Глеб Кащеев

Лабрис: Уровень 2

Часть 1. Вход

Разговор в темноте

Живущий для себя не оставляет следа.

Когда его не станет, кто вспомнит,

что он вообще существовал?

(Расшифровка одной из хокку на стене Лабриса)

– Где мы? – спрашивает девушка.

– Разве ты еще не поняла, что ни место, ни время не имеют значения? – неспешно и вальяжно растягивая гласные произносит мурлыкающий женский голос.

– Успела отвыкнуть. Хорошо, зачем я здесь?

– Чтобы сделать следующий шаг. Или ты думала, что я про тебя забуду? – усмехается невидимая кошка.

– А ты вообще можешь хоть про кого-то забыть?

– Мы уже на ты? – в голосе мурлыкающей особы чувствуется легкое удивление с оттенком возмущения.

– А когда было иначе?

– Молодец. Быстро учишься. Тогда почему ты боишься? – сказано это было с еле уловимой теплотой в голосе.

– Потому что помню, что твои уроки простыми не бывают. Ну так что это за следующий шаг?

– Ты должна обо всем догадаться сама. Я обозначаю только время и место для начала игры. Как и в прошлый раз. Иначе это не работает.

Девушка шумно и глубоко вздыхает.

– А сколько их, этих шагов, еще будет?

– Кто тебе сказал, что у этого пути есть конец? – в голосе невидимой собеседницы теперь почему-то чувствуется горечь.

Глава 1

Надя

ВК. Группа «Подслушано» пишет:

«Помогите вернуть любовь всей моей жизни! Поймите правильно, я атеист, студент физтеха и не верю ни в какую магию. Точнее не верил. Из-за этого все и случилось.

Был я как-то на одной тусовке и зацепились мы языками с одной девушкой. Красивая такая, высокая, а главное чувство такое, что она родная что ли. Как будто сто лет ее знаю. Остались мы одни в комнате: все остальные на кухне тусили. Сидели с ней, разговаривали. Даже телефонами обменялись. Вдруг смотрю и глазам не верю: по стене рябь идет, как будто она не твердая, а жидкая и по ней точно кто-то ладонью бьет и круги пускает. Да и воздух вокруг дрожит и даже настенный календарь на гвоздике волнами пошел. И звук такой странный: с одной стороны гул, а с другой вроде как колокольчики звенят.

Мне так жутко стало, ноги сделались ватные, ладони вспотели. Смотрю и двинуться от страха не могу, а девушка спокойно так подошла к стене, вытянула руку и стоит. Чую: стало тише, а потом и вовсе успокоилось. Стена как стена, как будто и не было ничего. Она тут же вышла из комнаты к остальным, а я тут же за ней. Сначала даже спросить боялся, что это было, а потом она как-то незаметно ушла, я даже не увидел когда.

Ну я позвонил наутро, мы снова встретились. Я сразу спросил, что это такое было, а она заявила, что я задремал прямо во время разговора и мне все это приснилось. Главное, я и доказать ничего не могу: свидетелей же нет.

Мы стали встречаться. Домой она к себе не приглашала, ко мне не шла. Так… гуляли, разговаривали. Стал я к ней присматриваться и мелочи подмечать: иногда на нее птицы странно реагируют, разлетаются резко, как от хищника, а она говорит, что те всех боятся, и, дескать, нет ничего в этом необычного. Какие-то люди с жуткими глазами ей на улице кивают, а она им в ответ, а мне ничего не поясняет. Еще стал замечать, что рядом с ее тенью дополнительно еще две-три появляются, особенно это видно в подземных переходах, под арками, в дверном проеме. Начал я вести дневник, куда записывал все ее странности, потому что когда о них говорил, девушка все время отмахивалась: то, говорит, совпадения, то мне показалось, то приснилось. Один раз вообще к психиатру отправила.

Однажды она все-таки согласилась зайти ко мне. Я пообещал, что редкую книгу ей хочу дать почитать. Пока я на полке рылся и думал, как бы ее на чай хотя бы уговорить остаться, она, значит, мой дневник и увидела. Тот, как назло, раскрытый на столе лежал. Она и спросила: «Что это». Ну я не выдержал, психанул, взял и зачитал все что о ней накопил. "Что ж ты не уймешься то все никак, рационалист хренов", – зло сказала она сквозь зубы, отобрала дневник, кинула на горящую конфорку и ушла. Я пока тушил огонь, чтобы пожара не случилось, так она и исчезла. Не заметил, как оделась и вышла из квартиры. Главное – дверь то входная заперта была на ключ, который у меня в кармане лежал. Как и куда она исчезла? Пытался позвонить, написать, так, она меня заблочила везде. Вот я теперь не знаю, как сказать, что люблю, хочу быть с ней, кем бы или чем бы она не была. Она такая хорошая, смелая, надежная, никогда мне плохого не делала, да и не пугала специально. Просто не могла не быть собой, а я дурак не понял».

Надя фыркнула и перестала читать через плечо ленту худой девицы в нелепом льняном сарафанчике. Та так и не обратила внимания, что кто-то заглядывал ей в экран.

Надо же. Сколько пабликов облетел этот текст, прежде чем таким странным способом добрался до нее? До той, кому, собственно, и предназначался. Дошел чудом, учитывая, что ее нет ни в одной соцсети. У Нади, собственно, даже смартфона не было. А все-таки послание достигло адресата. Естественно, она помнила этого чудака: страдающего паранойей ботаника-зануду. Стоило один раз при нем дыру в континууме успокоить, так у него сразу крыша стартовала в астрал. Предъявил целый список до пола каких-то «необъяснимых чудес». Птички, видите ли, ее боятся. Люди с жуткими глазами… ну было один раз такое: незнакомая девушка со странными желтыми радужками кивнула как старой знакомой, проходя мимо. Надя автоматически ответила, хотя понятия не имела кто это, а этот чудак, оказывается все подмечал, да в блокнотик записывал. Нет, правильно она тогда его бросила, правильно.

Хотя ей и было немного жаль того времени. Надя тогда жила почти нормальной жизнью. Даже этот странный парень на какое-то время стал почти другом. Больше близких знакомых у нее так и не появилось. Да и какой в них толк? Все время тормошат, требуют внимания, считают, что вправе давать какие-то советы. Поддержки реально от окружения никакой. Наде было достаточно, что она сама считала свой путь и выбор правильным и ни в чьих оценках не нуждалась. К тому же, с ее образом жизни, когда утром не знаешь, где закончишь вечер, постоянные отношения – вообще нечто абстрактное, существующее в параллельной вселенной.

По этой же причине Надя особо не напрягалась по поводу внешнего вида, как это делало большинство ровесниц. Когда тебе семнадцать, а твои родители постарались на славу и наградили тебя яркими чертами лица и без всякой косметики, то можно особо не заморачиваться ни с макияжем, ни с прической. Короткие, когда-то русые, но выцветшие почти до блондинки на обжигающем тропическом солнце волосы чаще всего находились в художественном беспорядке – ведь иногда и расческа была роскошью, поэтому укладывались просто пятерней. Совершенно немосковский загар мог бы навести на мысль, что девушка не вылезает из солярия, но ее внешний вид однозначно давал понять, что она и мода – вещи не просто несовместимые, а скорее существующие на разных планетах: сейчас Надя была одета в камуфляжные штаны, застиранную полинялую футболку невнятного зеленого оттенка и походные ботинки совершенно не по погоде. На фоне легких летних платьев и босоножек остальных пассажирок вагона метро она выделялась, как волчица в стаде козочек. Может поэтому те и старались особо на нее не глазеть.

Надя меланхолично посмотрела в тусклое двойное отражение в стекле дверей поезда и подумала, о том, что сегодня исполняется точно полтора года, как она ушла из дома. От этой мысли сердце заныло, а на виске задергалась жилка. Вспоминать расставание до сих пор было больно.

Когда Надя обнаружила в себе дар, а точнее, когда дар, зараза такая, обнаружился сам собой, то сначала она, как дурочка, обрадовалась. В четырнадцать лет всегда ищешь в себе то, что выделит среди сверстников, и, желательно, чтобы это была не высосанная из пальца мелочь вроде «зато я красивая» или «я по-особенному шнурую кроссовки». Как только Надя осознала, что она похожа на героя комиксов и у нее тоже есть необъяснимая суперсила, правда пойди пойми еще как ее применять, то готова была прыгать от радости. Продлилось это примерно до вечера, когда в дверь, а точнее в стену, постучались проблемы.

Довольно скоро она осознала, что пробудившаяся способность должна именоваться скорее проклятием, потому что она быстро лишила ее всех друзей, а затем и дома. Еще в шестнадцать, вместе с последней задутой свечкой на торте Надя окончательно решила, что она бомба с часовым механизмом на случайных числах, и родным будет без нее намного безопаснее. Если днем она еще хоть как-то могла контролировать проклятье, то во время сна «побочные эффекты» приходили совершенно неожиданно.

Если Надя нервничала, то рядом открывался настоящий портал, как в фантастическом кино. Иногда, если проклятье давно не проявляло себя, то портал мог возникнуть и вовсе просто так, без каких-либо предпосылок. Если Надя была в сознании, то могла это вовремя заметить, успокоить себя и угомонить разбушевавшееся пространство. Но вот ночью любой сон мог породить разрыв в континууме где-нибудь рядом.

Пространство в месте появления будущего портала начинало дрожать волнами, после чего в центре возмущения появлялась линзообразная щель, подернутая мутной пленкой.

Сначала Надя боялась даже прикасаться к таким проходам, но уже на третий раз любопытство взяло свое и она заглянула, а потом и прошла сквозь пленку портала. Ряд экспериментов показал, что по ту сторону могло оказаться совершенно произвольное место на Земле: от Арктики до бескрайних вод тропических океанов. Никакой системы в том куда ее забрасывало она не нашла. Проход существовал около одной-двух минут. Вполне достаточно, чтобы заскочить, осмотреться и вернуться.

Сначала это забавляло, так как случалось редко и в основном, когда Надя была одна. Но с каждым месяцем ее проклятье проявлялось все чаще и чаще, а контролировать его было все сложнее.

Последней каплей, разорвавшей все сомнения в клочья, стала ночь перед днем рождения, когда она проснулась от дурного сна, а когда пошла в туалет, то на полпути поймала младшую сестренку в последний момент перед самым порталом, что неожиданно организовался на стене прихожей. Черная мрачная туча весь следующий день растекалась по душе и привела к тому, что, когда полагалось загадывать желание, глядя на шестнадцать восковых палочек с язычками пламени, внутри у нее уже царила ледяная пустота. Как завороженная, Надя потушила веселые огоньки и поняла, что пора уходить. Сегодня.

Черт с ней, со школой. Все стало бессмысленным. Ни в какой институт она никогда не пойдет, ни дня не проведет на скучной офисной работе, так что и школьный аттестат ей не особо то и нужен. Надя решила нырнуть в первый открывшийся портал и превратить жизнь в бесконечную дорогу. Так будет проще ей и безопаснее всем остальным.

Тяжелее всего было написать прощальное письмо родителям. Сердце сжималось от боли, она давилась слезами, полностью намочив записку, но все-таки поставила финальную точку, аккуратно положила тетрадный лист на застеленную кровать, взяла небольшую спортивную сумку с вещами и ушла из дома. Навсегда.

Целый год она жила по принципу: «будет день – будет пища». Как только видела очередной разрыв в пространстве, бросалась в него как в омут. Где только Надя не побывала: на пляжах Майами, в трущобах юго-восточной Азии – она так и не выяснила страну, так как никто, абсолютно никто, не говорил тут ни по-английски, ни по-французски – и даже у египетских пирамид, где крайне эффектно ушла в стену на глазах группы ошеломленных туристов. Один раз ее занесло в неизвестное банковское хранилище, напичканное долларами. Портал продержался целых две минуты и этого оказалось достаточно, чтобы надолго решить все проблемы с наличными за счет обретения небольших угрызений совести.

Надя наслаждалась жизнью без ограничений. Где-то на Ямайке набила себе пару татуировок: одну заметную – для всех, а другую из тех, что не должен видеть никто. Ну, пока никто. Научилась кататься на серфе и сапе, нырять с аквалангом и без, стрелять из пистолета и арбалета, охотиться на барракуду, так как рыбалкой это опасное мероприятие язык назвать не поворачивался. Как-то целый месяц прожила в пустыне со странным племенем, где всем заправляли женщины с такими же как у нее синими глазами.

Через год Надя будто очнулась. Сидела в свой день рождения в баре на Джимбаране, наслаждалась огненным закатом в прикуску с божественно зажаренным на гриле только что пойманным тунцом и неожиданно осознала, что все это пустое. Мысль пришла внезапно, но тут же заняла все сознание: четкое понимание, что она потеряла двенадцать месяцев своей жизни зря. Такая дорога без цели постепенно превратит ее из человека в животное, которое живет лишь инстинктами. Через год-другой Надя начнет заполнять внутреннюю пустоту алкоголем или наркотой и все когда-нибудь закончится окоченевшим трупом в азиатских трущобах.

Ей нужно было вернуться в родной город, начать все заново и придумать зачем жить. Для начала хотя бы разобраться с тем проклятием, которое лишило родных и погнало в дорогу. Откуда оно взялось и как, черт возьми, им все-таки управлять.

В свой пригород Надя не поехала, опасаясь столкнуться с сестрой или родителями, поэтому перебралась в Москву, где даже попыталась завести хоть какие-то отношения, чтобы ощущать себя нормальным человеком. Поначалу он был прикольным парнем, непохожим на остальных, но видимо неординарность, порой ходит под руку с паранойей и ей снова пришлось превратиться в ночующую в хостеле одиночку. Украденные деньги заканчивались, да и целую квартиру для себя одной она уже привычно считала роскошью.

Сейчас, глядя на проносящиеся за окном серые кабели тоннеля метро, она вспомнила свое отчаяние, когда за полгода ни на шаг не приблизилась к пониманию своего дара. Все изменилось неожиданно. «Дверь», за которой она должна найти все ответы, была единственной надеждой. Если все окажется глупой шуткой, то… Наде даже не хотелось обдумывать такой вариант. Это был бы крах всех надежд на нормальную жизнь. Тогда труп в какой-нибудь азиатской канаве становился реальной альтернативой.

Поезд начал тормозить. Надя глянула в окно: ее станция. Эту ветку метро она знала плохо, но присланная схема однозначно указывала именно Первомайскую, как место обитания «таинственной двери». Надя изучила все интернетные байки и легенды про это место. Как раз здесь, на перегоне от Измайловской, однажды видели всадников времен гражданской войны, ехавших от станции призрака – той Первомайской, которая старая, настоящая, закрытая от чужих глаз. Вместо нее как раз и воздвигли новую станцию-обманку.

Надя нервно поправила кожаный рюкзак на плече. Жизнь научила ее таскать все необходимое с собой, и даже полгода в столице не приучили оставлять вещи там, где спишь. Всегда была вероятность, что она не вернется назад. Рюкзачок словно сросся с ней – без него Надя чувствовала себя неуютно

Сердце начало разгоняться. Сейчас предстояло самое сложное: дождаться, пока состав отъедет и спрыгнуть на рельсы, постаравшись сделать это так, чтобы остаться незамеченной. Потому что иначе поднимется тревога, остановят движение поездов, а за ней отправят погоню.

Глава 2

Дин

Дин ненавидел свое имя. Каждый дурак норовил спросить, а как оно звучит не в коротком варианте и тогда начинались проблемы. Назовешь свое совсем не мужское «Дино» – нарвешься на смех и злые шутки. Хорошо, если в итоге просто посрешься с новым знакомым и обойдется без драки. А откажешься называть – обидятся.

Он вообще не любил незнакомых людей, а знакомых то рядом после отъезда матери и не было никого. Поэтому все общение Дин вел исключительно онлайн. В реальности с людьми всегда было слишком сложно. Да и последний год школы он провел, обучаясь полностью на дистанте, да еще параллельно подрабатывая на удаленке, так что уже привык к тому, что можно и вовсе свести очные контакты к минимуму. Эпидемия все поменяла в чем-то в лучшую, а в чем-то и худшую сторону.

Например, еще год назад на его руки бы все косились. Теперь многие ездили в метро в перчатках и масках, так что он не сильно выделялся. Хотя, как правило, на него вообще никто внимание не обращал. И не только в метро. Дин был очень удобным и потому незаметным. Единственное, что некоторые отмечали, так это его нежелание дотрагиваться голыми руками до чего-либо. Начинались расспросы и, опять-таки, конфликты. Он с ужасом думал, что же будет, когда дистант закончится и на работе его попросят выйти в офис, но его неожиданно и очень вежливо уволили одним днем. Просто прислали письмо о прекращении контракта вместе с остатком зарплаты на карту. Столь удачно найденная работа, позволявшая жить в городе самостоятельно, не выпрашивая у матери деньги, внезапно испарилась как прекрасный сон.

Тут же оказалось, что прокатившаяся после пандемии волна банкротств и сокращений выбросила на улицу так много сотрудников маркетинговых отделов, что найти работу аналитику рекламы было очень тяжело, а с учетом требования полной удаленки и юного возраста – вообще нереально. Больше никакого опыта у него не было.

Последние пару месяцев Дин откровенно голодал и прикидывал, когда же накопившиеся счета за свет, газ и воду приведут к тому, что его отключат от всех удобств. Хорошо хоть интернет оплатил на год вперед с последней зарплаты.

Мать раньше присылала деньги, если не забывала, но, когда Дин сам с гордостью заявил, что уже нормально зарабатывает, она тут же прекратила переводы. Он предполагал лучшее, что мама просто забывает, но не хотел напоминать ей. Это было стыдно, причем вдвойне: и из-за того, что он просит денег и из-за того, что намекает какая она плохая мать, раз забыла. Поэтому о финансах Дин больше не заикался. Ему было проще самому. Да, денег ни на что крупное не хватало, но зато он вроде как был хороший сыном, который не беспокоит мать зря.

Потом мама и звонить почти перестала. Зачем, когда можно написать пару строчек в Whatsapp?

Позавчера Дин потратил последние сто рублей. Больше денег не было вообще, и он с содроганием думал, что придется поступиться принципами и таки написать маме, но вечером, подобно лучу солнца сквозь пелену туч или неожиданному выигрышу в лотерею, на почту упало предложение о работе. И не просто предложение, а практически идеальное сочетание: требовался аналитик данных, полная удаленка, белая солидная зарплата и официальное оформление в почти государственную компанию. Конечно, требовалось пройти собеседование, но дама на том конце провода, согласовывая дату встречи, приободрила, что это не более чем формальность. Компанию уже устроило резюме, и они просто хотят познакомиться, прежде чем подпишут контракт.

Ожидание очной встречи заставило Дина нервничать. Ведь там придется здороваться за руку, да еще и не с одним человеком. Это значило касаться кожи, ведь на собеседовании то он перчатки снимет. Если обойтись без рукопожатий, то ручки дверей и стол он еще потерпит. Две секунды выпадения из реальности никто, возможно, не заметит. Лишь бы избежать контактов с людьми. В конце концов, нежелание касаться чужой кожи без перчаток теперь у многих еще встречало понимание.

Дин посмотрел на отражение в темной двери вагона метро и нервно уже в который раз пригладил жесткие черные непослушные волосы. Те все равно тут же разрушили всякую видимость прически.

Запустил он себя в последнее время, ох запустил. Вот что, скажите, мешало сходить и постричься еще месяц назад? Только дурацкий вопрос: для чего или для кого? Ну вот, пожалуйста, его вечером вызвали на важнейшую встречу, а он выглядит как неряха. Хоть одежда чистая нашлась, и то хорошо. Это были единственные джинсы и не очень уместная в такую жару водолазка, но приличных футболок с нерастянутым чистым воротом у него просто не осталось.

Мысленно он в сотый раз проговаривал про себя все хитрые вопросы, которые могут выбить его из колеи и заставить задуматься, погрузившись в себя дольше обычного. Например: откуда такие странные имя и фамилия? От отца. Боснийский серб, погибший в югославских войнах. Мать-россиянка привезла сына на родину сразу после родов, так что гражданство у него изначально российское. Какие его сильные и слабые стороны? Внимательность к деталям и чрезмерная внимательность к деталям, из-за чего он бывает крайне задумчивым. Ничего лучше он все равно не придумал. Но надо же как-то оправдать свое поведение.

Дело в том, что Дин ощущал кожей предметы не так как обычные люди. Как только он в первый раз касался чего-либо, то перед глазами начинал работать бешенный диапроектор, отщелкивающий подряд ровно девять слайдов из жизни предмета за две целых и одну десятую секунды. Дин замерял много раз. Конечно, из-за скорости реакции на секундомере получалось то 1.9, то 2, а то и вовсе 2.3 секунды, но, если посчитать среднее, то оно всегда оказывалось одинаковым.

Обидно, что никогда не было ясно: касаются ли эти кадры будущего или прошлого. Вселенная как будто каждый раз подкидывала монетку и решала: показать то, что было или то, что только будет и насколько далеко по временной оси забраться. Хорошо еще, если коснулся человека – там хоть по морщинам очевидно в какую сторону заработал внутренний диапроектор, а вот с неживыми объектами чаще всего установить это было сложно.

Практической пользы от такой способности не было никакой – только одни проблемы. Как он ни старался разбогатеть за счет странного ясновидения, но ничего не получилось: ни предугадать выигрышный лотерейный билет, ни узнать цифру, на которой упадет шарик на рулетке, не получалось. Да, иногда он четко знал какая лошадь на скачках придет первой или какой номер выиграет в казино. Только вот оставался вопрос: в каком хотя бы году?

Не сказать, чтобы деньги были так уж важны: Дину было достаточно, чтобы хватало на комфортный уголок для него и компа, да была возможность заказывать еду с доставкой, а больше ничего и не надо. Если бы он очень хотел жить сыто и уютно, то давно бы презрел свои принципы и уехал к матери в штаты – та вначале периодически приглашала сына перебраться к ней, да только Дин когда-то дал обещание ей не мешать. К тому же он терпеть не мог ни американскую культуру, ни, особенно, ее нового мужа. С отчимом он изначально характером не сошелся, а объяснить матери какие гадости он увидел, поздоровавшись с тем за руку, не мог. Про свою странность Дин боялся рассказывать кому-либо. Даже маме.

В последний год больше всего его мучало ощущение собственной никчемности, незаметности и ненужности. Даже матери он не так уж и ценен, раз та решила бросить сына и уехать в сытый гламурный Нью-Йорк. Конечно, он к тому времени уже работал и вроде как обеспечивал себя, а там ей бы действительно только мешал, но все-таки, Дин же был еще школьником.

Теперь, после вынужденной изоляции от общества, он еще больше начал ощущать себя лишним. Что такого он дал миру, чтобы его хоть кто-нибудь заметил? Да никто вообще обратит внимание, если его вдруг не станет. Мама разве что всполошится, если Дин месяцами не будет реагировать на ее сообщения. Хотя, он не был уверен, что она сразу прилетит в Москву из-за этого.

Бывшие коллеги? Он и не знал никого. Неизвестный безликий кадровик просто прислал уведомление о расторжении договора. Вот уж воистину наглядная демонстрация насколько пустое место он из себя представлял. Ему даже не позвонили! Конечно, какой-то аналитик рекламы на удаленке. Считает циферки ненавистных всем показов баннеров и роликов. Очень ценное занятие. Рассказать стыдно.

Неожиданно открывшаяся в четырнадцать лет способность его пугала, потому что Дин до сих пор не мог отказаться от мысли, что это просто галлюцинации больного мозга. С другой стороны огорчала, так как выходило, что коли он и вправду иногда видит будущее, то ежесекундно подводит весь мир – ведь Дин мог бы предотвратить кучу катастроф и смертей, если бы только знал, как пользоваться своей силой. А так получалось, что необычный дар достался глупому и никчемному подростку, который испугался и спрятал его от всех. Совесть терзала его постоянно, и от этого он замыкался в себе еще больше.

На Комсомольской Дин вышел из метро, еще минут десять плутал какими-то переулками, прежде чем нашел нужное здание. Вывески, как его и предупреждали, на дверях не было. Нужный ему «вход номер 8» смущал непроницаемыми тонированными стеклами. С трудом Дин нашел небольшую кнопку звонка и только тогда был допущен в скромный серый гранитный холл.

Девушка на ресепшене не обратила на Дина никакого внимания, озабоченно отщелкивая стаккато ноготками по экрану смартфона.

Я на собеседование в…

– Налево до конца, еще раз налево, лифт в конце коридора, минус первый этаж, – устало как робот оттараторила она привычную фразу, не отрываясь от экрана.

Дин замялся, достал паспорт и покрутил его в руках, но девица, на него даже не взглянула.

– А пропуск надо получать? – робко осведомился он.

Биоробот в очках молча что-то нажала на столе и ближайший к нему турникет щелкнул и распахнул прозрачные дверцы.

– Простите, – зачем-то пробормотал Дин и прошел внутрь бизнес-центра.

Большой холл с лифтами был прямо перед ним, но ему, видимо, требовался какой-то особенный, скрытый целым лабиринтом коридоров и сложной инструкцией, которую он, растерявшись из-за пропуска, так толком и не запомнил. Возвращаться и переспрашивать, однако, было страшно и неудобно.

«Налево до конца», – твердил он шепотом, но, когда прошел темный и пустой коридор, то напрочь забыл куда дальше. Т-образный перекресток что в одну сторону, что в другую выглядел совершенно одинаково. Дин свернул наугад. Вряд ли тут так много лифтов.

У него было полное ощущение, что в бизнес-центре никого нет. Свет практически не горел, все двери были заперты, а тишина стояла такая, что его шаги звучали оглушающе громко. Лифт в конце пути нашелся: неожиданно старый и узкий для такого здания. В нем едва вдвоем можно было поместиться.

У Дина уже начали зарождаться подозрения, что идеальное приглашение на собеседование было скорее всего организовано мошенниками. В самом деле: не будет же солидная контора сидеть на минус первом этаже, да еще так, что дорогу не найти. К тому же девушка ведь даже имя не спросила. Наверняка ей велено пускать сюда всех, что значит, что тут целый поток таких дурачков, как он. Вот только в чем смысл такой разводки? Попытаться выудить у него деньги за оплату мифического трудоустройства? Смешно. Будут предлагать что-нибудь купить? Так у него опять-таки денег нет.

Дин поколебался пару мгновений, но все-таки зашел в кабину и нажал на кнопку «-1».

Глава 3

Дана

Такси подпрыгнуло на лежачем полицейском и Дана проснулась. Недовольно глянула в зеркало на лицо водителя. Еще один бородач. Правда не пялится, а исправно смотрит на дорогу, старательно не обращая внимания на пассажирку. Дана непроизвольно поежилась, а потом все-таки еле заметно улыбнулась уголками губ, вспоминая вчерашнее происшествие.

Задержавшись на тренировке, она возвращалась в общагу СУНЦа уже по темноте. Обычно совершенно безопасная аллейка в пяти минутах пешком от школы была непривычно безлюдной. Собачники уже разошлись по домам, а подростки сегодня, вероятно, выбрали тусоваться в другом месте. Поэтому тот бородатый южанин и решил, что это самое удобное место поприставать. Запах плохо переваренного алкоголя от него мог сшибить с ног шагов с пяти. Парень находился в состоянии активного поиска приключений на свою задницу, и Дана, по его мнению, была лучшей кандидаткой.

Он широко раскинул руки, преградил дорогу, мерзко оскалился и что-то сказал. В ее ушах звучал ритм любимой песни, так что она не слышала, что именно. Стандартное холодное «отвали» на него никак не подействовало, и пришлось все-таки вынуть наушник из уха. Дана растеряно обернулась – поверить, что что-то опасное может случиться в родном районе совсем близко от ворот интерната было непросто – но вокруг реально не наблюдалось ни души. Да и место такое, что все дома торцом стоят, и из окон ее и так мало кто увидел бы, а тут еще и деревья все загораживают.

– Попалась, красавица, попалась! – удовлетворенно заявил бородач. Это был спортивный, накачанный восточный парень. Под облегающей футболкой бугрились мышцы, да и бегал он, без сомнений, отлично. Куда ей ростом в метр с кепкой мериться скоростью с таким верзилой?

Понимание, что ситуация оказалась серьезней некуда накатывало постепенно. Сначала показалось, что удастся отбрехаться, как обычно, но парень был в состоянии, когда мозг при виде женщины уже практически не работает, а вот координация еще в полном порядке.

– Когда девушка ходит по таким местам одна – значит хочет приключений, – попытался блеснуть бытовой философией парень и приблизился вплотную. Дана поняла, что опасность уже совсем через край, и надо переходить к активным действиям, иначе все кончится плохо.

– А тебе то одному не страшно тут ходить? – мерзко улыбнувшись, вкрадчивым голосом спросила она. – Никто ведь не придет на помощь.

– Мне? Да кого мне боятся? Ты одна, я один. Удачное сочетание, – хохотнул он.

– Ведьма никогда не бывает одна, – сказала она, глядя в его угольно-черные глаза.

– Так что ты, паренек, крупно ошибся, – заявила Дана 2 – полная копия девушки – выходя из-за ее спины.

– Хотя могу тебе посоветовать, – плотоядно улыбнулась Дана 3, из-за плеча второй. Она отошла на пару шагов в сторону, подняла с земли валяющийся сук, размером с бильярдный кий, и махнула им в воздухе пару раз, примеряясь.

– Беги! – почти ласково произнесла Дана, с удовольствием отмечая, как на лице парня растерянность сменяется испугом.

– Если, конечно, успеешь, – ехидно добавила низким замогильным голосом появившаяся из воздуха Дана 4, начиная обходить парня с тыла.

– Ибо имя нам легион! – таким же жутким басом добавили Дана 2 и 3 в унисон. Получилось у них действительно страшновато.

Бородач сначала нелепо попятился в сторону от четырех абсолютно одинаковых девиц, споткнулся о ножку лавки, смешно шлепнулся, вскочил и уже со всех сил драпанул прочь. Кричать он стал что-то нечленораздельное только метров через сто.

– Хорошо пошел, – с удовольствием отметила Дана 4, глядя ему вслед.

– Ну и что, девочки, мы будем делать оставшиеся четыре минуты сорок пять секунд? – поправив каштановые волосы, уложенные в идеальное каре, спросила Дана 2.

– Может кто анекдот новый знает? – с притворной надеждой спросила третья.

– Откуда? Издеваешься? – возразила вторая.

– Ну мало ли. Вдруг вселенная изменилась, да и вчетвером мы еще никогда не собирались. Обычно двух-трех хватало. Кто, кстати четвертую то позвал?

Все девушки переглянулись.

– Как всегда, коллективное решение, – пожала плечами Дана.

– А кто из нас четвертая? – спросила четвертая.

– Ладно, пойдемте, а то охранник на входе опять ворчать будет, – вздохнула вторая. – По пути может кого еще ошарашим. Весело же получилось.

Единственная встреченная ими дама с мелкой, но крайне брехливой собачкой, только недовольно покосилась на странную четверку абсолютно одинаковых девушек. Пес и то проявил больше любопытства.

Ровно через пять минут вторая глянула на смартфон и сказала:

– Удачи нам завтра, девочки.

И их тут же стало трое.

– Ну что ж, пока, увидимся, – улыбнулась третья и исчезла.

– Значит четвертая все же я. А то думала… – и последняя из копий растворилась в воздухе.

Проходная СУНЦа была в двадцати метрах, на другой стороне улицы. Адреналин еще не ушел и энергии в теле было слишком много, даже несмотря на то, что, выходя с тренировки, она ощущала себя полностью выжатой. Дана вставила в уши наушники, подпрыгнула пару раз на месте, улыбнулась, вспоминая как круто они проучили нахала, и легко пружинисто побежала вперед.

Когда справа раздался визг шин, Дана вскрикнула от неожиданности. Машину она не видела до самого последнего момента. Слава богу, таксист успел затормозить вовремя.

Теперь, смотря через боковое стекло такси на проносящийся мимо залитый солнцем город, она невольно улыбалась, вспомнив испуг на лице того наглеца. Интересно, качественно ли они его напугали? Будет ли еще приставать к одиноким девушкам? Наверняка будет, конечно, но вот как скоро? Может хоть пить бросит. Решит, что белочку словил.

Машина остановилась у подъезда невзрачной серой бетонной коробки. Она снова глянула на водителя, но тот выглядел крайне растеряно, и не обращал внимания на пассажирку. Дана вышла из машины и оглядела здание: с виду типичное совковое НИИ в прошлом, сейчас оно не имело вообще никаких табличек. Это и понятно, кого из жителей района обрадует наличие микробиологической лаборатории в соседнем доме?

Очень странно для такого секретного учреждения, что на входе ее практически не проверили. Дана миновала молчавшую рамку металлоискателя, покосилась на равнодушное лицо охранника, даже не повернувшегося в ее сторону, и прошла к лестнице.

Наверное, основные проверки будут позже. До святая-святых – чистой зоны – ее все равно сегодня не должны допустить. Скорее всего, весь остаток дня уйдет на оформление анкет, заполнение заявлений о приеме на работу, выписывание пропусков и прочий бюрократический бред.

Вообще попасть в такую лабораторию, да еще до поступления в университет было несказанной удачей. О ее существовании Дана даже и не слышала никогда, хотя профиль исследований в этом заведении идеально совпадал с тем, о чем она мечтала. Стык физики и микробиологии. Влияние квантовых эффектов на функционирование клетки. Мечта, а не тема.

Когда ей неожиданно на почту упало письмо с приглашением, она даже решила, что это розыгрыш. Ну серьезно, кто мог вот так позвать школьницу, пусть и лучшую в параллели и победительницу кучи олимпиад из перечня, не на стажировку, а сразу на работу, велев принести с собой копии всех документов? Это ведь просто невероятная удача! Вот одноклассницы из ее биокласса обзавидуются, когда она им расскажет!

Снежана

Она так и не смогла полюбить этот город. Слишком большой, слишком шумный и суетливый. Даже ее родная столица, выглядевшая гигантским мегаполисом по сравнению с остальными городками страны, проигрывала сравнение с одним округом Москвы и просто потерялась бы в тени этого монстра. Прожив здесь месяц, Снежана так и не смогла привыкнуть к ощущению, что каждую секунду что-то безвозвратно упускает. Столько событий на единицу времени просто невозможно осознать. В ее городе любой концерт рок-группы был особенным. Его обсуждали задолго до и еще несколько дней после. Здесь же каждый вечер шли десятки выступлений, выставок и шоу, так что побывать на всех было просто нереально. Она до сих пор просыпалась с мыслью сколько всего пропустила за ночь.

А суета? Здесь все постоянно куда-то спешили. Такое ощущение, что каждый бегает с секундомером на результат. Как будто, если доберешься до работы не ровно за 40 минут, а на десяток секунд дольше, то тебя запишут в лузеры и лишат карьерного роста. И ладно, если спешат утром на работу, но, когда с той же целеустремленностью прут в жадные рты магазинов, охотно поглощающих время и деньги – все, ради чего люди теряют пол жизни на той же работе – этого она понять никак не могла.

Снежана любила ходить неспешно, внимательно смотря по сторонам, разглядывая дома и лица прохожих, и в результате все время всем мешалась. На улицах, в метро… о, особенно в метро. Такие прекрасные подземные дворцы и нет никакой возможности остановиться, поднять голову и рассмотреть их как следует – сомнут, растопчут и еще и обругают.

Одна радость – набережные здесь такие же красивые, как и у нее дома. Река чуть уже, но тоже приличная. Если не считать бегунов и велосипедистов, то вдоль воды люди в основном тоже любили медленно прогуливаться, и она не чувствовала себя белой вороной. Снежана сняла квартиру у реки и каждое утро и вечер медленно бродила по набережным.

Город был безумно красив, этого у него не отнять, но жить здесь долго она бы не смогла. Выдержать бы предстоящие четыре года обучения. Она планировала закончить с подачей документов в университет и опять уехать на месяц к морю – к своим друзьям и в воде, и на суше. Год назад она родилась заново в морских волнах и теперь заряжалась от этой стихии как от батарейки, получая силы на несколько месяцев вперед.

Снежана непроизвольно отодвинула белую прядь волос и коснулась небольшого шрамика на скуле. Мать и сестра уговаривали сходить к пластическому хирургу и свести его, но она каждый раз отказывалась. Это напоминание на всю жизнь, которое всегда с ней, и оно гораздо ценнее красоты.

Снежана тяжело вздохнула и с шумом выдохнула воздух, чтобы успокоиться. Не помогло, и она сделала это еще раз. Опять нервно поправила и так идеально лежащую прядь волос, испуганно оглянулась на дверь особняка за спиной и снова коснулась пальцем шрама.

На это лето и осень у нее было столько планов! И все рухнуло в один день. Теперь она была не уверена, что все это сбудется. Что вообще какие-либо планы теперь имеют смысл. Возможно, она видит это небо в последний раз.

– Ну что ж. Надеюсь в этот раз я опять выживу, – прошептала она.

Снежана с холма окинула взглядом Москву-реку, которая сейчас, на закате, была невероятно красива: к красному небу добавлялись золотые огни подсвеченных зданий на Фрунзенской набережной и синяя мистическая подсветка мостов. Вместе получался потрясающий столичный вечерний ампир. Она поправила круглые очки, собрала светлые волосы на затылке резинкой, повернулась к особняку с колоннами, закрыла глаза и постояла несколько секунд, решаясь, а затем уверенным шагом направилась к задней двери.

Глава 4

Надя

Она спрыгнула на пути сразу, как поезд начал отъезжать. Машинист уже вряд ли смотрел в зеркало, а пассажиров на этой стороне платформы еще не было. К тому же Надя не была уверена, что за две минуты перерыва между составами успеет пробежать до нужного ответвления: точного расстояния она не знала. Поэтому рванула сразу как на стометровке – только рюкзачок заколотил по спине, подгоняя. В итоге она пролетела отрезок до развилки на старую заброшенную станцию так быстро, что огней следующего поезда даже вдали не было видно.

Схема указывала, что нужный проход отмечен буквами КВ13. Надя едва не пропустила его, никак не ожидая, что речь идет о еле заметной нише, частично скрытой лентами кабелей. Чтобы пролезть туда Наде пришлось встать на четвереньки. Небольшая дверка открылась неохотно, протестуя противным скрипом ржавых петель, но все-таки пропустила ее в абсолютно темный бетонный коридор. Надя включила фонарик и осторожно пошла вперед.

Сердце билось все чаще и чаще. Она толком не знала, что ждет ее там, в конце пути. Таинственная девушка так и не успела сказать как именно дверь поможет Наде узнать то, что она хочет. Если подумать, то впереди могло быть что угодно: начиная от ловушки и заканчивая притоном бомжей, что означало бы, что ее просто жестоко разыграли.

Такое с ней бывало редко, но в тот раз она провалилась через щель в пространстве неожиданно даже для себя: прямо по пути в туалет. Проснулась посреди ночи, накинула халатик и потопала в общий санузел хостела в коридоре. Тогда ей казалось, что способность начала себя вести более-менее прилично и по ночам уже не беспокоила. Надя еще толком не проснулась до конца и плелась с закрытыми глазами, потому и не углядела разрыв. Хлоп, головокружение от падения, внезапный рев, ослепительный свет – и тут же Надя вывалилась прямо в бассейн. Конечно, от ледяной воды моментально взбодрилась и закашлялась. Выскочила на бортик как ошпаренная – температура в бассейне была рассчитана, наверное, на моржей. У нее даже от нескольких секунд плавания свело икры. Только тогда Надя и заметила, что она в помещении не одна. Незнакомая черноволосая девушка медленно и неторопливо плыла вдоль противоположного бортика.

Надя быстро огляделась, но так и не поняла, где оказалась. Бассейн почти олимпийской длины и такие, вроде бы, на частных виллах не делают, но, с другой стороны, обстановка вокруг уж слишком шикарная для фитнесс-центра. Да и в воздухе пахло не хлоркой, как в общественных местах для плавания, а какими-то экзотическими цветами. Вода явно была ароматизирована.

Портал еще колебался в воздухе как легкое марево и нужно было быстрее прыгнуть в него обратно – у нее же ни денег, ни документов с собой. Все осталось в хостеле. Надя вскочила на ноги, но слегка насмешливый голос хозяйки бассейна заставил ее замереть.

– Что, так до сих пор и не научилась контролировать перемещения?

Надя стремительно обернулась. Незнакомка сидела на противоположном бортике, болтая ногами в воде и, склонив голову на бок, с лукавым любопытством разглядывала свою гостью. – Если хочешь, могу помочь, – добавила она с улыбкой, сильно растягивая гласные и словно мурлыкая на каждом слове.

Надя закусила губу и посмотрела на портал. Судя по первым признакам, тот намеревался схлопнуться через секунд десять – пятнадцать. Она уже научилась чувствовать такие вещи. Если не нырнуть в него сейчас, то… но, елки палки, вдруг эта девица и впрямь может чему-то ее научить?

Черноволосая правильно поняла ее сомнения:

– Скажи адрес, я пришлю письмо, – все так же иронично произнесла она.

Сложный длинный емейл диктовать времени не было. Все эти «эс как доллар» и тому подобное. Поэтому она крикнула «Москва, 119517, абонементный ящик 77». Пару месяцев назад она завела себе такой, чтобы хоть где-то получать корреспонденцию и мелкие посылки из Китая. Портал задрожал и медлить было больше нельзя. Надя прыгнула в сокращающуюся дыру рыбкой, и вывалилась в коридоре хостела с таким грохотом, что перебудила всех.

Она и не надеялась на то, что неизвестная сдержит слово, но письмо обнаружилось в ящике на почте уже на следующий день. Надя думала хоть по штемпелю узнать куда ее тогда занесло. Девушка в бассейне говорила по-русски, так что вряд ли ее выкинуло за границу… хотя кто его знает. Может это была вилла русского олигарха где-нибудь на Багамах. А если та черноволосая умеет открывать разрывы по собственному желанию в нужное место, то бассейн вообще мог находиться где угодно.

На письме не было ни штемпеля, ни марки, ни никаких-либо иных отметок, как будто темноволосая лично принесла его сюда, уговорила почтальона открыть ячейку с номером 77 и положила туда конверт.

Внутри обнаружилась начерченная от руки схема пути до «Двери» – она так и называлась, с большой буквы – и короткая инструкция идеальным каллиграфическим почерком со старомодными вензелями в каждой букве. Чтобы так писать надо никуда не спешить и тщательно выводить каждую фразу, неторопливо обмакивая перо в чернильницу.

«Хочешь разобраться в себе, иди туда», – велела короткая приписка в конце. Больше обладательница удивительного почерка ничего не объяснила. Письмо ощутимо пахло сандалом и цветами.

Та самая «Дверь» ожидала Надю в конце бетонного коридора с таким слоем пыли на полу, что было понятно, что тут уже лет десять никто не ходил. По телу разливалась нервная дрожь и даже кончики пальцев начало покалывать. Неужели сейчас она поймет, как приручить свою особенность и сможет жить как все? Вернуться домой, иметь постоянные отношения и друзей… все это казалось ей уже нереальной мечтой.

Железная, окрашенная черной краской дверь пугала огромной замочной скважиной. В инструкции ничего не говорилось про ключи. Надя осторожно взялась за ручку и потянула на себя.

Сердце стучало так сильно, как будто она на экзамене. Черт возьми, ей же противопоказано нервничать! Каждый раз, когда она не контролирует эмоции, то где-то рядом непременно открывается спонтанный провал в пространстве. Не хватало случайно провалиться в него в такой важный момент!

С противным металлическим визгом и скрежетом, дверь поддалась. С той стороны была настолько тугая пружина, что удержать ее открытой у Нади не хватало сил. Ноги скользили по полу, а пальцы по металлу. За проемом виднелся темный пустой подвал какого-то дома. Никакой опасности вроде не наблюдалось, так что Надя быстро прошмыгнула в щель и дверь со скрежетом и грохотом захлопнулась за ней со скоростью гильотины.

Дин

Еще в кабине он снял с себя перчатки. Вдруг там, внизу, сразу у лифта будет ресепшен. Секретарши наверняка доложат боссу про странности новичка. Лучше уж не рисковать.

Двери распахнулись в маленький тамбур. На крохотной площадке размером чуть больше туалетной кабинки могло поместиться от силы четыре человека. Перед носом Дина находилась большая и по виду очень тяжелая дверь из серой толстой стали. Ни домофона, ни звонка не было видно. Дин натянул рукав водолазки на ладонь и нажал на ручку – послышался ясный щелчок дистанционно открытого замка. Он потянул изо всех сил тугую дверь и зашел в большой светлый холл. Вопреки офисным традициям, пол здесь был из натурального дерева, а в центре стоял высокий цилиндрический абсолютно пустой аквариум. Увидев сухие камни на дне, Дин сначала даже подумал, что это террариум, но шланги и насос внутри подразумевали, что вода там все-таки предполагалась.

Стальная дверь за спиной звонко захлопнулась и защелкнулась на замок.

Дин обошел аквариум и в растерянности уставился на три двери на противоположной стене. Две обычных, комнатных и одна широкая, распашная, из двух створок с матовыми стеклами, светившимися тусклым светом. Дин растеряно оглянулся и только сейчас заметил окно, которого определенно не могло быть в подвале.

Дана

Поднявшись на лифте, Дана нашла указанный в приглашении кабинет. Удивительно, но в середине рабочего дня лабораторный комплекс был подозрительно безлюдным. Хотя, возможно, что большинство сотрудников находилось в стерильной зоне, а в общих коридорах действительно кроме бухгалтерии, да отдела кадров никому и не нужно бродить.

Она постучала в дверь с надписью «HR отдел» и, услышав невнятный возглас, осторожно заглянула внутрь. Кабинет был пуст, если не считать одинокой девушки в джинсах и мешковатом нелепом розово-пудровом свитере.

– Дана Варганова? – уточнила та, смотря на экран ноутбука.

Оставалось только кивнуть.

– Заходи, – непринуждённо перейдя на «ты» сказала девица, – подпиши тут и тут, – и, не отрываясь от какого-то жутко интересного зрелища на экране, тыкнула пальцем в заранее разложенные на столе листы.

Дана посмотрела на бумаги: заявление о приеме на работу и на удивление короткий договор. Цифра, поставленная в графе «заработная плата» ее приятно впечатлила. Оклад с ней никто еще не обсуждал. Просто вот так на ходу поставили в известность.

– Вот так сразу? – невольно вырвалось у нее. Кадровичка тактично промолчала. Не вникая в каждую строчку – все равно у нее нет никаких шансов изменить стандартный текст, Дана поставила подписи возле всех галочек.

– Тебя уже ждут. Оставь мне все документы, которые принесла, я потом верну. Поспеши. Третья дверь справа дальше по коридору. Переодевайся быстрее и проходи в лабораторию.

Дана была шокирована. Как-то иначе она представляла себе устройство на работу. Но ученые, говорят, все шибанутые. Может это заведение чем-то сродни институту из книги «Понедельник начинается в субботу» и тут все терпеть не могут бюрократию и по-настоящему горят своей работой?

Она прошла по пустому залитому светом коридору. В звонкой тишине шаги раздавались особенно громко. Почему-то тут пахло не реактивами, а пылью. Через раздвижные стеклянные двери с фигуркой женщины Дана попала в белоснежную раздевалку. Следуя короткой и четкой инструкции на стене, она разделась до белья, взяла блестящий комбинезон цвета серебряный металлик из единственного открытого ящика. Кое как справившись с застежками, убрала свою одежду в шкафчик с цифровым кодом и надела прозрачную маску, закрывающую все лицо. Дана посмотрела на себя в зеркало и нервно дунула на упрямо падающую на глаза челку. Как-то белый халат или комбинезон был бы привычнее. Что за нелепый хай-тек? В этом сверкающем наряде она была больше похожа на космонавта, чем на ученого.

Она подошла к двери в чистую зону. Как ни странно, тут тоже не было охраны.

В маленьком белом тамбуре ее обдало облаком какого-то пара, после чего массивная дверь отъехала в сторону и Дана прошла в стерильную отделанную белым кафелем комнату. За спиной проход в тамбур закрылся с тихим шипением и отчетливым щелчком замка. Она инстинктивно обернулась, и с удивлением отметила, что с этой стороны на двери нет никаких кнопок или панелек для прикладывания пропуска. Как ее открыть было вообще непонятно. Наверное, она управлялась удаленно.

Дана огляделась в поисках камер, но ни одной не заметила. Вообще это помещение меньше всего напоминало лабораторию. Скорее это был медицинский кабинет. Белые стеклянные шкафчики с какими-то пустыми пузырьками, пара металлических столов как в морге и нелепо стоящая почти в центре комнаты подставка для капельницы. Если бы к ней в костюм поступал не фильтрованный воздух, то наверняка она ощутила бы специфический запах медикаментов. Дана подождала в растерянности – ни одного человека в комнате так и не появилось. Наверное, лаборатория располагалась дальше. Выходов было два.

Отчаянно громко шурша комбинезоном, она подошла к более узкой двери, заглянула внутрь и замерла от удивления.

– Что? Вы серьезно? – невольно спросила она вслух, разглядывая джакузи и унитаз с раковиной. – Открытая канализация в стерильной зоне?

В растерянности выйдя из санузела, Дана открыла вторую дверь. Никакой стерильностью здесь и не пахло. Обычная раздевалка. Деревянный пол, шесть шкафчиков для одежды, по виду сделанных из натурального темного дуба. Даже вешалка для верхней одежды есть, на которой висит какая-то черная заляпанная хламида и капает на пол красным.

И по-прежнему ни души.

Все это начинало напоминать антураж фильмов ужасов про зомби.

– Да что здесь вообще творится? – испуганно спросила Дана.

Глава 5

Семен

Семен прошел от метро несколько кварталов, поплутал по переулкам, но так и не нашел нужный дом. Попытался было спросить у какой-то бабки где тут галерея, но та отчего-то испугалась и бодро крестясь и нервно оглядываясь припустила прочь.

Он знал, что умеет пугать людей специальным взглядом, который долго тренировал перед зеркалом. Тот работал безотказно, особенно при встрече с через чур борзыми пацанами. Серые глаза Семена в такие моменты приобретали твердость стали и температуру льда. Или, как он придумал для себя: это был взгляд криогенной стали. Но сейчас то бабуся чего испугалась? Нормально же вроде спросил.

Семен привычно похлопал себя по карманам, проверяя, что все на месте. Паспорт, права, ключи, несколько карточек и шестидюймовый нож Тилайт в левом кармане джинсов. Дурацкая привычка – если уж забыл что-то дома, то теперь проверять уже поздно – но этот ритуал успокаивал, а Семен сейчас нервничал: дело наклевывалось крупное и, вероятно, опасное. Он ощущал себя Джейсоном Стэтхэмом из фильма «Перевозчик» – ему тоже нужно было забрать товар, не спрашивая, что в коробке, доставить в другой город и там передать получателю. Только вот крутую тачку к заказу приложить забыли.

Таинственный заказчик по телефону заверил, что в грузе нет ни наркотиков, ни оружия, ни взрывчатки и Семену не нужно будет шарахаться от патрулей с собаками, но и светится на камерах лишний раз не стоит. Еще неизвестный намекнул, что он в курсе особенности Семена и это стало решающим фактором в выборе именно его кандидатуры.

Откуда вот только он узнал? То есть понятно откуда, непонятно как. Семен недавно сгоряча похвастался, что не виден на камерах видеонаблюдения, но сделал это на анонимном форуме, будучи уверенным, что никто не поверит и, тем более, не выследит. Оказалось, что поверили и нашли. Однако, не угрожали, не намекали на какие-либо последствия, а просто предложили очень выгодное дело.

Он уж было отчаялся найти чертову галерею, как вдруг наткнулся на маленький деревянный домик, спрятавшийся в паутине арбатских закоулков. Заказчик сказал, что будет ждать его в частном клубе-галерее и Семен непроизвольно искал что-то понтовое, крутое и стеклянное, но у дверей этой хибары и впрямь висела табличка с нужным названием.

Звонка не было, а деревянная дверь полувековой давности выглядела достаточно хлипкой, чтобы служить основной защитой от непрошенных гостей, так что Семен открыл ее без стука и зашел в небольшой предбанник с вешалкой для верхней одежды. Он пару секунд раздумывал снимать ли свою кожаную куртку, которую напялил совершенно не по погоде только лишь затем, чтобы выглядеть покруче, но передумал. Оставшись просто в футболке, он чувствовал бы себя неуютно перед богатым заказчиком.

Следующая дверь была куда серьезнее – толстая, металлическая, но без домофона или звонка. Семен потянул за ручку, и та неожиданно легко распахнулась в светлое залитое солнцем помещение. Он не спеша зашел внутрь и критически оглядел белые стены, полностью увешанные тем, что современные художники почитали картинами. Воздух почему-то был сухой и пыльный. Еще пахло какими-то восточными деревяшками.

В центре комнаты стояла какая-то абстрактная скульптура. На его вкус место ей было на помойке – такого искусства он не понимал – но раз вещь находилась здесь, значит стоила немало. Деньги он понимал хорошо. В последнее время Семен все измерял исключительно ими.

Дверь за его спиной закрылась с двойным щелчком. Сначала просто захлопнулась, а потом сработал электрический замок. По спине почему-то пробежал нехороший холодок. Семен инстинктивно почувствовал себя в ловушке. Сразу бросил взгляд на окна с толстыми стальными решетками и ощущение опасности только усилилось. Кстати, откуда столько солнца сквозь белые полупрозрачные шторы? На улице же было пасмурно…

Илья

Она его обыграла! Второй раз подряд! Это было невероятно, но Илья смотрел на неизбежное описание партии на экране и понимал, что соперница права. Он опять угодил в ловушку и из нее уже не было выхода. Его белый король падет в лучшем случае через десять ходов.

Когда Илья проиграл таинственной собеседнице впервые, то списал это на случайность. Он подошел к партии легкомысленно: подумаешь, какая-то девушка ищет партнера для игры. Наверняка опять в переписке будет больше флирта, чем шахмат. Илья предпочитал неспешные партии – не в онлайн программах с фиксацией времени, а по старинке: без ограничений на обдумывание хода, не торопясь расставляя и передвигая фигуры на деревянной доске под треск поленьев в камине. Единственное отличие от подобных партий в старых романах, было то, что описание хода присылалось не письмами в бумажном конверте, а сообщением в мессенджер.

До этого он не проигрывал никому. Нет, конечно, с гроссмейстерами международного класса ему на равных тягаться было бы тяжело, но они в подобные форумы поиска партнеров по игре и не заходят, как не гоняют всерьез в футбол на дворовых площадках члены олимпийской сборной. Такие победы даже чувство собственного превосходства не подогреют.

Илья не был профессионалом, но уже начал сомневаться в том, стоит ли дальше продолжать подбирать соперников в онлайне и не предложить ли партию действительно какому-нибудь гроссмейстеру. Уровень даже тех, кто кидал очень много понтов, был несравнимо ниже его, и игра, как правило, превращалась в избиение младенцев.

Когда он принял приглашение от той, что скрывалась под ником «Багира», то не сомневался, что опять будет скучать. Это чувство часто сопровождало его, и только шахматы, игра на бирже, да решение сложных логических задачек хоть как-то отгоняли хандру на короткое время. Да и то, устав от предсказуемых партий, он уже задумывался о поиске новых онлайн развлечений. Любых, где требуется мозг и которые не связаны с живым общением. Потому что с людьми было скучно вдвойне.

Периодически Илья задумывался о том, человек ли он вообще. Когда способность проявилась впервые в четырнадцать, он дико обрадовался. Воодушевления хватило примерно на год: сначала осторожные эксперименты, потом более наглые и рискованные трюки. К концу десятого класса его окончательно накрыла скука. Все вокруг были пусты, предсказуемы, глупы и, главное, управляемы. Все, включая родного отца. Мать умерла рано, ему и пяти еще не было, так что она смогла остаться в статусе богов, а вот оставшегося родителя Илья начал презирать.

Как исполнилось семнадцать, он после тихого, но преисполненного взаимных упреков и презрения разговора, ушел из дома и быстро получил все, что желал, включая шикарную квартиру в центре и достаточное количество денег, чтобы жить в свое удовольствие, не привлекая внимание сильных мира сего. После чего заперся в своей берлоге и с тех пор предпочитал общаться с людьми удаленно, дабы не испытывать соблазн покопаться в их мозгах.

Багира обманула его ожидания. В первой партии разнесла его в пух и прах так неприлично быстро, что Илья занервничал. Тут же предложил реванш и сконцентрировал на игре все свое внимание. И на тебе: его белые зажаты в такой неудобной позиции, что и так понятно, что блестящих перспектив у них нет, а теперь соперница еще и прислала подробное описание как разгромит его всего за десять ходов. Это если он будет достаточно умен играть по ее сценарию, потому что иначе и десяток – слишком оптимистичный прогноз.

Главное – ни грамма флирта. Несколько метких ехидных замечаний по игре, но не более того. Дама его откровенно заинтриговала. Судя по нику, она вряд ли была юна – такие имена выбирают себе те, кого в штатах принято называть «пумами», да и его ровесницы не знакомы со старым советским Маугли. С другой стороны, от женщины в возрасте столь развитой логики он тем более не ожидал. В его понимании у них вся голова забита либо борщом и детьми, либо собственной карьерой.

«Кто вы, незнакомка?» – произнес он вслух, а пальцы напечатали, – «Поздравляю. Сдаюсь. Заинтригован».

Он нажал отправить и налил себе кофе. Впервые за последние месяцы ему было интересно и даже несколько нервно – непривычное и приятное состояние. Кажется, Илья начинал понимать адреналиновых наркоманов.

Когда мессенджер булькнул, он нетерпеливо приник к экрану.

«Я знаю».

И даже улыбочки не прислала! Просто точка в конце. Женщины же обожают ставить кучу смайликов! А кто вообще ставит точки в мессенджерах?

Создалось неприятное ощущение, что ей с ним скучно. С ним скучно! Это его задело. Он бешено и раздраженно застучал клавишами. Ему нужно увидеть ее! Никакого сексуального подтекста в этом не было. Все равно – будь она пенсионеркой, юной блондинкой или толстой зрелой дамой – ему хотелось пообщаться с ней в реальности.

В итоге заветное приглашение сыграть очно было получено. Адрес вел в шикарный особняк на Остоженке. Илья посмотрел по панораме улиц – дом явно принадлежал какому-то олигарху. Это интриговало еще больше. Нет, деньги его не возбуждали абсолютно – у него их было ровно столько, сколько нужно. Просто большие суммы всегда означали нестандартный и развитый интеллект. Даже из тех, кто начинал бандитами в девяностых, сохранили состояние только самые хитрые и мудрые. Тут же речь шла о женщине. То, что она не жена миллиардера было очевидно: дама не особо заморачивалась со временем встречи и позволила ему выбрать нужный час. Неожиданный приход ревнивого мужа ее совершенно не волновал, а любовниц и содержанок в такие хоромы тем более не селят.

Единственное, что попахивало конспирацией – это то, что зайти его попросили через черный вход со двора. Там находилась железная дверь, вероятно предназначенная для прислуги. Багира, которая так и не назвала своего настоящего имени, сказала ему, что откроет, как только Илья скинет в чат, что стоит у входа. Так и произошло. Замок щелкнул, он зашел внутрь, но неожиданно оказался не в прихожей или подсобном помещении, а сразу в библиотеке. Кто же делает черный ход в библиотеку? Дверь за его спиной резко щелкнула электронным замком. Он с удивлением огляделся: в комнате кроме него никого не было.

Глава 6

Надя

В подвале было темно, пыльно и пусто. На потолке светилась одинокая лампочка без абажура. Воздух был старый и затхлый, хотя нос уловил еле заметный свежий древесно-мховый аромат. Судя по слою пыли на полу, тут никто не ходил очень и очень давно. Хотя нет! Надя уставилась на четкие отпечатки ног, которые вели от тяжелой дубовой двери на противоположной стене к винтовой лестнице наверх. Жаль, что пыль – это не снег или грязь, что сохраняют след почти в идеальном состоянии. По такому размазанному отпечатку даже размер обуви определить было невозможно.

Воздух отчетливо дрожал. Такое бывало перед самопроизвольным открытием портала, однако самого разрыва нигде не было видно. Надя постояла несколько минут, успокаивая сердце и дыхание. Один парень во время путешествия по юго-востоку показал ей несколько классных упражнений то ли из у-шу, то ли из какой другой гимнастики, которые позволяли быстро обрести спокойное и безмятежное состояние в каком бы стрессе она ни находилась. Ей нельзя сейчас ненароком свалиться в портал. Только полный контроль над собой позволял предотвратить разрывы пространства.

Прошло несколько минут, и Надя решила, что можно двигаться дальше. Подошла к обитой железными полосами с большими заклепками дубовой двери и подергала за тяжелую ручку в виде кольца. Дверь даже не шелохнулась. Казалось, что она не просто заперта на замок, а вросла в каменную стену, которая, кстати, тоже была необычной. Надя огляделась: остальные три стены подвала были обычным неоштукатуренным бетоном, а эта сложена из огромных плотно подогнанных друг к другу валунов. Как будто при рытье котлована экскаватор наткнулся на древнюю стену ушедшего под землю замка и строители, недолго думая, включили ее как часть подвала.

Где-то наверху послышались голоса. Надя еще раз осмотрела помещение, но больше тут ничего интересного не было. Ни шкафчиков, ни столов, ни полок. Голый пыльный бетон, да две двери. Стальная, через которую она вошла и эта старинная деревянная.

Следы неизвестного, прогулявшегося по пыли, шли вверх по винтовой лестнице, и Надя последовала за ним.

Черные железные ажурные ступени привели в очень просторный восьмиугольный холл, образованный четырьмя дверьми и стенами между ними в легкомысленных светлых цветочных обоях. Надя поднялась точно в центре зала. В нескольких метрах прямо перед ней стояли двое. Одетая в бежевую водолазку и мешковатые, зауженные к щиколоткам голубые джинсы беловолосая девушка в круглых очках а-ля неопытная секретарша. На спине у нее болтался легкий светлый рюкзачок. «Типичная «Винишко»», – решила Надя и назвала ее про себя «Няша». Рядом с ней нерешительно переминался с ноги на ногу темноволосый невысокий и щупленький парень в сильно заляпанной водолазке. Он первый заметил Надю и кивнул собеседнице:

– О, может она з…з…знает?

Надя преодолела последние ступеньки и остановилась:

– Простите… – произнесла она и замялась. Получился нелепый вопросительный тон, но как объяснить, что она делает в чужом доме и как сюда попала? А вдруг эти двое как раз ждут ее?

– Может б…б…быть вы подскажете куда мне идти? Я на собеседование, – растерянно обратился парень и уставился на нее неожиданно ясными светло-голубыми глазами с совершенно немужскими длинными и темными ресницами. Тут Надя заметила, что он придерживает второй рукой правую кисть, с которой изредка капает на паркет кровь. Да и пятна на серой водолазке были подозрительно бордовыми.

– Мне кажется вам к врачу лучше, а не на собеседование, – с сомнением произнесла она.

– Это ерунда. Ц….ц…царапина. У вас вон там не ручка на двери, а какое-то лезвие. Схватился и вот. Но это не страшно. Если вы скажете, где помыть руки, то я через пять минут буду готов… – было видно, что парню действительно очень нужна работа. Ей было жаль юношу и совершенно не хотелось его расстраивать.

– Простите, я сама здесь в первый раз и ничего не знаю, – пожала она плечами и с немым вопросом посмотрела на Няшу. Та все это время совершенно нагло ее разглядывала странным жадным взглядом, как будто ожидая увидеть что-то необычное.

– Я тоже только что вошла, – спокойно произнесла беловолосая с ярко выраженным, но непонятным акцентом.

Дверь справа от них открылась и в холле появился светловолосый короткостриженый парень в кожаной куртке. Среднего роста – даже пониже Нади – зато крепкий и широкоплечий. Прическа типа «покороче и подешевле» от салона а-ля «эконом стрижка в подворотне», сломанный когда-то в драке нос. Глаза серые, наглые, шустрые и злые. Для полноты образа пацану не хватало только кепки, да горсти семок.

– Я это… пардон, что без стука. У меня встреча назначена… – он выжидающе посмотрел на всех троих. Быстро скользнул взглядам по лицам, задержался на окровавленной руке голубоглазого и после этого беззастенчиво уставился на грудь Нади. Конечно, в отличие от беловолосой, она у нее как минимум была, но все равно такое наглое внимание раздражало.

Надя терпеть не могла подобных типов. Именно такие парни с простыми лицами, вечно сидящие с пивом у каждого подъезда, ежедневно доставали ее, пока она не отправилась путешествовать по миру. Надежда раздраженно тряхнула волосами и демонстративно отвернулась. Этого придурка она про себя решила называть «гопник».

– П…п…простите, у вас тоже собеседование? – спросил темноволосый.

– Деловая встреча. А ты что, тоже перевозчик?

– Какой перевозчик? – опешил тот. – Я анал…л…литик.

– Вот что, анальный нытик, ты мне мозг не пудри. Я тут должен клиента найти…

В этот момент третья дверь распахнулась, и сопровождаемая внезапно наступившей напряженной тишиной, в холле появилась фигура в блестящем комбинезоне со шлемом полной биологической защиты на голове. После недавней эпидемии, во время которой врачи в похожих, но только белых одеждах ежедневно мелькали по ТВ, такой наряд у всех ассоциировался с опасностью заражения.

– О… космонавт, – выдал вслух гопник, – привет лунатикам.

– Здубубу, – пробубнил что-то человек в блестящем костюме.

– Здесь что, зараза? – делая шаг от остальных, напряженно спросила Надя.

Космонавт уныло повесил голову, нелепо и комично всплеснув руками. Только в этот момент, Надя увидела, что в правой у того зажат окровавленный нож. Тяжело и очень шумно вздохнув, профыркав респираторами, человек в костюме стянул с головы маску и шлем.

– Оппа. Кто снарядил обезьянку в космос? – захрюкал, давясь от смеха, парень в кожаной куртке, – да еще и вооружил…

Выглядела девушка в комбинезоне теперь действительно комично. Роста в ней было чуть более полутора метров, а скорее умилительное, чем красивое, личико, обрамленное растрепанным темно-каштановым каре, смешно и нелепо торчало из явно не по размеру подобранного комбинезона. Осколки только входящего в свои права лета уже расплескались по ее маленькому курносому носику яркими веснушками, а черные глаза и очень четкие темные брови действительно делали ее чем-то похожей на мартышку. У гопника очевидно был талант навешивать на человека такие прозвища, от которых потом годами не отмоешься.

– Как вы очутились в чистой зоне? – тут незнакомка наконец огляделась, поняла нелепость вопроса и растерянно и одновременно раздраженно спросила. – И где, черт возьми, лаборатория? Я что, дверью ошиблась?

– Ты ножичек то положи. От греха, – парень в куртке сделал успокаивающий медленный жест ладонью сверху вниз, как будто прижимая что-то к полу, – а то вштырило тебя, похоже, не по-детски.

Темноволосая девушка удивленно покосилась на нож и быстро и даже как-то брезгливо отбросила его в сторону. Тот, оставляя бордовую смазанную полосу, проехал по глянцевому паркету до ступенек, перевалился за край и загромыхал по железу, скатываясь в подвал.

– Так, все-таки, где я? – спросила «обезьянка».

– Теперь я тоже хотела бы это знать, – добавила блондинка, внимательно осматривая остальных.

– Ну я-то точно знаю куда пришел. Деревянная развалюха в Малом Власьевском переулке. Вопрос в том, как вы тут оказались, где здесь долбанная галерея и мой клиент.

– Какой В…в…власьевский? Это же где-то на Арбате, а я т…точно вошел сюда от Комсомольской. – произнес голубоглазый, – Спустился в подвал большого бизнес-центра.

– Я приехала в лабораторию на западе Москвы, – напряженно сказала девушка-космонавт.

– Домик в Нескучном саду, – тихо прокомментировала беловолосая. Надя все никак не могла опознать ее акцент. Какие-то согласные девушка произносила тверже чем надо, как прибалты, но «л», наоборот, не к месту смягчала, как южанка. Ни в одной стране из бывшего СССР так не говорили.

– Не… вы меня что, разыгрываете? – с напряженной ухмылкой спросил гопник. Потом, наконец, проследил взглядом за винтовой лестницей, что из подвала уходила дальше куда-то вверх и прошептал, – только откуда в том деревянном сарайчике взялся второй этаж?

– Господа и дамы! Давайте честно признаем, нас всех заманили в сложную и хитрую ловушку, – произнес кто-то за их спиной. Все разом повернулись. Из последней четвертой двери показался русоволосый парень в идеально сидящем темно сером костюме и белой рубашке с воротником-стоечкой.

– Причем сделал это какой-то маг, бог или демон. Иначе я происходящее объяснить не могу, – усмехнулся незнакомец. – Разве что каждого из нас незаметно усыпили и тайно перевезли в этот особняк.

Девушка в блестящем комбинезоне тихо присвистнула. Надя с неприязнью покосилась на нее. Она бы никогда не стала настолько открыто выражать свою симпатию, хоть и тоже отметила, что парень, безусловно, красавчик. Так мог бы выглядеть сын Алена Делона и Бреда Питта. Высокий, даже выше нее, с аккуратно уложенными каштановыми волосами – пожалуй чуть длиннее, чем диктовала мода – ухоженный и явно не бедный. Единственное к чему можно было прицепиться, так это к отсутствию ярко выраженной брутальности. Черты лица были утонченно-аристократическими, а фигура не блистала накачанными мышцами. Вон гопник, хоть и ниже на голову, но даже пошире в плечах будет.

– А это что за хрен с горы? – резюмировал всеобщее изумление парень в куртке.

– Илья. Будем знакомы, хотя вы друг другу еще не представлялись, – неизвестный иронически улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках.

Надя невольно перевела взгляд на пол и уточнила:

– Почему ловушка?

– Элементарно, – ответил красавчик, – я некоторое время подслушивал за дверью. Очевидно, что нас всех заманили сюда обманом. Мы попали в это место из разных частей города. Я лично до встречи с вами был уверен, что нахожусь в особняке на Остоженке. Ложью в хорошее место не приглашают. Мы там, куда в здравом уме сами бы не пошли. Вывод – это ловушка. Нас неизвестным способом перенесли сюда из разных точек, следовательно ловушка организована кем-то, чьи возможности мы пока и представить себе не можем.

Семен растеряно и несколько затравлено огляделся. Блондинка в очках почему-то не слишком удивилась такому заявлению и продолжила внимательно рассматривать Илью. Девушка в скафандре смешно нахмурилась.

– Кстати, я Дин, – голубоглазый неожиданно протянул Илье окровавленную ладонь, потом спохватился и опять спрятал ее в левой кисти.

– Надя.

– Семен. Но я тут задерживаться с вами не намерен. Раз это лажа какая-то, то я сваливаю, – парень в кожанке развернулся, но Илья его остановил:

– Не выйдет. Неужели вы не пробовали открыть ту дверь, через которую вошли? Лично моя заперта и выглядит надежной как сейф.

– Меня зовут Дана. И я пыталась выйти, так что подтверждаю – нас заперли, – сказала девушка в блестящем комбинезоне.

– Снежана, – коротко представилась блондинка, продолжая с любопытством рассматривать остальных.

На пару секунд в холле повисла тишина.

– Да ну на хрен! – воскликнул Семен и убежал из холла в комнату, из которой ранее появился.

– Сейчас вернется, – спокойно предсказал Илья.

– Почему ти подслушивал? – спросила его Снежана. Буква «ы» ей совершенно не давалась, и она произносила ее очень мягко, совсем как «и».

– Меня пригласили на приватную встречу. Когда услышал ваши голоса, то не был уверен, что мне стоит показываться на глаза обитателям дома, так что постоял за дверью и попытался понять кто вы, – Илья невозмутимо пожал плечами.

Из комнаты куда убежал Семен, вдруг раздался дикий крик. Надя, не раздумывая, рванула туда первой. Вбежала в просторное светлое увешанное картинами помещение, быстро огляделась и присела рядом с корчившимся от боли на полу парнем.

– Что случилось? – она потормошила Семена за плечи, но того била такая дрожь, что только зубы стучали. Сказать он ничего не мог.

Остальные столпились вокруг.

– Кто его так? – растеряно спросил Дин. В комнате, очевидно, никого не было, как и не существовало другого пути из нее. Кроме, разве что, стальной двери, к которой и мчался Семен. Дин подошел к ней, зачем-то достал из кармана и быстрым, хорошо отработанным жестом, надел нитриловые голубые перчатки и только потом протянул руку.

– Стой! – прошипел Семен. Дин замер. – Там ток.

Дин поспешно сделал два шага назад.

– Почему ти надел перчатки? – прищурившись спросила Снежана, – ти знал?

– Нет! – испуганно ответил голубоглазый. – я всегда в них хожу. У меня такая особенность…

– Но только что ти бил без них.

– Твою мать, – прервал их Семен, поднимаясь с пола, – вот меня шарахнуло. Думал копыта отброшу. Хорошо еще, что за ручку толком не схватился, а только дотронулся.

Илья подошел к стальной двери, присел и внимательно осмотрел порог:

– Тут действительно приличный слой изоляции по контуру. Дверь под напряжением. И, сдается мне, не только эта.

– Нас что, убить хотят? Крипово как-то – прошептала Дана. Снежана вздрогнула и, как показалось Наде, отчего-то смутилась.

– Знаете, что странно? Я не вижу тут камер, – добавил Илья, оглядываясь по сторонам, – за нами же должны наблюдать. Напряжение ведь недавно кто-то включил. Мы все касались двери, когда входили, а я еще потом сразу попытался открыть ее и током меня не ударило.

Все невольно оглядели просторный зал галереи. Дана подошла к окну и выглянула наружу.

– Странно. Мне почему-то кажется, что мы точно не в Москве.

– Должен был догадаться, – почему-то раздраженно бросил Илья и бросился к окну. За ним невольно последовали все остальные.

Метрах в двадцати от дома, за идеально стриженным ровным зеленым газоном находился высоченный бетонный забор с колючей проволокой и рядом проводов с изоляторами поверху. Вдали над оградой торчали верхушки густого елового леса.

– Что за хрень тут вообще творится? Как это возможно?! – возмутился Семен.

– Невозможно, – прошептала Дана и тут же спохватилась. – У кого-нибудь есть телефон, а то у меня все вещи отняли?

Все кроме Нади вытащили из карманов смартфоны:

– Не работает! – воскликнул Семен.

– Связи нет? – переспросила Дана.

– Нет! Вообще не включается. Как будто батарея села! – Семен яростно жал на кнопку.

– У меня тоже, – растеряно произнес Дин и посмотрел на Илью. Тот молча продемонстрировал черный экран. Снежана тоже покрутила в руках неработающий смартфон и убрала его в рюкзачок. Надя все это время копалась в своем рюкзаке и наконец вытащила старую кнопочную нокию в водозащитном чехле. Но и та оказалась безжизненным мертвым кирпичом.

Глава 7

Надя

Илья осмотрел глухую раму окна без единого намека на ручку и наружную толстую решетку:

– Не открыть. Тут без болгарки не вскроешь. Если на остальных окнах такие же, то нам отсюда не выбраться.

– Давайте обойдем все комнаты и проверим на всякий случай, – предложила Дана.

Из центрального восьмигранного зала можно было выйти через четыре двери, расположенных по диагоналям здания. Каждая из них вела в изолированную от других зону дома. Начав обходить холл против часовой стрелки, вся компания первым делом заглянула туда, откуда появился Дин. Семен аккуратно открепил приклеенное скотчем лезвие бритвы от ручки и, удивленно покачав головой, продемонстрировал его остальным. Все настороженно вошли в небольшое помещение с железной дверью напротив. Пробовать на себе находится ли она тоже под напряжением ни у кого желания не возникло.

Пахло здесь странно: воздух был пропитан каким-то сильным техническим запахом. Как в автомастерской. Во всем доме пахло пылью и затхлостью, к чему Надя уже принюхалась, а тут ощущался какой-то новый тревожный аромат.

Пот сторонам этого небольшого тамбура располагались еще две комнаты. Дана смело распахнула полуоткрытую дверь справа, и на нее тут же вылилась сверху какая-то жидкость. Следом по голове со звонким и протяжным «бздаммм» прилетел небольшой металлический тазик. Дана взвизгнула и замотала головой, как будто ее атаковали пчелы. В воздухе отчетливо запахло бензином. Теперь Надя узнала этот запах.

– Стой! – крикнул Илья, схватил Дану за руку и буквально выдернул из прохода, – в глаза попало?

– Нет… – быстро сказала она, лихорадочно стирая жидкость со щеки, – в основном на одежду все. На лицо так… капли.

– Если кто-то кого-то облил бензином, значит где-то рядом будет зажигалка, – произнес Семен.

– Может не стоит туда соваться? – спросил Дин.

– Наоборот. Раз нас пугают и не хотят пускать, то именно в эту комнату и надо ломиться. Я пошел, – заявил Семен и смело шагнул через порог. Илья оттащил Дану еще чуть дальше от двери на всякий случай.

Надя неодобрительно посмотрела на мерзкую улыбку девушки. Той явно нравилось, что ее так заботливо спасают. От стекающего по блестящему комбинезону бензина та нисколько не пострадала.

Семен крикнул из комнаты:

– Можете все завалиться сюда, но тут ничего интересного. Какой-то заброшенный рабочий кабинет, но ни бумаг, ни записок. Вообще все убрано, как в отеле, но очень пыльно. Сюда никто давно не заходил, если не считать того, что у порога недавно подмели. Наверняка тот, кто поставил на дверь ушат бензина.

– З…з…значит зажигалка во второй комнате? – предположил Дин.

Надя, не дожидаясь Семена, осторожно приоткрыла дверь напротив и тут же сделала шаг назад.

Если там, куда зашел Семен был кабинет, то тут явно располагалась спальня, по строгости оформления тоже напоминавшая гостиничный номер. Безликий темно-бордовый палас на полу, аккуратно застеленная серой тканью постель, и казенные тумбочки по обеим сторонам кровати. Надя зашла внутрь и заглянула в прилегающий к спальне санузел.

– Тут тоже пыль. Никто сюда давным-давно не ходил.

– Проверь, вода есть? – попросил Илья.

Надя, поколебавшись, все-таки повернула кран. Тот сначала фыркнул ржавчиной, но тут же исправился и начал поливать раковину ровной струей.

Илья услышал шум воды и без комментариев Нади:

– Хорошо. Значит от жажды не умрем.

Она вернулась в комнату и открыла шкаф купе. На вешалках ровными рядами висели деловые костюмы темно-серого цвета. Надя пошевелила их рукой:

– Все одного размера. Эмка. Рост тоже не впечатляет. Хозяин явно не богатырь, – прокомментировала она увиденное.

Надя вернулась к остальным. Семен к этому времени вышел из кабинета, вертя в руках что-то блестящее.

– Сеструхе подарю. Ей понравится, – заявил он и сунул предмет в карман.

Илья брезгливо поморщился, но ничего не сказал.

Вся компания вернулась в центральный холл и открыла следующую по очереди дверь – ту, из которой ранее вышла Дана. В пустом медкабинете не было ничего интересного, но вот черная одежда на вешалке в раздевалке привлекла внимание Семена. Он осторожно двумя пальцами взялся за край и растянул странный плащ с капюшоном в сторону, а потом взглянул на красные капли на полу:

– Да он в крови!

Дана подошла поближе, достала из кармана своего блестящего костюма ранее убранные туда перчатки, надела их и потрогала пальцем одно из мокрых пятен. На белом силиконе остался красно-бордовый след.

– Кровь свежая, – задумчиво произнесла она.

– Блин… что-то это все мне совсем не нравится, – произнесла Надя.

– И не говори! – Семен с опаской оглянулся.

– А чья кровь то? – спросила Дана. Вопрос подвис в воздухе. Через несколько секунд молчания Илья пожал плечами и сказал:

– Пошли дальше. Теперь я отведу вас в библиотеку, куда попал я.

Это была самая большая из комнат. плотно заставленные книгами высокие книжные шкафы доходили до самого потолка. Специфический запах книжной пыли у Нади навевал воспоминания о школьной библиотеке.

– А что там? – Дана показала на стеклянные матовые двери, располагавшиеся напротив друг друга.

– Понятия не имею. Если бы знал, не звал бы вас сюда, а просто рассказал, – пожал плечами Илья.

– Ну так давай посмотрим, – заявила она и решительно направилась к левой, но тут же споткнулась и, взвизгнув, грохнулась плашмя на пол.

– Ой, извини, – испуганно сказала Снежана, – у тебя застежки болтаются снизу, я случайно наступила.

Она подала Дане руку, чтобы помочь встать, но та презрительно фыркнула и шурша не по размеру огромным комбинезоном не без труда поднялась на ноги. В это время Семен уже успел открыть ту дверь, к которой направлялась девушка.

– Твою ж! – только и успел он сказать, падая на пол.

Поверх его головы из комнаты вырвалась струя огня.

– Зараза! – произнес Семен, поднимаясь. Подпаленные волоски на бровях и короткой челке теперь неровно торчали скрюченными кончиками.

Он решительно шагнул в комнату и выбросил наружу баллончик с лаком для волос.

– Ловушка простая и бессмысленная, – заявил он, – открываешь дверь, пшикает баллон через зажигалку. Никого убить эта штука не может. Даже обжечь толком не способна, если только по глазам не попадет.

– Если только человек предварительно не облит бензином, – растерянно глядя перед собой, медленно произнесла Дана и, повернувшись к Снежане, добавила, – ты, выходит, меня спасла? Спасибо!

– Я случайно, – покачала головой та.

Комната, которая скрывалась за простенькой ловушкой, как ни странно, никаких секретов и тайн в себе не хранила. Все те же книжные полки, разве что здесь присутствовал пустой письменный стол, два кресла и журнальный столик возле них.

Надя подошла к шкафам и посмотрела на названия томов.

– Странно. Тут ничего нет на русском. Да и на английском тоже не вижу.

Илья подошел ближе и тоже начал разглядывать надписи на корешках:

– Немецкий, чешский, польский, вот кириллица, но не пойму – то ли болгарский, то ли сербский.

Снежана и Дин разом дернулись на последнее слово и подошли ближе.

– Это не сербский, – сказала девушка, – а македонский. Но сербский тоже есть, вон, правее. Те, книги, названия которых я понимаю, посвящены мифам.

– Так, хорош, библиотекари. Нам надо дальше топать. Тут выхода нет, так что нефиг задерживаться, мне домой надо поскорее, – громко произнес Семен.

– Что-то я уже сомневаюсь, что мы вообще найдем выход, – пробормотала Надя.

Дверь в комнату напротив Семен открыл с опаской, но никаких сюрпризов не случилось, а само помещение походило на предыдущее как сестра-близнец. Разве что книги были другие.

– Надя, в подвал имеет смысл идти? – спросил Дин.

–Там ничего нет, кроме запертой дубовой двери… ну и той железной, через которую я вошла, – помотала она головой.

– Так… ну вот весь дом мы и обошли. И в чем смысл? Как нам выбраться? – раздраженно произнесла Дана.

– А на второй этаж кто-нибудь ходил? – спросил Илья.

– Нет, – быстро ответила Снежана.

– Выход там вряд ли находится, и не думаю, что тот, кто строил этот дом-ловушку, был идиотом и не поставил там решетки на окна, но все-таки, давайте проверим.

Они вернулись в холл. Семен первым, перешагивая через ступеньку, помчался наверх. Дана, шурша комбинезоном, быстро засеменила следом. За ней шагнул на лестницу Илья и поэтому девушке повезло: когда она неожиданно вскрикнула, рухнула вниз и кое как зацепилась локтями за соседние ступеньки, Илья успел ее подхватить. Провалившаяся ступенька с диким металлическим грохотом, приземлилась на лестницу четырьмя метрами ниже.

Семен подскочил и помог поставить Дану на ноги, а потом осмотрел место, где крепилась упавшая ступенька.

– Ого! Подпилено! Она на последних соплях держалась. Тут кто-то хорошо так ножовкой поработал, причем совсем недавно. Спил совсем свежий! И очень неумелый.

– Ребят, что-то мне это совсем не нравится, – повторила Надя и с раздражением посмотрела на Дану, которая не спешила освобождаться от объятий красавчика. Наоборот, наклонилась поближе и прошептала тому что-то на ухо. Главное, не особо она и рисковала: все равно же застряла из-за того, что плечи не пролезли в щель. Любой другой, с нормальными человеческими размерами, тут вообще упасть бы даже не смог. Максимум ногу повредить.

– Так, идем аккуратнее. Пробуем каждую ступеньку, – приказал Семен. Илья только скривился:

– Автор этих подлянок не повторяется. Неожиданностей стоит ждать в другом месте.

Однако пошел вперед, простукивая пяткой то место, куда намеревался шагнуть.

Надя вошла на второй этаж одной из последних и застала молчаливую сцену: Илья, Дана и Семен явно чем-то ошарашенные стояли в центре большого круглого зала, загораживая ей обзор. Надя быстро огляделась по сторонам. Похоже, что дом, в котором они находились, венчал купол по типу церковного. Круглый зал был метров десять в диаметре, а до крыши было метров семь, если не больше. Высокие узкие окна, тоже со стальными решетками, начинались над ее головой, тянулись почти до самого верха и, по-видимому, располагались между наружными колоннами. Вдоль стен стояли застекленные шкафы с книгами и непонятными вещицами, а в центре находилось что-то вроде вделанной в темный дубовый пол пустой чаши размером с колесо грузовика. Воздух тут тоже был пропитан пылью и затхлостью, но присутствовал и еще какой-то резкий неприятный запах.

Она быстро подошла к застывшим ребятам, освобождая проход с лестницы для Дина и Снежаны и тоже замерла в растерянности.

На полу лежал труп. Парню было лет восемнадцать… ну двадцать максимум. Черная кожаная куртка вся пропиталась кровью, которая еще медленно ползла по темным доскам, стекая в чашу в центре. Убитый лежал на животе, нелепо вывернув голову и глядя в пустоту черными как уголь глазами. На лице еще сохранилось какое-то почти детское растерянное и обиженное выражение. Судя по внешности, приехал он в столицу из далеких южных регионов. Кожа смуглая, волосы черные и кучерявые, на скулах двухнедельная небритость.

– Так… ставки в игре внезапно повысились, – пробормотал Илья, – не все ловушки тут безобидные.

– Да, как ты там сказал? Подлянки? Неожиданности? Хрена се подляночка. Тут уже все по-взрослому, – усмехнулся Семен.

– Его убили только что, – произнесла Дана неожиданно хриплым низким голосом, затем откашлялась и повторила. – Его убили только что.

– Откуда т…ты знаешь? – растеряно спросил Дин, не в силах оторвать взгляд от трупа.

– Кровь еще растекается. Сердце совсем недавно остановилось. Прошло минут пятнадцать, не более.

Дана нагнулась и аккуратно рукой в лабораторной перчатке приподняла край куртки. Футболка под ней почти вся пропиталась красным, но, если присмотреться, было видно, что край мокрой области на ткани все еще постепенно распространяется дальше.

– Потрогай пульс, может живой, – предложил Семен.

– Нет. Невозможно. Тут такая кровопотеря. Да и ран много. Его буквально утыкали ножом в спину. Печень, почки… с этим не живут, – спокойно сказала Дана, но все-таки ткнула пальцем лежащему в область шеи и, спустя несколько секунд, отрицательно помотала головой.

– Кто-то на него конкретно рассердился, – усмехнулся Семен.

– Наверное, он должен бил бить одним из нас, – задумчиво сказала Снежана.

– Возможно. Да и семь – какое-то более правильное число с точки зрения психологии, – произнес Илья, – Тот, кто заманил нас сюда, скорее пригласил бы семерых.

Надя медленно сделала шаг назад, стараясь не обратить на себя внимание.

– Слушайте, это что вообще за хрень тут творится? Какая-то Пила-десять? Нас что, по одному убивать будут? – Семен бешеным взглядом обвел остальных.

Надя сделала еще один шаг назад, оглядываясь по сторонам в поисках оружия.

– Кто? – спросил Илья, – ты же сам видел, что во всем доме никого нет. Здесь наверху не спрячешься. Первый этаж мы тоже обошли, да и незамеченным по лестнице мимо нас никто спуститься не мог. Разве что… в подвале может все-таки кто-то сидит?

Дин растерянно обернулся, ища глазами Надежду, которая как раз снизу и пришла. Та уже стояла у лестницы.

– Она убегает, – растеряно кивнул он на девушку.

– Ты куда? – напряженно спросил Семен, обернувшись к Наде.

– Вы еще не поняли? Идиоты! Это сделал один из вас. В доме больше никого нет.

– А ты то куда намылилась? – Семен сделал к ней шаг.

– Не подходите ко мне! Любой из вас может быть убийцей! – крикнула она и бросилась вниз по лестнице.

Глава 8

Снежана

– Куда она? Выхода то все равно нет, – спокойно спросила Дана, слушая дробный перестук ног по металлической лестнице.

– Судя по звуку – в подвал. За твоим ножичком, – произнес Семен и повернулся к ней. – Кстати! Оружие преступления мы, кажется, уже нашли. Ведь ты им парнишку то пырнула?

Щеки девушки моментально вспыхнули. Она нервно поправила тыльной стороной ладони волосы, убрав прядь с лица. На щеке остался кровавый след от испачканной перчатки:

– Я его на полу нашла! У двери! Возле той черной хламиды. Прямо перед тем, как к вам выйти, – твердо и немного растеряно заявила она.

– Ну да, я бы тоже так говорил, если бы кого-то кокнул, – ухмыльнулся Семен.

– Сказал человек с ножом в кармане брюк, – добавил Илья.

Семен непроизвольно коснулся торчащего кончика рукоятки, словно проверяя, что оружие на месте.

–А ты заткнись! Я, в отличие от нее, пером не размахивал. Он как был в моем кармане с самого начала, так и сейчас там.

– Ну да, я бы тоже так говорил, – передразнил его Илья.

– Слушай, ты… – начал было Семен, но тот его прервал:

– А ведь эта… как ее, Надя, так и не рассказала, как сюда попала. И ты, говоришь, что в холл она пришла по лестнице? А может вы не заметили, и она не поднялась, а спустилась?

– Д…д…да. Она стояла на лестнице, – кивнул Дин, – я не уверен… может и сверху. Я заметил ее, когда она уже на первом этаже была.

Семен посмотрел на Снежану с немым вопросом, но та только неопределенно пожала плечами.

– Так. Собрались! Сейчас она может подняться с ножом в руке, – прищурился Семен.

– Скажи умник, если она убийца, то как, спускаясь со второго этажа, она умудрилась нож подкинуть за дверь к Дане и там же заляпанный кровью плащ снять? – брезгливо поморщившись спросил Илья.

– А ведь точно! – воскликнул Семен и хлопнул себя по лбу, – Черный плащ то убийце принадлежал. Нельзя затыкать парня ножом вот так и не испачкаться! Кровища то брызгала. Значит кто-то зарезал этого горца, спустился вниз, снял испачканный плащ, бросил нож…

– Почему? – спросила Дана.

– А зачем ему улики? Кстати, твой блестящий костюмчик хорош тем, что на нем следы крови не видны. К нему же ничего не липнет, – прищурился Семен.

– Потому что его вспугнули, идиот, – простонал Илья, – Она и вспугнула своим появлением. Убийца начал переодеваться, услышал хлопок двери, бросил нож и выбежал в холл.

– Если плащ пропитался кровью насквозь, то одежда под ним тоже должна быть испачкана. Кстати, а не много ли на твоей водолазке пятен от порезанного пальчика? – спросила Дана, повернувшись к Дину, – такое ощущение, что ты прямо специально ее по себе размазывал. Удобно, чтобы замаскировать пятна чужой крови.

