БОРИС СОЛОВЬЕВ

РУССКОЕ ДВОРЯНСТВО

*

Серия основана в 2001 году

Серийное оформление С. Е. Власова

© Соловьев Б. И., 2002

© ООО «Издательство «Полигон», 2003

© Оформление.

ООО «Издательство АСТ», 2001

Введение

С древнейших времен в Русском государстве служилое сословие являлось привилегированным. Выходцы из древних княжеских дружин, ратники засечных и пограничных линий; потомки великих князей и мелкие однодворцы, сами обрабатывающие землю и с оружием в руках отстаивающие ее; выходцы из кочевых народов и правнуки немецких рыцарей и греческих вельмож — все они составили с течением времени высший класс общества — дворянство.

В дворянстве всегда сосредотачивались самые лучшие, передовые силы государства и общества. Дворяне не только на протяжении столетий занимали руководящие должности в армии, государственном аппарате, на дипломатической службе, но и подняли на небывалую высоту русскую литературу, музыкальную и театральную культуру; среди русских художников и скульпторов немалый процент составляли представители именно дворянского сословия, дворянами были многие известные первопроходцы, мореплаватели и географы, чьи имена навсегда остались на картах мира. Представители дворянства внесли неоценимый вклад в русскую науку — медицину, историю, филологию, математику, физику и др.

Любая сторона жизни русского общества была непосредственно связана с дворянским сословием. Иван Бунин писал: «…а декабристы, а знаменитый Московский университет 30—40-х годов, завоеватели и колонизаторы Кавказа, все эти западники и славянофилы, деятели «эпохи великих реформ», «кающийся дворянин», первые народовольцы, Государственная дума? А редакторы знаменитых журналов? А весь цвет русской литературы? А ее герои? Ни одна страна в мире не дала такого дворянства».

Можно сказать, что еще с допетровской Руси служилые чины Московского государства составляли основу государственного аппарата, являлись платформой, на которую опиралась великокняжеская и царская власть. Боярство и дворянство, заседая в государевой Думе, было высшим советом и правительством, руководившим от имени царя страной.

Переворот во всех отраслях жизни произвели в России реформы Петра I. Коснулись они и отношений в дворянстве. Петровская Табель о рангах уравняла в правах все придворные и служилые чины и позволила мелкому провинциальному дворянству не знатностью рода, а только верной службой царю и государству подниматься по служебной лестнице.

В дополнение к единственному, существовавшему до конца XVII века, княжескому титулу добавились титулы графа и барона. В Табели указывалось на существование в Российском государстве князей, графов и баронов.

Если княжеским титулом издревле пользовались потомки Рюрика, Гедимина и некоторых других знатных родов, то первые графы заслужили титул лишь с начала XVIII века, когда Петр I стал жаловать графским достоинством своих приближенных. В XVIII веке графский титул расценивался как не менее, а иногда и более почетный, чем княжеский.

Что касается титула барона, то с начала XVIII века в состав Русского государства вошли земли, где этим титулом пользовалось местное дворянство, а получение баронского титула в России было столь же редким, как и пожалование графского достоинства.

С течением времени, когда императорская фамилия породнилась со многими владетельными домами Западной Европы, в Российской империи стали появляться царские родственники, имевшие титулы принцев и герцогов.

Окончательно титулы как для императорской семьи, так и для подданных сложились при императоре Павле I, просуществовав без особых изменений более столетия, до 1917 года.

После Октябрьской революции потомки многих дворянских семей, официально утратив все титулы и привилегии, тем не менее сохранили память о своих предках, верно служивших России на протяжении веков.

Эта книга посвящена русскому дворянству, его титулам; наградам и отличиям, в том числе и царской, впоследствии императорской фамилии.

Происхождение дворянских родов

Такого разнообразия происхождения дворянских родов, как в России, нет ни в одном из государств Европы, славящихся древностью и знатностью представителей своего дворянского сословия.

Россия на разных этапах развития впитала в себя различные слои военно-служилого сословия (предшественников дворян), родовую знать многочисленных племен и народов, которая после присоединения своих земель влилась в общероссийское привилегированное сословие. Российскими дворянами стали потомки и монгольских ханов, в большинстве своем принявшие православие, и немецких рыцарей-крестоносцев, зачастую полностью обрусевших и, кроме немецкой фамилии и частицы фон, ничего не унаследовавших от своих далеких предков, и владетельных домов Грузии, древность которых намного превышает самые знаменитые фамилии Западной Европы, и еще многие другие.

Что касается исконно русских родов, то многие из них, ведущие происхождение от легендарных предков, начинают считать свой род практически с IX века (Рюриковичи) или немногим позднее.

Среди Рюриковичей можно назвать множество известных и прославленных на разных исторических этапах фамилий — Оболенские, Шуйские, Пожарские, Волконские, Репнины, Одоевские, Воротынские и др. Всего потомков Рюрика насчитывается более 250 фамилий, из них некоторые, впоследствии даже утратив княжеский титул, оставили след в истории России — Всеволожские, Татищевы и др.

В московском военно-служилом сословии (по данным на конец XVII в.) около четверти всех фамилий имели польско-литовское происхождение. В этом есть определенная закономерность. Переход на службу в Москву представителей высшего сословия из Великого княжества Литовского начался в середине XIV века. Этот процесс протекал активно еще и потому, что 9/10 территории Литовского княжества в ту эпоху составляли восточнославянские земли, входившие прежде в состав Киевской Руси.

Литовские князья из династии Гедимина (ум. в 1341 г.) управляли государством, подавляющее большинство населения которого составляли представители древнерусской народности, исповедовавшие православие и говорившие на различных диалектах древнерусского языка. В литовские земли в тот период входили территории, ранее принадлежавшие некоторым ветвям потомков Рюрика (Друцкие, Огинские, Пузына, Мосальские и др.) и спустя несколько веков вновь вошедшие уже в состав нового Российского государства.

Переход на московскую службу не вызывал у литовской знати особых сложностей. Так, в 1408 году в московские земли выехала большая группа литовской аристократии во главе с опальным князем Свидригайло Ольгердовичем, потомком великого князя Литовского Гедимина, и хотя некоторая часть выехавших с ним служилых людей вернулась обратно в Литву, другая часть Осталась, заняв почетное место при дворе великих князей Московских. Среди потомков Гедимина, осевших на Руси, можно назвать князей Мстиславских, Бельских, Трубецких.

На Руси остался на постоянное жительство и потомок Гедимина князь Патрикий Наримонтович, принятый в Москве с почетом и даже женивший своего сына на дочери великого князя Московского Василия I (1371–1425).

Переход на русскую службу литовских князей стал событием большого политического значения, особенно это отразилось на жителях старинных русских земель, входивших к тому моменту в состав Великого княжества Литовского. От Партикия Наримонтовича ведут свой род князья Хованские, Голицыны, Куракины, занимавшие впоследствии видные места при дворе московских великих князей.

Служа в Московском государстве, Гедиминовичи быстро славянизировались, чему способствовали многочисленные браки с русскими (тверскими, рязанскими, московскими, смоленскими, волынскими и др.) княжнами.

С расширением территории Российского государства постепенно среди его подданных появляются и другие потомки рода Гедимина — Вишневецкие, Чарторыские, Сангушко, Купцевичи и др.

Тесные контакты Руси с Золотой Ордой, а затем и с территориями, отколовшимися от нее и образовавшими самостоятельные государства, привели к тому, что большое число татарских родов, в основном принявших православие, перешло на службу к русским великим князьям.

Усиление Московского государства, переход на русскую службу ордынской знати привели к созданию в XIV веке вассального Касимовского ханства. Власть московского князя признают мусульманские правители Мещеры. Представители татарской знати при переходе на службу к великим князьям Московским получают земли и входят в состав служилого сословия Московского государства.

Значительная часть ордынской аристократии носила имена старых монгольских или тюркских родов (Ширинские-Шахматовы, Мещерские).

В состав русского служилого сословия влились как потомки беков — правителей улусов, так и мурзы — младшие представители княжеских родов или отличившиеся татары, пожалованные ханами в это достоинство.

Первоначально довольно веротерпимое московское правительство, однако, все более активно добивается христианизации подвластных ему племен, в том числе и обращения в православие татар-мусульман. Для татарской знати крещение в православие означало не только пожалование земель, придворных званий (часто — звания стольника), но и соизволение в большинстве случаев именоваться князем.

Среди русских дворянских родов, ведущих свое происхождение от татарской знати, такие известные фамилии, как Годуновы (с 1598 по 1605 г. царствующая в России династия), Карамзины, Бибиковы, Юсуповы, Урусовы, Мухановы и др.

Некоторые из татарских родов занимали высокое место при дворе русских царей. Так, потомки хана Кучума, объединившего под своей властью все татарские улусы Сибири, после завоевания Сибири Ермаком и распада Сибирского ханства приобрели в России титулы царевичей Сибирских, а внук Кучума Альп-Арслан, получивший в 1614 году от царя Михаила Федоровича в удел Касимов, стал родоначальником царевичей Касимовских. До появления в Москве царевичей Грузинских они и царевичи Сибирские занимали при царском дворе самое почетное место. Как писал подьячий Г Катошихин: «Частью они бояр выше, а в Думе никакой не бывают и не сидят». Свой титул царевичей они сохраняли до начала XVIII века, когда царевичи Сибирские указом Петра I в 1718 году впредь стали именоваться только князьями, а род царевичей Касимовских угас около 1728 года.

После взятия Казани (1552) множество местной знати крестилось в православие, увеличив тем самым число татарских родов в русском служилом сословии. С присоединением и других территорий (Астрахань) местная знать постепенно вливалась в высшее сословие Московского государства.

Среди российских дворянских родов татарского происхождения известны такие фамилии, как Гедиановы, Енгалычевы, Ишеевы, Кудашевы и многие другие.

Существовали и литовско-татарские роды, которые с вхождением польских земель в состав Российской империи влились в российское дворянство.

Литовские татары как группа служилых людей сложились в конце XIV — начале XVI века. Большинство из них быстро славянизировалось и пользовалось всеми правами польской шляхты, в том числе правом иметь крепостных, закрепленных за ними и после присоединения этих земель к России.

Среди литовско-татарских родов можно назвать Базаревских, Богушевичей, Корицких, Кричинских, Романовичей, Шумских, Юшинских, Барановских, Соболевских, Яблонских и др.

Стремление попасть к московскому великокняжескому двору усилилось к концу XV века, когда Русь начала входить в круг первостепенных европейских держав. Кроме выходцев из Великого княжества Литовского и стран Востока, на службе у государя Московского появились итальянцы, приезжавшие из своих колоний в Крыму, и греки.

Так, вместе со знаменитым Аристотелем Фиораванти на Руси появился и архитектор Марини, от которого происходит древняя дворянская фамилия Марины. Документально известно, что 23 февраля 1515 года великий князь Василий Иванович пожаловал Пашку Гридина-Маринина (как он тогда назывался) поместьями в Можайском уезде.

Что касается греков, то особенно много их появилось в столице Русского государства после женитьбы великого князя Ивана III (1440–1505) в 1472 году на племяннице последнего византийского императора Константина XI Софье (Зое) Палеолог, хотя очень немногие из них смогли впоследствии войти в непосредственное великокняжеское окружение.

К таким лицам можно отнести братьев Юрия и Дмитрия Мануйловичей Траханиотов, греков по национальности, появившихся на Руси в свите Софьи Палеолог. В 1500 году оба брата упоминаются как бояре великой княгини.

Траханиоты не были единственными греками при великокняжеском дворе. Еще в начале XV века на Русь из Сурожа выехали Стефан Васильевич и его сын Григорий Ховра. Сын последнего, Владимир Григорьевич, уже известен как «гость да и болярин великого князя».

От Ховриных, по преданию, являвшихся младшей ветвью знатного византийского рода Комнинов, произошел и род Головиных, который три первых века Московского государства составлял высшую придворную аристократию.

Представитель этого рода Федор Алексеевич Головин, управляющий Посольским приказом, генерал-фельдмаршал и генерал-адмирал, был удостоен императором Священной Римской империи в 1701 году титула графа.

В 1485 году на Руси появился Иван Раль Палеолог с детьми, от которых и пошел род Ларевых.

В 1496 году на жительство в Московское государство переехал от короля Венгрии Матвея Корвина «боярин из Царьграда» Федор Дмитриевич Ласкарь с сыном Дмитрием (род Ласкиревых).

Начиная с XV века известны и другие греческие фамилии, занимавшие различные должности в Московском государстве, — служилые (Мануил Ангелов) или духовные (тверской епископ Нил Гречин) и др.

Греческого происхождения было и большинство господарей Молдавии, начавших выезжать с конца XVII века в Россию. Здесь они стали родоначальниками нескольких княжеских и дворянских фамилий: Дабижа, Кантакузины, Кантемиры, Маврокордато, Мурузи. В большинстве случаев эти семьи были древнего происхождения и вели свой род еще от времен Византийской империи. Например, Кантакузины упоминаются в летописях Восточной Римской империи с конца XI века. В XVIII столетии некоторые из них переселились в Россию.

Особенно известен род Кантемиров, происходящий, по преданию, от татарского военачальника. В 1711 году после неудачного Прутского похода, предпринятого царем Петром I, Дмитрий Константинович Кантемир переселился вместе с семьей и тремя тысячами своих подданных в Россию, где указом царя от 31 июля 1711 года получил право именоваться светлейшим князем.

В России известны и дворянские фамилии, ведущие свое начало от калмыцких ханов (Дондуковы), владетелей Кабарды (Черкасские), маньчжуров, родственников китайского императора (Гантимуровы), и даже из Персии, Индии и Турции (графский род турецкого происхождения Кутайсовых).

С конца XVII века в Москве возникает и грузинская колония. Царь Картли Вахтанг VI (1703–1724) вынужден был покинуть престол и вместе со многими политическими и культурными деятелями найти себе убежище в России.

Со второй половины XVIII века царь Ираклий II, получивший по наследству карталинский престол, провозглашает себя царем Картли — Кахети (1762), объединив Восточную Грузию.

24 июля 1783 года в Георгиевске был подписан русско-грузинский трактат, ратифицированный Ираклием II 24 января 1784 года, по которому Российская империя брала под свое покровительство Картлийско-Кахетинское царство, а Ираклий II признал верховную власть России.

18 января 1801 года в Санкт-Петербурге был обнародован манифест императора Павла I о присоединении Грузии к России. Окончательное же упразднение Картлийско-Кахетинского царства и включение его в состав Российской империи было утверждено 12 сентября того же года императором Александром I.

Постепенно и остальные территории Грузии — Имеретия, Мегрелия, Абхазия — были присоединены к России, а тавады и азнаури (князья и дворяне) грузинских царств были признаны в княжеском и дворянском достоинстве Российской империи.

Представители высшего дворянства Грузии, носившие титул царевичей, в середине XVIII века теряют его, получая взамен княжеский титул.

Чисто грузинские титулы — азнаури (дворяне, делившиеся на три категории: царские, княжеские и церковные), тавады (князья, главы княжеского рода; младшие члены рода именовались тавадишвили), мтвавар (владетельный князь, наследный правитель крупной области), эристави (управляющий крупной провинцией) — постепенно исчезают из обращения и заменяются общероссийскими — князь и дворянин.

К высшей грузинской аристократии относятся такие известные фамилии, как князья Грузинские, Имеретинские, Багратионы (к одной из ветвей этого рода принадлежит и герой Отечественной войны 1812 года генерал от инфантерии Петр Иванович Багратион, 1764–1812), князья Семеновы, Чавчавадзе, Церетели, Орбелиани, Абашидзе, Андроникашвили и многие другие.

Среди дворянства Российской империи были и роды, с древнейших времен имевшие исконно русское происхождение. Предки некоторых из них начинали свою службу еще в начале XIV века.

Так, род Протасия, тысяцкого Ивана Калиты (1328–1340), своими корнями уходит в Киевскую Русь. Его потомки (Протасьевичи) образовали при Московском дворе несколько знатных фамилий, сохранявших свое положение при великих князьях на протяжении нескольких столетий. К потомкам Протасия относятся Воронцовы, Вельяминовы, Аксаковы, Щадрины, Протасовы и др.

Множество известных в России дворянских родов дали потомки героя Невской битвы (1240) Гаврилы Алексича из рода легендарного Ратши. Среди его потомков более тридцати дворянских родов — Пушкины, Мятлевы, Бутурлины, Курчевы, Товарковы, Свибловы, Кологривовы, Каменские, Давыдовы, Чсляднины, Чобо-товы и др. В XIV веке Ратшичи верой и правдой служили московским князьям.

Родоначальником одной из самых могущественных старомосковских фамилий был Андрей Кобыла, служивший московским князьям в XIV веке. Происходил он, вероятно, из коренных московских землевладельцев. Андрей Кобыла стал родоначальником многих фамилий, сыгравших в истории России важную роль, в том числе и правящей в России в 1613–1917 годах династии Романовых. К потомкам Андрея Кобылы относятся также Лодыгины, Коновницыны, Кокаревы, Образцовы, Колычевы, Хлудневы, Шереметевы, Захарьины (предки Романовых) и др.

К древнейшей дворянской фамилии принадлежат и-Сабуровы, происходящие из боярской семьи костромичей Зерновых. Из этого рода и первая супруга великого князя Василия III Соломония Юрьевна Сабурова.

С XIV века также известна в Москве ведущая свой род от Федора Бяконта, жителя Черниговской земли, фамилия Плещеевых.

Родоначальником многих древних русских родов стал легендарный князь Касогов Редедя (Редега), погибший в 1022 году. От него ведут свой род Сорокоумовы-Глебовы, Буруновы, Казириновы, Кокошкины, Поджогины, Викентьевы, Рябчиковы, Белеутовы и др.

Старейшим боярским родом были Морозовы, от которых пошли дворянские фамилии Салтыковых, Скрябиных, Тучковых, Поплевиных, Шеиных и др.

К древнейшим родам можно отнести Новосильцевых, Басенковых, Кутузовых, потомков Александра Нетши, от которого также ведут свое начало Внуковы, Дмитриевы, Даниловы, Мамоновы и др.

К потомкам тверского боярства относятся Бокеевы, Бороздины, Карповы, Житовы, а от боярства Рязани, отличающегося разнообразием своего происхождения, — Денисьевы, Булгаковы, Сунбуловы, Коробьины, Измайловы и др.

Конечно, нет смысла поименно перечислять вес русские дворянские фамилии, но в их происхождении видна одна закономерность: русское дворянство во все времена было чрезвычайно разнородно по своему происхождению. Россия, соприкасаясь с другими государствами и народами, вместе с культурными, дипломатическими, а зачастую и военными связями привлекала в ряды русской служилой знати выходцев из других территорий. Особенно эта тенденция усилилась на рубеже XVII–XVIII веков, когда Русское царство превращается в Российскую империю.

С расширением Российской империи дворянский статус (с сохранением некоторых местных особенностей, а порой и с рядом ограничений) получала знать и социальная верхушка присоединенных территорий: остзейское дворянство Прибалтики (1710 г. и позднее), среди них Будберги, Врангели, Розены, Тизенгаузены и др.; бессарабское дворянство (с начала XVIII в.): Абаза, Бантыш-Каменские, Кантемиры и др.; рыцарство Финляндии (1723); смоленская шляхта (1752): шляхетство трех украинских губерний (1781); польская шляхта (с конца XVIII в.); грузинские дворяне (начало XVIII в.): Амилахвари, Багратиони, Чавчавадзе и др.; армянская знать (начало XIX в.): Аргутинские-Долгоруковы, Лорис-Меликовы, Давыдовы, Лазаревы и др.

В этом списке особую группу составляли иноземцы, принятые на русскую службу. Получая служебный чин и попадая с ним в Табель о рангах, иностранные подданные с полным основанием претендовали на русское дворянское звание и получали его. Еще при царе Алексее Михайловиче иностранцы занимали многие, особенно военные, должности. Яркий пример такого служения — Патрик Гордон, отдавший русской службе многие десятки лет, служивший и Алексею Михайловичу, и Федору, и Петру I.

Начиная с Петра I (1672–1725) сравнительно небольшое количество иностранных подданных на русской службе резко увеличивается, особенно во вновь формируемой по западному образцу армии. Некоторые из них оставались в России навсегда, принимали российское подданство и приобретали, в зависимости от своей службы, право на получение дворянства или просто были признаны в российском дворянстве.

С другой стороны, потомки некоторых фамилий, имевших своими предками подданных других государств, с течением времени настолько обрусели, что мало чем отличались от исконно русского дворянства. Так, от шотландского рода Гамильтонов происходит фамилия Хомутовых, немецкая фамилия Левенштейнов превратилась в чисто русскую Левшины, выходцы из Флоренции Чичери в России стали именоваться Чичериными, потомки императоров Византии Комнинов —< Ховриными, и таких примеров достаточно много.

Интересно, что в русском дворянстве существовала традиция вести свое происхождение от выходцев из других стран. Явление это до того было обыкновенно, что при составлении в царствование Екатерины II (1762–1796) общей формы для родословной росписи по шестой части дворянской родословной книги (части, предоставленной древнему русскому дворянству) признано было наиболее удобным начать эту форму с фразы: «Выехал в Россию оттуда-то при великом князе таком-то». Такое обозначение применялось к родоначальнику каждой древней русской фамилии.

К примеру, князья Мышецкие, по семейному преданию, вели свой род от мейсенского маркграфа Андрея, выехавшего из Саксонии на Русь в 1209 году. В действительности Мышецкие являлись потомками черниговских князей, ведущих свое происхождение от Рюриков.

Вместе с тем мелкопоместные дворяне Нарышкины, остававшиеся в неизвестности до женитьбы царя Алексея Михайловича на представительнице их рода Наталье Кирилловне Нарышкиной в 1671 году, пытались вести свой род из Германии.

Даже предок Романовых Андрей Кобыла пишется «выехавшим их Прусс» в XIV веке.

Сравнительно пестрый состав дворянского сословия Российской империи не случаен. Он отражает саму историю России — могучей державы, расширявшей свои пределы, привлекавшей на службу представителей многих стран и народов, подвластных ей, союзных и даже враждебных.

Даруя аристократии вновь присоединенных провинций высокие титулы, русское правительство демонстрировало уважение к элите местного населения, намерение сохранить его традиции и устои. Конечно, не всегда эта политика проводилась достаточно умело, но все же, заглядывая в историю многих десятков семей самого разного происхождения, при разных обстоятельствах оказавшихся на русской службе, мы видим нечто общее: верность присяге, самоотверженную службу новому отечеству, «врастание» в русскую дворянскую культуру, сознание принадлежности к высшему сословию великой империи (не исключавшее сохранение родовых и национальных традиций). И потомок татарских мурз, и внук молдавского господаря, и сын имеретинского царевича, и скромный офицер или чиновник, получившие дворянство по чину или ордену, принадлежали к одному сословию; и звание российского дворянина для потомков царей и властителей было столь же почетно, как для тех, кто только что приобрел его по личным заслугам. Недаром некоторые российские императоры называли себя только «первыми из дворян российских», и это считалось за честь, так как дворянство на протяжении веков привлекало в свою среду лучшие силы народа.

Служилое сословие

В допетровской Руси существовало единое сословие служилых людей, в которое входили как служилые по «отечеству», то есть по происхождению, так и служилые по «прибору» (по набору на добровольных началах).

Вершину пирамиды служилых чинов составляли члены Боярской думы — думные чины (бояре, кравчие, окольничие, думные дворяне, думные дьяки). Кроме думных чинов, в служилые по «отечеству» входили стольники, жильцы московские, московские и городовые дворяне, служившие по спискам столичного или провинциального городов.

Каждый из этой категории служилых людей имел возможность выслугой или конкретным отличием в службе государю получить более высокий чин и тем самым продвинуться по служебной лестнице и в придворных чинах. Конечно, представителям московского дворянства это сделать было намного легче, чем дворянину провинциальному, но и они нередко пробивались в жильцы, стряпчие или стольники. Среди думных чинов, а тем более бояр, их почти не встречается.

Вторая категория служилых людей — по «прибору» — самые низшие и мелкие чины: пушкари, городовые казаки и т. д. Обе эти категории разделяла целая пропасть, но тем не менее они составляли единое служилое сословие.

Единство служилого сословия XVI–XVII веков было обусловлено тем, что все сословие на срок государевой службы, где бы она ни проходила, обеспечивалось поместьями, в том числе населенными.

В отличие от других сословий русского общества служилые люди обладали правом земле- и душевладения, теми привилегиями, которые впоследствии стали монополией дворянства.

Петровская эпоха навсегда покончила с сословием служилых людей. Произошел распад сословия на дворянство и сословие государственных крестьян, искусственно созданное Петром I.

Боярин

Бояре в Русском государстве, наряду с великими и удельными князьями, составляли высший слой феодального общества. В X–XVII веках бояре занимали ведущее место после владетельных князей в государственном управлении. Происхождение слова «бояре» до конца не выяснено: одни исследователи производят его от слов «бой» (воитель) или «болий» (большой), другие — от тюркского «баяр» (вельможа, богатый муж, господин), третьи — от исландского «боеармен» (знатный человек), но в любом случае все эти названия созвучны истинному значению боярства в истории русских земель.

Возникновение боярства относится ко времени распада славянских родоплеменных союзов в VI–IX веках. В X–XI веках бояре уже разделились на два слоя: княжих мужей (огнищане) и так называемых земских (старцы градские) — потомков родоплеменной знати. Бояре являлись вассалами князя, обязывались служить в его войске, но пользовались правом отъезда к новому сюзерену и были полными властителями своих вотчин, где имели вассалов.

В период феодальной раздробленности (XII–XV вв.) с ослаблением княжеской власти усилилась экономическая мощь бояр, возросло их политическое влияние, стремление к самостоятельности. Постепенно в борьбе с боярством княжеская власть стала опираться на служилых феодалов — дворянство.

В XIV–XV веках, по мере образования единого государства, имущественные и политические права бояр стали постепенно ограничиваться, и с конца XV века, с образованием централизованного государства, социально-экономические и политические привилегии боярства — были значительно урезаны.

Начиная с XV века в Русском государстве боярин — высший думный чин среди всего служилого сословия.

На Руси боярство было самым знатным и богатым сословием и являлось высшей формой феодальной знати до самого конца XVII века. Слово «боярин» стало созвучным с понятиями о родовитости и знатности, поэтому получить боярство было очень нелегко. Это были практически единичные случаи. Так, например, при Василии II (1422–1462) было только четверо бояр, при Иване III (1462–1505) — 19, при Василии III (1505–1533) — 20 (за все царствование), после смерти Ивана IV Грозного (1533–1584) осталось 11 бояр, а спустя почти два столетия, в царствование Петра I, их насчитывалось только 19.

В процессе образования Московского государства боярство было ближайшей опорой растущей и укрепляющейся царской власти. Казалось бы, что с усилением царской власти должно возвышаться и боярство, однако дистанция между государем и его, даже самыми знатными, подданными все увеличивалась. Чем сильнее возвышался первый, тем ниже опускались все остальные. На положение служилых бояр постепенно перешли и некоторые княжеские роды, потомки великих и удельных князей (Рюриковичи), многие из которых были родственны правящей династии; появилось и достаточно большое количество выезжих князей, являвшихся потомками владетельных государей (Гедиминовичи).

К древнейшим боярским родам Московского государства относятся Протасьевичи, Ратшичи, Кобылины, Сабуровы, Плещеевы, появившиеся в Москве еще в XIV веке. Тесно связанные экономическими интересами с Москвой (их владения располагались по Подмосковью), будучи в составе государева двора, они были кровно заинтересованы в централизации, усилении Русского государства, его территориальном расширении.

Постепенно происходит процесс формирования того состава боярских семей, которые впоследствии и создали основной костяк нетитулованной части Боярской думы. В первой половине XIV века в Москву устремились дальновидные представители Владимиро-Суздальской знати (Протасьевичи, Ратшичи) и выезжие из русских земель, попавших под власть растущего Великого княжества Литовского (Плещеевы).

С конца XIV века среди московского боярства появляются новые фамилии — Редегины, Всеволож-Заболоцкие, Морозовы, Старковы. В XV — начале XVI века Дума пополняется новыми родами — Кутузовыми, Новосильцевыми, Басенковыми, боярскими родами Твери и Рязани, выезжими иноземцами — Траханиотовы, Ласкарисы и др.

С помощью последовательной политики подчинения Москве князей Северо-Восточной и Юго-Западной Руси, включения их в состав Боярской думы великокняжеская власть успешно, хотя и не без осторожности вела борьбу с пережитками феодальной раздробленности. Происходит процесс трансформации титулованной аристократии из полусамостоятельных правителей в советников великого князя всея Руси.

В составе Боярской думы было и несколько древних фамилий, ведущих свое начало от Смоленских и Фоминских князей, потомков Рюрика. Большинство из них при переходе на службу в Москву лишились княжеского титула, что, однако, не помешало некоторым из них занять видное место при великокняжеском дворе.

Из представителей княжеских и боярских фамилий, вышедших из земель эпохи феодальной раздробленности, которые влились в состав Русского государства, складывалась постепенно верхушка феодально-аристократического сословия.

В дальнейшем не всем представителям местной московской знати удалось удержать свои позиции (в том числе москвичам Валуевым, коломенцам Мининым), но основная часть старомосковского боярства сохранила и укрепила свои позиции.

Иногда боярами могли называться не только члены Боярской думы и одновременно крупные феодалы. Термин «бояре» имел и более широкое значение: так называли лиц, имевших право боярского суда и выполнявших иные, «боярские» службы (военное руководство, дипломатические посольства и т. д.).

Вместе с тем звание боярина являлось достаточно редким и получить его было довольно сложно. Так, к моменту вступления на престол Василия III (1505) великокняжеская дума состояла всего из пяти бояр, четверо из которых носили княжеский титул, и семерых окольничих.

Иван IV Грозный не дал боярского чина своему любимцу Малюте Скуратову, опасаясь унизить этот верховный сан таким скорым возвышением человека неродовитого.

Его сын, царь Федор, при вступлении на престол наименовал боярами князей Дмитрия Хворостинина, Андрея и Василия Ивановичей Шуйских, Никиту Трубецкого, Шестунова, двух князей Куракиных, Федора Шереметева и троих Годуновых.

Своему же шурину Борису Годунову он дал все, что мог иметь подданный в то время: сан конюшего, в течение 17 лет до этого никому не жалованный, титул ближнего великого боярина и наместника двух царств — Казанского и Астраханского.

При царе Алексее Михайловиче (1645–1676) было 16 знатнейших фамилий, члены которых могли поступать прямо в бояре, минуя чин окольничего. Это князья Воротынские, Черкасские, Трубецкие, Голицыны, Хованские, Одоевские, Пронские, Репнины, Прозоровские, Хилковы, Буйносовы, Урусовы, а также Шереметевы, Шеины, Морозовы и Салтыковы.

Из древнейших фамилий в XVII веке дорогу наверх проложили себе и князья Долгоруковы. На военной службе отличился князь Григорий Григорьевич Ромодановский, потомок князей Стародубских; другая же ветвь этого рода — Пожарские совершенно сходит с исторической сцены.

Кроме этих трех родов, существовало еще 12 фамилий, представители которых поступали сначала в окольничие, а потом в бояре. Это князья Куракины, Волконские, Милославские, Львовы, Лобановы-Ростовские, Борятинские, а также Стрешневы, Пушкины, Сукины, Измайловы, Плещеевы и Бутурлины.

Боярство могло быть пожаловано и выходцам из менее знатных родов по воле государя. Это была награда за большие заслуги, или военные (князья Волконские), или дипломатические (Ордины-Нащокины, Матвеевы), этого же звания удостаивались и родственники цариц (Милославские, Нарышкины, Стрешневы, Лопухины), изредка — просто царские фавориты (Хитрово).

В XVII веке состав боярства значительно изменился, многие знатные фамилии угасли, другие ослабли экономически, все большее значение стало приобретать дворянство. Благодаря этому происходит стирание различий между боярством и дворянством, чему способствовала тенденция к слиянию поместного и вотчинного землевладения.

По списку 1705 года, на службе в Москве было 11 бояр: князья П. И. и Б. И. Прозоровские, М. А. Черкасский, П. И. Хованский, Б. А. Голицын, П. И. Большой Хованский, а из нетитулованной знати — Б. Г. Юшков, А. П. Салтиков, С. И. Салтыков, Т. Н. Стрешев, И. А. Мусин-Пушкин.

На различных же службах находились бояре М. Г Ромодановский, Ю. С. Урусов, А. П. Прозоровский, В. П. Шереметев, Ф. П. Шереметев, Ф. А. Головин.

С начала XVIII века Петр I перестает жаловать в бояре, и это звание постепенно выходит из употребления. Ситуация в корне меняется, когда не знатное происхождение, а лишь способности и служилый чин определяют высоту служебного положения данного лица. Однако люди, пожалованные царем в бояре, сохраняли свое звание до самой смерти. Так, полным исчезновением боярства можно считать кончину в 1750 году последнего представителя боярства Ивана Юрьевича Большого Трубецкого, пережившего почта на полвека замену Боярской думы Сенатом.

Окольничий

Окольничий — второй после боярского чина ранг в допетровской Руси. Термин «окольничий» восходит к слову «около», в конкретном смысловом значении — «близко к государю».

Первое упоминание об окольничем имеется в грамоте смоленского князя Федора Ростиславича, относящейся к 1284 году. Много позднее «околичники», как это говорится в грамотах Белозерского князя Михаила Андреевича (середина XV в.), — княжеские слуги типа дворян.

В разрядах во время похода Ивана III на Новгород в 1475 году после бояр называются и двое окольничих: Андрей Михайлович Плещеев и Иван Васильевич Още-ра. По сути окольничие принадлежали к ближайшему окружению великого князя.

Со временем количество окольничих увеличивается, причем за счет представителей родов, ранее становившихся прямо боярами (Стрешневы, Плещеевы), потесненных позднее представителями княжеских родов Северо-Восточной Руси.

Чин окольничего был достаточно высок, одним из пожалованных был отец супруги великого князя Василия III Ю. К. Сабуров.

Включение княжат в число окольничих ставило их в менее привилегированное положение, чем то, в котором находились нетитулованные бояре. Но со временем окольничими становится в основном нетитулованная знать. Так, в 1521 году все шесть окольничих принадлежали именно к нетитулованной знати — И. Г. Морозов, А. В. Сабуров, М. В. Тучков, П. Я. Захарьин, В. Я. Захарьин, И. В. Хабар.

Звание окольничего было достаточно редким, хотя и уступало боярскому. Иногда число окольничих сокращалось до двух человек (Я. Г. Морозов — с 1531 г. и И. В. Ляцкий — с 1536 г.).

Окольничих назначали руководителями приказов, полковыми воеводами, они участвовали в организации придворных церемоний.

Звание окольничего имел и тесть царя Петра I Илларион Авраамович Лопухин, получивший после объявления дочери Евдокии царской невестой сан боярина (1689).

Последним из окольничих был Челищев, упоминаемый в актах 1740 года. Сам же чин окольничего отменен в 1711 году.

Думный дворянин

Чин думного дворянина оформился в Московском государстве в 1560-е годы. Учрежден он был царем Иваном IV в 1572 году для введения в Боярскую думу сановников, «отличных умом, хотя и не знатных родом». В Русском государстве — третий после бояр и окольничих думный чин.

До этого чин думного дворянина имели некоторые представители, да и то в основном фавориты государей — великого князя Василия III (И. Ю. Шигона-Поджогин) и царя Ивана Грозного (А. Адашев, И. Вешняков).

Думные дворяне участвовали в заседаниях Боярской думы, в работе ее комиссий, управляли приказами, выполняли придворные и военные обязанности, назначались воеводами в города. Так, например, в 1643 году думный дворянин Григорий Пушкин был назначен полномочным послом в Польшу, а ранее, в 1613-м, чин думного дворянина как награду за освобождение Москвы от иноземной интервенции получил Кузьма Минин.

В апреле 1658 года в думные дворяне был пожалован А. Л. Ордин-Нащокин. В царской грамоте отмечалось, что придворный чин дан ему за то, что «ты о наших великого государя делах радеешь мужественно и храбро и до ратных людей ласков, а ворам не спускаешь и против свейского короля славных городов стоишь с нашими людьми смелым сердцем».

Чин думного дворянина, как и все другие думные звания и чины, был отменен в 1711 году после создания Сената.

Дьяк

Слово «дьяк» происходит от греческого слова «диаконос» — служитель. В Древнерусском государстве они были личными слугами князя, ведавшими делопроизводством. Название «дьяк» впервые упоминается в грамотах XIV века (до этого говорилось лишь о «княжих писцах»).

Образование в Московском государстве приказов потребовало большого количества грамотных людей, но не отличающихся знатностью своего рода. Умея читать и писать лучше других, зная твердо законы, предания, обряды, дьяки, или приказные люди, составляли особенный род слуг государственных, степенью ниже дворян и выше жильцов или детей боярских, гостей или купцов именитых. Думные дьяки уступали в достоинстве только советникам государевым: боярам, окольничим и думным дворянам.

Дьячество, чуждое местническим счетам бояр, худородное, но образованное, обладавшее необходимыми для службы знаниями, было в руках московских государей удобным, послушным и в то же время могущественным орудием в борьбе с боярством.

С XVI века значение дьячества поднимается особенно высоко, дьяки играют видную роль в местном управлении, являясь помощниками наместников во всех делах, кроме военного.

Новым шагом в возвышении дьячества стало их проникновение в Боярскую думу, где они пользовались равным с другими правом голоса в решении государственных дел.

Во второй половине XVI века происходит разделение дьяков на думных и приказных, то есть участвующих в заседании Боярской думы и ведавших делами того или иного учреждения.

Оставаясь низшим думным чином, дьяки составляли и правили проекты документов Боярской думы и были начальниками четырех важнейших приказов: Разрядного (войсковая роспись ратных людей с обозначением должностей и поместных окладов), Посольского, Поместного (наделение служилых людей поместным окладом) и Казанского дворца.

Впервые звание думных дьяков получили братья Андрей и Василий Яковлевичи Щелкаловы (конец XVI в.).

Нередко из их среды выдвигались видные государственные деятели и дипломаты. Внешнеполитическими делами ведали такие крупные представители дьяческого сословия, как В. Ф. Курицын, М. М. Третьяк-Реков, Г. Н. Меньшой-Путятин, Б. Митрофанов, А. Одинец и др. Особенно на этом поприще отличился возглавлявший Посольский приказ А. Л. Ордин-Нащокин, заслуживший впоследствии боярское звание.

Звание думного дьяка было достаточно редким, например, по списку 1705 года думных дьяков числилось всего трое — Емельян Украинцев, Гавриил Деревнин и Андрей Виниус.

За свою службу дьяки награждались денежными и земельными пожалованиями, однако при местнических спорах они и их потомки проигрывали представителям высшего сословия как люди низкого происхождения.

Некоторые потомки дьяков смогли выдвинуться благодаря удачным бракам представителей свой семьи со знатными родами, в том числе и царским. Так, от дьяка ведут свой род Апраксины (будущие графы), одна из представительниц которого стала царицей и супругой царя Федора Алексеевича, старшего брата Петра I (Марфа Матвеевна Апраксина стала царицей 14 февраля 1682 г.).

О дьяках очень точно написал подьячий-Посольского приказа Г. К. Котошихин в XVII веке: «Хотя породою бывает меньше, но по приказу и делам выше всех».

В начале XVIII века чин дьяка сходит с исторической сцены, а функции дьяков начинают исполнять чиновники гражданских ведомств.

Стольник

Стольник — старинный русский дворцовый чин, известный с XIII века. Официально к числу царедворцев стольников причислил царь Иван Грозный. Прислуживая за государевым столом, стольники исполняли и воинские обязанности, занимая военные должности, будучи сановитее простых дворян. В целом в служилой иерархии стольники занимали пятое место. На службу стольников назначали в приказы, они занимались судебными делами, а некоторые из них даже становились воеводами в городах. Так, например, князь Иван Михайлович Одоевский, будучи в чине стольника с 1610 года, воеводствовал в Серпухове.

Число стольников было достаточно велико, в 1664 году на обеде, данном царем Алексеем Михайловичем в честь английского посла Чарлза Говарда, присутствовало 144 стольника.

Стольники, служившие непосредственно царю во дворце, назывались ближними, или комнатными, стольниками.

Служба в стольниках была почетной, поэтому среди них появились и представители высшей аристократии: князья Одоевские, Репнины, Голицыны, Куракины и др.

Большое количество стольников, начиная со времени петровских реформ, получали новые звания и чины, соответствующие новому времени. Так, князь Михаил Юрьевич Одоевский, пожалованный в стольники Петра в 1682 году, в 1698-м становится поручиком Семеновского полка, в дальнейшем гвардии подполковником. Его же брат Василий Юрьевич, начав карьеру также со стольника, впоследствии перейдя на гражданскую службу, завершил свою карьеру в чине действительного статского советника.

Стольники могли быть не только царские. Некоторые стольники, находившиеся при дворе патриарха, назывались патриаршими.

Так, братья князья Василий и Никита Дмитриевичи Горчаковы и их двоюродный брат князь Василий Андреевич Горчаков в 1627 году‘стали патриаршими стольниками, а спустя несколько лет были пожалованы в стольники царские.

Начиная с 1695 года Петр I пожалование в стольники прекратил.

Стряпчий

Стряпчий — старинный русский дворцовый и служилый чин. Наименование «стряпчий» заимствовано от слова «стряпать», то есть делать, работать. В их ведении находились хлебные, конюшенные, кормовые и другие дворы. Число стряпчих при царском дворе достигало 800–900 человек.

Несмотря на то что это была одна из низших должностей в дворцовой иерархии, стряпчими становились и представители известных княжеских фамилий, таких как Голицыны, Пронские, Репнины и другие, хотя в большинстве случаев они служили в этом чине в молодом возрасте, а позднее получали более высокий дворцовый чин.

Например, представители одного поколения князей Борятинских очень быстро после получения чина стряпчего становились стольниками. Князь Петр Алексеевич — стряпчий с 1687 года, и в том же году был пожалован в стольники; князь Федор Степанович с 1675 года — стряпчий, в следующем году — уже стольник; князь Иван Федорович с 1676-го — стряпчий, с 1678-го — стольник; князь Федор Семенович с 1652 года — стряпчий, в следующем году пожалован в стольники. И таких примеров достаточно много.

Стряпчих не назначали воеводами и не посылали послами к иностранным государям. Они назначались на менее значительные должности.

Чин стряпчего исчезает в начале XVIII века в ходе реформ Петра I.

Последним стряпчим в качестве придворного чиновника был Иван Дубровский, умерший в 1739 году.

Дети боярские

Дети боярские как разряд мелких феодалов появились в XV веке и в действительности могли являться потомками бояр, но так как многие из них в силу личных качеств или по иным причинам не стали боярами (титул боярина не был наследственным), они всю жизнь носили упомянутое название. Со временем образовалась достаточно многочисленная прослойка детей боярских.

В летописях термин «дети боярские» впервые упоминается в 1433 году в рассказе о переезде сторонников великого князя Василия II в Коломну.

С XVI века дети боярские должны были отбывать воинскую службу и являться по первому требованию властей со своими вооруженными людьми под знамя великого князя. Они несли обязательную службу, получая за это от князей, бояр или Церкви поместья, но не имели права отъезда от своего господина.

К детям боярским кроме собственно потомков бояр или их боковых ветвей могли быть отнесены местные землевладельцы, выдвинувшиеся благодаря службе, выходцы из-за рубежа или других княжений, представители иных сословий, связанные службой великому князю и награжденные за это вотчинами и поместьями (дети или родственники великокняжеских дьяков, различные администраторы, потомки духовных чинов и даже холопов).

Дети боярские делились на дворовых (часть верхов господствующего класса) и городских (провинциальные дворяне), ведь с образованием Русского централизованного государства большое количество детей боярских перешло на службу в Москву.

В XV и в первой половине XVI века наименование «дети боярские» считалось выше звания дворянина, так как последние происходили от несвободных княжеских слуг периода феодальной раздробленности. При Иване Грозном началось слияние этих двух понятий, и дети боярские постепенно также стали называться дворянами.

Окончательно этот термин исчез в ходе реформ в начале XVIII века в связи со слиянием всех служилых людей в один класс — дворянство.

Жильцы

Термин «жильцы» появился в России в XVI веке. Жильцами называли многочисленный разряд служилого сословия в Московском государстве, являвшийся по чину выше городовых (провинциальных) дворян.

Городовой дворянин, выслужившийся в жильцы, имел возможность стать дворянином московским, а затем, при удачной службе, получить и более высокий чин (стряпчий, стольник).

К середине XVII века жильцов насчитывалось около 2000 человек, часть из которых набиралась на службу из городовых дворян сроком на три года, а часть — из детей боярских, потомков московских дворян.

Звание жильцов в редких случаях могли носить и потомки некоторых княжеских фамилий, хотя обычно по своему положению получали более высокий, иногда сразу же придворный чин. Так, князь Андрей Михайлович Кольцов-Мосальский в 1675 году разжалован из стряпчих в жильцы, но уже в следующем году прощен и пожалован в стольники.

С чина жильца начинали свою службу и дети многих московских дворян и князей, но, постоянно находясь на виду у государя, быстрее, чем провинциальные дворяне, делали свою карьеру. К примеру, князь Борис Васильевич Горчаков, начавший службу с жильцов, довольно быстро был пожалован в стряпчие, а спустя всего пять лет — в стольники.

После ликвидации поместного дворянского ополчения, значительную часть которого составляли дворяне в чине жильцов, постепенно исчезает и сам термин «жильцы», а официально в этот чин перестают жаловать при Петре I в 1703 году.

Служилые чины до начала XVIII века

Кроме вышеперечисленных служилых и придворных чинов, в Русском государстве существовали чины и звания, получить которые могли только единицы, люди, в своей основной массе принадлежавшие к высшей аристократии.

Одной из таких должностей с XVI века была должность дворецкого, ведавшего хозяйственными постройками, — начальник приказа Большого двора. В XVI–XVII веках эту должность занимали лишь единицы самых приближенных и доверенных у государя лиц, имевших, как правило, чин боярина или окольничего. Со второй половины XVII века это звание постепенно превращается в почетный титул.

Издавна известен и чин конюшего, начальника Конюшенного приказа, в ведении которого находились царские конюшни. Начиная с XVI века эта должность связана еще и с организацией конного войска. В некоторых случаях конюший возглавлял Боярскую думу и правительство. Во время правления вдовы великого князя Василия III великой княгини Елены Глинской (1533–1538) ее фаворит И. Ф. Телепнев-Оболенский-Овчина возглавлял правительство при малолетнем великом князе Иване IV. В должности конюшего в царствование Федора Ивановича был его шурин Борис Годунов, а последним конюшим стал дядя царевича Дмитрия М. Ф. Нагой, возведенный в этот сан Лжедмитрием I.

Придворным чином Московского государства являлся и чин кравчего. Первое упоминание о нем относится к XVI веку. В его обязанности входила служба государю за столом во время торжественных обедов. На должность кравчего назначались представители наиболее знатных фамилий. В 1676 году князь Василий Федорович Одоевский пожалован в «кравчие с путем… и велено писать его выше окольничих». Срок их службы не превышал пяти лет. Обычно кравчие считались следующим чином после окольничих и стояли выше стольников.

Ловчий занимался великокняжеской и царской., охотой, выполнял и другие поручения. Среди ловчих было немного представителей именитых семей, но некоторые носители этого звания достигали высших придворных чинов, вплоть до боярства. К таким фамилиям относятся Нагие и Пушкины.

Русский придворный чин оружничего, ведавшего великокняжеским и царским оружейным арсеналом, известен с XVI века. На эту высокую должность обычно назначались бояре или окольничие. В 1605 году Лжедмитрий I установил сан великого оружничего.

Кроме вышеперечисленных, в придворную иерархию входил с начала XIII века чин печатника. Обязанностью печатника было хранение государственной печати и использование ее в правительственных документах. С начала XVII века эту должность занимают исключительно дьяки, а с середины века — думные дьяки, руководившие Посольским и Печатным приказами. В документах печатник всегда писался выше других думных дьяков.

Старинный русский чин постельничего известен с XV века. В иерархии придворных чинов он шел сразу же за оружничим. В его обязанности входило заведование всей «постельной казной» великого князя. В это понятие входила практически вся утварь, которой пользовался государь. Постельничий был одним из самых приближенных к государю людей, поскольку по этикету обязан был сопровождать его как во всех торжественных, так и в большинстве обычных бытовых случаев. На должность постельничих обычно назначались представители не очень родовитых фамилий. Из их числа возвысились только две фамилии — Волынские и Годуновы. Обычно постельничий достигал звания думного дворянина — И. М. Аничков, Г. И. Ртищев, окольничего — М. А. Ртищев, реже боярина — И. М. Языков. В 1554 году постельничий И. М. Вешняков был назначен воеводой.

С 1550 года известен русский придворный чин сокольничего, отвечавшего за соколиную, а иногда и за всю великокняжескую охоту, совмещая часто при этом свою должность с должностью ловчего. Обычно сокольничими были люди, не относящиеся к высшей знати, но достигавшие иногда чина окольничего, а изредка и боярского звания. Последним сокольничим московских царей был Гаврила Григорьевич Пушкин.

Придворным чином в Русском государстве в XV–XVII веках был чин спальника. Спальники находились в подчинении постельничего. В спальники обычно назначались молодые люди знатного происхождения, имевшие чин стольника.

Кроме названных чинов, на Руси существовало звание чашника, ведавшего питейными делами, его почетной обязанностью было прислуживать государю на званых обедах и праздничных пирах; также звание ясельничего — помощника конюшего (XV–XVII вв.). С начала XVII века ясельничий возглавлял Конюшенный приказ. По своему положению считался выше стольника.

К придворным чинам относилось и старинное почетное звание царского оруженосца и телохранителя — рынды. Оно не входило в общую очередность служилых и придворных чинов, а давалось молодым людям из аристократических семей, имевших чин стольника или стряпчего. Во время царских приемов в их обязанности входило стоять по обе стороны трона, охраняя государя. Рынды подчинялись оружничему. Это звание было отменено царем Петром I.

В своем окончательном виде иерархия придворных и служилых чинов ко второй половине XVII века сложилась таким образом: высшую ступень занимало боярство, являясь как бы высшим советом при государе, а общая классификация чинов выглядела так: бояре, окольничие, думные дворяне, думные дьяки (все они являлись думными чинами, входящими в Боярскую думу, высший совет при государе), стольники, стряпчие, московские дворяне, дети боярские, жильцы, городовые (провинциальные) дворяне.

В этот список не вошли некоторые вышеперечисленные придворные звания и должности, обладателями которых становились лишь единицы представителей высшего сословия или же совмещавшие свое придворное звание и служилый чин.

Местничество

В Российском государстве в XV–XVII веках существовала система местничества — система феодальной иерархии. Этот термин может быть переведен как «право старшинства». Положение, которое занимал московский боярин на службе, зависело не от его способностей или богатства, а исключительно от послужного списка его предков и родственников. Это давало ему возможность занимать должность, которая соответствовала положению, занимаемому его предками, братьями, дядьями и другими родственниками. Он имел право отказаться служить под началом представителя другого рода, предки которого занимали положение или имели должность ниже, чем его собственные предки или родня.

Порядок местничества подразумевал занятие боярами должностей не по личным достоинствам и выслуге, а на основе сохранения соотношения в структуре подчинения, которое закреплено еще предками: если предок первого боярина занимал в прошлом более высокий пост, чем предок второго (и между предками и потомками обоих родов было одинаковое количество поколений), то первый боярин должен был «стоять» выше второго. Учитывалось и то, по прямой ли линии идет род каждого боярина. Требовались неимоверные усилия Разрядного приказа для определения первенствующего положения того или иного боярина, хотя все равно без склок между ними почти никогда не обходилось.

Родовая честь была таким больным местом у старинной русской знати, что, несмотря на очевидное первенство одного рода перед другим, члены рода, которые должны были уступить, придумывали отчаянные средства, чтоб как-нибудь избавиться от этой тяжелой уступки. В этом отношении примечательно местническое дело между двумя первостепенными родами: в 1663 году за торжественным обедом у государя князь Юрий Трубецкой получил назначение выше, чем Никита Шереметев; Шереметевы знали хорошо, что Трубецкие выше их, но уступить было тяжело, вспомнили, что они, Шереметевы, старинный московский знатный род, а Трубецкие хотя и знатны, но князья пришлые, Гедиминовичи Литовские; вследствие этого старший между Шереметевыми, боярин Петр Васильевич, подал челобитную: «Я и брат мой с князем Юрием был и вперед по отечеству родителей его быть с Трубецкими готовы: только князь Юрий иноземец, и в нашу пору и хуже нас с ним никто не бывал; так если кто-нибудь, не зная меры своей, станет меня бесчестить, то нам и отечеству нашему не быть без порухи». На это прошение последовала отрицательная реакция царя, и без того постоянно разбиравшего местнические споры.

Родовитые служилые не желали находиться под началом тех, кого считали менее знатными по происхождению, хотя бы эти люди были способными, долго служившими и принесшими много пользы государству. Это, конечно, сильно вредило делу: бывали случаи, что воеводы из-за местнических счетов покидали войско в виду неприятеля, хотя и знали, что за это понесут суровое наказание.

Характерен пример местнического спора между стольником Матвеем Пушкиным и боярином Ординым-Нащокиным. Пушкин не хотел служить на дипломатическом поприще под началом менее родовитого Ордина-Нащокина, и, несмотря на личное вмешательство царя, дославшего Пушкина в тюрьму и грозившего ему конфискацией вотчин и поместий, последний отвечал государю: «Отнюдь не бывать, хотя вели, Государь, казнить смертью, Нащокин предо мною человек молодой и не родословный».

Представителю знатного рода, чтобы не проиграть в местническом споре, необходимо было знать послужной список своих предков по меньшей мере до 4-го или 5-го поколения. Это порождало множество споров, злоупотреблений и конфликтов.

Система межродового местничества усложнялась при назначении на военно-служилые должности старомосковских бояр, происхождение которых не давало оснований для предпочтения одного рода перед другим. С другой стороны, состязаться в знатности неродовитые бояре с княжатами не могли. Поэтому первоначально местничество носило служилый, а не родословный характер. Только со времен боярского правления, когда служилые князья вошли в Думу, они сравнялись с верхушкой старомосковской аристократии и также включились в систему местнических отношений.

