Беременна по ошибке

Настя Ильина

Пролог

— Привет, малая! — плюхается напротив меня Вадим и складывает руки на стол из тёмного дерева.

Тело бьёт нервная дрожь. Как начать разговор, если все слова вдруг потерялись из-за страха оказаться ненужной? Паника окутывает, и зубы начинают стучать друг о дружку. Как вообще сказать мужчине о своей беременности? Я столько раз репетировала это перед зеркалом, а теперь не могу и слово из себя выдавить.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Пр… привет! — голос предательски срывается.

— Эм, у меня времени капец как мало. В зал нужно уже скоро бежать, тренировка… Что случилось?

Выглядит он в этот раз совсем не так, как в нашу прошлую встречу: волосы быстро отросли и теперь завиваются на затылке, щёки вроде бы стали круглее, глаза кажутся не такими тёмными, хотя тогда я его только в темноте видела, на лице появилась небольшая щетина. И он проколол ухо? Наверное, я была так сильно охвачена страстью, что не заметила этого ночью. Отмечаю для себя, что деловой стиль Вадиму подходит куда больше спортивки, но в ту же секунду понимаю, что всё моё тело начинает превращаться в ватную массу. Мысли рассыпаются, и я смотрю на него, пытаясь подобрать слова.

— Вадим, я… — делаю глубокий вдох и на выдохе выдаю: — я беременна!

В этот момент в ушах начинает играть симфония провала. Я смотрю на него, он на меня и это длится бесконечно долго, хоть проходит всего несколько секунд. Голова идёт кругом.

«…И если твои губы будут моим фронтом, ты станешь главной из моих побед», — разливается из динамиков, а я продолжаю хлопать глазами, сверля его взглядом.

— Скажешь что-нибудь? — не выдерживаю и спрашиваю я.

— Эм… Ну-у… Поздравляю, что ли?! — пожимает он плечами.

— Поздравляю?

Я ждала от него любую реакцию, но безразличие…

— Ну да! А от кого беременна-то?

— От тебя! — лепечу я одними губами.

Такое чувство, словно мясо отстаёт от костей в эту секунду. Я не ощущаю себя… В голове только звучит его «поздравляю».

— От меня? — хихикает Вадим. — Слушай, малая, мы год назад расстались. Думаешь, я дурак такой и не понимаю совсем, что ты уже родила бы давно, если бы твои слова оказались правдой…

— Ты серьёзно сейчас? — удивляюсь я — это всё, на что меня хватает в эту секунду.

— Проблем с памятью у меня нет. Ты это, Эм, извини, но хватит шутки шутить. Ладно? Первое апреля вроде прошло. И давненько.

— А то, что было три недели назад, не считается? — спрашиваю я, шмыгая носом.

— Может, тебе приснилось? Я три недели назад был на сборах… Прости, малая, но твоё время вышло! Рад был повидаться.

Вадим встаёт на ноги, делает шаг ко мне, наклоняется, чмокает в щёку и уходит. Дрожь усиливается, а по щеке скользит непрошенная слезинка.

— Сволочь, — шепчу я себе под нос и понимаю, что пропала.

Становиться матерью-одиночкой или делать аборт?

Вот в чём вопрос…

Глава 1. Эмма

Три недели назад…

Ненавижу общесемейные пьянки, когда практически все родственники собираются в одном месте, напиваются и начинают молоть чепуху. Сегодня я планировала быстренько перекусить и свалить из дома — прогуляться по набережной или позвонить подруге и попробовать договориться о встрече, — но что-то пошло не так.

— Эмма, ты скажи отцу — ты почему не получила красный диплом? — смотрит на меня папа, а мама начинает покашливать.

Вот это точно не та тема, которой следовало сейчас касаться. Меня вдруг охватывает паника, плавно перерастающая в злость. Я шумно выдыхаю и думаю, что сказать в своё оправдание, ведь моё «преподаватели завалили» отец не принимает. А если так и было?! Меня просто подставили за то, что не скинулась на коньяк профессору вместе с остальными. Я из вредности этого делать не стала: хотела доказать, что и без взяток пробьюсь, а не вышло.

— Пап, не начинай, — отвечаю я и делаю глоток сока.

Ставлю стакан на стол и кошусь на еду, к которой ещё не успела притронуться и, вероятно, не успею уже. В голове активируется маячок: «Беги, Эмма, беги!».

— Эмма, если бы ты не шлялась по клубам со своими подружками, то получила бы красный диплом! Я столько вложил в эту учёбу, а в итоге… Вот ведь дочь… Никакой от неё благодарности. Я всё ведь оплатил! — принимается читать морали отец, унижая меня перед всей роднёй.

— Роберт! — голосом останавливает его мама.

Папа всегда слушает её, а она у нас исполняет роль громоотвода, заступаясь за свою «неразумную» дочь.

Я улыбаюсь, кладу вилку на столешницу, желая уйти и проветрить мозг, хоть куриная ножка, лежащая в моей тарелке, выглядит очень аппетитно. Не хочу спорить и ругаться: я всё равно не смогу доказать свою правоту, как бы ни старалась лезть из кожи вон. Ещё и другие присоединятся, ведь смешивать людей с грязью им так весело…

— Спасибо большое. Всем приятного аппетита. Вспомнила, что с Варей встретиться договорилась. Опаздываю, — говорю в своё оправдание, встаю на ноги, выхожу из-за стола и скрываюсь в коридоре.

Оказавшись в своей комнате, набираю воздух полной грудью. В висках появляется противная пульсация. Я не понимаю, почему отец постоянно обвиняет меня в походах по клубам? Да я не была в них ни разу. Вадим, мой бывший парень, приглашал, но я отказывалась. Переодеваюсь в чёрное платье до колен с тоненьким пояском на талии. Оно красиво облегает фигуру, словно прямо по мне было сшито. Кручусь немного перед зеркалом, глядя на собственное отражение, вроде бы выгляжу неплохо. Наношу лёгкий макияж: немного подкрашиваю ресницы и пудрюсь, чтобы скрыть лёгкую россыпь веснушек на щеках — они меня раздражают.

— Эмма, ты почему проявляешь своё неуважение ко мне? — заглядывает в комнату отец.

— Неуважение? Где ты его увидел? — спрашиваю я, стягивая резинку с волос и распуская их.

— Опять собираешься на эти танцульки? — отец пытается изобразить что-то, тыча указательными пальцами в воздухе, но выходит как-то не очень.

— Я там не была ни разу! — я уже сотню раз говорила эту фразу.

— Конечно! Не была она… А почему тогда экзамен не сдала? — фыркает он с отвращением, которое чертовски обижает меня.

Я понимаю, что отец выпил больше, чем один бокал вина. Нужно быстрее сваливать, пока я не вспылила, и не разразился скандал.

— Меня завалили, но ведь тебе это ни о чём не говорит, правда?

— Эм-ма! — почти рычит отец, а из гостиной уже доносится мамин голос, зовущий его.

Отец отвлекается на неё, а я хватаю телефон, сумочку, пиджак, обуваю туфли и выныриваю из квартиры. Ключи несколько раз падают, пока я пытаюсь закрыть дверь дрожащей рукой. Самое противное ощущение — когда говоришь людям правду, а они не верят тебе. Уж проще врать напропалую, хоть не будет так тяжело.

Выхожу из подъезда и решаю пойти в ближайший ночной клуб, раз уж отец мне столько походов туда приписал. Выпью парочку коктейлей и поеду к Варе. Надеюсь, она не уехала на дачу к бабушке, потому что домой возвращаться сегодня не хочу. Мою «пропажу», так или иначе, не особо-то заметят, если только мама, но она не против моих ночёвок у подруги.

Замечаю на обочине стоящую машину такси и приближаюсь к ней. Водитель неспешно открывает окно, заметив меня. Оглядывает меня с головы до ног, наверное, приняв за ночную бабочку, но я не теряюсь.

— До «Эллизиума» довезёте? — спрашиваю, вспомнив название клуба, в который меня звал Вадим.

— Триста пятьдесят, — отвечает мужчина хриплым прокуренным голосом.

— Отлично, — киваю я и обхожу машину спереди.

Дороговато, конечно, для такой развалюхи, но я хочу поскорее оказаться подальше от дома, поэтому не торгуюсь.

Сажусь в салон, пристёгиваю ремень безопасности и смотрю в окно. Шансон, разливающийся из убитых динамиков, немного раздражает, но я не конфликтный человек, поэтому не возмущаюсь, а надеюсь, что мы скоро приедем, и мои уши отдохнут под расслабляющей музыкой.

Пока мы едем, я мысленно прикидываю, сколько денег могу позволить себе потратить сегодня. Так как мне нужно ещё найти работу, а у родителей брать не хочу, как и устраиваться снова в кафе быстрого питания. У меня в распоряжении не больше четырёх тысяч, это при условии, что придётся отказаться от покупки новой гарнитуры к телефону. Ладно. Куплю с первой зарплаты.

Телефон вибрирует в сумочке, я достаю его и смотрю на экран.

Мама.

— Мам, я же сказала, я к Варе! — отвечаю я, а таксист гыкает: то ли засмеяться пытался, то ли что-то ещё.

— Всё хорошо? — спрашивает она с подозрением в голосе.

— Всё отлично, — пытаюсь спрятать обиду на папу в себе.