– Я растерялся, когда порезался. Поднес рану к губам, а она сильно текла… – растеряно пробормотал Дин, переводя испуганный взгляд то на Семена, то на Дану.

– А зачем ти снимал перчатки, если, как говоришь, всегда в них ходишь? Ти мне тогда так и не ответил, – прищурилась Снежана.

– Да в…в…вы что, ребят? Я никого не убивал. Я бы не смог, – Дин невольно сделал шаг назад.

– Так, стопэ, – громко приказал Семен, – так можно любого из нас обвинить. Давайте позовем эту шибанутую из темницы и каждый по очереди расскажет, как он сюда попал и что делал до того, как мы все встретились. Иначе не разберемся.

– На удивление разумная мысль, – произнес Илья, приподняв одну бровь, и, не желая выпускать инициативу, приказал, – за мной!

Снежана опять посторонилась, пропуская всех на лестницу. Когда последний человек скрылся за поворотом ступенек, она с укоризной, поджав губы, посмотрела им вслед, обернулась взглянула на висящий на стене лист бумаги, который из-за трупа так никто и не заметил, тяжело вздохнула, покачала головой и пошла за остальными.

Илья

– Спокойно! Мы все вместе спускаемся просто поговорить. Без глупостей! – крикнул Илья, когда они миновали первый этаж.

Ответом ему была тишина. Осторожно шагая и проверяя ступеньки на прочность, вся компания спустилась в пустой подвал. Нади там не было.

– Вот эта странная дверь, – зачем-то произнесла Снежана, хотя не заметить дубовую громадину было просто невозможно.

Илья кивнул и подошел к каменной стене.

– Осторожно! – крикнула Дана, когда он протянул ладонь, чтобы потянуть за железное кольцо. Илья обернулся, слегка улыбнулся, отчего у девушки тут же зарумянились щеки, и снисходительно произнес:

– Здесь нет изоляции. Значит и тока тоже.

Он смело взялся за ручку и подергал.

– Дурак, но везучий, – прокомментировал Семен, – Зачем изоляция на деревяшке, которая сама по себе изолятор?

– Заперто, – объявила Снежана.

– Спасибо, капитан очевидность, – не выдержала Дана.

– Не просто заперто, а я бы даже сказал заварено. Не дверь, а какой-то монолит, – пробормотал Илья, возвращаясь к остальным.

Сверху раздались шаги по ступенькам, и вся компания замолчала, обернувшись к лестнице.

Надя спустилась на половину лестничного пролета и присела на корточки, оказавшись, таким образом, выше остальных. Она уже немного успокоилась.

– Надеюсь вы там коллективно не решили, что это я убийца? – спросила она, ухмыльнувшись. Девушка явно стыдилась своей истерики.

– Кринж, – пробормотала Дана, хлопнула себя по лбу и покачала головой.

– Была такая версия, – улыбнулся Илья, – одна из пяти остальных.

– П…п…почему из пяти? – спросил Дин.

– Потому что меня еще никто не обвинял.

– К…к…как и Снежану, – пояснил Дин, – так что четыре.

– Упущенице, – ухмыльнулся Семен, – нож то где?

– Спрятала, – тряхнула волосами Надя, – так безопаснее.

– Зря. У него вон еще один, – кивнул на Семена Илья и Надя тут же насторожено приподнялась.

– Я же уже сказал, что он не покидал моего кармана, слышь, ты! – взорвался Семен.

– С чего мне тебе верить? – спокойно возразил Илья, скрестив руки на груди. Он был спокоен и уверен, несмотря на то что соперник явно распалял себя для драки.

– Ты что, самого умного тут корчишь, да? – Семен выпятил голову вперед и начал медленно подходить к сопернику.

«Скучно», – подумал Илья, – «как предсказуемо и скучно».

– Гемоглобину много, да? Ну тогда упал, отжался, – спокойно произнес он и прищурился, делая привычное усилие.

– Чё? – возмутился Семен, но тут же изменился в лице, резко опустился на пол и принялся отжиматься.

– Что происходит? – испуганно спросил Дин.

Повисла напряженная пауза, в течение которой было слышно только равномерное пыхтение Семена. Парень тот был накаченный и пока даже не начал уставать.

Дана, прищурившись, с еле заметной улыбкой разглядывала Илью так, словно только что в первый раз увидела.

– Хватит. Прекрати! – неожиданно твердо сказала Снежана.

– Сейчас, пар выпустит, устанет, и прекращу, – спокойно возразил Илья, с удовольствием наблюдая за соперником.

– Я. Сказала. Хватит! – ледяным тоном произнесла Снежана. Он с ухмылкой взглянул на девушку, встретился с ее холодными глазами и… обжегся. Ощущение было именно такое. Во взгляде блондинки бушевало ледяное пламя, на которое было больно смотреть. Остальные этого, похоже, не замечали, но в момент внушения другим Илья невольно открывал свой разум, так что мог увидеть и почувствовать куда больше обычного человека. Сейчас он серьезно обжегся.

– Ну хорошо, – он сделал вид, как будто сказал это снисходительно и отозвал внушение из мозга Семена.

В это время воздух возле Ильи задрожал и пошел рябью. Он недоуменно уставился на колышущуюся ткань пространства. Семен тут же перестал отжиматься и вскочил, но бросаться на обидчика уже не спешил, пытаясь выровнять дыхание и понять, что происходит. Надя как птица мгновенно слетела со ступенек, схватила Илью за руку, отдернула от открывающегося портала и приложила к воздушной ряби ладонь. Воздух тут же успокоился.

– Спасибо, снегурка, – пробормотал Семен Снежане, исподлобья наблюдая за Ильей.

– К…к…кто-нибудь объяснит мне что здесь вообще происходит? – тихо спросил Дин.

– Прямо дуэль магов! Разве что фаерболы не летали, – довольно усмехнулась Дана.

– Т…тебя что, вот это все не удивляет? – Дин повернулся к ней. Его и без того круглые глаза расширились еще больше.

– Спросил тот, кого только что волшебным образом перенесли из Москвы в какую-то загородную тюрьму. Мы все здесь особенные. Теперь это очевидно, – пожав плечами, пояснила Дана.

– Да… теперь многое очевидно, – пробормотал Илья, потирая руку в том месте, где за нее схватилась Надя. Поймав на себе недоуменный взгляд Дина, пояснил, – я все гадал почему именно нас сюда заманили. Мы же вроде как случайные люди. Оказалось, что вовсе не случайные. Самое время, чтобы из этой двери выполз какой-нибудь старикашка на инвалидной коляске и предложил нам поступить в академию людей-икс.

В подвале повисла пауза. Все молчали, напряженно разглядывая остальных.

– Ну давайте, колитесь, – сказал Семен, – Кто на что способен? Без этого мы отсюда не выберемся, понятно же. Кстати, как и договаривались наверху, выкладываем все: кто он, как сюда попал, что делал в доме… ну и про свою силу.

– К…к…какую силу? – растеряно спросил Дин.

– Не придуривайся. Перчатки же у тебя не просто так, – сказала Дана, – сам заикнулся про особенность.

– А… – протянул Дин и замолчал.

Опять повисла пауза.

– Хорош ментов рожать. Начнем с меня, – Семен нервно потер нос, – Заказчик пригласил на встречу. Ему нужно было товар отвезти. Ну перевозчик, как в фильме, видели? Я должен был доставить особый груз и не задавать лишних вопросов. Ну вошел, я, значит, в галерею. Дверь захлопнулась. Клиента не было. Подождал чуть, услышал голоса и вышел к вам. Собственно, и все.

– Ты забил про силу, – напомнила Снежана.

– Ах, да. Меня не видно на камерах. Да и люди, если очень захочу, тоже не замечают.

Илья отметил, что Снежана смущенно почесала нос и отвернулась.

– То есть как? – удивился Дин. – Вообще?

– Вообще. Потому меня и наняли. Если я передам чемоданчик в людном месте, ни одна служба безопасности на камерах это не увидит, и свидетели тоже ничего не скажут.

– Простите, что прерываю эту пламенную речь, но давайте выясним кто первым оказался в холле. Пусть он и начинает свою историю. Потому что скорее всего, убийца появился тут одним из первых. Спускающегося по лестнице, мы пропустить не могли, – сказала Дана, нервно сдув челку со лба.

Дин вздрогнул. Снежана повернулась и внимательно на него посмотрела.

– Неудачная попытка перевести стрелки, – хмыкнул Семен, – все пытаешься отвести внимание от окровавленного ножичка в твоих руках. Любой из нас мог прирезать того хлопца, спуститься, спрятаться за дверью и выйти хоть самым последним, – он зло взглянул на Илью.

– Он прав, – пожал плечами Илья. Но если мы выясним последовательность появления, то будет проще разобраться. Все-таки, кто был первым, пусть и начинает рассказывать о себе.

– Эт…то я. Но я не убивал никого! – Дин от волнения теребил манжет перчатки, —на мне кровь от пореза. Честно!

– Хорошо, хорошо. Допустим, мы верим. Рассказывай, – Семен расчистил ногой кусочек пола от пыли и уселся, скрестив ноги.

– Мне предложили работу. Я пошел на собеседование в здание у Комсомольской, там меня отправили на минус первый этаж. Вышел из лифта, открыл дверь и оказался здесь. Только вот сразу порезался. Но вы же видели лезвие в ручке!

– Видели, факт. Перчатки то тебе зачем? – продолжал допрос Семен.

– Я чувствую память предметов. Если дотронусь, могу увидеть, что с предметом или с существом было… или будет.

– Так, так… полезная штука! То есть потрогаешь лотерейный билетик и узнаешь выигрышный или нет? – оживился Семен.

– Н…нет. Так не работает. Пробовал.

– Погоди, – Илья вышел из состояния глубокой задумчивости и помотал головой, – а когда ты дотрагивался до двери, то мог увидеть кто ее открывал до тебя?

– Да. Теоретически. Если бы увидел прошлое. Но мог и будущее. Это непредсказуемо каждый раз.

– И? Перчатка же не порезана, значит ты открывал дверь голой рукой.

– Боль так резко вспыхнула, что все заглушила. Я как-то растерялся и ничего не увидел, – смутился Дин.

– Вот и ответ зачем было нужно лезвие в ручке, – удовлетворенно хмыкнул Илья, – и это действительно частично снимает с тебя подозрения, если только это не очень хитрая твоя игра.

– Погодите… нас тут шестеро. Даже семеро, если вместе с трупом. Двери четыре. Из каждой вышло по одному человеку. Труп наверху. Надя пришла из подвала. Итого шесть направлений. А откуда появился еще один? – спросила Дана.

Илья посмотрел на нее, удивленно подняв бровь. Такая разумная мысль должна была первой прийти ему в голову!

– Когда я поднялась, то в зале у лестницы было уже двое – Дин и она, – Надя показала на Снежану.

– Д…да. Она вышла чуть позже меня. Я растерялся, не зная куда идти. Хотел хоть у кого-нибудь спросить, где тут туалет, чтобы себя в порядок привести и кровь смыть. Снежана вышла из той же двери, откуда и Илья потом.

– Оппаньки, – ухмыльнулся Семен и повернулся к Илье – не зря я тебя подозревал то.

– С чего мы решили, что в каждой комнате появляется только один человек? Это ничего не значит, – пробормотала Дана, тут же опровергая ей же предложенную теорию.

– Наверное, моя очередь, – произнесла Снежана. – Меня пригласила одна знакомая. Влиятельная дама, которой я очень обязана… да и вообще ей не принято отказивать. Она сказала, что есть работа и пообещала принять меня в особняке в нескучном саду. Я вошла туда и оказалась здесь, в библиотеке. Вишла, увидела Дина. Вот и все.

– А твоя суперсила? – спросила Дана.

– Наверное, я тут единственная обыкновенная, – усмехнулась Снежана.

– Разреши тебе не поверить, – усмехнулся Илья и прищурился.

И в первый раз в жизни обломался. Он хотел приказать блондинке честно признаться во всем, но чужой разум оказался закрыт. Конечно, Илья встречал мощные защиты. Некоторые лопались от малейшего нажима, как мыльные пузыри. Некоторые надо было проламывать с усилием. Но здесь… Он не ощутил ничего. Такое впечатление, что провалился в вакуум. Навязанную идею, которую он хотел поместить в ее сознание, просто некуда было положить. Илья мысленно летел в чужом пустом пространстве как в космосе. Хотя нет! Сориентировавшись, он ощутил небольшой яркий участок, рванулся к нему и тут инстинкт самосохранения просто заорал корабельной сиреной. Если до этого вокруг был пустой вакуум, то сейчас Илья мчался к обжигающему солнцу. Какую-то часть разума девушки распирало изнутри такой невероятной энергией, что чуть тронь, преграда лопнет и Илью просто сметет лавиной. Сожжет без следа яркой солнечной вспышкой.

Глава 9

Илья

Илья вздрогнул и вернулся в реальность. Снежана с иронической улыбкой смотрела ему в глаза.

– Я тебе не верю, – повторил он растеряно.

– Ну хорошо. Я умею разговаривать с дельфинами, – вздохнула она, – и как это вам поможет?

– И все? – спросил Илья.

Снежана пожала плечами, будто извиняясь.

– Мда… это офигеть как полезно, – пробормотал Семен.

Затянувшуюся паузу нарушила Надя.

– Следующей появилась я. Оказалась именно в подвале, возможно потому, что входила через метро. Мне сказали, что там за определенной дверью я могу найти способ обуздать свой дар…

– Погоди… вырисовывается интересная закономерность, – прервал ее Илья, – а кто именно тебе это сказал?

– Женщина… девушка… я ее не знаю. Но, судя по ее дому, не из простых. Еще глаза у нее странные были. Я ее только издалека видела, но мне показалось, что они желтые и слишком яркие. Если бы это не звучало бредом, то мне показалось, что они светятся как у кошки в темноте.

– И меня пригласила женщина. Или девушка. Я ее не видел. Кажется, мы поняли кто нас сюда всех заманил. Прости, что прервал, продолжай. Что у тебя за дар? – добавил Илья.

– Меня парень приглашал. Львом назвался. Но сразу сказал, что посредник. Дескать, заказчик ждет меня для разговора, – добавил Семен.

– Я продолжу? – нервно спросила Надя, – Так вот, про дар. Хотя я склонна считать это проклятием. Рядом со мной иногда открываются порталы в другие места. Чаще всего это происходит, когда волнуюсь, но иногда и вообще самопроизвольно случается. Управлять я этим никак не могу. Ну вы только что видели, как оно выглядит…

Семен поднял руку, то ли успокаивая ее, то ли прося тишины, и негромко спросил таким тоном, как будто говорил с неразумным ребенком:

– Пардон, я вот сейчас правильно понял, что ты вот пять минут назад лишила нас всех возможности смыться отсюда? Твой портал начал открываться, а ты его тут же захлопнула. И ты единственная поднялась по лестнице, а не вышла, как все, из дверей. Правильно? Так, так, – Семен с противной ухмылкой покачал головой.

– Ой… я не подумала… – пробормотала Надя, прикрыв пальцами рот. –  Привыкла, что они представляют опасность для всех. Для семьи, друзей. Я же вас спасти хотела!

– А куда они открываются, эти твои порталы? – уточнил Илья.

– Непредсказуемо. В любую точку Земли. Они возникают когда захотят и ведут куда угодно.

– Ну так открой еще один и валим отсюда! – воскликнул Семен.

– Не могу. По желанию оно вообще не работает. Ну и это как… разрядка что ли. Словно заряд копится, а потом бах, и срывается вот так. После этого еще некоторое время порталы не возникают. Если нервничаю, то заряд копится быстрее, но все равно сразу второй не появится.

– Интересно, что бы ты делал, окажись сейчас на Эвересте? Без одежды и денег, – усмехнулся Илья, глядя на Семена.

Тот отвернулся.

– Так, кто был четвертым? – спросила Дана.

– Я уже все сказал, – хмуро буркнул Семен.

– Тогда моя очередь, – кивнула головой Дана, – меня тоже пригласили на работу. Какая-то девица встретила меня в здании, забрала документы, велела переодеться и отправила якобы в лабораторию. Глаза ее не видела, так как она на меня ни разу даже не взглянула.

Дин неожиданно встрепенулся:

– Кстати, на меня на ресепшене в бизнес-центре девушка тоже упорно старалась не смотреть. Как будто с пустым местом разговаривала. Я тоже ее глаз не помню!

– Гм… Ну ок, – продолжила Дана, – Короче, вход в лабу выглядел прямо как в фильмах, где всякие стерильные зоны и все такое, но за дверью неожиданно оказалась раздевалка с черной окровавленной хламидой. Я была в шоке, что в чистой зоне какой-то грязный бардак. А еще нож валялся на пороге. Подняла его, открыла дверь и вышла к вам. Ах, да, про особенность. Даже не знаю, как это сказать… я могу вызывать свои копии. Или они вызывают меня. Мы так и не поняли. Думаем, что мы все живем в альтернативных похожих мирах и по зову приходим друг другу на помощь.

– Это вообще как? – помотал головой Семен.

– А вот так, – сказала вторая Дана, появляясь из-за спины первой.

– Хрена се, – прошептал Семен, вскакивая с пола.

Появление еще одного человека в подвале взбудоражило всех. Дин попятился от испуга. Надя собралась, как перед прыжком. Снежана задумчиво поправила очки, не двигаясь с места. Даже на лице Ильи, которое до этого вообще не выражало каких-либо эмоций, появилось крайнее удивление.

– И кто из вас настоящая? – уточнил Илья.

– Обе, – ответили девушки хором. Левая показала пальцем на правую, дескать ты продолжай, и та сказала, – Мы сверялись. Обычно у нас идентичные воспоминания до момента призыва. Каждой кажется, что именно она позвала остальных. Потом наши дороги расходятся и через пять минут копии исчезают. Мы считаем, что каждая возвращается в свой мир.

– Ты сказала «обычно», – произнес Илья.

– Да. Это в том случае, когда я призываю живую копию. Один раз вышло случайно, а потом я уже ради эксперимента повторила – можно вызвать и свой труп. Потому у меня и родилась идея про альтернативные миры, потому что мертвая Дана точно являлась из мира с другим течением событий, и причина смерти зависела от окружения. Ну то есть на берегу реки это была утопленница, а в городе – сбитая машиной.

Вторая Дана кивнула, подтверждая слова первой.

– То есть ты сейчас можешь сюда целую армию призвать? – удивился Семен

– Мы никогда более четырех вместе не собирались, но теоретически да, могу.

– Удобно. Одна прячется за дверью, другая с таким же ножичком бежит наверх и убивает того хачика, после чего пропадает. Вот почему мы не заметили, как убийца спустился с лестницы. Копия просто исчезла через пять минут, как нам только что расписали, а задача первой была просто потянуть достаточно время, – обрадованно сказал Семен.

Даны явно занервничали. Одна нервно убрала прядь волос с лица рукой, другая сдунула.

– И ты веришь, что тот кабан спокойно дал себя истыкать ножом девушке такой комплекции? Да он от нее как от мухи отмахнулся бы и ее пришлось бы со стены соскребать, – покачал головой Илья.

– А если наверху была не одна, а десяток? Девять держат, одна тыкает, – не уступал Семен.

– Тогда, я думаю, был би шум. Ми би услышали, – сказала Снежана.

– И, главное, непонятно – зачем? Если цель – убить нас всех, то вот именно Дане для этого вообще напрягаться не надо. Сам же сказал – позовет сотню копий и что мы против них сделаем? Мне кажется, что как раз эта способность, – Илья показал на двух Дан, – вообще снимает с нее все подозрения.

– Это если ее цель убить всех. А если нет? Тот парень мог просто мешать ее планам, – возразила Снежана.

– И все это верно, если она нам сейчас не врет, – неожиданно добавил Дин.

– А кстати, Фродо, ты же можешь видеть прошлое. Давай, дотронься до каждого из нас и скажи, кто убийца.

Снежана не сдержалась и тихо хихикнула. Сравнение с хоббитом из фильма было настолько точным, что парня скорее всего за глаза так теперь все называть и будут.

– Это так не работает. Я вижу произвольные моменты, причем не знаю заранее прошлое или будущее.

– А все равно! Вдруг покажет.

– Это если он сам не убийца, а то обвинит сейчас кого попало, чтобы подозрение отвести – добавил Илья.

– Ты тут только что лапшу на уши развешивал, что качок наверху силен как бык, пока речь шла о красивой девушке, а теперь в упор не видишь, что этого хлюпика размазать по стене еще проще, чем Дану с ее кучей помощниц? – разочарованно покачал головой Семен.

– Хорошо, я попробую, – сказал Дин и снял перчатку со здоровой руки, – кто первый?

– Я предложил, с меня и начинай, – сказал Семен.

Дин подошел, взял его за руку и замер на несколько секунд, глядя в пустоту расширенными глазами. Потом отшатнулся и судорожно выдохнул:

– Боже…

– Что? – Хором переспросили Илья и Надя.

Дин промолчал, глядя в глаза Семену, а затем тихо произнес:

– Я не буду говорить. Это личное. Я видел прошлое. Про твою семью.

Семен скривился и отвернулся на какое-то время. Сжал несколько раз кулаки до хруста, потом овладел собой и повернулся к остальным. Илье показалось, что в углах его глаз блестели слезы.

– Толку мало. Но я хотя бы не испугался быть первым, – с вызовом произнес Семен. – Может так поверите, что я чист. Кто следующий?

Снежана нервным жестом погладила небольшой шрам на щеке, закрыла глаза и сказала:

– Я.

Дин подошел к ней и аккуратно дотронулся до пальцев.

Через три секунды он отпустил ее руку и спросил:

– Но как?! Ты же умерла! Причем, несколько раз!

– Значит ты видел будущее, – пожал плечами Илья.

– Она была младше! – воскликнул Дин. – А еще я видел танец с зомби и какую-то тьму со щупальцами, которая тебя хватала, чудовище с топором, что рубило тебе руки… и как в тебя стреляли из пистолета. Вот этот шрам – от пули, – он показал на скулу девушки. – Это не прошлое, а какой-то фильм ужасов! Это все не может случиться с одним человеком! Ты падала в пропасть на камни, погибала в автокатастрофе, тебя сожрала огромная стальная многоножка… но как?!

– Так ты у нас зомби? – заинтересовано взглянул на девушку Илья.

– Да. Хочешь укушу? – неожиданно резко сказала Снежана, обернувшись к нему и щелкнув зубами.

– Объясниться не желаешь? – спокойно спросил тот в ответ.

– Я действительно почти умерла и лежала в коме после автокатастрофы. Пока была без сознания мне снились очень реальные кошмары. Дин их и увидел. Только и всего.

– Ясно, – кивнул Илья.

Дин подошел к Дане.

– А кого из них…

Обе протянули руки.

– А, ну да. Воспоминания общие, – пробормотал он и взялся за пальцы обеих. Через две секунды отпустил.

– Я видел будущее. Две абсолютно разных истории. В одной ты работаешь спасателем и учителем, а вот потом началась странная мешанина – какие-то красные замки, пробирки… я ничего не понял. А в…во-второй истории…т…ты… – он начал заикаться больше обычного и явно стеснялся того, что хотел сказать, – умрешь. Прямо здесь, в этом доме. Вместе с нами всеми. Я видел, шесть трупов. Мы все мертвые лежали в этом подвале.

– А у кого какое будущее? – хором спросили обе.

– Я… не знаю. Надо было по очереди, наверное…

– Эх… лапоть. Ну повтори! – вскрикнул Семен.

– Нельзя! Это работает только когда я касаюсь человека в первый раз!

Даны посмотрели друг на друга.

– Ну вот мы хотя бы выяснили, что были правы. Будущее у нас действительно разное и мы появляемся в той точке, где дальше вселенная разветвляется. Поэтому… – сказала левая и исчезла.

Дана растерянно смотрела перед собой.

– Лох! – в сердцах выдохнул Семен. – теперь вероятность одна вторая. Либо мы все сдохнем тут, либо нет.

– Ну давай проверим на мне, – Илья протянул руку.

Дин пожал ее. Удивился, отпустил, потом дотронулся еще раз.

– Ничего! – прошептал он, – как будто я тебя уже касался. Только вот мы же точно раньше не встречались?

– Точно, точно. Думаю, это из-за моей способности. Я же так и не рассказал о своей силе. Забыли? Про то как я попал сюда смысла повторять нет. Все как у всех. Пригласили, зашел, оказался тут. Да и то, что умею, вы уже видели. У меня дар внушения. Поэтому я для вас тоже вне подозрений. Если бы захотел, то вы сами себя ножом бы зарезали, при этом счастливо улыбаясь от того, что выполняете волю хозяина. Мне для этого хитрить не надо. Вот и прочесть меня у Дина, видимо, тоже поэтому не удается.

– Ну и что нам теперь делать? – спросила Надя. – Ясности то так и не прибавилось.

– Так как под подозрением все, то никто ни с кем не остается вдвоем. Если делимся, то минимум на тройки, – сказал Семен. – Иначе будут новые трупы.

– Я в более глобальном смысле, – добавила девушка. – Еды в доме нет, так что долго мы не протянем. Надо что-то делать. Не сидеть же тупо взаперти и ждать непонятно чего. Хозяйка нам что-то показываться не спешит. Если это квест, в котором она планировала нас поодиночке убить, то как-то тупо все задумано. Уже могла сто раз укокошить, пока мы не объединились. Да и ловушки какие-то… детские. Если не считать мертвого парня наверху.

– Кстати о квесте! – задумчиво произнесла Снежана, – Только я обратила внимание на единственную дверь, которая непонятно куда ведет и не находится под током. Возможно, нам нужно понять, как ее открить?

– Ну и как? Умная нашлась, – вспылил Семен, – что-то тут ни замка, ни скважины для ключа, ни кнопок.

– Возможно, это потому, что ми не прочли плакат на втором этаже? – пожала она плечами.

– Какой плакат? – встрепенулся Илья.

– На стене. Ви так увлеклись трупом, что не смотрели по сторонам.

– А чего ж ты молчала?! – возмутился Семен.

– Не к месту било. Ви искали виноватых. Теперь, когда мозг у вас наконец то включился, я и сказала.

– Так, все наверх! – скомандовал Илья и первым помчался большими шагами по лестнице.

– Куда?! Говорили же по одному не ходить! – рявкнул Семен и побежал следом, крикнув остальным. – Давайте быстрее!

Глава 10

Надя

Она взбежала последней, раздражаясь на медленных девушек впереди. Дана из-за роста еле семенила – шагать через ступеньку у нее не получалось, а Снежана так и вовсе шла не торопясь, словно нарочно притормаживала. Когда Надя смогла подойти к плакату, парни уже все прочли. Семен тихо выматерился.

«Правила игры» – было написано сверху готическим рукописным шрифтом. Красно-коричневые буквы на пожелтевшей бумаге выглядели зловеще, как будто их начертили кровью.

«1. Считайте, что вы уже умерли. Вопрос только в том, как скоро вы это окончательно осознаете. Смиритесь.

2. Ровно через два часа после того, как последний из вас вошел в здание, оно наполнится ядовитым газом, и вы умрете, если не догадаетесь, как открыть дверь в подвале. Для вас это единственный выход отсюда.

3. Сбежать нельзя. Если вы попытаетесь выбраться наружу через окна или двери, то умрете тут же. Если вы воспользуетесь порталом, то за это читерство наказание будет страшнее – умрете не только вы, но и ваши родные или те, кто вам дороги. Поверьте, я знаю о вас все.

4. Открыть дверь в подвале помогут ваши способности. Очень важно, что для этого потребуются усилия всех членов команды. Отказ даже одного из участников обрекает его и остальных на смерть.

5. Вам хотят помешать. С открытием двери все не закончится. И здесь, и по ту сторону у вас будет сильный и умный соперник, который хочет вас уничтожить. Учитывайте это и будьте постоянно настороже. Не верьте никому.

6. Как написано в пункте 1, вы должны умереть в любом случае. Даже когда поймете, как открыть дверь, то, чтобы пересечь порог, на этой стороне должны остаться ваши мертвые тела. Иначе дверь вас не пропустит.

7. По ту сторону вам нужно будет раскрыть преступление. Только так вы сможете спастись. Если вы не сделаете этого, то станете следующей жертвой».

– Что значит, что мы все умрем даже если спасемся через дверь? Я не понял, – растеряно произнес Дин.

– Твою мать! – в сердцах сказал Илья, отходя в сторону, – Это уже не имеет значения. Мы точно сдохнем от газа!

– Почему ти так сразу сдаешься? – удивилась Снежана.

– Потому что вот, – Илья раздраженно ткнул пальцем в труп на полу. – Пункт четыре читала? Требуются все семеро. Без этого парня мы не откроем дверь. Тот кто хотел нам помешать этого уже добился! Вы спрашивали почему нас всех не убили, хотя могли. А зачем? Достаточно кокнуть одного и можно спокойно наблюдать как мы умираем от газа. Вывод: мы все сдохнем!

– Требуются не все присутствующие, а все члени команди. Почему ти решил, что в команду входят семеро, или даже шестеро? – тихо спросила Снежана после небольшой паузы.

Услышали все.

– То есть? – насторожено обернулся Семен.

Илья, наоборот, просветлел лицом:

– Это мысль! Ты гений! Действительно, в правилах не указано сколько человек в команде! Может быть и вообще четверо, например. А двое остальных это те, кто должен помешать. Может быть наш соперник как раз вот лежит? – Илья кивнул на труп.

– И чему ты радуешься? – хмуро спросила Надя.

– Тому, что есть шанс выжить!

– А сколько прошло времени с момента, как мы сюда вошли? – спросил Дин, и в зале второго этажа воцарилась тишина.

Илья прикрыл глаза на секунду:

– В доме вообще нет часов, – сказал он, – ни в одной комнате.

– Мобильники не работают, – добавил Дин.

– Есть у кого-нибудь наручные часы? – спросила Дана.

В ответ все промолчали.

– Ну вряд ли прошло более полутора часов, так что время еще есть, – задумчиво сказал Илья, – но лучше поторопиться.

– А мне кажется, что мы уже все два часа тут бестолку бродим, – нервно произнес Семен.

– Блин… это все нереально! Это все бред какой-то! Я не верю, не верю! – стиснув виски в ладонях пробормотала Надя.

– Отставить панику! – рявкнул Семен, а затем добавил, – вся эта фигня, конечно, в мозгу не укладывается, но нам некогда сопли жевать. Может наши последние минуты сейчас тикают.

– Вот значит почему я видел наши трупы, – растеряно произнес Дин глядя перед собой невидящим взглядом.

– Я сказал, отставить панику! – еще громче сказал Семен и потормошил его за плечо. – Давайте мозгами шевелить. Как наши способности могут открыть дверь?

– То есть то, что для этого потребуются наши мертвые тела, вы все мимо ушей пропустили? – истерично крикнула Надя.

Дана спокойно заявила:

– Это не значит, что мы умрем. Непонятно зачем такое дурацкое условие, но, например, свое мертвое тело я обеспечу легко. Насчет других не пробовала, конечно, но вдруг выйдет. Кстати, о тех, кто входит в команду: Надя умеет создавать порталы – это хоть какая-то польза. Но как нам поможет открыть дверь, разговаривающая с дельфинами, или тот, кто умеет прятаться от камер?

– Ты, сестричка, пасть то прикрой, – сощурился Семен, – я может и не все о себе еще сказал.

– Так, спокойно! Без наездов! – повысил голос Илья, а затем дотронулся пальцами до висков. – Нам сейчас на время действительно надо стать командой, нравится это вам или нет. Давайте лучше думать вместе как раскрыть потенциал каждого, а не упрекать в бесполезности. Мы пока не знаем кто тут засланный казачок, и есть ли он вообще, так что надо найти применение всем способностям. И в ваших интересах ничего не скрывать.

– О, тебе, наконец, стало интересно? – Снежана с улыбкой шепнула это Илье на ухо, но Надя и Дана услышали. Илья вздрогнул и с интересом взглянул на девушку.

Дана угрюмо закусила губу.

– Семен, – произнес Илья максимально дружелюбным тоном, – не время играть в загадки. Что ты еще можешь?

Парень сплюнул на пол, отчего Надя и Дана синхронно поморщились, а затем, засунув руки в карманы, сказал, глядя под ноги:

– Когда физичка на уроках втирала про излучения всякие, тогда я и понял, как меня назвать. Мастер излучений. Вот.

– И что это значит? – терпеливо спросил Илья.

– А то и значит. Управляю излучениями от тела. Могу стать невидимым, как для камер, так и для людей. Тепловизоры меня тоже не различают, как и вообще любая техника. А могу наоборот: засветить снимок, когда фотографируют, нагреть все что угодно до любой температуры. Как-то на снегу спал. Растопил все вокруг метров на десять. Тогда и понял свою силу. Потому и выжил, – Семен поморщился. – Сдерживаю излучения и меня не видно. Отпускаю на максимум, так рукой стакан вскипячу и не обожгусь.

– Неслабо, – покачал головой Илья, – только как это все к двери применить непонятно пока.

– Так давайте сходим и узнаем, – тихо произнес Дин.

Снежана вздрогнула и резко повернула к нему голову, так, как будто он не еле пробормотал, а из пистолета выстрелил.

– Думаешь там нам будет лучше думаться? – снисходительно ухмыльнулся Илья.

– Я имею в виду у двери узнаем. Я возьмусь за ручку и увижу. Кто-то ее же в прошлом или будущем открывал.

– Блин, – тихо сказала Дана.

– Ты гений. А я идиот, – согласился Илья, – бегом!

Все гуськом спустились обратно в подвал. Дин в очередной раз снял перчатку, с опаской покосился на остальных и взялся за ручку таинственной двери.

Дин

Больше всего Дин боялся опять сплоховать. Он уже подвел ребят, когда не понял какая из версий Даны осталась с ними. Если и сейчас ничем не поможет, то будет совсем стыдно.

Больше всего он не выносил ощущения собственной ненужности, которое и так преследовало его всю жизнь.

Ручка обожгла ладонь неожиданно холодным металлом, как будто за ней находилась морозильная камера.

Щелк, первый кадр: старик берется за ту же ручку. Он стоит с закрытыми глазами и крайне сосредоточен. Брови нахмурены, на лбу морщины. Одет странно – в бесформенную черную мантию. Он был бы похож на попа, если бы не шитье серебром в виде тонких ветвей дерева. Можно было бы подумать, что он просто собирается открыть дверь, если бы не напряженная поза, да и странная рябь по краям дверной коробки намекала, что все тут не так просто.

Второй кадр: Двери нет. Вместо нее находится проем как будто завешенный мутной полупрозрачной тканью. Воздух вибрирует словно поверхность разбавленного водой молока, куда только что упала капля. Фигура волшебника – почему-то Дин решил называть его именно так – наполовину прошла через пелену, но видно, что рукой он вытаскивает кого-то еще с той стороны. Пока видно только ногу выходящего, но очевидно, что это молодой модно одетый человек, потому что наружу торчали недешёвые лофферы и брюки с подворотом.

Третий кадр. Тот же волшебник, но уже почему-то в обычном современном сером костюме выходит через дверь с той стороны в подвал. Никакой пелены на этот раз нет, а только темный дверной проем, в котором смутно угадывается длинный коридор.

Четвертый кадр. Практически тот же момент, только волшебник с той стороны открытой двери устанавливает какой-то прибор. Дин не разбирался в охранных приспособлениях, но больше всего это походило на фотоэлемент. Одна часть располагалась на левой стороне дверной коробки, вторая, чуть больше, с какой-то зловещей черной емкостью, напротив.

Пятый кадр. Потрясающей красоты черноволосая женщина со светящимися золотыми глазами стоит напротив запертой двери. Судя по блестящему шикарному вечернему платью, она только что сбежала с красной дорожки каннского фестиваля, не иначе. Дин видит ее в профиль. Красавица хмурится, но не так, как старик на первой картинке. Тот был напряжен, словно поднимал какую-то тяжесть, а эта девушка расстроена и разъярена. Дин предположил, что она очень хотела бы войти в дверь, но почему-то не может этого сделать.

Шестой кадр. Все тот же подвал и закрытая дверь, но рядом лежит труп: тот самый парень в брюках с подворотом и лофферах. Вопреки ожиданиям Дина, бородки у молодого человека не оказалось, зато присутствовали модные и дорогие очки, да еще золотистый айфон валялся рядом с телом. Парень смотрел в пустоту остекленевшим взглядом, а на лице застыло очень обиженное и растерянное выражение, как у малыша, у которого внезапно отняли вкусную конфету.

Седьмой кадр. В подвале прибавилось пыли. Возле двери стоит фигура в черном балахоне. Это не мантия волшебника, а современная вещь из готической моды. Такие из Китая привозят за пару тысяч рублей. Плащ с глубоким, скрывающим лицо капюшоном, тот самый, что потом висел заляпанный кровью на вешалке. Рост фигуры определить сложно, но Дину показалось, что человек не выше него самого. Самое поразительное, что на полу в пыли нет следов, как будто неизвестный возник прямо тут, у двери или вышел из нее.

Восьмой кадр. Надя входит в подвал через стальную дверь. На полу отпечатки следов человека в капюшоне, ведущие к лестнице. Следы настолько четкие, что совершенно очевидно: таинственный незнакомец в черной хламиде прошел тут совсем недавно до появления Нади.

Девятый кадр. На полу у двери лежат шесть трупов. Дин тут же впился глазами в себя. Лицо у его мертвого двойника было какое-то синюшное, глаза неестественно широко открыты, а язык некрасиво вывалился. Ощущение от покойника было такое, как будто он утонул, но при этом остался сухим. Остальные выглядели не лучше.

Дин дернулся и вернулся в реальность:

– Все! – выдохнул он.

– Ну? И что видел? Прошлое или будущее? – не выдержал Илья.

– Впервые в жизни и то и то, – Дин тяжело дышал, как после забега на сто метров, так что говорил отрывочными быстрыми фразами, – и прошлое и будущее. Наверное. Или я ничего не понимаю.

– Да не юли ты! Говори! – вспылил Семен.

– Видел, как открывают дверь с этой стороны и как выходят с той. Видел труп парня, что пытался войти до нас. И в самом конце нас. Мертвыми. Вот этого не могу понять. Я никогда не наблюдал и прошлое, и будущее одновременно. Но не могли же мы тут уже умереть раньше.

– Это что, значит мы тут все-таки подохнем? – нахмурился Семен.

Дана поморщилась:

– На листочке же сказано, что мы должны оставить после себя свои мертвые тела. Так что трупы здесь будут лежать в любом случае. И если откроем дверь, и если не справимся.

– Так, давай по порядку. Медленно и в деталях, – потребовал Илья.

Дин максимально подробно пересказал все девять картинок. По ходу рассказа он наблюдал за реакцией остальных и с удивлением заметил, что Снежана делает то же самое. Она как будто и не слушала его вовсе, а внимательно следила как реагируют на рассказ Дана, Семен, Илья и Надя. Заметив любопытство во взгляде Дина, Снежана слегка смутилась и тут же превратилась во внимательную слушательницу.

Дин чувствовал, что они со Снежаной явно были похожи. И дело даже не в том, что у них обоих, как Дин уже понял, были сербские корни. Ему все больше нравилась эта невысокая светловолосая девушка. Мало того, что потрясающе красивая, так еще и явно умнее остальных. Не такая, как эта выскочка Дана или снисходящий до простых смертных Илья, что постоянно выпячивают свое мнение. Снежана молчит и слушает. Только изредка подправляет, но делает это очень точно, вовремя и исключительно тогда, когда вся компания заходит в тупик.

Девушка опять пристально посмотрела в глаза Дину и тот все-таки смутился и опустил взгляд на пол.

– Постойте-ка… тут какие-то узоры! – воскликнул он через секунду.

Все посмотрели на пол. Они изрядно натоптали в подвале, а Семен так вообще расчистил для себя большой кусок пола, так что пыль уже лежала не плотным слоем, а валялась отдельными клоками, и теперь на бетоне можно было различить какие-то линии.

– Так, разойдитесь в стороны и давайте тут чуть подметем. Ну ногами хотя бы, – распорядился Семен.

Через несколько секунд усердного шарканья рисунок открылся полностью. Четыре дорожки расходились в стороны извилинами, образуя нечто, напоминающее два полушария мозга, и приводили в центр. Туда же вела и пятая, средняя линия, прямая как стрела. В середине узора была нарисована пентаграмма, к лучам которой и приводили пути.

– Лабиринт что ли? – спросил Семен.

– Странный какой-то, – добавила Надя, – дорожек много, а заблудиться нельзя. Все ведут в центр.

– А еще это похоже на топор с двумя лезвиями, – добавил Илья, – Лабрис. Критский топор. Вон, смотрите, центральная прямая дорожка как рукоять, а это два симметричных лезвия. Кстати, слово лабиринт от этого топора и произошло.

– Вечно вы мужчины все про оружие думаете. Это словно две ладони, которые держат что-то сокровенное, – с укоризной сказала Надя.

– Это просто рисунок матки в центре, вот два яичника, а эта прямая линия… сами понимаете. Перед вами символ женского начала, – с оттенком презрения в голосе высокомерно заметила Дана.

Дин все это время внимательно разглядывал Снежану. Появление лабиринта для нее стало настоящим шоком. Остальные были просто удивлены, но эта девушка откровенно испугалась увидев, что скрывала пыль на полу. А как только Илья произнес слово Лабрис, так вздрогнула и растеряно уставилась на него своими огромными округлившимися голубыми глазами.

Глава 11

Дин

– А вообще вы дураки все! – категорично заявила Дана, мотнув челкой как собравшийся в галоп конь, – дорожек то пять.

В подвале повисла тишина.

– Значит один из нас все-таки лишний, – задумчиво сказал Семен.

– Двое. Ты забыл того, кого ножом на втором этаже пырнули. Может он как раз из команды, а оба засланных казачка тут стоят, – сказал Илья, присев на корточки и задумчиво водя пальцем по линиям. – Или это просто узор, который никак не относится к делу. Судя по всему, он тут очень давно. Его заложили во время заливки пола.

– Нет. Его не было в моих видениях. Я помню четко: когда тут валялся мертвый модник, пол был чистым, – возразил Дин.

– А как тогда тут лабиринт оказался? В бетоне нельзя вот так аккуратно вырезать. Даже лазером не получится. Только при заливке цемента.

– То есть как мы тут оказались все, войдя в разных точках города, тебя не волнует, и это нормально. А как линии в бетоне возникли – тут ты видишь что-то невозможное? – взорвалась Надя. – Очнись! Здесь какой-то бред вообще происходит! Сюр полный! Мы как в чьем-то сне. Или вообще все умерли и теперь в аду дергаемся. Теперь все что угодно может быть! Дом, находящийся черт знает где, за порогом которого всех ждет смерть. Заколдованная закрытая дверь. Лабиринты, трупы, волшебники… если сейчас тут пробежит говорящий белый кролик или появится столик с флаконом, на котором написано «выпей меня» ты удивишься? Я вот нет.

– Да пофиг откуда линии возникли. Что нам с ними делать то? – спросил Семен.

– Ничего. Это просто символ на полу. Нам нужно дверь открыть, – добавил Илья и собрался было уже подняться, но Снежана его остановила.

– Подожди!

Она присела рядом, взяла его руку в свою и повела его пальцем по линии начиная от входа.

– Ничего, – разочаровано произнесла она через несколько секунд.

– А ты чего ждала? – прищурив глаза, спросил Илья.

– Мне однажди, когда я была в коме, приснился такой же лабиринт. Там он работал, только если ведешь по пути другого. Я подумала, вдруг тут так же, – пробормотала Снежана, явно смутившись, и выпрямилась.

Илья еще секунду посмотрел на нее снизу вверх хитро щурясь, ухмыльнулся и тоже поднялся.

– Давайте лучше на двери сконцентрируемся, – произнес он. – Судя по тому, что увидел Дин, отсюда внутрь не так просто попасть. Требуется какой-то ритуал, включающий в себя синхронное выдергивание другого человека на эту сторону. Это раз. Тут нам подсказку дали. Нужны наши тела. Вопрос только как их на ту сторону поместить и как выдернуть. Был бы на той стороне кто-то, он мог бы их… подать что-ли. Второе: если Дин не ошибся, то последний вышедший из двери поставил на нее ловушку. Как она работает – непонятно, но одного парня уже убила, и я не хочу на себе проверять одноразовая ли эта штука. Ну и третье: Дин, похоже, видел ту особу, которая все заварила. Ей очень нужно попасть за дверь и для этого она заманила нас сюда. Логично?

– Красивая брюнетка с желтыми глазами? – спросила вдруг Надя.

Дин кивнул. Он заметил, что Снежана тоже хотела что-то добавить, но передумала.

– Короче, нужны идеи, что делать дальше, – завершил речь Илья.

– Когда старик открывал дверь с этой стороны, рябь шла, как недавно от Нади, когда она успокаивала портал, – вспомнил Дин.

– Ага! – возликовал Илья. Вся его напускная апатия тут же испарилась. В глазах появился азарт, а движения из нарочито медленных стали быстрыми и четкими. – Надя, ты можешь нам открыть портал на ту сторону?

– Я вообще не умею открывать их по заказу. Это всегда происходит само, без моего желания, – угрюмо ответила она, – и ведет он в произвольное место. К тому же этому… механизму нужно время для перезарядки. Сейчас в любом случае я ничего не смогу.

– Прости, что возможно лезу не в свое дело, но как биолог я бы сказала, что из тебя энергия выплескивается из-за того, что ты ее не контролируешь, – осторожно произнесла Дана.

– Спасибо, капитан очевидность, – фыркнула Надя, даже не взглянув на нее.

– Я не договорила. Возможно, что никакого времени перезарядки нет. Если ты научишься открывать порталы по желанию, то сможешь это делать в любое время. Это самопроизвольный выплеск должен накопиться, чтобы через край перелиться. А если аккуратно отливать из чайника, то у него крышку срывать не будет.

Надя наконец взглянула на Дану и немного смягчила интонацию.

– Возможно, что и так. Но это из серии: «мыши, станьте ежиками, вас никто есть не будет». В теории хорошо, а на практике то, как сделать? Я…

Тут ее прервал противный леденящий кровь звук сирены. Непродолжительный, однократный гудок, больше похожий на скрежет, длился пару секунд, но по этому звуку сразу стало понятно: ничего хорошего он не предвещает.

– Что это? Началось? – испугано спросил Дин.

– Надеюсь, что это только первый звонок, – пробормотал Илья, непроизвольно понюхав воздух, и добавил, обращаясь к Наде, – возможно, я могу тебе помочь.

Надя дернулась, как от удара током и жадно впилась взглядом в его лицо, словно ответ мог проявиться у парня на лбу.

– Как? – напряженно спросила она.

– Не навсегда, не надейся. Но один раз сработает. Давайте сначала решим остальные загадки двери.

Девушка закусила нижнюю губу. Ей хотелось ответа, но унижаться и выпрашивать она явно не была готова.

– Ты сказал, что там ловушка, – произнес Семен, потирая подбородок, – Если она работает на нитке, которую оборвал ногой и привет, то тот чувак до нас все проблемы решил. А если там автоматика с какими-нибудь детекторами-шметекторами, то тут я и выхожу на сцену в белом костюме. Ни один фотоэлемент меня не заметит.

– Дело говоришь, – оживился Илья, – а ловушку деактивировать сможешь?

– Я на электрика в колледже учился. Разберусь уж как-нибудь, какой проводок перерезать, – с деланным безразличием отмахнулся Семен.

– Отлично. Тогда вроде все просто. Погнали?

– А зачем нужна Снежана? – спросила вдруг Дана.

– То есть? Чем тебе Снежка то помешала? – усмехнулся Семен.

– Ничем, кроме того, что в схеме Ильи задействованы все, кроме нее. Дин увидел подсказки что делать, я обеспечу тела для подмены, Илья поможет Наде открыть портал. Семен пройдет на ту сторону и отключит ловушки, а также подаст наши тела. Кстати, свой труп я действительно могу создать и по ту сторону двери, а вот насчет ваших не уверена, но пока сейчас не об этом. А как нам помогут способности Снежаны? Сказано ведь, что потребуются силы всех членов команды. Выходит, что она не в команде?

– Думаешь мы нашли шпиона? – Илья заинтересовано повернулся к блондинке.

– Погоди, не пори горячку. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – возразил Семен, делая шаг вперед, и заслоняя Снежану от остальных, – ты сначала на ту сторону пройди, а потом суди. Пока это все наши домыслы. Может там еще есть что-то, что мы не учли. Там Снежка и поможет.

– Чем? Нас там ждет дельфин-людоед, с которым надо договориться? – ухмыльнулась Дана.

– Логично, – ответил Илья Семену, сверля его взглядом, – давайте попробуем открыть дверь, а там посмотрим.

Дин все наблюдал за Снежаной. Она, конечно, была испугана, но не настолько, как он был бы в подобной ситуации. Девушка могла им чем-то ответить, и даже вроде собиралась, но после фразы Семена опять передумала.

– Так, собрались, – приказал Илья, подходя к двери. – Надя, иди сюда.

Он неожиданно положил ладони ей на виски, от чего она дрогнула и заметно покраснела, но руки не оттолкнула.

Илья закрыл на пару секунд глаза, а потом открыл и приказал:

– Давай, сделай это для меня! Открой портал на ту сторону!

Выражение лица у Нади неожиданно стало одновременно растерянным и решительным. Так, словно она внутренне не понимала, что делает, но была уверена в результате. Девушка вытянула руку, поставила ладонь вертикально в нескольких сантиметрах от двери.

– Сделай наоборот тому, что тут демонстрировала недавно: не успокаивай, а накачивай пространство, – сказал Илья, – и думай, что тебе надо попасть на ту сторону. Ради меня. Мне это очень надо.

– Что ты сделал? – тихо шепнула Дана, пока Надя молча стояла в напряжении.

– Убедил ее, что она это умеет и что сто раз проходила через эту дверь. Ну и еще подкрепил энергией.

– Это как?

– Внушил ей что она меня любит и на все ради меня готова.

– Какая же ты сволочь! – покачал головой Семен.

– Мой морок рассеется через пару минут без следа, – отмахнулся Илья, – зато будем живы.

Воздух, тем временем, задрожал. Волны шли все сильнее и, наконец, с легким звоном и шипением, в проеме двери возникла мутная пелена.

– Точно! – возбужденно крикнул Дин, – я такой же видел!

– Так, Семен! – скомандовал Илья.

– Без тебя знаю, – огрызнулся тот, подошел к двери, нервно размял руки, словно собирался в драку. Затем обернулся к остальным и сказал:

– Если не вернусь, то Одоев, улица Достоевского одиннадцать. Там сеструха живет. Помогите ей вместо меня. Она одна не сможет.

И, не дожидаясь ответа, решительно шагнул в мутную пелену.

Все застыли в нервном напряжении.

– Портал закроется через пару минут, – прошептала Надя, – и я не смогу помешать.

Наконец в проеме показалась голова Семена:

– Давайте. Все в порядке. Там действительно какая-то хрень на двери висела, так я ее спалил на фиг. Больше не работает.

– А что там, по ту сторону? – хором выдохнули Дин и Дана

– Темно, как у негра в жопе. Тоннель какой-то. Дальше мой слабенький фонарик на брелоке не добивает. Быстрее!

Сирена оглушила их второй раз. На сей раз сигналов было два.

– Полагаю, третий означает конец нашей пьесы. Осталась пара минут. Дин, давай быстрей! – сказал Илья.

– А тела? – растеряно спросил он.

– Семен так прошел. Может этот обмен и не нужен, а тела просто тут бросим. Попробуй, – уверенно заявил Илья.

Дин очень боялся, что опять чем-то подведет новых товарищей. Он уже столько раз оплошал. Поэтому подошел и осторожно потрогал колышущуюся пелену портала. Он так и думал! Все опять испортил! Ладонь не прошла насквозь, а уперлась в мягкую, но очень упругую преграду.

– Не пускает, – растеряно произнес он.

– Так, Дана, иди сюда, – скомандовал Илья.

Девушка с опаской приблизилась. Она явно была испугана.

– Но я не умею для других… Не понимаю как.

Илья устало вздохнул.

– Смотри мне в глаза!

– Если ты, зараза, тоже меня в себя влюбишь, я тебя убью! – произнесла она, прищурив глаза.

– Нашла, о чем думать! Времени нет! Оно мне зачем? Наде это дополнительной энергии придало, потому что у нее все от нервов работает, а ты и так справишься. Все, пробуй. Ты уверена и сто раз это делала!

Дана закрыла глаза и передернулась, как от удара током.

– Готовы жмурика принимать? – в портале опять возник Семен, тяжело пыхтя.

Дин подошел к проему и сделал шаг вперед, но опять стукнулся о преграду.

Семен выглянул с той стороны:

– Не лезет! Меня пропускает, а трупешник нет.

– Так! Что мы забыли? Надя, попробуй пройти ты. Портал же от этого не закроется?

– Нет, не закроется, – ответила она и с раздражением посмотрела на Дану.

Та опять закрыла глаза и вздрогнула.

Надя подошла к проему двери и легко погрузила туда руку.

Затем с силой потянула что-то на себя и нырнула в портал полностью, выдернув с той стороны свою копию. Труп девушки выглядел ужасно – глаза выпученные, язык вывалился. Дин тут же отвернулся.

– Так! Что мы делаем не так? Почему Надя прошла, а Дин не может?

– Ну это же ее портал. Хозяйку пропустил, – сказала Дана.

– Семен то тоже прошел. Чем он отличается от Дина?

– Он всегда уверен в себе и в том, что делает, – спокойно ответила Снежана. – Путь открывается только сильним. Тем, кто уверен в своей цели и в том, что имеет право пройти.

Снежана

Илья вздрогнул.

– Что? Повтори!

– Наде ти уверенность внушил. Семен и без того бил уверен, что пройдет. А Дин – нет. Он никогда ни в чем не уверен, так ведь?

Дин вздрогнул. С ее стороны сейчас, наверное, это было необходимо, так как времени на деликатность уже не осталось, но все-таки слишком жестоко. Он молча кивнул.

– И Дана тоже не пройдет. Так что давай, помоги им. Осталось меньше минути.

Илья молча подошел к Дину и посмотрел в глаза.

– Давай, быстро! – скомандовал он.

Дин подошел и быстрым жестом просунул руку сквозь пелену на двери. Содрогнулся, видимо, когда Семен вложил в нее ладонь покойника, и быстро бочком, стараясь не смотреть и не касаться своего двойника, протиснулся сквозь портал. Тело упало на пол с неприятным глухим звуком.

– Дана, теперь ти, – твердо сказала Снежана, взяв инициативу в свои руки.

Илья повернулся к Дане.

– Даже не вздумай! – прошипела та.

– Да помню я! Делать мне больше нехрена, – застонал Илья и махнул рукой. – Только уверенность. Давай, беги.

Проходя сквозь дверь, Дана щелкнула пальцами, и ее мертвая копия упала на пол у порога с этой стороны. Через секунду рядом упало и тело Семена. Видимо она вспомнила, что тот так и не оставил двойника у двери.

– Тебе помочь? – повернулся Илья к Снежане.

– Quis custodiet ipsos custodes? 1– спокойно произнесла она, – себе помоги.

Илья задумался. Подошел к двери и уперся ладонью в пелену портала.

– Ти можешь внушить уверенность всем, кроме самого себя, так ведь? – спокойно спросила она.

– Черт! – выругался Илья и обреченно повесил голову. – Черт! Черт! Черт! Я об этом не подумал.

– Ти вообще пока мало думаешь и действуешь, как зверек на одних инстинктах, хотя считаешь себя наоборот самим умним. Соберись, давай. Включай голову. Иначе ми умрем если не здесь, то там. Хотел узнать зачем тут нужна я? Посмотри мне в глаза.

Илья удивленно повернулся к ней и хотел было уже что-то спросить, но тут она выплеснула в него свое внутренне состояние. Общение с дельфинами проходило именно так: они со Снежаной делились не словами, а эмоциями. Сейчас она была твердо уверена, что ей надлежит оказаться на той стороне. Там ее место.

Илья резко выгнулся дугой назад, обхватив ладонями виски, и рухнул на пол.

– А…а…а, – прохрипел он, поднимаясь, – что это было?

– Песнь дельфина. Иди и попробуй теперь пройти.

Он спокойно погрузил руку в марево портала. Поморщился, резко выдернул на эту сторону свою дохлую копию, а сам синхронно шагнул в дверь.

Снежана достала из кармана маленький пульт и нажала на нем единственную кнопку. Раздалась третья сирена, означавшая, что по зданию пущен ядовитый газ, но она на нее никак не отреагировала, только улыбнулась уголками губ. Спешить было некуда.

Снежана грустно посмотрела на лабиринт на полу:

– Как же ти меня напугал, Лабрис, – произнесла она укоризненным тоном, каким мама может выговаривать потерявшемуся в супермаркете ребенку, – неужели ти опять поджидаешь меня там, за дверью? Но зачем? Я же уже прошла тебя, а это можно сделать только один раз в жизни.

Тут она сощурила глаза и понимающе кивнула:

– Значит на сей раз я буду Ариадной.

Снежана помолчала пару секунд, вздохнула и посмотрела на потолок, на рисунок большого греческого топора с двумя лезвиями, который никто кроме нее не заметил.

– Хотела би я знать, каков тогда Минотавр, что ждет каждого из них за дверью.

Воздух вокруг портала ощутимо завибрировал. Снежана еще раз осмотрелась, подошла к двери, протянула сквозь мутную пелену руку, чтобы поздороваться со своим мертвым клоном, и быстро нырнула внутрь, оставив позади шесть бездыханных тел на полу.

Часть 2. Сад расходящихся судеб

Глава 12

Снежана

Тусклый светодиод на брелоке Семена выхватывал из темноты только первые пять метров коридора. Стены и свод были выложены из неровных пластов коричневого камня так плотно пригнанных друг к другу, что даже и не поймешь: то ли проход выдолбили в старой горе, то ли все-таки его создали чьи-то руки. В воздухе ощутимо пахло землей и паленой изоляцией: обугленные остатки смертельной ловушки валялись на полу у порога.

Портал уже исчез и дверь с этой стороны выглядела неимоверно древней. Дерево рассохлось так, что можно было подумать, что ему как минимум тысяча лет.

– Ну и что теперь? – спросила Надя, – мы вошли.

– Так, собрались, напрягли булки и потопали. Надеюсь, больше ловушек не будет, – Семен бодрился и вел себя на показ уверенно и браво, но Снежана видела, что он тоже нервничает. Вот Илья наоборот: внезапно стал спокоен и задумчив.

– Ну… и кто первый пойдет? – после небольшой паузы спросила Дана. По ее интонации было сразу понятно, что это будет не она.

– Все вместе рядом. Ширина позволяет, – беззаботно ответил Семен.

– Логично, – ответил Илья, – пошли.

И тут же получил звонкую пощечину от Нади. Врезала девушка от души: голова от удара мотнулась в сторону так, что парень пошатнулся.

Илья поморщился и потер щеку. «За что», – спрашивать не стал.

– Урод! – пробормотала Надя, отворачиваясь от него. Видимо наведенный на нее морок только что развеялся.

Вся компания медленно направилась в отступающую под светом тусклого фонарика черноту.

Надя шла крайней слева, поэтому заметила появившиеся узоры первой:

– Семен, посвети сюда пожалуйста. Тут что-то написано.

Все столпились вокруг нее. Тусклый свет фонарика проявил на камнях выбитые черточки, галочки и неровные кружочки. Ими были покрыты обе стены насколько хватало глаз.

– Это что за абракадабра? – пробормотал Семен.

– Какой-то древний язык, – пожал плечами Илья.

– А батарейка у нас не сядет? – спросил Дин.

– Сядет. Обязательно сядет. Но, надеюсь, не сейчас, – пробормотал Семен, всматриваясь вперед, – может все-таки поспешим?

Вскоре тоннель вывел их в большой круглый зал с пятью темными проходами на противоположной стороне. Снежана отметила, что вопреки ожиданиям, воздух тут не затхлый, а свежий и, кажется, даже с запахом трав и цветов. Интересно почему: мощной приточной вентиляции не наблюдалось. Если здесь нет короткого выхода наружу прямо из зала, то откуда запах луга?

– Опаньки, – произнес Семен, – пять проходов, – его голос неожиданно многократным эхом отразился от невидимого в темноте высокого потолка.

– И куда теперь? – шепотом спросила Дана.

– Теперь… перь…перь, – повторило эхо.

Илья помассировал переносицу:

– В лабиринте на полу было тоже пять входов. Центральный шел прямо. Предлагаю выбрать средний проход и пойти дальше. Остальные много петляли, но все равно приводили туда же.

– Короткий путь не всегда самый верный, – произнесла Снежана.

Илья внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Мне кажется, нужно разделиться, – добавила она.

– Ну уж нет! – сказала Дана, – я одна никуда не пойду! У меня и фонаря нет.

– Я тоже против. Ты рехнулась что ли? – Семен для убедительности постучал пальцем по виску, – Илюха дело говорит. Идем по центру.

– Ви так уверени, как будто точно знаете свою цель, – усмехнулась Снежана, – куда спешите то?

– А ты предлагаешь пожить тут, в катакомбах, пару дней? Фонарик скоро сядет. Надо быстрее отсюда выбраться.

– Хорошо. Идите прямо. Я сверну направо, – равнодушно пожала плечами она.

– Нет! Сказали же: идем все вместе! – продолжил возражать Семен.

– И как ти меня заставишь? – невинно поинтересовалась Снежана. Семен открыл было рот, но, видимо вспомнив последствия недавней перепалки с Ильей, решил на конфликт не идти.

– Да катись куда хочешь! – фыркнул он.

Надя все это время двигалась вдоль стен зала, внимательно рассматривая письмена, и почему-то задержалась у крайнего левого прохода.

– Я пойду с ней, – неожиданно сказал Дин и подошел поближе к Снежане.

– Думаешь она лучше знает, что делает? Тогда может все пойдем направо? – быстро произнесла Дана.

– Тогда я выберу левый путь, – улыбнулась Снежана, прищурив глаза.

– И чем это мы тебе так не угодили? – возмутился Семен.

– Я считаю, что путь важнее, чем то, куда он ведет, особенно если не знаешь цели. Лучше изучить как можно больше проходов и каждому пройти своим. Кто его знает, когда ми все встретимся в конце, что сможем друг другу рассказать?

– Может она и права. Пусть они с Дином топают куда хотят. Мы пойдем центральной дорогой. Ждать вас долго в конце пути не будем. Минут пятнадцать, не более, – поморщился Илья.

– Пойдем, – кивнула Дину Снежана и нырнула с ним в темноту.

Дана

У этой психованной дуры с самомнением с Эйфелеву башню ведь даже фонарика с собой не было. Как они там будут идти?

– Эй, вас долго ждать? – крикнул Семен, стоя уже у центрального прохода.

Дана посмотрела на Илью. Тот еле заметно улыбнулся и кивнул, дескать, пойдем.

Она видела, что Надя отлипла-таки от изучения иероглифов и тоже направилась следом за ней.

Этот проход был узким, так что идти пришлось гуськом. Первым шел Семен, освещая путь, за ним Илья, потом, уже почти в полной темноте, ориентируясь только на спину впередиидущего, топала Дана, и где-то в хвосте плелась Надя.

– Осторожно, выступ, – произнес Семен. Илья повторил вслух, хотя всем было слышно и так. Дана включилась в игру и тоже громко сказала про выступ. Надя промолчала.

Минуту они шли молча. Только дурацкий комбинезон шуршал на каждом шагу, заглушая для Даны все остальные звуки. Она в нем настолько нелепо выглядела, что с ее точки зрения это был настоящий позор. Она как клоун на утреннике в детском саду, ей богу.

С каждым шагом Дана нервничала все больше и больше. Странное напряжение было словно разлито в воздухе и пропитывало собой ее изнутри. Каждый вздох приносил не только порцию кислорода, но еще что-то неуловимое, растекающееся по венам странной тоской, страхом и ощущением безысходности. Зачем она вообще сюда пошла? Ну да, из особняка, куда их всех заманили, другого выхода не было. Но как она могла попасться на такую простую ловушку? Если трезво подумать, то ее поймали на голом тщеславии. Кто в здравом уме пригласит вчерашнюю школьницу на работу в крутую лабораторию без конкурса, собеседований и прочего? Она так гордилась, что лучшая в выпуске спецшколы при МГУ, всеросница и тому подобное, что в итоге на гордыню ее и подсадили как малька на крючок.

Кстати, как странно, она так и не могла вспомнить как именно ее пригласили. Только одно ощущение о какой-то невозможной крутости вакансии, но вот какими словами ей все это рассказали? И кто звонил: девушка или парень? Память отказывалась отвечать. Ну да черт с ними. Как вообще она могла купиться на такой дешевый развод?

Наверное, во всем было виновато тщеславное ощущение скрытой силы: что она не такая как все. Пусть толку от вызываемых копий было не очень много, но все-таки это почти суперспособность, как у героев комиксов. Дана всегда чувствовала, что не похожа на остальных и достойна большего, чем ее окружение и родня. Это чувство уникальности тащило ее как мотор гоночного Феррари вперед и вперед. Прочь из родного городка, прочь от смешных и плоских друзей-одноклассников, чьи мечты ограничены местом заведующей ближайшего магазина, прочь от отца и матери, что провели всю жизнь в тесной хрущовке, ежедневно скармливая себя никому не нужной работе. Она – не такая. Она – уникальная и уж точно не будет тупо разменивать свою жизнь на жалкое количество цветных бумажек с нарисованными на них циферками. Дана достойна большего.

Она с блеском поступила в спецшколу в Москву, затащила всероссийскую олимпиаду и лихо, под восторженные вздохи учителей и одноклассников, уже готова была въехать на факультет генной инженерии МГУ, куда просто по ЕГЭ вообще поступить нельзя. Ну и как тут удержаться от гордыни, когда остальные выпускники, пусть и тоже призеры олимпиад, только мечтают о том, что возможно, на втором или третьем курсе получат заветное предложение от какой-нибудь инновационной лаборатории, а ей сразу сделали такой подарок? Она же заслужила! Она же не как все!

Дане хотелось плакать от досады и собственной глупости. Ее поманили словно собачку, и она побежала, задрав хвост. Теперь как дура плетется в клоунском наряде навстречу опасности. То, что впереди будет все намного хуже, чем в странном особняке, она предчувствовала так же хорошо, как и то, что еще многократно пожалеет о том, что клюнула на фальшивое приглашение о работе. Выбраться бы живой из этого квеста.

Может стоило вообще остаться дома, а не ехать в столицу? Окончить провинциальную школу с золотой медалью, пойти в местный пед, устроится учительницей в родные пенаты и быть как все? Да, переживать об упущенном большом мире возможностей, но зато остаться в живых.

– Надь, все спросить хотел. А что у тебя в рюкзачке то лежит? Вдруг что полезное для дела есть? Может водичка найдется? А то пить хочется сил нет, – наиграно бодро крикнул Семен, прервав ее размышления.

Ему никто не ответил.

Тут Дана поняла, что все это время сквозь бесящее шуршание своего комбинезона слышала шаги только друзей спереди и обернулась.

– Семен! Посвети! – крикнула она.

Тот протиснулся мимо Ильи и направил фонарик назад в тоннель. Нади нигде не было.

– Только сейчас поняла, что давно ее не слышу.

– Как давно? – напряженно спросил Илья.

Дана смутилась:

– По-моему, Надя с самого начала за нами не пошла.

– То-то она все левый проход обнюхивала. Небось, туда и направилась, – вздохнул Семен.

– Что же она там увидела? – растеряно спросил Илья, – Я не помню был ли знак при входе в этот тоннель. Просто не посмотрел. Растяпа! Расслабился. Почему она заметила, а я прозевал? Может и у нашего что-то было нарисовано?

– Твою ж дивизию! И их осталось трое, – Семен сплюнул под ноги.

– Да. Не айс. Надеюсь, там на стене не было написано что-то в стиле: «Прямо пойдешь, голову сложишь», – тяжело вздохнула Дана. – Может эта белобрысая не просто так с нами не поперлась?

– Мне кажется, она бы предупредила, если бы знала, что нам тут что-то грозит, – ответил Илья. – Снежана замкнута, вещь в себе, но не сволочь. Это видно.

– Тебе виднее, мозговед, – ехидно ответила Дана.

– Пойдем дальше. Возвращаться точно смысла нет. Надю мы не найдем, не зная куда она пошла, – решительно сказал Илья и, видя, что Семен все еще в бешенстве рассматривает потолок, добавил. – Ну, ты ведешь, или давай тогда фонарик?

Тот ничего не ответил и снова пошел спереди.

– Давайте договоримся больше не разделяться, – произнес Семен напряженно через несколько секунд.

– Не дождетесь, – буркнула Дана, шагая за Ильей.

– Я где-то видел что-то подобное, – произнес тот, – в мультфильме про Минотавра. Там тоже в лабиринт запустили группу юношей и девушек. А потом разделяли их опускающимися стенками, чтобы чудовище могло сожрать каждого по очереди.

– А мы, как идиоты, сами разбежались, – буркнул Семен.

– Не нравятся мне твои ассоциации, – сказала Дана, – мы Тесея забыли с собой прихватить. У нас и оружия то нет.

Илья обернулся, взглянул на нее через плечо и улыбнулся:

– Если я захочу, то Минотавр будет прыгать перед тобой на одной ножке, радостно пуская слюни. Мой дар работает не только на людей. Животным внушать еще проще.

Дана невольно залюбовалась его улыбкой с ямочками.

– Опаньки. Пришли, – вдруг прервал магию момента Семен и резко ускорился.

Троица вышла из тоннеля в неимоверное огромное помещение с отсутствующей крышей. Темные каменные стены с уходящими ввысь узкими пустыми серыми провалами готических окон, растворялись вверху в сером плотном тумане и ограничивали пространство размером с футбольный стадион, если не больше. Дальнюю стену можно было с трудом различить лишь по темным силуэтам. Звенящая тишина, полное отсутствие ветра, странный туман, не оставляющий чувства влажности на коже и запах сухой травы создавали ощущение осеннего раннего серого утра. Больше всего это место походило на заброшенный гигантский разросшийся зимний сад из фильмов ужасов: внутри огромного пространства росли высокие старые деревья с голыми черными ветками, нестриженные кусты с лиловыми листьями и странная серебристо-серая трава, на вид колючая как иглы ежа. Между островков ботанического буйства разбегалась в разные стороны паутина из светло-серых гравийных дорожек шириной в полметра. Они расходились, переплетались и сливались снова без всякой системы.

– Не так уж ми и отстали, правда? – раздался голос справа. Дана обернулась и увидела, как из бокового прохода вышла Снежана в компании с крайне задумчивым Дином. Тот вообще почему-то не обратил внимание на окружающий пейзаж, рассеяно глядя перед собой, словно его чем-то сильно озадачили или шокировали.

Слева раздались шаги, и из другого прохода вышла Надя. Мокрые ресницы, красные глаза и распухший нос однозначно говорили о том, что та недавно плакала.

– Что-то случилось? – насторожился Илья.

– Ничего существенного. Приступ жалости к себе, – буркнула Надя и смущенно отвернулась, вытирая лицо.

Снежана втянула носом воздух и задумчиво сказала вслух:

– Тут пахнет сказкой.

Дана удивленно на нее посмотрела. Принюхалась. Воздух как воздух. Свежий, влажный. Пахнет травами, сеном, сыростью. Где она тут сказку нашла?

– Ну и что теперь? – спросила она, – что за преступление мы тут должны раскрыть? Или речь шла про того убитого парня на втором этаже?

– Не думаю, что наша цель здесь, – возразил Илья, – скорее это продолжение игрушечного лабиринта. Знаете, английская аристократия любила возле дворцов такие проходы создавать из кустов. Вот тут что-то похожее.

Снежана тяжело и показательно вздохнула, явно не соглашаясь с этой логикой. Наверняка, опять хотела ляпнуть свое самурайское, что цели нет, и важен только путь, но вслух ничего не сказала.

– Полагаю, нам туда, – Семен указал на большой светлый проем в виде арки, который даже сквозь туман выделялся на более темном фоне стены вдали, и тут же шагнул на дорожку.

Снежана сошла на соседнюю. Заметив его осуждающий взгляд, спросила:

– Что? Тут ми тоже должны как арестанти в колонну друг за другом идти? Они же все пересекаются.

– А вдруг тут есть ловушки? – ехидно спросил тот.

– Посмотрите! – воскликнула Надя.

Дана взглянула на нее, а затем, проследив за ее взглядом, обернулась, подняла голову и увидела большую надпись над выходами из тоннелей.

Furor, aut mors erit invenit hic per infirma vel vitiosus. Tantum fortis, et bonus, invéniet vitam et immortalitatem hic

Глава 13

Дана

– Латынь. Хотел бы я знать, что там написано, – пробормотал Илья. – Что-то про жизнь, силу…

– Безумие или смерть – вот что находит здесь слабый или порочный, одни лишь сильные и добрые находят здесь жизнь и бессмертие, – перевела Дана. Последние слова Снежана произнесла с ней в унисон.

Илья удивленно посмотрел на Дану. Она постаралась улыбнуться максимально мило:

– Я же биолог. Латынь – это рабочий язык.

– Странно, – задумчиво сказала Снежана.

– О, и что же именно? Я пока тут ничего нормального еще не встречала, – ехидно заметила Дана.

– Предостерегающую надпись логично делать над входом, а не над виходом, – задумчиво заметила та.

– Хорош зависать. Давайте валить отсюда. Что-то мне тут как-то стремно, – сказал Семен. – И все же лучше держаться вместе.

Как же он достал командовать! Дана улыбнулась ему натянутой злой улыбкой, подошла к ближайшей дорожке, что раздваивалась через пару шагов и вызвала Дану 2. Сама пошла по левой ветви, а ее копия так же ехидно глядя в глаза Семену, свернула на правую. На ближайшей развилке она вызвала Дану 3, которая снова свернула направо.

– Блин. И которая из них ты? – нервно крикнул ей вслед Семен.

– Я! – хором ответили все три девушки и синхронно расхохотались.

– Детский сад! – пробормотал Илья, спрыгнул на землю и пошел прямо между дорожек, оставляя за собой темные следы смятой серебристой травы.

– Эй, ты чего? Тут, наверное, так нельзя, – нервно произнес Дин, но Илья его не послушал, двигаясь по прямой линии к выходу.

Дана быстро шагала по тропинке, стараясь поворачивать на развилках в нужную сторону. Ее копии периодически оказывались рядом, так что можно было переброситься парой фраз. Обернувшись назад, она увидела, что в итоге все из их компании идут своим путем. Илья же так и шагал, пренебрегая гравийными тропинками, пользуясь ими только тогда, когда они вели в нужном направлении.

– Странные растения. Ни одного не узнаю, – произнесла вдруг ее копия.

Дана удивленно на нее посмотрела. Ей самой не пришла мысль изучать местную флору. Удивилась она не тому, что двойник была наблюдательнее, а тому, что та вообще произнесла что-то новое, о чем она сама никогда бы не подумала.

– По моему внутреннему хронометру нам осталось секунд десять, – крикнула издали третья, – так что приятно было увидится, девочки. Чао.

Дана нервно сглотнула. Что за внутренний хронометр? Слово то какое дурацкое. Она так никогда не говорила!

Ее копии исчезли с разницей в несколько секунд. Дана оглянулась на остальных. Илья подошел ближе и ехидно заметил:

– Ты какая-то растерянная. Заблудилась?

– Похоже на то, – задумчиво ответила Дана. Помотала головой и поплелась дальше по серой петляющей тропинке.

Узнать что-то новое от своего двойника – это было шоком. Несмотря на то, что вроде как призываемые ей Даны приходили из альтернативных миров и были абсолютно равноценны ей, она все равно считала их «копиями». Как будто именно она настоящая, а это всего лишь отражения, что приходят на время из-за зеркал. Сейчас неожиданно Дана почувствовала копией себя. Причем, не самой умной копией. «Что, если это я существую в зеркале, а меня только что посетила та, что является оригиналом?» – думала она, бредя к далекому выходу.

Надя

Надя молча шагала по паутине тропинок, все никак не в силах отойти от эмоционального шторма, который захватил ее в тоннеле.

Она, похоже, единственная заметила, что возле каждого из пяти проходов странные письмена на стене меняются на картинки с египетскими иероглифами. Она осмотрела рисунки у двух тоннелей, но что они значили не поняла. Там были изображены какие-то египетские боги со звериными и птичьими головами в разных позах. Но вот у левого прохода она замерла, увидев нечто знакомое.

Человек с головой птицы с непропорционально длинным и загнутым клювом держал в одной руке портал, а второй ладонью словно успокаивал пространственную дыру. Тем же жестом, как это делала Надя. То, что это портал не было никаких сомнений: даже дрожание воздуха было передано очень похоже. Бог с птичьей головой не иначе как управлял проходом.

Она специально проверила: у других тоннелей эта картинка не повторялась.

Идти одной туда было страшно. Когда Семен позвал всех в центральный проход, она послушно поплелась следом, чувствуя нарастающее ощущение неправильности происходящего. Как будто струна натягивалась так, что вот-вот порвется, и тогда случится что-то непоправимое. Пути назад уже не будет, и она навсегда упустит что-то невероятно важное, о чем всю жизнь будет сожалеть.

Тогда Надя остановилась, посмотрела, как спина Даны поглощается мраком среднего тоннеля, развернулась и побежала в левый. И сразу стало легче. Все пошло правильно.

Ее небольшой, но очень мощный фонарь лежал в рюкзаке. Однажды он здорово помог ей, когда после землетрясения в каком-то азиатском городе, Надя оказалась в темноте посреди завалов и паники. Ее фонарь был куда ярче, чем тот, что на брелоке у Семена, однако жизнь уже успела научить Надю не верить людям, и припрятывать козырные карты до того момента, когда только на них и будет вся надежда. Пока Семен освещал путь – зачем тратить еще и ее батарейку?

Теперь она включила свое маленькое солнышко и медленно шла по постепенно изгибающемуся тоннелю. Пока ничего интересного не встретилось: на стенах виднелись все те же странные непонятные письмена из палочек и закорючек, а на каменном полу не было никаких узоров.

Она дошла до крутого поворота и тут ее накрыло.

Надя увидела сестру.

Она понимала, что это глюк. Тот даже и не притворялся реальным – образ сестренки был полупрозрачным и сквозь него просвечивали стены – но все равно это было неожиданным и шокирующим. Аленка выглядела старше, чем Надя ее помнила. Наверное, такой она должна была быть сейчас.

Сердце заколошматилось в груди растерянной птичкой. Вдруг Алена сейчас тоже ее видит, и они могут поговорить?

Сестренка испуганно и растеряно оглядывалась по сторонам, как будто неожиданно оказалась в незнакомом месте. Надя окликнула ее, но та не услышала.

Внезапно за спиной призрака задрожал воздух и практически тут же открылся портал. Надя рванула вперед, но не успела. Сестра растерянно попятилась, нелепо взмахнула руками и провалилась в дрожащее марево. Проход тут же закрылся.

Надя остановилась, ошарашено глядя перед собой, постояла так несколько секунд и… разрыдалась.

Она вспомнила семью и все чувства, связанные с мамой, папой и сестрой, начиная с самого раннего детства, обрушились на нее лавиной. Тепло маминых рук и улыбки. Маленький белый комочек, так похожий на куклу, который ей дали подержать, когда папа вез маму на машине из роддома домой. Папин голос, читающий им сказки перед сном. Первое сентября у Аленки, когда та робко жмется к старшей сестре, а Надя уверенно, как бывалый ветеран, ведет ее в здание школы.

Этот водопад радости, тепла и любви, которые она потеряла, сбил ее с ног. Надя упала на колени и зарыдала в голос.

Нет, наверное, она все сделала правильно. Ей надо было уйти, чтобы спасти родных. Она опасна для окружающих. Но боже, как это было больно и горько. Словно отпилить самому себе застрявшую в капкане ногу.

Надя столько месяцев прятала в себе эти чувства, стараясь загнать подальше, заполняя разум мелкими ежедневными проблемами, а сейчас плотину прорвало.

Как они там без нее? А вдруг мама не пережила ее исчезновение? А что, если Алена, не вынеся потерю сестры, пустилась во все тяжкие? А что, если папа пристрастился от горя к алкоголю?

Вдруг, покинув семью, она сделала только хуже?

А что, если сейчас только что из-за своего волнения она действительно открыла портал для сестры?

Эта мысль как разряд тока привела ее в чувство. Надя помотала головой, стараясь выкинуть кошмарную идею из головы. Она поднялась с колен и поплелась дальше, ибо где-то на краю сознания звучала фраза Ильи, что они не будут ждать опоздавших. Каждый шаг давался с болью. Не той, физической, от которой можно абстрагироваться, сжав зубы, а настоящей, что разрывает сердце и лишает разум способности думать. Болью души.

С каждым метром она теперь вспоминала не то хорошее, что роднило ее с семьей, а все свои ошибки. Каждое хамское слово в адрес родителей, что из подростка сыпятся иногда даже против его воли. Все ссоры с сестрой из-за каких-то совершенно уже неважных мелочей. Все хлопанья дверьми, тарелками, учебниками.

И финальным аккордом, когда она уже выключила фонарик, увидев свет вдали, вспомнились ее лихорадочные сборы: как Надя упаковывала вещи в сумку, чтобы подло и трусливо сбежать от семьи.

Она вырвалась из тоннеля на свет как муха из киселя – с одной стороны с облегчением, что все закончилось, а с другой абсолютно обессиленная и выжатая как лимон. Надя видела, что остальные удивленно уставились на ее заплаканную физиономию, но не чувствовала смущения. Если бы они прошли через такое, хотела бы она на них посмотреть. Хотя Дана вроде тоже была невеселая, а Дин так и вовсе выглядел ошарашенным не меньше Нади: смотрел растерянным взглядом перед собой, не особо обращая внимания на реальность. Похоже, что тоннели для них тоже даром не прошли. Только Семен, да Илья были бодры как ни в чем не бывало.

Чтобы избежать вопросов, Надя чуть ли не первая шагнула на гравийную тропинку и не спеша уверенно зашагала по направлению к большой арке вдали.

Ближе к выходу с ней поравнялся Илья, нагло топающий между дорожек.

– Ты себе все ботинки расцарапал, – сказала Надя, посмотрев на его дорогие лакированные туфли, покрытые грубыми бороздами.

– Да… трава необычная. Острая как бритва и такая же жесткая, – Илья оглянулся, – Странно: я шел быстро и четко по прямой, а еле-еле тебя догнал, хотя ты бредешь, как на прогулке, да еще петляешь туда-сюда.

– Сошел бы ты на дорожку. Смотри, эта моя идет прямо к арке. Какой смысл упрямиться и царапать ноги?

Она протянула ему руку, словно шаг на тропинку мог представлять для него какую-то сложность.

– И то верно, – улыбнулся он, принял предложенную игру, взял за руку и шагнул к ней. – Все равно не могу понять этот эффект: Семен вон первым пошел, и шпарит как паровоз, ничуть не медленнее меня, а остался далеко позади, а мелкая Дана уже почти у арки. Как девушка такого роста, да еще семеня в неудобном костюме, обогнала нас? Мистика какая-то.

Надя фыркнула. Странный он, конечно. Удивляется нелогичным мелочам, после всех событий этого дня.

– Мы же все идем разними дорогами, – заметила Снежана. Она как раз проходила мимо по соседней тропинке, и невольно подслушала разговор.

– Расстояние то примерно одинаковое, – усмехнулся Илья.

– Ой ли, – загадочно улыбнулась Снежана.

Надя не стала дожидаться окончания диалога и пошла дальше. Уже через пару шагов услышала, как Илья хрустит гравием позади. Через минуту она заметила, что белое платье Снежаны мелькает уже у самого выхода, рядом с Даной. Дорожки, по которым шли девушки, похоже, в самом конце соединялись в одну.

– Вот! Видишь? Как? – возмутился Илья за ее плечом. – Снежана же шла медленнее, а уже впереди.

– Тебя здесь только это удивляет? – усмехнулась Надя.

После пережитого эмоционального шторма она неожиданно почувствовала себя легко. Как будто скинула огромный груз и вылила наполнявшую ее тревогу. Ни радости, ни счастья вместо нее не появилось, но Надя теперь ощущала себя свободной и легкой, словно перышко на ветру. Странное место? Ну и пусть. Семен, что чуть ли не бежит уже, но все никак не может догнать их с Ильей? Ну и что! Дорожки то разные, как правильно заметила Снежана. Эта ей однозначно помогает.

Когда они с Ильей подошли к выходу из странного сада, Дана со Снежаной стояли в растерянности на пороге арки. Надя была выше их обеих и встав за спиной девушек прекрасно видела пейзаж впереди.

Через небольшой залитый солнечным светом луг на скате холма вела желтоватая пыльная дорога, заросшая пучками травы. Чуть ниже, на острове, образованным большой петлей широкой реки, располагался настоящий город: круглый, с идущими по спирали переулками и всего двумя крупными улицами крест-накрест. В центре высилась башня, а вокруг нее концентрическими кольцами, как от брошенной в воду льдинки, располагались невысокие одно- и двухэтажные здания. Городок насквозь можно было пройти, наверное, минут за двадцать, но, судя по домам, жителей в нем было прилично.

Далеко на другом берегу реки виднелась почти вертикальная непреодолимая скальная гряда, кольцом охватывающая город. Вершины гор терялись высоко в синеве неба.

Семен с Дином подошли с разных сторон почти одновременно.

– Моя тропинка все норовила назад свернуть. Еле нашел выход, – негодуя заявил Семен и тут же остановился, ошарашенный видом впереди. – Это как же понимать, извиняюсь вашу мать?

– Дана удивленно взглянула на него.

– Ну тут у нас дождь собирается, а там лето и солнце, – пояснил он.

Надя взглянула на несуществующий потолок сада. Хоть он и скрыт туманом, но там чувствовалась глубина такая, которую никаким экраном не передашь. Это все-таки настоящее пасмурное небо с тучами. А снаружи на улице действительно лето и солнце.

Надя обошла Дану, вышла на луг и обернулась. Кольцо гор, колодцем охватывающее город, заканчивалось как раз в этом месте. Между каменной стеной, теряющейся в голубой дымке вверху и Надей располагалось здание не сильно выше обычной пятиэтажки, но очень широкое – примерно с футбольный стадион. Следов кладки не было видно и создавалось впечатление, что строение просто высечено в скале.

На фасаде располагалась единственная огромная арка, на пороге которой они все и стояли.

Надя посмотрела на высокое и синее небо. Такое действительно бывает только летом. Солнце, однако, стояло не высоко, да и вообще было не жарко. То ли наступал вечер, то ли наоборот, еще только утро.

Снежана вышла из полумрака на свет, оглянулась и тоже осмотрела здание:

– Все страньше и страньше, —произнесла она.

– Что не так? – спросил Семен, но Снежана его проигнорировала.

– Ты как-то вообще всем происходящим не сильно удивлена, – замтила Надя, внимательно посмотрев на блондинку.

– Я отучилась удивляться. Ти тоже скоро отучишься, – Снежана неожиданно серьезно взглянула Наде в глаза. Затем сняла очки и сунула их рюкзачок.

– ТУТ они мне больше не нужны, – зачем-то прокомментировала она, особо выделив первое слово.

Семен тихо присвистнул, выйдя на луг последним.

Тусклый серый свет в пещере неожиданно медленно померк.

Илья тут же подскочил к арке и заглянул внутрь:

– Небо погасло! И тропинки пропали! Теперь тут темно и под ногами не трава, а камни какие-то.

– То есть назад ходу нет, —сказала Дана.

– А как же мы вернемся то? – растеряно спросил Семен.

– А кто тебе сказал, что ми вообще вернемся? – заявила Снежана, прикусывая сорванную травинку.

– То есть как? – опешил тот, – мы же выполнили задание…

– Во-первих, еще нет. Во-вторих, где там било что-то про возвращение? Написано про спасение и что мы точно умрем. В нашем мире так и случилось. В подвале лежат наши трупи. Я думаю, что это дорога в один конец. Так что про спасение это скорее, как у верующих. Мы типа умерли и спаслись.

– И ты это так спокойно говоришь? – психанула Дана.

– Да. Почему нет? – искренне удивилась та.

– Ну у нас же там все… семьи, работа, друзья… вся жизнь.

– Да ладно? – усмехнулась Снежана, – и кто из вас виделся с семьей хоть раз за год? И много ли у каждого из нас друзей? Вот только честно! Ми здесь коллекция уродцев-одиночек, считающих себя суперменами.

В повисшей тишине было слышно, как где-то вдали заливается жаворонок.

– У меня сестренка там. Она не сможет одна, – растеряно сказал Семен.

– Да… ти, наверное, исключение, так как вас двое. Но если хочешь, найдешь как привести ее сюда.

– Ты серьезно считаешь, что мы покойники? – неожиданно спросил Дин, все это время думавший о чем-то своем. – Поэтому у меня в этом лабиринте вся жизнь перед глазами пронеслась?

Надя вздрогнула от этих слов и посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Снежану. У той на какую-то долю секунды в глазах промелькнуло странное выражение: сочувствия, грусти и сожаления. Так она могла бы посмотреть на сбитую автомобилем умирающую кошку или на сломавшего лапу котенка. Потом она моргнула и вернула своим серо-голубым глазам привычный спокойный холод.

– Все относительно. Там сдохли, зато здесь живи, – пожала Снежана плечами.

– Стоп, стоп. Это ту мач для меня, – Надя взмахнула руками, – Может вам весь этот бред нормально заходит, но я так не могу. Давайте разберемся, что вообще происходит.

Илья вздохнул:

– Нас разыграли втемную, без нашего на то желания. Заманили, подставили, заставили открыть дверь…

– Ты дурак? Я это и без тебя знаю. Но я не могу поверить во все остальное. Еще утром я ехала на метро и не признавала всей этой ерунды про магию, астрологию, призраков и загробный мир. А сейчас вы пытаетесь меня убедить, что я попала в рай?

– Сказала та, что открывает порталы на другую сторону планеты, – фыркнул Илья.

– Кто сказал, что это рай, сестренка? Видишь дымы над крышами? Это черти разогревают котлы! – заржал Семен.

– Придурки! – ответила Надя.

Дин тем временем подошел к Снежане и тихо спросил:

– Я видел, как ты уже умирала, поэтому ты так спокойна?

– Да. Со временем к этому привыкаешь, – бросила та резко, отвернулась и громко объявила. – Вперед! Нечего тут ждать. Надеюсь, в городе найдется что поесть, а то я голодна как акула.

– Надеюсь, там и туалет есть, – буркнул Семен

Глава 14

Илья

Спускающихся с холма путников было хорошо видно из города, так что к моменту, когда они подошли к мосту через реку, в конце которого стояли символические городские ворота, их уже встречала небольшая толпа любопытных.

Одеты в основном все были в простую практичную одежду, какую можно встретить на улицах маленьких поселений в любой стране хоть сто лет назад, хоть сейчас. Илья предполагал, что возможно, переход в другой мир, который до сих пор никто из его сотоварищей толком и осознать не успел, включает в себя и перемещение во времени. Мало ли, куда они могли попасть: может тут еще инквизиция ведьм сжигает, и тогда у их компании ожидаются большие проблемы. Особенно у Даны в блестящем костюме космонавта.