Состав боярских фамилий, примерная численность бояр в Думе, порядок получения думных чинов, определявшиеся старомосковскими традициями, — все это в какой-то мере ограничивало волю государя при назначении тех или иных лиц в число высших сановников государства. И все же в его распоряжении было много средств обойти эти препоны, добиться создания Думы из числа наиболее преданных ему лиц. Царь не мог сделать боярином племянника ранее его дяди, но он мог назначить в Думу представителя того из боярских родов, кто казался ему по личным качествам более подходящим для этой цели. Он мог задержать или ускорить назначение боярами, тех, кто по родовому принципу, так сказать, стоял в очереди на получение боярского чина.

Рядом с местническими спорами отдельных родов друг с другом шло местничество и между членами одного и того же рода. В 1652 году князь Григорий Григорьевич Ромодановский бил челом на племянника своего князя Юрия, что ему с ним быть невместно: «Он мне в роду в равенстве». Князь Юрий, в свою очередь, бил челом на дядю: «Хотя он мне по родству дядя, но можно ему со мной быть, потому что у отца своего он ось-мой сын, а я у своего отца первый сын, а дед мой отцу его большой брат». На это государь отвечал: «После велю вас счесть старым родителям (родственникам) вашим». Но князь Григорий государя не послушал, за что и был посажен в оковы.

Более низкие чины, так же как и бояре, и окольничие, вступали в местнические споры. Например, дьяки точно так же местничались по своим приказным назначениям: дьяк Елизаров, пожалованный в думные дьяки и оставленный в Поместном приказе, бил челом, что ему невместно быть меньше думного дьяка Гавренева, сидевшего в Разрядном приказе, потому что этот приказ считался ниже Поместного.

При назначении в Думу родовой принцип старшинства был отброшен сначала в рамках государева дворца и казны, где уже давно государи предпочитали сохранять те или иные ведомства в распоряжении отдельных семей, не руководствуясь никакими родовыми счетами. Затем этот семейный принцип, основанный на личной преданности тех или иных лиц государю и их навыках в практической деятельности, начал завоевывать себе место и при назначении на думные должности (Морозовы, Захарьины).

При резком увеличении численности лиц, связанных единством происхождения, выдержать родовой принцип назначения в государеву Думу было невозможно.

Русские государи, начиная с Ивана Грозного, всеми силами боролись с местничеством, однако искоренить застарелый обычай им не удавалось. При царях Алексее Михайловиче и Федоре Алексеевиче в Боярской думе было уже достаточно много людей неродовитых, достигших своего высокого положения лишь личными заслугами.

По сути, местничество было слабо. Наследственной аристократии, высшего сословия как такового не было, существовали чины: бояре, окольничие, думные дьяки, думные дворяне, стольники, стряпчие, дети боярские, жильцы.

При отсутствии сословного интереса господствовал один интерес, родовой, который в соединении с чиновным началом и породил местничество. Все внимание чиновного человека было сосредоточено на том, чтобы при чиновном распорядке не унизить своего рода. При таком стремлении поддержать только достоинство своего рода не могло быть места для общих сословных интересов. В силу местничества на самом верху чиновной лестницы постоянно являлись одни и те же фамилии. Члены шестнадцати знатных родов имели право, обойдя низшие чины, поступать сразу в бояре: князья Черкасские, Воротынские, Трубецкие, Голицыны, Хованские, Одоевские, Репнины, Бойносовы, Урусовы, Прозоровские, Хилковы, Пронские, а также Шереметевы, Шеины, Морозовы и Салтыковы.

Члены еще пятнадцати родов поступали сначала в окольничие, а затем в бояре: князья Ромодановские, Куракины, Пожарские, Долгорукие, Лобановы-Ростовские, Барятинские, Львовы, Милославские, Волконские, а вместе с ними Пушкины, Измайловы, Бутурлины, Стрешневы, Сукины и Плещеевы.

Постепенно в среде знатных бояр появились просвещенные люди, которые сознавали вред, проистекавший от местничества. Среди них выделялись князь Василий Васильевич Голицын (просвещеннейший человек своего времени) и любимец царя Федора боярин Языков. По их совету, созвав в 1682 году высшее духовенство, Боярскую думу и главных военных начальников, царь Федор Алексеевич, согласно общему решению Земского собора, уничтожил местничество и велел сжечь книги, на основании которых решались местнические споры.

В качестве уступки аристократии было разрешено составить собственные генеалогии и представить их в специальное учреждение — Разрядный приказ, где после проверки они регистрировались. Новое описание было составлено в 1685 году, но опубликовано только через столетие Н. И. Новиковым под названием «Бархатная книга». Дворяне всегда гордились, что их генеалогия внесена в «Бархатную книгу», хотя многие известные и знатные семьи, воспротивившись царскому указу 1682 года, были из нее исключены.

«Бархатная книга» отражает тогдашние генеалогические пристрастия. Традиция того времени требовала, чтобы знатная русская семья могла указать родоначальника, который пришел на Русь из чужих земель. Чисто русское происхождение считалось унизительным.

Конечно же, большинство дворянского сословия имело чисто русское происхождение, хотя существовало немало родов, ведущих свое начало от предков, которые выехали из других земель и государств.

Великие и удельные князья

По традиции, историю Киевской Руси принято рассматривать с прихода на Русь варяга Рюрика в 862 году. Со смертью Рюрика в 879 году его приближенный Олег захватил Киев и посадил на престол малолетнего сына Рюрика Игоря. С этого времени начинается образование Древнерусского государства.

При внуке Игоря Владимире Святославиче (980—1015) Киевская Русь занимает огромную территорию, являясь могучей державой. При его сыновьях великое государство стало распадаться на отдельные княжества. Первым выделилось из состава Киевской Руси княжество Полоцкое, отошедшее к Изяславу Владимировичу, который являлся по матери потомком местных правителей, и в дальнейшем так и оставшееся под властью его наследников.

Сыну Владимира, Ярославу Мудрому (977—1054), ценой больших усилий удается на время сохранить от распада государство, но уже в следующем поколении Дренерусское государство было поделено между его старшими сыновьями на Киевскую, Переяславскую и Черниговскую земли.

Хотя великий князь Киевский и оставался старшим в роду, но он уже не имел той власти над всей территорией русской земли и лишь номинально признавался первым среди равных.

В 1097 году по инициативе Владимира II Мономаха (1053–1125) в городе Любиче собрался феодальный съезд, на котором впервые был провозглашен новый принцип династического деления русской земли: «Каждо да держит отчину свою». Почти сразу после кончины Владимира Мономаха государство распалось на 15 княжеств и феодальных республик, где старшинство великого князя Киевского признавалось лишь как традиция и дань уважения к старшему представителю рода.

Великий князь Киевский имел влияние только на князей, живших в пределах его собственного, то есть Киевского, княжества, где он распоряжался уделами: раздавал, кому хотел, разумеется, согласно с древними обычаями, и отбирал. Остальная власть великого князя усиливалась только личными его качествами и обстоятельствами, в которых он находился. Если случалось великому князю быть не только старше, но и умнее других, уметь пользоваться своей силой, тогда он повелевал ими. Таковы были Святополк, Мономах, Всеволод Ольгович, хотя и им часто оказывалось сопротивление.

Для князей право наследства или преемственности считалось самым важным. В Древней Руси право старейшинства было особо уважаемым. Беспрестанно встречаются в летописях места, свидетельствующие о его значении в глазах как князей, так и народа. По этому праву, привнесенному, вероятно, с Севера, в случае смерти князя старший в роде занимал его место, то есть брат после брата, а не сын после отца (например, после великого князя Изяслава брат его Всеволод, а не сын Ярополк).

Право старейшинства было, однако же, ограничено относительно наследства, то есть имело некоторые исключения. Старший в роде имел право занять только такой стол, который был занимаем когда-нибудь его отцом. Таким образом, деды и прадеды не принимались в расчет, то есть нельзя было или, точнее, не должно было внуку искать и получить то, чем владел его дед или прадед, но не обладал отец; хотя, разумеется, внук и правнук имели сугубое право на владение, которым располагал не только отец его, но и дед, и прадед, на свою отчину и дедину.

Изяслав, старший сын Владимира I Святого (978—1015; в русских былинах назывался Красное Солнышко) от полоцкой княжны Рогнеды, умер при жизни отца (1001), следовательно, не владел Киевом, и потому потомство его лишилось права на этот стол. Оно осталось во владении своей отчиной — Полоцком.

Постепенно главенство на русских землях переходит к Владимиро-Суздальскому княжеству, владетель которого Андрей Боголюбский (1155–1174) принимает титул великого князя. Имея обширные, почти неприкосновенные земли, Андрей взял верх и над ослабевшим Киевом. Став старшим из потомков Мономаха, он располагал им по своему произволу, оставаясь сам во Владимире.

Такое же влияние приобрел Всеволод III Большое Гнездо (1154–1212), брат его, благодаря своим организаторским способностям. Достоинство великого князя Киевского принизилось в общем мнении. Старшим V во всех смыслах стал великий князь Владимирский, которого слушали соседние князья — Рязанские и Муромские, равно как и дальние, — более, нежели прежних великих князей Киевских, потому что он был гораздо сильнее их.

«Отцом» называли и при владимирских князьях, как прежде при киевских, также не без возражений, смотря по обстоятельствам. «Мы нарекли тебя отцом своим, — говорят Ростиславичи Андрею (1174), — но если ты говоришь с нами не как с князьями, а как с подручниками, то пусть рассудит нас Бог». После смерти Всеволода достоинство великого князя Владимирского начало принижаться так же, как прежде Киевского.

Если ранее великое киевское княжение переходило от одного князя к другому по принципу родового старшинства, то есть не было наследственным владением одного рода, то в дальнейшем в каждом, и великом, и удельном, княжестве правила одна семья или ветвь рода.

Со временем во всяком новом уделе князь заводил тот же порядок, какой установился в Киеве, и становился таким же государем в пределах своего княжества, каким был сначала великий князь Киевский.

Чем более усиливалась феодальная раздробленность, тем больше появлялось самостоятельных владений или удельных княжеств. Если, скажем, в X–XI веках был только один великий князь и одно Киевское княжество, то позднее появляются несколько таких великих княжеств — Владимиро-Суздальское, к которому перешло! формальное главенство от Киева на русских землях, а позднее Смоленское, Рязанское, Ярославское, Тверское, Московское.

Необходимо отметить одну уникальную особенность. Если в странах Европы феодальная верхушка-зачастую принадлежала к различным родам и имела разных предков и различную родословную, то на Руси все территории распавшегося, в прошлом единого государства принадлежали к одному роду, а их владетели имели одного предка — Рюрика, будь то великие удельные князья или даже князья-изгои, потерявшие свои права на земельную собственность своих предков.

Потомки Рюрика, разбившиеся на множество ветвей и родов, постепенно владели все более мелкими территориями, постоянно делившимися Между потомками. Были случаи, когда одним уделом или же небольшим населенным пунктом владело сразу несколько родственных между собой семей.

С XI по XVI век на Руси существовало около 110 уделов и более мелких образований, которые постоянно соединялись и вновь разделялись. Чем более дробились территории Древнерусского государства, тем большее количество великих и удельных князей владело этими землями.

С начала XIII века огромная территория Владимиро-Суздальского княжества распадается, и из его земель выделяются и обособляются Ростовское, Ярославское, Переяславское и другие княжества. Из распавшегося Владимиро-Суздальского княжества выделяется семь новых полугосударственных образований, главным из которых осталось Владимирское княжество.

После монголо-татарского нашествия титул великого князя остается в роду потомков Юрия Долгорукого (1090–1157), но теперь уже великокняжеская власть зависит от воли ханов, дающих ярлык на великое княжение не старшему в роду русских князей, а более лояльному к ханской власти. В связи в этим титул великих князей утверждается в младшей линии потомков Ярослава Всеволодовича (1238–1246), князей Московских, в нисходящей линии от отца к сыну, а не к старшему в роду.

Постепенно появляются новые великие княжества — Тверское и Рязанское, хотя великие князья этих княжеств признавались старшими только по отношению к удельным князьям своих земель; а также великие княжества Ярославское, Ростовское, Смоленское.

Во второй половине XIV века, когда в результате ожесточенной борьбы между суздальско-нижегородскими и московскими правителями победа осталась за Дмитрием Донским (1350–1389), великокняжеский титул, а вслед за ним и земли Владимирского княжества навсегда отошли к Москве.

Московские великие князья начинают диктовать свою волю другим, более слабым владетелям. В 1363 году летописец говорит, что Дмитрий Московский взял свою волю над князем Константином Ростовским, а князей Ивана Федоровича Стародубского и Дмитрия Галицкого выгнал из их княжеств.

Объединяя страну, великие князья московские тем не менее сами образовывали внутри Московского княжества свои уделы. Тот же Дмитрий Донской завещал города Московского княжества своим четырем сыновьям: Коломну — старшему Василию, Звенигород — Юрию, Можайск — Андрею, Дмитров — Петру.

Несмотря на это, великое княжество Московское все более усиливается и присоединяет новые территории. Сын Дмитрия Донского Василий I получает в Орде ярлык на княжество Нижегородское, Городец, Муром, Мещеру и Тарусу. Постепенно Москва приобретает главенствующую роль над всеми территориями Северо-Восточной Руси и становится полновластным хозяином этих земель.

Уже в грамотах Ивана Калиты впервые встречается название великого князя всея Руси.

Даже продолжавшаяся не один год во время правления великого князя Василия II Темного (1415–1462) феодальная война не поколебала в достаточной мере великокняжескую власть, несмотря на попытки двоюродных братьев Василия II Дмитрия Шемяки и Василия Косого предъявить свои права на великокняжеский престол. Окончание феодальных распрей ознаменовалось присоединением к Москве в 1454 году Можайска, а князь Можайский Иван бежал в Литву. В 1456 году схватили и заключили в Угличе князя Василия Ярославича Серпуховского. Из всех уделов в Москве остался только один — Верейский.

К моменту правления великого князя Ивана III, (с 1462 г.) некоторые слабые удельные князья, как Михаил Андреевич Верейский и сын Бориса Васильевича Волоцкого, в Духовных грамотах своих уже называют великого князя Московского государем.

Некоторые служилые люди из греков употребляют более распространенные выражения в отписках к великому князю Ивану III; так, Дмитрий Ларев Палеолог писал: «Наияснейшему и вышнейшему господу, господу Ивану Васильевичу, царю всея Руси и великому князю».

Еще его отец Василий II, желая узаконить новый порядок престолонаследия и отнять у враждебных князей всякий предлог к смуте, при жизни своей назвал Ивана великим князем. Иван III продолжил «собирание» разрозненных русских земель. В 1463 году под нажимом Москвы уступили свою вотчину ярославские князья. В 1474 году Иван выкупил у ростовских князей остававшуюся еще у них половину Ростовского княжества. Но гораздо более важным событием было окончательное покорение Новгорода, завершенное к 1479 году.

Брак московского государя с византийской царевной Софьей Палеолог стал важным событием в русской истории. Вместе с Софьей при великокняжеском дворе утвердились некоторые порядки и обычаи двора византийского. Сам великий князь возвысился в глазах современников. Он стал монархом, самовластным государем, требующим беспрекословного подчинения и повиновения, строго карающим за ослушание. Он возвысился до царственной недосягаемой высоты, перед которой боярин, князь и потомок Рюрика и Гедимина должны были благоговейно преклониться наравне с последними из подданных.

Великий князь Василий III Иванович продолжал политику своих предков. В 1510 году был присоединен Псков. Василий III приказал: «Вечу в Пскове не быть, а быть в Пскове двум наместникам». Важным событием в его правление была и война с Литвой, результатом которой было присоединение Смоленска (1514). В 1517 году была присоединена Рязань, затем Стародубское княжество, а в 1523-м — Новгород-Северское княжество.

Русское государство с XVI века входит в ряд великих европейских держав, и великий князь Московский и всея Руси Иван IV в 1547 году принимает царский титул, ставя себя в один ряд с монархами Европы. Титул же великого князя остается как второй по значению после царского и употребляется вместе с ним: «Царь и великий князь всея Руси».

С принятием царем Петром I императорского титула (1721) великокняжеский титул сохраняется, но все более отходит на второй план. Пользоваться же им как личным именным титулом начинают сыновья и внуки императоров, сохраняя этот титул в узких рамках императорской семьи.

Начиная с XII века в Русском государстве появляются многочисленные удельные князья (обычно младшие сыновья в семье), на протяжении столетий являющиеся самостоятельными или полусамостоятельными владетелями своих территорий. Как уже говорилось, с усилением влияния центра власть в уделах ослабевает, и они вынуждены искать защиты и покровительства у более сильных соседей. Например, удельный князь Холмский Иван Всеволодович завещал свои земли сыну князя Тверского Александру Ивановичу.

Скажем, удельный князь Дорогобужский в середине XV века еще сохраняет остатки былой самостоятельности, но к 1485 году принимает подданство Москвы, а три его сына уже числятся на московской службе.

Некоторые уделы существовали всего несколько десятков лет. Так, в 1408 году из Моложского княжества выделился Прозоровский удел, и первым удельным князем Прозоровским стал четвертый сын Моложского князя Федора Михайловича Иван. Его сын Андрей стал последним владельцем Прозоровского стола, а внук, потеряв удельные права, уже служил Москве.

Таких примеров существует множество, поскольку в разное время мелких уделов насчитывалось более сотни.

Великий князь Василий III Иванович, сын и преемник Ивана III, стал последним великим князем Московского великого княжества, поскольку его потомки пользовались уже царским титулом. Вся его почти тридцатилетняя деятельность была подчинена цели создания единого Русского государства. При нем к Москве были присоединены последние полусамостоятельные удельные владения — Волоцк, Рязань, Смоленск и др. Фактически к 1521 году ликвидация остатков удельной системы в России благополучно завершилась. По мирному договору с Россией Литва вернула ей часть дотоле находившихся под ее эгидой русских княжеств (Белевское, Одоевское, Перемышльское, Воротынское, Тарусское и др.).

Московское правительство, объединяя страну, ломало и видоизменяло прежнее разнохарактерное управление: союз земель под главенством великого князя заменяется единым государством, на смену пестрым договорам с князьями-вассалами пришла единообразная административная система. Бывшие удельные князья неуклонно теряли свои земли и низводились до положения служилых вотчинников. В новой системе бояре и «слуги вольные» переходят в ряды служилого дворянства — опоры центральной власти.

Государственное единство еще нарушалось уделами, на которых продолжали сидеть великокняжеские родственники и княжата — потомки бывших удельных князей и знатных зарубежных выходцев. Стесненные в верховных политических правах государством, низводимые им до положения служилых вотчинников, они тем не менее сохраняли большие земельные владения и пользовались всеми правами хоть и не самостоятельных, но все же владельцев своих территорий.

По завещанию великого князя Ивана III был окончательно решен вопрос о выморочных удельных землях. Теперь удел мог переходить только к сыновьям владельца; если же таковых не оказывалось, он автоматически отходил к Москве.

Конечно, в результате всех этих событий удельная система не была полностью уничтожена, она продолжала существовать и не была отменена каким-либо законодательным актом. Она просто с течением времени отмерла сама собой, уступив месте централизованной системе Русского государства.

Среди последних удельных князей можно назвать царских родственников — князей Старицких (князь Владимир Андреевич приходился двоюродным братом царю Ивану Грозному), а вообще, чисто теоретически, последним удельным князем был сын Ивана Грозного от Марии Нагой Дмитрий, получивший в удел Углич и скончавшийся там в малолетнем возрасте в 1591 году. Эта дата и может считаться концом удельной системы в Русском государстве.

Со времени расширения и усиления Московского государства роль удельных князей все более уменьшалась, они постепенно уступали свои права, владения и самостоятельность московским великим князьям. Большинство потомков удельных княжеских родов стали впоследствии служилыми князьями великого князя и вошли в штат придворной, военной и гражданской службы наравне с древним московским боярством и приезжими из других земель знатными родами.

Княжения служилых князей полностью находились под суверенитетом великого князя Московского, а затем великого князя всея Руси.

Служилых князей — Стародубских, Бельских, Воротынских, Мстиславских — довольно долго, до 1520-х годов, не допускали в Боярскую думу и к посольским делам, хотя по происхождению они считались выше старомосковского боярства.

Из представителей обломков княжеских и боярских фамилий, вышедших из земель феодальной раздробленности, которые влились в состав Русского государства, постепенно складывалось феодально-аристократическое сословие России.

Царь

История великокняжеского, а впоследствии и царского титула связана с объединением и территориальным расширением Российского государства. С того момента, как усиливающееся Московское великое княжество начало стремиться к установлению единодержавия на всем Севере и Северо-Востоке Руси, к титулу «великий князь» добавляются слова «всея Руси»… Впервые этот титул употребил в своих грамотах еще Иван Калита, но в международных отношениях титул не употреблялся вплоть до времен Ивана III. После смерти великого князя Литовского Казимира Иван III впервые употребил в сношениях с его сыном великим князем Литовским Александром такие выражения: «Иоанн (вместо прежнего Иван) Божьею милостью Государь всея Руси и великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверской, и Югорский, и Пермский, и Болгарский, и иных».

В своих же сношениях с Ливонией и мелкими немецкими владетелями Иван III принимает (хоть и неофициально) титул царя всея Руси. Все ранее перечисленные титулы добавлялись к титулу великого князя постепенно, с присоединением к Московскому княжеству земель. Так, титул «Государь Псковский» появляется в 1509 году после присоединения Пскова, титул великого князя Смоленского — в 1514-м, и т. д.

Нужно сказать, что Иван III был и первым великим князем, кто сел на великое княжение без прямой санкции ханской власти.

Бояре и другие служилые люди в отписках своих к великому князю использовали такое выражение: «Государю великому князю веся Руси Ивану Васильевичу».

Иван III первым вводит и обряд царского венчания, совершенный им над своим внуком Дмитрием, во время которого митрополит называет самого Ивана царем и самодержцем. Летописец говорит, что Иван и сына своего Василия благословил самодержцем веся Руси.

Великий князь Василий III прибавил к титулованию, которым пользовался его отец, еще несколько названий подвластных ему земель: «Государь и великий князь Новгорода, Низовской земли и Черниговский, и Рязанский, и Волоцкий, и Ржевский, и Бельский, и Ростовский, и Ярославский, и Белозерский, и Удорский, и Кондинский, и иных». Титул же царя употреблялся им в тех же случаях, что и при отце его великом князе Иване III.

После смерти Василия III великим князем стал его малолетний сын Иван, сначала при регентстве матери, а затем при боярском правлении. Его самостоятельное правление начинается на семнадцатом году жизни. 13 декабря 1546 года он призвал к себе митрополита и объявил, что хочет жениться, но прежде принять прародительский царский и великокняжеский титул и венчаться на царство и великое княжение. 16 января 1547 года был совершен обряд царского венчания, подобный венчанию Дмитрия-внука при Иване III. Иван IV стал первым официально провозглашенным царем, приняв титул, который не решались принять ни отец его, ни дед. 3 февраля этого же года состоялась свадьба царя с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой.

Иван IV присоединил к своему титулованию кроме царского титула и самодержца всея Руси титулы царя Казанского, царя Астраханского, всея Сибирские земли и Северные страны повелителя, и Государя отчинной земли Лифляндской и иных многих земель государя. С этого момента российские монархи начали употреблять свой царский титул не только в сношениях с иными государствами, но и внутри страны, именуясь отныне царями и сохраняя за собой великокняжеский титул. В 1561 году царский титул Ивана IV был признан константинопольским патриархом.

При Иване были присоединены Казанское (1547–1552) и Астраханское (1556) ханства, что произвело на современников огромное впечатление. Со времен Дмитрия Донского русское оружие не одерживало более славной победы.

С 1557 года началась длительная Ливонская война, сперва шедшая с большим успехом для России. В 1558 году были взяты Нарва, Нейгауз, Дерпт и около десятка других городов, но впоследствии антироссийская коалиция (Дания, Польша и Швеция) переломила ход войны не в пользу России. Земли же, потерянные при Иване Грозном, были возвращены только спустя полтора столетия Петром I в ходе многолетней Северной войны (1700–1721).

1564 год ознаменовался созданием опричнины, когда царь сделал попытку отказаться от царства, на что духовенство и бояре, явившись к Ивану в Александровскую слободу, объявили общее решение: пусть правит, как ему угодно, только бы вернул снова правление в свои руки. Иван челобитье их принял с тем, чтобы ему на всех изменников и ослушников опалы класть, именье их брать в казну и утвердить себе на своем государстве опричнину: двор и весь свой обиход сделать особый; бояр, окольничих, дворецких, казначеев, дьяков, всяких приказных людей, дворян, детей боярских, стольников, стряпчих и жильцов назначить особых; во дворах — Сытном, Кормовом и Хлебном — назначить особых ключников; наконец, стрельцов назначить себе особых же. Назначены были города и волости, с которых доходы шли на государев обиход, из этих же доходов шло жалованье боярам, дворянам и всяким дворовым людям, которые будут в опричнине. Представители опричнины на многие годы установили террор на русских землях. Пытки и казни стали обыденным явлением, и хотя потом опричнина была ликвидирована, тяжелые последствия ее сказались позднее, в годы Смутного времени (1584–1613).

Не сложилась и личная жизнь царя. Женатый семь раз, тем не менее имея наследником только слабоумного Федора (старший Иван погиб от рук отца, а младший Дмитрий был еще младенцем), Иван Васильевич даже предлагал боярам выбрать царя из своей среды. Однако передумал и незадолго до смерти (Иван IV Грозный скончался 18 марта 1584 года) в своем завещании объявил царевича Федора наследником престола и монархом.

При Иване IV титул царя приобрел символическое значение: во внутренних отношениях он обозначал безграничное подчинение всех частных интересов целому, а во внешнеполитических становился символом национальной чести и величия державы.

Сын Грозного Федор Иваннович венчался на царство 31 мая 1584 года. Перед венчанием Федор обратился к митрополиту Дионисию со словами: «Владыко! Родитель наш, самодержец Иоанн Васильевич, оставил земное царство и, приняв ангельский образ, отошел на царство небесное; а меня благословил державою и всеми хоругвями государства; велел мне, согласно с древним уставом, помазаться и венчаться царским венцом, диадемою и святыми бармами: завещание его известно духовенству, боярам и народу. Итак, по воле Божией и благословению отца моего, соверши обряд священный, да буду царь и помазанник!»

Митрополит Дионисий возложил на царя крест Мономахов, бармы и венец царский, поставил на царское место и, вручив скипетр, сказал: «Блюди хоругви вели-кия России». В дальнейшем в своей речи митрополит напомнил Федору Ивановичу главные обязанности венценосца: долг хранить закон и царство, иметь духовное повиновение и веру к монастырям, искреннее дружество к брату (Дмитрию), уважение к боярам, основанное на их родовом старейшинстве, милость к чиновникам, воинству и всем людям.

Ни для кого не было секретом, что Федор не способен править. После смерти Грозного среди бояр шла упорная борьба за влияние на царя. В конце концов всех пересилил царский шурин боярин Борис Федорович Годунов (ок. 1552–1605), который и был истинным вершителем судеб государства во все время царствования Федора.

В конце XVI века Московское государство еще не было настолько сильно, чтобы военной силой поддерживать свои отдаленные владения или владения дружественных сопредельных территорий, тем не менее такие попытки Делались, в том числе и на Кавказе.

Царь Федор Иванович принял титул Государя земли Иверской, Грузинских царей и Кабардинской земли, Черкесских и Горских князей.

Скончался царь Федор 7 января 1598 года, и с его кончиной пресекся русский царский род Рюриковичей, потомков Ивана Калиты.

Никогда еще для Московского государства последняя воля царя не имела такого важного значения, как при смерти Федора Ивановича, ушедшего из жизни без потомства (дочь Феодосия умерла во младенчестве, а сводный брат Дмитрий — в малолетстве), но Федор умер, не оставив никаких распоряжений по преемнику своему на Российском престоле. Перед смертью он сказал: «Во всем царстве и в вас волен Бог; как ему угодно, так и будет».

После смерти царя оставалась его супруга, царица Ирина, которой и присягнули, чтобы избежать междуцарствия, а в качестве правителя государства по-прежнему, как и при Федоре, оставался брат Ирины Борис Годунов.

Принять бразды правления царица не согласилась и на девятый день после смерти супруга приняла постриг в Новодевичьем монастыре под именем Александры.

К кому же должен был перейти царский венец? Большинство, во главе с патриархом Иовом, было за избрание царем Годунова, тем более что он и до этого в течение многих лет управлял государством от имени царя Федора.

Борис прямо требовал созвания государственных чинов, чтобы весь народ решил, кого должно возвести на престол; он не хотел принять царский венец, не будучи избранным Земским собором. Собор состоялся 17 февраля. У бояр, дворян, приказных и служилых людей, у гостей и всех православных христиан, которые находились в Москве, была единодушная мысль, что «мимо государя Бориса Федоровича, иного государя никого не искать и не хотеть». Два последующих дня в Успенском соборе торжественно служили молебны, чтобы Господь Бог даровал православному христианству по его прошению государя царя Бориса Федоровича. Годунов не сразу согласился принять царский титул, и только после благословения сестры, царицы Ирины, сказавшей: «Даю вам своего единокровного брата, да будет вам государем и царем», — Борис произнес: «Буди святыя твоя воля, Господи». После чего в церкви патриарх Иов благословил Бориса на все великие государства Российского царствия. Сам же Годунов венчался на царство 1 сентября 1598 года.

Судя по всему, Годунов вполне мог оставить о себе память как о блестящем правителе, но этого не получилось. И беда здесь была даже не в том, что вторая половина его царствования омрачилась неурожаями, мором и смутами. Несчастье Годунова заключалось в том, что его так и не восприняли как Богом данного царя. Его не боялись, как раньше Ивана Грозного, его не любили, как позже Михаила Романова. Его терпели лишь как ловкого пройдоху, интригой овладевшего чужим троном, не прощали ему просчетов и не испытывали благодарности за его дары. Любопытно, что это отношение присуще было всем слоям общества — от простого народа до боярства; и никто лучше самого Бориса не понимал ложности своего положения.

На первых порах Годунов старался расположить к себе народ, приучить его повиноваться себе как царю. В самом начале его царствования население получило довольно существенные послабления. Все сельские жители были освобождены от податей на год; все торговые люди имели право беспошлинной торговли на два года; служилому же люду выдали годовое жалованье.

Сам Годунов был воспитан при дворе Ивана Грозного, поэтому многие его благие намерения и действия сочетались с подозрительностью, недоверчивостью, хитростью и другими качествами, не способствовавшими укреплению царской власти и авторитета, тем более что новая династия только начала утверждаться на российском престоле.

Род Годуновых ведет свое начало от татарского мурзы Чета, принявшего в XIV веке крещение и переселившегося из Орды на Русь. Естественно, люди более родовитые, считавшие своими предками Рюрика и Гедимина, или старинное московское боярство были недовольны, что на русском престоле находится потомок малородовитого татарского рода. В народе же утвердилось мнение, что род Годуновых не принесет счастья русской земле.

К концу царствования Бориса по Москве уже довольно давно ходили слухи, что скоро придет на царство Дмитрий Иванович, сын Грозного, и хотя поначалу лишь немногие серьезно верили в такую возможность, время показало, что приход самозванца на русский престол возможен, тем более что, признавая его сыном Грозного, а значит, и полноправным наследником царского престола, народ как бы возвращал корону законному владельцу и отнимал ее у узурпатора Годунова.

Борис Годунов скончался около трех часов дня 13 апреля 1605 года, и царем был провозглашен его сын, Царевич Федор. Ему присягнули в Москве без ропота, но тут же говорили: «Недолго Царствовать Борисовым детям! Вот Дмитрий Иванович придет в Москву».

Федору удалось продержаться на престоле менее двух Месяцев. Он был убит 10 июня вместе с матерью и похоронен рядом с телом отца, ранее выкопанным из могилы в Архангельском соборе, в бедном Варсонофьевском монастыре.

Узнав об успехе своего дела в Москве, Лжедмитрий тотчас же разослал грамоты по городам с известием о том, что Москва признала его истинным Дмитрием, перечислял все утеснения и насилия, причиненные народу Борисом, обещал всем льготы и милости и приглашал присылать ему посольства с челобитными. Новый государь писал, что Бог поручил ему Московское государство.

20 июня совершился торжественный въезд Лжедмитрия I (?—1606) в столицу, а 30 июля он венчался царским венцом от нового патриарха Игнатия. Но положение нового царя было достаточно шатким: то население начинало сомневаться в его подлинном происхождении, то возникали заговоры боярской верхушки, то его польские сторонники, прибывшие в Москву вместе с Дмитрием, вступали в конфликты с местным населением, что вело к усилению недовольства.

Даже король Польши, не признавал за Лжедмитрием царского титула, а называл его просто князем. Лжедмитрий не только не хотел отказаться от титула своих предшественников, но и намеревался изменить его на понятный всей Европе титул цесаря и императора. Сам Лжедмитрий говорил: «Мы не можем удовольствоваться ни титулом княжеским, ни господарским, ни царским, потому что мы император в своих обширных государствах и пользуемся этим титулом не на словах только, как другие, но на самом деле».

С воцарением Лжедмитрия I государственная казна все более пустела, подарки и пожалования делались без разбора, особенно после того, как 8 мая была коронована невеста царя Марина Мнишек, а затем совершилось бракосочетание. Ко всему, нравы нового царя не совпадали с древними русскими обычаями, что приводило к смущению в народе. Однако заговор, возглавляемый Шуйскими, возник в верхушке боярства, и когда 17 мая 1606 года Лжедмитрий был убит, то один из представителей этой семьи (Василий Иванович Шуйский; 1552–1612) и был провозглашен новым царем.

Это произошло 19 мая по настоянию толпы, без решения Собора и выборных от разных слоев населения, даже без согласия всех жителей Москвы; по сути Шуйский был просто выкрикнут царем. Тем не менее 1 июня состоялось венчание на царство, когда новому царю было уже более пятидесяти лет.

Шуйские принадлежали к одной из самых древних русских фамилий, ведших свой род от Рюрика. Они как потомки суздальских князей являлись довольно близкими родственниками царствующей династии потомков Ивана Калиты и, по понятиям иностранцев, живших в то время в Москве, считались «принцами» крови». Но кто тогда задумывался над этим? Сила и власть были главными аргументами в борьбе за царский венец. Современники прямо говорили, что с воцарением Шуйского бояре стали иметь гораздо больше власти, чем сам царь. Шуйский был мало известен в областях России, его хорошо знала только Москва. Тем не менее он так известил о своем воцарении: «Божиею милостию мы, великий государь, царь и великий князь Василий Иванович всея Руси, щедротами и человеколюбием славимого Бога и за молением всего освященного собора, по челобитью и прошению всего православного христианства учинились на отчине прародителей наших, на Российском государстве царем и великим князем».

Четырехлетнее правление Шуйского ознаменовалось продолжением смут и междоусобиц в Русском государстве. В этот период произошло восстание Болотникова, вошедшее в историю под названием Первой крестьянской войны (1606–1607), этот же период ознаменован и появлением нового самозванца, Лжедмитрия II (?— 1610), вошедшего в историю под прозвищем Тушинского вора. Все годы царствования Шуйского проходили в непрестанной борьбе за власть; постоянная война, иногда идущая на несколько фронтов, разорение государства и полный упадок жизни утвердили народ во мнении, что власть, врученная Шуйскому, не благословлена Богом, а потому несчастлива. Будущее народа нисколько уже не связывалось теперь с фамилией Шуйских.

17 июля 1610 года Василий Иванович был свергнут с престола. Бояре и весь народ приговорили: «Бить челом государю царю Василию Ивановичу, чтоб он, государь, царство оставил и взял себе в удел Нижний Новгород». На эту просьбу, объявленную боярином Воротынским от имени всего московского народа, Василий Шуйский вынужден был согласиться.

Через два дня отставленному царю было объявлено, что для успокоения народа он должен принять монашество, и, несмотря на сопротивление и даже отчаянную борьбу, его насильно постригли и отвезли в Чудов монастырь. Постриг приняла и его жена, а братья были посажены под стражу. Впоследствии свергнутый царь был увезен в Польшу, где и скончался; в декабре того же года был убит и Лжедмитрий II.

Современники и потомки не жаловали Шуйского, несть числа обвинениям, которые возводились на него при жизни и после смерти. Между тем нельзя не признать, что в его жизни было немало моментов, когда он проявлял истинную мудрость, мужество и даже величие души.

В 1635 году прах Шуйского был перевезен в Москву и погребен в Архангельском соборе.

После всех этих событий во главе правительства некому было стать, кроме Боярской думы, и бояре приняли власть до избрания государя. «Все люди, — сказано в крестоприводной записи, — били челом князю Мстиславскому с товарищи, чтобы пожаловали, приняли Московское государство, пока нам Бог даст государя».

Через три дня после пострижения Шуйского прибыл в Москву гетман С. Жолкевский с польским войском. Бояре волей-неволей вынуждены были согласиться с избранием на престол русский польского королевича Владислава Ваза (1595–1648). 27 августа Москва целовала крест не верность Владиславу. По городам были разосланы грамоты с приказом присягать польскому королевичу, и в них говорилось, что по принятии царского титула Владислав примет и православную веру. Однако этот вопрос был отложен на неопределенный срок, но в те времена вероисповедание, особенно монарха, для русского народа значило очень многое, поэтому народное движение против иноземцев в Московском государстве начинает принимать все более религиозный характер. Мнение большинства населения страны было таковым, что иноверец не может быть русским царем, а выбирать необходимо царя из своих, природных бояр. На этой волне русское ополчение и одолело иностранных интервентов, поляков и шведов, опираясь на объединенные силы дворянского ополчения, городовых посадов, руководимых князем Пожарским и Кузьмой Мининым, и казачьего войска, возглавляемого князем Трубецким.

В октябре 1612 года Москва была освобождена от поляков, а в феврале 1613-го в Москву съехались выборные люди от всех русских земель для избрания нового царя.

В неделю Православия 21 февраля 1613 года в Успенском соборе Московского Кремля после торжественного молебна все выборные — от знатного боярина до простого крестьянина и казака — единогласно избрали царем своим Михаила Федоровича Романова. «Да примет он, — говорилось в избирательной грамоте, подписанной участниками собора, — скипетр Российского царства для утверждения истинной нашей православной веры, и чтобы Господь Бог его Государским призрением во всем Московского государства расточение и разорение исправил, и во единое благочестие совокупил, и междоусобие утолил, и все блага Московскому государству устроил».

Здесь же, в Успенском соборе, выборные целовали крест, давая присягу на верность новому российскому самодержцу.

Провозгласив царем шестнадцатилетнего Михаила, собор назначил ехать к нему целую делегацию, включавшую представителей духовенства, боярства, служилых людей и других выборных. Представители Собора точно не знали, где находится новоизбранный царь, поэтому в наказе, данном послам, говорилось: «Ехать к государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси в Ярославль или где он, государь, будет».

Послы выехали из Москвы 2 марта, но еще до этого, 25 февраля, были разосланы грамоты по городам с известием об избрании Михаила.

Имел ли Михаил действительные права на российский престол? По прошествии смутных времен именно род Романовых имел хотя и отдаленные, но все же права на престол по ближайшему родству с последними представителями царской династии потомков Ивана Калиты. Михаил приходился двоюродным племянником последнего царя из этой династии, Федора Ивановича (его мать Анастасия принадлежала к семье Романовых). Отец же Михаила, Федор Никитич, в монашестве Филарет, пользовался большим авторитетом среди духовенства, имея вначале сан митрополита Ростовского, а затем патриарха.

Михаил Федорович (1596–1645)принял престол 14 марта, а венчался на царство 11 июля 1613 года.

В день венчания дядя государя Иван Никитич Романов держал Мономахову шапку, князь Трубецкой — скипетр, а князь Пожарский — державу, царским же венцом венчал его в соборной церкви митрополит Казанский Ефрем.

Отец царя Федор Никитич (Филарет) находился в польском плену с апреля 1611 года, и только после заключения с Польшей Деулинского перемирия (1618) митрополит вернулся на родину. Встреча царя с отцом произошла 14 июня 1619 года. С этого момента Филарет официально принимает титул «великого государя». В этот период в Русском государстве существовало две верховные власти — царь и патриарх. Ни одно царское решение не принималось без совета отца, даже иностранные послы обязаны были представляться при обоих дворах. Патриарх силой своего авторитета и политическими мерами старался как можно быстрее укрепить новую династию на российском престоле. Об этом говорят желание женить сына Михаила на принцессах из Датского и Шведского владетельных домов, попытки военными силами вернуть утраченные во времена Смуты земли.

Окончательное утверждение Романовых на русском троне произошло после Смоленской войны (Русско-польская война, 1632–1634). Она хоть и завершилась неудачно для России Поляновским миром, но способствовала подтверждению условий Деулинского перемирия (появились статьи об отказе Владислава IV от притязаний на русский престол, ведь в свое время Михаил присягал Владиславу как русскому царю, и права последнего до этого времени оставались достаточно законными).

Важной вехой в укреплении русской государственности стало и возрождение класса служилых людей, опоры центральной власти. В этом вопросе пришлось отступиться от прежней разборчивости. Верстали в службу дворянскую, не считаясь с «отечеством», годных людей из казаков. Всех их наделяли поместьями. С восстановлением поместного землевладения стало постепенно возрождаться и земледелие.

Упрочению новой династии способствовали и браки царя. Первой супругой Михаила стала княжна Мария Владимировна Долгорукая, скончавшаяся через несколько месяцев после свадьбы. Второй же брак с Евдокией Лукьяновной Стрешневой оказался плодовитым, царица родила десятерых детей, в том числе и будущего царя Алексея Михайловича.

Алексей Михайлович (1629–1676) стал царем после кончины отца в 16-летнем возрасте 13 июля 1645 года. Короновался 28 сентября 1646 года.

Более чем 30-летнее правление Алексея Михайловича ознаменовалось многими событиями, сыгравшими исключительно важную роль в истории России. Весь период его царствования можно охарактеризовать как время укрепления самодержавной власти и борьбы с пережитками Смутного времени, как переходный период от царства Московского к Российской империи.

Период правления Алексея Михайловича сопровождался большим, количеством бунтов и восстаний, продолжавшихся иногда по несколько лет. Недаром XVII век в русской истории назван «бунташным веком». Соляной бунт (1648), Медный бунт (1662), восстание под предводительством Степана Разина (1670–1671), Соловецкое восстание (1668–1676) — т вот далеко не полный список всех смут того неспокойного времени. Ко всему церковная реформа, проведенная патриархом Никоном, привела к расколу в обществе, значительная часть которого не приняла нововведений. Продолжались тяжелые войны с извечными противниками — Польшей и Швецией. Однако положение государства уже не выглядело таким тяжелым, как в начале царствования первого Романова. В 1654 году произошло воссоединение Украины с Россией, продолжалось освоение Восточной Сибири, возвращена была и часть исконно русских земель — Смоленск, Чернигов, Стародуб. Постепенно происходили изменения в лучшую сторону в хозяйственной и общественной жизни государства. Все более возвышалась и царская власть.

16 июня 1648 года государь советовался с патриархом Иосифом и со всем Священным собором и говорил с боярами, окольничими и думными людьми. Решено было собрать, разобрать и переработать в цельный свод действующие законы, до той поры разновременные, разбросанные по ведомствам, а также нормировать случаи, еще не предусмотренные законами. По завершении предполагалось выработать цельное Уложение и судить на основании этого Уложения всех людей Московского государства, больших и малых, равным судом. В апреле 1649 года работа была завершена. Уложение напечатали и разослали во все московские приказы и по городам в воеводские канцелярии для того, чтобы «всякие дела отныне делать по тому Уложению». Соборное Уложение стало первым печатным сводом законов феодального права, некоторые из положений которого действовали до середины XIX века. Интересно, что в него была введена особая статья «О государственной чести и как его государское здоровье оберегать», угрожавшая смертной казнью за выступление против государя.

Сам же царь Алексей Михайлович имел такое же возвышенное понятие о своих правах, как и Иван Грозный: «Бог благословил и предал нам, государю, править и рассуждать люди своя на востоке, и на западе, и на юге, и на севере вправду».

Алексей настойчиво проводил в жизнь идею неограниченной власти, став первым титуловаться как «Царь, Государь, Великий князь и Всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец».

Государь был женат дважды — на Марии Ильиничне Милославской, от которой имел 13 детей, в том числе будущих царей Федора И Иоанна V, и на Наталье Кирилловне Нарышкиной, родившей трех детей, среди которых был и будущий император России Петр Великий.

Алексей Михайлович скончался в ночь с 29 на 30 января 1676 года, на 47-м году жизни, благословив на царство своего старшего сына Федора.

Кратковременное царствование Федора Алексеевича (1661–1682, царь — с 30 января 1676 г., короновался 18 июня этого же года) проходило без каких-либо особенно значимых событий.

Самые значимые постановления царя Федора относятся к последним годам его правления. В 1679 и 1680 году было отменено членовредительство как вид казни и в целом была сделана попытка смягчить уголовные наказания. Издали несколько указов по упорядочению областного управления, взиманию налогов. Гораздо больше внимания, чем при Алексее, уделялось полкам «нового строя». Но самым важным можно считать указ от 12 января 1682 года, которым было отменено местничество и сожжены разрядные книги. Был положен конец обычаю дворянской верхушки считать свои заслуги по знатности предков и занимать высокие посты по этому принципу. Взамен были введены родословные книги.

В 1678 году провели всеобщую перепись населения. Готовился проект о введении в России чинов (прообраз петровской Табели о рангах) и разделении военной и гражданской властей.

При Федоре повысилось и значение Боярской думы, а число ее членов выросло в полтора раза. Увеличилось и число бояр, в Думе их заседало 44 человека.

Царь был женат дважды, но, не отличаясь хорошим здоровьем, умер молодым (на 21-м году жизни), не оставив наследника. Федор Алексеевич скончался 27 апреля 1682 года. В этот же день патриарх Иоаким, после совета с боярами, провозгласил царем десятилетнего царевича Петра в обход старшего брата Ивана, что являлось нарушением принятого в Московском государстве права занятия престола по старшинству рождения.

Петру присягнули придворные, приказные служащие, а затем гарнизон столицы и горожане. Однако начавшиеся в стрелецком войске волнения были на руку царевне Софье, провозглашенной правительницей, а царями стали оба брата, Петр и Иван, венчанные на царство 25 июня. Реальная же власть сосредоточилась в руках Софьи, которая присвоила себе титул «Всея великия и иных Россий Самодержца».

В годы правления царевны Софьи (1682–1689) был заключен мирный договор с Польшей, по которому за Россией окончательно остался Киев (1686), подписан Нерчинский договор с Китаем (1689), Россия вступила в войну с Турцией и его вассалом Крымским ханством. Однако походы 1687 и 1689 года окончились неудачно, что еще больше подорвало престиж верховной власти. Дворянство, поддержав права Петра на самостоятельное правление, тем самым лишило царевну всех прав государственной власти.

Старший сводный брат Петра Иван V (1666–1696) после отлучения царевны Софьи от власти и заключения се в Новодевичий монастырь оставался равноправным царем с Петром I, а все государственные документы подписывались обоими царями. Фактически же Иван, слабый здоровьем, участия в государственных делах не принимал и, не дожив до своего 30-летия, скоропостижно скончался, оставив вдовой царицу Прасковью Федоровну из рода Салтыковых, родившую четырех дочерей, в том числе и будущую императрицу Анну.

После кончины Ивана V Петр I становится единоправным государем России.

Петр I (царь с 27 апреля 1682 г.), став реформатором Российского государства, действуя зачастую жесткими мерами и принуждением, добился результатов, полностью изменивших облик страны, которая превратилась из отсталой Московии в мощную Российскую империю.

Деятельность Петра I охватывала все стороны жизни государства — создание регулярной армии, строительство флота, развитие промышленности и торговли, возведение новых городов и крепостей и многое другое.

Учреждения Петра оказались настолько долговечными, что продолжали действовать спустя многие годы после кончины их основателя: губернское деление сохранилось до 1925 года, Синод — до 1918-го, Сенат, Табель о рангах, титулы, ордена — до 1917-го, подушная подать — до 1887-го, рекрутские наборы — до 1874-го, коллегии — до 1802-го; введен новый календарь, существующий до сегодняшнего дня, с 1703 года начала выходить первая русская печатная газета «Ведомости», и еще многое другое.

Одновременно с этим почти все царствование Петра прошло в войнах. После двух Азовских походов (1695–1696) началась многолетняя Северная война со Швецией за выход к Балтийскому морю и возвращение утерянных еще при Иване Грозном прибалтийских земель.

Война, начавшаяся неудачно (поражение русских войск под Нарвой в 1700 г.), постепенно усилиями Петра и его сподвижников, реорганизующих и обучающих армию и флот, перешла в иную фазу, когда уже русские войска, активно проявляя себя в военных действиях, переломили ее ход в свою пользу и, одержав несколько значительных побед (в том числе выдающуюся победу под Нарвой в 1709 г.), заставили Швецию подписать Ништадтский мирный договор. Россия, добившись полной победы, вошла в число великих европейских держав.

Проведение реформ государственного аппарата при Петре I явилось важным шагом на пути превращения русского самодержавия XVII века в чиновничье-дворянскую монархию XVIII столетия с ее бюрократией и служилыми сословиями. Пройдя путь от барабанщика до генерала и адмирала, Петр I тем самым личным примером показал образец служения государству, когда монарх является первым дворянином государства и первым его чиновником. Именно идея служения России, как он это понимал, стала главным стержнем его жизни, наполнила высшим смыслом все его действия и поступки, даже самые неблаговидные и сомнительные с точки зрения тогдашней морали. Петр I считал, что его царствование — это его служба России, и своим примером призывал всех подданных к такому же исполнению своего долга.

Смысл жизни для Петра можно выразить его же собственными словами, сказанными царем перед Полтавским сражением: «Вы сражаетесь не за Петра, а за государство, Петру порученное, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия, слава, честь и благосостояние ее!»

Петр I был женат дважды. С 1689 года — на Евдокии Федоровне Лопухиной, от которой имел трех детей, в том числе и царевича Алексея, единственного из них достигшего совершеннолетия. 26 июня 1718 года Алексей был казнен по приговору Верховного суда, который единогласно приговорил сына царя к смертной казни по обвинению в заговоре и попытке захвата престола.

От второй жены Екатерины Алексеевны (Марты Скавронской) Петр имел девять детей, но большинство из них умерло еще в малолетнем возрасте, за исключением Анны (герцогини Голштейн-Готторпской в замужестве) и Елизаветы (впоследствии самодержавной императрицы).

22 октября 1721 года Петр I принял титул императора Всероссийского, а Сенат наименовал его Великим и Отцом Отечества. Россия стала империей, а монарх — императором.

Позднее все самодержцы на российском престоле принимали титул императоров, но продолжали именоваться царями как в обиходной речи, так и в некоторых титулованиях, как правители земель, вошедших в состав Российской империи.

Так, монархи по-прежнему именовались царями Казанскими, Астраханскими, Сибирскими, а с присоединением к России новых земель — и царями Польскими, царями Херсона Таврического, царями Грузинскими, сохраняя этот титул в полном титуловании как второй после императорского.

Великая княгиня, царица

Почти с самого зарождения древнерусской государственности, когда Киевская Русь начала расширять свои внешнеполитические связи с Византией, странами Западной Европы и Скандинавией, восточными правителями, это отразилось и на семейных отношениях великокняжеских потомков.

Начиная с крещения Руси Владимиром I Святым, русские князья женились на дочерях представителей владетельных династий других стран и народов. Сам Владимир был женат на Анне, дочери византийского императора Романа II, его сын Ярослав Мудрый — на дочери Олафа III, короля Швеции, а в свою очередь его сыновья и дочери породнились практически со всей Европой. Всеволод женился на дочери императора Византии Константина IX, Изяслав вступил в брак с дочерью польского короля. Мешко II, а дочери Ярослава вышли замуж: Анастасия — за короля угров Андрея, Анна — за короля Франции Генриха I, Елизавета — за короля Норвегии Харальда III, а вторым браком — за короля датского Свена II.

Сын Всеволода Ярославина Владимир Мономах стал супругом Гиты, дочери последнего англосаксонского короля Гарольда II, а его внук Мстислав взял в жены Христину, дочь шведского короля.

В дальнейшем все большее разветвление дома потомков Рюрика и все большая феодальная раздробленность привели к тому, что были утеряны и принципы межгосударственных семейных отношений, и связи со странами Европы. Частыми становятся межродовые браки среди различных ветвей княжеских родов Рюриковичей.

Получили распространение и браки русских князей с дочерьми половецких ханов. Например, князь Мстислав Удалой был женат на дочери хана Котяна, а князь Ярослав Всеволодович — на дочери хана Юрия Кончаковича.

Иногда русские князья брали себе жен из прикавказских народов, женились на дочерях бояр и даже выдавали дочерей за представителей боярства.

Русские князья всегда охотно роднились с женщинами из степей (половчанками, татарками и проч.), с Кавказа, Востока, которые крестились, принимали православие и становились русскими княгинями, проводившими в ряде случаев политику своих мужей. Таких примеров в русской истории можно найти не один десяток. Помня о своей родовитости, русские князья тем не менее часто вступали в официальные браки с дочерьми бояр, купцов, посадников, а то и просто с представительницами низшего сословия.

Позднее великие князья уже Московского великого княжества брали себе в жены дочерей других ветвей Рюриковичей. Так, первая жена Ивана II (1326–1359) Феодосия была дочерью князя Брянского Дмитрия, а сын Ивана II Дмитрий Донской вступил в брак с Евдокией, дочерью великого князя Суздальского Дмитрия Константиновича; дядя Дмитрия Донского и старший брат Ивана II Симеон Гордый третьим браком был женат на княжне Евпраксии, дочери Александра Михайловича Тверского.

Внук Дмитрия Донского Василий II Темный состоял в браке с Марией, дочерью князя Малоярославского Ярослава Владимировича.

Заключались и международные браки. Великий князь Василий I Дмитриевич заключил брачный союз с дочерью великого князя Литовского Витовта Софьей, а его внук Иван III, овдовев, 12 ноября 1472 года вступил в брак с царевной Софьей (Зоей) Палеолог, дочерью Фомы, деспота Морей, и племянницей последнего византийского императора Константина XI.