Я отлично понимаю, что маме непросто с нами. Она всегда говорит, что меж двух огней находится. Вот только если раньше я ругалась с отцом, то теперь просто игнорирую его временные выпады, которые обычно происходят под действием алкоголя.

— Ты не обижайся на папу, сама ведь понимаешь — он с вахты всегда такой приезжает…

— Мам, всё хорошо! Серьёзно! Люблю тебя!

— И я тебя! Напиши сообщение, как доберёшься до Вари!

— Обязательно!

Я отключаю телефон и прячу обратно в сумочку. Застёгиваю молнию и кошусь на таксиста: мог бы не хихикать так отвратительно. Он останавливается на парковке ночного клуба, я оплачиваю поездку и выхожу. Спасибо, хоть не болтал, как это любят делать многие.

Вывеска «Эллизиум» переливается всеми цветами радуги. На входе стоят два накачанных амбала. Я даже немного тушуюсь и думаю повернуть обратно, пока таксист не уехал, но всё же заставляю себя двинуться дальше. Грохот музыки слышно уже на улице, и я боюсь представить, каково внутри. Главное, чтобы ушные перепонки остались целы.

— Где у вас за вход платить? — спрашиваю у секьюрити.

— Куколки сегодня бесплатно проходят, — подмигивает он.

— А восемнадцать есть? — подхватывает второй.

Я достаю паспорт и показываю ему.

— Проходи, — кивают оба.

Возвращаю паспорт сумку, уже жалею, что взяла с собой пиджак, потому что надевать его не вариант — жарко, а в руках таскать неудобно.

В коридоре горит тусклый свет, но глаза быстро привыкают к нему. Я медленно двигаюсь вперёд, стараясь не смотреть на целующиеся пары, готовые раздеться и заняться сексом прилюдно.

И зачем я сюда пришла?

Захожу в зал, где уши мгновенно глохнут от громкости музыки, но постепенно я привыкаю, и это даже начинает нравиться. Оглядываю его со стороны входа, чтобы оценить свой путь до барной стойки. Народа для вечера рабочего дня собралось прилично, но свободного места достаточно. В центре я вижу несколько сцен, на которых танцуют девушки в кожаных костюмах. Интересно, им не жарко так? Передёргиваю плечами и намечаю себе дорогу.

Вспышки цветомузыки и диско-шаров освещают темноту танцпола, где двигают телами не меньше сотни людей. Танцуют везде, поэтому я иду там, где просторнее, внимательно наблюдая за людьми, чтобы случайно кто-нибудь не выбил мне зубы локтём или головой, тут и ими хорошо трясут. Тычок в бок всё-таки прилетает, и я негромко чертыхаюсь себе под нос.

Облизываю пересохшие губы и присаживаюсь на барный стул, складывая пиджак на колени. Просто выпью что-нибудь и сразу же напишу Варе.

— Что будете заказывать? — спрашивает бармен, высокий русый парень худосочного телосложения.

— А «Мохито» есть? — интересуюсь я.

— Конечно, — улыбается мне в ответ парень.

— А он сколько стоит? — мне неловко задавать такие вопросы, но это популярный клуб в городе, а значит и цены могут оказаться заоблачными.

«Ну не больше четырёх тысяч точно», — вопит внутренний голос, царапая душу острыми коготками.

— Двести пятьдесят, — кривит губы бармен.

— Отлично! Делайте.

Пока напиток готовится, я озираюсь по сторонам: стены отделаны чем-то, напоминающим тёмно-красный бархат, так и хочется прикоснуться к ним подушечками пальцев. Мне начинает нравиться тут. Атмосфера расслабляет и помогает отрешиться от проблем: я уже почти забыла о ссоре с отцом. Бармен пододвигает ко мне коктейль, и я припадаю губами к трубочке. Вкусно. Очень даже. Лайм не кажется кислым, вместе с мятой и ромом он обладает нежным, даже сладковатым привкусом. Быстро выпиваю его и прошу ещё один.

Пока бармен готовит его, я слышу знакомый голос со стороны: — Полуденную смерть, пожалуйста, — и чувствую спиной лёгкое дуновение ветра от того, что на соседний стул присели.

Я оборачиваюсь, задерживаю дыхание и несколько секунд смотрю на мужчину, сидящего рядом. Как же сильно он изменился… Стал такой деловой, красивый, мужественный…

— Вадим?! — спрашиваю я, а он смотрит на меня и улыбается.

— Привет! — произносит приглушённым голосом с низкими вибрациями, щекочущими слух.

У него всегда был такой голос, или он мне кажется настолько сексуальным под действием алкоголя?

— Привет! — оживаю я. Сколько лет, сколько зим.

Он вскидывает правую бровь, делая выражение лица удивлённым, и медленно опускает её, пожимая плечами.

Мы с Вадимом расстались год назад, по моей инициативе, просто я устала от его вечного ребячества, а теперь он вон какой стал. Мне даже обидно немного становится.

— А ты изменился, — улыбаюсь я. — Ты с кем-то или один?

— А ты? — заинтересованным голосом спрашивает он.

— Значит, научился отвечать вопросом на вопрос? — улыбаюсь я, а бармен в эту секунду как раз подаёт мне коктейль.

Медленно обхватываю трубочку губами и потягиваю мятный напиток, глядя на Вадима. Он заинтересованно следит за мной и улыбается уголками губ.

Он очень сильно изменился, даже улыбка стала иной, потому что раньше она казалась мне дурацкой.

— Ладно… Я с кем-то, — снова ведёт бровь вверх Вадим, глядя на меня с какой-то интригой. Я не успеваю расстроиться, потому что он добавляет: — С тобой, — и улыбается.

Господи! И почему меня сводит с ума эта улыбка? Она такая сексуальная… Почему я раньше этого не замечала, люди ведь не меняются так быстро?! Я делаю большой глоток коктейля, потому что в горле всё успело пересохнуть за секунды, пока он произносил эти слова: «с тобой». Они перекатываются лёгкими вибрациями в голове, взбудораживая разыгравшуюся фантазию.

— Ты очень сильно изменился, — говорю я. — Серьёзно. Стал такой…

Я замираю, пытаясь подобрать правильные слова, а он уже спрашивает: — Какой же?

— Взрослый, что ли…

— Я думал, что ты скажешь — сексуальный, — смеётся он и принимает от бармена свой заказ. — Но твой комплимент тоже ничего.

Пузырьки в его длинном прозрачном бокале лопаются, а у меня в животе принимаются махать крыльями бабочки. Напиток Вадима напоминает шампанское, но он немного темнее по цвету. Вспоминаю название: «Полуденная смерть», вроде бы… Надо будет попробовать, если отважусь прийти сюда в следующий раз. Понимаю, что пытаюсь отвлечься на посторонние мысли, только бы не позволять себе думать о нём. Мы ведь расстались. Хоть он сейчас и решил провести время со мной.

— Танцевать пойдёшь? — спрашивает он, кивая на толпу.

— Я не умею, ты же знаешь… А медляк тут вряд ли заиграет, — пожимаю плечами.

— Дело пяти минут, — подмигивает Вадим, залпом выпивает свой коктейль, встаёт со стула и скрывается в толпе.

Сердце почему-то начинает предательски пульсировать, словно он совсем ушёл, но Вадим возвращается через несколько минут и улыбается, протягивая мне руку.

— Секундочку внимания! — говорит диджей, а я уже понимаю по мелодии, какая именно песня начинает играть. — Время медляка! Прижимаем к себе партнёров, партнёрш и… В общем, поехали!

Он прибавляет звук, и из динамиков льются слова песни:

«Помнишь ты… наши разговоры о любви-и… но моей сеньорой стала боль, а не ты»… *

Я таю, спускаюсь со стула, опираясь своей рукой о руку Вадима. Он приобнимает меня за талию и ведёт в толпу. Мы отходим недалеко и поворачиваемся друг к другу, несколько секунд глядя глаза в глаза. Я отвожу взгляд первой и замечаю, что все разделились на пары, и теперь медленно двигаются в такт музыке, словно фитильки свечи от лёгкого дуновения ветра. На меня накатывают воспоминания из прошлой жизни, но они быстро растворяются на фоне настоящего: этот Вадим нравится мне больше. И — да, я жалею, что рассталась с ним тогда, но кто знает — стал бы он таким без расставания?

Обвиваю руки вокруг его шеи, а он скользит своими по моей спине, опускаясь на талию и дальше плавно двигаясь по бёдрам, отчего меня затягивает в самую настоящую воронку страсти. Я прижимаюсь к Вадиму, сгорая от жара, исходящего то ли от него, то ли от меня. Утыкаюсь носом в его плечо, втягивая носом запах его тела. Раньше он пах потом, смешанным с дезодорантами, потому что пропадал на тренировках, а сейчас этот тонкий шлейф аромата сводит меня с ума. Не могу разобрать, чего в нём больше: кедра или бергамота, но мне чертовски нравится этот запах, а внизу живота разливается желание, которое я изо всех сил гоню от себя.

Мы медленно двигаемся в танце, растворяясь в музыке, а я думаю: он специально попросил включить именно эту песню? Под которую мы танцевали, когда только познакомились и первый раз поцеловались? Значит ли она что-то для него? Эмоции переполняют, вибрируя по всему телу и охватывая все нервные окончания.