Только вот по местным вообще невозможно было определить эпоху. Женщины в длинных юбках могли так одеваться хоть во времена мушкетеров, хоть в современной деревне. Одного мужичка в пиджаке он все-таки приметил. Выглядел этот предмет двадцатого века несколько старомодно и был потрепан жизнью так, как будто достался мужчине от деда в наследство, но все-таки намекал, что тут как минимум не средневековье.

Илья привычно взглянул на обувь. В Москве – ему сейчас очень захотелось сказать, что в прошлой жизни, но он отогнал эту неприятную мысль прочь – он всегда смотрел на ботинки или туфли собеседника. Они, да еще, пожалуй, такой анахронизм, как наручные часы лучше всего передавали и характер, и доход человека. Иногда идет такая красотка, что глаз не отвести. Одета вроде стильно, а посмотришь на совершенно уродские туфли и понимаешь, что разговор с ней лучше вообще не начинать. И наоборот: неряшливый, небритый, помятый, почти бомжатского вида парень, а ботинки ручной работы выдают, что все остальное – не более чем тщательно подобранная маскировка.

Здесь же ни у кого не было кроссовок или иной обуви с пластиком и светлой резиной, что могла бы намекать на то, что современный мир сюда дотянулся хоть одним магазином. У всех кожаные ботинки, сандалии, нечто вроде мокасин на плоской подошве и прочая обувь, которую может сшить местный сапожник. Просто, практично, носится годами. Ни о моде, ни о современных материалах тут не слышали, и это наводило на неприятные мысли.

Компания друзей остановилась на середине моста, не решаясь приблизиться к перекрывшей ворота толпе.

Народ с любопытством разглядывал чужаков, а их шестерка с такой же жадностью цеплялась за каждую деталь в облике местных жителей.

Люди неожиданно расступились, освободив дорогу, высокому колоритному старику с тяжелым посохом в руке. Илья его тут же про себя про себя окрестил «Будулаем» – уж больно тот был похож на героя старого фильма про цыгана: густые хаотичные кудри явно когда-то были черными как уголь, но теперь имели благородный оттенок соли с перцем, такого же цвета недлинная, но пышная борода, и мощные усы – Илье почему-то захотелось назвать их «буденовскими», хоть он никогда в жизни не видел портрета командарма – придавали этому верзиле очень солидный вид. Сразу понятно, что встречать их вышло местное начальство.

Роста старик был какого-то неимоверного. Метра два, как минимум. Плечи широкие, а спина хоть уже и начала сутулиться от старости, но все равно до сих пор было понятно, что в молодости этот тип был настоящим богатырем. Да и сейчас Илья не решился бы с ним в армрестлинг потягаться, хотя лет старику, судя по глубоким морщинам, было за семьдесят точно. Как глянешь в черные мудрые бездонные глаза, так и все девяносто можно дать, но комплекция и шевелюра его молодила.

Одет старец был, в противоположность обычным жителям, весьма странно. Чем-то его наряд напоминал джедайский: плотно завязанный халат до пола, похожий на длинное кимоно из серой грубой ткани, да черная накидка с капюшоном. Илья посмотрел на обувь, ожидая увидеть кожаные ботинки, но наткнулся взглядом на чуть загнутые носки белых вполне современных парусиновых туфель.

Судя по уважительным взглядам горожан, встречать чужаков вышел кто-то из местной власти. Мэр, князь, верховный жрец… как его тут могли называть?

– Апо пу эйсай? Ти глосса милате? Славой?

Голос у старика оказался громким, как у тромбона. Его наверняка и на другом берегу реки было слышно.

– Милоун росика, – тихо ответила Снежана.

Тот кивнул и продолжил уже по-русски, причем совершенно без акцента:

– Приветствую вас, путники. Не в добрый час привело вас время, но пути его неисповедимы.

Старик оглядел всю шестерку, и после длинной паузы продолжил:

– Вы явились с той стороны, с которой приходят только избранные, и откуда уже очень давно не было гостей. Лабрис пропустил вас, и это много значит. Но, следуя древней традиции, я все равно должен понять кто из вас попал сюда по праву, а кто случайно. Меня зовут Эрлик, и я местный старейшина. Пока у нас нет Мастера времени я еще и смотритель башни.

– Что за хрень он несет? – отчетливо услышал Илья шепот Семена.

Местный вождь тем временем подошел к стоящему крайним справа Дину, тыкнул ему в грудь длинным узловатым пальцем и громогласно спросил.

– Кто ты и почему время выбрало тебя?

Дин поперхнулся от неожиданности, закашлялся, а потом сипло ответил:

– Д…Д…Дин. Потому что я его вижу… наверное.

Эрлик не отрываясь смотрел в глаза парню.

– Это правда, – заявил он, кивнул и добавил, – Время выбирает тебя. Добро пожаловать в город.

Он перешел к Дане и повторил вопрос.

Та уже явно подготовилась, потому что ответила быстро:

– Дана. Время меня выбрало, потому что оно мне помогает. Наверное, это оно приводит помощь в сложные моменты. Может я с ним дружу? – и робко, и в то же время немного кокетливо улыбнулась.

– Ха, – старик фыркнул, – Ты в это веришь и это меня устраивает. Но в любом случае, в таком статусе, как сейчас, ты здесь временно. Пока не определишься остаться или вернуться. Но пока добро пожаловать в город, – кивнул старик и перешел к следующему.

– Семен. Потому что оно не видит меня, если я захочу, – с нагловатой ухмылкой ответил он. Илья, однако, видел, что тот здорово нервничает.

– Неправда. Ты его боишься. Даже больше, чем себя самого. И ты не в мире с собой, несмотря на то что вышел из Лабриса. Но время это пока устраивает. Добро пожаловать в город. Можешь здесь остаться, если захочешь.

Семен поменялся в лице и как будто хотел что-то возразить, но старик уже перешел дальше.

– Надя. Потому что я хочу его понять и … приручить, – напряженно ответила девушка.

– Это не о времени. Тебе бы себя понять и приручить. Еще одна неопределившаяся. Но можешь пожить у нас, пока не разберешься в себе и не поймешь, чего же ты хочешь. Добро пожаловать в город, – ухмыльнулся Эрлик.

Илья понял, что в этом формальном допросе можно отвечать какую угодно чушь. Старик принимает любой ответ.

Тот, тем временем, перешел к Снежане, бормоча уже привычную форму вопроса.

– Время не выбирает меня. Выбор всегда за мной, – спокойно ответила та, не называя своего имени. Снежана смотрела под ноги, и только на последних словах взглянула в глаза старцу. Тот вздрогнул и отшатнулся.

– Как ты вообще смогла сюда пройти?

– В прошлый раз летела сюда на самолете, но меня выкинули на полдороге, – усмехнулась она, – а я не люблю незавершенные дела. Раз уж собиралась посетить, так надо все-таки доехать и погулять у вас.

– Не в моей власти отказать тебе и той, что кого ты представляешь. Но и не скажу, что рад твоему появлению. Можешь гулять сколько хочешь, туристка, только не вздумай вообразить себе, что я позволю тебе остаться, – хмуро пробормотал он и подошел к Илье.

Тот с брезгливым содроганием пережил тычок пальцем в грудь.

– Илья. И время не может никого выбирать. Это просто физическая величина. Бесконечно нарастающая энтропия. У него нет сознания, – склонив голову на бок с вызывающей натянутой полуулыбкой заявил он.

– Я знал, что от Лабриса не может прийти более пяти кандидатов и шестой точно будет лишним. Так и случилось. Ты не изменился после лабиринта, не определился куда идешь, и не достоин того, чтобы жить в нашем городе, заблудившийся дух. Ветер переменится и унесет тебя прочь. Для нас тебя не существует, – холодно произнес Эрлик.

Улыбка Ильи стала злее и наглее.

– Ты так не думаешь, старик, – прошептал он и привычно попытался надавить на чужое сознание.

Обычно тонкая пленка ментальной защиты легко рвалась, он вторгался в чужой разум и мог поместить в него любую идею. Да, ненадолго – пока иммунитет чужого ума не спохватится и не выкинет ее прочь. Обычно это занимало минуты две-три, но в течение этого времени Илья полностью подавлял волю собеседника.

Сейчас он внезапно ощутил, что ментально ослеп. Не то, чтобы защита старика была так мощна, и Илья не мог ее продавить. Он вообще не мог совершить привычное действие. Способность внушения парализовало. Впустить другого к себе, чтобы обменяться мыслями и воспоминаниями он, наверное, еще был способен, но вот ворваться в чужой разум и навести там порядок – нет. Его дар как отрезало.

Илья превратился в обыкновенного беззащитного человека.

Это был, наверное, его самый большой кошмар.

Илья часто любил свысока поразмышлять: как же себя чувствуют те, что как слепые котята тыкаются носом в предметы, не в силах понять суть того, что видят. Общение обыкновенных людей ему виделось именно таким. Окружающие не умели заглядывать в чужой разум, и пытались понять реакцию собеседника по смешным косвенным признакам: мимике, жестам, интонациям. Илья же мог легко прочитать чужие мысли.

Сначала в четырнадцать лет он научился сливать свой разум с чужим и обмениваться мыслями и воспоминаниями, но потом понял, что приятнее не распахивать себя, а навязывать идеи другим. Главное – уйти быстрее, чем внушение отпустит человека.

Он так привык к ощущению власти над чужими умами, что сейчас резко почувствовал себя ослепшим.

Чувство, что он стал одним из тех, на кого презрительно посматривал сверху, как на подопытных кроликов, было крайне неприятно, мерзко и неожиданно. Как будто водой со льдом окатили, и стоишь теперь в прилипшей одежде – почти как голый – на холодном ветру.

Эрлик, слава богу, не обратил внимание на его наглое заявление, и просто отошел в сторону. Илья растеряно посмотрел на товарищей:

– Но ведь не обратно же мне идти? Там и прохода через сад с тропинками больше нет.

Старик с любопытством глянул на него, но спросил почему-то у Снежаны:

– Вам явился Сад расходящихся судеб?

– Возможно. Там не было вывески, – с еле заметной тенью улыбки ответила девушка. – Множество переплетающихся тропинок.

– Вам повезло. Это очень редкое явление. Ваш визит однозначно очень важен. Кто-то из вас изменит историю этого места, – Эрлик покачал головой, словно не одобряя грядущие перемены, и пошел к воротам.

– Так что, мне нельзя войти в город? – крикнул вслед Илья, но старик никак не отреагировал.

– А ему можно войти с нами? – спросила Надя.

Эрлик остановился, чуть повернул голову, продемонстрировав свой орлиный профиль:

– Мне все равно что он будет делать.

И пошел дальше.

Зеваки расступились, давая ребятам пройти.

– Какой год? – спросил кто-то у Семена, когда тот шагал мимо толпы.

– Две тысячи двадцать первый, – ответил тот.

В толпе кто-то уважительно присвистнул.

– Нормальный такой вопрос, да? – ухмыльнулся Семен рядом идущей Дане. – Ты понимаешь, в какой жопе мы оказались?

Та, против обыкновения, даже не поморщилась на его лексику и только нервно кивнула.

Илья шел сразу позади них, поэтому все слышал, и тут же спросил в ответ у зевак:

– А у вас какой.

Ответом ему была тишина.

Глава 15

Дана

Когда она проходила сквозь толпу у ворот, ее кто-то поймал за рукав. Сначала Дана подумала, что человек захотел пощупать необычную шуршащую ткань комбинезона и продолжила движение, но неизвестный настойчиво потянул в сторону, требуя внимания.

Она обернулась. Рукав держала темноволосая женщина лет сорока.

– Прости, ты же ученый? Я сразу по одежде поняла.

Дана помедлила – ее немного покоробило такое фамильярное обращение сразу на «ты» – но все-таки кивнула.

– Тебе нужна крыша над головой в городе, а просто так никто не пустит – все выгоду постараются получить. У меня тебе будет проще всего – достаточно, чтобы ты позанималась с моей дочкой.

– Чем? – растерялась Дана.

– Всем. Наукой твоей. Тем, что сама знаешь. У нас тут школ нет. Читать-писать она умеет, но наукам учить некому.

– Я… не знаю… – Дана нервно обернулась вслед друзьям. Ей не хотелось отставать от группы, но и бомжевать на улице тоже не улыбалось.

– Дом 24 в первом секторе. Запомни. Приходи, я буду ждать, – заговорщески шепнула женщина и подмигнула.

Дана кивнула и поспешила за остальными.

Через несколько минут толпа зевак отстала и плавно рассосалась. Редкие прохожие, конечно, пялились на них во все глаза, особенно на сверкающую Дану, но не задерживались и шли дальше по своим делам. Шестерка друзей медленно брела по улице, рассматривая небольшие двухэтажные дома.

Единого стиля застройки тут не существовало: некоторые здания напоминали немецкие или чешские дома с темными балками на фасадах, другие походили на старые строения в центре Москвы или другого старого русского города, третьи: яркие и с узкими фасадами скорее навевали мысли об Амстердаме. Встречались и простые деревенские избушки, и даже дощатые домики по типу подмосковных дач. Воздух был обильно пропитан ароматными дымами: очевидно, что готовили тут чаще всего на дровах. Где-то вдали слышался звонкий молот кузнеца. Никакого привычного шума современного города не было и в помине.

– Все, – неожиданно сказал Семен и остановился.

Остальные недоуменно обернулись.

– Куда вы прете то, как танки? Все, пришли! Баста, карапузики. От нас требовалось заявится сюда. Ну вот, мы здесь, и чё? Снежка правильно еще в лабиринте сказала: вы так уверено мчитесь, как будто твердо знаете, что делать и боитесь опоздать, – взмахнув руками громко воскликнул он.

– И что ты предлагаешь? Стоять тут посреди улицы? – фыркнула Надя.

– А ты? Пройти город насквозь? Дальше что? За ним ничего нет, кроме скал.

– Насколько я помню, от нас хотели, чтоби ми раскрили какое-то преступление, – с еле слышной укоризной произнесла Снежана.

– В чужом незнакомом городе? Типа мы лучше местных ментов будем? – не унимался Семен.

– В чем-то может и получше. Если они тут вообще есть, – заявила Надя, скрестив руки на груди.

Все-таки эта девица Дану раздражала своей уверенностью. Она была жесткая и неприятная, как недоваренная курица. Особенно, когда старательно отворачивалась от Ильи, делая вид, что он ей не интересен.

Семен огляделся и, заметив троих мальчишек, наблюдавших за ними из-за угла здания, свистнул им и жестом подозвал подойти поближе.

Старший из них – стриженный под горшок светловолосый паренек лет десяти – осмелился приблизится, но на всякий случай остановился поодаль.

– Слышь, пацан, а тут у вас случайно никого не убили недавно? – спросил Семен.

Дана фыркнула от такой тупой прямоты, но мальчишка, вопреки ее ожиданиям, не испугался и не смылся, а наоборот, набравшись важности, заявил:

– Еще как убили. Самого Мастера времени. Вот уж третий день как.

– А кто убил, известно?

– Если бы! – паренек вытер нос и деловито сплюнул под ноги.

– Вот вам и дело, и даже тело, – усмехнулся Семен Снежане и продолжил допрос. – Ну а милиция или полиция у вас есть? Кто убийство расследует?

– Чё? – нахмурился мальчишка.

Дана не выдержала этого тупого диалога и спросила сама:

– Хочешь сказать, что убили, и никому дела нет кто это сделал? Или все-таки кто-то ищет убийцу?

– Эрлик сказал, что башня сама знак подаст, – пожал плечами мальчишка.

– Нормально тут с преступностью борются, – ухмыльнулся Семен. – Ну а кто на его место метил? Кто следующим мастером должен стать?

Мальчишка оглянулся на своих товарищей, уже явно сожалея, что вызвался отвечать на такие заумные вопросы.

– Ну так это… если бы тот по старости отошел, да дела передал, то помощник мастером был бы. А так из кандидатов выберет.

– Кто?

– Башня, знамо дело, – паренек произнес это таким тоном, каким обычно объясняют очевидные вещи неразумной скотине или домашней собаке, сжевавшей тапок.

– А кандидаты, то кто? – не унимался Семен.

– Да ты и есть кандидат, идиот! – не выдержал Илья.

Семен обернулся к нему, а мальчишка, воспользовавшись тем, что к нему потеряли внимание, подтянул штаны и шмыгнул обратно к товарищам за угол.

Илья раздраженно продолжил:

– Мне кажется, вы все слушаете и не слышите. Вам же на мосту этот седой пальцем тыкал, кандидатами называл и спрашивал за что вас время выбрало. Замените слово «время» на бога и все станет ясно. Кокнули местного жреца. Все племя ждет сигнала богов, так как ученика без какой-нибудь хитрой инициации назначить просто так нельзя. Тут не вовремя во всей красе являемся мы, то есть тот самый знак тех самых сраных богов. В результате теперь необходимый кворум набран: из нас плюс еще из каких-нибудь местных кандидатов, ради которых все и затевалось, ибо жреца иначе убивать не за что. Местный князек или этот Эрлик будет старательно делать вид, что выбирает кого же жрецом сделать. Короче, попали мы из огня, да в ощип на сковородку. Потому как стали участниками местных политических разборок, ни хрена не понимая в расстановке сил. Нас опять разыграют в темную, без спроса, и хорошо, если мы не на плахе свою жизнь закончим.

Семен, открывший было рот, чтобы ответить на «идиота», задумчиво почесал затылок.

– Нас как пешек ввели в игру, где сейчас будут мочить друг друга крупные фигуры. И я нам откровенно не завидую, – продолжил Илья. – Но еще больше меня удивляет ваша пассивность. Вас как баранов на убой сюда привели, а вы воспринимаете все как должное и послушно прете выполнять неизвестно чей квест. Главное даже вопросов у вас никаких не возникает.

– Каких еще вопросов? Куда мы попали и каким образом? Ну так давай, ответь, умник, – вспыхнула Надя.

– Во-первых, на фига это нужно лично вам. Все эти квесты, задания и разборки. Или вот, например, почему тут все говорят на русском, а к нам этот старый пень обратился на тарабарском? Кстати, Снежана, на каком языке он спросил и откуда ты его знаешь?

– На греческом. Поинтересовался откуда мы явились, на каком языке говорим и не славяне ли мы, – с ядовитой улыбкой ответила та.

– Кстати, вот вам еще вопрос: кто она такая и почему владыка подземного мира ее боится?

– Кто? Что? – хором спросили Дана и Семен. Надя только рот открыла.

– Ну вы что, сказок в детстве не читали? Эрлик. У почти всех восточных народов про него мифы есть. Человек, что вместо отрезанной собственной головы прикрепил себе башку быка, замочил врагов, а затем стал править подземным миром, – раздраженно пояснил Илья. У всяких монголов, бурятов и прочих это аналог Аида или Анубиса.

Дана увидела, что Снежана вздрогнула при упоминании головы быка, зрачки ее расширились, а щеки неожиданно побледнели.

– Это что… ты серьезно считаешь, что мы в аду что ли? – оторопело произнес Семен, – я же пошутил тогда про котлы.

– А если ты на Земле на рынке встретишь человека по имени Гавириил или Магомет, ты решишь, что ты в раю? – ехидно спросил Илья, – то, что этот седой себя так обозвал, еще ни о чем не говорит.

– Ну ты же сам сказал…

– Сарказм. Познакомься. Ну так все равно, почему этот напыщенный индюк тебя испугался? – Илья подошел к Снежане.

– Ну ты же сам все сказал. Загробное царство. Вы умерли в первый раз, так что тут новенькие. То ли мигранты, то ли туристы – как решите. А я, можно сказать, по рабочей многократной визе, – по ее улыбке непонятно было серьезно ли она говорит.

– Уцепилась за мою шутку и нашла отмазку, – раздраженно ответил он, – а почему тогда здесь все по-русски разговаривают?

– Пока здесь еще никто не говорил на вашем языке, кроме Эрлика на мосту, – Снежана произнесла это с умилением, словно объясняла прописные истины малышу.

– Ну как же… Я в толпе слышал. И вот только что пацан нам отвечал…

– Пацан отвечал на старонемецком, – прервала его Снежана. Тут каждый говорит на своем языке и все равно понимает другого. Язык не играет роли, когда общаются разумы. Кстати, я уже давно говорю по-сербски, что не мешает вам меня понимать. Наверное, и акцент для вас пропал.

– Подтверждаю, – неожиданно произнес Дин, и, смутившись от общего внимания, пояснил, – у меня отец серб, так что я слушал как она говорит на сербском и удивлялся, как вы все ее понимаете.

– Вы че, прикалываетесь?! – Семен опять нервно почесал затылок.

– А старонемецкий ты тоже знаешь? Откуда узнала, что парень на нем говорил – подозрительно спросил Илья.

– Я с некоторых пор всегда говорю на языке собеседника. У вас есть эта…суперспособность, как вы ее называете. Вот и меня тоже. Дельфины научили меня слышать не звуки, а разум, так что я всегда отвечаю на том языке, на котором думает собеседник. Я и русский то никогда не учила, но вы же меня понимали, – Снежана отвечала совершенно спокойно и даже как-то рассеяно. Дана чувствовала, что та напряженно думает о чем-то другом.

Илья же странно среагировал на упоминание суперспособности. Сразу поник, расстроился и почему-то потерял к Снежане интерес.

– То есть мы что, и в самом деле умерли? – растеряно спросила Надя непонятно кого.

Снежана промолчала, зато вместо нее вставила свое слово Дана:

– Если что-то выглядит как ананас, на вкус как ананас и пахнет соответствующе, то скорее всего это ананас и есть, – увидев, что ее не поняли, добавила. – Если в подвале осталось шесть трупов, а мы перенеслись после этого в загробный мир, где души общаются и понимают друг друга на любом языке, то да. Видимо, мы умерли.

– Да с чего вы взяли, что это загробный мир?! – психанул Илья.

– Да пофиг где мы! Делать то что дальше? – спросил Семен. – Может я и мертвый, но жрать то хочется вот прям как живому. Давно такого голода не испытывал. Дом надо найти, где переночевать, в туалет сходить и харчами разжиться. После этого можно и более умными делами заняться. Во всякие там ваши интриги со жрецами поиграть. Думаю, что с кондачка мы тут ни убийство не раскроем, ни дорогу домой не найдем.

– Может поищем помощника убитого мастера и поговорим? От этого Эрлика, по-моему, ничего не добьешься, – предложила Надя.

– Потрясающе здравая мысль, – съязвила Дана. – Только вот где его искать?

– Это как раз очевидно, – буркнул Илья, – у жреца должна быть самая высокая башня. Ну чисто по Фрейду. Так что вон видите шпиль в центре. Нам туда.

Глава 16

Снежана

Пока они направлялись к башне, Снежана все пыталась унять дрожь в коленках. Когда Илья упомянул Минотавра – а кем еще могло быть чудище с головой быка – она испугалась не на шутку. Если им предстоит схватиться с этим седым, то все обречены.

Снежана не знала, что разглядел старец в ее глазах, но она в его черных зрачках ощутила пламя такой силы, какого ни у кого из смертных не видела. Та, что послала сюда их шестерку, может и могла бы потягаться с местным старостой, но для Снежаны и ребят это был соперник из совсем иной весовой категории.

Она храбрилась и старалась держаться уверенно перед остальными, но на самом деле ничего не знала об этом месте. В прошлый раз Лабрис забросил ее в реальный мир, изменив только оболочку. Снежана жила среди обычных людей в качестве бесплотного духа. Сейчас, похоже, все произошло с точностью до наоборот. Они чувствовали холод, голод и испытывали все иные неудобства, свойственные живым, зато окружающий странный мир совсем не походил на реальный. Снежана чуть не оглохла от взрыва голосов в ее голове, как только они пересекли ворота. То, что она считала частью своего уникального дара, здесь умел каждый. Местные общались так же, как она: озвученными мыслеформами и образами.

Если Илья не ошибся, и этим миром действительно правит седобородый Минотавр, то все не просто плохо, а очень плохо. Что могут сделать пешки против гроссмейстера? Надеяться на помощь той, что направила их сюда, явно не стоит. Если они не найдут силу, сравнимую со старостой, которая будет на их стороне, то итог этого путешествия будет печальным.

Вся надежда на того, кто живет в башне.

Она так увлеклась размышлениями о Минотавре, что поначалу даже не обращала внимания на город. Архитектура ее интересовала мало, но вот люди… наконец разглядев их Снежана испытала острое де-жа-вю. Полтора года назад, когда она проснулась в сарае на берегу моря, ближайший городок поразил ее тем, что во взгляде его обитателей не было пламени жизни. Словно в них выжгли всю энергию и люди просто равномерно доживали свои дни, как бурлаки, тянущие за тугую ленту огромный груз будних серых дней. Здесь было то же самое, только, пожалуй, в еще большей степени: если в детях еще встречались отблески пламени в глазах, то у взрослых огонь души почти полностью потушен.

Больше всего ее поразили и заставили передернуться от омерзения смутные тени. Снежане показалось, что за теми, у кого от жизненного пламени даже углей не осталось, тянутся еле видимые темные щупальца, как пиявки, присосавшиеся сзади к сердцу. Она даже помотала головой, чтобы развеять наваждение. Уж больно эти тени напоминали черных червяков монстра, с которым она сражалась полтора года назад.

Вблизи башня оказалась какой-то невероятной высоты. В современном городе глазу всегда есть за что зацепиться, чтобы оценить масштаб любого небоскреба, сравнив его с соседними высокими зданиями, но тут, на фоне двухэтажных домиков, эта махина, казалось, уходит прямо в начавшее уже темнеть небо.

Толстая тяжелая дубовая дверь в заклепках чем-то напоминала ту, которую они пытались открыть в подвале.

Семен смело постучал сначала кулаком, а потом, когда реакции не последовало, и ногой. Через минуту повернулся спиной и еще сильнее несколько раз долбанул по двери пяткой. Не услышать такое мог только глухой… либо тот, кто сидел на сто-каком-нибудь этаже.

– По-моему, можно больше не ждать, – грустно ухмыльнулась Дана, – никого дома нет.

– Хоть бы часы работы вывесили, гады! – пробормотал Семен.

– Хозяина завалили, персонал разбежался, – ответил Илья, – какая тут работа?

– То есть обратно домой мы сегодня точно не попадем, – обреченно произнес Семен.

Снежана закатила глаза. Несчастный до сих пор верит, что им выписали билет не в один конец. Хотя у нее в душе тоже жила глубоко спрятанная надежда, что она то вернется, но Снежана была готова и к тому, что останется здесь навсегда или даже погибнет в ходе испытания. Да, ей жаль и маму, и сестру, и Дару. Если она исчезнет насовсем, то и им будет невыносимо горько и больно, но она была к этому готова и знала на что шла, когда переступила порог особняка.

Однако, Семен продолжил уже вполне практично:

– Значит возвращаемся к плану «А»: найти где можно пожрать и переночевать. Начинаем активно общаться с местными.

Дана нервно откашлялась:

– Я, собственно, уже нашла. Но, кажется, только для себя. Так получилось. Я спрошу у той, что меня пригласила, не знает ли она где разместится остальным.

– Мелкая, а шустрая… – пробормотал Семен то ли с досадой, то ли с одобрением.

За их спинами раздалось вежливое покашливание.

– Вы, наверное, меня искали.

Все шестеро обернулись разом, как по команде «кругом».

– Живой… – выдохнул Дин.

– Я ученик Мастера времени, – представился симпатичный молодой человек в цветастой рубашке, модных зауженных штанах и лофферах.

Илья вопросительно посмотрел на Дина.

– Я видел его… ну тогда… у двери. Помните? – тот дипломатично старался не сказать вслух, что речь шла о трупе.

– Простите, где вы меня видели? – удивился парень.

– В видениях, – резко отрезала Надя, – Дин у нас иногда глюки ловит. Извините, вы не до конца представились. Как вас зовут?

– Так вы тоже пока имен не называли. Алекс, – молодой человек улыбнулся еще шире и протянул ладонь, но как-то безадресно. На пару секунд повисла неловкая пауза, но затем Семен сделал шаг вперед и пожал ему руку.

– Семен.

– На самом деле я о вас уже знаю. Эрлик рассказал. Я так и понял, что вы сразу направитесь к башне, хотя она теперь, до появления нового хозяина, будет закрыта.

Снежана молча разглядывала нового знакомого. Выглядел тот совершенно как московский хипстер. Даже модные очки без диоптрий носил чисто для вида, так как здесь зрение у всех было идеальным – ее собственные очки за ненадобностью лежали в рюкзачке. Лет ему было что около двадцати. Среднего роста, но из-за худощавости и тонких нескладных ног, он казался выше, чем был на самом деле. Каштановые волосы уложены в слишком аккуратную прическу с длинной челкой. Первое впечатление было скорее неприятное: она видела перед собой недалекого и глуповатого юношу, вся жизнь которого, живи он в Москве, была бы посвящена моде и размещением в инсте модных луков.

Однако, ей было видно и еще кое-что: огонь в глазах. У всех местных вместо пламени жизни она видела только пепел и угольки, а у этого парня душа горела. Свет в глазах, пожалуй, был даже ярче, чем у ее новых товарищей, хотя те, в свою очередь, даже в Москве выделялись бы из толпы. Потому, наверное, и были выбраны для отправки в лабиринт к Минотавру.

Дар видеть внутренний огонь человека остался с ней с того времени, когда она сама была лишенной оболочки неприкаянной душой. Такое яркое пламя означало, что перед ними натура страстная, увлеченная каким-то важным делом, имеющая большие амбициозные цели, и способная на многое для их достижения.

– Вы, наверное, с дороги есть хотите? Пойдемте, моя сестренка вас накормит. Стол у нас, правда, не ломится, но вы же сейчас и картошке простой будете рады, да? Ксанка как раз ее поставила варится.

– Вот это ты дело говоришь! Пошли, – Семен, услышав про еду, запанибратски хлопнул Алекса по плечу.

Дом у помощника убитого мастера был на удивление скромным: деревянный одноэтажный сруб состоял всего из двух комнат: небольшой спаленки для сестры и просторной гостиной с большой каменной печью. Ксанка оказалась тихой невысокой глазастой девушкой с яркой восточной внешностью. Было в ней что-то от казахов или татар: радужка и волосы черные, как крыло ворона, брови четкие, ровные, вразлет. Ресницы длиннющие, и такой потрясающей густоты, что никакой туши не надо. При этом, за все время, пока брат представлял ей новых знакомых, та даже слова не проронила. Кивнула только да продолжила молча на стол накрывать.

Снежана хоть пока и не была в других домах города, но все равно поняла, что жила эта семья совсем небогато. Это ощущение складывалось из множества мелочей. Каждую из них можно было, наверное, объяснить местными особенностями. Мебели мало – так может ее в этом городе купить сложно. Леса то вокруг она не видела. На столе одна картошка, да молоко? Ну вдруг тут все вегетарианцы. Кто знает это царство мертвых. Фартук у хозяйки в заплатках, а на ногах вообще черти что? Ну, вероятно, и этому можно было найти какие-то разумные причины. Но вместе все просто кричало о бедности. И это на фоне модно одетого брата.

Снежана чуть было не подумала о нем плохо, но недавно приобретенная привычка сначала встать на чужую точку зрения, прежде чем судить, заставила ее присмотреться и к парню. И тут же стало заметно, что воротник рубашки уже застиран до протертостей, а брюки хоть и опрятные, но тоже местами уже лоснятся от времени. У брата всего один дорогой комплект одежды. Хороший, модный, но уже старый и появившийся скорее всего случайно. Вот он и ходит в нем каждый день.

– Простите, а вы точно брат и сестра? – беспардонно спросил Семен неожиданно осипшим голосом, переводя взгляд с юноши на девушку – просто вы… ну совсем не похожи.

Снежана взглянула на него и удивилась: на обычно нагловатом Семене лица не было, как будто он привидение увидел.

– Да. У нас отцы разные, а мать одна. Мой папа умер, когда я еще грудничком был, – ничуть не смутившись ответил Алекс. – Да вы садитесь, кушайте.

– А мама с вами живет? – спросила Надя, оглядывая небольшое жилище.

– Нет. Она тоже погибла. Несчастный случай. Мы вдвоем друг у друга остались. Отец Ксанки… уехал давно. Она с ним почти не видится.

– Ой. Простите. Не знала, – смутилась Надя, но Алекс только улыбнулся и рукой махнул:

– Ничего. Это все давно было. Мы уже… свыклись с этим.

– А тут у вас умирают? – просил Семен.

– В смысле? – хозяин дома по-настоящему удивился.

– Ну у нас была мысль, что мы в царство мертвых попали, а значит тут умереть то нельзя. Ты меня сейчас прямо обрадовал.

– А, не, умереть можно. Еще как, – рассмеялся Алекс, – Ксанка, хватит суетиться. Сядь, с нами посиди.

Сестра покорно подошла и присела на скамейку подальше от гостей. С первого взгляда могло показаться, что она слушается тирана-брата, но по тому, как стрельнули черные глаза из-под густых ресниц, было ясно, что она Алексу много чего выскажет. После. Когда чужаки уйдут.

Снежана отметила, что Семен так и сидит с полной глиняной миской картошки, почти не притронувшись к еде и во все глаза смотрит на молодую хозяйку. Мертвая бледность с него сошла, зато теперь уши стали пунцовые настолько, что чуть ли не светятся в полумраке.

Не мудрено: Ксанка, конечно, красавица. Такими ресницами как взмахнет, так ветер поднимется и любого околдует. Только с Семеном что-то не то творится. Он не просто на миловидную девицу залюбовался. Интересно, сколько ей лет? Снежане показалось, что они с хозяйкой ровесницы, но с восточными девушками тут очень легко ошибиться.

– Но и про царство мертвых вы тоже не так уж неправы, – неожиданно добавил Алекс.

Дана поперхнулась и закашлялась.

– Это как? – настороженно спросила Надя.

– После того как я познакомился с тем местом, где вы обитаете, тоже решил, что наш город – мир неприкаянных или потерянных. К нам сюда попадают те, кто в той вашей жизни… ну не знаю… лишними были. Что-то там у вас с ними случается, что на той стороне они пропадают, теряются, а тут на берегу нашей речки Смородинки появляются, ничего не помня о том, что с ними случилось.

– И что, обратно никто не пытался сбежать? – угрюмо уточнила Надя.

– Да нет отсюда ходу обратно, в старую жизнь. По правде сказать, здесь это никого не огорчает, потому что из появившиеся тут вообще ту жизнь вспоминать не хотят, а родившиеся дети ничего о той стороне и не ведают. Эрлик вот говорит, что наш мир что-то вроде второго шанса, чтобы человек определился куда ему дальше. Только вот большинство им так и не пользуются. Доживают тихо, да и исчезают бесследно. Я и Мастера, и Эрлика мучал вопросами куда дальше их души деваются, но они тоже не знают. Может те, кто тут умер, на какой-то другой слой переходят, куда отсюда не попасть.

– Слой? – нахмурился Илья.

– Да… это место, если вы еще не поняли, устроено как слоеный пирог вокруг башни. Вы сейчас по одному слою прошлись, а тут их миллионы. При желании, можно хоть к древним римлянам, хоть к первобытным людям добраться, если руки не отсохнут лебедку качать.

В комнате повисла тишина. Все даже ложками по тарелке стучать перестали.

Алекс понял, что требуется пояснение.

– Башня. Она как стержень, на который слои нанизываются. Ну знаете, как детская игрушка-пирамидка. Одно колечко на другое. Как один слой заполнился, цивилизация в том, другом мире, меняется настолько, что люди новеньких с той стороны уже не примут и не поймут, да и им с местными жить некомфортно будет, так тут же следующий слой появляется, а предыдущие сдвигаются вниз. Сейчас мы пока на самом верхнем, и люди с той стороны, к нам попадают. Случится что на Земле, что быт и мышление людей сильно поменяется, так тут же появится следующий культурный слой и уже туда люди приходить будут, а в наш только через башню смогут спуститься. Такое, кстати, тоже бывает. Человек и там у вас как бы не в своем веке живет, и здесь, в городе, ему поэтому некомфортно в своем слое. Тогда можно попросить Мастера времени, и тот на нужный уровень переправит: туда, где человеку жить хорошо будет. Ну как хорошо… лучше, чем на остальных. А в остальном у нас все, как и у вас. Люди рожают детей, старятся, умирают. И куда потом их души улетают, тоже никому не ведомо.

– Фиговое какое-то царство мертвых, – подытожил Семен, не отводя взгляд от Ксанки, – если все равно сдохнуть можно.

– Ну какое есть, – виновато улыбнулся Алекс.

– Ты говоришь, что отсюда хода нет назад, а сам то одежду как-то добыл, – заметил Илья. У вас тут контрабанда с того света что ли налажена?

– Да нет, – отмахнулся Алекс, – это меня Мастер за компанию в ваш мир брал. Ну… учил. Он единственный может покидать это место. А для меня там все в новинку было – я же здесь родился. Интересно – жуть! Вот я там и купил… ну одолжил… – тут Алекс немного смутился, а его сестра неожиданно хихикнула:

– Ну да. Одолжил. Без возврата, – и стрельнула глазами по гостям, невольно встретившись взглядом с Семеном.

Ее брат от этих слов густо покраснел.

– Ну чего ты сразу…

Семен тоже отчего то смутился, опустил взгляд и принялся ожесточенно поглощать картошку из тарелки.

– То есть самостоятельно к нам в мир ты попасть не можешь? – уточнил Илья.

– Не могу. Как с той стороны сюда обратно входить мне Мастер на всякий случай объяснил, если вдруг потеряюсь, а вот чтобы отсюда дверь создать и открыть нужны его способности.

Сидевший рядом со Снежаной Дин, тихо растеряно прошептал, глядя в пустоту перед собой:

– Неужели я все-таки видел будущее?

– А с мастером что случилось? – буркнул Семен, не отрываясь от тарелки.

Алекс резко погрустнел:

– Не знаю. Я нашел его в башне мертвым, с раной в груди. По-моему, от ножа, хотя я особо не ковырялся, да и не понимаю я в этом ничего. Удар был точно в сердце. Он сразу умер.

Парня передернуло от воспоминания.

– Крови много было? – уточнила Дана.

– Да, он весь в крови был.

– А на полу?

Алекс задумался:

– Нет вроде. Я потом пол вымыл… но там совсем чуть измазано было.

– А зачем же ты улики то замывал? – удивился Семен.

– Что замывал? А… следы… ну как… а что делать то надо было? В башне же чистота нужна. Там механизмы и вообще она вроде как живая. Так Мастер говорил, – Алекс растерялся.

– Значит убили в другом месте, а труп в башню притащили, – довольно произнесла Дана, облизывая ложку.

– Но кому это нужно? Мастера все уважали. Да и смысла в убийстве никакого нет, – вздохнул Алекс.

– Есть. Например, у того, кто на его место метил, – равнодушно сказал Илья, стараясь не смотреть в сторону хозяина дома.

– Это вы меня что ли имеете в виду? – растерялся тот, – А мне то какой смысл? Так бы я выучился, дождался инициации и лет через пять-десять спокойно и законно стал новым Мастером. А теперь я ж ничего не умею и мастером уже вряд ли стану – учить то некому.

– А других кандидатов нет?

– Да весь город, включая вас. Все ожидают от башни времени знак, который на нового Мастера укажет. Башня в таком случае сама хозяина выбирает. Кого примет, тому сама все секреты и раскроет.

– А что за знак? – спросила Надя.

– Кто же его знает, – вздохнул Алекс. – Мастера тут никогда не убивали. Может на других слоях знают, да как их спросишь, если без хозяина башни к ним не попасть.

– А если знака не будет? – уточнил Илья.

– Не было такого ни разу. Башня всегда выбирает хозяина. Если она этого еще не сделала, значит ждет кого-то.

– Хорошо, а кто толкует, что это именно тот знак?

– Эрлик, кто же еще. Он новому Мастеру и ключи от башни передаст.

– А пока Мастера нет, ваш староста значит, за него? – прищурившись спросила Снежана.

Алекс кивнул.

– И сколько так может продолжаться?

Тот пожал плечами:

– Да сколько угодно. Ну, по идее, пока новый слой не нарастет. Тогда уже точно Мастер понадобится, и башня его призовет. Но когда это будет – неизвестно. Может завтра, а может и через век еще.

Семен тихо присвистнул и спросил:

– А что вообще это дает? Ну звание Мастера времени. Какие плюшки?

– Плюшки? – Алекс нахмурил брови. – Ты про выгоду? Да ничего особо. Одни обязанности. Нужно следить за течением времени, чтобы его никто не нарушал, ну и провожать людей на другие слои.

– А какой смысл тогда бороться за это место?

– Ну я не знаю… почет, уважение… и возможность пожить подольше.

– А это как? – встрепенулся Семен.

– Мастер часто отдыхает в капсуле, а там время не властно. Пока ты внутри, то не стареешь. Вот и получается, что если спать там каждые сутки, то уже в два раза дольше проживешь. Собственно, тело сейчас там и лежит, по наставлению Эрлика.

– То есть сам староста капсулой не пользуется? – уточнила Снежана.

– Ему без надобности. Он же вечный. Тут самые старые люди его помнят таким же, каков он сейчас. Дело в том, что первый, кто в новый слой приходит, становится его бессмертным хранителем. Можно сказать родителем нового мира.

– Вот оно! – внезапно воскликнул Илья и все посмотрели на него. – Мастеру же проще всего стать первым жителем слоя? Я правильно понимаю? – добавил он.

Глава 17

Снежана

Алекс посмотрел в потолок, почесал подбородок и ответил:

– Да, наверное. Только даже он не знает когда это произойдет. Узнать, что новый слой появился, может первым, да. Но предугадать заранее, когда это произойдет – невозможно. Повторю: может и лет сто еще пройти. А значит убивать моего учителя для этого не было смысла. Башня может призвать кого-то другого до того, как наш мир вниз сместится под весом нового.

– А мы можем тело осмотреть? – уточнила Дана.

– Думаю, Эрлик разрешит. Зачем-то же он его хранил. Но это уже завтра. Сегодня я бы советовал вам озаботиться поисками жилья, а то стемнело уже почти. Гостиницы тут нет и отродясь не было. У нас, как понимаете, вообще туристов не встречалось до этого момета. Если уж кто к нам попал, то навсегда, и город его тут же сам жильем обеспечивает. Вы первые, кто пришел сюда через Лабрис и сохранил память, а не возник на берегу. В общем, жить вам точно придется не вместе – у нас таких громадных домов нет, чтобы окромя хозяина еще и вас всех вместить. Я успел поговорить кое с кем и договорился где разместить троих. Плюс мы с Ксанкой можем здесь на сундуке постелить еще кому-нибудь. Итого четверо. Двоим не повезло.

– Меня вроде уже пригласили в один дом. Учить какую-то необразованную дуру, умеющую только два плюс два сложить, – сразу похвасталась Дана.

Алекс молча поднял вверх большой палец, одобряя предприимчивость девушки.

– Получается почти все устроены…

– Здесь, наверное, Семен останется, – добавила Снежана, невинно смотря в потолок.

Семен почему-то закашлялся. Ксанка в это время равнодушно смотрела в темное окно, делая вид, что ее все происходящее не касается.

– А тебе я рекомендовал бы к хранителю воронов пойти, – улыбнувшись сказал Снежане Алекс.

– Почему?

– Остальным там будет неуютно. Его все боятся, но у него самая большая в городе пустая комната. А тому, кого сам Эрлик опасается, в том доме как раз нормально будет. Я уже наслышан о вашем разговоре на мосту.

– А почему этого птичника боятся? – уточнила Надя.

– Ну ворон – это же вестник смерти. Тут их выпускают на похоронах. Кроме того, это единственная приручаемая птица, из тех, что умеет летать между мирами. Может даже весточку на тот свет отнести, если кто-нибудь вспомнит кому.

– Подойдет, – улыбнулась Снежана.

– Еще одна вдова сказала, что к себе только девушку пустит. Ну… понятно почему. Слухов боится. Так что тут уже выбора нет, – Алекс взглянул на Надю. Та равнодушно пожала плечами, дескать все равно куда. А потом добавила:

–Спасибо тебе. Мы сначала тебя обвиняли, а ты вдруг о нас так заботишься. Неожиданно. Почему, кстати?

– Смешная ты, – улыбнулся Алекс. – В одном предложении и благодаришь и подозреваешь. Мне просто с вами интересно. Я, можно сказать, влюблен в тот мир, откуда вы пришли. Обычно к нам забредают те, кто бежит оттуда, а вы, как я понял, хотите вернуться. Это странно и очень любопытно. Местные из-за этого вам особо доверять не будут, а мне наоборот, хочется поговорить и узнать как можно больше.

Надя смутилась и нервно сжала губы.

– Т…Т…Ты говорил, что почти все пристроены, но ведь нас шестеро, а не пятеро… – нервно произнес Дин, явно опасаясь, что, как обычно, этим шестым бездомным окажется он.

От этих слов хозяин дома почему-то смутился и Дин побледнел, предчувствуя неладное.

– Да. И тут есть проблема… простите, но против слова Эрлика я ничто…

Все, кроме Ксанки напряженно уставились на него, из-за чего молодой человек смутился еще больше.

– Я бы предложил бы у нас… но Ксанка боится, что тогда и против нас все соседи ополчатся…

– Да не тяни ты кота за хвост! – не выдержал Семен.

– В общем, его, – Алекс указал на Илью, – к себе никто не пустит. Тебя, – он указал на Дина, – прости, не запомнил, как зовут, готова пригласить одна женщина с двумя сыновьями. А вот с Ильей проблема. Эрлик заявил, что он заблудившийся дух, которого для жителей не существует. В этом его слово – закон. Даже то, что я разговариваю с духом, и то уже нарушение. Так что ты, Илья, ходячее табу. Пришлые духи действительно иногда появляются из иных миров. Побродят, побродят, да исчезают. Главное им кров и пищу не давать, а то привяжется и не спровадишь потом. Нет, я верю, что ты не такой… потому и пригласил. Но никто больше против запрета старосты не пойдет.

– Давай тогда он у тебя останется, а я себе еще жилье подыщу, – встрепенулся Семен.

Ксанка осуждающе посмотрела на него, потом, махнув своими невероятными ресницами, выразительно глянула на Алекса, чтобы тот вмешался, но раньше всех среагировал Илья.

– Нет, спасибо. Обойдусь без подачек. Найду уж где переночевать. Накормили и на том спасибо.

– Не найдешь, – тяжело вздохнул Алекс.

– А вас тут лето на дворе. Можно и на улице поспать. Не проблема, – натянуто улыбнулся Илья.

Дана

Агата – именно так звали хозяйку двадцать четвертого дома в первом секторе – очень обрадовалась, увидев Дану на пороге. Все намеревалась накормить и напрочь отказывалась верить, что девушка сыта.

Дом оказался небольшим: всего две спальни, да кухня-гостиная. В отличие от деревенского сруба Алекса, это было настоящее каменное здание, правда слишком простое, чтобы говорить о каком-то архитектурном стиле. Одноэтажное строение с крутой крышей, обмазанное потрескавшейся серой штукатуркой снаружи и окрашенное не менее старой светлой краской внутри, более всего напоминало старую подмосковную дачу, скрещенную с домиком бабы яги.

Ради Даны хозяйка потеснилась и переехала в спальню дочери, отдав свою комнату гостье.

Жила семья небогато и лишний рот, а, тем более, жилец, занявший почти половину дома, явно давался им непросто. Дана сразу почувствовала себя неудобно. От нее ожидали какого-то чуда, а она не ощущала в себе ни желания, ни возможности его сотворить.

Дочке было лет тринадцать. Рослая – уже выше Даны – но пока еще нескладная девчонка еще не вошла в тот возраст, когда начинают войну за самостоятельность и проверяют на прочность отношения с матерью. Сейчас она активно помогала по дому и Дане показалось, что мама с дочкой понимают друг друга даже не с полуслова, а по каким-то неуловимым намекам. Девочка явно сгорала от любопытства и мечтала замучить вопросами гостью в неведомой волшебной одежде, да только мать глянула с легкой укоризной, и Дану тут же оставили в покое. Хозяйка считала, что ей нужно отдохнуть «с дороги».

На вопрос, когда же начать занятия, мать ответила: «Завтра. Утром, коли будет время, или вечером, если ты уже договорилась встретиться со своими. Там разберемся».

Перед тем, как женщина на ночь ушла в спальню дочери, Дана все-таки спросила:

– А откуда вы знаете, что это одежда ученого?

– На лабораторную похожа. Был тут один в похожей. Спорить все со мной любил. Потом, правда, ушел на другой слой. Не понравилось ему у нас. Только у него костюм белый был, да, чай, времени то уже сколько прошло. Теперь у вас, наверное, такие носят. Ты химик или биолог?

– Больше биолог, – улыбнулась Дана.

– Я рада, – у женщины в уголках глаз собралась сеточка морщин, – а сейчас отдыхай.

Оставшись в одиночестве, Дана лежала на кровати и изучала обстановку. Мебели было немного, но глазу и без нее было за что зацепиться: на стенах висели пучки сушеных трав, связки грибов и ягод, непонятные украшения на длинных нитках, странные тазики, щипцы и прочие предметы сельско-городского быта, назначение которых для нее оставалось загадкой. На многочисленных полочках стояли свечи, небольшие куклы, вазочки, всевозможные ступочки и плошечки. Непонятно зачем их столько. Тарелок и чашек, например, было намного меньше – на одной полке в старом серванте все помещались. Да и запах в помещении от сушеных ароматных трав, мало походящих на кулинарные специи, стоял как в аптеке.

Дана стащила с себя липкий от пота комбинезон, который ей уже опротивел за это время и пожалела, что не выяснила у хозяйки, где у них душ. Должны же они мыться хоть как-нибудь.

Снежана

Дверь большого каменного дома открыл угрюмого вида пожилой тощий мужчина с большим крючковатым носом. Редкие седые лохмы на его голове вряд ли встречались с расческой в этом году. Одет он был в древний дырявый халат невнятного коричневого цвета поверх блеклой линялой майки. На тонких босых ногах красовались потертые кожаные шлепанцы.

– Девчонка? – скрипучим голосом капризно спросил хозяин дома у проводившего Снежану Алекса. – Я не хочу девчонку!

Алекс растерялся:

– Ну вы же говорили, что комната пустует и готовы принять кого-нибудь из новеньких. Без уточнения…

– Ну и что, что сказал? – прервал мужчина, – Теперь вот уточняю. Любого, кроме девчонки.

Дело принимало скверный оборот.

Снежана посмотрела на второй этаж дома: там на открытом окне сидела целая дюжина воронов и с любопытством наблюдала за сценой внизу.

Она как-то встречала статью, что мозг вороны не уступает по развитию разуму собаки и в чем-то даже сравним с обезьяной или дельфином. С собаками она пару раз пробовала передать настроение тем же способом, как она общалась со своими морскими друзьями, и это у нее почти получалось. Почти – потому что контакт то был, но объяснить псине, что конкретно нужно сделать ни разу не вышло. Лабрадор соседей всегда так радовался, когда Снежана начинала разговаривать с ним мыслями, что не слушал никаких приказов и сразу лез облизывать. Может быть, хоть с вороной получится?

«Я друг». «Я такая же как вы, но без крыльев». «Со мной безопасно… и интересно». Последнее слово пришло экспромтом, после взгляда в лукавый черный птичий зрачок. Ей казалось, что вороны смеются над ней. Окей. Давайте позабавимся вместе.

Старик уже хотел было захлопнуть дверь перед носом растерянного Алекса, когда наверху раздался шорох крыльев. Снежана сделала два шага назад, чтобы стая не задела ее провожатого, и расставила руки в стороны.

Закрывшаяся уже было дверь медленно приоткрылась и в щели показался прищуренный глаз хозяина.

Снежана изо всех сил старалась не опустить руки. Когда на каждой сидит по полудюжине здоровых птиц, удержать их не так-то и просто.

Вороны на ней теперь лукаво смотрели на своего хозяина.

– Кто ты и как это сделала? – подозрительно проскрипел старик и распахнул настежь дверь, – они слушаются только меня!

– Правда? – невинно спросила Снежана у воронов. Те дружно отрицательно помотали головой. А тот, что сидел на макушке, больно царапая кожу когтями, добавил вслух, чтобы уж точно дошло.

«Пусти девчонку!»

Все это время она перебирала скудный словарный запас единственного говорящего самца, пытаясь найти нужную комбинацию. Хорошо, что ворон запомнил это эмоциональное слово «девчонку», только что произнесенное хозяином.

Старик сверкнул глазами, но все-таки посторонился и каркнул:

– Входи!

Алекса, сделавшего шаг через порог, остановил рукой:

– Куда?! Я только ее приглашал!

Стая взлетела обратно на свое окно, и Снежана с облегчением вздохнула и опустила ставшие уже каменными от напряжения руки. Проходя мимо Алекса, шепнула:

– Спасибо. Дальше я разберусь.

– Так кто ты такая? – буркнул хозяин дома, шаркая впереди нее кожаными шлепанцами по каменному полу. Снежана шла за ним, гадая правильно ли она поступает.

– Девчонка, которая разговаривает с воронами, – ответила она, пожав плечами, хотя старик ее видеть не мог.

– Это я уже понял! – раздраженно бросил тот, – зовут то как?

– Друзья называют меня Снежаной.

– А не друзья?

– Ваши вороны прозвали «белой сестрой без перьев».

Хозяин дома остановился и повернулся к ней.

– Ты встречалась со смертью, – то ли спросил, то ли констатировал он.

– Неоднократно, – холодно добавила она.

– Тогда понятно, почему они тебя признали, – кивнул он, повернулся и показал на дверь перед собой. – Вот. Жить будешь здесь. Кормить я тебя не обязался, так что сама ищи и готовь пропитание. Можешь воспользоваться моим очагом, но не продуктами.

– А плата? Что вы хотите взамен? – спросил она, зайдя в действительно просторную комнату с одинокой кроватью и скромным шкафом. Четырехметровые потолки и серые каменные стены без отделки заставили ее поёжиться от несуществующего холода. «Как он только тут зимой живет?» – подумала она.

Старик молчал.

Снежана повернулась и вопросительно посмотрела на него. Во взгляде этого черствого мужчины появилось какое-то странное детское выражение.

– Расскажи, как птицы называют меня. Этого будет достаточно, – осторожно попросил он.

Илья

Прежде чем искать себе место на улице, он все-таки попытал счастья в ближайшем доме. Постучал в дверь, и, когда открыл какой-то мужчина, попытался сделать внушение.

Ничего. Полная пустота. Его дар как будто ампутировали без следа.

Дверь молча захлопнули перед носом, и Илья побрел прочь.

«Почему? Как это произошло?» – билась в голове одна мысль, затмевая все остальные.

Что же случилось? Он прошел через портал, нагло топал между тропинками, вместо того чтобы как все следовать правилам, нахамил местному старосте и получил бойкот от местных. Старик что ли его проклял? Нет, дар пропал до этого. Когда же способность исчезла?

И тут его поразила мысль. Единственное воздействие на его мозг делала Снежана. До того момента у двери он никогда не задумывался насколько сильна его собственная защита от внушения. Поэтому, когда в него, сметая все преграды, влился поток ледяного чужого пламени, нагло переключая мозг в состояние абсолютной уверенности в своих действиях и одновременно какого-то невероятного безмятежного спокойствия, то это было настолько неожиданно, что Илья даже упал. По ощущениям больше всего воздействие походило на удар тока, только заряд, пройдя сквозь тело, не покинул его, а задержался внутри сгустком энергии.

Вот тогда все и сломалось! Эта чертова белобрысая девка просто спалила его! Подключила к тонкому прибору на микротоках свои двести двадцать или вообще киловольты и сожгла все дотла, и теперь он никому не нужная никчемная пустышка. Правильно старик его духом обозвал! Он и есть никому не нужный дух. И потерял он все из-за Снежаны!

Глава 18

Дин

Утром они условились встретиться у башни, потому что найти дорогу к какому-то иному месту, не зная город, было сложно, а эту громадину видно отовсюду.

Дин пришел первым. Семья, в которую он попал, вставала с рассветом. Ему, типичной сове, да еще развращенному удаленкой, это казалось дикостью. Сейчас обозвать его состояние недосыпом было так же нелепо, как обозвать коронавирус легким ОРВИ. В принципе, верно, но с громадной разницей в масштабе. Он не спал совсем. Во-первых, мать семейства храпела как корабельная сирена. Причем, и на вдохе, и на выдохе, но в разных тональностях. Слышно этот концерт было во всем доме, и, совершенно точно, еще и к соседям долетало.

Во-вторых, ему постелили в комнате с двумя пацанами. Дин в принципе отвык от того, чтобы ночевать в квартире, где кто-то еще есть кроме него, а тут люди спали прямо в той же комнате на соседних кроватях, пусть и за символической ширмой.

В-третьих, кровать была жесткой, а матрас набит комками. В результате он пол ночи елозил, пытаясь как червяк изогнуться между наиболее болезненными выпуклостями, но так, чтобы не лежать на голых досках. И, как только он устроился относительно сносно, в соседней комнате захрапела хозяйка. Сыновьям хоть бы хны – привыкли давно – а он чуть не подскочил от ужаса, думая, что это зверь рычит.

Только под утро он кое-как задремал от усталости и ему приснился кошмар. Впрочем, мучал он Дина недолго, потому что практически сразу его разбудили к завтраку. Дин спросонья еще толком не пришел в себя, как был ошарашен вопросом хозяйки как именно гость будет отрабатывать свой угол и кормежку. Откушенный оладушек у него тут же колом в горле встал.

Не дождавшись от него ответа, хозяйка предложила решить ему этот вопрос до вечера. Потому что нахлебников она в доме держать не будет.

В полной растерянности Дин добрел до башни и остановился у запертой двери.

Никаких вариантов что такого он может сделать для хозяйки дома, чего не могли бы ее сыновья, он так и не придумал. В книгах обычно добрый молодец в благодарность за кров колет дрова, убирает валуны и пни с поля, вспахивает землю и занимается прочим крайне физическим трудом. Всего этого Дин как минимум не умел. Топором он скорее ногу себе раскроит, чем полено, к тому же дровница и так была доверху заполнена сыновьями, а пахотного поля не наблюдалось вовсе. И даже воду из неведомо где находившегося колодца два пацана принесли сами, без напоминания матери.

А чем еще он мог быть полезен? Проанализировать ее рекламную кампанию?

Эти невеселые мысли прервало появление Снежаны. Выглядела она выспавшейся, довольной и похорошевшей.

– Мы что, теперь везде именно в таком порядке появляться будем? – смеясь спросила она.

Дин невольно залюбовался ею. Вчера Снежана выглядела озабоченной, а сегодня такая радостная и легкая, что он моментально позабыл о своих пасмурных мыслях, словно ее внутренне солнышко согрело и разогнало тучи в его душе.

– Т…т… тогда сейчас должна прийти Надя, – произнес он и тут же смутился. Шутка, как ему казалось, получилась плоской.

– Физкульт-привет, – раздался голос Семена из-за спины, – вы опять вдвоем тусите?

– Она т…т…только что подошла, – зачем-то пробубнил Дин.

– Да ладно оправдываться, – Семен больно хлопнул его по спине. Похоже, что он тоже был в прекрасном настроении.

Надя с Даной подошли почти одновременно.

– Представляете, у них даже душа нет! Мыться предлагают, стоя в тазике и поливая себя ковшиком. Прямо в комнате! – поделилась с ними своими бытовыми кошмарами Дана.

Семен, увидев ее, фыркнул и заржал:

– Ты какую бабушку ограбила?

Дана сегодня была одета не в уже привычный блестящий костюм космонавта, а в тусклую бежевую кофточку и длинную юбку в коричневую клетку-шотландку. Если бы вещи были новыми и по размеру, то, возможно, смотрелись бы еще ничего, однако этой одежде было уже много лет. Ее стирали бережно, но все-таки слишком много. К тому же все это маленькой Дане было велико. Если бы это был просто чудовищный оверсайз, что тоже могло быть своего рода стилем, так нет: хозяйка вещей при той же комплекции просто была выше девушки почти на голову.

Дана вспыхнула, став сразу красной как гранат, прищурившись посмотрела на Семена преисполненным ненависти взглядом и демонстративно отвернулась.

– А где наш аристократ? Дрыхнет еще? – невозмутимо спросил тот.

Дин огляделся и увидел Илью вдали на одной из четырех улиц, что как спицы в колесе сходились к башне со всех сторон.

– Вон он.

Вид у Ильи был откровенно помятый. Идеальный свежий еще вчера костюм за ночь превратился в жеванную пижаму. Брюки и пола пиджака испачкались об траву. Во всклокоченных волосах застряли травинки. Да и взгляд у юноши был мутный и слегка безумный.

– Что с тобой случилось? – обеспокоенно спросила Снежана.

Тот проигнорировал вопрос и произнес:

– Я всю ночь вспоминал все вчерашние события и кое-что хочу сказать!

– Пафосное начало. Не томи, давай, рожай – усмехнулся Семен.

– Да тебя трясет! – добавила Надя, присмотревшись к нему. Она положила руку Илье на лоб и добавила, – у тебя жар! Ты что, на холодной земле спал?

– Это не важно! – отмахнулся он.

– Еще как важно. Тебе надо в кровать! – добавила Дана.

– Хороша шутка. Ха-ха, – скривился тот.

– Ладно, хватит время терять, – Семен решил взять инициативу в свои руки, – предлагаю для начала заняться поиском выхода. Мне срочно нужно домой к сестре.

Снежана тяжело вздохнула:

– Ты опять за свое? Отсюда нет выхода. Тебе же вчера сказали, что только Мастер времени мог покидать город. Я у хранителя воронов тоже уточнила. Его птицы затем и нужны, что только они могут пересекать границу между мирами. Кстати, зато узнала, что есть способ открыть дверь сюда в город для конкретного человека, которого ты очень хочешь видеть. Так что ты свою больную сестру лучше сюда пригласи. Здесь ей скорее помогут, чем там, где врачи в бессилии разводят руками.

Семен в начале ее фразы хотел было возразить, потом задумался, а в конце встрепенулся:

– А ты почем знаешь, что она больна? Я никому из вас не говорил!

Снежана взрогнула, закусила нижнюю губу и, как показалось Дину по незначительно округлившимся глазам, испугалась.

Илья поднял указательный палец вверх:

– Вот! Об этом я и хотел сказать. Я вычислил лишнего. Если все хорошенько припомнить, то вот она, – он показал на Снежану, – слишком много о нас знает. Несколько раз уже проговорилась о том, чего никак не могла услышать.

Все теперь смотрели на блондинку, а Дана даже отодвинулась от нее на всякий случай.

– Сами судите: после выхода из лабиринта на свет эта девица заявила, что все мы одиночки. Ей никто не возразил, значит попала в точку, но откуда, спрашивается, она узнала? Мы же не рассказывали о себе таких подробностей. Это раз. Можно было бы считать совпадением, но вот сейчас, она откуда-то знает о больной сестре Семена. Это два. Она типа разглядела на втором этаже дома плакат на стене, который мы все прозевали, но я помню, что пока мы пялились на труп, она к той бумажке с мелким шрифтом даже не приближалась. Это три. В доме она знала о ловушках. Я видел, как она подставила подножку Дане, чтобы та не попала под струю огня. Это четыре. Это еще не все, но, по-моему, и так хватит.

– Откуда ты знала о ловушке с огнем? – выпучив от удивления глаза спросила Дана. – То есть ты меня реально спасала?

Снежана дослушала речь Ильи с закрытыми глазами.

Дин хотел было встать на ее защиту и сказать, например, что обвинитель бредит из-за температуры, но факты действительно были железобетонными. Спорить было сложно.

Снежана, тем временем, медленно с шумом вдохнула носом воздух и также медленно выдохнула. Дину показалось, что она неожиданно расслабилась. Напряженные морщинки на ее лбу разгладились, лицо стало абсолютно спокойным.

– Да, я знала о ловушке, потому что я ее и поставила.

Все напряженно молчали, глядя на нее. В наступившей тишине было хорошо слышно, как где-то вдали раздавался стук молота в кузне.

– Так это ты нас всех затащила в тот дом? – Семен сжал кулаки.

– Нет, что вы?! Это выше моих сил. Наоборот: меня попросили помочь вам выбраться из него.

– Но зачем тогда эти дурацкие ловушки?

– Чтобы держать вас тонусе. Они не могли никому повредить – я за этим следила – но мешали вам расслабиться. Вы должны были постоянно ждать подвоха. И там, в доме, и, главное, тут, в этом мире. Иначе бы механизм на двери вас убил. Но здесь, в этом мире, я такой же член команды, как остальные. Я не подозревала где мы окажемся и знаю теперь ровно столько же, сколько и вы. Разве что с тем лабиринтом знакома получше.

– Но зачем это все? – возмутилась Надя.

– Я не знаю. Честно! Та женщина, которую многие из вас упоминали… я обязана ей жизнью. Она рассказала о каждом из вас и попросила меня быть проводником в первой части квеста, чтобы заставить вас поскорее открыть дверь. А дальше… она назвала это «играющий тренер».

– А газ? Ты действительно бы нас всех убила, если мы не успели? – прервала ее Дана.

– Никакого газа не было. Сирена включалась по моему сигналу с пульта в кармане. – устало ответила Снежана, – Все было сделано так, чтобы вас поторопить, а не навредить. Мне сказали, что если мы опоздаем оказаться здесь вовремя, то погибнем. Я не знаю почему. Кстати, ловушка за дверью была не моей и самой настоящей. Если бы не мелкие подлости до этого, вы бы не ждали подвоха, то кто-нибудь наверняка погиб. Я о ней тоже не знала и предупредить бы не смогла.

– А того парня на втором этаже ты за что порешила то? – растеряно спросил Семен. – Черный халатик в крови и нож твои ведь были?

– Костюм мой, а нож – нет. Я никого не убивала. Этот… стал для меня самой сюрпризом. Я ждала вас на втором этаже и по плану должна была спуститься, когда все соберутся в холле, чтобы возглавить группу. Получалось все логично: каждый из своей двери вышел, один сверху, один снизу. Как я уже потом вычислила, в тот момент, когда Надя появилась в подвале, она непроизвольно создала портал наверху. Рядом со мной неожиданно возникло марево и оттуда прямо на меня выпал этот тип с ножом в руках, и мы вместе упали. Я еле выбралась из-под него, вся заляпавшись в крови, а он подергался и затих. Только тогда я увидела, что он весь изранен и, наверное, пытался сбежать с какой-то жуткой драки. Портал тут же закрылся, и я растерялась, потому что свежий труп менял все. Если я в кровавых пятнах спущусь оттуда, где лежит мертвец, то вряд ли мне кто-то из вас поверит, что это не моих рук дело. О том, чтобы возглавить команду теперь и речи быть не могло. Все пошло не по плану, и я испугалась: сбежала вниз, быстро бросила одежду и нож в лабораторию, откуда должна была выйти Дана, а сама нырнула в библиотеку и выскочила сразу, как в щелочку увидела Дина. Показывать, что знаю чуть больше остальных поэтому сочла опасным, так как знала, что все быстро решат, что убийца – один из нашей группы и скорее всего меня и обвинят.

– Я тебе не верю! – заявил Илья сквозь зубы.

– Погоди! – махнул рукой Семен, – но зачем это все? Кто нас сюда заманил? Что ты еще знаешь? Как отсюда выбраться?

Снежана медленно покачала головой:

– Очень много вопросов, на которые у меня нет ответов. Моя задача была помочь открыть дверь и проследить, чтобы вы не тратили время зря. Я сама не знала как ваши способности могут в этом помочь. В этом городе я уже не отличаюсь от вас и ничего не знаю про это место и что нам нужно здесь сделать. Мы теперь должны действовать как одно целое, а не ссорится и искать виноватых.

– Однако, местный староста тебя опознал почти как свою! Не ври, что ты тут ни разу не была! – заявил Илья, скрестив руки на груди.

– Не была, – спокойно ответила она, – а опознал он не меня, а ту, что стоит за мной. В какой-то степени я, как посланница, нахожусь под ее защитой и это его пугает. А вы все, получается, под моей защитой.

– Так кто же это все затеял? – не выдержал Дин.

– Ты ее видел, когда взялся за ручку двери. Помнишь черноволосую красавицу? Мне кажется, что ее возмутила невозможность войти в эту дверь, потому что кто-то закрыл для нее знакомый проход. Тогда она нашла вас, заманила в особняк и пригласила меня, чтобы я организовала команду, открыла дверь и помогла вам разобраться с тем, что здесь происходит. Это первый слой ее замысла, тот, что я вижу. Но, зная эту даму, смыслов и целей в происходящем гораздо больше. Вот Илья, наверное, поймет, как шахматист. Ее ходы всегда имеют несколько планов и далеко идущие последствия. Я не знаю, что мы должны сделать и что с нами в конце будет. Только то, что ставки очень высоки. Эта игра со смертельным исходом, в том числе для меня, если мы проиграем. Поймите, сейчас мы все в одной лодке.

– Тебя уже десятый раз спрашивают! Кто она? – возмутилась Дана.

– У нее куча имен и я не уверена, что хоть одно из них настоящее. Что ты хочешь услышать? Некое сверхсущество. Раньше, я считала, что это сама Смерть.

Дана прикрыла ладонью рот и распахнула глаза. Надя вздрогнула. Семен, конечно, не выдержал и спросил:

– А сейчас?

– Сейчас ни в чем не уверена. Это нечто большее и меньшее одновременно. Она как-то обмолвилась, что была рождена человеком и только потом стала той, кем является. Больше ничего не знаю.

– Ложь! – Илья произнес это с наслаждением, – ложь все, кроме того, что ты устроила нам западню в доме. Сейчас, когда я тебя раскрыл, извиваешься как червяк на крючке, увиливаешь и прикидываешься одной из нас, но ты враг. Подлый и коварный. И я не собираюсь играть в твои игры!

Снежана посмотрела на него с непонятным сочувствием.

– Я тоже не верю тебе. Ты обманула и воспользовалась нами один раз, а значит сделаешь это снова, – покачала головой Дана, делая еще два шага от Снежаны в сторону Ильи.

– Это залет, снегурка, – покачал головой Семен, – у меня тебе тоже веры больше нет.

– Пойдемте отсюда куда-нибудь… без нее, – произнесла Надя, старательно избегая смотреть на Снежану.

– Но… так нельзя, – растеряно и тихо сказала Снежана. – Мы должны действовать вместе, иначе не справимся и погибнем.

Остальные предпочли не ответить.

– За что ты лишила меня дара? – вдруг не выдержал и крикнул Илья.

Снежана растерялась еще больше:

– Я?! Я ничего не делала!

– Не ври! Ты все время лжешь! Ты ментально шарахнула меня перед дверью, чтобы я прошел в портал и с тех пор я ничего не могу. Скажи еще ты не специально! Боялась, что я залезу тебе в голову и выведу на чистую воду?

– Я ничего такого не хотела… – прошептала она.

Дин был в панике. Глядя, как остальные отвернулись и пошли прочь с площади, он не знал, как ему разорваться. Остаться одному было страшно. В компании он чувствовал себя… защищенным что ли. Но от того, что он бросал Снежану в одиночестве у него сердце сжималось. У девушки на ресницах выступили слезы, а вид сейчас был такой растерянный и беззащитный, что Дину и самому хотелось заплакать.

– Они передумают, – сказал он, чтобы утешить ее, хотя слабо верил в свои слова, – и вернутся.

– Иди с ними, – прошептала она, прикрыв глаза. Слезинки блестели на ее ресницах как россыпь бриллиантов.

Дин растерялся.

– Не глупи. Я действительно ужасна. Беги, догоняй их.

Он все еще медлил.

– Прочь! – крикнула она, широко распахнув глаза, и в этот момент в них полыхнуло такое ледяное пламя, что Дин отшатнулся. Сделал растеряно два шага спиной назад, развернулся и побежал догонять остальных.

Глава 19

Дана

Собрались все за столом в доме Алекса. Самого помощника мастера пока не было —по словам сестры он ушел к Эрлику спрашивать разрешения на доступ чужаков в башню. Ксанка «отдыхала по хозяйству», как она сама выразилась. Приходу гостей не обрадовалась, но и не возмутилась. Дескать, гости брата – не ее дело.

Дане было смешно смотреть, как Семен неожиданно запинается и краснеет, спрашивая у нее разрешения посидеть за столом, а та с деланным безразличием пожимает плечами и старается на него не смотреть. А сама то: вроде как отвернется, а потом глазами из-под своих ресниц так стрельнет! Кто ж тут вообще устоит? Интересно, чем она свои опахала красит? Сажей из печки что ли? Вряд ли тут тушь продается.

– Ты правда потерял свой дар? – спросила Надя у Ильи.

Тот лишь мрачно кивнул.

– Так вот что тебя дерьможило все это время. Я на радостях подумала, что ты внезапно исправился и не заставил местных пустить тебя в дом ночевать из принципа. А ты просто не можешь… – разочарованно протянула она и отвернулась.

Илья дернулся и побледнел.

Вот ведь зараза! Человеку плохо, а она его еще и добивает!

Дана протянула руку, положила поверх ладони Ильи и одобряюще пожала ее. Тот явно хотел что-то ответить Наде, но стиснул зубы, так что желваки на щеках перекатились и промолчал.

– А вы уверены, что у вас с этим все в порядке? Ну со способностями, – спросил Семен.

– Конечно! – фыркнула Дана и привычно щелкнула пальцами.

Ничего не произошло.

Она растерялась. Вроде сделала такое привычное усилие, но теперь возникло ощущение что она попыталась зачерпнуть что-то из пустоты. Как будто кроме нее больше во всей вселенной не осталось ни одной копии!

– Я… не могу, – испуганно прошептала она.

Семен протянул руку, взял со стола кружку с водой, стиснул в ладонях и напрягся. Все молча ждали что же произойдет.

– Все. Сломался черпачок, – сокрушенно произнес он, – давно уже вскипеть должна была, – попробовал воду в кружке пальцами и разочаровано добавил, – Холодная.

Надя нервно облизнула губы:

– Я своим проклятием так просто пользоваться не умею. Без внушения Ильи ничего не выйдет, так что проверить не могу.

– Может тебя напугать, чтобы ты с усрачки свой портал открыла? – ехидно спросил Семен.

– Пошел ты! – фыркнула та в ответ.

Дин нервно начал стаскивать нитриловую перчатку с правой руки.

– Слушай, а тебя семья, с которой ты сейчас живешь, вопросами про руки не замучала? Или ты там без перчаток ходишь? – не унимался Семен. Его единственного, похоже, исчезновение способности нисколько не расстроило.

– Я сказал, что болен. Они только уточнили не заразно ли это, и отстали. Вот черт! – перчатка не выдержала резкого движения и лопнула.

Дин раздраженно бросил ее на стол и дотронулся пальцами до кружки Семена. Вздрогнул, посмотрел в пространство невидящим взором.

Ксанка с любопытством наблюдала за этой сценой.

– Работает, – произнес Дин, отчего-то покраснев.

– И что увидел? – уточнил Семен.

Дин странно на него посмотрел:

– Не скажу. Работает, и все тут.

– Врешь поди, – без злобы сказал Семен. – Как ты теперь жить то без перчатки будешь, если дар работает?

– У меня еще есть, – пожал плечами Дин и достал из кармана свежую.

– Вот ты ими запасся! Как знал, что надолго идешь, – в голосе Семена прозвучало подозрение.

– Так после пандемии они у меня вместе с масками по всем карманам распиханы на всякий случай. Без них же даже в метро штрафовали.

– Какой еще пандемии? – встрепенулся Семен.

– Как какой? Ты с луны что ли свалился? Может в твоей деревне и не было короны, – не удержалась Надя, – но неужели новости по телеку за весь год ни разу не посмотрел?

– Да вы что издеваетесь? – подозрительно поморщился Семен.

– Погоди. Ты реально ничего не слышал о коронавирусе? – нахмурился Илья.

Семен непонимающе посмотрел на него и помотал головой.

– Простите, что еще за корона и коронавирус? – удивился Дин.

– Ну ты же сам сказал про пандемию! – возмутилась Дана.

– Ну да. Про пандемию SARS20. Атипичка, как ее все называли.

Над столом повисла тишина.

– Капец, – резюмировала Дана, бессмысленно уставившись на стол.

– Да что вообще происходит? – раздраженно спросил Семен.

– Ты еще не понял, мой недалекий друг? – с горьким ехидством спросил Илья. – мы все попали сюда из разных миров.

Снежана

«Глупцы! Да как они смели?! Я же все это время пыталась их спасти, и вот благодарность!» – внутренне бесилась Снежана по дороге домой. – «Ведут себя как маленькие дети. Инфантильные придурки с раздутым эго. Так могли поступать только тупые бунтующие против родителей подростки, решившие на зло маме отморозить уши, только лишь бы не уступать и не надевать шапку. Но им же по семнадцать, а не по тринадцать! Где бы они были, если не я? И ведь главное, самую страшную правду им не скажешь, потому что можно все сломать. Ведь только благодаря ей они выбрались из особняка сюда и, как только ее роль стала еще важнее, потому что здесь в городе ловушки и опасности уже не игрушечные, а настоящие, они решили от нее избавиться. В результате скорее всего погибнут все. Они по глупости, а Снежана от безысходности, потому что без способностей друг друга им не выжить. Ну хорошо! Она тоже умеет обижаться!»

Возле самого дома хранителя воронов ее неожиданно окликнула невысокая темноволосая женщина в темно-зеленом льняном платье в пол:

– Снежана? Так они тебя называют?

Вопрос, как выстрел в спину, заставил ее остановиться, замереть, как вкопанную, и удивленно и одновременно напряженно оглянуться на незнакомку.

– Агата. Твоя подруга Дана живет в моем доме.

– Здравствуйте. А откуда вы…

– Ты просто какая-то заведенная, как пружина, что вот-вот лопнет, – улыбнулась женщина, не дослушав вопроса, – и совсем не похожа на ту, кого мне описывали.

– Может вы меня с Надей перепутали? У нее тоже волосы светлые.

– Я никогда не смотрю на внешность, – иронично произнесла Агата, – как и ты. Жалко у меня сейчас зеркала нет, чтобы ты на себя взглянула. Ты вся в протуберанцах.

– Что? – растерялась Снежана.

– Ты меня поняла. Уверена, что правильно употребила этот ваш ученый термин. Я, собственно, шла мимо, но увидев такую бурю решила дать один совет.

Снежана хотела было заявить, что в советах не нуждается, но женщина ее опередила:

– Ты забыла то, чему научилась позапрошлым летом. Будь здесь и сейчас, а не сожалей о прошлом и будущем. Иногда, чтобы получить что-то, надо отпустить. Если ты все делаешь правильно, оно само вернется. А теперь пока. Увидимся еще как-нибудь.

Агата поудобнее подхватила корзинку с травами и пошла прочь, а Снежана растеряно уставилась ей вслед.

Неужели так заметно, что она злится? Плохо то как! Вместо обиды теперь на нее накатила апатия. Не было сил ни плакать, ни огорчаться. В вакууме разума растворились и испарились все мысли. Она дошла до двери дома, как робот, желая только одного: упасть на кровать и проспать там до завтра. А еще лучше не вставать целую вечность, пока все каким-нибудь чудесным образом не исправится само по себе.

Мыслишка слабая, трусливая. Ее нельзя было допускать в мозг, но и сил выгнать тоже не было. Такой Снежана была когда-то давно: слабой и трусливой. Та девочка точно сбежала бы, забилась в уголок кровати и жалела бы себя до бесконечности. И пусть та трусиха умерла, чтобы родилась нынешняя Снежана, но можно же ей тоже хоть на какое-то время перестать быть сильной?

Она прошла через весь дом к своей комнате и только тогда осознала, что хозяина на первом этаже нет. Судя по звукам, тот возился наверху с птицами.

«Кто из нас полетит с самой важной вестью? Ты? Нет, ты плохо себя вел», – расслышала она его бормотание. Старик часто разговаривал вслух, не осознавая этого. Интересно, кому он отправляет письмо? Вороны же используются для полетов в другой мир…

Эта мысль заставила ее остановиться.

Снежана с грустью вздохнула. Нет, определенно, побыть слабой и обиженной девочкой сегодня не получится.

Она тихо прошла в комнату старика. Судя по его характеру, тот должен был сначала кропотливо написать послание, макая воронье перо в чернильницу, промокнуть лист специальным валиком, присыпать тальком, упаковать в легкий пенал для пернатых, и только потом пойти наверх за вороном. Выпускать он его будет, соблюдая церемонию: открыв дверь и выйдя на улицу, а не подбросив птицу со второго этажа. Значит пенал с посланием до сих пор должен быть где-то в комнате.

Кожаная трубочка из двух частей, связанных шнурком, лежала на столе. Снежана прислушалась – хранитель воронов все еще возился наверху – и принялась быстро развязывать несложный узел.

Читать чужие письма, конечно, нехорошо. Скверно. Подло. Но не тогда, когда некто собирается отправить наружу весть – а она уже выяснила, что такие события происходят крайне редко – на следующий день после их появления в городе.

«Все, как ты говорил. Они прибыли! Только их шестеро, а не пятеро!» – было написано каллиграфическим почерком на узкой полоске бумаги, чем-то напоминающую телеграфную ленту из старых фильмов.

Возня наверху стихла, и она услышала шаги наверху по направлению к лестнице.

Быстрым движением Снежана оторвала вторую половину послания и сунула ее в карман, после чего скрутила оставшуюся бумажку, положила обратно в пенал и постаралась завязать тем же узелком.

К лестнице она выскочила как раз тогда, когда хранитель спускался с черной птицей на локте.

– Ты чего тут шастаешь? – подозрительно посмотрел он на нее.

– Устала. Пришла отдохнуть, – пожала она плечами, – Кстати, не расскажите, а кто такая Агата? Темноволосая женщина лет сорока, чуть ниже меня.

– Лучше держись от нее подальше! И от тех, кто к ней на поклон ходит. Я давно Эрлику говорил: нужно гнать ведьму из города. Только умы портит. А он все твердит, что хорошая городская ведьма – это редкая находка. Глупец!

– Ага, я поняла, спасибо за объяснение, – произнесла она скороговоркой, нырнула к себе в комнату, и рухнула на кровать, не раздеваясь.

Отпустить, чтобы само вернулось? Ну что же, можно попробовать. Она не будет обижаться. Она свободна, как птица. Не как тот ворон, что сейчас несет урезанное послание неизвестному адресату, а как большая синяя птица удачи, что садится на плечо только достойным. Ее команда теперь сама по себе и думать о ней не надо. Нужно жить и наслаждаться каждым моментом, как она и делала до того, как ее вновь призвала золотоглазая богиня.

Ее разбудил негромкий стук в стекло. Снежана сначала подумала, что это ветка на ветру, но стук настойчиво повторился. Пришлось встать и переться к окну. К ее удивлению, на улице стоял Семен. Снежана открыла створку.

– Нашел, наконец то. А то твой клюватый хозяин меня уже кипятком грозился облить. Я ж во все окна стучал.

– Как ты меня нашел – понятно. Алекс показал. Вопрос зачем, – холодно спросила она.

– Слушай… ты это… зла на меня не держи. Погорячился я. Мозгами пораскинул, и понял, что на самом деле ты девка нормальная. Не подлая. Зла в тебе не чую, а чуйка у меня знаешь какая развилась… с детства еще.

Снежана молча смотрела ему в глаза, стараясь не показать, что она рада тому, что предсказание Агаты начинает сбываться так скоро. Объявленный ей бойкот расползался как клочья тумана под утренним ветерком. Хорошо, что она перестала злиться, а то в том состоянии послала бы Семена и окно даже не открыла.

– Ты там что-то говорила про сестру мою. Дескать, пригласить ее сюда можно и тут ей даже помогут.

– То, что помогут, только предполагаю. Обещать не могу. Но там, у нас, медицина же не справилась, так что попытаться стоит. А вот открыть ей сюда дорогу точно можно. Непросто, но можно.

– Я ж чего понял: выхода отсюда мы точно не найдем. А Юлька без меня не может. Пропадет. Да ты, наверное, и сама знаешь.

– С чего вдруг такой реалистичный пессимизм? Вчера ты планировал выбраться отсюда к вечеру.

– Ну раз мы все из разных миров, а дорога, которой сюда попали, только одна, да и та ведет в чужой дом черти где, то ясен пень, что каждый из нас по ней обратно попасть домой не сможет. Нужно колдунство какое-то, которое твоя знакомая делать не станет, пока мы ее задачу не выполним.

Снежана удивленно подняла бровь.

– А ты не знала? – заметил Семен ее реакцию.

– Подозревала, что это возможно, но не знала, да. И как вы это поняли?

– Сравнили факты, которые о Земле… ну о нашем мире знали. Илья, Настя и Дана похоже все-таки плюс минус из одной реальности, а мы с Дином точно из других. Хотя остальные свои воспоминания детально не сравнивали. Там все на нервах были, поорали друг на друга и переругались. Потом еще Алекс пришел и заявил, что Эрлик нас послал на фиг и в башню никого не пустит. Почему – хрен знает. Ну и в довесок, все, кроме Дина, обнаружили, что теперь наши способности не работают.

– Как много я пропустила! – задумчиво произнесла Снежана.

– Но с башней это фигня-вопрос. Алекс сказал, что сегодня ночью тайно нас туда проведет. Он, оказывается, себе дубликат ключей сделал. Представляешь, на земле, у нас, в обычной мастерской в переходе. Тут такие вытачивать не умеют, а у нас, говорит, за пять минут смастерили. Так что в полночь у башни встречаемся. Ну так с сестрой то как? Она уже вторую ночь без меня будет, и я уже весь на нервах.

Снежана закусила нижнюю губу и посмотрела на небо, где город накрывала темная туча.

– Если верить моему клюватому, как ты его обозвал, то для этого нужны две вещи. Искреннее желание жителя города и помощь Эрлика, который знает правильный обряд. Оба пункта пока сплошная проблема.

– Это почему?! Я страстно желаю!

– Но ты не житель города. Ты… как чужеродное тело… двуххвостка в муравейнике. То, что муравьи тебя приняли, не значит, что ты свой.

– А что же делать?

– Для начала стать местным. Так как мы тут пока не очень законно, скажем так, то самый простой способ – пройти лабиринт. Остальные варианты, боюсь, тебе не понравятся.

– Так я же уже по нему прогулялся!

– Вот именно. А надо пройти. Своим путем, а не за компанию с Даной. И не с конца к началу, а наоборот.

– Вот оно что… едреный корень… – Семен почесал в затылке, – тогда пойду прямо сейчас.

– Стой! Боюсь, что одному тебе не справиться. Это не так просто, если по-настоящему, а не кратчайшим путем, следом за друзьями.

– Да я не заблужусь!

– Я не этого опасаюсь. Заблудиться там как раз невозможно. Та, что нас сюда привела, один раз заикнулась, что путь по Лабрису может показать только женщина. И не абы какая.

– То есть ты не можешь, я правильно понял отмазку?

– Могу, но я не та, кто тебе нужен. Это должна быть та, кто тебе не безразличен и которой также важен ты. Мне кажется, что у тебя есть кандидат получше, – Снежана еле заметно улыбнулась.

Семен молча сжал губы и посмотрел под ноги.

– Да, ты правильно понял. Поговори с ней, когда будешь готов. Я помогу, но твоей Ариадной должна быть не я, потому что в конце пути будет ждать Минотавр и тебе нужен кто-то, ради кого его побеждать. Чудовище будет сильнее и только другая, очень важная лично для тебя, может дать силы и мотивацию его победить.

– Там что, драться надо будет? – удивился Семен.

– У Минотавра тысяча лиц и каждое из них – твой внутренний демон. Не обязательно, что это будет монстр, с которым нужно бороться физически. Я не знаю, что там тебя ждет. Что, то, чего ты боишься – это точно.

– Ясно, – грустно сказал Семен.

– С Эрликом я поговорю. Не думаю, что он откажет тому, кто пройдет Лабрис, но без лабиринта ничего не выйдет. Кстати, это касается всех, если они хотят вернуть свои способности. Передай им. Ну может быть кроме Дина и Нади.

– Это почему?

– Дина я уже провела. Помнишь, мы пошли другой дорогой? Надя тоже сама выбрала свой путь. Я не уверена, что это сработало, потому что мы шли от выхода ко входу, и Дина я именно вела, а не он сам выбрал дорогу, но Надя уж точно скорее прошла Лабрис, чем нет.

– У Нади тоже способность не работает.

– Она и до этого толком не работала. Хотя, говорю, я не уверена. Ты слишком многого от меня хочешь. Я не всезнайка и не оракул.

– Спасибо и на том, – вздохнул Семен, – ты в полночь к башне придешь?

– Хотела бы. Думаешь остальные будут рады меня видеть?

– Не признаются, но, думаю, да. Все теперь растеряны и на нервах, а ты… как-то успокаиваешь.

– Спасибо. Иди. Все с твоей сестрой будет в порядке. Я так чувствую.

– И тебе спасибо. Прости еще раз, – вздохнул Семен и пошел прочь.

Глава 20

Дин

Пробираться ночью через пустой город к центральной башне было страшновато. Они договорились разделиться, чтобы не привлекать внимание к большой группе. Хотя чье внимание тут можно привлечь? Темнело в этом месте стремительно, как в тропиках. И сразу накатывал холод. Дин как-то читал, что такой климат бывает в пустыне – там, где очень далеко до моря. Днем жарко, но как только сядет солнце, так даже мороз может случиться. Вот и тут в полдень казалось, что вокруг лето, вечером наступала осень, а ночью пусть и мягкая, европейская, но зима.

Электричества в городе не знали, дерево было дефицитом, жир для свечей тоже, так что просто так дома не освещали, разве что для важного дела. Как только темнело, все отправлялись спать. Ночной жизни в городе не было от слова совсем. Впрочем, тут вообще с развлечениями беда. Ни бара, ни кафе, ни театра, ни музея. Такое ощущение, что здесь веселиться и отдыхать никто не хочет или не умеет.

Так кто их вообще может заметить, когда все давно спят? Тем не менее, Дин шарахался от каждой тени. То ему казалось, что темный куст похож на человека в плаще, то вдруг лавку принял за собаку. Вот, кстати: собак тут ни одной не видно. Да и кошек тоже, но те то по домам обычно сидят. Может кот у кого и есть, а вот ни бездомных, ни дворовых псов не наблюдалось, да и ночью тишина абсолютная. Сверчки только поют. Никакого вечернего перелая, который было бы слышно даже с другого конца города.

Дин загадал, чтобы не прийти опять первым. Если придется одному стоять на площади в полной темноте, он бы со страху помер. Но ему повезло: Дин разглядел три фигуры у двери. Судя по росту: Илья, Семен и Надя.

– Привет, – издали сказал он и помахал друзьям.

– Тише ты! – шикнула Надя.

Дин испугано прикрыл рот рукой.

Откуда-то из темноты неожиданно и бесшумно вынырнула Дана:

– Заждались? – ехидно поинтересовалась она шепотом.

– Опаздываешь! – с укоризной прошептал Семен.

– Занималась с дочкой хозяйки. Увлеклись, за временем не следили.

Издалека послышались голоса. Дин испуганно оглянулся на остальных. Те тоже опасливо косились по сторонам, ища куда бы спрятаться, хотя еще ничего вроде противозаконного и не сделали, но общее настроение – то, что они идут на взлом чуть ли не правительственного здания – заставляло нервничать.

Приближавшиеся люди совсем не таились. Подсвечивали себе дорогу фонариком и разговаривали отнюдь не шепотом. Послышался смех и Дин узнал голос Алекса.

– Это свои, – шепнул он.

– Спасибо, капитан очевидность, – уже не таясь, громко ответила Дана.

Когда пара приблизилась, Дин разглядел, что рядом с Алексом шла Снежана.

– А что ЭТА здесь делает? – гнусаво спросил Илья. У него еще с утра был заложен нос.

