Андрей Кощиенко

Студентус вульгарис

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litrеs.ru)

Выражаю благодарность Андрею Буревому за разрешение использовать элементы оригинального мира, воссозданного в цикле его романов «Охотник»

Пролог

Богиня смерти Хель с высоты облаков задумчиво смотрела на расстилающиеся внизу просторы. Мир, он тоже живой, неспешно думала она. Он тоже идет своим путем, встречая победы и поражения, взлеты и падения, как мы. И порой возникают ситуации, после которых мир может стать совершенно иным… Как и мы, живущие в нем, когда побеждаем или проигрываем. Это и есть жизнь. Главное, чтобы она не прервалась. Иначе исчезнет все. И эта зелень внизу, и голубое небо сверху, и проблемы, решение которых придает смысл существованию. И все теперь зависит от одного смертного. Человека с душой демона из другого мира. Зависит от того, сумеет ли он полюбить наш мир так, что согласится отдать свою жизнь за него. Но пока… Пока любви в нем почему-то нет…

Может быть, виноваты варги, взявшие его в плен? Впрочем, не нужно было бежать из-под венца и раскидываться неизвестными заклинаниями. Хотя этот брак не породил бы любви. И боги почему-то бессильны. А теперь он способный маг, свободен и открыт миру! Попытаем судьбу еще раз?..

Скрестив руки на груди, богиня нахмурилась, припоминая все случившееся за это время. Избранный занимался всем, чем угодно, но только не тем, чем нужно. Большей частью шутками и всякими глупостями. Недаром же он сказал при первой встрече, что он из дома Изменчивых, дома шутников. Вот он все и шутит с момента попадания сюда. Судьба мира — в руках шута! Да уж, забава так забава! И сделать ничего нельзя. Остается только наблюдать со стороны, да кое-как влиять на ситуацию, надеясь, что все как-то уладится.

Что ж, подумала, усмехнувшись, богиня, это всем нам урок. Слишком мы благодушные стали, ленивые. Жизнь пассивности не прощает. Жизнь — это движение. Нужно двигаться, иначе смысл самой жизни пропадает. Может, поэтому пророчество и случилось? Чтобы мы задвигались? Какая интересная мысль! Нужно поделиться ей с остальными. Может, это придаст новый смысл всему?

Эри

— Сэнсэй, — соединив перед собой ладони, почтительно склонил я голову в полупоклоне.

— Господин, — уважительно кивнул мне в ответ наставник эрт Бастиан.

Когда я обнаружил на территории университета здание, красные многоярусные крыши которого углами загибались вверх, я был весьма удивлен.

«Шао-Шаолинь, стоит во тьме ночной…» — пришли на ум слова земной песни, пока я озадаченно разглядывал знакомые по земным фотографиям и фильмам силуэты, изящно вырисовывающиеся на фоне голубого неба. С Шаолинем я почти угадал. Здание оказалось комплексом тренировочных залов для обучения искусству владения холодным оружием и совершенствования навыков. Мысль насчет того, на кой магам нужно мастерство клинка, я особо не уловил, но возмущаться по этому поводу не стал, а, наоборот, сказал спасибо.

Спасибо тебе, о неизвестный, за то, что у Бассо теперь есть место, где он может поднять шестом ветер, мысленно поблагодарил я давшего денег на эти «спортзалы».

И за то, что есть с кем, секундой позже добавил я.

Противник у меня был на данный момент весьма и весьма неплох — старший наставник эрт Бастиан. Похоже, один из тех, кто умеет обращаться с любым оружием, что попало в руки. Даже с шестом. Причем очень хорошо…

Подведя результаты наших первых спаррингов, я констатировал, что откровенно за ним не успеваю. Шест наставника гораздо быстрее добирается до моих ребер, чем мой до его. Тот тоже оценил мой потенциал.

— У вас неплохие навыки, Эриадор, — сказал мне по окончании нашего третьего боя Бастиан, — но нужно их развивать.

— Да, сэнсэй, — согласился я, складывая ладони перед собой и уважительно кланяясь на восточный манер.

Мой жест и спокойное признание правоты сказанных им слов импонировали мастеру, положив начало его дружелюбному отношению ко мне. Однажды он даже пожаловался мне на высокомерие учеников-магов, которые считают его занятия ерундой, на которые ходить не обязательно, а если пришел, то можно валять дурака и делать все спустя рукава.

— Легкомысленная дурь, — сказал тогда Бастиан, подводя итог рассказу о своих ученичках.

— Несомненно, — поддакнул я, покивав ему с умным видом.

Я же в свою очередь понарассказал ему баек про то, почему я умею обращаться с шестом, широко используя для их создания земные истории про мастеров кун-фу и всякие восточные единоборства и традиции. Но естественно, это все было за Серыми пустошами, там, где мой дом родной. Бастиан, который, по его признанию, научился владеть шестом у эльфов, моим рассказам был весьма удивлен. Однако недоверия своего вслух не высказывал (хотя в ментале я ощущал весьма сильное сомнение). Но с тех пор, поддерживая легенду, я кланялся ему теперь по-своему, по-восточному. Бастиан же отвечал мне так, как привык. Вот и сегодня, как обычно, мы завершали тренировку поклонами.

— Сэнсэй…

— Господин…

— Смотри, смотри! Кланяется, кланяется! Как аист! Хи-хи-хи… — долетел до меня громкий шепот.

Неторопливо закончив поклон, повернул голову на источник шума.

А, опять эти поглядушки пришли, с неудовольствием подумал я, увидев четырех девушек в зеленых мантиях факультета целителей. Вчера их было на одну меньше…

Надо сказать, что занимались мы с Бастианом на свежем воздухе — уличной площадке под ярко-красной крышей в виде шатра, стоящей на высоких квадратных столбах из темного дерева. Между столбами, где-то примерно на уровне пояса, были сделаны заборчики, сложенные крест-накрест из узких деревянных реек. Их покрывал зеленый ковер из вьющихся растений, которые, похоже, цвели здесь круглое лето, поскольку заборчики были сплошь усеяны распустившимися синими и белыми цветками. Смотрелось очень живенько и нарядно. Плюс сладкий цветочный аромат, прилетающий вместе с легкими дуновениями ветерка. Вокруг тренировочной площадки, охватывая ее полукольцом, проходила мощенная крупной серой плиткой дорожка, с которой все желающие могли наблюдать за происходящим под крышей действом.

Ну и глазели бы оттуда, недовольно нахмурился я. Нет же, к самому заборчику приперлись! Цирк, что ли? Делать им нечего…

Хотя… делать им сейчас действительно нечего. До конца лета еще неделя, занятий нет, вот и ходят, пялятся… А как хорошо еще неделю назад было! Тихо…

Народа в университете сейчас вроде бы не должно было быть, поскольку каникулы еще не закончились, и до начала учебы оставалось еще время. Но потихоньку подтягивающиеся к началу занятий учащиеся болтались по территории, и ежедневно их количество увеличивалось. Меня они, собственно, до этого не напрягали, но сегодня я был в неважном настроении. Во-первых, ко мне два дня назад совершенно внезапно для меня подселили соседа. Разумеется, я видел вторую кровать у себя в комнате, но как-то не ожидал, что буду делить жилье еще с кем-то. В Эсферато никто гуртом не живет. И я тоже не собираюсь! Как назло, сосед попался дюже общительный — рта не закрывает! И говорит, и говорит, и говорит, и говорит! Я уже опухать начал. Понимаю, что у него эйфория, его приняли, у него будущее все в золотом и лазурном — вот восторг из него и прет. Но я-то ведь не железный! Я так долго не выдержу! Сделаю че-нить… И потом. Он мне магичить мешает! Пока я жил один, я потихоньку занимался иллюзиями, грубо нарушая запрет — «…разрешено заниматься магией только строго в отведенных местах, под контролем преподавателя!». Теперь, в его присутствии, это не получится. Заложить банально может. Пусть даже не специально, а так просто брякнет где-нибудь из желания пообщаться. Зачем мне это нужно? Поэтому я вчера попробовал узнать — нельзя ли его куда-нибудь деть? Оказалось — нельзя.

«В целях создания дружеских отношений между учащимися… боевой дружбы… жертвенность… поле боя… поддержка и помощь… совместные исследования… дружба на всю жизнь…» — и еще полстраницы в том же роде.

М-да, похоже, эгоизм индивидов тут тоже имеет место быть, резюмировал я, закончив читать распоряжение ректора, к которому меня отослали после того, как я выразил желание пожить один. Почти как у нас… Только наш повелитель ограничился совместным обучением. Жить толпой он нас не заставляет… Вот так проболтаешься по чужбинам, насмотришься и начнешь ценить то, что считалось само собой разумеющимся…

Это был для меня сегодня первый раздражающий фактор, вторым оказалось то, что Бастиан снова настучал мне по ребрам. Это, конечно, ерунда, ведь не я, Бассо, продул мастеру, а медленное тело Эри. Но когда ты проигрываешь, пусть даже понимая, что по-другому сейчас не будет, смешки всяких глупых куриц, которые ничего в этом не смыслят, — раздражают. Особенно вкупе с неважным настроением.

— Что желают сиятельные леди? — холодно поинтересовался я, повернувшись и сделав шаг в их направлении.

— Э… э, мм… — похоже, совсем не ожидая от меня вопроса, отозвалась самая красивая и статная из них, видно, лидер.

— Еще раз, леди, я не расслышал, — с легкой насмешкой в голосе произнес я, наклоняя голову к плечу.

— Мы просто хотели посмотреть, — ответила она, оправившись от неловкости.

— Ну и как вам… зрелище? — приподнял я правую бровь.

— Я думаю, что драться палками — это дикость и варварство!

Наглая, подумал я, разглядывая красивое лицо и темные вьющиеся волосы собеседницы. Думает, видите ли, она!

— А что же, по-вашему, нынче современно и цивилизованно? — иронично поинтересовался я.

— Мечи, — совершенно не раздумывая, мгновенно ответила та. — У всех благородных людей должен быть меч! Или магия, если вы маг! Вы ведь маг? Или нет? Я вас раньше не видела. Вы что, только принятый? Первокурсник? Все равно у вас должен быть значок! Где он?

Определенно наглая девица, вынес я свой окончательный вердикт, выслушав ворох вопросов. Допрос она мне устраивает! Может, думает, что если она красавицей слывет, то ей все дозволено? Хм… Впрочем, это ее проблемы. Но вот со значком… со значком — это да. Все ученики тут их носят, показывая свою принадлежность к какой-либо кафедре. Как сказали, на учебу — в хламиде соответствующего цвета и со значком, вне учебы — можно без хламиды, хотя не приветствуется, но значок обязателен. Даже только что принятые получают гостевые значки. Потом император на приеме присяги выдает другие, постоянные. Однако у меня его нет, поскольку меня приняли гораздо раньше — месяц с лишним назад. Тогда даже еще и набора в университет не было. И императора мне не досталось. Мол, слишком жирно для одного меня его величество гонять туда-сюда. Я просто и без затей присягнул его доверенному лицу. Тогда же заодно и решили, что, поскольку я весь такой из себя и не знаю, кем хочу быть, то пусть я определяюсь до конца лета, а там снова принесу присягу, но уже вместе со всеми. Поэтому я болтался по университету без значка, но со справкой, в которой было написано, что я без пяти минут студент. Ее я пару раз предъявлял на воротах, когда ходил в город, пока меня не запомнили и не стали пускать так. И еще в библиотеке, в читальном зале. Библиотекарь, к слову, оказался на редкость упертым типом. Как говорится, круче только горы. Или тверже… Или тупее… Каждый раз он с пристрастием изучал предъявляемый мною документ, словно надеялся обнаружить, что он фальшивый.

Огненные письмена жаждет, что ли, узреть, подумал я, увидев в первый раз, как он рассматривает пергамент на свет. Аль знаки водяные?

Даже эмпатия моя не помогала. Как я ни улыбался, как ни излучал в ментале дружелюбие — что об стенку горох. Я уже плюнул и просто каждый раз, переступая порог библиотеки, настраивался на то, что минуты две буду вместе с библиотекарем разглядывать справку…

Короче, значка у меня не было.

И очень даже может быть, что эта наглая девица не единственная, кого заинтересует, почему его нет. Народу прибывает с каждым днем… могут ведь и задолбать за оставшееся время, спрашивая. Рассказывать всем о своих талантах? Вот еще, не было печали! Меньше будут знать, крепче будут спать. И потом, что это вообще такое — радужный?! Не нравится мне это слово… Совершенно! Сразу вспоминается толпа потерявшихся в жизни земных низших под семиполосными флагами. Фи… Некрасивые они, эти радужные. Неэстетичные… Хм! А не подобрать ли мне какое-нибудь словечко с Земли? Что-нибудь солидненькое и звучненькое, такое, чтобы по голове било и напрочь перерубало любопытным мыслительные процессы? Мм… О, точно! Знаю! Хе-хе…

— Позвольте представиться, — ухмыляясь и делая при поклоне плавное движение правой рукой в сторону, — княжич Эриадор Аальст, маг вне категорий! К вашим услугам, сиятельная леди!

— Вне… чего? — удивленно распахнула темные глаза моя собеседница.

— Категорий, — улыбнулся я во всю ширь своей улыбки.

— Каких категорий?

— Любых! — сделал я резкое движение кистью руки.

— Никогда не слышала про таких магов!

— Всегда что-то случается в первый раз…

— Но где же тогда ваш значок? — недоверчиво прищурилась девушка, еще раз быстро обежав меня взглядом.

— Значок? Вы знаете… со значком такое дело… Архимаги мне его еще просто не успели сделать. Тороплю, тороплю, а они все никак… Я им так и сказал последний раз, что если не успеют до начала занятий, то обижусь и поругаюсь с ними. Они поклялись успеть до первого числа. Вот… Жду! — жизнерадостно оскалился я.

— Вы смеетесь?

— Неужели по мне это видно?

— Вы дурно воспитаны, господин Эриадор!

— Я вполне доволен своим воспитанием, сиятельная леди…

— Фи… — сморщила носик красавица и, обращаясь к своим подружкам, сказала: — Пойдемте отсюда. Он грубиян! Посмотрим, как он заговорит, когда ему потребуется лечение. Ха!

Значит, болеть мне здесь нельзя, подумал я, наблюдая за гордо удаляющимися целительницами, задравшими носы. Зарэжут! Хотя… я, собственно, как-то и не собираюсь болеть. Переживем!

— Спасибо, мастер, — обернувшись к Бастиану, еще раз поблагодарил я его. — Завтра в то же время?

— Да, как обычно, — кивнул в ответ он и, мотнув головой в сторону уходящих и слегка ухмыльнувшись, прокомментировал: — Строгие девушки!

— М-да… весьма, — кисло улыбнулся я. — Всего доброго, Бастиан.

— Удачи, Эриадор!

— И вам, мастер!

Пойду пройдусь, решил я, выйдя на крыльцо беседки и неторопливо осмотревшись по сторонам. Погоды нынче стоят отменные… Куда бы мне деть свое тело до обеда? Библиотекаря сегодня не будет… Пользуется тем, что занятий пока нет, и занимается своими делами… Халтурщик… М-да… А мне-то куда деваться? В оранжереи, что ли, сходить? Огурчик свежий свистнуть?

Территория университета, расположившегося на краю столицы, была огромной. Километра два на два с лишним. За высокую каменную стену влезли и парадные залы, и учебные корпуса, и жилье для студентов, и лаборатории с полигоном, и даже оранжереи с парком. В оранжереях выращивали, правда, не цветы и овощи, а всякие редкие травки для целительских зелий, но пару грядок с огурцами я там обнаружил.

Хрустящий молодой огурчик, еще даже толком не отрастивший шкуру, чтобы колоться… Мняка! Точно! Пойду навещу грядочку, принял я решение по поводу своего ближайшего времяпровождения. После тренировки всегда желание пожевать появляется!

Я неторопливо пошел по дорожкам парка в направлении своей цели. Через пару минут неспешной прогулки мои мысли свернули в колею, по которой они бодро ездили последние несколько дней. Мне давно уже было пора определиться с местом учебы. С факультетом, так сказать… И как-то все принятие решения откладывалось и откладывалось. А дело в том, что мне нужно было выбрать себе занятие исходя из моей главной задачи. А в данный момент это был поиск пути отсюда, а никак не карьерный рост и продвижение по местной магической лестнице. Причем изначально у меня был некий расчет на то, что учеба облегчит мне поиск этого пути. Однако, как это обычно бывает, действительность всегда отличается от наших представлений о ней. В университете оказалось всего шесть кафедр: четыре стихийные — воздух, земля, огонь, вода, и еще две — целителей и артефакторов. Никаких других, нужных мне, типа перемещательной или порталистов, тут не было. С одной стороны, их отсутствие подтверждало имеющуюся у меня информацию о том, что знания о порталах тут считаются утерянными, а с другой стороны — что же в этом хорошего?

Придется крутиться самому, сделал я безрадостный для себя вывод. Плющить зад в читальном зале, слюнявя пальцы, перелистывать заслюнявленные уже до меня карточки каталогов, разглядывать пахнущие плесенью и пылью свитки, пытаясь понять, что за буквы означают эти каракули… Просто нет слов, до чего чудесное времяпровождение мне предстоит! Как представишь — тоска без конца и края… Причем если тосковать по полной, то на всю эту тоску, даже по самым скромным прикидкам, мне нужно будет потратить массу времени. Просто огроменнейшую! Только тогда от поисков, возможно, и будет толк. А если приплюсовать к этой массе еще время на разговоры с умными людьми, которые в теме, и возможные поездки, Сихот знает куда, за Сихот знает какими артефактами или раритетами, — то это уже выглядит просто как глобальная временная катастрофа. Времени на имитацию учебы не остается вообще! При этом еще нужно будет умудриться как-то не сдохнуть от скуки… Тут ведь даже телевизора нет! Придется развлечения придумывать себе самому… А это тоже время. И где его на все это взять?

Другими словами, мне нужно учиться так, чтобы не учиться, сделал я вывод по окончании прикидок временных затрат, которые мне предстоят. Да ведь и потом нужно будет еще суметь воспользоваться добытым знанием… Это тоже плюс ко времени. Мрак просто какой-то! Если ко мне еще и с учебой приставать будут, тогда я вообще на эти поиски пару сотен лет потрачу! Как там Хель сказала? Ближайшие несколько сотен лет ничего не предвидится? Просто здорово! Как раз к пророчеству и нарою… Эх… Ладно, ну а что делать? Других вариантов вроде не просматривается. Придется пока так действовать, а там, может, и повезет. Вдруг я найду книжку тут, за углом, в библиотеке… А там раз — и все написано. Я бац — и в дамках! Совершенно не вижу препятствий к тому, чтобы мне повезло! Потом у меня есть еще запасной вариант с книгой Эри… Но это тоже, похоже, еще то приключеньице будет. Где теперь это княжество Аальста искать? И как до него добираться? Пешком через пустыню? Можно… конечно, был бы только толк от этого. Но перед турпоходом нужно хотя бы узнать направление, в котором чесать… М-да…

Так что мне нужен факультет, который будет отвлекать меня на учебу по минимуму… В который раз я взялся оценивать возможные варианты.

Пользуясь своей уникальностью и имеющимся в запасе временем, я облазил весь университет, сунув свой нос во все дыры, которые мне только попались. Прикрывал я свое любопытство «желанием наилучшего употребления на благо империи своего многогранного дара». Услышав такое витиевато-патриотичное объяснение моей активности, собеседники обычно «притухали», и вопросов о праве находиться в данном месте больше не возникало. Ну, если все же вдруг, то на крайняк у меня была с собой справка…

Короче, я обошел всех, пытаясь понять, в какой магический кружок мне записаться. С одной стороны — желательно, чтобы не доставали, не мешая заниматься мне своими делами, с другой стороны — хотелось хоть как-то осмысленно проводить время, коль уж я буду изображать из себя студента. Симулировать изучение того, что уже знаешь, — просто в облом. От скуки ведь и умереть можно. Опять же, если рассматривать худший вариант, при котором я тут малость подзадержусь, то неплохо, если от сидения за партой была бы хоть какая-нибудь отдача. Желательно деньгами. Факультеты всяких там боевых искусств вроде метания сосулек и плевков огнем я сразу отмел в сторону. Во-первых, все, что мне из этого удалось увидеть, я уже знал, да и причем поболее, а во-вторых, на этих искусствах ведь ничего не заработаешь, окромя жалованья. Стихийники тут за боевых магов считаются. Вполне могут потом услать куда-нибудь… воевать… Присяге придется следовать. Оно надо? Мне, по крайней мере, нет. Свои дела есть. Из шести четыре вычеркнул — остались две кафедры. Артефакторы и целители. Золотые и зеленые… Ну, первые имеют неплохие заработки, делая защищенные документы. И работа у них, скажем так, не обременительная. Сиди себе, клиентов жди. Все время между ними — твое. Хоть документы нужны всегда, но и здесь могут быть исключения. Ну нет, допустим, у людей денег! Жрать, например, нечего. Или война вдруг, или мор там. Тут не до бумажек. Хотя, пожалуй, я тут несколько горячусь. Без бумаг никуда. Даже когда мор. Однако у артефактора есть минус. В таком деле нужно сидеть на одном месте — это раз, а во-вторых, я там ничего нового, пожалуй, не узнаю. По крайней мере, мне так показалось. Придется в этом случае симулировать учебу. Короче, не воодушевляет.

Остаются зеленые… Болеют всегда, невзирая ни на что. Скорее, чем хуже — тем больше болеют. Потом, болеют везде. То есть работу можно найти где угодно. Куда надо — туда и поехал. И никто не спросит: зачем? Лечить поехал! Айболит я разъездной! Понятно? Угу… Это весьма хороший плюс. В целительстве я слаб. Будучи изменчивым, я знаю, как изменить тело, но, так сказать, в демонском приложении. Как лечить низших — представляю весьма смутно. Значит, придется учиться… Не то чтобы это было здорово… Но хоть не буду впустую зад отсиживать. Пусть будет плюс с минусом. Если голытьбу не лечить, творя добро направо и налево, то деньги будут. Это — несомненный плюс. И еще… Направляясь в столицу, я рассчитывал, что найду специалистов, которые помогут мне решить мою досадную проблему с магией. Однако посмотрел я тут на местных магов, посмотрел и решил — обойдусь! Ну их! Еще что углядят… им совершенно ненужное. Мне уже и так понятно, что мое первое предположение, сделанное еще в замке Аальста, — верно. Вся загвоздка в теле. Не приспособлено тело низшего под высшую магию. Не проходит она через него. Почему? Не знаю… Может, магия, к примеру, квадратная, а какие-нибудь каналы в теле низшего для ее прохождения — треугольные. Вот и не лезет одно в другое! Так, давится что-то по каплям. Сразу приходит в голову мысль сделать с телом что-нибудь такое, чтобы все совпадало. Логичное и разумное на первый взгляд решение проблемы. И целительство тут очень кстати. Можно попробовать перестроить свое тело, согласно нуждам. Но! Тут есть одно «но». Для этого нужно знать, что есть магия изначально и как она взаимодействует с телом. А я этого не знаю. Это же чисто теоретическая заумь. В Эсферато над этим думают отдельные большие головы, а остальные просто используют то, что им дадено, не вдаваясь в подробности. Как с электричеством на Земле. Все пользуются, не задумываясь. А как оно там на самом деле… один бог их ведает. Поэтому, сколько потребуется времени на получение необходимых мне знаний и возможно ли в принципе достижение того результата, какого я хочу, совершенно не ясно. Не подойдешь же к целителям и не спросишь: «А в демона я превратиться смогу или нет? Если да, то когда?» Тем более что они наверняка сами ничего не знают. Отсталые они тут, деревня…

Короче говоря, в целительстве почти все плюсы, окромя одного минуса — придется учиться. Точнее — придется тратить время… Что важнее — не сдохнуть от скуки, изображая студента, или потратить немного больше времени? А?

Стефания

Веселая музыка била в уши, отдаваясь в висках болезненной вибрацией, а сотни ярко горящих магических свечей в огромных люстрах и канделябрах расплывались в глазах в яркие кружки света, выдавая слезы. Обида комом стояла в горле.

Не плакать, только не плакать, твердила я себе, изо всех сил стараясь сдержать слезы и до боли сжимая пальцы в кулаки, — маги не плачут! Если я сейчас разревусь, то стану посмешищем университета до конца своих дней!

Я прикрыла глаза от слепящего света свечей. А ведь как все хорошо начиналось! Сколько было планов и надежд! После дня моего шестнадцатилетия, где-то через два или три месяца, из столицы пришло письмо. В нем предписывалось моему отцу, барону Терскому, во исполнение высочайшего указа императора доставить свою дочь Стефанию, то есть меня, в университет магии, для прохождения испытания. Империи были нужны маги. Поэтому каждый дворянин, достигнув совершеннолетия, должен был явиться в столицу и пройти проверку на наличие у него магических способностей. Мои старшие сестры уже в свое время получили письма и съездили в столицу, но ни у одной из них магических способностей не оказалось, что было весьма огорчительно для моего отца. Понятно, у него голова болела о том, где нам всем взять приданое, а тут такой шанс. Студент университета получал стипендию, а по завершении учебы поступал на имперскую службу. Как для меня, так и для многих юношей и девушек это был шанс изменить свою судьбу и вырваться из провинциального захолустья в столицу, где жизнь бьет ключом и все время что-то происходит. А в нашем замке каждый день похож на предыдущий и сегодня уже известно, что будет даже не завтра, а послезавтра. Да ничего не будет! Будет то же, что и сегодня, — ничего! Конечно, стать магом — это очень редкая удача. Во дворе университета в толпе я слышала, как спорили, каким был отбор в прошлом году — один из четырехсот или один из четырехсот тридцати. Только я как-то не ощущала, много это или нет? Цифра есть, но вот сколько это людей, я не могла себе представить. Впрочем, меня это не очень беспокоило. Я почему-то была твердо уверена, что меня примут, хотя никаких признаков наличия у меня дара родители и сестры припомнить не могли.

— Да не переживай ты так! — сказала мне перед самым отъездом моя самая старшая сестра, с которой мы были особенно близки. — Съездишь в столицу, посмотришь на город, на наряды, на кавалеров. Развеешься. Не всем же магами быть!

А я хочу, сказала я себе, заранее получив порцию утешений. Хочу — и буду! Пусть другие ими не становятся. А я — стану!

Вся дорога до столицы у меня прошла в грезах. Я представляла, как приезжаю в университет и все сразу замечают, какая я умная и красивая девушка, у меня мгновенно появляется много подруг и друзей, а среди друзей даже будут уже не совсем друзья — а поклонники. И они будут мне дарить цветы, читать стихи и ухаживать… Так красиво… А на испытании у меня откроется дар целительницы, и сама великая Аканта возьмет меня в ученицы. И стану я известной на всю империю врачевательницей, к которой будут ехать со всех ее уголков и даже из других стран… А потом меня пригласят во дворец самого императора, и я встречу там принца… И он влюбится в меня без памяти и попросит мою руку и сердце… И все будет так сказочно-сказочно, здорово-здорово! Ну просто сердце разрывалось от восторга и перехватывало дыхание, когда я себе это представляла. Так было здорово мечтать под стук колес кареты, уносившей тебя в прекрасную столицу, к счастью и славе!

Однако, задержавшись в дороге, мы с родителями приехали к самому назначенному дню. Поэтому Тайлор я рассмотреть не успела. Все, что я увидела из окна кареты, — мощенные камнем бесконечные незнакомые улицы, закрывающие небо высокие серые дома и толпы людей, среди которых нет ни одного знакомого лица. Не воодушевила меня столица. Грязная, шумная и пугающе огромная. А вот университет мне понравился. Он был таким, каким я его себе представляла, — замок, с высокими светлыми стенами, с огромными воротами и многочисленными башенками, над которыми развевались разноцветные флаги. За воротами — большой двор, битком набитый толпой разодетых поступающих и их родителей. Небольшой оркестр на балконе играл громкую, веселую музыку, создавая праздничное настроение. Посреди двора был большой фонтан, в котором, иногда попадая в такт мелодии, весело играли струи воды — то взлетая вверх, то опадая вниз, они оставляли после себя облако мелких капель, радугой горящих на солнце.

— Ой, как красиво!

Я как вкопанная остановилась, увидев это чудо. Это был первый фонтан в моей жизни. Завороженная, я наблюдала за движением струй, а потом, воспользовавшись тем, что родители с каким-то служителем занялись выяснением вопроса о нашей очередности, направилась к воде, лавируя в толпе. Добравшись до цели, я задрала голову и принялась смотреть на прозрачные струи, переливающиеся на фоне голубого неба. Они танцевали свой искрящийся танец, обдавая мое лицо мелкими брызгами при легких порывах ветра. Полюбовавшись, я нагнулась и попробовала поймать рукой тоненькую струйку воды, бившую из самого края фонтана. Неожиданно прижатая струя извернулась под моими пальцами и брызнула куда-то вбок.

— Ай! Ты что делаешь, дура?!

Испуганно оглянувшись на крик, я увидела рядом высокую стройную девушку в платье, с первого взгляда на которое было ясно, что стоить оно должно просто сумасшедших денег. У девушки были золотистые, с красноватым отливом, длинные волосы и возмущенное выражение на высокомерном лице.

— Ты это специально? Специально? Да?

Девушка вынула из рукава белоснежный кружевной платочек и принялась аккуратно промокать им лицо.

— Ой, извините… — растерянно пролепетала я. — Я нечаянно… Просто фонтан такой красивый, а я их никогда не видела…

— Ха! Провинциалка! — громко и пренебрежительно произнесла девушка, окинув полным презрения взглядом мое платье. Она демонстративно повернулась ко мне спиной и пошла прочь, гордо задрав подбородок.

Я в смущении втянула голову в плечи от десятков глаз людей, разом уставившихся на меня.

— Ну ничего такого не случилось… Несколько капель, и все, — произнесла я ей в спину, в попытке оправдаться, но прозвучало это совсем тихо, и никто моих слов, кажется, даже не услышал. Девушка, по крайней мере, точно.

Да и ладно, подумала я, пробираясь назад, к родителям. Подумаешь, цаца какая! Пара капелек на нее попала всего-то. Сама дура!

— Стефания! Ну где ты ходишь? — накинулись на меня нервничающие родители. — Нужно становиться в очередь, а ты где-то гуляешь!

Я не стала ничего объяснять, а просто спросила, куда идти.

Очередь начиналась у подножия широкой лестницы, в конце двора, за фонтаном. Мы подошли и встали в ее хвост. На первой площадке лестницы нас встретили трое молодых магов в парадных, шитых серебром мантиях. Они записали меня в книгу и выдали листок бумаги, на котором в красивой золотой рамке с завитушками значилось мое имя, титул и порядковый номер. Пока они делали записи, я смотрела на них во все глаза.

Хорошо им, подумалось мне, все волнения у них уже позади… Интересно, а кто они? Может, целители? А где их знаки?

Однако долго разглядывать магов у меня не получилось. Очередь двинулась вперед, и мы пошли тоже, вверх…

Вот я вместе с родителями на широкой беломраморной лестнице, ведущей в зал испытаний. Выше и ниже нас стоят по двое и по трое люди — это тоже приглашенные. Как сказал шепотом, наклонившись к моему уху, отец — цвет дворянства! На самой верхней площадке я заметила девушку, в которую случайно брызнула водой. Рядом с ней важно стояли ее отец и мать в очень богатых, просто сверкающих золотом и камнями одеждах. Девушка тоже заметила меня. Посмотрев с высоты разделяющих нас ступенек, она презрительно сморщилась и отвернулась.

Но меня это совершенно не задело. Всеми мыслями я была уже там, в зале. Какая судьба уготована мне, думала я. Кем я стану? Магом огня? Или воздуха? А может, мне все-таки повезет, и шар засветится зеленым? И я, как хотела, стану целительницей?

Очередь продолжает двигаться, и вот, наконец, я, робея, вхожу под высокие готические своды зала испытаний. Зал огромен, прекрасен и величествен. Гладкий, словно светящийся изнутри пол из мрамора потрясающей белизны. По всей его поверхности — небольшие вкрапления золотых прожилок. Такие же белые с золотом стены, высокими колоннадами уходящие вверх. Где-то высоко, под потолком, узкие окна, сквозь которые льется яркий дневной свет. Вход в зал сбоку, через широкие, массивные двери из белой, редкой породы дерева. От него начинается дорожка, обозначенная двумя широкими золотыми лентами в полу. Она огибает весь зал по периметру и в середине сворачивает в центр, к Камню Судьбы. Перед ним она разбегается линиями в стороны, образуя золотые полукружия, охватывающие стоящий на подставке артефакт, и потом уходит к ведущей вниз, на выход, мраморной лестнице. Напротив Камня Судьбы, на противоположной от входа стене — большая лоджия, в которой сидит сиятельная комиссия университета и высшие сановники империи. Из лоджии так и пышет роскошью одежд, драгоценностей и власти. На золотой дорожке равномерно, друг за другом, стоят девушки и юноши, за спинами которых — их родители. Все взгляды из очереди и из лоджии направлены на действо, разворачивающееся у артефакта, рядом с которым находится ректор университета, великий маг Мотэдиус, со своими помощниками.

— Баронет Атроний Терристольский! Испытание! — внезапно раздается громкий сильный голос в тишине зала.

От неожиданности я вздрагиваю. Заглядевшись на сверкающие наряды, я отвлеклась. А ведь главное не в лоджии, а внизу, перед ней, у камня. Там, где дорожка разветвляется на два полукружия, стоит человек в белой, шитой золотом мантии — господин распорядитель. Это он только что произнес слова. Симпатичный, широкоплечий юноша, первый в очереди перед артефактом, услышав их, подобрался, кажется, выдохнул и пошел вперед. Его родители остались на месте. Подойдя к камню, юноша развел руки в стороны, а затем медленно и осторожно положил ладони на каменный шар. Подставка в виде кольца, на которой находился камень, засветилась мягким желтым светом, но сам артефакт остался таким же скучно-серым, как и был до этого. Несколько секунд ничего не происходило, потом свет подставки погас.

— Баронет Атроний Терристольский! Испытание не пройдено! — громогласно объявил человек в мантии и уже тише сказал родителям испытуемого: — Прошу, — указывая рукой на выход.

Юноша отнял руки от камня и несколько секунд держал открытые ладони у его поверхности, не прикасаясь к ней, словно надеясь на чудо. Но вот он справился с собой, опустил руки и повернулся к лестнице. На его лице было полнейшее разочарование.

— Баронет Дион Оттервальд! Испытание! — объявил распорядитель, делая знак приблизиться следующему испытуемому.

Очередь продвинулась на несколько шагов вперед.

— Баронет Дион Оттервальд! Испытание не пройдено!

Худощавый парень с копной волос льняного цвета огорченно махнул правой рукой и чуть ли не побежал к лестнице, ведущей вниз.

— Баронесса Сильвия Абенторф! Испытание!

…не пройдено!

Очередь двигалась. В зале с постоянной периодичностью раздавалось — не пройдено, не пройдено, не пройдено! После каждого такого «не пройдено» мы продвигались на несколько шагов вперед. Глядя на то, как артефакт отказывал одному за другим, меня неожиданно охватил страх. Я вдруг поняла, что такое один из четырехсот.

— Графиня Алистера Эберардо! Испытание!

Девчонка, обругавшая меня у фонтана, тряхнула своими волосищами и, гордо закинув голову, пошла к камню. Несколько мгновений тишины.

— Графиня Алистера Эберардо! Маг огня! — внезапно объявил распорядитель.

Камень под ладонями девчонки переливался неярким красным цветом. По залу пронесся шепоток. Маги в лоджии запереглядывались, кивая головами.

— Прошу вас! — взмахнул рукой распорядитель.

Алистера убрала руки с погасшего камня, оглядела очередь взглядом, в котором сплетались высокомерие, презрение и гордость, еще раз тряхнула гривой своих волос и пошла на выход. Сзади за ней, с выражением беспредельного счастья на лицах и чуть не лопаясь от гордости, поспешали родители.

Два шага — остановка. Три шага — остановка. Очередь двигается, и я внезапно оказываюсь напротив артефакта. Передо мной никого нет!

— Баронесса Стефания Терская! Испытание! — услышала я, и в животе внезапно стало холодно.

На переставших почему-то гнуться ногах я подошла к артефакту и не дыша положила на него ладони. У основания засветился желтый свет. Камень на ощупь был гладок и неожиданно тепел, словно он лежал на солнце. Больше ничего я не чувствовала. Прошло какое-то время. Ничего не происходило. Камень так же оставался серым, но желтый свет, разрешающий убрать руки, не гас. По залу пронесся шепоток и стих. Я растерянно оглянулась на стоящего рядом господина Мотэдиуса. Ректор университета смотрел на камень, наклонив голову к левому плечу и приподняв правую бровь. Его лицо отражало крайнюю степень заинтересованности. Я снова посмотрела на камень.

Ой! Внезапно камень стал прозрачным, и где-то в его центре появились черные точки. Несколько мгновений повисев неподвижно, они вдруг начали одновременное синхронное движение, оставляя за собой след в виде тонкой темной нити. Прошло совсем немного времени, и я внезапно поняла, что рождает их движение. Цветок! Ажурный черный цветок! Я оказалась права. Спустя несколько мгновений нити прекратили свои извивы, и у меня под ладонями медленно завращался тугой черный бутон на длинном стебле. В зале стояла гробовая тишина, словно все забыли, что нужно дышать. Сделав несколько оборотов, цветок остановился и неспешно наклонился в мою сторону. Несколько ударов сердца, и лепестки его, дрогнув, стали медленно раскрываться. Неожиданно из наклонившегося бутона потек тяжелый темный дым, который извивающимися струями стал опускаться вниз, на дно, собираясь там непроницаемым черным облаком. Его становилось все больше и больше. Вот уже четверть камня заполнена, вот половина, вот уже за ним почти не видно цветка, вот цветок исчез… Секунда — и камень стал совершенно черным.

— Ах-ах-ахх! — выдохнул зал.

Свет подставки погас. Я стояла и с удивлением смотрела на абсолютно черный камень под ладонями.

— Темная! Темная… Темная! — понеслось со всех сторон зала.

Не понимая, что случилось, я взглянула на ректора. Он о чем-то напряженно думал, нахмурив брови и уставившись глазами в пол. Видя, что ему не до меня, я обернулась к распорядителю. У распорядителя — вытаращенные глаза, открытый рот, а на лице страх пополам с изумлением. Я посмотрела в сторону лоджии. Лица в ней отражали те же эмоции.

Я снова вернулась взглядом к распорядителю. Тот уже несколько пришел в себя, глаза стали меньше, но странное недоумение все еще читалось на его лице.

— Стефания Терская… — неуверенно начал он, но остановился и повернулся к ректору, ища его взгляд.

Архимаг Мотэдиус, почувствовав обращенный к нему беззвучный вопрос, поднял голову, медленно и пристально оглядел меня и, видимо приняв решение, кивнул.

— Кхм, кхм… — откашлялся распорядитель и начал сначала: — Баронесса Стефания Терская… Темный маг! — громко, но с интонациями, словно сам себе удивляясь, объявил он.

— Ах-ах-ахх! — снова прошелестело по залу.

— Прошу! — сделал указующий жест рукой уже приходящий в себя распорядитель.

Ничего не понимая, я послушно кивнула и развернулась к выходу. И тут до меня дошло. Темный маг? Я темный маг? Это ошибка! Я же хотела быть целительницей! Камень ошибся! Это ошибка! Не хочу я быть темным магом!

Помню, я тогда так разозлилась. Никакой я не темный маг! Однако пока мы с родителями, спустившись по лестнице, дошли до выхода, моя злость сменилась на другое чувство. Мне стало как-то… зябко, что ли? Не страшно, нет… Больше всего подходит к этому чувству слово «зябко». Да, именно так!

На выходе нас встретила толпа. Непонятно каким образом, но, похоже, все уже все знали.

— Темная! Смотри, смотри! Вон она! Хель одарила ее цветком! Проклятая… — несся шепот со всех сторон, и в меня даже показывали пальцами. Некоторые на задних рядах вставали на носки и вытягивали шеи, чтобы лучше увидеть наследницу темных магов. Вокруг меня образовался пустой круг, и все на меня глядели, словно на какую-то редкую мерзкую жабу.

И родители тоже… Когда я обернулась к ним в поиске поддержки, они стояли у края этого круга, не входя внутрь. И глаза у них были… Словно первый раз меня увидели и теперь смотрят — что же это у них там родилось такое? Так обидно. Но я не заплакала тогда, как не заплачу и сейчас!

— Стефания, может, вы желаете отказаться от обучения? — спросил меня ректор, самолично пришедший говорить со мной.

Отказаться? А что потом? Вернуться домой после всех мечтаний о том, как я поступлю в университет и стану целительницей? Вернуться туда, откуда я в мыслях уже уехала навсегда? И что я буду там делать? Ждать, пока кто-нибудь посватается? У меня четыре старшие сестры, я пятая, мать нас рожала, пока не родила отцу сына — наследника. Отцу никогда не собрать всем приданого. Бесприданница, да еще и темная! Шила в мешке не утаишь… Сплетни из столицы быстро дойдут, хоть она и далеко от нас. И кто тогда на мне женится? Да и не хочу я замуж! За кого? За соседских сыночков? Двух слов связать не могут, способны только за задницы хватать да со своими слюнями лезть. Дураки! Нет, назад я не поеду. Тут я хоть кем-то стану, а дома…

— Стефания, откажись! — взмолилась со слезами на глазах уже пришедшая в себя и переставшая от меня шарахаться мать.

Я медленно отрицательно покачала головой.

— Я не откажусь, — твердо сказала я, поднимая голову и встречаясь взглядом с ректором.

— Вам будет одиноко… — неожиданно как-то грустно признался он.

— Ну и пусть! — гордо ответила я, горя обидой и не совсем понимая, что он имеет в виду.

— Что ж, это ваш выбор… Баронесса Стефания Терская! Правом, данным мне императором и Верховным советом магов, я объявляю вас зачисленной в Столичный университет магии! Добро пожаловать! — официальным голосом произнес ректор и наклонил голову.

— Благодарю вас, — сделала я реверанс.

— Надеюсь, что вы прославите стены нашего университета! Жду вас на занятиях! — закончил стандартное приглашение ректор и откланялся.

Что значили его слова об одиночестве, я поняла позже. Сначала никто не захотел жить со мной в комнате. Хоть согласно правилам студентов селили по двое, мне соседки не нашлось. Но это было, оказывается, еще не самое худшее. Худшее началось, когда всем вновь поступившим выдали мантии. Моя, черная, мгновенно образовывала вокруг себя пустое пространство. Никто не хотел со мной общаться. На меня предпочитали смотреть издали, как на диковинное существо. Родители после моего зачисления поспешили уехать, и я осталась одна. За эти почти две недели, пока происходило завершение приема и устройство студентов, я произнесла всего несколько фраз, да и то разговаривая с работниками университета. Еще выяснилось, что мне некому преподавать, поскольку темных студентов не поступало уже более двухсот с лишним лет, и нужных учителей давно нет. Правда, ректор сообщил, что нашел мне наставника и что он уже известил его письмом, но на первом общем построении университета я стояла одна, с краю, без преподавателей, без сокурсников… Одна.

Тогда же был объявлен праздник и бал. Ректор предупредил, что явка вновь принятых на него обязательна, поскольку сам император приедет принимать у нас присягу. Конечно же я пришла. Долго ждала своей очереди, пока не прозвучало мое имя. Как во сне вышла в центр зала. Последняя, после всех. Все было словно в тумане. Произносимые мною слова присяги в мертвой тишине и острый, из-под бровей взгляд императора. Удивительно, как я ничего не напутала… Поздравительную речь императора я тоже слушала как будто издалека, не разбирая слов…

— А теперь, дорогие друзья, объявляется бал! — громким голосом объявил ректор, по окончании речи императора. — И по нашей старой традиции первый танец исполняют самые молодые! Те, которые только что получили свои знаки гильдии! Отныне они маги, и сейчас для них состоится их первый танец в новом статусе! Старшие курсы, приглашайте вновь поступивших! Девушки могут приглашать кавалеров! Первый танец! Оркестр, музыку!

Оркестр грянул, и вокруг меня, делясь и разбиваясь на группы, забурлила толпа. Голоса, смех, приглашения, и вот мимо скользят пары, стремясь в центр зала. А вокруг меня… Пустота. Меня словно нет…

Вот уже все выстроились по центру, начался танец… А я стою, прижавшись спиной к колонне, с горьким комом в горле и стараюсь не разреветься… Совсем не так я представляла свой первый бал в университете!

— Леди, вы танцуете? Лээ-ди!

Неожиданно я услышала рядом с собой чей-то голос. Я усиленно принялась моргать, пытаясь разогнать мешающие мне видеть слезы. С третьей попытки это удалось, и я увидела парня, примерно моего возраста, который стоял рядом и терпеливо смотрел на меня своими большими темными глазами. Короткая стрижка и слегка ироничное выражение глаз. А одет он, одет…

Я в изумлении уставилась на его камзол. Расшитый серебром, из ткани всех оттенков фиолетового цвета, он выглядел просто невероятно. Такими же переливчато-фиолетовыми были и свободного покроя штаны, заправленные в невысокие, ниже колен, черные сапожки. Еще был широкий черный пояс, сверкающий россыпью мелких прозрачных камней, с большой пряжкой, короткий клинок в черных ножнах на боку и белый шейный платок с ярко-желтой заколкой и большим черным камнем.

— Прошу простить, леди, что отрываю вас от ваших глубоких мыслей, но нынче бал, и я не прощу себе, если не приглашу такую красавицу, как вы, станцевать! Леди, я прошу вашего согласия на танец! — Незнакомец сделал церемониальный приглашающий поклон.

Что? Это он мне? Я подавила в себе желание оглянуться, ведь сзади была только колонна. Он что, разве не видит, какого цвета моя мантия? Или… может, просто решил посмеяться надо мной? Да вроде нет, никого больше рядом нет, все отвернулись… Никто не смотрит — я нервно огляделась по сторонам.

Парень между тем спокойно стоял и наблюдал за моими метаниями, словно он был в курсе моего душевного состояния.

— Станцуем? — неожиданно просто предложил он, протягивая ко мне левую открытую ладонь. — Меня зовут Эриадор!

— Баронесса Стефания Терская, — мгновение поколебавшись, сказала я и осторожно вложила свою правую кисть в его протянутую руку.

Эри

Ничего так зальчик… Большой. По бокам в два яруса набитые зрителями лоджии с белыми перильцами, колоннами и красными портьерами. С высоченного расписного потолка на длинных цепях спускаются пять огромных люстр, нестерпимо брызжущих светом сквозь переливающийся граненый хрусталь висюлек.

Народу в зале — не протолкнуться! Первокурсники, их родители, преподаватели, старшекурсники, приглашенные особо важные персоны… Короче, полный аншлаг. Парча, шелк, золото, блеск драгоценных женских украшений, блеск камней на эфесах парадных клинков, золотое шитье… Все переливается, сверкает…

Сверкать-то, конечно, сверкает… Стоя на ступенях роскошной беломраморной лестницы, ведущей в правый боковой ярус, я разглядывал толпу внизу. Золото и камни это, несомненно, круто, но надо, как говорится, и меру знать… Вот то ли дело я — скромненько и со вкусом! Пожалуй, нет тут никого, кто не заметил моего костюмчика! Один цвет чего стоит!

Ткань я углядел совершенно случайно в лавке портного, куда зашел прикупить чего-нибудь для объявленного бала в день присяги, а то у меня ничего подходящего для явления на публике не было. Хотелось чего-нибудь эдакого… выпадающего из местной действительности. Чего, правда, я на тот момент еще сам не знал.

Портной, увидев потенциального покупателя, с ходу принялся меня убалтывать, предлагая наряды, сшитые по столичной моде нынешнего сезона, в которых ходил весь местный бомонд.

Я же, наклонив к плечу голову и скептически оттянув угол рта, без всякого восторга разглядывал одежду на манекенах, слушая, как хозяин расхваливает себя и свой товар. Внезапно на глаза мне попался край рулона ткани яркого фиолетового цвета, который выглядывал из-за занавески с нижней полки пристенного стеллажа у стены.

— А что это у вас там торчит? — поинтересовался я у портного.

— Где? — спросил тот, опуская голову и оглядывая свою одежду.

— Вон, — показал я рукой.

— А… это! Не обращайте внимания. Испорченное. Заказал привезти мне ткани, так по дороге перевернули фургон. И вот, видите, что они мне привезли? Чернила, засахаренная черника, яблочный сидр — все на ней! Просто уму непостижимо! Как можно класть ткань в один фургон с чернилами и ягодой? Ткань! — Портной поднял вверх указательный палец. — И они еще утверждают, что лучшие перевозчики! Деньги мне они, конечно, вернули, — продолжил он свой рассказ, — но, сами видите — ткань пропала. И какая! Шелк с хлопком, отличнейшее качество! Теперь в нее можно только что-нибудь заворачивать… Вам не нужно? Может, хотите что-то завернуть?

— Вполне возможно… — задумчиво ответил я, издали разглядывая край фиолетового рулона. — Пожалуй, но это будет зависеть от цены…

— О, не беспокойтесь! Деньги я вернул, а ткань мне оставили в качестве возмещения ущерба. Не выкидывать же ее? Так что цена будет самая маленькая. — Портной назвал пустяшную сумму.

— А где тут у вас зеркало? — поинтересовался я.

— Вот, — указал он за занавеску примерочной.

— Ну что ж… давайте попробуем завернуть…

Я подошел к рулону, нагнулся, вытащил его с полки и под удивленным взглядом портного потопал в примерочную.

— Мм? — глядя в зеркало, поинтересовался я у него, наискосок приложив к себе отмотанный от рулона край.

— Вы… думаете? — ошарашенно спросил стоящий за моей спиной портной.

— Я думаю, что… Пожалуй — да! — ответил я, рассматривая себя и перекладывая голову с плеча на плечо. — Неплохо прокрасилось… Если завернуть меня в эту ткань, то должно получиться… Весьма…

— Немодный цвет… — пребывая в состоянии легкого ступора, как-то механически сказал портной, таращась на мое отражение в зеркале.

— Та… боги… с ней… с этой модой, — делая паузы между словами, произнес я, внимательно разглядывая себя. — Надеюсь, вы серебром вышивать умеете?

— Э-э… да, да, — закивал портной, по-прежнему не отрывая взгляда от зеркала. — Конечно! Какой необычный оттенок.

Да, цвет необычен. Нужно его облагородить, чтобы не вышел клоунский наряд. Серебряная вышивка тут будет кстати… И еще пояс нужен… Черный…

Короче, пошитый по моим рисункам костюм получился офигительнейшей вещью. Народ просто шибало цветом и эксклюзивностью фасона. Портной был в полном восторге от результата и, похоже, строчил на манекен образец… из фиолетовой ткани.

Ректор, правда, говорил, чтобы первокурсники обязательно пришли в выданных им мантиях. Да ладно, махнул я про себя рукой, вспомнив его требование. Вот буду я еще в мешке позориться! Бал как-никак. И я не местный организм! Пусть аборигены в мешках скачут. А если начнут приставать, то я знаю, на кого перевести стрелки. Пути отступления я себе организовал… Все схвачено…

Тут я переключил свое внимание на начавшееся в зале движение. Народ сгоняли с центра, образуя свободное пространство, по которому четверо слуг принялись шустро раскатывать неширокую красную дорожку.

— Внимание! Внимание! — громко заорал какой-то мужик в серебристой мантии, привлекая к себе внимание еще и поднятыми вверх руками. — Прошу наших уважаемых гостей перейти на левую половину зала, учеников и преподавателей на правую! Учащиеся строятся по факультетам! Вновь принятые становятся впереди! Прошу не задерживаться! Церемония присяги сейчас начнется!

Ну что, Бассо, похоже, настал момент, дольше тянуть не получится, сказал я сам себе, наблюдая за вскипевшим внизу движением. Пора выбирать факультет…

И куда? Куда… Хм… Даже не знаю… А не все ли мне равно? Может, вообще, проще все сделать? Куда крикнут, туда и пойду. Хоть к стихийникам. Я же все равно тут не собираюсь задерживаться. Даже лучше будет. Что у стихийников делать — знаю, учиться не надо… Буду самым умным. Буду сидеть, вытаращив для солидности глаза и надув щеки, да потихоньку заниматься своими делами. Но целительский вроде перспективней…

Пока я принимал судьбоносное для себя решение по выбору не нужного мне занятия, сортировка закончилась. Внезапно наступила тишина. В зал торжественно вошли два герольда, одетых в белое, и, поднеся ко рту сияющие золотые горны с висящими снизу на них штандартами императора, звонко протрубили.

Блин! Слишком долго соображал! Уже все построились, а я вообще не в той половине оказался! Там, где гости. И что мне теперь делать? Нужно перебраться на другую сторону! И как? Перебежка по центру зала будет выглядеть весьма глупо…

Из дверей, торжественно держа двумя руками древки с какими-то стягами, колонной по два в зал входила императорская свита. Пройдя до конца зала, знаменосцы замерли, затем, повинуясь едва слышимой команде, повернулись друг к другу спиной и отмаршировали каждый к своей половине зала, где снова развернулись и, став к толпе спиной, образовали что-то вроде жидкого заборчика. Герольды снова протрубили. В зал вошла охрана, одетая в начищенные серебряные кирасы, с высокими алебардами в руках. Охранники встали рядом со знаменосцами, увеличив плотность «заборчика». Потом к ним присоединилась магическая охрана, состоящая из магов, одетых в парадные мантии всех цветов стихий, еще больше уплотнив «заборчик».

Сколько же вас там, невольно задался вопросом я, наблюдая эти бесконечные шествия. Кто следующий?

Перед следующим возникла пауза. Но вот герольды вновь поднесли к губам трубы и протрубили три раза.

— Его величество император Элитании Альвеар Хайме!

Оркестр заиграл гимн империи.

И кто там у нас император?

Из дверей на красную дорожку вышел мужчина. Первое, что бросилось мне в глаза, — это плотная фигура владыки империи. Причем не рыхлая плотность, нет. Совсем нет! А та, которая сразу наводила на мысли о доспехах, оставленных где-то ради бала, и о здоровом двуручном мече, прислоненном к ним.

И взгляд соответствовал. Внимательный, цепкий взгляд из-под бровей. Высокий лоб, седые виски, волосы, зачесанные поперек. Большой нос и треугольник темных усов под ними. Солидный мужик, подвел итог я, наблюдая за императором, неторопливо прошедшим мимо двух стен из кланяющейся знати, — вид вполне соответствует облику императора… Только вот почему он седой и с мешками под глазами? Куда смотрят императорские целители? Или он с охоты только что вернулся? Трофеи обмывали…

Император Хайме между тем прошел до конца дорожки и остановился возле установленного на возвышении золотого кресла с высокой красной спинкой. Ну… издали оно выглядело как золотое… Там его встретил ректор и, как я понял, высший педагогический состав университета. Ответив кивком на их глубокий поклон, император неторопливо поднялся по трем ступенькам и сел в кресло. Герольды снова протрубили три раза. Зал распрямился и выдохнул.

С прибытием, ехидно прокомментировал я про себя реакцию окружающих, сохраняя при этом на лице самое доброжелательное выражение.

Император с высоты кресла неспешно огляделся по сторонам и, повернувшись к дверям, кивнул.

— Свита императора! — громогласно объявил от дверей мажордом, и в зал под легкую музыку потекла свита…

Да сколько вас там, снова подумал я, наблюдая за толпой, которая, пройдя по следам императора, принялась окружать его кресло со всех сторон. Куча разряженных в пух и прах мужчин и женщин, переливающихся с ног до головы золотом и драгоценными камнями. Из этой толпы, правда, несколько выпадали две личности в монашеских тогах белого цвета. Но и у них в подпоясывающие шнурки была продета золотая нить. И отвороты воротников поблескивали золотым шитьем…

Император, похоже, тут самый скромный будет, отметил я его простой темно-коричневый костюм с минимумом золота. Да, впрочем, оно ему надо? Знак императорской власти на толстой золотой цепи у него на груди бьет разом все золото в этом зале, как туз вальта…

Наконец и свита прошла, и все расположились согласно местной табели о рангах.

Хайме глянул влево, вправо и, убедившись, что все в порядке, милостиво кивнул ректору — начинайте!

Тот поклонился, вышел к подножию возвышения, на котором стояло кресло, повернулся к залу лицом и начал:

— Уважаемые дамы и господа! Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями знаменательного события для нашей империи — ее гильдия магов пополнится новыми членами…

Мотэдиус был торжественен, но мыслями не растекался. Речь была не длинная, не короткая — короче, такая, какая нужна. Уместная в данной ситуации. Чувствовался опыт оратора.

Небось не первый год он речи произносит… Может, даже не первое десятилетние…

Закончив, ректор сделал легкий поклон публике и вернулся на свое место. Туда, где только что он находился, поставили золотой столик на треноге, рядом с которым встал маг в серебристой мантии с здоровенным, скатанным в рулон свитком в руках.

Секундная пауза.

— Его величество император Элитании Альвеар Хайме!

Герольды дудят три раза.

Император величественно поднимается с кресла и, спустившись по ступеням, встает рядом со столиком. Наклонив голову, он неспешно снимает с себя знак императорской власти и кладет его на стол.

Легкий шепот в зале, но все быстро стихает. Император кивает.

— Баронет Нолиус Торинто! — громогласно объявляет маг в серебристой мантии, размотав на полный размах рук свиток и прочитав первую фамилию.

Из толпы воздушных магов на красную дорожку выходит парень в голубой мантии и, как-то неуклюже переставляя ноги, направляется по ней к императору.

— Баронет Нолиус Торинто! Присяга! — вещает маг в серебристой мантии.

Нолиус, отвесив глубокий поклон императору, кладет руку на знак императорской власти и, запинаясь, начинает:

— Я, баронет Нолиус Торинто, вступая в гильдию магов, клянусь: всегда и везде способствовать славе, величию и процветанию гильдии и империи…

Скукота, подумал я, наблюдая за приносящим присягу. Хорошо, что новичков всего восемнадцать человек, я девятнадцатый. Пока все отбормочут… Если по три минуты на каждого, это же почти час! Но наверняка в три минуты все не уложатся. Это уже час с лишним. Стоять опухнешь. Интересно, я который там по списку?

Нолиус между тем добрался до конца присяги.

— Ваша присяга принята, Нолиус Торинто! Отныне вы маг империи! Встаньте в строй и служите на благо империи и гильдии! Вот ваш значок мага! — произнес император, пожимая ему руку и вручая знак цеховой принадлежности.

Публика разразилась аплодисментами. Красный и взволнованный новоиспеченный маг проследовал на свое место.

— Баронет Вильямс Доленторф! — объявил следующего распорядитель.

Что ж… будем ждать, все когда-то кончается…

Прошел примерно уже час. Публика устала. Стала меньше и реже хлопать, и в зале появился легкий гул от разговоров.

— Баронесса Стефания Терская! — громко в очередной раз объявил распорядитель, занырнув головой куда-то уже в самый низ списка.

В ответ на произнесенное имя из-за толпы торопливо расступившихся целителей вышла девушка в черной мантии и, гордо держа высоко поднятую голову, направилась к императору. В зале мгновенно наступила тишина. Стоящие рядом с императором сановники как-то враз насторожились, впрочем, как и охранники.

Ничего себе, подумал я, наблюдая за дефиле девушки в черном по красной дорожке. А это еще кто? Если учесть то, что ее вызвали для принятия присяги, а также одетый на нее мешок фасона «студенческая мантия», то получается, что она тоже только что принятая студентка. Но черных мантий я тут раньше не видел… Странно… Я что-то пропустил? Хм…

Девушка между тем дошла до императора и, сделав глубокий реверанс, начала присягу. У меня возникло ощущение, что весь зал с каким-то нездоровым напряженным вниманием вслушивается в ее слова, произносимые звонким голосом.

— Ваша присяга принята, Стефания Терская! Отныне вы маг империи! Встаньте в строй и служите на благо империи! Ваш значок! — произнес император.

Тут возникла некоторая заминка. Значка у императора не оказалось. С недоумением тот оглянулся на ректора. Ректор в свою очередь наклонился к нему и что-то произнес. Что именно, я не расслышал.

Император снова обернулся к девушке и что-то тоже тихо сказал.

— Благодарю вас, ваше императорское величество! — присела в ответ Стефания и, выпрямившись, повернулась и пошла назад. Весь зал снова уставился на нее.

А значка он ей так и не дал, отметил я. Интересно, почему? Кончились?

И почему они так на нее реагируют, подумал я, разглядывая девушку. Благо теперь она шла лицом ко мне — густые и блестящие, до плеч черные волосы, тонкие изогнутые брови, правильно очерченные губы… Стройная. Даже в этом мешке. И глаза… Красивые темные глаза… Чувствую, что ее все опасаются. А на вид ничего страшного… Девушка как девушка, таких тут полно. Да, сильно расстроена или обижена… Однако голову держит гордо. Но пардон, кто тут, кроме меня, чувствует ее настроение? Эмпатов в университете я как-то не замечал… Так что ее настроение — это не повод от нее шарахаться. А чего тогда? Если внешность и настроение тут ни при чем, то, значит, дело в одежде… Точнее, в цвете…

Хм… А где она учиться-то будет? Кафедры темных я тут не видел, впрочем, как и магов. Но если ее зачислили, то, значит, куда-то же пристроят… Не просто так же взяли! Однако коль я тут впервые вижу студентку в черном, то вполне можно предположить, что у нее могут быть проблемы с преподавателями. А если точнее, с их недостатком или отсутствием. В свою очередь это значит… это значит, что с учебой никто приставать в этом случае не станет… Будут учить от случая к случаю или поручать самостоятельные занятия где-нибудь в библиотеке. Типа — идите, теорию учите! А там ведь рядом архив… Хм… очень интересный вариант…

— Дорогие друзья! Я несказанно рад видеть вас сегодня всех здесь… — Внезапно начавший речь император перебил мои мысли.

Стоп, сказал я сам себе, а как же я? Не понял? Меня ведь не пригласили! Как так? Почему? Ведь должны же были! Когда я присягал доверенному лицу, сказали — императору потом, со всеми… И вот, все присягнули, а я, получается, нет? Странно… Может, что-то со списками? Наверняка… Хе-хе, еще и учиться не начали, а мага уже потеряли… Вот деятели! Интересно, хорошо это для меня или плохо? Мм… Пожалуй… хорошо! Получается, что императору я лично-таки не присягнул. Доверенному лицу — да, но не императору. А это значит… Что теперь вполне возможны варианты… которые позволят более вольно трактовать положения присяги… Кульненько!

Тем временем император закончил торжественную часть, ректор подождал, пока из зала выйдет вся гвардия, которая пришла с императором, и уберут расстеленную дорожку. С императором осталась его личная охрана и приближенные. Флагоносцев и алебардщиков выставили за дверь.

Тут ректор объявил первый танец, заиграла музыка, и в другой половине зала, среди студентов, началась кутерьма. Новопринятых приглашали, выводили в центр зала и строили в две шеренги. Юноша держал вытянутую вперед левую руку, его партнерша клала на нее свою правую руку, и они замирали в ожидании начала. Шла подготовка к первому танцу.

Хм… А Стефанию никто не приглашает, автоматом отметил я, увидев в разрыве строя студентов фигурку в темном, прижавшуюся спиной к колонне.

Не… не приглашают, подвел я итог несколько мгновений спустя, увидев, что, похоже, уже последние танцоры становятся в строй. Не хотят… Или боятся?

А не пригласить ли мне ее потанцевать? Местных эпатну и с ней пообщаюсь… Может, чего интересного узнаю?

По-быстрому проскочив на другую сторону зала, я подошел к девушке и, делая поклон-приглашение, произнес:

— Леди, вы танцуете?

А в ответ — тишина!

— Лэ-э-эди!

Похоже, она настолько глубоко погрузилась в свои печали, что просто уже не замечает окружающего, сделал я вывод из этого молчания. Ладно, попробуем достучаться!

— Прошу простить, леди, что отрываю вас от ваших глубоких раздумий, но нынче бал, и я не прощу себе, если не приглашу такую красавицу, как вы, станцевать! Леди, я прошу вашего согласия на танец!

— А? Что? — наконец встрепенулась она и принялась растерянно озираться по сторонам, усиленно хлопая своими длинными и густыми ресницами.

— Станцуем? — просто и по-компанейски предложил я, протягивая ей руку. — Меня зовут Эриадор!

— Баронесса Стефания Терская, — делая ударение на первом слоге фамилии, ответила она и после некоторого колебания осторожно вложила свои тонкие пальцы в мою ладонь.

— Прошу! — сделал я приглашающий жест свободной рукой и повел девушку за собой.

Пока я ее приглашал, первый бал магов уже начался, и в зале образовалась некоторая прослойка глазеющих на вальсирующие пары. Наше появление в их тылу произвело фурор. Правда, поначалу на нас никто не среагировал, но как только мы оказались в толпе, люди принялись срочно расступаться и убираться с нашего пути. Такая быстрая и однозначная реакция публики мне понравилась. Пару мгновений — и мы попали на танцпол. Убедившись, что Стефания готова танцевать, я дождался начала такта и, кивнув головой, потянул ее за собой в первую фигуру танца. Несколько минут мы двигались меж танцующих пар, потом вокруг как-то посветлело, потом еще, и уже ближе к середине танца мы гордо вытанцовывали посреди большой людской проплешины, в самом центре зала. Ну, по крайней мере, я гордо. Партнерша моя как-то углубилась в себя, то ли стараясь не наступить мне на ногу, то ли переживая о чем-то, и по сторонам не глазела. Все это время я самым дружелюбным образом улыбался ей, усиленно транслируя в ментал чувства доверия и радости.

— Вы прекрасно танцуете, Стефания, — приступил я к разговору, видя, что танец близится к концу, а я за все его время не произнес ни слова.

— Благодарю вас, — стрельнув на меня глазами, ответила она, скромно опуская ресницы.

— Могу ли я ангажировать вас на следующий танец?

— Ну… не знаю, — растерянно пробормотала Стефания и задала вопрос, пытливо заглядывая мне в лицо: — А вы действительно этого хотите?

— Конечно, — без тени сомнения в голосе мгновенно откликнулся я. — Вы гибкая и красивая девушка. У вас прекрасное чувство ритма, и танцевать с вами — сущее удовольствие.

— Правда? — смутилась она.

— Вне всякого сомнения!

— А вот другие так не считают…

— Они просто глупцы! Скажу вам, что я вижу для себя в этом только хороший плюс. Он в том, что я могу снова пригласить вас танцевать, не становясь в очередь. Мне это нравится. А им просто не повезло… Они не знают, мимо чего прошли: прошли и не заметили! А я заметил и не собираюсь теперь это упускать, — во все тридцать два зуба улыбнулся я. — Так я могу рассчитывать на то, что следующий танец мой?

— Да, — кивнула она, смущаясь от моего комплимента, и неожиданно призналась: — Вы знаете, я так люблю танцевать!

— Это заметно. И у вас получается. Видите? — мотнул головой я в сторону окружающей нас публики. — На вас смотрят.

Стефания, похоже, только теперь заметила, что вокруг нас никого нет.

— Простите меня, пожалуйста, Эриадор, но, знаете, я, наверное, не буду больше сегодня танцевать, — оглядевшись по сторонам, тихо сказала она и чуть прикусила нижнюю губу.

— Почему? — удивился я.

— Я… я как-то неловко себя чувствую от такого внимания…

— М-да? Ну ладно, как хотите. Может, тогда пойдем и попробуем чего-нибудь перекусить? Давайте посмотрим, чем сегодня угощают. Мм? Как вам, Стефания?

— Пойдемте, — согласилась она. — Я хочу пить.

— Прошу! — снова скомандовал я, задавая направление движения.

Девушка кивнула. Держа ее правую руку на своей вытянутой левой руке, я торжественно повел ее из центра зала, где мы танцевали, к фуршетным столам. Народ снова расступался перед нами, как перед сиятельными особами. Стефания шла, опустив глаза, но голову умудрялась держать прямо. Добравшись до столов, я налил Стефании яблочного сока, который она попросила, ну и себе плеснул за компанию.

— Почему вы грустите? — спросил я ее, наблюдая за тем, как она меланхолично пьет. — Сегодня праздник, а вы так печальны…

— Да нет… все хорошо. Просто… просто как-то неудачно все получилось…

— Что именно?

— Я думала, что в этот день я буду в другой мантии…

— А чем вам ваша не нравится? Цветом? Ну, это вы зря… Черный очень практичный, немаркий и стройнит. Вы знаете, что черный стройнит?

— А еще он всех распугивает! Вы вообще первый человек, кто подошел ко мне за последние две недели!

— Да вы что? — действительно удивился я.

— Да, — грустно сказала Стефания. — Если бы не вы, то я бы так и простояла свой первый танец у колонны… Спасибо вам большое, что пригласили меня, я ведь так мечтала танцевать на этом балу! В мантии целительницы… А вышло все…

А вышло все… Скажем, вышло все не так, как хотелось, опережая ее рассказ, догадался я о его концовке. Наверное, что-то вроде того, что у меня…

— А что случилось? Расскажите!

— Ну… не знаю… Будет ли вам это интересно… И потом, вы ведь не маг… Поймете ли вы меня?

Вот задавашка! Только поступила, еще небось ни одного заклинания не знает, но уже — вы же не маг! А почему она решила, что я не маг? Ах да! Я же не в хламиде! Она думает, что я из гостей. Забавно…

— Тем более интересно! Редко простым смертным удается прикоснуться к жизни избранных. Расскажите!

Я улыбнулся как можно доброжелательнее.

Стефи похлопала глазами и смутилась. Видать, до нее дошло.

— Простите, я совсем не хотела вас обидеть! Я подумала, что это вроде как бы уже относится к делам магической гильдии и могу ли я рассказывать об этом тому, кто в ней не состоит? Пожалуйста, не обижайтесь! Вы тут единственный человек, который отнесся ко мне с дружеским расположением! Пожалуйста!

— Если по-дружески, то рассказывайте! Ведь у друзей друг от друга секретов не бывает? Не правда ли?

Я ближе придвинулся к девушке и многозначительно посмотрел ей в глаза:

— Давайте, рассказывайте!

— Мне, право, неловко… — смущенно опустила голову Стефания.

— Я весь внимание, — перебил я ее.

— Ну хорошо, — сдалась она. Только пообещайте мне, Эриадор, что не станете смеяться!

— Обещаю. Рассказывайте, что же такое с вами приключилось?

Стефания вздохнула и, решившись, начала рассказывать. Я внимательно слушал с понимающим лицом, кивал и сочувствовал в ментале. Если поначалу рассказ выходил несколько скомканным, то потом девушка увлекалась, и на внимательного слушателя был вывален весь ворох обид и печалей, которые мучили ее в последнее время.

Ну не повезло, резюмировал я, слушая Стефанию и кивая ей. Что ж… бывает! А вот то, что у нее преподавателей нет — это интересно… Это же то, что мне нужно! С учебой не напряжно, и местные лезть не будут. Люди в черном тут, похоже, в пугалах ходят. Стефи, правда, огорчена этим фактом, но мне-то в общем даже в плюс. Потом она сказала, что никто с ней в комнате жить не хочет, тогда, может, и мой сосед сбежит? За покой и тишину можно многое отдать! Хм… А не встать ли мне на темную сторону силы? Похоже, мне будет комфортно… Тихо… Доставать не будут… Хм… Чем там темные маги занимаются? Духи, проклятия и некромантия? По крайней мере, на Земле так. Грязноватенько, конечно, но идеальных вариантов в жизни не бывает. Да и потом, можно ведь и не углубляться в некромантию. Одними проклятиями обойтись. Что они там еще делают, эти темные? Хм… Я даже как-то и не знаю… Да и Сихот с ними! Может, разбираться и не придется. Учить банально некому будет… Все! Решено! Записываюсь в кружок людей в черном! Пожалуй, для меня это лучший вариант.

— И значок мне не дали… — грустно сказала Стефания, заканчивая жаловаться мне на жизнь. У всех есть, а у меня нет! Ничего у меня тут нет! Ни учителей, ни друзей, ни значка…

— Да ладно, — сделал я пренебрежительный жест рукой, словно отметая все ее жалобы, — дался он вам! Вы вот, например, видели, что вообще изображено на знаке у магов воздуха?

— Воздушный вихрь.

— Не знаю, какой там вихрь и насколько он воздушен, но если специально не приглядываться, то издали это выглядит как замерзшая под носом голубая сопля!

— Что вы говорите, — пытаясь нахмурить брови, сказала Стефания, хотя ее губы начали разъезжаться в улыбке. — Так нельзя! Это оскорбление магов воздуха!

— Но ведь похоже, правда же?

— Правда, — не выдержав, широко улыбнулась Стефи и звонко рассмеялась.

— Нет, вы только посмотрите на нее! Она еще смеется!

Оборачиваюсь. Высокая красавица в красной мантии с темно-рубиновыми вставками на рукавах. Длинные светлые волосы, красивое лицо. Рядом еще несколько девушек и юношей в разных мантиях. Целители, воздушники, водники, огневики. Полный набор.

Алистера Эберардо, вспоминаю я имя и фамилию красавицы, — маг огня.

— А в чем, собственно, дело, графиня? — небрежно интересуюсь я, разглядывая ее и ее спутников.

— В чем? Как вы можете так спокойно разговаривать с ней? С этой мерзкой и бездушной тварью? Темным нет места на земле! Их нужно возвращать обратно во тьму, откуда они вылазят!

— А что так жестоко?

— Жестоко? Темные — это лживые, подлые твари, которые не знают чувства сострадания и жалости! Они убили тысячи людей, десятки тысяч! Если бы не Белый орден, вставший на пути этих исчадий тьмы, мир бы уже погиб!

Белый орден? Она адептка, что ли? Оттуда ветер дует? Да ради бога! Но так про темных — это она зря… Я же только что решил записаться в их ряды! Значит, тогда это и на меня наезд? Похоже, нужно немножечко остудить ей пыл. А то еще она вдруг решит, что ей многое позволено… Да и взбодрить кой-кого не помешает… Мы же теперь вроде сокурсники…

Я бросил взгляд на втянувшую голову в плечи Стефанию. С таким подходом они бы ее тут, пожалуй, запинали бы… Но в команде темных магов — пополнение! И какое! И они еще не в курсе… Хе-хе… Слушай, это я хорошо зашел! Пожалуй, скука моя отменяется! Будет с кем пободаться в перерывах между поисками в архивах. Класс!

— Что ж, описание вами характера темного мага весьма полно… — произнес я, — но все-таки вы пропустили одну очень, очень важную их черту!

— Какую?

— Злопамятность, — радостно оскалился я. — Они страшно злопамятны! Вы знаете об этом?

— Злопамятность? — немного растерялась девушка.

— Она самая. Темные не забывают обид. Вы что, не знаете?

— Ну и что? — небрежно повела плечиком Алистера. — Пусть истекают злобой сколько хотят! Ничего им не сделать тому, кто находится под защитой Белого ордена!

— И после смерти тоже?

— Что после смерти?

— Защита ордена и на умерших распространяется? — с иронией в голосе поинтересовался я.

— Э-э… — озадачилась девушка вопросом.

Я неспешно обвел взглядом ее спутников, разом насторожившихся, едва только разговор зашел о смерти, и продолжил:

— Вот представьте — вы умерли и уже думаете, что у вас все хорошо, как вдруг — бац! — вас приглашает к себе темный маг поговорить за старое… Ну как-нибудь вот так…

Я поднял правую руку к плечу и небрежно щелкнул большим и средним пальцами.

— Муррр… мауууу…

С утробным звуком за моей спиной материализовался полупрозрачный призрак и, зависнув над полом, принялся извиваться всем телом, словно пиявка. Призрака я слепил, занимаясь втихаря иллюзиями у себя в комнате. Сделал я его чисто в утилитарных целях — как отвлекалку, которую можно использовать в случае неблагоприятного развития событий. Ну там, если несколько противников вдруг, сразу. В такой ситуации запустил его — и несколько секунд у тебя есть, пока оторопевшие враги разглядывают, что это такое вдруг вылезло? Для изготовления лица призрака я использовал маску из фильма «Крик»: с глубокими черными провалами глаз и длинным вытянутым ртом. К этой морде я приделал темное тело, сужающееся книзу и заканчивающееся тонким хвостиком, как у пиявки. Неплохо так получилось… Единственно, портила впечатление некоторая полупрозрачность, особенно заметная при ярком свете, но, как говорится, что имеем, тому и рады! Ну не хватает у меня сил на плотную структуру!

— Ой! Ах! Ух! У! — с различными воплями компания красавицы и она сама шарахнулись назад.

Реакция мне понравилась — то, на что я и рассчитывал, поэтому, насмешливо улыбнувшись и наклонив голову, я продолжил воспитательную беседу:

— Знаете, господа, я, честно говоря, смотрю на вас, смотрю… и, грубо говоря, дурею! С какого перепугу вы вдруг решили, что можете вот так запросто прийти и оскорблять будущую повелительницу Тьмы? А? Вы что, никогда не думаете о последствиях своих действий? Совсем с головой не дружите? Может, вам для прояснения мозгов не хватает парочки проклятий? Вам какие, родовые? — Я плавным движением развернул правую ладонь вверх, и в ней мгновение спустя возник вращающийся клубок, свитый из мохнатых черных нитей. — Или индивидуальные пожизненные?

В моей левой ладони появилось черное качающееся веретено, из которого выскакивали темно-красные искры.

— Ну так какое?

Ответа, однако, не последовало. Наглецы отодвинулись от меня еще дальше, впрочем, как и прочая публика, заметившая моего призрака и мои иллюзии в ладонях. Да, да, иллюзии! Нет у меня сил на проклятия и прочие высокоэнергетические заклинания. Ну нету! Только на обманки, и то не на все, какие хочется. Поэтому в данный момент я просто пугал народ пустышками, рассчитывая на эффект неожиданности и на то, что они еще ничего не умеют и не смогут увидеть, что их дурят. Можно, конечно, получить какую-нибудь перепуганную сосульку в ответ или такой же испуганный фаербольчик, но пока они его сделают, сто раз уже смыться успеешь!

Манеру местных магов, при которой они помогали себе в создании заклинаний, волнообразно двигая телом и конечностями, я уже изучил. Она выдавала их с головой. Сразу было ясно, чем они там занимаются. Однако из публики пока никто задницей не шевелил. Сопротивления моей агрессии не было. Враг был деморализован.

— Немедленно прекратите! Господин Эриадор! Что вы себе позволяете? — Внезапно я услышал возмущенный голос, очень сильно смахивающий на баритон ректора. — Разве не знаете, что магия в университете вне специальных помещений под строжайшим запретом? Тем более на балу! И почему вы в светской одежде? Где ваша мантия? Почему вы нарушаете мое распоряжение? И почему я не видел вас на присяге? Объяснитесь! Немедленно!

Упссс! Попал…

Я торопливо убрал иллюзии и повернулся на голос. Да, действительно ректор! Я не ошибся… И император рядом… И половина императорского двора с половиной преподавателей университета у них за спинами…

— Прошу прощения, господин ректор, но о правилах поведения на балу мне никто ничего не сообщал! — Я сделал глубокий поклон первым лицам, а также всей куче народа, которая с ними, и продолжил: — Присягу я принес уже месяц назад. Сейчас меня не приглашали, вот я и не выходил. Уж не знаю, почему меня не вызвали, — пожал плечами я. — А насчет одежды… Знаете, ваш управляющий отказался выдать мне восемнадцать мантий, поэтому мне пришлось идти на бал в своем.

— Почему не сообщил? Какие восемнадцать мантий? Почему так много? — не понимая, нахмурил брови господин Мотэдиус.

— Две простые, одна парадная, шесть факультетов. Итого — восемнадцать.

— При чем тут шесть факультетов? — свел брови ректор, но тут до него дошло. — Вы что же, решили учиться сразу на всех шести?

— Да, — глядя на него честными глазами, ответил я и понес заготовленную заранее отмазку, на тот случай, если ко мне прицепятся — почему я не в балахоне?

— Знаете, господин ректор, — подкрепляя свои слова искренностью в ментале, выкручивался я, — в вашем университете столько интересного! На любой кафедре открываются такие перспективы… Просто дух захватывает! Я выбирал, выбирал, но так и не смог остановиться на чем-то одном…

Я сокрушенно помотал головой.

— И вот я решил учиться везде. Для этого я и попросил у управляющего разные мантии.

— Зачем? — пребывая в некотором ступоре, поинтересовался Мотэдиус, с удивлением смотря на меня.

— Чтобы не выделяться. Если ты ходишь на огненный факультет, где все в красном, то и ты тоже должен быть в красном. Иначе все будут подспудно считать тебя чужим, не своим… Ну и относиться будут соответственно. Зачем мне это нужно? Вы понимаете?

— Угу, — согласившись, кивнул ректор.

— Поэтому я и попросил у управляющего восемнадцать мантий…

— И что он вам ответил? — поинтересовался ректор, и я увидел, как у него поехал уголок рта.

— Да вы знаете, в общем-то ничего! Честно говоря, мне показалось, что он онемел. Вид у него был такой, словно я попросил выдать мне Камень Судьбы и при этом сказал, что расписаться за него я зайду позже. На днях…

Ректор с трудом подавил ухмылку. Анекдотов про экономию местного завхоза я уже тут штуки три слышал, поэтому в своей шутке был уверен на все сто. Впрочем, я действительно ходил к эконому, просил восемнадцать разноцветных мешков в расчете на то, что он не даст. Он и не дал! Так что тылы у меня были прикрыты.

Бросив взгляд на императора, я заметил, что тот тоже улыбается. Видать, экономы есть не только в университете…

— Грм, гм… — откашлялся Мотэдиус. — Как я понимаю, учиться везде вы решили, но сообщить об этом, похоже, никому не удосужились. Так?

Я кивнул. Я, само собой, никому ничего не говорил, но только несколько по другой причине — все никак не мог выбрать.

— А поскольку списки на присягу подавали руководители кафедр, то поэтому вас и не вызвали. Хм… — Ректор недовольно покачал головой. — Ситуация весьма необычная, но вполне объяснимая, если принять во внимание ваши потенциальные возможности…

Если постараться, то можно всему придумать объяснение, насмешливо подумал я, с серьезным видом внимая речи ректора. Тот между тем продолжал:

— Несмотря на проявленную вами некоторую легкомысленность, все же хочу вам сказать, господин Эриадор, что ваша тяга к знаниям весьма похвальна… Да, и это радует. Но все же вынужден вас огорчить — вы взвалили на себя совершенно непосильную ношу. Шесть факультетов… совсем не шутки! Вам все-таки придется выбрать из них один.

— Да-а? — грустно протянул я, изображая разочарование. — Очень жаль…

— Мне тоже, но вы не сможете учиться одновременно на всех сразу, уж прошу мне поверить. Хотя бы подумайте о банальном наложении времени занятий друг на друга!

— Да, я об этом как-то не подумал… — делая ошеломленное лицо, словно от только что осознанной мысли, сказал я. — Тогда… тогда… тогда я, пожалуй, выберу темный факультет!

— Что-о-о? — круглыми глазами уставился на меня, похоже, никак не ожидавший такого выбора ректор. — Темный факультет? Вы сами хотите? Но… почему?

— Ну-у… я думаю, там будет интересно… Потом, у меня есть… еще некоторые… соображения…

Я обернулся и глянул на Стефанию. У той на лице было искреннейшее, ничем не замутненное изумление, приоткрытый рот и тоже круглые глаза. Почти как у ректора.

— Интересно? Соображения? — ошеломленно повторил Мотэдиус и, проследив своим взглядом за моим, воткнулся им в Стефанию.

Ректор уставился на Стефанию. Император уставился на Стефанию. Свита уставилась на Стефанию. Гости уставились на Стефанию. Короче, все уставились на Стефанию. Ну и я на нее тоже еще раз посмотрел. За компанию со всеми. Внезапно оказавшись сразу под взглядами стольких глаз, девушка страшно смутилась и стала стремительно краснеть.

— Так вы действительно думаете, что это вполне достаточное основание для того, чтобы стать темным магом? — после нескольких секунд тишины неожиданно повернулся ко мне молчавший до этого император, обежав перед этим цепким взглядом лицо и фигуру девушки.

— Я думаю, что вполне достаточное, ваше величество, — ответил я с вежливым поклоном. — Оно ничем не хуже других…

— Хм… Коль вы так думаете… Тогда… Тогда… Господин Эриадор, я, император Элитании Альвеар Хайме, данным мне правом власти объявляю вас зачисленным на темный факультет Столичного университета магии! Надеюсь, что вы прославите стены нашего университета! Ждем вас на занятиях!

— Благодарю вас, ваше величество!

Я опустился на одно колено и благодарственно склонил голову.

— Хм… Встаньте, юноша, встаньте! Отблагодарите меня потом! Своей верной службой!

— Я правильно все сказал? — обращаясь уже к ректору, поинтересовался император. — Я тут за вас немножко поработал… Надеюсь, вы не против?

— Да, ваше величество, — несколько кисло ответил тот, делая легкий поклон, — все правильно… И я совершенно не против. Правда, мне все же хотелось, чтобы Эриадор учился на кафедре целителей… У него к этому очень сильный дар… Разбрасываться такими дарованиями…

— Хм… Целителей? Это ведь тот самый радужный? Да? — спросил император, пристально глядя на меня.

— Да, ваше величество, — ответил ректор.

— Ффф! — пропыхтел император. — Хорошие целители империи нужны… Впрочем, как и…

Император оборвал себя на полуслове и несколько секунд молча глядел на меня, что-то решая. Я ждал. Все ждали. Тишина…

— Давайте тогда сделаем так, господин ректор, — приняв решение, заговорил император. — Учитывая столь сильную тягу к знаниям, которую юноша нам недавно продемонстрировал, пытаясь получить восемнадцать мантий, зачислите его еще на факультет целителей! Действительно, не стоит нам разбрасываться столь редкими дарованиями.

— Ну что скажете, Эриадор? — обратился ко мне император.

— Благодарю вас, ваше величество! Я в восторге! — поклонился я с радостным выражением на лице, про себя же на чем свет костеря благодетеля. Вместо одного — целых два факультета! Все мои планы насмарку! Как ему только это в голову пришло? Сихотовы вилы ему в …!

— Ну а вы довольны, господин ректор? Я решил вашу проблему? — спросил император.

— О да, ваше величество!

— Все бы так легко решалось, — сказал император и картинно вздохнул. — Ну коль проблемы мы все решили, пойдемте тогда посмотрим, что у вас тут изменилось с прошлого раза. Вы ведь мне хотели что-то показать?

— Да, ваше величество…

— Хотя нет, постойте! Одну минуту! Господин Эриадор, я готов принять у вас присягу! Прямо здесь и сейчас!

— Да, ваше императорское величество! — склонил голову я.

Нефиг было связываться с этими студентами, подумал я, направляясь к императору. Теперь вот и двойная учебная нагрузка, и присяга! Сихот… Ну кто меня за язык тянул? Ладно, будем считать, что один — ноль в их пользу…

Стефания

На следующий день

В пустом помещении было как-то холодно и неуютно. И тихо. Только иногда залетало из коридора эхо звонких голосов. Это студенты других кафедр весело набивались в аудитории, обмениваясь радостными возгласами от встреч после разлуки во время каникул и делясь впечатлениями.

А я опять одна…

Я вздохнула.

Сегодня с утра я встала пораньше, взяла сложенную еще с вечера выданную мне сумку, в которой, правда, кроме тетради и перьев для письма ничего не было, и отправилась на свое первое занятие. У стенда с расписанием пришлось долго искать аудиторию, куда мне идти. В конце концов я обнаружила нужное в самом низу списка. На фоне выполненного каллиграфическим почерком расписания запись, торопливо сделанная, похоже, прямо на весу, выглядела коряво и небрежно.

— А ты слышала, что темная на балу приворожила себе поклонника? — неожиданно раздался рядом чей-то громкий голос.

— Слышала… Наверное, ей, бедняжке, не на что больше рассчитывать, кроме приворота, — прозвучал в ответ второй.

— И подумай только, какая пронырливая! Княжич, да еще и радужный! Вот наглая-то, а?

— И не говори! У этой Терской — ни стыда ни совести! Нам в триста пятую…

Поворачиваюсь на голоса, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Две девушки в зеленых мантиях отходят от расписания и только сейчас замечают меня.

Секундная пауза.

Смотрю на них, как последняя дура, не зная, что сказать. Девушки переглядываются, и одна другой корчит рожу. Они одновременно прыскают и, подхватив друг друга под локти, торопливо устремляются по коридору мимо меня.

— Ха-ха-ха! — несколько секунд спустя слышу я их веселый громкий смех из-за поворота.

Сплетницы! Мерзкие сплетницы, наконец соображаю я, что сказать, но уже поздно. Они убежали.

Дуры набитые! Да как у них язык повернулся такое произнести! Никого я не привораживала! Он сам пригласил меня на танец! Я вообще не знала, что он тоже маг. Не из-за меня же он пошел на темный факультет! Этого не может быть! Или может? Да ну! Ерунда! Я бы тогда это почувствовала. В книгах пишут, что сразу все чувствуется. Вот я, например, чувствую или нет? Чувствую? Вроде не чувствую… Или чувствую? Непонятно. Но что он тогда имел в виду, когда говорил о каких-то своих соображениях? Все на меня так смотрели, как будто я то самое «соображение» и есть. Он вообще-то странный… Один костюм чего стоит! Откуда такой только взял? Хотя ему идет… Но хоть он и странный, но смелый. Как он эту Алистеру! Вот ведь противная какая! Это она ко мне из-за того, что я ее обрызгала у фонтана, цепляется… А Эри, оказывается, уже умеет делать заклинания. Нужно мне тоже быстрее научиться… Полезут в следующий раз — я им покажу! И сплетницам этим тоже! Какое-нибудь проклятие на язык! Чтобы не двигался. Захотят про меня гадость сказать — а он не шевелится! Вот смеху-то будет! Хотя это нехорошо… людей проклинать. Это только темные душой делают… У меня же душа не темная? И что теперь? Они будут про меня гнусности говорить, а я буду молчать? Может, если по чуть-чуть проклинать, душа не потемнеет? Я вспомнила злорадные лица своих обидчиц и вздохнула.

Нет… По чуть-чуть, наверное, не получится… На них чуть-чуть не подействует… по лицам видно, что им нужно будет самое сильное…

Ругаясь на сплетниц и размышляя сразу обо всем, я добралась до нужной мне аудитории, которая встретила меня пустотой и гулким эхом. При виде этой пустоты у меня сжалось сердце, и вся злость куда-то делась. Не пришел… Наверное, передумал… Он ведь может стать кем хочет… Он радужный! Таких со времен древних не было. Зачем ему быть темным? Это незавидная участь. Видимо, он передумал и выбрал другой факультет. Как бы я хотела тоже иметь возможность выбора!

Я снова вздохнула. Прозвенел колокол, извещающий о начале занятий. Шум, залетающий из коридора, стал стихать, и меньше чем через минуту стало совсем тихо.

Не пришел…

— Хай! Ты чего тут одна делаешь? Спишь, что ли?

От внезапно раздавшегося громкого голоса я буквально подпрыгнула на месте. Оборачиваюсь. Из приоткрытой двери выглядывает голова с темной шевелюрой и насмешливым прищуром темных глаз.

Эри! Он пришел! Он все-таки пришел!

Не скрывая радости, улыбаясь, я смотрю на него.

— А где наш препод? — поинтересовался Эриадор, входя в аудиторию. Под мышкой правой руки он держал что-то зеленого цвета.

— Вот, никого нет, — развела я руками, — сижу, жду.

— Ясно, — кивнул он в ответ и произнес с довольным видом непонятное слово: — Кульненько!

— А почему вы не в мантии? — глядя на него, спросила я, решив не уточнять, что значит это слово.

На Эриадоре был камзол из черной ткани и такого же цвета штаны, заправленные в короткие черные сапожки.

— Ну не могу же я это взять и надеть! Вот так сразу. Даже не примерив!

С этими словами он небрежно плюхнул на стол рядом со мной то, что держал под мышкой. Я с удивлением увидела, что это мантии. Три зеленых целительских мантии…

— Вот, получил, — с непонятной интонацией в голосе произнес Эри. — А черных он мне не дал. Сказал — нету! Ты свою где брала?

— Мне на заказ шили, — ответила я, — у управляющего черных мантий не было…

— И мне сказал, что нужно шить на заказ, — слегка наморщил нос Эриадор.

— Они быстро шьют. Мне за два дня пошили. И вам, наверное, так же будет…

— Давай на «ты»! — предложил Эри.

— Что? — не поняла я.

— Предлагаю обращаться на «ты», — повторил Эриадор. — Нам с тобой, похоже, еще долго вместе учиться, поэтому давай на «ты»! Можешь звать меня Эри. Согласна?

— Да, согласна! — с удовольствием кивнула я.

— А насчет мантии ты переживала совершенно зря, — сказал Эри, указывая рукой на брошенные на стол мантии. — Вон, сама посмотри!

— На что? — вытянула я шею.

— Цвет. Тебе такой не пойдет.

— Почему? — спросила я, внимательно разглядывая ближайшую ко мне мантию.

— Какого-то он гавн… грязноватого какого-то оттенка. Не твой цвет. К твоим глазам лучше черный. Или белый.

— Да-а-а?

Видно уловив моем голосе недоверие, Эри уставился на меня, глядя чуть из-под бровей.

— Не веришь? — В его голосе прозвучала легкая насмешка. — А ты примерь! Сама увидишь.

— Как же я ее примерю? — растерялась я. — Тут негде… Потом, это ведь твое… И, в конце концов, это просто неприлично!

— Да? Тогда просто приложи ее к себе!

— А-а-а…

— Давай, давай! Не стесняйся! Ты же хотела такую мантию! Вот и попробуй!

Хотела… Но не так… Как он вольно обращается с тем, о чем другие только мечтают, пришла мне в голову неприятная мысль.

— Ты действительно на это согласен?

— Согласен? — не понял Эри. — Да, согласен. Я тебе об этом и говорю.

— Но ведь это мантия! Это символ…

Пару секунд Эри внимательно смотрел на меня.

— Извини, — произнес он, — для тебя это много значит. Я не подумал. Прости.

— Да нет… ничего… Просто… понимаешь… я…

— Я понял. И извинился.

— Все хорошо. Я не обижаюсь. Правда.

Возникла неловкая пауза.

— Ты действительно не обидишься, если я ее немножко подержу? — не выдержала я затянувшейся тишины. Мне вообще-то действительно очень хотелось взять в руки мантию, о которой так мечтала. Да и потом, это способ сгладить возникшую неловкость. Эри, похоже, действительно не имел в виду ничего плохого. Просто ему все и сразу, вот он этого и не ценит…

Вместо ответа Эриадор взял в руки сложенную парадную манию и, держа ее перед собой на вытянутых руках, обернулся ко мне:

— Леди Терская! Не окажете ли вы мне честь, приложив к себе эту замечательную парадную мантию целителя?

— Э-э-э… — никак не ожидая такого, растерялась я, чувствуя, что начинаю краснеть.

— Прошу вас, леди! — торжественно произнес Эри, делая легкий полупоклон.

— Благодарю вас, господин Эриадор!

Встав из-за стола, я сделала реверанс.

— Возьмите! — протянул он мне мантию.

— Спасибо! — ответила я, принимая ее. Когда я брала ее, наши руки соприкоснулись, и, кажется, я еще больше покраснела. Не желая, чтобы он это заметил, я быстро опустила голову, делая вид, что всецело увлечена разглядыванием одежды. Ткань мантии была на ощупь немножко колючей. Я осторожно положила ее на стол и аккуратно расправила, подняв ее вверх за плечи.

Мантия целителя… Так близко… И так недостижима…

Я прижала подбородком жесткий накрахмаленный воротник мантии, прикладывая ее к себе и чувствуя, как колотится мое сердце.

— Я же говорил, что это не твое, — грубо разрушая магию момента, произнес Эри. — Она тебе на лицо зеленым отдает. Не хочу тебя обидеть, но кое-кого это напоминает… Что-то лягушачье…

Какой же он нечуткий! Не понимает, что для меня… Но додумать не успела.

— И чем вы тут занимаетесь, молодые люди?

Оборачиваюсь. В распахнутых дверях аудитории стоит ректор университета и с улыбчивым прищуром смотрит на меня.

— Ой!

— Обновки примеряем, господин ректор, — не полез за словом в карман Эриадор, пока я ойкала, и поклонился.

— Я не ошибся в своих расчетах встретить вас здесь, Эриадор, — ответил ректор, наклоняя голову, — но я, собственно, тут не за этим… Господин Эриадор, госпожа Стефания, — кивнул поочередно нам Мотэдиус и, опустив вниз сцепленные в замок руки, неспешно, делая паузы между предложениями, заговорил глубоким, приятным голосом: — Я зашел к вам засвидетельствовать свое почтение и извиниться за то, что вы остались у меня без учителя. Сейчас по всему университету для новичков идет первый урок. Им рассказывают об истории кафедр, чем они будут заниматься, знакомят с преподавателями и друг с другом, и только вы у меня остались одни… Поэтому я сейчас возьму на себя смелость стать вашим учителем и расскажу вам все, что вы услышали бы от него… Прошу вас, садитесь!

Ректор указал нам рукой на места, сам поднялся за кафедру и, сделав паузу, продолжил:

— Итак, начнем. Ситуация с отсутствием преподавателя неприятна, но, как и всякая проблема, она имеет свое решение… и разрешима. Ваш учитель приедет примерно через три месяца. Раньше он никак не может… А пока вы будете заниматься вместе со всеми. Все дело в том, что для первого курса особых различий в обучении нет. Все в общем порядке изучают историю, древние языки, теоретические основы магии, а также письменность и счет. Грамотное изложение своих мыслей — не последняя строчка в списке добродетелей мага… Уж поверьте мне. А владение математическими вычислениями понадобится при расчете заклинаний и поможет сберечь кошелек… Кроме этого у вас будут практические занятия… Опять же для первого курса различий в них нет. Главное, чему вы там должны будете научиться, — это обращение к своей внутренней силе, к своей магии. Раскрыть свой потенциал. И только после того, как вы сделаете это… только тогда вы сможете начать изучать заклинания той стихии или того дела, предопределенность к которым показал Камень Судьбы. Поэтому не переживайте, что у вас сейчас нет учителя. Фактически вам на первый год обучения он не нужен… и приедет в общем-то просто познакомиться с вами… Конечно, очень жаль, что сложилась такая ситуация, когда целое направление магии представлено в нашем университете настолько слабо… Я имею в виду темную магию… Пусть весьма своеобразную, порой со спорными методами достижения результатов, но, несомненно, вносящую свои краски в многокрасочную палитру мира… Я не устаю повторять, и сделаю это еще раз, что, по моему глубокому убеждению… морально-этические основы применения магии определяются в первую очередь личностью мага, а никак не цветом его мантии… Слепое деление на цвета — это путь примитивных людей, которые не понимают, что мир — это смешение красок, а вовсе не подконтрольное им разделение цветов… Однако об этом мы поговорим более полно немного позже… Я прочитаю вам всем несколько лекций на тему «Морально-этические аспекты применения магии». Как показывает моя многолетняя практика, многие даже не подозревают, что таковые существуют… Но, как я уже сказал, это будет позже. Вот в общем-то это все, что я хотел вам сказать при нашей встрече… Есть ли у вас ко мне вопросы?

— А когда можно будет пользоваться библиотекой? — быстро спросил Эриадор, словно этот вопрос уже вертелся у него на языке.

— Вы и сейчас можете ей пользоваться… — непонимающе наклонил голову к плечу ректор.

— Нет, я имею в виду специальную литературу. Сейчас можно взять только художественные и исторические книги.

— Доступ к специальной литературе будет разрешен с начала вашей предметной специализации… Под руководством преподавателя.

— Да-а? — В интонации Эри послышалось недовольство. — А к архивам? — спустя секунду поинтересовался он.

— Архивами вы сможете пользоваться после того, как смените свой студенческий значок на знак мага.

— Понятно… — протянул Эри, что-то обдумывая.

— Видя ваше стремление к овладению тайными знаниями, такое же, как и у многих до вас, я, как и им, скажу — посещение архива бессмысленно без отличного владения древними языками… — Мотэдиус сделал паузу и продолжил: — Если с литературой для учебы ситуация более-менее нормальная — есть переводные издания и книги, написанные нашими современниками, то в архиве все совсем по-другому. Почти все гримуары написаны на мертвых языках, на которых давным-давно уже никто не говорит… С множеством специфичных слов и сокращений, смысл которых, увы, зачастую утерян. Работа с такими древностями — это скорее работа исследователя-языковеда, чем работа исследователя-мага. Поэтому мой вам совет — усердствуйте в изучении языков, усердствуйте… И тогда, вполне возможно, архив откроет вам свои секреты…

— Я знаю древние языки, — неожиданно сказал Эриадор.

— Вот как? — искренне удивился Мотэдиус. — Именно языки? И сколько вы их знаете?

— Мм… пять… нет! Шесть!

— Да что вы говорите? — недоверчиво покачал головой ректор. — Лично мне известно о существовании всего лишь четырех!

— Ну… не знаю… Согласен, что два из них похожи… Вполне возможно, что это разновидности одного и того же… — не стал спорить Эри.

— Похожи? Что ж, это очень интересная новость. Если это действительно так и вы и вправду обладаете столь редкими знаниями, то тут можно вас только поздравить, господин Эриадор!

— Спасибо. А нельзя ли вместо поздравлений допустить меня к архиву? Прикрепить к какой-нибудь группе исследователей… Есть же у вас такие?

— Хм… — хмыкнул Мотэдиус, в задумчивости взявшись правой рукой за подбородок. — Хм… Что я могу вам сказать… Прецедентов таких до этого не было… Однако, учитывая вашу… мм… некоторую своеобразность… Может, это будет как раз первым случаем? Не знаю. Но если в этом будет действительно хоть какая-то целесообразность…

— Я готов подтвердить свои знания! — бодро сказал Эри.

— Молодой человек, молодой человек! — осуждающе покачал головой ректор. — Давайте не будем спешить! Первый день учебы… Вы переполнены энтузиазмом и рвением… Я вас прекрасно понимаю. Однако при всем моем уважении к вам я сильно сомневаюсь в необходимости срочно собирать комиссию для того, чтобы подвергнуть вас испытаниям… Давайте доживем до начала занятий по древним языкам! И там уже после первых уроков всем будет понятно, что нам делать с вами дальше… Не будем спешить! Вы ведь слышали о том, что маги живут в среднем четыреста лет?

Эри согласно кивнул.

— А если слышали, тогда поймите — время у вас есть. Открою вам небольшой секрет. Торопливость — черта, которая в открытую не осуждается в магической гильдии, но и не приветствуется… Весьма. Вы меня понимаете?

— Вполне, — ответил Эриадор, слегка поджимая губы.

— Тогда не будем спешить…

Тут раздался звон колокола, извещающего о конце урока и начале перемены.

— Ну вот. Мы с вами проговорили целое занятие, — улыбнулся ректор, дружелюбно прищуриваясь. — Я выполнил свою работу полностью. Следующим по расписанию у вас история, которую будет преподавать магистр Рейсмос. Насколько я знаю, сегодня он расскажет вам об истории нашего университета. Успехов вам на занятиях, молодые люди!

Эри

— Откройте ваши тетради и запишите тему сегодняшнего занятия… «Кровеносная система человека». Кровеносная система, или, как еще ее называют, кровеносно-сосудистая система предназначена для переноса красных кровяных телец по телу человека… Центром системы является пульсирующий орган — сердце…

Погнали, тоскливо подумал я, полуложась на парту и подпирая голову локтем. Еще час моего времени на бла-бла-бла…

Когда ректор вещал про то, что специальные предметы начнутся после первого года обучения, он почему-то забыл сказать, что кафедра целителей — исключение. Специализация на ней началась сразу.

— За этот год мы должны будем с вами изучить основы человеческого тела — его строение, отдельные органы, системы, образуемые им, их функционирование и взаимодействие между собой. Материала много, объем большой, но это основа, без чего вы не сможете двигаться дальше, когда научитесь управлять своей силой. Поэтому от вас потребуются усидчивость и трудолюбие, усидчивость и трудолюбие… Все, что я говорю, вам необходимо записывать… — Магесса Элеона Танийская, преподаватель первого курса целителей, с первого занятия взяла быка за рога, загоняя студентов в стойло послушания и трудолюбия.

Ну… если совсем точно — то со второго. Первое занятие я пропустил, выбрав из двух вариантов темную кафедру. Уж больно мне хотелось посмотреть, придет преподаватель или нет? Вышло забавно. Вместо учителя приперся ректор, чтобы мы не чувствовали себя одиноко. Спасибо, конечно, но я бы лучше подремал. У меня как раз с собой три мантии было. Можно было хорррошую подушку сделать! Нет, пришлось слушать вводную лекцию, куда деваться. А потом меня замели у целителей.

— И где же вы были, юноша? Почему я вас не видела на первом занятии? — сразу начала разбор полетов магесса, едва только отзвенел колокол к началу урока и я вошел в аудиторию. — Я вас слушаю.

Она строго смотрела на меня темно-карими глазами. Элеона была плотной в теле женщиной невысокого роста, с закрученными на голове в кокон светло-каштановыми волосами и ухоженным холодным лицом. Выглядела вполне молодо, лет на тридцать — тридцать пять, но это если не смотреть ей в глаза. А вот если посмотреть, то становилось ясно, что ей отнюдь не тридцать и не шестьдесят… и может, даже и не восемьдесят…

— Госпожа магесса, я был на занятиях на темном факультете.

— Вот как? — Судя по голосу, Элеона была неприятно удивлена. — Вы предпочли мои занятия другим? Не соблаговолите ли объяснить причину вашего столь странного выбора?

Слова «мои» и «странного» она выделила голосом. В аудитории наступила настороженная тишина. Все молча глядели на нас, ожидая, чем кончится наш разговор.

— У меня были причины, госпожа магесса.

Кто-то отчетливо хихикнул.

— Неужели? И что же это были за причины, позвольте узнать?

— Аудитория для темных была на втором этаже, а ваша на третьем… Туда было ближе…

Я постарался улыбнуться как можно лучезарнее.

— Острите? — Взгляд магессы был как кончик клинка кинжала, направленный в лицо. — Что ж, приятно, что у нас есть остроумный человек…

Если взгляд у нее был как лезвие, то голос был зловещ, как скрип двери склепа.

Не стоило тетю дразнить… Да ну их! Задрали уже! Я собирался изображать студента, а не учиться! Ну может, самую малость, чуть-чуть… Но это уже ни в какие рамки не лезет! Що я вам, студент действительно, что ли?

— Ну что ж, проходите, садитесь, — многозначительным тоном сказала Элеона.

— Благодарю вас, — кивнул я и, повернувшись к аудитории, окинул ее взглядом.

Не очень большое помещение с рядами деревянных столов светлого дерева, уходящих амфитеатром к потолку. Из-за них на меня настороженно таращатся десять… двенадцать пар глаз. Два ряда по пять и еще двое. Десять девок, двое парней. Я тринадцатый. Чертова дюжина, значит… Мило. Тут на глаза мне попалось знакомое лицо. Красавица, которая хихикала и аистом называла.

Так ты у нас второгодница, подумал я, направляясь к приглянувшемуся месту, с краешку. Или третьегодница… Значок-то у тебя был, когда ты хихикала! А если учесть, что присягали императору всего пять целителей, то, выходит, что половина тут — второгодники…

Университет хоть и смахивал на земные, но все же отличался. Все-таки не математиков готовили или врачей, а магов. А магия, она штука такая, расписания и сроки у нее свои. Ну вот должен ты на первом курсе овладеть силой, а у нее на это другие планы. Через год или через два решит, что пора ей в руки хозяина-мага даться. Да и потом с развитием тоже у всех по-разному может быть. У кого сразу, а кто бьется, бьется — все равно ничего не выходит. А потом раз — и скачок. И все получается. Короче говоря, магия — это непросто. Новичков сразу всех предупредили, что, если что не так — не паникуйте. Терпеливо и трудолюбиво ползем вперед… пусть на бровях, но ползем… А там стрельнет. Обязательно стрельнет!

Побочный результат такой необязательности магии — отсутствие четкого разделения по возрастам. Запросто можно встретить на одном курсе людей разного возраста с разбегом между ними эдак от двух до пяти лет. Но чтобы у ленивцев не возникало желания списать свою лень на неисповедимые пути магии, в университете существовала экономическая бодрилка.

Обучение тут — условно бесплатное, с оплатой по завершении обучения. Поступил — император за первый год твоей учебы платит. Год проучился, экзамены сдал — перевели на следующий курс. Не сдал — сиди по новой, жди озарения. Император опять платит, но к сумме годового обучения плюсуется еще четверть от годовой стоимости. Опять не сдал — император платит, но ты уже должен снова за год плюс плату за полгода плюс предыдущий долг. И так, пока годовая плата с добавкой за тупость не сравняется. Ну а там как в университете решат. Или долги все возвращаешь и продолжаешь грызть гранит науки уже за свой счет, либо, коли денег нет, выходишь из стен альма-матер каким есть — балбесом и дуешь отрабатывать долг в какой-нибудь гарнизон или еще куда-нибудь руками махать, насколько ты научился это делать за время учебы. Впрочем, если ты умник-разумник и нигде больше года не сидел, то ты все равно должен. Император ведь за тебя платил! Так что будь готов должок вернуть… Причем весь и сразу. Правда, сумма долга будет меньше, чем у балбеса, да и отличникам бонусы по выплатам полагаются. Но все равно — должник. Очень мне этот момент не понравился. Не люблю быть кому-то должным… Однако порядки тут такие. Ничего не поделаешь…

Под трудолюбивый скрип перьев я рассеянно наблюдал за магессой, вещавшей с кафедры. Я был единственным, кто не записывал ее лекции.

