Джеффри Дивер

Твоя тень

Jeffery Deaver

XO

Copyright © 2012, Gunner Publications LLC

All rights reserved

© А. В. Третьяков, перевод, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022

Издательство АЗБУКА®

* * *

Джеффри Дивер – американский писатель и журналист, признанный мастер детективного жанра и триллера, автор более 40 книг, отмеченных в списках бестселлеров по всему миру, включая авторитетные издания The New York Times, The Times, Synday Morning Herald и The Los Angeles Times. Дивер является президентом Ассоциации детективных писателей Америки.

По мотивам романа Дивера «Собиратель костей» (The Bone Collector) был снят одноименный фильм, получивший в российском прокате название «Власть страха» (1999). Главные роли в картине исполнили Дензел Вашингтон и Анджелина Джоли.

Бывший фолк-певец Джеффри Дивер написал песню «Твоя тень» (Your Shadow) вместе с композиторами Клэем Стаффордом и Кеном Ландерсом. Эта песня наряду с другими композициями одноименного альбома была записана в Нэшвилле при участии певицы Тревы Блумквист и выпущена под лейблом American Blackguard Records.

* * *

Джеффри Дивер бросает вызов читателю, развлекает его и, можно сказать, утоляет читательскую жажду. Если с каждой успешной книгой он ставит метку на своем компьютере, то сейчас одной меткой стало больше.

HuffingtonPost.com

Детально прописаны характеры, герои, буквально оживающие на страницах книги, неожиданные повороты сюжета удерживают читательское внимание до самого финала. Дивер – один из самых популярных писателей у себя на родине, и эта книга служит доказательством, что он находится на вершине карьеры.

TucsonCitizen.com

Самое сложное дело Кэтрин Дэгс и одна из лучших книг Дивера.

New York Times Book Review

От автора

В основе этого романа лежит история кантри-певицы Кейли Таун. Слова песен из ее альбома «Твоя тень» («Your Shadow») тесно вплетены в повествование и вообще играют в сюжете значительную роль. Ознакомившись с текстами в конце книги (см. Приложение), кто-то из вас, возможно, найдет разгадку немного раньше остальных. Если заглавная или другие песни упомянутого альбома, недавно записанного в Нэшвилле, придутся вам по душе, то милости просим на мой веб-сайт www.jefferydeaver.com, где их можно скачать.

Прослушав «Твою тень», большинство читателей пожмут плечами и скажут: «Обыкновенная песня о любви», но наверняка найдутся и такие, кто услышит чуть больше.

Тема: Ответ на письмо: «Ты самая лучшая!!!»

От: noreply@kayleightownemusic.com

Кому: EdwinSharp18474@anon.com

2 января, 10:32

Привет, Эдвин!

Огромное спасибо за письмо! Я рада, что мой последний альбом так тебе понравился! Твоя поддержка очень много для меня значит! Не забудь зайти на мой веб-сайт и подписаться на рассылку, чтобы не пропустить новости о грядущих концертах и альбомах. Буду рада видеть тебя среди подписчиков на «Фейсбуке» и в «Твиттере»!

И обязательно загляни в почтовое отделение! Как ты и просил, я выслала фото с автографом!

XO[1],

твоя Кейли

Тема: «Невероятно!!!!!»

От: EdwinSharp26535@anon.com

Кому: ktowne7788@compserve.com

3 сентября, 5:10

Привет, Кейли!

Мне просто крышу снесло! У меня нет слов! А ведь ты прекрасно знаешь, что я за словом в карман лезть не привык!! Короче, ближе к телу! Вчера вечерком я скачал и заслушал твой новый альбом «Твоя тень»! Чтоб мне провалиться, если это не лучшая запись всех времен и народов! Такого я еще не слыхивал! Она мне зашла даже больше, чем «На этот раз все будет по-другому». Помнишь, я как-то говорил, что только тебе под силу передать всю боль моего одиночества? Твоя новая песня полностью отражает мои переживания. А самое главное, я понял, что мы с тобой родственные души! Ты точно так же одинока, как и я! Кейли, я разгадал твое послание: твоя песня – крик о помощи. Но ты не бойся, я с тобой!

Я стану твоей тенью. Навеки.

XO,

Эдвин

Тема: Перенаправлено: «Невероятно!!!!!»

От: Samuel.King@CrowellSmithWendall.com

Кому: EdwinSharp26535@anon.com

3 сентября, 10:34

Мистер Шарп!

Мисс Алиша Сешнс, личная помощница наших клиентов Кейли Таун и ее отца Бишопа Тауна, переслала нам Ваше последнее письмо. Два месяца тому назад мы уже просили Вас оставить в покое семью Таунов и их друзей. Однако Вы не вняли просьбам. С тех пор мисс Таун получила от Вас больше пятидесяти посланий и была вынуждена сменить адрес электронной почты. Продолжая раз за разом узнавать (как мы полагаем, нелегальным способом) новые адреса нашей клиентки и заваливать ее письмами, Вы вторгаетесь в личную жизнь мисс Таун и нарушаете не только законы штата, но и закон на федеральном уровне.

Мы еще раз предупреждаем, что Ваше поведение является неприемлемым и дает нам все основания для обращения в суд. Настоятельно рекомендуем отнестись к этому предупреждению со всей серьезностью. Телохранители и местное управление полиции в курсе Ваших неоднократных попыток связаться с мисс Таун и готовы принять все необходимые меры, чтобы пресечь их.

Сэмюэл Кинг, эсквайр;

адвокатская контора «Кроуэлл, Смит и Венделл»

Тема: «Скоро свидимся!!!»

От: EdwinSharp26535@anon.com

Кому: KST33486@westerninternet.com

5 сентября, 23:43

Привет, Кейли!

Разжился вот твоим новым электронным адресом! Знаю-знаю, это противозаконно и все такое, но ты не волнуйся – все будет хорошо!

Лежу сейчас в постели, слушаю твои песни и чувствую себя так, словно я и взаправду стал твоей тенью… А ты – моей…

Какая же все-таки ты классная!

Бьюсь об заклад, у тебя ни секундочки свободного времени нет, но все же, вдруг ты надумаешь послать мне прядку волос? Было бы ну очень круто! Знаю-знаю, ты их не подстригала вот уже десять лет и четыре месяца – за это, кстати, я люблю тебя еще больше!!! – но, быть может, что-нибудь да осталось на расческе? Или на подушке? Твой локон с подушки я берег бы как зеницу ока! Ведь это настоящее сокровище!

С нетерпением жду концерта в следующую пятницу! Скоро свидимся!

XO!

Навеки твоя тень,

Эдвин

Воскресенье

Глава 1

Концертный зал живет и дышит благодаря слушателям. Стоит толпе схлынуть, и зал, погружаясь в сумрак, мертвеет. Эта внезапная отчужденность пугает, и кажется, что даже стены, надвинувшись, взирают на тебя с враждебностью.

«Ну все, хватит! Что ты, в самом деле, как дитя малое? Прекрати уже фантазировать!» – приказала себе Кейли, расхаживая по сцене и в очередной раз критически оглядывая концертный зал «Фресно конференс». Перед выступлением, которое должно было состояться в пятницу, ей предстояло о многом подумать. Как лучше настроить освещение? Как расположить на сцене музыкантов? Как двигаться по сцене самой? Где безопаснее пожимать руки поклонникам? Откуда посылать воздушные поцелуи? Как направить сценические мониторы таким образом, чтобы каждый из музыкантов слышал и себя, и других участников группы? Чтобы ни паразитные отражения, ни искажения звука не испортили концерт?

Многие исполнители уже давно перешли на мониторные наушники, но Кейли любила выступать по старинке и предавать сценические мониторы не собиралась.

Сотни мелочей требовали внимания певицы.

«Каждый следующий концерт должен быть лучше предыдущего! Вот уж точно, нет предела совершенству! – думала она. – Перед кем бы я ни выступала, мои слушатели заслуживают только самого-самого!»

«Выложиться без остатка и даже чуточку больше!» – таким был ее девиз.

Кейли хотела во что бы то ни стало выйти из тени Бишопа Тауна, своего знаменитого отца, – а для этого нужно было еще постараться.

«Из тени… – задумчиво повторила про себя Кейли. – Не очень удачное словцо!»

Я стану твоей тенью. Навеки…

«А ну соберись! Нет времени на эту чепуху! – одернула себя девушка. – Надо готовиться к выступлению. Это как раз тот концерт, на котором следует выложиться по полной программе!»

С тех пор как Кейли в последний раз выступала в своем родном городке, прошло всего восемь месяцев, и повторить концертную программу означало бы нанести поклонникам оскорбление.

«Непременно нужна какая-то изюминка!» – думала певица.

Фанатов у Кейли насчитывалось не так уж и много, но все как один были преданы ей, точно золотистые ретриверы. Тексты песен, гитарные проигрыши, движения Кейли на сцене – все это поклонники уже давно знали назубок. Даже пошутить толком не удавалось! Слушатели узнавали остроты с первых же слов и радостно смеялись, никогда не давая Кейли закончить фразу. Они жили и дышали ее музыкой: знали, что их обожаемая певица любит, а что – нет.

«А некоторым и того мало…» – не унимался внутренний голос, напоминая о настойчивом поклоннике. От мыслей о нем внутри у Кейли все сжалось, будто она январским днем ступила в ледяные воды озера Хенсли.

«Жуткий тип!» – с содроганием подумала девушка и вдруг обмерла. У нее перехватило дыхание.

За ней кто-то следил!

«Но из нашей команды там никого сейчас быть не может…» – Она боязливо глянула на ожившие в другом конце зала тени.

«Неужто разыгралось воображение? Показалось? – Остротой зрения Кейли похвастаться не могла. – Абсолютным слухом и ангельским голосом добрый Боженька меня наградил, а вот на зрение поскупился!»

Певица прищурилась, поправила очки, но почудившееся ей движение – как будто кто-то раскачивался – в дверях, ведущих в подсобку буфета, тут же прекратилось.

«Ничего там нет, – заключила было Кейли, – игра света и тени».

Но доносившиеся из сумрака звуки свидетельствовали об обратном: что-то непрерывно потрескивало, пощелкивало и поскрипывало.

«Стану твоей тенью…» – снова промелькнуло в голове у Кейли, и ее прошиб холодный пот.

Незнакомец, писавший в горячечном бреду сотни сластолюбивых писем. Незнакомец, мечтавший о совместной жизни и умолявший прислать ему обрезки ногтей или прядку волос. Незнакомец, десятки раз фотографировавший ее вблизи у сцены и сам при этом всегда остававшийся незамеченным. Незнакомец, пробравшийся в гастрольный автобус – хотя прямых доказательств тому не было – и укравший одежду и нижнее белье Кейли. Незнакомец, присылавший кучи своих фотографий: толстый, патлатый, неряшливый – на всех снимках в заляпанной едой одежде. Ничего, казалось бы, похабного, но снимки были слишком личные и даже фамильярные – такие посторонним девушкам не присылают.

Стану твоей тенью…

Отец Кейли недавно нанял ей телохранителя. Это был огромный мужчина с головой, по форме напоминавшей пулю. Торчавший из уха пружинкой белый проводок означал, что Дартур Морген при исполнении. Но прямо сейчас Дартур помочь ей не мог. Он проверял автомобили, припаркованные на автостоянке возле концертного зала. Дартур придерживался простой и гениальной тактики: оставаться у всех на виду.

«Вряд ли кто из поклонников, завидев черного мужика весом в двести пятьдесят фунтов, с протокольной рожей, как у гангста-рэпера, – ха, а ведь было дело в молодости! – захочет вообще приближаться к Кейли», – рассуждал он.

Девушка еще раз вгляделась в утопавший в тенях зал.

«Место для слежки просто идеальное: спрятался – и сиди себе, наблюдай! А ну-ка хватит! Соберись! – вдруг разъярившись на саму себя за бесхарактерность, мысленно воскликнула Кейли и сжала зубы. – Немедленно. Займись. Делом».

Волноваться, казалось, и в самом деле было не о чем. Хотя ее музыканты задержались в Нэшвилле – завершать работу в студии, – Кейли осталась не одна. В двухстах футах от сцены над огромным микшерным пультом «Мидас XL8» колдовал Бобби Прескотт. Алиша приводила в порядок комнаты для репетиций. Парочка детин из команды Бобби разгружала бесчисленные кейсы и прибамбасы, фанерные листы, стойки, кабели, тюнеры, усилители, музыкальные инструменты, компьютеры – тонны концертного реквизита, без которого даже такая умеренно гастролирующая исполнительница, как Кейли Таун, обойтись ну никак не могла.

«Наверняка кто-нибудь, да подоспеет на подмогу… Если тень вдруг действительно окажется тем самым незнакомцем… – думала Кейли. – Черт возьми, хватит уже фантазировать! Нет там ни его, ни его тени – и быть не может! И почему я не называю этого типа по имени? Чего я боюсь? Накликать беду?»

У Кейли, как и у любой другой певицы с ангельским голосом, имелась маленькая армия поклонников. Но в семье, как говорится, не без урода, и среди них порой попадались личности весьма странные. Кейли двенадцать раз предлагали выйти замуж и трижды – жениться. Не меньше десяти пар хотели ее удочерить, и чуть ли не с полсотни девочек-подростков мечтали дружить до гроба. Тысячи мужчин жаждали накормить певицу ужином в ресторанчике «Боб Эванс» или угостить выпивкой в коктейль-баре «Восточный мандарин». Но больше всего поступало запросов от тех, кто зазывал Кейли на брачное ложе, не желая обременять ее брачными узами.

«Кейли, милая, привет! Как насчет поразвлечься? – такие предложения она получала еще на заре карьеры, в семнадцать лет. – Глянь-ка вложение! Уверен, такого ты еще не видела! Ну что? Как тебе? Впечатляет? Фотки мои! Клянусь!»

«И совсем даже не впечатляет, – думала девушка. – Дурацкая идея присылать мне свои фотки в обнаженном виде. Клянусь!»

Вообще-то, признания в любви, которые Кейли получала от поклонников, умиляли певицу. Но незнакомец, намеревавшийся навеки стать ее тенью, пугал до чертиков. Несмотря на обычный для Фресно сентябрьский зной (люди на улицах чувствовали себя, как жаркое на сковородке), девушка невольно поежилась, схватила со спинки стула джинсовую куртку и надела ее – хоть как-то укрыться от пристального взгляда, чудившегося в душном сумраке зала.

И снова послышались эти странные щелчки и поскрипывания!

– Эй, Кейли?

Голос Кейли узнала, но все равно вздрогнула. Пытаясь не подать виду, она тут же обернулась. Посреди сцены стояла крепко сбитая тридцатилетняя женщина в черных обтягивающих джинсах и цветастых ковбойских сапогах. Рыжие волосы коротко острижены, ногти покрыты черным лаком. На руках и спине из-под обрезанной майки синеют блеклые татуировки.

– Прости, кажется, я тебя напугала. Все нормально?

– Да-да, все в порядке. Что там у тебя? – поспешно спросила Кейли и кивнула на айпад в руках у помощницы.

– Только что прислали пробники плакатов. Если сегодня отправим в печать, то к пятничному концерту все будет готово. Ну-ка, глянь, как тебе?

Кейли всмотрелась в снимки на экране планшета.

«Одной музыкой нынче сыт не будешь, – невольно мелькнуло в голове. – Хотя так, наверное, было всегда».

Известность молодой певицы росла, но вместе с тем прибавлялось и забот, с музыкой не связанных. Деловые вопросы отнимали все больше и больше времени, но, к счастью для Кейли, ей помогали родные и близкие. Отец управлял всеми делами группы. Алиша занималась бумагами и составляла расписание. Юристы проверяли контракты. Звукозаписывающая компания подыскивала студии для записи, тиражировала и распространяла альбомы через музыкальные магазинчики и Интернет. Давний друг и продюсер Барри Зиглер из «БХРС Рекордс» организовывал запись новых альбомов. Бобби и его команда техников отвечали за выступления.

В общем, все работали не покладая рук, лишь бы только Кейли Таун придумывала и исполняла хорошие песни.

Но один деловой вопрос Кейли все же держала под контролем: производство разнообразных и недорогих сувениров.

«На концерты ходит в основном молодежь, а денег у них обычно не водится, – размышляла певица, всей душой желая, чтобы каждое ее выступление жило ярким воспоминанием в памяти каждого поклонника. – Нужны плакаты, футболки, брелоки, браслеты, подвески, песенники, банданы, рюкзаки и… кружки. Да-да, и обязательно кружки для мам и пап, которые привозят своих ненаглядных чад на мои концерты и покупают им билеты!»

Внимание Кейли вернулось к плакатам. На снимке она сидела в обнимку со своей любимой гитарой «Мартин» – старинный мини-дредноут, модель 000-18, янтарная еловая дека, уникальный тембр, – точно такой же снимок красовался и в буклете последнего альбома «Твоя тень».

Стану твоей тенью…

«Нет, не станешь!» – огрызнулась Кейли в ответ зудящему внутреннему голосу и покосилась на дверь подсобки.

– Точно все хорошо? – спросила Алиша с едва уловимым техасским акцентом.

– Точно, – отозвалась певица и попыталась сосредоточиться на пробниках плакатов. Все они выглядели более или менее одинаково, но отличия, так или иначе, имелись: фон, шрифт и слоганы – все чуть-чуть, да разное. На снимке Кейли была точь-в-точь как в жизни. По крайней мере, ей так казалось. Ростом, к глубокому своему сожалению, Кейли не вышла – всего пять футов два дюйма. Лицо слегка вытянутое, но этого, слава богу, никто не замечал: всех приковывал взгляд бездонных голубых глаз, обрамленных бесконечно длинными ресницами. А еще всем, особенно журналистам, не давали покоя губы Кейли: «Коллаген – или все же?..» Если относительно губ мнения разделились пятьдесят на пятьдесят, то насчет волос ни у кого вопросов уже не возникало. Волосы – главный козырь Кейли. Золотые локоны длиной четыре фута – она ни разу не стригла их за последние десять лет и четыре месяца (только кончики подрезала) – развевались на легком ветерке от вентилятора, который любезно подставил знающий свое дело фотограф. Завершали образ модельные джинсы, бордовая блузка с высоким воротником и брильянтовый крестик.

«Кейли, ты должна владеть умами поклонников, – всегда поучал ее отец. – И не только за счет песен! Пускай твой образ стоит у них перед глазами денно и нощно! Мужчина и женщина в кантри-музыке – это два разных полюса. Если ты попробуешь нарушить устои, то поплатишься славой. Мужчине, исполняющему кантри, не обязательно шибко следить за собой: брюхо, сигаретка, испещренное морщинами и поросшее щетиной лицо, мятая рубаха, сношенные башмаки и вытертые джинсы – за примером далеко ходить не надо, ты на меня посмотри! Однако с девушками вроде тебя все обстоит иначе. На концерте тебе лучше выглядеть так, будто ты собралась на свидание, и не с кем-нибудь, а с самим Господом Богом! Короче, Кейли, ты должна быть примером для подражания! Никаких глубоких декольте – ты для слушателей святая! Но обтягивающие джинсы и блузки не воспрещаются – хоть какие-то козыри нужно ведь на руках иметь! Ну а макияж неброский, в пастельных, нежно-розовых тонах».

– Пускай будут вот эти плакаты.

– Супер, – сказала Алиша, погасила экран планшета, на секунду задумалась, а затем прибавила: – Правда, я еще не показывала их Бишопу.

– Ничего, главное, что мне нравятся.

– Да, но ты же знаешь – без разрешения твоего отца я ни шагу ступить не могу.

Теперь задумалась Кейли.

– Ладно, значит, покажи ему, – наконец отозвалась она.

– Как тут акустика? Пойдет? – поинтересовалась Алиша, которая просто жить не могла без музыки. Более того, она время от времени тоже выступала – ее голос отличался приятным тембром. Именно поэтому Алиша и работала помощницей у Кейли, а не у какой-нибудь большой шишки, где за свою серьезность и деловитость она запросто могла бы получать в два раза больше. К Таунам Алиша устроилась только нынешней весной, и выступлений Кейли в этом зале ей слышать еще не доводилось.

– Не поверишь, но акустика здесь просто великолепная! – оживилась певица, оглядывая уродливые бетонные стены. – Не чета залам, построенным в шестидесятые! Умельцы, проектировавшие те помещения, совершенно не доверяли возможностям музыкальных инструментов. Даже академическому оркестру не под силу озвучить такое большущее помещение, решили они и налепили везде, где только можно, звукоотражающих конструкций. Звук действительно стал достигать задних рядов, но вместе с тем увеличилось и количество паразитных отражений. В итоге получился настоящий акустический кошмар наяву: эхо, порождающее эхо, – одним словом, не музыка, а каша! Когда выступаешь в таких залах, порой кажется, будто твоя группа взяла да и сменила вдруг тональность – так сильны эти паразитные шумы!

Но нашему скромному Фресно повезло больше. Этот концертный зал, как мне однажды поведал отец, проектировали, полагаясь исключительно на акустические свойства голоса и музыкальных инструментов. Деки, струны, трости и кожаные мембраны барабанов – все это для проектировщиков не было пустым звуком!

Кейли уже собиралась попросить Алишу спеть дуэтом – помощница была прекрасной бэк-вокалисткой, – как вдруг заметила, что та, нахмурившись, вглядывается в сумрак зала.

«Утомили, наверное, беднягу мои заумные разглагольствования», – подумала Кейли, но затем присмотрелась и поняла: хмурится Алиша по иной причине.

– Что случилось?

– Разве, кроме нас и Бобби, тут есть кто-то еще?

– Ты о чем?

– Мне кто-то почудился вон у той двери, – отозвалась Алиша и ткнула наманикюренным пальцем в зал.

«Да я же именно там и видела чью-то тень десять минут назад!» – насторожилась Кейли.

Невольно сжимая и разжимая во вспотевших ладонях телефон, певица прищурилась: тени в сумраке зала то оживали, то замирали.

«Есть там кто? Или нет? – размышляла она. – Попробуй разбери!»

– Наверное, показалось, – проговорила наконец Алиша и пожала широкими плечами: на одном из них пестрела татуировка в виде красно-зеленой змеи. – Так или иначе, сейчас там уже никого нет. Ладненько, я пойду. Обедаем в час?

– Да, все верно.

Алиша ушла, а Кейли так и осталась стоять, рассеянно вслушиваясь в удаляющиеся шаги помощницы и вглядываясь в черноту дверного проема подсобки.

– Эдвин Шарп! – вдруг гневно шепнула девушка. – Эдвин, Эдвин, Эдвин!

«Наконец-то я произнесла твое имя вслух! – мысленно воскликнула Кейли. – Раз уж я тебя призвала, то слушай внимательно! Убирайся прочь из моего зала! И без тебя хлопот полон рот! Не бывать тебе моей тенью!»

И она отвернулась от зияющего чернотой прохода в подсобку, откуда за ней, конечно же, никто не следил. Встав по центру сцены, Кейли окинула взглядом расклеенные на пыльном полу полоски малярного скотча, обозначавшие места музыкантов, и прикинула, как ей лучше передвигаться во время выступления.

В следующее мгновение из зала раздался крик.

– Кейли! – подскочил из-за микшерного пульта Бобби, опрокидывая стул и сдергивая с головы чашки мониторных наушников. Он указал на потолок прямо над певицей и яростно замахал рукой. – Берегись! Нет! Кейли!

Она вскинула голову и увидела, что один из семифутовых прожекторов «Колотран» отвалился от крепления на потолке и летит прямо на нее на толстом электрическом кабеле.

Инстинктивно шагнув назад, Кейли споткнулась о гитарную стойку – разве все упомнишь, когда жизнь висит на волоске!

Кейли охнула, замахала руками, пытаясь удержать равновесие, и бухнулась копчиком на подмостки. Огромный софит – смертоносный маятник – неумолимо приближался. В отчаянии попытавшись подняться, Кейли, ослепленная светом испепеляющих тысячеваттных ламп, снова упала.

А затем все вокруг погрузилось во тьму.

Глава 2

Кэтрин Дэнс вела весьма насыщенную жизнь и, так сказать, была едина в нескольких ипостасях.

Во-первых, она была матерью: не так давно овдовевшая Кэтрин одна воспитывала двоих детей, без пяти минут подростков.

Во-вторых, Кэтрин работала агентом в Калифорнийском бюро расследований (сокращенно КБР). Будучи специалистом по кинесике, она допрашивала подозреваемых, применяя методы невербального анализа.

В-третьих, Кэтрин была послушной и почтительной (хотя иногда – с кем не случается? – и не слишком примерной) дочерью своих родителей, живущих неподалеку.

И в-четвертых, Кэтрин была меломанкой. Она просто обожала музыку, и если бы не эта отдушина, то от боевых действий на первых трех фронтах она – как пить дать – точно бы свихнулась! Подобно Алану Ломаксу, этномузыкологу прошлого столетия, Кэтрин Дэнс путешествовала по стране и записывала народные песни, испытывая при этом те же самые чувства, что и охотник, выслеживающий оленя или дикую индейку. Время от времени она снаряжала внедорожник и отправлялась на поиски новой музыки: когда с детьми и собаками, а когда и в одиночку – именно так и получилось на этот раз.

Она выехала из Монтерея и направила свой «ниссан-патфайндер» по шоссе № 152 вдоль засушливых калифорнийских равнин, прямиком в городок Фресно, расположившийся в долине Сан-Хоакин.

«Три часа пути – и я на месте, – думала Кэтрин, – в самом сердце аграрной Америки!»

К огромным заводам долины, видневшимся на горизонте в мареве раскаленного воздуха, тянулись вереницы грузовиков с открытыми двойными прицепами, доверху набитыми чесноком, помидорами и прочими овощами, а также всевозможными фруктами – чего только там не везли! За окном проносились поля: как зеленые, засеянные, так и черные, с которых уже собрали урожай. Остальные невозделанные земли напоминали пересушенный кусок тоста.

Предвкушая встречу с музыкантами, Кэтрин Дэнс давила на газ, оставляя позади шлейф пыли и мертвых насекомых, разбивавшихся о ветровое стекло.

Следующие несколько дней Кэтрин собиралась записывать народные песни мексиканцев, живущих в окрестностях Фресно. Песни музыканты заимствовали у земледельцев, поэтому и группу назвали «Лос Травахадорес», что в переводе с испанского означает «Трудяги». Для записи Кэтрин обычно использовала портативный рекордер «Таскам HD-P2» – для агента КБР игрушка дорогая, но окупилась она уже с лихвой. Записанные песни Дэнс редактировала, а затем публиковала на своем веб-сайте «Мелодии Америки», откуда их можно было скачивать за символическую плату. Большую часть выручки Кэтрин отдавала музыкантам. Остававшаяся часть денег уходила на поддержку веб-сайта да на редкие походы в ресторанчик с детьми. В этом нелегком деле Дэнс помогала ее подруга Мартина Кристенсен. Разбогатеть они не разбогатели, но внимание привлекли – за их успехами следили со всех уголков страны.

Кэтрин только-только развязалась с очередным непростым делом в КБР и взяла мини-отпуск. Сына и дочь она оставила родителям. Целые дни дети проводили в музыкально-спортивном лагере, а ночевали у бабушки с дедушкой, поэтому времени у Кэтрин – чтобы записать «Лос-Травахадорес», осмотреть Фресно, исследовать национальный парк Йосемити и, быть может, отыскать новые таланты в этих плодородных (не только на овощи и фрукты) землях – было хоть отбавляй.

Но не одна лишь латиноамериканская музыка привлекала ее в этих краях. Бейкерсфилд-саунд, знаменитое направление в жанре кантри-энд-вестерн, зародившееся в одноименном городке в паре часов пути на юг от Фресно, – вот что манило Дэнс. Возник этот поджанр еще в пятидесятые годы прошлого века как ответ на слишком уж отлакированное – спасибо продюсерам – нэшвиллское звучание. Родоначальниками нового направления стали Бак Оуэнс и Мерл Хаггард, а честь возрождать бейкерсфилд-саунд в наши дни выпала Дуайту Йокаму и Гари Аллану.

Кэтрин глотнула спрайта, попереключала радиостанции и задумалась о Джонатане Боулинге, которого называла просто Джоном. Она хотела взять его с собой и превратить поездку в романтическое путешествие, но Джон, как назло, отказался. В ближайшие несколько дней Боулингу предстояло вплотную заняться новым проектом. По причинам, которые остались непонятными даже для нее самой, Кэтрин решила не дожидаться Джона и отправилась в вояж одна.

«Наверное, всему виной перенапряжение. Профессиональное выгорание», – размышляла Дэнс, вспоминая, как всего пару дней тому назад они вместе с двумя выжившими жертвами похитителя провожали в последний путь третью, менее удачливую.

Кэтрин включила кондиционер. Погода на полуострове Монтерей держалась теплая, хотя в это время года вполне могло и внезапно похолодать. Поэтому Дэнс на всякий случай оделась в серую хлопковую рубашку с длинным рукавом и голубые джинсы.

«Ну что за красавица!» – сказала она своему отражению в зеркале, перед тем как отправиться в путь.

Зажав руль между коленями, Кэтрин сняла очки в розовой оправе и протерла их платком – капля пота, скатившаяся со лба, неведомым образом оказалась на одной из линз. Термометр «ниссана» показывал тридцать пять градусов по Цельсию.

«А чему, собственно, ты удивляешься? Как-никак сентябрь в Калифорнии!»

У Кэтрин была и еще одна причина для поездки во Фресно: она собиралась встретиться там со своей старой подругой и звездой кантри – певицей Кейли Таун.

Эта исполнительница давно поддерживала проект Кэтрин Дэнс и Мартины Кристенсен, всячески стараясь помогать им в поисках неизвестных широкой публике музыкантов. Не забывала Кейли приглашать приятельницу и на свои концерты – так случилось и на этот раз. Дэнс получила от Кейли билет на ее большой концерт, который должен был состояться в пятницу. Хотя певица и была на добрый десяток лет моложе, тем не менее Дэнс искренне наслаждалась ее обществом. Кейли выступала давно – то ли с девяти, то ли с десяти лет – и к семнадцати годам уже приобрела широкую известность. Однако слава не испортила девушку. Кейли, писавшая зрелые не по годам тексты песен, была не только необычайно талантливой и глубокой личностью, но также и очень позитивным, жизнерадостным, приятным в общении человеком.

А еще Кейли была дочерью легендарного кантри-музыканта Бишопа Тауна.

Кэтрин, оказываясь во Фресно (она приезжала туда когда погостить, когда послушать Кейли, а порой и совмещала одно с другим), не раз и не два пересекалась с отцом подруги. Светящийся киловаттами эгоизма Бишоп Таун, точно медведь, вваливался в комнату и начинал вещать как заведенный: годы пристрастия к огненной воде и белому порошку давали о себе знать – даже несмотря на то, что он давно завязал.

Болтал Таун исключительно про музыкальную индустрию и себя любимого. Каждая его фраза всегда начиналась с большой буквы «Я». Со сколькими легендарными музыкантами Он водил знакомство? Разумеется, с сотнями. У кого Он набирался опыта? Естественно, исключительно у великих маэстро. Кто учился у Него? Ну конечно же, большинство современных суперзвезд. Со сколькими коллегами по музыкальной сцене Он подрался? Ха, да просто не счесть!

Бишоп всячески рисовался и сквернословил – короче говоря, вел себя эпатажно, чем и приводил Дэнс в восторг.

Однако, вопреки громким речам, последний альбом его с треском провалился. Голос и силы оставили Бишопа, и никаким новомодным студийным примочкам вернуть их ему было не под силу. Пропало, увы, и блестящее сочинительское мастерство Бишопа. Записывать хиты уже не получалось: ни запоминающиеся мелодии, ни цепляющие фразочки для припевов его больше не озаряли.

Но Таун по-прежнему оставался кантри-королем: верная свита ловила каждое слово, а кантри-принцесса Кейли и ее карьера находились под его чутким контролем. И горе тому продюсеру, организатору концерта или представителю звукозаписывающей компании, кто обойдется с Кейли не по чести!

За этими мыслями Кэтрин преодолела долину Салинас, в народе именуемую Салатницей. Проехав тысячу миль на запад, Дэнс наконец-то оказалась в огромной плодородной долине Сан-Хоакин, центром которой и был Фресно.

Заурядный рабочий городок, полмиллиона жителей, те же самые проблемы, что и везде: грабежи, убийства и террористические угрозы – средний уровень преступности даже несколько выше, чем по стране в целом.

«Что же, скажем спасибо безработице! Восемнадцать процентов – это тебе не хухры-мухры», – подумала Кэтрин, и взгляд ее задержался на компании бездельников, отиравшихся на углу дома на перекрестке. Молодые люди – все как один в футболках без рукава, шортах-багги или джинсах – с ленцой посматривали на проезжающие машины, переговаривались, смеялись и пили прямо из горла бутылки, спрятанной в бумажный пакет.

Воздух над раскаленным асфальтом и металлом автомобилей дрожал маревом, а пыль стояла столбом. Разморенные на солнце собаки сидели на тротуарах и невидящим взглядом смотрели перед собой. В мелькавших за окнами «ниссана» дворах резвились детишки, прыгая через струйки разбрызгивателей. Для вечно страдающей от засухи Калифорнии эта безобидная игра тянула на серьезное административное нарушение.

Следуя указаниям навигатора, Дэнс быстро добралась до отеля «Маунтин-Вью» на Сорок первом шоссе. Кэтрин даже прищурилась, но никакой горной панорамы, конечно же, не увидела: скромные предгорья на северо-востоке, да и только.

«Может, вид на величественные горы парка Йосемити откроется, когда осядет эта чертова пыльная дымка?» – Путешественница решила не спешить с выводами.

Кэтрин выбралась из автомобиля, и волна жара тут же окатила ее – стало дурно. И немудрено! С тех пор как она завтракала вместе с детьми и кормила собак, прошла целая вечность.

Номер еще не приготовили, но Кэтрин было не до того: через тридцать минут, в час дня, они встречались с Кейли. Дэнс зарегистрировалась, оставила сумки на стойке у администратора и запрыгнула обратно в раскаленный докрасна «ниссан».

Кэтрин вбила в навигатор еще один адрес и поехала, внимательно следуя маршруту. Она все гадала, отчего почти все навигаторы разговаривают женскими голосами.

Остановившись на светофоре, Кэтрин проверила телефон: ни вызовов, ни сообщений – пусто.

«Хорошо хоть с работы или из детского лагеря не беспокоят! Но странно, почему это до сих пор нет вестей от Кейли? На нее это не похоже! А ведь она обещала позвонить с утра и подтвердить, что все по-прежнему в силе».

Кэтрин всегда поражалась: как это слава не испортила Кейли? Певица оставалась внимательной к мельчайшим деталям не только в концертной деятельности, но и в жизни – повсюду, чего не коснись!

Кэтрин набрала Кейли еще раз и попала на автоответчик.

«А у хозяев „Ковбойского салуна“ с чувством юмора определенно все в порядке!» – невольно улыбнулась Дэнс, открывая двери в головокружительно прохладный полумрак заведения, – ни одного предмета ковбойского быта! Вся прелесть жизни в седле была отражена исключительно на плакатах, которыми пестрели стены помещения: вот девушка, похожая на клепальщицу Роузи с одноименной картины Нормана Роквелла, скачет по пастбищу; вот она клеймит скот; а вот стреляет из шестизарядного револьвера по бутылкам, нанизанным на жерди изгороди, – абсурд, да и только!

Но еще комичнее девушек-ковбоев изображали на плакатах к вестернам, суперобложках популярных книг, фотографиях, рисунках и коробках для завтраков. Пышногрудые, с непременно развевающимися на ветру локонами, в широкополых шляпах, цветастых шейных платках, замшевых юбках, расшитых блузках и умопомрачительных ковбойских сапогах. Кэтрин обожала Дикий Запад и владела аж двумя парами сапог от «Ноконас», сделанными под заказ. Однако они не шли ни в какое сравнение с обувью Дэйл Эванс, жены поющего ковбоя Роя Роджерса, взиравшей на Кэтрин с огромного, потускневшего от времени постера к телесериалу пятидесятых годов.

Заказав у барной стойки чай со льдом, Кэтрин залпом выпила его, после чего попросила еще, уселась за видавший виды круглый лакированный столик и принялась разглядывать посетителей. Пожилая пара. Трое уставших работяг в комбинезонах: небось пахали, бедняги, с самого рассвета. Возле музыкального автомата какой-то долговязый молодой человек в джинсах и клетчатой рубашке. Несколько дельцов в костюмах, при черных галстуках, но без пиджаков. Кейли, конечно же, среди них не оказалось.

Кэтрин не терпелось уже повидаться с подругой, а затем отправиться записывать песни группы «Лос Травахадорес». А еще она просто умирала с голоду!

«Да что же стряслось? – поглядев на часы, уже не на шутку взволновалась Дэнс. – Двадцать одна минута второго!»

Из автомата полилась музыка.

«А вот и она, собственной персоной! – услышав вступление песни Кейли Таун „Я не ковбойша“, усмехнулась Кэтрин. – Идеально подходит этому заведению!»

В песне рассказывалось про мамашу-наседку, вдруг осознавшую, что сердце ее принадлежит диким прериям. Кейли любила сочинять такие шутливые, но содержательные песни. Внезапно, впустив сноп света, дверь распахнулась, и пять темных силуэтов, перешагнув порог, ступили на затертый геометрический орнамент линолеума.

– Кейли! – поднялась Кэтрин навстречу певице.

Та улыбнулась, но от Кэтрин не укрылось, как подруга быстро огляделась, стараясь держаться поближе к окружавшим ее друзьям.

«Что-то не так, – отметила Дэнс. – Ого, да она напугана до чертиков!»

Затем Кейли, по-видимому не обнаружив угроз, расслабилась, шагнула навстречу Кэтрин и крепко ее обняла.

– Кэти, привет! Думала, уже не доберусь сегодня досюда. Как же я рада тебя видеть!

– А уж я-то как рада!

Дэнс удивленно оглядела приятельницу с ног до головы: джинсы, плотная джинсовая куртка – и это в такую-то жару! – роскошные, бесконечно длинные волосы распущены и свободно ниспадают между лопаток.

– А я тебе звоню-звоню! Почему телефон не берешь? – прибавила Кэтрин.

– У нас… в общем, у нас возникли трудности в концертном зале. Но сейчас все в порядке. Прошу любить и жаловать, – повернулась она к спутникам, – это моя закадычная подруга Кэтрин Дэнс.

Кэтрин поприветствовала Бобби Прескотта. Молодой человек лет тридцати с кудрявыми каштановыми волосами застенчиво улыбнулся в ответ. Они с Кэтрин познакомились еще несколько лет тому назад. Бобби походил на актера, вот только застенчивая улыбка никак не вязалась с эффектной внешностью.

Рядом стоял Тай Слокум – гитарный техник из группы Кейли. Длинные рыжие патлы, пухлые щеки. Бобби, на фоне мнущегося в хронической нерешительности Тая, казался просто альфа-самцом.

Хмурая, крепко сбитая Алиша Сешнс, личная помощница певицы, на вкус Кэтрин выглядела как панкушка из манхэттенского рок-клуба.

Четвертым в свите Кейли был здоровенный, накачанный афроамериканец ростом под потолок.

«Наверняка телохранитель», – догадалась Кэтрин.

Само присутствие телохранителя нисколько ее не удивило, но вот его настороженность – даже здесь, в любимом ресторанчике и, можно сказать, убежище Кейли, – бросалась в глаза и наводила на мысли. Бодигард буквально просканировал лица посетителей бара: молодой мужчина у музыкального автомата, работяги, дельцы, бармен, пожилая пара – даже старики попали под подозрение! На лбу охранника прямо-таки светилась бегущая строка: «Идет сверка лиц с базой данных. Определяются возможные угрозы».

«Да что происходит? – гадала Кэтрин, разглядывая телохранителя, который сверку с базой данных закончил, но бдеть за Кейли не перестал. – Такие бойцы на вес золота! Наверное, и спит с открытыми глазами!»

– Все чисто, – сказал он Кейли.

А затем пожал Кэтрин руку и представился:

– Дартур Морген.

Афроамериканец внимательно всмотрелся в лицо женщины, и в глазах его мелькнула искра узнавания.

Однако агент КБР Дэнс, эксперт по кинесике, тоже не зря ела свой хлеб: догадка Дартура не укрылась от нее.

«Надо же, сразу меня расколол! – с досадой подумала Кэтрин. – Похоже, у меня на лбу написано, что я коп!»

– Останешься пообедать? – спросила Кейли у Дартура.

– Спасибо, мэм, но я лучше снаружи подежурю.

– Смотри, на солнце зажаришься!

– Так будет безопасней.

– Ну, как знаешь! Тогда охладись! Выпей хотя бы чаю со льдом или газировки. И время от времени забегай сюда, что ли.

Но Дартур ничего пить не стал. Точно боевой корабль, он развернулся и медленно поплыл через полумрак к выходу. Напоследок глянув на восковую фигуру девушки в ковбойке и с лассо, охранник вышел на улицу.

К гостям подскочил тощий официант с меню. Он даже не пытался скрывать, что просто обожает певицу. Кейли – хотя выглядели они с официантом одинаково молодо – по-матерински ему улыбнулась, а затем сердито зыркнула на музыкальный автомат: собственное пение раздражало.

– Ну так в чем дело? – спросила Кэтрин. – Что стряслось-то?

– Хорошо, попробую рассказать, – отозвалась Кейли и кратко поведала подруге, как в ходе подготовки к пятничному концерту один из прожекторов в зале вдруг сорвался с потолка и чуть ее не убил.

– Господи! Ты цела?

– Да, я в порядке. Задница только болит!

Бобби взял певицу за руку, тревожно посмотрел ей в глаза и тихо произнес:

– Кейли, я не знаю, как так вышло! Эти прожекторы не наш реквизит… Мы их не устанавливаем, они там висят со времени постройки зала.

– Да, но ты же проверил их, Бобби, – пробормотал Тай, не отрывая взгляда от столешницы. – Дважды. Все освещение прошерстил. Я сам видел. Такого спеца, как наш Бобби, днем с огнем не сыщешь! – пояснил он. – Очень странно, ничего подобного на моей памяти еще не случалось!

– Если бы эта здоровенная бандура упала на Кейли, – процедила Алиша, – то все – пишите письма!

– Хорошо хоть пожар не начался! Разбейся эта тысячеваттная лампа – зал мигом бы вспыхнул. Я на всякий случай сразу вырубил электричество. Вечером съезжу туда и еще разок все перепроверю. Ах да! До пятницы надо будет еще как-то добраться до Бейкерсфилда и купить новые гитарную голову и кабинет, а то прежним-то – хана!

Страсти наконец улеглись, и все заказали еду.

«Гулять так гулять! – подумала Кэтрин и решила побаловать себя картошкой фри и сэндвичем с курицей гриль. – Да и поводов предостаточно!»

Во-первых, дело о похитителе раскрыто. Во-вторых, за эти две недели расследования Кэтрин сбросила девять фунтов. И в-третьих, она наконец-то, впервые за долгое время, увиделась с подругой. Кейли и Тай заказали по салату. Алиша и Бобби, несмотря на жару, – кофе и тостады. Разговор зашел про веб-сайт «Мелодии Америки». Слово за слово, выяснилось, что однажды – дело было в Сан-Франциско – Дэнс даже сама пробовала петь, но потерпела полное фиаско.

– У нее просто изумительный голос, – заверила остальных Кейли. Кэтрин с ходу насчитала чуть ли не шесть сигналов фальши и улыбнулась.

– Прошу меня простить, – вмешался в разговор долговязый парень, поставивший песню «Я не ковбойша». – Привет, Кейли!

Молодой человек улыбнулся и кивком поприветствовал Дэнс и остальных, а затем вновь уставился на певицу.

– Привет, – весело отозвалась девушка, но голос ее прозвучал настороженно.

– Я тут невольно подслушал ваш разговор. Несчастный случай? Ты цела?

– Да, все обошлось. Спасибо. – На миг повисла тишина, в которой Дэнс отчетливо услышала мысль Кейли: «Спасибо за заботу – и можешь быть свободен». – Ты мой поклонник?

– Самый преданный!

– Что ж, спасибо тебе за поддержку! Придешь в пятницу на концерт?

– Спрашиваешь! Буду как штык. С тобой точно все в порядке?

Вновь повисла тишина – на этот раз уже неловкая.

– Да-да, можешь не сомневаться, – наконец отозвалась Кейли, с трудом сдерживая раздражение.

– Ладно, дружище, береги себя! А нам пора бы и отобедать! – произнес Бобби нарочито громко.

Однако долговязый пропустил слова техника мимо ушей, словно тот был пустым местом. И, сдерживая смех, поинтересовался:

– Кейли, неужели ты меня не признала? Ну как же так?

– Что, прости? – отозвалась певица.

– Мисс Таун не любит привлекать излишнего внимания, – сурово отчеканила помощница Кейли.

– Алиша, да ладно тебе! – воскликнул мужчина.

Алиша вскинула брови и вопросительно взглянула на него: «Откуда ты, черт возьми, знаешь мое имя?»

Но фанат уже снова смотрел на Кейли. Вдруг он залился жутким визгливым смехом:

– Кейли, да это же я! Эдвин Шарп! Твоя тень!

Глава 3

Оглушительный звук эхом прокатился по ресторанчику: стакан с охлажденным чаем выскользнул из рук Кейли и грохнулся об пол, да так, что Дэнс почудился выстрел. Вздрогнув, она невольно дернулась, потянувшись рукой к «глоку», но тут же вспомнила: пистолет остался дома – на своем законном месте в сейфе у кровати.

– Ты… Так ты… Эдвин?! – задыхаясь от страха, сиплым голосом переспросила Кейли, во все глаза глядя на мужчину.

Дэнс с тревогой посмотрела на подругу – не ровен час, еще упадет в обморок! Эдвин, сдвинув кустистые брови к переносице и состроив сочувственную гримаску, поспешил успокоить девушку:

– Ну-ну, Кейли! Что это ты так всполошилась? Не волнуйся, я тебя не обижу!

– Но как… – начала певица и покосилась на входную дверь.

«Дартур Морген наверняка при оружии, – поймав ее взгляд, подумала Кэтрин. Мозг агента КБР отчаянно заработал, пытаясь разобраться в происходящем. – Что еще за Эдвин Шарп? Точно не бывший возлюбленный, потому что этого типа Кейли, похоже, видит впервые. Зарвавшийся поклонник? Что ж, это вероятнее всего: Кейли красивая, талантливая и одинокая – идеальная жертва для преследования!»

– Ну это ничего страшного, что ты меня не узнала, – с жаром заверил мужчина сильно встревожившуюся певицу. – Как видишь, я немного похудел! Помнишь ту фотку? Да-да, сбросил семьдесят три фунта! – прибавил он и похлопал себя по животу. – Хотел удивить! Читаю обычно газетенки типа «Кантри уик» и «И-дабл-ви». Так вот, видел твои фотки с парнями: похоже, ты любишь кого постройней! Пухлым я бы тебе точно не понравился! А стрижку зацени! Двадцать пять баксов отдал! Так что теперь все будет супер! Знаю-знаю, мужики вечно только обещают, но я не такой. Не такой, как тот тип в твоей песне «Мистер Завтра». Я буду твоим Мистером Сегодня!

Кейли стало дурно. Она уставилась на Эдвина и не могла вымолвить ни слова.

Если присмотреться, то выглядел назойливый поклонник даже привлекательно: густая черная шевелюра аккуратно подстрижена и уложена на классический манер; лицо вытянутое, слегка угловатое; кожа гладкая и довольно бледная; карие проницательные глаза глубоко посажены; надбровные дуги сильно выдаются вперед; их венчают густые и кустистые брови цвета сажи. Эдвин действительно сильно похудел: перед Кейли был подтянутый, но все равно очень крупный мужчина.

«Весит, наверное, около двухсот фунтов, – прикинула певица, – да и вымахал прилично: шесть футов и два – а то и все три – дюйма. Руки до колен, ладони мясистые и какие-то неестественно розовые».

И тут Прескотт вдруг резко вскочил и встал между ними. Бобби был широк в плечах, но вот ростом не вышел: на Шарпа ему приходилось смотреть снизу вверх.

– Эй, Бобби! Ты чего взвился? Извини, если что не так! – весело воскликнул Эдвин и вновь с обожанием посмотрел на Кейли. – Почту за честь, если выпьешь со мной чаю со льдом. Я вон в том углу расположился. Кстати, я бы еще хотел кое-что тебе показать!

– Но как ты…

– Как я узнал, что ты сюда придешь? Боже, Кейли, да все в курсе, что это твое любимое местечко! Откуда? Ты про Интернет вообще слыхала? Блоги и все такое? Именно здесь у тебя родилась песня «Я не ковбойша»! – сказал Эдвин и кивнул на музыкальный автомат, игравший эту самую песню.

«Уже по второму кругу!» – заметила Кэтрин.

Я городская девушка, а вовсе не ковбойша,

Хотя веду себя порой с развязной прямотой:

Не отвожу я глаз, не выбираю слов.

Фанатиков, мошенников, злодеев – сторонюсь.

Я помню лица матери, отца

И знаю, как важны семья, друзья, страна.

Я не ковбойша – эти ярлыки не для меня…

Но все же, если вдуматься в слова…

– Люблю эту песню! – вырвалось у Эдвина. – Просто обожаю! Ну да об этом я тебе уже сотни раз писал.

– Я… – только и смогла выдавить Кейли, чувствовавшая себя точно лань, застывшая в свете фар приближающегося автомобиля.

Бобби положил руку на плечо Эдвина, будто пытаясь его успокоить: враждебности в этом жесте не было, – впрочем, и дружелюбным его тоже не назовешь. Дэнс вся подобралась.

«Если вспыхнет драка, я мало чем смогу помочь. Разве что пущу в ход свое единственное оружие – телефон! – да вызову службу спасения».

Но Шарп даже глазом не моргнул, лишь на шаг отступил от Бобби.

– Ну же, Кейли! Пойдем за мой столик – освежишься! Я угощаю! Лучшего чая со льдом в городе не сыскать! Кому, как не тебе, это знать! Мистер Сегодня, помнишь? Здесь и сейчас! Какие же все-таки роскошные у тебя волосы! Десять лет и четыре месяца, подумать только!

Дэнс не понимала, что все это значит, но последняя фраза Эдвина, похоже, сильно задела девушку: у нее задрожала нижняя губа.

– Мисс Таун сейчас не до поклонников, – процедила Алиша.

Кэтрин даже засомневалась, чей голос звучал убедительнее: Бобби или Алиши? Помощница, в отличие от Прескотта, так разгневалась, что в глазах ее заплясали недобрые огоньки.

– Алиша, а тебе, кстати, нравится работать на Кейли? – спросил Эдвин непринужденно, точно они собрались тут на коктейльную вечеринку. – Сколько ты уже разъезжаешь с ними? Пять или шесть месяцев? Но зачем? Ты же и сама не промах! Талантливая! Я видел твои записи на «Ютьюбе». Вот это голос! Обалденный!

Лицо молодой женщины исказилось, она подалась вперед:

– Какого черта? Откуда ты узнал про меня?

– Слушай, дружище, – произнес Бобби, – давай-ка уже закругляться, что ли.

Тай Слокум медленно поднялся, отодвинул стул и направился к выходу. Эдвин Шарп проследил за ним взглядом. Губы его тронула та самая жуткая улыбка, которая неприятно поразила Кэтрин, когда он впервые подошел к их столику.

В следующий миг в лице Эдвина что-то неуловимо изменилось: он как будто и не предполагал, что получит от ворот поворот. Дэнс заметила, что парень выказывает раздражение. Идея Слокума позвать телохранителя явно пришлась ему не по нутру.

– Кейли, ну пожалуйста! Я бы ни за что сюда не пришел, отвечай ты на мои письма! Мне просто хочется чуточку твоего внимания! Вот увидишь, у нас столько общего! Будем болтать, как старые друзья!

– Я правда не могу.

Прежде чем Дэнс успела остановить Бобби, тот снова схватил Эдвина за руку. Но, к ее удивлению, Шарп просто отступил еще на один шаг.

«Странно, – думала Кэтрин, – почему этот тип так спокоен? Похоже, он не заинтересован в том, чтобы ссориться или драться».

Вдруг яркий свет залил заведение и выхватил их столик из полумрака: Дартур Морген, на ходу снимая очки-авиаторы, неумолимо приближался. Кэтрин увидела, как телохранитель, поджав губы – вероятно, мысленно корил себя, что не признал похудевшего преследователя, – вперился глазами в его лицо и выпалил:

– Так это ты и есть тот самый Эдвин Шарп?

– Вы совершенно правы, мистер Морген.

«В наши дни раздобыть информацию не так уж и сложно, особенно если дело касается знаменитостей, – было бы, как говорится, желание! Но на черта поклоннику тратить время на телохранителя?» – терялась в догадках Кэтрин.

– Я вынужден попросить вас оставить мисс Таун в покое. Она не хочет вас видеть. Вы представляете угрозу для ее безопасности.

– Вы преувеличиваете, мистер Морген. До серийного убийцы Джайлса мне далеко, а Кейли – не такая оторва, как Линдси Лохан! Так или иначе, я не хочу «представлять угрозу». И совершенно точно никого и пальцем не трону! Я просто хотел, чисто по-дружески, посочувствовать Кейли – ей нынче пришлось несладко! – и угостить чаем со льдом. Кстати, присоединяйтесь и вы, мистер Морген!

– На этом мы с вами прощаемся, – пробасил Дартур.

Тон телохранителя не предвещал ничего хорошего, но Эдвин как ни в чем не бывало продолжал:

– Мистер Морген, мы оба знаем, что частный детектив может арестовать человека, только если тот нарушает закон. А я ничего не нарушаю! Разумеется, если у вас, мистер Морген, вдруг завалялся полицейский значок, то…

«Что ж, не хотела я вмешиваться, – подумала Кэтрин, – но, похоже, придется!»

Она поднялась и показала удостоверение сотрудника КБР.

– Ого! – воскликнул Эдвин и долгим изучающим взглядом, словно пытаясь запомнить каждую черту, посмотрел Кэтрин в лицо. – Я вот прям чуял, что ты темная лошадка!

– Документы с собой?

– Ну а куда ж я без них! – пробормотал Эдвин, протягивая водительские права, выданные в штате Вашингтон.

«Так: Эдвин Стэнтон Шарп, проживает в Сиэтле. А изменился парень будь здоров! – разглядывая документы, заключила Кэтрин. – Был толстяк, с патлами сальных волос…»

– Где вы остановились во Фресно?

– В небольшом коттедже возле Вудворд-парка. Выбрал тот, что из новых – на берегу реки. Во Фресно скоро будет жарко. Кстати, ничего такой домишко! – улыбнулся Эдвин.

– Ты переехал во Фресно? – удивленным шепотом спросила Алиша.

От Кэтрин не укрылось, как у Кейли вздрогнули плечи и широко распахнулись глаза.

– Скажешь тоже! Просто арендовал дом. Я сюда ради концерта приехал. Бьюсь об заклад – это будет самый лучший концерт Кейли. Ну просто жду не дождусь!

«Арендовать дом, чтобы сходить на концерт? – подумала Дэнс. – Это что-то новенькое!»

– Да кому ты заливаешь! Ты здесь, чтобы преследовать Кейли! – выпалил Бобби. – Ну, держись! А ведь наши юристы тебя предупреждали!

«Юристы? Да что, черт побери, здесь происходит?» – недоумевала Кэтрин.

Эдвин окинул всех взглядом, и его улыбка потухла.

– Мне кажется… это как раз вы своим поведением расстраиваете Кейли, – произнес он и посмотрел на девушку. – Я понимаю, как тебе трудно. Но ты не переживай – все образуется.

С этими словами Шарп направился к двери, но у выхода задержался, обернулся и сказал:

– До скорой встречи, агент Дэнс. Боже, храни вас за те лишения, что вы испытываете во благо жителей этого штата.

Глава 4

– Да что происходит? – спросила Кэтрин, как только Эдвин скрылся за дверью.

Ответ она получила мгновенно, но картина прояснилась не сразу – присутствующие затараторили наперебой.

Дождавшись, пока все выговорятся и успокоятся, Кэтрин расспросила каждого по очереди и увязала показания в одно целое.

Картина в результате получилась следующая.

Прошлой зимой некий Эдвин Шарп, наслушавшись песен Кейли, так точно отражавших его внутренний мир, написал своей кумирше первое письмо. А затем, убедив себя, будто бы они родственные души и автоматическая стандартная подпись «XO, твоя Кейли» адресована только ему, и никому больше, незадачливый поклонник обрушил на певицу лавину восторженных посланий. Почтовый и электронный ящики, «Фейсбук» и «Твиттер» буквально ломились от писем и сообщений, а еще Эдвин заваливал Кейли подарками.

По совету юристов на письма Кейли не отвечала, а подарки, не вскрывая, отправляла обратно. Однако парень не сдавался. Он полагал, будто бы все это происки Бишопа Тауна и его армии законников, всячески старавшихся помешать их любви.

Не раз и не два юристы Таунов просили мистера Шарпа угомониться: грозили ему и полицией, и судебными исками, но он не унимался.

– Господи, какой же он мерзкий! – произнесла Кейли, и голос ее дрогнул.

Официант, закончив убирать осколки, принес певице новый чай, и она тут же жадно глотнула освежающего напитка.

– Постоянно клянчит у меня то локоны, то обрезки ногтей, то бумажку с отпечатком напомаженных губ! Исподтишка фотографирует меня за кулисами и на автостоянках.

– За этими преследователями нужен глаз да глаз, – поддакнула Кэтрин. – Никогда не знаешь, где повстречаешь! Вчера вроде как был в другом городе, за сотни миль отсюда, а сегодня – здрасьте пожалуйста, околачивается прямо у тебя под окном!

– А видела бы ты мои почтовые ящики! Все завалены письмами! Электронный адрес я сменила, но не прошло и нескольких часов, как он разузнал новый.

– Как думаешь, к несчастному случаю с прожектором Шарп может быть причастен?

– Вообще-то, мерещилось мне всякое нынче утром, – отозвалась Кейли. – Показалось, словно бы в другом конце зала двигаются тени, но наверняка утверждать я не возьмусь.

– А я точно что-то видела! – с уверенностью заявила было Алиша, а затем призадумалась, пожала татуированными плечами и прибавила: – Хотя, пожалуй, тоже ничего конкретного. Ни лица, ни даже человеческого силуэта толком не разглядела.

Подтвердить догадки девушек возможным не представлялось: музыканты в город тогда еще не приехали, техники работали на улице, а Бобби оторвал взгляд от микшерного пульта лишь в то самое мгновение, когда прожектор сорвался с потолка.

– Шерифа и его помощников уже предупредили?

– Да, разумеется, мы сообщили им, – ответила Кейли. – Эдвин, несмотря на все угрозы юристов получить судебный запрет на приближение, все-таки появился. Мы предполагали, что концерт в пятницу он вряд ли пропустит. Шериф нас предупредил: нет состава преступления – нет запрета. Но за Шарпом, в случае чего, присмотреть обещал.

– Я позвоню шерифу и скажу, что наш друг объявился, – сказала Алиша и вдруг усмехнулась. – Его даже искать не придется, он сам нам все выложил!

– Мой любимый ресторанчик! – воскликнула Кейли, беспомощно озираясь. – Этот тип все испортил! И аппетит теперь пропал! Давайте уйдем отсюда… Извините меня.

Кейли подозвала официанта и расплатилась по счету.

– Погоди, – произнес Бобби, подошел к двери, приоткрыл ее и перебросился парой слов с Моргеном. – Все чисто. Дартур видел, как Эдвин сел в машину и уехал.

– Может, лучше через черный ход? – предложила Алиша. – Так, на всякий случай?

Тай отправился просить Дартура подогнать машину, а свита певицы, в сопровождении Дэнс, тем временем миновала пропахшую пивом кладовую, отвратительно грязную уборную и оказалась на задворках ресторанчика. Кейли, ступив на растрескавшийся асфальт стоянки, из которого тут и там торчали иссушенные на солнце сорняки, оглядела пыльные автомобили и вдруг ахнула.

Дэнс перехватила взгляд подруги и посмотрела направо: в двадцати футах от них стоял огромный выцветший красный «бьюик».

– Кейли! Зацени тачку! «Бьюик»! Не «кадиллак», конечно, но все же! Круто, да? – высунувшись в окно, закричал Эдвин Шарп и, не дожидаясь ответа, прибавил: – Ты не переживай, позорить тебя я не буду – поеду в хвосте!

Песня Кейли «Мой красный „кадиллак“» – история о девушке, без ума любившей свою старую машину, – заслужила поистине всенародную любовь. Стоило ухажеру выказать неуважение к красотке «кэди», как героиня песни не задумываясь посылала кавалера куда подальше.

– Вали на хрен отсюда, мать твою! – перешел в наступление Бобби. – Черта с два ты разнюхаешь адрес Кейли! Если поедешь следом, мигом загремишь за решетку!

Эдвин покивал, улыбнулся и уехал.

Может, Дэнс показалось – солнце отбрасывало яркие блики, – а может, и нет, но Шарп вроде бы воспринял угрозы Прескотта со снисходительным видом, словно бы и так знал, где живет Кейли.

«Не удивлюсь, если адрес ему и в самом деле известен!» – подумала Кэтрин.

Глава 5

Общеизвестно, что Калифорния всегда славилась латиноамериканской музыкой и была для нее ну просто родным домом. Какие только мотивы здесь не звучали: сальвадорские, гондурасские, никарагуанские… но чаще всего, конечно же, мексиканские. Жанров народной мексиканской музыки было не счесть: мариачи, банда, ранчера, нортеньо… А те жанры, названий которым придумать еще не успели, объединяли под названием «сон-мексикано». А сколько поп- и рок-групп играло в этих краях! Были даже мексиканский ска-панк и хип-хоп!

Многочисленные радиостанции, вещавшие на испанском языке, покрывали всю Калифорнийскую долину: в жилых домах, в автомобилях и на рабочих местах – повсюду слышалась латиноамериканская музыка. Другую половину эфира занимали радиостанции, вещавшие на английском: одна часть – музыкально-развлекательная, а другая – псевдорелигиозная.

Прибыв к девяти часам вечера в душный гараж Хосе Вильялобоса на окраине Фресно, Кэтрин Дэнс наконец-то смогла окунуться в чарующие звуки местной музыки. Стоявший особняком небольшой гараж обычно служил приютом для двух «тойот» семейства Вильялобос – но только не в дни репетиций, и уж точно не сегодня! К приезду Кэтрин Дэнс его превратили в студию звукозаписи.

Шестеро музыкантов из группы «Лос Травахадорес» – мужчины возрастом от двадцати пяти до шестидесяти лет – уже отыграли свою обычную концертную программу и теперь исполняли последнюю песню. Кэтрин же тем временем со всем тщанием записывала их на портативный рекордер. Состав исполнителей не менялся вот уже несколько лет, а репертуар состоял из песен как народных, так и собственного сочинения.

Запись прошла успешно, хотя получилось и не с первого дубля, а виной всему была Кейли Таун: мужчины то и дело отвлекались на привлекательную девушку в потертых джинсах, жилетке и обтягивающей футболке. Свои роскошные волосы Кейли на этот раз стянула на затылке в пучок и перехватила лентой.

Музыканты благоговели перед Кейли, а двое из них, едва только закончилась запись, убежали в дом – позвать жен и детей. Получив автограф знаменитости, одна из мексиканок со слезами на глазах воскликнула:

– Боже, храни вас, Кейли! Если бы вы только знали, как мы все любим вашу песню «Покидая дом родной»!

В этой балладе рассказывалось о пожилой женщине, покидающей дом, где они с мужем вырастили детей. В первых куплетах Кейли не раскрывала подробностей, предоставляя аудитории догадываться, что же все-таки случилось с героиней: то ли она овдовела, то ли банк арестовал недвижимость.

Я пакую чемоданы, собираясь в долгий путь,

Тяжек груз воспоминаний – ни заплакать, ни вздохнуть,

Но я всё возьму с собою, покидая этот край.

Разве я могла подумать, что скажу ему: «Прощай»?

Все сначала, все сначала мне придется начинать

В новой жизни, без семьи и без моих друзей.

Я не знала никогда, но довелось узнать,

Что разлуки с домом ничего нет тяжелей[2].

Лишь к концу песни слушателям сообщали, что пожилая женщина – иммигрантка, которую депортируют из США, где она прожила всю свою жизнь нелегально. За последней строкой куплета, где героиню высаживали на автобусной остановке в Мексике, следовала кода. «Америка прекрасна» – ее пела Кейли уже на испанском. «Покидая дом родной», как и следовало ожидать, восприняли неоднозначно: противники иммиграционной реформы – в штыки, а нелегалы – на ура. Песня даже стала гимном всех латиноамериканских рабочих и сторонников открытых границ.

Пока музыканты собирались, Кэтрин объяснила им, что будет с их записями дальше.

– Я загружу ваши песни на веб-сайт «Мелодии Америки», а потом уже – как повезет, – сказала она и подумала, что у «Лос Травахадорес» есть все шансы: играют достойно, и желающих скачать записи, вероятно, найдется немало. Тем более количество латиноамериканских радиостанций и звукозаписывающих компаний, ищущих по стране такие музыкальные коллективы, день ото дня росло.

«Возможно, кто-нибудь да обратит на них внимание, – рассуждала Кэтрин, – может, продюсер, а может, и рекрутинговое агентство».

Любопытно, но слава интересовала музыкантов меньше всего. А вот распространить песни через Интернет и подзаработать – это им было по душе.

– Гастролировать по всей стране? Нет уж, увольте! Жизнь на колесах – это точно не про нас! У нас работа, семьи и bebés[3]. Вон у Хесуса близняшки родились – подгузники менять не успевает! – воскликнул Вильялобос и кивнул на довольного молодого мужчину, убиравшего в кофр старинную потрепанную гитару «Гибсон Хаммингберд».

Свой «ниссан» Дэнс оставила на стоянке у гостиницы «Маунтин-Вью», поэтому, попрощавшись с музыкантами, подруги забрались в темно-зеленый «шевроле-сабурбан», принадлежавший Кейли. За рулем сидел Дартур. Все это время он находился в автомобиле и внимательно посматривал по сторонам. Телохранитель запустил двигатель, и они тронулись. На переднем сиденье Кэтрин заметила несколько книжечек в кожаном переплете: на корешках переливалось золотое тиснение.

«Похоже, что-то из классики, – подумала Кэтрин. – Хотя вряд ли днем у Дартура есть хоть минутка, чтобы насладиться литературой. Читает, наверное, по вечерам, чтобы пар спустить. Книги для него – окно в мир, где нет таких типов, как Эдвин. В мир, куда можно сбежать от постоянных угроз действительности».

– Завидно мне, – вдруг сказала Кейли, глядя на тусклые огни ночного пригорода, проплывавшие за окном автомобиля.

– Завидно?

– Страшно подумать, сколько музыкантов на вашем с Мартиной веб-сайте! Они играют в свое удовольствие по вечерам и в выходные, услаждая слух родных и близких. Не ради денег! Мне кажется, будто мой талант – мое проклятие, и временами я просто мечтаю от него избавиться! Это я, конечно, вздор болтаю! Но, если честно, я никогда особенно и не хотела быть знаменитой. Ты ведь понимаешь, я просто устала от всей этой славы. Хочу мужа и детей, – произнесла Кейли и кивнула в сторону дома семейства Вильялобос, – чтобы жить, как они. И кучу друзей! А вечерами собираться и петь всем свои песни. Жизнь проходит мимо меня!

Кейли помолчала, а Кэтрин тем временем закончила про себя ее мысль: «А еще, не будь я такой знаменитой, я никогда бы не повстречала этого сумасшедшего Эдвина Шарпа!»

Дэнс поймала отражение подруги в окне: губы поджаты, глаза на мокром месте.

Певица вдруг повернулась к Кэтрин, и вся ее грусть мигом улетучилась.

– А что это мы все обо мне да обо мне? Колись, красотка, что там у тебя на личном фронте? – спросила она лукаво.

– Ну…

– Да ладно, не скромничай! – воскликнула Кейли. – Помнится мне, ты вроде как упоминала про какого-то Джона.

– Мировой мужик! – ответила Дэнс. – Ну просто находка! Раньше работал в Силиконовой долине, а теперь переехал в Монтерей: преподает и консультирует. Но самое главное – он мгновенно поладил с Уэсом и Мегги. Натерпелись мои малютки: с кем я только не встречалась! Уэс особенно страдал. И лишь Джон Боулинг сумел найти с ними общий язык. Прикинь, однажды я даже имела неосторожность познакомить своих деток с настоящим убийцей.

– Да ладно!

– Ну, строго говоря, он не нас хотел убить. Я все пыталась засадить одного преступника за решетку, а мой ухажер хотел добраться до него раньше и укокошить.

– Ну ты даешь! – мрачно отозвалась Кейли, вновь, похоже, задумавшись об Эдвине Шарпе. – Я бы на твоем месте поостереглась!

– Кто не рискует, как говорится, тот… В общем, пока дети души в Джоне не чают – все замечательно!

– И?

– Что и?

– Что дальше-то думаешь делать со своим Джоном?

«Тоже мне, специалист по кинесике! Даже на прямо поставленный вопрос ответить не можешь! Смех да и только!» – мысленно упрекнула себя Кэтрин, поколебалась и наконец сказала:

– Пока не знаю. Поживем – увидим. Я ведь потеряла мужа всего пару лет назад – не хочу спешить.

– Ну ладно, – без энтузиазма протянула Кейли, явно не удовлетворенная отговорками подруги.

А Кэтрин тем временем призадумалась. Джонатан Боулинг – Джон – ей нравился. Даже очень. Да что там! Она иногда ловила себя на мысли, что любит его. И не раз, лежа с ним в постели, когда они сбегали от всех за город, готова была рассказать ему о своих чувствах. Кэтрин верила, что и Джон – добрый, покладистый мужчина с приятной внешностью и исключительным чувством юмора – тоже любит ее не меньше.

Но ведь был еще Майкл.

Майкл О’Нил работал детективом в управлении шерифа округа Монтерей много лет. И все эти годы они с Дэнс были ну просто не разлей вода. Они находились на одной волне, понимали друг друга без слов, смеялись над одними и теми же шутками, выбирали в меню одинаковые блюда и вина, с жаром спорили, но никогда не ссорились. Майкл виделся Кэтрин просто идеальным супругом.

Если не считать одного «но». Майкл был женат на Анне.

Однако стоило только Кэтрин Дэнс прикипеть к Джону, как вдруг произошло неожиданное: Анна бросила мужа одного с детьми и, не дожидаясь развода, рванула в Сан-Франциско. Хотя Майкл и уверял Кэтрин, будто процедура развода запущена, ей тем не менее казалось, что все это вилами на воде писано, – конкретных сроков он не называл.

«А тут есть что обсудить! – подумала Дэнс. – Как раз об этом ближайшим вечерком мы и поговорим с Кейли!»

Через десять минут Морген остановил «шевроле» у входа в гостиницу «Маунтин-Вью». Пожелав Кейли и Дартуру доброй ночи, Дэнс уже взялась было за дверную ручку, как вдруг у певицы зазвонил мобильный. Девушка, глянув на экран, нахмурилась и нажала кнопку «принять вызов».

– Алло? – Она на мгновение прислушалась, а затем настойчиво повторила еще раз: – Алло? Кто это? Говорите!

Наконец Кейли убрала телефон от уха, посмотрела на Кэтрин, потом снова на экран телефона:

– Что за фигня? Очень странно!

– Что такое?

– Кто-то позвонил и, вообще ничего не сказав, включил первый куплет песни «Твоя тень».

Дэнс как раз накануне слушала эту песню из последнего альбома Кейли и слова помнила хорошо. Едва прозвучав в радиоэфире, «Твоя тень» в мгновение ока взобралась на верхние строчки хит-парадов.

Ты выходишь на сцену, свои песни поешь,

Расцветают улыбки, ты плохого не ждешь,

Но души никогда не хватает на всех,

Дорогою ценою оплачен успех.

– Дело в том, – добавила Кейли, – что играла… запись с концерта.

– Ты же вроде как принципиально не записываешь живые выступления, – сказала Дэнс, припоминая навязчивую идею подруги насчет того, чтобы полностью контролировать звучание своих песен.

– Да, так и есть. Звучала любительская запись, но очень хорошего качества, – произнесла Кейли, не отрывая задумчивого взгляда от экрана телефона. – Настолько хорошая, что любой другой мог бы запросто подумать, будто я пою прямо в трубку… Что еще за глупые розыгрыши?

– Номер знаком?

– Нет, код города не здешний. Думаешь, это Эдвин? – напряженным голосом спросила Кейли и посмотрела в темные глаза Дартура, взиравшего на нее через зеркало заднего вида. – Погодите-ка! Только мои родные и друзья знают этот номер. Как он его выяснил? – воскликнула девушка и поморщилась от собственной догадки. – Наверное, точно так же, как и электронный адрес.

– Может, кто-то из группы решил пошутить? – предположила Дэнс.

– Даже не знаю. Со мной впервые такое.

– Продиктуй-ка мне номер. Наведу справки. Заодно и Эдвина проверю. Как там, говоришь, его фамилия?

– Шарп. Как фирма – производитель электроники. Ты в самом деле можешь что-то выяснить?

– Спрашиваешь! – воскликнула Дэнс, записала номер, вылезла из «шевроле», и на том подруги распрощались.

– Дартур, поехали домой! – скомандовала Кейли.

Пока Дартур выруливал с автостоянки гостиницы, девушка с тревогой поглядывала по сторонам: не затаился ли где Эдвин Шарп?

Кэтрин переступила порог гостиницы «Маунтин-Вью». Из головы все никак не шли строчки из песни «Твоя тень»:

Ты выходишь на сцену, свои песни поешь,

Расцветают улыбки, ты плохого не ждешь…

Глава 6

Кэтрин Дэнс задержалась у барной стойки, заказала бокал красного вина «пино нуар» и пошла к себе в номер. Снимать с дверной ручки табличку «Не беспокоить» она не стала. Когда еще представится возможность поваляться в кровати подольше? Для матери двух детей это непозволительная роскошь.

Кэтрин приняла душ, накинула халат, отхлебнула вина, плюхнулась на кровать и нажала на телефоне цифру 3 – быстрый набор Ти-Джея Скэнлона. Трубку он поднял мгновенно.

– Здорово, босс! – услышала Кэтрин радостный возглас Скэнлона на фоне какого-то странного шума. Раздавались позвякивания, вскрики, гудки – как будто кто-то играл на каллиопе!

«А как, кстати, на самом деле звучит каллиопа? – задумалась вдруг Кэтрин. – Вот бы послушать!»

– Ты где это там? В зале игровых автоматов?

– На ярмарке! У меня свидание! Как раз ждем своей очереди на русские горки, но для тебя я готов отстоять ее заново… – Голос Скэнлона отдалился. – Это с работы… – пояснил он кому-то. – Да-да, ты пока допивай лимонад… Нет, с лимонадом на горки нельзя. Ты понимаешь, что значит вверх тормашками?

Скэнлон прослыл в местном отделении КБР белой вороной. В их конторе не любили вольнодумцев вроде него, но, когда дело касалось сложных заданий и кропотливой работы под прикрытием, парню не было равных. А еще он собаку съел на эстетике шестидесятых. Ти-Джей досконально знал творчество Боба Дилана и обожал цветастую хипповскую одежду и лавовые лампы.

«Странный, конечно, тип, – в очередной раз подумала Кэтрин, – но кто я такая, чтобы его судить? Сама-то хороша! Взяла недельный отпуск и поехала во Фресно – и зачем? Записывать песни никому не известных фермеров-музыкантов – наверняка нелегалов – в душном гараже! Ну и кто же из нас еще более странный?»

– Мне нужна твоя помощь. Надо кое-кого по базе пробить, – сказала Дэнс, кратко ввела Ти-Джея в курс дела и продиктовала ему номер шутника, звонившего Кейли.

– А на этого вашего Эдвина Шарпа вообще есть что-нибудь? Что-то конкретное? Может, проверить? – спросил Ти-Джей.

– Обычный тип. Попробуй найти судебные иски, запретительные приказы[4] или обвинения в преследовании: пробей по базам судов Калифорнии и Вашингтона. Ах да, и можно еще посмотреть Орегон.

– Хорошо! Будет сделано! Так, значит, сосны, «пино нуар» и сыр?.. Ах, черт! Это я с Висконсином перепутал!

– Ну ты даешь! Ладненько, Ти-Джей, хорошего тебе вечера! Отдыхай как следует!

– Мы и так веселимся на полную катушку! Вот панду тут выиграл для Сэди… – Голос Скэнлона снова отдалился. – Слушай, я ведь не шучу! Ты, похоже, не знаешь, на что способна центробежная сила… Ладно, Кэтрин, давай, до скорого!

Дэнс сбросила звонок и набрала Джона Боулинга, но попала на автоответчик. Отпив вина, она решила, что пора уже укладываться спать. Кэтрин поднялась, зашторила окно, почистила зубы, сменила халат на безразмерные шорты и выцветшую розовую футболку – ночную рубашку она надевала только по особым случаям – и улеглась в кровать.

Перекатившись на бок, женщина пошарила рукой в поисках выключателя света, да так и замерла как громом пораженная.

Окно!

Прежде чем отправиться в гараж к Вильялобосам, Кэтрин задернула и тоненькие тюлевые занавески, и плотные шторы – окна номера на первом этаже выходили на автостоянку и маленький парк, находившийся за четырехполосным шоссе.

И пять минут назад она снова задернула те же самые тюль и шторы!

Получается, что кто-то успел побывать в номере! Неужели горничная не заметила табличку «Не беспокоить»?

«Нет, это точно не горничная. Комната как была в беспорядке, так и осталась. Постель по-прежнему смята, – подумала Кэтрин, вспоминая, как днем плюхнулась на нее, когда болтала с детьми».

Ничего, казалось, не изменилось. Темно-зеленые чемоданы лежали именно там, где она их и оставила. Одежда висела в стенном шкафу на антивандальных плечиках, а пять пар обуви стояли в ряд у комода – все казалось нетронутым. Ноутбук никто не открывал, да и смотреть там постороннему нечего: вся переписка и документы хранились под надежным паролем.

Кэтрин погасила свет и посмотрела в окно. Половина двенадцатого ночи, шоссе замерло, парк опустел и затих…

«Или не опустел? – встрепенулась она. – Вроде бы там кто-то прячется в тени деревьев!»

Разглядеть человека в парке не представлялось возможным – слишком темно. Но в одном Дэнс ошибиться точно не могла: этот кто-то курил. Крохотный оранжевый огонек то поднимался, когда курильщик затягивался, то вновь опускался.

Кэтрин припомнила, как Эдвин Шарп пристально, не спеша оглядел ее с ног до головы в ресторанчике.

«Черт, да он буквально отсканировал мое удостоверение! За этими преследователями нужен глаз да глаз! Они собирают информацию настолько тщательно, что агентам КБР и не снилось. А Шарп в этом деле, похоже, проявляет недюжинный талант! Все ведь разнюхал про Кейли и ее команду! Надо думать, теперь первостепенная задача для Эдвина – выключить меня из игры. Чтобы лишних препятствий не чинила!»

Кэтрин, конечно же, понимала, что все это могло оказаться лишь простым совпадением. В номер приходил электрик или сантехник – мало ли что могло случиться! Если так, то вряд ли они, увидев табличку «Не беспокоить», стали бы церемониться и откладывать работу. Кэтрин позвонила на стойку регистрации, но администратор сообщил, что ситуацию прояснить не может, поскольку не в курсе.

Заперев окно на шпингалет, а дверь на цепочку, Дэнс через щель в занавесках вгляделась в темноту парка. Хотя луна и выплыла из-за туч, на улице не было видно ни зги.

«Черт бы побрал этот туман! – сетовала Кэтрин. – Ни черта не видно!»

Курильщик затянулся, огонек разгорелся сильней, а затем вдруг полетел вниз и через мгновение погас, – вероятно, его затушили ботинком. Все замерло.

«Неужели он следил, чтобы убедиться, что я погасила свет, легла спать и угрозы для его планов больше не представляю? – задумалась Кэтрин, забралась в постель и закрыла глаза. – А чего это я, собственно, так разволновалась? Надо спать».

Но она уже наперед знала, что сон этой ночью придет к ней не скоро.

Глава 7

В голове у Бобби крутилась песня Джексона Брауна «The Load-Out» из альбома «Running on Empty», записанного еще в семидесятые годы. Эту песню Браун посвятил техникам сцены.

Обычно все лавры достаются певцу, и никто даже не задумывается, сколько народу занимается приготовлениями к концерту.

Джексон Браун восстановил справедливость и написал единственный в своем роде гимн техникам сцены. Бобби Прескотт любил эту песню и частенько напевал ее себе под нос.

Около полуночи Бобби припарковал у концертного зала гастрольный фургон «ниссан-квест», выбрался наружу и потянулся. Съездив в Бейкерсфилд, он привез ламповый – да-да, точно такой, как древние телевизоры и радиоприемники! – гитарный усилитель. Эти усилители собирали для семьи Таун на заказ. Транзисторной аппаратуры Бишоп Таун не признавал, поэтому вся группа Кейли играла исключительно через «лампу». Когда Бишоп – Старик, как любовно называли его техники, – сам давал концерты, вся сцена была заставлена легендарными усилителями «Marshall JCM2000 TSL602s», «Fender Deluxe Reverb IIs», «Traynor Custom Valve YCV20WRs» и «Vox AC30s». Спор о том, какой усилитель звучит лучше – ламповый или транзисторный, – был извечным. Сторонники ламповой аппаратуры утверждали и утверждают, что на транзисторном усилителе добиться «того самого теплого» звука, обогащенного обертонами и гармониками перегруженных ламп, просто-напросто невозможно.

Бобби Прескотт и сам играл на гитаре. При необходимости он с легкостью мог подменить музыканта на выступлении – да и не было, наверное, в музыкальном мире такого техника, который не знал бы инструментальных партий своей группы. А что касается лампового звука, то его тягучий тембр Бобби считал идеальным для блюза.

Он открыл дверь концертного зала, вкатил усилитель, а затем занес коробку с креплениями и страховочными тросами.

«Нет, ну надо же! – сетовал Бобби, вспоминая утреннее происшествие с прожектором, чуть не убившим Кейли. – О Иисус, даже подумать страшно…»

Концертная деятельность порой и в самом деле таила массу опасностей. Отец Бобби, Роберт-старший, все шестидесятые и семидесятые годы проработал звукорежиссером и имел дело с такими серьезными группами, как «Битлз» и «Роллинг стоунз». Однако приходилось Роберту-старшему сталкиваться и с музыкантами, вставшими на путь саморазрушения. Эти безумцы, враждебные ко всему миру, методично убивали себя, пичкая наркотиками и накачивая спиртным. Многие из них садились за руль в нетрезвом виде и рано или поздно разбивались, попав в аварию.

Но даже если не принимать в расчет безрассудного поведения, вероятность несчастного случая все равно оставалась – и немаленькая! Взять хотя бы электричество. Только среди своих знакомых Бобби с легкостью мог насчитать трех человек, убитых током. Да мало ли всяких историй. Двух вокалистов и одного гитариста, например, ударило молнией прямо посреди выступления. Один техник оступился, свалился со сцены и сломал себе шею. А сколько народу погибло в гастрольных турах! С полдюжины человек разбились в ДТП: некоторые из них просто заснули от переутомления за рулем. Еще нескольких подвели тормоза: случалось, что грузовики с концертным оборудованием, соскочив с колодок, давили несчастных техников, разгружавших оборудование. В общем, трагедий – не перечесть.

Но вот погибнуть от прожектора, упавшего с потолка? Такого Прескотт еще не слыхивал!

«Сорвавшийся прожектор – случай сам по себе исключительный, – рассуждал он. – А уж если учесть, что он полетел прямой наводкой на Кейли… Фантастика какая-то!»

Бобби невольно представил себе эту ужасную смерть и поежился.

В огромном помещении, подсвеченном лишь табличками «Выход», кишмя кишели тени. Хотя утро и не задалось, Прескотт был рад вновь оказаться в зале. Они с Кейли практически одинаково любили музыку, но кое в чем их взгляды все же не совпадали. Музыка для Кейли – прежде всего ремесло, а концертный зал – площадка для самовыражения. Для Бобби же то и другое было окружено романтическим ореолом. Он считал зал местом чуть ли не священным, намоленным. По мнению Прескотта, стены зала, поглотив некогда сыгранные звуки, вибрировали ими и по сей день. А ведь это уродливое бетонное здание во Фресно кого только не повидало! Даже список тех, кого сам Бобби здесь слышал еще мальчишкой, поражал воображение: Боб Дилан, Пол Саймон, «Ю-Ту», Винс Гилл, «Юнион стейшн», Арло Гатри, Ричард Томпсон, Розанна Кэш, Стинг, Гарт Брукс, Джеймс Тейлор, Шанайя Твейн… – и список этот можно было продолжать до бесконечности! Прескотт свято верил, что голоса музыкантов и их инструментов – струнных, духовых и ударных – сделали это место уникальным и вдохнули в него жизнь.

«Передвинули! – возмутился Бобби, когда подошел к сцене. – Черт, я же велел ничего не трогать!»

Перед уходом он опустил прожектор на сцену, а теперь черная громадина лежала на самом краю оркестровой ямы – в добрых тридцати футах от места падения.

«Кто же это, интересно, тут самовольничал? Ну, попадись мне только на глаза! Убью! – негодовал Бобби, сокрушаясь, что разобраться в произошедшем уже вряд ли получится. Он опустился на корточки и осмотрел прожектор. – Как, черт возьми, ты отвалился от потолка?.. Неужели это козни Эдвина, мать его, Шарпа? А что, вполне может быть…»

Поглощенный мыслями, Прескотт не услышал за спиной шагов. Вдруг он потерял равновесие – кто-то его сильно толкнул, – хрипло вскрикнул и кувырком полетел вниз. Прямо навстречу бетонному полу оркестровой ямы, чтобы в следующее мгновение сломать руку и челюсть.

«О господи, только этого еще не хватало…» – Прижавшись щекой к бетону, бедный техник лежал, тупо уставившись на торчавшую из предплечья окровавленную кость.

Бобби принялся звать на помощь. Он громко стонал, выл от боли и кричал, но все тщетно.

«Кто? Кто, черт побери, это сделал? – лихорадочно соображал Прескотт. – Эдвин?.. Неужели он подслушал, когда я излагал свои планы в ресторанчике?»

– Помогите!

В ответ – тишина.

Бобби полез за телефоном, но тело пронзила такая боль, что он едва не потерял сознание.

«Мобильник надо достать… иначе от потери крови я точно сдохну! – подумал Прескотт и снова глянул на кость. – Господи, какая же она белая!»

Сквозь собственные хрипы Бобби вдруг различил над головой какой-то слабый скрежет. Он ухитрился взглянуть наверх и охнул.

«Нет!.. Черт, нет!»

Прожектор на краю оркестровой ямы угрожающе навис над Бобби.

– Нет, пожалуйста! Кто здесь? Пожалуйста, не надо!

Цепляясь пальцами здоровой руки за бетонный пол, Прескотт попытался отползти, но тщетно – ноги не слушались.

«Так, кажется, получается! – сдвинув тело на пару дюймов, подумал Бобби, как вдруг его осенила догадка. – Я же могу перекатиться через здоровую руку!»

Но мысль эта пришла ему в голову слишком поздно.

Громадина прожектора, словно состав поезда на полном ходу, врезалась бедняге в спину. Раздался сухой треск, и вся боль вдруг разом исчезла.

«Прямо по позвоночнику…» – подумал Бобби и потерял сознание…

Через некоторое время Прескотт очнулся. Сколько именно он тут пролежал: несколько секунд, минут или часов – определить было сложно. С уверенностью Бобби мог сказать лишь одно: оркестровая яма залита ослепительным светом, а значит, громадина, обрушившаяся ему на спину, включена.

А затем Бобби увидел на стене пляшущие тени. Через мгновение он уловил мерзкий запах горящих волос, плоти и все понял: тысячеваттные лампы прожектора поджаривают его заживо, а он ничего не чувствует.

Понедельник

Глава 8

Кэтрин Дэнс разбудил надрывающийся телефон. Выпростав руку, она дотянулась до мобильника, но обронила его. Затем нащупала было и снова выронила…

«Кому это, черт возьми, неймется ни свет ни заря? – спросонья пыталась сообразить Кэтрин, отыскивая аппарат. – Отпуск у меня, в конце-то концов, или где?»

В первую очередь подозрение пало на детей.

Во вторую – на родителей.

В третью – на Майкла О’Нила, расследовавшего запутанное дело, связанное то ли с уличными бандами, то ли с террористами.

«А может, это Джон Боулинг? – подумала Кэтрин, нажимая зеленую кнопку „принять вызов“ – разглядеть номер без очков она даже не пыталась. – Интересно, как он там?»

– Алло?

– Разбудил тебя, босс?

– Кто это?

– Мне очень жаль.

– Очень жаль? В каком смысле? Что у вас произошло? – затараторила Кэтрин, совсем как в ту ночь, когда патрульный, предварительно выразив сочувствие, доложил ей по телефону, что Билл – а вместе с ним и все ее планы на долгую и счастливую семейную жизнь – погиб.

– Да это не у нас произошло, а у вас, – узнала она наконец голос Ти-Джея Скэнлона.

«Господи, который час? Ничего не соображаю! – подумала Дэнс. – Четыре? Пять утра?»

– Ты, наверное, уже слышала?

Кэтрин с трудом села в кровати и с облегчением стянула футболку, так и норовившую задушить ее этой беспокойной ночью.

– Ладно, давай все по порядку.

– А, так ты, стало быть, еще не в курсе?

– Не в курсе? Что значит «еще не в курсе»?

– Кэтрин, хватит уже повторять за мной, как попугай! – заметил Ти-Джей и продолжил: – У вас во Фресно этой ночью произошло убийство.

Сон как рукой сняло.

– Выкладывай.

– Убит один из участников группы Кейли Таун.

– Боже… Кто именно? – уточнила Кэтрин, откинула со лба темно-русую прядку и вся обратилась во внимание. Чем хуже были новости, тем спокойнее агент Дэнс себя чувствовала. Вот и сейчас дурные вести не выбили ее из колеи: способность сохранять хладнокровие в любой ситуации была отчасти врожденной, а отчасти приобретенной за годы службы в КБР. Не говоря уже об опыте воспитания двух детей в одиночку!

«Насчет хладнокровия я, похоже, себе польстила, – заключила Кэтрин, глядя на дрожащую ногу, и вжала пятку в пол. – Что ж, хотя бы хлеб свой ем не зря! Проанализировала язык собственного тела! Кинесика – и этим все сказано!»

– Убит некий Роберт Прескотт.

«Прескотт! Судя по их с Кейли невербалике, они были не только коллегами, но и близкими друзьями», – подумала Кэтрин.

– Обстоятельства гибели?

– Пока не сообщаются.

Кэтрин вспомнилось лицо Эдвина: хитрый прищур, фальшивая улыбочка, деланое хладнокровие… За этой маской как пить дать может скрываться самый настоящий псих!

– Кстати, подмогу пока не запрашивали, лишь кратко доложили об убийстве, – добавил Ти-Джей.

Агенты КБР частенько помогали местным органам правопорядка с раскрытием серьезных преступлений, но в большинстве случаев без особой надобности не в свое дело не лезли. Помогать всей Калифорнии, где уровень преступности и так зашкаливал, – для этого у КБР никаких сотрудников не хватило бы.

– Труп нашли в концертном зале.

«Кейли будет там выступать в пятницу», – вспомнила Кэтрин и поторопила Скэнлона:

– Ти-Джей, не тяни резину!

– Делом будет заниматься Объединенное управление шерифа округов Фресно – Мадера. Шериф – Анита Гонсалес, старший детектив – Пи-Кей Мэдиган. Про него я знаю только одно: он служил в полиции, когда мы с тобой еще пешком под стол ходили.

– Сейчас к ним поеду. Есть что-нибудь на Шарпа? Обвиняли его в других случаях преследования?

– У нас – ничего. Ни судебных исков, ни запретов. Вашингтон и Орегон пока молчат. А что касается номера телефона, с которого звонили Кейли: сим-карта куплена три дня назад за наличку в Берлингейме, это неподалеку от Сан-Франциско, к югу от аэропорта. Видеозаписей, как Шарп покупал сим-карту, нет. Документы свои он нигде не засветил. Продавцы в магазине ничего дельного не сказали. Добавить больше нечего.

– Ладно, продолжай в том же духе. Все, что нароешь, отправляй мне на электронку, лады?

– Босс, ваше желание для меня – закон! – отозвался Ти-Джей, и на том они распрощались.

«Который все-таки час?» – оглядев полумрак комнаты, вновь подумала Кэтрин и заметила, что из-под штор пробивается слабый утренний свет.

– Ого, уже половина девятого! – надевая очки, воскликнула она.

Кэтрин быстро приняла горячий душ и через двадцать минут уже стояла в коридоре возле зеркала, осматривая себя перед выходом. Черные джинсы, футболка и шелковый темно-синий пиджак – сдержанно и по-деловому.

«По жаре, конечно, в таком наряде долго не погуляешь, но служба обязывает».

Агент Дэнс давным-давно уже усвоила нехитрую истину: чтобы выглядеть в глазах мужчин серьезным специалистом, надо всегда быть на коне.

«Скверно, но верно! – Кэтрин на всякий случай прихватила ноутбук. – Кто знает, вдруг незваный гость объявится опять? Хотя наверняка он узнал все, что хотел, еще вчера! – скептически подумала она и повесила на ручку двери табличку „Не беспокоить“. – Ну и какой от нее толк?»

Не успела Дэнс переступить порог отеля, как лоб и виски ее покрылись испариной, а рукава футболки потемнели от пота – солнце в Калифорнии жарит беспощадно. Кэтрин выудила из дизайнерской сумочки «коуч» ключи от «ниссана» и по привычке похлопала себя по бедру, но «глока», конечно же, не обнаружила. И с досадой вздохнула: без пистолета она была как без рук.

Глава 9

«Такое ощущение, что одной жертвой тут не обошлось», – подумала Кэтрин, подруливая к концертному залу. У парадных дверей толпилось не меньше двадцати полицейских и медиков: кто беседовал по телефону, кто переговаривался по рации, кто таскал видавшее виды спасательное оборудование, выкрашенное в яркие цвета – зеленый, красный, желтый.

«Цвета детских игрушек, – невольно мелькнуло в голове у Кэтрин. – Кажется, у Ти-Джея недостоверные данные, – решила она, подсчитывая автомобили. – Четыре пожарные, две „скорые“, восемь патрульных и еще несколько машин без опознавательных знаков. Да тут, должно быть, вся группа Кейли полегла!»

Кэтрин остановилась у «доджа» и вылезла наружу. Даже без проблесковых маячков этот «додж» не походил на гражданский автомобиль. За рулем сидела женщина. На затянутой в форменную рубашку большой груди красовался бейджик «К. Стэннинг, помощник шерифа». Волосы ее были туго стянуты на затылке и заплетены в косички, которые венчали голубые резинки.

«Совершенно неуместная прическа», – подумала Кэтрин, твердо придерживавшаяся убеждения, что при их профессии никому нельзя давать повода усомниться в своей серьезности.

– Чем могу помочь, мэм?

В ответ Дэнс показала удостоверение сотрудника КБР.

– Нам прислали подмогу из Сакраменто?.. – удивилась сбитая с толку Стэннинг.

Агент Дэнс едва не проговорилась про отпуск, знакомство с погибшим и вчерашнюю встречу в ресторане, но вовремя прикусила язык – опыт работы в правоохранительных органах подсказывал ей, что держать ухо востро следует как с подозреваемыми, так и с коллегами.

– Не совсем. Я здесь случайно.

Пару мгновений Стэннинг как будто что-то обдумывала, а затем, вероятно вспомнив распоряжение начальства, сказала:

– Хорошо, проходите.

Дэнс двинулась к парадному входу безликой бетонной громадины концертного зала. Солнце нещадно обжигало лицо, и Кэтрин не терпелось поскорее добраться до крыльца здания. Но, оказавшись в прохладной тени нависавшего над дверьми козырька и двух поддерживающих его стен, она обнаружила, что воздух здесь ужасно спертый и дышать невозможно.

Кэтрин поспешила внутрь. Переступив порог зала, она обрадовалась было свежему кондиционированному воздуху, но не успела ступить и пару шагов, как ее обдало волной невероятной вони.

Дэнс уже не первый год стояла на страже закона и видела сотни мест преступлений, но, будучи агентом КБР, появлялась она там обычно чуть погодя, так что ужасы, которыми наполнены будни судмедэкспертов, были ей по большей части незнакомы. Крови к ее приезду, как правило, почти не оставалось, а трупы, включая и оторванные части тела, уже были занесены в каталог и сложены во влагонепроницаемые полиэтиленовые мешки.

Едкий запах сожженных плоти и волос оказался настолько сильным, что Дэнс едва не скрутило пополам.

Собрав волю в кулак, она, стараясь не обращать внимания на тошноту, прошла вглубь помещения. Кэтрин огляделась: огромная площадь зала вмещала не меньше тридцати тысяч человек; стены и потолок давно не знали ремонта, а включенное на полную мощность освещение делало эти изъяны только еще более заметными. Верхний свет обычно зажигался после ухода музыкантов – или актеров, если это была пьеса, – со сцены, чтобы дать зрителям понять, что представление закончилось, пора идти в фойе, затариваться компакт-дисками, памятными сувенирами да и расходиться по домам.

Вокруг сцены и на самих подмостках толпились люди в форме: полицейские, пожарные и медики – не меньше десяти человек.

Поднявшись на сцену, Дэнс присоединилась к толпе, вглядывавшейся в черноту оркестровой ямы, из которой поднималась тонкая струйка тошнотворного дыма. Кэтрин переборола еще один рвотный позыв и подошла ближе к яме.

«Что тут произошло?» – гадала она, припоминая рассказ про упавший вчера прожектор.

Дэнс без труда определила, кто тут был за главного, а точнее – за главных: позы и взгляды мужчины и женщины в форме цвета хаки говорили сами за себя.

«Латиноамериканка, невысокая, полная, около пятидесяти лет, длинные волосы и рябое лицо. Облегающие форменные рубашка и брюки, подчеркивающие излишний вес, ей явно не по нутру, – мгновенно составила Кэтрин портрет женщины и переключилась на ее собеседника. – Европейская внешность, но для белого – чересчур загорелый. Волосы черные и густые. Широкое круглое лицо испещрено морщинками, серые глазки-буравчики смотрят нахально и с прищуром. Коренастый, брюхо нависает над узкими бедрами и тонкими ножками. Держится набычившись – плечи вздернуты кверху. Судя по всему, человек бесцеремонный и даже конфликтный».

Огромный кольт, висевший у мужчины на бедре, догадку Дэнс только подтверждал. Всем полицейским в Калифорнии предписывалось носить полуавтоматический «глок», но старший детектив Мэдиган – а Кэтрин уже успела догадаться, что это он и есть, – ни с чьими указаниями считаться явно не собирался.

Двое в форме заметили Дэнс, и их разговор сошел на нет: оба повернулись и вопросительно воззрились на нее.

– Прошу прощения, а вы кто будете? – осведомился Мэдиган таким тоном, что стало предельно ясно: он даже и не думал извиняться за свою бесцеремонность.

Старший детектив недовольно глянул на парадную дверь, пытаясь, видимо, определить, какая же сволочь пропустила незваного гостя на место преступления.

Признав в женщине шерифа Гонсалес, Кэтрин, недолго думая, достала удостоверение КБР. Оба жадно всмотрелись в корочки.

– Я шериф Гонсалес, а это – старший детектив Мэдиган, – сказала латиноамериканка, и Кэтрин сделала для себя еще один вывод.

«Так, имен своих не называем, общаться по-дружески не желаем – демонстрируем собственную значимость, – заключила она. – Ну что ж! Ладно! Чем бы дитя ни тешилось!»

– Я приехала во Фресно по делам. Про убийство узнала от сотрудника КБР, – сообщила Кэтрин, нарочно не уточняя, был то приказ или же просто информация к сведению. – Да, с Кейли Таун я лично знакома – мы с нею друзья. Поэтому, узнав про гибель одного из участников ее команды, я все бросила и примчалась сюда.

– Ну что ж, мы благодарны вам, Кэтрин, – произнес Мэдиган, намеренно не называя ее агентом Дэнс.

«Ага, а мою значимость, стало быть, принижаем… Что ж, вполне ожидаемо!» – усмехнувшись, подумала Кэтрин, окончательно убедившись, что имеет дело с хамом.

Вызывающее поведение коллеги, казалось, задело Гонсалес, но она промолчала. А сам Мэдиган как будто и не заметил недовольства шерифа.

«А ведь это о многом говорит. Похоже, этот нахаленыш тут на вес золота, раз даже шериф ему слова поперек сказать не может!»

– На данном этапе расследования помощь КБР нам не требуется. Как ты считаешь, Анита? – продолжал Мэдиган свое наступление на Дэнс.

– Думаю, ты прав, – отозвалась Гонсалес и посмотрела Кэтрин прямо в глаза. Но, в отличие от Мэдигана, своим взглядом она не пыталась подавить волю собеседницы. Каким бы профессионалом ни была Гонсалес, в молодой стройной женщине она прежде всего видела соперницу. Стройная фигурка агента КБР – Кэтрин носила вещи на четыре размера меньше – заставляла шерифа чувствовать себя уязвимой, а этого она допустить не могла.

«В конце концов, в кого бы мы ни рядились, без одежды мы всего лишь уязвимые существа с кучей комплексов и множеством тараканов в голове», – «прочитав» Гонсалес, подумала Дэнс.

– Что за интерес у вас во Фресно? – спросил детектив Мэдиган. – Я каждое утро просматриваю списки дел, перепорученных другим ведомствам, но КБР среди прочих не видел. Или вас отправили на секретное задание?

– Я тут по личным делам, – отозвалась Кэтрин, не придав значения попыткам собеседника так дешево поймать ее на лжи, и сменила тему: – Так, значит, убит Бобби Прескотт? Главный техник сцены из команды Кейли?

– Верно.

– Есть еще пострадавшие?

Мэдиган, не желая отвечать, отвернулся и сделал вид, будто отдает распоряжения помощнику шерифа.

– Нет, только Бобби, – отозвалась Гонсалес.

– Как именно он погиб?

– Окончательной версии у нас нет, – вновь вклинился в разговор Мэдиган, всем своим видом давая понять, что Кэтрин – гостья весьма нежеланная. Агент Дэнс определенно была не по нутру старшему детективу, но выгнать ее он не мог – не тот уровень. Кэтрин припомнила, как однажды к ним на пикник забрела огромная собака: и сил терпеть нет, и не прогонишь – покусает! И невольно усмехнулась: «Так и со мной – КБР все-таки!»

– Обстоятельства смерти?

Гонсалес помолчала, а затем пояснила:

– Погибший что-то настраивал на сцене, потом поскользнулся, упал в оркестровую яму, а прожектор – следом. Стекло разбилось, и Бобби, считай, поджарился заживо. Смерть от потери крови и многочисленных ожогов.

«Вот же бедняга! – ужаснулась про себя Кэтрин. – Врагу не пожелаешь!» А вслух произнесла:

– Он ведь не мгновенно сгорел. Почему датчики дыма не сработали?

– Датчики дыма в оркестровой яме не функционируют. Почему? Сказать пока невозможно.

Перед глазами Кэтрин возникла сцена, которую она накануне наблюдала в ресторанчике: Эдвин Шарп, фальшиво улыбаясь, смотрит Бобби Прескотту в лицо, и в его глазах пляшут недобрые огоньки, готовые вот-вот испепелить беднягу.

– Возьмите на карандаш…

– Некоего мистера Эдвина Шарпа? Преследователя? – перебил ее Мэдиган.

– Да, именно его.

– Тай Слокум, один из участников команды Кейли, уже рассказал мне про вчерашнюю стычку в «Ковбойском салуне».

– Эдвин и Бобби дважды чуть не повздорили за минувший вечер, но все обошлось, – подтвердила Дэнс и пересказала им всю историю. – Шарп вполне мог подслушать, что сразу после поездки в Бейкерсфилд за гитарным усилителем, то есть ближе к ночи, Прескотт собирается вернуться в концертный зал и отремонтировать упавший прожектор.

– Эдвин никуда от нас не денется. Он на месяц арендовал дом рядом с Вудворд-парком, в северной части города, – задумчиво отозвался Мэдиган.

«Странно все это! – между тем думала Кэтрин. – Всем раструбил, где живет. Интересно, что этот тип замышляет? И зачем бы ему снимать дом на целый месяц?»

Кэтрин заметила, что Мэдиган называет преследователя Кейли исключительно по имени: так среди полицейских было принято применительно по отношению к психически неуравновешенным подозреваемым.

«Каким бы психом он ни был, – напомнила себе Кэтрин, – недооценивать его точно не стоит!»

Старший детектив отвлекся на телефонный звонок, а затем повернулся к Кэтрин и подарил ей фальшивую приторную улыбочку в духе Эдвина Шарпа:

– Мы очень ценим вашу помощь и непременно свяжемся с КБР, как только нам что-нибудь понадобится.

Кэтрин окинула взглядом сцену: из темноты оркестровой ямы по-прежнему струился сизый дым.

– Всего доброго, – попрощалась Гонсалес, но, несмотря на настойчивые намеки шерифа и старшего детектива, Дэнс и не думала уходить.

– А как это так вышло, что прожектор на него упал?

– Может, перед падением Бобби зацепился за провод? – предположила Гонсалес.

– А что это за агрегат-то хотя бы?

– Да поди его разбери! Ни черта не видно! – пробормотал Мэдиган с вызовом. – Сами смотрите!

Дэнс не сдрейфила и подошла к краю оркестровой ямы. Обугленное тело в темноте едва угадывалось. Прожектор же состоял из четырех мощных ламп.

– Похоже, это тот самый, что чуть не зашиб Кейли.

– Да, Тай Слокум уже подробно рассказал нам, что случилось вчера утром. Мы прорабатываем этот вопрос, – отозвался Мэдиган. Судя по голосу, Дэнс явно утомила его. – А пока добавить больше нечего.

Мэдиган хотел было отвернуться, но Дэнс не унималась:

– Но все же… Почему прожектор вдруг взял и упал?

– Может, барашковые гайки ослабли? – предположил Мэдиган и кивнул на крепления.

– И как только Бобби умудрился туда свалиться? Желтую сигнальную ленту по периметру оркестровой ямы сложно не заметить!

– Да, согласен! Вопросов больше, чем ответов! – отбрехался через плечо Мэдиган.

– Нет, нет! Не-е-т! – раздался из зала женский крик. На последнем «нет» голос сорвался. Несмотря на жар и духоту, по спине Дэнс пробежал неприятный холодок.