Сын Ивана III Василий в сентябре 1505 года женился на боярской дочери Соломонии Сабуровой, избранной из десяти претенденток в итоге грандиозных смотрин, на которые было свезено несколько сотен девушек. Свадьба состоялась в сентябре, а в октябре скончался Иван III, и Василий стал великим князем всея Руси под именем Василия III.

Вообще одним из средств упрочения влияния великих князей на феодальную аристократию было вступление в отношения родства с се наиболее видными представителями. Князь Юрий Патрикеевич (из Гедиминовичей) был женат на дочери великого князя Василия I. В 1506 году за казанского царевича Кудайкула (Петра) выдана замуж одна из дочерей Ивана III, а мужем другой еще в 1500 году стал князь В. Д. Холмский.

Василий III, как уже говорилось, первым браком был женат на дочери Ю. К. Сабурова Соломонии, а ее сестру выдали замуж за князя В. С. Стародубского. Практически все крупнейшие княжеские фамилии Русского государства оказались в родственных или свойственных отношениях с великокняжеским семейством.

Василий III из-за отсутствия наследника после немалых колебаний, преодолев сопротивление некоторых церковных иерархов, решился на развод. Соломония, была насильно пострижена в монахини, а спустя два месяца великий князь женился на Елене Глинской, род которой вел свое начало от ханов Большой Орды. Свадьба состоялась 21 января 1526 года.

Старший сын Василия III и Елены Глинской Иван, бывший великим князем в трехлетием возрасте, в 1547 году венчался на царство и стал первым русским царем. В том же году Иван бракосочетался с Анастасией Юрьевой Захарьиной-Юрьевой из старинного боярского рода, принявшего впоследствии фамилию Романовы. Анастасия и стала первой русской царицей. От нее у царя было трое сыновей — Дмитрий, скончавшийся малолетним, Иван, погибший от руки отца в 1581 году, и Федор, унаследовавший после кончины родителя царский престол.

Анастасия Романова умерла 7 августа 1560 года, а спустя год, 21 августа, царь вступил в брак с Марией Темрюковной из рода князей Черкасских, с которой Иван IV прожил восемь лет. По преданию, 1 сентября 1569 года она была отравлена.

Спустя два года после этого события государь женится в третий раз (28 октября 1571 г.) на Марфе Васильевне Собакиной, дочери новгородского купца, скончавшейся менее месяца спустя. В начале 1572 года Иван созвал Собор и стал домогаться права жениться в четвертый раз, поскольку третья его жена преставилась еще до разрешения девства. Новгородский архиепископ Леонид, председательствовавший на Соборе, нашел возможным уважить просьбу царя, хотя четвертый брак и был запрещен церковными уставами. 29 апреля того же года Иван IV женился на Анне Алексеевне Колтовской. Семейная жизнь Грозного с новой женой не удалась. Уже в 1573 году он стал явно пренебрегать сю, а через три года отправил в монастырь.

1575-й стал для Грозного годом сразу двух браков — с Анной Васильчиковой и Василисой Мелентьевой, но являлись ли они законными супругами царя, ставится под сомнение, так как с обеими он не венчался, а только вынудил Церковь дать ему благословение на сожительство.

Последний брак Ивана Грозного пришелся на сентябрь 1580 года, когда он женился на Марии Федоровне Нагой, от которой у него родился Дмитрий.

Очередная женитьба русского царя сделала новую царицу и ее родственников одними из самых влиятельных при дворе.

Это прекрасно видно и на примере Бориса Годунова, быстро поднимавшегося по служебной лестнице и ставшего шурином последнего царя из династии Рюриковичей, Федора Иоанновича, который женился на его сестре Ирине. Став царем, Федор наградил Годунова всеми высшими государственными и придворными должностями, что еще больше укрепило его влияние при царском дворе. Еще в царствование Ивана IV Годунов приблизился к царю посредством своего брака с дочерью царского фаворита, известного опричника Малюты Скуратова-Бельского. Позднее сестра Годунова Ирина, став супругой царевича Федора, а затем и русской царицей, невольно помогла брату возвыситься как царскому родственнику, а отсутствие у царской четы наследников открыло Годунову дорогу к трону.

В Смутное время наибольшую известность получила супруга Лжедмитрия I Марина Мнишек, коронованная и обвенчанная с ним 8 мая 1606 года по старинному русскому обряду, но поскольку сам Лжедмитрий не считается законным русским государем, то и Марину нельзя причислить к числу русских цариц.

В связи со Смутным временем нужно сказать и о царе Василии Ивановиче Шуйском. Первым браком он был женат, еще задолго до своего вступления на престол, на княжне Елене Михайловне Репниной. Второй брак был заключен им уже после принятия царского титула. Шуйский женился на княжне Марии Петровне Буйносовой-Ростовской, с которой обручился еще при жизни Дмитрия. Свадьбу отпраздновали 17 января 1608 года. Псковский летописец пишет, что старый царь страстно влюбился в свою молодую жену и ради ее прихотей стал пренебрегать государственными делами.

В 1613 году на российский престол восходит новая династия — Романовых. Первый царь новой династии Михаил вступал в брак дважды. Первой его супругой стала княжна Мария Владимировна Долгорукова, выбранная в невесты царю его матерью, инокиней Марфой. Свадьба состоялась 19 сентября 1624 года, но спустя всего четыре месяца молодая царица скончалась (6 января 1625 г.), а Михаил Федорович через год, 5 февраля 1626 года, повенчался с дочерью можайского дворянина Лукьяна Степановича Стрешнева Евдокией, родившей десятерых детей, в том числе и будущего царя Алексея Михайловича.

Так же как и отец, Алексей был женат дважды. Первым браком на дочери стольника Марии Ильиничне Милославской с 16 января 1648 года, родившей тринадцать детей, а спустя два года после ее кончины, последовавшей в марте 1669 года, — на Натальей Кирилловне Нарышкиной (22 января 1671 г.), ставшей матерью еще троих детей, в том числе и будущего императора Петра I.

Продолжая «традицию» двух браков, старший сын Алексея Михайловича от Милославской Федор венчался 18 июля 1680 года с Агафьей Семеновной Грушецкой, племянницей думного дьяка Заборовского, умершей от родов в следующем же году, а вторым браком — на Марфе Матвеевне Апраксиной 15 февраля 1682 года, но брак оказался бездетным и непродолжительным из-за смерти царя.

После кончины Федора его младший брат Иван, став царем вместе с Петром, повенчался 9 января 1684 года с дочерью стольника и воеводы Прасковьей Федоровной Салтыковой, родившей впоследствии Иоанну пять дочерей, в том числе и будущую императрицу Анну Иоанновну.

Что касается царя Петра, то невесту ему выбрала мать, царица Наталья Кирилловна Нарышкина. Выбор пал на Евдокию Федоровну Лопухину, а свадьба состоялась 27 января 1689 года. Евдокия, родив царю троих детей, тем не менее не смогла привязать к себе Петра, и уже в 1696 году он из Лондона просит своего дядю Л. К. Нарышкина уговорить жену постричься, а по возвращении в Москву отправляет ее в суздальский Покровский монастырь, где в 1698 году над ней был совершен обряд пострига под именем Елены.

С 1703 года Петр I практически не расстается с Мартой Скавронской, которая была объявлена царицей только 6 марта 1711 года, уже имея от царя несколько детей. Марта Скавронская известна в России под именем Екатерины Алексеевны. Церковный же брак Петра I с Екатериной был оформлен только 19 февраля 1712 года. Таким образом, Екатерина была объявлена царицей ранее официального венчания. После принятия царем императорского титула она провозглашается императрицей (23 декабря 1721 г.).

Как видно из вышесказанного, в России довольно долго допускались браки монархов (и членов царствующего дома) со своими подданными. В допетровский период незадолго до брака невеста объявлялась «благоверной царевной», а царский тесть менял свое прежнее крестное имя. Вследствие таких браков родственники царицы оказывались в свойстве с царствующей фамилией, что сказывалось на их карьере.

Далеко не последнее место при дворе занимали Салтыковы, родственники царицы Прасковьи, или Апраксины, родственники Марфы Матвеевны Апраксиной. Это же относится и к Нарышкиным, родственникам царицы Натальи Нарышкиной, второй жены царя Алексея Михайловича, и к Лопухиным, чья семья породнилась с царским родом, выдав Евдокию Лопухину замуж за Петра I. Так, действительным камергером был родственник царицы Натальи Кирилловны С. Г. Нарышкин, в чине камер-юнкера был родной племянник царицы Евдокии Федоровны Ф. А. Лопухин.

Двоюродные братья императрицы Елизаветы Петровны были: А. М. Ефимовский — графом и гофмаршалом, Ю. С. Гендриков — графом и камергером. Такое же высокое положение при дворе занимали и ближайшие родственники Екатерины I и Елизаветы графы Скавронские.

В дальнейшем жены для членов российского императорского дома стали избираться из представительниц владетельных домов Западной Европы, и первый такой брак состоялся в 1711 году. 19 апреля был подписан брачный договор царевича Алексея Петровича и принцессы Вольфенбиттельской Софьи Шарлотты, а 14 октября в городе Торгау по воле и в присутствии государя брак был заключен.

Нужно сказать, что Петр I и своих племянниц, дочерей Ивана V, выдал замуж за иностранных владетелей. Екатерину в 1717 году — за герцога Мскленбург-Шверинского Карла Леопольда, а Анну еще в 1710 году — за герцога Курляндского и Самогитского Фридриха Вильгельма.

С начала XVIII века можно считать, что возобновились династические связи России с Западной Европой, прерванные не на одно десятилетие.

Царевичи и царевны

С принятием в 1547 году великим князем Иваном IV царского титула сыновья царей стали носить титул царевичей, а дочери — царевен. До восшествия на престол династии Романовых титул царевича носили сыновья Ивана IV Грозного — Дмитрий (1552–1553), Иван (1554–1582), Федор (1557–1598), ставший царем после кончины отца, и Дмитрий (1582–1591). Дочери же Ивана Грозного Мария, Анна, Евдокия, носившие титул царевен, скончались в малолетнем возрасте.

Последней царевной из угасшей династии Рюриковичей была дочь царя Федора Иоанновича Феодосия, также умершая в младенчестве в 1594 году.

После принятия решения Вселенским собором о передаче царского титула шурину последнего царя Борису Годунову его дети Федор и Ксения упоминаются в присяге, данной на верность их отцу, царю Борису, как царевич и царевна.

После трагической гибели царя Федора Годунова и вступления в Москву Лжедмитрия I Ксения, единственная из всей семьи оставшаяся в живых, была пострижена в монахини под именем Ольги и сослана в один из белозерских монастырей.

Интересно, что немногим ранее, в присяге сыну Годунова Федору, его сестра названа не просто царевной, а государыней царевной.

В дальнейшем, уже при первых Романовых, дочери царя в большинстве случаев или принимали постриг и уходили в монастырь, или до конца своих дней оставались незамужними. Для царской семьи выдавать своих дочерей за собственных подданных считалось умалением царского достоинства, а вступление в брак с иностранными владетельными особами осложнялось разногласиями в вопросах веры, чему в России придавалось огромное значение.

Стала монахиней с именем Анфисы дочь царя Михаила Федоровича царевна Анна (1630–1692). Монашеский сан приняли и дочери царя Алексея Михайловича — царевна Марфа (1652–1707), в монашестве Маргарита, и царевна Софья (1658–1704), в монашестве Сусанна, проведшая последние годы жизни в Новодевичьем монастыре, хотя сан ею был принят помимо собственной воли.

Если смотреть по поколениям, то у первого царя из рода Романовых было семь дочерей-царевен, из которых выжили только Анна, Ирина и Татьяна, и трое царевичей, двое из которых умерли в младенчестве (Иоанн и Василий), а третий — Алексей Михайлович — сменил отца на троне русских царей.

Алексей был женат дважды и имел от первой жены, Марии Ильиничны Милославской, 13 детей: пять царевичей и восемь царевен. Из мальчиков выжили только двое, будущие цари Федор и Иван V, а остальные — Дмитрий, Алексей и Симеон — не дожили до совершеннолетия. Дочери Алексея Михайловича — Евдокия, Марфа, Анна, Софья, Екатерина, Мария, Феодосия и Евдокия (младшая) — также пожизненно пользовались титулом царевен, если только не принимали монашеский постриг.

Вторая супруга царя, Наталья Кирилловна Нарышкина, родила двух дочерей и сына Петра, будущего первого российского императора Петра Великого. Царевны Наталья и Феодора, умершая младенцем, так же как и их сводные сестры, могли выбрать только два пути — или монастырь, или пожизненное девичество. Наталья Алексеевна (1673–1716) по старому русскому обычаю так и не вышла замуж.

Старший сын Алексея Михайловича царь Федор прожил немногим более двадцати лет (1661–1682), а его сын царевич Илья скончался всего нескольких лет от роду.

У царя Ивана V сыновей не было, а две из пяти его дочерей, царевны Екатерина и Анна, нарушив многолетнюю традицию, вступили в браки с иностранными владетельными особами.

Нельзя сказать, что ранее не делалось таких попыток. Еще в царствование Бориса Годунова в Москву приехал шведский принц Густав, сын короля Эрика XIV. Годунов попытался выдать за него свою дочь, царевну Ксению, но попытка оказалось неудачной из-за отказа Густава менять протестантизм на православную веру. Русский царь был вынужден искать для дочери нового жениха, и он нашелся в Дании. Им стал принц Иоанн, брат короля Дании Христиана. В августе 1602 года Иоанн приехал в Россию и был торжественно принят в Москве, однако 28 октября того же года принц неожиданно скончался на 20-м году жизни.

В 1604 году велись переговоры о браке царевны с одним из герцогов Шлезвига, но они были прерваны с началом Смутного времени.

Спустя более тридцати лет, в 1637 году, из Дании прибыл гонец от короля Христиана IV, который просил вернуть Дании останки принца Иоанна. Это послужило поводом последовать примеру Бориса Годунова и сосватать старшую дочь царя Михаила Федоровича Ирину за датского принца Вольдемара. Однако в дело в очередной раз вмешались вопросы веры. Русская сторона и лично сам царь требовали от Вольдемара принятия православия, так как без выполнения этого условия женитьба на царевне была бы невозможна. Как и в случае с царевной Ксенией Годуновой, помолвка была сорвана из-за взаимной неуступчивости в этом вопросе.

Начало XVIII века, а вместе с ним и наступившие новые времена в корне меняют всю систему взглядов на браки царевен, и уже Петр I выдает своих племянниц, дочерей Ивана V, за иностранцев. Царевна Екатерина становится женой герцога Карла Леопольда Мекленбург-Шверинского, а царевна Анна (будущая императрица Анна Иоанновна) вступает в брак с герцогом Курляндским Фридрихом Вильгельмом.

Сын же самого Петра от первой жены, Евдокии Лопухиной, царевич Алексей был женат на принцессе Шарлотте Христине Софье Брауншвейг-Вольфенбюттельской, сестра которой стала супругой императора Священной Римской империи Карла VI. Невеста так и не приняла православие и осталась лютеранского вероисповедания, а в 1713 году Петр присвоил своей невестке титул «кронпринцесса великая княгиня наследница».

Династическими браками своих детей и ближайших родственников Петр I пытался решить и политические задачи, и эти решения отразились на дальнейшей судьбе всей Российской империи. Многочисленные дети Петра от второй супруги Екатерины умирали в младенческом возрасте; так, не прошло и года после отречения от прав на престол и смерти царевича Алексея, как 25 апреля 1719 года умирает, проболев совсем недолго, малолетний наследник царя, царевич Петр Петрович. Несмотря на многочисленное потомство Петра I от Екатерины, их дети в своем большинстве не доживали до четырехлетнего возраста. Малолетними умерли царевичи Петр, Павел, еще один Петр, царевны Екатерина, Наталья, Маргарита, еще Наталья.

У Петра остаются две дочери — царевны Анна и Елизавета. Царь хотел выдать своих дочерей за самых титулованных иноземцев, самых видных принцев крови, однако только Анна Петровна в 1725 году вышла замуж за герцога Гольштейн-Готторпского Карла Фридриха, сын которого, Карл Петр Ульрих, под именем Петра Федоровича стал основателем новой Гольштейн-Готгорпской линии, правящей в Российской империи вплоть до 1917 года.

Необходимо отметить и такой момент, что обе царевны были рождены Екатериной еще до брака с царем и признаны царевнами вместе с признанием их матери царицей 6 марта 1711 года, хотя сам Петр I обвенчался с Екатериной только спустя год, 19 февраля 1712 года, и узаконил рожденных ею до брака дочерей — Елизавету (1709–1761) и Анну (1708–1728).

После принятия Петром I императорского титула его супруга была объявлена 23 декабря 1721 года императрицей, и в тот же день его дочери получили титул цесаревен.

В период правления Петра состоялся последний брак представителя правящей династии со своим подданным. Так, племянница Петра, дочь царя Ивана, царевна Прасковья, вышла замуж за сенатора и генерал-аншефа Ивана Ильича Дмитриева-Мамонова.

Спустя столетие правнук Петра Великого император Павел I в «Учреждении об императорской фамилии» официально отменил титулы царевичей и царевен и предоставил всем своим потомкам до пятого колена включительно титул великих князей и великих княжон.

Дворянство

Дворянство — высшее правящее сословие, возникшее на основе государственной службы. Термин «дворянин» появляется во второй половине XII века и обозначает как вольных слуг, живущих при княжеском дворе, так и холопов. Дворяне в своем большинстве выдвинулись из дружинников русских великих и удельных князей, хотя термин еще не употреблялся в том широком смысле, как это произошло позднее.

При княжеских дворах находились придворные слуги, называемые отроками. Впервые при князе Андрее Боголюбском отроки стали именоваться дворянами. Как более уместный и отвечающий действительности, термин «дворянин» постепенно вытеснил термин «отрок».

Со временем в распоряжении великого князя оказалось такое количество дворян, что начала складываться поместная система, когда дворянину передавалась государственная земля, которой он мог пользоваться только при условии службы. С XVI века дворянство стало составлять высшие и социально престижные слои светского общества, преобладало экономически (прежде всего в землевладении) и занимало ведущие политические позиции.

С расширением Московского государства увеличилось и количество дворян. Московия расширяла свои границы, многие удельные и некоторые великие княжества были присоединены к ней, а их владельцы получали статус служилых князей при московском государе. Зачастую вместе с удельными и потомками великих князей к великому князю Московскому на службу переходили и их дружинники. Так образовался класс городовых дворян, остававшихся служить в своих городах и лишь изредка приезжавших ко двору великого князя, впоследствии царя Московского. Подчинялись же они, конечно, уже центральной власти или наместникам и воеводам, поставленным ею.

Впервые термин «дворянин» в новом смысле этого слова упоминается в приговоре Земского собора 1566 года.

В чиновной иерархии дворяне стояли ниже бояр и окольничих, людей собственно придворных. При этом существовало различие между обязательной службой дворян и вольной службой бояр и детей боярских, которые в награду за службу получали земли в вотчину, то есть в наследственное владение.

В XVI веке дети боярские и дворяне были юридически уравнены в правах, так как первые также стали получать земли за службу, и, таким образом, все они стали называться дворянами.

Торжество одного термина над другим знаменует окончательную победу придворной службы над службой свободной. Эта дворянская служба стала военной и обязательной. Всех дворян вносят в специальные (особые) списки, цель которых — определить численность армии. Для составления списков устраивались смотры, при этом лучшие из дворян по профессиональной годности и родословию назывались выборными дворянами и несли начальную службу в качестве голов сотенных и другие службы, а городовые дворяне были в войске рядовыми. Кроме того, дворяне, призванные из Москвы (дворяне московские), считались по своему положению выше городовых дворян, призванных из провинции. Преимущество московских дворян было еще и в том, что они служили на глазах государя, и именно из их среды комплектовались все высшие придворные и думные круги.

Московские дворяне состояли из представителей титулованной (из Рюриковичей — Долгорукие, Одоевские, Шуйские и др.; Гсдиминовичей — Голицыны, Хованские и др.) и нетитулованной знати, а также древних служилых родов, главным образом московских (Бутурлины, Салтыковы, Вельяминовы-Воронцовы, Годунову, Головины и др.), и лиц, выдвинувшихся по службе из других сословно-чиновных групп.

Численность московских дворян в конце XVI века составляла примерно 170 человек, в 1610–1611 годах — 225, в 1627-м — свыше 820, в 1632-м — около 950. В XVII веке она постепенно возрастает.

Средний размер их землевладения в 1630-е годы составлял 750 десятин, но иногда доходил до 2,5–3 тысяч десятин. Владели они в среднем 25–30 крестьянскими дворами. Средний размер государственного денежного (четвертного) жалованья в 1604 году составлял около 50 рублей в год. Московские дворяне назначались на высшие, частью средние посты в военной и дипломатической службе, центральном и местном государственном управлении, из их числа обычно пополнялась Боярская дума.

Выборные дворяне являлись промежуточным звеном между высшими группами светской знати и се основной массой и включали представителей (в XVI — начале XVII в.) главным образом старых служилых родов различных великих и удельных княжеств: Московского (Аксаковы, Всеволожские, Колычевы, Кутузовы), Рязанского (Биркины, Кобыковы, Ляпуновы), Тверского (Бороздины, Зюзины, Шетневы) и др. Они периодически привлекались на службу в столицу по списку государева двора, занимали низшие, частью средние военные, государственно-административные и дипломатические посты.

Численность выборных дворян в 1589 году составляла свыше 600 человек, в 1603-м — около 900 человек, в 1620-х годах — свыше 1100–1200 человек. Денежное и земельное обеспечение их было в 2–3 раза меньше, чем московских дворян. Средний размер государственного денежного жалованья в 1604 году составляла 16,5 рубля в год.

1630-х годах выборные дворяне выбыли из состава государева двора и фиксировались документацией вместе с рядовыми служилыми феодалами.

В XVI веке, в соответствии с политикой Иоанна IV, дворянский титул сделался выше других, а в XVII столетии титул «дворяне» уже включал в себя титулы княжеские, боярские и собственно дворянские.

Так, в 1645 году при вступлении на престол царя Алексея Михайловича князь Алексей Никитич Трубецкой был послан в полки приводить к присяге на государево имя воевод и всю рать. Также важное государственное поручение он исполнял, будучи только в простом звании дворянина, то есть не имея особого служебного чина. 7 сентября 1645. года, за три недели до своего коронования (28 сентября), молодой царь явил свое пожалование из всех первому Алексею Никитичу, возведя его прямо в сан боярина как человека родовитого, иначе ему было бы дано только окольничество.

Если при Иоанне Грозном произошло слияние понятий «дети боярские» и «дворяне», то при Петре I в единое целое слился весь слой служилого населения России, включая и боярство. Это произошло под воздействием самодержавной власти, нивелирующей всех подданных, когда даже потомки великих и удельных князей не обладали никакими преимуществами перед другими категориями служилого населения. Только царь мог возвысить одних и понизить других, независимо от их происхождения. Ярким примером этого служит А. Д. Меншиков, ставший светлейшим князем, генералиссимусом, П. И. Ягужинский — впоследствии генерал-аншеф и граф, П. П. Шафиров — барон и вице-канцлер.

Этому способствовало отмененное в 1682 году братом Петра I царем Федором Алексеевичем местничество и сожжение разрядных книг. Тем самым был положен конец обычаю верхушки знати считаться заслугами предков и знатностью при занятии должностей.

Шляхетство, как на польский манер начали называть российское дворянство, стало главным объектом забот и пожалований Петра I. На грани XVII и XVIII века в России имелось более 15 тысяч дворян (около 3 тысяч семей). Основа их положения в обществе — владение землей и крестьянами. На 1700 год в их подчинении трудились, по неполным данным, от 363 до 379 тысяч крестьянских дворов. Высшее дворянство составляло более 500 фамилий, каждая из которых владела 100 и более дворами (5 фамилий — более 2 тысяч дворов каждая, 13 — от 1 до 2 тысяч дворов). Остальные принадлежали к среднему (менее 100 дворов) и мелкому (несколько единиц или десятков дворов) дворянству.

К соцарствованию Ивана и Петра Алексеевичей и правлению царевны Софьи относится и окончательное составление общей дворянской родословной книги, в которую вошли все группы дворянского сословия, знатные по происхождению и по службе, что должно было способствовать сплочению воедино всех разрозненных составных частей благородного сословия.

В 1695 году перестали жаловать в стольники, а в 1703-м — в жильцы. Тогда же практически прекратилось пожалование и в боярские чины. Боярская-дума сошла с исторической сцены за какие-нибудь 10–12 лет.

В Петровскую эпоху происходит оформление дворянства не как чина, разновидности прежнего служилого сословия, а как единой корпорации, класса-сословия, обладающего особыми привилегиями. Выделяя дворянство, Петр I тем не менее возложил на него все тяготы военной и чиновничьей службы. Дворянское звание могло иметь значение и вес только тогда, когда его обладатель нес государственную службу.

Именно с такими взглядами Петра I связан указ Сенату от 1712 года, установивший преимущество офицеров перед неслужилым дворянством: «Сказать всему шляхетству, чтоб каждый дворянин во всех случаях (какой бы фамилии пи был) почесть и первое место давал каждому обер-офицеру и службу почитал».

При Петре состав дворянства изменился. В его ряды вошли по служебным заслугам и царскому пожалованию многие выходцы из других сословий, вплоть до «подлых». Все они, дворяне старой и новой формации, получали земли и крестьян. В их руки перешли тысячи крестьян из числа государственных и дворцовых.

В идеальном случае дворянин — помещик, то есть владелец земель и крепостных. Именно в таком качестве дворянство являлось главной социальной опорой монархии. Право владения населенными землями и получение с них доходов неразрывно связывалось с обязанностью дворян служить царю и отечеству. Указом 1701 года было категорически определено, что «все служилые люди с земель службу служат, а даром землями никто не владеет». Здесь под землями имелись в виду поместья.

Важным приобретением для дворян стало окончательное слияние поместий, которыми они владели на условном праве (несение службы государю; его несоблюдение могло повлечь за собой конфискацию поместья в казну), и вотчин, безусловных владений. Это оформил и известный указ Петра о единонаследии от 23 марта 1714 года.

Петр I утвердил и наследование недвижимого родового имущества только одним из сыновей владельца, что вело к получению одним, обычно старшим сыном всех прав, включая и родовой титул. Однако этот закон просуществовал непродолжительное время и в России не прижился.

С петровских времен, характерных непрерывными войнами, служба для всех категорий служилых людей стала постоянной, а ее оплата изменилась. За службу в регулярной армии стали платить денежное жалованье. Поместье же, перестав быть видом жалованья за службу, стало фактически неотторжимо. Оно все более сливалось с другой формой землевладения — вотчиной, то есть родовой формой землевладения. В 1714 году поместья и вотчины были объявлены единой недвижимой собственностью помещика-дворянина. Под воздействием самодержавной власти произошел процесс слияния всего служилого сословия, когда происхождение стало играть второстепенную роль. В 1720-х годах термин «дворяне» в источниках обозначал всю совокупность светских феодалов (примерно 140 тысяч человек).

Петр I впервые определил условия, при которых не-дворянин мог получить дворянство. Уже первый офицерский или гражданский чин давал им это право. Указом от 16 января 1721 года все младшие офицеры были автоматически возведены в дворянство. А ведь до этого времени почти 14 % офицеров русской армии не имели дворянского звания.

С этого момента положение в обществе дворянина определялось только его государственной службой и личными заслугами: «Знатное дворянство по годности считать».

Царь сам подавал пример служения Отечеству, начав службу с нижних чинов и постепенно поднимаясь по служебной лестнице.

Еще в 1705 году английский посол Ч. Уитворт писал: «Царь, находясь при своей армии, до сих пор не является ее начальником, он состоит только капитаном бомбардирской роты и несет все обязанности этого звания. Это, вероятно, делается с целью подать пример высшему дворянству, чтобы оно трудом домогалось знакомства с военным делом, не воображая, как, по-видимому, воображало себе прежде, что можно родиться полководцем, как родиться дворянином или князем».

Указом от 16 января 1721 года Петр I объявляет служебную заслугу, выраженную в чине, источником шляхетского (дворянского) благородства. «Все обер-офицеры, которые произошли не из дворянства, — гласит этот знаменательный указ, — оные и их дети и их потомки суть дворяне, и надлежит им дать патент на дворянство».

Петр I настойчиво указывал на то, что «…одно дворянское достоинство вследствие происхождения не дает еще ровно никаких преимуществ, и что только служба Родине и заслуги перед ней делают человека выше и знатнее».

Знаменательна в этом плане и введенная Петром Табель о рангах. По ее поводу Сенат 20 сентября 1721 года представил свое мнение. Предлагалось приравнять к рангам Табели ряд исконно существовавших в России чинов, которыми ко времени составления Табели обладали кое-какие лица: «Притом же всеподданнейше доносим, понеже еще остались в древних чинах некоторые персоны, а именно: бояре, кравчие, окольничьи, думные дворяне, спальники, стольники и прочие чины, того ради предлагается, не изволит ли его царское величество оных по их живот определить против других рангами, ибо в России из тех чинов ныне определены и впредь определяемы быть имеют в губернаторы, в вице-губернаторы, в воеводы, и ежели ранги им будут не определены, то подчиненных им будет не без противности». Однако эта рекомендация царем принята не была.

Служебные силы каждого государства по роду их деятельности распределяются главным образом на два отдела: военный и гражданский, и чем правильнее устроена организация внутреннего государственного управления, тем точнее определяются, и по уставам, и на практике, обязанности каждого из этих отделов. Кроме того, в государствах монархических существует еще и придворное ведомство, которое в большей части своих должностей (в России в том числе) является лишь почетным отличием, но не действительной государственной службой, хотя ранее служба в придворных званиях открывала сама по себе дорогу к высшим государственным должностям.

В старой московской России не существовало строгого распределения между военными и гражданскими лицами. Так, боярин или воевода мог занимать и военные, и гражданские должности, а окольничий или стольник, собственно придворные люди, могли начальствовать над полками или заседать — в приказах.

При введении Табели о рангах не сразу, однако, исчезли прежние московские чины. Хотя с 1722 года пожалование этих чинов окончательно прекратилось, но некоторые лица удерживали их, присоединяя к ним и свои новые чины. Так, иные писались одновременно и боярином, и действительным тайным советником — чином, который хотя и не был внесен в Табель при ее издании, но существовал фактически с 1711 года.

Петровская Табель о рангах, обнародованная,24 января 1722 года, окончательно зафиксировала принцип чиновной, бюрократической выслуги. Новый закон распределил службу на гражданскую и военную. Новая система расширила количественно ряды российского шляхетства — прочной опоры феодального государства, власти самого государя. Дворяне занимали безусловно господствующее положение в обществе. В целом меры Петра привели к консолидации русского дворянства как класса господствующего, правящего, к укреплению его экономической мощи и политических позиций.

Оно пополнилось выходцами из недворянских сословий, представителями феодальной верхушки нерусских народов — таковы татарские князья Енгалычевы, украинские гетманы и полковники Скоропадские и Апостолы, Горленки и Забелы, лифляндские и эстляндские дворяне с их особыми правами. Все прослойки дворянства при Петре слились в единое целое, стали составлять единый господствующий класс.

Получение дворянского титула в связи с продвижением по службе позволило и большому количеству иностранцев, служивших в России, стать русскими дворянами.

Преимущественное право на государственную службу предоставлялось именно дворянам (имелось в виду главным образом потомственное поместное дворянство). Это право, во-первых, проявлялось в льготных условиях самого поступления на службу и, во-вторых, в более быстром продвижении по рангам. Ставка на дворян учитывала не только значение дворянства как социальной опоры самодержавия, но и его более высокий в целом образовательный уровень (дворянам было легче получить образование) и имущественную обеспеченность, Последнее было важно ввиду сравнительно низкого материального вознаграждения за государственную службу, которая считалась сословной обязанностью дворянства.

Табель о рангах предусматривала возможность поступления на государственную службу и других свободных сословий с получением соответствующих классных чинов. Но такая возможность рассматривалась как исключительная и в значительной мере вынужденная.

В Табели о рангах 1722 года говорится: «…которые дослужатся до обер-офицерства не из дворян, то когда кто получит вышеписанный чин, оный суть дворянин». Хотя это и служило различием между знатными фамилиями и выслужившимися дворянами, тем не менее перед лицом государства в своих правах они не разнились.

Своих сотрудников Петр часто выбирал из людей незнатного происхождения либо из иностранцев, которых он привлекал на службу. Такими были президент Военной коллегии генерал-фельдмаршал и светлейший князь А. Д. Меншиков, генерал-прокурор П. И. Ягужинский, вице-канцлер барон П. П. Шафиров, Я. В. Брюс, А. Вейде и др. Для возвышения своих сотрудников Петр добивался от германского императора присвоения им титулов князя и графа Священной Римской империи, лично возвел А. Д. Меншикова в княжеский титул и учредил в России титулы графа и барона.

Но среди сподвижников Петра I сохранилось и много представителей старинной знати — Б. П. Шереметев, ставший графом и генерал-фельдмаршалом, князья Дмитрий и Михаил Голицыны, князь Я. Ф. Долгоруков и князь Н. И. Репнин, братья царицы Марфы графы Ф. М. Апраксин (генерал-адмирал) и П. М. Апраксин.

Начиная с Петра I принцип происхождения был заменен принципом личной выслуги. Монарх стоял на вершине пирамиды чинов, и критерии продвижения по служебной лестнице полностью стали зависеть от него. Не происхождение, а заслуги перед царем, и государством стали основой для продвижения и возвышения по служебной лестнице. Сам же принцип личной выслуги усилил власть самодержавия над дворянством.

Петр I подтверждал, что «никому, кроме нас и других коронованных глав, не принадлежит, кого в дворянское достоинство гербом и печатью пожаловать».

В большинстве европейских государств служба монарху была привилегией членов феодального сословия. В России она стала для них обязанностью. Фактически в петровское время это была служба пожизненная. Табель о рангах увеличивала служебное бремя для представителей дворянского класса, дополнив его еще и обязанностью учиться. Поэтому в целом новый закон усиливал бюрократизацию самого правящего класса России, что нашло отражение в статьях, подчеркивавших преимущество рангов и чинов, получаемых за государственную службу, а также определявших порядок предоставления дворянского достоинства за службу в армии и гражданских учреждениях.

Из представления о том, что наиболее присущее дворянину занятие — служба офицером, закономерно вытекало то, что каждый офицер должен быть дворянином, поскольку уже по своей социальной роли он занимает «дворянское» место в обществе. Возведение в дворянство стало наиболее естественной наградой за службу.

Дворянство при Петре I начало именоваться иностранным словом «шляхетство», и дворянин превратился, соответственно, в шляхтича. Термин «шляхта» происходит от общего названия благородного сословия в Польше, на Украине и в Великом княжестве Литовском. В том же значении этот термин стал употребляться и в России.

Впервые это слово встречается в одном из указов 1712 года, затем повторяется в Табели о рангах 1722 года. Однако термин «шляхетство» в России не прижился и был вытеснен более привычным словом «дворянство». В последние годы царствования Петра I и его ближайших преемников оба эти слова одинаково были в ходу, но со времен Екатерины II слово «шляхетство» совсем исчезает из обиходной речи. Кстати, после раздела польских земель и присоединения их части к Российской империи шляхта этих земель была признана в российском дворянстве.

Стремление Петра организовать государство по военным образцам, естественно, влекло за собой усиление роли военных в обществе и государстве. Нет сомнения, что государственная и военная реформы привели к достаточно четкому разделению военной и гражданской служб, что и было зафиксировано в Табели о рангах. Но вместе с тем петровские реформы знаменовались широким распространением практики участия профессиональных военных в государственном управлении. Это проявлялось не только в легкости назначения военных на гражданские должности, но и в весьма частом их использовании (особенно гвардейцев) в качестве эмиссаров царя, высших учреждений. Обычной картиной были командировки сержантов и офицеров гвардии в губернии^ провинции и уезды, где они, имея чрезвычайные полномочия, исполняли роль своеобразных «толкачей» и «погонял». За неисполнение указов они имели право любых чиновников «посадить в оковы, на цепи и в железа» и держать их там неограниченное время.

Петр I, начав службу с нижних чинов, собственным примером показывал всему служивому люду, что только служба способствует занятию дворянином того места и положения в обществе и государстве, которое определяется его чином. Согласно идее Феофана Прокоповича, самодержец поставлен на вершину «чинов», является высшим «чином», в который его определил сам Бог, поручив ему нелегкую «службу» управления подданными.

Табель о рангах несколько объединила, но совсем не примирила русское дворянство, остававшееся весьма разнородным. Родовитое дворянство никогда не могло примириться с демократичной петровской Табелью, пытаясь взять реванш в более позднее время. Петровская Табель о рангах, делавшая дворянином всякого, дослужившегося до обер-офицерского чина по военной и до коллежского асессора по гражданской службе, составляла предмет, весьма щекотливый для дворянства — его больное место.

Большинство наказов на разные лады заявляют, что жаловать дворянство может один монарх, «коренное, родовитое дворянство не может помириться с тем, что каждый «подлый» человек, заслуживший маршированием и повиновением начальству обер-офицерский чин, именует себя «дворянином».

Если ранее существовала непреодолимая пропасть между московским боярином, князем, потомком великих или удельных князей и городовым казаком, хотя все они принадлежали к служилому сословию, так и позднее очень мало что могло объединить флигель-адъютанта, графа, молодого полковника и гарнизонного подпоручика, выслужившегося из унтер-офицеров многолетней беспорочной службой и получившего первый свой офицерский чин к сорока годам.

Табель о рангах предусматривала три основных рода службы — военную, штатскую и придворную — и делилась на XIV классов. Кроме того, в Табель были включены кавалеры высшего и единственного тогда ордена святого апостола Андрея Первозванного.

Основной упор делался на представителей потомственного поместного дворянства, хотя предусматривалась возможность поступления на государственную службу и представителей других свободных сословий с получением соответствующих классных чинов.

Военные чины всегда считались выше гражданских, и если уже самый низший офицерский чин (XIV класс) давал право его обладателю на потомственное дворянство, то предоставление потомственного дворянства в штатской службе давалось лишь с VIII класса, а более низкие чины давали лишь дворянство личное.

Основные военные чины за двести лет своего существования несколько видоизменились, причем офицеры гвардии имели преимущество в два чина перед армейскими, а офицеры спецвойск (артиллерия, инженерные войска) — в один чин.

Отдельно существовали и чины военно-морского флота, в большинстве случаев совпадавшие в Табели с армейскими, но имевшие свои отдельные, специфические флотские названия.

Окончательно Табель о рангах для военных чинов сложилась в виде, представленном в табл. 1.

Кроме того, в кавалерии существовали свои, особенные чины — генерал от кавалерии, ротмистр (капитан), штаб-ротмистр (штабс-капитан), корнет (подпоручик).

В разные периоды имелись некоторые военные чины, впоследствии переименованные (генерал-аншеф, генерал-поручик) или отмененные совсем (бригадир, капитан-поручик, секунд-ротмистр, фендрик и др.). Одно время существовало сразу же два майорских чина — премьер-майор и секунд-майор, также потом отмененные.

В XVIII веке существовала практика, когда дети дворян уже с рождения записывались солдатами в гвардию и, получив очередные чины, оставались дома. К своему совершеннолетию они в большинстве случаев имели офицерский чин. Во времена же Петра I все дворяне обязаны были начинать службу в гвардии простыми солдатами, и, чтобы выслужиться в офицеры, им необходимо было проявлять рвение, иначе служба в солдатских чинах могла бы остаться за ними на долгие годы.

С другой стороны, лица, уже имевшие офицерский чин, но не являвшиеся дворянами, со времени Петра сразу же становились таковыми. В дальнейшем эти условия были ужесточены.

Император Николай I своим манифестом от 11 июня 1845 года ограничил доступ в дворянство, повысив класс чинов. С этого времени потомственное дворянство на военной службе обеспечивал только первый штаб-офицерский чин майора, что соответствовало VIII классу в Табели. Чины же с XIV по IX класс стали давать только личное дворянство.

С 1856 года потомственное дворянство стал приносить лишь чин полковника (VI класс). Для получения же личного дворянства условия не изменились, его давали все офицерские чины.

В целом приобретение дворянства на службе в России в XVIII–XIX веках носило чрезвычайно широкий характер. К началу XX века потомственных дворян, вписанных в родословные книги, могущих доказать свою принадлежность к служилому сословию еще с допетровских времен, насчитывалось всего четверть от общего числа дворян. Можно считать, что почти 90 % дворянских родов возникло в XVIII–XIX веках в результате службы.

Возможность выслуги в офицеры (вплоть до генеральских чинов), а значит, и получение дворянства существовала и у нижних чинов. В звании полных генералов, выслужившихся из нижних чинов, были И. Н. Скобелев, граф Н. И. Евдокимов, а позднее, в Первую мировую войну — начальник штаба верховного главнокомандующего М. А. Алексеев, командующий Юго-Западным фронтом генерал-адъютант Н. И. Иванов.

Генеральских званий достигали и дети выслужившихся в офицеры нижних чинов — вице-адмирал С. О. Макаров, генерал-лейтенант А. И. Деникин.

В законе говорилось: «Право на производство в офицеры действительной службы предоставляется всем вообще строевым нижним чинам унтер-офицерского звания… Для производства в офицеры требуется: а) выслуга определенного срока в нижнем чине; б) удостоение начальства; в) выполнение представленным к производству определенных условий по научным и служебным занятиям».

Преимущественное положение офицеров делало само собой разумеющимся тот факт, что дворяне избирали, как правило, именно военную службу, и подавляющее число дворян, особенно в XVIII веке, было офицерами.

Если в царствование Петра I и его ближайших преемников дворяне обязаны были служить пожизненно, то уже Анной Иоанновной для дворянства были сделаны первые послабления. Дворяне должны были отслужить 25-летний срок, с 20- до 45-летнего возраста, после чего могли уходить в отставку. Один же из представителей дворянской семьи вообще освобождался от службы, имел право остаться в родовом имении и заниматься своим хозяйством.

В феврале 1762 года императором Петром III был издан манифест, в котором говорилось, что «при Петре Великом и его преемниках нужно было принуждать дворян служить и учиться, отчего произошла большая польза, истреблено нерадение к пользе общей, невежество; знание и прилежание к службе умножали искусных и храбрых генералов, также людей, сведущих в гражданских и политических делах, благородные мысли вкоренили в сердцах патриотов беспредельную верность и любовь к государю и великое усердие к службе. И потому мы не находим той необходимости в принуждении к службе, какое до сих пор потребно было».

Закон о вольности дворянства был издан Петром III 18 февраля 1762 года в виде «Манифеста о даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» и освободил дворян от обязательной службы.

Жалованная грамота дворянству от 21 апреля 1785 года, изданная уже Екатериной II, подтвердила право дворян выходить в отставку по своему усмотрению. Исключение составляли лишь офицеры, служившие в армии во время военных действий, поскольку войны предъявляли повышенный спрос на офицерские кадры.

Служить офицером для дворянина считалось честью, и большинство дворян вменяло себе в непременную обязанность хотя бы непродолжительное время отслужить в армии или гвардии.

Со временем усложняется и само получение дворянства; так, в 1788 году было запрещено давать дворянство тем офицерам, которые получили первый свой офицерский чин не на действительной военной службе, а при отставке. В целом же принципиальные положения законодательства, устанавливавшие неразрывную связь между службой офицером и принадлежностью к высшему сословию, не менялись очень долго — до середины XIX века.

Послепетровское законодательство постепенно облегчало дворянам условия прохождения службы. Указ 1727 года разрешил отпускать две трети офицеров из дворян в их поместья для приведения в порядок хозяйства. В 1736 году срок службы дворян ограничен 25 годами, предусмотрен выбор одного из отпрысков дворянской семьи для управления имением. В 1740 году разрешен выбор между военной и гражданской службой. Манифестом о вольности дворянства 1762 года отменена для дворянства обязанность служить, а окончательно привилегии дворян подтверждены Жалованной грамотой дворянству 1785 года.

Между тем среди дворянства к середине XIX века процент лиц, обладавших имениями или какой-либо иной недвижимостью, сократился очень сильно и составлял гораздо менее половины. Благосостояние большинства неслужащих дворян-помещиков не отличалось существенно от среднекрестьянского. Понятно, что дворяне, не обладавшие никакой собственностью или имевшие такое небольшое имение, которое позволяло обеспечивать уровень жизни практически не выше крестьянского, вынуждены были служить в любом случае. С другой стороны, офицеры — выходцы из других сословий, ставшие дворянами по офицерскому чину, тоже, естественно, не имели никакой собственности, и в результате к этому времени офицерский корпус стал превращаться в социальную группу, подавляющее большинство которой жило только на жалованье.

Если начиная с петровской Табели в военной службе уже низший XIV класс давал право на потомственное дворянство, то гражданская служба с самого начала в этом уступала. Потомственное дворянство давалось чиновникам лишь с VIII класса (коллежский асессор), а все чиновники, имевшие более низкие чины, если они только не состояли до этого в дворянском сословии, получали только личное дворянство.

С 1834 года при дальнейшем чинопроизводстве чиновника с XIV по VIII класс первенствующую роль играло уже не происхождение, а образование. Все, кто имел классные чины, делились на три разряда: с высшим образованием, средним и начальным. Производство в каждый последующий чин должно было осуществляться строго по выслуге установленного для каждого разряда числа лет.

Для перевода в чин VIII класса, дававшего в то время потомственное дворянство, из предыдущего, IX класса, дворянин должен был прослужить три года, для недворян же этот срок устанавливался в 12 лет.

С 11 июня 1845 года класс, дававший потомственное дворянство в гражданской службе, был повышен до V (статский советник); VI–IX классы приносили личное дворянство, а более низкие чины пользовались лишь правом на личное почетное гражданство. 9 декабря 1856 года право на потомственное дворянство в гражданской службе было повышено на один чин, из V в IV (действительный статский советник), что соответствовало на военной службе чину генерал-майора.

Неоднократно предпринимались попытки отмены классных чинов, но они настолько глубоко и прочно вошли в жизнь общества, что с небольшими изменениями просуществовали вплоть до 1917 года.

Еще император Александр III заявлял по поводу отмены чинов, что «решился это сделать и готов идти вперед решительно», но и это намерение не было осуществлено, хотя делалась попытка отмены не самих чинов, а лишь замена их должностями, но это ни в какой форме не отражалось на привилегиях, имевшихся у чиновничества.

Говорилось и о том, что основной идеей для чиновничества стало не само служение Отечеству, а получение чинов и приобретение тем самым сословных привилегий (получение дворянства).

Несколько видоизменяясь, система классных чинов сложилась во второй половине XIX века (табл. 2).

Чины же XI класса (корабельный секретарь) и XIII класса (провинциальный секретарь) фактически перестали употребляться еще с конца XVIII века. Чиновничество, имевшее чин XIV класса (коллежский регистратор), производилось сразу же в губернские секретари, а затем в коллежские секретари.

Количество классных чиновников постоянно возрастало. Так, если в 1874 году насчитывалось около 100 тысяч гражданских чиновников, то спустя чуть более четверти века, в 1902 году, их было уже более 160 тысяч человек.

В 1906 году были уравнены права представителей всех сословий на государственную службу, в частности при поступлении на нее.

Екатерина II своей Жалованной грамотой дворянству ввела корпоративную организацию благородного сословия с правами самоуправления. Потомственные дворяне каждой губернии образовывали Дворянское собрание. Члены его должны были быть внесены в дворянские книги данной губернии и обладать достаточным имущественным цензом.

Дворянское собрание имело право обращаться с ходатайствами к правительству о решении своих нужд. Обычно раз в три года избирался губернский предводитель дворянства. Точно такая же система существовала и на более низком, уездном уровне.

Дворянское собрание, предусмотренное Жалованной грамотой дворянству 1785 года, состояло из губернского предводителя дворянства (председателя) и по одному депутату от уезда. В отношении дворянства права Дворянского депутатского собрания сводились к тому, чтобы «признать членом дворянского общества того, кто доказал уже, что он дворянин, но не вновь возводить или восстанавливать в сие достоинство». В пореформенный период компетенции Дворянского депутатского собрания были расширены: на их отзыв передавались вопросы, по которым правительство хотело узнать мнение дворянства. С середины 1880-х годов в их работе стали принимать участие уездные предводители. Эта практика узаконена указом от 10 июня 1902 года, который официально ввел в систему дворянского самоуправления собрания предводителей и депутатов дворянства, подчинив их Сенату.

Еще в 1831 году предводители дворянства были причислены к чиновникам гражданской службы и пользовались чинами вплоть до IV класса. Так, губернский предводитель дворянства во второе трехлетие своей службы по выборам утверждался в Чине статского советника (V класс), а в третье трехлетие — в чине действительного статского советника (IV класс); уездный предводитель во второе трехлетие утверждался в чине коллежского советника (VI класс), а в третье получал чин статского советника.

Правительство старалось создавать благоприятные условия для привлечения дворянства в местное самоуправление. От предводителей дворянства требовалось брать под контроль все дела дворянства в губернии и уездах (опека над именами, выдача характеристик при вступлении дворян на государственную службу и др.).

В иерархии чинов кроме военных и гражданских существовали еще и чины придворные, которые считались ниже военных, но выше гражданских. Они составляли самую малочисленную часть чиновного аппарата и по своему приближенному положению ко двору считались элитой чиновничества. Существовало и достаточно большое количество чиновников, служивших при дворе, но не являвшихся придворными и не имевших придворных чинов.

Придворных чинов I класса не существовало, а большинство придворных чинов относилось ко II–III классам в Табели о рангах, поэтому большинство придворных, получая свои чины, уже имели чины и звания, заработанные ими или на военной, или на гражданской службе. Чинами обер-камергера, обер-шенка, гофмейстера, гофмаршала, егермейстера и некоторыми другими обладали вообще единицы. Гораздо большее количество дворян имело чины камергера и камер-юнкера. К концу XVIII века участились случаи пожалования этих чинов представителям знатных (в основном титулованных) дворянских фамилий еще в юношеском возрасте, а поскольку законом разрешался переход с придворной службы на военную или гражданскую с тем же чином, то возникала ситуация, когда знатное происхождение способствовало быстрой карьере и занятию высоких ступеней на служебной лестнице. В связи с этим законом от 3 апреля 1809 года чины камергера и камер-юнкера были преобразованы в почетные придворные звания, которые могли теперь получать лишь лица, уже имевшие военный или гражданский чин.

В 1833 году звание камер-юнкера получил и А. С. Пушкин, находившийся в то время в чине титулярного советника (IX класс).

В Российской империи пожалование в дворянское сословие достаточно часто происходило и по награждении каким-либо орденом. Это положение было утверждено Жалованной грамотой дворянству (1785).

В России существовало восемь орденов, но некоторые из них имели до четырех степеней. Высшим и первым по учреждению в государстве стал орден святого апостола Андрея Первозванного, единственный вошедший в Табель о рангах и приравненный к III классу. Благодаря этому все члены императорской фамилии, имевшие его, — великие князья от рождения, а князья императорской крови по достижении совершеннолетия, несмотря на то, что начинали службу в более низких чинах, получали большое преимущество даже перед некоторыми титулованными особами и в достаточно молодом возрасте занимали крупные военные и административные посты. Этот орден был наградой высших государственных чиновников и далеко не для всех являлся венцом карьеры.

Согласно статуту, кавалером ордена св. Андрея Первозванного могли стать только лица «благородного, знатного, графского или княжеского звания и беспорочного происхождения».

Первым кавалером ордена св. Андрея Первозванного стал сподвижник Петра I генерал-адмирал Головин, получивший награду в 1699 г. Сам Петр I был лишь шестым кавалером этой награды. В полном собрании законов Российской империи сохранился указ: «Капитану бомбардирскому за взятие двух неприятельских кораблей дан высший воинский орден Святого Апостола Андрея… за тот над неприятелем одержанный авантаж. Тот орден положил на него, бомбардирского капитана, великий адмирал и канцлер граф Головин, яко первый того ордена кавалер. За ту же службу таковым же образом и генерал-губернатор Александр Данилович Меншиков учинен кавалером реченного ордена».

Не удивительно, что среди кавалеров этого ордена свыше 90 % всех награжденных были титулованными и влиятельными особами других государств или вообще принадлежали к российской императорской фамилии.

Орден святой великомученицы Екатерины был чисто женской наградой и к тому же самым редким в России. Хотя статут ордена предусматривал, кроме великих княжон, имевших этот орден по рождению, княжон императорской крови по достижении совершеннолетия и великих княгинь после замужества еще 12 дам Большого креста и 94 кавалерственные дамы Малого креста, но в действительности эти пожалования происходили гораздо реже. Петр I за все время своего царствования наградил этим орденом только свою супругу Екатерину. В день учреждения ордена, 24 ноября 1714 года, царь собственноручно возложил на Екатерину знаки ордена.

Всего орденом св. Екатерины (или, как его еще называют, Освобождения) пожалованы 734 дамы и единственный мужчина — сын светлейшего князя А. Д. Меншикова Александр. Главой ордена пожизненно оставалась императрица. Среди известных кавалеров этого ордена можно назвать также Екатерину Романовну Дашкову.

Орден святого равноапостольского князя Александра Невского предусматривался вначале как чисто военная (генеральская) награда, но в дальнейшем им награждались и гражданские лица (обычно чиновники высших трех классов).

Орден св. Александра Невского был задуман Петром I еще в 1724 году, но болезнь и смерть помешали осуществлению замысла. Первое пожалование орденом состоялось в царствование Екатерины I, в мае 1725 года. Значительно повысился престиж ордена несколько позже, когда 30 августа 1725 года, в день св. Александра Невского, императрица сама пожелала украсить себя знаками учрежденного ею ордена. Тогда же орден был пожалован и кавалерам ордена св. Андрея, в числе которых были А. Д. Меншиков, Г. И. Головин, А. И. Репнин, Я. В. Брюс, М. М. Голицын и др.

Длительное время именно эти три ордена и составляли всю наградную систему Российской империи. Учреждение новых орденов было продолжено спустя около полувека, в царствование Екатерины II.

