Настя Ильина

Случайный наследник

Часть 1. Маша

Трясусь все телом, когда большой наглухо тонированный внедорожник останавливается около богатого особняка. В таких домах я ни разу не бывала и не горела желанием оказаться там. Мне бы домой вернуться, укутаться в тёплый плед и забыть о случившемся.

— З-зачем вы меня с-сюда привез-зли? — заикаясь, спрашиваю у непробиваемого темноволосого мужчины, на затылке которого красуется хвост ящера — начало татуировки. Он не проявляет никаких эмоций и ведёт себя, как самый настоящий истукан.

— Не бойся, тебе никто не хочет навредить. Шеф покричит немного, но быстро успокоится, он у нас отходчивый.

— Покричит? — удивляюсь, ведь я ничего дурного никому не сделала.

— Не сильно. — Отмахивается от меня, как от назойливой мухи мужчина.

Я смотрю ему в спину и боюсь его. На фоне него я маленькая букашка, от которой он одним хлопком и мокрого места не оставит. Он — скала, груда мышц, тьма тестостерона, а я — козявка. Ростом не вышла, выросла метр с кепкой, худенькая, да и все остальные части тела не выделяются большими округлостями.

Почему их выбор пал именно на меня?

И самое главное — кто это сделал?

До сих пор я не смогла прийти в себя от оглушающей новости — я беременна. Да у меня даже мысли не было делать тест на беременность, когда задержка показалась мне подозрительной.

— Постойте, может, нам не стоит туда идти? — предпринимаю последнюю попытку сбежать от разбирательств, которые в моём положении, скорее всего, небезопасны.

— Успокойся уже, мне нужно собраться с мыслями, чтобы правильно преподнести новости боссу, а ты действуешь на нервы.

Это кто кому ещё на нервы действует?

Телефон мужчины звонит, он выходит из машины, дав мне знак, чтобы оставалась сидеть там. Яков. Кажется, он представился именно так, но у меня в голове почему-то крутится «Ящер». Он огромный, мускулистый, и, наверное, татуировка будоражит игру воображения.

Яков заглядывает в салон и кивает, чтобы я шла за ним.

Ноги становятся ватными, но я заставляю тело подчиниться мне. Нужно отключить все страхи, спрятать их и показать, что права в этой ситуации я. Именно я теперь могу диктовать условия. Или нет?

Страшно от мысли, с кем именно я могу встретиться внутри такого огромного дома. Наверное, его владелец уже взрослый мужчина, раз решил обзавестись наследником таким странным способом. Возможно, он не красавец, если с женщинами ничего не получилось. Или получилось, но жена не смогла родить ему ребёнка, и я встречусь сейчас с обоими?

Выхожу из машины и следую за Яковом, осторожно ступая по плитке, которой выложена дорога до дома. Делаю глубокий вдох и собираюсь с мыслями. Когда я в последний раз боялась чего-то так же сильно? Да я все экзамены всегда сдавала без страха, а тут придётся встретиться с человеком, сломавшим мою жизнь. Просто прекрасно. Посмотрю ему в глаза и выскажу всё, что думаю о нём. С этими мыслями мы доходим до массивной светло-серой двери, ведущей вероятнее всего в кабинет.

И когда я успела снять верхнюю одежду и обувь?

Совсем уже ничего вокруг себя не замечаю!

Хочу повернуть назад, но Яков буквально за шиворот меня хватает и подталкивает вперёд. Он открывает дверь, я вхожу, несмело поднимаю взгляд и вижу человека, которого ещё бы сто лет с огромным удовольствием не видела. Ну почему именно он оказался отцом моего ребёнка? Почему не кто-то другой? Таких совпадений просто не бывает в реальной жизни! Неужели судьба за что-то решила наказать меня таким жестоким поворотом? А я думала, что хуже быть уже просто не может.

Вспомнил ли он меня?

Воронцов поднимает взгляд, окидывая меня им и кривя губы, а потом переводит его на своего помощника.

Не узнал…

Наверное, я сильно изменилась за три года.

— Кого ты притащил? — рычит Воронцов, мужчина, от которого, если верить словам его прихвостня, я беременна.

— Суррогатную мать, — заикается Ящер.

Теперь уже он не кажется мне таким стальным и непробиваемым, каким был со мной. Наверное, гнева босса он боится больше всего на свете. Смотрю на обоих мужчин и хмурюсь.

— Суррогатную мать? — насмехается Воронцов, окидывая меня брезгливым взглядом. — Да ей хоть восемнадцать есть?

Им так приятно обсуждать меня в моём же присутствии?

— Двадцать, — бормочу себе под нос.

— А тебе слова никто не давал, — с пренебрежением отвечает Воронцов. — Никакой суррогатной матерью она не будет. Увози туда, откуда притащил это чудо!

— Поздно, — шепчу ему в ответ и ловлю на себе злой, раздражённый взгляд. — Я уже беременна.

— Что ты пропищала? — Воронцов смотрит на меня в упор, немного щурится, словно пытается разглядеть во мне черты, показавшиеся знакомыми, но всё равно не узнаёт. Или делает вид, что не узнал?

Последнее вполне возможно, учитывая то, как мы с ним расстались. Мне тогда было семнадцать, Воронцов стал моей первой любовью, а я его очередной жертвой. Повезло ещё, что он не успел стать моим первым. Или?.. Я отвожу взгляд, думая, что раз беременна от Никиты, то в каком-то роде он и стал моим первым. Бред!

— Никита, о том я и пытался вам сказать. Девушка та суррогатная мать, которую оплодотворили в первый раз. Она беременна, поэтому вам не нужно искать новую.

Хлопок по столешнице…

Чересчур звучный…

Пугающий взгляд, направленный на меня, без слов угрожающий растерзать меня на части…

— Быть этого не может! Я выбирал другую суррогатную мать. Я точно помню это. Такая малолетка просто не могла оказаться в базе.

— Я не малолетка, — снова протестую я, и Воронцов смотрит на меня, как на своего злейшего врага. — Говори, на кого ты работаешь?

— На кого я работаю? — удивляюсь и широко распахиваю глаза я, не понимая вопроса.

— Именно! Только благодаря влиятельному покровителю ты могла забеременеть от меня. Так кто он?

Мне нечего сказать. Все мои слова сейчас будут обращены против меня. Воронцов настроен решительно, готов душу вытрясти из меня и ему совершенно наплевать, что я жду его ребёнка. Кошусь на Ящера, ища в его взгляде поддержку.

— Никита Константинович, дело в том, что всё произошло совершенно случайно! — заступается за меня Яков. Или пытается оправдать собственную оплошность?

— Случайно? Случайностей не бывает, Яков… И я докопаюсь до правды. А пока запри её в гостевой, мне нужно успокоиться и решить, что с ней делать.

— Ты не можешь со мной так поступить! — отчаянно всхлипываю я.

— Уже поступил! — бесстрастным тоном отвечает Воронцов, а Ящер хватает меня за плечи и разворачивает в сторону двери.

Комментарий автора: Дорогие мои, начинаю постепенно возвращаться к рабочему ритму)) Работа за осень и зиму сильно подкосила, но я даже умудрилась немного отдохнуть в новогодние праздники. Мы с Музой будем очень рады, если вы поддержите новинку своими лайками и комментариями — это очень помогает писать больше и чаще. Всех с Наступающим Старым Новым годом! Всех люблю!

Часть 2. Мария

— Пусти меня! — шиплю на Ящера, но он крепко держит меня за локоть и тащит за собой. Пытаюсь противиться, вырваться из его хватки.

А что будет дальше?

Куда я пойду?

Я ведь даже не решила, что мне делать с беременностью.

Нет, конечно, в том, что я буду рожать этого ребёнка, я даже не сомневаюсь, вот только как?

Как мне поднимать его на ноги?

И какое будущее ждёт меня с неоконченным высшим? Да ещё и с младенцем на руках!

Мужчина останавливается, дёргает меня на себя, заставляет посмотреть ему в глаза и чуть склоняет голову набок. Мне не нравится то, как он глядит на меня, давит своим взором. Самый настоящий Ящер! Не просто так именно это прозвище пришло мне на ум.

— Я не собираюсь сидеть запертой в этом доме. Я полицию вызову.

— Не вызовешь, — качает головой Ящер. — Сумочку ты забыла в машине. Карманов у тебя нет, значит, телефон там.

Я открываю рот, но сказать что-то не могу, потому что он прав. Из-за нервного напряжения я на самом деле забыла свою сумочку. Но это не повод сажать меня под замок. Мне нужно вернуться домой, нужно успокоиться и как-то принять свою беременность, а потом отчаянно искать решение.

— Я выберусь через окно! — теперь уже угрожающе рычу.

— Не советую этого делать. Во дворе бегает злая собака. Лучше тебе не сталкиваться с ней без этого, — он достаёт из кармана какую-то мигающую штучку.

Пульт от электрического ошейника?

Да они изверги!

А ведь могут и мне такой же надеть, чтобы сидела в доме, молчала и даже не пыталась оказать сопротивление.

Дожили!

Сначала втихую оплодотворили, а теперь хотят превратить в пленницу.

Думаю о маме, о том, что она непременно будет беспокоиться, когда я не вернусь домой в обещанное время. Вся эта новость с беременностью и без того подкосила нашу семью, а ещё и «плен».

— Не нервничай, потому что если потеряешь ребёнка, не получишь крупную сумму, которую Никита Константинович обещал заплатить суррогатной матери.

Воронцов решил купить ребёнка, но его поведение совсем не говорило о том, что он хочет стать отцом. Тогда зачем ему наследник? Неужели он смертельно болен, потому решил оставить всё своему малышу? Грустно становится, несмотря на то, что имею дело с жестоким человеком, для которого ничего не стоят человеческие жизни.

— Зачем ему нужен ребёнок? — спрашиваю, а Яков морщится, давая мне понять, что не станет отвечать на этот вопрос.

— Просто посиди немного в гостевой комнате. Если хочешь, ляг поспи, в твоём положении это полезно. А потом он остынет, и вы обо всём сможете поговорить. Понимаешь, всё это суровая случайность. На твоём месте сейчас должна находиться другая, но случившегося не изменить. Я не знаю точно, как всё получилось, но обещаю разобраться.

Вроде бы Ящер настроен ко мне доброжелательно: он не кричит, не угрожает и не продолжает силой тянуть меня в спальню под замок, хотя я понимаю, что он легко мог бы сделать это, если захотел — сил у него немало. Да такой легко перекинет через плечо и отнесёт куда угодно.

— Ладно, я пойду туда, но, пожалуйста, принесите мне телефон. Мне нужно позвонить маме и сообщить ей, что со мной всё в порядке. Она будет волноваться, если я не вернусь домой вовремя.

— А ты уверена, что с тобой всё будет в порядке и дальше? — звучит за спиной глухой и в то же время слишком звонкий голос.

Голос, в который я была влюблена раньше.

Голос, который растоптал моё сердце, разорвал его на части в своё время.

Медленно оборачиваюсь и смотрю на Воронцова. Сейчас он мой палач. Но я могу оказаться сильнее и дать ему достойный отпор, ведь главный козырь так или иначе в моём рукаве — я жду от него ребёнка.

— Вы не станете вредить матери своего будущего ребёнка, — заявляю я без тени сомнений в голосе и смотрю в глаза, готовые уничтожить меня, превратить в горстку пепла здесь и сейчас.

На губах Воронцова появляется усмешка. Я замечаю дьявольский блеск в его глазах и понимаю, что всё это не к добру.

Совсем не к добру.

— Увози её, Яков.

— Куда? — удивляется Ящер.

— Туда, откуда привёз. Неважно. Увози подальше отсюда, потому что мне не нужен ребёнок, которого родит она.

Глаза широко распахиваются.

Мне становится душно.

Голова начинает кружиться.

Кажется, накатывает очередная паническая атака.

— А что делать мне? — спрашиваю и прислоняюсь плечом к стене, чтобы опереться на что-то и не упасть, так как ноги становятся ватными.

— Мне-то какое дело? Я не знаю, каким образом тебе удалось всех одурачить, и кто за тобой стоит, но мне не интересен ребёнок от той, кого я даже не выбирал на роль суррогатной матери. Какая-то маленькая Козявка. Тебе учиться нужно, а не детей рожать.

Это он верно подметил — мне детей рожать пока слишком рано.

Мы и так в долгах.

Отец трудится на работе без продыху, мама болеет…

Если я сяду на их шею с ребёнком, будет плохо.

Очень плохо.

Слабость в теле усиливается, а головная боль ударяет сильнейшей резью по вискам, и в глазах мгновенно темнеет.

Снова теряю сознание?

Ну не перед ним же падать!

Крепкие мужские руки тут же подхватывают меня, и я искренне надеюсь, что это Яков. Не хочу, чтобы Воронцов даже пальцем ко мне прикасался.

Комментарий автора: Дорогие мои, спасибо за ваши лайки, отзывы и наградки!) Они очень вдохновляют) Хотите видеть проды от лица Никиты? Или будем читать только Машу и разбираться в происходящем с её стороны?

Часть 3. Никита

Хожу по гостевой, куда притащил девчонку, когда она потеряла сознание. Кто бы мог подумать, что мой фарс способен довести до такого? Я просто хотел проверить её, а она закатила глаза и рухнула без чувств.

Расчувствовалась или правда беременна?

Последнее на самом деле не радостная новость, потому что я понятия не имею, кто она такая.

Вдруг она больна?

Да ведь всякое же может быть!

Суррогатные матери проходят обследование, в клинике дают гарантии того, что ребёнок появится на свет полноценным, а тут непонятно какие гены и не ясно, чем она занималась, пока не узнала о своём положении.

Да и с чего мне быть уверенным, что она от меня беременна?

Впрочем в голову закрадывается коварная мысль о том, что всё происходящее может сыграть мне на руку.

Дедушка хотел внука…

Будет ему внук.

Или внучка?

Впрочем, пол ребёнка — это никому ненужная деталь, она в завещании не оговаривается.

Когда я окончательно вступлю в права наследования, я смогу избавиться от младенца и его матери, если он окажется не моим. Отправлю их подальше, заплачу хорошо за молчание, и буду дальше продолжать радоваться жизни.

Девчонка начинает ворочаться, и я едва успеваю вовремя подскочить к дивану, чтобы она с него не рухнула.

Вертлявая какая!

