Анна Вик

Axis mundi

ИЛИ ИСТОРИЯ, РАССКАЗАННАЯ АЛЕКСОМ

Вечер выдался донельзя дурацким. С каждой минутой мне становилось все труднее находиться на вечеринке. Пребывая в смятении и досаде, я в конце концов не выдержал и ретировался оттуда. Из общежития вылетел прямо-таки пулей, словно меня подталкивала идти вперед, или даже не идти, лететь, какая-то сила.

— Алекс, ты куда это? — окликнул меня Вер на удивление трезвым голосом.

Выпил он порядочно за последние несколько часов, и, надо признать, его умение сохранять размеренный темп речи не могло не вызвать некоего восхищения.

— Немного устал, — бросил я в ответ.

Но Вера было не провести даже в таком состоянии:

— Обманываешь, с-собака, — на этой самой «с-собаке» таки его организм дал слабину. На Вера напала икота.

— Обманываю.

Я обернулся и окинул его взглядом.

— Ну, — Вер пожал плечами, и улыбнулся, как обычно, по-сибаритски. Глаза его начали выплясывать восьмерки по моей фигуре. — Как хочешь. Иди, говорю… Раз х-х-очешь.

— Я проветрюсь, пожалуй. Увидимся позже, — пробормотал я и махнул ему рукой, мол, до скорого.

Вер не стал больше навязываться и дал мне продолжить путь, за что я был ему внутренне благодарен. А то некоторые, бывает, как пиявки присосутся… Вынь им всю душу и положи на тарелочку, когда переберут с напитками и перейдут на питье свежей крови из твоих незаживших ран. Терпеть не мог такие душеограммы, особенно любовные, а дело у меня как раз было по этой части.

И все из-за Эл, в которую я был влюблен уже который год. Она училась со мной на курсе, как и я, на пилота. Не буду лукавить, Эл мне с первого же дня сильно понравилась. Сначала это было что-то вроде чисто внешней симпатии, конечно: все мы в группе «запали» на ее точеные ножки и, локон к локону, уложенные серебристые волосы, оливковые светящиеся глаза. Да и вся она как будто отливала серебром, благородством. Я глазел все первые недели лишь на нее, совсем не обращая внимания на доску (за что, конечно, затем поплатился неудами на контрольных). И не только я один глазел, конечно. Только подобраться к ней было трудно — не сказать, что мы не предпринимали попыток, но, казалось, сердце ее окружала непробиваемая броня, и взгляд прекрасных глаз, словно магнит с обратной полярностью, отталкивал всякого, кто пытался с ней заговорить.

Вскоре мы остыли к Эл, хотя и не до конца, но интереса никто из нас особенного не выказывал в сближении с ней. Я ударился в учебу и общение с другими девчонками, отпустив мысль о том, что у нас с Эл может что-то выйти кроме приятельского общения в группе. Казалось, ей не нужен вообще никто… Как вдруг, спустя пару лет, у нее завязался роман, причем с кем-то определенно не из наших кругов студентов и вообще не из авиации. Все это были слухи, и мы гадали добрые месяца два, кто бы это мог быть.

Наконец, когда Рина решила устроить очередной вечер у себя в комнате (она частенько устраивала их в общежитии, особенно, когда погода не позволяла выбраться в центр города), Эл во всеуслышание объявила: «Можно прийти плюс один?». У нас челюсть отвисла, неужели таинственный «плюс один» и есть ее избранник?

Так вот, возвращаясь к событиям трехчасовой давности и моего поверженного настроения. Этим «тем самым» оказался невысокий блондинчик из физтеха, учившийся не то на электронике, не то на электрооборудовании (казалось, он и сам толком не знал название своей специальности). С лоснящейся кожей и в пиджаке в клетку, укладкой, еще более аккуратной, чем у Эл, парень скорее походил на модель, сошедшую с обложки журнала, чем на живого человека. Разговаривал, смеялся картонно, словно вся его речь была написана сценаристом, начитавшимся исторических романов с красивыми словечками.

Я был разочарован донельзя. И чем я хуже него? Чем любой из нас хуже него? Неужели вот в чем крылся успех: укладка и фразеологизмы из словаря?..

Рина, еще одна моя одногруппница, высоченная дама, которая, в противовес нашему новому знакомцу, сошла бы за представителя научной интеллигенции 60-х годов, заметила, очевидно, мой обескураженный взгляд, который я не мог отвести от сладкой парочки на диване, и потому начала подливать в мои коктейли раза в полтора больше положенной дозы алкоголя.

Рассудок мутнел все быстрее, а мысли превращались в клубок из нитей отчаяния. И это все? Она запала на такого? Пала ли она в моих глазах, я даже сам не мог сказать. Я злился и не понимал, почему, ведь мои чувства, казалось, были в прошлом. Но осознавал я, определенно ясно одно: оставаться и смотреть на этих двоих, на вмиг оглупевшую Эл, девушку моей мечты, серебряную богиню, я не мог.

Переведя дух и отвязавшись от Вера, я стал нарезать круг за кругом по стадиону возле общежития.

— Нет, передумать она уже не сможет, — бормотал себе под нос. — Не может, даже если я попытаюсь. Ведь пытался же раньше, и не вышло, а во мне ничего с первого курса не поменялось…

Ощущая себя полным придурком, я, наконец, узрел очевидное: я все еще был влюблен в нее по уши. И я опоздал. Опоздал ведь?

Спустя кругов пять я остановился, вдруг залюбовавшись огненно-рыжим заревом, заполонившим Петербургское небо. Вид этот действовал умиротворяюще. Поразительно, конечно, как иногда на меня подобное находит: вроде и внутренний мир рушится ко всем чертям, а красота заката все же уносит меня от этого конца подальше, хотя бы на мгновения. Сделав несколько вдохов-выдохов, я решил пока не возвращаться обратно. Что же, это нужно было просто пережить. Времени, тем более, хватало, ведь вечеринка обещала быть еще долгой, и потому хватились бы меня на ней нескоро.

Глянув на часы, я прикинул, что успею прогуляться по безлюдной alma mater до ее закрытия. Хотя учебный день заканчивался у большинства в пять, некоторые студенты и преподаватели засиживались за работой, и поэтому дверь обычно были часов до девяти оставляли открытыми.

Чем-то пустые здания всегда завораживали меня. В них и мыслилось легче — не приходилось создавать некий невидимый экран защиты от окружающих.

По привычке хлопнув дверью, я не ожидал, что звук окажется таким громким: всполошив охранника возле входа, эхо от него волной пронеслось по холлу.

— Вы что-то забыли, молодой человек? — спросил он с напускной строгостью мужчина, очевидно, не ожидавший столь позднего посетителя.

Я узнал его: это был никто иной, как Андроид. Мы прозвали его так, потому что однажды заметили, что во всех своих кроссвордах вместо разгадок он писал забавное слово «Андроида». Всегда. То есть, каждый день, когда заступал на смену, он открывал свою книжечку и записывал в нее одно и то же слово по вертикали и горизонтали. Полусумасшедший, в общем, был парень. Именно парень, потому что на вид ему было никак не больше тридцати.

— А можно просто походить здесь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Что же, можно, только не мародерствуйте, — пожал плечами Андроид. Его лицо бледно-желтоватого цвета снова стало бесстрастным, взгляд опустел. Он сыграл свою социальную роль, теперь можно было снять маску. Андроил достал черный термос с тоскливо свисавшим желтым ярлычком из-под крышки и сделал глоток горячего напитка.

Я уже хотел было идти дальше, как вдруг взгляд мой зацепился за этот термос. На нем были выгравированы белые цифры 021, причем таким же шрифтом, как на моем собственном — похожие нам выдавали на память в О, на летной практике. Чаще всего в холодные утра и ночи именно они нас и выручали: нальешь туда хоть кипятку, и жить уже, вроде как, можно. Только на моем была надпись 125, что означало шифр моей учебной группы.

— Вы учились в нашем университете? — выпалил я, не сдержав любопытства. — Извините…

— А? — ответил Андроид. — Да, я учился здесь. На пилота, десять лет назад.

— Да ладно?! — воскликнул я. — Тогда что же вы забыли здесь, на вахте? Почему не летаете?.. Ведь был же набор в ваши годы, это сейчас с устройством нелегко.

— Гм, — парень нахмурился, а затем начал шариться в своей сумке. К моему великому удивлению, она оказалась тоже из нашего «летного набора». — Как бы вам сказать, молодой человек… Вы курите?

— Никак нет.

— А я вот, увы, — он пожал плечами и достал коричневую пачку сигарет. Взяв одну зубами, парень как будто продолжал размышлять. — Начал после одного случая и бросать не собираюсь. Так что я покурю и отвечу на ваш вопрос после, если не возражаете.

— Я постою с вами.