Кэтрин обернулась: к сцене, под которой все еще дымилось обугленное тело Бобби Прескотта, мчалась Кейли Таун.

Глава 10

Одевалась Кейли с особым тщанием и всегда выглядела практически безупречно. Тем больше поразило Дэнс, в каком виде была сейчас ее подруга: без макияжа, волосы растрепаны, глаза припухли от слез (не от бессонницы – это Дэнс читала на лицах с ходу), рот судорожно хватает воздух, а вместо привычных контактных линз – очки в тонкой черной оправе.

Пи-Кей Мэдиган в мгновение ока преобразился: фальшивая улыбка исчезла, раздражения как не бывало – он весь преисполнился чувством глубокой жалости к молодой певице. Полицейский сбежал по лестнице навстречу и остановил ее со словами:

– Кейли, милочка! Погоди! Тебе туда нельзя! Не надо тебе этого видеть!

– Бобби и правда умер?

– Боюсь, что да.

– А я до последнего не верила…

Шериф Гонсалес спустилась следом за старшим детективом и обняла Кейли.

«Интересно, они ко всем близким погибших проявляют такое участие? Или только к знаменитостям? – озадачилась Кэтрин и тут же прогнала эту циничную мысль. – Кейли нуждается в их утешении, и не важно – звезда она или нет. Сейчас она обыкновенная девушка, раздавленная горем…»

– Кейли, нам очень жаль, – приговаривала Гонсалес. – Мы соболезнуем твоей утрате.

– Это все он! Этот подонок Эдвин! Я знаю! Арестуйте его! Он сейчас сидит в машине напротив моего дома!

– Где он сидит? – встрепенулся Мэдиган.

– Припарковался на своей гребаной красной машине на автостоянке у заповедника, прямо через дорогу от моего дома!

Детектив, нахмурившись, позвонил коллегам и отдал приказ проверить полученную от свидетельницы информацию.

– Арестуйте его!

– Кейли, успокойся. Нужно сперва все выяснить. Арестовать человека не так-то просто.

Кэтрин Дэнс оглянулась и увидела у входа Дартура Моргена: руки скрещены на груди, а глаза, выискивая возможные угрозы, всматриваются в зал.

– Это что еще за хмырь?.. – проследив за взглядом Кэтрин, проворчал Мэдиган.

– Мой телохранитель, – выдавила девушка, задыхаясь от душивших ее рыданий.

Полицейский лишь смущенно охнул в ответ.

Дэнс тем временем поднялась на сцену и еще раз заглянула в оркестровую яму. Едкий запах снова ударил в нос, а к горлу подступила тошнота, но Кэтрин, справившись с ней, внимательно оглядела место трагедии. Семифутовый прожектор покоился на обугленных останках Бобби Прескотта. Язык тела одинаков как у живых, так и у мертвых. Глянув на переломанное тело Бобби, лежавшее в типичной для жертвы пожара позе боксера, Дэнс без труда представила полную картину произошедшей здесь трагедии. Разглядывая переломанные кости погибшего, скрюченные пальцы кистей, Кэтрин обнаружила, что Бобби пытался отползти прочь от лестницы, ведущей на сцену. И удивилась: «Поступок для того, кто ищет помощи, крайне нелогичный!»

– Сначала в яму свалился Бобби. И только затем, спустя пару минут, на него упал прожектор, – тихонько, чтобы не услышала Кейли, шепнула она помощнику шерифа.

– Что вы сказали, мэм? – переспросил тот, наклоняясь ближе к Дэнс.

«Вот так детина! – подумала Кэтрин, приглядевшись к полицейскому. – Разменял четвертый десяток, пышные черные усы, загорелый, а может, и от природы смуглый, а зовут его… – Она пробежала глазами по бейджику на груди мужчины. – Ага. „Д. Арутян“».

Кэтрин кивнула вниз, где уже вовсю работали криминалисты в комбинезонах: они пытались высвободить тело Бобби из-под прожектора.

– Посмотрите на его ноги. Видите, как согнуты? А руки? Говорю вам, прожектор упал позже. Бобби пытался отползти в сторону, но не успел.

Помощник шерифа обдумал слова Дэнс, тоже заглянул в яму и сказал:

– Прескотт, падая, зацепился за силовой кабель. А затем он попытался отползти, прекрасно понимая, что раскачивающаяся громадина в любой миг сорвется и раздавит его…

Но тут они оба обратили внимание на то, что прожектор подключен к розетке на сцене, а не в оркестровой яме.

– Нет, Бобби не мог опрокинуть прожектор на себя, – произнесла Кэтрин и вдруг задалась вопросом: – А кстати, зачем вообще было включать его в сеть здесь, на сцене, тогда как остальные подсоединены под потолком? Мне кажется, об этом нужно поставить в известность ваше начальство.

– Так я и поступлю, – отозвался помощник шерифа.

Арутян спустился вниз, выразил Кейли соболезнования и отвел Мэдигана в сторонку на пару слов. Старший детектив выслушал коллегу, покивал, а затем нахмурился и скомандовал:

– Так! Оцепить сцену и очистить помещение! Крепления прожектора не трогать! А ну-ка, все пошли прочь! Сообщите парням Чарли, что теперь это место преступления, и не мешайте им работать! Черт возьми, да мы же все тут облапали!

«Похоже, Арутян присвоил все лавры спеца по кинесике себе, – подумала Кэтрин. – Ну и ладно! Главное, чтобы они улик собрали побольше!»

Пока Гонсалес отвечала на непринятые телефонные вызовы, Дэнс подошла к подруге. Кейли стояла сама не своя: взгляд блуждает, говорит быстро, сбивчиво, отчаянно жестикулирует. Кэтрин припомнила, как она сама чуть не помешалась с горя, когда умер ее муж, агент ФБР. По иронии судьбы он погиб не на задании, а по вине неосторожного водителя, попав на шоссе в ДТП.

Дэнс крепко обняла Кейли и спросила, не надо ли ее куда отвезти или, может, кому позвонить.

– Спасибо, я справлюсь… Но все же у меня в голове не укладывается! Я до сих пор не верю в смерть Бобби! – воскликнула певица, и взгляд ее остановился на оркестровой яме. Дэнс уже вся подобралась, чтобы успеть перехватить подругу, если той вдруг захочется увидеть тело Бобби, но Кейли вместо этого повернулась к Мэдигану и Гонсалес и сказала: – Кто-то вчера следил за мной из зала. Я, конечно, на сто процентов не уверена, но…

– Откуда именно?

– Стоял вон там, в том проходе, – пояснила Кейли, указывая рукой. – Алиша, моя помощница, тоже вроде бы что-то видела, но боюсь, и она вам ничего дельного не подскажет.

– Расскажи про вчерашний звонок, – напомнила Дэнс.

Мэдиган навострил уши.

«Ну хоть какую-то информацию от меня воспринял», – со вздохом подумала Кэтрин.

– Полагаешь, эти два события связаны? – дрожащим голосом поинтересовалась Кейли.

– Да в чем дело? – нетерпеливо спросила Гонсалес.

Кейли подробно им все изложила: и про вчерашний звонок, и про явно записанную на концерте песню «Твоя тень», прозвучавшую в трубке.

– Хотите верьте, хотите нет, но запись была такого качества, что если закрыть глаза, то от выступления вживую не отличишь! Я, конечно, могу ошибаться, но думаю, здесь не обошлось без рекордера, какие используют профессионалы в звукозаписывающих студиях. А простому человеку на такие прибамбасы ни за что не скопить!

– Ну, фанатичных поклонников простыми людьми и не назовешь. Им закон не писан! – возразила Дэнс и поведала полицейским, что сумел раскопать Ти-Джей. Детектив Мэдиган по-прежнему был не в восторге от расторопности чужачки, но все детали он тем не менее скрупулезно записал.

К ним подошла помощница шерифа – та, что сидела в «додже» снаружи: К. Стэннинг.

– Кристал, – сухо представил девушку старший детектив.

– Шеф, журналистов все больше и больше. Они задают вопросы… Спрашивают, когда будет пресс-конференция…

– Вы сможете с ними справиться? – спросила Кэтрин у Мэдигана.

Однако он не удостоил Дэнс даже взглядом, и Стэннинг, оправдываясь, ответила за него:

– Территория очень большая. Зевак – толпы. Всегда найдется какой-нибудь проныра! Но я буду стараться изо всех сил!

– Ты уж не подкачай. Остуди пыл этих газетчиков, – проворчал Мэдиган и оценивающе глянул на Дартура Моргена, маячившего у парадного входа. – Кейли, скажи мне, пожалуйста, что именно ты слышала?

– Первый куплет песни «Твоя тень».

– Неизвестный ничего не говорил? Или – чем черт не шутит! – неизвестная?

– Нет, прозвучала только песня.

У Гонсалес зазвонил телефон. Она быстро перебросилась с кем-то парой слов и объяснила:

– Конгрессмен Дэвис прибыл. Поеду встречать… Надо переговорить с ним и с его начальником службы безопасности.

А затем повернулась к певице.

– Кейли, мне действительно очень жаль. Соболезную, – искренне произнесла шериф, положила девушке на плечи свои мощные руки и участливо заглянула в глаза. – Если тебе что-то понадобится, не стесняйся!

От Кэтрин не укрылся красноречивый взгляд Гонсалес, брошенный в сторону Мэдигана: «Делай что хочешь, но чтобы это громкое дело было раскрыто! И не спускай с Кейли глаз! Ни единый волос не должен упасть с ее головы. Ясно тебе?»

Напоследок Гонсалес пристально посмотрела на Дэнс, а затем попрощалась и ушла.

– Кстати, детектив, я специалист по допросам. Если вдруг появится подозреваемый или свидетель – дайте знать, – сказала Дэнс и вручила Мэдигану свою визитку. – Тут указан мой телефон, звоните сразу же.

– Ну, положим, допросить я смогу и сам, – возразил Мэдиган и спрятал визитку с таким видом, точно это была использованная салфетка. – Но так и быть, Кэтрин, буду иметь вас в виду.

– Погодите-ка! – нахмурившись, воскликнул Арутян. – Я только сейчас вспомнил! Салинас! Семинар по кинесике! Это же вы вещали тогда с кафедры?

– Да, все верно, это была я.

– Мы с Альберто ездили туда в прошлом году. Очень познавательно! Ну и шутки она там отмачивала! – воскликнул Арутян, поворачиваясь к Мэдигану.

– Семинар, – задумчиво повторил тот. – Шутница, значит? Будем знать… Что-то я хотел… А! Кейли, так ты говорила, будто вчера кого-то здесь видела?

– Я видела лишь тень, – ответила девушка.

– У любой тени есть хозяин, – улыбнулся Мэдиган и обратился к Дэнс: – А почему бы вам не допросить команду Кейли и всех работяг, кто был здесь вчера? Интересно послушать, что они скажут.

– Допросить их, конечно, можно, но зачем? Они и так сами охотно все расскажут следствию. Не путайте, детектив. Проведением социальных опросов я не занимаюсь, а работаю только с теми подозреваемыми и свидетелями, кто либо утаивает что-то важное, либо попросту не может вспомнить.

– Однако согласитесь, Кэтрин, пока мы ищем кого-нибудь, на ком вы сможете опробовать свои семинарские приемчики, провести соцопрос тоже будет не лишним, да? Только не подумайте, будто я вас к чему-то принуждаю!

«Семинарские приемчики? – возмутилась про себя уязвленная Дэнс. – Нет, ну ты только подумай, а?»

Эту словесную дуэль Кэтрин проиграла. Она вновь почувствовала себя той бродячей собакой, оказавшейся на пикнике незваной гостьей. Правда, в отличие от животного, получившего сочные объедки, она – агент КБР! – вынуждена была довольствоваться жалкими подачками: выполнять работу рядового полицейского. Без сомнения, Мэдиган сделал все это нарочно: лишь бы только Кэтрин не путалась под ногами.

– Что ж, это и впрямь лишним не будет, – скрепя сердце, согласилась она и достала телефон, чтобы занести в адресную книгу все необходимые контакты: членов команды Кейли и работников концертного зала.

Тут к старшему детективу подошел только что приехавший судмедэксперт, и они начали о чем-то тихонько беседовать.

– Кейли, я, пожалуй, пойду, – сказала Дэнс и заглянула подруге в глаза. Смотреть на нее было больно, – так бедняжка горевала.

Кэтрин уже направилась было к выходу, но вдруг, ошеломленная догадкой, застыла как вкопанная.

«Господи!» – Дэнс повернулась к певице.

– Кейли! Вчера вечером звонивший включил только первый куплет?

– Ну да, первый куплет… И припев.

– Там ведь речь идет о сцене, да?

– О том, как непросто быть знаменитой, если точнее. Но и про сцену, ты права, там тоже поется.

– Если звонил такой же ненормальный преследователь, как Эдвин, то одним убийством дело не ограничится.

– О боже! – прошептала Кейли. – Неужели он навредит кому-нибудь еще?

Кэтрин Дэнс, прежде чем стать агентом КБР, много лет проработала репортером, специалистом по отбору присяжных, полицейским и могла с уверенностью сказать, что злоумышленником запросто мог оказаться человек, на первый взгляд не имеющий совершенно никакого отношения к убийству.

«А на фоне таких ярких личностей, как Шарп, – подумала она, – выявить настоящего преступника будет ой как непросто!»

– Если убийца – Эдвин, то, как и каждый уважающий себя преследователь, он будет навязчивым, – пояснила Кэтрин. – Такие фанатики не знают меры. Нам надо готовиться. Он обязательно позвонит и попытается навредить кому-нибудь еще. Кейли, на твой телефон поставим прослушку: посмотрим, какой фрагмент он включит на этот раз, и будем действовать на опережение.

– Но зачем преступнику раскрывать свои карты? – спросил Мэдиган.

– Не знаю. Некоторые преследователи впадают в состояние психоза, и тогда их мотивы уже не разберешь.

– Да ну! По-моему, так высосано из пальца! – заключил старший детектив, явно раздраженный тем, что Кэтрин расстраивает их местную знаменитость.

– А мне кажется, эту идею нельзя сбрасывать со счетов.

– Надеюсь, вы знаете, о чем говорите, – буркнул Мэдиган и ответил на звонок. Через минуту он обратился к Кейли. – Звонили патрульные. Они только что проезжали мимо твоего дома и не обнаружили там ни красной машины, ни Эдвина.

– А где же он? Куда он поехал? – не на шутку встревожилась Кейли.

– Патрульные без понятия.

Мэдиган глянул на часы и распорядился:

– Арутян! Выйди к репортерам и сделай заявление для прессы. И не вздумай сболтнуть лишнего! Скажешь, что мы расследуем смерть в результате несчастного случая. Брось им кость – назови имя жертвы. Короче, процедуру ты знаешь. И проследи, чтобы носа сюда не совали!

«Похоже, старший детектив не очень-то доверяет Кристал Стэннинг», – отметила про себя Кэтрин.

– А вы, если не передумали, допрашивайте свидетелей. Буду вам очень признателен. – Мэдиган все-таки соизволил проявить вежливость по отношению к агенту КБР Дэнс, хотя в его каменном голосе и сквозило раздражение.

Кэтрин еще раз обняла Кейли, а затем вместе с Арутяном направилась к выходу.

– Детектив Арутян, спасибо, что довели до сведения начальства версию с прожектором.

– Не стоит благодарности, мы ведь одно дело делаем. Да, и зовите меня просто Деннис.

– А я Кэтрин.

– Ага, я в курсе, – невозмутимо отозвался Арутян.

Перед выходом оба кивнули Дартуру Моргену. Угрюмый телохранитель лишь на одну сотую долю секунды позволил себе оторвать взгляд от Кейли.

Через несколько мгновений они оказались за дверьми концертного зала. Дэнс рада была наконец-то вернуться на улицу: лучше уж задыхаться от духоты, чем от запаха горелой плоти. Однако Арутян ее приподнятого настроения не разделял. Квадратное лицо помощника осунулось – на нем читалась тревога, а сам он весь как-то сжался и ссутулился. Взгляд детектива нерешительно скользил по лицам репортеров и микроавтобусам телевизионщиков.

«Наверное, он предпочел бы гнаться за преступником по темной аллее, нежели отчитываться перед этой оравой, – подумала Кэтрин. – Боязнь сцены, что тут скажешь!»

Дэнс чуть задержалась, отправляя письмо с телефона. Затем она окликнула Арутяна:

– Деннис?

Здоровяк настороженно замер, но от Кэтрин не укрылось, что он обрадовался этой отсрочке, – кто же в здравом уме захочет добровольно общаться с журналистами?

– Я тут скачала слова песни «Твоя тень». Той самой, которую включили Кейли по телефону прошлым вечером, когда погиб Бобби.

Арутян растерянно посмотрел на женщину.

– В общем, я отправила текст на электронную почту управления шерифа. Посмотрите, как доберетесь до рабочего места, – пояснила Кэтрин.

– Мне посмотреть?

– Да. Будет здорово, если вы и второй куплет тоже глянете – лучше бы сразу все четыре, но для начала сойдут и только первые два. Надо попробовать мыслить, как преступник. Способ, не отрицаю, сложный и ненадежный. Если вдруг что-то придет на ум, сразу мне звоните. В первом куплете, например, поется про сцену. Так мы хотя бы сузим круг поисков, если преступник вздумает еще раз связаться с Кейли.

– Ладно, только сперва получу у старшего детектива разрешение, – поколебавшись, ответил Мэдиган.

– Конечно. Обязательно спросите его, – задумчиво кивнула Кэтрин.

– Мэдиган собрал под своим началом всех лучших сыщиков Калифорнийской долины. Убойный отдел Бейкерсфилда отдыхает, – объявил Арутян, оглядывая толпу журналистов. – В штате Калифорния отдел Мэдигана входит в десять процентов самых лучших подразделений по количеству раскрытых дел и посаженных за решетку преступников. Наш босс – настоящий профессионал.

– Что ж, я нисколько в этом и не сомневалась, – отозвалась Кэтрин.

– Если вы поможете со свидетелями – точно вам говорю, Мэдиган вас просто на руках будет носить! – произнес Арутян. Взгляд помощника по-прежнему блуждал где-то среди толпы репортеров, жадно ловивших каждое слово.

– Вы все-таки посмотрите текст песни, детектив. Пожалуйста, – настойчиво попросила Дэнс.

Арутян ничего не ответил. Он судорожно сглотнул слюну и неохотно шагнул навстречу навострившей уши волчьей стае голодных журналистов.

Глава 11

Дом на колесах, в котором жил Бобби Прескотт, впечатлял своими размерами: по прикидкам Кэтрин, примерно пятьдесят футов на двадцать пять – в общем, есть где разгуляться! Снаружи трейлер фирмы «Буканьер», модель «Коул» удвоенной ширины, был отделан рыжими с белыми вставками панелями.

Хотя дом на колесах и подразумевает возможность переезжать с места на место, жилище Бобби, покоившееся на рассыпавшихся шлакоблоках, на такие подвиги способно уже не было. Вся конструкция, казалось, давно вросла в растрескавшуюся, лишенную растительности почву – только гортензии да самшитовые кустарники еще кое-как пытались выжить под палящим калифорнийским солнцем.

Возле трейлера стояло несколько помощников шерифа. Зевак собралось не так уж и много: дети – кто на велосипеде, кто на скейтборде – да старики. Родители ребятишек носа не казали: может, им было все равно, а может, не хотели привлекать лишнего внимания – райончик тот еще! По сведениям Ти-Джея, женат Бобби не был. Жил один. В доме и в самом деле не оказалось ни души.

Стрелки часов показывали начало второго. Сентябрьское солнце стояло хоть и невысоко, но жарило так, будто на дворе июль.

Дэнс миновала две припаркованные полицейские машины, поставила «ниссан» под навесом и выбралась наружу. Мэдиган и Арутян расспрашивали детей, но как только увидели Кэтрин, тут же переключились на нее.

Усатый полицейский едва заметно кивнул.

– А, Кэтрин! – воскликнул старший детектив и не смог выдавить из себя даже подобие улыбки. Очевидно, внутри у Мэдигана вовсю клокотал гнев. Он злился на нее. Бедняга втайне надеялся, что агент Дэнс, наигравшись в провинциального копа, уберется восвояси, но не тут-то было! А еще он злился от собственного бессилия: и хотел бы прогнать Кэтрин из города, да власти такой не имеет. Все эти политические заигрывания с агентом КБР были ему совсем не по нутру.

Деннис Арутян так серьезно взглянул на Дэнс, что она на долю секунды уверовала, будто детектив все-таки ознакомился со словами песни «Твоя тень».

«Нет, вряд ли! – решила она в следующее мгновение. – Небось и палец о палец не ударил!»

Арутян между тем пригладил усы и переключился на местных. Помощник шерифа опрашивал их, сохраняя на лице выражение полнейшей невозмутимости, которое Кэтрин приметила еще на месте гибели Бобби. Но, при всем своем хладнокровии, бдительности Арутян тем не менее не терял. Он постоянно озирался, будто в любое мгновение ожидал появления вооруженного Эдвина.

«А ведь Шарп действительно может ошиваться где-нибудь неподалеку, – подумала Кэтрин. – Преступники вроде него находят успокоение в преследовании объекта, чего, конечно же, нельзя сказать о чувствах самой жертвы!»

– Я так понимаю, свидетелей вы еще не допрашивали? – осведомился Пи-Кей Мэдиган.

– Я переговорила с Алишей – личной помощницей Кейли, а также с Таем Слокумом, Дартуром Моргеном, техниками и рабочими, но ничего интересного не узнала…

– Кто такой Дартур Морген?

– Телохранитель.

– А, тот здоровяк, маячивший у входа в зал?

– Ага. В день убийства Бобби в зале дежурил охранник. Еще, когда команда Кейли занималась приготовлениями, на местах были местные плотник и гафер – бригадир светотехников. Их присутствие обязательно: таковы требования профсоюза. Они тоже дали показания. Оказывается, если концертов нет, то двери не запирают, – так сказал охранник. Местные работяги ленятся постоянно бегать взад-вперед, чтобы открывать и закрывать их. Но посторонних они вроде как не заприметили – тем более возле осветительных приборов.

– Все это вы разузнали за три часа?

Дэнс кивнула, хотя на все про все у нее ушло часа полтора, не больше. Остальное время она потратила, чтобы пройтись по маршруту Бобби. В тот день он с утра прогулялся по национальному парку (здесь Кэтрин никаких следов не нашла), завис с друзьями в магазине, где продавали гитары, и побывал на местной радиостанции, а затем засел в своем любимом ресторанчике в районе Тауэр-дистрикт, где выпил несметное количество чашек кофе (тут, увы, тоже никаких зацепок). Ничего крепче кофе Прескотт не употреблял: по непроверенным сведениям прежде Бобби страдал от алкоголизма, но в последнее время со спиртным завязал. В итоге, не обнаружив ничего интересного, Кэтрин разузнала, где жил погибший, и, придя сюда, повстречала Мэдигана и Арутяна.

Про свое маленькое путешествие по следам Бобби она решила не распространяться.

– Криминалисты нашли что-нибудь на месте преступления? – спросила Дэнс.

Мэдиган призадумался, а затем ответил:

– Много всего. Отдали на экспертизу. Ждем результатов.

Прибыла еще одна полицейская машина, принадлежащая Объединенному управлению шерифа округов Фресно – Мадера, и остановилась позади «ниссана» Дэнс. Из-за руля выбралась Кристал Стэннинг. Тревожно озираясь, она подошла к остальным.

«За этими преследователями нужен глаз да глаз, – припомнила Кэтрин свои собственные слова, адресованные недавно Кейли. – Никогда не знаешь, где повстречаешь! Вчера вроде как был в другом городе, за сотни миль отсюда, а сегодня – здрасьте пожалуйста, околачивается прямо у тебя под окном!»

Стэннинг, судя по всему, выполняла какое-то поручение Мэдигана, но при Дэнс рта раскрывать не решалась.

– Ну, говори! Что там с телефоном? – нетерпеливо гаркнул весь взмокший от жары старший детектив.

– Куплен в Берлингейме за наличку. Видеокамер в магазинчике нет. Вероятно, именно поэтому Эдвин и приобрел мобильник там.

«А я что говорила?» – возмутилась уязвленная Кэтрин, но уже в следующее мгновение опешила.

– Как вы и предполагали, шеф, он купил сразу аж три телефона, – продолжала Кристал.

«А вот этот вопрос я задать Ти-Джею не догадалась!»

– Н-да, похоже, планы у парня долгоиграющие! – воскликнул Мэдиган и тем самым признал, что гипотеза агента КБР была не такой уж и высосанной из пальца.

«Четыре куплета песни „Твоя тень“ – четыре жертвы? – спросила себя Дэнс. – А что, если он одной песней не ограничится? У Кейли же их целая куча!»

– Я раздобыла серийные номера аппаратов и телефонные номера, привязанные к сим-картам, – добавила Стэннинг.

«Это правильно, – мысленно похвалила ее Кэтрин. – Без этого мы далеко не уедем. Разыскивать преступника, не располагая такой информацией, – это все равно что искать иголку в стоге сена!»

– Надо заблокировать их все к чертям собачьим! – сказал Мэдиган. – Тогда Эдвин побежит в ближайший магазин покупать новую трубку, а мы тут как тут – запросто выследим его и сцапаем!

«Ага, да только вот мы не знаем, Эдвин стоит за всем этим или нет», – продолжала свой внутренний диалог Кэтрин.

– Будет сделано, – отозвалась Стэннинг, и в левом ухе ее сверкнули на солнце три сережки-гвоздика. Кэтрин присмотрелась: в правой мочке блестит серебряная спиралька; проколота также и ноздря, но там сережка появляется, похоже, исключительно по выходным.

– Я бы не стала блокировать сим-карты, – вмешалась в разговор Дэнс. – Так мы никогда не узнаем, что на уме у преступника. Лучше, когда он в следующий раз позвонит, мы отследим звонок и схватим злоумышленника.

Мэдиган помолчал, затем глянул на Кристал и кивнул:

– Делай, как она сказала.

– Но что именно?..

– Позвони Редману в информационный отдел, объясни ситуацию. Он поможет.

Внезапно Дэнс заметила движение с другой стороны дороги, среди более невзрачных трейлеров. На бетонное крылечко дома на колесах, стоявшего среди жухлой травы, вышла полная веснушчатая женщина с обгоревшими на солнце плечами, в белом в обтяжку сарафане без бретелек, с фиолетовыми и красными пятнами на лифе. Она закурила и настороженно оглядела всю их компанию.

Мэдиган велел Кристал помочь Деннису опрашивать соседей, а сам, пропустив два проезжавших мимо грузовика, направился к толстухе. Дэнс пошла следом.

Полицейский недовольно зыркнул на Кэтрин через плечо, но она и не думала останавливаться.

Женщина с сигаретой неуверенно шагнула им навстречу. Встретились они на полпути к ее почтовому ящику.

– Бедняга Бобби! Поверить не могу, что он умер! – воскликнула соседка прокуренным голосом и тут же начала оправдываться, как делают в таких ситуациях и виновные, и невиновные: – Это я, если что, в новостях слышала!

Протараторив это, женщина примолкла и затянулась.

– Да, мэм, не повезло Бобби. Я старший детектив Мэдиган, а это агент Дэнсер.

Поправлять его Кэтрин не стала.

– Как вас зовут, мэм?

– Тэбби Найсмит. Полное имя – Табата. Знаете, Бобби был образцовым соседом! Никакого алкоголя и уж тем более никаких наркотиков. Жил одной лишь музыкой, можете себе представить? Только однажды устроил шумную вечеринку, а так – тише воды ниже травы. Ну просто в голове не укладывается! Погиб, бедняга! А что с ним случилось? В новостях ведь так и не сказали!

– Видите ли, мэм, мы и сами пока точно не знаем причину его гибели.

– Это все уличные банды, да?

– Мэм, мы как раз пытаемся выяснить обстоятельства смерти Прескотта.

– Милейший человек был наш сосед. Он моему старшенькому, Тони его звать, показывал свои гитары. Одна, утверждал Бобби, якобы принадлежала самому Мику Джаггеру. А что, вполне возможно, ведь отец Бобби в свое время работал и с «Роллинг стоунз», и с Битлами. Хотя, кто знает, правда это или нет? Он так говорил, а мы ему верили на слово. Да разве ж в этом дело… Наш Тони был на седьмом небе от счастья – вот что главное!

– А вы не видели здесь в последнее время чужаков?

– Нет, сэр.

– Может, Бобби с кем подрался или поругался? Наркодилеры сюда не заглядывали?

– Нет-нет, ничего такого! И прошлой ночью, и этим утром – тишь да гладь.

– Уверены, мэм?

– Да, сэр! – сказала женщина, затушила сигарету и достала еще одну.

«Ну, по крайней мере, у нее хватило ума не курить дома при детях», – увидев гору бычков у крыльца, подумала Кэтрин.

– Что там творится у Бобби в трейлере, отсюда разглядеть сложно, – продолжала соседка, показывая на кусты у своего жилища. – Я все прошу Тони-старшего, мужа своего, их подрезать, но у него каждый раз находится тысяча и одна причина отложить на потом. Ох уж эти мужчины!.. – прибавила Тэбби и улыбнулась Дэнс.

– А ваш супруг не видел что-нибудь подозрительное?

– Так его уже три дня как нет… Даже четыре! Он ведь дальнобойщик.

– Понятно, мэм. Спасибо, что уделили нам время.

– Рада помочь полиции. А когда Бобби хоронят? Можно будет с ним проститься?

– Пока сложно сказать. Хорошего дня, мэм, – отозвался Мэдиган и направился к дому Бобби.

У Дэнс же остались еще вопросы, и она последовала за женщиной, спешившей к своему выводку.

– Простите…

– Да?

– Можно задать вам еще парочку вопросов?

– Я бы с радостью ответила на все ваши вопросы, но у меня там дети одни.

– Сколько?

– Что – сколько?.. А! Четверо!

– У меня самой двое.

– Знаете, я смотрела тут намедни по телевизору одну передачу, про закон убывающей доходности, – сказала Табата и улыбнулась. – Не очень-то врубилась в этот закон, если честно, но думаю, что он напрямую касается нас – в смысле, матерей. Родишь двоих ребятишек, а дальше уже без разницы – все равно, сколько их будет!

Женщина наверняка имела в виду не вышеупомянутый закон, а нечто другое, но Дэнс сообразила, о чем она толкует, понимающе улыбнулась и согласно покивала в ответ:

– Двое для меня в самый раз!

– Вы еще и работать успеваете! – воскликнула Табата, и эта фраза многое для Кэтрин прояснила. – Не знаю, что тут еще можно добавить насчет Бобби. Вроде как я все рассказала тому детективу.

Табата оглядела собеседницу с ног до головы: стройная, аккуратные дорогие джинсы, очки с бордовыми линзами…

«Наверное, я для нее человек из другого измерения, – поймав взгляд толстухи, подумала Дэнс Кэтрин. – Ну что ж, в конце концов, я, как она сама подметила, еще и работать успеваю!»

– Послушайте, у меня там Шерил и Аннетт приглядывают за малышкой, – сказала женщина и удивительно проворно для своих внушительных габаритов зашагала к трейлеру.

У крыльца она сильно затянулась, затем бросила окурок и тщательно затушила его ногой. В Калифорнии, штате сухостойных кустарников, иначе нельзя: глазом моргнуть не успеешь, как займется лесной пожар. Положение было настолько серьезным, что даже курильщики из бедных районов проявляли должную бдительность.

– Пожалуйста, позвольте задать вам еще парочку вопросов.

– Но если малышка вдруг заплачет…

– …то я помогу поменять ей подгузник – не переживайте. Как, кстати, зовут вашу младшую девочку?

– Кейтлин.

– Какое прекрасное имя! А я свою дочку назвала Мегги.

Они поднялись на крыльцо. Через проржавевшую и пыльную сетку двери Дэнс разглядела убранство дома на колесах: все завалено игрушками. Пластмассовые трехколесные велосипеды, за́мки, кукольные домики, пиратские сундуки – чего там только не было! Хотя внутри царил полумрак, чувствовалось, что там так же душно, как и на улице. Единственным источником света был телевизор. Крутили какую-то мыльную оперу.

Табата вопросительно подняла бровь.

– Хотелось бы кое-что уточнить про Бобби.

Дэнс не отступалась от женщины по одной простой причине: отвечая на вопрос Мэдигана, соседка сболтнула лишнее. Если в ходе допроса человек дает опережающий ответ на еще не заданный вопрос, то зачастую ему есть что скрывать. Табата, заявив, что ни вчера вечером, ни сегодня утром ничего не видела, сама загнала себя в угол.

«Видимо, что-то да произошло этим утром», – сразу же насторожилась Кэтрин.

– Мне и правда пора к детям…

Дэнс сняла очки и заглянула женщине в глаза:

– Табата, что вы видели нынче утром в доме Бобби?

– Ничего, – поспешно открестилась соседка.

Чтобы оценить поведение свидетеля или подозреваемого, требуются дни, а еще лучше – недели. Значимого результата можно добиться, лишь только беседуя на общие темы, когда человеку нет никакого смысла говорить неправду. В ходе допросов дознаватель отмечает для себя особенности поведения субъекта, когда тому нечего скрывать. А на следующем этапе он уже задает вопросы, касающиеся непосредственно преступления, и сравнивает две линии поведения. Допрашиваемый, услышав подобный вопрос, обычно испытывает стресс и так или иначе выдает себя.

Кэтрин Дэнс, будучи опытным дознавателем, умела подмечать некоторые особенности поведения прямо на ходу – без изнурительных допросов. Так Табату, например, выдал голос. Когда женщина солгала, ее голос прозвучал на тон выше, чем обычно: верный признак того, что свидетельница разволновалась.

Дэнс оглянулась на детектива Мэдигана и помощников, переминавшихся с ноги на ногу у трейлера Бобби. Похоже, они нервничали.

– Табата, давайте уже, сбросьте эту ношу с плеч, – спокойно сказала Дэнс. – Если вы поделитесь – всем станет только легче.

«Всем, кроме Бобби…» – мрачно добавила она про себя.

Когда Дэнс уличала допрашиваемых во лжи, то зачастую при этом проливалось немало слез. И плакали не только женщины, но и мужчины. Причем плакс среди представителей сильного пола встречалось предостаточно. Попавшись на лжи, люди рыдали, считая свое поведение недостойным. Порой уходило не меньше часа, чтобы убедить страдальцев, что ничего постыдного тут нет. Особенно когда ложь вызвана страхом за близких.

Табата, к облегчению Дэнс, не заплакала, а лишь только нахмурилась, как будто обдумывала возможные последствия столь рискованного шага.

Дэнс чутко уловила мысль собеседницы: «Что будет с детьми, если я скажу правду?» – и решила ковать железо, пока горячо.

– Не бойтесь. Если что, мы непременно за вами присмотрим. Нам очень важно знать все подробности сегодняшнего утра, – сказала Дэнс и, понизив голос, прибавила: – Понимаю, я и сама мать двоих детей, но на вашем месте я бы обязательно рассказала правду. Даю вам слово, все будет в порядке.

Прошло, наверное, секунд десять, прежде чем Табата заговорила:

– Кто-то был в доме Бобби этим утром.

– Можете описать его?

– Лица я не видела. Не особо и разглядишь-то отсюдова. Угол зрения неудачный, понимаете? В окне виднелся лишь силуэт: грудь, плечи – да и только. Даже одежду – и ту не различила! Это все, что я видела. Клянусь.

Зачастую «клянусь» – маячок, позволяющий уличить допрашиваемого во лжи, но в данном контексте Табате, пожалуй, можно было верить.

– А в котором именно окне? В том, что на фасаде? – спросила Дэнс, показывая на прямоугольное окно, размером приблизительно два на три фута. – Вы увидели кого-то в доме Бобби, когда вышли покурить?

– Ага, верно. Все хочу завязать с куревом, но боюсь набрать вес. Но я обязательно брошу. Просто не хотелось бы растолстеть пуще прежнего, а то Тони-старший и так надо мной вечно подтрунивает. Можете себе представить, каков наглец? Как говорится, уж чья бы корова мычала, мистер Пивное Брюхо!

– Во сколько вы заметили незнакомца?

– Ну, часов этак в одиннадцать. Может, в полдвенадцатого.

– Он потом ушел пешком или уехал на машине?

– Чем все кончилось, я уже не видала.

Дэнс вновь обернулась на Мэдигана, и ее спокойствия как не бывало. Старший детектив, бросив гневно сверлить ее глазами, направился к трейлеру Бобби.

– Большое спасибо вам, Табата. Ступайте к детям.

– А что, если меня заставят давать показания?

– Мы защитим вас! – бросила Кэтрин и со всех ног побежала к трейлеру Бобби. – Эй, детектив! Постойте!

Глава 12

Мэдиган уже хотел было взяться за дверную ручку, но тут услышал за спиной окрик агента Дэнс.

Он зыркнул через плечо на Кэтрин, и лицо его омрачилось.

Несмотря на все раздражение, Мэдиган мгновенно сообразил, что к чему, и отдернул руку. Вторая рука, невольно потянувшаяся за револьвером, замерла на рукояти.

Мэдиган отступил на шаг. Арутян последовал его примеру.

Дэнс перебежала через дорогу и наконец оказалась рядом с полицейскими.

– В доме кто-то есть? – резко спросил старший детектив.

– Вряд ли, – отозвалась она, переводя дыхание. – Но все может быть. Табата видела кого-то нынче утром между одиннадцатью и двенадцатью часами.

– Да ладно! Прямо здесь?

– Чем черт не шутит, вдруг убийца? А лишиться улик было бы обидно, правда?

– Думаете, этой Табате можно доверять? Насколько точно она назвала время? – глянув на дом соседки, недоверчиво спросил Мэдиган.

– Думаю, можно. Муж в отъезде, Табате тоскливо, телевизор у нее не выключается, а незнакомец появился как раз во время утренней телепередачи.

– И кого она видела? Опознать сможет?

– Нет, вряд ли. Лица не видела. Машины тоже. Но она точно не лжет.

Мэдиган тяжело вздохнул и пробормотал:

– Деннис, вызывай криминалистов. И оцепи территорию – обмотай лентой все, что только под руку попадется.

Арутян, позвонив криминалистам, ретиво схватился за рулон сигнальной ленты и принялся добросовестно выполнять приказ начальника.

Мэдиган и Дэнс отошли в сторонку и остановились на разбитой бетонной дорожке, ведущей к трейлеру.

– На кой черт Эдвину – или кому бы там ни было – отираться в трейлере у Бобби?

– Без понятия.

– Может, кореш какой-нибудь? Или по работе кто зашел?

– Кореш, вероятнее всего. С его командой техников я говорила накануне: ничего подозрительного в их словах и поведении не приметила.

Мэдиган помолчал и посмотрел на дверь дома. Похоже, ему не терпелось оказаться внутри. Покачавшись на каблуках, он вдруг спросил, перейдя на «ты»:

– На рыбалку часто ездишь?

– Нет, вообще никогда.

– Гм… – хмыкнул старший детектив, разглядывая высохшую траву. – А что так?

– Да как-то не привлекает меня это занятие. Но есть у меня один друг, так ему только волю дай – будет дневать и ночевать в своей лодке прямо посреди бухты Монтерей.

Майкл О’Нил действительно использовал любую возможность, чтобы выйти в неспокойные воды бухты. Когда он отправлялся рыбачить с детьми, то брал с собой и Уэса, сына Кэтрин. За компанию с ними иногда ходил и отец Кэтрин, морской биолог на пенсии.

– Бухта Монтерей, говоришь? Если память мне не изменяет, там и на лосося можно нарваться. – Мэдиган задумчиво осмотрелся и прибавил: – Люблю рыбачить.

– Ради спортивного интереса?

– Нет. По-моему, это жестоко. Ловлю рыбу и ем ее.

– Майкл тоже так делает.

– Какой Майкл?

– Мой друг.

– А-а…

Мэдиган и Дэнс замолчали и принялись наблюдать, как Арутян и Стэннинг разматывают желтую сигнальную ленту. Из-за духоты повисшая тишина казалась еще более гнетущей.

– Я пообещала Табате защиту свидетеля.

– Организуем.

– Это важно.

– Говорю же, организуем, – с вызовом произнес Мэдиган. – Деннис, вызови патрульную машину. Попроси прислать сюда какого-нибудь новичка. Пускай присматривает за трейлером погибшего и семьей, что живет через дорогу.

– Спасибо, – поблагодарила его Кэтрин.

Мэдиган не ответил.

От тучного детектива пахнуло «Олд спайсом» или каким-то другим дезодорантом с гвоздичным ароматом. На поясе у него болтался патронташ на ковбойский манер: каждый патрон сидел в своем кожаном кармашке и смотрел капсюлем вверх. Никаких ускорителей перезарядки барабана – дисковых пластин с заготовленными шестью или восемью патронами – Мэдиган, похоже, не признавал. Да и не часто, наверное, приходилось во Фресно стрелять в людей, чтобы так заморачиваться с приспособлениями для перезарядки.

Мэдиган подошел к двери и осмотрел замок.

– Кажется, кто-то поработал отмычкой.

Вновь воцарилась неловкая тишина, которую несколько минут спустя нарушили криминалисты. Дэнс восхищенно воззрилась на них. Работали они на удивление слаженно: вся команда в один миг облачилась в специальные костюмы, маски и бахилы. Двое криминалистов, вооружившись, проверили дом на возможные угрозы и только потом запустили остальных. Кэтрин не раз была свидетелем совершенно иного зрелища, когда на подобные задания приезжали бойцы спецназа или обычные полицейские без должной экипировки и безжалостно уничтожали все улики.

Криминалисты вплотную взялись за трейлер Бобби: выявили отпечатки пальцев сначала при помощи ультрафиолета, а затем порошка; взяли на экспертизу вещественные доказательства; электростатическим методом собрали отпечатки обуви с крыльца и пола; осмотрели территорию вокруг дома, выискивая следы шин и предметы, которые преступник мог забыть или обронить.

Хотя Дэнс водила дружбу с Линкольном Раймом, едва ли не самым известным во всей стране криминалистом, однако никогда не позволяла себе слепо доверять вещественным доказательствам. Слишком свежо было в ее памяти то дело, когда преступник, сфальсифицировав улики, навел полицию на ложный след. В итоге по ошибке чуть не казнили ни в чем не повинного человека. С другой стороны, расследования Райма и его напарницы Амелии Сакс впечатляли: эта парочка проявляла прямо-таки чудеса криминалистической экспертизы, умудряясь разыскивать преступников по уликам, которые по большому счету и уликами-то не назовешь.

Стоило только появиться команде криминалистов, как Мэдиган сразу оживился, и глаза его заблестели охотничьим азартом. Он с неподдельным интересом наблюдал, как его сотрудники, точно гончие, рыскают по земле в поисках добычи и снуют по трейлеру.

«А ведь Мэдиган в каком-то смысле фетишист. Вещественные доказательства для него важнее людей, – подумала Кэтрин. – Наверняка запросто пожертвовал бы кем-нибудь из своих подчиненных, лишь бы только найти важную зацепку».

Через час криминалисты завершили работу. Погрузив в фургон множество коробок и сумок, они разрешили старшему детективу и его помощникам осмотреться в трейлере Бобби.

Шестое чувство подсказывало Дэнс: даже несмотря на попытку Мэдигана загладить неловкость первого знакомства задушевной беседой про рыбалку, терпение полицейского на исходе и она здесь по-прежнему нежеланная гостья. Поэтому, не теряя времени даром, агент вошла в дом Бобби. Внутри была настоящая парилка и пахло нагревшимися на солнце пластиковыми панелями. Но Кэтрин разом позабыла про все эти неудобства, стоило только оглядеться. Она так и застыла, изумленно разинув рот, поскольку ничего подобного в жизни не видела. Это был не просто дом на колесах, а музей на колесах!

Плакаты, конверты из-под пластинок, фигурки музыкантов, гитары, винтажные усилители, орган «Хаммонд В-3», отдельные части редких духовых и струнных инструментов. Коллекция виниловых пластинок насчитывала сотни записей: были здесь как старинные (78 оборотов в минуту), так и более современные (33 и 45 оборотов) диски. Собирал Бобби и проигрыватели. Кэтрин даже обнаружила портативный катушечный магнитофон «Награ», выпускаемый швейцарской компанией «Кудельски Групп», – лучшего устройства для записи на магнитную ленту пока еще не придумали. Ну и разумеется, у Прескотта также имелась целая коллекция альбомов, которые можно было слушать на магнитофоне. Все это походило на выставку блестящих хромом и металликом ретроавтомобилей.

«Красотища какая! Настоящие произведения искусства! У Бобби определенно был вкус! – Кэтрин восхищенно разглядывала музейные экспонаты Прескотта. – Жаль, конечно, что цифровая аппаратура и электроника завоевали музыкальный рынок».

Тут и там на глаза попадались сотни памятных вещей, добытых на концертах, проходивших в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы прошлого века. Кружки, футболки, кепки и даже авторучки. Одна из них принадлежала несравненному Полу Саймону. Именно в честь песни Саймона – «American Tune» – Дэнс и назвала свой сайт.

Большинство сокровищ Бобби принадлежало миру кантри-музыки. Фотографии, развешанные по стенам, наглядно иллюстрировали историю жанра. Дэнс считала, что все остальные направления американской музыки многим обязаны именно кантри. Со стены на гостью взирала целая плеяда выдающихся исполнителей.

Вот исполнявшие традиционное кантри участники легендарной радиопередачи «Гранд Ол Опри», существующей аж с 1925 года и выходящей и по сей день.

А вот бриолинщики рокабилли, захватившие сцену в пятидесятых.

В шестидесятые годы им на смену пришли бунтари аутло-кантри – Уэйлон Дженнингс, Хэнк Уильямс-младший и Вилли Нельсон.

Следом за ними появились короли и королевы поп-кантри семидесятых и начала восьмидесятых годов: Кенни Роджерс, Эдди Рэббитт и Долли Партон. На снимке последней даже красовался автограф.

А это неотрадиционалисты, вернувшиеся во второй половине восьмидесятых годов к истокам кантри и мгновенно снискавшие славу: Рэнди Трэвис, Джордж Стрейт, Трэвис Тритт, группа «Джаддс» и многие-многие другие.

Прямиком из девяностых на Кэтрин смотрели добившиеся мирового – впервые за всю историю кантри-музыки! – признания Клинт Блэк, Винс Гилл, Гарт Брукс, Шанайя Твейн, Минди Маккриди и Фэйт Хилл.

Нашлось место на стене трейлера и тем, кто в ответ на отлакированный нэшвилл-саунд создал свое уникальное звучание: этими музыкантами на кантри-сцене в девяностые годы стали Лайл Ловетт и Стив Эрл.

Не обошлось и без фотографий современных суперзвезд.

«Ого! Да тут у нас победительница шоу „Американ айдол“! – восхитилась Кэтрин. – Кэрри Андервуд собственной персоной! А это что?»

Внимание ее привлекли украшенные автографом ноты знаменитой песни Тейлор Свифт «Fifteen». Там рассказывалось о переживаниях и страхах пятнадцатилетней школьницы. Редко когда в кантри-музыке случалось, чтобы песня, посвященная не Богу, ура-патриотизму или водителю-дальнобойщику, тоскующему по родному дому, вдруг взяла да и завоевала сердца миллионов слушателей.

«А вот и Кейли Таун – куда же без нее! – Кэтрин отметила, что успех Кейли Бобби задокументировал более чем скрупулезно. – Наверное, ни один современный историк музыки не смог бы похвастаться такой обширной коллекцией, какую Прескотту удалось собрать у себя в трейлере, – подумала Дэнс. – Невосполнимая утрата! Причем для всего мира! Ведь вместе с Бобби погибло и его замечательное начинание: славная попытка сохранить память о главных вехах кантри-музыки двадцатого века».

И, насилу оторвавшись от созерцания экспонатов, она осторожно принялась осматривать жилище погибшего, сама даже толком не зная, что именно ищет.

И вскоре поиски увенчались успехом: женщина заметила кое-что необычное.

Кэтрин подошла к полке с подшивками и папками, где у Бобби хранились документы и счета. Рядом стояли коробки с дисками и магнитофонными кассетами. Некоторые оказались первопрессами – их Прескотт заботливо пометил наклейкой «мастер-лента».

Изучая содержимое полок, Дэнс прошла мимо окна, в котором Табата утром видела взломщика, и застыла от удивления: буквально в каком-то шаге от нее стоял по-прежнему всем недовольный Пи-Кей Мэдиган – их, правда, разделяло стекло.

Кэтрин прочитала по губам: «Подойди-ка в сараюшку – кое-что покажу!»

Однако крикнула в ответ:

– Я тоже кое-что нашла!

Мэдиган маленько покобенился, но в трейлер все-таки пошел.

– Ну, что там еще за находка?

– Если выражаться точнее, то я обнаружила пропажу.

– Да ладно? – ехидно воскликнул детектив. – Неужто ты трейлер допросила?

– Что ж, можно и так сказать. У людей есть привычка говорить, жестикулировать и выражать эмоции определенным способом. Эта манера поведения прослеживается и там, где человек живет. Бобби был аккуратный малый, и все у него разложено по полочкам. Но вот здесь только посмотри – полный бардак.

– Ну, бардак и бардак! У моего сына-подростка точно такой же!

– А на других полках – просто идеальный порядок. Совсем не похоже на Бобби. И это не ваши криминалисты поработали: на месте вещдоков они оставили ярлычки. Скорее всего, в коробке порылся наш утренний гость. Тем более полка у самого окна. Именно тут Табата и видела незнакомца.

– Откуда тебе знать, забрал он что-то или нет?

– Я, конечно, уверенной на все сто быть не могу, но как еще объяснить действия взломщика? Остальные полки даже не тронуты: значит, незнакомец нашел то, что искал, именно здесь.

Мэдиган неохотно подошел к полкам, щелкнул латексными перчатками, пролистал бумаги, фотографии, перебрал бобины, покрутил в руках безделушки и наконец сказал:

– А ведь эти снимки Кейли нигде не купишь. Тут кое-что личное!

«Он прав! А я-то, балда, этого и не заметила!» – с сожалением констатировала Кэтрин.

– Такие вещицы любой хотел бы себе в коллекцию заполучить, – присвистнул Мэдиган. – А уж этот ублюдок-преследователь и подавно!

– С этим не поспоришь, – отозвалась Дэнс.

Детектив провел пальцем по толстому слою пыли на полке и пригляделся. Похоже, педантичного Бобби пыль особенно не беспокоила.

– Вверх по дороге есть цементный завод. Пыль, судя по всему, оттуда. Было в этом трейлерном парке у нас уже дельце – засадили одного типа благодаря этой цементной пыли, – так что я знаю, о чем говорю. Может, и на этот раз полезной окажется, кто знает? – сказал Мэдиган и холодно глянул на Дэнс. – Есть у тебя еще что-нибудь?

– Нет.

Не говоря больше ни слова, старший детектив вышел из трейлера. Дэнс – следом за ним.

– Эй, вы как там, нашли что-нибудь? – крикнул шеф Арутяну. – Есть зацепки?

– Увы!

Стэннинг тоже помотала головой.

– А где Лопеса носит?

– Остался на месте преступления.

Мэдиган снял телефон с широкого ремня с блестящей пряжкой, отошел в сторонку и позвонил. Кому и зачем – об этом оставалось только догадываться. Пока детектив беседовал по телефону, его взгляд блуждал по двору погибшего, время от времени задерживаясь в задумчивости на Дэнс. Наконец он убрал мобильник и скомандовал Арутяну:

– Найди мне этого Эдвина. Из-под земли достань! Мне надо с ним перетереть.

– Арестовать?

– Нет. Убеди, что это в его интересах.

Детектив вдруг переключился на Кэтрин и хрипло гаркнул:

– Ну что ты на меня так смотришь? Скажешь, плохая идея?

– Может, и неплохая, но лично я предпочла бы слежку.

Мэдиган повернулся к Арутяну:

– А ты чего столбом стоишь? За дело!

– Есть, сэр, – отозвался Арутян, сел за руль и рванул с места.

«Даже не попрощался! Ну и воспитание! – подумала Дэнс. – Текст песни он, похоже, так и не смотрел. И не собирается».

Мэдиган, широко шагая и колыхая круглым животом из стороны в сторону, подошел к машине, напоследок огляделся, втиснулся на сиденье автомобиля и крикнул Стэннинг:

– Кристал, поехали! По дороге все объясню. Твою машину заберем позже.

Стэннинг послушно села к Мэдигану. Как и Арутян, не сказав агенту КБР ни слова на прощание, они вырулили на шоссе и умчались.

«Ну и фиг с вами», – подумала Кэтрин, выудила из кармана ключи от «ниссана», повернулась к внедорожнику и… застыла на месте. Невольно закрыв глаза, она горько усмехнулась. Полицейская машина Стэннинг стояла впритык к заднему бамперу ее автомобиля. Выезд вперед из-под навеса тоже оказался заблокирован: мешали горы мусора и тяжеленный, не меньше полутонны, восьмицилиндровый двигатель.

– Ну вот, кажется, приехали! – буркнула Кэтрин.

Глава 13

Вернувшись из трейлерного парка в Объединенное управление шерифа округов Фресно – Мадера, Мэдиган и Стэннинг первым делом заглянули в находившийся в соседнем здании криминалистический отдел – чтобы поторопить специалистов с экспертизой.

«Стоит мне только сказать, и для Кейли Таун, прославившей Фресно, эти ребята горы свернут, – дорогой думал Мэдиган. – Да и моя просьба для них, конечно же, не пустой звук!»

Мысли его вернулись к агенту Дэнс. Он представил, как она в отчаянии кружит вокруг своего севшего на мель автомобиля.

«Некоторые просто слов не понимают, – рассуждал детектив. – Пока по башке не получат, не дотумкают! Отправлю Стэннинг к ней через час, а то и через два! Ай да я! Ловко устроил западню с автомобилями! „Ой, Кэтрин, прости, мы не хотели! Ну надо же! Оказалась меж двух огней! Бедняжка!“ Ха! Как же меня достали эти столичные выскочки! – негодовал Мэдиган. – Не будь в деле замешана Кейли Таун, предложила бы нам свою помощь эта хваленая Кэтрин Дэнс? Ага, как бы не так! Держи карман шире! Да она прежде небось даже и слыхом не слыхала про существование Фресно. И уж тем более ни за что не приехала бы сюда просто так – город посмотреть. А где же, спрашивается, была эта самая Дэнс со своим КБР, когда какой-то недоумок, вознамерившийся заслужить уважение банды MS-13, взял автомат и вместо наркодилера враждебной преступной группировки – который, кстати, скрылся живым и невредимым – порешил двух детей в пиццерии городка Херндон? Ну конечно, они ведь ничем не прославились, поэтому и КБР тут делать нечего! А вот знаменитая певица – это уже совсем другой коленкор!»

Мэдиган никак не ожидал от КБР такой дешевой игры на публику. Старший детектив уже много лет работал в полиции, а потому первым делом навел справки. Он все выяснил и про Чарли Оверби – начальника Кэтрин, и про саму Дэнс. Прошерстив архивы и записи на «Ютьюбе», Мэдиган быстро смекнул, что за люди работают в этом пресловутом КБР. Чарли Оверби делал заявления прессе быстрее, чем Джеймс Батлер Хикок, по прозвищу Дикий Билл, стрелял из револьвера.

«Раз Дэнс не считает зазорным работать с таким выскочкой, значит она и сама точно такая же, – решил полицейский. – Да и вообще буквально все говорит против нее. Случайно оказалась во Фресно? Вот так совпадение! Подруга Кейли? Пускай кому-нибудь другому очки втирает! Вот же навязалась на мою голову!

„Старший детектив Пи-Кей Мэдиган, не возражаете, если мы немножко тут у вас похозяйничаем?“» – передразнил он Кэтрин.

Хотя Дэнс и помогла расследованию, Мэдигана совершенно не устраивали мотивы, которыми руководствовалась эта выскочка. Помимо всего прочего, что это еще за мамбо-джамбо-кинесика такая? Говно на палочке! Все равно что учиться ловить форель по телепередачам канала «Дискавери» или изучать книжки, вместо того чтобы идти за рыбой в море: удить, чистить, а потом жарить на растительном маслице!

«Ну уж нет, рассказывайте эти сказки кому-нибудь другому! А уж я-то знаю, что на кинесике далеко не уедешь! Преступления раскрываются благодаря криминалистической экспертизе, а не магии вуду. У наших спецов есть все улики: из концертного зала, из трейлера Бобби. Теперь дело за малым – дождаться результатов! А уж та цементная пыль – просто подарок судьбы! Да при таком раскладе я этого сукина сына раскатаю на раз-два! Ох, он у меня попляшет!» – все больше распалялся детектив.

С этими мыслями Мэдиган переступил порог криминалистической лаборатории. Кристал поспешала за шефом. Старший детектив полной грудью вдохнул запах химикатов. Ах, этот аромат недавно проведенной газовой хроматографии! Все это пробудило в сердце полицейского ностальгию. Школьные годы! Ему припомнился запах горелки на уроках химии, а следом, одно за другим, потянулись зыбкие воспоминания: игра в футбол за школьную команду; еще пышущий здоровьем брат; подружка, с отличием закончившая школу, – эх, были времена!

– Эй, Чарли! Хорош прятаться! – крикнул Мэдиган.

Оторвавшись от компьютера, одиноко стоявшего посреди лаборатории кабинета, составленного из офисных перегородок, выглянул полный розовощекий мужчина: то был руководитель криминалистического отдела Чарли Шин. Лаборатория представляла собой обширное пространство с установленными тут и там кабинками и рабочими столами, на которых красовалось множество всяческих современных приспособлений для проведения криминалистической экспертизы. Сколько пота и крови Мэдиган пролил, чтобы добыть для своих людей все эти сокровища!

– Здорово, шеф! – приветствовал посетителя Шин. В его голосе отчетливо слышался бостонский акцент.

«Так говорят на побережье залива Массачусетс, – подумал Мэдиган и, вспомнив, как в народе называли бостонцев, усмехнулся. – Бобовые едоки!»

Старший детектив считал, что на скудный бюджет Объединенного управления шерифа округов Фресно – Мадера специалиста лучше, чем Шин, днем с огнем не сыскать. Более того, Шин был одним из тех немногих, кого Мэдиган искренне уважал за профессионализм, хотя и не мог отказать себе в удовольствии при удобном случае поддразнить коллегу, являвшегося полным тезкой скандального голливудского актера.

– Мне нужно, чтобы ты выжал все соки из своих ребят по этому делу, связанному с Кейли Таун.

– Бедная девочка! Надо же было так ее напугать перед самым выступлением! – покачал головой круглолицый Шин. – Кстати, ты пойдешь в пятницу на ее концерт? Мы вот с женой в кои-то веки раз решили все-таки выбраться!

– Я тоже пойду, – отозвалась Стэннинг.

– А я нет, – ответил Мэдиган, предпочитавший держать все под контролем. Его угнетала мысль, что на концерте он не сможет выключить музыку в любое мгновение, когда того пожелает его душа. – Что у нас там по уликам?

Шин кивнул на специалистов в очках, перчатках и белых комбинезонах, сосредоточенно трудившихся за лабораторными столами.

– Пока ничего. Работы много. В трех местах ведь насобирали барахла: концертный зал, трейлер Прескотта да еще до кучи и дом, который арендовал Шарп! В общей сложности у нас на руках около двухсот следов. Есть и отпечатки пальцев, собранные у Шарпа дома, но подтвердить, что они принадлежат именно ему, мы не можем: в базе ФБР этого парня нет.

«Если уж за что и любить ФБР, – говаривал Мэдиган, – то только за их автоматизированную систему дактилоскопического учета. В остальном же парни из бюро просиживают штаны зря!»

– Ничего. С Шарпом я сам переговорю и отпечатки непременно добуду. Подловлю его на старом трюке с бутылкой.

– Да, кстати, что там еще за агент Дэнс из КБР?

– А ты-то про нее откуда прознал? – насторожившись, гаркнул Мэдиган.

– Так она звонила…

– Звонила? Тебе? Сюда?

– Ну да. Она переговорила с личной помощницей певицы, Алишей Сешнс, и выяснила, что накануне за ними с Кейли кто-то следил. Мы перетряхнули весь концертный зал, но ничего не нашли. Вы что, запросили помощи у КБР?

– Нет, конечно. КБР не в деле.

– Вот незадача! – только и сказал Шин.

Они немного помолчали, и эксперт продолжил:

– Насчет пыли в трейлере у Бобби ты был прав: она с цементного завода неподалеку, точно такая же, как и та, что фигурировала в деле Баньеро. Больше ей взяться неоткуда.

– Лопес обнаружил в доме Эдвина какую-то пыль на снимках Кейли и сувенирах – она совпадает с найденной в трейлере погибшего?

– В доме Эдвина действительно много похожей пыли. Ее тоже собрали, но заключение пока не готово. Есть еще кое-что. В оркестровой яме обычно лежат коробки – те, которые используют каскадеры – на случай падения. Так вот, наш преступник, надев резиновые перчатки, похоже, сперва сдвинул эти коробки, а затем и отключил детекторы дыма.

– А это уже что-то! Мигель Лопес нашел у Эдвина на кухне коробку с резиновыми перчатками. Хоть они-то совпадают?

– Ну, не все так просто и быстро делается: предстоит определить производителя и сравнить следы гребешковой кожи на внутренней поверхности перчаток.

– Чарли, ты молоток! Как только будут результаты, сразу звони мне. В любое время дня и ночи!

Мэдиган и Стэннинг отправились по длинному коридору, а затем вниз по лестнице в детективный отдел управления шерифа. Встречавшиеся им по пути сотрудники, завидев Мэдигана, почтительно и даже с испугом кивали ему в знак приветствия.

Мысли старшего детектива опять вернулись к Дэнс.

«Эту чертовку не запугаешь! – подумал он, и ему вдруг стало совестно. – Помирает, наверное, там на солнцепеке! Хотя кто ей мешает включить кондиционер в этом ее дорогущем внедорожнике? К тому же у таких, как она, всегда найдется в загашнике бутылочка какой-нибудь особенной водицы. Из фонтанчика-то современные мамашки-наседки пить гнушаются!»

Он толкнул дверь с поблекшими и облупившимися буквами «Детективный отдел».

Первой на глаза Мэдигану попалась бульдожья физиономия Габриэля Фуэнтеса. Даже зимой Габриэль потел как свинья. В отличие от остальных помощников шерифа, сплошь бывших военных, Фуэнтес никогда не служил в армии, а потому и к внешним армейским атрибутам вроде короткой стрижки относился без должного почтения. Он с гордостью носил свои блестящие черные патлы, хотя особо не зарывался: не рискуя вызывать гнев начальства, отпустил шевелюру ровно настолько, насколько это могло сойти ему с рук.

Над Фуэнтесом, рост которого составлял пять футов восемь дюймов, как утес, нависал долговязый парень.

«А сбросил он и впрямь прилично! – подумал Мэдиган, наметанным глазом сразу признавший Эдвина Шарпа: адвокаты Кейли уже успели переслать ему фотографии главного подозреваемого. – Высоченный, руки по колено; крупные, мясистые ладони; под густыми шерстистыми бровями сверкают ввалившиеся глаза. Так-то вроде обыкновенный человек – вот только взгляд этих цепких глазок… Больно уж пронизывающий!»

Эдвин, к удивлению полицейского, держался спокойно, если не сказать расслабленно.

«Даже дети, черт побери, и то нервничают больше, когда приходят сюда с экскурсией!» – изумился про себя Мэдиган и невольно отметил, что в жизни не видал такой странной улыбки: улыбался парень одними лишь уголками губ.

Эдвин перевел на него взгляд своих цепких глазок, сверкавших точно огоньки в темном туннеле.

– Детектив Мэдиган! Здрасьте! Как поживаете? Я Эдвин. Эдвин Шарп.

«Надо же, на бейджик даже и не посмотрел, – недоумевал Мэдиган. – Неужто мы с ним прежде уже пересекались?»

– Много времени я у тебя не отниму, сынок. Спасибо, что заглянул.

– Чисто для протокола. Я ведь не арестован. Вы попросили, а я добровольно явился. Захочу – уйду. Все верно?

– Да. Мороженое будешь?

– Что, простите?

– Мороженое, говорю, будешь? Могу угостить.

– Спасибо, но я – пас. Что именно вы хотели узнать?

– Как к тебе лучше обращаться: Эд или Эдвин?

Шарп улыбнулся своей чертовски жуткой улыбкой и ответил:

– Называйте меня Эдвином, Пайк.

Мэдиган оторопел.

«Какого хрена этот тип назвал меня по имени? – возмутился он. – И откуда ему вообще знать, что я Пайк? Да тут в отделе-то небось никто не в курсе!»

– Что ж, Эдвин так Эдвин. Погоди немного, сейчас вернусь, – сказал старший детектив и кивнул Фуэнтесу: мол, давай топай в коридор.

– Выкидывал Шарп фортели какие? – шепотом поинтересовался Мэдиган, когда они оба оказались в коридоре.

– Нет. Только я заикнулся, что вы хотите с ним побеседовать, как он сразу засобирался. Мигель с криминалистами нарыли у него дома кучу серьезных улик.

– Да, я слыхал! Пускай продолжают в том же духе.

– Хорошо, – отозвался Габриэль. – Как там Кейли? Держится?

– Тяжко девчонке, но она молодцом.

– Вот же ублюдок! – пробормотал Фуэнтес.

Оба детектива обернулись. Эдвин сверлил их глазками сквозь стекло. Шарп, конечно же, ничего не слышал, но от его насмешливого взгляда по спине у Мэдигана пробежал холодок: казалось, парень прочитал по губам каждое их слово.

Мэдиган отправил Фуэнтеса обратно к Шарпу, а сам прошел на кухню, открыл холодильник и зачерпнул в картонный стаканчик мороженого. Это лакомство старший детектив просто обожал. Ни жвачка, ни сигареты, ни алкоголь – даже пиво под барбекю – не прельщали его так, как мороженое! И боже упаси: никакого сорбета, замороженного йогурта или, скажем, обезжиренного – только классика! Платой за любовь к мороженому стали десять фунтов лишнего веса, но жертва эта, с его точки зрения, была вполне оправданной.

Все полагали, будто Мэдиган, поедая на допросах мороженое, запугивает таким образом подозреваемого или же, если угощает и его тоже, непременно пытается втереться в доверие. Но истина была намного проще: старший детектив просто-напросто жить не мог без мороженого.

На этот раз он побаловал себя мятным с шоколадным топингом.

– Так, Эдвин, ну давай поболтаем немного, если ты не против, – вернувшись, сказал Мэдиган и дважды зачерпнул мороженое металлической ложкой. Старший детектив ненавидел пластик. Бумажный стаканчик или вафельный рожок – это пожалуйста! Но только не пластмассовые ложки!

Мэдиган и Шарп направились было в комнату для допросов, когда дверь в детективный отдел распахнулась и на пороге возникла Кэтрин Дэнс.

«Господи Исусе!» – закатил глаза Мэдиган.

Глава 14

Потеряв десять минут на попытки совладать с широкой колесной базой «ниссана» и вырулить, сдавая то вперед, то назад, Кэтрин наконец плюнула и сдалась: открыла в телефоне приложение, вызвала такси и отправилась по горячим следам за Мэдиганом и Стэннинг в управление шерифа.

«И на что я, интересно, только надеялся?» – сетовал разочарованный Мэдиган.

– Агент Дэнс, какими судьбами? – Самый преданный поклонник Кейли Таун изумился даже еще больше, чем полицейские. – Рад вас видеть! Как поживаете?

– Спасибо, неплохо.

«Ага, даже слишком хорошо для посаженной в импровизированный изолятор возле трейлера Бобби», – проворчал про себя Мэдиган.

«Ну хоть кто-то здесь рад моему появлению! – подумала Кэтрин. – И даже мою фамилию правильно произнес!»

– Пайк, на пару слов, – намеренно назвав копа по имени, отчеканила Дэнс: поступок старшего детектива взбесил ее не на шутку.

– Кэтрин, не до тебя сейчас, – отозвался Мэдиган. – Эдвин, пойдем. Сюда. Может, прихватить бутылку холодненькой водички? Если что, мы в третьей комнате, – бросил он через плечо помощнику, и они с Шарпом ушли.

После пяти минут томительной неизвестности перед Дэнс вырос ражий, широкоплечий и усатый Деннис Арутян. Помощник покинул жилище Прескотта еще прежде, чем Мэдиган додумался до хитроумной комбинации с машинами, поэтому он знать не знал, что Кэтрин объявили персоной нон грата.

Женщина достала из сумочки удостоверение агента КБР и прикрепила его, выставив на всеобщее обозрение, на держателе к ремню: так она не делала даже при исполнении.

– Привет, Деннис! – по-свойски сказала Кэтрин, приближаясь к детективу. Она решила общаться с помощниками шерифа на том же языке, что и сам Мэдиган.

Арутян нахмурился, но, в отличие от шефа, враждебности в его глазах не читалось – разве что некоторое смущение.

«Видимо, так и не удосужился посмотреть текст песни „Твоя тень“, – решила Дэнс. – Вот и чувствует себя неловко».

– Мэдиган допрашивает Эдвина, а я что-то никак не могу отыскать третью комнату. Не подскажешь, где она?

Блеф удался. Помощник шерифа, не задавая лишних вопросов, повел Кэтрин по коридору и даже вежливо придержал дверь. Он зашел в помещение следом и включил свет. Вспыхнувший в комнатушке свет Мэдиган и Эдвин видеть не могли: каждый счастливый обладатель телевизора знает, что зеркало Гезелла не пропускает ни свет, ни звук, позволяя полицейским и свидетелям быть невидимыми участниками допроса.

«Совестно, конечно, вот так злоупотреблять доверием Арутяна, – подумала Кэтрин, – но безопасность Кейли превыше всего. Мэдиган, разумеется, тоже хочет защитить Таун, но, сдается мне, он пока не понимает, насколько опасен Шарп. И кстати, я же до сих пор еще не простила его и злюсь! Ох, как я злюсь!»

Она обвела взглядом комнату для допросов. Обстановка, прямо скажем, спартанская! Стены голые. В центре широкий стол из ДВП, вокруг него – шесть стульев. В углу столик с бутилированной водой и стопкой блокнотов. Ни тебе ручек, ни карандашей.

Мэдиган старался вести себя уверенно – как профессионал. Он вальяжно уселся за стол и подался вперед, чтобы не пропустить ни слова. Все свое нахальство и деспотичность старший детектив оставил за порогом комнаты для допросов.

«Вероятно, хочет приберечь для таких, как я, – сующих нос не в свое дело», – с горькой иронией усмехнулась про себя Кэтрин.

Мэдиган даже лишний раз не жестикулировал, дабы не сбивать подозреваемого с мысли. Обращался к Эдвину уважительно и все спрашивал: удобно ли тому, не жарко ли, не холодно ли?

Заметив в руках детектива мороженое, Дэнс сперва решила, что Мэдиган явно что-то задумал.

Кэтрин не понаслышке знала: одно неосторожное слово или жест – и доверие допрашиваемого утрачено навсегда. Первое правило допроса: нельзя позволять себе ничего лишнего. Пить кофе, почесывать голову или хмуриться – всех этих движений, развитию допроса определенно не благоприятствующих, по мнению Дэнс, следовало избегать. Но у Мэдигана, похоже, на этот счет имелись свои соображения – по крайней мере, когда дело касалось мороженого.

«Хотя, пожалуй, вряд ли он что-то замышляет, – усомнилась Кэтрин. – Скорее всего, обыкновенная блажь!»

Старший детектив с нескрываемым удовольствием прикончил лакомство и выбросил стаканчик. Эдвин вел себя так, будто это он вызвал Мэдигана на допрос: парень совершенно не тушевался и ловил каждое движение старшего детектива.

Беседа еще не успела толком начаться, а Мэдиган уже наломал дров.

Во-первых, он сел по другую сторону стола от Эдвина. Любое препятствие – будь то стул или стол – создает у подозреваемого совершенно недопустимое на допросе ощущение уверенности.

Во-вторых, Мэдиган, махнув рукой в сторону столика в углу, предложил Эдвину воды и при этом даже не потрудился встать со стула.

«Если бы он оторвал свой зад и сунул Шарпу бутылку прямо в руки, то, быть может, и добился бы желаемого результата», – недовольно подумала Кэтрин.

Уловка была стара как мир: вручив подозреваемому бутылку, Мэдиган желал заполучить дерматоглифический рисунок кожного покрова, а попросту говоря – отпечатки пальцев Эдвина. Но Шарп тоже был не лыком шит и к бутылке «Чистого источника» прикасаться даже и не собирался.

«Мэдиган раскрыл карты: пускай и не полностью, но продемонстрировал свои намерения, да при этом еще и показал себя не с лучшей стороны. У Эдвина наверняка уже сложилось не самое радужное впечатление об умственных способностях старшего детектива, а это – большая проблема!» – продолжала анализировать Кэтрин.

Ну а в-третьих, и это сулило расследованию еще бо́льшие проблемы, Мэдиган неправильно выстроил линию допроса.

– Скажите, Пайк, почему меня пригласили в полицию?

– Тебе знаком Роберт Прескотт?

«Ответ неправильный», – вздохнула про себя Кэтрин.

– Кто-кто? А, техник Кейли! – Эдвин покивал и потер массивный лоб с выступающими надбровными дугами.

– Эдвин, а где ты был прошлой ночью, когда погиб Бобби?

«Боже, нет! Это уже ни в какие ворота не лезет!» – воскликнула Кэтрин.

Арутян изумленно посмотрел на женщину: похоже, она невольно произнесла эти слова вслух.

– Что? Как? Он мертв? – всполошился Эдвин.

– А ты, стало быть, не в курсе?

– Нет! Откуда? Ужас! Они с Кейли были так близки! Что случилось?

– Погиб при пожаре. То есть ты хочешь сказать, что прошлой ночью в концертном зале тебя не было? – Мэдиган угрожающе подался вперед.

Дэнс сразу разгадала намерения старшего детектива: у хакеров есть метод, называемый брутфорс-атака, который заключается в последовательном переборе всех возможных вариантов пароля. И похоже, Мэдиган, решив воспользоваться именно этим методом, собирался обрушить на Эдвина целую лавину сведений – подтвержденных и не очень, а затем посмотреть на его реакцию. Если дознаватель действовал нахрапом, то в ряде случаев подобная тактика срабатывала и подозреваемый вполне мог сознаться в содеянном преступлении.

«Чего-чего, а нахрапистости Мэдигану не занимать», – подумала Кэтрин.

Но был у такого метода и существенный минус: если подозреваемый не раскололся, то о дальнейшей беседе можно даже и не мечтать. Именно поэтому агент Дэнс в своей практике такого подхода избегала.

«Информация – самый ценный ресурс дознавателя, – напомнила себе Кэтрин. – И распоряжаться этим ресурсом нужно с умом и превеликой осторожностью. Тогда и только тогда, мало-помалу выуживая сведения, возможно заставить подозреваемого завраться и вывести его на чистую воду. Ну а Мэдиган что сделал? Взял да и выложил Эдвину все как на духу: и сам факт смерти Бобби сообщил, и место его гибели, и при каких обстоятельствах это произошло… Если бы я допрашивала Шарпа, то обязательно повременила бы с этими деталями!»

– Грустно слышать столь печальные вести. Такой удар для Кейли, – приуныв, произнес Эдвин, не сводя глаз с собеседника.

Мэдиган помолчал, а затем быстро проговорил:

– Где ты был вчера в полночь, когда погиб Прескотт?

– Вы не хуже меня знаете, что я не обязан вам отвечать. И я очень неприятно удивлен, детектив. Вы намекаете, что это я лишил жизни Бобби? С какой стати мне убивать его? Я бы никогда не причинил вреда близким Кейли. Но на ваш вопрос я все-таки отвечу: в полночь я был в своем коттедже, который арендовал.

– Кто-нибудь может подтвердить твои слова?

– Если только кто-то вдруг проезжал мимо моего дома в этот час. Наверняка не скажу. Почти весь вечер я просидел в гостиной, слушая музыку. Занавесок там, кстати, нет.

– Хорошо, – отозвался Мэдиган и тут же попытался снова прижать Эдвина к стенке. – У нас есть два свидетеля: один видел тебя у концертного зала около полуночи, а второй – этим утром возле дома Бобби. Ну, что ты на это скажешь?

Глава 15

– А они хорошо разглядели? – сдвинув густые брови, спросил Эдвин.

Мэдиган рассчитывал услышать от Шарпа что угодно, но только не это.

«Не отвечай, черт возьми!» – взмолилась Кэтрин.

– Разумеется, хорошо. Что у концертного зала, что возле дома Бобби Прескотта – тебя видели люди, живущие по соседству.

«Господи! Он же только что сдал ему свидетелей!»

– Они обознались. Я сидел дома и слушал музыку, – невозмутимо пожав плечами, отозвался Эдвин.

– Табата не сможет опознать взломщика, – обратилась Дэнс к Арутяну. – Она ничего толком не рассмотрела. Вы еще каких-то свидетелей отыскали?

Деннис помолчал, а затем произнес:

– Насколько мне известно – нет.

– А свидетель из дома напротив концертного зала? Мэдиган его выдумал?

– Нет, – ответил Арутян, поколебался и прибавил: – Вроде бы какая-то женщина, живущая по соседству, видела его неподалеку от зала.

– Она именно Эдвина видела?

– Я не… не знаю.

«Колеблется, – подумала Дэнс, – значит, и этому свидетелю – грош цена!»

Кэтрин припомнила, как выглядели окрестности. Ближайший дом находился ярдах в двухстах за автомобильной стоянкой концертного зала: поздним вечером оттуда возле парадных дверей можно было разглядеть лишь неясный силуэт.

– Если Мэдиган так смело рассказывает главному подозреваемому о свидетелях, то он, наверное, обеспечил им защиту? Ведь найти этих людей Эдвину не составит никакого труда! Не знаешь, старший детектив отдавал соответствующие распоряжения? Насчет Табаты, например?

– К Табате он точно направил патрульную машину, а вот про вторую свидетельницу – не подскажу.

– Надо бы и к ней приставить патрульного.

– Ага.

А допрос тем временем продолжался.

«Наверняка Мэдиган таким способом не раз выбивал признание из шушеры Центральной долины, – подумала Кэтрин. – Только вот Эдвин – не тот случай. Это ведь не уличная шпана, которую привык гонять старший детектив».

Она вздохнула.

«До серийного убийцы Джайлса мне далеко, а Кейли – не такая оторва, как Линдси Лохан…» – вспомнились Дэнс слова, которые Шарп произнес накануне в «Ковбойском салуне».

– Эдвин, мы осмотрели твой дом и нашли много чего интересного. Например, резиновые перчатки. Точно такие же мы обнаружили на месте преступления. А еще твои следы…

Самый преданный поклонник Кейли, и глазом не моргнув, внимательно выслушал Мэдигана и спокойно кивнул:

– Понятненько. Значит, вломились в мой дом, да? А ордером похвастаетесь?

– Нам он ни к чему. Помощник все разглядел через окно.

– Что, прям с тротуара? – спросил Эдвин. – Я не верю вам. Вы вторглись в частную собственность. Верните все, что забрали. У вас нет ордера.

– У Мэдигана и правда нет ордера на обыск? – спросила Кэтрин у Арутяна.

– Не-а… Обнаружив пропажу вещей у Бобби, шеф отправил помощника Лопеса обыскать дом Эдвина. Мигель заглянул в окно и увидел много чего интересного… А в чем дело?

Дэнс ничего не ответила.

– Да ноги моей не было в трейлере Бобби, так что… – продолжил было Эдвин, но Мэдиган вдруг перебил его.

– А откуда тебе вообще знать, что погибший жил в трейлере? – торжествуя, воскликнул он.

– Мне с самого начала показалось странным, что вы называете трейлер Прескотта домом. Всем известно: Бобби живет в широченном таком трейлере – музее кантри-музыки на колесах. Пару лет тому назад Кейли даже написала про это песню. Похожая песня, кстати, есть еще у Дона Маклина – «American Pie». Вы не в курсе? Детектив Мэдиган, вы меня удивляете! Я думал, вы всей душой любите Кейли и знаете о ней абсолютно все!

Торжествующую улыбку полицейского как ветром сдуло. Едва сдерживая гнев, он процедил:

– Эдвин, лучше признавайся по-хорошему. Я же вижу, ты хочешь облегчить душу! Насквозь тебя вижу!

«Ну, Пайк! Давай еще заученными фразами из учебника по допросам будем парня запугивать! Сейчас Эдвин зарыдает и расколется!» – саркастически подумала Кэтрин.

Шарп, как и следовало ожидать, ничуть не смутился, а лишь спросил:

– Могу я забрать свои вещи? Где они? В криминалистической лаборатории? Это то здание, что южнее, верно?

Мэдиган удивленно сморгнул:

– Слушай, парень, ты не в том положении, чтобы отпираться. Хватит! Давай-ка лучше сотрудничать. Я переговорю с прокурором, и он обязательно скостит тебе срок. Ну, колись! Что вы там не поделили с Бобби, а? Все ведь началось, когда вы стали бодаться в «Ковбойском салуне», я прав? Мужик, я тебя понимаю, такое случается – и прокурор поймет. Он ведь тоже мужик. А что касается всех твоих преследований Кейли… Если признаешься в убийстве, мы закроем на них глаза.

– Преследований? – озадаченно переспросил Эдвин. – Да какие там еще преследования?! Мы с Кейли – друзья! Можете сами у нее спросить!

– Друзья? Ты это юристам Кейли расскажи!

– Знали бы вы, как бедняжка их боится! Все эти юристы пляшут под дудку ее отца! Они ей такого про меня наплели – аж мороз по коже!

– Сдается мне, все совсем не так, как ты там себе нафантазировал, – возразил Мэдиган. – На самом деле ты приехал, чтобы преследовать Кейли, но в «Ковбойском салуне» напоролся на Бобби, вы поссорились, а затем ты поквитался с ним.

– Детектив, фантазируете здесь только вы, – спокойно отвечал Эдвин. – Я приехал во Фресно развеяться – на концерт. Сиэтловскими дождями я уже сыт по горло. Я здесь, чтобы поддержать Кейли – свою любимую исполнительницу, которая, ко всему прочему, оказывает мне недвусмысленные знаки внимания. А она – на минуточку! – одна из самых лучших певиц нашего поколения. Вы говорите, будто я преследую Кейли, но это же смешно! Именно я выступаю в роли жертвы! Разве вам не сообщили о моем звонке?

– О каком еще звонке? – нахмурился Мэдиган.

– Я подумал, вы послали за мной помощника шерифа Фуэнтеса в связи с моей жалобой, чтобы узнать подробности…

– Что еще за жалоба?!

– Неужели вам ничего не сказали? Хотя неудивительно, учитывая последние события. В ночь на воскресенье я позвонил «девять-один-один» и сообщил, что около моего дома околачивается некий подозрительный тип и заглядывает в окна. И что вы думаете? Никто даже палец о палец не ударил! Тысяча двести полицейских! И ведь ни один не откликнулся! Ладно, допустим, были заняты, но потом-то ведь можно приехать – опросить соседей? Но нет! Я же в этих местах чужак! Так зачем напрягаться?

Мэдиган мрачно усмехнулся:

– Вообще-то, у нас всего четыре сотни полицейских на округ Фресно и еще шестьдесят – на Мадеру. И эта немногочисленная братия должна поддерживать порядок на территории аж в шесть тысяч квадратных миль – всей долины целиком! До самых гор! И что ты мне предлагаешь? Бросить все и бежать сломя голову арестовывать какого-то там соглядатая? Которого, кстати, ты, может, и вовсе выдумал!

«Если Эдвин пытался разнюхать возможности Мэдигана, – подумала Кэтрин, не веря своим ушам, – то ему это определенно удалось».

Несмотря на все давление со стороны копа, Шарп оставался безмятежным, как летний денек.

– Детектив, где справедливость? Вы сами себе противоречите. Вот вашу местную певицу преследуют, и вы готовы ради нее в лепешку расшибиться. А когда я обращаюсь к вам за помощью и заявляю, что вокруг моего дома околачивается какой-то подозрительный тип, – вы что делаете? Да ровным счетом ничего! Если вы не лжете и Бобби Прескотта действительно убили, а в его доме на колесах видели кого-то похожего на меня, то я клянусь вам: это подстава. Настоящий убийца пытается сделать из меня козла отпущения. Детектив, да поймите уже, наконец: я люблю Кейли! Никогда бы не навредил ни ей, ни ее близким!

– Эдвин, ты не влюбился, а спятил! Помешался на знаменитой певице, которая тебя знать не знает!

– Пайк, а разве любовь – это не помешательство? Разве вы не были когда-то помешаны на своей жене? – спросил Эдвин и посмотрел на обручальное кольцо детектива.

– Не смей говорить о моей семье! – взорвался Мэдиган.

– Прошу прощения, – хмурясь, отозвался Шарп. Глаза его загадочно заблестели, и в них как будто и в самом деле мелькнуло раскаяние.

– Кейли не твоего поля ягода! Ясно? Ты слишком много о себе возомнил!

«Попытки убедить подозреваемых в том, что они не правы или заблуждаются, как правило, ни к чему не приводят, – подумала Кэтрин. – Особенно когда дело касается злоумышленников с неадекватной психикой, таких как преследователи».

– Если вы вдруг не в курсе: Кейли не только отвечала мне на электронную почту, но и писала письма от руки! Да она мне чуть ли не в любви признавалась в этих письмах!

Видно было, что Мэдигану все сложнее подавлять в себе гнев.

– Слышь, Казанова, спустись уже с небес на землю. Точно такие же письма она рассылает десяткам тысяч других поклонников. Сотням тысяч! Юристы мне все по полочкам разложили: ты получил от силы пять-шесть писем по электронке, и еще дважды Кейли отправила тебе послания, написанные от руки.

– Детектив, юристам нельзя верить на слово!

– Эдвин, не один ты такой: многие фанаты мнят себя невесть кем. Даже я однажды не удержался и написал одной знаменитости! И что ты думаешь? Он мне ответил! Прислал фотокарточку с автографом…

– Он, стало быть? – перебил Эдвин.

Каким-то чудом Мэдиган в очередной раз сдержал волну захлестнувшей его ярости:

– Сынок, мы схватили тебя за жабры. Поэтому лучше сознавайся! Поверь, как только повинишься в убийстве Роберта Прескотта, так сразу камень с души свалится!

– Пайк, мне больше нечего добавить. Я, пожалуй, пойду. Да, и вещи мои верните, пожалуйста. А то потом неприятностей не оберетесь. Я свои права хорошо знаю. Одно из двух: либо вы берете меня под стражу, либо отпускаете с миром.

Кэтрин повернулась к Арутяну:

– Деннис, против Эдвина есть улики? Доказательства его вины?

Полицейский потупил взгляд.

– На Эдвина у вас ничего нет, – ответила Дэнс на свой вопрос, прекрасно понимая, что Арутяну сказать нечего. Да и забегавшие глаза собеседника говорили красноречивее любых слов.

– Мы думали… В общем, улик нет.

– Деннис, вызови сюда Мэдигана.

– Зачем?

– Надо переговорить. Это очень важно.

Арутян нерешительно посмотрел на женщину, перевел взгляд на удостоверение агента КБР на ремне и, поджав губы, ощетинился густыми усами: помощник сообразил, что его обманули.

– Прости, у меня не было выбора, – сказала Дэнс.

Поморщившись, Деннис вздохнул, но Мэдигана все же набрал. В комнате для допросов зазвонил телефон. Удивление на лице старшего детектива – стоило ему только взглянуть на экран мобильника – тут же сменилось раздражением. Пока Мэдиган возился с телефоном, Эдвин повернулся и всмотрелся в зеркало Гезелла. Хотя Шарп и видел там лишь свое отражение, тем не менее Деннису и Кэтрин от его пристального взгляда стало не по себе. Ох уж эта чертова приторная улыбочка!

– Слушаю, – спокойно ответил Мэдиган, но от Дэнс не укрылась злость копа: он так вцепился в трубку, что аж костяшки пальцев побелели.

– Шеф?

– Ну что там стряслось?

– Тут рядом со мной агент Дэнс, она хотела бы… вас на пару слов. Если это, конечно, возможно.

Мэдиган изумленно воззрился на зеркало, а затем быстро взял себя в руки.

– Что, прямо сию минуту?

– Да. Похоже, дело срочное.

«Такое ощущение, будто он видит нас», – подумала Дэнс, глядя на Эдвина: тот все не спускал глаз с зеркала.

– Как это, интересно, она вообще там оказалась?.. Короче, некогда мне!

Кэтрин выхватила у Денниса телефон и сказала:

– Пожалуйста, ни в коем случае не арестовывайте его! Лучше отпустите!

Мэдиган бросил трубку и снова предложил подозреваемому воды.

– Я хочу уйти, – повторил Эдвин невозмутимо: ну просто само спокойствие!

Детектив, пропустив его просьбу мимо ушей, вышел из комнаты. Кэтрин тут же кинулась к нему.

– Ты что это себе позволяешь, черт возьми? – крикнул Мэдиган.

– Удерживать Эдвина ни в коем случае нельзя. Особенно если против него нет прямых улик…

– Это мое расследование, а не твое! Усекла?

Дэнс понимала, что Мэдиган боится уронить свое достоинство среди подчиненных, но все равно продолжала давить: положение было серьезное.

– Вы должны отпустить Эдвина!

– Твоя догадка насчет насильственной смерти Бобби еще не дает тебе права врываться и командовать тут направо и налево!

«Так, значит, Деннис не приписал тогда заслугу себе! – подумала Кэтрин. – Что ж, и на том спасибо!»

– Освободите Эдвина!

– Стало быть, ты теперь встала на его защиту? – дрожащим от гнева голосом осведомился Мэдиган.

– Дело вовсе не в этом. Мы тут не отношения выясняем, а расследуем преступление, между прочим. Я не отрицаю: Эдвин вполне мог убить Бобби. Но если отправить его под суд прямо сейчас, без улик, то он выйдет сухим из воды.

– Я подчиняюсь шерифу Гонсалес, но никак не КБР.

– Отпустите Эдвина и установите за ним слежку. Только так мы сможем упечь его в тюрьму!

– А что, если он ускользнет от слежки и прикончит Кейли? Как Ребекку Шеффер?

С этим делом Кэтрин была хорошо знакома. Ребекка Шеффер, голливудская актриса, погибла в конце восьмидесятых от руки психически неуравновешенного поклонника. Именно после этой трагической смерти в Калифорнии и приняли закон о предотвращении преследований.

– Как, говоришь, там называется эта твоя фигня? Кинесика? Вот и скажи мне тогда, что же такого необычного ты увидела в поведении Эдвина на допросе? Помнишь, наш друг заявил, что его, дескать, подставили: лгал он или нет? Уверен, ты ему дыру во лбу прожгла – так смотрела! Ну же, колись!

– В таких условиях сложно оценивать поведение подозреваемого. Нужно больше времени.

– Ах, вот оно что!

– Детектив, Эдвин попросил разрешения уйти, а вы удерживаете его силой. Так дела не делаются.

Мэдиган посмотрел на Шарпа. Тот достал из кармана ручку, взял блокнот и что-то быстро-быстро там строчил.

Старший детектив окликнул Арутяна и скомандовал:

– В наручники его и под стражу. Вторжение в частную собственность. Улики против, зуб даю, найдутся.

Мэдиган повернулся к Дэнс:

– Кристал отвезет тебя к машине. Если тебе не хватило времени «прочитать» меня, то я помогу. Сейчас я не в духе, а обманув Арутяна и прорвавшись сюда, ты меня просто взбесила. У меня сейчас настроение кого-нибудь арестовать! Поэтому убирайся-ка ты отсюда подобру-поздорову… ко всем чертям!

Глава 16

После пятнадцати минут напряженного молчания Кристал Стэннинг наконец произнесла:

– Вы не подумайте… я ведь не нарочно… заблокировала вашу машину. Без всякой задней мысли припарковалась… Просто так вышло…

– Принимается, – только и ответила Дэнс.

Они добрались до трейлера Бобби. Выгоревшая на солнце «тойота» скрипнула тормозами, намекая, что неплохо бы пройти техническое обслуживание.

Трава, еще утром казавшаяся чуточку живой, хотя и запылившейся, теперь, после целого дня на солнцепеке, представляла собой зрелище более чем удручающее. Воздух маревом струился над раскаленным металлом «ниссана».

– Ого! Ваш джип, похоже, вот-вот воспламенится! За руль я бы садиться не советовала: были случаи, когда люди получали ожоги! Можете себе представить? – сказала Стэннинг, отыскивая в сумочке ключи от служебной машины.

– Ничего, как-нибудь справлюсь.

– А ведь уже сентябрь! Подумать только! Ничего не скажу про таяние ледников и глобальное потепление, но во Фресно за последние годы стало значительно жарче.

– Ничего себе, – отозвалась Кэтрин.

– Советую прикупить солнцезащитный отражатель под лобовое стекло. В магазинчике «Райт эйд» можно разжиться. Работает безотказно. Хотя вы, наверное, ненадолго?

«Неужели это Мэдиган надоумил ее задавать такие вопросы?» – невольно задумалась Кэтрин и сухо ответила:

– Спасибо за совет.

– Можно кое-что сказать тебе по секрету? – доверительно произнесла Кристал, переходя на «ты». – Как говорится, между нами, девочками?

– Ну разумеется.

– Кейли Таун – очень важная персона здесь, во Фресно. Именно она сделала наш городок знаменитым, а так – это та еще дыра. По уровню жизни Фресно занимает самые нижние строчки в рейтингах. Не знаю, что там на уме у шефа, но, похоже, он думает, будто ты хочешь извлечь какую-то выгоду. То ли для себя лично, то ли для КБР. Он боится, что ты уведешь у нас дело, и тогда плакали денежки шерифа! А сумма на кону может оказаться немалая!

– Плакали денежки?

– Ага. Если мы не раскроем это дело, то на следующий год нам не выделят достаточно средств из бюджета – так говорит Мэдиган. Понимаешь, он душой болеет за наше управление и бьется в администрации за каждый доллар. Однажды наши криминалисты запороли анализ следов в грязи на месте преступления, просто потому что не хватило денег на нужное оборудование. А похищенную девушку вскоре нашли убитой. Так вот, случай этот у шефа из головы не идет, и он каждый год отчаянно пытается раздобыть побольше средств на нужды нашего управления – на какую-нибудь очередную машину для анализа грязи.

– Понимаю.

– И он раздобудет эти деньги во что бы то ни стало, – таков уж наш Мэдиган, – подытожила Кристал.

И, не сказав больше ни слова, Стэннинг села за руль и уехала.

Дэнс подошла к «ниссану».

«Что же делать? – подумала Кэтрин. – Можно попробовать, конечно, расследовать это преступление вместе с несговорчивыми местными умельцами, но пойдет ли на это наш босс в Сакраменто? Вряд ли. Что бы там ни нафантазировал себе Мэдиган, КБР – не то место, где гоняются за громкими делами».

В КБР вообще не занимались преследователями – не их профиль: даже если бы речь вдруг зашла о звезде мирового масштаба. Но у Кэтрин было целых три причины остаться. Во-первых, Кейли Таун – ее подруга. Во-вторых, в опасности не одна только Кейли, и Бобби тому подтверждение. А в-третьих, Эдвин Шарп играючи оставил старшего детектива Мэдигана в дураках.

«Эта странная улыбочка, ледяное спокойствие и невероятная осведомленность – Эдвин вооружен до зубов, и голыми руками его не возьмешь!.. Что же скрывается за этой фальшивой улыбкой? Что у него на уме? Что на сердце?»

В общем, Эдвин Шарп казался агенту Дэнс субъектом прелюбопытнейшим. В отличие от других преступников, раскусить его с ходу она не смогла. Это был настоящий вызов ее профессионализму.

Кэтрин села за руль «ниссана».

И тут же, ошпарившись, выпрыгнула.

«Господи, да там градусов пятьдесят, не меньше!» – ужаснулась она, после чего наклонилась в салон, завела двигатель и включила кондиционер на полную мощность.

Дожидаясь, пока салон автомобиля охладится, Кэтрин подошла к оцепленному сигнальной лентой трейлеру Бобби. Мысли ее снова вернулись к невероятной коллекции музыкальных артефактов.

Ветер колыхал чахлую траву и кусты, поднимал с земли клубы пыли, похожие на призраков, и от этого пейзажа ощущение полной заброшенности лишь усиливалось. Кругом ни души, внимание привлекал только совсем еще молоденький, едва оперившийся патрульный азиатской внешности за рулем полицейской машины. Автомобиль он припарковал таким образом, чтобы одновременно наблюдать за трейлерами как Бобби, так и Табаты.

«Если Мэдиган все-таки арестовал не того, – подумала Кэтрин, и по спине, несмотря на жару, пробежал холодок, – то страшно представить, что натворит за это время, руководствуясь принципом „один куплет – одна жертва“, настоящий убийца, пока полиция будет бездействовать».

Вскоре салон «ниссана» достаточно охладился, Дэнс села за руль, включила передачу и поехала прочь. Вслед ей, словно бы махая на прощание, трепыхалась на ветру желтая сигнальная лента.

«Звонить или не звонить?» – колебалась Кэтрин, уже предвкушая всю прелесть препирательств с боссом.

Через каких-то десять секунд все-таки решившись набрать офис КБР, она попала на автоответчик.

– Чарльз, это Кэтрин. Мне нужно возглавить расследование во Фресно. Перезвони, я все объясню, – произнесла Дэнс. Она хотела было добавить, что понимает, какой эффект – эффект разорвавшейся бомбы – произведет эта ее инициатива взять дело на себя, но в последний момент передумала.

«Обсудим, когда Чарли перезвонит», – заключила Кэтрин и отсоединилась.

Глава 17

Жилище Кейли Таун, двухэтажный особняк в викторианском стиле, располагалось к северу от Фресно. Прилегающие к нему угодья занимали ни много ни мало двадцать акров.

Сам особняк, площадью всего в две с половиной тысячи квадратных футов, огромным назвать было нельзя. Но строили его для Кейли настоящие профессионалы. Певица предоставила им полную свободу действий, выдвинув только одно условие: «Мне нужен уютный дом». Семь месяцев в году Кейли находилась в разъездах, а потому она отчаянно нуждалась в уютном гнездышке, где в перерывах между гастролями могла бы отдохнуть и полностью расслабиться.

Детство Кейли и ее старшей сестры Сью прошло в доме, находившемся на отшибе, в горах к северу от Фресно. Когда Кейли исполнилось двенадцать, Бишоп Таун этот дом продал.

«Туда трудно добираться зимой» – так он объяснил свое решение расстроенным дочерям. Но в действительности отец продал родовое гнездо, потому что хотел выйти из тени предков. А еще потому, что этот простенький, грубо сработанный дом по статусу совсем не подходил звезде кантри-музыки. Из неприглядного, но уютного жилища Тауны переехали на ранчо, раскинувшееся в Калифорнийской долине на пятьдесят акров. Ранчо обошлось Бишопу в десять миллионов долларов. Тут были и овцы, и крупный рогатый скот – все, как полагается! Да вот только Бишопа Тауна ни те ни другие не интересовали.

И переезд, и продажа дома дались Кейли непросто. Но самое ужасное поджидало впереди: Бишоп продал землю местной горнодобывающей компании, и ее владельцы, желая расшириться, сровняли их родовое гнездо с землей. Вскоре компания обанкротилась, а душа у девушки опустела: получается, родовое гнездо принесли в жертву напрасно.

В память о любимом доме Кейли написала песню, мгновенно взлетевшую на верхние строчки хит-парадов.

Жила я в Эл-Эй, и в Нью-Йорке, и в Мэне,

И в прериях Запада, там обалденно,

Но домом назвать я могу только место,

Где вихрем промчалось счастливое детство,

И жизнь мне казалась прекрасным сном

В большом старом доме рядом с рудником.

Серебряный рудник…

Там день мелькал как миг,

И жизнь мне казалась прекрасным сном

В большом старом доме рядом с рудником…

В просторную гостиную уютного особняка вошел Бишоп Таун, тот самый человек, который своим решением продать старый дом когда-то так сильно травмировал душу дочери.

Отец наклонился и обнял Кейли.

Следом зашла Шери, жена Бишопа. Четвертая, если Кейли, конечно, не сбилась со счету. Недавно у мачехи и падчерицы случился дурацкий спор из-за мебели, но Шери все же подошла и тоже обняла девушку – ни один пепельно-белый локон при этом не выбился из ее идеально уложенной прически. Маленького роста, но с пышными формами, Шери была на десять лет старше Кейли. Чего не скажешь о предыдущей супруге Бишопа! Его жена номер три запросто могла сойти за ровесницу падчерицы, а то и за ее младшую сестру!

Про вторую жену ни Кейли, ни тем паче сам мистер Таун ничего толком припомнить не могли.

После приветственных объятий неповоротливый Бишоп медленно и осторожно, точно дряхлый старик – хотя по виду и не скажешь, – разогнулся и опустился на диван подле дочери.

– Вот же проклятые суставы! – Бишоп все чаще и чаще жаловался на здоровье.

Кейли сначала списывала недомогания отца на возраст, ведь время не щадило даже кантри-звезд первой величины. Но затем сообразила: последствия бурной молодости дают о себе знать. Годы кутежа, беспробудного пьянства и бесчисленных потасовок не прошли даром: у бедняги болело буквально все.

Бишоп Таун признавал только дешевые джинсы и черные рубашки. Живот у него был таким огромным, что пряжка – к слову сказать, не маленьких размеров – едва лишь из-под него проблескивала.

– Он все еще там? На обочине? – спросила Кейли и выглянула в окно, но никого, кроме Дартура Моргена за рулем джипа, не приметила. Телохранитель напряженно всматривался в даль, готовый в любой момент исполнить свой служебный долг.

– Да про кого ты говоришь? – проворчал Бишоп.

– Про Эдвина! Про кого же еще!

– Мы никого не видели, – просипел он в ответ, а Шери, подтверждая слова мужа, покачала головой.

Первым, кого Кейли увидела сегодняшним утром, был Эдвин. Чертов Эдвин! А точнее, она заметила его яркую машину.

«Чертов Эдвин и его чертова тачка, красная и большущая!» – выглянув из окна спальни на втором этаже, в сердцах выругалась девушка. Видеть что Эдвина, что его красный автомобиль было для нее одинаково невыносимо.

Особняк Кейли располагался по дороге к горам национальных парков Йосемити и Сьерра – в том месте, где природа долины особенно радовала глаз. За двухполосным шоссе, пробегавшим мимо дома, раскинулся дендропарк с туристической зоной, куда местные приезжали отдохнуть и позаниматься спортом, благо рощи деревьев, садовые террасы, крутые холмы и бесчисленные тропки к тому располагали. Парковка на автостоянке у дендропарка была не ограниченной по времени – чем Эдвин, самый преданный поклонник, и злоупотреблял.

– Значит, уже уехал. Он тут сидел и пялился на окна, – произнесла Кейли, зажмурилась и поежилась.

– Господи боже мой! – выдохнула Шери. – Только этого еще не хватало!

– Ну, хватит себя накручивать! Теперь-то никого не видать! – прохрипел Бишоп и заметил на журнальном столике рядом со стаканом чая со льдом смятые бумажные платочки и телефон: Кейли обзванивала родных и друзей Бобби и выражала соболезнования.

– Эй, Кей-Ти, мне жаль, что все так вышло с Бобби, – сказал Бишоп. – Очень жаль…

– Ужасная смерть! – подхватила Шери. – Представляю, каково тебе сейчас! А родным Бобби? Кошмар!

Кейли сходила на кухню и принесла отцу молока, а себе и Шери – чая со льдом.

– Спасибо, милая, – вежливо поблагодарила мачеха, а Бишоп в знак признательности молча поднял стакан.

– Пап, – быстро произнесла Кейли, избегая его взгляда. – Я хотела бы отменить концерт.

Кажется, в это мгновение Кейли проще было бы взглянуть в глаза убийцы Бобби, чем в глаза отца.

– Ты собираешься отменить концерт? – пророкотал Бишоп откуда-то из глубин огромного живота. Сложно было представить, что этот низкий утробный рык, сейчас не передававший даже толику человеческих эмоций, когда-то переливался тончайшими оттенками тембра. Ведя разгульный образ жизни, Таун не только посадил себе печень и расшатал суставы: пришлось пожертвовать и самым главным – голосом.

– Да, всерьез подумываю об этом.

– Как скажешь. Тебе сейчас тяжело. Понимаю.

– Кейли, может, я могу чем подсобить? – вмешалась Шери, стараясь направить беседу в более мирное русло. – Приготовить что-нибудь особенное? Что ты любишь?

«Еда и смерть, – подумала девушка, – всегда идут рука об руку».

– Спасибо, Шери. Я скажу, если вдруг надумаю.

У Кейли не возникало желания дружить с Шери, но и ненависти к мачехе она не испытывала. Кроме Маргарет, их со Сью родной матери, обладавшей воистину железными нервами, ни одной из супруг Тауна не удавалось обуздать его неуемный нрав. Рано или поздно все избранницы Бишопа сдавались, предпочитая довольствоваться его славой и харизмой, нежели бесконечно с ним препираться. Так поступила и Шери. Другое дело покойная Маргарет: она до конца своих дней вела с Бишопом междоусобную войну и иногда одерживала хоть и маленькие, но победы.

Вообще говоря, на мачеху Кейли грех было жаловаться. Впрочем, как и на отца. Без женщины Тауну приходилось очень туго. Если бы не злой рок, то Маргарет и Бишоп по-прежнему жили бы вместе. Кейли понимала, что ни одной из супруг отца не затмить в его сердце светлую память Маргарет. Со временем это осознавала также и каждая новая избранница. И Шери наверняка не станет исключением.

– Барри уже знает? – буркнул Бишоп.

– Ему первому сообщила, – сказала Кейли и кивнула на телефон. – Он сейчас в Кармеле вместе с Нилом.

Долговязый энергичный Барри Зиглер, продюсер Кейли, оказавшись в студии, просто творил чудеса. Многие исполнители кантри девяностых годов были обязаны своим успехом чуткому уху Барри Зиглера. Именно тогда кантри-музыка обзавелась приставкой «кроссовер» – обозначавшей единение нэшвиллского, далласского и бейкерсфилдского звучания – и покорила сердца слушателей не только в США, но и во всем мире. Если бы не Барри, то не видать бы Кейли успеха как своих ушей.

Тень Эдвина Шарпа пала и на Зиглера, и на звукозаписывающую компанию. В своих письмах преследователь вовсю критиковал их, буквально разносил в пух и прах! Распоясавшийся фанат придирался ко всему подряд: ему не нравились выбор инструментов для аранжировок, темп песен, технические решения – список можно было продолжать до бесконечности. Вот к чему Эдвин никогда не выказывал претензий, так это к голосу Кейли и текстам ее песен. Самое же главное обвинение, которое безумный поклонник выдвигал против Зиглера, команды звукоинженеров и музыкантов, заключалось в том, что они не позволяли раскрыться таланту певицы в полной мере. Об этом Шарп без устали напоминал всем при каждом удобном случае.