Песня подходит к концу, а рука Вадима скользит мне на ягодицу, слегка сжимая её. Он словно спрашивает разрешения, и я даю его: смотрю на него, чуть разомкнув губы, и встаю на носочки. Тянусь к его губам, а он к моим, меньше чем за секунду мы сталкиваемся в поцелуе. Его язык смело и бесцеремонно проникает в мой рот, и, поддавшись его напору, я отвечаю со всей страстью, дав понять, как сильно хочу его…

Хочу снова принадлежать ему…

__________________________

· Руки Вверх — Девочка из прошлого

Глава 2. Артур

После тяжелого трудового дня мне хотелось просто отдохнуть: выпить парочку коктейлей, послушать музыку и расслабиться. О сексе я как-то и не думал даже, потому что морального «секса» сегодня мне хватило с лихвой. Вот только девушка сама подкатила, глядя на меня с восхищением, от которого крышу снесло. Понятия не имею, с кем она меня спутала, но грех было не воспользоваться этим.

Всё произошло слишком быстро: у меня даже не было времени, чтобы обдумать правильность своих действий, да и мозг отказывался нормально функционировать, потому что вся кровь прилила в этот момент к другому месту, которое думать не умеет совершенно. Хочу её и взял бы прямо там, в клубе, но совесть, точнее её остатки, не позволили сделать этого.

Я перевозбуждён, терпеть долго вряд ли смогу, поэтому втапливаю педаль газа в пол, чтобы поскорее добраться до квартиры. Девушка даже не удивляется тому, что я сажусь выпивший за руль, а я ничего и не говорю, так как для меня это привычное дело. Мои номера уже все гаишники знают, и отец дал им чёткое указание не останавливать меня, потому что доверяет мне и знает, что безрассудства — не по моей части.

— Вадим, а куда мы едем? — спрашивает девушка, глядя в окно.

У меня была куча версий насчёт того, что она просто притворяется, будто спутала меня с кем-то, но она реально начинает беспокоиться, а значит, не «играла». Или такая хорошая актриса?

— Ко мне, ты же сама согласилась, — отвечаю ей чуть хрипловатым голосом и покашливаю, прочищая горло.

— К тебе? Ты съехал от мамы? — удивляется она.

Нервный смешок срывается с моих губ, и на секунду я начинаю даже побаиваться свою партнёршу. Что если она маньячка-психопатка, которая решила расчленить меня и по кусочкам скормить дворовым собакам?! Неужели я реально похож на бывшего хахаля девчонки так сильно? Мельком смотрю на неё: щёки раскраснелись, но в целом она выглядит вполне адекватной, значит, выпила немного.

— Конечно, съехал, — отвечаю я.

— Ух ты! Здорово! А то я уже начала переживать, что Раиса Леонидовна станет задавать вопросы, на которые у меня нет ответа… — она смущённо отводит взгляд в сторону, а я начинаю напрягаться.

Поначалу мне показалось, что будет легко от неё избавиться: пойдёт к тому, с кем спутала меня, права качать, а теперь задумался…

Не станет ли она моей головной болью?

Подумываю предложить отвезти её домой, но она кладёт руку мне на колено, и внизу всё снова закипает.

Да к чёрту всё!

Пусть только попробует потом что-то предъявить мне, отправлю её к Вадиму этому. Фу… Имя даже какое-то мерзкое у её мужика.

Тачку я оставляю перед подъездом, обхожу машину спереди и помогаю своей прекрасной незнакомке выйти, открыв дверцу и протянув ей руку. Она распрямляет плечи, оказавшись на улице, и улыбается. Уже через секунду она обвивает руки вокруг моей шеи и тянется к губам, а я позволяю себе снова поцеловать её, брожу руками по её телу, чтобы возбудить и заставить желать меня здесь и сейчас. Насчёт поцелуев у меня есть небольшой пунктик: я не целую своих разовых любовниц, но в этот раз что-то идёт не так.

— Ты как будто другим стал, — говорит она, отстраняясь от меня и опуская взгляд.

— Это плохо? — спрашиваю, чтобы понять, чего она вообще ждёт.

— Нет, что ты! Ты стал как будто бы лучше, чем был… Прости… У меня в голове каша, и я не знаю, как это объяснить, просто… — мы медленно двигаемся вперёд, заходим в подъезд и ждём лифт. — Всё дело не в том, что ты купил дорогую машину или что-то ещё, ты не подумай, просто… — она тяжело вздыхает, пытаясь подобрать слова. — Ты просто… — створки лифта раскрываются, и мы оказываемся вдвоём в замкнутом пространстве. — У тебя аура другая даже стала, словно характер совсем иной, ты сильнее и лучше… и…

Она прикрывает глаза, а я мысленно прикидываю, каким идиотом был тот парень, с которым она меня спутала, раз она так сильно нахваливает меня. Походу Вадим — это её бывший, и расстались они по её инициативе. Я начинаю немного тушеваться — а вдруг в постели не оправдаю? Хотя… Ни одна моя любовница не осталась обиженной.

— Тогда давай начнём всё сначала? — спрашиваю я чуть щурясь и решаю воспользоваться моментом. — Вадим.

— Эмма, — улыбается она.

Так вот значит как зовут тебя…

Эм-ма.

Лифт приезжает на этаж, мы выходим, я достаю ключи и открываю дверь. Страсть немного поутихла, я уже даже подумал — а может закончить с фарсом и сказать ей, что я не Вадим? Не особо приятно, когда в постели тебя называют чужим именем, но Эмма проходит в квартиру, наклоняется, чтобы расстегнуть ремешки на своей обуви, и на меня снова накатывает. Бросаю мобильник и ключи на пуф, приближаюсь к ней, обхватывая руками за бёдра и прижимаясь к ней, чтобы ощутила моё возбуждение. Эмма снимает туфли, распрямляется и поворачивается ко мне лицом. Мы смотрим друг на друга несколько секунд: в её взгляде бушует страсть, в моём, наверное, тоже. Движемся навстречу друг другу, и наши губы встречаются в страстном поцелуе.

Прижимаю Эмму к стене, покрывая её лицо поцелуями. Скольжу губами ниже: к шее и ключице, и поглаживаю её плечи руками. Она негромко постанывает и льнёт ко мне всем телом. Беспорядочно водит руками по моей спине, прожигая своими прикосновения так, будто бы и рубашки на мне нет. Меня уже почти трясёт от возбуждения, но сначала я хочу довести её точно до такого же состояния. Руки сползают вниз по её бёдрам, собирая складками платье и проникая под него, чтобы коснуться обнажённой кожи, покрывшейся мурашками. Эмма стонет громче и запускает руки мне в волосы, притягивая ближе к себе. Впервые меня не бесит эта привычка женщин — оттаскать мужика за волосы во время секса. Мне нравится, как её руки двигаются по моему телу. Я просто схожу с ума, как школьник, у которого это впервые, ловя кайф от каждого её прикосновения.

Понимаю, что терпеть сил уже нет. Поднимаю её на руки, заставляя обвить меня ногами, и несу в комнату. Эмма утыкается мне в шею носом, и её дыхание опаляет кожу. От неё классно пахнет медовыми яблоками, втягиваю этот аромат в себя, зная, что он точно отложится в памяти, и я буду какое-то время искать его в толпе. Осторожно опускаю её на кровать, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от Эммы, подталкиваю её к подушкам и нависаю над ней. Пока мы ещё в одежде, но это тот пунктик, который стоит у меня в списке следующим.

Эмма снова впивается в мои губы требовательным поцелуем, а её шаловливые ручки уже расстёгивают ширинку и пуговицу на моих джинсах. Я останавливаю её, разорвав поцелуй, и покачиваю головой.

— Я хочу тебя, — слетает с девичьих губ.

Чёрт! Почему она так действует на меня? Сегодня я перечёркиваю все свои пунктики: я не целуюсь с любовницами и не занимаюсь сексом в одежде, но этот вечер несёт перемены. Встаю на колени и ловким движением рук снимаю с неё трусики. Эмма не стесняется, но оно и понятно, ведь она принимает меня за своего бывшего. И от этого немного стыдно.

Стягиваю с себя джинсы с трусами и остаюсь в рубашке и носках. Нависаю над Эммой снова, а она обхватывает меня за пояс ногами. Она протяжно стонет мне в губы, ёрзая на постели, тем самым дразня и подталкивая меня к активным действиям, и я вхожу в неё. Делаю несколько движений внутри неё, расплавляясь, как кусок металла от нахлынувших ощущений. Какая же она узкая! Боги Олимпа точно позавидовали бы мне…

Вот только я боюсь кончить уже через пять минут, поэтому сильно замедляюсь.

Глава 3. Эмма

Вадим входит в меня, и с губ тут же слетает стон на выдохе. У меня не было никого после него, и я уже забыла, каково это — заниматься сексом. Мышцы внутри сжимаются, словно пытаются вытолкнуть инородный предмет, но при этом плотнее обхватывают его. Вадим глухо стонет, медленно двигаясь во мне. Он нависает надо мной, упираясь локтями в матрас, и щекочет кожу своим горячим дыханием.

Меня сводит с ума запаха хвои, исходящий от него, потому что в эту секунду он становится словно гуще, насыщеннее.