В его мутно-голубых глазах все еще читалось полнейшее безразличие.

— Как хотите, здоровье ваше, — тут он щелкнул что-то в настройках «Умного Университета», местной системы безопасности, которая, очевидно, давала ему возможность покинуть свой пост. Затем он встал и протянул мне руку, представившись.

— Меня Артем зовут.

— Алекс, очень приятно.

Забавно, как за какие-то пять минут наше восприятие людей может перевернуться с ног на голову. Тот, кого я считал придурковатым, сумасбродным простофилей, оказался вдруг… Моим предшественником, летным собратом. И теперь я смотрел на него совсем другими глазами.

Выйдя из университета, мы остановились на пороге. Артем закурил, и его окружило облако ароматного вишневого табака.

— Так что же, почему я не пошел летать, спрашиваешь? На ты, не против, да?

Я лишь кивнул в ответ, сгорая от нетерпения. Все мое внимание так и жаждало переключения с внутреннего мира на внешний, на чужую историю. В ней уже хотя бы была точка «Б», некая завершенность, хотя, очевидно, не особенно радужная.

— Я не прошел ВЛЭК[1] по психическому здоровью. Меня списали сразу после второй летной практики.

— Да ну! Быть не может.

— Я думал, — с грустной улыбкой ответил Артем. — Уже все в стенах этого места знают о той трагедии…

— Стой. Ты же не хочешь сказать, что ты и есть тот самый…

Взгляд моего собеседника, однако, и без слов дал ясный ответ. Тут я впервые внимательно посмотрел на него и впервые узрел то, что было у меня перед глазами все эти годы: его волосы были не просто светлыми, они были седыми. А все лицо его покрывала тонкая паутинка морщин.

— Что же, вижу, тебе не терпится услышать сию историю еще раз, — Артем сделал затяжку. — Только из первых уст. Небось думаешь, да, как так вышло, что главный герой местной легенды прямо у вас под носом сидел все эти годы?

— Мысли читаешь… — ошарашено пробормотал я.

— Читаю, — усмехнувшись, подтвердил Артем. — Если ты думаешь, что я безумец, то, быть может, верно думаешь. Только я говорю тебе правду, и расскажу ее так, что это останется между нами. Знаю я вас, сплетников несчастных…

Это произошло в последние две недели нашей летной практики в О. Тогда мы уже летали по двое в кабине, чувствуя некую уверенность в посадках, радиообмене и всем таком прочем… Не сказать, что первобытный страх разложить самолет прямо на полосе совсем ушел; он лишь немного утих. И все же теперь я на полетах получал не только дозу адреналина, но еще и истинное удовольствие… Спокойное такое, знаешь?

Помню только, что удовольствию этому в первое время нешуточно мешала Саша, которую то и дело ставили со мной в пару. Она еще в университете досаждала почти всем в нашей группе, и я не был исключением. Какая-то нелюдимая, скучная и топорная, эта девчонка производила впечатление ожившего робота, совершенного женского робота. Почему совершенного? Да потому что Саша обладала не только какой-то сверхъестественной внешностью — высокая, с длинными волосами песочного цвета, ярко-голубыми глазами, фарфорово-матовой кожей и потрясающе тонкими, но сильными руками и ногами, она могла дать фору любой топ-модели — девушка в довесок была очень умна. Не было такого вопроса, на который она бы не знала ответ. Не было науки, в общих вопросах которой Саша бы не разбиралась. Она была такой… Имела на все собственное мнение и резко опускала в разговоре всех не угодных «ее величеству». Да и всем своим видом показывала, что не желает вовлекаться в бесполезные рассуждения и споры.

Мы и восхищались ей, и сторонились одновременно. За эту ее английскую чопорность и показное всезнание в группе Сашу за глаза прозвали Андроида. Держу пари, она об этом знала, но на ее отношение к нам это вряд ли как-то влияло.

Так вот, я терпеть не мог летать с ней. Вовсе не потому, что она летала слишком хорошо — как раз летала Саша ровно так же, как и все остальные. Порою «козлила», порою «взмывала» на посадках, не выдерживала направление при полете по кругу. И, признаюсь, я в первые дни практики даже немного злорадствовал, когда у нее что-то не получалось. Мне казалось, это карма Саши давала о себе знать за все ее выходки на занятиях (а сейчас меня так и сжирает совесть за эти былые чувства).

Но вернемся к сути: с ней было невозможно находиться в кабине, когда летаешь первым пилотом. Каждое действие в самолете я выполнял с чувством, будто сдаю какой-то экзамен. Причем самый серьезный в жизни, и сдаю его каждый день! Напряжение между креслами достигало своего пика на посадке: мне казалось, что каждый миллиметр отделения убивает мое мужское достоинство. Глупо, да. И разум мой твердил, что, скорее всего, Сашу вообще мало волновала моя техника пилотирования, но я ничего не мог с собой поделать.

В утро, когда тронулся первый лед наших с ней отношений, я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, увидев наши фамилии, вписанные рядом в плане полетов.

— С кем летаешь, Тём? — поинтересовался Кир, мой приятель из другого экипажа, когда мы отправились забирать стартовый завтрак в столовой.

Сухпаек на шестичасовую смену нам выдавали один раз, но шоколада в нем хватало дня на три: из-за опечатки в приказе по ошибке выдавали вместо одной плитки десять. Правда, шоколад был такого качества, что иногда я и не брал его вовсе. Он так и оставался лежать на смене, плавясь под лучами беспощадного солнца степи. Дальнейшая его судьба мне была неизвестна.

— С Андроидой, — мрачно ответил я. — Представляешь, два маршрута подряд?

— Да уж, — покачал головой Кир с мнимым сочувствием. — Не завидую. Зато не будет соблазна отвлекаться на разговоры, ха-ха. Будешь сличать карту с местностью. Эн-элку [2] возьми, ветер посчитаешь.

— Не говори, за пару дней на штурмана смогу выучиться с таким-то сухарем, — язвительно пробормотал я, вздыхая.

Что ж, делать в полете и впрямь ничего не оставалось, кроме как считать навигационные штучки да искать новые наземные ориентиры. Я утешил себя тем, что всякие люди будут попадаться мне еще на пути летной карьеры, и потому, по возвращении в АТБ[3] смог выдавить подобие дружелюбной улыбки, протягивая Саше ее бутерброд с колбасой и сыром вместе с бутылкой воды.

— Спасибо, — поблагодарила она и выдала своей мимикой зеркальное отражение моей.

Какие же мы, все-таки, люди, лицемеры, и взгляды наши этого никогда не скроют!..

— Пойдем на самолет? — предложил я, а сам потянулся за ШБЖ-шкой[4] и картой, прилепленной на планшет. — Они уже прилетели?

«Они» — ребята из нашего экипажа, что летали по кругам. Саша сделала громкость рации на столе чуть выше и пожала плечами: в эфире была тишина.

— Что же ты не слушала радиообмен? — недовольно проворчал я, а затем догадался, что тихо так было оттого, что самолет уже успел и приземлиться, и зарулить на стоянку. Время полетной смены нещадно тикало, а «Даймонд» стоял без дела.

«Бегом!» — молнией пронзило сообщение инструктора экран моего телефона.

— Бегом, бегом! — заторопил Сашу я.

Поморщившись, она встала и начала неспешные сборы, как ни в чем не бывало. Это меня едва не вывело из себя.

— Жду тебя на самолете, — бросил я, чтобы не выругаться вслух, и пошел к лестнице.

«И как такие астеничные дамы собираются потом работать пилотами, ума не приложу!» — подумалось мне тогда. Сделав на лестничном пролете два глубоких выдоха, я успокоил себя тем, что после смены я ее не увижу, и Слава Богу. Бегать сразу же пойду, пробегу километров пять, а лучше десять…

На стоянке я быстро осмотрел самолет, белизна которого уже успела пострадать от местной мошкары. Все крылья были испещрены мелкими темными пятнышками. Залезая в кабину, я бросил взгляд на голубую деревянную дверь АТБ, которая, к моему облегчению, отворилась, и из нее показалась Саша.

Залезли в кабину, прослушали погоду, запросили предварительный старт. Дали добро, и, проверив тормоза, мы начали рулить. Дальше все как обычно: «чекнули» блоки управления двигателем, затем поехали на исполнительный, то есть, на полосу. На ней проверка располагаемой тяги, взлет, все как по маслу… Немного потряхивало, но это ничего. Мы уже привыкли летать с такими «подбросами».

Я уже выполнил весь «AFTER TAKE-OFF CHECKLIST» и собирался было доложить диспетчеру о взлете, как вдруг заметил, что скорость отчего-то не растет.

Оторопев, я на какое-то время я даже забыл, что рядом со мной Саша, и потому вздрогнул, когда услышал ее бесстрастный голос в своей гарнитуре:

— Закрылки.