Кейли довелось прочитать несколько таких писем, и кое в чем она даже с ним согласилась. Хотя, разумеется, никому в жизни в этом и не призналась бы!

– Кстати, хотела спросить… – начала было Шери и осеклась. С опаской глянув на Бишопа, смаковавшего молоко точно так же, как некогда бурбон, и не заметив на его лице признаков неудовольствия, она продолжила: – Я хотела уточнить насчет завтрашнего публичного обеда в честь «Поклонника месяца» – все остается в силе?

Мачеха помогала им с организацией конкурса «Поклонник месяца», который Алиша Сешнс запустила одновременно и на «Фейсбуке», и на веб-сайте Кейли. Идея пристроить Шери в команду принадлежала, конечно же, Бишопу, и надо сказать, что его четвертая жена, всю свою жизнь что-то продававшая, справлялась неплохо и даже успела принести пользу.

– Шери, у тебя все по плану? – спросил Бишоп.

– Мы арендовали зал в загородном клубе. Думаю, наш поклонник месяца будет на седьмом небе от счастья.

«Кое-кому этот поклонник и в подметки не годится», – с горечью подумала Кейли.

– А еще мы пригласили прессу.

– Никаких журналистов, – отрезала певица. – Не хочу комментировать смерть Бобби. А они обязательно начнут задавать вопросы.

Репортеры постоянно что-то вынюхивали, но стоило лишь на горизонте возникнуть Алише, как говорливые проныры, прикусив языки, тут же испарялись.

– Ничего, прессу мы прищучим, – пророкотал Бишоп. – Установим правила. Никто не посмеет спрашивать тебя о смерти Бобби.

– Я могу все устроить, – произнесла Шери и неуверенно взглянула на мужа. – Мы объединим усилия с Алишей.

Кейли помолчала и наконец ответила:

– Звучит неплохо.

Сказав это, она едва не расплакалась. Ей вдруг вспомнилось, как всего неделю тому назад они с Бобби сидели в ресторанчике и обедали.

– Ну и славно, – подытожил Бишоп. – Рассусоливать ни к чему. Так и передайте этому поклоннику месяца – встреча будет краткой.

– Пап, я ведь совсем не уверена насчет концерта, – произнесла Кейли. Уступив с обедом для фаната, она почувствовала в себе силы вновь заговорить с отцом о грядущем выступлении.

– Маленькая моя! Делай как посчитаешь нужным!

С этими словами Бишоп наклонился и ухватил за тонкий гриф старую гитару «Гилд» янтарного цвета. Кейли имела обыкновение держать свои гитары под рукой, в гостиной. Отец провел по струнам, проверяя настрой, и еловая дека отозвалась высоким звенящим тембром. Таун наиграл куплет песни Элизабет Коттен «Freight Train».

Мастерства Бишопу было не занимать. Он талантливо играл, используя как синкопированную пальцевую технику в духе братьев Траум и Лео Коттке, так и медиаторную – ее практиковал Док Уотсон. Кейли считала, что медиаторной техникой отец владеет ничуть не хуже, чем легендарный гитарист. Самой же Кейли оставалось только мечтать о том, чтобы достичь подобного уровня. Огромные руки Бишопа так и запорхали над гитарой: левая ладонь ловко скользила по грифу, а пальцы правой быстро перебирали струны. Вместе они исполняли чертовски сложные ритмические рисунки.

В популярной музыке гитара традиционно служила другим целям: для аккомпанемента – точно так же, как барабаны или маракасы. И только в последние восемьдесят лет гитара все чаще и чаще выступала солирующим инструментом. Кейли же использовала гитару «Мартин» по старинке, аккомпанируя главному инструменту – своему голосу диапазоном в четыре октавы.

Пение же Бишопа оказалось настоящей пыткой. Кейли хорошо помнила отцовский лирический баритон, и то, что она слышала теперь, было лишь жалким подобием прежнего величия. Тот же Боб Дилан обладал не таким уж и замечательным тембром, но зато отличался экспрессией и брал высокие ноты. Чего не скажешь про Бишопа Тауна. Когда Кейли случалось выступать дуэтом с отцом на одной сцене, она частенько устраивала ему испытания: то сделает отклонение в неудобную тональность, то возьмет так высоко, что у бедняги весь лоб покроется испариной.

– Рассусоливать ни к чему, – громогласно повторил Бишоп.

«Про что это он? Про концерт? – задалась вопросом Кейли, а затем вспомнила о грядущем обеде с поклонником. – Когда же он состоится? Завтра или послезавтра?.. Ох, Бобби, Бобби!» – с горечью подумала певица.

– А насчет концерта мы еще обсудим, – словно бы подслушав мысли дочери, продолжал Бишоп. – Посмотрим на твое самочувствие. Может, через денек-другой ты еще и оклемаешься. Так почему бы тогда и не выступить? Но повторюсь: самое главное для нас, чтобы ты была здорова и счастлива.

Кейли снова выглянула в окно и посмотрела на рощицу деревьев, специально высаженных между домом и дорогой для вящей тишины и уединения.

«Отличное укрытие для Эдвина, – подумала она. – Небось подобрался к дому, затаился и наблюдает! – От мрачных мыслей ее отвлекли зазвеневшие из-под пальцев Бишопа арпеджио. – Уменьшенный септаккорд, малый секстаккорд, большой мажорный аккорд, – невольно определила Кейли. – Как у него гитара звучит! В руках у папы даже палка запоет!»

Девушка снова задумалась. Отец никогда не отменял концертов – он пропускал их по уважительным причинам: либо был в отключке, либо сидел в тюрьме.

– Сделай все в лучшем виде, – обратился Бишоп к Шери и поставил гитару на стойку.

Услышав это, женщина, каждый день душившаяся разными духами, вся прямо аж взвилась от радости и в знак благодарности потянулась было к руке мужа, но затем передумала. В присутствии падчерицы Шери пыталась вести себя сдержанно.

«А она старается! Просто из кожи вон лезет! – подумала Кейли и улыбнулась мачехе. – Нет, я вовсе тебя не ненавижу. Ты мне просто не по душе. Извини».

– Помнишь, пару лет тому назад я тебе кое-что подарил? – спросил Бишоп.

– Пап, ну конечно помню. Я храню все твои подарки.

Кейли проводила Бишопа и Шери до двери. И не сдержала улыбки, заметив, как Дартур Морген с подозрением глянул на отца и его спутницу. Парочка втиснулась в огромный пыльный внедорожник: маленькая Шери уселась за руль, а Бишоп, вот уже восемь лет как не водивший машину, на пассажирское сиденье. Через несколько мгновений они пропали из виду.

Звонить и рассказывать о гибели Бобби у Кейли совершенно не осталось сил. Она прошла на кухню, натянула рабочие перчатки и отправилась в свой любимый сад – отвести душу. Цветы, душистые травы, овощи – чего здесь только не росло! Недаром Калифорнию называют самой плодородной частью страны.

В садоводстве Кейли привлекало не единение с природой и уж тем более не возможность поразмышлять на досуге о вечном. Девушке нравилось, испачкавшись по локоть в грязи, на время позабыть обо всем на свете, особенно о музыкальной индустрии.

Она мечтала, как однажды будет играть в похожем садике со своими детишками и запекать для них в горшочке овощи с грядки, делать им всевозможные соусы и печь пирожки.

А помнишь, стояла чудесная осень?

Наш детский роман был совсем не серьезен,

Мы, двое подростков влюбленных,

Свистали собак и катались на пони.

В духовке томился вкуснейший пирог,

А папа домой нас дозваться не мог…

«Я все-таки отменю этот чертов концерт!» – окончательно решила Кейли, убрала волосы под нелепую парусиновую шляпу и внимательно оглядела грядки. Жара девушку не донимала: ей даже нравились эти обволакивающие потоки горячего воздуха. Не мешали и мельтешащие у лица насекомые. Они словно бы напоминали: жизнь – это не бесконечные гастроли и на музыкальной карьере свет клином не сошелся.

Вдруг Кейли замерла. Внимание ее привлекли вспышки света.

«Нет, только не Эдвин… – подумала Кейли и тут же засомневалась. – Хотя вряд ли он бросил бы свою кричаще-яркую машину. Интересно, кто же это тогда?»

Свет вспыхивал с южной стороны, примерно в ста шагах по левую руку от сада. Солнечные блики играли совершенно в другой стороне от дендропарка, где Эдвин устроил свой наблюдательный пункт. Это была небольшая дорожка, перпендикулярно бежавшая от шоссе к недостроенному дому. Соседний участок еще год тому назад выкупил какой-то застройщик, но не успел он заложить и первый камень, как объявил о банкротстве.

«Может, геодезисты? – обрадовалась Кейли новым соседям, а точнее, возможности спутать карты Эдвину и другим ему подобным. Хотя еще совсем недавно она от всего сердца радовалась, что стройку заморозили. – Да что же там такое моргает? – недоумевала девушка, всматриваясь в даль. – То вспыхнет, то погаснет… Надо выяснить!»

Кейли раздвинула кусты и пошла навстречу странному свету.

Вспыхнет. Погаснет. Вспыхнет. Погаснет…

Глава 18

Тем временем Кэтрин Дэнс разыскивала на юге Фресно ресторанчик, который посоветовала ей Кристал Стэннинг.

Она все гадала, какими же окажутся последствия, когда Чарльз Оверби, ее начальник, или, вероятнее всего, директор КБР Сакраменто заберет у шерифа Гонсалес и ее детективов дело об убийстве Бобби Прескотта.

Дэнс так увлеклась этими мыслями, что буквально подпрыгнула от телефонного звонка.

«Надеюсь, этими новостями я не перебила Чарли аппетит за его очередным неспешным обедом…» – подумала Кэтрин.

Но, взглянув на экран телефона, она увидела местный номер:

– Алло?

– Кэтрин?

– Слушаю.

– Пайк Мэдиган беспокоит.

Она промолчала.

– Есть минутка?

Кэтрин почудилось, будто Мэдиган скребет ложкой по дну стаканчика.

«Он что, причмокивает губами? Неужели поедает мороженое, зажав трубку между ухом и плечом?» – возмутилась про себя Дэнс. Однако вслух сказала:

– Да, слушаю.

– Чем занимаешься?

– Собираюсь отведать фирменную курицу Хулио в шоколадном соусе.

– Недурственно! Не вздумай только тамале заказывать. Очень жирно. – Мэдиган выдержал паузу и продолжил: – Звонил начальник экспертно-криминалистического отдела, Чарли Шин – тезка того голливудского актера. Он, конечно, не любит таких шуточек, но устоять невозможно! Ну да ладно, самое главное, что в криминалистике он такой же большой спец, как и Шин-лицедей в своих дурацких выходках.

Дэнс, припомнив слаженные действия криминалистов в трейлере Бобби, не могла с этим не согласиться. Работали парни Шина ничуть не хуже своих коллег из Сакраменто.

– У нас ничего нет. Анализ цементной пыли результатов не дал. Следы, обнаруженные на фотографиях и памятных вещицах из трейлера Бобби, к Шарпу не имеют никакого отношения. Все его безделушки, которые мы поначалу приняли за вещицы Прескотта, куплены на «иБэй». Мы проверили транзакции по банковской карте и сняли отпечатки пальцев в тех местах, где Эдвин получал посылки. Они не совпадают с теми, что мы сняли с тела Бобби в концертном зале. Со следами протекторов шин тоже голяк – все ветром занесло.

– Отпустили, значит, его?

– Ага. Час назад. И вернули все вещи.

«Ну, Мэдиган хоть как-то признал свою неправоту. Извиняться – это, конечно, совсем не про него», – подумала Кэтрин и ошиблась.

– Я хотел бы извиниться. – Но и на этом, к ее удивлению, старший детектив не остановился. – Ты с самого начала была права. Эдвин оставил меня в дураках. Теперь я понимаю, почему он так легко согласился прийти в участок. Этот проныра хотел убедиться, что у нас нет доказательств его вины.

– Вполне вероятно. Если только он и в самом деле преступник.

– Этого парня голыми руками не возьмешь. Такие мне раньше не попадались. У тебя точно больше шансов с ним справиться. Если ты еще не передумала вывести этого ублюдка на чистую воду, то я с радостью помогу. Этой твоей кинесике здесь точно найдется применение.

– Я в деле, – обрадовавшись, что не придется препираться с Оверби, тут же отозвалась Кэтрин.

«Надо срочно созвониться с шефом и сообщить, что ситуация изменилась», – подумала она.

– Спасибо, – с облегчением сказал Мэдиган.

Дэнс припомнила, что говорила ей Стэннинг, и решила успокоить собеседника:

– Честное слово, я вовсе не собираюсь отбирать у вас дело. Я хочу лишь помочь, и ничего больше. Буду консультировать.

«Что ж, вся слава достанется старшему детективу Мэдигану и Управлению шерифа Фресно – Мадера, – подумала Кэтрин. – Но так даже лучше. Я не меньше Арутяна ненавижу репортеров!»

– Очень щедро с твоей стороны! Кэтрин, мы ждем тебя в управлении. Да, и добро пожаловать, помощник шерифа Дэнс. Неплохо звучит, а?

Все-таки это был он.

Причина, по которой Кейли не разглядела красный автомобиль, – солнечный свет, отражавшийся от ветрового стекла и слепивший ее, как луч сценического прожектора. Да и сам яркий кузов «бьюика» скрывался за пригорком. Только оказавшись в пятидесяти шагах, Кейли признала машину Эдвина.

«Похоже, еще одно удобное местечко для самого преданного поклонника, чтобы трепать мне нервы», – со злостью подумала певица, разглядывая своего врага из укрытия.

Эдвин сидел на капоте «бьюика», раскачивался взад-вперед, болтал ногами, улыбался и не спускал глаз с ее особняка. Каждый раз, когда Шарп наклонялся вперед, луч солнца отражался от ветрового стекла и слепил девушку.

Кейли в страхе припала на колени, но Эдвин, погруженный в свои фантазии, казалось, ничего не замечал.

Она отползла на дюжину футов в сторону и снова выглянула из кустов. Оказалось, что Эдвин сидит в наушниках и похлопывает ладонью в такт по бедру.

«Наверняка слушает мою запись, – подумала Кейли. – Интересно, какую именно?»

Время от времени парень осматривался с таким видом, как будто живописнее уголка природы на всей планете не сыскать.

«Что это… – нахмурилась Кейли. – Что у него с лицом?»

В следующее мгновение она поняла: Эдвин в экстазе – но отнюдь не религиозном. Он то и дело прикрывал в блаженстве глаза, расплывался в улыбке, а грудь так и вздымалась от прилива каких-то одному ему ведомых чувств.

«Как будто занимается любовью… – подумала Кейли, и вдруг ее осенило. – Боже, а ведь он вовсе не по бедру стучит в такт музыке! – Она присмотрелась, но сказать наверняка ничего было нельзя. – Неужели и в самом деле? Ну конечно! Достаточно посмотреть на его лицо! Боже! Ну и мерзость!»

Эдвин, закатив глаза под массивные надбровные дуги, сидел с полуоткрытым ртом и…

«Нет, ну это уж слишком!» – возмутилась девушка и хотела было убежать прочь, как вдруг запнулась и чуть не упала, но вовремя ухватилась рукой за молодую сосенку.

Однако ствол сосенки под весом Кейли поддался, и дрогнувшая крона привлекла внимание Эдвина.

Самый преданный поклонник, прекратив раскачиваться, вгляделся в заросли кустарника, за которыми Кейли уже отчаянно спасалась бегством, передвигаясь на четвереньках.

«Господи, неужели он засек меня и теперь преследует со спущенными штанами?» – лихорадочно думала девушка, изо всех сил продираясь через заросли к дому.

Она бежала без оглядки, то и дело уворачиваясь от возникавших на пути деревьев и кустарников. Наконец впереди замаячила оградка ее прелестного сада. Возиться с воротами было некогда: замедлив бег, Кейли перемахнула через забор – точно так же, как когда-то на спор прыгала в гимнастическом зале через коня, – неуклюже приземлилась и упала.

Под удары гулко бухающего сердца она поднялась на ноги, кое-как добралась до дома, хлопнула дверью и подбежала к окну.

«Он все испортил! Уничтожил навсегда! – негодовала Кейли, прижимаясь лбом к оконному стеклу и окидывая взглядом свой драгоценный сад. – Я теперь и шагу ступить не смогу по этому саду. Буду представлять себе Эдвина без штанов!»

Свет мигнул еще раз-другой, а затем медленно двинулся по направлению к шоссе. После чего ярко-красный «бьюик» мелькнул на перекрестке, повернул направо и укатил прочь.

Мобильник завибрировал в такт рингтону – заиграла слайд-гитара. От неожиданности Кейли вздрогнула и нерешительно взяла телефон в руки.

«Неужто Эдвин? Еще один куплет песни и очередное убийство?» – в страхе подумала певица.

Она глянула на экран, некоторое время в нерешительности поколебалась, а затем нажала клавишу «ответить».

Глава 19

Комнаты для совещаний во всех полицейских участках мира одинаковы: стены засалены, обшарпаны, побиты, кое-как подлатаны, завешаны непонятными плакатами и обставлены разномастной мебелью. Освещение скудное: окна грязные, замызганные, а лампочки в зеленых плафонах – тусклые.

Комната для совещаний в Объединенном управлении шерифа округов Фресно – Мадера приятно удивила Кэтрин. Смутил только неприятный запах чеснока.

«Наверное, запоздалый обед какого-нибудь любителя китайской кухни», – догадалась она, стоя между старшим детективом Мэдиганом и его помощником Арутяном. Из-под пышных усов всегда угрюмого Денниса на этот раз проглядывала улыбка. Весть о том, что к ним присоединяется агент КБР Дэнс, его обрадовала.

Судя по всему, ту хитрость с допросом Эдвина он ей простил.

Были здесь и Кристал Стэннинг, и Мигель Лопес: вместе с Габриэлем Фуэнтесом, который сейчас выполнял важное поручение Мэдигана, они составляли основной костяк группы по поимке убийцы Бобби Прескотта и преследователя Кейли Таун. Помогал им Ти-Джей Скэнлон, находившийся в Монтерее, но постоянно бывший на связи.

«Хорошенький отпуск ты себе устроила, нечего сказать!» – не переставал удивляться Ти-Джей.

Помимо детективов, в комнате совещаний присутствовали двое штатских: Кейли Таун, с неохотой принявшая полчаса назад приглашение от Дэнс, и Алиша Сешнс – ее певица взяла с собой для моральной поддержки. Лицо Кейли осунулось, глаза поблекли, а роскошные золотистые волосы девушка забрала в тугой хвост и спрятала под простой бордовой кепкой без логотипа. Кейли изо всех сил старалась оставаться неприметной.

«Какие-то поношенные мешковатые джинсы – вместо тех обтягивающих, примелькавшихся на обложках и концертах. – Кэтрин оценивающим взглядом окинула девушку. – Да еще вдобавок толстенная шерстяная рубашка! Это в такую-то жару!»

«Маскироваться бесполезно, – вот что могла бы сказать Дэнс своей подруге. – Эдвина Шарпа и ему подобных совершенно не интересует, что носит жертва и как она выглядит без макияжа».

Кейли пожаловалась, что Эдвин не только не отстал от нее, но и нашел новое местечко для подглядываний. Вероятнее всего, Шарп со своим красным «бьюиком» на автостоянке заповедника уже примелькался патрульным, вот он и сменил точку наблюдения. Стоило только Эдвину освободиться из-под стражи, как он сразу, точно наркоман в поисках дозы, рванул к дому певицы – усладить свой взор.

Пока Кейли изливала душу, рассказывая о последних событиях, ее голос дрожал так сильно, что в голову Дэнс невольно закралась мысль: приятельница что-то недоговаривает.

«Эдвин не просто подглядывал, – подумала Кэтрин. – Больно уж бедняжка напугана. Похоже, они столкнулись нос к носу».

Алиша, в отличие от Кейли, оделась прямо-таки вызывающе: легкие ковбойские сапоги голубого цвета, обтягивающие джинсы и зеленая майка, из-под которой виднелись оранжевые бретельки, крепкие мускулы и блекло-синяя татуировка, набитая, похоже, во всю спину. Поджав губы, молодая женщина гневно сверлила глазами помощников шерифа, как будто они работали не так, как должно.

– Старший детектив Мэдиган любезно пригласил КБР помочь в расследовании дела об убийстве Роберта Прескотта, и в ближайшее время мы намереваемся выяснить, замешан ли в этом деле преследователь Кейли Таун. Будьте спокойны, дорогу переходить я никому не собираюсь. Если вам что-то не понравится или вдруг покажется, что назревает конфликт между КБР и управлением шерифа, вы всегда можете обратиться ко мне или к старшему детективу. Я здесь, потому что с преследователями знакома не понаслышке.

– У вас тоже есть фанаты? – пошутил Лопес.

Все засмеялись.

– Бьюсь об заклад, один только вид «глока» двадцать третьей модели у вас на бедре, – продолжал Мигель, – мигом отрезвит даже самого отъявленного преследователя.

Вместе с остальными смеялась и Кейли, но смех ее звучал громко и неестественно. А вот Алише было не до шуточек: она то и дело обеспокоенно озиралась.

«Бедняжка напугана до смерти! Прикидывает, как бы не стать второй жертвой», – подумала Дэнс и перешла к вводной части:

– Итак… Первое, что вам нужно знать об Эдвине Шарпе: он очень умный и осторожный. Мой коллега из Монтерея, Ти-Джей Скэнлон, пробил Шарпа по базам и не обнаружил никаких правонарушений или судебных запретов, за исключением парочки штрафов за парковку в неположенном месте. Ни на федеральном уровне, ни на уровне штата – Ти-Джей проверил базы Калифорнии, Вашингтона и Орегона – на Эдвина ничего не нашлось. Для преследователя, следует заметить, ситуация весьма необычная.

Сейчас я расскажу вам немного о преследователях вообще, и мы разберемся, какой именно тип расстройства личности у Эдвина Шарпа. Итак, первый тип – одержимость, возникающая в результате несчастливого брака, внезапно закончившегося бурного романа или неудачной мелкой интрижки. Все, наверное, помнят сюжет триллера «Роковое влечение»?

– Этот фильм сняли, чтобы держать мужей в узде, – пошутил Лопес в очередной раз. Послышались неуверенные смешки.

– Второй тип расстройства – эротомания…

– Извращенцы, что ли? – вмешался Мэдиган.

– Эротоманами движет любовь, а не похоть. Такой тип расстройства чаще всего встречается у женщин. Яркий пример – секретарша, влюбившаяся в начальника. Она оказывает ему всяческие знаки внимания, но ее любовь безответна. Хотя в нынешнее время эротоманы попадаются и среди мужчин. Даже банальное приветствие может быть истолковано эротоманом как проявление симпатии. Такой человек убежден, что объект его любви испытывает точно такие же чувства, а взаимностью не отвечает лишь из-за чрезмерной застенчивости.

И наконец, третий тип расстройства – хотя, по сути, это более тяжелая форма эротомании – помешательство на знаменитостях. Да, это и есть наш Эдвин Шарп. Эротоманы вроде него слепо верят, что найдут в кумире родственную душу. Более того, Эдвин искренне думает, что Кейли якобы предназначена ему свыше и брак с нею будет заключен на небесах.

– Черт бы побрал это «XO»! – пробормотала певица. – И зачем вообще добавлять подобную ерунду в письма поклонникам?

– Тысячи фанатов получили такой ответ от нашего почтового бота, и только Эдвину взбрела в голову мысль, что ты от него без ума! – отозвалась Алиша.

– Письмо тут ни при чем: у Эдвина эротоманический бред. Все преследователи в той или иной степени подвержены бреду. У Шарпа может оказаться как серьезный невроз, так и пограничное расстройство личности. Не исключен даже и психоз: шизофрения или биполярное расстройство. Сейчас диагноз ему поставить невозможно, но одно ясно наверняка: окружающий мир он воспринимает совсем не так, как мы с вами. Шарпу нужна помощь специалиста, но лечиться он не намеревается, потому что ты, Кейли, для него как тяжелый наркотик. Наблюдая за тобой, он ловит кайф.

– Но какой ему резон убивать Бобби Прескотта? Если только это вообще его рук дело…

– Хороший вопрос, детектив Стэннинг. Как раз это и не укладывается в мою теорию. Эротоманы, в отличие от одержимых, по статистике, менее склонны к насилию, но вычеркивать их из списка подозреваемых нельзя – все-таки мы имеем дело с серьезным расстройством личности, – могут и убить.

– Что касается Прескотта, то, мне кажется, не следует отказываться от версии «Оказался не в том месте и не в то время», – сказал Мэдиган. – Если песня, которую включил по телефону преступник, и впрямь была предупреждением о готовящемся убийстве на сцене, то жертвой мог оказаться кто угодно: Бобби просто не повезло.

– Верно подмечено, – кивнула Дэнс. – Надо как следует проверить подноготную Прескотта. Кто знает, может, это как-то связано с наркотиками?

– Ничего подобного, – резко возразила Кейли. – С наркотиками и выпивкой он давно завязал. Последние несколько лет Бобби был трезв как стеклышко!

Верить подруге на слово, равно как и пререкаться с ней, Дэнс не собиралась – иначе какой же она профессионал?

«При Кейли стану говорить о Бобби только хорошее либо же вообще помалкивать, – решила Кэтрин. – Но справки тем не менее наведу. Хотя Табата и не приметила ничего подозрительного, однако подстраховаться не повредит».

А вслух сказала:

– Не буду спорить, но у Бобби могли остаться враги. Не стоит забывать: на следующее утро после убийства кто-то вломился к нему в трейлер и похитил вещи.

– Давайте я попытаюсь что-нибудь разузнать о прежней жизни погибшего? – непринужденно пробасил Арутян из-под вздрагивавших в такт каждому слову шелковистых усов.

Кэтрин вопросительно глянула на Мэдигана, и тот утвердительно кивнул:

– Деннис знает свое дело. Он у нас спец, когда надо достать сведения буквально из-под земли. Мы зовем его штатным библиотекарем. С поисковыми системами он на «ты» еще с тех незапамятных времен, когда я думал, что «Гугл» – это мультяшный персонаж.

– Вот и славно! – отозвалась Дэнс.

– А почему бы не допросить этого помешанного? – обратилась к ней Алиша.

Кэтрин решила не рассказывать собравшимся про первый, неудачный допрос и обтекаемо ответила:

– Мы подумаем, но сдается мне – ничего хорошего из этого не выйдет.

Читая студентам лекции, Кэтрин не раз упоминала о невозможности кинесического анализа подозреваемых на грани психоза. Эдвин и ему подобные обычно так активно сотрудничают со следствием, что нередко подставляют сами себя, но исключительно вербально. Когда такие люди лгут, то совершенно забывают нервничать – так сильно влечет их та личность, которой они одержимы. А если человек не нервничает, то и «прочитать» его становится невозможно.

Сейчас Кэтрин Дэнс повторила слово в слово фрагмент своей лекции и прибавила:

– К тому же у нас нет законных оснований задерживать Шарпа.

Алиша аж скривилась от разочарования и спросила:

– А как же запрет на приближение? По-моему, в Калифорнии этот закон приняли раньше прочих штатов.

– Верно, в этом мы всех опередили, – подтвердил Мэдиган.

– «Преследование человека и угроза его жизни и безопасности или жизни и безопасности его родственников влечет за собой запрет на приближение и уголовную ответственность», – процитировала Дэнс закон и добавила: – Правда, срок за это предусмотрен просто смехотворный, как, собственно, и штраф.

– Эдвин держит меня в страхе, а значит, представляет угрозу моей жизни – самое время его прищучить! – воскликнула певица.

– Кейли, не все так просто. Чтобы ты поняла, давай проговорим вслух: как именно Эдвин преследует тебя? Если у нас будет недостаточно оснований, то арест Шарпа не пойдет на пользу расследованию.

– Как это недостаточно оснований? Да спросите у моих юристов! Полторы сотни электронных и тридцать рукописных писем! Неужели мало? Постоянно умоляет о свидании, грезит совместной жизнью и каждый божий день рассказывает о своих успехах. Разве этого недостаточно?

«Звучит не так уж и страшно, – подумала Дэнс. – Встречались мне субъекты и почище!»

– А еще он без конца шлет мне подарки: собственные картины, миниатюрные копии музыкальных инструментов и редкие пластинки – все это отправляют ему обратно в нераспакованном виде.

– Ты говорила, что Эдвин не пропускает ни одного концерта, но ты прежде ни разу его не видела.

– Так и есть.

– Может, он гримируется? – предположил Лопес.

– Не исключено, – отозвалась Дэнс. – Обычно преследователи располагают целым арсеналом всяких штучек, позволяющих подбираться к своей жертве незамеченными. Они перехватывают письма, чтобы узнать, где и когда ее подстеречь. Они запугивают свидетелей, видевших их около дома жертвы. Взламывают телефоны, компьютеры и изучают слесарное дело, чтобы вскрыть замок любой сложности. Эти типы ни перед чем не остановятся, лишь бы только оказаться поближе к объекту своей любви. Без кумира им жизнь совсем не в радость.

– Юристы Кейли и в самом деле пытались запугать парня судебным запретом… Но похоже, Эдвин не хуже их знает, что закон не нарушал. Поэтому все их угрозы он попросту проигнорировал, – сказала Алиша.

– Юристы даже связывались с ФБР и обращались в частную компанию, занимающуюся вопросами компьютерной безопасности, – подхватила Кейли, – проверить, не взламывал ли Эдвин мой компьютер, но все безуспешно – никаких следов!

– Он хоть раз угрожал тебе? В этих своих письмах? – задал вопрос по существу Мэдиган. – Если да, то закон на нашей стороне. Может, и удастся упрятать Шарпа в тюрьму.

– А что, смерть Бобби не аргумент? – резко спросила Алиша.

– У нас нет никаких доказательств причастности Эдвина к убийству Бобби, – возразил Арутян.

– Убийца – Эдвин! Это же ясно как божий день!

– Если мы собираемся арестовать Шарпа за преследование, то, как и сказал старший детектив Мэдиган, нам нужны неопровержимые доказательства. Доказательства того, что этот человек угрожал тебе, Кейли, или твоей семье. Иначе арестовывать его мы не вправе.

– А угроза психическому здоровью считается достаточным основанием? – спросила Стэннинг.

– Нет, только угроза физическая.

Взгляд Кейли, блуждавший по стенам комнаты для совещаний, остановился на плакате, изображавшем копа и пристыженного подростка: «Полицейский! Не допусти косяк – вовремя отбери у ребенка косяк!»

Девушка наконец оторвала взгляд от плаката и с трудом выдавила:

– Нет… Эдвин… он никогда не угрожал мне. Наоборот, все порывался защищать. Он хочет стать моей тенью, совсем как в той песне…

На телефон Дэнс пришло уведомление. Все примолкли и воззрились на нее.

Кэтрин глянула на экран: письмо от Ти-Джея Скэнлона. Она окинула собравшихся взглядом и спросила:

– Ну, кто хочет послушать биографию нашего приятеля?

Вопрос, разумеется, был риторический.

Глава 20

Деннис Арутян включил компьютер в углу комнаты совещаний, и Дэнс, открыв свою электронную почту, распечатала письмо от Ти-Джея.

Она пробежала текст глазами, и радость ее угасла.

– Да уж, прямо скажем, негусто, – пробормотала Дэнс. – Итак… Эдвин Стэнтон Шарп родился в городке Якима, что на востоке штата Вашингтон. Отец – коммивояжер, мать – продавщица.

Судя по годовому доходу матери, трудилась она не покладая рук на нескольких работах, а это значит, что мальчиком Эдвин часто оставался дома один. Если верить психологам, то все проблемы преследователей начинаются еще в детстве: из-за недостатка любви. Эдвин отчаянно нуждался в родителях, особенно в матери, а ее никогда не было рядом.

Учился Шарп хорошо, но, несмотря на это, умудрился остаться на второй год. И это в седьмом классе! Что, согласитесь, довольно необычно: наталкивает на размышления. Эмоциональные расстройства? Остается лишь только догадываться. Никаких подтверждений дисциплинарных наказаний в школьных архивах найти не удалось. Известно, что Шарп несколько раз ввязывался в драки, но оружия в школу не приносил. Ни в каких кружках не состоял. Спортивные команды, ученические клубы – всего этого парень сторонился. Когда Эдвину исполнилось шестнадцать, его родители разбежались. Вместе с матерью они переехали из Сиэтла в Вашингтон. Шарп поступил в местный университет. Учился не хуже других, но был отчислен с третьего курса. Почему? Неизвестно. В студенческой жизни участия не принимал, что, собственно, и не удивительно: преследование людей отнимает много времени. Вылетев из университета, Эдвин начал подрабатывать. Профессии предпочитал такие, чтобы всегда находиться на людях и не привлекать к себе лишнего внимания: охранник, газонокосильщик, доставщик пиццы, распространитель печатной продукции и так далее. В общем, выбор настоящего преследователя или вуайериста!

– Рыбные места, – подметил Мэдиган, и Дэнс согласно кивнула.

– Мать Эдвина умерла в июле прошлого года от рака, – продолжала Дэнс, – а отец пропал с радаров уже давно. По базам налогового управления Эдвина Шарпа найти невозможно: заявления на вычет он не подавал уже более шести лет. Из США, по информации штата, не выезжал. Ти-Джей проверил его активность в Интернете. Страничка «Фейсбука» пестрит фотографиями Кейли и всяческими подробностями ее личной жизни. Имя выдуманное, друзей немного. Может, у Эдвина есть и другой аккаунт, но обнаружить его пока не удалось.

– Ни за что бы не добавила его в друзья! – проворчала Кейли.

– Ти-Джей прошерстил Интернет и выяснил, что у Эдвина в Сети как минимум четыре различных псевдонима, которыми он активно пользуется, чтобы комментировать статьи в музыкальных блогах и переписываться в чатах. Преследователи любят разного рода «клубничку» и извращения, но Эдвин этим, можно сказать, не грешит. Да и активничает он в Интернете не больше и не меньше других. Помимо музыки, любит также кинофильмы и книги…

О, а вот это уже интересно! – продолжала Дэнс зачитывать информацию от Ти-Джея. – Похоже, в прошлом году он пережил разрыв с некой Салли и в одном из блогов упомянул песню «Ты и я».

– Да, есть у меня такая, – отозвалась Кейли. – Она действительно про расставание.

– Так… Комментарий Эдвин оставил в декабре. И, как я понимаю, вскоре он перешел в наступление, верно?

– Да, с января.

– Душевные потрясения, такие как смерть родственника, болезнь, увольнение с работы или разрыв отношений, нередко провоцируют преследователей, – кивнув, пояснила Дэнс. – Со слов Эдвина, эта песня и в самом деле спасла ему жизнь. Разрыв Шарп переживал тяжело, а в твоей песне, Кейли, он нашел поддержку. Эдвин решил, что тебе эти чувства знакомы не понаслышке. Несколько дней спустя Эдвин напишет в Сети о песне «Дом у серебряного рудника» и поделится собственными воспоминаниями из детства: как он тоже лишился своего родового гнезда. А затем пожалуется на Салли: мол, она настояла, чтобы он и думать забыл о такой чепухе, как родной дом, – подумаешь, место жительства сменил!

– Откуда ему знать историю про наш дом? – Кейли поджала губы и подумала, что никакой частной жизни у нее, похоже, нет и не будет. – Этот дом на севере Фресно я любила больше всего на свете, а отец взял да и продал его горнодобывающей компании! Но как Эдвин пронюхал – ума не приложу! Наверное, я в интервью проговорилась!

– В общем, ничего особенного – ни угроз, ни нападений, – повертев в руках письмо Ти-Джея, произнесла Дэнс, и взгляд ее задержался на одной из строчек. – Но недооценивать Эдвина ни в коем случае нельзя: вы только посмотрите на его стиль! С какой скрупулезностью он выбирает слова и расставляет запятые! Обратите внимание, как Шарп пишет в одном из своих писем к Кейли: «Клянусь любить, что в радости, что в бедности, – пока смерть не разлучит нас» – стиль, может, слегка и хромает, но с точки зрения пунктуации фраза безупречна. Большинство людей не стали бы заморачиваться с тире. Но Эдвин не может себе позволить ошибаться: каждое его слово взвешено и выверено. Ему свойственно держать все под контролем.

– И что с того? – спросила Стэннинг.

– Если кровь Бобби на его руках, то мы должны быть готовы к тому, что следы Эдвин станет заметать с особым тщанием. Да и преследовать Кейли он будет так, что комар носу не подточит, – все исключительно в рамках закона.

Мэдиган выскреб остатки мороженого из стаканчика, внимательно осмотрел его – не осталось ли чего? – и бросил в урну.

– Так, и каков наш план? – спросил старший детектив.

– Ну, прежде всего мы не должны спускать с Шарпа глаз. Надо организовать слежку.

– Фуэнтес как раз этим прямо сейчас и занимается.

– И где теперь Эдвин?

– Смотрит фильм в кинотеатре «Риальто»

Арутян тут же включился в разговор и поведал Кэтрин, что во Фресно есть старинный культурный район Тауэр-дистрикт, где и располагается этот самый кинотеатр «Риальто» – а еще музеи, рестораны, тату-салоны и многочисленные магазинчики.

– Ничего удивительного, кстати говоря, – отозвалась Дэнс. – Преследователи без конца смотрят фильмы. Дома, в кинотеатрах – везде! Это ведь очень похоже на вуайеризм. А вуайеризм и преследование тесно связаны друг с другом.

– А что насчет телефонов, купленных в Берлингейме?

– Отследить не удалось, – ответил Мэдиган. – Эдвин либо уничтожил сим-карты, либо вытащил аккумуляторы. А может, он вообще приобрел их для отвода глаз? Чтобы мы не расслаблялись? А сам звонит с другой трубки и в ус не дует? Черт его разберет! С этого хитреца станется!

– А теперь основные правила поведения, – сказала Дэнс, поворачиваясь к Кейли. – Наверняка юристы и Дартур уже все уши тебе прожужжали, но повторю: вступать в контакт с Шарпом ни в коем случае нельзя. Любые твои слова, мольбы оставить в покое и даже угрозы – настоящая услада для слуха Эдвина. Увидев его поблизости, Кейли, ты должна просто уйти, не говоря ни слова, понятно?

– Хорошо, впредь буду придерживаться подобной линии поведения.

– Нам нужно больше сведений об Эдвине. Предлагаю найти его бывшую. Как ее там? Салли.

– Лопес, давай-ка разыщи ее, и пускай она созвонится с Дэнс, – распорядился Мэдиган.

– Будет сделано, шеф.

– Кто станет следующей жертвой? – произнес старший детектив. – Вот в чем вопрос! Надо держать ухо востро. Эдвин может в любую минуту нанести еще один удар. Кэтрин, как ты считаешь?

– В зоне риска соперники Эдвина, – ответила Дэнс и спросила Кейли: – Вы ведь с Бобби прежде встречались?

Девушка зарделась. Алиша, нахмурившись, повернулась к певице. Похоже, Дэнс раскрыла маленький секрет Кейли. Но сейчас это мало ее заботило: самое главное – вывести Эдвина на чистую воду. Глядя подруге прямо в глаза, агент вопросительно подняла бровь.

– Ну, да… было дело. Правда, давно. Как ты узнала? Я ведь тогда еще не выступала. Даже газетчикам не удалось разнюхать.

«Как я узнала? Да очень просто! Наблюдала за вами в ресторанчике. Стоило Бобби только улыбнуться, наклониться и сказать тебе пару слов – со словом „усилитель“ у вас, похоже, было связано какое-то приятное воспоминание, шутка, понятная только вам двоим, – как ты, милая, сразу вся вдруг расцвела: напряжение как рукой сняло, лицо разгладилось, плечи выровнялись. Эта едва заметная улыбочка Прескотта и его грустный взгляд, до сих пор еще полный любви, все мне рассказали, Кейли: между вами что-то было, но уже закончилось… В общем, кинесика в действии!» – мысленно подытожила Кэтрин. Но на вопрос Дэнс отвечала кратко:

– Просто догадалась.

– Получается, под ударом все, кто когда-либо ходил с Кейли на свидание или дружил с ней? – спросила Кристал Стэннинг.

– Вероятнее всего. И опасаться Эдвина стоит не только мужчинам. Он запросто может приревновать и девушку. Ни в коем случае нельзя забывать: преследователи воспринимают этот мир иначе, не так, как нормальные люди, – ответила Дэнс и снова посмотрела на подругу. – А сейчас ты ни с кем не встречаешься?

– Нет, – помотала головой Кейли.

– Преследователи, как правило, охраняют своих жертв. Шарп не исключение: помнишь, как вчера он хорохорился в ресторанчике? Любая угроза или оскорбление в твой адрес, Кейли, могут спровоцировать Эдвина. Постарайся припомнить всех своих недоброжелателей, если таковые, конечно, имеются.

– Прямо не знаю… – неуверенно огляделась певица.

– Кейли даже с другими артистами не склочничает! Она у нас паинька! – вступилась за нее Алиша.

– Ну, в любом случае надо быть осторожными. Думаю, нужно присмотреться к тем, кто критиковал творчество Кейли. Следующей жертвой вполне может стать тот, кто всегда находится подле нее.

– Ты говоришь о Дартуре?

– Ага, но про юристов тоже забывать не стоит, – ответила Дэнс. – Да и ты, Алиша, будь осмотрительней – ты ведь печешься о Кейли не меньше Дартура.

Мощная девушка пожала в ответ плечами: мол, кто, если не я.

«Хотя пожатие плечами, – подумала Кэтрин, – истолковать можно по-разному. Неоднозначный жест».

– Да и нам самим, кстати, надо бы поберечься. В тяжелых случаях, близких к психозу, одержимые преследователи перестают различать границу между добром и злом: убить полицейского им ничего не стоит – точно муху прихлопнуть!

– А моя семья? Команда? Они тоже в опасности?

– Обычно семья и друзья находятся вне зоны риска, но тут не угадаешь – преследователи непредсказуемы. Они не привыкли играть по правилам. Я уже беседовала кое с кем из твоей команды, Кейли, и сегодня опрошу остальных. Нам надо четко понимать, кто из них в опасности…

«А кто имел зуб на Бобби», – закончила про себя Кэтрин.

– Вся команда техников сейчас в концертном зале, – сказала Кейли и прибавила: – А группа до сих пор в Нэшвилле – ребята работают в студии над новым альбомом. Приедут сюда в четверг или в пятницу.

«Хорошие вести, – подумала Кэтрин. – Меньше народу – меньше жертв. И подозреваемых тоже меньше».

– Нельзя исключать и повторение ситуации с Хинкли. Как вы помните, Джон Хинкли-младший напал на Рональда Рейгана, чтобы впечатлить Джоди Фостер. Тем самым он хотел навеки связать себя со своим кумиром.

– Что ж, в каком-то – извращенном – смысле это ему удалось, – подметил Арутян. – Кэтрин, мы ведь оба беседовали с Эдвином. Ну вот скажи: разве парень смахивает на психопата? По мне, так не похож он на того, кто будет убивать, чтобы подобраться к Кейли и добиться ее расположения.

– Люди, подобные Хинкли, убивают бессознательно. Внешне они выглядят, может, и нормально, но… В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Еще раз повторюсь: Эдвин живет в другой реальности.

– Мобильного оператора предупредили: их служба безопасности будет начеку и сразу свяжется с нами. На аппарат Кейли установим прослушку. Стоит только Эдвину включить телефон, купленный в Берлингейме, как мы тут же отследим его и отправим за ним патрульную машину, – сказал Мэдиган.

– Отлично, – отозвалась Дэнс.

– Да, кстати! Кэтрин попросила меня проанализировать песню, которую включал убийца. Я прямо весь мозг сломал, однако так ни до чего и не додумался. Распечатал текст на всякий случай – вот, держите! – С этими словами Арутян раздал всем копии.

«Ого! – восхитилась про себя Дэнс и благодарно кивнула детективу. – Все-таки он не оставил мою просьбу без внимания».

Твоя тень

1. Ты выходишь на сцену, свои песни поешь,

Расцветают улыбки, ты плохого не ждешь,

Но души никогда не хватает на всех,

Дорогою ценою оплачен успех.

Припев:

Когда жизнь тяжела, просто помни,

Когда удача ушла, просто помни,

Что я рядом, как тень, я всегда там, где ты,

Пусть судьба не щадит, пусть разбиты мечты,

Я с тобой, навеки с тобой, —

Твоя тень.

2. Ты грустишь у реки, ведь тебе не везло,

Сколько шансов сквозь пальцы, как вода, утекло,

Впору окаменеть от смертельной тоски.

Но не слушайся зова коварной реки.

3. Когда за полночь вдруг зазвонит телефон,

Ты сперва не поймешь: может быть, это сон?

Кто? Дорожный патруль? Задохнешься от слез,

И мгновенно вся жизнь полетит под откос.

4. Оглянись, когда счастье прямо в руки плывет, —

Ведь беда в твоем доме притаилась и ждет,

Будешь с нею ты есть, будешь с нею ты спать,

Если сразу ее не сумеешь узнать.

– Не знаю, будет ли убийца придерживаться этого текста впоследствии или нет, – заметила Кэтрин Дэнс, когда все ознакомились со словами. – Вполне может случиться и так, что он подыщет какую-нибудь другую песню из репертуара Кейли или же вообще оставит эту затею.

– Уверена, Эдвин не станет менять тактику. Он же считает «Твою тень» лучшей песней всех времен и народов! – сказала Кейли, протирая очки краешком свитера.

– Казалось бы, обычная песня о любви и разлуке, но если допустить мысль, как способен истолковать ее психопат, то становится не по себе. Просто жуть! – воскликнул Лопес.

– Во втором куплете упоминается река, – глянув в свой листок, изрекла Дэнс. – Это не наводит вас ни на какие мысли?

– Ну, у нас тут куда ни плюнь – кругом реки! – хмыкнул Мэдиган.

– Да уж, рек много, как пересохших, так и полноводных, – подтвердил Деннис.

– Тогда я отправляюсь в концертный зал опрашивать команду. Арутян, на тебе прошлое Бобби. А ты, Лопес, разыщи Салли – бывшую девушку Эдвина, – подытожила Кэтрин.

– Прикажу патрулям обратить особое внимание на побережье. В первую голову пускай проверяют многолюдные места, – заглянув еще раз в текст песни, заключил Мэдиган.

– Весьма разумно, – одобрила Дэнс.

Алиша вдруг улыбнулась, впервые за все время их знакомства с Кэтрин, и сказала:

– Сдается мне, Эдвин не станет вредить Кейли. Он ведь любит ее!

– Так-то оно так, но не забывай про его искаженное мировосприятие. С тех пор как Шарп впервые прослушал альбом Кейли или посмотрел ее выступление по телевизору, его измененное сознание запустило воображаемый конфетно-цветочный период. И каждый раз, когда Эдвин слышал голос Кейли или видел ее визуальный образ, его сознание засчитывало подобную заочную встречу за полноценное свидание. Поэтому сейчас, в конце воображаемого конфетно-цветочного периода, от него можно ожидать чего угодно.

– Да ладно! Серьезно? Конфетно-букетный период? – воскликнула Стэннинг.

– Да, именно так. В данный момент Шарп считает, что Кейли промыли мозги строгий отец и юристы, что она – заложница обстоятельств… Но вскоре, обнаружив твою, Кейли, неприязнь, парень решит, что ты его разлюбила и пытаешься с ним порвать. И вот тогда Эдвин начнет действовать, как тот первый тип преследователей, про который я вам уже рассказывала. Будет вести себя точно обманутый муж или отвергнутый любовник. В один миг из ласкового и нежного возлюбленного он превратится в деспота и тирана, жаждущего отмщения, – сказала Дэнс и ненадолго задумалась. Но затем, решив, что лучше говорить всю правду без прикрас, добавила: – И уж тогда ты, Кейли, пощады не жди. Эдвин убьет тебя, чтобы ты никому больше не досталась.

Глава 21

Концертный зал уже полностью привели в порядок и продезинфицировали.

Кэтрин, которая сама не один год проработала журналистом, расторопность организаторов мероприятия ничуть не удивила. Может, прыть, с которой в преддверии концерта драили сцену, и отдавала циничным душком, но, с другой стороны, почему чья-то смерть должна была разрушить планы множества людей? В конце концов, Кейли Таун – настоящая звезда, а ее поклонники ждут выступления вот уже не один день. Так что с какой стати вдруг все отменять?

При входе в зал Дэнс приготовилась было вновь столкнуться с резкой вонью горелых плоти и волос, но, к ее удивлению, пахло здесь лизолом и… корицей!

«Расстарались, ничего не скажешь! – подумала Кэтрин. – Такие запахи попробуй еще выведи! Похоже, у Мэдигана и Шина на вооружении какие-то супер-пупер-чистящие средства!»

Кейли уже стояла на сцене и готовилась к выступлению: делала то же самое, что и в прошлый раз, когда ее чуть не убило сорвавшимся прожектором. Тая Слокума, гитарного техника, временно назначили вместо Бобби Прескотта, пока Алиша не подыщет замену. А найти такого специалиста в кратчайшие сроки было не так-то уж и просто! От идеального кандидата, помимо обширных знаний в области музыкального оборудования, требовалось еще и мастерское умение управляться с микшерным пультом, по количеству тумблеров не уступающему приборной доске самолета.

Грузный тихоня Тай Слокум заметно нервничал, но изо всех сил старался не ударить в грязь лицом – работы ему предстояло сделать видимо-невидимо! Пот градом катился у бедняги по спине, и он то и дело зыркал на Кейли в поисках помощи. Певица время от времени что-то подсказывала Таю в микрофон, подбадривала его улыбками и одобрительными кивками. Выдержке Кейли оставалось только позавидовать: ведь она стояла так близко к оркестровой яме, где совсем недавно погиб ее лучший друг.

Заручившись согласием певицы, Дэнс поманила Тая Слокума, отвела его в сторонку и объяснила, что ей нужно переговорить с командой техников. И вскоре Тай собрал всех в одном из боковых, с затертыми черными стенами коридоров концертного зала. Техники, в возрасте от двадцати до сорока лет, все как на подбор оказались хорошо физически развитыми – работа к этому более чем располагала.

Кэтрин отметила про себя, насколько дружной была команда техников: они напоминали одну большую семью. Правда, никто из них, похоже, не был так близок с Кейли, как Бобби. А значит, едва ли им грозила смертоносная встреча с Эдвином. Из всей этой компании только Тай, казалось, сошелся с Кейли на короткую ногу, но певица, судя по языку ее тела, относилась к Слокуму как к младшему брату.

«Нет, никто из этих людей не похож на убийцу Бобби Прескотта, – заключила Кэтрин. – Никакого у них мотива нет и быть не может».

Она, конечно же, не сказала Кейли, что подозревает кого-то из техников – хватит с нее переживаний!

Дэнс опросила всех, кроме Алиши, которая приехала на место выступления задолго до нее. Вылезая из машины, Кэтрин видела помощницу Кейли, но поговорить с ней решила в последнюю очередь. Алиша стояла около своего «Форда F-150» с прицепом. На заднем бампере красовалась наклейка: «Люблю свою скаковую лошадку!»

Мускулистая, покрытая татуировками Алиша с сигаретой, прилипшей к нижней губе, своей колоритной внешностью походила скорее на водителя команды техников, чем на личную помощницу звезды. Если кто и был в опасности, то это она. Защищая в минувшее воскресенье в «Ковбойском салуне» Кейли, Алиша, можно сказать, бросила Эдвину вызов и стала тем самым препятствием, которое любой преследователь будет стремиться убрать с дороги в первую очередь.

Но опросить сегодня молодую женщину и поделиться с ней своими опасениями Кэтрин было не суждено – разве что по телефону. К тому времени, когда Дэнс закончила беседовать с командой техников, Алиши уже и след простыл.

Пока Кэтрин перечитывала свои заметки, ее внимание привлекло какое-то движение в углу зала. Окинув взглядом тонувшие среди бесчисленных теней входы и выходы, она припомнила, что двери здесь закрывать не любят.

«Неужели убийца и сейчас наблюдает за нами? Вполне возможно, ведь дверей тут не меньше двадцати! Что это там? У окна? А возле той двери?.. Нет, все это обман зрения, – подумала Кэтрин. – Вздор! Никого там нет!»

Мгновение спустя у Кейли зазвонил телефон. Дэнс посмотрела на остолбеневшую подругу. Та медленно достала мобильный из кармана и глянула на экран – судя по лицу, номер был ей не знаком.

Поколебавшись, Кейли поднесла трубку к уху.

В следующее мгновение певица охнула, и звук – спасибо акустике – отчетливым эхом прокатился по залу.

Кейли повернулась к Дэнс и воскликнула:

– Кэтрин! Второй куплет!

Глава 22

Через четверть часа Дэнс, чуть не столкнувшись в дверях с Арутяном, влетела в управление шерифа и выпалила:

– Ну что, получилось отследить звонок?

– Звонили не с мобильных Эдвина, да и вообще не с мобильного. Кто-то набрал номер Кейли из телефона-автомата, установленного в Университете Фресно, – невозмутимо, совершенно не поддавшись панике, отвечал Арутян. – Учебный год еще не начался: в студенческом городке ни души, и звонившего никто не видел.

– Так, а Эдвин у нас в данный момент где?

– А вот сейчас ты удивишься. Он по-прежнему в «Риальто». Так что звонил, похоже, кто-то другой.

Дэнс и Арутян поднялись в детективный отдел и застали там Мэдигана и Стэннинг с телефонами в руках.

Старший детектив, увидев Кэтрин, сбросил звонок на мобильном. Тут же на столе зазвенел городской телефон. Глянув на определитель номера, Мэдиган трубку брать не стал. Он проверил содержимое бумажного стаканчика – там осталась еще половина – и зачерпнул ложечку шоколадного мороженого с орехами.

– Где Кейли? – спросил Арутян у Дэнс.

– Она вместе с техниками в концертном зале. Ваши ребята и Дартур Морген следят за безопасностью. Алиша куда-то уехала. На звонки помощница не отвечает, так что я оставила ей голосовое сообщение… Однако на него она тоже пока не откликнулась.

– Я только что говорил с Фуэнтесом, – раздумчиво произнес Мэдиган, поглядывая на экран телефона. – Эдвин все еще торчит в «Риальто», наслаждается киношкой.

– А не мог он позвонить прямо из кинотеатра? Пускай даже и с городского номера? И перенаправить звонок на телефон-автомат в студенческом городке?

Вопрос был хороший, но Мэдиган эту версию уже проверил.

– Мы сделали запрос на телефонную станцию, и там сказали, что звонок поступил напрямую с телефона-автомата студенческого городка.

– А что, если Эдвин потихоньку улизнул из кинотеатра? – не удержалась от вопроса Дэнс.

– Исключено. Фуэнтес сидит в ресторанчике напротив и не спускает глаз с центрального входа. Черный вход закрыт и поставлен на сигнализацию – Габриэль лично убедился в этом.

«Вполне может оказаться, что мы зря записали Эдвина в маньяки, – подумала Кэтрин. – Выходит, он обыкновенный неудачник, влюбившийся в девушку из другой вселенной. Типичная история!»

Однако эта версия никак не вязалась с тем хладнокровием, которое выказал Эдвин на допросе. Из головы Дэнс не шел тот его цепкий и пристальный взгляд – точно лазерный прицел снайперской винтовки, красная точка на лбу! А эта фальшивая, с издевкой, улыбочка? Да еще вдобавок дьявольская рассудительность?

Решив, что Эдвин не так уж и прост, Дэнс задала вполне логичный вопрос:

– А подвал вы проверили?

– Какой еще подвал? – не понял Мэдиган.

– Не мог Шарп спуститься в подвал «Риальто» и уйти через другое здание?

– Черт его знает… – задумчиво произнес старший детектив, быстро нажимая клавиши стационарного телефона. Комнату заполнил треск набираемых цифр – общим числом одиннадцать, – а затем раздались гудки.

– Фуэнтес! – с места в карьер начал Мэдиган. – Строительный магазин рядом с кинотеатром – у них там, часом, не общий подвал? Есть подозрение, что Эдвин слинял.

Габриэль озадаченно помолчал, а затем отозвался:

– Сейчас проверю. Перезвоню.

Три минуты спустя раздался звонок. Оказалось, что Дэнс угадала.

– Шеф, подвал и впрямь общий. Спустившись, я обнаружил, что дверь в подвал строительного магазина не заперта.

– Выводите из кинозала зрителей, – скомандовала Кэтрин. – Надо убедиться наверняка.

– Выводить народ посреди сеанса? – изумился Габриэль.

Мэдиган уставился на Кэтрин, затем опомнился и рявкнул:

– Фуэнтес, ты оглох, что ли? Выполняй приказ агента Дэнс! Останавливайте фильм, зажигайте свет и выводите всех к чертям собачьим!

– Хозяева кинотеатра будут не в восторге… – начал было Габриэль, но вдруг умолк: не время и не место сейчас беспокоиться о благосостоянии любимого Фресно. – Понял, выполняю.

Через десять минут Фуэнтес снова перезвонил. По его голосу Дэнс сразу поняла, что у Габриэля возникли проблемы не только со сбежавшим подозреваемым.

«Как говорится, беда не приходит одна».

– Ты уверен? – со вздохом спросил Мэдиган.

– Да, уверен. Время раннее, и людей в зале не так уж много. Эдвина среди них не оказалось.

– Вот засранец, – буркнула Стэннинг.

– Тут у нас вышла еще одна неприятность, – промямлил Фуэнтес, готовый подтвердить догадку Дэнс. – Пока я из ресторанчика наблюдал за «Риальто»…

– Ну и? – нетерпеливо прорычал Мэдиган.

– Кто-то обчистил мою патрульную машину…

– Не тяни резину! Что украли?

– «Глок». Я забыл пистолет в машине. «Глок» лежал в кейсе на заднем сиденье. Я накрыл его курткой… Даже и подумать не мог, что кто-то осмелится шарить в полицейском автомобиле!

«Судя по тому, как Фуэнтес добровольно во всем признался, – подумала Кэтрин, – пистолет лежал на самом виду».

– Твою ж мать! – взорвался Мэдиган.

– Шеф, простите. Надо было запереть «глок» в багажнике, но я подумал – и так сойдет…

– Какого черта дома-то его не оставил? Это же твой личный ствол!

– Да я, вообще-то, на стрельбище вечером собирался, – оправдывался раздавленный Габриэль.

– Мне все равно, куда ты там собирался. Фуэнтес, ты порядок знаешь. У меня нет выбора.

– Знаю-знаю. Сдаю значок и табельное, верно?

– Ага, до выяснения обстоятельств. Бумаги оформим сегодня же, но процедура займет дня три или четыре, не меньше. А пока ты отстранен.

– Виноват, шеф.

– Тащи свою задницу и барахло сюда! Да поживее! – бросил Мэдиган и брякнул трубкой о рычаг.

– Может, на местные банды надавить? – пробасил Арутян, как всегда, невозмутимо.

– Это не бандиты, – отрезал старший детектив. – Это наш гребаный преследователь! Ну, только попадись мне, дружок! Уж я тебя упеку за решетку на долгие годы! Экий ведь башковитый сукин сын нашелся, а? И Фуэнтеса вывел из игры, и ствол коповский в придачу надыбал!

Дэнс поглядела на листок с текстом песни, прикрепленный на покосившейся пробковой доске, и задумалась: «Что же все-таки у него на уме? Река… Но какая?»

– Ну и кто же будет следующей жертвой? – спросила Стэннинг. – Есть мысли?

Глава 23

– Мэри-Гордон, ты разве меня не слышала? А ну слезай с багажной ленты! Читать разучилась?

– Но, мам, тут же написано «Запрещается прикасаться во время движения», а она стоит на месте! – воскликнула шестилетняя девочка, и поспорить с этим Сью Санчес не могла: логика была на стороне дочери.

– Она в любое мгновение придет в движение!

– Ну, мамуль! Вот загорится тот огонек, и я сразу слезу!

И почему только дети вечно испытывают терпение родителей?

Мать и дочь прилетели во Фресно из Портленда. Пока девочка околачивалась возле багажной ленты местного аэропорта, Сью подыскивала кого-нибудь, кто мог бы подкинуть их до города. Рейс прибыл на двадцать минут раньше обычного, и встречающих пока наблюдалось немного. Оставив на время затею найти таксиста, Сью снова повернулась к дочери и, придав голосу особую строгость, воскликнула:

– Мэри-Гордон! Ты только глянь, какая лента грязнющая! Все платьице замараешь!

Судьба платьица, похоже, мало волновала шестилетнюю девочку, но вот особый тон, которым это было произнесено, казалось, возымел действие, и светловолосая малышка тут же отступила в сторону.

«Интересно все-таки получается, – подумала мать. – Мы ведь ни разу даже руки на нее не поднимали, а ведет себя не в пример лучше соседских ребятишек, которых родители в воспитательных целях лупят так, что аж искры летят! Вот же садисты! – возмутилась Сью. Тема жестокого обращения с детьми всегда задевала ее за живое. А затем она приказала себе успокоиться и остыть. И так из-за смерти Бобби вся семья на нервах. – Как там, интересно, Кейли? Держится? – размышляла Сью. – С Бобби они, конечно, давние друзья, и Кейли, наверное, просто с ума сходит. Бедняжка! Неужели Бобби и впрямь убил тот сумасшедший поклонник? Да что происходит в этом мире?!»

Нынешним утром ей сперва позвонила Кейли, а затем отец. Диалога у них не получилось: Бишоп тараторил без умолку, пересказывая дочери страшные события последних дней. Если звонок отца порядком удивил Сью, то его сердобольность – он хотел, чтобы она утешила младшую сестру, – вызвала подозрения. И вскоре Сью раскусила намерения папаши: Бишоп хотел переложить ответственность на кого-нибудь другого, и желательно – полностью.

«Поди его разбери! Отец только выглядит простачком, а так ему палец в рот не клади!» – подумала Сью и воскликнула в сердцах:

– Да где же эти чертовы чемоданы?

Сью кардинально отличалась от Кейли. На этот счет она даже придумала целую теорию: чем больше разница в возрасте между братьями или сестрами, тем меньше они похожи друг на друга. Сью была старше Кейли на целых восемь лет. Высокая, широкоплечая и полнокровная молодая женщина, весившая на добрых пятнадцать фунтов больше Кейли. Нос длиннее, подбородок крепче, волосы темнее… Хотя выглядели волосы у обеих сестер одинаково роскошно и при малейшем ветерке развевались, как в рекламе дорогого шампуня.

К сентябрьской жаре во Фресно Сью подготовилась как следует: бордовое летнее платье с глубоким декольте и вырезом на спине и сандалии «Брайтон», украшенные над пальцами серебристыми сердечками, так восхищавшими Мэри-Гордон.

Но даже в этом летнем наряде бедняжка уже вся взмокла. По сравнению с Портлендом, где термометр с утра показывал шестнадцать градусов, во Фресно было настоящее пекло.

– А где тетя Кейли?

– Она готовится к выступлению. Мы пойдем слушать ее в эту пятницу.

«А может, и не пойдем, – подумала Сью. – Кейли нас еще не приглашала».

– Класс! Люблю, когда она поет!

Прозвенел сигнал, вспыхнула оранжевая лампочка, и багажная лента тронулась.

– Вот видишь, как все быстро произошло! Ты бы ни за что слезть не успела!

– А вот и успела бы! И зачем слезать, когда можно прокатиться и узнать, что за теми шторками?

– Так бы тебе и разрешили. Это строго-настрого запрещено.

– А почему?

Решив не забивать девочке голову подробностями про службу авиационной безопасности и террористов, Сью лишь твердо повторила:

– Запрещено – и точка.

Но Мэри-Гордон, увидевшей их первый чемодан, было уже не до споров. Белые парусиновые туфельки на резиновой подошве поскрипывали по линолеуму, когда девочка, в развевающемся розовом платье и с красным бантом в волосах, сломя голову помчалась к ленте.

Вызволив свой багаж, мать и дочь отошли подальше от ленты и толпы пассажиров. Когда они остановились перевести дух у выхода из аэровокзала, у Сью зазвонил телефон. Она глянула на экран и ответила на вызов:

– Привет, папуля!

– Долетели, значит! – прохрипел Бишоп.

«Ни здрасьте тебе, ни как дела! – подумала Сью, но промолчала. – Папашка в своем репертуаре!»

– Я послал за вами Ричи.

«Мог бы, между прочим, сам сесть за руль и встретить старшую дочь и внучку! – возмутилась про себя Сью. – Ну или если сам не можешь, то в команде Кейли наверняка нашлись бы желающие отвезти в аэропорт самого Бишопа Тауна! Но нет, какое там! Для этого ведь надо захотеть!»

Она поймала себя на том, что, даже беседуя с отцом по телефону, несмотря на все расстояние, разделявшее их, фальшиво ему улыбается. На Сью, в отличие от Кейли, Бишоп давил меньше, но напряжение в их разговорах все равно присутствовало.

– Да ладно, пап, я такси возьму!

– Еще чего не хватало. Нет, с Ричи будет быстрее, он уже подъезжает, – сказал Бишоп, а затем задумался, как будто что-то вспоминая. – А как там, кстати, моя малышка Мэри-Гордон?

«Наверное, жена номер четыре пихнула его локотком под бок, – подумала Сью. – Так бы ни за что не вспомнил! Сухарь!»

– Ждет не дождется встречи со своим ненаглядным дедулей!

«Не слишком ли вызывающе прозвучало? – насторожилась молодая женщина. – Ну… разве что самую малость!»

– И я тоже, – отозвался Бишоп и повесил трубку.

«Вот назло отцу возьму такси! Не нужны мне его подачки!» – возмутилась про себя Сью и спросила Мэри-Гордон:

– Сходим в туалет?

– Не-а, не хочется.

– Ты хорошенько подумала? Путь до тети Кейли не близкий!

– Ага, хорошенько! Мам, а можно мне мармеладных мишек?

– У тети Кейли дом наверняка ломится от сладостей, потерпи.

– Ну ла-а-адно.

– Извините, вы Сью?

Она обернулась и увидела молодого человека, которого, вероятно, звали Ричи.

«Ну конечно, это он! Ошибки быть не может! Только у Бишопа водитель может одеваться как звезда кантри-сцены», – подумала Сью.

– Добро пожаловать во Фресно. Я ваш шофер. Рад встрече, – сказал молодой человек и пожал Сью руку, а затем наклонился к девочке, улыбнулся еще шире и прибавил: – И тебе привет!

– Здрасьте, – недоверчиво отозвалась малышка.

– Ты, я так понимаю, Мэри-Гордон, верно? Очень красивое имя!

– Мамуля! Этот дядя не ошибся! – Дочь аж просветлела лицом.

Девочку назвали не просто Мэри, а Мэри-Гордон – благозвучным двойным именем, как это было принято у южан. Малышка очень этим гордилась и незнакомцев, думавших, что Гордон – это ее фамилия, поправлять не стеснялась.

– Давайте-ка я вам маленько подсоблю, – произнес шофер и подхватил оба чемодана.

Мэри-Гордон, польщенная осведомленностью незнакомца, недолго думая вручила ему еще и свой рюкзачок.

– Ну как, дамы, готовы к испепеляющей жаре? Тут вам не Орегон! Куда едем, мэм? К отцу или к сестре?

– Лучше к Кейли. Устроим ей сюрприз.

– Что ж, давайте удивим ее!

«Если после таких событий она еще способна чему-то удивляться!» – подумала Сью.

«Ни в коем случае не звони Кейли! – наставлял ее отец, прекрасно понимая, что младшая дочь, скорее всего, будет отговаривать Сью от приезда. – Она и слышать не хочет никаких соболезнований, но я считаю: семья в трудную минуту должна быть вместе»

«Я ваш отец, и мне лучше знать! – вспомнив любимую присказку Бишопа, Сью иронически усмехнулась. – Ага, как же! Знаток!»

– Между прочим, у Кейли дома шикарный бассейн! Ты знала? – спросил шофер у Мэри-Гордон. – Купаться любишь?

– У меня целых два купальника! Пока один сушится, я во втором плаваю! А потом наоборот!

– Ну что за предприимчивая юная особа! – восхитился водитель. – А что за купальники? Красивые, наверное? «Хэллоу, Китти»?

– Я уже выросла из «Хэллоу, Китти» и «Губки Боба»! – Мэри-Гордон сморщила носик, а затем прибавила: – Значит, так: один у меня в цветочек, а второй голубенький. Кстати, плаваю я без нарукавников!

Они вышли из здания аэровокзала. Жара и в самом деле стояла страшная.

– А знаешь, – обернулся мужчина к Мэри-Гордон и улыбнулся, – ты миленькая, точно пуговка!

– Это как?

Шофер переглянулся со Сью, и оба расхохотались.

– Честно говоря, и сам не знаю!

Пропустив несколько машин, они перешли дорогу и оказались на автостоянке.

– Хорошо, что вы приехали, – вполголоса, чтобы девочка не слышала, сказал водитель. – После гибели Бобби бедняжка Кейли просто места себе не находит!

– Представляю, каково ей. Что-нибудь уже выяснили?

– Пока нет. Смерть Бобби никого не оставила равнодушным, – ответил он и с прежней веселостью обратился к девочке: – Мэри-Гордон, а давай по дороге к тете Кейли заедем в одно прикольное местечко, а? Клянусь, скучно не будет!

– Конечно заедем! Обожаю все прикольное!

– Местечко и впрямь суперское! – Он вопросительно глянул на Сью. – Как насчет небольшой остановки?

– Мамочка, ну пожалуйста! – заметив на лице матери сомнения, взмолилась малышка.

– Хорошо-хорошо! – согласилась Сью. – Только недолго. Ладно, Ричи?

Шофер удивленно посмотрел на нее:

– Ричи? Нет, я не Ричи. Он попросил меня подменить его.

Все трое подошли к машине, и мужчина закинул чемоданы и сумку с ноутбуком в багажник огромного ярко-красного «бьюика».

«Редко в наши дни встретишь такой цвет!» – мелькнула у Сью мысль.

Глава 24

Тем временем в доме у Кейли агент Дэнс беседовала с Дартуром Моргеном, который не расставался с одним из своих потрепанных томиков в кожаном переплете. Но открывать книжку телохранитель не решался – как-никак при исполнении!

– Надо же, необычно как тебя зовут, – между делом заметила Кэтрин.

– Морген в переводе с немецкого означает «утро». Только пишется иначе, – произнес Дартур с характерным для него каменным выражением лица.

– Весьма занимательно, – отозвалась Дэнс, – правда, меня удивило твое имя, а не фамилия.

– Ах, имя!

Кэтрин и Дартур дожидались в наглухо зашторенной гостиной, пока Кейли спустится к ним. Оказавшись дома, девушка сразу взбежала по лестнице на второй этаж, чтобы переодеться. Бедняжке казалось, будто вся ее одежда, пока они настраивали в зале звук, пропиталась запахом смерти.

– Как это я сразу не догадался? – продолжал Дартур. – Да, многие думают, будто родители назвали меня так по ошибке. Мол, эти чернокожие даже не знают, как правильно пишется имя Артур. Ну, ты и сама наверняка слыхала подобное.

– Да, приходилось мне сталкиваться и с такими людьми.

– Ирония в том, что и мама, и папа – оба работали учителями и обожали классическую литературу, – сказал Дартур и потряс томиком в кожаном переплете. – Вот это, например, их экземпляр Диккенса. А назвали меня в честь главного героя романа Томаса Мэлори «Le Morte d’Arthur»[5]. Это была их любимая книга.

– А как же, знаю: в переводе с французского – «Смерть Артура»! Рыцари Круглого стола и все такое…

Дартур удивленно поднял брови:

– Не ожидал таких познаний от полицейского… Хотя ты ведь не из полиции, а из КБР.

– Ну если уж на то пошло, от телохранителя кантри-звезды тоже удивительно слышать такие речи, – не осталась в долгу собеседница и глянула на корешок книги – «Большие надежды».

Подкована в литературе Кэтрин была только благодаря тому, что постоянно приходилось помогать детям делать уроки, но в этом она Дартуру, конечно же, ни за что бы не призналась.

– Как там Кейли? Держится?

– На грани – я бы так выразился. За Кейли я присматриваю совсем недавно. Бишоп и юристы наняли меня, когда этот Эдвин выскочил, точно чертик из коробочки. Кейли очень хорошая, вежливая и деликатная, не то что некоторые! Уж я этих знаменитостей навидался – такого порассказать могу!

«Однако будешь держать рот на замке, – подумала Кэтрин. – Ты ведь профессионал до мозга костей. Как только срок твоего договора с Кейли закончится, сразу моментально все забудешь. Даже то, что ты на нее вообще работал».

А вслух поинтересовалась:

– Оружие у тебя есть?

– Как не быть, имеется.

Дэнс ни секунды не сомневалась, что телохранитель вооружен, но предпочитала знать наверняка. Отрадно было слышать, что Дартур не хвастается своим пистолетом или тем, как мастерски он из него стреляет. И, слава богу, не травит байки насчет того, сколько раз приходилось пускать оружие в дело.

«В общем, демонстрирует профессионализм, заслуживающий уважения», – заключила Кэтрин.

– Вполне возможно, что Эдвин теперь тоже вооружен. Если это он, конечно, умыкнул у Лопеса «глок».

– Да, Мэдиган мне уже сказал, – отозвался Дартур и опустился в кресло у входа в гостиную. Кресло жалобно скрипнуло под немалым весом телохранителя и смолкло.

Дэнс глотнула чая со льдом, заботливо приготовленного подругой, и оглядела стены комнаты. Хотя кругом висели бесчисленные награды, золотые и платиновые диски, внимание Кэтрин привлекли вовсе не они, а газетная вырезка из «Кантри таймс» в рамочке под стеклом. Прочитав заголовок, Дэнс расплылась в улыбке: на первой полосе красовалась Кейли. В руке она сжимала награду от Ассоциации исполнителей кантри-музыки. С этим была связана целая история. Во время торжественной церемонии на сцену выбежал молодой парень – кантри-певец, славившийся дурными выходками, – вырвал у Кейли микрофон и начал честить ее на чем свет стоит: мол, слишком уж она юная для подобной чести и чересчур слащавая для традиционного кантри – в общем, не следует нарушать традиции, отдайте награду кому-нибудь другому!

Кейли, молча выслушав выскочку, забрала у него микрофон и спокойно сказала: «Что ж, назови-ка нам, любитель традиций, пять самых популярных песен Джорджа Джонса, Лоретты Линн и Пэтси Клайн! Готова биться об заклад – ни одной не вспомнишь!»

Десять долгих секунд парень стоял под ослепительным светом вездесущих прожекторов, перед миллионной аудиторией, красный от смущения как рак. Затем он – точно рок-звезда – зачем-то вскинул руку и сбежал со сцены. Под бурные аплодисменты Кейли закончила речь и напоследок назвала все хиты Джонса, Линн и Клайн…

Наконец Кейли, переодевшись в голубые джинсы и плотную темно-серую рубашку, спустилась в гостиную.

«Рубашка навыпуск, пуговицы все до одной застегнуты – под самый подбородок! – подумала Кэтрин, разглядывая подругу. – Боится, бедняжка, что Эдвин подглядывает за ней, вооружившись мощным биноклем… А ведь подобное не исключено!»

Девушка со вздохом опустилась на пестревший цветочным узором диван.

– Помощник шерифа звонил. Всех собрали в концертном зале, кроме Тая и Алиши, – сообщила Дэнс. – Этих двоих не нашли.

– А мы с Алишей буквально десять минут назад говорили. Я ее предупредила, чтобы была осторожна. На что она заявила, что уж как-нибудь сумеет за себя постоять, – сказала певица и улыбнулась. – Такое ощущение, будто Алиша специально ищет встречи с преступником! Она у нас крепкий орешек! Вот до Тая Слокума я не дозвонилась: не знаю, куда он усвистал.

Пока Кейли и Кэтрин делились новостями, Дартур Морген ни на секунду не расслаблялся: его внимательные глаза как будто ощупывали каждый дюйм помещения и пытались заглянуть за плотные шторы. Раздался звонок, Дартур ответил, а затем весь подобрался и подскочил к окну.

– У нас гости, – сказал он, немного помолчал и прибавил: – Хм. Целая свита. И все при параде.

Глава 25

«Да уж, свита! – подумала Кейли. – Лучше и не скажешь!»

Два пыльных джипа, белый «лексус» Бишопа Тауна и черный «линкольн навигатор» замерли у дома.

Бишоп и Шери выбрались из машины и подошли к гигантскому «линкольну».

Дверца распахнулась. Первым вылез телохранитель: бледный, крепко сбитый малый, около шести футов ростом, в солнцезащитных очках. Он внимательно осмотрелся, после чего наклонился и что-то шепнул пассажирам. Следом появился задумчивый молодой человек, тощий, с редеющими волосами. Третьим пассажиром оказался высоченный мужчина с зачесанными назад волосами, в темном костюме, белоснежной рубашке и при галстуке.

Именно благодаря этой излюбленной политиком прическе Кейли и узнала в нем знаменитого демократа – Уильяма Дэвиса, вот уже второй раз подряд избранного в конгресс США от штата Калифорния.

Девушка глянула на Дэнс: подруга ловила каждое движение нежданных гостей.

Наконец появилась и последняя пассажирка: женщина в темно-синем жакете, синей же юбке и телесного цвета колготках.

Телохранитель остался у «линкольна», а остальные двинулись за Бишопом и Шери к дому.

Переступив порог дома, Бишоп обнял дочь, а потом, спохватившись, спросил, как она справляется с горем.

«Таким безразличным тоном, – подумала Кейли, – папа последний раз сочувствовал светотехнику – имя которого он, конечно же, забыл или не знал вовсе, – когда у того умер престарелый отец».

Более того, вид у Бишопа был такой, будто он совершенно не помнил, что приезжал сюда всего несколько часов назад.

«Какого рожна им всем тут надо?» – недоумевала певица.

Кэтрин Дэнс отец Кейли, похоже, не признал – посмотрел на нее, как на пустое место, а Дартура Моргена так и вовсе не заметил.

– Позволь представить тебе конгрессмена Дэвиса. А это его советники: Питер Симески и…

– Майра Бэббидж, – перебила Бишопа сухопарая брюнетка со стрижкой каре и кивнула, даже не потрудившись улыбнуться. Несмотря на всю суровость, на лице женщины читалось удивление: похоже, встреча с восходящей звездой кантри-музыки оказалась для нее полной неожиданностью.

– Мисс Таун, для нас большая честь видеть вас, – сказал Дэвис.

– Умоляю, зовите меня просто Кейли. А то я чувствую себя старой девой!

Гость рассмеялся:

– А я Билл. Запомнить легко, забыть сложно: в конгрессе многие обязаны моим деньгам.

Кейли вежливо улыбнулась и представила им Кэтрин Дэнс и Дартура Моргена.

– Мы прилетели в Сан-Франциско несколько дней назад и держим путь на юг, – объяснил Дэвис. – Я сразу связался с твоим отцом: очень хочу попасть в пятницу на концерт. Не волнуйся, Кейли, за билеты я заплачу. Правда, в зале придется усилить меры безопасности.

– Это пустяки. Мы обо всем позаботимся, – отозвался Таун.

– Я надеялся поздороваться с тобой лично, и Бишоп, к превеликой моей радости, не отказал.

«Ах, так вот оно что! – сообразила Кейли. – Черт бы побрал этого неугомонного старика! Пообещал ведь отменить концерт! А сам что творит? Тихой сапой продолжает гнуть свое! Да плевать папаше на всех и вся, лишь бы только карьера не пострадала. Пригласить на концерт политикана, устроить шумиху – лучшего способа переубедить меня и выдумать нельзя!»

От злости она чуть не позеленела, но виду не подала – на губах девушки по-прежнему блуждала улыбка. Или ей так только казалось?

Тем временем Дэвис без умолку вещал, как он любит творчество Кейли. Он оказался преданным ее поклонником и, похоже, знал назубок слова и мелодии всех песен.

– Ты не представляешь, как мы благодарны тебе за песню «Покидая дом родной», – вставила Майра Бэббидж. – Мы разместили ее на сайте, и она в мгновение ока стала гимном избирательной кампании Билла.

– По дороге сюда я слышала ваше выступление по радио, – сказала Кэтрин, обращаясь к конгрессмену. – Эти дебаты с конкурентами! Ну и задали вы им жару!

– Очень надеюсь, что так оно и есть!

– Мне кажется, что победа по праву принадлежит вам. Да вы же их просто в землю втоптали!

– Благодарю. Признаться, я и сам получил огромное удовольствие! – ответил Дэвис, и глаза его азартно заблестели. – Упражняюсь в словесности еще со школьной скамьи. Это, можно сказать, мой любимый вид спорта. Языком чесать не так изнурительно, как носиться по футбольному полю. Хотя оба занятия травмоопасны!

Политикой Кейли не увлекалась, хотя ее коллеги по сцене активно участвовали в предвыборных кампаниях и всяческих благотворительных мероприятиях. Правда, Кейли сильно сомневалась в искренности их увлечений. С некоторыми исполнителями певица зналась еще задолго до того, как они покорили музыкальный олимп. И, помнится, ни один из них в былые времена не интересовался судьбами голодающих и не боролся за права животных. Но стоило только попасть под блеск софитов большой сцены, как все тут же с жаром бросились проявлять живейший интерес к мировым проблемам и всему, что могло бы еще сильнее упрочить их славу. Ясное дело, подобное поведение было продиктовано вовсе не внезапно проснувшейся сознательностью артистов, а предприимчивостью звукозаписывающих компаний и специалистов по связям с общественностью, плотно сотрудничавших друг с другом. Если бы все это не вызывало шумихи в прессе, то эти мировые проблемы многим знаменитостям были бы просто до лампочки.

Про конгрессмена Уильяма Дэвиса Кейли тем не менее была наслышана – во многом благодаря его оригинальным политическим взглядам. Дэвис удивительным образом сочетал несочетаемое: в одних вопросах он был до мозга костей консервативен, тогда как в других – вел себя как человек необычайно широких взглядов. Самая обсуждаемая реформа, которую он грозился провести, касалась иммигрантов. Конгрессмен предлагал открыть границы для законопослушных граждан, имеющих на руках сертификат о знании английского языка и диплом об образовании. Поэтому неудивительно, что многие сулили Дэвису пост президента США. Сам он тоже не мешкал и вовсю готовился к избирательной кампании.

– Билл не шутит! Он действительно большой ваш поклонник! – сказал советник Питер Симески. – Знаете, у нас в автобусе ваши песни звучат так же часто, как и хиты Тейлор Свифт, Рэнди Трэвиса, Джеймса Тейлора и «Роллинг стоунз», – надеюсь, вы ничего против них не имеете?

– Это действительно так! Я просто жить не могу без твоих песен! – признался Дэвис, а затем нахмурился, глянул на Кэтрин Дэнс – которую, как та уже сама догадалась, заочно ему представили в качестве агента КБР, – и обратился к Кейли: – Твой отец поделился со мной переживаниями. Тебя преследуют?

– Боюсь, что это так, – ответила Дэнс за подругу.

– А вы… помощница шерифа Фресно? – поинтересовалась Майра Бэббидж. – Мы как раз обсуждали вопросы безопасности на грядущем концерте.

– Нет, я служу в Монтерейском отделении КБР, – ответила Дэнс. Увидев их изумленные лица, она поспешила объяснить, что во Фресно оказалась случайно. – Не то чтобы дело требовало вмешательства нашей конторы, но раз уж я здесь, то почему бы и не помочь?

– А мы только-только из Монтерея, – подхватил Дэвис. – Агитировали избирателей в Кэннери-Роу.

– А, так вот почему на дорогах такие пробки! – пошутила Кэтрин.

– Народу пришло много, но хотелось бы больше.

«Ага, размечтался! – подумала Кейли. – Монтерей, а уж тем более Кармел – самые консервативные города в округе! Кто же пойдет слушать кандидата, продвигающего реформу по ослаблению границ?»

– Я уверен, что у вас и у местных детективов все под контролем, – сказал Дэвис, – но, если что, я в вашем распоряжении. Звоните мне и ни в коем случае не стесняйтесь. Преследование человека – уголовно наказуемое деяние, в том числе и на федеральном уровне.

Кейли и Кэтрин поблагодарили Уильяма, а Питер Симески вручил им визитки конгрессмена.

– Если только возникнет хоть малейшее затруднение, – с жаром инструктировал обеих женщин советник, – сразу звоните нам. В любое время дня и ночи.

– Принято, – отозвалась Дэнс, а затем взглянула на пискнувший телефон, тяжело вздохнула и пояснила: – Сообщение от Денниса Арутяна. Еще одно убийство. На берегу реки Сан-Хоакин. Вроде бы умышленный поджог. Похоже, на этот раз все гораздо серьезней. Деннис пишет, что погибших может оказаться несколько. Однако наверняка утверждать они пока не берутся.

Глава 26

– Пожар еще не потушили, – докладывал Арутян по телефону. – Похоже, на сарай возле реки Сан-Хоакин, куда нас вызвали, вылили не меньше пяти галлонов бензина.

Ты грустишь у реки, ведь тебе не везло,

Сколько шансов сквозь пальцы, как вода, утекло,

Впору окаменеть от смертельной тоски.

Но не слушайся зова коварной реки…

Все в комнате воззрились на Кэтрин, но она, не обращая на них внимания, продолжала расспрашивать Денниса:

– Свидетели есть?

– Нет.

– Откуда такая уверенность, что это наш преследователь?

– Даже не знаю, как и описать… В общем, мы обнаружили тут маленький алтарь.

– Что еще за алтарь?

– Звучит безумно, но перед сараем кто-то соорудил алтарь из булыжников и положил на него два компакт-диска Кейли Таун. И знаешь, что самое удивительное?

«Да куда уж удивительнее!» – подумала Дэнс, которая даже не представляла себе, что может быть еще более странным, чем алтарь с дисками, возведенный по соседству с трупом в подожженном сарае.

– Ну?

– Двадцать баксов под одним из булыжников – будто даяние.

– Есть мысли, кто жертва?

– Или жертвы, – напомнил Арутян. – Команде криминалистов удалось одним глазком заглянуть в горящую развалюху: от трупа остались лишь ноги. А затем у сарая обвалилась крыша. Раньше здесь еще была бензоколонка, поэтому Чарли Шин решил пока попридержать лошадей. Опасается взрыва зарытой цистерны. Тут жарко, как в аду. Один из спецов в огнеупорном костюме даже потерял сознание. Ни следов обуви, ни протекторов шин не нашли – только две гильзы. – Деннис поцокал языком. – Девять миллиметров. Стреляли, похоже, из точно такого же «глока», как у Фуэнтеса. Но надо будет провести экспертизу. Мне очень хочется верить, что убийца не сжег несчастного или несчастных заживо, а сперва все-таки застрелил.

– Остается только надеяться на это, – отозвалась Дэнс.

– Следов крови не обнаружили. Такое ощущение, будто злоумышленник смешал их с грязью и пылью при помощи ветки. Криминалисты взяли образцы, опознание будут проводить по ДНК.

«Алтарь, – повторила про себя Кэтрин. – Что ж, по крайней мере, не приходится сомневаться, что мы имеем дело с преследователем».

– Парни из команды Чарли съездили в студенческий городок, откуда звонили Кейли, и попытались снять отпечатки с телефона-автомата. Отпечатков в общей сложности набралось около сорока, но ни один из них, к сожалению, в дактилоскопической базе не числится.

– Следы Эдвина?

– Нет. Слушай, мне надо бежать. Перезвоню, как все утрясется.

– Хорошо, спасибо!

Дэнс нажала на отбой и повернулась к Кейли, Дартуру, Бишопу и гостям.

Отец Кейли, закрыв глаза, бормотал какую-то молитву. После реабилитации Бишоп ударился в религию и даже записал «христианский» альбом, который продавался из рук вон плохо.

– Кто на этот раз? – уточнила Кейли; бедняжка была ни жива ни мертва от ужаса.

– Неизвестно. Погибших может оказаться несколько. К пожарищу пока подобраться невозможно.

– А где Алиша? Где Тай? – всполошилась Кейли. Она тут же принялась дозваниваться до обоих и через пару минут объявила: – Никто из команды не пострадал. Алиша катается на лошади, а Тай поехал в магазин за струнами. И зачем они ему только понадобились? В гастрольном автобусе у нас всяких струн тьма-тьмущая! Господи, эта неугомонная парочка меня с ума сведет!

Конгрессмен и его советники выглядели озадаченно. Похоже, Дэвис уже пожалел о своем визите.

– Кейли, рад был повидаться, но у нас еще много дел. Избирательная кампания в самом разгаре. Надеюсь, мы не сильно вас отвлекли.

– Ну что вы, совсем даже не отвлекли, – ответил Бишоп за дочь.

– Мое предложение о помощи остается в силе, – напомнил Уильям. – Увидимся на концерте.

– По поводу концерта я еще не… – начала было Кейли, но глянула на отца, взиравшего на нее с каменным лицом, и осеклась. – Спасибо за поддержку!

– И я тоже очень надеюсь на вашу! В день выборов!

Питер Симески подошел к Кэтрин, пожал ей руку и сказал:

– Визитка у вас есть. Звоните, если что-то понадобится.

Кинесика не тот навык, который забывается, стоит только уехать в отпуск. От Дэнс не укрылся заинтересованный взгляд Симески, когда их глаза встретились при знакомстве.

«При первой же возможности он определенно постарается узнать меня получше, – подумала она. – А может, не стоит сбрасывать его со счетов? Обручального кольца нет. Первым делом убедился, что и я тоже не окольцована. Вполне возможно, что мужик ищет серьезных отношений, а это в наше время большая редкость!»

Симески весь излучал уверенность, но при этом не выглядел самодовольным фанфароном. Советник не смущался ни своего невысокого роста – он был ниже Кэтрин на полголовы, ни довольно заурядного телосложения, ни редеющих волос. По иронии судьбы он чем-то походил на Джона Боулинга.

«В другой жизни – быть может, – решила Кэтрин. – Однако сейчас слишком уж у меня на личном фронте все запутано. А усложнять еще больше нет ни времени, ни желания».

Дэнс вежливо кивнула и постаралась пожать руку так, чтобы Симески особых иллюзий на ее счет не питал, – коротко и по-деловому. Дошло до него или нет? Этого «прочитать» Кэтрин не сумела.

Дэвис, Симески и Бэббидж попрощались, вышли из дома и направились к джипу. Завидев их, телохранитель предупредительно открыл дверцы автомобиля. Вся компания расселась, и через минуту, поднимая клубы пыли и шурша гравием подъездной дорожки, джип скрылся из виду.

Кэтрин заметила, что у Кейли глаза на мокром месте. В следующее мгновение подруга разрыдалась.

– Неужели он и в самом деле сжег людей? – сквозь слезы прохрипела девушка.

– Выходит, что так.

– Боже, нет! Это все я виновата! – воскликнула Кейли, содрогаясь от рыданий. Вдруг губы ее сжались в полоску, плечи поднялись. Она смахнула слезы и гневно произнесла: – Этот мерзавец продолжает осквернять мои песни!

– Похоже, наша догадка оказалась верной: убийца выбирает места для своих преступлений, следуя от куплета к куплету песни «Твоя тень», – подметила Дэнс.

– Нет, вы все не понимаете! Огонь! Сначала он сжег Бобби, а теперь и этих несчастных! Эдвин как-то написал мне письмо – да их была целая куча, этих писем! – где распинался, как обожает мою песню «Огонь и пламя», – затараторила Кейли, схватила компакт-диск, открыла буклет и показала его Кэтрин. – Вот, обрати внимание на слова:

Любовь точно пламя, любовь как огонь!

Она освещает все кругом,

К огню я руки протяну,

И две души сольются в одну.

Любовь точно пламя, любовь как огонь!

– Эй, Кей-Ти, а ну-ка успокойся, твоей вины тут нет, – обратился к дочери Бишоп. – Ты же не можешь быть в ответе за всех сумасшедших. У парня крыша поехала – ну что тут поделаешь? Если бы не он, то обязательно нашелся бы другой помешанный, – сказал отец, однако в его голосе совсем не слышалось сочувствия. Утешать Таун явно не умел.

– Пап, он ведь сжег их заживо!

Бишоп, не зная, что и ответить, прошел на кухню за стаканом молока. Шери растерянно переминалась с ноги на ногу рядом с одной из гитар на стойке. Дэнс между тем позвонила Арутяну: новостей пока что не было.

Бишоп вернулся, глянул на часы на красном мясистом запястье и как ни в чем не бывало спросил:

– С сестрой уже говорила?

– Да, утром. Рассказала Сью про Бобби. А что такое?

– Ну, они должны быть уже здесь. Может… – начал было Бишоп, но осекся, когда увидел вытянувшееся от удивления лицо дочери.

– Пап, да что ты такое говоришь?

– Может, они еще в дороге, – закончил он свою мысль.

– Сью едет сюда? Но зачем?

Бишоп опустил взгляд:

– Я подумал, тебе нужна поддержка и все такое. Как-никак близкий друг умер. Вот я и позвонил Сью. Они приземлились час назад. – Что ж, отец был в своем репертуаре: именно так он обычно и сообщал Кейли важные новости – возьмет да огорошит между делом!

– Господи боже мой! – воскликнула девушка. – Но почему? Почему ты не предупредил меня? Постой, ты сказал «они»? Сью прилетела вместе со всей семьей?

– Ну, положим, не со всей… Роберто ведь работает. Поэтому приехали только Сью и Мэри-Гордон.

– Пап, ты вообще каким местом думал? – взорвалась Кейли. – У нас тут психопат разгуливает, а ты внучку пригласил погостить? Зачем?

– Я же сказал, – рявкнул в ответ Бишоп, – чтобы поддержать тебя!

– О Господь мой Иисус! Да вовсе даже не поэтому ты их попросил приехать… – произнесла Кейли, а затем, осененная страшной мыслью, вдруг пронзительно вскрикнула: – А вдруг? Вдруг… это их он сжег на берегу реки!

– Да успокойся ты, Кей-Ти. Откуда этому Шарпу знать, что сестра с племянницей прилетели к тебе в гости? Да он даже номер рейса не знает!

Кейли схватила телефон и позвонила Сью, но в следующую секунду в отчаянии воскликнула:

– Автоответчик! Кто забирал их из аэропорта? Почему ты сам не поехал за ними?

– Я же встречался с конгрессменом! Послал за ними Ричи. Сейчас позвоню ему и выясню, как дела, – прогудел Бишоп и достал мобильник. – Эй, Ричи. Это я. Как успехи? Ты их забрал?.. В смысле? Что значит – кого?.. Сью и Мэри-Гордон, вот кого! Я же попросил тебя их встретить! Что, черт возьми?

Все в комнате напряженно слушали беседу.

– Когда? Твою ж мать! – взорвался Бишоп, сбросил звонок и посмотрел на Кейли. – Кто-то позвонил Ричи, представился твоим другом и пообещал забрать Сью и Мэри-Гордон из аэропорта.

– Но кто? Кто, черт возьми, ему позвонил? – вскричала Кейли.

– Ричи не запомнил имя. Но в любом случае этот человек определенно знал, кого и когда надо встречать. Он заверил Ричи, что это твое пожелание.

– Если Эдвин, то откуда бы ему знать, что Ричи собирается в аэропорт за Сью и Мэри-Гордон? – спросила Шери.

– Откуда бы ему это знать?.. – Бишоп задумчиво посмотрел на ковер под ногами, а затем поднял глаза и произнес: – Похоже, мы здорово вляпались.

– Вляпались? Пап, что ты хочешь этим сказать?

– Мы с Шери завтракали в кафе «Херндон». Народу там почти не было, но за соседним столиком сидел какой-то тип: высокий такой, чернявый – это все, что я запомнил. При желании он вполне мог подслушать мои телефонные разговоры как со Сью, так и с Ричи. Хотя, как по мне, так все это попахивает паранойей.

– В какое время вы там завтракали? – спросила Дэнс.

– Точно не скажу, где-то в половине десятого или в десять.

«Эдвин приехал в кинотеатр к одиннадцати, – подумала Кэтрин, – вполне мог успеть побывать и там, и там».

Шери Таун подошла было к Кейли и осторожно дотронулась до ее плеча, но певица поджала губы, и четвертая жена Бишопа мигом передумала утешать падчерицу.

– Но откуда ему знать номер Ричи? – недоумевала Кейли.

– Может, сумел найти зацепку у тебя на сайте или в газетах? – предположила Дэнс.

– На обложках последних альбомов я действительно включала Ричи в список людей, которых благодарила за помощь: как-никак он ведь один из моих незаменимых помощников.

– Что ж, этой информации нашему преследователю от Бога, чтобы вычислить Ричи, я думаю, хватило за глаза, – отозвалась Кэтрин.

– Что же теперь делать? – По щекам Кейли покатились слезы.

Дэнс позвонила Арутяну и поделилась своими опасениями. Деннис попросил ее подождать.

В ожидании ответа от помощника шерифа Кэтрин внимательно изучала Бишопа. В сердце его, судя по всему, закипал гнев. Шери благоразумно отошла в сторонку.

«Интересно, на кого он злится? – подумала Кэтрин. – Наверное, на Ричи. Такие, как Бишоп, столкнувшись с жизненными неурядицами, готовы проклинать всех и вся, но только не себя».

После мучительных пяти минут ожидания наконец-то послышался голос Арутяна. Камеры наблюдения в аэропорту запечатлели, как тридцатилетняя женщина и маленькая девочка садятся в ярко-красный «бьюик». Произошло это спустя полчаса после того, как приземлился самолет из Портленда.

Дэнс оглядела всех, а затем сообщила им полученные от Арутяна сведения.

– Нет! – воскликнула Кейли. – Нет!

– И вот что, агент Дэнс… то есть Кэтрин, – продолжал Арутян. – Мы нашли в сарае только одно тело, – он вновь замолк, как будто собираясь с мыслями, – погибший – или погибшая – был невысокого роста. Может, подросток – мальчик или девочка, – а может, миниатюрная женщина – наверняка сказать пока что трудно. Труп обгорел до костей. Если это окажется сестра Кейли, то медлить нельзя – нужно спасать девочку из лап Эдвина. Даже думать не хочу, каково ей сейчас с этим маньяком!

Глава 27

В полном отчаянии Кейли еще раз позвонила Сью.

– Ответь мне, ну же, пожалуйста, отзовись, – приговаривала она. Вновь услышав автоответчик, певица поморщилась и оставила сообщение: – «Сью, это Кейли. Перезвони мне. Прямо сейчас. Срочно!»

Девушка взглянула на экран телефона и надломившимся голосом обратилась ко всем сразу:

– Я хочу пометить это голосовое сообщение как очень важное… Ведь так можно, да? Помогите мне, я не знаю, как это делается!

Дэнс взяла у Кейли аппарат, взглянула и через мгновение, нажав на какую-то клавишу, решила проблему.

«Похоже, я поспешила с выводами, – подумала Кэтрин. – Если это действительно Эдвин похитил сестру и племянницу Кейли, то вся моя теория про эротоманские наклонности преследователя летит в тартарары. Тогда страшно даже представить, что у него на уме. Неужели арест так взбесил Шарпа, что он слетел с катушек? Начал искать способ отомстить? Выследил Бишопа, случайно узнал про Сью и Мэри-Гордон, а затем решился их похитить? – Воображение Дэнс бешено работало, подкидывая ей картинки одна ужаснее другой. – Может, доро́гой Эдвин признался Сью в любви к ее младшей сестре и попросил о помощи? Разумеется, Сью его не поддержала, и тогда он убил ее, а дочку увез – намереваясь вырастить копию маленькой Кейли».

За долгие годы службы Дэнс навидалась всякого, но материнские чувства заглушить было сложно. Возникшая перед глазами картинка, как Мэри-Гордон растет в заточении у психопата, повергла ее в ужас.

– О господи, – причитала Кейли, – неужели совсем ничего нельзя сделать? Давайте попробуем отследить телефон Сью?

– Что ж, это возможно, но займет некоторое время. Я сейчас распоряжусь, – отозвалась Дэнс.

«Если только телефон не сгорел вместе с ней в том сарае». – Но этой мыслью Кэтрин, конечно же, ни с кем, а уж тем более с Кейли, делиться не собиралась.

Дэнс как раз инструктировала Ти-Джея Скэнлона, с кем из мобильных операторов надо связаться и что именно выяснить, когда из прихожей раздался голос Дартура Моргена:

– Еще одна машина к дому приближается! Да что за напасть?

Кэтрин, готовая ко всему, замолкла на полуслове и прислушалась.

Спустя мгновение хлопнули дверцы, взревел мотор, и гравийная дорожка захрустела под колесами удаляющегося автомобиля.

Парадная дверь распахнулась, и порог особняка переступили женщина лет тридцати и симпатичная светловолосая девочка лет шести, в розовом платьице. Не обращая ни на кого внимания, малышка подбежала к певице, крепко обняла ее и воскликнула:

– Тетя Кейли, смотри, что у меня есть! Мы были в таком прикольном музее! Это плюшевое мамонтово дерево!

Глава 28

Кейли представила сестру Кэтрин Дэнс. Та улыбнулась Сью Санчес и поспешила к двери, чтобы увидеть удаляющийся ярко-красный «бьюик» Эдвина.

– Это он, – шепнула Кейли, выглядывая из-за плеча подруги. Девушка изо всех сил старалась сохранять спокойствие, дабы не напугать Мэри-Гордон.

Тем временем Сью равнодушно обняла отца, дружелюбно поприветствовала Шери – в отличие от Кейли, старшая сестра никакой неприязни к четвертой жене Бишопа не испытывала – и спросила:

– Что за шумиха с полицией? Это из-за Бобби?

Кейли злобно зыркнула на отца и елейным голоском заговорила с племянницей:

– Золотце, пойдем посмотрим новые игрушки, которые я тебе приготовила!

– Ура! Тетя Кейли, а где Фредди?

– Фредди на конюшне у дедушки. Вы скоро поедете туда с мамой. Ты по нему соскучилась?

– Я очень люблю Фредди, но тебя еще больше! Можно мы будем долго-долго гостить у тебя?

– К сожалению, милая, я редко здесь бываю. Лучше я сама буду приезжать к вам вместе с дедушкой, договорились?

– Хорошо.

– Пойдем со мной.

Приобняв племянницу, Кейли подвела ее к телохранителю:

– Знакомься: это мистер Морген – мой друг. Он тоже, можно сказать, гостит в особняке.

Телохранитель осторожно пожал девочке руку:

– Называй меня просто Дартур.

Малышка с любопытством взглянула на него и воскликнула:

– Ой, какое у вас интересное имя!

– А ты, похоже, знаешь толк в именах! – пробасил Морген и покосился на Кейли, как бы спрашивая: «Ну что, я справляюсь?»

– А меня зовут Мэри-Гордон. Прошу учесть, что это не два разных имени, а одно, но с черточкой. Такую черточку еще называют дефисом.

– Замечательное имя!

– Спасибо. Ты мне нравишься.

Дэнс позвонила Арутяну и сказала, что сестра и племянница Кейли, слава богу, в безопасности. Деннис в свою очередь сообщил, что пожар потушили, криминалисты исследуют место преступления, а тело жертвы уже осматривают и собирают улики.

Кейли увела племянницу в другую комнату и, едва вернувшись, налетела на старшую сестру:

– И о чем, интересно, ты только думала?

– В смысле?

– Ты хоть знаешь, кто вас подвез?

– Твой друг. Стэн.

– Стэнтон – второе имя Эдвина, – заметила Дэнс.

– Господи боже мой! – воскликнула Кейли. – Сью, да ведь это же и есть мой преследователь! Тебе разве в детстве не объясняли, что нельзя садиться в машину к незнакомцам? А телефоном пользоваться тебя тоже не учили? Могла хотя бы мне позвонить! Он же убил Бобби!

– Что? – вытаращила глаза Сью. – Черт… Но ты же рассказывала, что он жирный и отвратительный!

– Так он сбросил вес! – Кейли щелкнула зубами и гневно посмотрела в карие глаза старшей сестры. И тут же, покачав головой, смягчилась. – Извини, я не права. Твоей вины тут, конечно же, нет. Просто… сейчас не самое лучшее время для гостей, – произнесла она и смерила отца холодным взглядом.

– Мы до сих пор не знаем, кто убийца. Подозреваем Эдвина Шарпа, но доказательств против него у нас нет, – пояснила Дэнс. – В любом случае вам с Мэри-Гордон нужно держаться от Эдвина подальше.

– Где это вас столько времени носило? – осведомилась Кейли.

– Ну… «Стэн» предложил Мэри-Гордон показать кое-что прикольное, и она, естественно, начала канючить. Заверил меня: мол, это по пути. В общем, привез нас в дендрарий неподалеку от Сорок первого шоссе и национального парка Блаффс. Рассказал нам, как ты любишь гулять по лесам, и подарил Мэри-Гордон плюшевую игрушку.

«Черт бы побрал этого Эдвина, – подумала Кейли и закрыла глаза, – похоже, он знает про меня все!»

– Я так переживала! Посмотри, у меня даже руки трясутся! Почему ты не отвечала на звонки?

– Да просто мобильник остался в сумке с ноутбуком! Кей, клянусь, я хотела достать телефон, но даже пикнуть не успела, как «Стэн» закинул сумку в багажник и мы поехали. Он ведь все-все про тебя знает, понимаешь? А у тебя и вправду есть песня про лес? Якобы она так приглянулась «зеленым», что ты даже перестала исполнять ее на концертах. «Стэн» без умолку болтал про тебя и про твою группу. У меня сложилось впечатление, будто этот парень со всеми лично знаком. Он даже Шери упоминал, представляешь? В жизни бы не подумала, что он и есть тот самый преследователь!

– Еще одно убийство? – вмешался в разговор Дартур Морген. – На берегу реки? Неужели Эдвин мог успеть и там, и тут?

«А действительно, мог ли Шарп все успеть? – призадумалась Кэтрин. – Похитить человека. Застрелить его. Поджечь сарай. А затем рвануть в аэропорт за Сью и ее дочкой».

– Черт, получается, что нас вез на машине убийца? – прошептала ошеломленная Сью.

– Кто бы вас там ни вез, теперь вы в полной безопасности, – перебил ее Бишоп. – Все живы, вот что главное, остальное не имеет значения. А что касается этого ублюдка, то рано или поздно он нам за все ответит, будьте покойны.

Кейли промолчала и лишь смахнула вновь навернувшиеся на глаза слезы.

– Все это очень странно! – не унималась старшая сестра. – Я чуть было не поверила, что этот «Стэн» – твой ухажер. Он так переживал! Сетовал, будто на тебя все давят и ты вконец измотана. Особенно его волновало предстоящее в пятницу выступление: «Кейли следует перенести концерт» – так он и сказал.