Элеона это сразу заметила.

— Эриадор, почему вы не пишете? — поинтересовалась она, опуская в обращении ко мне все уважительные слова. В университете правило — обращаться на «ты». И еще никаких своих слуг. Только местные. Мол, на «ты» — это значит, мы все — большая дружная семья, а отсутствие слуг — привыкайте к трудностям походной жизни. Мне это тоже не понравилось. Если в обществе нет цветовой дифференциации штанов, то что же такое будет? В средневековье без разноцветных-то штанов совсем нельзя! Это ведь даже не Земля, хотя дифференциация и там есть. И потом… Я же собирался тайлиш себе присмотреть! Полученные деньги от продажи найденных в пустыне древностей позволяли соблюсти традиции моего мира. Традиции нужно чтить… В данном случае они – то единственное, что удерживает меня от сползания на одну ступень с низшими…

Так вот, почему вы не пишете, поинтересовалась она у меня, показывая этим «вы» свое недовольство.

— Потому что тетрадь можно потерять, а голова у меня всегда с собой, — вежливо ответил я.

— Да, но вы можете что-то забыть, а вот конспект — нет! Открыли, посмотрели — вспомнили!

— Я и так все прекрасно помню…

После того как у меня несколько прибавилось сил в плане магии, я наконец смог немного позаниматься со своими мозгами. Точнее, с мозгами Эри… Короче, неважно, чьи это сейчас мозги. Важно то, что память моя оказалась на месте. Весь архив, собранный на Земле, был при мне. И еще. Я снова мог искать в нем. Не вспоминать, морща лоб, чего там и как было, а задавать поиск и находить то, что нужно. То, что ничего не пропало, было весьма приятно. Кроме того, вместе с памятью вернулись способности к точному запоминанию информации.

— Неужели? — не поверила магесса. — Тогда, может быть, вы перечислите мне основные органы человека и системы, в которые они входят?

— Пожалуйста, — сказал я и принялся дословно цитировать материал вчерашнего занятия. Голосу ее я подражать не стал, это было бы уже чересчур, и так она была неприятно поражена.

— М-да, — с некоторым разочарованием подвела итог магесса, после того как я замолчал, — вижу, что с памятью у тебя действительно все в порядке.

В качестве поощрения за правильный ответ она перешла на «ты».

— Но все же я бы тебе рекомендовала не полагаться целиком только на нее и хоть что-то, но записывать.

— Конспект тоже может быть внезапно съеден мышами.

— Какими мышами? — не поняла она.

— Голодными до знаний…

Элеона только губы чуть плотнее сжала.

— Что ж. Как хотите. Отсутствие конспекта или небрежное ведение его — это дополнительные вопросы на экзамене. Вы меня понимаете?

— Я согласен на дополнительные вопросы.

— Хорошо. Продолжим нашу лекцию… Записываем…

В аудитории раздался легкий шорох поворачиваемых сподручнее тетрадей и звук от поудобнее устраиваемых на скамейках задниц будущих целителей, готовящихся продолжить конспектирование. Не нужно было быть великим эмпатом, чтобы ощутить недружелюбие и зависть, разлившиеся в воздухе и направленные на меня. Конечно. Они пишут, дымясь от усердия, а я — слушаю, полулежа на столе. Если еще учесть, что многие пишут уже по второму разу, а некоторые, возможно, даже и не по второму… Понимаю. Но, как говорится: пишите, Шура, пишите. Вы мне не ровня…

Отношения с сокурсниками у меня были прохладные. Я ходил с высокомерным видом, в разговоры не лез, отвечал односложно. Плюс еще моя черная мантия, в которой я пару раз появился у них на глазах. Короче, ко мне не приставали.

Честно говоря, они меня чем-то раздражали… Что-то хотелось им сделать… такое. Хотя вроде поводов особо они мне не давали. Так, девчонки шушукались между собой, поглядывая на меня, и все. Парни вообще помалкивали. Но вот хотелось!

Это все от нервов, подумал я, меняя позу — затекла рука. Если кому что и устраивать, так это варгушам…

Левый рукав мантии как раз съехал к локтю, открывая шрам…

Хоррроший такой, красно-фиолетовый отпечаток зубов, по краям которого четко были видны следы от клыков. Похоже, что эта красота осталась мне от Дины на вечную память. По крайней мере, до тех пор пока я в этом теле. Когда я пошел к целителям, намереваясь вернуть руке нормальный вид, все только головой мотали, к кому бы я ни обращался.

— Это же кожа, — говорят и разводят руками. — Нужно было сразу делать, в течение трех дней. А сейчас уже все, время ушло. Теперь необходимо сдирать весь поврежденный участок, кусок мяса под ним и отращивать все заново. И то не факт, что не будет по цвету отличаться. Вполне возможно, что это место будет более розовым и гладким, чем вся рука. Кожа — это очень сложно. Отрастить — да, но вот создать новый участок, не отличимый по структуре от старого, — это уже высочайшее целительское искусство, стоящее немалых денег и большой траты времени.

М-дя, подумал я тогда, так и сяк крутя руку и критически рассматривая отпечаток Динкиных зубов, — косметические операции тут, значит, тоже не делают… Три дня! Кто ж знал-то? Некогда мне было тогда красоту наводить. Шкуру целиком спасал, не до этого было. Что ж, ладно, придется, видно, оставить… Как напоминание о том, что за мной долг и что пить мне нельзя. К примеру, сел за стол, потянулся к бокалу, манжетик сполз — и вот они, зубки показались! Помнишь, что было, когда ты немножко выпил, а? Помнишь? Ага, помнишь… Тогда, значит, поставь на место и не трогай! Лучше компоту… И не забывай — время идет, а они там бегают, довольные жизнью, а ты тут, покусанный, сидишь и думаешь — безопасно ли в город тебе прогуляться или нет?

Короче, шрам я оставил на память, а вот с какого перепугу мне Дина снилась две ночи подряд, я так и не понял. С головой у меня с тех пор, как я из Этории вырвался, был полный порядок. Никакого двоечувствия, никаких странных мыслей и поступков. Я снова стал одним целым — самим собой. И желание было четким — поквитаться. Без всяких полутонов. Но вот приснилась же!

И каждый раз одно и то же — мы с ней в какой-то комнате, она сидит у входа, грустная такая, а я чувствую, что она хочет что-то сказать, но молчит. Молчит, молчит, а потом вроде уже рот открывает, вот-вот скажет, и тут начинается! То Эста придет, то Лисса со своими подружками припрется, то еще кого-то совсем непонятного принесет. И все! Не до разговоров. Все шумят, несут какую-то ерунду…

А Дина сидит и молчит. Только смотрит на меня, виновато втянув голову в плечи, печальными глазами… грустно так… Так ничего и не сказала.

Я вообще, когда она первый раз приснилась, очень крепко удивлен был.

— Скучает, что ли? — сказал я сам себе, выставляя из-под одеяла левую руку и рассматривая шрам на ней. — Ладно, я думаю, что мы еще встретимся, Динуля… Я готовлюсь… И буду в форме…

Свою подготовку в столице, как и в Этори, я тоже начал со сбора информации.

В библиотеке в свободном доступе оказались две книги про варг. Не очень толстые, но достаточно разумно написанные, чтобы узнать, откуда это все пошло и что со мной было.

Все оказалось достаточно просто. Среди магов прошлого было полным-полно эмпатов. Очень удобно чувствовать настроение собеседника и поворачивать разговор в нужном направлении, не так ли? И совместные переживания, несомненно, гораздо богаче, чем чувства одной личности. Только ничего не бывает за просто так. Первым смекнул об этом, похоже, самый ушлый из волшебников, который и создал варг, — маг по имени Дарг. Дарг, и все. Одно слово. Ни родового имени, ни титулов. Ничего. Имя — плевок.

Сделанные им красавицы, транслируя по эмпатическому каналу чувства любви, дружбы и доверия, банально влезали в мозг их жертвы и подчиняли ее себе, ну а потом передавали контроль над захваченным своему хозяину — Даргу. Оказывается, что положительные эмоции защитой местных магов не блокируются. Как опасность они не расцениваются. Нет тут такой защиты. Есть только один способ — глухой ментальный щит. С утра до вечера и с вечера до утра.

Хм, шустряга этот Дарг, догадался ведь! Каждый хочет, чтобы его любили, и открыт для этого чувства. Это же как калиточка в каменной стене замка рядом с запертыми воротами. Совсем не обязательно ломиться через главный вход, достаточно одного убийцу в щелочку впустить, и хозяина можно спо-окойненько прирезать…

Конечно, со временем маги научились держать ментальный щит постоянно, но к этому времени Дарг уже успел сколотить из порабощенных небольшой такой ударный отрядец, с которым и начал первым боевые действия. Или не он… Смутно об этом месте пишется… Но в общем-то уже неважно, кто там начал, но вот то, что ряды тогдашних магов он проредил прилично — факт, не подлежащий сомнению. Причем только сам за себя воевал. Аналог земного Махно, так сказать. Однако в конце концов, похоже, он всех так крепко достал, что ловили его уже всей толпой, заключив даже для этого всеобщее перемирие.

Неправильно, что не написали, как его убили, подумал я, сидя над закрытой книгой, подперев руками подбородок. Его смерть была воистину ужасной! Ну что это за описание!.. То ли плюшкой он за чаем подавился, то ли кожу с него живьем содрали… Неординарная ведь личность была, и так неуважительно о последних минутах жизни великого мага! Нехорошо… А вот то, что мне тут мозги напрочь не вынесли, так это, похоже, просто удачное стечение обстоятельств. Во-первых, я не низший. Хоть мозг и тело у меня от Эри, но сознание совсем другое, а варги, видно, имеют четкую настройку на местных. А во-вторых, сдается мне, что за время, прошедшее с их создания, они несколько деградировали. Например, клыков у них во времена Дарга никаких не было. Что в общем-то объяснимо. С клыками под красивую девушку не замаскируешься. Кто к себе зубастое чудо подпустит? А сейчас они все с клыками. Видать, как перестал создатель за своим творением присматривать по причине смерти, так оно и пошло вразнос. А может, он просто поторопился и чего-то не учел. Вот неучтенка за сотни лет и вылезла. Да запросто! Я уже поигрался с ускорителем времени в Эсферато, представление имею, к каким результатам через несколько столетий приводят мелочи, не учтенные сразу. Причем похоже, что изменения у варг к худшему произошли не только во внешнем облике. Видно, что деградировали они и в духовном плане. Рвать зубами шеи — это уже звериное, причем неконтролируемое звериное. Тут, правда, один из исследователей пишет, что это как-то связано с невозможностью продолжить род, но это уж совсем… Уже к насекомым близко. К паукам, например. Интересно, из кого их там Дарг слепил? Было бы забавно узнать… Да и в магии они наверняка «просели». Хотя… Варианты вполне возможны.

Интересно, зачем их держат, пришла мне в голову мысль. Землю выделили, размножаться дают… Значит, какой-то интерес у кого-то из власть имущих к ним есть. В книгах об этом ничего не пишут. Нужно будет об этом у кого-нибудь спросить… при случае…

Свой вопрос я озвучил Виллорту, пару дней спустя случайно столкнувшись с ним рядом с университетским архивом.

— Я вижу, Эриадор, вам варги покоя не дают? — усмехнулся в ответ он, выслушав меня.

— Не то чтобы сильно… Любопытствую, скажем так, какие чудеса есть в империи… — уклончиво ответил я.

— Что ж, любопытство вам никто запретить не сможет, только не переусердствуйте. О варговских чудесах вам лучше думать перед окончанием учебы. Поверьте мне, больше будет шансов узнать о других чудесах. Дело тут в том…

И Виллорт поведал мне, кому и зачем в империи нужны варги. Оказывается, они банальный противовес магам. Сам по себе маг — существо опасное и не всегда четко понимающее, что интересы империи должны быть выше личных интересов. И что думать в первую очередь нужно не о себе, а о государстве. А порой маг (по мнению императора) просто становится прямым врагом, решив занять чужое место или покусившись на то, что ему не принадлежит. Нет, конечно, существуют клятвы верности и служения, но на каждый конкретный случай клятву не принесешь, а понятие о благе империи и императора можно толковать порой очень широко. Были бы мозги, которые у магов всегда есть, причем нередко мыслящие как-то очень по-особому. Так вот, чтобы таких хитромудрых приводить в чувство и изолировать их, если нужно, от общества, — существуют варги. Со времен Дарга они действительно многое подрастеряли, но кое-что у них все же осталось. Оказывается, есть у них такая штука, как боевая пятерка — отряд, предназначенный для убийства магов. Специально отобранные особо сильные менталистки, объединенные в группу, цель которой — совместным ментальным ударом вынести мозг оборзевшего кудесника.

М-да, чудненько-то как… Значит, варги — это тут последний довод королей, как говорится? Хотя нетрудно догадаться, что заставить магов убивать друг друга — занятие довольно проблематичное. Их здесь не так уж много, учились все в одном месте, наверняка все друг друга знают. Попробуй отправь приятелей друг за другом охотиться. Скорее всего, они сто лет ходить кругами будут, в упор не замечая друг друга. Или еще хуже — возьмут да и объединятся. Что тогда с ними делать? Да и потом, подобные приказы совсем не добавят популярности власти в глазах других магов. А так — наверняка основная ненависть варгам достанется, а тому, кто их послал, — постольку-поскольку. Работа у него такая — империю хранить, и ненавидеть его за это нельзя. Наказуемо. Если не зарываться, то императору вполне можно держать магов в узде, своевременно приводя их в чувство, не давая развиться у них опасным иллюзиям. Да и для магов это тоже порой может быть удобно. Есть же у них какие-нибудь отщепенцы? Наверняка! При таких больших сроках жизни чудаков должно хватать. Проще и безопаснее убрать их чужими руками, чем самим пачкаться. Так что варги в этом случае — очень даже удачное решение проблемы… Все с этим ясно. Я был совершенно прав, когда подумал, что они кому-то нужны. Единственно неясно, чего тогда Эста была такая милая и улыбчивая, коль у нее такие козыри в рукаве имелись?

С ходу не придумав ответа на этот вопрос, я адресовал его Виллорту как владеющему большей информацией.

— Пятерки присягают непосредственно императору и без его приказа шагу не сделают, понимаете? А если император решит, что варги позволили себе необязательность в исполнении его законов, то он пошлет туда нас… — оскалился Виллорт.

А вы уж миндальничать не будете, договорил за него про себя я.

— А если пятерки выступят на стороне своих? — все же решил поинтересоваться я.

— Исключено, — покачал головой маг. — Там клятва особого рода, на крови. Ее нарушить невозможно. Да и потом, не так уж много у них обученных. Мало одаренных. Нас больше. А сила пятерки — во внезапности. Когда знаешь, чего бояться, все становится гораздо сложнее, согласитесь?

— Угу, — кивнул я.

— Да и потом, после нападения ведущая такой пятерки обычно погибает, так что группа разваливается, а на создание новой требуется время, — продолжил Виллорт.

— Почему погибает? — удивился я.

— Учиться им не у кого, — как-то криво усмехнулся в ответ тот. — Нет у них магов. А у нас нет желающих натаскивать их. Вот и тренируются они вполсилы, предела своего не зная. А когда доходит до дела… Все ж через ведущую идет, так она выкладывается по полной, чтобы, как говорится, наверняка, ибо если мага сразу не убить, то он с ними расправится. Быстрее, медленнее, но расправится. Вот ведущая пятерки и рвет жилы, себя и подруг спасая. Но когда предела не знаешь… Подруги-то тоже по полной в первом бою с перепуга выдают. Вы понимаете, о чем я?

— Угу, — снова кивнул я, пребывая в некотором ошеломлении от того, что, оказывается, варги еще и смертницы по совместительству. Ей же достается столько же, сколько и магу. Если у того мозги взрываются, то почему они у нее должны уцелеть? Она ведь не знает, сколько надо силы вложить, чтобы и мага убить, и самой уцелеть. Опыта-то нет. Феерия…

— Есть, правда, у них… — после некоторой паузы медленно и задумчиво произнес Виллорт, уставившись в землю, словно что-то припоминая, — те, кто выжили после первого раза. Вот они редкостные твари, скажу вам. Очень опасны. Поэтому я вам и говорю, не переусердствуйте, — обратился уже ко мне маг, поднимая глаза от земли. — Ваше любопытство может быть весьма рискованным. Подумайте хорошенько, прежде чем что-то делать.

— Понял. Но тогда получается, что пятерка только на один выстрел? Как-то неэкономно…

— А, — пренебрежительно махнул рукой Виллорт, — эти уродки новых нарожают! Малость поднатаскают, и на один раз сгодится! Маг дороже обходится. За него можно несколько пятерок отдать, даже не думая. Его учить только сколько нужно! А эти со своим даром уже рождаются, ничего, окромя него, делать не умея. Учи их, не учи их, все без толку. Как простолюдины. Как начали с детства дубиной махать, и все — к клинку их уже не приучишь. Тупая грязь! Да и потом, не так уж часто они и нужны. По мне — так пусть их совсем бы не было. Прожили бы!

Отношение к варгам тут понятно, резюмировал я для себя этот разговор вкупе с ранее полученными данными. Ну что ж… Вполне возможно, что мне это весьма даже на руку…

Бом-бом-бом, прозвонил колокол, извещая о конце занятия и прерывая мои мысли.

— Закройте ваши тетради, на сегодня все! — скомандовала магесса.

По аудитории пронесся звук хлопков торопливо закрываемых тетрадей, сопровождаемый плохо скрываемыми вздохами облегчения.

— Тема нашего следующего занятия: «Применение лекарственных трав в лечении», — не поведя бровью, сообщила с кафедры Элеона, — и проведем его мы с вами в оранжереях. В наших оранжереях выращиваются самые разнообразные целебные травы и кустарники. Вы тоже примете в этом участие. Каждому из вас будет выделен участок земли, на нем вы должны будете вырастить лекарственную траву, из которой потом сварите целебное зелье. Это будет вашей курсовой работой в конце следующего года. А завтра вам выделят участки и покажут, как подготовить землю к посадке…

Что?! Они что всерьез решили сделать из меня ботаника?

Этория

— А я поеду!

— Дина, уймись! Никуда ты не поедешь!

— Тетя, я поеду! Я должна его видеть!

— Объясни — за-чем?

— Я хочу с ним поговорить!

— О чем? О, богиня… — простонала Эста, закрывая глаза и хватаясь за лоб. — Ну о чем ты можешь с ним поговорить?

— Ну… просто… поговорить! Сказать ему, что он неправильно все понял! Что все на самом деле не так! — Дина с энтузиазмом смотрела на тетку.

— Ох, — ответила та, прикладывая ко лбу уже другую руку. — Знаешь, беременность порой сказывается по-разному, но в твоем случае, похоже, она больше всего ударила по голове!

— Тетя, я не шучу, — обиделась Дина, — мне действительно нужно с ним поговорить!

— Хватит! — рявкнула Эста, хлопнув ладонью по столу. — Я тоже не шучу! Я больше не в состоянии выносить твои капризы! И я сказала — никуда ты не поедешь! Будет она еще со своим животом по лошадям лазить! Щас, разбежалась! Дома будешь сидеть как миленькая, пока не родишь! Если самой мозгов не хватает о дочках подумать, так я за тебя подумаю. Куда ты попрешься в таком состоянии, ну куда, скажи мне?!

— Ну тетя, ну как ты не понимаешь…

Дина внезапно захлюпала носом, и из ее глаз неожиданно хлынули слезы.

— Он мне-э-э нужнее, — негромко завыла она, прижимая руки к груди.

— О боги… — Эста схватилась обеими руками за голову, сжимая большими пальцами виски. — У меня сейчас голова лопнет… За что мне это? Дина, прекрати! Мое здоровье уже не то, чтобы выслушивать каждый день твои истерики! Я уже не молодая! Я тебе сказала — потом поедешь! Вот родишь и поедешь!

— До… до-олго-о… — задирая голову при каждом шмыганье носом, провсхлипывала племянница.

— А если с детьми что-то случится? Ты думаешь, он этому обрадуется? А?

— Думаешь… он рассердится?

— Конечно, — тоном, не допускающим сомнений, тут же отозвалась Эста. — Конечно, рассердится! Я уже который день это донести до тебя никак не могу!

— А если я приеду с детьми… то он обрадуется! — обдумав слова тети, сделала логический вывод Дина, наклонив к плечу голову и смотря в никуда. Похоже, она просто озвучивала свои мысли. — Обрадуется…

— Обрадуется, обрадуется, — торопливо зачастила Эста, видя, что племянница вроде успокоилась и продолжение истерики дальше не планируется. — Только сначала нужно родить.

«Сильно сомневаюсь я в его радости… Особенно в свете вашего расставания и моего последнего разговора с ним, — подумала Эста, глядя на размышляющую племянницу. — Но эту проблему будем решать потом… Главное, чтобы она сейчас фортель какой-нибудь не выкинула!»

— Конечно, обрадуется! — подвела черту под разговором Дина, похоже взяв в голову новую мысль, и улыбнулась. — И он все поймет! Правда? — с сияющими глазами, в которых словно по волшебству исчезли слезы, повернулась она к Эсте.

— Угу… — только и смогла та кивнуть в ответ.

— Ну тогда я пошла! — жизнерадостно сказала Дина и спохватилась: — Ой, тетушка, спасибо вам большое! Вы мне всегда так помогаете!

— Иди, иди, — полузадушенно просипела та в ответ, вяло махнув рукой. — Иди…

«Она меня в могилу загонит… — минутой спустя подумала Эста, устало плюхнувшись в кресло и усиленно массируя себе виски указательными пальцами. — Истерики чуть ли не каждый день. Я ее уже с испугом жду — придет или не придет? Что с ней происходит — совершенно непонятно… Целительница уверяет, что все прекрасно… А я вижу, что у нее с головой что-то совсем не в порядке… Можно, конечно, покапризничать в таком положении, чего не бывает… Но так? Это уже слишком… Все к Эри своему ненаглядному рвется. Чем он ее так приворожил?»

Эста вспомнила улыбающегося виновника.

«Убила бы паршивца! — подумала она. — Столько крови моей… И денег. И все из-за него! Жаль, что нельзя… Эта идиотка серьезно собирается с ним встретиться. Если узнает, что я ему что-то сделала, она меня со свету сживет. И не посмотрит, что я ее тетя и ее тоже люблю. Там любовь поинтереснее. Чем же он ее так приворожил? Парррршшшивец!»

Если бы Эста могла видеть золотое облако, окружающее Дину, вопросов бы она не задавала…

Урок французского

— Теперь поднимите руки те, кто уже хоть как-то изучал языки… — Преподаватель древних языков магистр Эльвино Аббондазио, представившись, сразу перешел к выяснению ху из ху среди пришедших к нему учеников. — Это касается только вновь поступивших… — быстро поправился он. — Тех, кто учился в прошлом году и не перешел на следующий курс, это не касается.

Лес поднятых рук резко поредел, сократившись до одной руки, которую гордо держала Алистера Эберардо.

— Тэкс, тэкс, тэкс… — Эльвино немного исподлобья обежал глазами аудиторию, в которой сидело почти сорок человек. — Что, больше никто?

Справа неторопливо поднялась рука в черном.

— Ага, — кивнул преподаватель, словно нашел искомое. — Все, больше никого?

Аудитория ответила отсутствием движения.

— Значит, никого. Хорошо. Тогда начнем с дамы. Алистера, какой язык вы изучали?

— Я изучала древнеируйский, — встав, ответила она.

— Правильный выбор, — одобрил Эльвино, — спускайтесь вниз, пожалуйста, посмотрим, каков ваш уровень знаний… Ну а вы, молодой человек, какой язык изучали? Если я не ошибаюсь, вас зовут Эриадор?

— Да, господин магистр, поднимаясь со своего места, ответил парень. — Эриадор. А какие языки я изучал, я ответить вам не могу…

— Почему? — удивился Эльвино.

— Я не знаю, как они называются…

По рядам пронеслись шепотки и раздалось несколько отчетливых смешков и хихиканий.

— То есть вы изучали, но не знаете, что именно? — уточнил, не понимая, Эльвино.

— Дело в том, что они у нас называются по-другому.

— Ах, ну да! Вы же у нас… Ну да. Прошу, тогда становитесь рядом с Алистерой, посмотрим, что вы знаете… Тэкс. — Эльвино достал из стола и, развернув, повесил на крючок плакат. — Алистера, читайте первое предложение!

— Орес торене… куте торт ту ситерте…

— Орес торине… — привычно поправил Эльвино. — Что это значит?

— Правда… спрятана… внизу… нашей души…

— А вы что скажете, Эриадор? Вы можете это перевести?

— Истина таится в глубинах нашей души — я бы перевел это так.

— Что ж, очень неплохо! Именно то, что тут написано. Прочтите следующее предложение.

— Често мебени торен ти кэст, ге торело батера, вот олс често цукатара, а блакело турено ттосте висте… — спокойно прочитал Эриадор и перевел: — Выбирая между добром и злом, не забудьте, что белый быстро грязнится, а черный всегда притягивает тепло…

— Браво! — не удержался Эльвино. — Замечательно! Отличное произношение и совершенно верный перевод. Кто вас учил?

— Отец, — несколько уклончиво ответил Эриадор.

— Просто отлично! А теперь вы, Алистера, третье предложение!

Нахмурившись, та не очень уверенно прочитала.

— Переведите!

— Мудрость важна. Бери мудрость, и твое имя возьмет ум…

Эльвино разочарованно поджал губы.

— А вы, Эриадор, как это переведете?

— Главное — мудрость: приобретай мудрость и всем именем твоим приобретай разум…

— Садитесь, Алистера, — кивнул Эльвино. — Эриадор, я приятно удивлен вашим знанием древнеируйского! Но господин Мотэдиус говорил, что кроме него вы знаете еще пять языков?

— Да, господин магистр, — ответил тот, задумчиво глядя в спину уходящей на свое место с недовольным лицом Алистеры, — это так.

По аудитории пронесся недоверчивый шепот.

— Что ж, это весьма и весьма интересно! После занятий задержитесь, пожалуйста, я с вами поговорю, а сейчас садитесь на свое место, и мы начнем наш первый урок. Все — откройте тетради и запишите тему первого урока… Классификация древних языков. Исторические корни и нынешнее состояние…

Эри

Я сегодня с вами.

И хочу, чтоб дольше длился праздник…[1] —

мурлыкал я, быстро двигая грифелем по листу. На меня снизошло вдохновение, и, чтобы оно вульгарно не пропало, я решил сделать эмблему темного факультета. А что? Как говорится, кто, если не я? Шоу должно продолжаться… Хе-хе…

На вопрос к эконому: «А где наши значки, собственно?» — тот невразумительно промычал, что отменены. Что значит отменены? Ну решением высшего магического совета… триста лет тому назад. Как в песне черепахи Тортиллы — три-и-иста ле-э-эт тому назад!

А почему? Дабы не напоминать… Ага… ясно… вопросов не имею. Сходил в библиотеку, нашел книгу… полюбопытствовал… Хороший был значок… Красный череп на черном фоне… Внушительно так. Даже без перекрещенных костей. Почитал заодно про темных магов. Ну… хотели власть захватить… ну над миром… ну половину его умыли в крови… И чего тут такого? Полным-полно таких случаев. Сплошь и рядом. Амбициозные личности, поставившие перед собой серьезные цели. Не зря, как говорится, жизнь прожили. До сих пор их вспоминают… Многих даже по именам, персонально. А желание власти — ненаказуемо. Желания, они вообще — двигатель прогресса. Не будь желаний, никто никуда не двинулся бы…

Так. Со значком. Значит, он будет круглым… согласно принятому стандарту… В запрете говорилось про конкретное графическое решение… Запрета на то, чтобы у темного факультета был свой значок, нет…

Я пою для вас, моих смешных, красивых, очень разных…

Несомненно, смешных и разных, припомнил я лица сокурсников и сокурсниц. Такие рожи на меня делают… Особенно когда узнают, что они в аутсайдерах…

Например, недовольно вытянутая физиономия Алистеры, с которой она сидела все занятие древяза. О чем-то размышляла… Девушка явно хотела блеснуть, но ее невообразимый свет померк перед другим солнцем… Похоже, она это просто так не оставит… Хе-хе… Надеюсь… А то скучновато… А когда я появлюсь с двумя значками, может, еще кто-нибудь решит, что это уже чересчур. Значок — это тут серьезно… Статусная вещь. А я буду одно с другим мешать…

Я вспомнил, как Стефания, словно акулка, крутилась вокруг целительских мантий.

Вот уж воистину, видит око, да зуб неймет… Как же ей хотелось зелененькую примерить! Но нельзя! Не по статусу… Вообще она сильно заморачивается со своей мантией. Я уже попробовал нажать на «женские струны», намекнул, что зеленый ей не идет. Как-то не очень сработало… Проще нужно быть, проще… Вот как я, например! Демон в чужом теле, попавший в какой-то наизахудалейший мир, с какими-то невнятными богами, неспособными самостоятельно разобраться со своими проблемами… Имею на себе проклятие в виде пророчества о скорой смерти этого мирка вместе со мной… И ничего! Сижу, песни пою!

Только не надо слез!

Девчо-о-онки, мои девчо-о-онки,

Какие мне еще слова найти для вас?

Девчо-о-онки, мои девчо-о-онки,

Мы ночь разбудим светом горящих глаз!

Мы но-о-очь разбудим светом горящих глаз!

Фраза про ночь — это самое главное в этой песне. Она у меня будет девизом. Значок нужен с подтекстом, а не просто так. Глянул — череп! А, ну так это эти… которые те. Неинтересно. Изюминка нужна. У всех на значках просто символические рисунки — синяя капля, голубой вихрь-сопля, красный костерок и зеленый лист, сильно смахивающий на листок земной конопли. А у меня еще кроме рисунка и слова будут:

«Мы ночь разбудим светом горящих глаз!»

Отличнейший слоган для темного факультета! У меня еще был вариант: «Хватай за горло!» Но «свет горящих глаз» мне понравился больше… С намеком таким на скрытые возможности… А за горло — это скорее для вампиров… Без затей он…

Так! Набросок готов, теперь будем раскрашивать… Главное — соблюсти баланс цветов. Ювелиру потом ведь делать… Не хотелось бы еще через его упрямство пробиваться… Нужно, чтобы у темных были самые дорогие значки… Дабы окружающий народ облез от зависти… А у меня будет два. Конопляный и темный… Может, конопляный тоже у ювелира заказать? Фмм… Нужно подумать. А темных закажу две штуки… Один мне, один Стефи… Как бы она брыкаться только не начала. Девушка гордая, чувствую, если упрется, то проще будет выбросить, чем уговорить… Скажет, мол, дорого, девушке неприлично принимать дорогие подарки — не возьму! И вся моя затея накроется большим тазом. Если одному со значком ходить, аки павлин, буду выглядеть смешно… Ладно, подумаем. Время есть, пока сделают… Там, кстати, болтали, что какой-то родительский день намечается… То ли посылки из дома… то ли валентинки… Короче, нужно узнать. Может, от подарков в этот день отказываться нельзя? Вот и всучу… Так! Готово! Ну чего там у меня получилось?

Вытянув руки, я отодвинул от себя лист с рисунком и критически оглядел результат работы. На круглом диске, залитом глубоким синим цветом, в центре — две черные стилизованные фигуры ведьм, летящих на метлах. В высоких ведьмовских шляпах и свисающих с метел юбках, из-под которых выглядывают башмаки с загнутыми вверх носами. Ведьмы изображены одна за другой, одна поближе, другая подальше. Под широкополыми шляпами на лицах, обозначенных только овалом, узкие красные глаза формы веретена. Широкие по центру и сужающиеся к краям, такие, какие рисуют животным. Например, кошкам. По краю диска надпись, выполненная в виде эльфийских рун: «Мы ночь разбудим светом горящих глаз!»

Хм… Вроде ничего… Синий цвет — глазурь, надпись — золотом, на глаза — красные рубины, ведьмы… Ведьмы — глазурь или гагат. Может, черный агат пойдет… Посмотрим, каких оттенков они у ювелира…

Я еще раз критически оглядел листок и сморщил нос. Не… не пойдет! Не то! Хэллоуин какой-то. А вообще, ведьмы тут есть в принципе? Я как-то не уверен в этом вопросе. Но даже если есть, то при чем тут маги? На Земле маги вроде круче ведьм… В Эсферато вообще ведьм нет… И главное, наверное, наворот драгоценностей на значок не есть гуд… В университете не голытьба учится, у них блестящих камешков и золотых побрякушек вполне хватает… Не удивишь. Значит… что? А значит, нужно сделать что-то, что будет дороже здешней ювелирки. Что у нас дороже? Арррр…тефакты! Значок-артефакт? А что? Такого тут я ни у кого не видел. Артефакторы ерундой не занимаются. Все по документам шуршат да военное что-то делают. И есть у меня подозрение, что, окромя этих направлений, ничего они не знают. Ну не попадались мне тут на глаза лавки с магическими безделушками. А коль такого тут не делают, то, значит, не заметить не смогут. А как я его изготовлю? Как, как? Что голову ломать? Наложить иллюзию, закрепить ее в основе значка, и все дела! Все равно меня на большее не хватит… О’кей, значит, так! Ведьм выкидываю, оставляю одну черную основу и надпись по краю… Затем… затем… Затем по центру появляется морда Хайтанги со светящимися глазами! А кто тут знает, кто такой Хайтанги? Наверняка как и о ведьмах — никто! Ну рожа и рожа, может, для местных еще и не особо страшная будет… Он в общем-то с виду ничего… Мм… да. Тогда… тогда так: на черном круге внезапно появляется пара красных глаз! Просто глаз! Точно! Монстра к ним каждый дорисует себе сам… По вкусу. Потом еще одна пара глаз, еще одна… первая моргает, еще глаза… Пока все поле не заполнится ими… И в этот момент пускаю по надписи бегущую вспышку-импульс — засвечиваю в ней последовательно по одной букве. Дойдя до конца, импульс «поджигает» всю строку. Надпись мерцает и медленно гаснет… Хауу! Выглядеть должно эффектно! Мелочи, конечно, нужно будет еще подшлифовать, но идею можно взять за основу. И сначала значок сделать, а потом уже к нему привязывать иллюзию. Та-а-ак… Поставим в памяти галочку — зайти к ювелиру… И будем считать, что день прошел не зря. На кафедре языков я засветился, народ взбодрил, значок придумал. Ай да я! Осталось только свалить отсюда… Предварительно кое-кого покурощав…

Я вздохнул, вспоминая глаза Хель и оскал Дины. Вот только нечем… курощать. Плюшек нет…

На следующий день

Шлеп!

Толстенькая коричневая книжка в потертом кожаном переплете плюхнулась на стол. Я, сморщив нос, без всякого удовольствия смотрел на нее. Сплошные засады кругом! Вчера так мило поговорили с Эльвино, я уже губу раскатал на посещение архива… А сегодня, после того как я ему и еще двум его коллегам продемонстрировал свои знания неизвестных мне до сегодняшнего дня языков, мне вместо доступа к архиву, подсунули это произведение. На, мол, переводи!

Дра-асти, приплыли! Оно мне надо? Сорок с лишним листов прочитай, переведи, а перевод запиши в тетрадь. Ага! Щас! Калоши надел и побежал! Это сколько времени придется потратить! Еще и после учебы! А что взамен? Я почти так и поинтересовался у Эльвино: «А что я буду с этого иметь?» Тот явно не ожидал, что я потребую оплату за свои услуги, и несколько растерялся. На его несколько неуверенный спич о том, что неужели я не хочу повысить уровень своих знаний, переводя всякие редкие замшелости, я ему спокойно ответил, что уровнем своих знаний я вполне удовлетворен и отсиживать свою задницу за просто так, переводя какие-то ненужные мне невнятности, не намерен.

— Знаете, я студент, — сказал я ему. — Студент столичного университета. А в столице всегда найдется, чем заняться студенту. Более интересным, чем перевод…

Эльвино и сотоварищи надулись и обиделись: что может быть интереснее, чем познание нового и разгадка древних тайн?

Ну, в другом месте и в другой ситуации я бы с ними согласился — сам страдаю любопытством. Порой излишним. Однако сейчас совсем не та обстановка, в которой можно любопытствовать, попусту переводя время. Время! Его у меня мало. Я даже не знаю, насколько его мало. Поэтому взывание к моей совести и любознательности я проигнорировал и определил конкретную цену своей трудовой деятельности — доступ в архив.

— Зачем он вам?

Я объяснил. Мол, у меня дома мама с папой. Скучаю… Еще у меня там невеста с приданым в виде замка и княжества. И я по ним тоже скучаю. По всем троим сразу. А тут у меня только белозубая улыбка и больше ничего. Желания здесь своим горбом заработать на замок и княжество, начиная с нуля, у меня нет. И поскольку у меня тут ничего нет, я просто хочу туда, где у меня кое-что есть. И желательно быстрее… через портал.

Такие естественные, понятные причины, против которых трудно что-то возразить. И не возразили, а стали думать, как быть?

— Не знаю… удастся ли вам получить доступ в архив. Все регламентируется советом. Вы ведь пока только студент… Первый курс. Еще ваша вторая профессия… И вы иностранец, хоть и принявший присягу… Допустить вас со всем этим до свободного поиска в архив? Вряд ли наша служба безопасности на это согласится, — с большим сомнением в голосе произнес Эльвино, скептически пожав плечами.

М-да? Вполне возможно. Хоть, как говорится: и в мире нет таких вершин, что взять нельзя — процесс покорения данной горы может затянуться один Сихот его знает насколько… «Торопливость — не та черта, которая приветствуется в магической гильдии…» — вспомнил я слова господина Мотэдиуса, сказанные им на первом занятии. Да… Они тут запросто могут лет десять чесаться, размышляя — впустить или не впустить…

— Насколько я понял, — неожиданно подал голос один из присутствующих, — Эриадору в общем-то нужны книги о порталах, а не доступ в архив как таковой. — Ведь так? — спросил он меня.

— Собственно говоря, да, — ответил я, — меня интересует конкретный вопрос, и ни на какие тайны прошлого империи я не претендую.

— Да? — с неким разочарованием в голосе отозвался Эльвино. — Какой вы, оказывается, практичный человек! На первый взгляд вы мне показались несколько более… э-э-э… интересующимся.

Будешь тут интересующимся… Когда часики тикают…

— Я думаю, что книги мы вам обеспечим, — продолжил между тем магистр. — Они не относятся к запрещенным или опасным. Некоторые из них читают уже десятилетиями, а может, даже столетиями, и ничего страшного пока не случилось. Так что наверняка их можно будет спокойно выдать для ознакомления… Даже первокурснику. Уж не знаю, правда, что вы там поймете…

Читать зачитанные до дыр гримуары, от которых нет толку? Фееричное занятие… Эх, ладно! Все равно больше ничего нет. Ознакомлюсь хоть с макулатурой… А там посмотрим.

— Но вы же понимаете, что мы не можем просто так вам их давать, нарушая принятые в университете правила? Ректор, скорее всего, будет против…

Понятно, сейчас с меня запросят плату… Кто бы сомневался…

Короче, договорились до следующего — я им перевожу, а они снабжают меня литературой. Книга, которую я плюхнул на стол, была из личной библиотеки магистра Эльвино и являлась моим задатком. Пока они утрясают вопросы с ректором, я делаю перевод.

— Бе-э-э… — Без удовольствия я еще раз посмотрел на книжицу. — Жирная-то какая! Как бы мне ее побыстрее «пульнуть»? Хм…

Разговор с Эльвино и сотоварищи состоялся только что, а с утра был еще один цирк. В оранжереях.

— А теперь вы берете садовую лопаточку и начинаете вскапывать землю… вот так! — Полный энтузиазма, местный агроном показывал, как это делать. Я стоял в толпе целительниц, внимательно смотрящих на это действо, и малость обалдевал. Они что, серьезно? Они же дворянки! И вот так вот будут рыться в земле? Фантастика!

Перед вскопкой была экскурсия. Старшекурсницы, захлебываясь от восторга, рассказывали, что они посадили и что у них выросло. И как они за этим ухаживают. И когда они будут собирать урожай. И что они с ним потом сделают. Глаза горят, энтузиазм хлещет, только что пар не валит. Что с ними? В чем причина?

Может, просто дело в том, что они в кои-то веки что-то сделали своими руками, пришла мне в голову простая мысль, когда я пытался объяснить себе их поведение. Свое, оно дорогого стоит… Потом еще дух соревнования… А ну! У кого самый большой огурец вырастет, тому — зачет! Забавно, конечно, но в земле я рыться не собираюсь… Я вам не крестьянин!

Крестьянин не крестьянин, но, когда все взяли в руки лопаты, пришлось изобразить лояльность и солидарность с массами. Поковырялся вместе со всеми. Впрочем, не я один такой вялый был. Все, поступившие в этом году, тоже не проявляли активности. Видать, духом соревнования еще не прониклись…

Потом, когда я хмуро мыл руки под прозрачной струей воды из-под большого медного крана, на глаза попалась Стефания. Свернув с дорожки, она сунулась к первым попавшимся ей целительницам и что-то спросила.

Меня, что ли, ищет? Интересно, зачем, подумал я, брезгливо разглядывая так и не вымывшуюся из-под ногтей землю.

Я поднял глаза и увидел итог разговора. Старшекурсница как раз закончила что-то говорить Стефании и, с предовольной рожей повернувшись к ней спиной, задефиляла по дорожке, сопровождаемая двумя подружками. Стефи же стояла с распахнутыми глазами, вытянутым лицом и губами, сложенными буквой «о».

Обтекает… Видать, какие-то откровения услышала. Тоже мне — повелительница Тьмы! Ей гадостей наговорили, а она стоит, глазами лупает!

Стефания меня не видела, поэтому, придя в себя, она повернулась и быстро исчезла, наверное, переваривать обиду. Догонять я ее не стал. Тогда бы пришлось показать, что я все видел, а это Стефи будет неприятно. Да и настроения, честно говоря, не было, чтобы еще кого-то успокаивать и выслушивать. Хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы раз и навсегда закончить с этим кретинизмом и оказаться отсюда как можно дальше…

Короче — весь день сплошные траблы. Я посмотрел на книгу, представил, как я занимаюсь переводом… Вспомнил свой недовскопанный участок в оранжерее под номером семнадцать, еще, что завтра снова до обеда маразматические предметы, оканчивающиеся двумя часами целительства, и меня перекосило.

Нужно срочно сбросить стресс, иначе моя психика необратимо травмируется, понял я. Как это сделать? И на ком отыграться? На красавицах, которые нахамили Стефании? И ведь не боятся на темных наезжать… Хотя по Стефи видно, что она — ромашка… Если она будет продолжать в том же духе, то репутация темного факультета несомненно пострадает… Нужно будет поговорить с ней на эту тему… А пока — как же проучить наглячек?? Хм… хм… помнится, две из них — заядлые огородницы. Тарахтели про выросший у них великолепный урожай целебного репейника так, что преподу пришлось их затыкать. Хм… Чувствительная для них точка, однако… И что, выполоть им сорняки на участке?

Уку… Я отрицательно помотал головой.

Разве я похож на крестьянина? Вот займусь прополкой, стану на него похожим. И потом, это примитивно, и крайних сразу найдут. Почему-то мне кажется, что это будем мы со Стефи. Тут нужен какой-нибудь виновник, на которого можно будет все свалить. С которого взятки гладки… И желательно немой… Мм… Там заборчик маленький есть. За него запустить… животину какую-нибудь! О! Точно! Козла! Мм… Где я возьму козла? Помельче нужно. Кролика? Точнее, кроликов. А они соблазнятся их репеем? Кто ж его знает, будут они его жрать или нет? Хм… Свиньи? Точно! Эти все сожрут и перепашут! И взятки гладки… Чья свинья? Ничья! На ней ведь не написано, чья она. Не написано… Написано — не написано, переписано… У-у-у! Это же классика! Университет вздрогнет! Но если не университет, то кафедра целителей точно. Все! Решено! В оранжереях на днях случится внезапное нашествие свиней, с последующей массовой проверкой на интеллект!

Класс! Я щелкнул пальцами. Значит, так! Мне нужны свиньи, в количестве трех штук. Краска, кисточка… И… и напарник! Один я не справлюсь… А кто у нас напарник? Кто у нас напарник… Что за вопрос? Стефания! Кто же еще?!

Я широко улыбнулся. Мы же сокурсники!

Стефания

Хрю! Хрю-у-у!

— Да держи ты его!

— Он дергается!

— Дергается, значит, живой! Смотри, вырвется!

— Ой!

— Держи его!

— Я не умею со свиньями обращаться!

— Будто я умею! Держи и все!

Хрррю!

— Свин! А ну лежать!

Хрю!

Вот уж не думала, что это будет таким кошмаром! Когда Эри вчера пришел ко мне в гости и предложил пройтись по городу, я подумать не могла, что последствия этой прогулки будут настолько неожиданные. Пока мы не вышли за ворота университета, Эри рассказывал о том, что происходит у него на целительском факультете. Знает, что мне это интересно и я всегда с удовольствием слушаю. Но как только мы вышли за стену, Эри сменил тему. Стал рассказывать про характеры его сокурсниц. Что он поражен, насколько их поведение далеко от благородного и больше подходит, пожалуй, безродным торговкам на базаре.

Какой он внимательный, подумала я, с благодарностью глядя на него. Он тоже это заметил. Торговки! Лучше не скажешь. И как у них язык поворачивается такое говорить!

Я нахмурилась, вспомнив свою беседу у оранжерей. Я ведь только спросила, где мне найти Эриадора, а эта…

— Мне кажется, такое недостойное для дворян поведение не должно быть оставлено без осуждения и наказания… — обернувшись ко мне, сказал Эри, прерывая мои мысли.

— Да, — совершенно без раздумий кивнула я. — Только кто это сделает?

— А мы на что? — приподняв брови, доверительно наклонился ко мне Эриадор. — Давай мы их проучим!

— Давай! А как?

— Есть отличная идея! У этих селянок есть грядка, где они выращивают цветочки, которые очень любят. А мы им туда свиней запустим! Свиньям — свиней, так сказать…

— Здорово! — От избытка чувств я захлопала в ладоши. — Придут, а там свиньи! Такие же, как они! Наглые и хрюкающие! Здорово! А… нас потом не накажут?

— А кто узнает, что это мы? Свинки ведь говорить не умеют. Главное, чтобы нас не заметили, когда мы будем их подбрасывать. Смотри! У меня уже все продумано…

И Эри рассказал свой план. Он предложил купить трех небольших свинок или поросят на рынке, привезти их в университет и выпустить в оранжерею.

— Почему трех? — не поняла я.

— Чтобы наверняка. Кто его знает, как себя поросенок поведет? Может, он сытый или ленивый, бегать не будет? А три — это уже с гарантией.

— А как мы их в университет пронесем? На воротах ведь заметят!

— Все просто. Смотри…

Эри предложил «использовать существующие порядки». Поскольку за стену не пускали посторонних, а грузы студентам и в университет доставлять все равно приходилось, у ворот существовал специальный склад. Всякий, кто желал что-то передать внутрь, привозил это туда и выгружал груз работникам. А те уже развозили внутри университета кому что предназначалось. Эри предложил купить два дорожных сундука, запихать туда свиней и переправить их таким образом.

— Свиней три, а сундука два, — озвучила мысли я. — Нужно тогда три сундука!

— Один возьмем большой, другой поменьше. В большой засунем двух.

— Зачем? — все не понимала я.

— Чтобы цифры не сходились, — пояснил он. — Когда начнут выяснять, откуда внезапно взялись свиньи в университете… Три свиньи — три сундука через грузовой терминал. У кого-то в голове числа совпасть могут. Правда, три свиньи и два сундука тоже могут совпасть… Но вероятность этого ниже.

— Через что? — переспросила я. — Терм… инал? Вероятность? А что это значит?

— А, не обращай внимания! — махнул рукой Эри. — Это слова с моей родины. Не забывай, что я иностранец. Ну как тебе мой план?

— А если они задохнутся в сундуках? Или захрюкают?

— Наделам дырок, а свиней напоим!

— Напоим? А они разве пьют?

— Я слышал, что их можно напоить пивом. И они даже вроде любят это дело.

— А как мы их потом разбудим? Они же пьяные будут!

— Другого зальем! Возбудина!

— Возбу-дина? — Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, не слышала ли я раньше этого слова. — А что это?

— Это такая штука… Ну… как те объяснить? Мм… Короче, если ее влить в хряка, то он начинает быстро-быстро делать поросят. Ну… понимаешь, о чем я?

— А-а-а… ага… — закивала я. Откуда он это знает? Он что, свиней держал?

— Ну так ты согласна это провернуть?

— Провернуть?

— Ты согласна с моим планом? — вздохнув, перефразировал свой вопрос Эри.

— Ну… не знаю… — растерянно протянула я. — А если заметят?

— Оранжереи на отшибе, место пустынное, народу мало… А если еще от стены заходить, там, где кусты, так там вообще никого нет! Засунем в окна для проветривания, и все, привет!

— Как-то боязно…

— Чего боязно-то? Ты слышала про студенческие шутки и розыгрыши? Вот это они и есть. Неужели ты собираешься сиднем просидеть в университете все годы учебы и ничего такого не сделать? Такого, о чем можно будет с удовольствием вспоминать до старости?

— Почему… Хотела! А вдруг меня из университета выгонят?

— Чего-о-о? — удивленно протянул Эри. — Тебя, из университета? Ты это серьезно?

— Темных магов не любят…

— И много их тут, этих темных магов? — с легкой иронией в голосе поинтересовался Эриадор.

— Ну… Я. Ты. Ты и я.

— Ты да я да мы с тобой. Двое. Всего двое.

Эриадор поднял правый указательный палец вверх, сделав многозначительное лицо.

— И что?

— А то, что делать то, что делают темные маги, в этом университете могут всего лишь двое — ты и я. Смекаешь?

— Ну и что? Кому нужно это уменье?

— Хм… кому? Ну во-первых, раз взяли на учебу — значит, кому-то это надо. А во вторых… Ты знаешь, чем занимаются темные маги? — спросил он меня.

— Убивают… всех…

— Все остальные тоже убивают. И воздушники, и водники, и тем более огненные. У всех есть боевые заклинания. Даже у целителей и артефакторов они есть. Так чем занимаются темные маги?

— Э-э-э… ну… я как-то не очень себе представляю, — призналась я, с удивлением осознав, что я действительно этого не знаю. Все мои мысли были всегда направлены на целителей.

— Смертью они занимаются, — сказал Эриадор, не дождавшись от меня ответа, — сссмертью!

— Смертью, — шепотом повторила я страшное слово. — Смертью…

— А что такое смерть?

— Смерть? Смерть — это конец. Конец жизни.

— Ну не совсем. Смерть — это… это как бы обратная сторона жизни. Понимаешь? Как монета. Две стороны. Жизнь-смерть, жизнь-смерть! А?

— Это все знают. И что?

— Что? А то, что всех людей интересует жизнь и смерть. Их жизнь и их смерть. И правители, которые у власти, а также богачи и великие полководцы ничем в этом плане не отличаются от простых смертных. Все хотят жить. Никто не хочет умирать.

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения. Я не понимала, о чем он.

— Если целитель может продлять жизнь, то почему магистр смерти не может, скажем так — отдалить смерть? Ведь он знает, что это такое — смерть. Как ты думаешь? — спросил меня Эри.

— Отдалить смерть? Никогда о таком не слышала, — покачала головой я. — Но… если магистр отдалит смерть, как ты говоришь, то тогда… тогда… получается, что он будет продлять жизнь! Так, что ли?

— Заметь, ты сама это сказала! — ответил Эри, назидательно поднимая вверх отставленный указательный палец. — И если так, то выходит, что темный маг тоже может быть целителем. Пусть несколько своеобразным, но целителем. Целитель в зеленой мантии — со светлой стороны силы, а целитель в черной мантии — с другой, с темной ее стороны. Мм? Как тебе такая идея?

— Никогда не слышала, — покачала я головой, — чтобы темные маги исцеляли…

— Не в обиду тебе будет сказано, но предположу, что ты много чего еще не слышала. И это совсем не значит, что что-то не существует только потому, что ты об этом не слышала. Но даже если такого нет… Даже если такого нет, — Эри снова поднял вверх указательный палец, — это ведь не значит, что ты не сможешь это сделать. Закончишь учебу, времени будет навалом, займешься исследованиями… Создашь свою школу… Станешь знаменитой темной целительницей… А что? Неплохая идея!

— Так ты это все придумал?! — возмутилась я. А я тут уши развесила, слушаю его!

— Почему? — спокойно ответил Эри. — Вполне возможно, что это осуществимо. Ты же хотела стать целителем — так стань им! Будущее зависит от тебя! Слышала такое?

— Нет, не слышала… А ты не шутишь? Ты действительно думаешь, что это возможно?

— Ты же маг. А маги… Говорят, они умеют творить чудеса…

За такими странными разговорами мы дошли до места, где у университета стояли извозчики. Эри взял экипаж, и мы поехали на рынок. Я с удовольствием разглядывала улицы и людей с высоты сиденья, попутно размышляя о словах Эриадора. То, что он сказал, было очень необычно, но… Но мне это нравилось! Если подумать, а правда, почему так нельзя? Никто этого не делает? Ну и что? Это ведь совсем не значит, что это невозможно! Я же хотела быть целительницей? Хотела! Когда ехала сюда, была уверена, что будет трудно, нелегко, но я со всем справлюсь. Но мне не повезло, и я отказалась от своей мечты. А Эри предлагает способ ее осуществить. Очень странный способ, и сразу понятно, что непростой. Ну и что? Главное, чтобы вышло. Пусть будет трудно, пусть смеются, но я справлюсь. Если я захочу, то я своего добьюсь! А я хочу! Пожалуй, действительно стоит попробовать сделать так, как сказал Эри. Вдруг получится? Вот все удивятся! А с чего мне тогда начать? Наверное, нужно изучить целительское дело. Чтобы «отдалять смерть», все равно нужно знать, как человек устроен. А как я это узнаю, меня ведь этому никто не учит? А?

Тут мы приехали на рынок, и свои мысли я отложила на потом, потому что я была здесь всего лишь однажды. Первый и единственный раз вместе с родителями, перед их отъездом. Тогда мы покупали вещи в небольших лавках, расположенных с краю рынка. Эри же уверенно направился в глубину рыночного круговорота. Пробравшись сквозь торговые ряды и толпы людей, мы вышли туда, где торгуют животными. Эри походил вдоль низеньких загонов с поросятами и, выбрав, на его взгляд, подходящего, достал веревку и принялся измерять животное, сильно перегнувшись через невысокий заборчик загона.

— Зачем вы его меряете, господин? — удивленно поинтересовался продавец, наблюдая, как Эри прикидывает к недоуменно хрюкающему поросенку веревку. — Это очень хороший поросенок! Если вы будете его кормить, то он может вырасти гораздо больше.

— Да вот, — небрежным тоном ответил Эри, — хочу посмотреть, поместится ли он на мое золотое блюдо.

— Золотое… — открыл рот крестьянин, с восхищением уставившись на Эриадора.

— Ага, — ответил ему Эри с невозмутимым видом, завязывая узелок на веревочке, — знаешь, как это непросто золотую посуду иметь! Вечно — то свисают с краев, то маленькие, не достают до них. А ведь все должно быть, как положено. Золото требует к себе уважения! Но тут никому доверять нельзя. Приходится самому ходить, выбирать… Золото есть золото!

Глядя, как крестьянин в линялой холщовой рубахе, подпоясанной веревкой, с серьезным видом понимающе кивает, — да, мол, золото есть золото! — я невольно начала хихикать, на что Эри сделал в мою сторону жест: поднял вверх указательный палец — молчи, мол!

Померив поросят, Эри пошел выбирать сундук. Поприкладывав веревку с узелками, он вместо двух выбрал один, высокий и узкий, заказав вделать в него две вынимающиеся полки на ножках и насверлить дырок в днище.

На вопрос продавца, зачем портить сундук, объяснил: «А чтобы никто не задохнулся по дороге в дом прекрасной леди».

Продавец покосился на меня, ухмыльнулся и больше вопросов задавать не стал.

Он что, подумал, что я та самая леди? Ну ничего себе!

Но Эри потащил меня дальше, не дав возмутиться. Жилье снимать.

— Зачем? — не поняла я.

— Поросят где-то нужно поить. И в сундук засовывать. Если будем делать это на улице, знаешь, сколько будет свидетелей!

— А… понятно, а это долго?

Эри задумчиво посмотрел на меня и спросил:

— Ты что, устала?

— Да нет, но к завтрашнему дню нужно математику и историю готовить…

— Ладно, давай я тебя отвезу назад, а конспиративную квартиру сам подыщу… И все остальное организую.

— Конспи… что?

— Тайное логово. Ну ладно, пойдем. Вон извозчик мотыляется!

Мы вернулись назад. Эри меня высадил, а сам снова уехал. На следующий день ничего не происходило, а на мой вопрос, заданный шепотом, не отказался ли он от своего плана, Эри ответил:

— Готовься. Как только — я свистну!

— Ага, — ответила я, не поняв, зачем и когда он собирается свистеть. Все же услышат! Но все оказалось просто. Эри сегодня подошел ко мне и, глядя в другую сторону, уголком рта заговорщицки спросил:

— Готова?

— Ой! — испугалась я.

— Не ойкай! Через десять минут жду тебя на повороте, где договаривались. Не забудь надеть что-то вместо черной мантии. И не беги! Иди спокойно! Давай!

— Ага! — кивнула я, стараясь сделать это незаметно и тоже отвернувшись от Эри.

Когда я, торопливо переодевшись, с бухающим сердцем пришла на назначенное место, там меня уже поджидал Эриадор, делая вид, что он просто прогуливается.

— Где ты ходишь! — тихо зашипел он на меня.

— Я только переоделась, как ты сказал… — обиделась я.

— Они уже возятся. Щас еще хрюкать начнут! Давай, иди вон до того поворота, где кусты. Если на дорожке никого нет, тихонечко помашешь мне рукой… Вот так. Поняла? Там чаще всего ходят. Самое оживленное место…

Я прошла вперед, чувствуя, как у меня замирает душа. То ли от восторга, то ли от страха… За поворотом никого не оказалось, и я подала знак, как он научил — помахала ладошкой опущенной вниз руки. Через пару секунд сзади раздалось постукивание колес по дорожке. Я обернулась и с удивлением увидела Эри, толкающего тележку с наваленными на ней узлами. Такими тележками пользовались местные служанки, возя на них постельное белье. Сверху на Эри была накинута какая-то хламида, скрывающая его зеленую мантию.

— Класс! Никого! — сказал он, проносясь мимо меня с тележкой. — Догоняй! Давай! Гоу, гоу, гоу!

Мы стремительно промчались по участку дорожки, ведущей к оранжерее, но на повороте съехали с нее прямо в просвет между кустами. Свернули и минут пять петляли среди кустов по каким-то прогалинам, пока неожиданно деревья не расступились, явив нам блестящую стеклом стену оранжереи.

— Прибыли, — с удовольствием в голосе сказал Эри.

Хру… хрю… рю, — благодушно раздалось из тележки.

— И вовремя, — добавил Эриадор, услышав это «хру-рю». — Сейчас будешь помогать, — сказал он мне, аккуратно снимая верхние узлы.

— А что нужно делать?

— Будешь держать пьяных свиней, пока я буду в них озверин заливать!

— Я не умею…

— Не боись! Ты же темный маг! А им положено с всякими тварями возиться. Считай, что ты приступила к тренировкам! На свиньях…

На этих словах Эри вытащил из тележки слабо шевелящийся мешок, развязал горловину и, подняв его за уголки, аккуратно вытряхнул на землю поросенка.

— Хру? — поинтересовался тот, с усилием поднимая от земли голову.

— Ну ты, братец, и нарезался, — сказал, обращаясь к нему, Эри, — хрюкать даже не можешь! Щас я тебя протрезвлю… Стефи, держи его!

— Ой, а как?

— Двумя руками за морду… Вот так! Если не хочешь, чтобы он тебя облизал, то близко не наклоняйся. Или ты хотела в пятачок его поцеловать? Такого красавца…

— Сам целуй! От него воняет! Чем от него так несет?

— Высококлассной сивухой, перегаром и чуть-чуть навозом.

— Смотри! На нем что-то нарисовано! — заметила я. На каждой задней ляжке поросенка красовалась цифра четыре.

— Где? А, это! Это я сделал. Хочу посмотреть, как долго четвертую свинью искать будут.

— Какую четвертую? — не поняла я. — У нас же их только три?

— Я на поросях цифры написал — один, два, четыре, — пояснил Эри. — Как ты думаешь, когда поймают с номерами четыре и два, номер третий искать будут или нет?

— Думаю, что да, — начала я догадываться, что именно придумал Эри.

— Вот и я надеюсь. Хотелось бы, чтобы это продолжалось как можно дольше… Ну так ты его держишь?

— Держу, — ответила я, пытаясь сообразить, как быстро бы я догадалась, что свиней было всего три? Наверное, никак…

— Айн момент!

Эри достал из тележки бутылочку темного стекла и небольшую воронку.

— Озверин, принимать по три ложки в день, — прокомментировал он, взбалтывая бутылку и рассматривая ее содержимое на свет. — Надеюсь, подействует…

Эри вставил конец воронки в рот поросенку и не спеша вылил туда примерно треть содержимого бутылки. Поросенок послушно глотал, не пытаясь сопротивляться.

— Ну и как, — спросил его Эри, вынимая воронку и оценивающе глядя на порося, — ты звереешь или нет?

— Хрю! — ответил поросенок.

— О! — обрадовался Эри. — Лыко вязать начал! Так, пока клиент дозревает, давай другого! Подержи!

Он сунул мне в руки бутылку и воронку и полез в тележку за следующим, с которым он провел те же самые манипуляции, что и с первым. То же было проделано и с третьим.

— Ну как там наша первая жертва? Тонус повысился? — спросил через спину Эриадор, укладывая инструмент в тележку. — Глянь там!

— У него с глазами что-то, — ответила я, оглядев поросенка.

— А что с ними? — спросил, оборачиваясь, Эри.

— Один вверх смотрит, а другой куда-то вбок…

— Да ну? — удивился Эри. — А ну-ка!

С этими словами он подошел, наклонился, посмотрел и вдруг несильно щелкнул пальцем по пятачку.

— Хрю! — грозно сказал поросенок и, немного повращав глазами, сфокусировал взгляд на обидчике.

— О! Смотри! Все работает! — обрадовался Эри.

— Хрю, хрю, хрю! — задергался поросенок, пытаясь встать на ноги.

— И бегать ему захотелось! Класс! Действует! Щас мы, милый друг, тебя в оранжерею и закинем! Вот там и побегаешь, разомнешься!

— Может, все-таки не надо? — робко спросила я.

— Чего — не надо? — удивился Эриадор. — Чего — не надо? Все уже сделано! Такая шутка должна получиться, а ты — не надо! Не трусь, темная!

— Я не темная!

— Тогда тем более, — непонятно ответил Эри. — Ну я пошел!

Он запихал поросенка в мешок и, крадучись, вдоль кустов направился к оранжерее. Я с напряжением наблюдала, как он развязывает животному ноги и вытряхивает из мешка в открытую фрамугу.

Раз — и он там! Через пять минут все было кончено. Все поросята оказались внутри.

— Все, валим отсюда! — прошептал прибежавший Эри, торопливо запихивая мешки в тележку и забрасывая следом вынутые ранее узлы. — Сейчас снова дорожку проскочим, я поеду тележку возвращать, пока не хватились, а ты пойдешь привлекать к себе внимание.

— Зачем?

— Чтобы все видели, что в это время ты была в другом месте! И никак не могла разорять оранжерею.

— А как? Как я его привлеку?

— Найди ту дылду в зеленом, которая тебе нахамила, подойди и пни ее!

— Еще чего! Благородные девушки так не поступают!

— Ну тогда поцелуй.

— Ты что! Как ты такое можешь…

— Короче, придумай что-нибудь, чтобы тебя заметили! Тсс! Дорожка! Давай! Ты первая!

Дорожка и в этот раз оказалась пустой, и мы быстро проскочили опасный участок.

— Откуда тут свинья? Кто пустил свинью в оранжерею? — донесся до нашего слуха откуда-то издалека полный негодования женский крик, когда мы уже почти достигли кустов. — А ну пошла отсюда!

— Ходу, Стефи, ходу! — торопливо прошептал Эри, наваливаясь грудью на ручку тележки.

Эри

— Прискорбный случай, произошедший вчера в нашей оранжерее… — Управляющий, заложив руки за спину, хмуро вышагивал перед строем учеников университета. — Каким-то… непостижимым образом… в ней оказалось четыре поросенка…

Ага, прокомментировал я про себя, третьего, значит, еще ищут… Кульненько…

Я стоял рядом со Стефанией, склонив голову и сцепив перед собой пальцы опущенных рук, с выражением глубочайшей скорби на лице внимал словам оратора. Стефи тоже, не поднимая низко опущенную голову, бурила взглядом паркетный пол зала, где нас собрали. Молодец! Каяться не побежала…

— …оранжерее нанесен весьма значительный ущерб…

М-да, кто ж думал, что так выйдет? Неудачное стечение обстоятельств… Я таких разрушений не планировал…

Моих свинок обнаружили две целительницы, зашедшие в оранжерею посмотреть, как растет их чудная травка. Одна из них осталась противостоять нашествию, а другая помчалась за помощью. Ноги ее принесли к фонтану, любимому месту посиделок студентов. И надо ж было так случиться, что среди отдыхающих не оказалось никого с целительского факультета. На просьбу о помощи толпа будущих специалистов в области бей-ломай с энтузиазмом откликнулась и со всей энергией молодости ринулась ловить свиней. В результате, как говорится, лекарство оказалось хуже болезни. Воздушники, водники и иже с ними в земле не копаются, и для них вся трава — просто трава. Если сначала все еще ходили по дорожкам, то как только из зарослей целебных растений выскочили поросята, все полетело к чертям. В азарте погони за ними ребята перепрыгивали оградки, с размаху врубаясь в кусты, ловили поросят «в броске», опять же с падением голкипера на грядки накидывали на них мешки… Целительницы, приведшие «помощников», под конец уже просто непрерывно визжали. Слова и увещевания у них кончились. Тут еще кому-то в голову пришла идея использовать магию.

Бздышшшш!

Воздушная волна, которая по идее должна была сбить порося с ног, прошла выше, выбивая стекла из рам.

— Ааа-аа! Какой дурак там магию использует?!

— Гони на меня, гони!

Бздыш!

— Да вы тут первый курс поубиваете! Они еще щиты не умеют ставить! Стойте, идиоты!

Бздыщщщ!

Хорошо гуляют, подумал я, осторожно заглядывая в дверь. Точно, год не будет урожая!

Короче, пока на шум не прибежали преподаватели и главный агроном с лопатой наперевес, пол-оранжереи разнесли, а посадки вытоптали. Поросят поймали уже после того, как у них «кончился завод» и они сами попадали от усталости. До этого они носились, словно спайклы, лихо сигая через все препятствия, попадающиеся у них на пути, и уворачиваясь от протянутых рук. Затем дело дошло до цифр.

— Смотри, на нем четверка нарисована!

— А на этом единица!

— Тут два!

— А где третий?

— Не знаю… бегает, видимо, где-то…

— Куда же он убежал? Пойдем искать!

Искали с четверть часа — ничего не нашли!

— Наверное, к воротам побежал…

— Наверное… Да ладно! Дался он…

Не, так дело не пойдет, подумал я. Шоу должно продолжаться!

— А я знаю, куда девался третий! — громко сказал я, выходя вперед.

— Куда?

— Смотрите! — Я указал рукой на поросенка.

Тот лежал, часто дыша и вывалив набок язык. Поросенок был весь покрыт мелкими красными прыщиками, а язык был какой-то синюшный с зелеными крапинками. Плюс налитые кровью и выпученные глаза. Видуха еще та.

— Они наелись травы, которая тут растет!

— И что?

— А трава-то тут непростая! Наверное, он наелся разной, внутри у него все смешалось, и получился эликсир невидимости!

— Ха-ха! Какая глупость! Эликсира невидимости не существует!

— Н-да? А куда же он тогда делся?

— Да найдется! Убежал, и все! Поймаем!

— А я думаю, что он стал невидимым и просто где-то лежит без сил! Как эти! — громко, для всех, сказал я, указав рукой на пойманных поросят.

— Ерунда! Если бы вы немного больше поучились, то знали бы, что это невозможно!

— Н-да? Ну ладно…

Мысль я вам бросил, подумал я, отступая назад. Если она попадет кому-то в мозг и он начнет ее думать… Это будет забавно…

— …полностью уничтожен урожай целебных трав, который выращивали целители. В итоге под угрозой срыва оказался учебный процесс, поскольку варить зелья не из чего…

Управляющий выдержал паузу, в полной тишине сделав еще несколько скорбных шагов.

— Травы для занятий будут, конечно, найдены, — продолжил он, — но все это стоит денег. И смею вас заверить — немалых. Кроме того, восстановление оранжереи тоже выливается в кругленькую сумму. Очень кругленькую! И если это чья-то глупая шутка, то шутника ждут большие неприятности! Очень большие!

Я скосил глаза на втянувшую голову в плечи Стефанию.

— У меня все! — сказал управляющий. — Я вас больше не задерживаю. Прошу всех на занятия!

Под впечатлением от услышанного, тыкаясь в спины и наступая друг другу на ноги, студенты повалили к выходу. Наклонив голову, я сбоку заглянул в лицо Стефи. Оно было хмурым, губы поджаты. Ну и ладно, подумал я, направляясь за всеми, посмотрим, чего она удумает…

Потом я сидел на истории, вполуха слушая о деяниях двухсот с лишним летней давности, и еще раз с ленцой прикидывал, чем дело с оранжереей кончится. Вычислят нас или нет? Если следовать логике — не должны. Если вчера никто на нас пальцем не показал, то сегодня уж точно не должны. Видеокамер тут нет. Если только Стефи каяться не побежит…

Я покосился на трудолюбиво пишущую в тетрадь девушку.

Надеюсь, ей хватит ума не делать этого? За оранжерею я, пожалуй, расплачусь, если что… но вот как-то не хочется. Да и жаль будет, если Стефи решит быть праведной и скучной. От сессии до сессии живут студенты весело! Не знаю, сколько у меня их тут будет, этих сессий, но скучать я не намерен. А для веселья порой будет нужен напарник…

— …король Кустав Восьмой сумел не только подавить восстание анжуйров, проживающих на севере его страны, но и, воспользовавшись тем, что часть их племени проживала в сопредельном королевстве, вторгся на его территорию под предлогом борьбы с мятежниками… В результате за непродолжительное время Куставу Восьмому удалось подавить восстание… и присоединить к своему королевству значительную часть земель Феделика Третьего…

Нормальный такой повод оттяпать у соседа кусок земли… Не хуже других, рассеянно подумал я, глядя сквозь ректора за кафедрой. А у Феделика, видать, дела тогда были не очень… Иначе Кустав, пожалуй, не поперся бы наводить порядок на чужой территории…

— Эриадор, вы спите? — неожиданно поинтересовался преподаватель, прервав лекцию.

— Нет, магистр, я размышляю… об услышанном, — спокойно ответил я, переходя из положения «полулежа на столе» в «вертикально сидя».

— И что вы думаете по этому поводу, позвольте вас спросить?

— Я задаюсь вопросом, магистр: а случайно уж не Кустав ли Восьмой был организатором восстания анжуйров?

— Хм… Весьма интересно. И на чем же вы основываете свое предположение?

— Уж больно для него все удачно сложилось…

— Может, ему просто повезло?

— Мне кажется, что короли — это не те люди, которые живут, уповая лишь на везение…

— Пожалуй… в этом я с вами соглашусь. Но все же вы не ответили на мой вопрос. Почему вы думаете, что король Кустав Восьмой причастен к восстанию анжуйров?

— Просто я бы поступил на его месте так же, — ответил я, глядя в глаза магистру, — по-королевски…

В аудитории раздалось хмыканье студентов, до этого тихо слушавших наш разговор. Похоже, все прикидывали ситуацию «на себя», если бы они были королями.

— Понятно, — посмотрев несколько мгновений мне в глаза и затем окинув меня взглядом целиком, произнес магистр. — Будем считать это правильным ответом…

За партами зашушукались.

— Короли так не поступают! — резко прозвучало сзади.

Оборачиваюсь — Алистера! На верхних рядах амфитеатра, в окружении своих подружек. Сидит, пригнувшись к столу, и смотрит вниз, на меня, прищурив глаза.

Она разве не услышала, что мой ответ только что был засчитан как верный? Решила показать магистру, что он неправ? Ну-ну…

— И как же именно они не поступают? — поинтересовался я, видя, что магистр не реагирует на выпад. Интересно, почему? Или он не понял, что его оценку только что оспорили?

— Предательски и подло, прикрываясь другими! Так только темные поступают! Для которых слово «честь» — пустой звук!

Ага, это уже наезд на меня. Похоже, расплата за древяз… Ну ладно…

— А вам не приходило в голову, уважаемая Алистера, что все деяния короля, что бы он ни сделал, сразу становятся королевскими? Даже выпуск газов из кишечника короли делают тоже по-королевски.

Вокруг захихикали, а Алистера не нашлась что сказать при внезапном переходе темы от вопроса чести к вопросу кишечника.

— Поэтому, что бы там ни сделал Кустав Восьмой, он это сделал по-королевски, точно так же, как буду делать я, когда стану королем… — продолжил я, воспользовавшись молчанием растерявшегося оппонента.

— Ха! Стать королем? Для этого хотя бы замок нужен! — перешла в наступление Алистера, видно пытаясь уязвить меня моей несостоятельностью.

— Да. Я знаю… Знаю, потому что у меня есть почти все для того, чтобы быть королем… Почти все, кроме одного очень важного кусочка… — с некой грустинкой в голосе произнес я и вздохнул.

Пауза. Весь курс вперился в меня глазами, пытаясь понять, шучу ли я или нет? Я же с самым серьезным видом молчу, ожидая нужного мне вопроса, чтобы продолжить. В аудитории царит тишина… Но вот наконец она нарушается и вопрос раздается:

— Какого? Какого кусочка?

— У меня нет королевы, — громко и печально вздыхая, говорю я.

— Аххх-хах-хахх! — выдыхает аудитория. Тут же начинаются смешки, скрип скамеек, перешептывания и разговоры вполголоса друг с другом.

— Ну и где же оно, ваше королевство, господин король? — громко, перебивая всех, с насмешкой спрашивает Алистера. — Может… в ваших снах?

— Где-то там, за пустыней, — отвечаю я, делая неопределенный жест рукой. — Судьбе было угодно оторвать меня от родного дома и забросить на другой край земли, но ныне я вижу в этом руку Провидения. Наверное, оно сделало это для того, чтобы я смог найти свою принцессу… которая будет любить меня не за то, что у меня есть, а просто меня…

Пауза. Тишина. Десятки женских глаз разглядывают меня, оценивая и примеривая на себя красную королевскую мантию и золотую корону. Прямо слышно это сосредоточенное размышление. Хе-хе… Думайте, думайте… сомневайтесь. Действия одних при неполном владении информацией — это всегда забавно для тех, кто владеет ею в полном объеме… А не проверить ли мне Алистку на «вшивость»?

— Скажите, графиня, а как лично вы смотрите на изменение вашего титула с «графиня» на «королева»?

Все женские головы аудитории разом развернулись в сторону Алистеры. Мужские, впрочем, тоже.

Та никак не ожидала такого вопроса и от удивления даже откинулась назад.

— Что, я лучше всех подхожу на роль королевы? — спустя секунду спросила она, оправившись от изумления. При этом Алистера с высоты своего места со снисходительной усмешкой обежала глазами обращенные к ней лица и с тем же выражением на лице обернулась ко мне. Ну как же! Прилюдно признано, что она лучшая! Нехороший темный намекает, что готов склониться перед ее красотой и просить ее руки. Самое время дернуть за крючок…

— Конечно. Вы ведь точно знаете, что правильно, а что нет, где благородно, а где не очень. Вы все время будете одергивать и поправлять короля, учить, что и как ему нужно делать и как поступать, чтобы было по-королевски. Супружество с вами будет для него просто нескончаемым праздником длиною в жизнь!

— Ха-ха-ха! — грохнул факультет.

Алистера только челюсти сжала.

— Черное с белым рядом быть не может! — придя в себя, гордо ответила она, породив новую волну смешков и хихиканий.

Ну конечно, прям такая белая и пушистая! А я негр… С плантаций. Ага!

Еще пару минут все шушукались и смеялись, обсуждая услышанное. Алистка сидела с видом — «гордая неприступная крепость, плюющая на врага», магистр, улыбаясь, тер указательным пальцем правый глаз. До слез его рассмешили, что ли? Короче, всем было весело. Ну, может, окромя Алистеры…

Наконец преподаватель решил продолжить занятие.

— Ну ладно. Хорошо. Посмеялись и хватит. Пойдем дальше… Итак, эти события, прошу вас еще раз отметить в своих тетрадях, происходили двести сорок семь лет назад… — снова начал начитывать лекцию магистр.

Я опять поехал локтем по столу, принимая максимально горизонтальную позу.

Поближе бы он… по шкале истории переместился… Хоть бы лет сто с небольшим… Зачем мне знать о трехсотлетней древности? За триста лет все уже точно прахом распалось… За сто — хоть что-то осталось. Оружие, например… Эх, какие кинжалы были! Прощелкал…

Я вспомнил свои чаки, так бездарно потерянные в Этории, и мысли перескочили на варг.

Муты деградировавшие! Дина, наверное, мои кинжальчики себе на стенку повесила, аки трофей! А я, между прочим, за них двадцать пять золотых отдал… в свое время… Если тут их продать — гораздо больше можно выручить. Золото тут подешевле, чем у Аальста стоит… А народ побогаче и древности ценятся выше. За сотню золотых можно было бы продать… наверняка! Не то чтобы я в деньгах нуждаюсь… но тут уже дело принципа! Мои они! Пусть и неудобные для переноски, чаки-то, но уж больно на шагсс похожи… Эсферато напоминают… Так что они у меня ко всему прочему еще и воспоминания украли! Просто твари! Чем больше думаешь об этом, тем больше поражаешься, как эти дегенератки меня ободрали! Не… Я отсюда не уйду, пока не нанесу им визита вежливости! Пусть даже у моих ног сейчас портал откроется! Однозначно. А вот подготовку к визиту надо уже начинать. А то вдруг действительно завтра откроется путь домой… А я не готов!

Поудобнее подперев рукой голову, я снова взялся крутить в ней варианты, тасуя имеющиеся сведения. В столице кроме магического университета были еще учебные заведения: Военная академия, Академия финансов и торговли, Академия служителей, или, если по-земному — управления. Ну и у варг тоже своя академия, чтобы все, как у людей. Однако, как мне представляется, эта их академия — просто для отвода глаз. Почему? Да потому что еще в Этории я узнал, что в их академию принимаются только боевые кошки, выпускницы Цитадели. Так сказать, элита зубастого спецназа. А чему можно учить элиту? Хотя, чтобы дурью не маялись и форму не теряли, конечно, можно много чего понавыдумывать… Но это уже так, для форсу. И вот из этой академии, «отучившись», варгуши попадают в полк по охране ее императорского величества и ее императорского высочества. Похоже, что курсантки академии — просто дополнительный резерв этого полка, замаскированный под студенток. Дабы не травмировать жителей толпой отлично обученных и вооруженных не-пойми-кого в самом центре столицы. А так — милые девушки-студентки… Ну чего вы нас пугаетесь? Учимся мы тут… Ага. Специально пошлялся вокруг стен их учебного заведения, посмотрел… На их глазки, на мечи, на легкие, быстрые движения тренированных тел…

Маньячки с ножиками, подвел я итог своей разведке. Если попадешь за стену, из тебя форшмак сделают! Нежные девичьи руки студенток быстро и нежно измельчат до однородной массы. Особо не напрягаясь… Не! Это нам совершенно не нужно… Поэтому держимся подальше и думаем, как силой мозга победить эту тупую военщину. Как это ни прискорбно, но сейчас в физическом плане я им даже не ровня, а так… мальчик для битья. И магические силы вернуться не торопятся. Так что будем давить интеллектом. Мозгом. Мягким и беззащитным мозгом… В нем-то я сильнее… и кругозор у меня шире…

Хоть Эста меня и предупреждала, что я могу не дожить до конца учебы, вокруг варговского гнезда я шнырял без особого внутреннего напряга. Пораскинув мозгами, я пришел к заключению, что особо заморачиваться по ее поводу не стоит. Невыгодно ей мстить мне. Я теперь не абы кто, а почти член гильдии магов. Пусть еще только студент, но все бонусы, положенные ее членам, на меня распространяются. В первую очередь защита и поддержка. Это подробно объясняли на первых занятиях. «Никто не имеет права безнаказанно убивать членов гильдии. А уж тем более кто-то посторонний!» — примерно так звучала выжимка из нескольких параграфов правил. Своих идиотов гильдия перевоспитывает сама. А чужие — вообще никто и звать их никак. Маги клянутся в верности императору и подчиняются своему совету. И все. Серьезная организация! И, как и во всякой серьезной организации, в ней есть отдел безопасности, занимающийся вопросами провокаций… и отражения внешних угроз. Так что если бы меня где-нибудь шлепнули, то разбирательство было бы неизбежно. Что это такое? В столице под носом у совета убивают студентов магического университета? Да ничего себе! Это кто там такой крутой, что решил, что это сойдет ему безнаказанно с рук? А ну-ка! И если вдруг выяснится, что к этому причастны варги… А эта версия может прийти в голову первой, поскольку я многим официальным лицам рассказывал свою историю зубастого плена. И еще у меня есть два мага-свидетеля, в присутствии которых мне угрожала Эста, которые тоже наверняка вспомнят… Однозначно — варги будут первыми на роль потенциальных преступников. У Эстелы голова варит нормально, и она вряд ли пойдет на такое. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы подсчитать, что доход от прихоти потешить свое самолюбие вряд ли превысит расходы на компенсационные выплаты оскорбленной гильдии магов. Эста хоть тварь еще та, но Эторию она подставлять ради своей мести не станет. О ней у меня сложилось впечатление как о патриотической личности. В отношении своих, конечно, при этом пренебрежительно настроенной по отношению к другим. Совсем все как у магов…

Поэтому я ходил практически безбоязненно, хотя, впрочем, и на рожон не лез. Так, небрежной походкой… праздного гуляки. Еще выяснял отношение к варгам в обществе. Что о них говорят, какие рычаги у них есть во власти… Суммируя добытые сведения — мутанток тут не любят. Как, впрочем, гномов и орков. К эльфам относятся хорошо по причине их отсутствия. Они уже сто с лишним лет сидят безвылазно у себя в лесу и носа наружу не кажут, перейдя в разряд сказочных персонажей. Вот их и любят за это, за то, что не «отсвечивают»… Как известно, самая крепкая любовь — это любовь на расстоянии. Гномов тут не любят за то, что они жадные. Рукастые — да. Но жадныееее! Нет чтобы даром все делать… Орков не любят за то, что они наглые и сильные. И горластые. И зеленые… А тупые-э-э!

Сходил специально поглазел — не такие уж они и зеленые. Ну кожа с некой зеленцой. На крупных негров земных смахивают… А так — ничего особенного. Ни гномы, ни орки на меня впечатления не произвели. Ну еще пара человекоподобных типов, ну чего там. Не видал я разных, что ли? Видал.

Короче говоря, в сообществе рас, населяющих этот мир, царил крепкий национализм. Друг друга терпели, поскольку приходилось жить вместе, но при случае сразу как в песне: «Всплыли старые обиды, к черту вся любовь»! Но если от гномов и орков был хоть какой-то толк в виде изделий металлургической промышленности и отрядов наемников, то от варг и этого не было. Делать они руками ничего не умели, в наемники, охранять караваны и штурмовать замки, тоже не ходили — мол, не царское это дело, товар мы штучный, служим при императрице, пусть орки и люди с обозами таскаются! В общем, одна у них служба. При дворе. А место там хорошее. Но на хорошее место всегда желающие есть… Варг с удовольствием и гвардейцы бы сменили. И Белый орден, рассказывающий сказки о благородстве своих паладинов, тоже с удовольствием их бы понавтыкал в караул вместо варг… Единственно, гвардейцы и орденцы — мужчины. А варги охраняли императрицу и принцессу. Женщины женщин. Императрица, по слухам, — особа весьма строгих правил, поддерживающая мораль и нравственность в империи на должном, по ее представлению, уровне. И мужики в охрану ее дочери на выданье ей никак не подходили. Очень мне это понравилось. Как повезло империи с такой императрицей, с удовольствием подумал я, когда это услышал. И мне, похоже, тоже повезло…

— …на этом закончим. На следующем занятии мы начнем изучать историю Темных веков, когда власть в мире пытался захватить Темный орден… — пробился в мои мысли голос магистра, заканчивающего лекцию. — Время крови, больших жертв и лишений…

Аудитория дружно развернулась на нас со Стефи. Пришлось сесть ровно и постараться улыбнуться им всем как можно лучезарнее… Ну не рыдать же?

— Эриадор, я хочу с тобой поговорить, — произнесла серьезно Стефания, когда мы с ней вышли вслед за всеми на перемену.

— Я весь внимание…

— Не здесь. — Стефи сжала губы и быстро стрельнула своими темными глазами по сторонам.

— Надеюсь, ты не собираешься, воспользовавшись своими дружескими отношениями со мной, поговорить насчет вакантного места королевы?

— Вот еще! — фыркнула в ответ та. — Благородным девушкам неприлично навязываться! Я с тобой хочу поговорить о… Ну ты сам знаешь!

— А… скучный и бессмысленный разговор… про это… Может, обойдемся без оного?

— Как это обойдемся, как это обойдемся, ты слышал, что сказал господин главный эконом сегодня утром?

— Да. Я был там сегодня… Вместе с тобой… И что?

— Как — что? А если…

— Никаких «если»! Тебе кто-нибудь что-нибудь говорил?

— Нет… но…

— Вот и все! А ты вообще где была? Кто тебя видел?

— Ты знаешь, я действительно наткнулась на эту… длинную. Случайно.

— И?

— Я ее предупредила, что если она еще раз позволит себе мне такое сказать, то я ее прокляну! И магия ее ей не поможет!

— Браво! Просто браво! А она?

— Сказала, что пожалуется ректору…

— Ха-ха-ха! Вот видишь, не все так же кусаются, как лают! Молодец! Так и продолжай! Пусть боятся!

— Не хочу, чтобы меня боялись…

— Это первый этап. Сначала боятся, потом уважают. Потом дружат и любят. Ты что, не знаешь?

— Да как-то… А сразу нельзя? Без страха?

— Почему? Можно. Вот я, например. Я же тебя не боюсь.

— Ну… ты другое дело.

— Конечно, другое. Причем самое лучшее!

— Эри, а как ты думаешь, с оранжереей…

— Забудь. Помни только для себя. Шутка удалась. Вон смотри, они до сих пор третьего ищут!

За разговором мы со Стефанией дошли до небольшого беломраморного фонтана, вокруг которого толпились студенты.

— А я вам говорю, что не было третьего! Не было! Ну не бывает эликсира невидимости! Не бы-ва-ет!

Высокий парень в мантии целителя на повышенных тонах доказывал свою точку зрения окружающей его аудитории, чуть ли не топая ногами в процессе. Аудитория была с его мнением не согласна.

— Ну… Сердж, а вдруг это как раз неизвестный состав? Случайное открытие…

Народ явно был бы не прочь получить кусочек халявы.

— Какое открытие, ну какое открытие, — горячился Сердж, активно жестикулируя руками. — Как ты собираешься его повторить?

— Ну… нужно поймать поросенка…

— И что потом? Как ты исследуешь то, что он съел? Если он чего и нажрался, то все уже давно переварилось и пропихнулось в кишки. В навозе копаться будешь?

— Ради великого открытия…

— Слышишь, Стефания, — легонько пихнул я локтем стоящую рядом девушку, — некоторые готовы и в навозе покопаться… Порося им всего лишь не хватает…

— Да с чего вы взяли, что он вообще был? — продолжал бушевать между тем Сердж. — Почему вы не ищете с цифрой пять, шесть, десять?

— Потому что есть два и четыре. Значит, и третий был… — тоном, с каким разговаривают с маленькими детьми, терпеливо пояснили ему.

— Да ну вас! Упертые, как… — окончательно взорвался Сердж и, резко отвернувшись от собеседников, зашагал в нашу сторону, широко размахивая руками.

— Стефи, люди ищут третьего… Давай им поможем, а?

— Э-э-э… мм? — озадаченно промычала в ответ та. Но больше она ничего сказать не успела, Сердж был уже рядом.

— Да, очень трудно переубедить людей, когда им хочется во что-то верить, — сказал я, обращаясь уже к нему.

— Да ну их! Упертые! — раздосадованно махнул рукой тот.

— Такую упертость невозможно пробить доводами разума, — с сокрушенным видом покачал я головой. — Таких людей можно только пожалеть и… может быть, слегка пошутить над ними, чтобы им потом самим стало смешно… Когда они поймут, как они себя глупо вели. Не хотите… пошутить?

— Пошутить? Как пошутить? — озадачился вопросом Сердж.

— Дайте им их невидимого поросенка, которого они так ищут!

— Невидимого? Где ж я его возьму?

— Да очень просто! Купите на рынке поросячьи ножки и наделайте копытцами отпечатков на грядках в оранжерее — как будто поросенок пробежал. Ваши оппоненты будут просто счастливы, разыскивая его по этим следам! А вы посмеетесь над их доверчивостью…

— Мм… — промычал Сердж, наклоняя голову к левому плечу и, видно, пытаясь представить толпу верующих в зелье, идущих по поросячьим следам, низко нагибаясь к земле.

— А еще можно незаметно подобраться к ним и тихонечко похрюкать…

Раздался бой колокола, извещающего конец перемены.

— Знаешь… Эри, — медленно произнесла Стефания, когда мы вошли в здание, оставив позади задумчиво переставляющего ноги Серджа, — чем больше я с тобой общаюсь, тем больше я тебя не понимаю…

— Та ладно, брось! Вот увидишь, скоро вся оранжерея будет в поросячьих следах, из всех кустов будут хрюкать шутники, а третий номер станет неуловимой легендой университета! Намба фри — фореве!

Эри

— Эри, ты все рассчитал, что так будет? Да?

— Да при чем тут я?

— Но ведь ты ему это посоветовал!

— Ну и что? А если бы я ему посоветовал с крыши прыгать? Голова-то своя должна быть на плечах или нет?

— Ну…

— Вот и не надо на меня всех собак вешать…

— Каких собак?

— Всех…

Сегодня был выходной, занятий не было, и мы со Стефи направлялись на рынок и по букинистическим магазинам. Меня, собственно, интересовали книги, Стефи же упала мне на хвост, сказав, что ей скучно и она хочет посмотреть, что продают для девушек в столичных лавках и магазинах.

— Может, не стоит? — спросил я тогда ее. — Может, лучше поучишься? Ты ведь это любишь. Можно будет целый день просидеть над книгой, никто не мешает…

— Если у тебя учеба не вызывает никаких трудностей, то это совсем не значит, что можно подшучивать над теми, кому приходится заниматься каждый день!

— Я не подшучиваю.

— Тогда… пойдем на рынок? А? Я тоже хочу посмотреть на столицу!

— Это называется «посмотреть столицу»? Поход по лавкам женской одежды с посторонним мужчиной? Кстати, а что говорят по этому поводу правила хорошего тона?

— Но мне тогда будет не с кем… — растерянно сказала Стефания. — А одна я не пойду…

Мм… В общем-то да. Мотаться девушке одной по столице не стоит. Особенно по рынкам. Если бы она была в мантии мага, то никто бы и близко не сунулся, но она свою, черную, в город не наденет. Категорически. И значка у нее нет, и уметь ничего не умеет. Даже щит не поставит… Со стороны Стефи будет выглядеть молодой провинциальной дворянкой, болтающейся в одиночку в поисках приключений. Возможно, что ей попадутся желающие их организовать… эти приключения.

Короче, пошли вдвоем. Очень скоро я начал жалеть, что проявил гуманность. Стефи принялась пытать меня по поводу последнего события в университете. Вчера был объявлен срочный сбор, на котором всем был явлен баронет Сердж, целитель, хмурый лицом и с двумя свиными ножками в руках, с которыми его и поймали в оранжерее. Подельнику баронета удалось скрыться незамеченным, но когда главный агроном толкнул пламенную речь о том, что больше не потерпит разорения своих плантаций и спать не будет, но злоумышленников все равно найдет, и лучше пусть они выходят по-хорошему, и вообще, это неблагородно — бросать своих сообщников, а ему вот как остохренели толпы следопытов, вытаптывающие грядки, и он уже в таком состоянии, что готов поубивать всех, кто это устроил… На этот вопль души, набычившись и смотря на свои медленно переставляемые ноги, из рядов студентов вышел один в красной мантии и, пройдя в центр зала, встал рядом с Серджем, упершись взглядом в пол.

— А ноги где? — поинтересовался у него главный эконом, имея в виду поросячьи, с копытцами.

— Выбросил, — буркнул в ответ студент, продолжая глядеть в пол.

— Лучше бы ты их на кухню отдал. Холодец бы сварили… Так! Есть еще желающие облегчить свою совесть? — обратился ко всем эконом.

— Значит, нету… — спустя секунд пять тишины констатировал он. — Хорошо!

— Становитесь в строй, — обратился он к стоящим посреди зала виновникам. — Степень вашей вины и меру наказания будем определять у ректора… А остальным хочу сказать… Точнее, напомнить. Господа, вы все дворяне! Дво-ря-не! И поэтому хрюкать в кустах, изображая свиней, для вас просто недопустимо! А уж тем более ходить, согнувшись в три погибели, со свиными копытами в руках, пытаясь посмеяться над вашими же сокурсниками. Это развлечение для простолюдинов! Вы, вы! Вы же благородные люди, цвет общества, будущая опора и мощь империи! А вы хрюкаете по кустам… Я не нахожу слов, господа, просто не нахожу слов!

Магистр с пиететом поднял вверх правую руку и резко опустил ее вниз, сокрушенно качая головой. Некоторые из стоявших в зале стыдливо опустили глаза.

Действительно, что-то много развелось этих хрюкачей, подумал я, соглашаясь с господином экономом. У оранжерей просто аншлаг, словно не оранжереи там, а свиноферма… Пора бы проредить это стадо…

После эконома негромким голосом пару слов сказала магесса Элеона, пообещав, что причастные к срыву ее занятий будут иметь дело лично с ней, чем вогнала весь зал в полнейший ступор.

Убедительно прозвучало, отметил я про себя. Умеет!

— У кого-нибудь вопросы есть? — спросил эконом, перед тем как нас разогнать.

— Скажите, пожалуйста, господин главный эконом, — поднялась тонкая девичья рука на левом фланге, — а третьего поросенка все же нашли или нет?

Тот только глаза закатил.

И вот теперь Стефания, почему-то решив, что я предвидел и рассчитал поимку Серджа, пытается вырвать у меня подтверждение своим подозрениям. Причем не верит в то, что я ей говорю. Зачем тогда спрашивать?

— Слушай. Ты хотела шляпки посмотреть, — сказал я, решив переключить ее внимание с себя на магазин, вместо того чтобы доказывать, что я не верблюд. — Вон, смотри, лавка со шляпами!

— Где? — завертела головой она.

— Да вон, — показал я рукой.

Зашли, минут пятнадцать убили. Стефи перемерила почти все, но ничего не купила и собралась уходить.

— А чего ты? — спросил я, указав рукой на маленькую белую шляпку с черной ленточкой, которую она с явным сожалением положила назад на прилавок. — Она тебе очень идет.

— Я еще подумаю… — протянула в ответ Стефи, немножко выпячивая вперед губы.

А вот эмпатически ты излучаешь чистое сожаление, подумал я, прислушиваясь к Стефи, — говоришь одно, а чувствуешь другое… Почему?

А! Денег нет, догадался я, вспомнив то, что она рассказывала о себе: пять сестер плюс брат. Столько никакое баронство не вытянет! Поэтому и наряды у тебя скромные… Вот сейчас — простое серое платье с длинными рукавами и застегнутым под горло белым воротничком. Все с тобой ясно! Единственный вопрос: а чего мы тогда поперлись по лавкам без денег? Просто поглазеть? Не, мы так не договаривались!

— Пойдем теперь по моим интересам, — сказал я ей, когда мы вышли на крыльцо.

— Хорошо, — кивнула она.

И мы пошли моим протоптанным путем. С первых дней своего пребывания в столице я разузнал адреса всех торговцев книгами и посетил всех до единого, в надежде неожиданно найти какую-нибудь древнюю книгу по порталам, случайно сданную каким-нибудь доброхотом на продажу. Но, увы… Предлагались просто книги, старые книги, но не имеющие к занятию магией никакого отношения. Все, что связано с магией, продается в специальных книжных бутиках, имеющих разрешение от гильдии магов. Я их тоже посетил, но интересного для меня и в них ничего не нашлось… Тогда, чтобы не бегать по лавкам, я оставил каждому хозяину денег, договорившись, что, как будут новые поступления, они пришлют ко мне посыльного. Присылали… Но все равно я, выходя за стены университета, посещал их сам. Почему? Да просто делать в этой столице больше нечего! Это же не Эсферато и не Земля. Вот что можно делать в средневековом городе? Ну что? Да ничего! Деревня она и есть деревня… Можно, конечно, сиднем сидеть в университете, но это с ума от скуки сойдешь, а в город выйдешь — тоже делать нечего… Как говорят на Земле, куда ни кинь — всюду клин! И вот, чтобы не «закисать», я ходил на променад, погулять по улицам, а чтобы придать этому действу хоть какой-то смысл и цель, посещал букинистические магазины. Можно с хозяевами парой слов переброситься, вдруг слухи интересные расскажут…

В этот раз в последнем магазине меня ждал неожиданный сюрприз.

— Господин Эриадор, вчера мне принесли очень интересную книгу, — сказал мне хозяин, после того как поприветствовал нас со Стефанией. — В ней нет ничего о магии, но мне кажется, что вам будет интересно на нее взглянуть. И госпоже тоже.

— Да? — без всякого энтузиазма откликнулся я. — И что же в ней такого, что заслуживает внимания?

— Рисунки. Потрясающие рисунки! Хотите посмотреть?

— Что ж, покажите!

Рисунки — это интересно. Я с переездом в столицу как-то подвыпустил грифель из пальцев… Со всеми этими хлопотами…

— Вот, взгляните. — С этими словами хозяин лавки вынул из деревянного ящичка книгу в коричневом переплете и, бережно держа ее в руках в белых перчатках, положил на подставку на прилавке, обтянутую темным бархатом. — Смотрите. — Хозяин аккуратно раскрыл книгу где-то посредине.

Ваууу! С книжного листа на меня смотрела пятнистая кошка. Рисунок отлично передал движение, когда кошка прижалась к земле, готовясь к прыжку. Ее глаза были как живые — смотрели холодно и оценивающе.

«Терелса варкса», — прочитал я под рисунком. Пятнистая кошка, перевелась фраза у меня где-то в мозгу. Действительно, пятнистая, какая же она может быть? Как нарисовано! Как живая!

— Какая прелесть! — восхитилась Стефания, заглядывая мне через плечо.

Действительно, прелесть. Я перевернул несколько страниц. Змея! Извивающаяся по всему листу и дразняще высунувшая раздвоенный язык. И снова как живая. Того и гляди, уползет куда-нибудь… в корешок книги.

— Отличные рисунки! — совершенно искренне сказал я враз заулыбавшемуся хозяину.

— Не желаете полистать? — предложил он, протягивая мне пару белых перчаток из тонкой ткани.

— Почему бы и нет?

Я надел перчатки и принялся аккуратно перелистывать белые листы, разглядывая рисунки.

— Листы слиплись, — сказал я, наткнувшись на склейку.

— Господин, прошу, не трогайте, — испугался хозяин, — они могут порваться! Книге больше четырехсот лет! С ней нужно очень бережно…

— Больше четырехсот лет? — не поверил я. — Не может этого быть! Бумага за такое время истлеет.

— Это не совсем бумага. Это что-то… что-то такое, что умели делать древние. Сейчас так не умеют…

Вот оно что — утерянные технологии! Ну ладно…

Я кивнул и принялся листать книгу дальше. Рисунки поражали. Настолько правдоподобно, живо и ярко, что прямо… Прямо здорово! Я бы не отказался от такой книги! Хоть я и не собираюсь обзаводиться имуществом, но эта книжка достойна того, чтобы прихватить ее в качестве сувенира… домой… в Эсферато…

— Это энциклопедия? — спросил я хозяина, рассматривая очередной рисунок.

— Мм, в гильдии магов уважаемый инспектор, когда смотрел ее, сказал, что эта книга о природе. О зверях, рыбах и птицах, которые водились на земле до великой войны. Просто рассказывает о животных. Написана она на одном из редких древних языков, который знают теперь совсем немногие. Но магистр Эльвино — весьма ученый маг, и он этот язык знает. Он сказал, что ничего о магии в этой книге нет. Это просто книжка с картинками, которую можно продавать в любом магазине. Как древность.

Ага, значит, наш преподаватель древних языков еще и по совместительству маг-инспектор, отметил я. Что ж, будем знать…

Я дошел до конца книги и перевернул ее, чтобы посмотреть начало. Открыв первый твердый лист обложки, я увидел рисунок, на котором был изображен мужчина с веселой улыбкой и мелкими добрыми морщинками в уголках прищуренных глаз. На голове у него широкополая шляпа, за плечом какая-то котомка с торчащими из нее удилищами, левой рукой он обхватил, опираясь, верхушку посоха с шариком на конце. Рисунок обведен овальной рамкой. Сверху, изгибаясь, шла надпись: «Вдоль великой Муррэа с удочками, арбалетом и посохом с нехилым набалдашником». Внизу, под овалом, другая: «Записки мага-натуралиста Абасо Алба».

Хм, Абасо звучит совсем почти как Бассо…

Я перевернул лист и прочитал первое предложение, начинающееся с красиво нарисованной заглавной буквы: «Известно, что вдоль всего своего течения Муррэа населена самыми разнообразными птицами и животными…»

— Господин Эриадор, вы знаете этот язык? — удивленно поинтересовался хозяин лавки, правильно интерпретировав мое разглядывание букв.

— Немного, — ответил я, бросив читать и перевернув следующий лист. — Сколько вы хотите за эту книгу?

— Учитывая редкость и великолепную сохранность книги… Сорок пять золотых!

Рядом чуть слышно выдохнула Стефи.

— Великолепная сохранность? Да у нее в нескольких местах листы склеены!

— Для такого почтенного возраста это великолепная сохранность! А склеенные листы… склеенные листы — это сюрприз для покупателя! Не сомневаюсь, что когда вы их разделите, то обнаружите еще несколько несравненных рисунков! — нашелся что ответить мне торговец.

Ох и шустрый! Сюрприз! Еще неизвестно, какими соплями там все склеено… Может, кто четыреста лет назад листал книгу под вишневый кисель с сухариками… Вот и склеилось все. Расклей их теперь. Ох и шустрый…

— Там уже все насмерть схватилось, сотни лет тому назад. Начнешь разлеплять, так рисунки наверняка на другом листе останутся.

— Что вы! Что вы! У меня есть специальный состав для таких случаев! Я вам его продам!

— А сами… почему его не применили?

— Но… как? Покупателю в первозданном виде! Как принесли! А там уж вам решать, что с ней делать. Расклеивать или так на полку поставить! — с самым серьезным видом ответил хозяин, разведя руками и сделав круглые глаза. Честные-честные глаза.

Скользкий тип, пришел к окончательному выводу в отношении его я.

— Двадцать золотых! — назвал я цену.

— Это невозможно! Это же…

Дальше мы торговались минут пять. Хозяин мне практически не сбавлял. Видя такое дело, я уже задумался: а так ли нужна мне эта книга? Рисунки, конечно, преотличнейшие. Я бы их с удовольствием поразглядывал. Может, чему даже и научился бы… Однако сорок с лишним золотых — дорого! У меня сейчас шестьсот с маленькой копейкой. А еще неизвестно, сколько мне здесь жить придется… Но тут этот мошенник неожиданно сказал:

— Вы только представьте, господин Эриадор! Пройдет время, вы закончите учебу, наверняка куда-нибудь поедете… будете путешествовать, смотреть мир. А книга будет вам как память о родине. Память об университете, о вашей молодости, студенческой жизни… Деньги что? Все равно они куда-то уйдут. Так пусть они лучше превратятся в то, что будет с вами всю жизнь!

По святому бьет, шельмец, подумал я, задумчиво разглядывая одухотворенное лицо продавца. И ведь сам себе верит… Талант! Однако действительно… что мне местные деньги беречь? Не потащу же я их с собой? Они в Эсферато ценности никакой иметь не будут. Пойдут как низкопробное золото, цена которому — копейка. Так хоть сувенир будет на память. Поставлю дома на полку и буду радоваться каждый раз, как посмотрю, — дома! Я дома! А деньги… да добуду я их, если что… Не пропаду!

— Хорошо, уговорили. Но жидкость для расклейки листов — бесплатно! — потребовал я.

Не знаю, зачем она мне нужна, но хоть что-то должен же я с тебя урвать?

— Договорились! — после секундной паузы воскликнул хозяин лавки.

Еще и вид такой сделал — типа размышляет, выгодно ему бутылку с какой-то ерундой бесплатно отдать или нет? Шустряк… Но хорош. Хорош. Прямо монстр продаж!

— Я сейчас схожу в банк, возьму деньги и зайду, рассчитаемся.

— Конечно-конечно! — с восторгом в голосе ответил хозяин.

Стефи снова еле слышно вздохнула. Сорок три золотых в шляпках, что ли, пересчитывает? Да, это много шляпок. Очень много. Можно будет каждые два часа менять…

Хозяин лавки принялся заворачивать книгу в кусок ткани перед укладкой в ящичек, а я в сопровождении Стефании вышел на улицу.

Девушка молча шла рядом. Дойдя до перекрестка и свернув на соседнюю улицу, я был внезапно озадачен ее вопросом:

— Так, значит, это правда?

— Что именно? — уточнил я.

— То, что ты приехал сюда в поисках своей суженой?

— Это почему ты так решила?

— Когда ты сказал Алистере, что ищешь королеву, я решила, что ты шутишь. А сейчас, когда я увидела, как ты покупаешь дорогие безделушки… Я подумала, что это, наверное, правда…

— А как связан поиск моей второй половинки с покупкой книги?

Я искренне не понимал ее логики.

— У тебя есть деньги. Если бы ты попал сюда случайно, как ты говоришь, то их бы у тебя не было бы. Откуда бы они у тебя взялись? Значит, тебе их передал отец. И ты на самом деле принц, ищущий свою принцессу! Ведь так?

Вот это вывод! Хотя… для девушки, которая всегда жила на содержании, вполне логичный. Опирающийся, так сказать, на весь ее жизненный опыт.

— Уку… — отрицательно помотал головой я. — Я правда попал сюда случайно и хочу вернуться домой. А деньги… Деньги я заработал.

— Заработал? — Пытливый взгляд темных глаз. — А как?

Похоже, Стефи очень понравилась шляпка… И она не прочь добыть где-то деньжат, чтобы ее купить…

— Да так… Немного поболтался магом-поисковиком в Серых пустошах… — небрежным тоном ответил я.

— В пустошах? — неподдельно удивилась она. — А ты мне об этом ничего не рассказывал! И вообще! Я о тебе почти ничего не знаю. О себе я все рассказала. А ты нет! Это не по-дружески!

М-да, если я тебе все расскажу… А вот интересно, что будет? Сбежит? Или в ненормального запишет? Ладно, не будем травмировать разум девочки… бреднями…

— Расскажу как-нибудь, — вздохнул я, — при случае…

— М-да? Ладно! Расскажи мне тогда про пустоши!

— Что, прям щас?

— А что? Все равно, пока ходим, делать нечего! — с энтузиазмом сказала Стефи.

Я в ответ только вздохнул.

Божественные разговоры

— Мирана, смотри, какая у нашего избранного девочка появилась!

— Да ничего у него там не появилось!

— Почему? Вон, глянь, они вместе идут! Все у ней есть. При ней… то есть.

— У ней-то, может, и есть, у него только нет…

— А чего у него нет? Вроде же все было?

— Желания у него нет, Марсус, желания! Желания ее заметить! Понятно! Дуб он. Дерево! Бревно! И отстань от меня!

— М-да? Ну тогда, может, ее посыпать нужно? Золотниками… И он ее заметит…

— Хочешь, чтобы я сдохла? Я сказала, нет, значит, нет! Пусть Коин сыплет! Его дурацкие идеи, пусть он их и осуществляет!

— Мира, какая ты сегодня агрессивная… Тебе не идет.

— Зато ты спокоен, как удав. Иди вон меч ему подари!

— Зачем?

— Он им половину мира вырежет и решит остаться, чтобы дорезать вторую половину…

— Какая ты грубая…

— А ты надоедливый!

— А может, и правда ему что-нибудь подарить? Что-нибудь серьезное…

— Ну-ну! Давай, попробуй… Хель вон уже додарилась… половину силы потеряла! Интересно, а тебя насколько хватит?

— Ну… Хель и не особо ему чего дала…

— А ты дай особо! Я с удовольствием посмотрю.

— Как-то… не хочется.

— Не хочется? Ну так не приставай к другим, чтобы они делали то, что тебе не хочется!

— Так время же идет, а все сидят и ничего не делают! Скучно.

— Тоже мне — нашел развлечение! Судьба всего мира решается, а ему интересно посмотреть, чем все кончится. Сходи войнушку где-нибудь устрой! Время и скоротаешь.