Я ей тут в охранники не нанимался, если потеряет ребёнка раньше времени, то пусть себя одну в этом винит.

— Не трогайте меня, — пусть и глухим голосом, но девчонка угрожающе рычит, и я отпускаю её.

Отхожу к окну и сцепляю пальцы рук в замок за спиной.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — говорю я, не скрывая своё истинное отношение к ней. — Чтобы мне захотелось тебя потрогать ты должна обладать несколько иными параметрами.

— Отпустите меня, и я уйду. У меня мама волнуется. Мне домой нужно.

— Теперь твой дом здесь. Тебе придётся выполнять все мои условия, пока внутри тебя живёт мой ребёнок. Или не мой… Последнее значения не имеет.

Она недовольно хмыкает.

Многим не нравится моя прямолинейность, но я не умею пускать пыль в глаза и делать вид, что всё хорошо, когда на душе скребутся кошки. А они не просто скребутся, разрывают всё на лоскуты, потому что пока я не понимаю — всё на самом деле произошло случайно, или эта девчонка на кого-то работает.

— Вы не сможете запереть меня здесь. Я ничего не подписывала и ничего у вас не брала. Я вам ничего не должна. Разбирайтесь с теми, кто сделал это, а меня отпустите. За меня мама волнуется, а у неё и без того проблемы с сердцем.

— Позвонишь маме и скажешь, что переезжаешь к отцу ребёнка, — обрываю я, пока она не расплакалась и не попыталась надавить мне на жалости.

Такое чувство я всё равно давно и ни к кому не испытывал.

— Я не останусь в этом доме. Я приехала сюда в надежде разобраться во всём, но вижу, что на диалог вы не настроены, поэтому и говорить нам не о чем. Просто отпустите меня. Я сама разберусь, что мне делать с беременностью.

Начинаю закипать. Злюсь на девчонку и хочу сказать ей об этом, глядя прямо в глаза, но пока держусь. Пока ещё уровень моей ярости не достиг критической точки, но до этого осталось недалеко.

— Хватит со мной пререкаться. Я должен буду проверить тебя, пробить того, кто нанял тебя и разобраться, как моё семя ввели тебе. После этого мы уже будем строить какой-то диалог.

Девчонка присаживается — понимаю это по скрипу дивана — и пищит как мышь.

— Какие у меня есть гарантии, что ты не скроешься, а потом тот, кто сотворил сие злодеяние, не попытается шантажировать меня?

— Если бы меня кто-то действительно нанял, то я не сидела бы здесь. Не находите это крайне странным? Он бы сразу спрятал меня подальше, чтобы не попалась вам на глаза.

Логично.

Беру на заметку, что девчонка умна, но всё равно пока не знаю, что с ней делать.

— Вы сказали, что отпускаете меня, что я сама должна решать, что мне делать с беременностью. Почему теперь идёте на попятную? У вас, богатеев, такое развлечение, что ли? — спрашивает девчонка, и я почему-то готов взорваться.

— Болтай поменьше, тогда будешь выглядеть умнее. Я сказал, а ты испугалась. Так что я решил взять всё в свои руки и помочь тебе. Ты уверена, что беременна от меня? Что это не случайный залёт от какого-то хахаля?

— Уверена.

Оборачиваюсь и смотрю на девчонку. Она глядит на меня с вызовом, словно пытается просканировать мои мысли, но в них непроглядная тьма, в которую я не впускаю никого.

— Откуда столько уверенности? Парня давно не было? Или готовилась к тому, чтобы залететь от миллионера, а потом начать тянуть из него деньги?..

— Да ты психопат, зацикленный на состоянии своего расчётного счёта и безумной мысли, что кому-то он может быть интересен! — вскрикивает девчонка и подскакивает на ноги.

Она мчится к двери, хочет сбежать, но я ловко хватаю её за локоть и заставляю развернуться. Она слишком близко, начинает часто дышать и с ненавистью смотрит мне в глаза. Кажется, что у меня дежавю, словно такое уже происходило раньше, но я не помню эту маленькую Козявку. Или помню?

Мы с ней точно пересекались в прошлом.

Вопрос — когда?

— Пусти! — шипит девчонка.

Появляется бредовое желание впиться в её губы и попробовать их на вкус.

Мне кажется, что я уже делал это, и мне нравилось.

Дышу чаще, молча смотрю на неё, а она на меня.

Звонкая пощёчина оглушает, приводит в чувства, и я дёргаю девчонку на себя.

— А вот это ты сделала зря. Придётся теперь платить за этот опрометчивый поступок, — рычу, притягивая её к себе на опасно близкое расстояние.

Часть 4. Никита

Девчонка закатывает глаза и обмякает в моих руках. Она решила каждый раз терять сознание? Что за хлюпик мне попался?

— Эй! Не вздумай снова падать! Я не нанимался таскать тебя! — сердито фыркаю я.

— Тогда пусти, — хитро произносит девчонка, и я отпускаю.

Она скрещивает руки на груди в защитной позе и смотрит на меня так, словно столкнулась со своим злейшим врагом, а я не могу взять в толк — где уже видел её раньше?

— Мы с тобой знакомы, верно?

Мой вопрос пугает её, потому что девчонка бледнеет и начинает нервно пожёвывать губами. Ведёт себя так, словно впервые видит меня, но при этом я понимаю, что это не так. Она меня узнала сразу. Явно наша встреча запомнилась ей не как самое приятное в жизни мгновение.

— Как тебя зовут?

Молчит.

Перед глазами появляется деревенский клуб и девчонка с большими карими глазищами, которые почти сразу запали мне в душу. В них я увидел искренность и простоту впервые в своей жизни. Сейчас она сильно изменилась, повзрослела, но всё равно проглядываются в ней черты той самой Мышки, что вскружила мне голову.

— Маша, — отвечаю за неё, и она отводит взгляд в сторону. — Как так получилось, что ты беременна от меня?

Мы с ней даже не спали. У нас была лёгкая интрижка, поцелуи под луной и кое-что ещё. Мы заходили далеко, но так и не успели переспать. То, что было между нами, можно назвать детским лепетом, вели себя как подростки. Я тогда узнал, что ей ещё нет восемнадцати, и побоялся трогать её, а потом наступила пора возвращаться в город. И я бросил её. Не попрощался, просто передал записку со словами: «Спасибо, за чудесный отпуск». Я не думал даже, что она снова появится в моей жизни, но теперь, когда вспомнил её, понимаю, что эта Мышка на самом деле проникла глубоко в душу и обосновалась в ней.

— Это вам следует спросить у врача, который должен был оплодотворить суррогатную мать, — заикается Маша.

Она то «тыкает», то «выкает». Наверное, пока не определилась, как общаться со мной, а я понимаю, что нахожусь в ещё большей панике, чем раньше. Не просто так именно девчонка, с которой я когда-то поиграл в «любовь», оказалась беременна от меня. Кто-то хотел использовать это против…

— Ты как-то связана с моим братом? — спрашиваю ледяным голосом.

— С братом? — переспрашивает Мышка.

— С Игнатом. Ведь кто ещё мог додуматься до того, чтобы оплодотворить именно тебя? Только он, чтобы сделать мне побольнее, чтобы убить двух зайцев одним ударом.

Посмеиваюсь, потому что у моего братца точно ничего не получится.

— Я не виделась с Игнатом с того самого момента, как вы оба уехали. Я не понимаю, о чём ты говоришь и для чего тебе нужен ребёнок. Повторюсь: у меня мама больна, и мне нужно успокоить её. Отпусти меня, и я не стану обращаться в полицию.

Говорит, словно имеет дело с преступником, и мне становится до чёртиков смешно. Нервный хохот срывается с губ, но лишь на мгновение, а затем мой взгляд наполняется серьёзностью.

— Ты на самом деле считаешь, что я отпущу тебя? Вот так просто? Ты теперь носишь под сердцем моего ребёнка. Придётся согласиться на мои условия, ведь ты же не станешь избавляться от него? А поднять малого самостоятельно не сможешь — у тебя мама больная, деньги нужны на её лечение.

По взгляду девчонки понимаю, что она не пойдёт на аборт. Слишком хорошо она воспитана, слишком правильно. И я вижу, что она ничуть не изменилась — осталась всё той же тихой Мышкой.

— Тебе этот ребёнок не нужен. Я не вижу в твоих глазах отцовской радости. Зачем тебе потребовалась суррогатная мать?

Внимательно наблюдаю за девчонкой, чтобы понять, как много ей известно, и может ли она на самом деле быть на стороне кого-то из моих врагов.

— А тот, кто заплатил тебе, не сказал, зачем мне нужна суррогатная мать и ребёнок?

Она дёргается, отводит взгляд в сторону и тяжело вздыхает, а сама косится в сторону двери, прекрасно осознавая, что сбежать так просто не получится.

— Я не собираюсь оправдываться и повторять сотню раз, что ни на кого не работаю, если ты не веришь мне, это твое дело. Я понимаю, откуда столько подозрительности — тяжело чахнуть над златом, как царь Кощей, ожидая, что кто-то может прийти и отнять его. Злейшему врагу не пожелаю такой же участи.

Её слова заставляют меня искренне рассмеяться.

— Такой участи? Да о такой участи мечтает каждый. У меня есть всё, Мышка. Есть женщины, которых я хочу; есть еда, которую я хочу; есть прислуга, чтобы делать то, что я не хочу; есть тачки, которые я хочу; есть отдых в любом месте мира, куда захочу.

— Ты говоришь как ребёнок. Возможно, всё это на самом деле предел твоего счастья. И мне жаль тебя, потому что у тебя нет самого главного — любви и человечности.

Закипаю, начинаю злиться, когда кто-то лезет в мою душу. Я готов взреветь, прижать девчонку к стене и сказать, что у меня есть и будет всё, что я захочу, но я держу себя в руках.

— Яков! — рычу я, и через пару мгновений дверь в комнату открывается. — Принеси её сумочку.

Мужчина кивает и уходит, а Мышка смотрит на меня сердитым взглядом.

— Я не планирую оставаться в твоём доме.

— Придётся, пока мы не разберёмся во всём, а пока я позволю тебе позвонить маме и придумать что-то в своё оправдание. Скажи, что до завтра ты точно не вернёшься домой, а дальше будет видно.

Я злюсь на неё, на себя, на врачей, которые накосячили во время оплодотворения, на деда, который вписал это проклятое условие обязательным пунктом для получения наследства… И на нотариуса, который строит из себя святого и не берёт деньги, чтобы сделать вид, что этого пункта не было.

Ну кому нужен весь этот бред?

Наши взгляды с Машей скрещиваются, а в груди ёкает что-то. Никто ещё не смотрел на меня так же, как она: с жалостью, в которой я не нуждаюсь.

Часть 5. Мария

Когда Яков приносит мою сумочку, Воронцов сверлит меня своим жгучим взглядом, а я не решаюсь достать телефон и позвонить при нём.

Во-первых, я понятия не имею, как можно оправдать то, что сегодня не приду домой. Я всегда возвращалась во время и никогда не оставалась ночевать у подруг. Да мама ведь не поверит в мои отговорки и будет волноваться.

Во-вторых, я не могу разговаривать в его присутствии. Сама не знаю почему, возможно, не готова раскрывать свою душу перед ним, показывать истинные эмоции.

— Ну что ты на меня смотришь? Набирай номер!

— Может, выйдешь?

— Чтобы ты вызвала сюда наряд полиции, и мне пришлось расставаться со своими кровными, чтобы откупиться от них? Ну уж нет! Звони при мне.

Мне не нравится происходящее. Я не собираюсь оставаться пленницей в доме человека, который один раз уже разбил моё сердце.

— Значит, я не стану звонить, — заявляю я. — Если я не вернусь домой, мама поднимет на ноги полицию. Интересно, как быстро они смогут увидеть на камерах машину Якова?

Ящер недовольно фыркает, а Воронцов злится. Он стискивает зубы и продолжает смотреть на меня, как на врага народа. Ну а у меня просто нет другого выхода. Если он действительно хочет выйти на диалог, то отпустит меня домой, а если нет, придётся повоевать.

В конце концов, это оплодотворение незаконно с самого начала.

— Яков, выйди, — командует Воронцов, и его помощник поступает как послушный пёс, готовый на всё ради похвалы хозяина. Впрочем, я понимаю его, ведь он подневольный человек. Это всего лишь его работа.

— Чего ты хочешь, Мышка? Хочешь, чтобы я потерял контроль и сделал с тобой то, что не сделал три года назад?

Я начинаю дрожать всем телом от страха, но продолжаю уверенно смотреть в глаза своего прошлого.

— Хочу открытый диалог, а не твоё «хочу». Ты не слышишь меня, а я не готова услышать тебя. Если тебе на самом деле нужен этот ребёнок, то ты должен считаться с моим мнением. Или будет лучше, если я расскажу прессе, что миллионер Воронцов воспользовался услугами суррогатной матери, но при этом оплодотворили не ту?

Кожа на лице мужчины бледнеет, и я понимаю, что пора притормозить. Доводить его до точки кипения я не планировала, поэтому продолжаю смотреть в глаза Ворона и ждать ответ от него, а язык приходится легонько прикусить, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Ладно! Хочешь домой? Проваливай! Но если ты посмеешь избавиться от ребёнка или сказать что-то не тому человеку, то горько пожалеешь об этом. Не смотри на то, кем я был три года назад, Мышка. Тогда ты меня совсем не знала. Я другой человек, хищный кот, который терзает мышь и лишает её жизни в пару укусов.

Мне ещё страшнее, но я держусь. Из последних сил, потому что он не должен видеть мою слабость, не должен почувствовать страх.

— Мои люди будут за тобой следить. Если я выясню, что ты работаешь на кого-то, то ты…

— Горько пожалею, — перебиваю Воронцова я, закончив его угрозы за него. — Я это уже поняла, не утруждайся. Есть ещё какие-то условия?

Никита смотрит на меня и ухмыляется. Похоже, раньше его никто не ставил на место, и лучше бы, чтобы ему не понравилось моё поведение, потому что нескончаемые споры только сильнее усугубят наши непростые отношения.

— Есть. Завтра с утра поедешь в медицинский центр и сдашь все анализы. Я хочу убедиться, что беременность протекает хорошо, и ты не родишь какого-нибудь урода.

Сердце больно режут слова Воронцова.

Он хотя бы понимает, что говорит о собственном ребёнке?