В 1769 году учрежден чисто военный орден святого великомученика победоносца Георгия, состоявший из четырех степеней, а в 1782 году — орден святого равноапостольного князя Владимира, имевший также четыре степени, которым награждались как военные, так и гражданские чины за отличия в государственной службе. Низшими степенями этого ордена награждались уже не только высшие чиновники и приближенная к императорскому двору аристократия, но и среднее и мелкое офицерство и чиновничество, имевшее и более низкий имущественный ценз.

До учреждения этих двух орденов российские подданные награждались введенным еще в 1735 году герцогом Гольштейн-Готторпским Карлом Фридрихом (отцом будущего императора Петра III) орденом св. Анны, но до восшествия на престол сына Петра III Павла I, являвшегося его гроссмейстером, он оставался как бы иностранной наградой. Павел I ввел его в состав российских орденов при своем вступлении на престол.

Орден св. Анны был первым в череде наград, полученных будущим генералиссимусом А. В. Суворовым. Суворов был удостоен им 30 сентября 1770 года за победу под Ореховом (1769), где действовал против войск польских конфедератов. По свидетельству современников, — это была любимая награда полководца, которую он почти никогда не снимал.

Через месяц после Бородинского сражения одному из ее участников, Сергею Ивановичу Муравьеву-Апостолу, возглавившему впоследствии восстание Южного общества декабристов, исполнилось 16 лет. За отличие в войне он к этому времени уже имел чин поручика и орден св. Анны 4-й степени.

Среди достойных людей, кавалеров 4-й степени ордена св. Анны, можно назвать и графа Льва Николаевича Толстого. С ноября 1854 года и до конца осады Севастополя подпоручик Толстой командовал батареей на четвертом бастионе. «За отличную храбрость и примерную стойкость, оказанные во время усиленного бомбардирования Севастополя» он был награжден орденом св. Анны 4-й степени.

В ноябре 1831 года к числу российских императорских орденов были причислены два ордена Царства Польского — Белого Орла и св. Станислава.

Чтобы офицер или чиновник могли получить какой-либо орден, недостаточно было отличиться по службе. Необходимо было иметь еще и определенный чин, ниже которого данная награда не давалась.

Высшими российскими орденами — св. Андрея Первозванного, св. Александра Невского, 1-й степенью св. Владимира — награждались чиновники только первых трех классов. Военный орден св. Георгия 1-й степени могли получить только генерал-фельдмаршалы и полные генералы, но за всю историю ордена это произошло только 25 раз, а 2-я степень этого ордена выдавалась 125 раз известным боевым генералам за. выдающиеся подвиги. Высшие степени ордена являлись редчайшей наградой, а все четыре степени имели только четверо: генерал-фельдмаршалы М. И. Голенищев-Кутузов, М. Б. Барклай-де-Толли, И. Ф. Паскевич, И. И. Дибич.

Ордена Белого Орла, св. Владимира 2-й степени, св. Анны 1-й степени давались чиновникам не ниже IV класса. Так, орден Белого Орла за оборону Севастополя получил вице-адмирал П. С. Нахимов.

Ордена св. Станислава 1-й степени и св. Владимира 3-й степени могли получить чины не ниже VI класса (полковник, коллежский советник), орден св. Георгия 3-й степени в основном заслуживали офицеры, имевшие чин не ниже полковника, хотя были редчайшие исключения, и этой награды удостаивались офицеры более низких чинов — подполковники, капитаны. В большинстве случаев такие награждения приходятся на конец XVIII века. Четвертую же степень этого ордена мог заслужить практически любой офицер, даже впервые оказавшийся в бою и проявивший личную храбрость. Кавалер ордена св. Георгия 4-й степени, если он не являлся дворянином, сразу же по награждении получал потомственное дворянство. Орден св. Георгия 4-й степени мог выдаваться и за выслугу 25 лет (18 морских кампаний) беспорочной службы, но с 15 мая 1855 года такая практика была отменена, и он стал выдаваться только за боевые заслуги, а за выслугу стали награждать орденом св. Владимира 4-й степени.

Получение более низких степеней других орденов также в своем большинстве ограничивалось чином, хотя некоторые низшие степени имели достаточно большое количество чиновников. Например, 3-ю степень ордена св. Станислава мог получить даже домашний учитель, имевший классный чин и прослуживший в нем определенное время. Кстати, такой орден получил и врач А. П. Чехов. Интересно, что к Станиславу 3-й степени был представлен и М. Ю. Лермонтов за проявленную храбрость «в деле при Валерике», но был обойден Этой наградой.

Орден же св. Анны 4-й степени, носимый только на оружии, был чисто военной наградой и мог быть получен офицером любого чина.

К середине XIX века сложилась следующая иерархия орденов, сохранявшаяся вплоть до 1917 года:

Орден — Степень

1. Андрей Первозванный

2. Георгий 1-я

3. Владимир 1-я.

4. Александр Невский

5. Белый Орел

6. Георгий 2-я

7. Владимир 2-я

8. Анна 1-я

9. Станислав 1-я

10. Георгий 3-я

11. Владимир 3-я

12. Анна 2-я

13. Станислав 2-я

14. Георгий 4-я

15. Владимир 4-я

16. Анна 3-я

17. Станислав 3-я

18. Анна 4-я (для военных)

Иерархия эта была достаточно относительной. Многие офицеры предпочли бы 3-ю степень ордена св. Георгия первым степеням орденов св. Анны или св. Станислава. Георгий же 2-й степень был гораздо более редкой и почетной наградой, чем Белый Орел или Александр Невский. Заслуженный генерал мог получить все российские ордена вплоть до св. Андрея Первозванного, но не иметь даже 4-й степени ордена св. Георгия.

Если в XVIII веке любой из орденов сразу же давал его кавалеру потомственное дворянство, то со второй четверти XIX века эти привилегии были ограничены. С 1826 года награжденные орденом купцы стали получать лишь личное дворянство, а с 1832-го — почетное гражданство.

В 1844 году Комитет министров «усмотрел, что правила статуса [ордена св. Станислава] даже низшим чиновникам открывают легкий путь к приобретению потомственного дворянства», поэтому с июля 1845 года награждение низшими степенями этого ордена было прекращено, а орден св. Анны (кроме его 1-й степени) стал давать лишь личное дворянство, так же как и возобновленное с 1855 года награждение низшими степенями ордена св. Станислава.

С апреля 1874 года права потомственного дворянства начали распространяться и на детей кавалеров орденов, рожденных до получения отцами потомственного дворянства. За счет этого стало возрастать и общее число дворянства.

В правах потомственного дворянства в 1875–1885 годах 40 % лиц было утверждено по чину и 60 % — по ордену.

Чиновник, находившийся в чине VII класса, мог получить за 35-летнюю выслугу орден св. Владимира 4-й степени, дававший потомственное дворянство, а по чину это право в гражданской службе давал лишь IV класс в Табели (действительный статский советник), а в военной — VI класс (полковник), поэтому с 28 мая 1900 года потомственное дворянство стало даваться только с ордена св. Владимира 3-й степени.

Особняком стоял лишь орден св. Георгия, дававший права потомственного дворянства во всех своих степенях.

В царствование Павла I подданные жаловались и Мальтийским орденом (св. Иоанна Иерусалимского), великим магистром которого был сам император, но эту награду мог получить лишь дворянин, доказавший, что принадлежит к дворянскому роду, существующему не менее 150 лет, и дворянство получено предками за боевые подвиги.

В XIX веке получение дворянства по ордену стало самым доступным способом войти в состав привилегированного сословия.

С того момента, как открылась возможность получения дворянства службой, беспоместный дворянин стал достаточно распространенным явлением. Выступая основателями новых дворянских родов и пользуясь всеми правами благородного сословия, такие дворяне на деле всецело зависели от службы и жалованья. Дворянство, приобретенное по чину или ордену за государственную службу — как только его получение стало носить массовый характер, — начало рассматриваться в обществе в качестве второсортного. Только за период с 1825 по 1845 год по чинам и орденам получило дворянство около 20 тысяч человек.

На 1861 год потомственных дворянских семей было 150 тысяч, в том числе 128 тысяч поместно-дворянских. В 1867 году насчитывалось (вместе с классными чиновниками и их семьями) 652 тысячи дворян. На 1897 год — свыше 1 миллиона 222 тысяч потомственных дворян, а личными дворянами могли себя назвать еще 631,2 тысячи человек. В том же году потомственные дворяне среди военных составляли 51,2 %, а среди гражданских государственных служащих — 30,7 %.

Дворянский титул можно было получить не только по чину или ордену, но и как награду за определенные отличия, заслуги или подвиги.

Императрица Елизавета Петровна щедро наградила всех, кто поддержал ее при восшествии на престол. Особо отличившаяся гренадерская рота Преображенского полка получила название лейб-гвардии, а все солдаты, не имевшие дворянского звания, возведены в потомственное дворянство и пожалованы поместьями. Но это, пожалуй, единичный случай такого массового получения дворянского достоинства.

Что касается единичных пожалований, то напомним один случай. Екатерина II 26 октября 1768 года сделала прививку от оспы. Лимфу для императрицы взяли у семилетнего мальчика Маркова, предварительно привитого от оспы. Екатерина в знак благодарности возвела мальчика в дворянское достоинство и дала новую фамилию — Оспенный.

Любопытно и другое пожалование. 4 апреля 1866 года на императора Александра II пытался совершить покушение Д. В. Каракозов. Предотвратил террористический акт Осип Комиссаров, за что ему присвоили звание потомственного дворянина и дали фамилию Костромской.

Нужно отметить, что потомственные дворяне получали ряд важных личных прав: они освобождались от подушной подати, рекрутской повинности, телесных наказаний, могли принимать участие в сословной организации дворянства; обязанность служить также являлась для них преимущественным правом на государственную службу; их дети пользовались, льготами при получении образования, особенно при поступлении в военные заведения.

Что касается национального состава российского дворянства, то он четко отражал многонациональный характер самой Российской империи. К концу XIX века среди потомственных дворян 53 % составляли русские; 28,6 % — поляки; 5,9 % — грузины; 5,3 % — тюркотатарская группа; 3,4 % — литовско-латышская группа; 2 % — немцы.

Среди личного дворянства 81 % составляли русские; 9,8 % — поляки; 2,7 % — немцы; 2,2 % — грузины.

В среде потомственного дворянства сохранялось и различие между нетитулованным (большинство сословия) и титулованным (князья, графы, бароны) дворянством.

Особенно почиталось столбовое дворянство, которое могло доказать древность своего рода более чем за 100 лет. Из них же выделялись дворянские семьи, предки которых носили дворянское звание еще до реформ Петра I и существовали уже, как минимум, в конце XVII века.

Родословие дворянства имело в России особенно богатые традиции. Знатность древнего рода в допетровской Руси значила очень много, от рождения определяя принадлежность к той или иной группе служилого сословия. Но судьба родов складывалась по-разному, и порой потомки великих и удельных князей, потеряв свои владения, служили в невысоких чинах; некоторые Рюриковичи даже утратили княжеский титул (Татищев, Ржевский, Всеволожские и др.), хотя и хранили память о родстве с древними князьями русских земель.

На службе великим князьям Московским, некоторые породнившись с ними, а позднее с царским домом, выдвинулись из числа родовитого (часто нетитулованного) дворянства в ряды первостепенной знати другие фамилии. Критерием знатности стало со временем не столько собственно происхождение, сколько служба предков в Москве, и захудавший Рюрикович, несмотря на титул, в местническом споре уступал нередко потомку нетитулованных, но влиятельных бояр.

Позднее, вследствие довольно частых и не всегда оправданных пожалований и нередко материальной необеспеченности, сами эти титулы, особенно к концу XIX века, не пользовались большим авторитетом в обществе. Более полученного титула ценилась сама родовитость и заслуги фамилии.

На Руси, как и во всей Западной Европе, древность дворянского рода считалась выше нового почетного титула. Это мнение укреплялось той мыслью, что титул может получить каждый простолюдин, тогда как благородных предков лицу, не имевшему их по рождению, не в состоянии дать никакая власть, как бы могущественна она ни была.

Известны случаи, когда знатнейшие дворянские роды вообще не имели титулов. Так, род Нарышкиных был в близком родстве с царствующей династией Романовых, поскольку Наталья Кирилловна Нарышкина являлась супругой царя Алексея Михайловича и матерью Петра I. Несмотря на порой небольшие чины и звания представителей этого рода, они всегда занимали первенствующее место среди вельмож и царедворцев. Со времен императрицы Елизаветы Петровны представители этого рода занимали высшие придворные должности. Еще братья царицы Натальи Кирилловны были боярами, а Иван и Федор Кирилловичи к тому же имели и высшие придворные должности — оружничего и кравчего соответственно.

Если взять более поздний период времени, то мужское потомство рода Нарышкиных, пошедшее от брата царицы Льва Кирилловича, в течение нескольких поколений было при дворе в должностях, соответствующих их близкому родству с императорской фамилией.

Внуки Льва Кирилловича, троюродные братья императрицы Елизаветы Петровны: Александр Александрович — гофмаршал при Петре III, обер-шенк и сенатор при Екатерине II, а его брат Лев Александрович — обер-шталмейстер императрицы.

Дети Льва Александровича: Александр — обер-гофмейстер Павла I и обер-камергер Александра I; Дмитрий — гофмейстер и обер-егермейстер Александра I. В свою очередь их дети как бы приняли по наследству высшие придворные должности империи. Один из сыновей Александра Львовича, Кирилл, — обер-гофмаршал и член Государственного совета при императоре Николае I, а сын Дмитрия Львовича Эммануил, как и его отец, имел должность гофмейстера.

Бытовало мнение, что Нарышкины отказались от предложенного им графского титула, объясняя это тем, что их род и без того достаточно известен в России и графство не прибавит им знатности и родовитости.

Что касается имущественного положения, то дворянство Российской империи также было неоднородным. Например, в 1777 году мелкопоместное (до 20 душ крепостных мужского пола) дворянство составляло 59 % сословия, среднепоместное (20—100 душ) — 25 %, крупнопоместное (свыше 100 душ) — 16 %. Некоторые же дворяне (Ф. А. Апраксин, А. Р. Брюс, Н. Ф. Головин, А. Д. Голицын, А. Н. Демидов, В. В. Долгоруков, А. Л. Нарышкин, А. М. Черкасский, П. Б. Шереметев и др.) владели десятками тысяч крепостных.

С другой стороны, поместное дворянство начало постепенно беднеть. Имения все более дробились, и к середине XIX века почти абсолютное большинство потомственных дворян были или мелкопоместными, или вовсе беспоместными, все доходы которых состояли только в жалованье, получаемом на государственной службе.

Возвращаясь к вопросу о дворянской службе, нужно отметить, что для дворян именно военная служба стояла на первом месте в службе государственной.

Существовали дворянские фамилии, представители которых из поколения в поколение служили только офицерами, даже если их родоначальник получил дворянство на гражданской службе, и род превращался в чисто военный.

Чем престижнее была служба, тем большее количество дворян ее добивались. Военная служба была предпочтительнее гражданской, служба в гвардии престижнее, чем в армии, и т. д.

На 15 мая 1895 года, согласно сведениям Генерального штаба, среди офицеров дети потомственных дворян насчитывали 50,8 %, дети личных дворян — 22,8 %.

По родам войск состав офицеров из потомственных дворян существенно различался. Чем престижнее был род войск, тем большее количество потомственных дворян в нем служило. В армейской пехоте их было только 39,6 %, в инженерных войсках — 66,1 %, в кавалерии — 66,7 %, в артиллерии — 74,4 %.

Наивысший процент потомственных дворян был в гвардии (в артиллерии — 88,7 %; пехоте — 90,5 %; кавалерии — 96,3 %).

Особое совещание по делам дворянского сословия в 1898 году справедливо отмечало: «Исторически сложившимся призванием нашего дворянства всегда было служение государству, причем главным поприщем сего служения искони была служба военная».

Что касается высшей знати, особенно титулованной, то и она предпочитала военную службу. В чинах они продвигались несколько быстрее остальных, но ненамного. Тем не менее, например, в Генеральном штабе на 1 мая 1903 года среди полковников насчитывалось 24 князя, 11 графов, 27 баронов, а среди генералов на 1 декабря 1902 года — 25 князей, 23 графа, 23 барона.

Высшие военные чины за выдающиеся заслуги жаловались графскими и княжескими титулами. Вообще первым российским графом стал военный — генерал-фельдмаршал Б. П. Шереметев. В разное время графского титула удостаивались многие высшие военные. Среди них можно назвать генерал-адмирала Ф. М. Апраксина (1710), генерал-аншефа, впоследствии генерал-фельдмаршала Б. К. Миниха (1728), генерал-аншефа С. А. Салтыкова (1732) и многих других. Офицерами были и пожалованные в графское достоинство Екатериной II за поддержку при восшествии ее на престол пять братьев Орловых (1762).

В более позднее время графского титула в основном удостаивались полные генералы, получая его как награду, зачастую венчавшую всю их карьеру: генерал от инфантерии И. В. Гудович, Санкт-Петербургский военный губернатор генерал от кавалерии П. А. Пален, адмирал Г. Г. Кушелев, генерал от кавалерии Н. А. Татищев, генерал от кавалерии М. И. Платов и др.

Графский титул за многолетнюю боевую службу получил и выдвинувшийся из нижних чинов генерал от инфантерии Н. И. Евдокимов (1859).

Некоторые выдающиеся военные удостаивались и княжеского титула: А. В. Суворов, М. И. Голенищев-Кутузов, М. Б. Барклай-де-Толли и др.

Чаще всего пожалование родовыми титулами происходило в порядке постепенности: сначала младшими, затем более высокими, которые и заменяли прежние. В частности, княжеские титулы жаловались лицам, уже имевшим графский титул, а титулы светлейших князей — тем, кто имел княжеский. Лишь в исключительных случаях можно было иметь два родовых титула одновременно — при условии удвоения фамилии за счет пожалованной почетной приставки или полученной по наследству фамилии другого рода. Известно, что А. В. Суворов за свои победы был награжден сначала титулом графа Рымникского, а впоследствии, сохраняя прежний титул, удостоился еще и титула князя Италийского. Генерал-фельдмаршал И. Ф. Паскевич получил титул графа с добавлением к фамилии приставки Эриванский, а затем был пожалован титулом князя Варшавского.

Титулованная знать всегда стремилась к военной службе, особенно в гвардии, находящейся по своему положению ближе, чем все другие, к императору, а потому шанс служить в гвардии был и шансом сделать более быструю карьеру.

Менее состоятельное дворянство служило в армейских частях и на флоте, где служба была особенно тяжелой, и, конечно, далеко не в первую очередь выбирало службу гражданскую.

Большинство потомственных дворян, даже из тех, кто сделал карьеру на гражданской службе, зачастую в молодые годы служили в офицерских чинах.

Практика перехода офицеров на должности в гражданском аппарате существовала с самого зарождения чиновной иерархии и разделения военной и гражданской службы. 14 ноября 1735 года был издан указ о пожаловании отставных офицеров гражданскими чинами и назначении их в гражданские учреждения. По этому указу выходящие в отставку офицеры, поступая на гражданскую службу, жаловались следующим по классу чином, но не военным, а гражданским.

Гражданские же чиновники при переходе в армию (если прежде уже не были офицерами) не только не сохраняли свой ранг, но не могли претендовать даже на первый офицерский чин, а должны были поступать на службу унтер-офицерами или юнкерами.

К концу царствования Екатерины II на гражданской службе находилось весьма значительное число офицеров, сохранявших свои военные чины. Например, Семен Романович Воронцов, закончивший свою военную карьеру полковником, командиром гренадерского полка и кавалером двух степеней ордена св. Георгия, выйдя в отставку в 1776 году, затем перешел на дипломатическую службу и долгие годы был чрезвычайным российским послом в Лондоне, получив за свою деятельность и графский титул, и чин генерал-аншефа.

При Павле I для офицеров, переходивших на гражданскую службу, переименование в гражданские чины было обязательным.

В царствование Николая I стало практиковаться назначение офицеров на гражданские должности с сохранением их военных чинов, но с 1859 года офицеры, переходившие на гражданскую службу, в обязательном порядке переименовывались в гражданские чины.

Однако во второй половине XIX — начале XX века штаб-офицеры и генералы по-прежнему занимали высокие должности в гражданских ведомствах. Многие служили сенаторами и членами Государственного совета, губернаторами, министрами.

В разные годы министерские посты занимали: генерал от инфантерии Е. Ф. Канкрин — министр финансов; генерал от кавалерии И. В. Васильчиков — председатель департамента законов Государственного совета;, генерал от инфантерии П. Д. Киселев — министр государственных имуществ и др.

С другой стороны, если высшего военного звания генерал-фельдмаршал было удостоено свыше 60 человек, то в гражданской службе канцлером или действительным тайным советником I класса стали не более трех десятков человек. Последним чин канцлера получил в 1867 году князь А. М. Горчаков, а последним действительным тайным советником I класса стал в 1916 году И. Л. Горемыкин.

Среди высших гражданских чиновников лиц, пожалованных графским титулом, было достаточно много. Первым «гражданским» графом стал в 1709 году канцлер Гавриил Иванович Головкин (второй из всех пожалованных этим титулом).

Среди удостоенных в разное время графского титула такие известные лица, как действительный тайный советник П. А. Толстой (1727); действительный тайный советник В. Ф. Салтыков (1730); вице-канцлер А. И. Остерман (1730); тайный советник П. М. Бестужев-Рюмин (1742); действительный тайный советник А. Р. Воронцов (1797); действительный тайный советник, государственный казначей А. И. Васильев (1801); действительный тайный советник, министр финансов и уделов Д. А. Гурьев (1819); действительный тайный советник, член Государственного совета П. А. Валуев (1880) и др.

В разное время представители дворянского сословия выступали против предоставления дворянского звания (тем более титулов) лицам других сословий, особенно выслужившихся в дворянство по чинам и орденам, боролись за сохранение чистоты и замкнутой кастовости дворянского сословия. Одним из выразителей таких взглядов был и Н. М. Карамзин, который по этому поводу писал: «Дворянство есть наследственное; порядок* требует, чтобы некоторые люди воспитывались для отправления некоторых должностей и чтобы монарх знал, где ему искать деятельных слуг отечественной пользы. Народ работает, купцы торгуют. Дворяне служат, награждаемые отличиями и выгодами, уважением и достатком. Личные подвижные чины не могут заменить дворянства родового, постоянного, и хотя необходимы для означения степеней государственной службы, однако ж в благополучной монархии не должны ослаблять коренных прав его, не должны иметь выгод оного. Надлежало бы не дворянству быть по чинам, но чинам по дворянству, т. е. для приобретения некоторых чинов надлежало бы требовать дворянского происхождения, что у нас со времен Петра Великого не соблюдается: офицер уже есть дворянин. Не должно для превосходных дарований, возможных во всяком состоянии, заграждать пути к высшим степеням; но пусть Государь дает дворянство прежде чина и с некоторыми торжественными обрядами, вообще редко и с выбором строгим… Дворянство… бывает полезно государству по мере общего с ним народного уважения».

Наследование дворянства порождало внимание к истории всего рода во многих поколениях — к его происхождению, заслугам его выдающихся представителей. Это знание оформлялось обычно в форме родословия (характерным атрибутом старинного дворянского рода являлось генеалогическое древо — собрание сведений о происхождении, преемственности в родстве родов и фамилий, изложенных в условной форме. Ствол генеалогического древа делился на две главные ветви, на которых помещали гербы отца и матери, а каждая из главных ветвей в свою очередь делилась на меньшие. Наличие родового герба, портретов предков, преданий и т. п. вызывало чувство личного достоинства и гордость за своих предков, напоминало о единстве всех живущих представителей рода и побуждало к заботе о сохранении его доброго имени).

Честь дворянина воспринималась и им самим, и окружающими как некая важная реальность, вызывающая доверие к нему. Наоборот, нарушение правил чести рассматривалось в дворянской среде как случай чрезвычайный.

В дворянстве сосредотачивались и наиболее образованные интеллектуальные силы страны. Русское дворянство дало и российской, и мировой науке и культуре целую череду выдающихся деятелей.

Вообще дворянство серьезно и не без оснований всегда претендовало на главную роль в государстве по праву теснейшей связи с народом, имея глубокие исторические корни в стране, как исстари служилое и земельное сословие прочно заняло это, ему одному по праву принадлежащее место национального вдохновителя государственной политики.

Цари, царевичи

В России титулы царей и царевичей в редких случаях могли принадлежать не только представителям правящей династии, но и некоторым высшим представителям дворянства, чьи предки являлись владетельными особами. Появление их в немалом количестве при русском дворе и служба при нем объясняется тем, что по свержении татарского ига ветви дома Чингисхана оставались еще довольно долго на различных территориях, вошедших позднее в состав России (в Крыму, Казани, Астрахани, Сибири), до тех пор пока не были вытеснены московскими царями, которым они и подчинились. Русские государи не лишали их преимуществ, принадлежащих им по первоначальному званию, предоставляли царям и их семействам кое-какие права по своему усмотрению до того момента, пока они не снисходили на степень обыкновенных княжеских родов.

Взять, к примеру, генеалогию князей Сибирских. В 1569 году по договору с царем Сибирским Кучумом, потомком Чингисхана, страна была утверждена в подданстве России, а со смертью Кучума (1598) навсегда присоединена к Москве, все же его семейство переселилось в Россию.

Потомки Кучума носили титул царевичей вплоть до начала XVIII века, ас 1718 года по указу Петра I им было велено впредь именоваться лишь князьями Сибирскими.

В 1598 году царь Борис Годунов пожаловал титул царя Касимовского пленному киргизскому царевичу Ураз-Махмеду, а Михаил Романов в 1614 году дал такой титул внуку Кучума Альп-Арслану, от которого и пошел род царевичей Касимовских, угасший в 1730-х годах.

Интересно, что еще в 1575 году царь Иван Грозный неожиданно передал царский титул крещеному татарину Симеону, а себя стал именовать «удельным князем Московским». 30 октября 1575 года Иван IV обращается к князю Симеону: «Великому князю Симеону Бекбулатовичу всея Руси сю челобитную подал князь Иван Васильевич Московский и дети его князь Иван и князь Федор Ивановичи Московские». В этой же челобитной царь называет Симеона Бекбулатовича государем, однако через год Симеон был тихо сведен с престола и отправлен княжить в Тверь, а Иван вернул себе прежний титул.

Впоследствии в разрядных списках, то есть в списках московских служилых людей, Симеон Бекбулатович значится царем Тверским.

Активно развивавшиеся с XVI века контакты Грузии с Московским государством способствовали официальному признанию за правителями Картли, Кахети, Имеретии царского титула, ранга, равнозначного титулу русского государя.

Георгиевский трактат между Грузией и Россией, заключенный 24 июня 1783 года, и договор о протекторате России над Имеретией от 25 апреля 1804 года еще раз официально подтвердили царское достоинство монархов из династии Багратидов, правивших в этих государствах.

В XVI–XVIII веках в России династический статус признавался за всеми приехавшими в Россию представителями картлийской и кахетинской ветвей Багратионов. Называя их в официальных актах царевичами и принцами, русское правительство признавало их особами того же ранга, что и представители других иностранных и владетельных домов (например, служивших в России немецких принцев). Но после присоединения Грузии и Имеретии к России русское правительство рассматривало в качестве членов царских домов, а затем, как формулировалось в официальных документах, «бывших царских домов» лишь ближайших потомков последних царей Грузинских царств.

В России титул царевичей носили братья и дети царя Картли Вахтанга VI. Царевичами и принцами Грузинскими именовались также во всех официальных русских документах дети царевича Бакара Вахтанговича — Александр (1726–1791) и Леван (1728–1763), внуки же его в России уже именуются князьями.

На русской службе титулом царевича пользовался и сын грузинского царя Иессея (брат Вахтанга VI) Александр. Его сыновья в России именовались уже князьями Багратион.

Что касается потомков объединенного царства Картли и Кахети, то после присоединения Грузии к России дети царей Ираклия II и Георгия XII сохраняли статус царевичей и царевен.

Если сыновья Ираклия II — Леван, Юлон, Вахтанг, Теймураз, Мириан, Александр и Фарнаоз — еще носят титул царевичей, так же как и сыновья Георгия XII — Давид, Луарсаб, Михаил, Джебраил, Илья, Окропир и Ираклий, — то царским внукам высочайше утвержденным 25 апреля 1833 года мнением Государственного совета был присвоен титул князей Грузинских, а высочайше утвержденным 20 июня 1865 года мнением Государственного совета Кахетинской ветви князей Грузинских, потомкам последних царей Ираклия II и Георгия XII, был присвоен и титул светлости. Все они стали носить титул светлейших князей.

Судьба представителей Имеретинского царского дома похожа на судьбу потомков кахетинских и картлийских царей.

Так, царевич Георгий Александрович, внук царя Соломона I Великого, стал родоначальником светлейших князей Багратион-Имеретинских.

Что касается потомков царя Давида II, то еще при установлении протектората России над Имеретинским царством Государственный совет Российской империи 12 сентября 1804 года постановил: вдова царя Давида II Анна пожизненно сохраняла титул царицы, а его сыновья Константин (1789–1844) и внебрачный сын Ростом (ум. в 1820 г.) — титул царевичей. Однако постановлением от 26 марта 1812 года Комитет министров утвердил, что потомки царя Давида II должны носить титул не царевичей, а князей.

Высочайше утвержденным 20 июня 1865 года мнением Государственного совета внукам Давида II, детям царевича Константина, предоставлены фамилия и титул светлейших князей Имеретинских.

Дети же внебрачного сына Давида II царевича Ростома получили княжеский титул и стали именоваться Князьями Багратион-Давыдовыми.

Принцы и герцоги

В России титулы принцев и герцогов в основном имели иностранные родственники русских императоров или иностранцы, носившие эти титулы, служившие в России в качестве волонтеров и имевшие русские военные и административные чины и звания.

Собственно в России первым и единственным «русским» герцогом стал в 1707 году Александр Данилович Меншиков. Петр I удостоил его титула светлейшего герцога Ижорского, хотя в дальнейшем его потомки в лице сына Александра Александровича и далее носили титул только светлейших князей, возвращенный им после ссылки императрицей Анной Иоанновной в 1731 году.

А. Д. Меншиков еще в середине декабря 1707 года заручился документом, утвержденным съездом литовской шляхты и подписанным великим маршалом княжества Литовского Воловичем, директором съезда князем Радзивиллом и еще 46 знатными литовцами. Подписавшие удостоверяли, что они признали Александра Менжика «нашей отчизны, княжества Литовского, сыном». К этому моменту сам Меншиков уже был удостоен княжеского титула и от императора Священной Римской империи, и от русского царя.

Позднее в России титул принцев и герцогов носили родственники императорского дома Ольденбургские. Эта семья по своим родственным отношениям неоднократно переплеталась с фамилией Романовых. Многие из принцев и герцогов Ольденбургских годами жили в России, занимали на государственной службе высокие должности, но не являлись подданными Российской империи и сохраняли свой династический статус в качестве представителей иностранной владетельной династии.

Ольденбургский дом был родствен королевским домам Швеции и Дании, герцогам Шлезвиг-Гольштейн-Готторпским, из рода которых был и русский император Петр III (по матери внук Петра I). Родоначальником Ольденбургской линии стал герцог Георг Людвиг, приходившийся русскому императору Петру III двоюродным дядей. Петр произвел его в русские генерал-фельдмаршалы. Сын Георга Людвига герцог Петр Фридрих Людвиг остался жить в России и еще теснее породнился с императорским домом, женившись на сестре императрицы Марии Федоровны, принцессе Фредерике Вюртембергской. Петр Фридрих Людвиг скончался в 1829 году, а его сын принц Павел Фридрих Август (1783–1853) приходился императору Александру I двоюродным братом и так же, как и отец, еще раз вступил в родственные отношения с фамилией Романовых. В 1809 году он женился на своей двоюродной сестре великой княжне Екатерине Павловне (дочери императора Павла I).

Потомки Ольденбургского дома еще не раз вступали в браки с членами династии Романовых. Великий князь Николай Николаевич Старший был женат на принцессе Александре Петровне Ольденбургской (1838–1900), а принц Петр Александрович (1868–1924), ее племянник, вступил в брак с дочерью императора Александра III великой княжной Ольгой. Принцы и герцоги Ольденбургские с каждым новым поколением все теснее связывали свою судьбу с российской императорской династией, подолгу живя в России и занимая многие высшие государственные посты, но формально к российскому дворянству не принадлежали.

Издавна родственные связи с домом Романовых имели и герцоги Мекленбургские. Великий герцог Фридрих Франц в 1879 году женился на внучке императора Николая I великой княжне Анастасии Михайловне (1860–1922), а сестра герцога вышла замуж за брата императора Александра III великого князя Владимира, став в России великой княгиней Марией Павловной.

Герцог Мекленбург-Стрелицкий Георг Август (1824–1876) был женат на дочери великого князя Михаила Павловича Екатерине (1827–1894). Их сын Михаил Георгиевич, будучи генерал-лейтенантом русской службы, перед самым началом Первой мировой войны вступил в русское подданство. В высочайшем указе о приеме его в подданство России говорилось, что за ним сохраняется титул, которым он пользовался до принятия в русское подданство. Таким образом, герцоги Мекленбург-Стрелицкие вошли в состав русского дворянства.

Почти день в день с братом подданство России приняла и его сестра Елена Георгиевна (1857–1936), имевшая после своего замужества титул принцессы Саксен-Альтенбургской.

На русской службе было немало иностранных дворян, носивших титул принцев или герцогов. Ярким примером является принц Карл Генрих Нассау-Зиган (1745–1808) — представитель владетельного дома Германии (княжества Нассау). Побывав и на французской, и на английской службе, он с 1788 года принят на русскую службу с чином контр-адмирала. Родившийся вдали от России, принц Нассауский в глазах императрицы Екатерины II не был иностранцем. «Надеюсь, — говорила она принцу через год после его приезда, — что вы теперь вполне русский».

С 1772 года на русской службе был и представитель владетельного германского дома, родственник Екатерины II принц Шаумбургский Виктор Амадей Ангальт-Бернбург, участник штурма Очакова, генерал-поручик (1788). В 1790 году, командуя русскими войсками в Финляндии, он был смертельно ранен в сражении у Пардакоски.

На службе у Екатерины II были и французские эмигранты, носившие титулы своей родины — герцоги, графы, маркизы, виконты и др. Большую известность получил герцог де Ришелье, участник Русско-турецкой войны 1787–1791 годов, за которую он получил от императрицы золотую шпагу за храбрость, ставший одним из основателей и строителей Одессы.

Позднее потрясения и революции во Франции привели в Россию и потомков самого императора Наполеона. Его приемный сын Евгений де Богарне в 1817 году получил от своего тестя короля Баварии Максимилиана Иосифа титул герцога Лейхтенбергского. В свою очередь сын Евгения де Богарне Максимилиан Евгений Иосиф Август Наполеон (1817–1852) в 1839 году вступает в брак с дочерью императора Николая I великой княжной Марией, после чего получает титул «императорское высочество» и чин генерал-майора русской службы. В 1845 году герцог покупает имения в Тамбовской губернии и окончательно утверждается в России. Помимо военной службы Максимилиан с 1842 года является почетным членом, а со следующего года президентом Академии художеств. Император Николай I назначил его в 1844 году главноуправляющим Институтом корпуса горных инженеров.

После кончины герцога Максимилиана Николай I в 1852 году присвоил его детям титул императорских высочеств, князей Романовских, с сохранением этого титула до праправнуков императора Николая I включительно. После ограничения титула императорских высочеств лишь внуками императора дети Марии Николаевны и Максимилиана носили титул императорских высочеств, а нисходящее от них мужское потомство считалось князьями императорской крови, титул «императорское высочество» был сохранен только за князем Александром Георгиевичем Романовским герцогом Лейхтенбергским, родившимся до издания нового закона, в 1881 году.

Интересна и история потомков знаменитого наполеоновского маршала, а затем короля Неаполитанского Иоахима Мюрата. Оказавшись в изгнании после распада империи Наполеона и гибели своего родоначальника (1815), его дети и внуки во времена Второй империи (1852–1870) Наполеоном III были подтверждены в титуле принцев. Один из представителей этой династии Ашиль-Шарль-Луи-Наполеон (1847–1895) женился на княжне Саломее Давидовне Дадиани-Мингрельской (1848–1913) и остался жить в России. Их дети сохраняли титул иностранных принцев, и лишь 12 июня 1914 года высочайшим указом было повелено: «Принятой с согласия Нашего в подданство России принцессе Каролине-Екатерине-Гортензии-Антонетге Мюрат Всемилостивейше предоставляет права потомственного дворянства с сохранением за нею титула, коим она пользовалась до принятия ее в российское подданство».

В российском подданстве известны и принцы Персидские, потомки царствовавшей в Иране династии Каджаров. Некоторые их младшие ветви поступали на русскую службу и были приняты в русское подданство, хотя и сохраняли мусульманское вероисповедание. Указом 1886 года старшему в семье принцев Персидских присваивался титул светлости, остальные же члены семьи именовались сиятельствами.

Свою роль в истории России сыграл и род герцогов Курляндских, ведущий свое начало от Эрнста Иоганна Бирона (1690–1772), фаворита императрицы Анны Иоанновны, происходившего из мелких курляндских дворян. В 1730 году Бирон был возведен в графское достоинство, а после кончины последнего представителя курляндского герцогского дома Катлеров Фердинанда под давлением императрицы Анны Иоанновны избран дворянством Курляндии 13 июня 1737 года владетельным герцогом Курляндии и Семигалии, а в следующем месяце его избрание утвердил король Польши.

В 1741 году Бирон со всей своей семьей был лишен чинов, орденов, имущества и сослан. Возвращен из ссылки только через 20 лет императором Петром III, а 10 августа 1762 года императрица Екатерина II возвратила Бирону и его герцогство.

В конце 1769 года Бирон передает управление Курляндией своему сыну Петру (1724–1800), который после смерти отца также становится владетельным герцогом Курляндским и Семигальским. Герцог Петр управлял Курляндией до ее окончательного присоединения к Российской империи 28 марта 1795 года. За отказ от герцогства Петр Бирон получил от Екатерины II огромную денежную компенсацию.

С пресечением старшей линии рода потомки младшего брата герцога Петра Карла Эрнста (1728–1801) носили в Пруссии титул принцев Биронов-Курляндских и владели княжеством Вартенберг в Силезии.

Интересно, что среди родов, носящих титул принцев, был и исконно русский род Суворовых. Сардинский король Карл Эммануил IV предоставил Александру Васильевичу Суворову права члена королевского дома.

А. В. Суворову была вручена грамота великого фельдмаршала пьемонтских войск и грамота Гранда королевства Сардинского с потомственным титулом принца и кузена королевского.

«Отличие, сделанное Вам его величеством Королем Сардинии, — писал император Павел 125 августа 1799 года, — я от всего сердца позволяю Вам принять; чрез сие Вы и мне войдете в родство, быв единожды приняты в царскую фамилию, потому что владетельные особы между собой все считаются роднею». Род Суворовых носил этот титул до самого конца XIX века, когда скончался последний прямой потомок А. В. Суворова по мужской линии.

Любопытен и такой факт. Дочь генерал-фельдмаршала русской службы принца Петра Августа Фридриха Гольштейн-Бекского Екатерина Петровна (1750–1811), выйдя замуж за князя Ивана Сергеевича Барятинского, пользовалась титулом не княгини Барятинской, на который она имела право после замужества, а принцессы Барятинской.

В 1786 году князь Адам-Казимеж Чарторыский (1734–1823), являвшийся, как и Трубецкие, Куракины и Голицыны, потомком великого князя Литовского Ге-димина, получил от императора Иосифа II титул князя Римской империи для всех потомков своих и, сверх того, для старшего в роде — достоинство герцога по королевству Галицкому с титулом герцога Клеванского и Цукаусского. Этот титул унаследовал (после смерти отца и старшего брата) его внук Владислав (1828–1894).

Князья

С древнейших времен Русское государство знало только один родовой титул — княжеский. Упоминание этого титула у славянских племен восходит еще к VII веку. Русских князей упоминают и некоторые византийские хроники. Так, в житии святого Стефана Сурожского говорится о нападении на Сурож русского князя Бравамила и о принятии им там крещения. Это известие относится к IX веку.

Ранее бытовало мнение, что титул князя носили только потомки Рюрика, которые княжили на огромной территории — от Карпат до Волги. Это не соответствует действительности, ведь в Древней Руси титулом князя именовались не только Рюриковичи, но и представители иных династий. Здесь можно упомянуть князя полоцкого Рогволода, чья дочь Рогнеда стала супругой князя Владимира и матерью князя Изяслава, потомки которого так и остались из поколения в поколение владетельными князьями полоцкой земли.

В XI веке в летописях упоминается и правитель аланов Касожский князь Редедя (Редега), потомками которого являются — Лопухины, Глебовы, Ушаковы.

Русский титул князя употреблялся и по отношению к некоторым племенным вождям балтов, и прежде всего к литовским кунигасам.

Еще в X веке новгородцы обращались к князю Святославу с тем, что если он не даст князя им из своих сыновей, то они выберут себе князя из другого рода, но в дальнейшем подобное практически больше нигде не встречалось.

Позднее княжеским титулом владеют исключительно потомки рода Рюрика. Этот титул принадлежал им всем по праву происхождения, независимо от каких-либо других условий, а только от кровных родственных уз, и равнял всех Рюриковичей, поскольку они прежде всего являлись между собой ближайшими родственниками.

Со временем род Рюрика чрезвычайно расширился, настолько, что зачастую одним уделом или городом могло владеть несколько княжеских фамилий, имевших одного общего предка.

Первые поколения князей из Рюриковичей не имели постоянно княжения и перемещались с места на место, из одного города в другой, все время меняя территорию своего правления. Это было связано с принципом старшинства в роду, по законам которого власть переходила не от отца к сыну, а к следующему по старшинству родственнику (обычно следующему по возрасту брату). Эта иерархия сохранялась вплоть до самой вершины, великого князя Киевского, который считался только старшим среди других равноправных владетельных князей.

Так, например, пятый сын князя Ярослава Мудрого Всеволод I Ярославич (1030–1093) со смертью отца в 1054 году стал князем Переяславским, потом князем Черниговским, затем князем Ростовским, и только после того как остался старшим в роду — великим князем Киевским. Это происходило по мере того, как умирали его ближайшие родственники, освобождая ему более высокое место в княжеской иерархии.

С конца XI века Киевская Русь постепенно распадается на отдельные княжества, независимые друг от друга. С этого момента и начинает нарушаться принцип старшинства в роду. С первой трети XII века единое Древнерусское государство полностью прекратило свое существование, разделившись на пятнадцать крупных земельных образований, начавших в свою очередь делиться на более мелкие образования — уделы. Изменилась и форма наследования, теперь князь владел своей землей как самостоятельный властитель и передавал ее по наследству непосредственно не старшему в роду, а своим прямым потомкам.

Чем более усиливалась феодальная раздробленность, тем больше появлялось самостоятельных владений, или удельных княжеств. Если, скажем, в X–XI веках были только один великий князь и одно великое Киевское княжество, то немногим позднее образовалось несколько только великих княжеств, не говоря уже об уделах. Самым значимым и сильным из них стало великое княжество Владимиро-Суздальское, к которому от Киева и перешло формальное главенство на территориях Древней Руси. Со временем появляются и другие великие княжества — Смоленское, Рязанское, Тверское, Ярославское, Московское.

Нужно отметить одну уникальную особенность русской феодальной верхушки. Если в странах Европы феодальная аристократия принадлежала зачастую к различным родам и имела разных предков и различную родословную, то на Руси на протяжении нескольких веков все территории распавшегося, некогда единого государства принадлежали к одному роду и имели одного предка — Рюрика, будь то великие удельные князья или даже князья-изгои, потерявшие свои права на наследство предков и земельную собственность.

Постепенно ветви княжеского рода Рюрика все более отдалялись друг от друга, и в связи с этим появилась определенная корпоративность отдельных ветвей, а позднее княжеских фамилий.

Скажем, княжеская ветвь князей Ростовских, потомков Константина Всеволодовича (1185–1218), от которого пошли фамилии князей Белозерских, Шелешпанских, Ухтомских, Кемских, Сугорских и др.

От правнука же Константина Всеволодовича Константина Борисовича (1254–1309) произошли непосредственно князья Ростовские, потомки которых впоследствии чрезвычайно размножились, что привело к упадку этого рода. Один из потомков князей Ростовских Яков Иванович Лобанов-Ростовский (1660–1732) имел от двух жен 28 детей.

К потомкам ростовских князей принадлежат следующие фамилии — Щепины, Хохолковы, Буйносовы, Бритые, Касаткины, Лобановы и некоторые другие. Особенностью всех этих фамилий было то, что практически все они добавляли к своей фамилии слово «Ростовский», как бы обозначая принадлежность к одному общему предку и возводя свой род к владетельным князьям Ростова Великого.

Потомки Святослава Ярославича Черниговского (ум. в 1076 г.) еще в XI веке разделились на рязанских князей (к ним относятся и князья Пронские) и чернигово-северских князей, потомки которых впоследствии и составили основную массу русских княжеских фамилий. Достаточно назвать князей Волконских, Барятинских, Долгоруковых, Щербатовых, Козельских, Звенигородских и др. В этой череде фамилий особенно выделяются князья Оболенские, в свою очередь разделившиеся на множество ответвлений — Стригины-Оболенские, Те-лепнсвы-Оболенские, Тюфякины-Оболенские, Щепины-Оболенские, Нагие-Оболенские, Ярославовы-Оболенские, Туренины-Оболенские и др. В общей сложности более двух десятков фамилий, хотя большинство из них просуществовало не более трех-четырех поколений. К этим же княжеским родам относятся и князья Репнины-Оболенские, оставившие впоследствии себе фамилию Репнины без родовой приставки.

Некоторые потомки Рюрика, чьи земли отошли со временем к Польскому королевству или Великому княжеству Литовскому, воспринимали быт и обычаи тех государств и народов, в состав которых вошли их земли. К таким Рюриковичам можно отнести князей Огинских и Пузына, чьи потомки носили уже польские и литовские имена — Вацлав, Казимеж, Юзеф, Марциан, Тадеуш, Ксаверий.

С другой стороны, большинство князей, как и основная масса простого населения, не приняли католическую веру и остались в православном вероисповедании.

Основоположником многочисленных княжеских фамилий стал и Владимир Мономах. Его правнук Ростислав Мстиславич (ум. в 1167 г.) был родоначальником смоленских князей, от которых ведут свой род многие княжеские и дворянские фамилии России. К наиболее известным княжеским фамилиям относятся Вяземские, Кропоткины, Дашковы, к дворянским фамилиям — Татищевы.

От брата Ростислава Мстиславича князя Изяслава ведут свой род князья Друцкие, имеющие кроме общей фамилии всей этой ветви еще и собственные прозвания своих родов — Друцкие-Соколинские, Друцкие-Прихабские, Друцкие-Озерецкие, Друцкие-Любецкие и некоторые другие. К потомкам Изяслава относят и князей Путятиных, Острожских и Заславских. Необходимо отметить, что большинство земель этих княжеских родов осталось за пределами территорий русских княжеств и вернулось в состав России спустя довольно большой промежуток времени.

Немало княжеских фамилий происходит от сына Юрия Долгорукого, Всеволода Большое Гнездо. К наиболее известным из них можно отнести князей Ромодановских, Пожарских, Гагариных; Хилковых и др.

От сына Всеволода Большое Гнездо Ярослава (1191–1246) пошли три мощные княжеские ветви, сыгравшие впоследствии в истории России главенствующую роль. От него пошли ветвь князей великого княжества Тверского, князья Шуйские и князья великого Московского княжества, ставшие великими князьями всея Руси, а впоследствии — русскими царями.

Этот род по праву мог гордиться своими великими представителями, такими как сын Ярослава Александр Невский (1220–1263), разгромивший 15 июля 1240 года шведские войска на реке Нева, а спустя два года победивший на льду Чудского озера немецких рыцарей (5 апреля 1242 г); Иван Калита (1304–1340), начавший объединение русских земель в единое государство; его внуки — Владимир Андреевич Храбрый (1353–1410) и Дмитрий Иванович Донской (1350–1389), разбившие на Куликовом поле войска ордынского темника Мамая. С этой отправной точки и начался отсчет российской государственности, когда впервые за несколько столетий объединенное русское войско разгромило нашествие восточных племен.

Потомки Дмитрия Донского, объединяя под своим началом все разрозненные русские земли, постепенно вывели Московское государство в ряд могучих европейских держав.

Иван III и Василий III уже с полным правом называют себя государями и великими князьями всея Руси, а Иван IV в 1547 году принимает царский титул.

Со смертью Федора Иоанновича (1598) царская династия Рюриковичей пресеклась, хотя царский престол занимал еще один представитель потомков Рюрика — Василий Иванович Шуйский (1606–1610).

Достаточно многочисленные роды Рюриковичей, получивших название от удельных вотчин или прозвищ своих родоначальников, живут до настоящего времени, хотя из более чем 250 фамилий представителей Рюрикова рода огромное большинство просуществовало всего в двух-трех поколениях.

Некоторые княжеские фамилии произошли от принадлежащих их предкам вотчин — Оболенские, Прозоровские, Вадбольские, Волконские, Белосельские, Борятинские и другие, хотя в Москве, установившей в Восточной Руси единое великое княжение, считали, что представители других княжеских родов своими притязаниями не должны напоминать о старых, исчезнувших великих княжествах: Рязанском, Черниговском, Смоленском, Ярославском и др.

Хотя князья Ростовские и напоминали о существовании Ростовского княжества, но такое прозвание как бы ослаблялось приложением к каждой ветви этого рода особых прозваний по личным прозвищам родоначаль- ников.

При присоединении Ростова Великого к Москве князья Ростовские выговорили себе и своим потомкам право, чтобы при приезде в Ростов они встречались там с особыми почестями, как владетельные князья. Эта привилегия была отменена только при императрице Екатерине II.

Из князей Рюриковичей едва ли найдется десяток фамилий, происходящих от древних княжеских уделов, а среди представителей других знатных родов и того меньше. Среди таких можно назвать потомков великого князя Литовского Гедимина — князей Трубецких (г. Трубчевск) или потомков хана Кучума — царевичей, а затем князей Сибирских.

Что касается потомков Рюрика, то назовем несколько фамилий, происходящих от уделов: князья Дорогобужские (г. Дорогобуж) — потомки святого Михаила Тверского, князья Одоевские (г. Одоев), князья Шуйские (г. Шуя), князья Вяземские (г. Вязьма) или князья Елецкие, Козельские, Звенигородские — потомки Мстислава Михайловича Карачевского, ведущего свой род от чернигово-северских князей.

Князей потомков Рюрика было много, и южных, и северных, и племени Святослава Черниговского, и племени Всеволода III Суздальского, но князья эти в борьбе с младшей линией потомков Александра Невского — князьями Московскими — потеряли свое значение: отношения родственные, происхождение от одного родоначальника были забыты, когда эти князья назвались холопами государей московских; Сами князья хорошо помнили свое прежнее значение, но народ забыл об этом; слаба была связь этих князей с областями, которыми прежде владели их предки, причем Иван Грозный переменой и конфискацией вотчин оторвал большинство князей от родовых земель их предков. Само слово «князь» уже не напоминало более народу о происхождении от древних властителей России, так как возле Рюриковичей с этим же титулом явились и литовские Гедиминовичи, выходцы из Орды и с Кавказа.

Обеднение или полная нищета князей Рюрикова рода, проявившиеся уже в XVII веке, их приниженное положение в Москве, когда они стали считать за честь быть холопами великого князя Московского, появление князей среди крещеных мусульманских родов сильно снизило значение и роль княжеского титула.

По указу 1675 года было запрещено называть кого-либо князем без имени, считая это бесчестьем. Многие Рюриковичи занимали в Московском княжестве низшие придворные или служилые должности. Упадок русско-княжеских родов дошел до того, что многие из них потеряли княжеский титул — Татищевы, Аладьины, Ильины, Ивины, Березины, Дмитриевы-Мамоновы, Всеволож-Заболоцкие и другие, а некоторые лишились даже дворянства (потомки князей Боровских в 1840-х гг. числились в родном городе лишь посадскими).

Кроме исконно русских князей Рюриковичей на Руси утвердились и заняли свое место в верхушке русской аристократии потомки литовской великокняжеской династии — Гедиминовичи. Потомки великого князя Литовского Гедимина, выехав на Русь, быстро славянизировались, в частности благодаря бракам с русскими княжнами. В связи с таким брачным союзом князья Голицыны оказались по женской линии потомками великого князя Дмитрия Донского, заняв при Московском дворе видное место.

Практически все Гедиминовичи на Руси — князья Мстиславские, Бельские, Хованские, Голицыны, Куракины, Трубецкие — принадлежали к высшей аристократии и с XV века играли заметную роль во многих событиях русской истории, а их ближайшие родственники, остававшиеся в Польше и Литве, — князья Вишневецкие, Чарторыские, Сангушко и другие — в жизни этих государств.

Если проследить родственные связи тех же князей Голицыных, то можно заметить их близкое родство с правящими на Руси династиями.

Так, прадед князя Михаила Голицы Юрий Патрикеевич был женат на дочери великого князя Московского Василия I. Михаил Голица и царь Иван IV Грозный приходились друг другу четвероюродными братьями, а внучка Михаила Голицы Евдокия Ивановна стала женой Александра Никитича Романова (брата патриарха Филарета), то есть теткой первого царя из династии Романовых — Михаила.

С этого момента Голицыны прочно связали себя родственными связями с новой царствующей династией.

Князь Федор Иванович Голицын был женат на Марии Львовне Нарышкиной, двоюродной сестре царя Петра I, княжна Прасковья Дмитриевна Голицына в первом браке была замужем за Федором Кирилловичем Нарышкиным и приходилась таким образом теткой Петру I, а княжна Татьяна Алексеевна Голицына, будучи в браке за Абрамом Федоровичем Лопухиным, приходилась теткой царевичу Алексею Петровичу, император Петр II был ей двоюродным внуком.

Род Голицыных дал России множество выдающихся деятелей. Достаточно вспомнить Василия Васильевича Голицына, фаворита царевны Софьи, получившего незаслуженно низкую оценку своей деятельности у потомков. Видя Голицына в числе врагов Петра, большинство привыкло воспринимать его как противника преобразовательного движения. На самом деле он был приверженцем реформ в европейском духе — покровительствовал иностранцам, был активным сторонником образования русского юношества за границей, хотел освободить крестьян от крепостной зависимости, завести постоянные посольства при европейских дворах, даровать религиозную свободу.