— Ладно, ладно! Не кипятись. А когда варга рожать будет?

— Еще четыре месяца, а что?

— Может, попробовать одарить ее детей чем-нибудь?

— Зачем?

— Как-нибудь настроить их против отца, глядишь, они его и убьют. Так… Случайно.

— Марсус, ты что, решил, как Коин, интригами заняться?

— А что? Вполне нормальный коварный план.

— Банальщина.

— Но ведь работает?

— Как ты собираешься настраивать их против демона? Это же будет вмешательством в пророчество!

— Ты думаешь?

— Да, я думаю. А ты, кажется, нет!

— М-да… Я как-то этот момент упустил… Да, пожалуй. Пойду поразмыслю еще…

— Хорошая мысль.

«Вот пристал! Скучно ему! — с неудовольствием подумала богиня любви, глядя на то место, где только что был Марсус. — И все, главное, ко мне идут! Мирана то, Мирана се! Я уже сделала, что могла. Сами что-нибудь делайте! Без меня…»

Богиня любви фыркнула, раздраженно тряхнула гривой золотых волос и тоже растворилась в воздухе.

Почтальоны

— Уважаемый господин фельдъегерь, не позволите угостить вас? — Юноша в сером камзоле с короткой черной стрижкой и печальным взором уважительно стоял у стола, за которым сидел мужчина в синем мундире и красивая молодая женщина.

Курьер, с трудом оторвавшись от своей спутницы, повернулся к нему.

— Э… простите, мы знакомы? — спросил мужчина, приподнимая брови.

— Увы, нет, — развел руками в стороны парень, — но… мне очень нужно поговорить с вами. Поверьте, это вопрос жизни и смерти!

— Да? Ну давайте поговорим, — без воодушевления пожал плечами мужчина, обменявшись взглядом с женщиной.

— Позвольте представиться, баронет Аальст, — сделал энергичный кивок юноша.

— Эрт Хелдрик, — кивнул в ответ мужчина, и голосом, в котором слышались нотки недовольства, сказал: — Я слушаю вас.

— Эй, трактирщик! Лучшего вина сюда! — махнул парень рукой в сторону стойки, присаживаясь к краю стола. — Вы знаете… — явно волнуясь, начал Аальст, — у меня несколько необычный к вам вопрос… Я прошу вас не смеяться, если он вдруг покажется для вас… ну, смешным…

— Я слушаю вас, — повторил Хелдрик.

— Я хотел спросить… Вы ведь много ездите по империи, много видите… скажите — любовь, она… есть?

Услышав вопрос, Хелдрик крякнул и откинулся назад, а его спутница от удивления приоткрыла рот.

— Я, конечно, понимаю некую странность моего вопроса, но знаете, дальнейший наш разговор будет зависеть от вашего ответа… — Парень печально смотрел на Хелдрика.

— Хм… Да! Конечно же есть! — громко и уверенно ответил тот, посмотрев на свою спутницу. — Почему вы об этом спрашиваете?

— Понимаете, есть одна девушка… Она мне нравится. И…

Юноша тихим грустным голосом начал рассказывать печальную историю о прекрасной девушке, которую он полюбил всем сердцем и которая тоже полюбила его. Но родители юноши встали на их пути, потому что Стефания, так зовут эту девушку, хоть из благородного, но обедневшего рода, и приданого у нее нет. Родители юноши нашли ему другую невесту и назначили дату свадьбы.

— Когда Стефи узнала об этом, она перестала отвечать на мои письма… Я не решался нарушить запрет отца покидать замок и не смог поехать к ней, объяснить, как все на самом деле. В конце концов я понял, что умру, если не увижу Стефанию. Я взял лошадь и под покровом ночи бежал из замка. Но оказалось все зря. Пока я раздумывал и медлил, она уехала в столицу и поступила в университет магии. Я продал все, что у меня было, последние лиги шел пешком — и вот я у стен университета! Сегодня День посылок. Я хотел ей передать подарок, но у меня его не взяли. Сказали, что я опоздал… Наверное, все зря. Она теперь маг. А я… Отец, скорее всего, лишил меня наследства. Куда я ее увезу? Но я хочу, чтобы она знала, что я ее люблю! И готов ждать ее вечно! Вы мне не поможете? Вы не передадите от меня ей посылку?

— Гм, гм, — откашлялся Хелдрик. — Видите ли, баронет, императорская почта доставляет только почту императора…

— Только вас туда пустят. Вас пропускают везде… Только вы можете мне помочь! Больше никто, — взмолился Аальст. — Пожалуйста!

— Хелдрик, помоги ему! — накрыв его руку своей, сказала его спутница, в глазах которой стояли слезы, вызванные печальным рассказом. — Пожалуйста!

— Ну… У меня могут быть неприятности…

— Хелдрик, пожалуйста! Ради любви! Ради меня! Хелдрик!

Несколько секунд Хедрик и девушка смотрели друг другу в глаза.

— Хорошо, ради тебя, — сказал он.

— О, Хелдрик…

— Я заплачу… — прервал их обмен взглядами Аальст, — отдам все, что у меня есть…

— Оставь, — махнул рукой Хелдрик, отрываясь от глаз подруги. — Тебе еще пригодятся деньги! Что там передать-то хотел?

День посылок

Стефания

— Посылка Доменику Макарио! Охо-хо-хо!

Старшекурсник, играющий роль Вечного Почтальона, заохал, изображая старческую немощь. Макарио, студент первого курса, с довольным видом встал со своего места.

— Охо-хо-хо. — Вечный Почтальон взвалил на себя мешок с посылками и, согнувшись, шаркая ногами, пошел в его сторону.

Сегодня был День посылок для первокурсников. К этому дню родители присылали своим детям из дома гостинцы и письма, которые складывались в большие красные мешки, завязываемые белой веревочкой. Мешки эти доставлял сказочный персонаж — Вечный Почтальон, который приносит детям подарки в день начала Нового года. Хоть праздник был несколько детским и все поступившие в этом году говорили о нем с легким пренебрежением и иронией, но никто не ушел из-за праздничного стола. Всем было приятно получить весточку из дома. Подарки были самые разные. Книги, конфеты, наряды, даже игрушки. Получивший маленького розового медвежонка маг земли торопливо спрятал его обратно в коробку, покраснев до кончиков волос.

— Это от младшей сестры, — попытался оправдаться он на многочисленные шутки и комментарии, посыпавшиеся со всех сторон.

Одному юноше прислали красивый блестящий меч, а студентке с водяного факультета — шкатулку с сережками и цепочкой, которые она, открыв крышку, тут же продемонстрировала всем желающим.

Я тоже успела получить свою посылку — коробочку моих любимых марципановых конфет и стопочку писем, перевязанных голубенькой тесемочкой. При виде моего скромного подарка сидящие рядом девушки с огненного факультета наморщили носики. Как-то получилось, что самые богатые подарки были у них.

Ну и пусть, сказала я себе. Я не завидую. Некоторым вообще никто ничего не пришлет. Эри, например… Где он? Сказал, чтобы я обязательно была, а самого нет… Странно. Я же ему…

— Та-та-ти-та-та! Та-та-ти-та-та!

Внезапно от дверей зала, где мы сидели за праздничными столами, два раза пропел горн, и раздался громкий и ясный мужской голос: «Императорская почта! Почта императора!»

Все повернулись в сторону дверей, в которые торжественно входили трое молодых плечистых и высоких мужчин в синей фельдъегерской форме.

— Честь имею представиться, — остановившись у края столов, громким голосом произнес, приложив руку к киверу, шедший впереди, — лейтенант эрт Хелдрик, императорская почта! Имею доставку для госпожи Стефании Терской! Где я могу увидеть госпожу?

Я почувствовала, как у меня отвисает челюсть. Я? Меня? Не может быть!

— Доставка для госпожи Стефании Терской! Императорская почта! Где я могу увидеть госпожу? — снова громко повторил фельдъегерь, видя, что все сидят с разинутыми ртами и никто и не собирается ему объяснить, где найти Стефанию Терскую. Вид у него был довольный. Реакция окружающих на его появление его явно забавляла.

— А… вон… она! — наконец очнулся Вечный Почтальон, неуверенно помахав в мою сторону рукой. Накладная борода у него съехала набок, и вид был весьма потешный.

Поняв, что ошибки нет, что ищут действительно меня, я поднялась из-за стола, гордо выпрямив спину.

— Я Стефания Терская! — сказала я, обойдя сидящих и подойдя к егерям. — Слушаю вас, лейтенант Хелдрик.

На моих глазах веселое лицо лейтенанта, сверкающее белозубой улыбкой, превратилось в изумленное, потом стало вытягиваться, приобретая все более и более унылый вид. Он глазами сверху вниз и снизу вверх обежал мою мантию. И, похоже, цвет ее ему не понравился.

— Госпожа, имею честь доставить вам посылку. Извольте. — Потускневший Хелдрик наклонил голову вправо.

Повинуясь его сигналу, стоящие позади него два фельдъегеря шагнули вперед, и один протянул мне маленькую черную коробочку, а другой что-то объемное, завернутое в белую ткань.

— Куда прикажете?

Я, обернувшись, указала на свое место.

— Честь имею, госпожа, — щелкнув каблуками, качнул кивером лейтенант, когда они вернулись назад, поставив все ко мне на стол.

— Благодарю вас, лейтенант.

Эрт Хелдрик еще раз поклонился и вместе со своими подчиненными вышел из зала. Я же, сопровождаемая десятками взглядов, гордо держа голову, неспешно пошла на свое место, при этом лихорадочно пытаясь сообразить, что бы это все значило.

Императорская почта… У меня что, разве есть родственники в императорской семье? Они решили послать мне подарок в День посылок? Дома никогда про высокородных родственников мне не говорили…

Я в задумчивости потянула за витой зеленый шнурок, удерживающий золотистую ткань на большом подарке.

Шиххх… — с легким шорохом упала она вниз.

— Ахх! — выдохнули враз девочки.

Розы! Целая корзина роз! И какие! Плотные черные бутоны с красной каемкой по краю лепестков. И еще белые. Пять белых роз по центру прижимались друг к другу. И выше остальных черных. Это наверняка что-то значит. Какой-то смысл…

— «Кровь некроманта», — прокомментировала знающая откуда-то сбоку. — Дорогущиееее!

Вот, значит, как они называются, подумала я, разглядывая черные бутоны. Действительно, словно их края в кровь макнули… Похоже. А что тут?

Я осторожно развязала серебряную ленточку, перевязывающую шкатулку, обитую черным бархатом, и открыла крышку.

На атласной красной внутренней обивке — черный диск, диаметром примерно в мою ладонь. И аккуратно сложенный лист бумаги под диском.

Я вынула листок и, намереваясь прочитать его, поставила шкатулку на стол. Сидящие рядом тотчас стали вытягивать шеи, стараясь исподтишка заглянуть в нее, делая при этом вид, что смотрят совсем в другую сторону.

«Дорогая Стефания!

Надеюсь, что этот небольшой подарок Вас порадует. Это значок темного факультета. Прикоснитесь к его середине пальцем. Верю, что Вы останетесь довольны моим сюрпризом.

Таинственный незнакомец…»

«Таинственный незнакомец…» — еще раз перечитала я письмо. Кто это может быть?

Странно… Держа записку в руках, я заглянула внутрь. Черный кругляш. И все.

Хорошо, попробуем, сказала я себе, прикасаясь пальцем к его центру.

— Ой! — испуганно отпрянула я назад.

На черном диске появилась пара красных глаз. Потом еще одна. Еще одна. Две, три, пять. Внезапно по краю диска высветилась золотая надпись рунами: «Мы ночь разбудим светом горящих глаз!».

Она ярко вспыхнула и поблекла. Красные глаза исчезли, а вместо них появился один глаз. С желтоватым белком, красной радужкой и вертикальным узким зрачком. Глаз моргнул и поводил зрачком влево-вправо, будто присматриваясь.

— Ухитты! Вот это да! — произнес кто-то сзади. Оглянувшись по сторонам, я с удивлением обнаружила, что стою в окружении студентов, которые, столпившись вокруг меня, совершенно беспардонно заглядывают из-за моих плеч в шкатулку.

— Это что за штука такая? Смотри, он шевелится?! Как живой! Он что, взаправду живой? Что это?

Хорошо, вмешался кто-то из магистров, присутствующий на празднике. Он призвал всех к порядку, напомнив, что подарки — это личное дело каждого и такое поведение неприлично. С недовольными лицами все расселись по своим местам, и праздник продолжился. Я закрыла крышку и осторожно выглянула из-за корзины одуряюще пахнущих роз, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Привет! — раздался знакомый голос, и кто-то плюхнулся рядом со мной. — И что тут происходит?

— Эри! Где ты ходишь? — обернувшись, громким шепотом зашипела я на него. — Тут столько всего происходит! Представляешь, кто-то прислал мне с императорской почтой вот этот букет роз! А еще там было письмо и шкатулка…

— А чья это тут у меня посылка? О-хо-хо! А ну-ка посмотрим, что на ней написано? Эриадор Аальст! Где у нас Эриадор Аальст? — раздался громкий голос Вечного Почтальона.

Эри удивленно приподнял правую бровь и повернул голову, чтобы лучше слышать. Я невольно улыбнулась.

— Эриадор, у меня к вам посылка!

С этими словами доковылявший до нас ряженый студент положил на стол плоский сверток, завернутый в синюю бумагу:

— Получите!

— Спасибо, Вечный Почтальон, — сказал, встав, Эри и, взяв сверток в руки, принялся разворачивать.

— Подставка для книг… — спустя пару мгновений озадаченно сказал он, крутя в руке и разглядывая подарок. Но тут удивление на его лице сменилось пониманием и он, подняв взор, посмотрел на меня. — Весьма стильная вещь… — сказал он и слегка улыбнулся.

Догадался, довольно подумала я.

Эри

— М-да… что-то как-то не того…

Я без энтузиазма смотрел на лежавший на развороте книги рисунок. Слева мой, справа авторский — Абасо Альбо. Мой, конечно, неплох, но Абасо… Абасо был круче.

И даже не совсем понятно в чем. Вроде то же самое, но вот что-то… неуловимое. Его кошка — как живая. А у меня — нарисованная. А вот как? Непонятно…

Что ж, зато есть куда расти, сказал я себе, с легким вздохом откладывая рисунок в сторону. И, как гласит неизвестно чья мудрость, дорога — гораздо лучше, чем конец пути… Так что будем чапать дальше… Благо есть на кого ориентироваться. В следующий раз попробую повторить другой рисунок, потом следующий… Глядишь, и у меня рисунки оживут… Я перевернул несколько листов в книге.

Какой интересный птиц… Селенимм астекейра, или изумрудный яркокрыл в переводе с древнего. Сколько же у него перьев! Смахивает чем-то на земного павлина… Красавец. И смотрит так, одним глазом… Сразу видно — наглый! Что тут про него пишут?

«Изумрудный яркокрыл является редким представителем семейства ширококрылых зяблов, живущих в долине реки Муррэа. Этих птиц отличает невероятно яркая перьевая окраска изумрудного цвета. Благодаря некой особенности строения самих перьев яркокрыл на солнечном свету буквально переливается всеми оттенками зеленого, создавая незабываемое зрелище. Причем перья сохраняют свою особенность и после смерти их хозяина. Однако, если вы решили пополнить свою коллекцию чучелом яркокрыла, знайте, что это будет сделать весьма непросто. Яркокрыл обитает в густых прибрежных зарослях, очень осторожен и пуглив. Его перья ломки, а сам он обладает отменным бойцовским характером и, попав в силки или сети, рвется из них до последнего, быстро превращаясь из прекрасного создания в щипаную курицу в комке ломаных перьев. Дело осложняется еще тем, что ко всему перечисленному яркокрыл обладает еще и природной устойчивостью к магии, и заклинания сна и обездвиживания на него не действуют. Поэтому в мире практически не существует чучел яркокрыла с неповрежденным оперением. Однако ваш покорный слуга придумал способ, который все же позволит вам заполучить этот сияющий трофей. На странице сто двадцать семь этой книги я привожу заклинание «шок любви», которое, как показала практика, прекрасно действует на яркокрыла, невзирая на его устойчивость к магии. Под его воздействием яркокрыл впадает в длительный экстаз, припадая грудью к земле. Вы поймаете его буквально голыми руками! Но будьте осторожны! «Шок любви» относится к категории заклинаний высшей степени опасности, поэтому соблюдайте меры предосторожности…»

Что это еще за шок такой, да еще любви, подумал я. А ну-ка, где тут у нас сто двадцать седьмая страница? Мне же эту книгу продали как листочки с картинками! Ни про какие заклинания в ней речь и не шла!

Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать пять и… и склейка! Сто двадцать семь внутри. Как интересно!

Я аккуратно подцепил ногтями листы с краю и потянул, пытаясь их отделить друг от друга. Не тут-то было!

Насмерть, констатировал я после нескольких попыток. Буду тянуть сильнее — порву! Можно попробовать размочить водой… Листы тогда должны будут расклеиться… Не, лучше не водой. Где там бутылочка разлепина, которую мне продали вместе с книгой?

Искомое нашлось быстро. Как сунул я его на полку шкафчика, так оно там и стояло. Я открутил крышку и принялся потихоньку лить средство на склеившиеся листы, пытаясь пропитать их жидкостью. Поначалу дело шло не очень, но, по мере того как влага стала проникать внутрь, процесс пошел веселее.

«Десять — пятнадцать минут пусть постоит», — вспомнил я слова продавца, решив, что половина бутылки — вполне достаточное количество средства. Подождем…

Пока ждал, успел набросать вчерне рисунок яркокрыла.

Ну-усс… что там у нас? Четверть часа спустя я отложил рисунок и грифелек в сторону и взял в руки книгу. Отмокло или еще нужно подождать? Снова подцепив ногтями оттопыривающийся уголок, я осторожно потянул мокрый лист вверх. Тот неожиданно легко поддался и, чуть шипя и заедая в каких-то сложных для него местах, стал отделяться от своего соседа.

Ты смотри, удивился я, продолжая тянуть, отклеиваются! Не надурили. Похоже, все расклеится. Если еще пропитка книгу не разъест, вообще красота будет! Продавец, правда, уверял, что для книги сия жидкость абсолютно безопасна… Ладно, посмотрим… Вскрытие покажет…

Я аккуратно отделил первый лист.

Точно — кисель, подумал я, разглядывая какие-то розовые комочки и волокна на листах. Неужели я угадал? Или сладкое красное вино? Впрочем, неважно… Где тут сто двадцать седьмая страница? Я принялся отделять листы друг от друга.

На искомой странице обнаружился ни много ни мало, а «Список полезных заклинаний для мага-натуралиста».

Вот уж воистину сюрприз для купившего книгу, вспомнил я слова продавца, разглядывая мнемознаки описания первого заклинания. Это наш магистр древяза, он же инспектор, явно лопухнулся. Видать, добрался до склеенных листов и тоже, как я, повелся на просьбу «не драть страницы раритета». Продавец весьма убедителен… Да и магистр, наверное, никак не ожидал, что в книжке про животных окажутся заклинания, да еще не как принято, в конце, а почему-то чуть ли не в ее середине… Может, это неповторимый стиль автора или он решил изгальнуться и сделать не так, как все? Вряд ли я узнаю причину его такого странного решения, но вышло весьма забавно. У меня на руках древнющие заклинания, которые, благодаря Хель, я могу прочитать… Ну-с, и что в них?

Заклинания оказались весьма специфичными, ориентированными, так сказать, на общение с природой. Первым было — для приманивая рыбы к крючку на рыбалке, второе — заклинание для ощипывания перьев с тушек птиц и снятие шкуры с животных. Третье — «лисий язык», для подражания голосам зверей и птиц.

Интересно, пришла мне в голову мысль, когда я читал краткое описание заклинания, если я смогу издавать рев лося во время гона… а не смогу ли я тогда подражать голосам людей? Суть-то в принципе одна! Если так, то тогда можно будет петь песни авторскими голосами! Хм… Весьма и весьма перспективное заклинание… Нужно будет обязательно попробовать. Что еще?

Я с энтузиазмом принялся читать дальше. Для попавшего в беду натуралиста и неспособного в силу каких-то обстоятельств добывать себе пищу имелось заклинание «охотник». Штука, в воплощенном состоянии выглядевшая как два полупрозрачных дымчатых шара, размером примерно с голову, которые, вращаясь друг относительно друга, уносились в лес, находили, убивали и притаскивали назад организм, попадающий под заданные весовые параметры.

Откуда я знаю, как оно выглядит, если читаю об этом в первый раз? Забавно, но как только прочитаю, в мозг словно фонариком посветят. Раз — и помню! Или знаю… И даже вспоминаю, как это выглядит. Похоже, это всплывают знания, впихнутые мне в голову Хель.

Ну хоть что-то, подумал я, вспоминая наш с ней разговор, в результате которого я вытребовал себе знание языков жителей этого мира, вдогонку получив все их знания. Хоть какой-то навар от пребывания тут. При условии, конечно, что все эти заклинания рабочие. Менять голос без модификации голосовых связок или обдирать тех же спайклов, не пачкая рук, весьма удобно. Признаю. Что там у нас дальше?

Дальше пошли заклинания, призванные улучшить быт туриста. Палатки, выглядевшие, словно клубящиеся белые облака, с функцией обогрева и сбора влаги из воздуха для организации душа или умывания. При желании можно было модифицировать заклинание таким образом, что палатка превращалась в огромное джакузи, полное горячей воды.

Забавно. Я представил себя сидящим посреди голого поля в такой емкости. Нужно будет как-нибудь попробовать… Правда, придется отложить испытания, поскольку силы в него вкладывать нужно немерено. Как и в «охотника». Ладно, повременим с этим…

Потом были заклинания для приготовления пищи. А именно жарки и запекания охотничьих трофеев. Размеры добычи — от кроншпеля до лося целиком, вместе с рогами и копытами. Причем ее можно было запекать равномерно сразу со всех сторон или вращая, имитируя готовку на вертеле. Стекающий вниз сок каким-то образом подавался наверх, для поливки. Температуру приготовления тоже можно было задавать ступенчато, так что получалась чуть ли не программа с поминутным изменением. Короче, эдакая многофункциональная волшебная чудо-печь, отдых на природе с которой становился вообще беспроблемным. Пришел в лес, выбрал полянку с цветочками, настроил «охотника» на размер добычи, шуранул его, тот притащил дичину. На дичину первое заклинание — выпотрошил, второе — шкуру ободрал, третье — в печь! Матрасик из облака соорудил, лежи на спине среди цветов, смотри в небо, жди, пока сготовится. Приготовилось — колокольчик прозвонил. Красота! Да, так можно путешествовать… Я перевернул лист книги.

Два весьма неожиданных заклинания. Одно для облегчения веса рюкзака туриста, второе — для создания невидимого мешка. Если про баловство с весом я слышал, наши маги делали амулеты для разрушителей, чтобы те хоть как-то, но летали, то про то, что можно создать структуры, в которые складываешь предметы и они всегда доступны хозяину, оставаясь невидимыми для других, — про такое я не слыхал. Причем магии на поддержание такого невидимого кармана требовалось совсем немного. Даже я, со своими хлипкими силами, способен его сотворить, в чем я сразу же и убедился, создав заклинание согласно инструкции. Моему соседу оказалось достаточно всего одного моего появления в черной мантии, чтобы найти место, куда съехать. Что он и сделал, оставив меня одного. Поэтому, не имея свидетелей, я мог позволить себе иногда нарушать правила университета относительно магии в неустановленных местах.

— Входит и выходит, входит и выходит… замечательно выходит! — довольно прокомментировал я, кладя и вынимая из хранилища первое, что попалось под руку. А именно — подставку для книг, подаренную Стефанией.

Довольно ловко у нее получилось, вспомнил я свое удивление, когда мне Вечный Почтальон вручил посылку. Не ожидал… Правда, она изумилась еще больше, когда я приколол на левую сторону мантии точно такой же значок, как и у нее. Причем предварительно выслушав ее получасовые восторги про то, как все на нее смотрели, когда в зале появилась императорская почта. И какой у нее замечательный букет. И таинственный поклонник… В итоге Стефи решила, что я ее разыграл, и обиделась… Ладно, переживет… А заклинание-то работает! Можно положить и забрать. Отличная вещь! Для жизни вообще и для куровращения варгуш в частности. Я все голову ломал, как незаметно пронести, — а вот оно, решение! Класс! Не зря я эту книгу купил! Ой не зря…

Последним в списке Абасо оказалось заклинание «шок любви», которое я, собственно, и взялся искать. Ну как обычно. То, что ищешь, — самое последнее в куче, которую перерыл. Законы мироздания, похоже, во всех мирах действуют одинаково. Так вот насчет заклинания. Оказалось — простецкая вещь. Вызывает у объекта атаки усиленный оргазм. И все. Правда, с комментарием, что проходит сквозь все защитные щиты, окромя ментального, пятого уровня, и чертовски опасно для мага, владеющего этим заклинанием.

Хм… какая штука, подумал я, закончив читать. Интересно, если оно такого широкого спектра действия, почему я до этого ничего в университете о нем не слышал? Вещь ведь весьма коварная. Когда тебя в момент боя скрутит внезапное наслаждение, много не навоюешь… Да еще проходит практически сквозь все щиты… Неужели просто утеряно? Вряд ли… Такие хорошие вещи обычно не теряются. А что тогда? «Помните, что это заклинание относится к одним из самых опасных для практикующих его магов. НИКОГДА НЕ ПРИМЕНЯЙТЕ ЕГО НА СЕБЕ!!!» — еще раз прочитал я предупреждение Абасо. На себе… А что будет, если я попробую? Ну получу удовольствие… Хм… А потом? А потом могу еще раз получить… и еще раз… А-аа! Понятно, в чем тут дело! Кончится эта история, как с той земной мышью, которой вживили в мозг электрод. При нажатии на педаль она получала слабый электрический импульс, вызывающий неслабое наслаждение. Мышка быстро просекла фишку и бросила все дела. Перестала есть, пить, что-то делать вообще и только нажимала и нажимала на педальку. А зачем делать что-то еще? Жизнь в принципе это есть получение удовольствий, а тут удовольствие — вот оно, только нажми. Ну она и жала… Через неделю мышка сдохла от обезвоживания. Сдохла прямо на педальке… Сил уже не было нажать, но пыталась сделать это до последнего мгновения. Весьма впечатляющий опыт. Этот «шок любви» — та же самая педаль. Сколько я протяну, если начну сам себя развлекать? Месяц? Два?

Брр! Я представил свой иссохший труп с гримасой наслаждения на обтянутом кожей черепе. Не надо мне таких развлекух! Ясно, почему это заклинание считается столь опасным. Раз попробуешь и — добро пожаловать в клуб самоубийц! Но неужели нельзя как-то обезопасить себя? Клятву, например, себе дать, что ни-ни и никогда?

Я немного поразмыслил на эту тему и пришел к мысли, что дать-то ее можно, но в жизни порой бывают состояния… очень и очень грустные. Именно в такие моменты и совершаются поступки, о которых потом жалеют всю оставшуюся жизнь. И которые не сделал бы, будь с настроением все о’кей! А в результате — и клятва нарушена, и на иглу подсел… Наверняка при всех плюсах заклинания им старались не пользоваться. Лучший способ борьбы с соблазном — просто не знать о нем. Или не иметь к нему доступа. Но я уже попал. Я — знаю! И что теперь делать? Что-что! Ни в коем случае на себе не использовать! На других — пожалуйста, а на себе — ни-ни! Кстати, нужно попробовать, как оно работает. В заклинании указаны различные уровни воздействия, и нужно понять, как это будет выглядеть в реальности. Ведь она всегда отличается от того, что ты представляешь. А заклинание нападения мне сейчас совершенно не повредит. Тем более если оно проходит, как пишет Альбо, сквозь все щиты (похоже, не определяется ими как угроза). Итак! На ком будем пробовать?

— Хм… Ну уж точно не в университете, — произнес вслух я, в задумчивости сжав пальцами подбородок. — Подопытные не одобрят… И запросто настучат по голове за смелые опыты…

Проведение экспериментов на людях тут не одобрялось. Эту тему два часа мусолил ректор, наконец прочитав первую из своих обещанных лекций по магической этике. У меня по этому вопросу было свое, отличное от его мнение, но я сидел со своим мнением молча и не вылезал. Это же все для людей, не для меня… Поэтому я просто принял к сведению существующие здесь порядки, и все. Правда, Мотэдиус в конце своих витиеватых рассуждений признал, что для целителей этот вопрос стоит гораздо шире, чем для других магов, ибо как ни крути, но разрабатывать и усовершенствовать магические методы лечения надо. Но вот как их потом проверять? Так что в некоторых случаях, исходя из блага большего числа людей, такие опыты допустимы, но действия вроде «а давайте попробуем, что получится?» категорически запрещены!

В общем, я решил вынести проверку полученных мной знаний за стены университета. Быстро собрался, пристроил раскрытую книгу мокрыми листами вниз, между столом и спинкой стула, чтобы сушилась, и, одевшись во все темное, отправился в город. Дело близилось к вечеру, и я рассчитывал, если что, остаться незамеченным. На центральных многолюдных улицах было светло и слишком много свидетелей, поэтому я взял извозчика и отправился в район столицы, славящийся притонами и питейными заведениями, надеясь найти там одиночный экземпляр, пригодный для постановки на нем опыта. Мой расчет оправдался полностью. Пока я добрался до нужного мне места, стемнело окончательно. Я расплатился с извозчиком и отправился по темной улице искать жертву для осчастливливания ее внезапным оргазмом. Не прошло и пяти минут моего блуждания среди мрачных каменных домов и редких тусклых фонарей, как мне на глаза попалась бодро, но нетрезво шагавшая одинокая фигура.

Похоже, мужик перебегает из одного трактира в другой, сделал я вывод, немного пройдя за ним. Подходящий вариант… Если что — кто его слушать будет? Мало ли что по пьяни пригрезилось?

Клиент, видно почувствовав мой взгляд у себя на спине, прибавил ходу, намереваясь быстрее добраться до цели своего путешествия. Больше не раздумывая, я запустил в него «шок любви», где-то наполовину мощности.

— Агрыхх! — испустил мужик в небо вопль, хватаясь обеими руками за свои чресла. — Вуу… шуу, — спустя пару мгновений произнес он что-то нечленораздельное, заваливаясь плечом на стену дома. Ноги у него подогнулись, и он сполз по ней, свалившись на землю лицом вниз.

Работает, с восторгом подумал я, наблюдая недвижимое тело у стены. Живой?

Да, живой, посмотрел я его в ментале, но в глубоком отрубоне. Чудненько! Нужно попробовать теперь с другими уровнями вложения силы, чтобы посмотреть, что будет.

Оставив мужика под стенкой ждать того, кто его найдет и оберет, я отправился дальше. Однако удача отвернулась от меня. Больше одиноких личностей мне не попалось. Народ предпочитал шастать по темным местам толпой. За себя я был спокоен. Щит я поставить мог, иллюзию-пугалку тоже мог явить недоброжелателю. А теперь еще и «шок» в рукаве. Если еще учесть, что я чувствовал настроение встречных, то в общем-то застать меня врасплох было сложно. Пошарахавшись по улицам примерно с час, сопровождаемый внимательными, оценивающими, подозрительными взглядами, я сообразил, что вечер только начался и поэтому до появления крепко выпивших одиночек еще часа три-четыре.

Это же будет уже ночь, прикинул я в уме, что ж мне, полночи тут бродить, конкурируя с местным криминалом за одинокие тела? Не, это не мой вариант! Вообще в идеале мне бы лучше всего подошел один и тот же объект. Чтобы на нем можно было проделать серию испытаний с изменением силы воздействия. Тогда можно будет составить какую-то картину… Но где же взять этот «точильный камень», чтобы откатать на нем серию? Где? Раздумывая над этим вопросом, я направился в сторону центральных улиц, благо до них уже было недалеко. Но дойти до них я не успел. Меня остановили примерно где-то в районе перехода приличных улиц в дорогие улицы.

— Молодой человек не желает поразвлечься? — раздался сбоку женский голос.

Оборачиваюсь направо — девица! А наштукатурена-а! Вульгарненькая такая. По виду проститутка. Жрица любви. Но ведь это же… Это же то, что мне сейчас нужно!

— У мадам Мари — замечательные девушки! Очень красивые, ласковые и умеют доставить удовольствие мужчине! — интерпретировав мое молчание как сомнение, принялась уговаривать меня она. — Вы не пожалеете!

— И где это столь замечательное место, в котором живут столь замечательные девушки? — поинтересовался я.

— Так вот, — показала девушка рукой на дом на противоположной стороне улицы. С полукруглыми ступеньками небольшой лестницы, ведущей к двустворчатым дверям, со здоровущим красным фонарем над ними, — дом мадам Мари!

— Что ж, благодарю тебя, — ответил я ей. — Прямо сейчас и зайду! Скажи, а выносливые у нее есть?

Веселый дом

— Ой, господин, хи-хи, щекотно!

— Ну дай мне свое ушко!

— Ай, щекотно! Господин, вы меня защекочете до смерти! Хи-хи-хи!

— Зови меня Нолом!

— Хорошо, господин Нол.

— Ну дай, дай я тебя поцелую за ушком!

— Ой щекотно!

«Ну, где же он ходит? — раздосадованно подумал маг-воздушник второго курса Ноленик Артенгоф, усаживая сидящую у него на коленях девушку так, чтобы ее попа пришла в большее соприкосновение с одной его очень бодрой частью тела. — Договорились ведь! Уже на двадцать минут опаздывает!

Нол имел в виду Доменика Шасто, обещавшего устроить кутеж и оплатить все расходы. Доменик был единственным сыном у своего отца, владельца обширных земель и двух богатых серебряных рудников. Поэтому деньги он тратил легко и непринужденно, ибо они у него всегда были. Причем тратил он их и на друзей. Правда, за это приходилось признавать его полное и безоговорочное главенство, но ничего такого постыдного для себя Нол в этом не видел. Доменик был вполне нормальным парнем и каких-то несуразностей, которые могли запятнать дворянское имя и честь, не совершал. Просто у него было много денег, а у Нола их было мало. Вполне возможно, что, будь у него их столько же, сколько у Доменика, Нол бы тоже тратил их на своих друзей. Вместе-то веселее! Три часа назад Доми предложил кутнуть друзьям с девочками, пообещав, что все оплатит. Нол и еще Леторий, тоже из их компании, пришли в назначенное время, выбрали себе девочек, заказали им выпить и, усевшись на диванчики в небольшой гостиной, принялись ждать. Девчонки уже полчаса ерзали у них на коленях, а Доми все не было.

«Где ж он ходит? — еще раз с неудовольствием подумал Нол и переключился на стройные ножки в темных чулках и красных туфельках, видные из-под задравшейся легкой полупрозрачной юбки прелестницы. — Можно ведь не в кровати, а стоя… Нагнуть… закинуть юбку ей на голову… — улетел в фантазии Нол, внезапно ощутив, как его сердце забилось где-то в горле, мешая дышать. — Хель с ним, с Доми! Сколько можно! Если не придет сейчас, сам заплачу! Дорого, конечно… У мадам Мари очень дорого… Но и девочки тут красивые. Если сейчас он не придет…»

Прозвенел колокольчик над дверью.

Нол обернулся на звук. Не Доменик! В гостиную зашел…

«Так ведь это с нашего университета! — подумал Нол, разглядывая вошедшего. — С первого курса. Он еще на два факультета ходит, целителей и темный… Как его там? Э-э-э… Эриадор! Точно! Эриадор! Тоже поразвлечься пришел?»

— Добрый вечер, молодой человек!

Мадам Мари, весьма крупная женщина, лет сорока, затянутая в черные шелка, с большими золотыми кольцами на толстых пальцах, величественно встала со своего красного кресла с высокой спинкой. Мадам сидела в нем, поджидая клиентов и присматривая за тем, что творится в гостиной. Нол уже успел поймать ее недовольный взгляд, брошенный ею сначала на часы, а потом на них с другом.

— Ваши друзья уже заждались вас! Да и моим девочкам не терпится показать, на что они способны! Девочки! На выход! У нас гости!

Мадам приветливо улыбнулась пухлым лицом и захлопала в ладоши. На этот звук из соседней комнаты вышли с десяток девушек и построились в одну линию, лицами к клиенту.

— Увы, мадам, — сказал после небольшой паузы Эриадор, оглядев ее работниц, — я не с ними.

Он чуть качнул головой в сторону магов, сидящих с девицами на руках.

— Да? О, прошу меня простить, — слегка растерялась хозяйка салона. — Они просто ждут своего товарища, и я подумала, что это вы и есть!

— Вы ошиблись. Я сам по себе! — улыбнулся ей во всю ширь Эриадор и, чуть прищурив глаза, глянул в сторону сидящих на диванах.

— Но… вы же пришли сюда за тем же, что и они? Выбирайте! Смотрите, какие они красавицы! Все очень ласковые и умелые! Какую вам? А может… и не одну?

— Да, симпатичные… — кивнув, согласился Эриадор. — Мне, собственно, подойдет любая из них, но с единственным условием…

— Каким? — слегка насторожилась мадам.

— Мне нужна самая выносливая!

На диванах громко и отчетливо фыркнули. Два раза. Мадам после секундного изумления стиснула зубы, дабы не дать губам разъехаться в ухмылке. Но это ей удалось плохо. На лице вышла гримаса.

— О! Конечно, конечно! Не сомневайтесь, — затарахтела она, разжав наконец зубы. — Все мои девушки очень выносливые… выносливые, как… как…

— Лошади? — благожелательным голосом подсказали с диванов.

Мадам метнула взгляд в сторону шутника, но комментировать не стала, а, обратившись к Эриадору, сказала:

— Выбирайте, господин! Любую! Уверяю, что вы не будете разочарованы. Вы будете просто поражены их выносливостью! Заплатите до утра, и я гарантирую, что всю эту ночь вы не сомкнете глаз!

— Н-да? — несколько скептически произнес Эриадор. — Хорошо. Но спешить не будем. Возьму пока на час, а там видно будет. Вот эту!

Эриадор ткнул пальцем в крайнюю девушку.

— Меня зовут Анжи, — улыбнулась та, делая книксен.

— Зови меня Эри. Анжи, ты меня проводишь?

— Да, господин Эри, — ответила та и сделала приглашающий жест в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

«Вот ведь герой! — подумал Нол, снова зарываясь лицом в волосы своей красотки, чтобы добраться губами до места за ушком, которое ему так нравилось целовать. — Самую выносливую ему! Гигант, тоже мне! Нужно будет завтра в университете рассказать… посмеемся… И где этого Доменика носит? Уже и первокурсники понабежали…»

— Ах-ах-ах-а-а-а… ААААААААА! — исполненный искреннего восторга женский крик, внезапно донесшийся со второго этажа, стал для всех полной неожиданностью.

Девушка, сидящая на коленях у Нола, отстранилась от него и с изумлением уставилась на верхнюю площадку лестницы, туда, где начинался коридор, ведущий в комнаты. На ее лице, как и на лице ее подружки, сидящей на коленях у Летория, было неподдельное удивление. Похоже, тут такого раньше не слышали.

«Эри, что ли? Если да, то неплохо он задвинул… — подумал Нол, прислушиваясь вместе со всеми и ожидая продолжения. — Ведь только начал, а она уже на весь дом орет!»

— Мадам! — Появившийся на верхней площадке здоровый детина-охранник перегнулся через перила, обращаясь к хозяйке. — Там, в третьем номере, посетитель девушку хочет!

— А Анжи? — с удивлением глядя на него снизу, со своего кресла, спросила мадам. — Она куда делась?

— Сомлела. Лежит в полной отключке. Клиенту это не нравится.

— Сомлела? — с сильным сомнением в голосе переспросила мадам. — Анжи? Сомлела? Хм… А она вообще там живая?

— Да, мадам. Я посмотрел. Живая. Только как бы спит.

— Спит? Ну ничего себе!

— Хозяйка, клиент просил девушку…

— Хорошо. Мика, иди!

Она сделала повелительный жест в сторону одной из выглядывающих в гостиную девушек. Мика, на которую пал ее выбор, покорно пошла к лестнице, опустив плечи и переплетя перед собой пальцы опущенных вниз рук.

— Проследи там! — сказала мадам, обращаясь уже к торчащему на верхней площадке лестницы охраннику.

— Не сумневайтесь, мадам! — ответил тот и повелительно сказал, обращаясь к Мике: — Быстрее давай! Че как не живая!

Охранник с девушкой исчезли на втором этаже.

Пронаблюдав вместе со всеми это небольшое представление, Нол снова потянул девушку к себе.

— Но где же ваш друг? — спросила та, прижимаясь к нему.

— Он сейчас придет, — пообещал Нол и повел ладонью вверх по ее ноге от щиколотки, сдвигая вернувшуюся на место юбку.

— А-а-а-а… — во все убыстряющемся темпе громкогласно раздалось сверху. — АААААААА!

Вопль оборвался на самой высокой ноте. В гостиной все дружно бросили свои занятия и развернулись в сторону лестницы. Небольшая пауза, потом наверху забухали шаги.

— Мадам, Мика сомлела! — радостно сообщил появившийся охранник, улыбаясь во все зубы.

Та при виде его изумленно открыла рот.

— Что, тоже? — справившись с удивлением, не поверила она.

— Ага! — радостно откликнулся охранник.

— Что такое? — непонимающе развела пухлыми ручками мадам. — Что там происходит? Чего они так орут? Даже тут слышно, сквозь двери! Что он там с ними делает?

— Не могу знать, мадам! Он меня посмотреть не приглашал! — осклабился охранник.

— Не щерься мне тут, а то щас получишь!

— Прошу прощения, но он еще одну хочет!

— Еще одну?

— Ага.

— Да? Ну хорошо…

— Иди! — Мадам сделала жест еще одной девушке. Та с некой боязливостью проследовала к лестнице.

— Хозяйка, куда девок девать? — поинтересовался охранник, смотря на поднимающуюся наверх девушку.

— Каких? — не поняла та.

— Ну Мику с Анжи. Анжи я на скамейку пристроил, а для Мики места не нашлось. Я ее на стул усадил. Падает она с него.

— Вот как? Неси их вниз.

— Пусть Обух их вниз тащит. Я же следить должен. Вы же приказали присматривать.

— Ладно, — поджала губы мадам, — сейчас его крикну.

Охранник с девушкой исчезли на втором этаже. Спустя пару минут наверх хмуро протопал вызванный Обух — шкафообразный детина в серой холщовой рубахе, с закатанными по локоть рукавами. Нол и Леторий, впрочем, как и девушки, сидящие у них на коленях, развернулись в сторону лестницы, ожидая его возвращения. Спустя пару минут он появился на лестнице, держа на руках завернутое в платье тело, из которого торчали голые ноги и плечи.

Бум, бум, бум — забухал он ножищами вниз по лестнице.

— Обух, иди сюда! — призывно махнула ему пухлой ручкой мадам. — Покажи!

Тот послушно подошел к хозяйке, держа девушку на вытянутых руках. Это была Мика.

— Да она просто спит! — возмущенно констатировала хозяйка, вглядевшись в ее лицо. — И еще улыбается! Вот дрянная девчонка! Мика! Мика! А ну-ка просыпайся!

Мадам принялась несильно шлепать ее по щекам.

— Просыпайся, я сказала! У-у-у, тварь такая!

Однако пощечины не возымели нужного эффекта. Мика приходить в себя не желала.

— О-о-о-о… УУУУАААААА! — проорали сверху, и наступила тишина.

— Вот ведь дрянь, и эта туда же! — констатировала мадам, когда стало понятно, что продолжения не будет и можно больше не прислушиваться.

— Неси ее в ее комнату, — сказала она Обуху, делая жест кистью руки в сторону. — И за остальными сходи. Я завтра с ними разберусь… Удовольствие они, видишь ли, тут получают… Вместо работы. А работать кто за них будет?!

— Еще одну! — жизнерадостно затребовал охранник с верхней площадки лестницы.

— Ты че там щеришься? — припустила на него сердитая мадам, найдя на ком сорвать свое недовольство. — Я тебе че сказала?

— Да че. Я ниче…

— А че тогда лыбишься? Настроение больно хорошее? Щас враз испорчу!

— Да не. Нормальное. Как обычно.

— А чего тогда рот до ушей?

— Дык ведь я и не думал, что этих девок можно продрать так, что они без памяти валяться будут. Да еще так быстро. А оно вона как! Смешно.

— Я тебе щас дам смешно!

— Мадам, он еще одну просил. Сказал, что разочарован.

— Лиска, иди! — скомандовала мадам.

Дальше действие развивалось по одному сценарию. Девушка уходила наверх, потом орала на весь дом, сообщая, как ей хорошо, затем на верхней площадке появлялся охранник и, делая страшные гримасы, только чтобы не улыбнуться, требовал еще одну. Мадам, глядя, какие он корчит рожи, с трудом сдерживая себя перед присутствующими господами магами, отправляла наверх еще одну девушку и Обуха, чтобы тот вынес предыдущую. Девки блаженно орали, мадам исходила паром от злости, Обух тупо и без всяких возражений таскал по лестнице вниз полуголых девиц, кое-как завернутых в снятые с них же наряды, зрители наблюдали. Короче, сегодняшний вечер в публичном доме явно удался. Было весело. Нол уже давно пересадил девушку со своих колен на диван и, сидя рядом с ней, наблюдал за разворачивающимся действом.

Прозвенел колокольчик над дверью.

Обернувшись на звук, Нол увидел в дверях улыбающегося Доменика.

— Привет, — сказал тот, проходя внутрь и направляясь к друзьям. — Не смог сразу прийти. Пошла отличная карта. Не бросать же игру при таком раскладе! Четыре с половиной золотых выиграл!

— У-у-у… ААААААААААААА! — раздалось сверху.

— Ого! — уважительно сказал Доменик, наклонив голову к плечу и выставив вперед ухо, чтобы было лучше слышно. — Хорошо это он ей! Кто там так развлекается, не знаете?

— Принятый в этом году… с нашего университета, — ответил ему Леторий. — Князь Эриадор. Этот, который в черной мантии бегает.

— Да ну? — не поверил Доменик. — Не может быть! Чтобы какой-то пацан… с первого курса. Не верю!

— Ну ты же слышал, — пожал плечами Нол.

— Да? Так, значит? Ну ладно! Покажем первому курсу, что значит — опытные маги! Сейчас я возьму себе девку, и она будет орать у меня громче, чем у него. Вот увидите! Мадам, где ваши феи? — обратился он к хозяйке, которая, прикусив зубами нижнюю губу, неотрывно смотрела вверх, на лестницу.

— А… — растерянно перевела она взгляд на него, но добавить ничего больше не успела.

— Следушую, — вытянутыми трубочкой губами, чтобы не дать им разъехаться в улыбке, промычал появившийся наверху охранник и, справившись с гримасой, уже нормальным голосом произнес: — Обух, забирай!

Мадам прикусила уже верхнюю губу и обернулась в сторону девушек, сидящих рядом с магами.

— Господа, — неуверенно начала она, — умоляю простить меня, но… на карту поставлена честь моего заведения… Господа, я прошу… Я умоляю! Ваших девушек! Я все компенсирую! Скажем, три раза бесплатного обслуживания? Как вам?

— Что тут происходит? — удивленно повернулся к друзьям Доменик. — Она что, хочет забрать у вас ваших девок и отдать их кому-то другому? Я не ослышался?

— Неделя бесплатного обслуживания, — произнесла мадам.

— Да ты что, в своем уме? — обернулся к ней Доменик. — Это еще что за идея такая? У тебя что, других девок нет? Я не потерплю такого неуважения к себе и друзьям!

— А у меня больше никого нет, — похоже, пребывая в некой прострации, произнесла мадам, плавно разводя пухлыми ручками в стороны, — кончились…

— Как кончились?

— Доменик, Эри их всех уже того… — подал голос Леторий.

— Всех? — не поверил тот.

— Ага. Эти две последние.

— Господа, если вы позволите, — напомнила о себе мадам.

— Хорошо, кивнул в ее сторону Нол, — пятнадцать раз бесплатного обслуживания… по полной. И я согласен! А ты? — вопросительно обратился он к Леторию.

— И я согласен, — кивнул тот.

— Конечно, конечно, господа! Договорились! Все будет в лучшем виде. Дора, иди! — мотнула головой мадам.

— Не понял? — сказал Доменик, провожая удивленными глазами Дору. — Вы отдали своих фей этому первокурснику? Зачем?

— Ну, во-первых, в обмен на полмесяца бесплатного обслуживания. А во-вторых, просто уже интересно, чем дело кончится.

— В смысле? — не понял Доменик. — Чем кончится?

— Ну сколько ему нужно, чтобы сломаться! Одиннадцатая пошла. И все визжат так, как будто это самый сладкий раз в их жизни. Может, это как раз будет последняя.

— Ви, ви, ви… А-а-ар-р-раААААХХ! — раздалось сверху.

— Одиннадцатая! — с удовлетворением в голосе произнес Леторий и прокомментировал: — Тоже хорошо пошла!

— Обух, забирай! — появился на лестнице охранник. — Следующая!

Мадам молча мотнула головой к плечу, задавая путь движения последней своей работоспособной девушке.

— Ничего себе! — сказал Доменик, плюхаясь рядом с друзьями на диван и протягивая руку к бутылке вина, купленной для девушек.

— Фужеры чистые есть? — обратился он к мадам, которая таращилась на лестницу. — Скажи, пусть принесут!

— Ты пьешь? — поинтересовался Нол, одним ухом прислушиваясь к тому, что происходит наверху.

— Капельку. Обмыть картежную удачу. Ее надо обязательно обмывать, иначе везти не будет!

Нол только головой покачал.

— ООООООООО! — прочувственно прозвучало сверху.

— Двенадцатая, — закончил счет Леторий. — А что дальше? Пойдет к другим фейкам? Если да, то пойдемте с ним? Вы как?

— Что значит кончились? Что значит нету?

На верхней площадке раздались шаги, сопровождаемые недовольным голосом. Но в этот раз это был не охранник. Это был Эриадор. В белой с большим воротом рубахе, застегнутой на несколько пуговиц так, что была видна его голая грудь. С одного бока рубаха была заправлена в черные обтягивающие штаны, с другой стороны висела свободно. Эриадор подошел к перилам, огораживающим верхнюю площадку лестницы и, упершись в них вытянутыми руками, навис над гостиной. Волосы у него были взлохмачены, а вид — весьма хмурый.

— Мадам! — после небольшой паузы громко произнес он. — Я крайне недоволен! Я просил себе нормальную, пусть даже без особых изысков, но выносливую девушку, а вы мне кого понаприсылали? Такое впечатление, что это какие-то монашки, первый раз в жизни увидевшие мужчину. Стоит только начать, как они улетают туда, куда я попасть уже, наверное, с час никак не могу! Причем делают они это так быстро, что я за ними просто не успеваю! Мадам, в чем дело? Кто тут кого развлекает? Я их или они меня? Где вы понабрали этих чувственных особ, которые впадают в экстаз от одного только прикосновения к ним?

— Э-э-э… — проблеяла мадам. — Раньше все было нормально…

— Не знаю, как там у вас было раньше, но сейчас я разочарован! Репутация вашего заведения как приличного оказалась дутой фикцией. Она совершенно не соответствует реальности. Я буду всем рассказывать об этом прискорбном факте. И рекомендовать желающим отдохнуть пойти туда, где есть настоящие женщины, а не какие-то глупые девчонки, совершенно не искушенные в любовных делах!

— Это неправда! Они все очень умелые и искусные. Не знаю, что с ними приключилось сегодня такое… — попыталась оправдаться мадам.

— М-да? Как-то я этого не заметил. Впустую только время провел. У вас что, женщин в заведении нет? Нормальных. С опытом?

— Есть! — Мадам встала с кресла и, с вызовом развернув плечи, выставила вперед грудь пятого размера. — Я!

— Хм… — Эриадор оценивающе посмотрел на нее с высоты лестницы. — Да… думаю, что опыта вам действительно не занимать… Ну коль больше никого не осталось… — Он еще несколько секунд молча смотрел на нее, затем принял решение. — Мадам! — Эриадор развернулся боком и вытянул правую руку в сторону, указывая направление к комнатам. — Прошу!

Стефания

Сегодня с утра я была в прекрасном настроении. То ли выспалась, то ли солнце с утра такое яркое… А может, этому причина — запах роз? Розы пахнут просто изумительно! Уже четвертый день стоят у меня, а по виду — как только с куста срезали. Внутри корзины, на дне, оказалась небольшая емкость с жидкостью, куда были воткнуты обрезанные кончики стеблей. Поэтому розы совершенно не увядали. И пахли, пахли, пахли…

Какая прелесть, в который раз подумала я, перед уходом на занятия подойдя к букету и ткнувшись в него лицом. Никогда у меня еще не было целой корзины роз! Да и если честно, вообще никаких цветов не было… Никто мне их не дарил…

А тут сразу столько! Вот если бы они еще были подарены по-настоящему… — вздохнула я. Этот Эри… со своими шуточками! Нашел над кем шутить! Совсем не по-дружески поступил. Нехорошо! Чувствую себя обманутой и обманщицей!

Я нахмурилась, вспоминая, как все смотрели на меня и мой букет, доставленный императорской почтой. Еще бы! Кому попало эта почта посылки не развозит. Только самым-самым. И таинственный поклонник. Так было здорово! Как в книжках! А оказалось, что это все неправда! Все это устроил Эри.

— Как же ты уговорил фельдъегеря доставить мне посылку? — не веря ему, спросила я.

— Очень просто. Социальная инженерия, — непонятно объяснил он.

— А что это такое? — наморщила лоб я.

— Воздействие на людей, — пояснил он, — почти как магия, только без магии. В зависимости от ситуации можно сделать так, что человек будет делать то, что тебе нужно. И уговаривать даже не нужно. Он сам захочет тебе помочь.

— Да? И как же ты сделал так, что он захотел тебе помочь?

— Он был с девушкой. И там у них, похоже, все только начинается. Я подсел к их столику и рассказал грустную историю о любви. Как злая судьба разлучила два влюбленных сердца… И вот я, без ума влюбленный юноша, прошу передать букет моей избраннице, заточенной за высокими стенами университета магии… Девушка была очень тронута. Она попросила своего ухажера помочь мне. Тот же решил, что совершить для нее небольшой подвиг, дабы стать героем в ее глазах, — это самое то, что для него сейчас нужно. Ну вот так все и сложилось… Он совершил подвиг, чтобы стать героем в ее глазах, его девушка получила себе героя, ты получила посылку… А я? А я немножко поразвлекся…

— Как ты мог? — в изумлении глядя на него большими глазами, потрясенно спросила я. — Как ты мог так поступить? Это же… нехорошо! Это… это… это же обман!

— Не обман, а розыгрыш, — поправил меня Эри. — Обман — это когда хочешь получить какую-то наживу. А без наживы — это шутка. Розыгрыш!

Эри щелкнул пальцами и усмехнулся.

— Но зачем? — не понимая, растерянно спросила я, разводя руками. — Разве нельзя было просто взять и подарить? Как я подарила тебе?

— Ну… это скучно! Ты же ведь тоже не принесла и не дала мне в руки подставку — на, мол, дарю! Кто привлек Вечного Почтальона? А? Тоже ведь хотелось как-то необычно сделать, чтобы было интереснее. Согласись, ведь ты пережила немало волнующих и приятных моментов на празднике? Вдруг ни с того ни с сего императорская почта доставляет тебе огромную корзину цветов и коробочку, перевязанную ленточкой. И письмо… от таинственного незнакомца. Кто, что? Ты не знаешь, что и думать. Все смотрят на тебя — ты королева бала! Скажи, разве тебе было не здорово?

— Конечно… здорово, — ответила я, вспоминая свои чувства и переживания на празднике. — Но только ведь получается, что это все неправда! Не настоящее!

— Разве твои переживания и чувства были не настоящие?

— Настоящие. Но я ведь не знала…

— Ну вот видишь. Ты пережила прекрасный момент в жизни. Что же тебя так расстраивает?

— Это обман! Все это было… понарошку! Не взаправду! Все, что было здорово, отравляется знанием о том, что все это неправда! Как ты этого не понимаешь!

— Хорошо, я больше не буду ничего тебе рассказывать, — покладисто согласился Эри, взмахнув руками в стороны и поджимая губы.

— Больше не будешь? Так ты что, собираешься и дальше так поступать? Разыгрывать меня будешь? Чтобы повеселиться? Это… это совершенно не по-дружески, Эриадор Аальст! Совершенно! С друзьями так не поступают!

Я резко развернулась к нему спиной и ушла, кипя от возмущения. Тоже мне друг! Так посмеяться надо мной! Дурак!

И вот уже два дня мы с ним не разговариваем. На лекциях я сажусь отдельно от него и не здороваюсь. Когда я в первый раз молча прошла мимо, он только задумчиво посмотрел мне вслед, наклонив голову к плечу. Но подходить и извиняться не стал. Ну и пусть! Пока не поймет, пусть даже и не приближается! Так поступать с друзьями нельзя! Хотя… Хотя жаль, что он мне цветы понарошку подарил… С ним весело. И он симпатичный… только странный… Почему он такой странный?

Я задумалась, вспоминая Эри. Вышла я рано, до занятий было еще время, и я неспешно брела по узкой дорожке вдоль высоких (выше моего роста) кустов, с удовольствием вдыхая свежий утренний воздух с запахом сухих листьев.

— А ты слышала, что темно-зеленый вчера вытворил? — Раздавшийся буквально рядом, из-за кустов голос прервал мои размышления. На соседней дорожке, за малость уже пожелтевшей живой изгородью, кто-то стоял.

— Темно-зеленый? А кто это? — прозвучал второй, тоже девичий голос.

— Эриадор Аальст. У него же две мантии. Темная и зеленая. Вот Алистера и придумала. Темно-зеленый! Здорово, правда?

— Ага. Темно-зеленый! Хи-хи. Смешно! Ох и злится она на него!

— Да. Хорошо он ее дурой тогда на истории выставил. Между нами — так ей и надо! Корчит из себя невесть что. А волосы у нее редкие.

— Я тоже это заметила. И, кажется, она их еще красит…

Похоже, это те самые, которые тогда обсуждали меня у расписания. Голоса, по крайней мере, мне кажутся знакомыми. Опять сплетнями делятся? Сплетницы, подумала я и хотела было уже пройти дальше, не желая подслушивать, но имя Эриадора заставило меня остановиться и прислушаться.

— Да ладно с этой Алистерой! Я тебе сейчас что про князя расскажу! — голосом, полным предвкушения, произнесла одна из них. — Мне вчера такоооеее рассказали! Тааакоое! Ты не поверишь!

— Что?

— Вчера третьекурсники к феям ходили. К мадам Мари.

— Зачем?

— Что — зачем? Ну зачем они туда ходят?

— Затем. Ты что, не знаешь?

— А, ну да. Да… Это я так. Не проснулась еще… Спала что-то сегодня плохо. И что?

— Так вот. Когда они были там, туда пришел Эриадор! Представляешь?

— И этот туда же! Куда его Терская смотрит?

— А что Терская?

— А разве у них не любовь? Все вместе да вместе.

— Любовь. Не… вряд ли. Глупенькая она еще. Ничего не понимает в этих делах.

— Откуда ты знаешь?

— Да по ней видно. Еще небось ни разу не целовалась.

— Слушай… А ты заметила, что они теперь с князем отдельно сидят?

— Ой… Точно! Я тоже это заметила! Интересно, какая кошка между ними пробежала?

— Да что тут думать? Полез он, наверное, к ней, а она ему по роже дала. И все дела!

— Ты думаешь? Мм… Эриадор так ничего… Если бы он ко мне полез, я бы, пожалуй, по роже его бить не стала…

— Ну так то ты, а то Терская. Я же говорю, глупая она еще! Может, думает, что раз ей императорская почта корзины роз привозит, так князь ей теперь не ровня? Повыше метит?

— Ой, и правда! А так и не выяснилось, кто ей это все прислал?

— Не-а. Но подожди, дай я тебе про фей дорасскажу! Пришел, значит, Эриадор в салон, взял себе фейку и сразу с ней наверх, в постель!

— Вот что я тебе скажу. Это он точно от Терской туда побежал! Она ему от ворот-поворот, вот он к ним и помчался!

— Хм… Похоже на то. Так вот, уединился он с ней, а она как закричит на весь дом! Говорят, даже на улице было слышно!

— С чего кричала-то? Случилось что?

— Ну как с чего? Так хорошо ей было. Ты представляешь?

— Да ладно… Это она небось притворилась, чтобы денег больше получить. Я слышала, что фейки всегда так делают.

— Так это еще не все! Слушай дальше! Ее на руках от него вынесли. В полнейшей отключке, как сказал Нол. В салоне и не помнят, когда у них последний раз такое было!

— Да, может, ей просто плохо стало?

— Ничего не плохо. Он следующую себе потребовал. И с ней то же самое. Также на руках унесли!

— Да ты что…

— Ага! Так он всех там их… по очереди. Представляешь — всех! Даже хозяйку салона!

— Ха! Враки!

— Чистая-пречистая правда! Нол рассказывал. Он был там. Все своими глазами видел!

— М-да? Кто бы мог подумать… А с виду и не скажешь…

— Ну, в тихом омуте зяки водятся!

— Тогда получается, что Терской сильно повезло, что она ему по мордам дала…

— Почему?

— А ты только представь, что бы было с этой бедной, нецелованной девочкой, если он целый салон фей вместе с их мадам через себя спокойно пропускает? И еще после этого уходит на своих двоих! Ах-ха-ха-ха!

— Хи-хи-хи!

За кустами в два голоса залились веселым смехом. Я стояла и чувствовала, как у меня от стыда горит лицо. Мерзкие сплетницы! Нет! Как только научусь магии, первое, что я изучу — это проклятие онемения! Клянусь! Чтобы у этих языки поотнимались! И плевать я хотела на то, что это темное проклятие!

— Ладно, пойдем, — отсмеявшись, сказала одна за кустами, — на Эриадора посмотрим!

— Зачем?

— Интересно же! Оказывается, он о-го-го! К тому же еще и князь! Принцессу себе ищет! Слыхала? Мм? Как я, похожа на принцессу? А так?

— Личико попроще сделай… А Терская? Он же вроде к ней неровно дышит?

— А что Терская? Пусть ждет себе принца сколько хочет! Ее проблемы. Ладно, пошли на Эриадора глядеть!

— Пошли!

Раздался звук торопливо удаляющихся шагов, и подружки, похоже, вприпрыжку побежали по дорожке за зрелищем.

Гадины! От обиды у меня перехватило горло и на глаза навернулись слезы. Мерзкие, противные гадины! Столько понапридумывали про меня. Ни капли правды. Пойдут сейчас трепать языками по всем углам, ничего потом не докажешь. Почему они так ко мне? За что? Что я им сделала?

Прекрасное настроение, посетившее меня с утра, исчезло без следа. Вместо него в горле встал ком, а на душе заскребли кошки.

Знала бы, никогда не поехала бы сюда, сказала я себе и понуро поплелась на занятия.

Первыми сегодня были два часа практической магии. Еще один повод для огорчения. Ничего у меня не получалось. Как ни пыталась я обратиться к своей силе, ничего не выходило. Не одна была я такая, но все равно… На прошлом занятии получилось у Алистеры. Свечка, которую нужно было погасить, погасла, выкинув вверх извивающийся тонкий дымок. Боги, как высокомерно она на меня тогда посмотрела! С таким превосходством. Крыса крашеная! Точно, красится… Конечно, ей проще. Она же маг огня! А я нет. Почему всех учат одинаково? Может, если бы меня учили по-другому, у меня бы уже все вышло? И у Эриадора все получилось с первого раза… Правда, он уже все умел… Тогда магистр сказал, что он может больше не ходить к нему на занятия. Спит сейчас, наверное… У всех все хорошо, у меня одной…

Так, ноя и жалея себя, я добралась до аудитории и дождалась начала занятий.

— Итак, начнем!

Магистр Ниомедиус, преподающий у нас практическую магию, был бодр и свеж и словно лучился энергией.

У него тоже, похоже, все хорошо, подумала я, хмуро глядя на него.

— Начнем мы, как обычно, с перечисления того, чего не должен делать маг, если он себе не враг! Ха-ха! Маг не должен: брать в руки артефакты или другие магические предметы, не убедившись в их безопасности…

Каждое занятие начиналось одинаково рутинно. С перечисления запретов. «Только упорным повторением можно удержать в голове правила, которым вы должны следовать всю свою жизнь. Если, конечно, хотите, чтобы она была долгая…» — сказал магистр на нашем первом занятии, давая весь перечень запретов под запись. И теперь, начиная урок, мы всем курсом проговаривали эти правила.

— Все вместе и вслух! — кивнул с кафедры магистр.

— …не активировать неизвестных заклятий, не проводить опыты, не установив предварительно защитные щиты… — послушно-сонно забубнила аудитория.

Я стала повторять вместе со всеми, иногда кося взглядом в тетрадь со сводом правил.

Затем началась практика. Я сидела, скрестив ноги на матрасике и закрыв глаза, пыталась медитировать, чтобы что-то найти в себе. Пыталась… но никак не могла сосредоточиться. В голове безостановочно крутились мысли, вызванные подслушанным разговором.

Неужели это правда, задавала я себе вопрос, думая о Эриадоре. Неужели он действительно ходит к феям? Как он может? Они же… Грязные! Фу! Как ему не противно? А я думала, что он не такой… А он как все, оказывается. Одни удовольствия на уме. О других подумать не может… И цветы мне подарил только потому, что хотел поразвлечься. Эгоист! Но все же будет жалко, если он перестанет со мной дружить… С ним интересно. Он такой… необычный. Может, он просто плохо воспитывался? Может, я смогу его исправить? Нужно, пожалуй, помириться с ним. А то вон какие быстрые тут бегают. Прынцессссы… Пусть попросит прощения, и я с ним помирюсь. Но целоваться с ним после фей я точно не буду!

— Получилось! Получилось! — кто-то во весь голос заорал рядом со мной.

От неожиданности я испуганно вздрогнула и резко открыла глаза. Рядом, перед дымящейся свечкой, радостно прыгал парень в синей мантии.

Я только глубоко вздохнула и что есть силы зажмурила глаза.

На первой перемене усиленно обсуждали происшествие в салоне мадам Мари. Все уже все знали. Парни, разделившись на два лагеря, спорили, возможно ли такое в принципе? Физически. Или без зелья тут дело не обошлось? Приводили множество доводов за и против. Девушки в обсуждении участия не принимали, но стояли рядом и внимательно слушали, бросая на меня ироничные взгляды.

Похоже, все оповещены, что у меня с ним чувства, поняла я, увидев, как они на меня смотрят. Хорошо, что я тоже об этом узнала. Правда, случайно, но все равно — спасибо! А так бы ходила дура дурой! В неведении…

Второй час занятий прошел так же в безуспешных попытках сосредоточиться. В голову лезла всякая ерунда. Подумалось, что если Эри не захочет извиняться, то тогда я с ним не смогу дружить. И опять останусь одна.

Бррр! Только не это! Нужно пойти и помириться с ним! Только как? Ведь это же я первая перестала с ним разговаривать! Вот ведь незадача… И потом. Он, значит, будет выкаблучиваться, творить, что хочет, а я из-за своего страха снова быть одной буду все терпеть? Так можно далеко зайти… Нет! Не буду просить у него прощения! Я такая, какая есть! И все! А если… если он клюнет на этих, которые с ним хотят познакомиться? Он же уйдет! Что же делать? Может, ему как-то намекнуть… что я согласна мириться. Но вот как?

Короче, терзаний был полон и второй час занятий. Звонок на перемену принес несказанное облегчение. Следующим был древяз. Голова на нем должна быть занята.

Все лучше, чем сидеть, зажмурившись, и пытаться не думать о том, о чем только и думаешь, решила я, последней выходя из зала медитаций.

— А я тебе говорю, что, будь он хоть трижды гигант, это невозможно. Не-воз-мож-но! Не веришь, это я тебе как целительница говорю!

Невысокая девушка, старшекурсница, в окружении, похоже, сокурсников, сердясь, втолковывала свою точку зрения парню в голубой мантии.

— Жустина, твой значок лучшей ученицы не позволяет усомниться в твоих словах, и я бы не усомнился. Честное слово. Если бы не был там и не видел все своими глазами. Своими глазами! Вот этими. Понимаешь? — ответил он, тыкая себе в глаза указательным и безымянным пальцами.

Вот, значит, кто видел там Эриадора! Я внимательно присмотрелась к парню. Он так спокойно при всех говорит, что ходит к феям? Как ему не стыдно?

— Он вас просто разыграл! Сговорился с мадам, и все! А вы повелись и поверили!

— Жусти, если бы только слышала, как они орали… как они орали! — При этих словах парень закатил вверх глаза и закачал головой с самым мечтательным видом. — Ты бы сразу поняла, что это все взаправду.

— Вот еще, буду я по феям ходить! — фыркнув, нахмурилась целительница. — Это вы у нас озабоченные, вы и бегайте!

Стоящие рядом с ней девушки заулыбались, насмешливо глядя на парней.

— Короче, так быстро и в таких количествах доводить женщин до такого состояния — невозможно! Это противоречит физиологии! Я тебе как женщина и как целительница говорю, — вынесла вердикт Жустина непререкаемым тоном. — Он просто пошутил над вами. Нигде и никто о таком не слышал.

— Если никто ничего об этом не слышал, то это совсем не значит, что этого не существует, — раздался сзади спокойный голос. — И весьма странно слышать столь легкомысленные заявления из уст лучшей ученицы целительского факультета. Так могут говорить, пожалуй, только необразованные крестьяне за кружкой дешевого пива в каком-нибудь трактире…

Оборачиваюсь — Эри! Скрестив на груди руки, в черной мантии и с насмешливым выражением лица. Эри…

Я внезапно поняла, что совсем не сержусь на него…

— Что вы имеете в виду, господин князь? Объяснитесь! — сильно сдвинув брови, нахмурилась Жустина.

— Я имею в виду то, что вы сказали. Миленькую, забавненькую глупость, вполне простительную для девушки, но никак не допустимую для целителя. Для знающего целителя, конечно!

Эриадор со значением произнес последнюю фразу.

— Вот как? Господин первокурсник хочет показать, что он тут умнее всех? Ну что ж, я с удовольствием выслушаю вашу глупость. И посмеюсь над ней. Давайте, расскажите всем нам. — Жустина развела руками в стороны, призывая всех принять участие в разговоре. — Давайте! Что же вы?

— Извольте. Дело все в том, уважаемая госпожа целительница, что вы не знаете одной совершенно простой вещи. Или не желаете ее признавать. А вещь эта в том, что женщины — гораздо более животные существа, чем кажутся на первый взгляд. Животные — это значит ближе к животным, по своему развитию и строению, — пояснил Эри свою мысль. — И поэтому, благодаря их столь простому устройству, совершенно несложно вызвать у них разнообразные чувства. Вплоть до самых ярких. Даже любовного наслаждения. У любой и за пару минут. Это я вам как целитель первого курса университета говорю.

— Что он несет? — возмутилась я, услышав, что он сказал. — Какое такое я ему животное?

У всех девушек, стоящих рядом с Жустиной, выражение лиц тоже стало недовольным.

— Да что вы говорите, — насмешливым тоном, скрестив руки на груди и нехорошо сощурив глаза, произнесла Жустина. — Животные, значит? Обоснуете?

— Не-а, не обосную, — отрицательно помотал головою Эриадор. — Докажу!

— О-о-о, даже так? Как интересно! И как?

— Предлагаю пари! — громко, чтобы было слышно всем, произнес Эриадор. — Пари между мной и госпожой Жустиной! На следующих условиях. Мы с госпожой целительницей уединяемся за занавеской. Если через минуту она не будет кричать от восторга, то я проиграл, если будет — то я победил! Проигравший ведет всех свидетелей пари в лучший трактир города — «Белый лебедь»! Свидетели — все присутствующие! Ну как, все согласны?

— У-у-у, да-а-а, — одобрительно замычали со всех сторон. — Согласны!

— Ну вот, все согласны, — обратился Эри к Жустине. — А вы согласны, госпожа лучшая ученица?

— Я? Э-э-э…

— Что же вы, неужели вы готовы отказаться от своих слов?

— Каких слов?

— Все прекрасно слышали, что вы говорили. Спросите, они вам расскажут. Ну так что, вы отказываетесь от пари и при всех признаете мою правоту? Или как?

— Ничего я не отказываюсь!

— Тогда пари?

— Почему вдруг сразу пари?

— Но ведь вы же подвергли сомнению мои слова! И кому как не вам стоит убедиться, что все честно, без обмана? А то, если будет кто-нибудь другой, скажете опять, что все подстроено. Вы готовы делом подтвердить свои слова?

— Ну… я не знаю… как-то все неожиданно…

— Дворяне отвечают за свои слова.

— Хорошо, я согласна!

— Отлично! Все слышали?

— Да-а-а… — вразнобой отозвались вокруг. — Пари.

— Только без занавески, — сказала Жустина.

— Дело в том, что это знание — старинная семейная тайна, передающаяся из поколения в поколение, — пустился в объяснения Эриадор. — Я поклялся отцу, что передам ее своим детям и только. Вы понимаете? Поэтому мне важно, чтобы никто не видел, как это делается. Я могу вам при всех поклясться чем угодно, что не позволю себе никаких вольностей. Не буду никуда лезть и за что-то там хватать. Всего лишь легкое прикосновение к вашей шее, и все! Вы поставите щит против магии, вы же умеете! И все будет честно и прозрачно. А с вашей честью за одну минуту за занавеской со мной, да еще при таком количестве свидетелей, ничего не случится. Или вы придумали повод отказаться от пари?

— Я не отказываюсь от своих слов. Но где же мы найдем эту занавеску? — непонимающе спросила Жустина. На фоне Эриадора выглядела она неуверенно.

— В большом зале есть портьеры на окнах. За ними не то что мы с вами, взвод гвардейцев поместится! Пойдемте! Скоро уже перемена закончится!

— Хорошо. Пойдем.

— В большой зал, все в зал! — приложив руки рупором ко рту, прокричал Эри.

С шутками и прибаутками толпа свидетелей вместе со спорщиками повалила по направлению к залу, обрастая по пути новыми заинтересованными лицами. В результате туда пришло человек под двадцать. Я тоже пошла с ними. Было интересно, чем это закончится. Да и Эри, может, удастся намекнуть, что я его прощу…

— Прошу вас! — Эри указал Жустине на большую портьеру из плотной светло-коричневой материи у первого окна. Сразу у входа.

— А как будем определять время? — растерянно спросила она, видно никак не ожидавшая такого стремительного развития событий.

— Вслух будут считать! Как крикну, начинайте! До шестидесяти! Понятно? — обратился Эри ко всем присутствующим.

— Да… ага… хорошо, — вразнобой ответили ему.

— Готовьтесь.

Эри вместе с Жустиной зашел за портьеру и задернул ее.

— Готовы? — спросил он оттуда.

— Да! — хором ответили ему.

— Начинайте!

— Раз… два… три… четыре… — сначала нестройно, но затем, выровнявшись, дружно принялись считать все.

Я не считала, а смотрела на портьеру. Мне совсем не нравилось, что он там наедине с ней. Пусть даже и при свидетелях. И спор какой-то дурацкий…

— …пятнадцать, шестнадцать…

— Ах! — громко раздалось из-за портьеры.

— …восемнадцать, девятнадцать…

— АаааааААААААА!

Портьера отлетела в сторону, открывая, что творится за ней. Эриадор, не давая упасть Жустине и сильно наклонившись вперед, прижимал ее к себе, подхватив левой рукой за талию. Другой рукой он схватился за портьеру. Жустина же, упершись ему в грудь выпрямленными пальцами обеих рук и что есть силы изогнувшись через его руку назад, самозабвенно вопила восторженным голосом.

Голова ее была запрокинута, волосы свесились чуть ли не до пола, а лицо было искажено гримасой сладострастия. Выглядела она в этот момент не очень здорово.

Я бы не хотела, чтобы меня видели в такой момент, невольно подумала я, глядя на ее покрасневшее лицо.

Наступила тишина. Жустина перестала кричать и, закрыв глаза, обмякла в руках Эри. Он осторожно потянул ее к себе, ставя на ноги.

— Мм… — Жустина, все так же не открывая глаз, прижалась щекой к правой стороне груди Эри, положив на ее другую сторону ладонь с растопыренными пальцами. Эри обхватил ее руками за плечи и прижал к себе.

— Мм… мм… мм…

Словно кошка, все так же не открывая глаз, девушка неожиданно принялась тереться головой о его грудь. На ее лице была улыбка неги и блаженства. Эри же улыбался как-то насмешливо, с оттенком легкого презрения на лице… Стояла полнейшая тишина. Все, замерев, молча смотрели на них.

— Мм… мм… мм…

— «Белый лебедь», — громко сказал Эри, наклоняясь к ее уху.

— Мм?

Жустина открыла глаза. Первое мгновение в них было выражение, будто она где-то далеко-далеко, потом в них появилось осмысление. Внезапно она широко их распахнула, увидев толпу людей, с любопытством глазеющую на нее.

— Ой!

Она дернулась из объятий Эриадора назад и оступилась.

— Осторожнее!

Эриадор аккуратно придержал ее за талию.

— Милое животное, вы проиграли спор… — с насмешливой улыбкой наклонился он к ней. — И теперь неплохо было бы сходить в «Белый лебедь», отметить это событие.

— Ты… ты… ты… — обернулась к нему Жустина.

С ее лица ушла вся радость, а губы предательски искривились и задрожали.

— Как насчет пожрать? — нагло ухмыльнувшись ей в лицо, поинтересовался Эри.

— Мерзавец! — громко вскрикнула Жустина и залепила ему пощечину.

Ну… почти залепила. Эри ловко отвернул голову и отскочил в сторону, так что ладонь Жустины пролетела мимо его щеки, дернув нетвердо стоящую на ногах девушку вперед.

Она чуть не упала.

— Насчет оплеух договора не было, — зло сощурив глаза, сказал Эри. — Проиграли так проиграли! Расплачивайтесь!

— Под-донокк, — сдерживая рыдания, трясущимися губами произнесла Жустина. Ее глаза наполнились слезами. Повернувшись спиной к Эриадору, на подгибающихся ногах и закусив нижнюю губу, она направилась к двери. По ее щекам потекли слезы. Все так же молча все расступились и провожали ее взглядами, пока она качающейся походкой шла по этому коридору. Дойдя до дверей, Жустина зацепилась плечом за косяк и боком вывалилась из зала.

Прозвонил колокол, извещая о конце перемены. Все стали расходиться, стараясь не смотреть друг на друга. Похоже, всем было неловко.

— Пойдешь со мной в «Лебедя»? — неожиданно поинтересовался Эри, обращаясь ко мне.

— Нет, — медленно покачала я головой, — ты сейчас был просто омерзителен… Я не желаю с тобой никуда идти!

— Почему? — искренне удивился он.

— Нельзя смеяться над чувствами других людей! Если ты что-то можешь, что не умеют они, это совсем не повод унижать их. А ты унизил ее! Она плакала! Это гадко!

— Мы поспорили, — холодно глядя на меня, сказал он, — это был ее выбор.

— Ты затеял этот спор? Ты! Значит, ты мог предвидеть, чем он закончится! Можно было обойтись без унижения. Или ты хотел самоутвердиться? Потому что она лучшая ученица? Так?

— Самоутвердиться? — хмыкнул Эри. — Вот уж не задавался целью…

— Тогда зачем это все? Почему ты так обращаешься с девушками? Зачем ты делаешь им пакости? Может, они тебе нравятся, а ты просто боишься себе в этом признаться?

— Что-о-о? Нравятся? Мне?

У Эри вытянулось лицо. Он даже рот открыл.

— Да. И поэтому ты ведешь себя, как маленький мальчик, который дергает девчонок за волосы, чтобы привлечь к себе внимание!

— Нравятся… — повторил Эри и, задумчиво вытянув губы, уставился в пол, о чем-то усиленно размышляя. — Нравятся…

— Пойди и извинись перед ней! — потребовала я.

— С чего это ты мне вдруг указываешь? — поинтересовался он, поднимая глаза и снова смотря на меня.

— Потому что я твой друг. Пока — друг, — сказала я, — но я не буду дружить с тем, кого не уважаю! А твой последний поступок не располагает к тому, чтобы тебя уважать.

— Вот как? — Эри внезапно подошел ко мне и, приблизив лицо, прищурился и заглянул мне в глаза. — Одна будешь?

— Пусть так, — стараясь быть как можно тверже, произнесла я, с вызовом отвечая на его взгляд, — но с недостойным дружить не буду!

Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза. Он молчал. Я тоже.

— Хорошо, я подумаю… — наконец произнес Эриадор и спустя еще немного времени предложил: — Пошли на древяз…

Эри

Вот так вот и бывает… вот так и попадают… вот так и пропадают…

Я сидел на древязе, смотрел невидящими глазами в сторону кафедры и размышлял, порой разговаривая с самим собой. После посещения варгостана у меня разговоры с собой как-то часто стали происходить. Раньше такого не было. То ли синдром Робинзона развивается, то ли они мне все же мозги повредили… Не знаю. Так, вроде голова думает… Однако в свете моих последних действий ни фига, похоже, она не думает. Творит, что только в нее взбредет. Вот последние случаи — с салоном и этой Жустиной. С ошейником, который мне Дина нацепила, — там все ясно. Давно уже ясно! Идиот клинический, лечению не подлежит. Только полная замена мозга… И ведь ничему не научился! Ни-че-му! Получил новую игрушку — побежал пробовать, как она действует… Идиота кусок! Ведь большими буквами было написано: «ОПАСНО! НА СЕБЕ НЕ ПРИМЕНЯТЬ!»

Ну, я на себе и не применял…

Да?! А слушать в ментале этих самок при опытах, это как ты называешь? Не на себе?

Ну а как? Должен же был я узнать, чего сколько…

Чего и сколько? Чего и сколько?! А знаешь, как это называется? Если называть вещи своими именами, знаешь? А это называется СУККУБСТВО, батенька, СУККУБСТВО! Ты теперь у нас эта замечательная, мелкая дрянь, а не демон из дома Изменчивых! Поздравляю! К кому следующий раз присосетесь, господин суккуб, а?

Ниче я не суккуб…

Да? А кто?

Я просто не подумал, что буду в ментале чувствовать все вместе с ними…

Вот я тебе и говорю — голова у тебя дырявая! Кочан капусты на плечах! И тебе ведь понравилось, понравилось ведь, да?

Ну-у-у… ну яж… оно вот… так вот, яй!

Вот тебе и яй! Что ты теперь будешь делать, начинающий поддаван? До мастера Йоды в сексе расти будешь? Может, ты еще здесь и размножаться начнешь?

Не-э-э! Размножаться не буду!

А что так? Может, стоит подумать? С такими-то умениями! К тебе же очереди будут! Деньги брать будешь! Тебе ведь за твое удовольствие платить будут! Только подумай, какая завидная судьба тебя ждет! Как раз до конца света и наублажаешь местных аборигенов. Низшие, так ты, кажется, их называл? А ты их ублажатель?

Уй, заткнись, и так без тебя тошно!

Если я заткнусь, то кто же тебе мозги полоскать будет? У тебя же тут никого нет, кроме меня… Один ты одинешенек здесь… и только я могу прийти тебе на помощь…

Все! Ты — это я. И я теперь буду думать один! Вали отсюда!

Я вздохнул и вынырнул из глубин себя. Мой рассеянный до этого момента взгляд сфокусировался… на Стефании, которая, подперев голову рукой, внимательно слушала преподавателя.

То, что она сказала, было просто убийственно. У меня как глаза открылись. Я понял, почему меня девчонки раздражали. Я просто пошло и банально подсознательно их желал, разумом не понимая этого. Поэтому мне и хотелось что-нибудь в отместку им сделать. Без вины виноватый. Бассо хочет секса! Нет, ну как вам это нравится? Точнее, Эри хочет секса, но это не суть. Хотя, может, и суть, только это еще хуже. Налицо конфликт тела и духа. Причем не осознанный до сего дня конфликт. Так можно и шизофреником стать. Маньячить где-нибудь начну потихоньку… Вообще крандец будет… А что, первые признаки уже есть! Та же Жустина. Ну вот чего я с ней пошел на конфронтацию? Ну чего? Ведь можно было вообще мимо пройти! Никто меня не видел, за язык не тянул. Нет! Вылез! Чего? Еще раз поучаствовать в чужом оргазме захотелось? Или всем университетским молодым самкам показать, какой я самец? Эххх… И то и это… Похоже, все вместе сложилось. И что теперь будет? Если происшествие в салоне можно было списать на слухи и басни, то тут уже это не пройдет. На глазах такой толпы… Ой, дурак, ой, дурак! Так подставиться… Не будет теперь у меня секретного заклинания. Как заклинание проходит сквозь магический щит, можно было бы проверить и как-нибудь иначе. Сейчас выпытывать начнут… Что да как… И с нарушением правил наверняка прицепятся… Правильно на Земле говорили — все зло от баб! С заклинанием ладно… переживем. Тем более что на бумаге его больше нет. Когда я встал сегодня утром и взял в руки книгу, чтобы посмотреть, как она подсохла, я был поражен. Обработанные составом листы высохли, но стали такими хрупкими, что, когда я к ним прикоснулся, они просто рассыпались. Распались в белую пыль!

Ничего себе, только и смог сказать я, увидев такое дело. Соседние со склейкой листы, которые по краю, у корешка книги, напитались разлепином, тоже распались в этом месте и отвалились. С одной стороны — концы в воду. Заклинания остались только у меня в голове. Но с другой… Это же Сихот его знает что такое! Такую дрянь мне подсунул! Прекрасный повод сходить к торговцу и стрясти с него деньжат за ущерб. Это ладно. Но вот что с бабами-то делать? А точнее, с их присутствием? Ведь тело Эри, я так понимаю, не угомонится. Мне ведь даже теперь и отказать-то тут никто не сможет, если я захочу. Или он захочет? Или я захочу? Кто из нас? А! Короче, по всей вероятности, я нажал на педальку. Пусть нечаянно, но нажал. И теперь нужно решать эту проблему… Вариант уйти в монастырь отметаем сразу. Ибо ничего, кроме как сидения в четырех стенах в ожидании пророчества, я там не приобрету… Второй вариант — альтернативная деятельность. В фильме «Укрощение строптивого» холостяк Челентано вместо этого рубил дрова. Бывало, ночь напролет. Не знаю, есть ли тут на кухне дрова… Может, их сюда колотыми привозят… М-да. Перспективка! Бассо — колющий ночью дрова для кухни! Жуть! Но Челентано в итоге потом все равно сломался… так что, похоже, этот способ малоэффективен…

Ну и третий вариант — сдаться. Все равно ведь никто не узнает! Поживу в свое удовольствие… да и вообще… Познаю новую грань мира…

Я с минуту обдумывал эту мысль, представляя, как это будет. Затем снова включился внутренний голос.

«Слушай, ну те не стыдно? Даже местные низшие имеют принципы и следуют им. Та же Стефания! А ты? Чуть прижало, и ты уже готов лапки поднять. А? Ну ты че?»

— Эх-хе-хе-хе хе! — вслух вздохнул я и подумал про себя: «Стыдно! Ой, как стыдно!»

На мой вздох Стефания на миг оторвалась от доски, с которой списывала правила, глянула на меня и принялась писать дальше.

Ноги бы поотрывать тому, кто это все со мной сделал, подумал я и еще раз вздохнул. Ладно, будем жить дальше. Суккубом в жизни мне не быть. Однозначно! Поэтому первое — придумать клятву и поклясться не применять на себе заклинание. Второе — всегда ставить ментальный щит при его использовании. Третье — дистанцироваться от женского пола. Избежать контактов с ним совсем вряд ли удастся, но необходимо будет научиться держать дистанцию. Дабы Эри не дразнить. И четыре. Помнить, кто я, где я и что я. Помнить постоянно. Ежечасно. И делать ноги!

И еще нужно решить, что делать со Стефанией… Прекратить с ней общаться или продолжить?

Я повернул голову влево и посмотрел на девушку. Стефи была вся в учебе. Держа на весу над бумагой стило, она внимательно слушала преподавателя, готовая сразу начать записывать.

Прилежная… И как мне с ней быть? Поругаться? Да как-то жалко… Вроде подобрал, обогрел, взял под защиту… Потом меня она не предавала, в спину вилкой не тыкала… На правах друга высказала недовольство моими поступками, и все. Нормально. У нее есть свои принципы, и она их отстаивает, ругаясь даже с другом, причем чуть ли не единственным. Достойно. Да и потом… я уже к ней привык, считаю ее членом команды… поэтому под понятие «женский пол» она не попадает. Нет, она, несомненно, девушка, я вижу, глаза-то у меня есть! Весьма симпатичная, но я на нее реагирую скорее как на личность, а не как на что-то чудесное. Вот, смотрю спокойно, не раздражаюсь…

Почувствовав на себе взгляд, Стефи быстро повернула голову и, увидев, что я ее разглядываю, нахмурила брови. «Не мешай!» — прочитал я по ее недовольному взгляду. Мгновение спустя она снова отвернулась к преподавателю.

Прилежная и занятая, констатировал я. Ладно, будем общаться дальше. Тем более что у меня только что появилась идея, как Стефи может мне помочь уйти от ненужной демонстрации желающим моих талантов.

Прозвонил колокол, сообщая о начале перемены.

— На сегодня все! Обязательно повторите к следующему занятию материалы предыдущего урока! — сообщил с кафедры магистр, начиная складывать свои бумаги.

Все завозились, стали вставать и складывать сумки. Дождавшись, пока Стефи уложит свою тетрадь и повернется в мою сторону, я поймал ее взгляд и, улыбнувшись лучезарной улыбкой Бельмондо, предложил:

— Поговорим?

Та в ответ нахмурилась и не очень уверенно кивнула. Без всякого желания. В ментале я чувствовал, что она устала. Видно, потратила свой запас психической энергии на вспышку и теперь не в силах продолжать разборки, понял я.

— Как ты смотришь на то, чтобы выпить чашечку свежесваренного коффая и съесть небольшое, но вкусное пирожное? Мм? Я угощаю.

— Да? Спасибо… Только…

— Только не в нашей «Стекляшке»? Я угадал? Я тоже не хочу туда идти. Слишком много любопытных глаз. Пойдем на площадь? В кофейню.

На территории университета был свой небольшой трактирчик для студентов, в котором можно было и сытно покушать, и просто посидеть за чашкой чая. За наличие множества больших окон в тонких рамах он имел незатейливое название «Стекляшка». Но туда идти сейчас совершенно неразумно. Все только и будут делать, что пялиться на нас. Не поговоришь.

— Ты удивительный, — сказала Стефания, глядя на меня своими большими глазами, — иногда ты словно читаешь мысли, но порой не понимаешь простых вещей!

— Вот об этом мы и поговорим. Мне понадобится твоя помощь. Ты пойдешь?

— Да, только мне нужно будет переодеться. А мы успеем? Перемена хоть и большая, но мы можем…

— Это вопрос, не требующий отлагательства! — перебил я ее. — Твоему другу требуется помощь. Это ведь гораздо важнее опоздания на пятнадцать минут на математику, не так ли? Да и по твоему уставшему виду понятно, что кружка бодрящего коффая тебе совершенно не повредит.

— Хорошо, — согласилась Стефания, — тогда я пошла переодеваться. Я быстро!

— Я тоже пойду, сменю черную на зеленую. У меня после обеда опять целительство. Встретимся у ворот!

— Хорошо.

Спустя десять с небольшим минут мы сидели за столиком для двоих на втором этаже кофейни, у самого окна. Сверху открывался неплохой вид на площадь, мощенную желтовато-коричневыми плитками из местного камня. Фасады домов, обращенные к площади, были выложены тем же камнем. Выглядело все нарядненько, чистенько и чем-то напоминало земные города. То ли Германию, то ли Чехию. Высокие треугольные крыши, крытые красной черепицей, квадратные фонари со стеклами на высоких тонких столбах… Знакомый, виденный уже где-то антураж. Площадь была в трех минутах ходьбы от главного входа университета. Чуть спустился под горочку — и вот она! Любимое место посиделок студентов в трактирах и кофейнях, окружавших ее кольцом. Площадь так и называлась — Студенческая.

— Я тут никогда не была, — сказала Стефания, с удовольствием глядя в окно. — В смысле не на площади, а тут, на втором этаже. Тут красиво.

На девушке было светло-голубое платье, хорошо подходившее к ее темным глазам и волосам. С белым воротничком и белыми манжетами на длинных рукавах.

Ей идет, отметил я. Вкус есть.

— Ну вот, а ты не хотела, — сказал я, окидывая ее взглядом.

— Что господа желают? — поинтересовалась худенькая девушка-официантка в светло-коричневом до пят платье и длинном белом фартуке, подошедшая к нашему столику.

— Два коффая с молоком. Ты с молоком пьешь? — обратился я к Стефании.

— Да, — кивнула она.

— Два с молоком и пирожные. Какое тебе пирожное?

— Ой, не надо! — смутилась Стефи.

— Почему? Тут очень вкусные пирожные. Мне нравятся тирольские, с яблоком и кремом. Очень вкусные. Ты пробовала тирольские?

— Нет, — помотала головой Стефания.

— Тогда нам два коффая и два тирольских, — сделал я заказ.

— Что-то еще?

— Нет. Пока все.

— Хорошо, сейчас я принесу.

Официантка, слегка присев, изобразила книксен и пошла выполнять заказ.

После ее ухода за нашим столиком воцарилась тишина. Мы смотрели друг на друга и молчали.

— Знаешь, Стефания, я подумал над твоими словами, — начал я разговор, ради которого я ее, собственно, и привел сюда, — подумал-подумал и пришел к выводу, что я кое в чем был неправ…

Особенно с Жустиной, когда устроил это шоу для всех, заключил я про себя. Идиот. Если в салоне, когда я увидел старшекурсников, у меня возникла идея просто пошутить, пустив о себе слух как о крутом мачо, то с Жустиной это да… Если признать первую идею совершенно дурацкой, то то, что я потом сотворил в университете… Даже не знаю, как это классифицировать. Просто необъяснимо. Точно, наверное, от недостатка секса, тело Эри мозг отключило…

— В чем именно ты был неправ? — спросила Стэфи, опустив глаза и тактично смотря в стол.

— Относительно Жустины. Не нужно было так делать, — совершенно искренне сказал я, правда имея в виду несколько иное, чем она.

— Я тоже так думаю, — кивнула Стефи. — Очень некрасиво все это выглядело. Очень! Ты будешь перед ней извиняться? — быстро вскинув на меня глаза, спросила она.

— Это невозможно, — покачал головой я, попутно отметив, что у Стефи очень выразительный взгляд, когда она смотрит так, из-под бровей, — это будет выглядеть так, как будто я проиграл пари.

— Ну, а что тогда? — не поняла Стефания. — Что ты тогда хочешь сделать?

— Ничего, что касается Жустины, — пожал плечами я. — Ничего, кроме того, что скажу своему другу, что я осознал, что был неправ. Это действительно нехорошо, и я больше так не буду делать. И еще. Я хочу принести клятву.

— Какую? — растерянно спросила Стефи, никак не ожидавшая такого развития разговора.

— Стефания! Как своему другу я клянусь тебе больше никогда-никогда не применять это знание ради шутки и развлечения. Если я нарушу свою клятву, пусть в наказание за это клятвопреступление я лишусь своей магической силы! Клянусь!

Я торжественно поднял к правому плечу раскрытую ладонь.

— Ты примешь мою клятву? — спросил я Стефи, на лице которой было нескрываемое изумление.

— Да, — сглотнув, ответила она.

— Спасибо, — кивнул я.

За нашим столиком снова наступила тишина. Стефи думала, наверное, о том, как я проникся, я же думал о том, что принесенная клятва поможет мне избежать глупостей в будущем. Клятва есть клятва. Демоны клятвы не нарушают. Очень не любят их давать, поскольку клятвы ограничивают свободу, но если дали, то выполняют. А мне такая клятва сейчас очень нужна. Надеюсь, что с ее помощью я смогу контролировать свое тело. Точнее, тело Эри, но смысл от этого не меняется…

— Пожалуйста, ваш заказ.

Появившаяся официантка держала в руках темный деревянный поднос с двумя белыми фаянсовыми кружками, над которыми вился парок, и двумя блюдечками с круглыми пирожными. Рядом с пирожными на блюдцах лежали две маленькие деревянные ложечки.

— Хорошо, — кивнул я, — ставьте!

— Что-нибудь еще? — спросила она, закончив выставлять принесенное на стол.

— Нет. Я позову.

Но девушка не ушла. Сделав книксен, она неожиданно обратилась ко мне:

— Простите, господин маг, что я к вам обращаюсь, но не могли бы вы уделить мне капельку вашего времени и ответить на один вопрос?

— Какой? — удивился я.

— У нас ходят страшные слухи о том, что в университете на свободу вырвались какие-то ужасные создания. Троих поймали, а четвертого нет. Все наши девушки очень боятся. Ведь магический университет совсем рядом. Скажите, это правда, господин?

Я глянул на круглеющие глаза Стефании и ее отвисающую челюсть.

Ага, похоже, она поняла, откуда ветер дует. Хм… а не взбодрить ли мне местную общественность небольшой историей? А то они тут, похоже, скучно живут…

— Сейчас расскажу! — многообещающе начал я, пытаясь удержаться от ухмылки и глядя в наивные глаза официантки. — Только это большой секрет! Тсс!

Я приложил указательный палец к вытянутым губам.

— Дело в том, что в университете создается новый вид войск для нашего императора — отряды боевых свиней-убийц!

Та широко распахнула глаза. Стефи повторить движение ее глаз не смогла. Веки ее уже до этого уперлись в «ограничители».

— Только представьте, — разводя руками и делая большие глаза, сказал я, обращаясь к официантке, — стадо огромных кабанов, покрытых непробиваемой стрелами и мечами щетиной, с торчащими из пасти клыками и налитыми кровью глазами, несется, вздымая пыль, на пехоту врага! Трах! — резко выбросил я вперед руки с растопыренными пальцами. — Боевые свиньи на полном скаку врубаются во вражеский строй! Словно горячий нож, идущий сквозь масло, они рвут его на части, рылами и клыками расшвыривая в стороны вражеских солдат! Прорвавшись сквозь ряды врагов, они стремительно группируются, перестраиваются и нападают с тыла, добивая с победным хрюканьем остатки деморализованного противника. Все! Победа! Полная победа! А в перерывах между сражениями боевые свиньи-убийцы, замаскированные под обычных свиней, незаметными диверсионными отрядами проникают на поля, захваченные врагом, и сжирают на них все! Все сжирают! Как саранча! Не оставляя ни зернышка лошадям, ни капустной кочерыжки солдатам! Сожрать — все! Тактика «выжранной земли»! Слыхали?

Официантка, левой рукой прижав к груди поднос, правой прикрыв губы, испуганно помотала головой, глядя на меня расширенными от страха глазами.

— Будете знать теперь. Но в опытах со свиньями произошла ошибка. Когда их делали невидимыми, чтобы они могли объедать поля незамеченными, что-то пошло не так. Кабаны внезапно приобрели хитрый и коварный разум, совершенно чуждый человеческому. Заметив такое дело, в университете решили начать все по новой, а первых опытных свиней пустить по их прямому назначению — на окорока и холодец. Но коварные монстры подслушали решение великих магов и ночью выбрались из загона. Как показало проведенное после расследование, чтобы перелезть через высоченный забор, они встали друг другу на спины. Только тогда четвертая, самая верхняя свинья, смогла его перепрыгнуть. Она перекусила зубами дужку замка и выпустила всех на свободу. Но охрана не дремала. Увидев побег, она смело кинулась за беглецами вдогонку и настигла их возле оранжереи. Был страшный бой. Свиньи-убийцы забаррикадировались и боролись до последней капли крови. Только совместными усилиями всех студентов университета была одержана победа, и столица была спасена! Страшно даже подумать, что бы было, вырвись они на улицы! Но! — поднял я многозначительно палец. — Одному кабану в последний момент таки удалось стать невидимым и остаться в живых. Сейчас его усиленно ищут, а он бродит по территории, оставляя следы и неожиданно хрюкая из кустов. Особенно много следов в оранжерее. Наверное, он приходит туда оплакивать своих павших товарищей…

Стефания закрыла лицо ладошками и уперла локти в стол. Плечи у нее начали вздрагивать.

Похоже, пора закругляться, подумал я. Если она сейчас разразится хохотом, шутка не удастся.

— Так что один все еще на свободе. Он очень опасен. Конечно, мы сделаем все, чтобы он не вырвался в город, но все равно. Если вдруг услышите хрюканье — бегите и не оглядывайтесь! И своим знакомым скажите! Ну все, идите, идите! Видите, моя подружка заскучала! Заснет уже сейчас! Я теперь с ней буду разговаривать!

— Какой ужас… — ошеломленно произнесла официантка, поворачиваясь спиной и опуская чуть ли не до пола удерживаемый за край поднос.

Из-под ладоней Стефании послышались всхлипывания.

— Гм! Гм! — громко откашлялся я, чтобы заглушить их.

— Боевые свиньи… оплакивать товарищей… Ой, я не могу! — спустя минуту с полувсхлипами смеха медленно опустила ладони Стефания. — Эри! Ты ненормальный! Как тебе только такое в голову приходит?

— Хорош рыдать, — сказал я, имея в виду слезы смеха на ее глазах, — коффай стынет, пирожные сохнут! Давай, не зевай!

Я взял кружку с напитком и отхлебнул коффая.

Неплохой тут кофе делают, подумал я, посмаковав вкус. И пирожное… Тоже неплохое. Как и в прошлый раз.

Видя, что я приступил к пирожному, Стефи, отсмеявшись и вытерев глаза платочком, последовала моему примеру. Пирожное и кофе закончились быстро. Хорошие вещи быстро кончаются…

— Пойду руки помою, — сказала Стефи, с удовольствием облизнув напоследок ложечку и кладя ее на блюдце, — в креме испачкала.

— Хорошо. Жду, — сказал я, кивнув.

Стефи встала и ушла, я же остался сидеть, положив голову на руки, упертые локтями в стол, и разглядывать площадь.

— Господи-ин Э-эри! — раздался рядом восторженный голос.

Оборачиваюсь — Анжи! Феечка! И Мика рядом с ней. Улыбаются. Довольные…

— Я весь внимание, — хмуро говорю я.

— Господин! Мы хотели сказать, что ваше посещение нашего салона — это было… это было так чудесно!

— Праздник всей жизни, — подсказал я, кивнув. — Я понял. Дальше.

— Да, праздник! Мадам просила передать, если мы вас увидим, что отныне вы можете посещать нас совершенно бесплатно! Мадам сказала, что для вас все всегда будет бесплатно! И девочки все согласны. Господин, приходите! Мы все вас будем ждать! Очень ждать!

— Польщен, передайте мадам, что я весьма польщен. И я рассмотрю ее предложение. Однако сейчас я не один и поэтому — всего доброго.

— Да, мы видели. Мы бы никогда не подошли, не будь вы один! Мы уже уходим. Приходите обязательно! Мы будем вас ждать! Только обязательно приходите!

Девушки направились к выходу, с надеждой улыбнувшись мне.

— Всенепременно, — пробурчал я себе под нос, провожая их взглядом. — Убегаюсь…

— Значит, это все-таки правда? — раздался сзади голос Стефании. Откуда она подошла? Лестница же прямо!

— Что именно? — поинтересовался я, оборачиваясь.

— Ты действительно ходишь по феечкам?

— А то ты не слышала.

— Одно дело слышать, другое дело — увидеть своими глазами.

— И что?

— Да ничего в общем-то, — пожала плечами с равнодушным видом Стефи. — Просто буду знать.

Однако в ментале у нее было разочарование и… это… Брезгливость?

Педагогический совет

— Господа преподаватели! Я собрал вас всех для того, чтобы обсудить с вами возникшую ситуацию. Я говорю о имевшем место быть происшествии между ученицей третьего курса баронессой Жустиной Жорде и князем Эриадором Аальстом. — Сидящий во главе длинного председательского стола ректор Мотэдиус со значением обвел взглядом преподавателей, расположившихся в креслах с высокими спинками вдоль его сторон. — Вы в курсе произошедшего?

— Так, в общих чертах, — отозвался за всех преподаватель древяза, — на уровне слухов и сплетен. Хоть университет гудит ими, но лично я не до конца понимаю, что там в действительности произошло. Если вы, господин ректор, сообщите официальную версию событий, я буду весьма благодарен, как, наверное, и все присутствующие здесь. Вероятно, вы обладаете самой полной информацией.

— Хм… — хмыкнул ректор. — Наверное, вы правы. Официальная версия такова. Отбрасывая несущественные детали в споре между Жустиной и Эриадором, выделю главное. Суммируя имеющиеся у меня сведения, я имею основания подозревать Эриадора Аальста в применении ментальной магии!

За столом наступила тишина. Настороженная тишина.

— Люсинела Гай, — выдохнула магесса Элеона. — Не дайте боги…

— Да, — кивнул ректор, — Люсинела Гай. Хотя нынешняя императорская семья в общем-то, можно сказать, обязана ей своим восхождением на трон, но не думаю, что Хайме обрадуется появлению в империи еще одной такой персоны.

— Прошу меня простить за мое недостаточное знание истории, — подал голос с самого дальнего конца стола эрт Бастиан. — Кто такая Люсинела?

— Одна весьма амбициозная, но совершенно беспринципная и вздорная особа, — вздохнув, ответил ему Мотэдиус, как-то устало опустив плечи.

— Начинала как целительница… Училась в этом университете. Неожиданно открыла в себе дар ментальной магии. И с этого момента начался закат семьи Гольтеншихтов, нашего предыдущего императора. Сначала Люси потренировалась в университете, потом, сообразив, что достойна большего, перебралась в императорский дворец, оставив тут после себя грязь, сплетни, зависть и ненависть. А также магические дуэли… По крайней мере, шесть трупов в результате их и множество рассорившихся на всю жизнь людей. Замечательных людей, я бы сказал. Некоторые из них враждуют до сих пор. Сколько времени уже прошло, а все никак…

Ректор снова тяжело вздохнул. За столом стояла полная тишина.

— Ну уж а во дворце она развернулась по полной. Хотела стать императрицей. Но, видно, мозгов не хватило все правильно сделать. Или ощущение всемогущества ее подвело. А может, просто поторопилась. Не знаю. Но в итоге император рассорился со своими сыновьями, даже отлучил их от семьи. А принцы поругались между собой. Не хочу говорить плохо о покойных, но, кажется, вдовец-император и его взрослые сыновья просто не смогли ее поделить. Так, видать, она им всем вскружила головы. Вполне возможно, Люсинела хотела, чтобы трон достался только ее детям. В общем, в семье императора воцарился хаос. Власть в империи ослабла. Видя такое дело, соседи тут же вмешались, рассчитывая использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу и попытаться расширить свои территории за наш счет. Взялись поддерживать принцев, одни одного, другие другого. Война была неизбежной. Собрав армии и вооружившись на деньги врагов, принцы пошли силой отбирать у отца свой, как они считали, незаконно отнятый трон, разоряя и грабя все на своем пути. Что тут тогда творилось! Сколько людей поубивали! Я сам тогда воевал против остаров. Знака мага даже тогда еще не имел. Студент четвертого курса. Все тогда воевали… Все. В университете только сторожа оставались. Пусто было в коридорах, одно эхо… Два друга у меня тогда погибли на этой войне. С первого курса вместе учились…

Мотэдиус замолчал, наклонив голову к столу.

— Ну а потом, видя, что империя гибнет, нынешний император Альвеар Хайме организовал переворот, благо его семья тоже имела права на трон, и захватил власть. Прежнего императора убили, вражеские армии кое-как разбили, где-то остановили, и война закончилась. Но в землях империя значительно тогда потеряла. В том числе и свой южный выход к морю. Вот уже как сто пятьдесят с лишним лет он теперь у остаров. И людей тогда много погибло. И магов, и дворян, и простолюдинов. Чудовищно много.

— А Люсинела? — спросил эрт Бастиан, прервав затянувшуюся паузу.

— Люсинелу убили вместе с защищавшим ее императором. До последнего мгновения он ее прикрывал. Оттеснили к стене и расстреляли обоих из арбалетов. В императорском дворце теперь есть достопримечательность — «стена Люсинелы», — горько усмехнулся Мотэдиус. — Даже не имени императора, а Люсинелы. Вот как история распорядилась… Вся в выщербинах от арбалетных болтов. Говорят, если присмотреться, даже кровь ее еще видна. Но я, как ни присматривался, не заметил. Будете при случае во дворце, полюбопытствуйте. Дадите монету слугам, они с удовольствием вам покажут.

— А что же никто не знал, кто она такая? — поинтересовался Бастиан. — У императора же охрана. Маги. Как же они прозевали?

— Ментальная магия — весьма специфическая вещь. В ней нет столь большого количества энергии, которой оперируют, к примеру, огненные маги и которую могут видеть остальные. Даже не совсем понятно, что она такое. Вполне вероятно, что для того, чтобы владеть ей, нужно какое-то особое строение мозга. Еще во времена древних чародеев, владеющих подобной магией, было очень мало, а сейчас — это вообще редкость. Знания утеряны. Учить некому. Понимаете? Почувствовать ментальную магию может только маг с таким же даром. А где его взять? И потом, кто из правителей рискнет держать рядом с собой такого человека? Человека, который может внушить тебе что угодно? Уж если на то пошло, то тогда нескольких, чтобы они контролировали друг друга. И то риск просто непомерен. А с Люсинелой вышло просто. Молодая красивая девушка, любвеобильная, немного взбалмошная. Прелестное создание, что тут еще сказать. Ну любят ее мужчины, так что теперь? И император имеет право фавориток менять. А защитных амулетов нет. Нет, они есть, конечно, но вот насколько они действенны, это вопрос, поскольку делаются путем копирования оставшихся раритетов. Но вот проверить их просто не на ком. Нет магов!

