Юлия Крынская

Ты для меня одна

Глава 1

Санкт-Петербург, 2041

Руслан

— Рус, мои легионы! Ты дрыхнешь, что ли? Почему не отвечаешь? Маруся прилетает через два часа! Ты же обещал отвезти Риту в аэропорт! — рокочущий, как турбина, голос моего друга Фрола взрывается в телефоне, и я убираю трубку от уха на расстояние вытянутой руки. — У меня ещё один тайм! Ты уже мчишь?

Понятно. Фрол на стадионе и орёт мне, как и своим подопечным, во всю глотку.

— Конечно, уже спускаюсь! Звук выключил! Прости, старина!.. — я сбрасываю звонок, соскребаю себя с водяного матраса и бреду в кухню. Выуживаю из чайника два спитых пакетика, запрокидываю голову налепляю их под глаза и заруливаю в ванную.

Маруся… Милая моя Фроловна… Твои фото у меня повсюду. Даже на полке рядом с зубной щёткой и бритвой. Кстати, когда я её сюда поставил? Перебрал вчера маленько. Беру в руки рамку и невольно расплываюсь в улыбке. Здесь тебе, Маруськин, восемнадцать. У тебя мамины огромные серые глаза и тёмные вьющиеся волосы, как у Фрола. Ты с завидным упорством выпрямляешь их, хотя кудряшки тебе к лицу. Как же я радуюсь, когда слышу твой голос или вижу твоё милое личико на экране ноутбука. Мы посмеялись с твоими родителями, когда ты в пять лет отчаянно бросилась отвоёвывать трон и корону у взрослых претенденток на моё сердце. Моя взбалмошная принцесса! Если бы ты знала, как многому ты научила своего Серого Волка. Твои родители единогласно привлекли меня к твоему воспитанию, а тебя к моему. Мы много лет прожили под одной крышей. Я научил тебя рисовать, пропахал с тобой курс школьной математики, обучил приёмам самообороны и в четырнадцать усадил за руль. Наши отношения никогда не выходили за рамки дружеских, пока однажды, в день своего совершеннолетия, ты сама не заявилась ко мне домой со «взрослым» предложением. Я посоветовал тебе ещё раз хорошо подумать и сослался на срочную встречу. Бегом спустился по лестнице, взял с вешалки куртку и был таков. Очухался только вечером в Сочи, когда занырнул в море. Выпив для храбрости, я позвонил и рассказал обо всём твоему отцу. Так ты в момент оказалась в Китае, в престижном универе интерактивных технологий.

Теперь, таким же жарким июньским днём, ты возвращаешься в Петербург с дипломом дизайнера виртуальной реальности. Так и не понял, что это за дичь, но Фрол в восторге от игры, которую ты ему подарила на днях. Выкидываю пакетики от чая в мусорку, оттягиваю нижние веки и разглядываю склеры. Вроде без желтизны. Тысяча хомячков, где бы молодильными яблочками разжиться? В белой шевелюре седины нет, но борода добавляет годков. Сбрею — Фрол всю плешь мне прогрызёт.

— А-о-ы-у, а-о-ы-у, — делаю мимическую гимнастику и хлопаю себя по щам и подбородку.

Мы с тобой просто друзья, но мне не хочется выглядеть на твоём фоне отставным генералом. Мне сорок три и ещё на той неделе я отжигал у друга на свадьбе с двумя девами чуть старше тебя. Без яблок. Моё тело идеально. Кубики пресса всё также красиво выпирают, как плитки молочного шоколада. Так ты их однажды назвала на пляже. Почему же рядом с тобой я сегодня представляю себя старым сверчком из сказки про Пиноккио, которую ты так любила? Мы просто друзья. За три года ты наверняка нашла себе нормального парня. Просто ты пока не говоришь нам о нём. Какой-нибудь симпатяга азиат. Мелкий… Похожий на панду. Прибью мухобойкой!

— Стопэ, Рус! Ты уже ревнуешь, что ли? — корю своё отражение. — Сегодня ты просто встретишь Марусю и отвезёшь домой.

На кухне на скорую руку смешиваю в блендере протеин, выпиваю и, подхватив с крючка ключи от машины, выбегаю через веранду во двор. У меня на участке сосновый лес. Сквозь винтажную калитку я словно попадаю в другое измерение. Аккуратно постриженные деревья, пруд, выложенный камушек к камушку, беседки, увитые розами, качели — это поместье Фрола. Мы соседи уже лет двенадцать.

Взбегаю по ступенькам и жму на кнопку звонка. Мелодичный перезвон сменяется девичьим звонким смехом. Дверь распахивается, и меня встречают близняшки Варвара и Есения:

— Привет, Руслан!

— Проходи, Руслан!

Светловолосые красавицы удивительно похожи на Риту. Даже говорят, как она. Вернее, умело подражают. За четырнадцать лет я так и не научился различать с порога, кто из них кто.

— Как у вас чудесно пахнет! — втягиваю носом аромат сдобных булочек и клубники.

— Анна печёт любимый Маруськин пирог, — выходит в холл Мэл. — Здорово, Рус.

Мелани, по паспорту Меланья, вразвалочку подходит ко мне и дарит крепким рукопожатием. Она копия Фрола. Рослая, с синим пронзительным взглядом и манерами, как у отца. От матери у неё светлые волосы. К Мэлани у меня особое, трепетное отношение. Эту малышку я принял у Риты сам. Перерезал пуповину и вручил обалдевшему другу, его вторую девочку.

— Мам, — кричит Мэл, и я зажмуриваюсь.

— Что ты как иерихонская труба? — спускается по лестнице Рита в белоснежном шёлковом пеньюаре, цокая каблуками. Её стройная фигура нисколько не пострадала с тех пор, как они с Фролом увлеклись деторождением. Золотистые ремешки босоножек оплетают Ритины загорелые лодыжки, и я цокаю языком:

— Ритусь, не слишком экстравагантно для поездки в аэропорт?

Раскрываю объятья.

— Рус, что-то мне не можется, — она касается моей щеки тёплыми губами. — И Ксюха температурит. В воскресенье юбилей, пять лет, а она расклеилась совсем.

Я беру Риту за талию и заглядываю в глаза под опушкой длинных ресниц.

— А ты не беременна часом? — за столько лет я изучил жену друга так, как если бы сам был женат на ней. — Что-то щёчки у тебя округлилось немного. И взгляд с поволокой.

— Эй, — бьёт она меня по рукам. — Сплюнь!

— А мне-то чего плевать, — бодаю её лбом. — Фрол пока мальчика не получит не успокоится.

— Я заклинание знаю, — подходит к нам Мэл и с подозрением смотрит на Риту.

— Какое ещё заклинание? — Рита отступает.

— Горшочек, не вари, — Мэл с облегчением вздыхает. — Да нормальная она, Рус. Показалось тебе!

— Ты вроде папе обещала карбюратор перебрать, — топает ногой Рита и умоляюще смотрит на меня. — Езжай, солнце, а я себя пока в кучу соберу.

Меня прошибает холодный пот. Сам не знаю с чего. Не готов, Маруськин, я к встрече с тобой. Да ещё один на один!

Глава 2

Маруся

Узкая звериная тропа, поросшая по бокам кустиками с сочными ягодами поспевшей земляники, вьётся между корабельных сосен и елей. Лес затаился в первобытной робости, будто прислушиваясь к нашим шагам. Редкие птичьи голоса нарушают тишину. Я веду под уздцы серую в яблоках кобылицу Жаклин, неслышно ступая по мокрой после летнего ливня земле. Солнце проникает сквозь ветви деревьев, и остроконечные чуткие уши лошади отсвечивают розовым. Я возвращаюсь в родовой замок после изучения курса изящных наук в Поднебесном Королевстве.

Тропа выводит нас с Жаклин на широкую поляну. Замок моего отца высится за рекой. За ним выступают мрачные серые башни крепости его друга.

— Неужели дошли? — сердце моё замирает от радости.

— Мы дошли бы ещё быстрее, если бы ты не нагрузила меня, как степного верблюда, — ворчит Жаклин. — В контракте этого не было прописано.

— Всё хорошо! — обнимаю я лошадь за тёплую, крепкую шею. — В конюшне моего отца тебя ждёт разудалый арабский пацан самых чистых кровей.

— Опять в глаза пыль пускаешь.

— Это я умею. Даже диплом есть, — поправляю на промокшей белой тунике тонкий золотистый поясок.

Вплела в него три своих волоса перед отъездом. Книги говорят, что волос девственницы самая сильная защита. Таким поясом можно обуздать даже дракона. Но я не боюсь встречи ни с рептилией, ни с разбойником. Меня страшит встреча с другом моего отца. Я любила его всю мою сознательную жизнь. Пришла подарить ему в день своего совершеннолетия всю себя. А он сбежал. Как последний трус! Наябедничал моему отцу, и в считанные дни я очутилась за тысячи километров от дома. Чтобы не сойти с ума я погрузилась в учебу и придумала для себя альтернативную реальность. Современные технологии и Вэймин, мой старенький профессор-куратор, помогли мне облечь фантазии в компьютерные формы. Я написала дипломную работу на эту тему и получила в руки уникальную профессию.

— Пристегните ремни, наш аэробус начинает снижение. Погода в Санкт-Петербурге плюс двадцать один градус по Цельсию.

Скрипучий голос робота-стюарда режет по ушам. Я снимаю бриллиантовую диадему с головы, и она тут же превращается в пластиковый обруч с мигающими цветовыми диодами. Марго с отцом обещали приехать за мной в аэропорт. За окном, чуть не доставая пуза облаков высятся небоскрёбы. Мы облетаем город с правой стороны, неуклонно снижаясь. Взгляд парня, из соседнего кресла ночует в глубоком вырезе моего пиджака. Глаза у него зелёные, как у кота. Застёгиваю пуговицу. Разболталась совсем в петлице и выскочила мерзавка. К встрече с Русланом я готовилась все эти годы. У меня прокаченная троечка в груди, кукольная талия и бёдра, не знавшие утра без приседаний. Волчок, серый бочок. Слюни будешь на кулак мотать, но я буду холодна, как жидкий азот. Ведь наверняка притащишь свою бренную плоть на семейный обед.

Как всегда, лишь в последний момент, я вижу серую бетонную дорожку, и в ту же секунду шасси касается земли. Аэробус с гулом катит по посадочной полосе.

* * *

Руслан

Стою у терминала и жду, когда его тёмное нутро выплюнет очередную порцию пассажиров. Моя малышка не баловала меня звонками, приходилось самому набирать её. Поднебесная научила Марусю работать не покладая лап и хвоста. Поэтому, чаще всего я дозванивался ей ближе к ночи. Она смешно куталась в большой махровый халат. Говорила в основном об учёбе и своём наставнике со звучным именем Вэймин. Я даже начал ревновать, пока на портале её универа не откопал фото седовласого старца, с усами свисающими до груди. Конечно, я мог бы без проблем приехать в Китай, но меня удерживала грань, которую не получалось переступить. Маруся по-прежнему осталась для меня котёнком, которого нужно холить и лелеять.

Наконец, металлические створки дверей разъезжаются в разные стороны. Судя по информации на табло, народ валит с трёх рейсов. Высматриваю, встав на цыпочки Фроловну. Мать моя женщина, какая фемина вышагивает! Космос! На мгновение я забываю зачем сюда приехал. Высокая, статная дева в обтягивающих брючках и коротком белом пиджачке не идёт, а рисует среди серой толпы. Очки-стрекозы закрывают её глаза, а волосы спрятаны под широкополой шляпой. Шатенка, спинным мозгом чувствую, шатенка! Так, я приехал сюда за Марусей. Забываем о сочных персиках из чужого сада. Пора свой насаживать. Твою ж дивизию. Зачем она встала так близко? Озирается. И где её счастливый обладатель? Дама, похоже, не знает что такое бельё, и в чуть оттопыренный вырез пиджака вижу её грудь. Хм! Я бы не прочь пожмакать такую в своей ладони. И вообще бы праздник наладить по полной программе! Фемина поворачивается ко мне, и я утопаю в аромате тонких афродизиаков. Высоченные каблуки позволяют ей смотреть на меня чуть ли не свысока. Но я кремень. Решено! Набираю воздуха в лёгкие и стою, не дыша.

— Ты куда такую бороду отпустил, чудовище? — фемина снимает очки, и язык прилипает у меня к глотке. — С экрана это выглядело не так пугающе.

— Маруся? — Липкий пот прошибает меня и стекает по позвоночнику.

Маруся облизывает нижнюю губу, и оглядывается:

— А где мои драгоценные?

— Горюшко на тренировке, а мама… Фроловна, это реально ты?

— Нет, — Маруся склоняет голову и улыбается.

— Прости, глупый вопрос, — мне неловко ощущать себя одного роста с Марусей. Куда девался мой худенький котёнок?

— Может поцелуешь меня? Три года не виделись, — уголки накрашенных красной помадой губ подрагивают.

Мы обнимаемся так, как здороваются официальные лица на ковровой дорожке. На мгновение Маруся прижимается ко мне, и её дыхание обжигает крепче поцелуя. Я отстраняю малышку от себя и не могу насмотреться в серые бездонные глаза. Я узнаю и не узнаю мою девочку.

— Ты скучал по мне?

Её упругая грудь упирается в мою, и я ощущаю себя бабуином, у которого в голове семенная жидкость вместо мозга. Нет, это какая-то дичь. Мычу что-то нечленораздельное. Не дождавшись поцелуя, Маруся отступает и её лицо становится непроницаемым:

— Отвези меня домой, — надевает она очки.

— Да, конечно! Надо же! Ты меня узнала, а я тебя нет, — перехватываю у неё ручку чемодана.

— Годы обошлись с тобой благосклонно, — кивает она и теряет интерес к нашему разговору, заметив симпатичного темноволосого парня.

Он машет рукой и жестом показывает, что позвонит ей.

— Это ещё кто? — хмурюсь я.

— Ты на машине или на вертолёте? — оставляет Маруся мой вопрос без ответа.

— На кривой козе галопом, — поджимаю губы.

Она пожимает плечами и идёт вперёд, покачивая бёдрами.

— На машине! — бросаю ей вслед и злюсь сам на себя.

Ну, Маруся, погоди!

Глава 3

Маруся

Мне хочется разрыдаться! Он меня не узнал, не почувствовал! В машине я сажусь на заднее сиденье и забиваюсь в дальний угол.

— А чего не вперёд? — заглядывает Руслан в салон. Улыбается. Зачем он такую бороду отрастил. Выглядит с ней, как мамонт времён палеолита. Но красивый гад! Его голубые глазюки с бесенятами, пляшущими на радужке, запускают стаю мурашек по моей спине. Озорной взгляд съезжает по телу и желанные до дрожи губы чуть приоткрываются. Хочется самой расстегнуть пуговку пиджака и не из-за жары.

— Мне нужно посмотреть заказы, — достаю из сумки инкрустированный бриллиантами персонайзер, размером с мою ладошку.

— Дома посмотришь, — выхватывает Руслан его из моих рук. — Мы три года не виделись, котёнок!

— Так ни я в этом виновата, — снимаю шляпу, очки, закидываю ногу на ногу и обхватываю колени руками. Включаю в себе режим Марго: носик вверх, взгляд с прищуром.

— Кис-кис-кис, — подзывает меня Руслан, как когда-то давно. Голос, как реченька журчит.

— Брысь!

Руслан кидает персонайзер на сиденье и садится рядом со мной. Нажимает на брелоке кнопку, и двери, задранные кверху, будто крылья Пегаса, медленно опускаются. Гул, свойственный всем аэропортам и вокзалам мира стихает. Мы остаёмся один на один.

— До сих пор на меня злишься? — Руслан нажимает ещё одну кнопку, и стёкла окутываются зеркальной дымкой.

Полумрак салона меня страшит. Я столько раз себе представляла, как останусь с Волчком наедине, а сейчас теряюсь.

— Иди ко мне, коть! — он протягивает ко мне руки.

— Рус, я уже не та Маруся, — голос мой дрожит.

— Ну как не та? — он сам подвигается ко мне и одной рукой сгребает в объятья. — Мой любимый носик, глазки. Смотрю и не могу наглядеться.

— Мне, кажется, в аэропорту ты рассматривал совсем другие мои… Детали.

Для соблазнительницы я слишком нерешительная. Руслан смеётся.

— Детали у тебя, что надо! — носом Руслан трётся об мой, а рука его съезжает мне на бедро. Его тягучий голос вызывает у меня странную реакцию. Давно так не скручивало низ живота. Не хватало вылезти на глазах Руслана из машины с красным пятном на белых брюках.

Волчок остался верен своему парфюму. Растворяюсь в до боли родном аромате. Мне хочется закрыть глаза и впервые на вкус попробовать губы Руслана. Они так близко. Мне кажется или трусы намокли. Чёрт, неужели месячные? Но тянет живот как-то иначе. Приятно… Маруся, очнись! Моя рука взлетает, и звук пощёчины мне кажется оглушающим.

— Ты чего? — подскакивает Руслан, прижимая ладонь к месту удара.

— Ты меня с кем-то спутал! Я не из тех, что дают парням на заднем сиденье.

— Это хорошо! — щурит он глаза. — Но руки больше не распускай.

— Ты тоже! — от кипящей злости на себя и на Руслана, я одёргиваю пиджак с такой силой, что расстёгиваются все три его пуговицы. Полы предательски расходятся.

— Вау! — крякает изумлённо Руслан, краснея до кончиков ушей. — Мама не учила тебя надевать лифчик?

— Мне он не нужен, если ты успел заметить, — язвлю я, застёгивая пуговицы. — Считай, что это была бесплатная презентация.

— О, а когда можно будет посмотреть полную версию? — глаза Руслана смеются, но он старается казаться серьёзным.

— Хватит играть со мной! Я тебе не маленькая девочка! — закипаю я.

— Скажу тебе по секрету, что взрослые тоже любят игры.

— Для меня это давно не секрет! Я их создаю, если что. И за это мне неплохо платят, — я вытаскиваю из-под попы персонайзер и, снова забившись в угол, включаю касанием экран.

— Я сказал, дома посмотришь! — снова выхватывает у меня персонайзер Руслан и прячет его себе в карман расстёгнутой клетчатой рубашки навыпуск. Грудь его возмущённо вздымается под чёрной майкой. — А сейчас садись вперёд и поехали домой. Я правда соскучился по тебе!

* * *

Руслан

Я не выхожу, а вываливаюсь из машины и хватаю ртом воздух. Ну, Фроловна! Не ожидал от тебя. Да, тут пора играть по-взрослому. Перед глазами разлетающиеся полы пиджака и роскошные груди с вишенками сосков. Котёнок мой сам поплыл, вот и разозлился. На меня уставились две девы с чемоданами и улыбаются. Конечно, такой подарок сладкий с багром в штанах под ноги свалился! Под ширинкой так тесно стало в машине, что ещё немного и мои пуговицы поразлетались бы в разные стороны. Замечательная картина. Встретились два одиночества.

— Вы нас не подвезёте? — закусывает губу одна из девиц и шаловливо заправляет прядь волос за ухо.

— А у меня где-то шашечки на машине? — срываюсь я на них.

— Грубиян! — вторая поворачивается ко мне спиной и вскидывает руку.

За моей тачкой тут же притормаживает внедорожник. Иду к киоску и покупаю два кофе.

Возвращаюсь к машине уже придя в себя. Маруся пересела вперёд, и я радуюсь, как мышь куску сыра. Хоть в чём-то моя взяла. Сажусь на водительское кресло и ставлю кофе в подстаканники:

— Твой любимый латте с корицей, карамельным и кокосовым сиропом, — улыбаюсь, как ни в чём не бывало.

— Я давно отказалась от сладкого, — смущается Маруся. — Но мне приятно, что ты помнишь о таких мелочах.

— Я помню всё! — выдыхаю с налётом хрипотцы и завожу мотор.

— Я тоже, — усмехается она.

Рядом со мной снова уверенная в себе львица. Испуганный котёнок остался на заднем сиденье.

— Чем планируешь заняться? — выстраиваю светский разговор.

— Маме позвонить. И папе. Так что персонайзер верни.

— Я спрашивал о более глобальных планах, — выуживаю из кармана изящную вещицу и протягиваю Марусе. Наши пальцы соприкасаются, и во мне просыпается краб. Хочется схватить наманикюренную лапку и не отпускать до дома.

— Замуж точно нет, если ты об этом, — Марусино лицо озаряет озорная улыбка, а я пролетаю нужный поворот. Вот и поговорили.

— Как соберёшься, не забудь пригласить! — разворачиваюсь на скорости через двойную сплошную, скрипя шинами и возвращаюсь к нужному съезду.

Мелодичная трель персонайзера обрывает нашу светскую беседу. На экране молоденький парень с раскосыми глазами. Панда, блин! Так я и знал, кто-то есть у моего кота. Маруся переходит на китайский. Минут пять щебечет на непонятном мне языке. Так и не освоил я его. Фрол уже говорит весьма сносно, а я всё не возьмусь. Вообще, что-то со мной не так. Горюшко и пять девок настрогал, и крутой звёздной командой рулит, и благотворительный фонд у него, и бизнес. А я при нём. Юрист, друг и советник. В принципе, меня всё устраивает. Просто моя собственная жизнь будто начнётся завтра. А ведь мне в ноябре уже сорок пять. Семья есть, но не моя. Посматриваю в сторону Маруськина. Она сбрасывает звонок и звонит Фролу:

— Папулькин, привет! Мчим! Люблю тебя!

* * *

Маруся

Как часто мне снился дом. И вот Руслан сворачивает на знакомую улицу в посёлке, едем вдоль обмельчавшей реки. За остаток пути мы больше не успеваем поругаться. Привыкаем друг к другу заново, аккуратно обмениваясь общими фразами. На моём теле до сих пор горят невидимые следы его ладоней. Впервые сегодня Руслан разглядел во мне женщину и сразу полез тискаться. На дружеские объятья совсем не походило.

— Почему никого нет на улице? Вроде выходной день, — удивляюсь я.

— У людей сейчас не так много дел за пределами дома. Вся жизнь в сети. Только не давно отменили очередной карантин.

— Да, касочный режим вещь не очень приятная. Народ капитально облысел после эпидемии. Только вы с папой смотрю какой-то другой болезнью страдаете, — дёргаю Руслана за бороду.

— Что, совсем не нравится? — Руслан поглядывает на себя в зеркало. — У вас в Китае в тренде усы до груди?

— Вэймину девяносто лет, — вступаюсь я за своего куратора. — Он замечательный учёный, а не законодатель моды. Может чудачить в своё удовольствие.

— А что за паренёк тебе звонил?

— Сын ректора нашего университета. Мы с ним учились на одном курсе.

— У тебя с ним шуры-муры? — настороженно спрашивает Руслан.

Бедолага! Вот что его мучило всю дорогу.

— У меня с ним бизнес.

Руслан останавливает машину на углу нашего дома и поворачивается ко мне:

— Маруся, ты прости меня! — тихо говорит Руслан и своей большой ладонью гладит меня по голове, как когда-то давно. Мне хочется забраться к нему на колени и просто молча посидеть, согреваясь теплом его рук. Но я уже не маленькая девочка.

— У меня для тебя подарок, — достаю из сумки такой же обруч, как у меня. Он упакован в бумагу и перевязан золотистыми тесёмками. — Откроешь дома.

— Вау, классно! Спасибо! — Руслан делает виноватые глаза. — А я так торопился, что даже цветов тебе не купил. Но кое-что для тебя у меня есть.

Он лезет в бардачок, достаёт электронный ключ с брелоком на потёртом колечке и кладёт мне на колени.

— Возьми, Маруся.

— Что это? — в недоумении провожу пальцами по глянцевому пластику.

— Ключи от моего дома, — Руслан смотрит на меня влажным с поволокой взглядом.

— Зачем? — задаю самый дурацкий вопрос в моей жизни.

— Так, — щёки Руслана розовеют, и он тянет руку. — Давай назад.

— Ну уж нет, — быстро убираю ключ в сумку.

— Приходи, когда захочешь.

— Вообще-то девушке сначала дарят кольцо, — кровь приливает и к моим щекам.

— Я тебе подарил его, когда ты ещё в школу не ходила, — Руслан заводит мотор и подлетает к воротам дома.

Я обескураженно смотрю, как зелёные створки разъезжаются в разные стороны. Что это было сейчас? Предложение руки и сердца я представляла себе совсем иначе. Наглый, самоуверенный тип! Вообще, час назад я сказала ему, что замуж не собираюсь. С другой стороны, я парня уже пятнадцать лет мурыжу. Но вот так впопыхах в машине, пока за окном собака поливает, задрав лапу, забор. Надеюсь, мой подарок Руслана немного отрезвит. И тут все мысли вылетают из головы. Двери отчего дома распахиваются и на крыльцо вываливает вся семья в полном сборе. Больше всех, наверное, я соскучилась по отцу. Мой любимый Декабрь, мой волшебник! Он совсем не изменился за пятнадцать лет. Только в чёрных волосах пробивается седина. Зато взгляд синих глаз сияет по-прежнему. Я выхожу из машины, не дожидаясь помощи Руслана и спешу к дому.

— Доча, ты ли чо ли? — отец спускается по ступеням и идёт мне навстречу, закинув в рот фисташку. — Хороша!

— Маруся приехала! — обгоняя его, бежит Ксюха и обнимает меня за ноги.

Королева Марго идёт рядом с Фролом, и мне без слов понятно: мать мне рада. У нас с ней особые отношения. Я её обожаю.

— Здорово, систер, — басит Мэл.

За три года она стала ещё больше похожа на отца.

— Мусенька наша, — щебечут наперебой Варвара и Еся. Вот это девы растут!

Я растворяюсь в объятьях своих родных и краем глаза вижу, как Руслан садится в машину и уезжает со двора.

Глава 4

Руслан

Я вхожу в дом, ноги тяжелые, как копыта лошади у Медного всадника. Смотрю на дубовые ступени, ведущие на второй этаж, и обессиленно опускаюсь на них. Таким идиотом я не выглядел с подросткового возраста. Что подумала обо мне Маруся? С ключами вообще какой-то бред вышел. Она, наверное, решила, что я ей их даю, на случай если у меня где прихватит и скорую нужно будет вызвать. Старый козёл. Столько лет не видел Марусю и даже не догадался купить ей что-нибудь. Тру ладонями лицо. Какая девочка шикарная! Почему я спасовал три чёртовых года назад? Ведь ей тогда восемнадцать стукнуло. Сейчас бы уже детки по двору бегали.

Верчу в руках Марусин подарок и теряюсь в догадках что там моя прошаренная дева запаковала. Лёгкий такой подарочек. Тяну за край золотистой ленты медленно, словно снаряд разминирую. Бумага упаковочная с принтом! Вензеля что ли? Тёмные жалюзи защищают холл от палящего летнего солнца и не разглядеть, что знаки символизируют. Всё что связано с Марусей для меня безумно важно. Поднимаюсь на второй этаж в спальню, падаю на кровать и хлопком включаю свет над ней.

На вензеле изображена корона, внутри которой вписаны две буквы МГ с красивыми завитушками. Нетрудно догадаться, что они обозначают. Я бы предпочёл увидеть там ММ. По бокам от короны на задних лапах стоят волк и медведь. Держатся за неё, хотя скорее поддерживают. Всё-таки не забыл котёнок своего Большого брата. Фрол такой тут брутальный косолапка.

Я так увлёкся рассматриванием бумаги, что чуть не забыл про сам подарок. Аккуратно, чтобы не порвать упаковку, распечатываю дальше. В белой плоской коробке, исписанной с обратной стороны китайскими иероглифами, лежит чёрный ободок. Надеюсь, инструкция на русском тут есть. Куда его надевать? На шею? На бедро? На голову, лицо? Или это кардиостимулятор для пенсов? Напоминаю себе обезьяну из басни про очки. О, тут же ещё открытка! Какой-то пожар на ней. Дом сгорел, гори и баня? При детальном рассмотрении понимаю, что Маруся нарисовала её сама. И не дом на ней горит, а мост. На одном берегу стоит маленькая девочка, а на другом средневековый замок. Языки пламени уже лижут его стену. Ребус предельно ясен за исключением одного. Кто из нас двоих поджёг мост. Меня потряхивает не по-детски, а я ведь ещё не добрался до самого подарка! Раскрываю открытку трясущимися руками. К счастью, там просто инструкция, написанная каллиграфическим почерком Маруси. Сам обучал её этому искусству.

«Дорогой пользователь! Займите удобное для вас положение, наденьте релаксатор на голову и погрузитесь в выбранный вами мир. Помните главное: уходя в фантазии, не забудьте вернуться в реальность. Для этого достаточно снять то, что находится у вас на голове в данный момент, будь то корона, кепка, заколка или клипса».

— Уважаемый пользователь, — ворчу, разглядывая ободок. — С большим удовольствием я бы саму тебя сейчас попользовал.

Раздаётся звонок в персонайзере, выуживаю его из заднего кармана джинсов. Отец моей демонюги нарисовался, не иначе. Угадал! На экране Фрол. Нажимаю на зелёную ладошку.

— И куда ты свалил? — Фрол звонит из своего кабинета, закинув ноги на стол и поставив мисочку с любимыми фисташками на грудь. — Мы с Марго вам такой интим наладили. Вы что, полаялись уже?

— Нет, вполне себе мирно поболтали.

— А почему тогда у кровинушки моей глаза на мокром месте? — Фрол берёт со стола лупу и подносит к глазу. — Давай колись, красный молодец.

— Что ты, отец родной! Встретил в лучшем виде, обнял так горячо, что даже схлопотал по щам.

— Ты что, приставал к Марусе? — Фрол, удерживая драгоценные орешки рукой, скидывает ноги со стола и подъезжает вплотную к экрану. Была бы у него шерсть, встала бы дыбом. Глаза темнеют, брови съезжаются к переносице.

— Ты охолони, а то сейчас помру от страха, — усмехаюсь я. — Приобнял в машине на заднем сиденье дочу твою, чтобы в чувство привести. А то сердится на меня до сих пор, шипит как кошка дикая. Вот я и включил план Б.

— То есть ты хотел отшпилить мою девочку прямо в машине? — Фрол со всего размаха бьёт кулаком по столу, по экрану идут помехи.

— Почему отшпилить-то? — подскакиваю я на кровати.

— Потому что это всегда был твой план Б! — рокочет Фрол, как турбина. — Ребёнок только приехал, а ты к ней сразу под юбку полез?

— Небеса! Как вы с ней похожи! — падаю я обратно на подушку. — Не собираюсь продолжать разговор в таком ключе!

Сбрасываю звонок и отключаю персонайзер. Сходу надеваю на голову ободок и с удивлением смотрю на стены из красного кирпича. Я ведь только недавно перекрасил их в белый. Что-то со мной не так. Подношу руку к лицу и меня прошибает пот. Где моя борода? Стук в дверь и, не дожидаясь разрешения, в комнату входит Маруся. Роскошные локоны обрамляют худенькое личико, серые глаза полны решимости. Скинув с плеч мокрый плащ, Маруся бросает его на стул. Вроде жара на дворе! Оглядываюсь на окно. По стеклу барабанит дождь в серой рассветной дымке. Рывком подрываюсь с постели, и прыгая на одной ноге, натягиваю джинсы.

— Почему ты до сих пор не позвонил? Забыл про мою днюшу? — улыбается Маруся и стягивает с плеч тёплый клетчатый платок, оголяя худенькие плечи. Что за смелый наряд? Шёлковый топик и мини-юбка с кромкой чулок под ней. Как родители дочь в таком виде из дома выпустили? Или Папа Карло там с утра пораньше опять пытается Буратино нужного пола выстругать?

— Думал, что ты ещё спишь, — раскрываю я объятья, забыв напялить майку. — С днём рождения, котёнок!

Маруся подходит ко мне и, заглядывая в глаза, обнимает за шею руками-ледышками, встаёт на цыпочки и тянется к моим губам, чуть приоткрыв рот. Я в полной растерянности. Прекрасно понимаю, что она хочет, но так мы ещё не здоровались. Мы вообще так никогда не делали. Пытаюсь отстраниться, но меня будто что-то не пускает.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — робкая просьба и бездонные, серые глаза сносят мне крышу. Я отстраняю Марусю от себя и проглатываю ком, вставший в горле.

— Я же съем тебя, Маруськин! Волки не знают пощады, — отшучиваюсь, невольно съезжая руками на её бёдра.

— Я для этого и пришла, — голос её дрожит.

— Ты подожди тогда немного, — выбираюсь из нежных объятий, и ретируюсь к дверям. Глупышка! Не понимает, что я порву её, как тузик грелку. Во мне всё клокочет. Нельзя же так с утра врываться к здоровому мужику в спальню. Маруся обгоняет меня и поворачивает ключ в замке.

— Что ты делаешь? — прислоняюсь я к стене. Столько лет я учился сдерживаться рядом с Марусей и даже мысли не допускать о ней, как о женщине. Потому сейчас, подавив невольный порыв, беру себя в руки.

— Ничего, — пожимает Маруся плечами и идёт к окну.

Даже походка у неё сегодня другая, пожираю я глазами стройную фигурку. Маруся открывает раму и морозный воздух врывается в комнату.

— Э, ты чего делаешь? — я бросаюсь к окну, но уже слишком поздно. — Ты зачем выкинула ключ?

Маруся закрывает раму и садится на подоконник. На её лице сияет победная улыбка.

— Котёнок хочет познакомиться поближе с волчонком! — невинным голоском произносит она.

Волчонок в моих штанах с готовностью поднимает голову.

— Тихо, успокоились! — говорю я ему и разбушевавшейся с утра пораньше отчаянной деве. — Хотелось бы по-людски. Прийти к Фролу, попросить руки прекрасной принцессы. А потом свадьба, кольца, все дела.

— Ну ты нормальный? — смотрит на меня Маруся, явно сомневаясь в моих умственных способностях. — На берегу сто лет как всё оговорено. Даже перстенёк уже маловат стал.

Она показывает мне мизинец, на который мной пятнадцать лет назад надето кольцо.

— Ох, Маруся, Маруся! — Я закрываю глаза и прислоняюсь спиной и затылком к кирпичной стене. Приятная прохлада окутывает тело, но не разум. И как теперь выруливать?

— Я люблю тебя, Руслан, — Маруся, тихо подкравшись, целует мою грудь.

Несокрушимый фрегат идёт ко дну. Я подхватываю мою малышку на руки и, как бесценное сокровище, несу в постель. Марусины глаза горят лихорадочным огнём, а тело дрожит. Кладу дерзкого котёнка на сохранившую моё тепло простыню и вытягиваюсь рядом. Маруся что-то хочет сказать, но я подношу палец к её губам. Накрываю их своими, и языком проникаю во влажный рот. Какая же она вкусная, моя девочка! Глаза в глаза мы изучаем друг друга, точно видим впервые. Она отвечает на поцелуй сначала робко, но вдруг всасывает мой язык так, что давится им.

— Полегче, котёнок, — шепчу я ей. — просто расслабь губки, я сделаю всё сам.

— Ты меня любишь? — прижимается она ко мне всем телом.

— Больше жизни, — я сажусь и тяну Марусю за собой. Ставлю перед собой на колени и стягиваю с неё топик. Залипаю взглядом на роскошной груди. — Ты просто богиня, коть!

Маруся стоит, закрыв глаза, сцепив руки за спиной. Коротенькая юбочка всё ещё скрывает от меня бёдра. Но их я оставлю на десерт. Поднимаюсь к Марусе и снова приникаю к чуть припухшим губам. Мать моя женщина, как же она напряжена. Где взять столько ласки, чтобы она доверилась мне полностью? Сдерживаться всё сложнее, и я валю Марусю на подушку. Покрываю поцелуями по-девичьи тонкую, нежную шею, плечи, беру в рот испуганно сжавшийся сосок и разминаю его языком. Сдерживать себя больше нет сил, и я понимаю, что в штанах у меня сейчас рванёт посильнее, чем ядерный залп. Сказывается отсутствие женской ласки. Нужно немного сбавить накал. Отрываюсь от нежной груди и смотрю на Марусю.

— Малышка моя! Сладкая девочка, — тихо шепчу и утираю слёзы, бегущие по её щекам. — Никому тебя не отдам, никуда не отпущу.

— Я правда теперь твоя? Совсем, совсем? — лепечет Маруся.

— Совсем, совсем, — я кладу ей ладонь на живот, и понимаю, что до безумия хочу своего котёнка. Рукой забираюсь под юбку и утыкась пальцами во влажную плоть.

— Ты без трусиков что ли? — меня трясёт, как припадочного.

— А зачем они мне теперь в спальне? — натянуто улыбается Маруся.

— Что ты со мной делаешь? — утыкаюсь ей головой в живот, одной рукой путаясь в пуговицах на джинсах. Сжимаю рукой волчонка, с которым настала пора познакомить Марусю. Твою ж дивизию! Если не сдержусь, залью сейчас всё вокруг. Вроде немного отпустило.

— Хочу, чтобы ты меня ещё поцеловал, — просит Маруся.

Ложусь на неё, удерживая вес на локтях и удобно устраиваясь между бёдер. Юбка съехала вверх, а стройные ножки в чулках ловко обхватили меня. Трусь о нежную девочку здоровым стволом, понимая, что там, внизу, ни одной волосинки. Что ж я за дуб такой? Нужно же там слова всякие говорить, чтобы Марусе запомнился первый раз, а я мысленно уже долблю её без продыху.

— Я тебя поцелую, — касаюсь Марусиных губ. — Но немного иначе. Ничего не бойся и тебе понравится.

— С тобой я ничего не боюсь, — шепчет Маруся. — Ведь я теперь жена тебе?

— Навеки вечные, — касаюсь я её губ. — Готова соединиться со мной до конца.

— Конечно, дай только наушник тебе из уха вытащу! — Маруся улыбается и вытаскивает из моего уха белую каплю.

Я лежу в луже, уткнувшись носом в подушку, и ничего не понимаю. Один в комнате, штаны приспущены, сердце бухает в груди, как молот. Переворачиваюсь на спину и взглядом упираюсь в белую стену. За открытым окном щебечут птицы и со двора Фрола раздаётся Марусин смех. Шашлычный аромат окончательно меня трезвит.

— Вот зараза! — соскакиваю я с постели, хватая ободок. Подбегаю к окну. Фрол сидит во главе стола, развлекая свой женский батальон, и в ус не дует, что мне сейчас тут его доченька устроила.

Глава 5

Фрол

Солнышко моё вернулось! Как мог этот варвар облапать мою девочку. Смотрю на Марусю и понимаю как. В глубоком декольте летнего сарафана Маруси запарковались... Если сравнивать с машинами, два роскошных, затюнигованных «кадиллака». Бедный Русланчик. Моя девочка стала совсем взрослой. Сидит такая вся серьёзная, заказы оформляет.

Солнце припекает по-летнему. Мэл в штанах и майке милитари орудует у мангала. Питбули Корж и Нафаня лежат возле неё. Я так хотел мальчика, что, получив вторую дочь, вложил в Мэл все свои лучшие мужские навыки. Зато есть теперь с кем в гараже поковыряться и в футбол во дворе погонять. Единственное, что напрягает, так это какого мужа Мэл выберет себе. Не переживу, если она притащит домой какого-нибудь белокурого одувана.

— Папочка, хочешь я тебе плечики помну? — мне на бицухи ложатся тонкие пальчики Есении.

— Что, вышла новая модель персонайзера? — закрываю я глаза и устраиваюсь в плетёном кресле поудобнее.

— Да, — томно вздыхает Есения и тут же усерднее вцепляется мне в плечи. — А ты откуда знаешь?

— Ко мне Варенька сегодня приходила с утра пяточки помять, — аромат стейков щекочет в носу, не пустить бы слюну по бороде.

— Так ты купишь? — выдыхает мне в ухо Есения.

— А у меня есть варианты? — я за руку вытаскиваю дочь из-за спины и усаживаю к себе на колени. Мои близняшки светленькие и изящные, как Марго. Такие девочки-девочки. Избаловал я их, конечно. Королева не раз мне выносила мозг за это. Но как можно отказать таким куколкам?

— Вариантов нет, — мелодичный смех Есении ласкает слух.

— Но придётся потрудиться!

— Всё что скажешь! — дочь обнимает меня за шею и шепчет. — А где Руслан? Они поссорились с Мусенькой?

— Я всё слышу! — поднимает голову Маруся, расположившаяся неподалёку в беседке, увитой розами.

Анна выходит из летней кухни со стопкой тарелок.

— Так, Еся и Варя! — командую я. — Бегом на кухню! Персонайзер сам на себя не заработает! Анна Ванна, скажи, что им нести!

Из-за угла дома выезжает Ксюха на пони Тони. Егор ведёт коняху под уздцы, и выговаривает моей младшенькой.

— Рано тебе ещё барьеры брать! Видано ли дело? От горшка два вершка, а туда же! За матерью! Успеешь ещё.

— Что там, Егор? — подрываюсь я с места.

— Да поймал у плетня, стрекозу! Устроила скачки с препятствиями.

Егору уже хорошо за шестьдесят, но мимо него стрела не пролетит. Ритин телохранитель давно стал частью нашей семьи, как и его жена Анна. Ксюха его любимица, и он нянчится с ней, как с собственной внучкой. Моя младшая напоминает мне Марусю в детстве. В этом ребёнке снова гармонично переплелись наши с Маргошей и внешность и манеры. Синеглазая, с чёрными кудряшками Ксюха в свои пять лет даёт всем жару.

— Мусенька, смотри как я умею, — Ксюха пришпоривает Тони, но крепкая рука Егора не даёт пони даже на полшага вырваться вперёд.

Махнув рукой, плюхаюсь обратно в кресло. С Марусей Ксюха общается ближе всех сестёр. На протяжении трёх лет они секретничали в он-лайне и вот наконец встретились.

— Я закончила, — поднимается Маруся и машет Ксюхе. — Кисюнь, пойдём, поможешь принести подарки!

Егор на лету подхватывает сиганувшую с коня Ксюху и смеётся:

— Фрол, ну хоть ты ей скажи. Никаких тормозов в голове.

— Разберёмся, Егор! Отведи Тони и давай за стол.

Маруся с Ксюхой уходят, Варя с Есенией снуют с летней кухни, таская в глиняных мисках. Гончарным делом увлекается Варя, а Есения занимается скульптурой. Поэтому с недавних пор наш сад напоминает мне кущи Древней Греции.

Я могу не слышать шагов, но всегда чую приближение моей королевы. Она проводит рукой по моей шее, и барометр в штанах отзывается лёгким шевелением. Марго садится за стол с корзиной спелой клубники в руках и оглядывается на дом Руслана.

— Так и не звонил?

— Отключил персонайзер.

— Может сходить позвать его? — Марго трепетно относится к Руслану.

У них вообще особые отношения. Я поначалу ревновал, но, после того как Руслан спас Марго и принял у неё роды, я махнул рукой. В отличии от меня, мой друг и советник умеет притвориться белым и пушистым. Возможно, именно этого Марго во мне не хватает. Главное, я уверен в них обоих, как в самом себе.

— Подожди со своей соломой, везде не постелишь, — качаю головой и глазами показываю на Марусю. — Пусть сами разбираются.

— Клубнички помыть тебе?

— В спаленку захвати сегодня тарелочку, — достаю ногу из шлёпанца и щекочу Марго большим пальцем по голени.

— Непременно, — закусывает губу Марго.

Поднимается, и мазнув по мне обворожительным взглядом серых глаз, уходит в сторону летней кухни.

— У меня через две минуты всё готово, — Мэл делает кик ногой, целясь в голову статуе. Не касаясь произведения искусства, конечно же. Есения лепила Афродиту, но вышло больше похоже на Медузу Горгону. Между собой мы её так и зовём, но Есения на нас ругается за это.

— Ий-я! — кричит Мэл, и в прыжке проносит ногу над Горгоной.

— Мангал не сверни, душа моя! — лениво потягиваюсь в кресле.

Несколько лет назад Руслан предложил увлечь Мэл каратэ, и я одобрил эту идею. Надеялся, что восточные единоборства придадут моей крошке лёгкости и изящества. Ожидания оправдались частично. Мэл легко и изящно разделала соперника под орех на последних соревнованиях, за что получила чёрный пояс и прозвище Несокрушимая.

Наконец, вся семья рассаживается за столом. По правую руку от меня Марго, Есения, Варвара и Анна. По левую — пустующий стул Руслана, Маруся, Ксюха, Мэл и Егор. Корж и Нафаня шакалят под столом. Несмотря на мой запрет, жалостливые девы подкармливают этих побирушек. Набираю Руслана, но его персонайзер выключен. В спальне, несмотря на солнечный день, горит свет.

— И если совести у вас нет, оставлю я в раздевалке пистолет… — травлю я футбольные байки про своих балбесов. Мне хочется развеселить Марусю, она хохочет, но мысли её в тереме за моей спиной.

— А что у тебя в белых коробочках, Мусь? — не выдерживает первой Варя, и все с интересом замолкают.

Маруся открывает верхнюю коробочку и достаёт чёрный обруч.

— Это моё изобретение, способное погрузить человека в альтернативную реальность, — она вздыхает и поглядывает на окна Руслана. — Каждый из вас может придумать свой собственный мир, но я так скучала по вам, что построила модель королевства, где мы можем общаться все вместе. Папе уже заказал себе футбольный портал, где он может участвовать в любом матче последних ста лет, но в нашем с вами общем мире он король. Мама — королева. Сегодня после обеда приглашаю вас разместиться в замке по вашему усмотрению. Все комнаты свободны.

— А драконы там есть? — загораются глаза у Мэл.

— Есть, — снова вздыхает Маруся. — И принцы, и волки. Всё, как в настоящей сказке.

Хлопает входная дверь на соседнем дворе.

— Ну наконец-то, — ударяю я ладонью по столу.

Оборачиваюсь в сторону калитки и кричу:

— Рус, мясо стынет! Где ты ходишь?