При Петре I сильно возвысилась одна из ветвей князей Голицыных, давшая многих российских военных и административных деятелей. Михаил Михайлович Голицын Старший (1675–1730), генерал-фельдмаршал рус-кой армии, его брат Михаил Михайлович Младший (1685–1764) при императрице Елизавете Петровне главнокомандующий флотом и генерал-адмирал; их старший брат Дмитрий (1665–1737) занимает достойное место среди государственных деятелей XVIII века. Выросший и воспитанный в условиях и традициях старой родовитой боярской среды, в эпоху всемогущества своего двоюродного брата князя Василия Васильевича, он до конца жизни оставался защитником этих родовых традиций и с презрением относился к иноземцам и случайно возвысившимся людям своего времени.

Не меньшей известностью пользовались и другие представители потомков Гедимина — Куракины и Трубецкие. Князь Борис Иванович Куракин (1676–1727), действительный тайный советник, дипломат и свояк Петра I (он и царь были женаты на родных сестрах Лопухиных), его сын Александр — канцлер российских орденов и действительный тайный советник I класса, его братья Степан (1754–1805)^ начавший службу в армии и дослужившийся до бригадира, при императоре Павле I произведен в действительные тайные советники, а Алексей (1759–1829), также действительный тайный советник, в разные годы генерал-прокурор, генерал-губернатор Малороссии, министр внутренних дел, член Государственного-совета и канцлер российских орденов.

Что касается князей Трубецких, то широко известен Иван Юрьевич Большой (1667–1750) — генерал-фельдмаршал и последний представитель русского боярства, переживший почти на полвека замену Боярской думы Сенатом. Его племянник Никита Юрьевич (1699–1767) — генерал-фельдмаршал императрицы Елизаветы (1756).

К фамилии князей Трубецких принадлежал и декабрист Сергей Петрович Трубецкой (1790–1860), лишенный титула и дворянства, восстановлен в правах манифестом об амнистии 26 августа 1856 года, его же детям особым указом от 30 августа 1856 года возвращен и княжеский титул.

Князьями титуловались на Руси и ордынские феодалы — беки и эмиры (мурзы), а членов ханской династии именовали царевичами. Этот титул порой сохранялся за ними и их потомками и на московской службе (последними потеряли его царевичи Сибирские, именуемые позднее только княжеским титулом).

Довольно часто татарские мурзы получали княжеский титул при принятии православной веры и поступлении на русскую службу. При этом нужно заметить, что князьями русские государи называют прежде всего тех знатных татар, которые осуществляли власть над более или менее крупными группами своих соплеменников.

Первоначально довольно веротерпимое, московское правительство все более активно добивается христианизации подвластных ему племен, в том числе и обращения татар-мусульман. Для татарской знати крещение в православие означало не только пожалование земель, придворных званий (часто — звания стольника), но и соизволение именоваться князем.

Мусульманские феодалы иногда также именуются князьями, но в документах все более прослеживается различие между двумя этими категориями.

Ударом для служилых мусульман стал указ царя Петра I от 3 ноября 1713 года о запрете им владеть крепостными. Лишившись крепостных, татарские мурзы превращались в однодворцев, обязанных нести государственные повинности. Правительство открыто угрожало конфискацией поместий тем, кто отказывался принять крещение. Тем же, кто принимал православие, сохранялся прежний статус и титул.

Остальные мурзы превращались фактически в государственных крестьян, облагались подушным окладом и лишались каких-либо шансов войти в состав дворянского сословия.

Ситуация несколько изменилась после вступления на престол Екатерины II. Ее указ 1784 года предоставил мурзам-мусульманам, записанным в подушный оклад, право восстановления в дворянском достоинстве в случае предоставления доказательств их благородного происхождения. Некоторым удалось получить от Дворянских собраний признания в дворянском и даже в княжеском достоинстве.

В XIX веке среди родов татарского происхождения, носивших княжеский титул, можно выделить две группы: немногочисленные роды российскокняжеские (Мещерские, Юсуповы, Урусовы) и категорию «князей татарских», которые по своему положению находились намного ниже князей общероссийских. Указ императора Павла I от 20 января 1797 года гласил: «Князей татарских в число княжеских родов не включать». В новом указе от 12 ноября 1797 года император все же распорядился: «Все роды князей, в самые древние еще времена вошедшие в число княжеских фамилий и внесенные в родословные в «Бархатной книге», хотя оные первоначально произошли от князей татарских, вносить в список князей российских». На этом основании были внесены в число российских княжеских родов сначала Черкасские и Юсуповы, а затем и Урусовы.

Среди чисто татарских княжеских родов можно назвать такие фамилии, как Акчурины, Бегильдеевы, Бибарсовы, Гедиановы, Дашкины, Енгалычевы, Кудашевы, Маматовы и многие другие. Все эти фамилии ничем не выделяются на общем фоне российского дворянства, за исключением, пожалуй, лишь представителя рода Кудашевых — Николая Даниловича, генерал-майора, участника войны 1812 года и заграничных походов. Будучи адъютантом генерал-фельдмаршала М. И. Голенищева-Кутузова, он был женат на его дочери Екатерине. Погиб в сражении под Лейпцигом в 1813 году.

Еще с древнейших времен значительная часть ордынской аристократии, в большинстве ханств имевшая титул карачаев, носила имена старых монгольских и тюркских родов, причем отрасли этих родов существовали во многих татарских государствах. Так, практически во-всех землях, некогда входивших в состав Золотой Орды, наиболее влиятельным был род Ширин, к которому принадлежали предки княжеских родов Ширинских-Шихматовых и, возможно, Мещерских.

Одними из древнейших в мире христианских династий являются Грузинский царский дом Багратидов-Багратионов и княжеские роды, ведущие от него свое происхождение. Начиная с XVII века потомки грузинских царей, выезжая в Россию, играли заметную роль при русском дворе. И после того как грузинские земли вошли в состав Российской империи, потомки лишенных власти династий в подавляющем большинстве сохраняли верность союзу с единоверной державой.

Многие потомки грузинских, кахетинских и имеретинских царей занимали высшие должности в армии и гражданской администрации Российской империи, одновременно сознавая свою принадлежность к древнему царскому роду. Ярким примером такого служения России является судьба князя Петра Ивановича Багратиона, генерала от инфантерии, героя многих войн и сражений, в том числе и Отечественной войны 1812 года. Погиб после ранения, полученного в Бородинском сражении. Кавалер всех российских орденов.

До середины XIX века многие потомки царских домов Грузии еще носили титулы царевичей, но с 1850-х годов прямые потомки царских династий Багратион, Багратион-Имеретинские, Имеретинские получают титулы светлейших князей. Княжеский титул Российской империи был признан также за родами, происходящими из Грузинского (Картлийского) царского дома: князья Грузинские, Багратион, Багратион-Мухранские и младшая ветвь Кахетинского царского дома — Давыдовы и Багратион-Давыдовы получили княжеское достоинство без титула светлости.

К княжеским родам Грузии можно отнести и такие известные фамилии, как Орбелиани, Гочашвили, Джапаридзе, Микеладзе, Тавригидзе и множество других.

В грузинских царствах существовали титулы тавады (князья) и азнаури (дворяне), подразделявшиеся на дворян царских, княжеских и церковных. Многие из них были признаны в княжеском и дворянском достоинстве Российской империи. В России 56 % всех княжеских фамилий составляли грузинские, и тем не менее множество ходатайств о пожаловании княжеских титулов поступало именно от грузинского дворянства. Особые комиссии в Тифлисе и Кутаиси, учрежденные для разбора относящихся к этому дел, в 1850 году признали княжеский титул за 69 фамилиями-претендентами, кроме тех фамилий, которые уже обладали княжеским титулом.

К титулованному русскому дворянству относятся и выезжие из молдавских княжеств на русскую службу господари и их потомки, которые стали родоначальниками российских княжеских фамилий — Дабижа, Кантакузенов, Кантемиров, Мурузи, Маврокордато.

Те из них, кто получил право на употребление титула князей молдавских, рассматривались в Российской империи как носители иностранного титула со всеми вытекающими из этого последствиями. — Именуясь князьями молдавскими (по месту княжения их предков), эти семьи были в действительности по преимуществу греческого происхождения.

Так, князья Кантакузены вели свое происхождение от византийских императоров, а после падения Византии перешли на службу к туркам. С XVIII века многие из Кантакузенов переселились в Россию, но утверждены в княжеском достоинстве Российской империи были только 29 апреля 1893 года.

Что касается известного княжеского рода Катемиров, то в 1711. году господарь Молдавии Дмитрий Константинович Кантемир переселился с семьей в Россию после неудачного Прутского похода, предпринятого царем Петром I, в котором Петр опирался на поддержку Кантемира.

Среди русских княжеских родов были представители потомков калмыцких ханов (Дондуковы, Дондуковы-Корсаковы), тунгусских правителей, родственников китайских императоров (Гантимуровы), потомков индийских раджей княжества Визапур (Порюсы-Визапурские) и некоторые другие, достаточно экзотические для России фамилии.

Интересно, что еще в XVI веке в грамоте царя Ивана IV, посвященной присоединению Сибири, объявляющей всем казаком вечное забвение старых вин и вечную благодарность России за важную услугу, их предводитель и атаман Ермак Тимофеевич назван князем Сибирским. Царь велел ему распоряжаться и начальствовать, как было дотоле, чтобы утвердить порядок в земле и верховную государеву власть над нею.

Дворянские фамилии,

пожалованные княжеским титулом

В Российской империи княжеский титул по пожалованию делился на несколько категорий. Во-первых, собственно пожалование княжеского титула Российской империи; во-вторых, получение более высокой княжеской степени — светлейший князь, титул, которым могли быть удостоены и природные, потомственные князья; в-третьих, возведение подданных России в княжеский титул некоторых иностранных государств, признанный документально на родине; в-четвертых, передача княжеского титула угасшей княжеской линии родственникам по высочайшему императорскому указу; в-пятых, княжеским титулом в России могли пользоваться иностранные подданные, имеющие от своих государств, государей или правительств княжеский титул и принявшие российское подданство.

Первым пожалованным княжеским титулом стал Александр Данилович Меншиков, получивший сперва титул князя Священной Римской империи.

По поручению Петра I русская дипломатия долго и настойчиво добивалась от Венского двора титула для Меншикова. Еще в 1702 году канцлер Федор Алексеевич Головин поручил русскому послу в Вене Петру Алексеевичу Голицыну исходатайствовать для Меншикова титул. Перед расходами велено было не останавливаться, ибо Головин готов был их полностью возместить. Скорее всего, с непосредственного согласия самого А. Д. Меншикова канцлер соблазнял посла возможностью получения за труды изрядного вознаграждения. Получив сперва графский титул, царский фаворит 30 января 1705 года становится князем. Австрийский император удовлетворил желание русского царя, наградив Александра Даниловича Меншикова дипломом князя Священной Римской империи.

30 мая 1707 года А. Д. Меншиков был возведен в княжеское достоинство Российского царства с наименованием светлейшего князя Ижорского (по некоторым свидетельствам, Меншиков был удостоен титула герцога Ижорского, а княжеский титул получил как дополнительный к более высокому титулу герцога, хотя в России этот титул никогда впоследствии не употреблялся).

А 1727 году высочайшей резолюцией императора Петра II княжеское достоинство с А. Д. Меншикова было снято, а сам он вместе с семьей сослан, и лишь спустя несколько лет высочайшим указом от 1731 года императрица Анна Иоанновна возвратила сыну Меншикова Александру Александровичу княжеское достоинство.

В 1711 году господарь Молдавии Дмитрий Константинович Кантемир, поддержавший Петра I в неудачном для России Прутском походе против Турции, вместе с семьей и несколькими тысячами своих подданных переселился в Россию, где указом от 31 июля 1711 года получил право вместе с потомством именоваться светлейшим князем. Незадолго до смерти, в 1723 году, он был возведен в княжеское достоинство Священной Римской империи.

При всех последующих царствованиях, вплоть до императора Павла I, русские вельможи по ходатайству русских императоров получали от императоров Священной Римской империи княжеский титул. Русские же монархи этот титул не жаловали.

По ходатайству Екатерины II этот титул получили Григорий Григорьевич Орлов (1763), Григорий Александрович Потемкин (1776) и Платон Александрович Зубов (1796), причем Потемкин и Зубов стали светлейшими князьями.

Например, грамотой императора Франца II от 22 мая (2 июня) 1796 года граф П. А. Зубов возведен с нисходящим потомством в княжеское достоинство Римской империи с титулом светлости. На принятие этого титула и разрешение пользоваться им в том же году последовало высочайшее соизволение.

Как же происходили такие пожалования? Например, Екатерина II в 1776 году обращается к императору Иосифу II: «Чтоб его Величество удостоил генерала графа Григория Потемкина, много мне и государству служившего, дать Римской империи княжеское достоинство, за что весьма обязанной себя почту». Иосиф II, конечно же, удовлетворил просьбу русской императрицы.

Сын Екатерины II Павел I, возобновивший пожалования княжеского титула Российской империи, наградил им сразу пятерых: в день своей коронации (указом от 5 апреля 1797 г.) канцлера, действительного тайного советника I класса Александра Андреевича Безбородко с титулом светлости; именным высочайшим указом от 8 апреля 1798 года сенатора и действительного тайного советника Ивана Петровича Ладыженского, женатого на дочери князя А. М. Ромодановского. Ему был передан княжеский титул тестя с правом ему и потомству именоваться князьями Ромодановскими-Ладыженскими; генерал-прокурора, действительного тайного советника Петра Васильевича Лопухина в княжеское достоинство 19 января 1799 года, а спустя месяц, 22 февраля ему и всему его роду пожалован титул светлейших князей; в этом же году в княжеское достоинство пожалован граф, генерал-фельдмаршал Александр Васильевич Суворов-Рымникский, получивший за свой подвиги в Италии и Швейцарии почетную приставку «Италийский» и в том же году звание генералиссимуса всех российских войск. По высочайшему повелению императора Николая I от 5 февраля 1848 года внукам А. В. Суворова князьям Александру и Константину Аркадьевичам Италийским графам Суворовым-Рымникским предоставлены, с их нисходящим потомством, титулы светлостей; 22 марта 1800 года титул российского князя дан патриарху всех армян Иосифу Аргутинскому с передачей титула его племянникам Аргутинским-Долгоруким.

Император Александр I пожаловал княжеским достоинством с титулом светлости генерала от инфантерии, графа Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова за заключение Бухарестского мирного договора с Турцией (29 июля 1812 г.), а высочайшим указом от 6 декабря 1812 года генерал-фельдмаршалу Голенищеву-Кутузову разрешено прибавить к титулу светлейшего князя почетную приставку «Смоленский».

В 1814 году произошло сразу несколько княжеских пожалований — председателю Государственного совета и Комитета министров генерал-фельдмаршалу, графу Николаю Ивановичу Салтыкову и графу Андрею Кирилловичу Разумовскому (сыну последнего гетмана Украины и генерал-фельдмаршала), русскому послу на Венском конгрессе, пожалованному в следующем году титулом светлейшего князя. 30 августа 1814 года князем (без титула светлости) стал генерал от инфантерии (с 1815 г. генерал-фельдмаршал) Михаил Богданович Барклай-де-Толли, происходящий из старинного шотландского рода. Чтобы не пресеклись фамилия и титул княжеского рода Барклая-де-Толли, 8 декабря 1859 года Государственный совет принял решение, по которому флигель-адъютант полковник Александр Петрович фон Веймарн, супруг племянницы генерал-фельдмаршала, получил право именоваться князем Барклай-де-Толли-Веймарн.

При императоре Николае I число пожалований княжеского титула увеличилось. Первой, вместе с нисходящим потомством, его получила воспитательница великих княжон, дочерей Павла I, а впоследствии и великих князей Николая и Михаила статс-дама графиня Шарлотта Карловна Ливен. 22 августа 1826 года она и ее дети стали именоваться светлейшими князьями.

Светлейшим князем с почетной приставкой «Варшавский» стал 4 сентября 1831 года генерал-фельдмаршал граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский, а 6 декабря того же года — председатель Государственного совета и Комитета министров Виктор Павлович Кочубей (без титула светлости).

8 ноября 1832 года за активное участие в подавлении польского мятежа княжеского титула удостоен генерал-фельдмаршал граф Фабиан Вильгельмович фон дер Остен-Сакен.

В январе 1839 года возведен в княжеское достоинство Российской империи председатель Государственного совета и Комитета министров генерал от кавалерии граф Илларион Васильевич Васильчиков. Сама семья Васильчиковых принадлежит к древнему дворянскому роду, имеющему общего предка с Толстыми. К роду Васильчиковых принадлежала одна из супруг царя Ивана Грозного Анна Григорьевна, а двоюродный дядя будущего князя, действительный камергер и генерал-поручик Александр Семенович Васильчиков (1746–1813), в 1772–1774 годах являлся фаворитом императрицы Екатерины II. Сам же Илларион Васильевич (1776–1847) всю свою молодость связал с армией, неоднократно отличившись в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах русской армии. В 1823 году произведен в генералы от кавалерии, а в 1831-м — в графское достоинство и назначен генерал-инспектором кавалерии. С 1839 года — князь.

В 1841 году награжден княжеским титулом военный министр, генерал от кавалерии граф Александр Иванович Чернышев, а с 1849-го возведен в титул светлейшего князя.

В княжеское достоинство возведен именным высочайшим указом от 6 августа 1845 года и русский государственный деятель, представитель графского рода Воронцовых Михаил Семенович Воронцов, наместник Кавказа и генерал-адъютант. Фамилия Воронцовых дала России целую плеяду выдающихся государственных деятелей — Роман Илларионович (1707–1783), генерал-аншеф и сенатор, его дочь Екатерина Романовна (1744–1810), известная в России как княгиня Дашкова, активная участница переворота, приведшего на престол Екатерину II. С 1783 года она директор Петербургской академии наук, а затем возглавила учрежденную по ее предложению Российскую академию. Ее дядя Михаил Илларионович (1714–1767) — канцлер Российской империи с 1758 го-да, а младший его брат Иван (1719–1783) — президент вотчинной коллегии в Москве. Братья же Екатерины Романовны Александр (1741–1805) — при Екатерине II сенатор и президент Коммерц-коллегии, а в 1802–1804 годах — канцлер; Семен (1744–1832) — отец будущего генерал-фельдмаршала и князя, проявил себя как выдающийся дипломат, являясь много лет чрезвычайным и полномочным послом России в Лондоне.

Сам же Михаил Семенович Воронцов (1782–1856) спустя семь лет после получения княжеского титула, 30 марта 1852 года, пожалован титулом светлейшего князя.

Среди пожалованных в княжеское достоинство в царствование Николая I — Святополк-Четвертинские (1843), шамхалы Тарковские (1849), ханы Чингисы (1853)и др.

Всего император Николай I даровал княжеский титул 16 фамилиям, в том числе и впервые двум родам, имеющим природный потомственный княжеский титул. Титул светлейших князей получили генерал-фельдмаршал, министр императорского двора князь Петр Михайлович Волконский (1834), а затем Московский генерал-губернатор, генерал от кавалерии Дмитрий Владимирович Голицын (1841).

Также Николай I после смерти герцога Максимилиана Лейхтенбергского, женатого на его дочери великой княжне Марии Николаевне, в 1852 году присвоил его детям и своим внукам титул императорских высочеств князей Романовских, а нисходящее от них мужское потомство считалось князьями императорской крови.

При последующих царствованиях пожалования княжеского титула, тем более титула светлейшего князя, стали довольно редки. За все три последующих после Николая I правления пожаловано меньшее количество человек, чем при императоре Николае I.

Александр II дал княжеский титул графу Алексею Федоровичу Орлову в 1856 году. А. Ф. Орлов — генерал-адъютант, генерал от кавалерии, председатель Государственного совета и Комитета министров, шеф корпуса жандармов и главный начальник III отделения Собственной его Императорского Величества канцелярии — вместе с другими незаконнорожденными сыновьями графа Федора Григорьевича Орлова в 1796 году признан императрицей Екатериной II в дворянском достоинстве с разрешением носить фамилию Орловы. Позднее, командуя лейб-гвардии конным полком, Орлов отличился при подавлении восстания 14 декабря 1825 года, за что императором Николаем I награжден графским титулом. Александр II пожаловал А. Ф. Орлову княжеское достоинство.

От Александра II титула светлейшего князя удостоился и потомственный князь из Рюриковичей Александр Михайлович Горчаков, министр иностранных дел и Государственный канцлер Российской империи. Вошел в историю тем, что объявил об отказе России от статей Парижского договора (1856) и добился признания этого другими государствами на Международной конференции в Лондоне в 1871 году.

В 1821 году Томаш-Богумил-Ян Святополк-Мирский добился от Сената Царства Польского признания в княжеском достоинстве, а 18 апреля 1861 года император Александр II высочайшим указом подтвердил за ним и его сыновьями Дмитрием и Николаем княжеский титул: «Без представления документов насей титул, утраченных во время польской войны 1831 года». По преданию, Святополк-Мирские ведут свой род от потомков Рюрика, но большинство исследователей склоняется к тому, что они произошли от представителей нетитулованного литовского боярства.

При Александре II титулом светлости пожалованы и некоторые из многочисленных потомков грузинских царей. С 1856 года титул светлейших князей Грузинских носят потомки царя Грузии и Кахети Георгия XII, а 20 июля 1865 года несколько ветвей, потомков царя Имеретии Георгия VI — Багратион-Имеретинские, Багратион, Имеретинские — стали именоваться светлейшими князьями.

Император Александр III за все время своего правления никого из подданных в княжеское достоинство не возвел. Лишь княжеский титул Юсуповых указом от 10(22) июля 1885 года был передан графу Феликсу Феликсовичу Сумарокову-Эльстону, женатому на дочери последнего представителя княжеского рода Юсуповых.

Николай II предоставил княжеский титул супруге великого князя Павла Александровича, в морганатическом браке Ольге Валериановне Пистолькорс, и в 1915 году она стала княгиней Палей, а ее дети Владимир, Ирина и Наталья унаследовали титул матери.

Морганатические браки дали еще несколько княжеских фамилий. Так, в 1820 году супруга великого князя и цесаревича Константина Павловича графиня Иоанна Антоновна Грудзинская возведена в княжеское достоинство Царства Польского с именем светлейшей княгини Лович (Ловичской), а в 1880 году император Александр II своей морганатической супруге княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой и ее потомству присвоил титул светлейших князей Юрьевских.

Кроме вышеперечисленных в Российской империи существовали и княжеские роды, получившие свой титул от иностранных государей и признанные в этом качестве в России.

Так, именным высочайшим указом от 16 июня 1836 года генерал-фельдмаршалу русской службы графу Петру Христиановичу Витгенштейну разрешено принять с нисходящим потомством княжеское достоинство Прусского королевства и пользоваться в Российской империи титулом светлейшего князя.

Среди российских подданных были и польские графы, возведенные в княжеское достоинство Священной Римской империи: Радзивиллы (1518) признаны в России в 1845 году; Любомирские (1647, с 1786-го — светлейшие князья) признаны в России в княжеском достоинстве без титула светлости в 1863 году; Яблоновские (1744) — в России в 1844 году; Сапеги (1768) в Российской империи в княжеское достоинство утверждены в 1874 году.

Интересен тот факт, что представитель рода промышленников Демидовых Анатолий Николаевич, в 1841 году женившись на племяннице императора Наполеона I Матильде, купил близ Флоренции княжество Сан-Донато. Его племянник Павел Павлович унаследовал от бездетного дяди этот титул, утвержденный за ним грамотой короля Италии Виктора Эммануила II в 1872 году, и в том же году ему высочайшим указом разрешено принять титул князя Сан-Донато в России.

В Российской империи княжеский титул, полученный по пожалованию, был достаточно редким явлением. К 1917 году таких родов насчитывалось всего около двадцати, так как большинство из них пресекались уже через два-три поколения, а некоторые переставали существовать вместе с кончиной родоначальника княжеской ветви рода (Безбородко, Кутузов, Разумовский и др.).

Графы

В России графский титул, как и титул барона, был введен царем Петром I. До этого Россия уже была знакома с графскими титулами. Еще до официального введения его в государстве русские вельможи получали от императора Священной Римской империи титул графа: Ф. А. Головин (1701), А. Д. Меншиков (1702), Г. И. Головкин (1707) и др.

Первым российским графом стал генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев, получивший титул в 1706 году за подавление в Астрахани стрелецкого бунта. Вторым 15 июля 1709 года был пожалован канцлер Гавриил Иванович Головкин, имевший уже титул графа Священной Римской империи. Таким образом, он стал дважды графом. В следующем году титула удостоились Иван Алексеевич Мусин-Пушкин (считавшийся незаконнорожденным сыном царя Алексея Михайловича и признавался Петром I за брата) и братья Федор и Петр Апраксины, из которых старший, Петр (1659–1728), — сенатор, президент Юстиц-коллегии и действительный тайный советник, а младший, Федор (1661–1728), — генерал-адмирал русского флота. В тот же год графского титула удостоен учитель Петра I Никита Матвеевич Зотов, после смерти которого в 1717 году Петр запретил его потомкам пользоваться графским титулом. Н. М. Зотов получил как бы личное графское достоинство. Спустя почти столетие, 21 июня 1803 года, высочайшим указом его потомку действительному статскому советнику Николаю Ивановичу Зотову графский титул был возвращен.

В царствование Петра I было еще три пожалования графским титулом: генерал-фельдцейхмейстеру (командующий артиллерией) Якову Виллимовичу Брюсу (1721); 7 февраля 1722 года брату Федора и Петра Апраксиных обер-шенку Андрею Матвеевичу Апраксину; 7 мая 1724 года, в день коронации Екатерины Алексеевны (супруги Петра I), действительному тайному советнику Петру Андреевичу Толстому, с которого снято графское достоинство 22 мая 1727 года, возвращенное его потомкам только 30 мая 1760 года. П. А. Толстой является родоначальником многочисленного графского рода Толстых, одним из представителей которого был и граф Лев Николаевич Толстой.

При преемниках Петра I графский титул жаловался довольно редко. В короткое царствование Петра II его получил только Бурхард Кристоф Миних 25 февраля 1728 года (будущий генерал-фельдмаршал), являвшийся в то время генерал-аншефом и Санкт-Петербургским генерал-губернатором.

В период после кончины Петра I и до воцарения Екатерины II графский титул получали в основном родственники царской семьи и фавориты императрицы Елизаветы Петровны.

Среди царских родственников можно назвать: братьев Екатерины I Карла и Федора Самуиловичей Скавронских, пожалованных 5 января 1727 года; дядю Анны Иоанновны генерал-губернатора Москвы, действительного тайного советника Василия Федоровича Салтыкова (5 октября 1730 г.), умершего в том же году; а в годовщину восшествия на престол императрицы, 28 января 1733 года, этой чести удостоился Московский генерал-губернатор, обер-гофмейстер и генерал-аншеф Семен Андреевич Салтыков.

Предки Салтыковых известны еще с XIII века. Это один из знатнейших боярских родов в XVII веке, жалованный в бояре, минуя чин окольничего. Род Салтыковых возвысился благодаря браку Прасковьи Федоровны Салтыковой и царя Ивана V (1666–1696). Ближайшие родственники царской семьи, Салтыковы на протяжений XVIII–XIX веков входили в верхушку русской аристократии. Представители этой семьи занимали высшие военные и административные должности в империи. Василий Федорович (ум. в 1730 г.) — брат царицы Прасковьи, действительный тайный советник и Московский генерал-губернатор; Семен Андреевич (1672–1742) — генерал-аншеф и обер-гофмейстер; Петр Семенович (1698–1772) — генерал-фельдмаршал императрицы Елизаветы; Николай Иванович Салтыков (1736–1816) — генерал-фельдмаршал при Павле I. Немалых чинов добивались и другие представители этого рода.

При коронации 25 апреля 1742 года Елизаветы Петровны в графское достоинство возведены двоюродные братья императрицы Иван Михайлович и Андрей Михайлович Ефимовские, и в тот же день — Андрей и Иван Симоновичи Гендриковы, также двоюродные братья царицы.

Немало графских родов своими основателями имеют фаворитов русских императриц. Так, в день заключения мира со Швецией (15 июля 1744 г.) Елизавета Петровна возвела в графское достоинство братьев: графа Священной Римской империи, обер-егермейстера Алексея Григорьевича Разумовского (необъявленного супруга императрицы) и Кирилла Григорьевича (младшего брата фаворита), впоследствии гетмана Малороссии, генерал-фельдмаршала и президента Императорской академии наук.

5 сентября 1746 года графский титул получили братья генерал-поручики Александр Иванович и Петр Иванович Шуваловы. Их же двоюродный брат Иван Иванович Шувалов, основатель Московского университета, от графского титула отказался.

Среди фаворитов Екатерины II, получивших графское достоинство, назовем пятерых братьев Орловых — Ивана, Григория, Алексея, Федора и Владимира, ставших российскими графами одновременно с коронацией императрицы 22 сентября 1762 года. Собственно фаворитами являлись только Григорий и Алексей, но все пятеро были активными участниками заговора, принесшего Екатерине императорскую корону. Одной из наград для пятерых Орловых и явился графский титул.

В этом ряду, конечно же, нельзя не назвать и Григория Александровича Потемкина, будущего генерал-фельдмаршала, а к моменту получения графского титула вице-президента Военной коллегии и генерал-аншефа. Титул был дан во время празднования заключения мира с Турцией 10 июля 1775 года. Менее чем через год (27 февраля 1776 г.) Г. А. Потемкин стал князем Священной Римской империи.

Вплоть до начала царствования Павла I российские самодержцы были не очень щедры на пожалования графских титулов. Почти за столетие, предшествовавшее воцарению Павла, состоялось чуть более тридцати пожалований, зато Павел I за все время своего непродолжительного правления (4 года) пожаловал этот титул 26 лицам.

На шестой день своего восшествия на престол, 12 ноября 1796 года, графским титулом пожалован Алексей Григорьевич Бобринский, сын Екатерины II от Григория Орлова, которого Павел признавал за брата.

Только в день коронации Павла 1,5 апреля 1797 года, произошло девять пожалований титулом графа Российской империи. Его получили:

действительный тайный советник Александр Романович Воронцов вместе с братом Семеном Романовичем, двоюродным братом Артемием Ивановичем и племянником Иваном Илларионовичем;

граф Священной Римской империи, генерал-майор Илья Андреевич Безбородко, брат светлейшего князя и канцлера империи Александра Андреевича;

граф Священной Римской империи, генерал-лейтенант Александр Матвеевич Дмитриев-Мамонов;

действительный тайный советник Петр Васильевич Завадовский с братьями Яковом Васильевичем и Ильей Васильевичем;

граф королевства Пруссии, генерал-лейтенант русской службы Федор Федорович Буксгевден;

генерал-фельдмаршал Михаил Федорович Каменский; генерал от инфантерии Михаил Васильевич Каховский; генерал от инфантерии Иван Васильевич Гудович;

обер-прокурор Святейшего синода, президент Императорской академии художеств, тайный советник Алексей Иванович Мусин-Пушкин.

Среди пожалованных в российские графы в царствование Павла I можно назвать такие известные фамилии, как обер-камергер, граф Священной Римской империи и российский барон, потомок именитых людей, промышленников, Александр Григорьевич Строганов; действительный тайный советник Федор Васильевич Растопчин; наказной атаман Войска Донского генерал от кавалерии Федор Петрович Денисов; фавориты императора — генерал-лейтенант, инспектор артиллерии, барон Алексей Андреевич Аракчеев и егермейстер, барон Иван Павлович Кутайсов.

Начиная с XIX века кроме собственно графов Российской империи этот титул стали носить и другие лица, утвержденные в графском достоинстве Великого княжества Финляндского и Царства Польского, территорий, вошедших в состав империи. Российские подданные получали также титул графов Священной Римской империи; в Россию выезжали иностранцы, уже имевшие графский титул, они вступали на русскую службу и нередко получали российское подданство; титул графа некоторых европейских государств имели и подданные России, носящие его с высочайшего разрешения.

Можно привести несколько наиболее известных графских фамилий, принадлежавших к графским родам различных государств и территорий, но не имевших собственно титула графа Российской империи.

Так, к графам Великого княжества Финляндского отнесены: Армфельд (1812), Аминовы (1819), Сухтелен (1822), Маннергейм (1823), Ребиндер (1826), Закревский (1830), Берг (1856) и др.

Графы Царства Польского: Соболевские (1819), Стадницкие (1819), Потоцкие (1821), Белинские (1825), Замойские (1831), Валевские (1832), Ожаровские (1848), Ржевусские (1856) и др.

Графы Священной Римской империи (в том числе королевства Галицкого, польских земель, вошедших в территориальные владения Австрии): Головины (1701), Нессельроде (1705), Головкины (1707), Матюшкины (1762), Тизенгаузен (1769), Стакельберг (1775), Замойские (1780), Мостовские (1781), Виельгорские (1787), Гейден (1790), Зубовы (1793), Морков (1796), Езерские (1800), Бобровские (1808) и др.

В графы Прусского королевства были возведены некоторые знатные фамилии польского происхождения: Грабовские (1786), Туровские (1787), Божановские, Збоинские, Любинские (1798), Квилецкие (1816), Рачинские (1825) и др.

После Великой французской революции (1789–1794) множество эмигрантов оказались на территории Российской империи и вступили на русскую службу. Пожалуй, самыми известными из них были французский граф, утвержденный в достоинстве графа российского, генерал-лейтенант и участник многих войн конца XVIII — начала XIX века, а позднее херсонский военный губернатор и одесский градоначальник Александр Федорович Ланжерон (29 мая 1799 г.).

С 1793 года на русской службе был и французский граф Эммануил Францевич Сент-При, имевший звание генерал-лейтенанта и генерал-адъютанта императора Александра I. Он был смертельно ранен в сражении при Реймсе в 1814 году.

В Российской империи было и несколько графских фамилий, имевших это звание от других государств. Пожалованы Швецией — Стакельберг (1703), Крейц (1719), Горны (1860) и другие; Сардинией — Хвостовы (1799); Венгрией — Эстергази; Силезией — Ностицы (1849); Венецией — Подгорчиани (1769) и др.

Русские императоры, как цари Польши и великие князья Финляндии, жаловали графские титулы и по этим владениям. Так, по великому княжеству Финляндскому их обладателями стали московский генерал-губернатор А. А. Закревский и генерал-губернатор и командующий войсками в Финляндии в 1854–1861 годах, а впоследствии наместник и главнокомандующий войсками в Царстве Польском Ф. Ф. Берг.

Кроме того, как уже говорилось, в России было немало графов иностранного происхождения, получивших свой титул от предков еще до вступления в подданство России или от иностранный владетельных особ.

Из лиц, получивших графское достоинство Российской империи, было немало родов, принадлежащих к древним дворянским фамилиям. В их числе можно назвать Шереметевых, Толстых, Апраксиных, Салтыковых, Воронцовых, Татищевых, Коновницыных, Мусиных-Пушкиных и др.

Иногда графский титул мог быть получен за какой-либо конкретный выдающийся подвиг.

Скажем, рескриптом от 3 октября 1789 года А. В. Суворов за победу над турецкой армией при реке Рымник был возведен в графское достоинство Российской империи с почетным наименованием «Рымникский». Несколькими днями ранее, 26 сентября, рескриптом на имя Г. А. Потемкина императрица Екатерина II разрешила Суворову принять титул графа Священной Римской империи, который ему пожаловал император Иосиф II. Незадолго перед этим, 22 сентября, Потемкин писал императрице: «Скоро пришлю подробную реляцию о суворовском деле, ей, матушка, он заслуживает Вашу милость, и дело важное; я думаю, что бы ему, и не придумаю. Петр Великий графами за ничто жаловал; коли бы его с придатком Рымникский? Баталия была на сей реке».

25 июня 1827 года был возведен в графское достоинство генерал-адъютант, генерал от инфантерии, начальник Главного штаба барон Иван Иванович (Карл Фридрих) Дибич, впоследствии за блистательный переход через Балканы во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов получил к графскому титулу почетную приставку «Забалканский» и звание генерал-фельдмаршала. Это произошло 30 июня 1829 года.

В 1828 году графом стал Иван Федорович Паскевич. Во время Русско-иранской войны 1826–1828 годов он разбил неприятельские войска под Елизаветполем и взял штурмом Эривань. За эту победу именным высочайшим указом от 15 марта 1828 года генерал-адъютант, генерал от инфантерии И. Ф. Паскевич возведен с нисходящим потомством в графское достоинство Российской империи с почетным наименованием «Эриванский» (впоследствии генерал-фельдмаршал и светлейший князь Варшавский).

10 апреля 1855 года за активное участие в героической обороне Севастополя графский титул получил командир 4-го пехотного корпуса барон Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен, первый из удостоенных графского титула от императора Александра II.

В 1859 году графства удостоился герой Кавказской войны (1817–1864) генерал от инфантерии (выслужившийся из нижних чинов) Николай Иванович Евдокимов, со смертью которого, впрочем, графский род Евдокимовых и пресекся.

В XVIII веке графский титул зачастую расценивался как более высокий, чем княжеский. Графами становились ближайшие родственники императорской семьи, фавориты императоров и императриц, люди высокого военного, придворного или статского ранга, отличившиеся на полях сражений, в дипломатической и государственной службе. Эти люди стояли гораздо ближе к трону, чем многие княжеские семьи, большинство из которых не имели ни связей при дворе, ни состояния, ни возможности служить в привилегированных местах (гвардии).

В XIX — начале XX века графский титул расценивался как венец карьеры и получался после многолетней службы людьми, обычно уже имевшими высший орден империи св. Андрея Первозванного, а также отличившимися на посту министра или губернатора.

Так, императором Николаем I графским титулом награждены в 1832 году санкт-петербургский генерал-губернатор П. К. Эссен и генерал-губернатор киевские, волынский и подольский В. В. Левашов.

Тремя годами ранее этим титулом был награжден министр финансов Е. Ф. Канкрин (1829), позднее — министр государственных имуществ П. Д. Киселев (1839), министр народного просвещения С. С. Уваров (1846). В 1849 году графский титул получили сразу два министра — министр финансов Ф. П. Вронченко и министр внутренних дел Л. А. Перовский. При Александре II графом стал и министр внутренних дел Сергей Степанович Ланской (19 февраля 1861 г.).

В графское достоинство 23 февраля 1878 года был возведен председатель Комитета министров, член Государственного совета и генерал от инфантерии Павел Николаевич Игнатьев.

В ранге министра был и Сергей Юльевич Витте (1849–1915) из семьи голландского происхождения, получивший российское дворянство в 1856 году. С. Ю. Витте становится графом Российской империи в 1905 году за заключение Портсмутского мира с Японией. В 1905–1906 годах он — председатель Совета министров.

В середине XIX века большое число пожалований приходилось на членов Государственного совета. Графский титул был дан председателю Департамента гражданских и духовных дел адмиралу Н. С. Мордвинову (1834), председателю Государственного совета Н. Н. Новосильцеву (1835), председателю Департамента законов М. М. Сперанскому (1839) и некоторым другим.

Большинство же графских пожалований приходится на высшие военные чины, даже если они занимали гражданские должности, оставаясь в военном звании, хотя и для высшего генералитета получение титула являлось исключительно редкой наградой.

Так, император Александр I за всю Отечественную войну 1812 года графским титулом удостоил только наказного атамана Войска Донского генерала от кавалерии Матвея Ивановича Платова, а за время заграничных походов русской армии еще только троих: в 1813 году — генерала от кавалерии Л. Л. Бенигсена, генерала от инфантерии М. А. Милорадовича и генерала от инфантерии М. Б. Барклая-де-Толли. Существовала легенда, что герои Отечественной войны генералы Н. Н. Раевский и А. П. Ермолов отказались от предложенного им графского титула, мотивируя это тем, что их имена и заслуги и так достаточно известны в России.

Графский титул жаловался и генералам, имевшим придворное звание генерал-адъютанта. Среди них такие известные люди, как генерал от инфантерии Н. И. Евдокимов (1859), генерал от кавалерии Ф. П. Лидере (1862), адмирал Ф. П. Литке (1866), генерал от инфантерии М. Н. Муравьев (1865), генералы от инфантерии П. Н. Игнатьев и Д. А. Милютин (оба — в 1878 г.), генерал от артиллерии А. А. Баранцов (1881) и др. Все они получили графский титул от императора Александра II.

К началу XIX века сложилась такая традиция, по которой графским титулом мог награждаться дворянин, имевший в Табели о рангах чин, который соответствовал (за редким исключением) как минимум III классу в Табели (генерал-лейтенант или тайный советник).

Император Николай I в личное графское достоинство в 1843 году возвел каменец-подольского губернского предводителя дворянства К. М. Пшедзецкого.

Появились графские семьи, с высочайшего разрешения присоединившие к своей фамилии фамилию и титул родственного графского рода, пресекшегося в мужском потомстве (Кушелевы-Безбородко — в 1816 г., Головкины-Хвощинские — в 1895 г. и др.).

Санкт-Петербургский генерал-губернатор, генерал от инфантерии граф Петр Кириллович Эссен испросил право передать свой титул зятю графу Якову Ивановичу Стенбок-Фермору с прибавлением приставки Эссен. Все эти фамилии, таким образом, становились как бы дважды графскими — и по мужской, и по женской линиям.

Как уже говорилось, графские роды подразделялись на российские, в том числе графы Царства Польского и Великого княжества Финляндского, а также иностранные. Иностранные графы делились на подданных России, получивших иностранный титул (Г. И. Головкин — 1707 г., А. А. Матвеев — 1715 г., братья Зубовы —1793 г.) от Священной Римской империи (Хвостовы — 1799 г.), Сардинии и других стран, и принявших подданство Российской империи (Горны, 1860, Швеция; Ностицы, 1849, Силезия; Подгорчиани, 1769; Венеция и др.).

По присоединении Галиции к наследственным владениям Габсбургского дома (Австро-Венгрия) австрийское правительство для привлечения на свою сторону польского дворянства узаконило, что те польские шляхетские роды, в числе прямых предков которых был «староста», то есть владелец имения, отданного во временное пользование королем, имеют право на графский титул по королевству Галицкому. Вследствие этого в России также находилось немало австро-польских графов.

Были случаи возведения иностранных графов в графство Российской империи. Так, прусский граф, генерал-лейтенант русской службы Федор Федорович Буксгевден 5 апреля 1797 года пожалован в российские графы. Или же в 1836 году братья французские графы де Ламберт получили и титул графов России.

Графские титулы вместе с фамилиями пресекшегося в мужском потомстве рода зачастую переходили к их ближайшим родственникам. Например, фамилия графов Чернышевых, пресекшаяся в 1830 году в лице его последнего представителя Григория Ивановича Чернышева, перешла вместе с титулом указом от 14 января 1832 года к его зятю (мужу старшей дочери Софьи Григорьевны) тайному советнику Ивану Гавриловичу Кругликову.

Графское достоинство наказного атамана Войска Донского, генерала от инфантерии Федора Петровича Денисова по его просьбе передано 26 апреля 1801 года его внуку Василию Васильевичу Орлову с правом именоваться графом Орловым-Денисовым.

Среди потомков Андрея Ивановича Остермана, вице-канцлера и барона, ставшего графом при коронации императрицы Анны Иоанновны 28 апреля 1730 года и лишенного всех прав и состояния при воцарении Елизаветы Петровны, не было наследников, которые могли бы передать титул своим потомкам. Род продолжался только по женской линии, от дочери Андрея Ивановича и его зятя генерал-аншефа Матвея Андреевича Толстого, сыновья же Федор и Иван Андреевичи оставались бездетными. В связи с этим по просьбе последних представителей рода Екатерина II указом от 27 октября 1796 года велела передать фамилию Остермана его правнуку Александру Ивановичу Толстому с правом именоваться графом А. И. Остерманом-Толстым. Граф Александр Иванович Остерман-Толстой прославился в знаменитом бою при Кульме (1813) с французами. С его кончиной в 1857 году род Остерманов-Толстых пресекся.

Кроме передачи графской фамилии и титула по женской линии, по свойству, допускалась и передача титула племянникам по мужской линии. Графские титулы Бенкендорфа, Ридигера, Киселева были переданы их родным племянникам, а графский титул генерала Милорадовича — его родственнику, носящему такую же фамилию. Или, например, графский титул действительного тайного советника, государственного казначея Алексея Ивановича Васильева за неимением у него потомства после его смерти в 1807 году передан родному племяннику Владимиру Федоровичу Васильеву.

Графские роды сильно отличались и по времени пожалования, и по продолжительности существования. Так, потомки Н. М. Зотова, скончавшегося в 1717 году, ждали долгих 86 лет возвращения им графского достоинства, а генерал-аншеф Михаил Никитич Кречетников, пожалованный графским титулом 6 мая 1793 года, 9 мая того же года скончался, не оставив потомства. Получается, что графский род Кречетниковых просуществовал всего три дня, а сам граф так и не узнал о пожаловании ему титула.

В Российской империи было несколько случаев, когда пожалование графского титула происходило и по женской линии с правом потомкам наследовать полученный титул.

22 февраля 1799 года император Павел I возвел в графское достоинство воспитательницу его младших детей статс-даму баронессу Шарлотту Карловну Ливен с потомством. При коронации Николая I она вместе со всей семьей возведена в княжеское достоинство с титулом светлости.

В день коронации Александра I графский титул получила камер-фрейлина Екатерины II Анна Степановна Протасова. По ее просьбе графский титул был распространен на трех незамужних ее племянниц и на потомство другого ее брата, бригадира Александра Протасова.

1 июля 1846 года графиней стала статс-дама Юлия Федоровна Баранова, воспитательница великих княжон, дочерей Николая I, а позднее графского титула удостоена и вдова генерала от инфантерии, генерал-адъютанта Я. И. Ростовцева В. Н. Ростовцева за заслуги ее супруга.

Существовали и уникальные пожалования графским титулом от иностранных государств подданным России. Так, Николай Степанович Леонтьев, организатор Абиссинской армии и человек, положивший начало дипломатическим отношениям между Россией и Абиссинией, в мае 1896 года за свои заслуги получил от негуса Абиссинии графский титул, впервые специально созданный для него в этой стране.

Вообще же последним графом Российской империи стал министр Императорского двора и уделов, барон Владимир Борисович Фредерикс, пожалованный титулом в 1913 году.

За более чем 200 лет существования в России графского титула он являлся настолько редкой наградой, что только единицы представителей высшего дворянства могли назвать себя графами. В России титул графа был гораздо более редким, чем княжеский, и ценился, особенно в XVIII веке, очень высоко.

Тем не менее древность и заслуги рода ставились всегда выше приобретенного титула (родственники Романовых Нарышкины отвергли и графский, и княжеский титул).

К началу XX века в России было учтено около 320 графских родов, около 20 из которых после получения графского титула были возведены в более высокое, княжеское достоинство. К этому же времени более 70 графских родов пресеклось в мужской линии.

Бароны

Барон — частный дворянский родовой титул. Если в Западной Европе титул барона являлся одним из древнейших титулов высшего сословия, то в России он введен только в начале XVIII века царем Петром I. Первым российским бароном стал потомок крещеного еврея вице-канцлер П. П. Шафиров (1710), в следующим, спустя достаточно длительный срок, в баронство возведен А. И. Остерман (1721).

Андрей Иванович Остерман вместе с Брюсом был назначен уполномоченным на мирный конгресс, созванный в Ништадте по поводу окончания многолетней войны со Швецией. Петр I был уверен в благополучном исходе переговоров настолько, что послал Сенату указ с повелением распечатать его при заключении мира. В нем, в частности, говорилось: «Объявляем сим, что мы Андрея Остермана за верность его к нам и службу нашим тайным советником и бароном нашего Российского государства всемилостивейше пожаловали».

В следующем году баронами стали три брата Строгановы — Александр, Николай и Сергей Григорьевичи, носившие до этого пожалованное их предкам еще Иваном Грозным почетное звание именитых людей. До пожалования баронского титула Строгановы не имели дворянства и получили его вместе с баронством.

Интересно, что знаменитый шведский генерал Шлиппенбах, взятый в плен под Полтавой в 1709 году, занимал затем в России ответственные административные должности, за что и был возведен Петром I в баронское достоинство.

Императрица Екатерина I пожаловала титулом барона в 1726 году Г. Штамбкена и Луку Четыхина, а на следующий год трех братьев Д. А., А. А., О. А. Соловьевых, происходивших из мещанского сословия, которых еще Петр I за их услуги обещал пожаловать в бароны. В 1841 году, в связи с утерей документов, их потомкам в титуле было отказано, хотя в материалах по делу о восстании 14 декабря 1825 года штабс-капитан Черниговского пехотного полка Вениамин Николаевич Соловьев указан с баронским титулом. По манифесту об амнистии 26 августа 1856 года ему и детям возвращены права потомственного дворянства и титул. В последние годы жизни проживал у брата барона Михаила Николаевича Соловьева.

В короткое царствование императора Петра II в бароны пожалованы: камердинер государя Константе и камер-юнкер Поспелов, а Елизавета Петровна пожаловала баронство только одному человеку, тайному советнику И. А. Черкасову с наименованием высокородный. Этот титул перешел и к его сыну Александру Ивановичу Черкасову, женатому на дочери герцога Курляндского Бирона Екатерине Ивановне.

Императрица Екатерина II была довольно щедра на раздачу баронского титула. При ней его получили: в 1769 году англичанин Димздель и второй его сын, с соблюдением в этом случае английского порядка по наследованию почетных титулов, то есть с переходом титула только по праву первородства в нисходящем потомстве (обычно старшему в роду).

Доктор Димздсль сделал прививки от оспы Екатерине II (1768), а спустя неделю и ее сыну великому князю Павлу Петровичу. В то время это был настоящий подвиг, и Димздель получил титул барона, почетное звание лейб-медика двора ее величества, чин действительного статского советника и пенсию в 500 фунтов стерлингов. В 1773 году Екатерина II пожаловала баронский титул банкиру Фредериксу, русскому резиденту при дворе князя-епископа Любекского Местмахеру, генерал-майору Спренгпортену.

В 1789 году, выслужившийся из нижних чинов генерал-аншеф Иван Иванович Меллер, герой и автор плана штурма Очакова (1788), за свои заслуги награжден баронским титулом и почетной приставкой «Закомельский» по полученным землям вдоль реки Комель, а перед этим и орденом св. Георгия 2-й степени: «Во уважение усердия и ревности к службе, когда он, находясь при армии Екатеринославской во управлении артиллериею и инженерною частию, понес многие труды и во время атаки города и крепости Очаков, командуя двумя колоннами левого фланга, оказал отличную храбрость и искусство». Он погиб в 1790 году в сражении при Килии.

Баронские роды можно подразделить на три категории: российские, прибалтийские и иностранные.

В Российской империи титул барона преимущественно жаловался финансистам и промышленникам, в основном лицам недворянского происхождения; Например, банкирам де Смет (1722), И. Ю. Фредериксу (1773), Р. Сутерленду (1788) и др.

Пожалование баронского титула, в частности, купцам было закреплено указом Екатерины II. По нему главы купеческих домов в связи со 100-летним юбилеем торговых фирм, состоящих в 1-й гильдии, получали право на дворянство и титул барона, чем и воспользовались позднее, в XIX веке, некоторые крупные торговые дома.

В целом пожалование баронского титула купцам, иностранцам и крещеным евреям стало традиционным, хотя баронами жаловались и представители дворянства.

Император Павел I, любивший раздавать почетные титулы, в день своей коронации, 5 апреля 1797 года, пожаловал баронами Российской империи: государственного казначея, тайного советника Алексея Ивановича Васильева; Санкт-Петербургского коменданта Алексея Андреевича Аракчеева; в 1799 году — егермейстера Ивана Павловича Кутайсова. Интересно, что в короткое царствование Павла I все трое успели получить и более высокий, графский титул.

Кроме них Павел I в 1800 году в один день пожаловал баронами сразу трех придворных банкиров: московского купца Роговикова, португальца Вельо и немца Раля.

Император Александр I пожаловал титул барона: действительному тайному советнику, сенатору Колокольцеву, потомку татарского рода (1801), хотя тот по своему положению рассчитывал на более высокий, графский титул; суконному фабриканту в Царстве Подьском Захерту, придворному банкиру Фелейзину и главе Санкт-Петербургского купеческого дома Кусову в день 100-летней годовщины этого дома.

С включением в состав Российской империи прибалтийских территорий и признанием прав и преимуществ Лифляндского (1710), Эстляндского (1712), Курляндского (1728–1747) дворянства оно было причислено к российскому.

Русское правительство по отношению к немецко-прибалтийскому краю в 1846 году постановило, что в этом крае имеют право на баронский титул те старинные дворянские фамилии, которые во время присоединения к России Лифляндии, Эстляндии и Курляндии записаны были в тамошних местных матрикулах, то есть дворянских родословных книгах, и потом в указах, рескриптах и других публичных актах именованы были баронским титулом. При первом из этих условий остзейские бароны по древности своего дворянского происхождения сплошь и рядом могут уступать русским дворянам, внесенным в 6-ю часть дворянских книг, так как внесенным в эту часть необходимо было доказать существование рода не менее чем за 200 лет.

Право на баронский титул в Остзейском крае принадлежало не только тем лицам с их прямым потомством, которые в упомянутых выше актах именовались баронами, но вообще всему их роду, то есть всем лицам, которые, нося одну с ними фамилию, представят законные доказательства о происхождении своем от одного общего родоначальника, записанного в местных матрикулах до присоединения прибалтийских областей к России.

Среди наиболее древних прибалтийских баронских родов можно назвать такие фамилии, как фон Бэр, фон Ветберг, фон Врангель, фон Рихтер, фон Оргис-Рутенберг, фон Клюхтинер, фон Кошкуль, фон Неттель-горст и др. Уроженцем Курляндии был и пожалованный графским титулом генерал от кавалерии, барон Петр Алексеевич фон дер Пален, активный участник заговора против императора Павла I и один из его убийц.

Другой разряд баронов, находившихся в русском подданстве, — это бароны, получившие свой титул от русских государей, но по Великому княжеству Финляндскому.