— А варги? Я слышал, что они могут…

— Варги могут понимать человека на эмпатическом уровне. Его настроение и что он примерно в данный момент чувствует. Еще они могут распространять вокруг себя чувство симпатии, дабы расположить к себе. Подчинять же себе на расстоянии, как делают это маги разума, они не умеют. Для того чтобы варга подчинила себе человека, ей нужен тесный эмоциональный контакт. Такой, который имеет место быть при занятиях любовью. По-другому они не могут. Их такими создали. Так что варги не являются магами разума. Да, некоторые элементы их действий схожи, но не более.

— А боевые пятерки?

— Это вообще из другой оперы, — махнул рукой ректор. — Убийцы, да и только. Ментальный маг опасен своей скрытностью. А пятерка, она как на ладони. Сразу понятно, кто враг.

— Тогда получается, что Аальст опасен?

— При условии, что он действительно владеет ментальной магией. Кто-нибудь из вас замечал что-то необычное в его поведении или реакции на него окружающих?

— Я его спросила вчера на занятии, что это за слухи ходят о том, что он знает какие-то особые точки на теле, — произнесла Элеона. — Я как-то совершенно не подумала о том, что за этим может стоять нечто иное.

— И что он вам ответил? — заинтересованно повернулся к ней Мотэдиус.

— Сказал, что с удовольствием продемонстрировал бы на мне свое знание, но, к сожалению, это невозможно. Мол, он обещал одной умной и порядочной девушке, что не будет больше этого делать. Он вообще-то достаточно нагловат.

— Кому это он обещал?

— Стефании Терской. Я не постеснялась спросить, а он не постеснялся ответить. Очень самоуверенный юноша.

— А что… у них любовь?

— Хмы, — хмыкнула Элеона, поджав губы и наклонив голову к плечу. — Откуда я знаю? Видела пару раз вместе. А что там у них — одна Мирана ведает!

— М-да? — задумался на несколько секунд ректор. — Похоже, что девушка имеет на него влияние. И достаточно положительное. Это хорошо. Знаете, уважаемая Элеона, я вам не говорил, но несколько дней назад ко мне на прием записалась Стефания Терская, и я имел с ней разговор. Она пришла с просьбой и просила, ни много ни мало, разрешения посещать ваши занятия.

— Что-о? Это еще зачем? — неподдельно изумилась Элеона.

— Она мечтает стать целительницей. И ехала в университет, чтобы учиться у вас. Но Камень Судьбы распорядился иначе. И вот она просила у меня разрешения посещать ваши лекции.

— Ну, допустим, когда она ехала поступать, обо мне она даже не знала, — сварливо ответила Элеона. — И мало ли что она там хотела! Я тоже имею множество различных желаний. И что с этого? Совершенно не вижу смысла в ее обучении. Камень сказал свое слово. Идти наперекор его решению? Пробовали ведь уже! И что? Да ничего! Впустую потраченное время, и все. Еще раз говорю — не вижу смысла!

— Она пришла ко мне с интересной идеей, как она назвала ее — отдаление смерти. Расспросите ее, очень интересно. Думает она, как мне кажется, в нужном направлении.

— Этой идее в обед сто лет! — скептически поджала губы Элеона. — А точнее, тысячу.

— Элеона, ну что тут такого в том, что девочка походит на занятия, посидит, попишет лекции. Она же будет счастлива. У тебя есть шанс сделать человека счастливым. Конкретного, живого человека. Неужели ты его упустишь?

— Мотэдиус, знаешь, давай без этих приемчиков! Не нужно мне давить на жалость! Если ты видишь в ней девочку, то я в первую очередь вижу ее черную мантию. Я вижу убийцу, которой будет легче и проще убивать, когда она прослушает курс моих лекций! И не надо говорить мне, что это не так!

— Преувеличение. Не будет она убийцей. Пойди и посмотри ей в глаза. Сама все поймешь. Ты прекрасно знаешь, зачем нужны темные маги. А варгам тоже помощь целителя порой требуется. Чем плохо, если она будет успевать и там, и там?

— Мы бы прекрасно прожили и без варг, — неуступчиво возразила Элеона.

— Но они есть. И вполне живые и так же чувствуют боль, как и мы с тобой. Если темных магов не будет, варги станут не нужны. Значит, каторжников не будет, как, впрочем, и денег. Их будет проще вырезать, чем терпеть их набеги за мужчинами и грабежи на дорогах. А ведь так и будет, Элеона, так и будет! Неужели тебе не жаль целый народ?

— Добрый ты, — ответила Элеона. — И когда-нибудь ты за это обязательно поплатишься. И еще ты поплатишься за то, что зубы заговариваешь. Начали мы с просьбы Терской, но не прошло и пары минут, как я себя чувствую виноватой в смерти всех варг, которые, между прочим, прекрасно себя чувствуют и вымирать в данный момент совершенно не собираются! Почему сразу нельзя сказать, что ты хочешь? Почему обязательно нужно идти сложным путем? Скажи, что тебе от меня нужно?

Элеона уставилась в глаза Мотэдиуса.

— Возьми ее, — усмехнувшись, сказал он.

— Хорошо, но при условии, что ты объяснишь мне — зачем?

— Ну, во-первых, она мне понравилась. Целеустремленная и глазки умные. А во-вторых, пусть будет рядом с Аальстом. Пусть присматривает за ним. Она имеет на него влияние. Если он действительно окажется ментальным магом, то через нее можно будет отчасти как-то воздействовать на него.

— А тебе не кажется, господин ректор, что в результате твоих интриг первой голова полетит у этой девочки с умными глазками? Если что вдруг пойдет не так. А? Ты об этом не подумал?

— Я думаю, что все будет хорошо. И Эриадор не станет причинять вред Стефании. По крайней мере, если не любовь, то дружба и уважение у них есть. Иначе на месте Жустины была бы Стефания.

— Я пасую пред твоей наивностью, — ответила Элеона, — но ты тут главный, поэтому и решения принимать тебе, впрочем, как и отвечать за них. Хорошо, я не возражаю. Пусть приходит. Посмотрим, что из этого выйдет. А что ты решил по поводу Аальста?

— Я провожу расследование. Поэтому вы здесь. От вас я требую самого внимательного наблюдения за его поведением. Про все малейшие замеченные несуразности докладывать мне немедленно! Если мы прошляпим появление у нас мага разума, я думаю, что и наш Верховный совет и император будут весьма недовольны.

— Может, стоит поставить в известность нашу службу безопасности? Чтобы потом не было разговоров о том, что мы утаиваем информацию и занимаемся самодеятельностью? — предложил магистр древяза.

— Вполне возможно, что это весьма правильный поступок… — после некоторой паузы задумчиво ответил ректор, уставившись в стол, — но все же в данном случае с этим я спешить не буду. И даже дело не в том, что, если я ошибаюсь, меня поднимут на смех. Нет! Дело в том, что, если мои подозрения окажутся беспочвенными, но известными всем, они могут крепко осложнить Аальсту жизнь в будущем. Слухи есть слухи. Они никуда не денутся. Он потом всю жизнь будет доказывать, что это только слухи. И кого он при этом будет считать виноватым в своих трудностях? А? А ведь он маг редких талантов. Первый радужный маг, появившийся у нас за столько лет! Я уверен, что он может совершить много полезного для империи и для университета в том числе. Зачем же его настраивать против всех? Совершенно не нужно. Это во-первых. А во-вторых, если он даже и обладает способностями к магии разума, все равно ему без нас не обойтись. Совершенно ведь ясно, что ему потребуется помощь в овладении своей силой. И здесь помочь сможем только мы. А пока он будет учиться, нашей задачей будет воспитать в нем гражданскую позицию, патриотизм и моральную ответственность перед другими. И в этом вопросе очень важны друзья и окружающие. Поэтому я предлагаю не принимать скоропалительных решений и пока понаблюдать за Эриадором. Считаю, что доброжелательное сотрудничество принесет всем нам, в том числе и ему, гораздо больше пользы, чем резкие шаги, продиктованные страхом и непониманием.

— Поздно уже воспитывать, — хмыкнула Элеона. — Его возраст — что выросло, то выросло. Вряд ли тут можно что-то сделать.

— Может, вместо длительного наблюдения просто поговорить с ним начистоту? — предложил магистр древяза Эльвино. — Сразу снимется масса всяких недоговоренностей.

— Вероятно, в итоге такой разговор и состоится, — кивнув, сказал Мотэдиус, — но не сейчас. Со временем. Пока же я предлагаю просто понаблюдать. И уже исходя из того, что мы увидим, планировать наши дальнейшие действия. Возможно, эти таинственные точки, про которые он рассказал Элеоне, действительно существуют. Ведь если бы он был способен к ментальным воздействиям, то не думаю, чтобы молодой парень удержался от того, чтобы не проделать эксперимент, который он продемонстрировал с Жустиной, на какой-нибудь девушке еще раз. И наверное, не на одной. И мы бы имели не один такой случай. А тут — тишина. Либо у него просто потрясающее самообладание и выдержка, либо тут что-то другое… Те же точки, например, а не магия внушения.

При этих словах Элеона скептически хмыкнула.

— А если он все же маг разума и на нас воздействует? Ментально?

— Уважаемый Бастиан! Уверяю вас, что звание архимага я ношу не просто так и ментальный щит я ставить умею, как, впрочем, должны уметь все присутствующие за этим столом. За исключением вас. Но не беспокойтесь, мы все будем следить за вашим поведением, — ободряюще улыбнулся ему ректор.

Бастиан ничего на это не ответил, лишь чуть прищурился.

— Значит, так, — несильно хлопнув ладонью по столу, после небольшой паузы подвел итог Мотэдиус, — будем наблюдать. А потом будем решать, как нам поступать дальше. Скажу всем особо, все, что вы тут услышали, — строго конфиденциально. Обсуждению услышанное с кем-нибудь, кроме присутствующих здесь, не подлежит! Совещание закончено. Всего доброго, уважаемые коллеги.

Эри

Значит, примерно еще полтора-два… и это получается… это получается — еще плюс три дня пути к двадцати пяти. Я записал итоговую цифру двадцать восемь на лист бумаги. Короче говоря, месяц! Месяц верхом на лошади? Я же сдохну… Пусть даже будут перерывы на обед и сон. Сдохну, как Масяня, — на улице! И пусть мне не говорят, что привыкнуть можно ко всему. Не верю! Вот не верю, и все! К лошадям привыкнуть нельзя! Проклятый мир… Совсем быт и сервис не налажен. Как можно путешествовать в таких условиях?

Я раздосадованно поджал губы. Что за жизнь?

Я занимался планированием своих дальнейших действий. Книга о порталах, которую дал мне преподаватель древяза Эльвино, оказалась пустышкой. Куча формул, описывающих стабильность зоны перехода, и все! Ничего больше! Мрак!

Ну че ты тут понаписал? Че ты понаписал? Ну кто так пишет, с возмущением обратился я к давно почившему автору, отбросив от себя на край стола прочитанный фолиант. Ну разве нормальные люди так пишут? Сначала нужно описать предмет, о котором идет речь. Как это все работает. А уж потом лепи свои формулы куда и сколько хочешь! Похоже, это тот случай, когда за деревьями леса не видно. Ожидание того, что в процессе чтения этого набитого математикой гримуара у меня в голове всплывут сами собой нужные знания, не оправдалось. Ничегошеньки не всплыло! Ни-че-го! Как говорится, халявы не случилось. С архивами университета тоже было по нулям.

— Просьба рассматривается… — сделав рожу и растягивая слова, передразнил я Эльвино. — Хорошо бы еще знать, где и кем она рассматривается, и рассматривается ли вообще!

Короче, видя такую неспешность, я решил подстраховаться.

— Не университетом единым! — сказал я себе и принялся наводить справки о других архивах, существующих на этой планете. Не могло же их не быть? Предположение оказалось верным. Были. Во всех государствах, граничащих с империей, были аналоги университета. Может, побольше, может, поменьше, может, назывались по-другому, но это не так уж важно. Главное — суть! А суть была в том, что там тоже обучали магов и там тоже были книги. Осталось только туда добраться и придумать, как сделать так, чтобы мне их дали. Это на случай, если мне не удастся приобщиться к знаниям здесь. А то тут, похоже, могут рассматривать мой запрос до исполнения пророчества… Бюрократы проклятые! Гласности на вас нет! Короче, я начал готовить запасные варианты. Может, я, конечно, торопил события, но сидеть, ожидая, когда кто-то что-то там решит, надоело. Начал я с самого простого — взял карту и составил список городов-кандидатов для поездки. Вышло девять штук. Самый ближайший — две недели пути плюс школа, считающаяся одной из самых слабых. Одна из сильнейших школ — месяц пути.

— Просто праздник какой-то… — констатировал я, пробежав глазами цифры в составленной таблице. — Мало того что лошади и дороги, так еще постоялые дворы с комковатыми матрасами и живущими в них кусачими насекомыми. А еда? Это же ужас!

Я вспомнил свое путешествие на свадьбу, когда мы питались по дороге в придорожных трактирах. Правый бок сразу же заныл, вспоминая, что я тогда ел.

Это сколько же здоровья нужно иметь, чтобы так путешествовать? Будь я, конечно, в своем теле, то мне бы было — плюнуть и растереть, но я же не в своем теле! Да и дома я в общем-то не жрал что попало… Потерпеть можно. Ради свободы — тем более можно потерпеть. Но вот только бы знать, что наверняка. Что не зря будут эти мучения. А то получится, как тут. Приедешь и будешь сидеть в ожидании неизвестно чего…

— Ладно! Начну работать по ближайшим целям, — сказал я себе, закончив грезить о других странах. — По тем, что совсем рядом!

В моем списке имелись еще кандидаты на посещение. Это был архив в императорском дворце, библиотека Белого ордена и четыре мага, занимающихся вопросами порталов. Маги были доступнее всего. За исключением того, что они жили в других городах. Точнее, можно даже сказать, городках империи.

— И чего им не живется в большом городе? — озвучил я свое непонимание, найдя на карте названия их населенных пунктов. — Свежий воздух, что ли, любят?

В общем, к магам нужно было ехать лично. От идеи написать им письма я отказался. Первокурсник пишет академику. Ага. Пусть даже академик весьма демократичен и прочитает полученную писульку. Ну и что? Книги свои почтой он никому посылать не будет. Это совершенно ясно. Так что нужно будет ехать и при личной встрече, используя свои эмпатические способности, брать мага «за жабры». А поехать я смогу только на каникулах. За прогулы обещают отчислять… Не знаю, насколько это реально, но присутствие в университете мне сейчас нужно. Я ведь еще до его архива так и не добрался. Да и если выгонят, кем я тогда к магам приеду? Одно дело — собрат по профессии, пусть еще только студент. С ним можно поговорить, потому что свой. Другое дело — не пойми кто, праздно любопытствующий чужак. За соблюдением правил гильдии тут следят строго. М-да… Поэтому буду изображать из себя студента дальше и буду искать пути доступа к архивам во дворце императора и библиотеке Белого ордена. С орденом сложнее всего. Они объявили себя борцами за Свет, и мое появление у них в моей мантии весьма немаркого цвета вряд ли будет встречено с радостью. Ну если только как жертва для костра. Мне почему-то так кажется после краем уха подслушанных восторгов Алистеры, которая по выходным к ним бегает, и впечатления, сложившегося у меня от увиденного на улицах. Не то чтобы беспредел творят, но власть имеют. Императрица им покровительствует, да и деньги у них есть. Плюс вера в то, что они занимаются нужным и полезным делом. Конечно, это с их точки зрения, но если все суммировать — получается организация, к которой без нужды лучше не соваться…

С императорским дворцом, где, собственно, хранится архив, на первый взгляд проще. Нужно как-то попасть на прием или какую-нибудь аудиенцию и завести там знакомства… А потом постоянно туда наведываться. Хм… Просто-то просто, но вот хотя бы с чего начать? Выходов на дворец я вообще не имею. Неважно у меня тут со знакомствами…

Ладно! Как говорится, будет день, будет и пища. Поставлю себе галочку и буду ждать. Может, что и подвернется…

Я сложил карту и подпер руками подбородок. Задумался, вспоминая события, произошедшие с моей выходки в публичном доме. Пошла уже вторая неделя, но было тихо-тихо. Никто из магов-преподавателей не интересовался происшествием, никто меня ни о чем не расспрашивал. Как будто ничего не было. Весьма странно. Притом что университет гудел слухами и сплетнями по этому поводу, словно гнездо с осами. Кроме того, чем больше времени проходило с момента происшествия, тем разговоры становились все более удивительными. Если бы я там не был, то даже не знаю, что бы я подумал, когда бы мне рассказали столько занимательных историй. Если сложить все, то по грубым расчетам выходило, что я не только всех работниц окрестных «веселых домов» посетил, но и всех студенток университета — до кучи. И всех буквально в один день… Сразу… Свалившаяся на меня слава Казановы меня особо не напрягала. Девушки на меня не бросались, одежду с визгом на мне не рвали. Смотрели оценивающе, с интересом, но издали. Руками не трогали. Весьма приличные дворянки, помнящие, что есть такое словосочетание — девичья честь. Это хорошо. Вереницу же молодых самцов, желающих узнать секрет волшебных точек, я заворачивал рассказами о клятве неразглашения, данной моему отцу. Отроки не верили и пытались подкупить меня, озвучивая суммы. Некоторые из них звучали весьма неплохо. Весьма. Если девочки вели себя прилично, не приставали, то мальчики упорствовали и никак не желали сдаваться. Шли и шли, шли и шли. Паломники сексуального искусства… Сихот бы их побрал…

Что ж, слава имеет не только парадную сторону с шампанским и салютом, философски сказал я себе, отказывая очередному просителю. А то ты не знал!

Короче, все все знали. Тем более странно на этом фоне выглядело молчание преподавателей. Единственно, Элеона сразу на следующий день после моего посещения борделя попыталась узнать подробности.

— Эриадор, — без обиняков обратилась она ко мне при всех присутствующих на занятии, — про вас по университету ходят весьма интересные слухи!

Я не стал спрашивать какие и промолчал, лишь постарался улыбнуться ей как можно милее.

— Это правда? — поинтересовалась магесса, не дождавшись от меня никакой реакции, кроме улыбки.

— Что именно, госпожа магесса?

— Говорят, что вы… мм… осчастливили собой всех в салоне мадам Мари?

За моей спиной зашушукались целительницы.

Похоже, это мне за то, что я прогулял ее первое занятие, выбрав вместо него посещение темного факультета… Прилюдное обсуждение особенностей моей личной жизни — маленькая месть, так сказать… Ладно. Поговорим.

— Увы, госпожа, увы… — печальным голосом поручика Ржевского сказал я, разводя руками, — все врут! И причем врут самым беспардоннейшим образом! Не всех. Охранники сбежали!

Сзади захихикали.

— Охранники? — искренне удивилась Элеона. — Вы что, хотите сказать, что вы бы и… охранников?..

— Нет. Я сторонник естественности. И охранники меня не интересовали. Но они же об этом не знали! И когда в салоне все вдруг кончились, включая саму мадам, они решили исчезнуть, — похоже, в целях самосохранения. Поэтому, чтобы быть честным, я и говорю — не всех. Охранники сбежали! И мне совершенно не нужно, чтобы ко мне приплели охранников-мужчин! Я человек строгих моральных принципов, и такая сомнительная слава мне совершенно не нужна!

Все уже откровенно смеялись.

— Строгих моральных принципов? Вот как? — Элеона насмешливо приподняла правую бровь.

— Именно так, госпожа, — вздохнул я, — очень строгих принципов…

— М-да? Ну ладно. Об аспектах морали мы, возможно, поговорим несколько позже… Спрошу сейчас вас о другом. Вы в курсе о последствиях применения стимуляторов в больших количествах, молодой человек?

— Меня это не волнует, — покачал головой я. — Я натурал.

— Кто? — удивленно переспросила магесса.

— У меня все свое, натуральное, — пояснил я. — Стимуляторы не употребляю!

Сзади горячо зашептались.

— Да ну? — задумчиво произнесла магесса, рассматривая меня с кафедры, за которой стояла. — И вы хотите, чтобы после всех совершенных вами подвигов все поверили в то, что дело обошлось без них?

— Без, без, — отрицательно помотал я головой. — Просто, как говорится, уметь надо!

Сзади засмеялись.

— Особые точки? — насмешливо улыбаясь и с иронией в голосе поинтересовалась магесса.

Ага. Уже в курсе, подумал я и ответил:

— И они в том числе!

— Это что-то новенькое в моих знаниях человеческого тела, — произнесла Элеона. — Может, продемонстрируете?

— На вас? — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, с энтузиазмом поинтересовался я.

В аудитории наступила настороженная тишина.

Магесса посмотрела на меня и задумалась, чуть наклонив голову к правому плечу. В ментале я услышал появившееся у нее чувство опаски и неуверенности.

Похоже, ей пришла в голову мысль: «А вдруг у него получится?» И как я тогда буду выглядеть? Тетя умная, не один год живет и наверняка уже в курсе, что если она чего-то не знает, то совсем не обязательно, что этого не существует…

— Или, может, на ком-нибудь другом попробуем? — предложил я, с энтузиазмом оборачиваясь назад. — Назначьте тогда кого-нибудь!

Аудитория ответила мне весьма недобрыми взглядами.

— Опыты будем ставить после того, как будет доказана их безопасность. Вы что, не ходили на лекции господина Мотэдиуса? Он должен был рассказать вам о правилах! — с холодными интонациями в голосе ответила на мое предложение Элеона.

— Я посещал лекции уважаемого господина ректора и знаю о существующих правилах. И не только знаю, но и не собираюсь их нарушать. Это была шутка. К сожалению, я ничего не смогу вам продемонстрировать…

— Почему? — поинтересовалась магесса.

— Дело в том, что я поклялся одной весьма умной и порядочной девушке, что больше этого делать не буду. Ей не понравилось, как все это выглядело.

— Могу ли я узнать имя этой девушки или это секрет? — чуть прищурив глаза, поинтересовалась магесса.

— Отчего же? — пожал плечами я. — Пожалуйте! Стефания Терская — весьма хорошо разбирающаяся в вопросах этики и морали.

Тишина, стоящая в аудитории, сменилась снова горячим шепотом.

Стефи зарабатывает очки, подумал я, прислушиваясь к шуму и играя в гляделки с магессой.

— Хорошо, — наконец сказала Элеона и обратилась к аудитории: — Закончим наше небольшое лирическое отступление и вернемся к теме нашего занятия…

Это было единственное проявление интереса к моей персоне со стороны педагогического коллектива. Больше я, приготовившийся к круговому отбрехиванию, внимания ни от кого не удосужился.

Весьма странно, подумал я, констатировав обнаруженный факт.

Странно и подозрительно весьма, понял я несколько позже, уловив в ментале настороженность и опаску, направленную от них в мою сторону. Такое ощущение, что они меня в чем-то подозревают и опасаются. Интересно чего? Непонятно. Может, мои действия имеют в глазах магов какую-то подоплеку, о которой я не подозреваю? Вполне вероятно. Этим тогда можно объяснить отсутствие интереса ко мне. Наблюдают! Ждут, чего я еще выкину? И вот тогда они хвост и прищемят! Наверное, в чем-то подозревают нехорошем, но до конца, похоже, не уверены. Поэтому сидим и не высовываемся! Очень удачно я Стефании клятву дал… А она, оказывается, довольно шустрая девушка! Честно говоря, не ожидал от нее. Удивила.

На следующий день после обсуждения с магессой Элеоной моих необычных способностей у целителей, как обычно, были ежедневные занятия. Едва они только начались, как дверь аудитории с шумом распахнулась и в ее проеме появилась запыхавшаяся Стефания в черной мантии, с ученической сумкой на боку и какой-то бумажкой в руке. Окрыленная. Все, находящиеся в аудитории, дружно развернулись к двери.

Стефания же, не обращая внимания на взгляды, устремилась к кафедре.

— Прошу прощения за опоздание, госпожа Элеона, — при этих словах Стефи сделала книксен, — но господин Мотэдиус только что выдал мне разрешение посещать ваши занятия! Я не успела добежать до начала занятий от деканата до вас. Прошу меня простить, госпожа магесса! Господин ректор велел предать вам. Это разрешение с его подписью. Вот, пожалуйста. — С этими словами Стефи протянула сложенный листок бумаги, который она держала в правой руке.

Она к ректору сходила, удивился я, наблюдая за тем, как Элеона не спешит взять листок из руки Стефании. Разрешение себе выбила? Ты глянь, какая молодчина! Она, оказывается, пробивная… Видать, наш разговор с ней на рынке запомнила и решила последовать моему совету… Молодец!

Пауза между тем затянулась. Магесса, поджав губы, сверху вниз неподвижно смотрела на Стефанию, которая стояла внизу, у кафедры, протянув к ней руку с листком. Все замерли в ожидании — что же будет дальше? Наконец Элеона неспешно протянула руку и, все так же безотрывно глядя в лицо Стефании, осторожно, двумя пальцами взяла разрешение.

— Постарайся больше не опаздывать, — произнесла она, даже не заглянув в него. — И еще… — Магесса обежала глазами фигуру Стефании. — Посторонние на мои занятия не ходят. Поэтому в следующий раз вижу тебя в зеленой мантии. Ты поняла?

— Но…

— Без «но». Если господин ректор решил, что тебе можно посещать мои занятия, то пусть он решит и проблему с мантией. У меня на занятиях присутствуют только целители. Можешь так и передать ему. Все! Иди садись!

— Спасибо! — вспыхнула румянцем Стефи и повернулась к аудитории, ища себе место. Я чуть приподнял над головой руку и легонько пошевелил пальцами, привлекая внимание. Заметив поданный сигнал, Стефи устремилась в мою сторону. На перемене я получил бурю восторгов, которую на меня вывалила новоиспеченная целительница. В ментале она излучала словно… ну не знаю. Маяк в темную ночь? Вспышки молнии? Ну… что-то вроде этого. Да, она думала над нашим разговором. Да, она сходила к ректору. Да, он ей разрешил!

Странно как-то, сделал я для себя вывод, выслушав ее. То Камень Судьбы, то решение ректора… Кто из них главнее?

Это был первый раз, когда она меня удивила. Второй раз случился, когда я купил гитару. Наконец-то я ее купил. Инструмент был по классу сопоставим с утерянным. Правда, не эльфийский, а выполненный одним из старых мастеров. Черный лакированный корпус, гриф темно-коричневого цвета. Звук — пожалуй, восемь из десяти. Не идеал, но лучше ничего не нашлось. Смотрелась шикарно. Как раз под цвет мантии. Единственно портили вид струны, сделанные из каких-то кишок, но с этой проблемой я справился. Пошел к гномам и заказал себе стальные струны. Мастер-гном, крепкий мужчина, на взгляд лет эдак пятидесяти, ростом мне по плечо, с курчавой бородой до пояса, долго молчал, разглядывая принесенный мной рисунок, объясняющий способ навивки струн.

— Металл хороший нужен, — наконец заговорил он низким голосом, — иначе вытягиваться будет.

— Ну так берите хороший.

Кто ж против-то? Зачем мне плохой металл? Плохой метал мне не нужен…

— Один золотой.

— Вяк! — издал звук я, открывая рот.

Короче. Гитара мне обошлась в одиннадцать золотых. Десять — инструмент и еще золотой за три комплекта металлических струн. Цена среднего клинка на местном рынке.

А гномы тут редкой породы. Вампиры-мозгососы. Я, конечно, свое из него выбил. Ну почти… выбил. Но ушел я от мастера с опухшей головой. Язык без костей нужно иметь, чтобы его уболтать. Зато гитара черная, с блестящими, словно посеребренными струнами, стала смотреться — ну просто блеск! В руки взять приятно. И звук — звонкий и чистый. Не то что это глуховатое — пум, пум, пум, на кошачьих кишках.

— Какая гитара! — восхитилась Стефания, когда я показал ей свое приобретение. — Ты играешь?

— Играю, пою и пляшу. Когда настроение есть.

— Здорово! Сыграешь?

— Запросто. Пошли!

Мы стояли на улице, недалеко от фонтана, вокруг которого приютилось много скамеечек, отделенных друг от друга стенами из живой изгороди. Множество уютных, зеленых закуточков. Я мотнул головой в сторону одного такого, задавая направление.

Что бы такое исполнить, подумал я, усевшись на скамейку и поставив инструмент на закинутую ногу. Что-нибудь легкое, шуточное… Про учебу или студентов…

Я поднял голову, глянул на безоблачное небо, освещенное лучами клонящегося к горизонту солнца, и на ум мне внезапно пришли подходящие строки:

Над нами солнце светит —

Не жизнь, а благодать,

Тем, кто за нас в ответе,

Давно пора понять,

Тем, кто за нас в ответе,

Давно пора понять,

Мы маленькие дети,

Нам хочется гулять![2]

— Подожди меня тут! — неожиданно сказала Стефи, с удовольствием прослушавшая мое выступление. — Я сейчас! Быстро. Не уходи!

С этими словами она вскочила со скамейки и с горящими глазами куда-то помчалась. С недоумением я проводил ее взглядом и вернулся к гитаре.

Подожду. А пока сыграю одну сложную вещичку… Джона Гилмора.

Я положил пальцы на гриф и аккуратно взял первые аккорды.

— Вот!

Запыхавшаяся Стефи стояла у входа в «зеленый уголок» и держала в руках… гитару!

Размером меньше моей, светленькую… но это, несомненно, была гитара.

— Ты… играешь? — удивился я, прервав свое упражнение.

— Да. И я хочу тебе тоже сыграть.

— Давай!

На мое удивление, Стефи оказалась весьма неплохим исполнителем. Легкая, лирическая мелодия звучала спокойно и уверенно. Девушка пела, не фальшивя даже в сложных местах. И главное, было видно, что гитаристка получает удовольствие от игры. Не сидит напряженно, боясь ошибиться, нет. Играет в удовольствие.

— Браво! — искренне похлопал я, когда она закончила. — Браво! Где ты так научилась?

— Отец нанимал учителей, чтобы нас учить музыке, но нас было много, а рояль один… и учитель один. Тогда он нас разделил. Старшие сестры учились играть на рояле, а меня с Лерой он стал учить играть на гитаре. И у нас получился небольшой оркестр. Мы иногда играли втроем.

— Очень хорошо играешь, — не кривя душой, сказал я, — мне понравилось.

— Спасибо, — слегка порозовела Стефи, — мне тоже понравилось, как ты играешь. Может, попробуем вдвоем?

— Интересная идея… Можно попробовать. Получится?

Получилось неплохо. Мы быстро подстроились друг под друга и после примерно получаса проб и ошибок сыграли одну местную мелодию от начала до конца. Мне понравилось. Стефи тоже была очень довольна. Были довольны и слушатели, которые сбежались на звуки наших гитар. Правда, увидев, кто это тут играет, они быстро выгребали назад, делая вид, что случайно не туда свернули. Но все равно. Прогулки их за кустами с праздным видом меня обмануть не могли. Ясно ведь — подслушивают. Музыку в этом мире любят… В общем, после того как мы открыли друг в друге таланты, мы со Стефанией по вечерам стали устраивать небольшие музыкальные посиделки. А если точнее — то чуть ли не каждый вечер. Тем более что недостатка в красивых мелодиях у меня не было. Стефи же схватывала их, как говорится, на лету. Все получалось настолько здорово, что у меня как-то даже проскочили пару раз мысли, что с такими талантами можно было бы и группу создать… Но это так, просто мысли. Без электронной музыки я уже не представлял, как можно что-то играть. Да и потом я же на днях убываю! Зачем мне тут что-то организовывать…

Но Стефи меня удивила. Целых два раза.

Приглашение на бал

— Дорогие друзья! — Облаченный в белую мантию с серебряным шитьем, ректор Имперского университета магии, великий маг Мотэдиус, выглядел весьма представительно. — Сегодня я собрал вас, для того чтобы сообщить вам приятную новость!

Парадный зал университета, заполненный по одну сторону рядами студентов в разноцветных мантиях, по другую — их преподавателями, внимательно внимал своему главному наставнику.

— Сегодня мне, по давней старой традиции, из дворца пришло письмо от нашего императора Альвеара Хайме! Письмо-приглашение на ежегодный бал, который он устраивает у себя во дворце. Обычно приглашение приходит на мое имя, но с пометкой — взять с собой двух лучших преподавателей и двух лучших учеников университета в качестве поощрения. Сейчас вам зачитают текст письма, а потом я назову имена счастливцев, которые отправятся со мной на этот незабываемый праздник!

По рядам присутствующих прошелестел легкий шепоток, и все стихли в ожидании.

— Читайте, — милостиво кивнул ректор, давая указание студенту старшего курса, который стоял со свитком наизготовку.

Тот, кивнув в ответ и с заметным волнением от возложенной на него миссии, потянул за концы двух нешироких ленточек, скрепленных большой круглой красной печатью, ломая ее.

— «Я, император Альвеар Хайме, имею честь пригласить на Зимний бал…»

Я стоял рядом со Стефанией и разглядывал потолок зала. Мне было неинтересно. Все действо с этим приглашением отдавало нарочитостью и показушностью.

Ну, я понимаю, традиции… все такое… Но я-то тут при чем? Зачем мне это слушать? Я бы лучше чем-нибудь более полезным занялся… На гитаре бы, например, поиграл…

Интересно, на чем она там висит, задался я вопросом, разглядывая уходящую в потолок толстую цепь, на которой чуть заметно глазу покачивалась огромная люстра. Солидная цепочка…

— «…прошу вас прихватить с собой студентов темного факультета — Эриадора Аальста и Стефанию Терскую. Ваш император Альвеар Хайме».

Неожиданно прозвучавшие знакомые имена оторвали меня от созерцания инженерной приспособы.

Че-э-эго, подумал я, опуская глаза вниз.

«Кого?» — удивился про себя ректор. Вслух он ничего не произнес, но по лицу было видно, что он поражен, пожалуй, не меньше моего. На его вопросительный взгляд, направленный на закончившего читать студента, тот в ответ слегка пожал плечами и протянул ему свиток: нате, мол, сами прочтите. Стоящие рядом с нами студенты принялись оборачиваться на нас. Секунда тишины после объявления имен сменилась гулом голосов, в которых слышалось недоумение.

— Позволь, — сказал ректор, протягивая руку.

Старшекурсник послушно отдал свиток.

— Да, действительно, — сказал Мотэдиус, быстро пробежав глазами короткий текст, — все верно. Приглашение для князя Аальста и баронессы Терской приписано самолично рукой императора… Хм… Что ж, коль он сам приглашает… Эриадор Аальст и Стефания Терская! Вы приглашены императором в его дворец, на Зимний бал! Прошу вас выйти ко мне!

Выйти? Что ж не выйти? Только вот чем я обязан такому щедрому приглашению?

Вместе со Стефи мы вылезли из строя студентов и, провожаемые взглядами десятков глаз, направились по центру зала к ректору. На мне и Стефании были в этот момент черные мантии.

— Встаньте сюда. — Ректор сделал жест рукой вправо, когда мы подошли к нему.

Мы послушно встали на указанное место. Весь зал смотрел только на нас.

— Кончай паркет разглядывать! — правым углом рта прошипел я Стефании, которая стояла, опустив глаза. — Улыбайся! Ты к императору едешь!

Та на мое шипение чуть слышно вздохнула, втянула живот и расправила плечи, подняв голову.

— Так, двое у нас есть, — громко сказал ректор, оборачиваясь от нас снова к залу. — Теперь я назову еще двоих, которые отправятся на императорский бал. Во дворец едут… — Мотэдиус сделал театральную паузу, слушая с удовольствием воцарившуюся тишину: — Едут… Господа магистры Голиот Сендаль и Жан Новин! Прошу их сюда!

Зал, услышав имена, загудел, однако в этот раз больший шум исходил с той стороны, где стояли преподаватели. Из их рядов вышли названные и с предовольными выражениями лиц направились к нам.

— Прошу! — сказал Мотэдиус, указывая рукой на этот раз слева от себя. — Итак, дорогие друзья! — снова заговорил ректор, обращаясь ко всем. — Вот эти люди, которые стоят рядом со мной, отправятся в императорский дворец на Зимний бал! Это великая честь, которой ежегодно удостаиваются самые лучшие и достойные представители нашего университета. Именно им мы доверяем представлять себя на этом празднике, где собирается цвет дворянства империи и на котором будет присутствовать императорская семья! Поздравим же их!

Мотэдиус принялся хлопать в ладоши, побуждая зал последовать его примеру. Несколькими мгновениями позже по залу прокатились жидкие аплодисменты.

Как-то без огонька… Без огонька вы бьете в ладоши, подумал я, сдержанно улыбаясь и так же сдержано раскланиваясь во все стороны. По вашим вытянутым лицам не скажешь, что вы рады за нас… Вон Алистерка вообще губу закусила. Хлопай, хлопай, Алисточка, ведь ректор хлопает, а ты вылезла в первый ряд, вся на виду. Хлопай! А я тебе улыбнусь… За темно-зеленого… Змеюка такая…

Наконец хлопки затихли и наше со Стефи купание в лучах славы закончилось.

— У меня все, — сказал ректор. — Торжественное собрание закончено! Избранников прошу готовиться. У вас есть еще почти два месяца. Все свободны! Можете расходиться!

Присутствующие двинулись в разные стороны. Кто пошел на выход, некоторые, окружив выбранных, начали их поздравлять. В основном поздравляли преподавателей. Нас же в основном разглядывали.

И у каждого на лице вопрос: «Почему это вдруг они?» Господа, мне тоже это странно, поверьте. Но я, кажется, знаю причину. Однако я вам не скажу… Впрочем, нас тоже поздравили. Аж целых три человека…

Это случилось, когда мы со Стефи неспешно двигались к выходу, выждав некоторое время после указания расходиться. Стефания так вообще собиралась рвануть из зала, но я ее поймал за локоть.

— Куда ты? — опять уголком рта прошипел я. — Не рвись. Несолидно!

Стефания послушалась и затормозила. Но в ментале я ощущал, что чувствует она себя очень неловко от такого всеобщего внимания.

Ничего, пусть привыкает, подумал я, придерживая ее за руку, в жизни может пригодиться…

Так вот, пока мы с ней неспешно дефилировали к дверям, нас поздравили два преподавателя и один старшекурсник.

Самые прозорливые люди университета, подумал я. Люди, которые понимают, что приглашение, подписанное рукой императора, это вам не просто так! Вполне возможно, что с такими персонами, как мы, стоит дружить. Ну если не дружить, то хотя бы быть в хороших отношениях. А остальные, видать, до этой мысли еще не дошли… Или, может, дошли, но не смогли принять…

— Эри, а как ты думаешь, почему император нас пригласил? — спросила Стефания, когда мы наконец выбрались из зала и, оставшись вдвоем, прогуливались по дорожкам университетского парка.

— Думаю, что по совершенно прозаической причине, — ответил я, успев за это время прокрутить в голове возможные варианты. — В качестве развлечения.

— Какого развлечения? — оборачиваясь ко мне и заглядывая в лицо, чтобы понять, шучу я или нет, спросила она.

— Обычного, — пожал плечами я. — Это для тебя бал — событие, потому что он у тебя — первый в жизни. А у знатнейшего дворянства он случается каждый год. Да еще несколько таких же сборищ. Ты только представь — по нескольку раз в год одни и те же лица, одни и те же разговоры… Кто как рот откроет, уже заранее известно, что он скажет… Скукота! А тут целых два темных мага, которых невесть сколько лет никто не видел. Это же развлекуха! Можно будет гостей занять и самому полюбопытствовать. Вот император нас и пригласил… Для развлечения…

— Да? — нахмурилась Стефи. — Это что, значит, все будут на меня смотреть как на какую-то диковинку?

— Естественно. Как на молодую, красивую диковинку в темной мантии. Ну и на меня — молодого красавца в черном!

Услышав слова про красавца, Стефания негромко хмыкнула, но не прокомментировала.

— Для полного успеха нам, как темным магам, нужно было бы притащить с собой парочку полуразложившихся зомби или скелетов… Но боюсь, что с такими попутчиками нас во дворец не пустят, — с улыбкой сказал я, глядя на изумленно распахнувшиеся глаза девушки. — Так что придется крутиться самим, без группы поддержки. Брать шармом и обаянием…

— Чем брать?

— А? А! Так. Не обращай внимания! Своей неповторимостью брать. Внешностью. Ум наш там вряд ли успеют оценить.

— Да-а… — задумалась Стефания. — В мантии целителя поразить кого-то будет сложно…

— Целителя? Какого еще целителя? Черные мантии. Без вариантов!

— Не хочу в черной! Я пойду в мантии целителя.

— Ты что, до сих пор так и не поняла? В приглашении было ясно написано — двух студентов темного факультета! Не целительского, а темного! Целителей тут хватает. Темный нужен. Диковинка. Но в одном ты права… — Я остановился и, сделав шаг назад от нахмурившейся Стефании, оглядел ее внимательным взглядом. — Хоть в мантии главное цвет, а не фасон, — произнес я, закончив осмотр, — однако она совершенно не та вещь, в которой стоит появляться на балу! Чтобы производить впечатление, нужно что-то другое…

— Ты сам себе противоречишь, — мрачно сказала Стефания. — Мы маги. Приглашены от университета. Разве мы не должны прийти в своих мантиях?

— М-да? — отозвался я. — Разве ректор что-то говорил про форму одежды? Я лично ничего не слышал!

— Нет, не говорил. Но это вроде как само собой разумеется…

— А раз не говорил, то не стоит усложнять самим себе жизнь. Я лично в этом черном балахоне на императорский бал идти не намерен! Если ты хочешь, то, пожалуйста, воля твоя. Но предупреждаю сразу, в этом случае я буду делать вид, что ты не со мной!

— Да? Но… а если ректор… И где мне взять платье?

— Появимся перед ректором в последний момент, предварительно сдав мантии в стирку. Куда ему будет деваться? Ты только не возьмись заранее у него выяснять, в чем тебе на бал идти. А то поскачешь в этом мешке. Одежды черного цвета и значков будет вполне достаточно для того, чтобы все поняли, кто мы такие. И, скорее всего, нас всем представят. Так что не перепутают, не волнуйся! А платье? Платье купишь готовое или сошьешь. Время еще есть.

— У меня нет денег, — покачала головой Стефания.

— Я тебе дам, — безмятежным голосом сказал я, задрав голову и глядя в небо.

— Я не возьму. Такие подарки девушка от постороннего мужчины принимать не должна.

— Не волнуйся, посторонняя девушка, — повернувшись и с улыбкой глядя ей в глаза, сказал я, — я тебе в долг дам. Как маг магу.

— В долг? А… как я его буду отдавать?

— Как будут деньги, так отдашь, — пожал плечами я. — Будут же когда-нибудь у тебя деньги? Получишь знак мага, начнешь зарабатывать…

— Но… это ведь долго?

— Ну и что? Это будет дружеская беспроцентная ссуда от постороннего мужчины. Дружеского в ней будет больше, чем постороннего… Как тебе такие условия?

— Ну… я не знаю.

— Слушай. Пойдешь на бал в новом платье. А там — молодых, богатых, красивых дворян видимо-невидимо. И все неженатые. А? А вдруг ты встретишь там свою судьбу? Встретишь, выйдешь замуж. А муж долг твой и вернет. И все сложится. Все останутся довольны — ты, я, твой муж…

Стефания крепко задумалась, наклонив голову.

— Я замуж как-то не собиралась, — наконец произнесла она, перестав смотреть в землю.

— Даже если и не собиралась, произвести впечатление на балу ты же не откажешься? А может, даже впечатлишь принца? Он ведь тоже там будет.

Стефания снова погрузилась в свои мысли на несколько секунд.

В ментале чувствовалось желание что-то получить, неуверенность и чувство вины.

Вот так и происходит грехопадение, подумал я, с интересом смотря на девушку, — желание быть лучшей… И получить награду в виде сказочного принца с империей в придачу. Грех гордыни. Наверное, именно так проходит испытание Стефи. Интересно, что она решит?

— Хорошо, я согласна, — наконец кивнула Стефания и подняла на меня заблестевшие глаза.

Похоже, Стефи подвергла свои нормы и принципы некой корректировке, дав себя уговорить. Вроде один раз — не считается! Однако это все лучше маньячки, с фанатизмом цепляющейся за свои догмы. Шире нужно быть во взглядах, шире! Тогда и мир заиграет новыми красками!

«Может быть, тогда заняться кувырканием в постели с местными красотками? Для широты-то взглядов?» — неожиданно поинтересовался внутренний голос.

Нет! Одно дело — я, другое дело — они! И потом. Широта не должна быть беспредельной!

— Только если платье не будет очень дорогое! Чтобы мне не пришлось занимать у тебя много денег. Они же тебе тоже нужны!

— Хорошо, — ответил я, подумав про себя: «Чудачка! В дешевом ты будешь смотреться так же простецки, как и в мантии».

— Нужно будет пройтись по салонам, — мечтательно произнесла Стефания, видно прикидывая в голове маршрут. — Ты пойдешь со мной?

— По салонам дамского платья с посторонним мужчиной? Как можно?

— Ну Эри, ну извини! Никакой ты не посторонний. Это я неправильно сказала.

— Ага. Значит, уже не посторонний? Ладно. Тогда как не посторонний я тебе скажу — ничего ты в них подходящего не найдешь.

— Почему? Все же покупают…

— Вот и будешь ты, как все. А тебе нужно что-то яркое, необычное. Иначе затеряешься на общем фоне.

Местную, широкоюбочную женскую моду я представлял. Причем чем выше социальный статус владелицы, тем юбки пышнее.

— Давай я тебе нарисую несколько фасонов платьев, в которых ходят у меня дома. Уверяю тебя — такого тут отродясь не видели! На балу все от зависти облезут. Нарисую, выберем, закажем, пошьешь. И может, даже дешево выйдет. Возьмешь с портного за приобщение его к новому.

— Да? — загорелись у нее глаза. — Ой, Эри, спасибо! Пойдем рисовать!

— Единственное условие. Мне нужно будет посмотреть на твои ноги.

— На что? — опешила Стефи.

— На ноги. Я их ни разу не видел и поэтому не очень представляю, какие они. Как я буду тебе фасон подбирать? Вдруг они у тебя кривые?

— Ну знаешь, Эри! — возмутилась Стефания. — Это уже слишком! Ничего они не кривые! Не буду я тебе их показывать!

— Ага, постороннему мужчине. Что ж, рад за тебя. Тогда дуй по магазинам и ройся в тряпье, что там висит. Будешь чучелом на императорском балу.

Услышав мою отповедь, девушка надулась.

— А что, без этого никак нельзя обойтись? Зачем тебе мои ноги?

— Платье должно показать всю красоту владелицы. Все нужное подчеркнуть, все ненужное, все, что не очень, — убрать с глаз. Если руки красивые — руки показать. Грудь есть — значит, ее подчеркнуть. Ноги есть — ноги, плечи красивые — значит, плечи нужно открыть. Кстати, с тебя еще и плечи.

— Может, тебе еще и грудь показать? — Стефанию переполняло возмущение.

— Не надо. Не в обиду скажу, что ее у тебя не так уж и много. Понятно, что ее придется зрительно увеличивать…

У Стефи, похоже, на несколько мгновений отнялся от негодования язык.

— Ты шштоо жее… голой меня на балу выставить решшшил? Как феечку? — зло прищурив глаза, прошипела она.

— Отнюдь. Красивой — да. Голой — нет. Голой — это неинтересно. И ты не фея. Ты темный маг. И поэтому ты можешь позволить себе гораздо больше, чем другие. Гораздо больше! Подумай об этом. Твое посещение бала может иметь в итоге всего два варианта. Хочешь узнать, каких?

— Ну и каких же? — сердито глядя на меня, недовольным тоном спросила Стефи.

— Вот представь — встречаются через год две девушки, бывшие на этом же балу. И одна другой говорит: — Помнишь, в прошлом году на балу была Стефания Терская? — Терская? Мм… Нет, не помню. А кто она? В чем была одета? — Темный маг. В черной мантии. — Ах… да, да… что-то припоминаю… Что-то такое темненькое, испуганное, жалось за колонной. Лица не помню, но вот балахон ее я запомнила… — И второй вариант, — сказал я, глядя в возмущенное лицо Стефании. — Помнишь Терскую? — Эту наглую? Которая приперлась в этом своем сумасшедшем платье? Конечно, помню! Все только на нее и смотрели. И танцевать к ней целая очередь была. Даже принц с ней танцевал, хотя на предыдущем балу он весь вечер простоял рядом с отцом. Вот ведь мерзавка бесстыжая! Теперь он ей букеты цветов посылает. И все лучшие женихи ей поздравления шлют ко всяким праздникам.

— Вот такие два варианта, так что выбирай… Решение за тобой.

Стефи нахмурилась, забавно сведя брови к переносице.

— А что, разве я не могу просто прийти в таком же платье, как и все? Обязательно нужно… что-то такое?

Она повертела в воздухе пальцами правой руки, изображая «что-то такое».

— Это будет первый вариант. И все. Ты же будешь не единственной девушкой там. Соперниц у тебя будет много. Нужно быть резко непохожей на них, чтобы выделиться на общем фоне. Вот скажи мне, когда ты ехала в столицу, неужели ты не хотела побывать на императорском балу и блеснуть на нем? Чтобы тебя заметили?

Стефания хмуро молчала.

— Я думаю, что хотела, — прокомментировал я ее молчание. — Пойми, тебе внезапно выпал шанс реализовать свою мечту. Бац! И он на тебя свалился! Вряд ли стоит ожидать, что тебя второй раз пригласят во дворец. Может быть, и пригласят, но это будет, как я подозреваю, не очень скоро. Так что смотри. Как хочешь. Желания нужно осуществлять. И я могу тебе в этом помочь.

Стефания продолжала молчать.

— А тебе… зачем это тебе? — наконец спросила она.

— Рядом с красивой и яркой девушкой меня тоже быстрее заметят и запомнят. Так что не переживай. Ничего ты мне будешь не должна. Чисто дружеские, деловые отношения, построенные на прагматичном расчете.

— Как могут быть дружеские отношения построены на расчете? — не поняла Стефания.

— Бывает. Решай быстрее. Случай редкий. Упускать нельзя.

— Ладно, я согласна, — спустя минуту глубоких раздумий приняла она наконец решение. Мне уже стало надоедать это бесконечное размышление. — Только…

— Если у тебя там, снизу, понадевано ношеное или с дырками, то я, конечно, подожду, пока ты переоденешься! — быстро сказал я.

— Щас как дам! — замахнулась на меня ладошкой Стефи. — Я с дырками не хожу! Пообещай мне, что все это останется между нами! Что ты никому не расскажешь!

— Даю слово, что никому, — сказал я, сделав вид, что испугался ее замаха. — И если мы договорились, то идем сейчас каждый к себе. Ты — переодеваться, а я за бумагой и грифелями. Через десять минут я у тебя. Согласна?

— Хорошо, — кивнула Стефи и внезапно покраснела.

Можешь не краснеть, ничего не будет, подумал я, направляясь к себе. А зачем лично мне это нужно? А в императорском дворце где-то свалены кое-какие архивы… И мне необходимо с кем-нибудь там познакомиться… С тем, кто постоянно ошивается в этом дворце рядом с архивами… Для этого желательно обратить на себя внимание… Стефи очень даже может мне в этом помочь. Я помогу ей, она мне. Нормально. Только нужно будет, наверное, что-то еще придумать. Одних нарядов, пожалуй, недостаточно…

Размышляя подобным образом, я зашел к себе, взял все для рисования и отправился к Стефи. Она жила через три домика от меня. Студенты в университете размещались в небольших двухэтажных домах, в которых была общая лестница и по четыре жилых помещения из двух комнат на каждом этаже. На территории университета был целый жилой городок. Домики в основном старались заселять либо целиком девочками, либо целиком мальчиками, но были и смешанные варианты. Ну еще группировались по факультетам. Воздушники с воздушниками, огневики с огневиками. Но опять же такое правило соблюдалось не всегда. Держа под мышкой папку с листами, я поднялся на второй этаж, где жила Стефи, и постучал.

— Заходи, — через пару мгновений распахнула дверь Стефи. С раскрасневшимися щеками и испуганно-восторженным взглядом.

Девочка собирается проказничать, понял я по ее виду. Нарушать запрет, делать то, что нельзя. Ай-я-яй. Как страшно… и как здорово, подумал я, прислушавшись в ментале к ее чувствам. Шалость, которую она, пожалуй, будет с удовольствием вспоминать и в старости…

— У тебя очень мило, — сказал я, проходя мимо пропустившей меня вперед хозяйки и оглядывая гостиную, в которую вошел. В принципе все стандарт, как у меня. Два кресла, большой стол у окна. Занавески… почти такие же. Единственно, букетик цветов на столе. А так все то же самое.

— Куда можно сесть? — поинтересовался я, направляясь к столу, возле которого стоял стул с высокой спинкой.

— Куда тебе будет удобно, — нервно переплетая пальцы, ответила Стефи.

— Тогда, пожалуй, вот сюда. — Я положил папку с бумагой на стол и, повернув стул боком к столу, сел лицом к Стефании.

— Все, к просмотру готов, — сообщил я.

— А… — И так не бледные щеки Стефании стали стремительно набирать цвет.

— Вот досюда, — поставил я ребро своей ладони выше середины своего бедра, туда, где, по моим прикидкам, должна начинаться резинка чулок.

— А… — снова сказала Стефи и не шелохнулась.

— Стефи! Надо! Надо, Стефи, надо! Красота требует жертв. Представь, что я принц, а ты его дразнишь своей ножкой. Ну давай! Раз-два, и все!

Отчаянно покраснев, хотя казалось, куда уж больше, Стефи приподняла юбку, показав мне свои коленки и ножки спереди, обтянутые чулком телесного цвета.

— Крутанись, — приказал я, изобразив указательным пальцем вращение.

Стефи, чуть прикусив губу, послушно повернулась вокруг своей оси.

— Хорошо, а теперь повернись боком и покажи мне бедро!

Стефи повернулась и подняла юбку выше, как раз до верха чулок.

— Отлично! А теперь поставь правую ногу на носочек. Замечательно! Колено подними вверх, ногу горизонтально полу. Отличная линия бедра! Ногу вниз. Держи юбку, как держишь, и повернись ко мне лицом, — командовал я, ощущая себя словно на кастинге девушек в данс-группу. Этап первый — проверка стройности ног. — Отлично! — подвел итог я. — Стефи, у тебя изумительно ровненькие и стройненькие ножки, которые можно смело показывать. Будь я девушкой и будь у меня такие же, мне бы было за них совершенно не стыдно! Все, — кивнул я головой красной как рак девушке. — Теперь плечи.

— Что… и все? — переспросила она.

— В твоем голосе я слышу разочарование или мне показалось? — с ехидцей поинтересовался я. — Хочешь еще пошалить? Хорошо, давай еще пошалим! Я с удовольствием посмотрю на твои ножки. Они у тебя красивые.

— Да ну тебя, — сказала Стефи, выпуская из пальцев упавшую вниз юбку. — Хватит глазеть! Только пусть у меня платье будет не лучше, чем у всех! Только попробуй!

— Ты будешь самой яркой, — уверенно пообещал. — Теперь плечи!

Плечи оказались тоже ничего. Когда Стефи вышла из спальни, где она переодевалась, с голыми руками и плечами, завернутая по самые подмышки в покрывало, я решил, что они хоть и малость костлявые, но вполне на уровне и показать их тоже можно. Накинуть какой-нибудь темный пушистый мех, подчеркивающий белизну кожи, и будет очень даже неплохо.

— Ну что? — поинтересовалась Стефи, выходя из спальни в каждодневном платье и поправляя съехавший набок поясок. — И где мое бальное платье? Нарисовал?

— Иди сюда, — приглашающе мотнул головой я, быстро черкая по листу бумаги грифелем. — Что ты скажешь вот на это?

Подготовка подарков

— Не волнуйтесь, госпожа Эстела, с вашей племянницей все совершенно в порядке! И уверяю вас, что родит она совершенно без всяких проблем. Молодая, здоровая. И детки будут здоровые. Вот увидите!

— Рада это слышать. Однако факт того, что вас рядом не будет, вызывает у меня некоторое беспокойство… Вам действительно так необходимо уехать?

— О-о! Да не переживайте вы так! Все будет хорошо! И я ведь не единственная целительница тут. Если что — сразу посылайте. Хотя я абсолютно уверена, что помощь не потребуется. А то, что мне нужно уехать… так это дела гильдии. Я ведь должна хоть когда-нибудь появляться в ее стенах? Тем более что меня приглашают. Не волнуйтесь. Я обязательно вернусь к Новому году! И вы получите подарок в виде двух хорошеньких внучек.

— Вы чем-то обеспокоены?

— Я? Да… Кое-какие вопросы. С меня просят отчет… В общем, не обращайте внимания! Это мои дела.

— Да… Слово «отчет» я тоже не люблю. Ну что ж, госпожа целительница, тогда удачи вам и хорошей дороги! Жду вас к Новому году.

— Спасибо, непременно буду! Не беспокойтесь. Все будет хорошо!

— Я тоже так думаю. Всего доброго!

— Значит, мы договорились?

— Да, господин Дарт. Две с половиной тысячи экземпляров к Новому году.

— Уверены, что справитесь?

— Привлеку еще людей. Будем работать круглые сутки. Текст не очень большой, так что справимся.

— Хорошо. Работайте. И еще. Не забывайте о моих условиях. Триста золотых монет вполне достаточная сумма, чтобы соблюдать тайну хотя бы в течение двух месяцев. Потом творите что хотите. Если же увижу хоть одну где-то в городе до срока — ни медяшки не получите! Все из вас вытрясу. Это понятно?

— Не беспокойтесь, господин! Все будет сделано в лучшем виде! А когда вы намерены расплатиться? Для начала работы нужны деньги…

— Вот половина суммы. Завтра остальное. Вот рукопись. Можете приступать прямо сейчас.

— Так и сделаем! Сразу и начнем!

— Тогда до завтра.

— Всего доброго, господин Дарт Вейдер!

— Всего доброго.

Ссутуленный старик с седыми волосами и глухим надтреснутым голосом направился к двери, чуть подшаркивая при ходьбе ногами. Выйдя на улицу, он неспешно пошел вдоль домов ковыляющей старческой походкой. В которой, если внимательно присмотреться, было что-то немножко странное… Неуловимо фальшивое, скажем так. Дойдя до узкого темного переулка между домами, старик свернул в него, потом еще в один и еще один. Похоже, он выбирал самые темные и узкие проходы из попадавшихся ему навстречу. Покружив с четверть часа по закоулкам и, видимо, убедившись, что за ним никто не следит, он остановился в темном углу. Внезапно по его телу прошла то ли рябь, то ли дрожь, и старик исчез! Вместо него стоял невысокий черноволосый парень с темными насмешливыми глазами.

— Империя наносит ответный удар! — ухмыльнувшись, с насмешкой произнес он. — Будет варгушам подарочек на Новый год! Ай да я!

— А вот скажи мне, Стефи, у вас принято дарить подарки на Новый год?

— Ты не знаешь?

— У нас дарят. У вас — не знаю.

— И у нас дарят! А почему ты спрашиваешь?

— Просто… Коль мы приглашены к императору на праздник, то тогда получается, что мы должны сделать ему подарок? Не с пустыми же мы руками придем?

— Э-э-э… не знаю… Я как-то не думала… А что, мы действительно должны что-то подарить?

— Если по логике вещей, то получается, что должны.

— Ну… не знаю. Не слышала, чтобы кто-то это делал. Хотя я в общем-то не очень знаю, как принято в столице… Да и что мы можем подарить императору?

— Без понятия. Я тут представил, что у меня есть…

— И… что?

— И пришел к выводу — что это у него наверняка уже есть. А если нет — то вряд ли это ему нужно…

— Да… непросто сделать подарок императору…

— И не говори. Но не хотелось бы опозориться. Знаешь… мне тут в голову идея пришла… насчет того, что мы можем сделать…

— Какая?

— Давай подарим ему зрелище!

— Какое?

— Танец! Который тут никто не видел! Жгучее аргентинское танго, которое танцуют у меня на родине!

— Что-о? Опять необычности? Я уже начинаю бояться твоих идей! Я до сих пор не уверена, что мое согласие на это платье не является ошибкой! И я не стану всеобщим посмешищем!

— Не волнуйся. Платье у тебя — то, что надо. А вот если ты в нем еще и станцуешь…

— Эри, я тебя прибью!

— Та ладно! Лучше глянь сюда. Я тебе сделал наброски фигур танго. Смотри!

— Мм… Это что? Ногу закидывать? Да ты с ума сошел! Даже и не думай о своем танн… го-о!

— Давай тогда переименуем его в «танец темных магов»? Станем родоначальниками новой моды? Как тебе?

— Уйди от меня! У меня ноги болят от твоих каблуков! Хочешь, чтобы я на них еще и танцевала? На них и ходить-то нельзя!

— Но ты же ходишь? Ноги поболят да перестанут. Боль пройдет, а слава останется. В общем, я арендую… Танец — класс?

— Ты невыносим!

И ходят слухи по домам…

Император Альвеар Хайме сидел за своим рабочим столом в большом удобном кожаном кресле с высокой спинкой и внимательно слушал Робэрто о Штольца, своего первого советника. Было время его ежедневного пятнадцатиминутного доклада. Советник, длинноволосый мужчина с слегка вытянутым бледным лицом, одетый во все черное, с зажатой под мышкой черной кожаной папкой с бумагами, заканчивал обзор экономических новостей.

— Подытоживая поступившие отчеты о количестве собранного зерна, хочу сообщить вашему величеству, что урожай больше, чем в прошлом году… почти на треть… Такой избыток, несомненно, приведет к падению цен на рынках и увеличению торговли с нашими соседями…

Император одобрительно кивнул услышанной новости.

— По состоянию экономики — все. Внешнеполитические новости… Со вчерашнего дня произошло только одно событие, которое, как мне кажется, заслуживает вашего внимания. Причем пристального…

Император вопросительно приподнял правую бровь, ожидая продолжения.

— Моими людьми была перехвачена депеша лазутчика Мине…

— Он у тебя все пишет? Когда же ты его наконец поймаешь? — иронично поинтересовался Хайме.

— Никуда он не денется. Как говорится, ваше величество, сколько веревочке не виться…

— Что-то уж больно длинная эта веревочка. Если память мне не изменяет, третий год она уже вьется…

— Конец близок, ваше величество, конец близок…

— Ладно. И что же он там пишет, наш неуловимый Мине?

— Весьма интересную новость, весьма. В своем донесении он утверждает, что в нашем магическом университете разрабатывается новый вид войск. А именно — боевые свиньи-убийцы!

Император два раза молча закрыл и открыл глаза.

— Повтори, — попросил он, наклонив голову к плечу. — Какие… свиньи?

— Боевые свиньи-убийцы. Неуязвимые для стрел из-за своей толстой щетины, растущей по всему телу, и с огромными клыками, легко пробивающими стальные доспехи панцирной пехоты. Кроме того, они могут становиться невидимыми…

— Это что, шутка такая? Или ты занялся дезинформацией, подсовывая Мине всякую чушь?

— Нет, ваше величество, я и мои люди к этому непричастны. Более того! Поверхностный сбор сплетен, произведенный в районе университета, показывает, что все осведомлены о случившемся за его стенами. О том, что в результате, по-видимому, допущенной халатности там на свободу вырвалось четверо измененных животных. Их пытались поймать, но поскольку они были сильно изменены, то это оказалось весьма непросто сделать. В результате их длительного сражения с магами оранжерея университета, в которой оказались эти животные, была разрушена, а сами они уничтожены. Однако одному из этих монстров удалось стать невидимым. Он не пойман до сих пор, и в университете его усиленно ищут…

— Они что, вконец там сдурели, что ли? — возмущенно спросил Хайме, обращаясь к Робэрто о и имея в виду магов. — Заниматься такими вещами в столице? Можно сказать, чуть ли не в центре города? А если бы они у них вырвались за стены? Что тогда?

— Не знаю, ваше величество, — развел руками первый советник. — К сожалению, у меня нет осведомителя внутри университета, и я могу делать заключения в этом вопросе, опираясь исключительно на косвенную информацию…

— Как это у тебя нет осведомителей в университете? Не может такого быть! Разве они у тебя не везде? И если нет, то почему я об этом узнаю только сейчас?

— Увы, ваше величество, увы… Вы просто не представляете, в каких неимоверно сложных условиях приходится порой работать. С магами очень сложно. Если с их советом я еще поддерживаю контакты, то с университетом… С университетом у меня таких контактов нет.

— Непорядок, — покачал головой император. — Это можно считать почти провалом. Маги — их нужно держать на коротком поводке. Знать о них все! А у тебя в университете, где, собственно, они начинают свой путь, никого нет… Робэрто о! Я разочарован. Крайне.

Император скорбно поджал губы.

— Все будет исправлено, ваше императорское величество! Уверяю, что в самое ближайшее время я буду получать самую исчерпывающую информацию из стен университета!

— Ладно, посмотрим. Так что там с этими свиньями? История выглядит совершенно безумно. Чтобы Мотэдиус вдруг, ни с того ни с сего, взял и проявил такое легкомыслие? В жизни не поверю! Тем более что это прямое нарушение запретов гильдии. Создавать измененных животных запрещено еще со времени падения Темного ордена. Ведь так?

— Да, ваше величество. Совершенно верно! Я тоже, как и вы, отнесся к этому весьма скептически. Если бы не одно «но»… А это «но» — сообщение Мине. Похоже, что он придал этой новости весьма большое значение, коль решил его отправить. Значит, в этом что-то есть. Что-то, что следует вам тоже знать.

— Хм… Мине… Да. Три года, которые ты его не можешь поймать… Пожалуй, его мнение не следует сбрасывать со счетов… А что сказал по этому поводу наш уважаемый ректор? Надеюсь, он знает, что там у него творится? Или не знает?

— Ваше величество, я не делал ему официальный запрос.

— Почему?

— Мне показалось, что вам лучше самому, напрямую, спросить его. В этом случае можно ожидать, что он не будет затягивать с ответом. Вы же знаете, как гильдия магов все «быстро» делает!

— М-да… знаю… Хорошо. Я его сам спрошу. Тут как раз бал на носу. А ты пока собери мне к этому времени все по этим свиньям… убийцам. Чтобы такое творить, нарушая все запреты, нужно иметь весьма важные причины. Весьма важные… Очень мне хочется знать какие… Я посмотрю твой доклад и решу, стоит ли мне вообще говорить с Мотэдиусом или, может, следует сразу за варговской пятеркой посылать? Дабы прочистить мозги кой-кому в магическом совете… Тебе все понятно?

— Будет исполнено, ваше величество… — согнулся в легком поклоне Робэрто о.

— Хорошо. Закончили с этим. Что у тебя с эльфами?

— Молчат, ваше величество, молчат! — сокрушенно покачал головой первый тайный советник.

— Ладно. Пусть молчат. Продолжай слать им приглашения.

— Как прикажете, ваше величество…

Эри

— Ну что, все? Выходим?

— Да! — предварительно набрав полную грудь воздуха, выдохнула Стефи.

Я еще раз кинул взгляд в большое зеркало, в котором отражались мы с ней. Оба в больших, до пола, черных плащах со сложенными за спиной капюшонами, заколотых у горла круглыми серебряными застежками. Внизу, на отворотах, видна подкладка кроваво-красного цвета, беззастенчиво копирующая дизайн вампирских плащей, позаимствованный мною из земных фильмов. Подумав о том, что уж коль мы идем на «парное выступление», то и одеться следует похоже, я напрягся и сделал небольшой парадно-выходной «ансамбль» для черных магов. Однако если с самим собой я всегда мог договориться в плане одежды, то со Стефанией приходилось преодолевать баррикады отсталого мышления и завалы понятий приличного — неприличного.

Для начала она напрочь отмела идею юбки с разрезом. Я так представлял себе ее бальное платье — прямая черная юбка почти до пола и сбоку разрез до верха бедра, выставляющий на обозрение стройную ножку в темном чулке. А вот дудки!

— Я такое не надену! — заявила мне Стефи. — Даже и не думай! Это просто позорище в таком на бал прийти. Нет!

Уперлась, как какой-нибудь моллюск в своей раковине, из которого его хотят вытащить. Всеми конечностями и частями тела, даже не приспособленными к упиранию.

— Ладно, — терпеливо сказал я, поняв, что через этот рубеж обороны мне не пройти. — Что ты скажешь на это?

Консенсус нашли на свободной широкой юбке. Складки, образующиеся на ней, должны были придать большую легкость и зрительно дать больше движения. Еще я прикинул, что если использовать легкий материал, то при быстром перемещении вперед ткань будет облегать танцовщицу, показывая линии бедер. Стефи, похоже, об этом не задумалась. Ладно, договорились. Перешли к длине. На балах носили — «в пол, до упора и шо-обы волочилось».

— Сделаем короче, — тоном, не допускающим возражений, сказал я. — Так, чтобы снизу мелькали туфельки!

— Зачем? — не поняла она.

— Мелькание женских ножек притягивает мужские взгляды. Это весьма эротично.

— Что?

— Приятно для разглядывания.

— Да? — недоверчиво ответила Стефи и, отставив вбок из-под юбки правую ногу, принялась изучать свою небольшую ступню в коричневом кожаном башмачке.

— И что в ней такого? — спустя несколько секунд спросила она, повертев ее и так и сяк. — Нога как нога. Что в ней разглядывать?

— Эхх… — глубоко вздохнул я, подумав про себя: «Вот деревня!» И пояснил: — Вид ее побуждает к фантазиям — а что там дальше? А если сказать точнее — а что там выше? Тебе ясно?

— Давай ты не будешь говорить мне фривольности?

— Ты спросила, я ответил. Без всяких недосказанностей и полунамеков. Как есть. Или ты предпочитаешь иносказания?

— Мм… Да нет…

— А что тогда?

— Просто как-то странно. Ты мужчина, а спокойно разговариваешь на такие… такие непривычные темы… Эри, у тебя что, сестра есть? Ты мне не говорил!

— Нет у меня сестры. С чего ты взяла?

— Откуда тогда ты все это знаешь? Ты ведь не девушка, чтобы разбираться в женских нарядах.

— Хм… скажем так: я в детстве очень много читал. Тебя устроит такой ответ?

Стефи такой ответ не устроил. Наклонив голову, она пристально, с подозрением меня разглядывала.

Похоже, ей пришла в голову мысль, что у меня было достаточно много женщин. От которых я всего этого и понахватался. Ну и ладно! Сама себе все объяснила, и я, как толкователь, не нужен. Замечательно.

— Значит, мы с тобой о длине договорились?

— Да, — нахмурившись, кивнула Стефания.

— Отлично. Переходим к обуви… Смотри сюда…

Я нарисовал ей часть ноги, обутой в туфельку на высоком каблуке. Открытую туфельку с небольшим задником, широкой лямкой для удержания ноги спереди и ремешком вокруг щиколотки. Короче, вышли почти босоножки, по максимуму открывающие стопу и пальцы.

— Угу! — одобрительно кивнула Стефи. — Красиво! Мне нравится. Я таких не видела.

— Ну и отлично, — сказал я, обрадовавшись, что согласие достигнуто так быстро. Знал бы я, сколько мне с этими туфлями потом мучиться придется, я бы так не радовался. Высокий каблук предполагает большую нагрузку на подошву. Поэтому она должна быть прочной. Плюс еще и легкой, чтобы хозяйка сих шузов не устала бы их таскать уже к середине бала. На Земле в качестве такого материала используют пластик. Но тут нет пластика! Все, что здесь есть, — это металл и дерево. Пришлось идти к столяру. Короче, туфли делал краснодеревщик с офигевающим выражением на лице от осознания, чем он вместо производства шкафов занимается. Ничего, ничего! Горизонты бытия раздвинуть всегда полезно! Плохо было то, что у него поначалу ничего не получалось. Колодка выходила тяжелая и неудобная. Стефи, когда влезала в эти экспериментальные модели, пищала, что ей неудобно, жмет и вообще ходить нельзя. На третий раз столяра, видать почувствовавшего вызов его мастерству, осенило. Он добыл где-то редкого дерева, с каких-то местных тропических островов, и из него сделал третий вариант обувки. И нужно сказать, что с ним он угадал. Сделанная из заморского красноватого дерева с желтоватыми прожилками подошва вышла то что надо! Легкая, прочная и даже немного пружинила. Почти как пластик. И на ногу отлично села. И с формой он угадал. Стефи уже не пищала, когда их обувала. Тут возникла следующая проблема.

— Ой, как высоко! — вскрикнула она, встав на каблуки и балансируя для устойчивости руками. — Как же на них ходить?

— Ничего, — ободряюще произнес я, — немножко потренируешься, и будет нормально!

Я купил четыре пары, заказав обтянуть их тонкой черной кожей. Одну носить ежедневно для тренировки. Вторую для бала и две про запас. Мало ли что может случиться! Дерево рассохнется или термиты нападут… Может, она каблук сломает? Как в воду глядел. Сломала. Два. И все на правой! Так что к балу имелось всего две пары. Одну Стефи надела, вторую я предложил взять с собой. Опять же, мало ли… Может, у императора паркет кривой? В общем, с обувью я вопрос решил. Потом были еще вопросы с длинными черными перчатками, которые я ввел в образ, дабы избежать трат на кольца, с верхом платья, с прической.

Стефания упорно хотела распущенные длинные волосы, которые никак не подходили к перчаткам и стилю танца.

— Но у нас так носят! — что есть сил упиралась рогом она. — Это ведь красиво!

— Красиво-то красиво, но для другой ситуации, — уговаривал ее я. — Пойми, в данном случае у тебя другой образ — строгий! И распущенные волосы к нему никак не подходят! У тебя красивая шея. Давай ее покажем? А?

— У меня красивая шея? Правда? А где она красивая?

— Везде. Ровненькая, длинненькая и молодая. И это обязательно нужно показать. Вот смотри, как это будет, я сейчас нарисую!

В итоге из волос получился тугой узел на затылке, открывающий стройную шейку Стефании целиком. Ее я еще подчеркнул двумя длинными сережками, свитыми из тонкой золотой и серебряной проволочек, с прозрачными камушками на концах. Дизайн сережек и деньги на изготовление были мои. Исполнение — местного ювелира.

— Ой, — ойкнула Стефи, когда я сказал: «А ну-ка, примерь!» — и открыл перед ее носом коробочку с сережками. — Я не возьму! Нельзя так…

А сама так глазами к ним и приклеилась.

— Голой пойдешь? — поинтересовался я.

— В смысле… голой? — не поняла она.

— Без украшений? На императорский бал без бриллиантов — это все равно что голой прийти. Слышала, бриллианты — лучшие друзья девушек?

— Не слышала… — растерянно ответила Стефи, отрицательно помотав головой. — Но у меня ведь свои есть…

— Ты меня, конечно, извини, но то, что я у тебя видел, в этом только в университет на занятия ходить, но никак не во дворец. Засмеют!

— Да? — набычилась Стефи, наморщив лоб. — Они, конечно, не такие дорогие, как твои… но тоже красивые, и они мне нравятся!

— Слушай, давай ты не будешь сушить мне мозги! Скажи — ты мне доверяешь или нет? Как другу. Доверяешь или нет?

— Конечно!

— Тогда возьми и примерь! И не доставай меня. У меня просто бездна сил уходит на борьбу с твоим упрямством! Считай, что я дал тебе их поносить. Снял с себя и дал тебе поносить. Потом заберу.

— Ты что, сережки носишь? — обалдело посмотрела на меня Стефи.

— Вот пообщаюсь с тобой еще немного и начну! Высушишь мне мозг до конца, надену серьги и начну в них бегать, — делая «страшные» глаза, ответил я. — Меряй давай!

Серьги подошли отлично. Нежные такие. Как раз к ее шейке. Стефи была в восторге. Но на занятия она их ни разу не надела. Может, носила только у себя, чтобы не давать повода сплетням. Ну ее дело. Мне так все сплетни — побоку. А насчет сережек Стефи подала мне хорошую мысль.

— Что-то совсем я запаршивел… — сказал я, вслух критически разглядывая свое отражение в зеркале. — Ни перстенечка на пальце, ни клипсы в ухе… и шея голая! Прямо нищебродство какое-то! Мне же тоже в чем-то к императору идти надо! Да и так, просто ходить… Прям действительно как голый!

Короче, сережка с черным камнем в правом ухе, такая же, какую я носил на Земле, вызвала фурор не только у Стефании, но и у всего коллектива студентов и преподавателей. Меня все тайком, но с интересом разглядывали. Забавно, но серьги в ушах тут тоже носили мужчины особого вида — «не такие, как все». Причем ношение их прилюдно было чуть ли не на грани скандала.

Та ладно, махнул я рукой на это обстоятельство. У меня же не две, а одна! Пусть только кто попробует назвать меня вслух «особенным»! Вызову на дуэль и заоргазмирую до смерти! Будет валяться на земле, воя от восторга и схватившись за свое беспокойство обеими руками, пока не сдохнет. Мне нравится? Нравится! Значит, мнения остальных — лесом!

Но народ на рожон не лез, только приглядывался. Похоже, моя сережка не совпадала с моим поведением в салоне мадам Мари. Одно с другим не сходилось. Вот все и задавались вопросом: а где, собственно, правда? Забавно, конечно, но пускай мучаются. Не собираюсь ничего объяснять… Это их проблемы и сомнения. А на вопросительный взгляд Стефании я ответил, пояснив: «Мозги ты мне усушила! Почти совсем. Как будет совсем — вторую сережку надену!»

Еще я обзавелся двумя перстнями на каждую руку. Один с большим ярко-красным агатом, а другой — с голубым сапфиром. А сам металл колец велел ювелиру сделать черным. Антуражненько вышло…

С мелодией для танго все оказалось гораздо проще, чем я себе представлял. Естественно, что такой музыки тут отродясь никто не слышал. Мысль о том, что что-то можно по-быстрому насвистеть императорскому оркестру, и он что-то там приемлемое нам сбацает за пару минут, была не то что утопической, а просто глупой.

— Где взять? — спросил я вслух сам себя, имея в виду исполнителя. — Элементарно, Ватсон! — через пару секунд произнес я, найдя решение. — Кто будет играть на балу? Оркестр! Ну так, значит, он танго и исполнит! Ах, он не знает мелодии, говорите? Не знает? Научим! Делов-то!

Я навел справки, собрался, надел мантию целителя, подхватил под мышку гитару и отправился на поиски главного дирижера императорского оркестра. Поначалу Рудольф Кюндингер, так его звали, отнесся ко мне настороженно. Однако надетая на мне зеленая хламида плюс излучение дружелюбия в ментале плюс белозубая улыбка быстро сломали лед недоверия. Особо не кривя душой, я рассказал ему, что я иностранец, волей судьбы оказавшийся здесь, вдали от родины. И поскольку я чуть ли не с детства занимаюсь музыкой, то могу предложить маэстро несколько новых мелодий, которые (о, я уверен!) тут никто и никогда не слышал.

— Как вы меня назвали? — осторожно спросил Рудольф, вопросительно вытянув шею.

— Маэстро — уважительно-почтительное обращение к мастерам музыки, — пояснил я. — Просто у меня на родине к ним обращаются так.

— Ну вы мне, право, льстите, молодой человек, — ответил дирижер, но я чувствовал, что он весьма доволен. — И что же это за мелодии?

Я молча расчехлил гитару и, слегка подстроив ее, исполнил пару мелодий, которые, как я знал, неплохо звучат в исполнении струнного оркестра.

— Весьма и весьма интересно… — выпятив губу, задумчиво произнес Рудольф, когда я закончил. — Однако это только гитарный вариант. Для того чтобы это исполнил оркестр, придется еще весьма и весьма много поработать…

— Никаких проблем, — ответил я, откладывая гитару в сторону и беря в руки принесенную с собой папочку. — Я написал партитуры для инструментов оркестра. Вот, извольте взглянуть…

Рудольф глазам своим не поверил. Однако, как говорится, я пришел подготовленным. Найти в столице музыканта, который объяснил мне основы местной нотной грамоты, труда не составило. Музыканты в основном народ не богатый, что на Земле, что тут. Совсем за небольшие деньги найденная жертва безответной любви к музыке дала мне все необходимые начальные сведения. А потом в голове всплыли знания, полученные от Хель. Короче, все сложилось, и мне просто оставалось сделать банальный перевод записи с одного музыкального языка на другой. Так что у меня было чем заинтересовать дирижера. Хотя, положа руку на сердце, можно было обойтись и без партитур. Ведь какова основная проблема исполнителей музыки? А? А их основная проблема в публике, которая постоянно хочет слышать что-то новенькое. А где его столько набрать, этого новенького? Да еще со стопроцентной уверенностью, что выйдет отличная вещь и за нее в тебя не будут кидать помидорами и огрызками яблок. Только представьте, что к вам вдруг приходит человек и говорит, что у него есть просто масса хитов всех времен и народов. И не только говорит, но и воспроизводит новые мелодии! Кто ж откажется от соблазна исполнить их на публике? Тем более что сразу слышно, что это не какая-то там ерунда…

Короче, я договорился с Роберто, что окромя принесенных партитур я распишу ему еще мелодию танго для его оркестра, он ее с ним отрепетирует, а мы со Стефи станцуем. И будет на балу целый номер для императора и публики, которая, несомненно, просто истосковалась по новинкам. Кюндингер очень воодушевился такой перспективой развития событий. Единственно, он потребовал провести совместную генеральную репетицию, чтобы быть уверенным, что он не опозорится. На этом и порешили.

— Ну все, ты попалась! — с совершенно серьезным видом заявил я Стефании, вернувшись с переговоров.

— Как попалась? Куда? — испуганно спросила она, замирая и расширяя глаза.

— Я только что договорился с главным дирижером большого императорского оркестра о нашем выступлении. Он лично проведет генеральную репетицию!

— А-а-а… — только и смогла выдавить из себя Стефи, открыв рот.

— Заметь — лично! — нравоучительно поднял я вверх правый указательный палец. — Так что работать, работать и еще раз работать, чтобы не опозориться. А ты все руки теряешь!

— Ничего я не теряю! Просто танец непростой. Я не успеваю за ногами и руками сразу следить!

Да, танец еще тот. Если честно, я тоже был не на высоте. Тело-то у меня новое, почти нетанцованное. Так, немного с Эдарией подвигался. Можно считать, что почти ничего. Поэтому приходилось вкалывать наравне со Стефи, чтобы соответствовать. Хотя не сказать, что я был особо этим недоволен. С ней было приятно танцевать. На ощупь она была такая мягкая, теплая и гибкая. Мне нравилось держать ее тело в своих руках.

Мы продолжаем скользить по наклонной плоскости, раздался ехидный внутренний голос в голове в тот момент, когда я понял, что мне это нравится. Все ниже и ниже…

Та пошел ты, ответил я ему, и он заткнулся.

Я теперь постоянно ходил на занятия практической магией, хоть магистр сказал, что мне можно не появляться, а сдать в конце семестра экзамены, и все. Однако я ходил, но вместо того чтобы тратить отведенное время только на магию, я там занимался еще и аутотренингом. Зомбировал тело Эри, внушая ему, что у него все есть и ему ничего больше не нужно… не нужно… все есть… все есть… Вроде как бы стало полегче. Заодно я на занятиях наблюдал безуспешные попытки Стефи погасить свою свечку. Ничегошеньки у нее не получалось! И так ее это расстраивало, что прямо хоть наглухо закрывайся, чтобы не слышать в ментале этой вселенской печали. Еще и Алистерка ее подзуживала. Хоть она давно уже свою программу-минимум выполнила, но все равно приходила, сидела до конца, в конце занятия зажигала свечу и тут же демонстративно ее тушила, при этом снисходительно смотря, как бесцельно тужится Стефи. Ту просто корежило от ее взгляда.

— Ой, тут болтали, что Терская отмечена печатью богини, — громким голосом и повернувшись к нам спиной, словно не видя, как-то прощебетала Алистера своим подружкам, когда мы со Стефи проходили мимо. — Я думаю, что это глупая ошибка. Если бы у нее что-то и было, то наверняка уже бы проявилось! А она до сих пор свечу загасить не может!

Подружки ее радостно захихикали.

Угу… угу, подумал я, кинув взгляд на них и на втянувшую голову в плечи Стефи, не по мне, так по моей компаньонке, значит? Самоутверждение за чужой счет. Понятно… А действительно, что она там никак не найдет свой источник? Пора бы уж… Может, ей помочь? А то она маг только на словах.

— Чего пригорюнилась? — спросил я тогда Стефанию, когда мы, пройдя мимо сплетниц, вышли во двор.

— Так, — неопределенно ответила она, не поднимая головы.

— Из-за магии?

— Не хотелось бы остаться на второй год… — глубоко вздохнув, ответила Стефи. — Может, со мной действительно что-то не то?

М-да… Второй год это не айс… И комплексы у нее, видать, уже начинаются. Похоже, следует вмешаться…

— Хочешь, помогу?

— Что?

— Магию твою найти.

— Как?!

— Есть способ… — уклончиво ответил я.

Действительно, есть. В Эсферато им пользуются маги, когда нужно кого-то научить, например воинов, что-то делать не только руками, но и головой. Воины, они, конечно, ребята мощные, но голова порой сильнее… А делается это достаточно просто. Маг вступает с учеником в ментальный контакт, устанавливая глубокую телепатическую связь. А потом начинает творить заклинания. Обучаемый при этом становится как бы его дублем, ощущая и переживая все, что тот делает. Такое обучение после нескольких повторений позволяет ученику запомнить и воспроизвести последовательность действий и создать заклинание. Правда, при этом он может только повторять. Это как научившийся играть на синтезаторе — главное, вовремя нажимать на подверчивающиеся клавиши. Попугай, короче.

Однако тут был один момент. Обучаемый должен иметь не только способности к магии, но и некую особенность мозга, позволяющую ему вступать в телепатическую связь. Не у всех получалось.

Не вдаваясь в подробности, я поведал Стефании, что владею неким тайным знанием, которому меня обучил отец. И я могу помочь ей. И после этого у нее, возможно, все получится.

— А это не опасно? — насторожившись, поинтересовалась Стефи.

— Абсолютно! — с уверенностью сказал я. — Или получится, или нет!

— Ну хорошо… — подумав пару секунд, решилась она. — Но если ты только совершенно уверен, что это безопасно…

— Совершенно! — ответил я. — Пошли!

— Пойдем.

Как раз был непонятный урок. Ни с того ни с сего в расписании появился час занятий темного факультета. На котором мы, вдвоем со Стефи, сидели в совершенно пустой аудитории и изучали книги, полученные по списку деканата в библиотеке. Книги так, ни о чем. Что-то маловразумительное о темной магии. История, общие рассуждения… Стефи читала, она прилежная, а я занимался аутотренингом и немножко рисовал. Зачем нам поставили этот час и для каких целей он нужен, я не понимал. Но в данный момент он был как нельзя кстати.

Мы зашли в аудиторию, поплотнее прикрыли дверь, разложили книжки для маскировки и приступили.

— Иди сюда, — сказал я ей, похлопав левой ладонью по скамейке рядом с собой. — Смотри мне в глаза и не дергайся!

— Ты уверен? — еще раз уточнила она, усевшись рядом.

— Более чем! — ответил я и, повернувшись к Стефи, взял ее голову двумя руками, слегка сжав ладонями виски.

Интересно, выйдет или нет, подумал я, сосредотачиваясь и пристально вглядываясь ей в глаза. Хоть с магией у меня не густо, но это просто ментальный контакт. Должно выйти…

Вышло! Только неожиданно громко.

— А! — диким голосом орала Стефи, впрочем, не пытаясь при этом отстраниться и разорвать зрительный контакт. — А-а-а!

Находясь с ней в ментальной связке, я ощутил, что она была просто преисполнена страхом, а если уж точнее, то не страхом, а ужасом, который увеличивался с каждым мгновением.

— Ну чего ты орешь, чего ты орешь? — снимая ладони с ее висков и отстраняясь, недовольно спросил я. По интонации вышло очень похоже на вопрос Карлсона к застуканным на чердаке с поличным Рулле и Филле. — Чего ты орешь?

Однако ответить она мне не успела — с грохотом распахнулась дверь в аудиторию.

— Что тут происходит?!

В дверях стоял преподаватель старших курсов воздушников с испуганным лицом. Из-за его спины, заглядывая в аудиторию, высовывались студенты, тоже с перепуганными лицами. В открытую дверь коридора было слышно, как где-то хлопают двери и раздаются голоса, спрашивая: «Что случилось?» и «Кто кричал?».

Так… похоже, мы весь университет перепугали… Отлично! Просто нет слов…

— Что тут происходит? — снова повторил вопрос преподаватель, обращаясь ко мне.

Я кинул взгляд на Стефи. Лицо бледное, зрачки расширены. Явно не в себе. Ладно. Будем отбрехиваться…

— Что происходит? — с недоуменным видом переспросил я. — Тут происходят занятия темного факультета… А что?

— Почему она кричала?

— Да ерунда, — махнул я рукой, — перезанималась. Заснула прямо на книжке. А книжка по темной магии, специфическая. Что на ней может хорошего присниться? Вот кошмар и привиделся…

— Это правда? — обратился преподаватель к Стефи.

Та, слегка уже пришедшая в себя, сглотнув, с трудом кивнула.

Я вылез из-за парты, сходил до графина с водой, который стоял на кафедре, и, налив ее в фужер, отнес Стефании.

Преподаватель и просочившиеся из-за его спины в аудиторию студенты молча наблюдали, как она пьет, стуча зубами о его краешек.

— Вы в порядке? — спросил преподаватель, когда она протянула фужер мне назад, сказав спасибо.

— Да. В порядке, — посмотрела на него Стефи. — Прошу простить, если напугала вас. Мне действительно привиделся кошмар… Мне так неудобно…

— Прошу вас, не спите больше на занятиях, — попробовал пошутить в ответ преподаватель, однако на его лице были видны остатки страха. — Вы нас всех так перепугали…

— Простите меня… Мне так неудобно…

Потоптавшись еще с минуту в дверях, наши гости ушли учиться дальше. Я прикрыл за ними оставленную неплотно закрытой дверь.

— Ну и чего ты так кричала? — поинтересовался я, возвращаясь обратно. — Чего тебе почудилось?

— Ты знаешь… — сжав губы и сделав паузу, тихо ответила Стефания, — темнота. Такая густая-густая, черная-черная. И в ней кто-то был… Страшный. Он знал, что я тут. И он приближался. А я ничего не могла сделать. Ни двинутся, ни шевельнуться. А он все ближе и ближе! И я знала, что если он меня схватит, то я умру! И не просто умру, а это будет что-то ужасное! Наверное, даже страшнее, чем смерть… Я дура, да?

Так. В ментальный контакт с низшими больше не входим! Чего она там увидела, не совсем понятно, но, вполне возможно, часть моей сущности… Надеюсь, что не поняла. Похоже, действительно решила, что увидела кошмар… Укрепим ее в этом мнении…

— Очень интересно, — ответил ей я. — Знаешь, при таких делах, что мы с тобой сейчас творили, некоторые видят что-то чудесное, некоторые кошмары… Все зависит от конкретного человека. Тебе не повезло. Тебе достался кошмар. Ну ладно, давай посмотрим, что у нас с тобой получилось. Ты только не ори больше, хорошо?

— Ой, не надо больше ничего смотреть! — вскинулась Стефания.

Но было уже поздно. Я был уже у нее в голове.

«Привет! — сказал я телепатически. — Как слышно?»

Бедняжка чуть до потолка не подпрыгнула. Хорошо не заорала. А то бы второй раз мне уже не поверили.

Минут пять я ее успокаивал, потом с полчаса объяснял, как это может быть и как этим пользоваться. За десять минут до звонка я ей сказал: «А сейчас я покажу, как я обращаюсь к своей силе… смотри… чувствуй… запоминай…»

Результат был потрясающим. Для Алистеры, как, впрочем, и для всех при этом присутствовавших.

На следующем занятии практической магией Алисточка, как обычно, сидя на своем коврике, с насмешкой смотрела на сжавшую что есть силы глаза Стефанию. На губах ее змеилась ядовитая улыбочка. И тут Стефи распахнула веки.

Паа-ааххх!

Свеча, стоящая перед Стефи, просто исчезла. Со стороны это выглядело так, как словно она была сделана из множества мелких черных песчинок, кое-как скрепленных между собой. И тут пришла волна. Стремительная, упругая, скоростная ударная волна.

Пах!

Она с разгона ударила в свечу, и та разлетелась во все стороны на тысячи мелких черных точек. Похожее я видел в земных фильмах, когда волна от ядерного взрыва натыкается на одиноко стоящую жилую высотку. Очень впечатляюще.

Да… это тебе не огонек потушить, подумал я, переводя взгляд с исчезнувшей свечки на Алистеру. Та сидела с упавшей до пола челюстью и с глазами филина, увидевшего солнце.

— Приветствую рождение повелительницы Тьмы, — сказал я, встав с коврика и сделав демонстративно поклон Стефании. — Но, право же, не стоило вкладывать столько сил в эту несчастную свечу…

— Я просто на нее разозлилась, — пролепетала она в ответ, смотря круглыми глазами на то место, где только что был предмет ее ненависти. — А… а где она?

— Повелительницу Тьмы сердить не стоит… — как бы в раздумье, но громко, чтобы все услышали, произнес я. Алистера уж точно услыхала.

Шуму по этому поводу было много. Даже ректор приходил посмотреть, как Стефания гасит свечку. Я ей сказал, чтобы делала так, как у нее получилось в первый раз, и не заморачивалась контролем силы. Все равно не умеет. Так что зрелище было каждый раз впечатляющим, и зрители никогда не уходили разочарованными. Ректор тоже проникся, хотя особо виду не подал. Попросил Стефи нигде больше так не делать, а главное, ни на ком не делать и вообще больше не обращаться к своей силе, пока она не научится ее контролировать.

— Да, вам срочно нужен преподаватель, — задумчиво оглядев нас обоих с ног до головы, сказал ректор. — Иначе могут быть весьма неожиданные последствия…

— …В университете появился маг очень большой силы, — на общем построении, обращаясь ко всем, сказал ректор, выведя в центр зала Стефанию. — Молодой маг, который не умеет еще ее контролировать. Примите это к сведению… Прошу при общении с этой девушкой проявлять максимум вежливости и уважения, ибо последствия спонтанного выброса силы могут быть весьма разрушительны. А ее у нее очень много… Уж поверьте мне.

Лицо Стефи, ставшее довольным в первые мгновения после того, как Мотэдиус заговорил о ее силе, вытянулось.

Опять пугало, усмехнувшись, подумал я, наблюдая за девушкой. Ну не везет тебе… Не везет, и все тут!

Алистка и компания после этого затихли. Улыбаться не стали, нет. Но смотрели настороженно и издали. И языки за зубами держали. Ну и ладно…

Короче, так эти два месяца с небольшим и пролетели. В танцах, рисунках, хлопотах. Попутно с подготовкой выхода в свет я готовил новогодний подарок варгам. А то вдруг мне внезапно представится возможность свалить отсюда? Что же, я так просто возьму и уйду по-английски? Не прощаясь? Не оставив им после себя светлой памяти? Не… это не мой путь! Нужно, чтобы они меня надолго запомнили. Желательно навсегда. Не имея возможности устроить им прямо сейчас кровавую баню, я решил пойти другим путем. Земным. Используя предвыборные технологии. Короче говоря, облить их с ног до головы грязью — пусть отмываются. И если мне внезапно ляжет карта резко отбыть с этой помойки, послать перед своим уходом письмо Эстеле, с объяснением, от кого и за что им привалило такое счастье. Короче, я придумал следующее: издать книгу о варгах. Книгу, которая бы выставила их в самом неприглядном, мерзком и отвратительном свете. Книгу, в которой бы ложь переплеталась с правдой, стирая границы так, что невозможно было бы понять, где правда, а где выдумка.

«Чтобы в ложь поверили, она должна быть чудовищной…» — пришли мне на память слова одного земного пропагандиста.

Что ж? А почему бы и нет? Если книги распространить по многим адресатам, в провинцию отправить, во всяческие библиотеки и архивы, да и просто состоятельным и богатым людям, имеющим большой социальный вес… Они же будут столетиями тут циркулировать! Книг здесь не так уж много, и они дорогие. Поэтому обращаться с ними будут аккуратно и хранить сколько получится… Такой образ о варгах может сложиться за десятилетия и столетия — замучаются оттираться! И ничего ведь не сделаешь. Это как раковые миазмы. То там всплывет, то тут вылезет… Разом весь тираж им не уничтожить. Ходить варгам после этого исключительно в черном, поминутно оправдываясь и посыпая голову пеплом… Очень хорошая идея!

И я взялся ее осуществлять. Название книги пришло само собой — «С варгой в постели. Записки выжившего». На первой странице рисунок. На разобранной постели, полузарытая в простыни, на животе, лежит голая варга, подняв скрещенные в лодыжках ноги верх и подпирая подбородок рукой, упертой локтем в матрас. У нее шикарная копна волос, завитая во множество локонов-спиралек. Взгляд, которым она смотрит на читателя, — распутно-игривый. И такая же беспутная улыбка. Скандально, оригинально, завлекательно. Книга эта — якобы воспоминания очевидца, долгое время прожившего в Этории в качестве зверушки, но в конце концов сумевшего оттуда сбежать. Не рассчитывая на голый текст, я снабдил книгу множеством иллюстраций, стараясь охватить интересы как можно большего количества групп людей. Рисунки постельных сцен с участием варг — для юношей и мужчин, рисунки нарядов и драгоценностей — для девушек и женщин, рисунки секретных приемов сражений на мечах боевых кошек — для всех заинтересованных. Истории и забавные случаи для любителей почитать. А еще там было много, много, много лжи. Вот как, например, описывалось посвящение в боевые кошки:

«Посвящение производится при большом скоплении народа. Этот день считается важным событием для всего племени. Самые сильные и самые ловкие варги, в течение многих лет заслуживавшие это право, выходят на арену и строятся в одну линию, где им зачитывают приказ о присвоении звания «боевая кошка» и выдают соответствующий нагрудный знак с изображением стоящей на задних лапах серой кошки, вытянувшей вперед передние лапы с выпущенными когтями. Все бы ничего в этом празднике, если бы не одна его неприятная деталь. После прикалывания знака на грудь получившая его должна убить кошку. Причем не просто, а именно своими клыками. Считается, что при этом девять жизней, которые есть у кошки, перейдут к той, кто это сделал. Вид того, как несчастным пушистым животным рвут живьем горло, вызвал у меня несказанное омерзение. Подбадривающие крики толпы, подобно дикарям, прыгающей вокруг арены с поднятыми руками, предсмертные хрипы и мявы умирающих кошек, кровь, льющаяся прямо на грудь и лица варг, нечистоты, которыми умирающие животные в последних судорогах обдают своих мучительниц… Кровь, крики, вопли, запах кошачьей мочи и кала — вот как на самом деле выглядит этот праздник. Это просто ужасно. Более гадкого и мерзкого зрелища мне не доводилось видеть за всю свою жизнь…»

Ну и дальше в том же духе. Я основательно прошелся по всем сторонам жизни Этории, придав им как можно более скандальный и неприятный оттенок, особенно заострив внимание на личной жизни варг. Что они спят друг с другом, что рвут горла мужикам в благодарность за ночь любви. Что они мерзкие, гадкие и лживые. И т. д. и т. п., как говорится.

Ка-а-акая га-а-адость, сказал я сам себе, глядя на свежеотпечатанный экземпляр, лежавший у меня на ладони. В руки взять противно! А ш-што делать? Не я начал. Сами пришли. Ну вот теперь пусть и расхлебывают…

Тираж я решил распространить бесплатно. Я ведь преследовал не экономические, а другие цели. Мне нужно было сделать выброс информации на как можно большую аудиторию за наименее короткое время. Поэтому пришлось побегать, организовывая распространение. Адреса модных столичных салонов, в которых собиралась молодежь, адреса дворян-провинциалов, библиотеки, книжные магазины, постоялые дворы… Всех нужно было охватить. Пару раз пригодился мой потайной кармашек, заклинание которого я вычитал в книге любителя природы. Я его загружал книгами, набрасывал на себя иллюзию и шел туда, куда собирался доставить этот груз.

Первой точкой скрытого бомбометания, есссстественно, стала академия варг. Я аккуратненько отбомбился, прикрывшись от взглядов стоящих на входе охранниц колонной. Удобная штука, эти колонны! Особенно если понатыканы как попало, без учета того, как они перекрывают сектор обзора. Короче, стопка книг, количеством пятьдесят штук, появилась из воздуха у входа в академию, как раз на пути идущих в нее и из нее. В стопочку был воткнут на палочке транспарантик с надписью: «Новогодний подарок варгам! Бесплатно!» Удалившись на безопасное расстояние, я со злорадством наблюдал, как варги, наткнувшись на этот подарок, сначала изумлялись, потом настораживались, но, поозиравшись и не обнаружив опасности, прихватывали одну или парочку книг. Правда, сие действие продолжалось недолго. Не успели разобрать и половину экземпляров, как откуда-то изнутри прибежали четверо, побегали вокруг книг, явно кого-то разыскивая, потом быстро запихали остатки в мешок и утащили к себе, вместе с транспарантом.

— Кто-то… видно… читнул… — сказал я себе, глядя издали на опустевшее место за колонной. Жаль, что быстро прочухали, но, похоже, действует, коли так оперативно среагировали. Словно ошпаренные выскочили…

Вот в общем-то и все, что произошло за два неполных месяца перед Новым годом. А сейчас нужно мчаться на торжественное построение, на котором ректор поздравит университет с праздником, и после этого мы, приглашенные, все вместе поедем с ним во дворец. Остальные будут праздновать в университете…

Я еще раз придирчиво глянул на отражение в зеркале.

Может, все же не стоило? Могут ведь и не понять… Народ темный, отсталый… Не поймут-с… Та ладно! Князь я или не князь? Что хочу, то и творю! Это же мое спасение от скуки… Переживут… Как говорят студенты на Земле в день экзамена: «Поздняк метаться!»

Сначала я думал приодеть Стефи и, так сказать, на ее горбе въехать в рай, особо не заморачиваясь своим нарядом. Но потом, по мере того как действо начало разворачиваться, я подумал — а чего это я, собственно? Тем более что Стефи на звезду бала явно не тянет. Внешние данные есть, но есть и внутренние запреты, которые она пока преодолеть не может. Процесс преодоления идет, однако идет и время. Совершенно непонятно, в каком состоянии она будет к финишу… Так что лучше рассчитывать на себя. Это самое правильное. В общем, я тоже решил прийти не просто так. Тут же встал вопрос — в чем идти? Покрутил я, покрутил в голове варианты и в конце концов решил остановиться на классике — черный костюм-тройка. Нормально. Во-первых, у Стефи платье почти по земной моде пошито. К нему современный местный мужской камзол мало подходит, а вот его земной вариант — вполне. А во-вторых, элегантный черный костюм — это то (судя по земным фильмам), в чем обожают появляться дьявол, демоны и всякие значимые личности вроде дона Корлеоне. Так что сам Сихот велел. Да и для местных явление меня в пинджаке должно быть достаточно эпатирующим зрелищем. Единственно, я несколько отступил от канонов и галстук-бабочку на шею делать не стал. Вместо него заказал ниспадающий волнами светло-кремовый шелковый платок, опускающийся до середины груди и заколотый вверху большим прозрачным камнем. На белых манжетах рубахи — золотые запонки с крупными бриллиантами. Еще земного фасона туфли из мягкой тонкой кожи и уголок белого платка в левом нагрудном кармане, рядом со значком темного факультета. Когда я, красивый, вышел из примерочной комнаты к Стефи, она впала в легкий ступор.

— Что это за наряд? — с удивлением спросила она, разглядывая меня во все глаза.

— Так, — небрежно отозвался я, стоя спиной к ней перед зеркалом и поправляя ворот, — иностранная бальная форма одежды. Пинд-жжак. Как тебе?

— Как? Ну… — Стефи потрясла головой и растерянно развела руками. — Не знаю… У нас так не ходят… Вообще-то смотрится неплохо… Но… очень странно!

— Значит, нормально, — с удовлетворением в голосе сказал я, поворачиваясь к ней. — Эффект достигнут.

В Эсферато абы в чем не ходят. Тем более демоны из приличных домов, разглядывая себя, подумал я. Тщательное продумывание своего внешнего вида, пожалуй, занимает у нас больше всего времени… Еще и сопровождающие, тайлиш, тоже должны быть на уровне…

Как там моя сопровождающая? Я взглянул на нее через зеркало.

С нарядом Стефании мне тоже пришлось изрядно повозиться. А что? Нарисовать силуэт платья — просто. А вот воплотить его в жизнь — это надо еще умудриться. Главная проблема — ткань. А если точнее, ее свойства. Земная одежда проектируется и шьется исходя из качества имеющегося материала. Иначе Сихота с два она «сядет» на фигуру. Будет торчать, топорщиться и делать еще множество всяких выкрутасов, кроме одного — нормально «сидеть».

Ладно, ткань нашлась. Пошили платье с открытыми плечами и юбкой с разрезами. Настоял еле-еле на своем первоначальном варианте. Пусть не в полном объеме — разрез не до бедра, а всего лишь чуть выше колена, но и то, как говорится, хлеб!

Удалось это сделать благодаря моему значительно выросшему в глазах Стефании авторитету, после того как я помог ей научиться пользоваться магией. Похоже, до нее наконец дошло, что я знаю, что делаю, а не просто все удачно у меня складывается. Путь к разрезам начался буквально с нашего первого танцевального занятия. Уже к его середине я сказал, обращаясь к Стефи:

— Слушай! Ну как так можно? Я не вижу, куда ты ставишь свои ноги! Но, судя по ощущениям, ставишь их ты точнехонько на мои! Ты мне уже все оттоптала! Давай ты будешь приходить в штанах, а?

— Штанах? — обиженно надулась моя партнерша. — А у меня их нет… И для девушки это неприлично!

— Чего? — удивился я. — Чего это вдруг неприлично? Ходят тут женщины в штанах, сам видел. Те же варги…

— Я тебе не варга какая-то! — отрезала Стефи. — Я баронесса! Пусть они хоть голые бегают, мне какое дело?

— Да уж, ты не варга, — оглядев ее, ответил я, вспомнив при этом почему-то Дину, — но ты же маг! И числишься на военной службе. Если не прямо сейчас, то чуть позже. Как ты будешь на лошадь залезать, если понадобится?

— Ну… — призадумалась Стефания и после пары секунд размышления призналась: — Не знаю…

— Так нужно пробовать! Все равно после Нового года начнутся занятия у мастера Бастиана. Там все старшекурсницы у него в штанах бегают! И ты будешь. Тут времени-то совсем ничего осталось. А разучивать танец, не видя ног, нереально!

Короче, под давлением аргументов пошили Стефи узкие брючки, и дело двинулось дальше. Под аккомпанемент пятерых музыкантов, предоставленных дирижером императорского оркестра за мои деньги, мы достаточно быстро разучили основной рисунок танца. Потом началась шлифовка движений. Тут подошло время нарядов. Приходилось часто бегать на примерки, исправляя огрехи портных, которые «не попали» с размерами ни у меня, ни у Стефи. Помня о том, что новое платье может оказаться непривычным в носке и банально сковывать движения, я позаботился о том, чтобы у Стефании был если не дубликат, то, по крайней мере, вариант, очень близкий к парадному. Естественно, вновь перейдя от штанов к юбке, она начала в ней путаться. Та закручивалась вокруг ног, не давая ей правильно двигаться.

— Понятно теперь, зачем нужны разрезы? — сказал я, обращаясь к Стефи. — Без них никак. Сама ведь видишь!

Стефания забавно подвигала носом, размышляя, потом вздохнула и согласилась. Речи о том, чтобы исполнить что-то другое, не было. Похоже, танго ей понравилось, а быть может, она подумала, что обратного пути нет, коль главный дирижер сказал, то так тому и быть? Не знаю, что уж там оказалось главным в принятии ее решения, но на разрезы она согласилась. Застопорившееся было дело снова пошло. Потом были еще тренировки на высоких каблуках. Но слава Сихоту, ноги не сломали, а только каблук. Второй она потеряла в университете. Попала им в щель между камнями дорожки. Да… Местные хайвеи явно на шпильки не рассчитаны. Я как-то попробовал представить себя на каблуках на таких камнях. Брррр! Не приведи Сихот! Пусть он на них тут скачет!

Еще в наряд Стефи входили длинные, до середины плеч, черные перчатки и шкура сурджуко, животного с черным пушистым мехом, серебристым по кончикам ворсинок.

Шкуру я добыл у орков. Во всей столице мехов не продавали. Климат тут достаточно теплый, можно даже сказать, жаркий, поэтому меха тут невостребованы. Кому они в жару-то нужны? Прочесав рынок и не найдя нужного, я принялся расспрашивать, где в принципе такое можно взять?

— Сходите к оркам, — посоветовали мне. — Они охотники и любят вешать на себя всякую гадость. Может, у них что-то будет?

С трудом, но нашел лавку, хозяином которой был орк. Орки — они вообще не торговцы. Гномы, люди — те да, торгуют. А орки — в основном силовое решение чьих-то проблем. Наемники, охрана караванов… ну и все такое, где нужна сила. Так вот, зайдя в эту уникальную лавку, я действительно увидел пару каких-то рыжих шкурок, сиротливо висящих сбоку на стене.

— И почем у вас шкурки невинно убиенных животных? — поинтересовался я у орка, стоящего за прилавком с хмурым выражением на зеленой морде.

У него, похоже, в этот день было неважное настроение. Неспешно оглядев меня и с легким презрением сморщив нос, он лениво произнес:

— Что ты сказал… мальчик?