— А, точно, — пробормотал я, едва не хлопнув себя по лбу. Ошибка новичка-первогодки! — Спасибо.

Я перевел рычажок в положение «UP», и скорость послушно поползла вверх. Доложив о первом развороте, я включил автопилот и сверил основные точки пролета по маршруту с ШБЖ. Что же, остается только считать по линейке ветер…

— Артем, — вдруг снова послышался слегка искаженный голос Саши. Я даже удивился — не помню, когда она меня в последний раз называла по имени. Она вообще редко обращалась ко мне или к кому-либо из группы, как ты, мой дорогой друг, успел догадаться.

— Да? — ответил я.

— Извини, что прослушала радиообмен. У меня кое-что случилось.

— Пустяки, — брякнул я. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Это личное, — уклончиво ответила Саша.

— Понял. No problem, как говорится.

Какое-то время мы молча следовали по маршруту. Я даже забыл о своем намерении вести неустанную ориентировку: отчего-то неприятности Саши вызвали у меня не то сочувствие, не то жалость. Я готов был поспорить, что, даже будучи такой независимой, здесь, в маленьком, находящимся вдали от «цивилизации» О, без друзей и семьи, ей приходилось несладко. Ведь вдобавок к своей непохожести на нас, теперь ей приходилось переживать еще какие-то личные невзгоды. Странно, неужели, я и в самом деле проникся миром Андроиды на эти минуты?

— Слушай, — вдруг выпалил я. — Обычно я хожу после смен на пробежки. Здорово перезагружает, знаешь. Хочешь присоединиться сегодня?

— Я никудышный бегун, — хмыкнула в ответ Саша.

На мгновение я окинул ее взглядом: сидя в кресле, девушка вся сжалась, став словно еще меньше и тоньше, чем обычно. Повернув голову вправо и прислонившись к фонарю кабины, она в задумчивости наблюдала за квадратиками полей под нами, напоминавшими причудливую мозаику.

— Это правда поможет, — голос мой звучал уже настойчивее. — Что бы там ни было, уверен, вряд ли от сидения в душном номере тебе станет лучше.

— Тоже верно, — согласилась девушка. — Хм… Давай попробуем, но, если я упаду в обморок от жары, тебе придется нести меня обратно.

Моему удивлению не было предела.

— Договор. Тогда передохнем немного, и я зайду за тобой.

— Ага.

На этом «ага» я понял, что теперь, пожалуй, лучше было оставить ее в покое. Я все еще не мог видеть ее лица, а потому оставалось только гадать, что оно выражало.

Остаток полета прошел на удивление быстро. Я считал ветер, вспоминал другие задачки, ведь близились завершающие проверки. Мне не хотелось на них упасть в грязь лицом, и потому я старался хоть как-то натренировать мозг работать в такую жару. Термометр уже с начала мая неизменно показывал здесь от тридцати до сорока градусов, из-за чего нередко отменяли самостоятельные вылеты. В тот день было еще терпимо — двадцать три, насколько я помню. Легкая прохлада, глоток свежести в этой пустыне.

Закончив задание, мы приземлились и зарулили на стоянку. На смену нам уже топали другие двое из экипажа. Выйдя из кабины, я собирался было пойти вместе со своей напарницей обратно в АТБ, как вдруг Саша сказала, что ей нужно задержаться. Я не стал ее расспрашивать, зачем, ибо меня слишком сильно мучала жажда, и я пошел в класс один. Напоследок, однако-таки не удержался и обернулся посмотреть, что же она там делала.

— Кис-кис, кис-кис-кис! — раздавался тихий, но звонкий голос Саши.

Она склонилась над канавой, в которой мы нередко находили местных кошечек, что жили на территории аэродрома. Девушка терпеливо ждала, пока хотя бы одна из них не покажется. Вылезла серая, самая тощая из них. С большими ушами и ярко-голубыми глазами, она чем-то напомнила мне саму Сашу. Усмехнувшись, одногруппница протянула ей свой бутерброд. Та, вытянувшись, стала осторожно принюхиваться, словно размышляя, стоит ли игра свеч. Наконец, она решительно схватила зубами кусок колбасы с него, что был больше ее головы, и прыгнула обратно.

***

Пару часов спустя после смены я постучал в номер Саши. Она открыла мне дверь в светло-голубых шортах и белой майке; цвета эти подчеркивали красивый загар ее тонкой кожи. Мне было непривычно видеть ее в таком обличие, совсем… Девчачьем? Ведь изо дня в день она представала перед нами в мешковатом летном костюме. Я и забыл, что у нее, на самом-то деле, была очень неплохая фигура. Только вот, казалось, за практику Саша еще похудела — тут и там виднелись косточки.

И все же была хороша.

— Ну что, собираешься? — спросил я. — Через десять минут внизу.

— Хорошо, — Саша выдавила улыбку в ответ. — Переоденусь и спущусь.

Я ждал ее возле входа в гостиницу, наблюдая за пролетающими над головой «даймондами». Начиналась вторая летная смена.

Звякнул колокольчик у входа — Саша энергично открыла дверь и пружинистой походкой направилась ко мне. Вид у нее был решительный.

— Побежали? — предложила она и кивнула в сторону дороги, ведущей из аэропорта в город.

В беззвучном согласии я ускорил шаг. Едва я это сделал, Саша… Полетела стрелой! Я на мгновение будто забыл, как дышать: настолько сильно был поражен этой скоростью. Неужели так быстро могла бежать та Саша, которую я привык видеть перед собой вот уже который год? Или на деле настоящей Сашей была другая, незнакомая мне девушка?

Мне вдруг вспомнились уроки пятого класса по истории, древнегреческие боги… Она напоминала некую Артемиду в земном обличии, бесстрашную охотницу, пустившуюся вдогонку за своей добычей.

Я едва успел настигнуть ее: благо, не зря тренировался все это время.

— Ты пошутила про никудышного бегуна, да? Втопила…Даже не подождала… — выдохнул я, поравнявшись с Сашей.

Ее лицо слегка раскраснелось. Видно, девушке уже становилось тяжеловато выдерживать темп.

— Да я помру сейчас, — ответила она.

Я не смог удержаться от усмешки.

— Может, не так быстро все-таки?

— Нет, — заупрямилась Саша. Однако уже пару минут спустя ей стало совсем не по себе. Сначала слегка замедлившись, она затем перешла на шаг.

— Давай хотя бы трусцой, — предложил я, потому что сам только вошел в кураж. — Мы от силы километра два пробежали. Надо еще два, чтобы хоть кровь разгорячилась.

— Не, я пас, — махнула рукой девушка, после чего остановилась.

Я хотел было бежать без нее и предложить самой вернуться обратно, но не решился оставить ее на дороге одну. Вдруг и в самом деле того, в обморок хлопнется с непривычки? Неохотно развернувшись, я поспешил к ней.

Саша стояла, упершись руками в колени и тяжело дышала. Подняв на меня свое раскрасневшееся лицо, она виновато пробормотала:

— Да чего уж, бежал бы без меня дальше. Я сегодня слабое звено во всем, ха-ха.

— Не скажи, — покачал головой я в ответ. — Вон как хорошо начала. Тебе просто тренировка нужна, и только. Я, конечно, в этом деле любитель, но, мне кажется, ты многим дашь фору.

Улыбка ее стала шире:

— На самом деле, мне понравилось. Сейчас только в себя приду… Если в следующий раз позовешь, обещаю, что не буду отрываться в начале.

— Идет.

Ее бронзовая кожа мерцающе переливалась на солнце. Невольно я поймал себя на том, что засмотрелся на шею девушки, на которой, к своему удивлению, обнаружил татуировку в виде дерева.

— Ого, у тебя тату?

— А, это, — распрямляясь, Саша машинально потерла шею. — Пустяки. Еще на первом курсе сделала, когда думала, что обрела свой дом. Надо будет ее свести или забить чем-нибудь.

Я нахмурился.

— Странно, почему же? Ты разве приехала в Петербург? Я думал, ты местная.

— Местная, — подтвердила она. Голос ее стал ровнее. — Но «дом» значит для меня гораздо больше, чем какой-то город. Это ощущение.

Я пожал плечами. Сам я нечасто задумывался о значении таких слов. «Дом» для меня тогда лишь означало место, где я вырос, то есть, дом моих родителей в пригороде. Однако, я с ней был согласен.

— Пожалуй, ты права. Пойдем обратно?

— Пойде-ем, — протянула Саша, явно разочарованная собственной выдержкой.

Солнце уже начинало спускаться за горизонт, раскрашивая небо оранжево-розовыми красками. Нежные тона таких закатов навеки сделали для меня О местом какой-то особенной романтики, романтики юношеского одиночества. Однако в тот вечер я был не один. Я шел рядом с девушкой, которая превратилась для меня за несколько часов из объекта неприязни в нечто… Притягательное.