Кейли глянула на отца, но тот и виду не подал: вопрос с отменой концерта был для него закрыт, и обсуждать тут, по мнению Бишопа, было нечего.

– А еще он сказал… – начала Сью и замолкла, подбирая нужные слова. – Что тебе нужно больше думать о себе: мол, абсолютно каждый в твоем окружении хочет заполучить частичку твоей души.

«Стану твоей тенью…» – снова пришло на ум Кейли.

– Как вы долетели-то, нормально? – спросил вдруг Бишоп, поворачиваясь к старшей дочери.

– Господи, пап! Ты это серьезно? – разъярившись, воскликнула та.

– Слушай, Сью, вам надо срочно уезжать отсюда. Мэри-Гордон опасно здесь находиться. Эдвин шпионит за мной, он может вернуться в любую минуту. Я боюсь, как бы он не заинтересовался нашей малышкой. Езжай к отцу, пожалуйста. Не медли! – сказала Кейли и вдруг с отвращением поняла, что держит в руках плюшевое мамонтово дерево. Она хотела было отшвырнуть его, но затем, передумав, положила на полку.

Когда Сью пошла за Мэри-Гордон, которая с восторгом изучала новые игрушки, подаренные доброй тетей Кейли, у Дэнс зазвонил телефон.

– Ну что, опознали жертву? – спросила Кэтрин.

– Так точно, – отрапортовал Деннис.

– Она как-то связана с Кейли?

– И да и нет. Мне кажется, тебе стоит подъехать и взглянуть самой.

Глава 29

В воздухе стояла уже знакомая Кэтрин вонь горелой плоти и волос. Однако на сей раз смрад из прогоревшего машинного масла, жженой резины и расплавленной пластмассы перебивал этот ужасный запах. Спасал и ветерок, разносивший всю эту мерзость по округе.

Но тошнота тем не менее все равно подкатила к горлу Дэнс, и, чтобы сдержаться, ей потребовалась вся сила воли – и даже чуточку больше.

«Любовь точно пламя, любовь как огонь…» – вспомнилась Кэтрин строчка из песни Кейли.

Местом преступления оказалась автомобильная стоянка с растрескавшимся асфальтом, на которой приютились давным-давно заброшенная бензоколонка с обвалившейся крышей да еще сарайчик, теперь сгоревший дотла. Фоном этой картины служило бескрайнее пыльное поле, которое прорезала полоса реки неопределенного цвета, судя по всему, и вдохновившая убийцу на преступление. Дым от пожарища до сих пор поднимался в небо угрожающе-черными клубами, делая и без того беспощадную жару еще более невыносимой.

Когда Дэнс приехала, криминалисты еще работали. Кругом сновали туда-сюда пожарные: их понаехало даже больше, чем полицейских. Пожар в засушливом Фресно – угроза куда более серьезная, нежели какой-то там спятивший фанат, преследующий звезду кантри-музыки.

Деннис Арутян, будучи на месте преступления самым старшим по званию, всем здесь заправлял. Он быстро ввел Дэнс в курс дела – улик набралось всего ничего: гильзы, компакт-диски, алтарь из булыжников и банкнота. Но и от них особой пользы не было. Даже купюра в двадцать долларов и та выглядела так, будто ее постирали! А все потому, что до смерти боявшиеся пожаров местные жители, завидев языки пламени, тут же схватили шланги и бросились заливать пожар водой. Таким образом, все следы на месте преступления оказались уничтожены – если они, учитывая осторожность талантливого мистера Шарпа, вообще были!

Жертва, как ранее Арутян уже докладывал Дэнс по телефону, имела отношение не только к творчеству Кейли, но и к творчеству тысяч других исполнителей.

– Это Фредерик Блантон, пират, – пояснил помощник шерифа. – То есть совсем еще недавно был пиратом, а теперь от него остались рожки да ножки.

«Какой еще пират?» – подумала Кэтрин и с недоумением посмотрела на Арутяна, а затем, вспомнив про алтарь и компакт-диски, сообразила:

– Ты имеешь в виду, что он незаконно скачивал музыку, нарушая авторские права?

– В яблочко!

– Ну-ка, расскажи поподробнее.

– Блантон превратил это в бизнес, действовал с размахом. Наживался на нелегальных аудио- и видеозаписях. Кстати, новый альбом Кейли пользуется в Интернете большой популярностью.

– А как вы опознали погибшего? – заинтересовалась Дэнс. – Вряд ли на этом пожарище отыщутся отпечатки.

– Ты права, их тут нет. От конечностей почти ничего не осталось, а одна рука даже превратилась в пепел – будем делать генетическую дактилоскопию. Личность жертвы мы установили благодаря бумажнику, найденному в том углу сарая, который не успел выгореть. Нам повезло: документы практически не пострадали. Проверили адрес: Блантон жил в районе Тауэр-дистрикт – это милях в семи или восьми отсюда. Направили и туда криминалистов: дверь взломана, дом вверх дном, все компьютеры разбиты. Похоже, Эдвин ворвался к Блантону и заставил его уничтожить все серверы. Затем он бросил беднягу в багажник – благо места в «бьюике» предостаточно, – привез на этот пустырь, застрелил его и сжег.

– Но как Эдвин вообще сумел вычислить Блантона? – задалась Дэнс вопросом.

– Если ввести в поисковую строку «Гугла» запрос «Кейли Таун скачать через торрент», то сайт Блантона окажется в десятке первых. Ну а дальше дело техники: думаю, раздобыть адрес пирата нашему башковитому приятелю труда не составило.

– А алтарь, получается, своего рода предупреждение всем тем, кто вздумает воровать у Кейли.

Кэтрин вспомнила свои собственные слова, которые недавно произнесла на совещании: «Преследователи, как правило, охраняют своих жертв… Любая угроза или оскорбление в твой адрес, Кейли, могут спровоцировать Эдвина».

Ну что же, все правильно.

– А что у Блантона дома? Нашли там что-нибудь?

– Ничего. Отпечатков нет – ни пальцев, ни обуви, – только лишь незначительные следы, – покачал головой Арутян, и по его кислой мине Дэнс поняла, что с такими уликами каши не сваришь. – Кстати, у Блантона есть подельник.

– И этот подельник наверняка сейчас напуган до чертиков… – предположила она.

– Не факт. Он ведь не из Фресно.

«Ох уж эти современные технологии! Вовсе не обязательно жить по соседству, чтобы вместе совершать компьютерные преступления. Сообщника можно найти на другом конце света: хочешь – в Южной Америке, а хочешь – в Сербии».

– А где обитает его подельник?

– В Салинасе.

– Хм, неподалеку от Монтерея. Имя? Адрес? Удалось что-нибудь выяснить?

– Да, криминалисты уже проработали этот вопрос, – отозвался Арутян и тут же позвонил экспертам.

Через мгновение он уже диктовал им номер Дэнс, чтобы те отправили ей данные на сообщника Блантона.

«Да ладно! – подумала Кэтрин. – Неужели запомнил мой номер наизусть?»

Спустя еще мгновение ей на телефон пришло сообщение.

– Я перешлю всю информацию своим коллегам в Монтерей, пускай попробуют с ним связаться, – сказала она и отправила информацию по электронной почте.

– Все указывает на Эдвина, но я стараюсь оставаться непредвзятым, – заметил Арутян. – Упорно пытаюсь представить на месте Шарпа какого-нибудь другого человека, который тоже точил бы зуб на Бобби. Я много чего разузнал про Эдвина, но скелетов в шкафу, как ни странно, не обнаружил. Теперь я даже склоняюсь к тому, чтобы снять с него ярлык «главный подозреваемый» и как следует приглядеться к остальным. В конце концов, вокруг полно людей, кто хотел бы поквитаться с наглым пиратом. Да в любой звукозаписывающей компании или на киностудии найдется человек, который с радостью отправил бы такого типа, как Блантон, на тот свет.

Еще одна полицейская машина, похрустывая гравием и какими-то иссушенными на солнце белыми веточками, которые лежали на черной земле вокруг места преступления, подъехала и остановилась у вывески бензоколонки «Коноко»: украшавший вывеску динозавр, некогда ярко-зеленый, теперь выцвел и был едва различим. У Дэнс, обратившей внимание на картинку, от тоски по детям вдруг защемило сердце. Ее дочка Мегги как раз недавно «заболела» динозаврами и завалила всю комнату пластиковыми фигурками рептилий.

Мэдиган выбрался из полицейской машины, упер руки в узкие бедра, над которыми нависал живот, и оглядел место преступления. Постояв так пару секунд, старший детектив подошел к Дэнс и Арутяну:

– Значит, воришка песен Кейли?

– Так точно.

– Как же я забыл про существование телефонов-автоматов! Это я, конечно, опростоволосился! – пробормотал Мэдиган.

– Да мы все тут попали впросак.

– Где, черт побери, носит Эдвина? У него тачка – что моя лодка, ей-богу! Да еще и красная, как семафор. И как только мои люди умудряются упустить его из виду? Ну просто в голове не укладывается!.. – воскликнул старший детектив, и тут у него зазвонил мобильник. – Что?.. Вот тебе и на!.. Нет-нет, не вздумай, я сам, – сказал Мэдиган и поспешно убрал аппарат. – Славно-славно! Не скажу, где Эдвин был, когда жгли этого беднягу, но зато с уверенностью могу сказать, где наш друг ошивается сейчас! Впрочем, догадаться нетрудно! На той самой автостоянке у дендрария, что напротив дома Кейли.

– И что он там забыл?

– Сидит на капоте своего «бьюика» и облизывается в предвкушении, надеясь увидеть свою пассию. Пикничок у него там, понимаешь ли! Ну ничего, сейчас я ему настроение-то подпорчу! Ты как, Кэтрин, со мной? Мне кажется, ты с ним лучше поладишь!

– Спрашиваешь? Разумеется, я в деле!

Глава 30

Но состояться этой беседе было, увы, не суждено.

Когда через двадцать пять минут, следуя друг за другом, Мэдиган и Дэнс примчались на автостоянку напротив дома Кейли, то обнаружили, что Эдвина и след простыл.

«Похоже, у этого парня имеется шестое чувство», – усмехнулась Кэтрин, не верившая, конечно же, во всю эту экстрасенсорную чепуху.

Утверждать такое она не решилась бы – похоже, просто разыгралось воображение, – но ей показалось, будто в том месте, где стояла машина Шарпа, только-только осела пыль.

«Неужели ускользнул прямо у нас из-под носа? Наверняка не скажешь! Пыль во Фресно всегда столбом!»

Даже в самую хорошую погоду в этих краях внезапно налетал ветерок и поднимал миниатюрные белесые воронки из песка и пыли, бесследно исчезавшие уже в следующее мгновение.

Дэнс и Мэдиган осмотрелись. Впереди, через дорогу, виднелся за деревьями дом Кейли, тонувший в пышной растительности, а позади нависала стена зарослей дендрария. Насколько хватало глаз, на запад и восток простирались низинные поля. С них совсем недавно убрали урожай, и теперь они чернели своими раскуроченными внутренностями.

Мэдиган глянул на Дэнс, и в его взгляде читалось разочарование. Кэтрин понимала боль старшего детектива: нет ничего хуже, чем упустить главного подозреваемого. Пайк наклонился к машине и переговорил с кем-то по рации. Насколько она поняла, полицейский связался с помощником, находившимся в особняке Кейли на случай, если Дартуру вдруг понадобится посильная помощь.

– Я звонил Хосе, – кивнул Мэдиган на особняк через дорогу. – Он сейчас у Кейли дома. Докладывает, что Эдвин уехал десять минут назад. Куда, в каком направлении? Неизвестно.

Обвинять Хосе в том, что он недоглядел, было бы несправедливо: наблюдать за автостоянкой дендрария, располагавшейся в трехстах футах от жилища певицы, можно лишь со второго этажа.

«Если спальня Кейли окнами выходит на дорогу, то совсем неудивительно, почему Эдвина тянет сюда, как магнитом, – подумала Кэтрин. – Небось устроился тут с поп-корном, как в кинотеатре!»

Ненадолго воцарилась тишина. Солнце клонилось к закату, дневная жара потихоньку спадала.

– Был у меня пару-тройку лет назад любопытный случай, – начал Мэдиган. – На задний двор к нам змея заползла. В жизни таких огромных гремучек не видел! За все лето один лишь раз и попалась мне на глаза! Куда уползла? Черт ее знает! Я все гадал: где же эта пакость? Под печкой-барбекю в саду или под домом спряталась? Но ни там, ни там не нашел. Может, уползла восвояси? Короче, настолько эта гремучка меня выбила из колеи, что я ни на минуту не расставался со своим кольтом! Хотя обычно оружие дома не ношу.

– Ты, наверное, за детей беспокоился?

– Верно, из-за ребятишек сильно переживал. Мы ей даже прозвище придумали! «Невидимая гремучка». Забавно, да? Но тогда нам не до смеха было. Все летние каникулы нам испортила, будь она неладна! А всего-навсего один раз на глаза попалась! Ладно, черт с ней! – подытожил Мэдиган. Он снова упер руки в бедра и окинул взглядом заросли дендрария. – Кэтрин, ты ведь совсем одна в этом городе. Приходи сегодня к нам на ужин, а? Жена у меня повариха от Бога!

– Спасибо, но я собираюсь перехватить что-нибудь в гостинице да отправиться пораньше на боковую.

– Кэтрин, подумай хорошенько! Ты отказываешься не только от вкусного ужина, но и от бесподобного десерта!

– Мороженое, небось?

Мэдиган от души расхохотался:

– Нет, моя Джуди печет всякие вкусности. Но, признаюсь, мороженое в программе тоже присутствует. Куда ж без него!

– Спасибо, но все-таки я пас.

– Тогда хорошего вам вечера, агент Дэнс.

– И вам того же, старший детектив.

Кэтрин вернулась в гостиницу «Маунтин-Вью». Замки на чемоданах и все остальное в комнате казались нетронутыми. Глянув в окно и не обнаружив в парке напротив курильщика, Кэтрин плотно закрыла шторы.

Вдруг зазвонил гостиничный телефон.

– Агент Дэнс? – спросил приятный мужской голос.

– Да, это я.

– Вас беспокоит Питер Симески, советник конгрессмена Уильяма Дэвиса… – начал представляться собеседник, как будто бы они не пожимали друг другу руки всего лишь несколько часов тому назад.

– Да, я помню. Добрый вечер.

– Послушайте, я тут, внизу у портье… Дэвис выступал на ферме неподалеку отсюда, вот я и решил… Можем мы поговорить? Вы сейчас не очень заняты?

Дэнс попыталась было придумать достойную отговорку, но в голову, как назло, ничего не приходило – пришлось согласиться.

Она спустилась вниз. Симески говорил по телефону, но, завидев Кэтрин, сразу дал отбой и обратил все свое внимание на нее. Они обменялись рукопожатиями. Питер улыбнулся, но в следующий миг его лицо стало обеспокоенным.

– Произошло еще одно нападение?

– Да. Убийство.

– И тоже связано с Кейли?

– Прямой связи вроде бы нет.

– Можем мы чем-нибудь помочь?

– Пока особо нечем.

– Это все тот же самый преследователь?

– Подозреваем его, но никаких доказательств пока нет.

Симески замолчал в нерешительности, и Кэтрин догадалась, что сейчас он поделится с ней похожей историей.

– У Дэвиса тоже возникали трудности с поклонниками. Пара женщин, работающих в ходе избирательной кампании, и один стажер, гомосексуалист, пытались добиться его расположения.

– Типичный случай эротомании, – пояснила Дэнс. – Влиятельный начальник и его подчиненные. Они угрожали Дэвису?

– Нет-нет, но это все так неловко, сами понимаете.

Симески открыл большую бутылку воды и жадно к ней приложился. Дэнс посмотрела на белую рубашку советника: вся в пятнах пота. Он поймал ее взгляд и засмеялся.

– Издержки профессии. Я прямо со счета сбился, на скольких фермах от Уотсонвилла до Фресно мы уже успели побывать: Дэвис все толкает речи о сохранении окружающей среды. Кстати, в ваших краях, в Уотсонвилле, гораздо приятнее, чем здесь.

Дом Дэнс находился чуть южнее этого города. Не согласиться с Питером Симески она не могла: на побережье и вправду дышалось легче, нежели в долине Сан-Хоакин.

– Народу, наверное, собралось – не протолкнуться?

– Намекаете на реформу? – улыбнулся собеседник. – Да, она пользуется успехом. Мне кажется, мы на коне. Несогласных пришло всего человек сорок или пятьдесят. Даже не кидали в нас ничем, представляете? Иногда нас забрасывают тухлыми помидорами или брюссельской капустой. Какая ирония! В кандидата, выступающего за развитие сельского хозяйства силами иммигрантов, швыряют овощами, которые эти самые нелегальные иммигранты и вырастили!

Кэтрин улыбнулась.

Симески глянул в сторону бара:

– Бокальчик вина?

Женщина в нерешительности открыла рот, не зная, что и сказать.

– Много времени я у вас не отниму. Нужно потолковать кое о чем важном.

Она припомнила, как Питер смотрел на нее и как долго не хотел отпускать ее руку дома у Кейли.

«Неужели меня тоже теперь будут преследовать?» – испугалась Кэтрин и поспешно заявила:

– Сразу внесу ясность. У меня есть возлюбленный.

Питер смутился и грустно улыбнулся:

– Вы меня сразу «прочитали», да?

– Это мой хлеб.

– Наслышан о вас, – усмехнулся Симески. – Надо будет поработать над языком своего тела… Ну так что, агент Дэнс?..

– Называйте меня просто Кэтрин. И давайте перейдем на «ты».

– Идет. Ты права, я пытался флиртовать: и тогда, в доме Кейли, и сейчас – буквально мгновение назад. Жалко, конечно, что ничего не вышло, но я рад, что мы расставили все точки над «i».

«Эдвину Шарпу точно есть чему поучиться у Симески!» – подумала Кэтрин.

– Но есть и еще одна причина, почему я здесь. Совершенно безобидная, спешу заверить.

– Хорошо, давай выпьем.

Они прошли в полумрак бара и уселись за липкую стойку. Дэнс заказала бокал мерло, а Симески – шардоне.

– Так что там у вас с этим преследователем?

– Ну, он настойчив и умен. Вдобавок ко всему еще и одержим. В общем, гремучая смесь для преступника.

– Преступника? Но ты же вроде говорила, что не уверена в его причастности к убийствам.

– Да, ты прав, не уверена. Пока мы не получим неопровержимых доказательств или чистосердечного признания, обвинять Эдвина Шарпа нельзя.

– Думаю, это правильно. Я, кстати, тоже юрист по образованию, но уголовными делами никогда не занимался.

Принесли заказ. Чокаться они не стали, и оба лишь пригубили вина.

– Так о чем ты хотел потолковать? О Кейли Таун?

– Нет, Кэтрин, о тебе.

– Обо мне?

– Ты очень понравилась Биллу. Нет-нет, не в том смысле! – воскликнул Симески. – Я не так выразился! Ха-ха-ха! Билл однолюб, ну просто обожает свою жену. Они вместе аж со студенческой скамьи. Двадцать восемь лет! В общем, у него к тебе исключительно деловой интерес. Ты как? Следишь вообще за политикой?

– Не то чтобы, но стараюсь. Если бы Дэвис выступал в конгрессе от нашего округа, то я обязательно бы за него проголосовала.

Дэнс заметила, что ее ответ пришелся по душе Симески. И он продолжил:

– Как ты наверняка уже слышала, Дэвис – человек широких взглядов, и некоторые всерьез опасаются его мягкотелости: мол, законность и порядок – не его конек. В случае если Дэвис соберется баллотироваться в президенты, то это будет серьезным аргументом против него. Понимаешь, к чему я клоню? Заручившись твоей поддержкой, мы сможем совершенно по-другому разыграть карты. Кэтрин, ты умная и эффектная – прости, не удержался! – а твой послужной список в КБР на зависть многим!

– А еще я женщина.

– Ну это уже отживший свое стереотип. В нынешнее время это будет только плюсом.

– Что вы с Дэвисом подразумеваете под «заручиться поддержкой»?

– Билл хотел бы иметь союзника в Министерстве юстиции. Кого-нибудь на руководящей должности. Но все это пока так – пища для размышлений. Загадывать не будем.

– Меня приглашают в Вашингтон? – подавила удивленный смешок Дэнс.

– Именно.

Первым желанием Кэтрин было сразу отмести эту идею как совершенно немыслимую.

«Дети! Как они воспримут переезд? Да и я сама вскоре заскучаю в четырех стенах, – подумала Кэтрин. – А как же работа на месте преступлений? Хотя… с другой стороны, это отличная возможность популяризовать кинесику по всей стране и наконец-то положить конец варварским способам ведения допросов!»

Она всегда осуждала крайние меры: рукоприкладство – метод недейственный, да и недостойный настоящего детектива.

«А что касается детей, – продолжала размышлять Дэнс, – что плохого в переезде в столицу? Несколько лет жизни в Вашингтоне им точно не повредят. А чтобы не закисать, я могу время от времени навещать Западное побережье!»

Настала очередь Симески сдерживать смех.

– Я, конечно, не такой большой специалист по части кинесики, но наше предложение, похоже, всерьез тебя заинтриговало.

«Интересно, а что скажет на это Майкл О’Нил? – вдруг озадачилась Кэтрин. – Ой! А как же Джонатан Боулинг? Хотя консультировать ведь можно из любого уголка мира. В любом случае без благословения Джона соглашаться ни на что не буду!»

– Это все так неожиданно! Никогда бы в жизни не подумала, что мне вдруг предложат подобное!

– Правительство буквально задыхается от политиканов-карьеристов. Нам нужна свежая кровь: люди, как говорится, нюхнувшие пороху. Поработаешь, пока не надоест, а затем вернешься к себе в глубинку и будешь и дальше служить копом, – сказал Симески и улыбнулся. – Надеюсь, я не оскорбил тебя, назвав «копом»?

– Никоим образом.

Питер соскользнул с барного стула и расплатился с барменом.

– С ответом не торопись. Дай этой мысли как следует отлежаться, а затем все хорошенько обмозгуй. Тем более тебе еще предстоит разобраться с безумным поклонником Кейли! – произнес Симески, пожал Дэнс руку и уже направился было к выходу из гостиницы, но на пороге вдруг обернулся и спросил: – Кстати, тот парень… У вас все серьезно?

– Ага.

– Что ж, тогда передай ему, что он счастливчик… Ненавижу его! – объявил Симески с ангельской улыбкой и ушел.

Кэтрин допила вино. От мысли заказать второй бокал она отказалась – хватит уже на сегодня – и вернулась в номер.

«Кэтрин Дэнс, заместитель директора Федерального бюро расследований! – тихонько усмехнулась она себе под нос. – А что, почему бы и нет? Чего только в жизни не бывает!»

Стрелки часов показывали половину десятого – не так уж и поздно, но день выдался настолько тяжелым, что она чувствовала себя как выжатый лимон.

«В душ и спать, – скомандовала себе Кэтрин, но тут опять зазвонил телефон. Незнакомый номер. – Может, не отвечать?»

Однако Кэтрин Дэнс была детективом до мозга костей и просто не могла противиться своему внутреннему голосу, настойчиво советовавшему ей снять трубку. Следуя в очередной раз своей недюжинной интуиции, она ответила на звонок и, как оказалось, правильно сделала.

На связи была бывшая девушка Эдвина Шарпа.

Глава 31

Салли Докинг – так звали бывшую пассию Эдвина.

Салли, как выяснил Мигель Лопес, проживала в Сиэтле. Дозвониться ему не удалось, поэтому он оставил на автоответчике сообщение, и девушка сама связалась с Дэнс.

– Спасибо вам за звонок, Салли.

– О, не стоит благодарности, – ответила та певучим голосом. – А в чем дело?

– Не возражаете, если мы побеседуем об Эдвине Шарпе? Вы ведь с ним знакомы?

– С Эдвином? Ну разумеется! Как он поживает? Надеюсь, у него все хорошо?

«Не ожидаешь такого вопроса от бывшей!» – подумала Кэтрин.

– Он в полном порядке, – заверила она собеседницу. – Ответите на несколько вопросов?

– Да, конечно. Что именно вас интересует?

– Вы же с ним встречались, так?

– Какое-то время – да. Мы познакомились год назад, в феврале. Работали в одном и том же торговом центре. Сначала ходили на свидания, затем съехались, но, как говорится, не сошлись характерами. На Рождество расстались. А какое отношение… А почему вы интересуетесь?

Дэнс знала, что иногда со свидетелями лучше говорить предельно откровенно – в противном случае могут уйти в свою скорлупу. Не желая рисковать, Кэтрин пояснила:

– Эдвин сейчас в Калифорнии. Проявляет кое к кому нездоровый интерес.

– Он – что? Вы не шутите? А можно поподробнее?

– Шарпу грозит обвинение в преследовании. Замечали вы за ним что-нибудь подобное?

– Да ладно! – Судя по голосу, девушка очень удивилась.

Дэнс зафиксировала у себя в блокноте необычную реакцию собеседницы и продолжила:

– Салли, в последнее время вы слышали что-нибудь об Эдвине?

– Нет. За все эти месяцы от него ни слуху ни духу.

– Салли, только честно: он угрожал вам?

– Угрожал?! Нет, никогда!

– Тогда, быть может, вы замечали за ним чрезмерный – нездоровый – интерес к другим женщинам?

– Даже вообразить такое сложно.

– А как насчет навязчивых идей?

– Не знаю, что вы под этим подразумеваете, но могу лишь сказать: человек он увлекающийся. Бывало, Эдвин часами торчал в компьютерной игре, а затем внезапно переключался на что-нибудь другое. Если ему вдруг попадалась интересная книга, особенно фантастика, то Эдвин не мог успокоиться до тех пор, пока не соберет у себя на полке все произведения понравившегося писателя.

– А не проявлял он такой интерес к знаменитостям? Например, к актерам или музыкантам?

– Эдвин просто обожает фильмы. Не пропускает ни одной премьеры: обычно всегда ходит в кинотеатр – за редким исключением смотрит новинки по телевизору. Но самая главная его любовь, конечно же, музыка. Эдвин без ума от Кэсси Магуайр, Кейли Таун, Чарли Холмса и Майка Нормана – знаете таких?

– Да, наслышана, – отозвалась Дэнс и отметила в блокноте, что круг интересов Эдвина одними только женщинами-исполнительницами не ограничивается.

– А та группа из Сиэтла! «Беспонтовая шваль»! Знаю-знаю, название не ахти какое, но видели бы вы, как они отжигают на сцене! Эдвин просто боготворил этих ребят. Если он собирался на концерт, то это было целое событие. Эдвин заранее покупал билет, в день концерта брал отгул, а в зал приходил за три часа до выступления – даже если у него было забронировано место. После концерта он до последнего стоял у сцены, надеясь заполучить автограф. Но и на этом Эдвин не мог успокоиться. Оказавшись дома, он заходил на «иБэй» и обязательно покупал в память о прошедшем концерте какой-нибудь сувенир. Как по мне, так просто выбрасывал деньги на ветер! Тут я, наверное, с вами соглашусь – навязчивые идеи налицо.

– После того как вы бросили Эдвина, он донимал вас звонками или искал встречи?

– Нет. Мы созванивались, но только чтобы уладить какой-нибудь вопрос. Иногда он вспоминал про забытую у меня на квартире вещь. Или, допустим, возникали трудности с платежом по совместному кредиту. Но встречи Эдвин точно не искал. И преследовать меня не преследовал. Да, кстати, а с чего вы взяли, что это я бросила Эдвина? Вообще-то, все было наоборот: он сам со мной порвал.

«Вот же я балда! – отругала себя Кэтрин. – Мэдигана распекала за дилетантство, а сама? Хороша эксперт, ничего не скажешь!»

– Расскажите, пожалуйста, как это произошло.

– Ну, в один прекрасный день Эдвин вдруг заявил, что наши отношения что-то совсем разладились, исчерпали себя и нам лучше расстаться. Вот так просто. Я, честно говоря, жутко расстроилась. Лично меня он вполне устраивал. Амбициозным Эдвина не назовешь: он никогда не стремился прыгнуть выше головы – работа охранником или клерком его полностью устраивала. Это, конечно, минус, но зато он очень романтичный, и на него всегда можно положиться. Вдобавок Эдвин не пьет, наркотики не употребляет. А с сигаретами он завязал, как только мы начали встречаться.

– Так, значит, раньше он курил, – задумчиво отозвалась Дэнс, припоминая курильщика в парке напротив своей гостиницы.

– Да, и потом тоже иногда баловался. Чтобы нервы успокоить. Так вот, он меня бросил и съехал с квартиры. Я, наверное, еще месяца два потом в себя приходила.

– После разрыва с вами он завел себе новую пассию?

– Кто ж его знает… Слышала, что вроде как была пара каких-то девиц, но сказать ничего про них не могу… Да и не общались мы почти после разрыва.

– Салли, последний вопрос. Были случаи, когда Эдвин выходил из себя и буйствовал?

Собеседница помолчала, а затем сказала:

– Да, бывало.

– Расскажите, пожалуйста.

– Хорошо. Однажды мы с Эдвином и моей подружкой прогуливались по улице, как вдруг откуда ни возьмись перед нами возник пьяный – я бы даже сказала, пьянющий! – парень и обозвал нас шлюхами. Тут Эдвин надвинулся на него и закричал: «А ну извиняйся, засранец!» И тот тип извинился.

Дэнс выждала несколько секунд, но, похоже, на том история и заканчивалась.

– И это все? Он даже не ударил этого парня?

– Нет, что вы. Эдвин не такой. Он, конечно же, выглядит жутковато: ростом под потолок, да еще эти брови – но на самом деле он и мухи не обидит! Эдвин, как бы это вам объяснить, немного не догоняет. Он точно ребенок – вот! И это в нем подкупает.

Кэтрин не знала, что на это и сказать.

«И как только образуются такие пары? – недоумевала она. – Почему люди сходятся и расходятся? Загадка!»

Дэнс поблагодарила Салли, и на том они и распрощались. Сделав заключительные пометки в блокноте, Кэтрин задумалась.

«И что дают мне эти сведения? Относительно нормальные отношения с одной женщиной не исключают возможности преследования другой. Но преследователи не могут включать или выключать режим преследования. Они делают это против своей воли. Возможно, Салли, встречавшейся с Эдвином всего год, такое поведение казалось вполне нормальным. Поведение, свойственное каждому влюбленному в конфетно-букетный период. Ну а как же его чрезмерный интерес к музыке и знаменитостям? Разве это не маячок?.. – И тут же возразила себе: – А сама-то хороша! Отправилась по такой жаре во Фресно, чтобы записать каких-то никому не известных мексиканцев из группы „Лос Травахадорес“!»

Отодвинув краешек шторы, Кэтрин присмотрелась, но курильщика не обнаружила. Убедившись, что все в порядке, женщина приняла душ, вытерлась и влезла в гостиничный халат. На бирке красовалась надпись: «Если этот халат вам понравился, то можете прихватить его с собой. С вас 89 долларов 95 центов».

Дэнс забралась в постель.

«Да кому нужен вид на эти заснеженные горные вершины, когда здесь такая шикарная кровать! – подумала Кэтрин. – Жаль только, что Боулинга нет рядом!»

И вспомнила, как они недавно на пару ночей останавливались в «Вентане» – фантастически красивой курортной гостинице, расположившейся между рекой Кармел и горами Биг-Сура. Та поездка стала для Кэтрин очень важной. Впервые она решилась рассказать детям, что отправляется в романтическое путешествие вместе с Боулингом, – до этого дня они держали свои отношения в тайне.

Особенно Дэнс переживала за Уэса. Она все гадала, как же сын воспримет новость, что мать уезжает на уик-энд с посторонним мужчиной. Но, к счастью для нее, все обошлось. Что касается Мегги, то дочка уже не раз интересовалась, когда мать снова выйдет замуж. В понимании Мегги незамужняя женщина была все равно что неполноценной.

Вернувшись домой, Кэтрин особенно не распространялась о поездке, а дети и не интересовались подробностями, слушали ее со скучающими лицами.

«Вероятно, они еще слишком маленькие, – думала Дэнс. – Где этим салагам осознать, что все это для меня значит. Ну что ж, тем лучше!»

Те выходные прошли бесподобно, и Кэтрин не могла нарадоваться, что наконец-то преодолела последний психологический барьер вдовства и впервые за долгое время насладилась близостью с мужчиной.

«Вот бы Джон оказался сейчас рядом!» – вновь подумалось ей.

Кэтрин гадала, почему же за эти два дня они ни разу не созванивались, а только изредка перебрасывались сообщениями. Всякий раз, пытаясь связаться с Боулингом, она попадала на автоответчик. Дэнс казалось странным, что она, расследуя убийство, находит минутку набрать его номер, а он, работая всего лишь консультантом по компьютерным технологиям, – нет.

Кэтрин позвонила родителям, поговорила немного с отцом, а затем попросила позвать к телефону детей.

Голоса ребятишек грели душу. Прислушиваясь к их радостному щебетанию, Дэнс невольно улыбнулась. Они наперебой рассказывали о приключениях в летнем лагере.

Услышав «Люблю-тебя-мамулечка» от Мегги и «Ну-чё-типа-все-норм-свидимся» от Уэса, Дэнс прыснула со смеху: сразу понятно, кто в какой фазе созревания находится. Затем телефонной трубкой завладела Эди, мать Кэтрин. Она отрапортовала, что отец съездил в Пасифик-Гроув и закончил приготовления для вечеринки, которую Кэтрин задумала устроить у себя в этот уик-энд. Дэнс пригласила друзей, возвращающихся из Сан-Хосе, погостить на выходных. Они приезжали в субботу и должны были остаться с ночевкой.

Затем в разговоре последовала неловкая пауза.

Хотя Дэнс и старалась не анализировать поведение домашних и вообще не смешивать работу с личной жизнью, иногда это выходило непроизвольно. Так, например, она попросту не могла продолжать свидание, если мужчина, сидевший до этого в расслабленной позе, отвечая на вопрос о семье, вдруг наклонялся вперед, заглядывал ей в глаза и с жаром заверял, что он в разводе. (Кстати, у Кейли Таун даже была ироничная песня под названием «Вся правда о мужчинах», в которой она открывала слушательницам глаза на двойственную природу сильного пола.)

Вот и теперь Дэнс, невольно заметив робость в голосе матери, заподозрила неладное.

– Как там Фресно? – спросила Эди, и дочь только укрепилась в своих подозрениях.

– Фресно – хороший городок. Местами. Например, сейчас идет активное строительство в районе аэропорта, и можно купить дом не с гаражом, а с ангаром для самолетика, представляешь? Хотя если дом продается с ангаром, то гараж, наверное, и подавно есть. Честно говоря, я не узнавала.

Мать Кэтрин была женщиной доброй и справедливой, но в то же время до раздражения самоуверенной, упрямой и прямодушной. Кэтрин знала, что Эди, в силу своего характера, смолчать не сможет, а потому терпеливо ждала.

«Ну же, давай!» – мысленно поторопила она собеседницу.

– Я тут кое-что узнала и теперь просто ума не приложу, что и делать. Если бы не дети…

Для всякой матери любое упоминание про детей – все равно что красная тряпка для быка. Дэнс исключением из общего правила не была: слова слетели с ее языка инстинктивно.

– Что случилось? Говори! – скомандовала Кэтрин тоном, не терпящим никаких возражений: «Да, я твоя дочь, но я уже взрослая и имею полное право знать, что происходит в жизни моих детей».

– Да тут Джон недавно забегал. Принес компьютерные игрушки для Уэса и Мегги. А затем ему позвонили… Милая, он разговаривал с агентом по недвижимости. Как я поняла, Джон подыскал себе новую работу и теперь присматривает дом.

«Очень интересно. Но почему мама так встревожена?» – подумала Дэнс и спросила:

– Ну и что в этом такого?

– Джон договаривался с риелтором посмотреть дом в Сан-Диего. Он собирается переехать туда через пару недель.

«Ого! – ахнула про себя Кэтрин. – Неужели через пару недель?»

Теперь до нее дошло, что имела в виду мать, когда предостерегала ее. На мужчин полагаться нельзя, говорила она, а дети после смерти отца еще очень уязвимы. Потерять еще одного близкого человека, которому они едва-едва стали доверять, будет для них катастрофой.

«Ну и дела! А я что же для него, выходит, пустое место? – возмутилась Кэтрин. – И чем Джон только думал? Зачем скрывать? Не понимаю! Почему я, например, получив интересное предложение – перспективную работу в Вашингтоне, – и шагу не смею ступить без его согласия?..

Через пару недель, стало быть… – Дэнс раз за разом возвращалась к этой мысли. – Теперь понятно, почему он трусливо прячется за автоответчиком! Так, главное – не пороть горячку. Ведь основополагающий принцип правосудия – презумпция невиновности. Бремя доказывания уголовной вины лежит на обвинителе».

– Мам, ты уверена? Может, ты неправильно поняла?

– Да все я правильно поняла. Джон ушел говорить по телефону на задний двор, к бассейну. Думал, его никто не слышит. А когда к нему подошел Уэс, он тут же сменил пластинку и буквально сбросил звонок риелтора, не дав тому договорить.

Дэнс не знала, что и сказать.

– Мне жаль сообщать тебе такое, милая.

– Спасибо за поддержку, мамуль. Надо все это как следует обдумать.

– Ложись-ка ты спать. Утро вечера мудренее. Дети счастливы: мы им такую вкуснятину на ужин приготовили! А от лагеря они просто без ума! – тараторила Эди, стараясь отвлечь дочь от грустных мыслей. – Ты не поверишь, но Мегги и Уэс ждут не дождутся, когда начнется учебный год! Завтра мы идем выбирать новые рюкзаки.

– Спасибо тебе. Пойду посплю.

– Кэти, это все, конечно, не слишком приятно, но ты там особо не убивайся. Спокойной ночи.

Дэнс поймала себя на том, что сидит, тупо уставившись в экран телефона. Она отложила мобильник в сторону.

Кэтрин однажды уже лишилась любимого, но в прошлый раз, как ни странно, расставание далось ей сравнительно легко. А все потому, что тот мужчина – ее муж Билл – погиб. Как заметил компьютерный гений Джон Боулинг, это расставание было похоже на проигранную видеоигру. Вчера был, а сегодня исчез. Жив – мертв. Есть – нет. А если человека нет, то и скучать не по кому.

Но вот сейчас все оказалось не так просто. Джон Боулинг свою игру не проиграл. Завтрашний день он собирался начать уже без Кэтрин: жить себе припеваючи, в ус не дуть и так далее… и вот это ей было совсем не по душе!

«Взял и решил все без меня! – негодовала Дэнс. – И даже если перспектива устроиться на новую работу возникла неожиданно, это его ничуть не оправдывает! Черт побери, я же для него не посторонний человек. Неужели нельзя позвонить?»

Вчера в ресторанчике Эдвин Шарп вспоминал песню Кейли «Мистер Завтра».

«Очень кстати», – подумала Кэтрин.

Там говорилось о грубом вероломном мужчине, который постоянно клялся и божился, что встанет на путь истинный, но делать этого, конечно же, не собирался.

Дэнс лежала в темной комнате, смотрела в потолок, и слова песни крутились у нее в голове до тех пор, пока она не уснула.

Уверяешь, я девушка номер один,

Ты слегка несвободен, но все у нас впереди,

Ведь меня в целом мире прекраснее нет.

Он в кармане почти – мой счастливый билет!

Сколько в голосе нежности, грусти в глазах,

Как не верить его обещаниям, ах!

Только он – Мистер Завтра, он неуловим,

Все его обещания тают как дым.

Вторник

Глава 32

В кабинет шерифа снова набилась куча народу: Дэнс, Мэдиган, Арутян и другие полицейские. Помимо них, присутствовал также и представитель правоохранительных органов округа Монтерей.

Майкл О’Нил, с которым созвонились по скайпу, сидел в ста пятидесяти милях от Фресно у себя в кабинете и невозмутимо взирал на собравшихся с экрана монитора.

Именно ему выпала честь навестить подельника недавно убитого Фредерика Блантона в Салинасе. Кэтрин, конечно, могла поручить это дело и Ти-Джею Скэнлону, но, следуя сиюминутной прихоти, почему-то обратилась к О’Нилу.

Мэдиган ввел помощника шерифа округа Монтерей в курс дела:

– Дома Эдвин не ночевал. Кейли утверждает, будто слышала, как в пол-одиннадцатого вечера на стоянке у дендрария заводили автомобиль. Дартур, телохранитель, ее слова подтверждает.

«Невидимая гремучка…» – вспомнился Кэтрин рассказ Мэдигана.

– Мы с Дэнс хотели переговорить с Эдвином, но отвечать на звонки он перестал. Сейчас мы без понятия, где его носит. Утром один из наших патрульных засек «бьюик» Шарпа на Сорок первом шоссе. Это самая оживленная дорога в округе, – пояснил Мэдиган. – Поэтому, когда патрульный сел Эдвину на хвост, тот с легкостью оторвался и затерялся в потоке машин.

– Кто же устраивает слежку за подозреваемым в одиночку? – только и сказал О’Нил.

– Легко тебе говорить, а вот у меня рук свободных совсем нет. Да тут еще за свидетелями и Кейли приходится присматривать! – проворчал старший детектив. – Четыреста шестьдесят патрульных на шесть тысяч квадратных миль! Попробуй угляди за всеми!

О’Нил удивленно сморгнул. Столько людей не хватило бы даже для патрулирования Монтерея – а ведь он был в разы меньше объединенного округа Фресно – Мадера.

– Кэтрин рассказывала, что Эдвин подвозил сестру и племянницу Кейли из аэропорта – здесь мы можем за что-нибудь уцепиться?

– Кэтрин как раз собирается их подробно расспросить, – отвечал Мэдиган, – но и тут нам, похоже, ничего не светит. Не обвинять же Шарпа в том, что он оказался в нужном месте в нужное время и повел себя как джентльмен? У этого хитреца комар носу не подточит! Племянница осталась от Эдвина в восторге, а сестра и вовсе подумала, что этот милейший парень – один из ухажеров Кейли. Так что тут, судя по всему, глухо.

Дэнс, знакомая с О’Нилом много лет, сейчас увидела его как будто впервые. С экрана на них взирал крепкий, сильный, но не грузный мужчина, одетый в свои обычные голубую рубашку и темно-серый блейзер. Большинство детективов – как в округе Монтерей, так и здесь – предпочитали униформу. О’Нил же считал, что форма цвета хаки и металлические побрякушки пугают людей и только мешают следствию, усложняя сбор сведений.

Мэдиган замолчал, и Дэнс принялась рассказывать о беседе с бывшей девушкой Эдвина, Салли Докинг.

– С ее слов получается, что Шарп – никакой не преследователь. Более того, это не Салли бросила Эдвина, а наоборот!

– Все равно не верю я этому сукину сыну! – проворчал Мэдиган.

– Согласна, что-то тут не так! – задумчиво отозвалась Дэнс.

– Да, кстати, я ведь навестил Джоша Эберхардта, подельника Блантона, – подал голос О’Нил. – Нанес ему, так сказать, визит вежливости. Ну и еще для компании, чтобы скучно не было, Эми с собой прихватил.

Кэтрин сообразила, что он имеет в виду Эми Грейб, главу ФБР Сан-Франциско.

«Видно, Эми с Майклом решили, что нарушение Эберхардтом Закона об авторском праве – веская причина для привлечения группы захвата».

– Ну и как все прошло?

– Да, правду говоря, хозяин от нашего визита был не в восторге. Да и чему там особо радоваться?.. «Руки вверх!» – и все такое, – продолжил О’Нил, и они с Дэнс понимающе улыбнулись друг другу. Кэтрин даже показалось, будто Майкл подмигнул ей, но сказать наверняка она бы не решилась – качество изображения оставляло желать лучшего.

«Конечно же, он не подмигивал! – урезонила себя Кэтрин. – Ну и ерунда приходит тебе в голову! Соберись!»

– Отличная работа! – одобрил Мэдиган, зачерпывая из стаканчика мороженое.

«Какое на этот раз? Фисташковое?» – присмотрелась Кэтрин, стараясь отвлечься от неуместных мыслей о Майкле. Со вчерашнего вечера у нее маковой росинки во рту не было, и она всерьез подумывала, а не попросить ли у Мэдигана стаканчик лакомства и для себя тоже.

– На самом деле дома у Эберхардта мы предполагали обнаружить гораздо больше краденых файлов. Но оказалось, что он скорее исследует спрос в Интернете, нежели банально ворует. Джош отслеживал больше сотни сайтов для поклонников и оценивал рынок сбыта. Блантон и Эберхардт нелегально скачивали и продавали самые востребованные альбомы, книги, фильмы и сериалы. Это был не просто обмен файлами в Сети. Блантон и Эберхардт оцифровали и продали таким образом тысячи альбомов, – пояснил О’Нил. – Это по-настоящему… темная сторона Интернета. Мало того, Блантон и Эберхардт еще и распространяли самопальные записи, сделанные на концертах. У Блантона мы нашли список веб-сайтов, посвященных личной жизни знаменитостей. Вот вам навскидку: Стивен Кинг, Линдси Лохан, Джордж Клуни, Кэрри Андервуд, Джастин Бибер – есть и ресурс про вашу Кейли Таун. Все они скрыты от простых пользователей «Гугла». Завсегдатаи этих ресурсов заходят туда исключительно через прокси-серверы, определенные сетевые порты и анонимные учетные записи – отследить их невозможно.

О’Нил на мгновение замолк, поколдовал над клавиатурой и переслал им ссылку на веб-сайт.

– Взгляните хоть вот на этот: «299ek333.com» – типичный пример подобной схемы. Воспользовавшись этой ссылкой, поначалу вы увидите лишь вкладки с бессмысленными названиями: «Седьмой уровень», «Урок пошел впрок» и так далее. Но если быть, как говорится, в теме, то оттуда можно перейти на те самые порталы, посвященные знаменитостям.

Похоже, интуиция не подвела Кэтрин, когда она решила озадачить Майкла О’Нила, а не Ти-Джея.

– Кажется, ваш друг Эдвин черпает сведения о Кейли именно там. Кстати, он уже много чего успел настрочить в Сети про убийство Блантона во Фресно.

– А есть там что-нибудь такое, за что его можно было бы упрятать в тюрьму по обвинению в убийстве прямо сейчас?

– Боюсь, что нет. На таком, я думаю, ваш мистер Эдвин Стэнтон Шарп ни за что не споткнется. Он просто призывал людей не покупать пиратские подделки.

О’Нил еще на мгновение отвернулся и что-то напечатал. Дэнс пришло электронное письмо: остальные ссылки на веб-сайты, найденные у Блантона. Она передала телефон Арутяну, чтобы тот открыл их на компьютере.

– Вы все звонки Кейли отслеживаете? – спросил Майкл.

– Да. Мы выдали Кейли и ее родственникам новые телефоны без серийных номеров и новые сим-карты, чтобы выгадать немного времени. Если Эдвин захочет перейти к третьему куплету, ему предстоит сначала разузнать номер. А мы пока попытаемся прижать его к стене: авось криминалисты что-нибудь нароют, а может, и свидетель какой нарисуется.

– Как следует проштудировав сайты, – продолжал О’Нил, – я нарыл кучу информации про Эдвина. Похоже, парень просто не вылезает из Интернета!

Майкл отвлекся на телефонный звонок, а затем повернулся к собравшимся.

– Вынужден попрощаться, на очереди допрос, – сказал он и расплылся в улыбке. И хотя скайп не выдавал четкой картинки – сложно было даже определить, куда О’Нил смотрит, – Дэнс показалось, что улыбается он именно ей. – Не стесняйтесь обращаться за помощью. Помогу чем смогу!

Старший детектив Мэдиган поблагодарил Майкла О’Нила, и экран погас. Все повернулись к монитору, на котором Арутян и Лопес уже изучали один из сайтов, посвященных знаменитостям.

– Нет, вы только гляньте! – воскликнула Кристал Стэннинг.

Веб-сайт насчитывал ни много ни мало сто двадцать пять тысяч поклонников, ежедневно обменивавшихся сведениями о своих кумирах, – чем не рай для преследователя? Сотни знаменитостей, от звезд шоу-бизнеса до политиков – кого тут только не было! И Кейли Таун, похоже, пользовалась там особенной популярностью. На страничке ее профиля даже обнаружился раздел «Геолокация»: здесь в режиме реального времени отмечалось, где певица находится в данный момент. В разделе под названием «Кейли, ты нас не одурачишь!» поклонники выкладывали фотографии певицы в необычных нарядах, в которые она облачалась, желая остаться незамеченной. В других разделах скрупулезно собирались сведения об участниках группы Кейли; каталогизировались отчеты поклонников о походах на концерты; велись обсуждения, в каком зале звук хорош, а в каком – плох, и перепродавались билеты на грядущие концерты. В одном из разделов до мелочей была расписана жизнь Кейли – от предпочтений в еде до одежды.

Раздел, называвшийся «СЗПТ» – «Самые знаменитые поклонники Кейли Таун», – хранил сведения об известных людях, лестно отзывавшихся о певице в прессе. Дэнс пробежалась глазами по списку: среди них числился и конгрессмен Уильям Дэвис. На предвыборных митингах он не уставал повторять, как ценит творчество Кейли и уважает ее позицию в вопросе иммиграции. Ему настолько понравилась песня «Покидая дом родной», что он использовал ее слова – безусловно, с разрешения певицы – для продвижения своей предвыборной кампании. Кэтрин перешла по ссылке на веб-сайт Уильяма Дэвиса и обнаружила на главной странице полный текст песни.

«Неудивительно, что вчера дома у Кейли конгрессмен так рассыпался в похвалах и благодарностях», – подумала Дэнс.

Раздел «Держим в курсе» предлагал взглянуть на тысячи снимков певицы и ознакомиться со статьями в прессе, а также анонсами от звукозаписывающей компании и продюсера Барри Зиглера. Дублировалась здесь и новостная лента с официального веб-сайта Кейли Таун: все обновления, даты концертов и прочее появлялись там с завидной оперативностью. Новость о сегодняшнем обеде в честь «Поклонника месяца», который должен был состояться в загородном клубе, тут, конечно же, тоже присутствовала. Кэтрин прочитала написанное Шери сообщение для прессы и вздохнула с облегчением: счастливым фанатом стал не Эдвин.

Пройдя по другим ссылкам, предоставленным О’Нилом, Дэнс обнаружила пиратские записи концертов в файлообменниках. Среди прочих ей встретился веб-сайт, специализировавшийся на скандалах. Попало сюда и видео, где Кейли распекает то отца, то Шери. Запечатлели также и ее ссоры с музыкантами: внимание Кэтрин привлек тот курьезный случай с церемонии награждения кантри-исполнителей, когда у Кейли Таун пытались отобрать награду. Но на том и все – больше ничего на Кейли здесь не нашлось.

«Хорошая девочка до мозга костей! – подумала Кэтрин. – Даже желтая пресса не смогла подкопаться!»

Еще одна ссылка привела Дэнс на веб-сайт, торговавший одеждой Кейли. В том числе и нижним бельем, которое ей, конечно же, не принадлежало и принадлежать не могло. Тут же предлагались и непристойные снимки звезды, грубо сфабрикованные в фотошопе.

«Теперь все стало на свои места, – заключила Кэтрин. – Вот почему Ти-Джею сперва показалось, что наш приятель не такой уж и активный пользователь Сети. Эдвин просто-напросто обитатель Даркнета, теневого Интернета. Именно тут – во всей болезненной красе – и раскрывается его личность преследователя».

Утверждать наверняка было нельзя, но похоже, что все публикации под аббревиатурами «ЭШ» и «ЭСШ» принадлежали не кому иному, как Эдвину Стэнтону Шарпу.

«Больно уж совпадают стиль, грамматика и синтаксис с тем, что уже успел продемонстрировать нам Эдвин», – анализировала материал Кэтрин.

Внимательно просматривая его сообщения, Дэнс надеялась найти хотя бы малейшую зацепку – намек на угрозу жизни Кейли, чтобы иметь против Шарпа хоть что-то, но – нет. Ничего. Даже здесь, на темной стороне, этот тип вел себя очень осторожно, Эдвин не только не угрожал Кейли, но изо всех сил защищал ее, выставляя исключительно в лучшем свете. Сколько Кэтрин ни вчитывалась в перепалки поклонников, ей так и не удалось обнаружить каких-либо предпосылок конфликта, которые могли бы связать Эдвина с убийством Блантона. Не все поклонники были такими миролюбивыми. Некоторые критиковали певицу с неприкрытой злобой. Эдвин же хотя и резко отзывался на эту критику, однако границ дозволенного не переходил – этакий ангел-хранитель Кейли в царстве эротоманов.

«Бог ты мой! – воскликнула Кэтрин, откидываясь на спинку кресла. – Да они же ей все косточки перемыли! Никакой личной жизни!»

Дэнс с радостью залезла бы сейчас в душ – настолько грязной она казалась самой себе после чтения всех этих сообщений от безумных поклонников, по-хозяйски пытающихся распоряжаться жизнью Кейли. Складывалось ощущение, будто эти многочисленные фанаты всерьез считали, что все знаменитости родились на свет божий лишь для того, чтобы им самим было чем развлечься на досуге.

«А ведь по мере того как растет слава, – подметила Кэтрин, – растут и аппетиты поклонников. Не успеешь и глазом моргнуть, а они уже высосали из твоей души все соки!»

У Кристал Стэннинг зазвонил телефон. Дэнс, погрузившаяся в раздумья, не обращала на нее никакого внимания, пока вдруг не поняла, что все до одного в кабинете напряженно молчат. Кэтрин глянула на молодую женщину: та сидела в напряженной позе и хмурила брови – верный признак того, что произошло нечто плохое или же из ряда вон.

– Ты уверен? – спросила Кристал.

Все в комнате выжидающе смотрели на нее. Наконец она завершила разговор, поморщилась и сказала:

– Муж звонил. Привел нашего сына Тейлора на утреннюю тренировку по футболу, и знаете что? Из динамиков над школьным стадионом вдруг зазвучал третий куплет песни Кейли «Твоя тень». Неизвестно, кто врубил его, но он повторялся по кругу, вновь и вновь. А когда наконец добрались до микшерного пульта, то обнаружили там подключенный к нему магнитофон. Я как раз накануне рассказывала мужу про нашего преследователя. Поэтому, услышав песню, он насторожился и сразу мне позвонил.

– Твою ж мать, – пробормотал Мэдиган. – Этот тип опять нас одурачил! Зачем мучиться и узнавать новый телефонный номер Кейли, когда можно просто включить ее песню на весь город!

Тем временем Дэнс уже достала распечатку Арутяна и, пытаясь отыскать подсказку, изучала третий куплет:

Когда за полночь вдруг зазвонит телефон,

Ты сперва не поймешь: может быть, это сон?

Кто? Дорожный патруль? Задохнешься от слез,

И мгновенно вся жизнь полетит под откос.

Кэтрин дважды перечитала текст, не веря своим глазам. Слова песни бередили старые раны: на мгновение она перенеслась в тот страшный вечер, когда патрульный сообщил ей, что муж погиб в автокатастрофе.

«Сейчас не время и не место! Соберись! – приказала она себе. – Лучше подумай, где преступник замыслил следующее убийство. Где-то на трассе?»

Дэнс глянула на карту округа Фресно – Мадера: клубок дорог, разбегавшийся во все стороны на тысячи миль, энтузиазма, прямо скажем, не вызывал и на поиски не вдохновлял.

«А времени в обрез, – подумала Кэтрин. – Первые два убийства – Прескотта и Блантона – произошли почти сразу же после звонка. Чтобы спасти чью-то жизнь, у нас не больше часа».

Глава 33

– Не будем забывать, – сказал Мэдиган, – что не стоит все воспринимать буквально. Преступник мог подразумевать вовсе даже и не трассу.

– Убийца вполне мог намекать на команду, которая сопровождает певицу на гастролях. Они ведь вечно в дороге, – согласно кивнула Дэнс. – Техники и прочие. А Бобби как раз был их начальником. Давайте-ка свяжемся с ними. Я хоть и просила всех держать ухо востро, но не предупредить людей о новой угрозе – с нашей стороны настоящее преступление. Особенно я беспокоюсь за Алишу Сешнс. Помнится, тогда в «Ковбойском салуне» она очень не понравилась Эдвину – даже больше, чем Бобби Прескотт.

Кэтрин открыла блокнот и пробежала глазами скрупулезно собранные данные о команде Кейли. Не теряя времени даром, Дэнс, Арутян и Стэннинг всех обзвонили. Часть техников находилась в концертном зале, а остальные – в загородном клубе в северном районе Фресно, где Кейли собиралась исполнить несколько песен на званом обеде в честь «Поклонника месяца». Тай Слокум направлялся в концертный зал, и Кэтрин попросила его быть предельно осторожным. У Алиши, державшей путь в загородный дом, некстати кончился бензин, но она, похоже, была в безопасности. Девушка сидела в придорожном кафе и дожидалась машины техпомощи.

Дэнс вновь вчиталась в сообщения от фанатов, вспыхивавшие в чате на мониторе: многие из них сокрушались, что не успели купить билет на званый обед.

– Твою мать! Неужели это так сложно? Отследить кричаще-красную тачку? Ее же издалека видно! – выругался старший детектив Мэдиган, обвел взглядом помощников в кабинете и с досадой пожал плечами.

«Невидимая гремучка…»

Дэнс позвонила на новый номер Кейли, которая еще только-только добралась до загородного клуба, где проводился обед, и предупредила ее о возможной угрозе.

– Господи! Ты уверена?

– Боюсь, что поводов сомневаться нет. Газетчики еще не в курсе насчет связи между убийствами и твоими песнями, так что вряд ли это чья-то злая шутка. Где Сью и Мэри-Гордон?

– В доме у Бишопа и Шери.

– Дартур с тобой?

– Да, он рядом. Здесь собралось уже не меньше десяти человек, а всего ожидается около сотни. Охраны много, а вход строго по билетам.

Дэнс, продолжавшая читать переписку фанатов, вдруг спросила:

– Кейли, а как зовут этого самого поклонника месяца?

– Кажется… погоди-погоди, сейчас… Сэм Гербер. Думаешь, он в опасности? Кэтрин? Что делать-то будем?

– Он еще не приехал?

– Нет, еще рано. Начало минут через сорок пять, не раньше: мы еще звук не отстроили. Хочешь позвонить ему?

– У тебя есть его номер?

– Сейчас узнаю, не отключайся.

Дэнс между тем вернулась к сайту: внимание ее привлекли сообщения, опубликованные этим утром.

Пишет ЭШ-Фанат:

Да кто такой этот Гербер? Неужели он достоин нашей прекрасной Кейли? Что-то я не заметил, чтобы он активно участвовал в обсуждениях. По-моему, это нечестно по отношению к другим поклонникам!

Пишет Меломан3468:

Расслабься, Эдвин. Все мы имеем право называться поклонниками Кейли. Он ничем не хуже и не лучше нас.

Пишет Сьюзи09091:

в самом деле! ну, выиграл конкурс – чего ты взъелся?! Я, например, рада за него! подумать только – обед с Кейли!!!!

Пишет ЭШ-Фанат:

В отличие от нас, он этого не заслужил. И точка.

– Эй, Кэтрин, ты еще здесь? – И Кейли продиктовала ей телефон поклонника месяца.

– Спасибо. Мы сделаем все возможное. Перезвоню тебе, – записав номер, сказала Дэнс и отсоединилась.

Она тут же позвонила Герберу и попала на автоответчик. Номер был с кодом города, поэтому женщину одолевали сомнения: а что, если она пытается дозвониться на домашний телефон Гербера, а перенаправление звонков на мобильный у него не подключено? Кэтрин оставила сообщение, попросив, чтобы Сэм срочно с ней связался.

– Это код Мадеры, – заглянув ей через плечо, подсказал Мэдиган. – Отправлю-ка я туда патрульного. Может, нам повезет и мы застанем парня дома.

– Дорога, – озадаченно произнесла Дэнс. – Предположим, Эдвин замышляет убийство по пути из Мадеры во Фресно…

Она вдруг осознала, что все равно считает Эдвина убийцей. И это несмотря на полное отсутствие улик и добрые слова, сказанные в его адрес Салли Докинг. Просматривая страницу веб-сайта, Дэнс никак не могла остановиться и все пыталась проникнуть в воспаленное сознание Эдвина – мыслить, как преследователь.

Больше всего на свете Шери Таун хотелось завоевать любовь своей падчерицы Кейли. Конечно, она подозревала, что заслужить соответствующую репутацию будет ой как непросто, особенно после супруг номер «два» и номер «три», которых Шери язвительно называла про себя Гадалка на картах Таро и Девочка-Ромашечка.

Шери была намного моложе мужа. Мысль, что она навсегда останется в тени Маргарет – той сильной женщины, родившей Бишопу двух дочерей, неотступно преследовала ее. О Маргарет в присутствии Шери в семье не вспоминали. Все, что Шери о ней знала, она почерпнула для себя из ранних песен Кейли. А песен о покойной матери девушка написала не так уж и мало.

Какими бы напряженными ни были отношения между мачехой и падчерицей, Шери очень любила Кейли. Нравилась ей и семья Сью: муж Роберто и дочурка Мэри-Гордон – ну что за милое создание! Она наверняка и сама смогла бы родить такого ангелочка, если бы жизнь сложилась чуточку иначе.

Ну до чего же Шери хотелось стать полноценным членом семьи Таун! Она просто млела от Бишопа, от его противоречивой натуры: в одну минуту он мог быть деспотичным тираном, а в следующую – беспомощным младенцем. А его талант! Своим сиянием Бишоп когда-то затмевал всех и вся, и это свечение, пускай уже и не такое сильное, все еще исходило от него. Кто знает, может, звезда Тауна-старшего вскоре снова взойдет на небосклоне и засияет пуще прежнего. Муж однажды проговорился Шери, что подумывает вернуться на большую сцену. Это был их секрет: никто, кроме них двоих, и знать не знал о его грандиозных планах.

Четвертая миссис Таун прекрасно понимала: полностью завоевать Бишопа получится, только если расположить к себе Кейли – а это не так-то просто! Напускная сердечность тут не поможет!

«Шери? Привет! Как ты? Да? Ну, хорошего дня тебе, и береги себя!»

«Боже, – восклицала Шери каждый раз, слыша подобное от Кейли, – да она разговаривает со мной как с поклонницей, которую видит в первый и последний раз».

Наконец-то она вырулила с бесконечно длинной подъездной дорожки на бетонированную дорогу, ведущую к шоссе. На радостях Шери поддала газу, но, как выяснилось, обрадовалась она рано: хотя гравий и закончился, ехать здесь было ничем не лучше.

Мысли ее вновь вернулись к падчерице.

Несмотря ни на что, Шери лелеяла надежду, что еще не все потеряно. Ведь Кейли все же оказывала ей, хоть и незначительные, знаки внимания: нет-нет да и отправит поздравительную открытку к какому-нибудь празднику! Или подарок на день рождения! А полчаса назад от нее пришло электронное письмо: «Шери, когда поедешь на званый обед, прихвати, пожалуйста, с собой пару десятков компакт-дисков из запасов Бишопа. Совсем из головы вылетело! Хочу порадовать поклонников. Заранее спасибо! Шери, ты лучшая!»

Ну вот, Шери так старалась, помогая Кейли организовать званый обед, а та даже не потрудилась пригласить ее! Это ранило мачеху в самое сердце.

«Но с другой стороны, – подумала она, – Кейли написала „когда поедешь“, а это значит, что она, быть может, считает мое присутствие там само собой разумеющимся. Или же она вполне могла подумать, что меня уже пригласила Алиша. Зря, наверное, я обижаюсь!»

На ум Шери пришла мысль, что, позвав ее в последнюю минуту, Кейли попыталась таким образом загладить вину за ту нелепую перепалку на концерте в Бейкерсфилде. Их ссора не стоила и выеденного яйца и вскоре благополучно забылась бы среди других забот… Если бы только какой-то кретин не записал все на камеру! Двухминутное видео, слитое в Сеть, в мгновение ока стало вирусным. Шери чуть не умерла со стыда, хотя вины за собой никакой не чувствовала: по ее мнению, первой начала именно Кейли.

«Ну ничего, – думала Шери, – не может же она всю жизнь на меня дуться! Да и не тяну я на роль злой мачехи!»

Дорога стала заметно лучше, женщина нажала на педаль газа, и «мерседес» послушно рванул вдоль рощиц, зеленевших по обе стороны пустынного шоссе.

«Может, в знак благодарности сделать Кейли подарок? Все-таки как-никак…» – Но тут вдруг раздался хлопок, и машину бросило на обочину.

От испуга Шери, пытаясь справиться с управлением тяжелой машины, даже не смогла толком вскрикнуть. На скорости семьдесят миль в час «мерседес», кренясь на один бок, летел вперед, так и норовя зацепить какое-нибудь дерево. В любое мгновение жизнь Шери могла оборваться в одной из придорожных рощиц.

Но Шери Маршал Таун была не лыком шита. Чтобы она, уроженка Среднего Запада, с четырнадцати лет водившая по промерзлым дорогам машины и помощнее, да вдруг не справилась с заносом? Шери крутанула руль в сторону заноса и чуть отпустила газ. Так и не притронувшись к педали тормоза, она вернула руль в исходное положение. Машину занесло в другую сторону, но уже меньше. Мало-помалу, удержав «мерседес» от падения с тридцатифутового обрыва справа и столкновения с соснами слева, Шери вышла из заноса. Пятьдесят миль в час, сорок… из-под колес во все стороны летели камни и ветки.

Однако гравий, покрывавший плотный грунт, в конце концов все-таки сделал свое дело, и удержать тяжелый «мерседес» женщине не удалось – автомобиль сорвался в канаву. «Мерседес», едва не протаранив сосны, содрогнулся и замер.

В бессилии опустив голову на мокрый от пота руль, Шери первые мгновения так и сидела, повторяя в такт гулко бьющемуся сердцу, словно мантру, одно-единственное слово: «Господи, господи, господи…»

«Как же хорошо, что я была в воскресенье на службе. Это Он меня уберег», – думала женщина, когда вдруг раздался громкий треск и по ветровому стеклу паутиной побежали трещины. Осколки отлетели Шери в голову, и она вздрогнула – скорее от испуга, нежели от боли.

А затем удивленно сморгнула: «Откуда здесь взялся камень?..»

И услышала грохот снаружи. Стекло треснуло сильней, посыпались осколки.

«О боже, нет… – ужаснулась бедняжка, сообразив, в чем дело. – Это же пулевые отверстия на лобовом стекле! В меня стреляют!»

Шери заметила, как кто-то перебежал под сенью высоких деревьев из одной тени в другую. Оранжевая вспышка, грохот – и кузов «мерседеса» гулко звякнул.

«Промахнулись… Но кто, кто в меня стреляет? – лихорадочно соображала Шери. – Охотники? А вдруг это тот сумасшедший поклонник Кейли?»

Ей ничего не оставалось, как отстегнуть ремень безопасности и забраться под руль.

«Где же телефон? – бестолково шарила она руками вокруг себя. – Куда, черт побери, подевался мобильник?»

Еще один выстрел. И снова гулко звякнул сзади, резонируя, кузов «мерседеса».

«Но зачем вообще стрелять по кузову? – в паническом страхе соображала Шери. И через мгновение до нее дошло. – Вот дерьмо! Да он же по бензобаку стреляет! Должно быть, это и впрямь тот самый преследователь! Эдвин, мать его, Шарп! Но с чего бы ему желать моей смерти? Я ведь ничего не сделала!»

Шери нажала на кнопку, однако боковое стекло не опустилось – все заглохло. Подергала за ручку, но дверь, заблокированная канавой, не поддавалась.

А затем Шери почувствовала сладковато-едкий запах горящего топлива, напомнивший ей жаркие воскресные деньки на автодроме, куда она приходила болеть за своего первого мужа-автогонщика.

Взобравшись на сиденье, бедная женщина, всхлипывая, начала бить пяткой в треснувшее ветровое стекло, однако все было тщетно.

«Это не Кейли прислала мне приглашение, – вдруг осенила Шери мысль. – Это был Эдвин. Он создал похожий электронный ящик и отправил письмо, чтобы заманить меня сюда. Все-таки Кейли не желала меня видеть на этом гребаном званом обеде…»

Глава 34

Дэнс покинула управление шерифа за пятнадцать минут до нападения на Шери.

После тревожного звонка от мужа Стэннинг, сообщившего про очередной куплет песни «Твоя тень», решено было разделиться на три группы. Первая пыталась перехватить Сэма Гербера. Вторая отправлялась на север Фресно в загородный клуб на случай, если Эдвин попытается достать Гербера уже на месте. И третью группу, при поддержке дорожного патруля, бросили выслеживать красный «бьюик» Эдвина. Тем временем Арутян предупредил о готовящемся нападении медиков и пожарных. Подмога последних им наверняка пригодится: судя по всему, излюбленное орудие казни у преступника – огонь. И вдохновила его на этот выбор, похоже, сама Кейли!

Любовь точно пламя, любовь как огонь!

Она освещает все кругом,

К огню я руки протяну,

И две души сольются в одну.

Любовь точно пламя, любовь как огонь!

Дэнс же отправилась на званый обед. Поскольку местных дорог она совсем не знала, то и особого смысла участвовать в охоте на Эдвина не видела.

«Больше пользы от меня будет там, в загородном клубе, подле Кейли, – рассудила она. – Хоть успокою ее, если что».

Пока Кэтрин лавировала на своем «ниссане» в потоке машин, ей вдруг пришло на ум кое-что любопытное.

Иногда на нее находило, и шестеренки в голове начинали бешено вращаться. Шестеренки щелкали, а мысли, как в калейдоскопе, сменяли одна другую и, бешено галопируя (как метко выразился Майкл О’Нил, когда Кэтрин однажды поделилась с ним своими ощущениями), в конечном итоге приводили ее к догадке.

«Версия, выдвинутая в участке, не имеет ничего общего с замыслами Эдвина, – рассуждала Кэтрин. – Не так-то просто напасть на человека на столь многолюдном мероприятии! Зачем преступнику самому усложнять себе жизнь? Званый обед – отличный способ отвлечь внимание полиции. Да и кто такой этот Сэм Гербер, в конце концов? Один из пятидесяти тысяч точно таких же фанатов. Преследователь не так прост, чтобы убивать рядового поклонника, с которым не поделил в Интернете Кейли. Нет, Сэм Гербер – слишком мелкая рыбешка для нашего приятеля. Но тогда кто же?»

Команда Кейли вроде как находилась в безопасности. Алиша сейчас сидела в кафе. Что же на уме у убийцы?

«Допустим, злоумышленник все же Эдвин. – Кэтрин попыталась поставить себя на его место. – Кто стал бы для меня целью номер один? – задалась она ключевым вопросом. – Тот, кто мешает мне быть ближе к Кейли. Тот, кому я завидую. Тот, кто враждебно к ней относится. Тот, чья смерть свяжет меня и Кейли навсегда».

Дэнс еще раз прокрутила в голове материалы, которые видела утром на веб-сайтах, обнаруженных Майклом О’Нилом на просторах Даркнета. И постаралась припомнить все связанные с Кейли скандальные новости, благо таковых числилось за нею не так уж и много. Перед внутренним взором Кэтрин всплыло записанное на телефон видео – то самое, где певица ругается с Шери на концерте в Бейкерсфилде.

«Непохоже, чтобы эта ссора была следствием длительной вражды мачехи и падчерицы, – подумала Кэтрин. – Кейли отнюдь не склочница, да и Шери, насколько я могу судить, вполне приличная женщина, всем сердцем преданная мужу. Она даже помогает Кейли с карьерой! Правда, Шери – уже третья по счету в списке мачех, и девушка вряд ли с нею когда-нибудь поладит. У нее просто не осталось ни времени, ни сил на очередную жену Бишопа. Именно поэтому Кейли и не пригласила Шери на званый обед, который та по иронии судьбы активно помогала организовывать».

Кэтрин, ослепленная неожиданно сверкнувшей тревожной догадкой, тут же позвонила Бишопу.

– Доброго денька, агент Дэнс, – пророкотал отец Кейли. – Что там еще натворил этот засранец? Я слышал, он перешел к третьему куплету?

– Где сейчас ваша жена?

– Поехала на званый обед. Кейли все-таки ее пригласила.

Мучительно-тревожная догадка Кэтрин подтверждалась. Она ожидала подобного ответа.

– Когда Шери вышла из дома?

– Минут двадцать назад.

– Кейли сама ей позвонила?

– Нет, Шери пришло письмо по электронке. Кейли попросила ее прихватить с собой компакт-диски. Подарки поклонникам и все такое. Ах да! Написала еще, чтобы Сью и Мэри-Гордон оставались дома – а то вдруг объявится этот засранец, Шарп.

– Получается, ваша жена поехала одна?

– Ага.

– Бишоп, я подозреваю, что это письмо на самом деле отправил Эдвин Шарп. Шери в большой опасности.

– Не может быть!

– От Эдвина можно ожидать чего угодно. По какой дороге она поехала?

– О черт, нет, нет… Нет!

– Бишоп, по которой дороге поехала Шери?

– Должно быть, по Сорок первому шоссе. От нашего дома к шоссе ведет Лос-Банос – минут десять трястись, не больше. Пожалуйста, Кэтрин, сделайте что-нибудь! Не дайте этому чокнутому ублюдку добраться до Шери!

Дэнс неприятно удивило беспомощное отчаяние, сквозившее в этом загрубевшем с годами голосе.

– Говорите номер жены. Быстро.

Бишоп продиктовал ей телефон Шери.

– Хорошо, – запомнив цифры, отозвалась Дэнс. – Перезвоню вам, как только ситуация прояснится. Какая машина у Шери?

– Кажется… кажется, она поехала на том серебристом «мерседесе»… Да, точно, на нем!

Дэнс набрала номер Шери, но та не ответила. Затем Кэтрин позвонила Кейли. Услышав про письмо, бедняжка поначалу и слова не смогла вымолвить, а затем наконец выдавила из себя, что нет, никаких писем мачехе она не отправляла.

Клацнув большим пальцем по красной кнопке «завершить вызов», Дэнс сбросила звонок Кейли, ударила по тормозам и остановила «ниссан» на обочине. Затем задала в навигаторе направление и рванула обратно по шоссе к Лос-Банос.

Лос-Банос оказалась узкой, продуваемой всеми ветрами дорогой, бежавшей по холмам к национальному парку Йосемити.

«Лучшего места для нападения и не придумать, – рассуждала Кэтрин, вглядываясь в дорогу. – Если Шери удалось благополучно добраться до Сорок первого шоссе, то с ней, вероятнее всего, уже ничего не случится».

Но Дэнс прекрасно понимала, что Эдвин устроит идеальную засаду и вряд ли позволит Шери выехать на шоссе.

Она снова набрала номер жены Бишопа, и снова нет ответа.

Через две минуты Кэтрин уже вела «ниссан» по лесистым холмам Лос-Банос.

В следующее мгновение – не далее чем в полумиле – она увидела поднимавшиеся над деревьями клубы дыма.

Дэнс схватила телефон, позвонила Мэдигану и одновременно вжала педаль газа в пол так, что автомобиль здорово занесло.

«„Ниссан“ хоть и классный внедорожник, но маневренностью похвастаться не может», – мелькнула у Кэтрин мысль. В следующий миг она чуть не слетела в глубокий овраг.

«Нечего сваливать все на автомобиль, – осадила себя Дэнс. – Во-первых, это не спорткар. Во-вторых, водитель из тебя никудышный. Так что „ниссан“ тут вовсе ни при чем. А в-третьих, не тупи, подруга».

Кэтрин справилась наконец с заносом и сбросила скорость. Оставив Мэдигану голосовое сообщение с просьбой прислать подмогу и пожарных, она вскоре неслась по прямому отрезку дороги навстречу клубам дыма, теперь уже не серого, а черного.

«Что там произошло? Дым валит, будто покрышки горят… Воспламенился бензин? Авария?» – Кэтрин вгляделась в даль. «Ниссан» занесло еще на одном повороте, и взору Дэнс открылась страшная картина: серебристый «мерседес» полыхал огнем в придорожной канаве. До салона пламя пока не добралось: машина смотрела фарами в небо, а бензин стекал назад – горели только багажник и задние колеса. Тем не менее огонь медленно, но верно подбирался к пассажирским сиденьям.

Шери отчаянно барахталась в салоне «мерседеса», пытаясь выбить ногой ветровое стекло. Дэнс, хоть и различала ее силуэт едва-едва, тем не менее знала, что Шери жива и изо всех сил борется за свою жизнь.

«Что ты творишь? – мысленно воскликнула Кэтрин. – Лобовое стекло не выбить! Боковые! Ну же, Шери!»

Дэнс резко затормозила на обочине, открыла дверь багажника, выскочила из машины, схватила огнетушитель из-под заднего сиденья и побежала к «мерседесу». Тяжелый огнетушитель выскользнул из рук и упал. Кэтрин нагнулась за ним, и это спасло ей жизнь: пуля, а следом вторая и третья прожужжали у нее над головой и с гулким звоном вошли в стальной кузов «ниссана».

– Господи Исусе! – задохнувшись от удивления, воскликнула Дэнс и вжалась, оцарапав локоть о камень, в землю.

«Откуда он стреляет? – лихорадочно соображала Кэтрин, всматриваясь в сосновую рощу. – Из тени, конечно же…»

Она привстала, пытаясь достать с пассажирского сиденья телефон, чтобы вызвать службу спасения. Вдруг прогремели еще два выстрела, и пули одна за другой смачно врезались в дверцу «ниссана» прямо у нее над ухом. Оглушенная, Кэтрин снова распласталась на земле, как раз в то самое мгновение, когда третья пуля пробила боковое стекло со стороны водителя.

Из «мерседеса» послышался вопль.

«Ну же, давай шевелись!» – приказала себе Дэнс. Положив огнетушитель на сгибы локтей, она по-пластунски переползла к упавшему дереву, лежавшему в десяти шагах от «мерседеса».

А затем на свой страх и риск выглянула из-за ствола: пламя все ближе подбиралось к Шери.

Краем глаза Кэтрин увидела прорезавшуюся в густой тени сосен оранжевую вспышку, еще одна пуля просвистела над головой, прежде чем она успела снова спрятаться за деревом.

«Если это Эдвин, – подумала Кэтрин, – то он наверняка признал меня и думает, что я при оружии. Иначе давно бы уже подошел и прикончил на месте. Так, наверное, поступил бы и любой другой стрелок, не знающий, что я агент КБР. Тем более до сосновой рощи тут всего ничего – футов сто!»

Из «мерседеса» раздался очередной вопль.

Среди сосен вновь громыхнуло. Всего в паре дюймов от лица Дэнс сухая гниль дерева взметнулась в воздух.

Глава 35

– Мне нужно позвонить и предупредить своих людей, – огрызнулся Пайк Мэдиган, кивая на дверь кабинета. – Как вы не поймете, объявлен план «Перехват»! Возможно, убили человека! Все это очень срочно!

Мэдиган в эту минуту испытывал новое для себя чувство – панику.

Перед ним стояли два сотрудника Министерства юстиции. Может, из уважения, а может, из страха приближаться к старшему детективу они не решались. Брюнет и рыжеволосый, оба одетые в новенькие, с иголочки, костюмы, держались вежливо – даже чересчур, – однако при этом неумолимо возражали Мэдигану. Появление представителей министерства так потрясло полицейского, что он даже не мог вспомнить их имен.

– Сэр, прошу прощения, но со звонками придется обождать, – сказал рыжий. – Процедура точно такая же, как и при аресте, – вы с ней прекрасно знакомы.

Шерифа объединенного округа Фресно – Мадера, Аниту Гонсалес, стоявшую подле Мэдигана, появление нежданных гостей совершенно выбило из колеи. От удивления она даже злиться не могла.

– Господа, все это какая-то чепуха. Я даже сказала бы – полнейшая чепуха! Я уже позвонила в Сакраменто.

«Позвонить-то ты позвонила, однако трубку там так и не сняли», – мрачно подметил про себя Мэдиган.

Однако оба сотрудника Министерства юстиции с Анитой были явно не согласны. Какая уж там чепуха – дело нешуточное.

Не до шуток было и двум детективам: Пайка Мэдигана и Мигеля Лопеса собирались арестовать. Сквозь пелену бушующей ярости Мэдиган урывками слышал выдвинутые против них обвинения: вторжение в частную собственность, незаконное удержание под стражей, превышение должностных полномочий…

– Да услышьте же меня, наконец! – не выдержав, воскликнул Мэдиган. – Ни о каком превышении полномочий и речи нет, это все часть большого плана, чтобы прищучить убийцу! Вы разве не понимаете, что он просто-напросто сделал ответный ход и теперь хочет выключить нас из игры?!

Старший детектив даже попробовал процитировать им слова Кэтрин Дэнс об эротоманах, пытающихся любой ценой облегчить себе доступ к жертве, но представителей Министерства юстиции это совершенно не впечатлило.

Причину ареста Мэдиган знал задолго до того, как брюнет и рыжий открыли рты. Он прекрасно понимал, что нарушает закон, посылая Мигеля искать улики в дом к Шарпу. Как знал и то, что нельзя силой удерживать Эдвина на допросе дольше положенного.

– Порядок действий следующий, – произнес брюнет. – Сейчас мы арестуем вас, а полицейский суд – уверен, это не займет у них много времени, – вынесет вам обвинение. Вас отстранят. Может, возьмут с вас подписку о невыезде. На залог рассчитывать не стоит – судья на это не пойдет. Через несколько часов вы будете свободны.

– Да плевать, когда меня освободят! Проблема в том, что если соблюдать процедуру, то я буду отстранен на все время расследования! – чуть ли не кричал Мэдиган, только теперь на своей шкуре прочувствовавший, каково недавно пришлось его подчиненному, Габриэлю Фуэнтесу, потерявшему «глок».

– Как же мы останемся без старшего детектива? – вмешалась Анита. – Это недопустимо! Особенно когда на свободе разгуливает опасный преступник!

– Мы в курсе, как вы переживаете за свою местную певичку, но… – начал было рыжий и вдруг осекся. И поступил весьма мудро, потому что роковые слова «…но это еще не повод нарушать закон» могли стать последней каплей. Услышав подобное заявление, Мэдиган непременно ударил бы его.

Между тем паника в душе старшего детектива все нарастала.

«Если сейчас врежу этому сопляку, – думал он, – то с работой точно можно попрощаться. А ведь я больше ничего по жизни и делать-то не умею! И что я скажу родным? Что решил немножко нарушить закон, чтобы спасти Кейли?..

„Переживаете за свою местную певичку!“ Это ж надо такое ляпнуть! Вот сволочь! – продолжал возмущаться Мэдиган. – Будь ты проклят, Эдвин, так тебя растак, Шарп!»

Мэдиган глянул на шептавшихся представителей Министерства юстиции, и в сердце у него затеплилась искорка надежды. Но затем он прислушался: эти двое обсуждали, вести его в наручниках или без них.

– Ну пожалуйста, войдите в наше положение! – в отчаянии взмолился старший детектив. – Не будьте вы формалистами…

– Послушайте, господа, – перебила его шериф Гонсалес. – Это действительно очень важная операция. В любое мгновение может погибнуть человек…

Мэдиган снова беспомощно глянул на дверь своего кабинета.

– Поймите и вы нас, – отвечал рыжий. – На арест вашего сотрудника выдан ордер. Мы ведь не можем не подчиниться приказу.

С этими словами они забрали у старшего детектива кольт, удостоверение и значок.

– Дайте мне хотя бы предупредить своих людей! – воскликнул доведенный до белого каления Мэдиган. – Мне необходимо с ними созвониться!

Брюнет с рыжим о чем-то посовещались.

– Вас отпустят приблизительно через час. Тогда и созвонитесь… Ну, максимум через два. А теперь заведите руки за спину, пожалуйста.

Глава 36

Затаившись, Дэнс лежала за поваленной сосной.

Выстрелы отгремели. Кэтрин гадала, ушел стрелок или все еще поджидает в засаде.

«На его месте я бы поскорее слиняла, – подумала она. – Несложно догадаться, что я вызвала подмогу. Не будет же он рисковать и пережидать меня? Или будет?»

Вцепившись в огнетушитель, Дэнс никак не могла решиться, что ей делать дальше.

«Если ничего не предпринять, то Шери сгорит заживо», – рассуждала она, осторожно выглядывая и озираясь. Выстрелов не последовало.

Дэнс очень переживала за детей. Мысль, что они останутся сиротами, заставляла ее вжиматься в землю еще сильней. Она ведь не просто так в свое время вплотную взялась за кинесику. Расследования, допросы и бумажная волокита помогали Кэтрин избежать многих опасностей, которые поджидали агента КБР, занимавшегося оперативной работой.

«Интересно получается, – хмыкнула она. – Вроде бы я постаралась по максимуму обезопасить себя, а теперь в результате лежу под пулями. Да еще и не находясь при исполнении!»

Из «мерседеса» послышался еще один крик. Уже приглушенный. Шери Таун сражалась за свою жизнь из последних сил и, кажется, битву проигрывала.

«Сейчас или никогда», – решилась Кэтрин, вскочила и со всех ног побежала к «мерседесу», салон которого уже занялся огнем.

Ожидая в любое мгновение получить в спину пулю, она, добежав до машины, тут же нырнула в канаву. Выстрелов так и не прогремело. Не теряя времени даром, Дэнс, работая локтями, поползла к «мерседесу». Пытаясь высадить лобовое стекло, Шери сбила руки в кровь. Дым сильнее валил в салон, а бедняжка буквально давилась им и все больше кашляла. Да и самой Кэтрин тоже приходилось несладко: загоревшаяся вокруг «мерседеса» трава полыхала жаром, отчего кожу нещадно жгло.

Дэнс поймала отчаянный взгляд Шери. Та что-то сказала, но ничего слышно не было.

Кэтрин жестом велела ей отползти и со всей силы ударила огнетушителем в боковое стекло пассажирской дверцы. Оно разбилось с первого удара. Дэнс отбросила огнетушитель в сторону (при таком пожаре пользы от него все равно никакой), нырнула в задымленный салон и потащила Шери наружу. Четвертая жена Бишопа, брызгая слюной во все стороны, содрогалась от спазматических приступов кашля. По ее лицу, перепачканному сажей, струились слезы.

Пригибаясь как можно ниже к земле – на случай нового нападения стрелка, – Дэнс оттащила Шери на десять шагов от «мерседеса», и обе женщины в изнеможении растянулись в канаве у обочины.

Шери вдруг поднялась на колени, и ее вырвало. Она попыталась встать.

– Нет-нет, лежи! – сказала Дэнс, поднялась и подбежала к «ниссану» – проверить, получил ли Мэдиган ее сообщение, или службу спасения придется вызывать самой.

И тут вдруг за спиной у нее громыхнуло, в поясницу ударило, и Кэтрин навзничь повалилась на твердую, высушенную солнцем землю.

Глава 37

Агент Дэнс лежала лицом вниз на медицинской каталке. С одной стороны над ней возвышался Деннис Арутян, а с другой – врач, осматривавший поясницу.

– Пока что никаких зацепок, – докладывал Арутян.

Кэтрин повернула голову набок и загляделась на работу местных криминалистов, которые тщательно и планомерно прочесывали территорию – место происшествия, где они с Шери Таун едва не погибли под пулями.

«Вряд ли найдут что-нибудь», – думала она, окидывая взглядом пожарище. Огонь распространился в мгновение ока и обратил деревья и кусты, где прятался стрелок, в пепел.

– Вот так больно? – осведомился врач, нажимая на кость.

– Немного.

– Гм, – только и сказал медик.

– Ну что? Вы закончили осмотр? – не выдержав, спросила Дэнс через несколько минут.

«Надо было вопить что есть мочи: „Да-да, просто адски болит! Мясник!“ – может, тогда он возился бы поживее!» – подумала Дэнс, раздраженная медлительностью и молчанием доктора.

– Да, думаю, на этом все. – Она опустила рубашку. – Ничего страшного, всего лишь царапина. До свадьбы заживет.

Сперва Дэнс пребывала в полной уверенности, что ее подстрелили. Повалившись от удара в спину, она тут же вспомнила своего друга Линкольна Райма – талантливого эксперта-криминалиста, которому поставили неутешительный диагноз: квадриплегия.

«А вдруг и меня тоже полностью парализует? Как же я тогда буду детей воспитывать?» – раньше времени хоронила себя Кэтрин.

Однако выяснилось, что на самом деле ее сразила вовсе даже не пуля. Когда Кэтрин отбросила огнетушитель в горящую траву, тот раскалился и взорвался, а осколок полетел прямиком ей в спину. Оправившись через мгновение от «выстрела», Дэнс оглянулась и увидела на траве большую лужу пены или порошка. Сообразив, в чем дело, она доползла до «ниссана» и позвонила в службу спасения – на Мэдигана, похоже, рассчитывать не приходилось. Четверть часа спустя примчались полицейские, пожарные и медики.

Врач, так раздражавший Кэтрин, наконец-то оставил ее и отправился к Шери Таун, притулившейся подле мужа. Она дышала через кислородную подушку и непонимающим взглядом смотрела на перебинтованную руку. По странному совпадению наманикюренные ногти Шери были цвета алой крови.

– Полный бардак, – пожаловался Арутян. – Этот Эдвин накатал на нас жалобу в Министерство юстиции штата. Мол, мы его незаконно удерживали под стражей, да еще и в дом к нему без ордера вломились. Мэдигана и Лопеса арестовали, но скоро освободят. Правда, теперь они отстранены от ведения всех дел.

– Вот черт! – хрипло прошептала Дэнс. – И что, ничего нельзя поделать?

– Ничего, – грустно покачал головой полицейский. – Сначала этот хитрец выкрал пистолет Габриэля Фуэнтеса и тем самым вывел его из игры, а теперь вот дотянулся своими лапами до Мигеля и шефа! Теперь нас осталось всего ничего: ты, да я, да Кристал.

– Эдвин нашелся?

– Не-а, как сквозь землю провалился со своим вырви-глазным «бьюиком». Обед прошел чин чинарем, хотя Кейли, услыхав эти печальные вести, была сама не своя. Она спела несколько песен, отобедала с поклонником месяца и уехала. Даже гости заметили, что вид у нее какой-то отсутствующий.

– С Кейли лучше не ссориться, – кивнув на дымящийся «мерседес», сказала Кэтрин.

– Хоть убей, в толк не возьму, какой тут у преступника может быть мотив?

– У преследователей вообще извращенное мировосприятие. Нам их никогда не понять, – напомнила ему собеседница.

– Бедняжка чуть заживо не сгорела, – произнес Арутян, задумчиво глядя на Шери Таун, – но душа у нее болит о другом: Кейли не позвала ее на обед.

– Так что там за история-то с этим электронным письмом – приглашением на вечеринку? – спросила Дэнс.

– Почтовый ящик с адресом, очень похожим на адрес Кейли Таун, зарегистрировали сегодня утром, а письмо отправили из интернет-кафе в Тауэр-дистрикт. Один из помощников шерифа съездил туда с фотографией Эдвина и опросил сотрудников, но никто нашего друга не признал. Конечно же, все бариста в один голос заявили, что у них только за утро побывало человек двести, не меньше.

– Так, зацепок, стало быть, никаких.

Они немного помолчали.

– Здорово, Чарли, – кивнул Арутян кругленькому розовощекому мужчине в комбинезоне. – Ты знаком уже с Кэтрин Дэнс из КБР? Кэтрин, это наш главный криминалист – Чарли Шин.

Мужчина, кивнув, поприветствовал Дэнс, а затем нахмурился и спросил:

– Это правда? Пайка отстранили? И Мигеля тоже?

– Боюсь, что так.

– Дело рук этого преследователя?

– Пока непонятно.

– Бред собачий, да и только! – пробормотал Шин, а Дэнс про себя отметила, что Чарли как будто бы избегает по-настоящему крепкого словца.

– Твои ребята нашли что-нибудь? Может, Эдвин оставил визитку? Или обронил счет за телефон с домашним адресом? – решив разрядить обстановку, пошутил Деннис Арутян, как всегда, невозмутимым тоном.

– Кем бы ни был наш друг – или подруга, чем черт не шутит! – действует он очень осторожно. Нет ни отпечатков ног, ни протекторов шин – вообще ни единой зацепки, кроме того бесчисленного множества следов, что обычно можно встретить в лесу. Единственно, неподалеку отсюда мы нашли пепел от недавно выкуренной сигареты. Сказать ничего пока не могу, экспертиза займет какое-то время.

Дэнс вспомнила про курильщика, который накануне околачивался возле ее отеля.

– Может, конечно, это просто совпадение, но курил тут недавно один странный тип в парке напротив моей гостиницы: я видела из окна. Эдвин, кстати, тоже раньше баловался сигаретами. Может, и сейчас курит. Кто его знает?

– Стреляли из девятизарядного пистолета. Точно такой же украли у Габриэля. Но найденные в лесу гильзы сравнить не с чем. Мы на скорую руку проверили гильзы на отпечатки – ничего не обнаружили, – поведал им Шин.

– Да и стрелка я, к сожалению, в тени деревьев не разглядела, – задумчиво продолжала Дэнс свой рассказ. – Наш преследователь талантлив не только в перевоплощениях, он еще и на маскировке собаку съел! Без этих навыков никуда, иначе спугнешь жертву, и все – пиши пропало. А Шери видела что-нибудь?

– Я пока еще не говорил с ней. Дыма бедняга наглоталась – пускай немного очухается… – ответил Арутян и осекся: тишину вдруг разорвал рев двигателя.

Дэнс дернулась было, потянувшись за пистолетом, но пальцы схватили воздух: «глок» тихо-мирно лежал дома, в сейфе возле кровати. Увидев темно-зеленый джип с Дартуром за рулем, она с облегчением выдохнула, и пальцы разжались.

Не успел «шевроле-сабурбан» остановиться, как Кейли, распахнув дверцу и соскочив с подножки, уже бежала к Бишопу и Шери. Не удостоив отца даже взглядом, девушка наклонилась и обняла мачеху.

«Похоже, Дартур не в восторге от идеи приехать на место недавней перестрелки, – увидев озадаченную физиономию Моргена, подумала Кэтрин. – Вероятно, Кейли не такая уж и слабохарактерная, как мне показалось из их разговоров с отцом».

Поскольку Дэнс стояла поодаль, то слышать беседу не могла, но язык тела Кейли рассказал ей все, что она хотела знать. Подруга чувствовала себя виноватой и сейчас всеми правдами и неправдами пыталась извиниться и утешить мачеху.

Примирение шло полным ходом. Бишоп даже встал и обнял обеих.

Семья зиждется не только на любви и привязанности: немалую роль в укреплении уз играют также и всевозможные неурядицы. И стремление поддерживать друг друга, совместно бороться с проблемами, при некой доле удачи, окупается сторицей: невзгоды отступают на задний план, а расстояния уже не кажутся помехой. Увидев счастливое воссоединение Таунов, Дэнс невольно призадумалась и о дальнейшей судьбе своей собственной семьи.

«Что будет со мной и детьми, если мать не ошиблась и Джон Боулинг действительно собирается в Сан-Диего?» – задалась она вопросом, и в голове зазвучали строчки песни, чуть не погубившие Шери:

Когда за полночь вдруг зазвонит телефон,

Ты сперва не поймешь: может быть, это сон?

Кто? Дорожный патруль? Задохнешься от слез,

И мгновенно вся жизнь полетит под откос.

«Неужели та жизнь с Джоном Боулингом и детьми, на которую я втайне надеялась, на поверку оказалась миражом? – с горечью думала Кэтрин. – Где же, где тот, кто станет моей тенью, присмотрит за мной и поможет советом в трудную минуту?»

Глава 38

Очередной сентябрьский вечер во Фресно выдался хоть и жарким, но приятным.

В Тауэр-дистрикт, славившемся своим старинным кинотеатром в стиле ар-деко на углу Оулив-авеню и Уишон-стрит, в это время царили тишина и покой. Здание выделялось среди других построек не только своим необычным видом, но и башней, возвышавшейся над всем районом. Многие думали, что район назвали именно в честь нее, однако на самом деле это было не так – виновницей была башня, видневшаяся в отдалении.

Этим безмятежным вечером двери мексиканских такерий, модных кофеен, картинных галерей, тату-салонов, дисконт-центров и местных пекарен то и дело пели, поскрипывая петлями, и выпускали на улицы Фресно толпы довольных людей. Дальше их путь лежал если не в городской театр, то либо в кино, либо в местный камеди-клаб. Фресно не мог похвастать таким разнообразием культурной жизни, как, например, Сан-Франциско, знаменитый своими художественными галереями, концертными залами и огромными библиотеками. Но аборигены многого и не требовали: вполне довольствовались тем, что есть. Да и, признаться, им было совсем не до развлечений: они учились, работали и воспитывали детей.

Этим безмятежным вечером молодые парни приезжали в Тауэр-дистрикт на своих навороченных «субару» и «сатурнах» и курсировали по улочкам, наслаждаясь последними деньками перед занятиями.

Этим безмятежным вечером девчата собирались в Тауэр-дистрикт посплетничать, выкурить тайком сигаретку, пофлиртовать, попить газировки и обсудить моду – делали все, лишь бы не вспоминать про учебу, которая была не за горами.

Этим безмятежным вечером в Тауэр-дистрикт приехала Кейли Таун. Чтобы убить человека. Она задумала отомстить Эдвину Шарпу за похищение – хотя полиция и не была согласна с подобной формулировкой – маленькой Мэри-Гордон Санчес.

«Черт, как же я зла на него!» – накручивала себя девушка.

Кейли всегда мечтала о большой семье, но отец уговорил ее повременить, поскольку считал, что музыкальная карьера и материнство несовместимы.

«Боже мой, Кей-Ти, ты ведь еще сама ребенок! Куда торопиться? Ну обожди несколько лет, а там видно будет. К чему гнать лошадей?»

Будучи послушной дочерью, Кейли уступила отцу, но женщина внутри нее на компромиссы идти не собиралась и день ото дня становилась все настойчивее.

Эта же самая женщина внутри Кейли требовала жестоко расправиться с Шарпом, который посмел подвергнуть опасности ее любимую малышку, и с жаром нашептывала: «Пока Эдвин жив, Мэри-Гордон остается под ударом! Этот тип зашел слишком далеко, а шериф бездействует! Придется делать все самой!»

Выбираясь из «шевроле», Кейли невольно повторяла про себя слова песни, написанной много лет тому назад:

Мечтала быть с тобою вместе на века,

Мечтала о семье, о дочери, о сыне…

Так тяжко сознавать, что время вспять не повернуть,

Но знаю я теперь, как сильной быть и как свою судьбу

ковать…

Дартур припарковал машину на Оулив-авеню, прямо перед театром «Паркер-Холл». Это здание в викторианском стиле построили еще в девятнадцатом веке. Сейчас сцену театра делили труппы артистов, ораторы и музыканты. В глаза девушке бросилась медная табличка:

«Здесь Кейли Таун, гордость и знаменитость нашего городка, дала свой первый концерт».

Кейли тогда только-только исполнилось тринадцать, и, вообще-то, концерт этот был далеко не первым в ее жизни: она пела в хоре и выступала на спортивных мероприятиях с десяти, если не с девяти лет. Но если говорить о выступлении на профессиональной сцене, то все правильно: табличка не лгала. Это действительно был самый первый концерт Кейли. Правда, не сольный: в нем участвовали еще несколько детей из хора школы имени Джорджа Вашингтона.

– Буду через полчаса.

– Жду здесь, – отозвался Дартур и тут же принялся всматриваться в темную улицу: не затаился ли где Эдвин Шарп?

Кейли выудила из кармана ключ от дверей театра и проскользнула внутрь. В ноздри ударил затхлый запах. Днем она созвонилась с организацией, присматривавшей за этим архитектурным памятником, и попросила ключ: «Подумываю дать здесь еще один концерт!» Сотрудники этой конторы так обрадовались звонку звезды, что она еле-еле отбилась от их любезного предложения устроить экскурсию.

«Времени у меня в обрез, сами понимаете. Даже не знаю, во сколько освобожусь. Лучше я одна, хорошо?» – вежливо увещевала их певица.

Зал выглядел мрачно и жил собственной жизнью: то и дело раздававшиеся загадочные поскрипывания и пощелкивания походили на какой-то причудливый язык. Атмосфера в этом театре теней царила жутковатая, но Кейли это не волновало: она знала, что сами по себе тени безобидны – опасность представляет только тот, кто в них таится.

«Но сегодня Эдвину нет нужды прятаться».

Кейли, не медля ни минуты, прошла за кулисы и открыла дверь, ведущую на погрузочную площадку. Через несколько минут на улице, параллельной Оулив-авеню, показался красный «бьюик», за рулем которого сидел человек, убивший Бобби. Человек, осмелившийся поднять руку на ее мачеху. Человек, похитивший Сью и Мэри-Гордон! Эдвин проехал мимо нее прямо к светофору на перекрестке. На хвосте у него сидел один из помощников шерифа.

«Черт! А вот этого я не учла!» – воскликнула про себя Кейли.

Убивать Эдвина на глазах стража правопорядка в ее планы не входило.

«Что же делать? Отступиться?» – от этой мысли она разозлилась еще пуще.

«Бьюик», дождавшись зеленого сигнала светофора, моргнул левым поворотником. Помощник шерифа, стараясь не мозолить Эдвину глаза, не доезжая до театра, повернул налево. Судя по всему, помощник надеялся перехватить «бьюик» на другой улице, но не тут-то было! Кейли, увидев, как Эдвин поддал газу и скрылся от помощника шерифа в соседнем с Тауэр-дистрикт районе, чуть не расхохоталась – эта игра в кошки-мышки почему-то ее развеселила.

…Так тяжко сознавать, что время вспять не повернуть,

Но знаю я теперь, как сильной быть и как свою судьбу

ковать…

Кейли вернулась в здание, открыла сумочку, натянула кожаные перчатки, достала большой, с восьмидюймовым лезвием нож для разделки мяса, открепила его от картонной подложки, завернула в платок и убрала во внутренний карман джинсовой куртки.

А затем она дважды – нет, даже трижды – проверила, на месте ли еще одна вещь.

«„Помнишь, пару лет тому назад я тебе кое-что подарил?“ – „Пап, ну конечно помню. Я храню все твои подарки“».

Кейли невольно пришли на ум слова песни «Я не ковбойша», которую Эдвин включал на музыкальном автомате в «Ковбойском салуне».

Я вовсе не ковбойша, нет шляпы у меня,

Как нет и револьвера на бедре… А сапоги…

А сапоги – и те без шпор!..

Во второй строке Кейли слукавила: кольт для самозащиты отец подарил ей давным-давно. В те годы младшая дочь Бишопа Тауна была предоставлена сама себе. Мать умерла, Бишоп, работая на износ, гастролировал по всей стране, пытаясь удержать свою карьеру на плаву, а Сью училась в колледже.

Из револьвера Кейли стреляла всего несколько раз: ей ужасно не нравились отдача и грохот – не спасали даже специальные наушники для стрельбы. И смех и грех!

Сама идея отобрать человеческую жизнь претила естеству Кейли.

Однако пару лет назад в ее прекрасный сад забрел бешеный койот: он весь дергался, шипел, скалил желтые зубы – зрелище не для слабонервных!

Без всякого сожаления она тогда выстрелила хищнику в голову, и тварь буквально разнесло в клочья.

Назвать Эдвина Шарпа человеком язык не поворачивался. Он был бешеным койотом.

Разорвав картонную подложку от ножа на мелкие кусочки, Кейли отыскала уборную и смыла их в унитаз.

Хотя девушка и была преисполнена решимости, нервы тем не менее пошаливали.

«Ну где же этот говнюк? – гадала Кейли. – Неужели не придет? Да конечно же придет! – отвечала она сама себе. – Я же для него центр вселенной!»

С полчаса назад Кейли позвонила Эдвину из автомата больницы, куда госпитализировали Шери. Ей даже не пришлось выдумывать предлог для встречи: на плюшевом мамонтовом деревце, которое Эдвин подарил Мэри-Гордон в музее, болталась записка с номером телефона и двумя словами «Позвони мне». Вчера девушка едва не выкинула сгоряча это его послание, но в последнее мгновение передумала – в голове зародился план мести. Убедившись, что с Шери все в порядке – ее отпустили домой, – Кейли отправилась на встречу с Эдвином.

Она подошла к закопченному окну, из которого открывался вид на погрузочную площадку, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и стала поджидать Шарпа, вглядываясь в темноту улицы. Эдвин долго ждать себя не заставил. Не узнать его ходульную походку было невозможно. Шел он до неприличия развязно, словно и не было у него за душой ни убийства, ни похищения, ни нападения!

Эдвин повернул и направился напрямик к театру. А потом вдруг остановился и несколько раз щелкнул фотоаппаратом.

«Если я попала в кадр, – думала певица, – от камеры надо будет обязательно избавиться. Нельзя забывать об этом».

Кейли глубоко вздохнула. Сталь ножа и револьвера холодили живот. Нож она чувствовала даже через плотную джинсовую ткань.

…Жаль только, время вспять не повернуть,

Но знаю я теперь, как сильной быть и как свою судьбу ковать.

В конце концов, рождаемся и умираем в одиночестве,

Никто мне не поможет жить как должно, никто,

кроме меня самой…

Глава 39

Из окна Кейли увидела еще одну вспышку фотоаппарата. Шарп сделал очередной снимок театра.

«А ведь для Эдвина приезд в мой родной Фресно сродни паломничеству! – вдруг осознала девушка, без конца отирая со лба и ладоней пот и пытаясь успокоить выпрыгивающее из груди сердце, колотившееся в темпе виваче[6]. – Спокойней, девочка, спокойней. У тебя все получится. Подумай, сколько жизней ты спасешь!»

Из головы у нее не шли Мэри-Гордон и Шери.

«Эдвин – бешеный койот. А бешеного койота может успокоить только пуля!

Нет, не делай этого! Беги отсюда, пока не поздно! – разубеждала себя певица. – Или ты хочешь одним поступком перечеркнуть всю свою жизнь?»

Но какая-то часть Кейли Таун продолжала упрямиться:

«Ты должна это сделать. Просто обязана. Ради сестры, ради Мэри-Гордон, ради всех тех, кто еще может пострадать!

Ради самой себя.

Я стану твоей тенью…»

Кейли вышла на погрузочную площадку и взглянула на Эдвина. Он скривил лицо в этой своей странной жутковатой улыбке. Кейли настороженно кивнула в ответ, опустила взгляд и принялась рассматривать сорняки, которые пробивались через растрескавшийся асфальт. Затем она снова подняла глаза и скромно кивнула, словно застенчивая девочка – сама невинность!

– Какие люди! – сказал Эдвин и огляделся. – И без охраны! А где же Дартур Морген? Неужели ты здесь одна?