Фига се, поразился я. Наглый какой! Нужно было мантию надеть. Хотя бы одну из них…

Подняв небрежно правую руку вверх, я громко щелкнул пальцами.

— Му-уррмяу-у-у! — За моей спиной возник, извиваясь, призрак.

— Господин маг интересуется на вопрос приобретения кое-чего для себя в этой сиротской лавке, — с нахальной усмешкой ответил я.

— Шумера тура кей ту гасет… — пробормотал себе под нос, сморщившись, орк и на человеческом языке спросил: — А с каких это пор господа маги без знаков гильдии ходят?

— Когда ходят по секретным делам, — ответил я. — И не стоит поминать попусту богов… Мне нужна черная пушистая шкурка. У тебя есть?

Последнюю фразу я произнес на орочьем. Медленно и с трудом выворачивая язык, но орк меня понял.

— Ты говоришь по-нашему? — Изумлению его не было предела.

— В свободное от учебы время, — ответил я, убирая иллюзию призрака. — Так у тебя есть мех?

Оказалось, что нет. Но разговор на языке орков хоть и был медленнее с точки зрения произношения, но с позиции дел он оказался быстрее. Выяснив, что мне нужно, хозяин лавки обещал за неделю достать нужное. Я договорился о сроках и собрался было уже уходить, но тут мне на глаза попались небольшие желтоватые шары, лежавшие на витрине.

— А это что?

— Это? Это торш — шары из кости. Когда ждешь, берешь две штуки и крутишь.

Орк взял два шарика в руку и принялся их крутить в кисти, показывая как.

Ага. Для убивания времени, когда сидишь в засаде, понял я.

— А побольше сделать можно? — поинтересовался я, беря шарик из его руки, чтобы посмотреть, насколько он тверд. — Вот такие примерно… — Я показал раскрытыми пальцами размер. — Но только из самой прочной кости и одинаковые по размеру!

— А сколько нужно?

— Для начала штук двадцать. А там, может, еще закажу.

Заказ он мой выполнил. И шкурку, какую нужно, привез и шары сделал. Все пытался выяснить, где я научился их языку, но я только отшучивался. Главный эконом университета долго не мог понять, зачем мне нужен какой-то стол, причем не у меня в комнате, а в холле. Но я его уговорил, убедив, что это совершенно необходимая для жизни вещь. Сделанный по моим чертежам тяжеленный бильярдный стол из самого твердого дерева, какое тут только нашлось, привезли и установили на указанном мной месте.

— Пошли в бильярд играть! — вечером того же дня сказал я, зайдя к Стефании, небрежно держа на плече два кия, а под мышкой другой руки зажав коробку с шарами.

— Во что? — с подозрением спросила она.

Она вообще подозрительная стала последнее время. По десять раз все переспрашивает… И долго думает — надо ей это или нет?

— В самую модную игру столицы, которой она, возможно, станет в самом скором времени… Мм? Идешь?

Игра пошла. Сначала мы со Стефи. Потом подтянулись преподаватели и студенты. Поглазели. Потом попробовали. Потом очередь. Потом заказали сразу пять столов. Короче, теперь по вечерам в холле до самого позднего времени раздавался стук киев и звук катаемых шаров. И что интересно, с нами, темными, тоже играли. Не отказывались. Стефи была такому факту просто счастлива. С ней начали потихоньку общаться… Хорошая игра — бильярд! Сближает…

Короче, на подготовку к выходу в свет было потрачено изрядно сил, времени и денег. После расчета с типографией за печать, доставку книг, плюс наряды, плюс взятое в залог ожерелье для Стефи… — остаток средств составлял порядка ста золотых. Это от начальных шестисот.

Да ерунда, легкомысленно махнул я рукой, подбив бабки. Потратил и потратил! Не на пенсию же их тут откладывать? Я здесь временно. Нужно будет еще денег — найду! Что мне сидеть на них, что ли, подыхая от скуки? А так хоть занят…

С архивом маги все тянули. Ни да, ни нет. «Рассматривается…» И голову, словно цапли, к плечу наклоняют. В общем, стал я всерьез подумывать о других местах, куда можно отправиться за знаниями. Но это уже после императорского бала… После которого, возможно, что-то изменится. А пока — я впустую во дворец на консультации оркестра бегаю, ибо театр, где он репетирует, пристроен к главному зданию сбоку и соединяется с ним коридором, в котором стоят охранники-гвардейцы, а им нужен какой-то дурацкий пропуск… Которого у меня нет…

Выступление в присутствии главного дирижера императорского оркестра прошло удачно. Показательный танец мы исполнили без видимых со стороны помарок. Правда, Рудольф был несколько недоволен тем, что исполняем мы его в обычной, тренировочной одежде. Стефи так вообще в штанах была, однако я ему сказал, что наш парадный выход он увидит вместе со всеми, на балу. Это, мол, сюрприз. Главный дирижер разочарованно поджал губы, но настаивать не стал. В общем, мы были готовы, насколько это возможно.

— Все, полетели! — сказал я, отворачиваясь от зеркала. — Иначе опоздаем.

Господин ректор

Хм… И где же они? Пора начинать. До начала императорского бала осталось полтора часа! Еще добраться до дворца нужно. Там как обычно будет очередь из экипажей…

Мотэдиус с неудовольствием посмотрел на пустое место справа, где должны были стоять приглашенные к императору студенты. Двое преподавателей, которые едут с ним, давно стоят слева, а студентов нет! Заставляют всех себя ждать…

«Что за безобразие! — подумал Мотэдиус. — Может, действительно не стоило их брать с собой?»

По поводу приглашения Эриадора во дворец у ректора с преподавателями состоялся долгий разговор. Главный вопрос на нем стоял следующим образом: «Стоит ли везти к императору студента, подозреваемого в ментальных способностях?»

После достаточно бурной первой части, на которой все высказались за то, чтобы не везти, перешли ко второй, где Мотэдиус принял решение.

— Я не могу, — сказал он тогда, — отказать императору в его просьбе. Он их пригласил. Без объяснения причин, взять и проигнорировать такое приглашение — это, для начала, просто невежливо, не говоря уж обо всем остальном. Если же начать объяснять свой отказ, то нужно будет поделиться своими подозрениями. А мы по-прежнему не уверены в них. Или у кого-то появились неопровержимые доказательства?

Присутствующие промолчали. Некоторые отрицательно покачали головами.

— Вот видите! Поэтому, я думаю, нужно ехать. Иначе к нам возникнет сразу много неприятных вопросов… Например, почему мы так долго об этом молчали? Да и Эриадору тоже вопросов достанется… А это нарушит наш первоначальный план…

— Ну а если он что-то учудит во дворце? — поинтересовалась Элеона.

— Я думаю, что все будет в порядке, — с уверенностью в голосе ответил Мотэдиус. — Там будет полно охраны, в том числе и нашей. В таких условиях сделать что-то, угрожающее жизни императора, будет весьма трудно…

— Магу разума совсем не обязательно делать что-то угрожающее жизни. Ему достаточно просто понравиться. А дальше… а что дальше — известно!

— Вот мы и посмотрим, — бодро ответил ректор, — как он поступит! И сделаем выводы! После.

— Опыты на императоре и его семье? Это что-то новенькое… Не кажется ли вам, уважаемый господин ректор, что это чересчур? Последствия могут быть просто… Мне даже не удается представить, какие они будут!

— Никаких последствий не будет. Все будет хорошо! — пытаясь придать голосу как можно больше уверенности, ответил Мотэдиус. — И я, как главный, принимаю решение — Эриадор едет!

— Хорошо. Ты главный, твое решение, ты отвечаешь.

— Да. Я отвечаю. Все!

На этом совещание закончилось. И вот теперь ректор смотрел на пустое место рядом с собой и испытывал неуверенность. А правильно ли он поступил? Может, стоило проявить больше осторожности?

Мотэдиус поднял глаза на выстроившихся по бокам зала студентов и преподавателей, которые крутили головами и негромко переговаривались в ожидании начала.

«Ладно, пора!» — решил он, но в этот момент в конце зала со звуком хлопнувшей двери появились две фигуры в черных плащах. По центру зала, мимо преподавателей и студентов, стоящих слева и справа, они решительно двинулись к почетному месту, где стоял Мотэдиус.

От быстрого движения полы их плащей разлетались в стороны, подобно крыльям, показывая кроваво-красную подкладку. Раз, два, три! И не растаял еще в воздухе дробный стук каблучков, раздававшийся на протяжении всего их пути, как они оказались рядом с ректором.

«Да это же… это же… Стефания и Эриадор! — изумленно глядя на подошедших, внезапно признал своих студентов ректор. — Но они… такие… стали… Другие! Стефания. Со строгой прической и накрашенными глазами стала гораздо старше. Выглядит как… молодая женщина, а не девушка. И что это на ней такое надето? Юбка с разрезом? Вот это да-а… А у него что за камзол такой странный? Никогда такого не видел…»

Пока Мотэдиус разглядывал Эриадора и Стефанию, в зале возник шум. После момента тишины, когда все были ошеломлены внезапным появлением незнакомцев, их опознали и теперь усиленно разглядывали, тут же делясь впечатлениями. Студенты, как, впрочем, и преподаватели, стоящие в задних рядах, стали подниматься на носочки, чтобы лучше видеть из-за спин товарищей. Передняя линия обоих строев дрогнула и начала потихоньку заворачиваться к центру зала. Все хотели лучше видеть происходящее.

— Господин ректор, надеюсь, мы не опоздали? — выдержав длинную паузу, наконец ровным голосом произнес Эриадор, хотя во взгляде его ясно была видна некая ирония.

— А где же ваши мантии? — с удивлением спросил Мотэдиус, не ответив, и переспросил: — Почему вы в таком виде?

— Мантии мы сдали в стирку, — с искренним недоумением ответил Эри. — А какой у нас вид? Мне кажется, вполне приличный вид… весьма подходящий для дворцового бала.

Стефания стояла рядом с Эри и, не поднимая глаз, смотрела в пол. В руках, затянутых в длинные черные перчатки, она держала темно-красную розу на коротком зеленом стебле.

— Но вы же должны были быть в мантиях! Маги всегда ходят в мантиях! Иначе как же окружающие поймут, кто вы есть?

— По значку! Вот смотрите, господин ректор!

Подняв руку к горлу, Эриадор расстегнул заколку и ловким движением скинул плащ с плеч.

— У-у-у! — издал звук зал, увидевший целиком его необычный наряд.

А на Мотэдиуса узким змеиным глазом уставился значок темного факультета. Тот в ответ тоже уставился на него, не зная, что сказать. Неожиданно глаз моргнул и слегка повернулся, фокусируясь на лице ректора.

«А ведь он его улучшил, — подумал Мотэдиус, увидев это движение, — раньше глаз у него не двигался… Радужный…»

— Простите, господин Мотэдиус, — вежливым голосом произнес Эриадор, не дождавшись ответа от ректора, — но никаких конкретных указаний по поводу формы одежды вы нам не давали!

— Это подразумевалось само собой, — сухо ответил Мотэдиус, продолжая разглядывать значок.

— Прошу еще раз меня простить, господин ректор, но я чужеземец, и мне известны еще не все местные нравы и обычаи…

Эриадор, с перекинутым через правую руку плащом, сделал поклон с видом, полным самого искреннего раскаяния.

«Брешет! — с уверенностью подумал ректор. — Брешет! Все он знал! Но захотел сделать по-своему! Ох уж эти молодые… Ладно… времени нет. Потом с ним поговорю».

— Хорошо, становитесь, — мотнул головой Мотэдиус, указывая куда, — сейчас нет времени. Обсудим ваш поступок после. А сейчас нужно спешить. — Прошу всех вернуться на свои места, — обратился он ко всем присутствующим, которые образовали уже практически кольцо вокруг них. — Вернитесь, пожалуйста, на свои места и давайте наконец начнем!

Бал

— По чуть-чуть, и все!

— Да я вообще не пью… И нам ведь нельзя!

— Что тут пить-то? Фужер арджуйского! Великое дело! Полфужера, и все. Тебе нужно.

— Зачем?

— Я же вижу, как тебя трясет. Ты вся напряженная, словно куда-то бежать собралась. Тебе нужно расслабиться. Полфужера, и все!

— А если я стану пьяная?

— Ага. С полфужера-то? Не смеши меня! А вот если на тебя от напряжения ступор нападет, вот это уже будет не смешно…

— Ты думаешь?

— Уверен. Вот спросит тебя случайно попавшийся навстречу император, как пройти в библиотеку, а у тебя язык от страха отнимется! Опозоришься. С Новым годом, Стефи!

Я поднял вверх бокал, призывая чокнуться.

— С Новым годом, Эри!

Зазвенели, соприкоснувшись, бокалы.

— Мм, вкусное, — пару секунд спустя произнесла Стефи и добавила, отставив руку в сторону, чтобы рассмотреть: — И красивое…

— А ты не хотела, — ответил я, тоже сделав солидный глоток и отметив взглядом художника, что композиция из девичьей руки в черной перчатке, держащей прозрачный бокал с густо-красным вином, выглядит весьма красиво.

Так. Мне пить нельзя. Полбокала, и все. Чисто попробовать, что тут гостям наливают… Так себе винцо. Не бурда, но и ничего особенного…

От университета мы доехали достаточно быстро. Единственно, на въезде в императорский дворец была пробка из экипажей. Но против московских — это сущая ерунда. Карета мне понравилась. Мягкий подрессоренный ход и пружинные сиденья. Я специально тихонько покачался на них вверх-вниз, проверяя мягкость. Нормально. Если в следующий раз куда ехать — поеду в карете. Ну их, этих лошадей…

Всю дорогу молчали. Ректор с преподавателями сидели на противоположном сиденье и разглядывали нас со Стефи. Я же, плотнее закутавшись в плащ, дизайн которого я позаимствовал у Дракулы из одноименного фильма, делал вид, что этого не замечаю. Стефи, тоже в вампирском, молча смотрела в пол и чувствовала себя виноватой. Так и доехали.

Во дворце, едва скинув свои плащи на руки слугам, мы сразу же стали объектом пристального внимания окружающих.

— Смотри, Стефи, — легонько пихнул я ее локтем в бок, ведя под руку, — мы сегодня явно мегазвезды! Все только на нас и глазеют!

— Бо-о-оги-и-и, зачем я на это согласилась! — простонала та в ответ.

Однако голову она держала высоко, спину прямо и даже слегка улыбалась.

Решив не торчать рядом с ректором, который как заведенный начал раскланиваться со всеми встречными-поперечными, я тихонько подхватил Стефи под локоток и повел ее знакомиться с дворцом, в котором сам еще ни разу не был. Однако в нескольких небольших залах, которые, как нам объяснили, примыкали к парадному, смотреть было практически не на что. Редкие картины, нечастые гобелены и бюсты на высоких круглых каменных столбиках… Стефания, однако, смотрела во все глаза, крутя головой во все стороны, мне же пары взглядов, брошенных на интерьер, было вполне достаточно. Средневековый земной антураж, ничего интересного. Бедненько как-то для императорского дворца-то… А где тут интересно… архив?

Провожали нас всем университетом. В дверях натурально возникла давка из студентов и преподавателей. Странно, что всем сразу захотелось посмотреть, как мы с ректором будем в университетскую карету залазить. С чего бы это? Неужто ножки Стефании, мелькавшие в разрезах юбки, произвели на всех столь неизгладимое впечатление? Ну мальчики-то, допустим, да. Но девочки-то чего так вслед шеи тянули? Платье их так сразило? Или бархатка на шее Стефи? Хе-хе…

На шеях здесь носят одни ожерелья, констатировал я, неспешно посмотрев по сторонам. Так что с общим фоном мы и в этом не сливаемся… Гуд.

Публика, которая гуляла вместе с нами по залам, была расфуфырена — слов нет! Но расфуфырена однообразно. Видно, не рискуя выбиваться из общей моды. А в моде нынче были корсеты, распущенные волосы, пышные юбки со шлейфами и… розовый цвет всех оттенков, невзирая ни на возраст, ни на фигуру.

Вот уж стадный инстинкт, подумал я, крутя в руках наполовину пустой фужер и ответно разглядывая глазеющую на нас со Стефи публику. Интересно, к концу этого сейшена меня будет мутить от розового или нет?

— Вы… пьете?

Оставленный здороваться с неизвестными нам личностями Мотэдиус вместе с преподавателями возник рядом и с неодобрением взглянул на бокалы в наших руках.

— Исключительно для проявления уважения к хозяину дома, пригласившего нас на свой чудесный праздник! Коль мы пришли, не можем же мы демонстративно отказываться от его угощения? Это более чем невежливо.

— Вы могли выбрать что-то другое. Не вино.

— Когда еще удастся попробовать, что наливают у императора? Может, это единственный шанс в жизни?

— Эриадор, у вас гибкий ум и хорошо подвешенный язык, — вздохнул ректор, — но я все же прошу вас соблюдать правила, принятые в гильдии, в которой вы отныне состоите. В данный момент мы находимся на публике и являемся объектом пристального внимания. Вы-то уж должны это понимать?

— Да, господин Мотэдиус, — тоже вздохнул я и поставил фужер рядом с удачно подвернувшимся носатым бюстом кого-то. Ладно. Коль я студент, будем вести себя как студенты…

Ответом мне стал неодобрительный взгляд ректора. Ну знаю, что некультурно так делать… Знаю… ну и что? Захотелось! Нечего было мораль читать…

Я кинул взгляд на Стефи, которая, заведя правую руку за спину, прятала свой недопитый фужер за юбкой.

— Баронесса, — сказал я, протягивая к ней руку, — позвольте за вами поухаживать. Давайте сюда ваш бокал!

Стефи, виновато втянув голову в плечи и покраснев, быстро сунула мне его в руку.

Ее бокал я пристроил с другой стороны головы. Белого мрамора бюст, коричневая деревянная подставка под ним и два бокала красного вина по бокам.

Не авангард, но тоже неплохо смотрится, решил я, окинув взглядом созданную композицию.

— Прошу вас, знакомьтесь! — подал голос молчавший во время моих манипуляций ректор и сделал жест рукой назад, на стоящего позади мужчину. — Это ваш преподаватель. Магистр темной магии — барон Николас Сайвери! Он тоже приглашен сегодня императором. А это, как вы уже наверняка поняли, Николас, ваши ученики.

Ректор указал на нас правой рукой.

Удачненько мы познакомились… Будучи застуканными за распитием запрещенных напитков, подумал я, кланяясь. Стефи сделала реверанс. Николас поклонился нам в ответ и, вернувшись в вертикальное положение, молча продолжил нас рассматривать, заложив руки за спину. Я тоже принялся разглядывать его.

Сайвери был крепким на вид мужчиной с густой, темной шевелюрой, серыми, под насупленными бровями глазами и горькой складкой в уголке тонких губ. Одет он был почему-то не в мантию, а в камзол и брюки светло-коричневого цвета. На камзоле ярко желтели небольшие золотые пуговицы.

Пауза взаимного изучения затянулась.

— А вы… — наконец открыл Николас рот, но закончить начатую фразу не успел.

Та-та-та-та! Та-та-та-та!

По залам разлетелся звук маленьких горнов. Трубили герольды, парами стоящие у дверей.

Та-та-та-та! Та-та-та-та!

— Гостей приглашают в большой тронный зал, — сказал ректор. — Пойдемте!

Я подал руку Стефании, и мы вместе со всеми устремились к выходу. Пройдя пару коротких коридоров, сквозь распахнутые высокие сводчатые двери из белого дерева мы вошли в главный зал… Стефи опять закрутила головой, и я тоже, правда, не так шустро, как она, глянул по сторонам. Надраенный паркет янтарного цвета отражал в себе два ряда огромных люстр под высоченным потолком, сияющих сотнями магических свечей. Светлые стены из белого мрамора с теплой желтоватой искоркой, гармонирующей с цветом паркета. В конце зала, по центру, на возвышении со ступеньками — трон под балдахином темно-вишневого цвета, пока еще пустой. Ниже и сбоку — еще четыре кресла с изображением большой золотой короны на высоких спинках. Похоже, для членов императорской семьи. По ступенькам более темного оттенка, чем стены, сбегает темно-вишневая дорожка, заканчиваясь у основания лестницы. На левой половине зала ближе к трону приткнулось здоровенное белое дерево без листьев, но с большим количеством веток.

Дерево увешано множеством прозрачных шаров, внутри которых что-то переливается и мерцает различными цветами. Красным, желтым, ярко-синим, светло-голубым и зеленым. Справа от трона расположился оркестр. Гостям же предоставлялся весь оставшийся участок зала. Между троном и гостями — далеко стоящие друг от друга стражники в начищенных до зеркального блеска доспехах.

Да ничего так, неспешно оглядев зал, оценил я. Вполне императорский. Конечно, с Эсферато не сравнить, но для местных… Сойдет.

— Его императорское величество Альвеар Хайме! — под звуки оркестра, заигравшего бравурный марш, возвестил мажордом. — Ее императорское величество императрица Анжелина Хайме! Его императорское высочество старший принц Георг Хайме! Ее императорское высочество супруга Георга Хайме принцесса Алисандра! Его императорское высочество младший принц Диний Хайме! Ее императорское высочество принцесса Сюзанна Хайме!

Мажордом частил, как из пулемета, торопясь объявить выходящих друг за другом членов императорской семьи.

Хм, а ведь младший принц и принцесса выглядят как мои ровесники, кланяясь вместе со всеми, подумал я. Всего на год старше…

Император с семьей неторопливо расселись каждый на свои места, и музыка стихла. Дворяне, присутствующие в зале, разогнулись, а дамы вышли из позы «глубокий реверанс».

— Мои верные подданные!

Выдержав паузу и дождавшись полной тишины в зале, император начал свою поздравительную речь:

— Снова, как и прежде, я рад видеть вас в своем парадном зале! Минул еще один год. Наша империя…

И бла-бла-бла. Я переключился на разглядывание императорской семьи, сидящей совсем недалеко от меня с торжественным видом и внимательно слушающей своего императора. Однако если у старшей ее половины это получалось, то у младшей выходило не очень. Видно было, что Сюзанна и Диний хоть и делают серьезные лица, но в мыслях они, похоже, где-то далеко.

Хорошо, что хоть кто-то не в розовом, подумал я, рассматривая принцессу. То ли вкус есть, то ли мозги…

На Сюзанне было белое, шитое серебром платье с большущими подплечниками. Пушистая копна густых темных волос была зачесана назад и скреплена множеством серебряных заколок разных форм. Немножко вытянутое лицо с выступающим вперед упрямым подбородком. Большие, круглой формы глаза и широкие темные брови.

Принц — в темно-синем. Тоже, как у сестры, темные волосы, темные глаза и вьющиеся волосы. Но в плечах не широк. И в лице — мягкие, тонкие линии. Что-то женственное. У старшего личико посуровее будет… И плечи у старшего — «ширее». Императрица — в зеленом строгом платье. Никакой открытой груди, голых плеч. Аристократическое лицо с внимательным взглядом, карие глаза. Светлые волосы уложены в высокую прическу. Выражение лица — холодное и даже, можно сказать, высокомерное. Не то что у ее улыбающегося мужа. Похоже, император уже слегка успел принять в честь праздника и пребывает в неплохом настроении…

— Поздравляю вас всех с Новым годом и желаю, чтобы наша империя стала еще богаче, сильнее и могущественней!

Император закончил речь, и зал разразился громкими аплодисментами, прерывая мое изучение монаршей семьи. Оркестр заиграл что-то веселое. Между гостями стали сновать слуги, разнося на подносах высокие фужеры, наполненные вином светло-янтарного цвета. Гости шустро разбирали бокалы, высоко поднимали их вверх и громко произносили здравицы императору, его семье и империи. Посмотрел я на это веселье, царящее вокруг, посмотрел, и стало мне как-то грустно.

Я бы тоже мог сейчас веселиться… а вместо этого сижу черт-те где, черт-те с кем и черт-те в чем…

Я цапнул с проносимого мимо подноса фужер и, не обращая внимания на удивленные глаза ректора и тех, кто с ним, поднял руку и произнес:

— Стешасс алай векссаа, Бассо!

Что в переводе с эсфератского означало: «Будь здоров, Бассо!»

И гори оно все синим пламенем, еще добавил я про себя, ставя пустой бокал назад. Все, буду веселиться!

В этот момент император, отставив свой опустевший фужер в сторону, величественно поднялся с трона и громко произнес:

— А сейчас, по нашей ежегодной традиции, господин главный дирижер порадует нас новой мелодией! Ну-с, господин Рудольф, что новенького вы придумали за этот год?

— Ваше императорское величество! С огромным удовольствием представлю на ваш суд и суд блистательной публики мелодию, которую я специально приготовил для этого знаменательного дня!

Поклонившись, Рудольф обернулся к оркестру и взмахнул дирижерской палочкой.

Ну да… конечно… приготовил, скептически хмыкнул я про себя, с первых же аккордов узнав знакомый земной мотив. Эх… где бы взять электрогитару?! А нельзя ли ее сделать? Как-нибудь… Вроде артефакта? А что? Почему бы и нет?

Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня крепко задуматься. Очнулся я от шума аплодисментов. Публика вместе с Альвеаром Хайме искренне рукоплескала дирижеру и его оркестру.

Понравилось… Еще бы! А кто это предложил? А? Так. Пить мне больше не надо…

— Ваше величество, — неожиданно раздался громкий голос, едва только стих шум и гомон, — позвольте смиренно обратиться! Я, старший наставник духовной академии Белого ордена магистр Хедуш, вместе со своими учениками тоже приготовили для вас, ваше величество, вашей супруги, семьи и для всех присутствующих тут благородных людей небольшой подарок! Песню. Если вы соблаговолите, ваше величество, то мы с чувством глубокого благоговения исполним ее для вас…

Император удивился. Семья его тоже выглядела озадаченной. Похоже, тут так не принято. И идет поперек установленного порядка, понял я, увидев реакцию на просьбу.

— Ну что же. Хорошо, — с некоторой, как мне показалось, излишней бодростью в голосе произнес император. — Давайте послушаем!

При этом он бросил быстрый взгляд вбок, на свою благосклонно улыбающуюся супругу. В расступившейся возле трона толпе возникла проплешина, на которой остался толстый мужик в белой рясе, с оплывшими щеками, смахивающий на толстого хомяка, и двое вьюношей, тоже в белом, с восторженно благоговейными взглядами, направленными на императора.

Впрочем, не только на него… Несколько пылких взглядов, доставшихся Сюзанне, позволяют думать, что они не кастраты… Кто бы мог предположить…

— Песня о святом духе благочестия! Исполняют послушники духовной академии Светлого ордена — Калин и Авин!

Сделав объявление, Хедуш немножко посгибался, насколько позволила его фигура, изображая поклоны, и со скоромным видом отошел в сторону.

— А-а-а! — затянул Калин, сцепляя руки в замок на груди и закатывая очи к потолку.

— А-а-а! — подключился к нему Авин, становясь в такую же позу.

Нет! Нужно срочно это запить! Так! А где? Что, все уже унесли? Уууу… тоже мне хлебосольный дом! Хотя… Мне же нельзя! Сихот бы все это побрал!

Пока я озирался по сторонам в попытках чего-нить найти, эти двое в белых халатах заливались на два голоса, вызывая у меня зубовный скрежет. Не знаю, почему они так на меня подействовали, я в общем-то не против голосового пения, но в этот раз что-то не пошло… Обертоны у них, может, не те?

И ведь длинную песню подобрали! Минут пять с лишним стенали, заставляя меня мучиться. Впрочем, похоже, не только меня. На окружающих меня лицах восторга не наблюдалось. Но все когда-то кончается. Кончилась и песня этих акынов.

В зале наступила благословенная тишина.

— Браво! — сказал император, с явным облегчением захлопав в ладоши. Браво! Замечательный подарок!

Он снова покосился на супругу, которая тоже негромко аплодировала, с легкой материнской улыбкой кивая певцам.

Это браво? Вот это? Браво? Ну уж нет! Я с этим категорически не согласен!

Я направился вперед, вежливо, но решительно раздвигая плечами аплодирующую толпу. К тому моменту, когда затихали последние хлопки, я как раз добрался до первого ряда.

— Мой император! — громко сказал я, отодвинув руками в стороны двух последних людей, препятствующих моему выходу на простор. — Мой император! — повторил я, выходя на середину проплешины и становясь рядом с певцами. — Пока в семинариях печально и тоскливо поют, вызывая жалость и слезы, в магическом университете в это время весело танцуют танго! Танец любви, страсти, огня и крови! Не только послушники могут делать вам подарки! У магического университета для вас тоже есть сюрприз! Танец темных магов — танго! Уверен, что он более подходит для новогоднего праздника, чем грустные длинные песни! На балу нужно танцевать, а не петь! Мой император! Вы позволите?

В зале наступила полная тишина. Все, включая императора, его семью, ректора, преподов, гостей и охрану — все ошеломленно взирали на меня.

Припухли, откуда-то всплыло у меня в мозгу слово. Принцесса Сюзанна даже ротик приоткрыла от удивления.

Какие у нее ровненькие беленькие зубки, чисто автоматически отметил я.

— А вы… кто? — осторожно поинтересовался император и тут же продолжил, не дав мне ответить: — Хотя постойте! Я вас узнал! Вы ведь ученик нашего уважаемого архимага Мотэдиуса — князь Эриадор! Ведь так?

— Да, мой император, — поклонился я, невольно удивившись наметанности его глаза. Узнать меня в этом костюме, видя до этого всего один раз? У Хайме отличная память на лица!

— Почему вы меня так называете, молодой человек?

— Как, ваше величество?

— Мой император?

— Ну а чей же вы император? Конечно, мой! У каждого вашего подданного есть только один, свой император. И это вы! Вот я и говорю: мой император!

— М-да? Хм… меня так никогда не называли… Хм… А мне, знаете, нравится! — после некоторого раздумья решил, внимательно меня поразглядывав, Хайме.

Зал сзади меня слегка выдохнул.

— Так что вы хотели мне показать? И что это у вас за такой необычный… наряд?

— Такое носят там, где я жил, мой император! Я подумал, что вам будет интересно увидеть. А показать я вам хотел танец, который вы, я ручаюсь, как и никто из присутствующих здесь, еще не видели. Называется он — танго!

— Ну надо же, — сказал император с легкой иронией в голосе, — у нас сегодня прямо какое-то соревнование между нашими учебными заведениями. Интересно, интересно… Чьи же таланты лучше? Хорошо, молодой человек, я посмотрю, как темные маги танцуют танго. Извольте!

— Господа, господа, немножечко назад! Прошу вас! — принялся я сдвигать толпу, освобождая место. — Госпожа баронесса! Вы где? Госпожа Стефания Терская! Я вас жду! Мы все вас ждем!

Явление Стефании из толпы с красной розой в руке тоже произвело впечатление. Раздались женские охи и ахи, сопровождаемые легким гулом голосов.

— Ты готова? — Притягивая к себе за руку Стефанию и с улыбкой смотря ей в глаза, тихо спросил: — Зажжем?

«Зажжем!» — неожиданно прозвучало у меня в мозгу.

О! Даже так?

«Тогда погнали! Руки только не теряй…»

«Не потеряю!»

— Маэстро, танго! — громко крикнул я, оборачиваясь через плечо.

Тот кивнул и повернулся к оркестру.

Пам-пам-пам-пам, — начал оркестр. — Та рида-ри та-там-там-там-там…

Мы разошлись в разные стороны. У меня в правой руке была роза, Стефи встала в эффектную позу, высоко подняв руки в черных перчатках вверх. Идея с розой пришла мне не так давно. В зубы я брать ее не собирался, но ярко-красный цветок на фоне двух черных костюмов смотрелся здорово.

Та рида-ри та-там-там-там-там…

Стефи двинулась ко мне, переставляя ноги «крестом», вращая юбкой и показывая всем свои изящные икры.

Там-там-там…

Танго! Мы танцуем танго! Настроение у меня после второго бокала значительно улучшилось и даже, можно сказать, стало несколько игривым. В процессе тренировок со Стефанией мне пришла в голову пара идей, одну из которых я сейчас осуществлял. Как-то подумалось, что для зрителей неплохо было бы создать соответствующую атмосферу. А поскольку танго — танец страстный, то почему бы мне эту страсть не поизлучать? Тем более что возможность есть. Сказано — сделано! Без особых затей было взято одно известное мне специфическое заклинание, модифицированно и испытанно. В результате получилось, что в течение пяти-шести минут я могу теперь излучать в ментал «шок любви» на очень слабом уровне, но во все стороны, создавая вокруг себя соответствующий фон. Действие своего изобретения я, особо не заморачиваясь, откатал на занятиях магессы Элеоны. На начинающих целительницах… Клятва, данная мною Стефи относительно «шока», не позволяла его использовать для развлечения, а только для дела. Какая удачная формулировка клятвы… Хе-хе-хе… Вот я и использовал его для дела. В общем, нормально получилось. Мне нужно было подобрать уровень воздействия таким образом, чтобы «пика» никто не достиг, но вот мысли соответствующие возникнуть у всех должны были…

Возникли. На занятиях соседки, включая Стефи, ерзали и почему-то краснели, похоже совсем выпав из учебного процесса. Впрочем, магесса Элеона тоже вела себя как-то рассеянно, неожиданно делая длинные паузы в предложениях. Я же, как обычно, полулежал на парте, упершись в нее локтем и наглухо зарывшись в ментальный щит, и краем глаза наблюдал за творившимся вокруг. Наверное, это был самый сексуальный урок за всю историю университета, подумал я, смотря, как на начавшейся перемене раскрасневшиеся сокурсницы с выбившимися из причесок прядями волос складывают свои сумки.

И вот теперь, танцуя, я излучал вокруг себя страсть!

Та рида-ри та-там-там-там-там!

Второй моей придумкой была кровь. Точнее, ее иллюзия. Идея была в том, чтобы из розы капали капли крови, словно она ею плачет. Очень кропотливая работа! Иллюзию было необходимо привязать к движению, дабы все выглядело естественно. Капли, падающие все время вниз, когда по логике они должны в этот момент стекать по стеблям, выглядят фальшиво. Много времени потратил, но сделал. Когда Стефи продемонстрировал, та принялась визжать.

— Ну какая же ты темная, — сказал тогда я, убирая иллюзию, — если при виде крови ты визжишь, словно мышку увидела!

Отдышавшись, та ответила, чтобы я со своими дурацкими шутками к ней больше не подходил, иначе она за себя не отвечает! Если вспомнить, как она гасит свечи, то совет был весьма дельным…

Та рида-ри та-там-там-там-там!

Стефания рукой в черной перчатке держит ярко-красную розу бутоном вверх. Я накрываю ее кисть своей так, словно сильно сжимаю ее пальцы. Секунда — и между моими пальцами появляется алая кровь. Ее много. Она сбегает по пальцам, окрашивая кулак в алый цвет, и капает вниз, на сияющий паркетом пол.

— Аххххх! — выдыхают окружающие, заметив это.

Та-там-там-там-там!

Танец продолжается. Мы танцуем, разбрызгивая алые капли по сторонам. Они, правда, исчезают, не долетев до пола, но это неважно. Все смотрят на мою руку, сжимающую руку Стефании. Наверное, думают, что роза проколола ей шипами ладонь, и жалеют бедняжку. Шипы я обдирал со стебля самолично. Все приходится тут делать самому…

Та рида-ри там-там!

На последнем аккорде мелодии я отпускаю руку Стефи и широким круговым движением делаю кистью руки взмах в сторону. Крупные капли, срываясь с окровавленных пальцев, устремляются к зрителям. Те с многочисленными испуганными женскими вскриками отшатываются назад.

Там-там!

Танец закончен. Мы замираем друг напротив друга. Раскрасневшаяся Стефи с блестящими глазами и розой в руке и я с протянутой к ней открытой ладонью, с которой исчезла кровь. Тишина. Все молчат.

— Браво! — неожиданно громко в наступившей тишине произносит император. — Это действительно гораздо лучше песен! Браво!

Император аплодирует. Пару мгновений спустя к нему присоединяется зал. Аплодисменты и крики «Браво!» заполняют его.

Я вывожу вперед Стефи, держа ее за вытянутую руку. Кланяюсь, она делает реверанс императору, потом мы поворачиваемся лицом к залу и приветствуем уже его. Начавшие было ослабевать аплодисменты вновь усиливаются.

«Твой звездный час, Стэф!»

«Наш!»

Император между тем встал с трона, быстро спустился по ступенькам и бодрецом направился в нашу сторону.

— Великолепно, молодые люди, просто великолепно! Такой… — Широко улыбаясь, подошел он к нам и покрутил правой кистью руки в воздухе, подыскивая подходящее слово. — Энергичный танец! Энергичный, да! Накал! Страсть! Молодцы! Молодцы! А кровь? Иллюзия? Я так и думал! А роза? Настоящая? Позвольте взглянуть?

— Спасибо, ваше величество, — ответила Стефи, расправляя руками юбку и вновь приседая, я поклонился.

— Отлично! Я прямо почувствовал себя лет на сто моложе! Ну точь-в-точь, как в молодости!

Хм… если он почувствовал… он же далеко был! А не увлекся ли я?

Я кинул взгляд в сторону трона, прикидывая расстояние, и увидел, что все императорское семейство, встав со своих мест, тоже направляется к нам. Возглавляет процессию Сюзанна.

Похоже, что все же я увлекся…

— Господин Мотэдиус! Идите сюда! Что вы там прячетесь? — Хайме, вытянув шею, углядел ректора в толпе и принялся приглашающе махать ему поднятой рукой. — Идите же сюда!

— Я не прячусь, ваше императорское величество, — с достоинством произнес, подойдя, Мотэдиус. — Как я могу прятаться от своего императора? Мне совершенно нет причин это делать!

— Да? А что вы можете мне сказать про боевых свиней, которых тайком выращивают в вашем университете? А?

Пауза. Ректор пару раз открывает и закрывает глаза.

— Каких свиней, ваше величество? — наконец недоуменно спрашивает он, вытянув шею и чуть выставив вперед правое ухо.

— Боевых. Которые не пробиваются копьями и мечами, имеют в пасти огромные клыки и еще могут становиться невидимыми. Про них пишет в своих депешах лазутчик, которого мой первый министр ловит уже три года. А? Что вы мне про них скажете, господин ректор?

«Ой!»

«Не вздумай че-нить брякнуть! Мы тут ни при чем!»

— Ваше величество… шутит?

— Шутит, шутит! Ладно. Этот анекдот я вам расскажу чуть позже, а сейчас я хочу побыть всемогущим императором! Итак, молодые люди, — обращаясь уже к нам, сказал Хайме, — я оценил ваш подарок. Хочу сказать, что… весьма, весьма… Мне понравилось! И в ответ я тоже хочу отдариться. Я, правда, пришел неподготовленным, поэтому я сделаю так. Что бы вы хотели, чтобы ваш император для вас сделал?

— Ах… — выдохнула окружающая нас публика и зашепталась.

Домой хочу, пришла мне в голову первая мысль на такое предложение, но воздушного шара у этого Гудвина в кладовке явно нету… Доступ в архив? Самое логичное и правильное. Но момент явно не подходящий. Будет выглядеть весьма подозрительно, мелкоэгоистично и не к месту… Все испорчу. А что тогда просить?

Тут мой взгляд упал на принцессу Сюзанну, которая, осторожно выглядывая из-за спины отца, самым внимательнейшим образом рассматривала нас со Стефи.

Зубки… А что, если?.. Точно! Самое то!

— Благодарю вас, ваше императорское величество! — громко сказал я, делая шаг вперед и гордо разворачивая плечи. — Такой подарок можно получить только раз в жизни! Но прошу вас, взгляните на этот благородный черный цвет!

С этими словам я тыльной стороной правой кисти провел сверху вниз по своему костюму, показывая, куда именно нужно смотреть.

— Это цвет труженика, ваше величество! Совершенно не сомневаюсь в том, что со временем у меня будет и земля, и замок на ней, и сундуки с желтыми кружочками в подвалах. Все будет. Но позже. Поэтому я попрошу то, что никогда не случится потом, а возможно только сейчас! Ваше величество! Прошу вашего величайшего соизволения на танец с вашей дочерью, ее высочеством принцессой Сюзанной! Если, конечно, она не против…

— А-а-ахх! — выдохнули окружающие и зашептались.

— Хм! — иронично хмыкнул император, приподняв правую бровь. — Хм! Значит, сами всего добьетесь? Что ж… Весьма похвальное стремление для юноши!

По его лицу было видно, что он доволен моим ответом.

— Хорошо. Если ее высочество будет не против…

Он повернулся вполоборота к дочери и поинтересовался, лукаво прищурившись:

— Что скажешь, дочь?

Сюзанна ответила ему удивленным взглядом и, переведя на меня свои круглые глаза, вновь принялась меня разглядывать. Обстоятельно разглядывать. Секунд на десять в зале воцарилась полная тишина. Все ждали решения принцессы.

— Да, — наконец кивнула она, поднимая взгляд от моих туфлей и глядя мне в глаза, — я согласна.

— А-а-аххх! — прозвучало в зале, и снова все зашушукались.

— Благодарю вас, ваше высочество, — поклонился я, отметив краем глаза нахмурившуюся императрицу.

— А что желает наша красавица-баронесса? — обратился император к Стефании, поворачиваясь к ней.

— А можно мне тогда принца?! — восторженно блестя глазами, выдала Стефи, азартно подавшись вперед.

Секунда тишины.

— Ха-ха-ха! — грохнула хохотом публика. — Ха-ха-ха!

— Простите, ваше величество!

Красная как рак Стефания присела в глубоком реверансе, уставившись в пол.

— Хо-хо-хо… — обхватив живот руками, смеялся Хайме. — Хо-хо-хо!

— Простите, ваше величество…

— Диний, — продолжая смеяться, повернулся император к младшему сыну, — девушка хочет пригласить тебя на танец! Ты что скажешь?

Принц, похоже, единственный, кого не рассмешила ее просьба, вытянул шею и взглядом, очень похожим на взгляд сестры, тоже принялся оценивающе осматривать Стефи.

— Ну давай же! — поторопил его император. — Не заставляй девушку ждать!

— Да, — не проявляя торопливости в принятии решения, отозвался принц. — Я тоже согласен.

— Ахххххх!

Это зал.

— Господа, прошу дать место, — обратился император к своим гостям. — Пусть молодежь потанцует, а мы посмотрим!

Гости подались к стенам, и пару минут спустя в центре образовалось свободное место.

— Рудольф! Музыку! — скомандовал император, махнув рукой дирижеру.

Тот в ответ кивнул и взмахнул палочкой.

Музыка! С первыми ее аккордами я подошел к принцессе и, строго выполняя предписанное этикетом, пригласил ее на танец. Сюзанна величественно протянула руку в ответ. Я взял ее за руку, подхватил другой за талию, и мы закружились в танце, очень смахивающем на земной вальс. Рядом, на зеркальном паркете, отражающем свет тысяч свечей, принц кружил Стефанию.

— Какой у вас интересный значок, князь! Что он значит? Откуда он у вас?

Принцесса, опередив меня, начала разговор.

— Это значок темного факультета. Я его сделал сам. Взгляните!

Я ментально активировал значок.

— Вы умеете делать артефакты? — поинтересовалась сбившаяся с такта принцесса, отвлекшись на рассматривание вещицы.

— Немножко…

— Наше Белое дерево, — принцесса легко качнула головой в сторону заинтересовавшего меня лысого ствола с разноцветными шарами, — тоже артефакторы украшали.

— Да? Интересно. Нужно будет обязательно подойти посмотреть!

— …играем в бильярд. Очень интересная…

Это пролетела рядом пара — Стефания плюс принц. Смотри-ка, она с ним еще и разговаривает, тихоня! Полфужера действуют?

— А почему вы решили стать темным магом? — Это уже принцесса. — Отец рассказывал, что вы могли выбрать любую стихию. Вам нравится причинять боль и творить зло?

— Ну что вы, принцесса! Какое зло! Темную мантию я выбрал совсем не поэтому. Просто у темных магов имеется множество положительных качеств, о которых никто почему-то никогда не задумывается…

— Неужели? Никогда о таких не слышала. И что это за качества?

— Извольте, ваше высочество! — ответил я и принялся перечислять, не забывая при этом танцевать. — Темный всегда хорошо одет, опрятен и приятно пахнет. Ему ведь не надо одеваться в рубища и ходить немытым во имя добра. Темные любят удовольствия, считая их не грехом, а всего лишь одним из приятных проявлений мироздания. У мироздания не так уж и много приятных проявлений, и их нужно ценить. Темные не любят разочаровывать. Поэтому они иногда делают добрые дела. Это производит намного более приятное впечатление, чем те же дела светлых. Темный не ждет от вас «спасибо», он знает, что темных не принято благодарить. Поэтому, если темный делает добро, то бросает его в воду. Светлые же строят храмы в знак своих свершений. Темные умны и мудры, поскольку не ограничивают себя в познании мира. Темные не боятся экспериментировать, и большинство удачных экспериментов — дело рук темных. Неудачные эксперименты делают темного темным. Темный все делает для себя, и если вы ему приятны, то он многое сделает и для вас, потому что ему приятно делать это именно для вас. В отличие от светлых, у темных есть чувство юмора. С ними не соскучишься. И наконец, от темных всегда знаешь чего ждать. По крайней мере, хуже они не станут!

— Ха-ха-ха! — залилась звонким смехом Сюзанна, кружась в танце и закинув голову назад. — Хуже они не станут! Ха-ха-ха!

Ка-а-акие у нее зубки!

А может, с принцессы начать, внезапно раздался в голове внутренний голос. Как говорится, если спать, то с королевой!

Ага… А как проснусь — мне ейный папа прямо с утра кое-что и оторвет!

Так ведь это ж то самое решение проблемы, которое ты искал! Будешь жить потом тихо, спокойно… Как мечталось…

И петь в хоре высоким голосом… Только после ночи с принцессой, по классике жанра, после отрывания — вешают! Короче, заткнись и не мешай мне к архиву танцевать!

Да на здоровье!

— Вы хорошо танцуете, господин Эриадор, — сказала мне все еще улыбающаяся Сюзанна, когда танец закончился и я под рукоплескания гостей повел принцессу к императору. — Мне понравилось! Как, впрочем, и ваши рассуждения о темных. Похоже, что от вас можно услышать немало интересного…

— Принцесса позволит ангажировать ее еще на один танец? — быстро сориентировался я.

Сюзанна наклонила голову и с благосклонным интересом посмотрела на меня.

— Смотри, смотри, как она на него смотрит! Самое время! Сыпь!

— У меня дурное предчувствие…

— Мира, ну мы же договорились. Ты нам всем обещала!

Мирана хмуро посмотрела на собравшихся богов, потом перевела взгляд на танцующего танго избранного и кисло поджала губы. Как она дала себя уговорить?

— Ладно. Но это в последний раз!

— Мы так и договаривались, — кивнула Хель, неподвижно смотря на нее своими прозрачными глазами.

Богиня любви вздохнула и, вытянув руку со скипетром, стала его легонько трясти над головой Стефании.

Золотые песчинки, кружась, посыпались вниз, осыпая девушку с головы до ног.

Внезапно край еще редкого золотого облака коснулся демона.

Дзинь! Раздался высокий, стеклянный звук.

— А-а-а! — закричала Мирана.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь!

С каждым таким «дзинь» из тела богини вылетали кольца света, состоящие из множества кусочков всех цветов радуги. Они резко разлетались во все стороны и, замедляясь, медленно гасли.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь!

— А-а-а! — все сильнее изгибаясь назад и закидывая голову, кричала Мира. — А-а-а!

Дзинь… Уже негромко раздалось в последний раз.

У Мираны подогнулись ноги, и она мешком упала на пол. Ее сияющие золотые волосы потускнели, а сама она как-то съежилась. Присутствующие боги с потрясением смотрели на нее. Стояла тишина, чуть разбавленная слабыми звуками музыки, доносившейся из мира смертных.

— Мира… ты жива? — подобрав наконец отвисшую челюсть, спросил Марсус. — Мира! — Быстро подскочив к упавшей, он опустился рядом на колени и осторожно тряхнул ее за плечи. — Мира!

— Мм… — простонала та.

— Ты жива! — обрадовался бог войны. — Мира…

Богиня любви подняла голову, потрясла ею, словно прогоняя звон в ушах, потом уперла руки в пол и попыталась сесть. Марсус кинулся помогать.

— Что… — с трудом произнесла Мирана, садясь, — что… это… было?

Она рукой отвела волосы, закрывавшие ее лицо.

— Э? — издал звук Марсус, снова открывая рот.

— Что? Что со мной?

Мирана сотворила зеркало и взглянула в него:

— Ах!

Из отражения на нее смотрела девчонка лет двенадцати со спутанными тусклыми волосами цвета прелой соломы, ввалившимися глазами и чудовищными черными синяками под ними.

— Это… что? Я? А… Моя сила! Где она? Я ее не чувствую!

Мирана перевела глаза, полные ужаса, с зеркала на богов.

— Вы! Все вы! Вы специально! Вы меня использовали! Во что я превратилась? На кого я теперь похожа! Где моя сила? Уби-ийцыы! Что вы со мной сделали?!

— Гм… — немного растерянно произнесла Хель, — ты не развоплотилась… И… в общем… Считай, что это сейчас самое главное!

— Главное? Главное?! Еще чуть-чуть, и я бы стала прежней! Главное? Вы меня использовали! Как дурочку! А я вам верила! Всем… верила! А-а-а!

Мирана зарыдала во весь голос, закрыв ладонями лицо.

— Ну, Мирочка, ну, девочка, — забормотал Марсус, подхватывая ее на свои огромные ручищи и прижимая к себе. — Ну не плачь… Все будет хорошо! Все верят в любовь! И ты снова станешь такой, как прежде… И даже сильнее…

— Да-а-а… — глухо, из-за того, что она прижалась лицом к груди Марсуса, сквозь рыдания отозвалась богиня любви. — Сколько мне придется этого ждать? А-а-а…

С печальным-печальным лицом Марсус бережно покачивал на руках сотрясаемую рыданиями Мирану. Было видно, что ему очень-очень жаль Мирочку.

— Пойду успокою, — наконец сказал он и, не взглянув на остальных, исчез вместе с ней.

— Как-то нехорошо получилось, — виновато произнесла Диная, глядя на то место, где только что были боги. — Может, нам стоит поделиться с ней силой? Ведь она ради нас в общем-то старалась…

— И ради себя тоже! А когда я половину своей растеряла… почему никто мне поделиться своей не предложил? — с сарказмом поинтересовалась Хель.

— Ну то — ты! А то — она. Она ведь самая слабая… В любовь верят, но не так чтобы сильно…

— Переживет. Сама виновата. Нужно было соображать, когда свои блестки сыпать! Совершенно несложно было понять, что в такой ситуации они могут на избранного попасть! Ну пророчество и решило, что его изменить пытаются. Вот результат! Точнее, никакого результата! Она же ничего не сделала. Смотри!

Хель мотнула головой, указывая на золотую нить, протянувшуюся от Стефании к младшему принцу.

Стефания

— Мм…

Солнечный лучик упорно пытался проникнуть сквозь мои закрытые веки.

«Сколько времени», пробилась сквозь глубины сна осознанная мысль. Учиться… Проспала?! А?? Сегодня же не учимся! Вчера был бал… Бал!

Как только вспомнила о бале, так тут же сон стал стремительно уходить. Я была во дворце… на балу… И танцевала с принцем… Или это мне приснилось?!

Резко открываю глаза. Лежу на животе, зарывшись головой в подушку и засунув под нее руки. Неубранные волосы мешают видеть. Переворачиваюсь на бок и убираю их рукой с лица. Икры и стопы ног отзываются на поворот тела ноющей болью.

Платье!

На пустой кровати напротив, на которой должна была спать соседка, лежит черное платье, перчатки, меховое манто-о, как называет его Эри, а у кровати — брошенные так, как я их стащила с себя, туфли… От которых у меня так болят ноги… Нет! Не сон! Ну я вчера и натанцевалась! Весь свой наряд покидала кое-как и в постель бухнулась. Даже в ванную не пошла…

Лежа на боку, я чувствовала усталость во всем теле. Легкую и приятную, которая просто звала поваляться под одеялом, обещая блаженство лени еще на часок. И на душе было тепло и уютно, словно я получила прекрасный подарок или сбылась моя тайная мечта…

— Мм, — потянулась я, выгибаясь спиной, — здорово!

На завтрак я не пойду, все равно уже проспала, буду валяться до обеда! Сегодня можно. Вчера в университете ведь тоже был праздник. Наверняка все только к обеду проснутся… Я поуютнее завернулась в одеяло, пихнула головой подушку, устраиваясь поудобнее, и прикрыла глаза, намереваясь еще немножко подремать. Но сон не вернулся. Перед глазами стали всплывать картины вчерашнего дня. Блеск свечей, драгоценностей, сверкание нарядов… улыбающийся Эри в его странном пинджаке…

Какой он все-таки молодец! Зря я ему сопротивлялась. Когда увидела себя уже в полном наряде перед выездом, я поняла — не заметить меня будет невозможно! И ведь главное — мне идет! Я такая стала… какая-то такая… чужая, что ли? Или взрослая? Наверное, и то и другое. Все вместе… Все только на нас с Эри и смотрели. И принц…

А Эри наглый… я даже и не предполагала насколько. Ни за что бы не осмелилась попросить у императора разрешения на танец с принцем! А он взял и попросил себе принцессу! И я, глядя на него. Ну подумаешь, немножко ошиблась! Все ведь все равно поняли, что я хотела сказать. А так бы промолчала — и осталась бы ни с чем. Эри прав — нужно брать, когда дается. Неизвестно, что там завтра будет… Захочешь… а уже все — поздно! Отказалась ведь, когда боги предлагали… Значит, не нужно…

Я опять с удовольствием потянулась. Мысли текли в голове неспешно и сонно…

Какое же блаженство вот так нежиться в постели, вспоминая свой триумф! Сейчас полежу еще немножко, потом встану, залезу в ванну… схожу в «Стекляшку», позавтракаю…

После того как закончился первый танец, принц отвел меня к гостям и раскланялся. Музыка заиграла вновь, и уже все гости принялись танцевать. Не успела я начать проталкиваться к краю зала, как меня пригласил баронет Воленти. Молодой и симпатичный. Конечно, не принц, но тоже интересный. Танцуя с ним, я увидела, что Эри снова кружит с принцессой.

Ну ничего себе, подумала я и уже оставшуюся часть танца танцевала рассеянно, стараясь следить за ними. А почему принц снова меня не пригласил? Наверно, я ему не понравилась… А принцессе Эри понравился, если она согласилась на второй танец… Ну да, он очень необычный… Как она смеялась, когда они танцевали! Видимо, что-то смешное рассказал. Принц не смеялся, когда я ему про то, как мы живем в университете, рассказывала… Нужно было шутку какую-нибудь вспомнить! Как я не догадалась?

Тут музыка стихла, и танцевавшие стали отходить к стенам. Баронет что-то говорил, но я его не слышала. Со мной что-то происходило… Стало как-то жарко в груди, в голове зашумело, и сердце забилось часто-часто, почти так, когда я с Эри танцевала танго.

Я обернулась и внезапно… встретилась глазами с принцем! И вдруг… все куда-то исчезло, остались только наши глаза. И я поняла, почувствовала, что куда-то улетаю. То ли вверх, то ли вниз… От ощущения полета в груди все замерло, и несколько долгих-долгих секунд я не могла вздохнуть. Интересно, что это было? А вдруг это та самая любовь с первого взгляда?

Я подтянула колени к груди, сворачиваясь под одеялом калачиком, вновь переживая отголосок посетившего меня чувства.

А принц взял и подошел ко мне через половину зала, проходя мимо всех приседающих в реверансе девушек.

— Баронесса, вы позволите пригласить вас на следующий танец?

— Да, — прошептала я, делая реверанс и протягивая ему правую руку.

И потом мы с ним танцевали до полуночи. Он сказал, что просит меня танцевать только с ним, и я согласилась. А вот принцесса и Эри танцевали еще с кем-то. Но потом каким-то образом вышло, что я, Эри, принц и принцесса оказались вместе и как-то дружелюбно и весело общались. Эри рассказывал какие-то шутки, все смеялись. Сюзанна внимательно разглядывала мое платье, а когда я по секрету ей сказала, что платье придумал Эри, — очень удивилась. Разговаривая, Эри много рассказывал о нашем университете. Как мы учимся и чем занимаемся в свободное время. Если его послушать, то получалось, что мы там только и делаем, что развлекаемся и подшучиваем друг над другом. Я и не знала, что у нас так весело… Он договорился до того, что пригласил принца с принцессой в гости. Посмотреть, как живут студенты, сказал. Те неожиданно пообещали. Конечно, Эри не просто предложил им как равным — приезжайте, мол, к нам в гости! Нет. Он сделал это в своей манере — витиевато и замысловато построив фразу. Умеет он красиво говорить… Вот бы мне так научиться! В общем, было весело, интересно и здорово. Как и должно быть на балу. Домой мы отправились уже после полуночи. Идя к карете, уже плохо соображая от усталости, взяла какие-то две книжки (себе и Эри), которые раздавали гостям, а затем всю дорогу до университета держала их в руках, пыталась не заснуть и не уронить на пол. Ректор рассказывал что-то про свиней, как его разыграл император, хвалил нас с Эри за то, что мы так неожиданно выступили, но я его не слушала. Эри сказал — мы со свиньями ни при чем, значит, ни при чем… Пусть ловят кого хотят… Я так устала… Приехав домой, кое-как доковыляла до своей комнаты, из последних сил стащила с себя бальное платье и рухнула на кровать. Так закончился для меня вчерашний вечер.

Интересно, а принц приедет в гости? Диний… Какое красивое имя. А какие у него глаза! Когда он смотрит на меня, у меня просто внутри что-то проваливается! Боги, как же все здорово! Нет, не зря я сюда приехала!

«Спишшшшш?» — внезапно прошипел у меня в голове голос.

— Ой!

«Это я… твоя совесть… Я никогда не сплю-у-у!»

«Эри! Твои шуточки, знаешь, мне, где уже?»

«Хе-хе… Королева бала, завтракать пойдешь?»

«Пойду, король. Но попозже. Мне нужно сначала привести себя в порядок, чтобы уж хоть чуть на королеву походить».

«Та я тоже не сейчас собирался. Мне тоже надо принять ванну… выпить чашечку кофэ…»

«Какой коффай? Зачем ты его сейчас пить будешь? Мы же вместе решили пойти!»

«Да это я так, к слову… Не обращай внимания. Корче, я свистну!»

«А ты не мог бы не появляться у меня в голове так неожиданно? Хоть как-нибудь предупреждай, пожалуйста!»

«Сама-то тоже мне в голову без предупреждения ломишься…»

«Ну… я не знаю, как по-другому. Ты же мне не объяснил».

«Н-да? Про ментальный щит не слыхала? Ладно… Научу. Короче, свистну».

«Свисти. Но не раньше чем через час-полтора!»

«Ого. По-королевски! Ладно…»

Наказание невиновных и награждение непричастных

— Альвеар! Ты читал эту гадость? — Императрица возмущенно-вопрошающе смотрела на супруга, брезгливо держа за уголок книгу в зеленом переплете. Из-за того что ее держали только за угол, книга наклонилась вниз и ее название «С варгой в постели. Записки выжившего» было прекрасно видно.

— Мм? О да, дорогая. Пролистал на досуге…

— Пролистал? — Императрица, словно не веря ушам своим, наклонила голову к плечу и прищурилась. — Пролистал? И это все, что ты можешь мне сказать?

Голос ее был полон сарказма и еле сдерживаемого возмущения.

— Э-э-э… — озадаченно протянул Альвеар, с некой опаской смотря на жену. — А что я должен был тебе сказать?

— Ты читал ее вообще или нет?

— На всю у меня как-то не хватило времени. Я ее выборочно просмотрел. Рисунки… там.

— Рисунки? Я так и думала, что в первую очередь ты обратишь внимание именно на них!

— А в чем, собственно, дело? — начиная раздражаться, поинтересовался Альвеар. — Что ты хотела?

— А тебе не пришло в голову, что у тебя дочь на выданье?

— А при чем тут Сюзанна?

— Притом, что сегодня с утра на чаепитии у меня был посол Индостана. И знаешь, что он спросил у меня? Знаешь? «Как вы допускаете, чтобы такое небесное создание, как ваша дочь, находилось рядом с такими чудовищами?»

— Чудовищами? — нахмурился император. — Какими чудовищами?

— Варгами! Оказывается, во дворце все уже давным-давно все знают, одна я, как обычно, узнаю все последней! Даже мой муж уже успел все картинки в этой книжонке рассмотреть, а я ее получаю в подарок от заморского посла! Который так гадливенько ухмыляется при этом! Как это называется? А? Меня и нашу дочь охраняют извращенки, которые живут друг с другом и жрут кошек! Как это называется, я тебя спрашиваю?!

— Кошек? Ну это же глупость! Они же не первый год вас охраняют. Ты же знаешь, что это полная чушь! — несколько неуверенно ответил Альвеар, растерявшись перед вспышкой гнева жены, которые случались у нее весьма редко.

— Чушь?! Это ты так думаешь! Потому что знаешь. И я знаю! Но сколько у нас тех, кто знает? Раз-два и обчелся! А остальные варг только издали видели! И наши заграничные соседи тоже! Ты знаешь, что все посольства получили по нескольку экземпляров этой книжонки? И что они уже их отослали в свои столицы со срочными курьерами? Со срочными! Это же какая сплетня! Жена Альвеара Хайме имеет охрану из извращенок! А может, она еще и развлекается с ними? А? Ведь скажут же, скажут! Языки-то у всех без костей! А что будут говорить про нашу дочь? Ты об этом подумал? Я тебя спрашиваю?! Или ты, когда похабные картинки разглядывал, ты ни о чем не думал? Отвечай!

— Ну… — Лицо императора выражало полнейшую растерянность. Похоже, сценарий развития событий, описанный супругой, ему не приходил в голову, да он вообще и не думал об этом с такой точки зрения.

— Это все, что ты можешь сказать мне?! — скалясь, спросила императрица.

— Но все же нормально. Разве они давали тебе повод подозревать их в чем-либо? Ведь они лучшие воины. Поэтому они тебя с дочерью и охраняют! Что ты безумствовать вдруг начала?

— Безумствовать? Я? Безумствовать? Альвеар Хайме, ты — идиот! К твоей жене и дочери может навсегда приклеиться слава извращенок, якшающихся с нелюдью, а ты никак не можешь этого понять! Нам с Сюзанной теперь всю жизнь придется терпеть переглядывания и перешептывания с ухмылками за нашими спинами, в которых виноват ты и только ты! Ты притащил этих варг под двери моей спальни! Ты позволил кому-то писать книги, бросающие тень на твою супругу и дочь! Какой ты после этого император, если допускаешь подобное!

Раскрасневшаяся императрица, не сдерживаясь, словно базарная торговка, кричала на своего муженька, орала на красного, как помидор, императора, стоящего с открытым ртом и выпученными глазами.

— Так вот! Я с дочерью ухожу к себе! И мы не выйдем до тех пор, пока ты не уберешь этих тварей от наших дверей! Они мне никогда не нравились! Все! Я все сказала!

Императрица с размаха швырнула под ноги императора книгу, которой она яростно размахивала до этого перед ним, и, резко развернувшись, вышла, напоследок что есть силы шарахнув дверью.

Альвеар Хайме, глубоко и часто дыша, смотрел на захлопнувшуюся дверь, ощущая, как у него быстро-быстро колотится сердце.

— Вот… дура! — наконец вслух сказал он и принялся ходить по кабинету, успокаиваясь. В своей ходьбе он периодически бросал взгляды на валяющуюся на полу книгу. При этом он хмурился и покусывал нижнюю губу. Наконец, кончив ходить, он остановился у стола и протянул руку к маленькому колокольчику, которым вызывал секретаря. Однако взять его он не успел. В дверь кабинета вежливо постучали.

— Да! — громко сказал император, оборачиваясь.

— Прошу прощения, господин император. — В приоткрывшуюся дверь просунулась голова секретаря. — Ваш первый советник просит у вас срочной аудиенции!

— Замечательно! Он мне как раз и нужен. Проси!

— Добрый день, ваше императорское величество, — поприветствовал своего господина Робэрто о Штольц, стремительно входя в кабинет. — Прошу простить за столь внезапное вторжение, но дело не требует отлагательства!

— Погоди, — остановил его император, выставив в его сторону ладонь с растопыренными пальцами, — все потом! Тебе знакома эта книга?

Хайме мотнул головой в сторону лежащей на полу книги.

— Да… ваше величество, — ответил первый советник, присмотревшись. — Я отчасти по этому вопросу…

— Чьих рук дело? Кто написал?

— Выясняется. Типография, где напечатали две с половиной тысячи книг, известна. Ее владелец описывает заказчика как седого высокого старика с аристократическим лицом. Со слов нарисован портрет, агентам дано указание. Я думаю, что найдем в самое ближайшее время! — с уверенностью в голосе ответил советник.

— Когда найдете, сообщите мне. Я хочу лично поблагодарить его за скандал, который мне только что устроила императрица.

— Непременно, ваше величество!

— А потом я его за оскорбление императорской семьи отправлю писать еще одну книгу. Но в этот раз он будет делать это уже не на бумаге, за столом, а в каменоломне, на камнях. Зубилом!

— Да, ваше величество!

— Кстати, это правда, что все иностранные посольства получили по нескольку экземпляров?

— Правда, ваше величество. Кроме посольств книги получили еще все держатели модных салонов столицы, все высокородные дворяне, имеющие тут особняки, все библиотеки и книжные магазины. Более того, известно, что почтой в провинцию отправлена, по крайней мере, тысяча книг. Адресаты — провинциальное дворянство.

— Однако, — покачал головой император, — размах! Одному человеку это, пожалуй, не по силам. Что ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, ваше величество, что все это имеет одну цель. Нанести вред варгам.

— Варгам? Кому это они так дорогу перешли?

— Пока не ясно… На выбор есть несколько кандидатов… — Советник задумчиво пожевал губами. — Но предпочтительнее всех выглядит Белый орден. Он больше всего получит в случае возникновения гонений на варг…

— Что именно?

— На самый первый взгляд. Во-первых, это их победа над нелюдями. Что для них очень важно с точки зрения их религии. Во-вторых, они вполне могут рассчитывать на замену своими паладинами варг в охране покоев принцессы и императрицы. Ваша супруга весьма благоволит ордену. Как следствие это приведет к повышению их статуса и влияния на дворянство. Кроме того, вполне вероятно, что у ордена есть еще интересы, не лежащие на самой поверхности…

— Вот, значит, кого я должен благодарить… — задумчиво произнес император, стоя у стола и барабаня по нему пальцами. — Святые отцы, значит… Хорошо, выясни все по этому вопросу и доложи мне! Что у тебя было за дело?

— Ваше величество, вчера поздно вечером на дуэли убиты сыновья двух старейших дворянских родов империи. Младший сын графа Ульяма Валоне и единственный сын графа Домика Шарте. Убиты… варгами.

— Варгами? — Император резко повернул голову к советнику. — Как это случилось?

— По рассказам свидетелей, молодые люди были навеселе и, похоже, болтались по столице в поисках приключений. Ноги привели их в трактир «Белый лебедь», где они уселись за столик, намереваясь продолжить веселье. Однако, к несчастию, там им на глаза попалась четверка варг, тоже находившаяся в этом трактире. И вот этим двум балбесам, простите меня, ваше величество, но по-другому назвать я их не могу, не пришло ничего умнее в голову, чем начать зачитывать вслух друг другу отрывки из книги, дубликат которой валяется у вас на полу. Дальнейшее развитие ситуации было предопределено. Варги в последние несколько дней после того, как в столице появилась «С варгой в постели», и так ведут себя весьма нервно, а тут они были просто загнаны в угол. Не могли же они просто встать и уйти? Последовал разговор между ними и молодыми людьми, который завершился вызовом на дуэль, она состоялась тут же, прямо у входа в трактир. Результат — два трупа.

— Они что, вообще с ума все посходили? — искренне возмутился император. — Дуэль варг академии с пьяными мальчишками? Это же чистое убийство! И на улице! А что, мой закон о порядке дуэлей уже ни для кого не имеет никакого значения?

— Налицо полнейшее пренебрежение законами империи, ваше величество. Полнейшее. Совершенно непонятно, почему они не могли их просто ранить. С их уровнем подготовки это было бы совершенно нетрудно.

— Виновницы задержаны?

— Арина Линери, глава академии, примчалась ко мне сегодня прямо с утра. Она утверждает, что виновниц в академии нет и они скрылись, сбежав из города.

— Та-а-ак… — зловеще протянул император, упираясь кулаками в стол и нависая над ним. — Та-а-акк! Знаменитая варговская круговая порука. Одна за всех и все за одну. Ладно. Но в этот раз им это с рук не сойдет!

В разговоре возникла пауза.

— Ваше величество, — осторожно сказал советник, видя, что император сильно не в духе, — дворянство взволновано. Домик Шарте просто вне себя. Это был его единственный сын и наследник. По моим сведениям, он собирает людей, чтобы напасть на академию. Некоторые дворяне намереваются присоединиться к нему. Граф обратился за поддержкой к Белому ордену. Те обещали помочь. Дело идет к погрому, который в результате выльется в неподчинение власти…

— По-огромы? У меня в столице погромы? Ну-ну! Я им такие погромы устрою! Так у меня загремят, что забудут, как это слово произносится!

— Осмелюсь напомнить вам, ваше величество, что оба пострадавших графа относятся к древнейшим родам, а семья Валоне вообще имеет родство с императорской фамилией. Пусть далекое, но все же… Непродуманные и резкие действия в их отношении могут привести к ненужным брожениям в головах. Будет выглядеть так, что вы, ваше величество, предпочитаете своим вассалам варг. Скоропалительное решение не принесет никаких дивидендов и создаст на пустом месте никому не нужное противостояние. Тем более что в данном случае недовольство ваших подданных направлено не против вашего императорского величества…

— Хм… — произнес император, обдумав услышанное. — Что ж. Вижу, что ты уже все взвесил и обдумал. И у тебя есть решение. Тогда я хочу услышать, что ты скажешь, первый советник!

— Да, ваше величество! — чуть поклонился в ответ тот. — Мой совет, который я представляю на ваше рассмотрение, следующий: я предлагаю убрать раздражающий фактор. Удалите варг из города. Закройте академию и запретите им появляться в столице. Накажите их этим. Покажите всем, что вы на стороне дворянства и людей. Я думаю, это будет правильным решением.

— Хм… — опять хмыкнул император. — Хм… Как я понимаю, для варг это будет ударом… В принципе… наличие их академии не является чем-то совершенно необходимым… Империя спокойно проживет и без этого символа варговского статуса… Тем более что их услуги по охране моей жены и дочери, похоже, больше не понадобятся… Выходит, варги тут больше не нужны! Ну по крайней мере, в том количестве, в котором они сейчас присутствуют. И ты прав, Робэрто, — ссориться со своими вассалами из-за них глупо. Хорошо! Совет твой хорош, поэтому готовь указ, я подпишу. Единственно, насчет запрета появляться им в столице. Оставь. Пусть болтаются где хотят! Должны же мои подданные на ком-то выпускать пар. Да и моим вассалам тоже порой необходимо бывает кишки наружу выпускать. Так что пусть занимаются друг другом. Безделье, оно разлагает! А когда все заняты, мыслей и сил на глупости уже не остается… Не так ли, Робэрто?

— Ваше величество, как всегда, бесконечно мудры. — Советник прижал руки к бокам и медленно поклонился.

— Ты мне еще запишись в придворные льстецы! — шутливо погрозил ему пальцем император, вновь пришедший в хорошее настроение от столь удачного решения возникших проблем. — Значит, так, пиши указ и пригласи ко мне всех… заинтересованных лиц на три часа. Устрою разбор жалоб и объявлю решение. В три часа, в малом зале. И еще! Пусть выдадут виновниц. Где угодно ищут, но найдут! Сроку им — месяц! Не найдут — пусть пеняют на себя!

— Слушаюсь, ваше императорское величество! — снова поклонился первый советник. — А кого вы желаете назначить в охрану вашей жены и дочери?

— Кого? — Император на секунду наморщил в задумчивости нос. — Ну уж точно не святых отцов! Обойдутся! Я еще с ними разберусь, если это они. Поэтому… поэтому пока в охране будет моя гвардия! Тоже составь указ, я подпишу…

— Как прикажете, ваше величество…

Этория

Начальница тайной стражи Этории леди Эстела Элестрай сидела за столом на мягком стуле с высокой спинкой, подперев голову левой рукой. Указательным и безымянным пальцами правой руки она меланхолично постукивала по столешнице рядом с двумя серебряными рюмками изящной работы. Еще на столе имелась небольшая бутылка из зеленого стекла с заляпанным красным сургучом горлышком. «Лесной нектар», — гласила надпись на эльфийском, написанная на этикетке бутылки. Эста эльфийского не знала, но в данном случае это ей было не нужно. То, что в бутылке дорогущее вино, которое еще нужно измудриться купить, ей было прекрасно известно. Совершенно случайно три с лишним года назад ей посчастливилось купить бутылочку этой редкости.

«Будет повод — открою!» — подумала она тогда. Но вот как-то за эти три года его так и не нашлось. «И хорошо! — подумала Эста. — Лучшего повода, чем рождение внучек, и придумать нельзя. Дождалась бутылочка! Как будто специально продали…»

Краем уха она прислушивалась к происходящему за дверью, где ее племянница, Дина Элестрай, как раз этих внучек и рожала.

«Будут у меня две хорошенькие девочки… — в который раз по одному и тому же приятному для мечтаний пути закружились мысли Эсты. — Две такие хорошенькие детские мордашечки, с удивленно распахнутыми на мир большущими глазами и курносыми носиками. Миленькими курносыми носиками. Внучки будут меня тормошить: «Баба, расскажи то, баба, расскажи это… баба, а почему это так?» — а я, молча вытянув указательный палец, буду осторожно прижимать им их любопытные пипки. Они будут сердиться, крутить головами, уворачиваться от моего пальца и требовать, чтобы баба рассказала им сказку и не трогала их носы, а я буду молчать и улыбаться, глядя на них. И вид у меня будет глупый и счастливый…»

Начальница тайной стражи представила, как это будет, и улыбка умиления в который раз осветила ее лицо.

«Скорей бы уж! — подумала она, вновь прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. — Главное, чтобы все было хорошо…», «Пусть только приедет! — Мысли Эсты перепрыгнули на пропавшую где-то целительницу. — Я ей устрою!», «Я приеду?! Ну и где?».

— Уа-а-а!

Звук детского плача выдернул Эстелу из ее мыслей. Быстро схватив бутылку левой рукой, правой она воткнула в пробку приготовленный заранее штопор.

Чпок! — сказала пробка, покидая горлышко.

— Ну, внученька, за тебя! — высоко поднимая вверх наполненную рюмку, произнесла вслух новоиспеченная бабушка. — Расти большая, красивая и умная!

— Хоп! — опрокинула она ее в рот.

«Мм-мм-мм, — смакуя вкус напитка, сказала про себя Эста, — отличное вино! Сладкое и такое… интересное на вкус. Умеют эльфы делать! Вкусно. Сейчас повторю и распробую…»

Эста с улыбкой посмотрела на вторую пустую рюмку, ждущую своего часа.

— У-у-а! — раздался плач второго младенца.

«Какой у тебя густой голосок! Сильная, наверное, вырастет девочка. Ну, будь здорова! За тебя, красавица!»

Бабушка хлопнула вторую рюмку.

«Отличнейшее вино! — секундой позже подумала она, причмокивая языком. — Очень необычное на вкус… Пусть жизнь, девочки, у вас будет такая же необычная, как это вино! А третью рюмочку я выпью с вашей мамой! И вам достанется. Через молочко. Одну можно, ничего страшного. Хорошо, что у Дины двойня. Две рюмки — удобно…»

Внезапно Эста резко повернула голову в сторону двери.

«Что-то не так!» — поняла она.

— Что?! — подскочив к двери, открыв ее и сунув внутрь голову, спросила она.

Дина, с лежащим на ее животе и сосущим грудь младенцем, и две повитухи, склонившиеся над столом, что-то на нем рассматривая.

«Убью идиотку!» — подумала Эста о пропавшей целительнице, подлетая к ним.

— Что? Что случилось? — спросила она, заглядывая за их спины.

На столе на розовых пеленках лежал второй новорожденный с зажмуренными глазами и с весьма недовольным выражением на и так сморщенном личике.

— Может, это складочка такая? — с сомнением в голосе обратилась одна повитуха к другой.

— Складочка? — с недоумением ответила та. — Странная какая…

Она нагнулась к младенцу и осторожно кончиком вытянутого указательного пальца коснулась интересующего ее объекта.

— Пиу-у-у!

Неожиданно исследуемый объект бодро прыгнул вертикально вверх, подобно невиданной тут телескопической антенне.

— Ой!

Повитуха резко отскочила назад, испуганно прижимая к груди сжатую в кулак руку.

— Это не складочка… — с расширенными глазами ошеломленно произнесла она и перевела взгляд на Эсту. — Это… это… МАЛЬЧИК!

Божественная подстава

— Здравствуй, старшая. Позволь поговорить с тобой?

— Здравствуй, Арист. Что ты хотела?

Диная, чуть наклонив голову, благосклонно взглянула на собеседницу.

Богиня варг Арист, женщина с клыками, заметно выступающими из-под верхней губы, в черном мужском костюме, кивнула в ответ.

— Старшая, произошло удивительное событие — впервые за всю историю моего народа родился мальчик! Я в недоумении, поскольку я никак к этому не причастна…

— И что ты хочешь от меня?

— Я хочу узнать — что это значит?

— Почему ты выбрала для своих вопросов именно меня?

— Разве не богиня жизни властвует над всеми рождениями в этом мире? Кому как не тебе знать, что это значит?

— Хм… да. Ты права…

Диная задумчиво и оценивающе оглядела Арист.

«И они его …! Вусмерть! И у нас будет новый избранный!» — пришли ей на память слова Марсуса, которые он произнес, когда они обсуждали, что будут делать варги, когда у них родится мальчик.

«Вот и пришел момент попробовать осуществить его идею, — подумала богиня жизни, все так же глядя на Арист. — Пусть младшая поработает… Не все нам, старшим богам, свои шеи подставлять! Но сообщать ей подробности, как я уже давно решила, я не буду. Пусть действует без оглядки на пророчество! А если ей не повезет… Что ж? Значит, судьба у нее такая. Спасти мир и умереть… В общем-то не великая потеря для мира — Арист и ее варги. Никто даже и не заметит, что их не стало…»

— Арист, — прерывая затянувшуюся паузу, произнесла Диная, — хочу тебя обрадовать. Случилось так, что в мире появился человек, от которого у варг будут рождаться мальчики! Вот первое рождение и произошло. Ты рада?

— Я?! Конечно! Но почему?! Именно сейчас?! Раньше ведь такого не было!

— Что я могу тебе сказать… — уклончиво ответила Диная, слегка пожав плечами. — Это вышло несколько случайно и не без моего участия… Не буду посвящать тебя в подробности, поверь, они совершенно не имеют к тебе отношения. Просто редкое стечение обстоятельств, в результате которого появился редкий человек… На твоем месте я бы радовалась, а не задавала вопросы!

— Я радуюсь!

— Как-то не очень. Я ожидала от тебя большего проявления чувств.

— Просто я пребываю в некотором ошеломлении… А от этих мальчиков… когда они вырастут, тоже будут рождаться мальчики?

— Конечно. От мальчиков будут рождаться мальчики. Как у всех. У тебя теперь будет полноценный народ. Поздравляю!

— Спасибо, старшая! Спасибо! Пойду сообщу это своим подданным!

— Конечно! Обязательно это сделай. Только на твоем месте я бы им посоветовала побольше пообщаться с отцом твоего первенца. Ты понимаешь, о чем я? Ведь он в мире один такой. И мальчик у тебя сейчас только один. А один — это такое слово, в котором звучит совсем немного будущего…

— Понимаю… — задумчиво кивнула Арист. — Я им прикажу! А кто отец ребенка?

— Эриадор Аальст, — быстро произнесла богиня жизни, чуть зажмурившись и втянув голову в плечи, словно ожидая, что ей сейчас по ней прилетит. — Мать детей и ее тетя знают.

— Хорошо, — кивнула Арист, — спасибо тебе, старшая! Я пойду.

— Не за что, — с натянутой улыбкой фальшиво пропела Диная. — Рада была помочь…

— Постой! — внезапно сказала богиня жизни, как будто что-то вспомнила или ей только что пришла в голову весьма удачная или забавная мысль. — У меня к тебе есть небольшая просьба!

— Какая?

— Я вдруг подумала, что уж, коль я причастна к возрождению твоего народа, то с некоторой точки зрения, получается, что я как бы его вторая мать… И поэтому мне кажется, что было бы правильно, если бы я дала первому мальчику-варгу имя. Знаешь, а назови ты его Бассо!

— Бассо? Странное имя… Оно что-то значит?

— Мм… скажем так, оно мне кажется весьма занятным… А перевести его можно как «пришедший в мир». Тебе ведь будет несложно выполнить мою просьбу?

— Нет, конечно, — ответила Арист, помотав головой. — Имя очень подходящее по смыслу к ситуации. И звучное такое — Бассо! Ударение на первый слог?

— Да, на первый.

— Мне нравится.

— Ну тогда до свидания, Арист!

— До свидания, старшая!

«Наконец-то я смогу что-то сделать для своего народа, — с ликованием думала Арист, расставшись с богиней жизни и направляясь к себе. — А то скоро они уже и верить в меня перестанут. А что я могу? Варг мало. Пусть они в меня верят, но их мало! Откуда у меня силы? Той же Динае сколько молитв возносится? Или Марсусу. Вот они и старшие. А тут, что ни делай, ни на что сил нет. Постоянно чувствуешь себя слабой и сонной. Противно просто. Ну ничего! Сейчас все наладится! Будет у меня теперь свой народ! Не вымирающий, а нормальный народ. И мы еще посмотрим, кто кого! Кто тут будет старшим! Но Диная права. Один — это один. Нужно больше. Гораздо больше!»

Этория. Сутки спустя

— Значит, зная, что ваша племянница нарушает закон, вы тем не менее продолжали покрывать ее? Покрывать, используя свое служебное положение?

Эстела медленно втянула носом воздух. Разбирательства в верховном совете продолжались уже почти два часа, и чем дольше они длились, тем больше «грязного белья» извлекалось наружу. Рождение мальчика грянуло как гром среди ясного неба. Совет срочно собрался на секретное совещание. Отбросив все охи и ахи, после получаса эмоционального выяснения обстоятельств произошедшего, в совете было сформировано вполне прогнозируемое решение. Мальчик — несомненно, дар богини, который открывает для варг совершенно новые горизонты. Можно больше не зависеть от каторжников, присылаемых императором, и наконец стать полноценным, независимым народом. Несомненно, найдется множество инородцев, тех, кому такое изменение придется не по нутру. И они захотят убить младенца. Поэтому было решено: мальчика — спрятать, а его появление сохранить в тайне, дабы ни у кого из посторонних не возникало никаких ненужных мыслей… Однако внезапно камнем преткновения стал вопрос — кто будет это делать? На кого возложить эту почетную и ответственную задачу по охране и воспитанию? По идее этим должна была заниматься начальница тайной стражи Эстела. Тем более что она бабушка мальчика, но в совете внезапно нашлось много желающих взвалить на себя это тяжкое бремя забот. Близость к избранному сулила очень неплохие дивиденды как в материальном плане, так и в плане почета и славы. В данный момент председатель совета леди Орина, она же глава рода Линери, усиленно наседала на Эсту, продвигая идею, что та себя полностью дискредитировала и развалила всю работу. И ее нужно менять. В качестве доказательства извлекались на всеобщее обозрение все новые и новые дурно пахнущие факты, представляющие Эстелу в самом нехорошем свете. Все в совете, конечно, понимали, ради чего секретарь старается, однако молчали и изредка поддакивали ей. Видно, решили для начала свалить Эсту, а за место рядом с избранником устроить драчку между собой после, без посторонних. Тем более что с некоторыми членами совета Эста была если не в дружеских, то приятельских отношениях, сложившихся за долгие годы ее службы, и то, что «валит» ее одна Орина, им было весьма удобно для сохранения лица. Всегда можно потом сказать, что они просто ничего не могли поделать, и развести руками. А то, что они сами метят на ее место, — это как бы всего лишь фантазии Эсты.

«Похоже, в этот раз мне отвертеться не удастся, — услышав очередной вопрос, с тоской подумала начальница тайной стражи Этории. — Снимут, как пить дать, снимут! Снимут и разжалуют. Это будет просто «отличным» завершением моей карьеры. Ни денег, ни пенсии. Пойду в охранники, ворота сторожить… Замечательно!»

— Можно интерпретировать это и таким образом, — сухо сказала она.

— И вы так спокойно об этом говорите? — В голосе секретаря совета было неподдельное удивление.

«А что мне, плакать, что ли, теперь? — сварливо подумала про себя Эста. — Обойдетесь! У меня есть внучка и ВНУК! Дарг вы их у меня отнимете!»

— Напомню совету, что в результате моих действий у нас впервые родился мальчик. Не будь этих… некоторых нарушений, не стояла бы я сейчас тут.

— Вы думаете, что это покрывает все ваши прегрешения? Ваши действия, которые привели к столкновению с гильдией магов и чуть ли не открытому нарушению законов императора?

— Да, думаю! Конфликт с магами урегулирован мною лично, никаких нарушений законов нет. Все в прошлом. В настоящем есть только мальчик — варг! Первый в нашей истории.

— Ваши действия были недопустимы! — взвилась секретарь. — Авантюрны и продиктованы исключительно личными интересами! Вы поставили всех нас на грань конфликта и конфронтации, а может быть, даже и войны! И хочу вам сказать, что вы слишком много на себя берете, приписывая себе все заслуги. Мальчик — дар богини! И он все равно бы у нас появился! И обошлось бы это без вашего сомнительного участия. Так что не нужно приписывать себе того, к чему вы имеете весьма отдаленное отношение…

— Можно много рассуждать о том, как оно могло быть, но действительность — одна! И в ней есть мальчик, родившийся в роде Элестрай, и я его бабка! А все остальное — всего лишь пустые разговоры!

Эста, сжав губы, жестко посмотрела на секретаря. Та ответила ей таким же стальным взглядом.

— А почему вы его не называете по имени? Вы ему что, так его еще и не дали? — внезапно поинтересовалась глава совета, до этого задумчиво и молча смотревшая, как ее секретарь «топит» Эстелу.

— Мы с Диной решили назвать девочек Арина и Далия. В честь нашей богини и богини жизни. Но о мужском имени мы как-то вообще не задумывались. Поэтому у мальчика его пока нет…

— Понятно, — кивнула глава. — Хорошо, пора заканчивать. Мы уже достаточно потратили времени… Уважаемый секретарь, какое решение вы предлагаете по данному вопросу?

— Мое предложение таково: за систематическое использование служебного положения в семейных целях, за нарушение законов, поставивших Эторию на грань войны, за низкий профессионализм и развал работы предлагаю леди Эстелу наказать денежным штрафом в размере суммы, выплаченной ей магам, понизить в звании и лишить занимаемой должности! — жестким голосом громко произнесла секретарь.

«Вот стерва! Где ж я тебе столько денег возьму? — хмуро глядя на секретаря, возмутилась про себя Эста. — Я же вам не бог торговли, Дарг тебя побери! А про профессионализм и развал — она это зря. Ой, зря! У меня все работает. И все в совете об этом знают!»

— Что ж, я думаю… — начала глава совета, но сказать, что она там думает, она не успела.

В воздухе круглого зала совета над большим подковообразным столом, за которым заседали варги и перед которым, стоя, оправдывалась начальница тайной стражи, внезапно разлилось золотое сияние.

— Мой народ! — раздался торжественный громкий голос, и пред изумленными варгами появилась сияющая фигура их божества. — Слушайте мою волю! Я, богиня Арист, объявляю: отныне у моего народа будут рождаться мальчики! И ребенок, рожденный в роду Элестрай, — первый из них! Повелеваю вам: сберегите ему жизнь! Я подарила вам мальчика, вы — сделаете все, чтобы он жил. Это ваше будущее. Понимаете ли вы меня?

— Да… да… да, богиня… — нестройно раздались голоса в ответ. Все варги вместе с Эстой были уже на коленях и с благоговением взирали снизу на парящую над ними в воздухе в золотом ореоле фигуру.

— Еще. Он пока только один. Этого мало. От его отца у вас тоже будут рождаться мальчики. Повелеваю сделать все, чтобы они родились! Вы поняли меня, мой народ?

— Да, богиня! — ответила за всех глава совета. — Благодарим тебя за твою заботу о нас! Мы все сделаем, как ты велишь! Не сомневайся в нас!

— Хорошо, — произнесла в ответ Арист, многозначительно и неспешно осмотрев каждого из присутствующих в зале. — Я верю в вас… Сохраните мое появление и все, что я вам сказала, в тайне. У варг много врагов… И не забывайте, что я постоянно помню и забочусь о своем народе!

— Да, богиня! Мы помним…

— Ты его бабка? — внезапно обратилась богиня к стоящей на коленях Эстеле.

— Да, всемогущая! — низко склонила голову та.

Арист, сузив глаза, внимательно осмотрела Эстелу.

— Назовешь его Бассо. Я так хочу. И… береги внука, Эста! Поняла?

— Да, богиня! Умру, но ради него все сделаю!

— Верю. Будешь отвечать за него передо мной. С тебя спрошу! — чуть улыбнувшись, наклонилась к ней Арист и слегка погрозила ей указательным пальцем. — Смотри-и-и…

— Благодарю тебя, великая!

— А вы ей все поможете, — обернулась богиня к главе совета. — Такова моя воля!

— Да, богиня! Как прикажешь. Все будет исполнено!

— Хорошо. Выполняйте!

— Да… спасибо, великая Арист… Мы поняли… Все сделаем, — нестройно прозвучали в ответ голоса.

Выслушав их, богиня кивнула и исчезла, оставив после себя разлитый в воздухе нежный запах цветов и потрясенное молчание присутствовавших при чуде.

Этория. Еще немного времени спустя

— Здравствуй, дорогая! Как малыши?

— Ой, тетя! Здравствуй! Все хорошо. Спят и едят, спят и едят, даже не капризят. Это ведь нормально?

— Если едят, значит, все нормально. Меня вот тоже чуть не съели… на совете.

— Да ты что? За что они тебя так?

— Завидуют. Орини особо злобствовала. Уж больно ей хотелось на мое место кого-то из своих посадить.

— На твое место? Тебя что, хотели должности лишить?

— Ага. Чуть не сожрали, Дина, чуть не сожрали! Только представь — твою тетку чуть не сожрали со всеми потрохами! Думала, все уже, не выкручусь. Все припомнили. И любоффь твою светлую, и Эриадора нашего ненаглядного, и как я тебя покрывала, когда ты тут безумствовала, любовь творя, и магов этих клятых… Всё достали. Всё вывернули, вытряхнули и перевернули! Стервы…

— И… как же ты от них отбилась?

— Ха! С такой-то защитницей? Да запросто!

— Какой защитницей?

— Ты сидишь? Очень хорошо. Сиди дальше и не вставай. Заседание совета своим личным присутствием почтила Арист.

— Не может быть!

— Может, может. Я ее видела, как сейчас тебя.

— Невероятно! И что она хотела?

— Хотела? Хотела сказать, что придумала нашему мальчику имя.

— Имя? Нашему мальчику? Богиня?

— Да. Она хочет, чтобы мы его назвали Бассо.

— Бассо? Что за странное имя — Бассо? И… как тогда будет ласково? Басик? А строго? Басс? Нет, мне не нравится!

— Мало ли что тебе не нравится. Арист сказала, что мальчик — это ее дар нам. Когда он вырастет, от него тоже будут рождаться мальчики. Поэтому задача всех варг — сберечь его. Он — наше будущее. Отныне Бассо — избранный нашего народа, ты мать избранного, я бабка избранного. Еще богиня сказала, что за внука я буду отвечать лично перед ней. Лично! И она проследит, как я с этим справляюсь. Понимаешь? Арист теперь покровительница твоего сына! И совету она прямо приказала — во всем помогать мне и тебе. Грех было не воспользоваться такой ситуацией… Короче говоря, завтра совет возместит все наши финансовые потери. Потери, которые я понесла, когда урегулировала вопрос с магами, а также и твои долги, возникшие по вине отца избранного. «Долги, возникшие ради будущего блага Этории…» — именно такая трактовка обоснования решения записана в итоговом протоколе совета. Будущего! Не больше и не меньше! Так что у нас теперь с тобой долгов нет. Поздравляю! Еще могу поздравить тебя с присвоением тебе внеочередного звания. Ты теперь полковник. Полковник с соответствующими привилегиями и денежными выплатами. Поздравляю, госпожа полковник!

— Полков…ник? Правда? Я же была лейтенантом… Так… сразу?

— Они упирались. Особенно Орини. Говорила, что звания майора вполне достаточно. Но я совету сказала, что для матери спасителя нации это просто смешно! Арист такой шутки может ведь и не понять… Они подумали, подумали… и согласились!

— Но ведь тогда получается, что я буду старше тебя по званию?

— Не волнуйся. Твоя тетка о себе не забыла. Я не первый год имею дело с нашим советом и прекрасно знаю, что рвать из них нужно, как только представится такая возможность. Будешь разводить политесы — останешься ни с чем. Так что я теперь тоже полковник. Очередное звание присвоено досрочно, за заслуги перед Эторией. То есть за рождение внука. Это, конечно, сплошь одна твоя заслуга, но я подумала, что ты, пожалуй, не будешь против, если твоя тетя немножко примажется к твоим успехам… Ты не против?

— Ой, тетя! Конечно же нет! Ты столько для меня сделала! Я тебе так благодарна! Конечно же нет!

— Я рада, что не ошиблась. Вообще после посещения богини мое положение в совете очень изменилось. Очень. Я просто забила обратно им в глотку все их претензии! Жаль, что ты не видела рожу этой Орини! Под конец она даже уже и не вякала, хотя поначалу что-то там еще пыталась. Но упорная. Она теперь у нас будет заниматься подбором невест для нашего Бассо. Вырвала все-таки место!

— Каких еще невест? Какие могут быть в его возрасте невесты?

— Лучшие. Самые лучшие из всех! Пока он будет расти, ему будут подбирать самых здоровых, самых умных, самых красивых девочек! Чтобы, когда настанет срок, в Этории родилось много-много мальчиков! Дина, наш парень будет просто нарасхват! К нему будут очереди выстраиваться!

— Даже не знаю, что на это сказать…

— А мы будем решать, кто будет первым в этой очереди… И пусть Линери хоть все облысеют разом! Последнее слово все равно будет за мной!

— Что ты сказала, тетя?

— А, ерунда! Просто мысли вслух. Значит, так. Охранять тебя с детьми будут боевые кошки и мои варги. Жить будешь в одном из наших тайных убежищ. Я посмотрю, где будет лучше для детей, и выберу. Все будет самым лучшим. Совет денег жалеть не станет. Если начнут упрямиться — Арист пожалуюсь! Хотя вряд ли до этого дойдет. Они прекрасно понимают, что значит для нас сейчас мальчик. Просто это была драка за место рядом с Бассо. Но богиня сказала свое слово, и сейчас все поутихнут. Так что вот так. Похоже, что ты вытащила счастливый билет, Дина, подобрав столь забавную зверушку…

— Он не зверушка!

— Да? Ну извини. Совершенно не хотела задеть твои чувства.

— А когда я увижусь с ним?

— Мм… А тебе это так необходимо?

— Ты же обещала! Сама говорила — вот родишь, тогда и поедешь! А теперь что?

— Что-что! Теперь у тебя мальчик! Как ты планируешь сохранить все в тайне, если начнешь всех сюда водить?

— Не всех! Только его! Он не посторонний!

— Напомнить тебе, как вы расстались? А? Вас еще помирить сначала нужно, прежде чем ему детей показывать!

— Ну вот… я их покажу и… Мы и помиримся!

— Не все так просто… Дина.

— А что опять не так?

— Пойми, он на тебя обижен! И он нам чужой. Его наши проблемы и беды особо не волнуют. И я сейчас просто не представляю, как заставить его держать язык за зубами, когда он узнает, что у него есть сын. Скажет там, скажет сям, и от нашей тайны останется только пшик! Подумай, разве император и маги обрадуются, услышав такую новость? Для них ведь это значит, что они потеряют над нами свою власть! И что же они в этом случае захотят сделать? На ум мне приходит только одно — убить Бассо, чтобы все осталось по-прежнему. Ты готова рискнуть жизнью сына ради встречи с Эри?

— Но… А как же отцовские чувства? Неужели он допустит, чтобы его ребенку причинили вред? Он будет молчать!

— Глупенькая моя! Это у женщин материнское чувство сразу возникает. И то иногда бывает так, что и… и нет его, этого чувства! Нет — и все тут! А уж про мужчин вообще и говорить нечего. До них порой только через несколько лет доходит, что у них дети есть… Нет, конечно, есть и такие, для которых дети — все! Но опять же… Короче. Отцовские чувства — это как повезет. А в нашем случае рисковать нельзя. Ты меня понимаешь?

— А если его украсть и привезти ко мне?

— Опять украсть? И что ты будешь делать с украденным магом, позволь тебя спросить? Как ты его будешь контролировать, если ему вдруг захочется все тут разнести?

— Но он же еще только студент…

— Откуда я знаю, чему он там уже понаучиться успел? Причем учти — пропавшего ученика маги будут искать. Они это так не оставят. И его следы приведут их снова к нам… Мы уже это с тобой проходили.

— Что же тогда делать?

— Делать? Займись детьми… переездом… обустройством на новом месте… Хлопот у тебя сейчас будет полон рот. А я займусь решением твоих проблем с Эри. Буду думать. Что-нибудь да придумаю! Я же уже ведь как-то что-то придумывала, не так ли? Ты своей тетке доверяешь?

— Конечно, тетя. Если бы не вы…

— Ну вот видишь. Занимайся. А я займусь твоим Эри. Никуда он от нас не денется!

Рабочие будни

Выйдя от племянницы и добравшись до своего кабинета, Эста устало плюхнулась в кресло, решив пару минут передохнуть, перед тем как взяться за дальнейшие дела.

«Так, — подумала она, нужно срочно посылать кого-то на разведку к Эри. И не только на разведку, но и еще для кое-чего! Необходимы кандидатки. Кроме этого тайна должна остаться тайной… Придется использовать их вслепую…»

На этом месте ее мысли были прерваны секретарем. Получив от него чашку коффая, Эста, прихлебывая, взялась просматривать поступившую почту, совмещая, как говорится, приятное с нужным. После пары второстепенных сообщений от подчиненных в ее руках оказалось письмо от Ниресенты Анджус, целительницы, которую она так ждала. Нехорошо сузив глаза, Эста вскрыла конверт.

«Уважаемая леди Эстела!

К моему большому сожалению, обстоятельства, причину которых Вы уже знаете, сделали нашу с Вами встречу невозможной. Я немало времени прожила рядом с варгами, знаю многих и знаю Вас, поэтому Ваши дальнейшие действия в этой ситуации не оставляют у меня никаких сомнений. Поверьте, мне совершенно не хочется быть заложницей и провести не один десяток лет взаперти, пусть даже это будет весьма комфортабельная и удобная клетка. Поэтому я решила не возвращаться. Уверена, что у Вас все хорошо. Для того чтобы обезопасить себя, сообщаю Вам, что я предприняла ряд мер. В случае моей внезапной смерти или исчезновения люди, которых бы могла заинтересовать эта история, узнают о ней, получив соответствующие письма. Поэтому прошу Вас впредь не искать со мною встречи и не предпринимать никаких действий, которые могли бы спровоцировать меня на ответные, защитные шаги. Со своей стороны я обещаю Вам свое полное молчание и нераспространение по данному вопросу.

С уважением,

Ваша Ниресента Анджус.

P.S. Мне правда очень жаль, что так получилось…»

«Га-а-адина… Она ведь все знала! Ну конечно же, как я об этом не подумала! И ничего не сказала… Сбежала… Тва-а-арь…»

Эста, сильно сжав челюсти, уставилась на строчки письма, соображая, что предпринять и можно ли вообще что-то предпринять в такой ситуации?

— Леди Эстела, — постучав, заглянула в дверь секретарь, — прибыл курьер из столицы со срочным донесением.

— Приглашай, — коротко бросила Эста, убирая письмо целительницы обратно в конверт.

«Потом разберусь! Срочное донесение — это всегда неприятности. Сначала с ним».

— Срочное донесение! — громко произнесла пропыленная варга в дорожной одежде, протягивая два запечатанных конверта — один побольше, другой поменьше. — От леди Арины Линери, полномочного представителя Этории в столице империи!

— Хорошо, — кивнула Эста, принимая их у нее из рук. — Как доехали? Были ли проблемы? Сколько дней в пути?

Автоматически задавая вопросы, Эста осмотрела конверты на сохранность печатей и, убедившись, что все в порядке, вскрыла ножом для писем самый тощий из них.

— Благодарю вас! Проблем не было. Тринадцать дней пути!

— Тринадцать? — приподняла брови Эста. — Быстро…

— Старалась как можно быстрее!

— Отличный результат, — кивнула Эста курьеру и принялась читать сообщение.

— ЧТО?! — Брови начальницы тайной стражи взлетели вверх. — ЧТО?! Император закрыл академию и изгоняет наш гарнизон из столицы?! Как такое может быть?!

Эстела с вопросом в глазах повернулась к курьеру.

— Это все из-за книги, — мрачно глядя на нее, ответила курьер.

— Вы в курсе содержимого сообщения? — возвращаясь к чтению письма, спросила Эста.

— Нет, леди Эстела. Но я в курсе последних событий в столице.

— Вот, значит, как… — задумчиво сказала Эста, складывая письмо.

— «С варгой в постели. Записки выжившего»… — секунду спустя прочитала Эста вслух название, руками разорвав второй конверт и вытащив из него наружу книгу. — Ну надо же…

Эста открыла ее и принялась быстро, на выбор, читать кусками, стремительно переворачивая страницы и переходя с места на место. По мере чтения лицо начальницы тайной стражи вытягивалось все больше и больше, а глаза распахивались все шире и шире.

— Кхм, — кашлянула курьер, привлекая к себе внимания. — Прошу простить, но мне нужно еще доставить сообщение в совет…

— Да, конечно, — кивнула Эста, отрываясь от книги. — Где расписаться?

Отправив курьера, Эста схватила колокольчик и принялась бешено им трясти, вызывая секретаря.

— Всех моих замов. Срочно! — приказала она ей. — Совещание. Через пятнадцать минут! Вызывай!

Бросив колокольчик на стол, Эста снова принялась читать.

— Вот книга, — через четверть часа хлопнула ею об стол Эста, за которым сидели трое ее заместителей. — Даже не книга, а мерзкий пасквиль, который противно взять в руки! Но тем не менее ознакомьтесь! Нам с вами не впервой в дерьме копаться. Ознакомитесь прямо сейчас, а потом встанете из-за стола и найдете мне тех ублюдков, которые это сделали! Всех! Всех до единого! Особливо скажу об авторе… Только живым! Найти и привезти сюда! Кожу я с него буду сдирать самолично! Для него не побрезгую руки запачкать! Все! Изучайте — и за работу! Найдите мне мразь, которая это написала! Найдите!

Этория. Еще сутки спустя

Яркий солнечный свет лился в высокие узкие окна кабинета, ложась на пол ровными прямоугольными полосами. Где-то там, за этими окнами набирал силу день, зимний день с пронзительно-синим безоблачным небом и нежарким ярким солнцем. В такой день хорошо гулять по дорожкам среди кустов и деревьев, вдыхать прохладный чистый воздух, пахнущий прошлогодними опавшими листьями и сырой корой деревьев, зная, что до обеда еще несколько часов и никто за это время тебя не найдет…

«Как же хочется просто бесцельно побродить на воздухе, — глубоко вздохнув, подумала Эста, глядя на яркое великолепие за окном. — Но мой удел — скакать, как боевая лошадь, не останавливаясь… до самого конца… Пока не сдохну в какой-нибудь очередной «последней атаке»…»

В черном камзоле мужского покроя с большими обшлагами на рукавах, в прямых черных брюках Эста выглядела строго и мрачно. Под стать своему настроению. Вчера она сорвалась, в присутствии своих замов кричала, хлопала ладонями по столу, топала ногами, обещая самолично содрать кожу с этого писаки. И пусть в этом было виновато дикое напряжение последних дней, но все равно такое поведение было совершенно непозволительно в ее должности. А сегодня Эсте нужно было еще и врать им. Врать тем, с кем она не один год проработала локоть к локтю и знала, что любая из них не задумываясь пожертвует собой ради Этории…

«Ладно, — подумала Эста о тех, которые уже минут пять терпеливо ждали, пока их начальница насмотрится в окно, — тяни не тяни, а дело делать все равно придется…»

— Я пригласила вас сегодня для того, чтобы сообщить еще об одной проблеме, которая, дополнительно ко вчерашней, возникла перед нами, требуя своего решения… — Эстела, не оборачиваясь к столу и заложив руки за спину, молча сделала несколько неторопливых шагов вдоль окон. — Все, что вы сейчас услышите… является тайной. Тайной, которой присвоена высшая степень секретности… Разглашение ее может оказаться фатальным… для всей Этории!

Эста резко развернулась и неспешно оглядела нахмурившиеся лица.

— Говорю не потому, что хочу напомнить о дисциплине или… о долге. Я, более чем в ком-либо, уверена в вас и в вашей способности хранить секреты… Говорю для того, чтобы дать понять важность и значимость проблемы, которая стоит перед нами…

Вздохнув про себя, Эстела неторопливо прошла к столу и села на свое место.

— Итак, — сказала она, кладя руки локтями на столешницу и переплетая пальцы, — на днях богиня Арист почтила своим присутствием Верховный совет Этории…

Сделав паузу для осмысления услышанного присутствующими и подождав, пока исчезнет изумление на их лицах, она продолжила:

— Богиня сообщила, что делает нам дар. Она сказала, что в империи появился человек, от которого у варг будут рождаться мальчики… — Эста хмуро посмотрела на осветившиеся радостью лица замов и, чуть поджав губы, сказала: — Богиня подарила нам то, чего мы так долго желали — у нас будут мужчины! Мы наконец станем полноценным народом, не зависящим от прихоти чужаков!

За столом наступила потрясенная тишина.

— Это будет чудесно! — не удержавшись от распирающего ее восторга, воскликнула сидящая справа Вилента. — Хвала богине!

— Хвала богине! Хвала богине! Хвала богине! — троекратно поддержали ее все остальные.

— Хвала богине, — тоже сказала Эста, правда с гораздо меньшим энтузиазмом в голосе.

— Однако, для того чтобы это произошло, нам необходимо решить одну проблему. Проблему с будущим отцом наших мужчин. Арист сказала, что мальчики смогут родиться только от одного человека. Единственного человека во всем мире…

Эста сделала паузу.

— Кто он? — не выдержала Вилента. — Император? Принц?

— Слава Арист, нет! — ответила Эста. — Все несколько проще и сложнее одновременно. Это Эриадор Аальст, молодой человек примерно восемнадцати лет от роду, студент первого курса магического университета…

— Угу, — прокомментировала сидящая рядом с Вилентой Лорита. — Все же не простолюдин. А богиня не сказала — от него будут всегда только мальчики или нет?

— Арист ничего об этом не сказала. Сказала — будут рождаться.

— По-о-оня-я-ятно-о-о… Значит, наверное, не всегда. А как быть с нашей… проблемой? У него же после первой мозги съедут! Чего потом с ним делать?

— Дело в том, что Аальст уже имел опыт общения с нами. Мм… — забарабанила пальцами по столу Эста. — В общем, некоторое время… он гостил у моей племянницы.

— Так это тот парень, — свела брови к переносице Вилента, — который в ошейнике? Он?

— Да. Он, — хмуро кивнула Эста.

— Так ведь Дина уже от него родила! Но девочек… Странно как-то богиня сделала… Рождались бы только мальчишки, и все! Или для этого нужна какая-нибудь особая девушка? Может, нам нужно ее найти?

— Никого искать не нужно. Арист ничего об этом не говорила. Сказала, что произошли изменения и от Аальста будут рождаться мальчики.

— Что за изменения?

— Не знаю. Богиня не объяснила. Но так как Аальст учится в университете магии… Могу предположить, что на него что-то повлияло. Допустим, магия как-то по-особому воздействовала… А может, зелье какое-нибудь выпил. Не знаю! Не спрашивайте! Да и нужны ли сейчас эти подробности? Богиня приказала нам сделать все, чтобы от него у нас было как можно больше детей. И нам просто следует выполнить ее волю, не спрашивая, как и почему. Понятно?

— Понятно-о-о… но все равно как-то странно-о-о… — наматывая на палец локон своих темных волос и задумчиво растягивая окончания слов, произнесла Вилента.

— Ви! Хочешь знать подробности — обращайся к Арист! Я не знаю! Ясно?

— Да ладно. Я все поняла.

— Если поняла, тогда продолжу. Значит, так. На Аальста наша магия не действует. Зверюшкой после произошедшего, как вы видите, он не стал.

Замы с глубокомысленным видом понимающе закивали головами.

— Хотя вполне возможно, что во второй раз будет по-другому… И с ним произойдет то, что и со всеми. Но пока будем исходить из того, что он невосприимчивый…

— Редкая птица, — хмыкнула Сильвия, подпирая голову рукой. — Таких почти не бывает!

— Я думаю, это связано с его предназначением, — глубокомысленно сказала Вилента. — Богиня не могла выбрать для нас обычного человека!

— Давайте вы потом будете строить предположения, — по-прежнему хмуро сказала Эста. — Можно мне закончить?