— А можно вопрос? — не смог удержаться я.

— Давай, но не обещаю, что отвечу на него.

— Это не честно!

— Задай его так чтобы мне хотелось на него ответить, — игриво сказала Саша.

Часть меня, которой все еще не нравилась ее манерность, едва не взбунтовалась, но, стоило мне посмотреть на это красивое лицо с тонкими чертами, злость моя прошла. Я чувствовал, будто в душе моей что-то тает.

— Почему ты потеряла то состояние?

— Хм, — выдала девушка в ответ. — Надо подумать…

— А ты не думай. Говори, как есть.

До гостиницы оставалось совсем немного. Я перешел на прогулочный шаг, и она сделала то же самое.

— И правда, уже совсем и не думается, скажу, как есть… — Саша набрала побольше воздуха в легкие. — Потому что меня предал тот, с кем у меня этот дом был. Человек, с которым у меня однажды могла бы быть семья.

— О-о, — протянул я ошарашенно.

Мы все были уверены отчего-то, что Саша на вряд ли подпустит себе кого-либо ближе, чем на пушечный выстрел. А тут… Оказывается, она не только подпустила — девушка жила с кем-то, будучи в серьезных отношениях! Но только что же случилось?..

Саша заметила мое замешательство и, находясь в ответной неловкости, приподняла плечи:

— Не обращай внимания. Просто, помнится, ты разозлился сегодня из-за моей нерасторопности. В этом и была ее причина. У меня просто многое изменится теперь в жизни. Но ничего, обещаю, в ближайшие дни постараюсь оклематься.

Сам не ожидая от себя такой смелости, я положил руку ей на плечо на мгновение, но затем тут же ее убрал.

— Я был не прав. В следующий раз просто говори, что у тебя что-то случилось, — я даже не знал, кому принадлежали те слова, что выходили из моих уст. Казалось, это говорил не я, а некий Артем-добряк, что родился за какие-то считанные минуты нашего с Сашей разговора.

Она горько хмыкнула в ответ:

— Нам тысячу раз твердили, что пилот не имеет права быть слабым, допускать подобные ошибки. В авиакомпании никому не будет дела того, что у тебя за трудности в жизни…

— Мы пока не в авиакомпании работаем, Саш, — прервал ее я. — А всего лишь учимся летать. Потом и будешь становиться сверхчеловеком. Если посчитаешь нужным.

— Спасибо, — она посмотрела на меня с искренней благодарностью.

И взгляд ее как будто добавил: «Кажется, ты лучше, чем я о тебе думала».

Мы попрощались у гостиницы; я сослался на то, что якобы хотел пройтись в одиночестве, но на самом деле мне просто не хотелось провожать ее до двери, которая закрылась бы перед моим носом, в очередной раз скрыв от меня настоящий мир Саши, пропитанный чем-то сладостно-светлым. Особенным, как и она сама.

***

Та пробежка словно вскрыла сгущенку нашего общения. Я наслаждался первыми ложками вкуснейшего лакомства, как мог. Мы стали чаще разговаривать во время полетов, да и после них тоже гуляли, болтая о пустяках. Порою начинали с дел насущных, а заканчивали воспоминаниями о детстве. И все она рассказывала как-то интересно, ее хотелось слушать и слушать.

В один из таких разговоров я выяснил, что Саша, оказывается выросла в «интеллигентной» семье — отец ее был одним из ведущих инженеров авиапредприятия, мать — нейробиологом, сотрудником небезызвестного института.

— Ты поэтому решила пойти в авиацию? — поинтересовался я. — Из-за профессии папы?

Она возмущенно посмотрела на меня, будто своими эти ее задели. Голубые глаза-молнии так и пригвоздили меня на мгновение к месту.

— Вовсе нет, — взбрыкнула она. — Я вообще всегда мечтала быть художником. Рисовала, рисую и хочу рисовать.

— Ничего себе! Тогда почему учишься на пилота? — девушка не переставала меня удивлять.

— У меня не хватило баллов для поступления, — пожала плечами Саша. — А сидеть на шее у родителей еще год просто так не хотелось… Не знаю, честно, не поспешила ли я с выбором. Мне казалось тогда, что пилот может быть столь же свободен, что и художник.

— И теперь ты понимаешь, что это не так?

— Теперь я вообще ничего не понимаю, — призналась девушка. — Я запуталась окончательно. Чувствую, что на меня многое давит.

Мы оба понимали, о чем она говорит: «многое» означало «многие». Я не знал, стоило бы на такое ответить, и уклончиво сменил тему, хотя неловкость и осталась висеть между нами до самого конца беседы. Когда начало смеркаться, и я предложил пойти обратно.

— Не дай Бог еще на змею какую наступить, — согласилась Саша. Гадюки были в этой местности не редкость, и в потемках одну из них было легко не заметить.

За последнюю неделю я узнал о девушке больше, чем за три года учебы. Это было поразительно, однако теперь я не мог понять, отчего мы так плохо думали о ней. Да, со своими тараканами, но она оказалась обычной девчонкой, которая так же, как и многие, сомневалась, спотыкалась на своем пути.

Мы вернулись, когда было совсем затемно. На большом электронном табло, что висело на входе в гостиницу, цифры показывали: «22:22».

— Эх, не выспимся теперь, — пробормотала Саша, нахмурившись.

— Ты чего, — удивился я. — Тебе шести часов не хватит? Подъем же в пять утра.

— Не хватит, — раздраженно ответила девушка.

Я искренне не понимал причины ее недовольства. Теперь я чувствовал еще большее смущение. Казалось, мы только разговорились, как тут… Неужели это действительно для нее это было так важно, какой-то дурацкий недосып? Я был готов гулять еще и еще, любоваться звездным покрывалом ночного неба вместе с ней.

— Что же, до завтра тогда? — пробормотал я, не скрывая своей обескураженности.

— Да. Доброй ночи, — она сделала неловкое движение, будто хотела меня приобнять, но вдруг остановилась. Я сделал вид, что не заметил этого жеста.

Лицо Саши было еще красивее в свете звезд. Она вообще в то мгновение показалась мне какой-то магической, такой привлекательной. Волосы ее переливались серебром, а цвет Сашиных глаз не мог не пленять даже в темноте. Мне так хотелось что-нибудь сказать напоследок, но я не решился.

Девушка пошла наверх, восвояси, я же остался немного посидеть на качелях возле гостиницы. Ночной воздух был так приятен и свеж, что мне не хотелось уходить. Круглый диск луны освещал обрывки полупрозрачных облаков, словно то были разбросанные по небу заплатки. Вдалеке белели миллиарды звездных крапин. Они находились в сотнях и тысячах световых лет от меня, но скорее я чувствовал скорее возможным бы дотянуться до них, чем добиться расположения Саши.

Неужели я и впрямь думал о таком? Нет, конечно, я нравился ей хоть немного — иначе она бы и разговаривать со мной не стала вне полетов. И все же не значило, что я ей был симпатичен как мужчина. Тем более эта ее недавняя драма, о которой она ненароком обмолвилась на первой пробежке… Ее кто-то предал. Неужели какой-то негодяй мог себе позволить так обратиться с Сашей? Такой прекрасной, такой невероятной Сашей?

Из раздумий меня вырвало интересное наблюдение: часы на входе все еще показывали «22:22», хотя я уже минут десять как сидел во дворе.

— Чудеса, — пробормотал я, а затем посмотрел на свои механические наручные часы. Они, на удивление, показывали те же цифры. — Странно, очень странно.

Я потер в недоумении глаза, а затем встал и пошел восвояси, чувствуя, что мне все-таки тоже необходим здоровый сон перед сменой. Едва я зашел в номер, в нос мне ударила смесь запахов: быстро завариваемая лапша и кофе «3 в 1», что составляли привычный рацион Никиты, моего соседа, заставили меня поморщиться. Привык я, к собственному удивлению, уже чувствовать ароматы ванили, грейпфрута и кофе с корицей. А все Саша, снова она.

— Сколько времени, не подскажешь? — спросил я соседа, который заканчивал свою трапезу за просмотром очередной серии аниме.

Он снял большие черные наушники и нахмурился:

— Чего?

— Времени, говорю, сколько?

— А… Десять двадцать два.

Я почувствовал, как меня на мгновение пронзило легким зарядом тока.

— Кажется, мне пора на боковую, — пробормотал я. — Да, лучше-ка я лягу. Выключим свет, ты не против? И окно откроем.

— Угу, — отозвался Никита, надевая наушники обратно.

Не ставя на паузу видео, он на секунду метнулся к форточке и открыл ее с поразительной для толстяка скоростью. К слову, Никита располнел только за последнюю практику — как распух на глазах с местных дрожжевых пирожков да шоколадок с бутербродами.