Кажется, что нет…

Я даже начинаю задыхаться и молю Бога, чтобы это не было очередной панической атакой. Обычно они не повторялись у меня чаще одного раза в неделю.

— Ладно, — выдавливаю из себя, а сама продолжаю думать, зачем мужчине так срочно потребовался ребёнок.

На смертельно больного он точно не похож.

Хорош собой, в самом расцвете сил.

Как сказала бы бабушка: «в самом соку».

Нет…

Там что-то другое, но я осознаю самое главное — малыш не нужен своему отцу. Мне становится больно за ребёнка, который только-только начал зарождаться, но оказался ненужным своим родителям. Я пока даже не представляла, что мне с ним делать, а Никита… Вероятно у него были на этого младенца не самые хорошие планы.

Главное поскорее выбраться из его дома, а дальше я уже разберусь, решу, как мне повести себя в виду сложившейся ситуации.

— Яков, — рычит Воронцов, и дверь в очередной раз открывается. Охранник открывает и ждёт дальнейших поручений. — Отвези её домой.

— Домой? — удивлённо переспрашивает мужчина.

— Домой! Вроде бы я ясно выражаюсь. Запиши адрес и позвони мне с её телефона, чтобы сохранился номер. Утром отвезёшь её в медцентр, чтобы проверила своё здоровье.

Яков кивает и смотрит на меня. Лёгким кивком он даёт мне знак, чтобы не медлила и поспешила уйти, пока «царь» не передумал.

Часть 6. Мария

Я покидаю дом Воронцова, понимая, что пока должна буду играть по его правилам. Он показал, что ему плевать даже на собственного ребёнка, поэтому он вряд ли станет жалеть меня, девушку, которая никогда и ничего не значила для него. Мне важно собраться, а потом уже думать, как поступить с ним. Я бы могла попытаться сбежать, но что это даст? Со своими деньгами он легко найдет меня, и что дальше? Посадит в клетку, пока я не рожу, а он не отнимет у меня ребёнка?

— Зачем вашему боссу нужен ребёнок? — спрашиваю у Якова, когда он останавливает машину на красный сигнал светофора.

— Нужен, — сухо отвечает мужчина.

Ну просто настоящий ящер. Словно я и без этих слов не знала, что нужен, но для каких целей нужен?

— Не хотите говорить? А если я избавлюсь от ребёнка? — Яков зло смотрит на меня, но так как светофор мигает жёлтым, он возвращает всё внимание к дороге.

Решаю, что говорить дальше нет смысла, поэтому просто отворачиваюсь в окно и в тишине еду до дома.

Думала ли я, что в свои двадцать окажусь беременной, но даже не успею познать, что даёт близость с мужчиной?

Думала ли, что отцом ребёнка окажется моя первая любовь?

Да и последняя пока.

Я так и не смогла кого-то полюбить после расставания с Воронцовым…

Не смогла кому-то довериться, раскрыть душу.

Яков останавливается около моего подъезда и несколько секунд сверлит меня взглядом, словно пытается понять, насколько откровенна я была в своём предположении, что могу избавиться от ребёнка.

— Не забывай, что завтра тебе нужно будет пройти обследование. Утром ничего не ешь и не пей.

Ничего не говорю ему в ответ, просто выхожу из машины и спешу спрятаться от зоркого взгляда за подъездной дверью. Открываю дверь в квартиру и тут же сталкиваюсь взглядами с мамой. Она стоит в коридоре, скрестив руки на груди, и принимается осматривать меня.

— Маша, где ты была? Почему не предупредила, что задерживаешься? А что с твоим телефоном? Почему он был недоступен?

Наверное, Яков выключил его?

Вспоминаю, что он должен был позвонить с него Никите, но не сделал этого, и представляю ярость своего бывшего. Ему не составит труда заполучить мой номер, он найдет его легко, если захочет, но всё равно чувствую маленькую победу — хоть что-то вышло не по его.

— Мам, ты только не нервничай, ладно? Пойдём на кухню, я тебе всё расскажу.

Мы уходим на кухню.

Отец пока на работе, поэтому я могу спокойно поговорить с мамой. Не уверена, что стоит и отца посвящать во все детали, ведь тогда он совершит необдуманный поступок, за который окажется в тюрьме. В том, что Воронцов упрячет его туда, я даже не сомневаюсь.

Присаживаюсь за стол и пытаюсь собрать мысли в кучу.

У мамы проблемы с давлением, поэтому нужно преподнести все новости осторожно, чтобы не случился приступ.

Вот только как сделать это мягко?

Сама ситуация к этому не располагает.

Я тяжело вздыхаю и пытаюсь начать, но язык не поворачивается. У нас с мамой никогда не было секретов друг от друга. Она всегда была моим единственным другом, человеком, который всегда мог выслушать, поддержать и помочь советом.

Вот только я оказалась в чересчур сложной ситуации.

Имела ли я право вмешивать во всё это маму?

Если она узнает правду о Воронцове, то не сможет спокойно спать ночами, что негативно скажется на её здоровье.

Начинаю жалеть, что заикнулась о разговоре, потому что понимаю, что сейчас мне выкручиваться нужно самой. Воронцов не тронет моих родителей, пока они не знают правду.

— Мам, я встретила Вальку с курсов по аэробике. Помнишь, я рассказывала тебе про неё? Мы встретились в больнице и решили немного погулять, а телефон что-то тормозить начал, — выдаю на одном дыхании, чувствуя себя омерзительно. Ради чего я вру родному человеку? Почему говорю ей неправду?

— Вальку? Что-то не припоминаю, — хмурится мама. — Это Валька подвезла тебя на дорогой машине?

Мама и это видела!

— Мам… — замираю ненадолго и понимаю, что шило в мешке долго не утаить. — Выяснилась правда о моей беременности. По ошибке меня оплодотворили чужим семенем. Этого не должно было произойти, мужчина вообще выбрал суррогатную мать и донора женской клетки, как я поняла, но провели совсем не ту процедуру. Этот мужчина вышел на меня. Он оказался счастлив узнать, что беременность всё-таки случилась. — Снова нагло вру, ведь Воронцов не светился от счастья, он, напротив, выглядел недовольным. — Он попросил меня сохранить беременность.

— Бесстыжий, — вспыхивает мама. — Как у него хватило наглости о чём-то просить тебя? Они тебе всю жизнь сломали! Ну ничего, милая, ничего! Мы справимся. Вчера мы говорили с отцом и решили, как будет правильным поступить в этой ситуации.

Я начинаю дрожать от страха, потому что ложиться под нож — или какие там используют инструменты? — и избавляться от малыша я не собиралась.

— И что же вы решили? — заикаясь, спрашиваю я.

— Помогать тебе поднимать на ноги нашего внука или внучку, конечно же, а если этот мужик попытается сунуть свои щупальца и лишить тебя ребёнка, мы его засудим. Пусть не думает, что всё в этом мире покупается.

На глаза наворачиваются слёзы. Я встаю из-за стола, подхожу к маме и обнимаю её. Они с папой всегда понимали и поддерживали меня.

Вот только я пока так и не понимаю сама, чего хочу, и как мне избавиться от сетей Воронцова.

Мама ведь пока даже не знает имя биологического отца ребёнка.

Часть 7. Никита

В попытке понять, причастен ли Игнат к беременности Марии я пытаюсь пробить его, понять, где он расплачивался в последнее время и был ли замечен около клиники репродукции, куда я обращался. Хотел получить наследника с помощью суррогатного материнства, а оказался на краю Эвереста.

Заставляю своих людей перевернуть клинику вверх дном и найти мне того, кто посмел провернуть это гадкое дело.

Как Маша там оказалась?

И самое главное — почему она?

Вряд ли девчонка пришла в клинику, чтобы стать суррогатной матерью.

Тогда как, мать её, она ею стала?

И не просто суррогатной! Она беременна от меня! Но это не отменяет и того факта, что ребёнок её тоже.

Только Игнат знал о нашей связи с девушкой в прошлом, о том, насколько плачевно закончились наши отношения. Только ему выгодно было попытаться опередить меня, чтобы получить наследство. Вот только с другой стороны — зачем было идти по столь хитрой схеме, если можно было просто испортить моё семя?

Вспоминаю, как мы с Марией познакомились.

В тот роковой день я увидел молоденькую девчонку на реке и буквально с ума сошёл от её взгляда. А потом снова столкнулся с ней в сельском клубе и пригласил на танец. Она дрожала в моих руках. Никто не был со мной столь искренен, как она. Никто не вёл себя точно так же до знакомства с ней и после него. И я влюбился. Как мальчишка, той самой искренней первой любовью, которая обычно бывает в школьном возрасте. У нас было всего лишь пару недель. Зная, что она ещё девственна и несовершеннолетняя, я не рискнул зайти в отношениях с этой девушкой дальше поцелуев.

А потом приехал отец…

Его огорчило то, что сын, на которого он возлагал столько надежд, на которого рассчитывал и считал своей гордостью, преемником, испытал столь сильное чувство. Отец любовь презирал, считал её слабостью и воспитывал во мне другое отношение к жизни и к женщинам.

Мысленно проваливаюсь в тот день, когда получил хорошую оплеуху от отца.

— Ты хотя бы понимаешь, что творишь? Эта деревенщина не твой уровень! Хочешь, чтобы как мамаша ваша, потянула тебя вниз? Пойдёшь по стопам брата? Нет, мой дорогой, я не позволю тебе совершить эту ошибку. Собирайся. Общение с бабкой идёт тебе явно не на пользу. Поедем в город, потусишь с цыпами из своего окружения и быстро выкинешь эту деревенскую девчонку из головы. Нечего тебе даже думать о любви. Её не существует. Понимаешь ты? После того, как ты с ней переспишь, она перестанет иметь для тебя значение, но не сейчас. Ясно тебе? Пока она несовершеннолетняя, не думай даже! Выкини её из башки и думай о деньгах. Только они имеют силу. Только в них вся жизненная мощь!

Эти слова отец внушал мне чуть ли не с пелёнок, и он напомнил, в чём истина. Я ещё раз представил перед собой нежное девичье лицо, пухлые губы, которые целовал с упоением, утопая в её ласковых руках, и выбросил Марию из головы.

Я даже не думал, что однажды судьба столкнёт нас таким жестоким образом.

И вот теперь Маша появилась снова. Снова занимает все мои мысли, но я клялся отцу, что никогда не предам принципы, которые он внушал мне с самого рождения. Никогда не оставлю дело, которое он мне оставил.

Отец погиб через полгода после моего расставания с Марией. Это стало сильнейшим ударом для меня. Он умирал практически на моих руках и взял с меня клятву, что я никогда не позволю затуманить себе голову этим дурным чувством.

Любовь для слабаков.

Для тех, кто не имеет денег и пытается любовью оправдать свои неудачи, говорят, что фактически он счастлив.

Конечно, мой дед никогда не разделял мнение отца, говорил, что тот не прав, что невозможно познать истинное счастье, обзавестись настоящими жизненными ценностями, если не открыть своё сердце для любви. Впрочем, отец на такие слова отвечал, что дедушка маразматик, что к его словам не стоит прислушиваться.

И вот теперь у меня есть всё.

Почти всё.

Единственное, чего мне не хватает — наследство от деда. Крупная компания, которую тот поднимал в своё время с колен и развил до невероятных высот. Дед хотел завещать своё дело мне, но вписал это проклятое условие в завещании.

Ребёнок.

Малыш, которого потом я выращу таким же, как и я сам, но всё осложнила случайность.

Мария не должна была стать суррогатной матерью этого ребёнка.

Да какая она мать?

Сама ещё девчонка совсем.

А уж тем более не тянет на суррогатную…

Даже деньги могут оказаться бессильными, если она заортачится и не захочет отдавать мне ребёнка, однако на этот случай останется кое-что ещё — угрозы…

Злюсь.

Откидываюсь на спинку своего кресла и начинаю раскачиваться в нём.

Что мне поделать с этой проклятой ситуацией?

Как понять — случай это или чей-то хитрый план?

Голова идёт кругом, а я открываю анкеты Марии в социальной сети и смотрю на её миловидное личико.

Семейный статус: «Люблю свою семью»…

Как же тошнотворно противно.

Приторно.

Омерзительно.

Не понимаю, на кого больше злюсь в это мгновение: на девчонку, которая на фотках сидит в жалкой убогой квартирке, но светится от счастья, или на себя… За то, что так и не смог отпустить её, что не выполнил клятву, данную отцу и внутри ёкает что-то от чувств, которые пробудила эта проклятая встреча?

Часть 8. Никита

Утром я еду в клинику, где Маша должна сдать анализы. Не хочу сталкиваться с ней, но решаю понаблюдать со стороны, как она будет вести себя. Если занервничает, значит, она на самом деле невинный ангел, который оказался не в том месте и не в то время.

Какая девушка относилась бы спокойно к своему положению, окажись в нём по воле случая?

Как только замечаю Марию, сразу же пытаюсь слиться с тенью, скрыться от неё.

Девушка на самом деле выглядит взволнованной. Она заикается, объясняясь с администратором, и трясущейся рукой берёт у неё направления. Яков должен был проводить её, но почему-то не зашёл, и я злюсь на мужчину. Нужно будет сделать ему выговор за то, что бросил Машу одну.

Пока она сдаёт анализы, я сижу в кабинете для персонала, где мне любезно предлагают выпить чашечку кофе. Вскоре туда заходит врач и отчитывается, что по первичному осмотру беременность протекает нормально, никаких противопоказаний у Марии не наблюдается, однако подробнее он сможет сказать всё только тогда, когда придут все анализы.

Благодарю его и выхожу из душного кабинета. Кажется, что кожа пропиталась запахом медикаментов. Хочется принять душ и смыть его с себя. Ненавижу все эти больничные «ароматы».

Телефон в кармане вибрирует, я достаю его и смотрю на экран. В окне замечаю, что Мария переминается с ноги на ногу около машины Якова.

— Яков, какого чёрта девушка стоит на улице и почему ты не зашёл в больницу вместе с ней? — зло спрашиваю я, ответив своему помощнику.

— Так я… Э-э-э…. Простите, — начинает оправдываться мужик. — Я думал, что вы сами будете с девушкой в больнице.

— Думал он. Тебе был дан чёткий приказ. Я не говорил тебе думать, сказал делать.