Но в ответ раздаётся лишь рёв мотоцикла.

— Куда это он? — в недоумении смотрю я на Марго.

— За новыми наушниками, — в глазах Маруси стоят слёзы.

Глава 6

Руслан

Вылетаю на трассу и несусь по нижнему кольцу в сторону города. Кожаная куртка по размеру, но мне тесен сейчас целый мир. Хочется сорвать с себя одежду, шлем и мчатся так, чтобы ветер выдул из меня дурь. Так попасться! Обкончался, как подросток в ванной на журнал. Отшлёпать бы Фроловну по упругим булкам. Твою дивизию! Одна шальная мысль о ней, и дрын, как кол! А ещё утром я и думать о ней, как женщине, не мог. Кольцо, видите ли, маловато. А на кой ей кольцо, если замуж она не собирается. Уж определилась бы как-то. Но я куплю! Мужик сказал, мужик сделал!

Загорается лампочка энергоблока. Ещё не хватало раскорячиться посреди дороги со сдохшим аккумулятором. Заезжаю на заправку и подключаюсь к свободной станции. Полчаса хоть бамбук кури. Из трёх мотоциклов я умудрился запрыгнуть на тот, что не заряжал месяц. Вообще мозг заклинило.

Надо бы Фролу позвонить. На него-то я чего взъелся? Лезу в карман за персонайзером, и меня бросает в холодный пот. Неужели я его забыл дома? Прокручиваю последние события в памяти. Хуже! Похоже, я его, вместе с покрывалом, сунул в стиральную машину. То есть я без денег, без документов, без связи. Нужно охолонуть немного! Перелезаю через ограду и по гравию спускаюсь в ближайший лесок. Пёстрые, высокие берёзы шелестят зелёной листвой, и я, забравшись подальше от дороги, падаю в траву. Дёргаю осоку и засовываю сочным основанием в рот. С детства люблю этот вкус. Поворачиваюсь на спину и замираю. На небе ни облачка. Сквозь прорехи макушек деревьев солнце касается моего лица щекотными лучами. Сидел бы сейчас с Гориными, Маруське бы ласковые слова на ушко нашёптывал, с ручек бы её кушал.

Сдавленный женский крик или мне послышалось? Сажусь и оглядываюсь по сторонам.

— Заткни ты ей рот! — другой женский голос уже точно не слуховая галлюцинация.

Подрываюсь с места и тихо ступаю среди деревьев. Они становятся реже, и я вижу широкую просеку. На плоском камне лежит связанная, обнажённая девушка с заплаканным лицом и чёрными подтёками от туши. Рот её залеплен скотчем, глаза закрыты, а щека испачкана в крови. Вокруг девушки столпилось человек десять в чёрных длинных плащах с капюшонами и белыми манишками. Лиц их не видно. Не разберёшь, бабы или мужики. Но тут уже и думать нечего. Секта! Один из адептов наскальных ритуалов опускается перед девушкой на коленях, держа в одной руке чашу, в другой острый длинный кинжал. Таким я разделываю дома рыбу на филе для засолки. Похоже небо послало мне дивную заварушку, чтобы встряхнуться.

— А не слишком ли рано для мессы? — выхожу на поляну, разминая кисти рук.

Сектанты поворачиваются, как по команде и их предводитель с ножом и чашей поднимается с колен. Гвардия кровожадных пингвинов не дать, не взять.

— Обряд осквернён! — ближе всех ко мне стоит женщина.

— Какой хорошенький! — раздаётся звонкий женский голос из-под соседнего чехла.

— Всё, я спеклась! Жара невозможная! — одна из фигур откидывает капюшон, и остальные следуют её примеру.

Передо мной стоят девы, одна краше другой. Драка точно отменяется, но на смазливые мордашки я уже давно не падок.

— Что за туса? — прищуриваю глаза, и пытаюсь припомнить секты последних лет. Расплодилось их, как плесени на забытых варёных макаронах.

— Наша сестра отдалась мужчине и забеременела.

— Это позор для ордена, — щебечут девы наперебой.

— Мы не прощаем предательства.

— Мужчины — вселенское зло.

— Да, корень зла.

— В уставе ордена так и прописано!

— Ордена монахинь-кармелиток? — усмехаюсь я и подхожу к деве с кинжалом. — В дурдоме амнистия была?

Она смотрит на меня из-под длинных ресниц русалочьими зелёными глазами. Губы девы дрожат, и я вовремя перехватываю взметнувшуюся вверх тонкую руку. Завернув её назад, вынуждаю выпустить нож. И в следующую секунду тупая боль в затылке погружает меня в темноту.

* * *

Руслан

Скрежет металла, вырывает меня из сна. Холодно, темно, голова, как колокол. Лежу на бетонном полу раздетый, завернувшись в простыню или холст. Полоска света проникает в странное помещение, выхватывая угол с металлическим унитазом. Включается голубой свет, как в морге. Режет до невозможности по глазам. Сажусь и прикрываю их ладонью. Я в тюряге? Нормально за колечком с цветочками скатался.

— Проходите, Фрол Матвеевич! Вот он, — вкатывается в камеру спиной вперёд мужчина шар в полицейской форме. — Ваш или нет?

Следом входит Фрол, и бросается ко мне:

— Рус, цел? — он садится на корточки и хватает меня за плечи.

Оглядываю себя. На мне нет ничего, кроме чёрного плаща.

— Твою ж мать! — я не знаю, куда от стыда прятать глаза. — Лучше б меня пристрелили!

Давно не влетал, как кур в ощип. Лет двадцать точно.

— Да, это Руслан Молодцов. Я забираю его, — бросает через плечо Фрол.

— Обвинения достаточно серьёзные. Без психиатрической экспертизы не обойтись, — разводит руками полицейский. — Тем более новости попали в сеть…

— Я ручаюсь за этого парня, как за самого себя, — выпрямляется Фрол. — И готов внести за него залог.

— Ваша репутация и имя творят чудеса, — тут же заводит новую песнь полицейский. — Сумму ведь вам озвучили?

— Да. Оформляйте документы, — Фрол поворачивается ко мне и, качая головой, протягивает мне руку. — Вставай, Бэтмэн.

Цепляюсь за его ладонь и поднимаюсь рывком.

— Спасибо, дружище, — обнимаю Фрола.

— Не прижимайся ко мне, маньячелла, — отстраняется он. — Минуту тебе привести себя в порядок.

Он снимает с плеча любимый рюкзак, с эмблемой своего футбольного клуба и протягивает мне.

— Маруся в курсе? — спрашиваю в надежде услышать «нет».

— Она мне и сказала! В машине поговорим. Давай живее.

Я снимаю чёртов плащ, натягиваю серый хлопковый костюм Фрола и его кроссовки. Благо размер у нас один. Мысленно возношу хвалу небесам за посланного мне друга.

Выхожу следом за ним и полицейским в коридор. В кабинете начальника отделения я, выпив таблетку обезболивающего и кружку горячего чая, знакомлюсь с протоколом. Полицейские нашли меня в плаще на камне без сознания. Им поступил сигнал с анонимного пульта доверия. Дрожащий женский голос прорыдал в трубку, что в квадрате 52Б странный мужчина прячется в лесу и пугает людей. Вот мстительные жучки!

Отбрехавшись и отвалив кучу бабла, мы спускаемся вниз и садимся в машину. Дело уже за полночь, но на улице светло. Белые ночи в самом разгаре.

— Куда тебя понесло, демон? — Фрол поглядывает на меня, с трудом сдерживая смех. — Ты и по трассе в таком виде гнал? Где одежда-то твоя?

— Одежду спёрли. Благо карманы пустые. А рванул я Марусе за кольцом! А теперь не знаю, как вообще ей в глаза смотреть.

— А ты поменьше в них смотри! Не бойся! Мозги я ей сегодня промыл. Целёхонька твоя репутация. Объяснил Марусе, мол, девка она молодая, кровь с молоком, вот тебе гормональное цунами в голову и шандарахнуло.

— Угу! Доча твоя мне сегодня в голову шандарахнула. Фантазиями своими. Про ободки ведь слышал, которыми она торгует.

— Да, классная вещь, — кивает Фрол. — Я благодаря Марусе сегодня бразильцам так заправил в девяносто втором году!

— Я тоже заправил, — хмыкаю я. — Только не бразильцам…

— Слышь, Бэтман! Чтобы до свадьбы не трогал Марусю, — перебивает Фрол, и сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев.

— Да это она со своей альтернативной реальностью!..

— Я тебе сказал! Свадьбу хоть завтра, но до этого ни-ни.

— Давай ты сейчас успокоишься и выслушаешь меня!

Во двор Фрола мы въезжаем, простив друг другу все обидки и непонятки.

— Зайдёшь? — Кивает он на Марусины окна. — Ждёт ведь.

— Нет, мне бы умыться для начала.

— Приходи тогда завтракать к нам. Только оденься попроще. Плащ тебе не к лицу.

Ударяем по рукам и расходимся. Около калитки я оборачиваюсь и вижу, как шевельнулась штора в Марусиной комнате.

Дома я достаю из машины покрывало. К счастью, худшие мои подозрения не подтвердились. Персонайзер и ободок я нахожу около кровати.

Я влезаю под душ и тщательно мочалкой оттираю от себя тюремный запах. Выключаю воду, натягиваю треники и, обдумывая, что я завтра скажу Марусе, возвращаюсь в спальню.

— Привет! — Маруся сидит на подоконнике, обхватив колени руками.

— Как ты вошла? — прикусываю язык. — Ах, да!

Сейчас меня ещё и в маразматики запишут. Напускаю на себя вид альфа-самца. Попробую хоть внешне произвести впечатление. Поигрываю бицухами и стягиваю полотенце с плеч.

— Пришла повторить подвиг в реале?

Маруся поднимается мне навстречу. Мы обходим друг друга, как волки перед схваткой. Только зубы не скалим. Держу в голове напутствие Фрола и молю небеса помочь мне сдержать своё слово.

Глава 7

Маруся

Я стою перед Русланом, опустив руки и понимаю, что альтернативная реальность имеет свои плюсы. Там я свободна, как ветер, а сейчас мне в собственном теле тесно и жарко.

— Ну что, принцесса Маруся, — уголки губ Руслана подрагивают. — Игры кончились?

Спортивные штаны низко сидят на его бёдрах. Залипаю взглядом на плитках литых мускулов живота и, тяжело сглотнув, парирую.

— Только начинаются.

— Тогда пойдём с первого уровня, — Руслан прижимает меня к холодной стене. и наклоняется к моему лицу.

Его голубые глаза изучают меня так, будто мы встретились впервые.

— Моя девочка изменяла мне в Китае? — дыхание Руслана обжигает.

— Я только твоя, — обнимаю его за крепкую шею.

— И эти нежные губки не знают поцелуев? — Руслан очерчивает большим пальцем мой рот.

Я забываю, как дышать. Мои ноги кажутся мне ватными.

— Волчок, пожалуйста!

— Что, пожалуйста?

— Поцелуй меня? Я так долго этого ждала! — встаю на цыпочки и робко тыкаюсь губами в уголок его рта.

Руслан оставляет меня и отступает к кровати. Облокачивается на её спинку, и скрещивает руки на груди.

— У меня тогда что-то не складывается пазл в голове, — улыбается он своей коварной улыбкой. Белоснежные ровные зубы прикусывают губу. — Ты же мне утром сказала, что замуж не собираешься.

— Так мне пока никто не предлагал, — во мне сейчас любовь борется с гордостью, а совесть с желанием потроллить моего ненаглядного.

Папа мне сегодня выдал по первое число за то, что я Руслана в первый же день довела. Обозначил границы весьма чётко. Или мы с Русланом оформляем отношения, или нечего мне перед ним задницей крутить. Обруч, сопряжённый с такой же игрушкой Руслана, я сунула как серп за ремешок сарафана и выбралась из дома через чёрный ход. Мне казалось необходимым серьёзно поговорить с Русланом, отставив в сторону лирическую строну вопроса. Но пока я ждала, сидя на подоконнике в спальне моего любимого волчка, поняла, что единственное моё желание — очутиться в его постели уже сегодня. Видимо, желание написано на моём лице так, что не сотрёшь.

Руслан смущается и отступает ещё дальше. Обходит кровать, берёт свой обруч и показывает мне его:

— А кто в этой побрякушке сегодня так смело заявил, что уже сто лет назад всё обговорено. Как эта штука работает интересно? — он вертит обруч в руках и садится на постель.

— Наши обручи с тобой на одной волне, — цепляюсь я за разговор о своём изобретении. В такой беседе я себя чувствую намного увереннее. — Всё, что происходило с тобой, когда ты его надел, происходило и со мной в этот момент.

— Ты же сидела с Фролом за столом.

— Да, мне было не очень комфортно, — я вспоминаю мокрый насквозь подол юбки. Подхожу к Руслану, забираю у него игрушку и бросаю рядом. — Ты меня здорово раздразнил.

— Это я тебя раздразнил? — округляются глаза у Руслана.

— Давай не будем снова ругаться, — я забираюсь к нему на колени, обхватив за бёдра ногами, как макака. Оправляю юбку и обвиваю за шею своё ненаглядное сокровище.

— Что ты делаешь, Маруся? — качает головой Руслан. — Надеюсь ты в реале не забываешь надевать трусики.

— Забываю, — смотрю ему честно в глаза и ощущаю, как Руслана снизу становится больше.

— Иди домой, котёнок, — теперь сбивается дыхание у Руслана. — Я завтра приду к твоему отцу и попрошу твоей руки. Пусть всё будет по правилам.

— Ты просто боишься прикоснуться ко мне, — иду я в атаку, почуяв свою власть над Русланом. — Тебе нужно расслабиться.

— То есть я, по-твоему, трус? — Руслан облизывает губы и скользит взглядом по моей груди, выглядывающей из корсета сарафана.

— Докажи обратное если нет.

— После свадьбы, Маруся, все доказательства после свадьбы.

— Всё с тобой понятно, — вкладываю я в голос нотки разочарования и в следующий момент оказываюсь на спине.

— Дряная девчонка! — рычит мне в рот Руслан и впивается в мои губы так, что мне даже не вздохнуть. Жадно, жарко стискивает ладонями мои плечи. Наваливается на меня всем телом и мне щекотно от его бороды. Пальцы Руслана подцепляют бретельки моего сарафана и стаскивают их одним движением. — Зачем ты так оделась? Чтобы я окончательно рехнулся.

Кровь пульсирует в моих висках, но я ещё сильнее прижимаюсь к Руслану.

— Да, — шепчу и, приподняв голову, кусаю его за нижнюю губу. — Целуй меня крепче.

— Непослушная киса, — наши языки сплетаются в бешеном танце.

Даже не подозревала, как это вкусно.

Руслан приподнимается на локте и освобождает одну мою грудь из чашечки лифа сарафана. Сминает её ладонью и теребит пальцем сосок. Моё сердце бешено стучит, дышу через раз. В этот раз мне уже понятна боль внизу живота. Коротко и рвано выдыхаю.

— Целуй меня!

Руслан сводит мои руки наверху.

— Как же ты хороша! — шепчет он и снова до боли засасывает мои губы. Заполняет рот своим вкусом до основания. Теперь я знаю точно, у нас одно дыхание на двоих. Мы сплетаем пальцы. Первый порыв страсти проходит, и мы упоённо целуемся, закрыв глаза. Я теряю счёт времени. Борода Руслана меня больше не смущает, скорее приятно щекотит и пробуждает фантазии. Мне хочется, чтобы мой возлюбленный зацеловал меня от макушки до пяток. Руслан отрывается от моих губ и вжимается между моих бёдер своей плотью.

— Я люблю тебя, Маруся! Мой волчонок ждёт встречи с твоей девочкой.

— Ты называешь его волчонком? — указываю я глазами вниз.

— Ты же сама так прозвала моего парня в своей игрушке.

— Когда? — с трудом соображаю я.

Голова кружится, словно я с карусели слезла!

— Когда пришла в развратных чулочках, — Руслан трётся носом об мой нос, — и сказала, что хочешь поближе познакомиться с волчонком.

— Я вообще-то имела ввиду тебя, — тянусь к Руслану и срываю с его губ короткий поцелуй. — Но давай так и будем называть ту штуку, которой ты сейчас порвёшь и себе штаны, и мне платье.

— Нет, котёнок, — улыбается Руслан. — У нас сегодня лишь первый уровень. Я вообще по-другому представлял наш первый поцелуй. Думал, он будет, если будет, робкий, нежный.

— Тебе не понравилось? — обида сжимает моё сердце.

— Что ты, Маруськин! — бросается Руслан тут же зализывать случайно нанесённую рану. — Это лучшее, что случилось со мной. Честно.

— Тогда почему ты не хочешь пойти дальше сегодня?

— Котёнок, я уже не совсем понимаю, кто из нас девственник, — смеётся Руслан. — Что хочешь со мной делай, но мы будем с тобой сегодня просто обниматься и целоваться.

Он покрывает поцелуями моё лицо, дразнит языком мои губы. Хватаю обруч и напяливаю его Руслану на голову. Изворачиваюсь и надеваю на голову свой.

Руслан набрасывается на меня и облизывает мне щёки. Я зарываюсь руками в его мохнатую шерсть и шепчу.

— Тихо волчок, тихо! Залижешь ведь до смерти. Ценю твою преданность, но не забывай, кто ты и кто я.

Руслан отпрыгивает в сторону и в недоумении смотрит на меня.

Я приподнимаюсь, утопая ладонями в пушистом мху. Серп луны отражается в зеркальной глади лесного озера. Высокие корабельные сосны верхушками теряются в ночном небе. Синий бархат длинного платья холодит тело, и я окликаю Руслана.

— Садись рядом, посидим ещё немного, и я пойду. Нужно вернуться в замок до рассвета.

Руслан скулит и, упав на живот, скребёт лапами по стоящим торчком ушам. Подвигаюсь к нему и треплю по холке.

— Пушистик мой, чего ушки чешешь? Возьму завтра у матушки снадобье и ветошь, почистим.

Глава 8

Маруся

Снимаю корону и вновь оказываюсь в спальне Руслана.

— Баба-яга ты, а не принцесса! Я тебя этой ветошью свяжу и задницу надеру! Превращай меня назад! — Руслан мечется по постели и машет руками в воздухе. — Открой калитку! Я не буду спать в лесу. Фроловна, стоять!

Он хлопает себя по ушам и орёт:

— Ну попадёшься мне завтра!

— Сам ты баба-яга! — улыбаюсь я, поправляя лямки сарафана. — Походи волчонком, почувствуй, как плохо, когда тебя бросают. Как ты там напевал? По-ра-по-ба-бам? Ну-ну.

Облокачиваюсь на спинку кровати и с грустью смотрю на искажённое гневом лицо моего возлюбленного. Он по-прежнему самый красивый и самый желанный для меня мужчина на свете. Любимый до дрожи от макушки до пяток! На века.

Руслан успокаивается и кладёт руки под голову. Пора валить. Если он без истерик ощупает свои волчьи уши, то без труда найдёт клипсу. Пусть до утра остынет маленько. Схватив сумочку с подоконника, я бросаюсь к лестнице и сбегаю по ступенькам. Трясущимися руками открываю замок и слышу шаги Руслана, сопровождаемые отборной бранью. Пулей вылетаю на улицу и несусь к калитке, разделяющей наши участки. Падаю за розовый куст и трясусь от страха, как заяц. По всему периметру двора вспыхивают слепящие глаза прожекторов. Из-за угла нашего дома вылетают Корж и Нафаня, с лаем несутся прямо на меня. Я с визгом выбираюсь из цветника и влетаю головой в крепкий живот.

— Сидеть! — Руслан останавливает одной командой питбуль-команду и хватает меня за ухо. — Попалась?

Слышу, как за моей спиной с грохотом открывается окно.

— Мои легионы, Рус! Ещё не угомонился? — насмешливый голос отца заставляет меня зажмуриться от стыда.

Сейчас Руслан сдаст меня со всеми потрохами. Выворачиваюсь из рук Руслана. Во всех окнах уже горит свет. Егор стоит на крыльце с ружьём в руках. Корж и Нафаня единственные, кто рады ночной заварушке и по-собачьи довольно лыбятся, высунув на бок языки.

— Да вот решил вспомнить молодость, погулять с девушкой под луной, — Руслан кладёт мне руку на плечо.

— А что скажет девушка? — в окне рядом с Фролом появляется Марго, запахивая на ходу белоснежный пеньюар.

— Мы давно не виделись, — машу родителям рукой. — Просто поболтать встретились.

— А коленки чего в земле? Молились? — притворно зевает Фрол. — Давай-ка домой, радость моя.

Отец обнимает Марго за талию и прижимается губами к виску. Чересчур жарко. Похоже, я их тоже не от молитвы оторвала.

— Пап!.. — ощущаю, как кровь заливает меня краской до кончиков ушей.

— Я всё сказал!

— Иду! — поворачиваюсь к Руслану и встаю на цыпочки. — До завтра, солнце.

Он тяжело дышит и до боли сжимает мою талию.

— До сегодня, ваше высочество! — глаза его сужаются в узкие щёлки.

— Мне уже начинать бояться? — сердце стучит у меня где-то под горлом.

— И в лес не ходить! — подмигивает мне Руслан и, коснувшись губами моего лба, отпускает. — Он полон неожиданностей.

Поворачиваюсь к дому, он уже снова погрузился в темноту. Иду к крыльцу, ощущая спиной взгляд Руслана. Не оглядываясь, скрываюсь за дверью и бегу к себе. От жарких поцелуев Руслана печёт губы, а на плечах наверняка остались синяки. Если так пойдёт, то я ещё буду ходить и с синей попой. Родители, к моему счастью, не удосужились покинуть спальню. Поворачиваю ручку двери и с облегчением вваливаюсь в свою комнату.

— Мусь, ну как?

— Целовались?

— Было что? Давай колись?

— А с бородой щекотно?

На моей кровати полное собрание сочинений четы Гориных. Мэл, Варенька с Есенией и Ксюха в разномастных пижамах развалились на моей огромной постели. В Китае у меня была весьма скромная лежанка, иначе не назвать полку, приколоченную к стене, а здесь королевская кровать под балдахином. Вздох вырывается из моей груди. Не лежалось мне дуре тихонечко в жарких объятьях Руслана.

— Военный совет переносится на утро, девчата! — пытаюсь призвать сестёр к дисциплине.

— Ну, Марусенька, — скатывается с кровати Ксюха и подбегает ко мне, — ну, пожалуйста!

Её серые глаза сияют так, буду не сестра со свиданки пришла, а Снегурочка на утренник.

— Весь дом на ноги подняла, — садится на постели Мэл, — так что не съезжай с темы. Было что?

Я прижимаю к себе Ксюху, и кручу пальцем у виска, подавая сёстрам знаки глазами.

— Не было, конечно. Руслан завтра придёт к отцу просить моей руки.

Ксюха берёт меня за запястье и переворачивает ладонью вверх.

— Ты их помой хоть, — вздыхает она. — Попроси Еську, она тебе и маникюр забабахает. А то вон, ноготь сломался.

— Отец знает, что ты у Руса была, — Есения кивает на Варю. — Мы слышали, как он спускался с мансарды и жаловался маме.

— Да, он сказал, что вы те ещё два беса, и вас нужно поскорее поженить.

— Значит с нами всё ясно. — Я смотрю на окно спальни Руслана, и низ живота скручивается в тугой узел от воспоминаний. — Вы мне расскажите лучше о себе. Я только быстренько под душем сполоснусь.

Через десять минут наша банда в полном сборе сидит на постели плотным кружком:

— Мэл в Диму втюрилась, — докладывает Ксюха и тут же получает щелбан от сестры.

— Ничего и не втюрилась! — краснеет Мэл. — Просто нравится.

— Какой Дима-то? — из нашей тусовки никто на ум с таким именем и не идёт. Сейчас такие имена навороченные, что Димы, Саши, Лёши и иже с ними скоро канут в лету, если снова не войдут в моду.

— Какой, какой! Наш Дима! Волконский!

— Наш финансист? Ему же за сорок! — хватаюсь я за голову. — Мэл! Ты чего? И женат он.

— Знаешь, твой Рус тоже не мальчик, — Мэл толкает меня плечом.

— Не варить же нам этого Диму, — разводит Ксюха руками.

— К тому же, с третьей женой он тоже развёлся, — зевает Варя и кладёт голову на плечо Мэл. — Так что надо брать.

— Нормально! А что сам Дима? В курсе ваших далеко идущих планов? — припоминаю, что Мэл всегда выделяла папиного друга из его остальной мафии.

— Ему кинодиву подавай, — вздыхает Мэл.

— И что? Ты красавица, умница. Коня остановишь и тигра побъёшь.

— Это его и смущает, я думаю, — Есения кокетливо заправляет белокурую прядку за ухо. — А Мэл и слушать нас не хочет.

— Хочу! — всхлипывает Мэл. — Не получается у меня. Не умею я все эти платья носить.

— Маленькая ты моя, — я обнимаю Мэл, и она утыкается носом мне в плечо. — Неужели ты думаешь, что вместе мы одного парня не сделаем? Только слушай нас и пойдёшь через два года к алтарю с Волконским. Ну-ка, встань.

Мэл поднимается с постели и встаёт, как вратарь на ворота.

— Выпрями спину, грудь вперёд! Волосы распусти.

Я любуюсь сестрой. Два синих озёра с надеждой смотрят на меня. Мэл и Ксюхе в семье по наследству передался цвет глаз отца. У Мэл мальчишеская фигура: широкие плечи и узкие бёдра.

— Загляденье, а не девочка! Да одними твоими светлыми кудряхами можно мужиков с ума сводить.

— А сама тогда их почему выпрямляешь? — Мэл забирается обратно в наш тесный кружок, обнимает меня за плечи и валит на подушку. — Пощекочем её, девчонки? Пусть про Руслана колется!

На меня наваливается куча мала, и наш хохот вызывает тяжёлую артиллерию.

Мы не слышим, как открывается дверь.

— Обезьянье царство! Я спать сегодня буду или нет?

В долю секунды наш клубок распадается, и пять всклоченных девиц, усевшись на колени, устремляют взгляд на отца.

Глава 9

Руслан

Солнечный луч щекочет веки. Подскакиваю на постели и спросонок ощупываю голову. Нормальные уши, человеческие. Только что я охотился на оленя и крался за ним, сглатывая голодную слюну. Нормально меня штырит после Марусиных игрушек. Надеюсь, я хотел этого оленя только съесть, иначе с чего такой жёсткий стояк с утра. Тело ломит будто меня били, живым в землю закопали, а потом собаки отрыли. Потираю затылок, ушибленный кровожадными девами. Таких штучек я не прощаю, берегитесь барышни. Нащупываю рукой персонайзер и набираю племяша. Нарисовался на мою голову подарочек с дипломом юриста от двоюродной сеструхи с Владика. Рвётся переехать в Питер. Похож парень на меня, прямо переселение душ.

— Лука, спишь? — перебираюсь из постели на ковёр, кидаю персонайзер перед собой и встаю в планку. На экране довольное лицо племянника, возлежащего в подушках, а на заднем фоне девичьи вздохи.

— Уже нет, — он бросает взгляд мимо экрана, и вздохи стихают. — Ну, что решил по поводу меня? Берёшь на работу?

— Жениться я собрался. Так что прилетай, как сможешь. Беру тебя в помощники. Дел много, так что не жалуйся потом.

— А-ааа! Ура! — вопит Лука и вскакивает с постели, заглушая недовольный девичий шёпот. — Выезжаю с первой лошадью! Спасибо, дядька! Не подведу!

Вот и отлично! Выхожу из планки, теперь отжимания, приседания. Всё помноженное на два. Раз решил молодую жену в дом вести, надо не расслабляться. Вот только что-то я не так делаю. Поглядываю на дом Фрола. Окно Марусиной спальни зашторено. Эта обезьяна мне ещё перед сном шоу устроила. Расселась в плюшевых шортиках на подоконнике и смотрела кино в своём персонайзере. То по грудкам себя сквозь тонкий шёлк поглаживала, то по ноге.

В окне спальни Фрола мелькает силуэт Марго. Эту женщину я боготворю, люблю до мурашек и уважаю. Но она жена друга, и это табу. Иногда я думаю, что в ту ночь, когда Фрол спас мне жизнь, отбив у бандитов, я сам мог оказаться в ласковых ручках Марго. Тогда ещё студентки ветеринарной академии. Ведь именно мой приятель высвистал её зашить простреленную руку Фролу на съёмную квартиру. Судьба распорядилась так, что ранили не меня, а его. И именно тогда заделали они Маруську. Нет, конечно, Фроловна для меня вне конкуренции.

Марго подходит к окну и поливает в подвесных ящиках розы. Цветы у неё повсюду. Она уже и на мой участок примеряется, но пока я предпочитаю сосновый лес вокруг дома. Маргоша вывела новый сорт роз, скромно нарекла «Королева Марго» и получила за него премию. Когда она всё успевает? И детей Фролу рожать, и цветы растить, и с Никитой, старым своим друганом и коллегой по ветеринарному цеху, наукой заниматься. Так посмотришь на неё, куколка-блондинка! Из постели бы не выпускал. А нет! Такую хрен удержишь. Правда, рядом с Фролом она ласковая, пушистая кошечка.

Марго машет мне рукой, достаёт что-то из кармана, и тут же за спиной мой персонайзер докладывает:

— Солнышко Рита вас слышать изволит!

Надо поменять звонок, а то Маруся заревнует ещё. Подхватываю персонайзер и нажимаю ответить.

— Рус, надо поговорить! — без предисловий заявляет Марго.

— Я только встал, хочешь заходи на кофе.

Мне хочется прикоснуться губами к экрану. И даже не потому, что она хороша, а потому что уже родная до боли.

— Предлагаю вариант получше, — улыбается Марго. — Маруся тебя уже научила пользоваться обручем?

— Да, вчера еле снял эту шнягу с головы.

— А что там сложного? — Марго показывает мне обруч. — Снял корону, и ты дома.

— Ну так это у кого корона, — усмехаюсь я. — А у кого волчьи уши.

Марго смеётся, показывая жемчужные зубки.

— Да, я в курсе. Поэтому и хотела поговорить с тобой. Ложись в люлю обратно, надевай обруч. Встретимся у лесного озера за замком.

* * *

Нюхаю следы. Здесь пробежала лисица недавно. А здесь… Фу! Нашёл куда нос сунуть. Чётко знаю, что это заячье дерьмо. Интересно, откуда? Бегу вдоль берега и издалека снова чую оленя. Ускоряюсь, жрать охота. Хоть я и мелкий, но ляжку оторву и сожру за милую душу. Стоп! А этот аромат я знаю давно, это… Марго? Выпрыгиваю из-за кустов и застываю как вкопанный… Боги, как же она прекрасна! Стоит с невозмутимым видом и треплет оленя промеж рогов. Сон в руку.

— Привет, Рус! Не пугай Брауни! — плечи Марго укрывает мех, а из-под белой кожаной жилетки ярким пламенем вырывается огненно-рыжая юбка.

Приветствую её радостным воем. Она протягивает в мою сторону посох, увенчанный черепом козла и из его глазниц вылетает огненный луч. Меня подбрасывает в воздух, ощущение, что лечу на адской карусели. Приземляюсь на корточки и вскакиваю на ноги.

— Господи, как хорошо-то! — смотрю на свои руки, увенчанные кожаными браслетами и запортаченные диковинным орнаментом. Рубаха на мне льняная, жилет, штаны кожаные. Даже меч есть в ножнах. — Спасибо, моя королева!

Опускаюсь на одно колено и прижимаю руку к груди.

— Обращайся, — улыбается Марго очаровательно. Так умеет только она. Подходит ко мне, горделиво вскинув голову, и протягивает руку для поцелуя. — Маруся наделила меня самой мощной колдовской силой в нашем королевстве. Пока не знала, как её применить, кроме как в спальне.

— Мальчика наколдовала? — выпрямляюсь я и обнимаю Марго, чтобы коснуться губами щеки. Это единственная ласка, которую я могу себе позволить по отношению к ней.

— Мы не только детопроизводством в спальне занимаемся, — улыбается Марго. — Но давай сейчас не о нас с Фролом. Что у вас ночью произошло с Марусей?

— Ничего, — пожимаю плечами.

— Не оскорбляй нашей дружбы ложью, — хмурится Марго.

Я прислоняюсь к дереву и смотрю на плывущие по небу облака. Что я могу ей сказать? Что не знаю, как сладить с мелким демоном в юбке?

— Она сама вчера пришла ко мне. Думаю, ты догадываешься зачем.

— А ты?

— А что я? Сказал пойду к Фролу просить её руки. До свадьбы ни-ни…

— После свадьбы тем более, — продолжает за меня Марго. — Рус! Приди в себя, пожалуйста. Сбрей бороду, вспомни себя в её годы и отпусти ситуацию. Она уже не маленькая девочка. И ей хочется огня, а не тереть тебе яблочки перед ужином. Забудь, что она наша дочь и прими, как свою женщину.

— В Маруське вся моя жизнь, — вздыхаю я. — А она меня взяла и превратила в волчонка? Даже оленя во сне не смог догнать.

— Чуть не забыла, — Марго снимает с плеча кожаный рюкзак и опускается на землю. Достаёт холстину, раскладывает на земле. Вытаскивает свёрток, кубок с красными камнями по бокам и бутылку вина. В промасленной бумаге запечённая птица. К ароматам примешивается ещё один. Слюна сейчас потечёт, как у собаки, жгутами.

— Что стоишь? — поднимает Марго на меня глаза. — Ешь давай.

Я приземляюсь около неё, отламываю ножку птицы. Съедаю прожаренную на огне кожицу со специями и впиваюсь в тёмное, безумно вкусное мясо. Обсасываю косточки и только не рычу от удовольствия. Марго, наполняя мой кубок, смотрит на меня с улыбкой.

— А ты чего не ешь? — отпиваю глоток терпкого вина.

— Фигуру блюду. Так вот, друг мой, не сбрасывай со счетов, что Маруся, как бы не хорохорилась, затаила на тебя обиду с детства. Обиженный волчонок — это она сама. Вспомни, как всякий раз, ты, потрепав её по кудряшкам, ездил к девицам снять напряжение. Я никогда не забуду, как она горевала, будучи ещё совсем малышкой. Вспомни её прошаренную индульгенцию! На столе ведь под стеклом хранил столько лет. А сколько раз Маруся ещё тебя прощала?

Марго протягивает мне льняную салфетку, и я утираю рот и руки.

— Понял, Маргоша, — по-волчьи втягиваю носом воздух. — Я говорил тебе когда-нибудь, что ты обалденно пахнешь?

— У меня в замке целая батарея склянок с диковинными парфюмами.

— Я не про духи.

Марго толкает меня плечом в плечо:

— Заигрывать со всемогущей тёщей против правил, — она поднимается, опираясь на посох. — Надо попросить Марусю вместо черепа, что-нибудь посимпатичнее прикрутить. Ладно, Рус. Мне пора. Кстати, Никита звонил. Операция у Мики прошла вчера успешно. Так что дня через три можешь забирать свою шимпанзе из клиники.

— Ох, я так запарился вчера, что даже не позвонил Никите, — я прикладываю ко лбу ладонь козырьком и смотрю на Марго. На солнце её кожа сияет и переливается. — А Маруся тебя любит. И волшебницей, и королевой тебя сделала. Проводить до замка? А то украдут ещё.

— Иди бороду брей, жених! — улыбается Марго и ударяет посохом о землю.

Я снова один на поляне. С Марго исчез и олень. Надеюсь, это был не Фрол. Ощупываю уже по привычки уши, на этот раз портал в реальность — серьга в ухе. С ума сойдёшь с этими Гориными.

Глава 10

Дмитрий

— Маруся, девочка моя! Рад слышать, — в горле пересыхает, когда подумаю, что сейчас увижу эту малышку. На горизонте появляется резиденция Фрола, и я жму на кнопку, добавляя скорости вертолёту. — Скоро буду у вас. Тебе отец разве не сказал, что я к нему прилечу?

— Не видела сегодня родителей, — голос Маруси пробивает до нервных окончаний по всему телу. — У отца совещание в спортивном комитете, и он засел в своём кабинете с раннего утра.

— А Марго?

— Мама забавляется с новой игрушкой. Так что ещё даже не выходила из спальни.

— Если бы я не знал твою маму, подумал бы, что она чересчур откровенна со своими детьми, — смеюсь, мысленно обнимая Марусю и предвкушая нашу встречу.

Меня очень даже устраивает, что мы сможем поговорить наедине, если Марусины сёстры, конечно, дадут. Потому и лечу с утра намного раньше оговоренного времени.

Руслан меня удивил, три года назад бортанув Марусю. Я уже хотел подхватить её, после своего очередного развода, но Фрол быстро определил старшую дочь в закрытый университет в Поднебесной. С расстройства я так нажрался, что проснулся с утра в постели с Донателлой. Ведущая шоу про диких животных уже полгода подбивала ко мне клинья. Мы познакомились, когда Фрол отправил меня давать ей интервью о нашем Благотворительном фонде по защите зверюшек.

Пьяная ночь стоила мне лишения мужской свободы, в связи с залётом Донателлы. Но, как жена и мать, она оказалась никакая. К возвращению Маруси, я освободился от уз брака, отсудив сына у непутёвой мамаши. Донателла рассказала всему миру какой я тиран, вызвав ажиотаж у охотниц за большим капиталом, и улетела в Арктику спасать белых медведей. Про её любовника, исследователя тех краёв, я уже был наслышан.

— У меня для тебя тоже есть подарок, — с придыханием говорит Маруся. — Так что лети скорее.

— Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, солнце.

— Мне тоже, — усмехается Маруся. — Я слышала, ты расстался с третьей жёнушкой. О, похоже, я тебя вижу.

— Скоро пойду на посадку.

— Звучит многообещающе! Бегу встречать.

От слов Маруси у меня всё переворачивается внутри.

— Можешь выйти одна?

— Ну… Ну, хорошо, — Маруся наверняка покраснела. Румянец ей к лицу.

Я всегда относился к ней, как к королевской особе, но вот Руслан своими выходками частенько заставлял её щёчки розоветь. Чаще от гнева.

— Спасибо, — бросаю взгляд на корзину свежайших ранункулюсов, привезённых сегодня под заказ. Крупные головки бутонов с розовыми и рыжими лепестками подрагивают от лёгкой вибрации вертолёта. Внешне цветы напоминают пион или розу, только без шипов. Если Маруся любит цветы также, как её мать, то оценит.

К этой встрече я готовился долго. Фрол часто сетовал, что Маруся так и не простила Руслана. Нужно брать девчонку тёпленькой, пока он снова не пустил корни в её сердце. Вчера он, конечно, превзошёл себя. Наша служба безопасности с вечера ходуном ходит, разыскивая тех странных баб.

Думаю, этот случай не добавил романтики во встречу Руслана и Маруси. Он не особо со мной откровенничает на тему их отношений. Осторожничает, хотя как соперника рассматривает лишь в шутку.

Руслан всю жизнь скакал по чужим постелям, а я искренне любил только эту девочку. Может поэтому три моих брака потерпели крушение. Маруся особенная. Леди во всём, как её мать, и харизматична до невозможности, как её отец.

Вертолёт зависает над посадочной площадкой и начинает спуск.

Нас с Марусей разделяет двадцать пять лет, но, в отличии от Руслана с Фролом, я не оброс бородой, как чёрт ватой, и не считаю зазорным пользовать все чудеса лазерной косметологии. Больше тридцати лет мне никто не даёт. Руслан прикалывается надо мной, но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Маруся! Она стоит на вертолётной площадке, задрав голову, в джинсовых шортиках и алом топике. Её тёмные волосы развиваются на ветру, нагоняемому лопастями вертолёта. Небеса, как же девочка расцвела!

Выпрыгиваю из кабины, сжимая вспотевшими от волнения ладонями корзину цветов и бегу к Марусе с улыбкой от уха до уха.

— Привет, родная, — роняю корзину, подхватываю Марусю и кружу с ней по поляне. — Как же я скучал по тебе.

Маруся хохочет, болтая ногами и обнимает меня, когда я возвращаю её на землю. Целую разрумянившееся щёки и, взяв худенькое лицо в ладони, впервые в жизни прижимаюсь к Марусиным губам. В серо-голубых глазах нарастает растерянность. Сдадим немного назад. Я отпускаю Марусю, хватаю корзину с цветами и вручаю ей.

— Для самой прекрасной девушки!

* * *

Маруся

— Спасибо, Дим! — я стою, обнимая корзину, с сотней нежнейших бутонов, и с изумлением смотрю на друга отца. — Мне давно никто не дарил цветов… Ты совсем не меняешься…

— Зато ты всё прекрасней с каждым днём, — в его синих глазах прыгают озорные бесенята.

— Серьёзно, — зарываюсь носом в душистые лепестки, смущённая Диминым напором. — Я только сейчас поняла, что ты такой же, как и много лет назад.

— Маруськин, у меня до встречи с твоим отцом ещё уйма времени! Давай сбежим? — Дима поправляет растрепавшиеся тёмные вихры. Их тоже не стало меньше.

— Куда?

Дима хватает меня за руку:

— К облакам! Ты мне веришь?

— Не было повода не доверять…

— Тогда бежим!

— Бежим! — пожимаю я плечами. — Только персонайзер из дома возьму.

— Забей!

С Димой нас связывает нежная дружба, и я не вижу ничего зазорного в нашей прогулке. Заодно узнаю, что он вообще думает про Мэл. Надеюсь, она ещё не материт меня папиным трёхэтажным. Сёстры сейчас наблюдают за нами из мансарды. С Димой всегда всё просто. Не припомню, чтобы я хоть когда-нибудь на него обижалась.

Мы с Димой забираемся в кабину вертолёта, и я ощущаю давно забытое волнение. Но мне кажется, сердце моё забилось сильнее не только от предвкушения полёта. Впервые, вернувшись домой, мне не нужно думать ни о чём. Дима надевает наушники и жмёт кнопку «старт».

— Погнали, малыш! — подмигивает он, и лицо его озаряет улыбка, лишившая сна многих сестрёнок и племянниц папиных футболистов. Но, в отличии от Руслана, Дмитрий не падок на женщин. Ни разу не видела, чтобы он с кем-то из них флиртовал. Женился, правда, со всей ответственностью. Выверяя каждый пункт брачного контракта, написанного Русланом, нашим бессменным юристом. Первая жена Дмитрия работала руководителем в нефтяной компании. Красивая, породистая, как племенная лошадь, девица, мне не понравилась с первого взгляда. С Диминых слов, они разошлись, потому что редко встречались. Вторая его жена до сих пор звезда мыльных опер. Думаю, они расстались по той же причине.

— Да я уже не малыш, — я провожаю взглядом наши с Русланом удаляющиеся дома. — Малыш, я слышала, у тебя дома в люльке спит.

— Да, один его ращу, — вздыхает Дмитрий и хитро смотрит на меня. — а хочешь я тебя с ним познакомлю?

— Сейчас? — удивляюсь я. — А как же встреча с отцом?

— Да она у нас после обеда, — Дмитрий надевает солнечные очки. — Времени вагон! Летим в мою резиденцию на залив?

— У меня тоже вагон, — оказывается я отлично помню Димин парфюм. Такой же лёгкий, как он сам. — Летим.

* * *

Фрол

Чудо свершилось! Это бесконечно длинное совещание Совета футбольной федерации закончилось. Пилили бюджет на вторую половину года, и чуть глотки не сорвали наши спорщики. У меня в команде полный набор, все контракты рабочие, мог бы вообще отключить звук, но нужно держать руку на пульсе.

Вроде я слышал вертолёт. Кощеюшка наш что ли мощи свои неувядающие раньше оговоренного срока притащил. Задуваю свечу под чайником и выливаю остатки чая в кружку. Отпиваю глоток, закрыв глаза, наслаждаюсь тишиной. Вдыхаю аромат китайского улуна. Доченька, зная мою слабость к этому напитку, привезла мне отборные сорта чая. Из коридора доносятся девчачьи крики, топот ног по ступенькам. Что опять за сопли, слёзы? Рай в доме в момент может превратиться в адищу.

Выхожу из кабинета и одновременно из спальни выплывает Марго в розовых брючках и белой майке. Королева моя хороша во что ни одень. Мы с ней дивно пошалили сегодня ночью в королевском замке. На мгновение забываю обо всём, но вдобавок к девчачьим разборкам, переместившимся на первый этаж, хлопает входная дверь, и раздаётся гневный голос Руслана:

— Фрол где?

— Работает! — у Мэлани слёзы в голосе. — Ты лучше спроси, где твоя Маруся!

Еся, Варя, Ксюша поддакивают ей.

— Ты в курсе что за кипиш? — подхожу к Марго и, приобняв, касаюсь зацелованных ночью до одури губ.

— Нет. Пойдём глянем, — она кладёт мне руку на талию, и мы спускаемся по лестнице в гостиную.

Зарёванную Мэл в последний раз я видел лет пять назад. Лица Вари и Еси зарозовели от негодования, Ксюха бросается к нам с Марго с докладом:

— Дядя Дима Марусю увёз! — синие глаза её округляются. — Он ей вот такую корзину цветов приволок.

Я смотрю на Руслана, сбрившего бороду непонятно с чего, зарёванную дочь, и мой умница финансист никак не вяжется с этим утром.

— Ничего не понял, — трясу головой. — Я ждал Дмитрия после обеда, он прилетел и увёз Марусю?

— Да, — хором кричат Еся с Варей.

— Да, — топает ногой Мэл.

Мы с Русланом переглядываемся.

— Пойдём поговорим во двор, — киваю я ему.

— Солнышко, почему ты плачешь? — распахнув объятья спешит Марго к Мэл.

— Спокойно, котятки, — я прохожу мимо дочерей и каждую дарю поцелуем. Глажу по плечу Мэл, рыдающую в объятьях Марго. — Меланьюшка, папа всё решит.