— Да, госпожа полковник! Мы вас внимательно слушаем!

— Спасибо, — с сарказмом в голосе ответила Эста Виленте, — продолжу. Так вот. Эриадор Аальст, или Эри, если кто не знает, как его сокращенно зовут, покинул Эторию в весьма расстроенных чувствах. Заявив на прощание, что отныне мы ему враги и просто так он этого не оставит.

— Дурак, — коротко прокомментировала Сильвия.

Эста косо глянула на нее, но говорить ничего не стала.

— Короче, — продолжила она, — господин Аальст на нас сильно обижен. В любом другом случае — плюнуть и растереть, но ситуация в данный момент сложилась несколько… необычно. Он нам нужен. Поэтому встает вопрос — как с ним помириться? Это раз. Второе — как обеспечить ему безопасность? Это два. И третье — как нам всем с ним переспать? Это три! — довольно ухмыльнулась Эста, глядя на озадаченные лица.

— Вы… тоже будете участвовать?

— Ты считаешь меня для этого слишком старой, Сильвия?

— Нет… но…

— Шутка. Я, пожалуй, так и быть, пропущу вперед молодежь. Но знайте. Если вы не справитесь и завалите все тут девчонками, в дело пойдет резерв. Старая гвардия!

Эста многозначительно приподняла брови.

— Хи-хи-хи…

— Ладно. Пошутили, и хватит, — несильно хлопнув ладонью по столу, сказала Эста. — Итак. За сбор информации об Аальсте отвечает Сильвия. Начнешь прямо тут. Найди и опроси всех, с кем он общался. Основной упор сделай на выяснение предпочтений и слабостей нашего героя. Всех слабостей. Это важно. Я поговорю с Диной. Тоже разузнаю все, что можно… Добавишь потом к себе в дело. Безопасность я поручаю Виленте. Возьмешь группу кошек и обеспечишь охрану Аальста.

— Э-э-э…

— Что?

— Два вопроса. Группу какую брать? Побойцовей или покрасивей?

— Покрасивей?

— Да. Может, имеет смысл совместить? Охрана ведь всегда рядом. Одни охраняют, другие делом занимаются… Я так думаю.

— Мм… на твое усмотрение. Если ты знаешь вкусы Аальста, то пожалуйста. Но не в ущерб его безопасности. Что за второй вопрос?

— Каким образом мы сможем его охранять? Он же студент в университете! Кто нас туда пустит?

— Вот об этом сейчас у нас голова болеть и будет. Но группа, к тому моменту, когда мы придумаем, как быть, должна уже караулить за углом. Чтобы выскочить, лишь только дадут знак. Это ясно?

— Так точно!

— Отлично. По поводу близких контактов. После общения с Аальстом у меня сложилось о нем следующее мнение — паршивец умен, горд, нагл и очень самоуверен. Еще, похоже, он считает всех остальных ниже себя. Причем гораздо ниже. А нас — внизу самого низа.

— Вот как? — сморщив нос и чуть приподняв верхнюю губу, оголила кончики белоснежных клыков Вилента. — Действительно паршивец. Но мы ему объясним, кто есть кто! В подробностях. Может, я это даже сама сделаю…

— Сохранность здоровья и жизни Аальста — превыше всего! Приказ богини. Поэтому любая варга должна умереть, если это поможет ему выжить. Лю-ба-я! В том числе вы, я и даже член Верховного совета. Виновные в допущении его смерти будут казнены! Это воля богини и решение совета! Никакое физическое воздействие на него недопустимо! Ясно? — жестко сказала Эста, оскалившись и сузив глаза.

— Да. Конечно! Понятно! Но есть же и другие формы объяснения… Вербальные, так сказать… Эмпатические…

— Вот ими и пользуйтесь, — кивнула Эста. — И помните. Каждый год, не прожитый Аальстом, — это как минимум десятки наших нерожденных мужчин. Как минимум десятки! Пересчитывайте результаты своих действий в мальчиков, которые нам нужны, как воздух. Доходчиво объясняю?

— Ясно. Да. Угу… — отозвались три голоса.

— Отлично. А сейчас мы попробуем придумать, как нам к нему подобраться…

— Но мы же ничего о нем практически не знаем! Что можно придумать в таких условиях?

— Для начала нам нужны просто идеи. Черновые, грубые, глупые… пусть даже безумные. Но они нам нужны, чтобы начать думать в нужном направлении. Мозг размышляет над проблемой, даже если вы явно не думаете о ней. Например, Вилента вот спросила, как же его охранять, если он внутри? Если подумать над этим, то первое, что приходит в голову, — это либо самим попасть в университет, либо… чтобы он не попадал туда и сам все время был снаружи…

— Снаружи — это в смысле, чтобы его оттуда выгнали? Так, что ли? — обдумав слова Эсты, спросила, наморщив лоб, Вилента.

— Ну как вариант. Вообще плохо, что за его спиной стоит гильдия магов… С одиночкой работать гораздо проще…

— Так вы предлагаете сделать так, чтобы его вообще выгнали из гильдии?

— Это было бы просто отлично. Тогда бы мы ему устроили «сладкую жизнь»! Без оглядки на кого-то там!

— А в момент «особо сильной сладости» мы бы помогли ему, протянув руку помощи! И он был бы нам обязан! Так?

Эста, соглашаясь, молча кивнула.

— Мм! Это будет непросто!

— Думайте. Для этого мы тут и сидим — чтобы думать! Думать и делать.

— А если сделать так, как сделали с нами? Как с книгой!

— В смысле? — повернулась к Виленте Эстела. — Какой книгой?

— Которую из столицы привезли, «Записки выжившего». Написать про Аальста что-нибудь такое… неприемлемое! И всех ознакомить. Он станет изгоем, его выгонят из гильдии, и он попадет к нам.

— Хм, — произнесла Эста, — неплохо! Вот. Стали думать — стали появляться идеи. И это вполне может сработать. Пусть из гильдии не выгонят, но жизнь ему это может подпортить изрядно… А мы пожалеем. Посочувствуем… подберем и обогреем… Хорошая идея! Только вот что может настроить всех против него?

— Убийство императора?

— Эк! — от неожиданности икнула Эста. — Давайте только без крайностей! За это его враз головы лишат! И не будет нам никаких мальчиков! Нет! Слишком авантюрно.

— А мы ему побег организуем! И спрячем. В Этории! А?

— Хм… — задумчиво наклонила голову Эста от одного плеча к другому и обратно. — Про то, чтобы он сидел в Этории, — мне понравилось. Про императора — нет. Если всплывет наше участие, придется только бежать. Причем всем. И потом, не забывайте, мы клялись на верность императору. Нет. Не пойдет!

— Тогда напишем, что он насилует и ест детей, призывает демонов, совершает черные ритуалы, убивает кошек и… и… что он вообще бяка нехороший!

Сидящие за столом негромко засмеялись.

— Ну… про детей и кошек… в это будет сложно поверить… А вот про всякие запрещенные ритуалы — сообщить можно. Пусть его хорошенько попроверяют. И подозревать потом всегда будут. Будет ему повод чувствовать себя несправедливо обиженным. Хорошая мысль! — одобрила Эста.

— Тогда, может, его с нами связать? — предложила Вилента.

— В смысле?

— Пустить слух, что он с варгами путается. Восхищается нами, творит оргии, детей в Этории понаделал и бросил… можно из «Записок» что-то переписать! В столице сейчас, похоже, просто какая-то истерия. Давайте его в нее затянем! Пусть почувствует, что значит быть в нашей шкуре! Пусть его там погоняют и пошпыняют за нас! Наверняка желающих много будет! А мы его морально поддержим… Поймем друг друга… Двое несправедливо обиженных быстрее найдут общий язык, не так ли?

— Рискованно, — задумчиво подвигав губам, ответила после паузы Эста. — Вызовут на дуэль и убьют. И все.

— Вряд ли кто рискнет вызвать мага на дуэль, — ответила, защищая свой план, Вилента.

— Свои же и вызовут. Из гильдии. И он пока еще только студент.

— Студентов запрещено вызывать на дуэли. Это я точно знаю. А снаружи, за стенами университета, мы проследим. По мне так — отличнейший план!

— Рискованный, — не согласилась с ней Эста, — но… что-то в этом есть. А как ты собираешься сообщить всем о пороках князя Аальста?

— Можно опять же сделать, как с книгой. Напечатать листки как бы с отчетом о чем-нибудь и разослать. Вроде путаница где-то в канцелярии или еще где произошла. Не так уж много их надо.

— Канцелярии… чего? — наклонив голову к плечу, спросила Эста.

— Императора… или Белого ордена… или еще у кого-то. Нужно только что-то серьезное. Чтобы он решил, что у него могущественные враги. А мы можем защитить…

— Хм… ладно, я подумаю… — пообещала Эста.

— А если ему беззубку подсунуть? — предложила Лорита, имея в виду варгу с очень маленькими клыками, которые в Этории редко, но рождались. Обычно их использовали в качестве внедренных агентов. К большому сожалению тайной стражи, варг без клыков не существовало. Вырванные клыки начинали тут же расти вновь, благодаря замечательной способности организма варг к скоростному заживлению ран и сращиванию костей.

— Нет. Не пойдет, — отрицательно покачала головой Эста. — Во-первых, красавиц, из тех, кого я видела, среди них нет, а во-вторых, у нас же не разовая операция. Рано или поздно обман всплывет. И что? Опять Аальст обидится, что его обманули… Замучаемся уговаривать…

Эста надолго замолчала, задумавшись…

— Таким образом, — наконец сказала она, — первые идеи у нас есть. Думаем в заданном направлении, но ничего без моего одобрения не предпринимаем. Все очень сырое и неоформившееся. Можно нанести больше вреда, чем пользы. Взять то же заявление о том, что он у нас тут весело проводил время… Если представить дальнейшее развитие событий, то это может выйти нам боком. Рассказы Аальста о его похищении и насильном удержании только подбросят пищи в костер, который сейчас пылает в столице… Так он, пожалуй, об ошейнике всем подряд не болтает, чтобы не позориться, но если его начнут спрашивать, то он вынужден будет отвечать, дабы оправдаться… Тут мы можем больше проиграть, чем выгадать. Поэтому сначала собираем информацию, а затем на ее основе я окончательно определю порядок действий. Единственно, что, наверное, можно сделать сразу — отправить ему официальное письмо с извинениями, предложениями мира, дружбы, сотрудничества и… и обещаниями приличной суммы денег… в качестве компенсации за причиненные неудобства…

— Денег? — переспросила Вилента.

— Да. Пусть он что-нибудь от нас примет. Тогда дальнейшее общение пойдет легче. Деньги — это самое то, для того чтобы понять и простить кающегося врага. Тем более когда он их предлагает сам…

За столом вновь наступила тишина. Замы усиленно шевелили мозгами, смотря на свою начальницу.

— Итак. На сегодня все! — сказала Эста, прерывая затянувшееся молчание. — Расходимся. И думаем, думаем, думаем!

Разведка

Начальница тайной стражи Этории, леди Эстела Элестрай, стояла у высокого узкого окна и, скрестив на груди руки, провожала взглядом идущих через мощенный серыми камнями двор Виленту и Сильвию. В столицу они прибыли только вчера, ближе к вечеру, а сегодня прямо с утра она отправила их на встречу с Эри.

— Хм… — тяжело вздохнула Эста, глядя на удаляющиеся спины.

Дела были неважны. Да какой там! Плохи, если называть вещи своими именами… Одни взгляды по пути в столицу чего стоили! Насмешливые, ироничные, презрительные, гадливые… Нет, напрямую никто так смотреть не смел, но все прекрасно чувствовалось. Об уважении и страхе речь уже не шла. Даже у простолюдинов.

«Ладно, сочтемся, — подумала Эста, оттопыривая плотно сжатые трубочкой губы, — за каждый взгляд сочтемся! За каждую ухмылку! За каждую «варгу в постели» на захолустном постоялом дворе! За все сочтемся. Дайте только вас найти… твари!»

Арина Линери, представитель Этории в столице, тоже «порадовала».

— Император отнял здание нашей академии. В недельный срок приказал освободить. Еле успела имущество вывезти, — сообщила она «радостную весть». — Особняк, где мы с вами сейчас беседуем, снят. И за немалые деньги…

— Причина? — приподняла правую бровь Эста.

— Нарушение императорского указа о дуэлях и отказ выдать суду виновниц.

— Прямой отказ выполнить требования императора? — неподдельно удивилась Эста. — Решение, одобренное советом? Я чего-то не знаю?

— Конечно нет! По причине дефицита времени и невозможности согласовать свои действия с советом, я действовала самостоятельно. Исходя из сложившейся обстановки, мною было принято решение, не дожидаясь решения совета, выдать предполагаемых виновниц людям. Но я не смогла это сделать. Они скрылись…

— Самовольно?

— Нет. Я дала им указание исчезнуть из столицы… до выяснения обстоятельств… И с тех пор их никто не видел.

Эста скептическим взглядом окинула собеседницу. Арина была невысокого роста, чуть полноватой, моложе Эсты. Ее лицо с тонкими чертами выражало холод и властность.

— Исключительные у вас подчиненные, госпожа подполковник, — с едкой иронией в голосе произнесла Эста. — Приказы выполняются просто на «отлично»! И когда вы намерены их «найти»?

— Их могли убить. У меня три случая нападения на пятерки, возвращавшиеся с дежурства во дворце! Стреляли с крыш. Арбалеты. Двое ранены.

— Ничего себе! — присвистнула Эстела. — Это же война! Что говорит император по этому поводу? Вы жаловались?

— Да. Мы доложили первому советнику и в их службу безопасности. Молчание.

— Хм… — Сильно нахмурившись, Эста забарабанила пальцами по столу. — Как вообще могло это произойти, — спросила Эста, имея в виду дуэль. — Они ранить их не могли, что ли, этих сопляков? Как такое могло случиться?

— Все просто, — нахмурилась Арина, — на момент дуэли виновницы… виновницы были сильно пьяны.

— О-о! Они у вас тут еще и нажираются до состояния невменяемости? Отлично! Какая, оказывается, веселая жизнь идет в нашей академии! А я и не знала! Совет наш тоже наверняка не в курсе о времяпровождении ваших подчиненных. Похоже, пора поставить его в известность!

— Лейтенанты были в увольнении… Уставом употребление алкоголя в увольнении не запрещено…

— Окромя уставов они еще что-нибудь знают? Такое слово, как «мера», им известно?

Подполковник кисло поджала губы, промолчав.

— Как будто кто рассчитал… — задумчиво покачала головой Эста, имея в виду цепь произошедших событий. — Хорошо, я доложу совету. Что вы можете сказать по поводу предполагаемых авторов книги?

По поводу авторов Арине тоже сказать было практически нечего. Высокий старик — Дарт Вейдер, типография, имена пяти распространителей и… И все!

— Что, это все-е-е? — с искренним удивлением протянула Эста. — Это все, что вы за это время узнали?

— В городе сложилась… весьма… непростая обстановка. Я приказала поодиночке не ходить. А толпа варг не располагает к секретному сбору данных… И потом, нужно было организовать вывоз имущества из академии…

— То есть вы занимались спасением барахла? Вместо того чтобы искать наших врагов?

Ирония так и сквозила в голосе начальницы тайной стражи.

— Я отвечаю за имущество. А разыскивать врагов в такой обстановке — слишком большой риск для подчиненных.

— С каких это пор варгам стало опасно выходить на улицу?

— С тех самых. Знаете, госпожа полковник, стрела в спине — это совсем не то украшение, которое я бы хотела видеть у вернувшихся из города!

— У вас что, амулетов нет?

— Почему? Есть. Только злоумышленники используют дварфовые болты. Амулеты больше одного выстрела не держат.

— Ничего себе, — с уважением в голосе сказала Эста. — Они же золотой за болт стоят!

— Уже почти два. Потом, маги совершенно не торопятся заряжать наши амулеты. Вечно по нескольку раз приходится просить, напоминать…

— Совсем вы тут в столице мышей не ловите… — прокомментировала услышанное пару секунд спустя Эста. — Ладно… Что у вас с осведомителями?

С осведомителями было тоже не очень. Некоторые исчезли, уйдя на дно, другие темнили, говоря, что нет сведений, третьи стали просить больше денег, кто откровенно отказался сотрудничать.

— Больше денег! — хмыкнула Эста. — А клыки вы им показать не пробовали?

— Пробовали, — вздохнула Арина, — не действует. Обещают жаловаться на то, что мы им угрожаем. В текущий момент это нам совершенно не нужно. Убить парочку, чтобы другим неповадно было, — тоже неподходящее время. За нами следят, и все сразу докладывают на самый верх. Домик Шарте поклялся, что нас всех уничтожит. Лично. Род Валоне тоже вторит ему. У них достаточно людей и денег. Не сомневаюсь, что стрельба с крыш — их рук дело… У нас сейчас просто связаны руки.

— М-да, обстановочка… — подвела итог Эста. — Ну а в академии магии у вас кто-то из осведомителей есть?

— Нет, — хмуро ответила Арина.

— Караул просто какой-то… Госпожа подполковник, сейчас я сообщу вам сведения, имеющие высший приоритет секретности. Прошу слушать меня внимательно…

После сухого изложения событий, связанных с появлением богини, Эста, глядя в просветлевшее лицо Арины, сказала:

— Так что, госпожа подполковник, это является нашей главной задачей. Все остальное — вторично! Но это совсем не значит, что мы простим врагам наш позор. Мы должны умыть их их же кровью. И мы это сделаем! Особенно теперь, когда у нас появилась возможность больше не зависеть от людей… Поэтому сейчас все внимание на Аальста. Деньги, средства, варги — все сейчас подчинено решению этой проблемы. А у вас даже нет осведомителя в академии… Думайте, как туда пробраться! Ваша зона ответственности, поэтому жду от вас решения! И помните о секретности. Если то, что я вам сказала, станет известно нашим врагам, они попытаются убить Аальста, чтобы лишить нас будущего! Вы понимаете?

— Да! — кивнула Арина.

— Тогда действуйте. Завтра я отправлю своих замов под видом курьеров к Аальсту, на первое знакомство, так сказать. Попробуем соблазнить его деньгами…

И вот теперь Эста смотрела в удаляющиеся спины и думала: «И да поможет вам Ариста, девочки!»

Эри

— Господин студент, господин студент!

Призывные крики за моей спиной заставили меня оглянуться. Молодой парнишка, работающий одним из посыльных у ворот, торопливо бежал в мою сторону, махая мне рукой.

— Господин Эриадор! Там у ворот вас ждет курьер!

— Меня?

— Да, вас! Вы ведь Эриадор Аальст? — перехватывая воздух, спросил подбежавший посыльный.

— Да, это я. Возьми! — Я достал из кармашка мелкую монетку и протянул ее мальчишке.

— Благодарю вас, господин!

И что там за курьер? Кто это обо мне вдруг вспомнил? Ошибка?

Я развернулся и направился к воротам. Через минут пять я, толкнув рукой дверь, вошел в комнату для гостей.

— Господин Аальст?

Справа со скамейки у стены поднялись две стройные молодые женщины в серых дорожных костюмах мужского покроя и высоких, выше колен, черных сапогах. Слева на боку у каждой короткие клинки. Варги!

— Чем обязан? — насторожившись, холодно поинтересовался я, с прищуром разглядывая столь неожиданных для меня гостей.

Варги в ответ тоже внимательно смотрели на меня. Внимательно и цепко, обегая взглядом мою фигуру. И, похоже, я им не понравился. Радушные и доброжелательные улыбки, присутствующие в первый момент на их лицах, как-то потускнели, искривились и стали похожи, скорее, на две ухмылки.

Перейдя в план ментальных потоков, я ощутил смесь интереса, удивления, разочарования, озабоченности и какой-то насмешки, исходящей от них.

— Господин Эриадор! — после слегка затянувшейся паузы взаимного разглядывания наконец сказала, делая шаг вперед, одна из варг. — Я курьер Этории, леди Вилента. У меня есть для вас письмо.

Она нагнулась и, расстегнув прямоугольную сумку, висевшую на длинном ремешке через плечо, вынула конверт из желтой бумаги. На нем ярко краснела большая сургучная печать, нашлепанная посредине.

— Прошу! — сказала она, протягивая мне послание.

«Господину Эриадору Аальсту от начальницы тайной стражи Этории — леди Эстелы Элестрай», — взяв его в руки, прочитал я надпись на титульной стороне.

И что же это такое, озадачился вопросом я, держа в руках конверт и не торопясь его вскрывать. С чего это вдруг Эста решила заняться эпистолярным жанром и принялась слать мне письма? Что она от меня хочет?

Душа стремительно наполнялась злостью. Я словно снова ощутил на шее ошейник.

Может, они меня вычислили? И Эста знает, кто написал «С варгой в постели»? Как-то быстро… Нет! Не могли они меня расколоть! У меня все было четко в плане конспирации! Даже если они меня заподозрили, то явных доказательств у них нет. Так что пусть они идут лесом! Будет еще тут письма слать! Для варг ныне вообще не сезон! Пусть уползают в свою Эторию и сидят там, помалкивая! Тоже мне, явились не запылились!

— Мы сегодня отправляемся в Эторию, — прервала мои мысли курьер. — Если желаете, мы можем подождать, пока вы напишете ответ. Мы его сразу передадим леди Эстеле.

Ответ? Ответ, значит? Хорошо, будет Эсте ответ!

— Очень хорошо, — кивнул я. — Я вас не задержу.

С этими словами я вскрыл конверт, оторвав узкую полоску вдоль одной из сторон, и достал сложенный лист белой бумаги. Не читая, на глазах курьеров я неторопливо разорвал его пополам, сложил куски, снова порвал пополам, сложил, порвал, сложил, порвал, сложил, порвал, сложил, порвал… Через пару мгновений у меня в руке была маленькая стопочка разлохмаченных по краям белых обрывков. Сжав бока конверта, я аккуратно с ладони высыпал обрывки внутрь.

— Ответ, — сказал я, возвращая конверт с клочками бумаги.

У варгуш были вытянутые физиономии и округлившиеся глаза. Но в себя они пришли быстро.

— И как это понимать? — спросила Вилента, принимая послание у меня.

— Вы слишком любопытны для своей должности, леди, — хмуро глядя на нее, ответил я. — Вы курьер. Вот и занимайтесь делом. А что это значит, оставьте думать другим. Например, леди Эстеле. Она вполне способна понять, что это значит. Прощайте!

Я сделал легкий кивок головой.

— Всего доброго, — поджимая губы и прищуривая глаза, сделала ответный кивок та.

— И вам… — парировал я, постаравшись вложить в слова как можно больше сарказма.

— Ответ, — протягивая конверт Эстеле, лаконично сказала Вилента.

— Да-а-а?! — с энтузиазмом отозвалась она, быстро беря его из ее рук. — Он ответил?

Вилента чуть слышно хмыкнула.

— Что это? — с удивлением заглядывая одним глазом внутрь разорванного конверта, спросила Эста. Она непонимающе посмотрела на Виленту.

— Ответ, — пожала плечами та.

— Вот это? — высыпая клочки бумаги на стол, переспросила Эста.

— Угу. Он даже читать не стал. Порвал, не разворачивая.

— Каков наглец!

— Да. Наглец, каких, пожалуй, еще поискать.

— Это ваше единственное впечатление о нем? — спросила Эста, обращаясь к Лорите и Виленте.

— Ну почему же, — с едкой иронией в голосе ответила Вилента, — кроме того что он целитель, наглец и ничего себе так на мордашку, есть еще одно сильное впечатление. Он еще, похоже, особенный мужчина!

— Кто-о? — изумленно протянула Эстела, распахивая глаза. — Он? Особенный? Да вы что?!

— Ага, — поддакнула Лорита, — у него в ухе серьга!

— Пппфффф, — издала Эста фыркающий звук губами, выдохнув через них воздух. — Еще этого не хватало! Вы уверены? В Этории он казался совершенно нормальным… Ничего такого я за ним не заметила. Дина, правда, жаловалась, что он очень щепетилен в выборе одежды. Но это в общем-то не показатель…

— Серьгу мы видели своими глазами, — ответила Лорита, — как вас сейчас.

— Ну надо же! Кто бы мог подумать… Хотя это вполне объясняет то остервенение, с которым он отбрыкивался от Дины. Н-дааа…

Эстела замолчала, задумавшись.

— Неужели богиня не могла нам найти кого-нибудь другого? А не это бе-э-э? — делая «морду», спросила Лорита, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Не богохульствуй, — откликнулась Эста. — Арист виднее. Только вот если это действительно так, что же тогда мы с ним будем делать? Как? Как мы его соблазним?

— Ну… — протянула Вилента, задумчиво берясь правой рукой за подбородок. — Можно насобирать по всей Этории тощих задохликов. С мальчишескими фигурами. Чтобы ни сзади, ни спереди ничего не выступало. Мужские костюмы, мужские прически… И пусть вокруг него прыгают. Может, соблазнится… «мальчиком».

— М-да? — без энтузиазма откликнулась Эста. — Весьма сомнительно…

— Дарг! — спустя секунду несильно пристукнула кулаком по столу начальница тайной стражи. — Сколько проблем с этим мальчишкой! А как он на вас отреагировал? Его первые чувства? Что почувствовали?

— Злость. Обида. Настороженность. Недоверие. Чувство опасности. Удовольствие.

— Удовольствие? От чего?

— Я не поняла, — ответила Вилента, — то ли от того, что он видит нас, то ли от того, что он нас сейчас пошлет…

— Я тоже не уловила, — сказала Лорита.

— Удовольствие… — задумчиво протянула Эста. — Что ж. Первая встреча состоялась. Итог — все плохо. Однако будем считать, что не безнадежно. Мы знаем, для чего мы это делаем. Знаем, для кого. Поэтому двигаемся дальше. Сделаем сейчас паузу на то, чтобы собрать о нем как можно больше сведений. Затем сообщим ему о сумме, которую мы готовы ему передать в качестве компенсации. Посмотрим, может быть, он у нас жадина?

— Хорошо бы, чтобы было так, — глубоко вздохнув, произнесла Лорита.

Во дворце скучали

— Привет, Ди! — сказала Сюзанна, входя в небольшую комнату, являющуюся кабинетом ее брата.

— Привет, — отозвался Диний, отодвигая книгу в сторону и выглядывая из-за нее. Он с удобством расположился в углу комнаты на небольшой тахте с высокими подлокотниками. Голова у него лежала на одном из них, а ноги он закинул на другой. Рядом с изголовьем тахты стоял небольшой столик с его любимыми печенюшками и графином сока. Принц «вкусно читал».

— Что делаешь? — спросила Сюзанна, хотя она прекрасно видела, чем тот занимается.

— Работаю, — с легкой иронией в голосе отозвался брат.

— Вижу.

— А чего тогда спрашиваешь?

— Так… — неопределенно ответила Сюзанна, — просто.

На принцессе было домашнее платье из мягкого коричневого вельвета с узкой юбкой, темно-серыми широкими манжетами на рукавах и такого же цвета воротником. Большая копна густых темных волос, длиной до пояса, была зачесана назад и скреплена несколькими серебряными заколками.

— Скучаешь? — поинтересовался Диний, оглядев сестру.

— Немножко, — улыбнулась та, подгибая юбку и садясь в большое кресло. — Вот, решила зайти. А что ты читаешь?

— «С варгой в постели».

— Фу, — наморщила носик принцесса. — Нашел что читать!

— А что? Нормальная книжка.

— Гадкая она. Когда читала, было такое чувство, будто что-то несвежее съела. Неприятное. Фу!

Принцесса передернула плечами.

— Да? — удивился Диний. — А у меня нет ничего такого… Нормально. Чего это у тебя так?

— Наверное, потому, что я варг знаю лучше, чем ты. Лживая она, эта книга. Причем ложь в ней какая-то хитрая… с правдой перемешана. Специально. Словно отраву кто сделал. Не люблю людей, которые ложью исподтишка гадят. А автор из таких. Лжец и трус! Только, видно, и способен, что тайком гадости делать. А книжка тебе понравилась, наверное, потому что ты ее не читал, а картинки рассматривал. А? Признайся?

— Да ладно! — усмехнулся Диний. — Скажи, что тебе они не понравились! Мне вот понравились. Особенно вначале. Там, где они в постели!

— Почему-то я совершенно этому не удивлена, — с сарказмом в голосе ответила Сюзанна. — Смотри, не подожги страницы воспламененным взглядом.

— Да я по делу сейчас смотрю.

— Не сомневаюсь ни в одном твоем слове.

— Не… Серьезно. Тут есть секретные приемы с мечом от боевых кошек. Хочу завтра один попробовать. А ты видела, какие платья тут нарисованы?

— Видела.

— И что?

— Да так… Картинки черно-белые. Непонятно. Мне вот у темной магички платье понравилось.

— Да-а-а… — задумчиво протянул принц. По глазам было видно, что он ушел в воспоминания. — Ничего так у нее платьице…

— Ничего? — насмешливо фыркнула Сюзанна. — Много ты понимаешь!

— Да уж чего-то да понимаю!

— Да неужели? Готова поспорить, в том, что касается женских платьев, ты больше всего разбираешься в разрезах на юбках! Ты ведь так внимательно на них смотрел. Весь вечер изучал!

— А ты тогда что на Эриадоре изучала? Вышивку, что ли? Тоже весь вечер пялилась, между прочим!

— Просто у него очень оригинальная одежда. Я никогда такой не видела. Вот и смотрела…

— Да ладно. Признайся честно, он тебе понравился. Красавчик… такой.

Принц, выпустив книгу, немного покрутил в воздухе правой кистью, изображая «красавчика».

— А тебе Стефания не понравилась? Что ж ты тогда танцевал только с ней? А?

— Мм… У нее очень миленькие глазки… — задумчиво ответил принц, снова предаваясь воспоминаниям.

— И ножки, — с иронией в голосе подсказала сестра.

— Нууу… — выпятив губы вперед, протянул Диний, по лицу которого было видно, что он снова на балу. — Да и ножки неплохи… У нее все так… Нормально. И не дура!

— Когда ж ты успел выяснить, что она не дура? — ехидно поинтересовалась Сюзанна, взмахнув руками. — Ты ведь с ней почти не разговаривал! Все молчал с умным видом да молчал. И сразу — не дура! А до этого у тебя все дурами были…

— Сразу видно, кто дура, а кто нет! — категорично отрезал принц. — Чего ты ко мне пристала? Делать, что ли, нечего?

— Нечего, — вздохнула Сюзанна, разглаживая ладонями какие-то складки на юбке. — Праздники закончились… все разъехались. Казначей сказал, что деньги на развлечения потрачены… Следующий бал будет только весной…

— Возьми книжку почитай! — с энтузиазмом предложил Диний.

Сестра в ответ наморщила нос и отрицательно потрясла головой.

— Ну сходи куда-нибудь… — уже с меньшей энергетикой в голосе предложил Диний.

— В оперу? — кисло поинтересовалась принцесса.

— В оперу? — переспросил принц. — Мм… А знаешь что? Нас же Эриадор в гости приглашал! Вот возьми и нагрянь к красавчику! Представляю, какая у него физиономия будет! И чего он там себе понавыдумывает, когда внезапно увидит ее высочество, заявившуюся к нему в гости! Вот смеху-то будет! Заодно университет посмотришь. Ты ведь там не была?

— Ты считаешь? — удивленно спросила Сюзанна и задумалась, наклонив голову к плечу и приложив указательный палец к своей щечке.

— Ага. Развлечешься.

Принцесса оттопырила губки, размышляя. Спустя пару секунд она улыбнулась. Идея понравилась.

— Только тогда ты поедешь со мной! — сказала она.

— Зачем?

— Он же нас приглашал. И одну меня не пустят. Хоть и забавно, но будет слишком двусмысленно. Мама не разрешит, скажет, что сплетни пойдут. А если поедем вдвоем — будет нормально.

— Ну вот! Посоветовал! А мне что там делать?

— А ты был в университете?

— Нет.

— Тогда чего ты? Тоже посмотришь. Говорят, студенты весело живут. И потом. Там ведь будет одна очень умная девушка… Которая знает, какие платья нравятся мужчинам… Стефания.

Принцесса наклонила голову и с насмешкой посмотрела на брата из-под бровей.

— Не хочешь… пообщаться? — спросила она. — Обсудить с ней разрезы на ее юбке…

— Мм!

Теперь принц сморщился и, вытянув вперед шею, потряс головой, делая сестре «морду».

— Ну ты и заррразка! — сказал он, перестав гримасничать.

— А что я такого сказала? — удивилась Сюзанна.

— Канешно, как обычно — ничего! Давно пора тебе по шее дать! Нет! Отшлепать по заднице, чтобы знала, когда говорить, а когда нужно держать язык за зубами! Спасает тебя только одно — то, что ты моя сестра. Младшая сестра!

— На семь минут. Так что еще неизвестно, кто кого тут отшлепает!

Принц оценивающим взглядом окинул гордо откинувшую голову Сюзанну.

— Наглая ты. Я бы тебе показал, но все равно я потом буду виноватым. Пусть тебя уже будущий муж воспитывает. А я ему, счастливчику, все про твой характер расскажу. Чтобы счастье его стало еще большим! Беспредельным!

— Ой-ой-ой, подумать только, как страшно! Я твоей будущей жене тоже, между прочим, могу кое-чего рассказать! И даже, может, поболее, чем ты. Так что, братик, это как раз тот случай, в котором тебе выгодно держать язык за зубами и вежливо улыбаться. Ясно?

— Я и говорю — наглая ты.

— Не наглее некоторых. Ладно, давай не будем ссориться из-за несуществующих еще жен и мужей. Лучше скажи, если я надену в университет брючный костюм… Как это будет?

— Чего? Откуда он у тебя взялся?

— Варги подарили. Начальница охраны. На мой последний день рождения. Такой, который они сами носят. Из особой ткани. Мне кажется, что он мне очень идет. Я хотела его на карнавал надеть, но до него еще столько времени… Вот я и подумала…

— Хм… — пожал плечами Диний. — Не знаю… Хочется тебе — надень. Мама только обалдеет, когда увидит.

— Не увидит! Я тайком.

— Все равно ведь доложат…

— Ну и что? Я уже взрослая. И могу носить то, что мне хочется!

— Да надевай! Только иди сама договариваться насчет того, чтобы нас в университет отпустили. А то скажут потом, что моя идея была. Опять буду виноватым. Надоело.

— Но ведь это правда твоя идея! Ты ведь предложил съездить в гости!

— Так! Все! Хочешь поехать — иди, организовывай. А ко мне не приставай!

Принц с самым решительным видом отгородился от сестры книгой.

На пару секунд в кабинете воцарилось молчание.

— Стефания… Стефания… — тонким голоском проблеяла принцесса, нарушая тишину.

— Сгинь! — раздалось из-за книги.

— Бука! — с довольным видом сказала Сюзанна, глядя на брата.

Кому нужны темные маги?

— Теперь я хочу вам рассказать, зачем и кому вообще нужны темные маги…

Николас Сайвери, повернувшись спиной, сделал несколько неторопливо задумчивых шагов в проходе между кафедрой и партами, уходящими амфитеатром вверх аудитории.

— И собственно, пояснить вам ваш круг занятий на будущее… — продолжил он после паузы.

Знакомство продолжалось уже почти час, который ушел на изложение альтернативного взгляда на исторические события. Так сказать — взгляд с другой стороны. Со стороны проигравших.

Конечно, я и не сомневался, что темные маги «белые и пушистые», поерничал я про себя, выслушав «правильное видение истории» в изложении Николаса. То, что историю пишут победители, — это факт известный, но то, что Темному ордену приходилось так поступать только из-за сложившихся обстоятельств, верится с трудом. Точнее, не верится. По крайней мере, мне…

Я покосился на Стефанию, впитывающую новую для нее информацию с распахнутыми глазами и чуть ли не открытым ртом.

Телик бы ей на Земле посмотреть, лениво подумал я о ней. Или в Интернете порыться… Вот где виновных не найдешь — все сплошняком одни жертвы. Кто бы чего ни творил, всегда найдутся объяснятели причин их поступков. Послушаешь их — прослезишься! Сплошняком одни герои и жертвы обстоятельств. Других слов не найти. Награждать нужно скопом всех… поголовно… В Эсферато таким героям крылья бы на раз поотрывали… Без анестезии…

На третий день после бала, и, собственно, на третий день каникул, наш новый преподаватель пригласил нас на встречу в одну из аудиторий. Познакомиться — как он сказал. Вот, сидим, знакомимся… Басни слушаем. Уже одно место потеть начало… А как насчет перемены? Каникулы ведь. Никто в колокол звонить не будет…

Я поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее.

— Темные маги, что бы там про них ни говорили, играют в жизни империи весьма важную и ответственную роль…

Похоже, Николас имеет опыт преподавания, подумал я, подпирая голову рукой. Привычка разбивать свои мысли на куски, чтобы за ним можно было успеть записать… Как Стефи и делает…

Стефи последние дни ходит королевой. Все конечно же были в курсе того, что мы с ней вытворили на балу. Танго из студентов, естественно, никто не видел, но благодаря многократно пересказанным слухам танец превратился в нечто такое… Такое… Что даже я, подслушав один из пересказов, не смог себе вообразить. А то, что мы еще закадрили принца с принцессой, это, как говорят студенты на Земле, было вообще — вилы. Особенно для девушек. Парни как-то так. Ну да, принцесса, ну да, здорово! Но без надрыва в мою сторону… Но вот девушки — дело другое! Не нужно было иметь великие способности к эмпатии, чтобы чувствовать ту зависть и недовольство, которые излучали студентки в сторону Стефании.

Ах, ну да! Принц — это же выгоднейшая партия! Круче не бывает, сообразил я, взявшись разбираться в реакциях окружающих. Принц тут может жениться на девушке значительно ниже себя рангом, лишь бы благородной была. Та станет принцессой и войдет в императорскую семью. А вот принцесса может выйти замуж только за принца. Только тогда она сохраняет статус принцессы, а муж получает за ней приданое. В случае же, если жених ниже родом — тогда за невесту никакого приданого. Вроде того что — пусть довольствуется тем, что жена когда-то принцессой была! Ну а принцесса, в свою очередь, перестает быть принцессой и получает титул, который есть у мужа. Баронет там, или граф, или еще чего… В зависимости от того, куда кого кинуло. И ее дети в таком случае не имеют права наследовать престол. Наследование в империи идет по мужской линии, поэтому принцессы здесь имеют меньшую ценность для правящей семьи…

Вот почему, наверное, парни так достаточно спокойно отреагировали на мои танцы с Сюзанной. Танцуй не танцуй, принцем, а следовательно, и императором в перспективе не станешь. Бывшая принцесса в женах — конечно, почетно, но и соответствовать придется. Причем еще неизвестно, будешь вхож во дворец или нет. Запросто могут отказать, приглашая лишь дочь. Ну не нравишься ты им, не нравишься, и все тут! А дочь выдали, потому что ей уже совсем пора было, а, кроме тебя, никого не нашлось. Потому что ты был лучшим из худших… вариантов. «Лайф из лайф!» — как поется в одной земной песне…

Короче говоря, принцессы в империи — дело хлопотное. То ли дело принцы! Там сразу — на самый верх, со всеми полагающимися материальными бонусами. Вот это другой коленкор! Можно и матерью будущего императора еще стать, если повезет…

Поэтому успех Стефании вызвал среди студенток крайне негативную реакцию. Это же страшно подумать, разговаривая сам с собой, иронизировал я, когда понял причину столь могучих волн негатива, исходящих от них. Наверное, каждая думает — на ее месте должна быть я! А не какая-то там нищая баронетка!

Бедная Стефи! Каждое ее достижение, каждая ее удача все дальше отдаляет ее от золотой мечты — дружбы со сверстниками в университете. Не будет ей дружбы при таких взлетах. Одна зависть. Вот если бы принц как-нибудь прилюдно унизил Стефи, а потом послал, то тогда да. Тогда шанс на дружбу был бы. Позлорадствовали да, может, и приняли. Мол, долеталась, дурочка, так тебе и надо! Ноги бы все об нее повытирали да и успокоились. Нет, конечно, не все утихомирились бы, но, наверное, пара-тройка подружек… и нашлась бы… Тем более что Стефи теперь почти всегда в мантии целителя бегает, народ не распугивает…

— …что бы кто ни говорил, а «последний допрос» может провести только темный маг…

Чего? Тут я врубился в последнюю фразу, соскакивая с мыслей о тяжелой судьбине Стефи. Что это он имеет в виду? Это именно то, о чем я подумал, или нет?

Я покосился на Стефи, проверяя ее реакцию. Та, похоже, ничего не поняла или не слышала про «последний допрос» и продолжала прилежно записывать.

— Гм… гм! — прочистил я горло, решив уточнить. — Прошу простить, что перебиваю вас, господин магистр. Но если я правильно понял, то речь идет о… некромантии, не так ли?

— Хм… — хмыкнул Николас, — ваша догадка верна. Да. Именно о ней.

Я снова глянул на Стефи. Та перешла из состояния «прилежно пишущая» в состояние «замершая и не верящая ушам своим, прислушивающаяся испуганно».

— Но, магистр! Как же тогда быть со списком запрещенных магам занятий? Который утвержден нашим верховным советом? Мы его изучали на первых занятиях. Я прекрасно помню — демонология, некромантия, ментальная магия и создание живых или условно живых существ. За нарушение правил — смерть, не так ли?

— Что ж, вижу — материал вы усвоили. Да, все верно. Смерть.

— И-и-и? — заинтересованно протянул я. — Как тогда решается вопрос с желанием совета магов видеть некроманта молчаливым и в деревянном ящике?

— Хм… Что ж. Хороший вопрос! Предлагаю попробовать ответить на него вместе. Вот как вы думаете, Эриадор, кому он вообще нужен — «последний допрос»?

— Да всем. От родственников до совершенно посторонних людей, желающих узнать, где и чего осталось у почившего.

— Что осталось?

— Имущество, документы… тайны… все, все, что нажито за жизнь непосильным трудом…

— Вы совершенно правы, — кивнул магистр. — И хоть после… известных событий некромантия была запрещена под страхом смерти, однако желание людей узнавать все это никуда не делось. Особенно секреты. Вы понимаете меня?

Еще бы, насмешливо фыркнув про себя, кивнул я магистру.

— Поэтому, — продолжил магистр, увидев, что я понимаю, о чем идет речь, — существует такое понятие — высшая государственная необходимость. Вам доводилось слышать подобное выражение?

— Да, — снова подтвердил я, — я знаком с данной концепцией…

— Если вы с ней знакомы, то тогда, может, вы и закончите исследование нашего вопроса? Так как вы думаете, Эриадор, кто может позволить себе услуги некроманта при повсеместном запрете этой магии?

— Думаю… что это может быть имперская разведка, имперская служба безопасности, имперские военные… Ну и еще кто-нибудь. Из таких же, кому можно. Я угадал?

— Вы совершенно правы, Эриадор… — Магистр пару раз задумчиво качнулся с пятки на носок, держа за спиной сцепленные руки. — Именно так…

— А как это в жизни? — поинтересовался я.

— В смысле?

— На каждый случай что, разрешение у кого-то берется? Это ведь не намотаешься.

— То есть «не намотаешься»? — снова не понял Николас.

— Я имею в виду, что, если… событие произошло где-то на окраине, так это что, за разрешением в столицу тащиться, а потом обратно? Или тело с собой тащить?

— А… вот вы о чем! — понял Николас. — А чем вам это не нравится?

— Отсутствием комфорта. Знаете, я очень ценю удобства. Характер у меня такой. Поэтому идея носиться на лошади из края в край империи, да еще и с разлагающимся трупом в багаже, а может, даже и не одним… Простите, магистр, но меня такая деятельность совершенно не прельщает!

Последнее предложение я произнес категорическим тоном. Ну ее к Сихоту такую вонючую работу!

— А если все это так, что вы будете тогда делать? — иронично поинтересовался магистр, скрещивая на груди руки и с любопытством глядя на меня. В глазах у него появились смешинки.

— В лекари подамся, — пообещал я. — Все почище будет.

— В лекари? — удивился Николас — Ах, ну да! Вы же полноцвет… Вы можете.

Несколько мгновений магистр молча рассматривал меня.

— Сожалею, господин Эриадор, но вряд ли вам удастся перебежать в лагерь целителей.

Я молча ждал.

Николас продолжил:

— Темные маги — редкость. Большая редкость. И они нужны. Я совершенно уверен в том, что так или иначе, но вам придется использовать свой темный дар. Хотите вы этого или нет. Тем более что вы отныне член гильдии и должны повиноваться решению ее совета. А для империи темные маги весьма нынче дороги.

— Неужели нынче такой спрос на поднятие мертвецов? — скептически поинтересовался я.

— Не только. У нас, темных магов, есть еще одна важная роль. Мы являемся, так сказать, одной из частей механизма, который поддерживает сложившиеся отношения внутри империи. Причем весьма важной частью этого механизма. Вы что-нибудь слышали про варговские пятерки? Не простые, а так называемые убийцы магов?

— Да, а что? — кивнул я, настораживаясь.

— Ну так вот. Заклинание «слуги лича» как раз позволяет из обычной варговской пятерки сделать… гм… необычную… Конечно, есть масса нюансов и требуется тщательный подбор элементов, согласно правилам… Но это вы узнаете в свое время, когда будете изучать заклинание… Короче говоря, темные маги — это именно те, кто умеет создавать убийц магов. Убийцы подчиняются императору, он с их помощью контролирует совет, и все уравновешивается. Поэтому еще одним главнейшим занятием темного мага, пусть таким же нечастым, как и некромантия, будет создание таких пятерок…

Кого? Чего? Варги? Да ничего себе! Мне сейчас только с варгами возиться! Они же меня… Если узнают… Это же будет крандец мне! Вот это я попал!

— И когда мы будем его изучать? — поинтересовался я, прикидывая: может, я до этого времени успею смыться отсюда?

— Очень скоро. После каникул займемся практическими занятиями, на которых вы научитесь контролировать свою силу, и, как только это освоите, сразу перейдем к освоению заклинания.

Феерия!

— А с чем связана такая поспешность, можно узнать? — удивился я.

Николас несколько секунд молча смотрел на меня, затем ответил:

— С совершенно банальной ситуацией. С возрастом и числом темных магов…

— Ага, — кивнул я, выказывая понимание. — Надеюсь, господин магистр, мы не последние оставшиеся, кто будет владеть этим знанием?

— Не беспокойтесь. Кроме вас еще… есть.

— Это радует. А сколько, если не секрет?

— Как раз секрет. Секрет империи. Хотя темного мага особо не спрячешь, и наши соседи, я думаю, давно уже знают, сколько и кто, но официально это считается секретом. Поэтому если вам любопытно — обращайтесь в службу безопасности гильдии, может, они вам скажут. А можно просто немного подождать, и сами все узнаете… Кстати. Для темных магов есть исключение в правилах ношения знаков гильдии. Для повышения секретности темным магам разрешено не носить мантии. Знак мага можно носить скрытно. Вам понятно?

— Вполне, — кивнул я.

Вот почему он на балу был не в мантии! Что ж… Это хоть и маленький, но плюс… Ходить вечно в одном и том же — совсем не айс… Хм… а к чему такие требования и послабления? Уж не охотятся ли тут соседи за нами? Ведь если представить, что темные маги вдруг исчезли, то существующая система противовесов в структурах власти улетит к Сихоту… И что тогда будет? Хм… Чет я какую-то не ту кафедру выбрал. Как-то сложно все… Зато не скучно!

— Ну и хорошо, — кивнул мне в ответ Николас. — А насчет вашего вопроса по поводу разрешения… И поездок с трупом в багаже… Так вот. Не волнуйтесь. После окончания университета, когда вы получите знак мага, а может, даже и раньше, если вдруг так сложатся обстоятельства, вы получите соответствующее разрешение и наблюдателей. И как вы говорите, мотаться вам не придется. Все будет делаться на месте.

— Наблюдателей? Каких наблюдателей?

— Варговская пятерка. Наблюдатели и охрана. Будут следить за тем, чтобы вы не нарушали правила… ну и попутно охранять…

Что? Опять варги? Да что же это такое? Куда ни плюнь — кругом они! Уже просто не смешно становится…

— Почему варги? Что, кого-то другого нет?

— Этому есть ряд причин. Первая: с точки зрения силовой поддержки — варги лучшие кандидатуры для такого дела. Никто из людей не сравнится с ними в скорости и выносливости, а также в умении владеть оружием. Они всегда назначались в охрану магам для неафишируемых, тайных поездок… Вторая: заклинание «слуги лича» делает из заклятых практически рабов. Никто не любит, когда их превращают в рабов… А уж варги — тем более… Поэтому скажу вам сразу, чтобы вы знали… Варги тихо ненавидят темных магов и никогда не упустят случая, чтобы хоть как-то отыграться. Всегда помните об этом, как бы они вам ни улыбались…

«Чем китаец шире улыбается, тем он злее» — вспомнилась мне земная поговорка. Какие параллели, однако…

— Поэтому в магическом совете и у императора существует мнение, что лучших сопровождающих для темных магов, чем варги, не существует. Они не упустят ничего… Обо всем доложат… Твари!

Легко хлопнув ладонью по столу, магистр на несколько секунд ушел в себя, видать, припоминая былое.

Весело тут живут, подумал я, наблюдая за его срывом. Похоже, когда-то они его хорошо прищучили. Как вспомнил, так с катушек и съехал… Даже перед учениками не сдержался…

— Так что имейте все мною сказанное ввиду, — подвел итог магистр, вернувшись из своего прошлого. — Не обольщайтесь их мнимой доброжелательностью и красотой. Все это есть ложь, ложь и только ложь. Ничего иного. Особенно это вас касается, Эриадор. Вы юноша и можете легко поддаться их мнимому очарованию…

— Вряд ли, — отозвался я, повращав головой и потерев шеей о воротник, — сомневаюсь, что это им удастся… Я уже знаю… что они из себя представляют…

— Ах, ну да! У вас же в деле об этом написано! Я совсем забыл о вашем… Вашей стычке, скажем так, с ними.

При этих словах магистр покосился на Стефанию, с испуганным лицом слушавшую нас.

— Ну и замечательно! Значит, удар в спину в будущем вам грозить не должен…

Ха! Я его уже получил… этот удар…

— Могу сказать, что у вас будет шанс отыграться… — сказал магистр.

— О чем вы?

— Видите ли, «слуги лича» несколько… э… болезненно, я бы сказал так, для тех, на кого его накладывают. Время наложения заклинания можно растянуть… Можно увеличить степень болезненности… В общем, все в ваших руках.

Николас пристально и неотрывно смотрел мне в глаза.

Посадистничать мне предлагает? Хм… ладно, посмотрим…

— Я понял, магистр, — спокойно кивнул я, — спасибо. Пытки у нас тоже будут в курсе обучения?

— Нет, только проклятия. Пытками занимаются целители.

Целители? Я глянул на вытянувшееся лицо Стефании. Хотя… если подумать, кому как не им? Кто лучше их знает, где больнее всего? Опять же целитель и «поддержать» пытуемого может. Чтобы тот «ласты не склеил» раньше срока… Хе-хе. Какой удар для Стефи…

Я снова посмотрел на потрясенную девушку.

— А как насчет способности варг брать под контроль разум человека? Ведь с ними же находиться рядом опасно? — задал я магистру интересующий меня вопрос.

— Все решаемо, — ответил он. — В свое время вы все узнаете. Это тоже тайна империи.

Сколько тут тайн! И ни одной связанной с порталами! Беее-зооо-браааа-зие!

— Я думаю, что на сегодня для первого раза достаточно, — сказал магистр. — Считаю, что наше знакомство прошло успешно. Рад появлению среди темных магов молодых людей, в которых чувствуется большой магический и творческий потенциал… Ваш танец произвел немалое впечатление на присутствующих на балу. Не побоюсь сказать, что вся столица о вас только и говорит. Мне хочется надеяться, что в овладение магической наукой вы будете вкладывать столько же таланта и сил, как и в этот танец…

Дождавшись от нас со Стефи уважительных кивков, Николас продолжил:

— До конца каникул еще четыре дня. У меня для вас есть книга. К сожалению, только одна… В ней более подробно изложен взгляд на исторические события, о которых я вам рассказал в начале нашей беседы, и еще ряд вопросов, которых я не коснулся. Разделите между собой очередность и прочитайте… Вы отстали. Нужно догонять, — посмотрев на меня и, видно, заметив на моем лице недовольство, пояснил магистр.

Во-первых, кто в этом виноват, а во-вторых, от кого, собственно, отстали? Специализация еще и не начиналась, а на всякие общие предметы мы со Стефи честно ходим… Похоже, Николас решил сразу «завернуть гайки», чтобы мы не расслаблялись… Ладно, посмотрим, полистаем…

— Эри, а что у тебя было с варгами? — спросила Стефи, едва мы раскланялись с магистром в коридоре и направились к выходу из здания. — Ты мне не рассказывал!

Еще б я тебе рассказывал, как в ошейнике бегал! Щас! Взял прямо так и рассказал! Вот любопытная… Переключаем внимание…

— Живые мертвецы! Прошлое, современное, настоящее… Отличное чтиво на ночь! Ты как? Первой будешь читать? — спросил я Стефи, раскрыв талмуд где-то посредине и сделав вид, что прочитал заголовок, хотя там было написано совершенно другое.

— Брр! — передернула она плечами и с испугом посмотрела на книгу в моих руках. — Давай… лучше ты, — молитвенно сложив ладошки, повернулась она ко мне, просительно-робко глядя из-под длинных ресниц.

— Хочешь, чтобы меня первого съели? Да-а-а? Хитрая какая! Ну ладно. Я первый. Но если завтра на завтрак не выйду — все, беги спасай! Иначе хана. Договорились?

— Э-э-э… — раздалось мне в ответ.

Ну и ладно. Про варг ты забыла. По крайней мере, хотя бы на сейчас…

«Кольцо темного огня» — создает расширяющееся кольцо тьмы. Применяется против нескольких противников». Ага… Понятно…

«Лепесток темного огня» — создает всепожирающий сгусток тьмы, безотрывно следующий за назначенной жертвой. Выбранная жертва помечается с помощью заклинания «метка тьмы»… Ну прямо-таки всепожирающий… Как-то сомнительно это…

«Прах» — создает расширяющееся облако тьмы, превращающее в прах все материальные объекты, с которыми оно соприкоснулось. Применяется против нескольких противников… Что ни заклинание, так прямо антиматерия! И все массуха…

«Копье тьмы» — разновидность заклинания «прах». Отличие от него заключается в направленном движении сгустка тьмы, что значительно повышает смертоносность и выборочность цели заклинания… О! Вот эта штука, похоже, более снайперского действия!

Чем я занимаюсь? Ха! Темную магию изучаю! Точнее, вспоминаю… Упасть не встать, как говорится, спасибо тете Хель! Или спасибо мне, что я такой умный! Вечером перед сном я взял в руки книгу Николаса. Полистать… Как и обещал магистр, вначале была история, назывались имена, даты, места, где все происходило. В общем, ничего интересного… Но, долистав книгу почти до конца, я неожиданно наткнулся на интересный раздел. «Глоссарий заклинаний» — так гласила надпись вверху листа, с которого он начинался. По сути это был безобидный список названий с левой стороны, а с правой были короткие пояснения — как эти заклинания действуют и как их применять. Однако в списке оказалась одна забавность. Названия слева были написаны на древнем языке, который я не знал, но «вспомнил», едва только увидел иероглифы. Причем не только язык вспомнил, но и заклинания! Стоило прочесть название, как в голове откуда-то из ее глубин всплывало знание. Небольшая сосредоточенность — и вуаля! Я четко знаю, как его выполнить! Хватило бы только силы… Короче, за тот час, который я скоротал с книгой, я крепко продвинулся в знаниях темной магии.

Вот умора, подумал я, переворачивая страницу. Знал бы магистр, чем я тут занимаюсь! Не знаю, как насчет обрадоваться за меня, но озаботиться он бы точно озаботился. Интересно, эти заклинания куда вообще относятся, к какому уровню? Не дай Сихот, они к высшему темному пилотажу относятся. Да еще к «утеряны»… Ну и смеха будет, если я их как-нибудь при случае выдам! Но могут и не понять… юмора. Могут не понять… Так. Что там у нас дальше? Проклятия? Тоже интересно! Где бы мне такую же книжку по порталам взять? Спрошу у Николаса в следующий раз… Может, у него еще чего завалялось? Пусть принесет…

Гости дорогие

— Господин студент, господин студент!

Та-а-ак. Опять… привратный мальчик! На этот-то раз кто? Это он, это он, мой зубастый почтальон, переиначил я вспомнившийся земной стишок. Если опять они — в сад сразу! Однако, если опять они… То чего же им нужно? Хм…

— Господин студент! Вас ждут у ворот!

— Кто? — поинтересовался я, одновременно нащупывая в кармане мелкую монетку мальчишке.

— Не знаю… Не назвались. Сказали просто вас найти.

— Тетки? С зубами?

— Нет. Господин с госпожой.

— Ладно… На вот тебе!

— Благодарю вас, господин студент.

— Дуй давай.

Варга? А почему внутри, за воротами? Сегодня что, день открытых дверей? Кто ее сюда пустил, не понял я, увидев стоящую почти спиной девушку в высоких, выше колен, черных сапогах и костюме, очень смахивающем на парадный варговский… В Этории такие видел. Рядом с девушкой, как-то вежливо изогнувшись, похоже, старший караульный и парень, в дорожном костюме серого цвета. Знакомый… такой парень… Ба! Да ведь это принц! А это не варга, а ее высочество принцесса Сюзанна! Зачем она так вырядилась? И вообще, что они тут делают? Они что… Неужели в гости приехали? Если да, то вот уж не ожидал! Так, сначала выдаем фююють принцессе по поводу ее костюма… Не зря же она его надела?

Пока я все это обдумывал, ноги продолжали нести меня вперед и внесли уже в «зону обнаружения». Их высочества заметили меня и развернулись в мою сторону.

— Добрый день, ваше высочество! — подойдя на приличествующее расстояние, я сделал поклон, приветствуя принца, и повернулся к Сюзанне: — Ваше высочество, я просто не нахожу слов! В этом костюме воительницы вы просто неотразимы! Еще издали, едва завидев столь изящный силуэт, я подумал: кто эта стройная красавица? А это вы, ваше высочество!

Принцесса Сюзанна благосклонно внимала расточаемым мною дифирамбам, чуть наклонив голову к плечу и приподняв правую бровь. Однако лицо ее сохраняло выражение, приличествующее императорской особе. Немного высокомерное и чуточку снисходительное. И еще слегка дружественное. В общем, как полагается принцессе. Если говорить честно, не такая уж у нее и идеальная фигура. Бедра широковаты. И попа… большеватенька. Но большеватенькая попа, скажем так, не смертельный недостаток для молодой девушки…

Эк ты заговорил про попу. Прям эстет, хмыкнул внутренний голос. Раньше вроде пожестче был в критериях. Или нет?

Принцессам — скидки!

А-а-а… Сегодня, оказывается, день распродаж! А я-то думаю…

— Рады вас видеть, князь, — приветствовал в ответ меня принц, едва я закончил с комплиментами Сюзанне. — Знаете, мы тут как-то скучали с сестрой, скучали и вспомнили, что вы нас приглашали в гости. Вот, решили заехать. Так что принимайте гостей, как говорится…

— С превеликим удовольствием!

— Только прошу вас, Эриадор, давайте отставим в сторону этот этикет. В нашей жизни его достаточно. Иногда хочется пообщаться так, по-простому, как… как студенты! Вы понимаете, о чем я?

— Вполне. С удовольствием покажу вам университет и проведу вас по его памятным местам… (Что ты несешь? Ты их что, знаешь?) Мм… А знаете что? Как студенты, говорите? Тогда можно сделать еще интереснее! Переодеть вас в студентов! У меня и Стефании есть зеленые мантии. Вы снимете свои камзолы и сверху, на рубашки, их наденете. Раз, два, и в университете появятся два новых целителя-первокурсника! Народу много, пока разберутся, вы некоторое время сможете побыть незаметными.

— Здорово! — Сюзанна легонько-легонько и беззвучно захлопала ладошками, изображая аплодисменты. — Я хочу!

На ее лице ясно читалось желание попроказничать.

— Главное, чтобы размер подошел. — Я окинул поочередно принцессу и принца взглядом. — Но думаю, проблем у нас не будет…

— А где баронесса? — поинтересовался принц. — Мы думали, что вы всегда вместе…

— Ну что вы! У нас есть достаточно много несовпадающих интересов, чтобы мы проводили не все время вместе.

— Понятно… — Принц очень внимательно, пристальным взглядом посмотрел мне в глаза. — Тогда нам нужно отправиться за ней. Мы ведь к вам двоим приехали в гости.

— Зачем? Сейчас пошлем мальчишку…

Я покрутил головой, оглядываясь по сторонам. Как назло, посыльных не было. Ни одного! Наверное, это начальник караула их услал тревогу поднимать по поводу прибытия в университет сиятельных особ. Перед воротами ва-а-абще было пусто!

— Как-то никого нет, — констатировал я, обращаясь к гостям. — Но не стоять же нам у ворот! Пойдемте потихоньку. Наверняка кого-нибудь встретим…

— Может, нам тогда все же самим к ней пойти? — снова повторил свою идею Диний.

Чего он к ней рвется? Понравилась, что ли? Принцесса тоже покосилась на брата и чуть насмешливо приподняла брови.

— Наверняка она сидит у себя за книжкой. Если мы к ней заявимся без предупреждения, то это будет для нее шоком. А потом мы будем стоять под дверью, пока она в панике будет метаться по комнате, собираясь. Это же девушка, принц. А для девушек срочные сборы — это трагедия…

Принцесса одобрительно посмотрела на меня и чуть кивнула. Мол — истинную правду глаголешь!

— Я предлагаю пока пройтись по зеленой части университета, к оранжереям… Где-то там живет невидимый поросенок… — Пожалуй, это единственная история про университет, которую я могу рассказать… Хе-хе. А потом пусть Стефи отдувается! Она местная. Наверняка какие-нибудь байки знает! — Это интереснее, чем стоять под дверью.

— Я слышала историю про боевых свиней. Отец рассказывал. Это про них? — поинтересовалась принцесса.

— Почти, — уклончиво ответил я. — А вот кто-то нам навстречу идет! Вот мы его и попросим…

Вау! Кого это к нам вынесло! Алистера! Нарочно, как говорится, не придумаешь… Ну сама виновата. Нечего по территории шататься в праздности!

Алистера замедлила шаг, приглядываясь к моим спутникам.

— Рад вас видеть, графиня!

Я остановился и сделал вежливый поклон Алистере. Та ответила на него кивком, продолжая разглядывать наряд Сюзанны.

Принцесса едва заметно нахмурилась, окинув в ответ взглядом Алистеру. И хоть маска высокомерия на ее лице даже не дрогнула, в ментале было слышно, что Сюзи недовольна.

С чего бы, подумал я. А-а-а! Ясно!

Алистера была в парадной мантии. Ярко-красная ткань, ушитый, облегающий верх с редкой золотой ниткой очень хорошо подчеркивал все, что следовало подчеркивать. Невысокий воротник-стоечка, белый, явно шелковый платок под ним. На рукавах, внизу, по три широкие горизонтальные вставки рубинового цвета в черной окантовке. Похоже, из настоящего камня. Черное — символ пепла, красное — символ огня. Плюс отороченные золотом края рукавов и воротника, золотые кольца и серьги с красным камушком. И конечно же волосы. Золотистые волосы с красным отливом, свободно рассыпанные по плечам. Алистера выглядела эдаким языком пламени. Живым и переливающимся. А высокомерия на лице у нее, пожалуй, не меньше, чем у принцессы. Ну прям точно принцесса! А принцесса тут только одна… И соответственно красавица тут может быть только одна. И ясно, кто это…

— Графиня, вас словно само небо послало нам! Ваши высочества, позвольте вам представить — графиня Алистера Эберардо, маг огня.

Высочества милостиво кивнули и улыбнулись дежурной улыбкой.

— Графиня! Его высочество принц Диний! Ее высочество принцесса Сюзанна!

Лицо Алистеры удивленно вытянулось, и она с недоверием уставилась сначала на Сюзанну, а потом на Диния.

Она их никогда не видела, понял я, наблюдая за ее ставшим подозрительным взглядом. Наверное, думает, что ее разыгрывают! И как теперь быть?

Но тут мне на помощь пришел Диний. Слегка искривив край рта, он поднял руку к вороту и вытянул за цепочку желтый кругляш. Медальон с каким-то изображением на нем. Ну если для меня он ничего не значил, то Алистера его узнала.

— Ваше высочество! — сделала она по всем правилам реверанс.

Наверное, это знак принадлежности к императорской семье, пришел я к выводу, наблюдая, как вздохнувший принц опять отправляет его за воротник. Ну и славненько! Статус-кво подтвержден!

— Графиня, — обратился я к Алистере, — его высочество принц Диний просит вас оказать ему небольшую услугу. Дело в том, что он с сестрой приехал в гости к своей знакомой, Стефании Терской, и нигде не может ее найти. Не могли бы вы помочь, сходить к ней и сообщить, что его высочество принц и ее высочество принцесса ждут ее возле оранжерей?

— Э-э-э… — Лицо Алистеры, до этого сияющее от лицезрения императорских особ, погасло и вытянулось.

— Но… — неуверенно начала она.

— Не сомневаюсь, что вы не откажете принцу в его маленькой просьбе! Не так ли, ваше высочество?

— Да. Я был бы признателен, — ответил принц, которому я адресовал свой последний вопрос.

— Да. Это было бы очень мило с вашей стороны, — поддакнула Сюзанна, бросив несколько быстрых взглядов на меня и Алистеру.

— Хорошо. Конечно, я помогу его высочеству… — после продолжительной паузы, во время которой, видно, происходила борьба в ее душе, ответила Алистера.

— Благодарю вас! — Принц поклонился ей.

— Вы позволите мне удалиться? — делая реверанс, ответила она.

— Да. Извольте.

Алистера повернулась и не очень торопливо пошла по дорожке назад, держа при этом как-то неестественно прямо спину. Я бы сказал — ошарашенная походка ошеломленного человека…

— Князь, я же просил вас — давайте без политесов! — недовольно прошипел в мою сторону Диний, когда Алистера удалилась на приличное расстояние.

— Увы, принц, увы, — ответил я, глядя в спину удаляющейся девушки, — это та особа, которая палец о палец не ударит, если вы не принц. Но вам повезло — вы принц. И она пошла… стукать пальцами…

— М-да? А мне она показалась весьма красивой девушкой… — задумчиво промолвил Диний, глядя вслед Алисте.

Да. Очень даже красивая, согласился про себя я с ним. И попка у нее… поаккуратнее, чем у принцессы… покруглее… так.

— Уж поверьте мне… Я тут не первый день обретаюсь… — ответил я, отворачиваясь от Алистеры. — Кстати. Меня и Стефанию она считает своими врагами…

— А вы? — живо отреагировала принцесса.

— Я смеюсь… — улыбнулся я.

— А зачем вы тогда послали ее к Стефании? Маленькая месть? Да? — с неподдельным интересом спросила Сюзанна.

— Это же забавно, когда к тебе приходит посыльным твой враг и сквозь зубы, с ненавистью сообщает, что тебя ждет принц! Стефи обалдеет.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Сюзанна. — А вы, князь, интриган!

— Ну… какая это интрига! Так. Маленькая ответная шпилька…

— Не такая она и маленькая. Особенно для девушки… — Принцесса оценивающе оглядела меня с ног до головы. Во взгляде ее было одобрение. — У вас тут, похоже, как у нас во дворце. Тайные интриги, борьба за власть… Вы мне расскажете, что тут у вас происходит? — доверительно спросила Сюзанна, беря меня за локоть и заглядывая в лицо.

— Вы имеете в виду… последние сплетни?

— Пусть сплетни…

Принц с неудовольствием глянул на сестру, но ничего не сказал.

Совсем принцесса заскучала у себя во дворце, подумал я, глядя ей в глаза. Но пересказывать ей сплетни? Сорри… это не ко мне…

— Жаль, но в местных хитросплетениях я не очень… Да и Стефания, пожалуй, тоже. Мы с ней темные маги, и нас не то чтобы совсем, но избегают. Обо всем узнаем, как правило, последними…

— Вот как? — Разочарование в голосе.

— Но я попробую развлечь ваше высочество рассказами кое-каких историй, которые случились со мной в жизни. Некоторые из них мне кажутся забавными…

— Да? Ну хорошо…

— Тогда начнем наше путешествие! Сейчас вы находитесь во дворе Столичного университета магии. Справа от вас парадная лестница, ведущая в зал испытаний. Именно на ней первого сентября выстраиваются в ожидании…

(Некоторое время спустя, где-то рядом с оранжереями)

— …В университете существует легенда о невидимом поросенке… — Я проводил взглядом вприпрыжку промчавшегося по соседней дорожке мальчишку-посыльного и продолжил: — Студенты верят, что тот, кто услышит его хрюканье, никогда не «срежется» на экзамене…

Ну где эта Стефи пропала?!

— Господин главный эконом, господин главный эконом!

— Чего тебе? — недовольно оглянулся тот на запыхавшегося мальчишку-посыльного. В данный момент они на пару с главным агрономом осматривали отремонтированную теплицу на предмет подготовки к весенним посадкам. Выходило так, что нужно было еще денег. И это ему не нравилось.

— Господин главный эконом! Эрт Олис, старший на воротах, сказал, что в университет приехали их высочества — принц и принцесса! Он послал меня сказать об этом господину ректору, но его нет. Господин секретарь сказал — никого нет! Есть только вы, и вы самый главный!

— Чего-о? — обалдело протянул господин старший эконом, вытягиваясь в лице.

— Вы самый главный! И секретарь просил передать, что вам нужно встретить принца и принцессу!

— Да он охренел, этот секретарь! Он зачем там сидит? Пусть идет и встречает! Я-то тут при чем?

— Не знаю, господин! Он сказал, что вы самый главный. Наверное, поэтому.

— Идиот… Я главный? Ладно, я с ним поговорю! Как главный?! А где принц с принцессой? Зачем они приехали?

— Не знаю, господин! Меня сразу услали. А видел я их тут, рядом. Сразу, как с дорожки сворачиваешь!

— Ладно! Иди.

— …! — с чувством сказал вслед убегающему мальчишке господин эконом. — Вот ведь принесло! Что, предупредить не могли? Заранее. Отлично! Значит, все всё бросили и разбежались. А мне — отдувайся за них! Даже переодеться нет времени! Тьфу! Пошли, — буркнул он агроному, поворачиваясь к выходу, — посмотрим, что там… Не одному же мне отдуваться!

Эри

Вдали, за рядами кустов с опавшими листьями живой изгороди появились две знакомые фигуры. А, господин эконом и господин агроном! И идут, похоже, к нам… Только им нужно будет сделать круг, обходя теплицы, чтобы выйти сюда.

А что, если?.. Мне пришла в голову совершенно дурацкая мысль. О-о-о да-а-а!

— …с ним связан обряд неофициального посвящения в студенты, — резко ускорил я темп рассказа. — Официальный — в главном зале, а неофициальный тут. Первокурсники прячутся в кустах и хрюкают оттуда, подманивая невидимого поросенка, а старшие курсы и преподаватели ходят мимо кустов по дорожкам и хрюкают в ответ, якобы поросенок прибежал! Все происходит очень весело и шумно! А хотите тоже стать студентами? Пройти посвящение? — напористо обратился я к Динию и Сюзанне, которые, наморщив лоб, пытались представить, как может выглядеть такое действо со стороны. По мне так — совершеннейший идиотизм! Но в ментал я при этом усиленно транслировал уверенность и правдивость. — Вон как раз идут два преподавателя! Скорее залезайте в куст и, когда они будут проходить мимо, несколько раз хрюкните! Они хрюкнут в ответ, и все — вы, считай, студенты! Все знают эту шутку!

— Да-а? — неуверенно протянула принцесса, глядя на большущий куст вечнозеленого чего-то там, росшего у дорожки. — А… а как мы туда залезем?

— Давайте с той стороны! — скомандовал я. — Пригнулись и перебежками, перебежками! Пошли!

Главный эконом университета размашисто шел по дорожке, внутренне кипя от возмущения.

«Нет, ну что это такое? — думал он. — Как так можно? Ни с того ни с сего беги, встречай детей императора! Не подготовившись, не переодевшись. Бросай все и несись! Как так можно? Что я с ними буду делать? Никогда такого не было, чтобы кто-то из императорской семьи приезжал вот так вот, с бухты-барахты, без предупреждения… И нет тут никого на дорожке! Похоже, это чья-то шутка! Ох и не поздоровится же шутнику, если это так!»

— Хрю-хрю, — робко и тоненько внезапно прозвучало из куста справа.

— Гм… гм… Хрр-хрр, — прокашлявшись, более солидно поддержали секундой позже из того же куста.

«А чтоб вас! — подпрыгнул от неожиданности главный эконом. — Когда ж вы наконец нахрюкаетесь, идиоты! Вот понабрали на свою голову… придурков!»

— А ну СТОЯТЬ! — что есть сил заорал эконом, разворачиваясь на звук и сбрасывая в вопле накопившееся раздражение. — За мной! — Он призывно махнул рукой агроному и ринулся в куст…

Эри

— Ой, я не могу! Ха-ха-ха! Ой, не могу! Ха-ха-ха! Ой, держите меня! Ха-ха-ха!

Я стоял у стенки, упершись в нее плечом и головой, чтобы не упасть на ослабевших ногах, и буквально рыдал от смеха.

— Эри, ты придурок! — убежденно произнесла Стефания, сердито поблескивая на меня темными глазищами. — Ну как ты до такого мог додуматься? Это же принц! И принцесса! А ты их уговорил изображать поросенка! Как ты вообще такое мог придумать? А если бы они обиделись? Ты вообще думаешь, что ты делаешь?

— Ха-ха-ха! Да нормально! А-а-а-ха-ха! Они нормальные! Ха-ха-ха! Ой, не могу!

— Кто — нормальные?

— Принц с принцессой! Ха-ха-ха!

— Сколько можно смеяться?

— Ты себе просто не представляешь! Если бы ты только видела их рожи! Особенно у эконома с агрономом, когда они поняли, кого они вытащили за шкиряк из куста! Ой, умора! А у принца с принцессой? У них та-а-акие глаза были! Они тоже не знали, что делать! Их, видно, никто еще из кустов так не выдергивал! Ха-ха-ха! И тут все это действо сверху покрыла императорская охрана! Ха-ха-ха, проснулись! Ты только представь — охрана держит за шкиряк эконома с агрономом, те держат за шкиряк принца с принцессой… И у всех та-а-акие рожи! Включая охрану! Это было всего мгновение, но како-ое! Ха-ха-ха! Ой, не могу!

— Тебе нужно извиниться! — непререкаемым тоном произнесла Стефи.

— Ой, да ладно, брось! Они же сюда приехали посмотреть на веселую студенческую жизнь! Вот и посмотрели! Даже и поучаствовали! Ха-ха-ха!

— Что ты все смеешься? Уже сколько времени прошло. Это же все до обеда было. Вечер уже.

— Ты не понимаешь! Я целый день терпел! Знаешь, как распирало и как хотелось? Если бы я засмеялся, вот тогда бы они точно обиделись бы! А так, как видишь, нет! Все довольны… Даже главный эконом не бухтит. Жаль, ты не слышала, как он поддакивал мне, когда я объяснял охране про старинный университетский обычай. И агроном тоже. Так уверенно кивал! Все! Новому обычаю в университете — быть! Вот увидишь, в следующем году они на пару всех первокурсников силком рассуют по кустам! И хрюкать заставят! Ха-ха-ха!

Стефания только головой покачала.

Да, забавно все вышло. Только эконом обиделся. И агроном. И принц с принцессой надулись. Вида никто не подал, чтобы дураком не выглядеть, но я прекрасно уловил настроения. Вполне возможно, что они мне это припомнят. Но я ведь не со зла, ведь правда? Значит, они будут неправы, если возьмутся мстить… После моего розыгрыша, когда я убедил охрану, что это всего лишь забавная дань традиции и ничего больше, события стали развиваться дальше. Я наконец догадался позвать Стефи телепатически, вспомнив, что мы можем с ней общаться и так. Алиста до нее так и не дошла. То ли заблудилась, то ли ослабела в пути… Или просто не смогла себя пересилить. Скорее, последнее. Вообще, пожалуй, пора заканчивать ее притравливать. Противник она слабый, ничего противопоставить не может. Мне тем более, а Стефи уже малость оперилась. Алистке ее уже просто так не съесть. А принц прав… Снаружи Алистера весьма симпатичная гейша…

Короче, с моей подачи, разумеется, желая быстрее сплавить нас всех со своих глаз, эконом организовал высочествам две мантии, и дальше они бродили по университету, прикидываясь студентами. Принцесса себе выбрала голубую мантию мага воздуха, посчитав, что этот цвет ей идет больше всего, а принц сразу ухватился за красную мантию мага огня. Мои надежды на то, что Стефания может что-то рассказать, оправдались. В отличие от меня, она гордилась тем, что поступила в знаменитое учебное заведение, и историю университета знала. Поэтому дальнейшее звуковое сопровождение экскурсии я спихнул на нее, благо она совершенно этому не сопротивлялась. Стефи с удовольствием рассказывала все, что знала, и у нее хорошо получалось. Единственно, не знаю, как у Сюзанны… но лично у меня возникло ощущение, что рассказывает она только принцу… И смотрит только на него…

Посидели в пустой аудитории, прошлись по всем этажам, заглянули в библиотеку, спортивный комплекс, парадный зал (оранжереи мы уже посетили, хе-хе). Сходили на обед. Принцесса с удовольствием накладывала себе всего по чуть-чуть.

Н-да… попе похудание не грозит, подумал я, увидев размеры натюрморта на ее тарелке.

Несмотря на каникулы, народу в университете осталось много. Каникулы короткие, всего неделю, поэтому за столь малый срок при существующих средствах передвижения доехать докуда-нибудь и вернуться было проблематично. Уехали те, чьи родители жили рядом, в одном-двух днях пути. Но таких, понятное дело, было немного, основная масса осталась в университете, скучать. Поэтому желание их высочеств быть незаметными не сбылось. Появление незнакомых лиц вызывало неподдельный интерес, сопровождаемый пристальным разглядыванием и шушуканьем между собой. Потом где-то произошла утечка информации, и за нами появился хвост любопытных. Хвост рос и рос, рос и рос, таскаясь за нами по коридорам и лестницам, и в конце концов превратился прямо в какую-то демонстрацию.

Трудно быть звездой, подумал я и обратился к принцу с предложением задействовать административный ресурс. Принц выслушал, согласился и дал команду к действию охране. Так что в бильярд мы учились играть за закрытыми дверями.

— Закрыто! На спецобслуживание! — крикнул я в щель закрываемой двери, в недовольные лица толпящихся за ней. Конечно, популярности такие действия мне не принесут, но зато поиграли спокойно. Покинуть холл я предложил через окно.

— Через окно? — с подозрением спросила принцесса.

Что-то как-то недоверчиво она стала относиться к моим идеям… Прямо как Стефи…

— Принцесса, а когда вы последний раз лазили в окно?

— Ну… — задумалась та. — Я вообще не лазила!

— Вот! — поднял я вверх правую руку с оттопыренным указательным пальцем. — Вполне возможно, что это ваш единственный шанс в жизни вылезти в окно! Не упустите! Если раньше не было случая, то весьма возможно, что и в будущем его просто не будет. В коридоре толпа, а так мы от нее оторвемся. Вам не надоели эти… глазеющие?

— Надоели… — вздохнула она.

— Тогда все в сад! Через окно!

В окно лезли по очереди. Сначала двое из охраны, для «зачистки и удержания плацдарма, если вдруг что», потом вылез принц. Ему на руки спустили Стефанию, потом принцессу, которую я придерживал, чтобы она не сорвалась, потом выбрался я и оставшиеся секьюрити. Окромя меня и охраны все были в восторге. Стефи тем, что принц подхватил ее и несколько секунд подержал на руках (принцу этот момент тоже, похоже, понравился). Принцесса была в восторге, что первый раз в жизни вылезла в окно и сбежала. Охране такое откровенное детство не понравилось, но она молчала. Я же был нейтрален в чувствах. Пошли ко мне. Быстро накидал несколько шаржей на нас четверых. Посмеялись. Пообещал принцессе нарисовать портрет. Заметили мою гитару. Взяли гитару, пошли к Стефи за ее инструментом. Принцесса очень внимательно рассматривала портрет Стефании и все рисунки, что я для нее сделал за все время. Принц тоже в этом участвовал. И не менее внимательно. Потом пошли на воздух, на нашу со Стефи скамеечку, где мы любили музицировать. Поиграли вмести со Стефанией, потом она отдельно, потом пристали ко мне, чтобы я спел.

— Что именно? — поинтересовался я, прижав пальцем разом все струны на грифе.

— Что-нибудь… про любовь, — попросила принцесса.

Ее взгляд, обращенный на меня, в начинающихся сумерках был глубок и таинственен…

Романтика и свобода вырвавшейся из дома, прокомментировал я про себя сей взгляд и прикинул, что можно спеть. Хм… песен про любовь много. Но не уподобляться же в завываниях дворцовому менестрелю? О! Есть вариант! В том числе и для других слушателей.

Я кинул взгляд на собравшихся вокруг нашей лавочки вновь обнаруживших нас любопытных. Хе-хе.

— Хорошо, про любовь так про любовь, — согласился я и тронул струны:

Моя трагедия комедий балагана смешней

И потому безумно мне дорога,

Я научился находить себе прекрасных друзей,

Но не могу найти по силам врага-а-а,

Но не могу найти по силам врага-а-а.

(…)

Я умираю… в пустоте… неразделенной любви-и-и.

Я жду тебя, о мой возлюбленный враг[3].

Тишина. Народ обдумывает неожиданное окончание песни…

— Браво! — произносит принцесса. — Браво! Мне понравилось! Спой еще!

Еще так еще… Я исполнил еще несколько песен на французском и итальянском. Тут стало окончательно темнеть. Зима. Солнце садится быстро.

— Домой пора, — вздохнул принц.

— У-у-у… Не хочу домой! — капризно заявила Сюзанна. — Я замерзла и хочу чаю! И есть хочу. Пойдемте поедим! А потом поедем…

— А где? — спросила Стефания. — У нас до ужина еще почти два часа, а «Стекляшка» закрыта… В ней труба сломалась.

— Как труба сломалась?

— Трубочист чистил, и какие-то камни внутри вывалились… Чинят.

— А… понятно…

— Можно пойти на площадь, — предложил я, — там всяких трактиров — уйма!

— Ой! Пошли! — обрадовалась Сюзанна и легонько захлопала в ладоши. — Хочу! Хочу! Хочу!

— Хм, — скептически хмыкнул принц, — вряд ли охрана согласится. Мы ведь только в университет ехали.

— Ну-у-у… Ди! Ну договорись с ними! Прикажи! Ты же принц!

— А ты принцесса.

— Ну Ди-и-и! Я кушать хочу… И чаю… Я замерзла! Ди-и-и…

— Ладно, щас…

Принц встал и, подойдя к начальнику охраны, начал негромко с ним беседовать. Разговор затянулся. Начальник уговариваться не желал и постоянно отрицательно качал головой.

— Добрый он, — глядя на это действо и имея в виду брата, вздохнула принцесса. — Не умеет. Я умею!

Сюзанна поднялась на ноги и направилась показывать как надо. Та-а-акое нытье началось! Да с таким количеством голословных обвинений! О желании погубить принцессу, не дав ей горячего чая и крошечки еды… Мучительная смерть от голода и холода… Плюс обещания пожаловаться маме, папе и начальнику начальника охраны… Капризуля-профессионалка! В общем, минуты за три Сюзанна начальника охраны «дожала». Тот только выторговал, что сразу после трактира все лезут в карету — и домой! И до трактира — в карете! В общем, их высочества пошли снимать мантии и переодеваться в одежду, в которой приехали, а у нас со Стефи выдалась свободная минутка, когда я как раз и успел отсмеяться.

— Ладно, пошли, — сказал я Стефании. — Наверное, они уже переоделись. Карета ждет!

— Замечательный вечер! — искренне сказала Сюзанна. — Мне очень понравилось.

Я стою с ней, она впереди, я чуть сбоку и сзади, перед витриной трактира, где мы вчетвером завершили этот день достаточно затянувшимся ужином. Прощаемся. Карета стоит рядом, в проулке, а принц со Стефи расстаются у другого столба. Перед входом в трактир, слева и справа, врыто два здоровенных прямоугольных столба, на которых держится балкон со столиками. Второй этаж. Оттуда открывается отличный вид на площадь. Мы там и посидели. И после ужина как-то так вышло, что мы с Сюзанной пошли к левому столбу, а принц со Стефи к правому.

— Мне бы хотелось, чтобы… — начала принцесса, оборачиваясь ко мне.

Бамч!

Яркая алая вспышка ударила по глазам. И одновременно меня ахнуло по левому плечу. Огрело так, что развернуло и пихнуло спиной вперед к Сюзанне.

— Ой! — испуганно вскрикнула она.

Как больно-то! Смотрю на плечо. Наружу торчит здоровенный четырехгранный наконечник стрелы. Чуть сплющенный кончик, весь в крови. Крошечный, прилипший к нему осколок белой кости. Вид ужасный. Особенно ужасно, что все это торчит из моего тела! Больно…

— Шагеш-шш шасха… — выдыхаю я сквозь сцепленные зубы на эсфератском.

Боль отступает. Тут же ставлю щит. Ну и что, что слабый? Что есть, то и ставлю!

Бздынь! Быщщщщ, быыщщщщ!

Стеклянная витрина сзади обрушивается вниз водопадом осколков, разбитая прилетевшей стрелой. Стреляют, однако!

Подхватываю принцессу правой рукой и, сделав шаг в сторону, припечатываю ее спиной к столбу, наваливаясь на нее всем телом.

— Замри, — шепчу ей на ухо.

По левой руке течет. Вот гадство! Осторожно выглядываю одним глазом за край столба.

Кто там такой косорукий? Через площадь на крыше дома замечаю движение. Две фигуры, взмахивая для равновесия арбалетами в руках, вскакивают на ноги и устремляются вверх по скату. Похоже, отстрелялись и спешат на выход… А еще такие есть?

«Эри-и-и!»

«Не ори…»

«Эри-и-и-и! Что делать?!»

«Бей их!»

«Как?»

Вспоминаю заклинание «копье тьмы» и пытаюсь представить последовательность.

«Как это?!»

«Как свечку гасишь!»

И тут конкретно ахнуло. По ощущениям, внутри меня словно волна промчалась. Срывая, ломая и расшвыривая в стороны все, что попалось ей на пути. Острая, дикая боль.

Паххх!

Крышу с арбалетчиками и половину верхнего этажа как ветром унесло. Над огрызком дома на фоне темного неба кувыркаются мелкие деревяшки и какие-то падающие обрывки. Опускаю глаза. Стефания стоит, заслонив собою принца, широко расставив ноги и вытянув вперед руки с растопыренными пальцами. Секунда-другая, и она начинает заваливаться вперед, все так же держа прямо вытянутые руки. Мне тоже плохеет. В глазах меркнет, внутри, в районе сердца, горла, течет что-то горячее, ноги подгибаются. Я, малость обмякнув, обвисаю на принцессе.

Тук-тук-тук-тук-тук! — стремительно стучит мне в грудь ее испуганное сердце.

Рядом, совсем рядом, большие перепуганные глаза и нежные, приоткрытые губы… Наклоняюсь и впиваюсь в них жадным поцелуем…

Прощальное лобзание? В голове звучит насмешливый внутренний голос. Ты же сейчас сдохнешь, идиот! Брось!

Не отвечая, медленно, как сквозь какое-то марево, думаю: и действительно… зачем я ее целую? Но тут окончательно темнеет в глазах, и я, съезжая по Сюзанне вниз, проваливаюсь во тьму…

Во дворце

— Докладывай, — хмуро сказал Альвеар Хайме.

Было раннее утро. За окнами императорского кабинета начинался неяркий зимний день. Невыспавшийся император, нахохлившись, сидел за своим столом, недовольно глядя на первого советника.

— Гм… гм… Предварительные выводы таковы, — начал советник, прочистив горло. — Нападавших было двое. Вооружены они были арбалетами. Каждый из них выстрелил один раз. Первый выстрел был сделан стрелой с гномьей магией. Так называемый дварфовый болт. Стрелявший, видимо, промахнулся, но скорее защитный амулет ее высочества отклонил стрелу и она попала в находившегося рядом студента магического университета, князя Эриадора Аальста. Аальст был ранен в плечо. Злоумышленники, похоже, знали, что с первого раза они могут не достичь цели, поэтому произвели второй выстрел, но уже обычной стрелой, в расчете на то, что амулет принцессы перестанет работать после первого выстрела. К счастью, и тут стрелок промахнулся, и стрела ни в кого не попала, угодив в витрину сзади. Увидев, что они не достигли цели, стрелявшие предприняли попытку скрыться, однако сделать это им помешала баронесса Стефания Терская, тоже студентка магического университета. В результате примененного ею заклинания злоумышленники были уничтожены вместе с половиной дома, с которого они стреляли. Причем уничтожены так, что тел их не осталось. Маги, осматривавшие место происшествия, не смогли определить, какое именно заклинание было использовано, но едины в определении его природы. Это темная магия. Поскольку Аальст и Терская находятся с момента покушения в бессознательном состоянии, уточнить, что она использовала, пока не удалось. Целители у обоих отмечают сильное магическое истощение, что наводит на мысль, что Аальст тоже использовал магию. Что именно, тоже пока неизвестно. Принудительное приведение магов в чувство при их сильном магическом истощении может плохо сказаться на их способностях. Особенно если это происходит первый раз. Ректор университета просил подождать, пока они сами придут в себя. Аальст и Терская будут допрошены, как только состояние их здоровья позволит это сделать… На вопрос: «Кто организовал покушение?» — однозначного ответа в данный момент нет. Утверждаю, что обстановка в империи такова, что активных заговоров в ней сейчас нет. Есть недовольные, но дальше разговоров они не идут. Все они известны, и их списки я вам периодически кладу на стол…

Император кивнул.

— Версия о том, что к покушению причастен кто-то из других государств, тоже достаточно шаткая, — продолжил советник. — Простите, ваше величество, но ваша дочь не является ценной добычей. Она не наследует трон и в данный момент не связана какими-то свадебными обещаниями, которые могли бы создать угрожающий кому-либо союз. В этом плане, несомненно, более интересной целью является ваш младший сын, но стреляли именно в Сюзанну. Наиболее вероятной причиной случившегося мне кажется следующая версия: принцессу перепутали.

— Перепутали? С кем? — прищурился Альвеар.

— У меня имеются доклады агентов о том, что в притонах, среди воровского люда, ходят слухи, что Ульям Валоне и граф Шарте, отцы убитых варгами юношей, назначили награду в два золотых за каждую убитую варгу. Ее высочество была вчера в парадном варговском костюме…

— Да, Сюзанна была вчера в нем, — кивнул император. — Он был в крови сверху донизу. Проклятье! Я чуть с ума не сошел, когда увидел ее в таком виде! За это кто-то должен ответить!

— Несомненно, ваше величество! Виновники будут наказаны со всей строгостью!

— Кто именно?

— Пока… пока конкретных виновников нет, ваше величество. Обвинить Валоне и Шарте в покушении на ее высочество не представляется возможным. Вполне вероятно, что они даже ничего и не знали о готовящемся. Покушавшиеся на жизнь, по всей видимости, убиты… Скорее всего, это какие-то случайные люди, решившие подзаработать. Дварфовый болт стоит около одного золотого. За варгу платят два. Разница — золотой за один удачный выстрел…

— Что же это? Виновных, получается, нет?

— Прямых, похоже, нет, ваше величество! Я, конечно, закончу расследование. Закончу со всем старанием. Но на данный момент версия случайного стечения обстоятельств мне кажется наиболее… реальной.

— Прекрасно! Мою дочь чуть не убили, а наказывать, получается, некого! А не прямые виновники кто?

— Отчасти виноват начальник охраны, ваше величество… И может быть, сама принцесса Сюзанна…

— Подробнее.

— Был изменен маршрут движения. Поездка предполагалась только в университет и обратно. А покушение произошло на площади рядом с университетом, когда их высочества после ужина вышли из трактира на улицу. Будучи в университете, ее высочество проголодалась и замерзла. И захотела поужинать в трактире. А начальник охраны позволил ей себя уговорить…

— Он что, с ума сошел?

— Тут дело, по всей видимости, в том, что охрана недавно сменилась. Раньше их высочеств охраняли варги, а теперь охрана перешла к подразделению гвардии. Они еще не успели толком освоиться. Это, собственно, их первый выезд. Извините, ваше величество, но, зная вашу дочь, я не удивлен тем, что охрана перед ней спасовала. Принцесса Сюзанна, несомненно, обладает даром убеждения… Тем более что с характером ее высочества они столкнулись в первый раз. Если бы не это нарушение, то ничего бы не было. Их высочества вернулись бы во дворец без всяких происшествий. А за ужином в трактире, который был, как выяснилось, достаточно долгим, принцессу видело немало глаз. Ее высочество приняли за варгу и успели подготовиться к покушению…

— Это не охрана, а я даже не знаю что! Всех, включая начальника подразделения, разжаловать и в дальние гарнизоны!

— Как прикажете, ваше величество.

— Расследование продолжить! Я хочу быть уверенным, что это действительно просто стечение обстоятельств, а не что-то иное! Откуда стрелки знали, что амулет перестает действовать после выстрела по нему дварфовым болтом? Об этом на каждом углу не кричат. А второй выстрел был обычной стрелой. Значит, они знали. Проведите тщательное расследование и отработайте все версии. Все! Мне — подробный отчет по окончании.

— Будет исполнено, ваше величество.

— И организуйте моим детям нормальную охрану. Лично проследите!

— Слушаюсь, ваше величество.

— А когда вы найдете авторов «С варгой в постели»? Ведь если ваша версия о цепи случайных стечений обстоятельств верна, то произошедшее вчера есть результат появления этой книжки. Не будь ее, никто бы не охотился за варгами, не было бы проблем с охраной. И моя дочь не вернулась бы вчера вся в крови! Ее чуть не убили! И в этом виновата книга! Найдите этих горе-писателей, Робэрто о, я требую! Вот кто истинный виновник случившегося!

— Вне всякого сомнения, они будут найдены, ваше величество!

— С нетерпением жду этого, советник.

Эри

Открываю глаза. Как-то фокусируюсь взглядом на потолке. Шо-то как-то не комильфо в организме… плющит… Во рту пересохло. Губы не разлепить… Тьфу! В чем это у меня они? Тьфу! Жир какой-то… сладкий… Сладкий жир? Что за дрянь?

Тыльной стороной правой кисти руки провожу по губам.

Розовый… Розовый сладкий жир… Что это может быть? Помада! Сихот!

Вчерашние события ринулись в голову, как вода в пробоину супертанкера.

Самое яркое из впечатлений — торчащая из моего плеча окровавленная стрела и… и поцелуй!

Похоже, я опять обфукался, с неудовольствием подумал я, вспоминая подробности. Опять я с низшей… Сихот…

Классно ты ее засосал, раздался под черепом бодрый и радостный внутренний голос. Все по науке сделал! Зафиксировал на вертикальной поверхности, обжал конечностями и зажевал. Стрелы летают, кровища хлещет… Все, думаю, хана пришла! Хоть бы рану как-то попробовать пережать, чтобы не текло так, да куда там! Засос важнее! Чуть дуба не дал, зато вся морда в помаде. Герой! Однозначно.

Отшкрянь… Это не я был… Это тело. Я в этот момент уже сознание от потери крови терял, вот оно и воспользовалось моментом… Я тут ни при чем…

Какое бодрое-то тело! Даже в момент смертельной опасности — одно на уме!

Да… Досталось же…

И что ты будешь делать?

Повешусь…

Прям-таки сразу?

Нет, по частям. Вот гадство-то какое… Вообще возникает вопрос — кто тут главный, я или тело? Это что же, чуть расслабишься, и все? Оно верховодить будет?

Действительно, наглость!

Может, к целителям сходить? Успокоительного какого-нибудь… пошукать?

Жизнь на «колесах»? Феерично…

Я вздохнул. Действительно, если так подумать, ничего хорошего. Постоянно что-то пить? Наверняка последствия будут. Здоровое тело — это гармония, а если в нем что-то целенаправленно угнетать, это будет уже не здоровое тело… Больным быть не хочу! И пусть я в этом теле временно, но, сколько времени мне с ним рука об руку идти, это еще неизвестно. Разволюшен? Ноу, сенкс! А с другой стороны, в любой момент можно ожидать потери контроля… А потом всяческих чудес по возвращении в разум… М-да. Вот и выбирай, Бассо, что тебе милее… Черт-те что!

От входной двери раздался звук. Смотрю в ту сторону. В комнату входит магесса Элеона в темном, отливающем перламутром платье. Волосы стянуты на затылке в узел. Внимательный, профессиональный взгляд врача. Ее сопровождают две студентки в зеленых мантиях. Старшекурсницы.

— Здравствуй, — кивает мне магесса. — Как себя чувствуешь? Как плечо?

Скашиваю глаза на левое плечо. Как-то я совсем про него забыл. Наверное, потому что не болит. Плечо замотано во что-то белое и по виду твердое. Гипс? Пробую пошевелить. Движение отзывается слабой болью.

— А что с ним? — интересуюсь я.

— Стрела раздробила несколько костей и порвала мышцы. Ты помнишь названия мышц и костей, входящих в плечевую сумку?

— Магесса, как можно такое забыть! — с жаром отозвался я с кровати. — Каждый вечер перед сном произношу эти прекрасно звучащие слова вслух!

— Все шутишь? — иронично поинтересовалась Элеона, усаживаясь на стул рядом. — Ну-ну…

— Больным не возбраняется… Говорят, смех ускоряет очищение организма от шлаков.

— Хочешь почиститься? Как тогда насчет внесения в список процедур клизмы? Утром и вечером? Уж наверняка очищает не хуже, чем смех. И шутить потом легче будет… Мм? Ну как? Записать тебе?

— В наш просвещенный век — и клизмы? Это же варварство, госпожа магесса!

— Веками проверенное средство, которое будет использоваться до тех пор, пока у людей есть кишечник. В наш просвещенный век оно прекрасно вписывается, не беспокойся.

— А кто мне ее будет ставить? Неужели эти красавицы, которые пришли с вами?

Магесса обернулась на оттопыривших губки девушек и ухмыльнулась.

— Все, замолкни, — сказала она, вновь поворачиваясь ко мне. — Нужно будет, найду кого. Я сейчас хочу посмотреть, что там с твоим плечом… Так, девочки, смотрим!

Магесса прикрыла глаза, словно к чему-то прислушиваясь. Девушки поступили так же. Под повязкой внезапно сильно зачесалось. Я с трудом подавил желание поскрести ее пальцами. Так продолжалось минуты три.

— Все хорошо, — произнесла Элеона, открывая глаза, — сосуды восстановились полностью, мышцы почти, остались кости. Неделю в повязке походишь, и все будет нормально…

— Неделю? — удивился я. — Почему так долго?

— Потому что кость растет медленно. А если ты думаешь, что я намерена провести без сна и отдыха сутки, непрерывно отдавая силу и наблюдая за восстановлением, то ты ошибаешься. Твой организм молод и прекрасно справится сам. Время в данном случае значения не имеет. Скорость роста я повысила, девочки будут заходить и смотреть, как у тебя идут дела… Да, девочки?

Девочки синхронно кивнули.

— Тогда все. Вопросы есть, господин первокурсник?

— А где я?

— В университете. Лечебный корпус. Ты в нем еще не был.

— А! Ясно. А как дела у всех остальных? Чем дело кончилось… на площади?

— Принца и принцессу увезли во дворец. Тебя с Терской сюда.

— А что со Стефанией?

— Магическое истощение. Сильное. Впрочем, как и у тебя. Кстати! Кто из вас снес дом?

— Мм… — промычал я, быстро прикидывая, что лучше сказать. — Как-то смутно помню…

— Неужели? — иронично произнесла магесса, наклонив голову и с насмешкой глядя на меня. — Тогда вспоминай! Ведь следом за мной придет дознаватель. Пока не вспомнишь, он от тебя не отстанет.

— Дознаватель? По поводу?

— По поводу покушения на детей императора. Или ты думаешь, что в империи это рядовое событие?

— А… ну да…

— Вопросы кончились?

— Нет. Еще есть… один.

— Слушаю.

— Простите, госпожа магесса… Скажите, есть ли средство, приняв которое мужчина бы не желал делать с женщинами то… отчего рождаются дети?

Пауза. Хмыканье за спиной магессы. Элеона с недоумением смотрит на меня.

— Знаете, Эриадор, — наконец заговорила она, — немногие мои ученики могут похвастаться тем, что им удалось меня удивить. Вы только что попали в их число. Зачем вам это, господин Аальст?

— Мм… В общем, уважаемая госпожа, скажу так. Я подумал, что умираю. Вся жизнь в один миг пронеслась у меня перед глазами. И в этот миг я осознал, что живу отнюдь не праведно… Благодаря вам и богам оставшись жив, я хочу попробовать жить по-другому… иначе… Вы понимаете?

— Очень странно, — после продолжительного молчания, когда она неторопливо, но с неким удивлением разглядывала меня, медленно произнесла магесса. — Стрела попала в плечо, а пострадала почему-то голова… Вы что, решили встать на путь благочестия? Тогда вам в орден. Но вряд ли они вас примут, предупреждаю сразу. И не только потому, что вы темный маг. Светлый путь — путь возвышения духа, а вы, даже еще не ступив на него, начали поиск легких, обходных дорог… Если вас беспокоит поцелуй, которым вы имели смелость одарить ее высочество, то мой вам совет — не портите поступок трусливой попыткой отыграть назад. Это не по-мужски.

— Откуда вы знаете… э-э-э… о случившемся?

— Не ерундите, Эриадор! Вы что, одни там были?

Да, именно — не ерундите! Принцессы они… все на виду. Целовать их незаметно — глупая затея… Однако если магесса в курсе, то и университет, как пить дать, тоже весь в курсе… Я глянул на старшекурсниц и наткнулся на о-о-о-чень внимательные взгляды.

Что и требовалось доказать…

— Благодарю вас за советы, госпожа, я обязательно над ними поразмыслю. Но все же как насчет заданного мной вопроса? По поводу средства?

Услышав, что я сказал, Элеона хмыкнула и нахмурилась. Снова пауза. Наконец она произнесла:

— Вынуждена тебя огорчить. Такого средства не существует. По крайней мере, мне за мою, уж поверь, некороткую жизнь слышать о таком не доводилось. Мужчины всегда спрашивали зелья иного действия, прямо противоположного твоим пожеланиям. Так что…

Магесса развела руками.

М-да…

— Хотя постойте! Я слышала об одном старинном способе от женатых магов со стажем. Знаете что, Эриадор, — женитесь! Они говорят, что после этого тяга к женщинам проходит!

Старшекурсницы разом фыркнули. Элеона насмешливо улыбалась.

— Спасибо вам, магесса, — кисло поблагодарил я, — я подумаю…

— Ну хорошо, думайте, а я пойду. — Она встала и расправила юбку. — Выздоравливайте, князь!

— Непременно, госпожа Элеона. Спасибо вам большое.

Элеона еще раз внимательно и цепко глянула на меня и вышла вместе со своими сопровождающими.

«Эри! Эри-и!!Эри-и!!!»

«Ну чего ты опять орешь?»

«Ой, Эри, ты живой! Ой, я так рада, так рада!»

«Привет, разрушительница! Я тоже рад».

«Почему разрушительница?»

«Дом снесла».

«Я?»

«Ну не я же. У меня столько сил нет».

«Да? А я думала, мы вместе…»

«Нет, я тебе не помогал. Пытался подсказать заклинание, но не знаю, получилось ли? Ты что тогда сделала?»

«Как ты сказал… Как свечку…»

«Ясно. Значит, ты. Слушай! Тут ко мне дознаватель должен прийти…»

«Да, ко мне тоже».

«Предлагаю нам договориться о том, что мы будем ему говорить».

«Зачем?»

«Ну вот смотри…»

Минуты за три мы уточнили, что и как будем говорить. Аргументировал я это просто — путаться в показаниях на допросах себе дороже. Это выльется в большие сроки проведения расследования и может оставить нас под подозрением. Оно надо? Тем более что выдумывать и врать нам не нужно. Просто уточнили между собой, и все. Стефания согласилась, выслушав мои доводы. Я, затевая этот разговор, преследовал свою цель — сохранить в тайне нашу с ней способность разговаривать телепатически. Брякнет, не подумав, а меня доставать будут — покажи да расскажи… Про такое тут, похоже, и не слышали. Тем более что Стефи тогда так орала… Зачем мне это надо?

Стефи пообещала молчать. Едва только закончили разговаривать, как в мою дверь деликатно постучали.

А вот, похоже, и следователь, подумал я и, поудобнее повернув голову на подушке, крикнул:

— Войдите!

— Они приехали. Сами.

Элеона многозначительно приподняла брови.

Мотэдиус, напротив, сдвинул брови к переносице.

— Я знаю, — ответил он.

— И что теперь вы намерены делать, господин ректор?

— Буду писать докладную в службу безопасности. Дети императора — это не шутки.

— Я сразу об этом говорила.

— Что ж. Скажу, что вы, как всегда, были прозорливы, госпожа Элеона…

Магесса в ответ поджала губы. Признание ее правоты ее, похоже, не обрадовало…

— Но вначале я все же поговорю с Эриадором, — продолжил Мотэдиус. — Сообщу, в чем его подозревают, и о том, что я поставлю службу безопасности в известность. Не хочу, чтобы он решил, что все было сделано за его спиной…

— Хм… — хмыкнул главный эконом. — А как насчет службы безопасности? Может, у них будет свой план действий? Вдруг они захотят установить за ним слежку?

— В данный момент меня больше интересует душевное равновесие студента моего университета, весьма перспективного мага… Первого радужного с момента окончания войны. Поэтому, понравится это им или нет, я не знаю, но в известность я его поставлю.

— Предвижу проблемы…

— Полностью согласен с вашим предвиденьем, Элеона. Но чему быть, того, как говорится, не миновать… Хорошо. Закончим с этим… Перейдем к следующему пункту… Следующий вопрос — вопрос награждения… Награждения студентов магического университета Стефании Терской и Эриадора Аальста за проявленную доблесть при спасении членов императорской семьи…

— Как все интересно складывается… — промолвила Элеона. — Сначала служба безопасности, потом награждение… А что, во дворце признали их героями? Или это наша инициатива?

— Признали. Принцесса утверждает, что Аальст закрывал ее от стрел своим телом. Подобные заявления сложно проигнорировать. Вся столица знает о случившемся, поэтому отмолчаться по этому поводу не удастся. Час назад я получил сообщение, что принято решение — награждать! Но коль император решил так, то и мы не можем остаться в стороне. Это наши ученики! Значит, мы тоже будем их награждать. И нам нужно придумать, как и чем…

— А были противники? — спросила Элеона. — По мне, так во дворце слишком долго раздумывали над вполне очевидной ситуацией.

— Они оба темные, — слегка наморщил нос ректор. — Спасение детей императора темными магами, это… это… Ну вы понимаете! Похоже, император обдумывал, как это будет выглядеть с политической точки зрения. Согласен, что это может многим не понравиться — возвышение темных, пусть даже и заслуженно. Орденцам так уж точно. Тем более после того, как на балу Стефи и Эри щелкнули их по носу… Наверняка они успели сбегать к императрице… Дорожка у них натоптанная. Может, и поэтому столь длинная задержка в принятии решения… Но кто бы там чего ни хотел, это уже не остановить. Если замолчать, то никто такого не поймет. А уж наш верховный совет тем паче. Обижаться может ведь не только Белый орден. Так что награждение — неизбежно! Чем будем награждать?

— Мне кажется, что деньги тут неуместны, — задумчиво произнесла Элеона, слегка барабаня пальцами по столу.

— Согласен! — быстро сказал главный эконом. — Мерить жизнь членов императорской семьи деньгами, это… Это невозможно!

— Тогда… тогда что? — задумчиво посмотрел на эконома ректор. — Что мы можем предложить кроме денег? Звание?

— Да. Деньги что? Раз — и их уже нет! А звание — это на всю жизнь.

— Вечный студент? — иронично хмыкнул ректор. — Ладно, пусть будет так… И денег тратить не нужно. Не так ли, господин главный эконом?

— Аальст ранен, — произнесла Эста, не отрываясь от быстро просматриваемого ею письма. Все ее помощницы находились рядом в ожидании, когда она закончит читать срочно доставленную депешу. — Но его жизни сейчас ничего не угрожает… Проклятье! — коротко подвела итог прочитанному Эстела, складывая листок бумаги. — Его чуть не убили! Кто-то перепутал принцессу с одной из нас и решил взять за нее награду. В результате Аальст получил в плечо стрелу из арбалета. А охрана все прошляпила. Урррроды неповоротливые! Раззявы! Что они вообще могут, эти гвардейцы?

— Пиво дуть, — включилась в разговор Лорита. — Так им и надо! Понабрали вместо нас черепах, ну пусть и сидят теперь, на себя обижаются! Они еще не один раз облажаются, эти гвардейцы. Вот увидите! Вот тогда император и подумает, на кого он нас променял. Еще обратно позовут, помяните мое слово!

— Император и его проблемы сейчас не главное, — ответила ей Эста. — Аальст — вот главное! Если выполним волю богини, император нам больше будет не нужен. Ну почти не нужен… Дарг! Как обезопасить Аальста? Пока мы тут сидели, его чуть не убили! Хороши бы были, если бы это случилось! Что бы мы сказали Аристе? Да и совету… Нужно срочно организовать ему охрану!