Пока отчитываю Якова, смотрю на Марию. Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются, но я точно знаю, что она меня не видит. Стекло такое, что ты видишь происходящее на улице, а тебя — нет. Начинаю думать, что эта девчонка совсем не в моём вкусе, что она не подходит мне, но тут же вспоминаю её ласковые руки, нежный голос, и воздуха становится катастрофически мало. Приходится расстегнуть верхние пуговицы на рубашке.

Мне было хорошо с ней. В прошлом.

И я не хочу, чтобы эти воспоминания наложились на настоящее, чтобы заставили меня снова испытать к ней трепетные чувства.

Любовь для слабаков.

Я не должен забыть наставления собственного отца.

Внутри появляется странная боль, и я даю Якову приказ отвезти девчонку домой. Пока не знаю, что с ней делать.

По факту я, вообще, не знаю, как вести себя с ней.

Будь на её месте другая, мы бы смогли договориться, но Марии, судя по всему, не нужны деньги. Она из тех гордых и независимых. Быть может, просто оставить её в покое? Извиниться и сделать вид, что я не знаю о её беременности ничего? Но мне ведь нужен ребёнок!

Злюсь.

Набираю номер репродуктивного центра, в котором должны были оплодотворить суррогатную мать, на которую я рандомно ткнул пальцем. Мне не отвечают, поэтому приходится ехать туда.

Кажется, что я давненько не был так же зол, как сейчас.

Внутри клокочет от гнева, и я готов не оставить от того проклятого места камня на камне.

Сразу иду к главному, не рассусоливаясь с администратором.

Посылаю всех к чертям собачьим и залетаю в кабинет, где меня не ждали.

Лоб директора репродуктивного центра мгновенно покрывается испариной пота, а кожные покровы бледнеют.

— Что вам удалось выяснить по моей ситуации? — рычу я, глядя в глаза мужчины.

— Никита Константинович, — заикается директор, забыл, как его там зовут. — Мы работаем над проблемой и пытаемся выяснить, почему ваш материал был передан на инсеменацию. Кто-то спутал документы, ведь его должны были передать на оплодотворение донорских ооц-итов, однако так получилось.

— Мне плевать, как это получилось! — рявкаю я. — Мне нужен результат. Имя виновника этой патовой ситуации, которого приведут ко мне на ковёр. Либо вы перевернёте свою клинику и приведёте мне того, кто сделал это, принесёте его голову на серебряном блюде, либо я сделаю это сам. Если я займусь поисками, то вскроется немало тёмных делишек, происходящих в стенах этого убогого заведения. Работайте!

Мужик трясётся и кивает, а я пулей вылетаю из его кабинета.

Почему-то я слишком сильно разнервничался. Давненько меня не трясло так сильно, как сейчас. Быть может, во всём виновата встреча с прошлым, которая напомнила мне, какой была жизнь до того, как я закрыл своё сердце от любви раз и навсегда?

Поклянись, что ты не предашь мои наставления, сын мой», — звучит в голове голос отца, и я вздрагиваю. Пытаюсь отмахнуться от него, но он повторяется снова и снова, и я готов волком взвыть.

Ныряю в машину и с силой ударяю по рулю.

Знаю, что этот кусок пластика ни в чём не виноват, но мне куда-то нужно выплеснуть свою ярость.

Смотрю на собственное отражение в зеркале заднего вида и понимаю, что я превратился в какое-то никчёмное существо, презирающего самого себя.

Почему?

До встречи с Машей я всем был доволен.

Я имел всё, что хотел.

Всё было доступно мне.

Любая девушка…

Любой отдых…

Любая тачка…

Любой ресторан…

Но я не чувствовал себя живым.

Понимаю в это мгновение, что никаких толком эмоций и не испытывал, утопая в собственной желчи, а теперь вся поднаготная вскрылась, и мне не нравится это.

Совсем не нравится.

Часть 9. Мария

Беременность пока протекает нормально — это всё, что мне удалось узнать от врача. Впрочем, я и не рассчитывала, что он сразу же даст полный расклад, ведь нужно получить на руки результаты анализов и только потом уже говорить точно.

Телефон звонит, и я слегка удивляюсь, когда вижу на экране имя тёти, папиной сестры. Мы с Еленой никогда близко не общались, и я не понимаю, что она может хотеть от меня. Нажимаю на кнопку ответа и слыша взволнованный голос по ту сторону.

— Машенька, можешь сейчас подъехать в кафе на набережной, где мы сидели, когда собирались покататься на катере, но ничего не получилось из-за резко испортившейся погоды? — спрашивает Елена.

Конечно, помню. Мы тогда расстроились и решили съесть хотя бы что-то вкусное, поэтому зашли в кафе.

— Тёть Лен, у вас что-то случилось? Может, папу с собой взять? Он сегодня дома, — спрашиваю у неё обеспокоенным голосом.

— Нет, милая. Папу не надо, только не папу. Мне следует встретиться и поговорить с тобой наедине как можно быстрее.

Я настораживаюсь, думая, что за срочность такая возникла, но соглашаюсь и обещаю, что буду через двадцать минут. Так как тётя просит никому не рассказывать об этой встрече, приходится соврать маме и сказать, что иду на встречу с университетской подругой. Не люблю я всю эту ложь и никак не могу понять, почему её стало настолько много вокруг меня.

Быстренько привожу себя в порядок и спешу на остановку. Повезло, что автобус приезжает сразу, и мне не приходится долго переминаться на одном месте в ожидании него.

В кафе я тоже оказываюсь быстро и тут же сталкиваюсь взглядом с тётей. Она ёрзает на месте и оглядывается по сторонам, а когда видит меня, то сразу же широко улыбается.

— Тёть Лен, что случилось? — спрашиваю у неё, присаживаясь за столик.

— Случилось, Машенька. Или пока нет? В общем, тут такое дело… Я должна покаяться перед тобой. Я попала в ужасную ситуацию и теперь опасаюсь за свою жизнь. Не знаю, чем всё может закончиться, поэтому вынуждена просить твоей помощи, хоть пойму, если ты откажешь.

Я хмурюсь. Что за вопрос жизни и смерти, в котором я могу стать помощником? Ничего не понимаю. У меня у самой патовая ситуация, из которой я не знаю, как выбираться. Если ещё навалятся и проблемы тёти, я, пожалуй, с ума могу сойти.

— Говорите, тёть Лен, может, я смогу что-то придумать, — пожимаю плечами я.

— Да, конечно. В общем, когда я пригласила тебя в нашу клинику на бесплатное обследование, я уже тогда задумала провернуть дело, о котором теперь жалею. Маша, ты ведь уже знаешь, от кого беременна, правда?

Волосы на голове встают дыбом, шевелятся, и мне не по себе от того, какие обороты набирает этот разговор.

— А вы откуда знаете? — спрашиваю, потому что пока даже родителям не сказала правду.

— Я много всего знаю, девочка, — тяжело вздыхает тётя. — Понимаешь, я ведь не думала, что всё произойдёт именно так. Мне казалось, что я поступаю верно, что так будет лучше, но теперь не уверена. Когда Воронцов обратился в клинику в поисках суррогатной матери, я узнала его. Я же помню, как он поступил с тобой, как сильно ты любила его. Помню и то, что он тоже выглядел влюбленным. Я решила свести дух голубков, которые расстались по неизвестной причине. Как бы случайно мне пришлось подменить документы, чтобы материал Воронцова ушёл на инсеминацию. Ты была туда записана.

Глаза буквально ползут на лоб от услышанного.

Я в шоке, что так решила поступить родная тётя. Она ведь знала, что я сейчас об учёбе думаю, зачем было оплодотворять меня? Знала и то, что у меня ещё не было мужчин, и решила сделать всё по-своему. Её поступок я не могу оправдать никакими добрыми мотивами. Я не просила её о помощи и точно не желала рожать ребёнка от человека, который однажды предал меня. Тем более привязывать к себе Никиту младенцем.

— Как вы посмели такое сделать? Наши отношения с Никитой — далёкое прошлое. Три года мы ничего не знали друг о друге. Я уже остыла и забыла его, а вы снова толкнули меня в его объятия. За что?

— Я узнала, что он богат, думала, делаю верное дело, добро для тебя. Теперь понимаю, что не подумала.

— Ваше «не подумала» стоит слишком дорого, — вспыхиваю и отмахиваюсь от приблизившегося официанта. — Что вы теперь хотите от меня? Я должна сказать Никите, что он прав, всё неслучайно произошло, и теперь он может разорвать меня, как британский флаг? Вы поступили слишком отвратительно, и мне нечего тут добавить. Я не знаю, как помочь вам, потому что как только Воронцов доберётся до имени того, кто сотворил это… Он будет в гневе. И меня он слушать не станет. Он презирает меня.

Подскакиваю на ноги и хочу уйти, но тётя тут же хватает меня за руку и умоляюще смотрит мне в глаза.

— Машенька, пожалуйста, не говори папе. У нас с братом и без того непростые отношения. Я попытаюсь сама как-то исправить то, что сделала.

— Исправить уже ничего не выйдет. Или вы пригласили меня сюда, чтобы напоить препаратами, которые спровоцируют выкидыш?

Выдёргиваю руку и ухожу. На душе творится нечто непонятное. Как близкий, родной человек мог поступить со мной подобным образом? За что? Я ведь не сделала ей совершенно ничего плохого, я не просила об одолжении.

Выхожу из кафе и не успеваю даже пискнуть, потому что кто-то хватает меня, заткнув рот рукой, и тянет за собой. Я даже отбиться не могу, потому что от всех этих новостей стала какая-то слишком слабая, вялая, никчёмная.

— Ящер проклятый! — ругаюсь себе под нос я.

Дёргаюсь и сама сажусь в машину. Зачем Яков сделал это? Почему не мог просто подойти ко мне и поговорить.

— Извини, но так было проще выцепить тебя. Ты какая-то слишком неуловимая.

— А ты, кажется, забыл, что я беременна, и от любого испуга меня может схватить не только кондратий, но еще и случиться отторжение плода.

Мне страшно даже говорить о таких вещах, ведь у меня пока не было мужчин, а я уже о беременности и выкидыше говорю. Тяжело выдыхаю и отвожу взгляд в сторону.

— Зачем я понадобилась тебе снова? Кажется, сегодня мы уже встречались…

— У Никиты Константиновича есть интересное предложение для тебя…

Часть 10. Никита

Сижу и жду, когда привезут Марию. Понимаю мозгом, что не должен лишний раз встречаться с этой девчонкой, но не могу ничего поделать с собой, потому что разговор с ней — неизбежность. Нам придётся как-то решать вопросы, возникшие из-за грубейшей «случайности». Пусть я и не верю в совпадения, но Мария не похожа на ту, кто умеет искусно обманывать, поэтому пока я просто решаю понаблюдать за ситуацией.

Так как правда на стороне Марии, а угрожать ей я не хочу, до конца истончая её без того слабую психику, я решаю поговорить с ней на её языке. Возможно, девушка прислушается ко мне, поймёт, что так будет лучше для всех. Для неё в первую очередь. Ей ребёнка точно не вытянуть, а я могу. Финансы позволят поднять достойного наследника на ноги. И она должна понимать это.

Когда Яков заводит девушку в гостиную, я тут же прошу прислугу принести нам чай с какими-нибудь сладостями, которые нравятся девчонкам.

Настроенной на нормальный разговор Мария не выглядит, но это не имеет особого значения. Ей придётся выслушать меня, и я надеюсь, что она услышит всё, что я хочу ей сказать.

Мария молчит. Она не пытается спорить со мной, выставлять себя правой или что-то вроде того, и мне нравится её смиренность. Вспоминаю девчонку, которая свела меня с ума три года назад. Тогда я впервые посмотрел на девушку, как на возможную спутницу, с которой мне хотелось бы встретить старость, но отец убедил меня, что такие бредни существуют только в сказках для маленьких девочек. Не получится с одной и до конца дней. Не бывает такого.

— У меня есть для тебя интересное предложение, — стараюсь мягко начать разговор я.

— Яков сообщил причину столь резкой необходимости явиться сюда. Уверен, что твоё предложение покажется интересным и мне тоже? — спрашивает Мария.

Вижу, что она боится меня, но в то же время старается не показывать свой страх, выставляет грудь вперёд и выглядит чересчур сильной. Смотрит в глаза с уверенностью, словно готова до последнего вздоха биться за свою правоту. И я понимаю её. Наверное, я вёл бы себя точно так же на её месте.

— Маша, мы оба оказались в крайне неловкой и некрасивой ситуации. Если честно, я не думал, что снова когда-то встречусь с тобой.

— Всё верно, следы прошлого нужно оставлять там, где им самое место, — кивает девчонка.

— Наверное, ты права, но дело не в этом. Ты многого не знаешь, а объяснять сейчас не вижу смысла. То, что я ушёл, не попрощавшись…

— Никита, — останавливает меня голосом Маша и смотрит на меня своими искренними глазами, в которых плещется отчаяние. — Прошу тебя, не надо. Всё это осталось в прошлом и не имеет совершенно никакого значения в настоящем. Ты хотел поговорить о конкретной ситуации, а не о причинах нашего расставания. Они мне уже не интересны. Ты ушёл, имел на это полное право, а теперь не следует вздыхать о том, что не вернуть назад.

— Да, конечно. Ты права! — киваю я.

Кажется, я слишком много соглашаюсь с еей, а ведь пригласил её сюда совсем не для этого. Я хотел мягко убедить её в том, что она не права, и она должна будет прислушаться ко мне.

— Мы оба оказались в безвыходном положении. Тебе ребёнок не нужен, поэтому следует мирно урегулировать данный конфликт.

Прислуга приносит чай с конфетами, зефиром и какими-то пирожными, и я чувствую, что горло сдавливает комом. Тошнит от всех этих приторных сладостей. Тошнит от собственного поведения. Я привык брать всё, что хочу, получать от этой жизни максимум удовольствия, а теперь сижу перед девчонкой из прошлого и не могу найтись со словами. У меня возникло такое чувство, словно я ей должен что-то, но сам не понимаю, что именно. Падать в ножки и молить простить меня за расставание не буду. Мне тоже было больно тогда, но ей совсем необязательно знать правду.

— Как ты хочешь урегулировать данный конфликт? Я вижу, что тебе этот ребёнок не нужен в первую очередь. Что ты хочешь сделать, Никита? Как исправить ситуацию? — спрашивает Мария, берёт в руки чашечку с чаем и трясущейся рукой подносит к губам.