— Хочу тебя… поцеловать, — шепчу я, а Вадим делает толчок внутри меня и подаётся вперёд, ловя поцелуем мой протяжный стон.

Раньше я не получала столько удовольствия, да и до оргазма доходила крайне редко, а теперь кажется, что уже через секунду внутри взорвётся фейерверк.

Двигаю руками по его телу, отмечая тот факт, что мускулы немного спали, медленно расстёгиваю рубашку, и Вадим снимает её, бросая куда-то на пол. Он выходит из меня, и я жажду снова ощутить его внутри, ёрзаю на кровати, сминая простынь под собой пальцами ног.

— Хочу тебя видеть! Всю! — говорит он, обхватывает меня руками за талию и переворачивается на спину, утягивая меня за собой так, что я оказываюсь сверху.

Желаю снова ощутить его внутри, сгораю от желания и пытаюсь занять удобную позицию, но он негромко цокает языком, покачивает головой и кивает на платье.

Избавившись от платья, я немного стесняюсь, потому что бюстгальтер надела старенький, ради удобства, я ведь даже не думала, что у меня будет секс.

— Всю видеть хочу! — властным голосом требует Вадим, и я повинуюсь, избавляясь от последнего предмета гардероба.

— М-м-м! Какая красивая! — с хрипотцой в голосе шепчет Вадим и берёт меня за бёдра, насаживая на себя.

Мы стонем в унисон от удовольствия, нахлынувшего в эту секунду. Я закрываю глаза, тяжело дыша, и ловлю воздух пересохшими губами, двигаясь плавно. Чуть-чуть запрокидываю голову, полностью отдаваясь во власть своим ощущениям. Всеми фибрами души чувствую, что он смотрит на меня с жадностью, отчего кончики пальцев начинает покалывать. Открываю глаза и ловлю властный взор, наполненный страстью. Вадим обхватывает мои бёдра руками и задаёт темп движения, то ускоряясь, то потихоньку замедляясь. Я превращаюсь в его руках в фигуру из песка, которая может рассыпаться в море удовольствия в этот момент.

— Хочу взять тебя сзади, — шепчет Вадим, и я послушно встаю на колени, выгибаясь в спине, как кошка.

Резкое движение, и внутри стягивается тугой узел. Я слышу чужое учащённое сердцебиение, растворяюсь в звуках шлепков голых тел, перемешанных со стонами, слышу какую-то стороннюю мелодию в голове… Тугой узел стягивается внутри всё сильнее, а затем взрывается. И я потихонечку скатываюсь на кровать, понимая, что не просто стонала, а громко кричала от удовольствия. Лежу на животе в форме звезды и не могу даже пошевелиться, пытаясь выровнять дыхание.

— У тебя есть пять минут на то, чтобы восстановиться, — шепчет мне на ухо Вадим, склонившись надо мной и коснувшись губами мочки уха, — потому что у меня большие планы на эту ночь.

Раньше у меня никогда такого не было. Лежу тихо, как мышка, и наслаждаюсь лёгкими вибрациями, до сих пор щекочущими тело. Несколько раз подряд я испытала оргазм, и это было ни с чем не сравнимое чувство. Я прикрываю глаза, когда Вадим целует в плечо. Боюсь спрашивать у него — значит ли это хоть что-то. Если решит вернуть отношения, то сам сообщит мне.

— Тебе понравилось? — спрашивает низким голосом, нотки которого ласкают слух, Вадим.

— Ты ещё спрашиваешь, — хихикаю я, поворачиваясь к нему, и смотрю в глаза. Они такие тёмные, почти чёрные, и я теряюсь в них… — Мои стоны, наверное, весь подъёзд слышал. Как ещё не пришли…

— У меня здесь хорошая звукоизоляция, — подмигивает Вадим. — Останешься на ночь?

Я думаю о том, что его вопрос похож на желание избавиться от меня, и становиться немного неприятно.

— Ты хочешь этого? — спрашиваю я, а ком подкатывает к горлу, сдавливая его.

— Завтра придётся вставать очень рано. Мне на работу в шесть.

Мне становится неприятно, но я пытаюсь избавиться от этих мыслей. В конце концов, я сама на него набросилась. И я не ждала, что любовь в нём мгновенно вспыхнет, не так это действует.

— Я сейчас позвоню подруге… — я кошусь на часы.

Сейчас первый час, поэтому звонок Варе откладывается: она уже, наверное, десятый сон видит.

Если потихонечку открыть дверь, то я легко могу нырнуть в свою комнату: отец всё равно уже дошёл до кондиции и вряд ли услышит.

— Я домой поеду всё-таки, — выдавливаю из себя улыбку, хотя осадок всё-таки остаётся.

— Я могу отвезти тебя, — предлагает Вадим.

— Тебе вставать скоро, — отрицательно мотаю я головой. — Давай лучше вызову такси?

— Как хочешь, — отвечает он.

Я встаю на ноги и ищу своё нижнее бельё на полу. Ощущаю, как горячие мужские ладони касаются моих бёдер, и волна мурашек бежит по телу, словно в ожидании дождя. Негромкий стон слетает с губ, и я наклоняюсь, чтобы поднять трусики, а Вадим пользуется моментом и снова входит в меня. Я изгибаюсь в спине и цепляюсь одной рукой за тумбочку. Он начинает двигаться внутри так быстро, что возбуждение мгновенно увеличивается, и мне кажется, что я вот-вот готова снова распластаться на кровати без сил.

— Не так скоро, — шепчет Вадим, делая резкий толчок, а затем выходит из меня, разворачивает к себе лицом и зарывается пальцами в волосы, укладывая ладонь на затылке, чтобы самому управлять мной во время поцелуя.

Уже через секунду наши языки касаются друг друга, а его член упирается мне в бедро, сильнее распаляя желание. Вадим подхватывает меня на руки и несёт куда-то. Только оказавшись на столешнице, я понимаю, чего он хотел. Бесстыдно развожу ноги, и от обиды не остаётся и следа. Я чувствую, что он на самом деле хочет меня, по-настоящему, и от этого возбуждаюсь ещё сильнее. Вадим закидывает мои ноги себе на плечи, резким толчком входит в меня и начинает быстро двигаться, время от времени замедляясь, чтобы склониться к моим губам и поцеловать…

* * *

Я сижу в машине такси, медленно покачиваясь из стороны в сторону на поворотах или кочках. Тело расслаблено, мне хочется лечь в постель и проспать сутки, чтобы восстановиться. В салоне улавливаю тонкие нотки хвои и подумываю, что это запах Вадима, которым пропиталась каждая клеточка моего тела.

Мы не договаривались созвониться и ничего друг другу не обещали. На прощание Вадим сказал, что никогда не забудет эту ночь, потому что это лучшее, что у него было, и поцеловал меня в губы, словно последний раз… Но я не расстроилась. Если нам суждено быть вместе, если эта ночь действительно стала для него лучшей, то он придёт ко мне: адрес и номер телефона знает.

Смотрю на свет фонарей, освещающих улицу. Машин практически нет, светофор везде горит для нас зеленым, поэтому едем быстро. В салоне играет какая-то заунывная мелодия, и глаза начинают сами закрываться, поэтому приходится заставлять себя концентрировать внимание на чём угодно, только бы не уснуть. Когда машина останавливается, и я собираюсь расплатиться, таксист сообщает, что дорога оплачена вместе с чаевыми, и желает мне доброй ночи.

Вадим так сильно изменился, что мне начинает даже казаться, словно это другой человек. Но другой ведь покрутил бы пальцем у виска и попросил не путать его ни с кем… Близнецов у Вадима нет и не было, двоюродных братьев тоже. В конце концов, он же и на имя своё отзывался и так ласково называл меня «Моя Эмма», а не «малая», как делал это раньше. Он повзрослел. И я не жалею о расставании, ведь без него Вадим точно не поменялся бы.

Понимаю, что слишком долго вот так стою перед подъездом, утопая в собственных мыслях. На улице никого нет. Город спит. Холод пощипывает обнажённую кожу, заставляя достать ключи из сумочки и открыть дверь. Чёрт! Я где-то забыла свой пиджак! Любимый, между прочим… Прикусываю губу, думая написать Вадиму сообщение и спросить — не оставила ли у него, и вызываю лифт. Створки сразу же открываются, и я спешно захожу. Обхватываю себя руками, пытаясь согреться. Пока еду на свой этаж, морщу нос от неприятного запаха и разглядываю надписи на стенах. Сплошные маты. Покачиваю головой и опускаю взгляд. Жвачки в углах лифта говорят о «хорошем» воспитании местных жителей. Интересно, они у себя в квартире точно так же эти жвачки плюют?

Створки раскрываются, и я выхожу. Стараюсь открывать дверь как можно тише, чтобы никого не разбудить. Осторожно снимаю обувь и встаю на носочки, чтобы пойти к себе в комнату, но из спальни выглядывает мама.

— Эмма?! Ты разве не к Варе поехала? — шёпотом спрашивает она.

— Планы поменялись. У неё брат сегодня гостит. Вот я и решила вернуться, — отвечаю я негромко.

— Ты вся какая-то потрёпанная, — хмурится мама.

Я пожимаю плечами.

— Мы отдохнули немного.

— Ладно! Спи ложись, а то отца поднимешь, начнёт возмущаться.