Умывшись, я лег в постель и стал было заводить будильник, как обнаружил, что время на часах телефона… Все еще было 22:22. Что за чертовщина? Нет, если разницу механических часов еще можно было понять с разницей часов Никиты…

«Может, я просто слишком сильно устал? Оттого и мерещится всякое» — стало моей последней мыслью тогда, после чего я провалился в уже привычный шестичасовой сон без сновидений.

***

Утро, пожалуй, самого странного дня в моей жизни началось рутинно: подъем в пять (время «возобновило» привычный ход), умывание, сборы на летную смену. Кровать за ночь приобрела магнетические свойства, и я минут пять собирался с силами, чтобы преодолеть желание проспать все к чертям собачьим. Душу грело лишь осознание близости выходных, на которых можно было бы позвать Сашу в город.

Выйдя из номера, я уже было собирался спускаться вниз, как увидел ее на балконе. Она стояла ко мне спиной и наблюдала за рассветом.

— Саша, пора на медконтроль, — приоткрыв дверь балкона, возвестил я. — Поторопись!

— А? — раздался ее сонный голос, который теперь звучал особенно мило. Вздрогнув, она обернулась, слегка испуганная моим появлением.

— Еще успеем на солнышко насмотреться на аэродроме, говорю, — я сделал два осторожных шага к девушке и встал возле нее, облокотившись на перила.

— Ага, — отозвалась Саша. Взгляд ее, однако, все еще был обращен вдаль и казался мечтательным. — Дай минутку только.

Я хотел было предаться наслаждению видом розовато-фиолетового рассветного неба вместе с ней, но это мне с трудом удавалось: не мог удержаться от того, чтобы нет-нет, да посматривать на Сашу. Ее соломенные волосы были собраны в аккуратный хвостик, сквозь длинные светлые ресницы проступали лучики солнца. В то мгновение я словно впервые узрел, как Саша была красива от природы. На удивление выразительными теперь казались мне эти брови и ресницы цвета белого золота, ее веснушки, рассыпавшиеся крошечными звездами по всему лицу.

Я открыл перед ней дверь и жестом пригласил выйти первой. Девушка, молча улыбнувшись, испустила слабый вздох и зашагала к лестнице.

«Одна смена, и вы оба, выспавшиеся и свеженькие, поедете гулять… Если она согласится» — с надеждой подумал я, следуя за ней.

Но, как ты уже мог догадаться, все обернулось совсем не так, как мне хотелось.

Мы в темпе позавтракали и прошли медицину, а после отправились получать план полетов у инструктора, попросившись летать вместе. Маршруты мы уже почти «добили», и у каждого из нас осталось всего по часу летного времени.

— Дамы вперед? — спросил я, пока мы делали осмотр самолета.

Саша, которая уже оживилась и с энтузиазмом осматривала самолет, даже приоткрыла рот от удивления, замерев с крышкой от топливного бака в руке:

— Ты сегодня прямо-таки сама учтивость. Спасибо.

Дело было в болтанке, что начиналась как раз на второй-третий час полета, и потому приятнее всего делать взлеты-посадки в «молоке» утреннего воздуха.

Какие перемены порою происходят в человеческом микрокосме за считанные дни! Сидя справа от девушки, которую я будто сознательно не замечал несколько лет учебы, я теперь мог слышать, что сердце у меня трепыхается, как у зайчишки. По венам словно бежала не кровь, а струйки электричества, пронзающие все мое существо до кончиков пальцев.

Двигатель мы еще не завели, потому как Саша выполняла проверку кабины, и я решил было воспользоваться минутой тишины, чтобы предложить ей съездить вдвоем в город, как вдруг мой телефон предательски завопил. Это был Кир.

— Наверное, что-то срочное, — пробормотал я, отвечая на звонок. — Кир, если звонит, то по делу.

— Алло, ты уже ушел на самолет? — раздался неожиданно громко голос приятеля в трубке. — Слушай, тут Андроида забыла свой портфель в классе…

Я почувствовал, как краснею по самые уши. Саша, конечно же, все слышала, ведь мы находились меньше, чем в полуметре друг от друга. И как теперь быть?

— Она потом заберет, — тут голос мой сорвался.

Я отключил телефон. Дурак!.. Хотя как я мог выпутаться из этой несуразицы?

— Андроиде же не нужны ее вещи, — слова Саши окатили меня ледяной волной. — Робот вообще существо автономное, а вместо паспорта у него серийный номер на корпусе.

Я виновато посмотрел на нее.

— Прости, не думал, что тебе нужно оттуда что… Ведь мы по коротким маршрутам полетим.

— А надо было не думать, — отрезала Саша. — Надо было у меня спросить. Зассал, как… Зассал, в общем.

Ее брошенная фраза хлопком закрыла недавно приоткрывшуюся дверь нашей дружбы. Я вспылил и не мог не ответить, оскорбившись:

— Да, не зря такое прозвище тебе дали.

— Чудесно, — тут накал достиг своего предела. Черты лица Саши, я был готов поклясться, исказились, превратив ее в истинную арийку.

Я был опустошен. Как же так, неужели, это было все?

— Полетели, — добавила девушка, а затем надела наушники и запросила запуск двигателя.

***

Первые двадцать минут полета я не находил себе места. Они стали для меня сущим адом. Ни на секунду я не отпускал мысль о боли, что испытывал — та пожирала меня изнутри, и я боялся сказать хоть слово, потому что опасался, что голос мой задрожит, а Саша учует это, как хищник страх своей жертвы.

— Ты же понимаешь, что это ссора на пустом месте, — выдохнул я, едва мы прошли первый поворотный пункт.

Мне так хотелось вернуться назад во времени, хотя бы на час, хотя бы на сорок минут, когда все еще было хорошо между нами… Чтобы я успел пригласить ее в город. И тогда-то на звонок Кира, возможно, вовсе бы не пришлось отвечать: я наверняка помог бы Саше донести ее портфель.

— Мы не ссорились, — сухо ответила она по внутренней связи. — Знаешь, это было скорее напоминанием о том, как вы все ко мне относитесь. Так что, пожалуй, стоит сказать тебе спасибо за это, а то я как-то слишком расслабилась за последние дни… И сболтнула лишнего.

Меня даже передернуло от этого «лишнего», и я вновь потерял самообладание на секунду:

— Да ты просто стала человеком, Саша! — воскликнул я. — Не бойся, не слишком слабым, а обычным!.. И если ты боишься, что я кому-то рассказал о твоих проблемах, то зря. Ни с кем я вообще о тебе не говорил. Да и, честно, их сути я тоже толком не понял.

На какое-то время в воздухе повисло молчание, сотрясаемое приглушенным звуком мотора в наших наушниках. Саша, видимо, думала над моими словами.

— Я… — стало было отвечать она, как вдруг остановилась

Поначалу я не понял, в чем было дело. Однако, прислушавшись к резко изменившемуся звуку двигателя, почувствовал, как по лбу стекает капелька холодного пота: тот напоминал слабый булькающий кашель.

— Твою ж! — только и успел выдать я, как это случилось.

Все. И сразу. На приборном дисплее одновременно выскочили надписи «ECU A FAIL», «ECU B FAIL», что означало отказ блоков управления двигателем. Это было плохо.

Винт перешел в режим авторотации, не создавая более никакой тяги. Это было очень плохо.

И, наконец, я перестал слышать радиообмен в эфире, а после нескольких секунд, и Сашу. Словно попал в абсолютный вакуум. Когда казалось, что хуже уже не будет, наступил этот самый невероятный…

— П…ц! — прочитал я по губам Саши. Она показывала мне на частоты в правом верхнем углу экрана, которые все были перечеркнуты красными крестами. Мы еще и связи лишились, ну вишенка на торте, не иначе!

Я, прежде слышавший об «Adrenaline rush» только благодаря распитию газировки во время геймерских ночей, ощутил на себе все прелести эволюционных приспособлений вида Homo sapiens в ту минуту. Тот Артем, что в полусонном, мечтательном состоянии шел на полеты, сменился одержимым выживанием получеловеком-полубогом. Силы во мне было как будто раза в три больше, зрение стало острее, а мозг работал как никогда быстро. Бежать, спасаться, бить, лететь… Я помню, что в те мгновения мне казалось возможным все.

Однако на деле было вот что: Саша, по инструкции, выдерживала приборную скорость 88 узлов, а я, озираясь по сторонам, искал удобную для посадки площадку. Выбор мой пал на поле возле огромного кислотно-желтого карьера. Ионыч, наш инструктор, говорил, что там был сероперерабатывающий завод, оттого и цвет стал таким причудливым, неземным. Я не знал, сможем ли мы там поблизости найти людей, но это и не было в приоритете. Сперва надо было выжить. А это значило: спланировать на ровную площадку и приземлиться. И после уже решать, как быть дальше.