— Мне ребёнок нужен, — пытаюсь спорить, пусть в её словах есть истина. Мне он необходим для достижения конечной цели, получения наследства. На этом точка. — Впрочем, я всё обдумал, и я потяну финансово воспитание наследника, а ты — нет.

— Мне будут помогать родители. Вытянуть финансово ребёнка совсем не первостепенная задача. Ему нужна любовь. Кого ты воспитаешь, если не будешь любить малыша? — спрашивает Мария.

— А ты будешь? Ты ведь не планировала рожать так рано, тем более от меня. Кто-то допустил грубую ошибку, и ты оказалась беременной, но это совсем не означает, что тебе придется взваливать тяжелый груз на свои плечи.

— Никита, я не оставлю ребёнка! — отрицательно мотает головой Мария. — Я полюблю его. Малыш будет нуждаться в материнской любви и ласке. Как я смогу спать спокойно, зная, что предала маленькую крошку, которая досталась мне по воле судьбы. Скажи мне честно, зачем тебе нужен ребёнок? Ты мог обратиться в репродуктивный центр только в случае крайней необходимости. Что именно заставило тебя сделать это? Ты смертельно болен и потому решил завести ребёнка, чтобы всё твоё состояние досталось ему?

Наивная…

Какая же она наивная и простая.

Всё куда сложнее.

Я стискиваю зубы и молчу, потому что не могу сказать ей правду. Если скажу, то она сразу же встанет в штыки, не захочет даже слушать меня.

Да что там говорить?

Девчонка наверняка возненавидит меня, назовёт алчным психом.

Ненависть — последнее, что мне хочется видеть в её взгляде.

Важно вести себя крайне осторожно в разговорах с девчонкой. Смотрю на неё, беру в руки конфету, которые уже лет сто не ел, медленно снимаю фантик и отправляю её в рот. Маша тоже наблюдает за мной, и по выражению её лица понимаю, что моё молчание её не устраивает.

Она ждёт конкретный ответ, который я пока не хочу давать.

Не готов.

— Потому что я могу позволить его себе? — спрашиваю у девчонки, а она покачивает головой, словно осталась неудовлетворенна моими словами.

Часть 11. Никита

— Вижу, тебе не нравятся мои слова, но ты хотела получить правду, ты её получила. Почему теперь так странно смотришь на меня? Я ведь сказал тебе, когда у тебя есть деньги, ты можешь позволить себе много всего. Я захотел ребёнка, но не собираюсь ограничивать свою свободу. В чём проблема, Мышка?

Мария вздрагивает, ставит кружку с чаем на стол и мотает головой.

— Проблема в том, что ребёнок станет простой игрушкой в твоих руках. Ты не желаешь его. Просто исполняешь своё «хочу». Вот в чём проблема, Воронцов. Открой глаза! Ты не станешь счастливым, благодаря этому ребёнку. Не следовало тебе идти на такой шаг. Бог видит всё, он накажет за такой поступок.

— Перестань говорить мне о Боге и наказании свыше! — резко подскакиваю на ноги и злюсь на Машу за её нравоучения.

Я не нуждаюсь в мамочке в таком возрасте.

Мне не нужно, чтобы кто-то пристыжал меня, пытался окунуть в грязь лицом.

— Ты хотел поговорить, но в итоге снова оказался ненастроенным на разговор. Давай встретимся позднее? Когда ты на самом деле будешь готов разговаривать, а не высказывать лишь своё мнение, как единственное верное? — осторожно спрашивает Мария.

— Нет. Мы будем говорить сейчас. У меня есть для тебя предложение. Раз уж так случилось, что именно ты стала суррогатной матерью, то я заплачу тебе. Сколько тебе нужно? Назови любую сумму… Я могу оплатить тебе учёбу, сделать так, чтобы после получения диплома ты устроилась на лучшую работу, прошла лучшую практику. Хочешь красный диплом прямо сейчас? Он у тебя будет!

Говорю быстро в слепой попытке заинтересовать, хоть и понимаю, что девчонке мои слова не интересны. Она покачивает головой, точно считает меня психом, но я всё равно продолжаю.

— Хочешь, отправим твоих родителей в лучший санаторий, где они смогут насладиться жизнью, отдохнут и поправят своё здоровье?

По дрогнувшим рукам девушки понимаю, что мне удалось зацепить её, однако она до сих пор не схватилась ни за одно из высказанных мной предложений.

— Что ты хочешь, Маша? Деньги? Славу? Что? Я могу дать тебе всё…

— Так говоришь, словно только в этом счастье. Хочешь на чистоту? Да, я хотела бы получить хорошую работу после окончания университета, хотела бы иметь возможность помочь родителям восстановить здоровье. Я всего этого хотела бы, но не ценой жизни собственного ребёнка. Не ценой отказа от него.

— Да пойми ты: я не собирался делать именно тебя матерью своего наследника. Ей должна была стать профессиональная суррогатная мать. То, что случилось с тобой — злая шутка судьбы, и я постараюсь выяснить, чьих рук это дело, но пока тебе следует признать, что это не только твой ребёнок, мой тоже. И у меня есть все возможности, чтобы отнять его у тебя, не заплатив тебе ни копейки.

Маша придерживает живот, и я сбавляю обороты. Такими темпами от ребёнка может ничего не остаться. Мне нельзя доводить девчонку. На мгновение думаю, что с ней случится что-то плохое, если наши скандалы спровоцируют выкидыш, и замолкаю. Я не хочу навредить ей. Я не хотел связываться с ней вообще.

— Мне не нужны деньги. Если ты высказал своё предложение, то получи ответ — мне оно не интересно. Мне нужно поехать домой и отдохнуть. Прошу тебя, не дёргай меня по пустякам. Имей хотя бы немного уважения к прошлому, которое связывало нас, даже если те отношения не имели для тебя никакого значения.

Мария подскакивает на ноги и спешным шагом идёт на выход, а я медленно оседаю в кресло, чувствуя, как сердце рвётся на части. Если честно, мне хочется догнать её, прижать к сердцу и сказать, что они имели и до сих пор имеют значение.

Почему так больно, если любви на самом деле не существует?

Почему пусто внутри, когда она уходит, если отец был прав?

Почему я не смог забыть её через три года, и внутри снова всколыхнулись те самые чувства, если любовь не вечна?

Зачем судьба подбросила мне такое испытание?

Я всего лишь хотел выполнить глупую просьбу деда и завести ребёнка, чтобы получить наследство, а теперь уже ничего не хочу.

— Никита Константинович, мне остановить девчонку? — залетает в гостиную Яков, на что я лишь отрешённо мотаю головой.

— Отвези её домой и следи за ней. Я хочу знать, с кем она встречается, когда и во сколько.

Должен быть у неё какой-то весомый минус, который перебьёт все плюсы и заставит меня возненавидеть девчонку. Разве может быть иначе?

Уж слишком она идеальна, слишком проницательна…

Слишком…

Убеждаю себя, что как только столкнусь с её демонами, то ни о каких чувствах не может пойти и речи, от них просто не останется следа, я забуду девчонку и перестану страдать по ней. Вот только убеждения эти ничуть не помогают сейчас. Мне просто хочется напиться и выбросить её из головы, но знаю, что это не поможет. Станет только больнее, поэтому пока решаю с головой окунуться в работу, а дальше будет видно. В конце концов, кто мешает мне сделать девчонке ещё одно предложение?

Предложить ей расписаться и вместе растить ребёнка, как одна счастливая семья?

Хохочу от собственного бреда, заставляю себя встать и иду в кабинет. Нужно полностью погрузиться в рабочий процесс, чтобы больше не думать.

Любил ли я её на самом деле?

Отец убедил меня, что это было просто животное желание заполучить неприступную, попробовать на вкус запретный плод.

Но почему теперь мне кажется, что это совсем не так?

Часть 12. Мария

Воронцов не искренен со мной. Понимаю, что ребёнок нужен ему для какого-то дела, но пока не могу осознать до конца, для какого именно. Лицо мужчины исказилось, когда я напрямую спросила о заболевании, но он так и не ответил правду. Не мог он просто захотеть ребёнка по щелчку пальцев. Человек, который убеждён, что любви нет, не станет мечтать об отцовстве, как ни крути.

Яков довозит меня до дома, и, оказавшись в квартире, я сразу же включаю компьютер. С тётушкой разговаривать нет и малейшего желания. Своими добрыми мотивами она сделала настолько плохо, что я не знаю, смогу ли когда-то простить её. Да и вряд ли ей известно, зачем Воронцов обратился в центр и почему решил настолько срочно обзавестись наследником. Кому он станет рассказывать правду?

Яков тоже не станет откровенничать со мной, поэтому остаётся только один выход — обратиться за помощью к Игнату. Конечно, я не общалась с ним после расставания с его братом, но он единственный, кто может помочь мне раскрыть глаза на правду.

Парень онлайн. Мне не составляет труда отыскать его в социальной сети, и уже скоро я пишу ему, напомнив о себе. Понимаю, что это крайне неожиданно. Я не знаю, какие отношения сейчас связывают его с братом, но уверена, что Игнат сильно не изменился и не стал таким же каменным, как и Никита.

Игнат искренне удивляется, что я, вообще, написала ему. Прошу его о встрече и говорю, что это имеет огромное значение. Парень какое-то время молчит, но всё же отвечает, что если мне так важно встретиться, он готов заехать сегодня после работы в любое место.

Прошу его приехать в центральную библиотеку, подозревая, что Никита будет следить за мной. Вряд ли он отправит Якова по моим пятам в библиотеку. Что может быть удивительного в том, что молодая девушка, студентка, идёт в библиотеку.

Игнат не понимает моей секретности, но всё равно соглашается заехать туда, и я начинаю мысленно готовиться к крайне непростому разговору.

Через несколько часов я вхожу в библиотеку, взволнованно озираясь по сторонам и постоянно оглядываясь. Думала ли я, что когда-то моя жизнь станет похожей на шпионский детектив? Конечно же, нет. И всё благодаря стараниям тёти, которая, вроде как, хотела сделать мне лучше. Вот только она всё испортила. Влезла в мою жизнь и сломала её. Интересно, она когда-нибудь поймёт это? Или своей доброжелательностью причинит ещё больше вреда однажды?

Голова кружится. Вижу Игната, улыбаюсь ему и направляюсь в его сторону. Мужчина выглядит взволнованным. Он сильно возмужал. Превратился из молодого худосочного парня в молодого крепкого мужчину.

— Привет! — улыбается Игнат. — Что случилось? Что за срочность такая?

— Привет, — нервно облизываю губы и продолжаю озираться.

Вроде бы слежки за мной не наблюдалось. Надеюсь, что Никита не узнает об этой встрече с его братом, потому что в ином случае может посчитать меня обманщицей, которая на самом деле на кого-то работает. Тогда и Игнату «перепадёт».

— Это касается Никиты, — говорю едва слышно и делаю вид, что заинтересованно выбираю книги.

— Боже! Что мой брат сотворил? Он снова появился в твоей жизни? — вспыхивает Игнат.

— Да, вроде того… И у меня есть вопросы, ответить на которые ты сможешь. Я надеюсь.

Сама уже не понимаю, правильно ли было встречаться с братом мужчины, от которого я жду ребёнка. Однако где-то глубоко в душе я волнуюсь за своего бывшего парня, первую любовь и отца моего первенца, который пока ещё не родился, но наделал немало шума.

— Игнат, прошу, скажи мне, у Никиты всё в порядке со здоровьем? У него нет каких-то проблем или серьёзного заболевания?

— Ничего подобного! — хмурится Игнат и мотает головой. — А он тебе сказал, что смертельно болен?

— Да нет… Дело кое в чём другом…

Я не знала, как мягко сказать Игнату правду. Он заслуживал узнать её, но язык не поворачивался поведать обо всём случившемся.

— Пока я о многом не могу тебе сказать. Прости, что вырвала тебя. Я просто пытаюсь понять, зачем Никите срочно потребовался ребёнок.

— Ох… — обхватывает голову руками Игнат и мотает ею. — Не соглашайся на эту авантюру. Мой брат идиот. Он гонится за наследством нашего дедушки, который поставил обязательным условием его получения — наличие ребёнка. Мой брат совсем помешался на деньгах. Не думаю, что у него выйдет что-то хорошее из этой затеи. Дедушка никогда не думал, что это может привести к такому кошмару. Как он посмел найти тебя и предложить родить ему ребёнка?

— Он не искал. Мы встретились случайно, — мямлю я, понимая, что случаем это не назовешь. — Ты сам как поживаешь? Что нового произошло в твоей жизни?

Мне срочно нужно перевести тему разговора, а потом закончить его и вернуться домой. Слова Игната бьют обухом по голове, и я не могу поверить в них. Никита хочет ребёнка, чтобы получить наследство.

Ему денег мало?

- У меня всё в порядке. Жена беременна.

Я широко распахиваю глаза. Неужели и Игнат погнался за наследством своего дедушки? Раньше он казался мне другим.

— Не удивляйся так, — посмеивается Игнат. — Мне наследство это не нужно. Я счастлив в браке. Занимаюсь научной деятельностью, и мне нравится это. Мы с женой не гонимся за деньгами деда, да и деньги там под вопросом. Понимаешь, там такой момент… В общем, завещание можно будет открыть только тогда, когда у нас с Никитой появятся наследники… А что написано в завещании, мы пока не знаем. Да и вообще, зная дедушку, уверен, что он приготовил шокирующий подарок. Так как Ник проводил больше времени с отцом, чем я, тот успел внушить ему, что любви не существует, что главные ценности в этом мире не семья и любовь, а деньги. Теперь мой брат гонится за ними. Не представляю, как ему пришло в голову — завести наследника ради бабок… Ты не соглашайся на его предложение, Машка, не ломай себе жизнь. У Никиты вместо сердца в груди огромная каменная глыба, вряд ли что-то сможет растопить её. Дедушка старался, но у него ничего не вышло.

Я киваю. Скрещиваю руки на груди в защитной позе и напряжённо думаю.

Что же делать мне теперь с ребёнком?

Как спрятать от отца, которому он, увы, не нужен?

Плохо его дедушка старался, раз поставил такое ужасное условие…

Чем он думал, вообще?

Конечно, у Никиты сорвало крышу…

Вот только желанным и любимым ребёнку никогда не стать, если он будет рождён без любви.