Мама возвращается в спальню, а я с облегчением выдыхаю. Хоть не стала принюхиваться или спрашивать, пила ли я, и задавать компрометирующие вопросы.

Смотрю на себя в зеркало, висящее рядом с входной дверью. Я и правда потрёпанная, но зато какая счастливая. Желудок начинает урчать и посасывать. Наверное, я потратила много калорий, и теперь организм хочет их восстановить.

Делаю шаг в сторону кухни, но половица предательски скрипит. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Поджимаю губы и вспоминаю, что на рабочем столе, где-то под монитором, у меня завалялся протеиновый батончик, им можно перекусить и лечь в постель. Иду к себе в комнату, а с губ не сползает улыбка, потому что мне всё ещё хорошо, и в глубине души я надеюсь, что мы с Вадимом снова будем вместе.

Захожу в комнату и чувствую, как тело наливается тяжестью. Закрываю за собой дверь, переодеваюсь в пижаму, включаю ночник и забираюсь под одеяло. Даже кушать уже не так сильно хочу, как спать. Растекаюсь по кровати и снова улыбаюсь, вспоминая поцелуи и ласки Вадима. Я считала все эти описания оргазмов в книгах выдумками, сказками, мифами, но теперь понимаю, насколько всё это реально и хочу ещё… Только с ним. Облизываю губы и засыпаю, уверенная в том, что сегодня ночью буду видеть эротические сны.

Глава 4. Артур

Ночью я не смог сомкнуть глаза, поэтому утром пришлось накачивать себя крепким кофе перед выходом из дома. На работу не явиться нельзя: я держу своих работников в стальном кулаке и показываю пример того, что прогулы и опоздания у нас не поощряются.

Как только Эмма вышла из квартиры, мне стало противно, и до сих пор это ощущение остаётся в груди, сдавливая её. Кажется, в глазах девушки блестели слёзы… И у меня в груди что-то ёкнуло в тот момент: поцеловал её, стараясь утешить, и сказал, что никогда не забуду эту ночь. Уверен, что так оно и будет. Я нарушил с ней все свои правила и ощущал себя уродом, который воспользовался столь нелепой ошибкой.

Едва осознаю, что трахал её без презервативов, мозг готов взорваться. Но беременность с одного раза (ладно, с двух) — вещь сомнительная на самом деле, поэтому я быстро успокаиваюсь. Заразу я бы точно никакую не подцепил: не такая она девочка.

Войдя в свой кабинет, я сажусь в кресло и закуриваю. Редко когда курю, но тут что-то нервы сдают. Я включаю компьютер и смотрю своё расписание. Сегодня предстоит несколько встреч с оптовиками, которым вынь да подай директора — упёртые люди. Тушу сигарету о край пепельницы и размахиваю рукой дым. Надо бы открыть окно, но лень подниматься на ноги. Бёдра потягивает от приятной усталости.

Когда дверь открывается, я медленно поднимаю взгляд. Он скользит по стройным ногам в капроновых колготках, цепляется за строгую юбку-карандаш, плавно поднимается дальше к простой блузке, застёгнутой на все пуговицы, и я выдавливаю из себя улыбку.

Кристина.

— Чем обязан столь раннему визиту? — спрашиваю я.

— Перестань ёрничать, Соболев, ну правда! Тебе не идёт, — без кокетства в голосе отвечает она, проходит и садится в кресло напротив меня.

Её белые с лёгким оттенком дымчатого цвета волосы собраны в строгий пучок. Я вспоминаю огненные рыжие локоны Эммы, аромат медовых яблок, исходивший от неё, и в трусах становится тесно. Приходится придвинуться ближе к столу, чтобы скрыть своё состояние.

— Почему ты приехала сейчас, ведь по расписанию у нас встреча на среду? — напоминаю я.

— Знаю, но кое-что пошло не так. Я сегодня уезжаю в командировку, поэтому если ты хочешь секса, — она смотрит на наручные часы. Дорогая вещица, которую я подарил ей на день рождения. — У нас есть двадцать минут.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не хихикнуть. Такое ограничение по времени… Да и сам факт секса по расписанию… Моя невеста многого себя лишает на самом деле, хотя я не уверен, что смог бы с ней быть таким же страстным и ненасытным, каким был с Эммой. До сих пор не понимаю, что со мной пошло не так. Неужели коктейль подействовал?!

Я смотрю на Кристину, а она на меня. Я на ней жениться не собирался, но отец настоял на том, что это будет выгодный брак, ведь когда-то его компания перейдёт ко мне, хоть я активно пытаюсь противиться этому и развиваю собственное дело.

«Соболев и партнёры» — огромная консалтинговая фирма отца, оказывающая бухгалтерские и юридические услуги по всему миру, а Кристина… Она дочь главного партнёра отца. И теперь уже моя невеста.

— Прости, но двадцати минут будет маловато, — покачиваю я головой. — Ты же знаешь, что я люблю медленно и долго…

— Как тебе будет угодно… Наша встреча на среду отменяется, поэтому выйдет только на следующей неделе. Ты ведь не станешь изменять мне? М? Соболев?

Я давлюсь собственной слюной и принимаюсь кашлять. Придя в себя, поджимаю губы и отрицательно мотаю головой. Она же прекрасно понимает, что у меня есть девушки, и ей не стать любимой и единственной, но всё равно испытывает меня.

— Давай тогда пойдём выпьем кофе? А потом я поеду собирать вещи.

— От кофе не откажусь, вот только мне лень куда-то идти. Закажу у секретарши…

— Господи, Соболев, она не приготовит мне латте! Не будь занудой! Пошли давай! Всего лишь спуститься на первый этаж.

Я шумно выдыхаю и ёрзаю на стуле, убеждаясь, что возбуждение отпустило, и нигде ничего не давит (давно уже пора переходить на более просторное нижнее бельё). Встаю на ноги и показываю Кристине рукой на дверь. Кофе, так кофе. Мне бы тоже не помешало, потому что я хочу спать.

Мы выходим в коридор и медленно двигаемся к лифту. По пути я здороваюсь с сотрудниками, а сам проваливаюсь в мысли. Интересно, как себя чувствует Эмма? Не проклинает ли меня за то, что мягко попросил её уехать? А может, она уже распознала обман и теперь просто мечтает оторвать мне яйца?! От этой внезапной мысли в паху все скукоживается и отдается болезненным спазмом.

Мысли снова заполняет она, и я пытаюсь переключиться, ведь это была всего лишь одноразовая связь, как и все остальные, а рядом со мной идёт невеста, с которой мы должны обдумать дату свадьбы, если в её плотном рабочем графике найдётся свободное время…

Мы спускаемся на первый этаж и идём в кафе. Многие обедают тут, но я был только пару раз, и то по настоянию Кристины. Готовка тут на самом деле отвратительная, потому что поставлена на поток, и всё делают наспех, а вот кофе варят хороший.

Кристина заказывает латте, а я — двойной без сахара. Мы садимся за столик недалеко от кассы и смотрим друг на друга. Знакомы с самого детства, обручены, но по иронии судьбы ведём себя как чужие друг другу люди. Я не планировал жениться, она не хотела выходить замуж. Мы оба понимали, что этот брак будет выгоден, потому согласились с предложением родителей. И я ведь раньше думал, что это идеальная модель отношений, пока не встретился с девушкой, от которой закипел мозг (и не только мозг).

— Соболев, скажи честно, ты хоть что-то ко мне чувствуешь? — застаёт меня врасплох своим вопросом Кристина.

— Раньше тебя это не интересовало, — нахожусь с ответом я.

— Отец давит, что мы должны назначит дату свадьбы, — без заминок произносит Кристина. — Я и хочу понять, какое будущее ждёт меня.

— Ты ведь с самого начала знала, что…

Я не успеваю договорить, потому что нам приносят кофе. Аромат от него исходит приятный, но вспоминаю его горечь, и меня начинает воротить. Наверное, я переборщил с ним утром. Кристина делает глоток латте и снова смотрит на меня.

— Я прекрасно понимаю, что любви у нас не будет, но хочу элементарной верности. Я не потерплю измен, Соболев. Ты можешь трахать свой кулак, сколько захочешь, но если я узнаю о другой женщине…

В голосе Кристины звучат нотки угрозы. Мне на секунду даже смешно становится: она меня за подростка принимает, который будет заниматься хрен пойми чем, когда вокруг столько цыпочек, готовых прыгнуть к нему в постель?! Меня начинают раздражать её требования. Кристина первая стала неистово поддерживать родителей, когда те заговорили о свадьбе, которая должна состояться, потому что мы идеально подходим друг другу по всем пунктикам. И вот теперь решила ставить мне условия?!

— Ты знала, на что соглашаешься! Разве нет? — спрашиваю я и чуть подаюсь вперёд корпусом, с прищуром глядя на неё.

— Ты тоже знал… Никто не тянул тебя за язык и не заставлял соглашаться на помолвку. Я готова терпеть то, что наши отношения будут больше напоминать выполнение семейных обязательств: всё как у всех… Но измены — нет.

Кристина пьёт латте. Я замечаю, что её руки немного дрожат. Мне не жаль её, и я не чувствую себя скотом. Она акула, которая пытается поглотить меня целиком, но ничего не выйдет. Проще разорвать всё и забить на предстоящую свадьбу. С другой стороны, она права — так живут все. Отец предпочитает жить один, а родители Кристины не искрят друг к другу чувствами. Да и не бывает любви. Говорят же, что она быстро выдыхается. Вообще всё очень несправедливо в этой жизни: обычно один любит, а второй позволяет ему делать это.