Я потряс Сашу за плечо, которая вся была вовлечена в пилотирование, и указал на поле. Она согласно кивнула. Следующие минуты до приземления длились и вечность, и доли секунды для меня. На автомате мы делали все, что привыкли при тренировке подобных случаев с инструкторами при имитации отказа двигателя. Выпуск закрылков, отключение всего электрооборудования… Я бы сделал все те же действия и с закрытыми глазами, настолько они уже въелись мне в подкорку мозга.

Наконец, до земли остается заветный метр — выравнивание, выдерживание и — насколько то было возможно — мягкая посадка. Саша даже превзошла саму себя, никогда при мне она не сажала самолет так хорошо.

— Браво! — усмехнулся я, снимая наушники, когда «даймонд» остановился посреди поля, а затем повернулся к девушке.

Дрожащими руками она сняла свою гарнитуру и откинулась на спинку кресла, слабо усмехнувшись в ответ.

— Мы… Живы, — только и смогла выдать Саша, немного отдышавшись. — Живы, живы, Божечки… Фу-у-х.

Солнце неумолимо светило сквозь фонарь, и я, уже изрядно взмокший, не мог больше оставаться внутри кабины, которая превратилась теперь для меня в подобие консервной банки, поставленной на медленный огонь. Мой КВС[5], видимо, разделяла мое состояние и без лишних слов повернула дверную ручку. Привстав с кресел, мы одновременно толкнули фонарь вверх от себя.

Утренний ветерок обдал мое тело приятными струйками прохлады. Никогда бы не подумал, что так буду рад ветру в этих краях, ведь обычно он только все портил и мешал выдерживать направление на посадке.

— Так что же, надо бы позвонить тогда кому-нибудь из наших? — предложил я. — Связи по-прежнему нет?

Саша пригнулась и, прищурившись, посмотрела на частоты.

— Не-а. Очень странно, конечно. Только звонить придется тебе, ведь мои вещи…

Я поднял руку вверх, жестом останавливая ее. Не хотел возвращаться к этой никчемной размолвке даже в мыслях. Достав телефон из кармана, я с удивлением обнаружил, что на панели «связь» не было ни одной «палочки». Включил-выключил авиарежим, но это не помогло. Я не хотел расстраивать Сашу раньше времени, а потому прибегнул к последней надежде: перезагрузил мобильник полностью.

— У меня плохие новости, — возвестил я с дикой тоской в голосе, увидев на экране ровно такое же «ничего», что и прежде.

— Да не может быть, — скорчив гримасу, пробормотала девушка. — Что, тогда придется идти к тому заводу, про который говорил Ионыч? Может, там будут люди, и они нам помогут связаться с вышкой?

— Насколько уверенно он говорил про этот завод? — задал я встречный вопрос. — Может, нам стоит остаться на месте и включить аварийный маяк? Наверняка нас уже ищут… Учитывая, что воды у нас — только мои полбутылки, на вряд ли мы долго протянем.

Саша стояла в раздумьях, закусив губу.

— Пожалуй, ты прав. Можешь тогда включить АРМ?[6]

— Могу.

Я сел обратно в кресло и перевел красный переключатель в положение «ON». Ожидая услышать звуковой сигнал и включение аварийной частоты, я был не то чтобы раздосадован, скорее, разочарован… Неужели мы обречены? Даже не верилось. Я пощелкал переключателем туда-обратно трижды и посмотрел на Сашу.

— Мы пропали, — впав в самое что ни на есть уныние, возвестил я.

— Не говори ерунды, — нахмурилась она в ответ. — Мы исчезли с отметки диспетчера между двумя ППМ,[7] причем известно, какими. Уверена, что за нами уже кого-то да выслали. Еще наши знают про ориентиры, про завод… Не догадается, что, оставив самолет, мы пошли именно туда, только болван. А таких, во всяком случае, откровенных сюда не берут.

— Хочется надеяться, — пожал плечами я.

Слова Саши таки привели меня в чувство. Авось, протянем до их прибытия.

— Только перед тем, как прийти, давай запомним наши координаты, на всякий случай, — предложила Саша.

— Мудрó, — кивнул я, накручивая ручкой в бортовом компьютере раздел с картами. — Постой, ерунда какая-то… Ведь по широте, мы были на градусе 51?

— Примерно так.

— Посмотри на экран, — дрожащим пальцем я указал на цифры «22». Рядом, в окошке долготы также стояло число «22».

— Хм, наверное, GPS-ка тоже накрылась, — пробормотала Саша, явно не понимая, что меня так встревожило. Я хотел было сказать ей о совпадении со вчерашним «застывшем» времени, однако удержался. Это бы ее только понапрасну расстроило и делу бы никак не помогло.

Саша ловким прыжком десантировалась, а я, напоследок осмотревшись, захватил свой полупустой портфель с заднего сидения и последовал за ней. Как назло, кепку забыл дома, а солнце уже начало припекать. Будь со мной кто другой рядом, я бы позволил себе немного посетовать на это. Но не с ней, не с ней.

— Надеюсь, мы скоро доберемся обратно, — выдохнул я, закрывая фонарь самолета. — Хоть на заднем сидении у кого-нибудь…

— Даже если и доберемся, — хмыкнула Саша, делая рукой «козырек» и всматриваясь вдаль. — То все равно придется объяснительную писать. Кто его знает, на сколько теперь нас от полетов отстранят.

— Об этом я как-то не подумал…

— Так, предлагаю топать во-он туда, — девушка указала на северо-запад, где виднелись серые вышки завода. — Мне кажется, от силы час ходьбы.

— А что думаешь на счет этого жуткого каньона? — спросил я, имея в виду легендарное кислотно-желто-зеленое «озеро» серных отходов, что располагалось чуть правее. — Может, хотя бы мимо пройдем? Кто знает, когда нам еще случай представится глянуть, что там на самом деле внутри.

— Ну, тогда маршрут часа на полтора будет, — Саша к моей идее отнеслась явно без энтузиазма. — Но да ладно, давай посмотрим.

Мой внутренний ребенок, что всегда завороженно заглядывался на загадочный каньон, восторжествовал.

— Есть!

Первые минут десять дороги я то и дело включал-выключал телефон, однако перестал это делать, когда раз на четвертый увидел, что часы показывали великолепные «22:22» снова. Я чувствовал себя героем какого-то нелепого мистического ситкома.

Саша молчала, очевидно, думая о чем-то своем. Мне не хотелось вырывать ее из раздумий, да и неловкости во время молчания с людьми я никогда особенно не испытывал. Тревога слегка отпустила меня, и теперь я, наоборот, преисполнился надежды, что, оставшись в живых, нам будет что вспомнить вдвоем.

«Бац!» — мое туловище словно врезалось в невидимую стену, что оттолкнула меня, как батут. Покачнувшись, я попятился назад и едва смог устоять на ногах. Затем все случилось так быстро, что осознать свои действия я смог уже после их свершения. Быстрый шаг вправо и немного назад — и вот я уже ловлю Сашу, которая легким перышком летит, встретившись с тем же неожиданным препятствием.

— А-а! — только и успела вскрикнуть девушка, как я уже поймал ее за подмышки. — Фух…Спасибо. Что это было?

— Без понятия, — ошарашенный своей скоростью и произошедшим, ответил я.

Мы были в каких-то ста шагах от карьера.

— Может, это нам почудилось? — Саша потерла глаза. — Какая-то чушь, тебе не кажется, что мы оба перегрелись?

— Возможно. Давай попробуем пройти дальше.

Я осторожно сделал один шаг, затем второй, третий… Барьера больше не было.

Радостные, мы с облегчением продолжили путь. Саша даже заулыбалась, обнажая свои белоснежные ровные зубы.

Наконец, подошли к злосчастному карьеру. Вблизи он, кстати, оказался вовсе не таким уж и таинственным — глыбы как глыбы, лежат друг на друге, одна желтее другой, и только. Камни цвета аскорбинки, подумаешь…

— Сверху круче выглядело, — вынесла вердикт Саша, махнув рукой. — Ну его, пойдем выживанием заниматься. Пить охота, жуть.

— Может, сделаем тогда по глотку? — предложил я, раскрывая рюкзак.

— Ну, если только по глотку, — поджав уже слегка побелевшие губы, согласилась Саша.

Видно было, конечно, что она пытается стоически перенести жажду, но тело не обманешь. Глаза ее заблестели, когда я передал бутылку с водой, сняв с нее крышку. Делая медленный маленький глоток, она после не удержалась и сделала еще один такой же, сдвинув брови. Девушка, будто бы боясь встретиться со мной взглядом, осматривала карьер. Вдруг глаза ее округлились, и она едва не подавилась. Наконец, завершив глоток и передав бутыль мне, Саша замахала рукой, указывая куда-то вдаль:

— Там человек!