Так, библиотекарем и секретарем великого князя Павла Петровича, а впоследствии президентом Академии наук был уроженец Страсбурга Андрей Львович Николаи (1737–1818). Его сын Павел Андреевич за заслуги свои и отца 28 июля 1828 года возведен в баронское достоинство Финляндии.

Одним из пожалованных в баронский титул по Великому княжеству Финляндскому был и статс-секретарь, тайный советник Филипп Иванович Бруннов (1797–1875) из старинного курляндского рода за заключение Парижского мирного договора, завершившего неудачную для России Крымскую войну.

Среди принявших российское подданство были и обладатели баронского титула других государств: Боде (Священная Римская империя); Беллинсгаузен (1865) и фон Дельвиг (1868) — Швеция; Жомини (1847) — Франция; фон дер Остен-Дризен (1894) — Бранденбург; Рейнские-Дубениц (1857) — Богемия и др.

В этом плане интересна история рода баронов Гейденов. Фамилия, ведущая свое происхождение из Нидерландов, получила в 1790 году титул графов Свешенной Римской империи, в 1795-м Логтин Петрович Гейден (Людвиг Сигизмунд Маков) принят на русскую службу, а спустя 15 лет, в 1810 году, принят в российское подданство. На русской службе проявили себя и три его — сына — Федор, генерал от инфантерии, генерал-адъютант; Логтин, адмирал, генерал-адъютант; Александр.

С другой стороны, обладание иностранным баронским титулом еще не давало его владельцу прав на русское Дворянство. Так, бароны Гинцбург и Гауф оставались в звании потомственных почетных граждан, в котором они состояли до получения титула. Им только было разрешено пользоваться своим титулом в России.

Интересна история старинного дворянского рода Аминовых, ведущего свое начало, как и известные фамилии Пушкиных и Бутурлиных, от легендарного Ратши.

Иван Федорович Аминов в 1611 году принял со своим, потомством подданство Швеции. Его потомок Иоганн Фридрих Аминов и его брат Густав 15 октября 1808 года возведены королем Швеции Густавом Адольфом IV в баронское достоинство шведского королевства, но в это время территория Финляндии, где находились земли Аминовых, практически была присоединена к Российской империи, и диплом на баронский титул был выдан им 6 мая 1812 года уже императором Александром I.

Впоследствии Александр I во время своей поездки по Финляндии возвел Иоганна Фридриха в графское достоинство Великого княжества Финляндского (12 декабря 1819 г.).

Всего же иностранных баронских фамилий в России насчитывалось 88, которые обладали титулом других государств и приняли российское подданство.

Российские подданные также могли получить титул барона иностранных государств. К таким фамилиям относятся: фон Аш (1762) — Священная Римская империя, разрешено принять титул в 1763 году; фон Розен (1802) — Священная Римская империя (разрешено в 1804 г.); Карл Толь (1814) — Австрия и др.

Австрийским бароном стал и будущий декабрист Михаил Федорович Орлов, спасший в битве при Лейпциге два австрийских батальона, за что и был удостоен этого титула.

Конечно же, в России из наследственных баронских родов большинство принадлежало к прибалтийскому дворянству или было иностранного происхождения.

Баронский титул также достигался присоединением (с разрешения императора) титула и фамилии родственного или свойственного баронского рода, не имевшего прямых потомков мужского пола: фон Гершау-Флотов (1891), Местмахер-Будде (1902) и др.

Как уже говорилось, был только один случай пожалования к титулу барона почетной приставки — Меллеру-Закомельскому в 1789 году.

Баронские роды заносились в 5-ю часть дворянской родословной книги. Всего к концу XIX началу XX века в Российской империи было учтено (вместе с угасшими) около 240 баронских родов. Вновь выдано грамот на баронское достоинство в 1881–1895 годах — 45, а в 1895–1900 годах — 171 грамота.

Двойные фамилии

и почетные приставки

Двойные фамилии в России появились довольно давно, почти сразу же с появлением собственно фамилий, а так как первые родовые прозвания появились у верхушки знати — князей и бояр, то и двойные фамилии оказались применены именно этим слоем и в дальнейшем указывали на дворянское происхождение человека, носящего ее.

Древнерусские прозвания родовитых людей, происходившие от названия княжеств или уделов, переходили ко всем потомкам одного рода. Со временем круг этих лиц сильно расширился, и стал вопрос об обозначении каждой ветви одного рода каким-либо дополнительным прозванием, присущим только одной ветви или семье. Этому способствовала и система местничества, по которой необходимо было определить степень старшинства того или иного рода или ветви рода.

Отдельные ветви большой семьи стали называть себя по имени или прозванию их родоначальника, нередко прибавляя и прозвание всего рода в целом.

Это хорошо прослеживается на примере князей Оболенских, когда весь их многочисленный род, разделившись на множество ветвей, оставил свое родовое имя Оболенские с прибавлениями прозваний ветвей рода.

Известны фамилии Репнины-Оболенские, Стригины-Оболенскис, Курлятсвы-Оболенские, Серебряные-Оболенские, Горенские-Оболенские и множество других. Встречались и тройные фамилии — Телепнсв-Оболенский-Овчинин. Позднее многие из них пресеклись, другие же или вернулись к первоначальному родовому прозванию «Оболенские», или оставили фамилии своей ветви рода — Щербатовы, Долгоруковы, Репнины, Щетинины, ставшие самостоятельными княжескими фамилиями.

Такое же положение мы видим и с князьями Ростовскими. Известны Бахтеяровы-Ростовские, Катыревы-Ростовские, Лобановы-Ростовские, Буйносовы-Ростовские, Приимковы-Ростовские и др. Пожалуй, это единственная княжеская фамилия, дошедшая с древних времен до XX века и сохранившая свое двойное звучание.

Были и другие двойные княжеские фамилии — Клубковы-Мосальские, Селезневы-Елецкие, Стригины-Ряполовские, Скопины-Шуйские и так далее, но практически ни одна из них не сохранилась как двойная. Еще с конца XVII века большинство из них оставляет основную родовую фамилию.

Некоторые роды отказывались от двойных фамилий но принуждению. Так, царь Алексей Михайлович запретил князьям Ромодановским писаться родовым прозванием — Ромодановские-Стародубские, заявив, что так называть им себя «не пристойно».

С другой стороны, потомкам князей Белозерских император Павел I своим указом повелел, чтобы Александр Михайлович Белосельский как старший в роду именовался князем Белосельским-Белозерским. В 1823 году право на эту двойную фамилию было подтверждено за его сыном князем Эспером Александровичем и его потомством указом императора Александра I.

В отличие ют княжеских боярские фамилии с двойным звучанием сохранились лучше. Как правило, они появлялись после прошения царю кого-то из представителей рода о прибавлении к родовой фамилии еще одной.

Двойных фамилий, включенных в «Бархатную книгу», всего семь: Сухово-Кобылины, Воронцовы-Бельяминовы, Бобрищевы-Пушкины, Мусины-Пушкины, Голенищевы-Кутузовы, Вельяминовы-Зарновы, Квашнины-Самарины.

Существовали и другие боярские и дворянские фамилии, не вошедшие в «Бархатную книгу»: Бестужевы-Рюмины, Кузьмины-Караваевы, Римские-Корсаковы и др. В 1697 году дворяне Дмитриевы (потомки Рюрика) подали прошение о добавлении к их фамилии родственной им фамилии Мамонова, чтобы отличить свой род от других ветвей дворян Дмитриевых.

Ни в одном из этих случаев вторая часть фамилии не была унаследована или принята по женской линии. Законодательство XVII века допускало в особом указе царя Михаила Федоровича, а потом и в «Уложении» переход вотчин по женской линии, но передачи родовых прозваний по женской линии до самого конца XVII века не было.

Впервые это произошло при Петре I, который дал позволение князю Друцкому-Соколинскому принять фамилию своего деда по матери Гурко-Ромейко. Тот же пример — с фамилией Бантыш-Камснских, соединившей в себе две аристократические молдавские фамилии.

Массовая же традиция двойных фамилий появилась лишь в самом конце XVIII века.

Император Павел I установил для дворян, не имевших потомков по мужской линии, особые правила пс-рсдачи их наследственных имений и титулов. Такое разрешение давалось только с личного соизволения императора и только для дворян, не имевших потомков и родственников по мужской линии той же фамилии. Разрешалась также передача фамилии супругу одной из близких родственниц.

Павел I разрешил генералу Ладыженскому как потомку по женской линии князей Ромодановских принять эту фамилию не только с титулом князя, но и с гербом. С этого момента началась передача пресекшихся в мужском колене дворянских фамилий. Вплоть до начала XX века двойная фамилия указывала на связь с аристократией и не наличие, как минимум, дворянского титула, что считалось социально престижным.

В общей дворянской массе таких фамилий было достаточно мало, хотя случалось, что фамилия одного рода переходила к другим родственникам несколько раз. Так, дворянам Глебовым была передана древняя фамилия Стрешневых, имевшая родственные связи с царствующим домом Романовых, после замужества одной из Глебовых-Стрешневых эта фамилия должна была перейти к немецкой дворянской фамилии фон Бреверн, но так как его дочь, в свою очередь, вышла замуж за князя Шаховского, то к нему и перешла эта старинная фамилия.

Среди предков Романовых и их ближайших родственников несколько фамилий также имело двойное звучание. Скажем, дворяне Колычевы делились на Лошаковых-Колычевых, Хлызневых-Колычевых, Немятых-Колычевых и Умновых-Колычевых. Прямые же предки Романовых, потомки Захария Кошкина, назывались Кошкиными-Захарьиными, а затем по имени его сына стали именоваться Захарьины-Юрьевы. Дети Романа Юрьевича Захарьина-Юрьева стали называться Захарьиными-Романовыми, а потомки Никиты Романовича Захарьина-Романова (деда первого царя из этой династии) просто Романовыми.

К некоторым представителям одного рода, имевшим обширные родственные связи, могли быть присоединены различные фамилии угасших родов. Так, из рода князей Голицыных известны: Голицыны-Прозоровские, соединившие в своей фамилии два княжеских рода потомков Гедиминовичсй и Рюриковичей в лице Александра Федоровича Голицына-Прозоровского (1810–1898); с 6 октября 1875 года князь Евгений Юрьевич Голицын стал преемником титула и фамилии последнего в своем роду графа Головкина и с этого момента именовался князем Голицыным графом Головкиным; фамилия же графов Остерманов с титулом перешла сначала к одному из дворян Толстых (граф, генерал-лейтенант А. И. Остерман-Толстой, 1770–1857, скончался бездетным), а с 21 мая 1863 года — к князю Мстиславу Валериановичу Голицыну.

В фамилии Дондуковых-Корсаковых соединилось два рода — калмыцких ханов и русских дворян. Михаилу Александровичу Корсакову (1794–1869), женатому с I 1819 года на княжне Марии Никитичне Дондуковой-Корсаковой, последней в роду, в 1829 году высочайше дозволено именоваться потомственным князем Дондуковым-Корсаковым.

В роду Воронцовых граф Иван Илларионович Воронцов по именному высочайшему указу от 4 августа 1807 года присоединил к своей фамилии фамилию князей Дашковых как племенник статс-дамы княгини Екатерины Романовны Дашковой. После кончины генерал-фельдмаршала, светлейшего князя Михаила Семеновича Воронцова герб, титул и фамилия перешли к его внуку по женской линии графу Павлу Андреевичу Шувалову (именной высочайший указ от 7 июля 1882 г.).

Род князей Репниных по мужской линии угас в 1801 году и продолжился по женской линии в фамилий князей Репниных-Волконских, вследствие замужества дочери генерал-фельдмаршала князя Николая Васильевича Репнина с князем Григорием Семеновичем Волконским.

Один из его сыновей, Николай Григорьевич, стал именоваться князем Репниным-Волконским.

К Николаю Петровичу Демидову перешли фамилия и титул Павла Петровича Лопухина с разрешением именоваться светлейшим князем Лопухиным-Демидовым, но с условием, чтобы титул и соединенная фамилия переходили только к старшему в роду из его потомков (высочайше утвержденное мнение Государственного совета от 20 декабря 1865 г.).

Таких примеров можно привести не один. Скажем, к дворянам Орловым перешли графский титул и фамилия донского атамана Денисова (графы Орловы-Денисовы), а к одному из Давыдовых — фамилия и титул графов Орловых, титул графа Сперанского — князю Кантакузену, графа Безбородко — графу Кушелеву, князю Оболенскому — фамилия Нелединских-Мелецких, а внуку генерал-фельдмаршала светлейшего князя М. И. Голенищева-Кутузова Смоленского Толстому — фамилия деда без титула и почетной приставки.

Сначала передачи угасшей фамилии и титула распространялась на все потомство, и мужское, и женское, умершего родственника, но в дальнейшем такая передача ограничивалась предоставлением права носить фамилию и титул только одному, обычно старшему, представителю в роду. Позднее была разрешена и более широкая передача титулов и фамилий. Так, графская фамилия и титул генерала Евдокимова были переданы мужу племянницы его жены Доливо-Добровольскому.

Сестра декабриста Александра Одоевского княжна Софья Ивановна Одоевская, выйдя замуж за Николая Маслова, именным указом императора Александра II от 3 июня 1878 года получила разрешение их сыну ротмистру лейб-гвардии конного полка Николаю Николаевичу Маслову присоединить к своей фамилии и гербу фамилию, герб и титул угасшего со смертью последнего представителя княжеского рода Одоевских — князя Владимира Федоровича Одоевского, скончавшегося в 1869 году, впредь именоваться князем Масловым-Одоевским.

Бывало, не только фамилия, но и титул сохранялись за преемниками угасшего рода, даже в том случае, когда сами они уже обладали каким-либо титулом. Зачастую более высокий титул как бы заменял более низкий, но случалось, что оба титула сохранялись в новой, двойной фамилии (как это видно на примере князей Голицыных графов Головкиных).

В 1856 году титул графа получил генерал от артиллерии, генерал-адъютант С. П. Сумароков. Наследников по мужской линии у него не было, поэтому для того чтобы графский род и фамилия не пресеклись, после кончины С. П. Сумарокова в 1875 году его зятю Ф. Н. Эль-стону было разрешено именоваться графом Сумароковым-Эльстоном. Сын же его, поручик гвардии Ф. Ф. Сумароков-Эльстон, женился на дочери князя Н. Б. Юсупова, которая после смерти отца в 1891 году осталась последней представительницей княжеского рода. В связи с этим Александр III разрешил ее мужу и ей именоваться князьями Юсуповыми графами Сумароковыми-Эльстонами с условием, чтобы титул князей Юсуповых переходил только к старшему в роду из их потомков.

Как племянник министра финансов, а затем председателя Комитета министров графа М. X. Рейтерна барон В. Г. Нолькен получил право именоваться графом Рейтерном бароном Нолькеном.

Другая группа двойных фамилий возникла как почетная приставка, полученная за выдающиеся заслуги и присоединенная к основной фамилии. Иногда вместе с почетной приставкой награжденный получал и более высокий титул.

Первые такие пожалования состоялись при Екатерине II. Князь В. М. Долгоруков, будучи в звании генерал-аншефа, получил приставку Крымский за завоевание Крыма в день подписания мирного договора с Турцией (10 июля 1775 г.). Граф А. Г. Орлов стал Орловым-Чесменским за победу при Чесме над турецким флотом, граф П. А. Румянцев получил наименование Задунайского за овладение берегами Дуная, князь Г. А. Потемкин, выдающийся государственный деятель, стал Потемкиным-Таврическим за присоединение Крыма в 1783 году, генерал-аншеф И. И. Меллер за взятие Очакова был возведен в баронское достоинство и получил наименование Закомельский (по названию земель за рекой Комелыо, пожалованных ему императрицей).

В 1789 году А. В. Суворов получил титул графа с наименованием Суворов-Рымникский. 22 сентября 1789 года Потемкин писал Екатерине II: «Скоро пришлю подробную реляцию о суворовском деле, ей, матушка, он заслуживает Вашу милость, и дело важное; я думаю, что бы ему, и не придумаю. Петр Великий графами за ничто жаловал. Коли его с придатком Рымникский? Баталия была на сей реке…» Рескриптом от 3 октября 1789 года Суворову пожалован графский титул с почетным наименованием Суворов-Рымникский.

6 декабря 1812 года император Александр I пожаловал Михаилу Илларионовичу Голенищеву-Кутузову. к княжескому титулу почетную приставку Смоленский. Поскольку у генерал-фельдмаршала были только дочери, то его внуки в апреле 1856 года подали прошение на высочайшее имя о передаче старшему из них титула и фамилии светлейшего князя Голенищева-Кутузова-Смоленского для увековечения его имени в потомстве. Высочайше утвержденным 8 декабря 1858 года мнением Государственного совета в передаче титула и наименования «Смоленский» было отказано, лишь в следующем году старшему внуку П. М. Толстому разрешено принять фамилию и дворянский герб Голенищевых-Кутузовых без титула и почетной приставки.

С воцарением императора Николая I в 1826 году англичанину И. В. Шервуду, состоявшему на русской службе, за раскрытие заговора декабристов была пожалована приставка «Верный».

В 1827 году титул графа Эриванского получил И. Ф. Паскевич, а через два года (1829) И. И. Дибичу был пожалован графский титул и наименование Забалканского (за переход через Балканы).

В 1855 году за покорение турецкой крепости Карс генерал от инфантерии Н. Н. Муравьев получил почетную фамилию Муравьев-Карский, а его однофамилец и дальний родственник генерал-губернатор Восточной Сибири генерал-адъютант Н. Н. Муравьев за присоединение Амурского края стал именоваться Муравьевым-Амурским (1858), брат же Муравьева-Карского М. Н. Муравьев-Виленский стал так именоваться после активного участия в подавлении польского восстания в 1863 году, хотя официально он этого наименования не получил.

В 1866 году за спасение императора Александра II-го время покушения на него в Летнем саду Санкт-Петербурга Д. В. Каракозова крестьянин Осип Комиссаров вместе с дворянским званием получил и почетную приставку Костромской.

В двух случаях титул и новая почетная приставка присоединялись к уже существовавшей двойной почетной фамилии и титулу. Это Александр Васильевич Суворов, получивший в 1789 году графский титул и почетную приставку «Рымникский» за победу над турками при реке Рымник. Спустя десять лет (1799) за беспримерный Швейцарский поход император Павел I возвел А. В. Суворова в княжеское достоинство с фамилией Италийский. Полностью титул звучал так — князь Италийский граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский. Внукам Суворова Александру и Константину Аркадьевичам с их нисходящим потомством высочайшим повелением от 5 февраля 1848 года предоставлены титулы светлостей.

Второй такой случай относится к 1831 году, когда граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский, получивший свой графский титул и приставку за победу под Елизаветполем и взятие Эривани, 15 марта 1828 года возведен в графское достоинство с почетной приставкой. За взятие же штурмом Варшавы в 1831 году генерал-фельдмаршал указом от 4 сентября пожалован титулом князя Варшавского с наименованием светлости и стал светлейшим князем Варшавским графом Паскевичем-Эриванским.

Пожалование титулов

В Российской империи пожалование титулов происходило в порядке постепенности. Дворяне, заслужившие какой-либо титул, награждались им, начиная от более низкого к более высокому, которым впоследствии и пользовался пожалованный. В частности, княжеские титулы жаловались лицам, уже имевшим графский титул, а титулы светлейших князей — тем, у кого был княжеский. Конечно, существовали и исключения, когда лица, имевшие, к примеру, титул графа, становились сразу светлейшими князьями. Из этой очередности выпадает и титул барона, поскольку дворяне им награждались редко, а купечество и промышленники, обладавшие титулом барона, не могли претендовать на графский и тем более княжеский титул. Хотя и в этом случае существовала очередность пожалования. В царствование Павла I пожалованные баронским титулом А. А. Аракчеев и И. П. Кутайсов (фавориты императора) спустя короткий промежуток времени были возведены в графское достоинство Российской империи.

Интересна в этом случае судьба семьи Строгановых. Еще царь Иван Грозный пожаловал этой фамилии купцов и промышленников звание именитых людей, Петр I возвел их в баронское достоинство. В начале 1722 года именитому человеку Александру Строганову объявлено в Сенате, что он пожалован в бароны. Наступившие новые времена повлияли и на отношение Строгановых к своему положению именитых людей — званию, которым они владели практически единолично. Титул этот давал им право быть судимыми только царем, а не обыкновенными судьями, что было, конечно, очень важно по тем временам, независимо от других прав и льгот. Отдав звание именитых людей за баронский титул, Строгановы как бы старались идти в ногу со временем. Недаром в 1724 году Мария Строганова с детьми Александром и Николаем били челом: «…сыновья мои чину себе никакого не имеют, а указом вашего величества всему гражданству определены различные чины и места по своим рангам, чтоб всяк между собою свое достоинство ведал. Просим, дабы я пожалована была местом, а дети мои чинами ради приходящего всенародного торжества коронования императрицы». Впоследствии двое братьев достигли чина генерал-поручика, а третий — тайного советника.

Первым из баронов Строгановых, получившим графское достоинство, стал Александр Сергеевич Строганов, возведенный в графы Священной Римской империи императором Францем 129 июня 1761 года, а спустя почти четыре десятка лет император Павел 121 апреля 1798 года признал его в графском достоинстве Российской империи.

Среди графов, впоследствии получивших княжеский титул, можно назвать такие известные в России фамилии, как М. И. Голенищев-Кутузов, Н. И. Салтыков, А. К. Разумовский, Ф. В. фон дер Остен-Сакен, А. Ф. Орлов и некоторые другие, причем часть из них возведена в княжеское достоинство сразу же с титулом светлости.

В этом плане интересно проследить судьбы фамилии фон Ливен. Представители этой семьи происходят из древнего дворянства Прибалтики и пользовались вплоть до самого конца XVIII века родовым титулом барона. Благодаря заслугам вдовы генерал-майора русской службы барона Отто Генриха Андреаса фон Ливен Шарлотты Карловны (1743–1828), ставшей по предложению Екатерины II воспитательницей се внучек, великих княжон, а впоследствии и великих князей Николая и Михаила, вся фамилия в 1799 году императором Павлом I возведена в графское достоинство, а император Николай I 22 августа 1826 года возвел всю семью фон Ливен в княжеское достоинство Российской империи с титулом светлости.

В 1744 году фавориты императрицы Елизаветы Петровны братья Алексей и Кирилл Григорьевичи Разумовские получили графский титул. Сын младшего из братьев Андрей Кириллович, действительный тайный-советник и дипломат, один из руководителей русской делегации на Венском конгрессе (1814–1815), пожалован в 1814 году титулом князя, а в следующем году становится светлейшим князем. Впрочем, на нем линия светлейших князей Разумовских и пресеклась.

В отличие от стран Западной Европы в России не принято было носить сразу несколько титулов. Более низкий просто заменялся более высоким.

Примеры же ношения в Российской империи сразу нескольких титулов единичны. В 1799 году граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский получил право именоваться еще и князем Италийским, а его внуки стали светлейшими князьями, также сохраняя графский титул.

В 1831 году граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский стал именоваться и светлейшим князем Варшавским.

Есть еще несколько примеров двойного титулования, но это связано с присоединением к одной титулованной фамилии титула и фамилии другого родственного, но угасшего рода.

Некоторые ветви одной семьи могли носить различные титулы или вовсе их не иметь и числиться просто в дворянском звании. Известны светлейшие князья Лопухины и дворяне Лопухины, князья Васильчиковы и дворяне Васильчиковы, князья, графы и дворяне Салтыковы, светлейшие князья и графы Разумовские, светлейшие князья, графы и дворяне Чернышевы и др. Скажем, род Воронцовых имел среди своих представителей светлейших князей, графов, дворян, а некоторые представители носили титулы графов Воронцовых-Дашковых, светлейших князей Воронцовых, графов Шуваловых. Среди Голенищевых-Кутузовых можно Выделить графов и дворян Голенищевых-Кутузовых, светлейшего князя Голенищева-Кутузова-Смоленского и дворян Голенищевых-Кутузовых-Толстых, и таких примеров среди высшей аристократии и древних дворянских родов достаточно много.

Императоры

История российского императорского титула — это история территориального расширения Российского государства и превращения его из Древней Руси и средневековой Московии в могучую Российскую империю.

Петр I после победы в Северной войне над Швецией принял титул императора, Александр I стал называться великим князем Финляндским, царем Польским и Грузинским, при императоре Александре II Россия расширила свою территорию на Кавказе и в Средней Азии, что выразилось в соответствующих прибавлениях к императорскому титулу.

С перечисления императорского титула начинались практически все документы в Российской империи. Сам императорский титул в России был трех видов: краткий, сокращенный и полный. Применение разновидности титула зависело от важности документа.

К началу царствования императора Николая II полный императорский титул был следующим: «Божею поспешествующей милостью, Мы, Николай II, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсона Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Бслостокский, Карельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новгорода низовские земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северные страны Повелитель; и Государь Иверский, Картлийский и Кабардинские земли и области Армянские; Черкасских и Горских князей и иных наследный Государь и Обладатель; Государь Туркестанский; Наследник Норвежский; Герцог Шлезвиг-Гольштинский, Сторнмарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая».

Слово «император» происходит от латинского «повелитель» и обозначает титул монарха — главы государства.

Первым Российским императором стал Петр I (1672–1725), сын царя Алексея Михайловича от второго брака с Натальей Кирилловной Нарышкиной.

22 октября 1721 года во время праздничных торжеств по случаю заключения Ништадтского мира и окончания Северной войны со Швецией (в годовщину освобождения Москвы от интервенции в 1612 году) архиепископ Новгородский и вице-президент святейшего Синода Феофан Прокопович произнес проповедь, в которой описал все знаменитые дела царя, за которые он достоин называться Отцом Отечества, Императором и Великим. Выступавший следом от имени Сената канцлер Гавриил Иванович Головкин сказал речь: «Вашего царского величества славные и мужественные воинские и политические дела, чрез которые токмо единый вашими неусыпными трудами и руковождением мы, ваши верные подданные, из тьмы неведения на театр славы всего света и, тако реши, из небытия в бытие произведены и в общество политических народов присовокуплены: и того ради како мы возможем за то и за настоящее исходатайствование толь славного и полезного мира по достоинству возблагодарити? Однако ж да не явимся тщи в зазор всему свету, дерзаем мы именем всего Всероссийского государства подданных вашего величества всех чинов народа всеподданнейше молита, да благоволите от нас в знак малого нашего признания толиких отеческих нам и всему нашему отечеству показанных благодеяний титул Отца Отечества, Петра Великого, Императора Всероссийского принята. Виват, виват, виват Петр Великий, Отец Отечества, Император Всероссийский». Сенаторы три раза прокричали «виват», за ними повторил этот крик весь народ, стоявший внутри и вне церкви; раздались колокольный звон, звуки труб, литавр и барабанов, пушечная и ружейная стрельба. Это знаменательное историческое событие произошло в Троицком соборе Санкт-Петербурга в присутствии высшего дворянства, чиновничества, духовенства и генералитета. Россия стала империей.

С этого времени Петра I и его преемников на русском троне во всех официальных документах именовали императорами, хотя, по традиции, в обиходе по-прежнему использовался и царский титул.

Императорский титул ставил русского государя в равное положение с единственным тогда в Европе императором Священной Римской империи германской нации, что вызвало поначалу протест многих европейских держав. При Венском дворе говорили, что если признать императорский титул царя, то и король английский потребует того же, а потом и другие, у которых несколько королевств, будут искать того же; таким образом императорское отличие уничтожится. Первенство должно остаться за цесарем Священной Римской империи.

Несмотря на это, новый титул в том же году признала Венеция, спустя год — Швеция, Голландия и Пруссия, затем, довольно продолжительное время спустя, Турция (1739), Англия и Римская империя (1742), еще позднее Франция, Испания и Польша. Не раз предшественникам Петра и ему самому указывали на титул императора Восточного; но Петр отверг эту ветхость и принял титул императора Всероссийского; родная страна не была отлучена от славы царя своего, впервые было оказано уважение к народности.

5 февраля 1722 года Петр I обнародовал уникальный в истории России документ — «Устав о наследии престола», узаконивший право самодержца назначать наследниками престола по своему усмотрению. Требовалось «клятвенное обещание» от всех подданных Российской империи в признании ими того, кого изберет сам государь.

Петр I был женат дважды. В 1689 году молодого Петра его мать, царица Наталья Кирилловна Нарышкина, женила на Евдокии Лопухиной, от которой у царя было трое детей, двое из которых скончались в младенческом возрасте, а царевич Алексей по приговору Сената летом 1718 года казнен (или умер в Петропавловской крепости), незадолго перед этим отрекшись от своих прав на престол. Царица Евдокия еще раньше была сослана в монастырь, где приняла монашество под именем Елены.

Вторая супруга Петра Марта Скавронская, в православии Екатерина Алексеевна, родила царю девятерых детей, из которых только две дочери Анна и Елизавета достигли совершеннолетия и пережили отца. Сама Екатерина была объявлена царицей только 6 марта 1711 года, имея уже от Петра детей, а брак был оформлен лишь 19 февраля 1712 года. Провозглашена императрицей 23 декабря 1721 года, спустя два месяца после коронации супруга, а коронована Петром 7 мая 1724 года.

Умирая, Петр I не оставил завещания и не дал никаких указаний по поводу своего преемника на российском престоле. Почти одновременно с известием о кончине императора в Петербурге узнали о восшествии на престол императрицы Екатерины. В манифесте от Синода, Сената и генералитета говорилось: «О наследствии престола российского не токмо единым его императорского величества, блаженной и вечнодостойной памяти манифестом февраля 5 дня прошлого, 1722 года в народе объявлено, но и присягою подтвердили все чины государства Российского, да быть наследником тому, кто по воле императорской будет избран. А понеже в 1724 году удостоил короною и помазанием любезнейшую свою супругу, великую государыню нашу императрицу Екатерину Алексеевну, за ее к Российскому государству * мужественные труды, как о том довольно объявлено в народе печатным указом прошлого, 1723 года ноября 15 числа; того для св. Синод и высокоправительствующий Сенат и генералитет согласно приказали: во всенародное известие объявить печатными листами, дабы все как духовного, так воинского и гражданского всякого чина и достоинства люди о том ведали и ей, всспресветлейшей, державнейшей великой государыне императрице Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской, верно служили». Коронование Екатерины было выставлено как назначение ее наследницей престола по закону от 5 февраля 1722 года.

Решающее значение в возведении Екатерины на престол сыграла гвардия, и с этого момента начинается борьба за императорский трон различных партий, выдвигавших на престол кандидатов, которые шмели хоть небольшие права на корону. Недаром XVIII век вошел в русскую историю как век дворцовых переворотов.

Екатерина I — самодержавная императрица с 28 января 1725 года. Правившая страной чуть более двух лет при помощи тех же людей, что окружали и Петра, Екатерина в политические и государственные дела не вникала и предоставила их решение небольшой группе высокопоставленных чиновников во главе с А. Д. Меншиковым. Перед смертью она оставила завещание в пользу внука Петра I, сына царевича Алексея и принцессы Шарлотты Христины Софьи Брауншвейг-Вольфенбюттельской, малолетнего великого князя Петра Алексеевича, ставшего с 7 мая 1727 года императором Петром II (1715–1730). Он короновался в Москве 25 февраля 1728 года в Успенском соборе Московского Кремля. Спустя два года, в январе 1730-го, молодой император неожиданного скончался, не дожив до своего пятнадцатилетия, и с его смертью пресеклась мужская линия династии Романовых.

Петровский «Указ о наследии престола» позволял занять трон любому члену династии Романовых, независимо от старшинства, но только по усмотрению императора. Если император не объявлял наследника, как это и случилось с Петром II, то данную функцию брал на себя Верховный тайный совет.

Член Верховного тайного совета князь Дмитрий Михайлович Голицын объявил, что дом Петра I пресекся, и справедливость требует перейти к старшей линии царя Иоанна Алексеевича в лице герцогини Курляндской Анны. «Верховники» оговорили ряд условий (кондиций), по которым самодержавие должно быть ограничено, однако спустя всего месяц после принятия Анной престола «кондиции» были расторгнуты и восстановлена самодержавная власть.

Анна Иоанновна — самодержавная императрица с 25 февраля 1730 года, короновалась 28 апреля того же года, когда ей шел уже 38-й год.

После прихода к власти Анны Иоанновны Верховный тайный совет был уничтожен, его члены лишены занимаемых ими постов и репрессированы. Вместо Верховного тайного совета был учрежден Кабинет министров, во многом напоминавший прежний орган. В 1730-х годах в противовес некоторым положительным тенденциям во внутренней и внешней политике (восстановление значения Сената, попытки составить новое уложение, улучшить состояние армии и флота) отрицательные явления сказывались намного сильнее: расстройство административной системы; непригодность лиц, которым были доверены важные функции в правительстве; олигархические устремления кабинет-министров и произвол фаворитов императрицы; резкое усиление функций карательного аппарата и ужесточение преследования недовольных. Для карательных целей была учреждена в марте 1731 года Канцелярия тайных розыскных дел.

Что касается вопроса о наследовании власти, то бездетная императрица сначала провозгласила наследницей престола свою племянницу, дочь старшей сестры Екатерины Анну Леопольдовну, а после ее свадьбы с герцогом Антоном Ульрихом Брауншвейг-Люненбургским и рождения у них сына Иоанна своего новорожденного внучатого племянника. Наследник престола появился на свет как раз вовремя, через два месяца императрица умерла. За день-до своей кончины она назначила регентом герцога Бирона. 18 октября 1740 года, на другой день после смерти Анны, маленького Ивана перевезли с большой торжественностью в Зимний дворец, а уже 8 ноября гвардейцы, возглавляемые фельдмаршалом Минихом, арестовали Бирона и отстранили его от власти. Регентшей была объявлена Анна Леопольдовна.

Иоанн VI (1740–1764) — император с 17 октября 1740 года по ноябрь 1741-го. Лишен престола дочерью Петра I цесаревной Елизаветой Петровной, совершившей 24 ноября 1741 года новый государственный переворот. Дочь Петра Великого с преображенцами арестовала Брауншвейгскую династию, Остермана и их немногочисленных сторонников. Царствование Иоанна VI закончилось.

Свергнутый император провел в заключении, сначала в Холмогорах, а затем в Шлиссельбургской крепости, в одиночной камере, свыше 20 лет. В ночь с 4 на 5 июля 1764 года (уже в царствование Екатерины II) он был убит охраной во время попытки поручика Смоленского пехотного полка Василия Яковлевича Мировича освободить узника и вновь провозгласить его императором.

Свергнувшая Ивана VI цесаревна Елизавета, дочь Петра Великого и Екатерины I, при помощи гвардейцев заняла отцовский престол. В перевороте участвовали будущие вершители политики России — братья Шуваловы, братья Разумовские, камер-юнкер Михаил Воронцов. Утром на следующий день после переворота Елизавета подписала манифест о своем восшествии на престол. Манифест же от 28 ноября напоминал о порядке престолонаследия, в котором указывалось, что российский престол должен был перейти к дочери Петра Великого уже по смерти Петра II, последнего мужского представителя династии Романовых.

Елизавета была коронована 25 апреля 1742 года. Став императрицей, она щедро наградила всех участников переворота. Гренадерская рота Преображенского полка получила название Лейб-кампании, а все солдаты, не имевшие дворянского звания, получили дворянство. Офицеры роты были приравнены к генеральским чинам. Сама императрица стала капитаном Лейб-кампании. Активные участники переворота, Разумовские и Шуваловы, впоследствии получили графский титул и стали кавалерами ордена св. Андрея Первозванного.

Чтобы укрепить свой престол, Елизавета вызвала в Санкт-Петербург своего племянника, сына сестры Анны, Карла Петра Ульриха, герцога Гольштинского, являвшегося по матери внуком Петра I. Провозглашенный наследником престола 7 ноября 1742 года, он стал именоваться великим князем Петром Федоровичем. Его права на престол подтверждались еще завещанием Екатерины I, по которому престол должен был достаться сыну Анны Петровны и герцога Гольштинского в случае бездетной кончины императора Петра II.

Официально политика Елизаветы Петровны, как было объявлено, должна была основываться на продолжении деяний Петра I. Это следует и из указа от 12 декабря 1741 года, в котором сказано: «Правление внутренних всякого звания государственных дел иметь на основании, учиненном указами Петра Великого». С другой стороны, в 1740-х годах в законах, изданных в то время, трудно найти свежие идеи, позволяющие утверждать о целенаправленности и оригинальности политики правительства. Конечно, время царствования Елизаветы не было временем застоя, оно стало подготовительным периодом к будущему царствованию Екатерины II. Процесс европеизации страны стал необратимым, что в немалой степени было обусловлено признанием Елизаветой величия свершившейся в начале XVIII века перемены и ее осознанным желанием продолжать начатое Петром дело.

С кончиной императрицы на престол восходит ее племянник Петр III (1728–1762), который стал родоначальником Гольштейн-Готторпской линии династии Романовых, правившей Российской империей до 1917 года. Елизавета женила своего племянника на принцессе Софье Фредерике Августе Ангальт-Цербстской. Свадьба состоялась 21 августа 1745 года. Принцесса, приняв православие, стала именоваться Екатериной Алексеевной. Мать невесты приходилась двоюродной сестрой отцу жениха. Таким образом, жених с невестой приходились друг другу троюродными братом и сестрой.

В период краткого правления Петра III были изданы законы, объективно подготовленные всем предшествующим развитием страны (о вольности дворянства, секуляризации монастырских земель, упразднении Тайной канцелярии, роспуске Лейб-кампании и некоторые другие).

Чтобы привлечь на свою сторону дворянство, Петр издаст Закон о вольности дворянства в виде «Манифеста о даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», по которому все подданные империи, имевшие дворянский титул, могли служить как по военной, так и по гражданской части без ограничения в сроках службы, как это было при Анне Иоанновне (25 лет), и тем более не пожизненно, как установил Петр I. Манифест был издан 18 февраля 1762 года, и в нем говорилось, что «при Петре Великом и его преемниках нужно было принуждать дворян служить и учиться, отчего произошла большая польза, истреблено нерадение к пользе общей, невежество; знание и прилежание к службе умножили искусных и храбрых генералов, также людей, сведущих в гражданских и политических делах, благородные мысли вкоренили в сердцах патриотов беспредельную верность и любовь к государю и великое усердие к службе; И потому Мы не находим той необходимости в принуждении к службе, которое до сих пор потребно было».

Этот указ на короткий срок привлек к императору симпатии дворянства, но его пропрусская линия, шедшая вразрез с интересами государства, вновь оттолкнула от Петра III широкие слои высшего класса.

Петр III стремился заменить влияние одних вельмож на других: первые места в правительстве он отвел своим родственникам по отцу — гольштинским принцам. Оттеснив на второй план русскую гвардию, Петр окружил себя гольштинцами, в верности которых он не сомневался. Посягнув на церковные обряды, он дал повод для возбуждения против себя более широкого, уже национального чувства. То же самое — в области военной и придворной.

Не ладилась и личная жизнь императора, между Петром и Екатериной нарастала отчужденность. Сближению семейной пары не помогло даже рождение в 1754 году наследника, великого князя Павла (по некоторым данным, сын Екатерины от Салтыкова). Боясь за судьбу государства и династии, императрица Елизавета даже планировала передать престол малолетнему Павлу, минуя его отца, а Екатерину, как умную и популярную в гвардии и дворянских кругах женщину, назначить регентшей при Павле до его совершеннолетия.

Став императором, Петр III даже вынашивал планы ареста Екатерины, развода с ней и женитьбы на фаворитке Елизавете Воронцовой. Однако гвардия, став на сторону Екатерины и арестовав Петра III, решила судьбу престола в пользу его супруги.

Фридрих II, разговаривая впоследствии с графом Сегюром, который ехал посланником от Французского двора в Петербург, так отзывался о событиях 28–29 июня: «По справедливости, императрице Екатерине нельзя приписать ни чести, ни преступления этой революции: она была молода, слаба, одинока, она была иностранка, накануне развода, заточения. Орловы сделали все; княгиня Дашкова была только хвастливою мухою в повозке. Екатерина не могла еще ничем управлять; она бросилась в объятья тех, которые хотели ее спасти. Их заговор был безрассуден и плохо составлен; отсутствие мужества в Петре III, несмотря на советы храброго Миниха, погубило его: он позволил свергнуть себя с престола, как ребенок, которого отсылают спать».

Петр III написал жене, что оставляет ей Российское государство и просит разрешения уехать в свое родовое Гольштинское герцогство. В ответ Екатерина прислала ему текст отречения. В нем говорилось: «В краткое время правительства моего самодержавного Российским государством самым делом узнал я тягость и бремя, силам моим несогласное, чтоб мне не токмо самодержавно, но и каким бы то ни было образом правительство владеть Российским государством, почему и восчувствовал я внутреннюю оного перемену, наклоняющую к падению его целости и к приобретению себе чрез то бесславия; того ради помыслив, я сам себе беспрестанно и непринужденно чрез сие объявляю не только всему Российскому государству, но и целому свету торжественно, что я от правительства Российским государством на весь век-мой отрицаюся, не желая ни самодержавным, ни же иным каким-либо образом правительства на всю жизнь мою в Российском государстве владеть, ни же оного когда-либо помощь себе искать, в чем клятву мою чистосердечную перед Богом и всецелым светом приноше нелицемерно. Все сие написал и подписал собственной рукой». Петр III подписал отречение.

Синод также был враждебно настроен к Петру III, о чем ясно свидетельствует поведение Новгородского архиепископа Дмитрия, который сразу же по прибытии Екатерины в Петербург, 28 июня, провозгласил ее на церковной службе в Казанском соборе самодержавной императрицей Всероссийской. Что касается Сената, то он, как и Синод, заседал 28 июня в Зимнем дворце, охраняемом со всех сторон гвардейцами, то есть фактически под стражей, и его решения нельзя считать вполне добровольными.

После подписания отречения Петр III в качестве пленника был доставлен из Ораниенбаума в Петергоф, а оттуда в Ропшу, где через несколько дней (6 июля) был убит (по-видимому, Алексеем Орловым), удержавшись на российском престоле всего полгода.

Убитого Петра III погребли не в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, где хоронили всех русских императоров, а на кладбище Александро-Невской лавры. Его сын Павел I, вступив на престол, приказал перезахоронить отца в Петропавловском соборе. Вместе с женой и детьми он лично присутствовал на церемонии коронования и перезахоронения останков бывшего императора. Петра III похоронили вместе с женой Екатериной II, свергшей его с престола.

Екатерина II Алексеевна — самодержавная императрица с 28 июня 1762 года, короновалась 22 сентября того же года. Время правления Екатерины II — это целая эпоха в истории Российского государства: победоносные войны с Турцией, венцом которых стало присоединение Крыма и Северного Причерноморья; развитие науки и культуры, промышленности и торговли; усовершенствование системы управления империей. Конечно, при ней усилилось крепостное право и подавлялись крестьянские восстания, но в этом она мало отличалась от Петра Великого. Для дворянства этот период стал «золотым веком», а немецкая принцесса, имевшая самые призрачные права на российский престол — «матушкой-государыней». При Екатерине дворянство все более становится привилегированным классом, а Жалованные грамоты дворянству и городам стали новыми мерами по укреплению самодержавной власти. Дворяне освобождались от налогов и телесных наказаний, значительные права получили дворянские собрания. Более чем в два раза было увеличено число губерний, соответственно возрастал и допуск во власть дворянства. Связанные ранее длительной многолетней службой, они получили право свободного выхода в отставку. Исключение составляли лишь офицеры, служившие в армии во время войны. Новые порядки удовлетворяли аристократию, гвардию, армию, чиновничество и дворянство вообще. Одним из немногих, кто противостоял политике Екатерины II, был ее собственный сын, великий князь Павел. Лишенный матерью законного права на престол после смерти отца, он надеялся, что, хотя бы достигнув совершеннолетия, сам займет императорский трон. Однако Павел стал императором только после смерти Екатерины, будучи уже зрелым человеком.

Екатерина II, видя противодействие сына всем своим начинаниям, еще в 1787 году решила передать престол своему старшему внуку Александру, минуя Павла, а в 1794 году ознакомила с этим планом своих наиболее доверенных сановников. В сентябре 1796 года, незадолго до своей кончины, Екатерина II вновь говорила с Александром о своем решении и начала составлять об этом манифест. Намерение Екатерины не стало для Павла тайной. Павел узнал об этом от самого сына. Уверяя отца в своем нежелании принять престол, он в присутствии А. А. Аракчеева принес Павлу присягу как императору и еще при жизни Екатерины называл его «императорским величеством».

Павел I (1754–1801) — император с 6 ноября 1796 года, короновался 5 апреля 1797 года.

Став императором, Павел I приступил к исполнению государственного устройства, в частности, снова ограничил вольности дворянства, затруднив уход в отставку с государственной службы, ввел новые правила оказания чести особе императора (дворяне обязаны были при встрече с царем вставать на одно колено и целовать ему руку), введены были и телесные наказания для дворян. Недовольных политикой императора отправляли в отставку или ссылали. Среди таких людей оказался и фельдмаршал А. В. Суворов. Некоторые же известные военные были заключены в крепости, не имея за собой никакой вины. В Петропавловской крепости оказался и М. И. Платов.

Почти столетие российские императоры еще по петровскому «Уставу о наследии престола» сами назначали себе наследника. Закон этот был утвержден Петром 1 5 февраля 1722 года, подтвержден императрицей Анной Иоанновной 17 декабря 1731 года и Петром III 25 декабря 1761 года.

Вплоть до царствования Павла I не существовало законоположения об Императорском доме, и только Павел утвердил такое положение в день своей коронации, 5 апреля 1797 года, хотя частично оно было составлено еще в бытность Павла наследником престола, в 1788 году.

По указам и манифестам предшественников на престол вступали Петр II (по завещанию Екатерины I), Иоанн VI Антонович (по распоряжению Анны Иоанновны), Петр III (по манифесту Елизаветы Петровны) и сам Павел, которому принесли присягу как наследнику престола в день вступления на престол его матери Екатерины II.

Павел I издал Акт о престолонаследии, по которому впредь исключалось появление женщин на российском престоле, а трон переходил от отца к старшему сыну. Если же у императора не было сыновей, то к следующему по старшинству брату. Впоследствии' этот акт вошел в Свод законов Российской империи.

Павел I был женат дважды. Первой его женой стала принцесса Гссссн-Дармштадтская Вильгельмина Луиза, в православии Наталья Алексеевна, умершая при родах в 1776 году. Вторая супруга — принцесса Вюртембергская Софья Доротея Августа Луиза (Мария Федоровна) — родила императору десятерых детей, двое из которых, Александр и Николай, впоследствии стали российскими самодержцами.

К началу XIX века антагонизм между императором и дворянством, особенно его верхушкой, достиг своей критической точки. Возникший заговор ставил своей целью отречение от престола Павла I в пользу его сына Александра, как этого хотела еще Екатерина II. Явившись в ночь с 11 на 12 марта 1801 года в императорскую спальню в Михайловском замке, заговорщики, среди которых было немало известных деятелей еще екатерининской эпохи, потребовали отречения царя, а когда тот категорически отказался, убили его, задушив офицерским шарфом. Павел повторил судьбу отца, императора Петра III, погибнув насильственной смертью от рук заговорщиков. Несмотря на все недостатки этого царствования, система, заложенная Павлом I (политическая, военная и гражданская), продолжила свое развитие при последующих правлениях.

Первыми словами цесаревича Александра, знавшего о заговоре и ставшего новым российским императором, были: «Теперь все будет как при бабушке», — продолжателем политики которой он себя видел.

Александр I (1777–1825) — император с 12 марта 1801 года, короновался 15 сентября. Восстановил Жалованные грамоты дворянству, отмененные Павлом, дворянские выборные корпоративные органы, освободил дворян от телесных наказаний, многих вернул на государственную службу.

Боясь повторить судьбу отца, Александр I всю жизнь заигрывал с дворянством, идя ему на всевозможные уступки. Воспитанный Екатериной, новый царь хорошо представлял себе, что империя нуждается в реформах. Была проведена реформа управления, образованы министерства, единовластно управляемые министрами. Они образовывали Кабинет министров, председатель которого лично докладывал царю важнейшие государственные вопросы. В близких к императору кругах обсуждались вопросы отмены крепостного права и введения конституции, однако это вызвало резкое недовольство дворянства, и реформы были свернуты.

Эпоха Александра I ознаменована войнами с наполеоновской Францией. Россия, вступавшая в различные антифранцузскис коалиции с Австрией, Пруссией и Англией, тем не менее терпела поражения, и Александр был вынужден подписать с Наполеоном Тильзитский мир, противопоставив этим себя интересам крупного дворянства. Складывалось положение, схожее с последним периодом жизни Павла I, когда в Санкт-Петербурге открыто говорили об убийстве императора. В связи с этим император был вынужден постепенно отойти от условий Тильзитского мира, параграфы которого также мало соблюдались и Наполеоном. В 1812 году началась Отечественная война, ставшая венцом царствования Александра. Освобождение России и последовавшие за ней походы русской армии полностью изменили карчу Европы. Были восстановлены многие прежние режимы и династии, в том числе и королевская монархия во Франции. 14 сентября 1815 года тремя государями, российским, австрийским и прусским, был подписан акт так называемого Священного союза. Вступившие в союз монархи согласились: «Как в управлении собственными подданными, так и в политических отношениях к другим правительствам руководствоваться заповедями св. Евангелия, которые, не ограничиваясь приложением своим к одной частной жизни, должны непосредственно управлять волею царей и водительствовать их деяниями как единственное средство, утверждающее человеческие постановления и вознаграждающее их несовершенство». Это стало программой России на многие годы.

После победоносной войны царь даровал Польше конституцию и отменил крепостное право в Прибалтике, готовились проекты всеобщей отмены крепостной системы, однако постепенно либеральные идеи сменились реакционными, и к концу царствования Александра среди дворян (особенно офицеров) существовало уже несколько тайных обществ, ставивших своей целью ограничение монархии или провозглашение республики.

В царствование Александра I был создан Государственный совет, куда входили все действующие министры, некоторые ушедшие в отставку министры и губернаторы, высокопоставленные чиновники. Часть членов Государственного совета выбиралась по губерниям из местного дворянства.

Еще в 1793 году, когда Александру не исполнилось и 16 лет, Екатерина II женила его на 14-летней Баден-Баденской принцессе Луизе Августе, нареченной в православии Елизаветой Алексеевной. У Александра I было две дочери, умершие в младенческом возрасте.

Согласно закону о престолонаследии, после смерти (Александра I, не имевшего потомков, наследником престола становился следующий по возрасту брат Константин, но цесаревич в 1820 году развелся со своей супругой великой княгиней Анной Федоровной, и по этому случаю к закону о престолонаследии было издано дополнительное постановление: если член императорской фамилии вступит в брак с особой не из царского дома, то он не может передать своей супруге права членов императорской фамилии и дети от этого брака не могут быть наследниками престола.

Цесаревич после своего развода женился на графине Грудзинской и вследствие этого брака счел нужным отказаться от своих прав на русский престол (1822). Тогда император приказал составить манифест (16 августа 1823 г.), в котором объявлял о добровольном отречении цесаревича и о том, что наследником престола должен быть великий князь Николай. Манифест был положен для хранения в Успенский собор Москвы; три других экземпляра хранились в Синоде, Государственном совете и Сенате, чтобы в случае кончины императора они были обнародованы.

Александр I скончался в Таганроге.

Второй брат Александра Николай I (1796–1855) провозглашен императором 14 декабря 1825 года, короновался в Москве 22 августа 1826 года и как царь Польский — в Варшаве 12 мая 1829 года.

Правление нового императора началось с восстания декабристов, что впоследствии отразилось на всем его царствовании. Наибольшую известность приобрело Третье отделение (тайная полиция), причем ее начальник был одновременно и шефом корпуса жандармов. Была введена цензура на все печатные издания. В 1831 году подавлено восстание в Польше, в 1849-м — в Венгрии.

Лучшие стремления императора, о которых он не раз говорил и сам: «Мы не имеем, не можем иметь другого

желания, как видеть Отечество наше на самой высшей степени счастья и славы, Провидением ему предназначенной», — таю и не были осуществлены. Конец царствования Николая I был омрачен поражением в Крымской войне. Перед кончиной император начал осознавать всю ошибочность ведомой им политики, приведшей к отсталости России и отбросившей ее в политическом и экономическом плане на несколько десятилетий назад.

Николай I был женат на принцессе Прусской Фредерике Вильгельмине, в православии нареченной Александрой Федоровной, и имел от нее семерых детей, в том числе четверых сыновей — Александра, Константина, Николая и Михаила, названных в том же порядке, что и сыновья Павла I. После кончины императора его старший сын Александр и занял родительский престол.

Александр II (1818–1881) — император с 18 февраля 1855 года, короновался 26 августа 1856 года.

Александр принял престол в тяжелейший момент русской истории, когда для всех было очевидно, что Россия обречена на поражение в Крымской войне. Первые годы царствования стали для него суровой школой политического воспитания. Именно тогда он в полной мере ощутил все накопившееся в обществе недовольство и всю горечь жестокой и справедливой критики. В марте 1856 года Россия заключила Парижский мирный договор, и с этого момента началось возрождение России. В 1860—1870-х годах были проведены судебная, военная, земская, городская и другие реформы, важнейшей из которых стала отмена крепостного права, высочайший манифест об этом был подписан 19 февраля 1861 года.

Одной из главных вех этого царствования стада объявленная 12 апреля 1877 года война с Турцией, Проходившая под лозунгом освобождения славян от османского ига. К руководству армией император привлек своих братьев. Великий князь Константин Николаевич был произведен в генерал-адмиралы, и ему поручалось создание нового военного флота; великий князь Николай был назначен командующим войсками на европейском театре военных действий, а великий князь Михаил командовал Закавказским фронтом. После победного окончания войны Николай и Михаил были произведены в генерал-фельдмаршалы и последними в русской истории получили орден св. Георгия 1-й степени.

К этому времени относится и расширение владений Российской империи на юго-востоке. Были покорены Хивинское и Кокандское ханства, Бухарский эмират, завершилось многолетнее противоборство в Чечне и Дагестане.

Незадолго до смерти императора обсуждался и вопрос либеральной перестройки государства, ведущей постепенно к конституционной монархии, однако 1 марта 1881 года царь погиб от рук террористов-революционеров, так и не успев завершить все свои начинания. В историю России Александр II вошел как царь-освободитель.