Выходим с Русланом на крыльцо и сталкиваемся с Егором. Он в недоумении разводит руками:

— Волконский прилетел. Маруся встречать его одна вышла. Цветы, поцелуи, я думал в дом сейчас пойдут, а они побежали к вертолёту и улетели.

— Нормально девки пляшут! — поворачиваюсь к Руслану. — А ты где был? На депиляции? Что за дурдом на выезде?

Он, красный как рак, надувает щёки. Достаю персонайзер и звоню Марусе. Из дома выходит Анна и протягивает мне дочкин аппарат.

— Понятно, что ничего непонятно, — киваю Анне с Егором и спускаюсь с крыльца.

Руслан догоняет меня и набирает Димона. Тишина.

— Что, Волчок, умыкнули твою царевну? — хмыкаю я и достаю горстку фисташек из кармана спортивных штанов. — Добегался по полям, по лугам?

— Я убью его! — рычит Руслан и бросается к углу дома.

— Притормози контракт на поставку бананов из Эквадора, — кричу ему вслед и иду в сторону бань.

На завалинке сидит Лёха-парщик, и режется в шашки с женой Алёной, бессменной нашей массажисткой. Завидев меня, Лёха подскакивает и вытягивается по стойке смирно:

— Попариться решили, Фрол Матвеевич?

— Сидите, загорайте, — подмигиваю им. — Я в бассейн. Что-то утро жаркое выдалось.

* * *

Маруся

— Как я давно не была на заливе! — любуюсь водной гладью, расстилающейся под нами.

— Я недавно переехал в новый дом на берегу. Видишь вон там, — Дмитрий указывает на приближающуюся точку. — Всегда хотел жить у моря.

— Здесь красивые места. Не знаю, почему отец не поселился тоже поближе к заливу.

Дмитрий сажает вертолёт и помогает мне выбраться с корзиной благоухающих цветов на землю.

— Какой потрясный дом! Он словно соткан из воздуха, — я с восхищеньем любуюсь трёхэтажным особняком с панорамными стёклами.

Я люблю отчий дом, но отец с Русланом выстроили поместье в стиле русской деревни. Деревянные срубы, печные трубы, черепица, а здесь царит сегодняшний день. Это больше в моём вкусе.

— Ты ведь ни разу не была у меня в гостях! — Дмитрий берёт меня под руку.

— Так ты особо и не приглашал, — мы проходим мимо бассейна с лазурной водой.

— Мала ты совсем была для гостей, — Дмитрий нажимает код на панели возле дверей, и они бесшумно разъезжаются в разные стороны. — Прошу вас, Принцесса.

— А сейчас, стало быть, взрослая? — внутри дома Дмитрия тоже никаких нагромождений антиквариата и оленьих рогов на стене. Человек и за собой следит и за веяньями современной моды. Стекло, металл и бело-голубые тона в интерьере меня завораживают.

Дима провожает меня к дивану и усаживает в мягкие подушки.

— Шампанского за встречу? — игнорирует он мой вопрос.

— Ты же обещал познакомить меня с сыном.

Дмитрий смотрит на часы и достаёт из встроенного в стену стеллажа два бокала.

— Он сейчас гуляет с няней, — исчезает в дверях и вскоре возвращается в комнату с запотевшей бутылкой.

Садится рядом со мной, с лёгким хлопком открывает шампанское и разливает по бокалам. Подаёт мне мой и улыбается:

— С возвращением, малышка!

Соприкасаемся стеклянными боками фужеров, и я отпиваю пару глотков:

— Вкусное!

— А давай на брудершафт? — подмигивает мне Дмитрий. — И до дна. Чтобы от души!

Мы скрещиваем руки и опустошаем бокалы. Дмитрий подсаживается ко мне ближе и привлекает к себе. Его губы второй раз за день приникают к моим губам. Объятья становятся крепче.

— Отпусти, — упираюсь я руками в его грудь. — Что ты делаешь?

— Маруся, я люблю тебя, — Дмитрий неохотно отпускает меня.

— Что? — рассеянно спрашиваю я. Голова кружится от выпитого.

— Я тебя люблю, — повторяет он.

— Ты же знаешь, что у меня есть Руслан, — отодвигаюсь я от Дмитрия.

— Который всю жизнь гулял от тебя? — усмехается он.

— Ну, знаешь, ты тоже не девственник! К тому же я была ребёнком. Не жить же ему монахом.

— Да ты знаешь сколько у него было баб? — потрясает Дмитрий руками.

— Знаю, — поднимаюсь с дивана. — Но я всегда выбирала Руслана.

— Сядь, пожалуйста!

Я продолжаю стоять. Вот попала, так попала.

— Сядь, пожалуйста. Я тебя не съем. Давай просто поговорим.

Я смотрю сквозь кристально чистые стёкла на небо. В нашу сторону летит вертолёт. Отчего-то я почти на сто процентов уверена, что знаю кто там сидит за пультом управления.

Глава 11

Руслан

Сажаю вертолёт возле дома Димасика. Не ожидал такой подставы от друга. Внутри всё клокочет. Я скор на расправу с врагами семьи, но здесь другое. Дима хоть всегда и особняком немного держится, но он свой. Тем не менее, профиль нашему красавчику я подправлю. Маруся тоже хороша! Сёстры в момент её слили. Позволила Димону себя целовать! А мне так по мордам в аэропорту врезала! Коза! Я из-за нее без жены, без детей! Оберегал столько лет! Даже от самого себя! Драть буду задницу, пока не поумнеет. Почему она не в мать? Марго затейница! Иди, зятек, брейся!

Выпрыгиваю из кабины вертолёта и, сломя голову, несусь к граненому стакану, как мы с Фролом за глаза называем зеркальный дом Димона. Кобель поганый! Словом не обмолвился, что на Марусю глаз положил. Сворачиваю за угол дома и, пролетев по инерции метра два, оттормаживаю. У бассейна в шезлонге сидит котёнок мой с блаженным видом и гулит с Данилой, Димкиным сыном. Его нянька Аделина Тимофеевна, тощая, как каркас велосипеда, баба без возраста надувает круг. Хватаюсь пригладить бороду, и утыкаюсь ладонью в голую шею. Маруся смотрит на меня, будто на всадника Апокалипсиса. Таким идиотом я давно себя не ощущал. Стеклянные двери разъезжаются в разные стороны, и выходит Димон собственной персоной, взбалтывая бутылку с молоком.

— О, Рус! Здорово! — он подходит ко мне и протягивает руку. — Случилось что?

Надухманился-то, как баба! Кокон на башке по моде, ни одной морщинки на сияющей роже. В этот момент у меня в голове складывается пазл. Димон спокойно выжидал, пока Маруся подрастёт и готовился! Они вместе просто картинка счастливой семейной жизни.

Заставляю себя пожать протянутую ладонь и не раздавить её от злости. Димон парень крепкий, тоже жмёт мою руку от души.

- Чего на звонки не отвечаешь? Банановый контракт подрехтовать надо срочно. Ты не отправил его еще? – хорошо Фрол повод мне для спешного визита подкинул.

- Нет, конечно! Я знал, что Горюшко передумает по пятому и седьмому пункту. Чай, кофе, потанцуем?

- Обойдусь. А девушка моя, что у тебя делает?

- Твоя девушка? – Дмитрий вскидывает брови.

- Димон, не нарывайся, - цежу сквозь зубы.

- Папочка, мы есть хотим! – Маруся встает и за две ручки ведет в нашу сторону малыша. Тот делает неуверенные шаги и, задирая голову, доверчиво поглядывает на мою красавицу. Димон никогда не привозит его к Фролу. Ему же года два! Он только пошёл? Донателла та ещё шаболда оказалась. Хорошо, что Димон её вышвырнул из дома. Но Даниле, конечно, нужна ласковая мать, а не нянька. Аделина Тимофеевна уже третья за два года. Но Маруся будет растить моих детей. К черту свадьбу. Сегодня же перевезем вещи и забацаем своего пацана.

- Бегу, принцесса! – Димон, мазнув по мне укоризненным взглядом, спешит к сыну.

Не твоя это принцесса, старина! Следом за другом, подхожу к Марусе даже не пытаясь скрыть свое недовольство:

– Без спросу кто разрешил из дома сваливать?

- Смотри какого дяденьку к нам занесло, Данюша! - Маруся подхватывает на руки ребёнка. – Очами вращает, словами стращает… Что с бородой, волчок? Мыши в лесу ободрали и по норам растащили?

Дрожит моя девочка, но носик держит вверх, в глазах безумие и отвага.

- Привет, Данила! – щекочу мальчишку двумя пальцами по животу и, поправляю съехавшую лямку топа на Марусином плече. – С темы не съезжай! Какими ты тут ветрами?

Данила жмется к Марусе, сжимая кулачки. Стараюсь укротить внутреннего зверя. Но ребенок начинает хныкать, и зверь просыпается в Марусе.

- Попутными! Дома прекрасно знают, с кем я улетела, —- она берет у Димы бутылку из рук и усаживается обратно в шезлонг. – Так что сбавь обороты!

- Хамите, девушка?

- Просто не понимаю почему должна спрашивать разрешение слетать в гости к старому другу.

Аделина Тимофеевна затыкает пробку под хвост надувному утенку, кидает его в воду и поворачивается к Марусе.

- Как вы нравитесь Даниле! Он ведь такой недоверчивый мальчик. И не говорит совсем! А вам улыбается, будто что-то сказать хочет.

Так, пошла игра трое против одного.

- Дим, пойдём контракт глянем, - киваю я другу в сторону дома и стягиваю с плеч джинсовую куртку. Придётся всё-таки поучить парня уму разуму.

- Пойдем, - Димон наклоняется к Марусе. – Тебе принести мороженое или сок?

- Сок. И мороженое, - улыбается она ему и снова устремляет свой взгляд на Данилу.

- Ты же не пьёшь и не ешь сладкого! — в голове одна мысль: чем Димон так задурил Марусе голову, что её будто подменили.

— Руслан, ты, кажется, куда-то шёл, — вздыхает она.

— Пойдём, Рус, — на физиономии Димона довольная улыбка.

Мы входим в дом, и я с трудом дожидаюсь, когда за нами закроются двери. В последний момент в них протискивается Аделина Тимофеевна. Моя рука, с занесенным кулаком, зависает в воздухе.

— Дмитрий, Маруся побудет с Данилой полчасика? — молитвенно складывает она руки. — Что-то у меня давление скакнуло. Она такая милая девочка! Сама мне предложила.

— Хорошо, — отмахивается Димон от неё, как от надоевшей мухи, садится на диван и указывает мне на кресло. — Садись. Успеем друг другу морду начистить.

На столике корзина цветов, два бокала и початая бутылка шампанского.

Грузно опускаюсь в кресло и, прищурив глаза, читаю этикетку:

— Мадам Клико! А ты шустрый парень!

— Какой есть! Хлебнёшь?

— Бросил! Может, вы уже и переспали?

— Фу, как грубо, — улыбается Димон, и вытягивает руки по спинке дивана. — Это ты у нас сразу девок на кукан натягиваешь. А я сначала дарю женщине сказку. Если, конечно, она того заслуживает.

— Маруся — моя! Понимаешь? И всегда была моей! — поднимаю на него глаза.

— Да, она что-то такое говорила мне сегодня! — Димон наклоняется ко мне и, понизив тон, добавляет. — Со всех сторон её разглядывал, клейма так и не нашёл. Так что, согласись, мы в равных условиях.

Лицо его вдруг вытягивается от удивления.

— Это не твоя вертушка случайно полетела?

Хлопаю себя по груди и вскакиваю с кресла. Куртку вместе с ключами я оставил у бассейна, а мозги вчера в аэропорту. Сквозь панорамное окно вижу, как моя любимая «стрекоза» летит в сторону залива.

Мы на мгновение замираем с Димоном, и не сговариваясь бросаемся к выходу.

— Она ведь знакома с воздушной навигацией?

— Сам учил! Но это нужно было умудриться оставить рядом с ней ключи.

Мы забираемся в вертолёт Димона и тут же забываем про вражду,

Я с облегчением выдыхаю. Маруся снова ведёт свою партию, и Дима в ней просто одна из фигур.

— Всё по-своему сделала, обезьяна! — стучит он кулаком по колену. — Просил ведь подождать.

— Ты о чём? — мне казалось, я знал Димона, как облупленного. А тут какие-то тайны Мадридского двора.

— Не о любви, не ссы!

— Сейчас в ухо заряжу!

— Вон она, — тычет Димон пальцем в точку на горизонте. — У тебя рация работает? Он на пульте набирает позывной номер моей «стрекозы»,

— Работает! Только Фроловна вряд ли ответит. До сих пор хочешь пободаться за её руку и сердце.

— Она тебя любит, Рус, — тихо произносит Димон и на бортовом компьютере прокладывает маршрут до резиденции Фрола.

— Тогда какого лешего? — Я с интересом смотрю на него.

— Будешь смеяться, но я и для себя придумал сказку. Ещё года четыре назад. На днюхе Фрола. Маруся тогда из-за твоих танцев-обнимансов с кем-то из девиц плакала на конюшне. Я вышел проветриться, а нашёл рыдающего котёнка. Мы тогда почти до утра проговорили, и мне показалось… Глупо, конечно! Мне показалось у нас может что-то получиться. К тому же вы разругались с Марусей вскоре. Потом она уехала. У меня случилась эта история с Донателлой. С Данькой проблемы начались. Мне уже просто хотелось верить в нашу любовь. Но Маруся меня обломала сегодня. Сразу!

— А что у тебя с Данилой?

Димон отмалчивается.

— Давай колись.

— Врачи ставят серьёзную задержку развития. Донателла оказывается на кислоте долгое время сидела, — Димону каждое слово даётся с трудом.

— А от нас почему скрывал? Мы же друзья!

— Друзья… О таких вещах не очень-то хочется распространяться.

— То есть Маруся сегодня узнала твою тайну, и сейчас тащит твоего детёныша к Фролу?

— Да. Нянька раньше времени с прогулки пришла, как раз перед твоим прилётом. А по Даньке сразу видно, что беда с парнем полная. Маруся сказала, ему семья нужна. Сразу предложила его в их бабье царство забрать.

— Ох, котёнок, котёнок! Всё равно сегодня чья-то попа будет бита!

Глава 12

Фрол

—Я сыт, женщина! Вещай, — собираю на вилку остатки мусса из акулы под икорным соусом. Завёрнутый в тонкое кружево промасленного блина, он будет стоить мне лишних четверть часа на беговой дорожке.

Раз жена лично нарисовалась в бане с подносом и загадочной улыбкой, жди подвоха. Собственноручно Марго готовить не любит, но порой может извратиться и подать еду так, что ещё раз женился бы на ней. Однажды она поднесла саму себя под любимым моим кремом «чиз» с клубничным соусом и шоколадным мусом. Незабываемый десерт! Трахал и ел, как ни в себя. После того, как уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни каким другим членом, Марго как бы невзначай обронила, что узи показало двух девочек.

Сегодня моя королева испекла блины. Вроде бы простое блюдо, но такие вкусные умеет готовить только она. Я вообще ем только протеиновую выпечку на кокосовой муке, но, когда Марго вносит тарелку с фирменными блинами и диковинной начинкой, слюна вырабатывается у меня мгновенно, как у собаки Павлова.

— Клубничный взвар ароматный в этом году, как никогда, — Марго подвигает мне чашку и добавляет туда ложку кедровых орешков.

— А это что в вазе? — подцепляю горсточку ягод и отправляю в рот. Сочный сок напоминает то ли виноград, то ли чернику.

— На мансарде бразильская пальма заплодоносила, — улыбается Марго. — Ягоды асаи. Не узнаёшь? Просто декоративный сорт.

— Это под которой Мики всё время какахи свои закапывает, когда в гости приходит?

— Да, думала загнётся дерево после его последних экзерсисов.

— Вроде не старая ещё обезьяна, а чудит, как себе нравится! Вкусные ягодки, — беру пясточку и кладу Марго в рот.

— И полезные! Сводит на нет стрессы, депрессии, — жена поднимается, снимает маечку и брюки. Поправляет на бёдрах тоненькие лямочки бикини. — Отличная седативка для нервной системы.

Мы сидим между бассейном и парными в уютном закутке на кожаном диване. После такого сытного перекусона, всё на что я способен, это лечь и распахнуть халат, что и делаю.

— Марго, не томи, — направляю я своего бойца между оседлавших меня бёдер. — Что случилось? Маруся дала Руслану до свадьбы?

— Холодно! — улыбается Марго и, прочитав клацнувшее сообщение на часах, закидывает руки за голову. Знает какие её ракурсы заводят меня до безумия.

Кладу палец на спусковой крючок женского оргазма, и жена закрывает глаза от удовольствия. Медленно поднимается и опускается, скользя по мне, как по маслу.

— Какое там холодно? — любуюсь грудками Марго с крепкими орешками сосков.

— Дело не в Марусе? Если помнишь, плакала сегодня Мэл.

— Ну эта если и даст кому-то до свадьбы, то только по морде.

— Можешь подумать о чём-то кроме перепихона? — серые глаза Марго смотрят на меня с возмущением.

— Ты мёртвого уговоришь, — улыбаюсь я и облизываю губы. — Неси свою вкусную девочку сюда.

— Мэл влюбилась, — замирает Марго и, опираясь на ладони, нависает надо мной.

— Ей уже шестнадцать, — смотрю я на неё с недоумением. — Влюбляться нормально в этом возрасте.

— Нормально, — соглашается Марго.

— Ты не останавливайся, — подбрасываю я её слегка на бёдрах, и она продолжает простые, но такие замечательные движения. — С другой стороны акулий мусс в фирменном блине и ягодки от стресса ты бы просто так не принесла.

— Светлая мысль.

— Когда мужчина трахается, Маргош, в его голове мысли только тёмные, — оргазм где-то близко, и Марго подключает к делу сильные мышцы своей сказочной пещерки. — О да, девуля, умница.

— Тогда дам наводку. Проблема в предмете обожания.

— Руслан что ли? — теперь замираю я.

— Тепло! — Марго наклоняется ко мне ниже, и тело её охватывает дрожь. — Давай, Фрол, давай! Покажи на что ты способен.

Быстрые шлепки тел, рваное дыхание, пот выступает у меня на лбу, зажмуриваюсь, и разряжаю всю обойму в хлюпающую от соков нежную глубину. Марго обрушивается на меня, и я в таком блаженстве, что готов к любой правде.

— Мэл влюбилась в Волконского.

— Это плохо, — прикидываю их разницу в возрасте. — А ревела из-за того, что звезда наша кощеюшку в коллекцию к волчку присовокупила?

— Да. Эти сказочные персы звонили недавно. Маруся свистнула у Димки сына, а у Руса вертолёт. Они думали, что эта макака сразу полетит домой, но ошиблись. Ей захотелось от души попетлять над заливом. На связь с ними она не выходит.

— Мои легионы! А куда этот старый пёс смотрел?

Марго соскальзывает с меня, а я сажусь на диване.

— Судя по сообщению, что Руслан недавно прислал, Маруся с мальчиком с минуты на минуту будут здесь, — докладывает она, и, подхватив одежду, скрывается в душевой.

Предпочитаю упасть в бассейн. Когда Марго возвращается, я лежу на поверхности воды в позе морской звезды. Группируюсь и, доплыв до бортика, выхожу из воды.

— Что надумал? — бормочет Марго, удерживая шпильки во рту. Она на скорую руку скручивает волосы в толстый жгут и закрепляет в высокий причесон на голове.

— Давай их всех ко мне по очереди в кабинет.

— Не выйдешь даже встретить? — глаза Марго округляются.

— Прости хлеб не успел испечь и соли не закупил, — натягиваю шорты, футболку и целую жену в нос. — И постарайся, чтобы девы не затеяли свару. Сразу Марусю ко мне!

— Да, мой король.

Выходим из бани, и я, приложив козырёк из ладони к глазам, поворачиваюсь к лесу. Вертушки Руслана пока не видно, не слышно. Трогаю жену за плечо.

— Знаешь, поговорю я с Меланьюшкой для начала. Может это и неплохая затея, — вспоминаю наши разговоры с Димоном. — Я ведь следующую дочь Волконскому обещал. Если мы породнимся с ним и Молодцовым, это такая мощь будет.

— Хорошо, что у тебя только два компаньона, — усмехается Марго. — А то женихи Еси и Вари танцевали бы на свадьбе с палочкой, а Ксюхин с капельницей.

— Да ладно тебе, — обнимаю жену за талию и веду к дому. — Вон мы с тобой жаримся как! Дом трясётся. Чует моё сердце, следующий будет мальчик!

— Может всё-таки воспользуемся чудесами науки, — робко просит Марго. — Чтобы точно мальчик.

— Нет! Всё должно идти естественным путём.

— У меня по этому пути дети уже, как в аквапарке из туннеля вылетают.

— Королева, — заговорщицки шепчу я. — Егор тут такую тему подсказал. Его дед с собой всегда в постель портупею брал. Так четыре сына настругал. И ни одной девки.

— Да ты затейник, — Марго наклоняется к розовому кусту и поправляет ветку с крупными бутонами, слишком низко склонившуюся к земле. — Но должна признать, с таким мужем и отцом как ты, можно и десять детей иметь.

— Люблю тебя, малышка моя, — прислушиваюсь к нарастающему гулу вертолёта. — Я сам позову Мэл, а ты встреть Марусю.

Глава 13

Фрол

Стучу в комнату Мэл. Прислушиваюсь. Тишина.

— Мэл… Меланьюшка! Открой папе.

Остальные девчонки засели в гостиной за уроки, после втыка Марго за ночной дебош. Они занимаются у неё круглый год. Мне близняхи доложили, что Мэл убежала от них и закрылась у себя. Выхожу на улицу, комната Мэл на первом этаже. Давно к дамам в окно не лазал, в институте последний раз, наверное. Рама открыта, но так просто до подоконника не допрыгнешь. Толкаю к стене телегу, выкрашенную королевой в веселенький, поросячий цвет. Влезаю посреди роз, стараясь не раздавить их. Если Марго увидит меня сейчас, лучше бы мне не родиться тогда на свет. Всю плешь прожрёт за свои саженцы.

Подцепляю двумя пальцами москитную сетку, проталкиваю её вовнутрь и сам влезаю следом. Мэл лежит на постели в своей любимой военной «песочке» и смотрит в потолок. Штаны-шаровары с двадцатью карманами, майка обтягивает вполне себе приличную грудь. Наверное, впервые в жизни смотрю на Мэл глазами мужчины, а не отца. Виноват я, конечно, перед ней. Все в семье у меня девочки-девочки, а эта конь… А, впрочем, не такой уж конь. Вполне себе кобылка.

— Что ты уставился? — открывает Мэл глаза и рывком садится на постели, что-то пряча в кулаке. Как я, садится. Ноги в растопырку, локти на колени. Хорошо на пол не сплёвывает. Но я дома тоже не плююсь. — Да, я люблю Диму.

Подбираю с пола разбитую рамку с фотографией. На ней Дима обнимает Мэл за плечи, а она сжимает в руках кубок за победу на соревнованиях по стрельбе из лука. Мне раньше казалось, что Мэл держит на полке это фото из-за награды.

— Ты, на папу-то батон не кроши, — пресекаю я подростковое хамство быстро. Пятьдесят приседаний и больше нет сил дерзить родителям. Но сейчас другой случай. Вытаскиваю осколки из рамки и ставлю её без стекла на место. А эти двое хорошо смотрятся. — Любишь, молодец. Замуж пойдёшь за Волконского?

— Да я с ним слова больше не скажу! — Мэл прижимает сжатый кулак к груди. До увлечения карате, она увлекалась боксом. Несмотря на перчатки, костяшки слегка разбиты.

Сажусь рядом с дочкой на постели и обнимаю кровинушку за крепкие плечи:

— Излишняя гордость стоила нам с твоей мамой шести лет разлуки, — касаюсь губами виска дочери. — Мне безумно жалко, что эти годы моей жизни я просыпался без неё. Мы до сих пор пытаемся наверстать упущенное.

— Дима не любит меня, — и слёзы опять катятся в три ручья по девичьим щекам. — Он Марусю увёз! И цветы ей знаешь какие подарил?

— Они просто друзья, малыш! Я тебе потом как-нибудь расскажу, как они на шухере вместе стояли и мамку нашу спасли. Иди к папе, солнце моё!

Мэл утыкается мне в колени, всхлипывая и шмыгая носом.

Я глажу дочку по густым, светлым, как у матери волосам. Димке всегда нравились рыженькие да шатеночки. А не взяться ли мне за персональный проект «Охмури друга»? Димон всю жизнь от нас живёт особнячком, хотя беспрекословно признаёт меня вожаком. Он гениальный финансист, обходительный, порядочный — всегда женится, если запал на дамочку. Не скачет, как наш аксакал в лучшие годы из постели в постель. Генетика опять же хорошая. Так-с, Мэл шестнадцать, Димону сорок пять. Через два года свадебку сыграем. Разница большая, конечно, но старый конь борозды не портит. Нынешнее шибанутое поколение меня напрягает. Даже из команды никто мне в зятья не видится. Короче, Димона надо брать, пока очередная дива его не прикрутила. Опять же сын у него.

— Я говорил тебе, что в юности серьёзно увлекался хиромантией?

Мэл затихает и садится. Смотрит на меня недоверчиво.

— Хочешь погадаю? — серьёзнее лицо у меня только на совещании в спорткомитете. — Давай руку. Что трёшь-мнёшь там всю дорогу?

Мэл заводит руку с зажатым кулаком за спину.

— Давай погадаю на любовь! Сто процентов гарантия, — склоняю голову набок и пускаю в ход взгляд с поволокой.

Слышу, как вертолёт Руслана идёт на посадку. Взгляд синих глаз Мэлани темнеет. Небеса, да она красотка, когда поплакала и сбросила с себя образ рубахи-парня, в который я её вживил. Встаю и закрываю окно. Возвращаюсь к дочери, сажусь на корточки перед ней и протягиваю руки ладонями вверх.

— Не бойся, малыш! Ворожу, гадаю, порчу сколько себя помню. И у всех всё сбывается.

Мэл вытаскивает одну руку из-за спины и протягивает мне. В холле слышатся голоса, Маруся с Марго на повышенных тонах, три мелкие звезды тоже что-то бухтят. Мэл поглядывает на дверь. Невозможно работать в такой обстановке прорицателем. Сейчас ещё эти архаровцы прилетят. Но папа может всё. Беру в свои лапищи ладошку Мэл. Глажу её, разминаю и вглядываюсь в тонкие линии.

— Ничего себе! — округляю глаза, и Мэл забывает о движухе в холле.

— Что там? — рассматривает дочь свою ладонь, будто впервые видит.

— Ты однолюбка! Это у нас семейное. Вот линия твоего сердца. А вот линия твоего брака! Обычно она начинается с середины, а у тебя сначала жизни. Человек всё время идёт по жизни рядом с тобой. А вот здесь, — тычу я пальцем в пересечении неведомых мне линий. — Вы сходитесь! Давай-ка, теперь припомним, кто знает тебя с рождения. Кроме Руслана. Он в Марусиной ладони прописан чётко.

— Дима? — неуверенно спрашивает Мэл, и глазки её загораются надеждой.

— Точно!

— Но он даже не смотрит на меня!

— Хочешь сделаем его? — хитро улыбаюсь я. — Может ты потом сама не захочешь за него замуж. Когда он будет увиваться за тобой, как пчела за нектарином.

— Хочу! — Мэл протягивает вторую руку и разжимает ладонь. — Чтобы вместе навсегда. Как Руслан и Маруся.

Беру кулон в виде сердца на оборванной серебряной цепочке. Раскрываю его и улыбаюсь. В одной половинке фото Димона, во второй Мэл.

— Хочешь — будет! Цепочку новую тебе куплю, золотую! Сейчас Дима приедет, не выходи пока. Не нужно, чтобы он видел тебя заплаканной. А я пришлю к тебе Есю с Варей. Они мастерицы по всяким женским приблудам. Пусть масочку тебе сделают, волоски причешут. Люблю тебя!

— И я тебя, — Мэл кладёт мне руки на плечи, и мы трёмся носами.

— У меня разбор полётов, пошёл я.

— Иди! — улыбается Мэл.

У неё улыбка Марго, а глаза мои.

— Ты очень красивая, — вытираю я тыльной стороной ладони всё ещё влажные от слёз щёки Мэл.

Голоса раздаются уже совсем рядом:

— Папа сказал, чтобы ты ждала его в кабинете! — Марго конкретно на взводе.

— А мне нужно увидеть Мэл! — Маруся единственная, кто может противостоять матери.

Стук в дверь, и я смотрю на дочь:

— Пустим?

— Да, — кивает она.

— Папа! Ты мне нужен! — молотит в дверь кулаком Маруся.

Подскакиваю и только успеваю повернуть защёлку. Старшая дочь вваливается с Данилой на руках. Последний раз я его видел год назад на дне рождении Димона. С Донателлой у нас не сложились отношения. Не вписывалась она в нашу компанию и всё тут. Руслан её вообще на дух не переносил. И мы перекрестились, когда Димон развёлся с ней. Я несколько раз звал его с сыном в гости, но он всё время отмазывался. А мне так хотелось познакомиться поближе с его отпрыском.

— Улетала с цветами, а вернулась с дитём, — поднимается Мэл с постели и хмуро смотрит на Марусю.

— Дети — цветы жизни! Это букет от Димы, — парирует Маруся и протягивает ей Данилу.

Он цепляется за её шею, но Мэл быстро подходит и берёт малыша на руки:

— У него глазки папины, — умиляется она, а тот морщит нос, собираясь разрыдаться.

Маруся гладит его по плечу, и Даня цепляется за её палец. Она целует его кулачок и обнимает их с Мэл.

— Систер, я люблю тебя! Чтобы ты обо мне не подумала.

Я умиляюсь, застыв с идиотской улыбкой на губах. В холле хлопает дверь, и голос Руслана громогласно несётся по дому:

— Где эта обезьяна?

Маруся поворачивается ко мне.

— Папа, спасай!

Глава 14

* * *

Фрол

— Марго, — обращаюсь я к жене, застывшей в дверях с видом палача. — У тебя остались ещё блины и паштет.

— Немного есть!

— Прими зятьёв в лучшем виде, пока я с Марусей потолкую.

Слышится топот тяжёлых ног в коридоре, и Марго, метнув последний раз молнии из глаз в Марусю, захлопывает дверь. Я запираю её на замок и прислоняюсь к дубовому массиву спиной.

— Рус, солнце моё! Ты помолодел лет на двадцать, — голос Марго с бархатными нотками взбудоражит воображение даже у импотента.

— Где Данила? — Димон взбешён не меньше Руслана.

— Ты полагаешь в нашем доме что-то случится с твоим ребёнком? — Фея Карамелька врубает режим решалы.

— Нет, но…

— «Но» лошадку будешь пришпоривать, — идёт Марго в наступление. — Успокоились оба. Сейчас Фрол поговорит с Марусей, потом с Русланом, потом с тобой!

— Рита… — Димон ещё надеется переговорить мою жёнушку.

— Ты головой сегодня думал или головкой? Против семьи решил пойти? — голос Марго и шаги в коридоре слышатся всё тише.

Дон Корлеоне нервно курит в стороне. Рамсы Марго качать научилась будь здоров. Моя школа.

Смотрю на Данилу. Не очень парень за год и вырос. Сидит на коленях у Мэл, молчит, как в рот воды набрал. Напугала его Маруся. Совсем за три года в Поднебесной страх растеряла.

На дочек я не могу ругаться, тем более на старшую. Обожаю её до дрожи, но после шести лет разлуки с Марго, мы долго не могли насытиться друг другом и самым наглым образом повесили её воспитание на Руслана. А потом родилась Мэл, и я принялся лепить из неё человека по своему образу и подобию. Потом явились свету близнецы, и Марго, вступив в золотую пору, когда женщины получают кайф от материнства, вложила в них душу. К рождению Ксюши мы уже выдохлись немного, как заботливые родители, и потому мелкая, свободная от нашей гиперопеки, растёт счастливым ребёнком. А Марусе мы, наверное, недодали своего внимания. Впрочем, ей никто и никогда не был нужен так как Руслан. В детстве она была больше женщиной, чем сейчас. Так манипулировать моим министром безопасности не получалась ни у кого. Парадокс. Но когда Маруся выросла, Руслан не смог принять её как женщину и оттолкнул. На глазах моя всегда такая мудрая девочка превратилась в обиженного подростка. Вчера довела взрослого мужика до одурения, сегодня похитила ребёнка и угнала вертолёт, а завтра объявит войну Англии?

— Маруся, у тебя должны быть очень веские основания, чтобы объяснить свою выходку, — в этот момент я желаю поменяться местами с Марго.

— У Данилы серьёзные проблемы со здоровьем. Ты знал об этом? — поднимается Маруся с постели. Глаза тёмные, как небо перед грозой, крылья носа подрагивают, кулаки сжаты.

— Что с ним? — бросаю быстрый взгляд на ребёнка. Он держится рукой за лямку майки Мэл, изучая, раскрыв рот, её лицо.

— В два года парень не ходит сам. Лишь с поддержкой переставляет ножки. И не говорит, — крупная слеза сбегает по Марусиной щеке, следом другая. — Почему ты и Руслан не в курсе? Вы же с Димой друзья!

— Данилой занималась мать… Но почему Димон…

— Дима большой ребёнок по жизни. А его жене плевать на сына. Она брала деньги на его лечение и спускала на себя.

— Испанский стыд! Но почему Волконский… Ладно, это я с него спрошу, — вспоминаю, как Димон всякий раз находил повод, чтобы не приезжать с сыном. — Услышал тебя.

— Я предложила Диме привозить Данюшу к нам. Волконский же трудоголик. Сутками пашет на компанию, а третья нянька Данилы никакая. Дифирамбы поёт Диме, а с сыном его, как с пупсом обращается.

— Это как?

— Без души!

Мэл кладёт Данилу на подушку и вытягивается рядом с ним.

— Он такой классный, пап, — глаза её сияют, будто и не рыдала пять минут. Я не узнаю мою малышку. Девица, которая скачет на татами, как заправский самурай и гоняет со мной мяч на заднем дворе, вмиг превратилась в ласковую мамочку. Того и гляди майка от молока промокнет. — Данька, смотри какой у меня мишка. Это мой лучший друг!

Лучший друг у Мэл плюшевый мишка? Мои легионы! Сколько открытий за одно утро. Маруся совсем другая.

— С Данилой разберёмся, — вздыхаю я. — Давай про твои косипоры поговорим.

Старшая дочь смущённо отводит глаза, и щёки её заливает румянец.

— До тех пор, пока ты не вышла замуж, за тебя отвечаю я. Потому получай домашний арест на неделю!

— За что? — отступает Маруся к окну.

— За ночные скачки, распутное поведение и несоблюдение техники безопасности в воздушном пространстве. Ты уже не ребёнок, моя дорогая. Включай голову.

— Но я… Ведь Дима…

— Дима вообще отдельная тема, — мельком вижу, как Мэл напряглась. — Чтобы обнимашек с Волконским я больше не видел!

— Прости, пап, — Маруся подходит и обвивает мою шею руками. — Люблю тебя.

— Твои обручи — это нечто! — тихо шепчу ей и подхожу к кровати Мэл. — Солнце, мы с тобой договорились! Хвост пистолетом.

Треплю дочь по светлым волосам и смотрю на Данилу, обсасывающего лапу серого медведя.

— Пацан-то голодный! Накормить и к Алёне. Пусть посмотрит. Зря я её что ли в институте отучил!

Выхожу из комнаты и, костеря про себя Димона, иду в гостиную. Марго разогнала девиц по комнатам и сидит во главе стола, помешивая ложечкой чай. Встречаемся с ней взглядом и понимаем друг друга сходу. Так могут только сыгранные бойцы на поле. Без слов Марго поднимается с места и ретируется в сторону кухни.

Руслан с аппетитом наминает блины, Димон цедит кофе, но оба отрывают свои задницы от стульев.

— Здорово, орлы! — опираюсь руками на дверной косяк. Утреннее желание накостылять Димону выросло в разы. — Хороши! Оба отличились.

Руслан смотрит на меня исподлобья. Димон, как всегда, с невозмутимым видом, перекатывается с пятки на носок:

— Здорово, большой папа.

— Пойдём потолкуем, — киваю я Димону и иду к лестнице. — Ты уже кожу на роже так натянул, что и правда за сына скоро проканаешь.

Руслан, проглатывает смешок и бухается обратно на стул. Марго уже озвучила им моё желание потолковать с каждым в отдельности и морально настроила на мирный лад. В этом я даже не сомневаюсь. Моя королева умеет грамотно развести не только меня.

Димон поднимается за мной на второй этаж. Казанова с Финского залива! Идёт помалкивает.

В кабинете я кивком головы указываю Димону на кожаный диван и сажусь напротив в кресло. Молчу, положив руки на подлокотник и прошу небеса дать мне терпения.

— Прости, сдурил я с Марусей, — Димон изучает свои холёные ногти, будто они у него только что выросли на пальцах. — Не в теме был, что она по-прежнему с Русланом.

— Да ты что? — выдержка китобоя мне бы не повредила. — Так ты бы у меня спросил для кого какая ягодка в саду.

— Не понял? — Димон отрывается от созерцания пальцев.

— Проехали, — Мне сейчас не до шуток и не до интриг. — Дело сейчас не в том, что ты к Марусе бейцы свои бритые подкатил, хотя уже это меня напрягло до неприличия. Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

— Данюша мой… Я не знаю, как тебе объяснить, — Димон сереет лицом. — Столько денег этой шкуре давал, чтобы парня на ноги поставила. Ты же знаешь, я двадцать четыре часа у пяти мониторов. Биржу лихорадит весь год, финансовые директора подразделений…

— Очень ценю твою ответственность, но нельзя ставить работу выше жизни своих детей. — перебиваю Димона. — И я не это хотел от тебя услышать.

— А что?

— Димон, мы знаем друг друга всю жизнь, — подаюсь я вперёд. — Мы не только партнёры, мы — друзья! Сколько нам с Русом пришлось покрошить носов в школе за твой длинный язык? Кто сгоношил для тебя первое свидание с покладистой девой? Кто вывел тебя из-под срока за проделки с липовыми акциями?

— Было такое.

— Было и не такое, если копнуть глубже. И ты для нас с Русом сделал не мало. Только почему-то друзей сторонился всегда. Всю жизнь кичился своей родословной, математическими способностями, сногсшибательной красотой. Считал себя чуть ли не небом в булки поцелованным, а тут вдруг больной ребёнок. К старости совсем гордыня одолела или ботокс все извилины выпрямил?

— Фрол…

— Что Фрол? Вместо того, чтобы прийти и попросить помощи для своего сына, ты умыкнул у меня дочь на выданье, — вскакиваю я с кресла и прохожусь по комнате. Сажусь на подоконник и зову Димона. — Иди посмотри.

Девчонки вытащили детский стульчик к общему столу во дворе. Данила сидит перемазанный кашей, и увлечённо ковыряет ложкой в тарелке. Ксюха разыгрывает перед ним спектакль с перчаточными куклами. Мэл прикручивает колёса старой коляске. Варя с Есей разбирают коробку с чердака, выуживая оттуда погремухи. Нет только Маруси, и в доме тихо. Арест немного усмирил буйную деву. Надеюсь, она в своей комнате, а Руслан с ручек Марго ест пенки от варенья. Она как раз утром варила клубнику. Разборок на сегодня мне уже хватило.

Димон подходит и прижимается лбом к стеклу. Заглядываю другу в лицо:

— Эй, дружище ты чего?

Димон кулаком вытирает глаза:

— Данька никогда сам не ел. Донателла ругалась, что он пачкает всё.

— Мои быстро его всему научат. В большой семье даже собаки клювом не щёлкают.

Звонит персонайзер, на экране Алёна. Нажимаю на экран:

— Слушаю тебя.

— Фрол Матвеевич, мне бы анамнез мальчонки глянуть, пока девочки его кормят.

— Перезвоню тебе.

Сбрасываю звонок и смотрю на Димона выжидающе. Он садится рядом со мной и выдыхает:

— Мне нужна твоя помощь, Фрол.

— Нужна — будет.

Мы ударяем по рукам.

Глава 15

Руслан

— Вкусно? Ещё? — Марго сидит возле меня с блюдцем в руке и подцепляет золочёной ложкой пенку от клубничного варенья.

Обожаю их до дрожи и киваю с блаженным видом:

— Да, богиня!

— Открывай рот.

Получаю ещё порцию сладости, запиваю глотком крепкого чёрного чая с ароматом чернослива. Подхватываю руку Марго и целую её тонкое запястье. Под прозрачной кожей залегают тонкие вены. Провожу по ним губами. Всю жизнь томлюсь желанием понежить нашу королеву. Как жрец, что мечтает отдать дань женственности и красоте своей святыне. — Рука дающей да не оскудеет.

Получаю ложкой по лбу:

— Светлейший, не забывайся, — Марго берёт салфетку и вытирает мне уголок рта. — Судя по отсутствию растительности на лице, ты услышал меня. Так что хватит меня охаживать, тебе теперь есть кем заняться.

— Ты для меня всегда останешься идеалом, моя прелесть. Дай ещё пенок! — открываю рот и получаю вкусняшку. — Обожаю твоё варенье…

— А у вас тут мило, — обламывает мне кайф Маруся. Стоит, опираясь на дверной косяк, улыбается, но глаза потемнели от гнева. Я даже не услышал её шаги. Хотела, наверное, по-тихому мимо гостиной в комнату свою пробраться. — Ну, волчок, ты даёшь! Как тебе папа не накостылял до сих пор за такие вольности?

Меня бросает в жар, вскакиваю со стула. Послеобеденная нега разбивается вдребезги, вместе с блюдцем, выбитым моим плечом из рук Марго.

— Ты что себе позволяешь? — Марго поднимается следом за мной и указывает дочери на стул. — Села сюда.

С лица Маруси сползает улыбка, и я понимаю, что мне сейчас придётся её спасать от матери.

— Папа уже наложил на меня недельный арест, — сбавляет Маруся обороты. — Мам, прости! Я пошутила.

— Села на стул, руки на колени, я сказала, — голос Марго тихий, ровный, но девочки боятся этого тона больше, чем раскатов грома нашего Зевса.

— Королева, позволь мне самому поговорить с Марусей, — встаю, приложив руку к груди, между моими любимыми девочками.

Взгляд Марго смягчается, на губах мелькает улыбка. Так она этого и добивалась! Расслабила меня по полной, а теперь включила режим «Мать перемать», чтобы я, забыв про свои обиды, бросился грудью на амбразуру и защитил свою малышку.

— Изволь, — кивает она мне, доигрывая роль, и указывает Марусе на разбитое блюдце. — Прибрала, живо!

Маруся бросается выполнять её приказ, а в гостиную входит Мэл с Данилой на руках.

— Мам, можешь кашу сварить? — и целует Димкиного сына в щёку. — Сейчас нас с тобой накормят в лучшем виде.

— Какой славный, конечно, сварю. — Марго протягивает к ним руки, вмиг забыв про нас с Марусей. —Анна сейчас обедом занята, пойдёмте в летнюю кухню.

Мы остаёмся с Марусей один на один. Она на корточках собирает осколки блюдца у моих ног и пыхтит, как ёжик. Сажусь рядом, и Маруся вскрикивает.

— Порезалась? — беру её за руку и слизываю с тонкого пальчика каплю крови.

— Инфекцию занесёшь! — в глазах у Маруси слёзы, и сердце моё сжимается. Не могу видеть, как она плачет.

— У волков слюна бактерицидная, — другой рукой ловлю слезу, побежавшую по Марусиной щеке.

Из кухни выходит Анна со шваброй и совком.

— Что вы тут опять разгромили? Идите уже куда-нибудь. Сама приберу.

Я подхватываю Марусю на руки, и она, обняв меня за шею, прижимается к моей груди, как много лет назад. Поднимаюсь по лестнице, иду мимо спальни Гориных, кабинета Фрола, где идёт полным ходом прожарка Димона, и толкаю плечом дверь в Марусину комнату. Кладу её на синее стёганное покрывало и возвращаюсь к порогу, чтобы закрыться на замок с «арестованной». Как раз с утра наручники захватил, хотел вместо кольца ей пока подарить.

— Руслан… Не уходи, пожалуйста.

Маруся редко зовёт меня по имени, но из её уст оно звучит волшебно, до мурашек. Неужели думала, что я сейчас уйду? С чего вдруг такая неуверенность?

— Хорошо, — щёлкаю собачкой замка и возвращаюсь к кровати.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — серые глаза всё ещё блестят от слёз.

— Вообще, я собирался тебя выпороть.

— Да ты проказник, волчок, — Маруся облизывает губы. — У меня было несколько заказов на виртуальные замки садо-мазо.

Кровь приливает к моим щекам. Небеса! Когда девку так испортить успели?

— Я только создавала интерьер, — поспешно добавляет Маруся. — Но если тебя это заводит, то можешь меня пару раз шлёпнуть…

— Котёнок, заткнись, — хотел подарить любимой несколько девственных поцелуев, но её развратные завлекушки уже сделали своё дело. В штанах прибыло так, что сейчас ширинка лопнет.

— Насчёт шлепков подумаю, — коленом встаю на кровать и нависаю над Марусей, — но вот небольшую защиту от твоих колдовских штучек использую.

Касаюсь Марусиных губ, опасаясь, как бы она на меня какой обруч не напялила. Впервые в жизни, не знаю, что в следующий момент ждать от девушки. Не прочь побегать волком по лесам, но сейчас меня потряхивает совсем от другого желания. Маруся проталкивает свой язычок мне в рот, а я свожу её руки над головой.

— Закрой глазки, котёнок, — легко удерживаю сведённые вместе запястья.

— Только не останавливайся, — мурлычет моя горячая девочка, и послушно смыкает веки.