— Мы не имеем доступа в университет… — тихо произнесла Вилента.

— Сторожите на улице! Как только выйдет — следите за ним! Выйдет — подойдите и сразу назовите сумму компенсации! Хватит писем! Вам ясно?

— Вполне, — нахмурившись, кивнула Вилента.

Эри. Мистер Нет

И я понимаааа-ю… что я пролетааа-ю…

А так все прекрасно складывалось! Запланированное знакомство с кем-нибудь во дворце удалось. И не с кем-нибудь, а с самими высочествами. Я уже предвкушал, как зайду в императорский архив и мне там на блюдечке… Ага, щас! Едва я встал на ноги и решил прогуляться вдоль оранжерей, благо до них было недалеко, как меня «случайно встретил» ректор. Предложив погулять вместе, он принялся рассказывать мне длинную и печальную историю про какую-то хитрую магессу, которая вынесла мозги тогдашнему императору и какие у всех тогда были бо-ольшие проблемы. Ну я слушал, особо не вникая, до тех пор пока рассказчик не добрался до конца истории и не огорошил меня вопросом.

— Эриадор, скажите, вы обладаете способностями к ментальной магии? — спросил Мотэдиус, повернувшись ко мне и пристально смотря мне в лицо.

Чего? Кто? Это куда он клонит? Это же тут тогда считай хуже, чем заразным быть!

— Вы имеете в виду способность брать под контроль мозг других людей? Нет! — категорически ответил я. — Нет и еще раз нет! Зачем мне тогда учиться? Если бы я обладал такими способностями, проблем бы у меня не было и тратить время на университет я бы не стал. Уж поверьте мне!

— Я тоже так думаю, но происшествие с Жустиной позволяет предположить у вас наличие так или иначе развитых способностей к этой магии. Пока дело не выходило за стены университета, я в общем-то старался не раздувать эту тему. Но в последнее время круг вашего общения резко расширился… Дело коснулось членов императорской семьи… Это уже я не могу замалчивать. Вы понимаете?

— Угу, — мрачнея, кивнул я.

— Это хорошо, — вздохнул ректор. — Мне совсем не хочется, чтобы у вас возникло чувство, что за вашей спиной ведутся какие-то неизвестные вам игры. Поэтому ставлю вас в известность, Эриадор, что сегодня мною отправлено сообщение в службу безопасности нашей гильдии. В нем подробно изложено о возникшей ситуации… Наверняка к вам появятся вопросы… Пусть это не станет для вас неожиданностью…

Приплыли… На фиг я с этой Жустиной связался тогда?! Вот она, расплата… за дебилизм. Служба безопасности и я… Феерия!

Поставив меня в известность, ректор быстренько закруглился и откланялся, оставив меня морально готовиться к встрече с СБ. Но ни на следующий день, ни еще два дня спустя ничего не происходило. Служба безопасности — она же наша, магическая. Куда ей спешить? Но настроение у меня в эти дни было неважное. Ничего хорошего от общения с тайными агентами я не ожидал. А потом нас со Стефи пригласили во дворец. Награждать. В приглашении было особо отмечено, что прибыть мы должны были в целительских мантиях. Ну ладно, в зеленых так в зеленых…

В большом зале императорского дворца было организованно целое действо. Толпа высших чинов империи, император с семьей, ректор, члены Верховного совета магов. Никогда не видел их до этого. И мы вдвоем, супротив всех. Ну не супротив. Напротив.

Все было красиво, официально. Император произнес признательную речь, из которой я узнал, что «империя не забудет». Ладно, я не против — пусть помнит. В конце церемонии нам вручили по ордену — «За заслуги перед империей», первой степени. Строгого дизайна серый кругляш с тремя небольшими бриллиантами на фоне герба. Только присутствующие отхлопали и возникли слуги с бокалами вина на подносах, как принцесса Сюзанна, тоже присутствующая на церемонии, отколола номер.

— И у меня есть награда для моего спасителя! — звонким голосом громко произнесла она, поднявшись с кресла, на котором тихо и мирно просидела всю церемонию.

То, что это совершеннейший экспромт, стало ясно, стоило лишь взглянуть на лица императора, императрицы и присутствующих. Сюзанна между тем приподняла пышные юбки своего платья кремового оттенка и двинулась ко мне по красной дорожке, расстеленной по полу зала. Глядя на ее целеустремленное и уверенное движение, я понял, что ничего хорошего меня не ждет. Как в воду глядел. Добравшись до меня, принцесса совершенно беспардонно, при всех, поцеловала меня в шеку, взяв руками в светлых перчатках за отвороты камзола и притянув к себе. Зал ахнул, лица ее мамы, папы, братьев вытянулись, а мне пришлось изобразить неземной восторг и рассыпаться в благодарностях. Предовольная Сюзанна, блестя глазами и пылая румянцем, величаво двинулась по дорожке обратно, а я остался стоять, счастливо улыбаясь и борясь с лютым желанием вытереть щеку. Это был бы очень неполиткорректный жест… Совсем неправильный… Потом была посленаградительная часть с небольшим фуршетом, на котором нас уже поздравляли приглашенные на церемонию сановники. В процессе между поздравлениями и поднятиями бокалов (а пить-то нельзя!) спасенный принц развлекал Стефи, а я Сюзанну. И как-то мне показалось… показалось, что стала она как-то со мной обращаться… так, как будто я ее, не знаю уж, чего там, вещь или избранник, но ее. Чем-то Динку мне поведением напомнила. Очень похоже.

Ничего себе, подумал я. Игрушку, что ли, нашла? Один поцелуй — это еще ничего не значит!

Кстати, о поцелуе вопрос не поднимался. Не та обстановка. Но что-то внутри мне подсказывало, особенно глядя на Сюзанну, что к этому вопросу мы еще вернемся…

Больше ничего такого на приеме у императора не произошло. Он кончился, и все разошлись. Правда, принцесса, прощаясь, пообещала, что мы вскоре увидимся.

Всенепременнейше, прошипел я про себя.

Потом мы поехали в университет. Тоже награждаться.

Стефи бушевала внутри бурей восторга, меня же больше беспокоила мысль о том, что служба безопасности как пить дать закроет мне путь во дворец. В целях безопасности. То, что сейчас на приеме была вся императорская семья, объяснялось, наверное, тем, что мероприятие уже было невозможно отменить. Или еще бумаги где-то ходят, доложить императору не успели. А вот дальше что будет… это еще неизвестно. Я бы на их месте дорогу мне перекрыл…

Стефания попробовала было поделиться своей радостью и поговорить о моих отношениях с принцессой, но я сказал, что столь торжественные моменты в жизни нужно встречать молча, полностью переживая происходящее и не опошляя его посторонней болтовней. Стефи повелась и от меня отстала, углубившись в самоощущения.

В университете нас уже ждали. Построение, опять некороткая торжественная речь, но без фужеров на подносиках по ее завершении. Короче, мы со Стефанией стали почетными студентами. Ректор, выступая, объяснил, что звания этого удостаиваются совсем немногие, последнее награждение было шесть лет назад, и дают его блестяще окончившим университет, за отличную учебу либо за какие-то достойные деяния, по решению совета. Звание давало два бонуса. Первый — награжденный освобождался от оплаты за обучение, и второй бонус — он мог учиться в университете когда и сколько его душа пожелает. Хоть в сто лет и сто лет. Хоть всю жизнь. Своеобразный вечный студент.

Потрясающе, хмыкнул я про себя. Ясно, почему этим награждают выпускников… В целях банальной экономии. Вон, главный эконом с довольным выражением на лице стоит… Рад, поди, что отделался малой кровью…

Дали нам со Стефи по небольшому серебряному значку с выгравированными на нем раскрытой книгой и стило.

Все! Буду папуасом. Слева значок темного факультета, справа — факультета целителей, посредине, на цепочке — медаль за заслуги перед империей, на пальцах перстни… А куда прицепить новую цацку? А! Пупок свободен. Хе-хе. Буду ходить и бренчать железом, яки металлист…

Потом толкнул речь глава Верховного магического совета, тоже приехавший следом из императорского дворца. Выступление его порадовало своей краткостью, и, отхлопав, мы двинули на торжественный ужин в нашу честь, на котором мы со Стефи сидели на почетных местах, на глазах всего университета. Ничего хорошего в этих глазах, к слову, не было. Зависть сплошняком, во всех градациях — от светлой до черной. Ужинали допоздна. А утром… А утром меня вежливо пригласили проехаться в лакированной карете из светлого дерева до здания службы безопасности. Что ж делать? Прокатился. Беседовал со мной магистр Теуш — крепенький с виду старичок в серой мантии, с седой головой и очень внимательными, добрыми глазами с веером морщинок в их уголках. Кабинет у него был небольшой, с единственным высоким и узким окном, прикрытым портьерой из толстой коричневой ткани. Стол, кресло у стола, книжный шкаф с закрытыми дверями. В общем-то и все. Немного, но не аскетично. Деловой, немного суховатый стиль. Поприветствовав меня и усадив в кресло, магистр для затравки поговорил со мной о покушении на площади, я ему поотвечал, но, поскольку сказать мне было особо нечего, Теуш перешел к главному, ради чего меня сюда и позвали.

— Господин Эриадор, — сказал он, открывая лежащую перед ним папку и беря из нее несколько верхних листов, — ваш уважаемый ректор, господин Мотэдиус, сообщил, что есть основания полагать, что вы обладаете способностями мага разума. Что вы можете сказать по этому поводу?

При этих словах магистр наклонил голову вниз так, что смотреть на меня ему пришлось из-под бровей.

Пришлось говорить. Рассказывать, мол, я не такой внутри, как оно кажется снаружи. Что это все заблуждения и иллюзия. Вообще, я не я и хата не моя, а уж коза тем более чужая… Чиновник слушал сочувственно, доброжелательно и головой кивал в особо проникновенных местах.

— Скажите, а для каких целей вы намереваетесь попасть в архив университета?

Магистр отложил в сторону листок, видно, с докладом ректора и взял из папки следующий.

Это что? Вся папка обо мне? Ничего себе! Когда успели… И что в ней еще есть? Набрав в грудь воздуха, продекламировал о любви своей к знаниям…

— Ага, ага, — одобряюще покивал головой магистр, когда я закончил. — Тяга к знаниям — это прекрасно. Узнаю себя в молодости… А скажите, какие именно знания вас интересуют, молодой человек?

Рассказал, что увлекаюсь порталами.

— А почему именно порталами?

Повторил историю о брошенном имуществе, невесте и родне.

— Ага, — сказал Теуш, откладывая лист и беря следующий, — все понятно, но есть некоторая странность… Со слов эрта Вирта, который утверждает, что был знаком с вами, при вашей первой встрече вы рассказывали ему, что невеста от вас сбежала еще до обряда бракосочетания… Это так? Вам знаком такой человек, как эрт Вирт?

Опа! Они проверили меня! А я-то думал, что мной никто не интересуется? А они работали… досье собирали. Вон, папочка-то какая, не худенькая! А я-то, наивный, решил, что раз тут средневековье и баз данных в компьютерах нет, то никто ничего не найдет. Нашли…

— Как поживает старина Вирт? — поинтересовался я.

— Судя по донесению, неплохо, — ответил магистр, заглядывая в листок. — Владеет трактиром на перекрестке трех оживленных дорог… Бодр и крепок. Ну коль вы его знаете, тогда прошу вас объяснить эти расхождения в показаниях. Вирту вы сказали, что невесты, а соответственно и имущества в виде княжества у вас нет. А сейчас вы утверждаете, что все это у вас есть. Вы понимаете, что это взаимопротиворечащие показания?

Магистр вопрошающе вздернул брови.

— Понимаю, — вздохнул я, мельком подумав, что Вирт все же осуществил свою мечту, купив трактир. — Видите ли, дело в том, что мне неловко сообщать всем и каждому, что от меня… сбежала невеста. Хоть я ее видел всего три дня в своей жизни, не включая времени созерцания ее портрета, но все же… Не будешь же каждого посвящать в подробности! Да и решение моего отца — взять просто так и женить меня по простому расчету… Все это… выглядит со стороны не очень… Вы понимаете?

— Вполне, — кивнул магистр. — Но тогда зачем вы ищете книги о порталах?

Логично. Вполне можно предположить, что я ищу что-то другое, а порталы — так, для отвода глаз.

— Домой хочу, — глядя в глаза магистра, со всей искренностью ответил я. — Неуютно тут у вас. Некомфортно.

Секунд пять он мне смотрел в глаза. Похоже, поверил.

— Что ж, ваши устремления мне теперь понятны, — наконец проговорил Теуш. — Жаль, что у вас столь нелестное мнение о нашей столице. Однако хочу заметить, что вы, похоже, не до конца просчитываете результаты ваших действий. Давайте я вам поясню. Вот что вас ждет, вернись вы домой? Вы думали об этом? Ведь вы снова очутитесь в подчинении у своего отца. Вне всякого сомнения он действует из лучших побуждений в отношении вас, обеспечивая ваше будущее, но, как мне кажется, вряд ли это вас теперь устроит, после того как вы пожили один, самостоятельной жизнью. Не так ли?

Я, соглашаясь, кивнул.

— Вот, — тоже мотнул в ответ мне головой магистр и принялся раскрывать свою мысль дальше. — При ваших талантах здесь, в столице империи, вы можете достичь совершенно невообразимых высот. Вы только посмотрите!

Теуш взял еще один листок из папки:

— Целитель, артефактор, все четыре стихии, темная магия. Вам же цены нет, молодой человек! А если еще вдруг выяснится, что вы владеете магией разума, — так вообще можете стать главной ценностью империи, уж поверьте мне! — воскликнул магистр, вскинув правую кисть вверх.

— Как-то у темных магов жизнь тут… не очень светлая. Да и Люсинела Гай… тоже плохо кончила… — подрезал я ему крылья энтузиазма.

— Да. Вы правы, — согласился, немного сдувшись, магистр, кладя листок обратно в папку. — Но это, так сказать, внешняя, видимая всем сторона. Есть ведь и другая, не афишируемая… Темные маги нужны империи, вы уже должны это знать, очень нужны. Скажу вам, что империя платит им неплохие деньги, весьма неплохие. И наградами они не обделены, уж поверьте. А что касается Люсинелы… Если бы она не пошла по головам, то все могло бы у нее сложиться иначе. Даже если бы мы узнали о ее способностях совсем рано, как вот сейчас о ваших, никто бы не стал ее убивать. Поверьте! Жила бы до сих пор и как сыр в масле каталась. Вы только представьте, какие возможности открываются перед политикой империи, имей она у себя мага разума! Заключать договоры и альянсы с соседями, которые были бы невозможны в обычных условиях… Узнавать их тайны и секреты… Подумайте, как могут оплачиваться такого рода услуги империей!

— У меня нет способностей к ментальной магии! — категорично отрезал я, подумав, что едва слух о моих способностях достигнет ушей соседей, то первым кандидатом в их списках на отрыв голов буду поставлен я.

— Это невозможно утверждать с полной уверенностью, — ответил Теуш, покачав головой. — Судя по косвенным признакам, вероятность того, что вы им станете, есть. К сожалению, в империи сейчас нет никого, обладающего подобным даром, и никто не может обучить вас. Но мы располагаем… некоторой литературой, которая может помочь… развитию вашего скрытого таланта… Вы можете ее получить…

Магистр испытывающе уставился на меня.

— В обмен на доступ в архивы с интересующей меня тематикой?

Пауза. Обдумывание.

— И как вас прикажете потом искать? — спрашивает магистр, постукивая пальцами по столу. — Человека, овладевшего тайной порталов? Я думаю, что вряд ли ваше условие будет принято… Уж точно до тех пор, пока у нас не будет полной уверенности в вашей преданности и лояльности…

Ага. Опасаются, что я сбегу… А если я стану магом разума, то потом они наверняка меня к архивам не подпустят… Чтобы не сбежал.

— Ну… тогда я не знаю, смогу ли я прочитать предложенные фолианты. У меня столько времени уходит на учебу… Просто не представляю.

Я сокрушенно помотал головой.

— Взгляните сюда. — Вздохнув, магистр протянул мне через стол листок. — Тут записаны сумма денежного вознаграждения для темного мага, а также предполагаемая сумма выплат для мага разума. Вы сможете получать их обе, одновременно. Вполне возможен вариант, при котором вы будете получать также вознаграждение за ваши остальные таланты… Кроме того, в случае принятия вами моего предложения и достижения результата вам будет пожаловано имение в столице или ее окрестностях, не далее дневного переезда на лошадях. Это я вам обещаю.

Магистр, не мигая, смотрел на меня.

— Очень… впечатляюще, — признался я, возвращая листок, — но за все в этой жизни приходится платить так или иначе. Вопрос. Как вы собираетесь контролировать мага разума, если ему вдруг захочется почудить?

— Клятва, — коротко пожал плечами Теуш. — Клятва на крови из арсенала темных магов. Нарушить ее невозможно.

Это что, вроде той, которой варг потчуют, когда из них пятерки лепят? На фиг, на фиг такое счастье!

— Терпеть не могу давать клятвы! — твердо глядя в глаза магистру, честно сказал я.

— Кто ж это любит? — усмехнулся в ответ тот. — Хорошо, не буду на вас давить. Будем считать это нашим первым, предварительным разговором. Условия вы представляете, размеры вознаграждения — тоже. Так что думайте, молодой человек, думайте! Это отличные условия для начала карьеры. Хочу еще обратить ваше внимание на тот факт, что вам будет предоставлена высококлассная охрана и вы будете постоянно находиться под защитой императора и нашего совета. Все ваши неурядицы с соседями или недоброжелателями будут решаться с наибольшим благоволением в вашу сторону… Естественно, в пределах разумного. Например, мы знаем о вашей ситуации с варгами. В качестве выражения наших благих намерений мы готовы оказать вам помощь в наказании провинившихся прямо сейчас. Даже не требуя от вас согласия по нашему предложению…

Магистр ожидающе уставился на меня.

«Не верь данайцам, дары приносящим», — всплыла в голове земная фраза.

— Я намерен решить этот вопрос самостоятельно, — ответил я. — Пусть это будет и несколько позже, но ничего страшного. Я подожду… Это мое дело.

— Н-да? — немного разочарованно откликнулся магистр. — Как хотите. Тогда не буду вас больше задерживать. Я думаю, что мы с вами вскоре увидимся. Всего доброго!

— Всего доброго, — откланялся я.

Так, теперь я под колпаком у Мюллера, хмуро подумал я, выходя на улицу и с удовольствием вдыхая полной грудью. В императорский дворец, а соответственно к архивам я в ближайшее время не попадаю, да и с университетом наверняка я тоже пролетел. Теперь за мной будут наблюдать из СБ и запрещать на всякий случай все, что можно запретить… Одно радует. Принцессу теперь ко мне на арбалетный выстрел не подпустят. Не нужно будет выяснять, кто и чего там имел в виду, когда кое-что делал… Но сколько сил потрачено и все зря! Сихот! Что ж так не везет?

Выделываться меньше надо было, сказал внутренний голос. Скучно, видите ли, ему! Доразвлекался. Сидел бы тихо, проблем бы не было…

Ага… и сдохнуть от тоски… Ладно. У меня есть запасной вариант — поездка по другим источникам знаний. Покупаю карету и еду!

А учеба?

А я теперь вечный студент! Могу учиться, когда хочу! Это мне они здорово подфартили!

Подумать только, какой счастливчик, прокомментировал голос и умолк.

Ну и ладно! Могли бы и назад отвезти, с неудовольствием подумал я о службе безопасности. А то, понимаешь, выпихнули на улицу героя империи, мол, топай своими ногами, спаситель. Жлобы… Так. И где мне взять золотые, желтые кругляшки? Причем много. За орден положена пенсия в двенадцать золотых, но это до конца года нужно ждать, да размер суммы… вряд ли меня спасет. Мм… Как говорил один кот, чтобы купить что-нибудь ненужное, нужно продать что-нибудь ненужное… Чего бы мне такое загнать? Кинжалы можно было бы, но их Динка утянула… заррраза зубастая. Мм… Так. Вопрос о деньгах, возникновение которого прогнозировалось и ожидалось, возник. Будем думать…

Размышляя, я неторопливо направился в сторону университета по улицам столицы (благо было не очень далеко), намереваясь по пути пройтись по книжным. Посетил, зашел в трактир, перекусил и наконец спустя почти два часа, обдумывая пришедшую в голову весьма перспективную идейку обогащения, вышел на Студенческую площадь перед университетом.

— Господин Эриадор? — прозвучало откуда-то сбоку.

Поднимаю глаза — варги! Раз, два, три, четыре… шесть! Шесть молодых, весьма симпатичных девушек, а точнее, очень красивых девушек, дружелюбно улыбающихся мне. Но чувства в ментале отличаются от выражения на лицах… Самая первая — курьерша, которую я уже видел. Вилента. Еще вас тут, ворюг, не хватало…

— Нет, — отвечаю я.

— Простите? — не уловила моего настроения она.

— Нет, — повторяю я, одновременно ставя щит и прикидывая, по которой из них первой вмазать, если что. Может, попробовать их разом всех накрыть? После того как я помог снести Стефи полдома, сил в плане магии у меня значительно прибавилось. Похоже, причиной стало то обстоятельство, что я был с ней в ментальном контакте, когда она ахнула по убийцам. Я когда очнулся, то сразу отметил этот факт. Хотя, по ощущениям, до моей нормы, которая была, еще далеко, но уже можно не только цветные шарики делать. И на «кольцо тьмы», мне кажется, меня хватит. Была даже мысль попробовать поднять еще выше уровень, привлекая для этого Стефанию, но воспоминания о той боли, которая, по ощущениям, что-то рвала внутри меня, заставили не спешить претворять ее в жизнь. Ведь я так и не знаю, что есть магия. Пользуюсь, и все. Результат экспериментов может оказаться совсем не тем, на который я рассчитываю. Можно банально дуба дать или просто потерять способность творить заклинания. Спешить в таком деликатном деле, которое касается собственной шеи, совершенно не стоит… Тем более что Стефи явно с перепугу выдала такой всплеск. Получится ли у нее повтор, но уже в спокойной обстановке? Пробовать на себе неконтролируемые выбросы дилетантки как-то не тянет… Вот научится управлять силой, тогда можно будет и попытаться потихоньку…

— Господин Эриадор, Верховный совет Этории приносит вам свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства и просит принять сумму в десять тысяч золотых монет в качестве компенсации! — пулеметом выстреливает длинную фразу Вилента.

А вот и деньги… Как кстати, думаю я и мгновенно, без паузы, отвечаю:

— Нет!

Секундное молчание. На отказ они, похоже, не рассчитывали… Сумма-то приличная. Да пошли они… со своими деньгами!

— Вы… не желаете принять эту сумму?

— Нет.

— Нет, в смысле да? В смысле… вы отказываетесь?

— Нет.

— Если вы считаете, что этого слишком мало, то назовите вашу сумму. Мы рассмотрим.

— Нет.

Я Эсте сумму озвучивал. На нее уже проценты набежали…

— Но почему? Мы хотим уладить это досадное недоразумение и вернуть наши с вами отношения в нормальное русло…

— Нет.

Недоразумение? Фига себе, ошибочка!

— Я не понимаю. Согласна, что вы имеете право на обиду… Но мы же с вами разумные люди! Неужели мы не сможем прийти к компромиссу?

— Нет.

Где ты тут людей нашла, зубастая?

— Господин Эриадор, вы постоянно произносите одно и то же слово. Вне всякого сомнения, ваша столь ясная и четкая позиция заслуживает уважения, но ее некоторая, мм… излишняя категоричность не способствует успешному проведению переговоров.

— Нет.

А что, разве тут идут переговоры? Ну надо же!

— Господин Эриадор, это становится уже невежливым…

Пугнуть решила? Ну-ну… У меня как раз настроение дать кому-нибудь в морду! Молчу. Смотрю.

— Вы не желаете разговаривать?

— Нет.

После ошейника мне только разговоры с вами разговаривать… А если еще «Варгу в постели» вспомнить…

Пауза. Смотрят на меня. На лицах улыбки, но в ментале… Твари двуличные! А чего они так улыбаются? А! На мне же ментальная обманка доброжелательности! Как ее натянул перед посещением службы безопасности, так в ней и вышел. Вот они и лыбятся. А если так?

Я быстро снял маскировку и, вспомнив про ошейник, оттранслировал в ментал свои чувства. Улыбки варг мгновенно превратились в оскалы. Похоже, будь у них шерсть — дыбом бы встала. Животные…

Еще три секунды паузы и взаимного разглядывания.

— Прошу прощения, господин Эриадор, что побеспокоили вас, — произносит наконец Вилента, кланяясь мужским поклоном, опустив голову. Ее движение повторяют остальные. — Всего доброго, — говорит она и делает шаг назад, поворачивается, уходит.

Остальные следуют за ней, предварительно бросив на меня по внимательному взгляду. Запомнить, что ли, хотят? Ну-ну… И что это было? Узнали, кто автор бестселлера? Почему тогда так сложно? Какие-то деньги, какие-то переговоры… Непонятно. В таком случае все должно быть гораздо проще — кинжал в бок, за ноги и в море! Memento mori, как говорится… Но такое впечатление, что я им нужен… Иначе зачем эта попытка примирения с готовностью потратить немалые деньги? Интересно, на кой я им дался? Хотят запытать с особой жестокостью? Дорого для такого дела… Или узнали, что я «переделывать» их буду, и решили замириться, чтобы не так больно было? Хм… Не-по-нят-но… Короче, похоже, нужно повысить осторожность… Могут быть неприятности… Так, ладно. А теперь к артефакторам! Деньги делать.

— Каков фрукт! — произнесла старшая пятерки боевых кошек, едва они только свернули за угол, и Аальст не мог их больше видеть и слышать.

— Да-а, кислый и противный, — ответила Вилента. — И с серьгой в ухе…

— А снаружи ничего так… фруктик, — поддержала одна из пятерки, — я бы «погрызла». А то, что он нас ненавидит, так это только интересней… Сколько эмоций будет!

— Ваша задача — охранять! Чтобы было что «грызть», — ответила Вилента. — Теперь, когда я вам его показала, вы полностью отвечаете за его безопасность. Найдите место, с которого просматриваются ворота университета, и организуйте постоянное наблюдение. Сопровождать, как только выйдет. На глаза не лезть, но и далеко не отходить.

— Охранять… издали? — со скепсисом в голосе поинтересовались из пятерки. — Как это?

— Вы боевые кошки! И для вас нет невыполнимых задач! Награды и звания просто так не зарабатываются. Придумайте — как. Пока так, потом наверняка что-то изменится. Одним словом — выполняйте!

— Будет исполнено, госпожа майор, — ответила за всех старшая.

— Ваше величество, от службы безопасности Верховного совета магов поступило очень интересное сообщение…

Главный советник аккуратно положил на стол императору лист бумаги.

— Да? И что же они там такое пишут? Случаем не про боевых свиней?

У императора было хорошее настроение.

— Извольте, ваше величество.

Советник придвинул к нему листок.

— Ну-ну… — принялся читать Хайме.

По мере прочтения брови его постепенно стали сближаться к переносице, а лицо приобрело озабоченное выражение.

— Вот тебе и раз! — сказал император, закончив читать. — И мы приглашали его во дворец?

— Ваше величество, пока это только подозрения…

— Да? А если нет? Может, он у нас… того?

— Какого-то немотивированного, особого отношения к господину Аальсту со стороны вашего величества и членов вашей семьи мною не замечено…

— М-да? Да. Я тоже вроде ничего не чувствую… Но кто его знает… Значит, так — все строго засекретить. Наблюдать. Во дворец его не пускать. К членам генерального штаба и магического совета — не подпускать. Но сделать все тактично и вежливо. Ссориться не надо. Все ясно?

— Будет исполнено, ваше величество!

— Папа! Почему ты не подписал пропуск Аальсту? Я его пригласила на чаепитие, а ты его не пустил!

Сюзанна возмущенно смотрела на отца, требуя ответа.

— Мм… Скажем, он не внушает мне доверия…

— Доверия? — удивилась Сюзанна. — Ты же сам вручал ему орден! Он же закрывал меня от стрел, когда в меня стреляли! Папа! О чем ты говоришь?!

— Мм… Ну как дворянину я ему доверяю…

— А как кому ты ему не доверяешь?

— Ну-у-у… — неопределенно промычал Хайме.

— Я не понимаю. Я хочу знать, почему я не могу пригласить Аальста в гости!

— Мне кажется, что это будет выглядеть двусмысленно…

— Почему двусмысленно?

— Приглашать юношу.

— Но я же до этого приглашала сына первого советника, сына генерала Вулазье… Ты же не был против. И я не одного его приглашаю. Я пригласила своих подруг. Обещала, что он им нарисует смешные портреты… И Ди сказал, что придет… Почему?

В голосе принцессы были обида и недоумение.

— Видишь ли… дочь. В жизни иногда обстоятельства складываются так…

— Политика… — решив, что нашла объяснение, с горечью произнесла Сюзанна, и ее глаза заблестели. — Опять политика…

Император молча смотрел на дочь.

Громко втянув носом воздух, чтобы скрыть слезы, принцесса повернулась и, понурив плечи, пошла на выход.

Дверь за ней легонько хлопнула.

Хайме глубоко вздохнул и скривился, как от зубной боли. Минут десять было тихо.

Но император не обольщался тишиной.

— Альвеа-а-а-а-р! — раздался от дверей голос императрицы. — Почему ты запретил Сю чаепитие? Девочка пришла вся в слезах. Я опять узнаю все последней? Что случилось, Альве?

Хайме снова вдохнул полной грудью.

— Значит, не взял? — спросила Эста.

Вилента отрицательно помотала головой.

— Что еще?

— Он нас ненавидит. Бескомпромиссно.

— И вас тоже?

— В смысле?

— Ну Дину — ясно. Меня, допустим, тоже… Но вы-то тут при чем? И рядом не стояли… Переносить свои обиды на всех — признак явной недалекости.

— Или молодости. Может, вы ему это объясните?

— Хочешь, чтобы мы с ним спарринг на мечах провели? Или чтобы он на мне испробовал свое первое выученное заклинание? Нет уж. Оставлю эту попытку тебе. И вообще, дела требуют моего присутствия в Этории. Завтра поеду. Ты останешься за меня.

— Какие будут указания?

— Охранять. Собирать информацию. Беречь.

— Может, еще раз попробовать с ним поговорить?

— Попробуй. Только хуже не сделай. Хотя, как я понимаю, после сегодняшнего хуже уже некуда? Ведь так?

— В общем… где-то так, — тряхнула головой Вилента.

— Тогда пробуй. Главное — охраняйте, чтобы ничего не случилось.

— Будет сделано, госпожа полковник!

А-а-а! Демоны!

Колечко, колечко, кольцо…

Давно это было, давно…

Зачем я колечко дарил?[4]

И к сексу тебя приучил!

Держа двумя пальцами кольцо за ободок, я задумчиво, одним глазом, смотрел его на просвет, проверяя форму и мурлыкая под нос на ходу переделываемую песенку. Да вроде не плющенное…

Колечко, колечко, кольцо…

Давно это было, давно…

И где же кристалл мне добыть?

Кому же тебя мне всучить?

Бизнес-идея моя была проста. Что лучше всего продается? Правильно, все, что связано с пороками, или близко к ним. Спрос есть всегда. Вот я и решил продать немножко сэкаса. Все просто. Берется колечко. В его структуру инкапсулируется модифицированное заклинание «шок любви». А модифицировано оно таким образом, что дает возможность хозяину кольца запускать его в действие, даже если у того напрочь отсутствуют магические способности. И все, вуаля! Артефакт готов, можно искать покупателя. Все прекрасно, если бы не одно «но». Накопителя нет. Я вкладываю в заклинание энергию, заряжаю, потом оно срабатывает и… все, оно разряжено! Хозяину кольца нужно бежать ко мне или другому магу, чтобы зарядить его вновь. Такое продавать нельзя… А если продавать, то стоить оно будет тогда копейки… Нужен аккумулятор с заклинанием, который из окружающего эфира будет потихоньку собирать и накапливать магию до ее использования… А вот дудки! Нету! На этой помойке такое не водится! После долгих бесед на кафедре артефакторики я узнал, что это утерянная ныне технология. Заклинание по цежению магии известно, но вот материалов, в структуру которых его можно внедрить, нет. Да, были такие кристаллы. У древних. Камни демонов назывались. Где они их брали, не ясно. То ли сами делали, то ли демоны им приносили… Если делали, то как — никто не знает. Если демоны, то демонология сейчас под запретом, да и вызывателей нынче вроде как бы нет… А демоны наверняка будут душу просить… Это дорого… Тьфу! Деграданты… Короче, клипер моей идеи наткнулся на внезапную мель. Но не работать же мне идти? Я собирался загнать пару колечек, да и завязать на этом, покрыв свои расходы на ближайшее время. И все. Быстро и без затей. А тут… Фи! Захолустье… Транзисторы им, видите ли, не возят! Попробовал обойтись тем, что есть, — не вышло. Не работает. Я разозлился. Потом задумался. И вспомнилась мне одна моя нереализованная задумка… Демоны… А не вызвать ли мне демона? Одного знакомого. Нашего верховного мага. Надеюсь, отец ему ничего не оторвал и он ходит и вполне себе в состоянии отозваться на призыв. Я, правда, не знаю настоящего имени верховного, но будем надеяться… Если получится, то все свои проблемы я решу практически разом. Тело я дома поменяю, помогут, а дорогу — верховный покажет. Еще и мир новый открою. Может, тогда объявить себя его регентом, на правах первооткрывателя? Помойка тут, правда… но у остальных и такого нет! Подшаманить слегка, глядишь, получше станет… Короче, я решил попробовать. Чувствовал я себя нынче в силах для такого действа, не то что раньше, и как провести ритуал… тоже знал. Вот этому в университете Эсферато как раз учили. Типы призывов, кто, как, зачем. Способы противодействия, как разрушить пентаграмму, как убить призывателя… Теория у меня была на высоте. С практикой почти по нулям, но надо же когда-то начинать? В выходные я собрался попробовать, тем более что обстановка располагала. Стефанию пригласили во дворец, а меня нет. Был прекрасный повод «обидеться», что я и сделал. Спасибо СБ за предоставленное свободное время! Зато вопросов не будет, где я проболтался целый день. Где, где? Печалиться ходил в город! Понятно? Вот те и а-а-а!

Стефания чувствовала себя виноватой-виноватой, смотрела в пол и прятала глаза, но отказаться от возможности увидеть принца, похоже, было выше ее сил.

Предательница, подумал я. Раз, два, и променяла меня на дворец! Баааа! Ну ничего себе! Сколько золота!

Я глянул на ее ауру и был буквально поражен количеством переливающегося желтого. Чуть рот не открыл.

Да она… влюбилась! В… принца! Точно! И по уши! А я? А как же я?

А что ты? — поинтересовался внутренний голос. Ты же знаков ей не подавал, внимания не оказывал… Вот она и нашла себе… тебе замену.

Как это не оказывал, как это не оказывал?! Я столько для нее сделал! И магии научил… и танцевать научил, и… и во дворец вывез! Да если бы не я! А она меня… променяла! И на кого?

Ну и что, что магии? Цветов ей не дарил, серенады не пел, целоваться не лез… Ты же ей все намекал, что ты ей только друг. Забыл?

Ну-у-у…

Чего ты теперь вдруг забегал?

Ну-у-у…

Ты уж определись, дорогой, чего ты хочешь. А то как собака на сене. Сам не гам и другим не дам. И потом. Она низ-ша-я! Или это тебе уже неважно?

Ну-у-у…

Кончай мычать. Ушла и ушла. Тебе же лучше.

Дааа?

Ага. Целомудрие свое демонское сохранишь… Хе-хе.

Да иди ты!

Короче, как ни прискорбно это признавать, но у меня, похоже, случился приступ ревности. К коо-ому? Только подумать! Нет, тело Эри на меня однозначно плохо влияет… И если взглянуть правде в глаза… Но я в них смотреть не стал и постановил себе, что вспышка недовольства была вызвана тем, что мое имущество (Стефания) было частично утеряно. И все! И только поэтому! Никакой ревности к низшей не было! Все! Я так сказал!

В общем, вернув мозги Эри на место, я приступил к подготовке. Договорился насчет лошади, создал новое лицо для маскировки при перемещении по улицам, расспросил, насколько возможно, об окрестностях столицы. Мне нужно было глухое местечко, дабы вдруг не объявились ненужные мне свидетели. Демонология-то тут запрещена! Со Стефи я с трудом разговаривал, весь такой печальный из себя… Постарался, чтобы по институту пошел слух о том, что меня не взяли во дворец… Работал над алиби. Ранним субботним утром, как только стало возможным исчезнуть из университета, не привлекая излишнего внимания, я покинул его стены…

— Опять исчез… — констатировала следившая за Аальстом варга. — В переулок зашел, а назад не вышел… Давай амулет!

— Вот, — протянула руку напарница, вынув его из небольшой сумки, висящей через плечо.

— Ну-ка! А! Вон он, наш красавец! Вон тот парень! Интересно… Где он взял амулет, меняющий внешность? На него же имение купить можно! Еще и не найти. А мы ему десять тысяч предлагали…

— Может, в университете?

— Может… Ладно. Идем за ним…

Две молодые дворянки в серых дорожных платьях двинулись за целью своего преследования.

Лениво переставляющий ноги праздный гуляка внезапно свернул со своего пути и двинул за ними следом…

Эри

Вроде… никого…

Закончив чертить пентаграмму, я еще раз поднялся на вершину покрытого жухлой травой холма, внимательно оглядел окрестности и тщательно прислушался. В том числе и к менталу. Тихо… Последнее время, выходя в город, я ощущал на своей спине внимательные, заинтересованные взгляды, щекотавшие мне лопатки. Однако соглядатая обнаружить с наскоку не удалось.

Да и, собственно, зачем, пришла мне чуть позже в голову мысль. Служба безопасности следит… Пусть следит. Ничего «такого» я не делаю… А заметят, что я их заметил, могут утроить усилия… И когда я приступлю к делу, могу их пропустить. Пусть ходят. Надо будет — оторвусь! Пару раз я так и поступал. Когда лошадь искал и расспрашивал в тавернах об окрестностях. И сейчас тоже, видно, оторвался. Полдня пути — и я в развалинах нескольких строений, в окружении низких холмов. Место проклятое, так что самый подходящий вариант.

Ладно, приступим!

Я бодро спустился вниз, к развалинам дома без крыши, внутри остатков стен которого я выбрал место для призыва.

Итак…

Сила потекла из меня, заставляя светиться линии ярким, ядовито-зеленым цветом.

— Шарех шах… шитэра ол ши син…

Ничего у меня так с магией стало! Способности возвращаются. Это не может не радовать…

— Шакелла ош ше дош! — подтвердил я последние слова заклинания резким выбросом руки вперед.

Пентаграмма вспыхнула и засияла. От линий вверх поднялись вертикальные полупрозрачные зеленые стены.

Вроде… заработало… Ну… и?

Я с интересом смотрел внутрь, ожидая появления верховного мага в крайне раздраженном состоянии.

Вспышка, заставляющая зажмуриться. Промаргиваюсь и присматриваюсь сквозь сощуренные глаза, пытаясь разглядеть верховного… Не… это не он! Это… Демонесса! Молодая. Красивая… Коготочки… зубки… зеленая чешуя… У-у-у! Но не наша. Не из Эсферато. Чувствую. Да и внешне. Похожа, но если присмотреться, видны отличия.

— Смертный, как ты посмел призвать меня? — чарующим голосом прошипела она и оскалилась. Ну просто прелесть, что за девочка! Чешуйка к чешуйке! Хотя… Хотя постой! Э-э-э… Никакая это не девочка! Совсем не девочка! Это мальчик! В иллюзии, рассчитанной на смертных. Ах ты козел! Дурить меня решил? В столь сложный момент жизни для меня? Рога поотрываю! Гад.

Сжав зубы, я со злостью уставился на него, придумывая способы мучительного умерщвления.

— Язык проглотил? — насмешливо поинтересовался этот из пентаграммы, продолжая прикидываться демонессой.

И что мне теперь делать? Про прием, когда идущий на вызов определял пол вызывателя и в последний момент накидывал на себя заранее припасенную личину противоположного пола, я знал. Но чтобы его применили на мне? Да еще наступили на больное место… Вот гад! А чего он, не мог в низшую обернуться, что ли? В демонессу вырядился! Или он знает, кто я такой? Интересно… И что с ним делать? Говорить, что я его раскусил, или нет? Пожалуй, не стоит. Пусть думает, что он, придурок, меня обманул.

— Приветствую тебя, прекраснейшая, — скрестив руки на груди, хмуро сказал я. — Скажи свое имя.

— Прямо так сразу — имя. — Плотоядная улыбка в ответ. — Разве не знаешь, что демоны не говорят своих имен?

— Но надо же мне как-то с тобой разговаривать!

— Зови меня Уртриш… А твое имя, маг?

— Зови меня Эри.

— Просто Эри? И все?

— И все. Оно тоже ненастоящее.

— А-а-а…

Уртриш был явно разочарован. Молодой он, что ли, совсем? Похоже на то…

— Так за что ты намерен продать душу, маг?

— Ни за что.

Удивление в глазах.

— Разве тебе не нужна сила, власть, богатство, женщины?

— Уку, — отрицательно помотал головой я.

— Зачем звал тогда? — нахмурился Уртриш.

— Я ищу демонов из мира Эсферато.

— Эсферато? Никогда не слышала о таком мире. Зачем они тебе?

— Хм… Они весьма могущественны и обладают великими знаниями…

— В моем мире полно великих и могучих демонов!

— Да? Слушай, а у тебя есть заклинание межмировых порталов? Научить сможешь?

— Ага. Значит, все-таки что-то нужно! Чем будешь платить?

— Ты скажи сначала — есть или нет? Торговаться после будем.

— Перечить мне?

— Слушай, зеленая! Не нравлюсь — вали отсюда! Я себе другого призову!

— Какие мы могучие, — усмехнулся в ответ демон. — Попробуй.

— Ча-а-ашшш! — сделал я жест рукой, выкидывая его из пентаграммы. Не, ну не гад ли? Заявился тут, понимаешь, демонессой, разбередил тоску… по дому… урод.

— Шарех шах… шитэра ол ши син… — снова принялся я накачивать пентаграмму силой, в попытке призвать верховного мага. — Шакелла ош ше дош!

— Привет! — плотоядно улыбнулся мне из нее Уртриш.

— Я тебя не звал! — возмутился я.

— А я пришла! — И улыбка до ушей. Только теперь чешуя на демонессе не зеленая, а серебряная.

— Ча-а-ашшш! Сгинь! — отправил я его назад. — Шакелла ош ше дош…

— Привет!

— Слушай, ну че ты ко мне привязалась? А?

— Съесть хочу. Понравился ты мне. Ха-ха!

— Я тебя сейчас развею прямо в пентаграмме!

— Сил не хватит. Гы-гы…

— У вас что, только ты осталась? Почему больше никто на зов не является?

— А я твой зов на себя замкнула. Только я его теперь и слышу. Я умею.

Вот урод! Как разомкнуть? Не знаю… Придется с ним общаться.

— Хорошо. У тебя заклинание есть?

— Нет.

— Достать сможешь?

— Нет. Маги мне его за просто так не отдадут. Нужно платить.

— Так ты еще и не маг?

— Я воин.

— Ясно. Сколько это будет стоить?

— Сначала мне.

— Что тебе?

— Души.

Ить тебя через копыто! Души ему подавай! А занозистой палкой по заду? Не хочешь?

— Сколько?

— Все!

— Не лопнешь?

— Не-а! Гы-гы.

— Ты не бог, чтобы тебе жертвовать просто так!

— Что хочешшшшь?

Хм… кажется, роли поменялись. Ладно. С бешеной собаки — хоть шерсти клок!

— Ты про камни демонов слышала?

— Таши?

— Да. Давай, тащи!

— Двадцать душ.

— За что? За штуку, за сотню, за тысячу?

— За один.

— Слушай, тебе души нужны или нет?

Прилично я на него времени убил. Устал как собака! Пентаграмму приходилось все время поддерживать. Уртриш ее пару раз проверил на прочность. Незаметно (как он думает). Тоже мне, хитрец! А то я не знаю, чего ему нужно! Молодой. Моложе, чем я. Силы хочет. Глуповат, самолюбив, торговаться не умеет. В итоге договорились: одна душа — две пары камней (похоже, там этих камней — как грязи!). Сначала торгуем, он набирает себе силу, а потом ищет заклинание… Не то что я хотел, но пока пусть будет так. Может, за это время разберусь, как сделать так, чтобы мой призыв кроме Уртриша слышал кто-то еще. Монополия — не есть двигатель прогресса.

Отправив «компаньона» к себе, я, уставший, принялся уничтожать следы своей деятельности. Ликвидировав пентаграмму и выровняв землю внутри стен, я направился к лошади, привязанной за стеной. Внезапно в ментале, который я по-прежнему внимательно слушал, колыхнулся короткий всплеск боли и смерти.

Кто-то дал дуба, понял я. И недалеко. Неужели за мной следили? Что делать?

Я влез в седло и на несколько секунд задумался, крепко сжимая поводья. Обдумав ситуацию, решил поехать посмотреть, что там случилось. Если за мной следили, то скакать во весь опор, скрывая лицо, резону нет. Если же случившееся не относится к службе безопасности, то тогда лучше поехать глянуть. Может, можно будет избавиться от случайных свидетелей… Пихнув лошадь ногами в бока, я двинулся в сторону, примерно туда, откуда пришел всплеск энергии. Неторопливо поднялся на вершину холма, огляделся. Никого! Крайне подозрительно! А если так? Я припомнил заклинание, которое я «вспомнил», читая книгу, данную для ознакомления Николасом. «Чувство смерти» называется. Где? Ага. Вон.

Я направил лошадь к невысоким кустам, растерявшим свои листья, но достаточно густым из-за большого количества плотно растущих веток. В середине, спиной вверх, засунут труп мужчины. Именно засунут, поскольку руки прижаты к бокам, ноги вытянуты. Сложили и запихнули в просвет веток. Головы у трупа не было.

— Фига се! — пробормотал я себе под нос, наклоняясь с лошади, чтобы рассмотреть подробности. — Башку отпилили! Любители мозгов, что ли? Кому она понадобилась?

Внезапно мне на глаза попался кусок песчаной почвы на месте содранного куска дерна. На нем немного смазанный, остроносый отпечаток женского сапога…

Дзинь-бряк… Дзинь-бряк… Бряк…

Желтый металлический шарик на тонкой и длинной спице отклонялся от вертикали и, стукнув по желтому колокольчику, возвращался в прежнее положение. Карие глаза юноши в условно-белом балахоне (точнее, в сером), сидящего за столом рядом с прибором и читавшего книгу, стали круглыми. С полминуты он водил глазами за шариком, слушая бряканье, затем до него дошло.

— А-а-а! А! Демоны! Демоны!

Он вскочил на ноги, собираясь куда-то бежать, но впопыхах запутался в мантии и с грохотом полетел на пол вместе с табуретом.

— Дем… У-у-уй… мое колено… ох… Проклятые демоны…

Где-то в Этории

— Ути-плюти-плюти! Ути-плюти-плюти! Ой ты радость моя! И ты тоже радость моя! Какие вы у меня толстенькие! Ути, хомячки! Мама вас хорошо кормит?

Дина, улыбаясь, смотрела, как ее тетя возится с малышами. Лицо Эстелы было одухотворенное, радостное, и даже складки на лице, придающие ему строгость и хмурость, казалось, разгладились. Эста была счастлива.

— Надолго? — спросила Дина.

— Завтра назад, — нахмурилась Эста, выпрямляясь и возвращаясь в мир проблем.

— Ты же только вчера приехала.

— Сегодня утром гонец примчался из столицы. Весь в мыле… Вилента просит срочно приехать. Что-то у них там случилось.

— С Эриадором?

— Да нет. С ним вроде все в порядке, иначе бы написала. Ты вообще за него не волнуйся. Его теперь пятерка боевых кошек охраняет. Так что ничего с ним случиться не может…

— Это хорошо, — кивнула Дина. — А как у него дела? Тебе удалось с ним поговорить?

— Дела у него идут просто замечательно! Жив, здоров, по виду — чувствует себя прекрасно. А насчет поговорить… Насчет поговорить… Поговорить — пока никак!

— Почему?

— Заносчивый до невозможности. Обиженный. Лелеет и холит свою обиду. Пытались десять тысяч золотых ему предложить — не взял!

— Он мог решить, что вы хотите его купить. Он гордый. Нужно было что-то другое…

— Что? Себя? В вечное пользование…

Возникла пауза.

— У меня… остались его кинжалы… — нахмурившись, нехотя произнесла Дина.

— Кинжааа-лы? — протянула с удивлением Эста. — Какие такие кинжалы? Ты мне про них ничего не говорила!

— Ну… как-то не пришлось… к слову.

— Не пришлось? А я поняла, когда ты мне рассказывала, что у него ничего с собой не было! Нищета. Что еще у него было?

— Гитара… но я ее не отдам!

— Почему это?

— Оставлю на память. Дети будут учиться играть…

— Таа-аак, я не поняла. Какая еще память? Я для чего работаю? Для чего мотаюсь как заведенная между столицей и Эторией? А? Чтобы тебе вернуть твоего Эри. А она — память! Что, все уже? Отказалась? Так предупреждать надо!

— Ничего не отказалась. Просто кинжалы редкие, а гитару он наверняка уже другую купил…

— Значит, пожадничала… Короче, так — неси все, что у него было! Вернется — все с собой привезет. Понятно? Хомячка…

— Да у него только с собой гитара была и кинжалы! Одежду и сумку выкинули… Сумка порвалась, когда его ловили, а одежда истрепалась…

— Вот и неси.

— А у меня тут ничего нет. Все дома.

— Значит, расскажешь мне, где лежит, сама заберу.

Один из младенцев, похоже, недовольный упавшим уровнем внимания к нему, завозился в пеленках и захныкал.

— Уси-пуси-пуси! — спохватилась Эста. — Пуси-пуси-пуси! И знаешь что? — мгновение спустя сказала она, оборачиваясь с младенчиком на руках. — Тебе нужна еще одна девочка.

Дина с недоумением уставилась на тетю.

— Для маскировки. Предполагаю, что в будущем, вполне возможно, возникнет ситуация, когда тебе с детьми придется показаться на людях. Когда это потребуется, я не знаю. Поэтому чем раньше мы будем готовы, тем лучше.

— Где же я ее возьму? — Дина развела руками.

— Хм, действительно, и откуда берутся дети? — иронично хмыкнула Эста себе под нос, обращаясь к малышу в ее руках. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Сирот у нас, к счастью, нет, но вот в данный момент — хорошо бы, чтобы они были… Но это я так, к слову. Шучу. Ладно. Моя идея — моя забота. Главное, чтобы ты была не против. Ты не против?

— Я даже не знаю… Как-то неожиданно…

— Хорошо. Я поняла, что ты об этом думаешь. Бассо, твоя мама думает… Твоя мамка думает… Пам-пам-пушки, тру-ля-люшки!

Эста с энтузиазмом принялась легонько трясти малыша.

Эри

— Граф вас сейчас примет…

Слуга в зеленой ливрее важно, со значением, вежливо и неспешно поклонился.

Я кивнул ему в ответ и, закинув ногу на ногу, поудобнее устроился на диване, приготовившись ждать. Прошло почти две недели с того момента, как я первый раз вызвал Уртриша. Все было тихо. Никто ко мне не подходил, никто ни в чем меня не обвинял… Как будто ничего не было. Что в общем-то было подозрительно. Возвращаясь мыслями к случившемуся, я снова и снова приходил к одному и тому же простому выводу — я привел за собой хвост. Как я там ни маскировался, но меня обыграли. Первое, что пришло в голову, так это то, что хвостов, похоже, было два. Причем конкурирующих. Иначе зачем было отрывать сопернику голову? Затем, что кто-то знает о недокументированных возможностях темных магов и нелегально применяющейся некромантии? Безголовый труп, поднимай его не поднимай, ничего не расскажет. Ну про службу безопасности я знаю. Но кто еще? Судя по случайно оставленному отпечатку сапога, похоже, голова — дело рук варг. Они сильные, и оторвать голову и засунуть труп в кусты для них не проблема. Только вот вопрос — на кого они работали? На службу безопасности? Вполне возможно. Не один раз слышал в Этории, что они выполняют деликатные поручения и работают во всяких особых организациях. Почему бы службе безопасности не иметь у себя на побегушках варг? Да запросто! Тогда кто этот безголовый в кустах? Случайный свидетель, которого варги убили, чтобы он меня не спалил? Или наоборот — мужик был от СБ, а варги — еще от кого-то. Или мужик от кого-то. От кого? Вопросы, вопросы, вопросы… Второй раз на призыв я выехал со всей предосторожностью. Нужны мне были эти камешки, да и с Уртришем еще хотел поговорить насчет заклинания порталов. Да и надежда меня все-таки не оставляла, что я что-то неправильно сделал в первый призыв, а второй раз получится. Не получилось. Призвался все тот же. Похоже, этот мир связан только с миром Уртриша, а до Эсферато отсюда не достучаться…

— Забирай, — сказал я появившемуся демону, мотнув головой в сторону лежащего в пентаграмме, у его ног, тела. — Камни, надеюсь, при тебе?

— Да, — радостно оскалилась псевдодемонесса, оглядывая жертву.

Странный какой-то… Никак не может сообразить, что человеку приятней видеть человечку, чем демонессу? Или… может, он просто никогда их не видел, человечек? Поэтому? Не удивлюсь, если узнаю, что мой призыв у него первый…

— Так сколько тебе душ нужно, чтобы ты узнал заклинание?

— Десять тысяч. Тогда я смогу обратиться к магам.

Че? Город ему скормить? Облезет! Видно, совсем слабак, боится к старшим соваться, пока хоть «жирок не наберет»… Как же я неудачно попал на этого пацана! И ведь не знаю, как от него отвязаться! М-да…

Выполнять его требования я не собирался. Десять тысяч для этого мира — это слишком много. Сразу все забегают как ужаленные. Да и технически — как это? Тот, которого я отдал, был грабителем, напавшим на меня в одном из темных переулков в столице. Правда, я там провоцирующе прогуливался, но это ведь совсем не повод нападать на одинокого гуляку, не так ли? И вообще их было изначально двое. Оба получили «шок любви», причем я особо не сдерживался, тратя на него энергию. Одновременное воздействие заклинания на нескольких человек я отработал ранее на целительницах, когда готовился к балу, а сил, после того как поучаствовал в сносе здания вместе со Стефи, у меня прибавилось. Причем настолько, что один из нападающих совершенно неожиданно для меня помер. Может, сердце слабое было, не выдержало столь сильного восторга? Второго, вялого-вялого грабителя, я быстренько связал и засунул в невидимый мешок. Предварительно я поэкспериментировал, засовывая в него хомячка и проверяя, сможет ли живой организм находиться внутри этого мешка? Хомяк — это, конечно, не взрослый мужчина по потреблению кислорода, но я его оставлял внутри на достаточно долгий срок — и ничего! Жив, здоров и свеж. В качестве награды выживший испытатель был выпущен в лаборатории целительниц, где он ими был пойман, посажен в клетку и переведен на житье в оранжерею. Теперь они кормили его на убой, несколькими курсами, и, судя по его круглой морде, он был доволен. Подытоживая проведенные эксперименты, я предположил, что, вполне возможно, данное заклинание построено с использованием замедления течения времени. Продукты, положенные на хранение, тоже не портились. Даже молоко и творог. Весьма удобно. Считай, почти как холодильник взять с собой в поход. Короче, грабителя за город я в этом рефрижераторе и вывез. Использовать в качестве платежного средства криминальные элементы я решил вполне осознанно. Во-первых, толку с них практически никакого. Булочки они не пекут, кофе не варят, гитары не делают… Ну и так далее. А я всем этим пользуюсь. Пустить в расход бездельников первыми — вполне разумный подход к жизни. А во-вторых, пропажа работающих людей гораздо более заметна, чем исчезновение маргиналов. Если вдруг пекарь не откроет утром лавку по причине своего внезапного убытия, то весь квартал, оставшийся без хлеба, об этом сразу узнает. А пропажу ночного грабителя, которого толком никто не знал, — кто обнаружит? Да никто! Только подельники. Но у них занятие непростое, не вернуться «с ночной смены» — явление пусть не ежедневное, но вполне рядовое. Мало ли кого носит по ночам… Типа меня.

Уртриш утащил неудачника с предовольным видом, без всяких претензий к его духовному миру. Камни в оплату он оставил в маленьком сером мешочке, затянутом ярко-красным витым шнурком. Перед тем как взять в руки, я исследовал его на наличие возможных ловушек самым внимательнейшим образом. Это же так забавно — подловить зазевавшегося призывателя! Сам демон, знаю. Но мешочек был чист. Видно, Уртриш решил, что честное сотрудничество в данный момент гораздо выгоднее. Я тоже — за честное сотрудничество! Камни, или таши, как назвал их Уртриш, оказались с виду совершенно невзрачными. Полупрозрачные, с белесыми прожилками внутри. Похожи на земной кварц. Размер — где-то с ноготь указательного пальца. Но как бы они ни выглядели — это было то, что нужно. Заклинание сбора магической энергии из окружающего пространства фиксировалось в них четко, не распадалось, и в итоге — все работало! Проведя несколько опытов, я определил, что для реализации моей задумки в кольца достаточно вставить камни размером примерно в четверть от имеющегося. Я сходил к ювелиру и распилил один кристалл на четыре части. Ювелир на камень никак не среагировал, излучая в ментал чистое недоумение — для чего понадобился бросовый камень, но работу сделал и деньги взял. Так что я понял, что внешним видом камешки Уртриша от местных недрагоценных камней не отличаются. Ну и хорошо. Перстни в целях конспирации я заказал уже другому ювелиру. Под старину. Такие, которые носили якобы в давние времена. Заказал, чтобы он их искусственно состарил, что он и сделал. Затем я навел справки, определил несколько подходящих кандидатур и отправился по адресам — коммивояжерить. Вот, сижу в гостиной первого перспективного клиента, жду, когда хозяин выйдет. Хозяин — граф, известный в столице бабник и ловелас. При деньгах, но уже в приличном возрасте. Целителям он регулярно платит, но они, увы, не всесильны. Можно, конечно, тянуть клиента и достаточно долго тянуть, но Хель не обмануть. Все равно в конце концов приходит старость. Вот и к графу она пришла. А любовь к женщинам — никуда не делась. Мучается, поди, бедолага… Стариков молодые не любят. Даже за деньги…

— Добрый день! — отодвинув тяжелые портьеры из красного бархата, закрывающие проход внутрь дома, в гостиную вошел хозяин. — Кто вы? И что у вас за дело ко мне?

Поговорим, подумал я, поднимаясь с кресла и делая вежливый поклон.

Покой нам только снится

— Ваше величество, канцелярия инквизиции Белого ордена прислала сообщение, что ими были зафиксированы призывы иномирной сущности. Два раза. В окрестностях столицы.

— Вот как? — нахмурился император. — Призывателя поймали?

— Увы, ваше величество. Они могут только определить факт призыва. Место, где это произошло, найти они не могут. В ордене объявлена тревога. Прочесывают пригороды в надежде найти виновника.

— Обрадовались реальному делу, — ворчливо прокомментировал Хайме. — В кои веки появилась возможность им хоть что-то действительно сделать. Тем более что ловить ренегата-одиночку риска практически никакого. А ты что скажешь по этому поводу? Кому это вдруг приспичило пообщаться с демонами?

— Трудно сказать, ваше величество. Информация весьма скудна. Это может быть как и юнец, возжелавший силы, в руки которого попали тайные знания, так и убеленный сединами маг, решающий какие-то проблемы.

— Хм… А что по этому поводу говорит совет магов?

— Они выражают озабоченность…

— Ха! Озабоченность выражают… Молодцы! Как всегда в своем репертуаре! А что-то еще, кроме выражения озабоченности, они делают?

— Наверняка, ваше величество. Правда, подробности мне неизвестны…

— Понятно. Вконец обленились. Робэрто о, мне кажется, их нужно немного встряхнуть. Проследи за этим.

— Да, ваше величество.

— Как-то… стало много… событий… Ты не находишь?

— Соглашусь с вами, ваше величество…

— Как продвигается расследование о покушении на мою дочь?

— Пока, ваше величество, ничего нового я вам сообщить не могу…

— А с варгами что у нас?

— В столице находится Эстела, глава их тайной службы. Просится на прием.

— Что ж, прими. Посмотрим, что она скажет… Как идет расследование по поводу книги?

— Ищем дополнительных свидетелей…

— Понятно. И здесь ничего… Робэрто о, ты меня разочаровываешь…

— Прошу простить меня, ваше величество…

— Работайте, Робэрто о, работайте…

— Альвеар! Я хочу с тобой поговорить.

— Да, дорогая?

— Я хочу поговорить с тобой о нашей дочери.

— Да? А что с ней? — насторожился император.

— Ничего. Если не считать того, что она, похоже, влюбилась.

— Да-а? — Альвеар заинтересованно откинулся на спинку кресла, переплетая пальцы на животе. — И в кого? Кто он?

— Сюзанна проявила максимум оригинальности. Это князь Эриадор Аальст, будущий темный маг.

— Вот как? — нахмурился Альвеар. — Это точно? Ему же запрещено видеться с членами императорской семьи!

— Она пишет ему письма. Чуть ли не каждый день.

— А он? Отвечает?

— Отвечает.

— Хм… Шустрый. Ты думаешь, что он… использовал магию против Сю?

— Откуда я знаю? Эриадор сам по себе весьма интересный юноша. По словам Сюзанны, он превосходный рассказчик и замечательно играет на гитаре. Кроме того, неплохо танцует, мы сами видели. Еще он большой оригинал и придумщик. Не знаю, с кем его даже можно сравнить в этом плане… На фоне всех молодых людей он весьма выделяется. К тому же эта романтическая история с покушением и поцелуем. Все как в любовных романах! Совершенно не вижу причины, по которой девушке в возрасте Сю он бы не приглянулся…

— Мм… И что теперь делать? — озадачился император.

— Делать? Это я тебя хотела спросить, что теперь делать? Добавлю, что и наш сын взял себе сестру в качестве подражания. Стефания Терская, похоже, сейчас полностью занимает голову Диния. По крайней мере, она первая во всех списках его приглашенных. А она отвозит Аальсту письма, которые ей дает Сю. Конечно, можно подумать, что он приглашает ее по просьбе сестры, чтобы та поработала письмоносцем… Но достаточно один раз увидеть, как он на нее смотрит, чтобы подобные мысли раз и навсегда выветрились из головы.

— Ничего себе! — присвистнул император. — Ты думаешь, что он и его… тоже?

— Я хочу узнать, что по этому поводу думаешь ты! Ты ведь император!

— Хм… — В задумчивости взялся рукой за подбородок Хайме. — Но тогда… Если бы это было так, то Диний бы дружил с Аальстом, а не с Терской… Не так ли?

Императрица, соглашаясь, кивнула.

На секунду воцарилась тишина.

— Вполне возможно, что просто пришло время, — сказала Анжелина, чуть слышно вздохнув. — Дети выросли…

— Ты этим расстроена?

— Еще вчера они были такими милыми карапузами. Слушались. А теперь — целовать их, видите ли, нельзя, обнимать тоже нельзя. И вообще, мама, не приставай с нежностями! Диний бывает порой такой противный! Так бы и дала ему! Это он в тебя пошел. Вредностью.

— Конечно, в кого же еще? — хмыкнул император. — Что ж, видно, мальчик вырос. Тут уж ничего не поделаешь… Но мне кажется, ты опечалена не только этим. Ты недовольна их выбором?

— Знаешь, — после паузы произнесла императрица, — я все-таки думала, что мозгов у них будет больше. Ну Сюзанна ладно — девочка увлекающаяся, но Диний! Эта Терская! Четверо сестер, захудалый род — ни кола ни двора! В столице столько красавиц, отцы которых совсем не чета ее отцу. Нет! Выбрал! Провинциалку…

— Да… Пять дочерей — это страшно. Но, дорогая! В нашем случае приданое невесты не играет особой роли…

— Ты понял, о чем я говорю! О положении и весе в обществе. Одно дело породниться с теми же Валуа или Берге, например, другое — с каким-то малоземельным бароном. Случись что, кого он на помощь Динию пришлет? Дочек своих, что ли?

— Что случись? — прищурил глаза император.

— Ах, оставь! Ты прекрасно все понимаешь, о чем я говорю!

— Но мне по-прежнему кажется, что это не основной ее недостаток… Не так ли? Ты же никогда мелочной не была.

— Да, не была. А теперь стала! Я вообще не уверена, что эта пигалица его любит!

— Так вот оно в чем дело! Ну так бы сразу и говорила, а то мутишь мне тут воду — Берге, Валуа! Обычная материнская ревность. То же, что и было, когда мы первого женили. Вспомни. Ничего, все живы.

— Это ты тогда настоял! Потакал ему во всем! Вот и результат! А она его не любит!

— Что, совсем?

— Ну… может, чуть-чуть…

— Анж, не сходи с ума. Найти ту, которая будет любить твоих детей больше, чем ты, или хотя бы так же, — это невозможно. Ты же понимаешь…

— Я просто хочу, чтобы наши дети были счастливы…

В глазах императрицы блеснули слезинки.

— Ты считаешь, что их выбор ошибочный?

— …

— Так или не так?

— Терская — это точно ошибка.

— Хорошо. Давай тогда устроим им испытание.

— Какое?

— Лишим их возможности видеть друг друга. Пройдет с полгода, а там посмотрим, насколько сильны были их чувства. Может, все решится само собой.

— Лишать детей первой любви? Как ты можешь!

Император медленно втянул полную грудь воздуха и так же медленно выдохнул.

— Что. Ты. От меня. Хочешь? — с выражением абсолютного покоя и умиротворения на лице спросил он, обращаясь к супруге.

Полный набор

— Он темный маг, — прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки, сказала Вилента. — Ошибки быть не может. Он был в черной мантии.

Эста с задумчивым видом поводила языком по зубам и цыкнула уголком рта, никак не прокомментировав это сообщение.

— Взял? — спросила она.

— Да, — подтверждающе кивнула Вилента, — но только гитару и кинжалы. От денег снова отказался.

— От двадцати тысяч?

— От двадцати.

— Крассссавец…

— И что теперь делать?

— Подождем. Денег больше не предлагать. Гордый? Пусть сидит так. Может, быстрее созреет. А то, что он темный… это нам только на руку. Значит, как бы он там от нас ни бегал, все равно ему никуда не деться. Придется ему с нами пообщаться…

В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина.

— Темный… — после задумчивой паузы медленно произнесла Эста. — Если подумать… у Этории собственный темный маг… Какие неожиданные перспективы…

— Он не только темный, он вообще радужный!

— Да, я читала твой доклад, — кивнула Эста. — Отличная работа. Наконец-то у нас появился источник информации. Во сколько это обошлось?

— Немыслимо дорого. Пятнадцать золотых. За каждое открытие рта информатор требует денег. Мне еще не удалось собрать полное досье. Рука не поднимается тратить такие деньги.

— Что ж, — вздохнула Эста, — придется платить. Он будет теперь постоянно давать информацию?

— Если будем платить, то да.

— Хорошо. Будем платить.

— А что нам делать с его призывами? Его же поймают! Он ведь не знает, что Белый орден следит за появлением иномирных сущностей!

— Хм… Два варианта. Первый — подождать, пока его схватят, осудят, выгонят из гильдии, а затем спасти. Но! Сможем ли мы его выдернуть из лап империи целым и невредимым? Сейчас, когда мы лишились практически всех шпионов… сделать это будет весьма непросто… Очень рискованно. И сами можем подставиться. А второй вариант — предупредить его об опасности, оказать услугу и положить тем самым начало сотрудничеству. Донести до него мысль, что мы не желаем ему зла… Пожалуй, это будет сейчас самым правильным.

— Но тогда мы признаем, что следим за ним. Как ему это объяснить, если спросит?

— Мм… допустим, как вариант, сказать, что коль он темный маг, то мы взяли своего будущего повелителя под охрану. — При слове «повелитель» Эста усмехнулась. — И будем теперь всегда его охранять… Тогда и прятаться не нужно будет. Можно вообще придумать и рассказать ему историю про то, что темные маги еще со времен древних являются нашими господами и мы тайно от всей империи боготворим их и выполняем все их прихоти и желания…

— Все, — многозначительно выделила голосом слово Эста, приподняв брови. — Ты меня понимаешь?

— Попробовать сыграть на честолюбии? — заинтересованно спросила Вилента. — Хм… интересный вариант. Вполне может получиться. Только вот… У него ведь есть учитель. Да и так… может, еще у кого-нибудь спросить. В университете найдется у кого. Узнает, что про такое никто и никогда не слышал, — поймет, что мы его обманули.

— Хм… — задумалась Эстела, — верно… Тогда… Тогда заменим «темного» на «радужного». Древние умели творить разную магию, не то что сейчас. Скажем ему, что он настоящий темный маг, а все нынешние темные — так, недомаги. Поэтому мы им ничего и не говорили… Как тебе такой вариант?

— Мм… вполне может получиться.

— Я на это надеюсь. Давай мы с тобой проработаем все мелочи, подберем правильные слова и посмотрим… что у нас получится… И еще… В следующий раз дай задание информатору на Терскую. Пусть узнает, что у него с ней там? И про нее. Все, что может, пусть узнает. Хорошо бы с ней познакомиться. Еще один источник информации нам не помешает… Кошмар какой-то! — Уперев локти в стол, Эста устало потерла пальцами глаза. — На гитаре играет, танцы всякие танцует, принцесс целует, сережку носит, темный маг, целитель, все стихии, радужный, теперь он еще и демонов призывает! Что дальше? Осталось только узнать, что он сам демон. И все! Полный набор…

Эри

Три месяца спустя

Так. Что мне еще нужно взять с собой? Хм… Я еще раз прокрутил в голове составленный список. Вроде все. Плеер и ноут еще, конечно, было бы неплохо положить, но чего нет, того нет…

Как и электрогитары, вздохнул я.

Я собирался на практику. На войну. По мне, так дурь совершеннейшая! Оставалось полтора месяца учебы, потом каникулы, на которые у меня были планы посещения нескольких ученых мужей, по слухам, что-то смыслящих в порталах. Ну или пытающихся в них что-то понять. С некоторыми я даже успел обменяться письмами, договорившись о примерных датах встречи… Короче, готовился. Средство передвижения себе соорудил. Такого тут отродясь не видели. А все началось, можно сказать, с телеги. Посыл был простым — уберечь свою задницу от плющенья седлом, а ноги — от превращения в букву «о». Сначала мне привиделась эдакая телега из свежеструганого дерева, набитая мягким и обалденно пахнущим сеном, на котором, вольготно развалившись, я путешествую из одного места в другое. Однако телега — это медленно и мне по статусу не подходит. Поэтому она спустя пару мгновений трансформировалась в моем мозгу в двухколесную повозку с рессорами и мягкими сиденьями.

Солнце голову печь будет, пришла мысль, когда я представил себя верхом на этом тарантасе. Над повозкой появился тент.

А если дождь? На тенте образовались боковые полотнища.

Самому сидеть за вожжами? Добавилась еще одна пара колес и скамеечка для возницы.

Тогда уж карета. В голове возникла картинка здоровенной, блестящей лаком, черной кареты.

Карета неудобно. Все время сидя… В дороге порой вытянуться хочется… А если сделать в ней что-то типа диванчика? Откидного? Или лучше постоянного? На котором можно и поспать в дороге… Хм… А ведь это мысль! Тогда можно будет клопов на постоялых дворах не кормить! И матрас нормальный иметь, без комков! Точно! Тогда… Тогда… А не сделать ли мне тогда как на Земле — дом на колесах? Со спальней, душем, кухней и туалетом? Путешествовать с комфортом — это же класс! А ну-ка!

Я с энтузиазмом схватился за грифель и бумагу и приступил к проектированию. В результате у меня получился монстр, на каждой из трех осей которого было четыре колеса. Третья, крайняя ось, за которой были уже лошади, была поворотной. Ее я ввел для улучшения управления, прикинув, что поворачивать на дороге эту дуру будет весьма непросто. Конструкция стала выглядеть еще более монстроподобной, но зато в добавленное пространство вписалась кухонька и место для кровати слуги (он же конюх, возница, повар и т. д. и т. п.). Еще у меня в этот «Титаник» поместился душ, мини-гостиная с креслами, откидным столиком, мини-баром, туалет, масса ящиков под полом телеги для всяких полезных в дороге вещей, бак для воды и небольшое помещение в конце, с шестью откидными полками, которые можно было использовать и для хранения вещей и чтобы спать. Одна для меня, а другие на тот случай, если у меня вдруг появятся спутники. Конечно, это идет вразрез с моими принципами делить жилище с кем-то еще, но… Но дорога есть дорога. Мало ли что может случиться? Того же специалиста по порталам, например, куда-то отвезти понадобится. Сихот его знает сейчас куда, но мало ли? Куда его потом девать? Короче, я сделал фифти-фифти. Хочешь так, хочешь сяк. Единственный вопрос — кто это все потащит? Двигателей-то тут нет! Одни лошади. Ну я так прикинул, четверка тяжеловозов, ну на крайний случай шестерка, должна это утащить. Надеюсь… А для облегчения их жизни можно использовать в конструкции легкие сорта дерева и магию. Заклинание облегчения веса, вычитанное в книге Абасо Альбо. Массу кареты оно, конечно, никуда не денет, но вот колеса на дорогу давить будут меньше, а значит, и застревать тоже будут реже…

Когда я показал свои наброски каретных дел мастеру, у того глаза на лоб вылезли.

Как я и предполагал, такого тут не то что не делали — не видели и даже не проектировали в мечтах. Короче, каретники не взялись. Тогда я пошел к гномам. Те с интересом изучили. Всякие складные-задвижные штукенции, обильно заложенные мною в конструкцию, весьма им понравились.

— Да, сделаем, — сказали они.

Ура, подумал я, но тут началась вторая часть марлизонского балета. Стали определяться с ценой — сколько же это может стоить? А как определить? Да очень просто — подробно описать, какой материал использовать для конкретных узлов и сколько его понадобится, плюс деньги за работу. Короче, гномы припахали меня писать им спецификацию. Именно припахали. Другое слово тут не подходит. Адский труд. Откуда я знаю, какие сорта металла и древесины у них есть? И сколько требуется шурупов на один метр крепления панели конкретного сорта дерева? А каких шурупов? Диаметр, длина, шляпка? Да я че вам, конструкторское бюро, что ли?! Месяц! Месяц моей жизни на выяснение. Выяснили. Процентов на восемьдесят. Остальное — в процессе создания. В общем, с гномьей точностью насчитали мне четыреста двадцать семь золотых монет плюс еще сколько-то набежит. Стоимость почти одного колечка. Колечек удалось продать только два. Артефакты получились классные. Его владелец получал уникальную возможность один раз в день иметь мощнейший оргазм, который по ощущениям (как мне представлялось, сам не пробовал) значительно превосходил результат, получаемый обычным способом. Затем артефакт заряжался, абсорбируя магию из окружающего пространства, и снова был готов к использованию только через сутки, на следующий день. В принципе можно было бы и чаще, но я специально ввел ограничение в заклинание — чтобы у владельца не возникало зависимости, как у мышки с педалькой. Организмы ведь у низших разные. Могут и помереть от чрезмерного использования. Рекламации пойдут — торговля встанет… Казалось бы, все отлично. Товар с руками должны отрывать, но тут возникли нюансы. А кто вы? А что вы? А где вас найти, если он перестанет работать? Кто за вас поручится? Вы поймите меня правильно… Это очень большие деньги… И так далее… Тьфу, одним словом! В принципе совершенно правильные вопросы. Кольца я предлагал купить по тысяче золотых за штуку, а посещал предполагаемых покупателей, накинув на себя личину искателя, только что вернувшегося из Серых песков. Где им потом этого искателя искать? А являть свое истинное лицо я не стал. Мало ли? В итоге — и я, и они не хотели рисковать. Я именем, они деньгами. А их любовь к деньгам оказалась гораздо сильнее, чем обычная любовь… Кто бы мог подумать… Хе-хе. Так что, завернув свои раскатанные губы назад, я снизил цену и принялся искать тех, для кого деньги не главное. Помотавшись, в конце концов продал одно собирателю древностей, коллекционеру, так сказать. За пятьсот золотых. А второе — старой вдовствующей графине, про которую болтали, что в былые времена любила она погулять, «за ночь вынося на раз» целую казарму с гвардейцами так, что утром они еле выползали на построение.

Брешут, наверное, подумал я, оглядев при первой встрече ее хрупкую фигуру.

Но вот ей-то как раз можно было продать дороже! Она бы взяла. Но я банально лопухнулся, сразу озвучив цену в шестьсот золотых. Графиня еще и сотню сторговала. Короче, два кольца — одна тысяча золотых. Впрочем, я особо не расстроился, списав эти мелкие неудачи на издержки роста и проведение маркетинговых исследований рынка, и уже собирался начать пристраивать оставшиеся колечки, как тут опять вылезли варги.

Сперва они снова заявились в университет с целью вернуть мне уворованные Диной кинжалы и гитару. Весьма я был этому удивлен. Опять завели разговор про извинения и снова предложили деньги. На этот раз аж двадцать тысяч золотом. Сумма меня напрягла. Я четко помнил, что бесплатный сыр бывает только в очень нехороших местах. Но, судя по столь шикарному предложению, что-то им было от меня нужно. Может, они наконец прознали, что я буду им мозги крутить? Но в черной мантии меня, собственно, увидели в первый раз. Реакция была — онемение. Похоже, что до этого они пребывали в неведенье… Денег я брать не стал — пусть катятся! Сами с усами. А гитару и кинжалы забрал — мое! Однако зубастые продолжили проявлять активность. Несколько дней спустя, когда я в трактире, никого не трогая, мирно поедал вкусные пирожки с начинкой из яблок, неожиданно за мой столик быстро подсела варга.

— Господин Эриадор знает, что у Белого ордена существует артефакт, позволяющий замечать моменты призыва демонов? — наклонившись ко мне через стол, с придыханием спросила леди Вилента, не заморачиваясь такой ерундой, как приветствие.

Самое время подавиться насмерть пирожком, подумал я, аккуратно проглатывая зажеванную половинку.

— К чему вы это мне говорите? — холодно поинтересовался я, освободив свой речевой аппарат и отодвинувшись подальше от края стола.

— Видите ли, господин Эриадор… Когда-то давным-давно, когда древние маги… — так же доверительно наклоняясь ко мне, таинственным голосом начала она дивную историю. Дивную. По которой выходило, что коль я «настоящий темный маг», то теперь я для них — царь и бог. И они будут делать все, что угодно, лишь бы угодить моему сиятельству. Ибо так заложено в них инстинктом создателя, а они не имеют сил, чтобы ему противиться. Красиво. Если бы она еще не врала, так вообще бы было замечательно. А она врала. Да еще с азартом! Я же чувствовал. — Теперь мы будем охранять вас день и ночь! — с жаром заявила Вилента, добравшись наконец до конца своей дикой истории. — Вот ваша охрана.

Она махнула рукой себе за спину. Глянув в указанном направлении, я увидел пять пар варговских глаз, с идиотическим восторгом уставившихся на меня. На лицах-то восторг, но в ментале-то… Идиотки. Ладно, поговорим…

— Как интересно, — ставя локти на стол и упираясь подбородком в скрещенные руки, сказал я, наклонившись к Виленте. — Я просто теряюсь от открывающихся перспектив…

Та, похоже, решив, что я поверил в этот бред, радостно улыбнулась.

— И что, прямо сейчас, здесь, за этим столом, я могу заказать себе два золотых блюда с головами леди Эстелы и леди Дины? — лучезарно улыбнувшись с самым невинным видом, поинтересовался я.

— Кх! — поперхнулась моя собеседница.

— Так как? — все так же улыбаясь, поторопил я ее, видя, что леди как-то замешкалась с ответом.

— Вы так плохо относитесь только к ним или ко всем варгам? — наконец спросила Вилента, так и не ответив на вопрос.

— Ладно. Коль у нас с вами пошел такой разговор, давайте тогда раз и навсегда расставим все точки над i, чтобы больше не возвращаться к этой теме… Взгляните сюда…

Я оттянул левый рукав вниз, обнажая отпечаток Динкиных зубов.

— Вы видите этот замечательный укус? Видите?

Вилента, подтверждая, что видит, кивнула.

— Так вот. Всякий раз, когда я его вижу, а это происходит как минимум два раза в день, утром и вечером, то я вспоминаю, что… — Я чуть отодвинулся от края и пригнулся, ставя перед собой магический щит. — …что вы все… просто животные, лишь похожие снаружи на людей. И ничего более. Надеюсь, вам все понятно, леди?

К моему удивлению, бросаться она на меня не стала, хотя я был уверен, что без драки разговор не обойдется. И эти пять кобр в углу… Даже не зашипели. Вилента только сморщилась, как будто укусила что-то кислое-кислое, но промолчала, смотря мне в лицо.

— Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься… — наконец, после длинной паузы, сказала она и гибким движением поднялась из-за стола.

— Идиот… — долетело до моего слуха из-за ее удаляющейся спины.

Сама дура! Ладно. Вас слишком нынче много на одного меня… Сделаю вид, что не услышал…

Варги исчезли, оставив меня наедине с пирожками. И с мыслями на тему — а что это было? Получается, что взгляды, которые я ощущал на своей спине, оказывается, принадлежат не только службе безопасности, но еще и этим зубастым! И в момент, когда я занимался призывом, они тоже следили за мной. Тогда и соглядатая из СБ — это они грохнули! Больше некому… Если, конечно, за мной кто-то еще не следит… Но, судя по случайно оставленному отпечатку сапога, это их лап дело. Хм… Убили, чтобы никто, кроме них, не знал про мои художества… С целью, чтобы у меня не было неприятностей… И про детектор демонов у ордена предупредили… Тоже чтобы защитить меня… То есть они заинтересованы, чтобы я был жив и здоров. Интересно — зачем? Снова напрашивается единственный вывод — я им нужен. Для чего-то нужен… Настолько, что они организовали за мной слежку, предлагают нешуточные деньги и рискуют, вступая в прямую конфронтацию с империей. Да еще и молча проглатывают оскорбления. Это вообще уже… никуда не лезет… Но что с меня взять? Даже не представляю… Ничего такого у меня нет… Может, они знают то, что я еще не знаю? Может, я кем-то стану? Прорицательница какая-нибудь чего-то брякнула, а они и поверили… Но это вообще уже из области фантазий. Не могли же все варги разом заболеть головой? Сихот… Ладно. Подождем развития событий. Однако, благодаря любезно предоставленной ими информации о детекторе, получается, что я могу спалиться с призывом в любой момент. Это весьма неприятно. Придется, похоже, от призывов отказаться… По крайней мере до тех пор, пока я не узнаю подробностей про орденский девайс… Да и колечки, пожалуй… Пусть пока полежат. Деньги есть, займусь строительством кареты…

Короче, за прошедшее с новогоднего бала время, наверное, это были самые значимые события, достойные особого упоминания. Конечно, происходило и еще много чего, но это было уже так… мелочи.

Эрт Бастиан взялся учить первый курс владению оружием и езде на лошадях. Точнее — переучивать, так как этими навыками, так или иначе, владели все студенты. На первом занятии он привлек меня для показательных выступлений. Мы продемонстрировали бой на шестах, наглядно иллюстрируя слова мастера: «Даже палка может быть оружием!» Ничего так… получилось. Зрители прониклись, и последующие занятия студентов у Бастиана проходили с энтузиазмом в глазах. Николас учил Стефи контролировать свою силу. Получалось у нее плохо. Похоже, что после известных событий возник некий психомоторный зажим, и Стефании удавалось пользоваться магией только в режиме «взрыв». Бац! И все вылетает в одном импульсе. Но перло из нее… Не зря, видать, Хель ей цветок презентовала. Николас принялся было обучать нас поднятию мертвецов, но после первого же разлетевшегося во все стороны кусками трупа, поюзанного Стефанией, изучение данного раздела магии он притормозил. Тогда, пока Стефи блевала, согнувшись в три погибели, я сказал магистру, что это все, конечно, офигительно интересно, но совершенно неэстетично. И если прозорливо поставленный щит уберег меня от летающих кусков дерьма, то от запахов он не спасает. И мне совсем не хочется ходить по университету, распространяя впитавшуюся в одежду вонь полуразложившейся плоти и блевни. Николас покосился на упавшие перед его щитом куски «практического пособия», на согнувшуюся Стефанию и, подумав, решил с ее обучением не спешить. Тем более что у меня все было нормально. Мой мертвяк в ответ на заклинание бодро пошевелился и сел, уронив на землю отгнившее ухо с куском щеки. Стефи, увидев сие, принялась, как обычно, освобождать желудок… Чересчур изящная у нее внутренняя организация… Чуть что — сразу выворачивает. Не… Из нее не некромант, а так, сплошное недоразумение. На практические занятия ходит вся зеленая, есть пирожки рядом с трупами не может, дышать рядом с трупами — не может, посмотреть, что у них внутри, — не может, сразу блюет. Короче, для нее ее профессия не профессия, а катастрофа… В процесс овладения Стефании магией я не вмешивался, хотя мог бы помочь. Меня устраивало такое времяпровождение. Пока Николас возился с ней, я был так, на втором плане, более свободный…

Из дворца нас выперли. Сначала меня, сразу после награждения, потом месяца через два — Стефи. Уж не знаю за что, может, за компанию со мной, может, чашку не ту разбила, но приглашения ей приносить прекратили. И принц пропал. Ни ответа ни привета. Даже писем нет. Искрящаяся до этого энергией и радовавшаяся жизни Стефания резко сдала, посерев лицом и обзаведясь темными мешками под глазами. Сами же глаза приобрели выражение как в глазах несчастного бездомного спаниеля, разом лишившегося всего — коврика, миски, хозяина и еще сотни всяких вещей, являвшихся его жизнью. Аура ее выглядела вообще потрясающе — сплошной свинцовый цвет, из-под которого в какие-то дырки пробивается золотое сияние. Есть почти перестала, ноги еле таскала, по ночам, похоже, не спала, из учебы выпала и являла собой живую иллюстрацию полнейшей апатии. Посмотрел я, посмотрел на эти ужасы любви, и как-то внезапно подумалось мне, что нужно с ней что-то делать. Похоже, что сама она из этого «пике» не выйдет. По крайней мере, таких попыток я у нее не замечал. Нужно было ее как-то встряхнуть. Для начала я решил просто поговорить.

— А скажи мне, красавица, — спросил я, вытащив вяло упирающуюся девушку погулять на перемене и уведя ее подальше от посторонних глаз, — ты чего квелая такая? Болит чего?

— Уку, — сделала отрицательную гримаску Стефи, пассивно пожав плечом, — ничего не болит.

— Брешешь, — уверенно ответил я. — Болит!

— Что?

— Сердце. И душа.

Стефи опустила голову и принялась молча на каждом шаге поддавать ногой попадающиеся прошлогодние листья.

— Ну и что? — наконец тихо сказала она, не поднимая головы. — Кому это интересно?

— Ну интересного в этом действительно ничего нет. Ходишь — глаза ввалились, серая вся и ноги еле таскаешь. Совершенно ничего интересного! Мочалка мочалкой.

— Как хочу, так и хожу.

— Н-да? Слушай, когда ты в принца влюблялась, ты что, на такой вариант не рассчитывала?

— Не твое дело!

— Ой, глядите! Сосиска ожила! Стоило только ненаглядного вспомнить!

— Не смей! Не смей так говорить! Слышишь, ты!

Стефи резко развернулась ко мне, сжав кулачки.

— Кто? Ну кто?

— Чурбан бесчувственный! Сюзанна вся испереживалась, а ему все равно! Эгоист!

— Лучше быть бесчувственным, чем ползать по университету на полусогнутых, как ты! Посмотри, в кого ты превратилась! В гроб краше кладут!

— А ну пусти!

Стефи попыталась прорваться мимо меня назад, к корпусам, но это ей не удалось. Я сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе.

— Пу-у-усти! — забилась в моих руках Стефания, что есть силы упираясь мне в грудь ладонями.

— Куда же ты собралась от своего единственного друга?

— Ты мне не друг! — запальчиво произнесла Стефи, продолжая безуспешно бороться со мной.

— С чего это вдруг я им перестал быть?

— Ты бесчувственный, эгоистичный, самовлюбленный! Ты любишь только себя! Ты ничего не понимаешь! Пусссти, я сказала!

Стефания закусила удила и боролась со мной так, словно я был главным препятствием между ней и ее любовью. Поняв, что у нее истерика, я, не задумываясь, вмазал ей «шок любви».

— Ай! — тонко вскрикнула она и, обмякнув в моих руках, начала падать на дорожку.

Я подхватил на руки отключившуюся девушку и потащил до ближайшей скамейки. А что было делать? На Земле я читал статью — отчет одного из исследований головного мозга низших. В ней трактовались полученные результаты зафиксированных излучений коры при различных эмоциональных состояниях. Депрессия, радость, влюбленность… Короче, вся суть явления в различной степени возбуждения разных участков. Оказалось, для того чтобы перебить депрессию, нужно сильнее возбудить какой-нибудь другой участок мозга, и его владелец будет мучиться уже не от нее, а от чего-нибудь другого…

Исследователи даже провели несколько экспериментов для подтверждения сделанных ими выводов. Они внезапно пугали испытуемых, надеясь сильной эмоцией переключить их на другое состояние. Ну у них так себе получилось… не очень. Кому помогло, кому нет. Страх — это, конечно, хорошо, но их «страх» против моего «шока», он так… Грелка против Тузика. Так что истерика должна была наверняка прекратиться. И я не ошибся. Через пару минут, когда усаженная ко мне на колени Стефи медленно подняла трепещущие веки, от истерики не осталось и следа.

— Привет, — тихо сказал я, близко глядя в ее затянутые поволокой глаза.

— Что… это было? — слабым голосом пролепетала она, лежа головой на моем плече и, похоже, не понимая, где и что она.

— Суперуспокоялка. Но давай об этом после. А сейчас, красавица, когда ты успокоилась, я хочу, чтобы ты рассказала мне, что с тобой случилось. Я готов выслушать тебя самым внимательным образом. Поведай мне свои печали… друг мой…

Секунду она молча смотрела в мои глаза. Внезапно ее подбородок задрожал, а глаза разом заполнились слезами.

— Он меня… не любит… — кривя губы, прошептала Стефи и, рывком повернув голову, уткнулась в меня лицом, отчаянно зарыдав.

Бли-и-ин! Картина маслом — повелительница Тьмы рыдает на груди своего темного товарища! Ужас. Просто ужас. Кто увидит — глазам не поверит. Но славу Сихоту, рядом никого вроде нет…

Подождав, пока у Стефании кончатся слезы и она прекратит окроплять ими мою грудь, я приступил к расспросам. Оказалось, что Диний внезапно перестал приглашать ее во дворец и вообще перестал выходить на связь. Стефания попыталась объяснить себе причину, но из всего многообразия разумных объяснений выбрала самый худший вариант — он ее бросил.

— А скажи мне, о мокроглазая, ты уже спала с ним?

— Ты что! Как ты можешь так думать! — возмущенно выпрямила она спину. — Да ты…

— Все, я понял! — перебил ее я, поднеся свои пальцы почти к ее губам, прерывая поток слов. — Без подробностей. Целовались?

— Два раза… — смутилась Стефи и потупилась.

Хм… Ну принц на Казанову не тянет. Тем более что дальше поцелуев он не продвинулся. Рано еще линять. Наверное, у него проблемы с СБ и с родителями… И я, кажется, даже знаю, с кого эти проблемы начались… М-да. Но виноватым отнюдь себя не считаю. Если они дураки, то я-то тут при чем? Щас, эту немного в себя приведу, и пусть дальше идут своей судьбой сами, без меня…

— Я думаю, что в действительности все дело в том, что ты следуешь неверному посылу, — сказал я.

— В смысле? — подняла она лицо.

— Ты исходишь из того, что в ваших отношениях двое. Ты и он. Но это неправильно. В ваших отношениях всегда будет третья…

— Кто? — прищурила промокшие ресницы Стефи, уставясь мне в глаза.

— Империя. Диний — принц. И что бы ты там себе ни воображала, вас всегда будет у него двое — ты и империя. Он связан долгом. С чего ты взяла, что он тебя бросил? Он тебе это сказал? Нет. Ну а че ты тогда рыдаешь? Наверняка он решает сейчас государственные проблемы… Связалась с императорской семьей — терпи!

— Но разве он не мог мне сообщить?

— А если его государственные проблемы — это мама и папа, которые не желают видеть при дворе одну темную магичку?

Стефи сникла, опустив плечи.

— Я знаю, что они не захотят меня видеть… — тихо сказала она. — Я для них никто. Бесприданница… Я видела в зеркале, какие взгляды бросала на меня императрица… Она думала, что я не вижу, а она отражалась…

— Ну а если видела, чего плачешь? Радуйся тому, что было, и иди вперед! Вполне возможно, что все еще изменится к лучшему и жизнь припасла для тебя еще немало удивительных сюрпризов.

— Ничего она мне не припасла… — вздохнула Стефи. — Лучшего быть просто уже не может…

— Да ладно. Вспомни. Еще совсем недавно тебе было за счастье поступить, потом за счастье завести друзей, потом за счастье попасть на бал. Ну и? Все сбылось, а ты сидишь и ноешь. Чего?

— Ты не понимаешь. Любовь — это такое чувство…

— Так. Не надо мне про чувства! Это все где-то там, за горизонтом. А в реальности, здесь, если вдруг завтра Диний решит свои государственные проблемы и примчится, то Стефании он тут не найдет! А найдет он какую-то серую тень, в которую она превратилась. И что ему тогда делать? А? Нет, ты скажи, скажи!

— А если не приедет? — прикусила нижнюю губу Стефи.

— А тогда, несомненно, жизнь кончится! Солнце погаснет, «Стекляшка» закроется, и все умрут! И лекции отменят. Слушай, но у тебя же были планы, ты хотела помогать людям… И что? Все? Конец всему? Пусть они умирают, лишь потому что Стефания Терская не смогла совладать со своими чувствами? У тебя совесть есть? Хочешь дать любви растоптать себя? Да? Ты этого хочешь?

— Нет… но…

— Никаких «но»! То, что нас не убивает, делает нас сильнее. Ты либо выкарабкаешься, либо сдохнешь. И во втором случае твоя жизнь закончилась уже сейчас. Потому что назвать жизнью то состояние, в котором ты находишься, нельзя.

Стефания глубоко задумалась, смотря в землю и болтая левой ногой. Еще она при этом периодически шмыгала носом. Я не мешал движению ее мыслей и сидел молча.

— Ты прав, — наконец тихо сказала она, все так же опустив голову. — Действительно, ну и что? Жизнь ведь на этом не кончилась? Правда. Я и так получила все, о чем мечтала, когда ехала сюда… Ну почти все… Грех жаловаться. И правда — еще ничего не случилось. Случится, когда он мне сам скажет. Когда я с ним поговорю… Спасибо тебе, — подняла она на меня свои блестящие от недавних слез глаза, — ты настоящий друг. Прости меня, пожалуйста.

— Да на здоровье! Слушай, а ты бы не могла, по дружбе, тогда слезть с моих колен? Ты уже их совсем отсидела.

— Ой!

До нее только сейчас дошло, что она уютно сидит на мне, болтая ногами и удобно привалившись боком.

— Ой, извини! — вскочила она на ноги, оглаживая сзади юбку и быстро оглядываясь по сторонам.

— Та ладно, не переживай. Все на учебе.

— А мы? Нам тоже ведь нужно…

— Ну и куда ты сейчас пойдешь с таким красным носом и опухшими глазами? Единственное разумное — это к себе, пока не приведешь себя в порядок.

— Я… страшная?

— Если Диний тебя сейчас увидит — ужаснется.

На лице Стефи появилось тревожное выражение.

— Ну… я тогда… пойду? Хорошо?

— Иди.

— Ой… а у меня сумка осталась в аудитории…

— Ладно, заберу. Иди. Умойся хотя бы…

В общем, поговорили. На следующий день Стефи пришла на занятия в гораздо лучшем состоянии, чем была. Похоже, эту ночь она спала. Но все равно — заторможенная.

По-моему, требуется закрепить результат, подумал я и, выбрав время, подвалил к Стефи.

— Слушай, — сказал я ей, — тебе не кажется, что как-то вокруг серовато? Все ходят скучные, вялые, бледные… Нет? Не кажется? А?

— Н-нет… — неуверенно ответила та, выныривая из своих мыслей.

Опять о Динии думала. Это мы сейчас исправим…

— А мне кажется! Ты мне не поможешь?

— В чем?

— Хочу навестить целительниц старших курсов. Они сейчас зелья варят. А их магесса пошла чай пить. Традиции у преподов старших курсов такие. Дают задание, а сами на полчаса — фють! Я знаю. Одиннадцатичасовой чай по средам. Так поможешь?

— Чем?

— Массовку изобразить.

— Массу… что?

— Толпу. Короче, врываемся в двери и шумно дышим, словно быстро бежали. И все.

— Зачем?

— Ты можешь помочь своему другу? Помочь, не задавая вопросов?

— Да… но… только я…

— Никаких «но»! Даже не обсуждается! Пошли!

Небольшое помещение лаборатории. Пахнет травами, химикалиями и горелым. За длинными узкими столами, поставленными рядом, лицом друг к другу сидят девушки в зеленых мантиях и косынках, под которые убраны волосы. На столах между ними узкие высокие деревянные полочки, уставленные пробирками, колбами, колбочками и всякими стеклянными трубочками. Перед каждой — небольшой медный котелок, под которым горит масляная горелка. Девушки, внимательно поглядывая на песочные часы, стоящие на каждом столе, аккуратно помешивают кипящее содержимое длинными стеклянными палочками. В лаборатории царит академическая атмосфера трудолюбия, сосредоточенности и служения знаниям. Ну… может быть, она немного портится тем, что девушки слегка болтают. Но это такая ерунда, что про нее и упоминать не стоит!

Бах!

Внезапно с шумом распахиваются обе створки входной двери, ударяясь о стену.

Все вздрагивают и оборачиваются. В проеме — две фигуры в черных мантиях. Обе тяжело дышат, как после быстрого бега. В лаборатории — немая пауза.

— Девчонки, — совладав с дыханием, запанибратски обращается ко всем Эриадор, — тут пара зомби не пробегала? Не видали?

Раздается звук удара о стол стеклянной палочки, выпавшей у кого-то из руки.

— Ну так что? — переспрашивает Эриадор. — Пробегали или нет? Чего молчите?

— Э… э-э… нет… — наконец неуверенно раздается справа.

— Ну вот видишь? — услышав ответ, говорит Эриадор, поворачиваясь и обращаясь к Стефании. — Я же тебе говорил, что они не сюда побежали! А ты уперлась: «К толстым побежали, к толстым побежали! Они жирных любят!» — тонким голосом, передразнивая, произносит Эриадор и командует стоящей с обалделым видом Стефании: — Побежали отсюда! Их тут нет!

И ко всем в лаборатории:

— Дамы, мы вас покидаем! Тысяча извинений!

Трах!

Захлопнулись половинки двери. Быстрый топот убегающих ног, и стало тихо.

— Что это было? — наконец озадаченно спросил кто-то пару минут спустя, и все разом заговорили, обмениваясь впечатлениями.

— У них что… Зомби сбежали?

— Они с ума сошли! Некромантия запрещена!

— Может, у них и скелеты есть?

Стройная девушка с красивой фигурой, держа над своим котелком замершую палочку, медленно наклонила голову к плечу и обвела взглядом всех присутствующих.

— Это кого она тут жирными назвала? — с искренним недоумением произнесла она.

Летящий под ноги паркет. Свист воздуха в ушах. Рвущийся из груди хохот. Дробный стук каблучков сзади.

— Стой! Стой, я тебе сказала! Поймаю — убью!

В развевающейся черной хламиде сзади меня черным призраком мщения несется Стефания, пытаясь догнать. Догнать и убить за только что учиненную ей подставу.

— Стой, я тебе сказала!

Ага, щас! Что я, дурак, что ли? Поворот! Коридор! Лестница! Прыжок!

— Стой!

Поворот. Закуток. Гардина. Дверь. Заперто! Тупик! А-а-а! У-у-убийцы!

— Ага! Попался!

— Ха-ха-ха! — Не выдерживаю, начинаю хохотать во весь голос. Сзади по спине что есть силы барабанят Стефины кулачки.

— Как ты… мог… такое… сказать! Они… же… меня… теперь…

И отвешивает мне по спине кулачками — тум, тум, тум!

— Ха-ха-ха! Ха-ха!

Выворачиваюсь, перехватываю ее руки и притискиваю к стене.

— Я… тебя… щас… — вырывается она. Я не выпускаю.

Борясь, возимся несколько секунд. Какая она мягкая! И гибкая…

— Гм… Гм! — раздается неожиданно рядом.

Оборачиваюсь. Рядом, непонятно откуда взявшийся, магистр в голубой мантии воздушников. Седые волосы, густые брови и аккуратная бородка. Серые, цепкие глаза. Руки сложены за спиной, лицо строгое, с порицанием. Но в ментале чувствую иронию.

— Гм… — еще раз прочищает он горло. — Молодые люди, я вполне понимаю вашу молодость и восторг. Но все же напомню вам, что у нас здесь университет. Прошу вас вести себя… потише. Господа, идут занятия…

— Да, магистр. Прошу простить, — ответил я, выпуская Стефанию и одергивая на себе одежду, — мы несколько увлеклись, обсуждая одну тему… Понимаете, возникли некоторые разногласия…

— Разногласия? — с иронией прищурился магистр. — Да, разногласия даже среди опытных магов — это сплошь и рядом. Однако, как позволяет судить опыт моих прожитых лет, выбранный вами путь к консенсусу, пожалуй, наиболее правильный… Но прошу вас — потише. Не шумите…

Магистр сделал кивок и, дождавшись от меня ответного знака уважения, солидно двинулся по коридору, все так же держа руки за спиной.

Стефания, сопя, пыталась расправить закрутившуюся на ней мантию.

— Зачем ты это сделал? — наконец спросила она, приведя себя в относительный порядок.

— Дабы отвлечь тебя, — ответил я, с улыбкой глядя на сердито сопящую Стефи.

— От чего? — надула она губы.

— Все от того же. От дурных мыслей.

— Вот уж спасибо! — с едким сарказмом в голосе ответила она, поправляя растрепанные волосы. — И как я теперь буду со старшекурсницами разговаривать? Объяснять, что я тут ни при чем?

— Ну ты с ними и раньше особо не разговаривала. Так что невелика потеря. Зато когда они тебя «пинать» будут, голова твоя будет занята ими, а не сама знаешь чем.

— Так это что, лекарство такое?

— Ага.

— Спасибо тебе, просто преогромное спасибо! За заботу.

Голос Стефании просто сочился ядовитым сарказмом.

— На здоровье. Только если ты думаешь, что на этом все закончилось, то это ты зря…

— А что? Что еще?

— Срыв занятий у целительниц, который наверняка потребуется объяснить преподавателям, а может, и ректору, — начал демонстративно загибать я пальцы, — разборки со старшекурсницами, слухи о том, что мы с тобой обжимаемся по углам… Как пить дать, кто-нибудь еще что-то придумает… Короче, ближайшее время ты будешь занята.

— Ах ты… — задохнулась от возмущения Стефи. — А что я Динию скажу, если сплетни дойдут до него?

— Ничего. Проверишь его на чувства к себе. Посмотришь, кому он поверит… Посмотришь и сделаешь выводы. Нормальный ход.

— Да ты… Знаешь, ты кто?!

Короче, со Стефи мы тогда поругались. Точнее, она поругалась со мной. Но ненадолго. Дня на два. Естественно, на нас нажаловались, и госпожа Элеона, как представительница обиженных целителей, потренировала на нас свое остроумие, подняв нас на ноги перед всем потоком. Наш преподаватель высказался. Ректор прокомментировал. Стефи бледнела, краснела и заикалась. Я же изображал из себя стог сена — все куда-то проваливается, без отклика. Девочки Стефи «жирную» припомнили. Поцапалась она с ними. Ходила возмущенная. Но сплетен про нашу с нее возню я по университету не слышал. Похоже, магистр был приличным человеком и делиться увиденным ни с кем не стал. Что ж, гран мерси ему за это! Сплетни, это, пожалуй, было уже лишнее. Еще с Динием мне разборок недоставало! В общем, теория возбуждения одних зон мозга в пику другим оказалась правильной. Стефи только и делала, что уворачивалась от всего свалившегося на нее. На любовные переживания ее уже не хватало. Если и хватало, то сил оставалось на них гораздо меньше. Не скажу, что на ее лице поселилась улыбка, но, по крайней мере, со сном у нее, похоже, наладилось. И в учебу она снова впряглась. Короче, друг спас друга, как говорил Карлсон. В промежутках между всеми этими событиями я ничем таким особенным не занимался. Рисовал, играл в свое удовольствие на гитаре. Магию практиковал. Благодаря Стефании с волшебством у меня стало гораздо лучше. Сил прибавилось, и круг доступных заклинаний расширился. Забавным оказался момент с телекинезом. В свое время, в Эсферато, я активно занимался в этом направлении, надеясь заполучить еще пару конечностей для облегчения себе жизни на арене. С их помощью можно было и оружие противника затормозить, и пихнуть его как следует, да и ударить. Но тогда у меня не очень получалось. Не удавалось мне достичь того уровня контроля или концентрации, при котором эти призрачные руки ощущались бы как свои. Скорость терялась. Как только создашь, так сразу начинаешь тормозить, следя за ними. В итоге — проигрыш. А тут пошло. Когда зубастики вернули мне кинжалы — есссстественно, я решил с ними поупражняться. Да и с Бастианом в спарринге интересно было их попробовать. Ну и как-то вдруг мне пришло в голову взять их призрачными руками. Отлично получилось! Никаких задержек! В руках посох, по бокам, в воздухе, готовые к бою, висят кинжалы. Бастиан выпал в осадок, когда увидел. Я его тогда, благодаря его растерянности, уделал всухую. Интересно, почему так получилось? Дома были проблемы, а тут раз — и нате вам! Странно… Наверное, все дело в устройстве мозга Эри. Он же художник. Я же рисовать до этого не умел. А рисуя, ты должен представлять, как это будет, видеть создаваемое со всех сторон. Пространственное воображение лучше. Вот это, пожалуй, и сказалось… А что еще? Больше ничего разумного в голову не приходит…

В общем, я чувствовал себя готовым оправиться на каникулах в путешествие, желательно с билетом «в один конец», как вдруг совершенно внезапно, собрав студентов на построение, Мотэдиус объявил, что целители первого курса, не дожидаясь окончания учебного года, отправляются на практику. И не куда-нибудь, а на войну! Где-то на краю империи вспыхнул мятеж. Несколько баронов заключили союз и объявили о своем выходе из ее состава. На что они там рассчитывают — совершенно непонятно. Может, на поддержку соседей? Но вроде воевать сейчас никто не собирается… По крайней мере, я так понял по слухам, циркулирующим по столице. Проверка соседей военной готовности империи? Может быть… Короче, у кого-то свои дела, а крайними оказались мы — я и весь факультет целителей первого года обучения. Ректор, когда сообщил, что мы едем, что-то промямлил о возрождении традиций полевой практики, так что я понял, что сие действо для него так же странно, как для меня и окружающих. Действительно, ну какой толк с первокурсников? Ничего ведь еще не умеют. Ни лечить, ни воевать. Но нет. Из совета пришла бумага — именно первый курс. А им заявку выставили военные. Странно все это… Может, банально где-то что-то перепутали и просто не хотят теперь в сотворенной глупости сознаваться? И такой вариант возможен…

Но пока бюрократические шестеренки повернутся в обратную сторону… Наверное, быстрее война закончится, чем кто-то признается в своей некомпетентности. Карательный корпус выступает вот-вот, и мы вместе с ним. Но не все. Едут одни «сироты». Узнав про творящиеся дела, подключились родственники, и в итоге оказалось, что в район непосредственных боевых действий едут — мы со Стефанией и еще пять девчонок, родители которых не имели особых связей или не успели ничего сделать за недостатком времени. Остальные тоже едут, но «оседают» по дороге. В промежуточных пунктах приема и сортировки раненых. Да… там, конечно, комфортнее будет. Жить не в поле, а под крышей, да и быт получше… Все понятно с ними со всеми. Но вот мои планы нарушаются. Сколько там проторчать придется? А если все лето? Попытался было прозондировать почву — а как бы не поехать? Не вышло. Присягу приносил при поступлении? Приносил. Империя требует ее исполнения. Все! На мои попытки обратить внимание на тот факт, что я вроде бы как бы не совсем целитель, тоже никто не среагировал. Записан как целитель? В списках значишься? На лекции ходишь? Какие еще вопросы? Вперед! М-да… Все через… Что ж? Буду считать, что выезжаю на ходовые испытания своего дома на колесах. Только это и остается. Для самоуспокоения…

— Я так и знала! Она его, простофилю, за нос водит!

— Да. Похоже на то…

— Похоже? Похоже? Смотри: «…четверть часа сидела у него на коленях. Наблюдаемые сидели, обнявшись, близко соприкасаясь головами…» — Быстро читая, императрица вела пальцем по листу донесения.

— Целовались! — констатировала она.

— Ну об этом тут прямо не написано… — осторожно сказал Альвеар.

— Что могут делать юноша и девушка, «близко соприкасаясь головами»? А? Особенно если она сидит у него на коленях?

— Ну… наверное, да, — согласился император.

— Нужно это показать Динию.

— Может… не стоит? Зачем травмировать парня? Он и так мрачный ходит.