– Я пригласил, – невозмутимо ответил Алекс, – считаю, что сейчас важны все и не время для глупых ссор.

– Глупых?! – закипая переспросил Илья, но Алекс проигнорировал его, подошел к двери и достал ключи. Дина тут же оттеснили спинами и ему не было видно, как тот открывает замок. Наконец что-то щелкнуло, дверь распахнулась и изнутри башни заструился слабый теплый свет.

Естественно, внутрь Дин попал последним.

Они оказались в небольшом зале, чем-то напоминающем католическую церковь. Тут было несколько лавочек и что-то вроде алтаря или скорее кафедры. Тусклый свет давали висящие под потолком оранжевые шары. Дин так и не понял от чего они светились. Не электричество и не огонь. Слишком ровный свет, он бы даже сказал «химический».

Напротив входа находилась красочно расписанная стена с изображениями каких-то местных легендарных событий.

– Это зал приемов. Тут Мастер времени принимает ходатайства. Здесь же народ ждет решения, – пояснил Алекс, деловито заходя за кафедру и открывая в расписанной стене следующую дверь, – кстати, любопытный факт: на каждом слое башня выглядит одинаково, а сюжеты на росписи разные. Тут вот у нас появление Эрлика, первые люди в городе и тому подобное. Я как-то был в слое, где народ Чингиз-хана обитает. Там вся стена ему посвящена.

Он открыл проход и пригласил всех широким жестом руки.

Дин вошел в следующую комнату и ахнул. Сложно было описать что именно больше всего поражало воображение: то ли высокий потолок на уровне как минимум третьего этажа, то ли невообразимая и невозможная архитектура – сложно было поверить, что подобное мог родить человеческий мозг. У Дина возникло стойкое ощущение, что он оказался внутри головки маасдама, а точнее в центре пустоты, получившейся из нескольких сросшихся гигантских дырок. Помещение было абсолютно ассиметрично и состояло из хаотично расположенных сводчатых арок, словно натягивающих пузыреобразный потолок и стены между ними. Некоторые колонны почему-то не доходили до верха, напоминая оплывшие свечи, а другие, наоборот, не касались пола, больше всего походя на свисающие с потолка капли жуткого тянущегося вещества.

Самым странным, было то, что светились сами стены. Узкие арки и колонны полыхали голубыми, бирюзовыми и изумрудными оттенками, промежутки между ними горели теплым желтовато-оранжевым огнем, а потолок вверху грозил багрово-красным. Вместе, однако, получался вполне нейтральный свет, хотя в зависимости от поворота головы, лица освещались всеми цветами радуги.

Цветовой удар по зрительному нерву сопровождался таким же шокирующим воздействием и на остальные органы чувств. Каждый элемент этой внеземной архитектуры звучал своим голосом или нотой. Тихо, на грани слышимости, но вместе они создавали удивительно гармоничные многоголосые переливы звука. Как будто кто-то многорукий играл на еле слышном органе, причем сразу на всех регистрах. С запахами тоже творилось черти что. Нос Дина улавливал то аромат цветущего луга, то резкий запах дубового мха, то землистые и ореховые нотки. Казалось, что ароматы здесь уложили слоями, а потом слегка взбаламутили эту взвесь, так что как не поверни теперь голову, нос уловит что-то новое.

– Впечатляет, да? – улыбался Алекс. – Это, можно сказать, сердце башни. У нее есть еще и мозг, но туда никому ходу нет. Внутренность башни, кроме помещения для приемов, единая для всех слоев. Мы сейчас вне этого пирога реальностей. Не знаю, как объяснить этот эффект, но если на любом из нижних слоев войти в башню через комнату приемов, то все равно окажешься здесь. А вот чтобы вернуться на свой слой, придется в шахту спускаться. Теперь вы понимаете, почему я кровь вымыл? Она так чужеродно смотрелась в этом совершенстве… – голос Алекса звучал восторженно.

– В какую шахту? – прервал его Илья.

– Пойдемте, покажу.

Алекс свернул в одну из арок и неожиданно пропал. Дин последовал за ним и только зайдя в небольшой альков увидел там скрытый за поворотом проход.

За овальной дырой скрывался большой колодец. Можно было бы назвать его шахтой лифта, да только убогую железную кабинку из решеток, в которую могло поместиться не более четырех человек, назвать лифтом язык не поворачивался. Та болталась в центре широкой шахты как поплавок в проруби и соединялась с металлической решетчатой галереей по периметру колодца только небольшими ажурными и крайне хлипкими на первый взгляд мостками. Все это выглядело до ужаса ненадежным и опасным. У Дина тут же случился приступ боязни высоты, особенно когда он глянул вниз и не увидел дна. Голова закружилась и, чтобы не упасть, он отшатнулся и прижался спиной к стене.

Остальным подобный страх был неведом. Надя так вообще подошла к поручням галереи и безрассудно перегнулась через них, чтобы заглянуть вниз.

– А далеко дно? – громко спросила она. Эхо гулко размножило ее голос и понесло его внизу в пропасть: «Дно… дно… дно».

– Не уверен, что оно вообще существует. По крайней мере никто так глубоко не опускался. Так долго просто невозможно крутить лебедку. Особенно, чтобы подняться обратно.

Дин глянул на стальной канат, на котором висела кабинка. Тот через хитрые блоки крепился к странному механизму на краю лифта. Судя по торчащей ручке, чтобы передвигаться вверх и вниз ее требовалось крутить в одну или в другую сторону.

Илья тоже подошел к провалу и посмотрел вверх:

– Пола нет, а потолок имеется… а что за ним? Башня то высоченная, а лестницы вверх я не видел.

– Не знаю. Туда нет хода. Лестница есть, вы не заметили ее в центральном зале, но она ведет в покои Мастера на втором этаже. Оттуда выше уже не забраться. Говорят, что когда появится новый слой, то потолок отодвинется и мы отсюда сможем поехать наверх. Собственно, так Мастер и понимает, что новый слой нарос.

– А что же снизу сюда никто не шастает? Там же хуже жить, чем у вас. Тут дома с печками, а там юрты или вообще пещеры.

– Так на то Мастер и существует. Он охраняет время, чтобы не смешивалось. В том числе, чтобы те, кто снизу не пытались вырваться наружу. Слой можно поменять только если ты ему по духу не подошел, а не просто так шастать туда-сюда. Хотя путь с вашего мира всегда ведет только на верхний слой, ходит легенда, что башня умеет открывать выход на Землю на любом слое. Вроде так отсюда и в прошлое можно попасть, а вот это самое страшное. Мастер и от этого предохраняет, потому как из-за такого безрассудного поступка весь внешний мир сломаться может. Башне то что – она бездушный механизм. Поэтому к ней человек и надобен, чтобы ее использовали только во благо, а не во зло.

Дин подумал, что Алекс сейчас явно говорит заученными фразами.

– То есть это настоящая машина времени? – спросил Илья и присвистнул.

– Я не знаю о чем ты, – разочарованно покачал головой Алекс, – я так мало успел узнать о вашем мире. Это машина, да. Только никто не ведает, как ей управлять. Покойный Мастер говорил, что сведения давно потеряны. Это же не впервой за многие тысячи лет, когда прежний хранитель башни умирает раньше, чем передает все знания ученику.

– Так все-таки, что на верхних этажах? – Илья все не унимался.

– Механизм башни. Только в него попасть нельзя. Там этот… забыл слово. Ваком…

– Вакуум? – подсказал Илья.

– Точно. Прохода туда не существет, а даже если человек как-то проберется, то его разорвет на тысячу частей.

– Ну не разорвет, но умрет он болезненно, да, – блеснула знаниями Дана. – А где та капсула времени с телом?

– А, точно. Пойдемте обратно в зал, я покажу.

Они прошли через несколько оранжевых арок с бирюзовыми колоннами. Дин тут же потерял направление и решил, что отставать от ребят ни в коем случае нельзя. Он отсюда сам никогда не выберется. Хотя, признаться, само место ему нравилось. Было в нем что-то умиротворяющее. Он спокойно мог бы просидеть в этом зале несколько часов в одиночестве.

Лестница оказалась такой же странной, как и сам зал. Как будто кто-то плеснул снизу вверх ведро густой краски, та взлетела большой волной, пошла рябью и застыла.

Роль перил играли края плавно изгибающихся вверх неровных ступеней. Какие-то из них были шириной в две стопы, а на другие тяжело даже носок ботинка поставить. Одно хорошо: лестница была не крутая, так что можно было перешагивать хоть через две ступени. Только выглядело все это жутко ненадежно: казалось, что вся хрупкая конструкция висит в воздухе. От того, что ступени тоже светились тускло-оранжевым светом с бирюзовыми проблесками на сгибах, это ощущение еще больше усиливалось. Дин наступал осторожно, памятуя о том, как в особняке Дана чуть не свалилась в подвал. И пусть ступеньку там специально подпилила Снежана… Кстати, где она.

Дин обернулся. Светловолосая девушка шла замыкающей, с удивлением разглядывая волшебную лестницу и пространство вокруг. На лице ее была настолько детская радость, что Дин невольно залюбовался, но тут же споткнулся и повалился на впереди идущую Надю. Та зашипела на него как рассерженная кошка, но промолчала, как будто ничего другого от такого клоуна, как он, и не ждала. Дин почувствовал, что девушка презирает его за то, что он такой рохля. Во всех смыслах.

Покои Мастера оказались чуть более… человеческими. Помещение хоть и тоже походило на пузырь изнутри, но обошлось без многочисленных арок и альковов. Это была одна большая комната, в которой располагались рабочий стол с бумагами и шкафы с книгами. На стенах висела настоящая коллекция арбалетов. От небольших карманных, до настоящих монстров, которые, наверное, только вдвоем можно было взвести. Тут тоже светились стены, но на несколько тонов глуше. Сбоку шел коричневый цвет, плавно переходя в темно-синий на потолке. После ярко освещенного нижнего зала, в этом помещении царил приятный полумрак.

Одна из стен сильно отличалась от других: была выпуклой внутрь комнаты и практически не светилась. Алекс подошел к ней, коснулся и та неожиданно раскрылась, как лепестки цветка, образовав своеобразный балдахин, внутри которого находилась пустая кровать.

– Ничего не понимаю… – растеряно прошептал Алекс.

– А где тело? – Дана подошла ближе.

– Не знаю… Должно было здесь быть. Специально, чтобы не исчезло, мы с Эрликом сюда его положили, – упавшим голосом ответил он.

– Так…так… Улики стырили, – констатировал факт Семен.

– Спасибо, кэп, – усмехнулась Дана.

– Погоди… что значит «чтобы тело не исчезло», – переспросил Илья.

– Ну с восходом солнца мертвые же исчезают, – Алекс ответил таким тоном, словно объяснял очевидные вещи вроде того, что вода мокрая, а небо – голубое.

Снежана, услышав это, подошла поближе:

– С первыми лучами солнца? Исчезают насовсем? – недоверчиво спросила она.

– Ну да. А у вас не так что ли? – удивился тот.

– Я-то думаю, почему возле такого многолюдного города нет кладбища, – задумчиво произнес Илья.

Снежана надула щеки и с шумом выпустила воздух, глядя перед собой невидящим взором, словно только что открыла что-то очень важное, что переворачивало все ее представление об этом месте.

– То есть убийце, чтобы спрятать улику, нужно было просто достать тело из этой капсулы, и дальше оно само по себе исчезло? – уточнил Семен.

– Типа того, – ответил Алекс.

– А ключи от башни у кого еще есть? – спросила Дана.

– Только у Эрлика. Ну и у меня, но об этом никто не знает.

– Все дороги ведут к нему, – кивнула она.

– Мы только выяснили самое главное, – добавил Илья. – Как говорили римляне: «Кому выгодно?» Из того, что я услышал, цель убийцы либо возможность обрести вечную жизнь, отследив появление нового слоя, что вашему старосте уже без надобности, либо протащить кого-то между слоями, на что старый Мастер бы не согласился. Только вот зачем это Эрлику? Думаю, что он и так бы договорился.

– Есть еще вариант, который мы только что услышали: разобраться в устройстве башни и с ее помощью отправится в прошлое, – подала голос Снежана.

– Ну сказали же, что никто не знает, как это сделать, – поучительным тоном ответила Дана.

– Никто из смертных. Может тот, кто застал уже нескольких Мастеров времени не так прост, как мы думаем, и знает побольше остальных? – спокойно возразила та.

– А зачем ему прошлое? – Илья, поморщившись, что приходится терпеть присутствие Снежаны, все же вступил с ней в диалог.

– Мало ли… исправить ошибки молодости. Скажи, что ты не вернулся бы, чтобы что-нибудь подправить?

– Я? Нет. У меня все хорошо. Просто идеально, – ответил тот, шмыгая носом.

Снежана скептически на него посмотрела, приподняв одну бровь, но тактично промолчала.

Дин оглянулся на остальных. Судя по задумчивому виду, оптимизм Ильи разделяли не все. Да он и сам бы нашел что подправить в своем прошлом.

– Так мир же сломается, – растерянно сказал Алекс.

– Речь то про внешний мир, а не про этот, – пояснила Снежана, – тут то будет все почти как раньше. Вдруг Эрлику на всех остальных наплевать?

Алекс замолчал, нервно теребя воротник рубашки.

– Ладно. Мы вроде все посмотрели. Что-то мне тут стремно как-то. Может пойдем уже? Тело пропало, а не дай бог нас тут заметят, – произнес Семен.

– Ничего страшного не будет, – поморщился Алекс, – в крайнем случае отругают меня и отнимут ключи. Но раз вам некомфортно, до давайте я вас провожу.

Он вывел всю компанию в зал «приемов»:

– Как выйдете, прикройте дверь. Я тут еще задержусь: пару книг хочу посмотреть. И да… парни, проводите девушек до дома, а то тут у нас с нижних слоев всякие дикие кочевники иногда невест похищают. Никто не знает как они к нам пробираются, но на всякий случай, будьте настороже.

Глава 21

Дана

Ей опять приснился кошмар. Только если в первую ночь это было только смутное воспоминание об ужасе, то сейчас все отпечаталось в памяти так, как будто она кино посмотрела.

Она бежит по темному зеркальному коридору. В воздухе пахнет угрозой, но Дана не понимает от кого она исходит. Слева и справа в зеркалах тысячи ее отражений движутся параллельно.

Дана неожиданно выбегает в сплошной круг зеркал. Спешить больше некуда. Она оборачивается, чтобы посмотреть кто же за ней гнался, но там уже нет прохода. Круг старинных зеркальных полотен в тяжелых черных чугунных рамах замкнулся сам собой. За его пределами тьма, в которой не видно границ зала.

Она лихорадочно оглядывается. Вокруг только ее испуганные отражения… или не такие уж и испуганные. Дана замечает, как на лицах в зеркалах расцветает зловещая улыбка.

По телу пробегает озноб, и паника завладевает ей полностью. Коленки дрожат от страха. Что вообще тут происходит?

Внезапно отражения в зеркалах прыгают вперед, и продавливают стекло как пленку портала. Теперь вокруг нее сотня копий, и они приближаются, как стая вампиров, жаждущих теплой живой крови. В глазах злоба и нетерпение, а на губах жадная улыбка. Сейчас… до жертвы ведь осталось так близко!

Дана бросается на них, надеясь с разбега пробить строй, но те не менее сильны, чем она, и их намного больше. Ее ловят, валят на землю и легко скручивают руки за спиной.

Жадные рты и страшные глаза – неужели она может быть настолько пугающей и отвратительной – совсем рядом. Дана сжимается и зажмуривается, ожидая боли. Ей кажется, что сейчас множество челюстей вонзится в ее плоть, но вместо этого ее отрывают от земли и куда-то несут.

Она открывает глаза и видит приближающуюся поверхность зеркала.

«Нет!» – кричит она и бьется в чужих руках, но копии легко зашвыривают Дану сквозь тонкую пленку стекла на ту сторону.

Дана вскакивает на ноги и хочет выпрыгнуть обратно, но зеркальная поверхность тут же обретает плотность алмаза. Дана стучит кулаками до кровавых разводов на стекле, но ничего не может сделать. Вокруг нее маленький черный ящик, с одной единственной прозрачной стенкой, за которой теперь стоит новая настоящая Дана и со зловещей довольной улыбкой на лице наблюдает за своим новым отражением.

Проснулась она в холодном поту от того, что Агата склонилась над ней и тормошила за плечо.

– Ты кричала во сне, – сообщила та, внимательно глядя ей в глаза. Дане стало неловко:

– Простите, кошмар приснился, – сказала она и села на кровати.

– Тебе снятся сны? Странно. Тогда имей в виду, что здесь сны никогда не являются просто так, – озабоченно покачала головой хозяйка и добавила, – тебя там какой-то молодой человек дожидается.

Дана моментально вскочила, быстро надела вчерашнюю одежду – подумать только, тут неделями носили одно и то же – и выскочила во двор.

Вопреки ожиданиям там стоял не Илья, а Семен. Вид у него был всклокоченный и крайне озадаченный. Увидев Дану, он выпалил раньше, чем она успела что-либо сказать.

– Алекс пропал!

– Как пропал?

– Натурально! Домой не пришел. Я утром просыпаюсь, а Ксанка как сидела за столом, ожидая брата, так и сидит. Глаза черные от волнения и недосыпа, трясется вся. Чует, говорит, что беда случилась.

– В башню заглядывал?

– Туда же вроде как нельзя. Одному стремно. Вот решил всех собрать. Наде уже дал знать. Тебе нужно время на сборы, или можешь сразу выйти?

Дана пальцами кое-как расправила волосы. Подумала не вернуться ли, чтобы причесаться и умыться как следует, но тут же одернула себя: человек пропал, а она о глупостях думает!

– Я пойду Илью позову, а ты дуй к Дину.

– И Снежану захвачу. Она рядом живет, – кивнул он, – встречаемся у Алекса.

После того, как Илья проводил ее вчера до дома, она тайком проследила куда он потом пошел. Возле кузницы, где непрерывно горела печь, вся стена была теплой. Там то он и устроил себе нечто вроде гнезда. Натаскал откуда-то соломы и пытался не замерзнуть ночью, кутаясь в нее и прижимаясь к теплым кирпичам.

Однако, так было вчера. Сегодня она нашла его под настоящим пуховым одеялом. Илья уже проснулся и сонно протирал красные глаза. Выглядел он не лучше, чем вчера. Простуда так быстро не отпускала.

– Одеяло ты спер что-ли? – игриво спросила она, присаживаясь на корточки рядом.

– Надя принесла вчера, – сонно ответил Илья, и у нее сразу пропало желание спрашивать дальше.

– Вставай. Алекс пропал. Семен срочно собирает всех у него дома.

– Не вернулся вчера из башни? – тут же догадался Илья.

Она кивнула.

– Мне показалось, что он что-то замыслил. Так долго и воодушевленно объяснял, как выбраться на другие слои, что наверняка туда и намылился. Где мы его искать будем?

– Предлагаешь ничего не делать? – уточнила Дана.

– Нет. Тогда совесть сгрызет. Некоторые вещи приходится делать, даже если заранее знаешь, что не преуспеешь, – прокряхтел он, вылезая из-под одеяла.

Две ночи в одежде окончательно превратили костюм в мятую жеванную тряпку, и растрепанный небритый Илья имел сейчас такой бомжатский вид, что разглядеть в нем былого красавчика – надо еще постараться. Красные глаза и опухший нос ничуть не добавляли респектабельности. Сейчас Дана даже почувствовала к нему отвращение и тут же спохватилась: неужели она, как дуреха, клюнула только на красивую обертку? До этого казалось, что Илья ей нравится в первую очередь из-за характера, а вот сейчас посмотрела на него, такого жалкого, мелочного, зазнавшегося типа, которого щелкнули по носу и впервые не дали того, чего он хочет, и тот тут же расклеился, встал в страдальческую позу, начал себя жалеть и срываться на других. Почему-то тут же вся симпатия тут же пропала как по щелчку пальца.

Дана поднялась, отряхнула руки от соломы, и пошла к месту встречи, не дожидаясь Илью.

– Эй, подожди! – крикнул он вслед.

Дин

Они втроем прибежали последние. Все потому, что Дин с Семеном долго искали Снежану. Той не оказалось дома – оказывается девушка ни свет ни заря вышла на утреннюю пробежку! Вот чего Дин никогда понять не мог, так это бессмысленного бега. Ну ладно еще, когда человек на тренажерах качается – там хоть мышцы сильнее будут, но добровольно выматывать себя, накручивая круги по парку или стадиону – в этом то какой смысл? То, что современные врачи утверждают, что этот дурацкий процесс укрепляет сердце – так сто лет назад медицина простуду лечила припарками из урана, триста лет назад рекомендовала пить ртуть перед обедом, а четыреста – запрещала Людовику четырнадцатому мыться. Дину было откровенно жаль всех тех, кто верит современным установкам, рекламирующим долгую здоровую жизнь.

Но с пробежки Снежана вернулась такая задорная и раскрасневшаяся, что у Дина екнуло сердце, а все мысли тут же куда-то растворились.

Она с первого взгляда сразу поняла, что случилось нечто важное, так что даже переодеваться не пошла.

Кстати, откуда у нее вообще смена одежды? Например, этот топ и тренировочные брюки. Она же сюда в джинсах и кофте пришла! Все остальные мучаются, ходят который день в одном и том же, без шанса переодеться, а эта наряды меняет! Хотя да… она же единственная знала куда идет и могла подготовиться.

В итоге, когда они подошли к дому Алекса, остальные уже были там и даже собирались двинуться в сторону башни. Ксанка тоже неожиданно присоединилась к компании. Вид у нее был растерянный и нервный, так что ее настроение передалось всем.

– Как думаешь, если мы вломимся в башню, Эрлик не рассердится? – спросил Семен Ксанку.

Та неопределенно пожала плечами.

– А действительно, хрен с ним, с Эрликом, – махнул он рукой.

– Что будем делать, если дверь закрыта? – невинно поинтересовался Илья гнусавым голосом.

– Не каркай! – резко бросил Семен.

Было заметно, что за Алекса он переживает больше всех. Не от того ли, что Ксанка идет рядом?

На площади перед башней, к счастью, людей не было. Семен подошел к двери, резко дернул, и та легко поддалась. Он растеряно оглянулся на остальных:

– Ну что, заходим?

– Нет, мы просто так сюда приперлись, анекдоты потравить, – ответила Надя и тут же протиснулась внутрь, отпихнув Семена плечом.

Дин опять оказался последним. Вот почему так: когда спешить не следовало, он всегда первый, а как что-то интересное, так его тут же отодвинут назад?

Дин вошел в светящийся зал одновременно с возгласом Нади: «Смотрите, тут кровь!»

Он с трудом протиснулся между друзьями и, наконец, увидел то, что разглядывали остальные: бурую смазанную полосу, словно кто-то провел по светящемуся полу грязной шваброй.

– Почему кровь сразу? – пробормотал Семен, склоняясь над разводами, – может варенье кто разлил и вытереть хотел.

Дин посмотрел на Ксанку, которая, казалось, сейчас вот-вот упадет в обморок. Она побледнела так, что это было заметно даже в цветном переливчатом освещении.

– Н…надо н…наверх сходить, – сказал он.

– А я пойду, посмотрю, где кабинка лифта находится. Уверен, что Алекс все-таки уехал на другой слой, – произнес Илья.

Снежана взглянула на Дина:

– Пойдем, проверим наверху.

Дин может и сам бы туда поднялся, если бы знал, как найти лестницу, но в этом лабиринте колонн и арок он терялся после первого же поворота. Снежана удивительным образом быстро и уверенно вышла к лестнице-волне и легко взбежала наверх.

К тому моменту, как Дин поднялся, она уже вышла ему навстречу с крайне встревоженным видом:

– Позови остальных… кроме Ксанки, если сможешь.

Он не смог. Как тут подобрать нужные слова? Сказать ей: «Стой тут?» Разве это вообще прилично, когда речь о ее брате?

Все кроме Ильи, который пока не вернулся из шахты лифта, пошли за ним. Хоть здесь Дин оказался первым: вбежал в покои Мастера раньше всех и сначала даже не разглядел с чего Снежана так всполошилась. Все было на месте, разве что на полу валялись какие-то тряпки.

Зато Ксанка тут же все поняла. Вскрикнула жалобно, как подбитая птица и рухнула. Если бы не вовремя подставленные заботливые руки Семена, то девушка приложилась бы со всего размаху головой об пол.

Только тут Дин осознал, что это не тряпки, а модные хипстерские брюки, рубашка, пара мужских туфель и странная небольшая палочка.

– Ч…что это? Зачем он разделся? – спросил он Снежану. Стоящая рядом Надя посмотрела на него как на недоразвитого.

– Тело исчезло с рассветом. Одежда осталась, – пояснила она.

Дана подняла то, что Дину показалось палочкой.

– Стрела! – испуганно прошептала она, – только короткая какая-то.

– Это болт, – сказал Илья от дверей. Вышел вперед и показал пальцем на письменный стол, на котором лежал небольшой арбалет. – Вот и орудие убийства. Вчера он висел на стене, я помню.

Семен аккуратно положил Ксанку на пол и пытался привести в чувство. Надя, скрестив руки на груди, задумчиво рассматривала одежду Алекса. Дана брезгливо бросила арбалетный болт откуда взяла. Дин оглянулся в поисках Снежаны, но той наверху уже не было.

– Это мог быть один из нас, – задумчиво произнесла Дана.

– Снова здорова, – пробурчал Семен, – опять друг друга подозревать?

– Пусти, – сказал Илья, присел рядом с ним и положил пальцы на виски Ксанки.

– У тебя же дар пропал, – подозрительно сказал Семен, но Илья не ответил, а зажмурился и сконцентрировался.

– Я не могу внушать. Но разделить с другим мысли еще способен, – ответил тот наконец, не открывая глаз.

– Зачем тебе ее мысли?

– В данном случае боль, – глухо и сипло ответил Илья и Семен замолчал.

Ксанка открыла глаза. Теперь она смотрела в потолок равнодушным невидящим взглядом, как кукла.

– Что ты с ней сделал? Ты! – начал закипать Семен.

– Отойдите, теперь моя очередь, – сказала неизвестно откуда появившаяся Снежана.

Она взяла Ксанку за руки и зажмурилась. На лице лежащей на полу девушки равнодушие сменилось удивлением, и та тоже закрыла глаза.

Пауза затянулась. Никто не понимал, что теперь нужно делать.

– А что она умеет? – наконец спросила у Ильи Дана, кивнув на Снежану. – Ты говорил, что она помогла войти тебе в портал и утверждал, что потом лишила дара. Как?

Тот стоял, держась за косяк двери, опустив голову. Дин сказал бы по позе, что у того сильно прихватило живот или сердце. Он уже думал, что Илья не ответит, однако тот все-таки произнес тихим голосом.

– Она умеет делиться эмоциями. Снежана вообще намного сильнее меня. Если я могу… мог вложить человеку в голову любую мысль, то она способна погрузить другого в то состояние, в котором находится сама. Сейчас она нужнее, все правильно.

Снежана открыла глаза одновременно с Ксанкой. Девушка казалась дезориентированной, шокированной, но уже хотя бы напоминала живого человека, а не куклу.

– Отведи ее домой сейчас же и постоянно будь рядом. Не отходи весь день. Мы придем к вам позже, – велела она Семену. Тот кивнул, не переспрашивая, подхватил девушку на руки и понес вниз.

Снежана, не вставая с пола, тяжело привалилась спиной к стене.

– Так все-таки, – произнесла Дана, – давайте вспомним, кто с кем расстался вчера вечером. Вероятнее всего это один из нас вернулся в башню. Никто другой не знал, что Алекс там.

– Семена я бы сразу из подозреваемых исключила, – добавила Надя, скрестив руки на груди.

– Это почему? Вдруг ему Алекс мешал… – начал было Илья, но столкнулся с ней взглядом и стушевался, – ну хорошо. Допустим. Только эти размышления бесполезны.

– Почему? – удивилась Дана.

– Потому что мы не знаем время смерти. Даже если кто-то кого-то проводил до дома, то ничто не мешало каждому из нас потом ночью тайком вернуться к башне. Так что под подозрением опять все.

Дин снял перчатку:

– Дай-ка сюда стрелу, – попросил он Дану. Та на секунду растерялась, недоумевая зачем, а потом ее озарило. Она схватила болт и подала Дину.

Он зажал его в руке и привычно закрыл глаза, но тут же удивленно открыл:

– Ничего! – растеряно произнес Дин.

Он подошел к стене и дотронулся до нее. Потом подбежал к столу и перебрал голой рукой все бумаги, чернильницу и даже до арбалета дотронулся и растеряно обернулся к остальным.

Глава 22

Снежана

– У тебя же дар не пропадал! – удивилась Дана.

– Я не понимаю… не понимаю, – шептал Дин.

– Снежан, Семен мне вчера поведал твою теорию, что у нас способности исчезли, потому что мы лабиринт неправильно прошли. А Дин, типа, правильно, под твоим чутким руководством. Ну так объясни тогда, что происходит? – ехидно спросила Надя.

Снежана вздохнула и посмотрела на светящийся тусклым светом потолок.

А действительно, почему?

Дин видит время. Будущее или прошлое. Башня стоит как шпиль, нанизывая на себя слои, относящиеся к разным временам. Из какого века не зайди внутрь, окажешься все равно в одном зале. Значит это здание должно существовать вне времени. Дин пытается посмотреть куда приедет или откуда выехал автомобиль, но тот всегда стоит на месте. Увидеть нечего.

Но, раньше, чем она успела привести такой удачный пример, высказался Илья:

– Мы не в той системе координат. В самой башне со временем какая-то лажа. Думаю, если выйдем наружу, то он по-прежнему будет видеть свои глюки. Тут в здании время течет иначе. По другой координате что ли. Представьте, что Дин видит перспективу в длину, а тут нужно смотреть в высоту.

Снежана добавила:

– Способность не работает из-за проблем с этим местом. Оно вне времени. Кстати, как мне кажется, у Даны и Нади те же проблемы. Например, просто технически невозможно открыть портал из этого города в наш мир.

– А со мной что? – нахмурилась Дана.

– Не могу сформулировать… интуитивно чувствую, но вот как сказать? К тому же у меня две гипотезы и я не знаю какая верней. Все дело в саду с тропками… О! Придумала как проверить. Я видела, что ты пускала свои копии рядом и разговаривала с ними. О чем именно помнишь?

– Ну я сказала, что… – тут Дана замолкла и нахмурилась. Затем выражение лица сменилось на испуганное.

– Что? – переспросила Снежана с легкой улыбкой. Она уже подозревала, какой ответ услышит.

– Не помню кем именно я была! – прошептала Дана, – Я сказала про растения, и я же удивилась, что моя копия произнесла это. Именно я заявила про внутренний хронометр, и я же удивилась этому дурацкому словосочетанию… Что со мной? – девушка, казалось, готова была заплакать от растерянности и испуга.

– Тебя просто впервые собрали из всех частей сразу. Представь, ты сейчас там, где сошлись тропинки всех альтернативных вселенных воедино. Этакий перекресток. Башня одна для всех миров. Сюда в город попали сразу все твои копии, и все они сейчас – ты. Конечно, где-то есть вселенные, в которых ты не поехала устраиваться на работу, или погибла в особняке, но все, кто вошел в дверь в подвале, сейчас слились в тебе. Поэтому ты и не можешь призвать живую копию себя. Ее просто больше не существует.

Дана явно была ошарашена такой новостью и на время потеряла дар речи. Стояла только и растеряно хлопала ресницами.

– То есть, ты утверждаешь, что как только я пройду этот твой лабиринт, то ко мне вернуться прежние способности? – прищурившись спросил Илья.

Снежана сдержалась, с трудом пропустила упрек, что это ее лабиринт и предпочла не встревать в спор.

– Не могу обещать, что прежние. Лабрис меняет человека, вытаскивая то, что в нем есть хорошего и заставляет сразиться с его темной стороной. Никто не будет прежним после того, как пройдет лабиринт. А если изменишься ты, то изменится и дар. Я не знаю как, – Снежана виновато пожала плечами и поднялась с пола.

– Я не чувствую, что изменилась, – равнодушно и даже как-то снисходительно заявила Надя.

– Может потому, что мы двигались в обратном направлении? Ты и Дин прошли своим правильным путем, и хотя бы слегка изменились. Не полностью, так, как должны были, но, например, сохранили способности… теоретически должны были сохранить. Может это и к Дане относится.

– С фига ли Дана его прошла, а мы нет, если мы втроем топали? – удивился Илья.

Снежана скорчила комично-виноватую рожицу:

– Лабрис – женская придумка. Мужчина может его пройти, только если ведом девушкой, которая уже знакома с лабиринтом. Так что, когда вы спешили к выходу, то Дана именно что его проходила, хоть, возможно и не своей дорогой, так как не она ее выбирала, и, к тому же еще и шла не в том направлении, но вот вы оба точно просто прогулялись.

– Сексизм какой-то махровый, – фыркнул Илья.

– У нас друга убили, а мы о чем сейчас спорим? – неожиданно заявила Надя.

Возникла неловкая пауза.

– Да… мы как-то отвлеклись, – смущенно произнес Илья. – Вернуть мы его не можем, но давайте хотя бы найдем убийцу. Сейчас это важнее. Кому из нас это выгодно? Например, тому, кто нас всех сюда заманил! – он с презрением посмотрел на Снежану.

Она давно была готова к такому повороту событий. С того самого момента, как увидела одежду Алекса на полу.

– Ну естественно! И чем же это мне выгодно? – с милой улыбкой уточнила она.

– Ну… он мешал твоим планам, – Илья, очевидно, еще не придумал стройную теорию.

– Каким именно?

– Но больше некому! Мы же все знаем, что в команде должно быть пять человек. Ты – лишняя. Что ты задумала – непонятно. Мы все здесь в ловушке и хотим поскорее выбраться, а твоя задача нам помешать и как-то оставить тут с неясными целями. Так что убивать единственного человека, который помогает и способен вывести отсюда, нам совсем не с руки, а тебе это как раз и нужно!

– Вывести вас он не мог. Это никто не может…пока. А если включить мозг, то понятно, что и мне его смерть только помешала. Я тоже рассчитывала на его помощь! – Снежана говорила максимально серьезно. – И, главное, объясни мне, Шерлок недоделанный, с чего ты взял, что это кто-то из нас? Просто из желания меня обвинить?

– А кто еще знал, что Алекс тут один, в закрытой башне, куда никому нет хода?

– Например, тот, кто в ней прятался, – ответила она, постаравшись, чтобы улыбка на сей раз была холодной и жесткой.

Илья запнулся на полуслове:

– То есть?

– Пойдем, покажу. Пока вы разглядывали то, что осталось от Алекса, я провела небольшое расследование внизу.

Когда все спустились в зал, Снежана продолжила:

– Не знаю, поняли ли вы структуру этого помещения, но это пятиконечная звезда, хоть и состоящая словно из надутого попкорна. В центре – шахта с лифтом на другие слои, а на конце каждого луча есть двери. Первая – эта лестница наверх. Вторая – вход из зала приемов, откуда мы вошли. Третья – выход на той стороне относительно лифта. Я бы заглянула туда, но там заперто. Четвертая – вот. Небольшая подсобка, – она завела друзей в очередную арку-пузырь и за поворотом действительно обнаружилась небольшая дверка.

– Как это вообще можно найти, если не знать? – пробурчал Илья.

Дана огляделась и тронула его за рукав:

– Элементарно. Стоило продолжить линию кровяных разводов на полу. Посмотри, они же ведут сюда!

– Да. Я так и подумала, что стоит понять куда тащили тело, – Снежана распахнула дверку. Помещение действительно использовали как кладовку, наполнив ее нужными в быту вещами, которым не полагалось постоянно попадаться на глаза. Начиная от швабры с ведром и заканчивая туалетной бумагой на полках. Но самое главное, на что сразу все уставились: разводы темной крови на светящемся полу.

– Кровь старая, – заметила Дана. – Это не от Алекса. Он же наверху остался лежать, где одежда…

– Тот, кто украл тело Мастера из капсулы, скорее всего, прятался вместе с ним здесь, – прищурился Илья, – как раз в тот момент, когда мы расхаживали по залу. Дальше мы ушли, а Алекс остался. Преступник этого не знал, вышел из укрытия и столкнулся с ним. Если только это все Снежана не сымитировала для отвода подозрения от себя.

– А кровь то я где взяла? – устало спросила Снежана. Илья ничего не ответил, рассматривая полки в помещении.

– Странно. Туалетная бумага наша. Современная. Местные черти чем пользуются, а этот Мастер для себя запасик то сделал, – произнес он.

– Шерлок недоучка, любитель подмечать детали, а ты не обратил внимание на то, что пропало? – ехидно спросила Снежана.

Илья нахмурил лоб и прикрыл глаза. Через пару секунд ответил:

– За исключением арбалета, и в комнате наверху, и в зале все на месте. Ну а эту каморку я в первый раз вижу.

Снежана смотрела на него с нескрываемым сарказмом.

– Ну, что я упустил? – не выдержал тот.

– Содержимое карманов Алекса. Как минимум, ключи, которыми тот открывал дверь!

Илья хлопнул себя по лбу:

– Точно! – а затем, застыв на секунду, добавил, – а почему убийца, уходя, не запер дверь? Тогда в башню еще долго никто не смог бы зайти.

Стало тихо. Только переливы голосов и колокольчиков башни мешали ей стать абсолютной.

– Он еще здесь! – прошептала Дана.

– Т…ты говорила про пять дверей, а описала только четыре. Что за пятой? – так же шёпотом спросил Дин.

– Не знаю, я туда еще не дошла, – ответила Снежана, а про себя выругалась: действительно, как же она не проверила?

– Так. Идем все вместе! – заявил Илья, – только погодите минуту.

Он сбегал наверх и вернулся с небольшим взведенным арбалетом.

Снежана повела их путаницей арок, огибая шахту лифта и привела к еще одной небольшой двери.

Илья отодвинул всех в сторону, резко распахнул дверь, держа в другой руке нацеленный в проем арбалет и неожиданно заржал.

– Идиоты! – заявил он и отошел в сторону, давая другим дорогу, – видели же туалетную бумагу!

– Мне бы такую ванну, – пробурчала Дана, заглянув внутрь.

Снежана даже не стала смотреть. И так все понятно.

– Надо, наверное, Эрлику про смерть Алекса рассказать, – сказала она.

– Да, давайте наконец начистоту побеседуем со старостой! – добавил Илья и двинулся впереди остальных, неся арбалет на плече.

Они прошли анфиладой арок к двери в приемную, Илья взялся за ручку, потянул и нахмурился. Потом толкнул плечом. Дверь не сдвинулась с места.

– Погоди, я что, заблудился? Это та самая закрытая дверь? – спросил он Снежану.

Она огляделась:

– Так, лестница справа, дверь наверх слева… нет. Это выход в зал приемов, откуда мы вошли.

– Пипец, – тихо произнесла Дана.

– Так вот зачем убийце были нужны ключи, – обреченно добавила Снежана, – чтобы пока мы все были наверху нас тут запереть.

Глава 23

Илья

– И ч…ч…что будем делать? – нервно спросил Дин.

– Что, что… выход искать, – уверенно ответил Илья и повернулся к Снежане. – Покажи, где вторая запертая дверь.

Они опять прошли через множество светящихся поворотов и оказались у тяжелой обитой железом двери. Эта выглядела намного прочнее, чем даже та, что вела в зал приемов.

Илья подергал за ручку, но та не шелохнулась. Он припал глазом к замочной скважине, разочарованно отвернулся, так как она не была сквозной, и прислонил ухо:

– Голоса! Там много людей. Очень. Прямо базар какой-то!

Он встал и принялся стучать по двери кулаком:

– Эй! Помогите нам! Откройте! Нас заперли! – громко закричал он.

Потом опять прислонил ухо: гул за дверью удивленно затих на короткое время, а затем опять вернулся с прежней громкостью. Людям по ту сторону было абсолютно наплевать на то, что тут кто-то в беде.

– Бесполезно! – разочарованно произнес он. – Главное, зараза, что никакого инструмента во всем здании нет. Хоть бы топорик или стамеску.

– Из арбалета нельзя замок сломать? – поинтересовалась Дана.

Надя фыркнула, услышав такую глупость.

– Он прикрыт стальной накладкой. Не выйдет, – пояснил Илья, – это же не пистолет.

– И что, мы теперь тут навсегда застряли? – не унималась Дана.

– Пока Эрлик не решит открыть дверь, – ответил Дин.

– Если только не он ее закрыл, – добавил Илья, – и тогда наши дела плохи. Никто тут еды не видел? От жажды то мы не помрем, если санузел функционирует, в вот без еды через пару недель копыта откинем.

Все почему-то посмотрели на Снежану, но та отрицательно помотала головой.

– Ну нельзя же просто так сидеть! – заявила Надя, – пойдем к той двери и будем ее ковырять.

А за ней еще одна, входная в башню, – сказал Илья, – ты ее помнишь? Она железом окована. Ее чем проковыряешь? Без болгарки ничего не выйдет. Ни там, ни тут.

Снежана повернулась к Наде:

– У меня идея! Ты не можешь открывать портал в наш мир, но вдруг получится создать локальный проход изнутри башни наружу?

Та нервно сжала губы и вздохнула.

– Я понимаю, что ты раньше не умела делать это по заказу, но в подвале же смогла! Вспомни, – продолжила Снежана, – сделай это как там, ради другого. Ради Ильи, например.

Надя покраснела, но, спустя мгновение, кивнула:

– Я попробую.

Она закрыла глаза, выставила перед собой ладонь и замерла.

– Нет… не получается, – всплеснула она руками через несколько секунд. – Я не понимаю куда открывать портал и где я нахожусь. Это место сбивает с толку. Такое ощущение, что я, сидя на карусели, пытаюсь с завязанными глазами попасть снежком в невидимое дерево.

– Давай так, – Илья взял ее за руку, – отведи меня наружу. В любое безопасное место.

– Если ты опять… – процедила Надя сквозь зубы, но Илья ее прервал:

– Не дури. Я уже ничего не могу. Просто держу тебя, чтобы было проще. Вот я твой якорь для ориентации. Спаси меня, выведи наружу. Так, все остальные подойдите ближе, а то стоите так, что ей негде портал открыть.

Снежана встала рядом с Ильей. Дин и Дана подошли сзади к нему и Наде.

– Давай! – скомандовал он.

Надя опять выставила ладонь вперед и зажмурилась. Илья почувствовал, что сначала ее руки, а затем и тело отчетливо задрожали. Она напряглась так, словно толкала паровоз.

Воздух вокруг завибрировал. Илья не понял, где открывается портал, но крикнул:

– Давай! Еще! Получается!

Снежана неожиданно положила свои руки Наде на плечи. Что она там ей передавала Илья не знал, но Надя после этого так сильно сжала его кисть, что казалось еще чуть и кости хрустнут.

Надя зарычала, словно штангист, толкающий неимоверный вес, мир вдруг перевернулся, и вся компания упала на траву.

Илья огляделся. Вокруг до горизонта тянулся бескрайний луг. Ромашки, одуванчики и метелки травы колыхались под легким ветерком как бескрайнее море. Горной цепи, ограничивающей пространство, как в городе, тут не было видно.

– Это мы где? – осторожно спросила Дана.

– А это что? – спросил Дин. Илья обернулся, проследил за его взглядом и увидел небольшой конусообразный каменный домик метрах в пяти от них. Чем-то он напоминал нос ракеты, спрятанной под землю.

Илья поднялся с земли, подошел ближе и обогнул непонятный объект по периметру. Диаметром строение было метра три, не больше. Высотой примерно в два его роста.

– С той стороны есть дубовая дверь, но она заперта, – констатировал он, – вообще все это мне чем-то чертовски напоминает башню. Кладка та же, дверь похожая.

– Только маленькая. Не выросла, наверное, еще, – хихикнула Дана.

– Мне кажется, стоит вернуться, пока портал не закрылся, – сказала Снежана, – не уверена, что мы сможем выбраться отсюда. Вдруг у Нади отсюда не получится открыть проход? Это, очевидно, какой-то из слоев башни, только безлюдный. Тут мы ни еды, ни помощи не найдем.

Илья оглядел бескрайнюю зеленую степь.

– Мда… – протянул он, – согласен. Лучше попытать счастья в башне, чем остаться тут навеки, – и оглянулся на портал.

– Простите, – горько усмехнувшись, произнесла Надя, – вы просили безопасное место – вот оно. Безопасней некуда. Наверное, мы тут даже с голоду не помрем, если будем грызть какие-нибудь съедобные корешки.

– Возвращаемся! – кивнул Илья и махнул остальным рукой, – давайте быстрее.

Все по очереди прыгнули через портал в светящийся зал башни. С тихим шелестом разрыв в пространстве развеялся.

– Второй раз я нескоро смогу, – сказала Надя.

– Ну, если в стороны не получается, вверх нельзя, то остается путь вниз, – заявил Илья.

– На другой слой? – не веря своим ушам уточнила Дана.

– Ну да. Там, по крайней мере, точно есть еда. Дверь то наружу на каждом слое своя и внизу она откроется.

– А ты уверен, что там безопасно? – с сомнением уточнила она.

– По сравнению с чем? – ехидно ответил Илья.

Дана взглянула на Снежану, ища поддержки. Та стояла в глубокой задумчивости. Илью это возмутило:

– Ты что, этой веришь больше, чем мне?!

– Ты знаешь, почему-то да, – неожиданно заявила эта мелкая, нагло и жестко посмотрев ему в глаза.

– Я думаю, беды не будет, если мы спустимся на один слой, – сказала вдруг Снежана, – не знаю, будет ли польза, но если вести себя осторожно, то можно попробовать.

– А вернуться то мы сможем? – спросила Надя.

– Не знаю, – тихо сказала Снежана.

– Ну вы как хотите, а я поеду! – Илья развернулся и направился к шахте лифта.

– Погоди! Я тоже хочу, – сказала Надя и уверенно пошла следом.

Когда Илья подошел к двери в шахту и обернулся, то с удовольствием увидел, что за ним последовали все.

Они вышли на балкончик вокруг решетчатой кабины.

– А т…т…туда все не влезут, – высказал вслух очевидный факт Дин.

– Да… я как-то забыл, – пробормотал Илья.

– Это знак. Тогда я останусь, – заявила Дана, уперев руки в бока.

– Я, пожалуй, т…т…тоже, – неуверенно добавил Дин, с грустью глядя как Снежана открывает дверку и заходит внутрь кабины.

Надя вошла в лифт следом за Ильей. Тот внимательно осматривал механизм для спуска кабины.

– Как думаете, мы еще увидимся? – тоскливо спросила Дана.

– Я всегда ухожу, как будто навсегда, – мотнула головой Надя, перебрасывая волосы за спину.

– Да, – добавила Снежана, – так проще.

– Хорош, девчонки. Развели трагедию. Спустимся, попробуем добыть еды и вернемся. Разобраться бы только как с этой штукой работать. Сейчас она заблокирована.

– Вы аккуратнее, – обеспокоенно сказал Дин, – давайте не дальше, чем на один слой. Вон он, пятью метрами ниже. Там, наверное, пушкинские времена: цилиндры, трости, балы и дуэли. Приличное общество. Ниже не надо.

– Ага, конечно! – ответил Илья и задумчиво добавил, поворачивая какой-то рычажок. – А если вот так?

И кабина, свистя бешено разматывающимся тросом, резко рухнула вниз под визг находящихся внутри девушек.

Дин сжимал от волнения поручи, слушал удаляющийся крик и смотрел, как трос все свистит и свистит в лебедке, разматываясь с сумасшедшей скоростью, отматывая уже даже не десятки, а сотни метров.

Глава 24

Надя

– Где мы? – раздался голос Снежаны в темноте.

Настя поежилась. Вокруг стало неожиданно холодно, а она была одета в одну футболку, и кожа уже вся покрылась мурашками.

– Я не знаю. Кто-нибудь считал этажи? – спросил растерянный голос Ильи.

– Я сбилась на сотне, а потом мы все падали и падали. Мы на дне?

– Нет, я нашел как заблокировать механизм. Мне кажется, что кто-то его нарочно сломал. Тут не хватает собачки, которая цепляет шестерни. Сейчас я забил туда арбалетный болт и колеса заблокировались.

– Это что значит? Мы не поднимемся? – напряженно спросила Надя.

– Теоретически… починим – поднимемся. Если не заколебемся ручку крутить несколько дней… или недель. А еще будет нужно будет добывать воду и еду на слоях по дороге.

Илья говорил спокойно, как ни в чем не бывало.

– Ну так чини! – психанула она.

– Ну-таки нужны запчасти! – тоже повысил голос Илья. – И свет.

Надя сняла с плеча рюкзак и достала фонарь.

Вспышка света ослепила Илью.

– Отверни от меня, чиканутая! – крикнул он, закрывая лицо руками.

– Извини, – буркнула она, и перевела луч на стены. Чуть ниже кабинки были металлические мостки – такой же, как наверху, круговой балкон, но вместо двери в воздухе висела как будто мутная пленка. Надя посмотрела наверх – предыдущий «балкон» с таким же порталом был всего в трех метрах выше.

– Боже… сколько же слоев мы пролетели… – прошептала она и вновь осветила решетки внизу.

– Мне кажется, это портал, – сказала Снежана.

– Похож, – согласилась Надя, – жаль не дверь. Портал, к сожалению, может быть дорогой в один конец. Вот чую: если туда войти, то обратно к лифту ни фига не просто будет попасть. Должна же быть какая-то защита от того, что дикари снизу полезут по тросам наверх.

– Блин, почему нам в голову умные мысли приходят только после того, как сделаем глупость? Ведь можно было наверху понять, что на нижних слоях будут не двери, а что-то сложнее. Черт… ничего не вижу. У тебя не фонарь, а прожектор, – пробормотал Илья, протирая глаза, – на механизм лучше посвети.

– Отвернись, – посоветовала Надя и осветила лебедку. Кожух с устройства был сорван и валялся на полу, а из шестеренок действительно торчал короткий стальной арбалетный болт.

– Если стрелу вынуть, мы дальше упадем? – спросила она, с удивлением отметив, что изо рта вырываются клубы пара.

Снежана была одета в спортивный топ и легкие тренировочные штаны. Талия и живот вообще были голыми, так что девушка уже ежилась и терла себя руками, пытаясь согреться.

– Почему так холодно? – спросила она, стуча зубами.

Надя посветила вниз, сквозь решетку пола.

Дна по-прежнему не было видно, но далеко внизу стены шахты блестели от инея.

– Мы тут сдохнем от мороза, – заявила она, – выходить по-любому надо.

– Почему чем ниже, тем холоднее? – спросил Илья.

– Откуда я знаю? Может теплый воздух поднимается вверх? – у Нади тоже уже отчетливо начали стучать зубы.

– Тогда знаешь, какая тут в трубе тяга бы была? Мы бы взлетели.

– Короче, я пошла, – заявила Надя, легко и пружинисто выпрыгнула из кабинки на мостик внизу и в три шага оказалась у двери-портала.

«Ситуация фиговая, как бы Илья не храбрился. Ничего он там не сделает. Спасение возможно только снаружи», – решила она и решительно нырнула в портал.

И тут же провалилась по колено в хлюпкую мерзкую холодную грязь.

Пейзаж вокруг норовил в ее голове обозваться тундрой, хотя в настоящей тундре она никогда не была и даже на картинках ее не помнила.

Редкие островки снега перемежались с лужами, под которыми, как она только что выяснила, лежала глубокая раскисшая глина. Пятнистая бело-рыже-водяная равнина тянулась прямо до скалистой гряды, также, как и в городе, кольцом огораживающей пространство. Холодно было ужасно. Температура наверняка была в районе нуля.

Надя с трудом развернулась – как освободить ноги, не измазавшись целиком и не потеряв в этом болоте ботинки, хоть те и были плотно зашнурованы – она пока не понимала. С этой стороны в стене башни не было никаких намеков на дверь. Обычная каменная стена. Вернуться к друзьям она уже не могла.

Надя на всякий случай дотронулась рукой. Нет, это была не иллюзия, а твердый обычный камень. Однако, какая-то странная вибрация от стены все-таки исходила.

Надя повернулась и собралась уже сделать первый шаг, как ее неожиданно толкнули сзади и она плашмя рухнула в грязь. Хорошо, что лицом в эту жижу только чуть приложилась, а то ведь могла и захлебнуться. С мстительным удовольствием она услышала неопределенный возглас и еще один шлепок падающего тела рядом – некстати появившийся из стены Илья после столкновения с Надей тоже не удержался на ногах.

Положение было ужасным. Как теперь вставать она совершенно не понимала. В грязи сколько не возись – только больше увязнешь. Хорошо еще, что это не настоящая топь и руки все-таки нащупали более-менее твердое дно.

Илья шумно пыхтел и тихо матерился где-то вне поля ее зрения.

– Ого… вы тут время не теряли, – послышался ироничный голос Снежаны.

Грязь прочавкала где-то рядом, Надю взяли за подмышки и с трудом выдернули из жижи. Подняться во весь рост она еще пока не могла, но теперь хотя бы стояла на коленях. Холодный зимний ветер тут же пробрался сквозь мокрую одежду и схватил за ребра, перехватывая дыхание.

– Я одна его не вытащу! – процедила сквозь зубы Снежана. Надя из всех сил потянула, выдернула-таки правую ногу, переставила ее, и смогла принять вертикальное положение.

Светло-бежевые тренировочные штаны Снежаны были уже безнадежно перепачканы до бедер. Та держала за руку Илью, пытаясь вытянуть из грязи, но тот упал менее удачно – на бок – и достать его было непросто.

Надя, с трудом переставляя ноги, подошла, присела, погрузила руки в грязевую жижу и подхватила парня подмышку. Вдвоем они кое как его вытянули.

Теперь Снежана была более-менее чистой только выше пояса, а Надя и Илья напоминали големов, полностью покрытых глиной.

– Над-д-до д-д-двигаться к двери приемного зала, – отстучал зубами Илья и пошел вдоль стены башни первым. Через дюжину шагов он остановился. Надя сначала подумала, что для того, чтобы передохнуть, но проследила за его взглядом и тоже замерла.

За поворотом стены пейзаж изменился. Вдалеке на возвышенности теперь виднелся небольшой жиденький молодой лесок, а перед ним несколько десятков юрт… чумов… или как там эти домики из шкур называются. За селением на пригорке с желтоватой травой паслось стадо северных оленей.

Поселок был обитаем. Из жилищ тянулись вверх тонкие струйки дыма. Несмотря на расстояние, можно было разглядеть и фигуры в пушистых шкурах.

– Пошли быстрее, – коротко приказал Илья и продолжил чавкать ногами вдоль стены башни.

Со стороны поселения раздался громкий крик. Какой-то мужчина орал одну и ту же фразу повторяя вновь и вновь. Чем-то это было похоже на сирену. Да, по сути, наверное, ей и являлось. Из чумов повыскакивали люди и все, как один, теперь смотрели на их компанию, крадущуюся вдоль башни.

– Ой, не нравится мне это, – пробурчала Снежана.

– Быстрее, быстрее, – торопил Илья.

Но как тут быстрее пойдешь? Каждый шаг – это целый подвиг. Выдернуть весящую втрое против обычного ногу из грязи, переставить, стараясь не потерять равновесие, и заново хлюпко погрузить в жижу. На все секунд пять как минимум и куча усилий. Они прошли то всего метров десять, а Надя уже задыхалась.

Аборигены, тем временем, забегали, засуетились и, спустя пару минут, в направлении друзей направилась большая группа из пары десятков человек. В руках они держали длинные палки. Надя очень надеялась, что это слеги, а не копья.

– Сдается мне, не за автографом они бегут, – прошипел Илья, делая очередной шаг.

– Зачем мы идем к двери? – задыхаясь, спросила Надя.

– Чтобы попасть в башню. Помнишь, Алекс говорил, что с любого слоя через дверь попадаешь в один и тот же зал приемов. Если из него вовнутрь дверь открыта, то мы выйдем к своим.

– А если внутренняя дверь тоже одна на все слои, и она закрыта? – задыхаясь, спросила она. Илья в ответ только тихо выругался.

Надя оглянулась на аборигенов. Те шлепали по грязи довольно резво. Видимо на ногах у них были какие-то приспособления, чтобы не вязнуть. До них было еще далеко. Минут пять, как минимум.

Илья внезапно остановился и что-то прошипел сквозь зубы. Надя глянула через его плечо: в том месте, где полагалось быть двери, возвышалась большая куча камней. Этакая полу-пирамида высотой с двухэтажный дом, опирающаяся на башню.

Наде захотелось завыть от безысходности.

– Нас убьют, – сказала она и почувствовала, как предательски защипало в носу. Жалко себя было очень.

– Это Илью убьют. Нас утащат в гарем или сделают рабынями, – тихо сказала Снежана, глядя на приближающихся дикарей.

– Надя, давай! Нужен портал! Хоть куда-нибудь! – сказал Илья, обхватив ее лицо грязными ладонями, – Ты сможешь!

Она попыталась напрячься, думая о том, что надо спасти себя и друзей. В любое место, где тепло и безопасно. Никакого результата. Как в стену уперлась.

Надя всхлипнула. Потом вспомнила!

– Пойдем назад! Мне кажется, что все-таки можно вернуться в кабинку.

Они развернулись и все так же невозможно медленно поплелись обратно. Мышцы уже совсем одеревенели от холода. Пальцы на руках Надя вообще не чувствовала. Очень хотелось просто лечь тут прямо в грязь и уже никуда не идти.

Каждый шаг давался неимоверно тяжело. В груди что-то клокотало на вздохе, а сердце готово было порваться от натуги.

– Я… больше… не могу… – прошептала Снежана и упала на колени.

– Вставай! – зарычал Илья, схватил ее за руку и вздернул на ноги. Потом подставил ей свое плечо и помог шагать.

Наде казалось, что они ползут вдоль башни целую вечность. «А как мы увидим нужное место?» – мысль как раскаленный прут обожгла ее и добавила адреналина. Под слоем воды следов не видно. Сколько они вот так будут идти? Пока не дойдут до пирамиды с другой стороны?

– Я потерялась, – сказала она вслух, – как мы найдем то место, где вышли?

– Я пометила, – хрипло прошептала Снежана. Крест из грязи на уровне груди. Ищи.

– Какая… ты… молодец, – выпалил Илья между судорожными вдохами, – я не допер.

Надя пошла дальше. Метров через пять действительно на камнях темнели четкие мокрые следы двух пальцев крест-накрест. Она прислонила ладонь к стене и опять ощутила дрожание.

Открыть портал у нее не получается. А как насчет расширить тот, что уже существует, но ведет только в одну сторону?

Надя представила, как вливает внутрь стены силу. Все свои эмоции, которые сейчас наполняли душу: отчаяние, обида и жажда жить. Если она не справится, то погибнут все.

Рука неожиданно провалилась внутрь. Стена вроде осталась такой же, как была, но через камни теперь можно было пройти.

– Быстрее! – она схватила Илью за руку и потянула к башне. Невольно посмотрела назад: туземцы с копьями были уже метрах в двадцати.

Они все вместе ввалились внутрь башни и упали на решетчатый балкон вокруг шахты.

– Они не зайдут за нами? – тут же спросил Илья.

– Не знаю, – ответила Надя. Сил развеять портал не было. Она даже не чувствовала действует ли он до сих пор.

Снежана внезапно нервно засмеялась. Кажется, у нее начиналась истерика.

– Ты чего? – спросил Илья.

– Аха-ха. Глупость какая. Замерзали в кабинке лифта. Столько усилий и вот: мы все тут же, но теперь мокрые и полудохлые. И теперь точно замерзнем. Ахах, – нервно хихикала она со слезами на глазах.

Илья подполз к краю балкона и посмотрел вниз.

– Интересно, есть ли тут вообще дно? Что будет, если прыгнуть? Вдруг можно падать бесконечно?

– Там ниже совсем мороз. Превратишься в ледышку, – стуча зубами прокомментировала Надя.

– Это ледниковый период. Ты еще не поняла? Мы сейчас в его конце. Там ниже – века, когда вокруг башни были одни льды. Потом будет теплее. Во времена динозавров жара стояла.

– Башня существует для людей, – прошептала Снежана. – Дно скорее всего там, где появились первые хомо сапиенс. Там ты и разобьешься.

Илья, как завороженный, смотрел вниз.

Надя взглянула наверх, на еле заметную тусклую звездочку выхода из шахты лифта и представила, как там так же всматриваются в черную бездну Дин и Дана. У них тепло и сухо. Она бы сейчас все отдала, чтобы оказаться запертой в том светящемся зале, из которого они по своей глупости хотели сбежать.

Снежана, оказывается, думала о том же самом:

– Как было хорошо наверху, – вяло и еле слышно сказала она и положила Наде руку на плечо. – Отнеси меня туда.

Наверное, она уже бредила, но Надя вдруг ощутила силу. Будто кто подпитал ее извне. Лежа на спине, она выставила над собой руку, думая о словах Снежаны.

Ей нужно отнести подругу наверх.

Портал возник все-таки не над ними, а рядом, прямо напротив выхода в тундру.

– Быстрее! – прошептала Надя.

Илья сориентировался мгновенно. Подхватил уже не шевелящуюся Снежану, подволок ее к туманной дымке нового портала, затолкал туда и обернулся к Наде.

– Я сама, – сказала она, пытаясь подняться на окоченевших ногах, но Илья не послушал. Подхватил на руки и вместе с ней ввалился в проход.

Глава 25

Снежана

Самым волшебным в башне было то, что в ванной комнате оказалась горячая вода.

Дана и Дин кое как дотащили их до душа, усадили на пол, привалив к стене и включили воду потеплее. Снежану сначала обожгло, но даже сил кричать от боли не было. Потом тело привыкло и расслабилось под теплыми струями душа типа «тропический дождь».

Их даже не расспрашивали о том, что случилось. И так понятно: ничего хорошего. Живы – уже радость.

Сил не было даже на стеснение. Когда Надя стащила с себя покрытую грязью футболку, не обращая внимания на остальных, Дин поспешно удалился. Илья посмотрел на нее и стянул с себя пиджак, рубашку и брюки. Снежана поколебалась и тоже разделась до белья.

Тут их разобрал смех. Все трое истерически ржали в голос, пытаясь вымыть грязь из волос и отстирывая одежду. Дана смотрела на них расширенными глазами, как на сумасшедших, но их это не смущало. Снежана хохотала просто от того, что жизнь продолжается. Почему-то сейчас все выглядело очень смешным: и как они барахтались в грязи и как забавно спешили, чавкая ногами в холодной жиже сначала туда, а потом обратно, чтобы тупо вернуться в кабинку. Три идиота, которые искали приключения на свою задницу и таки их нашли.

Они кое-как натянули на себя мокрую одежду и, продолжая хохотать друг над другом и оставляя на светящемся полу мокрые следы, вышли в общий зал.

Так их и застал Семен, открывший дверь снаружи. Его появление вызвало у мокрой троицы новый взрыв хохота. На сей раз даже Дана не удержалась и захихикала, заразившись настроением остальных. Только Дин сидел в углу, как нахохлившийся воробей, и подозрительно на всех косился.

– Опаньки. Смотрю вы время зря не теряли. У вас тут конкурс мокрых футболок? – поинтересовался Семен.

–Ты… где… ключи взял? – стараясь унять смех, сгибаясь пополам, спросил Илья.

– Алекс не дурак был. Он несколько копий сделал. Дома еще лежали. А вы чего заперлись?

– Заперлись! – воскликнула Надя и опять согнулась в приступе хохота.

– Чего это с ними? – спросил Семен у Дина.

– Ты очень много пропустил, – вздохнув, грустно ответил он.

Постепенно общая истерика улеглась.

– Пойдем наружу, – сказал Илья, – я в этом здании больше ни минуты находиться не собираюсь!

Они выбрались на городскую площадь и, совершенно не стесняясь недоуменных взглядов прохожих, пошли в дом Алекса.

Ксанка сидела за столом, сложив руки как первоклассница и молча смотрела на стену.

– Давно она так? – тихо спросила Снежана у Семена.

– Вы не бойтесь. Со мной все в порядке, – внезапно произнесла Ксанка. – Я просто не знаю, что теперь делать. Подумала приготовить обед и поняла, что смысла нет. Он не придет, чтобы похвалить. Убраться? Зачем? Для кого? Я не понимаю… – она по-детски растеряно посмотрела на друзей.

Веселое настроение, еще не до конца отпустившее Снежану, испарилось моментально.

Бывает такая боль, которая даже слезам не оставляет места. Она выжигает все эмоции.

Те силы, что Снежана передала Ксанке в башне, давно сгорели в этой топке так, что даже углей не осталось.

Семен подлетел, как птица, сгреб ладони маленькой хозяйки в свои, словно хотел их согреть, но что сказать и как помочь не знал.

Снежана подумала, что самое худшее сейчас, это начать ее жалеть и позволить дальше погружаться в бездонное горе. Нужно было наоборот, отвлечь, наполнить жизнь мелкими бытовыми проблемами, чтобы отрезанная часть души зарубцевалась и перестала быть кровоточащей раной. Тогда можно уже и об исцелении подумать.

– Мы еле на ногах стоим. Может у тебя найдется хоть хлеба пожевать? – невинно спросила она.

Надя с негодованием стрельнула в ее сторону глазами, дескать как можно о еде в такой момент думать, но Ксанка тут же встала:

– Да, конечно. Подождите чуть, я приготовлю. У меня каша замочена с вечера. Сейчас быстро сварится.

Семен вздохнул и посмотрел на Снежану:

– Пойдем, выйдем. Поговорить хочу с глаза на глаз.

Илья насторожился, но в интонации Семена не было угрозы. Скорее это звучало как просьба. Снежана коротко кивнула и вышла на улицу.

– Что мне с ней делать, а? – спросил Семен, появившись в дверях.

– Почему ты меня спрашиваешь?

– Ну не знаю… больше некого. Надюха деревянная же. Она людей не чует. Дана только о себе думает. Дин вообще остолоп тот еще.

– Илья?

– Шутишь? Он, конечно, помог там, в башне, спасибо ему. Но разобраться в тонкостях чужой души? Он это… хирург. Отрезать, пришить. А тут терапевт нужен.

Семен потер редкую появившуюся щетину на подбородке и посмотрел на синее небо.

– Понимаешь, я ее видел до этого. Ксанку то. Во снах. Очень часто. С того момента, как мы одни остались с сеструхой, Ксанка постоянно мне снилась и это… ну поддерживала меня что ли. Сил давала и веры. Словно ждет меня кто-то, ради кого надо сдюжить. Иначе руки бы давно опустил. Я все думал фантазия у меня такая. Ну Малыш себе Карлсона выдумал, а я принцессу из другого мира. Прихожу сюда, а тут она в реальности, представляешь? Я сначала даже глазам не поверил. Думал сплю наяву. Ан нет. Живая, настоящая. Даже голос тот же. Мы во снах часто разговаривали. И знаешь… мне кажется она меня тоже узнала. Я видел, как вздрогнула, когда мы только вошли в дом. Только вот виду не подала. Гордая… или стеснительная. Кто вас, баб, разберет.

Снежана смотрела на него, не веря. Тот ли это циничный грубый парень, что был в особняке? Сейчас он был совсем иным.

– Понимаешь, я ей должен. Не важно, даже если я ей не нравлюсь, но она меня когда-то спасла, вытащила из пропасти, можно сказать. Теперь моя очередь помогать. По-любому. Даже если потом прочь прогонит. Только вот что делать то сейчас, не пойму.

– Дурак ты, – вздохнув, сказала Снежана, – говорить с ней надо. Вот об этом всем и говорить. Если вы действительно такие соулмейты и общались раньше, то она же тоже сомневалась, снилась ли тебе. Страшно быть откровенным, да? Но ты же не трус. Что важнее, стеснение и боязнь, что Ксанка скажет, что ты ей не нравишься, что все тебе приснилось, или ее душа? Если все так, как ты рассказал, то только ты согреть ее и можешь. У нее сейчас холод лютый в сердце. Ей тепло нужно. Простое, человеческое. И я вижу, что ты можешь его дать, если перестанешь бояться и раскроешь душу.

Семен вздрогнул.

– Ты обо мне многого не знаешь. Мне есть чего бояться, – глухо ответил он.

– Я? Я о тебе все знаю. Ну кроме этих снов твоих. Та, что вас в команду собрала, мне целое досье на каждого предоставила. То, что твой отец мать убил по пьяни – знаю. И то, что дальше было – тоже.

Семен дернулся, как от пощечины.

– И то, что ты боишься, что станешь таким же как отец, что не сможешь контролировать свою ярость – догадываюсь. Поэтому ты и не общаешься ни с кем, кроме сестры, которая с того момента из реального мира в глубь себя ушла. Ты боишься того, что в тебе в глубине живет, а зря. У тебя большое доброе сердце. Я же вижу.

Семен молчал, смотря вдаль, стараясь не встречаться глазами со Снежаной.

– Знаешь… попроси ее проводить тебя в Лабрис, – добавила она, – Я серьезно. Ксанка не откажет, чувствую. Вам обоим это поможет. Лабиринт вытаскивает наружу светлое и человеческое, заставляет взглянуть на собственную тьму и навсегда побороть ее. Это и тебе, чтобы сестру привести, нужно, и ей не повредит.

– Опять ты со своим лабиринтом…

– Как знаешь. Ты сам спросил совета.

Они помолчали немного.

– Ты говоришь холод в сердце? – переспросил он. – Согреть надо… А способности мои после твоего лабиринта точно вернутся?

– Нет, не вернутся. Другими станут. Как и ты сам, – покачала она головой и вошла обратно в дом.

Четыре пары глаз в комнате напряженно рассматривали ее, пытаясь понять: о чем они там с Семеном говорили, но Снежана подошла к Ксанке, хлопочущей у печки:

– Тебе помочь?

Та сначала отрицательно помотала головой, а потом спохватилась:

– О… можешь пока хлеб порезать?

Снежана кивнула.

Надя

Как ни странно, после еды стало легче всем, да и хозяйка дома больше не выглядела равнодушной куклой. У нее даже слезы на глаза навернулись внезапно. Она, стесняясь, смахнула их пальцами:

– Простите. Все о нем напоминает. Куда не посмотрю.

– Поможешь нам разобраться что случилось? – спросила Снежана. – У него были враги? Кто-то мог хотеть…

Видимо фразу «его смерти» у нее язык сейчас не повернулся сказать.

– Нет. Он же такой добрый был. Его все любили. Эрлик журил часто за то, что Алекс не по правилам поступает, да все равно как сына любил. Староста нам помогал, когда мы одни остались с Алексом. Даже в помощники Мастера времени его пристроил. Мастер сначала брать не хотел, но Эрлик как-то настоял.

Снежана, нарезая хлеб, глянула в окно и вдруг заявила:

– Ой… совсем забыла про одно дело. Я скоро вернусь, – отложила нож и быстро выскочила за дверь раньше, чем кто-то успел хоть что-нибудь спросить.

Ребята за столом недоуменно переглянулись.

– А кому еще могла понадобиться башня, кроме Мастера и ученика? – спросил Илья, – может мы о ней не знаем чего?

Ксанка опять смахнула слезы и нахмурилась:

– Да никому… В ней смыл то только в том, чтобы на другой слой отправиться. Да Мастер в этом и так никому не отказывал. Хочешь – езжай. Даже возвращаться разрешал, коли передумал. А больше она ни на что и не годна.

Илья поджал губы.

– Разве что на новый слой первым попасть и бессмертным стать, – пробормотал он вслух.

– Ну так этого ждать… от старости исчезнешь раньше, – ответила Ксанка. – Да и старому то какой толк в бессмертии? Вон наш Эрлик все время кряхтит, что давно бы хотел к богам своим отправиться, а не таскаться тут вечно старой развалюхой.

– Старому какой толк в бессмертии? – машинально повторил Илья, погрузившись в размышления и, казалось, вообще потеряв связь с окружающей реальностью.

– Слушай, а храма у вас нет? Я бы свечку за Алекса поставил, – спросил вдруг Семен у Ксанки.

– Храма? Нет. Тут один сумасшедший священник все пытается его построить. Камни уже который год таскает. Но там пока стены даже до пояса не дошли, – рассеянно ответила она.

В дверь неожиданно постучали

– Ждешь кого? – спросил Семен

– Нееет, – удивленно протянула Ксанка.

Надя встала из-за стола и распахнула дверь.

–Вот они, голубчики! – раздался рокочущий голос Эрлика.

Он, пригнув голову, протиснулся в дом и в комнате сразу стало тесно. Следом за ним вошел пожилой человек в современном сером костюме.

– Ой… – громко произнес Дин.

– Мастер? – вскочила со скамьи Ксанка. – Но вас же убили!

Надя уставилась на ожившего покойника. Надо было признать, что на зомби тот мало походил. В Москве она бы приняла его за пожилого чиновника. На вид ему было лет семьдесят, не меньше. Редкие седые волосы зачесаны на пробор, стыдливо и нелепо скрывая блестящую плешь. Деловой темно-серый костюм, дорогие туфли на ногах, скучный темный галстук, приколотый булавкой с крупным прозрачным камнем. Если это был бриллиант, то стоил, наверное, как автомобиль. Глаза вошедшего ей как-то не понравились: этот человек как будто моментально оценил каждого, прикинул цену и возможность купить и удовлетворенно улыбнулся.

Мастер времени оглядел всех сидящих за столом острым изучающим взглядом.

– Вот они и убили моего ученика! – заявил он.

Ксанка ахнула.

– Ты что, старый, совсем сбрендил? – вскочил Семен.

Глава 26

Дин

Вся шестерка полным составом стояла на улице возле дома хранителя воронов. Снежана, встретившая всю компанию на центральной площади, привела их в этот тихий двор, где никто не мог подслушать. Хозяин, по ее словам, ушел куда-то еще утром.

– Нет, ну ты сам подумай: с его стороны все логично, – размышлял вслух Илья. – Мы вломились в его дом вечером. Нас видели выходящими из башни днем. Одежду Алекса мы не убрали и она так и осталась там лежать. Прикинь: Мастер возвращается домой, видит следы убийства. Кого обвинять? Понятно, что нас. На Земле менты бы тоже прицепились к тому, кто последний видел жертву. К тому же мы глупость сделали: так увлеклись, что забыли прийти к Эрлику и рассказать, что произошло. А теперь получается, что мы скрывали преступление.

Семен возбужденно шагал взад-вперед:

– Этот хмырь сказал еще, что мы арбалет украли. Вы его брали?

Илья хмуро кивнул. Семен застонал:

– Ну на кой черт он тебе сдался? Причем, зараза, ты ж выбрал такой же, как и тот, из которого Алекса пришили. И где ты его бросил?

– В кабинке лифта, – поморщившись от воспоминания, ответил Илья.

– Все. Пипец. Когда они ее поднимут, нам уже не отмыться. Убили ученика и собирались сбежать на другой слой. Поломали лифт и вынуждены были вернуться, бросив орудие преступления, – добавила Дана.

– Да уж. Попали, – виновато усмехнулся Илья, – Только одно непонятно. Почему он сказал, что судить будут «всех пятерых». Кого он исключил?

– Меня, – пожала плечами Снежана, – Я потому и ушла, что его в окно увидела. Мастер откуда-то знал, что вы появитесь в городе, но считал, что придут пятеро. Хозяин воронов отправил ему записку, что предсказанная им пятерка чужаков уже в городе. Тот сразу и вернулся. А Эрлик, почему-то, ему не рассказал, что тут еще и я есть.

– И что т… теперь делать будем? – волнуясь, спросил Дин. Его еще никогда не обвиняли в убийстве. Он и в полицию то никогда не попадал.

– То, что этот чертов староста и приказал. Идти по домам. Суд через два дня, – пожал плечами Илья, – Куда мы денемся с подводной лодки? Все ключи от башни изъяли. Следователи из нас, как выяснилось, никакие. Только хуже сделали, да Алекс, можно сказать, из-за нас погиб. Не поперлись бы в башню, был бы жив.

– И что теперь? Тупо дома сидеть? Нам нужно добыть доказательства того, что мы не причем! – воскликнула Надя.

– Как? В башню нам проход закрыт. Мы тут никого не знаем. Более того, весь город считает нас убийцами. Предлагаешь опросить всех жителей: «Что вы делали прошлой ночью?», – чтобы кто-нибудь честно сознался? – ехидно поинтересовался Илья.

– Ну не так уж и никого не знаем, – задумчиво возразила Снежана, – есть как минимум хозяева домов, где мы живем, и у некоторых, – она посмотрела на Дану, – это весьма полезные знакомства.

– То есть? У меня просто мать одиночка с ребенком, – удивилась та.

– Ага, и ты не в курсе, что это городская ведьма, которую тут все уважают и боятся? Я поспрашивала людей: даже Эрлик ее советы слушает.

– В смысле ведьма? – опешила Дана.

– Это ты мне расскажи в каком смысле. Не я же в ее доме живу.

– Да ничего такого… ну травы сушит. Больше ничего необычного. Дочь ее разве только в ботанике круче меня рубит. В остальном полный ноль, а вот по растениям и их свойствам – настоящая ходячая энциклопедия.

– Поговорила бы ты со своей хозяйкой. Она знает больше, чем говорит. Может у нее есть версии кто нас подставил.

Дин прервал их разговор:

– Подождите. У меня вот все не сходится никак. Ну допустим, Мастер сказал, что призвал свою копию подежурить, пока он в отъезде. Дана такое тоже умела и в это можно поверить. Копию убили и Мастер, узнав об этом, вернулся. Непонятно только почему после нашего появления, а не сразу после убийства. Может дорога какое-то время заняла, может Снежана права, и он получил сразу два письма: и про нас, и про убийство. В то, что он был в отъезде я верю: когда в подвале дотрагивался до двери, то видел, как он выходил с этой стороны в особняк. Кстати, костюмы я узнал. Там в гардеробе такие же висели, помните? Я одного не понимаю. Объясните мне, если все, что мне показали в видениях – правда и это действительно прошлое, то как я там мог видеть мертвого Алекса?

– А ты видел мертвого Алекса? – поразился Семен.

– Здрасьте! Ты чем вообще слушал? Или все на татарочку свою пялился? – съязвила Дана, – Дин еще при первой встрече с Алексом ляпнул, что видел его труп.

– Причем, он возвращался из нашего мира и, скорее всего, попал в ловушку, оставленную самим же Мастером.

– Фигня какая-то, – пробормотал Илья.

– Не фигня, если этот Мастер умеет творить копии, как и я, и может вызывать их на длительное время. Тогда в подвале умер не настоящий Алекс, а его дубль, – заявила Дана.

– Ага! Он, чтобы войти через дверь в подвале, вызвал копию своего помощника, – волнуясь заговорил Дин, – и выдернул на нашу сторону. Это я видел. А потом поставил ловушку, не особо заботясь о том, кто в нее попадет. Второй Алекс, возвращаясь домой, сунулся туда и погиб.

– Интересно, что бы было, если бы он заявился домой и увидел, что он уже тут живет. Копия вообще осознает, что она копия?

Дана нервно сглотнула и сказала:

– Вообще не очень. Ну у меня хотя бы копии существуют минут пять, а у него что – вечные?

– На то он и мастер, а ты сопливая девчонка, – отомстил Семен за «татарочку».

– Сам сопливый! – не выдержала Дана и сорвалась совсем уж по-детски.

– Скажи, а ты своим копиям веришь? – неожиданно спросил Илья.

– Как себе, – тут же ответила она, но запнулась, вспомнив кошмарный сон.

– А если вы… скажем, претендуете на одно место? Ну представь, что твоя копия не может вернуться в свой мир, и вынуждена долго существовать рядом с оригиналом. Она не начнет бороться с тобой за право жить в твоей квартире?

Дана испуганно пожала плечами. Думать о таком варианте ей совсем не хотелось.

– И вот еще не пойму, – продолжил он, – Снежана говорила, что ты не можешь вызвать свои копии, потому что этот мир без альтернатив и чертова башня как гвоздь торчит во всех реальностях сразу. А Мастер мало того, что свою долгоиграющую копию создал, так еще и доверил ей свое жилище. А он уверен был, что дубль его радостно встретит по возвращению? Не могу сформулировать, но что-то тут не сходится…

– Как думаете, нас казнят? – спросил Дин то, что волновало его сейчас больше всего. Все замолчали.

– Надо расходиться по домам. Темнеет уже. На сегодня все. Натворили дел, – вздохнул Семен.

Дана

Ведьма! Надо же. Она никогда бы не подумала, но когда пришла к дому, то придирчиво оглядела его со всех сторон, и оказалось, что здание то вовсе не такое обычное, каким показалось с первого взгляда. До этого Дана не обращала внимания на пучочки трав, висящие снаружи над каждым окном и на непонятный сложный кованный знак на двери. Раньше думала, что это просто декоративный узор такой, но сейчас присмотрелась, и почему-то по коже пробежал нехороший холодок.

Она осторожно вошла внутрь.

– Дана пришла! – тут же закричала дочь хозяйки Ирма и выбежала из комнаты, отряхивая руки, – Заниматься будем? – с надеждой спросила она.

– Будем, – улыбнулась Дана.

Вот ведь жадное до знаний существо. В ее старом классе такой радостный вопрос привел бы детей в шок. Как можно так хотеть учиться? Это в спецшколе для одаренных детей, где она провела последние два года, такое было нормой.

Агата вышла из комнаты, вытирая руки о красное полотенце:

– Гостье, наверное, поесть сначала надо, – с укоризной сказала она дочери.

– Не надо. Меня Ксанка накормила.

Агата изменилась в лице, стала сразу серьезной:

– Как она?

– Вы уже знаете? Она лучше… насколько это возможно.

– Я зайду к бедной девочке завтра, – кивнула она.

– Скажите… а вы тоже верите, что это мы… ну… убили ее брата, – набравшись храбрости спросила Дана.

Ирма в изумлении прижала руки ко рту.

– Нет, – спокойно ответила хозяйка с легкой ироничной улыбкой.

– Почему? Эрлик уверен, что это мы. Мастер тоже. Свидетели на нас указали.

– Ни в чем наш староста не уверен, иначе бы вы тут уже не ходили, – нахмурившись ответила Агата, – но и Мастеру ему возразить нечем. Пока. Если только вы сами настоящего убийцу не найдете. Для этого он вас и отпустил. Больше-то искать некому. Да и теперь вам это нужнее всего.

– Так он же приказал по домам сидеть!

– И вы послушаетесь? – с иронией спросила хозяйка.

– Я поняла, – улыбнулась Дана, – а может вы еще подскажете? Мастер действительно умеет свои и чужие копии призывать? – увидев, что Агата не поняла, пояснила, – ну убили то не его, а точно такого же человека из какого-то другого мира.

– Не умеет и не умел никогда. Мастер – самый обыкновенный человек, не чета нам. Это все башня. Он раскрыл какой-то ее секрет и теперь может двери открывать в разные миры. Так что привести в город он может только людей с той стороны.

Дана с трудом дождалась конца фразы, так ее резануло по ушам одно слово:

– Что значит «не чета нам»? Нам, это кому?

– Вашей компании, мне, Эрлику, дочке моей.

Дана удивленно моргала пару секунд:

– А вы тоже особенная?

– Не очень тактичный вопрос, девочка. Скажем так – я, как и ты, могу вернуться на ту сторону, если вдруг когда-нибудь захочу, – ответила Агата и кивнула на дочку, – ну, так вы садитесь за уроки?

– Да, конечно, – ответила Дана, поняв, что разговор закончен.

Ирма все это слушала с легкой ироничной улыбкой.

«Ты тоже особенная?» – хотела спросить ее Дана, когда они сели за стол, но споткнулась о внимательный взгляд матери и передумала.

– Ма, только не мешай им, – неожиданно сказала дочь Агате.

– Обижаешь. Такая красивая история. Я только помогу, – улыбнулась та.

Ирма прижала кулаки к груди, сдерживая бурную радость.

Дана не поняла, о чем они говорят. Дочь и мать общались намеками, иногда вообще только выражением лиц, понимая друг друга без слов.

Когда Дана пришла в эту семью в первый раз, то думала, что уже через год-два девочка войдет в переходный возраст и начнутся традиционные скандалы с родителями. Теперь понимала – этого не будет. То есть какой-то бунт обязательно случится, без него не бывает. Например, Ирма выдумает какую-нибудь глупость и будет отстаивать свое право на нее, но никакой серьезной ссоры не произойдет. Нельзя при таком уровне взаимопонимания неожиданно стать врагами, по крайней мере настолько, насколько она со своей матерью и отцом.

Глядя на эту пару, Дана откровенно завидовала. Вот что мешало ей так же общаться со своей мамой? Что, мать ее не понимала? Или Дана только придумала это, как повод, чтобы отдалиться и порвать с ней связь?

Она помотала головой, прогоняя дурные мысли, от которых было не по себе.

– Так. Давай сегодня по физике пройдемся… – начала она урок.

Надя

Не успела она прийти домой и прилечь, как хозяйка постучалась в ее каморку под лестницей и пробурчала:

– Эй! К тебе пришли.

Тетка ей попалась сварливая. Если бы Надя снимала у такой комнату в нормальном мире, то совершенно точно каждое утро выслушивала бы о себе что-нибудь из разряда: «Все вы проститутки и наркоманы». В этом городке таких слов и явлений видимо не знали, так что о себе он узнавала исключительно что: «Шляется, черт знает где на ночь глядя». Сегодня хозяйка так вообще испытывала настоящий экстаз, смакуя что Надя со своими дружками кокнули этого выскочку. И ему поделом, и их теперь «засудют».

Были бы у Нади деньги, то она бы давно сбежала в дом получше, но денег в этом странном мире вообще не существовало. Все строилось на товарном обмене с непонятной ей, но давно устоявшейся стоимостью каждой вещи. Сварливая вдова, впустившая ее ночевать, сделала это «от чистого сердца», ничего не требуя взамен и получая удовольствие только от презрительного обсуждения поведения гостьи с соседками, деталей ее одежды, черт характера и всех прочих недостатков.

Надя подумала, что, наверное, это пришел Илья, быстро выскочила на улицу и споткнулась на пороге.

Ее ждал Мастер времени.

– Сюрприз, – еле заметно улыбнулся он.

– Что вам нужно? – с опаской спросила Надя, делая шаг назад.

– Неожиданно узнал о твоих талантах и сразу решил поговорить. Я продолжил осматривать башню и обнаружил кое-что любопытное. Скажи, это же ты сотворила портал к упавшему лифту?

– Да, а что такого? – еще больше напряглась она.

– Пойдем, я тебе кое-что покажу, – кивнул он и уверенным жестом пригласил за собой.

Надя с сомнением оглянулась – не вернуться ли в дом, чтобы взять неизменный рюкзачок – но все-таки решилась и пошла следом за стариком.

Мастер привел ее в башню. Они прошли через помещение для приемов, затем через светящийся зал, и оказались в шахте лифта.

Первое, что увидела Надя был ее портал.

– Как это? – опешила она. Прошло же уже пол дня, а тот стоял как будто Надя его минуту назад сотворила.

– Удивлена? Представь себе, я тоже. Это же настоящий постоянный прокол пространства. Часто ты делаешь такие штуки?

– Проход в другое место… иногда получается, но чаще всего неконтролируемо. Но они всегда существуют не более пары минут!

– Я имею в виду вот такой настоящий стационарный портал. Похоже, что он вечный. Он мне помог восстановить механизм лебедки, – только тут Надя обратила внимание, что кабина стоит на месте целая и невредимая. Даже сорванный Ильей кожух механизма был на месте.

Мастер тем временем продолжил:

– Непонятно только зачем вы его сломали. Неужели так хотелось поскорее свалиться в ледниковый период? И что вы там забыли, чтобы так рисковать?

– Это не мы! Она уже была сломана! – решительно возразила Надя.

– Ты уверена? Разве ты управляла лебедкой? – ласково спросил он.

– Н…нет. Илья.

– И ты не видела, что именно он делает с механизмом?

– Нет. Но… зачем ему?

– Это уже другой вопрос. Подумай на досуге, а я сейчас не об этом. То, что ты продемонстрировала этим порталом – редкий дар. Можно сказать жемчужина, неожиданно блеснувшая из груды местного навоза. Я хотел бы попросить тебя помочь в одном важном деле.

Надя напряженно молчала.

– Нужно открыть еще один такой же портал, но только на вершину башни.

– Алекс говорил, что туда нельзя попасть. Там вакуум.

– Воздуха нет только на промежуточных этажах. Зал управления теоретически рассчитан на присутствие человека, вот только знание как в него попасть потеряно в веках, – сокрушенно покачал головой Мастер.

– Зачем это вам?

– О… видишь ли, голубушка, мне он нужен не меньше, чем тебе, – улыбнулся хозяин башни, – там можно управлять самим временем. Так сказать, исправить ошибки прошлого.

– Звучит достаточно пугающе, – ответила она. – А что тогда случиться с настоящим? Как же эффект бабочки и все такое?

– Фантасты всегда преувеличивают. В настоящем, естественно, будет другая версия… более правильная.

– Меня как-то устраивает и эта, – с вызовом ответила она.

– Ой ли? – прищурился мастер, – пойдем, покажу тебе еще одну тайну башни.

Он провел ее в свои покои на втором этаже, подошел к стене и сделал ряд странных жестов. На поверхности постепенно проявилось круглое двухметровое зеркало.

– Считай это телевизором или монитором, позволяющим наблюдать за событиями в вашем мире, – пояснил Мастер, – причем с возможностью небольшой перемотки в прошлое.

Он сделал еще несколько жестов руками, словно листал невидимые страницы, а затем щелкнул пальцами:

– Вуаля. Это случилось месяц назад.

Зеркало потемнело. Надя узнала свою прихожую. Ту, где она жила с папой, мамой и сестрой. Сердце тут же болезненно сжалось.

Ее неожиданно повзрослевшая сестренка, теперь очень похожая на саму Надю, шла по коридору, заспано потирая глаза. Неожиданно перед ней возник портал. Та не заметила его и сделала шаг вперед…

– Нет! – закричала Надя.

– Представляешь, у нее оказался точно такой же дар, как у тебя. Генетика – страшная штука, – сочувственно произнес Мастер.

– Что с ней стало? – глухо спросила она, стараясь побороть застрявший в горле ком.

Мастер сделал жест рукой, перелистнув страницу.

Рыдающая мать в черном платке, растерянный отец, смотрящий на закрытый гроб с телом сестры. У него такие глаза, будто папа до сих пор не верит, что все это действительно произошло.

– Она оказалась на шоссе в пригороде. Машины не успели затормозить. Конечно, водителя наказали, но ведь сестру это уже не вернет, – пояснил Мастер, – зато в твоих силах все исправить.

– В моих? – растеряно спросила Надя, еще не отойдя от шока. В носу предательски щипало от невозможного горя на лице родителей.

– Да. Создай портал в зал управления башней, и я постараюсь разобраться с тем, как изменить события. Я получу то, что нужно мне, а ты – спасешь сестру. Я дам тебе возможность попасть домой за секунды до того, как она шагнет в портал. Ты помешаешь ей, и все будут счастливы.

Надя растеряно смотрела на картину похорон. Сначала ее пропажа, а потом еще и это. Папа и мама этого не выдержат. В Надино сердце вонзилась острая раскаленная игла – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Да, – ответила она.

– Ты поможешь? Отлично! Тогда предлагаю не откладывать.

– А когда мы сможем ее спасти?

– Ну, дорогая, мне нужно время, чтобы разобраться с тем, как работает управление башней. Тут инструкции нет – ее давно потеряли. Твой портал – это только первый шаг.

Надя задумалась.