— Чего? — сделав один быстрый глоток, я повернул голову и начал всматриваться вглубь карьера, не понимая, куда именно нужно смотреть. Перед глазами рябило да и только, среди примесей было трудно что-то различить.

— Вон, — Саша неожиданно взяла меня за подбородок и повернула голову резким движением градусов на десять правее. — Видишь, сидит на выступе?

И правда, метрах в пятидесяти от нас, как-то по-буддистски восседала некая фигура, по очертаниям похожая на мужскую.

— Неужели турист? — нахмурился я. — Что он здесь забыл?

— А шут его знает, пойдем и спросим, — пожала плечами Саша, устремившись к незнакомцу.

— Стой, — испугавшись, я схватил ее за руку. — Может, не надо? Какой нормальный человек поедет гулять по такому карьеру ранним пятничным утром?

— Как будто нам есть, что терять, — хмыкнула Саша. — Пойдем, двое против одного, в конце концов. А у него, может, связь работает, и мы сможем со своими созвониться.

Я шумно выдохнул. Как-то мне это все казалось подозрительно, а «медитация на склоне горы» в такой местности была и вовсе экзотикой. Саша же, прежде всегда такая осмотрительная, теперь поражала меня своей беспечностью. Но, едва мы сделали первые осторожные шаги по гравию, раздался звук, похожий на колебание тонкого листа металла или пилы, один-в-один, что мы слышали, впервые столкнувшись с тем якобы почудившимся энергетическим полем на пути к карьеру.

«В-у-ум!» — и я уже приготовился было снова ловить Сашу, которая шла первой, но она уже знала, к чему готовиться, и потому успела ловко опереться левой ногой о небольшой выступ, дабы не улететь.

— Спокойно, — пробормотала девушка. — Такие галлюцинации мы уже проходили.

— Или не галлюцинации вовсе. Это опять то же странное поле, так?

— Похоже, ага… — неуверенно ответила Саша, выставляя руку вперед и как бы ощупывая пространство.

Я понимал, что все это так похоже на бред, на самый настоящий бред, не мог поверить в то, что это не сон. Но иначе и быть не могло, ведь этими же глазами я равно видел и все происходившее на аэродроме, этими же ушами слышал звук мотора, что заводила Саша какой-то час назад. Что есть реальность на самом деле? То, что перед нашим со-знанием предстает или то, к чему мы попросту привыкли?..

Саша с осторожностью продолжила путь. Я следовал за ней. Препятствие, равно как и в первый раз, как будто бы испарилось.

— Э-эй! — окликнула Саша человека. Однако фигура продолжала сидеть неподвижно. — Может, не слышит?

Когда до незнакомца оставалось шагов десять, она повторила оклик. На этот раз некто обернулся, привстав. Это, к моему великому удивлению, оказалась девушка, очень похожая на Сашу, только темноволосая. Облаченная в черную мантию поверх такого же цвета майки, она скинула с головы увесистый капюшон одним резким движением, ухмыльнувшись. После незнакомка продолжала безмолвно улыбаться, оглядывая нас с ног до головы.

— Мне кажется или это… — я даже потер глаза, обращаясь к Саше.

— Вылитый ты! — выдохнула она в ответ.

— Да! — воскликнул я, а затем до меня дошло. — Нет! В смысле?!

— Ну, этот человек, — Саша хотела было показать пальцем, но, видимо, постеснялась. — Только волосы темнее, и одежка какая-то чудная.

— Ты точно не путаешь ничего? Там же только один человек, да?

— Да, и это просто один-в-один ты, Артем! Присмотрись же!..

— Ничего не понимаю, — только и смог выдать я в недоумении. — Странно, но мне видится девушка, похожая как раз-таки на тебя.

Моя напарница ничего не успела ответить, как тут фигура перешла в стремительное движение. От неожиданности Саша вскрикнула и схватила меня за руку. Ее ладонь оказалась холодной и влажной, хотя пекло тогда стояло порядочное. Я не успел даже толком откликнуться на этот жест и подумать о нем хоть что-нибудь, потому как все мое внимание было приковано к незнакомке. Сделав три легких прыжка, темный двойник Саши преодолел расстояние, что нас разделяло. Теперь же сомнений в том, что это был именно двойник, совсем не оставалось — будь обе одеты одинаково, я бы их не различил.

— Кто ты? — набравшись храбрости, спросил я.

— Я охраняю то, что ценнее всего в этом мире, — криво улыбнувшись, ответила Анти-Саша. — Но тебе, конечно же невдомек, о чем я говорю, потому что ты еще глупенький. Всего лишь третий диск пишешь, не то, что твоя подружка. Она уже на двенадцатом круге.

Анти-Саша окинула с неким восхищением свою копию.

— И да, — она продолжала восхищаться. — Я никакая не копия. Я — симулякр[8], который всего лишь обманывает ваше восприятие, отвлекая взор от сокровища.

— Но что это за сокровище? — спросила Саша. Видимо, образ Анти-меня в то же время вещал что-то подобное.

К моему удивлению, Саша тоже не догадывалась, о чем идет шла речь. Затем произошло нечто донельзя странное (хотя, казалось бы, что может быть еще страннее происходившего до). Внезапно говоривший будто бы разделился надвое — на Анти-Сашу и Анти-меня. Когда я смотрел на правую его сторону, то видел темноволосого себя, а когда на левую — то ту же темноволосую напарницу. Однако границы раздела между ними отнюдь никакой не было. Что же, зато теперь сего персонажа и впрямь можно было воспринимать как симулякра, а не «Сашу из параллельной Вселенной».

— Простите, — произнес симулякр. — За столь туманные изъяснения. Но, как вы знаете, на вход в таинственные пирамиды путник всегда должен был ответить на загадку.

Мне сразу вспомнились древнеегипетские сфинксы с их странными фразочками.

— М-м, — протянул симулякр. — Пожалуй, многие мифы как раз и были навеяны встречей со мной. Получеловек, полузверь, полуничто. И все одновременно. Я есть некий отпечаток коллективной памяти, что зеркалит сейчас ваши души.

— Сокровище, что принадлежит коллективному бессознательному? И почему именно души? — Саша так и зацепилась за это слово. — Ты охраняешь их, души наших предков?

— А ты быстро справилась, не зря, видимо, живешь в двенадцатый раз, — усмехнулся симулякр. — Почти так. Ключевым словом было «предки», после которого я не имею права не раскрыть вам всей правды. Слушайте же.

Вы попали в место, которое зовется axis mundi. В переводе с латыни это означает «ось мира», которая проходит через центр людского макрокосма, связывая небо и землю друг с другом. Часто эта ось представала перед путником в виде древа или некоего колодца, очага. Не обязательно это должно было быть чем-то особенным: магическими свойствами мог обладать почти любой, на вид самый обычный предмет. Однако именно он, такой неприметный с виду, мог являться медиумом, соединяющим миры, энергии, жизни.

Обнаружить его удавалось лишь тем путникам, что находились в поиске себя и заблудились, стоя на перепутье. Раз в столетие, и никак не чаще, такая удача выпадала потерянным душам, которым Ось давала шанс начать все сначала. Вернее, лишь одной из них. Другая или другие, что оказывались поблизости, должны были продолжить начатый прежде путь.

Тут симулякр умолк, и я словно погрузился в вакуум. Не слышно было шума ветра, пения птиц. Только тогда я и заметил, что мы находились как будто бы в пузыре, что изолировал нас от всего внешнего мира.

— Не понял, зачем мне что-то начинать сначала, — признался я, хотя и боялся выглядеть недоумком перед Сашей. — Даже если я и потерянная душа или как вы там сказали…

— Заблудшая, — поправил симулякр. — Видишь ли, в чем штука. Как я и говорил, Ось и Центр представляют некие энергетические сгустки. Сгустки эти, подобно галактикам, похожи на спиральные диски с записанными на них потенциалах. Энергии способны ассимилироваться и распадаться. И каждый когда-либо живший на Земле человек уже рождается с одной из них внутри. Он совершает цикл от рождения к смерти, после чего энергия возвращается в Центр и приобретает иное воплощение. Ты, Артем, проходишь пока третий круг познания и накапливаешь энергию. А Саша — двенадцатый. На ее пластинке, так скажем, больше «треков», больше информации.

Немного обмозговав сказанное, я выдал:

— И что теперь с этим знанием делать? Вот, допустим, я сейчас понял, но что от этого изменится?

— Нет, ты не понял, — покачала головой Саша. — Сейчас наши энергии ассимилировались, так? Когда мы попали в область axis mundi.

— Верно, — подтвердил симулякр.