– Да, одна.

– Где все-таки прячется Дартур?

– Он остался в машине, которую припарковал выше по улице. Я сбежала.

– Ну ты даешь! Классно! – восхитился Шарп и окинул взглядом театр. – А знаешь, я бы все на свете отдал, чтобы заиметь запись твоего первого концерта… Подумать только! Целый зал разинув рот смотрел во все глаза на тринадцатилетнюю девчушку. Остальных певичек даже не заметили. Кейли, ты всех затмила!

«О том концерте в газетах напечатали небольшую статью. Вероятно, Эдвин разыскал этот номер и как следует его изучил – иначе откуда бы ему знать?»

Кейли прошла внутрь театра, Эдвин – следом.

– Мы, кстати, подумываем записать здесь концерт, что думаешь?

– О, это просто грандиозно! Когда?

– Пока еще не решили…

– Хотите воссоздать тот первый концерт? Было бы прикольно! Начнешь выступление с «Прогулки после полуночи», прямо как тогда!

«Боже мой, где он это вычитал?» – поразилась Кейли.

– Ух ты! Выглядишь просто отпадно! – оценивающе оглядел ее с головы до ног Эдвин. – Твои волосы… Просто нет слов! Такие красивые! Это вторая по счету – сразу после голоса, конечно же, – особенность, которую я обожаю в тебе!

«Господи боже мой…» – подумала девушка. После этих слов держать себя в руках оказалось непросто. От той просьбы Эдвина прислать ему локон – желательно с подушки – ее до сих пор бросало в дрожь.

– Слушай, Эдвин, времени у нас совсем нет.

– Да знаю я, знаю. Они неусыпно следят за тобой.

«Они?»

Шарп подбоченился и понимающе улыбнулся.

«Джинсы узкие. Чересчур», – подумала Кейли и тут же вспомнила, как застала его «постукивающим в такт музыке» неподалеку от своего дома.

Эдвин между тем продолжал с нескрываемым обожанием пожирать Кейли взглядом из-под черных кустистых бровей.

Бедняжку чуть не вырвало.

– Ты не представляешь, как я обрадовался, когда услышал твой голос! Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Я ужинал в кафе «У Эрла и Мардж» и грустил, а затем – бог ты мой! – на экране моего телефона вдруг высветилось твое имя! После всех этих месяцев томительного ожидания!

– Хорошая забегаловка, кстати.

– Выпечка у них на славу. Вишневый пирог – объедение! Особенно если с молоком! Правда, мне пришлось завязать со всеми этими вкусняшками, – сказал Эдвин и похлопал себя по животу. – Хочу быть стройным и подтянутым. И все благодаря твоей песне «Мистер Завтра»! Ну что за песня! Мне кажется, она станет гимном для всех женщин на этой планете. Ты права, женщин кругом притесняют и обижают. Нельзя довольствоваться малым! Понимаешь меня?

Конечно, Кейли его понимала. В конце концов, она ведь сама написала эту песню. Странно ей было только одно: почему Эдвин уловил истинный смысл этой незатейливой песенки, а большинство поклонников – нет.

– О, смотри! Кофейный перколятор! – кивнул Шарп на старинный кофейник. – Таким еще моя мама пользовалась!

Кейли посмотрела на реквизит и сказала:

– Слушай, Эдвин, я хотела с тобой переговорить кое о чем важном. Ты меня не на шутку рассердил, когда самовольно увез мою сестру и племянницу из аэропорта. – Голос девушки стал строже. Она подумала, что не стоит с ним чересчур цацкаться – иначе заподозрит подвох. Кейли строго посмотрела на молодого человека.

– Ах, это! Извини, но у меня не было выхода – я переживал, как бы чего не случилось.

– В смысле?

– Я имею в виду Ричи.

– Кого?

– Ричи Хэмптона. Твой отец попросил этого парня забрать Сью и Мэри-Гордон из аэропорта. Прямо скажем, не лучший выбор.

– Почему?

– Ну как же, худая слава, как говорится, бежит впереди него.

– Худая слава? – изумилась Кейли. – Никогда не слышала про Ричи ничего плохого. Как тебе вообще пришло в голову поехать в аэропорт?

– Ну, это вышло совершенно случайно… Я сидел в кафе, и тут вдруг заходят твой отец и Шери.

– Совершенно случайно? – недоверчиво переспросила собеседница.

– Ладно-ладно, от тебя ничего не скроешь! – сказал Эдвин, и его странная улыбка стала шире. – Признаюсь, я следил за ними в надежде, что ты тоже присоединишься к завтраку. Караулить тебя у дома стало совершенно невозможно: помощники шерифа кружат вокруг меня, как падальщики!

«Ну конечно! Он еще на свою горькую долю будет мне жаловаться! А ведь парень, похоже, искренне не понимает, почему ему мешают шпионить!» – подумала Кэтрин, но смолчала и сочувственно кивнула в ответ.

Эдвин в задумчивом молчании подошел к кофейнику, поднял стеклянную крышку, поправил ее и продолжил:

– Я слышал, как Бишоп позвонил этому Ричи и попросил его забрать Сью и Мэри-Гордон из аэропорта. Меня только одно удивляет: почему дедушка не пожелал встретить внучку сам? Неужели не соскучился? Ладно, пускай Бишоп уже не водит, но ведь есть Шери! Она запросто отвезла бы его!

Кейли, к своему удивлению, в очередной раз мысленно согласилась с Шарпом.

«Но с другой стороны, Бишоп развлекал конгрессмена Дэвиса – не до того ему было», – попыталась она оправдать отца.

– Тем не менее он поручил это Ричи, – продолжал Эдвин. – Ричи, у которого три штрафа за превышение скорости и один – за лихачество на дороге. Парня, между прочим, дважды лишали водительских прав – правда, временно. Твой отец наверняка этого не знает, но однажды Ричи попался пьяным за рулем, хотя и в тот раз ему все сошло с рук.

Кейли воззрилась на Эдвина с немым вопросом: «Откуда, черт возьми, ты все это знаешь?»

– Так что твой отец собирался доверить жизни дочери и прелестной маленькой внучки бесшабашному водителю! Извини, но у меня не было выбора. Почему я не сказал тебе или Бишопу? Так вы бы меня даже слушать не стали и сразу бы вызвали копов. Разве не так? Нет-нет, я не мог допустить, чтобы пострадали самые важные для тебя люди на свете! Я подстраховался и назвал твоим сестре и племяннице только второе имя, на случай если Бишоп или юристы накачали Сью, что, дескать, следует остерегаться человека по имени Эдвин.

«Юристы? Отец? Неужели он думает, что я не предупредила бы свою сестру, если бы знала о его замыслах? – подумала Кейли. – Нет, он точно больной!»

– А тебе не кажется, что ты перегнул палку?

– Да, увлекся немного, – улыбнувшись, отозвался Шарп.

«Черт его разберет! То ли он и в самом деле смутился, то ли хитрит!» – И Кейли, несмотря на жару, поежилась.

– Мы обязательно подружимся, стоит тебе только узнать меня поближе, – прибавил Эдвин и снова посмотрел на ее волосы. – Когда ты одна, ты мне больше нравишься!

– В смысле?

– В том смысле, что ты сама не своя, когда рядом ошиваются все эти люди. Помнишь нашу встречу в «Ковбойском салуне»? А сейчас ты такая естественная, понимаешь?

Кейли не понимала, но молчать было опасно.

– Ну, что тут скажешь… – неуверенно начала девушка и заметила, как Эдвин вдруг помрачнел.

– Соболезную твоей утрате. Бедняга Бобби! Насколько я знаю, вы были близки и даже какое-то время встречались.

«Ну артист! Да по тебе театральные подмостки плачут! Сожалеет он! Убийца! – воскликнула про себя Кейли, да так и застыла от внезапной мысли. – Стоп-стоп-стоп! Так этот проныра и про отношения с Бобби пронюхал?»

– Спасибо… Он был замечательным другом. И прекрасным человеком.

– Я в этом даже не сомневаюсь.

– До сих пор не верится, что его больше нет.

– Еще бы! Понимаю твои чувства, – с участливым вздохом поддакнул Шарп.

«Агентам ритуальных услуг есть чему поучиться у Эдвина!» – подумала Кейли. И, стараясь скрыть зревшее в душе раздражение, прибавила:

– Все родные и друзья Бобби просто в трансе!

– Могу себе представить! Полиция уже напала на след преступника?

«Вот урод! – возмутилась девушка и едва подавила в себе желание достать кольт, вышибить Шарпу мозги и вложить ему в руку нож. – Не сейчас, подруга. Будь умней».

– Не думаю. Вроде как ничего не нашли.

– Может, выпьем по стаканчику твоего любимого чая со льдом?

– Слушай, я сейчас не могу. Мне пора.

– Кейли, я люблю тебя, – произнес Эдвин будничным голосом. Таким тоном он мог рассказывать ей о том, что Земля круглая, а валютой в США является доллар.

– Даже не знаю, что и ответить…

– Ничего не говори. Я знаю, в каком дурацком положении ты находишься. Удивляюсь, как они еще отпустили тебя?! Одну!

– Да кто они-то?

– Кейли, со мной можешь не притворяться! Ты даже написала песню про тех, кто хочет отнять частичку твоей души, – сказал Эдвин с тяжелым вздохом и покачал головой. – Как же я за тебя волнуюсь!

«Боже, да он просто невменяемый! Больной человек – даже жалко его! – подумала Кейли и вдруг решилась. – Надо стрелять прямо сейчас, иначе будет поздно!»

– Послушай, у меня тут для тебя кое-что есть.

– Да ну? Серьезно? – изумился Эдвин.

Улыбнувшись, девушка шагнула к нему. Кейли ожидала, что в ноздри ударит отвратительный запах, но уловила лишь слабый аромат дезодоранта или лосьона для бритья. Кажется, точно так же пахло и от ее отца.

«Ну что за жуткий тип!»

Она вытащила обернутый платком нож, быстро вложила Эдвину в руку – его пальцы невольно сжали рукоятку – и отпрянула назад.

– Что это? Авторучка? – спросил Шарп, решив, что Кейли таким образом выражает признательность за все его письма. А затем опустил взгляд, и улыбка его погасла. Снова взглянув на девушку своей мечты, он обнаружил, что она целится ему прямо в грудь из огромного револьвера. Кейли взвела курок. Раздался громкий щелчок.

Глава 40

Эдвин весь разом сник, пальцы разжались – нож того и гляди сейчас выпадет.

– Кейли… нет.

– Не двигайся.

– Кейли, – грустно улыбнулся Шарп. – Ну зачем тебе крупные неприятности?

Револьвер в руках девушки даже не дрогнул.

– Это будет настоящая катастрофа. Ты разрушишь себе жизнь. Не делай этого, пожалуйста. Подумай о поклонниках, о семье. – Эдвин говорил так убедительно, что Кейли почти поверила его речам: будто бы он переживал не за себя, а за нее. – Первым делом копы примутся прорабатывать версию с подставой. Они до последнего будут верить в твою безнаказанность, но все улики окажутся против тебя. Помощников шерифа не проведешь. Случай в их практике более чем распространенный: преступления на семейно-бытовой почве, преследование мужьями жен после развода – они сталкиваются с такими подставами каждый день.

– Ты убил Бобби!

Густые брови Шарпа сдвинулись еще сильней, и вид у него стал совсем уж зловещий.

– Нет, я не делал этого. Слышал, на Шери тоже напали. Уверен, они тебе сказали, будто бы за всем этим стою я, но это не так. В жизни не обижу близкого тебе человека. Они все лгут.

«Стреляй!» – приказала себе Кейли, но палец на спусковом крючке застыл в нерешительности. Так они стояли с минуту, а затем кольт дрогнул.

– Ты! – ткнув стволом в сторону Эдвина, выкрикнула Кейли. – Ты похитил мою сестру и племянницу!

– Скорее уж, спас их. Ричи – абсолютно безответственный водитель, я ведь объяснил тебе.

Железной хваткой сжимая рукоятку револьвера, певица быстро огляделась.

– Кейли, ты же умная девочка, ну?

Она вспомнила, как совсем недавно отец назвал ее «умной девочкой».

– Ну подумай сама. Предположим, ты позвонила мне из автомата, но как насчет алиби? Есть ли кто-то, кто поручится за тебя? А история входящих вызовов на мой телефон? Копам не составит большого труда поднять ее, – произнес Эдвин и глянул на нож в руке. – Предположим, что и нож ты без перчаток или бумажного полотенца не трогала. Но ведь где-то же ты его купила! Даже если на кассе самообслуживания, полицейские все равно тебя вычислят. Кейли, это их хлеб – тебе не провести копов!

– Заткнись! Я убью тебя!

Эдвин пригляделся к ножу:

– Нож абсолютно новый. Копы проверят все магазины в городе, торгующие ножами этой фирмы. Не думаю, что таких магазинов наберется много. И то, что ты платила наличными, тебя не спасет. Ненужную информацию быстро отсеют: ты ведь наверняка, кроме этого ножа, больше ничего не приобрела, я прав? Такая покупательница, как ты, Кейли, сразу насторожит полицейских. Они добудут ордер, снимут кассу, обнаружат твои отпечатки пальцев на купюрах, проследят их по номерам до банкомата, и ловушка захлопнется! У копов все схвачено!

«Просто невероятная история, – подумала Кейли. – Или же и впрямь именно так все и будет?.. Не слушай его. Кричи: „На помощь!“ – и дави на спусковой крючок…»

– Не забывай также про камеры на кассах самообслуживания. Может, постоянная видеосъемка там и не ведется, но снимки в момент покупки делаются обязательно – уж будь уверена. Да тебя мигом выведут на чистую воду. Тем временем ретивые копы помоложе будут рыскать по мусорным бакам в округе, пытаясь отыскать упаковку от ножа и чек, – и ведь найдут! – сказал Эдвин и многозначительно посмотрел на дверь уборной, где бачок унитаза все еще наполнялся водой, издавая громкие звуки. – И канализационные трубы здесь тоже проверят, будь покойна! А затем тебя отведут в комнату для допросов, и ты, вся такая добрая и честная, расколешься за десять минут. Видит бог, Мэдигану все это будет не по сердцу, но против закона он не пойдет. – Эдвин на мгновение умолк и глянул на кольт. – А револьвер? Разрешение у тебя есть?

«Я застрелю его! – сказала себе Кейли и вдруг осознала, что не сможет этого сделать. – Трусиха чертова!»

И опустила револьвер.

– Кейли, как же они промыли тебе мозги! Я ведь тебе не враг. Это они твои враги. Вот смотри: я кладу нож на пол! – С этими словами Эдвин вытер рукоятку о рубашку и положил нож. – Все. Как будто и не было ничего. Ты заберешь его, будешь им пользоваться у себя на кухне либо выкинешь – решай сама.

Все, что Шарп говорил, звучало очень искренне. Кейли хотела бы, чтобы Дэнс сейчас оказалась рядом и сказала, врет он или нет. Эдвин отступил на шаг. Девушка подняла нож и убрала его в карман джинсовой куртки.

– Кейли, ну пораскинь мозгами. Я, быть может, и ищу встречи с тобой, но я тебя не преследую. Тебя преследует кто-то другой. Как насчет журналистов и фоторепортеров? Работа у них такая – постоянно тебя караулить! А отец, который вроде бы и хочет сделать все как можно лучше, однако на деле выходит из рук вон плохо? Лично я бы на твоем месте на Бишопа шибко не рассчитывал. Подумай-ка об остальных! Наверняка среди этой толпы найдется волк в овечьей шкуре! Кто, спросишь ты? Да кто угодно! Алиша, например. Или Тай Слокум – с этим парнем надо держать ухо востро! Видел я его хитрющие глаза с поволокой! А Барри Зиглер? Вцепился в тебя просто мертвой хваткой! Оно и неудивительно: Барри ничего не остается, как боготворить тебя, ведь своим талантом ты затмила всех остальных его музыкантов. «А как же Нил Уотсон?» – скажешь ты. Я тебя умоляю, Кейли! Все его записи звучат как неудачные кавер-версии самого себя. Так вот, идем дальше. Вполне возможно, что злоумышленник – кто-то из фанатов. Их же у тебя целая армия! Готов побиться об заклад, встречаются и такие кадры, кто даже слыхом не слыхивал твоих песен. Их прельщают твои красота, слава и богатство. И наверняка их подлые душонки разъедает один вопросец: а почему у нее все это есть, а у меня – нет? Они даже понятия не имеют, насколько упорно ты трудишься и чем жертвуешь ради них!

– Можешь ты… просто оставить меня в покое? – прошептала Кейли. – Убирайся!

– Кейли, но ты же сама не хочешь, чтобы я уходил. Просто ты этого пока еще не осознала.

Глава 41

«Покидая дом родной».

Так называлась знаменитая песня Кейли о женщине-иммигрантке, вынужденной вернуться в Мексику. Строчки именно этой баллады вертелись в голове девушки, когда она один за другим спускала по лестнице в гостиную на скорую руку собранные чемоданы, чтобы Дартур Морген уложил их в «шевроле-сабурбан».

Алиша Сешнс, приехав на своем «форде», помогала певице, решившей временно перебраться в другое место. Вообще-то, Кейли не хотела утруждать Алишу, но помощница настояла и теперь активно таскала на себе гитары, усилители и коробки с продуктами. Там, куда направлялась Кейли, конечно же, имелись запасы провианта – и немаленькие, – но все из супермаркетов «Сэйфвэй». Кейли же предпочитала продукты из магазинов здорового питания «Хоул фудз».

– Да я бы и сама управилась.

– Мне совсем не сложно, – отозвалась Алиша.

– Ну тогда оставайся хотя бы на ужин.

– Так я уже договорилась провести вечер с друзьями.

Несмотря на огромный вклад, который помощница звезды вносила в общее дело, ее личная жизнь оставалась загадкой для Кейли и всех остальных. Известно об Алише было немного. Одиночка. Не один год вращалась в профессиональных музыкальных кругах. Была завсегдатаем маленьких клубов Нью-Йорка и Сан-Франциско, со сцены которых регулярно исполняла свои песни в жанрах пост-панка и альтернативного рока. Управившись с работой в группе Кейли, Алиша неизменно пропадала до следующего утра (или до понедельника, если на календаре была пятница), чтобы покататься на лошади и послушать музыку. Друзей ее никто и никогда не видел. Певица подозревала, что Алиша – лесбиянка. Однако Кейли было все равно, с кем спит ее помощница: лишь бы она сама была счастлива. Однако в мире кантри-музыки по-прежнему были сильны предрассудки, и, вполне возможно, Алише претило находиться в этой враждебной среде. Хотя в последнее время ситуация чуточку изменилась в лучшую сторону. Пускай с текущим положением дел на любовном фронте консервативно настроенные американцы пока что так и не согласились, но, по крайней мере, они нашли в себе силы держать язык за зубами.

Наконец со сборами было покончено: оба внедорожника оказались до отказа забиты вещами певицы. Кейли напоследок обернулась и посмотрела на свой любимый особняк. Причем посмотрела так, будто оставляла его навсегда.

«Покидая дом родной…»

Затем она села за руль, а Дартур – на пассажирское сиденье рядом. Кейли завела двигатель и тронулась по длинной подъездной дорожке, Алиша поехала следом.

Не желая даже мельком видеть своего самого преданного поклонника на автостоянке у дендрария, Кейли на повороте надавила газ, и «шевроле» вылетел на шоссе с таким заносом, что Дартур даже ухватился за потолочную ручку и улыбнулся – а с ним это случалось редко.

Кейли не удержалась и глянула в зеркало заднего вида. Никаких красных машин.

– Хороший знак, – сказал Морген.

– Надеюсь, – отозвалась она и вдруг почувствовала пристальный взгляд телохранителя.

– Что случилось в театре? – поинтересовался он.

– В смысле? – уставившись на дорогу, переспросила Кейли. Она боялась встречаться с Дартуром глазами. Ей казалось, будто он сразу прочитает в них ответ: «Ничего особенного, я заманила Эдвина в театр, чтобы убить». – Почему ты спрашиваешь?

– Просто делаю свою работу, – спокойно отозвался ее спутник. – Очередной странный звонок? Или ты наткнулась на кого?

– Дартур, все хорошо.

Певица потянулась было к радио, но рука ее на полпути замерла и вернулась обратно на руль. Всю дорогу до отцовского дома они ехали в полнейшей тишине. Добравшись до места, Кейли остановила «шевроле» на подъездной дорожке. Алиша и Дартур тут же взялись перетаскивать коробки, чемоданы и музыкальное оборудование на крыльцо. Покончив с разгрузкой, телохранитель скрылся в вечернем полумраке – проверить периметр территории, а девушки прошли в дом.

Первый этаж особняка Бишопа запросто можно было спутать с одним из Залов славы знаменитой Мекки всех кантри-музыкантов – «Гранд Ол Опри». На стенах теснилось бесконечное множество фотографий, вырезок с хвалебными рецензиями критиков, обложек альбомов – в основном, конечно же, записанных самим хозяином дома. На некоторых фотографиях красовались певицы, с которыми у Тауна когда-то были интрижки. Бишоп стал развешивать эти снимки только после смерти Маргарет, когда женился во второй раз. В отличие от Маргарет, знавшей любвеобильную натуру мужа, все последующие супруги кантри-звезды наивно принимали этих женщин за коллег по сцене.

Но надо отдать Бишопу должное: совместные фотографии с Маргарет он со стены никогда не снимал – как бы новые жены ни ревновали.

Только Кейли переступила порог, как Мэри-Гордон с разбегу кинулась ей в объятия.

– Тетя Кейли! Ура! Пойдем, я тебе кое-что покажу. Мы собираем пазл. А еще я сегодня каталась на Фредди! И-и-ха! Не волнуйся, все было, как ты всегда просишь, – шлем я надела!

Кейли опустилась на колени, крепко обняла племянницу, а затем, поднявшись, и сестру.

– Как дела, Кей? – спросила Сью.

«Учитывая, что я могла бы сейчас сидеть за решеткой по обвинению в убийстве, – очень и очень неплохо», – подумала та и ответила:

– Да вроде как справляюсь.

Кейли представила Сью и Мэри-Гордон своей помощнице. Они улыбнулись друг другу и пожали руки.

– Ого! – прошептала малышка, разглядывая татуировки Алиши. – Вот это да! Прикольно! Я тоже такие хочу!

– Ой-ой-ой! Хьюстон, у нас проблема! – воскликнула Сью и засмеялась.

Тем временем Кейли поприветствовала Бишопа и Шери, чьи голоса теперь с легкостью можно было спутать – дыма мачеха наглоталась будь здоров! Девушка заметила также неестественную бледность Шери.

«Виной всему, наверное, макияж. А точнее – его отсутствие», – подумала певица, вспомнив, что жена отца имела привычку щедро накладывать косметику.

После нападения Кейли полностью изменила свое отношение к мачехе, устыдившись собственной мелочности. Она пообещала себе исправиться и сейчас обнимала Шери более чем искренне. На глаза бедной женщины, не ожидавшей от падчерицы такой нежности, навернулись слезы.

Алиша вкратце обсудила с Бишопом и Шери рекламную кампанию предстоящих гастролей по Канаде, а затем глянула на часы, попрощалась и отправилась по своим делам.

– Хорошо, что ты приехала, – сказал Бишоп. – Говорил я тебе – сразу, как только эта каша заварилась! – переезжай, Кейли. А ты все норовишь жить своим умом! Шери приготовила тебе комнату. И телохранителю тоже. Где он, кстати?

– Осматривает окрестности. Скоро будет.

– Тетя Кейли, я нарисовала для твоей новой комнаты картину! Пойдем покажу! – С этими словами Мэри-Гордон схватила за ручку один из чемоданов и покатила его по коридору. Сестры улыбнулись друг другу.

– Сюда-сюда! – кричала малышка. – Тетя Кейли! Ну, где же ты?

Для Кейли приготовили одну из гостевых комнат, которая со времени ее последнего визита к отцу заметно преобразилась: раньше она была просто безликой комнатушкой среди прочих. А теперь… Кровать застлана новыми голубыми простынями изо льна, наволочки с оборками, полотенца подобраны в тон, кругом расставлены свечи и фигурки гусей в соломенных шляпках – дешевые, но радующие глаз безделушки из сети ремесленных магазинчиков «Майклз». Тут же в рамках старые семейные фотографии – давным-давно уже никто не доставал их из обувных коробок, спрятанных на чердаке. Здесь и вправду царил уют.

«Надо будет обязательно поблагодарить Шери, – с признательностью подумала девушка. – А ведь ей сейчас так тяжело!»

Пони, нарисованный Мэри-Гордон, оказался восхитительным. Картина заняла самое почетное в комнате место – на прикроватном столике.

– Тетя Кейли, а мы поедем завтра кататься?

– Посмотрим, дел очень много. Но на совместный завтрак ты точно можешь рассчитывать.

– Бабушка Шери и мама напекли блинов. Было очень вкусно. Конечно, не супер-пупер, но почти.

Услышав это, Кейли расхохоталась. Между тем Мэри-Гордон, открыв чемодан, принялась извлекать оттуда туалетные принадлежности и прочие вещи. Достав очередной предмет, она выжидающе смотрела на Кейли и послушно укладывала его туда, куда велела тетя. Увлекательное занятие полностью поглотило девочку. От этого незатейливого процесса она, похоже, получала истинное удовольствие.

В голове у Кейли вдруг тихонько звякнуло, будто там чокнулись хрустальными бокалами, – идея для новой песни! «Я многому могла бы поучиться у тебя». Песня о том, как взрослые, забыв о чем-то важном, вдруг заново открывают мир глазами ребенка.

«А еще можно будет неожиданно изменить перспективу, – размышляла Кейли. – Первые три куплета слушателю будет казаться, что это ребенок поет маме с папой. А потом к концу песни станет ясно: все эти размышления принадлежат одному из родителей». Мелодия себя ждать не заставила. Кейли села и набросала на бумаге слова и ноты, расчертив листок, чтобы получился нотный стан.

– Тетя Кейли, а что ты делаешь?

– Ты вдохновила меня на песню.

– Вдохновила? Как это?

– Это значит, что я пишу ее для тебя.

– Ого! Спой мне!

– Пока что есть только маленький отрывок, – сказала Кейли и напела.

Восторгу девочки не было предела.

– Это очень хорошая песня, – сдвинув брови, серьезно объявила Мэри-Гордон. Это прозвучало так, будто бы она была музыкальным продюсером или директором крупной звукозаписывающей компании, оценивающим творчество молодого дарования.

Кейли взялась помогать племяшке раскладывать вещи, но взгляд ее остановился на семейной фотографии, сделанной лет пятнадцать тому назад. Бишоп, Маргарет, Сью и Кейли стояли в обнимку на крыльце того самого родового гнезда Таунов среди холмов, в часе езды на север от Фресно.

Жила я в Эл-Эй, и в Нью-Йорке, и в Мэне,

И в прериях Запада, там обалденно,

Но домом назвать я могу только место,

Где вихрем промчалось счастливое детство,

И жизнь мне казалась прекрасным сном

В большом старом доме рядом с рудником…

– Тетя Кейли, ты плачешь? – спросила девочка и посмотрела на певицу ясными голубыми глазами.

– Чуть-чуть, но не бойся, я плачу от счастья. Такое со взрослыми иногда случается, – пояснила Кейли и сморгнула слезу.

– Я и не знала, что так бывает. У меня, наверное, так не вышло бы.

– Ну, не всем это свойственно, дорогая.

– А куда это положить? – спросила Мэри-Гордон, вытаскивая джинсы. Кейли показала на ящик, и девочка бережно уложила их на место.

– Ветер переменился, – услышала Кэтрин мужской голос, раздавшийся у стойки администратора гостиницы. Она не испугалась: голос был ей хорошо знаком.

Однако, обернувшись, Дэнс не сразу узнала говорившего. А все потому, что Пи-Кей Мэдиган был в штатском: голубые джинсы, клетчатая рубаха, ковбойские сапоги и рыжая кепка с вышитой рыбой, попавшейся на крючок.

– Какими судьбами? – спросила Дэнс, которая как раз собиралась отправиться в дом Бишопа и опросить родных Кейли.

«Однако это пока, похоже, придется отложить», – подумала Кэтрин.

Кивнув в сторону барной стойки, она чуть было не спросила, не желает ли старший детектив мороженого, но вовремя опомнилась:

– Хочешь кофе? Или газировки?

– Нет, спасибо, – отозвался тучный мужчина. – Смотрю, ты куда-то намылилась? Мне бы переговорить с тобой. Не против?

– Конечно нет, – ответила Дэнс и заметила, как Мэдиган сутулится.

«И куда только подевалось его подчеркнуто вызывающее поведение?» – удивилась она, вспоминая самую первую их встречу.

– Тут такое дело… Анита, наш шериф, всегда играет исключительно по правилам. Поэтому теперь я отстранен от расследования, и всем запрещено говорить со мной под страхом увольнения. В общем, Кэтрин, ты теперь главная.

«Так вот что означало его таинственное „Ветер переменился“!» – догадалась она наконец. И скромно отозвалась:

– Главная – это громко сказано.

– Ну, возможностей у тебя в любом случае больше, чем у остальных в отделе. Признаться, мне чертовски жаль, что я тогда тебя не послушался: надо было отпустить этого сукина сына.

Дэнс вдруг прониклась жалостью к старшему детективу. Он выглядел совершенно потерянным.

– Я просил у Аниты разрешения посильно помогать, но она была непреклонна. Говорит, мои советы только навредят расследованию, – хрипло пояснил Мэдиган и невесело усмехнулся. – Правда, она не уточнила, какому именно расследованию: против меня или против Эдвина. Так или иначе, я отстранен.

– Мне жаль, что так вышло.

– Сам виноват, – махнул рукой полицейский. – Ничего, как-нибудь да переживу, а вот Мигелю не позавидуешь. У него трое детей, жена без работы и никаких накоплений. – Он замолчал, а затем неуверенно продолжил: – Кэтрин, мне лишний раз лучше не отсвечивать, но ты мне скажи… Может, я смогу тебе чем подсобить?

– Пока даже не знаю. Я сейчас занимаюсь допросами, Чарли работает с уликами, Деннис выясняет, у кого еще могли быть мотивы убить Бобби…

– Похоже, вы и без меня справляетесь.

– Пайк, ты же заядлый рыбак. Ну его к черту, этого Эдвина! Отдохни, порыбачь – когда еще такая возможность представится?

– Тут все не так просто. Рыбак-то я, может, и заядлый – все выходные напролет провожу в лодке, но мыслями – все равно на работе.

– На воде, наверное, думается хорошо?

– Не то слово! – мрачно усмехнулся Мэдиган. – Раньше только за этим и отправлялся на рыбалку, а теперь какой смысл? Ни значка, ни пистолета – гол как сокол!

– Пайк, я и правда очень тебе сочувствую.

– Спасибо. Но я не мог не спросить, сама понимаешь, – вздохнул Мэдиган и побрел к выходу.

– Погоди! – окликнула его Дэнс на полпути к двери. Старший детектив обернулся. – Вообще-то, есть для тебя кое-какое поручение. Но только никто не должен об этом знать. И сразу предупреждаю: работенка изнурительная.

– Я не в том положении, чтобы нос воротить, – грустно улыбнулся Мэдиган. – Выкладывай, что там у тебя.

Глава 42

До особняка Бишопа Кэтрин добралась только к половине девятого вечера.

Стоило ей перешагнуть порог, как домочадцы обступили ее со всех сторон и стали наперебой благодарить за спасение Шери. Поздоровавшись со всеми, Дэнс увидела наконец и саму жертву нападения. Бледная, охрипшая, глаза на мокром месте. Шери шагнула навстречу Кэтрин и крепко обняла ее, не зная, как еще и благодарить свою спасительницу.

Бишоп тоже не остался в стороне.

– Огромное спасибо, агент Дэнс. Мы перед вами в неоплатном долгу. А тот шериф – или кто он – помощник шерифа? Как его там? А, Мэдиган! Его и впрямь отстранили, что ли?

– Да. В итоге мы лишились старшего детектива и двух помощников шерифа.

– Черт возьми, какой же все-таки этот Эдвин сукин сын!

– Пап! – укоризненно воскликнула Сью и глянула в сторону кухни, где крутилась Мэри-Гордон. К счастью, та, похоже, ничего не слышала.

– Я привык называть вещи своими именами, – отозвался Бишоп. – А Эм-Джи рано или поздно сама заговорит такими словами. Это неизбежно.

– Мы будем стараться, чтобы неизбежное произошло как можно позже! – отрезала Кейли.

– В общем, расследование наше зашло в тупик. Либо Эдвин невероятно умен и хитер, либо же он и в самом деле невиновен. Ни одной улики! Я бы хотела переговорить с Шери, – тут Дэнс глянула на Сью, – а также с тобой и твоей дочерью – насчет того, как он подобрал вас в аэропорту.

«Хоть какую-нибудь бы зацепочку обнаружить!» – мечтала Кэтрин, желая всеми правдами и неправдами арестовать Эдвина за преследование и тем самым заполучить его в свое полное распоряжение – конечно же, с разрешения адвоката – для полного кинесического анализа.

– Есть маленькая, но все же надежда добиться судебного запрета на приближение.

– Ох, как бы я этого хотела! – воскликнула Кейли.

Дэнс, глянув на подругу, заметила, что та недавно плакала.

«Из-за Бобби? За Шери испугалась? Или есть еще какая-то причина?»

Бишоп проводил гостью в небольшой, тускло освещенный кабинет, наполненный ароматами табака и сосновой смолы. Следом пришли Шери и Мэри-Гордон. Они принесли кофейник и печенье. Глазки девчушки блестели, как голубые льдинки. Золотистые волосы малышке забрали в хвост – точно таким же манером перехватывала волосы Мегги, – и Кэтрин опять невольно задумалась о своем: «Как, интересно, мне объявить дочери и сыну, что Джон Боулинг бежит с корабля Дэнсов?»

Шери вывела Мэри-Гордон из кабинета, а потом вернулась и уселась напротив агента Дэнс. Та, насилу отбросив все свои личные переживания, задала жене Бишопа первый вопрос.

Толку от Шери оказалось мало. Ничего нового о стрелке Кэтрин не услышала. Лица нападавшего пострадавшая не видела – только вспышки оранжевого огня. Ни силуэта, ни тени его не заприметила.

После Шери настала очередь Сью Санчес. Она изо всех сил пыталась припомнить что-нибудь необычное, но в конце концов сдалась и заявила, что у нее в голове не укладывается, как можно подозревать Эдвина.

– Он просто душка! Эдвин столько всего рассказал мне про сестру. Да таких подробностей и лучшие друзья не знают! В жизни бы не подумала, что он злейший враг Кейли!

– Ни малейшего намека на угрозу?

Тут свидетельница заколебалась, и Дэнс надавила на нее:

– Сью, свои показания тебе придется повторить под присягой.

На сестру Кейли эти слова подействовали волшебным образом, и она рассказала все как на духу.

– Он так убежденно говорил, будто Кейли нуждается в поддержке… С одной стороны, это показалось мне хорошим знаком, а с другой – звучало странновато, как будто он слегка того…

Стану твоей тенью…

«Уже больше похоже на правду, – подумала Кэтрин. – Один-ноль в пользу следствия».

Затем к ним присоединилась Мэри-Гордон. Дэнс, попивая кофе с печеньем, показывала малышке фотографии своих детей и собак и болтала с ней о том о сем. Девочка же, в свою очередь, потягивала молоко и тоже поглощала печенье, методично работая челюстями.

Ребятишки, конечно, лгут – это не редкость, и лгут не меньше взрослых, но из побуждений самых простейших: без спросу съеденная конфета или разбитый светильник. Но главное затруднение при работе с детьми заключается в том, что они не знают, как выразить увиденное словами. Более того, чье-то подозрительное поведение ребенку может и не показаться таковым вовсе. Дети порой даже не понимают, что на их глазах совершается тяжкое – вопиющее! – преступление. Откуда им знать, что наказуемо, а что нет? Это им попросту невдомек.

Дэнс, начавшая издалека, плавно перевела беседу на аэропорт, но ничего полезного не услышала. Мэри-Гордон рассказывала, как дядя, подвозивший их, хорошо знает город и как сильно он любит тетю Кейли. Ясные глаза девочки сверкали еще ярче, когда она раз за разом произносила второе имя Эдвина – Стэн. Всеми силами помогая найти подходящий подарок для тети Кейли, он мгновенно завоевал сердце малышки.

– Эдвин-Стэн хотел, чтобы я выбрала что-нибудь особенное. Классно мы с ним придумали, да? Плюшевое мамонтово деревце!

– Мэри-Гордон, спасибо тебе за рассказ.

– Пожалуйста! А мы еще увидимся с этим мистером Эдвином-Стэном? Мне он понравился!

– Не знаю, дружок.

– Если хотите, возьмите с собой печеньку. Даже две!

– Не откажусь, – сказала Дэнс и завернула угощение в розовую салфетку. – Печенье очень вкусное, ну просто объеденье!

– Негусто, так ведь? – спросила Сью, когда они вышли из кабинета.

– Что есть, то есть. Как бы там ни было, спасибо за помощь.

В дверь постучали. Шери открыла, и на пороге возник Дартур Морген с огромной сумкой в одной руке и двумя книжками – в другой. Мэри-Гордон мигом схватилась за ручку его сумки.

– Не надо…

– Мистер Морген, я хочу показать вам вашу комнату.

– Это вовсе не обязательно…

– Давайте я возьму, – настойчиво сказала девочка и буквально вырвала сумку из широченных ладоней окончательно смутившегося телохранителя.

Пожелав Таунам доброй ночи, Дэнс вышла на веранду и застала на качелях Кейли, сидевшую в одиночестве. Кэтрин присела рядом на скрипучий плетеный стул.

– Что, черт возьми, происходит? – раздраженно спросила Кейли, кивая на отцовский дом. – Кругом погибают люди, рушатся судьбы, вся моя жизнь летит в тартарары, а я прячусь у папы на ранчо! А мы даже понятия не имеем, кто за всем этим стоит! Эдвин? Или кто-то еще?

«Кейли явно чего-то недоговаривает, – почувствовала Кэтрин. – Что-то произошло. То, как она ведет себя сейчас, кардинально отличается от ее прежнего поведения. Избегает зрительного контакта, одно плечо выше другого… Что-то ее гложет. Воспоминание? Похоже, она сожалеет о чем-то содеянном… Причем совсем недавно».

– Честно говоря, я пока ни в чем не уверена. Даже при неоспоримых доказательствах вины и исчерпывающих показаниях свидетелей расследование длится достаточно долго. В случае же с Эдвином у нас нет ни того ни другого – все очень неоднозначно.

– Кэтрин, я не могу так больше. Столько всего навалилось! Как думаешь, может, отменить в пятницу концерт? – понизив голос, спросила Кейли. – Ну не лежит у меня сердце сейчас к выступлениям.

– А Бишоп возражать не будет? – уточнила Дэнс, заметив, как при слове «отменить» ее собеседница воровато оглянулась на входную дверь отцовского дома.

– Думаю, нет, – ответила та неуверенно. – Хотя… Он сначала как будто бы соглашается, а потом все равно делает по-своему.

– Да уж, незавидное у тебя положение, – отозвалась Дэнс. И посоветовала: – Если все-таки не отменишь концерт, то песню «Унесенная ветром» лучше исполняйте на тон ниже: перенастройте гитары на «ре» – так будет вернее. Последние два куплета в таком состоянии тебе точно не вытянуть.

– Помнишь наш разговор после записи той группы, «Лос Травахадорес»? – сказала Кейли и обвела рукой веранду. – Вот какая сцена мне по душе. Я хочу петь у себя на веранде, готовить вкусные ужины и толстеть. Завести семью, нарожать ораву детишек: каких-нибудь Мэри-Гордон и Генри… Откуда имя Генри взялось? Ума не приложу! В жизни не было знакомых Генри – но вот хочу назвать так сына, и все тут!

– Одно другому не мешает. Никто ведь не запрещает тебе выступать на большой сцене и иметь большую семью.

– И как, интересно, это совместить? Не представляю. Гастроли отнимают все время без остатка.

– А как это удавалось Лоретте Линн?

– Ну, Лоретта Линн – одна на миллион.

– Твоя правда, – согласилась Дэнс.

Несмотря на все свое нежелание выступать на большой сцене, Кейли Таун вдруг вытащила из кармана исписанный вдоль и поперек – стихами и нотами – линованный блокнот и ручку.

– Новая песня?

– Ага, меня прямо распирает в последнее время, – отозвалась Кейли, – вот и нацарапала «Не могу без тебя ни минуты…».

– Песня о том, как ты затосковала по большой сцене?

Кейли рассмеялась:

– Можно и так сказать. Но на самом деле песня про Мэри-Гордон. Первоначальный вариант был «Не могу без тебя я часа…», но «ни минуты» звучит лучше! Надо бы дописать ее сегодня вечером.

– Вот прямо так, всю разом?

– Хэнк Уильямс однажды сказал: хорошая песня – это песня, написанная за двадцать минут. Со мной, конечно, такое случается нечасто – обычно на песню уходит день или два, – но в случае с этой я почему-то уверена – все будет, как завещал Хэнк! – заявила Кейли и промычала несколько тактов запоминающейся мелодии.

– Решено! Записываем, я покупаю ее у тебя для своего сайта и… – внезапно Дэнс осеклась. За деревьями вспыхнул свет медленно приближавшихся автомобильных фар.

Кейли обмерла и прошептала:

– Нет, только не это! Не мог он меня выследить! За нами никто не следил. Я глаз не спускала с зеркала заднего вида – Эдвина даже близко не было. Уверена, он и понятия не имеет, что я сбежала из дома!

«А вот я бы не была настолько уверена, – подумала Кэтрин. – Такой смышленый парень, как Эдвин, следующий шаг своей жертвы предугадает запросто. Да и где еще искать укрытия известной на всю страну звезде кантри-сцены? Только у отца, в доме которого постоянно околачивается музыкальная команда Таунов. Странно, что Кейли не теряет надежды обвести Шарпа вокруг пальца, ведь он не раз уже демонстрировал свою незаурядную способность находить певицу везде и всюду».

Огни фар на мгновение замерли, как будто водитель сомневался, куда ехать дальше.

Или же не хотел привлекать внимания.

– Может, Дартура позвать?

«Неплохо бы», – подумала Кэтрин.

Не дождавшись ответа, певица попыталась встать, чтобы сходить за телохранителем, но тут автомобиль вынырнул из-за холма и остановился. Кейли замерла в свете его фар, который буквально пригвоздил девушку к месту.

«Что там, интересно, на уме у водителя?» – прищурившись, гадала Кэтрин, но яркий свет так слепил глаза, что ничего разглядеть было нельзя. – Неужели и в самом деле Эдвин? Сейчас нажмет педаль газа до упора, протаранит дом, убьет Кейли, а следом и себя?»

Дэнс подскочила со стула и подняла подругу на ноги как раз в тот миг, когда автомобиль, взревев двигателем, рванул к особняку.

Глава 43

Но переполошились они, как оказалось, зря. Безобидный «форд таурус» аквамаринового цвета, приблизившись к дому, сбросил скорость и остановился.

У Кейли прямо гора с плеч свалилась, когда она разглядела водителя, и это заметил бы даже человек, от кинесики далекий.

– Так это же Барри! – воскликнула она, облегченно вздохнула и улыбнулась.

Из «форда» вылез высоченный тощий мужчина с вытянутым лицом и копной вьющихся черных волос. На переносице у него блестели круглые очки. Кейли стремглав сбежала с веранды и крепко обняла гостя.

– Я думала, ты только через пару дней объявишься.

– В самом деле? – глянув на Дэнс, спросил Зиглер. – Я же звонил накануне Бишопу и предупреждал.

– Ну, ты ведь моего папашу знаешь, – проворчала девушка. – Слова из него не вытянешь!

– Я только что из Кармела, виделся с Нилом. Получил твое сообщение – ужас! Бедняга Бобби! Соболезную.

– И худшее, похоже, еще только впереди, – сказала Кейли и представила ему подругу.

Барри Зиглер, продюсер певицы, работал в звукозаписывающей компании, базировавшейся в Лос-Анджелесе. Дэнс сразу припомнила Зиглера: лицо его примелькалось еще в доме Кейли – на фотографиях, сделанных на заре ее карьеры. На одном из снимков довольные Кейли и Барри держали платиновый диск от Американской ассоциации звукозаписывающих компаний, вручавшийся за песню или альбом, разошедшиеся миллионным тиражом.

Зиглер, по мнению Дэнс, выглядел так, будто застрял в девяностых: джинсы, темный пиджак и белая футболка – в общем, одевался как типичный продюсер. Если не считать легкой седины на висках, то Барри, казалось, нисколько не постарел и выглядел точь-в-точь как на тех старых снимках в доме Кейли.

– Этот тип, Шарп, он и впрямь напал на Шери?

– Да. Бедняжке досталось будь здоров, но сейчас она, кажется, в порядке.

– У вас есть уже на него что-нибудь? – спросил Барри у Дэнс.

– Кэтрин, Барри в курсе всей этой истории с Эдвином, – пояснила Кейли. – Шарп просто завалил звукозаписывающую компанию письмами. Он жалуется абсолютно на все: качество звука, аранжировку, исполнение и так далее.

– Этот Эдвин – настоящая заноза в заднице! – воскликнул Зиглер.

– Барри, – обратилась к нему Кэтрин, – отвечать на следующий вопрос вы не обязаны, но сбор сведений – это моя работа, и не спросить я не могу. Он угрожал вам или вашим знакомым?

– Физической расправой, вы имеете в виду?

– Да.

Зиглер покачал головой:

– Он поносил нас на чем свет стоит, но угрожать – нет, не угрожал. Наша звукозаписывающая компания занимает почетное третье место среди старейших компаний Лос-Анджелеса. За шесть лет Кейли получила восемь золотых и четыре платиновых диска – казалось бы, мы на верном пути? – но нет, только не в системе координат Эдвина Шарпа! Взять хотя бы письмо, полученное на прошлой неделе. Целых две страницы подряд он разглагольствует о динамическом диапазоне записи «Твоей тени»! Попало всем! Эдвин проверил спектрограмму и обнаружил, что верхние частоты срезаны. Затем он перекинулся на несчастного Дельмара. Цитирую: «И почему это ваш Дельмар играет на до́бро[7], а не на гавайской гитаре? Кейли заслуживает большего!..» Ну и закончил Эдвин свой опус нытьем об отсутствии в продаже виниловых пластинок с записями Кейли. Короче говоря, помимо прочих отклонений, наш тип – еще и адепт аналогового звука.

«Какими бы резкими и оскорбительными ни были выпады Эдвина по поводу звука, – подумала Кэтрин, – статью 646.9 Уголовного кодекса штата Калифорния они не нарушают».

– Бобби был самым крутым чуваком в этом мире, кого я только знал! – продолжал Зиглер. – В голове не укладывается, кто осмелился поднять на него руку! А что за ужасная смерть! Вы, должно быть… – Продюсер вдруг замолк на полуслове, осознав, что и так сболтнул лишнего. – Аарон и Стив просили передать, что если тебе что-нибудь понадобится – только дай знать. Кейли, вся звукозаписывающая компания стоит за тебя горой.

– Барри, он ведь на этом не остановится. Этот псих сперва включает очередной куплет моей песни, а затем пытается кого-нибудь убить.

– Да, Бишоп уже рассказал мне, – кивнул Зиглер и обратился к Дэнс: – А нельзя его взять и арестовать?

Кэтрин покачала головой:

– Увы.

– Понимаешь, Эдвин на редкость хитрющий. Полиция так и не нашла против него улик. Он ни разу не оступился и не нарушил закон. Боже, это просто невыносимо! – начавшая говорить с гневом Кейли вдруг стушевалась, и глаза ее наполнились слезами. Усилием воли – бесценный навык, полученный за долгие годы выступлений на сцене, – девушка взяла себя в руки.

Зиглер вдруг понизил голос и сказал ей:

– Пойду поздороваюсь с Бишопом и Шери, но сперва хотел бы перекинуться с тобой парой слов с глазу на глаз, можно?

– Ну конечно. – Кейли повернулась к подруге. – Кэтрин, я сейчас.

И они с Барри поднялись по ступенькам веранды. Чтобы не стукнуться о притолоку, долговязый Зиглер привычно наклонил голову и вошел следом за девушкой в дом.

«Шесть футов семь дюймов, не меньше», – прикинула Кэтрин, глядя им вслед.

Дэнс выждала с минуту, поднялась на веранду и уселась на качели, где недавно сидела Кейли. Пристроилась с того краю, что ближе к полуоткрытому окну. Слышимость оказалась прекрасной.

«Что бы они там ни обсуждали, – думала Кэтрин, оправдывая свою не совсем честную игру, – это может помочь расследованию. Авось да и скажут что-нибудь полезное, сами того не сознавая! Если только я, конечно же, сумею разобрать, о чем речь!»

На счастье, их голоса звучали достаточно громко и отчетливо. Дэнс вспомнила, как Мегги и Уэс, будучи совсем маленькими, свято верили в свою невидимость, если не видели подле себя родителей.

– Слушай, Кейли, я, конечно, понимаю, что сейчас не время и не место, однако… Ты уж извини меня, но… В общем, не знаю даже, как и начать-то…

– Барри, что такое? Говори! Ты же знаешь, я не успокоюсь, пока не вытащу из тебя правду. А это я, между прочим, очень ловко умею делать!

– Ты вела переговоры с «Джей-Би-Ти глобал»?

– Что?

– Ты говорила с нашими конкурентами из «Джей-Би-Ти глобал энтертеймент»? Теми, что придерживаются модели триста шестьдесят?

– Да что ты заладил, будто я не знаю, кто такие «Джей-Би-Ти»! Нет, я с ними не говорила. А почему ты спрашиваешь?

– Ну… Понимаешь, друг моего друга, у которого есть еще один приятель в «Джей-Би-Ти», сообщил, что они не прочь заключить с тобой контракт. Совсем даже не прочь, как он сказал. И якобы ты уже дала им предварительное согласие.

– Барри, нам постоянно названивают из «Джей-Би-Ти», «Лайв нэйшн»… Но я не обращаю на них никакого внимания. И уж тем более не собираюсь уходить от тебя. Без вас меня просто не существовало бы. Понимаешь, Барри, о чем я? Так что все это – полнейший вздор!

Странно было слышать, как Кейли – будучи вдвое моложе Зиглера – разговаривает с ним, как с трудным подростком.

– Если помнишь, я только что вернулся из Кармела?

– Ну да, говорил там с Нилом, помню.

«Нил Уотсон, – припомнила Дэнс, – король, восседающий на троне поп-музыки вот уже целых двадцать лет».

– Так вот, он меня уволил!

– Да ладно!

– Ты не поверишь, когда я скажу, к кому он переметнулся! Слушай внимательно! Теперь все альбомы и гастрольные туры Нила Уотсона будет спонсировать сеть гипермаркетов «Эконом». Барыги, понимаешь? По типу «Уолмарта», «Таргета» и прочих!

– Барри, мне очень жаль. Но я и вправду ни словом не обмолвилась с «Джей-Би-Ти». Честно-честно!

Музыкальный веб-сайт Дэнс не имел ничего общего с гигантами индустрии, но тем не менее она прекрасно понимала, почему Барри Зиглер так обеспокоен. Конкуренция – это прекрасно, но только не в том случае, когда огромная бездушная корпорация вмешивается в музыкальные дела и меняет правила игры, используя при этом деньги, поступающие отнюдь не с продаж альбомов. Меняет сам способ распространения музыки – одного из наиболее сильнодействующих наркотиков, известных миру.

Вплоть до девятнадцатого столетия музыку слушали исключительно вживую: в концертных и танцевальных залах, в оперных театрах и ресторанах. Но в первом десятилетии девятнадцатого века начались перемены. Музыкальная индустрия получила толчок в развитии, и произошло это во многом благодаря издательским домам, выпускавшим сборники нот и песенники. Пока любители музыки наслаждались новой возможностью разучивать песни и пьесы на пианино прямо у себя дома, мистер Томас Эдисон изобрел фонограф. Игла, двигавшаяся по канавке цилиндра с восковым покрытием, передавала колебания на упругую мембрану, и та воспроизводила звук. С тех самых пор музыка прочно обосновалась в домах меломанов.

На смену цилиндрам пришли пластинки, а вместо фонографов появились граммофоны. Пальму первенства у Эдисона отняла компания «Виктор» со своими проигрывателями – «виктролами». Вскоре проигрыватели заиграли от электрической сети, и к тридцатым годам прошлого века неведомая субстанция, именуемая винилом, стала стандартом для звукозаписи. На первых порах выпускались пластинки с частотой вращения семьдесят восемь оборотов в минуту, а затем появились так называемые синглы-сорокапятки (на сорок пять оборотов) и долгоиграющие записи (на тридцать три оборота).

Во второй половине двадцатого века были изобретены катушечные магнитофоны, довольно громоздкие и неудобные, но выдающие качественный звук. Их сменили магнитофоны кассетные, появились восьмидорожечные кассеты, компакт-кассеты и, наконец, компакт-диски.

Годы шли, прогресс не стоял на месте. Несмотря на то что музыка продолжала кочевать с одного типа носителя на другой, желание меломанов тратить свои кровные на заветные альбомы ничуть не угасало. Им хотелось слушать любимые песни как дома, так и в машине. Раньше исполнители часто гастролировали в поддержку нового альбома, но попадались среди них и такие, кто разбогател, так ни разу и не появившись на сцене.

А затем мир музыки резко изменился.

Компьютеры и Интернет стали доступны всем и каждому – а вместе с ними и вся когда-либо записанная музыка.

Пластинки, кассеты, диски и звукозаписывающие компании, богатевшие на продюсировании, тиражировании и распространении физических копий альбомов, – все это в один миг отошло на задний план.

Отныне даже не было нужды покупать весь альбом целиком! Если человеку нравится всего пара песен из альбома – а ведь так обычно и бывает! – то зачем переплачивать? Музыкальным миром стали править не альбомы, а плейлисты, составленные из популярных песен, цифровые копии которых чуть ли не даром продавали веб-сайты, транслировали онлайн-радиостанции и музыкальные сервисы вроде «Амазон», «Айтюнс», «Напстер» и «Рэпсоди». Миллионы песен за несколько долларов в месяц!

А если платить за музыку – или другие продукты интеллектуальной собственности – возможности не было, то, что бы твоя душенька ни пожелала, все легко отыскивалось в свободном доступе. На торрентах. «Пайрэт Бэй», «БитТоррент», «ЛаймВайя» и десятки других клиентов файлообменных сетей, абсолютно не считаясь с законом об авторском праве, предоставляли доступ к любой песне буквально по щелчку пальцев.

Звукозаписывающие компании на первых порах активно засуживали тех, кто незаконно скачивал и хранил файлы у себя на компьютере, но вскоре от этой практики пришлось отказаться – слишком уж страдала репутация влиятельной корпорации, пытавшейся окончательно разорить какого-нибудь незадачливого студента или домохозяйку.

Бороться с пиратством оказалось бесполезно. Даже у музыкантов опустились руки. Но многие из них, по достоинству оценив новые веяния времени, уже вовсю пользовались выгодами от своего, на первый взгляд, незавидного положения и сами распространяли свои записи совершенно бесплатно, получая взамен известность среди новых поклонников. Арифметика тут была простая: чем больше фанатов, тем больше проданных билетов на концерты и тем выше популярность у грядущего альбома.

И звукозаписывающие компании, и музыкальные магазины с каждым днем медленно, но верно шли ко дну и становились пережитками прошлого.

Такие продюсеры, как Барри Зиглер, еще были востребованы, но их роль претерпела значительные изменения: суровая действительность превратила их в талантливых технарей по вызову. Правда, тянуть лямку за крохи, перепадавшие с продаж цифровых копий песен, удовольствия было мало – мигом протянешь ноги.

Дэнс слышала и про «Джей-Би-Ти», и про их конкурентов «Лайв нэйшн». И те и другие владели концертными площадками, как говорится, на любой вкус и цвет, контролировали продажи билетов через собственные сервисы вроде «Тикетмастера», а также заключали множество контрактов с рок-, поп-, рэп- и кантри-звездами первой величины. Другими словами, эти компании придерживались бизнес-модели «360» и контролировали все стороны жизни музыкантов: продюсировали альбомы, выпускали компакт-диски (которые, как ни странно, еще продавались), взаимодействовали с музыкальными сервисами, объединяли усилия с крупными корпорациями и проводили уникальные рекламные кампании, заключали выгодные сделки (например, запись фонограммы для нового кинофильма) и, что самое главное, организовывали выступления.

Ирония заключалась в том, что спустя двести лет музыкальный мир вернулся к тому, с чего все и начиналось, – к выступлениям вживую.

Мир Барри Зиглера исчезал на глазах, и Дэнс прекрасно понимала его тревоги: Кейли могла в любое мгновение переметнуться к конкурентам.

«Беседа, конечно, душещипательная, – заключила Кэтрин, теряя всякий интерес к их разговору, – но следствию вряд ли поможет. Оставлю-ка я певицу и продюсера наедине с их драмой».

Решив, что ей пора в гостиницу, Дэнс забрала из гостиной сумочку и снова вышла на веранду. Пока она дожидалась подругу, чтобы попрощаться, взгляд ее блуждал по темному сосновому бору, окружавшему дом Бишопа.

«Ну и как сцапать неуловимого убийцу, который, точно „невидимая гремучка“, скользит из тени в тень? – думала Кэтрин. – Интересно, он и сейчас прячется где-то там, среди сосен?»

Глава 44

Через час Дэнс добралась до гостиницы «Маунтин-Вью». Вновь увидев среди сосен мерцающий оранжевый огонек сигареты, она решила примерить шкуру преследователя на себя.

Но прежде она позвонила матери – узнать, как там дети. Звонить не хотелось: вдруг вскроются новые подробности надвигавшегося отъезда Джона Боулинга? Но про Боулинга мама даже не вспомнила. Эди рассказала, как прошел день. Дети в полном порядке, а Стюарт, отец Кэтрин, уже закончил с приготовлениями в Пасифик-Гроув, и дом в полной боевой готовности ждет гостей в эти выходные.

Переговорив с матерью, Кэтрин какое-то время колебалась: набрать номер Боулинга или нет? Решила, что не стоит.

«Ну ты и трусиха! – пожурила она себя и тут же придумала оправдание: – Некогда. Преследователь ждать не будет».

Дэнс включила телевизионный канал, где часто крутили рекламу. Мерцавший экран порождал на шторах игру света и тени, создавая в номере эффект присутствия. Оделась Кэтрин как можно неприметнее; правда, выбирать особо не приходилось: черные джинсы, бордовая футболка, темно-синий пиджак.

«Конечно, обувь совсем не годится для тактической операции, – подумала она, надевая туфли-лодочки. – Но чем богаты, тем и рады!»

Цель у Кэтрин была простая: выяснить, кто же ее тайный соглядатай. Среди сосен, в том же самом месте, что и в прошлый раз, снова вспыхнул огонек сигареты.

«Слава богу, он еще там!» – выдохнула Кэтрин, боявшаяся, что за время их разговора с матерью курильщик уйдет.

Выскользнув из номера, женщина прокралась на автомобильную стоянку и спряталась за фургоном «додж караван», салон которого пестрел всевозможной атрибутикой заядлого собачника, а на бампере красовалась наклейка с довольно хамским слоганом: «Моя немецкая овчарка – что ваш выпускник-медалист… только умнее».

Дэнс выглянула из-за фургона и всмотрелась в темный парк, где промеж стволов двух толстых сосен по-прежнему мерцал огонек.

«Интересно, совпадение или нет? – гадала Кэтрин. – Если бы не пепел, найденный на месте нападения на Шери, то эту версию я бы отмела. А так, больно уж подозрительно получается! А Эдвин? Салли говорила, что он раньше курил. Хотя кто знает? Быть может, это всего лишь подростки: балуются сигареткой или косячком… А вдруг это и в самом деле Эдвин Шарп? Или кто-то еще, с кем я пересекалась недавно?»

Так или иначе, агент Дэнс во что бы то ни стало желала выяснить, кто ошивается в парке напротив отеля и не дает ей спокойно спать.

Дождавшись, пока на стоянку повернет машина, Кэтрин выскочила из укрытия и потрусила к четырехполосному шоссе, отделявшему гостиницу от парка.

Без пистолета на бедре бежалось легко и непривычно. Пробираться в парк напрямик Дэнс не решилась. Свернув влево, она миновала несколько лазеек в проржавевшем сетчатом заборе и нырнула, наверное, только в пятую или шестую по счету дыру. Кэтрин старалась держаться ближе к деревьям – подальше от детской площадки, залитой холодным лунным светом. Продвигаться вперед оказалось непросто: в глаза упорно лезла разморенная жарой мошкара, то и дело становившаяся добычей для летучих мышей, что вспархивали из темноты и чуть не сбивали женщину. Помимо этого, приходилось внимательно смотреть под ноги, так и норовившие увязнуть в бурьяне и мусоре. Подобравшись к засаде преследователя – или простого обывателя, решившего подсадить здоровье сигареткой, – Дэнс перешла на шаг.

В двадцати футах от засады повеяло сигаретным дымом.

Кэтрин пошла крадучись.

Через мгновение взгляду ее открылась полянка. Стоявшие тут и там столы для пикников были прикованы цепями к вбитым в землю бетонным сваям.

«Неужели во Фресно участились кражи столов из общественных мест?» – попыталась подбодрить себя шуткой Кэтрин, все ближе подкрадываясь к полянке.

Она вновь увидела оранжевое мерцание. До курильщика оставалось каких-то несколько шагов, но разглядеть его не представлялось возможным: мешала необъятная сосна.

Кэтрин, затаив дыхание, приблизилась к дереву, потянула за ветку, чтобы получше разглядеть своего соглядатая, и… удивленно выдохнула:

– Ох, черт! Нет!

Оказалось, что окурок воткнули в раздвоенную веточку сосны.

Означало это одно: Эдвин – или кто бы там ни следил за ней – видел, как Дэнс покинула гостиницу, и устроил ей ловушку.

Кэтрин резко обернулась, но за спиной никого не оказалось. Она припала на колени, ожидая выстрела из пропавшего «глока» Фуэнтеса. В тусклом лунном свете трудно попасть в мишень, но «глок» – и Кэтрин знала это не понаслышке – обладал высокой скорострельностью: одна из десяти-двенадцати пуль обязательно бы настигла ее.

Однако выстрелов не последовало.

«Где же он, черт побери? – гадала Дэнс, смутно подозревая, что курильщик заманил ее сюда, чтобы тем временем проникнуть в номер – украсть ноутбук и материалы дела. – Нет, наверняка он выжидает… Никуда этот тип не ушел!»

Идти обратно, впрочем, как и ждать нападения, было глупо. Взвесив все за и против, Кэтрин встала – по спине пробежал холодок, как будто вдоль позвоночника провели стволом пистолета, – еще раз убедилась, что сзади никого нет, и напрямик двинулась к гостинице.

«Нет бы вернуться тем же путем, что и пришла! – распекала себя Кэтрин и, пригнувшись, быстро направилась к шестифутовому забору. – Зато так путь короче! Все лучше, чем рядом с этой треклятой сигаретой!»

Дэнс уже думала о том, как бы пересечь четырехполосное шоссе и не погибнуть в ДТП, как вдруг сработала ловушка.

Сказать вернее, сработала не ловушка, а ее собственная безалаберность. Она перестала смотреть под ноги – а еще агент КБР называется! Кэтрин запнулась о натянутую леску – а может, гитарную струну? – и со всего размаху полетела на утоптанную землю. Как назло, хвои, чтобы смягчить падение, не оказалось. Бедняжка так сильно ударилась, что из нее буквально дух вышибло. Корчась на земле от боли, она хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

«Господи боже мой, как же больно!» – думала Кэтрин, пытаясь отдышаться, и вдруг услышала рядом чьи-то шаги.

Ближе, еще ближе…

Дэнс поползла вперед, отчаянно цепляясь пальцами за землю, с призрачной надеждой, что на дороге курильщик, убоявшись случайного свидетеля, стрелять струсит.

Однако путь до шоссе – да еще ползком по бурьяну – оказался неблизкий: футов пятьдесят, а то и больше.

Кэтрин попыталась подняться, но не сумела. Вдохнуть полной грудью по-прежнему не удавалось.

А затем в тяжелом влажном ночном воздухе, досылая патрон в патронник, дважды лязгнул пистолетный затвор.

Глава 45

Дэнс хотела где-нибудь укрыться, но прятаться в этой части парка было совершенно негде: кругом лишь тощие сосны да редкий кустарник.

– Кэтрин! – раздался хриплый шепот. Этот твердый мужской голос как будто был ей знаком.

Женщина как могла огляделась, но никого не увидела.

– Здесь полиция! Эй ты, у детской площадки! А ну ни с места! Еще шаг, и буду стрелять!

Беспомощно озираясь, Дэнс не могла разглядеть ни своего защитника, ни нападавшего.

Повисла тишина, длившаяся, казалось, целую вечность. Затем Кэтрин услышала топот ног убегавшего преследователя.

Нежданный спаситель Дэнс ринулся в погоню. Тем временем сама Кэтрин, с трудом переводя дыхание, нашла в себе силы и поднялась на ноги.

«Кто это? – гадала она, ожидая в любое мгновение услышать выстрелы. – Арутян?»

Но вместо выстрелов раздался звук быстрых шагов, а затем мужчина – ну до чего знакомый голос! – тихо позвал:

– Кэтрин, ну же, где ты?

– Я тут.

После нескольких неудачных попыток ей наконец-то удалось вздохнуть полной грудью. Она смахнула слезы, навернувшиеся от боли, и удивленно воззрилась на своего спасителя, который пробирался сквозь заросли, на ходу запихивая пистолет в кобуру.

Майкл О’Нил.

От радости и облегчения Кэтрин глупо захихикала.

Заказав по бокалу вина «сонома каберне», они расположились в баре гостиницы.

– Так, получается, это ты проехал у меня прямо под носом пятнадцать минут назад?

– Ага, а ты и не заметила! Ты в этот момент, воровато так озираясь, перебегала дорогу.

– Похоже, шпионские игры – это не про меня.

– Ну я и пошел следом. Что еще мне оставалось делать?

Кэтрин опустила голову на плечо Майкла и вздохнула:

– Я даже не предполагала, что этот тип устроит мне ловушку.

– Кто устроит? Эдвин?

– Может, он, а может, и не он. Мы до сих пор ничего не знаем про убийцу. Тебе удалось разглядеть хоть что-нибудь?

– Совсем ничего. Только тень.

Дэнс слабо усмехнулась и глотнула вина.

– «Тень» – лейтмотив этого расследования.

– Он еще не отступился от этой песни?

– Не-а.

Дэнс ввела О’Нила в курс дела и поблагодарила за помощь. Если бы не Майкл со своим списком веб-сайтов, найденных у Блантона, то не видать мачехе Кейли больше белого света!

– Эротоман, нападающий на членов семьи своего кумира? – задумчиво протянул О’Нил. – Это что-то новенькое!

Майкл, расследовавший особо важные дела не один год, знал не понаслышке, что и как происходит в голове преследователей.

– Да, очень странно, – отозвалась Дэнс и прибавила: – Остался всего один куплет, но ведь песен у Кейли целая куча. Кстати, сама она, например, винит во всем «Огонь и пламя». Вдохновившись именно этой песней, считает Кейли, преступник сжигает жертв. Как бы там ни было, мы полагаем, а убийца располагает. Каждый куплет песни «Твоя тень» имеет свою тематику, но, сколько бы мы ни бились, притягивая за уши всевозможные версии развития событий, однако всегда оказываемся на шаг позади преследователя.

– А о чем говорится в последнем куплете?

Дэнс процитировала по памяти:

– «Оглянись, когда счастье прямо в руки плывет, —

Ведь беда в твоем доме притаилась и ждет,

Будешь с нею ты есть, будешь с нею ты спать,

Если сразу ее не сумеешь узнать».

– На мой вкус, для песни про любовь несколько мрачновато, – отозвался О’Нил. – А для определения координат следующего убийства – маловато информации.

– Погоди, ты хочешь сказать, что, поужинав, ты вдруг решил прокатиться до Фресно? Три с лишним часа в один конец? Вот так взял и прыгнул за руль? – спросила Дэнс и пристально посмотрела Майклу прямо в глаза.

Зрительный контакт никогда не был коньком О’Нила. Даже в разговоре с близкими он отводил глаза. Так и сейчас, не решаясь взглянуть на собеседницу, Майкл какое-то время разглядывал рубиновый эллипс, отражавшийся от бокала с вином на лакированной барной стойке.

– Тот парень из Салинаса… его кое-что связывает с Монтереем. Это первая причина, почему я здесь.

«А может, потому, что Джон Боулинг не со мной?» – задумалась Кэтрин.

– Есть и вторая причина, – продолжал О’Нил, – я привез тебе подарок. Почему не послал «ФедЭксом»? Все просто – такие подарки они не доставляют. Ти-Джей сообщил, что ты здесь без оружия, вот я и решил договориться в КБР насчет нового «глока» для тебя. Оверби всегда требует заполнять столько бумажек?

Чарльз Оверби, начальник Кэтрин Дэнс, действительно слыл настоящим параноиком, когда дело касалось табельного оружия. Сама мысль о том, что кто-то из его агентов проштрафится и это ударит по репутации конторы, была для него смерти подобна.

– Да, мы называем его Чарли-перестраховщик! – улыбнувшись, ответила Дэнс. Она попыталась устроиться поудобнее, но бок пронзила боль.

Тем временем О’Нил сунул руку в сумку для ноутбука, вынул черный пластиковый пистолетный кейс и передал его Кэтрин.

– Пятьдесят патронов. Если вдруг все израсходуешь и не хватит – нас ждут большие неприятности.

Кэтрин взяла Майкла за руку и крепко сжала ее в знак благодарности. Она хотела было снова положить голову ему на плечо, но воздержалась.

– Ну столько патронов мне вряд ли понадобится. Я все-таки приехала сюда отдыхать, а не воевать.

В следующую минуту порог бара переступил Деннис Арутян, и Дэнс представила ему Майкла О’Нила, хотя особой нужды в том не было: помощник шерифа хорошо помнил его по недавней видеоконференции, которую они проводили по скайпу.

Время уже клонилось к полуночи, но Арутян казался свежим, как наливное яблочко, – будто только заступил на смену: форменная рубашка выглядела безупречно отглаженной.

– Парни Чарли уже прочесывают парк, но, кроме сигареты и лески, ничего пока не нашли. Генетическую дактилоскопию окурка, конечно, проведут, но, сдается мне, ничего опять не обнаружится. Если этот парен умен – а он умен, – то сигарету он не прикуривал, а просто поджег. И проделал он все это, безусловно, в перчатках. Что же касается лески, то это обыкновенная нейлоновая леска, которую можно купить в любом магазине спортивных товаров или в гипермаркете.

О’Нил рассказал, что видел в парке, но картина яснее не стала. Дэнс слышала, как щелкнул затвор, но ни она, ни Майкл пистолета не видели – а уж нападавшего и подавно.

– Это тот самый «глок», который украли у одного из недавно отстраненных полицейских?

– Да, скорее всего. Кстати, у нас тут есть и еще плохие новости. Кэтрин, расскажешь?

– Нет, давай лучше ты.

– Отстранили старшего детектива и еще одного помощника. Они перегнули палку при обыске и аресте, и Эдвин накатал на них жалобу в Министерство юстиции.

– Хитрее черта! – пробормотал О’Нил. – Старший детектив – это, я так понимаю, Пайк Мэдиган?

– Он самый. Ты его наверняка помнишь по видеоконференции.

Дэнс подошла к окну и заметила, что проезжающие мимо парка автомобили замедляют ход, чтобы внимательнее рассмотреть, из-за чего весь сыр-бор: проблесковые маячки заливали сине-красным светом все вокруг, а люди в форме прочесывали парк с фонарями. Кэтрин не удивилась бы, если бы одним из таких автомобилей оказался широченный красный «бьюик». Но Эдвина, конечно же, поблизости не было.

– Думаю, мне пора на боковую, – сказала она и глянула на О’Нила. – Ты, наверное, тоже устал с дороги? Пойдешь к себе?

– Я, вообще-то, еще даже номер не снял…

«Потому что, не успев приехать, сразу помчался спасать меня», – с благодарностью подумала Кэтрин.

Как раз в тот момент, когда она просила бармена включить выпивку в счет за проживание, ей на телефон пришло сообщение. На время той злополучной вылазки Дэнс, конечно же, телефон выключала, но, вернувшись с Майклом в гостиницу, активировала его вновь.

– Что там? – заметив застывшее выражение ее лица, спросил Майкл О’Нил.

– Эсэмэска, – отозвалась Кэтрин и нервно хохотнула. – От Эдвина Шарпа!

– Чего ему надо?

– Он хочет встретиться.

– На фига?

– Пишет, что якобы есть разговор. Хочет встретиться в управлении шерифа, – пояснила Дэнс, оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела сначала на О’Нила, а затем на Арутяна. – А еще спрашивает, хорошо ли я провела вечер!

Арутян даже поперхнулся от удивления:

– Вот гаденыш!

Дэнс ответила Шарпу, что будет ждать его следующим утром в девять часов.

«Отлично. С нетерпением жду нашей встречи, агент Дэнс».

Среда

Глава 46

Ровно в девять утра Кэтрин и Эдвин уже сидели друг напротив друга. На этот раз местом встречи стала не устрашающая комната для допросов с зеркалом Гезелла, а один из пустующих кабинетов Объединенного управления шерифа округов Фресно – Мадера.

Идея встретиться в менее формальной обстановке принадлежала Дэнс. Она не хотела, чтобы Эдвин чувствовал себя скованно. Но и позволить ему расслабиться окончательно в ее планы также не входило. Окон в комнате не было. Из мебели – стулья да видавший виды серый стол, отсутствующую ножку которого заменяла стопка книг. Интерьер дополняли три пыльных горшка с засохшими растениями, груда набитых папками коробок и около дюжины развешанных по стенам фотографий. Со снимков, сделанных в далекие восьмидесятые, улыбалась довольная отдыхом на озере семья какого-то детектива.

Высокий молодой мужчина прошел в кабинет вперед Дэнс, плюхнулся на стул и уставился на нее цепкими, пытливыми глазками. Кэтрин в очередной раз подивилась его широченным ладоням, рукам до колена и черным кустистым бровям. Она оглядела Шарпа с головы до ног: клетчатая рубашка, узкие джинсы и широкий ремень с несуразно большой серебристой пряжкой.

«И откуда только пошла мода на такие пряжки? – задалась вопросом Кэтрин. – Сильно сомневаюсь, что в диких прериях Канзаса или Западного Техаса девятнадцатого века нашелся бы хоть один ковбой, осмелившийся носить подобное».

Завершали образ Эдвина разношенные ковбойские сапоги с металлическим носком, стоившие, похоже, немалых денег.

– Не возражаете, если я буду делать заметки?

– Нет, а с чего бы? Я и против диктофона не возражаю, – отозвался Эдвин и оглядел комнату, словно выискивая спрятанные микрофоны.

На самом деле Дэнс лишь проявила вежливость: она имела полное право на запись показаний – Эдвина Шарпа по-прежнему считали главным подозреваемым.

Кэтрин старалась сохранять невозмутимость, но давалось ей это с трудом: проницательность и интуиция Эдвина вкупе с надменной улыбочкой неимоверно раздражали.

– Если вдруг захотите прерваться на кофе или перекур, дайте знать.

– Избегаю кофе, – отозвался Эдвин, а про перекур он словно бы и вовсе не услышал.

«Интересно, парень действительно такой простачок или только прикидывается? – Кэтрин, надеявшаяся при помощи этой уловки вызнать у Эдвина, курит тот или нет, озадаченно на него посмотрела. – То ли он из меня дуру делает, то ли просто не хочет вспоминать про свою вредную привычку».

Однако, снова задав тот же самый вопрос, Дэнс непременно выдала бы свои намерения, поэтому она промолчала, – повторять грубые ошибки Мэдигана совсем не хотелось.

Следующей репликой Шарп удивил ее еще больше.

– Агент Дэнс, как долго вы уже стоите на страже порядка? – развязно спросил он.

«Да никак он сам вознамерился меня допрашивать?»

– Достаточно долго. Зовите меня Кэтрин. Так зачем мы здесь встретились?

Шарп понимающе улыбнулся, будто ожидал этого уклончивого ответа.

– Достаточно долго! – умиленно повторил Эдвин и воскликнул: – А вы стреляный воробей, Кэтрин! Ну что же, тем лучше. Да, вы тоже можете звать меня просто Эдвин.

– Хорошо, Эдвин.

– Как вам Фресно? Нравится здесь?

– Да.

– Монтерей все-таки другой, правда?

Дэнс и глазом не моргнула. Она предполагала, что Эдвин проведет собственное расследование и попытается узнать о ее жизни как можно больше. Мучил только один вопрос: как далеко он зашел в своих изысканиях?

– Довольно мило там, конечно, – продолжал Шарп, – но вот лично я терпеть не могу туман. Ваш дом ведь стоит невдалеке от берега?

– Эдвин, скажите, чем я могу быть полезна?

– Да, понимаю, хлопот у вас полон рот, поэтому давайте сразу перейдем к сути дела. Так, помнится, говаривала моя покойная маман: «Хлопот полон рот». В детстве я все гадал, при чем тут слоновьи хоботы? «Хобот полон рот» – слышалось мне каждый раз, представляете? Любила моя маман пощеголять всякими мудреными выраженьицами! В общем, мировая была женщина! – сказал Эдвин и вгляделся Кэтрин в лицо, после чего перевел взгляд на ее грудь, затем на живот – никакой похоти в этом взгляде не читалось, собеседник просто изучал ее. Затем он снова посмотрел женщине в глаза. – Я хотел поговорить именно с вами, потому что вы здесь самая толковая.

– Толковая?

– Да, ситуация сложилась непростая, и разобраться в ней под силу лишь вам.

– Тут полным-полно профессионалов, – возразила Кэтрин и повела вокруг рукой, желая убедиться, проследит Эдвин взглядом или нет. Даже не подумал: как пытливо смотрел на нее в упор, так и смотрит, не упуская ни единой детали.

«Господи, эта улыбочка доведет меня до белого каления!» – в сердцах подумала Дэнс.

– Ни один из этих профессионалов и рядом с вами не стоял. А еще вы сторона незаинтересованная. – Эдвин поморщился и пуще прежнего нахмурил брови. – «Незаинтересованная сторона»! Это ж надо так сказануть! Ненавижу этот канцелярит! А вы? «Поставить в известность…», «вести борьбу» – лично меня аж передергивает, когда я такое слышу! Позвольте мне сформулировать иначе. Я хочу говорить именно с вами, потому что истина для вас превыше всего. Слава Кейли не туманит вам голову, как некоторым тут…

Дэнс в очередной раз отметила про себя, как Эдвин избирателен в выражениях. Первый раз это бросилось ей в глаза, когда она перечитывала письма, направленные Кейли. Да, эротоманы отличаются незаурядным интеллектом, но Эдвин, похоже, был самым талантливым из всех.

«Если убийства – его рук дело, то он не просто умен, а исключительно умен, – размышляла Кэтрин. – Хотя это ничуть не мешает ему воспринимать окружающий мир до абсурдности искаженно. Разве человеку в здравом рассудке придет в голову мысль убить мачеху или пирата, крадущего песни, чтобы заслужить расположение возлюбленной?»

– Да никто из местных сотрудников, кроме вас одной, и слушать меня не станет. И ничего тут не попишешь.

– Я с радостью выслушаю вас, Эдвин.

– Спасибо, Кэтрин. Рассказывать, правда, особо нечего. Я лишь хотел сознаться… что не убивал Бобби Прескотта. И этого второго, как его там, тоже… Пиратство я не поддерживаю, но убивать человека? Увольте! И на Шери Таун тоже не я напал.

«Хм, говорит так, будто знает не больше, чем о том писали в газетах, – подумала Кэтрин. – А ведь зачастую преступники сами себя выдают, выкладывая чересчур много подробностей. Если бы Шарп вдруг начал распинаться, будто ему жаль, что на меня и на Шери напали, тогда его песенка была бы спета – в газетах обо мне ни слова».

– Эдвин, поймите меня правильно: на допросах все как один неизменно клянутся, что они ни в чем не виновны, даже когда их взяли за жабры…

– О! Еще одно выраженьице из арсенала моей маман!

– Я знакома с вами недостаточно хорошо, чтобы верить на слово. Откуда мне знать, опасны вы или нет? Может, расскажете немного о себе?

И снова этот жуткий проницательный взгляд, как будто он ждал этого вопроса. Эдвин уважил просьбу Кэтрин и в течение пяти минут увлеченно излагал ей факты из своей жизни, которые она уже знала. Дэнс из первых уст услышала про несчастливое, но отнюдь не мученическое детство Шарпа. Про его нетерпимость к школьной программе. Про то, как он откровенно скучал за партой, потому что учителя постоянно талдычили истины, к тому времени ставшие для него прописными, – этим хорошо объяснялись его вечные проблемы в школе. Поведал он и про свои трудовые будни в Сиэтле. Обширными компьютерными знаниями не хвастал, но и не отрицал их. Про своих бывших возлюбленных даже и не вспомнил, но Кэтрин, задав наводящий вопрос, направила беседу в нужное русло:

– А девушка у вас есть?

Эдвин как будто даже удивился этому вопросу, посчитав, видимо, что ответ очевиден: «Конечно, Кейли Таун». Однако сказал:

– Встречался в прошлом году с одной девушкой из Сиэтла. Салли ее звали. Даже некоторое время жили вместе. Но с ней каши не сваришь. На концерт не вытащишь. Пришлось с ней порвать. До сих пор скверно себя чувствую, потому что у Салли были на меня большие планы. Замуж хотела, и все такое… но я знал, что у нас ничего не срастется. Не мог же я требовать от нее, чтобы она изменилась и вдруг стала веселой, компанейской и находилась на одной волне со мной?

«И в самом деле – это было бы чересчур», – отметила про себя Кэтрин, но вслух лишь поинтересовалась:

– А давно вы расстались?

– На Рождество.

– Понятно. Тяжело, наверное, дался разрыв?

– Не то слово! Ненавижу причинять людям боль. Салли такого не заслужила, но сердцу, как говорится, не прикажешь. И у вас, Кэтрин, наверное, бывало такое: видишь человека, и внутри словно бы что-то щелкает – «да, это мое!». Салли, к сожалению, оказалась не моим человеком.

Кэтрин решила, что узнала про Эдвина достаточно, чтобы приступить к анализу. И, внимательно вглядываясь в лицо собеседника, еще раз поинтересовалась, чем может быть ему полезна.

– Я, вообще-то, совсем не подарок – так приговаривала моя маман, ха! И была права! Я вечно довольствовался малым, чем всегда невероятно бесил Салли. Но это не значит, что из меня можно делать козла отпущения. И я очень надеюсь, что не ошибся в вас, Кэтрин, и вы со всей серьезностью выслушаете меня…

– Продолжайте, пожалуйста.

– Кто-то пытается меня подставить. Мне кажется, что это те же самые люди, рыскавшие вокруг моего дома в выходные. Они совали свой нос повсюду – даже в мусорный бак заглянули, не говоря уже о моем «бьюике»!

– Так.

– Из меня сделали какого-то монстра, ей-богу! А как же детективы Мэдиган и Лопес, пострадавшие вследствие моей жалобы, спросите вы? А я отвечу, что не я устроил этот бедлам. Сами напросились! Нарушили Четвертую и Четырнадцатую поправки к Конституции, да еще и несколько законов штата в придачу! Незаконно задержали человека, обыскали дом и облапали памятные вещи с концертов – а они были так дороги мне! Закон един для всех без исключения. Нарушитель должен понести наказание. Разве не в этом заключается ваша работа? Я читал тут намедни одну прелюбопытнейшую статейку, напечатанную несколько лет назад, о справедливости системы правосудия и презумпции невиновности – догадываетесь, кто автор? Да-да! Вы, Кэтрин! Попалась мне в одной из газет Сакраменто. Отличная, между прочим, вышла статья!

Дэнс старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но это давалось ей все трудней и трудней.

– Эдвин, а вы хорошенько разглядели тех неизвестных злоумышленников?

– Если бы! Они прятались в тени, – ответил Шарп и при слове «тень» улыбнулся как будто бы еще шире.

«Или мне показалось?» – подумала Кэтрин.

– Так надо было вызвать полицию.

– А с чего вы взяли, что я этого не сделал?

Кэтрин, конечно же, прекрасно помнила детали прошлого допроса Эдвина и хотела лишь проверить его слова, сказанные старшему детективу.

– Вызвали, стало быть?

– А как же! – Эдвин прищурился и отчеканил: – Девять. Один. Один. Сразу же позвонил в службу спасения, но помогать мне отказались. Сказали обратиться еще раз, если вдруг неизвестный мужчина все-таки вторгнется в мои владения.

– Так за вами следил мужчина?

Шарп задумался на мгновение, а затем расплылся в своей странной улыбке.

– Это я всего лишь предположил, – возразил он и с торжествующим видом прибавил: – Вот видите? Что я вам говорил? Вы думаете иначе, Кэтрин, зрите в корень!

– Но зачем кому-то делать из вас козла отпущения?

– Слушайте, почем мне знать? Неужели вы думаете, что я буду доказывать собственную невиновность? Я лишь могу сказать, что никого и пальцем не трогал. Но, похоже, есть люди, готовые в лепешку разбиться, чтобы только сделать меня крайним! – произнес Эдвин, продолжая буравить собеседницу пытливыми глазками. – Вот тут-то мне и нужна помощь. В случае с Бобби и пиратом у меня нет алиби – и это проблема. И ее надо как-то решать. А вот с Шери Таун все обстоит иначе! Тут у меня алиби есть.

– Вы уже рассказали это помощникам шерифа?

– Конечно же нет! Я им не доверяю! Именно поэтому я и связался с вами. Хотя насчет вас я тоже до последнего сомневался: вы ведь подруга Кейли. Но затем я прочитал вашу статью, познакомился с вами поближе и понял, что настоящие профессионалы вроде вас дружбу с работой не мешают. Мне кажется, это все потому, что вы – мать, а рассудить любимых детей, наверное, бывает очень не просто, – произнес он и вдруг многозначительно замолчал.

«У меня что, глаз дернулся? Или мне показалось?» – услышав про своих детей, испугалась Кэтрин. Но вслух лишь спокойно осведомилась:

– И какое же у вас алиби?

– Я отправился на званый обед в честь поклонника месяца и заблудился. А я так хотел увидеть Кейли – хоть одним глазком! Думал, вдруг посчастливится, и даже услышу издалека ее пение! Но увы! В двенадцать тридцать я все еще блуждал вокруг студенческого городка Калифорнийского университета и пытался выяснить правильное направление…

«Вот так совпадение! Минута в минуту соответствует времени, когда напали на Шери», – скептически подумала Кэтрин.

– Кто-нибудь сможет подтвердить ваши слова?

– Одна бабуля. Живет возле стадиона. Имени не знаю, не представилась. Когда я подошел спросить дорогу, она работала в саду. Оставив меня при входе, старушка ушла в дом за картой. По телевизору как раз заканчивался выпуск дневных новостей.

«Как раз в то время, когда я уворачивалась от пуль! А в итоге меня шандарахнуло по спине осколком огнетушителя!»

– На какой улице живет эта бабуля?

– Не знаю. Весь дом украшен подвесными кашпо. Как там это растение с красными цветочками называется?

– Герань?

– Наверное. По цветам у нас Кейли главная. А я всего лишь любитель, – сказал Эдвин так, будто бы Кейли была его женой. – Ну прям как моя маман! – продолжал он. – Вот уж у кого была садоводческая жилка!

Дэнс вежливо улыбнулась:

– А еще что-нибудь можете припомнить?

– Дом темно-зеленый. Стоит на углу улицы. Ах да! Вместо гаража у дома навес для автомобиля. Эта бабуля была так любезна со мной, что я помог ей перетаскать мешки с семенами газонной травы. Ей за семьдесят, седая – вот вроде бы и все… Ах да! Еще она заядлая кошатница!

– Хорошо, Эдвин, мы проверим эту информацию. – Дэнс сделала пометку в блокноте. – Дадите нам разрешение на обыск своего заднего двора, где вы видели чужака?

– Конечно, конечно!

Не отрываясь от блокнота, она тут же прибавила:

– А на обыск дома?

– Да, – ответил Эдвин, и Кэтрин призадумалась: колебался ли он хоть долю секунды?

«Черт его разберет».

– Вот если бы старший детектив Мэдиган спросил тогда моего разрешения на обыск, я бы не стал препятствовать.

Сказать, блефует собеседник или нет, агент Дэнс затруднялась. А потому, решив проигнорировать последнее его замечание, просто кивнула:

– Мы с полицейскими назначим время и заранее вам сообщим.

«Удалось ли что-нибудь выяснить методом кинесического анализа? Врет он или нет?» – задалась главными для себя вопросами Кэтрин, но ответить не смогла.

Она припомнила свои же собственные слова, которые произнесла на совещании в понедельник: «У Шарпа может оказаться как серьезный невроз, так и пограничное расстройство личности. Не исключен даже и психоз: шизофрения или биполярное расстройство. Сейчас диагноз ему поставить невозможно, но одно ясно наверняка: окружающий мир он воспринимает совсем не так, как мы с вами».

«Вполне возможно, Эдвин не отдает себе отчета в том, что лжет. Если он сам верит во все свои выдумки, – рассуждала Дэнс, – то кинесика тут бессильна, и анализировать его поведение смысла нет.

Вдобавок специфика заключается в том, – продолжала свой внутренний монолог Кэтрин, – что Шарп привык скрывать свои эмоции. Не так-то легко угадать, испытывает Эдвин стресс или нет, – а ведь на этом и строится весь анализ! Под воздействием стресса допрашиваемый, сам того не желая, ведет себя иначе и в итоге выдает себя с головой».

На самом деле кинесика – это целое искусство. И задача специалиста в данном случае вовсе не ограничивается определением того, лжет человек во время допроса или нет. В первую очередь анализу подвергается язык тела свидетеля или подозреваемого. Во вторую – речь: темп, внятность, а также высота голоса. А уже на третьем этапе методом контент-анализа осмысливается сказанное. По иронии судьбы полагаться на искренность сказанного зачастую нельзя: словом запросто можно ввести в заблуждение – как нарочно, так и ненамеренно.

«А уж когда мы имеем дело с весьма неоднозначным персонажем вроде Эдвина Шарпа, остается опираться как раз таки только на смысл сказанного», – заключила Кэтрин. – Но разве сообщил он хоть что-нибудь действительно полезное?» – спросила себя она, и Эдвин, словно бы в ответ на ее немой вопрос, вдруг покачал головой и улыбнулся.

«Господи боже мой, эта чертова улыбка! Да хладнокровному убийце и то проще в глаза смотреть! Все бы отдала, чтобы только стереть с его лица эту ухмылку!» – мысленно воскликнула Дэнс и тут же одернула себя за то, что не совладала с раздражением.

– Вот ты утверждаете, будто я тут самая толковая… Как по-вашему, я прямолинейный человек?

Эдвин подумал с мгновение и ответил:

– Как мне кажется, вы стараетесь изо всех сил казаться таковой.

– Тогда скажу вам следующее… Вот вы же сами видите, что все идет из рук вон плохо. Вам не кажется логичным просто взять и уехать обратно в Сиэтл? Черт с ним, с этим концертом, а? У Кейли впереди еще много выступлений – успеете повидаться.

Кэтрин не теряла надежды расшевелить собеседника и, что называется, вывести на эмоции: услышать о его жизни и планах на будущее – пускай и методом контент-анализа.

Чего она не ожидала от Эдвина, так это смеха. Он изумленно хохотнул:

– Кэтрин, и как вы это себе представляете?

– В смысле?

– Ну вы же слышали песню Кейли «Твоя тень»? – спросил он, и на лице его не дрогнул ни один мускул, выдавший бы в нем убийцу.

– Разумеется, – отозвалась Кэтрин. – Вы еще говорили, что эта песня у Кейли самая-самая из всех когда-либо сочиненных.

Приторная деланая улыбка Шарпа мигом преобразилась. Лицо парня просияло, и он с неподдельным восторгом воскликнул:

– Неужто это она вам рассказала?

Получается, Кейли хоть что-то, да помнила о своем самом преданном поклоннике, а большего Эдвину и не требовалось.

– Вы, наверное, в курсе, – продолжил Шарп, – что «Твоя тень» – очень личная песня.

– Личная?

– Ну конечно! Первый куплет о том, как нелегко иметь столько поклонников, ведь каждый пытается заполучить частичку души своего кумира: «Но души никогда не хватает на всех, дорогою ценою оплачен успех…» Во втором куплете говорится об автомобильной аварии: мать Кейли погибла, когда бедняжке было всего пятнадцать лет. Вы наверняка наслышаны об этой истории. Бишоп сел пьяным за руль.

Таких подробностей Кэтрин не знала и лишь покачала головой.

– После аварии ему пришлось отсидеть за решеткой восемь месяцев. Вернее, аварии посвящен третий куплет… А второй… Ах да! Второй напрямую связан с рекой. Не знаю, что там у Кейли стряслось, могу только догадываться, но, наверное, лет этак в шестнадцать с ней случилось что-то действительно скверное. Нервный срыв, после которого бедняжка попыталась свести счеты с жизнью и утопиться. По крайней мере, так мне думается каждый раз, когда я слышу эти слова.

«Неужели это правда?» – Дэнс впервые столкнулась с подобным толкованием песни.

Дурацкая улыбка Эдвина наконец-то погасла.

– Представляете, каково это? Написать песню, чтобы утешить себя, потому что больше некому это сделать? Ужас!.. – воскликнул он и пристально посмотрел на Кэтрин. – Я получил от Кейли с десяток электронных и несколько рукописных писем, и знаете, что я прочитал между строк? Мольбу о помощи! Кейли нуждается во мне. Отчаянно нуждается! Если не я, то кто? Кто будет приглядывать за ней?

Глава 47

Кристал Стэннинг, Майкл О’Нил и Кэтрин Дэнс вновь собрались в комнате совещаний Объединенного управления шерифа округов Фресно – Мадера. Присутствовал и исполняющий обязанности старшего детектива Деннис Арутян.

Кэтрин Дэнс докладывала, как прошел разговор с Шарпом.

– Признаюсь, прочитать Эдвина с точки зрения кинесики практически невозможно. Либо он совсем не лжет, либо же делает это абсолютно неосознанно. Иными словами – бредит наяву.

– Вот же сукин сын! Уверена, убийства – его рук дело! – пробормотала Стэннинг.

Кристал день ото дня становилась все более уверенной в себе и даже не скрывала раздражения: либо ее окончательно доконал Эдвин, либо она просто почувствовала свободу, когда Мэдигана отстранили от расследования.

Связавшись с центральным офисом службы спасения, они выяснили, что Шарп и в самом деле позвонил в субботу в службу «911» и сообщил о подозрительном незнакомце, который ходит вдоль забора, огораживающего задний двор, и подглядывает за тем, что творится в доме. Звонок зафиксировали в семь часов вечера. Больше никаких подробностей Эдвин оператору не сообщал. Ему предложили перезвонить, если угроза станет реальной или чужак действительно проникнет на задний двор.

Чарли Шин, глава криминалистического отдела, уже осматривал со своей командой задний двор Эдвина в поисках улик. С минуты на минуту он должен был сообщить подробности изысканий.

– Вечером в субботу – то есть ровно за сутки до убийства Бобби. Кто бы, интересно, мог за ним следить? Кто вообще знал, что Эдвин приехал во Фресно? – спросил Майкл О’Нил.

– Юристы Кейли. Предупреждение о том, что Шарп вот-вот появится в городе, мы получили от них еще неделю назад, – ответил Арутян.

– Да многие знали о его приезде во Фресно, – возразила Дэнс.

– Откуда бы этим «многим» знать? – спросил Арутян.

– О своей поездке во Фресно «на какое-то времечко» наш друг растрезвонил на всех сайтах, посвященных творчеству Кейли, – ответила Дэнс.

Зазвонил телефон. Деннис снял трубку и через пару минут сообщил собравшимся новости:

– Патрульные на месте. Опрашивают людей, живущих возле стадиона Калифорнийского университета. Похоже, это надолго. Домов там оказалось множество.

Патрульных послали туда с целью проверить, что алиби-бабуля – как окрестила ее Дэнс, – направлявшая заблудшего Эдвина на путь истинный, и в самом деле существует.

Через минуту на пороге детективного отдела появился Чарли Шин и всех поприветствовал. Не откладывая в долгий ящик, он рассказал о результатах поисков.

– Мы перевернули весь дом Шарпа, как только получили от вас разрешение, – произнес он густым басом, с явным бостонским акцентом, и глянул на Дэнс, – и нашли несколько следов, как будто затертых перед самым нашим приходом.

Кэтрин вспомнилась почудившаяся ей нерешительность в голосе Эдвина, когда он давал согласие на обыск.

– Сигареты обнаружили? – Дэнс просила Шина обратить особое внимание на сигареты и все, что с ними связано.

– Нет. Ни зажигалок, ни спичек, ни пепельниц, ни даже намека на запах дыма. Кстати, резиновые перчатки у Эдвина на кухне отличаются от тех, в которых орудовал убийца Бобби Прескотта. Да и рисунок гребешковой кожи не совпадает с рисунком ладоней и пальцев, обнаруженных на перчатках с места преступления. А что касается заднего двора, откуда за Эдвином следили… Что ж, мы нашли в пыли несколько следов от сапог. Это явно не обувь какого-нибудь мусорщика или работяги. Скорее всего, достаточно дорогие ковбойские сапоги. Следы, к сожалению, уже занесло пылью. Хорошо хоть дождей еще не было! Сказать что-то про размер ноги и кому обувь принадлежит – мужчине или женщине – невозможно. У нас набралось около тридцати образцов, но они по большей части бесполезные. Деннис, если там и остались еще следы, то я не притащил их отпечатки в лабораторию только потому, что мне они показались незначительными и недостойными нашего внимания. Короче, сделал все, что мог.

Кстати, Кэтрин, мы получили результаты экспертизы окурка, найденного в парке напротив твоей гостиницы, – продолжал Шин. – Это «Мальборо». Мы также собрали пепел с места нападения на Шери Таун – конечно же, я имею в виду сигаретный пепел, – но определить марку сигареты и как давно ее выкурили, к сожалению, не смогли. У нас нет такого оборудования.

В эту минуту в комнату для совещаний зашел помощник Арутяна и передал ему пачку бумаг:

– Это письма на имя Бобби Прескотта. Те самые, которых мы так долго ждали. Наконец-то дошли.

Арутян просмотрел письма, и его вечно непроницаемое лицо просветлело. Детектив тихонько усмехнулся. Для тех, кто близко знал Денниса, этот смешок был как гром среди ясного неба.

– Помните, я пытался найти еще какой-нибудь мотив убийства Бобби Прескотта?

– Ну? – отозвалась Дэнс.

– Что ж, кажется, я его нашел.

– Так не медли, рассказывай!

– Вам, наверное, знакомы имена Джон, Пол, Джордж и Ринго?

Глава 48

Дэнс и О’Нил снова работали в паре.

«Как же здорово, – радовалась в душе Кэтрин, – когда у тебя есть такой прекрасный напарник! Достаточно одного взгляда, улыбки, жеста или даже намека на оные, чтобы быть в один миг понятым. Никаких слов, чистой воды невербалика!»

Их профессиональные навыки стражей правопорядка гармонично дополняли друг друга – вместе составляли гештальт. Вместе они добивались такого успеха, какой каждому из них по отдельности и не приснился бы. Быть полицейским совсем не просто, а уж быть полицейским-одиночкой – что-то из разряда фантастики. Но и с незадачливым напарником служба не сахар. А может и вовсе оказаться ночным кошмаром – тут уж как повезет! И ладно, если речь идет только о нагрузке. Но в уравнении есть еще и такая переменная, как продуктивность. Количество пойманных за смену преступников у несработавшихся напарников неумолимо стремится к нулю – а это уже недопустимый результат.

Полицейское расследование можно назвать искусством, и оно порой не уступает танцу в балете – ни сложностью исполнения, ни красотой.

«И мы с Майклом О’Нилом, – невольно подумалось Дэнс, – вместе составляем идеальную пару!»

На этот раз сценой для их танца, вдохновленного Ливерпульской четверкой и находкой Арутяна, оказался трейлер Бобби Прескотта.

Теперь-то Кэтрин почти наверняка знала, за чем охотился неизвестный злоумышленник. Дело было за малым: выяснить, что именно пропало, и найти человека, которого видела тем утром Табата Найсмит. Самое интересное, что эта вещь не имела ни малейшего отношения ни к Кейли Таун, ни к Эдвину Шарпу.

«Хотя если Эдвина все-таки пытались подставить, то он-то как раз с этим делом все же связан, пусть и косвенно».

– Так-так-так! – воскликнула Дэнс, с некоторым волнением изучая полки, возле которых еще совсем недавно они с Пи-Кей Мэдиганом строили догадки.

О’Нил подошел ближе, и оба заглянули в блокнот на спирали, где отец Бобби Прескотта собирал заметки о записях, сделанных при его участии на студии «Эбби-роуд» в шестидесятые и семидесятые годы.

Несмотря на то что Кэтрин уже не раз слышала о подвигах Роберта-старшего на музыкальной ниве, от списка талантливых исполнителей, с которыми он работал, дух все равно захватывало. Кого там только не значилось! Клифф Ричард, Конни Фрэнсис, «Скорпионс», «Холлиз», «Пинк Флойд» и, конечно же, «Битлз», записавшие там свои знаменитые альбомы «Yellow Submarine» и «Abbey Road». Большинство заметок едва читались, и разобрать их, наверное, мог лишь давно усопший отец Бобби. Из всех этих хаотичных записей Дэнс уяснила для себя только одно: речь шла о том, где и какие музыкальные инструменты, акустические экраны использовались, а также каким динамическим диапазоном обладали те или иные усилители.

Полистав блокнот, они наткнулись на ксерокопию письма, адресованного отцу Бобби. Похоже, наконец-то обнаружилось хоть что-то, что могло пролить свет на это непростое дело.

13 июня 1969 года

Дружище Прескотт!

Благодарим тебя за ФАНТАСТИЧЕСКУЮ работу! Ты лучший звукоинженер, какого только наша группа встречала, – кроме шуток! Работать с тобой было одно удовольствие. В знак признательности за все те бессонные ночи, что ты провел с нами на студии «Эбби-роуд», мы дарим тебе песни, не вошедшие в альбом. Все права на их использование, конечно же, теперь твои, Боб! Не хворай!

– Погоди-погоди, – произнес О’Нил. – Ты хочешь сказать, что…

– Я думаю, это именно то, что мы ищем, – благоговейно прошептала Дэнс. – Бог ты мой! Это ведь и в самом деле они!

Напарники заглянули в список песен внизу письма, но названия были им незнакомы – таких песен «Битлз» точно не исполняли.

Кэтрин объяснила Майклу, почему эти четыре песни так важны.

– Это самые-самые последние песни в творчестве Битлов. Представляешь?

– А как же «Let It Be» семидесятого года?

– Все песни из этого альбома были записаны еще до появления «Abbey Road», то есть до января шестьдесят девятого года.

Деннис Арутян – Мэдиган прозвал его штатным библиотекарем управления шерифа – проделал невероятную работу, пытаясь выяснить мотив убийства Бобби неким залетным чужаком, и изучил всю подноготную семьи Прескоттов. Редкий поклонник «Битлз», прознав о таких сокровищах, отказал бы себе в удовольствии пофантазировать на тему ограбления, а может, и убийства их владельца. Арутян наткнулся в Сети на давние слухи: дескать, у отца Бобби Прескотта где-то припрятаны дубли известных песен «Битлз», которые он помогал им записывать еще в незапамятные времена.

– Но вся штука в том, что мы имеем дело не с какими-то там альтернативными дублями известных произведений, а с полноценными, ранее никому не известными и никогда не исполнявшимися песнями Ливерпульской четверки!

– Да ладно? Неужели они вот так взяли и отдали их Прескотту-старшему?

– Ты сам подумай. Группа на грани развала. Денег – завались. Что им эти четыре песни? Взяли да и отдали! Тем более эти песни им, может, совсем не нравились.

– Но на письме ни одной подписи, тебя это не смущает?

– Думаю, что графолог нас рассудит и скажет, кто из Ливерпульской четверки написал это, – ответила Кэтрин и пожала плечами. – Кто еще мог отправить такое письмо Прескотту-старшему сразу после записи альбома «Abbey Road»? Наверное, в один из вечеров задержались на студии, устроили джем-сейшен и выдали несколько песен. Может быть, получились и не хиты, но кому какая разница? Это же «Битлз»!

– А Бобби, выходит, унаследовал записи от отца?

– Ага, а наш преступник, пронюхав про записи и дождавшись удобного момента, нанес удар и выкрал бесценные сокровища, – ответила Дэнс и обвела рукой осиротевшую полку.

– Дожидался какого-нибудь простачка, чтобы сделать того козлом отпущения. Тут Эдвин и подвернулся.

– Именно!

– Значит, в список подозреваемых попадают все знакомые Бобби, знавшие про его архив и легенду о потерянных песнях «Битлз». Как ты думаешь, а сумеет ли преступник продать их?

– Если это правда, то он запросто может рассчитывать на вознаграждение в несколько миллионов долларов. А коли умудрится продать эти песни напрямую какому-нибудь коллекционеру-отшельнику, то тут я даже боюсь предполагать, о каких суммах пойдет речь. Помнишь японца, арестованного за хранение краденой картины Ван Гога? Он ведь выложил пятьдесят миллионов, только чтобы единолично любоваться этим шедевром в своем подвале!

– Что ж, с мотивом определились, – сказал О’Нил. – Но кто преступник? Есть идеи? С массовкой этого триллера я еще познакомиться не успел, так что вся надежда на тебя.

Дэнс задумалась. Мозг усиленно заработал, мысли неслись галопом, перескакивая одна через другую, пока наконец ее не осенило.

– Я хочу, чтобы ты сделал кое-что.

– Как скажешь, – отозвался О’Нил. – Раздобыть улики? Допросить кого-то? Ты, конечно, с допросами справляешься лучше, но в любом случае я помогу чем смогу.

– Нет-нет, ничего такого пока не требуется. – Дэнс взяла напарника за плечи, и они вместе отступили на шаг. Кэтрин отошла, критически оглядела трейлер и сказала: – Все. Вот так и стой. Не двигайся.

С этими словами она выбежала на улицу.

– Ну это я запросто! – крикнул ей вдогонку Майкл.

Спустя полчаса Дэнс и О’Нил вместе с помощниками шерифа мчались сквозь полуденную дымку бабьего лета к гостинице, расположенной на Сорок первом шоссе.