– То есть вы больше не верите, что это мы убили Алекса?

– Верю, что это сделала не ты. С помощью этого экрана я изучил твою историю, и теперь знаю, что ты честная, хорошая, добрая девочка. Ты бы не стала хладнокровно стрелять в спину юноше из арбалета.

– А почему вы с помощью этого экрана не посмотрите что здесь случилось?

– Единственное место, которое на нем нельзя увидеть – это внутренность башни. Тут временной поток идет иначе. Ну так, ты откроешь портал?

– Если смогу. У меня это не всегда получается.

– Ах…да. За этим ты и пошла сюда, верно? Чтобы научиться управлять даром. Ну так я сейчас открою тебе главный секрет, за которым ты явилась.

У Нади мурашки прошли от ног до макушки.

– Ты можешь создавать портал в точное место когда захочешь, но только по желанию другого человека. Сама для себя – никогда. Твой дар требует выхода, и если ты его не используешь, то разрывы в пространстве возникают сами по себе, но если ты начнешь помогать людям, то больше никаких самопроизвольных срабатываний не будет. Так что я прошу тебя: открой мне портал на вершину башни. Посмотри… – он достал из лежащей на столе книги лист бумаги, где карандашом были нарисованы какие-то трубки, напоминающие орган. – Зал управления выглядит примерно так.

Надя закрыла глаза и сконцентрировалась. Для Мастера. На вершину башни, к таинственным трубкам.

Сразу ничего не получалось. И тут она вспомнила как Снежана коснулась ее плеча, когда они изможденные и замерзшие лежали внизу в шахте лифта. Это было как толчок, порция энергии и уверенности, которой ей вечно недоставало.

– Отлично, моя дорогая! – послышался радостный возглас Мастера.

Он зачем-то достал из ящика стола небольшой аквариум с лягушкой. Бережно вытащил ее, посадил на палку от швабры, привязал к черенку за лапку толстой ниткой и быстро сунул в портал. Спустя пять секунд вытащил назад и удивленно уставился на еще дымящийся черенок и обугленный трупик. Через секунду нить дотлела и болтающийся на палке пережаренный шашлык из лягушки с глухим стуком шлепнулся на пол.

– Мда… это определенно не вакуум, – задумчиво произнес он, – но ты молодец! Что-то подобное я и ожидал. У зала есть какие-то неизвестные защитные механизмы от непрошенных гостей. Теперь возвращайся к себе и жди, а я буду разбираться с этой проблемой и позову тебя, когда буду готов.

Надя, как робот, кивнула и повернулась, чтобы уйти. Картина растерянных родителей у гроба все никак не выходила из головы. Сердце болело и даже дышать было трудно: воздуха не хватало. Она почти ничего не соображала и как за спасительную соломинку хваталась за подброшенную Мастером надежду, что это не окончательный приговор судьбы, и сестру можно вернуть.

– Да… могу я попросить тебя не говорить пока остальным из твоей пятерки о том, что здесь случилось? Возможно, когда мы определим убийцу, мне понадобятся и их способности, чтобы помочь твоей сестре. Не хотелось бы, чтобы они до этого нафантазировали невесть что.

Надя автоматически кивнула.

Глава 27

Дин

– Уважаемый, посмотрите на моего сына. Что его ждет?

В домик, где жил Дин с улицы выстроилась небольшая очередь.

Когда Дин не нашел ничего, чем мог бы окупить свое пребывание в доме, он предложил «погадать». Честно рассказал о своем даре и заранее предупредил, что видит произвольно прошлое или будущее. В качестве доказательства он потрогал стол голой рукой и рассказал вслух те детали из прошлого, которые уж точно знать не мог.

Ему, как он считал, повезло дважды. Во-первых, оба раза для сыновей он увидел будущее, а во-вторых, оно было благополучным. Дин рассказал, что старший скоро найдет красивую невесту, та родит ему двойню, а хозяйка доживет как минимум до свадьбы внука. Младший станет отличным сапожником, которого будут очень ценить в городе. Супругу его Дин видел, но насчет детей ничего сказать не смог.

Но хозяйке и этого было достаточно. Весь день она радостная парила по кухне и даже испекла в честь Дина пирог. Он уж было расслабился на предмет оплаты жилья, считая, что весь хлеб полностью отработал, но не тут-то было.

Женщина разболтала все соседкам. Те – своим подругам. В итоге весь город знал о способностях Дина уже к вечеру.

На следующее утро к нему потянулись люди. Все с одним и тем же вопросом: погадать, что их ждет впереди.

Сначала Дин ужасно обрадовался. Вот! Он теперь нужный. Никто больше не назовет его бестолковым и никчемным.

Примерно на пятнадцатом посетителе он сдулся. Это занятие здорово выматывало. До этого он никогда не устраивал такой мельтешни кадров предвидения перед глазами. В половине случаев он наблюдал прошлое и тогда человек доставал свои личные вещи: кисет, любимый ремень, бабушкину подушку, бережно передаваемую из поколения в поколение, и так далее, пока ясновидцу наконец не откроется будущее. У Дина вскоре начала кружиться голова, о чем он честно признался хозяйке.

Та быстро спровадила остаток очереди по домам и поинтересовалась, сможет ли он продолжить свои сеансы вечером. Ее выгода была понятна: каждый посетитель приходил не с пустыми руками. Деньгами в городе не пользовались, поэтому за любые услуги принято было платить натурой: как минимум принести в дом немного еды или символический подарок. «Пустые слова» Дина, как выразился один из недовольных предсказанием, стоили немного, так что и плата, которую приносил каждый гость, была невелика, однако, учитывая количество людей, весь процесс все равно очень радовал хозяйку и ее супруга.

Когда Дин вернулся вечером, ошарашенный перспективой суда и возможного наказания, то его уже ожидала небольшая толпа. Некоторые особо предприимчивые, не желая расставаться с заготовленными в качестве платы вещами, просили его дотронуться до них прямо тут, на улице, и выложить всю правду матку. Они бы и сами схватили Дина за пальцы, но тот, как обычно, был в перчатках.

Это была совсем не та популярность, на которую он рассчитывал.

Тем более, что правда далеко не всегда бывала приятной. Бывало и так, что посетитель вскакивал, гневно сверкал глазами на хозяйку, обзывал Дина шарлатаном и выходил, хлопнув дверью, объявляя остальным ожидающим на улице, что верить этому мошеннику совершенно нельзя. На размере очереди это, однако, никак не сказывалось.

– А вы знаете, что нас… меня собираются судить? – уточнил он у своей хозяйки между делом.

– Та… об этом весь город говорит, – отмахнулась она, словно речь шла о какой-то несущественной ерунде.

– И что говорит город? Приговор то будет выносить, как нам Эрлик сказал, общее собрание жителей. Нас приговорят к… чему-нибудь страшному?

– Того, кто виноват, приговорят и изгонят. Но тебе ничего не грозит, мой мальчик, поверь мне.

– Эт…т…то почему? – удивился он

– Сам видишь, – она кивнула на людей на улице, – Ты для города ценен. Кто ж такого выгонит? Решать то им. Тем, кому ты сейчас гадаешь.

Дин хотел уточнить, дескать, а как же правосудие? Разве можно оправдать человека только потому, что он нужен людям? Но тут же спохватился: ведь он действительно же ни в чем не виноват. Какая разница на основании чего будет вынесено решение, если его объявят невиновным и оставят на свободе?

Только вот кого тогда объявят виноватым?

Илья

Надо сказать, прогулка по тундре его доконала. Перед товарищами он еще держался, но когда шел один, то его изрядно пошатывало. Илья и без того был простужен из-за ночевок под открытым небом, а холодный ветер ледникового периода выстудил его насквозь так, что и горячий душ не помог. Он с тревогой подумал, что так и воспаление легких можно подхватить. В этом городе, при отсутствии антибиотиков, это будет приговор. Жар у него сейчас точно был. Тридцать восемь, как минимум.

Он плелся по улице, когда неожиданно наткнулся на относительно молодого человека в черной рясе с небольшой вязанной черной шапочкой на голове. Тот в самодельной тачке вез тяжелый кусок старой каменной кладки. Увидев Илью, священник остановился, вытер со лба пот и поздоровался.

– Вам же нельзя со мной говорить, – равнодушно заметил Илья, намереваясь пройти мимо.

– Я не разделяю мнение нашего старосты о заблудших душах. Каждый достоин спасения, – улыбнувшись ответил тот. На фоне черной жиденькой бороды, на лице человека в рясе больше всего были заметны большие смеющиеся голубые глаза. При всем негативном отношении Ильи к религии, этот мужчина неприязни почему-то совсем не вызывал.

– Спасение в мире мертвых? Странные у вас представления.

– Это не мир мертвых. Скорее чистилище. Место, где человек делает выбор куда его душа дальше направится. Спасти себя никогда не поздно, – все также улыбаясь, мягко ответил тот, и неожиданно протянул руку. – Пантелеймон.

Жест был какой-то совершенно не поповский. Те все чаще протягивали ладонь для поцелуя, но здесь было явно приглашение для рукопожатия.

– Илья. Но ваших идей я не разделяю, должен сразу сказать, – он пожал протянутую руку.

– Ваше право. У каждого свой путь к богу, – не прекращая улыбаться, пожал плечами Пантелеймон, подхватил тачку и с трудом покатил свой груз дальше.

– Куда вы это тащите? Неужели думаете сложить храм в одиночку? – не выдержал Илья. – И почему вам никто не помогает? Неужели тут нет больше ни одного верующего?

– Может и не успею за свою жизнь сложить, но верю, что найдется кто-нибудь, кто продолжит дело. Заблудшим душам нужен свет. Пусть они его пока не видят, но, когда храм будет достроен, хоть кто-нибудь, да придет в него, – прокряхтел священник, не останавливаясь.

Илья с удивлением посмотрел ему вслед. Странный человек. На сумасшедшего совсем не похож, но и нормальным его назвать трудно.

Илью знобило так, что даже когда он привалился к горячей стене кузницы, все равно было холодно. Бесформенная грязная тряпка, бывшая когда-то пиджаком, еще не высохла и теперь не годилась даже на то, чтобы ей накрыться.

– И ведь ни одной картонной коробки во всем городе. Совершенно неприспособленное для бомжей место, – проворчал он, стуча зубами.

За кузницей раздались шаги и из-за угла появилась Снежана.

– Не спишь еще? – спросила она.

Илья промолчал. Самый глупый вопрос, который можно было задать.

– Я тут подумала… если у тебя остался дар… ну хоть чуть-чуть – с Ксанкой ты же что-то такое делал —то может ты попробуешь помочь еще одному человеку?

– Кому именно и что с ним? – тяжело вздохнув, проворчал Илья. Вставать и куда-то идти совершенно не хотелось. Его отчаянно клонило в сон и только озноб мешал отрубиться прямо сейчас.

– Это ребенок. Он встретился с блуждающей красной комнатой.

– С чем?!

– Есть тут такой странный артефакт. Выглядит как комната. Что там внутри – никто не знает, ибо в здравом уме никто из нее не выходил. Да и не заходил бы, будь их воля. Попадающий туда теряет память. Всю. У некоторых даже двигательные навыки пропадают и человек заново ходить учится. Последнее что бедняги помнят – яркий красный свет.

– А зачем они тогда туда заходят?

– В том то и дело, что она блуждающая и появляется неожиданно. Человек, не глядя, открывает, как ему кажется, знакомую дверь, а там она его поджидает. Или идет кто-то в незнакомое место – в гости, скажем – и не знает, как выглядит нужный дом. Тут то комната его и может подловить. Не обращал внимание, что местные всегда стучат и ждут, когда хозяин выйдет, а не сразу заходят внутрь. Вот все дело в этой гадости.

– Эрлик к нам вломился просто так… – по привычке возразил Илья.

– Ну на то он и бессмертный. Комната ему не страшна, потому ему и не показывается, а вот остальных калечит будь здоров. Ну так попробуешь помочь? Мальчику семь лет. Месяц назад потерял память начисто. Ходить кое-как научился, а в остальном слюни пускает как младенец. Мозг в этом возрасте уже не так просто научить даже простой речи.

– А чем я могу помочь?

– Я не знаю. Ты мне скажи, сможешь или нет. Я в мозгах ковыряться не умею.

– Ой ли? – поморщился Илья, но сил ссориться у него сейчас не было, – Далеко он живет?

– Мальчишка с матерью стоит за углом. Если скажешь, позову.

– Ну давай, попробую, – нехотя согласился он. Раз идти никуда не надо, то почему бы и нет?

Худая, осунувшаяся и по виду глубоко несчастная женщина подвела малолетнего дебила. Слюни и сопли тот действительно пускать умел и делал это с большой охотой.

Илье стало брезгливо.

Что он тут сможет сделать? Внушить? Даже если бы способность не пропала начисто, то все равно работала только пару минут. Ну в таком поломанном мозге может и больше, но все равно не вариант для того, чтобы мальчишку поправить.

Что он может?

Разве только…

Илья поежился.

Делиться памятью он не любил. Это было настолько невыносимо интимно, что, попробовав раз на заре открытия своего дара, он больше никогда не возвращался к этой теме.

Илья мог прочитать воспоминания другого человека, только если раскрывал в ответ свою память за тот же период времени. Например, чтобы узнать, чем девушка занималась вчера, ему приходилось поделиться с ней всеми своими воспоминаниями за день. Всеми, без исключения. Даже внутренними размышлениями. Разумы словно на секунду сливались и смешивали память за нужный период. Каждый раз Илье казалось, будто чужие люди воруют его личность, так как знают все мысли, даже самые неприятные и потаенные. К тому же ни разу это ни к чему хорошему не приводило.

Но тут перед ним пустой сосуд. Липкий, слюнявый, противный, но пустой.

Что думал Илья до семи лет? Было ли там нечто такое, чего он никогда никому не хотел бы показывать? Если и так, то сам он уже все забыл и стыдиться этого точно не будет.

Илья брезгливо взял мальчика пальцами за виски, стараясь не испачкаться в размазанных по физиономии соплях.

«А не станет ли он мной, если все, что он будет помнить, это мои воспоминания?» – подумал Илья, но решил, что это в любом случае лучше, чем слюнявый дебил до старости.

Мозг действительно был пуст. В голове ребенка были только смутные размазанные призраки событий последнего месяца, потому что разум мальчика их ни понять, ни обработать не мог. Илья не лез туда – просто ощутил, что они есть, как полубредовый сон.

Что будет, если наполнить этого мальчишку собой?

Он вспомнил себя в семь лет. Первая модель самолетика, школа… Нет. Нужно еще раньше. Начнем с самых простых функций. Илья никогда не погружался в свою память так глубоко. Никогда не уходил в тот период, когда родители – все еще боги.

Это было мерзко. Тогда он был еще слишком глупым и слишком сентиментальным, или как там это еще назвать, когда радуешься просто тому, что папа и мама рядом, а ты лежишь между ними на диване и смотришь вместе взрослые передачи по телевизору. И пусть там нет ничего интересного и понятного, но тебе и не надо. Главное, что они рядом и тебе так хорошо и спокойно…

Илья поежился, и с удивлением осознал, что его младенческое прошлое легко располагается по нужным полочкам в разуме мальчика. Тот, как губка, впитывал знакомое, отторгая на периферию телевизор и все остальное непонятное, что принадлежало лично Илье.

Отлично!

Он распахнул разум полностью и вылил в ребенка всю свою жизнь до поступления в школу. Ощущение было омерзительное: словно его вырвало.

Илья отпустил виски мальчишки и привалился обратно к стенке кузни:

– Я сделал все, что мог, – устало пояснил он Снежане, – а теперь оставьте меня и дайте поспать.

– Мама? – послышалось сзади.

Илья с интересом обернулся. Мать, не веря, смотрела в глаза сыну.

– Мама, почему ты плачешь? Как мы тут оказались?

Снежана улыбнулась.

– Ок. Повезло. Ну теперь вы оставите меня в покое? – пробурчал Илья.

– Нет. Может хватит строить из себя обиженного принца в изгнании, – весело заявила она.

Женщина с ребенком подошли ближе.

– Я не знаю, как вас благодарить! У нас есть свободная комната на втором этаже. Кровать тоже найдется. Может вы будете ночевать у нас, а не здесь? – робко спросила она.

– Ваш всесильный старейшина же запретил иметь со мной дело.

– Дурак что ли? Ты ей сына вернул, – с ласковой улыбкой сказала Снежана.

Снежана

Илья ушел вместе со счастливой матерью. Снежана некоторое время смотрела им вслед, а затем перевела взгляд на небо. Уже практически стемнело и там медленно зажигалась луна.

Забавно, что остальные настолько увлечены собой, что не замечают кучу странностей этого мира. Например то, что Солнце восходит и заходит, как положено, а вот Луна всегда полная и висит на одном и том же месте, как прибитая. С наступлением темноты она просто постепенно загорается и всю ночь светит как исправный ночник. А звезды? Ну ладно, астрономию в школах в их стране отменили, но хоть пару созвездий то можно было помнить и заметить, что тут их нет и в помине. Местное небо мало того, что демонстрировало совершенно незнакомый узор звезд, так еще и не изменяло его с течением времени. Тут Джордано Бруно бы остался жив, потому что ему и в голову бы не пришло, что эти сверкающие огоньки не прибиты накрепко к неподвижному небосводу.

Хотя то, ее новые друзья не так внимательны, возможно, пока и на руку. Эрлик, приветствуя их, произнес, что они пришли с неожиданной стороны. Пускай все новенькие обычно просто возникали на берегу реки. Само упоминание о стороне предполагало существование альтернативы. Значит существует и другой проход в город и сейчас Снежана была полна решимости его исследовать.

Днем ей тяжело было бы отвязаться от друзей, да и дел полно. Сейчас самое время. Почему-то она ощущала, что брать с собой попутчиков в этот раз не стоит. Рисковать никем из пятерки она не хотела.

Две дороги пересекали город крест-накрест, но основательных мостов было всего два. Если ориентироваться по Солнцу, то Лабрис находился относительно города на юге. С его крыши она видела, что дорога с востока на запад ведет в никуда. Пройдя через кривоватые шаткие подвесные мостки эти искусственные проходы упираются в скальную гряду, возле которой предприимчивые или просто привыкшие копаться в земле граждане разбили небольшие огороды. Совсем иначе выглядел путь с юга на север. Путь от лабиринта начинался с южного моста – широкого каменного и с большими воротами —проходил настоящим проспектом через центр города к северному не менее серьезному мосту и далее скрывался за небольшим пригорком. Что лежало в той стороне между городом и скалами было непонятно.

Ей казалось, что город узором переулков чем-то напоминает Лабрис, поэтому путь с юга в центр был логичным и правильным. Такой лабиринт она и помнила. Но почему проход не заканчивается в центре, как следовало? Да и в подземелье, где они бродили, если припомнить, то центральный проход тоже не обрывался в центре. Приведя странника от входа в зал, где сплетались все пять коридоров, он же тянулся дальше, к двери в настоящий мир, из которой их компания и появилась. Лабиринт в этом мире был не совсем тот, с которым она уже была знакома. Тот замыкался сам в себе, показывая, что путь в середине закончен, а этот предлагает странную альтернативу и это что-то значило. Оставалось понять что именно.

Что скрывается на севере города? Снежана не видела, чтобы хоть кто-то ходил по этой дороге за городскую черту.

Она поправила лямки рюкзачка, повернулась спиной к луне, которая висела точно на юге над Лабрисом, и потопала по центральному проходу.

Ей очень не нравились те открытия, что она сделала в последнее время, и которыми не спешила пока делиться с друзьями. Во-первых, взять те же еле видимые тени волосяных нитей-щупалец, которые она иногда замечала краем глаза. Легче всего их было увидеть у стариков, однако, если приглядеться, то те встречались и у молодых. Каждый раз опутанный нитями-щупальцами представлял собой крайне изможденного, раздраженного и унылого человека. Например, помощник фонарщика, паренек лет двадцати, разливающий масло в лавке, куда она чисто из любопытства зашла. Тот делал свою работу исправно, но как робот. Снежане не удалось ни разговорить его, ни даже просто заставить улыбнуться. Тот равнодушно и непонимающе смотрел на нее и через минуту переспросил, будет ли девушка что-нибудь покупать. Снежана тяжело вздохнула, отвернулась и в тот момент заметила отблеск тени. Иначе это и назвать было нельзя. Когда она увидела что-то похожее в первый день в городе, то подумала, что ей это почудилось, но повторяющиеся галлюцинации были не в ее характере. Она повернулась и опять внимательно оглядела паренька, но кроме потухшего взгляда ничего странного не увидела. Посмотрела в сторону и опять – еле заметное шевеление прозрачных темных нитей.

С тех пор стала приглядываться и убедилась, что была права. Тени щупалец будто вытягивали из местных жизненную энергию.

А теперь еще эта комната. Она не сказала Илье, что та специально била в первую очередь по детям. Взрослые моментально научились быть внимательными, а вот дети с их нетерпением часто не замечали, что ручка знакомой вроде двери теперь выглядит чуть иначе. Знай Илья сколько детей пострадало, то, возможно, и испугался бы, что теперь к нему очередь выстроится. Ничего, начало положено, а ему нужно ощутить свою полезность, а заодно и почувствовать, что такое искренняя благодарность.

Но сам факт: единственные в городе, кто точно не был подвержен влиянию темных нитей – это дети. Те, кто родился в городе. И тут появляется комната, превращающая ребят в марионеток, к которым уже так просто присосаться темным щупальцем. Илья не видел, да и не мог заметить, как после его воздействия с легким звоном лопнули и оборвались тени за спиной мальчишки.

Снежана пересекла мост, взошла на холм, надеясь увидеть, что дорога просто упирается в горы, но замерла от открывшейся картины.

По рукам и ногам тут же пробежала дрожь, а в кровь хлынул адреналин, от чего сердце застучало как африканский там-там.

Перед ней была пещера. Слишком знакомая ей по приключениям позапрошлой осени. Нет, эта, конечно, не являлась точной копией той, что располагалась на берегу теплого моря, так как была намного больше и походила скорее на тоннель метро, но ощущения от нее были те же самые.

Снежане хотелось бежать, бежать без оглядки. Настоящий животный страх сковал ее грудь так, что даже вдохнуть было тяжело.

«Мне страшно? Значит мне туда!» – прошептала она и сделала маленький шаг. Затем еще один. Каждый давался с огромным трудом, ибо бывшая испуганная девочка в ее голове уже билась в истерике и истошно орала: «Беги!»

Тут Снежана вспомнила про фонарик и, быстро и лихорадочно сдернув молнию в сторону, достала его из рюкзака. Луч света должен был разогнать тьму в глубине пещеры, но увяз в ней и исчез, как в черном киселе. Никаких деталей того, что таилось внутри Снежана не видела, однако, свет сделал свое дело. То, что жило в пещере, ее тоже заметило. Сотни черных щупалец разом выстрелили наружу, обхватили вход в пещеру, и тьма с тихим шелестом начала выползать навстречу.

Снежана помнила, что бежать от этого монстра бесполезно. Человек рано или поздно устанет, а шевелящийся комок тьмы – нет. Город маленький и замкнут в кольцо гор. Даже если тьма движется так же медленно, как и та, что охотилась за ней полтора года назад, то тут просто негде от нее скрыться. А главное, по пути она заберет столько жизней, что страшно подумать.

Снежана призвала на помощь всю смелость, опустила голову, сжала зубы и исподлобья смотрела на свой персональный ужас. Их разделял уже всего десяток метров.

Монстр почувствовал близкую добычу, ринулся вперед и… споткнулся. Замер в пяти шагах. Черные червеобразные щупальца втянулись внутрь, словно обожглись обо что-то.

Снежана все это время прокручивала в памяти картину, как по пляжу метался сгорающий и визжащий комок тьмы, пока она уплывала прочь на лодке.

Монстр зашипел и замер.

– Помнишь меня, да? – удовлетворенно сказала Снежана и сделала шаг вперед. Черный огромный комок щупалец попятился.

– Теперь твоя очередь бегать, – все также смотря на врага исподлобья, нехорошо улыбнулась девушка и сделала еще несколько шагов навстречу.

Тьма с тихим шелестом скрылась в глубине пещеры. Снежана подошла ближе и замерла.

Все. Дальше идти нельзя. Она ощутила это не страхом, а разумом и интуицией. Там, в глубине, другой мир. Проросший на все слои вокруг башни холодный мир тьмы, что питается жизнями уставших и отчаявшихся людей из всех времен. Только что Снежане навстречу выползла только маленькая ее часть, но внутри пещеры таится нечто намного большее. В это логово соваться нельзя.

– Так вот ты какой, мой минотавр. Оказывается, в прошлый раз я выиграла битву, а не войну, – прошептала Снежана и ей показалось, что где-то за пределами небесного свода звонко и довольно рассмеялась золотоглазая богиня.

Семен

Ксанка наконец заснула. Она напоминала Семену растерянного потерявшегося котенка, которого отняли от теплого бока матери, озорных братьев и сестер и принесли в чужой пустой страшный новый дом. Только для нее теперь таким пустым и незнакомым стал весь окружающий мир, в котором она впервые оказалась совсем одна.

Когда ушли гости, Ксанка забралась с ногами на кровать и долго сидела, смотря в окно невыносимо пустыми глазами. Семен присел рядом, глядя на то, как зябко та обхватила колени, накрыл девушку одеялом и чуть приобнял – без всякого сексуального подтекста. Просто чтобы согреть и не только снаружи, с чем неплохо справилось бы и одеяло, а внутри.

Надо было что-то сказать, но он вообще был не мастер по этой части. Побалагурить в компании – не вопрос, но когда требовалось выразить действительно что-то важное, то язык каменел, а все слова внезапно разбегались из головы в панике. Поэтому они просто молчали. Ксанка долго равнодушно смотрела в окно, но потом сон ее все-таки сморил. Она постепенно сначала привалилась к Семену, а потом, когда он подвинулся, то и улеглась. Некоторое время еще держала голову на его коленях, но потом погрузилась в глубокий сон, повернулась на другой бок и переползла на подушку.

Спала она с невыносимо милым и детским выражением лица. Семен невольно залюбовался. Сейчас Ксанка выглядела очень спокойной и безмятежной. Наверное, ей снилось что-то приятное.

Теперь была очередь Семена смотреть в окно. Он сидел у ее кровати и думал. На всем белом свете теперь у него два родных человека, ради которых стоит жить. Только вот как между ними порваться? Одна где-то там, в нормальном мире, на Земле, а вторая здесь, в мире мертвых. Пусть даже Алекс и говорил иначе, но Семен называл вещи всегда так, как чувствовал сам. И что теперь со всем этим делать – непонятно. Если найти способ уйти к сестре, то как бросить вот этого темноволосого одинокого котенка? Остаться тут? Так ведь сердце уже которую ночь болит как там больная сестра. Пару дней она может и потерпит, но, когда Семен не придет и на третий день, и на четвертый – что будет? Пойдет Юлька брата искать и все… пропадет.

И так и так выходило, что нет иного выхода, как в этот город полностью перебираться. Навсегда. Вызвать сюда сестру этой странной магией, про которую Снежка говорила, построить дом нормальный и зажить тут. Место, конечно, отстой, но им с Юлькой не привыкать. Их поселок даже похуже будет. Главное быть рядом и с родной сестренкой, и с Ксанкой. Если она, конечно, позволит. Семен так и не понял, как девушка к нему относится. Не гнала, слава богу, но и никак не отвечала ни на один откровенный взгляд. Язык то у Семена всегда при виде ее пересыхал, так что он ни одного слова то откровенного так и не сказал. Когда они встречались глазами, Ксанка всегда отводила взгляд в сторону и ни разу даже знаком не дала понять, что он ей хоть как-то нравится.

«Может это и хорошо», – одернул он себя. Ему же нельзя быть с кем-то рядом. Как бы ни хотелось – нельзя. Однажды вылезет то, что спрятано внутри за кучей стен и дверей и тогда случится беда. Так что пусть… пусть Ксанка его прогонит. Будет Семен с сестрой жить в соседнем доме. Присматривать за этой черноволосой красавицей, чтобы все у нее в жизни было хорошо, хоть и без него.

Он тихо встал с кровати и начал собираться. Надел куртку – ночи тут были очень холодными – взял нож и, главное, брелок с фонариком. Лишь бы батарейки хватило. По городу он его тратить не будет: луна тут который день почему-то полная, круглая, как блин и светит ярко. А вот в лабиринте темнотища.

Днем у них тут постоянно забот полон рот. Поди найди еще время на себя. Выходит, что ночь – самое то. Спать ему все равно невмоготу, а в подземельях все равно темно, что днем, что ночью.

Он медленно на цыпочках, стараясь не скрипеть старыми половицами, подошел к двери.

– Ты куда? – тихо спросила Ксанка.

Семен замер. Проснулась-таки.

– Спи. Я к утру вернусь. Дело есть, – постарался он ее успокоить.

– Нет у нас в городе ночью никаких дел, – уверенно сказала она и села на кровати, – все спят. Ты идешь в башню? – с тревогой спросила она.

Вот оно что. Боится, что с ним как с братом будет.

– Нет. В лабиринт ваш.

– Ты… решил уйти к себе? – ее голос все-таки предательски дрогнул. Сердце Семена сжалось.

– Нет. Наоборот. Снежка вроде во всем тут разбирается лучше остальных. Она сказала, что я для вашего города… ну… не настоящий что ли, пока этот Лабрис не пройду. Чтобы остаться здесь навсегда, мне нужно стать своим.

– Это опасно, – ее силуэт на фоне окна вздрогнул, – не надо. Лабрис не все могут пройти. Тех, кто туда для праздного любопытства идет, он ломает. Иногда насмерть.

– Понимаешь… у меня сестра больная на той стороне. Она не сможет без меня и ее нужно привести к вам в город. Иначе никак. А без лабиринта этого долбанного, вроде как, не выйдет.

Ксанка молчала. Семен спешно добавил:

– Ты не бойся, мы тебе обузой не будем. Ни она, ни я. Построю дом…

Девушка внезапно спрятала лицо в ладонях, и он замолчал на полуслове.

– Я провожу тебя, – неожиданно сказала она, резко откинула одеяло и встала с кровати.

– Да зачем тебе… сама же говоришь, что опасно…

Ксанка молча накинула на плечи теплый платок.

– Это тебе опасно. А без меня ты не найдешь дорогу.

– Да знаю я, где он находится, – начал было Семен, но опять замолчал, вспомнив слова Снежаны про то, что провести по Лабрису может только женщина. И не абы какая.

– Только внутрь не ходи, – тихо попросил он, – я ж там уже не заблужусь. Тупиков то нет. Просто покажи в какой проход войти.

Глава 28

Семен

Ночью арка с надписью над входом в Лабрис выглядела зловещей и почему-то слабо светилась, словно куча светлячков решили погреться именно на контуре букв. За входом поджидала беспроглядная тьма. Они остановились.

– Когда мы сюда шли, то там садик был. Такой… с тропинками, – зачем-то сказал он, стараясь унять нервную дрожь в коленках.

– У нас есть поверье, – неожиданно сказала Ксанка, – если парень с девушкой хотят проверить свои чувства, то идут сюда, в Сад расходящихся судеб. Он далеко не всем является. Если пара его не нашла, то, может и хорошо еще. Проживут жизнь сами, как хотят, по своему разумению. Но уж если он появится, то человек обязан пройти. Как только вступил на него, то больше назад ходу нет – умрешь. Не дойдешь до конца – умрешь. Сойдешь с тропинки – тоже умрешь. Так вот, если оба на выходе оказываются на одной дорожке, значит судьбы связаны с этого момента и навсегда. До самой смерти. А если вдруг разошлись, то тоже уже ничего не сделаешь. Старайся, не старайся – никогда им вместе не быть.

– Да ладно! У нас Ильюха между тропок пер, и ничего с ним не сделалось! – отмахнулся Семен.

– Не может такого быть! Его должен был кто-то спасти, взять на свою дорожку. Иначе бы он, дойдя до арки, умер. Сад такого не прощает, – уверенно заявила Ксанка. – Причем его к себе мог пригласить далеко не любой, а только тот, кто судьбой с ним и так связан. С кем бы ваш Илья все равно вместе оказался, если шел по дорожкам. Это невероятная удача, что он живой.

Семен нахмурился и попытался вспомнить кто по какой дорожке дошел до выхода, но так и не смог. Он же далеко был и еле добежал последним.

– А ты… с кем вместе дошел? – осторожно спросила Ксанка.

– Один. Я вообще еле выбрался. Меня словно все-время завернуть назад пытались.

– Значит не в то время ты сюда попал, – кивнула она, и, как показалось Семену, с долей радости в голосе, – ну что, пойдем?

Она неожиданно взяла его за руку и потянула в темноту арки.

Левой рукой Семен срочно пытался нащупать брелок с фонариком в правом кармане. Делать это было неудобно, но и отпускать ее маленькую и хрупкую ладонь совсем не хотелось. Но, как только они вступили во тьму, перед ними неожиданно вспыхнули дорожки. Сначала засветились серебряные ленты тропинок, а только потом как экран включили пасмурное небо.

Над садом висел туман. Такой плотный, что в паре шагов уже ничего не видно. Только смутные отсветы от дорожек, посыпанных теперь не серыми, а сверкающими прозрачными камнями. Семену показалось, что он наступил на россыпь бриллиантов.

Ксанка вздрогнула и вздохнула:

– Все-таки он появился.

– Давай идти просто след в след, – предложил Семен, – и не будем отпускать руки.

– Нельзя. Да и не получится. Пробовали всякие хитрые уже не раз, – Она сделала пару шагов вперед. Он, не отпуская ее ладонь, шагнул следом.

– Посмотри под ноги, – прошептала она.

Семен опустил взгляд. Ксанка уже стояла на другой тропинке. Те каким-то неуловимым способом изогнулись в момент его шага, и он попал на соседнюю.

– А если я перепрыгну к тебе? – спросил он.

– Не надо! Если наши судьбы переплетаются, то в конце мы и так окажемся вместе, а если нет, то ты умрешь, дойдя до порога Лабриса. Такие нарушения сад не прощает, – тяжело вздохнув, произнесла она, и вынула свою ладонь из его руки.

Ксанка решительным жестом перекинула косы за спину, поплотнее закуталась в платок и пошла по дорожке.

Семен направился по своей, стараясь на каждой развилке поворачивать в сторону девушки, однако так просто сад было не провести. Его тропинка развернулась под прямым углом, мостиком перевела через пересечения с теми, что вели к девушке, и направила его прочь. Вскоре силуэт Ксанки растаял в тумане.

«Будь, что будет!» – обреченно подумал он, и быстро пошел дальше. Дорожки теперь выбирал наобум – куда чуйка поведет.

Одна из тропинок почти заросла колючей травой. Пока Семен продирался, то сильно поцарапал лодыжку об острые как бритва серые стебли. На коже даже выступили бисеринки крови.

Чертыхаясь и поправляя изодранную штанину, он сделал несколько шагов, разглядывая на рану, и чуть не наткнулся на Ксанку. Та стояла к нему лицом и ждала. Хотя вроде совсем недавно была где-то далеко.

Семен тут же взглянул под ноги. Девушка стояла на его тропинке, прямо возле выхода, где дальше темнели пять ворот Лабриса.

– С тебя тоже взяли жертву кровью? – взглянула она на его ногу. Видя его удивление, показала на свою лодыжку. Там тоже виднелись капельки крови.

– А… что это значит? – осторожно спросил он.

– Не знаю, – растеряно ответила она, – никогда о таком не слышала.

Ксанка робко улыбнулась, осторожно взяла Семена за руку и повела дальше.

«То есть это что значит? Что мы навсегда вместе?» – лихорадочно думал Семен, шагая следом. В душе у него начинался настоящий шторм, когда холодные и раскаленные потоки мыслей схлестнулись с друг другом. С одной стороны, он внутри ликовал. Волшебный сад только что сплел их судьбы воедино. Это было волнительно, приятно и непонятно. С другой стороны, как холодный душ на него обрушилось сомнение: как защитить ее от него самого? От всех остальных то Семен оборонит, но что делать с демоном, что сидит внутри? С тем, из-за которого он так долго бежал от серьезных отношений с кем-либо.

Очнулся он уже у ворот Лабриса. Пять темных провалов в каменной стене выглядели как жадные пасти чудовища и немного его нервировали.

– Ты была там? – спросил он почему-то шепотом.

– Конечно. Мы с братом еще в детстве поспорили, тогда и прошла его, – так же тихо ответила Ксанка.

– И как?

– В отличие от Алекса, никак, – пожала она плечами, – как выяснилось, я была в нем и раньше. В животе матери. Эрлик потом объяснил, что я вообще родилась в центре Лабриса.

– Ого! То есть там не так… опасно? Если даже беременная и ребенок смогли. Ну, то есть, я уже там был: обычные каменные коридоры, но, вроде, как-то неправильно я там шел. А, если правильно, то Снежана говорила, что там опасно, – Семен смутился от того, что слова прозвучали скомкано, сумбурно, как будто он трусит.

– Опасно то, что ждет тебя в центре, – произнесла она и повернулась к нему. Семен замер. Ее дыхание сейчас было так близко, что он ощущал тепло на щеке.

– Думай по пути о чем-нибудь хорошем. О самом дорогом. Главное, не выпускай эту мысль, когда окажешься в середине, – прошептала Ксанка, глядя ему в глаза снизу вверх, а затем повернулась, подвела его ко второму справа проходу. Возле арки была нарисована женщина с головой львицы и с красным кругом над ней. Из открытой пасти вырывалось пламя, как у дракона.

– Тебе туда, – уверенно кивнула она.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую. Мне сам Лабрис подсказывает. Мы с ним вроде как немного сроднились.

Семен нервно кивнул, сделал шаг к арке, но затем повернулся и сказал:

– Спасибо.

Возникла неловкая пауза. Ему хотелось поцеловать ее, но так получалось, как будто он прощается навсегда. Семен собирался вернуться, и не хотел выглядеть паникером, поэтому он только тяжело вздохнул, и шагнул в темноту.

Фонарик в брелоке не подвел, и при его тусклом свете было видно, что проход почти сразу же делает плавный поворот. Семен уверенно пошел вперед.

Думать о хорошем? Непростая задача, учитывая сколько его, этого хорошего было в жизни. Пальцев руки хватит перечесть. Даже если это рука очень неаккуратного дровосека. Он вспомнил, как бежал за сестрой по следам в снегу. Пурга только начиналась, и он спешил, пока глубокие отпечатки босых ног не замело.

Семен помотал головой, отгоняя дурные мысли. Нужно думать о хорошем. Например, как удачно подвернулась квартира. Сердобольная бабушка пустила их с сестрой пожить. «Кто юродивым и потерянным помогает, того бог любит», – говорила набожная старушка. На самом деле сотрудничество было взаимовыгодным. Бабушка просто боялась оставаться одна. Родни у нее не было и, случись что, никто же не поможет. А оно и случилось: поскользнувшись в гололед, старушка сломала шейку бедра и слегла. Не было бы их с сестрой, то кто бы за ней ухаживал? А так еще полгода прожила. Ну и после ее смерти никто их с Аленкой из пустой квартиры не гнал, так что так и стали одни жить.

Это считается за хорошее? Или то, что в деле замешана смерть все портит?

Проход сделал крутой поворот.

Мысли о смерти заново вернули Семена в тот роковой день.

Перед глазами опять встала цепочка следов босых ног на снегу.

Он сам успел схватить куртку с вешалки. Хоть и накинул просто на футболку, но все равно какая-никакая одежда. Сестра же убежала из дома одной ночнушке и в тапочках, которые теперь нелепо торчали, завязнув в первом же сугробе. Как встала кровати, когда услышала хрип матери, так и выскочила из дома наружу, когда отец в приступе белой горячки обратил внимание и на нее.

Невольно вспомнились безумные глаза отца. Семен тогда пришел в дом поздно вечером, после посиделок с друзьями. Привычно тихо разделся, надеясь, что родители не уловят запах сигарет, и на цыпочках пошел в комнату, где они с сестрой спали. И вдруг в полной темноте столкнулся с отцом. Семен на всю жизнь запомнил этот безумный взгляд с белками навыкате, да оскал… нечеловеческий, звериный.

И только после этого увидел ноги матери в коридоре.

Потом полное затмение в памяти. Только одна мысль бьется болезненным пульсом в голове: Юлька убежала в мороз, в пургу. Одна. Босиком. Почти голая.

Схватить куртку, накинуть на плечи и бегом, пока не замело следы.

Он нашел ее на опушке леса километрах в двух от дома. Чудом нашел, на одной чуйке. Следы метелью уж занесло. Ветер словно ждал того момента, когда он увидит розовую ночную рубашку под большой елью, опустившей ветви почти до земли, и тут же обрушил с небес тонны снега, превратив все в белый ад, где дальше вытянутой руки то и не разглядишь ничего.

Пятнадцатилетний пацан никак не мог дотащить замерзающую сестру до дома, когда и дороги то не видать. Да и дома того уже не было, только Семен тогда не знал об этом. Все, что было в его силах, так это обхватить холоднющую Юльку, завернуть ее в свою куртку и пытаться согреть, чувствуя, как холодное смертельное безразличие проникает леденящими пальцами под ребра, клоня в последний сон. Краем сознания он понимал, что им обоим уже не проснуться. И такая его злость взяла в тот момент! Почти такая же, как когда понял, что мать не дышит, а на шее у нее синие отпечатки пальцев.

Семен проснулся, когда пурга закончилась. Юлька спокойно посапывала рядом, свернувшись клубочком на теплых еловых иголках. Снег растаял на несколько метров вокруг дерева, а шатер из зеленых ветвей не давал горячему воздуху быстро уйти. Под древней елью стояло настоящее лето.

Так он и открыл свой дар.

Семен дошел до очередного крутого поворота и очнулся. Помотал головой. Ксанка же сказала думать о хорошем, а он что делает?

Он машинально провел по глазам ладонью и ощутил на руке слезы. Да что же это такое? Чего он как девчонка расплакался?

Семен посмотрел в темноту коридора. Сколько там еще идти?

Тут фонарик мигнул и погас. Батарейка окончательно сдохла. Семен убрал бесполезный брелок в карман и тогда увидел вдали на стене тусклые красные мерцающие отблески огня.

В этот момент его накрыло девятым валом воспоминаний с головой.

Странно устроена память. Что тогда она скрыла от пятнадцатилетнего Семена то, что нельзя было сразу осознать, что потом тщательно прятала на задворках факты, которые он уже знал, но никак не хотел еще раз припоминать.

Уже утром, с опаской возвращаясь к дому, они с Юлькой издалека увидели пепелище и вокруг множество людей и машин с мигалками. Семен только с ужасом подумал, что отец поджег дом, чтобы скрыть преступление, как тут же вспомнил.

Его собственный крик ярости и струи огня, срывающиеся с кончиков пальцев.

Тогда Семен упал на колени и закричал от ужаса, понимая, что вчера вечером наделал.

С тех пор он начал бояться себя. Бояться своей ярости, понимая, что где-то глубоко в нем сидит частичка отца, только многократно более страшная. Что он тоже однажды может взглянуть на мир таким же безумным яростным взглядом животного. Первый случай уже был. Вот только тем, кто в тот момент окажется рядом, не повезет гораздо больше, потому что Семен способен спалить все.

Хорошо еще, что Юлька так и не осознала произошедшее. Что-то в ее голове замкнуло еще пока она бежала из дома. После той ночи она ничего кроме мычания выдавить из себя не могла, а чаще всего просто тупо и не мигая смотрела прямо перед собой не видящим взором.

Семен не сдал сестру в психушку или детский дом. Никто кроме него не стал бы так заботиться о Юльке. Пропала бы она и все. Так что не пошли они к машинам с мигалками, а сбежали. Некоторое время он боялся, что будут искать, но потом понял, что их так мертвыми и посчитали. Сгорела, мол, вся семья от короткого замыкания, как он потом в новостях прочел.

Продвигаясь практически на ощупь в сторону багровых отсветов, Семен дошел до финального поворота, вышел в центральный зал и остановился в недоумении, не узнав место. Теперь тут стояли факелы, образовав круг с пятиконечной звездой в центре.

Глава 29

Семен

Семен зашел в центр круга и растеряно остановился. Что, на этом все? Путь закончен? Он может возвращаться? Как-то слишком просто все оказалось. Тогда кто и зачем зажег тут огонь?

– Добрался-таки? Молодец! А то я заждался, – произнес за спиной очень знакомый голос.

Семен стремительно обернулся и растерянно уставился на себя самого.

Двойник был даже одет так же. Единственное, что глаза у него были злые, яростные, словно тот с трудом сдерживает себя, чтобы не вцепиться кому-нибудь в глотку.

Безумные глаза отца.

– Чего вылупился? – усмехнулся двойник. – Не знал, что Лабрис снимает копию, когда в него кто-то попадает в первый раз? Я тут тебя уже третий день дожидаюсь.

– Зачем? – растеряно спросил Семен.

– Как зачем? Чтобы занять твое место, – нарочито громко расхохотался двойник, – Ты останешься лежать тут, а я выйду наружу. Теперь будет мое время! Ты уже проходил сквозь дверь, оставляя мертвую копию. Тут все точно так же работает. Один умрет и останется, второй выйдет наружу.

Семен сделал пару шагов назад, невольно опустив руку на рукоять ножа в кармане джинсов.

– О да, давай, достань его, – усмехнулся соперник и вытащил из брюк точно такой же нож, – у меня есть все, что и у тебя, и даже еще больше. У тебя не хватает того, что гарантирует мне победу.

– Это чего же, – спросил Семен, пристально следя за ножом в руке двойника.

– У тебя нет даже десятой доли той ярости, что кипит внутри меня! – оскалившись выкрикнул двойник.

И тут Семен почувствовал силу. Ту самую, что способна как спрятать его от камер и людей, так и вырваться наружу неукротимым пламенем, сжигая даже то, что гореть по определению не может. Руки привычно налились теплом.

Ну все! Сейчас он покажет этому самозванцу!

– Не слушай его! – его ушей достиг крик Ксанки.

Семен быстро испуганно оглянулся. Она стояла в том же проходе, из которого только что вышел он сам.

– О! Девка! Она будет моей наградой! – плотоядно облизнулся двойник. – Убью тебя и возьму ее! Прямо здесь, на полу!

У Семена кровь закипела в жилах, ударила в голову и все поле зрения сузилось до очень небольшого пятна, похожего на мишень, в центре которого стояла ненавистная копия. Его ноздри расширились от ярости, и он уже почти было кинулся на двойника, но его опять остановил крик Ксанки:

– Не слушай! Он ничего не сможет сделать, если ты не поддашься!

Семену очень не хотелось отводить взгляд от ножа в руке противника, но он все-таки с сомнением взглянул на девушку.

– Он не достоин тебя. Ни твоего гнева, ни твоей силы. Ты намного лучше. Не связывайся, не обращай внимание. Он ничего не сможет сделать.

Ох уж эти женщины! Вечно лезут в мужские разборки со своим «не связывайся», когда кулаки и сила решают все лучше, чем любые уговоры и причитания!

– Ну давай, иди ко мне! – оскалился двойник.

– У тебя есть все! Новая жизнь, друзья, сестра, любовь. Слышишь? У него нет ничего! Ты готов отказаться от всего этого, и всех, кто тебе дорог, поставить под удар? Ради чего? Чтобы доказать, что ты сильнее ничтожества, состоящего из одной ярости?

– Любовь? – Семен повернулся к ней. Если остальные слова прозвучали где-то на краю сознания, то это пробилось через стену адреналина и попало в точку.

Ксанка вздрогнула и прикрыла на мгновение глаза.

– Да! Я видела тебя во снах последние два года и ждала тебя. Никому не говорила до этого момента. Ты спас меня уже дважды. Первый раз, когда не стало мамы. Я видела во сне, как ты борешься и не сдаешься, и обретала веру и силы чтобы жить дальше. Я знала, что когда-нибудь мы встретимся.

– Иди ко мне, трус! – крикнул двойник, – хватит прятаться за юбку!

Семену уже кричали когда-то эти слова. Он уводил тогда растерянную сестру от группы подростков, потешавшихся над «шибанутой». В тот момент тоже очень хотелось кинуться на них с кулаками. Очень. Но он понимал, что в пылу драки может не заметить, как сестренка опять куда-нибудь убежит. Ему нужно было отвести Юльку домой. Это важнее, чем доказать паре сопляков, что за базаром нужно следить.

Двойник ошибся. Круто ошибся. Только сейчас Семен увидел, что тот боится. Боится сказанных Ксанкой слов и что вызов на бой так и не будет принят. Несмотря на пылающую в глазах ярость, человек в центре лабиринта так и не мог кинуться в атаку первым.

– Дурак, – с сочувствием сказал Семен, повернулся к нему спиной и встретился взглядом с Ксанкой.

Его копия разразилась такой бранью, что, если бы они стояли в огороде, завяли бы не только все цветы, но и сорняки с борщевиком. Двойник орал что-то и про него, и про Ксанку. Такое, за что положено было без раздумий давать в морду, но Семен слышал в голосе нотки паники. Соперник с каждым словом признавался в слабости. Трусил. По-настоящему боялся.

Ксанкой сейчас можно было залюбоваться. Где та скромная девушка «взгляд в пол», которую он видел все эти дни? Черные глаза горели такой решимостью, что от них можно было факел зажечь. Скулы заострились, челюсти и губы сжаты. Если какой-нибудь скульптор хотел бы изобразить женское лицо, преисполненное силы и воли, то лучшей модели бы и не нашел. Семен сделал к ней два шага.

– Стой! Тогда я сожгу вас обоих, трус!

Семен подошел к девушке, встал в арке прохода и повернулся, загораживая на всякий случай Ксанку. Двойник выставил вперед руки. Воздух вокруг них задрожал жарким маревом.

Ярости почему-то не было. Совсем. Внутри разливалось приятное тепло. От того, что Ксанка сейчас стоит за его спиной. От того, что, оказывается, она ждала все это время именно Семена. От того, что сад с тропинками свел их в месте навсегда и от этого теперь никуда не деться. И это правильно и хорошо. Он кожей чувствовал, что ей сейчас тоже хорошо и тепло. И ничто не может этого изменить.

Струи огня сорвались с пальцев двойника, ударились о невидимую стену между ним и настоящим Семеном, растеклись в стороны и охватили огненной полусферой весь центр Лабриса.

– Ненавижу! Убью! – кричал человек в центре, не обращая внимания на загоревшуюся одежду, и изливал из себя все больше и больше раскаленного белого пламени. У него сейчас были глаза отца Семена. Те, что он всегда боялся однажды увидеть в зеркале.

– Пошли, – он повернулся к Ксанке, обхватил ее за плечи и повел прочь.

Сзади крик «Неееет!» постепенно превратился в нечленораздельный вой. Семен, даже не оборачиваясь знал, что двойник сейчас сгорает в огне своей ярости.

– Знаешь, один из секретов Лабриса состоит в том, что тот, кто провожает тебя по пути, видит и ощущает все то же, что и ты, – неожиданно сказала Ксанка. А затем добавила, через несколько секунд, когда Семен ошеломленно осознал смысл сказанного: – Ты никогда не станешь ни таким как отец, ни таким, каким был сам в ту ночь. Это все только что сгорело. Навсегда.

Он покрепче стиснул ее плечо и прошептал непонятно к кому обращаясь:

– Спасибо! Спасибо!

Глава 30

Надя

Ей казалось, что она так и не смогла заснуть в эту ночь: все вспоминались падающая в портал Аленка и родители возле ее гроба. Постепенно видение начало наполняться деталями, которых не было в том, что показал Мастер. Только поэтому она поняла, что это сон… наверное.

Два камня на могиле. На одной портрет сестры, на втором – ее собственный. На нем Надя такая, какой была летом после девятого класса: веселая, звонкая и задорная. Папа поймал объективом тот момент, когда она впервые поехала верхом на лошади. Смеющаяся девчонка с двумя косичками.

Наверное, это действительно последнее удачное фото, которое осталось у родителей.

Дата на втором черном гранитном камне отличается от первого всего на две недели. Могила Нади свежее. Даже живые цветы, уоложенные рядом с пышным искусственным венком, не успели завянуть.

Леденящим ужасом под кожу заползла мысль, что сегодня как раз третий день, как ее труп остался в подвале особняка. Но кто же его нашел в доме, что стоит за колючей проволокой посреди леса? Разве что какой-то гад специально отправил их тела в качестве «презента» родственникам.

Каково это: похоронить двух дочерей с разницей в две недели?

И, словно в ответ на вопрос, она тут же переместилась в свой дом. Когда-то такой родной, теплый и знакомый, теперь он напоминал замок ужасов. Полумрак здесь царил даже днем. Шторы плотно задернуты. Кровать смята. На полу страшный бардак. Отец с густой щетиной, с какой Надя его никогда не видела ранее. Он всегда брился начисто. Каждый день, даже в отпуске и на выходных. Говорил, что делает это не для других, а чтобы дочкам было приятнее его целовать.

Сейчас папа сидит за столом, уронив голову на руки. Ворох пустых бутылок под ногами, на полу, на кухне… Может показаться, что он спит, но от судорожного всхлипа тело отца внезапно вздрагивает.

Надя уже готова орать от бессилия и жалости, но она лишь бесплотный дух, что может только смотреть.

Но где же мама?

Легкое головокружение и обстановка опять меняется.

Мать лежит на кровати под капельницей. На окнах больницы решетки, хотя этаж высокий. Решетка не от тех, кто хочет забраться снаружи. Глаза у мамы пустые, ввалившиеся. Она не спит, но не видит ничего и даже вряд ли осознает, где находится.

У Нади на сердце так горько, что даже вздохнуть тяжело. Мама так долго не протянет. Что бы ей там ни кололи, медицина не может вырвать из лап смерти того, кто не хочет жить.

Надя кричит во сне и неожиданно взгляд матери меняется и начинает шарить по палате:

– Надя? – растеряно спрашивает она.

В этот момент сон прервался. Подушка была вся мокрая от слез и пота а, в груди щемило так, будто только что ножом резали.

С одной стороны, Надя испытала облегчение, что ночной кошмар закончился, но с другой у нее было стойкое ощущение, что это был вовсе не сон.

Утром Надя пришла к кузнице, где обычно спал Илья, но не нашла его там. Похоже, что этой ночью он вообще не ночевал здесь.

Она встретила его только на полпути к дому Алекса, хотя теперь наверное его стоило называть домом Ксанки. Надя помахала рукой и Илья, как ей показалось, обрадовался. Остановился и подождал, чтобы пойти дальше вместе.

– Ты нашел для ночевки место получше? – улыбнулась она. Илья сегодня выглядел намного здоровее. Костюм хоть и выглядел пожеванной тряпкой, но хотя бы был отстиран от грязи. Нездоровая бледность на лице пропала, а волосы впервые за последние дни явно пообщались с расческой.

Он кивнул:

– Седьмой дом в третьем секторе.

– Рада за тебя. Послушай… не спеши так, – Надя остановила Илью, – я хотела поговорить… наедине.

Он остановился и посмотрел на нее, чуть приподняв одну бровь.

– Почему со мной?

– Не надейся. Просто у тебя лучше всех мозг работает, а я всю ночь не спала…

– Это заметно. Еще и плакала. Глаза до сих пор красные.

«Вот ведь зараза. Не мог промолчать», – подумала она. Но поэтому ей и нужен был именно он. Илья был честен. Он настолько зазнавался, что считал себя выше лжи. Для него обмануть – как в грязи заляпаться.

– Кажется, я вчера сделала страшную глупость, – вздохнув прошептала Надя.

Илья посмотрел под ноги и неожиданно задумчиво добавил:

– Кажется, я тоже. Чем дольше думаю, тем больше понимаю, что крепко попал, – он помолчал, сорвал травинку и закусив ее уголком губ, спросил. – Ну так что там у тебя стряслось?

Ей стало интересно, рассчитанный это был жест или случайная импровизация? Илья знал, что красив. Не мог не знать. Лукавая травинка приковывала взгляд к его губам. Зачем вот он так сделал?

– Меня вчера Мастер времени пригласил в башню и попросил сделать ему стационарный портал… – прошептала она, глядя на губы.

– Так… с этого места поподробнее, – оживился Илья, задумался на секунду, а потом решительно отбросил травинку и внимательно заглянул ей в глаза. – Так, появилась авантюрная идея. Мне действительно важны все подробности, даже те, на которые ты могла не обратить внимания. С другой стороны, я тоже хотел с тобой посоветоваться: глюки у меня от температуры были или я действительно кое-что почувствовал. Только для этого нужно впустить тебя в мои воспоминания. Так что давай обменяемся памятью за вчерашний вечер?

– Это как? – опешила она.

– Это то немногое, что осталось от моего дара. Я сделаю так, что наши воспоминания за тот период смешаются.

– Только за вчерашний вечер? – подозрительно переспросила она.

– Клянусь. Я и сам не горю желанием открывать что-то большее. Только с того момента, как мы расстались и до… ну, скажем, полуночи. Пойдет? Ты же не делала ничего постыдного? – ухмыльнулся он.

Надя проигнорировала подколку. Решительно перекинула косу за спину и сказала:

– Давай!

Илья осторожно коснулся пальцами ее виска. Возникло ощущение легкого головокружения, а затем ее память наполнилась. Ощущение было такое, как будто посмотрела фильм, или, скорее, сон, так как она видела все от первого лица, да еще и с подключением всех органов чувств: с запахами, тактильными ощущениями и даже с эмоциями.

Она тут же вспомнила, как Илья вчера делился памятью с мальчиком, пришел в его дом и внимательно наблюдал за тем, как тот выздоравливал на глазах. К полуночи, когда «сон» обрывался, мальчик уже вспомнил факты из своей собственной жизни, которые Илья никак не мог знать и передать ему.

Илья тем временем опять сорвал травинку, прикусил ее и, задумчиво глядя в небо, произнес:

– Мда… портал ты ему действительно зря открыла. К тому же упустила одну очень важную деталь. Мне кажется, она все меняет. Будь ты внимательнее к мелочам… хотя нет… хорошо, что ты не заметила, а то подвергла бы себя опасности.

– Я была ошарашена тем, что мне показали про сестру, а сейчас в шоке от того, что для тебя важнее какие-то там мелочи, а не самое главное. Ты же не мог не почувствовать, насколько для меня важна семья!

Илья поморщился и отмахнулся:

– Да ладно! Ты, дитя двадцать первого века, веришь мультикам, которые тебе показали на неизвестном устройстве. Вспомни Дану. Она умела вытаскивать свою мертвую копию в любой момент. То есть в любую секунду она в каком-то из миров умирала. Перебирая реальности, Мастер может показать тебе что угодно: как сдохла ты, твоя сестра, родители, да и вообще любой из нашей компании.

Надя задумалась. С этой точки зрения она на ситуацию не смотрела и такой рациональный подход немного успокаивал. Хотя все равно было опасение, что продемонстрированное ей на экране происходило именно в ее настоящем мире.

– Ну хорошо. Так что, по-твоему, я пропустила?

– Не время. Актриса из тебя фиговая, прости, но у тебя же все всегда на лице написано. Ты не сможешь скрыть от других свое отношение после того, что я тебе скажу. Я скажу чуть позже. Теперь моя очередь спрашивать: вспомни момент, когда к моему пацану память начала возвращаться. Ты не почувствовала что-то такое… странное и необычное?

– Как будто кто-то взглянул на тебя внимательным оком Саурона?

– О… как ты точно выразилась! Я все сформулировать не мог. Значит мне не приглючилось?

– Ну я же помню все твоими глазами и чувствами. Мне показалось, что ты не просто заполнил чужой разум, но и заставил этого пожирателя памяти выблевать обратно воспоминания мальчишки и тот теперь очень недоволен, голоден и удивлен. И он начал искать кто же его так наказал. Я это тоже ощутила.

Илья вздохнул.

– С одной стороны, нельзя было поступить иначе и не помочь. С другой – чую, что даром мне это не пройдет. Ох не пройдет.

– Думаешь эта комната теперь начнет охотиться за тобой?

– Уверен. Теперь мне стоит стучать во все незнакомые двери и ждать, когда их откроют. Кстати, эта докторша, которую Дана прислала, тоже об этом намекнула.

– Кто? – сначала растерялась она.

– Ну как ее… Агата. Пришла уже после полуночи и дала какие-то отвары. Надо сказать, действительно помогло.

Надя его уже не слушала. Агата означала Дану, и от этого настроение у нее испортилось, и разговор продолжать не хотелось. Она оборвала Илью на полуслове:

– Пошли уже, а то нас ждать будут.

На пороге они чуть не столкнулись с Эрликом. Староста грозно глянул на них из-под густых бровей, но, вопреки ожиданиям, не стал ругаться, что посаженные под домашний арест шастают по городу:

– Хорошо, что вас всех застал. Проходите, – показал он Наде и Илье на открытую дверь и зашел вслед за ними.

В комнате за столом уже сидела и завтракала вся остальная компания, включая Ксанку. Эрлик оглядел всех, хмыкнул и громогласно спросил:

– По ком новый дом вырос? Да еще на почетном месте почти у самой башни. Такое на моей памяти происходит впервые.

Ксанка приоткрыла рот от удивления, быстро глянула на Семена и прижала к губам ладонь.

– Что? – автоматически переспросил Дин.

– Дом, говорю, новый вырос. Для нового жителя города. И такой большой, что точно не на одного. Для кого из вас?

– Что значит вырос? – переспросил Илья, но Эрлик проигнорировал его.

Семен поймал взгляд Ксанки, и заявил с вызовом в голосе:

– Ну для меня. А что?

– Остаться решил? – нахмурив брови уточнил староста.

– А и решил. Что с того? Если только сеструху смогу сюда привести, – конец фразы Семен произнес уже не так бойко, вполголоса.

– Да ничего. Добро пожаловать, – неожиданно улыбнулся Эрлик, – Время избавило тебя от страха, и ты, наконец, способен делать правильный выбор. Сестру твою город примет, коли домину такую вырастил. Ждет, значит. Дом то на большую семью, даже не на двоих.

Староста повернулся, чтобы выйти.

– А как? Как ее позвать сюда? – Семен вскочил со скамьи.

Эрлик обернулся:

– Попроси нашу землю, удобрив ее, чтобы позволила ей ступить. Попроси огонь, чтобы обогрел, воздух, чтобы жизнь вдохнул новую, и речку нашу, смородинку, чтобы пропустила. Ханка, ты же помнишь обряд, который отец проводил?

Хозяйка дома кивнула:

– А, так он и в этом случае работает?

– Работает. Вот и поможешь своему суженному, – Эрлик коротко кивнул, не обращая внимания на вспыхнувший на щеках девушки румянец, и вышел на улицу.

Семен и Дана спросили одновременно:

– Что за обряд?

– Почему Ханка?

Девушка смущенно убрала прядь волос цвета воронова крыла за ухо:

– Про Ксанку это брат придумал. Он все на лад вашего мира переиначивал. Вместо Сашки себя Алексом велел звать. А у меня в имени букву Х как ИКС вдруг произносить начал. Ксанкой я только для него и была. Все сказать вам хотела, да не к месту было. Сейчас думаю, что пусть я Ксанкой только для брата и останусь. Раз уж так все повернулось, то вы меня зовите как все. Ханка я.

Она повернулась к Семену:

– Извини, что сразу про имя не сказала. А с обрядом тут ничего сложного, но он немного болезненный. Нужно пролить свою кровь на землю, попросив ее привести ту, в чьих жилах течет такая же. Просто держи ее образ в голове. Потом напиши имя ее на листке и сожги его в руке. Это больнее всего, потому что важно не выпустить, пока бумага в пепел не превратиться. Тогда огонь нашего мира ее примет и обогреет. От ожогов я у Агаты мазь попрошу: она быстро вылечит. Ну а потом совсем просто. Пепел развеять по ветру, попросив воздух привести к тебе нужного человека, и пустить кораблик по речке с именем сестры. После чего нужно послать ей птицу, которая в дорогу позовет. Дальше остается только ждать. Обряд открывает для человека проход, а вот захочет ли он пройти, поймет ли зов птицы – это уж как судьба ляжет.

– Как же она поймет? – растеряно спросил Семен, – она же вообще мало что соображает.

– Ты сделай то, что зависит от тебя. Дальше верь и жди, – сказала Снежана.

Глава 31

Дин

У Семена теперь был собственный дом! Эта мысль будоражила воображение Дина так же, как донимает собаку варящаяся косточка в кастрюле на плите. Он устал от бесконечного потока жаждущих пророчеств посетителей. То, что они действительно сбываются уже кто-то убедился и разболтал соседям, так что теперь в очередь к Дину записывались заранее, и на много дней вперед. Хозяйка использовала его по полной, мало заботясь о том хочется ли самому Дину так жить. Нет, конечно, ему нравилось чувствовать себя нужным людям, но ощущение, что он просто инструмент, кукла, которой вертят как хотят, его раздражало уже куда больше.

А тут такая возможность сбежать в свой дом!

Семен уже рассказал свои приключения в Лабрисе. Без особых подробностей, но то, что в конце его ждал двойник, жаждущий боя, а всего только и надо было, что развернуться и уйти – так разве ж это проблемы? Дин вообще никогда воинственностью не отличался. Конечно, Снежана говорила, что испытание Лабрис каждому приготовит свое, но, судя по словам Семена, все выглядело очень просто. Так почему бы и ему не попробовать?

Существовала только одна проблема: Дин еще не решил хочет ли остаться в городе. С другой стороны, собственно, ему было все равно где жить, лишь бы у него была своя нора, в которой его не трогали. Даже отсутствие компа, вопреки ожиданиям, его совершенно не тяготило. Ему и раньше то никогда не было с собой скучно. При наличии еды и остальных удобств, Дин легко мог прожить без интернета. Он и в Москве как-то думал, что будь у него возможность перебраться в дом в деревне, если бы кто-нибудь помог решить вопрос с отоплением, питанием и водой – чтобы не нужно было работать постоянно руками – то ему и там было бы вполне комфортно.

Жизнь в этом городке для него пока была в этом плане сплошным ужасом. Дин круглыми сутками общался с незнакомыми людьми. Посетители для него уже сливались в общую серую массу, и он, при всем желании, не мог припомнить что и кому «нагадал». К тому же, по ночам он постоянно просыпался от чужого храпа. Ему даже кошмары каждую ночь снились, причем с одним и тем же сюжетом. Этакий сон с продолжением. Точнее, как будто история проявлялась постепенно, показывая с каждой ночью один сюжет, но все более детализированный. Сначала он просто бежал в ужасе от кого-то или куда-то, понимая, что в конце пути его поджидает тоже нечто не менее жуткое, а вот сегодня под утро приснилось наконец, что именно.

Его ждал большой плоский камень странного синего цвета. Высотой примерно по колено, если осмелиться встать рядом, зато по площади почти как двуспальная кровать. В темноте он даже светился каким-то еле уловимым оттенком ультрафиолета, как черная лампа на дискотеках, от которой все вещи становятся дико яркими. Неизвестно откуда во сне всегда приходило осознание, что этот камень неимоверно древний. Он тысячелетия лежит в основании башни, которая проросла из него как из семечка. Причем она такое делала уже не в первый раз: у Дина перед глазами промелькнула вся история вселенной от большого взрыва и до обратного сжатия в светящуюся точку, в то время как для камня это была только часть его истории. Он существовал до начала вселенной и будет существовать после, когда та снова взорвется. Пройдут миллионы лет, сформируются планеты, на них появится жизнь, и из этого камня вновь прорастет башня, чтобы нанизать на себя множество альтернативных реальностей, рожденных ежедневным выбором разумных существ.

Камень звал к себе, манил, одной единственной мыслью: «Хочешь прочесть меня? Дотронуться и узнать, что было до начала этого мира, и что будет после».

Почему-то это было очень страшно и от этого ужаса Дин каждый раз просыпался в холодном поту.

Он был уверен, что когда вновь обретет простой житейский комфорт в виде приватного пространства, куда не будут вламываться без стука, то и сон, и настроение тут же придут в норму.

Оказалось, для этого всего-навсего нужно пройти лабиринт!

Дин вынырнул в реальность и постарался вникнуть: о чем все это время говорили друзья. Оказалось, что Надя со слезами на глазах рассказывала Снежане, что видела, как погибла ее сестра, а теперь, во сне, обнаружила и свою могилу.

Снежана ласково и успокаивающе положила свою ладонь сверху на руку Нади:

– Ты пойми: одновременно существуют все варианты всех событий сразу. Можно найти такой слой реальности, где у твоей семьи все хорошо. Можно найти тот, где погибли вообще все наши родственники и близкие. Зачем концентрироваться на том, что плохо? Лучше думай о тех мирах, где все счастливы.

– Но как я узнаю какой из них мой, настоящий? Что произошло на самом деле? – вытирая слезы всхлипнула Надя.

– Нет твоего настоящего, нет никакого «на самом деле» там, где нет тебя. Про кота Шредингера слышала? Пока не откроешь коробку, все варианты возможны. Он и жив и мертв. Пока ты тут, все миры равнозначны. Ты сейчас существуешь в этом городе вокруг башни в единственном экземпляре и вольна вернуться в любой вариант реальности. Просто выбери тот, где все хорошо – он и будет настоящим.

– Не знаю… это звучит как-то… странно, – пробормотала Надя.

– Но если мы все выберем что-то свое, то никогда больше не встретимся, – неожиданно заявил Илья.

– Если ты хочешь быть рядом с кем-то, то будешь. Конечно, если искренне хочешь, – категорично возразила Снежана. – Да и прослойка между реальностями очень тонкая. Многие из нас ее не раз пересекали и даже не замечали. Слышал про «эффект Манделы»? Лучше всего он проверяется на игре «Монополия»: если в любой компании попросить вспомнить ее коробку, то как минимум половина скажет, что человечек на ней в монокле, а вторая половина – что без него.

– А на самом то деле как? – спросил Дин.

– И так, и так, зависит от мира, – улыбнулась Снежана, – и таких примеров много. Паста «Нутелла» – какого цвета?

– Двухцветная, белая и шоколадная, – тут же ответил Дин.

– Она просто коричневая, – возразила Дана.

– Ну да… мы же из разных миров, – вздохнул он.

Снежана продолжила:

– Ответы будут отличаться даже если вы спросите у своих однокласcников. Мы иногда не замечаем, как какой-то нестандартный выбор перебрасывает нас на иной слой реальности, и наши воспоминания уже не совсем соответствуют тому, что происходило «на самом деле», то есть в этой версии мира. Опирается скульптура «Мыслитель» на кулак или кисть руки, есть ли подтяжки у Микки-Мауса и так далее. Таких мелких деталей, выдающих то, что вы или ваши друзья переместились – множество. Нужно просто быть внимательным. Вы можете иногда заметить, что мир, где вы живете, в таких незначительных мелочах не совпадает с тем, что вы о нем думаете. Это потому, что вы не заметили, как сменили реальность.

Она вздохнула, помедлила, и добавила:

– На самом деле я знаю о вас еще кое-что. Думала, что сами обнаружите, но вы совсем потеряли счет дням и вчера прощелкали свой день рождения.

– Ой… а какое сегодня число? – удивилась Дана.

– Что значит… у нас что, он один на всех? – выпучил глаза Илья и вскочил с места.

– Да. Вы родились в один день и, как я подозреваю, в одном месте.

– Но мы же пришли из разных миров! – удивился Дин.

– Я только что про это и говорила, – улыбнулась Снежана.

– Значит наши способности появились не просто так… – Илья в задумчивости потер переносицу и медленно сел обратно.

– Этого я не знаю, но логично предположить, что ты прав. Что-то произошло с вами при рождении, так, что вы, повзрослев, обрели необычные свойства, – кивнула Снежана.

– То есть это не врожденное, а приобретенное, – размышлял вслух Илья.

– Бинго! – заявила Дана, повернувшись к Наде – тогда твоя сестра никак не могла сотворить портал. Твой дар не наследуется!

Та прищурилась, задумалась, и затем робко улыбнулась.

– Слушайте… это все интересно, конечно, но нам же нужно найти того, кто убил Алекса и понять зачем он это сделал, – нервно сказал Дин. Его все терзала мысль, что скоро их будут судить за преступление, которое они не совершали, и надо бы поспешить с собственным расследованием.

Дана, поджав губы, с укором взглянула на него, а потом показала глазами на Ханку, беззвучно коря как он посмел такое при ней обсуждать и бередить свежие раны. Дин смутился и почувствовал, что краснеет. Действительно, получилось очень эгоистично. Опять он глупость сделал.

Хозяйка дома, однако, отреагировала спокойно. Кивнула Дину одними ресницами – то ли с благодарностью, то ли успокаивая, что все в порядке.

– Да, действительно, – спохватился Семен.

– Ты иди, сестру вызывай, – сказал ему Илья, – детектив тут всего на пару трубок, как выразился бы Шерлок Холмс. Думаю, что я один справлюсь и найду вам и убийцу, и мотив через пару дней.

– Почему не сейчас? – спохватился Дин.

– Рано. Это игра, понимаешь? Если раньше времени раскрыть карты и показать, что мы что-то знаем, то в конце концов проиграем. Актеры из нас никудышные, так что убийца все по лицам поймет и за наши жизни тогда я и рубля не дам. Да и я сам пока не знаю кто это, но уже близок к тому, чтобы ограниченный круг подозреваемых сократился до одного человека. А вы занимайтесь пока своими делами. Предоставим врагу делать свой ход, раскрываться и совершать ошибки. Мне эта игра уже начинает нравиться, хотя я даже всего поля пока не вижу. У меня к вам только одна просьба. Когда я вычислю убийцу и попрошу сделать кое-что странное, вы не спрашивайте зачем.

– То есть ты больше не считаешь, что это все я затеяла? – уточнила Снежана, глядя ему в глаза.

Илья помолчал, крутя в пальцах чайную ложечку:

– Я считаю, что пока ты играешь на нашей стороне, против тех, кто против нас, – он улыбнулся, – а, значит, нам нет нужды ссориться и враждовать. Пусть мне не нравятся твои методы, но раз мы на одной стороне баррикад, то логично дальше действовать вместе.

– Ты же мне скажешь, кто убил брата? Когда будешь уверен, – сиплым низким голосом попросила Ханка, глядя на Илью исподлобья черными бездонными глазами.

Тот внимательно взглянул на нее:

– Обещаю.

Над столом повисла пауза.

– Если вы считаете, что должны играть командой, может вам наконец нужно выбрать главного? – спросила Ханка, – Чтобы не сделать ошибок на радость врагу.

– Ну, раз Илья видит тут какую-то хитрую партию, пусть он и командует, – пожала плечами Дана и осторожно посмотрела на Семена, но тому, похоже, было все равно. Время борьбы за лидерство прошло. У него теперь была другая жизнь и заботы: ему явно не терпелось быстрее начать обряд вызова сестры.

– Нет, из меня фиговый командир, – возразил Илья, – я не умею думать и заботиться о других. Та сила, что нас всех сюда отправила уже выбрала правильную кандидатуру. Руководить должна она, – он кивнул на Снежану.

– Вот даже как, – удивленно пробормотала та, изумленно глядя ему в глаза.

– Хоть я и умею подмечать мелочи, которые не видят другие, – улыбнулся он, – но ты грамотно ведешь свою игру, а кроме того, действительно успеваешь подумать и позаботиться о каждом. Редкое качество для лидера. Ну что, ни у кого нет возражений? – Илья оглядел остальных.

Дин с радостью кивнул и тут же испугался, что это могут воспринять как знак, что он возражает, поэтому тут же помотал головой, смутился и окончательно запутался. Семен протянул кулак с поднятым большим пальцем:

– Снежка крута. Я тоже понимаю, что мы бы в жопе все были, если бы не она. Я за. Девчонки? – он взглянул на Дану и Надю.

Надя взглянула на Снежану, улыбнулась и кивнула. Приключения в лифте их сильно сблизили. Дана же подняла брови и скривила губы в сторону, явно удивляясь всеобщему выбору, но, возражать против большинства не решилась.

– Пока Ханка с Семеном будут проводить обряд, мы же ничего важного делать не будем. Значит ты сможешь по-быстрому отвести меня в лабиринт? – неожиданно в наступившей тишине спросил Дин у Снежаны.

Глава 32

Семен

С землей все просто было. Боли он не боялся, так что быстро полоснул ножом по ребру кисти, так как только идиоты в кино в таких случаях режут рабочую поверхность ладони, и покапал кровью на черную жирную землицу. Вот ведь удивительно: у них такой чернозем, а ничего не растят. Грядки за рекой и небольшие огородики в палисадах не в счет. Места для настоящего поля то хватает. Хоть картоху засадить – и то польза.

Ханка – новое звучание ее имени он воспринял легко и сразу, оно даже гармоничнее для нее звучало – сказала, что главное в процессе обряда – это постоянно держать в голове образ Юльки и представлять, как она по этой земле к нему, родному брату, пойдет.

Следом шел огонь. Семен взял маленький клочок желтоватой грубой крафтовой оберточной бумажки – другой тут и не было. Делал ее местный мастер вручную из древесины, что брал на базаре. Тут, вокруг города, и деревьев то не было, хотя, казалось бы: что мешает посадить вишневый или яблочный сад. Фрукты то он в городе видел. Воткнул косточку, и готово.

Семен нацарапал угольком имя Юльки, держа ее образ в голове, и попытался привычным усилием поджечь бумажку.

Не тут-то было! Нельзя сказать, что дар опять не работал. Семен чувствовал что-то такое же, как раньше. Только вот разогреть и поджечь жалкий клочок бумаги никак не получалось. Пришлось брать спички – тоже, кстати, местного производства. Грубые, неровные, но вспыхивали надежно. Не чета покупным в Москве.

Он внутренне собрался, ожидая боли, когда бумага вспыхнула на ладони, но тут же пришло знакомое ощущение, которое он впервые почувствовал в лабиринте: Семен впитывал тепло. Как тогда, в центре Лабриса, когда его двойник пулял в них с Ханкой струями огня, Семен ощутил теплое уверенное спокойствие, что пламя не сделает ничего плохого. Ладони просто было тепло, а энергия огня радостно растекалась по телу, пока желтоватый обрывок бумаги превращался в пепел.

Выходит, дар и вправду изменился. Это что же – он теперь только поглощать энергию может? Но обретенное от огня тепло теперь требовало выхода. Он ощущал потребность выплеснуть его, отдать кому-то еще: тому, кому нужнее. Только вот как это сделать?

Семен растер пепел в пыль на ладони, подул, думая о Юльке и легкий, невесть откуда взявшийся, ветерок легко подхватил серое невесомое облачко и понес его прочь. Значит, с воздухом тоже договорились.

Кораблик он выстругал сам. Делов то: взять щепку от полешка, десяток раз ножом махнуть, да веточку в центре пристроить. В детстве он для сестры таких чуть ли не сотню сделал: Юлька обожала пускать кораблики по апрельским ручьям от таявшего снега и потом долго неслась по улице, следя, чтобы никакая подлая лужа не захватила суденышко, не давая ему достичь реки. Семен как-то сказал сестре, что любая река рано или поздно достигает моря, а, значит, все ее кораблики когда-нибудь будут плыть по настоящим соленым волнам к неведомым странам.

Самым сложным оказалось достать ворона, хотя здесь то Семен совершенно не ждал подвоха. Однако, Снежана уже ушла с Дином в лабиринт, а крючконосый вредный старикашка, оказывается, слишком хорошо запомнил Семена, стучавшего день назад по ошибке в его окно, и заявил, что ворона не даст из принципа.

Уговоры Ханки на него не подействовали ровным счетом никак. Хранитель воронов только морщился, как будто ее голос – не более чем шум, мешающий ему думать о высоком.

– А это в качестве платы пойдет? – Семен протянул чертовому крючконосому барыге свой любимый нож. Тилайт, не хухры-мухры. Он гвозди рубил, как масло. А уж если просто раскрыть, одним движением доставая из кармана брюк, то механизм издавал такой характерный щелчок, после которого в руке неожиданно для соперника возникала настоящая маленькая рапира. Это мгновенно охлаждало пыл любого задиры. В ход в потасовке Семен его никогда не пускал. Это как ядерная бомба у государства: достаточно небольшой демонстрации, что она есть. Расставаться с таким сокровищем было жалко, но, по сравнению с жизнью сестры, оно не стоило ничего.

Глаза хранителя воронов сверкнули. Еще бы: подобную вещь тут не купишь, точнее не сменяешь, ни на что и ни у кого. Местный кузнец, хоть дело свое знал отлично, но таких тонких механизмов делать не умел: подобную сталь варить здесь не могли, а уж микроподшипники механизма и вовсе были как космические технологии.

– Хорошо, – прокаркал старик и быстрым движением схватил нож, – дам я тебе ворона…

– Белого! – заявил Семен. Он видел, что такая птица сидела на окне второго этажа. Цвет у нее был удивительный: слегка молочный, а не чисто белоснежный. Юлька, увидев такую, наверняка удивится и обратит внимание, а простую черную птицу может и проигнорировать.

Старик пошамкал губами, но жадность явно пересилила вредность. Он только крякнул и пошел наверх за птицей.

Дана

Она пришла домой раздраженная и уставшая. Каждый из ее новых друзей ее сегодня неприятно удивил. Илья с Надей слишком откровенно ходят парой. И пусть он уже не дергает Дану, как раньше, но все равно это почему-то подбешивало. К тому же это его предложение сделать Снежану главной! Вот, спрашивается, с чего ради? Что она такого сделала то?

Дин, который на Снежану постоянно во все свои огромные глазищи пялится и заикается в два раза чаще, когда к ней обращается – тоже раздражал. Тюфяк, тряпка, а все туда же. Неужели не понимает, что у него ноль шансов? Не только с этой, да и вообще с любой красивой девушкой.

Конечно, Дана была не дурой и понимала, что ее бесит чужое личное счастье не просто так. Она чувствовала себя одинокой, причем несправедливо одинокой. Иначе с чего бы ее так злили те же Семен с Ханкой, которые ей вообще ничего плохого не сделали.

Она же, как минимум, не страшнее этих девушек, и уж точно умнее. Почему вся их компания так или иначе разбилась по парам, а она опять в изоляции?

Хозяйка дома внимательно посмотрела на нее пронзительным взглядом, который каждый раз как будто выворачивал на изнанку, внимательно изучал что там у человечка внутри творится, и аккуратно возвращал на место. Агата прекрасно поняла настроение гостьи, но ничего не сказала и продолжила методично растирать в ступе какую-то пахучую траву.

Со злости хотелось сразу пойти спать, да только Ирма при ее появлении захлопала в ладоши и начала даже подпрыгивать как нетерпеливый щенок, ожидая, что сейчас будет очередной урок. Ну как тут отказать? Вообще Дане ее странное репетиторство тоже начало нравится. Раньше она относилась к профессии учителя с пренебрежением. Нет, конечно, у них в СУНЦе часто преподавали настоящие ученые с мировым именем и к ним вопросов у Даны не было – в перерывах между серьезной работой, чисто для души или для дополнительного заработка поделиться знанием с молодежью – дело понятное и благородное. А вот те, кто постоянно работал учителем, вызывали у нее легкое чувство жалости. Словно они неудачники, которые не освоили настоящее дело и теперь вынуждены заниматься такой ерундой. Важной, нужной, спору нет. Но ведь, если дворы нужно кому-то подметать, то профессия дворника от этого не становится престижной.

А сейчас она начала ощущать удовольствие от того, что преподает сама. И дело вовсе не в передаче кому-то знаний. Оказывается, что вместе с ними передается и кусочек души. Дана ощутила это далеко не на первом занятии – но постепенно пришло это странное понимание, что она оставляет глубокий след в душе этой девочки. Что-то такое, что та пронесет через всю жизнь.

Есть те, кто проживает до глубокой старости, так и не оставив отпечаток себя в мире. Дана вспомнила, как сказал один из классиков: «Кто-то играет в жизни громкие ноты, кто-то тихие, а есть те, кто являет собой лишь необходимые паузы». И таких было, к сожалению, большинство. Когда взрослый человек начинал подозревать, что он и есть та самая пауза, то его накрывал так называемый кризис среднего возраста, и он либо лихорадочно начинал искать как же оставить во вселенной тот самый заметный след, либо заполнял зудящую пустоту в душе алкоголем и ленью.

Оказалось, что если преподаешь с душой: не формально, а вникая во внутренний мир ученика, то через короткое время начинаешь обсуждать с ним не только предмет, но и какие-то его переживания, взгляды на жизнь и, в результате, по чуть-чуть меняешь его душу и… меняешься от него сам. И вот это и было самым увлекательным. Дана ощущала, что чтобы там ни было дальше, она свой след уже в ком-то оставила. Эта умница-девочка будет всегда с благодарностью помнить о своем учителе.

И Дана сама тоже понимала, что не забудет Ирму никогда. Мало того, что к концу урока все раздражение как рукой сняло, так еще и оптимизм и жизнерадостность ученицы тоже невольно ей передались.

Все как-нибудь образуется. Не будет она вечно одна. Все будет хорошо.

Дин

Почему-то чем ближе они подходили к Лабрису, тем больше он нервничал, правда не мог понять с какой стати: то ли из-за ожидания опасности в лабиринте, то ли из-за близости Снежаны, что шла совсем рядом, то ли опять из-за собственной зажатости и неловкости, потому что за всю дорогу они не сказали друг другу ни слова. Снежана периодически с любопытством поглядывала на него, ожидая какой-то реакции, но у Дина тут же в голове образовывалась звенящая пустота и все мысли панически прятались за извилинами. Вот почему так всегда? Остался наедине с девушкой, которая тебе нравится, и что он в итоге сделал? Помолчал с глупым растерянным лицом. Молодец!

Он ждал, что как только пересечет арку, то опять включится свет, и ему придется идти по тропкам сада, но внутри его ждала темнота. Хорошо, что Снежана взяла свой фонарик, Дин почему-то сам совершенно забыл о том, что без него в лабиринте нельзя.

Между аркой и входом в Лабрис пространство теперь сжалось до небольшого помещения вроде школьного актового зала, но с неровным каменным полом. Кое где валялись крупные глыбы и осколки, скорее всего упавшие с потолка. Дин невольно поежился от неуютного ощущения что такой камушек может свалиться и ему на голову. Он как можно быстрее пересек зал и остановился у проходов в Лабрис.

– И к…к…куда теперь? – впервые за всю дорогу нарушил он молчание и оглянулся на Снежану. Та с непонятной улыбкой стояла в паре шагов позади. Глядя ему в глаза своими голубыми ледышками, которые сейчас при свете фонаря почему-то сверкали особенно ярко и, как ему показалось, даже немного светились, она протянула руку к крайнему проходу:

– Туда же, где я тебя вела в прошлый раз.

Возле входа на каменной стене была выбита египетская женщина, держащая на голове жердочку с птицей. Богиня или царица протягивала руки навстречу кому-то, словно хотела обнять.

– А что этот рисунок значит? К кому она тянет руки… и зачем? – спросил он, указав на петроглиф.

– Она ждет души умерших. Я не помню, как ее зовут, – пожала плечами Снежана.

– Умерших? – подозрительно спросил Дин и поежился.

– Именно, – прищурившись кивнула она, – так ты идешь, или уже передумал?

Дин сглотнул, стараясь протолкнуть сжавший горло тяжелый комочек страха глубже, куда-нибудь в желудок.

– Иду, – произнес он, но не сдвинулся с места.

Проход впереди его откровенно пугал. Почему возле него нарисовано что-то про умерших?

Он зажмурился и сделал первый шаг.

– Погоди, свет то возьми.

Дин открыл глаза и оглянулся. Снежана протягивала ему фонарик. Боже, он опять выглядел так глупо! Дин грустно вздохнул, кивнул ей, взял из ее небольшой ладони с длинными красивыми пальцами пластиковую коробочку и решительно пошел внутрь лабиринта. Только через несколько шагов он вспомнил, что забыл сказать спасибо. Но оборачиваться и возвращаться было уже глупо, да и нельзя, скорее всего. Лабрис вроде нужно проходить в определенном направлении.

Яркий, но узкий пучок света вырывал у тьмы только небольшой отрезок пути. Проход шириной не больше метра все время плавно поворачивал и Дину постоянно казалось, что там, в темноте за поворотом кроется что-то страшное. Фантазия рисовала то мумию в бинтах, больше похожую на зомби из американских фильмов, то, почему-то, крокодила, а то и вовсе неясный бесформенный темный ужас, состоящий из каких-нибудь черных склизких червей.

Вот всегда у него так. Дин постоянно боялся, причем а не того, чего следовало бы. Когда к нему после перехода в новую школу, подкатил на перемене какой-то амбал из старших классов – как потом оказалось, его с дружками боялись вообще все, включая некоторых учителей – с вопросом: «Че вылупился, спросить что хочешь?»,– Дин, который действительно потерялся в первый день, не моргнув глазом ответил утвердительно и уточнил где тут физкультурный зал.

Амбал, к удивлению его товарищей, заржал, хлопнул Дина по плечу: «Тебе туда, братан», – махнул рукой в нужную сторону и больше почему-то никогда не приставал. К Дину вообще больше после этого никто в этой школе по серьезному не задирался.

Зато страх попасть в неудобную ситуацию, где он выглядел бы смешным или, не дай бог, подвел других, заставлял желудок сжиматься в твердый комок, коленки дрожать, а спину покрываться мокрыми ледяными мурашками. От этого Дин становился неуклюжим и плохо соображал, и, в результате, все всегда проходило по самым ужасным сценариям.

В фантазиях через несколько дней он всегда находил какое-нибудь блестящее решение или ответ, перебрав сотни вариантов. Воображал, как он ловко теперь выпутается из подобных проблем, случись что-нибудь похожее… да только вот в следующий раз это никак не помогало, потому что позорные моменты всегда отличались поразительным разнообразием.

Боязнь подвести других привела Дина к полному одиночеству. Однажды будущий отчим позвал его, «мамкиного хлюпика», на откровенную беседу, где, постоянно повторяя: «Мужик ты или кто?» – взял с Дина обещание не ехать с ними в штаты. Он же любит маму и не хочет доставлять ей неудобства? Она же достойна жить свободной и счастливой?

Дин очень старался не разрыдаться, когда провожал их в аэропорту, но честно признаться, что ему страшно и он хотел бы улететь вместе с ними, не мог. Во-первых, уже пообещал, как последний дурак. Во-вторых, такой как он, там действительно будет только мешать ей становиться счастливой, в чем бы это счастье ни заключалось.

Когда он кому-то мешал, Дин всегда уступал. Он уже привык зажимать и ограничивать себя, лишь бы не доставлять никому проблем. Кто останется на субботник и будет драить весь класс в одиночку, потому что умные одноклассники не пойдут, а наглые сбегут сразу, как их отметят в листочке? Конечно Дин. Кто, кстати, перед праздником допоздна украшал тот же класс, который теперь нужно отмыть от остатков пиццы? Естественно он. Кого позовет физкультурник, чтобы показать: «А теперь посмотрим, как не надо делать это упражнение»? Конечно Дина, ибо он никогда не пошлет куда подальше, а послушно облажается и вызовет бурный хохот.

Когда бредешь в одиночку в полной темноте и тишине, абсолютно потеряв ощущение времени и направления, то остаются только воспоминания, причем в голову, как назло, лезут самые неприятные. Погружение в прошлое в этот раз было неожиданно ярким и необычайно живым. В груди уже накопился тяжелый щипучий ком обиды на самого себя за то, что позволял раньше и будет позволять и дальше так с собой обращаться. Вот почему в этих тоннелях он всегда начинает какие-то глупости вспоминать? В прошлый раз, правда, легче было: он думал только о матери и о том, что с ней будет, если в особняке найдут его тело и она подумает, что Дин умер.