Я вдруг вспоминаю, что влюбился в школе в девочку с длинными русыми волосами и голубыми глазами. Даже стихи ей написал, а она прочла их перед всем классом и обсмеяла меня. Вот такая идиотская ирония. С тех пор я поклялся себе, что влюбляться не буду. И не тянуло даже. Страсть тоже чувство неоднозначное. Мне было хорошо с Эммой этой ночью, но я не уверен, что у нас могло повториться то же ещё раз. Хотя нет… Уверен! Но это же просто секс…

— Я подумаю над твоим требованием: если решу, что готов пойти на твои условия, то мы назначим дату.

Кристина ухмыляется. Почему её позабавили мои слова? Ни черта не понимаю, да и не хочу, наверное.

Иногда проще сдаться, чем копаться в женской логике и считывать их эмоции и смешки, которые сегодня могут значить одно, а завтра — другое.

— Не думала, что получу другой ответ… — вздыхает она, ставит стакан на стол и смотрит на часы. — Мне пора… За кофе заплатишь?

Пытается уколоть меня?

— Поставлю тебя на счётчик…

— Какой ты у меня добрый! — наигранно улыбается Кристина, встаёт и уходит. Даже не целует на прощание и не говорит, когда прилетает.

Плотный график. Конечно же! Понимаю! И вот такая семья у нас будет? Интересно, а как она рассчитывает растить детей, ведь они никогда не впишутся в это расписание. Я провожаю Кристину взглядом. Делаю глоток кофе и передёргиваю плечами от его горечи. Какая дрянь… Что-то меня потянуло на сладкое и хочется медовых яблок. Пытаюсь не думать об этом запахе, потому что он возбуждает меня. Расплачиваюсь за кофе и возвращаюсь в офис.

— Артур Натанович! — останавливает меня голосом наш кадровик, Варечка.

— Что-то стряслось? — спрашиваю чуть повышенным голосом и замечаю, как она зажимается. — Простите, что-то я встал не с той ноги.

— Я хотела поговорить о наборе кадров на завод. Мне уже начинать? Вы точно решили расширять штат?

— Конечно же! Чем больше менеджеров, тем выше будут продажи! Нам нужно найти больше оптовиков. Пора расширяться, — улыбаюсь я.

Кому нужны инструменты? О! Многим! И когда я загорелся идеей открывать инструментальный завод со своим высшим юридическим образованием, отец не на шутку взбесился, но теперь успокоился и даже начал гордиться мной.

Как только расширимся и найдём больше оптовиков, отец признает, что не такая уж и глупая идея была. Я больше чем уверен в этом.

Захожу в кабинет и снова вспоминаю Эмму. Меня пробирает до мозга костей. Чёрт, надо бы переключиться на работу! Интересно, встретимся ли мы с ней когда-то снова? Она непохожа на ту, кто сможет вернуться и устроить истерику, узнав об обмане, а жаль… Я бы сжал её в объятиях и… Чёрт! Опять не о том подумал!

Глава 5. Эмма

Я потягиваюсь на кровати, смотрю на часы и подскакиваю. Никогда не спала так долго. Уже второй час! Мышцы немного ноют, а по телу разливается приятное тепло. Взгляд падает на телефон. Синий индикатор мигает, уведомляя о пропущенном событии. Сердце замирает и начинает часто-часто биться в груди. Уголки губ трогает улыбка. Внутри ликует что-то, и я в предвкушении тянусь к телефону.

Это ведь Вадим, правда?

Снимаю блокировку экрана, и улыбка медленно исчезает. Я хмурюсь, готовая заплакать. Звонили с какого-то незнакомого номера. Вот же чёрт! Слёзы начинают пощипывать глаза. От Вадима нет ни сообщений, ни звонка… На всякий случай захожу в социальную сеть, но и там он не отметился.

Обида разливается горьким осадком в груди. Ну, а чего я, собственно, хотела?! Он не обещал мне, что наши отношения станут прежними. Он теперь вон какой стал… Неприступный… Богатый… Горячий… Вспоминаю наш вчерашний секс, и внизу живота разливается тепло.

Урчание желудка напоминает о том, что потраченные калории не были восстановлены. Да и батончика на столе нет — скорее всего, съела его раньше и не заметила, — а сон оказался сильнее желания есть этой ночью.

Я кладу телефон на кровать, чтобы избавиться от желания написать Вадиму, и иду на кухню. За столом сидит отец. Мама крутится около плиты. Она медленно оборачивается в мою сторону.

— Доброе утро! — произношу я и приближаюсь к чайнику, чтобы налить крепкий чай со сгущённым молоком.

Обожаю его.

— День уже, — ворчит отец.

Я роняю крышку от сахарницы на стол и виновато смотрю на них с мамой. Отец хватается за голову руками.

— Эмма, можно быть не такой слонихой? У меня голова раскалывается! — повышает он голос.

Мама смотрит на меня и мимикой показывает, что сейчас не лучшее время для питья чая. Да к чёрту! Я чай хочу! Почему я должна каждый раз уходить? Игнорирую мамины знаки и дальше намешиваю чай.

— Что у тебя с работой? — спрашивает отец.

Мама ставит перед ним тарелку с яичницей и смотрит на меня.

— Тебе пожарить?

— У-у! — отрицательно мотаю я головой.

— Нина, что за привычка перебивать, когда я разговариваю с дочерью? — сердится отец и берёт вилку. Он смотрит на еду, сглатывает слюну и смягчает тон: — Пища богов!

Мама смущённо улыбается и принимается мыть посуду, а я достаю несколько овсяных печенек и хочу сбежать к себе в комнату. Посмотрю анимешку какую-нибудь, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей связаться с Вадимом. Я не хочу бегать за ним. И не буду этого делать.

— Так что с работой, дочь? — продолжает давить отец.

— Я отправила резюме в несколько компаний, но пока тишина, — веду я плечом.

— Так самой звонить надо. Настойчивее надо быть! Думаешь, если бы я не был таким настойчивым, то женился бы на твоей матери? Да и тебя не было бы в планах даже!

— Я поняла, — киваю я. — Обязательно позвоню.

— Вот давай! Чтобы до конца недели устроилась на работу. Негоже сидеть дома без дела!

— Роберт?! — вмешивается мама, а я беру стакан с чаем, печеньки, и ухожу к себе в комнату.

Вспоминаю о том, что на самом деле отправляла резюме в несколько компаний, и мне могли звонить утром из одной из них. Следует перезвонить и выяснить, чего хотели. Я захожу в комнату, ставлю чай на компьютерный стол, беру телефон и подхожу к окну. От Вадима снова ничего. Обидно, но я готова была к такому повороту. Просто следует взять себя в руки и держаться.

Набираю номер телефона и жду ответ.

— Инструментальный завод «Молот» начальник отдела кадров Варвара Васильевна. Слушаю вас, — слышу приятный женский голос.

— Здравствуйте! Вы мне звонили, а я не сл… не слышала, — я начинаю теряться и заикаться.

— Я звонила многим по анкетам. Вы на кого отправляли резюме?

— Менеджер по продажам. Гельберт Эмма Робертовна.

— Эмма Робертовна, да-да, я звонила вам. Хотела пригласить на собеседование. Вы сегодня сможете приехать?

— Сего-о-одня, — протягиваю я, думая, успею ли собраться и подготовиться морально.

Но что думать? Это высокооплачиваемая работа, и если мне повезёт, смогу съехать от родителей, сняв небольшую студию.

— Да. Я могу приехать сегодня. По адресу, указанному в объявлении?

— Всё верно. Но вы помните, что завод, на котором вы будете работать, находится в пригороде? Туда ходит автобус…

— Да, я обратила на это внимание. Спасибо. Ко скольки подъехать?

— До пяти я буду на месте.

— Спасибо. До свидания!

— До свидания!

Я отключаю телефон и медленно выдыхаю. Если меня возьмут на эту работу, я смогу снять квартиру в пригороде, там ведь жильё гораздо дешевле. На губах застывает улыбка. Уйду с головой в работу и не буду думать о том, что не нужна Вадиму.

Приближаюсь к шкафу, достаю из него полотенце, халат и нижнее бельё и спешу в ванную. Очень хочу получить эту работу…

Только бы всё пошло как нужно.

* * *

— А куда это ты собралась, Эмма? — спрашивает мама, когда я надеваю обувь.

Я медленно поднимаю на неё взгляд и кошусь в сторону гостиной, откуда доносится звук работающего телевизора. Папа там. Он смотрит что-то. И уж лучше не привлекать его внимание к себе.

— Мам, я на собеседование, — шепчу я.

— Ты ничего не говорила о том, что планируешь пойти на собеседование! — мама демонстративно скрещивает руки на груди и угрожающе смотрит на меня.

Я понимаю, что если не объяснить ей всё, то она пустит в ход тяжёлую артиллерию и позовёт отца. А объяснений она хочет насчёт этой ночи.

— Варя звонила утром, спрашивала, дома ли ты. Хочет увидеться, потому что соскучилась. С кем ты была, Эмма?