Александр II был женат на принцессе Гессен-Дармштадтской Максимилиане Вильгельмине Августе Софии Марии, с которой будущий император познакомился во время путешествия по Европе в 1838 году. В православной вере ее нарекли Марией Александровной. У царской четы было восемь детей, из которых шестеро сыновей.

После кончины супруги в 1880 году Александр II морганатическим браком женился на княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой, от которой еще до брака имел троих детей. После венчания его супруга получила титул светлейшей княгини Юрьевской. Их сын Георгий и дочери Ольга и Екатерина унаследовали фамилию и титул матери.

Наследник престола великий князь Александр Александрович был в императорской семье вторым сыном. Наследовать престол готовился его старший брат Николай, скончавшийся 12 апреля 1865 года, когда Александру шел уже 21-й год. После смерти брата Александр был объявлен наследником-цесаревичем, получив вместе с новым титулом и руку невесты брата, дочери короля Дании Христиана IX, принцессы Марии Софии Фредерики Дагмары, принявшей после крещения имя Марии Федоровны. Свадьба состоялась в 1866 году.

Александр III (1845–1894) — император со 2 марта 1881 года, короновался 15 мая 1883 года.

После трагической гибели отца Александр остановил дальнейшее расширение реформ. Был отменен и проект конституции, ушли в отставку почти все министры предыдущего правительства. Император издал манифест, подтверждавший и утверждавший самодержавную власть.

В нем говорилось: «Посреди великой Нашей скорби голос Божий повелевает Нам стать бодро на дело Правления, в уповании на Божественный промысел с верою в силу и истину Самодержавной власти, которую Мы признаны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений».

С сентября 1881 года вступило в действие «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия». На территориях, объявленных на «исключительном положении», вводились чрезвычайные меры, а генерал-губернаторам и градоначальникам давались особые полномочия. Административные высылки без суда, военные суды, закрытые судебные процессы — все эти исключительные меры, к которым теперь имели право прибегать местные власти, стали, по сути, нормой российской действительности.

С другой стороны, Александр III стал единственным в русской истории императором, за время правления которого Россия не участвовала ни в одной войне. В народе Александр III был назван миротворцем.

У Александра III было шестеро детей, старший из которых, великий князь Николай Александрович, после смерти родителя занял императорский престол.

Николай II (1868–1918) — император с 21 октября 1894 года по 2 марта 1917 года; короновался 14 мая 1895 года.

20 октября 1894 года, за два часа до смерти, император Александр III вызвал к себе наследника и потребовал немедленно подписать манифест к наследию империи о восшествии на престол.

Еще в первых своих речах новый император недвусмысленно дал понять, что устои самодержавия останутся незыблемы. Так, в речи от 17 января 1895 года Николай II сказал: «Пусть же все знают, что Я, посвящая все силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой покойный незабвенный родитель». Эти принципы Николай II и отстаивал до самого конца.

Уже будучи императором, Николай женился на принцессе Гессен-Дармштадтской Алисе (ее полное имя — Луиза Виктория Алиса Елена Бригитта Беатриса, в православии — Александра Федоровна). Она приходилась жениху троюродной сестрой (как и в случае с Петром III и Екатериной II), поэтому родители наследника были против этого брака, и лишь у умирающего Александра III Николай выпросил благословение на брак. Мать же Николая II, вдовствующая императрица Мария Федоровна, до конца своих дней отрицательно относилась к выбору сына.

У императора было четыре дочери и сын Алексей, с детства страдающий неизлечимой болезнью. Алексей родился в 1904 году, до этого же момента наследником престола считался младший брат Николая Михаил.

В период царствования Николая II Россия участвовала в двух войнах — с Японией (1904–1905) и в Первой мировой (1914–1918). Обе войны для России закончились революциями, а последняя — и крушением Российской империи.

Понимая сложившееся положение в стране, в 23 часа 30 минут 2 (15) марта 1917 года Николай II подписал манифест об отречении. В нем говорилось: «В эти решительные дни в жизни России почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных Для скорейшего достижения победы и, в согласии с Государственной думой, признали Мы за благо отречься от Престола Государства Российского и сложить с Себя Верховную власть. Не желая расставаться с любимым Сыном Нашим, Мы передаем наследие Наше Брату Нашему, Великому князю Михаилу Александровичу, и благославляем его на вступление на престол Государства Российского».

В посланной в этот же день телеграмме Николай II обращается к брату Михаилу: «Его императорскому величеству Михаилу Второму», однако уже на следующий день Михаил заявил, что «При настоящих условиях я не считаю возможным принять престол. Предоставляю окончательное решение Учредительному собранию». Передав все полномочия Учредительному собранию, Михаил тем самым как бы поставил точку в истории Российской империи.

После революции судьба императорской семьи сложилась трагически. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года вся семья Николая II была казнена, месяцем ранее, 13 июня, был убит и Михаил. Погибло еще несколько великих князей и князей императорской крови, и лишь немногим удалось вырваться из России и эмигрировать.

В соответствии с законом о престолонаследии, утвержденным еще Павлом I, существовала строгая очередность среди наследников русского престола. Если у монарха не было потомков, то престол переходил к следующему по старшинству брату и его детям. Женщины могли быть только соправительницами при своих малолетних сыновьях. Совершеннолетие устанавливалось в 16 лет. Существовали и еще некоторые ограничения, по которым тот или иной претендент мог или не мог занять российский престол. Так, к примеру, к моменту рождения наследника оба родителя должны быть в православной вере, их брак должен быть династическим, то есть с членом любой ветви иностранной правящей династии. Все наследники дома Романовых должны были получить разрешение на брак у самого императора.

После гибели императора Николая II, цесаревича Алексея и великого князя Михаила Александровича по законам Российской империи главой Императорского дома должен был стать великий князь Кирилл Владимирович, двоюродный брат Николая II, но только в 1922 году он объявляет себя блюстителем престола, а принимает титул императора под именем Кирилла I спустя два года после этого — 31 августа 1924 года. В тот же день его сын Владимир был провозглашен великим князем и наследником-цесаревичем. Этот акт был принят почти всеми великими князьями, находившимися в эмиграции. После кончины отца в 1938 году Владимир Кириллович сохранил титул великого князя, но императорское звание уже не принял, хотя остался главой Российского императорского дома. Владимир Кириллович скончался 21 апреля 1992 года.

Императрицы

Императрица — частный родовой титул жены или матери императора, или женщины, самодержавно правящей Российской империей, поэтому в России титул «императрица» можно подразделить на три категории — самодержавная императрица, императрица — супруга императора и вдовствующая императрица, или императрица-мать, супруга скончавшегося императора и мать наследника престола, впоследствии также ставшего императором.

Самодержавная императрица — правительница государства, которая правит единовластно. В Российской империи таких женщин было четверо.

Екатерина I Алексеевна (1684–1727) — до принятия православия — Марта Скавронская, объявлена царицей 6 марта 1711 года, императрицей — 23 декабря 1721 года и коронована 7 мая 1724 года.

Манифест о короновании Екатерины Алексеевны был обнародован еще 15 ноября 1723 года, а в мае следующего года в Успенском соборе Московского Кремля состоялась церемония коронации супруги первого Российского императора Петра I, о чем было торжественно оглашено на всю страну. Корону на голову супруги возложил сам Петр. С этого момента Екатерина стала именоваться императрицей как супруга императора Петра I, и лишь после его кончины в ночь с 27 на 28 января 1725 года гвардия при поддержке большинства верховных сановников государства, первым из которых был А. Д. Меншиков, возвела на престол Екатерину Алексеевну как самодержавную императрицу под именем Екатерины I. Правление ее оказалось коротким, немногим более двух лет. 6 мая 1727 года императрица скончалась, завещав престол Петру II.

Спустя три года, сразу же после смерти императора Петра II, члены Верховного тайного совета остановили свой выбор на вдове герцога Курляндского, дочери царя Ивана V и царицы Прасковьи Федоровны Салтыковой — Анне, с условием ограничения самодержавной власти. Они предложили Анне подписать «кондиции» в пользу Верховного тайного совета, но, приехав 15 февраля в Москву и увидев недовольство дворянства «верховниками», она 25 февраля разрывает «кондиции» и восстанавливает самодержавную власть. Короновалась в Москве 28 апреля 1730 года.

Анна Иоанновна (1693–1740) правила Российской империей десять лет (1730–1740). Перед кончиной манифестом от 5 октября 1740 года завещала престол своему внучатому племяннику Иоанну Антоновичу, родившемуся незадолго до этого. Регентом при малолетнем императоре был назначен герцог Бирон, а после его ареста фельдмаршалом Минихом — его мать принцесса Анна Леопольдовна (1718–1746), дочь мекленбург-шверинского герцога. Однако это уже не могло внести решающих изменений в государственное управление, вся слабость которого была видна для всех слоев общества. Особенно это правление было непопулярно в гвардии и у дворянства.

Спустя всего год, 25 ноября 1741 года, лейб-гвардия возводит на престол дочь Петра Великого Елизавету (1709–1761), ставшую третьей в истории России самодержавной императрицей. Она короновалась 25 апреля 1742 года.

Елизавета Петровна занимала престол 20 лет и, не имея прямых наследников, завещала престол своему племяннику, сыну сестры Анны, Карлу Петру Ульриху герцогу Гольштейн-Готторпскому, ставшему после смерти тетки императором Петром III. Со смертью Елизаветы Петровны пресеклась прямая линия потомков династии Романовых.

Четвертой и последней самодержавной императрицей стала бывшая немецкая принцесса из Ангальт-Цербстского дома Софья Фредерика Августа, вышедшая замуж за наследника российского престола великого князя Петра Федоровича. Хотя невеста и приходилась жениху троюродной сестрой, немецкая принцесса приняла православие под именем Екатерины Алексеевны и в августе 1745 года обвенчалась с наследником престола и стала великой княгиней.

Со вступлением на престол Петра III в декабре 1761 года Екатерина становится императрицей как супруга императора, но спустя всего 186 дней свергает мужа и провозглашает себя самодержавной императрицей Екатериной II (1729–1796), несмотря на то что все права на престол имел ее сын великий князь Павел (будущий император Павел I), а Екатерина могла быть только регентшей при сыне до его совершеннолетия. Занять престол Павел смог только после кончины матери, спустя почти четыре десятка лет. Немецкая принцесса, ставшая самодержавной императрицей, вошла в историю как матушка-государыня Екатерина Великая.

Эпохой Екатерины II и закончилось правление самодержавных женщин на российском престоле, которое с небольшими перерывами длилось со второй четверти XVIII века и почти до самого его конца: 1725–1727, 1730–1740, 1741–1761,1762—1796 годы.

В дальнейшем титул императрицы принадлежал только супругам императоров или их вдовам (вдовствующая императрица), так как императорский титул сохранялся за ними пожизненно.

Как супруги императоров титул императриц носили и Екатерина I с 1721 по 1725 год, и Екатерина II в 1762 году.

Интересно заметить, что из четырех самодержавных императриц только две были императрицами и как жены императоров, и как правительницы государства, обе они в православной вере носили имя Екатерина Алексеевна, их же супруги именовались Петрами.

Следующей императрицей стала супруга императора Павла I Мария Федоровна (1759–1828), урожденная принцесса Вюртемберг-Штутгартская Софья Доротея Луиза Августа. Обвенчавшись с Павлом 26 сентября 1776 года, вместе с супругом объявлена императрицей спустя 20 лет (1796). Мария Федоровна родила императору десять детей, в том числе будущих императоров Александра I и Николая I.

После кончины Павла I в 1801 году она сохранила императорский титул как «вдовствующая императрица» и «императрица-мать».

Елизавета Алексеевна (1779–1826) — до перехода в православие принцесса Баден-Баденская Луиза Мария Августа. Выйдя замуж 14 лет за 16-летнего великого князя Александра Павловича 28 сентября 1793 года, стала императрицей после занятия престола супругом под именем Александра I. Елизавета Алексеевна имела двух дочерей, умерших в раннем возрасте, и пережила своего супруга всего на полгода.

Александра Федоровна (1798–1860) — дочь короля Пруссии Фридриха Вильгельма III Фредерика Луиза Шарлотта Вильгельмина. Венчание с великим князем Николаем Павловичем состоялось 1 июля 1817 года. Мать семерых детей, в том числе наследника престола и будущего императора Александра II. Императрица с 1825 по 1855 год, со дня кончины супруга императора Николая I и до своей смерти — «вдовствующая императрица».

Мария Александровна (1824–1880) — дочь великого герцога Гессенского Людвига II принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа Софья Мария. С 16 апреля 1841 года — супруга будущего императора Александра II. Императрица с 1855 года. Мать восьмерых детей, в том числе императора Александра III. Скончалась за год до трагической гибели супруга, который после ее смерти женился на княжне Долгоруковой, что вызвало недовольство всей императорской семьи, особенно сыновей царя.

Мария Федоровна (1847–1928) — дочь короля Дании Кристиана IX, принцесса Мария София Фредерика Дагмара. Невеста цесаревича Николая Александровича, старшего брата Александра Александровича, к которому после смерти брата в 1865 году перешел титул цесаревича и рука его невесты, она 28 октября 1866 года вышла замуж за Александра. Этой свадьбой была нарушена многолетняя традиция Российского императорского дома выбирать для наследников престола невест из владетельных домов немецких государств. Мария Федоровна с 1881 по 1894 год — императрица, с 1894-го — вдовствующая императрица. Пережив сыновей, невестку и внуков, трагически погибших после Октябрьской революции, эмигрирует из России и поселяется сначала в Англии, а затем на родине — в Дании, в небольшом поместье Видор. Скончалась в 1928 году.

Александра Федоровна (1872–1918) — последняя русская императрица, дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV Алиса (Луиза Виктория Алиса Елена Бриггитта Беатриса). Супруга императора Николая II с 14 ноября 1894 года. Единственный в российской истории случай, когда иностранная принцесса вышла замуж не за наследника престола или великого князя, а за императора. Мать четырех дочерей и наследника-цесаревича Алексея. Погибла вместе с мужем и детьми в ночь с 16 на 17 июня 1918 года.

Всего же в Российской империи с 1721 по 1917 год титул императрицы носили десять женщин, четверо из которых являлись императрицами самодержавными.

Цесаревичи, цесаревны

Цесаревич — великий князь — наследник престола, как правило, старший сын императора. Новый титул в императорскую фамилию ввел Павел I, который и дал его своему старшему сыну великому князю Александру, однако в октябре 1799 года этот титул получил и второй сын императора Константин как почетную награду за участие в Швейцарском походе А. В. Суворова. Этот титул оставался за Константином до самой его кончины в 1831 году. Сын же императора Николая I великий князь Александр, будучи наследником престола, стал именоваться цесаревичем только после смерти дяди.

При вступлении на престол Александра И этот титул перешел к его старшему сыну великому князю Николаю Александровичу, умершему в 1865 году, а после его кончины — ко второму по старшинству сыну Александру, ставшему с 1881 года императором Алсксандром III. С этого же момента его наследником-цесаревичем был объявлен великий князь Николай.

Став императором, Николай II этот титул передал следующему по старшинству брату Георгию, который тот носил до своей смерти в 1899 году. Титул перешел к младшему брату Михаилу, он носил его до рождения у Николая II в 1904 году сына Алексея, к которому и перешел титул цесаревича.

Соответственно и супруги наследников престола титуловались цесаревнами и великими княгинями.

Цесаревной была супруга Александра Павловича Елизавета Алексеевна, ставшая императрицей в 1801 году. Принцесса Гессен-Дармштадтская, выйдя замуж и приняв православие под именем Марии Федоровны, в 1841 году вместе с тем получила титул цесаревны и великой княгини как супруга наследника престола великого князя Александра Николаевича. Жена будущего императора Александра III Марий Федоровна (принцесса Датская) после вступления в брак в 1866 году стала именоваться цесаревной и великой княгиней до 1881 года, когда она с супругом вступила на российский престол.

Интересно, что титул цесаревен носили и дочери Петра I Анна и Елизавета (после провозглашения их отца императором) с 23 декабря 1721 года. В тот же день их мать Екатерина была объявлена императрицей.

Великие князья

Великий князь — частный родовой титул членов императорской фамилии в России: с 1797 по 1885 год до праправнуков императора включительно, а с 1885-го — только сыновей и внуков императора. Император Павел I в «Учреждении об императорской фамилии» отменил титул царевичей и предоставил всем своим потомкам до пятого колена включительно титул великих князей.

До принятия русскими царями императорского титула титул великого князя входил в полный царский титул как второе, более низкое титулование — царь и великий князь. В своем полном титуловании императоры всероссийские также использовали титул великого князя как владетеля отдельных территорий — великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский, Финляндский.

Отдельно этот титул вновь стал употребляться со времен Петра I. Если дети Петра еще носят титул царевичей, то его внук, сын опального царевича Алексея Петр, уже именуется великим князем до самого момента провозглашения его императором в 1727 году.

Позднее императрица Елизавета Петровна, объявив своего племянника, сына сестры Анны и герцога Гольштейн-Готторпского Карла Фридриха Карла Петра Ульриха, наследником российского престола 15 ноября 1742 года под именем Петра Федоровича, присвоила ему и титул великого князя, которым он пользовался до своего вступления на престол.

Его сын Павел Петрович, носивший титул великого князя со дня своего рождения (20 сентября 1754 г.), после свержения отца и его кончины по праву должен был занять престол Российской империи, однако его мать, провозгласившая себя самодержавной императрицей под именем Екатерины II, практически захватила власть и лишила сына принадлежащего ему престола и императорского титула. Павел Петрович так и носил титул великого князя до кончины императрицы, став императором, когда ему было уже более 40 лет.

Император Павел I узаконил для своих потомков титул великого князя до праправнуков включительно, автоматически как бы сразу утвердив официально в нем всех своих четырех сыновей — Александра, Константина, Николая и Михаила, хотя титул великих князей они носили и до этого, с момента своего рождения.

Старший сын Павла I Александр носил великокняжеский титул в 1777–1801 годах, до дня своего восшествия на престол.

Второй сын императора Павла I Константин, цесаревич и великий князь, считался наследником престола после бездетного старшего брата Александра, но после вступления в морганатический брак с польской графиней Иоанной Грудзинской 14 января 1822 года отрекся от прав на российский престол в пользу младшего брата, великого князя Николая. С 1797 года Константин Павлович являлся генерал-инспектором кавалерии, в 1799-м участвовал в Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова, во время войн с наполеоновской Францией командовал гвардией, а с конца 1814 года и фактически до самой смерти являлся наместником Царства Польского. Скончался в Витебске от холеры 17 ноября 1831 года.

Великий князь Николай Павлович, третий сын императора Павла I, носил этот титул с рождения (1796) и до занятия трона (1825). После смерти Александра I и отречения Константина стал императором и правил Россией 30 лет.

Великий князь Михаил Павлович (1798–1849) — младший из сыновей Павла I. Будучи в звании генерал-фельдцейхмейстера (командующего артиллерией), одновременно являлся членом Государственного совета и Сената. Был инспектором военно-учебных заведений, а позднее главнокомандующим гвардейским и гренадерскими корпусами, всю свою жизнь связав с армией. Участник Русско-турецкой войны 1827–1828 годов и подавления польского мятежа в 1830–1831 годах.

Из четырех братьев, сыновей Павла I, мужское потомство пошло только от Николая, имевшего четырех сыновей — великих князей Александра, Константина, Николая и Михаила, от которых произошли все последующие поколения Романовых. С этого момента династия Романовых подразделилась на четыре ветви: Александровичей (царствующая линия), Константиновичей, Николаевичей, Михайловичей.

Александровичи, ведущие свое происхождение от сына императора Николая I, великого князя Александра, являлись старшей линией Романовых. Сам Александр II, будучи еще наследником престола, часто замещал императора, особенно в последние годы его жизни, готовясь занять отцовский престол, на который взошел 18 февраля 1855 года.

У императора Александра II было шестеро сыновей:

Николай (1843–1865), цесаревич и наследник престола, скончался в Ницце от туберкулезного менингита;

Александр (1845–1894), ставший цесаревичем после смерти брата в 20-летнем возрасте, по традиции готовился к военной карьере и во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов командовал Рущукским отрядом, за что был удостоен ордена св. Георгия 2-й степени; после трагической гибели отца 1 марта 1881 года вступил на престол под именем Александра III;

великий князь Владимир (1847–1909), генерал от инфантерии, генерал-адъютант, член Государственного совета, сенатор и одновременно президент Академии художеств и почетный член Академии наук; во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов командовал корпусом, а со дня вступления на престол старшего брата — командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа;

Алексей Александрович (1850–1908), генерал-адмирал русского флота, генерал-адъютант; во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов командовал морскими силами на Дунае; с 1881 года возглавлял Морское ведомство; по свидетельству современников, один из главных виновников поражения русского флота в Русско-японской войне (1904–1905), после чего уволен в отставку, умер в Париже;

великий князь Сергей Александрович (1857–1905), участник Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, с 1891-го — московский генерал-губернатор, а позднее и командующий войсками Московского военного округа; был женат на сестре супруги императора Николая И; убит эсером Каляевым 4 февраля 1905 года;

Павел Александрович (1860–1919) командовал лейб-гвардии гусарским, а затем лейб-гвардии конным полком, генерал-адъютант и почетный председатель Русского общества охраны народного здоровья; первым браком был женат на своей двоюродной племяннице греческой принцессе Александре Георгиевне, а после ее смерти вступил в морганатический брак, после чего был лишен занимаемых должностей и вынужден был уехать за границу; вернулся в Россию перед началом Первой мировой войны; расстрелян в дни «красного террора» в Петрограде 28 января 1919 года.

Царствующая линия Александровичей была продолжена в потомстве императора Александра III. Старший сын, цесаревич и великий князь Николай, с 1894 года — император, имел в свою очередь сына Алексея, родившегося в 1904 году. Николай II вместе с сыном и всей семьей, спустя всего несколько месяцев после отречения, казнен 16 июля 1918 года. Брат Николая II Александр скончался в младенчестве, второй брат Георгий умер в 1899 году от туберкулеза, а младший Михаил (1878–1918) в течение пяти лет, до рождения у Николая II наследника, являлся наследником-цесаревичем. Во время Первой мировой войны он был генерал-майором, командиром Кавказской туземной конной дивизии, а позднее — 2-го кавалерийского корпуса. Формально после отречения Николая II от престола 2 марта 1917 года все последующие сутки считался всероссийским императором. Убит в Перми 13 июня 1918 года.

Младший брат Александра III великий князь Владимир Александрович имел четырех сыновей:

великий князь Александр (1875–1877) умер во младенчестве;

великий князь Кирилл (1876–1938) — контр-адмирал, участник Русско-японской войны (один из немногих, оставшихся в живых после гибели корабля «Петропавловск», на котором служил); в Первую мировую войну — командир гвардейского флотского экипажа; после Октябрьской революции вместе с женой и детьми уехал в Финляндию;

великий князь Борис (1877–1943) — генерал-майор, во время Первой мировой — командир лейб-гвардии атаманского полка; в начале Октябрьской революции эмигрировал;

великий князь Андрей (1879–1956) — в 1914–1918 годах командовал конной артиллерией; состоял в морганатическом браке с Матильдой Кшесинской.

Сын Александра II Павел Александрович имел только одного сына, великого князя Дмитрия (1891–1942) — штаб-ротмистра, флигель-адъютанта, известного своим непосредственным участием в убийстве Распутина и высланного за это в Персию в отряд генерала Базатова. После Октябрьской революции эмигрировал и скончался в 1942 году от туберкулеза в Швейцарии.

Константиновичи — вторая по старшинству линия Романовых, ведет свое начало от второго сына императора Николая I великого князя Константина (1827–1892). Константин Николаевич — генерал-адмирал русского флота, член Государственного совета. Все царствование Александра II управлял Морским министерством, с 1865 по 1881 год — председатель Государственного совета. У него было четверо сыновей: великий князь Николай (1850–1918), не имевший законных наследников, расстрелянный в Ташкенте 23 июля 1918 года; Константин (1858–1915) — командир лейб-гвардии Преображенского полка, президент Академии наук, был талантливым поэтом, имел, шестерых сыновей, по закону о престолонаследии обладавших титулом князей императорской крови; Дмитрий (1860–1919) — командир лейб-гвардии конно-егерского полка, расстрелянный большевиками 28 января 1919 года; Вячеслав (1862–1879), умерший молодым.

Николаевичи — потомки великого князя Николая Николаевича Старшего (1831–1891), генерал-фельдмаршала и кавалера ордена св. Георгия 1-й степени, отличившегося в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов в качестве главнокомандующего Дунайской армией, являвшегося также до самой своей смерти гене-рал-инспектором кавалерии. У него было двое сыновей: Николай Николаевич Младший (1856–1929), генерал-адъютант, генерал от кавалерии, всю свою жизнь посвятивший военной службе и пользовавшийся огромной популярностью в армии. Занимал высшие военные должности в империи — генерал-инспектор кавалерии, командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, во время Первой мировой войны, в ее начальной стадии — Верховный Главнокомандующий, а затем до 1917 года — Главнокомандующий войсками Кавказского фронта. Его младший брат Петр Николаевич (1864–1931) не отличался хорошим здоровьем. Подолгу живя за границей, он не сделал большой карьеры, хотя, как и у всех Романовых, его судьбой стала военная служба. Он и его брат были женаты на родных сестрах, черногорских княжнах. Скончался двумя годами позднее брата, там же, где и он, на юге Франции, в Антибе. Имел сына Романа, князя императорской крови.

Михайловичи — младшая ветвь Романовых, идущая от четвертого сына императора Николая I, великого князя Михаила Николаевича (1832–1909). Как и старший брат Николай, участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов, получил чин генерал-фельдмаршала и орден св. Георгия 1-й степени, Главнокомандующий Кавказской армией. Великий князь Михаил занимал многие высшие должности в государстве — генерал-фельдцейхмейстера, наместника Кавказа и командующего Кавказской армией, а затем войсками Кавказского военного округа. В 1881–1905 годах — председатель Государственного совета. У него было шестеро сыновей: великий князь Николай (1859–1919), генерал-адъютант, известный историк, председатель Русского исторического общества, казнен вместе с братом Георгием (1863–1919) в Петрограде большевиками 28 января 1919 года; Михаил (1861–1929), женатый морганатическим браком на внучке А. С. Пушкина, который императорской семьей признан не был; долгие годы прожил в Англии; Александр (1866–1933) — один из основоположников военной авиации в России; был женат, на своей двоюродной племяннице, дочери Александра III Ксении, и имел в браке семерых детей; Сергей (1869–1918), генерал от артиллерии, генерал-адъютант, казнен в Алапаевске в ночь с 17 на 18 июля 1918 года; Алексей (1875–1895), умерший молодым.

Если в царствование императора Павла I великих князей было всего четверо (его сыновья), а при Александре I к ним добавляется сын великого князя Николая Павловича Александр (род. в 1818 г.), то в царствование Николая I их насчитывается уже десять, а при Александре II их становится 28. После 1919 года, когда многочисленная семья Романовых подверглась гонениям и казням, лишь немногим великим князьями удалось выжить и эмигрировать за границу. После Октябрьской революции и Гражданской войны (1918–1920) их остается всего восемь — Кирилл Владимирович, Борис Владимирович, Андрей Владимирович, Дмитрий Павлович, Николай Николаевич Младший, Петр Николаевич, Михаил Михайлович и Александр Михайлович.

Однако уже в эмиграции великий князь Кирилл Владимирович, оставшийся первым в списке великих князей, провозглашает себя императором всероссийским Кириллом I, а своего сына, князя императорской крови. Владимира, возводит в титул великого князя и наследника-цесаревича. После кончины отца Владимир не принимает императорский титул и так и остается великим князем.

В свою очередь в 1939 году Владимир даст великокняжеский титул князю императорской крови, старшему сыну великого князя Константина Константиновича Гавриилу, который родился вскоре после указа Александра III об ограничении предоставления титула великого князя только сыновьями и внуками императоров. И хотя этот титул уже не имел такого значения, как до 1917 года, Гавриил еще 16 лет, до самой своей смерти, с гордостью его носил.

Великие княгини

Великая княгиня — частный родовой титул супруги великого князя. В 1713 году Петр I дал своей невестке, супруге царевича Алексея, принцессе Шарлотте Христине Софии Брауншвейг-Вольфепбюттельской (так и не принявшей православную веру, как впоследствии, в конце XVIII–XIX веке, и другие жены великих князей) титул «кронпринцесса великая княгиня наследница».

С этого момента все супруги великих князей принимали православие, новое имя, а при венчании и титул великих княгинь.

Следующей титул великой княгини, спустя почти три десятка лет, был дан принцессе Ангальт-Цербстской Софье Фредерике Августе, известной после бракосочетания с наследником российского престола великим князем Петром Федоровичем под именем Екатерины Алексеевны. После восшествия на престол супруга, ставшего императором Петром III, она становится императрицей, а спустя всего несколько месяцев, свергнув мужа, становится императрицей самодержавной. Титул великой княгини Екатерина Алексеевна носила со дня своего венчания в 1745 году. Впоследствии, если великий князь занимал императорский трон, то и его супруга становилась императрицей.

Титул великих княгинь носили супруги великого князя Павла Петровича (с 1796 года — императора Павла I). Венчание с принцессой Гессен-Дармштадтской Вильгельминой Луизой, а в православии Натальей Алексеевной (1755–1776) состоялось 29 сентября 1773 года, однако в апреле 1776 года первая супруга великого князя скончалась при родах. Вскоре после этого великий князь отправился в Германию, где при дворе короля Пруссии Фридриха II обручился, а 26 сентября вступил в брак с принцессой Вюртембергской Софьей Доротеей Августой Луизой, нареченной в православии Марией Федоровной (1759–1828). В русской политике не имела никакого веса и была отстранена Екатериной II даже от воспитания своих сыновей Александра и Константина. Родила четырех сыновей и шесть дочерей.

В свою очередь все четверо сыновей Павла I были женаты на принцессах из германских государств — Александр (будущий император Александр I) — на Елизавете Алексеевне (1779–1826), принцессе Баден-Баденской Марии Августе Луизе, повенчаны 28 сентября 1793 года, когда невесте было всего 14 лет; имела двух дочерей, умерших в младенчестве; цесаревич и великий князь Константин (первым браком) — на Анне Федоровне (1781–1860), герцогине Юлии Генриетте Ульрике Саксен-Кобургской, с которой развелся в 1820 году, женившись на польской графине Грудзинской; великий князь Николай (будущий император Николай I) — на Александре Федоровне (1798–1860), принцессе Фредерике Луизе Шарлотте Вильгельмине Прусской, дочери короля Пруссии Фридриха Вильгельма III; младший Михаил был женат на принцессе Вюртембергской Шарлотте Фредерике Марии, в православии Елене Павловне (1806–1873).

Поскольку в мужском потомстве династия Романовых продолжалась только от императора Николая I, то все последующие великие князья приходились ему сыновьями и внуками, а их супруги невестками, причем все старшие внуки Николая I по традиции также носили это имя.

Сыновья Николая I вступали в браки с немецкими принцессами. Они были женаты:

великий князь Александр (будущий император Александр II) — на Марии Федоровне (1824–1880), принцессе Максимилиане Вильгельмине Августе Софье Марии, дочери великого герцога Гессенского Людвига II;

великий князь Константин — на Александре Иосифовне (1830–1911), принцессе Фредерике Паулине Генриетте Марианне Елизавете Саксен-Альтенбургской; свадьба состоялась в 1848 году;

великий князь Николай — на Александре Петровне (1838–1900), принцессе Фредерике Вильгельмине Ольденбургской;

великий князь Михаил с 1857 года женат на принцессе Цицилии Августе Баденской, принявшей имя Ольги Федоровны (1839–1891).

С сыновей Николая I императорская фамилия разделяется на четыре ветви: линию потомков Александра II, великих князей Константина, Николая и Михаила.

Из потомков Александра II породнились с иностранными принцессами: цесаревич Александр (будущий император Александр III) вступил в брак 28 октября 1866 года с дочерью датского короля Кристиана IX, принцессой Марией Софией Фредерикой Дагмарой, принявшей в православии имя Марии Федоровны (1847–1928). До смерти старшего брата Александра, цесаревича Николая, считалась его невестой, но после его кончины в 1865 году вышла замуж за второго брата. После отречения сыновей Николая II и Михаила от власти уехала в Крым, а затем эмигрировала, сначала в Англию, а затем в Данию (на свою родину), где и умерла, пережив всех своих сыновей и внука. Александр нарушил многолетнюю традицию дома Романовых: брать себе в жены невест из германских государств. Великий князь Владимир был женат на Марии Павловне (1854–1920), герцогине Макленбург-Шверинской Марии Генриетте, родившей великому князю четырех сыновей и дочь. Сергей Александрович вступил в брак с Елизаветой Федоровной (1864–1919), принцессой Гессен-Дармштадтской, родной сестрой императрицы Александры Федоровны, жены Николая II. Отличалась религиозностью и вела огромную благотворительную работу, особенно после гибели в 1905 году супруга. В апреле 1918 года Елизавета Федоровна была арестована и погибла вместе с некоторыми великими князьями в шахте возле Алапаевска. Младший из сыновей Александра II, Павел Александрович, был женат на принцессе Греческой, приходившейся ему двоюродной племянницей, Александре Георгиевне (1870–1891), от которой имел сына Дмитрия и дочь Марию.

Вторая линия великих князей состояла из четырех сыновей, из которых только Константин Константинович был женат династическим браком на великой княгине Елизавете Маврикиевне (1865–1927), принцессе Саксен-Альтенбургской, и имел от нее девять детей, но, по закону императора Александра III, являвшихся только князьями и княжнами императорской крови.

Третья линия великих князей состояла из двух сыновей великого князя Николая Николаевича Старшего — Николая и Петра, женатых на родных сестрах, дочерях князя Черногории. Стана (Анастасия) Николаевна вышла замуж вторым браком за великого князя Николая (в первом браке за герцогом Георгием Максимилиановичем Лейхтенбергским), а ее сестра Милица Николаевна стала супругой великого князя Петра Николаевича. Милица Николаевна (1866–1951) имела четырех детей, а ее сестра Анастасия (1867–1935), разведясь с герцогом Лейхтенбергским, от которого имела двух детей, в возрасте 38 лет вышла замуж за Николая Николаевича Младшего, которому к этому времени был уже 51 год.

Младшая великокняжеская ветвь Михайловичей, из которых только двое сыновей Михаила Николаевича вступили в династические браки, а их жены получили титулы великих княгинь, представлена супругой великого князя Георгия Михайловича, принцессой Греческой, Марией Георгиевной (1876–1940), приходившейся своему супругу двоюродной племянницей. Младший брат Георгия великий князь Александр Михайлович вступил в брак также со своей двоюродной племянницей, дочерью императора Александра III Ксенией (1875–1960), ставшей из великой княжны по отцу великой княгиней по мужу. У этой семейной пары было семеро детей, уже не имевших великокняжеского статуса.

Из родных племянников императора Александра Ш династическим браком (хотя не сразу и с оговорками) был женат только великий князь Кирилл Владимирович. Он женился на Виктории Федоровне (1876–1936), принцессе Саксен-Кобург-Готской Виктории Мелите, хотя этот брак ставился под сомнение Церковью, поскольку невеста приходилась жениху двоюродной сестрой, а император Николай II противился этому браку и по личным мотивам, так как в первом браке Виктория была замужем за братом супруги императора Николая II герцогом Гессенским Эрнстом Людвигом и имела от него двоих детей. Тем не менее, после долгих переговоров, разрешение на брак было получено, и 25 сентября 1905 года состоялось венчание.

Последний русский император Николай II венчался, уже будучи правителем Российской империи, поэтому его невеста принцесса Гессен-Дармштадтская Луиза Виктория Алиса Беатрис, нареченная в православии Александрой Федоровной (1872–1918), сразу же стала русской императрицей, хотя великокняжеский титул и входил в полное титулование русских императоров и императриц. Погибла вместе с супругом и детьми от рук большевиков в 1918 году.

Когда двоюродная сестра Николая II великая княжна Мария Павловна (1890–1958) вышла замуж за шведского принца Вильгельма, она стала шведской принцессой, но сохранила свой великокняжеский титул, причем превратилась из великой княжны в великую княгиню, несмотря на то что ее супруг великим князем никогда не был. То есть титул великой княжны не только мог означать титул дочери великого князя или императора, но и свидетельствовал о том, что это незамужняя великая княгиня.

Великие княжны

Великая княжна — частный родовой титул дочерей российских императоров, а также их внучек (дочерей великих князей), сохранявшийся за ними до замужества. После замужества великие княжны обычно получали титул супруга.

Официально титул великой княжны был утвержден императором Павлом для своих дочерей, однако попытку изменить титул царских дочерей предпринял еще Петр I. До начала XVIII века царские дочери носили титул царевен, Петр же, приняв императорский титул в 1721 году, в том же году изменил и титул своим дочерям. С 23 декабря Елизавета и Анна стали именоваться цесаревнами.

Внучка Петра I, дочь царевича Алексея Наталья Алексеевна (1714–1728), уже носит титул великой княжны, но умирает совсем молодой, не достигнув совершеннолетия.

Позднее дочь великого князя Петра Федоровича (Петра III) и Екатерины Алексеевны (Екатерины II) Анна Петровна (1757–1759), скончавшаяся в малолетнем возрасте, также носила титул великой княжны.

Первыми официально утвержденными по закону Павла I об императорской фамилии великими княжнами стали дочери императора:

Александра Павловна (1783–1801), в 1799 году вышла замуж за эрц-герцога Австрии и палатина Венгрии Иосифа;

Елена Павловна (1784–1803), ее супруг — принц Мекленбург-Шверинский Фридрих Людвиг; скончалась в Шверине 12 сентября 1803 года;

Мария Павловна (1786–1859), с 1804 года замужем за великим герцогом Саксен-Веймар-Эйзенахским Карлом Фридрихом;

Екатерина Павловна (1788–1819), муж — принц Фридрих Георг Ольденбургский, а после его смерти в 1812 году она вышла замуж за короля Вюртембергского Фридриха Вильгельма;

Анна Павловна (1795–1865) — с 1816 года супруга короля Нидерландов Вильгельма II;

Ольга Павловна (1792–1795), умерла еще до официального введения в Российской империи титула великой княжны.

Титул великих княжон носили и дочери императора Александра I Мария (1799–1800) и Елизавета (1806–1808).

Дочери императора Николая I:

великая княжна Мария Николаевна (1819–1876), в 1839 году вышла замуж за герцога Лейхтенбергского Максимилиана;

великая княжна Ольга (1822–1892), с 1846 года замужем за королем Вюртембергским Фридрихом Карлом Александром;

великая княжна Александра (1825–1844), за год до своей кончины вышла замуж за принца Гессен-Кассельского Фридриха; умерла от родов вместе с ребенком, в честь ее памяти в Санкт-Петербурге была открыта женская Александрийская больница.

Младший брат императоров Александра I и Николая I великий князь Михаил Павлович имел пять дочерей:

великую княжну Марию Михайловну (1825–1846);

великую княжну Елизавету (1826–1845), ставшую супругой герцога Нассауского Адольфа;

великую княжну Екатерину (1827–1894), вышедшую замуж за второго сына великого герцога Мекленбург-Стрелицкого Георга герцога Георга Августа; после этого брака ее супруг вступил на русскую службу, сохраняя при этом статус иностранного принца;

великую княжну Александру Михайловну (1831–1832);

великую княжну Анну Михайловну (1834–1836).

У императора Александра II было две дочери — Александра (1842–1849) и Мария (1853–1920), вышедшая замуж за герцога Саксен-Кобург-Готского Альфреда Эрнеста Альберта в 1874 году.

Второй сын императора Николая I великий князь Константин имел двух дочерей: великую княжну Ольгу (1850–1925), ставшую в 1867 году греческой королевой, супругой короля Греции Георга I; княжну Веру Константиновну (1854–1912), ставшую супругой герцога Вюртембергского Вильгельма Евгения.

Младший из сыновей Николая I великий князь Михаил имел только одну дочь, великую княжну Анастасию (1860–1922), в замужестве за герцогом Мекленбург-Шверинским Фридрихом Францем.

Император Александр III имел трех дочерей, великих княжон: Александру (1869–1870); Ксению и Ольгу, единственных представительниц царствующей линии Романовых, переживших Октябрьскую революцию 1917 года.

Великая княжна Ксения (1875–1960) вышла замуж в 1894 году за великого князя Александра Михайловича, приходившегося ей двоюродным дядей, и родила семерых детей. Всей семье удалось благополучно пережить Октябрьскую революцию и эмигрировать сначала в Данию, потом во Францию и Англию. Великая княжна Ольга (1882–1960) в первом браке состояла с принцем Петром Александровичем Ольденбурским, за которого вышла замуж в 19 лет, но брак оказался неудачным. В 1903 году Ольга Александровна знакомится с капитаном лейб-гвардии кирасирского полка Николаем Куликовским, но разрешение на брак было получено только в 1916 году. Имела во втором браке двух сыновей, не обладавших никакими династическими правами. В годы Первой мировой войны была на фронте сестрой милосердия. В феврале 1919 года Ольга Александровна с мужем и детьми покинула Россию. Последние годы жизни провела в Канаде, где и умерла.

Титул великих княжон носили и племянницы императора Александра III, дочери его младших братьев, великих князей Владимира и Павла. Дочь Владимира Александровича великая княжна Елена (1882–1957) вышла замуж за своего троюродного брата, принца Греческого Николая Георгиевича; дочь великого князя Павла Александровича Мария (1890–1958) с 1908 года в браке с принцем Шведским, герцогом Зюдерманландским Вильгельмом, с которым развелась в 1914 году. Вторым браком за князем Сергеем Путятиным с сентября 1917 года.

Самыми младшими великими княжнами в многочисленной семье Романовых стали дочери императора Николая II — Ольга (1895–1918), Татьяна (1897–1918), Мария (1899–1918), Анастасия (1901–1918), ставшая последней великой княжной Российской империи.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года все четыре сестры вместе с родителями и братом Алексеем трагически погибли.

Князья императорской крови — частный родовой титул членов императорской фамилии Романовых в России. С 1797 по 1885 год этот титул присваивался потомкам князей, начиная с праправнуков императора по мужской линии, но за весь XIX век не набралось стольких поколений в императорской семье, чтобы кто-либо мог получить этот титул. С 1886 года число членов императорской семьи, имевших право на титул великих князей, было ограничено сыновьями и внуками императоров, правнуки же императоров от боковых великокняжеских ветвей уже именуются князьями императорской крови.

Впервые этим титулом потомки императоров стали пользоваться только с конца XIX века, когда у внуков императоров по младшим линиям появились потомки.

Первым этого титула был удостоен сын великого князя Константина Константиновича и его супруги Елизаветы Маврикиевны Иоанн (1886–1918), женатый на Елене Петровне Сербской и имевший от нее двух детей: сына Всеволода (1914–1973) и дочь Екатерину (р. в 1915 г.). Другие потомки Константина Константиновича — Гавриил (1887–1955), Константин (1890–1918), Олег (1892–1914), Игорь (18.94—1918) и Георгий (1903–1938) — также носили титул князей императорской крови. Олег Константинович после окончания Александровского лицея в 1913 году был зачислен в лейб-гвардии гусарский полк, погиб в самом начале Первой мировой войны. Его братья Игорь, Иоанн и Константин вместе с некоторыми другими членами семьи Романовых после Октябрьской революции были вывезены в Алапаевск, находящийся в 60 верстах от Екатеринбурга, где в ночь с 17 на 18 июля 1918 года трагически погибли. Только Гавриилу и Георгию удалось избежать смерти и эмигрировать. В 1939 году Гавриил получил от великого князя Владимира Кирилловича великокняжеский титул, который и носил до самой своей кончины.

У великого князя Константина Константиновича было три дочери, княжны императорской крови:

Татьяна (1890–1970) была замужем за князем Константином Багратион-Мухранским, погибшим в Первую мировую войну (1915), с 1921 года — в браке с Александром Короченцовым;

Наталья (родилась и умерла в 1905 г.);

Вера (р. в 1906 г.) увезена в 1918 году из Петрограда в Стокгольм, затем проживала в Бельгии и Германии, а в 1951 году переехала в США.

Следующими по старшинству можно назвать потомков великого князя Петра Николаевича и его супруги Милицы Николаевны (урожденной княжны Черногорской).

У них было четверо детей — сын Роман (1896–1978), женатый на графине П. Д. Шереметевой и имеющий сыновей Романа и Дмитрия и дочерей Марину (1892–1981), была замужем за князем А. Н. Голицыным, Надежду (1898–1988), состояла в браке с князем Н. В. Орловым, Софью (родилась и умерла в 1898 г.).

Княжнами императорской крови являлись и дочери великого князя Георгия Михайловича и его супруги Мария Георгиевны (урожденной принцессы Греческой): Нина (1901–1974) — замужем за князем П. А. Чавчавадзе, Ксения (1903–1965), выходившая замуж дважды, уже после 1917 года.

Младший брат великого князя Георгия Михайловича Александр Михайлович, будучи женат на дочери императора Александра III Ксении, тем не менее по закону для своего многочисленного потомства мог получить также только титул князей императорской крови:

Андрей (1897–1981) от первого брака имел трех детей — Ксению 1919 г.р., Михаила 1920 г.р., Андрея 1922 г.р., а от второго брака — дочь Ольгу 1950 г.р.;

Федор (1897–1968) был женат на дочери великого князя Павла Александровича от морганатического брака княжне Ирине Павловне Палей и имел сына Михаила 1924 г.р.;

Никита (1900–1974) в морганатическом браке с графиней Марией Илларионовной Воронцовой-Дашковой имел сыновей Никиту 1923 г.р. и Александра 1929 г.р.;

Дмитрий (1901–1980) был женат дважды, имел от первого брака с Марией Сергеевной Голенищевой-Кутузовой дочь Надежду 1923 г.р.;

Ростислав (1902–1978) был женат трижды, имел от двух первых браков сыновей Ростислава 1938 г.р. и Николая 1945 г.р.;

Василий (1907–1989) — последний из представителей семьи Романовых, был женат на княжне Наталье Александровне Голицыной и имел дочь Марину 1940 г.р.

Кроме шестерых сыновей у великого князя Александра Михайловича была Дочь Ирина (1895–1970), вышедшая замуж за Феликса Феликсовича князя Юсупова графа Сумарокова-Эльстона в 1914 году. Ее муж был непосредственным участником убийства в 1916 году Распутина, после чего супруги уехали за границу, где и остались навсегда, поселившись во Франции. У этой семейной пары была единственная дочь Ирина (1915–1983).

Все вышеперечисленные князья и княжны императорской крови приходились правнуками императору Николаю I.

К ним можно отнести и детей великого князя Кирилла Владимировича, поскольку они являются правнуками императора Александра II. Кирилл Владимирович в 1924 году принял титул императора, его дети:

Мария (1907–1951) — муж принц Фридрих Карл Эдуард Эрвин Лсйнингснский;

Кира (1909–1967) — супруг принц Луи Фердинанд Прусский (старший внук императора Германии Вильгельма II);

Владимир (1917–1992) с 1948 года в браке с Леонидой Георгиевной, княжной Багратион-Мухранской.

После трагической гибели императора Николая II и всех его ближайших родственников по законам Российской империи трон должен перейти к следующему по старшинству родственнику, каковым и оказался Кирилл Владимирович. Приняв императорский титул, он тем самым и своих детей возвел в титулы великих князя и княжон, но поскольку дочери его уже были замужем, то принять этот титул не могли. Владимир же 31 августа 1924 года манифестом отца провозглашен великим князем наследником-цесаревичем.

Нужно отмстить, что в царствование Николая II для младших членов династии Романовых — князей императорской крови — было сделано послабление: разрешены нединастические браки, но с безусловным сохранением всех статей закона, исключавших их потомство из династии, то есть лишавших их права занять престол,

Морганатические браки

Фамилии светлейшей княгини Лович, светлейших князей Юрьевских, князей Палей обязаны своим появлением установленным строгим правилам, регламентировавшим браки членов императорской фамилии.

Морганатический, или ограниченный, брак, как и брак обычный, считается действительным во всех правовых отношениях, то есть законным, но сопровождается определенными ограничениями для одного из супругов. В таком браке дети не имеют никаких династических прав, не пользуются ни титулом, ни гербом родителя и, по сути, начинают новый род и получают новую фамилию.

Первым, кто решил вступить в такой брак, был второй сын императора Павла I цесаревич Константин. Будучи официально женат первым браком на принцессе Саксен-Заафельд-Кобургской Юлии Генриетте Ульрике, в православии Анне Федоровне, в 1820 году разводится с ней и вступает 12 мая того же года в морганатический брак с польской графиней Иоанной Антоновной Грудзинской при условии передачи династических прав своему младшему брату великому князю Николаю.

20 марта 1820 года был опубликован манифест «О расторжении брака великого князя цесаревича Константина Павловича с великой княгинею Анной Федоровной и о дополнительном постановлении об императорской фамилии». Этот манифест привел к появлению в 1821 году в Основных законах Российской империи особой статьи, согласно которой браки членов императорской фамилии с лицами, не принадлежавшими ни к одному царствующему или владетельному дому, не дают их супругам или их потомкам от этого брака никаких прав, принадлежащих членам Императорского дома.

Именным высочайшим указом императора Александра I от 8 июля 1820 года графиня Иоанна Груздинская возведена в княжеское достоинство Царства Польского с именем светлейшей княгини Лович (Ловичской) по названию поместья, пожалованного великому князю Константину Павловичу. Прожив после этого с Константином 11 лет, она скончалась всего через несколько месяцев после смерти супруга 17 ноября 1831 года, и с ее смертью княжеский род пресекся, так как детей в этом браке не было.

Ограничения закона 1921 года были обязательны и для царствующих особ. Так, император Александр II после смерти жены императрицы Марии Александровны в 1880 году женился 6 июля того же года в церкви Царскосельского дворца на княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой, имевшей от императора еще до брака трех детей. После свадьбы княжна Долгорукова получила титул светлейшей княгини Юрьевской. Этот же титул и фамилия были присвоены и ее детям от императора, Георгию (1872–1913), Ольге (1873–1925) и Екатерине (1878–1959). Светлейшая княгиня Юрьевская скончалась в 1922 году, пережив своего супруга более чем на 40 лет.

Когда великий князь Михаил Михайлович (1861–1929) в феврале 1891 года женился на внучке А. С. Пушкина графине Софье Николаевне Меренберг, дочери графини Натальи Александровны Пушкиной-Дубельт-Меренберг и принца Николая Вильгельма Нассауского, император Александр III (двоюродный брат Михаила Михайловича) не признал этого брака, считая его недействительным. Супруги навсегда остались в Англии, где Софья Николаевна для себя и потомства получила от королевы Великобритании Виктории титул графини де Торби. От этого брака родилось трое детей, носящих фамилию матери — Анастасия (1893–1977), Надежда (1896–1963) и Михаил (1898–1959).

Великий князь Павел Александрович (1860–1919) после смерти жены принцессы Греческой Александры Георгиевны, от которой имел сына Дмитрия и дочь Марию, в 1902 году вторично женился на Ольге Валорнановне Карнович (в первом браке Пистолькорс), получившей сначала от короля Баварии титул графини Гогенфельзен, а в начале Первой мировой войны, в 1915 году, — титул княгини Палей. Дети от этого брака — сын Владимир и дочери Ирина и Наталья — унаследовали титул матери. Князь Владимир Палей (1897–1918) после Октябрьской революции отказался отречься от своего отца — великого князя, и был казнен в Алапаевске вместе с другими членами династии Романовых.

Великий князь Николай Константинович (1850–1918), сосланный в Сибирь Александром II, был переведен Александром III в Ташкент, где и женился на дочери ташкентского полицмейстера Надежде Александровне Дрейер. Их сыновья Артемий и Александр носили фамилию Искандер и получили вначале лишь личное дворянство и только спустя какое-то время — потомственное.

В морганатические браки вступали и ближайшие родственники императора Николая II. Его сестра Ольга вторым браком вышла замуж за капитана лейб-гвардии кирасирского полка Николая Александровича Куликовского, разрешение на брак было получено только в 1916 году, когда у них было уже двое сыновей.

Младший брат императора Николая II великий князь Михаил Александрович с 1912 года состоял в морганатическом браке с дважды разведенной Натальей Сергеевной Шереметьевской-Мамонтовой-Вульферт, но император этот брак не признал и только позднее, по настоянию матери, разрешил великому князю Михаилу вернуться в Россию и снял опеку с его имущества. Его супруге был дан титул графини с фамилией Брасова (по названию поместья, принадлежащего Михаилу). Их сын Георгий Михайлович Брасов погиб в 1931 году во Франции в автокатастрофе.

Послабления при вступлении в брак для князей императорской крови не распространялись на великих князей. Когда император Николай II за себя и за сына, цесаревича Алексея, отрекся от престола в пользу брата, великого князя Михаила, то в силу закона он не имел права этого сделать, так как женатый морганатическим браком Михаил потерял право претендовать на престол Российской империи, но в тот момент об этом как-то забыли.

После Октябрьской революции уцелевшие потомки династии Романовых все чаще стали вступать в морганатические браки. В таком браке состоял великий князь Борис Владимирович, женатый на Зинаиде Сергеевне Рачевской (1898–1964).

В 1935 году великий князь Кирилл Владимирович (император Кирилл I) установил новые правила при вступлении в морганатические браки членов дома Романовых. В них говорилось, что «жены и дети с нисходящим потомством членов Императорского дома при неравнородных, но законных браках получают и фамилию князей Романовых, с добавлением к ним и девичьей фамилии жены означенного члена Императорского дома с титулованием жены и старшего в сем роде — Светлостью. Да положат эти браки начало новым российским княжеским родам, имеющим кровную связь с российским Императорским домом, и, в силу этой связи, будут всегда верной его опорой».

Так, супруга великого князя Андрея Владимировича известная русская балерина Матильда Кшесинская в 1935 году получила титул княгини Романовской-Красинской, так же как и ее сын Владимир (1902–1974), а сын великого князя Дмитрия Павловича Павел стал носить титул князя Романовского-Ильинского.

Жена князя Дмитрия Александровича Мария Сергеевна Голенищева-Кутузова получила титул княгини Романовской-Кутузовой, а князь Всеволод Иоаннович добился разрешения для своей первой жены именоваться светлейшей княгиней Романовской-Павловской, третья же его супруга стала именоваться светлейшей княгиней Романовской-Кнюст.