Вновь приникаю к таким желанным губам и достаю из заднего кармана наручники. Маруся вздрагивает, когда металл касается её кожи.

— Это вынужденная мера, малыш! — я защёлкиваю кольцо наручников на одной руке, удерживая другую, огибаю цепочкой дугу кровати, и пленяю второе запястье.

Маруся пытается вырваться, но я прижимаю её своим весом к постели, теперь уверенный на сто процентов, что не обрасту внезапно шерстью.

— Тихо, тихо, сладкая моя, — трусь щекой об Марусину щёку.

Маруся затихает. Я сажусь возле неё и у меня перехватывает дыхание от того, как она прекрасна в своём бессилии. Восхитительные упругие грудки топорщатся остренькими вершинками под алым шёлком. Острые косточки бёдер выступают над поясом джинсовых шортиков. Чуть впалый живот подрагивает. Длинные, стройные ноги покорно разведены в стороны. Ложусь рядом с Марусей и поправляю тёмные пряди её волос, рассыпавшихся по подушке. Она тихо глотает слёзы, и виноват в них только я.

— Не плачь, котёнок, — не могу удержаться и забираюсь рукой к ней под топ. — Я больше никогда не сделаю тебе больно. Не могу налюбоваться тобой. Ты такая красивая.

Глажу ей грудь и живот, ладонью осторожно забираюсь под шорты и касаюсь нетронутой плоти. Оттормаживаю себя и хочу убрать руку, но Маруся вдруг просит:

— Погладь меня… Там.

Меня бросает в дрожь. Расстёгиваю ремень на её штанишках, дёргаю молнию и одной рукой приспускаю их с покатых бёдер. Осторожно, чуть касаясь пальцами бархатной кожи, снова забираюсь рукой под кружево белья между покорно разведённых в стороны ног. Раздвигаю складки и дурею от прикосновения к влажному лону. Наклоняюсь к лицу Маруси, и она встречает мои губы жарким поцелуем. Разминаю одним пальцем сжавшийся вход, где кожа тоньше розовых лепестков. Ввожу его неглубоко и снова позволяю себе лишь лёгкие поглаживания. Маруся напряжена, но глаз не открывает. Наигравшись, поднимаюсь большим пальцем к маленькому, набухшему бугорку и нажимаю на него. Маруся стонет мне в рот, извиваясь всем телом, и мы вместе кончаем. Она мне в руку, а я в штаны. Последний раз со мной такое было в школьном возрасте.

Маруся хватает воздух ртом и испуганно смотрит на меня.

— Что это было?

— Твой первый оргазм, котёнок, — я подношу мокрые пальцы ко рту и засовываю их в рот. — М-мм, ты мой вкусняш!

— Как с горы слетела! Хочу ещё! — требует Маруся.

— Это была промоакция, — улыбаюсь я и трусь носом об её нос.

— Руслан! — дёргается она, пытаясь вылезти из наручников. — Так не честно.

— Меня твой отец сейчас дёрнет к себе. Продолжим ночью, котёнок.

— Но я же арестована!

— В этом есть свои плюсы, — я натягиваю на Марусю шорты и застёгиваю молнию и ремень. — К тому же нет таких дверей, которые я не отворил бы ради тебя.

Достаю из кармана ключ от наручников.

— Прежде, чем я тебя отстегну, хочу сказать одну важную вещь.

Маруся лежит, надув губки. Я наклоняюсь к её уху и шепчу:

— Никого и никогда я не любил больше, чем тебя.

Глава 16

Руслан

Я успеваю зайти домой переодеться, прежде чем Фрол звонит мне. Насмотревшись, каким франтом вырядился Димон для визита к Марусе, я решил не отставать. Вытащил из шкафа белую рубашку и серые брюки. Повертелся в них перед зеркалом и, подумав, надел до кучи синий галстук. Так непривычно видеть себя без бороды. Придётся теперь бриться каждый день. Но ради Маруси я готов на всё. Невольно улыбаюсь, вспомнив наши с ней первые шалости. Лука приедет, сразу освобожу больше времени для молодой жены.

В дверях кабинета Фрола сталкиваюсь с Димоном.

— Бизнес-план пересмотри. Но, в первую очередь, подправь в банановом договоре всё, что обсудили сейчас и Русу кинь на почту. Пусть глянет опытным взглядом законника, — напутствует его Фрол, стоя у окна и почёсывая всей пятернёй грудь. Наш спортсмен, как всегда, в шортах и майке. Рубашку Большой папа надевает только на онлайн конференции и совещания. Анна каждый день вешает ему чистую офисную одежду на плечики возле стола. Чтобы в любую секунду преобразиться мог.

— Сделаю. Только у тебя не знаешь, где уединиться! Как ты умудряешься здесь работать и при этом ещё что-то умное генерить? — улыбается Димон, сжимая под мышкой ноутбук.

— Всё дело в баньке, старина! У меня там лежбище! Выбирай любую из комнат — тишь, гладь, Божья благодать. За барной стойкой холодильник, если помнишь.

— Мне бы фреш клубничный. Марго так свои ягоды расхваливала.

Фрол усмехается и переглядывается со мной:

— Да, ягодки хорошие. Но сначала договор сделай. Давай вали, — жестом гонит Димона. — Дел до пупа.

Мы остаёмся с Фролом одни:

— Как тебе шахер-махер нашего Димасика? Так запустить сына! Подожди письмо отправить нужно, — Фрол идёт к компьютеру и быстро шерудит пальцами по клавиатуре.

Я смотрю в окно, как девчонки болтают с Алёной. Она стелет на столе одеяло и сажает на него Даньку. Гулит с ним, сгибает, разгибает ему ручки-ножки. Задумчиво читает что-то в своём персонайзере и откладывает его в сторону. Вижу, как снова загорается экран, но Алёна занята с Даней. Удивлённо приподнимаю брови, когда вижу, что Варя пишет ответ вместо неё. Мэл шепчется с ней и, прихватив Есю, девчонки бегут в дом. Вот макаки, опять что-то затеяли.

— После того, как Данила попал в твоё бабье царство, переживать нечего. Волконский, конечно, мудень, — я всё ещё сердит на Димона.

— Мудень, не мудень, а девушку у тебя умыкнул, — Фрол вытягивается на диване, закинув руки за голову и довольно хмыкает. — Чуть не профукал Марусю, волчара мой матёрый.

— Не говори! Старый стал, на лапы ссу, — достаю из минибара бутылку минералки и пью из горла.

— Ладно, не прибедняйся! По тебе все девы мои сохнут. Почти все. Лететь куда собрался? Вырядился, как на парад. Суды вроде все разрулили. Пойдём лучше в бильярд партеечку замутим…

— Какой бильярд, мин херц? — соображаю, как бы на нужную тропу свернуть.

— В «американку» или «пирамидку», — Фрол прищуривается и с подозрением тянет: — А ты чего сияешь, как бампер от «мерсухи»? К Марусе пробрался? Я ж её под арест отправил.

— Ничего и не сияю, — сажусь в кресло напротив Фрола. — С чего ты взял?

— Вряд ли твоя рожа так бы светилась от пары ложек варенья и похищенных поцелуйчиков у моей жены.

— Прозорливый ты, мин херц! Грешен, пробрался.

Фрол поджимает губы и, надувшись, устремляет взгляд в потолок.

— Всю жизнь знал, что вы с Марусей однажды переспите, но как представлю, что ты такой кабан, мою девочку дерёшь…

— Притормози коней! — перебиваю я друга. — Я к тебе с официальным предложением.

Фрол ловко соскакивает с дивана, бежит к вешалке и сдёргивает белую рубашку с плечиков. Доля секунды и все пуговицы застёгнуты:

— Да ты что! — приглаживает тёмный коротко стриженный чуб и садится за стол, подвигая к себе вазочку с фисташками. — Валяй!

— Пригласи Марго, пожалуйста, — подтягиваю я к себе главный козырь из колоды.

Фрол тыкает пальцем в экран компьютера, и я слышу бархатный голос Марго:

— Что хочет мой медвежонок?

— Лапуль, я не один, — щёки Фрола розовеют, а взгляд теплеет. — У меня Руслан. Зайди, пожалуйста.

Не проходит минуты, как отворяется дверь и слышатся лёгкие шаги. Откидываюсь в кресле и любуюсь будущей тёщей. Она уже переоделась к обеду, и, судя по её голубому шифоновому платью с пышной юбкой, он будет праздничным. Неужели уже знает, что я буду делать предложение? Еле уловимый аромат цитрусового парфюма, нитка жемчуга на тонкой шее, хитрая улыбка на губах — в Марго есть всё, что делает женщину неотразимой. Она садится напротив меня на диван и рассматривает, как ярморочный пряник.

— Что за сбор? — Марго тонкими пальцами заправляет за ухо светлую прядь волос.

— Да вот Руслан к нам с официальным предложением пожаловал. Судя по тому, как он пожирает тебя глазами, наконец решил спилить сосны у себя во дворе и дать тебе добро на высадку роз.

— Это было бы замечательно! — Марго проглатывает смешок. — Но мне кажется он пришёл за другим цветком.

— Думаешь? — Фрол закидывает фисташку в рот.

Голубой шифон красиво подчёркивает чуть тронутую загаром кожу Марго. Что-то всё-таки не так с её лицом. Она прямо светится последние дни. Мечтаю, чтобы Марусино лицо сияло от счастья также. Умеет Фрол делать женщину свою счастливой, хотя такой медведь по жизни. Вот уж кто дерёт женщину в постели, так это он. Сколько раз становился свидетелем их сумасбродств за стеной.

— Рус, ты за каким цветком-то пришёл? — Выводит меня из задумчивости Фрол, и ехидно добавляет. — Этот давно занят. Я думал ты уже определился. Может хочешь ещё раз посмотреть всех?

— Пардон, — кашляю в кулак. — Просто Рита прямо сама не своя эти дни. Ты не замечал?

Фрол внимательно смотрит на жену.

— Мамуль, ты не беременна, — спрашивает напрямую.

— Мальчики, давайте не обо мне, — теперь уже Марго выводит нас на нужный разговор. И я теперь почти на сто процентов уверен, что у Гориных скоро будет прибавление.

Поднимаюсь, смотрю на друзей и собираюсь с духом. Фрол дожёвывает орех и отодвигает мисочку. Марго поворачивается в мою сторону и, расправив юбку, складывает руки на коленях. Спина прямая, подбородок вздёрнут, в глазах озорные огоньки.

— Фрол, Марго, — мне, скорому и ловкому на язык, в голову сейчас лезут древние велеречивые «вельми понеже» и более ничего толкового. Призываю силы небесные и выдыхаю: — прошу руки вашей дочери.

Вспоминаю, что их у Гориных пять. Понятно, что Маруся, но ведь положено сказать. Пот скатывается каплями между лопаток. А эти двое сидят, как в партере.

— В Марусе вся моя жизнь, — добавляю.

— Что скажешь, мать? — откидывается Фрол в кресле, будто только узнал новость.

— Ты отец, тебе решать, — изящно поворачивает голову Марго в сторону мужа.

Меня сейчас апоплексический удар с ними хватит. И тут их разбирает хохот. Фрол поднимается из-за стола и идёт ко мне, распахнув объятья. Марго утирает согнутым пальчиком слезу в углу глаза. Обнимаюсь с тестем, опускаюсь на колени возле тёщи и получаю благословенный поцелуй. Фрол достаёт из бара шампанское и разливает по бокалам.

Распахивается дверь, на пороге раскрасневшийся Димон. Рубашка у него наполовину расстёгнута, причёска всклочена.

— Вы чего, меня под статью подвести решили?

Залпом опустошаем бокалы и переглядываемся.

— Проходи, садись, здравствуй, — кивает ему на диван Фрол.

Рассаживаемся в том же порядке: Фрол за стол, я в кресло, Марго с Димоном на диван.

— Выкладывай! — велит Большой папа.

Димон приглаживает волосы:

— Решил я занырнуть в бассейн перед работой. Написал Алёне, чтобы забежала ко мне плечики помять. Она согласилась. Забрался на стол, задремал даже. Вдруг мне на плечи руки ложатся. Сильные такие. Я аж взвыл от удовольствия. Лежу, втираю Алёне чепушню всякую. Она обычно хохочет, а тут как воды в рот набрала. Поворачиваю голову, а это Мэл. Я чуть со стола не рухнул. Стоит ресницами накрашенными хлопает, губки напомаженные кусает.

— Здрасьте.

— Ты что здесь делаешь? — стучу кулаком по столу.

— У меня сертификат по спортивному массажу, — говорит, а у самой голосок дрожит. Грудь под платьем обтягивающем вздымается, ноги на высоких каблуках подворачиваются.

— Ну-ка брысь отсюда!

Я вскочил, одежду под мышку и в душевую. Когда вышел, её уже не было.

— Мои легионы! — хватается Фрол за голову. — Ты хоть жопу-то прикрыл, когда на стол лез?

— Прикрыл, — Дмитрий застёгивает дрожащими пальцами рубашку. — Алёна всё-таки замужняя дама.

— Я же при тебе с Алёной договаривался Данилу смотреть! — багровеет Фрол. — А с этой массажисткой я сейчас разберусь.

Как есть, в рубашке и шортах, Фрол выбегает из кабинета и чуть ли не кубарем скатывается с лестницы. Комнаты девочек, кроме Марусиной, на первом этаже. Мы с Марго бежим следом за Фролом. Он вваливается в комнату Мэл. Мы влетаем следом, как всадники Апокалипсиса. Зарёванная Мэл сидит на постели в трусах и лифчике, тело всё в татухах из хны.

— В Китай я не поеду! — заявляет она.

Глава 17

Маруся

— Месяц ареста, — вопит Фрол.

Меня не видно из-за стеллажа, но сестру надо спасать. Выхожу вперёд и встаю между ошалевшей троицей и Мэл.

— А что она такого сделала? — с усмешкой смотрю на отца. Это ещё цветочки. Варя с Есей те ещё чертовки растут. В момент втянули доверчивую Мэл в блудняк. — Ну зашла в баню, лежит тело немятое. Знакомое тело. А у девочки сертификат пылится. Зря что ли курсы заканчивала.

— И ты здесь! Марья-искусница! — Фрол ставит руки в боки. Щёки пылают, глаза аж почернели, грудь под рубашкой вздымается, шерсть на ногах дыбом. Он кивает на Руслана. — За тобой вон товарищ пришёл! Я ему твою руку отдал. И всё остальное в придачу! Пусть у Руса теперь за тебя голова болит! Свадьба — завтра… Нет, завтра у меня тренировка. Послезавтра!

— Тренировка? — у меня перехватывает дыхание от такого цинизма. Я кидаюсь на отца впервые в жизни, но Руслан в момент выныривает из-за его спины и ловит меня, как вратарь мяч.

— Пусти! — ударяю я ему кулаками в грудь. — Ты теперь меня должен защищать, а не его!

— Котёнок, ты чего? Успокойся, — Руслан ослабляет хватку, но продолжает прикрывать Фрола. У моего жениха это уже, наверное, в крови.

— Пусти её, старина, — слышу голос отца.

Подныриваю под руку Руслана, но он тут же обхватывает меня своими лапищами со спины.

— Ты собаку на вязку или дочь замуж отдаёшь? Я ещё даже не придумала свадебный торт, чулок на свадьбу не купила! — потрясаю кулаками.

— Всё у тебя будет! И фата, и вертолёт, и платье самое лучшее! — выдыхает мне в затылок Руслан. Слёзы наворачиваются на глаза, но я всё равно в огне и на коне.

— Нет, дай я скажу всё! — пытаюсь отцепить от себя руки Руслана.

Отец прислоняется к дверному косяку и поворачивается к Марго:

— У нас дома проблема с чулками?

Я даже слов не нахожу от негодования. Замираю и хватаю воздух ртом, как рыба на суше.

— Маруся не про это, — гладит Марго Фрола по плечу. — Ей хочется спокойно выбрать платье, туфли, придумать причёску. Пригласить гостей.

— Мои легионы, да рассылку я за пару секунд организую. Мы восемнадцать лет ждали этого дня! Нет же! Давайте теперь цирк с конями ещё на год разведём! — Фрол стучит пальцем по циферблату: — Маргош, скажи Анне, чтобы накрывала. Жрать охота.

— Сейчас, солнце, всё будет, — Марго показывает мне исподтишка кулак и уходит.

Фрол складывает руки под грудью, и медленно скользит по мне взглядом с ног до головы и кивает Руслану:

— Бачили очи шо куповали, светлейший княже? Смотри, не жалуйся мне потом.

— Папа, — топаю я ногой. — Не хочу свадьбу, как у вас впопыхах! Помню, как ты женился на маме, пока самолёт ждали!

— С тайм менеджментом у меня всегда было норм. И ножками не сучи! Сказал свадьба послезавтра, значит, послезавтра! Арест аннулирован, — Фрол достаёт персонайзер из штанов и тыкает пальцем в экран. — Приглашения я всем нашим отправил. Шуруй за платьем и коврижкой. Папа платит!

— Ты невыносим! — я разворачиваюсь и утыкаюсь лицом Руслану в грудь.

Он гладит меня по спине, и как в детстве пришишикивает.

— Слышь, Рус! Мне Егор портупею своего деда подогнал, я тебе одолжу на медовый месяц. Говорит стопудовый оберег от розовых чепчиков.

И тут Руслан не успевает меня поймать. Оттолкнувшись от него, я нападаю на Фрола. Тот, хохоча, отбивается от меня.

— Да забери ты тигру свою, дай мне с Мэл поговорить.

— Совсем забрать? — уточняет Руслан.

Я не сразу понимаю задумку опытного юриста.

— Ну, а как ещё?

— По рукам!

В следующую секунду я повисаю вниз головой на плече у Руслана, и теперь уже его молочу кулаками по крепкому заду.

— Поставь меня немедленно! Произвол! — ору, понимая, что из этих цепких лап уже не вырвусь. — Не вздумай трогать Мэл! Понял меня!

Есения с Варей даже носа не кажут из комнаты. Но, судя по папиному гомерическому хохоту, он уже спустил пар на меня и можно выбираться всем из укрытия. Руслан минует гостиную, где Анна расставляет тарелки.

— На нас с Марусей не накрывай, — бросает он ей через плечо.

В дверях мы сталкиваемся с Димоном. Я его не вижу, но слышу.

— Сумасшедший дом! Куда ты её?

— Переезжаем!

— А так можно было?

Руслан, оставив друга без ответа, выходит на улицу. Я облокачиваюсь локтями на поясницу своего избранника и улыбаюсь Димону. Он качает головой и заходит в дом.

Мы покидаем мамин розовый сад и, скрипнув калиткой, оказываемся в сосновом лесу.

— Может я ногами пойду?

Руслан достаёт из кармана ключи и сбавляет шаг.

— Жену положено в дом на руках вносить, — усмехается Руслан и шлёпает меня по голым булкам. С утра я так и не удосужилась переодеть шорты.

Он вносит меня через порог и ставит на ноги. Куда девается вся моя отвага? Я поворачиваюсь к Руслану и развожу руками:

— И что теперь делать?

— Мы дома, родная, — он привлекает меня к себе и, наклонившись к моим губам, шепчет. — И можем делать всё, что хотим.

К моим щекам приливает кровь.

— А что ты хочешь? — провожу ладонью по колючей щеке.

— Я хочу есть, дорогая, — хитро улыбается Руслан. — Пожарь нам стейков.

Очарование рассеивается дымкой в голубой дали.

— А я хочу тебя! — встав на цыпочки, кладу ему одну ногу на талию.

— Волка нужно иногда кормить, котёнок, — Руслан подхватывает меня под бёдра и несёт на кухню. — И нам, действительно, нужно купить тебе платье. Пока ты готовишь, я запишу все твои хотелки.

Кухня у Руслана светлая, с широкой барной стойкой вместо стола. Мебель из натурального дерева. Сейчас таких уже и не делают.

— Давай, хозяюшка, я истосковался по твоим дивным блюдам, — выпускает меня Руслан из рук и, усевшись на барный стул, достаёт органайзер.

— А я думала, ты истосковался по моему телу, — обиженно выпячиваю губу.

Руслан облизывает губы и улыбается от уха до уха.

— Горячая ты штучка, котёнок! Но подумай сама, как я мог тосковать по тому, чего не знал?

Открываю холодильник и чешу в затылке:

— Начнём, пожалуй, писать в хотелки список продуктов. Холостяцкие два яйца, кефир и апельсины так себе закуска.

— Чем тебе не нравятся мои яйца? — Руслан увлечённо листает новостную ленту.

— Твоих яиц я ещё не видела, — подхожу и забираю у него персонайзер. — равно, как и мяса в твоём холодильнике. Яичницу могу изобразить. Будешь?

— Вот ты язва, Маруськин, — смеётся Руслан. — Стейки в нижнем отделении.

Экран загорается. Папочка мой никак очухался.

— О, сейчас будет крик, — всовываю в руки Руслану его органайзер, будто провода высокого напряжения, и ретируюсь к холодильнику. — А масло где у тебя?

Руслан указывает на угловой шкаф и нажимает «Ответить»:

— Да, Матвеич!.. Как куда унёс? Домой… Так ты сам сказал забирай!

Включаю жаровню, добавляю масло и, выставив температуру, кладу туда стейки. Всё это время, судя по тишине в кухне, отец выговаривает Руслану всё, что о нас думает.

— А соль, перец? — прикрывает пальцем динамик Руслан.

— Я солю в конце, — поворачиваюсь к нему. — Сильно зол?

— Сейчас разрулим. Не переживай, — Руслан убирает палец с динамика. — Отец родной, ты совсем обо мне плохо думаешь. Я слово дал, я его сдержу.

Глава 18

Руслан

— Какую тебе машинку, котёнок? Красненькая больше нравится? — впервые с момента нашей встречи, я вижу Марусю в таком восторге. Её серые глаза сияют от счастья. Зная мою малышку всю жизнь, я прекрасно знаю, как исцелить её от обид.

Мы стоим среди отливающих перламутром автомобилей класса люкс.

— Да, красненькая очень классная, — Маруся забирается в кабриолет с белым кожаным салоном и дрожащими пальцами поглаживает руль. Смотрит на меня с лёгкой нотой недоверия во взгляде. — Мы, правда, купим мне сейчас эту машину?

— Выписывайте в полной комплектации, — поворачиваюсь к продавцу.

— Ура! — Маруся хлопает в ладоши. — Садись ко мне.

Забираюсь на переднее сиденье, и Маруся, вскочив на колени, обхватывает меня за шею.

— Люблю тебя, — шепчет и втягивает в рот мочку моего уха.

Я замираю от её жаркого дыхания. С трудом беру себя в руки. Специально не прилёг с ней отдохнуть после обеда, иначе мы бы так и не вышли из дома. Марусе всё равно, где постигать науку любви. Убрав тарелки со стола, она оседлала меня прямо на стуле и одними своими целовашками чуть не разрушила все благочестивые планы. Подъехавшее такси спасло мои очередные штаны от стирки.

— Котёнок, тут везде камеры, — смеюсь я. — Давай до дома потерпим с благодарностями.

Маруся возвращается на место и нажимает кнопку на панели. С лёгким шуршанием крыша накрывает салон. Стёкла едут вверх, и я понимаю, что попал.

Следующая остановка у нас галерея высокой моды. Я забрал Марусю из дома в одних шортах, так что надо малышку приодеть. Тем более, как я понял, заглянув сегодня в шкаф моей будущей жены, у неё не так много одежды. Все деньги, наверное, грохнула на персонайзер с брюлликами.

Маруся загоняет кабриолет на парковку и, покинув салон, горделиво поглядывает по сторонам и щёлкает брелоком. Какая же она ещё девчонка. Стайка модниц, обвешанных пакетами с логотипами мирового значения, с завистью поглядывают на Марусино авто и на прилагающегося к нему «папика», то есть на меня. Судя по их погрустневшим лицам, фейсконтроль прохожу на ура. С трудом проглатываю улыбку и смотрю на Марусю. А ведь я и правда теперь «папик» при молодой егозе для окружающих. Беру Марусю под локоток и веду её к лифту.

— Котёнок, у нас есть три часа, потом поедем за Микки.

— Я так соскучилась по ней! Если бы ты знал, сколько я ей в детстве поверяла тайн. — Маруся кладёт мне голову на плечо.

— Мне косточки перемывали? — трусь щекой об её макушку.

— А кому ещё!

Металлические двери лифта разъезжаются в стороны. Первым на пути нам попадается магазин белья с золотыми манекенами в витрине. Маруся с ловкостью мартышки сдёргивает со стенда вешалки с лифчиками, трусами, поясами и скрывается в примерочной.

— Волчок, иди сюда, — зовёт меня вскоре.

— Бери всё, что нравится, — я тяжело сглатываю, увидев её обнажённое плечо.

— Мне нужно посоветоваться!

Вхожу в примерочную и встаю за спиной Маруси. Моя соблазнительница уже поняла, какую власть обрела надо мной. Смотрит на меня в отражение зеркала и улыбается. Красные чаши лифа подняли и без того высокую грудь моей малышки, а шортики того же цвета подчеркнули линию бёдер, между которых мне не терпится обосноваться всерьёз и навсегда.

— Так нравится? — Маруся склоняет голову набок, и пускает в ход фирменный взгляд с поволокой.

Я расстёгиваю лифчик, выпуская её роскошную грудь на волю и швыряю его на тумбу. Стягиваю с Маруси шорты до колен и провожу языком по её бедру.

— Что ты делаешь? — щёки её наливаются румянцем, как яблоки.

Выпрямляюсь за Марусиной спиной, пожирая взглядом стройную фигуру. Веду руками по трепещущему от желания юному телу, задевая пальцами вмиг затвердевшие соски. В горле у меня пересохло, ещё немного и я не выдержу. Хрипло шепчу Марусе на ухо:

— Мне нравится так, поэтому чехлы бери любые, — прикусываю её за шею и выметаюсь из примерочной.

Через пару часов к кабриолету возвращается элегантная дева в шёлковом алом платье, босоножках на высоченных каблуках и умопомрачительной шляпе. Запястья её украшают золотые браслеты, в ушах серёжки, только палец всё ещё без кольца. Оно лежит у меня в кармане пиджака. Пакеты с трудом помещаются в моих руках.

— Руслан, ты волшебник! — Маруся прижимает к груди коробку со свадебным платьем. Его она выбирала без меня.

— Всегда к вашим услугам сударыня, — составляю пакеты на заднее сиденье. — Ты не представляешь, как я сам кайфанул, выбирая для тебя наряды.

Клиника Никиты в пригороде, и мы приезжаем туда к девяти.

— Я думал вы и сегодня не приедете, — Никита встаёт из-за стола и, обменявшись со мной рукопожатием, обнимает Марусю. — Привет, малышка. Ты с каждым годом только краше. Фрол прислал сегодня днём приглашение. Вы реально послезавтра женитесь?

— Папа правда разослал всем приглашения? — поворачивается ко мне Маруся.

— Ты чем-то недовольна? — приподнимаю одну бровь.

— Сейчас я готова расцеловать его! Но это только благодаря тебе, — Маруся обнимает меня и касается моих губ.

— У меня есть свободный кабинет, если вам невтерпёж, — кашляет Никита в кулак, напоминая о своём присутствии. — Только давайте я вам сначала по Микки расскажу лечение и поеду домой. Мы с Люсенькой сегодня наших оглоедов к бабушке на лето отправляем. Нужно на вокзал их скоро везти

— Так ты маме отправь распечатку и всего делов. Зря она что ли ветеринарный заканчивала, — пожимает плечами Маруся.

— Ты недалеко ушла от папочки, — треплю её по плечу и сажусь на диван. — Никита, рассказывай.

Получив указания по диете и лечению, мы проходим в лечебный блок. Издалека слышим приветственное уханье Микки. Она меня издалека чует. По моей просьбе шимпанзе выделили целую комнату. Микки с разбегу прыгает мне на грудь и обнимает за шею.

— Эй, привет! — гладит её по спине Маруся.

Микки медленно поворачивает голову и смотрит на неё. Удивлённо вытягивает губы вперёд и издаёт радостный вопль. Домой возвращаемся в чудном настроении. Микки восседает у меня на руках, Маруся развлекает нас песнями, а я улыбаюсь от счастья и не могу припомнить дня лучше, чем этот.

* * *

Нам с трудом удаётся выставить Микки из спальни. Я слабо себе представляю, как сохранить Марусино девство ещё две ночи. Но слово, данное Фролу, вяжет меня по рукам и ногам. Всё осложняется тем, что Маруся не разделяет целомудренных взглядов отца.

Завернувшись в полотенце, она порхает по комнате, зажигая свечи, и я чувствую себя волком, попавшим в западню.

В раздумьях беру с тумбочки сложенную бумагу от Марусиного подарка:

— Ты красиво придумала, — обвожу пальцем вокруг вензеля. — Только мне хотелось бы видеть здесь другие буквы. Ты ведь возьмёшь мою фамилию?

— Так там и есть буква твоей фамилии, — Маруся подходит ко мне и тычет в буквы. — МГ — Молодцовы-Горины. Волк и медведь — это вы с папой.

— Вот я дундук, — грудь мою распирает от восторга. — Точно! Обожаю тебя!

— Можешь уже начинать, — Маруся встаёт передо мной, опустив руки и закусив губу.

— Что начинать? — теряюсь я, как мальчик.

Отвлёкся с этими вензелями от более серьёзных дум.

— Обожать меня, — вздыхает Маруся и скидывает с себя полотенце.

Глава 19

Фрол

— Прекрасная пленница, — вхожу в опочивальню и скидываю мантию с плеч. — Заходи и ничего не бойся. Я тебя не обижу. Слово короля.

Дева торопливо переступает порог комнаты, стыдливо опустив глаза в пол и втянув голову в плечи. Простая хлопковая рубашка её перепачкана кровью убитого мною дракона.

— Поможешь мне раздеться? — сажусь на постель и вытягиваю ноги в огромных сапогах. Дева покорно опускается на колени и стягивает их с меня. — Люди говорят, что ты колдунья. За это тебя герцог заточил в башню?

— Разве колдунью можно заточить в башне, — поднимает на меня дева огромные серые глаза полные слёз. — Я такая же как все, господин.

— Была ли ты когда-нибудь с мужчиной? — склоняюсь к ней, обхватывая худенькие плечи мозолистыми ладонями. — Знаешь ли как угождать в постели?

Слеза оставляет блестящий след на белоснежной щеке девы, и она, покачав головой, торопливо вытирает её.

— Как зовут тебя, милое дитя?

— Марго.

— Не плачь, — покровительственно глажу склонённую передо мной Марго по белокурым локонам. — Ты ладная, а волосы — будто шёлк. Тебе говорили, что ты красива?

Я помогаю ей подняться. Она стоит передо мной, безвольно опустив руки.

— Красота — моё проклятье, — едва слышно шепчет она.

— Глупое дитя! Твои прелести самый лучший дар, что могли дать тебе боги! Сними с себя рубаху. Дай посмотреть на тебя.

— Я никогда не делала этого при мужчине, господин.

Поднимаюсь с постели и беру Марго за подбородок.

— Мои руки до сих пор в крови. Пока я смываю её, разденься донага и согрей мне постель своим телом. Поняла меня?

Марго обхватывает плечи руками и отступает.

— Да, господин.

— И ничего не бойся, — погладив её по щеке, отхожу за ширму, избавляюсь от одежды и забираюсь в дубовую бочку с горячей водой.

Предвкушая ночь любви с девственницей, спасённой от поруганья, прислушиваюсь к повисшей в опочивальне тишине. Лишь слышна в углу песнь сверчка и потрескиванье тлеющих дров в камине. Чу! Тихий вздох, скрип половицы и шорох снимаемой рубахи. Загребаю воду руками и пригоршнями бросаю себе на грудь. Мочалом смываю с себя пот и кровь. От одной мысли о прелестях Марго твердеет член, и в жилах закипает кровь. Выбираюсь из бочки, вытираюсь льняной простынёй. Выхожу из-за ширмы и замираю. Полумрак едва разгоняет пламя оплывших свечей. Марго лежит на постели, поверх одеяла и, опустив глаза на мою стать, закрывает лицо ладонями.

— Покажи мне себя, красавица, — стою возле кровати, поглаживая бороду. — Подними руки и разведи ноги в стороны.

— Так господин? — Марго закидывает руки за голову, и её фарфоровые грудки с темнеющими сосцами испуганно вздымаются. Она совершенна в своей красоте. Живот подрагивает, а лобок, без единой волосинки, белеет между покорно разведённых длинных стройных ног и манит прикоснуться к нему губами. Лишь слёзы и испуг, застывшие в глазах Марго печалят меня.

— Не плачь, — хриплю я, вытягиваясь рядом с ней. Ладонью, дрожащей от желания, сминаю грудь Марго. — Я не сделаю больно. Не могу налюбоваться тобой. Да ты замёрзла вся.

Оглаживаю её от подмышек до бёдер, ласкаю мягкий живот, накрываю своим телом.

— Ладная моя девочка, — шепчу и касаюсь языком её искусанных губ. — Ты пахнешь лугом и солнышком. Цветочек мой аленький.

Прерывистое дыхание Марго выравнивается, слёзы высыхают на щеках.

— Ты больше не боишься меня? — покрываю поцелуями, её тело и задыхаюсь от гнева, увидев печать позора на нежной коже плеча. — Герцог заклеймил тебя? За колдовство у нас сжигают на костре, но не портят шкуру.

— Я сказала ему, что больна дурной болезнью, чтобы он не тронул меня, — Марго прижимается ко мне всем телом. — Но я чиста, господин.

— Я верю, верю дитя моё, — по очереди щекочу языком острые вершинки её груди. — А мне ты готова отдать себя до капли?

— Мне страшно! Слишком много боли я вытерпела от людей, — Марго царапает мне острыми ноготками кожу.

— Тебе понравится то, что я буду делать с тобой, милая, — спускаюсь ниже и целую маленький пупочек.

— Страх не отпускает меня, — вздрагивает Марго.

— А где прячется твой страх? Скажи своему королю.

— Внизу живота.

— Скоро я поселю там удовольствие, — касаюсь пальцами бархатистой кожи нежного лона. — Чтобы тебе не было сильно больно, согни ноги в коленях.

Марго слушается, и я прижимаюсь губами к нежному бутону между дрожащих бёдер.

— Как ты восхитительно пахнешь, мой полевой цветочек, — играюсь губами с бугорком. Он твердеет на глазах, а складочки набухают и раскрывают лоно.

Марго извивается, но я удерживаю её шелковистые бёдра в руках. Дразню неистово и рьяно. Жду, когда она сама начнёт подаваться мне навстречу. Едва слышный стон срывается с её уст. Я с трудом сдерживаюсь, боль в основании члена уже просто невыносима. Мне уже хочется подмять Марго под себя, ворваться в горячее лоно. Наконец судорога сводит её стройное, гибкое тело, и я чуть не схожу с ума от нежных вздохов моей красавицы.

— Цветочек мой, — шепчу, целуя её дрожащий, покрытый мелким бисером пота, живот, — Пусти меня в себя.

Прохожусь языком по груди, касаюсь ложбинки на шее. Дарю влажные губы нежным поцелуем, наслаждаясь податливостью Марго. Подминаю её под себя, жарко дыша. Подхватываю под колени, и… мой член опадает. Что за чёрт?

Марго с недоумением смотрит на меня. В наушнике раздаётся голос Маруси: «Для перехода на следующий уровень наслаждения необходимо продление лицензии. Срок её автоматически увеличится через два дня. Спокойной ночи, папочка!»

Срываю с головы кожаную повязку и смотрю на Марго, лежащую подо мной. Она открывает глаза и с недоумением смотрит на меня:

— Ты чего, Фрол?

— Ну, доченька! Ну, макака бесхвостая! Один — один!

Вскакиваю с постели и подбегаю к окну в чём мать родила. Окна спальни Руслана неплотно зашторены и отворены:

— Погоди, Маруся! Устрою тебе клубнику с малиною! — кричу, раздирая в клочья тишину белой питерской ночи, и потрясаю кулаком в пустоту.

— Забей, сейчас всё будет, — подходит ко мне Марго и опускается на колени.

Я закусываю губу от неземного удовольствия:

— Цветочек ты мой!

Мы доводим дело до конца, упав на пушистый ковёр.

— Я люблю тебя, родная моя, — шепчу, нависая над Марго. — Ты восхитительна в любом антураже.

Глава 20

Маруся

Стою перед Русланом, как в первый день мирозданья: нагая, босая, с распущенными волосами. А он смотрит на меня так, будто первый раз голую бабу видит!

— Что опять не так? — сметаю я с лица выражение обольстительницы.

Вот маме стоит только своему Фролушке «постельные» глаза сделать. И он уже не знает в какой угол её, забыв про чудеса контрацепции, быстрее затащить. Я благодарна родителям, что у меня столько сестрёнок, но дар изысканной обольстительницы мать передала только Есении и Варваре. Мэл, Ксюха и я — в отца. Берём нахрапом то, что нравится.

— Маруся, видишь ли, — Руслан оглядывается на окно. — Я обещал твоему отцу, что у нас с тобой ничего не будет до свадьбы. Осталось всего два дня…

— Ты не устал жить с оглядкой на Фрола? — я видела, какую игру сегодня выбрал отец и, вновь завернувшись в полотенце, хватаю с тумбочки персонайзер. К счастью, папочка ещё только зашёл в неё. — Это нужно было умудриться построить дом с видом на окна своего босса!

— Я строил дом с видом на твои окна, котёнок, — Руслан заглядывает через моё плечо. — Как ты разбираешься в этих китайских иероглифах?

— Отлично я разбираюсь, — устанавливаю ограничения в родительской программе и включаю запись звукового уведомления. Мой голос слаще маминого варенья: — Для перехода на следующий уровень наслаждения необходимо продление лицензии. Срок её автоматически увеличится через два дня. Спокойной ночи, папочка!

— Что ещё за уровень наслаждения? — оживляется Руслан и с ещё более сосредоточенным лицом рассматривает экран моего персонайзера.

— Тот самый, что недоступен сегодня нам.

— Не понял.

— Не бери в свою светлую голову, волчок, — я пишу сообщение Мэл и отправляю. — Ты предан отцу, как пёс. И мне, видимо, не так скоро, как хочется, удастся отжать у него пальму первенства.

— Я действительно предан твоему отцу. Я обязан Фролу всем, что есть у меня: любимая девочка, жизнь, состояние.

— Замечательно! Очень надеюсь, что отец не составит для нас график случек, как для своих собак, и после свадьбы мы всё-таки сможем оторваться от души! — от злости гадости льются из меня так же легко, как вода из-под крана. Получаю ответ от Мэл.

— Маруся!

— Что Маруся? — поднимаю на Руслана глаза. — Сначала Фрол отправил меня в Китай, теперь его смущает отсутствие штампа в паспорте, а вдруг после свадьбы он решит, что я ещё не вышла из призывного возраста? Упечёт меня в армию.

— Женщин против воли не призывают у нас.

— Женщин против воли и на другой конец земного шара не отправляют.

— Папа хотел…

— Да плевать мне, что папа хотел. В день, когда я пришла к тебе, чтобы остаться навсегда, ты также оглянулся на окно. И испугался. Не того, что мы ещё никогда этого не делали, а того, что твой хозяин предаст тебя анафеме!

Руслан подхватывает меня на руки, кружит по комнате и смеётся:

— Маленькая бунтарка, говори, что хочешь. Но эти два дня мы ещё побудем просто друзьями.

Ночную тишину разрывает крик отца:

— Погоди, Маруся! Устрою тебе клубнику с малиною!

Руслан прижимает меня крепче к груди и шепчет:

— Он нас слышит, что ли?

— Совсем ты выжил из ума, мой бедный друг! — глажу Руслана по щеке, довольная эффектом разорвавшейся бомбы в родительской спальне. — Спустись к калитке. Мэл тебе передаст мой обруч. Раз уж нам нельзя спокойно предаться разврату в реале, мы с тобой отправимся в выдуманный мною мир.

— Предаться разврату! — закатывает Руслан глаза. — Где ты словечек таких понабралась?

— Дома, милый. Ты напрасно порой думал, что я сплю. Стыдно признаться, но я часто подсекала за вашими беседами.

— И после этого продолжала меня любить? — Руслан кладёт меня на постель, и в глазах его такое раскаяние, что я готова простить ему даже то, чего он не делал.

Клацает уведомление в персонайзере.

— Я убеждала себя, что когда мне исполнится восемнадцать, всё изменится. Иди, пожалуйста. Мэл ждёт.

— Ты снова превратишь меня в волчонка? Я уже понял, как плохо быть маленьким и брошенным.

— Так и быть! Будешь половозрелым хищником.

— Мы встречались с Марго, и она превращала меня в человека.

Моя очередь закатывать глаза.

— А тебе очень хочется быть оборотнем?

— Мне хочется ходить на двух ногах, — касается Руслан моих губ. — Обнимать тебя двумя руками. Ласкать так, как это делают мужчины, а не собаки.

— Иди уже! Так и быть, пересмотрю твою лицензию.

Руслан надевает футболку и под моим пристальным взглядом сбрасывает полотенце и натягивает джинсы на голую задницу. Дозволяет мне пока созерцать только свою спину. Я видела Руслана раздетым во всех ракурсах. Он, конечно, не знает об этом. Мой будущий муж, красив как греческий бог. И этого у него не отнять.

Руслан выходит из комнаты, а я подхожу к окну. Мэл, зябко поёживаясь, топчется у калитки. Я обещала ей сегодня полное преображение. Этот старый мопс Димочка в ногах у неё будет валяться, шнурки целовать. Нет. Никаких кроссовок! Каблуки пусть облизывает!

Слышу шаги Руслана, и вскоре он появляется на тропинке. Как же я его обожаю. Всего на минуту вышел, а я уже скучаю. Чего ему только не приходится терпеть от меня. Люблю, люблю, люблю — так стучит моё сердце. Мэл передаёт Руслану пакет. Они о чём-то говорят и смеются. Сейчас грянет гром! Распахивается окно в родительской спальне, и папочка возникает в окне во всей красе. Хорошо, что оконные проёмы у них не в пол. Моему взгляду открывается только роскошный торс родителя:

— Так, я не понял, — облокачивается отец на подоконник. — Ты ещё один цветочек умыкнуть решил? Так подождал бы, если не совершеннолетия девы, то хотя бы окончания белых ночей.

— Вы уж, пан цветовод, определитесь с курсом партии, — склоняется Руслан, приложив руку к груди. — а то Марусю в жёстком теле держите, а тут вот прямо: «На, забирай».

— Определился уже! В день совершеннолетия — свадьба. А то учишь, их учишь, — обиженно сопит отец. — А они тебе потом лицензии выписывают.

— Привет, папочка, — машу ему из окна.

— Уйди с глаз моих! — показывает мне отец кулак и окликает Мэл. — А мастера по массажу жду дома. И немедленно!

Мэл с Русланом расходятся. Хлопает в доме дверь, судя по шагам он бежит, перепрыгивая через ступени. Врывается в комнату, срывает на ходу футболку и прыгает на кровать. Как его только водяной матрас выдерживает?

— Котёнок мой пушистый! — Руслан распахивает полотенце на мне и наваливается всем весом.

— Ты чего!

— Давай навёрстывать, всё что упустили за три года! — он покрывает поцелуями моё лицо. — Таможня дала добро!

Глава 21

Маруся

— Нет уж! — вывернуться из объятий Руслана не так просто, но нет ничего невозможного для создателя альтернативной реальности. Я надеваю моему вечно сомневающемуся жениху обруч на голову, и пока он скулит, катаясь по кровати, меняю ему лицензию и ввожу дополнительные данные сегодняшней игры.

С оборотнями нужно быть поаккуратнее, но пояс с волосом девственницы меня ещё ни разу не подводил. Давно я не видела Жаклин. Не очень хочется слушать её ворчание, но как никак она была моей верной подругой последний год. Да и удирать от разъярённого Руслана сподручнее на крепкой кобылке. Нажимаю ввод дополнительного персонажа. Выставляю фазу луны на полную. При ней разность эклиптических долгот Солнца и Луны равна ста восьмидесяти градусам. Время отматываю на двадцать три пятьдесят. У меня всё чётко, как у фармацевта.

Теперь бы свой обруч найти. В комнате его нигде нет. Руслан так спешил, что обронил его на лестнице. Возвращаюсь в спальню и сажусь в кресло на безопасное расстояние. Мой волчок уже попал под влияние лунного цикла и царапает ногтями грудь. Хорошо, что они у него налимоненные и сточены под ноль. Интересно, у кого мой мальчик маникюр делает?

Рычание Руслана прерывается, он тяжело дышит. Бросаюсь к окну и закрываю его покрепче, чтобы не переполошить пасеку имени Фрола Горина. Протяжный волчий вой раздаётся за моей спиной. Хорошо, волчка вставило! Возвращаюсь в кресло и, перекрестившись, надеваю обруч на голову.

— Маруся, раздери тебя дракон! — встаёт подо мной на дыбы Жаклин. — Это же оборотень!

В свете полной луны на просеке возле высокой скалы здоровенный серый волк скалит на нас зубы. Глаза налиты кровью. А какой был симпатичный волчонок!

— Спокойно, милая! Мой пояс при мне, — с трудом удерживаюсь в седле. — Это Русланчик.

— А где обещанный арабский скакун? Бросила меня в зарослях на подножном корму!

Лунное сияние накрывает волка едва заметным серебристым куполом. С рычанием хищник переворачивается, как акробат в цирке, и поднимается на задние лапы, которые растут, теряя шерсть. Накачанные мускулы кажутся прорисованными.

— Вау! — Жаклин, только что пятившаяся назад, замирает. — Не был бы волком, сказала бы классный жеребец!

— Вот ты распутная кобыла! Прекрати пялиться куда не надо. Ишь, разлакомилась. В следующий раз нужно продумать парню костюм. — пинаю я её пятками в бока, стараясь не смотреть на боеголовку Руслана. Восстание машин какое-то! Интересно, эта штука реально такая большая или я борщанула в настройках.