«Ред руф инн» могла похвастаться хорошими и чистыми номерами, но гость, которого вот-вот собирались арестовать, в лучшие свои времена видывал отели и пороскошнее.

Четыре автомобиля бесшумно подобрались к гостинице.

Разумеется, Дэнс и О’Нил присутствовали на аресте чисто формально – дабы помочь детективам округов Фресно – Мадера. На славу народных героев они не претендовали, да и дело было вне их юрисдикции. Ко всему прочему, Кэтрин не собиралась нарушать слово, данное коллеге. Она честно передала бразды правления Пайку Мэдигану, но, поскольку старшего детектива недавно отстранили, всю славу и почет, похоже, придется делить помощникам местного управления шерифа.

Три полицейские машины и «ниссан» Кэтрин замерли на автостоянке перед отелем. Переглянувшись и поняв друг друга без слов, Дэнс и О’Нил одновременно улыбнулись, выскользнули из автомобиля и направились к пожарному выходу. Тем временем Арутян, Стэннинг и еще четверо помощников побежали по коридорам гостиницы к номеру, в котором – согласно камерам наблюдения – и остановился подозреваемый.

Как Дэнс и предполагала, перенервничавший преступник, завидев полицейские машины, попытался сбежать и буквально сиганул из окна на газон, где постояльцы регулярно выгуливали собак. Быстро очухавшись после прыжка, злоумышленник прижал к груди сумку для ноутбука и приготовился было дать деру, как вдруг заметил два направленных на него пистолета. Свои намерения сбежать он тут же оставил: Дэнс и О’Нил целились ему прямо в голову.

В следующее мгновение к их компании присоединились два хмурых помощника шерифа – белый и латинос. Они защелкнули наручники на запястьях, а Кэтрин Дэнс, прежде чем Барри Зиглера посадили в полицейскую машину, сняла с его шеи сумку с бесценными записями «Битлз», украденными из трейлера. Записями, стоившими Бобби Прескотту жизни.

Глава 49

– Вас выдал рост, – пояснила Дэнс.

Услышав это, Зиглер на заднем сиденье полицейской машины приуныл еще больше. Дверцу автомобиля пока не захлопнули, и трясущийся от страха Барри, позвякивая за спиной наручниками, сидел на всеобщем обозрении.

– Как я вычислила вас? Да очень просто! Тот, кто вломился в трейлер, должен был хорошо знать как самого Бобби, так и его архив – это же очевидно, – продолжала Кэтрин. – А еще быть на короткой ноге с группой Кейли Таун. Ну и плюс еще рост, как я уже сказала.

– А при чем тут рост?

– Барри, вы очень высокий. Свидетельница, заметившая тем утром взломщика, углядела в окне трейлера лишь грудь чужака. Выводы напрашиваются сами собой.

Именно поэтому Дэнс полчаса назад попросила О’Нила встать напротив окна трейлера, а сама выскочила наружу. На эту идею ее вдохновило одно воспоминание. Когда она в первый раз оказалась в жилище Бобби и подошла к полкам с записями – там, где Табата заметила чужака, – то столкнулась нос к носу с Мэдиганом. Отбежав к трейлеру Табаты, Кэтрин пригляделась и, конечно же, увидела физиономию О’Нила, маячившую в окне.

Означало это одно: взломщик был значительно выше О’Нила, которого тоже маленьким не назовешь – как-никак шесть футов. В окружении Бобби и Кейли Таун только Барри Зиглер мог похвастаться таким ростом.

– Вот дерьмо! – пробормотал Барри, окончательно признавая свое поражение. – Мне очень жаль. Извините меня. Даже не знаю, что и добавить. Пожалуйста, простите.

Сколько раз в жизни Кэтрин слышала подобные речи. Просто не счесть!

Конечно же, в десяти случаях из десяти это раскаяние означало одно: преступник сожалеет вовсе не о содеянном, а о том, что попался.

– Когда мы встретились с вами в доме у Кейли, вы сказали, что только-только приехали из Кармела. Я созвонилась с администратором этой гостиницы и, к своему удивлению, узнала, что Бобби Зиглер заселился – оказывается! – на следующее утро после гибели Бобби.

– Да-да… Я солгал. Простите.

«Ну вот, снова-здорово!» – мысленно закатила глаза Кэтрин. И продолжила объяснения:

– Ну и конечно же, запись песни «Твоя тень», которую вы включали перед каждым нападением. Слишком уж высокого она качества. Тут нужны соответствующие рекордеры, которые стоят уйму денег и доступны разве что какому-нибудь звукоинженеру или продюсеру.

– Запись песни? – переспросил Барри и нахмурился.

Дэнс переглянулась с Арутяном, который заканчивал зачитывать задержанному его права.

Покончив с этим, Деннис прибавил:

– Вы арестованы по подозрению в совершении убийства…

– Убийства? Вы о чем вообще?

Дэнс и Арутян переглянулись еще раз.

– Вы арестованы по подозрению в совершении убийства Бобби Прескотта, – пояснил помощник шерифа. – И Фредерика Блантона. А также нападении на Шери Таун и агента КБР Кэтрин Дэнс. Хотели бы вы…

– Нет-нет, что вы такое говорите! Никого я не убивал и не совершал никаких нападений! – Лицо продюсера аж перекосилось от ужаса. За долгие годы работы Дэнс повидала много моноспектаклей в исполнении подозреваемых, но этот, без сомнения, был самый лучший. – Я ничего такого не делал. Да и зачем бы мне?

– Сэр, поберегите силы, они вам еще пригодятся в суде. Вы уяснили свои права?

– Бобби?! Неужто вы думаете, будто я убил Бобби?! Нонсенс! Да и на Шери я никогда бы руку не поднял! Это просто…

– Так вы уяснили или нет?..

– Да понял я, понял! Но…

– Вы имеете право хранить молчание.

– Да, конечно, но это просто смешно! Тут какая-то чудовищная ошибка!

– Вы приехали во Фресно вечером в воскресенье и убили Бобби Прескотта, верно? – настаивал Арутян.

– Да ничего подобного! Я приехал в понедельник, в одиннадцать утра. Сразу после того, как Кейли сообщила мне о смерти Бобби. Да, я вломился в трейлер, но только затем, чтобы забрать кое-какие личные вещи.

– Вы искали записи песен, – констатировал Арутян. – Мы знаем, что вы их украли.

– О чем вообще идет речь?

– О неизвестных песнях Битлов.

– Что за чушь вы несете?!

Замешательство Барри выглядело вполне правдоподобно, поэтому Кэтрин решила вмешаться и прояснить ситуацию:

– Отец Бобби в шестидесятые и семидесятые годы работал звукоинженером на студии «Эбби-роуд»…

– Ну да, я в курсе. Известный был малый. Но какое отношение он имеет ко мне?

– «Битлз» подарили ему мастер-ленту с четырьмя песнями, не вошедшими в их двенадцатый альбом.

Барри Зиглер захохотал:

– Ну и глупость!

– Вы убили Бобби и украли бесценные записи, – вмешался в разговор О’Нил.

– Все это небылицы, – возразил Зиглер. – Все эти слухи и легенды об альтернативных версиях хитов и о секретных записях – полнейшая чушь. Вы мне еще расскажите, что Пол Маккартни погиб в автомобильной аварии! Никакие слухи в музыкальной индустрии не распространяются так быстро, как что-либо, связанное с Битлами. Короче, вы ошибаетесь. Никаких секретных записей «Битлз» не существует.

Дэнс, все это время анализировавшая поведение Зиглера, пришла к выводу, что он, судя по всему, не врет.

– А что вы скажете на это? – спросила Кэтрин, показывая ему письмо в прозрачном пластиковом конверте, адресованное отцу Бобби.

Зиглер пробежал глазами текст и покачал головой:

– Скажу, что эти песни записаны не Битлами. Это какая-то неизвестная группа из Лондона. После того как «Битлз» собрали манатки и слиняли со студии, эти ребята – даже название их группы не помню – купили несколько часов студийного времени. В итоге они записали около шестнадцати песен, и только двенадцать из них вошли в альбом. Работа Прескотта-старшего так им понравилась, что оставшиеся песни они решили ему подарить. Но это был не слишком дорогой подарок: песни они сочиняли, прямо скажем, отвратные! Неудивительно, что толку из той группы не вышло никакого.

Дэнс еще раз внимательно перечитала письмо:

В знак признательности за все те бессонные ночи, что ты провел с нами на студии «Эбби-роуд», мы дарим тебе песни, не вошедшие в альбом. Все права на их использование, конечно же, теперь твои, Боб! Не хворай!

«Версия Барри Зиглера, безусловно, имеет право на существование, – подумала Кэтрин. – Эти ребята запросто могли вписаться в график студии следом за „Битлз“. Объяснение – проще простого».

– Тогда что же вы украли у Бобби тем утром?

Зиглер замялся. Он глянул на О’Нила, перевел взгляд на помощников:

– Агент Дэнс, можем мы остаться наедине? Хочу переговорить с вами с глазу на глаз.

Кэтрин, обдумав его слова, попросила всех удалиться.

– Все нормально, дадим ему выговориться.

О’Нил и помощники отошли от полицейской машины в сторонку. Дэнс скрестила руки на груди:

– Давайте выкладывайте, что там у вас.

– Пообещайте, что ни единой душе…

– Такого обещать я не стану. Я ведь лицо официальное: вы же и сами все прекрасно понимаете, не маленький.

Ее собеседник поморщился, как будто проглотил горькую пилюлю.

– Ладно. Но только не спешите делать выводы. Обдумайте и взвесьте все хорошенько. В сумке для ноутбука есть кармашек на молнии. Там документы. Их-то я и забрал из трейлера Бобби.

Дэнс расстегнула сумку, открыла кармашек и извлекла конверт с бумагами.

– Бог ты мой! – изучив четыре страницы текста, воскликнула она. – Вот это поворот!

– Ну как? Довольны? – пробормотал Барри.

Глава 50

Документы, украденные из трейлера, оказались завещанием. На четырех листах Бобби перечислял свои сокровища, чтобы затем почти все передать одному-единственному человеку: Мэри-Гордон – своей дочке, которую, как теперь выяснилось, родила Кейли Таун.

Кейли стала матерью в шестнадцать лет. Старшая сестра Сью и ее муж Роберто Санчес удочерили Мэри-Гордон, когда девочке было всего несколько недель.

В конверте Кэтрин обнаружила также бумаги, подтверждающие факт удочерения Мэри-Гордон, и письма к дочери, которые ей необходимо будет вручить, когда та подрастет.

– Прескотт рассказал мне про эти письма еще несколько лет назад, – объяснил Зиглер. – Я не мог допустить, чтобы они получили огласку.

Дэнс вспомнилось, какими теплыми взглядами обменялись Кейли и Бобби в «Ковбойском салуне».

«Я ведь сразу заметила, что у Мэри-Гордон волосы светлые, а глаза голубые, – подумала Кэтрин. – Тогда как и Сью, и ее муж, латиноамериканец по происхождению, оба темноволосые и кареглазые.

Кэтрин невольно вспомнились размышления Эдвина:

«Не знаю, что там у Кейли стряслось, могу только догадываться, но, наверное, лет этак в шестнадцать с ней случилось что-то действительно скверное…»

– Но как получилось, что никто не узнал, что знаменитая Кейли Таун беременна?

– Так ведь Кейли вышла на большую сцену в семнадцать. До того времени она была темной лошадкой Бишопа Тауна. На втором месяце беременности Бишоп запретил дочери появляться в школе и нанял частного учителя для обучения на дому. Короче говоря, он обстряпал дело так, что все осталось в секрете. Для друзей все эти девять месяцев Кейли якобы горевала по погибшей матери. Чем не причина для затворничества? А остальным он втирал очки, будто после гибели Маргарет у их младшей дочери случился нервный срыв и сейчас бедняжка медленно, но верно приходит в себя.

– Я просто в шоке! Хотите сказать, он заставил Кейли отказаться от ребенка?

Зиглер в ответ покивал своей вытянутой головой и пояснил:

– Ну вот представьте. Бобби – двадцать два, Кейли – на шесть лет меньше: ситуация щекотливая. Хотя Прескотт был классный парень. Уж кто-кто, а он идеально подходил на роль отца не только для их ребенка, но и для самой Кейли. Она ведь в то время осталась совсем одна-одинешенька: мать погибла, а папаша все время в разъездах. Кейли тогда сделалась очень уязвимой. Их связь с Бобби – не мимолетная интрижка. Они и в самом деле влюбились друг в друга и собирались пожениться. Услышав про свадьбу, Бишоп прямо с концерта примчался во Фресно и с порога заявил: либо они соглашаются отдать ребенка на удочерение, либо он подает на Бобби в суд за изнасилование малолетней.

– Что, прямо так и сказал?

– Конечно, это же Бишоп Таун! Кейли ничего не оставалось, как согласиться. Но два условия она отцу все же поставила. Первое – девочку удочерит старшая сестра, чтобы она постоянно могла с ней видеться. А второе – Бобби остается в группе. На эти условия Бишоп счел разумным согласиться.

Картинка в голове Кэтрин постепенно начала проясняться.

– Так вот почему Прескотт вдруг запил и подсел на наркотики?

Зиглер удивленно вскинул брови:

– А я смотрю, вы не промах! Да, именно поэтому. Бедный Бобби просто места себе не находил. В конце концов обрел утешение, как это обычно и бывает, на дне бутылки.

– Но почему бы Кейли и не оставить ребенка себе? – спросила Дэнс. – Она ведь так хотела детей.

– Ну это бы точно не сработало, – горько усмехнулся Зиглер. – Только не с Бишопом, карьера которого была к тому времени уже на закате. Все надежды он возлагал на свою младшую дочь. Он не мог позволить какому-то там ребенку разрушить все его грандиозные планы.

– И для воплощения этих планов в жизнь ему нужна была непорочная девчушка. Бишоп хотел выстроить карьеру дочери на образе хорошей девочки из идеального мира.

– В десяточку! Предприимчивости Бишопу не занимать. В таких вопросах он любому коммерсанту даст сто очков вперед. Вы только загляните в эти книжки про вампиров и оборотней! Все дети сходят по ним с ума – и моя дочурка, кстати, в том числе. История про влюбленных и непорочных. Именно такой мы сейчас и видим Кейли Таун на афишах! Родители просто обожают эту концепцию хорошей девочки: все равно что в церковь на воскресную службу любимое чадо отправить! – и с радостью расчехляют свои кредитки, когда ребенок изъявляет желание послушать Кейли Таун. Бишоп прекрасно понимал, что стоит только дать родителям таких деток повод хоть на секундочку усомниться в невинности Кейли – хорошенькое дело: забеременеть в шестнадцать лет! – и обмануть их ожидания, как карьера дочери в одно мгновение полетит в тартарары!

Наверняка Дэнс утверждать бы не взялась, но ей почему-то казалось, что слушатели все-таки гораздо умнее и проницательнее, чем их малюет тут Барри Зиглер.

– Но вы ведь тоже на стороне Бишопа, так? – строго спросила Кэтрин. – Вы не могли допустить краха карьеры Кейли. Только не сейчас, когда каждая первая звукозаписывающая компания буквально на ладан дышит!

Плечи долговязого Зиглера поникли.

– Ваша правда, каюсь. Кейли – мой последний оплот надежды. Никого, кроме нее, у меня больше не осталось. Потеряв Кейли, я потеряю все. Мне сорок пять, и все, что я умею, – это продюсировать альбомы. Я не проживу на случайные заработки «продюсера по вызову». Тем более Кейли – гений. Уникум. Талантище. Единственная в своем роде!

Дэнс вновь просмотрела документы об удочерении и письма Бобби.

– Мэри-Гордон не знает?

– Даже не догадывается. Бишоп принудил старшую дочь и ее мужа подписать соглашение о неразглашении. Если они хоть словом обмолвятся, то тут же лишатся опекунских прав.

Услышав столь неприглядную правду о Бишопе, Дэнс даже невольно прикрыла глаза и сокрушенно покачала головой. Она, конечно, догадывалась о том, что Бишоп вряд ли может претендовать на звание «Отец года», но все-таки была о нем гораздо лучшего мнения.

Зиглер в очередной раз горько усмехнулся:

– День ото дня ряды покинутых и забытых продюсеров вроде меня в музыкальной индустрии только пополняются.

Дэнс сложила документы обратно в конверт и убрала его к себе в сумочку.

– Я подумаю, как лучше поступить с этими документами. А что касается вас, то пока легенда будет следующей: узнав о смерти Бобби, вы приехали забрать свои вещи у него из трейлера. Вещи эти никакой ценности не представляют и ни малейшего отношения к расследованию не имеют, – смерив Зиглера холодным взглядом, произнесла Дэнс и прибавила: – Но вы по-прежнему подозреваетесь в двух убийствах и одном нападении.

– Когда Бобби погиб, я был в Кармеле, в гостинице.

– Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

Барри на мгновение задумался.

– Я был один… Горевал. Меня покинула еще одна звезда. В тот вечер я говорил только с женой, а точнее, с ее автоответчиком, – произнес Зиглер и с горестным надрывом спросил: – Сойдет за алиби голосовое сообщение от рыдающего, точно десятилетнее дитя, мужчины о том, что все пропало и карьере конец?

– Посмотрим. Может, и сойдет, – отозвалась Дэнс.

Глава 51

– Так что, это не битловские песни? – спросил у Дэнс явно разочарованный Арутян. Таких сильных эмоций за все время их знакомства он еще ни разу не выказывал.

– Похоже, что нет.

Кэтрин позвонила своей подруге Мартине, помогавшей ей с музыкальным веб-сайтом, и обратилась к той за консультацией. Но даже Мартина, обладавшая поистине энциклопедическими познаниями в музыкальной индустрии, прояснить ситуацию сразу не смогла. Ей понадобилось время, чтобы навести справки, но потом она все-таки подтвердила слова Зиглера. Некоторое время назад слухи о неизвестных песнях Ливерпульской четверки и вправду имели место быть, но в конце концов все успокоились и единодушно решили, что слухи эти – не что иное, как очередная выдумка.

В тревожно мерцавшем свете проблесковых маячков Дэнс, Арутян и Стэннинг стояли возле гостиницы «Ред руф инн» и молча дожидались, когда О’Нил закончит телефонный разговор.

«Господи, эти красно-синие огни меня с ума сведут! – подумала Кэтрин. – Но выключать их нельзя – такова процедура ареста».

Наконец Майкл убрал мобильник и подошел к остальным.

– С его алиби все в порядке. Мобильный оператор подтвердил слова Зиглера. В то время как Бобби корчился в предсмертной агонии в оркестровой яме, Барри действительно рыдал, словно дитя, в гостинице в Кармеле – а это в двух часах пути от концертного зала во Фресно.

– Какого черта он забыл тогда в трейлере Бобби? – спросил Арутян.

– Похоже, хотел забрать какие-то свои вещи, – ответила Дэнс, пожимая плечами. – К расследованию дела это никакого отношения не имеет. Я ему верю.

О’Нил изумленно воззрился на нее.

«Неужели язык тела выдал меня? – подумала Кэтрин, стараясь сохранять невозмутимость. – Ну, впрочем, ничего удивительного. Майкл знает меня как облупленную!»

– Что ж, на нет и суда нет, – отозвался Деннис. – Арест невиновного за преступление, которого он не совершал, – еще большее преступление.

Дэнс проводила взглядом Арутяна. Тот подошел к патрульной машине, сказал что-то Зиглеру и освободил его. Судя по затравленному взгляду Барри, полицейский сделал ему какое-то строгое внушение. Продюсер, потирая запястья, забрал сумку для ноутбука и ретировался в гостиницу.

Завещание, прочие документы и письма Дэнс решила отдать Кейли. Пускай сама решает, что делать с ними дальше.

– Ну и что мы теперь предпримем? – произнес Арутян. – Расследование зашло в тупик. Ни зацепок, ни подозреваемых – ничего!

– Ну зато у нас есть какие-никакие, но улики, – отозвалась Стэннинг. – Посмотрим, что еще покажет экспертиза следов, найденных на заднем дворе у Эдвина.

– Ха, улики! – с горечью воскликнул Арутян.

«Что-то он сегодня расчувствовался!» – подумала Кэтрин.

– На одних уликах далеко не уедешь! – продолжал полицейский. – Настоящее расследование – это тебе не телесериал «Си-Эс-Ай: Место преступления»! Ребята у Чарли, конечно, бойкие, но обнаружить улики – только полдела. Чтобы раскрыть преступление, нужно еще мозгами пораскинуть как следует!

Тем временем Дэнс, склонив голову набок, загляделась на маленький пылевой вихрь, вдруг поднявшийся с земли.

– Кэтрин, – позвал ее О’Нил. Она продолжала смотреть в одну точку. – Эй, Кэтрин, что с тобой? – спросил Майкл. – Ты о чем задумалась?

– Я знаю, кто нам нужен!

Столбик пыли исчез так же внезапно, как и появился, а Дэнс схватилась за телефон.

Глава 52

Спустя два часа они собрались тем же составом в окружном управлении шерифа, а точнее – в кабинете свергнутого с престола Мэдигана. Кабинет старшего детектива был самым просторным помещением во всем отделе, и только здесь несколько человек могли разместиться, не рискуя отдавить друг другу ноги.

Дэнс с горькой иронией подметила про себя, что Мэдиган вырезал из газет купоны на скидку в супермаркетах «Сэйфвэй».

«Наверное, собирался в выходные с семьей за покупками. Придется теперь бедняге покупать по акции самое дешевое мороженое».

На телефон ей пришло сообщение, Кэтрин прочитала его и спросила:

– А где у вас служебный вход?

Арутян и Стэннинг переглянулись.

– Пойдем, покажу, – сказала Кристал.

Следом за ними двинулись и остальные. Спустя минуту они столпились у широкого дверного проема, откуда на автомобильную стоянку спускалась бетонная рампа.

– Супер. Подойдет, – сказала Дэнс, кому-то позвонила и проинструктировала, как подъехать к управлению шерифа.

– В выходные я ждала гостей в Монтерей, – пояснила она. – Но раз уж застряла здесь, то взяла на себя смелость пригласить друзей сюда. Они только-только с конференции, проходившей в Сан-Хосе. Я запросила у отделения КБР Сан-Франциско для них несколько мигалок во временное пользование. Похоже, мои друзья проведут здесь время веселее, чем в Монтерее.

Только Дэнс договорила, как на автостоянке возник белый фургон. Боковая дверь отодвинулась в сторону, и на асфальт опустился пандус для инвалидной коляски. В следующее мгновение все увидели брюнета с приятным лицом и мясистым носом. Бледность кожи выдавала в нем затворника. Ловко управляясь с электрической красной коляской, мужчина, одетый в бордовую рубашку с длинным рукавом и свободные рыжеватые штаны, скатился с пандуса, въехал на рампу и через каких-то несколько секунд оказался в здании подле Дэнс, О’Нила и остальных. Спустя минуту к ним присоединились рыжеволосая девушка и худощавый парень с аккуратной стрижкой. На девушке были джинсы, черная футболка и пиджак, а на ее спутнике – сшитые, по всей видимости, на заказ брюки, белая рубашка и галстук в полоску.

– Линкольн! – воскликнула Дэнс, нагибаясь и прижимаясь щекой к губам мужчины в инвалидном кресле. – Амелия! – И повернулась к полицейским: – Господа, это Амелия Сакс, знаменитая помощница Линкольна Райма! Прошу любить и жаловать! – произнесла она, крепко обнимая рыжую девушку.

– Томас! – приветствовала Кэтрин опекуна Линкольна, и они тоже заключили друг друга в теплые объятия.

– Сколько лет, сколько зим! – воскликнул Томас.

– Матерь Божья… Кэтрин Дэнс и Майкл О’Нил в действии, – быстро оглядев их с ног до головы, произнес Райм.

О’Нил удивленно вскинул брови:

– Откуда вы меня знаете? Мы же с вами еще ни разу не встречались.

– Я очень наблюдательный. Только и всего. У тебя табельное оружие, но ты в штатском. На фоне помощников шерифа ты заметно выделяешься, – пояснил Райм, кивая на Арутяна и Стэннинг. – В округах Фресно – Мадера даже детективы обязаны париться в униформе, да и бейджики они носят. Поэтому вывод напрашивается сам собой: ты не местный. А еще у входа стоит машина с номерными знаками Монтерея и пропуском на пристань. Откуда я знаю, что она твоя? Ты парень загорелый и подтянутый. Сразу видно: много времени проводишь на открытом воздухе. Судя по всему, рыбачишь на лодке в океане. Да и нет у Кэтрин другого напарника. Так что все сходится. Ты Майкл О’Нил. Невербалика с головой выдает вас. Напарники – одного взгляда достаточно.

Все это Линкольн Райм проговорил, как обычно, бесстрастно, без малейшего намека на улыбку.

Затем он слегка повернул голову и, напрягая мышцы шеи, медленно протянул О’Нилу правую руку для рукопожатия.

Линкольн Райм, еще недавно полностью парализованный, успешно перенес операцию и теперь мог работать правой рукой и кистью при помощи шейно-плечевых мышц. Парализовало Райма несколько лет назад после ранения, полученного в ходе расследования одного дела в Нью-Йорке.

С таким же выражением лица он приветствовал Арутяна и Стэннинг, а Сакс тем временем представила всем Томаса Рестона, опекуна Линкольна.

– Кэтрин говорила, что пригласила специалиста, но я уж никак не думал увидеть вас здесь. Это для нас приятный сюрприз. Какими судьбами вы в Калифорнии? – спросил Арутян.

– Да так, мимо проезжал, – только и ответил Райм.

Дальнейших разъяснений не последовало. По сравнению с ним молчаливый Майкл О’Нил был настоящим болтуном, из тех, про кого говорят «язык без костей».

Обстановку разрядила Амелия Сакс:

– Линкольн читал лекцию на конференции по криминалистике в Сан-Хосе. А затем мы собирались погостить несколько дней в доме у Кэтрин в Пасифик-Гроув.

Дэнс была знакома с Линкольном Раймом вот уже несколько лет и пару раз даже работала вместе с ним. Она давно зазывала Линкольна и Амелию в гости, но как-то все не срасталось. На этот раз все получилось, правда, встретились они во Фресно. Не срасталось у них потому, что Райм не любил путешествовать. И дело было даже не в его затруднительном положении – Ликольн от природы отличался нелюдимостью. Однако время от времени из дома ему выбираться, так или иначе, приходилось. Будучи знаменитым экспертом-криминалистом, он не мог позволить себе отказывать тем, кто желал послушать лекцию. Люди тянулись к знаниям, и это его подкупало. Именно поэтому Линкольн, несмотря ни на что, отправился в Сан-Хосе и пообещал заодно заглянуть к Дэнс.

Приготовления, которыми занимался отец Кэтрин, делались как раз для Линкольна. Сюарт пристроил к парадному крыльцу пандус и усовершенствовал ванную комнату так, чтобы Райм чувствовал себя как дома. Хотя Линкольн и просил на его счет не беспокоиться – мол, поживет в гостинице, – Кэтрин, заверив Райма, что отцу будет в радость поработать своим многочисленным инструментом, все-таки убедила знаменитого эксперта остановиться у нее.

– Детектив Райм, для меня большая честь познакомиться с вами, – произнес Арутян.

На что Райм отрывисто ответил:

– Просто Линкольн. Этого достаточно. Я ведь в отставке.

Было заметно, что хоть Линкольн и выказал раздражение, но слова Арутяна ему все же польстили.

– Небось рулила Амелия? – покосившись на Томаса, спросила Дэнс, а затем глянула на часы. – Быстро вы! Почти сто двадцать миль за полтора часа. Никогда бы не подумала, что этот фургончик способен на такое!

В отличие от Дэнс, Амелия питала страсть к автомобилям, быстрой езде и все свободное время пропадала в гараже. Раз за разом совершенствуя свой «масл-кар», Сакс выезжала на трассу Нью-Йорка и разгонялась чуть ли не до ста восьмидесяти миль в час, просто чтобы отвести душу после полицейских будней.

– Долго ли умеючи? – улыбнулась Амелия. – Да и весь путь по прямой. Кстати, спасибо за мигалки. Помогли.

Райм, покривившись лицом, оглядел складское помещение.

«Наверное, думает, что это и есть криминалистическая лаборатория во Фресно», – улыбнувшись про себя, подумала Дэнс.

– Так. Говорите, вам есть что показать? – спросил Райм, не любивший трепаться попусту.

– Да, все улики хранятся в нашей почти идеальной лаборатории.

– Почти идеальной? – саркастически усмехнулся гость.

Кэтрин Дэнс посчастливилось бывать дома у Линкольна, который жил на Сентрал-Парк-Уэст на Манхэттене, возле станции метро «72-я улица». Свою гостиную он превратил в первоклассную криминалистическую лабораторию, где Амелия и другие полицейские могли проводить экстренную экспертизу улик с мест преступлений.

– Да, почти идеальной, – не поддавшись на провокацию Райма, с гордостью ответила Стэннинг. – Мэдиган немало постарался, выбивая средства на обустройство нашей лаборатории. Улики присылают даже из Бейкерсфилда. И не какую-нибудь там ерунду, нет! У нас в лаборатории проводят серьезную экспертизу.

– Неужто из самого Бейкерсфилда? – съязвил Линкольн и получил от Томаса укоризненный взгляд за неуместное высокомерие.

Дэнс знала, что Райм не отличается снобизмом и не имеет никаких предубеждений против маленьких городков. Будучи брюзгой, спуску он не давал никому: натерпелись от него и полицейское управление Нью-Йорка, и Скотленд-Ярд, и ФБР, не избежали его праведного гнева также и мэры с губернаторами.

– Ну тогда к делу, если вы, господа, не возражаете.

– Прошу сюда, – отозвался Арутян и повел их по коридорам управления шерифа.

Пока они шли – а Линкольн катился – к лаборатории, Дэнс кратко поведала о последних событиях.

– Наш главный подозреваемый, Эдвин Шарп, либо очень хитер, либо… абсолютно невиновен. Есть версия, что его просто-напросто подставили.

– Каждое очередное покушение на убийство предварял куплет из песни Кейли Таун «Твоя тень», – добавил Арутян.

– Интересно! – воскликнул искренне заинтригованный Линкольн, а затем, спохватившись, умерил пыл и бесстрастно спросил: – Похоже, парень из кожи вон лезет, чтобы удивить копов? Дайте угадаю: начал он с телефонов, а потом стал изощряться? Что там было дальше, звонок в прямой эфир радиостанции?

– А ведь вы почти угадали! – подхватила Стэннинг. – Недавно он запустил песню через динамики школьного стадиона.

– До такого я, пожалуй, не додумался бы, – нахмурился Райм. – Любопытно, что и говорить.

– Сейчас мы ищем женщину, которая, как утверждает Эдвин, может подтвердить его алиби, – продолжала Дэнс. – Он заявил, будто недавно за его домом следили, чтобы сделать из него козла отпущения. Мы собрали улики и также проверяем эту версию.

– Вы уже допрашивали его? – спросила Амелия.

– Допрашивали, но он ничем не выдал себя. Шарп, похоже, эротоман, а они, как сама знаешь, умело скрывают эмоции, успешно выдают желаемое за действительное, а свою патологическую привязанность объясняют простой влюбленностью.

Сакс понимающе кивнула. Дэнс не удержалась и с восхищением глянула на черные ботильоны Амелии. Обувь Кэтрин обожала. Высоченные каблуки делали и без того высокую Сакс – она раньше работала моделью – недосягаемой, просто стратосферической женщиной!

– Улики из дома или квартиры?

– Эдвин арендует дом, – ответила Дэнс. – Он позволил нам провести обыск, но у него было предостаточно времени, чтобы перед приходом криминалистов все подчистить.

– Предыдущий, незаконный обыск стоил нам старшего детектива и одного его помощника, – вмешался Деннис. – Эдвин накатал жалобу, после чего обоих отстранили. У второго помощника из машины украли пистолет. Его тоже отстранили.

– А этот парень и в самом деле хитер, как дьявол! – сказал Райм и как будто бы остался этим вполне доволен. Вероятно, достойные противники Линкольну попадались не так уж часто: скука его убивала, а изворотливый и умный преступник заставлял почувствовать вкус к жизни.

В лаборатории их встречал Чарли Шин. Если Арутян был просто счастлив познакомиться с Линкольном Раймом, то описать эмоции Шина от визита знаменитого криминалиста в его скромную обитель не представлялось возможным: на седьмом небе от счастья – и это еще мягко сказано!

Райма, как отметила про себя Дэнс, лаборатория удивила – он не ожидал увидеть здесь такой профессиональный подход. Кинесика не универсальна: одних людей «читать» тяжело, других – просто. Линкольн же, несмотря на паралич, был для Кэтрин открытой книгой.

Чарли Шин сразу ввел Линкольна в курс дела и объяснил, в чем загвоздка.

– Все обнаруженные улики прошли экспертизу. Мы получили кое-какие результаты, но что со всем этим делать – не знаем. Не хватает опыта. Взгляните, пожалуйста, может, у вас возникнут какие идеи…

Райм, блуждая взглядом по потолку, слушал Шина, а затем вдруг посмотрел на Амелию и сказал:

– Давай-ка составим таблицу.

Таблицы для Линкольна Райма были обычным делом. Собрав воедино всю информацию на доске, он потом ездил в своем кресле взад-вперед, хмурился, что-то бормотал себе под нос, и рано или поздно догадка осеняла его… За редким исключением. Шин подробно все рассказал, а Сакс скрупулезно записала все сведения.

Итак, вот что у них получилось.

• ВОСКРЕСЕНЬЕ. Убийство Роберта Прескотта. Сцена концертного зала / оркестровая яма / подмостки.

Прожектор:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы использования инструмента – не обнаружены (закреплен крыльчатыми гайками).

Пятидесятифутовый шнур:

– отпечатки пальцев – не обнаружены.

Детекторы дыма в оркестровой яме:

– заранее отключены;

– отпечатки пальцев – не обнаружены;

– обнаружены следы от латексных перчаток (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных в доме Эдвина Шарпа).

Картонные коробки в оркестровой яме:

– сдвинуты с траектории падения жертвы;

– отпечатки пальцев – не обнаружены;

– обнаружены следы от латексных перчаток (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных в доме Эдвина Шарпа).

Дополнительные улики. Сцена концертного зала / оркестровая яма, подмостки:

– триглицериды (сало);

– цветовая температура ламп прожектора: 2700 кельвинов (желтый оттенок);

– температура плавления: 4–8 °C;

– относительная плотность: 0,91 при 40 °C;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Убийство Фредерика Блантона. Бензоколонка / река Сан-Хоакин:

– 2 девятимиллиметровые гильзы;

– оружие: предположительно, украденный «глок» детектива Габриэля Фуэнтеса (гильзы для сравнения отсутствуют);

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы зацепа на гильзах от выбрасывателя – совпадают с найденными на месте нападения на Шери Таун;

– одна девятимиллиметровая пуля – восстановлена;

– схема нарезов на пуле – совпадает со схемой нарезов на пулях, найденных на месте нападения на Шери Таун;

– катализатор;

– бензин «Шелл» с октановым числом 89;

– бензиновая канистра – уничтожена;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Фресно. Дом Фредерика Блантона:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Телефон-автомат в здании Университета Фресно:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики:

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

– химикаты: лимонит, гётит и кальцит.

• ВТОРНИК. Место нападения на Шери Таун:

– сигаретный пепел;

– 23 девятимиллиметровые гильзы;

– оружие: предположительно, украденный «глок» детектива Габриэля Фуэнтеса (гильзы для сравнения отсутствуют);

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы зацепа на гильзах от выбрасывателя – совпадают с найденными на месте убийства Фредерика Блантона;

– 7 девятимиллиметровых пуль;

– схема нарезов на пуле – совпадает со схемой нарезов на пулях, найденных на месте убийства Фредерика Блантона;

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ВТОРНИК. Стадион средней школы «Эмерсон». Система школьного радиовещания:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики, восстановлены:

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

• ВТОРНИК. Парк через дорогу от гостиницы «Маунтин-Вью»:

– сигарета «Мальборо», требуется генетическая дактилоскопия;

– растяжка: рыболовная леска (производитель не установлен);

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• СРЕДА. Дом Эдвина Шарпа.

Снаружи дома:

– обнаружены следы обуви (предположительно, ковбойские сапоги, размер и пол их владельца определить невозможно);

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики:

– триглицериды (сало);

– цветовая температура ламп прожектора: 2700 кельвинов (желтый оттенок);

– температура плавления: 4–8 °C;

– относительная плотность: 0,91 при 40 °C;

– плесневые грибки;

– химикаты: лимонит, гётит и кальцит;

– минеральное масло с добавлением известково-серного раствора;

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

– оксалат аммония.

Внутри дома:

– латексные перчатки (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных на месте убийства Роберта Прескотта);

– следы моющих средств: уничтожение улик (?);

– сигареты, запах табака, спички, зажигалки – не обнаружены.

Линкольн Райм окинул список оценивающим взглядом и произнес:

– Что ж, неплохо… Но и нельзя сказать, чтобы хорошо! За работу!

Глава 53

– Сколько входов и выходов в концертном зале?

– Всего двадцать девять, включая служебные входы, погрузочно-разгрузочные платформы и окна. Мы проверили маршруты до каждой двери и до каждого окна, но все бесполезно: там тысячи тысяч самых разнообразных следов.

– Да, мне это знакомо. Иногда трудность заключается не в отсутствии улик, а в их великом множестве. Чарли, ты молодец. Хорошая работа. Знать количество входов и выходов для нас очень важно.

– Спасибо, сэр.

– Зови меня просто Линкольн, – отозвался Райм, весь поглощенный созерцанием таблицы.

Райм и Шин взялись за дело. Дэнс наивно полагала, что присутствие коллеги сделает Линкольна менее раздражительным, однако ошиблась. Первое разочарование Райма не заставило себя ждать. Когда эксперт выяснил, что за домом Эдвина с заднего двора наблюдали с двух точек, он задал вполне естественный вопрос: какие улики откуда? На всех пакетах висели ярлычки с одной и той же надписью: «Задний двор. Дом Эдвина Шарпа. Вудворд-Серкл-Уэст».

– Честно говоря, мы даже не пытались их разделять, – признался Шин. – Нам это и в голову не приходило.

– Ах вот как? – Насмешливый тон Линкольна был бедному Чарли что острый нож в сердце. – Советую учесть на будущее, дабы впредь не допускать подобных косяков.

Однажды Райм сказал Дэнс следующее: «Важно не только „что“, но и „где“. Покупая недвижимость, ты ведь оцениваешь район? Точно так же и в криминалистике: нашла вещественное доказательство – будь добра, сделай пометку, где конкретно ты его обнаружила. Повторюсь: важно не только „что“, но и „где“».

Но недовольство Линкольна мигом испарилось, когда он узнал, что улики, которые, вероятно, мог обронить преступник, раскладываются по отдельным пластиковым пакетам. Внимание к мелочам было главным его требованием. Порадовали Райма и образцы следов злоумышленника, собранные не только в точке непосредственного наблюдения за домом Эдвина, но и в местах, расположенных вокруг.

К вящему удовольствию Линкольна, команда Шина для сравнения собрала не меньше сотни образцов со всех мест преступления.

– Вот это я называю работой криминалиста, – сказал Линкольн.

«Наверное, самая драгоценная похвала, на какую он только способен», – подумала Кэтрин, наблюдая за совместной деятельностью Райма и Чарли.

– Помнится, вы говорили что-то про сигаретный пепел?

– Да, мы хотели бы знать, совпадают ли образцы найденного сигаретного пепла, – подтвердила Стэннинг.

– Ответить на этот вопрос я могу без всякой экспертизы. Нет. Такие улики никогда не совпадут, – отвечал Линкольн, поворачивая голову к Кристал. – Совпадение возможно лишь в том случае, если две вещи абсолютно идентичны. Отпечатки гребневой кожи ладоней и пальцев, следы обуви одного и того же человека, без сомнения, окажутся идентичными. Сюда же можно отнести генетические следы и – не всегда, но все же – ширину нарезов на пуле. Иногда можно учитывать следы, оставленные инструментом, но тут все зависит от конкретной ситуации. А что касается сигаретного пепла, то я мог бы сказать что-то, лишь проанализировав период полураспада, но это уже другая история – ядерная криминалистика.

Линкольн подъехал к Стэннинг:

– Предположим, ты нашла кокаин, разбавленный на восемнадцать процентов содой и на два процента детской присыпкой. А что, если я дам тебе точно такой же кокаин? Разбавленный в точно таких же пропорциях? Эти улики будут похожи как две капли воды, и суд присяжных не задумываясь скажет, что это кокаин из одной и той же партии и пачки, но будет ли это истиной? Точно так же и с сигаретным пеплом. Какова вероятность, что одну и ту же сигарету начали курить в одном месте, а закончили на другой день, в другом месте? Вероятность, конечно же, очень невелика, тебе так не кажется?

– Вы определенно правы, – быстро проговорила Кристал, утратив, похоже, всякое желание задавать еще вопросы Линкольну.

– Был ли хоть один случай, когда вы предоставили суду доказательства вины, а подозреваемого потом отпустили на свободу? – поинтересовался Шин.

– Ни одного, – с напускной скромностью отвечал Райм. – Естественно, залог успеха в том, чтобы не спешить. Не запускать судебную машину, прежде чем будут собраны неоспоримые доказательства вины подозреваемого. Хотя я иной раз был бы не прочь обманом заставить преступника признать свою вину. Ну да ладно, давайте делать тест на индуктивно-связанную плазму.

– Масс-спектрометрия? Это мы можем, – отозвался Шин.

– Вы меня радуете.

– Но, любопытства ради… Зачем проводить подобную экспертизу? Это же сигаретный пепел…

– Для определения количества металла, конечно же, – пояснила Амелия Сакс.

Чарли Шин хлопнул ладонью по лбу:

– Черт, как же я сам-то не догадался! Гениально!

– Лучше способа для определения марки сигарет и не придумаешь, – раздумчиво отвечал Линкольн. – Особенно когда ничего, кроме пепла, нет. Куда лучше, разумеется, было бы провести экспертизу щепотки табака. Определив, насколько табак высох, можно установить точное время, когда щепотка эта превратилась в улику. А по веществам, которые в процессе высыхания табак впитал в себя, несложно предположить, где он до этого хранился… Однако надо понимать, что срок годности такой улики ограничен, – подумав, прибавил он.

Пока он говорил, Шин приготовил образец сигаретного пепла, и через несколько минут они получили результаты экспертизы. Посмотрев на монитор, Райм произнес:

– Цинк – 351,18, железо – 2785,74 и хром – 5,59. Мышьяка нет. Что ж, господа, мы имеем дело с «Мальборо».

– Вы это все на память знаете? – спросил пораженный Арутян.

Линкольн Райм пожал плечами, а точнее – только одним плечом. Неспособный из-за паралича на большее, он использовал этот жест, чтобы выражать самые различные эмоции.

– Вполне вероятно, что в обоих случаях мы имеем дело с одним и тем же человеком. Но не стоит забывать про такую штуку, как совпадение. Подозреваемый номер один мог выкурить сигарету «Мальборо» на месте нападения на Шери Таун, а подозреваемый номер два, стянув или стрельнув сигарету у первого, мог устроить ловушку для Кэтрин в парке напротив гостиницы «Маунтин-Вью». Из разряда фантастики, конечно, но в практике криминалиста и не такое встречается. Как долго ждать результатов генетической дактилоскопии?

– Еще несколько дней.

Линкольн поморщился:

– Да уж, ничем не лучше, чем в Нью-Йорке. Думаю, экспертиза нам ничего не даст – преступник слишком умен. Уверен, сигарету он не прикуривал: поджег кончик, а затем раздул огонь. Кстати, Эдвин Шарп курит?

– Раньше курил, – ответила Дэнс. – А может, и до сих пор балуется – наверняка мы не знаем.

– Еще возникли затруднения со следами обуви. Четкий у нас только отпечаток носка одного сапога, – сказал Шин. – Если это, конечно, вообще сапог.

– Согласна, это действительно похоже на ковбойские сапоги, – кивнула Амелия, разглядывая снимок отпечатка, сделанного электростатическим съемником. – Несколько лет тому назад ковбойские сапоги в Нью-Йорке разлетались как горячие пирожки. Виной всему стали внезапно набравшие бешеную популярность танцы в стиле кантри. Линкольн постоянно пополняет базу отпечатков обуви, но ваш след недостаточно четкий, чтобы определить производителя.

– Так, что там у нас дальше по списку?.. Ага, леска. Про нее, боюсь, сказать нечего: просто леска, – вздохнул Шин. – Ненавижу слово «просто», но что есть, то есть. Давайте-ка лучше взглянем на гильзы. Как я уже и говорил, в Шери, похоже, стреляли из того же самого пистолета, что и в Блантона.

– В отличие от сигаретного пепла, с пистолетом дела обстоят проще, – произнес Райм и заверил их: – Не бойтесь, здесь я точно придираться не буду. Скажите только: откуда взялся пистолет? Вы, по-моему, говорили, будто бы его украли у одного из ваших сотрудников?

– Вполне возможно, перед нами оружие Габриэля Фуэнтеса. Если что, детектива уже отстранили.

– Это я помню.

– Хотел бы я знать наверняка, – промолвил Шин. – Так нам было бы проще изобличить Шарпа. Он как раз находился неподалеку от автомобиля Габриэля, когда пропал ствол. Но утверждать, что это был Эдвин, мы не можем.

– Разве? – возразил Райм. – Дайте-ка мне поближе взглянуть на следы зацепа от выбрасывателя и на схему нарезов.

Шин разложил перед Линкольном фотографии восстановленных пуль и гильз.

– К сожалению, сравнить не с чем: образцов пуль и гильз Габриэля у нас нет. Я, конечно, звонил ему, но…

– Так я уж догадался, что сравнивать вам не с чем.

– Ну да, и немудрено, иначе разве бы мы стали просить вас о помощи!

– Вот именно, – отозвался Линкольн и нахмурился, вглядываясь в фотографии. – Сакс?

Несмотря на то что Линкольн и Амелия были больше чем просто коллеги, они все равно обращались друг к другу исключительно по фамилии. Кэтрин это всегда умиляло.

Сакс взглянула на фотографии и, не дожидаясь вопроса, ответила:

– Как по мне, так примерно тысячи четыре.

– Хорошо, – сказал Линкольн. – Мне понадобится серийный номер пистолета Фуэнтеса.

Поиск по компьютерной базе быстро выдал результат. Райм пробежал глазами по цифрам на экране:

– Так, пистолет выпущен четыре года тому назад нашими талантливыми австрийскими друзьями. Позвоните Фуэнтесу, спросите, когда он купил свой «глок» и как часто из него стрелял.

Арутян созвонился с Габриэлем, что-то записал в блокнот, а затем поднял на Линкольна глаза.

– Нам от него еще что-нибудь нужно?

– Нет, пока все. Но пускай будет на связи.

Фуэнтес купил «глок» три года назад и был его единственным владельцем. Два-три раза в месяц он ездил упражняться на стрельбище, каждый раз расходуя около пятидесяти патронов.

Райм задумчиво воззрился на потолок.

– Пятьдесят выстрелов, каждые две недели, в течение трех лет… На сегодняшний день получается три тысячи девятьсот выстрелов, – произнес он и посмотрел на Амелию. – Да у тебя, Сакс, глаз-алмаз!

– Вздутие латуни и трещины по диаметру шейки гильзы, а также глубина и ширина нарезов на самой пуле говорят о том, что из оружия стреляли часто и много, – пояснила Амелия остальным.

Шин, будто припоминая что-то, согласно покивал:

– Получается, стреляли из пистолета Габриэля.

– Скорее всего, – уточнила Сакс.

– Микроскоп! – воскликнул Райм. – Чарли, у тебя есть микроскоп?

– Электронный?

– Нет-нет-нет! Электронный мне ни к чему. Молекулярная микроскопия не понадобится. Дай мне простой, световой микроскоп. Оптический, Чарли, оптический!

– А, ну так бы сразу и говорили! – ответил Шин. – Прошу сюда.

Линкольн подъехал к столу с двумя тяжелыми составными микроскопами: один – биологический, с нижней подсветкой, для исследования полупрозрачных объектов, а второй – металлографический, с осветителем отраженного света, для исследования непрозрачных объектов. Шин взялся было подстраивать микроскопы, но знаменитый эксперт отогнал его от стола. Ловко управляясь одной правой рукой, он подготовил предметные стекла. Попеременно заглядывая в оба микроскопа, Райм рассмотрел образцы и произнес:

– Чарли, поздравляю. Эти улики вы очень хорошо отработали. Можно еще раз взглянуть на оригинальные снимки?

Шин вывел на экран монитора снимки: Линкольн внимательно изучил их и снова посмотрел на образцы. Вглядываясь в окуляры микроскопов, он без конца что-то бормотал себе под нос, но что именно – сказать наверняка Дэнс не могла.

– Так-так-так… Очень хорошо… А это что за чертовщина? Да ладно! Интересно-интересно… Что ж… – заключил Райм, отрываясь от окуляров и доставая предметные стекла. – Значит, вот этот образец проверьте по базе плесневых грибков, а для этого проведите реагентный тест – чем раньше, тем лучше.

– Реагентный мы сделаем без проблем, – отозвался Шин, – а вот с базой плесневых грибков – затык. Нет у нас такой базы.

– Бог ты мой, – пробормотал Райм и продиктовал логин и пароль от своей криминалистической онлайн-базы данных.

Чарли, не теряя времени даром, зашел туда и принялся делать пометки в блокноте.

– Арутян, ты ведь армянин? – осведомился Райм, вновь изучая составленные Амелией и Шином таблицы.

– Да. Тут, во Фресно, одна из крупнейших армянских диаспор в США.

– Ага, наслышан.

«И как только Райм догадался? – Кэтрин в очередной раз подивилась энциклопедическим познаниям Линкольна. При всем при том Райм иногда затруднялся дать ответ на самые элементарные вопросы, на которые ответили бы даже дети. – Наверняка, зная состав металлов в сигарете „Мальборо“, он понятия не имеет, что Земля вращается вокруг Солнца!»

Линкольн Райм и в самом деле предпочитал знать только то, что могло помочь ему в расследованиях.

Наконец Шин объявил, что результаты тестов готовы. Райм просмотрел их и сравнил с предыдущими данными, полученными местными криминалистами.

Несмотря на приблизительные результаты тестов, этих данных такому специалисту, как Линкольн, было более чем достаточно.

– Так, значит, задний двор Эдвина Шарпа. Обнаружены следы плесневого грибка и минерального масла. Что я могу сказать? Вместо химических пестицидов зачастую используются пестициды грибкового происхождения, или, как их еще называют, микопестициды. Минеральное же масло входит в состав многих заменителей пестицидов. Что касается дома Эдвина и концертного зала, то и там, и там, как вы знаете, найдены триглицериды. Судя по желтоватому оттенку и температуре плавления, я могу предположить, что это следы костного масла. Им натирают бейсбольные перчатки, ружейные ремни, спортивное и конное снаряжение. Пользуется большой популярностью у снайперов. Раньше масло добывали из костей крупного рогатого скота, поэтому оно и получило такое название, а сейчас производят из свиного сала, – глядя на таблицу, произнес Линкольн, а затем нахмурил брови. – А вот откуда взялся оксалат аммония – сказать сложно. Это еще предстоит выяснить. А лимонит, гётит и кальцит – пустая порода.

– Что еще за «пустая порода»? – спросил О’Нил.

– Минералы, не содержащие извлекаемых элементов. Короче говоря, мусор, который остается после переработки руды. Следы этой самой пустой породы найдены на трубке телефона-автомата в Университете Фресно, откуда преступник перед нападением звонил Кейли, – пояснил Линкольн, а затем, вновь глянув на пакетики с уликами, с воодушевлением прибавил: – Ах да! Кальцит из этой пустой породы присутствовал не только там, но также и в помещении, где находился пульт управления системой школьного радиовещания, и на заднем дворе Эдвина. Только это не БАД и не лекарство. Это костная мука.

– А разве костную муку нельзя есть?

Линкольн Райм нахмурился:

– Не думаю, что кто-нибудь станет употреблять ее в пищу. Кстати, забыл сказать: эта конкретная мука сделана из человеческих костей.

Глава 54

– Чтобы подтвердить происхождение костной муки, располагая столь мизерным количеством материала, нам потребуется конфокальный лазерный сканирующий микроскоп, – объявил Райм, озираясь с таким видом, будто в лаборатории Шина и в самом деле было где-то спрятано это волшебное устройство.

Чарли Шин давно мечтал о таком микроскопе, но управление шерифа округов Фресно – Мадера не могло позволить себе столь дорогое оборудование.

– На девяносто девять процентов уверен, что эта мука из человеческих костей – провалиться мне на этом месте, если я ошибаюсь. Морфология, геометрия частиц не дадут соврать, – сказал Райм и присовокупил: – Только вот что нам делать с этими сведениями применительно к нашему расследованию – ума не приложу. Кто-нибудь из персонажей этой трагедии работает хирургом или дантистом?

– Нет.

– Как насчет гробовщиков? – подал голос Деннис.

– Ну, Арутян, это ты загнул! Гробовщики, в отличие от судмедэкспертов и патологоанатомов, с костями дела не имеют. А ведь в Университете Фресно, откуда звонил наш злоумышленник, наверняка есть медицинский факультет?

– Ага, – отозвался Арутян.

– Что ж, такая версия звучит правдоподобно. Человеческие скелеты в аудиториях наверняка найдутся, а там, где скелеты, – там и хирургические пилы. Предлагаю, пока не соберем больше сведений, придерживаться версии, что преступник, запачкавшись в костной муке, затем оставил следы на телефонной трубке и на заднем дворе Эдвина.

– Ну, слава богу, хотя бы определились, что преступник – человек, следивший за домом Шарпа, – произнес О’Нил.

– Получается, наш приятель действительно не при делах.

– Если только, – возразила Дэнс, – это не сам Эдвин натряс костной пыли в том месте, откуда за ним следили.

– Верно подмечено, – одобрил Райм.

– Кажется, ни конца ни края не будет этому, – пробормотал Арутян. – То виновен, то нет, потом вроде бы снова виновен – и вот пожалуйста, опять… Да сколько же можно!

Райм опять подъехал к лабораторному столу с микроскопами.

– Но что среди улик делает оксалат аммония?.. Может, виски?

– Вы нашли следы алкоголя? – нарушила свой обет молчания Кристал Стэннинг.

– Нет-нет! Я бы хотел выпить.

– Ах, это… Но мы не держим на работе выпивку.

– Да ладно, в самом деле? – не то с удивлением, не то с издевкой протянул Райм.

– Линкольн, – умоляюще произнес Томас.

– Я просто спросил, – невозмутимо ответил эксперт, заглядывая в окуляры микроскопа.

Тем временем Дэнс и О’Нил изучали изменения, внесенные Амелией Сакс в таблицу Райма.

• ВОСКРЕСЕНЬЕ. Убийство Роберта Прескотта. Сцена концертного зала / оркестровая яма / подмостки.

Прожектор:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы использования инструмента – не обнаружены (закреплен крыльчатыми гайками).

Пятидесятифутовый шнур:

– отпечатки пальцев – не обнаружены.

Детекторы дыма в оркестровой яме:

– заранее отключены;

– отпечатки пальцев – не обнаружены;

– обнаружены следы от латексных перчаток (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных в доме Эдвина Шарпа).

Картонные коробки в оркестровой яме:

– сдвинуты с траектории падения жертвы;

– отпечатки пальцев – не обнаружены;

– обнаружены следы от латексных перчаток (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных в доме Эдвина Шарпа).

Дополнительные улики. Сцена концертного зала / оркестровая яма, подмостки:

– триглицериды (сало);

– цветовая температура ламп прожектора: 2700 кельвинов (желтый оттенок);

– температура плавления: 4–8 °C;

– относительная плотность: 0,91 при 40 °C.

ОПРЕДЕЛЕНО: триглицериды относятся к костному маслу. Используется для ружейных ремней, спортивного и конного снаряжения;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Убийство Фредерика Блантона. Бензоколонка / река Сан-Хоакин:

– 2 девятимиллиметровые гильзы;

– оружие: предположительно, украденный «глок» детектива Габриэля Фуэнтеса (гильзы для сравнения отсутствуют).

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, украденный «глок» Фуэнтеса;

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы зацепа на гильзах от выбрасывателя – совпадают с найденными на месте нападения на Шери Таун;

– одна девятимиллиметровая пуля – восстановлена;

– схема нарезов на пуле – совпадает со схемой нарезов на пулях, найденных на месте нападения на Шери Таун;

– катализатор;

– бензин «Шелл» с октановым числом 89;

– бензиновая канистра – уничтожена;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Фресно. Дом Фредерика Блантона:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Телефон-автомат в здании Университета Фресно:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики:

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, костная мука из человеческих костей;

– химикаты: лимонит, гётит и кальцит.

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, вышеназванные минералы принадлежат к пустой породе.

• ВТОРНИК. Место нападения на Шери Таун:

– сигаретный пепел.

ОПРЕДЕЛЕНО: сигареты марки «Мальборо»;

– 23 девятимиллиметровые гильзы;

– оружие: предположительно, украденный «глок» детектива Габриэля Фуэнтеса (гильзы для сравнения отсутствуют).

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, украденный «глок» Фуэнтеса;

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы зацепа на гильзах от выбрасывателя – совпадают с найденными на месте убийства Фредерика Блантона;

– 7 девятимиллиметровых пуль;

– схема нарезов на пуле – совпадает со схемой нарезов на пулях, найденных на месте убийства Фредерика Блантона;

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ВТОРНИК. Стадион средней школы «Эмерсон». Система школьного радиовещания:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики, восстановлены:

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, костная мука из человеческих костей.

• ВТОРНИК. Парк через дорогу от гостиницы «Маунтин-Вью»:

– сигарета «Мальборо», требуется генетическая дактилоскопия;

– растяжка: рыболовная леска (производитель не установлен);

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• СРЕДА. Дом Эдвина Шарпа.

Снаружи дома:

– обнаружены следы обуви (предположительно, ковбойские сапоги, размер и пол их владельца определить невозможно);

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики:

– триглицериды (сало);

– цветовая температура ламп прожектора: 2700 кельвинов (желтый оттенок);

– температура плавления: 4–8 °C;

– относительная плотность: 0,91 при 40 °C.

ОПРЕДЕЛЕНО: триглицериды относятся к костному маслу. Используется для ружейных ремней, спортивного и конного снаряжения;

– плесневые грибки.

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, микопестициды;

– химикаты: лимонит, гётит и кальцит.

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, вышеназванные минералы принадлежат пустой породе;

– минеральное масло с добавлением известково-серного раствора.

ОПРЕДЕЛЕНО: натуральный заменитель пестицидов;

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, костная мука из человеческих костей;

– оксалат аммония;

Внутри дома:

– латексные перчатки (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных на месте убийства Роберта Прескотта);

– следы моющих средств: уничтожение улик (?);

– сигареты, запах табака, спички, зажигалки – не обнаружены.

Только Дэнс дочитала все до конца, как ей на телефон пришло сообщение: она нахмурилась и со словами «сейчас буду» покинула лабораторию.

Кэтрин вышла на автомобильную стоянку. Увидев Мэдигана, она чуть не расхохоталась: брюки цвета хаки, клетчатая рубашка, рыжая жилетка и рыбацкая кепка, низко надвинутая на зеркальные очки-авиаторы.

Засмеяться Дэнс, конечно, не засмеялась, но улыбнулась и хотела было поприветствовать опального детектива, но тот нетерпеливо ее перебил:

– Кажется, мы попали… Вернее, не мы, а ты.

– Говори, что стряслось.

– Последние шестнадцать часов я пытался накопать на Эдвина хоть какую-нибудь информацию… короче, просмотрел все, что только смог найти про Кейли и ее поклонников.

Это и было тем самым изнурительным заданием, которое Кэтрин выдала Мэдигану. Она прекрасно понимала, какую боль доставит старшему детективу эта рутинная работа. Мэдиган, в отличие от коллег, обожал гоняться за преступниками по окрестностям Фресно, но Дэнс могла предложить отстраненному от расследования полицейскому лишь один вариант: преследовать их главного подозреваемого на просторах Интернета. Да и кто, если не он? Человеческих ресурсов им не хватало катастрофически.

– Где сейчас Эдвин? Слежка за ним ведется? – осведомился Пайк.

– Насколько я знаю, да. Сейчас уточню, – ответила она и набрала Арутяна, до сих пор гадавшего, куда это вдруг сбежала агент Дэнс. Он выслушал ее без лишних вопросов и попросил не отключаться. Через минуту Деннис снова вышел на связь, и едва лишь собеседник начал говорить, Кэтрин по голосу сразу поняла: новости плохие.

– Наш сотрудник, следивший за Шарпом, остался в дураках. Он не упускал Эдвина из виду вплоть до самого торгового центра «Ярмарка моды», что на Шоу-авеню. Эдвин оставил свой красный «бьюик» на стоянке около Ист-Санта-Ана-авеню и пошел бродить по отделам торгового центра, где благополучно и затерялся. Полицейский, потеряв Эдвина, вернулся на стоянку – следить за «бьюиком». Но наш друг так до сих пор и не вернулся к машине: вот уже третий час пошел.

– Думаешь, Эдвин заметил слежку и слинял?

– С него станется!

– Ладно. Скоро вернусь.

Дэнс завершила звонок и рассказала новости Мэдигану.

– Твою ж мать! – поморщился старший детектив, а затем спросил: – Ты ведь допрашивала его? Он сильно ожесточился? Заметила что-нибудь этакое?

– Да, допрашивала, но никакой агрессии не заметила, – ответила Дэнс и прибавила: – Но ты же помнишь, что эротоманы умело скрывают свои чувства. Они оторваны от реального мира, и переступить черту им ничего не стоит.

– Короче, – взволнованно сказал Мэдиган. – Меня кое-что беспокоит. Полчаса назад на сайтах поклонников Кейли я видел анонимные сообщения. Это вполне мог быть Эдвин: он уже не раз писал на всяких там форумах. Сообщение везде одинаковое, что-то вроде: «Кейли, во все глаза следи за новостями. Теперь-то ты, надеюсь, поймешь, как я на самом деле люблю тебя!»

– Решил пойти по стопам Джона Хинкли?

– Ага. Помню, ты рассказывала тогда про этого упыря. Окончательно потерял связь с реальностью, оставил надежду быть понятым и решил завалить Рейгана, чтобы доказать, а заодно и увековечить, свою любовь к Джоди Фостер, – сказал Мэдиган и вручил Кэтрин линованный желтый листок. – Вот ссылки на веб-сайты с анонимным сообщением. Отнеси нашим компьютерщикам.

– Спасибо, Пайк.

– Нет, это тебе спасибо, помощник шерифа Дэнс, – устало улыбнувшись, отозвался Мэдиган.

Кэтрин вернулась в лабораторию и передала листок Арутяну.

– Что это?

Не вдаваясь в подробности – какая такая птичка вести на хвосте принесла, – Дэнс рассказала, что кто-то из поклонников оставил подозрительные анонимные сообщения на веб-сайтах, посвященных Кейли.

– Надо отследить, откуда их отправили. Эдвин, кстати, завсегдатай этих веб-сайтов, но не факт, что это его рук дело.

– А где ты нарыла информацию? – заинтересовалась Амелия Сакс.

– Да так, помог кое-кто.

Глянув в листок, Арутян нахмурился. Судя по всему, он признал почерк своего отстраненного от расследования начальника. Без лишних слов он позвонил компьютерщикам и обрисовал им фронт работ.

Тем временем Кристал Стэннинг уже перешла по одной из ссылок и просматривала последние сообщения от поклонников.

– У таких знаменитостей, как Кейли, безумных фанатов пруд пруди! – заметил О’Нил. – Мне кажется, не надо зацикливаться на одном лишь Эдвине.

У Арутяна зазвонил телефон.

– Хм, похоже, ребята уже… Минуточку, – сказал он и ответил на звонок. – Хорошо, спасибо.

Арутян убрал мобильник и объявил:

– Сообщение написано в интернет-кафе «Яванская хижина», которое находится – внимание! – в торговом центре «Ярмарка моды», где мы и упустили Эдвина.

– Может, он до сих пор еще там? – предположила Амелия Сакс.

Арутян немедля схватился за телефон и отправил помощников в торговый комплекс.

– Вооружен и опасен, – напоследок бросил в трубку Деннис.

– Неужели Шарп задумал массовый расстрел? – всполошилась Стэннинг.

– Ну это вряд ли, – отозвалась Сакс. – Эротоманы предпочитают тщательно выбирать жертву. Им больше по нутру убийство как жертвоприношение.

– Да, именно так, – подтвердила Дэнс. – И чем более знаменита жертва, тем лучше – надо же привлечь внимание своей возлюбленной.

– Но на кого же он тогда готовит нападение? – вслух вопросил Арутян.

– Сложно сказать. В этих сообщениях нет никакой конкретики, – отозвался Майкл, просматривая веб-сайт из-за плеча Кристал.

Дэнс подошла к О’Нилу и, нагнувшись голова к голове, тоже вгляделась в экран.

– Вот это, смотрите, – пробормотала она, показывая пальцем на монитор, и прочла сообщение вслух: – «Я читал все твои пресс-релизы. Ты говорил, что любишь Кейли. Ты говорил, что любишь ее музыку. Если это любовь, то почему ты используешь Кейли? Крадешь, как и все остальные, частичку ее души? Зачем ты спер песню „Покидая дом родной“? Небось решил привлечь внимание латиносов к своей гребаной избирательной кампании, а на Кейли плевать хотел! Эх ты! Чертов лицемер!»

– Это на чей же счет, интересно, он тут так разоряется? – поинтересовался Линкольн Райм.

– А я ведь знаю, кого он имеет в виду! – воскликнула Кэтрин.

Глава 55

– Не тревожьтесь, с вами все будет хорошо, – успокаивал Питер Симески своего босса, конгрессмена Дэвиса.

Но тот волновался не за себя. Уильям переживал за семью. Он вновь позвонил жене и в очередной раз услышал автоответчик.

– «Сьюзи, тут возникли осложнения. Детей в дом, дверь на замок, и не вздумай высовываться! Перезвони! Люблю тебя!» – Конгрессмен оставил супруге сообщение и повернулся к своему помощнику. – Питер, пускай Джесси срочно разыщет мою жену.

– Будет сделано, сэр. Но Шарп, похоже, нацелился именно на вас. Тем более что до Лос-Анджелеса ему так быстро не добраться. Еще сегодняшним утром, если верить полиции, его видели в торговом центре Фресно. За ним установлена слежка.

– Он что, в самом деле думает, будто я использую Кейли?

– Ну да. И Кейли, и ее песню «Покидая дом родной» – чтобы получить голоса латиноамериканцев.

– Что за бред собачий! Я поддерживал Кейли задолго до начала предвыборной кампании. Писал слова поддержки на ее веб-сайте еще за два года до того, как она сочинила эту песню.

– Уильям, так ведь мы имеем дело с психом. Не надо забывать об этом, – сказал Симески и процитировал Кэтрин: – Такие люди оторваны от реальности. Живут в выдуманном мире.

– И агент Дэнс опасается, что он хочет стать кем-то вроде Хинкли? – уточнил Дэвис.

– Верно.

– Господи! Полиции надо срочно отловить этого сумасшедшего! Если ему не удастся меня достать, то он ведь окончательно съедет с катушек! Станет неуправляемым!

Уильям решил, что самым безопасным будет оставаться в «Коронадо» – одной из самых комфортабельных гостиниц Фресно; главное – не подходить к окнам. Но ни помощники, ни полиция его мнения не разделяли. И те и другие в один голос утверждали, что Дэвису необходимо убежище понадежнее.

Если бы не семья, то вся эта ситуация даже позабавила бы конгрессмена. В определенных политических кругах его просто ненавидели и не раз ему угрожали. Нет опаснее темы для фуршета, чем проблемы иммиграционной политики. Стоит только заикнуться о послаблении миграционного законодательства, особенно если ты кандидат в президенты, и беда не заставит себя долго ждать.

«Правые, конечно, ребята бешеные, – думал Уильям, – но разве сравнятся они с безумцем, который, может, даже и самого слова „иммиграция“ слыхом не слыхивал!»

Размышления его прервал стук в дверь. Дэвис шагнул было к двери, но заботливый Симески подоспел раньше:

– Кто там?

– Служба безопасности конгрессмена, Тим Рэймонд. Тут к Дэвису пришли Кэтрин Дэнс, агент КБР, и Деннис Арутян, помощник шерифа округа.

Симески открыл дверь, впуская в номер двух представителей закона. Здоровенный телохранитель Рэймонд остался снаружи. Увидев Кэтрин, Питер приветливо улыбнулся.

Дэвиса позабавила ретивость помощника: то, как он пытался флиртовать с агентом Дэнс прямо у Кейли дома. Хотя почему бы неженатому мужчине, остроумному и обаятельному, не проявить интерес к одинокой женщине, да еще и ровеснице? Так или иначе, сегодня Симески был настроен, похоже, на деловой лад.

– Добрый день, – поприветствовала Кэтрин Уильяма и Питера, после чего спокойно огляделась: цепкими зелеными глазами окинула номер; взор ее задержался на окнах, но никакой угрозы безопасности агент, похоже, не обнаружила.

Конгрессмен отметил про себя, что Дэнс на этот раз вооружена, и на душе у него стало неспокойно.

– Ну, чем порадуете? – спросил Симески. – Что-нибудь удалось узнать?

– Пытаемся разыскать Эдвина, – ответила Кэтрин. – Майкл О’Нил, помощник шерифа из Монтерея, и его коллеги из объединенных округов Фресно – Мадера пытаются совместными усилиями вычислить местопребывание Шарпа. Вот что нам известно. Он приехал в торговый центр «Ярмарка моды». Зашел в интернет-кафе «Яванская хижина» и написал сообщение, из-за которого мы все сейчас и собрались здесь. А затем скрылся. Автомобиль до сих пор на стоянке. Возможно, злоумышленник разжился другой машиной; возможно, ушел на своих двоих. Мы настоятельно рекомендуем вам проехать с нами в убежище и оставаться там, пока не будет установлено, где находится Эдвин.

– Ну хорошо. А где оно, это ваше убежище?

– В лесу, в получасе пути отсюда на север, – ответил Арутян.

– Ладно, – отозвался Дэвис и поморщился. – Черт, не по статусу мне бегать по лесам, скрываясь от какого-то там сумасшедшего!

– Билл, да хорош уже переживать за свою репутацию. Прорвемся, вот увидишь, – сказал Симески. – Живым ты принесешь своим избирателям больше пользы, чем мучеником, возведенным в ранг святых.

– Что ж, ты прав, – задумчиво ответил Дэвис и обратился к Дэнс: – Вы ведь следите за порядком по всему штату. Я беспокоюсь за семью. Можно вызвать патруль к моему дому в Лос-Анджелесе?

– Разумеется. Позвоню в КБР, они присмотрят. Наверняка еще и оперативников из департамента полиции Лос-Анджелеса прихватят – связи у нас налажены.

– Ох, спасибо, – с облегчением поблагодарил Дэвис, но тревога его, как отметила Кэтрин, до конца не улеглась.

Конгрессмен продиктовал ей адрес и номер телефона жены, и она проявила завидную оперативность: немедленно кому-то позвонила, после чего объявила:

– Наши люди уже выехали.

Дэвис с каждой минутой все больше и больше восхищался хладнокровием и профессионализмом Дэнс. Хорошо, если эта женщина согласится с ними работать: как и Симески, ему казалось, что Кэтрин идеально впишется в их команду. От радужных мыслей его отвлек зазвонивший телефон.

«Слава богу, жена!» – подумал Уильям и ответил на звонок.

– Милый? – затараторила Сьюзен. – Джесси в школе. А что случилось? У тебя все хорошо?

– Да-да… – ответил Дэвис и вкратце обрисовал супруге сложившуюся ситуацию. – Вскоре к нашему дому приедут копы, они за вами присмотрят. Это все для подстраховки. Дверь никому не открывай, кроме, конечно, полиции. Это будет либо полиция Лос-Анджелеса, либо КБР, поняла?

– Да что стряслось-то? Очередной чокнутый изоляционист?

– Нет, на этот раз просто чокнутый. Мы на девяносто девять процентов уверены, что до Лос-Анджелеса этот тип не доберется, но береженого, как говорится, Бог бережет. Не могу же я рисковать тобой и детьми, правда?

– Слишком уж ты спокоен! – воскликнула Сьюзи. – Когда ты так себя ведешь, я просто места себе не нахожу! И знаешь почему? Да потому, что вот это твое напускное спокойствие означает только одно: все из рук вон плохо!

Дэвис в ответ лишь рассмеялся, но, вообще-то, жена попала в яблочко.

Дэнс постучала пальцем по наручным часам: «Время, конгрессмен, время!»

– Дорогая, короче, я в полном порядке и под присмотром полиции. Мне надо идти, правда. Позвоню чуть позже. Люблю.

– Ох, милый… – На этих словах жены Уильям неохотно завершил звонок.

Симески позвонил Майре Бэббидж, находившейся в данный момент в штабе, и сообщил ей адрес убежища.

Затем они собрали вещи и двинулись по коридорам гостиницы в подземный гараж: Дэнс и Арутян шли впереди, а Тим Рэймонд замыкал их маленькое шествие. Вскоре они добрались до принадлежавшего шерифу внедорожника «шевроле-тахо» и расселись по местам.

– Первые две-три мили едем с мигалками, но без сирен. Скинем Эдвина с хвоста, если он, конечно, вообще отправится за нами, – инструктировала Дэнс Арутяна. – Езжай быстро, но закоулками. Как только доберемся до шоссе, сразу вырубай проблесковые маячки – дальше до убежища будем двигаться, не привлекая лишнего внимания.

– Будет сделано, – сказал Деннис.

– Думаете, он где-то поблизости? – спросил Симески, ерзая на сиденье и озираясь.

– Он мастер прятаться, – уклончиво ответила Дэнс. – В случае с Эдвином вообще ничего не угадаешь.

«Тахо» рванулся с места, и Дэнс пришлось ухватиться за потолочную ручку. Дэвис, заметив посеревшее лицо Кэтрин, подумал, что его увлечение скоростными катерами она явно не оценит по достоинству.

«Ладно, зато с женой наверняка сойдутся», – решил он.

Десять минут спустя, когда стало ясно, что слежки нет, Арутян сбросил скорость, выключил проблесковые маячки и влился в поток машин на шоссе. Через полчаса они свернули и еще пару миль ехали пустынной дорогой, пока впереди не показался необычный бревенчатый дом. Одноэтажное коричневое здание стояло посреди огромного поля. Такое расположение исключало возможность неожиданного нападения.

В глаза Уильяму бросились немногочисленные окна, закрытые ставнями или занавесками. Конгрессмен тут же невольно принялся оценивать безопасность этого места: потенциальные линии огня и снайперские позиции – не зря же Дэвиса считали мишенью номер один среди тех, кто когда-либо баллотировался в президенты. Такая дурная слава обязывала усиленно печься о собственной безопасности.

«Ах да! Ну и еще, конечно же, Вторая поправка к Конституции США, гарантирующая право граждан на хранение и ношение оружия, – саркастически подумал Уильям, – и не исключающая возможности отправить неугодного кандидата на тот свет».

Глава 56

Кэтрин Дэнс, измученная поездкой, выбралась из внедорожника и с благодарностью вдохнула приятный терпкий аромат сосновой хвои и смолы.

От тряски по каменистой дороге женщину укачало, но не сильно.

Арутян подошел к дому, набрал на панели цифры – загорелся зеленый огонек. Он вошел, отключил вторую сигнализацию, затем щелкнул выключателями – зажегся свет. Их глазам открылась обыкновенная комната: пушистый коричневый ковер, пахнущий салоном старого автомобиля; пожелтевшие фотографии в дешевых пластиковых рамках; светильники в средиземноморском стиле и аляповатая вычурная мебель. Чем-то все это напоминало хижины, сдававшиеся внаем на горнолыжных курортах. К запаху салона древнего «доджа» примешивались ароматы затхлой обивки мягкой мебели, плесени и керосина, на котором, судя по всему, здесь готовили еду.

«Без головы медведя или лося на стене, – подумала Кэтрин, – наша радость от пребывания в этом месте будет неполной».

Хижина оказалась просторной: четыре-пять спален, кухня, гостиная и по соседству с ней несколько кабинетов.

Тим Рэймонд остался снаружи. Дэнс обменялась с ним контактами, и Арутян закрыл дверь на замок. Взяв с собой Симески, усатый детектив отправился проверять дом на возможные угрозы безопасности.

Через несколько минут позвонил Рэймонд, осматривавший периметр, и сказал, что все спокойно.

Кэтрин еще раз оглядела убранство хижины и посмотрела на Дэвиса. Теперь, когда жена и дети были в безопасности, на лице его читалась другая эмоция – раздражение.

«Наверное, злится, что не может заниматься делами конгресса и продвижением своей кампании», – подумала Дэнс, и мгновение спустя ее догадка подтвердилась.

– Черт, – пробормотал Уильям. – У меня на сегодня запланировано выступление еще на одной ферме. Придется просить Питера или Майру все отменить. Как же меня это бесит!

С этими словами он сел, потер кулаками глаза, разблокировал айфон и стал листать что-то на экране.

Между тем вернулись Арутян и Симески.

– Мы в полной безопасности: все окна и двери заперты, – сказал помощник шерифа, передавая Дэвису бутылку с водой.

– Спасибо, – отозвался конгрессмен и выпил всю бутылку залпом.

На телефон Дэнс пришло уведомление о новом электронном письме. Чтобы не напрягать лишний раз глаза, она включила ноутбук, зашла в почту и улыбнулась, увидев тему письма: «Птичье дерьмо».

Линкольн Райм продолжил исследование улик, найденных на заднем дворе дома Эдвина, и сделал, похоже, новые открытия. Вот что он писал:

Наконец-то удалось разобраться со следами других веществ в оксалате аммония. Я обнаружил фосфаты и остатки жизнедеятельности организмов. Короче говоря, это птичье дерьмо. Какой именно птице оно принадлежит – не скажу: мой джентльменский набор орнитолога остался в Нью-Йорке. А мой проект по определению генома птицы на основе ее помета, к сожалению, поддержки не получил. Но одно ясно точно: это дерьмо – хочешь верь, хочешь нет – принадлежит морским птицам: уж очень много там следов рыбы.

Список улик см. во вложении.

И почему, черт побери, никто в отделе шерифа не употребляет спиртное?

Дэнс быстро пробежала глазами обновленную таблицу: «Ага, Амелия отличается оперативностью, уже внесла изменения!»

• СРЕДА. Дом Эдвина Шарпа.

Снаружи дома:

– обнаружены следы обуви (предположительно, ковбойские сапоги, размер и пол их владельца определить невозможно);

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики:

– триглицериды (сало);

– цветовая температура ламп прожектора: 2700 кельвинов (желтый оттенок);

– температура плавления: 4–8 °C;

– относительная плотность: 0,91 при 40 °C.

ОПРЕДЕЛЕНО: триглицериды относятся к костному маслу. Используется для ружейных ремней, спортивного и конного снаряжения;

– плесневые грибки.

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, микопестициды;

– химикаты: лимонит, гётит и кальцит.

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, вышеназванные минералы принадлежат пустой породе;

– минеральное масло с добавлением известково-серного раствора.

ОПРЕДЕЛЕНО: натуральный заменитель пестицидов;

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, костная мука из человеческих костей;

– оксалат аммония.

ОПРЕДЕЛЕНО: вероятнее всего, помет морских птиц.

Еще несколько раз перечитав список, Дэнс призадумалась. Мысли в ее голове опять бешено загалопировали и принялись скакать одна через другую. Кэтрин прикрыла глаза, и через несколько мгновений ее осенило. Она открыла веб-сайт, на котором ранее видела сообщение с угрозой в адрес Дэвиса, и заново его перечитала.

– Удалось вычислить Эдвина? – спросил Арутян.

– Возможно, – задумчиво отвечала Кэтрин, витая где-то в облаках.

Симески громко вздохнул:

– И чего этому парню неймется? Неужели непонятно, что за убийство конгрессмена в этом штате его, скорее всего, ждет смертная казнь?

– Так ему все равно, – не отрывая глаз от монитора, произнесла Дэнс. – Убив Дэвиса, он таким образом воздаст хвалу Кейли. – Сказав это, она выразительно глянула на собеседника.

– Получается, я агнец, ведомый на заклание… Жертва, которую он хочет принести на алтарь своей богини, – горько усмехнувшись, отозвался Дэвис.

«Не в бровь, а в глаз», – подумала Кэтрин и снова уткнулась в ноутбук.

Глава 57

«Золотое правило: составь план и неуклонно следуй ему, – размышлял Питер Симески, анализируя, что именно за последние десять месяцев они с Майрой Бэббидж уже успели воплотить в жизнь, а что им еще только предстояло сделать. – В целом все идет по плану, и события развиваются даже быстрее, чем мы предполагали».

Симески уединился в одном из кабинетов и читал сообщения, поступавшие на анонимный и не отслеживаемый аккаунт, коих у него имелось великое множество. Он воровато выглянул в гостиную и убедился, что никто его уединению не угрожает. Зазнайка Дэнс, конгрессмен Дэвис и помощник шерифа сидели, уставившись в экран старого телевизора, и смотрели – или делали вид, что смотрят, – трансляцию бейсбольного матча.

«А Дэвис-то молодцом держится! Как будто и не напуган вовсе! Ох и не нравится ему тут! – С этими мыслями Питер Симески переместился на кухню в дальнем конце дома. – Составь план и неуклонно следуй ему…»

План у них с Майрой был прост до безобразия: устранить конгрессмена Уильяма Гэрретта Дэвиса, собиравшегося запустить в их страну чужаков, которые спят и видят, как бы обобрать дочиста великий американский народ и надругаться над его знаменитым звездно-полосатым флагом.

Как же трудно пришлось бедняге Симески в последнее время! Вся эта его притворная преданность по отношению к Дэвису стала костью поперек горла. Питер пробился в команду конгрессмена, затем сумел снискать его расположение и войти в круг приближенных – черт возьми, да он проделал невероятную работу! В отличие от остальных в команде кандидата, Симески вкалывал не покладая рук, и за это ему воздалось сторицей: сведений о Дэвисе накопилось с избытком – оставалось только привести план в действие, чтобы остановить этого предателя, вознамерившегося – если его, конечно, изберут – погубить великую нацию.

«Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такой человек, как Дэвис, пришел к власти – а у него для этого, кстати, есть все шансы – и уничтожил нашу замечательную страну!» – все больше распалялся Симески.

Чуть больше года назад резко возросшая популярность этого конгрессмена привлекла внимание Клуба состоятельных дельцов Среднего Запада и Юга. Головной офис этого закрытого элитного заведения базировался в Техасе. Филиалы поменьше располагались в Вашингтоне, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Члены клуба управляли компаниями, общественными некоммерческими организациями и даже университетами. Принимали туда исключительно белых мужчин – женщинам вход, естественно, был категорически запрещен. Хотя клуб не имел официального названия, одно меткое словцо, придуманное каким-то дьявольски либеральным репортером, консервативным дельцам пришлось по душе.

«Эта шайка ключников, – так окрестил их тот одержимый журналист в своей пламенной публикации, – прячет у себя за пазухой связку ключей от всех дверей. Дверей, за которыми скрыто благосостояние нашей с вами нации!»

С того самого мгновения состоятельные дельцы, не лишенные чувства юмора, с радостью стали величать себя не иначе как «Ключниками».

Первостепенной задачей «Ключники» считали поддержку политиков, разделявших их взгляды на сильную Америку. Сокращение штата федерального правительства, ограничение налогообложения, минимальная вовлеченность в геополитику и, самое главное, запрет на иммиграцию – вот основные тезисы, принятые закрытым клубом. Любопытно, что «Ключники» не расценивали «Движение чаепития», религиозных правых и прочих, выступавших против абортов и однополых браков, как своих союзников. Более того, они насмехались над такими организациями и считали их тезисы непродуманными и глупыми.

Нет, «Ключников» такая ерунда не волновала! Методичное умерщвление самостоятельного зажиточного американца социалистической пропагандой, а также размывание чистоты великой нации из-за кровосмешения с иммигрантами – вот что беспокоило их больше всего. А такие, с позволения сказать «лидеры», как Уильям Дэвис, по их мнению, вели страну к моральному разложению и банкротству.

Обычно продвижение столь резвых кандидатов в президенты, как Дэвис, «Ключники» тормозили, нажимая на финансовые рычаги: активно спонсировали их оппонентов, устраивали публичные разоблачения неугодных политиков или журналистов и разворачивали настоящие кампании по их травле.

Но иногда требовались и более решительные действия.

И вот однажды Питеру Симески, заведовавшему одним из скромных мозговых центров «Ключников», поступил звонок с просьбой срочно урегулировать вопрос с Дэвисом.

Урегулировать так, как сам Симески посчитает нужным.

Любым возможным способом, не останавливаясь ни перед чем.

«Ключники» знали, к кому обращаться. Этот человек зарекомендовал себя как солдат, выполнявший приказ любой сложности, причем без помощи старших по званию – за что его особенно ценили.

У Питера Симески уже имелся внушительный послужной список. Где тот журналист, любивший копаться в грязном белье сильных мира сего? Кормит рыб на дне морском. Несчастный случай – никто не застрахован! А та экологическая активистка? Свела счеты с жизнью. Не вынесла бремени ответственности – такое тоже случается сплошь и рядом!

Что ж, почему бы конгрессмену Дэвису и не пополнить этот список? Такая романтичная смерть – погибнуть во имя талантливой певицы от руки самого преданного ее фаната. Для воплощения этого грандиозного плана Симески и понадобился козел отпущения.

«Привет, Эдвин!»

Идея использовать самого преданного поклонника пришла Питеру и Майре – эти двое были не просто деловыми партнерами – прошлой зимой, когда они только-только подрядились на службу к Дэвису. Симески дотошно изучил жизнь босса и наткнулся на одну прелюбопытнейшую слабость – любовь к творчеству некой Кейли Таун. Конгрессмен даже взял на вооружение ее песню «Покидая дом родной» для избирательной кампании и рекламы своих политических взглядов.

Симески погрузился в чтение опусов, которые писали в Сети фанаты Кейли Таун, и вышел на одного совершенно невменяемого типа – другие так и называли его Эдди Невменоз, – поклонника по имени Эдвин Шарп.

Ну просто идеальный кандидат!

Питер Симески обратился к своим старшим – «Ключникам», обладавшим невероятными связями, и через день получил доступ к учетным записям электронной почты как Эдвина, так и Кейли.

Однако, к великому сожалению, в сообщениях Эдвина и его письмах к звезде не читалось между строк никаких угроз. Тем не менее Питер сделал ставку на неуравновешенность и болезненную навязчивость молодого человека – и не прогадал! Они с Майрой принялись строчить ему письма от лица Кейли, создавая у Эдвина впечатление, будто певица польщена его вниманием и даже хочет встретиться с ним тет-а-тет. Они тешили Шарпа иллюзиями, ловко прикрываясь деспотичным отцом певицы. Лже-Кейли предупреждала Эдвина, что на людях будет к нему равнодушна, и просила парня хранить молчание, потому что злобный папаша, узнав про их связь, сразу положит любви конец.

Милый Эдвин, прошу тебя, удаляй все мои электронные письма! В том числе из корзины! И рукописные тоже, умоляю, не храни! Сожги их! Господи, я так боюсь гнева отца!

Именно Симески и Бэббидж пригласили Шарпа на концерт во Фресно в пятницу. Лже-Кейли обещала увидеться с ним сразу после выступления. Встретиться наедине.

Милый Эдвин, что бы я ни говорила на людях, я очень хочу тебя видеть! Я даже мечтала о тебе прошлой ночью! Мы взрослые люди, и ты наверняка знаешь, что и девушек посещают такие мысли…

Эти строки были гордостью Майры Бэббидж.

Именно после этого послания Эдвин во всем своем психотическом великолепии заявился во Фресно и навис над городом, точно дамоклов меч. Даже сами заговорщики не предполагали, что их предприятие увенчается таким колоссальным успехом!

Симески и Бэббидж следили за Эдвином во Фресно. Они выяснили его распорядок дня и выкрали из дома кое-какие вещи, чтобы затем подкинуть на место убийства конгрессмена.

Пора было уже перейти к финальному акту пьесы.

«Сегодня или никогда!» – сказали друг другу Питер и Майра.

Выдавая себя за помощницу Кейли, Майра позвонила Эдвину и объяснила, что певица хотела бы с ним повидаться.

«Эдвин, будь осторожен, – инструктировала его коварная женщина. – Езжай в „Ярмарку моды“, сбрось копов с хвоста и жди меня позади торгового центра, около грузовой эстакады магазина „Мэйси“, понял?»

Майра проехала мимо и помахала ему рукой. Малахольный Эдвин, ухмыляясь во все тридцать два зуба, подбежал к угнанному внедорожнику и залез на заднее сиденье. И только он повернулся, чтобы пристегнуть ремень безопасности, как Бэббидж ткнула его электрошокером, вколола молодому человеку снотворное и связала его. Затем она поднялась в интернет-кафе «Яванская хижина», располагавшееся в торговом комплексе, и написала то самое сообщение, между строк которого читалась прямая угроза жизни конгрессмена Дэвиса.

И теперь Майра везла Эдвина, пребывавшего в полубессознательном состоянии, в хижину, где их ждал ни о чем не подозревающий Уильям.

«Через несколько минут план будет приведен в действие, – размышлял Питер Симески. – Бэббидж подъедет к дому, улыбнется Тиму Рэймонду и всадит ему пулю промеж глаз. Ну а я тем временем появлюсь на пороге гостиной и расстреляю конгрессмена и всех остальных. Затем мы с Майрой затащим Шарпа в дом и убьем его выстрелом в голову из пистолета Арутяна. В руку Эдвину вложим пистолет и посыплем ее отработанным порохом…»

Завершив ликвидацию, Питер планировал позвонить в службу спасения и разыграть панику: «…Выхватил у мертвого детектива пистолет… и убил… убил этого чертова психа!..»

«Составь план и неуклонно следуй ему…»

Но иногда что-то идет не по плану и приходится импровизировать.

Кэтрин Дэнс…

«Агент КБР, выжившая в ходе разыгравшейся трагедии, может сослужить нам хорошую службу, – размышлял Симески. – А то больно уж подозрительно все будет выглядеть, если уцелеем только мы с Майрой! Но как все устроить таким образом, чтобы чертова баба не поняла, что стрелок – это я?

Что ж, буду стрелять Дэнс в спину, чтобы парализовать, – решил Симески. – А затем убью Арутяна и Дэвиса, выкрикивая что-нибудь вроде: „Эдвин, нет! Что ты творишь, ублюдок!“ Если все пройдет без заминки и Кэтрин не потеряет сознания, то мои слова занесут в протокол. И тогда Эдвин станет козлом отпущения. Ну а если Дэнс все-таки отбросит копыта? Что ж, чему быть, того не миновать!

Будешь знать, как отказывать приличным людям! – Питер вдруг припомнил недавние события, распаляясь праведным гневом. – Неужели обязательно быть такой стервой? Всего лишь ужин, мать твою! Небось не переломилась бы!»

Глава 58

Питер Симески глянул на стрелки «ролекса».

«Три минуты до начала представления. Майра Бэббидж, должно быть, уже свернула с шоссе и направляется прямо к убежищу».

Встав у прохода в гостиную, Питер попытался уловить звук приближающегося автомобиля Майры, но шум матча, который транслировали по телевизору, и толстые стены дома гасили все звуки извне.

– Что это там? – вдруг раздался голос Кэтрин. – Никак машина?

– Похоже на то, – неуверенно отвечал ей конгрессмен. – А может, послышалось?

«Два выстрела в спину Дэнс, два – в голову Арутяна и еще два – в голову Дэвиса, – настраивался Симески. – Что все-таки лучше выкрикнуть?

„Господи, это же он! Тот самый преследователь!“ – мысленно попробовал Питер, однако этот возглас показался ему неубедительным.

„Господи Исусе! Эдвин! Нет!“ – придумал он еще один вариант. – А так убедительно? Вроде бы ничего…»

У Дэвиса зазвонил телефон.

– Алло?.. Привет! Да, мы в доме, – ответил конгрессмен и объявил остальным: – Это Майра приехала.

– Слушайте, а ведь она наверняка не в курсе, что за ней мог быть хвост, – сказал Арутян.

Симески услышал обрывок разговора: Дэнс говорила что-то про талант Шарпа узнавать все и вся про всех. Затем она добавила:

– Если этот тип еще и Майру выследил, то, боюсь, мы в нешуточной опасности – даже толстые стены этого убежища Эдвина не удержат!

«Ха, если бы ты только знала, как близка к истине! Вы и в самом деле в нешуточной опасности! – подумал Симески и глянул на „ролекс“. – Одна минута».

– Конгрессмен Дэвис, отойдите, пожалуйста, от окна, – скомандовала Кэтрин.

– Но ведь это всего лишь Майра.

– Давайте соблюдать правила безопасности.

Тем временем Симески натянул латексные перчатки, открыл сумку для ноутбука и достал краденый пистолет.

«В этой великой стране, – подумал Питер, – разжиться оружием не проблема даже для ребенка!»

Симески пристрелял и зарядил пистолет еще накануне. Днем ранее он сделал с десяток выстрелов и собрал отработанный порох, чтобы после ликвидации объекта посыпать им ладони Эдвина. На всякий случай он проверил пистолет еще раз и повторил про себя: «Два выстрела, еще два и еще два».

– Питер? – послышался из гостиной голос конгрессмена.

– Секундочку. Кофе кто-нибудь желает? – отозвался Симески.

– Нет, спасибо, – рассеянно поблагодарил помощника Дэвис. – Майра приехала.

– Отлично!

– А вы, Кэтрин? Деннис? Может, выпьете чашечку?

Однако и Дэнс, и Арутян отказались.

Симески прильнул к смежной с гостиной стене и вжался в нее спиной, оставаясь вне поля зрения: с минуты на минуту должны прогреметь выстрелы: Майра против Рэймонда.

– Представляете, – сказал Арутян, – мы вот так однажды сидели здесь с самим президентом! Он приезжал инкогнито на совещание с нашим губернатором. Пришлось даже подписать бумаженцию о неразглашении. Чтобы я не проговорился, кто именно тут был, прикиньте?

– Что ж, может, сыграем в «Двадцать вопросов»? А то я страсть как хочу знать, который же из президентов все-таки приезжал к тебе в гости, Деннис! – воскликнула Кэтрин.

Усатый детектив хохотнул.

– Не далее как на прошлой неделе, – подал голос Уильям, – я, между прочим, ездил в Кэмп-Дэвид – это загородная резиденция президента США, если кто не в курсе… Так вот, там с нами как раз и сыграли в подобную игру, только она почему-то больше походила на перекрестный допрос с пристрастием – веселого, скажу я вам, мало!

«Последние слова Дэвиса, – настраивал себя на нужный лад Симески. – Или нет? Интересно, о чем думает этот малахольный Шарп перед лицом смерти? Уж явно не свою обожаемую певичку с наслаждением вспоминает!»

– Смотрите-смотрите! Тройной аут! – воскликнул конгрессмен, прибавляя звук. Зрители на стадионе взревели от восторга.

Питер в очередной раз глянул на «ролекс»: Майра должна уже выстрелить в Рэймонда. Услышав выстрелы, он переступит порог гостиной и сделает то же самое.

«Два. Затем еще два. И еще два.

А потом крикну: „Эдвин! Нет! Боже мой!“»

Симески переложил пистолет в левую руку, вытер вспотевшую ладонь о брюки и снова взялся правой за рукоятку оружия.

«Давай, Майра, сейчас или никогда!» – мысленно поторопил он подельницу.

Выстрелов, однако, не последовало.

Прошла еще минута. Из гостиной раздавались только рев болельщиков да восторженное верещание спортивного комментатора.

«Да что, черт возьми, происходит?» – недоумевал Питер, чувствуя, как на лбу проступает пот.

Наконец снаружи прогремели выстрелы.

«Пять выстрелов зараз? – еще более изумился Симески. – Автоматная очередь? Ну и что бы это могло значить?

Твою ж мать! Неужели какой-то помощник шерифа прибыл сюда заранее, а сейчас выскочил, как чертик из коробочки? – лихорадочно соображал он. – Или Майру остановил дорожный патруль? Копы увидели связанного по рукам и ногам Эдвина, нашли пистолет, раскололи злоумышленницу и примчались сюда спасать мир?»

Все стихло.

«Составь план и неуклонно следуй ему… – талдычил Симески свою мантру. – Но иногда не все идет по плану и нужно импровизировать. А чтобы импровизировать, необходимо располагать фактами».

Да вот только фактами он не располагал.

Питер решил действовать во что бы то ни стало: придется расстрелять всю оцепеневшую от страха троицу прямо у окна.

«Два, два и еще два выстрела… И одна пуля Рэймонду, если Бэббидж его еще не укокошила! – проговаривал он про себя новый план действий. – Затем замести следы… Жаль, конечно, Майру. Сдается мне, это не Майра прикончила Рэймонда, а совсем наоборот! Бедняжка! Но жертва ее не напрасна! На кону судьба великой страны!»

Симески крепко сжал рукоять пистолета, сдвинул рычажок предохранителя и глубоко вдохнул. В следующее мгновение он змеей метнулся в арочный проем гостиной и уже собирался открыть огонь по Арутяну и Дэнс, но так и застыл на месте. Побелевший кончик пальца, поджавший спусковой крючок, вновь налился кровью.

Комната пустовала.

На панели системы безопасности мигала зеленая лампочка.

«Какого черта?! Похоже, кто-то отключил сигнализацию снаружи, чтобы Дэвис, Дэнс и Арутян смогли бесшумно ускользнуть! – соображал Питер, оглядывая гостиную. Тут его взгляд упал на боковое окно: рама поднята. – Так вот, значит, как эта троица сбежала!»

Он вдруг заметил на полу блокнот с желтыми страницами.

«Заговор! Симески и Майра! Возможно, кто-то еще. Уходим через боковое окно. НЕМЕДЛЕННО!» – прочитал Питер.

«Вот черт… Кто это написал? – в полнейшей растерянности задался он вопросом и тут же сам себе ответил: – Кто-кто! Эта провинциальная клуша Дэнс, кто же еще! Оставила в дураках и меня, и „Ключников“!»

Как Кэтрин сообразила, Питеру оставалось только догадываться.

«Но как-то ведь она додумалась! Может, подсказал кто? Прислал сообщение на телефон? А затем она предупредила Рэймонда… И только Майра выбралась из машины, как он…»

– Эй, Симески, бросай оружие! Руки вверх! – раздался из-за спины бас Денниса Арутяна.

Помощник шерифа, похоже, вернулся в дом через заднюю дверь.

«Так, Дэнс, наверное, будет прикрывать его с парадного входа. Сильно сомневаюсь, что Арутяну, этой деревенщине, хоть раз в жизни приходилось стрелять в людей!» – оценивал обстановку Симески. На боевом счету Питера числилось аж восемь душ, однако при этом он каждую ночь спал сном младенца.

– Детектив, да в чем дело? – невозмутимо спросил Питер, оглядываясь назад. – Это какое-то недоразумение. Услышав выстрелы, я выскочил спасать конгрессмена. Вы что, целитесь в меня? Да вы с ума сошли!

– Последнее предупреждение! А ну бросай оружие!

«Просто обернись и стреляй, а затем вали отсюда! – приказал себе Симески, думая о солидном банковском вкладе на Каймановых островах и о частном самолете, который „Ключники“ предоставили в полное его распоряжение. – Да этот усатый со страху обделается, когда я наведу на него ствол. Мелкая сошка!»

Опустив пистолет, Питер начал медленно оборачиваться.

– Я только… – начал было он, однако слова потонули в грохоте выстрела, а грудь обожгло.

В следующую секунду прогремело еще два выстрела. Кожу обожгло еще раз, но боль была уже не такой сильной.

Глава 59

– Оба мертвы?

– Так точно, – отрапортовал детектив Арутян шерифу Аните Гонсалес.

В кабинет Гонсалес набилось человек десять – ну просто не продохнуть! Присутствовал даже Мэдиган, правда пока еще неофициально.

«В конце концов, если бы не он, то покушение на Дэвиса не удалось бы предотвратить и лежали бы мы все сейчас в сырой земле», – подумала Дэнс и поежилась.

К радости Арутяна, ненавидевшего отдуваться перед журналистами, приехал и местный специалист по связям с общественностью. А пресс-конференция, похоже, назревала нешуточная. Дело-то серьезней некуда.

Были здесь и Линкольн Райм, и Томас Рестон, и Амелия Сакс, и Майкл О’Нил, и Тим Рэймонд. Конгрессмена же, от греха подальше, отправили обратно в Лос-Анджелес на частном самолете.

– Сообщники у Симески и Бэббидж были? – спросила Гонсалес.

– За этим покушением непременно кто-то стоит, но исполнителей только двое – Симески и Бэббидж. Агенты КБР и Эми Грейб, руководитель Федерального бюро расследований Сан-Франциско, уже устанавливают возможные связи.

– Мне кажется, в этом замешаны так называемые «Ключники» – независимая группа дельцов-политиканов.

– Дельцы-политиканы? – пробормотал Мэдиган, зачерпывая ложкой мороженое. – Мудаки они, а не дельцы! Чокнутые!

– Эти чокнутые очень богаты, влиятельны и хорошо организованы – с ними нельзя не считаться, – заметил Линкольн Райм.

– Перед смертью Симески и Бэббидж что-нибудь сказали? – осведомилась Гонсалес.

– Не успели. Когда я получил сообщение от Кэтрин, Майра шла прямиком на меня. Медлить я не стал. Пустил очередь, – невозмутимо пожав плечами, сказал Рэймонд. – Стрелял с десяти шагов. Если бы она подошла ближе, то сейчас я не сидел бы перед вами. Под полой плаща эта дамочка прятала пистолет сорок пятого калибра, готовая в любое мгновение открыть огонь.

Дэнс заметила, что Рэймонда бьет легкая дрожь. Но напугало его, похоже, не убийство Майры, а то, что он проглядел заговорщиков среди приближенных Дэвиса.

– Что касается Симески, – сказал Арутян, – то этот отморозок и не думал бросать оружие. Если что, я дважды просил его одуматься.

«В отличие от Рэймонда, Арутян спокоен, как пульс покойного Симески, – глянув на детектива, иронично подметила Дэнс. – Впрочем, как и всегда!»

– А что с Эдвином? – спросила Анита.

– А его мы нашли связанным и без чувств на заднем сиденье внедорожника, который угнала Майра. Она шарахнула парня очень мощным шокером и вколола бедняге снотворное, но врачи говорят: ничего, оклемается.

– Кэтрин, но как ты догадалась? – поинтересовался Мэдиган.

– Это не моя заслуга, – ответила Дэнс, кивая на Линкольна и Амелию.

– Все молодцы, – беспечно отвечал Райм. – Каждый внес свою лепту. Кстати, шериф, этот твой Чарли весьма толковый специалист! Не отпускай его в Нью-Йорк, а то я мигом к себе переманю.

– Линкольн не шутит. Он уже так делал, – прокомментировал Томас, – и не раз.

Линкольн, выражая свое неудовольствие, посмотрел на молодого человека и поднял бровь: мол, какого черта?

«Похоже, что насчет Шина он и впрямь не шутит», – наблюдая немую сценку, подумала Кэтрин и прервала затянувшуюся тишину:

– Так вот, объясняю. На месте убийства Бобби и на заднем дворе Эдвина, где, как он утверждал, за ним шпионили, криминалисты Чарли обнаружили улики, которые ну никак не вязались с расследованием.

– Да, Эдвин говорил мне, – скривился Мэдиган, – но я упорно отказывался ему верить.

– Помет чаек – первая необычная улика.

– Я, вообще-то, дал этой улике рабочее название «Птичье дерьмо», – вмешался Райм. – Причем это явно испражнения птиц, обитающих на берегу океана. Прошу заметить, местные пернатые выдать дерьмо, отличающееся такой концентрацией рыбных останков, попросту не способны. Второй необычной уликой стали микопестициды и минеральное масло. – Линкольн кивнул на Амелию и прибавил: – Вот она, в отличие от меня, в садоводстве хорошо разбирается. Цветы я не уважаю – не вижу в них никакого смысла, хотя помидорами Сакс полакомиться люблю!

– В общем, – продолжала Дэнс, отвечая на вопрос Мэдигана, – я вспомнила, что конгрессмен Дэвис недавно выступал в Монтерее, откуда он и его помощники, похоже, и привезли следы птичьего помета на подошвах обуви. Помимо прочего, по пути сюда они посетили кучу экоферм – от Уотсонвилла до Калифорнийской долины. Вот чем объясняются следы микопестицидов и минерального масла.

– Неужели птичье дерьмо отвело подозрения от Шарпа? – изумился Мэдиган.

– В какой-то мере – да. Оно натолкнуло меня на мысль, что Эдвин тут ни при чем, – засмеялась Дэнс. – Кстати, Линкольн потом взялся за ум и переименовал улику из «птичьего дерьма» в «помет морских птиц».

– Да ничего подобного! Это все Сакс своими шаловливыми ручонками подправила, – проворчал Райм.

– Как я уже говорила, все это навело меня на определенные мысли. Я стала перебирать в голове недавние события и вспомнила, как неестественно звучало то последнее сообщение от Эдвина.

– Кинесика стиля, – пошутил О’Нил.

– В точку! – отозвалась Дэнс и показала им распечатку.

Я читал все твои пресс-релизы. Ты говорил что любишь Кейли. Ты говорил что любишь ее музыку. Если это любовь то почему ты изпользуешь Кейли? Крадешь как и все остальные частичку ее души? Зачем ты спер песню Покидая дом родной? Небось решил привлечь внимание латиносов к своей гребаной изберательной компании а на Кейли плевать хотел! Эх ты! Чертов лицимер!

– Совсем не похоже на Шарпа. Сейчас объясню почему. Во-первых, наш приятель никогда не бранится, а уж тем более в письмах. Во-вторых, для него допустить грамматическую или пунктуационную ошибку – смерти подобно. Посмотрите, тут ни одной запятой, а название песни не взято в кавычки. А уж орфография: «иЗпользуешь», «избЕрательная кОмпания», «лицИмер»! В-третьих, Эдвин всегда тщательно обдумывает тему письма, а тут она даже не указана. Все это выглядит так, будто сообщение наваял какой-то глупец, полагающий, что грамотность и психическое расстройство несовместимы.