Комментарий автора: Дорогие мои, у нас с Никой Янг стартовала горячая новинка! "Двойняшки для Чудовища". Присоединяйтесь) Ссылка есть в аннотации к этой книге)

Часть 13. Никита

— Яков, ты уверен, что она встречалась в этой треклятой библиотеке с моим братом? — спрашиваю, сжимая руки в кулаки.

— Да. У меня есть фотография, размытая, правда, но рассмотреть, как они вдвоём стоят у стеллажа, вполне можно, — отвечает мой помощник, беспощадно круша веру в то, что это просто глупая ошибка.

Значит, мой братец, строивший из себя святошу, всё-таки решил погнаться за наследством деда. Стискиваю зубы и морщусь от противного скрежета.

Конечно, я не поверю на слово, поэтому жду, когда Яков пришлёт фото, подтверждающее, что эта глупая девчонка на самом деле встречалась с моим братом. Получаю снимок, увеличиваю и со злостью откидываюсь в кресле.

Она…

Он…

Паразиты, решившие наживиться на мне.

Чего хочет добиться мой брат? Будет шантажировать меня наследником?

Медленно выдыхаю весь воздух из лёгких.

— Получили фото? — спрашивает Яков, перезвонив мне.

— Получил. Где сейчас эта тошнотная парочка?

Сам не знаю, почему спрашиваю это. Мне интересно — вместе ли они ещё. И самое главное — что скажет жена Игната, если получит столь интересные фотографии? Неужели мой брат настолько глуп и не думает о последствиях собственных поступков? Или она тоже в деле?

— Ваш брат уже уехал. Девушка пока еще в библиотеке. Читает какие-то книги для беременных — об этом мне сообщила библиотекарь.

Вот как.

Прямо как настоящая будущая мать.

Мать, которой ей не стать, потому что я буду беспощаден, но не позволю использовать своего ребёнка.

Сердце сжимается, ведь в первую очередь я сам планировал использовать этого малыша.

Незавидная судьба — появиться на свет обреченным, никому не нужным существом.

Фыркаю.

Чем я только думал, когда пошёл на всё это?

И почему мой дед, который так часто говорил, что нет ничего важнее любви в этом мире, вдруг решил поставить такое условие для получения наследства? Какую цель он преследовал? Мысли закипают. Я злюсь на самого себя, ведь если бы не решил завести наследника, то все могло сложиться по-другому.

Иначе.

Совсем иначе.

Думаю, как могли бы сложиться наши отношения с Марией, если бы мы снова встретились при других обстоятельствах?

Наверное, я просто прошёл бы мимо, не узнал, ведь она так сильно изменилась.

Или узнал бы?

Голова идёт кругом.

Ярость зашкаливает, клокочет в венах.

Что мой брат задумал?

Почему он решил воспользоваться Машей?

За что он так жестоко решил поступить с нами?

Если он был зол на меня, то девчонка тут явно не при чём.

Впрочем, почему я вдруг оправдываю её?

Она не сказала, что связана с моим братом, не раскрыла мне правду, а я ищу какие-то глупые оправдания, чтобы очистить её в собственных глазах. Хотел опорочить, найти явный минус, а теперь не могу. Мне больно думать, что она оказалась предательницей.

— Яков, привези её сюда. Сейчас же, — отчеканиваю я и отключаю телефон.

Мне нужно встретиться с этой предательницей, посмотреть ей в глаза и вытрясти из неё всю правду.

Перед глазами вдруг снова появляются кадры из прошлого, когда наша жизнь была другой. Тогда я позволил себе влюбиться. Вроде бы прошло три года — не такой большой срок, но и не маленький, чтобы забыть девчонку, с которой не было ничего серьёзного.

Но почему я снова и снова хочу видеть её?

Почему голова кружится от аромата её дешманского парфюма?

Почему мне хочется кричать от боли сейчас?

Что это такое, если не любовь?

И как распознать, что я на самом деле испытываю?..

Подхожу к двери и с криком ударяю кулаком о стену. Костяшки пальцев сбиваются, неприятная боль ничуть не заглушает те болезненные ощущения, что плещутся в душе и рвут её на кусочки.

Мне тошно.

Плохо.

Но я не могу высказать это вслух.

Понимаю, что как только увижу Марию, снова захочу прижать её к себе, как раньше, несмотря на то, что она предательница.

Прав был отец, когда говорил, что любовь не приносит ничего хорошего. Любовь — это страшный отравляющий яд замедленного действия. Она убивает, но ты не замечаешь этого. Или это всё же не она?

Не знаю точно, сколько времени проходит, — я то измеряю комнату шагами, то смотрю в окно, то просто сижу, обхватив голову руками, — но как только слышу звук открывающихся автоматических ворот, сразу же спешу встретить предательницу, посмотреть ей в глаза и заверить себя, что она не такая хорошая, какой я видел её в своих фантазиях.

Яков буквально затаскивает её в дом. Маша пытается вырваться, и у меня внутри вдруг взрывается сильнейшее желание хорошенько двинуть тому, кто применяет к ней силу, пусть и по моему приказу.

Сдерживаюсь.

Девчонка проходит в гостиную, сопит как самый настоящий ёжик, а меня забавляет её реакция, но снова закипает ярость, стоит вспомнить то фото.

Не могу удержаться, и в гостиной прижимаю свою бывшую к стене. Упираюсь ладонями по обе стороны от неё и вдыхаю такой дурманящий аромат.

— Давай, Маша, рассказывай, как ты связана с моим братом, если не хочешь, что я показал тебе свою самую тёмную сторону, — зло цежу я, хоть внутри меня раздирает от противоречивых чувств и желаний, главное из которых — схватить её и жадно впиться в её губы. Может, это не любовь? А животный инстинкт, как и говорил отец? Может, если я, наконец, пересплю с девчонкой, меня отпустит?

Часть 14. Никита

— Пусти меня, Воронцов, если хочешь поговорить, — выдавливает сквозь зубы Мышка.

Сколько раз за эту пару дней, что мы снова вместе, она грозилась и требовала пустить? Кажется, постоянно во время наших перепалок. Простых разговоров между нами и не было. Мы постоянно ругаемся. Но сейчас я отпускаю. Маша отскакивает от меня, обнимает себя за плечи и вскидывает голову.

— Что ты хочешь услышать? Хочешь, чтобы я подтвердила твою правоту? Этого не будет. Мы с Игнатом никак не связаны. Я встретилась с ним, чтобы узнать правду. Я беспокоилась за тебя. Дура. Конечно, дура! Подумала, что ты на самом деле смертельно болен. Я даже предположить не могла, что ты решишь завести ребёнка ради получения какого-то наследства. Тебе денег мало? Всех денег мира не заработаешь, Воронцов! Мне жаль, что такому, как ты, не понять эту прописную истину. Сколько бы проклятых бумажек у тебя не было, ты не сможешь заткнуть ими дыру у себя в душе.

Значит, узнала.

Игнат рассказал ей о наследстве?

А как много она сама поведала моему братцу? Призналась, что ждет от меня ребёнка?

— Значит, ты хочешь, чтобы я поверил в то, что он не платит тебе, что это на самом деле произошло случайно? Я ведь выйду на виновника, на того, кто провел это оплодотворение, кто подсунул бумаги. Как ты думаешь, что я сделаю с вами обоими, когда узнаю правду?

— Мне плевать, веришь ты мне или нет. Я встретилась с Игнатом сегодня впервые за эти три года. Не веришь?

Маша достает из кармана телефон трясущейся рукой, что-то ищет в нём, подходит ко мне и тычет этим допотопным аппаратом мне в нос.

— Ну что? Не веришь? Смотри! Я только сегодня нашла Игната, потому что мне не давала покоя мысль, зачем тебе так срочно потребовался ребёнок.

Кошусь на экран телефона и вижу переписку, которую легко можно было сделать наигранной. При желании всякое возможно. Шумно выдыхаю. Не верю, что она искренна со мной, но так хочу отбросить все сомнения.

Мне важно зацепиться за что-то хорошее, существующее в этом мире, чтобы не утонуть ещё сильнее, чтобы не погрязнуть в пучине, которая буквально засасывает меня.

— Не веришь, — истерически посмеивается Маша. — А знаешь, мне всё равно. Зря ты затеял эту игру. И мне очень жаль, что отцом ребёнка не оказался какой-нибудь старый вдовец, отчаявшийся обзавестись семьёй. Уверена, с ним было бы проще договориться. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Воронцов!

— Прекрати истерить! Ведёшь себя, как обиженная малолетка. Зачем ты пошла к моему брату, если на самом деле никак не связана с ним?

— За правдой, Воронцов! За правдой, которую ты боялся озвучить, потому что в глубине души чувствовал свою ничтожность, но всё это уже не важно. Я не позволю тебе воспользоваться ребёнком, как инструментом для получения денег. Ты ведь даже не подумал, что будет с малышом после того, как ты получишь это проклятое наследство. Катись к чёрту, Воронцов. И больше никогда не появляйся у меня на пути.

Маша утирает слёзы со щёк и выскакивает из дома. Я даю Якову знак, что всё в порядке. Пусть увозит её на все четыре стороны, потому что я окончательно запутался. И пока я не понимаю сам, как быть дальше.

А в голове не замолкает её голос: «Я беспокоилась за тебя. Дура. Конечно, дура! Подумала, что ты на самом деле смертельно болен».

Она на самом деле беспокоилась обо мне?

Часть 15. Мария

Сутки я пытаюсь прийти в себя, успокоиться от правды, которая обрушилась на меня настолько неожиданно. Я не думала, что Никита может оказаться настолько прогнившим человеком, а теперь просто хочу сбежать от него подальше, скрыться от его зоркого взора и спрятать от него малыша. Своего малыша. Ребёнок не виноват в том, что его отец просто захотел получить наследство, а моя тётя удумала свести меня с первой любовью. До сих пор её поступок не укладывается в голове, и мне страшно даже просто представить, какие мысли придут в голову Никиты, когда ему станет известна правда об участии моей тёти в столь страшном преступлении. Впрочем, это последнее, что должно беспокоить меня: она сама заварила эту кашу, пусть разбирается.

— Милая, ты сама не своя, — начинает мама, когда мы с ней пьём чай на кухне со свежими булочками, которые она не так давно достала из духовки.

Я поднимаю на неё взгляд и понимаю, что устала. Просто не хочу больше изворачиваться, врать и что-то придумывать.

— Мам, я хочу уехать в деревню. Мне нужно время, чтобы отдохнуть и успокоиться. Ты должна узнать кое-что, только не расстраивайся. Хорошо?

Рассказываю маме о том, что отцом моего ребёнка оказался Никита. Мама знает, какие отношения у нас были. Я умалчиваю историю об участии тёти во всём этом спектакле, пусть мне очень хочется рассекретить её. Прошу не говорить папе имя отца малыша, потому что точно знаю, что он поедет разбираться с Воронцовым, и дело закончится очень плохо. Скорее не для Никиты, а для моего отца.

Мама выглядит шокированной. Вижу, что ей даже добавить нечего: она просто не понимает, как случайность могла свести меня с бывшим, первой любовью, разрушившим до основания веру в сказочную любовь и принца на белом коне. А ведь я ждала его тогда, была уверена, что как Ассоль однажды встречу своего Грея.

— Я понимаю твоё желание уехать. Ты уверена, что он не найдёт тебя там? — волнуется мама. — Я бы могла поехать с тобой, но мне нужно закончить несколько срочных заказав по пошиву одежды, да и записи в больницу не перенести уже.

Мама виновато опускает голову, а я беру её за руки и улыбаюсь, глядя ей в глаза.

— Мамочка, перестань ты так волноваться, всё будет хорошо. Ты пойми, что мне там нужно побыть одной. Так я быстрее смогу восстановиться и прийти в себя. Ну а если буду плохо себя чувствовать, то просто вернусь домой раньше. Пока я хочу на какое-то время спрятаться от Никиты, перестать общаться с ним и попытаться понять, как действовать дальше. Ему ребёнок этот не нужен, как никогда не была нужна я.

— Пусть получит свое проклятое наследство и подавится, но даже не смеет трогать малыша, — хмурится мама, и я лишь тяжело вздыхаю на её слова.

В идеале всё, конечно, именно так, но я чувствую, что он не исчезнет из моей жизни так просто. Или не хочу снова окончательно потерять его?

Хочется волком выть от боли, терзающей душу на части, но я улыбаюсь. Если мама будет видеть мою боль, она точно так просто не отпустит меня.

— Я пойду собирать вещи. Ладно? Хочу сегодня же вызвать такси и уехать в деревню. Уверена, что на свежем воздухе быстро смогу прийти в себя.

Мама кивает и украдкой утирает слезинку.

— Хорошо, что мы не продали его после смерти бабушки, — бормочет мама, и я согласно киваю.

Спешу в спальню, чтобы поскорее собрать вещи. Телефон начинает нещадно вибрировать, и этот звук отражается эхом от столешницы, на которой он лежит. Я невольно ёжусь, тянусь за ним и смотрю на экран.

«Никита»…

Он смог отыскать мой номер и уже вчера завалил меня уймой сообщений о том, что мы должны поговорить, в чём я не видела совершенно никакого смысла. Он не готов к разговорам. Пока он не поймёт, что ведёт себя как избалованный ребёнок, ничего хорошего в наших отношениях не будет. В этом я уверена на все сто процентов, поэтому не хочу тратить время на очередную перепалку с ним.

Догадается ли он, где искать меня?

Может, конечно, но не сразу.

Пройдёт хотя бы немного времени, когда Яков сообразит, что я не просто не выхожу из квартиры, но уехала из города. А когда пройдёт это время, я буду готова к разговору. Да и Никита должен будет успеть осмыслить происходящее.

Дверь в комнату открывается, и я поднимаю взгляд на уставшего отца. Он выглядит растерянным, даже слегка испуганным. Несмело переминается с ноги на ногу, стоя на пороге.

— Пап, всё хорошо, — улыбаюсь я. — Мама уже сказала, что я решила поехать в деревню? — спешу опередить все возможные вопросы.

— Она сказала, что тебе будет полезно провести время на свежем воздухе, но ты уверена, что это на самом деле то, что тебе нужно? — не унимается отец, а я улыбаюсь и уверенно киваю.

— Тебе не следует переживать, пап!