Волчья спина распрямляется, мощный плечевой пояс с узловатыми мыщцами завораживает. Мне всегда нравились руки Руслана. Его крепкие, тёплые объятья.

Пальцы вытягиваются и когти тонкими пластинами ложатся на них. Задранная в небо волчья морда сплющивается, вены на шее набухают, ещё доля секунды и передо мной мужчина снов. Руслан, который живёт без оглядки на моего отца. Голубые глаза с прищуром смотрят на меня, крылья носа подрагивают. Горячее дыхание выпускает облачка пара из приоткрытого рта.

— А вот и закуска! — рычит он и бросается в нашу сторону.

Я даже не успеваю крикнуть: «Бежим». Жаклин несётся напролом сквозь заросли, выбирается на широкую лесную тропу, и здесь её уже никакому оборотню не догнать. Оторвавшись от погони, мы выбираемся к деревне. На её краю из двухэтажной усадьбы доносятся весёлые звуки флейты и струнного инструмента. Привязанные лошади вяло жуют сено, не разделяя веселья своих хозяев. В некоторых домах ещё горит свет и вьётся дымок из труб.

— Похаваешь лугового микса с коллегами?

— Тебе мало на сегодня приключений? — Жаклин вклинивается между рыжей кобылой и пятнистой седельной лошадью. Суёт морду в кормушку. — А тут правда неплохо кормят! Иди попляши! Повесели душеньку.

— Плясать не хочу, но тоже чего-нибудь бы съела! — Спрыгиваю с седла и, оглянувшись по сторонам, бегу к дверям усадьбы на аромат жаркого. Женщины жарят тушу оленя неподалеку от входа.

Но с порога в нос мне ударяет запах пота. И он перебивает всё.

Бородатые мужики с косой от лба до затылка пируют за столами. Значит, мы выскочили к границе с королевством викингов. Меня всегда интересовал этот народ, и я устроила для них поселение неподалёку от родового замка.

Белая рубаха до пят так себе наряд для подобной вечеринки. Я не ожидала, что Жаклин рванёт так от Руслана. Рассчитывала просто погонять жениха по лесу.

— Ты чья такая красотка? — поднимается мне навстречу из-за стола чернобородый детина. Он обводит пьяным взглядом стоящие в два ряда столы. Народу здесь человек двадцать, не меньше. Все заняты разговорами и только сидящий во главе стола светловолосый мужчина замечает нашу случайную встречу.

— Я… — всё пошло не по моему сценарию.

— Будешь моей! — детина перекидывает меня через плечо и выходит на улицу.

Вот и поела! Молочу кулаками по его спине, но для детинушки это даже не щекотно.

— Поставь меня немедленно на землю! Отпусти, тварь! Я тебя в жабу превращу, — только сейчас понимаю, что во время погони с моей головы слетела корона, и я не могу изменить ход событий.

Детина приносит меня в амбар и кидает в стог сена.

— Пошалим, малышка? — сплёвывает он на пол. — Скидай рубаху. Покажи-ка себя!

Я глазами ищу предмет потяжелее, чтобы огреть нетрезвого поклонника. Он развязывает пояс на кожаных штанах и наваливается на меня. Его нечистое дыхание вызывает омерзение до тошноты. Чужая рука задирает мне рубашку, мощное колено раздвигает ноги.

— Какая козочка забрела к нам на огонёк, — мужчина плюет себе на пальцы и снова лезет мне между ног.

Бью его лбом в нос, и в лицо мне брызжет горячая кровь.

— Ах, ты тварь! — рычит он и разрывает на мне рубаху.

Похоже пояс с волосом девственницы работает только против драконов и оборотней.

Детина наваливается на меня, и я с ужасом ощущаю, как в моё лоно ломится его скользкий, горячий член. Ничего себе сказку устроила! Хотела мужика без дум и комплексов? На, получай! Желания материальны.

Я верчу головой, пряча губы от слюнявых поцелуев. Волосатая грудь противно щекочет испуганно округлившиеся соски, я напрягаю мышцы внизу живота, чтобы не дать мерзавцу проникнуть в меня. Когда сил совсем не остаётся для сопротивления, я кричу что есть мочи:

— Руслан! На помощь!

Внезапно, навалившееся на меня тело, обмякает и отлетает в сторону. Мой волчок, уже разул по пути какого-то викинга. Смотрит на меня и пыхтит, как паровоз:

Я запахиваю на себе рубаху и даже боюсь поднять на Руслана глаза.

— Спасибо, что спас меня. Но мог бы и порезвее бегать.

Он молча снимает с себя ремень.

Я выставляю ладони вперёд:

— Э, я сегодня мадам-не-дам!

— Зато я сегодня мистер поддам.

Руслан становится на колено и одной рукой перекидывает меня через него.

— Я запрещаю тебе, — извиваюсь ужом.

По заднице прилетает первый удар. Похоже, пояс девственницы на Руслана тоже не действует. Ни в каком обличье!

Глава 22

Руслан

Смотрю на красную от ударов задницу притихшей Маруси и будто трезвею. Кладу ладонь на посечённую кожу, и моя принцесса вздрагивает.

— Извини, Марусь, но допекла ты меня сегодня конкретно. Бил я тебя без злобы, но для ума. Прости, если сделал больно.

— Да пошёл ты со своими соболезнованиями! — сползает с моего колена Маруся, утирая кулаком слёзы, и запахивает на себе разорванную рубаху. — Я корону потеряла, теперь пока не найду её, мне не выбраться отсюда.

— Эту? — встаю с колен и достаю из-за пазухи корону с синими сапфирами на коротких зубцах. — Наступил на неё на бегу. Потому и задержался. А почему тебя не выкинуло из игры, когда она слетела с головы.

Взгляд Маруси вспыхивают радостным светом.

— Спасибо! — выхватывает она корону у меня из рук. — Видишь ли, чтобы выйти из игры, её по своему желанию нужно снять.

— А если у человека такая беда случится, как с тобой? — надеваю ремень и прислушиваюсь к пьяным крикам из дома. Надо сматываться отсюда. Лоялен я только к Марусе. Одеждой разжился, свернув голову мужику, справлявшему нужду на углу дома. А, ворвавшись в амбар, с трудом подавил в себе желание горло прокусить горе-викингу.

— Я отслеживаю всех игроков в системе. И по таким растеряхам мне приходит уведомление. Помогаю им. Но себе-то я как помогу? Надо, конечно, доработать эту функцию, — Маруся морщится, держась за поясницу.

— Маленькая моя, иди булочки пожалею, — раскрываю объятья.

— Извращуга старый! — ворчит она. — То наручники, то ремень, что дальше?

— Дальше, валим отсюда, — я киваю на лежащего возле наших ног викинга. — Пока его дружки не вспомнили о товарище.

— Ты прав, — в кои-то веки соглашается Маруся, вздрогнув от одного лишь взгляда на него. — Гормоны нормально контролируешь? Лошадь мою не сожрёшь?

— Так может сразу отсюда катапультируемся? — мне не хочется, чтобы Маруся наткнулась ещё на одно тело. Неловко как-то за оборотня, поселившегося во мне.

— Мне надо посоветоваться с лошадью, — Маруся подпоясывает тонким ремешком рубаху, превратившуюся в халат.

Закатываю глаза от возмущенья:

— Советоваться нужно с мужем! — хватаю Марусю за плечи и прижимаю к шершавым брёвнам сруба. Свожу её запястья над растрёпанной коронованной головой.

Маруся презрительно щурится и часто дышит. Обхватывает пальцами мой прибор через ширинку:

— Вот замуж выйду и буду советоваться. А сейчас мне нужно поговорить с Жаклин. Не могу же я её бросить среди этих варваров.

— Лошадям, в отличии от невинных девушек, такие жеребцы очень даже нравятся, — веду по её солёной щеке языком, оставляя влажный след. — Живо домой, пока я тебе ещё не на поддал!

— Пусти меня! Что ты вытворяешь?

— Вытворять сейчас в спальне будем! Снимай корону, сказал.

Маруся, куксится, как в детстве и топает ногой.

— Ладно! Уговорил! — она подносит руку к голове, снимает корону и исчезает.

Я вытаскиваю кольцо из уха и открываю глаза в спальне.

— Пипец! — выдыхаю я, утирая лоб и стягивая с головы пластмассовую гадость.

Нужно её припрятать подальше. Поворачиваю голову, ища глазами Марусю.

Она сидит в кресле, как на троне. Злющая, но соблазнительная до дрожи. Упругие сисечки вздымаются под полотенцем при каждом вздохе от возмущения:

— Ты. Поднял. На меня. Руку. — чеканит Маруся.

Вскакиваю с кровати. Лишь бы не дать гневу взять надо мной верх. Кровь приливает к голове:

— Ты лежала, раздвинув ноги под здоровенным кабаном в амбаре! — срываюсь я на крик. — Не трахаешь тебя — плохо, трахаешь — опять недовольна. Зачем ты меня опять втравила в свои игры?

Маруся, склонив голову набок с усмешкой на губах наблюдает за моим беснованием.

— Если хочешь, — голос её сейчас, как мёд. — Я буду играть без тебя.

— Без меня? — в груди резко не хватает воздуха, и я понимаю, что нужно немного остыть. Так и инфаркт можно схлопотать.

— Без тебя, — Маруся закидывает ногу на ногу и покачивает носком.

Подхожу к ней, мысленно считая до десяти, и сажусь на корточки:

— Малышка, давай возьмём за правило. Как бы мы с тобой не разругались перед сном, миримся и ложимся спать в любви и согласии.

Глаза Маруси наполняются слезами:

— Ты меня побил!

— Это была такая игра, — улыбаюсь я ей, а перед глазами волосатая мужская задница, с приспущенными штанами, между Марусиных бёдер. Спокойно, Руслан, спокойно.

— Мне не нравятся такие игры!

— Услышал тебя! Мир? — протягиваю ей ладонь.

— Мир! — пожимает она мою руку.

Встаю и подхватываю Марусю из кресла.

— Девочка моя сладкая, — кладу её на постель и падаю рядом. Переплетаемся пальцами рук. — Люблю тебя больше жизни.

— Поцелуй меня, — просит Маруся. — Как сегодня днём целовал.

У меня снова перехватывает дыхание, но уже от желания.

— Предлагаю сегодня перейти на второй уровень, — тяну я полотенце за край и припадая губами к нежному соску. Втягиваю его в рот, ощущая, как он наливается крепостью.

Маруся издаёт протяжный стон и подаётся навстречу моему жадному рту.

— А сколько всего этих уровней? — хнычет она.

— Три, — тереблю языком второй сосок.

— А что входит в пакет услуг? — мурлычет она.

Прикусываю за грудь Марусю.

— Макака! — нависаю я над ней. — Ну вот почему ты не в мать?

— Потому что я в отца, — Маруся пальцами ног умудряется стащить полотенце с моих бёдер. — Можешь подождать четыре годика и вместо меня взять в жёны двух клонов Марго. Ты же всегда любил ложиться в постель с парочкой горячих девиц.

Горит огнём не только лицо, но и кончики ушей.

— Солнце, я люблю только тебя, — впервые в жизни прижимаюсь членом к Марусиной плоти.

— А как тебе было спать с двоими сразу? — Маруся обхватывает мои бёдра ногами и прижимается ещё сильнее.

«Спасибо, хорошо!» — так и просится в ответ, чтобы урезонить маленькую нахалюгу, но боюсь мы снова раздерёмся. Мне на самом деле больше не нужен никто, кроме Маруси.

— Что ты молчишь? — Маруся двигает подо мной бёдрами, и у меня желание скользнуть между ними и разом прервать все наши мучения. Классический недотрах у обоих налицо.

— Мне не нужны другие женщины, — покрываю поцелуями плечи Маруси и возвращаюсь к её груди.

— А мужчины? — ехидно спрашивает она.

Беру волю в кулак и, не поддаваясь на провокацию, веду языком по вздрагивающему животу вниз. Устраиваюсь между бёдер и залипаю, словно впервые вижу женское лоно. Дую на него и провожу языком, раскрывая нежный бутон.

— Руслан, — стонет Маруся, сжимая руками свою грудь.

— Да, котёнок, — у меня круги расплываются перед глазами.

— Люблю тебя.

Глава 23

Руслан

— Ты скоро с тренировки вернёшься, мин херц? — пытаю будущего тестя, поставив персонайзер на полку возле плиты. За спиной Фрола по полю носятся игроки, можно сказать, и футбол смотрю.

— К обеду, не раньше! И Димон приедет.

— Данилу навестить? Как он, кстати?

— Ты удивишься, но Меланьюшка взяла мальчонку под свою опеку.

— Она вроде меньше всех ждала пополненья, — я только вернулся с пробежки, ополоснулся в душе и замешиваю тесто для протеиновых кексов своей соне-засоне на завтрак. Мики сидит рядом в своём любимом детском кресле и с хрустом поедает яблоко. Солнечные лучи щекотят мне спину сквозь витражные окна. Настроение душевное, готов обнять весь мир.

— Так ты вчера не понял, что ли? — усмехается Фрол. — Мэл глаз на Димона положила.

— Уф! Разница-то какая у них получается.

— Кто бы говорил. Сам-то небось ещё помирать не завтра собираешься. Парни мы крепкие.

— Ну у нас с котёнком совсем другая история. Да и Димон волочится за твоей старшей доченькой, а не за крошкой Мэл, — при воспоминании о Марусе кровушка закипает в жилах. Зацеловал её вчера до одури, и желание повторить наш второй уровень сразу и весомо отображается под трикошками.

— А что-то я котёнка не вижу. Затрахал до смерти что ли? — хохочет Фрол.

— Тихо ты! — шикаю на него, оглядываясь на лестницу. — И так она наших разговоров за жизнь наслушалась, несёт теперь в разные стороны. Двойнички мне тут вчера мои предъявила, прикинь. И не было у нас с ней ещё… Того-этого.

— Бальзам на сердце! Хотя я и удивлён. После красного кабриолета и закрытых наглухо окон в спальне, я ожидал от тебя сегодня совсем других откровений.

— Я сейчас наши с Марусей документы на регистрацию хочу закинуть. Свадебную арку, конечно, в вашем розарии поставим?

— Ну, а где ещё? Я бы, конечно, с большим удовольствием просто шашлыков бы пожрал в твоих соснах и ради такого случая крепко выпил. Но девочкам же всю эту чепушню подавай.

— Да, ладно! Завтра первый будешь рыдать и в Маргошины накидки сморкаться, — раскладываю тесто по формочкам.

— Ха! Не знаю, не знаю. Если только от радости. Эта макака такого шороха тут за пару дней навела, что я скорее перекрещусь. Кстати, на мальчишник куда рванём? — Фрол оборачивается и орёт. — Быстрее батонами шевелим, Пингвины мои мадогаскаркие!

— Какой мальчишник? — банка с орехами чуть не выпадает из моих рук.

— Привет! Провожать твою холостяцкую жизнь. В последний раз, так сказать, танцы, девочки, краски-кисточки на сосках.

— Боюсь, что я тогда не успею стать твоим зятем, — блендером слегка измельчаю орехи и сухофрукты.

— А что так?

— Макака меня в каку превратит, — добавляю я топинг в кексы. Представляю, как Маруся обрадуется, что я приготовил ей завтрак.

— Рус, прекрати! Я уже и клуб заказал, и стриптизёрш.

Летнее утро перестаёт быть томным.

— Нет, мин херц, ни к каким стриптизёршам я не поеду!

— Светлейший, мы ж не шпилить их едем! Красивые девочки нам потанцуют, а мы поудаляем номера телефонов трепетных кошечек в твоём персонайзере и выпьем за пополнение рядов женатиков.

— Фрол!..

— Прокляну!

— Ну что вы с Марусей за люди такие? Тебя самого-то Марго не прибьёт? — ставлю кексы в духовку.

— За что, Руслан? — закипает Фрол. — Это маль-чиш-ник! Тем более девам нашим мы сегодня нужны, как голкиперу стул в воротах. Им бы свои обезьяньи дела уладить: платья подшить, румяна выбрать, чулки погладить.

— Ладно, убедил! Но, знай, идейно я против стриптиза!

— Мои легионы, Демидов, Щепа! — вместо лица Фрола на экране появляются его шорты. — Что вы щемитесь, как девочки, отрабатываем передачу заново.

В этом весь Горин, добившись своего, он тут же переключается на следующую задачу.

— Рус, — снова возникает Фрол на экране. — Подгребай к обеду, перетрём всё в спокойной обстановке! Всё, обнял.

Пью чай, по привычке налепив пакетики под глаза. Мики уходит на улицу, качаться на качелях. Прикидываю, как и когда лучше рассказать Марусе про мальчишник. Звонят у ворот. Гостей я сейчас ожидал меньше всего. Нажимаю в персонайзере просмотр уличной камеры, и челюсть моя отваливается. Лука, с улыбкой от уха до уха, машет мне рукой. Отворяю ворота и выхожу встретить его во двор, прокручивая в памяти наш разговор. Про дату приезда мы ещё точно не договаривались.

— Здорово, дядька! — Лука со спортивной сумкой на плече распахивает объятья.

— Здоровее видали! — навешиваю на лицо гостеприимную улыбку.

Обнимаю племянника.

— Ты чего не позвонил? — отрываю детинушку от груди и рассматриваю. Хорош, гадёныш. Вылитый я в его годы. — Встретил бы тебя в аэропорту.

— Боялся, что ты передумаешь меня звать! — честно признается он, краснея.

— Ладно, пойдём в дом!

— Дом! Хоромы царские. Ты вроде недавно же строился? А как из прошлого века домина.

— Не нравится, что ли? — толкаю его плечом.

— Нет, всё супер! А это за изгородью усадьба Горина?

Фамилию моего друга Лука произносит с придыханьем. Вот ведь ещё даже не знает его лично, а уже восторг щенячий в глазах. Отлично! К мин херцу его и подселю в мою бывшую комнату. У меня сейчас с Марусей и так война миров, только молодого горячего парня для полного счастья не хватает в доме.

— Хавать будешь? — пропускаю племянника вперёд.

— Ой, я, если можно, сначала в душ, — бросает Лука сумку у порога. — Вау, какие у тебя тут ароматы! Корица, ваниль… Девочка кулинарит?

— Девочка отдыхает, — усмехаюсь я, — замаялась маленькая. У нас ведь свадьба завтра. Так что ты, по большому счёту, вовремя. Пойдём, комнату твою покажу. На первом этаже обоснуешься пока.

Мой дом по расположению комнат точь в точь, как у Фрола. Мне некогда было заморачиваться с дизайном, и я взял у друга схему его усадьбы. Детей у нас с Марусей пока нет, поэтому на первом этаже оборудовано, кроме кухни и гостиной, три гостевых комнаты. Ночуют здесь в основном наши с Фролом общие друзья, когда собирается большая туса. Я распахиваю одну из дверей.

— Обустраивайся, старина!

Из кармана штанов доносится:

— Солнышко Рита звонит! — кровь приливает к лицу, и я выхватываю персонайзер. Срочно нужно сменить звонок.

Лука поворачивается на звук, но ни одним мускулом не выдаёт удивления. Лишних вопросов не задаёт. Зачёт! Он прекрасно знает, кто есть кто в семье Гориных-Молодцовых.

— Ваше величество, моё почтенье! — я оставляю Луку в комнате и спешу на звук пикающей духовки.

— Привет! — личико у Риты всегда свежее, как у розы, но сейчас наша королева в гневе. — Маруся не отвечает. Вы женитесь завтра или нет? Сюда уже едут монтажёры, дизайнеры, флористы. Восемь утра, а вы и в ус не дуете.

— Солнце, бегу к тебе! Мне Марусины документы нужны. Не ругайся на неё. Котёнок весь на нервах, — кладу персонайзер на стол, достаю в спешке кексы из духовки, роняю противень. — Твою налево!

Быстро собираю кексы в формах с пола в тарелку, дую на них, на пальцы:

— Секунду, королева!

Марго меняет гнев на милость:

— Я слышала ты нервишки ей вчера подлечил.

— Было дело, — засовываю противень в духовку. — Бегу!

Глава 24

Маруся.

Я в раю! Не помню, когда в последний раз мне спалось так сладко. Куда ушли все проблемы и переживания? Просыпаюсь в постели Руслана и обнимаю соседнюю подушку. Закрыв глаза, целую её за то, что она хранит аромат моего любимого мужчины Он подарил мне этой ночью столько нежности, сколько я не видела от него за всю жизнь. Конечно, ласки у волчонка теперь совсем другого рода, но я смело могу назвать себя счастливейшей из смертных. Какая же я дура! Мечтала о мести, не верила в искренность его чувств. Завтра мы станем мужем и женой, и Руслан соединится со мной, как с женщиной.

Скольжу кончиками пальцев по своему телу, вспоминая как он касался меня. Мой большой и сильный Серый Волк. Лицу горячо от прилива крови, когда я достигаю низа живота. Руслан целовал меня до утра и там всё вновь пульсирует от одних лишь воспоминаний. Трепет и волнение нарастают, и вот уже всё моё тело пылает от возбуждения. Хочу снова увидеть Руслана. Прижаться к нему. Выбираюсь из постели и, наплевав на правила приличия, нагишом выбегаю из спальни. Спускаюсь по лестнице на манящий аромат выпечки. Руслана нет на кухне. Только кексы и кружка с недопитым чаем.

— Волчок! — я отправляюсь искать его по комнатам. Идти не могу, потому танцую, напевая заводную песенку на испанском. Двигаю попой, как прима Бразильского карнавала.

В одной из комнат нахожу на постели явно только что кинутые треники и футболку. Мой мальчик от меня спрятался или решил дать выспаться как следует? Тихонько поворачиваю ручку двери в ванную. Напарил-то как! Вот ведь любитель в кипятке помыться. Омолодиться что ли решил, как царь из сказки «Конёк-Горбунок»? Так тот плохо кончил, а Руслан меня устраивает в любом виде. Иду вслепую на звук воды и ступаю за стеклянную перегородку:

— Попался? — прижимаюсь к намыленной спине и тут же понимаю, что это не Руслан.

Парень, повернувшись, поскальзывается и хватается за мои плечи. Ору от ужаса, не зная что прикрывать ладонями в первую очередь. Или я свихнулась, или Руслану помог рецепт из сказки.

— Маруся, успокойся! — парень встряхивает меня, как куклу. Голос у него точно другой!

Я бью ему кулаком в живот, но ударяю словно в камень. В ход идёт колено, испытанное веками женское оружие. Парень, отпустив меня, со стоном сгибается пополам. Выбегаю из ванны мокрая, в ошмётках пены и кудахча, как курица в грозу, несусь по коридору к лестнице. Хлопает входная дверь, и, я не в состоянии затормозить босыми пятками на кафеле, вылетаю в чём мать родила из коридора в холл.

— Твою ж, мать! — С лица Руслана сползает улыбка, и букет алых роз валится из рук.

— Рус! — бросаюсь я в его объятья.

— Дядька, я… — слышу уже знакомый голос за спиной.

Вжимаюсь в Руслана ещё сильнее.

— Скрылся в комнате! Рысью.

* * *

Руслан

Сидим втроём за столом, отчаянно делая вид, что ничего не произошло.

— Кексы просто фантастические! — Маруся ест прямо как в рекламе. На лице неземное блаженство, крошки скатываются в глубокое декольте.

Лука поедает их оттуда глазами и закусывает хрустящими тостами с сыром. Нужно поскорее отправить его в соседний розарий.

— Всё для тебя, любимая! — медоточу я, подливая ей какао. С большим удовольствием всыпал бы Марусе по заднице за демонстрацию прелестей этому крошкоеду, но мне предстоит сегодня ехать на мальчишник. Фролу, конечно, хочется развлечься, а я этих клубов пережрал с лихвой. Мне хочется поскорее сесть с моей малышкой в самолёт и рвануть подальше из этого дурдома. Устроили, конечно, Фрол с Марусей нам всем весёлую жизнь. Вот у Марго нервы, как канат! Прокручиваю в голове разговор с ней.

— Ваше величество, как же вы Фрола на такие гульки благословляете? — забираю из бархатных ручек пакет с Марусиными документами.

— Ой, я тебя умоляю! — машет она рукой. — Мне сегодня некогда его развлекать танцами и песнями. Пусть пойдёт на молодух посмотрит. Поймёт, что дома лучше.

— Сколько в тебе мудрости, солнышко! — надо не забыть сменить звонок в персонайзере.

— Но ты там руку на пульсе держи! — улыбается Марго, закусив нижнюю губу.

— Доставлю домой в лучшем виде, — клянусь, осеняя себя крестным знамением. — Я вот только не знаю, как сказать Марусе.

— Стройте ваши отношения на доверии, — Марго проводит рукой по моей щеке. — Непривычно видеть тебя без бороды. Ты, как из прошлого вернулся.

Маруся дёргает меня за шорты:

— Ты чего застыл надо мной с блаженным видом?

— Думаю о завтрашнем дне, — не моргнув глазом, вру я и плюхаюсь на стул.

Нормально у нас всё с доверием. И тут же на столе вспыхивает экран моего персонайзера: «Солнышко Рита звонит». Склерозник старый! Улыбка на лице Маруси превращается в нарисованную. Войну можно считать объявленной.

Провожу по экрану пальцем и двигаюсь со стулом к Марусе.

— Помаши маме ручкой, — обнимаю окаменевшие плечи Маруси, усаживаясь так, чтобы Марго видно было нас обоих.

— Мамулик, привет! Я скоро приду к вам! — Маруся касается губами моей щеки. — Или приеду. Мне Волчок красный «кабрик» купил.

— Волчок у тебя замечательный. Я так рада, что вы наконец вместе, — улыбается Марго. Она установила персонайзер на кухне и чистит клубнику от зелёных чашек листа. — Ждём тебя, солнышко!

— Солнышко у нас ты! — вставляет шпильку Маруся. — Папа на меня очень зол?

— Да прекрати! — смеётся Марго. — Он хотел поговорить с тобой, а ты не отвечаешь на звонки.

— Я отключил его, чтобы Маруся выспалась! — вставляю свои пять копеек в разговор.

— Хотела бы встретиться с ним в нашей игре. Жаль у него обруч не с собой.

— С собой, — Марго споласкивает клубнику и откусывает половину сочной ягоды. — Подсадила ты его конкретно. Так что будет у тебя клянчить сегодня игру в султана и невольницу.

Вот затейник! Закатываю глаза. Лука слушает наши разговоры с открытым ртом.

— А у него тренировка закончилась?

— Ещё два часа.

— Это долго. Пойду собираться к вам.

— Ждём!

Лицо Марго исчезает с экрана. Маруся молча встаёт и прибирает со стола.

— Котёнок… — хватаю я её за подол, но она выдёргивает его у меня из рук.

Лука сочувственно смотрит на меня. Ещё этого мне не хватало.

— Старина, иди принарядись! Пойдём провожать Марусю и заодно представим тебя Гориным.

— Меня не нужно провожать, — обдаёт меня холодом Маруся.

Но я уже знаю, как растопить этот ледник. Подхватываю её на руки и тащу в спальню.

Глава 25

Маруся

— Я люблю тебя, котёнок, — шепчет Руслан. Он лежит рядом и, лаская мою грудь, покрывает лицо поцелуями. — Не хочу свободы без тебя. Твой плен такой сладкий! Ты мой рай, девочка, мои небеса.

— Волчок, миленький, разве бывает так? — Слёзы счастья катятся по моим щекам. Руслан только что снова вознёс меня к небесам. — Интуиция подводит меня, когда ты рядом. Дурацкая ревность слепит, мысли путаются, и я уже не контролирую себя. Глупею в собственных глазах. Ты, как наркотик. Тебя всегда мало.

— Со мной также, Марусь, — Руслан ведёт пальцем по моим губам.

Я ловлю его ртом и жадно всасываю.

— Ух, проглотишь, — смеётся Руслан, но не забирает руки.

Ослабляю хватку и, наигравшись, прикусываю, отпускаю.

— Почему ты не даёшь мне себя даже потрогать? — обиженно выпячиваю губу. Поворачиваюсь набок и веду ладонью по его животу.

— Потому что пока трогать можно только мне тебя, — перехватывает он мою руку.

— Боишься оторву, — толкаю Руслана грудью, и он позволяет повалить себя на спину.

— Есть немного. Малыш, мне нужно ещё кое-что сказать тебе.

— Что? — вытягиваюсь на нём и, укладываюсь подбородком на ладони.

Улыбка сползает с лица Руслана:

— Мы ведь доверяем друг другу, правда?

— Да, — мысленно я уже вся сжалась.

— Скажу сразу, это не моя идея! — Руслан смыкает руки на моей пояснице.

— Да говори ты уже! — учусь сохранять лицо. Нужно у матушки взять мастер-класс.

— Сегодня вечером у меня мальчишник,

— Здесь? — с надеждой спрашиваю я.

— Нет. В городе, в клубе.

Да что ж его несёт снова в блудняк!

— А инициатор, конечно, папочка?

С трудом сдерживаю желание скатиться кубарем с Руслана и устроить разбор полётов.

— Да, — сдаёт моего отца Руслан.

— И что там будет? — наконец-то просыпаются во мне гены Марго.

— Дружеская пьянка, — Руслан, как мне кажется, спокойно выдыхает.

— Вау! И на мальчишнике, конечно, будут девочки? — сажусь я сверху.

— Если только выступать кто будет, — пожимает Руслан плечами.

— Не иначе как арфистки приедут, — киваю я со знанием дела.

— В точку! — выдыхает мой драгоценный жених и, закусив губу, шлёпает меня по булкам. — Но мои мысли будут только о тебе.

— Замечательно! — перед моими глазами, как на экране компьютера, пишутся схемы мести.

— Так ты не возражаешь?

Представляю, как змее тяжело держать язык за зубами. Мне легче, у меня их тридцать два. Но сейчас ядовитые все. Руслан просто не понимает, что чудом ещё жив.

— Что ты, мальчишник — это святое! — я целую жениха в нос и слезаю с него. Радуюсь первой победе над своей зависимостью. — Равно, как и девичник.

— Какой девичник? — подпрыгивает на постели Руслан.

— В городе. В клубе. Распитие зелёного чая под пение мужского хора. Знаешь, говорят, бодрит перед свадьбой.

Листаю на персонайзере списки любимой музыки и тыкаю пальцем в плей-лист для стрип. Нормальные девочки под неё раздеваются, а я сейчас под неё одеваться буду.

— Ты никуда не поедешь, — Руслан пожирает меня взглядом, и прибывающее прямо на глазах возбуждение явно путает его мысли. Он сидит на коленях, упираясь кулаками в матрас и ищет причины меня не пустить.

— Почему? — танцую с трусиками в руках, играя с ними, как с платком.

— Потому что! — глаза Руслана темнеют, когда я, растянув трусы за лямки, провожу ими между ног. Не знаю почему. Но я его совершенно не стесняюсь. Он мой, он самый родной.

— Бояться нечего! — надеваю трусики, выписываю бёдрами сногсшибательные восьмёрки и ласкаю свою грудь. Впервые танцую для Руслана за много лет и боюсь, что его сейчас «брат Кондрат» расшибёт. Застыл, как статуй. Подольём маслица. — С нами же будет Лука. Наш новый телохранитель.

Подхватываю лифчик, чудом уцепившийся лямкой за спинку кровати, когда Руслан срывал с меня одежду.

— Лука не ваш телохранитель, мадемуазель.

— А кто мой телохранитель? — застегнуть лифчик я не успеваю.

Руслан подхватывает меня на бёдра и прижимает к нагретой солнцем белой кирпичной стене.

— Я, и только я, котёнок!

* * *

Руслан

Мой персональный ад по имени Маруся. Когда же ты станешь раем? Мне невыносимо тяжело сдерживаться рядом с тобой. Чтобы больше не спускать в штаны, разряжаюсь заранее в душе. Меня раздирает желание плюнуть на всё, раздвинуть тебе ноги и оттрахать в до сих пор нетронутую глубину. Взгляд у тебя снова голодный. Мольба в нём несусветная. Сидишь на моих бёдрах голенькая, так и напрашиваешься. Трусы твои мокрые мне к животу прилипают. Чёрт бы побрал Фрола с его мальчишником. Рывком перемещаю тебя на стол. Руки сами тянутся в твоё тепло. И не только они. Пробираюсь пальцем под кромку белья, глажу бархатные губки, трогаю твёрдую горошину между ними. Уже знаю, что прикосновение к ней, для тебя, как ожог. Чувствительная у тебя эта точечка до боли, если не подготовить заранее. Но ты уже получила порцию утренней ласки. Достаточно легко протискиваюсь пальцем внутрь. Как же там тесно и жарко! Ещё немного и огонь полыхнёт. Усиливаю движение, и ты вся сжимаешься. Какие-то миллиметры! Туда разве можно просунуть что-то большее? Не хочу делать тебе больно. Потому готовлю тебя так тщательно. М-м. Какой аромат. Твоё напряжение нарастает, и ты сжимаешь мои бёдра ногами. Довожу тебя до диких воплей и вытаскиваю руку из сладкого местечка. Ты обессиленно ложишься на стол, и я склоняюсь над тобой.

— Пообещай мне, что останешься дома, котёнок.

— Отнеси меня в постель дай мне обруч и персонайзер.

— Маруся, я не услышал ответ.

— Мне нужно поговорить с отцом, выполни мою просьбу.

* * *

Фрол

— А дома мы поговорить не можем? — лежу на столе отмятый после тренировки и делаю знак массажисту свалить в туман. — Дел сегодня много.

— Знаю я ваши дела, — фырчит ёжиком Маруся в трубку.

Неужели Рус нашёл силы отпроситься у каки-макаки? Я на неё всё ещё сердит за облом.

— Ладно, давай!

— На поляне за замком.

— Договорились, — обруч у меня теперь всегда под рукой.

Надеваю гаджет на голову, и тут же он превращается в корону. Вместо тесной комнатки я оказываюсь на подвесном мосту. Чёрный кожаный костюм с медвежьей шкурой на плечах, сапоги с пряжками, меч на боку. Эх, вот в какое время мне нужно было родиться. Иду, печатая шаг, на свидание с взбалмошной доченькой. Вижу её издалека. В игре она меняет цвет волос, как ей нравится. Сегодня решила предстать перед родительскими очами с огненно-рыжими кудрями. Синий бархат платья подчёркивает девичью талию. Дурит девка, но ничего. Скоро детки пойдут, успокоится.

— Принцесса Маруся, ты ли это? — приветствую я дочь. — Глазки опущены, букет из сельдерея в руках. Никак извиняться пришла?

— Папа, — топает ногой Маруся и пук травы летит в сторону. — Вот опять ты первый в драку лезешь!

— Я во всём первый. И, если ты помнишь правила дома, правый.

— Хорошо, — неожиданно смиряется Маруся.

Мы прогуливаемся по тропинке возле рва, окружающего замок. Аромат свежескошенной травы и цветов после запаха пота моих жеребцов в раздевалке на стадионе кажется небесной амброзией.

— Как у вас с Русланом? Мир и любовь? — съезжаю я на мирные рельсы.

— Да. Племянник его приехал, — Маруся берёт меня под руку, и я уже почти готов поверить в её чистые намерения. — Вылитый Рус.

— Он говорил про Луку. Хорошо, что приехал. Телохранитель молодой нужен в дом.

— Как девчонки?

— Как? Сама знаешь как! Мэл в Димона влюбилась, а он в неё нет. Еся с Варей втюрились в одного певца и вытребовали, чтобы я его на твою свадьбу высвистал. Ксюха развела меня на щенка рассел терьера.

— А ты чего?

— А чего я? Сегодня по пути заеду за собакой, певца завтра доставят под светлы очи Еси и Вари, а вот что делать с Мэл — не знаю. Заставить Димона полюбить Мэл я не могу.

— И не надо. Сам влюбится. Я помогу сестре.

— Буду весьма признателен.

— Сильно будешь признателен?

Останавливаюсь, и Маруся вытягивается возле меня в струнку.

— Говори, — понимаю, что сейчас полезут остальные козыри из дочкиного рукава.

— Ты, я слышала, хотел игру в султана и наложницу.

— Вот Марго болтушка, — смущённо смотрю на дочь. — Хотел.

— Тогда отмени мальчишник Руслана, — Маруся склоняет голову набок и пускает в ход унаследованный от меня взгляд с поволокой.

Зеркалю её, вложив в улыбку всё своё коварство. Будет знать, как папе лицензии выписывать.

— Нет, Марусь, это святое.

— Откажись!

— Нет, сказал. Я уже парней пригласил.

— Это наша с Русланом свадьба.

— А большой папа я!

— Медведь, ты! — глаза Маруси темнеют.

Я не успеваю понять, что происходит. Меня подбрасывает в воздух. Я обрастаю бурой шерстью, спина моя горбится, встаю на четвереньки. Кричу, пока речь не превратилась в рык:

— Превращай меня назад! Как я домой пойду?

— Могу велосипед наколдовать — поедешь!

Маруся хлопает в ладоши и исчезает.

Глава 26

Руслан

— Теперь мы официально жених и невеста, — я выключаю компьютер и с подозреньем смотрю на Марусю.

Она сияет от счастья, но я слишком хорошо её знаю. Радостная она была уже после встречи с отцом в игре. Я набирал его пару раз, но он не отвечает.

— Жаль расставаться с тобой даже на час, — Маруся поднимается из-за стола и потягивается. — Но мне пора к девчонкам.

— Проводить тебя? — подрываюсь за ней.

— Я дойду, — крутя бразильской попой в лёгком танце, Маруся подхватывает пакеты и тянется ко мне губами. — Не скучай.

— Без тебя меня нет, как не скучать? — отвечаю поцелуем и жду пока стихнут шаги на лестнице и хлопнет дверь.

Я иду из кабинета в спальню. Здесь мне всё теперь напоминает о Марусе. Что же она затеяла? Беру упаковку от её подарка и веду пальцем по вензелям. Как здорово малышка объединила наши две семьи. МГ — Молодцовы и Горины. Волк и медведь. И вдруг меня осеняет догадка. Бегу снова в кабинет, открываю макбук, где у меня сосредоточена сеть маячков безопасности. Фрол до сих пор на стадионе. Звоню туда в охрану.

— Дежурный Воронов, слушаю.

— Здорово, Михалыч, внедорожник Горина стоит ещё на парковке? — спрашиваю без предисловий охранника. Долгие годы я обеспечиваю безопасность Фрола, и знаю весь персонал стадиона, как свои пять пальцев.

— Стоит, — бодро докладывает Михалыч. — Последний остался. Остальные разъехались.

— Буду через двадцать минут. Если Фрол появится в зоне видимости, брякни мне.

— Договорились.

— Лука, дело есть, — кричу на ходу.

Влетаю в спальню, прыгая то на одной ноге, то на другой, влезаю в джинсы. Надеваю футболку, заплечную кобуру с пистолетами и достаю из-под тумбочки припрятанный обруч. Смотрю на него, как язвенник на редьку и цепляю на пояс. Не иначе как оружие нового поколения Маруся изобрела. Но я не умею им правильно пользоваться. Так бы можно было просто войти в игру и найти Фрола. А вдруг и я там зависну? А ещё хуже сожру какого-нибудь оленя, а это окажется мой дорогой друг. Секундные колебания. Нет, я солдат другой войны. Хватаю куртку и бегу вниз по лестнице. Лука уже поджидает меня у дверей. Белая футболка, как влитая сидит на прокаченном теле. Крошкоед, твою мать. Впрочем, у Фрола Мэл фактически на выданье. Не достоин Димон её. Такая девчонка славная, а он тут же стучать на неё прибежал.

— Погнали, — киваю племяннику.

Мы бежим к вертолётной площадке, она у нас с Фролом общая. Девок не видно и хорошо. А то раздерут Луку на сувениры раньше времени. Во дворе Горинского розария Рита с двумя незнакомыми мне дамами рисуют что-то на огромном листе. Она посылает мне воздушный поцелуй и снова склоняется над столом. Надо поменять звонок… Хотя зачем? Всё равно спалился. Рита для всех нас ясно солнышко.

Моя итальянская «стрекоза» отливает голубым боком на солнце.

— Крутая вертушка! Дашь порулить? — замирает перед ней Лука.

— Коня и жену никому не одолжу. Старая казацкая поговорка, — удивляюсь его наглости. Уже и на вертолёт мой глаз положил. — Будешь хорошо работать, купишь такой же. А пока на общаковом полетаешь.

За двадцать минут долетаем до стадиона. У меня есть заместитель по внешним делам и, плавясь в объятьях Маруси под южным солнышком, я буду держать руку на пульсе через него. Но вообще хочется, чтобы за моё дело взялся кто-то из семьи. Если этот кто-то, конечно, не будет борзеть не по делу. А пока я даю ему задание найти баб, что чуть не упекли меня в тюрьму.

На парковке стадиона так и томится внедорожник Фрола.

— Стой здесь, — оставляю Луку возле него. — Если Горин с другого выхода нарисуется — звони.

На самом деле, я не знаю в каком виде сейчас застану Фрола из-за распутных Марусиных игрищ. Позорить его не собираюсь. Поднимаюсь в будку к Михалычу взять ключи от помещений.

— Уснул, думаешь? Носился по полю сегодня, как угорелый! — спрашивает он. — Откуда столько силы берёт?

— Ещё и на наложнице скачет конём, — бормочу под нос.

— Где?

— Налоги, говорю, платит и всё путём.

Маячки не подвели. Нахожу дорогого друга на массажном столе полностью раздетым и с выражением блаженства на лице:

— Вкусные ягодки! — довольно бормочет он.

Цирк уехал, клоуны остались. Подхожу и сдёргиваю такой же как у меня обруч с Фрола с головы. Он от неожиданности подскакивает:

— А? Что? — быстро крестится троекратно. — Ох, слава Богу!

— Здорово, жертва технологий! Хорош тут умиляться и какать бабочками. Ты в курсе, что один остался на стадионе?

— Маруся, зараза! — Фрол слезает со стола и натягивает шорты. — Позвонила мне, когда Юрка меня мял. Я его и отпустил.

— Доченька в капкан заманила? — присаживаюсь на край стола. — Мощное оружие в её руках, если подумать. Обездвиживает на расстоянии. Федералы и киллеры, если пронюхают, в очередь к Марусе выстроятся. Хорошо я вовремя сообразил чьих рук дело. Тебя, кстати, кто там ягодами кормил, греховодник старый? Марго сейчас готовится к торжеству. Планы рисует.

— Малину я в лесу ел, — краснеет Фрол, кивает мне, и мы идём в тренерскую за его вещами. — Никогда не думал, что она такая вкусная!

— Ты? Мой разбалованный друг, сам малину в лесу рвал? — Меня распирает от смеха. — Я предполагал, что Маруся превратит тебя в зверюшку. Чтобы с головы ничего снять не смог. Но услышав про ягодки, подумал, что тебя не иначе как, юные наложницы в гареме тешат.

— Наложница у меня одна, если помнишь. Стоп, а ты откуда про гарем знаешь? — Фрол кидает форму в сумку и выпрямляется. — В глаза смотри.

— Просто предположил, — впервые в жизни вру Фролу. И, связывая жизнь навсегда с Марусей, думаю не последний.

— В медведя обратился, прикинь! Поехали домой, красные уши сейчас Марусе нафеячу.

— Да, поздно ей уже уши крутить. Поехали.

Идём к выходу по коридору с панорамными окнами. Солнце раскинуло лучи над заливом. Жара в июне такая, что можно на юг и не ехать. Но нам с Марусей просто жизненно необходимо побыть вдвоём на необитаемом острове.

— Слушай, мин херц, может не поедем на мальчишник? — закидываю удочку без всякой надежды, едва поспевая за Фролом. После постельных баталий с Марусей, вымотан как тюлень после охоты. И это мы ещё не жарились.

— Подкаблучник, — бросает Фрол через плечо.

— Да, видишь, она тут же какой-то девичник удумала…

Фрол резко тормозит и разворачивается на сто восемьдесят:

— А потому что не хрен было раньше времени деву из отчего дома умыкать! Сидела бы у меня под арестом до свадьбы. А теперь жрите, светлейший! Маруся из тебя в детстве верёвки одной левой вила. Что уж теперь говорить, когда она до твоей спальни добралась.

— Я люблю её.

— Знаю, — сбавляет обороты Фрол и хлопает меня по плечу. — Но не потеряй себя. И меня. Этот мальчишник не мне нужен, а тебе. Слушай папу!

Мы выходим из прохлады здания под палящее солнце. Фрол прикладывает ладонь ко лбу.

— Племянник что ли твой?

— Да, нарисовался, не сотрёшь. Возьмёшь?

— Мы ж договаривались. Девчонкам новая игрушка.

— Я вообще-то сказал ему, что он будет тебя охранять.

— Это понятно, но ты моих мартышек не первый день знаешь.

— Да, одна уже доигралась, — довольно улыбаюсь я.

Подходим к вертолёту, и Фрол напускает на себя серьёзный вид. Лука, мне кажется, перестаёт дышать.

— Мин херц, познакомься! Мой племяш — Лука.

— Добро пожаловать в семью, Лука, — Фрол жмёт ему руку и поворачивается ко мне. — Если бы не знал о вашем родстве, то подумал бы, что твой клон. Мне за собакой нужно заехать. Обещал Ксюхе щенка. Так что лети домой, думаю тебе есть чем до вечера заняться. А мы с Лукой позже приедем.

Глава 27

Маруся

— О, это такая честь для нас встретиться с самой Клариссой Вульф! — щебечет Алина, предводительница фан-клуба игры «Новые амазонки». — Соберёмся, где скажете.

— Адрес вышлю чуть позже, — сбрасываю звонок на персонайзере и набираю код игры «Родовой замок». — Где ты, солнце моё? Погнали тебя уже крестьяне палками от замка? По лесу гуляешь. Ну, гуляй. Подумаю, может, к вечеру выпущу.