Право на титул светлейших князей Романовских могут иметь все члены «объединенного Дома Романовых», но для этого необходимо взять санкцию главы Императорского дома.

Титулование

В России потомственное дворянство пользовалось общим титулом для всех дворян — «ваше благородие», что как бы обозначало принадлежность дворянина к благородному сословию. Титулом «дворянин» не принято было пользоваться ни при обращении, ни при представлении кому-либо. Русское дворянство не пользовалось и специфическими частицами сопутствующими фамилиям дворян некоторых европейских стран — дон в Испании, де во Франции, фон в Германии.

Титул «благородие» в XVII веке употреблялся среди прочих и при величании царя. В XVIII–XIX веках он сохранялся только в одной из церковных служб, когда после большого выхода при дворе архиерей обращался к присутствующему императору со словами: «Благородие твое да помянет Господь Бог во царствии своем».

Если нетитулованные дворяне не пользовались обращением «дворянин», то дворяне, носившие баронский титул, именовались «господин барон», хотя их общий титул не отличался от обычного дворянского — «ваше благородие».

Единственный раз, при пожаловании баронского титула тайному советнику И. А. Черкасову, он был назван высокородным, по чину, который имел на тот момент, причем этот общий титул перешел и к его потомкам.

Лица, имевшие графский титул при Петре I, титуловались, как и сенаторы, — «ваше высокоблагородие», поскольку многие из них являлись членами Сената, а графским титулом обладали лишь единицы представителей высшего дворянства. Позднее графы Российской империи стали именоваться «ваше сиятельство».

Древний княжеский титул до конца XVIII века общего титулования не имел, а позднее князья стали титуловаться, как и графы, — «ваше сиятельство». Более высокая княжеская степень — светлейшие князья — имели общий титул «ваша светлость».

Титул великого князя, который мог принадлежать лишь членам императорской фамилии — сыновьям и внукам императора, звучал при обращении как «ваше императорское высочество» или при обычной обращении «ваше высочество». Этим же титулом пользовались и некоторые ближайшие родственники императора. Скажем, в 1839 году зять императора Николая I герцог Лейхтенбергский Максимилиан Евгений Иосиф Август Наполеон получил титул императорского высочества. В день свадьбы с великой княжной Екатериной Павловной титул императорского высочества получил принц Петр Фридрих Георг (1809).

Начиная с правнуков императора, князей императорской крови, стал употребляться титул «ваше высочество» без прибавления «императорское», а с 1886 года применительно к младшим сыновьям праправнуков императора — «ваша светлость».

Что касается царского титула, то первым официально его принявшим великим князем был Иван IV в 1547 году, хотя он уже употреблялся отцом и дедом Ивана IV, Василием III и Иваном III. С Ивана IV глава Российского государства стал именоваться царем и великим князем всея Руси.

Само слово «царь» происходит от имени римского императора Гая Юлия Цезаря, перешедшее как титул к его преемникам на императорском троне, а затем в Византийскую империю, где титулом «кесарь» пользовались ближайшие родственники византийского императора.

Титул «царь» дополнялся в России титулом «государь» и «самодержец». Еще великие князья Иван III и Василий III приняли на себя титул государя, который затем переходит и в титулование русских царей — «Государь всея Руси». До нас дошло донесение новгородского владыки, замечательное по обращению к великому князю Ивану III: «Благородному и христолюбивому и вседержавному царю и государю великому князю, всея Руси Самодержцу».

Вошедшее в обиход во второй половине XVII века величание царя «тишайший», которое приписывают обычно царю Алексею Михайловичу, однако впоследствии оно было заменено на более приемлемый титул «всемилостивейший». Ранее применявшееся величание «благоверный» было передано детям императора, а применительно к нему самому заменено на «благочестивейший».

Петр I, приняв императорский титул и оставив титулование «ваше величество», добавил к нему — «Государь император». Правда, в самом начале, с 1721 года, для императора вводилось еще и титулование «цесарское величество», для императрицы — «цесаревино величество», а дочери императора стали именоваться не царевнами, а цесаревнами. Для величания императорской семьи вошло в употребление и слово «августейший» (августейшая особа, августейшее семейство и т. д.).

Император, императрица и все великие князья вместе с их супругами имели право именоваться частным титулом с предикатом «государь» или «государыня» (государыня императрица). В XIX веке к императору обращались «всемилостивейший государь», к великим князьям — «милостивейший государь», а ко всем прочим лицам — «милостивый государь».

Великий князь, наследник престола, кроме великокняжеского титула имел еще и титул цесаревича, хотя в этом случае были и исключения. В 1799 году этим титулом стал пользоваться не только наследник престола великий князь Александр Павлович, но и его брат Константин, который он сохранил до самой смерти. Наследник же престола с 1825 года великий князь Александр Николаевич получил титул цесаревича только в 1831 году, после смерти дяди.

Жены обычно носили титулы своих супругов и титуловались так же, как и они. Например, великая княгиня — «ваше высочество».

Интересно, что император Павел I, приняв на себя титул магистра Мальтийского ордена, получил право титуловаться кроме всех вышеперечисленных титулов еще и как «ваше преимущество».

Отмена титулов

После отречения императора Николая II от престола и Февральской революции 1917 года Временным правительством рассматривался вопрос об отмене некоторых титулов и званий. В частности, были отменены придворные звания (гофмаршал, шталмейстер, камергер и др.), военные звания императорской свиты (генерал-адъютант, флигель-адъютант и др.). Рассматривался вопрос и об отмене гражданских чинов, орденов и других знаков отличия. Министерством юстиции был подготовлен проект такого постановления. Предполагалось, что чины и ордена будут сохранены только для военных. Полностью отменялось титулование, хотя сами родовые титулы (князь, граф, барон) сохранялись, как и сам дворянский титул. Этот проект так и не был осуществлен и остался лишь на бумаге.

8 ноября 1917 года на заседании ВЦИК было принято решение об уничтожении сословий и гражданских чинов, а спустя три дня декрет был одобрен и утвержден Советом Народных Комиссаров, после чего опубликован. В основных статьях этого декрета говорилось:

«Ст. 1. Все существующие доныне в России сословия и сословные деления граждан, сословные привилегии и ограничения, сословные организации и учреждения, а равно и все гражданские чины упраздняются.

Ст. 2. Всякие звания (дворянина, купца, мещанина, крестьянина и пр.), титулы (княжеские, графские и пр.) и наименования гражданских чинов (тайные, статские и пр. советники) уничтожаются и устанавливается одно общее для всего населения России наименование гражданин Российской Республики».

Декретом от 15 декабря 1917 года Совета Народных Комиссаров «Об уравнении всех военнослужащих в правах» отменялись все военные чины и ордена: «Все преимущества, связанные с прежними чинами и званиями, равно как и все наружные отличия, отменяются». Отменялось также употребление частных титулов е обращением «господин».

Вместе с ликвидацией Сената и Государственного совета были упразднены звания сенатора и члена Государственного совета.

Так к концу 1917 года была ликвидирована система, разработанная Петром I и с разными дополнениями и изменениями просуществовавшая в течение 200 лет.

Однако совершенной отмены всех титулов и званий в 1917 году не произошло. На большинстве территорий, занятых белыми армиями, дворянский титул, равно как и частные родовые титулы (князь, граф, барон), а также все военные и чиновные звания сохранялись и употреблялись в полной мере. В дальнейшем, уже в эмиграции, большинство русских людей постоянно помнили о своем дворянском происхождении и не признавали декретов Советской власти, сохраняя титулы и звания и передавая их своим потомкам.

Не стали исключением и оставшиеся в живых члены императорской фамилии. Они не только сохранили свои старые титулы, но и зачастую получали новые. Великий князь Кирилл Владимирович в 1924 году провозгласил себя императором, присвоил титул великого князя своему сыну, великий князь Владимир Кириллович дал этот титул князю императорской крови Гавриилу, и т. д. От имени императора титулы и звания присваивались бывшим подданным Российской империи, они награждались и отмененными на территории Советской России орденами.

Титулы восточных государств,

вошедших в состав России

В России кроме ранее упомянутых титулов были и такие, которые принадлежали знати определенных территорий, но не стали впоследствии общегосударственными. В своей основе это титулы татарско-тюркского происхождения, вышедшие из употребления.

С расширением границ Русского государства некогда самостоятельные владения входят в его состав, а знать или полностью ассимилируется, принимая православие, или теряет в большинстве случаев свои феодальные права и титулы.

Распад Золотой Орды послужил толчком к образованию многих самостоятельных мусульманских государств. В начале XV века образовалось Сибирское ханство, в 1438 году возникло Казанское ханство, в 1433-м — ханство Крымское, в 1460-х годах выделились Казахское, Узбекское и Астраханское ханства.

Титул «хан» обозначал монарха, владетельного государя у некоторых тюркских и монгольских народов. Одни ханские династии прекращали свое существование, другие же после завоевания их земель входили в состав титулованной знати Русского государства с новыми титулами (царевичи, князья), но уже как подданные царя всея Руси.

Усиление Московского государства, переход на русскую службу ордынской знати привели к созданию в XIV веке вассального Касимовского ханства (царства). Первыми же в череде восточных приобретений стояли Казанское и Астраханское ханства, завоеванные царем Иваном IV в 1552 и 1556 году. Правители этих государств носили титул хана, как и государи Сибирского и Крымского ханств. Завоеванием Нижнего Поволжья Московское царство подняло свой международный престиж, а русский царь принял на себя титулы царя Казанского и Астраханского. Все эти события явились началом наступательной политики России на Востоке.

Следующим государством в череде русских завоеваний стало ханство Сибирское. В январе-1555 года пришли, говорит летопись, «послы к царю от сибирского князя Едигера и от всей земли Сибирской, поздравили государя с царством Казанским и Астраханским и били челом, чтобы государь князя их и всю землю Сибирскую взял в свое имя и от всех неприятелей заступил, дань свою на них положил и человека своего прислал, кому дань сбирать. Государь пожаловал, взял князя сибирского и всю землю в свою волю и под свою руку и дань на них положить велел».

В сентябре 1557 года новые послы сибирские привезли грамоту, в которой Едигер обязывался быть у царя в холопстве и платить всю дань каждый год. Но такая зависимость от Москвы ханства Сибирского была непрочна. В Сибири верхушка знати попеременно захватывает власть, постоянно ведутся междоусобные войны, пока престол не оказывается в руках хана Кучума, объединившего под своей властью татарские улусы Сибири. Кучум вначале обязался платить дань Ивану IV, но потом убил московского посла. Прочное подданство Зауралья Москве могло утвердиться только вследствие движения русского народонаселения на северо-восток, когда русские промышленные люди Строгановы прочно осели на Каменном Поясе (Урале) и потом задумали перейти и через; него. По летописи, Строгановы 1 сентября 1581 года послали на хана Сибирского Ермака Тимофеева с товарищами, придав им ратных людей из своих городков. В целом в отряде насчитывалось 840 человек. В 1582 году Ермак занял столицу Кучума город Ташлык. Сибирское ханство распалось, но война продолжалась еще не один год. Только в 1598 году хан Кучум был окончательно разбит на берегу Оби тарским воеводой Андреем Воейковым и бежал в ногайские улусы, где был убит. Его семья была отправлена в Москву, его сыновья стали именоваться царевичами, а со времен Петра I — князьями Сибирскими.

Гораздо более долгая борьба предстояла России с ханством Крымским, где правили также потомки Чингисхана Гиреи. Десятилетиями южные рубежи русских земель страдали от набегов крымских татар. В мае 1571 года крымский хан Девлет-Гирей сжег Москву, уведя в плен до 150 тысяч человек. И хотя это был последний набег крымцев на Москву, противостояние с Крымом было завершено только к концу XVIII века. Последний крымский хан из рода Гиреев, правивших в Крыму с XV века, Шагин-Гирей-хан (1746–1787), по отзывам современников, сочетал восточный деспотизм с европейской образованностью, веротерпимостью и стремлением к реформам, призванным укрепить независимость ханства, с жестокостью и непониманием исторической бесперспективности существования Крыма как самостоятельного государства. Он обратил не себя внимание русской дипломатии еще в 1772 году во время переговоров о заключении договора между Россией и Крымом после занятия ханства русскими войсками. Шагин-Гирей (младший брат тогдашнего хана) прожил в Санкт-Петербурге девять месяцев. В письме к Вольтеру, предназначенном сформировать позитивное европейское общественное мнение, императрица Екатерина II восхваляла ум молодого калги-султана, его желание заняться самообразованием на благо своего ханства, «независимого от милости Божией и русского оружия».

Возведенный на престол при поддержке России в 1777 году, Шагин-Гирей пытался путем реформ обрести полную независимость Крыма. Экономическая необеспеченность реформ, торопливость и нежелание считаться с традициями вызвали широкое недовольство населения, подогретое происками Турции и жестокой борьбой за власть в правящей верхушке ханства. С 1778 по 1782 год русские войска трижды восстанавливали Шагин-Гирея на престол.

В марте 1783 года братья хана Батыр-Гирей и Арслан-Гирей потребовали от Шагин-Гирея отмены реформ и допуска их к управлению ханством. Отказ Шагин-Гирея послужил сигналом к широкому выступлению против него на Кубани и в Крыму. Хан был вынужден бежать на русском судне в Керчь. На престол взошел Батыр-Гирей, который, впрочем, продержался у власти совсем недолго.

По этому поводу Григорий Потемкин писал императрице: «Крым положением своим разрывает наши границы. Тут ясно видно, для чего хан нынешний туркам неприятен: для того, что он не допустит их чрез Крым входить к нам, так сказать, в сердце. Положите же теперь, что Крым наш и что нет уже сей бородавки на носу: вот вдруг положение границ прекрасное».

В феврале 1783 года Шагин-Гирей объявил, что не желает быть повелителем «такого неспокойного и коварного народа», и отрекся от ханской власти в пользу России. Императрица Екатерина II подписала 8 апреля 1783 года манифест о присоединении Крымского ханства к России. Сам хан с 1784 года жил со своим гаремом и свитой в Воронеже, затем в Калуге. По его просьбе был отпущен в Турцию, где в августе 1787 года был убит.

Потомки некогда владетельных ханов принимали русское подданство и переходили на службу России. Принадлежность к ханским родам нередко сохранялась и в их фамилиях. Например, потомок бакинских ханов Аббаскули Ага носил фамилию Бакиханов (1794–1847). Он участник Русско-турецкой (1827–1828) и Русско-персидской (1828–1829) войн на стороне России, имел военный чин русской армии и российские ордена, известен своими литературными произведениями.

На русской службе находились и потомки хана Аб-лая (1712–1781), принявшего в 1740 году русское подданство. В 1778 году он был утвержден Екатериной II ханом Среднего жуза (Казахстан). Его внуки носили фамилию Валихановы, один из которых, Чокан (Мухаммед-Ханафия) Чингисович Валиханов (1835–1865), закончил Омский кадетский корпус и был офицером Сибирского казачьего войска. Просветитель, путешественник и этнограф, он известен своими работами на литературном и научном поприщах.

Помимо ханского титула на территории. России существовали еще некоторые восточные титулы, сохранившиеся со времен могущества тюркско-татарских народов.

Бей (бек) — господин, государь, иногда князь. Вначале этот титул принадлежал только владетельным особам или лицам царского происхождения, впоследствии употребление его значительно расширилось и несколько изменило свое первоначальное значение. На Кавказе титул «бек» сохранил свое древнее значение дворянина-помещика, так как с этим титулом, которым награждал хан своих слуг, соединялось право владения землей.

В Золотой Орде существовал и титул солтана, который мог принадлежать только сыновьям хана, царевичам. Позднее, несколько изменившись, принадлежал владетелям некоторых государств.

Самым распространенным был титул мурзы, то есть сына князя, присваиваемый младшим представителям княжеских родов. Позднее употреблялся для обозначения всех татар благородного происхождения, став в татарском языке синонимом дворянина. Иногда татарские мурзы при переходе на русскую службу, принимая православную веру, получали титул князя.

От татарских мурз ведут свой род многие известные русские фамилии. К примеру, фамилия Арсеньевых восходит, по преданию, к мурзе Аслану-Челибею, выехавшему на Русь в конце XIV века. Его сын Арсений стал родоначальником этой дворянской фамилии, давшей России многих служилых людей — стольников и воевод. На одной из представительниц этого рода, Дарье Арсеньевой, был женат светлейший князь А. Д. Меншиков.

От мурзы Минчака считают свое происхождение графский и дворянский род Уваровых, от него же происходят дворяне Давыдовы; мурза Арслан стал родоначальником Бахметевых; мурза Ермол, приняв православие и подданство Москвы в правление Ивана III, стал прародителем фамилии Ермоловых; царь Борис Годунов также происходил из рода потомков татарского мурзы Чета, принявшего в XIV веке в Орде крещение от митрополита Петра и поселившегося на Руси под именем Захарии.

Некоторые дворянские и княжеские фамилии в Литве также носили титул мурз, причем по своей знатности он считался выше княжеского и был менее распространен. Титул мурз употребляли следующие литовско-татарские фамилии: Ахматовичи, Базаревские, Барановские, Бучацкие, Ждановичи, Кричинские, Муха, Соболевские, Юшинские и др. Семьи, имевшие титул мурз, пользовались им и княжеским достоинством с конца XV — начала XVI века.

В 1860-х годах возобновилась наступательная политика России на восточных рубежах. В 1860 году русские войска заняли Кокандское ханство, в 1865-м — Ташкент. В 1873 году хан Хивы подписал договор о вассальной зависимости от России.

В результате завоевательной политики Российской империи в 1860—1870-х годах в Средней Азии к России были присоединены значительные территории Кокандского ханства, Хива и Бухара признали свою зависимость от России. Верхушка же местной знати во главе с ханами стала одной из составных частей российского привилегированного сословия. Территории же эти находились под протекторатом России до Октябрьской революции 1917 года, сохраняя некоторые элементы самостоятельности, в том числе ордена, местные титулы и т. д.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Важнейшие даты в истории русского дворянства,

его чинов и титулов

862 Начало княжения Рюрика

1174 Первое упоминание в летописи названия «дворянин»

1284 Первое упоминание. чина окольничего

1498 Венчание на царство Иваном III своего внука Дмитрия

1547 Принятие Иваном IV царского титула

1550 Уложение о военной службе дворян и детей боярских

1566 Упоминание термина «дворянин» в новом понимании в приговоре Земского собора

1613 Начало правления династии Романовых

1682 Уничтожение местничества

1695 Прекращение пожалования в стольники

1703 Прекращение пожалования в чин жильца

1706 Первое пожалование графского титула генерал-фельдмаршалу Б. П. Шереметеву

1707 Первое пожалование княжеского титула А. Д. Меншикову с наименованием светлости

1710 Первое пожалование титула барона вице-канцлеру П. П. Шафирову

1711 Отмена чина окольничего

1711 Отмена чина думного дворянина

1714 Указ Петра I о единонаследии

1721 Принятие царем Петром I императорского титула

1721 Объявление супруги Петра I Екатерины императрицей

1721 Принятие дочерьми Петра I Анной и Елизаветой титула цесаревен

1722 Обнародование Табели о рангах

1722 Указ Петра I о наследии престола

1739 Кончина последнего обладателя чина стряпчего И. Дубровского

1750 Кончина последнего русского боярина князя И. Ю. Трубецкого

1761 Указ о «Сочинении родословной книги о дворянах»

1762 Манифест императора Петра III «О даровании вольности

и свободы всему российскому дворянству»

1785 Жалованная грамота дворянству императрицы Екатерины Ц

1797 Указ императора Павла 1 о престолонаследии

1845 Ограничение доступа в дворянство повышением классных чинов

1856 Повышение классных чинов, имевших право на дворянский титул

1867 Последнее получение чина канцлера империи князем А. М. Горчаковым

1898 Последнее пожалование чина генерал-фельдмаршала графу Д. А. Милютину

1913 Последнее пожалование графского титула министру двора и уделов барону В. Б. Фредериксу

1916 Последнее получение чина действительного тайного советника 1-го класса И. Л. Горемыкиным

1917 Отречение от престола императора Николая II

1917 Отмена титулов, чинов, званий

1918 Гибель императорской семьи

1924 Принятие князем Кириллом Владимировичем императорского титула

Краткий словарь титулов, званий и чинов

Адмирал — (от араб, эмир — повелитель, начальник, впоследствии — командующий флотом). В Европе слово появилось еще в XII в., в России — в 1699 г., в Табели о рангах этот чин относился ко II классу, что равнялось чину полного генерала или действительного тайного советника.

Барон — древнейший европейский дворянский титул, известный с раннего Средневековья. В России введен Петром I. Из российских подданных этим титулом в основном обладали дворяне прибалтийских земель и выходцы из Германии.

Боярин — высший служебный чин в Русском государстве в XIV–XVII вв. Это звание давало право его обладателю участвовать в заседаниях Боярской думы. С началом реформ Петра I (начало XVIII в.) больше не присваивался.

Бригадир — военный чин V класса в Табели о рангах, существовавший с 1722 по 1799 г. и занимавший промежуточное положение между полковником и генерал-майором. В гражданской службе ему соответствовал чин статского советника.

Великий князь — титул, с IX в. обладателями которого становились старшие в роду князья. Позднее владетельные князья крупных княжеств. С введением царского титула использовался как дополнение к нему. В XVIII — начале XX в. — титул, присваиваемый детям и внукам императора по мужской линии.

Великая княгиня — титул супруги или вдовы великого князя.

Великая княжна — титул незамужней дочери императора или великого князя.

Вице-адмирал — военно-морской чин III класса в Табели о рангах, введенный Петром I в 1699 г. и соответствующий чину генерал-лейтенанта армии или тайного советника.

Вице-канцлер — наименование гражданского чина II класса в Табели о рангах для лиц, возглавляющих внешнеполитическое ведомство.

Воевода — в допетровской Руси — глава управления городом с уездом. Полковые воеводы возглавляли каждый из полков или отрядов русского войска. Главный воевода Большого полка соответствовал званию Главнокомандующего русской армией.

Войсковой старшина — одно из древних казачьих званий. По мере упорядочения военного управления казачьих войск старшины приобретали все большее влияние, став ближайшими помощниками войсковых атаманов. С 1754 г. запрещено было производить в старшины без особого о том представления в Военную коллегию. Во второй половине XVIII в. старшины являлись в роли командиров казачьих полков или возглавляли органы гражданского управления войск.

Когда в 1798 г. чины казачьих войск были сравнены с армейскими, чин войскового старшины был приравнен к майорскому. В 1885 г. с упразднением в армии чина майора чин войскового старшины был сохранен и приравнен к чину подполковника VII класса в Табели о рангах.

Войсковой товарищ — чин в Малороссии в XVIII в., соответствующий чину корнета в кавалерии.

Генерал — высшая степень военных чинов. Впервые это звание стало употребляться во Франции, а с начала XVII в. было заимствовано Германией и Австрией. В России генеральский чин появился при царе Алексее Михайловиче, но обладали им сперва только иностранцы. Первым русским, имевшим генеральский чин, стал Аггей Алексеевич Шепелев. Генеральское звание делилось на несколько степеней. Одно время к генеральским чинам принадлежал и чин бригадира.

Генерал-адмирал — высший чин в военном флоте. В России первым генерал-адмиралом стал 22 декабря 1708 г. граф Федор Матвеевич Апраксин, возглавивший молодой русский флот. В России этот чин носило шесть человек, принадлежащих в основном к правящей династии Романовых.

Со смертью 1 ноября 1908 г. генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича это звание в русском флоте больше не присваивалось.

Генерал-адъютант — почетное звание в свите императора, жалуемое высшим военным чинам — полным генералам и генерал-лейтенантам. Звание это давалось довольно редко. К примеру, на 1 января 1911 г. это звание носили 34 полных генерала и 26 генерал-лейтенантов. Имели право передавать устные распоряжения императора.

Генерал-аншеф — генеральское звание II класса в Табели о рангах, введенное в самом начале XVIII в. и стоящее рангом ниже генерал-фельдмаршала. В 1796–1797 гг. это звание заменено генеральскими чинами по родам войск: генерал от инфантерии, кавалерии, артиллерии, инженер-генерал.

Генералиссимус — впервые это звание как титул было дано французским королем Карлом IX своему брату, впоследствии королю Генриху III. Это звание обычно присваивалось лицам королевской крови или главнокомандующим несколькими армиями. В России впервые этот чин упоминается в воинском уставе Петра I, где сказано: «Сей чин коронованным главам и великим владеющим принцам только надлежит, а наипаче тому, чье есть войско».

В России этот чин имели всего три человека: А. Д. Меншиков, принц Антон Брауншвейгский и А. В. Суворов.

Генерал-лейтенант — военный чин III класса в Табели о рангах, введенный в армии в 1798 г. вместо чина генерал-поручика. Соответствовал чинам вице-адмирала и тайного советника.

Генерал-майор — военный чин, известный в России с конца XVII в. В Табели о рангах соответствовал IV классу.

Генерал от инфантерии, генерал от артиллерии, генерал от кавалерии, инженер-генерал — генеральский чин II класса в Табели о рангах, заменивший в 1796–1797 гг. чин генерал-аншефа. Соответствовал чинам адмирала и действительного тайного советника.

Генерал-поручик — военный чин III класса в Табели о рангах, существовавший в русской армии до 1798 г. и замененный чином генерал-лейтенанта.

Генерал-прокурор — высшее должностное лицо гражданской администрации, наблюдавшее за законностью деятельности государственного аппарата. Должность учреждена в 1722 г. Петром I для надзора за деятельностью Сената. При образовании министерств в 1802 г. генерал-прокурор стал одновременно и министром юстиции.

Генерал-фельдмаршал — высший генеральский чин в сухопутных войсках. Введен в России Петром I в 1699 г. вместо существовавшей до того времени должности Главного воеводы Большого полка. По воинскому уставу Петра I: «Генерал-фельдмаршал или аншеф есть командующий главный генерал в войске». В истории России этот чин носили 64 человека. Последним из русских генералов его удостоился граф Д. А. Милютин.

Герольдмейстер — должность руководителя Герольдии, созданная в 1722 г. В его обязанности входило составление дворянских списков, наблюдение за тем, чтобы дворяне не уклонялись от службы, внесение в дворянские списки воинских чинов не из дворян, достигших чина обер-офицера, составление гербов и дворянских родословных книг.

Герцог — один из высших дворянских титулов в большинстве европейских стран. В России в начале XVIII в. титулом герцога ижорского пользовался А. Д. Меншиков. Начиная с императора Петра III в общий титул русских царей входил и титул герцогов Гольштейн-Готторпских, поскольку русские императоры являлись их прямыми потомками по мужской линии. В России титул герцогов носили ближайшие родственники Романовых герцоги Ольденбургские, Вюртембергские и Лейхтенбсргские.

Городовой дворянин — звание, обозначавшее категорию лучшего из провинциальных дворян, выдвинувшегося по личным заслугам или благодаря родственным связям.

Государственный секретарь — должностное лицо, как правило, II–III классово Табели о рангах, возглавлявшее Государственную канцелярию, ведавшую делопроизводством Государственного совета. Должность существовала с 1810 г.

Гофмаршал — введенный в 1726 г. придворный чин должностного лица III класса, ведавшего делами по обеспечению двора, устройству приемов и путешествий. Он же заведовал придворными служителями.

Гофмейстер — придворный чин III класса, введенный в 1727 г. Управлял дворцовым хозяйством и штатом придворных.

Гофмейстерина — придворная должность для дам, в обязанности которых входило заведование фрейлинами и канцеляриями императриц и великих княгинь.

Гоф-юнкер — придворный чин XII класса в Табели о рангах.

Граф — старинный европейский дворянский титул, введенный в России Петром I в самом начале XVIII в.

Дворецкий — придворная должность управляющего царским хозяйством, составлявшим приказ Большого дворца с сытными, хлебными и житным дворами.

Действительный статский советник — гражданский чин IV класса в Табели о рангах, соответствующий чину генерал-майора.

Действительный тайный советник — гражданский чин II класса в Табели о рангах, соответствующий чину полного генерала.

Действительный тайный советник I класса — гражданский чин I класса в Табели о рангах, соответствующий чинам канцлера, генерал-фельдмаршала и генерал-адмирала.

Дети боярские — дворяне, основная масса служилого сословия, составляющая ядро армии — поместную конницу. 3$ свою службу получали поместья.

Душный дворянин — третий по старшинству чин Боярской думы. В основном не принадлежал к титулованной аристократии. Этим чином награждались чаще всего любимцы царя или ближайшие родственники цариц.

Душный дьяк — низший душный чин должностного лица, входившего в состав Боярской думы. Составлял и правил проекты Боярской думы и важнейшие царские указы, ведал делопроизводством Думы.

Дьяк — чиновник, ведавший делопроизводством государственного или местного управления и дипломатических переговоров и служивший за жалованье.

Егермейстер — придворный, чин III класса в Табели о рангах, введенный в 1743 г. В его обязанности входила организация императорской охоты.

Император — титул, принятый в России царем Петром I 22 октября 1721 г., во время торжеств по случаю празднования заключения мира со Швецией. До этого императорский титул существовал в Европе только у главы Священной Римской империи. Со времени Петра I всех его преемников на русском престоле именовали императорами, хотя по традиции по-прежнему использовался и царский титул.

Императрица — титул жены или матери императора, а также женщины, самодержавно правящей Российской империей. Этот титул имел как бы три значения: самодержавная императрица; императрица — супруга императора; императрица-мать.

Есаул — прежде звание или должность, а впоследствии чин в казачьих войсках. Есаулы были генеральные, войсковые, полковые, сотенные, станичные, походные, артиллерийские. Само звание есаул впервые было введено в 1578 г. для украинских казаков польским королем Стефаном Баторием. Звание есаула считалось в казачьих войсках вторым после атаманского.

В 1775 г. по представлению князя Потемкина было указано есаулов полковых считать «прилично офицерскому званию». В 1798–1800 гг. чин есаула был сравнен с чином гусарского ротмистра, и с этого времени он давал его обладателю потомственное дворянство.

В дальнейшем есаул — обер-офицерский чин в казачьих войсках, соответствующий чину ротмистра или капитана.

Жильцы — низший разряд столичного дворянства, набиравшийся из уездных дворян, назначавшихся по очереди в Москву для несения охраны царского дворца и занятия административных должностей?

Кабинет-министр — чин Кабинета Его императорского Величества, высшего государственного учреждения в 1731–1741 гг., созданного как совет при императрице «для лучшего и порядочного отправления всех государственных дел». По указу, подписи трех кабинет-министров с 1735 г. равнялись подписи императрицы.

Камергер — придворный чин, введенный в России в 1711 г. С 1737 г. состоял в VI классе Табели о рангах, в 1809-м переведен в IV класс, а в дальнейшем это звание приобрело характер почетного пожалования.

Камер-паж — особое придворное звание для юношей, обучавшихся в старших классах Пажеского корпуса. В их обязанности входило дежурство при императоре, императрице и великих княгинях, а также участие в придворных церемониях.

Камер-фрейлина — старшее придворное звание для незамужних женщин, введенное в 1742 г.

Камер-юнкер — первоначально придворный чин IX класса в Табели о рангах, с 1737 г. — VI класса, а с 1742-го — V класса. В 1809 г. — младшее придворное звание. В обязанности камер-юнкеров входило дежурство при императрицах и других членах императорской семьи, а также особые дежурства при них во время придворных церемоний.

Канцлер — в Средние века высшее должностное лицо при дворе, в обязанности которого входило написание государственных, преимущественно дипломатических актов.

В России чин канцлера впервые в 1709 г. получил граф Г. И. Головнин. Всего это звание в России в разное время носили 11 человек. В гражданской службе чин канцлера соответствовал чину действительного тайного советника 1 класса и равнялся военному чину генерал-фельдмаршала. Последним обладателем чина канцлера был светлейший князь А. М. Горчалов, умерший в 1882 г.

Капитан — высший обер-офицерский чин в пехоте, артиллерии, инженерных войсках и специальных родах войск. Слово «капитан» появилось во Франции, где в Средние века этим термином назывались высшие начальники войск в отдельных округах. С 1558 г. капитанами стали называть командиров рот.

В России звание капитан появилось при царе Борисе Годунове, когда им на службу были приглашены первые наемные иностранцы. До 1642 г. чин капитана имели только иностранные офицеры. С 1647 г. этот чин стал уже обычным званием ротного командира. В табели о штатах от 19 февраля 1711 г. в числе прочих чинов везде указаны капитаны пехоты и кавалерии. В штате артиллерии, объявленном в 1712 г., указаны чины капитана и капитан-поручика. В «Уставе воинском» Петра 11716 г. говорится: «капитан есть у роты глава и имеет наиболее всех повелевати». В Табели в рангах военный чин, приравненный к VIII классу..

Капитан 1 ранга — высший штаб-офицерский чин на флоте, соответствующий чину полковника армии. Введен Петром I в 1713 г. В основном производились в этот чин те капитаны 2 ранга, которые были избраны особыми аттестационными комиссиями в портах и на особом аттестационном совещании при Морском министерстве на должность командира судна 1 ранга. В Табели о рангах чин VI класса.

Капитан 2 ранга — штаб-офицерский чин на флоте, существующий в России с 1713 г. и соответствующий чину подполковника армии. В капитаны 2 ранга производились офицеры, имеющие чин лейтенанта, а с 1907 г. — старшего лейтенанта. В табели о рангах чин, соответствующий VII классу.

Капитан 3 ранга — морской офицерский чин, существовавший на русском флоте с 1713 по 1737 г.

Капитан 4 ранга — морской офицерский чин, существовавший на русском флоте с 1713 по 1717 г.

Капитан-командор — офицерский чин на флоте, равный чину бригадира в армии, введенный Петром I в 1707 г. Приравнен к V классу в Табели о рангах. Отменен в 1827 г.

Капитан-лейтенант — бывший младший штаб-офицерский чин флота, соответствовавший чину майора армии. Введен в 1713 г. и существовал на флоте до 1884 г. Был восстановлен 9 июня 1907 г. и вновь упразднен 6 декабря 1911 г.

Князь — древнейший русский титул, существовавший, по некоторым сведениям, еще с VIII в. В XIV–XVII вв. значение этого титула ослабело, и только с конца XVIII в. он стал считаться высшим титулом русского дворянства.

Князь императорской крови — титул, введенный в 1797 г. для праправнуков императора, а с 1886 г. — для правнуков императора; Реально этот титул возник в конце XIX века, когда у внуков императора по младшим линиям появились потомки.

Княгиня — титул жены князя.

Княжна — титул незамужней женщины, отец которой носил княжеский титул.

Княжна императорской крови — титул, введенный в 1797 г. для праправнучек императора, а с 1886 г. — для правнучек императора,

Коллежский асессор — гражданский чин VIII класса в Табели о рангах, соответствующий чину майора.

Коллежский секретарь — гражданский чин X класса в Табели о рангах, соответствующий чину армейского поручика.

Коллежский регистратор — самый низкий чин, равный XIV классу в Табели о рангах.

Коллежский советник — гражданский чин VI класса в Табели о рангах, соответствующий чину полковника армии.

Контр-адмирал — чин IV класса в Табели о рангах, введенный на флоте Петром I в 1699 г. Первоначально назывался шаутбенахт. Соответствовал чинам генерал-майора и действительного статского советника.

Конюший — придворный, первоначально ведавший великокняжескими конюшнями. Позднее приобрел значение почетного звания, обозначавшего первенствующее положение среди бояр.

Корнет — военный чин XII класса в Табели о рангах для офицеров кавалерии, соответствующий чину подпоручика.

Кравчий — придворный, ведавший организацией царских пиршеств, во время которых он прислуживал царю. В его обязанности входила и рассылка в торжественные дни угощений, пожалованных царем послам, боярам и лицам других чинов.

Лейтенант — обер-офицерский чин на флоте, установленный впервые во Франции в 1444 г. С 1907 г. лейтенант, прослуживший в чине не менее пяти лет, с одобрения собрания флагманов и капитанов мог быть произведен в чин старшего лейтенанта. По Табели о рангах лейтенант соответствовал IX классу.

В армии военный чин XII класса, X класса в артиллерии и IX в гвардии. В 1730 г. заменен на чин поручика.

Ловчий — придворный, в обязанности которого входило заведывание царской зверовой охотой.

Майор — офицерский чин, появившийся впервые в испанских и германских войсках около 1560 г. Обычно майор назначался в помощь командиру полкан иногда командовал батальоном. В русской армии чин майора стал первым штаб-офицерским чином, установленным Петром I в 1711 г. С 1731 г. чин майора был разделен на две ступени — премьер-майор и секунд-майор. Указом Павла I в феврале 1797 г. это разделение было отменено и предписано впредь «писать их просто майорами». Постепенно в некоторых родах войск чин майора упразднялся, а в 1884 г. был окончательно отменен.

Министр — с созданием в 1802 г. министерств высшее должностное лицо, руководитель министерства, назначаемый лично императором. Как правило, министр имел чин II или III класса в Табели о рангах.

Мичман — первый обер-офицерский чин в русском флоте, соответствующий поручику армии. В плавании мичманы обычно исполняли обязанности вахтенных офицеров.

Московский дворянин — звание, считавшееся выше городового дворянина, но ниже придворных чинов. В XVII в. звание московского дворянина давалось как награда и тем дворянам, которые не имели поместий под Москвой.

Надворный советник — гражданский чин VII класса в Табели о рангах, соответствующий чину подполковника армии.

Обер-гофмаршал — придворный чин II класса в Табели о рангах, введенный в 1726 г.

Обер-гофмейстер — придворный чин II класса, введенный в 1722 г. В его обязанности входило заведование штатом и финансами императорского двора.

Обер-гофмейстерина — высшее придворное звание и должность для дам. Заведовала придворным дамским штатом и канцелярией императриц. Впервые обер-гофмейстерина была назначена при русском дворе в 1727 г.

Обер-егермейстер — придворный чин II класса в Табели о рангах, введенный в 1736 г. В его обязанности входило заведывание императорской охотой.

Обер-камергер — придворный чин II класса, введенный в 1727 г. Руководил придворными кавалерами и представлял членам императорской фамилии лиц, получивших право на аудиенцию.

Обер-церемониймейстер — придворный чин JII класса в Табели о рангах. Введен в 1727 г. Ведал процедурной стороной придворных церемоний.

Обер-шенк — придворный чин II класса, введенный в 1723 г. В его распоряжении находились дворцовые запасы.

Обер-шталмейстер — придворный чин II класса, введенный в 1726 г. Он возглавлял придворные императорские конюшни и относившееся к ним хозяйство.

Окольничий — придворный чин и должность в русском государстве, существовавшие до начала XVIII в. Второй после боярина чин в Боярской думе.

Оружничий — придворный, ответственный за хранение и изготовление царского парадного боевого и охотничьего оружия.

Паж — особое придворное звание для юношей, обучавшихся в Пажеском корпусе.

Подполковник — штаб-офицерский чин, соответствующий в Табели о рангах VII классу. Первоначально обозначал должность помощника полковника как командира полка.

Подпоручик — обер-офицерский чин, введенный в России Петром I в 1703 г. и соответствующий в Табели о рангах XII классу. С упразднением в 1884 г. для мирного времени чина прапорщика стал первым офицерским чином во всех войсках, кроме кавалерии и казачьих войск, где ему соответствовали чины корнета и хорунжего.

Подъесаул — офицерский чин в казачьих войсках, равный офицерскому чину штабс-капитана IX класса в Табели о рангах.

Подьячий — чиновник, состоящий в подчинении у дьяка и занимающийся делопроизводством.

Полковник — командующий полком, а в дальнейшем старший штаб-офицерский чин, соответствующий в Табели о рангах VI классу.

Поручик — обер-офицерский чин, соответствующий X классу в Табели о рангах.

Прапорщик — младший обер-офицерский чин, равный XIII классу в Табели о рангах. Первоначально означал должность знаменосца. В России этот чин установлен Петром I. В 1884 г. чин прапорщику упразднен и оставлен только для военного времени.

Постельничий — старинная должность придворного, в обязанности которого входило следить за чистотой, убранством и сохранностью царской постели. Постельничим обычно назначались близкие к царю бояре.

Предводитель дворянства — представитель дворянства губернии или уезда, избиравшийся соответствующим Дворянским собранием на 3 года, ведавший сословными делами дворянства и занимавший влиятельное место в местной администрации и органах самоуправления. На время исполнения своих обязанностей губернский предводитель дворянства пользовался правами должностного лица IV класса в Табели о рангах, а уездный — V класса.

Ротмистр — старший обер-офицерский чин в кавалерии, до 1884 г. IX класса, а затем VIII класса в Табели о рангах, соответствовавший чину капитана.

Рында — царский оруженосец, телохранитель, назначаемый из стольников и стряпчих, почетная стража у царского трона при приеме послов.

Сенатор — член правительствующего Сената, созданного в 1711 г. как высшее государственное учреждение, а в XIX — начале XX в. действовавшего в качестве высшей судебной инстанции и высшего органа административного надзора. Сенаторы назначались лично императором и имели чины не ниже III класса в Табели о рангах.

Сотник — командир сотни в русском войске до начала XVIII в., а в казачьих войсках с 1798 по 1884 г. — обер-офицерский чин XII класса, с 1884-го — X класса в Табели о рангах.

Спальник — придворный чин в Русском государстве, существовавший до начала реформ Петра 1; состоял в подчинении постельничего. В его обязанности входило дежурство в комнатах государя и сопровождение его во время поездок.

Статс-дама — придворное звание, присваивалось в основном супругам крупных гражданских и военных чинов, большинство из них принадлежали к родовитым дворянским фамилиям, многие из которых являлись кавалерственными дамами ордена св. Екатерины. Они не имели никаких определенных обязанностей при дворе, могли не принимать участия в придворных церемониях и появлялись при дворе лишь в торжественных случаях.

Статский советник — гражданский чин V класса в Табели о рангах.

Статс-секретарь — в XVIII в. это звание носили люди, исполнявшие обязанности личных секретарей императора, а с середины XIX в. почетное звание, жалуемое лично императором крупным сановникам гражданской службы, имеющим чин не ниже III класса. Имели право передавать устные распоряжения императора.

Стольник — чин придворного, в обязанности которого входило прислуживать за столом во время пиров и выполнять личные поручения царя. В стольниках начинали службу практически все представители аристократических родов, впоследствии продвигавшиеся до боярских чинов, а также служили незнатные дворяне, для которых чин стольника был вершиной карьеры. Стольники, входившие в ближайшее окружение царя, назывались комнатными стольниками.

Стряпчий — чин придворного, в обязанности которого входило следить за платьем царя и подавать его при облачении государя. Стряпчие выполняли различные поручения царя, служили городовыми и полковыми воеводами, стряпчий с ключом исполнял должность дворцового эконома.

Тайный советник — гражданский чин III класса в Табели о рангах, соответствующий чину генерал-лейтенанта.

Титулярный советник — гражданский чин IX класса в Табели о рангах, соответствующий чину штабс-капитана армии или лейтенанту военного флота.

Флигель-адъютант — звание, присваиваемое штаб- и обер-офицерам армии и флота, состоявшим в свите императора. Для флигель-адъютантов существовали льготные условия производства и чины независимо от вакансий. При производстве в генеральские чины флигель-адъютантское звание снималось, но эти генералы зачислялись в свиту императора.

Фрейлина — младшее придворное звание для незамужних женщин. При выходе замуж это звание с них снималось, но они сохранили право быть представленными императрице и получать приглашения на балы в Большом зале Зимнего дворца вместе с мужьями, несмотря на чин последнего.

Царь — титул, официально принятый в России великим князем Иваном IV в 1547 г., который он перенял от древнеримского титула цезарь.

Царица — титул супруги царя, сохранявшийся за ней и после кончины супруга. Первой русской царицей после венчания с царем Иваном IV стала Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева.

Царевич, царевна — титул сыновей и дочерей царя, появившийся в России после принятия Иваном IV в 1547 г. царского титула.

Цесаревич — титул, введенный императором Павлом I для старшего сына императора, который являлся наследником престола. В октябре 1799 г. этот титул как почетную награду получил и второй сын императора Константин, сохраненный нм до самой смерти.

Цесаревна — титул супруги старшего сына императора — наследника престола, хотя впервые введен императором Петром I 23 декабря 1721 г. для своих дочерей Анны и Елизаветы в день провозглашения их матери Екатерины императрицей.

Церемониймейстер — придворный чин V класса в Табели о рангах, введенный в 1743 г. Главное действующее лицо во время официальных придворных церемоний.

Чаленик — должностное лицо царской администрации, руководившее особым дворцовым учреждением, в ведении которого находились питейные дела, а также пчеловодство. Прислуживали царю на званых обедах и праздничных пирах и относились к числу ближайших советников государя.

Шляхтич — заимствованное из Польши название дворянского сословия, используемое в России для русского дворянства на протяжении XVIII в.

Штаб-ротмистр — офицерский чин в кавалерии в 1797–1884 гг. V класса в Табели о рангах, а с 1 &84-го — IX класса. Соответствовал чину штабс-капитана и титулярного советника.

Штабс-капитан — офицерский чин в пехоте, артиллерии и инженерных войсках в 1797–1884 гг. X класса, а с 1884-го — IX класса в Табели о рангах.

Шталмейстер — придворный чин III класса в Табели о рангах, введенный в 1778 г. В обязанности шталмейстера входило заведывание придворной конюшней, конюхами и экипажами.

Великие князья Киевские

1. Игорь Рюрикович 912–945

2. Святослав Игоревич 945–969

3. Ярополк Святославич 969–978

4. Владимир Святой 978—1015

5. Святополок Окаянный 1015 1018–1019

6. Ярослав Мудрый 1015–1018 1018–1054

7. Изяслав Ярославич 1054–1068 1069–1073 1077–1078

8. Всеслав Брячиславич 1068–1069

9. Святослав Ярославич 1073–1076

10. Всеволод Ярославич 1077 1078–1093

11. Святополк Изяславич 1093–1113

12. Владимир Мономах 1113–1125

13. Мстислав Великий 1125–1132

14. Ярополк Владимирович 1132–1139

15. Вячеслав Владимирович 1139 1150 1154

16. Всеволод Олегович 1139–1146

17. Игорь Олегович 1146

18. Изяслав Мстиславич 1146–1149 1150 1151–1154

19. Юрий Долгорукий 1149–1150 1150–1151 1155–1157

20. Ростислав Мстиславич 1154 1159–1161 1161—1167

21. Изяслав Давидович 1154–1155 1157—1158 1161

22. Мстислав Изяславич 1158–1159 1167—1169 1170

23. Владимир Мстиславич 1167 1171

24. Ярополк Изяславич 1167

25. Глеб Юрьевич 1169–1170 1170—1171

26. Михалко Юрьевич 1171

27. Роман Ростиславич 1171–1173 1174—1176

28. Рюрик Ростиславич 1173/1176/1180-1181/1194—1201/1203—1210

29. Святослав Всеволодович 1173/1174/1176—1180/1181—1194

30. Ярослав Изяславич 1173–1174

31. Ингвар Ярославич 1201–1203 1204 1212

32. Роман Мстиславич 1204

33. Всеволод Святославич 1206 1207 1210–1212

34. Мстислав Романович 1212–1223

35. Владимир Рюрикович 1223–1235 1236—1238

36. Изяслав Мстиславич 1235–1236

37. Ярослав Всеволодович 1236 1238 1243—1246

38. Михаил Всеволодович 1238–1239 1241—1243

39. Ростислав Мстиславич 1239–1240

40. Даниил Романович 1239—1240

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Царь Михаил Федорович

Царь Алексей Михайлович

Император Петр I

Императрица Екатерина I

Императрица Елизавета Петровна

Императрица Екатерина II

Император Александр II

Император Александр III

Цесаревич, великий князь Константин Павлович

Великий князь Михаил Павлович

Великий князь Николай Николаевич Старший

Великий князь Михаил Николаевич

Великий князь Николай Михайлович

Великий князь Кирилл Владимирович

Великая княгиня Елизавета Федоровна

Герцог Александр Вюртембергский

Герцог Георгий Мекленбург-Стрелецкий

Принц Гессен-Гамбургский

Принц Евгений Вюртембергский

Принц Николай Лейхтенбергский

Принц Карл Генрих Нассау-Зиген

Светлейший князь Г. А. Потемкин-Таврический

Светлейший князь А. К. Имеретинский

Светлейший князь А. А. Ливен

Князь И. Д. Орбелиани

Князь Я. Ф. Долгоруков

Князь В. М. Долгоруков-Крымский

Князь Италийский граф А. В. Суворов-Рымникский

Князь Г. С. Волконский

Князь С. Ф. Голицын

Князь М. М. Голицын

Князь П. Д. Горчаков

Граф Ф. А. Головин

Граф И. Л. Голенищев-Кутузов

Граф П. А. Румянцев-Задунайский

Граф И. П. Салтыков

Граф П. А. фон дер Пален

Граф А. А. Закревский

Граф Л. П. Гейден

Барон Л. Л. Зедделер

Барон И. И. Меллер-Закомельский

Барон К. Е. Врангель

Барон П. А. Вревский

ЛИТЕРАТУРА

Анисимов Е. Время Петровских реформ. Л.: Лениздат, 1989.

Богуславский В. В. Держава Рюриковичей. Т. 1. Тула: Русский лексикон, 1994.

Борисов (Ильин) И. В. Родовые гербы России. Калининград: Виктория. Янтарный сказ, 1997.

Буганов В. И. Петр Великий и его время. ОД.: Наука,1989.

Волков С. В. Русский офицерский корпус. М.: Воениздат, 1993.

Гребелъский П. X., Мирвис А. Б. Дом Романовых. СПб., 1992.

Декабристы. Биографический справочник. М.: Наука, 1988.

Дворянские роды Российской империи. Т. 1–3. СПб., 1993–1996.

Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М.: Наука, 1988.

Знаменитые россияне XVIII–XIX веков. СПб.: Лениздат, 1995.

Карамзин И. М, История государства Российского. Кн. IV. О древней и новой России в се политическом и гражданском отношениях. Ростов-на-Дону, 1990.

Кавалеры императорского военного ордена святого великомученика и победоносца Георгия I и II степеней. Рига: ЛОТТА. Со. ЛТД, 1993.

Карпович Е. П. Родовые прозвания и титулы в России. М: БИМ-ПА, 1991.

Коган В. М. История дома Рюриковичей. СПб.: Бельведер, 1993.

Лакиер А. Б. Русская геральдика. М.: Книга, 1990.

Монархи Европы. М.: Республика, 1996.

Отечественная история с древнейших времен до 1917 года/ Энциклопедия. Т. 1. М., 1994.

Павленко И. И. Александр Данилович Меншиков. М.: Наука, 1983.

Петров П. И. История родов русского дворянства. СПб., 1886.

Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига: В 2 т. Т. 2. М.: ТЕРРА — Книжный клуб. М.: Литература, 1999.

Россия и Романовы. Россия. М.: Ростов-на-Дону: a/о Танаис, 1992.

Рыжов К. Все монахи мира. Россия (600 краткий жизнеописаний). М.: Вече, 1999.

Сокольский Ю. М. Цари и министры. СПб.: Полигон, 1998.

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. I–XVIII. М.: Мысль, 1988–1995.

Стаффан Скотт. Романовы. Екатеринбург: ЛАРИН, 1983.

Суворов А. В. Письма. М.: Наука, 1987.

Творогов О. В. Князья Рюриковичи. М.: Русский мир, 1992.

Троицкий С. М. Российский абсолютизм и дворянство в XVIII веке. М., 1974.

Унбегаун Б. О. Русские фамилии. М.: Прогресс, Универе, 1995.

Храповицкий А. П. Памятные записки А. В. Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины II. М.: В/О Союзтеатр, 1990.

Шепелев Л. Е. Титулы, мундиры, ордена. Л.: Наука, 1991.

INFO

УДК 94(47)

ББК 63.3(2)

Подписано в печать 25.06.2003. Формат 84 х 108 1/32.

Усл. печ. л. 15,96. Тираж 5000 экз. Заказ № 4873.

Соловьев Б. И.

С60 Русское дворянство / Б. И. Соловьев. — СПб.: «Издательство «Полигон», 2003. — 302, [2] с.: 32 л. ил. — (Историческая библиотека).

ISBN 5-89173-215-7

Научное-популярное издание

Соловьев Борис Иосифович

РУССКОЕ ДВОРЯНСТВО

Главный редактор Н. Л. Волковский

Редактор И. В. Петрова

Технический редактор И. В. Буздалева

Компьютерная верстка: Е. М. Петровой

Компьютерная графика И В. Аракчеева, Л. Е. Голова

Художественный редактор О. Н. Адаскина

Компьютерный дизайн: Ю. Ю. Герцевой

Корректор М. В. Чебыкина

Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 953004 — научная и производственная литература

ИД № 03073 от 23.10.2000 г.

ООО «Издательство «Полигон», 194044, С.-Петербург, Б. Сампсониевский пр., 38/40.

Тел.: 320-74-24; тел./факс: 320-74-23 E-mail: polygon@spb.cityline.ru

Издание осуществлено при техническом участии ООО «Издательство АСТ»

Отпечатано с готовых диапозитивов на ФГУПП ордена Трудового Красного Знамени «Детская книга» МПТР РФ.

127018, Москва, Сущевский вал, 49.

…………………..

FB2 — mefysto, 2022

Content

БОРИС СОЛОВЬЕВ
РУССКОЕ ДВОРЯНСТВО

Введение

Происхождение дворянских родов

Служилое сословие

Местничество

Великие и удельные князья

Царь

Великая княгиня, царица

Царевичи и царевны

Дворянство

Цари, царевичи

Принцы и герцоги

Князья

Дворянские фамилии, пожалованные княжеским титулом

Графы

Бароны

Двойные фамилии и почетные приставки

Пожалование титулов

Императоры

Императрицы

Цесаревичи, цесаревны

Великие князья

Великие княгини

Великие княжны

Морганатические браки

Титулование

Отмена титулов

Титулы восточных государств, вошедших в состав России

ПРИЛОЖЕНИЕ

Важнейшие даты в истории русского дворянства, его чинов и титулов

Краткий словарь титулов, званий и чинов

Великие князья Киевские

ИЛЛЮСТРАЦИИ

ЛИТЕРАТУРА

INFO