— Знаю, что не скажу ничего нового, но когда узнаю, что за тварь напутала всё в этом центре, убью. Даже думать не стану — убью. Пусть сяду, но он или она больше не испортит жизни молоденьких девчонок.

Я смотрю на отца и с горечью думаю, что это его сестра, пусть пока он даже не догадывается о её причастности ко всему случившемуся. И мне не хотелось бы, чтобы их отношения испортились ещё сильнее, пусть тётя Лена и поступила, как тварь.

— Как ты вообще оказалась в том репродуктивном центре, милая? — задает вопрос отец.

«Воспользовалась предложением твоей сестры пройти обследование. Бесплатное, в хорошем центре», — думаю, но не произношу эти слова вслух.

Я тогда даже удивилась, что тёть Лена позвонила, но так как у меня были кое-какие проблемы, то решила пойти и провериться, всё ли в порядке. Для обследования там есть небольшая пристройка, и я даже удивилась, когда меня направили именно в репродуктивный центр. Вот только я не думала, что близкий человек может оказаться настолько жестоким и доверилась тёте.

Думаю о том, что чуть позже попробую поговорить с отцом и объясниться с ним, но пока не готова рассказать о Никите.

— Пап, я ходила туда на бесплатное обследование, увидела рекламу и пошла. Не думала, что всё закончится вот так. Просто хотела проверить свое здоровье. Но… Помнишь, как говорится — всё, что ни делается — к лучшему.

Мы оба понимаем, что я просто стараюсь успокоиться и успокоить отца, поэтому он молча обнимает меня и прижимает к себе.

Кошусь на экран телефона, куда приходит сообщение от Никиты: «Я всё равно заберу у тебя ребёнка». Закрываю глаза, жмурюсь — до него пока так и не дошло, как сильно он не прав.

Часть 16. Никита

Мария игнорирует меня целую неделю. Я получил нормальные результаты её обследования, но теперь даже не знаю — суждено ли этому ребёнку появиться на свет? Вдруг она уже успела избавиться от него? Как назло даже Яков потерял её след, а мои звонки и сообщения девчонка игнорирует.

Единственным человеком, который может ответить на все моим вопросы, остаётся мой брат. Я звоню Игнату и предупреждаю, чтобы никуда не уходил из дома в выходной, потому что я приеду к нему. На удивление он не пытается послать меня, а когда я звоню в дверной звонок, открывает дверь и приветливо улыбается.

— Давно не виделись, брат! — говорит Игнат и протягивает мне руку.

Нехотя пожимаю его ладонь и кошусь на дверной проём, ведущий в спальню, в котором стоит его жена, поглаживая свой большой живот. Она беременна. Вот как. Неужели мой брат решил погнаться за наследством деда?

— Это не то, что ты подумал… — говорил Игнат, словно читает мои мысли. — Я уже сказал — нам ничего не нужно. Нам с Таисией и так хорошо живётся. Проходи на кухню. Тась, ты пока посмотри свой любимый сериал.

Женщина приветливо улыбается мне, но я замечаю волнение на её лице. Переживает, что могу навредить её муженьку? Или чувствует свою причастность к злому деянию? Впрочем, доводить беременную я своими вопросами не стану. Прохожу на кухню, плюхаюсь на стул.

— Ты хотел поговорить о чём-то важном? — спрашивает Игнат. — Или просто вспомнил, что у тебя есть брат?

— Не ёрничай, — фыркаю я. — Я приехал сюда, чтобы поговорить о Маше. Как вы с ней связаны?

Игнат удивляется. Он обхватывает подбородок длинными костлявыми пальцами и покачивает головой.

— Только не говори, что снова навредил этой девушке. Она не заслужила такого отношения к себе. Маша тебя искренне любила и до сих пор переживает за тебя.

Я понимаю, что брат искренен, но это не желает укладываться в голове. Почему он ведёт себя так, словно ничего необычного не происходит? Неужели они на самом деле встречались только потому, что Мария беспокоилась за меня?

— Ник, куда ты провалился? Что ты сделал с Машей? Отвечай? — угрожающе порыкивает Игнат.

— Я ничего с ней не сделал. Хочу узнать, что с ней сделал ты. Ты специально решил воспользоваться именно ей? — задаю вопрос напрямую, чтобы понять реакцию Игната, но брат явно ничего не понимает.

— Воспользоваться? Ты в своём уме? Зачем мне ей пользоваться?

— Ты сделал так, что именно Маша оказалась на месте суррогатной матери, которая должна была родить мне наследника?

Глаза брата ползут на лоб.

Понимаю, что Маша ничего не сказала ему о своей беременности, а он не знал правду, потому что действительно не замешан в этом деле.

Тогда, кто ответит, где мне искать Машу?

— Бедная девочка, — бормочет брат, потирая виски. — Поверить не могу, что ты всё-таки пошёл на столь страшное преступление. Ты хотя бы в своём уме? А я дурак! Не догадался, почему Маша спрашивала меня о наследнике, почему так сильно волновалась. Ты чудовище, Ник, самое ужасное чудовище. Ты дважды испортил жизнь девчонки, которая искренне любила тебя, да и до сих пор любит. В ином случае она уже давно упрятала тебя за решётку, а не беспокоилась о твоём здоровье. Как ты мог пойти на такое? Суррогатная мать? Ради наследства? Неужели тебе не хватало денег, брат?

Игнат не унимается, а я понимаю, что он вбивает меня молотом в землю, бьёт наотмашь, причиняет нестерпимую боль, ведь в это мгновение я осознаю, что поступил ужасно, но уже ничего не смогу исправить. Скорее всего.

— Маша пропала, — выдаю я. — Её оплодотворение оказалось случайным, кто-то напутал что-то в бумагах. Я даже не сразу узнал её. А теперь я не знаю, где искать девчонку. Пойти напрямую к её родителям? Боюсь, они спустят на меня всех собак.

Кто бы мог поверить?

Я впервые чего-то боюсь в этой жизни.

И не от страха за собственную жизнь, нет…

Это говорит чувство стыда, потому что я впервые не знаю, как посмотреть в глаза родителям девушки, которой я испортил жизнь. Пусть это и не моя вина, но кто же станет разбираться? Сдал семя — уже виноват.

Придурок.

— Я бы не собак на тебя спускал, а лично оторвал тебе все выступающие части, — фыркает Игнат. — Не ожидал я от тебя такого, брат. Не ожидал, что ты можешь поступить настолько бесчеловечно с девушкой, которая ничего плохого тебе не сделала.

— Я же говорю…

Замолкаю, потому что на мои оправдания плевать всем. В том числе и мне. Не понимаю, почему вообще превратился в тряпку, которая сидит и что-то мямлит. Вряд ли Игнат сможет мне помочь. И… Кажется, я знаю, что делать…

Спешно иду на выход.

Игнат пытается остановить меня, но я не слушаю его и набираю номер Якова.

— Яков, пробей девчонку по телефону, пусть отследят её местонахождение.

Не думаю, что она настолько умна, чтобы сменить симкарту, тем более видел, что сообщения мои читает, но не отвечает на них. Её должны будут найти, а дальше уже решу, как поступить. Мне хочется убедиться, что она не наделала глупостей и впервые поговорить с ней спокойно.

Яков сразу же приступает к делу, а я топаю к машине.

Кажется, я уже пару дней ничего не ел, потому что желудок начинает скулить от боли, стоит вдохнуть в себя приятный аромат свежей выпечки, доносящийся из пекарни.

Телефон звонит.

Неужели Яков так быстро смог найти девчонку?

Но это не он.

Мне звонят из репродуктивного центра и говорят, что смогли выйти на человека, который спутал все карты.

Убью.

Требую задержать его или её до моего приезда и мчусь туда, уверенный, что прибью. Собственными руками.

Часть 17. Никита

Мчусь на всех парах в проклятый репродуктивный центр с единственным желанием, пульсирующим в висках, — разобраться в мотивах «преступника» и наказать за сделанное. Возможно, он имеет какое-то отношение к Марии и знает, где может скрываться девчонка? Вдруг это чей-то хитрый план, как я и думал изначально?

Залетаю в здание, чувствуя, как сильно клокочет кровь в венах. Администратор сразу же выскакивает из-за своей стойки и спешит проводить меня в нужный кабинет. Она просит меня быть сдержаннее, потому что «женщину уже пришлось отпаивать успокоительными».

Значит, женщина.

Неужели какая-то клуша, которая впервые заступила на смену и не знала, как выполнять свою работу?

Оказавшись в кабинете, прогоняю администратора и смотрю на зареванную женщину, сидящую в кресле около окна. Она потирает красные опухшие глаза кулаками и несмело смотрит на меня. Вижу какое-то странное необычайное сходство с Марией в её внешности и не могу понять, почему оно причудилось мне.

— Как всё получилось? — спрашиваю я ледяным тоном.

— Сбавь обороты, внук, — доносится голос из-за спины, и я вздрагиваю.

Медленно оборачиваюсь и не могу поверить собственным глазам.

Мой дедушка?

Но ведь он умер.

Я точно помню, что были проведены его похороны.

Тогда как он оказался здесь?

Это какая-то галлюцинация?

Меня опоили? Вроде бы не успели. Тогда что всё это значит?

— Не смотри на меня так, словно призрака встретил. Я ведь знал, что ты даже на похороны мои не придёшь. Да если бы пришел, многое не изменилось бы, ведь они проходили в закрытом гробу. — Дедушка замолкает и поглядывает на женщину, которую назвали виновницей сей случайности в кавычках. — Елена, спасибо вам за помощь. Вы можете идти. Не переживайте. Если кого-то мой внук и решит наказывать, то только меня.

Я до сих пор в шоке. Смотрю на деда и не могу вымолвить ни слова.

Он жив.

Тогда чьё наследство я пытался получить?

Голова идёт кругом, а мысли в голове скачут с одного на другое.

Женщина прошмыгивает мимо меня, и мы с дедушкой остаёмся наедине.

— Не ожидал, что я окажусь живее живых, внучок? Вижу, не ожидал. На что только не пойдёшь, чтобы вырвать собственного внука из кокона жестокости? Пришлось мне разыгрывать свою смерть. Знал я, что погонишься ты за наследством, которое останется от меня. Знал, потому и решил всё это провернуть. Считаешь меня психом? Пусть так, но я выполнил обещание, которое однажды дал своей дочери. Когда ваша мать умирала, она молила меня защитить сыновей. Она ведь не сразу поняла, что не за того человека вышла замуж, а когда поняла, узнала о страшном диагнозе. Она точно знала, что ваш отец попытается ожесточить ваши сердца. И я заботился о вас, как мог. Мы с бабушкой заботились, пока она была жива. Вот только не смог уберечь тебя от разрушительного воздействия. Я видел, что в глубине души остались у тебя светлые чувства, что не до конца ты ожесточился. Именно по этой причине я решился на жестокую авантюру. С Еленой, тятей Марии, я столкнулся совершенно случайно. Мы пару раз пересекались с ней в деревне, когда она приезжала навестить свою мать. Я знал, что она тётка девушки, которой удалось растопить лёд в твоём сердце. Знал и то, что ты не окончательно вычеркнул Марию из своей жизни. Не спрашивай, откуда — поживёшь с моё и сможешь многое понять. Видел я тогда любовь в твоих глазах, настоящую любовь, которая не забывается с годами не проходит. Мне хотелось, чтобы ты был счастлив, чтобы смог познать силу настоящей любви, несмотря на чудовищные заверения твоего отца, что та не существует. Знаю, что сам поступил не многим лучше него, ведь использовал молоденькую девчонку. Вот только я чувствовал, что живы внутри тебя чувства к ней, а Елена рассказала, что после вашего расставания Марийка больше ни с кем не встречалась. Значит, и она тебя любила. По-настоящему. Как мы с бабушкой — один раз и навсегда. Я взял на себя роль Бога и за это понесу заслуженное наказание, но я вижу смятение в твоей душе и понимаю, что остался в тебе огонёк любви, подаренный матерью. Называй меня, как хочешь, кляни на чём свет стоит, но теперь ты просто обязан позаботиться о своём ребёнке и молодой женщине, которую всё ещё любишь.

Дедушка заканчивает свой рассказ, а я стою истуканом и просто смотрю на него, пока не в состоянии осознать услышанное.

Не верю, что пребываю в реальности или здравом уме.

Вспоминаю слова брата о том, что наследства может и не быть, зная, каким шутником был наш дедушка, который мог завещать всё государству, а теперь понимаю, что никому он ничего не завещал, ведь находится в добром здравии.

— Поверить не могу, что ты так жестоко обошёлся с Машей. Она исчезла. Я не знаю, где искать её.

— А для чего ты хочешь найти её? Почему так беспокоишься за неё? — хитро улыбается дед.

Потому что она занимает какую-то часть моего сердца. Да что уж там? Большую часть.

Потому что воспоминания о ней вернули те чувства, которые я оставил в прошлом. Потому что меня тянет к этой девушке непреодолимая сила.

И я хочу сказать всё это ей.

Пусть она и не поверит, скорее всего.

Мы с дедушкой смотрим друг на друга, и я не решаюсь заговорить с ним, потому что пока не понимаю — злюсь я на него или благодарен за то, что он заставил меня встрепенуться.

— За что ты так обошелся со мной, я могу понять, но Игнату почему не сказал правду? — спрашиваю, а дедушка хмурится.

— Хотел, чтобы всё выглядело максимально правдоподобно. Зато представь, как теперь обрадуется твой брат, узнав, что дедушка жив?

Конечно, это та ещё радость…

Главное, чтобы моего чересчур чувствительного брата перед этим не хватил кондратий.

— Нельзя шутить со смертью, — говорю я, а дедушка кивает, соглашаясь с моими словами.

Он соглашается, но ничуть не жалеет о содеянном.

Вижу, появись у него шанс повторить эту авантюру, он с лёгкостью использовал бы его.

Делаю шаг вперёд и обнимаю деда, а он покряхтывает и одобрительно похлопывает меня по спине.

Часть 18. Мария

Я живу в деревне уже неделю и начинаю понимать, что это ничуть не помогает отвлечься. Все мои мысли всё равно витают вокруг ребёнка, и я не знаю, как смогу самостоятельно поднять этого малыша на ноги.

Всё пытаюсь понять мотивы Никиты. Ну разве может богатый человек погнаться за ребёнком ради получения наследства?

Мне кажется, что это что-то за гранью реального.