Беру заранее собранный за забором букет ромашек, ставлю их в вазу. Пробираюсь в комнату отца и включаю его компьютер. Мне стыдно, что я действую против правил, но мальчишник я им устрою незабываемый. Ввожу в качестве пароля своё имя и год рождения. Интересно, сколько родителей погорели на любви к детям? Приоритеты отца не изменились, и я вхожу в его рабочий стол. На экране возникает моя мама во всей красе. Неловко-то как. Будто в спальню к родителям в неподходящий момент зашла. Кровь приливает к щекам. Поскорее открываю чаты и нахожу переписку с Дмитрием. В троице закадычных друзей именно он отвечает за движ.

— Вах, посмотри на этих мохноногих лакомок! Стриптиз-клуб «От заката до рассвета», — бормочу себе под нос и отправляю адрес в сообщении Алине.

Выключаю компьютер и расправляю ромашки в вазе. В комнату заглядывает Егор, посвящённый мною в детстве в рыцари с именем Годзя. С подозрением смотрит на меня. Выпускаю на лицо самую невинную из моих улыбок:

— Решила помириться с папой, — наклоняюсь к букету и зарываюсь в него носом. — Аромат полевых цветов — это, как мёд диких пчёл! В нём горечь и вкус свободы.

— Ох, Маруся! Как же ты права, — Годзя сторонится, и я проскальзываю мимо него в коридор. — Я договорился с батюшкой. Венчание завтра в час дня у вас.

Встаю на цыпочки и целую его в уцелевшую от ожогов половину лица. Он прошёл страшную войну. В детстве от его рассказов у меня мурашки в лихорадке скакали по спине.

— Спасибо, Годзя! Ты настоящий друг.

Спускаюсь на первый этаж.

— Не знаю, Мусенька, что делать с Мэл! — Есения клеит стразы Варе на ярко-красные ногти в гостиной. — После провального выхода в платье к своему ненаглядному бабуину, она собирается идти к тебе на свадьбу в рваных джинсах.

— Как вы неласково о Димасике, — глажу сестёр по светлым шелковистым волосам. Для Мэл у меня уже всё куплено. — А сами решили уже в чём пойдёте?

— Через полчаса курьер привезёт, — Варя зевает. — Скучно будет без Руслана. Хоть какой-то симпатичный мужчина по дому бродил.

— Аллё, гараж, — треплю её за ухо. — На чужой каравай роток не разевай.

— Да ладно тебе, — вскидывается Есения. — Мы чисто потренироваться.

— Будет скоро вам тренировочный снаряд, — я коварно улыбаюсь и поглядываю на часы. Средняя температура по больнице мне ясна.

— Папа кого-то взял? — вцепляется в мою руку Есения.

— Да, и сегодня они с Русланом представят вам новую жертву.

— Какой он? Блондин, брюнет? Опять возрастной?

— Увидите! — отцепляю от себя цепкие пальцы Есении. — Рекомендую сегодня быть во всеоружии.

В гостиную заходит Ксюха в жокейской шапочке, белой рубашке с жабо и синих брюках. Ещё одна мисс Элегантность в нашей семье.

— Ты кататься собралась? — подхожу к младшей сестре и расправляю кружева жабо.

— Катаются пассажиры в такси, а мы с Пони Тони тренируемся, — заявляет она. — Годзю не видела?

— Где-то здесь бродит.

— Я здесь, ваше высочество, — Егор поёт в церковном хоре, и от его голосовых модуляций порой пробирает до печёнок.

— Ну просила же называть меня «ваше сиятельство»! — выпячивает Ксюха обиженно губу. — Сложно запомнить, что ли?

— Так обращаются к князьям, графам, герцогам и баронам, — поднимает палец вверх Егор.

— Это от слово «сияю», — доказывает Ксюха. — А ты сам говорил, что я сияю, как солнышко…

— О, я, пожалуй, пойду! — меня разбирает смех. Если близняшки оттачивают своё мастерство обольщения на Русе, то Ксюха, похоже, охаживает Годзю. — Мэл кто-нибудь видел?

— Она учит плавать Данилу в бассейне, — Варвара дует на ногти и кивает Есении: — Красота. Давай теперь я тебе поклею.

— Уфф, даже неловко, — обхватываю плечи руками. — Получается я Данилу привезла, а нянчится с ним Мэл.

— Материнство вообще не твоё, — Есения открывает коробочку с синими стразами и обращается к Варе. — Ты мне диагональ таких камушков выложи по белому лаку. Я завтра надену серьги с сапфирами.

— Здрасьте, приехали! А кто вас засранок нянчил?

— Потому и говорим, что не твоё, — хором отвечают близнецы.

— Но ты не расстраивайся, — добавляет специй Ксюха. — Руслан ласковый. Он ребёнку и отцом, и матерью будет.

— А я кем буду?

— А ты, Мусенька, волчица!

Вот и прилетел мне бумеранг по шее. Я так всегда говорила маме. А ведь она всю жизнь посвятила нам и отцу. Не говорю уже про первые годы своей жизни, когда Марго самоотверженно тащила меня в одиночку. Выбегаю на улицу и вижу, как из грузовиков рабочие достают белую мебель.

— Я заказывала стулья с высокими овальными спинками, — мать, потрясая накладными, распекает экспедитора. — Они шли в комплекте с круглыми столами. А эти мне не нравятся, и аренда стоит дороже на пятнадцать процентов!

— Маргарита Сергеевна, мы скидку вам сделаем двадцать процентов. Ну нет у нас сорок овальных стульев. А разные будут некрасиво.

— Значит погрузил обратно своё барахло и поехал на склад! — ещё чуть-чуть и Марго включит решалу. Тогда не завидую этому мужику.

— Двадцать пять процентов!

— Нет, я сказала.

— Мне нужно посоветоваться с шефом.

— Хоть с господом Богом! — Марго поворачивается ко мне, словно, ощутив мой взгляд. — Что, солнце моё?

— Мамочка, — я бросаюсь к ней и прижимаюсь к ней, ощущая снова себя маленькой девочкой. — Я так люблю тебя. Ты самая лучшая!

— Маруськин, ты чего? — Марго вытирает тыльной стороной ладони мне слёзы.

— Ты прости, что я тебя волчицей называла! — я ловлю её руку и целую.

— Волчица быть может не самая ласковая мать, — улыбается Марго и касается губами моего виска, — но за своего щенка любого загрызёт. Я никогда не обижалась на это прозвище.

— Маргарита Сергеевна, пятьдесят процентов скидка, если позволите взять пару фото со свадьбы для нашего сайта.

— Разгружай, — серые глаза мамы чуть влажные от подступивших слёз.

— Тебе помочь? — жмусь к её плечу.

— Нет, процесс идёт уже вовсю.

Целую её в щёку и бегу искать Мэл. На крыше банного комплекса небольшой открытый бассейн. Поднимаясь по лестнице, слышу детский смех. Алёна, Мэл и Данила играют в воде в мяч. Неудобно нарушать идиллию. Но времени у меня в обрез.

— Мэл, привет, ты мне нужна! — встаю на колени и дотягиваюсь до макушки Данилы. Треплю его по мокрым волосам. — Здорово, старина!

Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Мусь, давай позже? — Мэл поигрывает бицухами на руках, как отец. — Вылезай и пошли!

Глава 28

* * *

Фрол

— Какой ты пухляк, — смеётся Лука, рассматривая щенка.

— Вот моя деревня, вот мой дом родной, — сворачиваю к усадьбе. — Засовывай его обратно в корзину. Доверяю тебе вручить пухляка его будущей хозяйке.

Нажимаю кнопку на брелоке, и ворота ползут в разные стороны. Из-за угла дома, в сопровождении Егора, выезжает Ксюха на Пони Тони. Вылезаю из салона внедорожника и потягиваюсь. Наконец-то дома!

— Папка приехал! — спрыгивает Ксюха с коняшки и несётся мне навстречу.

Лука с корзиной в руках выходит из машины и встаёт рядом со мной. Ксюха, не добежав метра три, резко тормозит и с удивлением смотрит на него.

— Давай, обнимай отца-то, — раскрываю объятья. — Привёз подарок тебе. Как ты просила!

— Вообще-то я просила собаку, — Ксюха снимает жокейскую шапочку и отдаёт её подоспевшему Егору. — Но этот парень тоже сойдёт.

Смотрю на Луку, он на меня растерянно. Меня разбирает смех. Нормальный такой я доченьке подгон сделал. Ксюха кокетливо заправляет прядь волос за ухо:

— И как зовут это чудо природы? На Руслана нашего похож.

— Чудо природы зовут Лука, — племянник Руса садится на корточки и протягивает Ксюхе корзинку. — Я иду в комплекте с этим пухляком.

Хватаюсь за голову. История повторяется? Мне хватило Руси и Маруси.

— Стоп, стоп, стоп, — выхватываю щенка из корзинки и сую его в руки дочери. — Подарок вот! А Лука наш новый телохранитель.

— Одно другому не мешает, — Ксюха целует щенка в нос и кивает Луке. — Кушать хочешь с дороги?

— Спасибо, — Лука поднимается с корточек и улыбается мне. — Классная малышка.

Чешу в затылке:

— Может хочешь посмотреть всех?

Дверь дома распахивается, и Марго появляется на крыльце в белых брючках и топике.

— Хочу, — восторженно пялится на неё Лука.

— Это моя жена, если что, — охлаждаю его пыл.

— Фролушка, привет! — сбегает она по ступеням и спешит ко мне.

Следом за ней идёт Руслан, что-то дожёвывая впопыхах. Небось опять с царственных ручек кормился. Уже пора за своим бабцом хвостиком бегать. Целую жену.

— Познакомься, Маргоша, племяш светлейшего и наш новый телохранитель Лука.

— Мне его папа подарил, — вставляет Ксюха свои пять копеек.

— Очень приятно, — Маргоша протягивает руку Луке, но тот вместо того, чтобы пожать её, с жаром целует.

— Одной белобрысой ласкуни мне было мало, — смотрю на Руслана, и он краснеет от моего взгляда.

— Добро пожаловать в семью, — треплет Марго Луку по светлому чубу и поворачивается к Руслану. — Копия твоя.

— Надеюсь и в делах, — Руслан хрустит суставами пальцев.

— А это идея! Лука, как насчёт показать себя не только лицом? — толкаю я его плечом и в этот момент на крыльцо выходят мои курочки-блондинки. У меня отвисает челюсть. Девы в обтягивающих платьях мини и туфлях на каблуках умопомрачительной высоты. По виду не четырнадцать лет, а все двадцать.

— Фигасе! — Лука с явным трудом сглатывает.

— Близнецов что ли никогда не видел? — пожимает плечами Ксюха и кивает Егору. — Пойдём щенка покормим, а то этот Версаль здесь надолго.

Маруся с незнакомой мне рыжекудрой дивой выходят из-за угла дома. Чёрные шорты, короткий красный топ, босоножки на платформе — очешуительная красотка.

— Привет, пап, — говорит она голосом Мэл.

— Какая девушка! — Лука хватает меня за плечо. — Тоже ваша дочь?

— Да! Нравится? — усмехаюсь я, прикидывая, что этот альянс мне больше по душе.

— Что за торговля детьми с порога? — вспыхивает Марго.

— Тише, мать! Я ещё никого никому не отдаю, — подмигиваю я ей.

— Очень! — Лука быстрым движеньем приглаживает чуб и расправляет плечи.

— Сумеешь побороть её, благословлю.

— Фрол, — топает ногой Марго.

— Так ведь не поборол же ещё, — уворачиваюсь я от её тычка кулачком в живот и обнимаю Меланьюшку. — Здорово, красотка! Не узнал.

— Смотри, что Маруся со мной… Ой, здравствуйте, — Мэл с удивленьем переводит взгляд с Луки на Руслана и обратно.

— Здравствуйте! — прижав руку к груди, склоняется перед ней в лёгком поклоне Лука.

— Племянник Руслана, — киваю я в его сторону, упорно делая вид, что не замечаю Марусю. — В телохранители к нам хочет. А я говорю, устоишь в бою с дочей моей, возьму. Хочешь размяться.

— Хочу, — Мэл завороженно смотрит на Луку, а он на неё.

— Вот и чудно! Пойдёмте на травку.

— Не понял, — Лука ошалело смотрит на Руслана.

— По шее тебе сейчас накостыляют, если такой непонятливый, — усмехается тот. — Пойдём!

Я привожу семейство к пруду. Люблю поваляться здесь на солнышке или побиться с Русланом. Мэл наклоняется и без слов расстёгивает ремешки босоножек. Маруся с Марго неодобрительно поглядывают в мою сторону, но молчат. Близнецы расположились на лавке и отчаянно строят глазки Луке, но он пожирает взглядом булки Мэл.

— Давай котлы подержу, — протягивает Руслан руку.

— Вы серьёзно, что ли? — Лука снимает часы, отдаёт Руслану и стягивает футболку.

Со стороны трибуны болельщиц слышится восхищённый вздох.

— Готов? — выпрямляется Мэл и откидывает назад гриву огненно-рыжих кудрей.

— Готов, — отвечаю я за Луку, взглянув на его оттопыренные джинсы.

— Димон её не видит, — склоняется к моему уху Руслан.

— Да, Макака твоя прекрасно знает его слабые места, — поглаживаю чуть отросшую щетину.

Марго заставила меня сбрить бороду.

— И не только его, — толкает меня Руслан локтём в бок.

— Мне твой племяш зашёл. Пока ехал, словно в наши с тобой юные годы занырнул.

Мэл встаёт в стойку, и Лука замирает напротив в такой же позе. Она выбрасывает ногу вверх, целясь ему в голову, но он отражает её удар. Первую минуту они пробивают слабые места друг друга.

— Давайте уже, — смотрю на часы. — Трёшь-мнёшь. Жрать охота.

— Я не могу это смотреть, — Марго машет рукой и уходит.

Маруся встаёт между мной и Русланом:

— Ставлю на Мэл.

— Хорошо, что ты у меня не каратистка, — обнимает её Руслан.

Какие они у меня классные. Но мальчишник я не отменю.

Мэл и Лука вошли во вкус, и я едва успеваю следить за техникой их боя. Машутся они не по-детски. Но Лука держится джентльменом и контролирует ход боя. Мне уже понятно, что боец он первоклассный. Лука перебрасывает Мэл через себя, но тут же я вижу, как бережно он подхватывает её у земли. Бросок, и его слабина выходит ему боком. Мэл уже сидит на нём верхом.

— Сдаёшься? — прижимает она руки Луки к земле.

— Прости, но у нас с твоим отцом уговор! — доля секунды, и Мэл оказывается под Лукой. — Пойдёшь за меня?

— Я всё правильно услышал? — уточняю у Руслана.

— Это самое скоропалительное решение, которое я когда-либо видел, — кивает он.

— Только если я сверху! — Мэл снова сидит на Луке.

— Любой каприз! — сбрасывает её с себя Лука. — Но альфа — я!

Они вскакивают на ноги и начинается бой не на жизнь, а на смерть.

— Брейк! — развожу я их. — Вы сделали мой день.

Мэл кусает губу и зажимает ушибленное плечо. Лука утирает пот и тяжело дышит:

— А каков… Ваш ответ?

— Добро пожаловать в семью! — я обнимаю Руслана за плечи. — Пойдём сожрём чего-нибудь?

Глава 29

Маруся

Оставляю красный кабриолет у служебного входа клуба от «Заката до рассвета». Волевым решением, нюхая подаренные мной ромашки, отец запретил мне устраивать девичник. На глазах у обалдевшего Руслана, я смиренно приняла его волю. Едва дождавшись их отъезда, я сослалась на желание побыть наедине с мыслями и увильнула от домашних посиделок с сёстрами и мамой.

Встреча с фанатками из «Новых амазонок» — не девичник. Честно говоря, сначала я хотела устроить форменный погром участникам мальчишника. Обуреваемая ненавистью к мужскому полу в первые годы жизни в Китае, я возвела в культ женскую силу и независимость. Построила в игре целый мир без мужчин, не ожидая что найду столько желающих поселиться в нём. Приобрела армию. То, что ситуация вырвалась из-под контроля я поняла уже давно. Ситуация меня забавляла пока я не увидела в игровом чате фото голого Руслана. Трясущимися руками включила новости и увидела возлюбленного в плаще с эмблемой «Новых Амазонок», накинутом на голое тело.

Я так заморочила Руслану голову своей любовью, что он, похоже, и думать забыл про случай около заправки. Было бы прекрасно, если бы эта история вообще канула в лету. Я извлекла плащ из стирки и спрятала. На моё счастье, на эмблему Руслан внимание не обратил. Я уже почти выдохнула, но сегодня мельком заметила историю просмотров в его браузере. Если бы Руслан знал название игры, то вышел бы на поозорничавших девушек легче лёгкого, а через них на меня. И снова моя попа претерпевала бы за шалости.

После ночи любви с Русланом, я вообще хочу поменять концепцию игры. Мой Волчок для меня снова космос, вселенная, дыхание… Даже на отца я сержусь скорее по инерции. Мудрость Риты волшебным эликсиром проникает во все мои сосуды. Вплоть до мельчайших капилляров. А всё потому, что у меня тоже теперь есть мужчина, для которого я ад и рай, искушение и радость. И зря девчонки говорят, что я буду своим детям плохая мать. Это же будут наши с Русланом малыши. Да я загрызу за них… Гм-м. Всё-таки я тоже немного волчица.

Достаю из пакета свой чёрный плащ, завязываю золотистые шнурки над декольте красного шёлкового платья и надеваю чёрную кружевную маску. Алина арендовала соседний с «мальчиками» зал. На своё имя я не рискнула это сделать. Поднимаюсь по ступеням и до сих пор передо мной дилемма. Что сегодня произойдёт: «ледовое побоище» или примирение двух миров. Склоняюсь ко второму, но для окончательного решения мне нужно понаблюдать за тем, как будут вести себя Фрол и Руслан. Дева я ревнивая.

* * *

Руслан

На мальчишник притащилась почти вся старая гвардия Фрола. За составленными столами нас собралось двенадцать человек. Умеет Горюшко организовать вокруг себя компанию. Стриптизёрши и правда пришли. Правда мы с парнями год как не виделись, и за разговорами оказалось не до девок. Не могу сказать, что мне они показались не привлекательными, но даже не шевельнулось нигде. Когда внесли шашлык и чачу, мы вообще забыли про этих баб. Я точно. Подавился и закашлялся после сообщения от Луки: «Маруся подъезжает к клубу. Будь осторожен!» Не ошибся я в парне. И в жене не ошибся! С зубами моя девочка. С острыми волчьими зубами.

— Фрол, — склоняюсь я к уху друга. — Маруся скоро будет здесь.

Его лицо расплывается в довольной улыбке.

— Предусмотрел такой вариант. Охране клуба скинул её фото фас и профиль.

Фрол подзывает официанта и приказывает ему тихим голосом. Музыка затихает, стриптизёрши убегают со сцены и вскоре возвращаются в балетных пачках. Не арфистки, конечно, но очень даже приличные девы получились. Под вечную музыку Чайковского они танцуют для нас «танец маленьких лебедей». Чудо происходит: голые сиськи не интересовали никого. Насмотрелись за жизнь. А под классику все затихли и повернули головы к сцене.

— На кой ляд ты заманил меня в эту харчевню? — пытаю Фрола. — На вшивость проверяешь? Так мне кроме Маруськина не нужен никто.

— Светлейший, не мороси! — Фрол с аппетитом обгладывает бараньи кости. — Я может этого дня больше, чем ты ждал и боялся. Кровиночку такому демону вручаю.

Он зубочисткой выковыривает мозг из отверстия в позвонке и засовывает белую мякоть в рот.

— Сам ты демон! — толкаю его плечом. — Так и скажи, что захотел из дома вырваться, пожрать и на титюли поглазеть.

— На хрена мне титюли? Своих полон дом, — Фрол тычет ребром с ошмётками мяса в сторону сцены. — А у моей Марго в сорок пять ничуть не хуже. Мну их регулярно. Последние научные исследования показали, что женатые мужчины живут дольше. А те из них, кто массируют груди супружницы регулярно — вообще долгожители.

— А молочко женское не омолаживает? Не подсасываешь?

— Это к Димону. Эликсиры молодости — его конёк, — Фрол отрывает Димона от болтовни с бывшим голкипером. — Скажи, луноликий, ты про целебные свойства женского молока для кожи лица ничего не слыхал?

— Вам-то зачем? — с сомнением смотрит Димон на нас. — То бородами обрастаете, то молодитесь, как красны девицы.

— Не жадись, поделись рецептами! — подыгрываю Фролу. — Деваху молодую в жёны беру. Тут одними чайными пакетиками под глаза не отделаешься.

— Не по Сеньке шапка, — поджимает Димон внезапно на днях увеличившиеся губы. — Маруся-то тебя любым приемлет. А вот молодость не купишь. У меня гены хорошие и вены от дури чистые.

— Слышишь, Рус, — кивает понимающе Фрол. — Будешь детей делать — гены помой. А нам с тобой уже ничего не поможет. Ни жабий порошок, ни молоко пятнистого единорога.

— Фрол, хорош дурковать, — Димон кладёт руку на спинку его стула. — Я тут подумал. Меланье через пару лет восемнадцать стукнет. Может отдашь за меня дочь.

Я вскипаю от возмущения. Этот ботоксный мандрил ещё смеет торговать мою любимую крошку Мэл, как полковую лошадь? Какое счастье, что приехал Лука. Я смотрел сегодня, как они мутузились и чуть не рыдал от счастья. До чего славная пара из них может сладиться.

— Да я-то что, — Фрол вытирает салфеткой руки. — У меня дочери сами себе женихов выбирают.

— Так она вроде как ко мне в бане сама подкатила, — Димон приглаживает густые вихры.

«Что интересно эта зараза в них втирает?» — глажу свои, несколько поредевшие за последние годы.

— А ты чего? — спрашивает Фрол, условно подводя мяч к воротам.

— А я чего? Я ничего, — теряется Димон, от предвкушения возможностей выгодного брака. — Не то, чтобы я её любил… как женщину…

— А не можешь любить, сиди дружи, — «забивает гол» Горюшко. — Не по Сеньке шапка.

Глава 30

Маруся

Бальзам на сердце! Мои мужчины слушают классику и даже не особо пялятся на балетных. Вхожу в соседний зал и словно попадаю в смешение двух эпох. В зале с панорамными окнами и видом на небоскрёбы за длинным столом, уставленным бумажными стаканами и бутылками с водой, собрались одиннадцать девиц, наряженных, как средневековые врачи в эпоху чумы. Длинные чёрные плащи с широкими рукавами и шляпки с полями на головах. Не хватает только маски со зловещим клювом. Только врачи складывали туда целебные травы и ладан, а эти обезьяны могли бы пихать туда знатную воню для отпугивания мужиков. Может ввести новый атрибут в игру? Денег на нём приподнять.

Девушки вскакивают с мест и замирают, приложив руку к груди. По залу проносится шепоток:

— Кларисса Вульф, какая красивая…

Алина, обладательница шикарной копны вьющихся каштановых волос, поднимается из-за стола и идёт мне навстречу. Под плащом, несмотря на жаркий летний день, её поджарую фигуру обтягивает чёрное платье с глухим воротником-стойкой. Такие же платья надеты и на остальных.

Я протягиваю Алине руку в красной шёлковой перчатке, чтобы поздороваться, но она опускается на одно колено и прижимается к ней лбом. Неужели, я собрала вокруг себя сумасшедших. У меня всё ещё теплится надежда, что над Русланом они поглумились для прикола.

— Мы рады приветствовать тебя, королева Кларисса.

Честно говоря, я ожидала что мы из игры во встречу в реале возьмём только костюмы. Посидим, о наших девчачьих делах посудачим. Свадьбу дочери Фрола Горина от света не утаишь. Поэтому надо бы технично преподнести воссоединение двух миров.

— Приветствую вас, прекрасные амазонки! Рада видеть основателей питерского клана в сборе! — бросаю взгляд на один из пустующих стульев. — Ещё ждём кого-то?

Алина бросает потемневший взгляд искусно подведённых карих глаз на пустой стул. Странно, что он не превращается в горстку пепла. Зрачки Алины расширены, пронизывают до печёнок. Не сидит ли она часом на наркоте? Нужно с остальными поближе сейчас познакомиться. За такую «армию» я могу присесть, как организатор. И медовый месяц на океане может превратиться в пятилетку на Колыме или куда там сейчас ссылают.

— В каждой стае есть паршивая овца, — Алина кусает губы, провожая меня к деревянному креслу во главе стола. — Наталья пришла к нам после расставания со своим парнем. Дала обет, но вскоре снова влюбилась и предала наш орден. Мы хотели провести над ней обряд снятия зависимости от мужчин, но нам помешали. Но Наталья так испугалась, что поклялась никогда больше не смотреть на этих животных.

— Каких животных? Мужчин, что ли? — мысленно уношусь в зоопарк за стеной.

— Конечно, — Алина садится от меня по правую руку.

— Я надеюсь, всё что вы сейчас рассказываете, проходит у вас в рамках игры? — обвожу взглядом девушек. Мои адептки красивы, как породистые лошади, но ни одну из них я не назвала бы женственной.

— Какие уж тут игры, — смотрит на меня из-под наращенных ресниц голубоглазая девушка. Из-под шляпки на её плечи спускаются золотистые локоны. — Но Наталья совсем берегов не видит. Нам удалось проследить за ней. У неё новый роман.

Одна за другой, девушки корят Наталью, похоже, единственную из всех сохранившую рассудок. Я смотрю на ряд бутылок с водой, пустые стаканы, и мне в голову невольно приходит сравнение. Быть может, помыслы этих девушек кристально чисты, как вода в бутылках, но жизнь их пресна и скучна. За спиной у каждой из этих красавиц боль измены. Именно такие девушки приходят в мою игру. Сколько горьких признаний звучит на собрании в храме Истины. И что даёт игра? Вместо того, чтобы помочь несчастным пережить предательство любимого человека, поверить в свои силы и открыть своё сердце для новой любви, ещё больше ожесточает их. Да, они становятся сильными и независимыми, но они перестают быть женщинами в полном смысле этого слова.

— Далась вам эта Наталья, — мне тошно в этом серпентарии. — Не общайтесь с ней и всё. Зачем себя так изводить?

— Она предала вас, Кларисса, а вы так спокойно об этом говорите, — качает головой Алина. — Этой ночью состоится казнь. Мы думали, вы захотите поприсутствовать.

— На Лысой горе? — всё это уже напоминает шабаш. Я с тоской смотрю на заходящее солнце за стеклом.

Девушки переглядываются и с непониманием смотрят на меня.

— В лесу, — Алина обменивается странным взглядом с блондинкой. Будто спрашивает её мнение.

Меня охватывает страх за Наталью и своё будущее. Во рту пустыня. Я наливаю воды в стакан, с трудом поборов в руке дрожь.

— В игре? — теряю последнюю надежду.

— В реале! — жёстко добавляет блондинка.

— И где сейчас Наталья? — соображаю, как помочь несчастной. С одной стороны, не хочется появляться Руслану с отцом сейчас на глаза, с другой — выбирать не приходится. Я убираю руки со стола. Нащупываю сумку и, стараясь не щёлкая замком, как на портфеле, открываю лаковую сумку. Тихо не получается. Блондинка напрягается и кивает Алине. Понимая, что спалилась, не прячась больше достаю персонайзер и ввожу пароль.

— Кому вы собираетесь звонить? — Алина заглядывает через край стола.

— Домой. Хочу сказать, что задержусь.

Блондинка хватает меня за руку и, сжимая запястье до боли, смотрит на Алину.

— Это не Кларисса! У неё дом в Китае. Я тебе сразу сказала, что её к нам подослал тот парень. Думаешь он просто так сидит с дружками в соседнем зале?

— Отпустите меня! — Я тщетно пытаюсь вырваться из цепкого захвата блондинки. Она вскакивает со стула и выкручивает мне руку за спину. Последнее, что я вижу — Алина достаёт из кармана платок и сбрызгивает его из маленького аптечного флакона. Эфирный запах помню с детства, ранние годы которого я провела на маминых дежурствах в ветклинике. Блондинка дёргает сильнее меня за вывернутую руку, Алина накрывает мой рот платком. В глазах темнеет то ли от боли, то ли от одуряющего запаха.

— Маруськин, чего нос повесила? — отец кладёт нож с вилкой на тарелку и вытирает губы салфеткой. — Смотри-ка, мамкиным блеском намазюкалась.

Не понимаю почему на мне моё детское платье и почему стул такой высокий, что я не достаю ногами до пола. Ощущаю себя Алисой в стране чудес.

— «Грусть-тоска меня съедает».

— «Одолела молодца: видеть я б хотел отца», — Мать улыбается, поправляя игрушки на ёлке.

Я растерянно смотрю на детские пальчики, но больше меня интересует, куда делось кольцо, подаренное Русланом.

— И не отца, — Анна Ивановна поправляет на зелёной блузке шёлковый бант.

— Здрасьте, приехали! — Фрол в недоумении отодвигается от стола. — Иди-ка сюда, душа моя.

Мне неловко оттого, что когда-то любимое бархатное платье мне на пару размеров меньше. Неохотно сползаю со стула и в растерянности забираюсь к отцу на колени. Обнимаю за шею и утыкаюсь носом в его широкую грудь.

— Ты чего, влюбилась? — Отец гладит меня по спине и смотрит на меня, как на маленькую.

— Ваше высочество! — тормошит отец. — Колись давай! Про тоску. И грусть.

— А ты мне поможешь? — я всовываю свои пятки ему в ладони, как когда-то делала в детстве.

— Конечно, я же сын Деда Мороза. Правда, дела любовные не в моей компетенции.

Достаю свой первый телефон и показываю отцу заставку экрана.

— Руслан? — Он утыкается затылком в подушку. — Он же старый. На двадцать... На двадцать пять лет старше тебя!

— Двадцать пять лет не разница для мужчины и женщины. Теперь я это точно знаю.

Глава 31

Руслан

Посматриваю на часы, и душа моя не на месте. Если Маруся ехала в этот клуб, то должна уже быть здесь. Какую тактику она выберет? Самое банальное — вылезти из торта в бикини. Но это же Маруся. Слишком просто для неё, да и знает, что получит по заднице за такие дела. А мне, надо признаться, без Маруси тоскливо. Все мысли рядом сейчас о ней. Завтра мы поклянёмся друг другу в любви и верности перед Богом и любви. Я буду кружить её в вальсе. Она так мечтала об этом много лет назад. Готов исполнить все её желания. Вспоминаю её просьбы этой ночью и снова смотрю на часы. Фрол клещом вцепился в голкипера, недавно ставшего отцом двух сыновей, и переключился с меня на него. Пока Горюшко взялся выведывать тайны зачатия детей мужского пола, я сбегаю из зала. и натыкаюсь на Меланьюшку и Луку. Парочка засела в кресле у дверей напротив. Причём этот ловелас уже усадил нашу бойцовую рыбку к себе на колени.

— Опачки! Что за семейный подряд? Похоже, Фрол вместо одного телохранителя получил двоих, — не могу скрыть улыбки.

— Охотника два и зайцев двух убили, — краснеет Мэл и выпрыгивает из объятий Луки.

Он поднимается следом, притягивает её к себе за талию и касается губами зардевшейся девичьей щеки:

— Пока только сидим в засаде, лапа моя.

— Лапе ещё шестнадцать, — напоминаю я чересчур резвому племяннику.

— Поцелуй в щёку проходит по рейтингу даже в шесть плюс, — подмигивает он мне с видом знатока. — Давай лучше о зайцах.

— Давай валяй!

— Знаешь кто тусит в соседнем зале? — Лука задиристо смотрит на меня голубыми глазюками.

— Не тяни кота за яйца… Пардон, Мэл!

— Маруся возглавляет застолье напавших на тебя ведьм.

— Да ну на хрен! Я думал меня уже сложно чем-то удивить в этой жизни. Почему не набрал меня сразу?

Толкаю плечом дверь и вваливаюсь в пустой зал.

— Свалили! — Лука бросается к панорамному окну. — Твою ж кобылу в дышло! Машина Маруси у служебного входа. Отсюда её не видно.

— А эти на чём? На мётлах что ли прилетели? — бегу к креслу во главе стола.

Как собака-ищейка вожу носом. Нагибаюсь и поднимаю из-под кресла инкрустированный персонайзер.

— Это же Марусин! — Мэл смотрит на меня с удивлением, синими, как у Фрола глазами. — Она его бережёт, как голум[1]

кольцо.

— Мэл, мне кажется или пахнет эфиром?

Подходит Лука и сходу подтверждает мои подозрения.

— Эфиром пахнет. Однозначно.

— За мной, — бросаюсь к аварийному выходу, пломба сорвана. — Они ушли через эту дверь!

Втроём выбегаем на улицу и сразу натыкаемся на Марусин кабриолет.

Поворачиваюсь к Мэл:

— Говори, всё что знаешь!

— Маруся мне рассказала сегодня про «Новых амазонок». По этой её игре фанатеют девчонки не только в России. Там вообще с восемнадцати лет, но она мне, сделала аккаунт.

— И? Мэл, время на секунды!

— Она поехала сегодня встречаться с основательницами питерского клана. Мы с Лукой зашли посмотреть чат и вышли на закрытую группу в соцсети. Я туда постучалась и меня приняли. Это голимая секта!

— Кто бы сомневался! Ну, Маруся! Прошустрите вокруг клуба и ждите у входа. Я опрошу охрану и вырулю к вам. На моём внедорожнике поедем.

Как назло, я ещё не успел обвесить мою любимую невесту маячками, как её родителей. Не предполагал, что она куда-то рванёт накануне свадьбы, но Луку к ней приставил. Всё, что мне удаётся увидеть на камерах слежения — девицы в чёрных мантиях подогнали к служебному входу чёрный «минивэн», погрузили туда чёрный свёрток, по размеру вполне соответствующий габаритам моей возлюбленной, и быстро свалили. Мысленно я уже передушил эту воронью стаю. Срисовываю номер и бегу к своему внедорожнику. Нахожу Луку и Мэл.

— Племяш, садись за руль! — меняемся с ним местами.

— Ты уже убил кого-то? — с подозрением смотрит он на меня.

— Ещё нет! — я отправляю запрос с персонайзера на владельца «минивэна» и открываю ноутбук.

— А папе позвоним? — трогает меня Мэл за плечо.

— Нет времени, зайчонок! Я такие вопросы сам решаю, — хлопаю её по руке. — Что за сеть? Логин, пароль. Быстро.

Мэл не спорит. Хотя я понимаю, что это очень личная информация. Эта девчонка доверяет мне безоговорочно. Уже через минуту вхожу в чат.

— Там уже приглашение для тебя! И, похоже, то, что нам нужно!

— Приглашаем на посвящение в члены ордена, — читает через моё плечо Мэл. — Будем ждать тебя…

— Это тот же лесок, где я с ними познакомился, — перебиваю я её и ввожу в навигатор адрес. — Погнали. Трындец вам девочки!

— За Мусеньку порву, — кивает Мэл.

— Втащим по полной! — добавляет Лука.

[1]

Голлум (англ. Gollum) — вымышленное существо из произведений Джона Р.Р. Толкина «Властелин колец» и «Хоббит, или Туда и обратно».

******

Маруся

— Предателям расплата, предателям расплата! — хор женских голосов повторяет эти слова нараспев, как мантру.

Кожа покрывается мурашками от холода. Её царапает при малейшем движении шершавая каменная поверхность. Пахнет костром и прелыми листьями. Я лежу на боку, мои запястья связаны за спиной и сорвать повязку с глаз нет ни малейшей возможности. Кто и зачем с меня стягивает платье, словно со змеи кожу? Постепенно сознание проясняется. Я в руках свихнувшихся фанатов! Моего тела касается мокрая кисточка. Нет, только не это! На мне явно рисуют погребальные иероглифы. Данная процедура означает «Game over» и уход с портала. Но мы сейчас не играем! Позвать на помощь не могу. Язык ворочается с трудом. Слышу истошный женский стон справа от себя и крик, полный ужаса:

— Нет! Только не это! Нет!

— Заткните ей рот, — узнаю я голос блондинки.

К голосам добавляется стук тяжёлого предмета по дереву. Меня подхватывают несколько пар рук и укладывают на деревянный настил. Острая заноза впивается в плечо. Пытаюсь развязать руки, но лишь зарабатываю ещё несколько царапин. Мычу, как корова на бойне.

— Заколачивайте крышку! — приказывает блондинка.

Крышку? Я голая лежу в неотёсанном гробу? Сгибаю колени и упираюсь в крышку. Становится сложно дышать!

— Руслан! — шепчу еле слышно. Слёзы душат меня. Монотонная мантра сводит с ума.

Глухие хлопки обрывают её и сменяются женскими криками и визгами. Я не понимаю, что происходит и безумно боюсь, что меня опустят в яму и закидают землёй. Упорно пытаюсь расцарапанными ногами выдавить крышку ящика. Неожиданно легко она поддаётся. Поток воздуха врывается в мои лёгкие, и знакомый голос возвращает меня к жизни.

— Маруся! Солнце! Жива? — Руслан разрезает верёвку на моих запястьях и, схватив на руки, прижимает к груди. — Маленькая глупая девочка!

В его глазах слёзы. Испуганно оглядываюсь и вижу, как на поляне, освещаемой лишь луной, Лука вяжет запястья блондинки, а Мэл удерживает за вывернутую руку Арину, извергающую потоки брани. Ещё три девицы, кто с расквашенным носом, кто с разбитой губой, пытаются подняться с земли. Глаза их горят безумным огнём. Они явно под кайфом.

— Столько верёвок, будто в горы собрались. Куда баб этих денем? — Лука подсечкой отправляет связанную блондинку на землю и перехватывает руки Арины у Мэл.

— В ящик и в землю, — пожимает плечами Руслан, одевая на меня платье. — В жизни всё бумерангом. Белобрысую первую закопаем.

Я оборачиваюсь на блондинку и ловлю её злобный, настороженный взгляд. Она единственная из девушек не под кайфом. Руслан безошибочно выделил вожака в вороньей стае. Арина — только кукла, ловко управляемая ею.

— Мэл, проводи Марусю в машину, — он накидывает мне свою куртку на плечи и шепчет на ухо. — Я скоро. Не выкини никакой больше фортель, пожалуйста.

Беспрекословно позволяю Мэл увести себя. В её тёплых объятьях я вскоре засыпаю.

* * *

Руслан

— Прости, мин херц, — я колёсиком регулирую скорость движения лекарства в капельнице и смотрю на бледное личико Маруси. Веки её подрагивают. — Да, я мерзкий подкаблучник. Позволил твоей доченьке умыкнуть меня с мальчишника. Прости, у нас тут сейчас немного жарко. Утром созвонимся.

— Как она? — просовывает в комнату голову Лука.

— Просыпается понемногу.

— Я провожу Мэл!

— Аккуратно! Фрол домой едет. Не нарвитесь.

— Да мы через окно, — подмигивает он.

— Там собаки в свободном полёте, — вспоминаю недавнее ночное шоу во дворе. — А так хоть через водосточную трубу.

Лука уходит, а я надеваю очки, смачиваю ватку спиртом и беру пинцет. Плечо Маруси всё в занозах. Сажусь по-турецки возле неё и поддеваю кончик одной из них.

— Знаю, что ты уже не спишь, — вздыхаю и вытаскиваю занозу.

Маруся открывает глаза.

— Прости меня…

— Только не реви, — предупреждаю я её слёзы. — Всё уже позади.

— Я думала они нормальные, — шепчет Маруся, едва сдерживаясь. — Господи, неужели игры могут доводить до сумасшествия?

— Скорее те люди, которые решили использовать их как средство наживы.

— Но я…

— Речь не о тебе. Кира Савельева, ничем не примечательная девушка, решила разбогатеть любым способом. Отсидев за неудачное мошенничество с акциями, она решила сколотить секту. А из кого её можно сколотить? Из одержимых общей идеей фанатов. Их она нашла в большом количестве в твоей игре. К состоятельным девушкам она подсылала своего обольстительного помощника, а потом грозила жестокой казнью. Но, когда адептки расходились после очередной расправы, она спасала обезумевшую от страха жертву, снимая с неё огромную сумму денег за спасение.

— Блондинка? — голос Маруси дрогнул.

— Да.

— И как ты решил вопрос? Ой, больно!

— Прости, глубоко заноза засела! — вытаскиваю ещё одну.

— Ладно! Так как?

— Не переживай, малышка. Твой парень тоже кусаться умеет. Так что разошлись с ней краями. Нас эти твари больше не побеспокоят, равно как и других. У меня есть на них компромат.

— Руслан, у меня нет слов! — Маруся гладит меня по коленке. — Ты мой герой! Геркулес, Ахиллес.

— Да, а ещё оборотень и викинг… Хватит! — строго одёргиваю я мою непослушную своенравную девочку. — Понимаешь к чему привели твои игры?

Маруся, насупившись, молчит.

— Мне повторить вопрос? — смазываю ранки на её плече перекисью.

— Понимаю.

— Ты создала страшное оружие. Вчера днём с твоим отцом могло бы случиться непоправимое. Сегодня я чуть не потерял тебя. Вся семья ходит на ушах из-за твоих игрушек.

— И что мне делать? — на глаза Маруси снова накатывают слёзы.

— Не вздумай реветь, — не могу выносить, когда она плачет. — Выход один: никаких больше игр!

— Руслан, но я ведь и для тебя создала этот мир.

Останавливаю капельницу и извлекаю иглу из Марусиной вены. Бинтую худенькую руку возлюбленной. Пальцы её до сих пор дрожат. Выключаю свет и вытягиваюсь рядом с Марусей.

— Мир создал Бог, моя прелесть! И он прекрасен уже потому, что ты есть у меня, а я у тебя.

— Мы не скажем папе о том, что случилось?

— Нет! — грустно усмехаюсь про себя отмечая, что уже не первый раз за неделю прикрываю Марусины грешочки.

— Я тебя люблю! — шепчет она, прижимаясь ко мне всем телом.

— И я тебя, маленькая моя!

— Я тебя хочу, — шаловливая ручка проникает ко мне под резинку «боксеров».

— Маруська, не буди зверя!

— Тогда целуй меня! До утра!

Глава 32

Фрол

— Мало того, что этот подкаблучник свалил вчера с мальчишника, так ещё до сих пор не явился под благословение! Тесновато в плечах, — верчусь, как волчок, перед зеркалом. — Сто лет в смокинге не хаживал.

— Фролушка, ты светлейшего за жизнь уже раз сто благословил. Так и скажи, что хочешь поправить здоровье после вчерашнего, а одному тоскливо, — Марго закрепляет на мне синий камербанд[1]

.

— Ну началось! Выпил раз в сто лет и сразу «алкач»… Маргош, можно я просто пиджак надену? — стягиваю с плеч смокинг.

— Нет, — Марго возвращает мне его на плечи, встаёт на цыпочки и шепчет мне на ухо: — Так ты у меня самый красивый мужчина, а в смокинге король мира!

— Почему тогда моя королева не далась мне сегодня утром? — прижимаюсь бёдрами к жене.

— Потому что ты меня и так всю ночь пользовал, — краснеет Марго и выпутывается из моих объятий. — Уж не знаю, что вы там на мальчишнике делали…

— Балет смотрели, — напускаю на себя вид самого честного в мире человека. — Можешь у Маруси спросить.

— Я тебе верю…

— Тогда помоги мне похудеть грамм на сто, — скольжу взглядом по нескромному декольте жены.

— Фрол, нет! — Марго поглаживает себя по аппетитным формам, обтянутым синим шёлковым платьем, и отступает к двери. — Я уже бельё новое надела, чулки.

— То есть ко мне ты только в старом приходишь?

— Не передёргивай!

— Тогда передёрни мне ты! — одним прыжком настигаю Марго и подхватываю её на руки. Смокинг предательски трещит по швам.

— Маньяк! — отвешивает мне Марго по лбу. — Что теперь делать?

— Секас! — Бросаю её поперёк кровати, выпутываюсь из узких рукавов и освобождаюсь от штанов. — Ты же знаешь, я не отстану. Покажи трусики.

Марго садится на постели и облизывает губы:

— Может как-нибудь иначе решим вопрос.

— Вот это уже разговор, — подхожу я к Марго вплотную и зарываюсь пальцами в её волосах.

Дальше Марго делает всё сама. Больше разговоров было.

Когда всё кончено, Марго подходит к окну и задумчиво смотрит на дом Руслана.

— Зря ты весь этот цирк с мальчишником затеял. Не знаю почему, но не на месте моё сердце вчера было.

— Девонька моя, ты ж одна у меня на веки вечные, — осматриваю я, сидя на кровати, пострадавший смокинг.

— Я про Марусю и Руслана, — перебивает меня Марго. — Тебе пора отпустить их. Жена да прилепится к мужу своему.

— Руслан мне друг!

— Но ведёшь ты себя с ним, как босс. Или капризная жена, — улыбается Марго и забирает у меня смокинг. — Сходи разузнай, что там наши Молодцовы затихарились. У Маруси здесь платье. Выезжать через два часа, а она из постели, судя по зашторенным окнам, ещё не вылезла. Анна Ивановна пока приведёт твой смокинг в надлежащий вид.

— Люблю тебя, моя королева, — поднимаюсь и, обведя большим пальцем чуть припухшие губы Марго, целую их. — Ты лучшее, что могло случиться в моей жизни.

Взгляд серых глаз теплеет:

— Медвежонок, я тебя обожаю.

Выбегаю на улицу и, свистнув собак, спешу к дому Руслана. Сад за вчерашний день преобразился в некое подобие парка культуры и отдыха. Повсюду шатры, столы, гирлянды, сцена с пучками воздушных шаров. Меня не было дома несколько часов. Когда всё успели? Дочерей нигде не видно, букли небось накручивают и ресницы клеят.