А сейчас вдруг внезапно пришло ясное осознание: не расстроится никто. Он даже остановился от неожиданности. Дин понял, что пролетел по жизни, словно пушинка, не оставив отпечатка ни в чьей судьбе. Он исчез из той реальности, оставив безобразный труп на полу, и кто о нем вспомнит? Мама? Ну да, ей положено проявлять заботу.

Однако, сколько раз она звонила сама? Он вообще не смог вспомнить. Дин же такой удобный и беспроблемный сын. Живет самостоятельно, не превратив жилище ни в наркопритон, ни в площадку для вечной тусы и попойки. Зарабатывает уже. Даже учился сам, не из-под палки.

Мать была уверена, что сейчас он поступает в какой-нибудь вуз. Она так и говорила: «Какой-нибудь». Диплом был ей нужен для галочки, как отметка о правильно выполненной материнской работе. То, что Дин никуда не готовился и не собирался даже относить документы, она не подозревала.

Вообще странно получалось. С одной стороны, он вроде бы все время жил не для себя, а для кого-то еще. Старался быть удобным, соответствовать ожиданиям, а при этом никто не заплачет после его смерти. Выходит, никому такое его поведение и не было нужно? О людях, которые действительно посвящают себя окружающим, на похоронах плачут и вспоминают добрыми словами.

Если он жил ни для себя, ни для других, получается, что он и вообще и не существовал?

С другой стороны, в этом странном мире он точно был нужен людям. К нему же стояла целая очередь, и эти жители точно расстроятся, если он не появится завтра, а те, кто уже получил хорошие пророчества, будут еще не раз вспоминать с благодарностью. Да, они относятся к нему как… к инструменту, но все равно получалось, что он хороший и нужный инструмент.

Может поэтому его вроде бы невзначай и посетила мысль о том, что стоит обзавестись собственным домом? Подсознание давно уже решило, что здесь ему гораздо лучше, чем на Земле. В этом городке он впервые по-настоящему живет. Жаль только, что его ценят не за то, кем он является, не за ум или дела, а просто за странный и доставшийся непонятно за что дар.

Додумать эту мысль Дин не успел. Проход, все время делавший резкие повороты то влево, то вправо, внезапно вывел его в центр лабиринта. Фонарик здесь уже не требовался: таинственное синее сияние давало достаточно света, чтобы видеть очертания стен и потолка, которые в таком освещении выглядели очень мистически и таинственно.

Дин сразу узнал камень, хотя тому, если верить снам, полагалось лежать в основании башни. Перед ним была та самая глыба, что старше самой вселенной… многих вселенных. Она будто проросла из пола и выглядела как айсберг, у которого где-то там внизу скрыто гораздо больше, чем можно подумать.

Камень манил к себе. Дин как будто вновь слышал голос: «Хочешь узнать тайны этой и прошлой вселенных? Иди ко мне. Коснись меня!» Хотя, конечно, никаких слов не было. Возникали только образы в голове и стойкое ощущение, будто его магнитом тянет к синей глыбе.

Дин в растерянности огляделся по сторонам и только тогда заметил Снежану, которая, оказывается, все это время тихо шла следом.

– Что мне делать? – тут же спросил он.

– То, что считаешь правильным и нужным. Не спрашивай никого, кроме своего сердца, – серьезно ответила она, скрестила руки на груди и встала у стены.

Он должен принять решение? Но как ему знать, какое правильное?

И тут ему стало по-настоящему страшно. Дин чувствовал, что если уйдет, не коснувшись синей глыбы, то никогда не простит себя за упущенный шанс… но шанс чего? Волшебства, наверное. Того, в которое веришь в детстве, мечтаешь о нем подростком и немного еще надеешься на него в семнадцать. Уйти – значит окончательно уничтожить волшебство и чудо в своей жизни. У него сейчас есть реальная возможность изменить свою судьбу, и ее нельзя упускать.

С другой стороны, он ощущал, что камень опасен. Это точно была ловушка, и сны на это однозначно намекали. Глыба звала к себе не просто так, и была похожа на хищника, приманивающего доверчивую рыбку на светящуюся удочку.

Дин подошел ближе и поднес руку, остановив ладонь в нескольких сантиметрах от поверхности камня. Он почему-то интуитивно ждал, что что-то почувствует: тепло, холод или какое-то давление синего волшебного цвета, но ничего такого не было. Только голос в голове зазвучал еще громче: «Прочти меня».

Дин оглянулся на невозмутимо наблюдавшую за всем Снежану, зажмурился и шлепнул голой ладонью по камню.

Вспышка была такая, будто через его мозг пропустили разряд тока.

В обычную пару секунд ему показали не девять кадров, а миллионы и миллиарды, по числу пережитых глыбой вселенных. Осознать их было невозможно, но и зажмуриться внутри мозга тоже не получалось. Удар по сознанию был так силен, что мир вокруг поплыл и померк.

Дин пришел в себя и зажмурился от яркого света

– Эй… ты как? Снежана отвела фонарик в сторону и перестала его тормошить.

– Где я? – спросил он, так как после яркой вспышки по глазам, все вокруг теперь погрузилось во тьму.

– Так… ты меня уже пугаешь. У тебя что, амнезия? Сколько пальцев видишь?

– Я вообще после твоего фонаря ничего не вижу… – пробормотал он.

– Ты все там же. Синий камень исчез сразу, как ты его потрогал, поэтому теперь и темно.

Он протер глаза. Снежана держала фонарик лучом в потолок, чтобы снова его не ослепить, так что Дин впервые увидел купол центрального зала Лабриса. Оказывается, он был расписан, как в храме. Пятно света не позволяло охватить всей картины: он видел только отдельные фигуры в египетском стиле, так что понять сюжет фрески не мог. Внимание Дина привлек люк в центре купола и непонятный сверток возле него.

– А что это? – спросил он, указав вверх.

Снежана, перестала озабоченно разглядывать его физиономию и проследила взглядом за лучом.

– Забавно… не знаю, – пробормотала она, проследив фонариком путь от свертка вдоль по тонкой веревке, идущей по потолку, а потом и по стене вниз.

Дин медленно поднялся. Голова еще кружилась: непонятно, то ли от пережитого шока, то ли он просто затылком ударился.

– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросила Снежана.

– Да вроде нормально.

– Идти можешь?

Он кивнул.

– Тогда вот тебе фонарик и по этому прямому проходу топай обратно в город. Больше сюрпризов от Лабриса не будет.

– А ты?

– Хочу посмотреть, что там на потолке, так что задержусь. Вечером увидимся и поговорим, когда в себя придешь. Сейчас лучше иди домой и полежи. Головой ты знатно ударился. Зрачки на свет реагируют нормально, так что сотряса нет, но тебе лучше отлежаться.

Дин грустно кивнул и побрел к выходу.

Только на полпути он сообразил: а как же она там без фонаря в темноте? Но возвращаться не стал – это выглядело бы глупо. Он опять вздохнул и побрел домой.

Глава 33

Снежана

Когда шаги Дина стихли, она достала смартфон и включила фонарик на нем. В отличие от фантомных бесполезных аппаратов остальных, ее телефон был в полном порядке. Она выключила его в особняке, чтобы не смущать будущих друзей, но сейчас он как раз пригодился.

Светодиод, конечно, не добивал до потолка так же хорошо, как настоящий фонарь, но это уже было и не нужно. Она заметила, где спускалась странная веревка от свертка.

Если не знать нужное место, то никогда и не заметишь: где она спрятана в естественные складки каменных стен.

Снежана выковыряла кончик, потянула, выдергивая из щели полностью, и сильно дернула.

С тихим шелестом сверху развернулась веревочная лестница и закачалась почти у самого пола.

Снежана подергала ее для уверенности и аккуратно встала на нижнюю ступеньку. Канаты, на которых та была закреплена, вопреки ожиданиям, были не древними и даже не местными, свитыми из пеньки. Идеальные цилиндрические ступеньки с клеймом изготовителя крепились к самому что ни на есть современному туристическому нейлоновому тросу. Лестницу купили на Земле и привязали к куполу относительно недавно.

Смартфон пришлось взять в зубы: карабкаться так высоко по шаткой конструкции было страшновато, и Снежана отчаянно цеплялась обеими руками за перекладины. Наконец голова уперлась, но не в каменный потолок, а в деревянный люк. В вершине купола было круглое отверстие, что, судя по рисункам вокруг должно было символизировать солнце. Если бы не люк, то по замыслу неизвестного архитектора в определенное время дня центр лабиринта должны были освещать лучи солнца. Эта нелепая крышка навевала неприятные воспоминания. Полтора года назад под такой же находился колодец, в котором пряталась от солнца охотящаяся на Снежану тьма.

Не решившись отцеплять судорожно сжатые на перекладине руки, она поддела крышку головой и сдвинула в сторону. Как Снежана и думала, отверстие выводило на улицу: на плато, покрытое зеленой свежей травой. По трем сторонам оно заканчивалось обрывом вниз, а с четвертой высилась почти вертикальная неприступная скала – одна из тех, что ограничивали кольцом город и его окрестности.

Снежана вылезла наверх и обошла плато по периметру. Отсюда открывался шикарный вид на город, как со смотровой площадки. Она даже увидела бредущего домой Дина. Тот почему-то тяжело повесил голову, словно был чем-то расстроен.

Она не стала говорить ему, что видела и ощутила все его воспоминания – Снежана была уверена, что Дин бы сильно смутился и потом еще долго переживал по этому поводу и совершенно зря. Она его прекрасно понимала. Сама когда-то была такой же. Интересно, что с ним сделал Лабрис, как изменил? Пока было непонятно.

Ее внимание привлек вбитый в камни альпинистский клин с привязанной к нему веревкой. Рядом обнаружился и второй.

Снежана легла на край плато животом и подползла поближе, чтобы увидеть стену пропасти. В этом месте по скале вниз спускалась точно такая же веревочная лестница, как и та, что вывела ее наверх. Кто-то устроил себе удобный способ попадать в центр Лабриса минуя проходы лабиринта. Только вот зачем?

Почему неизвестному нужен именно центр понятно – из него можно было попасть к двери в настоящий мир. Но с чего ради ему потребовалось избегать прохода через Лабрис? Да, он выматывает всю душу, когда идешь в первый раз, но потом это же не более чем каменный коридор. Зачем нужно ползти вверх и вниз по шаткой веревочной лестнице, вместо того чтобы прогуляться напрямую?

Что вообще плохого может быть лабиринте? До этого момента Снежана была уверена, что он всегда и всем идет только на пользу, но тут кто-то сознательно избегал Лабриса и это было еще одной загадкой.

Она аккуратно спустилась обратно в центральный зал, кое как поставив люк на место, а затем, еще раз потянув за тонкую веревочку, затащила лестницу наверх и постаралась вернуть все так, как было раньше. Снежана еще не разобралась кто и зачем сделал этот обход, так что пока не хотела давать знать, что она в курсе его существования.

Она быстрым шагом направилась по прямому пути наружу, но что-то заставило ее остановиться на выходе в темный зал, где раньше прятался сад расходящихся судеб. Это был какой-то еле уловимый звук… чей-то шепот.

Она достала уже выключенный было смартфон и посветила перед собой фонариком.

Яркая звездочка светодиода неожиданно отразилась бликами на сверкающей стали обнаженных клинков и обозначила четыре крадущиеся фигуры, что были чуть темнее окружающих стен.

Неизвестные поняли, что их увидели. Тот, что стоял слева зашипел от злости и моментально ринулся к ней. Снежана взвизгнула, отпрыгнула в сторону, нырнула в крайний правый проход Лабриса и помчалась по узкому коридору. Сзади, топая подкованными сапогами, ее догоняла смерть.

Что это? Почему? Лабрис приготовил ей испытание? Но она же уже прошла его, причем не один раз! Зачем?

И тут ее внутренний голос подсказал очевидный ответ. Алекс же предупреждал о кочевниках-дикарях, повадившихся красть в городе невест. Особенно новеньких девушек. Он просил не ходить в одиночку. Было? Было. А она, дура, не послушала.

Ее сейчас схватят, огреют по голове рукоятью меча, чтобы не рыпалась, запакуют в мешок и увезут в гарем к какому-нибудь толстому старому хану.

Сердце от страха готово было вырваться из груди, дыхания вдруг перестало хватать. Хотелось вздохнуть все больше, хотя в легких и так полно воздуха. Руки и ноги стали ватными и еле передвигались. Это была настоящая паническая атака, как отметил ее трезвый внутренний голос. И тут же напомнил.

Все это уже было.

Во сне внутри сна. Когда мертвая девочка убегала по улицам призрачного города от большой металлической сороконожки. Тогда она не успела и стальные острые жвала разорвали тело. Такие же острые, как клинки тех, чей топот за спиной все ближе и ближе.

Тело помнит. Тело боится. Но зачем бояться разуму?

Она же изменилась с тех пор. Она умирала тогда и много раз после.

Ее слабость сейчас – животный первобытный страх – и есть ее сила.

Снежана выбежала в центр Лабриса. В тот же момент там неожиданно возникли из ничего горящие по периметру факелы, очерчивая круг или скорее ринг. Она резко остановилась в середине и развернулась.

Лабиринт ей помогал.

Первого же вбежавшего воина в черном она хлестнула своим страхом. Собрала в комок, в четкий единый мысленный образ все: от дрожи в ногах и липкого пота на спине, до древнего ужаса, знакомого каждому живому существу. Ужаса не быть. Дельфин как-то передал этот образ ей, когда описывал обитающую в пещере тьму, и сейчас она добавила воспоминание к своему страху и швырнула черный ком ужаса в разум преследователя.

Тот рухнул как подкошенный, замычал и, нелепо скребя по полу руками, попытался уползти.

В зал вбежали еще трое.

Страха у Снежаны уже не было – она выкинула его весь и полностью. Защищаться больше было нечем. Открыв разум, пришлось невольно впитать и настроение преследователя: ярость, жажду крови, стремление настигнуть добычу.

Она сжала кулаки. Ее сила и ее слабость всегда с ней. Слились воедино, как Инь и Янь в бесконечном танце.

Добыча? Сейчас мы еще посмотрим кто тут добыча!

Снежана вспомнила образ преследовавшей ее металлической многоножки и швырнула его в черные фигуры. Девушки тут нет. Перед ними монстр. Тот самый, из потустороннего кошмара, ростом с дом, с кучей острых стальных когтей и жвал.

Войны – а теперь она могла разглядеть и плоские монгольские лица с узкими глазами, и подбитые мехом черные кожаные капюшоны, и темные доспехи – остановились. Нет, они не бросились бежать, как тот, что все еще истерично воя полз к выходу из зала. Эти боялись, но собирались всерьез сражаться с чудовищем, в которое на их глазах превратилась девушка.

Она огляделась. Факелы. Огонь. Второй первобытный животный страх. Все звери боятся пламени. Так пусть здесь будет много огня! Настоящий ад!

Мыслеобразы расходились от нее волнами. Любой, кто оказался сейчас в этом помещении, увидел бы как стены поглотило пламя, окружив полукольцом огромную сверкающую металлом сколопендру. Монстр зашипел, и прыгнул на людей в темных доспехах.

Этого для их примитивного мозга хватило. Они готовы были сразится даже со страшным зверем-оборотнем, но не с демоном-Чегером, за спиной которого сам Галын Бурхан раздул адское пламя. С таким только колдуну-Боо справиться под силу!

Троица подхватила своего пускающего слюни товарища и, все так же громко топая сапогами и звеня доспехами, умчалась по прямому коридору прочь.

Снежана прислонилась к стене и медленно сползла на каменный пол. Руки дрожали от напряжения. На ладонях остались красные следы от впившихся в кожу ногтей. Коленки тряслись так, что устоять на ногах было сложно. Адреналин покидал тело неохотно, заменив его ленивой апатичной истомой. Хотелось лечь прямо тут на камни и заснуть.

Она бы так и сделала, если бы внутренний голос не вопил о том, что опасность никуда не исчезла.

Убийцы или похитители в черном убежали, но проблема была в том, что вызвал их не Лабрис.

Открыв разум, чтобы выплеснуть страх, она ощутила их желание уничтожить ее. Может они не крадут невест, а убивают? Приносят в жертву? Но было и еще что-то… жажда крови у этой четверки была не искренней, а такая, не искренняя, как будто такова их работа… потому… что им заплатили. Точно! Так мог бы смотреть и думать наемный киллер.

Это были не призраки Лабриса, а реальные люди, которых наняли ее убить. Значит заказчик вполне может сейчас заявиться к ней лично, чтобы завершить дело.

Снежана медленно встала на четвереньки, затем поднялась в полный рост и, пошатываясь, поплелась к выходу, выбрав, на всякий случай, не тот коридор, которым убежали монголы.

Ближе к концу прохода, она ступала медленно и тихо, стараясь услышать любой посторонний шорох, но все было тихо. Зал на выходе тоже был пуст, так что она быстро выскочила на дневной свет и со всех ног помчалась в город. Только там, под прикрытием друзей, она чувствовала себя в безопасности.

На полпути она все-таки обернулась, почувствовав на спине чужой взгляд.

На каменном плато над Лабрисом стояла одинокая темная высокая фигура и смотрела ей вслед. Отсюда никак нельзя было разглядеть кто же это, а возвращаться одной было страшно. Этого врага так быстро и просто не отпугнешь – Снежана это чувствовала. Поэтому она развернулась и еще быстрее побежала к мосту через Смородинку, возвращаясь в город.

Глава 34

Илья

Он медленно шел переулками темного города. Не того, где они сейчас вынужденно жили, а куда более мрачного и высокого. Чертова готичная смесь Праги, Котора и центра Барселоны. Место, где если убрать предназначенные для туристов заведения и летнее тепло, то хочется выть от тоски и впадать в депрессию. Стены домов уходили ввысь на несколько этажей, а всю улицу в ширину можно было перекрыть, просто раскинув руки в стороны. Монохромный мир гадкого цвета мокрого серого камня. Даже закрытые ставни на окнах давили на психику тем же невзрачным мышиным оттенком. Запах гнилой каменной сырости и туман… ужасный, ненавистный. Илья не помнил почему, но его раздражал этот белесый кисель, что напитал собой все пространство вокруг и спрятал и конец, и начало пути.

Туман поглощал все звуки, кроме шагов самого Ильи. Те, почему-то, напротив, звучали оглушительно, отдаваясь эхом от высоких стен. От этого звука по коже бегали мурашки, потому что, как он ни старался, все равно получалось слишком громко. Что бы там ни ждало его в конце улицы, оно уже прекрасно знало, что Илья приближается и ничего хорошего в этом не было. А там, в молоке тумана, точно прятался кто-то, кого стоило бояться.

И слева, и справа ни одной двери или закоулка. Улица вела Илью через лабиринт города к одному ей известной цели и никаких шансов избежать встречи со своей судьбой в конце пути не существовало. Разве что остановиться, сесть на холодную мостовую и дать туману поглотить себя. То, что этот хищник набросится на Илью, как только он сдастся, почему-то тоже сомнений не вызывало. Туман растворит его в себе и поглотит без следа.

Постепенно в конце улицы стала проявляться темная фигура в капюшоне.

Илья остановился, но человек впереди не двигался и ждал. Пришлось сделать еще несколько шагов навстречу, ибо туман за спиной тут же начал сгущаться и тянуться своими липкими струйками к коже.

Лица незнакомца он так и не разглядел. Черный плащ создавал настолько глубокую тень, что в проеме капюшона царила беспроглядная тьма. «Как у назгула», – невольно подумал Илья, вспомнив фильм.

– А ты хорош, – внезапно появились слова в его голове. Неизвестный даже не утруждал себя сотрясать воздух, а сразу вкладывал мысли в мозг собеседника так легко, как будто перед ним была открытая пустая книга, куда можно вписывать все, что захочешь.

Илья не мог понять разговаривает с ним мужчина или женщина, так как голоса просто не было.

На заявление незнакомца он никак не ответил, продолжая пристально вглядываться в темноту под капюшоном: ну нельзя же, чтобы там вообще ничего нельзя было разглядеть.

– Ты меня удивил. Этого никогда никому не удавалось.

Никаких эмоций в этих словах не было – ни иронии, ни уважения, ни злобы. Просто возникший в голове смысл.

– Кто ты? – не выдержал Илья.

– Мастер. Тот, в кого ты никогда уже не превратишься.

Это точно была угроза, хотя никакой злости он опять не услышал.

Внезапно Илья вновь ощутил в себе знакомую силу. Он почти отвык от этого чувства за последние дни, но сейчас искушение было слишком велико, а способность словно заждалась и требовала выхода, поэтому, недолго думая, он попытался сломать ментальный барьер соперника и, как минимум, перейти с ним на тот же уровень общения, которым тот пользовался: помещать свои мысли сразу в чужой мозг.

На удивление, барьера не было вообще.

Его не только пустили внутрь, но даже как будто подтолкнули. Запоздало он понял ассоциацию – это было похоже на айкидо, когда мастер забирает импульс соперника, вовлекает в яростный водоворот его же собственного усилия и затем ломает или выбрасывает прочь. В данном случае его не сломали и не выкинули. Илья как будто попал в черную дыру, куда его сила провалилась без следа и растворилась в темноте.

Он снова не мог ничего.

Схватка закончилась не начавшись, как будто Илья был одноногим инвалидом, что решил биться с профессиональным бойцом на ринге, а тот первым же жестом выбил у него костыли.

Но бой еще не был окончен. Так просто отпускать его никто не собирался. Илья же сам нырнул в омут к чертям.

– Ты затеял игру против таких сил, о которых даже думать не способен, человечек, – заявил холодный голос в его голове, – а теперь посмотрим каков ты на вкус.

Если это нельзя победить, то он хотя бы успеет узнать с кем имеет дело! Илья распахнул разум, попытавшись слиться и разделить память, получив и чужие воспоминания. Черная дыра жадно всхлипнула и поглотила все его воспоминания без остатка.

От Ильи не осталось почти ничего, кроме маленькой искорки сознания. Наверное той, что именуется душой и придает смысл всему набору нейронов и их состояний в мозгу. Искорка заметалась в панике, пытаясь вырваться из черных объятий, но черная дыра только довольно и жадно улыбнулась – теперь, наконец, Илья ощущал главную ее эмоцию: голод – и одним разом проглотила и его душу, отдав бездыханное тело туману.

* * *

Илья проснулся в холодном поту, резко сел на кровати и напугал сына хозяйки, который тихо сидел над начерченной на бумажке шахматной доской. Фигуры мальчишка вырезал из картона и уже второй день переставлял их по темным и белым клеткам, как только у него выдавалась свободная минутка.

Правилам шахмат его никто никогда не учил.

Илья попытался вспомнить: в каком возрасте он сам научился играть? До семи или после? Сначала он даже испугался, что сон все-таки был реальным, ибо память сначала отказала в подсказке. Но потом перед глазами появилась картинка, как Илья впервые играет черными с другом на перемене в сентябре первого класса, а в школу он пошел с шести.

Интересно, после вчерашнего массового сеанса излечения теперь в городе организуется шахматный клуб?

Новости здесь разлетались так, словно в городке существовала некая тайная социальная сеть, куда чужаков пока не пустили. Вечером у дома его ждало сразу четыре семьи, чьи дети тоже стали жертвами комнаты. Одна девочка даже ходить не могла, ибо попала в лапы монстра совсем недавно. Трое пацанов уже более-менее научились не пускать слюни и сопли и даже могли питаться самостоятельно. Их разум кое-как вернулся на уровень двухлетнего ребенка.

От процесса разделения памяти Илья вообще не уставал. Это внушение требовало усилий, а тут просто распахнул разум, прилепился к чужому, а потом вернулся обратно. Обычно это немного утомляло из-за потока чужих воспоминаний, которые надо было отсортировать, отделить от своих и поместить на отдельную полочку в мозгу, но тут он не получал ничего взамен. Из мозги были пусты, как выпитая пивная банка.

Уже на втором мальчишке он сделал все совершенно автоматически, а сам прислушивался к ощущениям и вновь почувствовал этот зов или вой голодного зверя, у которого из пасти… нет, даже уже из желудка скорее, вырвали лакомый кусок.

Наблюдая за первым вылеченным ребенком, он уже понял, что итогом воздействия на сознание пострадавших будет некий симбиоз. Сначала базовые вещи займут положенные им полочки в мозгу и к детям сразу вернутся речь, осознание реальности и основные понятия. Затем очень быстро, за сутки, как магнитом неведомо откуда притягиваются и возвращаются на положенные места их собственные воспоминания. Комната почему-то была не в силах удержать проглоченное. А когда личность полностью восстанавливалась, человек уже начинал кое-что брать и из того, чем с ним поделился Илья.

Что будет с новыми излеченными пока было неясно, но тот пацан, в чьем доме теперь ночевал Илья, неожиданно увлекся шахматами. Сейчас он разыгрывал берлинскую защиту в испанской партии. Илья даже сам удивился – неужели он сам знал такие шахматные дебюты в свои семь лет? Или же парень вслед за собственными воспоминаниями из хищной комнаты и из него вытянул нечто большее, чем с он ним поделился?

С девчонкой Илья сомневался: все-таки мальчуковые воспоминания могут у нее плохо прижиться по очевидным причинам, однако, все опять прошло как по маслу.

На этот раз голодный хищник заревел от ярости.

Этот звук нельзя было услышать – ощущение рождалось у него на спинном мозге в тот момент, когда ребенок начинал вытягивать из монстра украденные воспоминания.

Почему-то срочно захотелось обсудить это с Надей. Он тут же удивился этой мысли.

Вообще с этой девушкой все было странно. Сейчас Илье казалось, будто он знает ее очень давно и как будто часто в прошлом мысленно разговаривал с ней, хотя до сих пор в реальности они наедине почти не общались. Можно было бы это списать на кратковременный обмен памятью, который он устроил вчера, да только ощущение появилось раньше, да и с другими, с кем он когда-то тоже делил воспоминания, такого эффекта никогда не возникало.

Конечно, погружение внутрь души девушки, хоть и в жестких рамках половины дня, тоже бесследно не прошло. Илья был потрясен, открыв, что за холодным взглядом и колючим характером скрывается столь ранимый человек, трепетно относящийся к родителям, сестре и друзьям. Да, Надя, хоть ни разу и не дала этого понять, но считала всю пятерку своими самыми настоящими друзьями.

Илья вышел из дома и быстрым шагом направился в сторону нового дома Семена. Вчера вечером они наконец все вместе сподобились заглянуть в появившееся здание, оказавшееся намного просторнее, чем избушка Ханки. Затем он дотемна помогал перетаскивать вещи. Тележки добыть они не смогли, но идти было недалеко, так что всей компанией справились довольно быстро. Вдвоем Семен и Ханка дня три бы колупались.

Пока ходили с тюками туда-сюда, прибежал в панике Дин, с криком, что у него дар пропал. К нему опять выстроились посетители за «гаданием», а он не смог увидеть ничего, сколько не трогал разные вещи.

У парня точно был бзик на предмет подвести кого-нибудь, потому что явился он в состоянии плохо скрываемой истерики, и помочь ему не смогли ни Снежана, ни Илья, хотя он пытался напомнить, что и сам уже который день живет без своего дара как обычный человек и ничего: психов не гоняет.

Снежана в тот момент на него выразительно посмотрела и Илье немного стало стыдно, ибо он очевидно нагло врал: способность делиться памятью у него все-таки осталась, а нервное состояние по этому поводу, наверное, было заметно остальным. Дин это тоже понял, потому что все равно весь вечер ходил в депрессии и не желал идти к себе, где его могли ждать недовольные просители. Семен в итоге предложил ему остаться в одной из комнат нового дома.

Следующим утром, когда Илья пришел к ним, то Дина уже не застал. Оказывается, еще рано утром их разбудил Эрлик, заявившийся выяснять ради кого появился еще один новый аккуратный домик из двух комнат практически у самой башни. Дин тут же пошел с ним: уж очень ему не терпелось увидеть свое собственное жилище.

Семен, моя огурцы и помидоры, пояснил возмущение старосты:

– Ханка говорила, что город всегда растет вширь: дома для новеньких появляются строго на окраине, возле реки. А тут уже второе здание сокращает площадь возле башни. Дело неслыханное. Вот старейшина и всполошился.

– Кстати, все хотел спросить: может ты знаешь откуда все местные еду берут? Вот у тебя свежие овощи на столе, а грядок я тут в таком количестве, чтобы прокормить город, не видел, – спросил Илья.

– Дык на базаре. Я блестящую безделушку из особняка тут очень выгодно обменял. Знаешь, как туземцы были падки на стеклянные бусы, так и тут…

– На каком еще базаре? – приподнял одну бровь Илья.

Семен отложил овощи, повернулся к нему и удивленно и одновременно с нескрываемой иронией произнес:

– То есть никто из вас ни разу не обошел башню и не зашел в нее с другой стороны?

Илья недовольно поджал губы. Семен с удовольствием продолжил:

– Там базарный зал. Симметрично расположен относительно зала приемов. В нем народ с разных слоев торгует друг с другом. Как-то там все так хитрожопо устроено, что каждый приходит и уходит на свой слой, но внутри все пересекаются и могут общаться и меняться. На минус втором слое растят и пекут хлеб, на минус первом – много овощей. Наш слой в основном из ремесленников состоит и поставляет товары.

– И ты молчал? – наконец возмутился Илья.

– Так я даже подумать не мог, что вы таких элементарных вещей не знаете. Как вообще вопрос о том где достать пожрать может возникнуть только через несколько дней?

Илья с удивлением посмотрел на хозяина дома. У него сейчас появилось полное ощущение, что он разговаривает с местным жителем, настолько Семен органично вписался в город.

В этот момент прибежала Снежана – раскрасневшаяся, как будто из фитнес-зала только что выскочила. Новости ей рассказывать не пришлось: Эрлика с Дином она встретила по дороге, зато ошарашила Семена вопросом:

– Кстати, а ты не знаешь, кому твоя благоверная уже второго ворона за два дня отправляет? Когда я выходила из дома, она как раз к хранителю пришла.

– Нееет, – удивленно протянул тот и даже привстал из-за стола, за которым нарезал овощи, словно собрался бежать на улицу, искать свою девушку и требовать ответа.

– Ну ты расслабься, – небрежно посоветовала Снежана, – придет и расскажет. У вас ведь секретов друг от друга нет, правильно ведь? – последние два слова она чуть выделила голосом и остро взглянула Семену в глаза, отслеживая реакцию.

«Любо дорого посмотреть на прикладную психологию в действии, – подумал Илья про себя, – интересно, девчонка училась этому где или интуитивно действует? Может и правда этот ее лабиринт чему хорошему научить может?»

И тут у него мороз прошел по коже, от внезапного осознания сложившейся из паззла картины: его ежедневный ночной кошмар, на который он старался не обращать внимания и вчерашний рев рассерженного монстра-комнаты наложились друг на друга, и Илья с абсолютной ясностью понял кто именно был его соперником во сне. Что это за мастер разума, по сравнению с которым он был как щенок против льва. Подсознание подсказывало против каких сил он затеял игру и предупреждало, что если он ничего не предпримет, то шансов выжить то и нет. Охота на него уже начата и результатом будет растворяющееся в тумане дохлое тело. Может образ и иносказательный, но весьма понятный.

А что Илья может предпринять? Тщательно следить за тем какую дверь открывает? Почему-то у него было подозрение, что это не поможет. Охотиться за ним, похоже, начали всерьез. Требовалось как-то быстро прокачать свои способности, чтобы хоть что-то противопоставить сильному сопернику, а то сейчас он почти ничего и не может. И вот тут-то в голове и возникло слово Лабрис. Снежана утверждала, что тот как-то трансформирует дар. Пока, правда, все работало ровно наоборот: Семен ничему новому не научился, а Дин так вообще потерял то, что умел. Хотя был шанс, что оба просто еще не поняли, во что именно преобразились.

В любом случае, ему срочно нужны были сильные фигуры, потому что тем, что есть, партию против хищной комнаты не выиграть. Взять их по-быстрому можно было только в лабиринте. В конце концов, куда обращаться за защитой от угрозы одного мистического помещения, как не к другому не менее мистическому архитектурному сооружению?

– Проводишь меня в Лабрис? – просто спросил он Снежану. Вопрос застал ее врасплох: она аж поперхнулась и закашлялась.

– Что, друг, тоже хату нахаляву захотел? Квартирный вопрос вас, москвичей, очень испортил, – усмехнулся Семен.

– Нет, в отличие от тебя я тут обживаться и родню перетаскивать не намерен. Хочу обратно стать собой, а не инвалидом с половинкой мозга.

В это время в дверь вошла Надя.

– Я не поведу тебя, – сказала Снежана и кивнула на вошедшую девушку, – она справится лучше.

Глава 35

Дин

Он сидел на уголке жесткой кровати, на которой не было ни матраса, ни белья и пытался спрятаться от зябкого ощущения, что его найдут и здесь. Найдут и привлекут к ответу.

Дин пока не мог вообразить за что именно и в какой формулировке, но только потому, что вариантов было слишком много: от смерти Алекса, ведь суд по этому поводу еще не состоялся, и до масштабного обмана граждан новоприбывшим шарлатаном. Наобещал куче людей черти что, а потом сбежал, боясь… чего именно? Да всего! Дин всхлипнул и уткнулся носом в коленки.

Было бы одеяло, он бы спрятался в него с головой, но дом был пуст. Здание возникло сразу с мебелью и печью, но весь скарб нужно было раздобыть где-то еще. Также, как и еду. Потому что хозяйка, у которой он жил, вряд ли теперь подаст ему хоть кусок хлеба.

Когда Дин сгоряча честно шепотом признался ей, что ничего не чувствует и больше не может ничего предсказать, она, не моргнув глазом, посоветовала ему соврать: «Они-то почем знают, чуешь ты или нет. Все тебе уже верят больше, чем себе. Наобещай чего получше и дело с концом. Люди уже платить будут за любые слова. А за хорошие – вдвойне».

Тогда он замотал головой, отказываясь участвовать в столь гнусном преступлении и позорно сбежал, под удивленный взгляд очередных посетителей, что уже отдали хозяйке плату за вход к прорицателю.

Прибежал к друзьям за помощью, рассказал все Снежане, и что та сделала? Подумала, глядя в потолок, а потом вдруг заявила, что его хозяйка была права.

Предательница! Мало того, что из-за ее дурацкого Лабриса, он потерял дар, так она еще и подговаривает его стать мошенником! А он то считал ее честной, хорошей, доброй и правильной. Да ей просто наплевать на него! Сказала первое, что на язык подвернулось, чтобы быстро отвязаться.

Что теперь со всем этим делать, Дин вообще не понимал. Ну крыша над головой, положим, у него есть. Кстати, значит ли это, что он теперь обязан остаться тут жить и не может уйти домой, в нормальный мир? Получается, что он как бы подведет город. Тот для него целое здание вырастил, а Дин плюнет и уедет. Тоже предателем станет.

В дверь постучали.

Дин осторожно выглянул в окно: на пороге стояла женщина в возрасте с девушкой лет восемнадцати. Так как обе были огненно-рыжие, было понятно, что это мать с дочкой.

Что же делать? Спрятаться и сидеть тихо? Но женщины вроде как знают, что он тут, иначе бы не стучали.

Дин вздохнул, встал с кровати и открыл дверь.

Мать начала говорить быстро, непонятно, путанно, постоянно сбиваясь и извиняясь. Из всего потока слов было понятно только, что речь шла про суженного для дочери. Объект, которому срочно требовалось погадать на жениха, стоял весь пунцовый до кончиков ушей, старательно пряча глаза.

Ну вот как им объяснить, что он не может ничего сделать? Женщина уже совала ему в руки сверток ткани. То ли занавески для его нового дома, то ли скатерть. Дин автоматически взял, и тут же спохватился, но что уже сделаешь? Обратно подарок та принимать отказалась. Бросить в грязь? Неудобно и стыдно. Они-то в чем виноваты, что пророк ослеп?

Дин для проверки все-таки взял раскрасневшуюся девицу за руку. Ничего. Пустота.

Он тяжело вздохнул.

Этот город настоящий мастер загонять его в безвыходные ситуации. Вот что теперь делать, кроме как врать?

– Встретишь ты своего суженного. Скоро. Красивый парень будет, – пробормотал Дин.

– Надеюсь не рыжий? – тихо спросила та.

– Брюнет. С голубыми глазами, – успокоил ее Дин, представив себе для убедительности красавца француза с внешностью а-ля Ален Делон.

– А скоро – это когда? – подскочила мать.

От неожиданности Дин вздрогнул и ляпнул:

– Сегодня.

А потом спохватился: что же он наделал? Врать так уж врать, но не завираться же! Нужно было пообещать год или два. Авось к этому времени либо его уже не будет в городе, либо девица забудет о пророчестве, влюбившись в какого-нибудь местного. Но сказанного не вернешь. Мать с сияющей от счастья дочерью чуть ли не вприпрыжку уже удалялись прочь.

Дин прикусил нижнюю губу, постоял на пороге и вернулся в дом.

Он очень надеялся, что завтра с утра эта женщина не придет скандалить и требовать назад свои занавески. Тогда слава о нем как о мошеннике тут же распространится по городу и что тогда будет…

Очень хотелось есть – у Семена то покушать не успел – только вот уместно ли ему было теперь заваливаться к друзьям на завтрак, если у него вроде как свой дом есть?

Дин развернул сверток ткани. Это действительно были белые занавески с голубыми цветочками. Красивые или нет он понять не мог. В дизайне он разбирался, как плотник в балете. Да и вешать их пока, наверное, не стоило. За возвратом бракованного предсказания придут уже завтра.

Дин бросил сверток с тканью на жесткие доски кровати и ушел к Семену. Может это и неприлично, но есть очень хотелось. Хорошо, что тут идти всего ничего – площадь пересечь. Их дома стояли метрах в пятидесяти друг от друга, и выходили окнами к башне. Дин, походя, взглянул на нее и удивленно нахмурился. У круглой стены башни стояла босая девушка в длинной ночной рубашке, с распущенными светло-русыми волосами и водила руками по камням, словно изучала строение кладки.

Периодически оглядываясь на странную незнакомку, Дин дошел до двери Семена, а там уже за столом собрались все.

– Там какая-то сумасшедшая в одной ночной рубашке у башни бродит. Видели? – спросил он.

Семен обернулся, коротко взглянул в окно, выдохнул:

– Юлька!

И бегом рванул на улицу.

Снежана с Даной переглянулись. Илья о чем-то шептался с Надей и на поведение Семена внимания не обратил. Ханка нервно вытерла руки полотенцем и подошла к двери – знакомиться.

Дину очень хотелось подбежать к окну и посмотреть на сцену встречи брата и сестры, но вести себя по-детски было стыдно. Пришлось стоять, как истукану, и ждать, когда новую гостью города приведут в дом.

Семен вошел, сияя как медный начищенный таз.

– Она меня узнала и по имени назвала! Она говорит! – восторженно выпалил он еще на пороге, и протолкнул сестру вперед себя, – вот… моя Юлька.

Сестра оказалась вблизи неожиданно высокой – выше брата. Черты лица на взгляд Дина крупноватые, хотя уродиной ее назвать было нельзя. Разве что растрепанные русые волосы, да какой-то рассеянный и бессмысленный взгляд портили все ощущение.

Она, глупо улыбаясь, скользила глазами по комнате и не задерживалась ни на ком из присутствующих. Неожиданно вздрогнула и нервно обернулась в поисках брата. Тот тут же приобнял ее за плечи и подвел поближе к Ханке.

– Вот… познакомься… она, правда, все равно не ответит.

– Ханка, – все также глупо улыбаясь произнесла сестра.

– Ты как это… откуда? – растеряно пробормотал Семен и развернул Юльку лицом к себе.

– Она сказала. Ты с Ханкой меня ждешь. Я видела. Она показала. Надо идти, – сестра говорила рубленными фразами с очень странной интонацией, повышая тон в конце каждого предложения, словно спрашивая кого-то.

– Кто сказал? Как ты вообще жила без меня? – растеряно спрашивал Семен, явно не очень надеясь на ответ.

– Ты пропал. Я плакала. Пришла она. Стала играть. Весело. Сказала, ты с Ханкой ждешь. Надо идти, когда прилетит белая птица. Туман. Я шла за птицей, потом здесь ты…

– Кто? Кто пришел? – брат взял ее за плечи, заглядывая в глаза.

– Красивая. С желтыми глазами. Как солнышко. Теплая.

Дин вздрогнул и посмотрел на остальных. Снежана довольно и счастливо улыбнулась. Надя прикрыла рот рукой, округлив глаза.

– Это… как это? – оглядывая друзей ошарашенно пробормотал Семен.

– Я так и думала, – довольно, как сытая кошка, промурлыкала Снежана. Поймала недоуменный взгляд Семена и добавила. – Пока ты работаешь на нее, она заботится о твоих родных. Я бы удивилась, если было бы иначе.

– Это твоя знакомая научила ее говорить? – с недоверием спросил Семен. Снежана только пожала плечами:

– А ты как думаешь?

– Кстати, а что с твоей сестрой случилось? Она же не с детства такая? – прищурившись спросил Илья.

– Не твоего ума дело, – огрызнулся Семен, накидывая на плечи Юльки плед.

– Дурак. Я ж не просто так спрашиваю. Травма физическая или психологическая? Врожденная или приобретенная?

Семен помедлил.

– Психологическая. Приобретенная.

Тут Ханка неожиданно подала голос:

– Страшное с ней случилось. Она и выгнала себя из реальности. Закрылась в том детстве, когда ей хорошо было и в настоящий мир не смотрит. Ибо страшно там, – Семен хотел было что-то сказать, но она положила руку ему на грудь, дескать, молчи, и продолжила. – Если убрать воспоминание, что как плотина ее держит, то пойдет река как должно. Сможешь?

– Стирать память? Нет, не умею. Но могу предложить альтернативу, – серьезно ответил Илья и обратился к Семену:

– Позволишь?

Тот медленно кивнул, но прошептал:

– Не напаши только. Аккуратнее. Не навреди.

Илья подошел к Юльке.

– Иль-я, – медленно произнес он, показам пальцем себе на грудь, а затем медленно протянул руку к ее виску. Девушка, улыбаясь, с любопытством смотрела на его движения и не отшатнулась. Илья дотронулся до ее головы и закрыл глаза.

Через пару секунд он молча с удивлением покачал головой.

– Она все помнит, – неожиданно произнес он, – все, что было с тех пор. Только память существует отдельно от сознания. Как в разных комнатах живут, а дверь между ними сторожит монстр, поэтому она туда и не идет. Я могу как бы сделать вторую дверь, подселив свои воспоминания за тот самый момент, которого она боится. Только вот она все равно ей не воспользуется, потому что боится и привыкла уже жить так. И еще ей холодно. Не снаружи, – остановил он бросившегося с теплым одеялом Семена, – внутри. В комнате, где живет память – лютый мороз.

Подошла Снежана:

– Смелости то ей я сейчас добавлю. Втроем мы этого монстра сейчас по стенке размажем. Только вот холод… Семен, тоже иди сюда. Тепло – это уже по твоей части.

– Да я ж не могу уже ничего…

– Это ты сжечь ничего не можешь, а дарить тепло родному человеку любой должен уметь. Ты – тем более, – твердо сказала она.

Семен подошел к сестре.

– Возьми ее за руку и думай о том, как согреваешь ее, но не тело, конечно. Попробуй передать через руку свою любовь и заботу.

Снежана положила руку на лоб Юлии. Та растеряно оглядывалась, совершенно не понимая, что происходит. Такое внимание со стороны кучи незнакомых людей уже начало ее пугать.

У Дина почему-то сердце начало отбивать пульс в ритме рейва. Он сам не понимал, отчего так переживает, но происходило сейчас явно что-то важное.

Илья резко вздрогнул и уронил руки:

– Есть! Она прошла к своей памяти! Монстра больше нет. Он тут же исчез!

Семен, закусил нижнюю губу так, что казалось сейчас кровь потечет, вглядывался в лицо сестры, пытаясь уловить хоть какие-нибудь признаки изменения. Та стояла с закрытыми глазами и слегка покачивалась

Снежана, таинственно улыбаясь, отошла и села обратно за стол рядом с Даной.

– Как же долго я спала… – тихо сказала Юлька.

– Юля! Юленька! Юлька! – прошептал Семен, обхватив ее лицо руками.

– Что, Семушка? – она открыла глаза.

– Пламя! Оно вернулось! – неожиданно сказала Снежана, увидев ее взгляд, – все получилось!

– Где я, Сема? – Юлька растеряно оглянулась, – помню, как прекрасная женщина сказала идти в туман, который окутал все на улице. А сейчас я где? Где наш дом?

– Ты дома, Юля, дома. Теперь он здесь, – несмотря на улыбку, сиявшую на лице Семена, глаза Дина невольно наполнились слезами. Да и Ханка, как он заметил, тоже промокнула уголки глаз полотенцем.

Семен неожиданно подскочил к Илье и со всей силы обнял его. Тот даже крякнул от неожиданности и растеряно и смущенно слегка похлопал Семена по спине.

– Спасибо брат! Спасибо! – горячо воскликнул тот и повернулся к остальным, – Спасибо вам, ребят, счастье то какое!

Глава 36

Дана

Она сама чуть не разревелась, глядя на эту сопливую идиллию. Завидно было очень. Не было у нее ни брата, ни сестры, чтобы вот так к ней относились. Семен, казалось, воскресшую сестру готов был на руках носить. Еще бы – сколько она почти растением была? А тут вдруг вылечили как по щелчку пальцев волшебника.

Может они действительно умерли, и это загробный мир, Вальхалла, где раны, в том числе душевные, зарастают на героях сами собой? Как там было в мифах: весь день в своем суровом северном раю викинги пируют и бьются насмерть, но с восходом солнца их раны зарастают и все начинаются заново. Тут тоже трупы сами пропадают по утрам.

От этой мысли по спине пробежал нехороший холодок.

Если она мертва, то зачем ей каждую ночь снится один и тот же кошмар, как ее запирают в зеркальном отражении? Это персональный ад такой?

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, она спросила сидящую рядом Снежану:

– Что за пламя, о котором ты говорила?

Та вздрогнула, отвлеклась от Семена с сестрой, посмотрела на Дану своими ледяными глазами и ответила:

– Когда я была бесплотным приведением, то научилась видеть в людях внутренний огонь. Знаешь, часто говорят, что кто-то силен духом, а кто-то слаб. Вот я с тех пор ощущаю это в виде пламени в чужих глазах. Тот, кто устал и от жизни ничего особо не хочет, кроме как пожрать, да поспать – у него огня вообще нет. У того, кто жаждет изменить весь мир – наоборот, бушует просто.

Семен невольно услышал их разговор и подошел ближе. Снежана продолжила:

– В этом мире у большинства взрослых пламени почти нет, за редкими исключениями в виде Эрлика, мастера, да ведьмы твоей. Видимо сюда попадают только те, кто от жизни уже ничего не хотел. Неприкаянные, как Алекс сказал. У детей, которые уже здесь родились, часто бывает иначе – вон у Ханки все нормально с внутренним огнем. Ну и у Алекса… было. Детям еще не все равно, но этот испорченный город и их тоже рано или поздно тушит.

– Почему испорченный?

– Потому что его искалечили и залечиться не дают. Мне кажется, что башня с каждым слоем пытается вырастить что-то правильное, но люди каждый раз все портят.

– Да ты о чем вообще?

– Мне проще показать. Пойдем? – заговорщески подмигнула Снежана.

– Погоди… про пламя, – неожиданно произнес Семен, – а мне его можно научиться видеть?

Снежана растерялась:

– Я не знаю. Наверное можно, я же научилась. Только вот мой рецепт тебе вряд ли подойдет. Я не знаю, как этому учить.

– Как ты это видишь? Мне кажется, что я тоже что-то такое почувствовал в Юлькиных глазах.

– Да просто взгляд стал осмысленным, – ухмыльнулась Дана, столкнулась глазами с его сестрой и добавила, – прости Юль.

– Нет… что-то такое… иное, – Семен замахал руками в воздухе, подбирая нужное слово.

– Давай выйдем на улицу, – сказала Снежана.

Дана последовала за ними.

– Вон видишь парень идет. Помощник фонарщика: масло для лампад разливает в лавке, – Снежана показала на щуплого юношу с большой канистрой в руках, – Эй, Сигурд! Продашь мне масло? – окликнула она его.

Паренек, не торопясь, стараясь ступать как можно более важно, подошел к ним.

– Тебе сколько и что дашь взамен? – равнодушно спросил он.

Вместо ответа Снежана посмотрела на Семена:

– Вот у него пламени нет. Вообще. Видишь?

Семен вперился в юношу так, что тот смутился.

– Какое пламя? Пламя мне не надо. Масло загорится, – пробормотал тот.

– Не вижу, – выдохнул Семен, – чувствую! Холод, как от Юльки был.

Он порывисто взял парня за руку прежде, чем тот успел сообразить, что происходит.

Дана, как ни старалась, не могла заметить разницы между взглядом этого местного и того же Семена. Ну да, видно, что парню все пофиг и ничего от жизни не надо. Зачем тут выдумывать какое-то пламя? Это любая девчонка за пять секунд в мужчине распознает. С кем можно мутить, а с кем только плесенью покроешься. Такие как этот – для уродин, на которых никто больше и не взглянет. С ним вся жизнь потом будет —только пожрать, да тюленить на диване после работы.

Парень наконец выдернул руку из ладони Семена и, опасливо оглядываясь, спешно пошел прочь.

– Надо же! У тебя получилось! – восторженно прошептала Снежана.

– Да, я тоже почувствовал: он согрелся, – растерянно произнес Семен, глядя вслед уходящему юноше.

– Что получилось то? – не выдержала Дана.

– Он зажег огонь его души. Раздул из угольков. Как раньше мог нагревать предметы, теперь так же зажигает души, представляешь?! – широко и счастливо улыбаясь ответила Снежана.

– Мне просто захотелось сделать как с Юлькой: согреть внутри, – словно оправдываясь, произнес Семен.

– Да супер же! Обалдеть! – воскликнула Снежана и неожиданно обняла Семена, – значит работает!

– Что работает? – опять спросила Дана.

– Лабрис. Я не была уверена, но теперь точно знаю. Он трансформирует ваши способности во что-то новое. Вот у Семена смотри, какая фантастика получилась!

Дане показалось, что ее разыгрывают. Никаких внешних изменений в удаляющемся парне она не видела.

– Ладно, а мне то ты чего хотела показать? – нетерпеливо спросила она. Ее эта тема с лабиринтом ужасно раздражала. Дана его почему-то побаивалась, но и то, что к другим их дар вернулся, пусть и в странном виде, ее тоже не радовало: она то до сих пор ничего не могла. Дана уже начала скучать по своим копиям.

– Да, пойдем, – бодро сказала Снежана и кивнула Семену. – Мы прогуляемся ненадолго. Ты иди в дом. Потом поговорим.

– А вы куда? – подозрительно спросил он, – далеко?

– Да.

– Может проводить? А то и Алекс предупреждал, что девушкам одним ходить не стоит, да и на тебя уже нападали…

– Не думаю, что кочевники скоро сунутся. Мне кажется, я им надолго отбила охоту невест похищать, – ухмыльнулась Снежана и потянула Дану за рукав.

– Куда мы идем? – спросила Дана через пару минут.

– К Лабрису.

– Э! Я внутрь не полезу!

– Мы идем не в него, не волнуйся. Залезем на крышу. Это ничем тебе не грозит, если только высоты не боишься.

– Крыши я люблю, – довольно хмыкнула Дана, – помню как-то забрались в МГУ на крышу общаги гэзэ… – но тут же запнулась. Вспоминать предыдущую жизнь было болезненно. Неведомая ностальгия сжала сердце, словно она простилась с Москвой навсегда. Мозг это еще не понимал и не принимал, а сердце уже чуяло все правильно.

Прямая улица, широким проспектом пересекающая петляющие закоулки города быстро вывела их к мосту.

Пройдя мимо входа в Лабрис, они обошли строение сбоку, и Снежана указала Дане на веревочную лестницу, ведущую на плато над лабиринтом.

Через несколько минут они обе уже стояли наверху.

– Ну и что ты хотела показать? – оглядываясь спросила Дана.

Снежана почему-то напряженно всматривалась в вытоптанную на краю траву.

– Посмотри на город, – отозвалась она, не отрывая взгляда от земли.

– Ну смотрю, и что? – раздраженно спросила Дана, взглянув на многочисленные крыши.

– Вообрази, что смотришь совсем сверху. Попытайся представить план города. Ничего не напоминает?

Дана посмотрела на ведущие по кругу переулки. Если бы не широкие центральные улицы, то путь из одного конца на другой постоянно петлял, то взад, то вперед…

И тут она вспомнила, где видела такой же странный узор. Присмотрелась еще раз. Все маленькие улицы начинались от моста, разбегаясь на четыре стороны и поворачивая то в одну, то в другую сторону, охватывали его сужающейся спиралью как руки. Или как она там сказала в подвале? Рисунок матки?

– Это же чертов лабиринт! – воскликнула она.

– Был бы, если бы не прорубленный уродливый проспект поперек, да мелкие искусственные проходы между улицами.

Теперь Дана тоже видела, что одна из столь удобных широких улиц, разбивающих городок на четыре сектора, смотрится инородно.

– То есть весь город – это большой Лабрис?

– Сейчас это уродливое отражение. Подозреваю, что так на каждом слое. Ханка сказала, что бывала на минус пятом у отца. Там юрты кочевников тоже возникают похожим узором, но только их тут же переставляют как удобнее. Тут каменные дома, их не сдвинешь, поэтому горожане просто ломают выросшие на центральном проходе здания. По мнению жителей это как прополка сорняков. Город всегда выращивает новый дом в другом месте. Вон, видишь, гора обломков на окраине? Монах как раз оттуда таскает куски для своего храма.

Справа у реки действительно было нечто напоминающее строительную свалку.

– Но кто это делает и зачем?

– Ну ты же Лабриса боишься. Ты не одинока. Кто-то не позволяет городу превратиться в лабиринт, еще кто-то повесил лестницу сюда, чтобы иметь возможность спуститься прямо в центр Лабриса, не проходя его.

Снежана сделала паузу.

– Мне вообще кажется, что следующий слой нарастает не тогда, когда меняется уклад цивилизации, как считал Алекс, а когда башня отчаивается построить лабиринт на этом уровне и решает начать все с начала на следующем.

Дана еще раз взглянула на город сверху:

– Такое ощущение как будто здесь играют две партии, – сказала она. – Одна на стороне твоего Лабриса, а вторая ему активно противостоит.

– В точку! – кивнула Снежана. – К сожалению, я понятия не имею кто стоит на другой стороне, но знаешь… мне бы очень не хотелось однажды увидеть там тебя.

– Я не вообще не люблю игры, в которых не знаю ни игроков, ни их цели, ни, тем более, чего я сама хочу и могу получить. Может хоть ты подскажешь: почему ты так топишь за Лабрис и чего добиваешься? Начистоту только.

Снежана опустила глаза, рассматривая носки своих кроссовок, словно пытаясь разглядеть в узоре шнурков что-то новое. Спустя некоторое время ответила:

– Ты знаешь… люди стали людьми не тогда, когда научились привязывать камень к палке и бить этим топором по головам, а когда стали сопереживать другому и ставить его интересы наравне со своими. Когда в них появилось то, что называется человечностью. Этим и занимается Лабрис: находит в тебе человека и заставляет сразиться с внутренним животным. В нас всех существуют сразу оба начала: человеческое и животное. Когда-то они мирно уживаются, когда-то сталкиваются. Вот считай, что Лабрис сначала отделяет одно от другого, а потом сводит на ринге человека против его же злости, эгоизма, страхов, инстинктов, что велят отнять, урвать, наслаждаться властью и так далее. Заставляет побороть все то, что осталось нам от обезьяны. Тот, кто прошел лабиринт, победил животного и выжил, превращается в настоящего человека. В его душе главной становится человечность.

– Не слишком ли же смело, по поводу настоящего человека. А остальные тогда кто – недолюди? Это же фашизм какой-то.

– Нет, они просто не такие… сверкающие. Представь себе алмаз. Пока он лежит в земле, то просто мутноватый камешек и только будучи ограненным он начинает сиять. Драгоценный бриллиант есть в каждом из нас. Кто-то гранит себя сам. Моя подруга на Земле куда более человечна, чем я, а в Лабрисе не была. Более того, она и провела меня по нему когда-то, хотя видела его впервые. Только сейчас я понимаю какой это талант. Кому-то нужно пройти лабиринт, чтобы выйти оттуда настоящим бриллиантом. Человек обретает ценность не за счет славы и богатства, а если позволяет себе жить ради других и его существование делает людей и весь мир лучше. Так вот, Лабрис сначала учит тебя быть самой собой, настоящей, без всей налепленной обществом шелухи, помогает стать сильной и независимой, не оглядываться на остальных при принятии решений. Потом ты сама начинаешь оглядываться на других, помогая им и протягивая руку. С позиции сильного, который может позволить себе быть добрым и заботливым и жить не только для себя, но для всего мира. Это я, кстати, только попав сюда вместе с вами поняла. Наверное, для того меня и отправили… Другие до этого сами доходят, а я дура. Меня нужно было второй раз в Лабрис зашвырнуть.

Снежана тяжело вздохнула и задумалась.

– То есть ты хочешь сказать, что здесь классическое банальное противостояние светлых и темных? Первые добренькие, нищие, и одеты в рубище, но зато такие правильные и всем помогают задарма, а вторые – злые эгоисты, думающие только о себе. Не сомневаюсь, что богатые и красивые, как положено темной стороне. Занятный выбор, – усмехнулась Дана. – Только учти, что мне ситхи всегда нравились больше джедаев.

Снежана улыбнулась:

– Жалко ты не видела ту, кто нас сюда послал. Ее не назовешь, ни добренькой, ни нищей. И уж тем более сложно вообразить кого-то красивее. Тот, кто думает о других, не должен переставать думать о себе. Более того, это противопоказано. Как ты можешь учить душевному равновесию, если сам в депрессии и страдаешь от того, что ты беден, презираем и так далее? Нет. Стань самодостаточной и счастливой личностью, тогда тебя и слушать будут. Ограни сначала себя, превратись в совершенный бриллиант и только потом помоги другим. Мне до этого еще далеко, сама знаю. Вот богиня, что нас всех собрала – она такая, да. Смотришь на нее и сомнений не возникает кто тут идеал и нужно ли ее слушать.

– Ну понятно, ты свою сторону разрекламировала хорошо. А кто играет против? – допытывалась Дана.

Снежана тяжело вздохнула:

– Я не знаю. Так и не поняла. Может это кто-то один, а может их много, и они никак между собой не связаны. Весь город опутан тьмой, но имеет ли она отношение к происходящим событиям, и она ли разрушает проходы Лабриса в городе —пока сказать не могу.

– Или не хочешь. Зато Илья, похоже, все понял, – самодовольно заявила Дана.

– Он ищет убийцу Алекса. Почему ты думаешь, что это тот же человек, что играет против нас и Лабриса? Может у преступника были другие причины и ко тьме он отношения не имеет. Тут свои дворцовые интриги, для которых мы послужили катализатором, но не факт, что они нас напрямую затрагивают.

– И, все-таки, ты не ответила: для чего ты здесь? Зачем во все это ввязалась? Тут же опасно. У тебя то какая выгода?

– Я ответила. Ты не услышала, – вздохнула Снежана, – Пойдем вниз.

Она первая начала спускаться по лестнице.

Дана несколько секунд смотрела на нее сверху, нервно притаптывая ногой, но потом раздраженно покачала головой и тоже начала спускаться.

Когда они пересекли мост и пошли по пустынной окраине города, Дана все-таки спросила:

– А с чем придется сражаться в Лабрисе мне? Там меня реально монстр ждет?

– Там тебя ждет твой самый большой страх. То, в чем ты боишься признаться самой себе. Или то, за что себя внутренне презираешь. Меня, например, там настигло понимание пустоты и никчемности прожитой жизни. Все потому, что я с одной стороны слишком жалела себя и была страшной эгоисткой, а с другой, постоянно оглядывалась на других, стремясь понять какой мне надо быть, чтобы всем нравиться. Я не знаю, чего боишься ты, но, когда ты рядом с Лабрисом, он шлет подсказки во снах. Готовит тебя к испытанию. Дин заранее видел свой камень в ночных кошмарах.

Дана содрогнулась, вспомнив то, что снилось ей.

– Тогда я туда не полезу. Я точно проиграю. Видела во сне.

– Знала бы ты сколько раз я погибала в таких пророческих снах! Однако вот, стою рядом с тобой. Но как хочешь. Я тебя туда и не тащу, заметь. Здесь нужно самому ощутить потребность. Попасть туда – это привилегия, а не необходимость… ой.

Снежана вздрогнула, зашипела от боли и зашарила рукой по спине:

– Пчела или муха укусила, – пояснила она.

Дана почувствовала укол в плечо, хлопнула со всей силы, чтобы прибить кусачую муху, но ладонь ударилась о что-то твердое, а плечо взорвалось болью. Она выдернула странную стальную трубочку с иглой на конце и непонимающе уставилась на нее.

Рядом медленно осела на землю Снежана. Она пару секунд еще пыталась подняться, шаря непослушными руками по мостовой, а потом затихла.

Дана растеряно оглянулась: вокруг не было ни души.

Мир неожиданно закружился, дорога подпрыгнула и пребольно ударила камнем по скуле. Слабость стремительно растекалась по телу и пошевелиться стало очень сложно.

«Я что, умираю?» – было последней мыслью, которую она успела осознать.

Часть 3. Эндшпиль

Глава 37

Надя

Они с Ильей стояли на набережной и молчали. Изредка он поднимал с земли очередной камушек и бессмысленно кидал в воду. Не пытался пустить «лягушонка» и не целил в кучки камыша, а просто швырял на середину реки.

– Всегда почему-то попадаю в центр кругов, сколько не пытался, – пояснил он с улыбкой, заметив ее недоуменный взгляд. Надя тоже слабо улыбнулась.

– Как ты думаешь, – спросила она через пару минут, – если миров действительно бесконечно много, то есть тот, где мы могли познакомиться еще на Земле и не пошли в этот чертов особняк?

– С точки зрения математики наверняка есть. Вариантов же бесконечно много и существуют любые, – ответил он, отложив очередной камень и внимательно посмотрев на девушку.

– А с твоей точки зрения?

– Думать о том, что где-то в одной из параллельных вселенных я все сделал правильно, а не жил так… как жил, конечно приятно.

Он наткнулся на ее внимательный взгляд и добавил:

– Что МЫ сделали все правильно… и заметили друг друга в толпе проходящих мимо лиц – да, об этом стоит помечтать.

– Ты изменился, – сказала Надя после небольшой паузы.

Илья демонстративно потрогал редкую щетину на подбородке и растрепанные волосы:

– Ну да.

– Шут. Ты же знаешь, что я не об этом, – Надя недовольно нахмурилась, подошла, встала рядом и тоже уставилась на реку.

– Знаю. Но не люблю говорить о себе.

– Зря. В том то и проблема, – вздохнула она. – А стоило бы. Теперь ты другой. Тот, кого я увидела в особняке, никогда бы не взялся помогать пострадавшим детям. Он жил в режиме «я и больше никого». Тем более он не продолжил бы это делать после того, как понял, кого может разозлить.

– Стал бы. Тот парень просто надел на себя слишком много масок, так что его самого разглядеть было непросто.

– А сейчас маски сброшены?

– Если бы. Нижние приклеились так, что отдерутся только вместе с кожей. Потому и прошу тебя помочь.

– Зачем? Когда все кончится… если мы вернемся назад, тебе придется опять их надевать.

– Я не вернусь, – вздохнул Илья.

Надя искоса посмотрела на него, но он не отрывал взгляда от реки.

– Решил остаться здесь, как Семен? – равнодушно спросила она, стараясь не выдать волнения.

– Нет. Здесь мне тоже нет места. Ни город меня не принял, ни я его. Я имел в виду, что не вернусь в прошлую жизнь. Наверное, я вырос из этих старых детских штанишек.

Надя выдохнула с облегчением.

– А что же ты будешь делать?

– Не знаю. Может я тот трагический герой во всей этой истории, который должен погибнуть, совершив какой-нибудь подвиг, что прославят в веках поэты? – усмехнулся он.

– Не надо, – вырвалось у нее.

Илья наконец посмотрел на Надю.

– Хорошо, что мы не встретились там… при жизни. Мы бы не узнали друг друга. Прошли бы мимо, напялив на лица дежурные маски и даже не обернулись. И нет никакого другого мира, где мы могли быть бы вместе. Кроме этого.

– Сам же говоришь, что нам здесь не место.

Илья пожал плечами, осторожно взял ее за руку и принялся разглядывать линии на ладони. Затем перевел взгляд и посмотрел ей в глаза.

– Я и не говорил, что мы должны остаться, но пойти то дальше можем вдвоем.

Надя вздрогнула. Помедлила, а затем протянула вторую руку и медленно погладила его по волосам.

Дин

Все ушли и в обществе двух влюбленных Дин чувствовал себя неуютно. Гнать его никто и не думал и даже намеков не было, но он ощущал себя бабушкиным сундуком, что вечно всем мешается, награждая синяками на коленках. Вроде явно лишний, но и выкинуть никак нельзя. Поэтому Дин извинился, сославшись на дела, и пошел к себе домой.

Мастер, наверное, отслеживал его, потому что бодро выскочил из башни и неправдоподобно удивился, наткнувшись на идущего мимо Дина.

– О, как хорошо, что я случайно вас встретил, молодой человек! – воскликнул он, всплеснув руками. – Наслышан о ваших необычных способностях! Чуть ли не весь город уже в очередь к вам для предсказаний записался.

Дин с опаской кивнул. Он все еще боялся, что этот человек его скоро будет судить за убийство и лихорадочно думал, как бы не сболтнуть чего лишнего. Ведь, как известно, все что он изречет, будет использовано против него.

Мастер, похоже, понял природу его опасений. Запанибратски приобняв юношу за плечо, он медленно зашагал вместе с ним по направлению к новому дому:

– Вы наверняка неверно истолковали мои слова в прошлую нашу встречу. Я ни в коем разе не возлагаю вину за смерть моего ученика на вас лично. Я по-прежнему уверен, что это сделал кто-то из вашей компании, но вы, Дин, на такое категорически не способны.

Дин постарался как можно убедительнее закивать.

Мастер продолжил:

– В таком случае, если между нами больше нет недомолвок, то может быть запишите старика к себе на прием? Желательно без очереди. Я, с вашего позволения, нагло воспользуюсь служебным положением: не готов ждать месяц, – он хитро улыбнулся и хитро подмигнул.

– Вы тоже хотите, чтобы я предсказал вам будущее? – искренне удивился Дин.

– О нет. Будущее мое мне известно просто в силу возраста. Повожусь еще немного на этой грешной земле, исполняя тяжелый долг, да медленно поползу в сторону кладбища. Тут то ничего интересного нет. Меня больше интересует прошлое, но не мое, а башни.

Дин резко поскучнел.

Мастер неверно понял его сомнения:

– Знаю, что ваши способности внутри башни не работают. Я принесу вам домой некий предмет, а вы постарайтесь увидеть, что его окружало несколько лет назад.

– Я больше ничего не вижу, – вздохнул Дин.

– Что это значит? – нахмурился Мастер.

Дин внутренне сжался. Сейчас раскроется его сегодняшний обман, да и вообще все, кому он что-либо предсказывал, теперь не поверят, и придут бить.

– После похода в лабиринт мои способности не работают. Вообще. Я не вижу ни прошлого, ни будущего.

– Ох… и какая вша вам под хвост попала, что вас туда понесло?! – в сердцах воскликнул Мастер. Потом он взял себя в руки и уже спокойно добавил. – Печально… очень печально. Что ж. Желаю удачи. Она вам очень понадобится: как-то же придется объясняться с той сотней граждан, что уже договорилась между собой об очереди посещений предсказателя. Не представляю, как вы будете жить в нашем городе дальше.

С каждой фразой Дин мрачнел все больше и больше. Мастер ушел к себе в башню, а он так и стоял на площади, не в силах сделать даже шага на ватных и непослушных ногах. Что же он наделал? Зачем только согласился на предложение той женщины и начал эти свои «предсказания»? Лучше бы на улице ночевал как Илья. Или сразу бы прошел лабиринт и получил бы домик. А теперь хоть беги к себе, запирайся и больше носа на улицу не показывай. Да только ведь все равно придут. Будут кричать в окна, стучать в дверь.

В фантазиях Дину уже виделась разъяренная толпа с вилами и факелами, поджигающая его дом вместе с хозяином внутри. Такую иллюстрацию он нашел как-то в учебнике: так изображали крестьянский бунт.

Он поплелся домой, упал на твердую кровать без матраса, накрылся занавесками и от таких переживаний тут же заснул.

Проснулся Дин от стука в окно.

«Началось!» – подумал он. Сердце тут же разогналось до ритма пулемета, адреналин подстегнул тело, но вместо того, чтобы спрятаться или сидеть тихо, Дин зачем-то подскочил к двери и распахнул ее, бросаясь в омут с головой.

На пороге стояла мать рыжеволосой дурехи, которой он делал предсказание утром. В руках она держала огромную корзину всякой снеди. Был бы у Дина холодильник, он смог забить его этими продуктами дважды. Там торчали и палки колбасы, и громадная голова сыра, и еще куча всего, от чего у него слюнки потекли.

– Спасибо вам, мастер, – выпалила женщина, – спасибо! Все как вы нагадали. Высокий, красивый, голубоглазый. Говорит мудрено, но главное, как он на дочь уставился, как только увидел! Всю жизнь, говорит, ждал и искал. Да и моя сразу разум потеряла…

Дин, не веря ушам, помотал головой.

Женщина продолжила делиться радостью, которую, наверное, рассказывала уже раз двадцатый: к Дину то она собралась уж точно после того, как обошла всех подруг и соседок:

– Новенький в городе! Представляете? Хотя кому я говорю, вы же мастер, все видите и знаете! Он только-только на берегу проснулся, растерянный такой, умилительный… так нас с дочкой и встретил. Они как вперились друг в друга, так я сразу все и поняла! Эрлик сказал, что на окраине уже и дом вырос. Вроде как для новенького, но такой большой, что получается, что уже и для будущей семьи. Свадьбу еще не назначали, но дело уже верное! Спасибо вам мастер.

– Да какой я вам мастер? – в шоке пролепетал Дин.

– А какой… ну я не знаю… мастер судьбы! Вот! – утвердительно кивнула женщина и сунула ему в руки тяжелую корзину, – Держите. Это вам в благодарность. Ну и на свадьбе обязательно ждем. Почетное место за столом выделим! – она быстрым уверенным шагом пошла прочь. Ей не терпелось рассказать о появившемся будущем зяте еще куче людей.

Дин ошарашено зашел в дом и сел за стол. Машинально отломил от свежего ароматного багета горбушку, откусил кусок колбасы и задумчиво принялся пережевывать, совершенно не чувствуя вкуса.

Это что же получается? Он же ничего не видел и сболтнул первое, что на язык подвернулось, а все в точности исполнилось. Неужели у него теперь настолько развита интуиция? Может ему и видеть, как раньше, не надо, а лучше просто слушать себя и говорить вслух? Дин коснулся голой рукой головки сыра. Ничего. Никаких желаний предсказать его судьбу не возникало. Внутренний голос молчал.

И тут у него по спине поползли ледяные мурашки от простой мысли, что вероятность того, что рыжей девице свалится суженый прямо в день обращения к Дину, вообще говоря, стремится к нулю. Не мог он этого предвидеть, потому что событие абсолютно нереальное. Выходит, что он не увидел будущее, а сочинил его!

От осознания свалившейся на него ответственности у него перехватило дыхание, как будто ему за шиворот вылили ведро с кубиками льда. Он что, всерьез может влиять на судьбы людей?! И, выходит, что Дин несет теперь ответственность за жизнь каждого в этом городе. Ибо если с кем-то случиться несчастье, то это потому, что Дин не вмешался и не сотворил тому хорошей судьбы.

Он зажмурился от ужаса, ощущая себя маленьким человечком, вокруг которого неожиданно закружились планеты и звезды, а где-то далеко изумленные такой наглостью боги повернулись и обратили на него свое пристальное внимание.

– Мамочки! – прошептал он.

Глава 38

Илья

Илья стоял перед пятью входами в Лабрис и рассматривал картинки. Интуиция молчала, как партизан на допросе – куда идти он совершенно не понимал. Он обернулся на бледную Надежду. Та, ошарашенная недавними событиями, все еще невидящим взором смотрела перед собой.

– Хорош, вернись в реальность. У тебя еще впереди целая вечность во всем разобраться, а у меня времени нет, – с усмешкой произнес он. Надя вздрогнула и посмотрела на него с немым вопросом.

– Предполагается, что ты должна показать мне дорогу, – пояснил он.

– Да? Только мне как-то забыли рассказать, как это делается, – огрызнулась она в ответ.

– Ну свою то ты как-то тогда тайком от нас нашла, – терпеливо и спокойно ответил Илья.

– Не знаю… меня как тянуло что-то. А еще картинка была…

– Какая?

– Вот эта, – Надя показала на изображение человека с головой птицы и с порталом в руке.

– А сейчас куда-то тянет?

Надя задумалась.

Илья начал нервно притоптывать ногой:

– Надо было остальных спросить какими коридорами шли они и просто методом исключения определить свой. Остался же только я и Дана? Вероятность хотя бы одна вторая была бы.

– Если бы я была тобой, то… – Надя помедлила и пошарила в воздухе рукой, – туда, – и показала на прямой центральный проход.

Илья фыркнул:

– Офигенный выбор. Я в прошлый раз по нему и поперся, и вышло неправильно.

– Другого подсказать не могу. Может все-таки направление имеет значение? – пожала плечами Надя, – или время.

Илья присмотрелся к картинке рядом с проходом.

– Тут тоже бог Тот нарисован, как и у твоего. Только на этот раз он вместе с Сиа. Это его спутница… – он запнулся.

– Ну и? Чего ты тогда ждешь? По-моему, точнее ситуацию передать нельзя. Объяснили так просто, чтобы любой идиот понял. – усмехнулась Надя, – Кстати откуда ты все их имена знаешь?

– Я вообще мифологией увлекался, – рассеяно ответил Илья, всматриваясь в темноту лабиринта.

– Ты фонарик то взял? – скептически спросила Надя.

– Нет. Откуда? Брелок у Семена сел. Но я предусмотрительный: свечку одолжил у женщины, с которой живу.

– Свечку! – фыркнула она, – Держи, Альфонс, – она достала из рюкзака и протянула свой мощный фонарь.

– И ты все это время молчала?!

– Смешно, – улыбнулась она, – иногда все-таки стоит разобраться в воспоминаниях в своей голове, правда ведь?

Илья натянуто улыбнулся, повернулся к проходу и включил свет. Тоннель осветился на много метров вперед, но дальше луч терялся во тьме.

– Странно, с таким прожектором я точно должен был до центра добить, – пробормотал он и сделал первый шаг. Услышав, что Надя пошла за ним, обернулся и добавил, – стой здесь.

– Вот уж хрен. Даже наше белобрысое чудо говорило, что женщина должна здесь сопровождать мужчину. Иначе тот, в силу скупости своего ума, заблудится и потеряется, – ехидно ответила Надя.

– Только в центр за мной не ходи. Судя по тому, что случилось с Семеном и Дином, там опасно, – буркнул он и пошел прямо.

«Разобраться в себе» – с обидой подумал он, – «легко сказать».

– Судя по истории Семена, без женщины в центре тебе тоже делать нечего, – опять возразила Надя.

Боже, что у нее за характер! Но, наверное, этим она ему и нравилась. И с каждым днем все больше и больше.

Еще неделю назад Илья был уверен, что находится в полной гармонии с собой. Жил один в свое удовольствие, ни в чем не испытывая нужды. Он забрался по пирамиде Маслоу на самый верх, уселся на вершину и плотно там обосновался: читал литературу по мифам, иногда писал анонимные философские посты, с удовольствием наблюдая сколько лайков они собирают и какие бурные споры вызывают. Играл в шахматы и наслаждался одиночеством. Разве что аристократический онегинский сплин его иногда беспокоил, особенно в дождливые дни.

За последние дни все изменилось. Во-первых, у него откуда-то возникли друзья. И нельзя сказать, что они в нем сильно нуждались, но все равно были рядом, и, что странно, он, похоже, был рад этому. И, страшно подумать, иногда сам нуждался в них.

Потом эти дети… после того, как Илья вылечил первых, то в душе появилось странное ощущение. Его было сложно сформулировать, но впервые он оказался нужен кому-то по-хорошему.

Раньше Илья с пренебрежением относился к тем, кто старался подмазаться лестью, ибо понимал, что все это делается исключительно из-за денег, а точнее ощущения богатства и успеха, которые от Ильи исходили как аромат от цветущей в ночи белой лилии.

Сейчас было все иначе. Илья что-то сделал сам, по своей воле, и от этого ощутил такой поток светлой лучистой и греющей благодарности, что потерялся, утонул в этом чувстве и только тогда понял, насколько замерзал до этого. Он как Кай, в сердце которого, оказывается, засел кусочек злого зеркала, а он совершенно этого не осознавал, и считал окружающий его холодный дворец нормой. А тут через ледяные стены пробились теплые весенние лучи, осветили тающие стены, и Илья ужаснулся.

Самой поразительной переменой была Надя. Та, что сейчас идет позади шаг в шаг и, кажется, даже дышит с ним синхронно. Она вроде даже ничего и не сделала, но каким-то непостижимым образом выдернула осколок из сердца и теперь с каждой минутой Илья с удивлением открывал нового себя. Он не понимал, что такого было в этой девушке, но рядом с ней возникало теплое ощущение чего-то родного, знакомого вроде уже сотню лет, но потерянного когда-то в детстве и вот только сейчас обретенного вновь.

Впервые у него было ради кого жить… и бороться. Не для себя, а именно для других. Ради Нади, остальных четверых друзей, детей, которым он не успел еще вернуть память, их родителей, что расцветали на глазах, глядя как разум возвращается их чаду. И, надо было признаться, это было чертовски приятно. Наверное, в последние пару дней он впервые приблизился к тому, что можно было назвать счастьем.

Тьма впереди почему-то не отступала под лучом фонаря, а висела, как плотная завеса. Илья подошел вплотную и остановился. Теперь преграда была всего в шаге от его лица. Непроницаемо-черная, настолько, что даже не поймешь из чего сделана.

Но он же в любом случае должен пройти до конца.

Илья протянул руку и наткнулся на ощущение холодного тумана, знакомого по ночным кошмарам. Пелена не пропускала свет, но если нажать с усилием, то сквозь нее можно было пройти.

Он выставил вперед руку, продавливая черную мембрану, сделал два шага вперед и оказался в центре Лабриса.

Тут же обернулся и крикнул Наде изо всех сил:

– Беги!

Семен

Юльку отправили спать в ее комнату. Она еще не совсем пришла в себя и все еще была ошарашена произошедшим, так что уснула сразу же и накрепко.

Семен подоткнул ей одеяло, как делал это каждый вечер в прошлой жизни, и вышел в гостиную-кухню. Ханка стояла у окна и грустно смотрела на улицу. Когда он подошел, она не повернулась, и Семен аккуратно обнял ее за плечи.

–Нам надо поговорить, – сказала она серьезно и, как ему показалось, несколько смущенно.

Обычно эти слова в устах девушки ничего хорошего не предвещали, насколько он слышал из разных мемов и анекдотов.

– Если ты про то, что Юлька теперь живет с нами… – начал было он, но Ханка, не поворачиваясь, положила свою руку на его ладонь и прервала:

– Нет, что ты. Это так и надо. Это же правильно, чтобы все вместе. Я совсем про другое. Мне нужно тебе признаться кое в чем.

В этот момент входная дверь резко распахнулась и в комнате сразу стало тесно от двух здоровенных монгольских воинов в доспехах. Правую руку оба держали на рукояти кривых мечей.

Семен вскочил, быстро огляделся и схватил со стола хлебный нож.

В этот момент в комнату вошел невысокий пожилой бородатый монгол в мехах, обильно увешанных золотом.

Никто из нежданных гостей пока не проявлял агрессии, поэтому Семен застыл в боевой стойке, выставив перед собой нож.

– Как вижу, ты в итоге все-таки выбрала себе воина, а не книгочтея, – прищурив глаза неторопливо и спокойно произнес пожилой мужчина и удовлетворенно улыбнулся, – молока то с дороги нальешь?

– Семен… все в порядке… – тихо сказала Ханка.

– Кто это? – не отворачиваясь от гостей спросил он, медленно опуская нож.

– Ханка это не имя. Это прозвище, которое стало родным. Это мой отец, – тихо сказала она, – познакомься. Перед тобой Чингисхан.

– Что-то ты дочь, забыла все хорошие манеры, – усмехнулся пожилой монгол. – Видано ли, безусому юноше старика первым представлять?

– Прости пап, – это Семен. Мой… – она замялась.

– Да знамо, что твой, – Чингисхан расхохотался, прошел к столу и тяжело опустился на лавку. После чего сделал знак рукой телохранителям и те тут же удалились. Судя по звону доспехов, те встали снаружи по обеим сторонам входной двери.

– Ну что, давай поговорим, Семен, – седой монгол с прищуром посмотрел на парня.

Семен уже давно положил нож на стол, но присесть на лавку пока не решался.

– Да садись ты, – понимающе прихлопнул широкой мускулистой ладонью по столу Чингисхан, – я рад, что дочь выбрала не книжного червя, каким был ее брат, да пребудет его душа в лучшем из миров, а воина. Времена трудные, и защита ей понадобиться. Да и мне так спокойнее.

Семен наконец взглянул на Ханку. Та, закусив нижнюю губу, все это время виновато смотрела на него:

– Я как раз хотела тебе сказать…

Он кивнул одними глазами, дескать, ничего страшного. Не обман это никакой и стесняться тут нечего. Брат погиб, и она позвала отца. Все логично. И кому воронов слала теперь тоже ясно.

– Времена говорю, странные и трудные грядут, – прервал их молчаливый диалог отец. – Мастер наш, хитрый старый лис, все вовремя почуял, подставил вместо себя двойника. Я уже тогда неладное заподозрил, но не понял, старый дурак, как далеко все зашло. Алекса твоего не сберег. Не предвидел. Последней каплей стали эти ублюдки, предатели из моих воинов, что за какие-то неведомые обещания хотели похитить и убить одну из вас.

– Так это твои люди были? – нахмурилась Ханка.

– О, какая их ждала встреча после твоего второго ворона. Мой палач уж бы развернулся. Да только сгинули они без следа. Не вернулись. Тому, кто их послал, лишние свидетели оказались не нужны. Эта тварь знала, что я все кишки из них вытяну, но достану имя того, ради кого они меня предали, – Чингисхан стукнул тяжелым кулаком по столу. – И тогда, видит великий Тенгир, я явился бы по его черную душу. Или ее.

Он замолчал и в комнате повисла тишина. Было слышно только как потрескивают дрова в печи.

– Алекса я не сберег, но тебя, дочь, защищу. С Мастером я договорился. Поживешь у меня пока. Там тебя никто не тронет.

Ханка вспыхнула румянцем на щеках, метнула на отца возмущенный взгляд.

– Вот еще! Меня и здесь никто не тронет.!

– Алекс тоже так считал. Тут творятся непонятные темные дела, и все крутится вокруг тебя и твоих новых друзей. Так что не перечь мне, дочь. Ты осталась одна, и я забираю тебя в свой стан.

– Не одна, – тихо прошептала она.

– Ах да, – Семен твой тоже может пойти с нами…

– Это туда, где убийц нанимают чтобы здесь непотребства творить, так как из местных желающих не нашлось? – тихо спросил Семен, сжав кулаки. – Это там безопаснее будет?

– Да как ты смеешь усомниться в моих людях?! – побагровел Чингисхан.

– Это вы в них сомневаетесь, иначе бы так не рассердились сейчас, – спокойно ответил Семен.

Хан сверлил его взглядом пару секунд. Семен чувствовал какая в том ярость бурлит. Ощущение было такое же, как в Лабрисе, когда двойник метал в него струи огня. Он осторожно мысленно потянул пламя ярости из души отца Ханки, впитал в себя и растворил.

Чингисхан глубоко вздохнул и неодобрительно покачал головой.

– Вся в меня! Я такой же в молодости был. Упрямая, смелая и своенравная. Тяжело тебе с ней будет, Семен. Может ты и прав. Мужчина должен брать ответственность, но и отвечать за свои поступки тоже. Значит обещаешь, что с ее головы ни один волос не упадет, да? Имей в виду – случиться что с дочерью моей, пожалеешь, что родился, – сказал он это незлобно, просто сообщил как факт.

– Случится что с ней, мне и жить незачем будет, – тихо ответил Семен.

Хан помолчал несколько секунд, глядя в окно.

– Много у меня детей было. На той стороне. Сыновья, внуки. Даже правнука видел. Но тут – все иначе. Когда устал я от жизни земной, явилась ко мне Умай – великая мать – и позвала сюда. Говорит, сделал на земле все что мог. Ждет тебя мир загробный и враг великий. Шел я умирать и сражаться, а вышло наоборот… сначала народ на новом слое расселить, да обустроить надо, потом с посольством на высшие слои съездить, отношения наладить… там и встретил вот мать ее, и в душе опять весна расцвела. Она упрямая была, еще хуже меня. Вместе мы жить никак не могли. Мне как народ свой бросить? А она из города уезжать в юрту не хотела. Но и порознь тоже не могли. Так и бегал со слоя на слой как юнец какой. Поэтому Ханка для меня особенная. Плод последней весны моей души. Я, на свою беду, бессмертен теперь. Когда-нибудь и ее переживу, но пока она для меня последний осколок весны, тепла, лета, да и вообще жизни. Береги ее, Семен. Пуще себя самого береги. Хотя по глазам вижу, что ты и так будешь.

Глава 39

Илья

Он надеялся, что Надя услышала крик и не сунется через завесу в центр, но стоило перестраховаться. Слишком уж она упряма.

Илья медленно повернулся к врагу.

Комната выглядела как больничная палата, будто ее выдрали из студии со съемок какого-нибудь американского сериала про врачей. В настоящих больницах такую никогда не встретишь: окна завешены жалюзи, так что внутренности разглядеть нельзя. Из манящей чуть приоткрытой двери лился теплый красный свет. Этот красный отблеск и был последним, что помнили жертвы. В памяти Ильи жили воспоминания всех детей, попавших в пасть этого монстра.

Комната ждала, ждала именно его. Она не торопилась нападать, ибо знала, что Илья шагнет внутрь добровольно, потому что, если смалодушничает и попробует убежать, то ничего не выйдет. Она все равно найдет его, а, кроме того, из-за спины вот-вот может появиться Надя, а вот ей встречаться с этим монстром точно не стоит. Пусть лучше тот займется перевариванием Ильи.

Жаль только, что никаких новых способностей в Лабрисе он так и не успел обрести. Враг перед ним, а он безоружен. Илья не чувствовал в себе даже прежнего дара внушения и понимал, что ему придется войти в эту комнату без единого шанса уцелеть. С другой стороны, чертов лабиринт поместил в самый центр этого монстра, как часть испытания. Значит подразумевается, что у него есть шанс победить? Или комната сильнее Лабриса и тот просто не смог помешать ей подловить Илью там, где он точно окажется?

Размышлять можно было бесконечно с нулевым результатом, да только времени на это не было. Илья подошел к двери, взялся за ручку и распахнул ее.

Странно, но ему даже шаг не пришлось делать. Непонятно как он сразу оказался внутри, словно комната моментально втянула его в свою пасть. Сходство с чьими-то внутренностями было поразительное: розово-красные пульсирующие мягкие стены, плавно переходящие в свод потолка, такой же мерзкий, липкий и одновременно пружинящий розовый пол, но в то же время через все это проглядывалась еле заметная иллюзия: современная больничная палата с кучей оборудования и чьим-то опутанным проводами телом на кровати.

Самым противным был запах. Сладковатый и слегка гнилостный. Так должен был вонять давно разложившийся труп, однако комната была жива и жаждала свою новую жертву.

На осознание всего этого ушла всего секунда или даже меньше. А потом монстр жадно всосал все его воспоминания, выпил полностью, с легкостью ломая все ментальные барьеры.

Илья кожей ощутил недоумение комнаты, ибо что-то пошло не так. Воспоминаний было явно недостаточно, чтобы удовлетворить голод. Действительно, тот семилетний мальчик, чей слепок памяти Илья выдвинул на передний план, помнил очень мало.

Пауза, пока удивленная комната осознавала случившееся, позволила ему сделать пару шагов вперед, к задней стенке этой гигантской глотки, где, как он видел, располагалось нечто особенное.

Тут монстр опомнился и накинулся на него всерьез, с каждым мгновением высасывая целую жизнь, вот только их у Ильи была далеко не одна. Каждый излеченный ребенок существовал в его голове, как отдельная личность, запрятанная где-то в недрах памяти, и сейчас он запер свое настоящее сознание в самой глубине, спрятав за чужими, как за броней. Комната сдирала слой за слоем, но все-таки и ей нужны были паузы, чтобы переварить очередную порцию. Илья успел сделать целых пять шагов, прежде чем пожиратель воспоминаний содрал все, что оставили дети. Илья спешно вытащил из задворков памяти свои ранние эксперименты: раза три он менялся кусками памяти с одноклассниками, прежде чем навсегда отказался от этой идеи. Их хватило еще на один шаг. Теперь перед ним в самой узкой части комнаты на стенке висел пульсирующий сизо-розовый комок. Возможно, это был опутанный сосудами мозг, но Илье он больше всего напомнил раковую опухоль, которую он когда-то видел в медицинском справочнике.

Чтобы выиграть последнее мгновение, он отдал на съедение комнате самое ценное: память человека, которого не хотел бы забывать. Больше защиты и брони не было.

Он уже занес было ногу, когда монстр добрался до него самого. Короткий всхлип, словно кто-то прохлюпал соломинкой в стакане, собирая с донышка остатки коктейля, и от Ильи не осталось ничего.

Только удар было уже не остановить. Когда мозг перестал отдавать команды, мышечная память доделала все сама.

Отец водил его на тренировки карате с семи лет, пока Илья не вырос и не послал и его, и боевые искусства куда подальше. Удар мая-гири сенсей заставлял отрабатывать минут по двадцать на каждом занятии, так что тело не надо было учить как бить. Оно помнило и сделало все само, даже когда разум исчез.

Ботинок вошел в сизый комок с неприятным чавкающим звуком, как будто вляпался в грязь. Во все стороны брызнула кровь. Смрадный запах тут же многократно усилился.

Монстр даже не издал предсмертного вопля. Комната просто развалилась на части, стремительно синеющие клочки плоти, которые быстро растаяли на каменном полу лабиринта, как снег на сковородке.

Остался только Илья. Он лежал на полу и бессмысленно смотрел в потолок широко распахнутыми глазами.

Снежана

Она с трудом разлепила веки. В кружащейся перед взором каше из цветных мушек, шариков и вспышек цвета внезапно появилась яркая щель. Мутные очертания светлых и темных пятен постепенно становились четче и превратились в яркую лампу на темном потолке.

Чуть позже вернулись звуки. Снежана услышала чей-то слабый стон. Потом еще один. На третьем вдохе пришло осознание, что стонет она сама.

Голова кружилась. Казалось, что у Снежаны удалили весь мозг и напихали в череп ваты с гайками. При каждом движении те гремели внутри, рождая неимоверную боль и звон в ушах.