— Чтобы знал, на кого она его променяла! Чтобы не был в следующий раз таким лопухом! Эта тоже хороша. Променять принца на какого-то… какого-то… Эх!

Императрица сделала резкий жест правой рукой, сжимая ее в кулак.

— Но, дорогая, получается, что теперь ты недовольна тем, что Терская предпочла нашего сына другому? Сначала ты была недовольна, что она с ним. Теперь все наоборот. Где логика?

— При чем тут логика? Я хочу, чтобы наш сын был счастлив! Это все, чего я хочу! Какая еще логика?

— А Сюзанна? Она же тоже переживает.

— Да. Девочка плохо ест. Осунулась. У меня сердце кровью обливается, когда я на них смотрю. Альвеар! Мы не можем это так оставить!

— Как?

— Так. Их нужно наказать!

— Кого?

— Терскую и Аальста.

— За что-о? Ну дорогая… лезть в дела сердечные… — непонимающе поднял плечи император, втянул голову и распахнул глаза, разводя руками. — Это же будет глупо выглядеть! Тем более что мы сами в общем-то отчасти виноваты… Мы же запретили им встречаться… С Аальстом-то понятно. Но вот Диний…

— Мне плевать, как это будет выглядеть! Я хочу, чтобы они тоже страдали, как и мои дети! Альвеар!

— И как я организую им сердечные страдания? Ты что, смеешься?

— Организуй любые.

— Хм… — забарабанил пальцами в задумчивости император по крышке стола. — Ну… На днях корпус маршала Шайву уходит в восточные провинции… Разобраться с этими недоумками. Могу отправить их вместе с ним. Места там не очень. Пусть поживут месяцок-другой на голой земле, в палатке. Это не в столице сидеть. Проветрятся. И от тебя подальше будут. Ты довольна?

— Мало.

— Слушай, но я же не могу вот так вот, с бухты-барахты наказывать практически детей? Которые виноваты только в том, что имеют смелость любить, кого им хочется. А? Анж? Ну хватит. Остановись!

Императрица поджала губы и промолчала.

Эри

Скри-ип колеса-а!

Ветер и грязь дорог…[5]

Грязи, правда, не было. Пора ранней весны. Деревья — в дымке пробивающейся зелени, голубое небо, ветерок, пахнущий водой, яркое, уже припекающее солнце… Красота! Я удобно сидел на крыше своего сухопутного крейсера и, вытянув ноги, смотрел на расстилающуюся впереди дорогу. Четверка тяжеловозов, не скажу чтобы бодро, но и не рвя жилы, тянула его по дороге. Все шло пока хорошо. Мой домик оказался не настолько тяжел, как я опасался. Где-то в средине его строительства мне пришла в голову еще одна мысль — а зачем мне в нем, собственно, столько грузовых ящиков? Если использовать это пространство под продукты питания, дрова, корм для лошадей, то да. Но я же маг, владеющий заклинанием невидимого кармана! Я же все в него могу сложить! Сказано — сделано! И конструкция была в очередной раз подвергнута корректировке. В результате появилось место для второго слуги, вертикальная внутренняя лесенка на крышу, а на крыше сиденье под съемным тентом. Этакая небольшая смотровая площадка. Второго слугу я взял из соображений гигиены. Как-то мне однажды вдруг представилось, как одними и теми же руками: и навоз, и лошади, и уборка, и вынос туалета, и готовка… Притом что воды с собой будет не так уж и много. Как-то мне не комильфо стало. Как там повар руки мыть будет? Не следить же постоянно за ним? Двое слуг — более подходящий вариант. Один — на грубые работы, а второй — на более деликатные, связанные с приготовлением пищи. Совсем не хочется в дороге животом маяться. Целители в отряде, конечно, будут, помогут. Но если причину не удалить — то так и будешь все время бегать. То в туалет, то к ним… Да даже и без этого. Ну брезглив я. Чего тут.

В представление публике моего средства передвижения я постарался внести некий элемент театральности. В назначенное время я легкой походкой небрежно вышел на площадь перед парадной лестницей — точкой сбора. На ней уже толпились отбывающие, их навьюченные мешками лошади, некоторое количество родителей, студенты-провожающие, студенты-зеваки и кто-то из преподавателей. Короче, было людно. Яркие наряды гостей, серые и темные дорожные костюмы отъезжающих, разноцветные студенческие мантии, лошади различных мастей и размеров. Шум, гам, разговоры, толкотня. Запах навоза, лошадей, духов и дыма очага из «Стекляшки». Центральный двор университета кипел жизнью. Явление мое в этой сутолоке никто не заметил, но, когда всех выстроили в одну шеренгу, дабы сосчитать и толкнуть напутственную речь перед отправкой, тут-то я и «всплыл». Картина следующая — лошадь, наездник, сумки… лошадь, наездник, сумки… лошадь, наездник, сумки, и… улыбающийся я. Без лошади. Без сумок. Один, с коротким стеком в руках.

— Эриадор Аальст! — громко выкрикнул читающий по списку помощник главного эконома.

— Я! — не менее громко отозвался я, сделав грудь колесом и приняв бравый вид.

Пауза. Разглядывание. Недоумение.

— Э-э… А где ваша лошадь, господин Аальст? Сумки… Где… все?

— В пути.

— Что значит — в пути?

И тут, как будто кто подгадал, со стороны ворот раздался звук. Не грохот, нет. Звук солидных колес, солидно катящихся по каменным плиткам. Этакий глухой гул. Здоровенный черный фургон, мелькая красными спицами шести высоченных колес, въезжал на площадь. На облучке в черном костюме и широкополой шляпе такого же цвета сидел кучер, управляя четверкой черн… Эй! Эй! А это что еще за рыжая скотина?!

Один из тянувших фургон тяжеловозов был… рыжим, портя весь антураж. Я же хотел, чтобы все было в одной цветовой гамме! Рыжего я не планировал! Не было его! Откуда?

Фургон между тем заложил по площади нехилый радиус и величественно, аки супертанкер, направился ко мне. При приближении стало видно, что на нем есть рисунки. У входной двери, слева и справа от нее, в полный рост красовались два скелета, весело оскалившись блестящими черепушками. Над дверью надпись: «Привет из тьмы!» По стенам фургона, тут и там, были видны страшные рожи, нарисованные так, что они становились заметными только при пристальном разглядывании.

— Вот, — не оглядываясь, небрежно махнув рукой назад на остановившийся фургон, сказал я, — моя лошадь.

Тишина. Потом площадь разом взбурлила, обмениваясь впечатлениями.

— Это? Лошадь?

— Даже не одна, а четыре… как видите.

— Но… так не принято.

— Не принято… что?

— Вы должны ехать на лошади.

— Но я, собственно, на ней и поеду.

— Вы поедете в карете.

— Это нюанс, на который совершенно не стоит обращать внимания. Я внимательно ознакомился с предписанием. В нем нет конкретного указания на то, что я должен обязательно трястись верхом. Там сказано — должен прибыть к такому-то и тогда-то… и все! А на чем и как — совершенно без разницы! Почитайте.

— Хм… Такая большая и тяжелая карета наверняка отстанет от верховых…

— Ну вот когда это случится, тогда и будете с меня спрашивать… А пока ведь ничего не произошло, не так ли?

— Ну что ж… Коль вы так уверены в своем решении… Пожалуйста, — пожал плечами мой собеседник. — А зачем вы так его разрисовали? Вы не боитесь, что люди будут от вас шарахаться?

— Именно с расчетом на это, — радостно оскалился я. — Защита от воров.

— Вы думаете, что кто-то полезет к магу? Да еще к темному? Серьезно? — искренне удивился помощник эконома.

— Мало ли кого по дорогам носит… Особенно по военным. А я, если называть вещи своими именами, еще совсем не маг. Я им пока только числюсь. Первый курс. Ну какой из меня маг? Да из всей нашей команды! Какие мы маги?

Я напустил на себя скромный-скромный вид.

— Но с вами едут настоя… Э-э-э… опытные маги. И старшекурсники.

— И кто именно из них будет сторожить мое имущество, господин магистр?

— Мм… И все же… в таком виде… ехать по землям империи… Ну не знаю. А что по этому поводу сказал ваш преподаватель? Он согласился?

— Какой именно преподаватель?

— Ну уж не госпожа Элеона, конечно. Хотя и ее мнение было бы интересно услышать.

— Магистр Николас уехал. Кто-то где-то внезапно умер… А госпожа магесса еще не видела.

— А! Вот как, значит! Ну не знаю, не знаю… Можно ли вас выпускать в таком виде… Я доложу господину ректору… Как он решит.

На этом и разошлись. После пересчета голосов, сверившись со списком, дело было передано в руки ректора. На пару слов, сказанных почтительно наклонившимся к нему помощником эконома, тот бросил в мою сторону недовольный взгляд, секунды три посмотрел и махнул рукой: «Не до того, мол, оставь!» Ну и отличненько…

Мотэдиус с первой площадки лестницы, немного наклоняясь над перилами, произнес короткую напутственную речь, пожелал всем успехов «в ратном деле» и дал знак отправляться. Похоже, с облегчением. Площадь, угомонившаяся было на время его речи, вновь забурлила. Провожающие ринулись к отъезжающим, видно разом вспомнив о каких-то срочных, недоделанных делах.

«Эри! Где ты взял это чудовище?»

«Махнул не глядя».

«Махнул?»

«Поменял».

«На что?»

«На деньги!»

«Да ну тебя!»

Оборачиваюсь. Ко мне подходит Стефания, ведя в поводу невысокую пегую кобылку с большими седельными сумками по обоим бокам.

— Какие у тебя штанишки, — прокомментировал я вслух ее светло-коричневый дорожный костюм, — и ноги, и талия и… попа. И лошадь хороша… выглядишь — просто отлично!

Стефи хмуро уставилась на меня. Ну не нравилось ей ходить в штанах! Они шли вразрез с ее внутренними установками, выработанными еще, похоже, в детстве. Однако занятия у Бастиана требовали как раз их ношения. Исходя из этой необходимости в штаны влезла вся женская часть первого курса. Кто-то с восторгом, кто-то с неудовольствием. Стефи была из недовольных.

— Можешь не благодарить за комплимент, — быстро сказал я, сориентировавшись в ее настроении.

Ответить она не успела. Впереди заорали что-то вроде: «Один за всех, все за одного», загудели гнусавые рожки, и голова колонны двинулась вперед. Судя по воплям, какая-то организовавшаяся компания из старшекурсников и наших целительниц устремилась навстречу приключениям.

— Поехали! — сказал я, махнув рукой, и направился к карете, с намерением выяснить, откуда взялось это рыжее животное, а Стефи полезла на свою лошадку.

Вот так нас проводили. И теперь перед нами — дорога, дорога, дорога… Отряд оказался достаточно многолюдным. Мы, старшекурсники огненного факультета, два мага от совета, назначенные старшими, десять человек отряда охраны, три фургона с припасами, палатками и фуражом. Как оказалось, места, куда мы отправлялись, были негостеприимными. Какие-то предгорья, на которых толком ничего не росло. Университет о нас позаботился и снабдил едой в дорогу, чтобы мы не оголодали. Спасибо, но не за еду. Еда у меня своя. А вот то, что фургоны с провиантом тащились, как обычные телеги, это было здорово. Поскольку все ориентировались на них, то мой домик не отставал и ехал вместе со всеми. Первое время я ехал в нем один, не считая слуг. На ночь отряд пытался останавливаться в трактирах, но, как правило, это не получалось. Как оказалось, тракт, по которому мы двигались, сам по себе являлся популярным направлением, а тут еще добавился народ, едущий на войну. Короче, мест не было. Поэтому, для проформы заглянув в пару гостиниц и получив отказ, мы проезжали город насквозь и становились на ночевку в поле, рядом с его стенами.

Отряд охраны доставал большие палатки, ставил, разводил костер… Так и ночевали. Звездное небо, искры костра, дорога… Романтика! Но холодно. Весна же еще только. Первыми «поползли» девчонки. В один из фургонов. В нем теплее. Сначала две самые сообразительные, затем к ним присоединились остальные. Пришлось, к немалому недовольству начальника охраны, перераспределять поклажу между фургонами. Иначе будущие целительницы все в них не помещались. Стефи мужественно одна жила в палатке. Отношения у нее с соседками были более чем прохладными. Ее игнорировали. Она не обращала внимания, но девчонки стали расползаться по фургонам, и она вообще осталась одна… А тут, ухмыляясь, вылезла, потирая ладошки, еще одна проблема романтики дорог. Очень простая проблема. Звучала она так — а помыться? Господа маги — сословие дворянское, к аскетизму не приученное. Особенно девушки. А тут — чистое поле! И где, скажите, посреди него ванну принять? Да хотя бы умыться! Девушки запищали. Старший несколько раз организовывал мытье в городах, попавшихся по пути, но каждый раз это заканчивалось всеобщей нервотрепкой и чуть ли не скандалом. Вы где-нибудь быстро моющихся девушек видели? Нет? Я тоже нет. А уж что говорить про тех, которые весь день до этого тряслись в седле, покрываясь пылью дорог… И тут им бац! — целая ванна горячей воды! Счастье… А приезжаем мы в город обычно под вечер, а моются они до упора… Короче, ворота города закрываются на ночь, и девочки остаются внутри, вместе с частью охраняющего их отряда. Свежевымытые и недоумевающие — а что, собственно, происходит? И где… все? Картина маслом — они внутри, а мы снаружи, стали лагерем и готовимся ко сну. Ворота закрыты. А им где ночевать? Мест-то в трактирах нет! И начинается… Ответственные с обеих сторон стен дергаются, пытаясь воссоединить отряд в одно целое. А для городской охраны ситуация нестандартная, но решаемая. Платите! И найдется калитка вам, страждущим… После двух кровопусканий, устроенных кошельку, в котором были деньги, выданные на дорогу, командир отряда сказал — баста! Будете грязными ходить, коль быстро мыться не умеете! Куда я спишу расходы на преодоление стены? Стража чеков не дает!

Девчонки начали ныть и чесаться. Главный попытался было перекроить график движения так, чтобы останавливаться в городах пораньше, дабы леди успели помыться, но тут вылезло другое — отряд стал отставать от графика, и чем дальше, тем больше. Так мы рисковали опоздать. Начальство ходило злое и хмурое. Похоже, оно никак не ожидало таких проблем. В конце концов, оно окончательно озверело и устроило грандиозный разнос. Итогом которого стало ущемление девчонок в правах и ограничение времени их гигиены. Самое забавное, что после разноса крупные города, в которых были большие общественные бани, закончились. Мы свернули с тракта, и навстречу пошли мелкие городишки, где у всех все свое или маленькое, на два-три человека. Массовой помывки не получится. Так что зря ругались. Чуть бы потерпели, и все решилось бы само собой. Я наблюдал за этим действом со стороны. У меня проблем не было. У меня был бак. Здоровущий медный бак, разделенный на несколько секций и расположенный под днищем, дабы фургон не опрокинулся на повороте. Как только попадался на пути подходящий источник воды — колодец или река, я давал команду своим слугам, они подгоняли мой экипаж к нему поближе, ведра в руки — и вперед! Так что у меня под полом постоянно булькало и плескалось, когда фургончик трясся на неровностях дороги. В камешек, который я выковырял из одного перстня, я вложил огненное заклинание. Весь день и ночь он запасал ману, а вечером, когда я принимал душ, он работал проточным нагревателем воды. Нормально. Вполне хватало. Я еще вспомнил заклинание из книги Абасо, про «облачные» палатки.

В них была функция подогрева. Вообще красота. Организовал вокруг себя туман, температуру повыше задал — вот те и сауна… Поэтому, благодаря своей предусмотрительности и разумности, я, в отличие от остальных, ходил чистенький и свеженький, аки заграничный турист на отдыхе. О том, что у меня есть где помыться, Стефи узнала при первом осмотре моего домика. Очень все ей внутри понравилось. Кресла, каминчик, кухня и всякие откидные штуковины. А уж душ и туалет… Она была потрясена. И на правах друга начала ко мне шмыгать. Помыться, полежать на матрасе. Я ей вторую кровать откинул. Жаловалась, что после целого дня верхом у нее болит спина, ноги, поясница… Конечно, весь день трясешься на лошади, а потом еще на тощей подкладочке в палатке всю ночь. Считай, почти на голой земле лежишь. Конечно, после этого простой матрас — это счастье. Душ — экстаз. А потом у меня была нормальная еда. Так-то сами готовили или по дороге в трактирах перешибали. Не всухомятку, но сдвиг в эту сторону в еде наметился. Меня же, когда я готовился к отъезду и начал прикидывать, что взять с собой из продуктов, снова осенило. У меня же «холодильник» с собой! Я посетил несколько точек общепита, где готовили еду, и сделал предзаказ. За день до отъезда я вновь прошелся по ним и забрал: супы всякие — в кастрюлях, жареное мясо, птицу, рыбу — в сковородках, сметану, молоко, соки — в кувшинах, хлеб, пирожки — в корзинах. Ну и всякие еще вкусняшки. Много всего набрал. Все это запихал в свой потайной кармашек. По прикидкам, если одному мне, то примерно на месяц должно было хватить.

В грузовые ящики моего фургона лег в основном корм для лошадей и еда для слуг, в виде круп, муки, масла и всего такого прочего. Готовили они себе на костре, по вечерам, на весь день. А свою еду я доставал буквально из воздуха, даже еще теплой. Красота! Отличное заклинание! Спасибо Абасо, поделился, не пожадничал. И когда все кусочничали в обед на привале, запивая из фляг, мой слуга на их глазах накрывал белой скатертью раскладной столик, вынесенный из фургона, и быстро-быстро сервировал его на две персоны — для меня и Стефи. Стефания, конечно, подергалась, мол, неудобно. Мы же вроде одна команда… А мы отдельно…

— Каждый ест из своей тарелки, — философски ответил я ей на это, беря в руки ложку. — Они тебя приглашали к своей? Мм? Нет? Ну и что ты тогда переживаешь? Смотри, какая замечательная ушица из маленьких карасиков! С петрушечкой, с морковочкой, с желтыми жиринками сверху… А пахнет — у-у-у! Прелесть! Давай, садись! Ты же есть хочешь.

— Ну… мне неудобно… У меня есть свое…

— Брось. Я тебя приглашаю. Баронесса Терская, не окажете ли вы мне честь отобедать вместе со мною? Прошу вас, сиятельная госпожа!

И приглашающий жест с полупоклоном. Стефи сдалась. И с тех пор завтракали, обедали и ужинали мы вместе. За белоскатертным столиком, под тентом, на «облачных» стульях. А прислуживал нам слуга в белом переднике, красной рубахе с завернутыми рукавами и черных широких шелковых штанах украинского покроя. Хотел я было в черную ливрею и белые перчатки его обрядить, но это оказалось слишком сложно. Да и английской чопорности у него не было ни на грамм. Весь смысл костюма терялся. А вот красная рубаха — его менталитет, пусть ходит… «Облачные» стулья я опять у Абасо позаимствовал. Очень удобно. Сидишь на пушистой, обволакивающей белой клубящейся штуковине, которая мягко пружинит под тобой, подстраиваясь под все особенности тела. Со стороны — вид вообще потрясный. Двое сидят на облаках. Сперва, когда мы со Стефи на них вкушали, весь отряд, включая охрану, которая вообще должна была смотреть в другую сторону, только на нас и глазел. Потом пообвыкли, но сначала эффект был сногсшибательный. Некоторые, в основном магистры, подходили, спрашивали — а что такое? Но я, сославшись на секреты дома, показать — показал, но, как делается, естественно, не рассказал. Молодежь тоже сунулась, но я им поведал про свой замечательный слух, которым слышал, как они зубоскалили впереди колонны, избрав меня и мой фургон предметом плоских шуток. Думали, не слышу? Ага, щас! Заклинание Абасо «шепот леса» все слышит… Тем более что когда едешь — делать нечего. Иногда интересно, о чем там треплются во главе отряда? Короче, они отвяли. Стефания, конечно, прекрасно видела, что пропасть между нами и ими не уменьшается, а даже, наоборот, растет, но ничего по этому поводу говорить не стала, чем меня весьма порадовала. Похоже, у нее появился более адекватный взгляд на жизнь. Хотя, а что ей было говорить? Ее выбор — между мной, симпатюлей, со всеми удобствами (хе-хе), и ими, недружелюбными по отношению к ней, был очевиден. Но тут был один нюанс.

— А как насчет того, что посторонняя девушка ходит к постороннему мужчине? — как бы невзначай, даже не глядя в ее сторону, поинтересовался я у Стефании. — Помнится, ты как-то придавала этому значение…

Был вечер. Мы с ней закончили чаевничать и, откинувшись в абасовских «облаках», почти в горизонтальном положении наблюдали, как в темно-синем небе, уже с явным оттенком черноты, появляются яркие звезды. Стефи не ответила, не отрываясь, смотря на небосвод. Я решил, что она не услышала, занятая своими мыслями, или сделала вид, что не услышала.

«Знаешь, — неожиданно перешла она на мыслеречь, по-прежнему смотря в небо, — я много думала над тем, что произошло… И над тем, что ты говорил!..

«И?.. Чем дело кончилось?»

«Это все мечты…» (Эмоция грусти.)

«О чем ты?» (Непонимание.)

«Про Диния. Знаешь, я действительно его люблю. И не потому, что он принц и наследник… Нет. Просто так. Люблю, и все. Без этого. Ты понимаешь?» (Эмоции нежности и трепетного отношения к маленькому огоньку.)

«Мм… пожалуй…» (Эмоция осторожности.)

«У меня такое чувство, что это на всю жизнь… (Твердая уверенность.) Но… я не принцесса. И нам никогда не быть вдвоем…» (Светлая печаль прозрачного осеннего леса.)

«Никогда не говори никогда». (Предложение борьбы.)

«Нет. Правда. Этого не изменить. Так распорядилась судьба. (Уверенность.) Но мне больше никто не нужен. (Твердая уверенность.) Я решила, что замуж я не выйду. Я стану знаменитым магом. У меня много силы, и я ведь действительно могу сделать что-то полезное и нужное для людей. (Уверенность.) А про то, что обо мне станут говорить — плевать я хотела…» (Равнодушие, насмешка.) А особо наглых я буду вызывать на дуэль! (Жесткость, жестокость, решительность.) Посмотрим, что они потом скажут». (Злорадство.)

«Круто!» (Одобрение и уважение выбора.)

«Ты мне поможешь?» (Требовательность.)

«В чем именно?» (Интерес.)

«Помоги мне, пожалуйста, научиться магии!» (Яркое желание.)

«Я? Разве ты не учишься?» (Легкая ирония.)

«Учусь. Но мне кажется, что ты можешь это сделать гораздо быстрее и лучше». (Уверенность.)

«Но ты же не хотела заниматься темными делами? (Легкая ирония.) Или ты имеешь в виду «зелень»?»

«Без магии я вообще… никто. (Самоуничижение.) Хель дала мне силу. Значит, в первую очередь я должна научиться управлять ей. Заставлю всех считаться с собой! (Ожесточенность.) Научусь, а потом буду целительством заниматься. Как ты тогда, когда мы ездили на рынок, говорил». (Уверенность.)

«Хм… Жестко, жестко. (Одобрение.) Многие будут плакать». (Смешинка.)

«Пусть плачут…» (Легкая улыбка.)

«Хм… Можно попробовать. Все равно сейчас особо делать нечего…» (Раздумье.)

«Спасибо! Тогда я переезжаю к тебе?!» (Энтузиазм.)

«Куда это… ко мне?» (Недоумение.)

Я повернул голову и с удивлением уставился на нее.

«В твою карету. Можно будет в дороге магией заниматься!» (Энтузиазм, бьющий фонтаном.)

Стефания тоже повернула голову и встретилась своими глазами с моими.

— Чтобы ты ее разнесла и мы пошли пешком? Нет уж, дудки! — вслух произнес я.

— Но можно заниматься чем-нибудь… таким. Неопасным. Научи меня щит ставить! Я ведь так толком и не научилась…

— И где ты собираешься у меня… разместиться? На соседней койке, что ли? Тебе не кажется, что это… совсем уж?

— Зачем? Там, где кресла. Я помещусь. Возьму постель, на которой сплю, постелю, и все. Я тебе мешать не буду…

— М-да? Красавица, а ты слышала такую фразу, что в одну воду можно войти только один раз? Это в смысле того, что обратного пути уже не будет. Понимаешь?

«Хороший повод, чтобы осуществить задуманное. Правда?» (Азарт, решимость.)

«Сжигаешь за собой мосты? Это нынче не модно… и опасно». (Сомнение такой необходимости, нежелание связываться.)

«Ну и что? (Уверенность в своей правоте.) Я решила! А знаешь, как холодно в палатке? Все тело немеет. Я утром разогнуться не могу. Все болит…» (Страдание.)

— Теплый фургон в обмен на репутацию? Забавно…

— Я не выйду замуж. Я решила. И меня это не волнует.

— И что? Репутация нужна только для этого?

— Ты же сам говорил, что я темный маг и могу позволить себе гораздо больше, чем другие… Гораздо больше… ну пожалуйста… Эри…

Стефания просительно смотрела на меня.

— Да не жалко… в общем-то… пола. Чего его жалеть… Как хочешь. Решила так решила…

Так Стефи стала путешествовать вместе со мной. Что, ессстественно, послужило поводом для разговоров всего отряда. Нас обоих разглядывали, шушукались, бросая в нашу сторону многозначительные взгляды. Но все держались в рамках приличий. Никто себе не позволил открыто давать комментарии. То ли народ попался интеллигентный, то ли все помнили про мой хороший слух и не хотели связываться… Стефания надела на себя маску холодного высокомерия и носила ее, не снимая, весь день. Исключение делалось только для меня. Вещи она перенесла, кобылу свою пегую сдала на попечительство моему слуге, выполняющего роль конюха. С этой кобылой… Короче, перед самым отъездом конюх произвел внезапную замену в лошадином составе, заменив одного тяжеловоза. По моей задумке черную карету тянет четверка черных жеребцов. Стильно. Антуражно. В канве. Когда я увидел, что один из них рыжий, я просто обалдел. Ведь было же куплено четыре черных!

— Откуда взялась эта рыжая скотина? — поинтересовался я у конюха, как только его увидел.

— Господин, копыто у него загнило.

— Что значит загнило?

— Болячка такая. Внутри. Кость гниет. Такую лошадь только на живодерню.

— Ну а куда ты смотрел, когда покупал?

— Недосмотрел, господин. Простите меня… Сразу не увидел, а потом смотрю — прихрамывает. Постучал по копыту — а он дергается. Больно. Все ясно — гниль.

— Ладно, понятно. А рыжий откуда?

— Дык я его поменял у торговца, который нам лошадей продал.

— И что, он поменял? Вот так просто взял и поменял? — с недоверием спросил я.

— Не просто, — вздохнул конюх, похоже припомнив процесс обмена. — Сначала не хотел. Но когда я ему сказал, что мой господин темный маг и что он будет очень недоволен проданной ему больной лошадью, он передумал. Но черных у него тогда не было. Только пегие и рыжий. Ну я взял рыжего.

— Лучше уж пегого, — теперь уже вздохнул я. — А напрячь торговца, чтобы он нашел черную масть, слабо было? Он же не один там, поди, на рынке лошадьми торговал? Уж если пугать так пугать…

— Господин, времени уже не было. Все в последний момент открылось. Если бы он пошел искать, мы бы опоздали в университет.

— Ясно, — сказал я, — такой выезд испортили… Ладно хоть не в дороге все выяснилось…

— Да, да, — обрадованно закивал головой конюх. — Вы не сомневайтесь, этот хорош. Здоров. Гольшитской породы. Кением кличут. Молодой совсем.

— Кем, кем? — переспросил я.

— Кений. Кличка у него такая, — пояснил конюх.

— Ну-ну, — прокомментировал я.

Этот Кений мне сразу не понравился. Я и так лошадей не люблю, а у этого морда вообще дурная и восторженная. Абсолютно идиотское выражение. Все лошади как лошади — рядом с кормушкой стоят, жуют, отдыхают после длинного дня. Этот же, как только отвязали, сразу куда-то скакать рвется. Душа ему, что ли, не тяжеловоза, а рысака досталась? Даже не пожрет толком — скакать! Шило под хвостом. После того как его два раза ловили, веселя охотой весь лагерь, конюх стал его стреноживать. Вроде вопрос решился, но тут появилась кобыла Стефи. И так она, видно, ему понравилась, что воспылал он к ней неземной любовью. Та от него шарахается, а он из рук и постромков рвется — пустите, мол, к ней, не могу, мол, без нее! Целая история — запрячь его и распрячь. А вечерами и ночами он ржал. Подругу звал. Вконец задолбал этот трубящий в ночи слон! Тут спать охота, а эта зараза фургон раскачивает, с привязи рвется, да еще и ржет!

— Слыш, скотина, — как-то после бессонной ночи, смотря в его глупые зенки, зловеще прошипел я, — я тебя на колбасу сдам! При первом же подвернувшемся случае. Ты понял, придурок рыжий?

Ничего он не понял, судя по выражению его вытаращенных шаров. Стали кобылу привязывать вместе с другими лошадьми. Затихло. Но ненадолго. Как-то просыпаюсь среди ночи от какого-то непонятного звука.

Хрум… хрум…

Что за ерунда? Лежу, напряженно прислушиваюсь.

Хрум! Хрум!

Мыши, что ли, завелись? Вроде звучновато… для мышек-то?

Хруп!

Мыши-мутанты? Я осторожно спустил ноги вниз и пошел разбираться. Оказалось — Кений фургон грызет! То ли скучно ему, то ли ужасно полезные микроэлементы в древесине обнаружил… скотина. И поменять его не на кого. Тяжеловоз редкой породы, повышенной тяговой мощности. На каждом углу такие не продаются. Нужно ждать оказии, а пока — терпение, терпение и еще раз терпение в ожидании избавления от этого животного.

В общем, как и положено, в дороге были приключения, скрашивающие скуку от перемещения из пункта А в пункт Б. Далеко все-таки ехать. Две недели дороги до точки сбора. Конечный пункт — замок Крондоф, гнездо мятежников, которое мы должны выжечь каленым железом. Ладно, посмотрим, как тут проводят полицейские операции… по принуждению к миру.

Эри

Почти месяц спустя

— Скальпель…

— Зажим…

— Пинцет с тампоном…

— Еще тампон…

Со скептически оттянутым правым уголком губ я стоял позади оперирующего магистра и его помощников, ожидая, что, может, о нас вспомнят. Уже неделя, как наш отряд наконец добрался до этого Сихотского замка. Черт бы его подрал… И заодно тех, кто нас сюда услал, в эту Тмутаракань… Небольшая плоская долина, покрытая рыжей травой, из которой местами торчат большие серые камни с острыми краями. По дальнему краю долины начинаются скалы, по цвету такие же серые. Замок, он же гнездо мятежников, изящно вписан в стену одной из скал. Да так вписан, что Сихот до него долезешь.

Были бы у меня крылья, проблем бы не было, оценивающе окидывая взглядом массивные серые стены, нависающие над долиной, подумал я. А так… Даже интересно, как они его собираются брать? Карабкаясь вверх по скользким камням? Это будет еще то шоу…

Место было тут очень негостеприимное. Жухлая трава, серые скалы, тусклое небо, постоянно покрытое облаками. Плюс частый мелкий дождь и холодрыга, как будто лето вообще не планировалось. Дивное местечко. Кому тут понадобилось жить? Неужели нельзя было спуститься немного вниз? Хорошие места, зелень, тепло… Понятно, почему они взбунтовались. Поживи в такой серятине и сырости — взбунтуешься… Очень удачно, что я в фургончике поехал. В палатках жить в таком месте совершенно некомфортно.

— Зажим…

— Иголку…

Ну вот, похоже, о нас опять забыли… Впрочем, магистра я не виню и вполне могу его понять. Тут нужно, чтобы пациент не помер. Некогда студентам показывать — посмотрите сюда, гляньте на это. Это же не плановые операции, когда есть некий запас времени, поскольку оперируемый тоже имеет некий «запас прочности». Здесь рублено-колотые раны, большие кровопотери, повреждение жизненно важных органов и раненый может в любой момент откинуться. Не до студентов. Да и вообще, нужно сказать, наше появление тут никого особо не воодушевило. Начальник штаба, который лично пришел взглянуть на нас с целью прояснить для себя вопрос: «А как нас можно использовать?», куксился и разочарованно поджимал губы. Толку с первокурсников — да практически никакого! Выразив вслух искреннее недоумение нашим появлением, он все же «прикрутил» начинающих магов к «военной машине». Старшекурсников, умеющих творить более-менее приличные заклинания, отправили в команду боевых магов, под их начало. Оставшихся, то бишь нас, определили в отряд целителей. В качестве помощников и стажеров. В течение двух последних недель, когда стало известно, что мы едем на войну, магесса Элеона, излучая в ментале неприкрытое недовольство, торопливо натаскивала всех на заклинание поддержки. Суть его в том, что целитель с помощью магии поддерживает жизненные силы больного, не давая тому умереть. Заклинание третьего курса, между прочим! Магесса была очень зла на такое нарушение последовательности процесса обучения. Она даже один раз, видно увлекшись, начала говорить, что именно она думает по этому поводу, но быстро одернула себя и захлопнула рот. Правильно. Сор из избы выносить не нужно. Комментировать решения совета магов студентам — моветон. Короче, кто как, кое-как, наперекосяк, но разучили. Кроме нас со Стефи. Она-то понятно. Целитель лишь условно. А я? А я устроил саботаж, рассудив — зачем оно мне это сплющилось? Вот буду я еще свою энергию всяким низшим отдавать! Раненых на войне мало не бывает. Небось только и будут подтаскивать. Выжмут тебя насухо, а потом будешь ползать, как осенняя муха. Да и вообще… Кто они мне такие? Да никто! И на эту войну я не подряжался — меня послали. Ну как послали, так я и поехал… Я дул щеки, делая вид, что вкладываю усилия, но ничего у меня не получается. Раздраженная гонкой и нервотрепкой магесса отбросила педагогические политесы и при всех прочитала мне мораль по поводу моих слабых стараний и бездарных успехов. На что я ей спокойно ответил, что мне, скорее всего, мешается моя темная сторона силы и вообще, в такой нервной обстановке нормально делать что-то — решительно невозможно! Со вторым пунктом моей отговорки Элеона была полностью согласна, поэтому больше она меня не прессовала и отстала. Да, впрочем, и времени у нее на прессинг уже не было. Хотя на самом деле «поддержку» я вполне изучил. Даже более действенную ее разновидность. Как? Привет от Хель! Хе-хе… Но об этом никто не знал. Поэтому, когда начальник штаба закончил распределять членов нашего отряда, он был весьма озадачен вопросом — куда девать меня со Стефи?

— А что делать с вами, господа? — с недоумением обратился он к нам, держа в руках свиток с описанием наших умений. — Вы же совершенно бесполезны! Вы же еще ничего не умеете!

— Ну почему же, — обиженно выпятив нижнюю губу, придуриваясь, ответил я. — Мы тоже кое-что умеем. Правда, Стефания?

Мы стояли с ней рядышком, вдвоем, отдельно от остальных, как бы показывая, что мы — не с ними. Лицо Стефи от осознания собственной никчемности было грустное-грустное.

— Например? — прищурившись, спросил начальник штаба.

— Например, мы запросто можем поднять вам пару мертвяков, коль будет такая необходимость!

Начальника штаба перекосило, а Стефания позеленела. Наверное, вспомнила практические занятия. Почему я так сказал, зная, что некромантия под запретом? Ну начальник штаба был в высоких чинах и наверняка должен быть в курсе… А если нет — то это была просто шутка. Что он мне сделает?

— Я оценил ваш юмор, — наконец после длинной паузы произнес он, но комментировать предложенное, однако, не стал. — Хорошо. Я направляю вас с остальными. К целителям. Пусть они там разбираются с вашими шутками. Вполне возможно, что им понадобится кого-то оживить. Вот ваши умения и пригодятся…

Так мы со Стефанией и оказались вместе со всеми. У целителей тоже выразили искреннее недоумение — зачем мы им нужны? Но поскольку отослать обратно они нас не могли, нас оставили. Задача перед нами была поставлена предельно простая — не путаться под ногами и чего-то там, где-то там помогать. Чего и где, более конкретно скажут потом, а пока главное — не путаться!

Ну не путаться так не путаться. Я очень даже — за! Все бы было хорошо, но по-простому жизнь идти не может. Что еще раз подтвердил начальник штаба, оставив нас у себя со Стефанией для разговора с глазу на глаз.

— Хочу вам сообщить, что для вас у меня есть отдельное сообщение, — хмуро глядя на нас, сказал он. — Ваша служба безопасности прислала вам личную охрану. Шесть варг. Документы у них в порядке, и я подтверждаю их полномочия. Старшая у них — леди Вилента. Если хотите, спросите у нее приказ, он у нее, покажет. Также в привезенных бумагах есть еще предписание о высокой ценности ваших жизней для империи. Поэтому мне приказано принять все меры к обеспечению вашей безопасности. Исполняя данное предписание, сообщаю, что всякое участие в непосредственных боевых действиях я вам запрещаю категорически. Вам понятно?

— Угу, — кивнули мы.

Я при этом подумал, что это вообще уже никуда не лезет. Услать в зону боевых действий, а потом требовать от командования, чтобы нам обеспечили безопасность? А в охрану прислать зубастиков? Что вообще у них там происходит? СБ совсем ку-ку, что ли?

— Если понятно, тогда можете идти. Лично я вам охрану выделять не стану. Хватит с вас варг. Этого более чем достаточно.

На этом начальник штаба быстро простился и отправил нас восвояси.

Потрясающе, подумал я, выходя из палатки на воздух и думая о варгах. Их мне еще не хватало!

Те же не заставили себя долго ждать и появились буквально сразу же, не успели мы пройти и пары шагов, направляясь к целителям. Выглядели варги — как японцы на официальном приеме. Официальные лица, официальнее фразы, официальные жесты, официальные интонации, официальные поклоны. Ничего личного. Никакого намека на ту бредятину, которую они несли мне в трактире при нашей последней встрече. С тех пор я их в общем-то больше и не видел. Мелькнули пару раз где-то на периферии зрения, да и все. К слову сказать, с тех пор я в город редко выходил. Нечего мне было там делать. Так. По книжным магазинам если только прошвырнуться… И вот теперь, с непроницаемыми лицами японских самураев, варги вручают нам свои верительные грамоты… Но строгость «чайной церемонии» они все-таки сорвали. После того как мы, покивав, с умным видом просмотрели документы, Вилента исполнила уже слышанную мной песню — мол, с этого момента я, Эриадор Аальст, являюсь их командиром, и они готовы выполнять мои приказы, не противоречащие их основному заданию — обеспечение моей и Стефи безопасности.

Ну… все испортила, подумал я, спокойно глядя на эту затейницу. Не мытьем, так катаньем, как говорится… Интересно, сколько же они выложили за сей приказ? А еще более интересно, на фига им все-таки это нужно? Зачем я им сдался?

— Знаете, леди, — сдвинув рукав на левой руке, демонстративно почесывая отпечаток Динкиных зубов и надеясь, что это выглядит по-хамски, начал я, — как-то не чувствую я в себе сил принять на себя столь тяжелое бремя ответственности… Но выход есть. Поскольку ваша задача — охранять нас обоих, что предполагает нашу равноценность, то пусть вашим командиром будет госпожа Терская. Я думаю, она с этим прекрасно справится…

Если бы я не умел улавливать чувства, то даже никогда бы и не подумал, что Вилента обрадовалась, словно она на это и рассчитывала. Ни единый мускул на лице не дрогнул! Даже выражение глаз не поменялось! Ка-а-акая лицедейка! Зевать с ней не стоит… Но симпатичная. Этого у нее не отнимешь… Фигуристая, короткая стрижка, светлые волосы, яркие глазки… Сапоги на ней хорошо сидят. Высокие, черные, плотно облегающие. Весьма пропорциональные, нужно признать… конечности. М-да… Да и на остальных… Тоже весьма неплохо сапоги смотрятся. Сколько длинных, стройных ног разом…

Рассматривая спутниц Виленты, я от нее отвлекся, а когда снова обратил на нее свой взор, увидел, что она смеется. Смеется с совершенно серьезным выражением лица. Одними глазами. Ну еще и в ментале…

Да она меня просто «читает»! Как промокашку, взбесился я внутри себя. Тварь! Она что, думает, что я на их прелести повелся?

Чувства Виленты изменились и пронеслись цепочкой — непонимание, удивление, огорчение, и… раздумье. Внимательный, заинтересованный взгляд, как будто увидела во мне что-то новенькое.

— Все остальное вечером, леди. У нас дела. Пошли, — буркнул я Стефании и пошел вперед, оставив позади Виленту с ее зубастиками.

Стефания, догнав, начала было что-то говорить, что она не справится, что она никем, кроме слуг, раньше не командовала, но я ее не слушал. Я шел и думал о том, что, похоже, я только что спалился по-черному. Голову даю на отсечение — Вилента, кажется, поняла, что я тоже эмпат! И как пить дать, жизнь у меня проще от этого не станет… Нет, ну что за расхлябанность? Неужели нельзя было ментальным щитом прикрыться? Увидел варг — сразу поставил! Что за дела? Проблемы же будут! Когда я научусь осторожности?

Когда ты их посчитаешь за равных, ехидно ответил внутренний голос, не раньше.

За равных? Ну уж дудки! Не бывать этому!

А че собственно-то? Чем ты от них отличаешься, позволь спросить?

Всем! Во всем, всем и везде. Я не они! Все! Тема закрыта! Умолкни!

Однако продолжения разговора с Вилентой не последовало. Никакого. Если она что-то и заподозрила, то делиться своим открытием пока ни с кем не стала. По крайней мере, чувства у пятерки охраны ко мне были прежние — легкое пренебрежение и ирония. Ну еще снисходительность плюс некая сексуальная окраска. Пришла мне было в голову мысль познакомиться с ее охраной поближе и узнать, что они от меня хотят. Однако обстоятельно обдумав эту идею несколько раз, решил не спешить с ее осуществлением. Во-первых, судя по всему, они просто охрана, которая, вполне возможно, и не посвящена во все интриги. Если уж идти по этому пути, то тут следует нацеливаться на руководящий состав, на ту же Виленту, например. Но она гадюка еще та хитрая… По крайней мере, мне так кажется. А во-вторых, не чувствовал я в себе моральных сил на такую возню. Придется ведь изображать из себя уж если не влюбленного, то обуреваемого страстью… Под насмешливым взглядом ее глаз. Бе-э-э… Не. Не потяну!

— Все! Зашивай!

Оперировавший магистр шагнул назад от стола, уступая место помощнику.

Ну вот, еще одного заштопали, подумал я.

Целители тут работают в два этапа. Раненого сначала подвергают обычной хирургии, зашивая поврежденные мышцы, органы, соединяя перебитые кости. Как говорится, делают начерно. Магию на этом этапе почти не применяют. Только «поддержку». Девчонки из университета и еще несколько молодых целителей и целительниц, которые занимаются этой «поддержкой», ходят как по голове мешком огретые. Я был прав. Сил это занятие тянет из организма немерено. А для первокурсниц, которые еще толком не могут управлять своей силой, это вообще работа на износ.

Мне стало даже как-то неудобно. Вроде мы с ними одна команда, но они работают, а я филоню. На нарушение клятвы похоже… Я несколько раз обдумал сложившуюся ситуацию и решил, что никакого тут прямого нарушения клятвы нет, а возникшие в голове мысли вызваны исключительно моим внутренним благородством. Ну да ладно, это так, к слову. Затем, после того как «клиента заштопали», в работу вступали целители, творящие магию. Они накладывали на повреждения заклинания, ускоряющие регенерацию, и раненого отправляли в лазарет, выздоравливать. Такая двухэтапная система, как рассказали нам в кратком экскурсе, позволяла значительно снизить расход магических сил и поднять «пропускную способность» полевого лазарета. Если устраивать ускоренную регенерацию тканей каждому раненому, так, чтобы они вставали на ноги через пять минут, то целитель средней силы сам свалится с ног уже после второго излеченного. А с поля боя их в это время подтаскивают десятками. И кто их спасать будет? Да и быстро регенерировавший все равно не боец. Сразу в бой его снова не пошлешь. Ранение приводит к потере жизненных сил организма. И на заживление ран они тоже расходуются. Так что такой вставший на ноги мечом будет махать вяло-вяло, если вообще сможет. Поэтому каждый раненый получал магии только в самом необходимом количестве, с таким расчетом, чтобы и на других хватило. Десятилетия, а может, и столетия войн создали систему, позволяющую по максимуму охватить поток раненых и свести потери к минимуму.

— Уносите… — устало произнес магистр, глянув на шов.

Двое слуг, выполняющих роль санитаров-грузчиков, перетянули прооперированного со стола на носилки и подхватили их за ручки.

Магистр проводил их взглядом, обернулся, глянув на нас со Стефанией, скромно стоящих в углу палатки, вздохнул, отвернулся и, ничего не сказав, пошел на выход.

Ну да, подумал я, глядя ему в спину, бесполезные мы! Бесполезные! Прогоните нас в столицу! Пожалуйста! Обрыдло мне тут. У меня порталы стынут!

Два дня спустя

Студентка первого курса целителей баронесса Ирина Страская еще раз окинула взглядом возвышающуюся передней ней темную громаду кареты и вздохнула. Правильно ли она поступает? Не поднимут ли ее на смех и не выставят ли за дверь? Они оба такие высокомерные… Стефания вроде сначала ничего была… Но потом, как стала водиться с Аальстом, переняла у него замашки… Ирина еще раз глубоко вздохнула. Так не хочется идти просить… Но Регине нужно тепло. У нее такой сильный кашель! Проклятая сырость! Проклятый дождь! Когда же появится солнце? Нет, нужно идти… Сжав губы, Ирина решительно направилась к карете темных магов, ориентируясь в сумраках на матерчатый навес над ее входом. Из ближайшей палатки выглянула, провожая ее внимательным взглядом, варга. Ирина ее не заметила. Скользя и разъезжаясь ногами по грязи, она подошла к карете и прислушалась. Узкие окошки кареты светились теплым желтым светом. Изнутри раздавался звук гитары. Вздохнув, Ирина подняла руку, собираясь постучать. Но едва костяшки ее пальцев коснулись дерева двери, как…

— Что?! — произнес появившийся на двери, слева от руки, белый череп со светящимися красными глазами.

— …надо?! — закончил вопрос его двойник, возникший справа.

Прижав руки к груди, Ирина отчаянно завизжала.

Эри

Мы со Стефи вечеряли. В небольшом каминчике пара полешек, превратившись почти в угли, играли маленькими язычками красного пламени, пуская струйки дыма. Пара масляных светильников давали приглушенный свет, создавая уютную обстановку и густые тени в местах, куда не доставал их свет. Стефания, завернувшись в черный с красными полосами мохнатый плед, умудрилась с ногами забраться в кресло, слушая мои музыкальные изыски. Почему умудрилась? Потому что кресло можно было лишь условно назвать креслом. Небольшое оно. Для передвижного дома создавалось. Внезапно с улицы раздался пронзительный визг.

— У нас, кажется, гости, — прижал я струны ладонью.

— Кто? — озадачилась Стефания.

— Откуда я знаю? Пойдем посмотрим.

Я отставил гитару к стене и, поднявшись, пошел смотреть, на кого это сработал мой звонок? Его я совсем недавно установил. Бездельем маялся. На Стефанию он был настроен — не реагировать, поэтому она о нем не знала. Открываю дверь наружу: белое лицо с перепуганными, вытаращенными глазами. Хм. Хороший звонок получился. Громкий!

— Добрый вечер, баронесса! — вежливо произнес я, глядя сверху вниз на перепуганное лицо. — И хоть я совершенно не ожидал увидеть в такое время вас у дверей моего скромного жилища, но я все равно несказанно рад той случайности, которая привела вас сюда!

Ирина Страская, сжав руки в кулаки у груди, молча смотрела на меня безумными глазами.

— А… бу… — попыталась она произнести что-то непослушными губами.

— Что с ней? — обратилась ко мне с вопросом Стефания, высовываясь из-за моей спины и заглядывая мне в лицо.

— Привиделось… мож, чего? — пожал я плечами и протянул руку Ирине. — Прошу вас. Позвольте, я вам помогу? Здесь ступеньки.

Видя, что гостья продолжает пребывать в прострации, я шагнул вперед и, нарушая правила этикета, взял ее за сжатые кулаки и потянул за собой, вовнутрь. Ирина сделала пару шагов по ступенькам и шагнула через порог.

М-да, крутоват звоночек вышел, подумал я, усаживая гостью в кресло. А если бы это был магистр? Если бы он в дверь сосулькой засадил? Пожалуй, идея с черепами чересчур креативна…

— Сен! Принеси кружку глинтвейна, — скомандовал я, адресуя свой приказ слуге, который находился в передней части кареты, там, где была кухонька.

Через пару минут он принес на маленьком круглом подносе большую глиняную кружку с подогретым напитком.

— Прошу вас, выпейте, — ставя кружку перед ней на столик, предложил я, — согреетесь. Вы озябли и продрогли. Нынче на редкость отвратительные погоды стоят…

Следуя ритуалам гостеприимства, я не забывал усиленно транслировать в ментал чувство спокойствия и защищенности. Напугалась-то как!

— Не хочешь поучаствовать? — наклонив голову и искоса взглянув на Стефанию, которая, сидя в соседнем кресле, смотрела, как я занимаюсь успокоялками. — Напои ее. Видишь, человеку плохо?

— А что с ней? Почему она такая перепуганная? — непонимающе спросила Стефи.

— Успокоишь, расскажет.

— Ч-ччерепа… — запинаясь, произнесла гостья, указующе вытянув палец в сторону выхода. — Там на двери были черепа! И они разговаривали!

— Переутомление, — спокойно констатировал я, глядя на нее взглядом целителя-профессионала. — Скудная пища, отсутствие солнца и витаминов… Плюс работа на износ. Вот и результат — галлюцинации!

— Галю… что? — с подозрением смотря на меня, переспросила Стефания.

— Видения. Из-за постоянной усталости.

— Нет… Они правда там были…

— Да боги с вами! Какие скелеты в такую рань! Еще девяти вечера нет, и даже толком не стемнело. Это просто плод воображения. Давайте оставим эту тему и лучше поговорим о том, что же привело вас сюда в такую погоду?

— Вы думаете… Это от усталости? — тихо спросила Ирина, подняв на меня глаза.

— Вполне возможно, — уклонился я от прямого утверждения и снова попытался перевести разговор в другое русло. — Так что же случилось, баронесса?

— Мне, право, очень неудобно… — начала она, опустив глаза и обхватывая озябшими пальцами горячую кружку. — Я пришла просить вас… об одолжении.

— Как интересно. И что за одолжение? — удивился я.

— Мм… дело в том, что мы живем все вместе… впятером в одной палатке…

— Так, — кивнул я. То, что они живут все вместе, это я знал.

— В общем, моя подруга, Регина Волентай, больна…

— Целительница… и больна? — не понял я.

— Мы же еще ничего не умеем… кроме «поддержки». Регина… она очень ответственная. Она помогала раненым… Помогала и не рассчитала своих сил. Магистр Феонкрат, который лечил ее, сказал, что это от слишком частого применения магии…

— Так что Феонкрат ее не вылечил? Он же глава всех целителей тут!

— Почему? Вылечил. Но не до конца. Просто ее организм стал очень слабым, и она простудилась… Магистр сказал, что ей нужно тепло, чтобы силы вернулись к ней. И тогда она выздоровеет…

— Не понял? Он насморк вылечить не смог?

— Не насморк. Истощение магических сил могут лечить только великие целители. Магистр Феонкрат, к сожалению, к ним не относится. А когда случается такое истощение, то весь организм мага становится слабым. И он может легко заболеть. И болеть будет долго и тяжело. Я магистра обо всем расспросила. Нужно тепло. У нас в палатке так сыро… Я подумала… может, вы позволите Регине немножко пожить у вас? В тепле? Тогда она быстро поправится… Пожалуйста…

— Но когда мы сюда ехали, вы же жили в фургонах! Почему вы не хотите перебраться в них?

— Так ведь их забрал главный интендант! Для перевозок…

Ах, ну да! Слышал я про проблемы с дровами. На этой проклятой равнине деревьев нет, за ними приходится ездить вниз, в долину. Не накатаешься на такую массу народа… М-да… Но все равно безобразие! Уж для дворянок и тем более будущих целительниц могли бы сделать исключение. Хотя… Толку с этого фургона! Только что не на земле. А так — телега телегой… Не разживешься…

Наклоняю голову вбок и натыкаюсь на два блестящих глаза. Стефания, не отрываясь, смотрит мне в глаза.

«Ну и что значит сей пронзительный взгляд?»

«Эри, ты поможешь?»

«С чего это вдруг?»

«Но ей же плохо! Она заболела!»

«Ну и что? Пусть об этом голова болит у тех, кто послал жить в голом поле неподготовленных первокурсников! С какого перепугу я должен заниматься благотворительностью, пуская под крышу всяких сирот? А если завтра еще кто заболеет? Что, тоже ко мне?»

«Эри… Ну как ты можешь так говорить! Ты ведь не такой. Ты добрый. Только притворяешься колючим…»

«Кто? Я? Я добрый?»

«Конечно. Ты очень добрый. Я знаю».

«Хм… да. Я добр. Я очень добр. Я невероятно добр… Настолько добр, что согласен уступить твое место на полу этой Регине, а ты поедешь на ее место, в палатку. Согласна?»

Стефания до сих пор спала на полу, как мы с ней договорились с самого начала, обсуждая условия ее переезда ко мне. Мне вообще-то было интересно, попробует она переселить меня на пол или нет? Нет. Стефания мужественно занимала свое место, не пытаясь нарушить договор, чем вызывала у меня уважение.

«Согласна!»

«Еще неизвестно… кто из нас тут добряк… Тоже мне, повелительница Тьмы… Что-то, когда ты с ними в одной палатке жила, восторгов я от тебя не слышал…»

«Ну и что с того? Мало ли кто кому не нравится! Но мы ведь одна команда! Нас послали вместе. И мы делаем одно дело. Нужно помогать тем, кто рядом с тобой в строю!»

«Где ты этого понахваталась?» (Ворчливо.)

Но если говорить честно, то она права. Мы — одна команда. Пусть некоторые члены ее это слабо осознают или не понимают, но нас послали на войну. Вместе. Делать одно дело. И в том, что я уклоняюсь от общих обязанностей, есть элемент если не предательства, то… в общем, нехороший элемент.

А как же наше демонство? — поинтересовался внутренний голос.

Вот как раз демоны не предают! Тем более в одной команде! Если мы даем слово, то это слово держим, чем и отличаемся от низших!

Ну а чего ты тогда отбрыкивался? (Внутренний голос.)

Я как-то не так об этом думал… Ясно?

А… а! Конечно, ясно. Яснее не бывает, насмешливо произнес он и замолк.

«Хорошо. Договорились». (Это я Стефании.)

— Что ж, — вслух сказал я, обращаясь уже к Ирине, — действительно (пристальный взгляд в глаза Стефи), мы одна команда. И должны помогать друг другу. Поэтому я согласен предоставить мою карету для проживания баронессе Волентай. Единственный вопрос — не скомпрометирует ли она себя этим поступком? Ведь ей придется жить под одной крышей с посторонним мужчиной?

У стола возникла тишина. Девушки обдумывали возникшую ситуацию.

— Я подумала, что если вы уступите вашу кровать, то Регина поспит на ней… Рядом с баронессой.

«Что?! Она думает, что мы спим вместе? Да что она себе позволяет!» (Дикое возмущение.)

«А то ты не знала, что про нас говорят! Сделала добро, как говорится, готовься утираться… (Ехидно.) Что ты там говорила про одну команду?»

«Фффф… ффффф… фффф…» (Частое дыхание носом.)

«Хоть и без слов, но я тебя понял. А хочешь увидеть, как решаются проблемы?»

«Как? Хочу!»

«Смотри! Легко и изящно…»

— Все равно это может послужить для создания ненужной волны слухов и сплетен. Одно только проживание под одной крышей с темными магами само по себе будет… весьма забавным фактом для посторонних. Не так ли? — продолжил я разговор с баронессой.

Ирина, соглашаясь, кивнула. Стефи еще больше нахмурилась.

— Поэтому я предлагаю другой вариант. Я приглашаю вас всех пожить у меня. В комнате, где спит баронесса Терская, есть шесть кроватей…

«Комнате? Я вообще-то на полу сплю!» (Удивление.)

«Ну мы же об этом не будем им говорить, правда?» (Ирония.)

— Одна занята. Вас ведь тоже пятеро, не так ли? А Стефанию я попрошу быть у вас старшей. Хозяйкой. Я хозяин, она хозяйка. Устраивает? И для сплетен и слухов места уже не останется. Поскольку все будут жить вместе.

— Ой, — растерялась Ирина, я, право, не знаю… Так вас стеснять… А где вы будете спать?

«Я — хозяйка?» (Удивление.)

«Почему бы и нет?» (Непонимание проблемы.)

«Опять жить вместе с ними?» (Возмущение.)

«Мало ли кто кому не нравится! Но мы ведь одна команда! Забыла?» (Насмешка.)

«Так это что, месть?» (Возмущение.)

«Зато будешь спать на кровати. Как истинная леди. На матрасе».

«А ты где?»

«Не бойся. Не пропаду».

— Не волнуйтесь, уважаемая баронесса, вы меня совершенно не стесните, а уж госпожу Стефанию тем более. Она будет просто счастлива вашему соседству!

«Какой ты, Эри, все-таки вредный…»

— Пойдемте, я устрою вам небольшую экскурсию, чтобы вы увидели, как тут все устроено, своими глазами. А потом мы сходим с вами за остальными. Подойдет вам такой вариант?

— Ой, ну я даже не знаю…

— Пойдемте, пойдемте, — приглашающе пошевелил я пальцами правой руки, зовя за собой, — а то скоро совсем стемнеет. Шарахаться в темноте по грязи — удовольствие небольшое…

Познакомив леди с основными достопримечательностями — кухней, спальней, душем, туалетом (звонок мы уже видели, хе-хе), мы отправились по темной улице в гости к целительницам.

Не успели и пары шагов отойти от двери, как сзади появились две варги, запахнутые в длинные темные плащи. С того момента, как они появились, тряся бумагами с правами на нашу охрану, они больше никуда не девались. Поставили палатку напротив фургона так, чтобы вход был виден, и приступили к охране. Куда идешь — они тут как тут! За мной всегда две увязывались. За Стефи одна. Интересно, я что, более ценный кадр для них? Подозрительно! Очень меня их присутствие за спиной нервирует… Меня охраняют мои враги! По ночам вокруг фургона дозором ходят, невзирая на погоду. Дурр-дом! Ну пусть ходят, коль им так хочется… Грязь топчут… Со мной они подчеркнуто вежливы, никаких лишних разговоров. Все общение сводится чуть ли не к «да» и «нет». А вот со Стефанией совсем другая картина. И улыбки в тридцать два зуба, и разговоры какие-то на отвлеченные темы с доверительными интонациями в голосе. Что-то хитрят эти зубастики… Ладно. Посмотрим. Короче, добрались мы до палатки целителей. М-да… печальное зрелище. Напитавшиеся водой и провисшие матерчатые стены, земляная грязь на полу. Маленькая, вяло греющая железная печка, от которой, похоже, нет никакого толка. Тусклый свет двух светильников. Влага в воздухе. Постели наверняка сырые… Это, как говорится, к бабке не ходи. На одной из раскладных кроватей, под грудой одеял, заболевшая Регина. Ввалившиеся глаза и черные круги под ними. М-да… шоб я так жил. Да никогда! Хорошо, а теперь поиграем в спасителя от мерзости быта…

Я вышел вперед и пред удивленными взглядами произнес короткую, но энергичную речь, в которой, делая упор на то, что «мы же не чужие друг другу, не правда ли?», пригласил всех к себе в гости. Естественно, что при этом я постарался максимально следовать этикету. Девушки растерялись и стали смотреть друг на дружку — мол, как? Понаблюдав, как они мнутся, я улыбнулся искусительной улыбкой Мефистофеля и перечислил все, что может предложить им мое передвижное жилище. Джокером в моей колоде был горячий душ, а козырным тузом — сухая спальня. В качестве свидетеля, видевшего всю эту роскошь своими глазами, была вызвана Ирина, дабы она все подтвердила. Единственным условием, которое я им выставил, когда они стали уточнять подробности, было: никаких самцов!

— Мальчиков в гости не водить! — пояснил я не понявшим меня целительницам, имея в виду приехавших с нами студентов.

— Почему? — нахмурились они.

— Не люблю конкурентов, — пояснил я.

— Конку… кого?

— Соперников. Вы мои гости, и все. Больше я никого не приглашаю. Это понятно?

Девочки переглянулись понимающими взглядами, сделали насмешливые гримаски и согласились на мое условие. Получилось, что я их уговорил, а они милостиво согласились. С моей стороны это был психологический ход. Да и потом? Если я набиваю свою карету молодыми девушками, то для посторонних пусть они считаются моим гаремом! Что, за просто так, что ли?

Да! Должны же быть у тебя хоть какие-то бонусы, поддакнул внутренний голос.

Ну надо же! В кои веки ты со мной согласился. С чего бы вдруг?

А почему бы и нет? Если с принцессой не получилось, то стартануть сразу с гарема — тоже круто. Вмиг все зауважают… Вот увидишь!

Да пошел ты!

Короче, по-быстрому собрались и пошли ко мне. Угомонились далеко за полночь: раскладывали кровати, стелились, мылись, сохли, исследовали, что и где, пили чай… Воду всю из бака вылили! И всю магию из нагревателя использовали! Я так и знал — добрые дела наказуемы!

Ладно, подумал я тогда, устраиваясь поудобнее на своей облачной постели в гостиной, — будет день, будет пища. Воды вокруг полно. Нужно будет только поместить ее в бак… И маны кругом достаточно…

Еще пять дней спустя

Сегодня, второй раз за все время моего пребывания тут, ветер разогнал тучи, и на небо вылезло солнце. Я, лениво отталкиваясь левой ногой от земли, раскачивался на сооруженном мною гамаке и, широко замахиваясь назад рукой, периодически метал кинжал в закрепленный на стене кареты кусок доски. Из мишени я его выдергивал и возвращал с помощью телекинеза. Ну и что, что все видят? Не самому же бегать? Чай, не мальчик…

Мальчик, мальчик! (Это внутренний голос.) Если исходить из общепринятого мнения о том, когда мальчик становится мужчиной, то…

А у варг, перебиваю его я. Что, не считается?

Не считается! Тогда это был не ты, а Эри. Так что тот раз — не считается!

Ну и ладно… я прямо-таки… огорчился…

Я перевел глаза на двух варг, которые внимательно следили, как кувыркающийся кинжал сначала летит от меня к карете, а потом, еще не закончив дрожать, воткнувшись в доску, выдергивается из нее и летит ко мне назад, ручкой вперед. Словно болельщики за игрой в настольный теннис. Головы сюда, головы туда, головы сюда, туда… Спортсменки… блин.

Я в очередной раз поймал кинжал, но вместо броска нагло уставился на охранниц. Те одинаково и чуть ли не синхронно наклонили головы к правому плечу и вылупились на меня в ответ. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, затем я, не глядя, швырнул кинжал в мишень. Идиотки!

Бум!

Я перевел взгляд, чтобы глянуть, куда я попал. Попал! Почти в центр. Неплохо… Раздражают они меня. Особенно взгляды, которыми смотрят. Как на свою собственность. Вообще обнаглели. Чуть ли не поножовщину устроили с университетской охраной. Те, когда целительницы перебрались ко мне, тоже двинулись следом, решив поставить палатку поближе. Так зубастики встали стеной — мы, мол, охраняем! А вы — валите отсюда, это наше! И до того так все раздухарились от общения, и охрана, и варги, что стали хвататься за ручки мечей. Причем ни Виленты, ни командира пятерки, ни командира отряда охраны не было. Перебранку устроили нижние чины, а остановить некому. Охрана, видно, рассчитывала на численное преимущество, их было двенадцать против четырех варг, но последних это, похоже, ничуть не смущало. Они уже сгруппировались так, чтобы, если что, встать в круг, прикрывая друг другу спины. Глянул я на это дело, глянул и понял, что если не хочу, чтобы университетскую охрану проредили, то придется вмешаться. Даже если варги их поубивают, вряд ли я от них самих избавлюсь. У них на руках приказ, подписанный СБ, прикрытие хорошее. Прикинутся дурочками, скажут — защищали! Ничего ведь не докажешь.

— Отставить! — заорал я со ступеней своей кареты. — Слушать меня! Всем заткнуться! Охране — смирно! Боевые кошки — смирно! Старшая у варг! Ко мне!

Все вздрогнули, замолчали и повернулись ко мне.

— Выполнять приказание! — снова заорал я.

«За старшую» секунду поколебалась, но затем резким движением кисти пихнула рукоять чуть вытащенного клинка назад, в ножны, и, презрительно поведя плечом в сторону противников, направилась ко мне.

— Бегом! — закричал я, решив, что раз такое дело, посмотреть, насколько выполняются басни Виленты про любой приказ. Варга сбилась с шага, видно совершенно не ожидая от меня такой наглости, но после секундного раздумья изобразила типа бег. Бежит она. Ну-ну…

— Слушай мой приказ, — глядя в глаза добежавшей до меня воительнице, — охрану не задирать, к мужикам не приставать! Вернуться к себе в палатку и сидеть тихо! Приказ ясен?

— Так точно! — ответила она с непроницаемым лицом, хотя изнутри ее буквально распирало.

— И скажите спасибо, что я не приказал вам помочь охране установить палатки…

Как ни старалась она не подать вида, но тут уж ее перекосило.

— Выполняйте!

— Слушаюсь!

Выполнила. На этом все и закончилось. Потом ко мне приходила Вилента, вместе со старшей пятерки, то да се, да что это такое, да я, да мы, да как бы вот… Хотели, видать, устроить длинные разговоры, но я их разочаровал, посоветовав впредь не оставлять своих скучающих подопечных одних. И отправил. Кошки… Сихотовы. Но, несмотря на свое отношение к ним, нравилось мне, как они двигаются. Красивые движения, жесты. Порой настолько выразительные, прям хоть сразу на бумагу переноси… Все-таки много в них звериного… У простых людей такой пластики нет. Кстати, отношение ко мне у них изменилось. Ирония куда-то делась. Смотрят теперь серьезно. Глаза — внимательные. Интересно, с чего? Что такое «в лесу сдохло»? Может, до них дошло, что я маг? Хм… возможно. Я тут проводил испытания абасовской палатки в реальных условиях, как раз после этого изменения и произошли. Тогда, в первый вечер, когда я пригласил всех к себе и девчонки, поделив кровати, чистые и согревшиеся, завалились спать, я тоже стал готовиться ко сну. В гостиной, на свободном участке, там, где спала Стефания, я создал, используя заклинание из книги Абасо, вариант палатки — небольшое белое облако, висящее невысоко над полом. Создал и попробовал — как оно будет, спать на таком? Оказалось, очень удобно. Мягко, тепло. И подстраивается под контуры тела. Единственно, посреди ночи оно вдруг развеялось, и я как спал, так и шлепнулся на пол. Отсихотившись и отчертыхавшись, я его установил снова и опять завалился спать. Второй раз развеялось оно уже под утро. Я опять его переактивировал, погладил отбитое колено и постарался доспать. Днем я поразбирался с заклинанием и нашел способ сделать так, чтобы оно «не выключалось». Тогда же и решил, коль уж я занялся исследованиями, то следует провести их по полной. Переночевать на улице. А что? Самое то. Холодно, мокро. Замерзну — пойду в карету. Запасной вариант на случай провала. Но не замерз. Проспал всю ночь, как младенец. Варги только были ошарашены. Всю ночь меня по двое караулили. Будили. Я изменил цвет облака с белого на черный, чтобы не светить в темноте, словно сугроб, так они чуть не влезть ко мне попытались. Не видели, что ли? Я им хмуро посоветовал держаться подальше и потише шлепать ногами по лужам, чтобы не мешать мне спать. Больше они не лезли. Сторожили издали. Так что все получилось прекрасно. Но на следующую ночь, убедившись, что все работает, я снова ночевал под крышей. Легенду о гаремодержце нужно кормить… А то еще подумают, что они меня на улицу ночевать выкинули…

Гамак я тоже сделал, немного модернизировав абасовское заклинание палатки. Немного изменил размеры, уплотнил структуру. Главной фишкой было закрепить ее концы. А то, когда я начал двигаться, пытаясь раскачаться, меня клонило вбок. Забавно, конечно, но не то. Немного поразмышляв над проблемой, я решил, что привязка к одному положению над землей в заклинании должна была быть. Иначе если ночью будет ветер, то к утру в такой постели может унести один Сихот знает куда. Покопавшись в заклинании, нашел! Действительно есть. Активировал. Работает. Молодец, Абасо! И я молодец! Все-таки удалось найти что-то полезное в этом захолустье…

— Фых, фых, фых… тум! Дррр…

Вращаясь, кинжал снова пролетел до мишени и воткнулся в нее, дрожа. Две пары варговских глаз зафиксировали попадание. Тоска…

«Э-эри! Ты где?»

«Тут, за домом, на солнышке».

«А что ты делаешь?»

«Так… дурью маюсь…»

«Можно я с тобой посижу?»

«Та посиди…»

Из-за угла фургона вышла Стефи и направилась ко мне. Подойдя, сделала плавный жест, проведя ладонью с растопыренными пальцами горизонтально земле. Раз! — заклубилось белое абасовское облако. Стефания с довольным видом села в него. Три дня как научил. Играется. Очень ей нравится магичить. И то, что это у нее получается.

— Что новенького? — поинтересовался я, обернувшись на нее.

— Кени испортил юбку Ирины…

— Потрясающая новость. И что, она стояла по стойке «смирно», пока эта рыжая скотина ее жевала?

— Нет, он схватил зубами и порвал…

— Нечего было прикармливать… Но я думаю, что эта лошадница его уже простила…

— Угу… Видела, она ему опять что-то давала…

— Ты ей скажи, что если она его раскормит до размера, что он в упряжь не влезет, я ее вместо него запрягу!

Оказалось, что Ирина очень любит лошадей, а слабостью ее были большие лошади. Она моментом сделала Кени своим любимчиком, хотя было еще три кандидата, и взялась прикармливать его всякими вкусностями. И Кения она уменьшила до Кени. На вопрос: «А, собственно, почему?» — ответила, гладя ладонью по его довольной морде: «Он же еще совсем молодой. Кений — это для взрослого, солидного коня. А ему еще играть хочется! Поэтому он — Кени! Веселый, озорной жеребенок!»

М-да, с сомнением тогда подумал я, окидывая глазами рыжую тушу. Вот это веселый жеребенок? Тогда я царица Савская! А у баронессы — эклер в голове… Эклер эклером, но Кения теперь все зовут Кени, даже конюх.

— А сам не можешь сказать? — спросила Стефи.

— Ты – хозяйка, тебе и поручаю…

— Эри! Но ты же здесь хозяин. Это же твой фургон. Ты их пригласил. Почему бы тебе как хозяину…

— Потому что я назначил тебя. За все нужно платить. Притащила? Ну так и возись с ними! Воспитывай. Научи для начала хотя бы вещи не раскидывать.

Стефи поджала губы и вздохнула. А как ты хотела? Не мне же их к порядку приучать? Заглядывал пару раз в их отсек. Ужас! Все, что может валяться, валяется! И валяется черт-те как! Стефи вроде еще аккуратная, но баронессы… Та-а-акие раскордашки! Я, конечно, понимаю, счастливое детство, служанки, то да се… А каков итог? Итог — бардак у меня в фургоне!

— Они уже взрослые. Поздно их чему-то учить… — со скорбной физиономией произнесла Стефи, разглаживая складки юбки на коленях.

— Ну это ты категорически неправа! — энергично ответил я. — Учить и учиться никогда не поздно! Например, ты вот знаешь, что от задницы вверх, прямиком в мозг, идет мощный, толстый нерв? Нерв, минующий все? Знаешь?

— Уку, — отрицательно помотала головой Стефания, недоверчиво поджав губы. — Магесса Элеона ничего такого не рассказывала… И в анатомических альбомах я не видела такого нерва!

— Это секретный нерв, — безапелляционным тоном заявил я, — не указанный во всех книгах и альбомах, но все же существующий, как показывает практика. Ибо, если взять отдельную личность и начать бить ее по нижней части, то сия личность очень быстро начинает соображать, что к чему! Нерв — многократно увеличивающий скорость обучения! Просто чудо природы, подарок людям!

— Ты что, на полном серьезе предлагаешь… наказывать их? — поразилась Стефи.

— Ну не физически. Можно косвенно.

— Как это?

— Отключи им душ. И все дела… — безмятежным голосом посоветовал я, закидывая руки за голову и вытягиваясь во весь рост.

Тут-то они и взбесятся, прокомментировал я про себя данный Стефании совет. Да ладно! Пусть харизму тренирует… По жизни ей это может пригодиться. Нельзя же все время ромашкой быть!

Стефи невидящим взором уставилась на воткнутый в доску кинжал. Вероятно, она представляла, как это будет. И что с ней будет. И потянет ли она такие разборки?

— Ну… не знаю, — наконец сказала она, зябко передернув плечами. — Мне кажется, неправильно так делать…

Ну… неправильно так неправильно… Скорей бы уже эти маги приехали… А то я тут скоро взвою от тоски…

Было уже два штурма крепости. Первый, пристрелочный, для оценки сил и возможностей обороняющихся, второй — генеральный. На полном серьезе и по всем правилам. Но не вышло. Выяснилось, что наши маги не способны выбить ворота крепости. У осажденных оказались ответные искусники, щиты которых оставили врата нетронутыми. Такой вот конфуз для имперских магов. Говорят, наш главнокомандующий сначала очень сильно удивился, а потом «был весьма несдержан в комментариях» на обсуждении результатов штурма. Не знаю, сам не присутствовал, узнал об этом по слухам, но маги запросили подмогу. Вот, сидим, ждем, пока она прибудет. Делать абсолютно нечего. Боевых действий нет. Солдат берегут, впустую не рискуют. Так, если кого стрелой со стен зацепят. Я теперь тоже, «наконец научившись», хожу вместе со всеми работать в госпиталь. Но поскольку раненых нет, это было всего пару раз. Тоска… Командиры взялись гонять своих солдат, дабы те совсем не закисли, но вот нас гонять некому. Наши маги-кураторы от нас дистанцировались. Развлекать и учить нас они были не намерены. Живы, здоровы? Руки-ноги целы? Ну… тогда все в порядке! Поэтому в основном мы были предоставлены сами себе. От безделья я взялся учить Стефанию магии. Научил ставить щит, паре абасовских заклинаний. Но из боевого — ничего. А где? Посреди лагеря? Пасибо, не надо… У Стефи ведь может и не получиться! Что мы потом будем делать с горой трупов? Обвинят в пособничестве изменникам, будем бегать, глаза вытаращив… М-да… А вечерами у нас гитары, посиделки с моими побасенкми, песнями и глинтвейном… Я сразу всем объяснил, что это вовсе не алкоголь, а совершенно необходимое в местной сырости лекарство. Мне сразу поверили. С охотой, так сказать, поверили, с душой! Очень вкусная штука этот глинтвейн. Правда, скоро ингредиенты для него кончатся. Да и вообще скоро все кончится — и продукты, и мыло, и чистое белье. Отправляясь в поход, я никак на такую ораву не рассчитывал! Но не буду же я в одиночку всем пользоваться? Я ведь хозяин, пригласивший гостей…

Низших, ехидно комментирует внутренний голос.

Ну и что? Держал же я в Эсферато штруза? Кормил, поил, дрессировал… Колючки из него вытаскивал… Заботился. Это почти то же самое. Только ума у этих побольше, чем у него. Обучаются быстрее. Очень миленькие самочки… Эстетичненькие такие.

Ага… Главное, что самочки!

Ты… мне завидуешь?

Ха! Да ты просто извращенец, батенька, да еще с идиотическим уклоном! С самками либо нужно поступать соответственно, либо не поступать, а значит — не иметь дела вообще! А понапускать полный дом и ходить рядом с умным видом — идиотизм полный!

Ты не понимаешь. Я… эстет!

Придурок, а не эстет!

Так! Сводники — на выход!

— Эри, я тебя давно хотела спросить… — начала разговор Стефания, отвлекая меня от моих мыслей. — А что у тебя с варгами?

Нашла что спросить! Я аж скривился внутри и спокойным голосом ответил:

— А что у меня с ними? Абсолютно ничего…

— Но я же вижу, как ты на них реагируешь.

— И как я на них реагирую?

— Остро. Я бы даже сказала, с возмущением. Почему?

— Ну скажем так… — медленно произнес я, переведя взгляд на варг. — Не люблю говорящих животных… Такого ответа достаточно?

— Какие же они животные? Очень милые девушки, добрые, улыбчивые…

— Добрые? — скептически искривил я правый угол губ. — Улыбчивые? Твари они законченные, и все. Больше ничего в них нет. То, что ты видишь, это обман, фальшивка! Внутри каждой — тварь, которая только и ждет возможности вцепиться тебе в горло! Помни об этом, и жизнь твоя будет долгой…

— Зря ты так, — с осуждением в голосе сказала Стефи. — Если бы ты с ними пообщался, то ты бы изменил свое мнение. Они, кстати, тобой очень интересуются.

Мило… Значит, зубастики собирают обо мне информацию? Пре-э-элестно, просто пре-э-ээлестно… Что-то… звери… затевают…

— И что же они обо мне спрашивали?

— О, много чего! Что ты любишь, что умеешь, как к тебе люди относятся, как ты учишься… Их все о тебе интересует!

Досье собирают? Убить тварей!

— А ты не спрашивала, зачем им это?

— Ты им очень нравишься. И они хотят с тобой познакомиться. Только стесняются…

Что? Стесняются? Кто? Они? Стесняются?

— Ха-ха-ха! — захохотал я, осознав весь комизм сказанного Стефанией. — Стесняются! Ха-ха-ха!

— Да, стесняются! — с нажимом сказала Стефи, неодобрительно отреагировав на мой смех. — Они девушки скромные…

— Ха-ха-ха! Ой, не могу! Скромные! Ха-ха-ха! Слушай, кончай! А то я сейчас помру от смеха! Стесняются! Ха-ха-ха!

Стефи обиделась и надулась, замолчав.

— И что ты им про меня рассказала? — поинтересовался я, отсмеявшись и вытирая выступившие на правом глазу слезы.

— Рассказала, что ты очень вежливый и воспитанный молодой человек, — с сарказмом в голосе ответила Стефи, и уже нормальным голосом. — Что ты хороший друг и на тебя можно положиться. Что ты талантливый. Понятно? Все самое хорошее о тебе рассказала, а ты ржешь, как Кени!

— Спасибо, конечно, за протекцию… А про университет они не спрашивали? Про мою учебу?

— Почему? Спрашивали.

— И? — вопросительно наклонил я голову к плечу.

— Это их не касается. Они не маги. Я только сказала, что магистры считают тебя очень перспективным… Но недостаточно усердным…

— И кто же так считает? От кого ты такое слышала?

— Ну… Слышала… — наклонив голову вниз, ушла Стефи от ответа.

Ясно. Не хочет говорить. Ну и плевать!

— Слушай, Стефи. А тебе в руки книжка «С варгой в постели» не попадалась? Не? Помнится, ты с императорского бала два экземпляра вынесла. Один мне еще презентовала. Забыла?

— Да. Ну и что?

— Что — ну и что? Ты ее читала?

— Ерунда там написана. Они не такие. Я не верю.

— А я верю. Понятно? Поэтому самым серьезным образом прошу ничего им про меня не рассказывать. Ни-че-го! Тебе ясно?

Стефи нахмурилась, обидевшись на мою резкость. Молча отвернулась, поднялась и, не оборачиваясь, ушла в фургон. Поговорили… Это все зубастые виноваты… Все неприятности от них! Я, лежа руки за голову, сощурился и одним глазом глянул на солнце, прикидывая, сколько времени. Часа три, пожалуй… Как там насчет полдника?

Внезапно где-то вдалеке заиграли горны и затрубили какие-то гнусавые духовые инструменты. Сначала пара, потом к ним присоединились еще, потом еще. Через минуту это была уже настоящая какофония.

Тэкс, и что у нас случилось?

У палаток вокруг нас началось движение. Народ принялся суетиться, торопливо натягивать на себя доспехи и хвататься за оружие и куда-то бежать.

Так. Похоже, на нас напали… Этого еще не хватало! Просто прелесть, как тут все организовано! А что, такие понятия, как боевое охранение, разведка, разъезды, — это что, все анахронизм? Обходятся без этого? Да и вообще… Маги-то куда смотрели?

Лагерь вскипел. Между палатками несся поток людей, все торопились занять места в строю. Пики, щиты, копья. Сигнальные горны, надрываясь, трубили сбор и тревогу. Отступив к входу в фургон, я наблюдал за этим могучим движением. Сзади хлопнула дверь. Оборачиваюсь: на пороге стоит Стефи. Из-за ее спины выглядывают девчонки.

— Что случилось? — с недоумением смотря на бегущих людей, спросила Стефи.

— Похоже, на нас кто-то напал, — спокойно пожал плечами я.

— Напал? Кто? — удивилась Стефания.

— Думаю… что это враги, — глубокомысленно съерничал я.

— Враги? Откуда они взялись?

— Может, мимо проходили?

— Если враги, то тогда нам нужно в госпиталь! Наше место там!

— Успеем. Пока войска построятся, пока сойдутся… В общем, до появления первых раненых времени навалом. А сейчас сунетесь — затопчут. Глянь, что творится!

Я мотнул головой в сторону суетящегося лагеря.

— Ты думаешь? — округлила глаза она.

— Да. Иногда я это делаю.

— А… Ну тогда ладно… А что тогда нам сейчас делать?

Хм… Хороший вопрос! Может, сейчас как раз тот момент, когда мне стоит подумать и что-то предпринять? Внезапное нападение… На что-то же они рассчитывают! Либо — прорваться к осажденным, либо — вырезать весь лагерь на фиг. В обоих случаях у них должно быть достаточно сил, чтобы попытаться это осуществить. А наши войска строятся как попало… Самая подходящая ситуация для дерзких прорывов… Хм… Тогда вполне возможно, что мой фургончик может оказаться на пути такого прорыва… И мы увидим оскаленные лица врагов прямо из его окошек. Оно мне надо? Не… мы так не договаривались!

— Слушай мою команду! — заорал я, привлекая к себе внимание. — Целительницам — в фургон! Переодеться в походную форму одежды. Чтобы через пять минут все были в штанах! Сен!

— Я здесь, господин!

— Запрягайте. Быстро. Вполне возможно, нам срочно потребуется сменить позицию.

— Слушаюсь, господин!

— Командир эрт Дерик!

— Слушаю вас, Эриадор, — отозвался командир охраны.

— Охраняйте. Никого к фургону не подпускать! Тоже на всякий случай подготовьтесь к отъезду. Дайте команду подчиненным, а сами со мной, на крышу фургона! Посмотрим сверху, что там!

— Хорошая мысль. Варг тоже к фургону не подпускать?

— Варг — тем более! Командуйте! Я на крышу! Жду вас там.

— Хорошо, — кивнул он и повернулся к стоящему рядом с ним помощнику.

— Вы чего встали? Не слышали? Марш переодеваться! — шуганул я застрявших в проходе девчонок и, войдя внутрь, направился к лестнице на крышу.

Выбравшись наружу, я выпрямился во весь рост и принялся озирать окрестности, пытаясь разобраться в обстановке. День сегодня задался. Чистое, голубое небо, яркое солнце. Настолько яркое, что пришлось приложить ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от солнечного света. Наконец-то и сюда пришла весна! И вот в такой отличный день такая ерунда!

— Конница! — воскликнул эрт Дерик, показывая вытянутой рукой направление.

— Да, лошади, — согласился я, повернувшись, — и много…

Вражеская конница под сине-красным штандартом в этот момент как раз воткнулась в неровно выстроенный квадрат нашей пехоты и принялась стремительно в него углубляться.

— Бодренько… — оценил я скорость их продвижения. — Такими темпами они его за несколько минут пройдут…

Так и вышло. Конница раскидала пехоту и вырвалась из ее рядов наружу. Правда, разогнаться она уже не смогла. Похоже, лошади в трупах пехотинцев завязли… Да и за пехотой уже стояли копейщики, наклонив копья вперед. По уму, против лошадей наоборот бы нужно было — копья первыми, мечи сзади. Но жизнь есть жизнь. Кто как попал, кому как повезло… Пехотинцам явно сегодня удача не улыбнулась. Остатки отряда двумя разными группками обтекали слева и справа квадрат копейщиков, пытаясь спастись. Но стяг они свой не бросили. В первый момент он упал было, но потом они его снова подняли. Молодцы! Там даже еще до сих пор кто-то с конницей сражается…

Всадники, сильно наклоняясь с седел, махали вниз сверкающими на солнце мечами. Похоже, в ответ им тоже прилетало, поскольку махание мечами никак не прекращалось. Не просто же так они там железяками размахивают?

— Третий пехотный, — напряженным голосом произнес эрт Дерик, стоявший рядом и тоже из-под руки внимательно смотревший на сражение. — Попали ребята! Прямо на конницу…

— Н-да, — оглядывая остатки отряда, уходящего за копейщиков, согласился я с ним, — немного их осталось…

На правом фланге отряда копейщиков вспыхнул сгусток красного пламени, расшвыривая тела солдат во все стороны. Донесся яростный вопль сотен глоток.

— Маги! С ними маги! — потрясенно воскликнул Дерик, указывая на вспышку.

Что это его так удивило? Совершенно не вижу причин, чтобы, отправляясь на войну, они не взяли с собою на прогулку парочку магов… А где же наши? Спят еще, что ли?

— Ну что, можно уже идти? — спросили сзади.

Оборачиваюсь — Стефи! Переоделась. Быстро. Или я тут долго глазею?

— Ну мы пошли? — хмурясь, требовательно спросила она, не получив ответа.

— Погоди. Тут что-то непонятное происходит…

— Что происходит?

— Не то, что нужно. Смотри! — указал я рукой в сторону развернувшегося сражения и сам еще раз оглядел горизонт.

Дела у нашей команды были не очень. Видно, внезапность нападения сделала свое дело. Вражеские войска, непонятно откуда появившись, по всему фронту теснили императорские отряды, уверенно продвигаясь вперед. Наши же сдержанно отступали. Со стороны противника, оставляя за собой черные, дымные следы, летели фаерболы. Похоже, что у неприятелей были только маги огня. Или, скорей всего, было видно только их. Сосулька мага воздуха не так заметна, как взрыв фаербола… Наши маги тоже отвечали и наконец вроде взялись за работу, прикрывая отряды щитами, поскольку попаданий огненных шаров в войска я уже не видел. Внезапно совсем рядом раздался звон мечей и вскрики.

Сделав шаг к краю крыши, я, нагнувшись и вытянув шею, глянул вниз.

Варги! Две, с длинными, слегка изогнутыми мечами, похожими на японские катаны, вдохновенно рубились с тремя охранниками. Остальные, включая их начальницу, стояли рядом, но в схватку не вмешивались. Даже клинки не вытащили. Смотрели. К сражающимся из-за фургона на помощь бежали еще охранники.

— Эй! Вы че там, охренели, что ли? — совершенно по-хамски крикнул я, обращаясь к Виленте и прикидывая, чем им вмазать, если это предательство.

— Они мешают вас охранять, — спокойно ответила она, подняв голову и встретившись со мною глазами.

— С чего вы взяли, что я разрешу, чтобы вы меня охраняли?

— У меня приказ!

— Ну и что? Я под ним не подписывался!

С громким металлическим звуком варга выбила меч из руки охранника, и тот, кувыркаясь, отлетел в сторону.

— Леди Вилента, уймите своих кошек! — закричал я, зажигая в высоко поднятой руке шар фаербола. — Иначе я расцениваю это как предательство на поле боя! Считаю до трех! Раз!

— Отставить! — скомандовала Вилента своим и снова задрала вверх голову. — У меня приказ! Я должна его выполнить!

— Ну и выполняйте!

— Как?! Они мешают к вам подойти!

— Не нужно ко мне подходить! Охраняйте издали. Вы первый круг обороны, охрана — второй, я внутри.

— Мы лучше их подготовлены. Пусть они снаружи охраняют!

Ага, щас! Нужны вы мне тут! За спиной…

— Приказы не обсуждать! Охраняете снаружи! Выполнять!

— Я не обязана выполнять ваши приказания!

— Совсем недавно я слышал другую версию. Причем от вас же. А если не обязаны, тогда тем более вам нечего внутри делать!

Вилента хмуро уставилась на меня из-за спин отступивших к ней варг.

— Возражения? — поинтересовался я, покачивая рукой с фаерболом. Точнее, с его иллюзией. Фаерболы я делать умел. Энергии уже хватало. Только получались они размером с небольшой грецкий орех, и тратил я на них минуты четыре. Такой крохой особо не испугаешь. Да и пугаемые ждать устанут, пока предмет их страха появится. Так что иллюзия в этом случае гораздо продуктивнее — раз, и в руке медленно вращается ярко-красный шар, переливаясь оттенками бордового цвета. И размер — со средний кочан капусты.

— Хорошо, — сдалась Вилента, несколько раз переведя взгляд с моего лица на фаербол и обратно, — мы будем охранять снаружи.

— Чудненько, — прокомментировал я ее согласие и, развеивая иллюзию фаербола, шагнул от края крыши назад. Меня толкнули в спину. Оборачиваюсь — все здесь! Все целительницы. Вылезли и тоже глазеют. Того и гляди, с крыши спихнут.

— А ну-ка все вниз! Немедленно! Крышу сейчас продавите!

— Мы тоже хотим посмотреть!

— Снизу смотрите!

— Там не видно!

— На крыше опасно. Тут стреляют!

— Где?

— Ну будут стрелять. Вы мне ее сломаете!

— Не сломаем. Мы легкие.

— Сейчас я стану мерзко-грубым и начну ругаться нехорошими словами! А ну, все вниз!

— Ну, Эри, ну мы только посмотрим…

— Вниз! Я сказал! Может, сейчас переезжать придется! Свалитесь все.

— Куда переезжать?

— К госпиталю! Давайте вниз, вниз! А то пойдете опять к себе в палатку жить!

Упихав всех вниз, в том числе и Стефи, я снова повернулся к полю боя. Как раз в тот момент, когда на нем что-то сверкнуло. Я прищурился, чтобы понять, что это было, и тут на моих глазах на месте вспышки стали появляться вражеские пехотинцы.

Да это же… портал, понял я, чувствуя, как у меня отвисает челюсть и стремительно начинает биться сердце. Ничего себе! Это же то, что я искал! Награда нашла своего героя! Так! Мне нужен тот, кто это делает! То бишь вражеский маг… Хм…

Приложив руку козырьком ко лбу и сощурившись, я уставился в район портала, пытаясь выделить в людской массе его создателя. Но пока мне этого не удавалось.

Вполне возможно, что маг одет, как все… в целях маскировки. Иначе он станет главной мишенью… И есть еще вариант… Который меня устраивает меньше — они используют амулет… Не… не вижу его…

Мое внимание привлек внезапно появившийся в поле зрения шар малинового оттенка, направляющийся в мою сторону.

Елки! Так это фаербол, осенило меня, когда я сосредоточил на нем свой взгляд.

Да, это был действительно фаер. Оставляя за собой закручивающийся в спираль хвост черного дыма, он достаточно бодро летел, имея, похоже, целью мой фургончик.

Сихот! Он же в меня целится! Заметил людей на крыше? Решил, что мы командиры, руководящие войсками? Да. Со стратегической точки зрения, тут — весьма удобный наблюдательный пункт.

— Летит! — закричал Дерик, заметив опасность и указывая на нее рукой.

Да вижу я, вижу… Только вот делать-то что? Принять на щит? А если он не выдержит? Как-то неуверен я насчет своего щита…

Фаер между тем, пройдя пик траектории, пошел вниз. По всему было видно, что фургону встречи с ним не избежать.

Блин! Меткий, собака! Разнесет тут щас все своим шариком вдребезги! Лак на стенах поцарапает… Да у меня там… внизу… народу полно! Ладно, попробуем!

— Все во-о-он из фургона! — не оборачиваясь заорал я, не отрываясь от приближающейся опасности. — Вон! Я сказал, во-о-он!

Еще раз убедившись, что установленный ранее магический щит никуда не делся, я потянулся своими телекинетическими руками к летящему огненному сгустку, стараясь дотянуться до него на максимальном расстоянии.

Есть! Зацепил! И куда его теперь? Вверх? Вниз? В землю?

Неожиданно фаербол вспух облаком разрыва, избавив меня от принятия решения.

Упс! Чего это он? Потому что я его схватил? Да? Очень мило с его стороны…

— Еще один! — прокричал Дерик, указывая новую цель.

Я перевел взгляд от клубящегося черно-красного облака, в который превратился фаербол, и глянул в направлении его руки.

Примерно оттуда же, откуда вылетел первый шарик, к фургону направлялся еще один. Такой же.

Так. Похоже, маг огня выбрал себе цель… И собирается уничтожить наблюдательный вражеский пункт… Вот зараза!

Со вторым фаерболом я поступил так же, как и с первым. И он так же взорвался в воздухе, когда я попытался сжать его телепатическими руками. Однако в этот раз я краем глаза отслеживал место его старта и сумел засечь момент появления третьего шара. И локализовать стоящую в просвете между рядами вражеских солдат фигуру, перед которой он появился.

А вот и он… Больной зуб! А ну-ка!

Я быстро создал заклинание, вставив в него указание цели, и метнул в мага «копье тьмы». Эффект — ноль! Ни-ичегошеньки не произошло! Далеко и не видно. То ли не попал в него, то ли его щит поглотил…

Еще раз!

Я снова повторил заклинание и переключился на подлетающий фаербол.

Тот лопнул, а в нашу сторону полетел еще один огненный снаряд.

Так! И сколько это будет продолжаться? Похоже, противник упорный и тренированный. Шарики у него один за другим вылетают. А я его «копьем» не достаю… А если сменить парадигму? Зачем пытаться принести ему страдания? Принесу-ка я ему радость! «Шок любви» делается быстро…

Я шустро раздавил подлетавший фаербол и зарядил в мага «шоком». Тот согнулся пополам и замер в скрюченной позе, не успев сотворить очередной снаряд.

Подействовало! Оргазм посреди поля сражения… это же какие яркие воспоминания! На всю жизнь хватит! Добавлю-ка я ему впечатлений! А то стоит, бедолага, согнувшись… Сразу видно, что поза некомфортна…

Я зарядил ему еще три заклинания подряд. Сразу же после первого скрюченная фигура, не разгибаясь, грохнулась на бок и оставшиеся два заряда принимала уже лежа.

Юх-хе! Вот теперь точно будет тебе что вспомнить, злорадно подумал я, наблюдая, как двое склонились над упавшим магом, видно пытаясь понять, с чего ему так поплохело? То-то они удивятся, когда увидят, что ему наоборот — захорошело! Хе-хе…

Так. С этим разобрались, вернемся к главному. Где ж творец порталов? Не видать… А не может этот огневик им и быть? Хм…

Я попытался снова найти взглядом упавшего мага, но вражеский отряд сдвинулся, перестроившись, и маг ушел куда-то за их спины, став недоступным для просмотра.

— Смотри, смотри! — заорал Дерик, беспардонно ткнув меня локтем в ребра.

Пока я развлекался магической дуэлью, ситуация на поле сражения обострилась. По крайнем мере, в нашем секторе. Прибывшие через портал вражеские подкрепления оказались предоставлены сами себе, попав в «дырку» между нашими сражающимися отрядами. Против них — никого не было! И они этим воспользовались, организовав фланговую атаку на отряд копейщиков. Стремительно перемещаясь, враги нацелились на левый бок и тыл копейщиков. Однако навстречу им, перестраиваясь в три жидких линии, разворачивались остатки затоптанного конницей третьего пехотного. Перед его строем орал, бегал, выравнивая линию, крупный мужик. Разобрать, что именно он орет, было невозможно. Было слышно только — орет!

— Хана им! — сказал Дерик, напряженно наблюдая за развертывающимся сражением. — Не удержат. Их слишком много! Порубят …! А потом копейщиков.

Сихот! Он прав! Сейчас всех порубят в капусту! Но молодцы. Тоже небось не дураки, понимают, что с ними будет, но все равно дорогу закрыли… Чем бы им помочь? Вмазать бы чем-нибудь массовым! Те как раз боком повернулись! А получится у меня? Что-то на мага «копье тьмы» как-то не подействовало… Устроить врагам массовый восторг?

«Эри? Что происходит? Когда мы поедем в госпиталь?»

Оглядываюсь. Из люка выглядывает голова Стефи с растерянными глазами. О! Ты-то мне и нужна!

«Скорее иди сюда!»

«Зачем?»

«Скорее! Поможешь! Ну быстрее ты!»

«А что нужно делать?»

Стефания вылезла и встала рядом.

«Помнишь, как бандитов вместе с домом снесла?»

«П-помню».

«Видишь вон тот отряд врагов? Они в серое с желтеньким одеты. Видишь? На наших нападают».

«Да».

«Гаси их!»

«Как?»

«Как тогда! Как свечку гасишь!»

«Но они же умрут!»

«Не неси ерунды. Они враги. Если их не убить, тогда умрут наши! Мы на войне! Воюй!»

«Э-э-э…»

«Быстрее! Если они столкнутся, будет поздно! В куче уже не разберешь, где свои, а где чужие! А потом они всех убьют и припрутся сюда! Хочешь, чтобы нас всех тут поубивали? Давай!»

Стефания набычилась, молча глядя на вражеский отряд из-под бровей. Внезапно волосы у нее начали развеваться, словно в лицо ей задул ветер. Странно. Мне вроде не дует… Да! Нужно отцепиться от нее, а то как бы… Или попробовать еще качнуть магию? Нет! Валяться без сознания сейчас нельзя!

— Ха! — Стефания резко выкинула вперед руки с растопыренными пальцами.

Что за показушная пошлятина, подумал я, переводя взгляд с нее на источник раздавшегося с поля боя дикого вопля. От вражеского отряда осталась едва ли треть. Причем если тогда арбалетчики вместе с крышей улетели тихо, без воплей, то нынче картина была другой. Подвергшиеся воздействию заклинания Стефи бились в судорогах и корчах, при этом дико крича так, что было и сюда слышно. Однако вставать на ноги они не пытались и потихоньку замирали. Я попытался применить «чувство смерти», чтобы определить, живы они или нет, но на меня как хлынуло!

Применять такое… посреди поля сражения — дурацкая идея, подумал я, развеивая заклинание и тряся головой в попытке побыстрее избавиться от неприятных ощущений.

— Здорово! — обернулся я к Стефи.

Как раз вовремя, чтобы увидеть ее закатывающиеся глаза и падение на подкосившихся ногах.

— Что с ней? — спросил не растерявшийся Дерик, ловко поймав ее на руки.

— Не выспалась, — хмуро сказал я. — Тащи ее вниз… Пусть девчонки позаботятся.

Сам же снова повернулся к сражающимся. Третий пехотный, внезапно получив отсрочку встречи с Хель, энергично размахивал мечами, гоня растерявшегося противника. Причем гнали они их в сторону моего фургона. Ко мне. Похоже, враги оказались настолько деморализованы, что отступали, развернувшись спинами вперед.

Это они зря, подумал я, создавая заклинание «прах», зря… это они… Как раз и потренируюсь…

Однако от «праха» толку оказалось совсем чуть. Только двое упало. Вяленько так… Далеко? Или, может, у них есть защита против магии? Мага вроде не видно… Странно. А вот от «копья тьмы» эффект был однозначно лучше. Одно заклинание — один упавший! Но только один. Похоже, для массовых заклинаний мне все еще не хватает энергии. Хорошо. Буду знать…

Тут, пока я тренировался, пехотинцы окончательно добили остатки вражеского отряда. Последние выжившие кинулись было в бегство и добежали почти до моего фургона, но наткнулись на вставших на их пути варг и охранников. Тут сзади набежал, догнав их, третий пехотный, и все! Все нехорошие кончились… Поглазев с крыши на схватку, развернувшуюся буквально у стен фургона, я снова устремил взор вдаль. Упс! А эти откуда взялись?

Отряд вражеской конницы, сунувшись было к ощетинившимся копьями копейщикам, изменил направление и, закладывая неширокую дугу, разворачивался в нашу сторону. И недалеко ведь до них! Как все приблизилось. Похоже, наши отступают…

Я быстро огляделся по сторонам. Так и есть! Императорские войска отступали влево и вправо, оголяя центр. А по центру, прямо на нас, разворачивался отряд конницы… Вот это здорово! На кой они мне тут нужны? Кто их остановит? Я? Не… я, конечно, крут, но не настолько же!

— Конница! — закричал я, обращаясь к командиру перестраивающейся внизу пехоты и показывая рукой направление.

Тот, заскочив на колесо фургона, уставился в указанном направлении. Бойцы его отряда обернулись к командиру, напряженно смотря на него. Потные лица, поколотые щиты, кое у кого смяты шлемы, у некоторых воинов — кровь…

Н-да… второй раз за сегодня выйти против конницы… это будет непросто, понял я, быстро пробежав взглядом по ним. Даже чисто психологически. Хорошо их потрепали!

— Становись! — заревел командир пехоты, спрыгивая вниз. — Становись! Сомкнуть щиты!

А командир ничего… бойцовский дух не потерял… Дух духом, но самое правильное в такой ситуации — отступление…

— Господа маги нас прикроют! — долетело до моего слуха уверенное обещание для выравнивающих ряды солдат.

Как-то я в этом неуверен… Где они, наши маги? Или… это он меня, что ли, имеет в виду? Это он зря… авансы мне раздает… На его бы месте я этого делать не стал…

Я снова посмотрел на поле.

Сихот! Конница точно на нас развернулась! Сматываться поздно! Так! Что делать?! Соображаем быстро, иначе будет поздно! Самое правильное — «прахом» в морду, благо и идут они плотно. Но «прах» я пробовал, нужна сила! Где взять?

«Заем», всплыло в мозгу. «Заем» — заклинание, позволяющее некроманту собирать энергию смерти…

То, что надо! Где как не на поле боя ее взять?

— Сешшш… аа! — прошипел я на эсфератском, картинно разводя поднятые руки в стороны. Почему-то мне показалось, что так будет лучше.

— Хаш!

И в меня ахнуло! Ощущение, словно высунул в машине на скорости голову в окно и открыл рот. Не выдыхается! И продолжает переть внутрь! Сейчас разорвет! Внутри организма опять что-то лопнуло, и такое ощущение, что будто течет. Кровь? Вроде нет. Больно… Шагеш-шш шасха! Боли нет!

«Прах»!

В сторону атакующей конницы понеслось, расширяясь, темное облако. Еще! «Прах»!

Как меня распирает! «Прах»! А может, развеять «заем»? «Прах»! Хватит мне «заема».

«Прах»! А куда я, собственно, стреляю? Нет же там никого…

Выпучив глаза, смотрю на то место, где должен был быть отряд вражеской конницы. Не-а! Пусто…

— Урра-а-а! — заорали внизу. — Уррра-а!

Наклоняюсь. Смотрю. Ликующая пехота, тыкающая в небо мечами и подпрыгивающая на месте.

Вот… дураки, медленно думаю я, мимоходом отмечая, что мир как-то наклоняется и темнеет. Темнеет, темнеет и становится совсем темно…

Бум! У-у! Голова… Иде я? Какая-то доска надо мной… Разводы дерева… сучок…

Как-то все покачивается… И мутит… Шум, кто-то вопит, звон железа… Ба! Так это мой фургон! А я лежу на полу, под креслом. Почему я лежу на полу? Я хозяин фургона и лежу на полу? Точно! Буквально… валяюсь! И кто там так кричит? Просто невероятный шум! Так больно в голове отдается. Нужно сходить посмотреть…

Ловко встаю на ноги. Ха-ха! Я гибкий тигр! Нет, ягуар! Да, я ягуар. Пятнистая кошка! Но кто же там так шумит?

Распахиваю дверь наружу — кто все эти люди? Нашли место, где устроить драку!

— А ну! Тихо! — кричу им я.

Ноль эмоций. Продолжают драться и орать.

— Ти-хо! Ти-хо! Ти-хо! — с минуту, надрываясь, кричу я, помогая себе взмахами руки сверху вниз. Даже горло заболело. Но на меня не обращают внимания. Занимаются своими делами. — Ах так?! Щас я вас успокою! «Прах»! «Прах»! «Прах»! «Прах»!

Сихот! Как болит голова! Прямо разламывается! Но хоть тихо стало… Будете знать, как не обращать внимания на того, кто к вам вежливо обращается… Так. А это что капает? Кровь? Ага, она… Откуда? Че-еррт, из носа! Что вообще, Сихот меня побери, происходит? Где-то был платок… Спускаюсь по лесенке вниз, на землю, с намерением прояснить, что происходит.

— Господин ранен?

Поворачиваю голову — варги! Две. Нет, четыре… Снова две!

— А ну, прекратите!

— Что?

— Хватит этих ваших штучек! А ну, брысь отсюда! Кому сказал!

Варги секунду мнутся, потом исчезают, оставив в ментале отголосок страха.

Так-то лучше. Ишь ты, придумали с двумя головами ходить! Я вас научу правилам хорошего тона! А почему стоим? Почему никуда не едем? Я же собирался давно отсюда уехать?

Обхожу фургон, иду к тому концу, где, помнится, крепились лошади. Почему они все лежат? И Кений лежит! Дрыхнет, скотина! Тут ехать нужно, а он спит!

— Кений, а ну вставай!

Подхожу сзади и отвешиваю ему пинок: вставай, скотина!

Как меня качнуло! Чуть не упал!

— Вставай, гад! Поехали!

Еще пинок!

— Эри! Что ты делаешь?

Оборачиваюсь на испуганный голос — Ирина. Смотрит на меня расширенными глазами.

— Вот, — качнувшись, указываю на него вниз рукой, — лежит, скотина! Не встает!

— Он же мертвый!

— Мертвый? Как… мертвый?

— Они их убили… И его убили…

— Убили?

— Да. Кени убили. Не бей его, пожалуйста…

Смотрю на него. Действительно мертвый! И стрелы из него торчат… Вот гадство!

— Они убили Кени! Сволочи! — с возмущением говорю я, указывая на него рукой. — Ты только посмотри!

Говорю и сам не узнаю своего голоса. Какое-то эхо…

А кто нас повезет, приходит в голову мысль. Я, что ли? На себе? Не… я это так не оставлю! Я с ними разберусь!

— Кто это сделал? Кто его убил? — грозно спрашиваю я Ирину, нахмурив брови.

— Враги…

— Где они?

Ирина неуверенно машет мне за спину.

Там? Отлично! Щас пойду посмотрю, кто это там такой наглый? Убить моих коней! Тяжеловозов редкой породы! Гаа-дыы. Теперь нужно лошадей где-то искать… Как же голова болит! А чего их искать? Вон они лежат!

— Ши-и-и… ма-а-а… р-рр! «Поднять»! «Поднять»! «Поднять»! «Поднять»! О! Лошадки на ногах! Кто так визжит? Ирина? Ну и чего она упала? Дура…

Так. Сейчас схожу разберусь с теми, кто убил моих лошадей, и поеду по своим делам.

— Господин, куда вы?

Опять эти варги! Но у этих по одной голове. Эти приличные! А те были — неприличные!

— Воевать пойду! — покачиваясь, говорю я. — А что?

— Вам нельзя…

— Почему?

— Одному нельзя воевать. У вас нет войска…

— Не проблема! Найдем.

— Прошу вас, Эриадор, не нужно. Давайте мы вас лучше отвезем…

— Отвезем? Куда это?

— Куда захотите. В безопасное место…

— Нет! Я пошел воевать! Прочь с дороги!

— Господин…

— Прочь!

Я отмахнулся от них и пошел искать врагов.

Сколько камней под ногами! Аж качает… Кто их тут понакидал? Враги? Внезапно ощущаю опасность. Кто-то хочет напасть на меня со спины! Резко оборачиваюсь. Варги. Расходятся в стороны с явным намерением окружить! Это они зря… Нападать на меня? А как вам это? «Прах»! Сихот! Чуть в фургон не попал! Так, варги попадали и не шевелятся… Это хорошо… Мешать не будут. Надоели! Да! Что-то говорили про то, что у меня нет солдат… А это кто валяется? «Поднять»! О! Солдат! Только без руки… Ты чего такой смешной? Где рука-то? Ладно… сойдет! Как голова болит… «Поднять»! «Поднять»! «Поднять»! А-а! Надоело! Всех поднять! Убейте всех!

И тут моя вселенная сжалась до одной точки.

— Господин магистр, а что теперь с ним будет?

Целительница-первокурсница с опаской заглядывала через край телеги, в которой на сене, сомкнув веки, лежал Эриадор.

— Мм… — оттопырив нижнюю губу, задумчиво посмотрел на него маг и произнес, пожав плечами: — Судить его будут. Что еще?

Примечания

1

Песня Ромы Жукова «Мои девчонки».

2

Песня из кинофильма «Приключения Электроника».

3

Стихи Канцлера Ги.

4

Слова из песни группы «Иванушки International». Далее переделанные автором.

5

Слова из песни Игоря Саруханова «Скрип колеса».

Content

Андрей Кощиенко
Студентус вульгарис

Пролог

Эри

Стефания

Эри

Стефания

Эри

Эри

Стефания

Эри

Эри

Стефания

Эри

Стефания

Эри

Эри

Эри

Стефания

Эри

Эри

Эри

Эри

Эри. Мистер Нет

Эри

Эри

Эри

Эри

Эри

Эри

Примечания