Калитка на участок Руслана для меня всё равно что портал в другой мир. Здесь мы с ним любим оттопыриться по-мужски. Посидеть у костерка в соснах, потрещать о делах наших. В Марусе вроде садово-огородный ген не проявлялся. Есть шанс, что всё здесь останется по-прежнему. Если, конечно, она не затеет построить здесь рыцарский замок.

Вроде не спят. Окно на веранде открыто и дверь нараспашку. Слышу голос Руслана:

— Котёнок, потри мне ещё яблочки.

— Фу, чем это вы тут с утра занимаетесь? — захожу в дом и застаю семейную идиллию.

Маруся в трусах и майке суетится у плиты, а Руслан лежит на диване в одних трикошках, закинув руки за голову. Вид у обоих явно не выспавшийся.

— Здорово, мин херц! — быстро поднимается Руслан, загораживая Марусю.

— Здорово, — жму ему руку и с подозрением смотрю на дочь. — А ты чего вся в синяках да царапинах?

— Тебя стучаться не учили? — проскальзывает Маруся мимо меня и взбегает по лестнице.

— Я сейчас тебе настучу. Тебя с отцом говорить не учили? — ставлю руки в боки и наезжаю на Руслана. — Что я ещё не знаю?

— По пятьдесят? — он открывает шкафчик и достаёт коробку с коньяком. — Помнишь ты мне этот пузырь на тридцатник подарил и сказал, что разопьём на моей свадьбе?

— Ты сохранил? — хватаю я в руки коробку. — Реально та самая?

— Та самая. Так по пятьдесят?

— По пятьдесят!

Руслан ставит два бокала на стол и разливает коньяк.

— Ух, какой аромат! — вдыхаю я полной грудью. — За вас с Марусей!

Пьём не спеша, по глоточку.

— Хорош!

— Хорош!

— Что с Марусей-то? — уже без наезда спрашиваю я.

— Не поверишь, — улыбается Руслан, как для фотосессии в журнал «Светлый путь». — Затейница эта вчера захотела на сеновале свидание устроить. Пошли к тебе во двор, полезли на конюшне на второй этаж. Лестница старая, перекладина хрусть и свалились оба. Полночи занозы друг из друга доставали.

— Дядька, я лестницу, как ты велел… — Лука входит в дом и замолкает на полуслове. — Здравствуйте, Фрол Матвеевич.

— Починил? — заканчивает за Луку Руслан.

— Завтра починю, — Лука улыбается точь-в-точь, как светлейший. — Сегодня не управлюсь. Там возни много.

Что-то мутят эти трое. Маруся спускается в спортивном костюме и, бросив быстрый взгляд на Молодцовых, тоже натягивает на лицо улыбку:

— Прости, пап, не хотела тебя обидеть.

Она подходит ко мне и обнимает меня за шею:

— Ты самый лучший у меня папка на свете!

— Тебя мать ждёт.

— Бегу! — Маруся подходит к Руслану и целует его: — Волчок, я побежала!

— Беги, солнце! Жду тебя в церкви!

— Я буду в белом!

Меня завораживает магия их отношений. Стою и улыбаюсь, как дурак. Пора и правда мне отпустить их обоих. На сеновале у них свидание видите ли! А это мысль! Надо туда будет Маргошу затащить.

— Лука, коньячку? — поворачиваюсь к своему новому телохранителю.

— Что вы, Фрол Матвеевич! Я же сегодня ответственный за безопасность мероприятия, — важно надувает щёки Лука.

Вдали слышится гул вертолёта.

— Никак Кощеюшка наш мчит! — Руслан с бокалом выходит на крыльцо.

Я иду следом, и мы прислушиваемся к знакомому гулу.

— Он самый. Пойдём встречать первого гостя!

[1]

Камербанд — элемент костюма, традиционно надеваемый со смокингом. Представляет собой широкий пояс, который носят на талии, как альтернатива жилету.

Глава 33

Маруся

Дома я первым делом сталкиваюсь с Марго. Если папу обмануть можно, то тут так просто фейс-контроль не пройти.

— Что с лицом? Пила вчера? — мать хватает меня за руку. — Дыхни.

— Не пила я, мам.

— Синяки под глазами, вид побитый и костюм спортивный в такую жару…Наркотики? — ужасается она и резко задирает рукав моей кенгурухи. Касается на сгибе локтя следа, оставленного иглой. — Что это?

Мать, если в гневе, своими серыми очами способна испепелить даже камень.

— Руслан мне ставил капельницу, — топаю ногой. — Плохо мне вчера было. Сказала же вам вечером, что голова болит.

— И ты умчалась на кабриолете следом за Русланом? И исключительно для того, чтобы он поставил тебе капельницу? — хмурится мать.

Молчу, поджав губы.

— Ладно. Не хочешь, молчи дальше.

Я понимаю, как подставила сейчас жениха. Ничего. Он с Марго в таких нежных отношениях, что разрулит любые вопросы. Иногда меня одолевает ревность, когда вижу, как они воркуют. Но я знаю, что для матери Фрол — мужчина уровня Бог, и она никогда не позволит себе лишнего. Тепло разливается по венам, стоит мне вспомнить признания Руслана. Я для него одна, как бы парадоксально это не звучало. В этом я теперь уверена на все сто.

— Отцу не говори только.

— Руслан сам ему скажет, — пожимает плечами мать. — У них нет секретов друг от друга.

— Выполни мою просьбу, — теперь я хватаю мать за руки.

— Хорошо, — соглашается она чересчур легко. — Вы у нас теперь самостоятельные. Без пяти минут семья. Ячейка общества. Иди платье надевай. А я пришлю к тебе сестёр.

Бегом поднимаюсь по ступеням на второй этаж. Настроение ни к чёрту. Так оплошать вчера. Зато поняла, под какой я серьёзной защитой. Впервые в жизни, наверное.

— Здорово, систер! — в комнату вваливает Мэл. Надо научить её входить. Впрочем, если они сошлись с Лукой, то ей моя наука уже ни к чему.

— Привет, Мэл, — подхожу к сестре и обнимаю её. — Спасибо тебе! Ночью сил не было поблагодарить тебя!

Отстраняюсь и смотрю на неё. Есения с Варей наложили ей макияж в стиле женщины вамп и уложили любовно выкрашенные мной накануне в рыжий цвет волосы в высокую причёску.

— Димон падёт к твоим ногам.

Щёки Мэл заливает румянец:

— Думаешь?

— Уверена! Только ты ведь теперь с Лукой, — улыбаюсь я. — Так что зря мы старались.

— Не зря, — Мэл горделиво вскидывает голову, как порой делает Марго. — Хочу, чтобы он понял мимо кого прошёл. А Лука меня любую любит.

— Так уж сходу и любит? — подкалываю я Мэл.

— Да. Мы с ним вчера…

— Тсс… — подношу я палец к губам. — Только не говори, что вы уже целовались.

— Нет, но он… Он меня правда любит.

— Дай Бог! Я буду только рада, — я тону в крепких объятьях Мэл.

— Тук-тук! — в дверь просовывается голова Есении. Её волосы отливают перламутром, от прикосновения к ним солнечных лучей. Аккуратно уложенные белокурые локоны обрамляют личико накрашенное в нюдовых тонах.

— Входите, красотульки.

Следующий час я провожу в ловких руках близнецов. Анна Ивановна, Ксюха с щенком, Алёна тоже суетятся возле меня. Данила, наряженный в синий костюм, играет с моими браслетами на постели. Дмитрий специально купил и привёз сыну наряд к торжеству. Мы ещё не спускались вниз, и я предвкушаю, как у нашего финансиста встанет даже язык во рту. Мэл просто сногсшибательна!

— Узкая юбка обалденно смотрится на твоей заднице, но с открытой спиной ты погорячилась. В церкви такое не приветствуется, — она застёгивает мне молнию на платье.

— Фатой прикрою! — голос мой дрожит.

Когда я выбирала свадебное платье, то не переживала особо. Сейчас же меня охватывает трепет, когда, надев белоснежное бельё и чулки, я облачаюсь в подвенечный наряд. В ушах стоит колокольный звон. Закрыв глаза, представляю, как мы с Русланом у алтаря клянёмся друг другу в верности и любви. Мне помогает одеваться только Мэл. Она единственная в курсе моих ушибов и царапин. Остальные терпеливо ждут.

— Хватит там уже возиться за ширмой, — подгоняет нас Марго, заскочив в очередной раз в комнату. Мать снуёт между вторым этажом и первым, где попивают шампанское первые гости, чествуя жениха и отца невесты.

— Сейчас, мамуль, не гони коней!

— Руслан с Егором уже поехали в храм.

Я выхожу из-за ширмы, поправляя платье на груди.

— Ну как?

— Класс! — хором роняют Есения с Варей. Мои близняшки сегодня в длинных туниках, подпоясанных серебряными ремешками. Есения в голубой, а Варя в светло-зелёной.

— Маруся, я не видела невесты красивее. — Мать, пока я наряжалась, неожиданно сменила синее платье на белое.

— А ты в белом кружеве, как невеста, — рассматриваю я её наряд, похожий на платье балерины. Только на ногах не пуанты, а туфли на неизменно высоких каблуках.

— Как бы жених не перепутал, — вваливается в комнату отец в смокинге и с синим камербандом на талии. Именно так, с ноги, зарулила ко мне Мэл час назад. — Маруськин, слов нет! Даже жаль отдавать такую красоту из дома!

— Уже отдал, — смеётся Марго и обнимает Фрола.

Они целуются, и я не могу сдержать улыбки. У меня замечательные родители. И они до сих пор влюблены друг в друга до дрожи. Папа пальцами жадно скользит по маминой спине, опускает их на поясницу и сминает платье на бёдрах. Он что-то шепчет маме и её щёки розовеют. Глаза горят у обоих.

— Вот и вылетел первый птенчик из гнезда, — Анна Ивановна вытирает навернувшуюся на глаза слезу маленьким розовым платком с вышивкой по краю.

Ксюха выключает щипцы для выпрямления волос и взбивает на кончиках пальцев гель для укладки.

— Не плачь, Анна Ванна, никто никуда не уезжает, — Ксюха проводит ладонями по распрямлённым волосам. — Соседние земли захвачены нашими людьми. Снесём забор, посеем розы.

Фрол хохочет, подхватывает Ксюху на руки и, несмотря на её сопротивление, подбрасывает к потолку:

— Кровиночка ты моя! Мне нравится ход твоих мыслей!

— Папа! — верещит Ксюха. — Поставь меня немедленно.

Фрол целует её в нос, возвращает на место и смотрит на Варю:

— Есения! Ты бесподобна!

— Папа! — с досадой цедит сквозь зубы Варя. — Ты издеваешься?

— Ты же говорила Есения в голубом! — оборачивается Фрол к Марго. — Что за подстава?

— Ты что, нас только по платьям отличаешь? — Есения роняет из рук сумочку, и из неё выкатывается маленькая бутылка белого вина. Она подкатывается к ноге Мэл, и та, быстрым движением отфутболивает её под кровать.

— Что это? — Фрол смотрит на близнецов. — Вино?

— Аллё, гараж! — включает Варя «решалу», подражая маме. — С темы не съезжай! Я Варя или Есения?

Фрол переводит взгляд с одной близняшки на другую и отступает к двери.

— Вы как намазюкаетесь, так хрен разберёшь! — поворачивается к Марго. — Почему ты рожаешь мне таких одинаковых детей?

— Что? — Есения хватает из кресла подушку и запускает в отца.

Он ловит её на колено, подбрасывает и ударом ноги пуляет на место.

— Смокинг! — Вскрикивает Марго. — Порвёшь смокинг.

— Смокинг? — хором возмущённо вопят близняшки. Есения добавляет: — Всё, что тебя обеспокоило сейчас это не порвётся ли смокинг?

— Я жду внизу! — Фрол пулей выскакивает из комнаты. — Минуту вам на разбор полётов!

Глава 34

* * *

Маруся

— Заткнулись обе! — расправа от Марго короткая и незамысловатая. За отца мать порвёт.

Есения и Варя, закатив глаза и поджав губы, усаживаются на постель. Данила ползёт в их сторону, и они переключаются на него, словно ничего не произошло.

— Дай я на тебя посмотрю, — Марго подходит ко мне, поворачивает лицом к окну и бросает через плечо близнецам. — Молодцы девчонки. Хорошо постарались!

Анна Ивановна встаёт рядом с ней:

— Руслан и Маруся. Не знаю более удивительной истории любви.

Невольно улыбаюсь. Моя няня, всю жизнь влюблённая в Руслана, даже не пыталась соперничать со мной. Тем не менее, я обрадовалась, когда Егор сделал ей предложение. Детей у них не вышло, и Анна Ивановна, при всей своей любви к мужу, мне кажется, до сих пор сохранила нежные чувства к моему жениху. Его невозможно не любить.

— Включай музыку, пора эту историю выводить на новый уровень, — хлопает Марго Анну Ивановну по плечу и обращается к нам: — Значит так барышни. Первыми на выход Ксения и Мэл. Спускаетесь по центру лестницы на девять ступеней и становитесь по правую и левую сторону у перил. Следом Еся и Варя. Всё тоже самое, но замираете по стойке смирно на пятой ступени. Потом я вывожу Марусю. Наша невеста мимо вас, и принимает поздравления. Когда кивну в вашу сторону, можете сойти с лестницы. До этого момента не галдим. Ведём себя с достоинством.

— Ты так говоришь, будто мы дикие.

— Дикие и есть.

— Спасибо, мама!

— Обращайтесь! Выходим на улицу в обратном порядке и садимся в лимузин. Из мужчин с нами поедут отец, Дмитрий и Данила. Егор и Лука сегодня вдвоём ответственны за порядок на свадьбе. Племянник Руслана поедет рядом с водителем в нашей машине. Егор следом на внедорожнике. Анна Ивановна, поедешь с нами или с мужем.

— С Егором, — кивает она.

— Принесёшь Данилу?

— Принесу.

— В церкви не шушукаться, глазки парням не строить. Всё понятно?

— Понятно! — слаженным хором отвечаем нашему предводителю в белом.

Под аккорды «Серенады солнечной долины» я, вслед за сёстрами, покидаю свою комнату и бросаю на неё прощальный взгляд. Моя жизнь больше никогда не будет прежней, но в ней останется единственная постоянная величина — Руслан. Сколько формальностей, пусть и сдобренных красивым свадебным обрядом, не давало нам стать одним целым столько лет. Мне нужен только мой Волчок. Без него я не живу, существую. Мы потеряли три года жизни. Это много, безумно много! Уверена, родители отправили меня подальше от дома исключительно из лучших побуждений. А ведь сами до сих пор сетуют, что потеряли пять лет, потеряв однажды друг друга. «С любимыми не расставайтесь» пульсирует в моём мозгу строчка из стихотворения прошлого века.

— Маруся, соберись! — мать даёт мне в руки букет из белых и лиловых цветов.

— Да, мам!

— С Богом, — целует она меня и подталкивает к лестнице. — Пора.

Я подхожу к первой ступеньке. Меня встречают громкими аплодисментами. Голова кружится от счастья, хорошо, что мама поддерживает меня под руку. Внизу я вижу отца. Возле него стоят Дмитрий и Лука. Оба пожирают глазами Мэл, мельком взглянув на меня. Следом за мной пойдёт наша крошка. Если вчера мне казалось, что лучше кандидата, чем Димон не сыскать, то появление племянника Руслана вмиг перетасовало все карты. И он сходу выбрал Мэл. Так волк выбирает свою волчицу. Раз и навсегда.

— Спускаемся, Манюнь!

Знакомые с детства лица папиных друзей и коллег сливаются сейчас для меня в одну массу. Я всё больше благодарна матери, что она идёт рядом. Из ног будто мясо-кости вынули и ваты напихали. Отец протягивает мне руку, и теперь родители поддерживают меня с двух сторон. В холле столпилось человек тридцать не меньше.

Комплименты, поцелуи, шутки, смех… Душа моя рядом с Русланом. Скорее бы оказаться в его объятьях.

В лимузине я снова оказываюсь между родителями. Дмитрий усаживается рядом с Мэл и нашёптывает ей что-то на ухо. Сестра краснеет и смеётся. Он будто ненароком берёт её за руку, переворачивает ладонью вверх:

— Ворожу, гадаю, порчу… — Дмитрий ведёт пальцем по ладони Мэл. — Красавица, хочешь погадаю?

— Приёмчик-то какой затасканный, — Мэл вдруг забирает у него руку. — Мне тут гадал на днях один перец. Ерунда всё это.

— Ну может промахнулся мальца, и никакой я не перец, — отец пинает носком ботинка Дмитрия в лодыжку. — Хорош к мелкой подкатывать.

— Фрол, я с серьёзными намерениями, — Дмитрий придвигается к Мэл и обнимает её за плечи. — Маленькая, ты же не против, если я сегодня побуду твоим кавалером?

— Я не маленькая, — Мэл кусает губу и поднимает на него глаза.

Как павлин распускает хвост, так Дмитрий включает весь спектр своего обаяния. Красивый он и выглядит молодо, несмотря на то, что разменял сорокет. Немудрено, что Мэл в него влюбилась. Отец сжимает мою руку, а мать рядом превращается в каменное изваяние.

— Я знаю, Мэл. И вчера просил твоей руки у Фрола, — Дмитрий касается губами сбитых костяшек пальцев Мэл. — Он сказал решение за тобой.

Если бы это было кино, девяносто из ста женщин, сидящих в зале, уронили бы слезу. Так искренне прозвучали слова Дмитрия. И этот мерзавец всего пару дней назад собирался жарить меня в своём хрустальном доме!

— У меня есть парень, — Мэл смахивает с лица ягнячье выражение и горделиво вскидывает подбородок.

Родители выдыхают с облегчением, и я вместе с ними.

— Парень? — удивляется Дмитрий. — Я его знаю?

— Знаете! — Мэл отодвигается от Дмитрия. — Это Лука.

— Так он только вчера приехал!

— Пришёл, увидел, победил, — Фрол облокачивается на колени и довольно улыбается. — Ты бы видел, как они вчера бились!

— Что значит бились? — Дима скидывает личину героя-любовника вновь превращаясь в расчётливого финансиста.

— Кто кого завалит на поляне, — поясняет Мэл. — Я бы ему наваляла, но как-то неловко. Первый день человек в доме.

— Всегда боялся, что Меланьюшка выберет белокурого одувана, — смеётся Фрол. — Но этот далеко не одуван. Отбуцкал бы тебя за милую душу. Но тем и взял меня окончательно, что швыряя тебя через бедро, успевал поймать у земли.

— Мда, нарисовался не сотрёшь. — Дмитрий откидывается на сиденье. — Но он ведь сегодня вроде как старший по безопасности. А я один пришёл. Не будет ничего зазорного, если мы, по старой дружбе, потусим вместе вечерок?

— Как пойдёт, — закидывает Мэл ногу на ногу. — Но идейно я не против подарить вам пару танцев.

Глава 35

Руслан

Стою у иконы Николая Чудотворца, и вся жизнь перед глазами проносится. Несчастный год с гулящей женой-наркоманкой, погибший ребёнок. Сам куролесил потом так, что чуть не погиб. Спасибо Анне и Фролу. Но настоящую семью мне подарила моя Маруся. С младых ногтей она умела управляться мной, как ей нравилось. Ухаживала за мной, когда я болел, готовила еду, зная мои вкусы, сворачивалась рядом клубком и просто молчала, когда у меня было плохое настроение. Чистая и искренняя любовь Маруси растопила моё сердце, и я пообещал себе дождаться её совершеннолетия и жениться на ней. Этот день настал. Сердце моё стучит сегодня торжественно, как церковный колокол на праздник. В армии я крестился, как Роман. Ставлю свечку, шепча слова молитвы за нас с Марусей.

— Мы приехали! — Егор быстрым шагом входит в храм. — Становись у аналоя.

Отец Алексей выходит из алтаря и выносит два венца. Свидетели у нас Егор, главный молитвенник в нашей семье, и Анна.

Поправляю фрак, бабочку, прохожусь пальцами по волосам. К щекам приливает кровь, в ушах гул. Не хватало ещё растянуться посреди храма на нервной почве.

Сначала заходят гости в храм. К счастью, мы поздоровались с ними в доме. Мне не терпится увидеть мою невесту. Появляются на пороге Марго с дочерями. Мы обмениваемся с будущей тёщей только нам понятными взглядами. Умеем даже так поддержать друг друга, Меня немного отпускает, но тут же сердце замирает. Фрол вводит под руку Марусю. Они идут ко мне, и будущий тесть вкладывает ледяную ладошку Марго в мою лапищу.

— Храни вас Бог! — выдавливает он, утирая костяшками пальцев слезу и встаёт рядом с женой.

— Сейчас, чада, я совершу обряд обручения, — Священник зажигает ладан, совершает каждение и дивный аромат окутывает храм. Благословив нас с Марусей, он вручает нам зажжённые свечи.

— Свечи эти знаменуют ту любовь, которую отныне вы должны питать друг к другу и которая должна быть пламенна и чиста. Также эти свечи знаменуют целомудрие жениха и навесты…

Пока батюшка славословит Бога, я мысленно благодарю Фрола, за то что настоял на сохранении девства Маруси до брака. В свои сорок с хвостиком я не могу похвастаться целомудрием, но могу поклясться, что с каждым годом взросления Маруси я всё больше сохранял ей верность. В моём доме она первая женщина, которая легла в мою постель.

После возношения молитв, батюшка берёт кольца со святого престола и надевает сначала мне, а потом Марусе.

— Люблю тебя, родная моя, — шепчу я Марусе, меняясь с ней кольцами.

— А я-то тебя как! — её лицо спрятано под фатой, но я вижу как трясутся её губы и увлажнены глаза.

В честь святой Троицы мы обмениваемся кольцами трижды. Батюшка выводит нас на середину храма, и мы становимся на разостланный на полу белый плат перед аналоем, на котором лежат крест, Евангелие и венцы.

— Имаши ли Роман, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, пояти себе в жену сию Марию, юже зде пред тобою видиши?

— Имам, честный отче, — я, поглядывая на Марусю, с трудом сдерживаю смех. Уверен, она не поняла ни слова и со священным ужасом ждёт, когда её озадачат тем же вопросом.

— Не обещался ли еси иной невесте?

— Не обещахся.

К счастью, Маруся собирает волю в кулак и отвечает без запинки на те же вопросы.

Пока священник читает очередную порцию молитв, я беру Марусю за руку. Согреваю её ладошку и ласкаю взглядом. Между нами будто циркулируют невидимые энергетические потоки. Маруся прижимается ко мне плечом и поднимает на меня глаза.

— Я так счастлива, Волчок!

— В тебе вся моя жизнь.

Батюшка берёт один венец, знаменует им крестообразно меня, даёт поцеловать образ Спасителя. Венчает меня Марусе. Также благословляет её. Настаёт торжественнейшая минута венчания.

— Господи, Боже наш, славою и честью венчай их!

И снова поток молитв и посланий. Я оглядываюсь на Фрола с Марго. Они стоят прижавшись друг к другу и не скрывают слёз. Они венчались уже после рождения Мэл. Марго совсем не меняется. И сегодня в белом платье она совсем, как невеста.

Священник подходит к нам с чашей и трижды дает нам испить вина. Соединяет наши руки и накрывает епитрахилью. Обводит трижды вокруг аналоя. Маруся еле перебирает ногами, и мне хочется подхватить её на руки и прижать к груди. Это самый действенный способ успокоить мою девочку.

Наконец-то всё кончено. Принимаем поздравления! Выбегаем из храма, осыпаемые цветками и забираемся в лимузин. Я откидываю фату с лица Маруси и покрываю её влажное от слёз лицо поцелуями. За спиной раздаётся хлопок пробки от шампанского и ворчанье новоиспечённого тестя.

— Прекрати тискать при мне мою дочь!

Поворачиваюсь к нему и с чистой совестью отвечаю:

— Она жена мне теперь. Так что привыкай, — обнимаю Марусю. — Тебя не смущает присутствие отца?

— Нет, — смеётся она и прижимается к моим губам.

— Давайте хоть шампанского треснем! — толкает Фрол меня локтём. — У вас теперь вся жизнь впереди. Успеете наобниматься.

Отрываюсь неохотно от Маруси. Напротив меня сидит Димон с натянутой улыбкой на лицо. Он держит на коленях Данилу и погладывает на рыженькую Мэл. Умыли нашего зазнайку. В храме я видел, как Лука стоял рядом с Мэл и крепко держал её за руку. Мой племяш меня удивил. Так технично войти в семью, очаровать Гориных старших и сходу отжать себе влюблённую в Димона Мэл — высший пилотаж. По бокам от Димона сидят Варвара и Есения.

— Ухаживайте за нами, Дмитрий! Вы сегодня без пары, так что ваши руки развязаны, — мурлычет Есения и протягивает ему бутылку детского шампанского.

Дмитрий открывает его, наполняет бокалы близнецов. Ксюха сидит на коленях у Марго и тихо говорит ей.

— Вот это уже совсем не вариант!

— Ты о чём? — спрашивает Марго, протягивая Диме бокал. Точно в животе у неё кто-то есть.

— Про это трио, — вздыхает она и тоже тянется за детским шампанским.

К счастью, Дима за щебетом близнецов, не слышит, как его полирует Горина младшая. До чего прошаренные девы рождаются у Фрола и Марго. Интересно, кто надоумил Мэл покраситься в рыжий? Думаю, Маруся. Она-то уж вкусы Димона с ранних лет изучила.

— Дальше по плану у нас регистрация в саду, — меняет тему Марго. — А потом кутёж и танцы до утра.

Глава 36

* * *

Маруся

Лимузин покачивает на ухабах поселковой дороги, и от этого шампанское кружит голову ещё больше. Мне бы день продержаться. Так мечтала о свадьбе, а всё пролетает, как во сне. Незадавшийся девичник даёт о себе знать. Но всё искупают объятья Руслана. Как же я счастлива! И как я хочу от него маленького. Тогда мы станем настоящей парой, и он больше не будет относиться ко мне, как к ребёнку. Хотя я уже привыкла к этому. И отшлёпать муж меня может, и при необходимости в угол поставить. Прижимаюсь к нему спиной и смотрю на реку, протекающую за окном. Сейчас перемахнём через мост и приедем в усадьбу.

— Маруськин, любимая! — шепчет Руслан мне на ухо. — Хочу целовать тебя до одурения. Ты так вкусно пахнешь.

Его пальцы будто невзначай скользят по моей груди, и желание мужа передаётся мне. Я нахожу его крепкое колено и от центра прохожусь по нему в разные стороны пальцами. Руслана всегда это заводит. Этот секрет мне известен давно. Руслан прикусывает мне ухо и тихонько рычит в него.

— Съем тебя, маленькая!

Похоже, отец греет уши и ему передаётся наше шаловливое настроение:

— Думаю, после венчания мы все заслужили небольшой отдых, — он обнимает Марго за плечи. — Фуршет для гостей готов, а хозяева полчаса могут и соснуть. Что скажет моя королева?

— Нет уж! Давай закончим с официальной частью, танец невесты с отцом и женихом, вручение подарков. А потом за столом подремлешь!

— Ну, Маргоша, — тянет Фрол. — Ну я быстро, как заинька!

— Ты о чём вообще? — выпрямляется мать, чуть не уронив Ксюху с колен.

Меня разбирает смех. Что папа любит делать, как заинька, для меня не секрет. Спальня родителей и моя комната разделены одной стеной. Стыдно признаться, но я иногда любила подслушивать их разговоры и шокировать потом Руслана некоторыми бойкими фразочками.

— Прилечь… Хочу… С тобой, — смущается отец, понимая, что уже все дочери с интересом прислушиваются к его разговору с Марго.

— Потерпи до вечера, — она подставляет ему губы.

Отец целует Марго и трётся об неё носом.

— Постараюсь.

Таким цветущим я ещё не видела мамин сад. Утром даже не обратила внимания. Белые вазоны с ампельными цветами розовых, лиловых и жёлтых оттенков, маленькие фонтанчики, арки с херувимами. Дорожки, посыпанные гравием этих же оттенков. Арка для регистрации на берегу пруда с лениво колыхающимися от лёгкого дуновения ветра шёлковыми портьерами. В её проёме уже громоздится дама необъёмных размеров с кожаной белой папкой в руке. Дама шевелит губами, не иначе учит наши имена. Текст за много лет работы в загсе должен от зубов отлетать. Приличный стаж запечатлён на монументальном лбу. Платье дамы кажется продолжением портьеры, сложенной в многочисленные складки. Увидев нас с Русланом, она поправляет на носу очки и ещё усерднее вчитывается в написанное.

Гости рассаживаются на стульях. Среди них женщины, в детстве вызывавшие у меня жуткую ревность. На Руслана спрос был велик всегда. Сейчас это уже самодостаточные матроны, и они дарят нам с мужем лишь милые улыбки.

Фрол и Марго выходят из дома довольные. Не иначе как заинька своего не упустил. В руках у отца гитара, а сияющий вид говорит о его прекрасном расположении духа. Родители проходят на почётные места в первом ряду. Отец садится и при помощи колков подтягивает струны на грифе.

— Папа будет играть! — шепчу я Руслану со щенячьим восторгом.

Помню из детства, когда отец дома брался за гитару, я, если не забиралась на руки к Руслану, усаживалась возле ног Фрола на одну из двух маленьких табуреток. На вторую он ставил ногу. Я любила пальцем водить по контуру татуировки на его лодыжке и слушать, как он поёт.

Монументальная дама выступает из арки вперёд, как ледокол «Красин»[1]

, и гости смолкают. Папа берёт первый аккорд мелодии Поля Мориа из кинофильма «История любви»[2]

, и Руслан выводит меня на голубую ковровую дорожку. Мурашки врассыпную бросаются по моей спине, я держусь за Руслана двумя руками и боюсь в который раз разреветься за сегодня. Мы идём мимо бесконечных рядов стульев, лица гостей неразличимы. Поднимаемся по ступеням на небольшой пятачок. Я совершенно не понимаю, что говорит нам дама. Оборачиваюсь на отца, и вижу, как из его глаз текут слёзы. Марго что-то шепчет ему и вытирает щетинистые щёки Фрола белым кружевным платком.

Руслан сжимает мой локоть, чтобы я мяукнула «да». Мы снова обмениваемся кольцами и ставим подписи в книге регистрации. Наши свидетели с важным видом заверяют наш брак росчерком пера.

Монументальная дама распинается про светлое будущее, снимает очки, набирает полную грудь воздуха, готовясь выйти на новый виток славословия. В этот момент отец ударяет по струнам и встаёт.

— Ты у меня одна, словно, в ночи луна[3]

! — его голос, как целебный нектар наполняет меня.

Гости хором подхватывают песню, и Руслан, откинув мою фату, взахлёб целует меня.

Марго берёт в руки микрофон и приглашает всех пройти на танцевальную площадку за домом, где гостей ждёт фуршет и первый танец жениха и невесты. Как у матери хватает на всё выдержки. Я ловлю на ней восхищённый взгляд Никиты. Они с Люсиндой замечательная пара, но мне кажется Никита до сих пор сохнет по Маргоше, как наша Анна по моему Русланчику. К счастью, их супругов это нисколько не цепляет. Марго, Фрол, Руслан — их невозможно не любить. И они, как оплот, на котором держится наш небольшой уникальный мирок. Димочку нельзя сбрасывать со счетов, жаль не пришёлся он ко двору. Вроде сбоку припёка, но без него тоже никак.

Нахожу Дмитрия глазами. На руках у него сын, а рядом Мэл. Конечно, король шантажа раскладывает вокруг моей глупой сестрёнки хитроумный пасьянс. Понял, как привязалась Меланьюшка к Даниле и играет на этом. А так что-то я не особо у него дома заметила желание нянчиться с Данюшей. Меланья слушает рассеянно великовозрастного собеседника и ищет глазами Луку. Хочется верить, что его.

Вспоминаю вчерашнюю ночь. Как Мэл и Лука разложили моих обидчиц на поляне. Они идеальная пара!

— Котёнок, пойдём танцевать! — Руслан целует меня в затылок. — А потом, если хочешь, ненадолго исчезнем. Ты еле стоишь на ногах.

Слышится радостный девчачий визг. На поляну, сопровождаемый толпой гостей выходит парень в синем костюме и с красной бабочкой. Его под руки держат Варя и Есения.

— Это ещё кто? — закатываю я глаза.

— Папа близнецам звездулю высвистал. Петь сейчас будет. Потанцуешь сначала с отцом, потом я тебя покружу на руках, и этот парень на какое-то время отвлечёт гостей от наших с тобой персон.

— Что-то мне рожа его знакома, — я уже боюсь случайных встреч.

— Так в интернете видела, наверное, нет? — настораживается Руслан.

— Летели вместе в самолёте, — с облегчением выдыхаю я. — Не бери в голову.

[1]

Ледокол «Красин» - арктический ледокол русского и советского флотов, с 1980-х годов корабль-музей. [2]

«История любви» - кинофильм режиссёра Артура Хиллера, 1970г. [3]

«Ты у меня одна» - песня Ю. Визбора, 1964г.

Глава 37

Руслан

— Помню этого ухаря, — подбираюсь весь внутренне. — Ты ему номер телефона дала? Он тебе в аэропорту такие пассы делал.

— Да ты никак ревнуешь? — довольно улыбается Маруся. — Неужели и я дожила до этого дня?

— Котёнок, я ревновал тебя всегда.

Певец подходит к нам с огромной корзиной роз и открывает рот, чтобы толкнуть торжественную речь, но спотыкается на полуслове:

— Маруся? Вы? — его зелёные глаза округляются.

Рядом вырастает Марго и строгим взглядом пригвождает певца к месту.

— Мария Фроловна, — напоминает она.

— Да, простите! — певец встаёт на одно колено и преподносит моей жене корзину цветов. — Самой прекрасной невесте на свете в самый счастливый день.

— Спасибо, — Маруся дарит певца вежливой улыбкой и прижимается щекой к моему плечу. — Пойдём, Волчок!

Ревнивый паук отпускает моё сердце. Маруся только моя девочка. Навеки вечные.

Я передаю свою ненаглядную жену в руки Фрола. Певец берёт первые ноты, и отец с дочерью, прижавшись друг к другу, плывут по сцене в медленном танце. Сердце моё сжимается от нежности. Я вспоминаю, как Фрол первый раз привёз Марго и пятилетнюю Марусю в усадьбу. Он навсегда сумел остаться для дочери волшебником Декабрём, сыном деда Мороза. Таким и я хочу быть отцом для наших с Марусей детей. Тихий всхлип. Поворачиваюсь, и Марго утыкается мне в грудь.

— Я вспомнила, как мы с Марусей впервые приехали сюда.

— Не поверишь, но я тоже, — сжимаю лицо Марго в своих ладонях и губами собираю слёзы с её щёк. — Без вас с Марусей ничего бы у нас с Фролом не вышло.

— А у нас без вас.

— Ты солнышко, Рита. Моё любимое солнышко!

— Тебе пора, — гладит она меня по щеке. — Спасибо тебе за всё, Рус.

Бегом поднимаюсь по ступенькам, и музыка стихает. Фрол, обнимает Марусю за плечи и подводит ко мне. При первых звуках вальса я подхватываю жену на руки и кружу, кружу, кружу, как она всегда мечтала в детстве. В глазах Маруси неподдельное счастье. Между нами больше не осталось преград. Да их и не было. Одни условности.

После танца Марго просит у меня разрешение ненадолго забрать Марусю к гостям. Ко мне подходит Фрол и заговорщицки шепчет:

— Кощеюшка и Мэл исчезли сразу после регистрации. Неловко просить тебя в этот день, но проследи, чтобы все остались живы. Мне не уйти сейчас. Нужно развлекать почётных гостей.

— Понял, — перехватываю взгляд Марго и понимаю, что Марусю она увела по наущению Фрола. Бегу в дом в комнату с мониторами и застаю там Егора.

— Где она?

— На конюшне, — без слов понимает меня Егор. — Забралась на сеновал с Димой и Данилой.

— Лука там?

— Да, внизу.

— Ну, Димон! — бегу по коридорам ко второму выходу. Он выводит к баням и конюшне.

Неслышно иду мимо денников. Лошади лениво жуют сено. Мой Баярд приветственно мотает мордой, но я поднимаю руку. Он понимает меня с полуслова и затихает. Вижу Луку, подпирающего с мрачным видом столб и слышу тихие голоса сверху. Говорит в основном Дмитрий. Недавно этот любитель сеновалов признался, как однажды утешал здесь мою Марусю, а сейчас видимо решил утешиться сам. Паразит. Мэл ведь всего шестнадцать.

Лука делает шаг мне навстречу, но я подношу палец к губам. Хочу оценить масштаб беды.

— Данюша спит, как зайчик, — мурлычет Мэл.

— Здесь сегодня тише всего, — голос Дмитрия убаюкает сейчас и всех лошадей. — Спасибо, что согласилась прийти со мной сюда.

— Даня мог бы лечь и в моей комнате. Мы с ним отлично ладим.

— Мы скоро домой.

— Но ты же всё время на работе! Оставь мне Даньку.

— Зачем, Мэл?

— Всегда хотела маленького братика.

— Может пора подумать о сынишке? Какая у тебя гладкая кожа.

— Дим!

— Что, Дим?

— Убери руки.

— Прости.

Шорох сена. Наверху, похоже, небольшая рекогносцировка. Лука смотрит на меня исподлобья, я отвечаю ему тем же взглядом.

— У меня есть к тебе предложение, — Димин тон становится деловым.

— Какое? — похоже, Мэл лежит. Слишком уж расслаблен её голос. Напрасно она так уверена, что свернёт шею нашему финансисту.

Димон парень юркий с детства. Не успеет деваха оглянуться, как засадит он ей по самое не балуйся и к совершеннолетию готовый малыш. Фрол, конечно, побуянит, но Димона не прогонит никогда. Не те уже отношения. А Мэл скажет, мол, сама далась.

— Ты же дистанционно учишься? — выспрашивает Димон, будто не в курсе.

— Да.

— Успеваешь не очень по предметам? — скорее утверждение.

— Да.

— Даньку моего полюбила?

— Да.

Вот крючкотворец. Прямо в воронку продаж утягивает нашу крошку.

— Я предлагаю тебе переехать ко мне в качестве няни Данюши и ученицы. Я буду сам заниматься с тобой по предметам. И на квартиру заработаешь, и в институт без проблем поступишь. И вообще… Мой дом — твой дом.

— Ничего не поняла.

Снова шуршание сена. Проснулась Меланьюшка, наконец. Решила разобраться что к чему.

— Я не могу пока предложить тебе большего, — теперь, похоже сено шуршит под Диминым задом. — Но буду счастлив, если ты впоследствии согласишься стать моей женой. Я люблю тебя, Мэл.

— А с институтом и квартирой что? — недоумевает Мэл.

Я тоже охренел от такого быстрого карьерного роста. Лука с невозмутимым видом ощупывает столб, который недавно подпирал.

— Я дам тебе всё, девочка.

— Что ты делаешь?

— Я хочу тебя, Мэл!

— Отпусти!

Звук пощёчины. Доля секунды, и Лука, крутанувшись вокруг своей оси, вышибает столб, подпирающий сеновал. Я едва успеваю поймать летящего мне в руки Данилу. Мэл приземляется рядом на четвереньки. Лука одним ударом отправляет Димона в нокаут.

— Ты в порядке? — протягивает племяш руку Мэл.

— Спасибо! Ты был прав, — Мэл поднимается с земли. — Развод по полной программе.

— Малышка моя, — Лука обнимает её и целует в макушку.

— А, — с облегчением выдыхаю я. — Так у вас всё это было задумано?

Племянник с Мэл трутся носами.

— Твою ж мать! — стонет Димон, распластавшись на земле.

— Мать мою не трогай? — пинает его ногой Лука и вытаскивает застрявшие сухие из волос Мэл. — Зачем такой рыжухой выкрасилась? Ты же светленькая у меня.

— А я-то губу раскатал. Ведь какая свадьба без драки? — спрашиваю я у сонного Данилы. — Но как-то слишком быстро.

— Рус, — Димон садится и двигает челюстью влево-вправо. — Что это было?

— Развод от подрастающего поколения и прощание с матёрой, — помогаю другу подняться, удерживая Данилу на руках. — Тебе же Фрол ещё вчера расклад дал. Не по твоим зубам девочка. Ещё и под юбку полез. Тьфу, срамота!

Мэл прижимается к плечу Луки:

— Я не сержусь, Дима. Но мне грустно, что я так заблуждалась. Ты хитёр и расчётлив. Не вышло с Марусей, метнулся ко мне. Сейчас в моду входит новая процедура. Можешь заморозиться лет на пять. А там Варя с Есей подрастут.

— Пойдём, малышка! — Лука обнимает Мэл за талию и уводит её.

— Вызови мне водителя, мы домой полетим, — Димон отряхивает налипшую к брюкам солому.

— Вызови сам. Меня жена ждёт, — вручаю я ему сына. — И присмотри себе кого постарше. Бывай.

Глава 38

* * *

Маруся

Над нашей усадьбой сгущаются сумерки, и с реки веет приятной прохладой. Кажется, что сегодня влюблены и счастливы не только мы с Русланом, но и все люди вокруг нас. В однои из шатров, Варвара с Есенией окрутили сладкоголосого красавчика и кормят его с двух ложек свадебным тортом. В другом, Ксения, с видом шальной императрицы, возглавляет компанию детей, чьи родители сейчас отжигают на поляне. Спортсмены — неутомимая братия, танцы точно продлятся до утра. Я знаю это с детства. Лука и Мэл вместе взялись патрулировать свадьбу. Синие глаза сестры сияют от счастья, а щёки краснеют, стоит мне встретиться с ней взглядом. Нигде не видно Димы с Данилой, но события последних дней открыли мне глаза на Волконского. Ещё днём кто-то улетал на вертолёте, надеюсь, если это он, то я нисколько не расстроюсь.

Мы с Русланом подумываем уже сбежать, и я ищу отца, чтобы попрощаться. Муж неустанно следует за мной по пятам. Нам часто кричат «Горько» в разных уголках сада и губы горят у обоих.

Фрол восседает в центре стола в одном из шатров. Вокруг него, похоже, сейчас собрались все те, ради кого он по утрам надевает к семейным «труханам» рубашку и галстук, чтобы выглядеть на экране компьютера презентабельно. Ну вот король, он и есть король! Среди своих партнёров и коллег, мой отец, конечно, выделяется осанкой, цепким, умным взглядом, поворотом головы. Но секрет не в этом, а в невообразимой энергетике Фрола Горина. Харизме, желании жить, любить, творить здесь и сейчас. Не усложнять простые вещи.

В памяти всплывает, как за минуту отец решил вопрос с моей свадьбой. Тогда я чуть не выцарапала ему глаза от обиды. За чулки и коврижку, за «мессендж» вместо писем с вензелями. Мать не зря боготворит Фрола. Отец решает все вопросы на раз-два, чётко выделяя самую суть, отделяя зёрна от плевел. Ей очень повезло с ним. Ну, а ему с ней. Выдержать рядом такой сгусток энергии и тестостерона может только сильная женщина. А моя мать сильная! Король Фрол и королева Марго. Люди, подарившие мне жизнь. Замечательную жизнь.

Преисполненная дочерних чувств, я ныряю под светлое полотнище шатра и иду к отцу.

— А вот и красавица-невеста, — слышатся восторженные возгласы.

— Ты чего, доча? — Фрол поднимается и одёргивает смокинг.

— Пап, ты прости меня! — шепчу я едва слышно. — Ты у меня такой… Такой…

Фрол обнимает меня, похлопывая ладонью по спине. А у меня в ушах звенит его коронная фраза: «Папа всё решит!»

— Маруся, рада, что из-под родительского крыла выпорхнула? — подходит к нам председатель футбольной Федерации и отпивает глоток шампанского из высокого бокала. — Папка-то у тебя, ух, какой строгий. Команду держит в жёстком теле, а своих девиц, небось ещё строже.

— Всё искупается любовью, — срывается с моих губ. Мне неловко за излишнюю высокопарность фразы, но я всеми фибрами души ощущаю её истинность. Повторяю: — Всё искупается любовью.

Отец улыбается, и я тону в его синих глазах:

— Вот теперь я точно знаю, что ты выросла! — он встречается взглядом с Русланом, стоящим за моей спиной. Они. Понимают друг друга без слов, и отец кивает ему. Шепчет мне: — Я вас прикрою, идите.

— Фрол, какая ирония судьбы, — не унимается председатель Федерации. — у тренера футбольной сборной и пять дочерей.

— Что ты, Иван Ильич! Это не ирония, это — счастье! Кстати, хорошо, что напомнил! — медоточит Фрол и окликает Руслана. — Светлейший! Портупею деда Егора я тебе ещё утром принёс. На кухне лежит… Ну, в общем ты помнишь куда её надо пристроить.

— Папа! — оборачиваюсь я и топаю ногой.

Фрол посылает мне воздушный поцелуй:

— У вас всё получится, — сцепляет в воздухе кулаки: — У твоего мужа прекрасное голевое чутьё[1]

, но страховка не помешает.

Руслан быстро подхватывает меня под локти и, едва сдерживаясь от смеха, выносит из шатра. Мы сталкиваемся с Марго. Судя по искривлённой усмешке, она явно слышала последние слова Фрола. Обменявшись со мной лукавым взглядом, мать, горделиво вскинув голову, входит в шатёр.

— Дорогая, я счастлив… Я счастлив, что ты нас почтила своим вниманием! — в голосе властелина мира прорезаются нотки нашкодившего кота.

— Пойдём, мурлыка, — увлекает меня Руслан в сторону калитки, ведущей к моему новому дому.

— Ты не хочешь дочку? — поднимаю на него глаза, полные слёз.

— Хочу! — кусает он меня за ухо. — Тем более у меня такой огромный опыт в плетении косичек и построении замков на берегу моря.

— Я тебя обожаю.