Еще во время той беседы с Шарпом в управлении шерифа у меня стали возникать вопросы. Я поняла, что «прочитать» Эдвина с точки зрения кинесики практически невозможно, поэтому допрос стала вести методом контент-анализа. Сопоставляя услышанное, я осознала, что факты противоречат друг другу. Например, количество писем. Кейли и юристы утверждали, что посланий, включая отправленные обыкновенной почтой, было не более полудюжины, хотя сам Эдвин называл мне совершенно другие цифры. А если вспомнить первый допрос, то Шарп говорил Пайку еще про какие-то вдохновляющие обещания со стороны Кейли, – увлеченно рассказывала Дэнс. – Поначалу я полагала, будто все это плод воспаленного воображения, но затем поймала себя на мысли, что эротоманы искажают значение фактов, но не придумывают и не отрицают их. Эдвин не стал бы просто так преувеличивать количество писем, полученных от певицы, – чего ради? И тогда я пришла к выводу, что кто-то еще, выдавая себя за Кейли, посылает поклоннику письма и тем подогревает его интерес.

Ну и наконец, – покосившись на Майкла О’Нила, произнесла Кэтрин, загадочно улыбаясь, – меня заинтересовало, почему я вдруг так приглянулась Питеру Симески. Он, конечно, сказал мне, что конгрессмен хочет видеть меня в своей команде, и даже наверняка внушил эту мысль самому Дэвису, но двигал им совершенно другой мотив. Он хотел знать, как продвигается расследование. Майра, между прочим, тоже интересовалась, на кого я работаю. Кстати говоря, мобильные телефоны они прикупили, вероятнее всего, когда летали в Сан-Франциско – в том самом магазинчике неподалеку от аэропорта Берлингейма.

– Получается, Прескотта и Блантона убили лишь для того, чтобы убедить нас, что Эдвин Шарп – сумасшедший? – пробормотал Мэдиган.

– Да, как это ни печально. Других причин, как мне кажется, нет, – ответила Дэнс и взглянула на Райма. – После того как я узнала от Линкольна новости о птичьем помете, я сразу задумалась о помощниках Дэвиса и связалась по электронной почте с Ти-Джеем Скэнлоном. Он проверил сотрудников предвыборного штаба, но все они оказались людьми приличными, а Симески и Майра – и вовсе чистыми как стеклышко! Оба производили впечатление ну просто идеальных помощников кандидата в президенты, и оба присоединились к штабу Дэвиса в один день. Скэнлон попытался что-нибудь на них раскопать, но, к своему удивлению, вообще никаких записей не обнаружил. Ти-Джею все это показалось странным. Он продолжил изыскания и вышел на «Ключников». Эта группа неоднократно осуждала политическую программу Уильма Дэвиса, но особенно распалялась, когда речь заходила об иммигрантах.

В общем, решив не рисковать, мы вылезли через боковое окно, – подытожила Дэнс и кивнула Рэймонду. – Раздались выстрелы – это Тим стрелял в Майру. Ну а дальше вы все знаете.

– Уверен, что не хочешь мороженого? – ткнул Мэдиган ложкой в сторону Линкольна. – Может, полакомишься?

– Мне только еще этой вредной привычки не хватало, – отозвался человек в инвалидном кресле.

В кабинет шерифа вошла Кристал Стэннинг.

– Мы только что нашли ту добрую самаритянку.

– Кого-кого? – забыв, что главный теперь Арутян, поспешно спросил Мэдиган.

– Пожилую женщину, которая подсказала Эдвину дорогу.

– А, алиби-бабуля!

– Слова Шарпа подтвердились. Женщина опознала его. Получается, он и в самом деле не нападал на Шери Таун.

Мэдиган вздохнул:

– Что ж, мальчики и девочки, мы жестоко ошибались. Приведите сюда Шарпа. Лично я собираюсь перед ним извиниться.

Через минуту слегка ошалевшего Эдвина доставили в кабинет шерифа: походка нетвердая, волосы торчат клочьями. Заметив Райма и его инвалидное кресло, он, точно ребенок, увидевший что-то из ряда вон, просиял.

Шериф Гонсалес, пересказав Шарпу последние события, раскрыла ему также и подробности, связанные с поддельными письмами.

Дэнс заметила, как Эдвин моментально сник.

– Неужели все письма фальшивые?

Повисла неловкая тишина.

– Да, почти все, – подтвердила Кэтрин. – Настоящие письма Кейли к вам ничем не отличались от тех, что получали тысячи ее остальных поклонников.

Эдвин засунул руки в карманы джинсов.

– Никогда не зашел бы так далеко, если бы знал правду! Уверен, любой потерял бы голову, если бы вдруг начал получать воодушевляющие письма от такой красивой, талантливой и знаменитой певицы, как Кейли. Я бы себе не простил, если бы не откликнулся!

– Мы все прекрасно понимаем, – ласково произнесла Дэнс.

– Эдвин, сынок… Ты, если что, извини, лады? Такая уж у нас работа, – сказал Мэдиган.

Эдвин помолчал, с интересом разглядывая инвалидное кресло Линкольна. А затем уточнил:

– Так что? Меня больше ни в чем не подозревают?

– Нет, – ответил Арутян.

Шарп кивнул и перевел взгляд на Мэдигана:

– Пайк, по поводу той жалобы, на вас и на Мигеля. Я не буду настаивать на продолжении разбирательства. Мне это совсем не интересно. Я всего лишь защищался, понимаете?

– Ну конечно понимаю. Ты все правильно сделал. Все мы переживаем за нашу Кейли – вот и сошли немножко с ума.

– Ну ладно, я тогда, пожалуй, пойду. Можно ведь?

– Да-да, разумеется. Отдыхай, сынок, и приходи завтра давать показания касательно твоего похищения. Сейчас я попрошу кого-нибудь, и тебя подкинут до дома. Не думаю, что сегодня тебе стоит садиться за руль. «Бьюик» заберешь завтра.

– Спасибо вам, детектив, – ответил Эдвин и направился к выходу.

Плечи парня поникли, грудь ввалилась: на этот раз «прочитать» Шарпа оказалось проще простого – всем своим видом он давал понять, что скорбит.

Глава 60

Линкольн Райм, в компании Амелии и Томаса, направил коляску к служебному входу. Кэтрин и Майкл шли следом, чтобы проводить нью-йоркских коллег и пожелать им счастливого пути. На бетонной рампе они остановились попрощаться.

– Что ж, господа, самое время выпить! А затем можно и в Сан-Хосе вернуться.

– В фургоне – ничего крепче кофе, – предупредил Рестон.

– Так я не собираюсь садиться за руль, – едко парировал Линкольн. – Поэтому могу спокойно пить.

– Но вы же знаете, – быстро нашелся Томас, – что иметь открытое спиртное в салоне движущегося автомобиля запрещено!

– Так у меня же стакан-непроливайка, а открывается он лишь тогда, когда я сам того пожелаю, – не сдавался Райм.

– Мы, конечно, можем и дальше стоять тут и препираться, но бары в Сан-Хосе не круглосуточные. Так ведь можно и вообще день без выпивки закончить!

Линкольн Райм фыркнул, а затем, повернувшись к Майклу и Кэтрин, улыбнулся.

– До новых встреч, господа! – Он напряг шею, плавно вытянул правую руку и ухватился за пальцы Дэнс.

Кэтрин поцеловала его в щеку, а затем обняла Сакс.

– В воскресенье увидимся. Приведу с собой детей, – сказал О’Нил и перевел взгляд на Амелию. – Если вдруг интересно, к нам в бюро поступили пистолеты-пулеметы «МП7» от «Хеклер и Кох».

– Это тот самый немецкий пистолет-пулемет с маленькими пятимиллиметровыми пулями?

– Верно. Четыре целых и шесть десятых миллиметра, если быть точным. В понедельник собираемся опробовать их на бумажных мишенях. Ты как, в деле?

– Он еще спрашивает! – воскликнула Амелия.

– А ты, Кэтрин?

– Нет, я – пас. Лучше потусуюсь в баре вместе с Линкольном и Томасом.

«А может, и с Джоном Боулингом!» – подумала вдруг она и поспешила выбросить это из головы.

Линкольн, Томас и Амелия направились к белому фургону. Майкл попрощался с помощниками шерифа, и они с Кэтрин спустились на автостоянку подышать тяжелым раскаленным воздухом Фресно.

– Сильно торопишься домой? – спросила Дэнс и сама удивилась, что вдруг задала такой вопрос. Она поймала себя на мысли, что было бы классно поужинать вместе – только она и Майкл.

О’Нил помолчал, на его лице читалось желание остаться, но он все равно покачал головой.

– Анна должна вот-вот приехать из Сан-Франциско и забрать свои вещи. Надо ей помочь. Да и документы для развода уже готовы.

– Так быстро?

– Анна особо ни на что не претендует, в этом все дело.

«Еще бы она претендовала! – возмутилась про себя Кэтрин. – Изменять мужу, а затем бросить его с детьми! Анна явно не в том положении, чтобы еще что-то требовать!»

– Сам-то как, справляешься? – Это был один из тех бессмысленных вопросов, которые задают лишь для того, чтобы успокоить собственную совесть. – Как настроение?

– Ну, скажем так: испытываю смешанные чувства. Одновременно и радуюсь, и грущу, и злюсь… Ко всему прочему, еще и за детей переживаю.

«Наверное, самая длинная и эмоциональная речь О’Нила за все время, что я его знаю», – подумала Дэнс и не нашлась что сказать.

Они помолчали, а затем Майкл улыбнулся:

– Ну ладно. Пора в путь.

О’Нил уже собирался идти к машине, когда Кэтрин, к собственному удивлению, вдруг обняла его за плечи, притянула к себе и страстно поцеловала.

«Господи боже мой, что ты творишь, подруга?» – воскликнула она и хотела отпрянуть, но Майкл, предугадав это желание, заключил ее в крепкие объятия.

После чего не менее страстно поцеловал Кэтрин в ответ и только затем отпустил. Она крепко прижалась к нему, они поцеловались еще раз, и Майкл отступил на шаг.

Дэнс ожидала увидеть на лице О’Нила притворное недоумение. Она думала, что он будет ждать каких-то объяснений – но нет! Напротив, Майкл смотрел на нее и улыбался, легко и непринужденно. Кэтрин тоже с благодарностью улыбнулась ему.

«Сестра, ты не ведаешь, что творишь! – отругала она себя, а затем, неожиданно для себя, ответила: – Очень даже ведаю. Я целую мужчину, которого по-настоящему люблю».

Эта мысль поразила ее даже больше, чем сам поцелуй.

Майкл сел в машину.

– Позвоню тебе, как доберусь. Увидимся в воскресенье.

– Будь внимательней на дороге, – попросила Дэнс и мысленно закатила глаза. Когда сама Кэтрин была подростком, эта банальная фраза, которую неизменно талдычили родители, всякий раз выводила ее из себя: разве человек, управляя автомобилем в трезвом уме и добром здравии, будет невнимателен на дороге?

Однако еще живы были в памяти события той ночи, когда муж погиб в автомобильной аварии, и теперь не повторять эту фразу ей казалось попросту невозможным.

Майкл захлопнул дверцу, глянул на Кэтрин и приложил левую ладонь к ветровому стеклу. Она в ответ приложила свою.

О’Нил включил передачу, тронулся с места, и через мгновение его автомобиль скрылся из виду.

– Вот так поворот! – прохрипел убеленный сединами Бишоп Таун и пригубил молока.

– Кто бы мог подумать, что Эдвин невиновен! – вторила ему Кэтрин, сидевшая подле них с Кейли на веранде дома Таунов. – И пальцем никого не тронул. Короче, сели мы в лужу!

– Эдвин – тот еще кусок говна! И никто меня в этом не переубедит!

– Пап!

– И это еще мягко сказано! Я бы очень обрадовался, если бы этот мешок с дерьмом оказался за решеткой. Пофиг за что! Ему там самое место! Надеюсь, он не доставит Кейли больше хлопот? – не на шутку разбушевался Бишоп и выжидающе посмотрел на Дэнс. – Ведь так?

– Думаю, не доставит. Шарп понял, что его жестоко обманули, и теперь скорбит по своей утраченной любви.

– Кто эти ублюдки, черт возьми? «Ключники»? Да что они там о себе возомнили?! Их надо засудить к чертям собачьим!

– Пап! Ну хватит, в самом деле! – Кейли взглядом показала на кухню, где Сью и Мэри-Гордон помогали Шери печь что-то невероятное, ароматно-ванильное. Но сиплый голос Бишопа, похоже, не долетал до дверей кухни, потому что там никто даже и ухом не повел.

– Не будем мы ни с кем судиться. Я не хочу лишней шумихи вокруг себя, понимаешь, пап?

– Кейли, шумиха – это наш хлеб, хотим мы этого или нет. Я посоветуюсь с Шери, как бы нам все это выставить в таком свете, чтобы ты не пострадала! – И с этими словами Бишоп похлопал дочь по плечу. – Хорош кукситься, Кей-Ти! Все злодеи сдохли, а Эдвин отвалил – жизнь-то налаживается! И про отмену концерта я чтобы больше не слышал, ясно? Кстати, покумекал я тут над порядком песен и пришел к мысли, что пора выкатывать тяжелую артиллерию, – «Покидая дом родной…» просто взорвет зал. Особенно если повторить на бис. А последний припев будет исполнять на испанском языке хор ребятишек! Ты только представь!

Дэнс заметила, как Кейли напряглась всем телом и вздернула плечи. Было очевидно, что к концерту она еще не готова. Да, убийц остановили, а Эдвин прекратил свои преследования, но это ведь еще не повод не считаться с чувствами певицы. Кейли до сих пор не оправилась от недавних ужасов: все тени казались бедняжке зловещими и таили в себе опасность.

А затем Дэнс заметила, как девушка разом сникла, напряжение ушло – Кейли сдалась.

– Конечно, пап. На бис так на бис.

Атмосфера так хорошо начинавшегося вечера резко переменилась. Но Бишоп, не придавая этому никакого значения, поднялся и тяжело – как буйвол, перебирающийся на другой берег бурной реки, – пошел в дом.

– Эй, Эм-Джи, – обратился он к внучке, – ты чего это там кашеваришь, а?

Кейли угрюмо посмотрела отцу вслед. Воспользовавшись случаем, Дэнс достала из сумочки конверт с найденными у Бобби бумагами (завещанием и копией документов об удочерении), а затем передала его певице. Та взяла увесистый конверт и вопросительно взглянула на подругу:

– Это еще что?

– Нашли во время расследования, – мягко пояснила Дэнс. – Кроме меня, никто больше не знает. Ну а ты распоряжайся этим на свое усмотрение.

– Что там?

– Увидишь.

Кейли, ничего не понимая, уставилась на конверт, а затем до нее внезапно дошло. Она вцепилась в него обеими руками так, будто он вдруг потяжелел фунтов на десять, не меньше.

– Кэтрин, пойми, я не…

Дэнс обняла подругу.

– Ты не обязана мне ничего объяснять, – прошептала она. – Я, пожалуй, поеду к себе. До завтра нужно еще отчет надиктовать.

Кейли спрятала конверт в карман, от души поблагодарила Кэтрин за заботу и ушла в дом.

Дэнс забралась в «ниссан» и глянула на окна дома Бишопа. Шери и Сью склонились над кулинарной книгой. А вот, забравшись рядом на высокий стул и усадив на колени Мэри-Гордон, к ним присоединилась и Кейли. Чтобы понять природу тех крепких объятий, в которые она заключила удивленно заерзавшую девочку, никакого кинесического анализа, конечно же, не требовалось – то была материнская любовь.

Выбираясь по длинной и полутемной подъездной дорожке на шоссе, Дэнс размышляла уже не о клане Таун, а о своей собственной жизни, стремительно летевшей на всех парах в пугающую неизвестность. Она вспомнила поцелуй с О’Нилом: внизу живота возникла приятная тяжесть, а на душе стало как-то радостно, но в то же время и тревожно.

На ум Кэтрин пришла одна песня Кейли. После стольких дней общения с певицей в этом не было ничего удивительного. Она пролистала список треков на экране магнитолы «ниссана», отыскала «Любовь ли это?» и включила.

Это сон или правда? Это быль или сказка?

Не найти мне ответы, не найти мне подсказки.

Где восток, а где запад? День сейчас или ночь?

Кто откроет мне тайну, кто сумеет помочь?

Любовь это или нет?

Кто знает? Кто даст ответ?

Четверг

Глава 61

– Gracias, señora Dance![8]

– De nada[9], – отозвалась Кэтрин, выключая портативный рекордер и принимаясь убирать микрофоны и кабели в сумки.

Дэнс наконец-то удалось провести целый день отпуска, как она и мечтала: не в управлении шерифа, а в гараже Хосе Вильялобоса. Сегодня она побывала в шкуре и продюсера, и звукорежиссера. Под конец записи «Лос Травахадорес» выдали песню в традиционном стиле «сон хуастеко», зародившемся на северо-востоке Мексики. Звучали восьмиструнная харана (мексиканский инструмент наподобие гитары), флейта и скрипка. Скрипач, жилистый мужчина лет сорока, родом из Сьюдад-Хуареса, вошел в раж и сыграл ураганное соло, цепляя тут и там фразочки из знаменитых импровизаций Стефана Граппелли, звучавших еще на заре джаза, когда был основан знаменитый квинтет «Хот Клюб дё Франс».

Стремительные, зажигательные мелодии привели Кэтрин прямо-таки в щенячий восторг. Ноги так и просились в пляс, но она каждый раз одергивала себя, памятуя о том, что тогда запись придется начинать заново, а времени на все про все осталось не так уж и много.

Стрелки часов показывали пять вечера. Выпив с группой на прощание баночку пива «Текатес», Дэнс загрузилась с сумками в «ниссан». Пришло сообщение от Мэдигана. Он просил заскочить и проверить запротоколированный отчет по делу Симески – Бэббидж, что она надиктовала прошлым вечером.

Ехать не хотелось просто жуть как! За день бедняжка настолько вымоталась, что единственным желанием ее было свалиться в постель и дрыхнуть без задних ног. Но и мысль отложить визит к шерифу казалась ей совершенно невыносимой – завтра заставить себя будет еще сложней!

«Ладно, – решила она, – поеду сейчас».

Обнаружив пропущенный звонок от Джона Боулинга, Кэтрин, памятуя о скором его отъезде в Сан-Диего, некоторое время колебалась.

«Перезванивать или нет? – Она вспомнила, как целовалась с Майклом. – Нет, пожалуй, не стоит».

Но палец сам нажал на клавишу. Ну вот, снова автоответчик!

Ни о каких голосовых сообщениях не могло быть и речи – Дэнс сбросила звонок. Подобно О’Нилу, в это мгновение она испытывала смешанные чувства: разочарование, злость и вместе с тем – огромное облегчение.

«Отличное название для песни – „Беседа с автоответчиком“, – подумала она. – Надо будет сказать Кейли».

Спустя полчаса Кэтрин стояла на пороге управления шерифа. Разъяснять местным, кто она такая и с какой целью пожаловала, не было совершенно никакой нужды – агент Дэнс стала здесь хоть и не бог весть какой, но знаменитостью, которую все знали в лицо. Дежурный даже бровью не повел, а два других сотрудника – Кэтрин видела их впервые – приветствовали ее, как старые друзья.

Дэнс прошла в кабинет Мэдигана: Эдвин уже отозвал свою жалобу и старшего детектива восстановили в должности.

– Как насчет крошки? – спросила Дэнс, усаживаясь на видавший виды диван и с интересом разглядывая хозяина кабинета, воодушевленно черпавшего из бумажного стаканчика мороженое.

– Чего? Какой еще крошки?

– Шоколадной. Как насчет того, чтобы посыпать мороженое шоколадной крошкой, сбрызнуть сиропом или добавить взбитых сливок?

– Тьфу ты, несчастная! Это же богохульство! И лишние калории! Ты бы мне еще торт из мороженого предложила! Мороженое нужно есть в первозданном виде, как изначально было задумано. Я как-нибудь изложу тебе свою философию чревоугодия. Никогда не делала его сама?

– Мороженое-то?

– Ага.

– Ну… Все люди в мире делятся на два типа, – начала Дэнс издалека. – Одни делают мороженое, йогурт и пасту самостоятельно, выпекают дома хлеб… А другие просто идут в магазин и покупают уже готовые продукты. Так вот, я отношусь ко второй категории.

– Я тоже. На, держи, – сказал Мэдиган и подал ей мороженое с кусочками шоколада – ложка, разумеется, была металлической.

– Нет-нет, спасибо…

– Я «прочитал» тебя! – прохрипел старший детектив. – Слишком уж ты поспешно отказываться начала. Это означает только одно – ты не прочь полакомиться.

А ведь собеседник и в самом деле угадал ее желание. Дэнс приняла мороженое и съела несколько ложек невероятно вкусного подтаявшего лакомства.

– Ох и вкуснотища! Ложку проглотишь!

– То-то же! Мороженое другим и не бывает! Вот взгляни-ка: Стэннинг запротоколировала твой отчет, – произнес Мэдиган и передал ей бумаги. – Что думаешь?

Дэнс пробежала глазами отчет.

– Кристал молодец. В точности, как я и надиктовала. Поправьте только вот здесь и здесь, – сказала она, отметила места, которые следовало подкорректировать, и отдала бумаги обратно Мэдигану.

Даже в этот вечерний час духота в здании управления стояла невыносимая.

«Ну все, с меня хватит! – подумала Кэтрин. – Срочно покупаю купальник. Буду плавать в бассейне гостиницы, пока кожа не сморщится, как у древней старушки!»

Она потянулась, встала и собиралась уже пожелать старшему детективу хорошего вечера, как вдруг на столе у него зазвонил телефон. Мэдиган нажал кнопку громкой связи:

– Слушаю!

Тем временем Дэнс отправила в рот последнюю ложку восхитительного лакомства, чуть было не соблазнилась попросить еще, но благоразумно отказалась от этой мысли.

«То-то же! Мороженое другим и не бывает!..»

– Привет, шеф! Это Мигель Лопес беспокоит.

– Ты никак меня за идиота держишь? Работаешь под моим началом вот уже четыре года и думаешь, что я не узнал тебя по голосу? – гаркнул Мэдиган и заглянул в кратер бумажного стаканчика с мороженым, прикидывая, сколько ложек еще осталось. – Что там у тебя?

– Кое-что забавное, а может, и не очень. Это с какой стороны посмотреть.

– Говори уже, не тяни кота за хвост.

– Вы местную радиостанцию слушаете?

– Ну да, включаю иногда. В чем дело-то?

– Еду я, значит, сейчас домой. Врубил радио, а там как раз начался концерт по заявкам слушателей. «Интересно, – думаю, – и чем же нас сегодня порадуют?»

– Лопес! Ближе к делу!

– Ладно-ладно! Короче, люди звонят в прямой эфир или пишут электронные письма – кто какую песню хочет услышать. Так вот, пять минут назад ведущий посмеялся и объявил, что на их почтовый ящик поступила курьезная заявка. Попросили поставить песню Кейли…

Дэнс замерла и опустилась на диван.

– Не тяни резину! – крикнул Мэдиган.

– А точнее, последний куплет песни Кейли Таун «Твоя тень»! Естественно, он запустил всю песню целиком… Я вот подумал, может…

– Господи боже мой, – просипела Кэтрин. – А ведь перед нападением на конгрессмена никто и думать не думал включать песню Кейли!

На ум тут же пришли пророческие слова Линкольна Райма: «Похоже, парень из кожи вон лезет, чтобы удивить копов? Дайте угадаю: начал он с телефонов, а потом стал изощряться? Что там было дальше, звонок в прямой эфир радиостанции?»

– Вот дерьмо! – воскликнул Мэдиган и покачал головой. – А что-то еще в той заявке было?

– Нет, только это.

Мэдиган бросил трубку, тут же связался с ведущим радиопередачи, бросил ему: «Дело особой важности» – и распорядился немедленно переслать письмо со странной заявкой на электронную почту управления шерифа.

– Черт, а мы ведь так и не доказали причастность Симески и Бэббидж к убийствам Бобби и Блантона! Да и на Шери Таун, кстати, напали, может, вовсе даже не они! Ни черта у нас нет!

Мгновение спустя на экране монитора появилось уведомление о новом письме. Запрос на радиостанцию поступил с одноразового почтового ящика, название которого состояло из набора случайных букв и цифр. Как Лопес и сказал, более ничего в заявке не было. Мэдиган позвонил компьютерщикам и попросил их отследить письмо. Через несколько минут было установлено, что его отправили из гостиницы в районе Тауэр-дистрикт.

– Что ж, придется прошерстить всех постояльцев, – проворчал Пайк.

– Боюсь, это пустая трата времени, – нахмурившись, сказала Дэнс. – Не обязательно быть гостем, чтобы подключиться к беспроводной сети отеля. Преступник мог, например, отправить письмо из холла здания или с автостоянки, даже не потрудившись вылезти из своей машины. Вполне возможно также, что убийца живет неподалеку!

– Думаешь, Симески и Бэббидж к тем двум убийствам не имеют никакого отношения? Получается, заговор против Дэвиса – простое совпадение, а наш преследователь все еще гуляет на свободе?

– Получается, что так. Но теперь мы хотя бы знаем, что Эдвин не при делах – у него есть алиби. Кстати, наш убийца, может, и вовсе никакой не преследователь. Просто изо всех сил старается косить под него. Пытается подставить Эдвина, – удрученно произнесла Кэтрин. – И все эти люди – Прескотт, Блантон, Шери – принесены в жертву или пострадали лишь потому, что злоумышленник хотел создать видимость серийных убийств. А настоящая цель у него совсем другая.

– Облажались мы, короче говоря, по полной! Но на кого? На кого преступник нацелился в очередной раз? Кто четвертая жертва?

Дэнс напела ему четвертый куплет «Твоей тени»:

– Оглянись, когда счастье прямо в руки плывет, —

Ведь беда в твоем доме притаилась и ждет,

Будешь с нею ты есть, будешь с нею ты спать,

Если сразу ее не сумеешь узнать.

Мэдиган тяжело вздохнул:

– Не очень-то все эти слова песни помогают расследованию. Та же самая история, что с куплетами про реку и дорогу, – ни о чем! Предположим, убийство в доме. А в каком доме? Я что, гребаная гадалка?

– Здесь, кстати, есть слово «плывет» – явная отсылка к воде. Может, это тоже зацепка? Имеется в виду другая река, бассейн, озеро, какой-нибудь пруд?

– Без понятия. У нас тут одних озер до едрени фени! Кстати, все более или менее крупные озера находятся далеко от города. Остаются береговые линии рек, но их протяженность исчисляется сотнями миль. А уж прудов и бассейнов – тех еще больше… Тысячи!

– Хорошо, может, имеет смысл все-таки плясать от Тауэр-дистрикт? Но круг поисков нужно сузить, – сказала Дэнс и задумалась. – Мне кажется, нужно приглядеться к тем найденным криминалистами Чарли уликам, которые мы так и не привязали к делу. Появление на сцене Симески и Бэббидж сбило нас с толку.

Разъяснять, как действовать дальше, Мэдигану не требовалось. Он тут же переговорил по телефону с Чарли Шином и сделал в блокноте какие-то пометки.

После чего повесил трубку и сказал:

– Получается, что неучтенными уликами у нас остаются следующие. Пустая порода – без понятия, что это… никогда не слышал. Затем костная пыль, причем кости человеческие. Идем дальше: пепел от сигарет «Мальборо». Симески или Бэббидж курили?

– Ни разу не видела ни одного из них с сигаретой.

Старший детектив заглянул в блокнот и сверился с записями.

– Ага, еще отпечаток сапога с очень острым носом; минеральное масло – вероятно, для ухода за спортивным инвентарем из кожи: например, бейсбольные перчатки… Быть может, наш безвременно почивший Симески играл в нацистской лиге по софтболу?

Дэнс склонила голову набок. Мысли перескакивали одна через другую, пока наконец ее не осенило:

– Софтбол тут ни при чем. Есть ведь и другие виды спорта!

Глава 62

«Наконец-то я дома! – подумала Кейли Таун, захлопнув за собой дверь своего музыкального храма. – Правда, не так уж и надолго. К сожалению».

Недавно ей написала Алиша и предупредила, что заедет уладить некоторые вопросы, связанные с грядущим концертом. Не желая лишний раз видеть Бишопа (и тут, надо сказать, певица прекрасно понимала свою помощницу), она предложила навестить Кейли дома, на что та с радостью согласилась.

Дартур Морген подвез девушку до особняка и забрал со стоянки свой автомобиль – его контракт закончился.

– Вот что я скажу на прощание: работать с вами было одно удовольствие, мэм!

– И как только у тебя язык повернулся так назвать меня! И это после всего, через что мы вместе прошли?

– Не могу иначе, мэм Таун! – И, наверное впервые за все время, телохранитель широко улыбнулся.

Кейли рассмеялась и обняла Дартура. Тот в шутку засмущался, как подросток, и на том они расстались.

Морген уехал, и Кейли осталась одна. Прежнего страха она уже не испытывала. Эдвин Шарп оказался вовсе не тем страшным преследователем, каким его малевали, а простым поклонником. Пускай и чересчур преданным. Всего лишь фанатом, который, в отличие от этих ужасных людей, составивших целый заговор против конгрессмена, не пытался использовать ее в своих целях.

Оказавшись дома, Кейли наконец поняла, что гложет ее сердце.

«Хорош кукситься, Кей-Ти! Все злодеи сдохли, а Эдвин отвалил – жизнь-то налаживается! И про отмену концерта я чтобы больше не слышал, ясно?»

«И почему я не настояла на своем? – сокрушалась певица. – Надо было сказать: „Нет, и точка!“ Разве так сложно понять, что задуматься об отмене концерта меня заставили не только угрозы злоумышленника? Неужели человеческая жизнь ничего не значит? Ладно, Бишоп недолюбливал Бобби, но Шери?.. Я же за них всех страшно переживаю и именно поэтому не хочу выходить на сцену. Не хватало еще петь и глотать слезы!.. Я вам не какая-нибудь супергероиня из голливудского фильма! – все больше распалялась Кейли. – И твои, папочка, амбициозные замыслы мне по барабану!»

Она недоумевала, почему буквально все в музыкальной индустрии – включая и Бишопа – имеют обыкновение, никого и ничего не замечая, переть напролом, точно танк. К черту ее желания! К черту жизнь какого-то там техника Бобби! Только вперед!

Вместе с тем девушка прекрасно понимала: до отца ей все равно не достучаться. Бишопа запрограммировали на то, чтобы он держал Кейли в черном теле. Она должна была зарабатывать деньги на содержание клана Таун и команды техников, а также ублажать ненасытных поклонников и звукозаписывающую компанию.

Ну и конечно же, Кейли была не настолько глупой, чтобы не понимать главного мотива, которым руководствовался отец. Бишоп решил любой ценой вписать свое славное имя в историю кантри-музыки. Чтобы даже молодое поколение, ни сном ни духом не ведавшее о существовании Тауна, произносило его имя с придыханием.

«И к черту эту младшую дочь! К черту ее интересы, душевное спокойствие и желание жить простой жизнью! – в гневе думала Кейли. – Простая жизнь… – словно пробуя на вкус, произнесла она про себя. – А что, неплохое название для песни».

Девушка взяла карандаш, записала название и набросала несколько строчек. Глянула на часы: Алиша появится где-то через полчаса, не раньше.

В голове невольно всплыл второй куплет песни «Твоя тень»:

Ты грустишь у реки, ведь тебе не везло,

Сколько шансов сквозь пальцы, как вода, утекло,

Впору окаменеть от смертельной тоски.

Но не слушайся зова коварной реки.

«Тяжелое было времечко, – подумала Кейли. – В шестнадцать лет потерять мать, лишиться ребенка и разочароваться в отце…»

Она вспомнила, как Бишоп, только-только появившись дома, с порога заявил: «Вот что, милая, хочешь ты того или нет, но пора уже тебе начинать свою собственную карьеру!»

Карьера Кейли началась просто: Бишоп Таун вытащил ее на сцену во время одного из своих концертов – и завертелось…

Убитая горем, отчаянно тоскующая по матери и раздавленная равнодушием отца, Кейли в один прекрасный день обнаружила себя блуждающей в горах национального парка Йосемити. Она взглянула на прозрачную реку, и ей вдруг все как-то разом опостылело – ноги сами понесли в воду. Никаких намерений утопиться или навредить себе у девушки не было, но тем не менее она оказалась посреди горного потока. Зачем? Почему? Ответа на эти вопросы она не знала и по сей день. Не прошло и минуты, как какой-то проходивший мимо турист ринулся за ней в воду, вытащил и отвез в больницу. Не то чтобы Кейли нуждалась в спасении: утонуть она вряд ли утонула бы, но вот переохлаждение получить могла запросто – хотя для этого еще надо было постараться!

Кейли вынырнула из воспоминаний. Она сидела на краешке кровати и невидящим взглядом смотрела на завещание Бобби. Почти все он оставил Мэри-Гордон, но было кое-что и для нее тоже. Имел ли такой документ законную силу или нет, Кейли не знала. Но одно было предельно ясно: если сунуться с этой бумагой к юристам прямо сейчас, то все тайное станет достоянием общественности и скрывать материнство будет уже решительно невозможно.

«Отец точно лопнет со злости, когда моя тайна всплывет! А что поклонники? Неужели отвернутся и предадут своего кумира забвению? – подумала Кейли и в следующее мгновение все для себя решила. – Если бы речь шла только обо мне, то плевать я хотела, кто и что скажет! Но как же Мэри-Гордон?»

Кейли не отрицала возможности, что со временем девочка догадается обо всем сама.

«Рано или поздно все тайное становится явным. Но в данном случае лучше „поздно“, чем „рано“, – рассудила певица. – Пусть пока Мэри-Гордон считает Сью матерью, а Роберта отцом – и не стоит ничего менять! Не хватало только наносить ребенку психологическую травму, да еще в столь юном возрасте!»

И конверт отправился в верхний ящик комода, до лучших времен.

«А потом я непременно найду какой-нибудь способ обойтись малой кровью! – думала Кейли. – И наследство от своего настоящего отца девочка обязательно получит».

От мысли, что Мэри-Гордон никогда не сможет обнять родного отца, бедняжке становилось невыносимо, но она не уставала повторять себе: «Ничего, жизнь продолжается». Кейли не теряла надежды свить себе тихое семейное гнездышко. Она молода и вскоре обязательно влюбится в другого мужчину. Выйдет замуж, нарожает детишек и будет петь для домашних на заднем дворе.

Смущал ее в этих планах только один пункт: «влюбиться в другого мужчину».

До сих пор Бобби был единственной ее любовью, так сильно ее не влекло больше ни к кому.

«Да, мне было всего шестнадцать, ну и что? Самый подходящий возраст, чтобы запомнить любовь как чувство высокое, искреннее и свободное от мирских забот!» – подумала девушка и вдруг, как это порой с нею случалось, четко услышала первую ноту – до-диез.

Мелодия долго ждать себя не заставила: Кейли услышала еще пять нот, и на ум тут же пришли слова новой песни: «В шестнадцать лет любовь весела…»

Пробуя на слух, она спела первую строчку, и слова легли на новую мелодию, как ей показалось, идеально. Лучше не придумаешь!

«Тем более „весела“ рифмуется со многими словами!» – подумала Кейли.

Хорошая рифма – разве не это главное в сочинительстве? Не стоит заканчивать лирическую строку таким словом, как «оранжевый». Или, к примеру, «серебристый». Хотя однажды, в одном из своих ранних альбомов, Кейли удалось найти оригинальную рифму подобного типа, и получилось, на ее взгляд, довольно-таки неплохо.

Девушка села за туалетный столик, достала желтый линованный блокнот и несколько нотных листов. Не прошло и трех минут, как она набросала структуру песни, записала мелодию и несколько строк текста.

В шестнадцать лет любовь весела,

И помню я день за днем,

Как я твоей королевой была,

А ты был моим королем.

Но как сохранить тот ясный свет

Моей жизни в шестнадцать лет…

– Ох, Бобби, как же мне тебя не хватает! – воскликнула Кейли и разрыдалась.

Проплакала она так минут пять, не меньше. Наконец, взяв себя в руки, вытерла слезы: за эту неделю она израсходовала две упаковки бумажных носовых платков.

«Ну все, будет! Хватит рыдать!» – приказала себе девушка и включила запись: комнату заполнил голос Лоретты Линн.

Наслаждаясь пением любимой певицы, Кейли набрала ванну, заколола волосы, разделась и погрузилась в горячую воду.

«Божественно!..»

Глава 63

Наконец-то они нашли то, что искали.

Дэнс, Арутян и Мэдиган, вломившись в квартирку Алиши Сешнс в Тауэр-дистрикт, изучали обнаруженные улики. В прихожей полицейские наткнулись на те самые остроносые ковбойские сапоги, чей след криминалисты обнаружили на заднем дворе дома Эдвина, а на кухне нашлась баночка минерального масла, служившего – как догадалась Кэтрин, вспомнив наклейку на бампере автомобиля Алиши и ее увлечение лошадьми, – для ухода за конной амуницией, а вовсе не за бейсбольными перчатками. Не укрылись от их наметанного глаза и бело-красные блоки «Мальборо». Из окон виднелась гостиница, чьим беспроводным Интернетом личная помощница Кейли и воспользовалась, чтобы отправить заявку на радио.

Но самые главные находки поджидали их в углу комнаты. Там высились два мешка, под завязку забитые мусором, украденным из бака возле дома Эдвина. Здесь же обнаружились и почтовые извещения, и сами поддельные письма на адрес Эдвина в Сиэтле: наверняка преступница собиралась подкинуть их Кейли, чтобы ни у полиции, ни у жюри присяжных не возникло никаких сомнений в виновности Шарпа. Последним гвоздем в крышку гроба Алиши стал найденный под кроватью пустой кейс от «глока». Этот пистолет помощница Кейли стянула из машины Габриэля Фуэнтеса, пока тот караулил Эдвина возле главного входа в кинотеатр «Риальто».

«А ведь эта девица прекрасно знала, где находится Габриэль, поскольку тоже присутствовала на том совещании, – припомнила Дэнс. – Но зачем ей подставлять Эдвина Шарпа?»

И тут же получила ответ на свой вопрос, буквально наткнувшись на целую кипу листов, исписанных одним и тем же текстом. Судя по всему, Алиша пыталась подделать почерк Кейли и составить от ее имени завещание. Кэтрин показала находку Мэдигану и Арутяну, и они вместе прочитали:

ТЕМ, КОГО ЭТО КАСАЕТСЯ

Памятуя о трагической судьбе Пэтси Клайн и ее внезапно оборвавшейся музыкальной карьере, я составила это завещание.

Дорогие родные и друзья! Я хочу, чтобы моя музыка жила и после моей смерти. Путешествуя в гастрольном автобусе, я постоянно рискую. Мои опасения не напрасны: Пэтси Клайн погибла в авиакатастрофе, а самолеты, как известно, безопаснее автотранспорта.

В связи с вышеизложенным, в случае гибели я желала бы, чтобы мою роль в группе взяла на себя Алиша Сешнс. Она не хуже меня знает все мои песни, а высокие ноты берет даже точнее.

А еще я бы очень хотела, чтобы по случаю моей смерти была организована классная вечеринка – настоящая вакханалия! Пускай Алиша выйдет на сцену и исполнит песню «Я в настроении (для рок-н-ролла)», на создание которой она, кстати, сама же меня и вдохновила.

Увидимся на небесах!

Навеки ваша,

Кейли

«Божественно, – в очередной раз подумала Кейли, наслаждаясь ванной и пением Лоретты Линн и втягивая фиалковый аромат зажженных свечей. – Именно ради таких мелочей и стоит жить. Именно о них и нужно писать песни».

– Мелочи-мелочи, небольшие радости… – пропела Кейли и призадумалась, пытаясь подобрать более подходящее слово. – Маленькие радости… Да, так гораздо лучше!

Кейли уже представила всю песню целиком. Жизненные неурядицы зачастую неподвластны воле человека, но они сплошь и рядом отходят на второй план – или даже исчезают совсем, – когда находится время и место для маленьких простых радостей. Они словно лекарство…

– Болеутоляющие радости, – произнесла Кейли вслух.

«А что, – рассуждала она, – мне нравится это словосочетание. Звучит оригинально, я такого еще ни разу не слышала… Постой, подруга, – одернула она себя, – нельзя же каждые пять минут придумывать по новой песне!»

Но штука была в том, что Кейли Таун вовсе даже не придумывала песни. Они придумывались сами. В этом-то и заключался весь ее секрет.

В спальне зазвонил телефон. Девушка немного поколебалась и решила из ванны не вылезать. Мелодия звонка проиграла четыре раза, а затем сработал автоответчик.

– Люблю я летний дождь, он унимает боль… – пропела Кейли.

«Господи боже мой, ну и ерунда! – Она самокритично напомнила себе о том, что далеко не всегда первые пришедшие на ум строки – самые лучшие. – Ладно, над этим надо будет еще поразмыслить. Главное – не забыть про болеутоляющие радости!»

В комнате снова зазвонил телефон, и она вдруг испугалась: уж не случилось ли чего с Мэри-Гордон? А вдруг девочка заболела и теперь Сью названивает ей, чтобы Кейли порадовала малышку – привезла игрушку? Мэри-Гордон была единственным человеком на этой планете, способным вытащить Кейли из ванной. Она наскоро вытерлась, влезла в джинсы, накинула рубашку, натянула носки и надела очки.

«А может, это Алиша звонит, – подумала певица. – Интересно, о чем таком она хотела переговорить, чего не должен слышать Бишоп?»

На самом деле тема беседы могла оказаться абсолютно любой, поскольку Алиша и Бишоп сильно недолюбливали друг друга. Бишоп не выносил своенравных женщин, а Алиша не собиралась заискивать перед ним. Хотя личная помощница Кейли честно исполняла свои обязанности и делала все, что от нее требовалось, напряжение между этими двоими ни на секунду не ослабевало.

Девушка взяла телефон и обнаружила пропущенный звонок от Кэтрин Дэнс. Кейли набрала номер подруги.

Пока связь устанавливалась, она выглянула в окно и увидела синий пикап Алиши, уже стоявший на подъездной дорожке. Кейли, увлеченная сочинением новых песен, даже не слышала, как приехала ее помощница.

«Ничего страшного, – подумала она, – у нее есть ключи. Разберется сама».

Дэнс наконец ответила на звонок.

– Привет, как… – начала было Кейли, но Кэтрин перебила ее:

– Вот что, слушай меня внимательно. Алиша Сешнс хочет убить тебя. Нет времени объяснять подробности. Беги из дома! Живо!

– Что?

– Беги из дома!

Внизу на кухне отворилась дверь.

– Кейли, привет! Это я! Можно войти?

– Она уже здесь! Внизу! Алиша здесь! – прошептала в трубку Кейли.

«Вот черт! И как же теперь быть?» – лихорадочно соображала Кэтрин.

Они с Арутяном и Мэдиганом уже мчались в патрульной машине из квартиры Алиши, расположенной в Тауэр-дистрикт, к особнячку Кейли.

– Алиша уже там, – объявила Дэнс и снова обратилась к Кейли: – А Дартур рядом?

– Нет, он уехал. Я думала, что со смертью Симески этот кошмар закончился.

– Постарайся как-нибудь выбраться из дома. Сможешь спрятаться в лесу?

– Я… вряд ли. Спрыгнуть со второго этажа, думаю, не получится. А по лестнице не проскочить – наткнусь на Алишу. Может, мне поговорить с ней? С чего бы ей…

– Нет-нет, ни в коем случае! Спрячься! Что угодно, только держись от нее подальше! Алиша вооружена! Тебе надо как-то пережить эти двадцать минут – патрульные уже в пути. Комнаты запираются изнутри?

– Да, в спальне есть замок, но открыть его – раз плюнуть.

– А оружие?

– Внизу, спрятано в шкафу.

– Тогда забаррикадируй дверь и тяни время, поняла?

– Господи, Кэтрин, неужели все так серьезно?

– Забаррикадируйся и не высовывайся. Мы скоро будем!

Вой сирены патрульного автомобиля далеко разносился в раскаленном вечернем воздухе иссушенной долины, а сине-красные проблесковые маячки то и дело отражались от проносившихся мимо машин, дорожных знаков и окон придорожных забегаловок.

– Кейли? – снова позвала Алиша.

«Где она? – подумала Кейли. – Все еще на кухне? Или в кабинете?»

– Буду через минутку! – крикнула она в закрытую дверь.

«Тогда забаррикадируй дверь и тяни время!»

– Я только из душа! Сейчас оденусь и спущусь! – выкрикнула Кейли и щелкнула замком. Попробовала подпереть ручку двери стулом, но его спинка оказалась слишком низкой.

«Комод? – лихорадочно соображала она. – Нет, его с места не сдвинуть! Туалетный столик? Да он даже Мэри-Гордон не остановит! Надо найти что-нибудь для самообороны!»

Но под рукой ничего, кроме пилки для ногтей и лампы, не оказалось.

«Прыгай, дура!» – приказала себе Кейли и ринулась к окну.

Снизу на нее взирал не только асфальт, но и кованый чугунный забор.

«Либо шею сломаю, либо стану канапе!» – выглянув из окна, в отчаянии подумала девушка, подбежала к двери и приложила ухо.

– Кейли? Долго тебя еще ждать?

– Потерпи, я скоро! Выпей пока пива или сделай себе кофе!

«Будь что будет – надо прыгать из окна и бежать прочь! – решилась было певица, но тут же передумала. – Черта с два бежать! Я буду сражаться!»

Она схватила стульчик, стоявший возле туалетного столика, сорвала с него цветастую дизайнерскую подушку и отбросила ее в сторону. В руках у нее оказалось пять фунтов цельного дерева.

«Не бог весть что, но может, сработает? Заманю Алишу в комнату и оглушу ее!» – подумала Кейли и прислушалась. Держа стульчик, как бейсбольную биту, она встала на изготовку.

И тут зазвонил телефон.

Кейли прищурилась, чтобы получше разглядеть экран: номер как будто знакомый. Кто же это?

«Эдвин! – сообразила она. – Этот самый номер он записал на плюшевом мамонтовом деревце, которое мне подарила Мэри-Гордон!»

– Алло! Эдвин, это ты?

– Кейли? – настороженно произнес Шарп. – Выслушай меня, пожалуйста. Я уже почти на месте. Алиша попросила меня приехать, но звонить строго-настрого запретила. В чем дело? Вроде как ты хотела договориться о какой-то компенсации? Но, Кейли, мне от тебя ничего не нужно. Я ведь понимаю, что это не твоя вина, а этого мерзавца Симески!

У Кейли защемило сердце. Она вдруг все поняла: Алиша коварно заманила Эдвина, чтобы представить все таким образом, будто бы он – убийца.

– Эдвин, у нас тут проблема.

– Почему у тебя дрожит голос? Что случилось? Я…

– Поворачивай назад! Алиша уже здесь. Она собирается убить нас, а тебя… – Голос у Кейли сорвался, и в трубке на секунду повисла тишина.

– Ты же это не всерьез, да?

– …Алиша хочет выставить тебя убийцей!

– Тогда я звоню в полицию.

– Копы уже в пути.

– Ну, пока они еще доберутся. Ничего не бойся! Сейчас буду!

– Эдвин, даже не вздумай! Езжай в магазинчик на Брэдли-роуд и сиди там, не высовывайся! Никто тебя за это не осудит! – скороговоркой произнесла Кейли и вдруг почувствовала запах дыма.

Эдвин сказал что-то в ответ, но она уже не слушала его. Приложив ухо к двери, девушка пыталась понять, что происходит внизу. Она отчетливо услышала треск разгорающегося огня.

«Черт побери, только этого еще не хватало! Мой дом! Мои гитары! Господи, да она же все спалит! – Кейли охватила паника. – Алиша подожгла меня! Как Бобби и Шери!»

– Кейли! Кейли! – кричал Эдвин в трубку.

– Эдвин, тут пожар. Звони в службу спасения, но сам держись отсюда подальше, ты меня понял?

– Я… – начал было Шарп, но Кейли в следующую секунду дала отбой.

А тем временем едкий удушающий дым уже запускал свои длинные пальцы под дверь спальни.

Глава 64

Дым, а следом и пламя поднимались вверх по лестнице.

«Любовь точно пламя, любовь как огонь…»

«Боже, мой дом горит! – Мысли Кейли отчаянно метались, в то время как по щекам девушки катились слезы: ей было очень обидно, да вдобавок еще и дым разъедал глаза. – Только не гитары, только не картины! Господи! Все это какой-то дурной сон!»

Дверная ручка раскалилась – не дотронешься. Огонь, охвативший первый этаж, отбрасывал на деревья и лужайку зловещие беснующиеся тени.

«Где Алиша? – колебалась Кейли. – Вряд ли она дожидается меня посреди пожара. Сбежала, наверное… Да к черту ее! Я иду спасать свой дом!»

Кейли кинулась в ванную комнату, схватила огнетушитель и, глянув на манометр, пробормотала:

– Старый, но службу мне сослужит. Самое главное, заряжен!

Она открыла замок и выглянула из спальни. В коридоре уже вовсю горел пол, а на лестнице – ковер. От нейлоновых волокон валил густой черный дым. В воздух то и дело взлетали искры. Девушка невольно вдохнула весь этот смрад, и ее тут же скрутило пополам и вырвало. Внизу воздух оказался чище, и Кейли удалось чуть-чуть отдышаться.

«Пламя еще можно обуздать. Если Алиша и в самом деле сбежала из дома, – соображала она, распрямляясь, – то на кухне я смогу разжиться огнетушителем побольше. А там и до сада рукой подать. Собью пламя водой из шланга и буду спасена».

Громыхнул выстрел, и эхо прокатилось по всему дому. Пуля вошла в дверь совсем рядом с головой хозяйки. Следом грянуло еще два выстрела, и тоже мимо.

Вскрикнув, Кейли забежала в спальню, хлопнула дверью и щелкнула замком.

«Делать нечего, – подумала в отчаянии она, – только прыгать. Интересно, сколько там? Футов двадцать пять? Не хотелось бы сломать ноги, а потом лежать, корчиться от боли и ждать, пока Алиша не соизволит застрелить меня!

Так, а с чего ты взяла, что придется ждать? Упадешь прямо на забор и истечешь кровью – Алиша даже рук не замарает!.. По крайней мере, заживо не сгорю!» – решила Кейли и подбежала к окну.

Распахнув рамы, девушка вгляделась в дорогу: кругом тьма кромешная и ни намека на полицейские мигалки. Кейли оценивающе глянула вниз: «А если прыгнуть вбок… и попробовать приземлиться вон там?»

Только она наметила за забором подходящее местечко, как на спасительный островок света легла тень. Алиша, готовая выстрелить в любой миг, неспешно разгуливала взад-вперед у парадной двери и поджидала свою жертву.

Стану твоей тенью…

Кейли от безысходности села на кровать, взяла портрет Мэри-Гордон и прижала его к груди.

«Вот и все. Мама, Бобби, скоро я буду с вами.

Бобби, милый мой, родной!»

Кейли вспомнила песню, написанную много лет назад для Бобби, – «Единственный и неповторимый» – и снова разревелась.

Вдруг на первом этаже раздался выстрел… Затем еще и еще! Она охнула от удивления: неужели полиция?

Кейли подбежала к окну, но на подъездной дорожке, кроме пикапа Алиши, машин по-прежнему не наблюдалось, как и мерцания проблесковых маячков на горизонте.

Еще два выстрела!

Снизу послышался голос. Мужской.

– Кейли, давай вниз! Скорее!

Девушка осторожно приоткрыла дверь, всмотрелась вниз и, увидев огромный силуэт Эдвина Шарпа, едва проглядывающий в дыму, воскликнула:

– Господи Исусе!

Эдвин вовсю размахивал курткой, пытаясь сбить пламя. А рядом с ним на мраморном полу лежала Алиша и невидящим взглядом смотрела в потолок: лицо в крови, одежда занялась огнем.

«Не внял советам и все равно приехал», – застыв на месте, уставилась на него до глубины души пораженная Кейли.

– Скорее! – выкрикивал он, раз за разом взмахивая курткой. – Пожарные уже в пути, но когда они будут – неизвестно. Надо выбираться!

Шарп сумел немного отогнать пламя от лестницы, но это была лишь временная победа. Чтобы затушить его, нужно было что-то посерьезнее.

Кейли быстро спустилась по узкому проходу, проложенному Эдвином.

– Туда, через кабинет! – воскликнул он. – Выберемся через окно!

– Ты иди, а я попробую справиться с огнем!

– Нет, ни в коем случае!

– Иди, кому говорю! – крикнула Кейли в ответ и направила огнетушитель на бушующее пламя.

Молодой человек закашлялся, мгновение поколебался, а затем с удвоенной силой принялся работать курткой.

– Я помогу тебе!

Кейли улыбнулась в ответ:

– На кухне рядом с плитой есть огнетушитель побольше!

Задыхаясь и шатаясь, Эдвин прошел сквозь арку на кухню и через несколько секунд вернулся с огнетушителем – таким же огромным, как и он сам. Недолго думая, Шарп выдернул чеку и стал бороться с огнем.

Вид горящего тела Алиши поверг Кейли в ужас. Она выбежала через заднюю дверь и вскоре вернулась с садовым шлангом наперевес. Эдвин заливал все вокруг пеной. Встав с ним плечом к плечу, Кейли выпустила струю воды по упрямому пламени. Оба, едва сдерживая рвоту, непрестанно кашляли и пытались сморгнуть наворачивавшиеся от дыма слезы.

Кейли и Эдвин держались до последнего, но в конце концов огонь победил: шланг расплавился, а пена в огнетушителе закончилась.

– Нет!.. Только не это! Теперь мой дом сгорит! – в отчаянии отбрасывая шланг, воскликнула девушка и услышала звуки приближающихся сирен.

Вечерние сумерки наконец-то озарились сиянием проблесковых маячков – первые пожарные машины были уже на подходе. В следующее мгновение на пороге дома один за другим появились пожарные в толстенных желтых комбинезонах. Они протянули пожарные рукава и взялись за дело. Один из прибывших склонился над Алишей, от которой исходил жуткий запах горелой плоти, и попытался нащупать пульс. Затем он посмотрел на Кейли и покачал головой.

Тем временем другой пожарный вывел пошатывающихся от угара Кейли и Эдвина на улицу. Согнувшись пополам, певица, постоянно выплевывая сгустки сажи и пепла, кое-как спустилась по лестнице на лужайку. На одну секунду девушке показалось, что приступ закончился, но уже в следующую ее начало нещадно рвать. Затем она обернулась посмотреть, как там Эдвин, и увидела, что он все еще стоит на крыльце. Но стоит на коленях. Молодой человек отнял руку от горла и посмотрел на ладонь. Те черные пятна, которые Кейли приняла за сажу, на самом деле оказались кровью. Из раны на шее Шарпа сочилась кровь.

«Похоже, перед тем как Эдвин сумел отобрать пистолет, Алиша успела выстрелить…»

Эдвин удивленно моргнул раз-другой и взглянул на Кейли.

– Я думал… Я думал, она… – Тут его глаза закрылись, и бедняга завалился назад.

Глава 65

Кэтрин и Кейли сидели на ступеньках дома, и на лицах их поочередно вспыхивали красные, синие и ослепительно-белые отблески света – по-своему красивые, но пугающие.

Кейли была вся белая, в лице ни кровинки; поза закрытая, голова опущена, а плечи ссутулены, на ладонях чернеют пятна крови – остановить кровотечение Эдвина руками ей, конечно же, не удалось. Если бы Кейли была подозреваемой, то с точки зрения кинесического анализа ее поза означала бы полную капитуляцию и согласие на признание. Но поскольку они сейчас не на допросе, здесь следовало применить иную интерпретацию: «я устала, оставьте меня в покое».

Пи-Кей Мэдиган направил криминалистов обследовать дом, а пожарные тем временем совершали заключительный обход жилища, чтобы исключить возможность повторного возгорания.

– У меня в голове никак не укладывается вся эта чертовщина, – прошептала Кейли.

– Мы вскрыли квартиру Алиши, и все сразу прояснилось. Кстати, в пикапе мы нашли пластиковые пакетики с уликами, которые помощница хотела подкинуть тебе в особняк, чтобы подставить Эдвина. Эти вещи она выкрала из дома, который он арендовал. А еще мы обнаружили предсмертную записку, написанную почти один в один твоим почерком. Смысл такой: после твоей смерти бразды правления группой всецело переходят в руки Алиши.

– И Эдвина она заманила сюда, чтобы выставить его убийцей, да? Кто поверит чокнутому преследователю!

– Верно.

Кейли помассировала лицо и поджала губы.

– Алиша захотела стать мною. Решила заполучить мою славу, деньги и влияние. Вот как эта чертова музыкальная индустрия ломает жизни людей! Соблазняет, толкает на преступления, веревки из них вьет! Как же это меня достало! Все, хватит с меня! – гневно прошептала Кейли и посмотрела на машину «скорой помощи». – Говорила я ему: не приходи! Я ведь чувствовала, да Эдвин и сам знал: чуть что случись – его сделают крайним. Но он все равно пришел.

Пока Эдвина грузили в один из двух автомобилей «скорой помощи», к ним подошел врач.

– Агент Дэнс, мисс Таун… мистер Шарп потерял много крови. Насколько это возможно, мы стабилизировали состояние пострадавшего, но надежды мало. Сейчас мы повезем его на срочную операцию и постараемся сделать все, что в наших силах.

– Он выживет?

– Пока сложно сказать. Это ваш друг?

– В каком-то смысле да, – тихо произнесла Кейли. – Самый преданный поклонник.

Глава 66

Прошло уже два часа, а никаких вестей об Эдвине до сих пор не было. Все это время Кейли и Кэтрин сидели в томительном ожидании в приемном покое больницы Фресно. И вот на другом конце залитого белым светом коридора показался усталый хирург азиатской внешности.

Подруги переглянулись и встали ему навстречу.

Врач помялся, не зная, к кому следует обращаться: к известной певице или к высокой женщине с пистолетом на бедре – и в итоге одновременно заговорил с ними обеими, переводя взгляд то на одну, то на другую. Он сообщил, что Эдвин Шарп выживет, несмотря на большую потерю крови, и полностью восстановится.

– Пуля не задела ни сонную артерию, ни позвоночник, – продолжал хирург. – Сейчас больной отходит от наркоза. Можете навестить его, если хотите – но только недолго. Вас пустят буквально на несколько минут.

Они отыскали послеоперационную палату: Эдвин сонно взирал на потолок.

– П-привет, – промямлил он, сморгнул и попробовал произнести более четко: – Привет. Такое ощущение, что мне удалили гланды.

Видок у Шарпа был еще тот, однако голос его звучал как обычно – разве что язык чуточку заплетался.

– Учитывая пережитое, выглядишь ты очень даже неплохо, – сказала Кейли, разглядывая овальный синяк, краешек которого виднелся из-под плотной повязки.

«Маленькая, да удаленькая!» – подумала в свою очередь Кэтрин о выпущенной из «глока» девятимиллиметровой пуле, оставившей на шее парня такой синяк.

– Мне, ох… не так уж и больно, кстати говоря. – Эдвин поднял глаза на капельницу с морфином. – Мне обещали прописать какие-то сильные болеутоляющие после выписки, так что, я думаю, со мной все будет в порядке. С таким рецептом я буду как у Христа за пазухой…

А меня ведь завтра выписывают, – продолжал он, ухмыляясь. Улыбка Эдвина в кои-то веки не выглядела жуткой. – Я думал, проведу здесь неделю, а то и две! Неделя, неделька, неделечка… – совсем пьяным голосом произнес Шарп, и веки его начали медленно смыкаться.

– Рада слышать, что с тобой все будет в порядке, – сказала Кейли. – Я так переживала!

– Почему же тогда не принесла больному цветы? – нахмурившись, медленно вопросил Эдвин. – Боишься, что неправильно пойму тебя?

На мгновение повисла тишина, а затем он улыбнулся и пояснил:

– Да я шучу!

Девушка улыбнулась, а лицо молодого человека, наоборот, помрачнело.

– Эта Алиша… В чем дело-то, собственно? Она с ума сошла?

– Она собиралась убить Кейли и подкинуть украденные из твоего дома вещи на место преступления. В общем, Алиша хотела занять место Кейли. Она даже завещание от ее имени составила!

– Серьезно? А это она убила Бобби Прескотта? И напала на Шери?

Кейли кивнула.

– Убила… – протянул Шарп, а затем, собравшись с силами, произнес слова, созвучные тем мыслям, которые сама Кейли высказала несколько часов назад. – Убила, чтобы стать знаменитой. Все хотят славы. Слава – наркотик. Каждый мечтает написать «Гарри Поттера» или сыграть Джеймса Бонда. Думает: «А чем я хуже Джоан Роулинг или Дэниела Крейга?..» Все хотят быть знаменитыми… – При этих словах его усталые веки сомкнулись.

– Эдвин, даже не знаю, что и сказать, – ответила Кейли. – Попали мы в переплет!

Не открывая глаза, Шарп попытался пожать плечами, но вздрогнул от боли.

– Не надо было тебе приезжать ко мне. Я же предупреждала тебя, что это опасно.

– Ага, конечно, – произнес он, и Дэнс почудился в его тоне сарказм, но она могла и ошибаться – бедняга витал уже где-то в морфиновых облаках.

– А что там произошло? – спросила Кэтрин.

– Где? – встрепенулся Эдвин. – Где – там?

– У Кейли дома.

– А… У Кейли? Она мне сказала, что Алиша устроила пожар. Ну я и вызвал пожарных. Хотя Кейли и запретила мне приезжать, оставаться в стороне я никак не мог. Ты же вроде просила меня не приезжать? – спросил Эдвин у певицы.

– Да, я попросила тебя подождать в магазинчике, что по дороге сюда.

– Я ничего не мог поделать с собой и давил на педаль газа. Добравшись до места, я бросил машину на бровке дороги, чтобы Алиша не заметила. Прокрался через рощицу, проскользнул в дом через открытую заднюю дверь на кухне и увидел у лестницы Алишу. Она меня не заметила, я попытался задержать ее, но это оказалось не так-то просто! Алиша очень сильная! Не ожидал от нее такой силищи. Прежде чем я выхватил у нее пистолет, она успела выстрелить. Когда я обезоружил ее, она набросилась на меня, как дикая кошка. И тогда я выстрелил. От испуга потянул за спусковой крючок и застрелил ее. Представляете, я даже не почувствовал, как в меня попала пуля. Потом я помню, как мы с Кейли тушили пожар, а уже в следующее мгновение я очнулся здесь…

Глаза Эдвина опять медленно закрылись, но усилием воли он приподнял веки и взглянул на певицу:

– Знаешь, а я ведь собирался отправить тебе открытку. И подарок. Они в куртке. Где моя куртка?

Дэнс открыла шкаф и подала Кейли куртку. Девушка выудила из кармана адресованный ей конверт, на который была приклеена марка.

– Открывай.

Кейли так и сделала. Дэнс заглянула певице через плечо. В конверте оказалась дешевая открытка. С открытки взирал грустный пес с шариком над головой: «Извини, я облажался» – гласила надпись на нем.

– И ты меня прости, Эдвин, – улыбнулась Кейли.

– Там еще салфетка должна быть, посмотри.

Девушка извлекла свернутый из салфетки квадратик, развернула его и обнаружила три маленьких медиатора.

– Ой, Эдвин!

– Я выточил их из оленьих рогов! Прикупил в одном ломбарде Сиэтла.

– Ты только посмотри, какая прелесть! – воскликнула Кейли и показала медиаторы Кэтрин. Та согласно покивала головой.

– Я… – начал было Эдвин и задумался. Закатив глаза к потолку, он что-то пытался припомнить. – Я ведь однажды уже посылал тебе эти медиаторы, но ты их вернула. То есть не ты, конечно же, а кто-то другой отправил их обратно. Если они тебе нравятся, то можешь оставить их себе.

– Разумеется, они мне нравятся! Спасибо тебе большое! Я обязательно воспользуюсь ими на концерте и даже поблагодарю тебя со сцены.

– Не стоит! – вымученно улыбнулся Эдвин. – А я, кстати, возвращаюсь в Сиэтл. Я как раз уже чемоданы собирал, когда позвонила Алиша.

– Уезжаешь?

– Так тебе будет спокойней, – усмехнулся он. – Да и мне тоже. А то уже страшно жить, ей-богу! Сперва в меня влюбляется звезда кантри-музыки. Затем какие-то чокнутые политики хотят повесить на меня убийство конгрессмена. Ну и наконец, появляется какая-то психопатка, крадет мой мусор и пытается инсценировать все таким образом, будто я убил эту самую влюбленную в меня звезду! Никогда бы не подумал, что быть фанатом так опасно!

Обе женщины улыбнулись.

– Думаю… думаю, мне лучше будет в моем родном Сиэтле, – пробормотал Шарп, и голова его бессильно упала на грудь. – По крайней мере, там не так жарко… как здесь.

– Эдвин, тебе нельзя за руль, – назидательно произнесла Кейли. – Выжди пару дней, пожалуйста. Оклемаешься и поедешь. Заодно, если найдешь в себе силы, придешь послушать мое выступление. Достану тебе билет в первом ряду!

– Нет-нет… лучше всего я… – Речь Эдвина становилась все бессвязней, он быстро терял связь с реальностью.

Через минуту молодой человек уже крепко спал. Кейли еще раз взглянула на медиаторы из оленьих рогов – судя по всему, подарок тронул ее до глубины души.

Кейли и Кэтрин вышли на автомобильную стоянку больницы. Вдруг певица хихикнула.

Дэнс вопросительно подняла бровь.

– Слышала когда-нибудь анекдот про блондинку – исполнительницу кантри?

– Ну-ка, расскажи.

– Она была настолько тупой, что ее отшил даже преследователь.

Пятница

Глава 67

Наступил день концерта.

Группа Кейли наконец-то приехала из Нэшвилла. Прибыв во Фресно в девять утра, они сразу же направились в концертный зал, где их уже поджидали сама певица и команда техников. Стоило им только переступить порог зала, как работа закипела.

Через пару часов Кейли объявила перерыв. За кулисами она налила себе чаю, позвонила Сью и пообещала сестре, что, закончив все приготовления, заедет за Мэри-Гордон, чтобы вместе отправиться в торговый центр – покупать для выступления новое платье.

Затем Кейли взяла свою старинную гитару «Мартин» и попробовала, как медиаторы Эдвина лежат в руке. Они оказались на редкость удобными. Док Уотсон, Норман Блейк, Тони Райс, да и ее отец, если уж на то пошло, сторонились больших и тонких медиаторов. Настоящие виртуозы предпочитали маленькие и толстые – точно такие, как выточил Эдвин. Хоть Кейли и играла аккордами, тем не менее ей нравилось контролировать ход медиатора по струнам…

– Ну, как звучит? – Голос над ухом раздался так неожиданно, что девушка аж подпрыгнула на стуле.

Словно бы из ниоткуда за спиной у Кейли возник Тай Слокум. Он подошел совершенно неслышно.

«И как это только ему удается? С такими-то габаритами!» – переводя дыхание, подумала Кейли и поймала взгляд техника, задержавшийся на гитаре.

Тай Слокум спрашивал про высоту струн над грифом, которую ему время от времени приходилось настраивать. На большинстве гитар прогиб грифа регулировался анкерным болтом, но гитары «Мартин» были не из их числа. Там требовались определенная сноровка и опыт.

– Низковато. Когда беру «ре» на открытой четвертой струне – дребезжит оплетка об ладовый порожек.

– Может, нижний порожек на подставке поизносился. Я тут недавно обнаружил целые залежи раритетных костяных порожков, так что могу заменить. Звучат очень достойно.

Кейли знала, что нижний порожек – казалось бы, такая незначительная деталь! – имеет на тон гитары огромное влияние. Чем лучше он передает колебания струн на деку, тем благороднее звучит инструмент. Чтобы колебания передавались должным образом, порожки делали из слоновьих бивней. Вторым по значимости материалом для порожка считалась мягкая кость африканских слонов. А третьим – любая другая кость.

В принципе, слоновую кость отыскать было можно – иногда законным путем, а иногда нет, – но Кейли претило жестокое обращение с животными, поэтому и она, и ее музыканты довольствовались теми костяными порожками, что находил для них Тай Слокум на вторичном рынке. И Тай справлялся – группа звучала ничуть не хуже других.

Оба немного помолчали.

– А что, сегодня Барри строит звук? – спросил Тай и кивнул на Зиглера. Тот сидел в огромных наушниках и колдовал над микшерным пультом.

– Ага.

– А, ну тогда ладно, – хмыкнул Тай. – Барри знает свое дело.

Бобби Прескотт не только следил, чтобы техники исправно выполняли работу, но еще и выстраивал на концертах звук, пользуясь теми знаниями, что передал ему отец. Конечно, любой техник в команде Кейли мог управиться с огромным массивным микшерным пультом «Мидас XL8» – и Тай в их числе, – но все-таки она попросила Барри, весьма кстати оказавшегося в городе. Когда мечты Барри стать рок-звездой лопнули, как мыльный пузырь, он обосновался за пультом и, как говорится, съел на работе звукорежиссера собаку, причем не одну. Барри высоко ценили за умение найти золотую середину, баланс в звуке: чтобы и слушатели могли насладиться музыкой, и музыканты слышали себя через мониторы.

С тем Слокум и побрел в свой угол, где его ждала переносная рабочая станция, заваленная тюнерами, струнами, усилителями и инструментами для ремонта гитар. Певица тем временем вышла на сцену и возобновила репетицию.

Вся группа Кейли, без исключений, состояла из людей, целиком и полностью посвятивших свою жизнь музыке. Конечно, если задаться целью, то можно было бы, наверное, отыскать и более талантливых исполнителей, однако Кейли превыше всего ценила взаимопонимание в коллективе. И, собирая группу, она буквально из кожи вон лезла, дабы обрести единомышленников. Таких, кто будет полностью понимать ее музыку, песни и стремиться к тому же звучанию, которого она добивалась от концерта к концерту, от записи к записи. Слаженная работа – вот чего требовала Кейли от своих коллег. Создание музыки в группе – процесс очень сложный и деликатный. Необходимо, чтобы все находились на одной волне и чувствовали друг друга, иначе даже самый талантливый певец и его гениальные песни обречены на провал.

На соло-гитаре у них играл Кевин Пиблс. Высокий спокойный мужчина индейского происхождения – большая редкость для кантри-музыки – к тридцати годам завязал с рок-карьерой и растерял на голове последние волосы. Как сам он однажды признался Кейли, именно кантри, а не рок было все эти годы его заветной мечтой.

Бас-гитарой и бэк-вокалом заведовала Эмма Сью Грейнджер – одна из самых красивых женщин, каких только Кейли доводилось встречать в своей жизни. Роскошные, цвета воронова крыла и длиной до плеч, волосы Эммы, украшенные мелкими косичками и цветами, сразу привлекали восхищенные взгляды. А наряды Грейнджер – облегающие свитера – их она, кстати, вязала сама – и кожаные штаны не оставляли равнодушным ни одного мужчину в зале. Правда, процентов шестьдесят слушателей Кейли составляли женщины и девушки – им, конечно же, красота Эммы была до лампочки. Но вот оставшиеся сорок процентов приходились на представителей сильного пола, которые на протяжении всего концерта буквально пожирали Эмму Сью Грейнджер плотоядными взглядами.

На гавайской гитаре играл шестидесятипятилетний Бадди Дельмар, никогда не изменявший своему имиджу: потрепанная соломенная ковбойская шляпа с закатанными – едва ли не в трубочку! – полями, клетчатая рубашка и синие джинсы. Овладеть гавайской гитарой сама Кейли могла только мечтать, а ведь таланта ей было не занимать! Всех научившихся играть на этом замечательном, сверкавшем металлом инструменте Кейли без исключения считала гениями. Помимо прочего, Бадди умел играть на таких гитарах, как до́бро и нэйшнл. И тот и другой инструмент отличались от прочих гитар металлическим резонатором, дававшим необычный, узнаваемый с первых нот звук. Бадди Дельмар, родом из Западной Виргинии, работал на Кейли только лишь затем, чтобы прокормить восьмерых своих детей – самому младшему всего два года – и цыплят, которых с увлечением разводил. Трудно даже сказать, кого он любил больше.

На барабанах играл Алонсо Сантьяго – в группе он появился совсем недавно. Алонсо – выходец из испаноговорящего гетто в Бейкерсфилде – умел отстукивать ритм на всем, что попадалось ему под руку. Таких людей Кейли тоже почитала за волшебников. В долю она, конечно, попадала идеально и совершенно об этом не задумывалась, но стоило ей только представить себя на месте барабанщика, одновременно удерживающего в узде всю группу и исполняющего сложнейшие ритмические рисунки, как у нее сразу начинали трястись поджилки. Сантьяго, в надежде что его дети научатся играть в раннем возрасте, сдуру купил им барабанную установку. Однако Алонсо, впрочем, как и многих других родителей, ждало жестокое разочарование. Дочь его мечтала о карьере автогонщицы, а сын хотел рисовать комиксы.

Последним, но не менее важным участником группы была крепко сбитая круглолицая женщина сорока лет, которую все называли просто Человек-оркестр. Не существовало такого музыкального инструмента, который не подчинился бы таланту Шэрон Басковиц. Даже на совершенно незнакомых ей инструментах она с легкостью исполняла сложнейшие партии: сузафон, виолончель, клавесин, маримба, индейская флейта пимак и многие другие буквально пели в ее руках. Одевалась Шэрон вызывающе: всегда в три, а то и в четыре слоя – обязательно разноцветных. Яркая одежда хиппи, украшенная тесемками с дешевыми блестяшками, идеально соответствовала взбалмошному характеру Басковиц, которому стеснительная Эмма могла только позавидовать.

В репетициях группа особо не нуждалась: все песни они исполняли так часто, что, как говорится, посреди ночи разбуди – сыграют без ошибок. Но Кейли, памятуя об изменениях в программе грядущего концерта, музыкантов решила все-таки собрать. Тем более что у нее возникла идея перепеть одну песню Пэтси Клайн и еще одну из совместного альбома Элисон Краусс и Роберта Планта. Помимо этого, у нее ведь были еще свои две новые – с пылу с жару! – накануне придуманные песни. С ними музыканты уже ознакомились: Кейли отправила им черновики еще вчера вечером. Одну из них она посвятила Бобби. Невольно задумавшись об Алише, Кейли решила забыть о коварной помощнице навсегда, как будто ее и не было.

«Вот ни слова не скажу на концертах про ее гибель».

Группа отыграла коду залихватской песни «Я в настроении (для рок-н-ролла)», и Барри поднял большой палец вверх.

«Если уж Барри доволен, то я тем паче», – подумала Кейли и распустила всех до шести вечера. В шесть они собирались организовать последнюю проверку звука перед выступлением.

Если верить Бишопу Тауну, настоящему богу кантри, то репетиций много не бывает. Бывают только чересчур долгие репетиции. «Музыкантам, – говаривал он, – нужно давать роздых. Дабы новые идеи как следует улеглись».

Кейли передала гитару «Мартин» Таю Слокуму, чтобы он заменил порожек, налила себе еще чая со льдом и задумчиво посмотрела на телефон. Секунду поколебавшись, она сделала то, чего раньше и представить бы себе не смогла.

Кейли Таун позвонила Эдвину Шарпу.

– Алло? – Язык по-прежнему плохо слушался Эдвина.

– Привет, это Кейли.

– Ну, привет.

– Ты все еще в больнице?

– Нет, я сбежал, – сказал он и засмеялся. – Не ожидал тебя услышать!

– Как чувствуешь себя?

– Все болит. Жуть просто.

– Надеюсь, ты не забыл про концерт? – тоном, не допускающим возражений, произнесла певица. – Я ведь специально для тебя лучшее местечко выбила!

На том конце провода повисла тишина, и девушка подумала, что Эдвин сейчас откажется, однако ошиблась.

– Хорошо, я приду. Спасибо.

– Могу прямо сейчас передать тебе контрамарку. Перекусим?

Кейли могла запросто оставить билет в кассе, чтобы перед концертом Эдвин сам его забрал, но это показалось ей поступком малодушным – особенно учитывая, что он для нее сделал.

«Нашла в себе силы помириться с Шери, – подумала Кейли, – помирюсь и с Эдвином».

– Мне в два часа надо повидаться со старшим детективом Мэдиганом – дать показания. Но до двух времени еще вагон, поэтому на твое предложение перекусить я отвечаю «да».

Закусочную Эдвин выбрал сам. Он как раз собирался обедать. Кейли согласилась, и они попрощались. Мимоходом глянув на Слокума, девушка двинулась к выходу. Тай, точно гениальный скульптор, увлеченно работал над гитарой: он уже снял струны и примерял новый костяной порожек.

Спускаясь со сцены, Кейли посмотрела на тонувший в полумраке потолок концертного зала. Проснувшись сегодня утром в доме отца, она первым делом подумала о том, что выступать у нее нет совершенно никакой охоты. Кейли даже подумывала надавить на жалость и сослаться на саднящее после пожара горло – хотя с горлом как раз таки на удивление все было в полном порядке, – но в последнюю минуту раздумала и поехала на репетицию. И надо же, стоило певице лишь переступить порог концертного зала, поздороваться с группой, выйти на сцену и настроить гитару, как все ее нежелание выступать моментально улетучилось, словно бы по мановению волшебной палочки.

С той минуты, как Кейли появилась на репетиции, ее прямо-таки распирало – так она хотела отыграть свой концерт!

«Никто и ничто не испортит мне выступление! – подумала девушка. – Сегодня мои поклонники увидят и услышат все самое лучшее! Вот так-то!»

Глава 68

Дело раскрыли, но перед Дэнс уже в полный рост выросла другая проблема, решение которой она раз за разом откладывала на потом.

«Рано или поздно этим вопросом все равно придется заняться, – подумала Кэтрин, – так почему бы не покончить с ним сегодня, прямо сейчас – раз и навсегда?»

Плотно позавтракав до неприличия вкусными яйцами по-мексикански, Дэнс вернулась в номер гостиницы «Маунтин-Вью» и созвонилась с Мартиной, чтобы обсудить записи песен «Лос Травахадорес», которые накануне отправила своей напарнице по электронной почте. Теперь они пытались разрешить практически неразрешимое затруднение: какие именно стоит загружать на веб-сайт «Мелодии Америки», а какие – нет.

Загвоздка заключалась в том, что все двадцать с лишним песен получились очень хорошими.

Но и во время беседы с Мартиной мысли Кэтрин непрестанно возвращались к проблеме, которую она вознамерилась всенепременно решить сегодня, – разобраться с мужчинами в своей жизни.

«Вернее, не совсем так: не с мужчинами, а с мужчиной, – поправила себя Кэтрин. – Вот правильная постановка вопроса. Пока что в моей жизни есть лишь один мужчина, и это Джон Боулинг. Разлад в наших отношениях еще не означает окончательного разрыва, поэтому Майкла О’Нила из этого уравнения следует временно исключить. Все это касается только меня и Боулинга… Ну хорошо… Так каким же будет мой следующий шаг?»

– Эй, ты вообще здесь? – послышался издалека голос Мартины.

– Ой, прости, – отвлекшись от своих нерадостных дум, отозвалась Дэнс, и через несколько минут они наконец-то пришли к консенсусу относительно песен «Лос Травахадорес».

Попрощавшись с подругой, Кэтрин плюхнулась на кровать и сама себе приказала:

– Ну давай же. Звони Джону. Хватит уже откладывать.

И задумчиво уставилась в окно, откуда в безоблачный денек – каких в сентябре раз-два и обчелся – должна была виднеться гора.

Кэтрин, машинально крутившая в руке телефон, вдруг остановилась. Она внимательно посмотрела сначала на заднюю стенку в чехле с фотографией довольных жизнью Мегги, Уэса и двух собак, а затем на экран, где в адресной книге уже был открыт контакт Боулинга.

Снова повернула телефон задней стенкой к себе, а затем подняла глаза на картину, изображавшую одну из калифорнийских гаваней.

«Интересно, о чем думал дизайнер, когда вешал сюда эту картину? – отвлеченно подумала Кэтрин. – Неужели он и в самом деле полагал, будто калифорнийцы, живущие в трех часах пути от побережья, все как один заядлые мореходы?»

– Звонить или не звонить? – Дэнс опять посмотрела на экран и рассеянно отбросила с плеча французскую косу, щекотавшую левое ухо.

Ей хотелось без обиняков, прямо в лоб, спросить Джона Боулинга, почему он, даже не поговорив с ней, переезжает в Сан-Диего. Но она никак не могла решиться.

«Странно, конечно, – хмыкнула Дэнс, – как нацепить свои „глаза хищника“ и с непроницаемым лицом допрашивать Мануэля Мартинеса, известного участника уличной банды, выясняя, где тот спрятал голову убитого Гектора Алонсо, так ты первая. А как задать простой вопрос своему мужику – так вся вдруг стушевалась!

И о чем Джон, черт подери, только думал, – негодовала Кэтрин, – когда был так любезен с детьми, делал буквально все, чтобы наладить с ними контакт?

Да, Джонатан Боулинг идеально вписался в семью, – справившись с гневом, продолжала рассуждать она. – Да и мне он подходит по всем параметрам. Подтянутый, привлекательный, добрый и веселый. Слова дурного от него не услышишь! Ни тебе ссор, ни фундаментальных разногласий во взглядах на жизнь… Чего никак не скажешь про О’Нила! Стоп-стоп-стоп! Майкла в этом уравнении быть не должно».

И Кэтрин задалась вопросом, почему они с Боулингом никогда не скандалили. Может, зря она радовалась, поскольку на самом деле это просто-напросто означало отсутствие любви как таковой?

«Как там говорится? И в горе, и в радости… Но возможна ли любовь исключительно в радости? Скорее нет, чем да».

И она снова принялась вертеть в руке мобильник: перед глазами мелькали то фотография, то адресная книга.

Звонить или не звонить?

Дети – Джон, дети – Джон, дети – Джон…

Кэтрин пришла мысль подбросить телефон, как монетку, и вверить судьбу воле случая.

Дети – Джон, дети – Джон…

Глава 69

Кейли встретила Шарпа у входа в закусочную. Ее преследователь едва переставлял ноги.

Выбор Эдвина певица оценила по достоинству – заведение пришлось ей по душе: местечко тихое, вряд ли кто будет приставать с просьбой дать автограф. Даже Кейли – по мировым масштабам звезда весьма скромная – перед каждым выходом на люди оценивала риски быть узнанной.

Широко улыбнувшись, Эдвин поприветствовал девушку и пропустил ее в залитый ярким светом зал ресторанчика, где работал кондиционер и было прохладно.

«Посетителей почти нет, – подумала Кейли, – и это большой плюс».

Официантка, правда, сразу узнала знаменитую землячку и расплылась в улыбке. Однако Кейли наметанным глазом тут же определила, что девушка относится к тому типу поклонников, кто при встрече с кумиром слишком нервничает, чтобы спросить больше, чем того требует ситуация. Так оно и оказалось: официантка, отпустив дежурную шуточку по поводу жары, выслушала пожелания гостей и удалилась.

Разместились они в кабинке. Кейли заказала чай со льдом и гамбургер, а Эдвин – молочный коктейль.

– Люблю их до ужаса! – пояснил он. – Все равно жевать пока не могу – больно. Кстати, это первый мой коктейль за долгие месяцы. Если бы не ты, то я бы ни за что не похудел! А я ведь много раз пытался!

– Ого! Вот это синяк!

Эдвин взял металлический держатель для салфеток и посмотрелся в него, как в зеркало.

– И в самом деле стал больше!

– Сильно болит?

– Ага. Но хуже всего, что я вынужден спать на спине – очень неудобно.

Тем временем принесли заказ, и они принялись за еду.

– Как твой дом? Сильно пострадал?

– Надо купить новые ковры, перебрать местами пол и заменить одну стенную перегородку. Но это все ерунда! Запах горелого – вот что меня огорчает. Кажется, все им насквозь пропиталось. Пришлось выкинуть половину своего гардероба. Избавиться от вони влетит мне тысяч в сто, не меньше!

– Да уж, не повезло тебе.

Воцарилось неловкое молчание.

«Похоже, ему не очень-то и хочется вспоминать все эти ужасные события, – подумала Кейли. – Тем лучше».

Эдвин, явно желая переменить тему разговора, принялся вспоминать женщин, изменивших кантри-сцену. А потом рассказал, что до сих пор собирает записи на виниловых пластинках и даже обновил недавно свой проигрыватель, приобретя какую-то баснословно дорогую модель. Кейли согласно кивала и поддакивала: она была искренне убеждена в преимуществе аналоговых записей перед цифровыми – пускай и самого высокого качества.

– Ты не поверишь, что я откопал в одном из комиссионных магазинчиков Сиэтла. Несколько синглов Китти Уэллс!

– Тебе она тоже нравится? – удивилась Кейли. – Я просто обожаю ее творчество!

– Ха, спрашиваешь! Да я почти всю ее дискографию собрал! А ты в курсе, что она сумела в шестьдесят лет написать песню, ставшую суперхитом?

– Ну конечно я это знаю. За кого ты меня принимаешь!

В пятидесятых годах Китти Уэллс стала первой женщиной, возглавившей хит-парад кантри-музыки США, а затем одной из первых была включена в Зал славы.

После этого Кейли с Эдвином обсудили различия в звучании кантри-музыки минувших дней: Нэшвилл – Техас – Бейкерсфилд. Эдвин процитировал Лоретту Линн, чем очень развеселил собеседницу. Когда Лоретта пробилась на вершину хит-парада, в то время всецело принадлежавшего мужчинам, она сказала следующее: «Что ж, ребята, теперь вам будет куда расти!»

По мнению Шарпа, кантри в целом был жанром более успешным, нежели попса или рэп. А все потому, уверял он, что к процессу сочинительства и записи кантри-музыканты относятся гораздо серьезней, чем их коллеги по индустрии. Эдвин даже предположил, будто это связано с тем, что многие кантри-исполнители – прирожденные ремесленники и руками работать не гнушаются. Не то что какие-то там звезды фолка, хип-хопа или рока!

– Мелодии выверены до мелочей – заслушаешься! А уж темы! Все сплошь жизненные! Семья, любовь, работа и даже политика! – воскликнул Эдвин. – А что касается музыкальной индустрии в целом, то меня очень беспокоит падение продаж физических носителей. Пиратство процветает вовсю, доходы исполнителей стремительно падают, а это напрямую влияет на качество выступлений. Если люди не будут получать гонорары за свои произведения, то какой им резон вообще писать музыку? Тем более хорошую! Надо на корню уничтожить пиратство!

– А вот за это я выпью! – сказала Кейли и чокнулась стаканом охлажденного чая с бокалом молочного коктейля, который заказал себе Шарп.

Покончив с обедом, певица отдала Эдвину билет.

– Первый ряд. По центру. Я обязательно помашу тебе. Да, и твои медиаторы просто суперские!

– Рад, что угодил.

Экран телефона Кейли вспыхнул сообщением от Тая Слокума.

Гитара как новенькая. Как дела?

«Любопытно. Чтобы Тай Слокум вдруг написал сообщение? Да еще про отремонтированную гитару. Подумаешь, событие: он ведь занимается этим изо дня в день».

– Все хорошо?

– Да, просто… – Кейли осеклась, отложила телефон и прибавила: – Просто сообщение. Потом отвечу.

Принесли счет, и Эдвин настоял на том, что заплатит за все сам.

– Твоя щедрость не знает границ! – говорил он. – Я и помыслить не мог, что когда-нибудь буду слушать Кейли Таун, сидя в первом ряду!

Расплатившись, оба вышли на автомобильную стоянку. Когда они приблизились к «шевроле» Кейли, Эдвин вдруг издал смешок и кивнул в сторону своего красного «бьюика», припаркованного невдалеке – через несколько машин.

– Не хочешь сочинить песню про мое авто? Хотя тебе, наверное, слабо́ придумать рифму к слову «бьюик»!

– Лучше уж я напишу балладу про «тойоту»! – пошутила в ответ Кейли.

– Слушай, раз уж ты теперь знаешь, что я не псих, может, мы еще и поужинаем как-нибудь? После концерта, например?

– После концерта мы обычно отмечаем с группой.

– А, ну ладно. Тогда, быть может… В воскресенье? Ты же здесь еще недели две, наверное, будешь? Перед выступлением в Ванкувере?

– Эдвин, но ты же вроде как собирался в Сиэтл?

– Ты оказалась права, – сказал Шарп, показывая на горло, – эти пилюли – что-то с чем-то! Очень сильнодействующее средство: пока такое принимаешь, за руль точно садиться нельзя, особенно если ехать далеко. Побуду какое-то время здесь, поживу в домике, который арендовал.

– Ох, ну и дела! Понятно. Ты береги себя, ладно? – сказала Кейли и взялась за дверную ручку «шевроле». – Спасибо тебе за все, Эдвин. Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить столько несчастий.

От переизбытка чувств Кейли хотела было обнять Шарпа и поцеловать его в щеку, и она уже чуть было это не сделала, но вовремя остановилась.

XO…

– Ни о чем не жалею, – отозвался Эдвин и улыбнулся. Это было название одной из первых знаменитых песен Кейли. Помолчав, он прибавил: – А как тебе такая мысль?.. Например, я мог бы приехать в Канаду. Ванкувер не так уж и далеко от Сиэтла. Я тебе покажу поистине классные места. Видела когда-нибудь этот замечательный сад в горах, где…

– Ах, Эдвин, Эдвин! – улыбнулась девушка. – Лучше нам даже и не пытаться. Понимаешь… Лучше не надо.

Он усмехнулся:

– Конечно. Только… Ну, я думал, после всего, что было… Ну, ты понимаешь?

– Лучше нам даже и не пытаться, – повторила Кейли. – Прощай, Эдвин.

И взялась за ручку «шевроле», но Шарп не унимался.

– Так… получается, ты бросаешь меня?

Решив, что молодой человек шутит – как про цветы в больнице, – Кейли рассмеялась было, но затем заметила его взгляд, и смех застрял в горле. Эдвин сощурился, посмотрел на нее в упор, и уголки губ вновь скривились в той фальшивой улыбочке, которую певица уже думала забыть как страшный сон.

– После всего, что было… – прошептал он еще раз.

– Ладно, береги себя, – быстро проговорила Кейли и поспешно потянула за ручку, но дверь не поддалась. Вспомнив, что не все так просто, она отыскала электронный брелок и разблокировала автомобиль.

– Не бросай меня, – попросил Шарп срывающимся шепотом.

– Эдвин, – протянула Кейли с упреком и огляделась в поисках помощи, но стоянка, как назло, пустовала.

– Послушай, подожди! – скороговоркой сказал он. – Извини, я не хотел. Давай проедемся и поговорим. Просто поговорим. Ничего больше я пока не прошу!

«Пока, – подумала Кейли. – Это еще что значит?»

– Мне действительно пора.

– Просто поговорить, – настырно твердил Эдвин. – Это все, чего я прошу.

Кейли быстро повернулась, желая поскорее забраться в машину, но Шарп оказался проворнее. Он шагнул и выставил руки, заблокировав двери автомобиля и перегородив путь Кейли.

– Пожалуйста. Я же извинился. Всего лишь небольшая поездка, – умолял Эдвин. Он глянул на часы и прибавил: – На концерт тебе только через шесть с половиной часов.

– Эдвин, я сказала «нет»! Прекращай уже! А ну-ка отойди!

– Мы ведь оба знаем, что ты любишь мужчин, которые не скрывают своих чувств. Ты же сама пела «Ни словечка от тебя не дождешься», забыла? Так вот, я не такой. Давай поговорим. Помнишь, как мы только что болтали по душам в закусочной? – При этих словах Эдвин схватил Кейли за руку. – Нам же так классно вместе. Лучшего обеда у меня в жизни не было!

– Руки свои убрал! – крикнула девушка и попыталась оттолкнуть Шарпа, но с таким же успехом можно было пытаться сдвинуть мешок с цементом.

– Ты разве не понимаешь? Я ведь чуть не погиб из-за тебя! – вдруг со злобой сказал Эдвин. – Меня чуть не убили! Забыла уже, да?

«Господи боже мой, – внезапно осознала Кейли. – Он же сам себя и подстрелил! Алиша ни в чем не виновата. Это он ее подставил, а не наоборот. Вот кто убил и Бобби, и Алишу! И как только он это провернул?»

– Эдвин, прошу тебя…

– Извини, извини меня! – сокрушаясь, сказал он и отпустил ее руку. – Я позволил себе лишнего. Слушай, я вот что подумал. Тебе ведь негде жить, так? Твой дом в ужасном состоянии после пожара. Так, может, поживешь пока у меня? Пока идет ремонт?

«Он это серьезно?» – оторопела Кейли, а затем рванулась с места, но огромная ладонь Эдвина накрыла ее лицо и сильно сжала. Другой рукой он обхватил девушку поперек груди и сдавил так, что дышать стало невозможно. Он подтащил ее к «бьюику» и открыл багажник. В глазах у Кейли потемнело. Шарп напевал песню «Твоя тень» – или ей это лишь казалось? – а ее сознание летело куда-то вниз, в пропасть.

…Просто помни,

Что я рядом, как тень, я всегда там, где ты…

Я с тобой, навеки с тобой, —

Твоя тень.

Глава 70

Подбрасывать телефон, как монетку, Кэтрин, конечно же, не стала.

«С этой ситуацией я разберусь по-взрослому», – подумала она, поднялась с кровати, выбросила стаканчик из «Старбакса» и решительно нажала «позвонить».

Не спуская взгляда с мусорной корзины, Дэнс вслушивалась в телефонные гудки.

Один.

Второй.

На третьем гудке она сбросила звонок, но вовсе не потому, что передумала говорить с Боулингом.

Просто мысли ее в очередной раз понеслись галопом, перескочили одна через другую, и Кэтрин вдруг застыла как громом пораженная.

«А откуда Эдвин узнал, что Алиша украла его мусор? Именно так он и сказал нам в больнице! А я ведь ни словом не обмолвилась про мусорные мешки, обнаруженные у нее дома. Я лишь упомянула, что она украла кое-какие вещи!»

Дэнс попробовала рассуждать спокойно.

«Так. Не спеши, – велела она себе. – Хорошенько все обдумай.

А не мог он узнать о мусорных мешках от кого-то еще? Вряд ли. После заварушки в доме у Кейли Шарп бо́льшую часть времени пребывал без сознания, поэтому ни Мэдиган, ни Арутян рассказать ему не могли. Кроме врачей, он больше вообще ни с кем не общался.

Да и в больницу мы с Кейли приехали самыми первыми, – припомнила Кэтрин. – Ну и какие выводы из всего этого следуют? Конечно, логично предположить, что, желая подставить Шарпа, Алиша стащила у него мусор.

Верно. Этого исключать нельзя.

Но, с другой стороны, и Эдвин ведь тоже мог запросто подбросить те два мусорных мешка и поддельные бумаги, якобы завещание Кейли, в квартиру Алиши? А улики на заднем дворе дома, который он арендовал? Все это тоже подстроить не так уж и сложно! Минеральное масло, отпечаток сапога – все, чтобы создать видимость, будто Алиша и в самом деле следила за ним в то воскресенье!

Нет, ну это абсурд какой-то! – мысленно воскликнула Кэтрин. – А как же стрельба в доме Кейли? Разве не Алиша стреляла?

Или все-таки не она? Мог это быть Эдвин? Подумай-ка хорошенько! – приказала она себе. – Что Кейли рассказала тебе, Мэдигану и Арутяну? Существует ли какая-нибудь вероятность того, что Эдвин сам все это подстроил?

Пошевели мозгами, подруга…»

Она призадумалась, и мысли снова бешено заскакали одна через другую.

«Ну же! Рассуждай, как преступник! Это ведь именно то, что у тебя всегда получалось особенно хорошо! Как бы ты сама на его месте все это обстряпала?»

В голове Кэтрин одна за другой стали возникать картинки вчерашних событий.

Итак:

Эдвин отправился к Алише и связал ее. Подбросил мешки с мусором, кейс от «глока» Фуэнтеса и черновики с поддельным завещанием Кейли. Взял телефон помощницы, от ее имени отправил певице сообщение, что хочет встретиться у нее дома, а затем позвонил сам себе. Потом с ноутбука Алиши подключился к беспроводной сети гостиницы, видневшейся из окон квартиры помощницы Кейли, и послал на радиостанцию электронное письмо с просьбой включить четвертый куплет песни «Твоя тень».

«Но возле дома Кейли, – возразила себе Дэнс, – стояли две машины: одна – Эдвина, а вторая – Алиши.

Что ж, может, Шарп приплатил какому-нибудь студенту или дорожному рабочему, чтобы „бьюик“ перегнали к дому Кейли. Затем он и сам приехал на пикапе Алиши, которая, вероятно, лежала связанная на заднем сиденье. А может, она к тому времени была уже мертва. Когда труп сильно обгорел, время смерти определить очень сложно.

Нет, не сходится. Кейли говорила, что помощница вошла в дом и позвала ее с первого этажа…

Диктофон! Эдвин мог вынудить Алишу сказать эти слова еще у нее на квартире и записать их! Точно так же он использовал рекордер, чтобы объявить о готовящихся убийствах, раз за разом включая куплеты песни „Твоя тень“».

Кэтрин вспомнила, как сильно удивлялась Кейли: «Хотите верьте, хотите нет, но запись была такого качества, что если закрыть глаза, то от выступления вживую не отличишь! Я, конечно, могу ошибаться, но думаю, здесь не обошлось без рекордера, какие используют профессионалы в звукозаписывающих студиях. А простому человеку на такие прибамбасы ни за что не скопить!»

Она сама еще тогда возразила ей, что фанатичных поклонников простыми людьми и не назовешь.

«Вполне возможно, что у Шарпа наготове было несколько сценариев „спасения“ Кейли Таун – в зависимости от ситуации. Если бы Эдвин застал певицу на первом этаже или на крыльце, то бой с Алишей пришлось бы разыгрывать на подъездной дорожке или на трассе, – размышляла Кэтрин. – Но Эдвину повезло. Подобравшись к дому, он заметил свет в ванной комнате и разыграл, наверное, самый удобный для него сценарий – внизу у лестницы. При помощи рекордера выдавая себя за Алишу, этот мерзавец ввел в заблуждение не только Кейли, но и меня.

А я сдуру еще и присоветовала ей забаррикадироваться! – отругала себя Дэнс. И принялась рассуждать дальше: – Пулевое ранение Эдвина? Что ж, если он уже ходит, значит не так уж все и серьезно».

«Пуля не задела ни сонную артерию, ни позвоночник…» – пришли на память слова хирурга.

«У тебя и самой однажды вырвало изрядный кусок кожи с шеи, и что с того? Эдвин запросто мог подстрелить себя так, чтобы не задеть ничего жизненно важного.

Ладно, идем дальше… А что насчет неучтенных улик?»

Тут Кэтрин первым делом пришла на ум костная пыль из человеческих костей.

«Медиаторы! Да ведь никакие это не оленьи рога, а рука Фредерика Блантона! Мы-то думали, что от нее остался лишь только пепел! А на самом деле Шарп, прежде чем предать тело огню, отрезал Блантону руку! Вот из чего он выточил медиаторы! А посылать их по почте он даже и не пытался – все это наглая ложь! Мерзавец знал, что его слова никак не проверить, ведь все его подарки возвращались нераспечатанными…

Отрезать руку человеку, промышлявшему пиратством, выточить из нее медиаторы и подарить их исполнительнице, которую этот самый пират и обкрадывал! Ну что за горькая ирония!

Сумасшедшая теория, что и говорить, но… мне она кажется вполне правдоподобной!»

Решив, что обдумывать тут больше нечего, Кэтрин позвонила Кейли. Нет ответа. На всякий случай она оставила подруге сообщение на автоответчике и тут же набрала Бишопа Тауна.

– Срань господня! – прорычал тот, услышав новости. – Да она же обедает с этим сукиным сыном! Шери была на репетиции, и Кейли попрощалась с ней около часа назад.

– А где они обедают?

– Черт его знает. Погодите.

После мучительного ожидания Бишоп наконец-то сказал:

– Закусочная «Сан-Хоакин», что на Третьей улице. Вы думаете…

– Если Кейли вдруг позвонит, пускай сразу свяжется со мной! – перебила Дэнс и отсоединилась.

«Служба спасения или управление шерифа? – поколебалась Кэтрин с мгновение. – Где быстрее вникнут в ситуацию, туда и звони!»

– Старший детектив Мэдиган слушает.

– Пайк, это Кэтрин. Нет времени объяснять. Похоже, убийца все-таки Шарп!

– Что-о? – Она услышала, как из рук у собеседника выпал стаканчик с мороженым. – А как же Алиша?

– Забудь про нее. Эдвин и Кейли сейчас в закусочной «Сан-Хоакин». На Третьей улице. Сможешь послать кого-нибудь?

– Конечно. Эдвин вооружен?

– Все оружие, фигурировавшее в этом деле, у нас… Но разве раздобыть в этой стране пистолет – проблема?

– Понял. Перезвоню.

Кэтрин некоторое время задумчиво мерила шагами ковер, а затем вдруг ринулась к столу, где высилась кипа бумаг по делу о преследователе Кейли Таун. Если бы это дело целиком и полностью расследовала она – особенно в рамках КБР, – то в документах у агента Дэнс царил бы идеальный порядок. Но раз преступление уже вроде бы раскрыли, а обвинительной частью заниматься предстояло не ей, – у Кэтрин на столе царил порядок наоборот. Только она разложила на кровати бумаги, чтобы систематизировать события последних дней: изучить показания свидетелей, проанализированные Раймом и Сакс улики, а также результаты допросов Эдвина – как зазвонил телефон. Дэнс ответила на звонок, и ворошить бумаги, слава богу, не пришлось. Сомнений в том, что преступник – Шарп, не оставалось никаких.

– Кейли и Эдвин ушли из закусочной примерно с полчаса назад! – с несвойственным ему волнением выпалил Мэдиган. – Внедорожник мисс Таун все еще на стоянке. Рядом с машиной нашли ключи.

– Вероятно, она нарочно обронила их, чтобы мы поняли, что ее похитили. Что с мобильным?

– Одно из двух: злоумышленник либо его вообще уничтожил, либо вытащил аккумулятор. Так или иначе, отследить их по телефону невозможно. Дома у Эдвина уже побывал Лопес. «Бьюик» на месте, но сам коттедж пустует: судя по всему, парень собрал манатки, прихватил Кейли и свалил.

– Он, похоже, разжился новой машиной.

– Ага. Я проверил по базе, но новые транспортные средства на фамилию Шарп за последнее время не регистрировались и в аренду тоже не выдавались. Может, угнал, а может, купил без оформления документов. Как бы там ни было, мы в полной заднице. Эдвин исчез с наших радаров. И сейчас может направляться куда угодно!

Глава 71

Оказывается, алиби-бабуля Эдвина солгала.

Когда Дэнс двадцать минут назад разговаривала с семидесятидвухлетней миссис Рейчел Уэббер, та подтвердила алиби Эдвина, но сделала это как-то слишком уж поспешно.

Кэтрин понадобилось всего три минуты и несколько верно сформулированных вопросов, чтобы вывести свидетельницу на чистую воду. И вот что выяснилось. Когда во вторник утром Эдвин заявился к миссис Уэббер, она работала в саду. Угрожая пистолетом, он загнал пожилую даму в дом и, с пристрастием допросив ее, вызнал имена детей и внуков. Пригрозив убить их, Шарп проинструктировал старушку, что именно следует говорить полиции.

Дэнс и Арутян сидели и слушали разговор Мэдигана с Чарли Шином. Наконец Пайк недовольно крякнул и бросил трубку.

– На заднем дворе у Эдвина нашли закопанные кости. Он закопал их так глубоко, что криминалисты сперва ничего не заподозрили. Кэтрин, твоя версия подтверждается. Наш псих и впрямь выточил эти медиаторы из кости убиенного Блантона!

Дэнс качнулась в дешевом офисном кресле и задумчиво посмотрела на брошенную у телефона миску крем-супа, который Мэдиган так и не доел после ее звонка. Странно, что не мороженое.

«Как же я так облажалась? – в который уже раз спрашивала себя Кэтрин. – Где допустила ошибку?

Если бы только я смогла проанализировать его тогда на допросе! – сокрушалась она. – Но ведь таких, как Эдвин, „прочитать“ не просто сложно, а практически невозможно!»

И теперь ей ничего не оставалось, как снова и снова прокручивать в голове слова Шарпа, подвергая их контент-анализу.

«Мог он случайно обмолвиться, куда собирался увезти свою возлюбленную? – гадала Кэтрин. – И самое главное, что он будет с ней делать, когда они доберутся до места?»

На второй вопрос Дэнс, кажется, знала ответ и дальше в том направлении думать боялась.

– Эдвин запросто мог похитить Кейли еще несколько дней назад. Почему он не сделал этого?

– Да не хотел он ее похищать, – отозвалась Дэнс, оставляя свои невеселые мысли. – Он подставил Алишу, чтобы стать в глазах Кейли героем и завоевать ее сердце. Знаешь, как действуют поджигатели? Сами устраивают пожар, а затем спасают людей и пожинают лавры. Что, по сути, и сделал Шарп. Только вот лавры ему, похоже, не достались.

Судя по всему, за обедом Эдвин изложил Кейли свои притязания, назначил свидание или что-нибудь в этом духе, но получил отказ. Прекрасно понимая, что другой возможности ему не представится, он принял крайние меры и похитил ее. Но поступок этот спонтанным назвать нельзя: такой поворот событий он тоже предвидел и даже разработал запасной план.

Развив эту мысль, Кэтрин вновь задумалась. Что-то от нее ускользало. Что-то она упустила.

«Факты, факты… Слова Эдвина – вот что важно. Слова, которые противоречат фактам… Но в чем именно противоречат?»

Догадка, только-только начав оформляться, вдруг растаяла, как и не бывало. Она в отчаянии потрясла головой. И вдруг…

– Погодите-ка… Да! Точно!

Дэнс схватила телефон и позвонила своей коллеге Эми Грейб, руководителю ФБР Сан-Франциско.

– Кэтрин? Привет. Я уже в курсе. Похищение. Возможен перелет между штатами, – послышался низкий чувственный голос Эми.

– Да-да, именно по этому вопросу я и звоню.

– Это и в самом деле Кейли Таун? Та самая кантри-певица?

– Да, она. Кейли похитил сбрендивший фанат.

– Чем я могу тебе помочь? Думаешь, злоумышленник направляется в нашу сторону?

– Я не затем звоню. Можешь подрядить пару оперативников в Сиэтле? Нужно срочно взять показания у одного свидетеля. Нет времени мотаться туда. Чем раньше мы эти сведения получим, тем лучше.

– А по телефону с этим своим свидетелем ты переговорить не можешь?

– Да я уже пыталась. Бесполезно.

Глава 72

«Ну-ну, посмотрим, что скажет нам Салли на этот раз», – подумала Кэтрин, устраиваясь поудобнее перед монитором.