С другой стороны, он уже показал насколько ожесточено его сердце. Вспоминаю, как Никита смотрел на меня в наш последний разговор. Мне показалось, что удалось всколыхнуть внутри него тёплые чувства, однако это просто могло померещиться. Тяжело вздыхаю, глядя в окно. Не так давно я говорила с мамой и улыбалась ей, заверяла, что со мной всё в порядке, что свежий воздух идёт на пользу, а теперь не могу смотреть на окружение. Без бабушки в этом доме плохо, тоскливо и одиноко.

Почувствовав запах гари, спешу достать из духовки курицу и ставлю противень на подставку для горячего. Почему-то захотелось чего-то праздничного. Когда я приезжала к бабушке, она готовила курицу в духовке и салат из свежих овощей. Мне удалось купить всё необходимое у соседей, вот только аппетита теперь нет. Он улетучился, и я не знаю, кто будет всё это есть.

Вспоминаю, как обратилась в репродуктивный центр с жалобами на задержку после прохождения обследования. Теперь уже понимаю, что оно было в кавычках, и чувствую себя дурой. У персонала были шокированные лица, они молчали, но уже тогда понимали, что что-то пошло не так. Облизываю пересохшие губы, покусываю их и берусь нарезать овощи на салат.

Местные парни всё зовут меня в клуб или на прогулку, кто-то напрямую приглашает на свидание, но я ничего не хочу. Все мои мысли то и дело возвращаются к прошлому. Каждое место в этой деревне связано с воспоминаниями о Никите, о наших ярких, пылких чувствах.

Нарезаю салат и иду в комнату, чтобы отдохнуть.

Наверное, мне следует собрать вещи и вернуться домой. Так или иначе, я не смогу вечно прятаться от Никиты, и нам придётся поговорить. Я не смогу вычеркнуть его из жизни нашего ребёнка, ведь он — отец этого малыша, пусть не такой отец, который должен быть у каждого маленького солнышка.

Ложусь на кровать и открываю книгу.

Я уже несколько раз начинала читать её, но так и не запомнила о чём сюжет, поэтому снова взгляд падает на первую страничку.

Кто-то стучит в дверь, и я тяжело вздыхаю, думая, что это Петька. Соседский паренёк оказался слишком настойчивым, приходит почти каждый день и зовёт меня погулять или навязывает свою помощь. Я уже устала вечно отказывать ему и теперь точно думаю о том, что соберу приготовленную еду и поеду домой, к родителям.

Хватит мне прятаться…

Вот только стоит открыть, и внутри всё обмирает, потому что передо мной стоит Никита. Мужчина устало улыбается и глядит на меня, а моё сердце галопом скачет куда-то, словно готовится выскочить из груди. Он всё-таки нашёл меня. Вот только, с какими намерениями явился сюда?..

— Не бойся, я не причиню тебе зла. Я приехал поговорить с тобой, — ласковым голосом говорит Никита, и мне почему-то хочется верить ему.

Киваю, отхожу немного, пропуская его в дом.

— Как вкусно у тебя пахнет, — говорит Никита.

Он напоминает мне того самого парня, в которого я влюбилась когда-то, но я беру себя в руки и вспоминаю, как он повёл себя, узнав о моей беременности.

— Я приготовила обед, если ты голоден, можешь присоединиться.

— Спасибо, сделаю это с большим удовольствием. Не знал, что ты ещё и готовишь.

Хочется сказать, что у меня нет привычки питаться в ресторанах или держать в доме прислугу, но я держу язык за зубами. Пока мне кажется, что Никита явился сюда с добрыми намерениями, и я не хочу ругаться с ним, а дальше будет видно. В конце концов, если удумает угрожать, подниму на ноги всю деревню, но смогу прогнать его. А потом вернусь домой.

— На кухне мой руки и присаживайся за стол, — говорю я, а сама выглядываю на улицу, чтобы убедиться, что соседи во дворах есть.

Тёть Зоя с подозрением разглядывает машину Никиты, и я понимаю, что по деревне обо мне пойдут не самые лучшие слухи.

Вхожу на кухню, где Никита послушно сидит за столом, и раскладываю салат по тарелкам. Начинаю разрезать курицу, но руки предательски трясутся, и я не могу сделать ничего, а Никита подскакивает в попытке помочь мне. Он осторожно берётся за нож, и наши пальцы соприкасаются. Взгляды скрещиваются.

— Позволь мне сделать это? — просит мужчина, и я соглашаюсь.

Отхожу в сторону, а он ловко разделывает курицу, словно раньше частенько делал это.

— Я ведь тоже часто бывал в деревне в своё время, — напоминает мне Никита, и я киваю.

Мы в тишине садимся обедать, и я с аппетитом уплетаю сочное мясо. Кажется, что я готова съесть целого бегемота. Неужели так сказывается беременность? Вроде бы не так давно от аппетита не оставалось и следа. Или на меня так действует близость Никиты?

Никита улыбается, поглядывая на меня, и ест. Он ведёт себя так, словно не он грозился сделать меня своей пленницей или превратить мою жизнь в ад. Впрочем, его поведение сложно предугадать.

— Очень вкусно. Даже в ресторанах не отведаешь столь вкусную еду, — говорит Никита, облизывая пальцы.

Я посмеиваюсь.

— В верхнем шкафчике над раковиной есть салфетки, — говорю с улыбкой, которая быстро сползает с губ.

Это ведь Никита…

Человек, которому от меня нужен ребёнок.

Мужчина встаёт, достаёт салфетки, и одну из них протягивает мне. Не понимаю его поведения, но стараюсь не додумывать, чтобы окончательно не свихнуться.

— Маш, я приехал сюда не просто так, — наконец, выдаёт Никита, и моё сердце рвётся в ожидании его дальнейших слов, словно я получу в это мгновение приговор.

Часть 19. Мария

— Я поняла, что просто так ты бы не явился сюда. Ты сказал, что хочешь поговорить, и я готова услышать тебя, если это будет на самом деле разговор, а не твой монолог с угрозами, — говорю едва слышно.

Надоели споры, ссоры и попытки отстоять свою точку зрения. Если Никита не захочет поговорить по-человечески сейчас, то второго шанс у него не будет.

Я устала от жизни в страхе, хоть прошло совсем немного времени с момента нашей первой встречи после расставания. Следует сказать спасибо моей старательной тёте. Интересно, как ей спится ночами? Почему-то сейчас злюсь только на неё.

— Да, больше не будет никаких угроз. Маш…

Никита подходит, присаживается на корточки у моих ног и берёт меня за руки, которые тут же начинают трястись. Он заглядывает мне в глаза и смотрит с глубокой тоской. Не знаю, что он хочет сказать, но сейчас я вижу перед собой того мужчину, которого полюбила однажды. Молодого парня, в глазах которого горел огонь любви. Потом я долгое время пыталась убедить себя, что он просто поиграл с моими чувствами, но взглядом невозможно обмануть.

— Я узнал, кто провернул всё это со случайностью твоей беременности, — говорит Никита, а сердце тут же обрывается.

Поэтому он приехал?

Чтобы обвинить меня в сговоре с тётей?

Сначала обвинял, что я связана с его братом, а теперь будет кричать, что тётя специально провернула всё?

— Я не знала, что моя тётя замешана в этом. Она рассказала мне всё слишком поздно, — пытаюсь опередить любые упрёки.

— Твоя тётя была лишь пешкой, — мотает головой Никита. — Это всё мой дед. Представляешь? Он оказался живее живых.

Никита рассказывает мне всё, что узнал от своего дедушки, а я смотрю на него широко распахнутыми глазами и не могу поверить в услышанное.

Я могу понять мотивы дедушки, который решил вытянуть своего внука из пропасти, но почему мужчина так жестоко обошёлся со мной? Я не планировала становиться матерью так рано. Не думала даже о создании семьи. Да и с Никитой мы расстались, и этого не изменишь. Он показал, что не так уж я и нужна ему была, отправив эту омерзительную записку.

— Маш, вся эта ситуация заставила меня задуматься. Я пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего. Я не стану настаивать и отступлю. Я буду поддерживать тебя и ребёнка, тебе не придётся заботиться о материальной стороне, но я бы хотел попытаться построить с тобой настоящие отношения. Знаю, что ты легко можешь послать меня подальше в это мгновение. Я сам наворотил немало дел. Вероятно, я оказался бесхребетным, слабохарактерным, раз отцу удалось убедить меня в том, что любви не существует, но с момента нашей встречи спустя три года, я постоянно думаю о тебе. Думаю, как могли сложиться наши отношения, если бы мы не расстались, думаю о том, сколько карапузов у нас уже появилось. Все мои мысли заняты тобой. И дело было даже не в наследстве. Я сам не понимал причины своей злости. Срываясь на тебя, я вымещал ярость, которую должен был обрушить на свою голову. Маша, ты сможешь простить меня и принять? Сможешь дать мне шанс показать, что я могу стать достойным отцом? Сможешь научить меня любить?

На глаза наворачиваются слёзы.

Я пытаюсь вытащить руки, но Никита сильнее сжимает пальцы, удерживает меня. Чувствую, что его самого знобит от лихорадочной дрожи, но ничего не могу с собой поделать. Мне хочется разрыдаться от его слов и признаний. Почему его отец оказался настолько жестоким человеком? Почему разлучил нас? Ведь мы бы на самом деле уже могли стать счастливой семьёй? Однако я не могу довериться Никите окончательно, потому что пока не понимаю его. Он то готов прижать меня к себе, то угрожает и клянёт на чём свет стоит.

— Нам обоим нужно время, — шепчу я, сглатывая ком, который адово сдавливает горло. — Мы должны успокоиться, прийти в себя, а уже потом решать, как быть дальше. Я готова дать тебе шанс, но готов ли ты к этому сам? Сейчас ты говоришь на эмоциях, пытаешься осознать, что сотворил с нами твой дедушка, но что будет, когда ты успокоишься?

— Я не изменю своего решения. Раз чувства не исчезли за эти три года, значит, они уже не исчезнут никогда…

— Сам сказал, что подумывал убить их, заставив меня переспать с тобой.

— Это была глупая затея, о которой я успел сотню раз пожалеть. Спасибо, что согласилась дать мне шанс. Я докажу тебе, что могу стать таким мужчиной, который заслуживает находиться рядом с тобой.

Мне кажется, что я попала в сказку, словно моё воображение нарисовало всю эту сцену, словно между мной и Никитой на самом деле не было этого разговора, и я даже подумываю, что уснула с книгой в руках.

— Ты реальный? — вдруг спрашиваю я, и Воронцов посмеивается.

— Могу поцеловать тебя, чтобы доказать свою реальность… Если позволишь.

На меня накатывает странное ощущение: хочется смеяться и плакать одновременно. Этот ком чувств концентрируется где-то внутри, и я всхлипываю.

— Давай не будем торопить события, ладно? — спрашиваю я.

Никита согласно кивает. Он продолжает удерживать меня за руки, и мне хорошо рядом с ним, но теперь я понимаю, что мне придётся как-то объясняться с родителями — а это непростая задача.

— Когда ты планируешь поехать домой? — задает вдруг вопрос Никита, словно прочёл мои мысли.

— Думала сегодня вернуться. Подвезёшь?

— Спрашиваешь ещё. Мне нужно встретиться с твоими родителями и всё объяснить им, не на твои плечи ведь это взваливать.

Я широко распахиваю глаза, а Никита нежно прикасается к моей щеке:

— Я сам решу этот вопрос, даже если твой отец решит отмутузить меня. К слову, правильно сделает, ведь я сильно виноват перед тобой… перед нами.

Эпилог

Отцу непросто было принять Никиту в нашу семью. Узнав правду о причастности тёти Лены ко всей этой авантюре, он готов был разорвать собственную сестру на части, но быстро успокоился. Папа видел, что я готова дать Никите второй шанс и не стал осуждать меня. Они с мамой приняли моё решение и пообещали, что всегда будут рядом, смогут поддержать меня в трудную минуту, если вдруг Воронцов не оправдает ожиданий.

Вот только он оправдывал.

Никита сильно изменился.

Он стал тем самым парнем, которого я полюбила.

Видно было, что порой ему сложно вспоминать прошлое и наше расставание, и я предложила оставить всё там, где ему самое место, больше не думая о том, что было и как могло сложиться всё.

Через три месяца фантастических отношений, о которых я не могла даже мечтать, Никита сделал мне предложение, и я сказала ему «да». Он доказал, что на самом деле любит меня и готов меняться ради нашей семьи.

Мы не стали откладывать свадьбу, потому что хотели, чтобы наша дочь родилась в полноценной семье. Уже на первом УЗИ врачам удалось определить пол ребёнка — они с уверенностью заявили, что это девочка, и на глаза Никиты навернулись слёзы. Он не планировал становиться отцом по-настоящему, когда обратился в репродуктивный центр, и уж тем более не подозревал, что станет семейным человеком.

После свадьбы я переехала к мужу, но частенько навещала родителей. Мне понравилось общаться с дедушкой Никиты, хоть поначалу я немного обижалась на него, что провернул всё настолько странным образом, однако всё, что случилось — случилось к лучшему.

Игнат не мог поверить изменениям, которые произошли с его братом. Мужчина заявил, что если бы мог предположить, что любовь так сильно поменяет Никиту, то первым бы начал такую опасную авантюру.

Никита помог моему отцу устроиться на более высокооплачиваемую работу, хоть тот и не хотел принимать помощь от моего бывшего в кавычках. Однако сказал, что от мужа дочери точно примет, раз тот заставляет меня улыбаться. Он отправил моих родителей в хороший санаторий, чтобы смогли поправить там своё здоровье.

Всё сложилось как нельзя лучше, и я знала, что на этом моя счастливая история не закончилась. Она только началась, и я уверена, что впереди нас ждёт множество счастливых моментов.

Конец

Content

Настя Ильина
Случайный наследник

Часть 1. Маша

Часть 2. Мария

Часть 3. Никита

Часть 4. Никита

Часть 5. Мария

Часть 6. Мария

Часть 7. Никита

Часть 8. Никита

Часть 9. Мария

Часть 10. Никита

Часть 11. Никита

Часть 12. Мария

Часть 13. Никита

Часть 14. Никита

Часть 15. Мария

Часть 16. Никита

Часть 17. Никита

Часть 18. Мария

Часть 19. Мария

Эпилог