— Сейчас я тебе предоставлю такую возможность, — Руслан проворачивает ключ в замочной скважине и распахивает передо мной калитку.

— Эй, — смеюсь я. — Может ещё и я тебя на руках понесу?

— Здесь мы придержимся традиций, — Руслан хватает меня за запястье, и мы бежим к дому. Он открывает очередной замок, бормоча: — Форт «Баярд» какой-то!

— Что это?

— Не бери в голову! — Руслан подхватывает меня на руки и переносит через порог. Ставит на ноги. Ласково смотрит и заправляет прядь волос мне за ухо. — Ты у меня правда котёнок.

— А у котёнка лапки! — скидываю я туфли, с восторгом ощущая прохладный кафель под ногами.

— Давай заберёмся сейчас в ванную, и лапки будут, как новые! — Руслан увлекает меня за собой на второй этаж.

Вскоре мы сидим в тёплой, как парное молоко воде, благоухающей розовыми маслами. Моя голова покоится на мягкой поролоновой подушке, а душа — на небе. Сильные пальцы Руслана разминают мне стопу, а голос волшебной музыкой погружает в воспоминания. Я любуюсь его широкой грудью, с застывшими капельками воды в светлых волосах, и кровь приливает к щекам, когда я второй ногой невзначай касаюсь того, что мой муж так долго от меня скрывал. Сегодня всё иначе. Моя застенчивость меня удивляет.

— Совсем заболтались с тобой! — Руслан тянется за мочалкой и выдавливает на неё густую каплю розового геля. Намыливает мне лодыжки. Щекотно, и я блаженно улыбаюсь.

— Но мне так хорошо сейчас! Расскажи ещё что-нибудь.

Руслан вытягивает мою ногу вверх и намывает с усердием. Как же за всю жизнь он привык заботиться обо мне!

— Помнишь, как я забирал тебя после выпускного? — он сдувает облачко пены с моих коленей. — Ты купила красивые туфли, но они оказались тебе катастрофически малы. Ты героически протанцевала в них весь вечер. Когда я увидел твоё измученное личико, подумал, что тебя кто-то посмел обидеть. Мы вышли из клуба, и ты, взяв меня под руку, прихрамывая, пошла рядом. Садись, грудки и пузико будем мыть.

Мысленно я переношусь в ту ночь.

— Ты тогда опустился на колени и заставил меня показать тебе ногу. Стёртые в кровь пятки с прилипшим к ним капроном вывели тебя из себя. Туфли тут же полетели в ближайшую урну.

Руслан откладывает мочалку и вытягивает пробку из ванной. Включает тёплую воду и поливает меня.

— Потом я нёс тебя на руках через парк и начался сильный дождь. Ты обнимала меня за шею и прятала лицо, чтобы не потекла тушь. Моя белая футболка отпечатала на себе всё, что ты намазюкала на лицо.

— Я так любила тебя в тот момент, — кладу руки на плечи мужа. — Если бы ты знал! Как я любила тебя…

— Я знал, Маруся, — Руслан проводит ладонью по моей щеке. — Мы с тобой, как никто, всегда чувствовали настроение друг друга.

Тянусь губами к его губам. Он кончиком языка очерчивает контур моего рта.

— Пойдём в спальню, котёнок, — шепчет он. — Настала пора окончательно стать одним целым.

[1]

Голевое чутьё — умение чувствовать момент, когда надо бить по воротам (футб).

Глава 39

Маруся

— Подожди, я зажгу свечи, — подбегаю к тумбе и, выдвигая ящики один за одним, ругаю себя мысленно.

Из-за вчерашнего «девичника» у меня ничего не готово, хотя куплены и свечи, и масла для массажа, и музыка закачана в персонайзер. Достаю здоровенные бордовые и золотые свечи, источающие густой запах вишни. Они валятся у меня из рук. Выставляю их в ряд. Чиркаю спичкой, одна за одной они ломаются.

Руслан за это время успевает зашторить окно и расстелить постель. Скидывает полотенце. Подходит ко мне и обнимает со спины, прижимаясь горячим животом:

— Не волнуйся, котёнок, — шепчет он мне на ухо и гладит кожу рук.

— Я не волнуюсь, — ломаю очередную спичку.

— Тогда почему не сняла со свечей плёнку? — он прикусывает меня за ухо. — Хорош ерундой страдать. Нам с тобой сегодня и без свечей есть чем заняться.

— А как же романтика, все дела?

Сама виновата. Днём нужно было домой прибежать, и всё приготовить.

— Одной свечи нам вполне будет достаточно.

Прижимаюсь спиной к груди Руслана и наблюдаю в отражение, как ловко он освобождает свечу от плёнки. С одной спички весёлый огонёк вспыхивает над ней.

— А масло? — вздыхаю расстроенно.

Руслан смущённо кашляет:

— Думаю, справимся без него.

До меня доходит смысл его слов, и краска стыда заливает меня до ушей. Смотрю в зеркало на мужа.

— Совершенно не готова. Прости.

— Не мог и мечтать об этом, — Руслан дёргает за край моего полотенца, и оно падает к ногам.

— А чулки, трусики? — вспоминаю о своём эротическом костюме.

— Помолчи, пожалуйста, — Руслан смыкает мои губы пальцами. — У нас три брачных ночи впереди. Сегодня всё делаю я, завтра ты. Договорились?

— Ты сказал молчать! — бубню я.

— Просто кивни.

Выполняю его просьбу, и дрожь охватывает тело, мозг плавится, когда мы встречаемся с мужем взглядами. Член упирается мне в спину, как посох шамана.

— Подними руку и смотри на меня, — выдыхает Руслан. Пламя свечи дрожит в зеркале, выхватывая наши тени на стене.

Кладу ладонь мужу на щёку. За день щетина отросла, и кожа на лице кажется грубой. Через подушечки пальцев покалывающие импульсы бьют под кожу. Мой хищник, мой волк! Руслан медленно скользит рукой по моей тонкой коже плеча, спускается на грудь, разминает сосок. На моих глазах он превращается в твёрдую жемчужину.

— Ты красивая, самая красивая на свете, — голос Руслана запускает вихрь мурашек по телу. — Маруся. Любимая.

Поднимаю вторую руку, муж гладит мою грудь, играется с сосками. Проходится по подёрнутой мурашками коже живота кончиками пальцев. Замираю, когда Руслан, чуть склонившись, раздвигает лепестки моего лона.

— Какая ты мокрая, моя девочка.

По натянутым, как струны, мышцам разливается томительная тяжесть. Жгучие импульсы пронзают моё тело. Горя от нетерпения, двигаю бёдрами.

— Не спеши, — улыбается Руслан. — Нежная, сладкая, вкусная.

Он первый раз ласкает меня перед зеркалом. Это как кино. Фильм, который я ждала много лет. Руслан поглаживает мой самый чувствительный бугорок, притаившийся между ног. Охнув, я вцепляюсь руками в край тумбочки. Встречаюсь в зеркале взглядом с Русланом. Он серьёзен, как когда я первый раз под его контролем поднимала в небо вертолёт. Сейчас мы тоже улетим на небо. Я точно. Щипок, и, выгнув спину, вою, как волчица на луну. Руслан утыкается мокрым лбом между моих лопаток и переводит дыхание. Мои руки и ноги трясутся, хватаю ртом воздух, контроль утерян. Руслан подхватывает меня на руки и укладывает поперёк кровати. Нависает надо мной и срывает поцелуй с губ. Смотрю на Руслана из-под прикрытых век. Мне хочется наконец потрогать его волчонка, но после сокрушительного оргазма нет сил. Тем более я обещала быть паинькой.

— Сейчас, котёнок, — Руслан сгибает мои ноги в коленях и приставляет член к лону.

Хочу запечатлеть этот момент в памяти. Когда головка члена толкается в меня, больше не хочу. Слёзы наворачиваются на глаза. Знаю, что Руслан не выносит их и быстро закрываю лицо руками.

— Больно? — замирает он.

— Не тяни, — произношу сквозь зубы.

— Понял, — Руслан одним толчком входит в меня и замирает.

Вцепляюсь зубами ему в плечо, чтобы не заорать. Обхватываю за бёдра ногами. Внутри меня он, мой любимый. Но это оказывается не всё. Дав мне привыкнуть, Руслан продвигается вперёд. Обессиленно падаю на спину. Поставив руки по обе стороны от меня, Руслан следующим толчком прижимается ко мне бёдрами, и языком медленно собирает слёзы с моих щёк.

— Моя женщина, — в его голосе восхищение. — Моя любимая.

Ощущаю себя наполненной до краёв.

— Всё? — жалобно мяукаю я.

Руслан качает головой и выпрямляется. Берёт меня под колени и наполовину выходит.

Выдыхаю с облегчением, но Руслан возвращается. Плавными движениями он двигается во мне, наращивая темп. Мне хочется отдать ему всю себя, и я неумело подаюсь навстречу. Со звериным рыком Руслан обрушивается на меня. Сердце мужа колотится, моё вообще сошло с ума. Внутри меня пульсирует член, и наружу вытекает бурный поток. Я так счастлива, что не могу вымолвить ни слова. Руслан тоже. Молча он подхватывает меня на руки и несёт в ванную. Хочет поставить, но я вытягиваюсь на дне джакузи и гляжу на свои окровавленные ноги. Руслан берёт шланг и садится между ними. Смотрю на его торчащий вперёд член. Он весь вымазан в моей крови, и я улыбаюсь:

— Волчонок сыт?

— Ты прелесть, Фроловна! — выдыхает Руслан и включает тёплую воду.

— Мы ещё попробуем сегодня? — выдавливаю гель себе на ладонь и намыливаю бёдра. Закрыв глаза, со страхом касаюсь лона.

— Нет, — отказ Руслана, как ушат холодной воды.

— Почему? — сажусь я.

— Ляг и продолжай ласкать себя пальчиками, — Руслан намыливает своего волчонка.

— Ну уж нет, — я встаю перед мужем на колени, одной рукой обнимаю его за шею, а второй беру за член.

Руслан замирает, открыв рот, а я с восторгом ощущаю, как волчонок крепнет под моими пальцами. Боюсь причинить боль и просто катаюсь рукой по члену вверх-вниз.

— Маруся, ты неисправима, — Руслан впивается в мои губы, и вскоре густая струя его семени проливается на мой живот.

Из ванной я возвращаюсь в спальню на руках Руслана. Завороженно смотрю на кровавое пятно на краю постели. Муж сажает меня в кресло и меняет простыню.

Укладывает меня, и я тону головой в подушке.

— Спать совершенно не хочется, — зеваю я.

— А ты не спи, — вытягивается рядом Русланом. — Просто закрой глаза.

— Ты не уйдёшь? — прислушиваюсь я к звукам музыки из родительского сада.

— Не уйду, котёнок, мы ведь с тобой теперь одно целое.

Дрёма окутывает меня, и я забираюсь к Руслану на плечо. Его большая тёплая ладонь ещё крепче прижимает меня к себе.

— Спокойной ночи, Волчок, — закидываю на него ногу.

— Спокойной ночи, моя королева.

Глава 40

Руслан

Сквозь тонкую щель между штор пробивается узкая полоска света. На левом плече спит мой ласковый нежный котёнок и я, боясь потревожить её сон, медленно поднимаю руку. На часах семь утра. Член уже просится в бой, но разум прогоняет меня из постели. Маруся что-то шепчет во сне и выбирается из-под одеяла. Замираю, любуясь изящными изгибами её тела. Она поворачивается набок и грудью, прижимается к подушке. Красивые ямочки на пояснице манят пройтись по ним языком, а ниже… Сам не знаю, как оказываюсь на коленях у кровати. Хочется просто прикоснуться к истерзанному накануне лону. Просто потрогать, всё ли там цело. Бред! Целым там уже не будет никогда. Зато теперь там всё идеально заточено под мой размер. Моя любимая девочка! Веду по её бедру ладонью, кожа нежная, шелковистая, как персик. Маруся вздыхает во сне и сгибает ногу, будто приглашая.

«Рус, ты шёл в душ! Дай малышке выспаться», — нашёптывает совесть. Но мои пальцы уже тянутся к мягким пухлым складочкам. Какие они влажные. Что это там Фроловне снится. Или чувствует меня рядом? Поглаживаю нежное лоно, мечтая о том, что будет, когда моя жена проснётся. Маруся ложится на спину, и я еле успеваю убрать руку. Чмокает приоткрытыми губами во сне. В комнате жарко. Я достаю простыню и укрываю Марусю. Ночью закрыл окно, чтобы нам никто не мешал, а кондиционер не включил. Настраиваю так, чтобы не дуло на мою малышку, и иду под холодный душ. Стоит так, что хоть пакет жраньи из гипермаркета вешай. Замираю на пороге ванной. Здесь всё напоминает о нашем купании вчера. В углу скомкана простынь с Марусиной кровью. Первое желание сунуть её в машину, сменяется другим: оставить на память. Твою ж дивизию! Да что со мной? Это же не первый зубик ребёнка. Марусины молочные зубки, кстати, где-то лежат у меня. Я по совместительству с юристом, телохранителем, няней, был ещё и зубной феей. Когда переезжал от Фрола, точно их перевёз. Нет! Всё! Разворачиваю простыню и зарываюсь носом в пятно. Как я люблю тебя, маленькая моя! Целую его и бегу вниз по лестнице. Кладу простынь в стиральную машину, кидаю шарик геля, захлопываю дверцу. Старт!

Выхожу из дома и тянусь ладонями к солнцу.

— Лепота-то какая…

Кто-то шлёпает меня по голому заду. Конечно, Микки. Бедолага вчера отсидела одна дома. Не любит, когда приезжает много гостей. Беру любимую обезьянку на руки и возвращаюсь на кухню. Микки дёргает меня за волосы и бухтит. Сажаю её в детский стульчик.

— Простите, сударыня, — раскланиваюсь перед ней. — Чуть не забыл поблагодарить вас за вашу деликатность вчера. Ни разу нас не побеспокоили. Сейчас организую вам королевский завтрак.

Микки подпирает ладонями мордочку и смиренно ждёт. Достаю из холодильника творог, сметану, чищу морковку, режу яблоко. Насыпаю в мисочку орехов и сухофруктов.

— Прошу вас, — ещё раз расшаркиваюсь перед обезьяной и иду в душ на первом этаже. Встаю под холодные струи и вспоминаю про Луку. Бросает в жар. Детский сад, штаны на лямках в моей жизни, похоже, не закончится никогда. Отделали они с Мэл вчера несчастного Димона, но это ладно. Поделом старому дураку. А вот хватило ли ума у сладкой парочки по разным постелям разойтись? Пулей вылетаю из душа, стянув шорты с сушилки. Облачаюсь в них и несусь в комнату Луки. Постель застлана и в неё явно сегодня не ложились. Меня прошибает холодный пот. Матерный поток бурлит горной рекой в голове. Слабый огонёк надежды горит в душе, но укрепить его может только визит к окнам Мэл.

Захожу в тёщин сад. Здесь ещё всё напоминает о свадьбе. Шатры, арки, цветы… Если Меланья забеременеет одновременно с Мэл, прихлопну гадёныша. Грудь вздымается от гнева. Глажу по холкам подбежавших поздороваться псов. Иду к окнам Меланьюшки.

— Твою ж дивизию, — наступаю на острый камень и понимаю, что выскочил босиком.

Осматриваюсь по сторонам и примечаю Маргошину раскрашенную в нежные тона телегу с цветами. Как же наша повелительница любит розовое! Хорошо, что Маруся равнодушна к садоводству. Соизмеряю высоту телеги с расстоянием до окна. Только сейчас до меня доходит, до чего же опрометчиво она оставлена под окнами девичьих спален. Все три на первом этаже. Толкаю телегу к окну Мэл, галька предательски скрипит и мне тут же прилетает по заслугам:

— Ай, красава! Посмотри Луканя на этого Тарзана, — Фрол в расстёгнутой белой рубашке высовывается из окна своего кабинета со второго этажа. — Ты чего забыл тут, друг мой? За второй пришёл? Следующий смотр невест только через два года.

Взлохмаченный племянник появляется рядом с ним:

— Здорово, дядька!

— Вот ты где! — выдыхаю я.

— А где ему быть? — хмыкает Фрол. — Ты у нас теперь парень семейный. Так что Лука сегодня перебирается в твою бывшую комнату.

В окне спальни показывается Марго. У бедняжки осунулось личико от бессонной ночи:

— Рус, что случилось?

— Маруся попросила твою телегу с розами, — не теряется Фрол. — Руслан спрашивает вашего королевского соизволения забрать эту неземную красоту с нашего двора.

— Дарю, — взмахивает Марго рукой и тут же зевает, прикрывая ладошкой рот. — Только дайте поспать.

— Благодарю, вас матушка.

— Никакая я вам не матушка! — тут же вскидывается она и, высунувшись наполовину из окна, грозит Фролу. — А вам, сударь, последнее предупреждение или завтра не рассчитывайте на бокал рассола со льдом в постель!

— Бегу, Маргоша! — Фрол хлопает Луку по плечу. — Помоги дядьке телегу до дома дотолкать, а днём, как выдрыхнешься — приходи с вещами.

Смотрю на любимого друга и чуть не ржу. Вот ведь гадёныш!

— Не благодари! Как вернёшься из медового месяца — с тебя шашлык в соснах, — стягивает Фрол рубашку с плеч. — Я тебе пока ещё пару розовых кустиков присмотрю.

Глава 41

Маруся

Тихий шёпот океана убаюкивает. Мы с Русланом лежим на дне рыбацкой лодки, завернувшись в плед из верблюжьей шерсти, и смотрим на небо. Мириады звёзд испестрили ночное небо. Месяц на острове пролетел, как один день. Самый счастливый день в моей жизни. Здесь нет людей, магазинов, аптек. Всё что нам нужно, привозят с соседнего острова по первому свистку. Но одну вещь мне не нужно заказывать. Совершенно точно знаю, что это произошло. Весь день думала, как об этом сказать мужу. Вспоминала, как обставляла такое дельце моя мама. Но у нас с Русланом в семье всё иначе. Без изысков, до одури просто. Ведь я в отца, а муж устал в жизни от хитроумных схем. Поэтому нам так хорошо вдвоём. Мы знаем друг друга всю жизнь и не нужен нам цирк с конями. Моя голова покоится на плече Руслана, и я царапаю его грудь ноготками;

— Да, мурлыка моя сладкая, — трётся он носом о мой лоб.

— У нас будет ребёнок…

— Да, ладно! — приподнимается Руслан на локте. Его глаза разгораются, словно он сорвал банк в казино. — Фроловна, ты серьёзно? Повтори!

— Ты. Скоро. Станешь. Папой.

Руслан выпрыгивет из лодки, закукливает меня в плед и хватает в охапку:

— Что ж ты разлеглась тут на холоде? Мозг есть или нет? — но тут эмоции берут верх и над островом несётся громовое: — Ур-ра!

Мой любимый кружит меня, а я хохочу, обняв его за шею. Сердце готово выпрыгнуть наружу от счастья. Вдох, выдох, всё у нас теперь в унисон с Русланом. Мне кажется, я слышу, как оно стучит и у него в груди.

— Стой, голова закружилась!

— Пойдём домой! — Руслан тут же останавливается и тащит меня в сторону уютного бунгало на воде.

— Не хочу домой, — капризничаю я, болтая ногами. — Хочу костёр на берегу. Последняя ночь на острове!

— Сыро, застудишься, — муж непреклонен и спорить с ним бесполезно.

Всё поменялось после свадьбы, кроме одного — Руслан так же безоглядно любит меня. Только теперь, как женщину. Ненасытно, безоглядно, до беспамятства. Он перестал быть тенью моего отца и научился говорить ему нет. В первую же ночь после свадьбы. Поэтому Фролу пришлось выкручиваться перед Марго с утра, когда они обнаружили тележку с розами на том же месте.

В нашем доме на сваях, как в сказке. Стеклянный пол в первый день напугал меня. Но сейчас я люблю, свесив голову с кровати, смотреть на симпатичных рыб. Руслан, не желая брать с собой персонал на остров, готовит сам. На Мальдивах запрещена рыбалка и подводная охота, но кто об этом знает, когда на острове живут лишь Робинзон и Пятница. По утрам, когда мы уходим на пляж, приплывает к нам мужчина с двойным именем Маусум Маахид, чтобы начистить дом до блеска. Здесь не носят фамилий и отчеств. Каждому человеку даётся несколько арабских имён.

— Котёнок мой пушистый, мама Маруся… Даже не верится, — после душа Руслан стягивает с моих волос шапочку и расчёсывает мне волосы. Наклоняется и с упоением целует в губы, лаская мою грудь. Тело с готовностью отзывается на его призыв.

— Хочу тебя, — шепчу я, отбирая у него расчёску.

— А тебе можно? Надо ведь как-то аккуратно.

— Вспомни Фрола. Хоть на полшишечки, но до последнего!

Руслан закатывает глаза и выдыхает в полную мощь:

— И про полшишечки подслушала! Детская комната рядом со спальней отменяется.

— А я всегда тебе предлагала поставить мою кровать в твою комнату. Тогда бы я выросла более… целомудренной.

— Ты и так из моей комнаты не вылезала, — щёлкает он мне по кончику носа.

— А теперь я скажу твою не любимую фразу!

— Папе не скажем? — уточняет Руслан.

— Точно.

— Провокатор маленький, — муж стягивает с бёдер полотенце. — Почему?

— Не хочу, чтобы со мной все сюсюкали, гладили живот и задалбывали с вопросами. Кого вы хотите? — кривляюсь, заламывая руки. — Как назовёте? Купили коляску или вы за слинг?

— Мы живём вдвоём, солнце! И живот тебе глажу только я, — Руслан переносит меня на кровать и нависает надо мной. — Ну что? На полшишечки?

— Погнали!

* * *

Руслан

Утро началось, как обычно горячо.

— Моя женщина! — смотрю в сияющие глаза Маруси. Она сидит на мне, и живот её до сих пор вздрагивает от прокатившегося по нам океанской волной наслаждения. Удерживаю бёдра жены в руках, чтобы подольше остаться в ней. — Ты делаешь меня таким счастливым. Всякий раз кажется, что лучше не может быть, но ты умудряешься сделать мой день. И ночь. Ты уверена, что в животике кто-то есть?

— Так же как в том, что ты мой муж, — потягивается она сладко. — Что так быстро-то? Давай ещё разик.

Маруся за месяц сильно изменилась. Стала женственнее, мягче, но гены отца дают о себе иногда знать. В такие моменты мне кажется, что я говорю с Фролом. Её ненасытность в постели тоже не явилась для меня открытием. Родители одарили Марусю щедро.

— Пойдём искупаемся, котёнок!

— Ладно, — Маруся надувает губы и скатывается с меня. Стягивает со стула полотенце и выходит из бунгало.

Бодрый всплеск сообщает мне, что моя королева уже принимает солнечные ванны, вытянувшись в бассейне с океанской водой. Сначала задавался вопросом, зачем в домике на океане такой наворот, но затем понял. Для любви. На Мальдивах вообще рай для влюблённых. Мы, по старой памяти, с Марусей построили на берегу нескольких замков. Посетовали и посмеялись, что в этот раз приехали без формочек.

Выхожу из дома, шлю Марусе воздушный поцелуй и отправляюсь на пробежку вокруг острова. За месяц будто десяток лет сбросил. Силы мне нужны. Скоро стану папой. Маруся вчера уснула, а у меня не вышло. Вспоминал Лану, свою дочь. Первая жена была наркоманкой, и ребёнок родился мёртвым. Сколько мне пришлось пережить с женщиной, которую я не могу сказать, что любил. Потеря Ланы, бесчисленные измены Ники, её падение и нежелание бороться за жизнь. Грешен. Женился на бывшей однокласснице по залёту, но со всей ответственностью пыхтел, чтобы стать хорошим мужем и отцом.

Сейчас всё будет иначе. Жаль только, что на свадьбе нашего с Марусей ребёнка, придётся мне танцевать уже хрустя коленями. Надеюсь, он… Или она не очень затянут с женитьбой… Или замужеством. Что-то мутит и пульс зашкаливает… Беременна Маруся, а симптомы у меня… Мне всё равно кто у нас родится. Даст Бог пять девок, здорово. Лишь бы сил хватило поднять.

Остров маленький, и я уже вижу наше бунгало. Сейчас поднажму! Взбегаю по ступеням и падаю к Марусе в бассейн. Неожиданно перед глазами всё плывёт, напуганное личико жены растворяется, как в тумане.

— Рус, мои легионы! — вроде голос Маруси.

Возвращаюсь будто из другого мира. Лежу под тентом из пальмовых листьев и ничего не понимаю.

— Котёнок, что это было? — сажусь, тру глаза ладонями, и Маруся помогает перебраться мне на шезлонг.

— Панамку надевать нужно, — ворчит она. — А то только на других шаполе напяливать можем.

На столике раскуроченная аптечка, шприцы, вскрытые ампулы, тонометр.

— Ты сама меня в чувство привела? — удивляюсь я, рассматривая названия лекарств.

— Привела. Ты же у меня… Не очень молодой, — краснеет Маруся. — Мама мне с собой столько лекарств напихала и список, как и чего лечить.

Она протягивает мне блокнот. Щёки пылают, уши горят:

— Характерные симптомы при инфаркте? И ты всё это читала?

— Я всё это вызубрила, — Маруся садится ко мне на шезлонг и гладит по щеке. — Если ты умрёшь — я умру. Поэтому надевай панамку. К счастью, мы обошлись сегодня солнечным ударом.

— Котёнок, спасительница! — прижимаю жену к груди.

— Вертолёт я вызвала. Так что собираем чемоданы.

— Люблю тебя, коть.

— А я-то тебя как!

Глава 42

Маруся

Первый раз сегодня принимаю в нашем доме гостей. Правильнее сказать в соснах. Папа стребовал долгожданный пикник с Руслана. Мики сидит у моего мужа на плечах, с интересом наблюдая за нанизыванием мяса на шампуры. Он для неё царь и Бог, а я скорее сестра по разуму.

Я готовлю соус, крошу овощи, выкладываю соленья, нарезки на тарелки. Варя и Есения ответственны за сервировку стола. Со скучающим видом они курсируют между домом и мангалом. Там сладкая парочка — Мэл и Лука возятся с костром. Разница в десять лет мне кажется смешной. Они вообще её не чувствуют.

После того, как моё сокровище схлопотал солнечный удар, я озадачилась его здоровьем. Очень хорошо, что Руслан под наблюдением ветеринара, но в первый же день, по приезду из отпуска, я записала мужа на осмотр в человеческую клинику.

Отправляю последние блюда с сёстрами на стол и прижимаюсь щекой к голой спине Руслана.

— Я тоже закончил! — он моет руки и заключает меня в объятья. — Может всё-таки скажем папе?

— Не знаю, — тянусь к мужу губами.

— Пожалуйста, котёнок! Меня прямо распирает похвастаться, — он щекочет языком мои губы.

— Отец опять заведёт разговор про портупею.

— При Марго? Он же не бессмертный, — смеётся Руслан, снимает Мики с шеи. — Беги малышка.

Шимпанзе забирается на диван и включает телевизор. Последнее время Мики смотрит ток-шоу про людей на тропических островах. Сородичи её мало интересуют.

— Подумаю.

— Светлейший! Мы пришли, — оповещает нас отец перед тем, как войти. Усвоил мой урок, а может Марго нашептала правила хорошего тона.

Фрол входит в дом и тянет носом:

— Мои легионы! Как же долго я ждал этого дня. Божественный аромат! Мясо, сосны, дорогой друг… — Фрол окидывает взглядом идеальный торс Руслана. — У тебя вообще футболка есть? Что ты моих крошек накаченными титьками смущаешь? Маруся, скажи ему.

— То есть твои рваные джинсы и майка на вырост норм? — вступаюсь я за мужа. — Или ты пивное брюшко прикрываешь.

— Нет у него брюшка, — Марго берёт в руки цифровую рамку с нашими фотографиями с острова. Мама немного поправилась, и на её губах часто мелькает загадочная улыбка. — Хоть Фролушка и расслабился этим летом. С Лукой отрывается не по-детски. Он ему вместо сына теперь.

— Шустрый мальчонка, — Руслан стягивает со стула майку и закидывает на плечо. — Не тех титек ты боишься, мин херц. Пройдёмте к костру!

— За Мэл я спокоен, — Фрол толкает Руслана плечом. — Они с Лукой, как два другана. На мотиках гоняют, дерутся во дворе, дрова все перекололи.

Во двор врываются Корж и Нафаня, за ними чинно входит Ксюха с щенком на руках. Мики с разбегу запрыгивает одного из питбулей, и начинаются гонки вокруг дома.

— Анна, Егор, Алёна с мужем придут? — Руслан смотрит на пустующие места.

— Тут мы, — раскатистый рык Егора ни с чем не перепутаешь. — Фрол Матвеевич, несу твою гитару.

Из Горевского розария подтягиваются последние гости.

Теперь вся семья в сборе и скоро нас станет больше. Эх, была не была!

— Дорогие мои! — встаю я с колен мужа, и голос мой дрожит от волнения. Смотрю на Руслана, и взгляд его голубых глаз загорается от счастья. Он так ждёт малыша. И не поделиться радостью с родными людьми для него невыносимо. — У нас с Русланом будет ребёнок.

С лица Фрола слетает блаженное выражение, Марго расплывается в довольной улыбке, Анна как всегда в слезах, Егор крестится, сёстры ехидно посмеиваются, Алёна с мужем одобрительно кивают.

— И кто? — Фрол подпирает щёку рукой.

— Папа, задержка всего две недели, — разбирает меня смех.

— Буду рад и внуку, и внучке, — оправдывается Фрол перед женой, поджавшей губы.

Марго обнимает его, и родители упираются лоб в лоб.

— И сыну или дочке, — продолжает она Фролу в унисон. — Я — беременна.

— А-ааа! — вскакивает отец и обегает вокруг стола. В последний раз он так орал, когда его команда на международном чемпионате забила решающий гол. — Йо-хоу!

— И тебе всё равно мальчик или девочка? — с сомненьем смотрит на него Марго.

— Да, моя радость! — Фрол падает на стул и пересаживает её к себе на колено. — Девок полон дом, кто-нибудь да принесёт парня старику. Не Маруся, так Мэл…

— У нас тоже для вас есть новость, — поднимается Лука.

— Я так и знал, — утыкается Руслан мне лбом в плечо.

Мэл встаёт рядом с Лукой и смущённо отводит глаза в сторону.

Фрол чешет в затылке:

— Вы это серьёзно?

Лука идёт к Гориным старшим и тащит за собой Мэл.

— Мы решили обручится, — встают они рядом перед Фролом и Марго, — и просим вашего благословения.

— А вы тоже… Это? — Фрол рисует ладонью над животом полукруг.

Марго, закатывая глаза, поднимается с его колен и цедит сквозь зубы:

— Фрол!

— Чего? Я просто спросил! — встаёт он следом за ней и строго глядит на Луку.

— Грешен, целовались, — Лука кладёт руку на грудь. — Но не более того.

— Луканя! Так я ж тебя давно благословил, — выдыхает отец и обнимает его. Манит к себе дочь. — Отличный выбор… Семь лет пролетят, как один день! А там свадьба, кольца…

— Какие семь лет? — растерянно смотрит на него Лука.

— Институт же надо девочке закончить?

Мэл метает в отца испепеляющий взгляд, но ему хоть бы хны.

— Ты же сам говорил, — она выступает вперёд Луки. — Восемнадцать лет стукнет и вперёд.

— Благословляем, — Марго пихает Фрола локтём в бок. — Одно другому не мешает!

— Благословляем, — чинно кивает отец.

— А ты говорила задолбают расспросами, — шепчет мне на ухо Руслан. — Смотри какая движуха пошла.

В этот вечер мы засиживаемся до глубокой ночи. Я не замечаю, как усыпаю у мужа на руках.

— Гости уже разошлись? — сонно смотрю на него, открыв глаза в спальне.

— Да, маленькая, не переживай, — он просовывает мне руку род голову и закидывает мою ногу себе на бедро. — Всё прибрал, всех проводил.

— Я всё проспала?

— У тебя лапки, тебе можно.

— Волчок! Прости.

— Маруся, меньше слов, — прижимается муж ко мне бёдрами.

Я опускаю руку и помогаю соединиться нашим телам. До сих пор таю, как мороженое, в объятьях мужа. Мне всегда его будет мало.

Руслан переворачивается на спину, утягивая мне следом за собой. Я опираюсь руками о постель и любуюсь его красивым, мужественным лицом.

— Я люблю тебя, люблю, люблю, — шепчу, как заклинанье.

— Котёнок, мой любимый, — руки Руслана ласкают мой грудь, живот. — ласковый, пушистый котёнок…

Глава 43

Руслан

Сижу в спальне на кровати, потеряв счёт времени. Темноту за окном разбавляют луны фонарей, высящихся по границе наших с Гориным необъятных территорий. Первый день весны на исходе. Самый волнительный день в моей жизни. Мне казалось, что я уже всё пережил, но нет! На комоде оглушающе тикают часы, и я поглядываю на измученное Марусино личико. В свете ночника оно кажется фарфоровым. Не разбудил бы её этот будильник. Моя девочка устала и спит сном ангела. Тёмные кудри, ещё немного влажные, разметались по подушке. Роды длились сутки, котёнок так надрывно кричал, разрывая моё сердце в клочья. Мои руки до сих пор дрожат, голова кругом — я держу на руках сына! Моя бедная девочка родила мне богатыря. Четыре сто не шутка. Вглядываюсь в круглое, чуть красноватое личико. Хорошенький такой мальчишка. Ладный, крепкий! Глаза у него мои, а волосы Марусины. Акушерка сказала покормить малыша после полуночи, но я боюсь потревожить сон и жены, и сына. Так сладко они спят.

Фрол мчит из аэропорта, всё равно растормошит. Не успел дед к родам. Чемпионат дело такое. Горюшко теперь и так счастливейший из людей.

— Руслан, — голос Маруси заставляет меня подпрыгнуть. Нервы на пределе.

— Да, коть! — губы расплываются в улыбке, когда смотрю на мою девочку. Моё солнышко для меня больше, чем жизнь. Она и есть жизнь. Девять месяцев пролетели в любви и ласке.

— Как он? Так и спит? — протягивает Маруся руки к сыну. Но сесть самой у неё ещё не хватает сил, и она, нахмурив брови, поворачивается набок.

— Давай его развернём и покормим, — кладу я возле Маруси малыша.

— Я не умею, — переходит она на шёпот.

— Можешь не шептать, он пока тебя не слышит, — распаковываю я нашего богатыря из голубой фланельки. Прошёл за два месяца мастер-класс у Маргоши.

— Какой крепыш! — у Маруси слёзы наворачиваются на глаза. — До сих пор не понимаю, как он из меня выбрался. Волчок, так больно было.

Малыш не хочет просыпаться и лежит, раскинув руки со сжатыми кулачками. Пухлые губки чуть причмокивают во сне. Почуял мамку. Маруся возвращается на спину и утирает слёзы тыльной стороной ладони.

— Не плачь, котёнок! Ты у меня умница. Давай помогу, — забираюсь на постель с ногами и расстёгиваю маленькие красные пуговицы на Марусиной ночнушке с затейливым принтом: короны, пироженки и смешные кукольные мордашки. Такая Маруся ещё девчонка. Оголяю одну из её сисечек и разминаю плавными движениями. Выдавливаю капли молозива из нежного соска. Этому учился, конечно, не у Марго. Пересмотрел кучу видео по всяким движухам с новорожденными, понимая, что жена может растеряться. Помогаю Марусе поудобнее расположиться в подушках и кладу сына на её мягкий живот.

— Я напугала тебя, наверное, своими воплями, — Она подносит младенца к груди, и парень не теряется. Наш человек.

— Мне казалось, у нас одна боль на двоих. — Усаживаюсь рядом с моими любимыми и обнимаю Марусю за плечи.

Она поднимает на меня заплаканные глаза, и я готов разреветься. В её глазах мольба. Котёнок правда растерян.

— Нельзя пускать мужчин на роды. Но без тебя я бы не справилась.

— Я всегда рядом, Маруся. Помнишь? В горе и в радости…

— Помню, но зрелище, наверное, отвратительное.

— Ты была сегодня также прекрасна, как в нашу первую брачную ночь, — я ласкаю Марусину грудь сквозь тонкую ткань рубашки.

— Скажи, что любишь меня.

— Люблю, Маруся!

Малыш отрывается от груди и смотрит на нас.

— Смотри, у него твои глаза, — восторженно шепчет Маруся и вздыхает. — Будет такой же красавец, как папка!

— На Фрола тоже похож, мне кажется, — укрываю сына пелёнкой.

— Ох, держитесь девки тогда, — Маруся негромко смеётся и её мелодичный смех, как бальзам для души. — Гремучая смесь.

Маруся целует сына и тянется губами ко мне. Съел бы мою вкусную девочку.

По дому разносится трель звонка.

— Это ещё кто? Неужели Фрол?

— Он самый! Прямо с самолёта к нам.

— До утра что ли не подождать? — краснеет Маруся.

— Смеёшься?

Настойчивый звонок заставляет меня оторваться от тёплой компании. Фрол мог бы и правда с утра пожаловать.

* * *

Маруся

Руслан сбегает по ступеням. Хлопает дверь, и снизу слышатся поздравляшки, годные только для мужских ушей. За окном становится светлее — в отчем доме загорается в комнатах свет. Бедная мама! Она, наверное, отходит ещё от моих криков. Оставляла меня сегодня лишь для того, чтобы выйти покормить малыша.

— Где внук? Пойдём скорее, — нетерпеливо бормочет отец.

— Куртку сними, руки помой! — осекает его Руслан. — И подожди, я Марусе чай сделаю.

Улыбаюсь. Мой муж наконец-то охраняет меня, а не Фрола.

— Не томи! Давай быстрее. — Отец в своём репертуаре. Если он что-то хочет, то должен получить здесь и сейчас. Струя воды звучно ударяет в раковину. — Говорил я, портупея работает.

— Держи свою портупею, — Смеётся Руслан и скрипит крышкой дивана на кухне. — Со свадьбы, как сунул в ящик, так и не вынимал.

— Это не моя, а Егоркиного деда! Работает вещь! Небось здесь тоже теребунькались, вот мальчонка и вышел.

— Домой сначала зайти не судьба? — разбавляет мама мужскую компанию на первом этаже.

— Маргоша, солнце моё!.. Ой, кто это не спит и мамке не даёт! Распакуй-ка мне моё сокровище, — то кается, то сюсюкает Фрол. — Я же это… Зашёл на минутку… Только одним глазком. Пойдёмте уже скорее!

Топот шагов, и в спальню вбегает отец, одной рукой прижимая Матвея к груди, а другой держа корзину, полную роз. Моего младшего брата он и на чемпионат бы утащил, да Марго не позволила.

— Доча, мои поздравления! Ну-ка, ну-ка, дай глянуть на внука… — Фрол смотрит на меня, на сына, на жену. В коротко стриженной голове отца складывается пазл, что рук не хватит. — Маргош, подержи Мэтью. Руслан — розы!

Протягиваю Фролу его долгожданного внука, а Руслан вручает мне чашку ароматного чая с молоком.

— Ого! — Глаза отца лезут на лоб от удивления. Мой брат родился два месяца назад и весил около трёх килограмм. — Ого-го-го! Ты его правда сегодня родила?

— Папа! — не могу последнее время смотреть на отца без слёз умиления. В последнее время я стала слишком чувствительная.

— Вот это здоровяк! Весь в светлейшего, — Фрол кладёт внука на одну руку. — Маргош, дай-ка нашего красавца.

Руслан подходит к приятелю и любовно смотрит на малышей:

— Два другана будут.

— Точно! Братья! — синие глаза отца светятся от счастья. — Ваш с Мусей такой же блонда, как ты?

— Скорее, как ты! — Руслан развязывает тесёмки и стягивает чепчик с головы сына.

— То есть Мэтью белобрысый, а твой, как я! — удивляется Фрол.

— Ты хочешь сказать, что я белобрысая? — Марго присаживается на краешек моей постели и, откинув волосы назад, призывно смотрит на отца.

— Ты белокурая красавица, а Мэтью белобрысый сорванец, — Фрол скользит взглядом по аппетитным формам матери и интерес к детям несколько угасает. — Пойдём-ка, милая, домой. Тебе нужно баиньки.

Дети, как чувствуют ускользающее внимание и хором разражаются громогласными криками.

— Ой-ёй-ёй! Разбирайте, девочки! — Фрол меняется в лице и суёт нам с матерью в руки малыщей. — Рус, айда вниз.

— Мин херц, извини, мне Марусе помочь нужно, — Руслан забирается на кровать и целует меня:

— Ты в порядке, котёнок?

— Да вроде уже разобралась что к чему, — прикладываю сына к груди под смачное чмоканье Мэтью у матери на руках.

— Ты к другой сейчас приложи, — целует меня Руслан в висок. — Нужно обе грудки разрабатывать.

Фрол садится в кресло и завороженно смотрит то на меня, то на Марго.

— Пап, ты меня смущаешь! — кровь приливает к моим щекам.

— Прости, Марусь, но я не видел ничего красивее. Я так вас люблю, девули мои.

Мне немного больно кормить, но отец прав. Нет ничего прекраснее, чем умиротворённое личико сына у тёплой груди. Маленькая ладошка ложится на неё, и голубые глаза вглядываются в моё лицо. Сынуля пока не видит меня, но точно знает — мама и папа здесь. Наступают сладостные минуты тишины.

— Матвей вроде уснул, — Марго поднимается с постели. — Отдыхайте, ребятки.

— Мин херц, дверь просто захлопни внизу. Я еле хожу уже, — потягивается Руслан.

— Подожди ты! — Фрол целует меня в лоб, а внука в пятку. Чешет в затылке и добавляет: — В десять утра общее построение в гостиной! Не опаздывайте.

— Какое ещё построение? — с подозрением спрашивает Руслан.

— Гориных-Молодцовых становится больше, — довольно улыбается Фрол. — Лука с Мэл, дай Бог, чтобы до совершеннолетия дотянули. Хочу в свой выходной видеть всех за завтраком.

— Так ты приглашаешь или снова диктуешь? — уточняет Руслан, обнимая меня за плечи.

— Приглашаю, — вздыхает Фрол, разводит руками и, выпятив губу, жалуется Марго. — Их не только становится больше, но они теперь ещё и собственное мнение имеют. Пойдём, душа моя.

Мать вручает ему сына.

— Иди уже, предводитель команчей. Оставь ты их в покое. Ещё есть тебе кем командовать.

— Подожди, — разворачивается в дверях Фрол. — Как мальчонку-то назовём?

— Думаем пока! — отзываюсь я.

— Предлагаю: Виссарион, Варлаам или Прокофий! — выдаёт отец имена, как патроны из автомата.

— Ромкой будет, — склоняется Руслан над сыном. — Романом. Как меня в крещении зовут. Не против, Марусь?

— Мне нравится, — соглашаюсь я.

— Роман Русланович, — пробует имя на вкус Фрол. — Нормально. Считайте, дед дал добро!

— Ты неисправим, мин херц!

— Мне тоже нравится, — кивает Марго. — Всё, сладких снов.

Мы с облегчением выдыхаем, когда за ночными визитёрами закрывается дверь. Я целую уснувшего Ромку в лобик и отдаю Руслану. Он несёт сына на пеленальный столик и одной рукой расстилает чистую пелёнку. С толком дела протирает Роману Руслановичу складки салфетками, присыпает тальком, натягивает памперс. Пеленает.

— Волчок, — выбираюсь я из-под одеяла. — ты лучший во всём.

— Подожди, котёнок, помогу, — Руслан смотрит на малыша, как на чудо света, крестит и укладывает в белую кроватку под балдахином.

— Да я сама, — голова кружится, но я понимаю, что надо расхаживаться.

— Давай лапку, провожу тебя, — подскакивает ко мне Руслан.

Мы вместе забираемся в душевую. Тёплые губы мужа находят мои. Тело моё жаждет его прикосновений. Наконец-то нас не разделяет огромный живот. Широкая ладонь Руслана ласкает мою грудь.

— Рус, я сейчас упаду, — обнимаю его за шею, — но хочу, чтобы ты убаюкал меня своими поцелуями.

— Тогда быстро моемся и в спальню, — кусает Руслан меня за плечо и поворачивает к себе спиной. Выдавливает шампунь мне прямо на голову и массирует пальцами кожу.

— Сейчас замурлычу! — закрываю глаза от удовольствия. Усталость стекает по телу вместе с водой.

— В кроватке помурлыкаем, — Руслан смывает пену с моих волос, промывает их бальзамом. Ладонями намыливает мне спину, бёдра, живот. Как же я люблю его руки. До дрожи. До исступления. Мой ласковый и сильный зверь. Он берёт меня то нежно, то напористо, но неизменно с любовью. Последние месяцы Руслан берёг меня, и мне самой было не до постельных боёв.

В спальню меня несут на руках. Давно такого не случалось. Но у Ромки свои планы. Громкий крик сына, и Руслана, как ветром, сдувает с кровати. Нас теперь трое, и я уже не маленькая девочка. Муж укладывает ребёнка к нам в постель. Ромка успокаивается, получив грудь, и Руслан обнимает меня со спины.

— Котёнок мой любимый, — шепчет он, и торнадо мурашек проносится по моему телу. — Я не зря ждал тебя столько лет. Ты моё счастье, моя радость.

— Сколько ты не спал? Сутки? — во мне просыпается совесть, я-то продрыхла до темноты.

— Ради вас с Ромкой я горы сверну.

Муж ещё бормочет мне приятности, но его рука тяжелеет, дыхание выравнивается.

Лежу с моими любимыми мальчишками и нет счастливее меня на свете. Я рождена для Руслана. Сейчас совершенно уверена в этом. Именно такие браки и заключаются на небесах. А Руслан для меня.

Content

Юлия Крынская
Ты для меня одна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43