Я облизываю губу и распрямляю плечи, надев второй туфель. Всё-таки это очень не просто — оправдываться перед мамой. Тем более я не хочу говорить о том, что встречалась с Вадимом. Врать тоже не умею. Вот же засада.

— Мам, я с Вадимом встретилась. Погуляли немного…

— Зачем он тебе нужен? — сначала вскрикивает, а затем снижает громкость голоса мама.

— Мам, не поверишь, но он изменился… Стал другой совсем. Правда… — на меня накатывает горечь, потому что теперь, судя по всему, я ему не нужна. — В общем, мы просто погуляли, ты ничего не подумай… У нас с ним ничего не может быть как раньше.

— Да и катится он куда подальше. Спортсмен недоделанный. Ты мне лучше скажи, куда ты собралась на собеседование?

— Инструментальный завод в пригороде… «Молот». Мам, ты только не переживай! Меня туда ещё не взяли. Если возьмут, тогда мы перейдём к этапу вздохов и возмущений!

Я не даю ей ничего сказать, делаю шаг вперёд, чмокаю в щёку и спешу на остановку.

Толпа людей в маршрутке кажется очень странной для дневного времени. Я даже начинаю побаиваться — а не всех ли пригласили на собеседование. Ну мало ли… Но когда выхожу на нужной остановке одна, спокойно выдыхаю и тороплюсь к бизнес центру, в котором находится офис отдела кадров.

Здание высотой в семнадцать этажей внушает какую-то внутреннюю благоговейную дрожь. Конечно же, меня никто не посадит работать в элитном офисе, но всё равно сам факт того, что я пришла сюда, чтобы устроиться на работу, как-то приятно холодит изнутри. Поднимаюсь по ступенькам, отмечая, как тут чисто и красиво: ни единой жвачки или окурка. Даже листьев нет. Все кустарники в округе аккуратно пострижены.

Красота…

Оказываюсь внутри и широко улыбаюсь. Вот бы мне тут прям работать… Но это всего лишь мечта. Приближаюсь к охраннику, сидящему на пропускном пункте.

— Я на собеседование в «Молот».

— Проходите! Одиннадцатый этаж. Пропуск временный, на выходе не забудьте вернуть.

— Спасибо.

Я беру пластиковую карточку и пикаю ей на считывателе. Захожу в помещение, где даже пахнет успехом, и втягиваю этот аромат полной грудью.

Около стен стоят кожаные диванчики, между которых расставлены стеклянные журнальные столики. Я двигаюсь к лифту, мечтательно оглядываясь по сторонам. Отец точно гордился бы мной, если бы я работала вот в таком шикарном офисе… Ну ничего. Дорасту! Вадим смог так сильно измениться, значит, я тоже достигну успеха!

Приближаюсь к лифту и нажимаю кнопку вызова, но створки сразу же отворяются и на меня двигается поток людей (не меньше десяти человек), которые расходятся в разные стороны. Сердце колит, едва я ощущаю до боли знакомый запах.

— Девушка, вы едите? — спрашивает раздражённым голосом мужчина в деловом костюме с небольшим брюшком, нависающим на ремень.

— Я? Да! Я еду! — киваю я.

Лишь когда захожу в лифт, а этот запах становится более густым, я замечаю чёрную макушку, мелькнувшую в толпе, а когда мужчина оборачивается, остановившись около пропускного пункта, я быстро отвожу взгляд.

Вадим.

Это точно он! Работает тут и ничего мне не сказал. Наверное, он меня и знать теперь не хочет… Да и не поверит он никогда, что меня к нему начало снова тянуть не из-за дорогой квартиры или из-за тачки, марку которой даже не знаю… А из-за силы духа, которая светится в его глазах.

Лифт несколько раз останавливается, и только оказавшись на пятнадцатом этаже, я соображаю, что не нажала кнопку нужного. Жму на одиннадцатый и изо всех сил пытаюсь давить внутри горечь. Вот почему я увидела его здесь и сейчас? Только растревожила душу…

Выхожу, как только створки лифта открываются, и смотрю на вывеску, написанную стальными буквами: «Молот». Очень громкое название и оформлено всё стильно, красиво… Вот только у меня теперь нет настроения идти на собеседование. Идиотка! Взяла и прыгнула в постель бывшего, который теперь совершенно точно считает, что я… Что я… Что я повелась на его деньжата.

Жмурюсь, мысленно давая себе приказ просто взять и пойти, закопав свои личные переживания глубоко внутри. Пройду собеседование. Получу работу… А потом уже буду сокрушаться над своим легкомыслием.

Я делаю шаг вперёд, открываю дверь, ведущую в офис «Молот» из коридора, и направляюсь к стойке ресепшена.

— Здравствуйте! Меня ждёт начальник отдела кадров, — говорю я.

Девушка оглядывает меня с ног до головы, чуть морщит губы и улыбается.

— Направо в девятый кабинет, — отвечает она, не поздоровавшись, и что-то мой первоначальный восторг начинает медленно угасать. Если сотрудники не такие любезные, то что можно ждать от начальства?!

— Спасибо, — решаю показать пример я, улыбаюсь и иду направо…

В девятый кабинет…

Ноги становятся ватными и едва передвигаются. Я смотрю на номера кабинетов, стараясь изо всех сил сосредоточиться на собеседовании. Вадим мог просто приехать сюда по делам… Ему необязательно тут работать. Да и свет клином на нём не сошёлся. Он изменился, у нас был классный секс, но это ещё ничего не значит. Я даже не уверена, что чувствую к нему что-то.

Приближаюсь к нужному кабинету, заношу руку над дверью и негромко стучусь.

— Войдите! — отвечает приятный женский голос.

Я делаю глубокий вдох, мысленно обещаю себе, что всё будет хорошо, открываю дверь и переступаю через порог:

— Здравствуйте!

— Эмма Робертовна? — спрашивает женщина. Я лишь киваю, крепко сжимая пальцами ручку сумки. — Проходите, присаживайтесь. Документы с собой взяли?

— Да, — я занимаю стул напротив неё, открываю сумку и достаю документы. Пытаюсь вспомнить имя женщины, а затем замечаю табличку на ее столе «Варвара Васильевна». — А зачем документы? — обычно на собеседовании их не спрашивали, хватало резюме и общения. Я ведь и копию паспорта с дипломом отправляла вместе с анкетой.

— Как зачем? — изумлённо смотрит на меня женщина. — Вы же на работу хотите устроиться или…

— Конечно, хочу! — хватаюсь я за её слова.

Значат ли они, что я получу должность уже сейчас? Я смотрю на неё, а она открывает мой диплом и улыбается.

— Почти красный… Наверное, завалили на экзамене?

Я киваю. Ну хоть кто-то меня понимает. А отцу, сколько ни объясняй — сама виновата. Он считает, что всё зависело от меня. Что я должна была выцарапывать из препода настоящую оценку, без занижений.

— Я сегодня ваши документы отправлю в службу безопасности и дам вам направление на прохождение медицинского осмотра.

— Это значит, что я принята?

— Всё верно… У вас хорошие данные и приятный голос. Вы пройдёте стажировку и научитесь правильно вести себя при разговоре с клиентами.

Я киваю и улыбаюсь.

Всё отлично. Всё тело потрясывает от предстоящих перемен. Меня. Приняли. На. Работу. Теперь нужно будет поговорить с родителями и найти квартиру.

Глава 6. Артур

Выхожу из лифта и ощущаю вибрации проникающего в носовые пазухи аромата медовых яблок. Оборачиваюсь и вижу её. Эмма с двумя заплетёнными косичками и растерянным взглядом выглядит такой невинной и желанной девочкой, что у меня сразу же просыпается мужское либидо. Который раз за этот день? Я делаю вид, что не заметил её. Интересно, она меня видела? Куда она пришла? Устраивается на работу? Столько вопросов в голове появляется и становится одновременно страшно от того, что я смогу не сдержаться снова, если встречи станут частыми.

Срываюсь на охранника за то, что сидит и играется в пасьянс, только потому, что в яйцах появляется жжение, и я не хочу ходить тут со стояком. Выплёскиваю эмоции, и мне становится легче. Выхожу на улицу и вспоминаю, что забыл папку с документами, которые нужно будет подписать, у себя на столе. Придётся вернуться.

Голову посещает нелёгкая мысль — а вдруг сейчас снова с ней столкнёмся?! Что если она к нам пришла устраиваться? Ко мне? Моей секретаршей?

Нет, это точно больное влечение, от которого я сразу же избавляюсь мыслью о том, что у меня есть невеста, которая попросила не изменять ей. Честно говоря, аргумент так себе, но что поделать, как-то ведь надо себя удерживать.

Захожу в наш офис и смотрю на сотрудницу, сидящую на ресепшене. Она делает вид что работает, перебирая бумаги, но мы оба прекрасно знаем, что бомльшую часть времени они тут тратят на перемалывание сплетен. Иду к своему кабинету и замираю около приоткрытой двери к Варе. Шлейф аромата медовых яблок тянется оттуда, заставляя меня потерять самообладание.

Эмма сидит на стуле и теребит ручку сумки, а Варя сканирует какие-то документы. Она серьёзно будет работать у нас? Это сама судьба так шутит со мной и мстит за обман? Если эта девчонка узнает, что я выставил себя за другого, боюсь даже подумать, как поведёт себя. Расскажет Кристине? Это меньшая из бед. Хуже всего, что я всё ещё её хочу!