— И выбраться сможет только один из нас с перераспределенной энергией? А пластинка второго будет очищена, он начнет запись заново?

— Именно так.

Я не верил своим ушам.

— Что за чушь? Какая ассимиляция? Я ничего не почувствовал.

— А ты и не должен был, — грустно улыбнулась Саша. — Ведь, если верить всему происходящему, мы сейчас находимся в области такой сильной связи со всеми «душами», что ты не чувствуешь разницы между «собой» и «всеми». Я тоже.

— Может, — пробормотал я. — У нас иллюзии? Как в полете бывают, знаешь? Тебе кажется, что ты летишь в облаках с креном, но на самом деле все в порядке, и нужно просто верить показаниям горизонта. Так же и сейчас, я уверен. От жары видение случилось общее…

— Даже если это так, — произнесла девушка спокойно. — То нам ведь все равно эту иллюзию надо как-то покинуть, правильно? Мы ведь не можем остаться в этом карьере.

— А если можем? Вдруг если нас уже ищут? — засомневался я.

— Ты слышишь звуки двигателей? Я нет, — вновь грустно усмехнулась девушка. — И, если хочешь правду, я вообще с момента нашей «экстренной посадки» ничего не слышала извне.

— Как и я…

— Что же, остается только один выход — поверить в невозможное. Как бы глупо ни звучало.

Но почему все было так быстро? Почему я смотрел на эти золотисто-пепельные волосы, что, словно вуаль, окутывали ее лицо, и секунды летели быстрее, чем прежде, а я ничего не мог с этим поделать?..

Она смотрела на меня своими потрясающими голубыми глазами в нетерпении.

— Ты или я?

— Чего? — снова я затормозил.

— Кто останется здесь? Если это окажется навсегда…

— Не говори ерунды, — я замешкался, все еще наивно надеясь, что это был какой-то нелепый сон.

— Пусть это буду я, — вдруг Саша обратилась не ко мне, но к симулякру. — Если сказать на языке «музыкального альбома», двенадцатый трек моей пластинки может остаться в Хранилище.

— Саша, пожалуйста, — я легонько тронул ее за плечо. — Давай все же не будем этого делать. Мы ведь можем просто подождать.

— Не можете, она права, — иронично возразил симулякр. — Толку от этого не будет никакого. Просто залипание во временном континууме. Так что нужно действовать. Это как раз тот случай, Артем, когда как раз-таки ждать нельзя. Да-да, все мы знаем про твою ахиллесову пяту. Ты всегда оттягивал принятие самых важных решений до последнего, будь уж честен сам с собой… Но сейчас так не пойдет, дружок.

От неловкости краска прилила к щекам. Неужели мой недостаток казался таким очевидным? Однако это было не так важно. Страшнее всего было то, что решение уже нужно было принять. Либо пропали мы оба, либо только один из нас.

— Хорошо, раз не пойдет… — я глубоко вздохнул, словно набираясь решимости вместе с воздухом. — Тогда оставьте меня. Прошу, не ее. Меня.

— Артем, ты можешь не проснуться, — голос Саши звучал встревоженно. — Понимаешь? Никогда. Ты не будешь помнить ничего из того, что считал своей личностью.

— Да мне все равно, — соврал я.

— Нет, это не так. Понимаешь, я хочу остаться, — нижняя губа Саши вдруг задрожала так, будто она вот-вот заплачет. — Правда, мне это совсем не трудно. Потому что меня ничего не держит в том мире.

— А как же друзья, семья, тот твой любимый человек?.. Может, вы бы помирились.

— Он обкурился на вечеринке с другими музыкантами и изменил мне с одной из своих фанаток. Видите ли, я встречалась с солистом рок-группы, — хмыкнула Саша. — Знаю, ты сейчас, мягко говоря, поражен, но попрошу придержать эмоции на потом… Я бывала и бываю разной. И мне всегда нравились разные люди. Мне понравился ты, Артем. Поэтому я хочу, чтобы ты жил. Тебя в том мире держит гораздо больше вещей, чем меня.

— Ты мне тоже нравишься, Саша, — наконец, с моих уст слетело признание. — Даже очень. И я бы никогда не поступил так, и того придурка бы…

Она остановила меня, приложив свой указательный палец к моим губам, после чего неожиданно нежно обхватила длинной ладонью левую сторону лица.

— Все в порядке. Правда.

Не в силах больше сдерживать порыв, я повторил ее движение и, притянув к себе, хотел было поцеловать… Однако, едва наши губы соприкоснулись, едва я успел ощутить мягкость ее кожи, все померкло. Перед глазами замерцали яркие белые точки. Словно миллионы мушек вонзились в ясный небесный свод. А затем наступила кромешная тьма.

Тут Артем умолк и я, засмотревшийся куда-то вдаль, словно очнулся ото сна и перевел взгляд на рассказчика. На удивление, выражение его лица оставалось бесстрастным, как будто то, что он поведал мне, произошло вовсе не с ним, а с кем-то другим.

— Что же, — он усмехнулся. — Пожалуй, можно сказать и так. Артем, с которым эта история случилась, умер уже очень давно. В один день вместе с любимой.

— Если не ошибаюсь, — осторожно начал я. — Ведь тебя нашли без сознания прямо возле карьера? А девушку с…

Закончить фразу словами «с размозженной головой» у меня просто не хватило духа.

— Да, — подтвердил Артем. — И, по официальной версии, она просто поскользнулась на крыле во время эвакуации из самолета и упала вглубь карьера. Но я знаю правду. Я не стал ее никому рассказывать, кроме самых близких друзей, хотя мне мало кто даже из них поверил. Так вот и вышло, что я остался один после ее смерти. Навсегда один.

Вмиг воздух пропитался унынием, жутким осознанием безнадеги. Неужели жизнь этого человека никогда не станет счастливой?

— Мне очень жаль, — я старался придать своему тону как можно больше сочувствия.

— Все в порядке, — молвил Артем. — Уже слишком много воды утекло. История-то вот к чему: даже если это место и было миражем, даже если Саша и впрямь погибла по нелепой случайности… Возле axis mundi я открыл лучшую часть себя. Ту, что способна на самопожертвование ради любимого человека. Я действительно полюбил ее, и готов был бы тысячу раз умереть тогда, там, возле этого вселенского центра.

Его слова так меня тронули, что я не смог сдержать одинокой скупой слезы.

— Прости, — я утер ее рукавом, сам не зная, за что извинялся.

— Я жалею, — Артем сделал вид, что не заметил моей слабости. — Лишь об одном: что так поздно принял свои чувства. Когда я позволил себе их, позволил полюбить ту, что наше общество нарекло уродским словом Андроида, было уже именно что слишком поздно. Саша, в каком бы воплощении ни жила здесь, навсегда покинула землю. А я так и не насладился нашим последним поцелуем.

Думаешь, я не знаю, почему ты здесь? Конечно, знаю, ведь после высвобождения из места подле axis mundi, у меня изменилось мировосприятие. Я стал намного умнее, хотя и не в привычном для людей понимании. Поэтому и не прошел очередной профотбор и был списан.

Так вот, Алекс, теперь, зная мою историю, ответь себе на вопрос: если бы это был последний день твоего существования, пожалел бы ты о том, что провел вечер, слоняясь по безлюдному зданию, посыпая голову пеплом? Вместо того, чтобы что-то сделать для завоевания своей Эл?

— Откуда?..

— Оттуда. Не важно, откуда. Важен лишь ответ на этот вопрос.

Я посмотрел в его глаза, что, будучи прежде такими мутными, цвета болота, в мгновение поменяли цвет, став небесно-голубыми. У меня даже мурашки пошли по коже от этой перемены: теперь радужка источала сапфировое сияние.

Я понял, что это были ее глаза. На всю оставшуюся жизнь Саша осталась в его памяти, вместе с ним. Выдохнув, я поблагодарил его за все и, собираясь уже отправиться в общежитие на вечеринку, с которой позорно сбежал час тому назад, лишь сказал напоследок:

— Мне кажется, тогда умерла лишь Андроида. Саше же предстоит еще множество жизней. Благодаря тебе.

Он снисходительно улыбнулся и пожал плечами. А затем, попрощавшись, отправился на свой пост.

Писать дальше заветное слово.

Примечания

1

ВЛЭК = врачебно-летная экспертная комиссия. Медосмотр, который проходят все состоящие в летном составе (в т. ч. курсанты).

2

НЛ-10 — логарифмическая линейка для решения навигационных задач.

3

АТБ = авиационно-техническая база;

4

ШБЖ = штурманский бортжурнал.

5

КВС = командир воздушного судна.

6

АРМ = Аварийный радиомаяк;

7

ППМ = поворотный пункт маршрута.

8

Симулякр — копия без оригинала.

Content

Анна Вик
Axis mundi

Примечания