Вокруг невыносимо воняло медикаментами и дезинфицирующим раствором: хлоркой и спиртом.

Она медленно повернула голову и увидела Дану. Та лежала на соседней кушетке. Руки и ноги были надежно зафиксированы ремнями. Девушка тоже начала приходить в себя: глаза еще не открыла, но зрачки уже беспокойно забегали под веками.

Яркий свет с потолка не давал увидеть остальное помещение. Снежана и Дана лежали в центре яркого пятна, а всю остальную комнату скрывал мрак. Она чувствовала, что там кто-то есть, в этой живой темноте. Кто-то, кто с удовольствием и даже с какой-то непонятной жадностью наблюдает за ними. Она попробовала уловить его эмоции и транслировать свои, но голова тут же взорвалась болью, а мир вокруг снова закружился и потерял четкие очертания.

– Где я? – внезапно спросила Дана.

Снежана повернула голову и встретилась с ней глазами. Зрачки у Даны были почти такого же цвета как радужка, так что понять, насколько она испугана, было невозможно.

– Глупый вопрос, девочка. Ответ на него тебе ничего не даст, – раздался слащавый мужской голос из темноты.

Дана дернулась, попыталась посмотреть в сторону говорящего, но обессилено опустила голову на кушетку и зажмурилась. Видимо ей тоже подобные усилия приносили только боль.

– Честно говоря, я вообще удивлен, что вы проснулись. Яд должен был убить вас мгновенно. Я так сожалел о том, что две таких красавицы окажутся на моем столе уже безжизненными кусками мяса, но таковы были инструкции. Однако, к счастью, вы отказались умирать. Прошел час, потом другой, но ваши сердца все бились и бились, и я понял, что мне повезло!

Голос приблизился и в круге света появилось лицо. Снежане показалось, что она помнила этого молодого мужчину. Она периодически натыкалась взглядом на эти тонкие усики и веселый, странный, немного шальной и безумный взгляд в толпе встречавших их на мосту людей, и потом неоднократно среди случайных прохожих. Таким образом ребенок мог бы смотреть на торт со свечками, радуясь, что через минуту этот сладкий кусок окажется у него в тарелке. Только этот парень глядел так на мир постоянно.

Их похититель продолжил:

– Да, мне повезло, и я все-таки буду иметь удовольствие насладиться вашими криками и медленной смертью. Такой, о которой вы попросите сами.

Липкий холодный страх растекался по венам. Ее воображение тут же нарисовало такие картины, от которых сознание завыло в панике и забилось в дальний уголок мозга, подальше от реальности.

Ее второй голос тем временем хладнокровно напомнил, что совсем недавно она уже испытывала подобный страх и смогла его использовать.

Снежана попыталась провернуть тот же трюк, что и в лабиринте: собрать этот смертельный ужас и метнуть его в соперника, но снова испытала такое сильное головокружение, что ее тут же вырвало.

– Ах да. Я предупрежден, что ко мне в гости попали не совсем обычные девушки. Как же! Весь город шумит о странной шестерке гостей, что умеют лечить, предсказывать будущее и даже сокрушать врагов одной силой мысли. Но для колдовства нужна концентрация. Я так рассудил. Хорошо, что медицина вашего мира продвинулась так далеко и изобрела средство от способности думать и концентрироваться. Метаболизм у вас потрясающий: переварить яд за несколько часов! Так что ваша печень и этот препарат разложит быстрее обычного, но ничего, я добавлю еще… или до этого вырежу печень, хи-хи.

Снежана дернулась, когда ей в плечо вонзилась игла. Мгновение спустя зашипела от боли Дана.

– Зачем мы вам? – спросила Дана.

– Ой, – парень жеманно сложил руки у подбородка и кокетливо наклонил голову, – столько вариантов, что я даже не знаю, какой первым назвать. Знаете, как шампунь три в одном. Что там главнее? Тут и приказ того, кому не принято отказывать, и наслаждение, и приятная неожиданность. Просили убить одну, а тут такая удача. Двойное удовольствие.

– Нас будут искать, – медленно произнесла Дана.

– Да ладно тебе, – он мягко махнул ладонью в ее сторону. – Кто? Каждый занимается исключительно своими проблемами и про вас все забыли. Две влюбленные парочки ходят по городу, заглядывая друг другу в глазки. Есть еще страшный всемогущий Дин. Решительный герой, ничего не скажешь. Да только он сейчас прячется дома от рассерженных кредиторов. Так кто же вас будет искать, милашки? Кроме того, у меня же есть прикрытие. Как же! Злобные дикари похищают невест. Достаточно пару раз оставить на улице рядом с клочками одежды очередной красавицы выменянные на базаре пряжки и застежки кочевников, и готово! Все боятся монголов. Кому в голову придет, что это я? Так что хватятся вас в лучшем случае через пару суток. Поверь, к этому времени вам уже будет все равно, – парень хихикнул. – Да и искать вас отправятся на нижние слои. Это если Мастер разрешит, а он вашу компанию ой как не любит, после того как вы его помощника угрохали. Так что все ваши товарищи всплакнут, промокнут глаза платочками и будут жить дальше. Вы и так им не нужны в их грядущей семейной жизни, как пятое колесо для телеги.

Снежана закрыла глаза. Их похититель был прав. А она еще и укрепила легенду про кочевников своим рассказом о том, что случилось в лабиринте. Теперь в первую очередь подумают на дикарей с нижних слоев. Искать девушек, если и будут, то точно не здесь.

Она попыталась увидеть в этом шальном маниакальном взгляде огонь души, но не смогла. Не потому, что его не было, просто мозг действительно работал как-то не так. Реальность периодически двоилась, рябила, расплывалась и сфокусироваться на внутренних ощущениях было невозможно.

На всякий случай Снежана подергалась, проверяя прочность удерживающих ее ремней. Бесполезно. Порвать их никаких сил не хватит.

– Я вижу, осознание безысходности начало вас настигать. Это первая и необходимая часть удовольствия. Оставлю вас ненадолго, чтобы вы вошли в нужное состояние. Но мы обязательно продолжим, крошки. Не скучайте!

Лицо похитителя скрылось в темноте. Раздались удаляющиеся шаги и тихий щелчок двери.

– Сделай хоть что-нибудь! Ты же крутая! – прошептала Дана.

Снежана посмотрела ей в глаза и отрицательно покачала головой.

– Блин! Мне страшно! Ты понимаешь, что он нас сейчас зарежет здесь, в своей чертовой операционной.

Снежана прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Понимаю, – ответила она через секунду, – но сделать ничего не могу. Он нас обыграл.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – всхлипнула Дана. – Как ты можешь быть такой пофигисткой? Мы же сдохнем сейчас!

– Мы все уже умирали. Просто ты не помнишь об этом, а я помню. Все, что происходит в первый раз – пугает. С опытом к этому относишься проще.

– Он же будет нас мучить!

– Боль – это неприятно, но ее можно перетерпеть, если знаешь, что она закончится. Знаешь, зуб болит слабее, когда ты уже идешь к стоматологу и понимаешь, что через каких-нибудь пару часов его вылечат или удалят. Есть вещи и пострашнее физической боли.

– Как у тебя получается быть… такой? Каменной!

– Я просто знаю то, чего не знаешь ты.

– Ну так расскажи! Вдруг мне тоже проще будет.

– Я все уже объяснила. Ты опять не услышала, – ответила Снежана и отвернулась.

В комнате повисла пауза. Слышно было как где-то в комнате равномерно капает вода.

– Заметила, кстати, что здесь ни в одном доме нет часов? Механиков полно, но именно их никто не смог сделать. Интересно, почему? – произнесла Снежана.

– Тебя действительно это сейчас волнует? – огрызнулась Дана.

– Время здесь идет иначе, чем на Земле, – продолжила Снежана как ни в чем не бывало, – и я подозреваю, что намного быстрее. Как во сне. Вроде там происходит куча событий, а как проснешься и посмотришь на часы, так удивляешься, что дремал то всего пару минут.

– Если ты думаешь меня так отвлечь, то это не работает.

– Я отвечаю на твой вопрос. Представь себе, что, умерев сейчас, ты проснешься в своем обычном мире и поймешь, что это все тебе приснилось. Ведь будешь смеяться над своей паникой в данный момент.

Дана молчала. Снежана продолжила:

– А потом ты начнешь думать о том, что так и не знаешь, что было реальностью: твоя жизнь до этого города, события тут, или то, что происходит после пробуждения. Что из этого является сном, а что явью? И может быть, что пробуждение – это всего лишь галлюцинации умирающего на операционном столе мозга. А что, если весь этот город – бред находящегося в коме подростка, которого сбила машина? И тогда сейчас твоя возможная смерть нереальна, потому что ты и так умираешь на земле.

– Страшно! – прошептала Дана. – Как-то ты хреново успокаиваешь.

– Просто показываю тебе в каком мире живу я. И да – это страшно. Потому что это только первый слой. А теперь добавь к этому, что ты всего лишь карта в колоде, которую разыгрывают два могущественных бога. И тогда постоянно возникает сомнение, что реальность вообще с тобой хоть раз в жизни случалась. Потому что может быть все… буквально все, что ты помнишь – только яркие сменяющиеся сны больного мозга. А ты спрашиваешь почему я не боюсь скальпеля в руках маньяка. Потому, что уверена, что все это в худшем случае приведет к смене декораций и началу другой части сна.

– Как же ты живешь тогда? – подавлено прошептала Дана через некоторое время.

– Ко всему привыкаешь. Даже к смерти, – улыбнулась Снежана. – Одно огорчает: я подведу остальных. Мне кажется, что наша команда должна была сделать что-то важное, как для этого места, так и для каждого из нас. А теперь все сломается, потому что я не справилась из-за самонадеянности и глупости.

– Да почему ты все на себя взваливаешь? Это же как кирпич, упавший на голову. Разве ты могла предусмотреть, что нас похитят?

– Все, что происходит с нами в нашей жизни – это исключительно наш выбор. Случайности – не более чем не просчитанные последствия наших поступков.

– Так так так… я разочарован! – раздался слащавый голос из темноты. – Вы должны были накручивать себя, чтобы к моему возвращению выть и рыдать от страха, а тут какая-то шизофреническая философия пошла. Придется заканчивать. Вы мне все удовольствие сломали, обломщицы! Сначала на вас яд не действует, потом страх…

– Я поняла! – неожиданно крикнула Снежана повернулась к Дане и улыбнулась. – Мы не умрем! По крайней мере не здесь и не сегодня. Какая же я дура!

– У бедняжки совсем мозг сломался, – сочувственно произнес маньяк, подходя ближе. Яркий луч света заиграл на лезвии скальпеля.

В этот момент в дверь раздался стук.

– Гости? Про меня кто-то вспомнил? – удивленно произнес парень, отложил скальпель и вытащил откуда-то из темноты арбалет.

Он сделал несколько быстрых шагов вне зоны видимости, затем скрипнула дверь, и комната озарилась оранжево-бирюзовыми всполохами. Знакомые слабые мелодичные переливы не оставляли сомнений – за порогом находилась башня. Снежана выгнулась дугой и вывернула шею до хруста и все-таки на периферии зрения смогла увидеть что там происходит.

Маньяк стоял в проеме двери и недоуменно оглядывал пустой светящийся зал башни. Он вошел внутрь, сделал несколько шагов, а затем вскрикнул и провалился в пол по колено, от неожиданности выронив арбалет.

Он вовсю пытался выдернуть ноги, но те засели крепко.

– Больной ублюдок! – раздался голос Мастера. Он непонятно откуда появился за спиной маньяка.

– Но как это? – растеряно пролепетал тот.

– Башня везде, где я захочу быть! – грозно пророкотал Мастер. – Я и есть башня. Ты просчитался, похитив мою подопечную, за которой я тщательно присматривал. Теперь я понимаю, кто промышлял охотой на девушек в этом городе!

– Какая же ты мерзкая показушная тварь! Ненавижу! – закричал парень и быстрым движением наклонился, чтобы схватить с пола арбалет, но тут же вскрикнул и провалился сквозь пол башни с головой. Спустя мгновение единственное, что напоминало о его существовании был только его оружие. Мастер поднял его и внимательно осмотрел:

– Занятная конструкция. Стреляет шприцом, а не обычным болтом. Никогда бы не додумался до такого. Возьму к себе в коллекцию, – пробурчал он, подошел к девушкам и взял с медицинского столика скальпель.

Дана испуганно, как завороженная, смотрела на лезвие, но Мастер всего лишь перерезал ремни на ее руках и ногах.

– Повторю, тебе повезло Дана, что я приглядываю за тобой, пытаясь вычислить убийцу, а заодно придумать как можно использовать твои таланты.

– А что с ним стало? – ошеломленно спросила Дана, кивнув на пол башни.

– Этот гаденыш подставлял дикарей, прикрывая ими свои злодеяния, что среди них ему и место. Я послал его на несколько десятков слоев вниз. В те времена, когда нравы и наказание за колдовство были суровыми, а казни изощренными. Не люблю сам марать руки, пусть даже и о таких мразей. Кстати, кто это с тобой? – спросил Мастер, кивнув на Снежану.

– Я ее подруга, – быстро ответила Снежана, – Живу на окраине города. Появилась тут недавно, когда вас гм… уже не было.

Дана с удивлением посмотрела на нее, но тут же подхватила игру и кивнула:

– Она мне помогала освоиться тут у вас в первые дни. Вот и сблизились.

Мастер освободил Снежану и вернул скальпель на столик.

– Что ж, Дана. Как видишь, я честно сообщаю: своим спасением ты обязана тому, что мне нужна. Надеюсь, теперь не откажешь мне в небольшой помощи?

– Я, конечно, не против. Но что я могу для вас делать?

– Дело, естественно, в твоем таланте. Мне нужно, чтобы ты вызвала, так сказать, копию одного человека. Не сейчас, чуть позже, когда я попрошу.

– Но мой дар не работает! Может я его вообще навсегда потеряла. Чужие живые копии я и раньше не умела призывать, а теперь и подавно.

– Ну ты же уже по своим друзьям убедилась, что Лабрис не только возвращает, но и расширяет ваши необычные способности. Мне кажется, тебе тоже стоит по нему прогуляться – тогда сила вернется, а заодно и мне сможешь помочь.

Снежана удивленно приподняла брови и уставилась на Мастера. Этого она никак не ожидала.

Дана же погрустнела и нахмурилась, отчего ее личико всегда становилось очень комичным.

– Вы серьезно думаете, что мне нужно в этот чертов лабиринт?

– Иначе бы не советовал, – высокомерно ответил Мастер и махнул рукой. – Думаю, вы теперь сами доберетесь до своих домов. У меня много дел, так что не могу задерживаться с вами. Надеюсь, Дана, когда я попрошу, ты не забудешь о своем обещании.

Снежана хотела было заметить, что обещания та как раз никакого и не давала, но Мастер быстрым шагом вышел через дверь в башню и закрыл ее за собой. Дана подбежала следом, распахнула ее, но за дверью теперь была только лестница на второй этаж.

– Я в шоке, – пробормотала Снежана.

– От фокуса с дверями? – уточнила Дана, поднявшись на пару ступенек и заглядывая куда ведет лестница.

– Нет. Я была уверена, что Мастер играет как раз против Лабриса. А он сам посоветовал тебе туда войти. Это все меняет.

– Вообще классный дядька! Он нам жизнь спас, между прочим.

– Это да. И избавился от этого маньяка раньше, чем тот рассказал чьи инструкции выполнял и кого именно из нас ему приказали убить.

– Ты вечно всех подозреваешь! – отмахнулась Дана, но тут же серьезно спросила. – Скажи, а ты действительно все время вот так живешь, как ты описала: постоянно сомневаясь, что все вокруг реально. Что ты, возможно, никогда и не видела настоящей реальности. Это же страшно. Как в Матрице, только еще хуже.

– Мне кажется, что страшно как раз наоборот: всерьез воспринимать сон, и беспокоится о событиях в нем, принимая их за правду, – улыбнулась Снежана, – а я не сомневаюсь. Я знаю.

– Хотела бы я с тобой об этом подробнее поболтать, но давай все-таки выберемся из этого стремного места, а? – Дана с опаской оглядела комнату с операционными столами.

– Согласна, – улыбнулась Снежана, – а поговорить у нас времени еще будет полно. Целая вечность.

Глава 40

Илья

У него не осталось ничего, кроме одной маленькой частички памяти и он держался за нее как за соломинку, стараясь хоть как-то сохранить свое я.

Комната содрала и высосала все воспоминания – и чужие, и его личные. Осталось только то, что он спрятал совсем глубоко. Один маленький короткий эпизод чужой жизни.

Все что он помнил – это один вечер Нади. Тот самый, когда она просила его посмотреть не сглупила ли она с Мастером времени.

Илья не помнил ни кто он сам, ни как его зовут. Он и слова то эти позабыл бы, если бы не это четырехчасовое воспоминание, центром которого была эта удивительная девушка.

Неожиданно на фоне потолка возникло ее лицо, и он обрадовался ей, как ребенок.

– Эй… С тобой все в порядке? – красивые губы произносили какие-то непонятные слова, а он лежал, любовался ею и глупо улыбался.

– Помнишь, как тебя зовут? – нахмурив брови, спросила она.

Илья и на это не среагировал. Зовут. Слово странное. Смутно знакомое. Вот ее зовут Надя, а его? Он не помнил.

Надя зачем-то взяла его за руки и поднесла их к своим вискам:

– Вспомни, что ты умеешь. Давай!

Он опять улыбнулся – ему было приятно, как она держала его ладони и прикосновение ее волос к кончикам пальцев. Девушка хмурилась и, казалось, что она вот-вот заплачет от отчаяния. Этого Илья совсем не хотел. Она и так слишком много плакала ночами. Это он помнил, потому что когда-то так же коснулся ее висков.

– ВСПОМНИ! – ее голос внезапно раздался прямо в голове. Надя даже губами не пошевелила, – ВОЗЬМИ МОЮ ПАМЯТЬ! ТЫ УМЕЕШЬ!

Приказ был таким сильным, что Илья сделал усилие инстинктивно, даже не задумываясь как именно и что нужно сделать.

И воспоминания широкой рекой хлынули в его пустой мозг.

Память двоих.

Илья закрыл глаза и ждал, пока мир вокруг перестанет кружиться.

Когда он открыл их, Надя с тревогой все еще заглядывала ему в лицо.

– Спасибо, – сказал он, – это действительно помогло.

Морщины на ее лбу разгладились, а губы тронула еле заметная улыбка:

– Ты все помнишь?

– Даже больше, чем надо, – улыбнулся он.

– А со мной… это теперь навсегда, или ты можешь удалить свои воспоминания из моей головы?

– Не могу, – еще шире улыбнулся он, – придется тебе до старости помнить, как я описался в три года, увидев в первый раз прибывающий поезд метро или как разодрал колени и локти, попытавшись прокатиться на велике без рук.

Ему показалось, что это ее не огорчило.

– Хорошо, что ты придумал этот план с бэкапом. Ты теперь снова… живой и нормальный. Ради этого я потерплю твои описанные штанишки и разодранные локти. Но ведь есть еще и мои воспоминания…

– Да. Они со мной. Как ты перестаралась и задула свечи на торте так сильно, что снесла пудру и крем на лицо сестры. Ты тогда загадала поехать на море и очень хотела, чтобы желание исполнилось.

– Но одна свечка так и осталась гореть. Подлая… спряталась сбоку, – улыбнулась она, – это так странно… что ты знаешь обо мне все. Даже, наверное, больше, чем я.

– Как и ты обо мне. Странно, да. Но… мне это нравится.

Надя встала и подала ему руку. Илья сначала хотел отказаться от помощи, но потом передумал, протянул свою ладонь и поднялся на ноги с ее помощью.

– Ты чувствуешь, что ты как-то изменился после лабиринта? – спросила она.

– Нет. К тому же я не помню ничего, что было после того, как мы обменялись памятью у входа. Свой путь по Лабрису я вижу только твоими глазами. Даже не помню, что происходило в комнате. Только красную вспышка и все. Так что, если я и поменялся, то это все сожрала комната. Мы все откатили назад через бэкап. Да и не очень-то мне хотелось этих изменений. Я шел за оружием, чтобы убить преследовавшего меня монстра, и я его победил. Больше мне ничего и не надо.

– Нет. Ты еще сам не понимаешь, но ты теперь совсем другой. Это не из-за Лабриса, а вообще… за несколько дней здесь. С тобой прежним я бы не смогла общаться, – прищурившись сказала Надя, взяла его за руку и повела прочь из лабиринта.

Илья, задумавшись, послушно шел следом, но через несколько секунд вынырнул из своих мыслей и спросил:

– Знаешь, я нашел в твоих воспоминаниях странное место. То, когда ты упала в портал и попала в бассейн к черноволосой девушке… как я понимаю, богине, которая нас сюда заманила. Помнишь?

– Ну да, а что там не так? – спросила Надя не поворачиваясь.

– У тебя там блок в памяти. Словно стерли часть. Ты помнишь вспышку света, рев, грохот?

Она остановилась и обернулась к нему:

– Смутно. Что-то такое было.

– Что там случилось?

Надя отрицательно помотала головой:

– Нет. Что-то прогремело во время перехода, и я сразу упала к ней в бассейн. А что?

– Похоже, я действительно знаю о тебе больше, чем ты. Возможно, это работает в обе стороны? Помоги мне, покопайся в моей памяти. Например, помнишь, прошлым летом мне стало плохо в автобусе? Я давно не ездил в общественном транспорте, а тут вдруг решил поэкспериментировать. Жара была несусветная, весь автобус провонял потом так, что к чему не притронься, все липкое и мерзкое. Помню, что мир вокруг внезапно поплыл, и я, наверное, упал, а потом очнулся дома. Меня все время интересовало как именно я туда попал.

– Ты не помнишь?! Тебя вытащили из автобуса прямо напротив больницы. Кто-то из пассажиров сбегал туда, за тобой вышли медбратья с каталкой и увезли внутрь. Потом тебя прямо в коридоре осматривал врач, а дальше воспоминания путаются. Что случилось дальше я не вижу… действительно странно. Ты проснулся уже дома. Как будто часть фильма вырезали. Я бы сказала, что в твоей памяти есть следы монтажа.

– Вот именно. Странно все это. Надо будет об этом как-нибудь подумать. Интересно, у остальных такие провалы тоже есть?

– И как ты это выяснишь? Я даже не подозревала, что что-то не помню. Или ты всем будешь предлагать памятью обменяться? – иронично, но в то же время напряженно спросила Надя.

– Дурочка, скажешь тоже, – усмехнулся Илья.

Дин

Стук в дверь прозвучал неожиданно, как внезапный раскат грома. Дин вздрогнул и подскочил на кровати. Звук был настойчивым и уверенным. Он бы даже сказал, что требовательным. Так может стучать полиция или разгневанный шумом сосед, но отнюдь не тот, кто пришел к прорицателю за гаданием.

Дин сжался, сел обратно на постель и обхватил колени руками. Никого нет дома. Он не хотел сейчас никого видеть, особенно тех, кто стучит подобным образом.

Дверь вздрогнула от еще одной партии настойчивых ударов.

– Я знаю, что ты дома! Открывай, не бойся, – раздался голос Мастера времени.

Дин нехотя подошел к двери и распахнул ее.

– Ты знаешь, что слухи тут распространяются быстрее, чем новости в интернете в твоем мире? – усмехнулся Мастер. – Предлагаю продолжить наш разговор о твоих способностях.

– Но я по-прежнему ничего не вижу… так, как было раньше, – пробормотал Дин, инстинктивно делая шаг назад, но Мастер не стал входить в дом.

– И как тогда это теперь работает? – прищурился мужчина.

– Не знаю… я просто сочинил первое, что пришло в голову, а оно… вдруг сбылось. Вы хотите, чтобы я вам тоже…?

– Понятно. Дар переместился на уровень интуиции. Расскажи, как именно ты лишился способности видеть прошлое? Будущее, к сожалению, меня мало интересует.

– В центре Лабриса меня ждал камень… не знаю, мне почему-то интуитивно казалось, что он должен лежать в основании башни и что он чудовищно древний. Камень звал меня, чтобы я до него дотронулся, и этому было невозможно сопротивляться. Как только я его коснулся, случилась вспышка и из меня то ли достали все, что я видел, то ли наоборот впихнули слишком много и во мне что-то перегорело. С тех пор я как будто ослеп.

– Интересно, интересно, – оживился старик, – говоришь камень в основании башни? Такой действительно по легенде существует. Ну ка, пойдем ка, – он махнул рукой Дину и направился к башне, нисколько не сомневаясь, что юноша последует за ним.

Дин не посмел возразить или даже просто спросить: «Куда?» – и послушно поплелся следом. Благо, идти было недалеко. Мастер привел его к стене башни.

– Дотронься, – улыбнулся он.

– Не имеет смысла. Я же ее уже касался много раз, – Дин помотал головой.

– Трогай! – в голосе Мастера прорезалась неожиданная сталь.

Дин послушно похлопал рукой по камням.

– Теперь идем внутрь, – кивнул старик.

Он провел юношу в центральный светящийся зал. Дин уже был готов к тому, что снова потеряет ориентацию в этом нагромождении светящихся арок и стен, но, к своему удивлению, понял, что схема зала как-то отпечаталась в сознании. Как будто в голове Дина включился навигатор: он не видел, а ощущал все пространство башни и свое положение в ней. Даже Мастера чувствовал так, словно тот стоит на его собственной коже. Это странное состояние пугало и пьянило одновременно. У него даже голова закружилась, и он невольно схватился за стену рукой, чтобы не упасть.

Вспышка!

Мир провернулся вокруг, мелькнув оранжево-голубой гирляндой стен и арок, и Дин ощутил, что лежит на полу. К счастью, материал, из которого башня была сделана внутри, был достаточно упругим и на этот раз он не сильно ударился головой.

Над Дином склонилось довольное лицо Мастера времени.

– Что-то почувствовали, молодой человек? Может что-то увидели?

И тут Дин понял, что действительно увидел. Вспышка не только электрошоком встряхнула и, как будто, наполнила его мозг, но и показала ему привычные девять кадров. Все они касались пребывания Дина в башне в предыдущие несколько дней, за исключением одного. Самого первого.

Пять завернутых в одеяло новорожденных младенцев лежат рядом на светящемся полу, образуя лучи пятиконечной звезды. Это не центральный зал башни. Дин ни разу еще не видел здесь такого помещения: небольшая комната с журнальным столиком, на котором стоит шахматная доска с не доигранной партией. Фигуры на ней удивительно изящные, тонко вырезанные из белого и черного камня. Неизвестный мастер сделал у королевы и короля не только лица, но даже мелкие детали одежды, включая кружевные воротнички.

На полу светится узор. Тонкие пылающие линии формируют правильный пятиугольник, покрытый вязью неизвестных Дину букв. Младенцы лежат так, что их головки находятся точно в углах пятиугольника. Трое из них спят, один, темноволосый, истошно орет. Его сосед – судя по голубому чепчику это мальчик – напряженно вслушивается. Своей маленькой ладошкой он случайно схватил плачущего за запястье и рефлекторно, как все младенцы, вцепился в чужую ручку.

В комнате находятся всего двое взрослых. Одного человека не видно, так как тот стоит к Дину спиной на самом краю кадра. В поле зрения попало только плечо. Второй – пожилой незнакомый мужчина в сером костюме-тройке, внимательно разглядывает младенцев.

– Да… я что-то увидел, – ответил Дин.

– Превосходно! Поздравляю, молодой человек. Башня у вас дар забрала, она же его и вернула. Ступайте теперь домой, приходите в себя, а завтра к полудню возвращайтесь. Надеюсь, что к этому моменту я смогу дать вам вещь, прошлое которой вам необходимо будет выяснить.

Глава 41

Снежана

Они с Даной уже почти дошли до центральной площади, когда Снежана разглядела вдали Агату. В этот момент та шла примерно на три дома впереди мимо небольшой веранды, где в кресле-качалке сидел пожилой мужчина.

Действие препарата, который вводил им маньяк, уже постепенно закончилось, и Снежана вновь стала видеть черные щупальца. Еле заметные червеобразные отростки оплетали сидящего человека, как пиявки, черными сгустками проникая в череп и грудную клетку. Отсюда он выглядел практически как комок тьмы.

Агата остановилась и ненароком спросила что-то у мужчины в кресле. Отсюда нельзя было расслышать ни слова, но было видно, что тот ответил лениво и грубо. Однако, от той, что звалась городской ведьмой, так просто было не отвязаться. Она улыбнулась и что-то уточнила. Мужчина пробурчал ответ уже менее раздраженно.

– Подожди! Давай тут постоим. Смотри! – сказала Снежана, схватив Дану за рукав.

– Что? Где? Ой, это же Агата! Пойдем, я тебя познакомлю.

– Стой, не мешай. Мы уже общались. Я хочу посмотреть.

Агата тем временем плела свое словесное кружево. Над чем-то звонко посмеялась, что-то спросила сочувственным голосом. Достала из висящей на локте корзинки небольшую бутылочку и протянула мужчине. Тому пришлось перебороть лень и все-таки выкарабкаться из своего глубокого удобного кресла. Когда он подошел ближе, ведьма якобы невзначай взяла его за руку.

– Работает. Ты посмотри! Щупальца отваливаются одно за другим! – прошептала Снежана.

– Какие еще щупальца? – удивилась Дана.

– Ну как этого можно не видеть?! А! – Снежана махнула на нее рукой и опять впилась взглядом в Агату.

Та с широкой открытой улыбкой что-то объясняла удивленно смотрящему на нее мужчине. Агата опять звонко рассмеялась. Угрюмый обладатель кресла-качалки тоже робко улыбнулся в ответ.

Снежана пошла поближе. Ей очень хотелось послушать разговор.

– Ну так вы попробуете сделать лошадку для сына вдовы? Когда мне за ней зайти? – расслышала Снежана.

– Ну… я не знаю. Давно же не брал в руки инструментов. Как Авдотьи моей не стало. Почитай, сколько лет то уже? Их еще найти надо.

– Найдете! Уверена. Выкинуть вы их не могли. Ну а кто кроме вас справится то? Резчиков то вашего уровня больше не осталось. Не к татарам же обращаться за игрушкой!

– Вот еще! То, что они мастерят, детям давать вообще нельзя! Сделаю. Инструменты вот только найду.

– Ну так я зайду на следующей неделе? Вдруг готово будет? – улыбнулась Агата. – А спину мажьте и массируйте с этой мазью. Уверяю вас, все пройдет.

– Ну это… спасибо, – смущенно буркнул мужчина, – только как самому то…

– А и не надо самому. Я Марту попрошу. Знаете, вдова через квартал от вас живет? Она зайдет вечерком. Руки у нее золотые. Как молодой бегать будете!

– Привет Дана, привет Снежана, – резко повернулась к девушкам Агата, не давая возможности мужчине возразить против прихода вдовы-массажистки. Она заметила их давно, но только сейчас сочла нужным обратить на них внимание.

Снежана проследила, как хозяин дома с шикарными резными наличниками бредет от калитки, но не по направлению к любимому креслу-качалке, а в сторону небольшой пристройки-мастерской. Ведь действительно пошел искать инструменты.

– Как вы это сделали? Так просто! – Снежана в восхищении повернулась к Агате. – Щупальца тьмы растаяли прямо на глазах! Всего лишь невзначай поговорили, случайно проходя мимо и все!

– Не случайно, – в глазах Агаты блеснула хитрая искорка. – Я к нему и шла. Давно надо было с ним поработать, а то после смерти жены он совсем мхом оброс. Нужно заставить его шевелиться.

– Вы о чем вообще?! – нахмурив брови спросила Дана, переводя взгляд с женщины на подругу и обратно, но обе ее проигнорировали.

– Я хотела бы научиться так же. Искоренять отростки монстра в людях одними словами!

На губах Агаты появилась легкая грустная улыбка.

– У тебя ничего не выйдет, девочка. Вот ее могу научить, – она кивнула на Дану, – да и учу понемногу уже. Остальных друзей твоих тоже, но они и без меня вроде справляются, а тебя нет. Это человеческое умение, а девочку, что меняет имена как перчатки, ждет другой путь.

– Да блин! Вы о чем вообще? Вы тут между прочим меня обсуждаете. Ничего, что я рядом стою, – вспыхнула Дана.

– Извини, – растеряно пробормотала Снежана, растерянно пытаясь осознать, что почему именно ей этого не дано.

Агата повернулась к Дане.

– Твоя подруга визуализирует некоторые человеческие пороки, такие как лень, эгоизм, отчаяние, равнодушие, в виде тьмы, опутывающей человека щупальцами. Есть люди, и я надеюсь, что ты, Дана, принадлежишь к их числу, кому не все равно, когда кто-то рядом погружается в пучину саморазрушения. Каждый из нас выбирает свой путь как помогать окружающим в таких случаях. Четверо твоих друзей уже нашли свой способ менять мир к лучшему. Не все еще поняли, в чем именно он заключается, но это временно. Ты последняя не разбуженная. Ваша команда готова двигаться дальше, как только ты сможешь найти себя и свой путь.

– Что тут искать. Вот она я, – Дана, насупившись, ткнула себя пальцем в грудь.

– Очень правильные слова. Вот только постарайся их не забыть, когда придет время. Я серьезно, – прищурилась Агата.

– А Снежана? Вы сказали четверо друзей…

– У нее свой путь. Она тренер или, правильнее, акушер. Помогает появиться на свет таким, как ваша пятерка, – Агата искоса глянула на Снежану. – Ладно, заболталась я с вами. Мне еще в пару домов заглянуть нужно. Ты сегодня во сколько занятия назначила?

Дана задумалась, глядя на носки кроссовок и посмотрела на Агату исподлобья:

– Я тоже ваша подопытная, да? Эти занятия…

– Умница. Да, тебе они нужнее, чем моей дочери. Но и для нее заодно польза будет, – улыбнулась Агата, изящно обогнула девушек и направилась дальше по улице.

Снежана посмотрела на Дану и, к своему удивлению, увидела у той на лице слезы. Она нагнулась, стараясь заглянуть той в подруге снизу вверх.

– Эй… ты что? – удивленно прошептала Снежана.

– Я какой-то урод! – всхлипнула Дана.

– Да ладно тебе… почему?

– Вы все в теме… вон и эта ведьма только что подтвердила. Одна я какой-то замкадыш. Вы лечите души, боритесь с какой-то там тьмой, обсуждаете как ее щупальца обрубить и как разжечь внутреннее пламя. Илья юродивой одним касанием мозги вправил, хоть и говорит, что дар потерял. Мне бы так потерять! А я ничего не могу! У меня перманентное ощущение, что все от меня ждут чего-то особенного, а я теперь просто самая обыкновенная девчонка. Понимаешь? Не супердевочка с суперспособностями, как раньше, а инвалид, уродец, который все потерял. Мне не место в вашей компании! У меня теперь ни друзей, ни родных, ни дара. Я ваших ожиданий не оправдала. Ничего не умею и ничего из себя не представляю. Верни меня домой, а? Зачем я вам тут такая?

Снежана неожиданно обняла ее и прижала к груди. Тут Дана разревелась в голос.

– Дурашка. Ты тут одна из самых сильных, только все время боишься самой себя. Ты сейчас стоишь на самой грани: выросла из старой цели и не нашла новую. Важны же не способности, а ты сама, понимаешь? Можешь, конечно, продолжить себя жалеть, но тогда через какое-то время за тобой явится тьма с мерзкими щупальцами. Опутает, высосет душу и тебе постепенно станет все равно. Она приходила за мной, я знаю каково это. Я тоже стояла тогда на самом краю и даже не подозревала об этом. Не дай своему огню потухнуть! Найди для чего жить! Слышишь? Это самое важное, а не суперспособности Ты от остальных отстаешь не в том, что дара не имеешь, а в том, что не понимаешь ради чего жить. Семен все делает ради любимых: сестры и Ханки. Илья наконец нашел достойного соперника и загорелся идеей борьбы. Надя вообще никогда не теряла себя. Она с самого начала цельная натура. Ей и Лабрис то не особо был нужен. Даже Дин, хоть этого еще и не осознал, теперь живет ради всего города. Он чувствует свою ценность, когда предвидит чужую судьбу. А ты? Ради чего будешь жить ты?

– Я не знаааю! – рыдала Дана, – я всегда хотела быть первой и особенной!

– Зачем? – терпеливо спросила Снежана.

– Вот я и спрашиваю теперь себя – зачем? Кому это было нужно? У меня не было своих желаний. Я жила по чужим ожиданиям и мечтам. Самое модное направление – биология? Значит мне туда. Затащить всерос, чтобы вне конкурса подать документы в лучший ВУЗ в этой теме? Значит я погружаюсь в это по уши и бросаю все остальное: личную жизнь, родителей, детские увлечения. Я этого хотела? Нет! Мне просто нужно быть лучше других!

– Успокойся. У тебя сейчас нервы ни к черту. Всего час назад нас убить хотели, и у тебя еще шок не прошел. Самое важное, что ты все это поняла. Вместо чужих навязанных желаний сейчас внутри тебя пустота, а природа ее не терпит. Только следи, чем ты ее заполнишь.

– Отведи меня в этот свой чертов Лабрис, если на нем так уж свет клином сошелся. Может хоть он меня исправит?

– Не стоит тебе в таком состоянии туда идти. Для него требуется внутренняя уверенность и спокойствие, а ты сейчас оголенный нерв. Лабрис тебя покалечит…

– Иначе я никогда не решусь. Завтра я пошлю тебя и твой лабиринт куда подальше, потому что испугаюсь. Это я сегодня смелая, потому что уже чуть не умерла. Либо сейчас, либо никогда!

Снежана тяжело вздохнула и посмотрела на заходящее солнце:

– Вот мало тебе сегодня приключений, да? Ну ладно. Пойдем.

Дана

Сад с тропинками на этот раз не появился, и, пройдя через пустой темный зал, они оказались перед пятью входами в лабиринт.

Решимости у Даны уже поубавилось. Если бы не Снежана, то она развернулась бы и ушла домой… дочь ведьмы учить. К тому же ей было немного стыдно за истерику на улице: Дана, как капризный ребенок, слезами заставила подругу переться с ней в Лабрис. Если сейчас, уже стоя на пороге, отказаться, то выйдет совсем нехорошо и неудобно.

Дане не хотелось разрушать то тонкое ощущение дружбы, которое она почувствовала после их сегодняшних приключений. Вроде они со Снежаной ни о чем таком не говорили, но все равно неожиданно возникло чувство, как будто они знакомы уже давно. После того, как обе постояли, а точнее полежали рядом на пороге смерти, сама возможность недоверия растаяла как туман под лучами солнца. Дана сейчас могла рассказать этой девушке без опаски все, что угодно, даже самые тяжелые и страшные тайны, зная, что Снежана не предаст, не посмеется, а все поймет.

– Твой путь вот, – неожиданно сказала Снежана и показала на изображение у одного из проходов.

Дане было страшновато идти внутрь, поэтому она принялась внимательно осматривать выбитый на камне силуэт женщины с тазиком на голове, стараясь потянуть время.

– Кто это? – спросила она.

– Нефтида, – невинно ответила Снежана, прекрасно понимая, что имя ничего ей не скажет.

– И что она делает? Делала… Это же богиня? Тогда чего?

– Это в греко-римском пантеоне у всех четкие узкие роли. Старые боги куда более универсальны. Ну, например, она собрала Осириса по кусочкам после смерти и оживила его. Считалось, что она владычица всего неявного и нематериального. Это если про хорошее. У каждого из египетских богов есть и темная сторона, и эта дама натворила много всяких дел…

– Откуда ты все это знаешь? Ты же не филолог.

– Когда лично знаком с одной из богинь, то волей-неволей начнешь изучать мифологию.

Дана тяжело вздохнула.

– Ты можешь не идти, если чувствуешь, что не готова, – тихо произнесла Снежана. – Это нормально. Не стесняйся в этом признаться.

– Если не сейчас, то я никогда не решусь. Ты пойдешь со мной или будешь ждать тут?

– Я всегда буду за твоей спиной. Но имей в виду: со всем, с чем столкнешься внутри, тебе придется разбираться самой.

Дана вздохнула:

– Хорошо. Я пошла, – и… не сдвинулась с места.

– Не бойся. Это важно – избавится сейчас от страха. Будь уверена в себе. То, что сидит внутри, питается страхом и твоей ненавистью к себе. Не корми его еще больше – с ним и так непросто справиться.

Дана уже хотела привычно фыркнуть, что она и не боится, но поняла, что перед Снежаной это будет глупо выглядеть. Та ее слишком хорошо чувствовала.

Она посветила в тоннель фонариком подруги и быстро, чтобы не успеть передумать, сделала шаг вперед.

Ничего страшного не случилось. Дана сделала еще шажок, потом еще один. Ничего. Перед ней был просто тоннель. Она обернулась и взглянула на Снежану, которая шла следом.

– Пока ничего, – пояснила Дана, пожав плечами.

– Я знаю. Имей в виду, провожатый чувствует все то же, что и ты. Все мысли, страхи, боль. Такова судьба Ариадны. Так что знай, что я всегда за спиной, и лучше больше не оборачивайся.

Дана вздохнула и решительно зашагала вперед.

Неожиданно слева в тоннеле появился проход, из которого вышла и молча пошла впереди вторая Дана в таком же блестящем комбинезоне, в каком она заявилась впервые в этот город.

– Эй… – тихо окликнула ее Дана, но копия огрызнулась через плечо:

– О тебе и твоем поведении мы в конце пути поговорим, – и так быстро пошла прочь, что за ней было не угнаться.

Также внезапно возник проход справа и оттуда опять вышла она же, но уже в потрясающем красном вечернем платье и молча стремительно поцокала на лабутенах впереди.

Проходы слева и справа начали появляться на каждом шагу. Оттуда выходили улучшенные версии ее самой: успешные, красивые, шикарно одетые, ухоженные и уложенные, гордо несущие высоко вздернутый нос, насколько это вообще позволял ее рост.

Дана спиной ощутила чужой взгляд и оглянулась в поисках Снежаны, но вместо подруги позади оказалась целая толпа ее копий и все как один с неодобрением глядели на нее.

– Чего смотришь? Иди давай, – зло сказал кто-то из толпы.

У Даны по спине пробежал озноб.

Сразу вспомнился ее еженощный кошмар. Похоже, что там, в центре, эти копии запихнут ее саму в зеркало и оставят там умирать. Дана медленно плелась по тоннелю на тяжелых свинцовых ногах, словно на эшафот. Коленки предательски дрожали. На висках выступил холодный пот. Очень хотелось кликнуть на помощь Снежану, ведь та хоть и видит эту толпу, но не подозревает о том, что ожидает их в середине лабиринта.

Проход закончился как-то неожиданно.

Дана вышла в круглый зал, похожий на те, где врачи делают демонстрационные операции. Центр, как арена в цирке, был ярко освещен, а охватывающие его подковой крутые трибуны терялись где-то в вышине во мраке. Все места были заняты ее копиями. Те, что шли позади тут же разместились на последних свободных стульях.

– Выйди в центр. Мы хотим тебя видеть, – раздался из темноты ее собственный голос.

Совершенно ошарашенная Дана автоматически послушно сделала несколько шагов вперед.

Невидимые софиты били в глаза, и она с трудом различала трибуны. Сколько там человек? Сотня? Тысяча?

– Итак, ты самая неудачная наша копия. Мы желаем заслушать тебя, чтобы решить: имеешь ли ты право на существование, – произнес тот же голос откуда-то из темноты.

Дана оглядела себя. На ней сейчас была «бабушкина» кофта не по размеру, дурацкая юбка Агаты, из-под которой нелепо торчали носки испачканных грязи кроссовок. Когда ее тащил маньяк, то как-то не заботился о том, чтобы ее ноги волочились исключительно по чистой мостовой.

Голову она последний раз мыла два дня назад. Все время было некогда, да и местная система мытья серым дурно пахнущим мылом с поливом себя ковшиком с холодной водой ее настолько не впечатляла, что Дана предпочитала мыться пореже. Сегодняшнее приключение на медицинской кушетке тоже красоты прическе не добавило.

Действительно, сейчас она выглядела как полная замухрышка, в то время как на трибунах сидели ослепительные ухоженные красотки: в деловых костюмах, вечерних туалетах, свадебных платьях, медицинских халатах и даже в блестящих, идеально подогнанных по размеру костюмах биозащиты.

– Ты неудачница! Вместо того, чтобы идти по жизни к намеченной цели, металась как сорвавшаяся с привязи корова. Ты не брала узды судьбы в руки, а только бессмысленно дергалась и шла на поводу у других! И вот к чему ты пришла: ни дома, ни цели в жизни, ни друзей, ни даже достойных врагов. Ты как кисель из овсянки: никому не интересна и не нужна. Что скажешь в свое оправдание перед теми, кто достиг всего, чего хотел?

Дане очень хотелось провалиться сквозь землю. Это действительно было стыдно. Если Снежана все время ее пыталась успокоить и подбодрить, то эти знали ее хорошо, били наотмашь и очень точно. Прямо в самые больные места.

– Кому ты вообще такая нужна? Хоть кому-то ты дорога? Сомневаюсь! – крикнула одна из девушек с трибун.

Дана, ища поддержки, невольно обернулась и наткнулась на взгляд Снежаны. Подруга стояла в проходе, скрестив руки на груди, и, нахмурившись, спокойно наблюдала за происходящим. Встретившись глазами с Даной, она медленно кивнула одними веками в знак поддержки.

Сейчас она единственный человек, хоть как-то заинтересованный, чтобы Дана вышла отсюда живой. Что ж, получается, что Снежана и есть тот единственный человек, кому она дорога?

Вслух, конечно, эту шаткую с точки зрения логики конструкцию она произносить не стала. Критический ум копий разнес бы эту примитивную мысль в пух и прах, причем с превеликим удовольствием.

– В общем, ты нас не устраиваешь, и мы вынуждены заняться твоим исправлением. Либо ты сейчас найдешь себя, выберешь покровительницу: ту из нас, на кого станешь похожей, либо вообще не выйдешь из этого круга. Твоя личность не оформилась и не имеет права на самостоятельные решения в жизни. Ты обязана сделать выбор и тогда твоя судьба, и твоя суть будут изменены.

Дана растеряно оглядела стройные ряды красавиц. Задержалась взглядом на девушке в лабораторном халате, и та тут же вскочила с места, как настоящая отличница, и, громко и четко чеканя слова, заявила:

– Я уже имею имя в научной среде! С пятнадцати лет я сотрудничала с известной лабораторией и в этом году даже ездила с докладом на научную конференцию в Америку. Мое имя на вышедшей по итогам статье размещено рядом с известнейшими профессорами. Мне намекнули, что через два года стоит ждать приглашения для продолжения образования в штатах!

Дана перевела взгляд на девушку в строгой черной водолазке и офисных брюках.

– Я создала стартап, который получил финансирование в силиконовой долине, когда мне было шестнадцать. Сейчас, спустя всего год, капитализация уже достигла миллиарда. Теперь ты понимаешь какой у тебя был потенциал и насколько ты его просрала? – холодно усмехнулась та.

Девушка в белом платье произнесла вальяжно, даже не думая вскакивать с места:

– Я встретила любимого еще в школе. Заставила родителей перебраться в Москву, когда мне было только тринадцать, а не семнадцать, как тебе, потому что перспективных женихов в нашей дыре нет. Парень, который уже сделал мне предложение – сын известного олигарха – учился в параллельном классе. За ним пол школы бегало, а выбрал он именно меня.

– Выбирай! – неожиданно хором сказали трибуны. Это прозвучало зло и нетерпеливо. – Выбери новую себя. Где ты настоящая?

Дана в растерянности озиралась, стараясь понять на кого же из этих великолепных девушек она действительно хочет быть похожей.

Опять обернулась на Снежану, в поисках подсказки.

– Чего тут искать? – прищурившись передразнила ее недавнюю интонацию подруга и иронично подняла бровь. – Так же ты тогда сказала? Хорошая фраза, ведь была, да?

Дана от неожиданности и растерянности моргнула.

– Выбирай!!! Найди себя!!! – рявкнули трибуны, перекрикивая то, что хотела добавить Снежана.

Кого же выбрать? Где найти себя ту, на кого хочешь быть похожей?

– Вот она я… – неуверенно сказала Дана, положив руку на грудь и шею, словно желая скинуть невидимую удавку.

– ЧТО??? – вскочили с мест Даны-прекрасные и премудрые.

– Вот она я! – громко и немного истерично крикнула Дана, ткнув пальцем в грудь и повторив то же, что полчаса назад ответила Агате. – Вот она я настоящая. Другой нет!

Ее оглушил грохот опрокинутых стульев и рушащихся трибун. Дана зажмурилась от страха и открыла глаза только когда шум стих.

Зал был пуст. Только Снежана стояла в проходе и улыбалась.

Глава 42

Семен

Семен вздрогнул от стука в дверь. Друзья всегда вваливались к ним с Ханкой просто так, без церемоний. Только местные все боялись подлянки от какой-то блуждающей комнаты, но их он точно не ждал. Стук всегда означал что-то нехорошее. В прошлый раз к ним так заявился Эрлик и обвинил в убийстве Алекса.

Семен вопросительно посмотрел на Ханку. Та недоуменно покачала головой. Удивительно, но они за последние дни научились общаться без слов – одним взглядом. Он почувствовал, что она тоже напряжена и удивлена.

За дверью оказался Мастер времени. Семен встал в проеме и чуть прикрыл створку, чтобы у того не было даже соблазна войти.

– Не ждал меня, да? – улыбнулся Мастер. – Ничего, что я на ты? Все-таки возраст дает кое-какие привилегии, правда?

Семен невольно кивнул, исподлобья наблюдая за ним.

– Ты прости старика, что я так скопом тогда вас всех обвинил. Сейчас мне очевидно, что ты как раз последний, кто был заинтересован в смерти брата своей невесты. Ты точно вне подозрений, в отличие от твоих друзей…

– Никто из нас Алекса и пальцем не трогал! – напряженно произнес Семен.

– А кто тогда? – иронично улыбнувшись, спросил Мастер.

– Откуда я знаю? Кто-то из ваших, местных.

– А почему тогда именно после вашего появления? Жил себе молодой человек почти двадцать лет на свете и никому не мешал. Приходят в город пятеро новеньких и на следующий день совершается убийство. Только слепой не увидит связи.

– Убийство было и до нашего появления, – пробурчал Семен. Слова Мастера звучали, конечно, логично, но верить в них не хотелось.

– Да… да… ты прав. Странные дела тут творятся. Я, собственно, за этим и пришел. Поможешь мне разобраться?

– Я не стукач и про друзей ничего говорить не буду, – твердо заявил Семен.

– Мне вообще не интересно, чтобы ты что-то рассказывал. Я хотел бы, чтобы ты принес одну вещицу с вершины башни. С ее помощью Дин сможет увидеть, что в ней происходило. Понимаешь, центральный зал башни находится в странном месте, где время течет не так, как мы привыкли. Там ни способности Дина толком ни работают, ни предметы рассказать ничего не могут. А вот центр управления на вершине и вещи в нем существуют вне этой темпоральной зоны. Если повезет, то твой друг увидит события тех двух ночей, когда в башне погибали люди. Ты же этого хочешь? Добрый вечер, Ханка.

Семен обернулся и увидел, что девушка тихо подошла и встала за его плечом, слушая разговор.

Он вопросительно взглянул на нее: дескать, что думаешь об этом предложении? Та также одним взглядом ответила небольшой долей сомнения, но, в целом, без тревоги. Просьба непонятная, но выполнить можно. Беды она не чуяла.

– А почему я? Сходили бы сами.

– Кто-то из прошлых Мастеров поставил там хитрую ловушку: детектор, который сжигает все живое, что туда проникает. Кто и зачем – уже неизвестно. Как ты понимаешь, в моем окружении есть только один человек, невидимый для камер и датчиков и способный укротить пламя.

– Так там, небось, все предметы уже сгорели. Чего я смогу принести? Угольки и пепел?

– Не думаю. В зале управления много тонкой аппаратуры. Ловушка построена так, что пытается сжечь только входящего, иначе бы башня давно сломалась и весь мир пошел бы наперекосяк.

Семен все еще сомневался.

– Или ты не хочешь, чтобы правда о той ночи, когда убили брата твоей девушки, всплыла наружу? – прищурился Мастер.

– Да нет, конечно, хочу, – поспешно сказал Семен.

– Тогда пойдем, – кивнул Мастер и, не дожидаясь ответа, пошел к башне.

Семен еще раз оглянулся на Ханку. Та кивнула одними ресницами, благословляя его на подвиги. Он вздохнул и вышел на уже начавшую погружаться в сумрак улицу.

До двери башни идти было всего метров пятьдесят, и они с Мастером преодолели их молча. Также безмолвно прошли через зал к открытому Надей порталу.

– Тебе надо как-то подготовиться? – по-деловому уточнил Мастер.

– Да не, – Семен пожал плечами, – я вообще думаю, что на меня ловушка не сработает.

– Не обольщайся. Это на Земле тебя не замечала автоматика. Тут капкан может быть построен в расчете на то, что комнату могут посетить любые, так сказать, сущности.

– Хорошо. Что я должен там взять?

– Там совсем немного вещей, которые не относятся к управляющей аппаратуре. У стены стоит столик, на котором лежит шахматная доска с не доигранной партией. Если время позволит, то сложи фигуры внутрь доски и принеси их все. Если будет нужно спешить, то захвати хотя бы несколько штук. Сколько сможешь.

– Хорошо, – кивнул Семен, – ну я пошел?

Он не знал, как ему готовиться к встрече с неизвестной ловушкой, так что просто несколько раз вздохнул, как перед нырком в воду, опасаясь, что на месте будет тяжело дышать от дыма и гари.

Семен шагнул в портал и моментально оказался в большой круглой комнате, в центре которой светился большой – метра четыре в диаметре – переливающийся столб из цветных колб.

На всякий случай он тут же отскочил в сторону, но никакого пламени не было. Ловушка или не сработала, или была одноразовой. Выход из портала находился внутри круга, с очерченной вокруг него пентаграммой, и на каменном полу в центре действительно были следы копоти.

Он огляделся более внимательно и отметил, что помещение чем-то напоминало лабораторию. В отличие от нижних залов, тут стены светились молочно-белым. Никаких украшений, мебели, и вообще, как такового интерьера, не было. Обычное рабочее пространство, где никто никогда не жил. Круглый ажурный металлический столик с шахматной доской при отсутствии стульев из-за этого смотрелся несколько инородно. Вот как они тут в шахматы играли? Стоя?

Семен подошел поближе к центральной части комнаты. То, что показалось ему колбами, на самом деле не было ровными стеклянными трубочками. Больше всего это напоминало светящиеся прозрачные кишки, потому что оболочка у наполненных светом сосудов была гибкая и постоянно меняла форму.

Большинство трубок и емкостей имели постоянный цвет, но некоторые переливались, меняя оттенок каждую секунду. Чем-то это напоминало часы. Один радужный столб менялся быстрее, а другой, например, переливался чуть медленнее, как секундная и минутная стрелки. Шарообразная полость чуть выше накапливала в себе стекающий свет и постепенно меняла оттенок от багрового к розовому. Наверняка, когда заполнится до конца, то будет почти белой, а затем выльет куда-нибудь содержимое и начнет заново.

Больше всего Семена заинтересовал пульт управления. Он совсем не был похож на те, что он когда-либо видел: изогнутая панель, плавно переходящая из горизонтальной в вертикальную плоскость, напоминала скорее гибрид палитры художника и диджейского стола – по крайней мере две вертушки присутствовали, только раскрашены они были во все цвета спектра. Семен с трудом преодолел соблазн дотронуться до них и попробовать покрутить.

Вернувшись к шахматам, Семен пожалел, что ничего не понимает в этой игре. Быстро сложил фигуры внутрь доски, которая выполняла и роль коробки, и вернулся в портал.

Мастер оживился и обрадовался, так, как будто в лотерею миллион выиграл. Сразу спросил о ловушке и, как показалось Семену, почему-то расстроился, когда узнал, что она не сработала.

– Спасибо тебе, друг мой. Не смею больше задерживать, ты все сделал замечательно. Завтра утром я увижусь с Дином и мы попробуем найти убийцу или убийц.

Когда Семен вернулся домой, то неожиданно обнаружил там всех друзей. Оказывается, те, не сговариваясь, решили навестить его и поделиться новостями. Снежана с Даной только что вошли, Илья с Надей уже ужинали, а Дин, как обычно, притулился в уголке. Наверняка пришел первым, и, когда понял, что хозяина нет дома, постеснялся заходить к Ханке и гулял вокруг, пока не пришел Илья.

То, что все наконец собрались вместе Семена очень обрадовало. У него уже появилось ощущение, что команда развалилась. Каждый погрузился в свои проблемы и новую жизнь, так что все как-то забыли о том, что все-таки надо понять кто и зачем убил Алекса.

Новости у друзей, как оказалось, были потрясающими. Пока он тихо налаживал быт с Ханкой, с ними столько всего произошло! Илья вместе с Надей сразился с той самой блуждающей комнатой и уничтожил ее, а на Дану со Снежаной напал самый настоящий маньяк и их спасла только помощь Мастера. Дин, запинаясь и смущаясь, рассказал как предсказал будущее, и оно неожиданно сбылось. Семен тоже не остался в долгу и поведал о том, чем занимался час назад в башне.

– Так что завтра утром готовься: к тебе явится Мастер с шахматами и будешь искать вместе с ним убийцу Алекса, – гордо закончил он свой рассказ.

– А как фигуры стояли на доске ты, конечно, не помнишь? – спросил Илья.

Семен виновато пожал плечами.

– Разрешишь посмотреть? Мы обменяемся только этим маленьким кусочком памяти.

Он подумал секунду и кивнул. Почему бы и нет.

Илья дотронулся двумя пальцами до его виска, и Семен тут же вспомнил как целовался с Надей по пути сюда. Он потряс головой, отгоняя наваждение, и только после этого понял, что это было чужое воспоминание.

– Ну извини, – улыбнулся Илья, – мне было важно посмотреть на партию. Кстати, – а есть еще кто-нибудь, кого Мастер не навестил, с фразой, что вот именно его то он и не подозревает?

– Меня. Но он пока не знает, что я часть команды. Все стараюсь прикидываться местной, – улыбнулась Снежана.

– Значит, я один такой, – задумчиво сказал Илья, – то ли он подозревает именно меня, то ли очередь просто не дошла.

– А зачем же он лапшу вешает на уши, что это один из нас, если с каждым отдельно разговаривает? – удивился Семен.

– Разделяй и властвуй, – терпеливо ответил Илья. – Когда все друг друга подозревают, следствие вести проще, чем когда все свидетели спелись.

– А мы? Мы то следствие вести будем? Или нам уже не важно, кто убил Алекса? – спросил Семен и над столом повисла тишина.

– Я уверен, что Алекс не был целью, – произнес Илья. – Он просто оказался не в том месте и не в то время. Мотивов охотится именно на него ни у кого не было. Последовательность событий выглядит так: Мастер времени уезжает в наш мир, оставляя вместо себя копию. Воспользовавшись его отсутствием, некто решает воплотить свой план в жизнь. Дальше вопрос – планировалось ли убийство копии, или преступник просто не ожидал ее увидеть, думая, что хозяин башни уехал? Этого мы не знаем. Копию убили, но тут некстати появились Эрлик и Алекс и вспугнули преступника. Они решают сохранить труп и прячут его в капсулу времени. Убийцу это почему-то не устраивает, и он проникает в башню ночью, чтобы окончательно замести следы, позволив мертвому телу исчезнуть на рассвете. Тут некстати заявляемся мы. Убийца прячется вместе с телом в подсобке и, как только мы уходим, выходит из своего убежища и натыкается на Алекса. Боясь разоблачения, преступник стреляет в ученика Мастера из арбалета и покидает башню. Логично? – Илья оглядел всех присутствующих.

– Продолжай, Шерлок, складно выходит, – кивнула Дана.

– Отсюда можно сделать несколько выводов: во-первых, у убийцы есть ключи. Он мог их стащить у копии мастера после ее смерти или мог украсть в доме Алекса…

Ханка отрицательно помотала головой.

– Ну хорошо. Значит, это ключи копии. Второе: убийца хорошо знал Алекса и боялся разоблачения.

– Тут в городке все друг друга знают, – возразил Семен.

– Согласен, – кивнул Илья, – Это все, что мы знаем. Что нам не ясно, так это цели убийцы: что он хотел сделать в башне и чем ему мешал труп Мастера? Кстати, еще открыт вопрос куда и зачем уехал сам Мастер. Это может иметь отношение к делу.

– Да в супермаркет за туалетной бумагой поехал, – фыркнула Дана.

– Кто знает… вообще все действия Мастера укладываются в логичную цепочку, кроме одного. Он тоже ищет убийцу: попросил Надю открыть портал в зал управления, Семена достать шахматы, потому что с их помощью Дин завтра сможет увидеть события в нижнем зале. Что непонятно, так это зачем ему Дана, и что он от нее хочет. Свои копии он и так умеет создавать, а у нее дар пропал. В любом случае, когда завтра Дин потрогает шахматы, мы узнаем гораздо больше и, возможно, вся загадка исчезнет сама собой.

– А убийцей не мог быть наш маньяк? – спросила Дана.

– Не думаю, – тут же ответила Снежана. – Он исполнитель. Кто-то же его попросил убить одну из нас. Заказчик, скорее всего, и есть тот, кого мы ищем. С большой вероятностью, целью была как раз ты. Я-то стараюсь оставаться в тени. Значит и в расследовании Мастера ты играешь ключевую роль, которую мы пока не понимаем. Убийца очень боялся твоей помощи в этом деле.

Над столом опять повисла пауза, которую вдребезги разбил неожиданным заявлением Дин:

– А вы знаете, что все мы уже были в башне, когда были младенцами?

Илья

– Что?! – нахмурившись выразила общее недоумение Дана.

– Когда ко мне вернулся дар, я увидел все моменты, когда был в башне. Только начинались они не с того, как мы из особняка сюда пришли, а с младенчества. После рассказа Семена о верхнем зале мне все стало ясно. Мы все лежали на полу в центре управления в лучах пентаграммы, которую описал Семен, и над нами проводили эксперимент два человека. Одного я разглядел, но не видел в городе такого, а вот второй стоял спиной. Они как раз в шахматы, между делом, и играли. Илья, помнишь, что я ничего не ощутил, взяв тебя за руку в подвале? Потому что тогда, когда мы младенцами лежали на полу, я случайно схватил тебя за запястье. Посмотри мою память.

Илья подошел к нему, дотронулся до виска и получил нужную картинку.

– Интересно… я ничего не получил взамен… никаких твоих воспоминаний, – удивился Дин.

– Потому что они стерты. Сожраны комнатой. Когда ты общался с Мастером, я шел по Лабрису. Этот кусок жизни я безвозвратно потерял, – он вздохнул и раздосадовано покачал головой.

– Думаешь, там было что-то важное? – неожиданно спросила Ханка.

– Я предпочел бы сам решать важен кусок жизни для меня или нет, – огрызнулся Илья, но тут же спохватился. – Извини. Не принимай на свой счет. Просто очень обидно, что эта тварь все-таки съела какую-то часть меня.

– Если тебя это так волнует, то давай я верну этот кусок воспоминаний, – пожала плечами Ханка.

– Что?! – хором переспросили Илья, Дана и Снежана.

– Что, что? – Ханка таинственно улыбнулась. По ее черным непроницаемым глазам невозможно было понять издевается она над ними, или действительно не понимает, что такого сказала.

– Про память, – уточнил Илья. – Как ты можешь ее вернуть?

– У меня постоянная связь с Лабрисом. Я в нем родилась, мы породнились, наверное. Я и его дочка тоже и помню все, что происходило в его стенах. Снежана считает, что за спиной идущего по лабиринту героя всегда должна стоять женщина-Ариадна, иначе он собьётся с пути. Наверное, я эхо той самой Ариадны. Для тех, кто оказался там в одиночестве, я шепот интуиции, которая проведет его нужным путем. Надя чувствовала, как это бывает. Когда вы вошли в Лабрис в первый раз, я растерялась, потому вас было пятеро, а помочь могла только одному, и выбрала ее.

Надя искоса взглянула на девушку и кивнула то ли в благодарность, то ли подтверждая ее слова.

Ханка продолжила:

– Поэтому я помню все, что чувствовали странники лабиринта. Если хочешь – возьми, – она протянула Илье руку.

Он осторожно взял ее ладонь в свою и вздрогнул.

– Странно… я думал, что, как обычно, получу еще и твою память, но ты вернула мне только мое. Как будто достала с полки с чужими жизнями нужную и открыла для чтения. Я почти также их храню, но у меня то воспоминаний других меньше десятка! Как ты с ума не сошла, если в тебе лежат сокровенные воспоминания всего города?

– Всего города? – Ханка звонко засмеялась. – Да ты оптимист. Его вообще прошла всего дюжина человек, а после моего рождения – только вы, Алекс, и еще одна парочка – они потом на нижние слои ушли.

– Как?! – воскликнула Снежана. – Горожане живут рядом с лабиринтом, и никто не зашел внутрь?

– Даже те, кто в сад за гаданием на судьбу ходят, у врат лабиринта останавливаются и идут обратно. Зачем им лишний риск? Их же все устраивает, – Ханка развела ладони в сторону, словно извиняясь за нерадивых горожан.

– А Эрлик, Мастер, ведьма? – уточнила Снежана.

– Эрлик, как и ты, был в Лабрисе еще до появления нашего города. Он много раз гулял по лабиринту, но его воспоминаний, как и твоих, я не видела. У ведьмы с Лабрисом странные отношения. Я их никак не пойму. Может она в нем и была когда-то, может и нет, но точно не здесь. Еще там был, например, предыдущий старый мастер, который жил до того, кто сейчас. Из тех, кого вы лично знаете, проходил только мой отец. Остальные либо уже умерли, либо ушли ниже, искать другой судьбы.

– Это многое объясняет, – Снежана разочарованно села на скамью и глубоко задумалась.

– Почему ты мне раньше не рассказывала? – удивленно спросил Семен у своей девушки.

– Ты вообще еще многого не знаешь, – загадочно улыбнулась она. – Должна же быть в девушке какая-то тайна.

Илья все это время прислушивался к ощущениям. Только что полученное воспоминание легло как последний кусочек паззла, что-то там замкнуло и… он почувствовал, что изменился. Все внутри пришло в странную гармонию. Воспоминания о детстве, которые прошли фильтр сознания Нади и перемешались с ее собственными, боль и размышления в Лабрисе, что вернула Ханка, и события последних дней как-то гармонично сплелись, и в результате родилось что-то новое. У него появилось ощущение возвращающейся силы… только настолько странно изменившейся, что Илья не мог понять в чем она теперь заключается.

– Простите, друзья… – прервал он начавшего было говорить Семена, – можно попросить кого-нибудь побыть подопытной мартышкой? Мне кажется, что ко мне вернулись способности. Обещаю, что не буду ничего внушать. Проникну в сознание, но не буду помещать в него свою идею, а тут же выйду. Просто чтобы попробовать, что опять могу это делать.

– Ну попробуй, – улыбнулась Снежана и встала из-за стола.

– Гм… Илья смутился. – С тобой и раньше этот фокус не работал. Мне бы кого-то другого.

– Поэтому и прошу: попробуй на мне. Если ты изменился, то теперь все должно быть иначе.

Она подошла ближе. Илья вздохнул и коснулся ее виска двумя пальцами.

Ощущение было странное. Если раньше сила бурлила в нем так, что требовала выплеснуться, сломать чужие ментальные защиты и ворваться в мозг, то теперь ему хотелось как будто впитать все в себя, только чужое сознание не желало открываться. Что-то похожее он чувствовал в Снежане, когда пробовал сделать ей внушение в подвале. Илья тогда с трудом выбрался.

– Что-то не так. Не работает, – пробормотал он.

– Попробуй все-таки на мне, – Дана подошла вслед за подругой.

Илья все стоял, задумавшись и вслушиваясь в свои ощущения, так что она дотронулась до его второй руки, чтобы обратить на себя внимание.

– Ох, – сказали хором все трое.

Снежана пошатнулась, потеряла равновесие и неловко схватилась за край стола, чтобы не упасть. У Даны подогнулись коленки, и она плавно опустилась на пол. Илья не упал, но вздрогнул от неожиданности и широко распахнул глаза.

– Что это было? – спросил он.

– Что со мной? – жалобно спросила Снежана неожиданно беспомощной интонацией, совершенно ей не свойственной.

Дана помотала головой, подтянула стопы и уселась в позу лотоса:

– Какая у тебя потрясающая гибкость, – заявила она, – я раньше никогда так не могла.

Она оглянулась и увидела, что стала центром внимания всей компании:

– Илья поменял нас местами. Я Снежана в теле Даны.

В это время Дана в ее теле пыталась совладать с неожиданно выросшими конечностями. Мышечная память отказывалась помогать, так что она тоже опустилась и села на пол, отказавшись от попыток сделать хоть шаг.

– Ты чего наделал то, мастер-ломастер? – уже спокойно спросила она.

– Офигеть, – ошарашенно пробормотал Илья, – совершенно неожиданный эффект.

Он присел на корточки между девушками и взял их за руки.

– Уфф, – выдохнул он. – Боялся, что в обратную сторону не смогу повторить. Теперь все в порядке?

Снежана, с трудом поднимаясь с пола пробормотала:

– Тебя бы так! Сам процесс перемещения ужасен и тошнотворен. Как будто сразу сотню кругов на карусели отмахала за долю секунды.

Дана молча смотрела на окружающих друзей, даже не пытаясь встать.

– Эй… с тобой все в порядке? – нагнулась к ней Снежана и положила руку на плечо.

– Так необычно… Я ненадолго взглянула на мир твоими глазами и… не знаю, как сказать. Это как коснуться радужного чуда и погрузится совсем в другой, незнакомый, волшебный и одновременно пугающий мир. А сейчас я словно принесла кусочек тебя в свое тело. Я вижу то пламя души, о котором ты всегда говорила. И как темные нити постоянно тянутся к каждому из нас и сгорают в этом пламени, но они все равно пытаются снова и снова. Им нет числа. Они верят, что огонь когда-нибудь ослабеет и тьма сможет достичь разума и сердца.

Дана говорила это как в трансе, глядя в пустоту перед собой:

– Но мы все теперь горим так ярко, что тьма не смеет даже подступиться не только к нам, но и к тем, кто рядом. Она топчется рядом с этим домом, не смея сунутся внутрь.

Снежана сжала ее лицо в своих ладонях:

– Вернись к нам, а? Я безумно рада, что ты теперь тоже это видишь, но реальный мир не менее интересен. Ау!

Дана потрясла головой и поднялась с пола.

– Простите. К этому надо привыкнуть. А цвет пламени что значит? – спросила она у Снежаны. – Почему я, Илья и Надя красные, Семен и Дин белые, Ханка желтая, а ты голубая?

– Сейчас не время, – сказала Снежана. Илья заметил, что улыбка у нее вышла неискренняя, через силу. Как будто Дана только что ткнула в болевую точку, и та пытается показать, что все в порядке и перевести тему, хотя самой очень больно и тревожно.

Неожиданно Снежана вздрогнула и обернулась к окну. Илья тоже взглянул сквозь стекло, но никого в темноте улицы не разглядел.

– Что там? – обеспокоенно спросил он.

– Мне показалось, что я ощутила чей-то торжествующий злой взгляд. Настолько сильное эхо чужих эмоций, что оно долетело даже сюда. Но там никого нет. Странно. Наверное, мне показалось, – она сделала паузу и вернула на лицо обычное спокойное безмятежное выражение. – Илья, все началось с того, что ты попросил у Дина кусок воспоминаний из башни. Ты увидел что хотел?

– Да, Дин был прав. Действительно на полу рядом с ним лежал я. Видел как-то в семейном альбоме свои фото из роддома. Даже чепчик тот же.

– Это что же получается? Мало того, что мы родились в один день, так нас еще тут же забрали для какого-то эксперимента сюда, в башню, а затем вернули обратно родителям? – Дана состроила на лице гримаску омерзения.

– Да, кто-то наведался в роддом и похитил пятерых новорожденных. Потому у нас совпадают место и день рождения, а дар появился вследствие обряда. Способности не врожденные, а приобретенные там, в верхнем зале башни, – пояснил Илья.

– То есть все мы тут неспроста и нас, оказывается, готовили с самого детства? – Дана изумленно округлила глаза.

– Теперь понятно, почему Мастер ждал появления вашей пятерки, – добавила Снежана. – Хозяину воронов заранее была дана инструкция отправить сообщение, когда вы появитесь. Он откуда-то он знал, что его отсутствие спровоцирует наше появление.

– Так, так, так! – оживился Илья. – Все еще интереснее. Значит Мастер вместе с дублем Алекса тихо сваливает на Землю не просто так, а подставив свою копию. По дороге обратно у двери гибнет второй Алекс. Со стороны все выглядит так, как будто город остался и без Мастера, и без ученика, и эта богиня, срочно призывает наш заранее заготовленный отряд и отправляет спасать ситуацию. Команда была сформирована еще семнадцать лет назад, возможно, как раз для подобных случаев. Мы как спящие агенты разведки. Случился форс мажор, нас в ускоренном порядке вербуют с помощью Снежаны и отправляют разгребать местное говно. Только Мастер оказался хитрее, просчитал все на пару ходов вперед и появился сразу вслед за нами. То ли он заодно с богиней, то ли у нас тут целых три силы, а не две, как мы думали. Во-первых, это преступник, который задумал провернуть какую-то гадость в отсутствие Мастера, во-вторых, сам Мастер, который в курсе существования нашей команды, но, видимо не знал, как нас по-быстрому найти. Он понимал, что против него готовится покушение, но, чтобы разрешить ситуацию, ему нужна наша помощь. Поэтому он подставляет свою копию под удар и ждет, пока богиня пошлет нас в путь. Третья сторона – это как раз подруга Снежаны, которая обладает возможностью собрать нас вместе за сутки и отправить в этот мир. У каждой стороны какие-то свои цели.

– Вы представляете масштаб личности, против которой действуют два таких крутых существа, как богиня смерти и почти всемогущий Мастер башни – а то, что он может мы со Снежаной наблюдали – и оба не могут справиться, поэтому зовут на подмогу нас? Мне даже страшно подумать, кто это может быть. Может это твой черный монстр, а, Снежан? – ошеломленно произнесла Дана.

– Не думаю, – та покачала головой, – тьма разрушает психику, лишает человека мотивации что-либо делать, кроме как потакать своим низменным желаниям. Маньяк мог быть ее порождением, ибо в погоне за собственным удовольствием убивал людей, но его нанял кто-то очень идейный и целенаправленный, с большими амбициями и с очень тонким расчетом. В этом человеке пламя, должно пылать так, что монстр со своими щупальцами к нему и близко не сунется.

– Какой еще монстр? – удивился Илья.

– Ты сегодня уничтожил один из его центров питания, – ответила Снежана. Это существо, которое сидит на противоположном выходе из города, если смотреть от Лабриса. Тьма, которая питается безразличием, ленью, эгоизмом, апатией, унынием и так далее. Она как плесень проросла на все слои этой реальности и иногда прорывается даже в наш мир. Там я с ней в первый раз и столкнулась. Можно сказать, что это противоположность Лабриса и, подозреваю, что его главный враг. Не зря же они по разным полюсам разведены. Но, мне кажется, к нашей теме они оба отношения не имеют. Это другая война, идущая параллельно.

– Блин. Это какие-то многомерные шахматы! – простонал Илья, схватившись за голову. Еще и какие-то божественные потусторонние силы!

– Но кроме монстра тут сильных врагов то больше и нет. Разве что сам Эрлик, – заметила Дана.

– Который сам спрятал труп в капсулу, чтобы потом тайком его оттуда пытаться достать? – с сомнением покачал головой Илья.

– Может просто наконец зайдем к нему и поговорим начистоту? – спросил Семен. – Он единственный из всех, кто замешен во всем, но кого мы вообще не понимаем.

– Не думаю, что это что-то даст, но давайте попробуем, – показал головой Илья.

И в этот момент раздался взрыв.

Глава 43

Дана

Дана

Вспышка была такая, как будто молния сверкнула, однако, гром достиг ушей не спустя несколько секунд, как бывает во время грозы, а сразу же. Бахнуло так, что стекла разлетелись вдребезги, а по ушам как будто кто-то ладонями со всего размаху врезал. Дане показалось, что она полностью оглохла, потому что видела, как Снежана раскрывает рот, но не слышала ни звука.

Только потом до нее дошло, что треск рушащегося рядом здания то как раз она слышит, а подруга просто пытается сделать так, чтобы уши разложило.

Семен выбежал на улицу первым. За ним выскочили Илья с Надей.

– Что произошло? – крикнула Дана, переступая порог и тут же остановилась. Спрашивать было бессмысленно – и так все видно. На центральной улице примерно в паре кварталов от них начинался пожар на развалинах каменного дома.

Надя рванула с места как на стометровке.

– Куда?! Там же еще может что-то взорваться! – крикнул ей вслед Илья, но девушка не обратила на него внимания. Следом за ней помчался Семен. Тут уж и Дана не стала стоять на месте. Может это и рискованно, но вдруг там еще есть шанс кого-то спасти? Тогда каждая секунда на счету.

Когда они подбежали к развалинам двухэтажного кирпичного здания, там уже собралась небольшая толпа, а по камням, совершенно обезумев, ползала женщина с причитаниями: «Даша, Дашенька, где ты?»

Пожар уже утихал – на груде камней тлели только отдельные очаги.

– Помогите! Разбираем завал, живо! – скомандовала Надя. – Там ребенок остался.

Ее послушались не только друзья, но и несколько мужчин из немногочисленных зевак, наблюдавших за пожаром.

Дана тоже вскарабкалась на кучу и начала откидывать в сторону горячие кирпичи и куски цемента. Ногти тут же обломались, пальцы расцарапались, но она старалась об этом не думать.

Спихнув вниз тяжеленный большой кусок из нескольких кирпичей, она быстро огляделась: на руинах работали все. Снежана пыхтела рядом с ней, Семен, Ханка и Илья разбирали противоположный от нее склон. Надя тоже была неподалеку, ожесточенно расшвыривая горячие кирпичи ногами. Даже неуклюжий Дин бестолково возился где-то внизу. Чуть поодаль она заметила спешащего к месту катастрофы Эрлика.

Дана перевернула еще одну большую глыбу и вздрогнула.

Под ней оказалось лицо ребенка.

То есть она сначала даже не поняла, что это человек. Просто цементный кусочек показался ей слишком округлым, мягким и гладким, и только через секунду она поняла, что это кожа.

Живые так не выглядят.

Человек может быть грязным, покрытым пылью, может находиться без сознания, но все равно глаз безошибочно определяет, что это – живое. Труп сразу выглядит как вещь. Ненужная и чужеродная. Еще до того, как она протянула руку, чтобы пощупать пульс, Дана уже знала результат.

Сердце ребенка не билось.

Она замерла в нерешительности. Взглянула сверху вниз на причитающую женщину – ту разумные соседи оттащили с груды камней в сторону, ибо помогать она в таком состоянии не могла и только всем мешала. Ее обнимали две женщины, пытаясь хоть как-то успокоить. У всех внизу была жива надежда, а сейчас Дана парой слов ее разрушит. Разобьет вдребезги чью-то жизнь. Лишит мать смысла существования, обрушит такое горе, которое пережить невозможно. Женщина, в одиночку воспитавшая дочь, не сможет пережить ее гибель. Да, возможно, она будет доживать дальше. Ходить бесплотной тенью, слабо улыбаться в ответ соседям и друзьям, но душа ее сгорит через пару мгновений без следа. Сразу после слов Даны.

Она невольно вспомнила о том монстре, про которого говорила Снежана. Тьма прочно прорастет в теле женщины всеми своими щупальцами.

Дана почувствовала чей-то взгляд, обернулась и встретилась глазами со Снежаной. Та смотрела на растерянное лицо подруги очень внимательно и, кажется, уже начала понимать, что случилось.

Так не должно быть!

Не должно!

Дана не задумывалась о том, что делает. Решение было мгновенным, интуитивным, и исходило не от мозга, а как будто бы от позвоночника. Она стремительно рухнула на колени, обхватила лицо мертвой девочки ладонями и зажмурилась.

Если верить Снежане, то где-то в другом мире ребенок остался жив. Почему не здесь? Пусть та, живая и здоровая дочка плачущей внизу женщины окажется в этой версии вселенной. Такой, какой была за секунды до взрыва.

Дану передернуло от внезапного прошедшего по позвоночнику озноба.

Лицо в ладонях вздрогнуло.

– Мама! – раздался испуганный голос.

Дана открыла глаза. Девочка теперь даже не была испачкана. Розовощекий здоровый ребенок испуганно смотрел на чумазую Дану и совершенно не понимал, что произошло.

Уже через пару секунд Дану отпихнули в сторону. Мать взлетела на груду кирпичей как птица – и соседки не удержали.

– Даша, Дашенька – продолжала та причитать, руками разбрасывая обломки кирпича.

Подбежали и остальные. Дана потихоньку спустилась вниз. Ее трясло, ноги подгибались, и она боялась упасть с кучи. Неожиданно ее кто-то взял за руку. Она обернулась и опять встретилась взглядом со Снежаной.

– Я видела. Подошла к тебе и заметила, как девочка пропала, и появилась другая, – сказала она. – Ты молодец. Не думала, что твой дар изменится вот так…

– Что же я наделала? – растеряно прошептала Дана.

– Что?! Человека спасла! Даже двоих! – удивленно распахнув и без того большие глаза цвета льда удивилась Снежана.

– Она же исчезнет через несколько минут, как любая копия, – тихо сказала Дана.

Подруга обернулась, посмотрела наверх, где девочку уже вытащили из-под камней и теперь ее обнимала и ощупывала мать, расспрашивая дочь где болит.

– Не думаю, – задумчиво произнесла Снежана, – твои копии после появления возвращались в свой мир, но альтернативы у слоев башни нет. Если человек никогда не покидал город, то он существует в одном экземпляре, а девочка тут родилась.

– Эй! Тут еще один пострадавший! – крикнул Сергей откуда-то с другой стороны кучи.

Когда девушки подбежали туда, он уже вытащил из кустов ошеломленного юношу. У того напрочь отсутствовали брови, ресницы, половина волос и передняя часть рубашки, но, судя по всему, парень не сильно пострадал. Дана с трудом узнала в этом чумазом молодом человеке помощника продавца из масляной лавки. Юноша смешно открывал рот и все время хлопал себя по ушам.

– Его взрывом выкинуло в окно. Потому и выжил, – прокомментировал кто-то из темноты. Дана не разглядела кто именно.

– Я не специально! Я не рассчитал! – громко прокричал парень. Наверное, ему казалось, что слишком тихо говорит. – Он должен был крутить вал, а вдруг бах! Он не должен был так делать! – пострадавший безумным взглядом смотрел на разрушенный дом и выбитые стекла у соседей.

– Так это ты?! – взревел мужской голос в темноте.

– СПОКОЙНО! – рявкнул вдруг неизвестно как оказавшийся рядом Эрлик. – Жертвы есть?

– Нет вроде. Девочка выжила, мать в этот момент к соседке отошла. Сучонок этот тоже живучий и везучий оказался, – прокомментировал кто-то из зевак.

– В соседних домах стеклами никого не порезало? – продолжал Эрлик.

Ответом ему была тишина.

– Значит никто не пострадал, а дом к утру нарастет. Так, теперь рассказывай, что сделал, – Эрлик повернулся к обгорелому юноше.

– Что? – крикнул тот.

– Рассказывай, говорю! – проревел Эрлик так, что Дана вздрогнула от неожиданности.

– Ну я это… слышал от одного новенького про моторы. Там, в мирах за пределами. Он рассказал, как они устроены, а я ж как раз от перегонки масла насобирал горючей воды на разжигу. Вот и… Я ж добра хотел, вы не подумайте. Я ж не знал, что рвануть может. Сделал, как мне описывали. Цилиндр, поршень. Думал хоть пару оборотов сделает, а дальше придумаю как его поджигать без спичек. А огонь по воздуху на бак перекинулся и как бахнет…

– Много ты горючей воды сделал? – спросил Эрлик.

– Много! Две полных бочки! – вздохнул паренек.

– Вот ведь шило неугомонное! Жил, как нормальный человек. Нет, что тебя понесло, а?

– Не знаю. Жуть как интересно стало, получится или нет.

Дана обернулась на Семена. Тот стоял бледный, закусив нижнюю губу.

Снежана положила руку ей на плечо и прошептала на ухо:

– Я поговорю с ним.

Дана обернулась в поисках спасенной девочки и увидела, как ту осматривает Агата. Откуда тут взялась ведьма она не заметила. Ей то идти от дома сюда было прилично. Бегом примчалась что ли?

Удовлетворившись осмотром пострадавшей, Агата подошла к Дане:

– Говорят, ты Дашку нашла?

Дана кивнула.

– На нее целый этаж рухнул, рассыпавшись по камушкам, а не ней не царапины. Хорошая работа, коллега. Снимаю шляпу.

У Даны кровь бросилась к лицу. Она испуганно посмотрела на ведьму, но у той во взгляде не было ни капли осуждения. Ироничная улыбка и добрый, почти ласковый взгляд.

– Пойдем, я тебе воду подогрею. Помоешься. А то на трубочиста похожа, – улыбнулась Агата, по-матерински приобняв ее за плечи.

Снежана догнала их на полпути. На безмолвный вопросительный взгляд Агаты пояснила:

– Вроде объяснила Семену, что его вины нет. Он разжег огонь души у этого парня, но кто знал, что все так обернется? Любое открытие начинается с неудач. Плохо, что пострадали люди, но я всеми способами уговаривала Семена не останавливаться. Если он может согреть чью-то душу, то это непременно нужно делать!

Агата молча удовлетворенно кивнула.

До дома ведьмы они больше не проронили ни слова. Дана была вымотана и физически – только сейчас она ощутила, как болят мышцы от перетаскивания тяжелых кирпичей, которые там, на куче, казались легкими, как пенопласт – и еще больше морально. Только после того, как она помылась и осталась наедине со Снежаной, Дана призналась:

– Я все думаю: что, если я все-таки подменила одну девочку на другую? Пусть это надолго… возможно, что и навсегда. Значит, где-то в другом мире у той женщины вместо здорового ребенка вдруг оказался искалеченный труп. Такое ведь может быть?

– Нет! – Снежана вздохнула. – Нет никакой другой женщины. Богиня мне объясняла, что это место – центр кольца альтернативных вселенных. Представь себе велосипедное колесо. Обод – это бесконечное множество альтернативных миров, отличающихся друг от друга какой-нибудь мелочью. Чем дальше миры друг от друга по ободу, тем больше различий, но все спицы сходятся в центре и у него нет альтернатив. Ось колеса – это башня. Тот, кто никогда не покидал этот мир и не попадал на обод, не имеет копий.

– Но как же тогда? Что я сегодня сделала? – не унималась Дана, – я хочу тебе верить, но не могу. Девочка была мертва. Я выдернула откуда-то живую, а мертвую отправила… куда? Я не понимаю!

Снежана тяжело вздохнула и посмотрела в потолок, на пучки развешанных там трав.

– Хорошо. Давай проведем эксперимент. Вызови мою копию, только прошу: не отправляй меня в небытие. Представь себе, что мне очень нужен мой дубль, жизненно необходим. Пусть она появится вон в том углу, чтобы ты нас ненароком не перепутала.

Дана пробурчала:

– Как будто это так легко! Я вообще без понятия как у меня получилось на развалинах, – но все-таки взяла подругу за руки.

«Ее нужно спасти. Ей грозит опасность и срочно нужна копия», – подумала Дана и зажмурилась. Она старательно повторяла эти слова, пока под черепной коробкой и на кончиках пальцев не закололи маленькие иголочки.

– Что ж. Полагаю вопрос о том, кто из нас настоящий, а кто только что создан можно не поднимать, – произнесла Снежана откуда-то издалека.

Дана открыла глаза и посмотрела на ухмылку стоящей в углу комнаты Снежаны-2.

– Ну… ты же исчезнешь через пять минут, – неуверенно произнесла Дана.

Обе Снежаны с грустной усмешкой синхронно помотали головами.

– Боюсь, что это теперь навсегда, – сказала та, которую Дана держала за руки, – и это ответ на твой вопрос. После Лабриса я существую в единственном экземпляре. Ты не могла призвать меня из другой реальности.

– Ты меня только что создала, – прокомментировала Снежана-2, – как ксерокс. А там на руинах дома ты создала девочку такой, какой она была в последние секунды жизни, отправив мертвое тело в небытие. Поразительный дар.

– Только не стоит им злоупотреблять, – добавила оригинальная Снежана, – Я была готова и заранее решила, что буду делать, если вдруг очнусь и пойму, что я – всего лишь копия. А кто-то другой может начать бороться с оригиналом за место под солнцем. Вариант с воскрешением погибших все-таки лучше.

Она посмотрела на Снежану-2.

– Ой! Что же я сейчас наделала? – Дана обхватила ладонями виски.

– Я знала на что иду. У меня была мечта, которую я не могла осуществить, не подведя друзей, родных и вообще… людей: хотела отправиться путешествовать по разным мирам на ободе. Отсюда, из города возле башни, можно попасть куда угодно. Ханка по секрету рассказала мне как. Вот я и загадала, что если окажусь копией, то отправлюсь навстречу приключениям, – грустно сказала та, что сидела возле Даны.

– Но повезло мне, – улыбнулась Снежана-2. – Что ж, не буду мешать вашему общению. Меня ждет дорога. Пока, подруга, – она улыбнулась и подмигнула то ли Дане, то ли своему оригиналу и бодрым шагом счастливого свободного человека вышла за дверь.

– Это точно не страшно, то, что я сейчас сделала? – спросила Дана.

– Это очень страшно. Это такое оружие, которым можно наворотить много бед! А можно спасти кучу людей. Дар любого из нас можно применить во вред и на пользу, – произнесла Снежана, глядя на закрывшуюся дверь, – но в данном случае это мой выбор. Ты не знала о том, что получится. Теперь знаешь. И я бы попросила тебя в следующий раз крепко подумать, прежде чем вызывать копию живого человека.

Глава 44

Дин

Ему снился чудесный сон, как Дин бежит по залитому солнцем лугу навстречу чему-то очень прекрасному: теплому, как мамины руки, ласковому, как южное море в штиль, светлому как солнечный зайчик. Он обогнул вставший на пути большой старый раскидистый дуб и хотел было помчаться дальше, как его насторожил стук дятла. Он обернулся, чтобы посмотреть, где именно тот уселся, но так и не нашел птицу, а, тем временем, звук повторился: такое настойчивое тук-тук-тук.

Дин расстроился, что его отвлекли от далекой цели какой-то ерундой, и обошел дерево вокруг, ища глазами дятла, но так никого и не увидел. Почему-то этот назойливый стук мешал ему бежать дальше. Он повторялся и повторялся, вызывая раздражение и даже злость. Мир, обидевшись на то, что Дин потерял свой прекрасный настрой и стал противным, сердитым и мрачным, вдруг померк и растаял в пустоте бледной дымкой.

Дин открыл глаза. Стук в дверь повторился.

Он быстро вскочил с кровати – вернувшись после вчерашней трагедии домой он, оказывается, лег в постель, не раздеваясь – и распахнул дверь. На пороге стоял Мастер времени с прямоугольным свертком подмышкой.

– Соня! – безапелляционно с порога заявил он и прошел в дом, не дожидаясь приглашения, словно заранее знал, что Дин не посмеет возразить и покорно посторонится, освобождая проход. – Надеюсь, теперь ты выполнишь свое обещание? Тогда я выполню свое.