Смотревшая на Дэнс девушка из Сиэтла запросто могла бы сойти за родную сестру Кейли – хотя назвать их близняшками, пожалуй, язык не повернулся бы.

Невысокого роста, прямые светлые волосы, лицо вытянутое, но приятное.

Бывшая возлюбленная Эдвина, Салли Докинг, глядя в монитор, заметно нервничала.

– Не понимаю, зачем здесь эти люди? – срывающимся голосом вопрошала она. – Я не сделала ничего плохого!

За спиной у Салли, в ее гостиной, восседали два сотрудника ФБР.

Дэнс улыбнулась:

– Не переживайте, я просто попросила их принести ноутбук, чтобы мы могли побеседовать.

В действительности Кэтрин боялась, что во второй раз Салли разговаривать с ней попросту не станет, и рассудила, что в присутствии местных сотрудников ФБР шансы на успешный диалог со свидетельницей будут значительно выше.

Несмотря на то что время поджимало, Дэнс не суетилась и говорила спокойно:

– Салли, никто вас ни в чем обвинять не собирается. Но при одном условии: вы будете говорить правду и только правду.

«При условии, что на сей раз ты скажешь мне правду», – подумала Кэтрин, но вслух этого произносить не стала – ни к чему сразу идти на конфликт.

– Ладно, – кивнула девушка.

Сопоставляя факты, Дэнс находила все больше несоответствий. И как только Эдвин Шарп, показав свое истинное лицо, похитил Кейли, она сразу смекнула, что все имеющиеся на руках данные требуют тщательной перепроверки. Кэтрин решила, что во время их первого разговора Салли, вероятнее всего, наврала ей с три короба, поэтому дознание неплохо бы провести еще раз.

Не желая повторять прежних ошибок, она уговорила Эми Грейб устроить для нее телемост с Сиэтлом. В конце концов, негоже агенту Дэнс, специалисту по кинесическому анализу, опрашивать свидетелей по телефону и пытаться поймать их на лжи, опираясь исключительно на слух! Для успешного анализа Кэтрин нужно было обязательно видеть своего собеседника.

Эми Грейб откликнулась на просьбу коллеги, и к Салли, проживавшей в рабочем квартале Сиэтла, наведались два сотрудника ФБР. По просьбе Кэтрин они взяли с собой ноутбук с веб-камерой высокого разрешения: ничего, теперь от нее не укроется даже малейшее отклонение в поведении собеседницы.

Дэнс расположилась в комнате совещаний управления шерифа. Верхний свет она погасила, а настольную лампу поставила так, чтобы Салли отчетливо видела ее лицо в зловещем полумраке. Девушку из Сиэтла, несмотря на рассеянный свет гостиной, видно было замечательно – спасибо продвинутой веб-камере и не менее продвинутому программному обеспечению ФБР.

– Салли, а вы неплохо устроились! Милая квартирка! – дружелюбно воскликнула Дэнс, нацепив очки в розовой оправе, которые надевала, не желая пугать свидетеля. «Глаза хищника» – так Кэтрин называла про себя свои агрессивно выглядевшие очки в черной или стальной оправе – она их использовала, только допрашивая отъявленных негодяев.

– Ага. Похоже, что так. Мне, по крайней мере, тут нравится. Да и арендная плата невысокая.

Стараясь уяснить для себя базовую линию поведения Салли, Дэнс какое-то время задавала ей простейшие вопросы: о жизни, о семье, о работе и так далее. В ходе расспросов Кэтрин показалось странным возбуждение собеседницы, когда та вдруг принялась заверять ее, что ездить на работу в торговый центр в пятнадцати милях от дома для нее вполне нормально.

Так или иначе, Дэнс сочла это хорошим знаком.

«Если уж Салли, отвечая на простые вопросы, так нервничает и тушуется, то уж когда дело дойдет до самого важного – выдаст себя с головой!»

Спустя десять минут Кэтрин решила, что пора переходить к сути:

– А теперь я хотела бы еще немного поговорить об Эдвине.

– Я все сказала еще тогда. Чистую правду! – поспешно заявила Салли и вперилась глазами в камеру.

Такой скоропалительный ответ показался Дэнс странным. Стараясь быть очень осторожной и не выдать своих намерений, она пояснила:

– Это всего лишь формальность. Согласно процедуре мы обязаны в ходе расследования обновлять показания свидетелей.

– А-а-а, – понимающе протянула Салли.

– Без вас нам никак не обойтись. Ситуация во Фресно изменилась… если не сказать – осложнилась. Видите ли, в чем дело… Похоже, Эдвин имеет гораздо большее отношение к преступлениям, чем нам казалось ранее. Я переживаю, что он сейчас не в лучшем расположении духа и может наделать глупостей. Например, навредить себе или кому-то еще.

– Не может быть!

– Представьте себе, может. Мне нет никакого смысла вас обманывать, – отозвалась Дэнс, уверенная, что новости о похищении Кейли еще не просочились в прессу и не дошли до ушей обывателей – в том числе и до ушей Салли.

– Нам нужно разыскать Эдвина, но мы не знаем, куда бы он мог податься. Быть может, у него есть еще одно жилье?

– Нет, ничего такого, – сказала Салли и недовольно зыркнула на Дэнс.

«А вот и первое отклонение от обычной линии поведения, – отметила про себя Кэтрин. – Стало быть, что-то девица да знает. Но молчит. Придется вытаскивать из нее информацию клещами!»

– Салли, я уверена: вы знаете больше, чем вам самой кажется.

– Откуда ж мне знать? Мы с Эдвином сто лет не виделись.

«Не колется, – подумала Дэнс. – Складывается ощущение, что, отговариваясь общими фразами, пытается уйти от ответа. Но пока ладно…»

– Что ж, это не обязательно должен быть конкретный дом или квартира, куда Эдвин может взять и переехать. Вспомните, не рассказывал он вам с вдохновением о каком-нибудь местечке, когда вы оставались наедине?

– Нет.

– Уверены? Подумайте хорошенько.

– Тут и думать нечего, – быстро отвечала Салли. – Дело в том, что Шарп очень любит Сиэтл и редко выезжает из города. Домосед, одним словом.

– Неужели ни разу ни о чем таком не упоминал? – Дэнс выразительно глянула на лежавший перед ней лист бумаги.

От Салли этот взгляд не укрылся.

«…но при одном условии: вы будете говорить правду и только правду».

– Ну, нет, иногда, конечно же, говорил: дескать, неплохо бы выбраться куда-нибудь, съездить в отпуск, развеяться – все в таком духе, понимаете? Но вы, похоже, интересуетесь совершенно другим.

– А куда, по-вашему, Эдвин отправился бы развеяться? Какое место он предпочел бы?

– Нэшвилл – это Мекка кантри-музыки. Ну еще, наверное, Нью-Йорк: концерты и все такое.

«Вряд ли Шарп осмелится рвануть в Нэшвилл или в Нью-Йорк вместе с Кейли, чтобы жить там долго и счастливо. Не настолько он еще спятил», – подумала Кэтрин.

– Спасибо, Салли. Эти сведения нам пригодятся. Может, вам вспоминается еще что-нибудь? Наверняка было такое: смотрите вы телевизор, а Эдвин вдруг и говорит: «Ну надо же, какое чудное местечко – вот бы там оказаться!»

– Нет, ничего такого не припоминаю, – ответила девушка, глядя прямо в глазок веб-камеры.

«Врет, – подумала Кэтрин и поморщилась. – Ой, врет!»

– Что ж, спасибо вам за беседу. Прямо не знаю, что теперь и делать. Только на вас вся надежда и была.

– На меня? Но мы же с Эдвином расстались месяцев этак девять назад и с тех пор не общались.

– Дело в том, что ваши отношения с Шарпом стоят особняком. Вы не поверите, но с другими женщинами Эдвин порой ведет себя чересчур навязчиво и даже агрессивно.

– Неужели?

Сердце Дэнс забилось быстрее. Точно гончая, напавшая на след дичи, она почуяла сомнения Салли, но виду не подала и продолжала как ни в чем не бывало:

– Да. Когда Эдвина отвергают, у него включается режим преследования. Он не может понять этого и принять отказ. Получив от ворот поворот, Шарп начинает цепляться за женщину, точно утопающий за соломинку. Но в случае с вами все обстоит иначе. Он ведь сам разорвал отношения, и поэтому вы для него особенная. Эдвин мне даже сказал, что после вашего расставания он до сих пор сам не свой.

Слова выплеснулись из Салли, точно вода из опрокинутого кувшина.

– Вы говорили с Эдвином о наших отношениях? Когда? Недавно?

– Да, недавно. Забавно, конечно. Может, я ошибаюсь, но его речи показались мне странными, учитывая, как вы расстались. Слышали бы вы! Похоже, Эдвин сильно по вас скучает, – произнесла Дэнс, тщательно подбирая каждое слово. Кэтрин старалась не обманывать допрашиваемых, но иногда намеренно вводила их в заблуждение и подталкивала к неверным выводам – чего не сделаешь ради признания! – Я даже уверена, ему было бы любопытно узнать, как вы сейчас поживаете.

Салли сглотнула комок в горле и неуверенно запустила в волосы пальцы, мелькнувшие синим маникюром.

«И все-таки Салли лишь отдаленно напоминает Кейли. Точно много раз отразившееся эхо. Волосы не такие длинные, не такие роскошные, да еще и ненатурального цвета», – подметив темные корни, подумала Кэтрин.

– А о чем конкретно он спрашивал? – осведомилась Салли вдруг изменившимся голосом.

«Голос звучит гораздо выше, чем обычно, – подумала Кэтрин. – Верный признак стресса». И уклончиво ответила:

– Да так… О том о сем.

Девушка сглотнула еще раз.

Дэнс опять опустила глаза на листок бумаги перед собой, посмотрела на собеседницу и снова глянула вниз.

На лбу у Салли заблестели едва различимые капельки пота.

«Веб-камеры у ноутбуков ФБР – то что надо!» – отметила про себя Кэтрин.

После чего как будто бы еще раз сверилась с листом бумаги, и Салли, не удержавшись, проследила за ее взглядом. Естественно, разглядеть, что там написано, девушке не удалось.

– Салли, ваша мать живет в Такоме? А брат – в Спокане?

– Не понимаю… при чем тут мама и брат?

– Они хорошо знакомы с Эдвином?

В действительности Шарп, вспоминая свою бывшую девушку, не сказал о ней и двух слов – а уж про родных Салли он и вовсе не обмолвился! Все сведения о семье, заподозрив свидетельницу во вранье, Кэтрин почерпнула из федерального архива штата Вашингтон.

– Эдвин спрашивал про них?

– Значит, они знакомы?

– Я… О господи!

– Салли, да что такое? Неужели вам не было бы приятно, если бы Эдвин вдруг поинтересовался, как дела у ваших родных?

«Ох уж это всемогущее условное наклонение! Если бы вдруг поинтересовался…»

– Что? Что именно он говорил? – не в силах сдерживать себя, выпалила девушка. – Пожалуйста, скажите мне!

– Салли, почему вы вдруг так разволновались? – разыграв удивление, поинтересовалась Кэтрин.

– Я… – начала было та, и по щекам ее заструились слезы. – Что он сказал?

Сотрудник за спиной Салли дернулся: как и Дэнс, он почувствовал, что со свидетельницей в любое мгновение может случиться истерика.

– Что Эдвин говорил про моих родных?

– Для начала объясните, почему вы вдруг так переполошились, – спокойно произнесла Кэтрин и нахмурилась.

– Эдвин хочет навредить маме и брату! Он не понимает, что я рассталась с ним для его же блага! Если в разговоре с вами Эдвин упомянул про моих родных, то это может означать лишь одно – он хочет отомстить. Пожалуйста, вы должны защитить их!

– Минуточку! – придав лицу озадаченный вид, протянула Дэнс. – Не хотите ли вы сказать, что это вы порвали с Эдвином, а не наоборот?

– Я… э-э-э… просто.

– Стоп! Это все меняет. А я ведь столько наговорила Шарпу всякого… – Дэнс осеклась и обеспокоенно воззрилась на собеседницу.

– Господи, нет! Что вы наговорили ему? Где он? Неужели Эдвин отправился в Такому или в Спокан?

– Салли, мы не знаем, где сейчас Шарп… Погодите-ка, дайте мне все хорошенько обдумать, – попросила Кэтрин и через несколько секунд заключила: – Да, похоже, у нас проблема.

– Не позволяйте ему добраться до моей мамы! – всхлипнула Салли. – А у моего брата две маленькие дочки!

Все получилось именно так, как Дэнс и задумала: тщательно подобранные вопросы посеяли в душе собеседницы семена страха. Салли уверовала, что Эдвин вышел на тропу войны и, не ровен час, прикончит ее родных, а затем, возможно, и ее саму.

– Я же сделала все в точности, как он просил, – промычала свидетельница сквозь душившие ее слезы. – Почему Эдвин хочет нас убить?

– Салли, мы можем защитить и тебя, и твоих близких, – сочувственно произнесла Дэнс, отбросив формальности и переходя на «ты». – Но только в том случае, если узнаем всю правду.

В действительности Кэтрин уже связалась с полицией Сиэтла: как у дома матери, так и у дома брата дежурили патрульные машины. Родных Салли о наблюдении, конечно же, не предупредили.

– Пожалуйста, простите, что я вас обманула, – едва переводя дыхание, выдавила из себя Салли. – Это Эдвин заставил. Сказал, если хоть одна душа узнает, что он меня преследовал, что это я порвала с ним, а не наоборот, то всем придется плохо. Я не виновата, он меня запугал до смерти. Умоляю, защитите моих родных! У брата маленькие дети! Давайте я скажу адреса?

– Салли, как только я услышу всю правду, я сразу займусь защитой твоих близких. А теперь расскажи мне вашу с Эдвином историю с самого начала.

– Хорошо, – произнесла девушка, утирая слезы бумажным платочком, любезно поданным одним из сотрудников ФБР. – С Эдвином мы познакомились в прошлом году. Мы работали в одном торговом центре, он служил там охранником. Эдвин сразу сказал, что это любовь с первого взгляда. Хотя я назвала бы это одержимостью с первого взгляда.

«Неудивительно, – подумала Кэтрин. – Ведь ты вылитая Кейли Таун!»

– И вот Эдвин решил завоевать меня, буквально взять штурмом. Не успела я и глазом моргнуть, как мы уже начали встречаться. Все, в принципе, было хорошо, вот только Эдвин – довольно странный тип. Я всячески пресекала эти его причуды, мне это было не по душе… но он все равно – нет-нет да и настоит на своем! Например, временами он садился напротив и любовался мной. Или ляжет, положит мою голову к себе на колени и без конца перебирает волосы. Господи, до чего же у него при этом был жуткий взгляд – ну просто мороз по коже! Эдвин без умолку твердил, какая же я красивая. И все приговаривал, что я похожа на его любимую певицу. Вроде бы я уже называла вам ее имя? Кейли Таун.

Салли горько усмехнулась.

– А еще у нас дома постоянно звучали песни этой самой Кейли. О ней Эдвин талдычил каждый божий день. «Бедная Кейли – то, бедная Кейли – се! Бедняжку Кейли обижают, никто ее не понимает! Мамуля умерла, а злой папашка продал родовое гнездо! Поклонники ей душу рвут на части, а звукозаписывающая компания записывает диски и альбомы абы как». В общем, все в таком духе! Причем он говорил все это, ни на секунду не замолкая. Однажды вечером я не выдержала и ушла. Первый месяц все шло хорошо, а вот на второй Эдвин открыл на меня сезон охоты. Я не скажу, что это было ужасно. Я даже сочувствовала ему. У него умерла мать, и бедняга умом двинулся. Совсем кукухой поехал, понимаете?

«Стрессовая ситуация, подтолкнувшая психически нестабильного человека к краю пропасти», – подумала Кэтрин.

– Однажды Эдвин завалился ко мне домой и весь вечер рыдал навзрыд, будто бы его жизнь кончилась. Я испугалась за него и пожалела… в общем, мы снова начали жить вместе. Но день ото дня он становился все более и более странным. Сам на улицу носа не казал и меня заставил забыть всех друзей. Ревновал ко всем мужчинам на работе. Ему казалось, что я сплю с каждым встречным-поперечным. Как будто… Он хотел, чтобы я не отходила от него ни на шаг и всегда была под боком. Короче, Эдвин желал лишь пялиться на меня, зырить в ящик и трахаться. Кстати, трахались мы исключительно под песни Кейли Таун – это было ужасно! Ну и наконец… – Салли поколебалась с мгновение, а затем задрала рукав и показала шрам на запястье. – Это был единственный выход из сложившейся ситуации. Но Эдвин нашел меня и отвез в больницу, а когда я поправилась, он вроде как отвалил.

– Когда это произошло?

– В декабре прошлого года.

«Вторая стрессовая ситуация. И Эдвин, полетев в пропасть собственного безумия, открыл новый сезон охоты, только теперь уже на дичь покрупнее – на Кейли Таун».

– Эдвин похитил ее, – решилась открыть карты Дэнс.

– Кого-кого он похитил? Кейли Таун, что ли? – прохрипела Салли.

Дэнс ожидала, что новость потрясет ее до глубины души, но девушка не слишком удивилась.

– Салли, обещаю: мы защитим и тебя, и твою семью, а Эдвина засадим за решетку до конца его дней. Он не только похитил мисс Таун, но еще и убил нескольких человек.

– Господи боже мой!

– Но засадить его получится, если только ты посодействуешь нам. Ну так что? Есть идеи, куда Эдвин мог направиться?

«Давай же, Салли, выкладывай, – думала Дэнс, глядя, как ее собеседницу разрывают внутренние противоречия. – Выкладывай уже, черт побери!»

– Я не уверена…

– Мы непременно отправим патрульных к твоим родным, но прежде ты должна нам все рассказать.

– Эдвин нес какую-то пургу: якобы пару лет тому назад ему было даровано откровение через созерцание поющей Кейли – это случилось, когда он впервые в жизни увидел ее выступление. После этого он почитал то место за священное. Он говорил, что если бы и хотел жить не в Сиэтле, а где-то еще, то исключительно там. Эдвин мечтал выстроить неподалеку от того места лесную хижину.

– Где это место? Помнишь название?

– Вроде какой-то калифорнийский городок… Возле океана… А!.. Монтерей! Правда, где это находится, я не знаю.

Дэнс откинулась на спинку стула, поймала взгляд Мэдигана, а затем снова посмотрела в заплаканное лицо девушки:

– Салли, не переживай, я прекрасно знаю это место.

Глава 73

Пока они ехали, Эдвин Шарп пел. Громко. В ноты попадал, но не всегда.

Глотает «кэди» бензин за галлоном галлон,

Коробка передач ревет, как раненый бизон.

Пускай печка включается раз через раз,

А воздух в салоне – отработанный газ,

Пускай дверца с капотом на скотче, зато

Для меня это лучшее в мире авто!

Мотор у нее не барахлит без причин,

И она понадежнее многих мужчин!

Меня отвезет моя красная «кэди»

Туда и обратно,

И я за рулем себя чувствую леди,

И это приятно!

– А с моей старушкой, вернее, со старичком пришлось попрощаться! – обернувшись, крикнул Эдвин. – А я так любил свой красный «бьюик»! Очень жаль!

Кейли лежала в задней части фургона и изо всех сил сдерживала слезы. И вовсе не потому, что боялась расчувствоваться, она боялась задохнуться. Нос заложен, рот заклеен – если ко всему этому еще и расплакаться, то пиши пропало. Глаза Эдвин пленнице не завязал, но понять, куда они едут, девушка не могла: в задней части фургона окон не было. А еще он снял с нее сапоги. И с нескрываемым удовольствием понюхал кожаную подкладку внутри.

«Чертов псих!»

В пути они находились уже около часа. В какую сторону двигались? Об этом Кейли оставалось только догадываться. Она предполагала, что они сейчас либо проезжают Йосемитскую долину, либо уже подъезжают к хребтам Сьерра – дорога шла в гору.

«Если бы мы перемещались на запад или на юг, то дорога была бы ровной», – рассудила Кейли.

И тут Эдвин посмотрел на нее в зеркало заднего вида, нахмурился и остановился на обочине. Он пробрался в заднюю часть фургона, и девушка попыталась отпрянуть как могла.

– Нет-нет, погоди, я подправлю, – сказал Шарп и осторожно отклеил край изоленты, высвобождая прядь волос. – До сих пор не верится! – воскликнул он и опять завел свое излюбленное: – Надо же, ты столько времени их не стригла! Десять лет и четыре месяца! Отличное, кстати, название для песни!

К ужасу Кейли, похититель извлек из кармана расческу и тщательно, но бережно расчесал ей волосы.

– Ты очень красивая, – шепнул он и вернулся за руль.

После чего поездка, как и пение Эдвина, возобновилась.

Из шланга «кэди» окачу, она как новая блестит,

И у нее, как у меня, всегда задорный вид!

Эдвин защелкнул наручники спереди, поэтому Кейли не теряла надежды, улучив возможность, распахнуть заднюю дверцу и выкатиться на дорогу, чтобы привлечь внимание автомобилистов, едущих следом.

Но затем огляделась и обнаружила, что дверные ручки Эдвин просто-напросто удалил.

«Подготовился…» – невесело отметила про себя девушка и почувствовала, как машина – под непрекращающееся пение водителя – сворачивает на проселочную дорогу.

«Похоже, мы и в самом деле направляемся куда-то в горы», – подумала Кейли, которую прижало к задним дверцам.

Они ехали вот уже десять минут, и трасса становилась только хуже. Сначала колеса фургончика скрипели по грязи и щебенке, а затем начали подпрыгивать на ухабах – дорога пошла резко вверх. Наконец они оказались на плато, а еще через десять минут фургончик затормозил.

Эдвин выбрался наружу, и на какое-то время все вокруг словно бы замерло.

«Господи, как же это несправедливо! – воскликнула про себя Кейли. – Чертовски несправедливо!»

Ты выходишь на сцену, свои песни поешь,

Расцветают улыбки, ты плохого не ждешь…

– Добро пожаловать! – наконец услышала она, и задняя дверца фургона отворилась.

Глазам девушки предстало поле, окруженное соснами. Эдвин помог ей выбраться и отклеил с лица изоленту. От его прикосновения Кейли опять дернулась, хотя каждое движение преследователя было исполнено нежности.

«Действительно, точно такой же, как у отца», – почуяв аромат лосьона после бритья, подумала она. Однако одновременно в ноздри ударил кислый запах пота.

Как только Шарп отступил, Кейли, задрожав, с облегчением глубоко вдохнула: ну наконец-то, а то ей всю дорогу казалось, что она вот-вот задохнется.

Эдвин тем временем любовался пленницей: во взгляде, на миг задержавшемся на ее груди и промежности, читалось неподдельное восхищение.

– Верни мне сапоги.

– Нет, босой ты мне нравишься больше, – отозвался он и посмотрел на пальцы ног Кейли. – Только с этим лаком надобно что-то сделать. Больно уж этот красный цвет – кричащий!

С этими словами он повел рукой, предлагая девушке взглянуть на односекционный дом на колесах, накрытый камуфляжной сеткой:

– Ну, как тебе? Ничего не напоминает?

– Слушай, если ты меня отпустишь, я дам тебе шесть или даже десять часов форы и миллион долларов в придачу.

– Неужели не напоминает? – повторил он, раздражаясь на ее безучастность.

Кейли огляделась и… вдруг все поняла.

«Но… Господи боже мой! Быть не может!» – Девушка буквально остолбенела от изумления.

Они приехали на тот самый участок, который покойный дедушка некогда расчистил, чтобы выстроить дом для семьи. Правда, теперь от этого дома остались лишь воспоминания, и глазам Кейли вместо него предстал трейлер. Немало воды утекло с тех пор, как отец продал их родовое гнездо, но сомнений быть не могло: это то место, где прошло ее детство.

«Эдвин ведь и сам однажды вынужден был покинуть родные края, вот, наверное, и решил сыграть на моих чувствах. Но откуда он узнал, где именно стоял наш дом? – удивилась Кейли. И тут же сама себе ответила: – Наверное, поднял архивные документы».

Следующая мысль оказалась отнюдь не веселой.

«Компания, выкупившая у Бишопа земли, разорилась, – размышляла девушка. – Так что миль на двадцать вокруг – ни души!»

– Я знаю, насколько важно для тебя это место, – между тем с пылом вещал Эдвин. – Поэтому я решил восстановить справедливость и вернуть тебе украденные воспоминания. С нетерпением жду, когда покажешь мне, где ты в детстве каталась на пони, а где выгуливала собак. Мы будем бродить теми же самыми тропами. Правда я здорово придумал? Можно отправиться на прогулку прямо сегодня – перед ужином.

Пленнице ничего не оставалось, как подыграть похитителю и притвориться тронутой до глубины души.

«А когда он отвернется… Схвачу камень, раскрою ему череп и убегу!» – подумала Кейли, и ее вдруг захлестнула такая волна ненависти к Эдвину, что ни о каком притворстве уже не могло быть и речи.

– Да как у тебя, черт побери, после всего этого только язык поворачивается говорить, что ты меня любишь?!

Шарп в ответ лишь ухмыльнулся и ласково погладил ее по волосам. Девушка тут же дернула головой, но он как будто и не заметил ее неприязни.

– Кейли… в ту минуту, когда я услышал тебя на том концерте в Монтерее, меня как громом поразило. Я понял, что мы созданы друг для друга, – продолжил Эдвин. – Пусть не сразу, но и ты тоже это поймешь. Со мной ты станешь самой счастливой женщиной в мире. Да я буду на руках тебя носить! Я стану поклоняться тебе, как богине!

Шарп накинул на фургон камуфляжный брезент и закрепил края камнями. Обняв Кейли за плечи, он крепко прижал ее к себе и повел к трейлеру.

– Но я не люблю тебя!

На это Эдвин лишь рассмеялся. Когда они подошли к трейлеру, он вдруг смерил ее холодным презрительным взглядом – обожания как не бывало.

– Он ведь трахал тебя, да? Этот Бобби? – спросил Шарп, всматриваясь в лицо Кейли и желая услышать «нет». – Только не ври мне!

– Эдвин!

– Я имею право знать!

– Мы были просто друзьями.

– Ха, а друзья, значит, не трахаются? Это тот неписаный гребаный закон, о котором все знают, но который ни одна сука не соблюдает?

Эдвин скинул еще одну личину: бранные слова оказались ему не чужды – под овечьей шкурой скрывался волк. Тот рафинированный язык, каким он изъяснялся раньше в беседах и письмах, был лишь искусным притворством.

«И вовсе не по ноге он тогда постукивал рукой в такт песне!» – наконец утвердилась в своей догадке Кейли.

– Прости, но у меня волосы дыбом, как только я представлю, что этот хмырь касался тебя, – произнес Шарп и вновь просветлел лицом, став милым и улыбчивым, как прежде.

Между тем он подвел Кейли к двери трейлера.

– Эдвин, послушай…

– В первую брачную ночь жених должен взять невесту на руки и перенести через порог, – не обращая внимания на ее слова, объявил Эдвин.

– Не смей даже прикасаться ко мне!

Он бросил на Кейли полный искреннего сожаления взгляд, распахнул дверь и подхватил ее на руки так легко, будто она ровным счетом ничего не весила. А затем перенес девушку через порог. Бедняжка не сопротивлялась и не кричала – большая ладонь Эдвина сжимала ее горло, как тиски.

Глава 74

– Майкл, мы выехали, – сказала Дэнс по телефону и вдруг громко охнула.

Арутян, обгоняя грузовик, чуть не лишил их зеркала заднего вида с пассажирской стороны. Вернувшись на свою полосу, Деннис продолжал невозмутимо давить на педаль газа полицейской машины.

– Как дела? – спросил О’Нил, сидевший в своем кабинете в управлении шерифа округа Монтерей. И насторожился. – Что такое? Эй, ты в порядке?

– Да-да… все нормально, – увидев впереди еще одну фуру, отозвалась Кэтрин и зажмурилась. А когда опасность миновала, открыла глаза и осведомилась: – Что там у вас?

– Первые два вертолета кружат над морским заповедником на мысе Пойнт-Лобос, где Эдвин пару лет назад впервые видел выступление Кейли. Третий вертолет курсирует между городками Мосс-Лэндинг и Санта-Круз. Отдан приказ уделять особенное внимание локациям отдаленным и заброшенным. Калифорнийский дорожный патруль уже выставил блокпосты на трассах, ведущих в Пасифик-Гроув, Пеббл-Бич и Кармел. К операции «Перехват» в общей сложности привлекли около сорока человек из окружной и городской полиции.

– Это хорошо.

– Ну и твой начальник тоже не сидит сложа руки.

Чарльз Оверби, глава отделения КБР в Монтерее, – непревзойденный гений выступлений на публике – провел пресс-конференцию и заручился поддержкой общественности в операции по поимке Эдвина Шарпа.

В Сети разом загудел растревоженный улей фанатов певицы. Множились и распространялись сообщения с фотографиями похитителя и жертвы – хотя вряд ли нашелся бы человек, не знавший, как выглядит Кейли Таун.

«Может, не каждый готов платить за музыкальные сервисы, но телевизор-то в доме у каждого первого есть!» – подумала Кэтрин.

– Так как все-таки у тебя дела? – вновь спросил О’Нил.

«Ха, любопытный вопрос… С другой стороны, ничего любопытного в нем нет, учитывая, как мы недавно прощались. Но сейчас не время и не место для разбора полетов».

– Да вроде нормально, – ответила Дэнс, что, конечно же, никак не отражало текущее положение дел: так, отговорочка, благодаря которой можно отложить решение трудного вопроса на потом. Но Кэтрин надеялась, что Майкл ее поймет.

И О’Нил, похоже, все понял.

– Вы скоро будете?

Дэнс вопросительно глянула на Денниса.

– Через полчаса, – сказал тот.

– Майкл, еще тридцать минут – и мы на месте. Лучше бы тебе поторопиться, потому что мы летим со скоростью света. Вот Арутян мне соврать не даст! – добавила она, и усатый помощник шерифа улыбнулся, что бывало с ним нечасто.

Попрощавшись с О’Нилом, Дэнс вжалась в кресло.

– Сбросить скорость?

– Нет. Жми на всю катушку, – ответила она и зажмурилась.

Арутян вжал педаль газа в пол.

– Ну, что думаешь? – торжествующе вопрошал Эдвин, обводя взглядом надраенный до блеска трейлер и словно бы не замечая царившей внутри него невыносимой духоты.

Кейли, до сих пор закованная в наручники, стояла в кухоньке и упорно хранила молчание.

– Смотри: тут есть первоклассный телевизор и DVD-плеер – а у меня ведь целая коллекция дисков! Еды – навалом, причем твоей любимой, – приговаривал Эдвин, один за другим распахивая шкафчики. – Все из магазина здорового питания «Хоул фудз»! Можешь даже не спрашивать – все сплошь органическое. Мыло – и то! – как у тебя дома.

«Так и есть, – подумала Кейли и от подобной предусмотрительности совсем пала духом. Она старательно избегала смотреть на две пары кандалов, прикрепленных к одной из стен трейлера длинными цепями. Похоже, приклеить на кандалы куски овечьей шерсти – для Эдвина высшее проявление любви и заботы. Мистер, мать его, Сегодня…»

– Если бы ты не упрямилась, – сказал Шарп, и его улыбка опять погасла, – то всего этого можно было бы избежать. Мы бы поужинали. Пожила бы несколько дней у меня, пока твой дом восстанавливают. Разве я прошу о чем-то сверхъестественном?

Кейли осознала, что ее аж потряхивает от переполняющей душу ярости.

«Ни в коем случае нельзя забывать: преследователи воспринимают этот мир иначе, не так, как нормальные люди», – вспомнились ей слова Дэнс.

– Я уже в курсе: ты не девственница, – снова заговорил Шарп холодным тоном. – Знаю, ты не из тех, кто трахается с кем попало, – просто так получилось. С Бобби у вас все произошло по обоюдному согласию! Ведь так?..

Нет-нет, не рассказывай, на самом деле я ничего не хочу слушать, – поспешно добавил Эдвин и задумался на мгновение-другое. – Ну, по крайней мере, ты ведь не извращенка, да? А то есть такие девочки – просто караул! Скрывают свои похотливые глазки за толстыми линзами очков, блузки застегнуты под горло – с виду сущие ангелы! А внутри у них такие грязные помыслы, что даже чертям в аду не снилось! Но ведь ты не такая… – И он надвинулся так близко, как будто желал заглянуть Кейли в самую душу.

А затем словно бы кто-то щелкнул выключателем: Эдвин разом смягчился и тепло улыбнулся.

– Ну, теперь-то ты в надежных руках. Ты моя. И все у нас будет хорошо! – С этими словами он продолжил экскурсию по трейлеру, походившему на алтарь, где можно было бы поклоняться Кейли Таун как богине: плакаты, памятные вещи, одежда и фотографии – пленница кругом видела свое отражение.

Не увидела она только одного – оружия.

Никаких ножей на кухне – первое, на что девушка обратила внимание. Никакой стеклянной или керамической посуды: все либо металлическое, либо пластиковое. На глаза Кейли попалась пачка сигарет, но зажигалки, сколько она ни высматривала, так нигде и не обнаружилось.

Проследив за ее взглядом, Эдвин поспешно сказал:

– Не переживай, я не курю. Завязал. Сигареты мне понадобились, чтобы подставить эту заносчивую сучку Алишу. Чтоб ты знала: никаких сигарет или спиртного. Я трезв как стеклышко сейчас и собираюсь оставаться таким и впредь. Да, кстати, в отличие от твоего разлюбезного Бобби Прескотта, я никогда не употреблял наркотики!

Пот струился с Кейли ручьем, но ее все равно бросало в холод: кожа покрылась мурашками.

– Эдвин, твоя затея обречена на провал. Как ты не понимаешь, что тысячи людей кинутся меня разыскивать.

– А вдруг нет? Подумают, девочка влюбилась и сбежала. Сбежала с тем, кто действительно может о ней позаботиться. В конце концов, во всем же обвинили Алишу: прикончила Бобби, пыталась убить тебя – против фактов не попрешь!

«Неужели он настолько не в себе?» – ужаснулась Кейли.

– Но даже если тебя вдруг и бросятся искать, то будут делать это в Монтерее. А Монтерей в двух сотнях миль отсюда! Я все ловко устроил. Эта сучка, с которой я встречался раньше, сама того не сознавая, навела полицию на ложный след. Я давно выяснил, что надеяться на Салли нельзя, вот и навешал ей лапши на уши. Мы здесь совершенно одни! И чтобы ты не питала особых надежд, по дороге из Фресно нам не повстречалось ни одного блокпоста и ни единого вертолета. Если бы у копов возникло хоть малейшее подозрение, думаешь, они не перекрыли бы дорогу сюда? Верно! Тут же бы перекрыли Сорок первое шоссе! Так что, Кейли, нас не найдут. Никогда.

– Чего ты добиваешься? Хочешь таким образом завоевать меня?

– Я хочу, чтобы ты поняла: я – тот единственный, кто тебе нужен. Кто же еще пойдет на такие лишения и трудности? Только действительно любящий человек!

– А конгрессмена-то ты зачем сюда приплел?

Эдвин расхохотался:

– Тут вообще интересно вышло! Мне преподали отличный урок! После этого я дал себе зарок никогда больше не писать в Сети. Именно так Симески и вышел на нас с тобой. А ты еще не верила мне, что весь мир хочет использовать тебя!

«На нас с тобой…»

– Но нет худа без добра! Когда тем субботним вечерком мне показалось, что у меня на заднем дворе играют дети – потом, конечно, выяснилось, что это был Симески или его подельница Бэббидж, – именно тогда я и придумал перевести стрелки на Алишу. Сказано – сделано! Пораскинув мозгами, я оставил на заднем дворе следы, чтобы все подозрения пали на твою личную помощницу. Порой просто диву даешься, как случай вдруг помогает в трудной ситуации!

Затем Шарп окинул пленницу взглядом – внимательно осмотрел ее волосы, грудь, ноги – и весь вдруг как-то сразу засуетился.

– Так, ну все, хватит разговоров. Пришло время сама знаешь для чего, – произнес он и взглядом показал на смятую постель. – А вот это, кстати, док-станция для айпода – «Боуз», как у тебя дома. Пятьдесят. Именно столько твоих выступлений я записал на свой профессиональный рекордер. Пришлось затянуть ремень потуже, чтобы раскошелиться на такую дорогую штучку! Мы будем включать твои записи, когда… ну… сама понимаешь, да? – Шарп вдруг покраснел и поспешно добавил: – Ты только не подумай! Записывать я записывал, но исключительно для себя… ну и вот теперь – для нас. Ни единая душа не знает о существовании этих записей: я ни с кем ими не делился, никому не продавал.

– Эдвин. Пожалуйста, не надо… Очень тебя прошу!

Он прислонился к кухонной раковине, уставился на волосы Кейли и произнес:

– А давай ты не будешь такой… неблагодарной! Вообще-то, я тебе одолжение сделал. Да еще какое! Для тебя ведь старался! Фредерик Блантон? Этот кусок дерьма крал твою музыку! Алиша? Рано или поздно она все равно попыталась бы отнять у тебя карьеру. А в чем провинилась Шери, спросишь ты? Да ладно! Тебе нужна мачеха получше. Явно не продавщица, приглянувшаяся Бишопу в магазине. Она недостойна быть рядом с тобой. Все они заслуживают смерти. А что касается Прескотта… Не будем обманываться на его счет: парень просто мечтал поиметь королеву, – сказал Эдвин и опять замер, вглядываясь в лицо Кейли и проверяя: трахались они все-таки с Бобби или нет?

Наконец он, похоже, вновь обрел над собой контроль, и девушка осмелилась спросить:

– Можно я хотя бы душ приму? Грязной я буду чувствовать себя скованно.

– Нет, нельзя.

– И ты еще будешь уверять меня, будто ты мистер Сегодня? Брехня! – огрызнулась Кейли. – Какая же это любовь, если ты не позволяешь мне даже в гребаный душ сходить?

Эдвин нахмурился:

– Ладно-ладно. Только тон смени. И впредь никогда больше со мной так не говори, поняла?

– Хорошо. Не буду.

– Так и быть, можешь принять душ. Но сразу предупреждаю: если планируешь побег, то эти мысли советую оставить. Все ключи у меня. А все окна зарешечены.

– Да, я это уже заметила. Я правда хочу освежиться.

Эдвин снял наручники.

Пленница потерла запястья и, ссутулившись, побрела по узкому коридору в душ.

– Кейли! Подожди!

«Никак он покраснел?» – обернувшись и увидев переминающегося с ноги на ногу Эдвина, с удивлением спросила себя Кейли.

– Та женщина из Сиэтла, с которой я жил. Тебе не стоит ревновать. Ничего серьезного между нами не было. Мы даже не спали вместе. Честно.

Шарп врал, причем настолько неумело, что девушке одного взгляда хватило, чтобы раскусить его. Но поразило Кейли не вранье, а истовое желание Шарпа убедить ее в том, что он все это время был верен только ей одной.

– Поторопись, милая, – улыбнулся Эдвин и пошел ждать в спаленку.

Глава 75

Эдвин никак не мог выбрать, какая из песен Кейли у него самая любимая.

Но затем он решил, что нечего огород городить (еще одна присказка покойной матери): все песни хороши.

«Это все равно что пытаться определить, какое блюдо самое-самое, когда тебе кажется вкусной вся еда без исключения! – подумал Шарп. – Страшно вспомнить, каким обжорой я был раньше. Если бы не Кейли, так бы по сей день и весил триста фунтов!»

Эдвин чуть увеличил мощность кондиционера – под брезентовым укрытием в трейлере было зверски жарко! – но так, чтобы воздух оставался теплым. Перед тем как Кейли ушла в душ, он заметил на ее коже капельки пота, и они возбудили в нем еще большее желание. Эдвин уже представлял, как будет слизывать эти капельки с ее прекрасного лица.

«С этой сучкой, Салли, в принципе, тоже было неплохо, – думал он, – особенно под записи Кейли! Но вряд ли это сравнится с тем, что ожидает меня сейчас! Полное погружение в Кейли Таун! То, что надо…

А ведь отличное название для песни! „То, что надо“! Надо будет сказать Кейли. А что? Это идея! Писать песни вместе. Я займусь словами – уж тут я не промах, а она пускай придумывает мелодии…

Сегодня у Кейли будет брачный полдень, – улыбнулся Эдвин. – Не брачная ночь, а полдень. Вот так каламбурчик!»

Эти мысли навели Шарпа на думы: а первый ли он мужчина в жизни Кейли, кто овладеет ею в родных краях Таунов? Не давала покоя ему одна строчка, где Кейли рассказывала про свое подростковое увлечение. Впервые услышав эту песню, Эдвин чуть не лопнул от злости. Но затем он рассудил, что такого просто быть не могло. Бишоп продал дом, когда его младшей дочери только-только исполнилось тринадцать лет. Если учитывать, что Кейли была паинькой, то ничего, кроме поцелуев и подростковых обжиманий, здесь просто-напросто и быть не могло. Хотя даже мысли о «подростковых обжиманиях» вызывали у Шарпа приступы мучительной ревности.

«Бобби… Надеюсь, этот ублюдок, умирая, испытал на своей шкуре все оттенки боли!» – подумал Эдвин, которому все казалось, что Прескотт недостаточно громко кричал, сгорая заживо в оркестровой яме концертного зала.

Он прислушался к звукам струившейся в душевой воды и представил Кейли обнаженной. Эрекция ждать себя не заставила. Тут ему вспомнился заголовок из журнала «Роллинг стоун»: «Скромницы всегда в моде» – и он решил смиловаться и больше не распекать Кейли за интрижку с Прескоттом.

«Спрошу еще раз, трахалась она с Бобби или нет. Заставлю ответить честно, – рассуждал Эдвин. – Мне же нужно знать, в конце-то концов! Но что бы ни ответила – все прощу».

Шарп снял рубашку и помял живот: он здорово похудел, но кожа все еще висела мешком.

«По крайней мере, я больше не жирный, – утешил себя Эдвин. – Чего не сделаешь ради любви!»

Ему пришла мысль тоже сполоснуться, но затем он передумал: утреннего душа вполне достаточно.

«Пускай привыкает! Буду трахать ее грязным, чистым, сзади, сверху – всякого меня должна любить. Жена она мне или нет?»

Эдвин включил новости по радио: версию побега с любовником полиция, похоже, даже прорабатывать не стала. Пайк Мэдиган серьезным голосом рассказал про похищение, призвал всех проявлять бдительность и обращать пристальное внимание на парочки, похожие на Эдвина Шарпа и Кейли Таун.

– Как удалось установить, – вещал диктор, – сейчас автомобиль злоумышленника направляется на запад, в округ Монтерей. Ни марки, ни номера машины мы, к сожалению, не знаем. На фотографию похитителя можно взглянуть на специально запущенном веб-сайте, где будут отображаться все последние новости, касающиеся этого дела.

«Салли, Салли! Ах ты моя маленькая лживая шлюшка! Печенкой чуял: сдашь меня при первой же возможности! Интересно, кому ты все-таки лапши на уши навешала? Кому-кому? Ясное дело, Кэтрин Дэнс!»

Эдвин понимал: обманный маневр с Монтереем даст ему не так уж много времени, и поэтому на следующий месяц уже планировал переезд. Кейли нравился Остин. Сам он против Техаса не возражал – диких мест, чтобы укрыться, там хватало.

«Но с другой стороны, Кейли в одном из блогов, комментируя свою песню „В дороге“, упоминала Миннесоту, – размышлял Эдвин. – Этот штат будет даже поинтересней! Особенно если брать в расчет малыша. Жара и духота – не лучшие условия для беременных! Надо ведь и о наследниках позаботиться…»

Эдвин уже проштудировал Интернет на тему женских циклов и все гадал, когда же у Кейли начнутся месячные. Однако сильно не беспокоился: любовью он планировал заниматься каждую ночь, а то и чаще.

«Рано или поздно попаду в десяточку! – подумал Шарп, расстегнул джинсы и запустил руку в плавки, проверить, как там дела. Но проверок не требовалось, он и так был на взводе. Шум воды прекратился. – Сейчас будет вытираться! Господи, какое же у нее должно быть роскошное тело! Надо будет установить правило: в трейлере только нагишом».

Он вдохнул сладковатый запах шампуня, разливавшийся во влажном воздухе.

– Эдвин! – позвала Кейли игривым тоном. – Я готова. Подойди взгляни!

Ухмыляясь, Шарп поспешил в душевую и обнаружил Кейли у двери… Полностью одетой.

Ухмылка разом слетела с лица. Он сморгнул, а затем в ужасе вскрикнул.

Глава 76

– Нет, нет, нет! Что же ты натворила!

В гигиеническом наборе для авиаперелетов, который Эдвин прикупил для Кейли, нашлись ножницы со скругленными концами. Ими-то она и воспользовалась, чтобы обкромсать себе волосы.

– Нет! – вопил Эдвин, в ужасе разглядывая ворох золотистых прядей на полу ванной комнаты, – вид у него был такой, будто он обнаружил труп своей возлюбленной. – О господи, Кейли!

Обкорнать столько волос такими ножницами оказалось не так-то уж и просто. На все про все ушло добрых десять минут. В конце концов от ее роскошной шевелюры осталась лишь трехдюймовая челка.

– Что такое, Эдвин? – нараспев произнесла Кейли с издевкой. – Неужели я тебе разонравилась? Теперь и преследовать меня не будешь, да? Если любишь девушку, то это ведь не играет никакой роли? Или играет?

– Нет-нет, разумеется, это не имеет значения! Просто… – произнес он, и его чуть не стошнило.

«Господи, сколько должно пройти времени, прежде чем волосы снова отрастут? – в отчаянии прикидывал Эдвин. – Она ведь не стриглась целых десять лет и четыре месяца! – А затем подумал было, что Кейли может носить шляпу, но тут же отверг эту мысль. – Ненавижу женщин в шляпах!»

– А мне кажется, что очень даже имеет. Эдвин, да ты, похоже, не на шутку расстроился.

– Но зачем? Кейли, зачем ты их отстригла?

– Чтобы ты взглянул правде в глаза. Ты любишь девочку из буклетов и альбомов, с плакатов и страниц журнала «Энтертейнмент уикли». Ты любишь девочку, которую показывают в видеоклипах на кабельном телевидении. Но не меня! Разве ты забыл, что сказал мне тогда, в театре Фресно? Так я напомню: «Твои волосы… Просто нет слов! Такие красивые! Это вторая по счету – сразу после голоса, конечно же, – особенность, которую я обожаю в тебе!»

«Может, удастся собрать локоны и сделать из них парик? Пускай носит, пока отрастают… – думал между тем Эдвин. – Хотя как это провернешь? Сразу узнают и копам сдадут. Черт, черт, черт, черт, черт! Что же делать?»

– Ну что? Трахнемся? Или я выгляжу слишком по-мальчишески? – подначивала его Кейли.

Эдвин, не отрывая взгляда от ее остриженных волос, медленно двинулся к ванной комнате.

– Вот! На! Зацени! – закричала девушка, схватила пряди и бросила их Шарпу в лицо.

Волосы разлетелись во все стороны и упали на пол. Следом за ними бухнулся на колени и Эдвин, в отчаянии пытаясь собрать все в одну кучку.

– Так я и знала! – презрительно прошептала певица и попятилась обратно в ванную. – Ты ни малейшего понятия не имеешь, кто я на самом деле. Ничегошеньки ты не знаешь, Эдвин Шарп!

Теперь и Эдвин тоже, оправившись от потрясения, вспылил:

– Вот что я тебе на это отвечу, Кейли Таун! Я прекрасно знаю, кто ты есть! Ты сучка, которую я через минуту трахну! – крикнул он, начал подниматься с колен и вдруг заметил в руке у девушки некий предмет.

«А это еще что?.. – насторожился было Эдвин, но тут же расслабился. – Ах, это всего лишь пластиковая чашка. Я все предусмотрел. В ванной нет ничего бьющегося и ничего такого, из чего можно было бы сделать нож».

Но одного он все-таки не учел.

Под раковиной Кейли нашла нашатырный спирт и до краев наполнила им чашку.

Едкий запах ударил Эдвину в ноздри, и его осенила запоздалая догадка. Остриженные волосы – всего лишь отвлекающий маневр. Шарп попытался отвернуться, но не успел. Кейли выплеснула химическую жидкость прямо ему в лицо: попала в рот и нос. Хотя он и зажмурился, испарения все равно обожгли глаза. Тысячи раскаленных игл словно бы разом вонзились под веки. Эдвин завизжал. Такой боли он в жизни еще не испытывал. Боль была похожа на живое существо, забравшееся внутрь тела, слившееся с ним воедино и терзавшее его изнутри.

С громким криком Шарп повалился на спину, неистово пытаясь оттереть с лица нашатырь.

«Надо умыться, надо умы… – бешеным волчком закружилась в его голове мысль, и тут же ей на смену пришла другая: – Жжет, жжет, жжет!» – А затем он закашлялся и стал задыхаться.

Вдруг последовала еще одна вспышка боли! Кейли ударила его в горло. Как раз в то самое место, куда он сам себе выпустил пулю.

Эдвин закричал пуще прежнего.

Скорчившись на полу, парализованный от боли Шарп почувствовал, как Кейли выдирает у него из кармана ключи. Он попытался ухватить ее за руку, но тщетно – она оказалась быстрее.

Едкий нашатырь проникал все глубже и глубже, обжигая слизистую рта и носа. Эдвин чихал, отплевывался, кашлял и с трудом переводил дыхание. Кое-как он все же поднялся и подставил лицо под кран, чтобы смыть эту испепеляющую жидкость, но вода не полилась.

Кейли израсходовала весь запас.

Спотыкаясь, Эдвин набрел на холодильник, рванул ручку, на ощупь нашел бутылку с водой и вылил ее на лицо. Охлажденная жидкость помогла: жечь стало меньше, а зрение хоть и нечеткое, но все же вернулось. Шарп доковылял до двери, но оказалось, что Кейли его заперла. Вынув из бумажника второй ключ, он открыл дверь и поспешил наружу, на ходу потирая кулаками глаза.

Эдвин огляделся и приметил Кейли. Она бежала вниз по дороге, ведущей к трассе.

Боль утихла, и Шарп успокоился.

«Гравийка тянется аж три мили, – подумал он и улыбнулся. – Босиком она далеко не убежит!»

Глава 77

И Шарп бросился в погоню. Сначала бежал трусцой, а затем припустил вовсю.

Нашатырь не до конца выжег желание Эдвина. Он собирался сбить Кейли с ног, сорвать с нее джинсы, рывком перевернуть на живот…

«И заставить ее рыдать, как рыдал я! – подумал Эдвин. – Я покажу ей, кто здесь главный!»

Кейли скрылась за поворотом, но их разделяли всего лишь какие-то сто футов. Преследователь неумолимо настигал свою жертву.

Семьдесят футов…

Пятьдесят…

«Покажу… кто… здесь… главный!» – повторял про себя Эдвин, приближаясь к повороту.

Десять шагов. Пять. Три. Он выскочил из-за поворота, и от приступа кашля его скрутило пополам.

«Нашатырь и бег – вещи несовместимые!» – подумал Шарп, поднял глаза и… расхохотался. Больше ему ничего не оставалось.

С одной стороны от Кейли стоял мужчина в форме, а с другой – женщина в штатском.

Эдвин захохотал пуще прежнего. От души. Так, помнится, смеялась его мать. Если, конечно, была достаточно трезвой, чтобы радоваться жизни.

Шарп пригляделся. Мужчина в форме, с черными густыми усами был не кто иной, как Арутян – помощник шерифа из Фресно.

А женщиной, обнимавшей Кейли, оказалась Кэтрин Дэнс.

Полицейский целился Эдвину прямехонько в грудь.

– На землю, – скомандовал Арутян. – Ложись на живот, руки по швам.

«Сделаю шаг – и отправлюсь на тот свет, – колебался Шарп. – Сдамся – и окажусь за решеткой… Как же быть?.. Как же быть?.. – мучительно размышлял он и наконец-то решился. – В тюрьме я хотя бы смогу поговорить с Кейли. Если она, конечно, придет меня навестить. Может, даже споет для меня! Поговорим. Чем черт не шутит, может, все-таки послушает меня и поймет, что все вытирают об нее ноги! Сообразит наконец, что вот он я! Единственный и неповторимый! Мужчина ее мечты! Мистер Сегодня!»

С этими мыслями Эдвин лег на землю.

Пока Арутян защелкивал наручники и поднимал злоумышленника на ноги, Кэтрин держала его на мушке.

– Полейте, пожалуйста, на глаза воды. Жжет адски!

Арутян достал бутылку и плеснул Эдвину в лицо.

– Спасибо.

Подъехало еще несколько полицейских машин.

– Я слушал по радио новости. Там же сказали, вы на пути в Монтерей… Как вы догадались, что я подался сюда?

– Оперативную группу собрали и в Монтерее тоже, но больше для прессы. Чтобы ты, слушая новости по радио или читая их в Интернете, думал, что одурачил нас. Спрашиваешь, как мы догадались? Ну какой смысл тебе туда ехать? Да и не стал бы ты выкладывать Салли Докинг свои планы, если бы не хотел пустить нас по ложному следу. Дезинформация, запугивание свидетелей – вот твои излюбленные методы.

Что же касается этого места, то криминалисты нашли следы горной породы позади твоего дома. Где порода, там и шахтерский городок, а где шахтерский городок, там и родовое гнездо Таунов, про которое Кейли пела в песне «Дом у серебряного рудника». Ты знал, что девушка чувствовала себя глубоко несчастной, когда Бишоп продал их родовое гнездо, вот и решил произвести на нее впечатление. Сделав несколько снимков со спутника, мы обнаружили трейлер – твой камуфляжный брезент в таких делах не помощник.

На какое-то мгновение Эдвин чуть было даже не влюбился в Кэтрин Дэнс, так эффектно разрушившую его жизнь. Но стоило ему взглянуть на Кейли, как он тут же начисто забыл про агента КБР.

Непокоренная Кейли Таун стояла, широко расставив ноги, и холодно взирала на своего незадачливого завоевателя.

Несмотря на презрение, сквозившее во взгляде Кейли, Шарп никак не мог отделаться от мысли, что в глазах певицы на миг вспыхнула кокетливая искорка.

«Когда волосы отрастут, она снова станет красавицей, – подумал Эдвин. – Боже, как же я люблю ее!»

Глава 78

Кэтрин Дэнс дожидалась выступления за кулисами концертного зала Фресно. Стрелки часов показывали половину восьмого. Поговаривали об отмене концерта, но Кейли, ко всеобщему удивлению, настояла на своем. Поглядывая в зал, быстро заполнявшийся зрителями, Дэнс чувствовала, как воздух все больше и больше наэлектризовывается. Она хорошо помнила это ощущение еще с тех давних времен, когда сама выходила на сцену исполнять фолк-песни.

Это ни с чем не сравнимое приятное и всеохватывающее возбуждение: голос и музыка, в унисон льющиеся из динамиков, невидимыми нитями связывают исполнителя и слушателя. Если ты однажды оказался в ослепительном свете рампы перед тысячами людей, ловящими каждое твое слово, то потом хочется возвращаться на сцену снова и снова. К вниманию и обожанию привыкаешь быстро. Они становятся такими же необходимыми, как кислород.

Именно поэтому Кейли Таун и многие другие исполнители – несмотря на усталость, смерть близких людей, риск быть похищенными «эдвинами» – раз за разом выходили на сцену и давали концерты.

Кейли Таун облачилась в свой привычный наряд хорошей девочки – иначе и быть не могло. Новой деталью в ее образе стала кепка команды «Бульдоги Фресно», скрывавшая ее остриженные волосы: как будто пай-девочка попала с корабля на бал и приехала выступать сразу после игры с друзьями в софтбол на стадионе Калифорнийского университета!

Кейли стояла в сторонке и приноравливалась к новой гитаре. К своему любимому «Мартину» – пока на нем не заменят струны и не почистят – она даже прикасаться не хотела.

«Подумать только! Осквернить гитару медиаторами, выточенными из кости убитого человека!» – сетовала Кэтрин.

Дэнс никогда не была суеверной, но, представив себя лишь на мгновение на месте Кейли, она решила, что непременно выкинула бы такую гитару и купила взамен новую.

– Ну, привет, – прервал ее размышления чей-то голос.

Обернувшись, Кэтрин увидела старшего детектива Мэдигана и невысокую миловидную женщину лет сорока с круглым личиком школьницы: большие веселые глаза, целая россыпь веснушек и стриженные «под пажа» каштановые волосы.

«Ну что за прелесть!» – От взгляда Кэтрин не укрылось, что они держатся за руки.

– Позволь представить тебе мою жену Джуди. – Он повернулся к супруге. – Джуди, а это Кэтрин Дэнс из КБР. Теперь ей будут здесь рады в любое время дня и ночи. И разумеется, тем, кто прибудет во Фресно под ее началом, тоже.

– Пайк, ловлю тебя на слове! Хотя и надеюсь, что таких поводов для посещения Фресно больше на мою долю не выпадет.

– Что ж, пойдемте попробуем послушать концерт. Если, конечно, вот эти «гробы» не уничтожат наши барабанные перепонки! – с сомнением глядя на огромные динамики порталов, произнес Мэдиган. – А кстати, вот, держи! – И он вручил Дэнс коробочку.

Она открыла ее и рассмеялась. Внутри оказался значок помощника шерифа Объединенного управления Фресно – Мадера.

– Звезда шерифа! – воскликнула Кэтрин и от души поблагодарила Мэдигана. Она едва удержалась, чтобы тут же не прицепить значок к зеленой шелковой блузке.

– Ну, теперь все, можно усаживаться на свои места, – проворчал старший детектив и повел жену в зал. По дороге он настороженно озирался, как будто ожидая увидеть в полумраке концертного зала преследователя – или еще какую угрозу жителям Фресно.

«А может, просто недоволен, что здесь не торгуют мороженым», – предположила Кэтрин.

Она вернулась к Кейли. Певица вручила новую гитару Таю Слокуму и проинструктировала его, объяснив, что именно хотела бы в ней переделать. Затем обратилась к музыкантам, и они обсудили, кто за кем и когда играет соло. Кейли изменила один куплет песни, посвященной Бобби: в память об Алише она добавила туда несколько новых строк.

– Все боюсь, как бы не разрыдаться прямо посреди песни, – доверительно сообщила Кейли подруге.

Между тем застенчивый Тай Слокум подошел к ним и вернул новую гитару: все изменения были сделаны точь-в-точь, как того и желала Кейли. Певица поблагодарила Тая, и этот грузный малый, бросив на нее украдкой пару взглядов, направился прочь. Кэтрин с легкостью «прочитала» Слокума. Гитарный техник обожал Кейли. Пожалуй, его поведение можно было бы расценить как подозрительное, но Дэнс прекрасно видела: он смирился с тем, что его любовь останется безответной, и никогда не пойдет по стопам Эдвина Стэнтона Шарпа. Тай четко уяснил себе границу между поведением нормального человека и безумца.

Следом за Слокумом к ним подошел какой-то мужчина в брюках-чинос и накрахмаленной рубашке без галстука. Незнакомец, чья кудрявая черная шевелюра проигрывала войну блестящей лысине наступавшего четвертого десятка, тем не менее сохранял бодрость духа и буквально ослеплял всех вокруг своей задорной мальчишеской улыбкой.

– Кейли! Привет! – воскликнул он с энтузиазмом, а через пару мгновений вежливо кивнул и Дэнс тоже. – Я Арт Франческо.

Заметив недоверчивые взгляды обеих женщин, он поспешил показать пропуск, обеспечивавший ему беспрепятственный доступ на территорию концертного зала.

– Здрасьте, – обронила Кейли.

Дэнс показалось, что она прежде уже видела этого человека на автомобильной стоянке в компании Бишопа.

«Наверное, друг Тауна…» – подумала она.

– Просто ужас, что тебе пришлось пережить! Твой отец мне такого порассказал! Ну и времена! Но теперь-то, надеюсь, все позади? Тот парень за решеткой?

– Да.

– Слава богу! Что ж, будем знакомы! Мы ведь теперь занимаемся общим делом.

– Ага, очень рада. А вы кто, собственно, будете?

Мужчина нахмурился.

– Арт. Арт Франческо, – произнес он.

А потом, сообразив, что его имя ничего не говорит Кейли, спросил:

– Разве твой отец не говорил, что я буду на сегодняшнем концерте?

– Боюсь, что нет.

– Вот так так! – рассмеялся Франческо. – Ох уж этот Бишоп! Гений своего дела! Но, как известно, все гении рассеянные. Вот моя визитка.

Даже простому обывателю, не слышавшему слова «кинесика», было достаточно одного взгляда, чтобы заметить, какое глубочайшее потрясение испытала Кейли.

Дэнс взглянула на визитку в руке певицы: «Джей-Би-Ти глобал энтертеймент».

– Что значит «Мы теперь занимаемся общим делом»?

– Ты меня извини, если что… – Франческо смущенно облизал губы. – Но…

– Да что происходит? – резко спросила девушка.

– Понимаешь, я думал, твой отец… Я ведь не знал, что Бишоп ничего тебе не сказал. Хотя сам я только-только говорил с ним.

– Что он должен был мне сказать?

– Боже милостивый! Послушай, Кейли, мне очень жаль. Отец должен был предупредить тебя еще утром, сразу после того, как мы подписали документы. Я полагаю, что он просто-напросто забыл про контракт. И не удивительно, учитывая инцидент с этим сумасшедшим!

– Про какой еще контракт?

– Ну как же, про тот, что наша компания заключила с тобой. Бишоп… Он… Кейли, ну правда, мне прямо аж неудобно. Вот же вляпался! Я-то наивно полагал, что ты уже все знаешь, и лишь хотел поздороваться. – Бедный Франческо выглядел как побитая собака. – Слушай, почему бы тебе для начала не обсудить все с отцом?

Кейли угрожающе надвинулась на мужчину. После одержимого преследователя ей уже никто не был страшен, тем более какой-то там проныра из Лос-Анджелеса.

– Ну уж нет, мы обсудим это с вами. И немедленно! Говорите все как есть!

– Бишоп подписал контракт с «Джей-Би-Ти», – не стал лукавить Франческо. – Зиглер вне игры. С ним и с его звукозаписывающей компанией твой отец продлевать контракт не стал.

– Какого черта?!

– А у Бишопа есть на это право? – спросила Дэнс.

– Есть, – сжав челюсти от переполнявшей ее ярости, процедила Кейли. – Когда вся эта каша только-только заварилась, мне еще не исполнилось восемнадцати. А когда я подросла, то ничего менять не стала. Полностью доверяла отцу. И, как выяснилось, зря! Такие вопросы мы всегда решали вместе… До сегодняшнего дня!

– Кейли, так тут не о чем печалиться! – с энтузиазмом воскликнул Франческо. – Это же сделка года! Ты еще спасибо отцу скажешь. Столько денег ты наверняка прежде и в глаза не видела. Весь творческий процесс будет находиться под твоим контролем: Бишоп и юристы выхлопотали тебе самые лучшие условия. Бизнес-модель «360» в действии! Пока ты в свое удовольствие сочиняешь новые песни, мы займемся всем остальным: гастроли, запись альбомов, производство, тиражирование записей, музыкальные сервисы и реклама. В общем, мы будем делать все то, что тебя как артиста волновать не должно. Кейли, ты выйдешь на новый уровень – международный. Такой фурор произведешь – мама не горюй! К нам уже поступили предложения от таких известных кабельных каналов, как «Си-Эм-Ти», «Эм-Ти-Ви» и «Эйч-Би-О». А ведь прошло всего несколько часов после того, как Бишоп поставил свою подпись на контракте! «Старбакс» и «Таргет» уже хотят заполучить эксклюзивные права на твой новый альбом! Кейли, повторюсь: это совершенно иной уровень. Тебя ждут концертные площадки Вегаса и Лондона, стадионы и амфитеатры! Ты и думать забудешь про все эти захолустные местечки!

– Если вы вдруг не в курсе, то это захолустное местечко – мой родной город.

– Я ни в коем случае не хотел никого обидеть, – дал задний ход Арт Франческо и примирительно протянул певице руку. – Хотел лишь сказать, что вскоре ты окажешься на вершине музыкального олимпа. Жаль, конечно, что наше сотрудничество началось с разногласий. Предлагаю срочно это исправить.

С этими словами он потряс протянутой рукой, но Кейли даже не взглянула на нее.

Бишоп, заметив перепалку, поморщился и неспешно подошел к ним:

– В чем дело, Арти? Что за шум?

– Бишоп, прости, старина, я никак не думал, что Кейли не в курсе.

– Ага, не в курсе, – подтвердил отец хриплым голосом и уставился мимо Франческо на сцену. – Не до того, знаешь ли, нам сегодня было.

Как Дэнс того и ожидала, в следующее мгновение Бишоп попросил Арти оставить их с дочерью наедине.

– Разумеется, как скажешь, – отозвался Франческо и отошел в сторонку.

Кейли тут же набросилась на отца:

– Как ты мог? Я же заверила Барри, что мы и словом не перемолвились с «Джей-Би-Ти»! Я обещала ему, что все будет по-прежнему!

– Кей-Ти, – вкрадчиво просипел Бишоп, – Барри – пережиток прошлого. Мир Барри Зиглера и всех этих звукозаписывающих компаний рухнул как карточный домик. Все это осталось в прошлом.

– Но ведь Барри предан нам! Что бы ни случилось, он всегда рядом! Только благодаря ему я получила все свои платиновые диски!

– Пройдет пара лет, и эти платиновые диски можно будет выкинуть на помойку. Наступает совершенно другая эпоха. Люди перестанут покупать музыку, но они будут платить за ее трансляцию через кабельное телевидение и Интернет. Это касается и альбомов, и концертов. Вся музыкальная индустрия изменится до неузнаваемости. У руля будут стоять крупные компании: авиаперевозчики и рекламные агентства. И права на всю музыку будут принадлежать именно им! Вот какой все это примет оборот! Мы сейчас стоим на пороге новой эры!

– Ба! Вот это, папочка, ты и речь толкнул! Долго репетировал? – сощурившись, с вызовом спросила Кейли. Кэтрин еще ни разу не видела, чтобы ее подруга так разъярилась во время разговора с отцом. Певица между тем дерзко хохотнула и продолжила: – Неужели ты думаешь, будто я поверю в эту сказку? Все это делается для меня? Да не смеши! На самом деле ты задумал все это исключительно ради себя!

– В смысле?

– Ты просрал свою карьеру, пропил к чертям собачьим свой голос и окончательно исписался! И какой же выход ты нашел из столь бедственного положения? Ну конечно же: ты замыслил стать великим импресарио! Что там вы порешали с «Джей-Би-Ти»? Какой слоган придумали? «Встречайте… дочь великого Бишопа Тауна», наверное?

– Кей-Ти, прекращай! Это просто…

– А как же Барри? Он теперь лапу будет сосать?

– Барри? – спросил Бишоп с таким удивлением, будто и думать забыл о существовании этого человека. – Ну, он либо подстроится под новые веяния времени, либо ему придется менять профиль и работать в другой индустрии. Кстати говоря, Арти наверняка сможет подыскать ему местечко в «Джей-Би-Ти». Продюсеров-то еще никто не отменял!

– Вот, значит, как? Либо-либо? Так-то ты ценишь своих друзей? Так ты рассуждал и в моем случае, да? Когда заставил меня отказаться от… – На этих словах Кейли вдруг умолкла, но Дэнс прекрасно поняла, на что намекает подруга.

«Самое главное, – подумала Кэтрин, оценивая поведение Кейли, – что сейчас развивать эту тему она точно не будет».

– Я слишком от многого отказалась, чтобы ты мог оставаться на плаву в музыкальной индустрии и тешить свое эго! – выкрикнула Кейли, крутанулась на пятках и направилась прочь.

– Кей-Ти! – крикнул Бишоп. Она застыла на месте. – Обожди-ка минуточку! Не кипятись!

Певица обернулась и окинула отца вызывающе-пренебрежительным взглядом. Бишоп подошел к дочери, но меньше всего он сейчас походил на разгневанного отца. Не обращая внимания на зевак, он заговорил с Кейли на равных.

– Выслушай меня, пожалуйста. Хочешь правду? Я скажу тебе правду, – бормотал Бишоп. – Только не веди себя как капризная девчонка. Сейчас ты поймешь, как многого ты еще в жизни не понимаешь. Да, я попросил и Сью, и конгрессмена Дэвиса отговорить тебя от отмены концерта. Да, я обстряпал дело с «Джей-Би-Ти» у тебя за спиной. Но сделал я все это не для себя. И не для тебя. А знаешь ради кого?

– Ну давай, удиви меня! – огрызнулась Кейли.

– Да ради них! – Бишоп махнул рукой в сторону зрительного зала. – Кей-Ти, я сделал это для них. Твои слушатели, вот кто имеет значение. Они и только они.

– О чем, черт возьми, ты тут болтаешь?

– Кей-Ти, такие одаренные люди, как ты, рождаются раз в сто лет – ну от силы два. Сочетание твоих талантов – большая удача. Твой голос, твоя манера исполнения! А уж мелодии и слова, что приходят тебе в голову! Ты не представляешь, какая это редкость! Но что самое главное, твои песни невероятно важны для слушателей.

Кей-Ти, разве ты не знаешь, что в наши дни нет ничего важнее музыки? – смягчившимся голосом продолжал Бишоп. – Ни священники, ни политики, ни ведущие новостей по этому чертову ящику не могут дать нам ответов. Все они обманщики. И лишь музыка не врет. Только музыка способна говорить правду. Думаешь, иначе стал бы весь мир затыкать себе уши наушниками? Стал бы весь мир изо дня в день слушать песни? Правильно, музыка нужна людям как воздух! А музыке нужны такие, как ты, Кей-Ти. Люди жаждут услышать ответы в твоих песнях. Люди желают слушать твои песни и забывать обо всем на свете. Они хотят знать, что не только им в этой жизни приходится несладко и что за черной полосой обязательно последует белая. Кей-Ти, ты заставляешь слушателей улыбаться и вселяешь в их сердца надежду.

Разве я принуждаю тебя писать песни? – продолжал Бишоп. – Нет! Ты делаешь это сама. Я лишь направляю тебя в нужное русло. Ты не можешь этого не делать. Песни придумываются сами собой, правда? Для тебя написать песню проще пареной репы! Ну-ка, скажи мне, сколько песен ты накропала за последние пару дней? Бьюсь об заклад, штук десять, не меньше!

Кейли сморгнула, и Дэнс отметила про себя, что отец, похоже, попал прямо в яблочко.

– Дорогая моя, это редкий дар, – увещевал Бишоп с горькой усмешкой. – Именно поэтому я считаю своим долгом твердой рукой направлять тебя. Знаю, тебе это не по душе, но твоя судьба, Кей-Ти, стать тенью для всех и каждого. Ты должна спеть для них. Они нуждаются в тебе. – Бишоп снова обвел рукой полный слушателей зал.

– Похоже, все они будут сегодня вечером сильно разочарованы. Потому что концерт если и состоится, то без моего участия! – С этими словами Кейли развернулась и ушла.

Два десятка людей за кулисами молча уставились на Тауна, который, умолчав о сделке с «Джей-Би-Ти», определенно дал маху – да еще какого! Как ни странно, но Дэнс прониклась речами Бишопа и искренне ему сочувствовала. Отец Кейли как-то вдруг враз состарился и сник.

«Вот бедняга, хотя и Кейли, конечно, тоже можно понять», – подумала Кэтрин.

Однако уже в следующее мгновение ей стало не до размышлений о судьбах семейства Таун.

За спиной раздался знакомый голос:

– Салют!

Дэнс медленно обернулась, заранее зная, кого увидит: так с ней здоровался лишь один-единственный человек.

Перед ней стоял Джон Боулинг собственной персоной: такой же милый и непринужденный, как и его приветствие.

«И обаятельный, как и прежде. Но об этом теперь лучше не вспоминать».

Дэнс уставилась на Боулинга непонимающим взглядом. Удивленный ее безучастностью, Джон списал все на драму, разыгравшуюся перед самым его появлением.

«Как же тут не загрустить, когда кругом столько мрачных лиц!» – подумал он и обнял Кэтрин.

А та невольно прижалась к нему в ответ. Кэтрин помаленьку оправилась от удивления, и теперь ее все сильнее охватывал страх: неизбежность предстоящего разговора пугала.

«Неужели Боулинг проделал весь этот долгий путь – три часа, – чтобы попрощаться со мною навсегда и объявить, что переезжает в Сан-Диего? – недоумевала Кэтрин. – Не струсил, выходит. Решил быть настоящим мужиком и честно все сказать в лицо…»

Дэнс с горькой иронией подумала, что из последней фразы может получиться неплохая песня: не для альбома Кейли, конечно же, но для аутло-кантри – в самый раз!

Глава 79

– Что, не ожидала? Ты так изумилась, когда увидела меня! – Боулинг чуть отстранился, чтобы внимательнее рассмотреть лицо Кэтрин. Затем он скорчил серьезную гримасу, огляделся и спросил: – А любовник твой где? Наверняка ведь контрамарку ему организовала! Мне-то, между прочим, билет пришлось покупать! Не стыдно?

Она засмеялась. Шутки Боулинга всегда веселили Кэтрин, и поэтому сейчас ей от своего смеха стало только горше.

«Сколько же прекрасных мгновений мы пережили вместе!»

Между тем они отошли подальше: в ту часть сцены, где никто не мешал бы им говорить по душам.

– Да что происходит, в конце концов? – озираясь, спросил Боулинг. – Все жутко напряглись, как я посмотрю.

– В двух словах и не расскажешь, – уклончиво ответила Дэнс, хотя видит Бог – так отвечать она не хотела.

Джон внимательно оглядел Кэтрин и произнес:

– С телефоном прямо беда какая-то у нас с тобой вышла. Я работал по десять часов кряду, а тебя, как сказала твоя мама, всю целиком поглотило это расследование. Интересный отпуск у тебя, я смотрю, выдался?

«Моя мать, моя шпионка…»

– И Линкольн с Амелией, говорят, тоже приезжали?

– Без них мы пропали бы, – ответила Кэтрин и вкратце рассказала, как благодаря следам горной породы она догадалась, куда похититель увез Кейли. – Уж слишком Эдвин близко принял к сердцу песню о доме рядом с серебряной шахтой. На этом-то он и прокололся, – подытожила Дэнс. – Так мы его и выследили.

Боулинг наклонился и быстро, но крепко поцеловал Кэтрин.

В этот миг у нее зазвонил телефон.

«Ну конечно! – Она бросила взгляд на экран и подумала не без иронии: – Ни раньше, ни позже! Майкл О’Нил объявился!»

– Надо ответить?

– Перезвоню потом.

– Народу тьма-тьмущая! – между тем воскликнул Джонатан Боулинг, выглядывая в зал. – Пока ехал сюда, послушал один альбом Кейли – теперь не терпится посмотреть на нее вживую!

– Тут такое дело… в общем, концерт могут отменить, – сказала Кэтрин и поведала о ссоре Бишопа и Кейли.

– Да ладно! Неужто вот так возьмут и отменят концерт, когда тут уже полный зал народу набился?

– Похоже на то.

Группа Кейли, техники, сессионные музыканты и детский хор – все стояли в неловком томительном ожидании и вертели головами в поисках виновницы этого сборища. Их охватывал все больший ужас. Они прекрасно понимали, что если певица ушла, то концерта не будет. Кейли Таун была не из числа эстрадных див, играющих на публику и ждущих, пока их мольбами уговорят вернуться на сцену. Кэтрин вспомнилась строчка из одной из самых ранних ее песен: «Ушла навек и не жалею ни о чем».

Бишоп Таун стоял в сторонке, то и дело вытирая ладони о широкие брюки. До начала оставалось пять минут. Зрители пока еще ни о чем не подозревали.

«Узнав, что концерта не будет, они устроят настоящий бунт, – подумала Кэтрин, – и отдуваться придется Бишопу».

Дэнс снова обнаружила себя в медвежьих объятиях Боулинга. Она посмотрела на его красивое мужественное лицо, перевела взгляд на редеющие темно-русые волосы, а затем на твердо очерченный подбородок. Внутри словно бы сжалась стальная пружина, и на ум вдруг пришла жестокая мысль.

«Лучше бы он, конечно, исчез навсегда. Так расставаться проще всего, – подумала Кэтрин, вспоминая, как исчез из ее жизни муж. – Но что же поделать! Пойдем каждый своей дорогой. Здоровые, любящие друг друга, но порознь. Может, в будущем и получится что-нибудь? По крайней мере, он мне не изменял. Надо каким-то образом сделать так, чтобы Джон остался другом для детей. Хорошо, что мы с ним все-таки не съехались!»

– Держи-ка. Тайно протащил! – Боулинг оторвал ее от невеселых размышлений и вручил стаканчик «Старбакс», из которого отчетливо пахло вином. Джон знал: Кэтрин предпочитает красное. А еще сам он когда-то работал барменом, так что в его выборе сомневаться не приходилось. И в самом деле, сделав глоток, Дэнс сразу узнала напиток из винограда сорта «мальбек». Одно из открытий, совершенных в ходе их недавних вылазок на дегустации в Монтерее и Кармеле.

«Да уж… те вечера были что надо! – подумала Кэтрин и строго-настрого приказала себе не рыдать. – Решил уехать, пускай валит на здоровье – никаких полумер не будет!»

– Кэтрин, все хорошо?

– Да, просто вымоталась с этим делом.

– Я так переживал, что мы никак не можем созвониться.

«Хватит уже! – воскликнула она с немой яростью. – Не мешай мне ненавидеть тебя!»

Джон Боулинг, почувствовав напряжение собеседницы, отпустил ее руку и отступил на шаг.

Однако это проявление эмпатии только еще больше разозлило Кэтрин.

Она заметила, что Джон наконец-таки решился перейти к серьезному разговору: язык тела выдал его намерения.

«Если поначалу он и оттягивал этот неловкий момент шутками-прибаутками, то теперь от этой идеи, похоже, пришлось отказаться, – анализировала Дэнс поведение Боулинга. – Все мужчины одинаковые! То балагурят – слова серьезного клещами не вытянешь, а то вдруг вываливают все разом, да еще в самый неподходящий момент».

– Я тут кое о чем хотел с тобой потолковать…

«О боже…. Как же я ненавижу этот нарочито игривый тон!» – подумала Дэнс и отхлебнула вина. Сделала здоровенный такой глоток.

– Возможно, мои слова покажутся тебе немного странными, но…

«Святые приставы-исполнители! Помогите уже Джонатану Боулингу толкнуть свою речь, ну а потом я с чистой совестью вернусь к детям, собакам и гостям из Нью-Йорка… и к подруге, у которой теперь будет на тридцать пять тысяч преследователей больше».

– Прости, милая, я что-то нервничаю.

– Джон, ну что ты, – произнесла Дэнс и, к своему удивлению, обнаружила, что говорит с ним очень ласково, – продолжай, пожалуйста.

– Я помню, мы договаривались, что при детях спать вместе не будем… по этой же самой причине мы особо и не путешествовали… Ну и я… – Джон, вдруг осознав, что хватит уже ходить вокруг да около, взял и выложил все начистоту. – В общем, я подумал, что было бы классно отправиться всем вместе в путешествие, – произнес он, отвел глаза в сторону и прибавил: – Мне предложили поработать две недели в Сан-Диего. Компания предоставит мне дом на берегу океана, в северо-западном районе Ла-Хойя. Проработав на них пару недель, я смогу оставаться в арендованном доме до конца месяца. Вот я и подумал: почему бы нам всем не поехать? Посмотрим Хёрст-Касл, сводим детей в Леголенд и в Диснейленд. Я тоже, кстати, не прочь там побывать… Не в Леголенде, конечно же, а в Диснейленде. Ну так что думаешь? Скатаемся вчетвером на недельку в Сан-Диего?

– На недельку?

– Ладно-ладно, – поморщился Боулинг. – Понимаю, тебе не вырваться… Особенно после этого отпуска. Но если бы тебе удалось хоть на несколько дней отпроситься, а? Там целых четыре спальни, так что у каждого будет своя комната. Мы с тобой тоже станем жить раздельно. Мне кажется, для нас это станет прогрессом. Я имею в виду, что путешествовать всем вместе – вместе с детьми – большой шаг для достижения взаимопонимания.

– На недельку? – Дэнс вдруг осознала, что ее пластинку заело.

«Он, наверное, уже решил, что я идиотка! – подумала Кэтрин. – Заладила одно и то же! Боже, ну я и дура… Никуда Боулинг и не думал переезжать! По крайней мере, навсегда! А мама, как всегда, в своем репертуаре! Слышит звон, да не знает, где он!»

От Джона не укрылась нерешительность Кэтрин, но тем не менее он не оставлял попыток уговорить ее.

– Ладно, если неделя – это много, тогда, может, прилетишь с детьми на несколько дней? Нет, конечно, я не против, если ты прилетишь одна… Но эта поездка – отличная возможность попробовать сплотиться. Семейные каникулы, понимаешь?

«Семейные каникулы, – словно бы на вкус попробовала эти слова Кэтрин. – А что, звучит неплохо! Только не надо раньше времени строить воздушные замки!» – предостерегла она себя.

– Я… – начал было Джон, но она вдруг крепко обняла его. Он испуганно отшатнулся. – Эй, ты чего?

Кэтрин переполняли противоречивые чувства: радость (их отношения с Джоном не летят в тартарары) и стыд (как это ее, сотрудницу бюро расследований, так легко ввели в заблуждение?!).

Дэнс звонко поцеловала Боулинга.

– Конечно-конечно! Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я просто в восторге от твоей идеи! – воскликнула она. – Но можно я все-таки попрошу тебя кое о чем?

– Разумеется, валяй.

– Если хочешь, мы будем спать в раздельных комнатах. Но когда дети уснут… Ты согласен? – шепнула Кэтрин.

– Ну конечно согласен.

Дэнс еще раз чмокнула Боулинга. Раздался сигнал. На телефон Кэтрин пришло сообщение:

Документы подписали. Разведен. Приятного вечера. Надеюсь, скоро свидимся…

«Милый Майкл! – подумала Кэтрин. – Такой верный, надежный друг! Что бы я без него делала?»

Телефон вновь пискнул. Она глянула на экран.

XO, Майкл.

Дэнс отправила мобильник в карман и крепко взяла за руку Боулинга.

– Что-то случилось? – насторожился тот.

– Нет, – отозвалась Кэтрин. – Все в полном порядке.

Переваливаясь с одной ноги на другую, к ним подошел Бишоп. Помолчал пару секунд, а затем прохрипел, обращаясь к Кэтрин и совершенно не замечая ее спутника:

– Кажется, это конец. – Он с трудом перевел дыхание. – В такие минуты я жалею, что бросил пить. Ну да ладно. Похоже, настало время пойти и разворошить это осиное гнездо.

И Бишоп Таун побрел на сцену.

Грянули аплодисменты. Увидев Тауна, зрители заулюлюкали: еще бы, легендарный Мистер Кантри – собственной персоной! – пожаловал на сцену, чтобы объявить выступление своей невероятно талантливой дочери.

Бишоп помахал рукой, салютуя собравшейся толпе.

Дэнс и Боулинг переместились к краю сцены и во все глаза уставились на Тауна.

В ярких лучах прожекторов Бишоп выглядел каким-то незначительным, старым и больным человеком. От ослепительного света он зажмурился на миг, а затем подошел к включенному микрофону.

Дэнс показалось, будто на лице Тауна промелькнуло удивление, когда он увидел, сколько людей пришло послушать его дочь.

«Ну не мог же он не знать, что все билеты распроданы!» – подумала Кэтрин.

– Вечер добрый всем. Я… – прохрипел Бишоп, и голос его сорвался. – Можете не сомневаться, я благодарен всем и каждому за поддержку.

Дэнс уже давно подметила, что южный акцент появлялся у Бишопа, лишь только когда он пел. В простой же беседе в его речах слышался аппалачское гортанное «р».

И вновь крики, свист, хлопки.

– Тише, тише! Я, гм, хотел бы объявить…

Почуяв неладное, толпа в зале разом затихла.

«Неужели похищение и неурядицы все-таки выбили Кейли из колеи?» – читалось на лицах слушателей. Смятение в их рядах нарастало.

– Повторюсь, ваша поддержка для нас очень важна. Кейли, ее группа и вся семья Таун выражает вам огромную благодарность за помощь в эти нелегкие времена, – пророкотал Бишоп. – И я вот что собирался вам сказать… – Он громко прочистил горло и повторил: – Я собирался вам сказать…

И тут зал вдруг взорвался аплодисментами, которые нарастали, пока не достигли предела, став оглушительными. Две или три секунды зрители, поднявшись со своих мест, дружно рукоплескали, голосили и свистели.

Бишоп, не понимая, что происходит, замялся и умолк.

Дэнс пребывала в точно таком же смятении, что и Бишоп, пока не догадалась посмотреть в левую часть сцены, откуда появилась Кейли с гитарой. Она помахала слушателям, на мгновение застыла и послала воздушный поцелуй, а затем двинулась дальше, к центру.

Дэнс и представить себе не могла, что возможно бить в ладоши с такой силой. Те, кто не хлопал, размахивали из стороны в сторону светодиодными палочками или фотографировали певицу. То и дело темноту взрезали вспышки камер, бликуя над головами слушателей, точно лучи солнца на волнах неспокойного океана.

На другом конце сцены – там, откуда появилась Кейли, – Дэнс приметила Шери, Сью и Мэри-Гордон. Они смотрели ей вслед и дожидались примирения дочери с отцом. Рядом с Шери и Сью крутился Арт Франческо из «Джей-Би-Ти» и нашептывал что-то на ухо то одной, то другой женщине.

Бишоп поклонился, обнял Кейли, а она поцеловала его в щеку. Кейли подстроила второй микрофон по высоте, дождалась, пока стихнет гомон толпы, и сказала:

– Спасибо всем вам! Огромное спасибо! Мой папочка собирался объявить, что мы подготовили для вас этим вечером большой сюрприз, но, слушая его речи, я решила – нечего ему купаться в лучах славы в гордом одиночестве, как он привык!

Грянул дружный хохот.

– Впервые за долгие годы вы услышите дуэт дочери и отца, – сказала Кейли, и в голосе ее послышался мелодичный южный акцент.

И вновь оглушительные аплодисменты.

– Наверняка многие из вас наслышаны о мастерстве моего отца играть на струнных инструментах! – произнесла Кейли и вручила Бишопу гитару. – Поэтому в нашем дуэте он будет первой скрипкой, а я стану лишь аккомпанировать. Тем более что и песня тоже не моя, а его. Папуля написал ее и пел мне, когда я была еще совсем маленькой. Наверное, это была самая первая песня, которую я услышала после рождения. Называется она «Думаю, ты будешь вся в меня».

Кейли глянула на отца: улыбка тронула его обветренное лицо.

Когда волна одобрительного гиканья стихла, Бишоп перекинул ремень гитары через широкие плечи, проверил строй, поправил микрофон, убедился, что музыканты готовы, и вгляделся в тысячи лиц поклонников, терпеливо дожидавшихся начала концерта.

– И раз… И два… – произнес он в микрофон, отбивая такт ногой. – И раз, два, три…

Благодарности

Я хотел бы выразить признательность Кену Ландерсу и Клэю Стаффорду, компании «American Blackguard Film and Television», а также чрезвычайно талантливым музыкантам, которые помогли воплотить мой замысел в жизнь, – особенно я благодарен замечательной певице Треве Блумквист. Если вы желаете более подробно узнать обо всех этих людях, милости просим на мой веб-сайт: www.jefferydeaver.com, а также на сайты www.americanblackguard.com и www.trevamusic.com.

Отдельное спасибо хочу сказать «Music Maker», замечательной компании из Северной Каролины (www.musicmaker.org).

От души благодарю свою постоянную команду: Дебору, Кэти, Викторию, Вивьен, Бетси, Кэролайн, Джейми, Франческу, Джули, Джейн, Уилла, Тину… и, конечно же, Мэделин.

Ну и наконец, передаю наилучшие пожелания своим друзьям из издательства «Simon & Schuster»: Джессике Абелл, Луизе Берк, Эми Кормье, Джону Карпу, Саре Найт, Молли Линдлей, Ирен Липски, Филу Меткалфу, Кэролин Рейди, Келли Уэлш и всем остальным.

Авторство текстов всех песен в романе принадлежит Джеффри У. Диверу (© Jeffery W. Deaver, 2011).

Бесплатно скачать песню «Твоя тень» можно на веб-сайте: www.jefferydeaver.com.

Текст: Джеффри Дивер.

Музыка: Клэй Стаффорд и Кен Ландерс.

Приложение

Альбом Кейли Таун «Твоя тень»

Твоя тень

1. Ты выходишь на сцену, свои песни поешь,

Расцветают улыбки, ты плохого не ждешь,

Но души никогда не хватает на всех,

Дорогою ценою оплачен успех.

Припев:

Когда жизнь тяжела, просто помни,

Когда удача ушла, просто помни,

Что я рядом, как тень, я всегда там, где ты,

Пусть судьба не щадит, пусть разбиты мечты,

Я с тобой, навеки с тобой, —

Твоя тень.

2. Ты грустишь у реки, ведь тебе не везло,

Сколько шансов сквозь пальцы, как вода, утекло,

Впору окаменеть от смертельной тоски.

Но не слушайся зова коварной реки.

Припев.

3. Когда за полночь вдруг зазвонит телефон,

Ты сперва не поймешь: может быть, это сон?

Кто? Дорожный патруль? Задохнешься от слез,

И мгновенно вся жизнь полетит под откос.

Припев.

4. Оглянись, когда счастье прямо в руки плывет, —

Ведь беда в твоем доме притаилась и ждет,

Будешь с нею ты есть, будешь с нею ты спать,

Если сразу ее не сумеешь узнать.

Припев (повторяется 2 раза).

Любовь ли это?

1. Была ярмарка в самом разгаре,

и той теплой осенней порой

Мы на кофе ко мне заглянули

и… в постели проснулись с тобой.

2. Так случилось, что все повторилось

точь-в-точь спустя пару недель,

И подумала я: мы теперь не друзья, —

а с рассветом мой дом опустел.

Припев:

Это сон или правда? Это быль или сказка?

Не найти мне ответы, не найти мне подсказки.

Где восток, а где запад? День сейчас или ночь?

Кто откроет мне тайну, кто сумеет помочь?

Любовь это или нет?

Кто знает? Кто даст ответ?

3. Рождество приближалось, и как-то

я с другой повстречала тебя.

Ты сказал: «Вот мой друг», не разжали вы рук,

этим «другом» была, видно, я.

4. Мы в преддверии Дня Валентина

за одним оказались столом,

Вдруг меня ты спросил: «Как сложилась бы жизнь,

если б мы поселились вдвоем?»

Припев.

5. Я читаю газеты и блоги,

знаю я предостаточно слов,

Но никак не понять ни тебя, ни себя,

может, все-таки это любовь?

Припев.

Дом у серебряного рудника

1. Жила я в Эл-Эй, и в Нью-Йорке, и в Мэне,

И в прериях Запада, там обалденно,

Но домом назвать я могу только место,

Где вихрем промчалось счастливое детство,

И жизнь мне казалась прекрасным сном

В большом старом доме рядом с рудником.

Припев:

Серебряный рудник…

Там день мелькал как миг,

И жизнь мне казалась прекрасным сном

В большом старом доме рядом с рудником.

2. А помнишь, стояла чудесная осень?

Наш детский роман был совсем не серьезен,

Мы, двое подростков влюбленных,

Свистали собак и катались на пони.

В духовке томился вкуснейший пирог,

А папа домой нас дозваться не мог.

Припев.

3. Как душно там летом и зябко зимой,

Занозы в полу, ветер в щели порой

Задует – и в доме нет света,

Но кого волновало все это?

Ведь не было счастливее времен,

Чем в большом старом доме рядом с рудником.

Припев.

4. Сто раз нам твердили: не сметь приближаться

На пушечный выстрел к серебряной шахте!

Согласно кивали послушные детки,

А сами из дома – бегом к вагонетке.

А может, колечко из этой руды

Девчонку в свой срок отведет от беды?

Припев.

5. В доме звучали и кантри, и блюз,

Папина группа – сплоченный союз,

Стол расчищали: пой, девочка, пой!

Давай, не стесняйся, будь просто собой!

И вечер казался мне сбывшимся сном

В большом старом доме рядом с рудником.

Припев.

6. Мы в дедовском доме с сестрою росли,

И в детстве для нас он был центром земли,

Наш дед его строил, как будто ковчег,

Мы здесь находили не только ночлег.

И жизнь нам казалась прекрасным сном

В большом старом доме рядом с рудником.

Припев.

Вся правда о мужчинах

1. Послушай-ка, приятель, что я тебе скажу:

Конечно, проблем у девчонок хватает, я по себе сужу —

Поплакать без причины, безумно полюбить

Или поехать по магазинам и там все деньги спустить.

2. Но если я сказала: «Прощай, и навсегда!»,

То знай, что услышал ты чистую правду, и это не ерунда.

Для вас любовь что покер, горазды вы блефовать,

Однако за ложь и притворство, ребята, придется ответ держать.

Припев:

Все парни лгут…

(Пять хлопков в ладоши.)

Все парни лгут…

В прошлый раз ты уверял, что дважды два примерно три,

Но повторю тебе, дружок: «Со мною лучше не хитри!»

Все парни лгут…

(Пять хлопков в ладоши.)

Все парни лгут…

3. Ты утром обещаешь: «Вернусь к восьми домой»,

А в девять ты пишешь, что в баре с друзьями пропустишь по одной!

Звоню – не отвечаешь, не хочешь трубку брать,

В двенадцать приходишь, в дугу и под кайфом, и падаешь в кровать.

Припев.

4. Вы милые, ребята, и с вами хорошо,

Когда соберемся развеяться вместе компанией большой,

Я отрицать не стану: вы праздник для души,

И лишь за вранье иногда вас охота немного придушить.

Припев.

5. От Стефани недавно прочла я СМС

В твоем телефоне, и ты мне поклялся, что тем отношеньям конец.

Но я ей позвонила, а вот теперь держись:

Ведь Стефани мило мне так сообщила, что вы не развелись.

Кода:

Ты лжешь, милый мальчик, и это во-первых, заврался

вконец – во-вторых,

Наверное, что-то заложено в генах… а может быть, в джинсах твоих.

Все парни лгут…

(Пять хлопков в ладоши.)

Все парни лгут…

Еще один день без тебя

1. Ты держишь за руку ее, и смотрит она так победно.

Но неужели мечта о тебе растает бесследно?

Теперь ты ей принадлежишь, но разве ты счастлив, ее любя?

В твоих глазах печаль сквозит, не обманывай же себя!

Припев:

Еще один день без тебя… Одиночество злое!

Но завтра настанет пора перемен… И я тебя присвою!

2. Улыбка твоя окрыляет меня, ты в сердце моем живешь.

Я верю, когда ты узнаешь все, то сразу меня поймешь.

Скоро придет долгожданный день, и пусть пока моя любовь нема,

Мысль о том, что сейчас ты с другой, сводит меня с ума.

Припев.

3. Я тебя украду, у нее уведу,

И пусть это случится у всех на виду,

Для меня наступит весна после долгой холодной зимы,

И я знаю, с тобой никогда-никогда не расстанемся мы.

Припев (повторяется дважды).

Мой красный «кадиллак»

1. Субботним вечерком отправилась я в бар,

Люблю я шум и смех, веселый звон гитар!

С улыбкой ты подсел ко мне, ты так смешно шутил,

Потом сказал: «Ну что, пошли? Торчать тут нету сил!»

2. Моя красотка на углу, похоже, заждалась,

Я выжимаю полный газ, и «кэди» понеслась.

Но что с твоим лицом? Зачем-то крикнул ты:

«Останови свой драндулет, иначе нам кранты!»

Припев:

Глотает «кэди» бензин за галлоном галлон,

Коробка передач ревет, как раненый бизон.

Пускай печка включается раз через раз,

А воздух в салоне – отработанный газ,

Пускай дверца с капотом на скотче, зато

Для меня это лучшее в мире авто!

Мотор у нее не барахлит без причин,

И она понадежнее многих мужчин!

Меня отвезет моя красная «кэди»

Туда и обратно,

И я за рулем себя чувствую леди,

И это приятно!

3. Да, ей сто лет в обед, машина не нова,

Ее мне папа подарил, как получила я права.

Исколесили полстраны, где только не были мы с ней, —

На свадьбах и похоронах, у всей родни моей.

4. Пусть «кадиллак» без джи-пи-эс, я не заеду в кювет,

В салоне у меня отдушки хвойной нет,

Из шланга «кэди» окачу, она как новая блестит,

И у нее, как у меня, всегда задорный вид!

Припев.

5. Когда сажусь за руль, я говорю: «Гуд лак!

Вы посмотрите, как хорош американский „кадиллак“!»

Пересекла в нем континент я с севера на юг,

В этой машине живет патриотический дух!

6. Что было с парнем тем, быть может, спросите вы,

Поездки в «кэди» он не выдержал, увы,

И предложила я ему пешком идти,

Ведь стало ясно мне, что нам не по пути.

Припев.

Огонь и пламя

1. Как мотылек на яркий свет,

Так сердце мое летит к тебе,

Пройду я сто миль, сто песен спою,

Лишь бы увидеть улыбку твою.

Припев:

Любовь точно пламя, любовь как огонь!

Она освещает все кругом,

К огню я руки протяну,

И две души сольются в одну.

Любовь точно пламя, любовь как огонь!

2. Одни достоинства полны,

Другие надменны и холодны.

Эти парни, наверное, очень круты,

Но мне нравишься только ты.

Припев.

3. Кто-то женится, чтобы не быть одному,

И очаг зажигает в семейном дому.

Это правильно, выбор прекрасный, нет слов,

Но важней, чтобы в сердце пылала любовь.

Припев.

4. Воздух ранней весны – он пьянит, как дурман,

А кому-то милее осенний туман.

Ну а я ощущаю всегда летний зной,

Если ты, мой любимый, со мной!

Припев.

Загадка твоего сердца

1. Чтоб воскресенье скоротать,

Ты предложил мне пазл собрать —

Сюжет времен далеких и старинных:

Поля, жнецы, луга, стада,

В разгаре сельская страда.

Чудесная, спокойная картина!

Припев:

Как собрать все части воедино,

Чтобы получилась цельная картина?

Мне порой приходится несладко —

Твое сердце для меня загадка.

2. Внезапно говоришь: «Пока»,

Потом приходишь без звонка.

И я растеряна: ну как мне быть с тобою?

Вчера сказал: нам нужен дом,

Давай ребенка заведем,

Сегодня в планах – переехать к морю.

Припев.

3. Наш пазл по краям хорош,

А ближе к центру – не поймешь,

Смешно! Но может, лучше мы пройдемся?

Ведь нудный дождик перестал.

Ты не пойдешь? Футбол? Финал?

Ну что ж, да-да, конечно, мы прорвемся.

Припев.

4. С прогулки возвращаюсь я,

Записка в холле ждет меня:

«Мы победили!»

На пробежке милый.

И снова я берусь за пазл,

Но прежний пыл погас, пропал,

Задача эта, видно, не по силам.

Припев.

Покидая дом родной

1. Я пакую чемоданы, собираясь в долгий путь,

Тяжек груз воспоминаний – ни заплакать, ни вздохнуть,

Но я всё возьму с собою, покидая этот край.

Разве я могла подумать, что скажу ему: «Прощай»?

Припев:

Все сначала, все сначала мне придется начинать

В новой жизни, без семьи и без моих друзей.

Я не знала никогда, но довелось узнать,

Что разлуки с домом ничего нет тяжелей.

2. В этой комнате впервые сын мой «мама» произнес,

С ним и с внуками расстаться мне не хватит горьких слез.

Это наша с мужем спальня, хорошо нам тут жилось,

Мы не раз рассвет встречали, нам от счастья не спалось.

Припев.

3. Вот веранда, вечерами мы сидели здесь вдвоем,

Говорили о работе, о семье, о том о сем.

Всех забот – помыть посуду, чуть прибраться, лечь в кровать.

И признаюсь: с верой в чудо я привыкла засыпать.

Припев.

4. День Четвертого июля отмечали каждый год,

Рождество и Пасху тоже, сколько праздничных хлопот!

Ну а если откровенно, лучший день календаря —

Когда степень бакалавра получила дочь моя.

Припев.

5. Мы работали безотказно, чтобы выкупить этот дом,

Наконец-то наш долг погашен, он оплачен тяжким трудом.

Только как я была наивна, полагая: на свете есть,

Кроме свода железных правил, вера, правда, любовь и честь.

Припев.

6. Позади осталась граница, нас доставили в Хуарес.

Но за что же меня изгнали, почему же теперь я здесь?

За любовь к стране великой, той, что стала мне родной?

Повернусь и крикну: «Не надо! Я вернуться хочу домой!»

Припев.

Кода (исполняется по-испански на мелодию «Америка прекрасна»[10]):

О голубые небеса,

Янтарные поля!

Твоя священна красота,

Свободная земля!

Америка, Америка

Благословенная!

От берега до берега

Великая земля!

Леса, озера, прерии,

Гряда пурпурных гор —

Для смелых и дерзающих

Невиданный простор.

Америка, Америка

Благословенная!

От берега до берега

Великая земля!

Мистер Завтра

1. Уверяешь, я девушка номер один,

Ты слегка несвободен, но все у нас впереди,

Ведь меня в целом мире прекраснее нет.

Он в кармане почти – мой счастливый билет!

Припев:

Сколько в голосе нежности, грусти в глазах,

Как не верить его обещаниям, ах!

Только он – Мистер Завтра, он неуловим,

Все его обещания тают как дым.

2. Говоришь, мое новое платье – отпад,

И зовешь меня вечером потанцевать,

Но в последний момент у тебя куча дел,

И мы все переносим на завтрашний день.

Припев.

3. Ты клянешься, что не было с ней ничего,

Так, одни разговоры, кафе и кино,

Ну подружку же можно раз в год угостить

И потом до квартиры ее проводить.

Припев.

4. Прошлый раз, когда трезвым ты был не вполне,

Бил тарелки, скандалил, – досталось и мне.

Кое-как я замазала утром синяк

Под твои причитанья: «Прости, я дурак!»

Припев.

5. Дети? Да! Ты, конечно, не против детей —

Двух малышек, которых нет в мире милей!

Но постой, говоришь ты, куда нам спешить?

Для себя надо тоже немного пожить!

Припев.

Я в настроении

(для рок-н-ролла)

(Медленный темп.)

1. Наконец-то мы вместе, наконец-то одни,

И такие мгновения надо ценить!

Я открою вино, а ты свечи зажжешь,

На что же потратить нам эту ночь?

Припев:

О детка, детка, детка, ты должен это знать:

Я готова…

Я готова…

Рок-н-ролл танцевать!

(Темп и громкость нарастают.)

Порой, чтоб душу отвести, есть единственный способ:

Забудь обо всем, включай на полную громкость

Рок-н-ролл, рок-н-ролл,

Рок-н-ролл!

Когда на сердце тяжело, когда проблем целый рой,

Ты настрой себя, на рок-н-ролл настрой!

2. Я тихоня, работяга, я с плохими не дружу,

Людям часто помогаю, свои песни пишу.

Ты, наверно, удивился, увидев как-то раз,

Как я скидываю туфли и пускаюсь в дикий пляс.

Припев.

3. В айподе моем есть и кантри, и поп,

Мотаун, и соул, и блюз, и хип-хоп.

Но бывают моменты, когда мне нужен зал,

И гром рукоплесканий, и софитов накал.

Припев.

4. Репетирует под арфу в небе ангельский хор,

Этой музыки не в силах больше слышать святой Петр,

Представляю я, как он ключами потряс

И врубил на всю катушку рок-н-ролл или джаз.

Заключительный припев:

О детка, послушай, ты должна это знать:

Он готов…

Он готов…

Рок-н-ролл танцевать!

(Темп и громкость нарастают.)

Порой, чтоб душу отвести, есть единственный способ:

Забудь обо всем, включай на полную громкость

Рок-н-ролл, рок-н-ролл,

Рок-н-ролл!

Когда на сердце тяжело, когда проблем целый рой,

Ты настрой себя, на рок-н-ролл настрой!

Команда:

Бобби Прескотт                          Трэйнор Дэвис

Тай Слокум                         Сэнди «Выпивоха» Миллер

Гектор Гарсия                             Кэрол Н-джи

Сью Стивенс

Группа:

Кевин Пиблс,                           Алонсо Сантьяго

соло-гитара;                         барабаны и перкуссия;

Эмма Сью Грейнджер,                Шэрон Басковиц,

гитара, бас-гитара,            клавишные, гитара, саксофон,

бэк-вокал;                     гобой, виолончель и вокал;

Бадди Дельмар,                              Кейли Таун,

гитары – гавайская, до́бро          гитара, вокал.

и нэйшнл;

Продюсер:

Барри Зиглер, компания «БХРС Рекордс».

Отдельная благодарность Алише Сешнс и Бишопу Тауну (люблю тебя, папуля!)

Этот альбом я посвящаю своей племяннице Мэри-Гордон Санчес, самой милой шестилетке на планете!

Примечания

1

XO – символ, широко употребляющийся в переписке; условное обозначение, заменяющее собой выражение «целую и обнимаю».

2

Здесь и далее песни из альбома «Твоя тень» в переводе Я. Жухлиной.

3

Ребятишки (исп.).

4

Запретительный приказ – в англосаксонском праве вид судебного приказа, которым суд предписывает тому или иному лицу воздерживаться от совершения определенных действий в отношении другого лица; обычно используется как средство защиты жертв домашнего насилия, сексуального преследования, вторжения в личную жизнь.

5

Изначально книга Томаса Мэлори увидела свет под названием «Le morte Darthur». После редактуры печатника Уильяма Кекстона она стала именоваться «Le Morte d’Arthur». Со слов Стивена Шепарда, профессора английской литературы, Мэлори грешил подобными неточностями в использовании французского языка. Так, например, в этом же названии кроется еще одна грамматическая ошибка: слово «mort» женского рода и требует употребления артикля «la».

6

Виваче – быстрый музыкальный темп, занимающий промежуточное положение между аллегро и престо.

7

Добро – шестиструнная резонаторная гитара.

8

Спасибо, миссис Дэнс! (исп.)

9

Не за что (исп.).

10

«Америка прекрасна» («America the Beautiful») – популярная патриотическая песня на музыку Сэмюэла Уорда, сочиненную для протестантского хорала в 1882 году. Позднее мелодию подтекстовали стихами Кэтрин Бейтс.

Content

Джеффри Дивер
Твоя тень

От автора

Воскресенье

Понедельник

Вторник

Среда

Четверг

Пятница

Благодарности

Приложение Альбом Кейли Таун «Твоя тень»

Примечания