– А что… а… вспомнил! Нужно посмотреть прошлое какого-то предмета?

– Предметов тут много. Ты должен поймать определенный момент времени, даже если тебе потребуется перебрать их все.

– Гм… хорошо. А что я должен найти? Момент убийства Алекса

Мастер развернул ткань, достал шахматную доску и положил на смятую постель:

– Она стояла в центре управления башни много лет, – пояснил он.

Затем Мастер зачем-то вынул из мантии коробку цветных карандашей и несколько свернутых листов белой бумаги.

– Твоя задача запомнить цвета центральных шести больших трубок в каждом твоем видении.

– К…каких трубок? – удивился Дин.

– В центре зала управления находится сердце и мозг башни. Прозрачные колбы с цветным светом. Они постоянно меняют оттенки. Мне нужно узнать их состояние в определенный момент в прошлом. Так что поступим так: ты берешь в руки шахматную фигуру и стараешься запомнить цвета трубок, одновременно подмечая детали обстановки – это поможет мне определить о каком времени идет речь. Готов? – жадно спросил Мастер.

Дин неуверенно кивнул, сел на кровать и осторожно коснулся пешки.

Первые три кадра были скучными. Они показали срубленное дерево, как пешку вытачивали на токарном станке вручную, и как полный набор фигур в коробке стоял на витрине советского магазина по цене 1р 64 копейки. За окном в это время ездили новенькие жигули-копейки или что-то вроде того: Дин плохо разбирался в старых машинах.

Некоторое время шахматы стояли во дворце. Иначе это место было сложно описать. Владелец был настоящим сибаритом, причем с отменным вкусом. Гостиной с видом на ухоженный частный парк мог бы позавидовать даже какой-нибудь монарх. Непонятно было только как именно простые шахматы из советского магазина семидесятых годов оказались в такой роскоши.

Пятый кадр заставил Дина вздрогнуть, потому что он узнал игрока. Слева у доски сидела та самая золотоглазая женщина, которую он уже видел в особняке. Справа недовольно щурился немолодой мужчина в сером камзоле. Удивительно, но его глаза тоже светились, как и у соперницы, но почему-то белым, а не желтым. Черные узкие зрачки на платиновой искрящейся радужке производили несколько отталкивающее впечатление. Если богиня была опасна как хищница, и Дин просто оторопел, если бы оказался у нее на пути, то рядом со вторым игроком он бы умер от страха, как только сверкающие белые глаза внимательно взглянули на него.

Партия, насколько он мог судить, разворачивалась явно не в пользу мужчины. Фигур у того было куда меньше, чем у соперницы, да и ее довольная кошачья улыбка явно предвещала скорую победу.

Следующие три кадра были ни о чем: Шахматы стояли на журнальном столике в башне. Положение фигур каждый раз было другим, а цвета колб также отличались, но ничего больше Дин не заметил. Девятый кадр запечатлел Семена, забирающего шахматы из зала.

Мастер расстроился из-за первого опыта, несмотря на то что Дин честно зарисовал цвета колб со всех четырех кадров, но кроме последнего, там где был Семен, понять о каком времени идет речь, было невозможно.

Второй Дин выбрал черную ладью и узнал куда больше о токаре, о процессе покрытия фигур лаком в далеких семидесятых, увидел еще несколько шикарных интерьеров таинственного дворца, вместе с его владельцем – тем самым мужчиной с белыми глазами – но все кадры из башни опять были безлики и бесполезны для Мастера. Чтобы его не расстраивать, Дин постарался вызвать из памяти свое недавнее видение с лежащими на полу зала управления младенцами, и зарисовал цвета колб оттуда. Старика это очень обрадовало:

– Еще. Это уже что-то! – воскликнул он, нервно потирая руки.

Дин протянул руку к доске.

– Возьми королеву! – шепнул Мастер.

– Какую?

– Черную. Жалко, что тут нет красной, – загадочно улыбнулся тот.

Дин взял тонкую изящную фигурку в руки.

На этот раз ему повезло. Четвертым кадром, после интерьеров склада и магазина, где продали доску, он увидел зал управления башни, в котором находились двое. Одного он узнал: это был хозяин дворца, обладатель белых светящихся глаз. Второй – худощавый юноша с длинными волосами до плеч – сидел спиной к Дину. Пара играла в эти самые шахматы и на сей раз с треском проигрывал юноша. Шестым кадром ему еще раз попался бледноглазый, в одиночестве колдующий над пультом управления. Остальные кадры опять не стоили внимания.

Когда Дин рассказал об увиденном, то Мастер возликовал. Он с трудом дождался пока Дин нарисует цвета колб, схватил листки, собрал фигуры в коробку и направился к выходу.

– Вы же говорили, что нужно попробовать все… – удивился Дин.

– Ты нарисовал уже достаточно! Кстати, да… с меня должок. Я обещал показать тебе твою мать…

– Да ладно, не надо, – поморщился Дин. Ему не хотелось бередить эту рану и расстраиваться. Либо мама безудержно рыдает над его трупом, либо спокойно живет себе в Америке и даже не подозревает что там случилось с сыном. Оба варианта вогнали бы его в депрессию.

– Хм… ты уверен? – искренне удивился Мастер.

Дин кивнул.

– Ну хорошо… как знаешь, – покачал старик головой и чуть ли не вприпрыжку быстро пошел к башне.

Дин, стоя на пороге, удивленно посмотрел ему вслед. Может он зря отказался? Может с мамой что случилось и он теперь об этом не узнает.

– Кх…Кх… – послышалось вежливое покашливание справа.

Дин повернулся и увидел пожилого мужчину с обвислыми усами. Тот очень нервничал и, переминаясь с ноги на ногу, теребил в руках тряпичную шапочку. Зачем ему головной убор в такую жару было неясно.

– Господин… эээ… мастер, – отчаянно окая произнес тот, – хоть староста и запретил вас пока беспокоить, но у меня дело неотложное. Очень ваш совет надобен.

Оказывается, вот почему к нему поток посетителей иссяк! За это Эрлику спасибо сказать надо.

– Да, что у вас? – кивнул Дин.

– Понимаете, вот лозу хочу купить у соседа. Только не могу понять, не продает ли он мне под видом того винограда, из которого у него вино божественное получается, ту кислятину, что у него позади дома растет. По листьям то не понять. Я ему, значит, обувку для всей семьи сейчас справлю, а потом лет через пять только узнаю, что все это время растил лозу, которой только печку топить должно.

Дин только покачал головой, поражаясь важности и неотложности дела, но вслух сказал:

– Ступай, будет у тебя от этой лозы хороший урожай. Все соседи завидовать будут.

Слово то какое на язык подвернулось: «Ступай». Никогда ведь так не говорил. Дин сам поразился своей уверенности. Он действительно поверил, что все с виноградом будет хорошо. Первые два урожая этот мужик испортит, по неумению, но на третий год научится и на свадьбе дочери у того самого соседа его вино объявят лучшим. Эта история сама сходу сочинилась. Он не гадал и не предвидел. Дин творил красивые сказки на лету. Составлял истории с хорошим концом. Страшных он не любил, так что, будь он писателем, то в его книгах непременно был бы хэппи-энд. Писать красиво он не умел, зато теперь сочинял сказки для других. Даже не истории, а судьбы. По крайней мере их кусочки.

Он смотрел в спину удаляющегося казака – такое прозвище родилось в его голове – и думал, что еще вчера он боялся своего нового дара, а сейчас вдруг так светло на душе стало. Он ведь и вправду может теперь всем делать хорошо. К сожалению, только тем, кто сам спросит. Просто так сочинить не получалось. Он уже пробовал. Человек должен попросить о чем-то, что его больше всего сейчас волнует, и тогда у Дина открывается возможность сотворить сказку.

Он хотел вернуться в дом, но споткнулся о корзину с продуктами. Интересно кто ее оставил, этот пожилой казак или кто-то еще? Он занес еду в комнату, поставил на стол и только тут спохватился, что солнце уже высоко, а они же в полдень собирались все вместе идти к Эрлику! Вдруг друзья уже без него ушли?

Он выскочил на улицу и побежал к Семену.

Там действительно уже собрались все, но пока еще никуда не двинулись. Дин поспел к самому разгару неожиданной для него дискуссии:

– Нет, ну почему он печку умеет делать, а проводку нет? Это ведь тоже человеческая технология, – возмущался Семен.

– Тоже мне технология! – фыркнула Дана.

– Ну формально то он прав, – задумчиво смотря в потолок, произнес Илья.

– Вы о чем? – спросил Дин.

– Ты к месту вчерашнего взрыва ходил? – спросил Семен и, дождавшись, когда Дин отрицательно помотал головой, пояснил. – Там уже новые дома стоят. Причем для этого пиротехника, будь он неладен, город вырастил мастерскую с цистерной. Вот я и задумался: а почему у нас все в девятнадцатом веке застыло? Ни машин, ни электричества. Станки у мастеров только с механическим приводом. Даже пар не используют, хотя все знают о пароходах и паровозах и даже о двигателе внутреннего сгорания в курсе.

– Ну ты представь, сколько всего нужно, чтобы выточить поршень движка точно под стакан. Тут не просто знания, тут заводы нужны, которые сделают станки, на которых можно выточить идеально подходящие детали, – возразил Илья.

– Все верно, но этот долбанный город выращивает дома с цистернами! С цистернами, Карл! Сколько всего нужно, чтобы ее склепать или сварить? А тут бах и готово. Вот и вопрос – а почему он не вырастит фонарные столбы или дом сразу с проводкой и розетками?

– А электричество то ты откуда возьмешь? – устало спросил Илья.

– Тут закольцованная волшебная река с мощным течением. Да просто турбину с лопастями опустить в нее – уже толк будет. А поставь таких десяток, так все дома осветить можно!

– Наверное, город университетов не кончал. Не хватает у него соображалки на турбины, – усмехнулся Илья.

– Может просто никто не просил? – тихо спросил Дин. Семен быстро развернулся к нему:

– Что ты сказал?

– Ну знаете, как в анекдотах: «А что, так можно было?» Может быть все уверены, что жить тут надо по старинке, и у города просто никто не просил дом с розетками? Тут ведь системный подход нужен. Генератор, турбина, проводка – все вместе должно появиться. Это надо какой энтузиазм иметь, чтобы все это насочинять, а горожане все апатичные, как разморенные зноем мухи. Вот никто и не думал, что это вообще возможно.

– А ты гений, – задумчиво сказала Снежана, – за редким исключением, в этом городе собираются те, кто не имеет огня души, чтобы вот это все провернуть. Они привыкли довольствоваться малым, и желания что-либо изменить у них нет. Так что, наверное, тут возможно все. Когда нарастет следующий слой, куда будут приходить люди, не мыслящие себя без электричества, то наверняка в том городе будет и освещение, и розетки.

– Так почему не здесь? – стукнул по столу кулаком Семен.

– Ну так займись! Если никто не делал, то будь первым, – воскликнула Дана.

– Да как? Где тот почтовый ящик, куда городу заказы опускают? Дескать, хочу дом с розетками и турбину в речке. Или электрические фонарные столбы хотя бы.

– Наверное, я могу, – робко сказал Дин, – если меня кто-нибудь попросит. Только я в электротехнике не разбираюсь вообще.

– Да я расскажу и начерчу. Я ж на электрика в колледже учился! А что ты можешь?

– Придумать городу сказку, в которой будет электрический свет. Но нужно точно знать как все устроено, и чтобы кто-то меня об этом попросил. Например: «Дин, когда наконец тут появится освещение?»

– Не вопрос. Сядем сегодня вечером с тобой и покумекаем.

– А Ханка, кстати, где? – спросил Дин.

– Нездоровится ей что-то. С ней Юлька сидит в соседней комнате. Простыла, наверное. Так, все же собрались? Давайте все-таки, старосту навестим. Слишком много к нему вопросов, – поднялся из-за стола Семен.

– Это если он нас примет, – вздохнула Дана.

Глава 45

Снежана

У нее сложилось впечатление, что Эрлик их ждал. Когда она постучала в дверь, та открылась через секунду. Старейшина нисколько не удивился их приходу. Буркнул громко: «Проходите!», повернулся спиной и ушел в полумрак дома.

Само здание было весьма странной архитектуры. Чем-то оно напомнило ей маленькие храмы, которые Снежана видела в деревнях на своей родине, только тут его скрестили со средиземноморской виллой. Строгие белые стены без какой-либо декоративной отделки и куполообразная крыша с одной стороны, но при этом балкончики с балюстрадой, высокие арочные окна и крыльцо с резными колоннами. Внутри обстановка была спартанская – по крайней мере в гостиной, куда их провел хозяин – белые стены из обмазанного известкой и покрашенного кирпича, грубые дощатые полы и массивный стол из старого дуба с лавками в центре комнаты. Никаких украшений, картинок или фотографий на стенах. Даже шторы на окнах отсутствовали. Женской руки в доме точно не было, причем давно.

– А вы все изменились, – усмехнулся в бороду Эрлик, – даже ты, наконец, стал человеком, – он хитро посмотрел на Илью.

– Что, больше не заблудившийся дух? – с легкой улыбкой спросил тот.

– Да нет. Дух, конечно. И ты по-прежнему не определился с дорогой, но теперь я хотя бы вижу в тебе человеческие черты. Думаю, путь уже выбрал тебя, только ты еще не осознал, что вступил на него.

– Опять загадками говорите, – покачал головой Илья.

– А вам все разжуй, да в клювики положи? Коль своих шишек не набьешь, то толку ни от вас, ни от ваших знаний не будет. А ты как? – Эрлик повернулся к Дину, – Пришел в себя? Можно к тебе народ пускать? Не напугаешь моих жителей почем зря? А то они меня скоро на кусочки порвут.

– Не напугаю. Я теперь понял, как оно работает… – смутился Дин.

– Понял он! – фыркнул старейшина так, что усы вздрогнули. – Тебе до этого еще как до Ираклиона пешком, но кое-что разуметь стал, вижу.

Разговор определенно шел не в том ключе, в котором предполагали друзья. Снежана слегка занервничала. Это походило на допрос или разбор полетов с директором школы, а не на выяснение того насколько старик причастен к странным событиям в городе, поэтому она решила сразу перейти к самому главному:

– Скажите, это вы пытались нас убить? Меня, Дану.

В глазах Эрлика заплясали веселые искорки. Он встал из-за стола, выглянул в окно и спросил:

– Дверь за собой хорошо закрыли?

Дин, заходивший последним, несколько раз кивнул – для убедительности.

– Вот ты вроде умная, но иногда такая дура, – с укоризной сказал старейшина Снежане, – мы с твоей покровительницей не один пуд соли вместе съели. Она, конечно, постарше меня будет, но все равно знаю ее не один век. Если бы я хотел вас убить, то, поверь, хитрить бы не стал. Вы бы даже мост не перешли. Однако, Дурга еще десять лет назад во время нашей последней встречи велела принять вас и всячески способствовать. Так что я для вашей компании первый защитник и помощник. Странно, что вы только сейчас догадались ко мне прийти.

– А что ж вы сразу нам не сказали и не помогли? – ошарашенно спросил Семен.

– Я уже говорил, что вам до всего нужно своим умом дойти, а не получить разжеванным на блюдечке. Вы же пришли как пять охламонов с неопытной бригадиршей, не знающей что с вами делать, а сейчас передо мной команда героев. Стали бы вы такими, если бы я вас за ручку везде водил?

– Ну а если не вы, то кто тогда тут все мутит то? – продолжил допытываться Семен.

– Опять не то спрашиваешь. Готовых ответов хочешь, как ленивый. А вы не такие, знаю же. Подумайте, прежде чем спрашивать.

– Так, о чем тогда спрашивать, если ничего нельзя узнать?! – возмутился Семен.

– Почему все события начались в последние дни? – спросила Снежана. – Город жил мирно и тихо, а тут вдруг все как с цепи сорвались. Убийства, заговоры, маньяки… Почему сейчас?

– Тоже неправильный вопрос. Отвечу на него, и вы проиграете и умрете. Не то, все не то.

– Но монстр, который прячется в пещере на другой стороне города, он же тут ни при чем, да?

– Весь мир – это зыбкая рябь на поверхности мироздания от взаимодействия двух сил, которые здесь у нас представлены в виде лабиринта и пещеры с тьмой. Как они могут быть ни при чем? Эта башня – ось мультивселенной. Вокруг нее крутятся бесконечные миры, поэтому противодействие двух начал здесь проявляется сильнее всего. Сконцентрированнее. Но, сдается мне, что то, что сейчас затевается в городе, не выгодно ни одному из них.

Снежана недовольно поморщилась, от того, что яснее ничего не стало и взглянула на угрюмые лица остальных. Инициативу в вопросах больше никто проявлять не хотел.

– Но мы то хоть правильно все делаем? Не хотите давать подсказок о будущем – не надо. Но про то, что уже сделано – же можно спросить? Мы пока не совершили роковой ошибки? – не выдержала Дана.

– А вы еще ничего и не сделали! Вчера после взрыва народу помогли – за это спасибо большое. Тебе – особенно. Город от хищной комнаты избавили – тут тоже герою благодарность от людей и почет. Дин вот в силу входить начал. Чую, он город еще изменит и, надеюсь, что к лучшему. Но для того дела, о котором ты говоришь, вы ничего не сделали! Плывете по течению, как упавшие на воду листья.

Эрлик пригладил усы и взглянул на Илью:

– Вот ты шахматы уважаешь. Может хоть так поймешь: вы все пешки, которые кто-то двигает в ферзи. Да, вы бодро прете вперед, но ведь даже не понимаете на чьей стороне играете. Потому я и не могу вмешиваться и давать подсказки: вы сейчас на тонком лезвии и свалиться можете в любую сторону. Стать как черными, так и белыми. А я, считайте, арбитр. Мне нельзя на игру влиять. То, что на пользу городу, я всегда одобряю и помогаю. А все эти божественные разборки – не ко мне. По мне – так лишь бы люди в ходе вашей войны не гибли. Одного вот уже не спас.

– Выходит, что мы сейчас подыгрываем обеим сторонам? Ну что, же, это уже кое-что, – задумавшись пробормотал Илья и уточнил. – А каковы ставки игре? Что стоит на кону? Есть ли вообще смысл напрягаться?

Дана вскинулась и хотела что-то возразить, но староста ее опередил:

– На кону ваш мир. Он перестанет существовать в том виде, в каком вы его знаете, если выиграет одна сторона и останется в точности таким, как был, если другая.

Семен присвистнул. Остальные молчали, ошарашенные новостью.

– И вы это так спокойно говорите, и держите нейтралитет?! – возмутилась Дана.

– Я отвечаю за город. Другие миры меня не волнуют. Их много, а мой народ у башни один. Я это уже говорил.

Надя

Обратно шли молча в несколько подавленном состоянии. Спешить было некуда, поэтому они просто брели в сумерках по городу, особо не задумываясь о выборе направления.

– Я опять это скажу, как и в первый день. Как это там французы обозвали? Дежавю? Короче, все, – неожиданно заявил Семен.

– Что все? – спросила Дана.

– Идти некуда. Тупик. Цели больше нет. Мы сделали все, что могли в поисках преступника, но ничего не нашли. Что теперь? Просто жить дальше, как будто ничего не случилось?

– Погоди. Я же говорил, что надо дать второй стороне сделать свой ход. Когда она откроет карты, мы сможем что-то предпринять, – вздохнув сказал Илья.

– А не будет поздно? Она, эта твоя сторона, уже двоих кокнула. Что, если следующим ходом будет кто-то из нас? Этого тебе достаточно будет для раскрытия карт? – прищурился Семен.

Илья смущенно потер переносицу:

– Такое развитие событий не исключено.

– Ты понимаешь, что тот, кто пассивен, всегда в драке проиграет? Победа чаще за тем, кто бьет первым. А мы уже один удар пропустили и теперь, развесив слюни и сопли, ждем второй, чтобы понять: а с какой же стороны нас бьют? Только вот после второго мы можем уже и не подняться.

– Ну а что ты предлагаешь? – вспылил Илья. – Если такой умный, то давай, скажи, что делать.

– Не знаю. Иначе бы уже предложил, – спокойно ответил Семен. – Поэтому и говорю, что все. У меня ощущение, что мы проиграли.

– Не совсем, – подала голос Снежана, – мы только сейчас стали командой. Не знаю, чувствуете ли вы, но это так. До этого нам нельзя было действовать, потому что внутренние противоречия сыграли бы врагу на руку, и мы бы точно проиграли. А теперь мы кулак: единый, сжатый, крепкий. Время бить. Согласна с Семеном. Если ждать, то мы проиграем. Нужен план действий.

– Планов то у меня, как у дурака фантиков. На каждую версию того, что происходит есть свой. Осталось найти верный, – пробормотал Илья, глядя в темнеющее небо.

– Ну так расскажи все. Если каждый будет в курсе, то мы среагируем быстрее, когда что-то произойдет.

– На это уйдет куча времени, – с сомнением ответил Илья.

– А мы куда-то спешим? – Снежана иронично подняла бровь.

Звуки, которые все это время подсознательно беспокоили Надю, стали чуть громче и наконец достучались до сознания. Она поняла, что это был стук молотка по камню. Ей почему-то тут же вспомнились развалины дома и беспокойство поднялось жаркой волной по позвоночнику.

– Погодите! Слышите? – спросила она.

Все замолчали.

– Это где-то там, – показал рукой Семен вдоль по улице.

Через метров сто они вышли на окраину города. Туда, куда приводил поперечный проспект. Между последним зданием и рекой было еще много места под будущие дома. В центре этой своеобразной площади развернулась настоящая строительная площадка. Для этого города зрелище совершенно непривычное. Надя успокоилась, что спасать тут никого не надо.

Будущее строение в форме кресте по размерам превышало любой дом в городе и, может поэтому, возводилось крайне медленно. Стены возвышались от земли пока не более чем на метр-полтора. Впечатление будущий храм производил крайне странное, ибо чем-то напоминал Франкенштейна: он состоял из обломков других домов, крупных глыб, плоских камешков и кусков бетона, однако подогнаны они друг к другу были весьма точно и сомнений в крепости будущих стен не возникало.

Молотком стучал по крупной глыбе в основании храма человек в черном одеянии. Когда друзья подошли ближе, Пантелеймон заметил их, оторвался от работы, выпрямился, с трудом разогнув затекшую спину и улыбнулся:

– Добрый вечер.

Несмотря на черную бороду, скрывавшую почти половину лица, большие голубые глаза и очень открытая и искренняя улыбка почему-то сразу располагали к себе. Надя с трудом сдержала в себе порыв улыбнуться в ответ.

– Ни фига себе, вы тут дело затеяли, – непосредственный Семен почесал в затылке, оценивая масштаб строительства. – Нет, чтобы с часовенки начать.

– Так и город не маленький, – продолжая улыбаться, ответил Пантелеймон. – Нужно чтобы все поместились.

– А вы оптимист, – заметила Снежана, подходя ближе и рассматривая узор, который священник выбивал на камне.

– Я верю. Мне было видение, что на этом месте будет большой храм и его появление изменит город. Господь направил меня, а я только руки его. Так что я не оптимист. Я знаю, что так будет.

– А зачем вы выбили Лабрис на церкви? – удивилась она.

– Какой Лабрис? Это Новгородский крест в круге. Такой на всех старых храмах в Новгороде есть. В том числе и на том храме, в котором я служил.

– Да нет же, смотрите: вот центральный проход, вот боковые пути, которые изгибаются по кругу… хотя и на крест тоже похоже, да. Странное совпадение.

– Совпадение ли? – загадочно спросил Пантелеймон.

– И вы все это один? – спросила Надя, поражаясь масштабу стройки.

Священник кивнул.

– Но ведь когда до крыши дойдете… если дойдете, – то одному же не справится, – заметил Илья.

– Значит Господь пошлет помощников, – спокойно ответил тот.

– Ну-ну… – ухмыльнулся Илья.

– Может я чем-то сейчас могу помочь? – спросила Надя.

Она заметила пораженный взгляд Ильи. Да, она и церковь были плохо совместимы. Он, обладая все ее памятью, прекрасно это знал. Попов в той жизни она ненавидела. Но тут все было иначе. Этот открытый человек мало напоминал откормленных священников, которых она наблюдала ранее. Открытая улыбка и этот взгляд почему-то вызывали стойкое желание помочь. Монах был… настоящий что ли. Она не могла выразить то, что чувствовала и понимала, что объяснить Илье ничего не сможет. Просто так было правильно.

– Женские руки тут пока бесполезны. Сейчас надо камни тягать, да укладывать. Молоточком и зубилом это я тут по вечерам развлекаюсь, когда совсем притомлюсь глыбы возить. Но за предложение спасибо.

– А что ж вы храм начали строить не возле свалки, где поломанные дома сложили? Там было бы быстрее.

– Говорил же, видение было. Господь направил меня. Храм должен быть именно здесь.

Надя огляделась. Место действительно не случайное. Будущее строение стояло так, что перегораживало поперечный широкий проход через город. Получалось, что весь проспект становился дорогой к храму. Идея была хороша.

– В…вы думаете тут будет много прихожан? – задумчиво спросил Дин.

– Я верю, что, когда-нибудь, да. Может я этого и не застану.

Дин кивнул, погрузившись в раздумья.

– Слушайте, а вы тоже верите, что это мир мертвых? – спросила вдруг Дана.

– Бог знает, – спокойно пожал плечами Пантелеймон. – Тут рождаются, живут и умирают, а значит об их душах Господь тоже хочет позаботиться и вернуть им веру.

Надя заметила, что Снежана кивнула, не отрываясь от разглядывания странного креста, вырезанного на камне.

– Ладно… мы пойдем? – осторожно спросил Семен, обращаясь скорее к друзьям, чем к священнику, но тот кивнул и поднял с земли молоток.

Пока они шли по улице, слушая равномерное «тюк-тюк» молотка по камню, Надя несколько раз оборачивалась, сначала стараясь разглядеть черную фигуру на фоне светлой недостроенной стены, а потом пытаясь вообразить: как будет выглядеть будущий храм в городском пейзаже. Получалось достаточно чужеродно, но, с другой стороны, возможно так оно и должно быть. Он будет приковывать взгляд почти из любой точки города.

Илья непрерывно говорил, рассказывая свои версии и планы, но Надя слушала в пол-уха. Почему-то ей казалось, что все равно события пойдут каким-то своим путем, к которому они не готовы, и действовать надо будет не разумом, а интуицией и сердцем.

Вскоре компания разделилась: Дана со Снежаной свернули к своим домам, а Дин неожиданно вызвался их проводить. Снежана недоуменно взглянула на него, приподняв одну бровь, но все-таки кивнула. Илья, естественно, пошел с Надей, когда она тоже попрощалась с Семеном у поворота к своему дому.

Некоторое время они шли молча. Потом Илья сказал именно то, что она и ожидала:

– Ты меня сегодня удивила.

– Я знаю, – коротко ответила она, думая, как же облечь в слова свои ощущения так, чтобы не сделать ему слишком больно.

– И все? Я же знаю тебя. Где ты и где церковь? Откуда такое рвение?

– Я изменилась. Ты знаешь ту, что была раньше. И дело вовсе не в церкви. Не знаю поймешь ли, но я как родилась вчера заново. Поняла и осознала себя. Проснулась. Не знаю, как выразить…

– Вчера? А что было вчера? Это из-за Лабриса?

– Нет. Когда стояла на развалинах дома, то поняла ради чего живу. Спасать! Там, на горе обломков я была на своем месте. Там, где должна. Это как какое-то озарение свыше. Я почувствовала, что стало таким, как должно. Я должна спасать людей, и это то, зачем я существую. И еще, что я все-таки не могу оторваться от своих родителей и сестры. И это самое грустное, потому что мне… нужно вернуться. Их же тоже надо спасти. Я думала, что оберегаю их, изолировав от себя, но поняла, что ошибалась. Они будут в порядке, только если я буду рядом. Я не готова их бросать и никогда больше этого не сделаю. Так что, прости, но, наверное, нам нужно расстаться. Ты говорил, что хочешь идти вперед, в другие миры… но моя дорога лежит назад. Обратно, в наш мир. Я уверена, что больше не хочу ни в какое другое место. И в этом городе мне тоже уже делать нечего. Пора просыпаться.

Илья вздрогнул, почесал переносицу, глядя под ноги, и медленно спокойно ответил:

– Когда мы шли по этому дурацкому саду с тропинками, ты пригласила меня на свою дорогу. В этом есть некий символизм. Тогда я думал, что это твоя блажь, но чем дольше с тобой общаюсь, тем все четче понимаю, что нет. Ты чувствуешь сердцем как надо поступать гораздо быстрее, чем я понимаю это мозгом. Наверное, так и должно быть. Из нас двоих ты выбираешь правильный путь, а я только потом дохожу почему надо было идти именно туда. Зато потом я могу переть как танк, – он усмехнулся, ожидая одобряющей улыбки Нади, но та продолжала внимательно смотреть ему в глаза. Илья уже серьезно добавил: – так что мой путь лежит туда же, куда и твой. Всегда. Назад домой, значит назад.

– Спасибо! – она, повинуясь резкому порыву, стремительно обняла его за шею и поцеловала.

– Рано еще благодарить, – прошептал он после поцелуя, – я ж еще не понял, как нам вернуться.

Глава 46

Снежана

Она боялась этого разговора, и надеялась, что он никогда не состоится, но у дверей ее дома Дин наконец то решился.

Это был тот самый неловкий момент, когда, будь это настоящее свидание, возникала заминка: будет ли прощальный поцелуй, приглашение зайти выпить кофе и так далее. В общем либо счастливый миг воплощения тайных чаяний, либо крушение всех надежд.

– Ты особенная, – неожиданно сказал он.

Снежана обернулась к нему.

– Ты особенная, – повторил он, – рядом с тобой все меняется. Я чувствую, что становлюсь неожиданно смелым и сильным. Со мной такого не было никогда и ни с кем. И ты красивая…

– Дин, – прервала она его, – Ты изменился. Ты действительно изменился, – она сделала небольшую паузу, и пока она подбирала слова, он жадно разглядывал ее лицо, стараясь понять настроение. – Но ты сделал это сам. Заметь, ты сейчас очень волнуешься, но уже не заикаешься, как раньше. И я тут ни при чем.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но она коснулась пальцем его губ и Дин застыл.

– Я знаю все, что ты хочешь сейчас сказать. И то, что не сможешь сказать, но чувствуешь, наверное, тоже знаю. Я эмпат, и ощущаю настроения других, особенно то, что они думают обо мне. Но…

Она так и не нашла правильных слов, чтобы не сделать больно так или иначе. Проще было ничего пока не сказать. Оставить загадку. Потому что, если сообщить правду, что никаких чувств, кроме дружеских, Дин у нее не вызывает, это будет удар, который обрушит его только начавшую восстанавливаться психику. Если сказать другую правду, то… это будет преждевременно, и тоже навредит. Оба варианта нанесут глубокие раны. Но вторая истина все-таки была меньшим из зол.

– Пойми, чтобы не было больно обоим, лучше не начинать этот разговор. Мы никогда не сможем быть вместе в силу объективных причин, которые ни от меня, ни от тебя уже никак не зависят. Поэтому лучше сохранить светлую дружбу, а не нанести друг другу кровоточащую рану.

– Почему? Что это за причины? – прошептал он ошарашенно и удрученно.

– Мы из разных миров.

– Но ты сама же говорила всем что это мало что значит, что это ерунда! – горячо воскликнул он, – что миры можно менять как перчатки. Я готов уйти в твой…

Снежана покачала головой:

– Ни ты не сможешь жить в моем, ни я в твоем, потому что у меня есть… обязанности, которые я не имею права бросить. И я не могу тебе сейчас все рассказать. Ты скоро все узнаешь и поймешь, правда. Но не сейчас, прости.

– Что? Никаких шансов? – обреченно спросил он.

– Я… не знаю, – честно ответила она, – не в ближайшее время точно.

– Но когда-нибудь? – прошептал он.

– Когда-нибудь все становится возможным, – улыбнувшись, ушла она от ответа.

– Значит я буду ждать! – решительно заявил он на прощание.

Она ушла к себе в комнату, села у окна и стала смотреть, как на небе загораются прибитые звезды. Спать совершенно не хотелось. Хотелось плакать. Все-таки это очень тяжело, знать все и через силу улыбаться и шутить с друзьями, которые ей стали уже так дороги. Наверное, не меньше Дары, встречи с которой она ждала всю зиму и весну, и собралась уже было поехать к ней, как золотоглазая отправила ее сюда.

Это было похоже на общение зрячего со слепыми, которые не подозревают о своей слепоте, и считают, что мир и должен состоять только из тактильных и слуховых ощущений. Как не заикнуться, что закат прекрасен буйством красок, а море, наоборот, свое пастельной бесконечностью, когда иногда невозможно понять, где оно там вдали переходит в бездну неба. Но делать этого ни в коем случае нельзя. Ничего, кроме боли от осознания своей увечности такая правда не принесет.

Наверное, Снежана все-таки задремала, потому что неожиданный удар в окно заставил ее вздрогнуть и поднять голову с ладоней. Тут же стукнуло еще раз. Она взглянула вниз и увидела взволнованное лицо Семена.

– Ханке плохо. Совсем плохо, – крикнул он, увидев Снежану в окне.

Она перебросила ноги, села на подоконник и спрыгнула вниз.

– Что с ней?

– Бредит. Совсем слаба. А жара нету. Лоб даже холодный. Я к тебе, потому что не знаю есть ли в городе доктор. У Ханки уже не спросишь.

– Дане сказал?

– А ей зачем? – удивился Семен.

– Она же с ведьмой живет. Та и есть лучший в городе целитель, дурак.

– Ох… сейчас побегу!

– Погоди, – она поймала его за рукав.

Должно сработать. С друзьями это всегда работает. Если она, пока не попала в этот мир, могла слышать Никки и Дару на расстоянии, то и с Даной тоже уже должно получиться.

Снежана закрыла глаза, вызвала перед глазами образ подруги и позвала ее. Та откликнулась тут же. Удивленно, не веря, что это не галлюцинация, но все-таки откликнулась.

Снежана кинула в нее образ умирающей Ханки и желание увидеть рядом с постелью больной Агату. Горячая волна тепла в ответ дала понять, что Дана поняла и побежала будить ведьму. Подруга еще не умела толком общаться мыслями, поэтому пуляла в ответ только чистые эмоции. Ничего, Дара тоже долго училась.

– Агата придет. Я позвала. Не спрашивай как. Пойдем быстрее к тебе.

Ханка действительно была плоха: лежала бледная как луна, дышала тяжело и часто и на вошедших даже не взглянула. У ее постели сидела сестра Семена. Рядом на тумбочке стоял стакан с водой, а у головы лежало мокрое полотенце – сбивать несуществующий жар.

Снежана подошла к постели и взяла Ханку за руку. Диагнозы она ставить не умела, зато почуствовать эмоции больной – запросто. А там, оказывается, был настоящий шторм. Сознание Ханки билось и металось в желании сказать хоть кому-то… прокричать о том, что срочно нужна помощь, но не ей, как с удивлением поняла Снежана, а Семену.

Ханка чуяла беду и смерть. И свою, что ее волновало гораздо меньше, и любимого. Снежана все никак не могла понять, что именно тому грозит, а метавшееся в бреду сознание больной присутствие Снежаны не замечало. Это Илья мог обмениваться разумными мыслями, а ее удел – голые эмоции, а из них пойди пойми, что именно девушку беспокоит.

Ханка предчувствовала, что из-за ее болезни, Семен совершит страшную глупость и погибнет, пытаясь ее спасти. Вот и поди пойми, с какой стороны и от кого ее и Семена защищать.

Снежану выдернула в реальный мир стремительно открывшаяся дверь. Ведьма, как и Эрлик, всегда заходила без стука.

Агата быстро прошла к постели больной, ни на кого не обращая. Подержала Ханку за руку, щупая пульс, приподняла веко, заглянула в глаза, посмотрела на язык и особенно пристально, почему-то, разглядывала уголки губ.

– Хотела я уж было сказать, что тут службишка, а не служба, да, ребятки, не выйдет. Служба настоящая. Службища. С наскоку даже я не справлюсь, – пробормотала она ни к кому конкретно не обращаясь. В комнате уже было тесно – вместе с Агатой пришла и Дана, и ее дочь.

– Мне нужно время, – резко сказала она и так же стремительно вышла. Ирма выбежала вслед за ней.

– Это что значит? Она не поможет? – растерянно спросил Семен. – Какое время? У Ханки его нет! Она же умирает!

– Только без глупостей, – на всякий случай передала главную мысль больной Снежана. – Доверься ей. Если Агата сказала, что нужно время, значит вылечит. Просто… лекарство быстро не сделать.

Она наткнулась на взгляд Даны, что скривилась в недоверчивой гримаске и покачала головой, давая понять, что подруга сейчас звучала крайне неубедительно.

– Мне-то что делать? Может Эрлика или Мастера спросить? Или Дина! Он же может сочинять сказки со счастливым концом! Надо просто спросить его что ждет Ханку и пусть придумает, что та выздоровеет! – воскликнул Семен и стремительно выскочил за дверь. Снежана даже крикнуть ничего не успела.

– Черт! – выругалась она, заставив Юльку вздрогнуть от неожиданности.

– Что не так? – обеспокоенно спросила Дана.

– По-моему, Ханка именно этого и боялась, что он побежит делать глупости.

– Я догоню! – кивнула Дана и пулей выскочила за дверь.

– Куда тебе… с твоим ростом то, – прошептала Снежана и безнадежно махнула рукой.

Семен

Когда он пробегал мимо башни, его неожиданно окликнул Мастер.

– Не сейчас! Простите, спешу, – крикнул он в ответ, но тот спросил таким стальным и уверенным голосом: «Что случилось?» – что пришлось все-таки невольно затормозить и ответить:

– Ханка заболела. Бегу к Дину.

– Не стоит. Ваш друг может корректировать неопределенное будущее, когда весы судьбы еще не склонились ни в одну сторону. Спасти смертельно больного человека он не способен, – спокойно пояснил Мастер.

– Что же делать то? – в отчаянии спросил Семен и схватился за голову.

– Я могу вам помочь, молодой человек.

– Да тут даже ведьма не справилась!

– Наша поклонница травок хоть и сильна, но есть те случаи, когда обычные земные антибиотики незаменимы, юноша. Синтезировать их в местных условиях просто невозможно.

– А у вас есть лекарства? – с надеждой спросил Семен.

– Держу небольшой запас для себя. Старость, знаете ли, несет с собой не только больные суставы, но и пониженный иммунитет. Они меня уже не раз спасали, так что на один курс – десяток таблеток – у меня всегда есть.

– И вы дадите их Ханке? – осторожно спросил Семен

– Мог бы. Но, как вы понимаете, подвергну себя риску. В ваш мир я еще не скоро смогу попасть, и, кто знает, смогу ли дожить до этого момента. Так что я наберусь наглости, попросить в ответ у тебя одну маленькую услугу.

Мастер сделал театральную паузу, и Семен не выдержал и мрачно спросил:

– Какую?

– Не беспокойся. Все ровно то же самое. Нужно опять посетить верхний зал башни и кое-что изменить на пульте. Я подскажу что и как.

– И к чему это приведет?

– К тому, что ваша любимая будет жить, – ответил мастер. Его губы вежливо улыбались, но глаза были холодными и жесткими. Семен понял, что он не в том положении, чтобы торговаться и задавать вопросы.

– И вы сразу дадите мне лекарства?

– Более того, ваша услуга нужна мне будет не сейчас, а спустя пару часов. Ровно на рассвете. А первую таблетку я дам немедленно. Отнесешь ее больной и пойдешь ко мне уже со спокойной душой. Утром, когда вернешься, ей будет уже легче. Пойдет?

– Пойдет! – с нетерпением кивнул Семен.

Спустя минуту Семен уже мчался домой с заветной белой таблеткой в ладони, и на полпути наткнулся на Дану.

Илья

Посреди ночи его неожиданно разбудила хозяйка дома:

– Господин, вас Мастер ищет.

– Какой мастер? – спросонья не понял Илья, стараясь прогнать сон.

– Я, – громко заявил пожилой Мастер времени, входя в дверь.

– Э…э… Слушаю вас. Хотя могу биться об заклад, что наперед знаю все, что вы сейчас скажете, – усмехнулся Илья.

– Вот как? Ну давай поиграем в угадайку, – усмехнулся тот, подставляя себе стул.

– Вы будете убеждать меня, что я единственный, кого вы не подозреваете в убийстве ученика, и попросите об одной ма-а-аленькой услуге. Вопрос только в том, что предложите взамен.

– Что ж. Так даже проще, – улыбнулся Мастер. – Я действительно люблю манипулировать таким удачно подвернувшимся коллективным чувством вины из-за смерти моего ученика. Так проще. Конечно, вашу пятерку я уже ни в чем не подозреваю. Вы потрясающе вялы и пассивны, чтобы претендовать на роль убийцы. У него есть цель, и он идет к ней сшибая стены и головы, а вы бесцельно бродите по городу, да обустраиваете свою личную жизнь. Нет, ваша компания слишком слабый игрок, чтобы смочь кого-то убить. Так что в этом ты прав. И я действительно человек дела, который, к тому же, сильно ограничен во времени, так как должен успеть опередить убийцу. Разводить канитель некогда: да, мне нужна услуга, я взамен предложу то, что без меня ты не получишь никогда.

– И что же это?

– Власть и возможность все поменять. В том мире ты прятался от спецслужб, интересующихся твоим даром и жил постоянно в бегах. В детстве был объектом насмешек в детском доме и наверняка хотел бы вернуть те времена при своих, так сказать, текущих талантах, и поквитаться. Равно как и прижать к ногтю всех этих чрезмерно любопытных силовиков. Я все это смогу тебе обеспечить. А также предлагаю должность моего ученика вместо убитого Алекса. Тебе откроются все секреты башни… Почему ты смеешься?!

Илья наконец не сдержался, хрюкнул, и смех все-таки вырвался наружу со звуком квакающей жабы. Он согнулся пополам и откровенно заржал. Потом все-таки смог выдавить из себя:

– Вам… нужно уволить свою службу разведки… или кто там вам поставляет сведения…

Мастер нахмурился и ненадолго задумался.

– Ну хорошо. А если я тебе сегодня преподнесу убийцу Алекса на блюдечке и расскажу, что тут действительно происходит?

– Это уже любопытнее, – заметил Илья, успокаиваясь. – Весь вопрос в том, что нужно сделать взамен.

– Ровно то же, что ты сегодня учудил со Снежаной и Даной

– Откуда вы…? – тут же перестал улыбаться Илья.

– Может моя служба разведки и не так плоха? Для меня в городе секретов не существует, – ядовито усмехнулся Мастер. – Никаких особых усилий от тебя не требуется. Риска тоже нет. По рукам?

– И когда вам требуется эта… услуга?

– Одевайся. Я подожду снаружи, – Мастер поднялся и вышел из комнаты.

Дин

Он, как всегда, все делал не вовремя.

Дину не спалось. Он то все думал об идеях Семена про электрификацию города, то вспоминал монаха с его храмом, то Снежану с ее странным отказом. Мысли путались в голове, заматывались в сложный клубок, который не оставлял места сну.

Уже за полночь он понял, что просто обязан обо всем этом с кем-то поговорить. В конце концов, друзья ведь для этого и существуют. Это с приятелями можно только веселиться и здорово проводить время, а друг – это тот, кто выслушает и в беде.

Но с кем можно поболтать посреди ночи? Снежана не подходила просто потому, что именно о ней он и хотел говорить. Дана с Надей тем более. Во-первых, вломиться посреди ночи к девушке он бы себе не позволил, а во-вторых, они скорее были ее подругами, чем его.

Илья? Несмотря на то, что у того снобизм уменьшился с момента прибытия в город раз в десять, Дин все равно не мог представить себе задушевный разговор с Ильей.

Оставался только Семен. Несмотря на кажущуюся простоту, тот как раз умел и выслушать, и понять. Вряд ли он сильно рассердится, если разбудить его ночью.

Но все пошло не так, как планировалось. У Семена он застал только Юльку у постели больной Ханки. Сестра, к сожалению, ничего толком объяснить не смогла. После визита Агаты, ее брат как с цепи сорвался. Убежал, потом прибежал с Даной и какой-то таблеткой. Они долго спорили со Снежаной пить Ханке таблетку или нет. Семен настоял, что пить, но только как, когда та и пошевелиться уже не может? Юльке приказали лекарство растворить в воде и по ложечке вливать в рот Ханки, а все втроем вместе куда-то ушли. Тут же заявилась ведьма, воду с растворенной таблеткой вылила, и вколола какое-то черное вещество Ханке в руку, отчего ту трясти стало, но она вроде только что упокоилась, прямо перед приходом Дина.

Выглядела Юлька ошарашенной и насмерть перепуганной, и это настроение невольно передалось и Дину. Куда же друзья ушли? Он с трудом выяснил, что вроде как Дана говорила о Мастере. Дин выскочил из дома Семена и пошел в башню.

Как ни странно, он нашел там только Илью, Дану и Снежану. Ну, понятно, еще и самого Мастера, который нервно расхаживал взад-вперед по залу, нетерпеливо ожидая еще кого-то или чего-то.

Илья коротко кивнул Дину, словно его присутствие тут было само собой разумеющимся, и спросил у Мастера:

– И долго нам ждать? Вы обещали рассказать об убийце Алекса, а все тянете время непонятно зачем.

– Я жду первого луча Солнца, молодой человек. Миг, когда мертвые исчезают, а живые излечиваются от ран… о, что вы все так дернулись? Не знали? К сожалению, рассвет не лечит ни болезни, ни старость, ни смерть. До него осталось всего ничего. Вы ощутите, когда наступит новый день. Имейте терпение.

Мастер подошел к двери наружу и закрыл ее на ключ.

– А где Надя? – спросил Дин.

Илья в ответ нахмурился и раздраженно ответил:

– Не знаю. Ушла гулять куда-то, как мне ее хозяйка сказала. С каким-то мужчиной. Я ее не нашел.

Дин удивился. На Надю это как-то совсем не было похоже.

– А что тут происходит? – шепотом спросил он у Снежаны.

Та в ответ холодно на него посмотрела, как на незнакомого человека. Вместо нее ответила Дана:

– Сами хотели бы знать. Мастер позвал меня и Илью, сказав, что в ответ на небольшую услугу расскажет кто убил Алекса. Я вот захватила еще свою подругу с собой, – Дана кивнула на Снежану.

Дин чуть по лбу себя не ударил. Та ведь скрывала перед Мастером, что она член команды, а Дин к ней обратился как к знакомой. Может он все испортил?

И тут башня вдруг начала переливаться всеми цветами радуги, а воздух наполнился перезвоном рождественских колокольчиков.

– Вот он! Новый день! Самый важный день! – воскликнул Мастер и тут же обратился к Дане: – а теперь, моя дорогая, вспомни, что ты мне немного задолжала, когда я спас вас от маньяка и сделай одну простую вещь: призови мою копию. Она потребуется для демонстрации и раскрытия этого дела. Нужно воссоздать события той ночи, когда было совершено первое убийство.

Дана пожала плечами.

– Только вы знаете, что копия будет теперь вечной? В том смысле, что она не исчезнет сама.

– Иначе бы не просил, – кивнул Мастер.

Дана на миг зажмурилась и у стены зала внезапно появился длинноволосый юноша.

– Что за ерунда? – удивилась она, открыв глаза, ибо ожидала увидеть старика.

С Мастером же случилась поразительная перемена. Он слишком стремительно для старика подскочил к лежащей на полу ткани, на которую Дин до этого не обращал внимания, откинул ее и схватил с пола два арбалета.

Никто даже вскрикнуть не успел, как Мастер выстрелил в появившегося юношу. Тот удивленно уставился на торчащий из груди дротик-шприц. Дин вспомнил, что Дана рассказывала про это странное оружие, которым пользовался маньяк.

Мастер, не дожидаясь пока на юношу подействует снотворное, быстро развернулся и из второго арбалета почти в упор выстрелил в Снежану.

Глава 47

Дин

Дин ждал, что и та медленно осядет под действием усыпляющего средства, но здоровый арбалетный болт ударил девушку в грудь, смял как тряпичную куклу и отшвырнул к дальней стене зала.

Кровь бросилась Дину в голову. Он обернулся, ища что-нибудь тяжелое, чем можно было бы ударить Мастера, но тот тут же подхватил с пола два новых заряженных арбалета. Не таких больших как предыдущие, но все равно вид смотрящей в переносицу стрелы остановил порыв Дина.

– Как же давно я мечтал это сделать! Проклятая девчонка постоянно путала все карты! – плотоядно улыбнулся Мастер.

Илья

– Но зачем… как… за что? – растерянно лепетала Дана, округлившимися от ужаса глазами смотря на тело подруги.

– Ха! Поверьте, я не упущу возможность насладиться моментом триумфа и раскрыть в какой тонкой игре вы как пешки отыграли свои заранее расписанные роли. Но сначала нужно закончить партию. Илья! Твоя очередь. Ты должен обменять мое сознание с этим, – он слегка пнул ногой тело лежащего на полу юноши.

Илья пытался взять себя в руки, но его трясло. Он предполагал что угодно, кроме вот такого хладнокровного убийства одного из друзей. Но ему нужно было соблюдать спокойствие и плести, плести словесное кружево, чтобы эта сволочь не пульнула стрелой ни в кого больше.

– Мне кажется, что вам крайне сложно будет меня заставить это сделать, после того как вы убили моего друга, – смотря на врага исподлобья медленно процедил Илья.

– Молодой человек, неужели вы еще не убедились, что я смотрю на много шагов вперед. Заставить вас не так сложно, как вы думаете.

Мастер медленно опустил один арбалет, зажал его коленями, не отводя от друзей второй, и взмахнул рукой по направлению к светящейся стене.

Та неожиданно стала прозрачной. В овальном окне появилась опутанная светящимися лентами Надя. Она словно была наполовину вмурована в стену. У ее ног стоял черный газовый баллон с какой-то примотанной к нему электронной платой.

Мастер достал из кармана своей мантии и продемонстрировал небольшой пульт с парой кнопок:

– Одно движение, и то помещение наполнится ядовитым газом. Вторая кнопка запускает тот же процесс, но с таймером, дающим несколько минут отсрочки. Вот так, смотрите, – и он у всех на глазах демонстративно нажал на нее. – Теперь часики тикают и в ваших же интересах делать то, что я прошу быстро и не артачась. Отключить газ могу только я. Ну так как? Достаточный козырь?

Илья зашипел от злости. Такого он предположить не мог. Этот человек по жестокости оказался в сто раз хуже, чем в самых пессимистических оценках. Все планы теперь летели к чертям, потому что, как только он будет хоть чем-то недоволен, то тут же убьет Надю.

Мастер отключил окно, и стена стала опять непрозрачной.

Сейчас я вколю моей молодой копии антидот, и у вас будет секунд пять на обмен душ, иначе я нажму на вторую кнопку. Вы все поняли?

Илья обреченно кивнул.

Мастер сделал укол спящему на полу юноше, сунул ему в руку второй арбалет и начал отсчет вслух: «Пять, четыре…»

Молодой человек открыл глаза.

… три …

Илья подскочил, и дотронулся до обоих. Миг перемещения душ был совсем кратким, потому что молодой мастер тут же ногой отшвырнул Илью подальше от себя, вскочил и не колеблясь выстрелил в свое пожилое тело, обладатель которого только начинал недоуменно оглядывать себя.

Старик еще не успел упасть, как молодой Мастер подхватил из его рук второй арбалет и опять направил его на друзей.

– Вот и все! – весело рассмеялся он и даже подпрыгнул, проверяя энергию юного тела. – Вот и все! Дело сделано!

– Боже, как тривиально! – простонал Илья. – Я предполагал куда более сложный заговор, а тут всего лишь боязнь старости и смерти.

– В мире всегда все просто. Каждым из вас движет одна и та же сила: страх смерти. Даже ваша воспетая в стихах и песнях любовь – не более чем красивая ширма для того, чтобы размножить свои гены и мысленно успокаивать себя, что хоть так-то вы победили смерть, что вы останетесь существовать в ваших детях. Жажда власти тоже не более, чем стремление обезопасить себя от случайной смерти и, опять-таки, окружить лучшими партнерами по размножению. Страху смерти вы обязаны появлением лучших произведений искусства – способ для творческого человека оставить свой след в веках и обмануть смерть. А я один из немногих, кто смог ее действительно обмануть и оставить с носом, – засмеялся юноша.

– Мне кажется, вы преувеличиваете свой успех, – горько усмехнулся Илья, оглядев остальных. Дана со слезами на глазах стояла на коленях у трупа Снежаны. Дин, открыв рот от изумления, завороженно смотрел на злодея, как кролик на удава.

– Глупцы, – довольно произнес молодой Мастер, – вы так старательно искали убийцу, что постоянно играли на его стороне. За исключением вот этой белобрысой, что все время путалась под ногами, и постоянно выходила сухой из воды. Монголы не справились, маньяк вместе с ней зачем-то прихватил Дану, чем поставил под удар весь план. Пришлось все делать самому. Но вы за нее не сильно переживайте, скоро увидитесь. Там, куда уходят все души умерших. В живых то вас я, конечно, тоже не оставлю. Дверь в башню заперта. Ключи, кстати, вот они, – он достал их из кармана мертвого старика, – а газ все равно сработает, как только я вас покину. Его остановить нельзя. Хотя, признаться, мне вас немного жаль. Вы же почти мои дети. Семнадцать лет назад я, под руководством учителя – одного из богов по имени Видар – создал вас прямо здесь, в башне. Из обычных младенцев сотворил особенных, составляющих идеальный набор способностей, необходимых для моего плана. Оставалось только подождать, пока вы войдете в полную силу.

– Вы знали, что она нас пошлет, – грустно покивал Илья.

– Конечно. Та, что зовет себя Дургой, укрыла вас от меня. Спрятала где-то в реальности. Тогда я сделал вид, что умер, и создал временной лаг между мирами башни и вашей реальностью. Такой, который богиня не может преодолеть сама. Это должно было создать у нее ощущение, что город и башню кто-то захватил. Чтобы взломать защиту, ей понадобилась ваша команда и она, думая, что теперь уже ничем не рискует – я же вроде как помер – собрала всю пятерку и отправила через проход в Лабрис. Очень предсказуемо. Додумалась только свою помощницу послать с вами прицепом, но это ей не помогло. В итоге вы вписались в мою игру и славно довели партию до конца. Мне даже делать ничего не пришлось. Ваши умения трансформировались в Лабрисе именно так, как я задумывал и как только ты, Илья, обрел нужную мне силу, пришла пора действовать…

В это время раздался щелчок ключа в двери, та открылась и в зал башни вошла Ханка. Вид у нее был крайне изможденный, девушку еще пошатывало, но, очевидно, что ей было уже намного лучше, чем пару часов назад.

Мастер поморщился, направил на нее арбалет и приказал:

– А теперь закрой дверь.

Она в растерянности щелкнула замком.

– Кидай сюда ключи.

Ханка положила их на пол и подтолкнула ногой. Те проехали примерно половину расстояния до Мастера и остановились. Только в этот момент она увидела труп Снежаны и старого мастера. Черные глаза расширились, и она с изумлением взглянула на юношу с арбалетом.

– Иди к остальным. Быстро!

Ханка не двинулась с места.

– Это он убил моего брата? – тихо спросила она вслух.

– Он поменялся душами. В этом теле – старый мастер, – пояснил Илья, – и да, Алекса убил он.

– Бедный мальчик! Твой брат не входил в мои планы. Он просто не вовремя подвернулся и мог спутать все карты, рассказав всем, как я убираю следы убийства своей же копии. Вообще ты должна уже была отправиться вслед за ним. Куда там уходят души. Примитивный Семен должен же был дать тебе таблетку, что избавила бы тебя от мучений. Хотя ты и так помрешь, первый яд то все равно в тебе. Удивлен, что ты вообще на ногах.

– Он бы и дал, если бы не подоспела Агата с противоядием, – тихо сказала Ханка, игнорируя требование Мастера присоединится к остальным и делая медленный шаг в его сторону, – где Семен?

– Ханка, не дури! Не надо! Он выстрелит, – сказал Илья.

– Стрела всего одна. Он испугается. Как только он останется безоружным, ты на него кинешься.

– Блеф – не твоя сильная сторона, девочка, – усмехнулся Мастер, – я старше, опытнее и сильнее. Дин не будет вступать в драку, а с одним Ильей я справлюсь без проблем. Я не так уж безоружен, как ты думаешь. Будь здесь Семен, то, возможно, мог бы доставить проблем. Хорошо, что его душа уже идет вслед за Алексом на небеса, в ад или куда там их забирает ваша нанимательница.

Дана дернулась, взглянула на Мастера и тихо спросила:

– Как?

– Он благородно принес себя в жертву ради любимой. Я хотел придать этой трагедии еще больше драматизма, чтобы он еще и своей же рукой Ханку окончательно отравил, но не вышло. Не страшно. Семен перевел время башни на сорок лет назад, что дало возможность вызвать мою молодую копию. Только вот за такое башня всегда берет плату – жизнь оператора. Такие фокусы со временем не прощаются. Защитный механизм, чтобы такие как я не использовали ее в своих интересах.

Илья взглянул на Ханку и удивился ее спокойствию. Она помрачнела, словно туча, глаза, и без того черные, стали вообще бездонными колодцами в бездну, но девушка не проронила ни слезинки. Не бросилась на Мастера, не забилась в истерике, а только медленно прошептала:

– Не будет тебя ни земля носить, ни огонь греть, не отпустит тебя вода, не пощадит воздух.

– Хватит! Ты не ведьма, чтобы там о себе ни думала. Заткнись и ступай к остальным!

Ханка стояла на месте и сверлила его взглядом.

Илье казалось, что Мастер сейчас все-таки выстрелит в нее. Этого допустить было никак нельзя. Девушка не знала, что именно происходит и могла действительно ринуться на арбалет.

– Вы уже пять минут хвалитесь тем, какой вы молодец. Что, у вас такой дефицит общения, или в молодости вас так часто обыгрывали, что теперь наслаждаетесь моментом? – спросил он максимально издевательским тоном. Лишь бы тот отвлекся от Ханки.

– Да все вместе взятое, конечно. Когда двадцать лет готовишь идеальный план, то волей-неволей хочешь показать его хоть кому-нибудь, кто оценит красоту игры. Это же произведение искусства, которое бесследно исчезнет сразу после реализации. Должен же хоть кто-то увидеть его красоту, пусть и перед самой смертью.

– Это же ваша партия была на шахматном столике в зале управления? Я внимательно ее изучил. Хочу сказать, что шахматист вы так себе. Скорее картежник. Прете напролом. Даже если и жертвуете пешкой или фигурой, то только чтобы отыграть куда больше в следующие ход-два. Большие шахматы и идея завоевания позиционного превосходства за счет потери фигур вам недоступны. Неудивительно, что вас всегда обыгрывали. Так что этот план у вас тоже так себе.

– Много ты понимаешь, в планах и шахматах! Ты, выросший в детском доме. Посмотрел сериал про шахматистку и решил, что можешь рассуждать об игре? Сейчас ты стоишь под прицелом арбалета, ожидая, когда тебя убьет газ, а я молодой и здоровый выйду отсюда, чтобы жить полноценной жизнью.

– Я никогда не был в детском доме, – Илья улыбнулся еле заметной улыбкой Джоконды.

– Что? – нахмурился Мастер?

– Дин не только знаком со своей матерью, он с ней жил с детства, – добавил Илья. Вы пытались давить на болевые точки, которых у нас не было.

Мастер задумался. Илья коротко взглянул на Ханку. Уверенность Ильи на нее подействовала. Она поняла, что ситуация не так проста, как выглядит, и пока бросаться на убийцу брата не собиралась. И то хорошо.

– Дурга притащила ваши версии из других измерений. Ну что ж, это все равно ничего не меняет, – покачал головой Мастер.

– Меняет. Мы не обозленные одиночки, какими вы ожидали нас видеть, а настоящие друзья. Вы не поймете. Это вам недоступно. Ну и потом: я. Очень. Хорошо. Играю. В шахматы, – раздельно, чеканя каждое слово, произнес Илья, глядя сопернику в глаза.

– Как же меня достало умирать! – произнесла Снежана, откидывая в сторону тяжелый болт, что совсем недавно торчал у нее из груди, – и лежать тут жестко. Можно я больше не буду притворяться? – улыбнулась она, поудобнее усаживаясь у стены.

Для Ильи это был не меньший сюрприз, чем для соперника, но виду он не подал. Внутренне возликовал, что пока потери команды все-таки нулевые. Никто еще серьезно не пострадал.

– Чертова ведьма, – растеряно пробормотал Мастер. Было видно, что произошедшее его здорово обескуражило.

– Вы так ни разу и не смогли обыграть ни одного из богов, не правда ли? Тем не менее, вы до сих пор не способны вообразить, что ваши нехитрые планы может кто-то просчитать и подыгрывать вам в течение всей партии, ровно до того момента, когда неожиданно для вас вся позиция трагически изменится, – усмехнулся Илья.

Ему нужно было тянуть время.

– Хочешь сказать, что ты меня обыграл, щенок? – усмехнулся Мастер, направляя арбалет ему в переносицу.

– Именно, только не я, а мы, – невинно улыбнулся Илья.

– Ничего, что мы без стука? – спросила вторая Снежана, появляясь из-за дальней арки вместе с Семеном и Надей.

Тут удивился даже Илья. Мастер стремительно отпрыгнул к стене и взял на прицел вошедших.

– Ты не мог выжить, – изумленно произнес он, разглядывая Семена.

– Конечно не мог, – подала голос Дана, – если бы я не встретила его и не отговорила трогать рычаги управления башней.

– Но иначе нельзя было призвать меня… черт, забыл слово… в молодом… теле, – пробормотал Мастер.

Его речь стала немного сбивчивой.

– А это и не ваше тело, – зло ухмыльнувшись ответила Дана, – вы не особо приглядывались, да и плоховато помните себя в двадцать лет. На то и был расчет.

Глаза Мастер округлились.

– Так, начинаем сначала, – внезапно сказал он и щелкнул пальцами. Но ничего не произошло. Он растеряно повторил жест, но желаемый эффект явно все не наступал.

– Видите ли в чем проблема… настоящий мастер, которого знала башня, убит. Его тело на полу, – кивнул Илья, – а этого вашего родственника… внука… сына… я не знаю, это лучше у Даны уточнить, башня не знает. Так что вашей власти над этим местом больше нет.

Мастер начал медленно отступать в сторону лифтовой шахты, переводя арбалет то на одну группу ребят, то на другую.

– Некуда тебе бежать, падла, – зло насупился Семен, – лучше сразу сдавайся. Одна стрела тебя не спасет.

– Ты обречен, – добавила Снежана, – хоть еще этого и не понял. Ты мало того, что не в своем теле, так у данного твоего очень похожего на тебя родственника врожденное органическое поражение мозга. Если бы ты не поспешил убить свое старое тело, то успел бы заметить, как оно радостно пускает слюни. Дана очень долго искала нужный вариант, но в бесконечных вселенных чего только не найдешь. Ты же ходил в наш мир, и ни разу не прошел Лабрис. Твои альтернативные версии успели наплодить столько внуков, что было из чего выбирать. Твое сознание не сможет прижиться в больном мозгу и распадется на фрагменты уже очень скоро. Сдавайся, и мы вызовем твою настоящую старую копию, вернем в нее душу, и ты предстанешь перед судом. Иначе… это даже хуже смерти.

– Все это так, щенки, только вы не учли одного! – оскалился Мастер, – Новый слой уже нарос. Я окажусь там первым и обрету бессмертие именно в этом состоянии. Вся ваша затейливая игра провалилась. Прощайте!

Илья очень боялся, что тот напоследок все-таки в кого-нибудь выстрелит, но Мастер опасался, что тогда сможет не успеть добраться до лифта, поэтому просто сбежал.

– Черт! Он что, действительно нас переиграл? – грустно спросила Дана.

– Выходит, что так, – вздохнул Илья, – новый слой, это неожиданность.

– По тоненькому прошли. Очень по тоненькому. И все зря, – покачал головой Семен и подошел к Ханке, – Ты как?

– Меня подняла и держит злость. Я думала, что ты погиб, – прошептала она и обняла его, прижавшись щекой к груди.

– Все… он уехал, – сказал Дин.

– А ты почем знаешь? – удивился Семен.

– Не знаю… чувствую. Я всех в башне чувствую.

– Вот она и выбрала нового мастера, – улыбнулась Снежана.

– Слушайте, а там газ же может пойти, – вспомнила вдруг Дана.

– Я отключил эту фигню, – отмахнулся Семен, – Снежка здорово помогла. Она освободила Надю, та открыла портал наверх, а то старый захлопнулся сразу как я до пульта дотронулся. Я тут же вернулся и сломал ловушку с газом. Кстати, а почему вас двое?

– Это временное недоразумение, – улыбнулась Снежана-2, стоящая рядом с ним, – я почувствовала, что все идет наперекосяк и вернулась. Но меня ждут дела. Прощайте, друзья, я побежала. Впереди столько интересного! – сказала она и вышла в город.

Воцарилась пауза.

– Ну и что теперь? – спросил Семен, поглаживая Ханку по волосам.

– Пойдемте хоть посмотрим, как выглядит новый слой снизу, – сказал Илья.

Он заметил, что Снежана с трудом сдерживает улыбку и вовсе не разделяет общий пессимизм.

Друзья вышли в шахту лифта как раз в тот момент, когда кабинка со скрипом поехала обратно вниз.

– Мне кажется, лучше свалить отсюда, – сказал Семен, – этот бессмертный сейчас вернется и всех нас в капусту покрошит из мести.

– Там кто-то в платье, – возразил Илья, приобнимая Надю за плечи.

Все напряженно смотрели, как в кабинке медленно спускается потрясающей красоты темноволосая женщина с золотыми глазами. Одета она была в ярко-алое платье из тончайших чешуек, которые так плотно облегали тело, что их можно было принять за ее кожу.

– Та-дам… Богиня из машинки, – улыбнулась та, – только вы никакой работы мне уже не оставили. Сами справились, – женщина говорила нарочито медленно и странно растягивала гласные, как будто мурлыкала довольная кошка.

– Да как же справились… – буркнул Семен, – этот гад же там, небось, бодр и весел, от обретенного бессмертия.

– Ах… ну да, бодр и весел, этого у него не отнять. Радостно пускает слюни, разглядывая ромашки и бегает по лугу, сбросив одежду. Думаю, можно дать ему порезвиться еще денек, а потом все-таки спустить вниз, а то с голоду помрет. Сознание разрушилось, а тело может еще и пожить под присмотром Агаты.

– Но как же бессмертие? – удивилась Дана.

– Да так себе ценность, скажу я вам, – кисло улыбнулась богиня, – радости оно все равно не приносит. И достается всегда не тем, кто за ним охотился. Потому что это скорее проклятие, чем благо. В данном случае оно уже снизошло на тех, кто действительно оказался первым на том слое.

– Кто-то его опередил? – радостно спросила Надя.

– Да, дорогая. Ты, – богиня ласково посмотрела на нее. Надя поперхнулась от неожиданности.

– То есть? – спросил за нее Илья.

– Помните портал, когда она пыталась вас всех спасти. Новый слой оказался очень необычным. Надя его и создала. Он последний. Не временно, а навсегда. Он теперь вечно будет превыше всех тех, что постепенно нарастут над этим городом. В отличие от остальных, этот созданный вашими усилиями слой – бесконечный. Он не ограничен горами. Это целый мир, где, как я надеюсь, будут находить себе пристанище мои друзья, смертные и не очень, но, так или иначе, уставшие от земной жизни. Обычным людям туда не попасть. Кстати, – золотоглазая повернулась к Снежане, – ты зря в том слое не заглянула за башню. Там тебя ждало море и Никки. Дельфины свободно могут перемещаться между мирами, и он приплывет туда, как только позовешь.

– Это что, я теперь не могу умереть? – ошарашенно спросила Надя.

– Не совсем. Ты не можешь умереть в этом мире, скажем так. И не только ты, конечно. Вы же все впятером туда завалились.

– Так я и думала! – радостно воскликнула Снежана и повернулась к Дане. – Помнишь, я говорила, что мы не умрем на столе у маньяка? Его яд на нас не подействовал, потому что мы уже были бессмертными. И стрела эта – она потерла грудь – больно, конечно, было, но совсем чуть-чуть.

– Как-то надо привыкнуть к этой мысли… – пробормотала Дана, потирая виски, – а как же Семен? Его не было с нами!

– Упаси господи меня от вашего бессмертия! – воскликнул он, – Ханка моя, значит, будет стареть, а я перед ней молодым гулять? Вот уж нет!

– Поздравляю, мои дорогие. Вы хорошо справились. Спасли мир от катастрофы – а что было бы, если Мастер действительно выдернул себя самого из прошлого – страшно подумать. Земля в том виде, к которому вы привыкли, перестала бы существовать. Что ж… героев положено награждать. Бессмертие не в счет – этого вы сами добились.

– Верните нас домой, – тут же сказала Дана.

Богиня стала серьезной:

– Тут есть небольшая проблема… – произнесла она и, сделав театральную паузу, тяжело вздохнула.

– Это невозможно, потому что мы все умерли, да? – спросил Илья, не выдержав.

– Умный мальчик, – золотоглазая кивнула одними ресницами, – я знала, что ты должен был догадаться.

– То есть как? – вы про мертвые тела в особняке? Ну так это же понарошку… – растерянно пролепетал Дин.

Богиня посмотрела на Илью и тот за нее пояснил:

– Нет. Мы действительно все умерли. Задолго до того, как попали в тот особняк. Мы уже были… призраками… привидениями… заблудшими душами.

– Как? – удивился Дин.

– Ты утонул полгода назад. Зимой. Шел по льду пруда, как обычно задумавшись о чем-то, и не заметил, что в одном месте он слишком тонкий. Можно сказать, что ты не заметил, как умер. Твой дух как обычно пришел домой и продолжил там жить. Попытайся вспомнить, когда ты действительно общался с реальным человеком, а не через интернет. Тебя уже год никто не замечает. Твоя мать не звонила тебе, потому что уже отрыдала свое на твоей могиле, – сочувственно произнесла богиня.

– А я… мы с Юлькой все-таки тогда замерзли в лесу, да? – спросил Семен, крепче обнимая Ханку. Богиня медленно кивнула.

Надя спрятала лицо в ладонях. Дана растерянно оглядывала остальных:

– Но я-то общалась с людьми совсем недавно!

– Тебя сбила машина вечером перед тем, как ты попала в особняк. Вспомни, – прищурилась богиня и Дана вздрогнула.

– Я ощущал блок в памяти у каждого из нас, – сказал Илья, – и потом понял, что он касался момента смерти. Надя угодила под машину, когда вывалилась в портал. А я… инсульт? Мне стало плохо на улице?

Золотоглазая опять кивнула одними ресницами.

– Но я должна вернуться! Мои папа и мама! Они не справятся с этим! – со слезами на глазах выкрикнула Надя.

– Кто еще хочет вернуться несмотря ни на что? – холодно спросила богиня, оглядев остальных.

– Я! – прошептала Дана.

– Я обещал, что последую за Надей куда бы она ни шла! – твердо произнес Илья.

Богиня выжидательно посмотрела на Снежану.

– Ну, я таки была права? – спросила та с надеждой.

– Да. Вы меня удивили. Именно у вас троих есть возможность вернуться, если вы действительно твердо это решите. Вы не умерли… полностью и находитесь в коме. На перепутье. Причем ваши тела лежат даже в одной больнице. Однако, я считала, что вся ваша компания предпочтет остаться здесь. Когда вы пришли в город, то не обладали достаточной волей, чтобы иметь право вернуться.

– А я знала! Я верила! С самого начала! – радостно заявила Снежана.

– Погоди, а как же ты? – спросила ее Дана.

Та отмахнулась:

– Я добровольно ввела себя в медикаментозную кому. Один укол сделают и проснусь. Я здесь действительно в командировке. А за вас очень рада!

– Вот что ты имела в виду, говоря, что мы из разных миров… – грустно сказал Дин, – ты живая… а я мертвый?

Улыбка Снежаны тут же потухла. Она серьезно посмотрела на юношу:

– Дин… это не значит, что мы никогда не встретимся. Просто… не сейчас. Я не знаю куда закинет меня судьба.

Богиня прервала затянувшуюся паузу, спася Снежану от подбора внезапно разбежавшихся слов:

– Должна сказать, что для вас четверых, как и для еще некоторых моих друзей, дверь на созданный вами верхний слой, всегда будет открыта. Мастер башни почувствует ваше появление. Думаю, он будет так же не против, чтобы наверх поднялись и Семен с Ханкой, так что встречаться вы можете так часто, как захотите. Вниз, пока вы живы, вам дорога будет закрыта, но тот наивысший слой особенный и он будет местом ваших встреч. И да… имейте в виду, что бессмертие работает только около башни. На Земле вам по-прежнему стоит быть осторожными, – она сделала паузу. – Но, так получается, что я наградила только троих. Что насчет вас, Семен и Дин? – спросила Богиня.

Семен почесал в затылке:

– Да, в общем, у меня теперь все есть. Благодаря вам я встретил Ханку, вылечил сестру и больше мне ничего и не надо. Хотя… можете прислать сюда толкового инженера, который в электросетях сечет? Хочу этот городишко из средневековья вытащить.

Дин вяло кивнул, не сводя глаз со Снежаны, соглашаясь с Семеном.

– Договорились. Чувствую, это местечко скоро преобразится, – улыбнулась богиня, – что ж. Меня ждут дела. Да… Надя… У меня для тебя будет еще один маленький подарок за то чудесное место, что возникло благодаря твоей воле. Совсем небольшой. Ты изменилась сильнее остальных. Думаю, я вскоре познакомлю тебя с остальными настоящими. Найдя и разбудив себя, ты еще недавно озвучила свое тайное желание. Так вот… я решу проблему с документами и зачислением. Не спрашивай куда. Узнаешь, когда проснешься.

– Нам пора прощаться? – спросил Дин

– Даю вам на это еще сутки. Следующим утром проходите через Лабрис к той двери, через которую попали сюда. Я имею в виду вас троих, – она кивнула в сторону Даны, Ильи и Нади, – а со Снежаной вы должны проститься сейчас. Мы покинем вас вместе.

Снежана подошла к Ханке и обняла ее. Потом кивнула одними глазами Семену. Подошла к Дину и провела ладонью по его щеке:

– Мы действительно еще увидимся, – улыбнулась она.

Богиня за ее спиной с сомнением покачала головой.

Глава последняя

Илья

Он долго думал на что же потратить этот последний день. Прощаться целые сутки? С кем? С девушками он и так увидится, а мужчинам долгие прощания ни к чему. Пожмут друг другу руки в последнюю минуту и хватит.

Но у него было чувство, что он задолжал.

Поэтому, не сказав никому ни слова, рано утром он направился на окраину города.

Пантелеймон, казалось, нисколько не удивился, когда Илья притащил несколько камней и встал рядом с ним, прилаживать их в кладку. Монах улыбнулся, кивнул и продолжил работать. Вдвоем они починили тачку, которая уже на ладан дышала и притащили со свалки еще кучу обломков.

Укладывая очередной камень в стену, Илья огляделся по сторонам и увидел Надю. Она, очевидно, уже некоторое время издали смотрела как они работают. Надя подошла ближе:

– Ты меня сейчас вот совсем удивил, – улыбнулась она.

– Только не считай, что я резко воцерковился, – прокряхтел он, затаскивая глыбу на верх стены.

– А что я должна подумать?

Илья оглянулся на монаха, но тот был сейчас далеко.

– Что я помогаю человеку в том, во что он искренне верит. С некоторых пор я начал это ценить. Я резковато обошелся с ним при первой встрече, и решил, что обязан помочь. Чтобы он не чувствовал себя одиноким, чтобы верил, что когда-нибудь, придет еще кто-то и подхватит его дело. Это же так важно, показать человеку, что он не один в своей войне… или мире.

Надя улыбнулась:

– Неожиданно. Вот честно. Ты здорово изменился, конечно, но такие выводы… Скажи что-нибудь еще. Мне нравится слушать тебя… такого. Что еще тебе важно?

Илья оторвался от постукивания камня, чтобы тот лучше вошел в пазы.

– Ну хорошо. Хочешь морали, вот, получай. Каждый всегда считает себя умным, красивым и добрым. Но реально проявляет насколько он действительно хорош – только выражая все это по отношению к другим. Умный – иди учи, ну и учись у кого-то сам. Полон идей – воплощай. Добрый? Прояви заботу. Только тогда ты действительно добрый. А если ты существуешь только в себе, то на кой ты остальным, да и миру в целом сдался? Если бы вселенная хотела скрыть твой восхитительный внутренний мир от остальных, тебя бы не существовало вообще. Но ты родился и этим уже задолжал миру.

Илья сделал паузу, посмотрев на силуэт башни вдали:

– Вот Мастер говорил, что всем двигает страх смерти. Ничего подобного! Человечность всем двигает. Мир становится лучше благодаря тем, кто стал честен самим с собой и реализовывается, помогая другим.

Быть собой – это не только найти в себе тот стержень среди навеянного окружающими мусора, что сделает из тебя личность, это еще и проявить себя вовне. Только тогда ты человек. А иначе – недоразумение, ошибка вселенной.

Большинству с такой ответственностью жить страшно. Потому что больше не спрятаться за чужими спинами, дескать, так положено, как все, так и я. Не получиться придумать отговорки почему ты не стал тем, чем хотел. Не уничтожать себя в приступе жалости, зависти к другим, в ощущении просранной жизни, а понимать, что все в твоей судьбе сделал ты сам.

Если что-то хочешь – берись и делай. Без отговорок. Это сложно, но это единственная задача, которая в твоей жизни вообще есть. Быть собой, и проявлять это вовне. Короче, жить так, как живешь ты, – заключил Илья.

Надя засмеялась:

– Скажешь тоже!

– Расскажи лучше, что там остальные делают.

– Видел, что вдоль главной улицы выросли столбы? Эрлик уже приходил к Дину выяснять на кой черт тот палок по всему городу повтыкал. А Семен пообещал ему, что это только начало. Они там втроем – с Дином и этим парнем из лампадной лавки, что дом взорвал – сидят и чертят схему генератора. Так увлечены! Ханка им обед приготовила, так те даже внимания не обратили, пока она обижаться не начала.

– А Дана?

– Ее не видела. Она вроде дома сидит. То ли переживает из-за расставания со Снежаной, то ли ей с ведьмой интереснее, чем с нами. О – а вот и ребята подошли.

Илья оглянулся и увидел Семена с Дином. Последний пораженно удивленно посмотрел на перепачканного в растворе Илью, потом оглядел стройку, о чем-то ненадолго задумался и пошел к Пантелеймону. Семен подошел к Наде и Илье.

– А мы вас по всему городу ищем. Там Ханка типа прощальный ужин сготовила. Пойдем, пока не остыло.

– По телефону не мог позвонить, а не бегать по городу? – улыбнулась Надя.

– Чего? – удивился Семен.

– Меня тут Дана научила. Смотри, а точнее слушай, – Надя закрыла глаза.

Илья уже знал этот фокус. Сейчас она передаст простые эмоциональные мысли Семену. Способ общения неожиданный, обескураживающий, но очень удобный и работающий, похоже, только внутри их пятерки… точнее шестерки, ибо изобрела его Снежана.

Он посмотрел, как Пантелеймон машет в воздухе руками, очерчивая формы будущего храма для Дина, а потом достает чертежи и начинает подробно объяснять на них.

– Ты, кстати, заметила, что Дин больше не заикается? Вообще. Я вчера смотрел как он с народом общается, который его у двери ждал. Строгий такой, серьезный. Вот и сейчас – увидел проблему и сразу пошел решать. Похоже, моя работа тут закончена. Я сделал все, что должен был, – сказал Илья, отряхивая руки. Давай зайдем за Даной и пойдем обедать.

Дана

Она провела последний урок с большим воодушевлением. Вместо скучных формул и зазубривания Дана решила рассказать о том куда пробивается большая наука. Какие проблемы и тайны волнуют современных ученых. Когда-то к ним в СУНЦ пришел профессор физики, который вместо нудных лекций рассказал о тайнах, которые физика еще не сумела раскрыть. Он говорил так восторженно, что заразил желанием идти на физфак нескольких ребят, ранее планировавших поступать на программистов. Сегодня Дана почувствовала вдохновение и сделала то же самое. Захватила и физику, и химию, и биологию. Горящие глаза Ирмы придавали ей силы и желания говорить и говорить. Спохватилась она только когда поняла, что урок затянулся уже часа на три.

Отпустив Ирму покушать, а то у нее живот урчал уже так громко, что слышно было, наверное, даже на улице, Дана пристала к ее матери.

– Вы говорили, что вот именно меня могли бы научить. Я тогда не видела и не понимала, чему именно, но теперь тоже различаю эти темные нити, опутавшие людей. Вы можете рассказать: как вы это делаете? Хоть капельку… научите самому принципу. За пару часов все не охватить, я понимаю, но помогите, чтобы я могла начать хоть с чего-то.

– Доченька, ты и так все умеешь, – ласково улыбнулась ведьма. – У каждого из нас свой фронт, своя борьба и я вижу, что ты можешь действовать там, где я не умею. Твое поле битвы – самое важное. Сердца детей. Если говорить твоими образами, то тьму, коли она уже вошла в душу ребенка, вытравить почти невозможно. У взрослого я всегда обращаюсь к светлым чистым детским воспоминаниям, разжигаю внутри искорки юношеских воспоминаний и мечтаний так, что они вспыхивают, озаряют душу и выжигают и лень, и апатию. А если огня нет с самого детства, то уже ничем не поможешь. Коли юной душе уже ничего не нужно, и она не научилась мечтать в детстве, то и не научится уже никогда. А ты умеешь дарить мечты. Так что мне нечему учить тебя. Считай, что Ирма тебя всему обучила. Главное, не прячь в себе этот талант. Выплесни его в детские глаза. Пусть там поселится искра мечты.

У Даны почему-то свело горло. Горький комок помешал говорить, слезы навернулись на глаза, и она в ответ только кивнула.

– А сейчас, я чувствую, что за тобой придут друзья и позовут с собой на обед. Собирайся, – улыбнулась Агата.

Илья

На следующее утро на рассвете он, вместе с двумя девушками направился к Лабрису. Семен с Дином вызвались проводить.

На площади у башни горел одинокий фонарь. Илья недоуменно взглянул на Семена.

– Ну а что ты хочешь? Я еще не придумал как все улицы подключить. Говорю же, тут грамотный инженер нужен. А этот от ветряка на крыше питается. Генератор в речке оказался сложной штукой. Ее еще думать и думать.

– Когда приду в следующий раз, тут, уверен, уже интернет будет, – улыбнулся Илья в ответ.

– Ты давай, не спеши сюда. На том слое, куда вход свободный, свидимся. А здесь, чтобы я вас еще лет пятьдесят не видел! – строго наказал Семен.

Они вышли на перекрестье больших улиц и вдали, перекрывая поперечный проход Илья увидел храм. Большой, выросший этажей на восемь ввысь аккурат над уже уложенной монахом кладкой. Белый, как снег. Только купол был не золотой, а синий, со звездами.

– Красиво, правда? – спросил Дин.

– Жаль нет времени посмотреть, как Пантелеймон радуется, – мечтательно произнесла Надя.

– Мы ведь еще увидимся, да? – спросил Дин у самых дверей Лабриса.

– Конечно. Богиня же обещала, – уверенно ответила Дана.

– А… Снежана? Как вы думаете, она еще придет сюда?

– Конечно! – горячо уверила его Дана, хотя прозвучало это неубедительно. Дин это тоже почувствовал и тяжело вздохнул.

– Я пытался мысленно с ней поговорить, но она как покинула мир башни, так ее как отрезало.

– Да, я тоже ее не чувствую, – грустно кивнула Дана.

Надя неожиданно взяла ее и Илью за руки:

– Давайте договоримся, что будем отмечать этот майский день все вместе там, на верхнем слое каждый год. Куда бы ни забросила нас жизнь. Каждый май мы будем видеться. Можно и чаще, конечно, но на наши дни рождения – чтобы всегда здесь были!

– Хорошая идея, – улыбнулся Илья.

– Согласна! – кивнула Дана.

– Ну мы то поляну точно накроем, – усмехнулся Семен.

Возникла неловкая пауза.

– Ненавижу прощаться, – сказала Надя.

– Тогда и не будем, – кивнул Илья. Махнул рукой Семену с Дином, развернулся и пошел вместе с девушками в арки Лабриса.

Эпилог. Спустя некоторое время

Надя открыла портал сразу как получила сводку. Прыгнула на место катастрофы, огляделась и тут же послала мысленный сигнал Илье и Дане

– Срочно! Собирайтесь! Взрыв газа. Обрушился подъезд. Я открою вам порталы через пять минут. Форму только не забудьте. Надоело вас отмазывать!

У нее форма МЧС была самая настоящая. Да и удостоверение лежало в нагрудном кармашке. Это и был сюрприз от богини. Конечно, нужно было еще доучиться, но уже сейчас ее корочка творила чудеса. Форму для друзей она достала с трудом, а те иногда так спешили на помощь, что забывали ее надеть! А ей, поди, объясняй откуда гражданские на объекте.

Работали уже не в первый раз и поэтому слаженно. Когда кто-то из них находил пострадавших, то давал сигнал. «Травма» означала, что Дана вызовет лишенную души копию человека, Илья перекинет сознание покалеченного в здоровое тело, а Надя через портал вышвырнет бездыханную плоть в никуда. В итоге обескураженный и шокированный человек передавался психологам, чья работа была объяснить пострадавшему, что страшные травмы, которые тот помнит, не более чем последствия шока.

Ну а в случае с мертвым телом Дана справлялась и сама так же, как когда-то на развалинах дома в городке у башни.

Но на этот раз повезло. Пострадавших почти не было. Мужика со ссадинами лечить волшебным образом не стали, а больше никого ни они, ни собаки, пока не чуяли. Можно было даже перекинуться парой слов.

– Дана, как там со Снежаной? Есть новости? – спросила Надя.

Она отрицательно помотала головой:

– С тех пор как мы единожды увиделись, ни слуху ни духу. Она вроде как собиралась на море к своим дельфинам поехать, но вдруг пропала. Очень надеюсь, что она там с ними резвиться, но почему-то я даже мысленно не могу до нее достучаться.

– Ясно. А как там твой кружок?

– Мне уже два потока пришлось сделать, и помощницу взять! Неожиданно он стал пользоваться спросом.

– Конечно, бесплатно то знания подтянуть все горазды… – усмехнулась Надя.

– Слышали, Семен с Ханкой все-таки свадьбу решили сыграть. Зовут всех в последний день лета к себе. Говорят, что отец Ханки настоял-таки, чтобы обряд был по всем правилам. Монгольским, причем. Семен уже мысленно содрогается от того, что ему надо будет чай с бараньим жиром выпить, – спросил Илья.

– Обязательно посмотрю на выражение его лица в этот момент, – мечтательно улыбнулась Дана.

– Попробуй все-таки до Снежаны достучаться. Они ее оба очень ждут. А ты ей ближе всех вроде.

– Я попробую, – вздохнула Дана.

Разговор в темноте

– Ну как, я справилась?

Выражение лица собеседницы нельзя увидеть, но пауза явно затянулась больше, чем требовалось, чтобы просто ответить «да».

– Слишком хорошо.

– Разве это плохо?

– В данном случае да. Ты сделала больше, чем требовалось, и получила такого врага, девочка моя, что я серьезно беспокоюсь о твоем будущем.

– Ты про то, что я дразнила монстра у пещеры? Но он и так был и будет моим врагом.

– Нет. Я говорю о ком-то намного страшнее. Но не проси меня рассказать. Не могу.

– Странно слышать это словосочетание от тебя.

– Привыкай.

– А что насчет монстра? Почему у всех получается убивать его нити, что тянуться к людям, а у меня нет?

– У каждого своя зона ответственности. Чудовищ побеждают герои. Твоя работа – вербовать и создавать героев.

– Выходит, я только что привела к тебе в армию пятерку новых солдат? – горько усмехнулась девушка.

– Не ко мне. К себе.

В темноте повисла пауза.

Наконец мурлыкающий голос произнес с горькой усмешкой:

– Кстати, я же просила тебя не привязываться. Потребовала даже, чтобы ты взяла себе новое имя, которое позволило бы усилить чувство, что ты играешь роль, что окончится с пробуждением. Но нет. Ты все сделала наоборот. В этом твоя сила и твоя слабость одновременно. Таков твой путь, на котором я уже не могу ни подсказать, ни помочь. Я не привязывалась никогда и ни к кому…  – спустя секунду богиня тихо добавила, – почти.

– Да, я не могу вот так… отстраненно. Это не мое. И то, что они звали меня Снежаной, тоже все время коробило.

– Привыкай. Теперь тебе придется взять очередное новое имя. Но ты это скоро узнаешь и поймешь. К сожалению, есть шанс, что мы больше не встретимся…

– Вот как? – прервала ее девушка. – Как можно не встретиться с ТОБОЙ? Ты же говорила, что бессмертие не распространяется на этот мир.

– А я и не говорю, что ты не умрешь. Но я больше не смогу помочь тебе на твоем пути, куда бы он ни вел, к жизни или к смерти. Теперь ты будешь одна.

– Я никогда не буду одна! – твердо ответила девушка, – но тебе это действительно сложно понять.

– Я очень надеюсь еще раз тебя увидеть, девочка моя. Но сейчас прощай, – тихо промурлыкал голос, и девушке показалось, что ее собеседница все-таки улыбнулась на прощание.

Content

Глеб Кащеев
Лабрис: Уровень 2

Часть 1. Вход

Разговор в темноте

Глава 1

Надя

Глава 2

Дин

Глава 3

Дана

Снежана

Глава 4

Надя

Дин

Дана

Глава 5

Семен

Илья

Глава 6

Надя

Глава 7

Надя

Глава 8

Снежана

Илья

Глава 9

Илья

Глава 10

Надя

Дин

Глава 11

Дин

Снежана

Часть 2. Сад расходящихся судеб

Глава 12

Снежана

Дана

Глава 13

Дана

Надя

Глава 14

Илья

Глава 15

Дана

Глава 16

Снежана

Глава 17

Снежана

Дана

Снежана

Илья

Глава 18

Дин

Глава 19

Дана

Снежана

Глава 20

Дин

Глава 21

Дана

Дин

Глава 22

Снежана

Глава 23

Илья

Глава 24

Надя

Глава 25

Снежана

Надя

Глава 26

Дин

Дана

Надя

Глава 27

Дин

Илья

Снежана

Семен

Глава 28

Семен

Глава 29

Семен

Глава 30

Надя

Глава 31

Дин

Глава 32

Семен

Дана

Дин

Глава 33

Снежана

Глава 34

Илья

Глава 35

Дин

Глава 36

Дана

Часть 3. Эндшпиль

Глава 37

Надя

Дин

Глава 38

Илья

Семен

Глава 39

Илья

Снежана

Глава 40

Илья

Дин

Глава 41

Снежана

Дана

Глава 42

Семен

Илья

Глава 43

Дана

Глава 44

Дин

Глава 45

Снежана

Надя

Глава 46

Снежана

Семен

Илья

Дин

Глава 47

Дин

Илья

Глава последняя

Илья

Дана

Илья

Эпилог. Спустя некоторое время

Разговор в темноте