Хрень!

Эмма начинает поворачиваться, и я сразу же ухожу. Смываюсь к себе в кабинет, чтобы плюхнуться в кресло, вытянуть ноги перед собой и подумать о неправильном образе жизни. Сомнительные связи никогда не приводили ни к чему хорошему.

— Артур Натанович, можно к вам? — заглядывает Варя, и я выравниваю плечи, стараясь удобно сесть в кресле.

— Что случилось? — спрашиваю тоном занятого человека и взглядом выискиваю нужные мне документы.

— Там у меня ошибка при отправке в службу безопасности. Уже третий раз за сегодня… Не знаю, что поделать. Техники пока не смогли разобраться. Девочка грамотная…

— Та, которая сидит у вас в кабинете? — задаю вопрос и понимаю, что почти с потрохами себя сдал.

— Да. Она самая. Эмма Робертовна. А вы её видели?

— Принимайте! — резко отвечаю я, не дав ответ на поставленный мне вопрос.

— Без проверки? — удивляется Варвара.

— Без неё… Или она внезапно заработала?

— Но… Если…

— Принимайте под мою ответственность, — киваю я, а сердце начинает учащаться, разгоняя кровь по телу.

— Хорошо!

Варвара кивает и выходит из кабинета, а я думаю, что дурак последний. Надо было сказать, чтобы отправляла эту девушку подальше. Ну зачем она нам нужна? Зачем мне с ней сталкиваться? Только проблемы на свою голову ищу.

Папка с необходимыми бумагами попадается на глаза, хватаю её и надеюсь, что сейчас мы с Эммой не столкнёмся в лифте, потому что на встречу мне опаздывать нельзя, а столкновение с этой огненной девочкой может окончиться только аварийной остановкой и сексом внутри. Встаю на ноги и выхожу.

Мне везёт, потому что Эмма всё ещё сидит у Вари и заполняет бумаги, возможно, уже подписывает договор. Быстрым шагом прохожу к лифту, и створки сразу же открываются. Надо же! Такое везение бывает впервые. Вот и пойми после этого — сталкивает нас судьба или наоборот пытается разогнать по разным углам.

До кафешки, в которой назначена встреча, я добираюсь сравнительно быстро. Наш оптовик не любит ждать и встречается только со мной. Она не скрывает, что это связано с желанием остаться наедине. С желанием, которое никогда не исполнится, потому что меня не возбуждают такие… Поднимаюсь по ступенькам, а перед глазами вдруг появляется облик Эммы, но он быстро исчезает, едва я оказываюсь в полумраке здания.

Тихая романтичная мелодия действует усыпляюще. Я цокаю языком и иду в ВИП зону, к заказанному столику. Выбрав тёмные тона для отделки кафе, владелец явно просчитался. Они больше подходят для бара, а кафе должно быть светленьким, как по мне.

Открываю шторки шатра, в котором меня ждут. Не знаю, что за шамаханская царица вдохновляла дизайнера интерьера, но каждый столик в этой зоне стоит в небольшом шатре из шёлковых штор.

Инга сидит, закинув одну ногу на другую. Она смотрит на меня и улыбается широкой улыбкой, от которой внутри всё сжимается спазмом отвращения. Лукавый женский взгляд сверлит, опускаясь ниже, к ширинке у меня на джинсах. Но я привык к таким похотливым взорам в свою сторону и умело игнорирую их. У меня есть правило — не смешивать работу с личной жизнью. И я отлично придерживался его всё это время.

— Инга, — киваю я и улыбаюсь. — Добрый день. Рад снова встретиться с вами!

— Я тоже, — не скрывая похоти в своём взгляде отвечает она.

— Подпишем документы сразу? — кладу папку перед ней. — Я на этот раз и о наличии ручки позаботился

Месяц назад мы уже встречались. Инга начала говорить, что забыла ручку, и предлагала поехать подписать бумаги у неё в квартире. В этот раз я пришёл во всеоружии.

— Очень предусмотрительно, — отвечает она, ставит свою подпись и подталкивает папку обратно ко мне.

— У меня назначена ещё одна встреча на сегодня, поэтому, боюсь, что делать заказ я не буду… Нужно бежать… — начинаю я.

— Ой ли? Я хотела не просто подписать бумаги, но и поговорить с вами об увеличении закупок в четыре раза. Мы решили выделить для вашего «Молота», — она делает акцент голосом на последних словах: — отдельный стенд.

Это интересно… Вот только я уже предполагаю, какую цену она за это «заломит». Не хочу становиться проституткой, которая ради выгодного контракта согласится на постель. А Инга именно этого и хочет. Мне даже интересно: я для неё навязчивое желание, или мужиков реально нет?

— Это заманчивое предложение… И что же вы хотите от нас? Скидку выше дать не могу, — поджимаю губы и отрицательно мотаю головой, включив дурака. А цена у них и без того минимальная в настоящий момент.

— Мы можем поговорить обо всём, но, для начала, давайте выпьем вина, — причмокивает губами женщина.

— Инга, я за рулём. Не пью, — отказываюсь я.

Вспоминаю, что сел за руль этой ночью после коктейля. Но Инга не та женщина, ради которой это следует делать, да и то был поздний вечер, а сейчас день. Мне ещё на работу возвращаться. Хочу посмотреть резюме Эммы, чтобы получше узнать её.

— Ну да… А что насчёт вечера? У меня? — переходит в откровенное наступление она. — Это выгодный контракт, и мы просто подпишем его… — она довольно улыбается.

Очень странное поведение для женщины, потому что обычно мужчины так откровенно флиртуют и пытаются закадрить девицу на ночь.

— Вечер… У вас? Ужин при свечах и красивое нижнее бельё прилагается? — чуть щурюсь я, затрагивая её намёки.

У меня были разные женщины, вот только никто из них так откровенно не навязывался. Она ведь ходит вокруг меня уже несколько месяцев, как кошка перед рыбкой, которую жаждет съесть, но не знает, с какой стороны подойти. И вот теперь она идёт в открытое наступление, хоть до сих пор продолжает сыпать намёки.

Официант приносит бутылку красного вина и роллы — заказ Инги. Он обращается ко мне и дежурно улыбается.

— Будете что-то заказывать?

— Благодарю, но нет… — отвечаю я, пожимая плечами.

Паренёк удаляется, а я снова смотрю на Ингу: выдерживаю на ней изучающий взгляд. Хочет секса? Она его получит… Только ей придётся много работать своими рабочими губками. Взгляд цепляется за её губы, и я сразу же отвожу его в сторону. Ну зачем так накачивать их? Выглядит ужасно неестественно. И снова появляется сравнение с аккуратными мягкими губами Эммы.

— У меня есть новое нижнее бельё, которое ещё никто не снимал, — отвечает Инга со странной интонацией.

Вроде бы она сама так долго добивалась этой встречи, а теперь кажется недовольной… Говорит так, словно презирает меня. Странная женщина. Или она любит просто играть — добиваться мужчину, а когда он согласится, то теряет интерес? Да так ведь даже лучше!

— В полночь я приеду. Адрес жду в сообщении, — отчеканиваю я.

Встаю на ноги, поправляю рубашку и забираю папку с документами со стола. Инга улыбается такой ядовитой улыбкой, что мне кажется, словно желчь проникает во все внутренности. Она распрыскивает яд?

— Надеюсь, что и вы наденете новое, — бросает она, когда я приближаюсь к шторкам, желая выйти. — Которое ещё никто не снимал до меня…

— Не сомневайтесь…

Я выхожу и быстрым шагом спешу покинуть это заведение, стряхнуть грязь разговора с этой женщиной и сесть в машину. Даже не представляю, как смогу трахать её, когда так мерзко от одной только мысли об этом.

Глава 7. Эмма

Меня приняли на работу! Я не думала, что всё случится вот так скоро. Завтра нужно будет пройти медицинское обследование и заняться поиском квартиры в том районе. Хоть до завода ходит служебный автобус, а лучше поспать лишние десять минут… Да и я всё-таки хочу жить подальше от родителей. В конце концов, мне пора взрослеть! Отец сам это твердит. Так будет лучше — никакой нервотрёпки. Буду принадлежать только себе и решать, когда мне спать, а когда гулять. Это же так здорово!

— Эмма, ты уже вернулась? — слышу голос мамы, едва открываю дверь.

Закатываю глаза и негромко цокаю языком. Я не думала, что придётся выкладывать всё прям сразу, но выхода мне не оставили. Даже подготовиться не успела. Вроде бы пока ехала в маршрутке, перебирала в голове, что и с какой интонацией скажу, а потом «Бум»… И мысли разорвало, как от взрыва динамита.

Прохожу в зал, где сидят мама с отцом. Папа отключает звук в телевизоре и смотрит на меня. Родители ждут, когда я начну хвастаться своими достижениями, а у меня язык к нёбу прилип. Потаюсь расшевелить его, но он отказывается двигаться. Это прямо забастовка какая-то.

— Как всё прошло? — спрашивает мама, и я понимаю, что она уже всё рассказала отцу.

— Меня приняли! — отвечаю я. — Буду менеджером по работе с клиентами на инструментальном заводе.

— Мда-а-а! — мычит отец и отворачивается.

Снова ему что-то не понравилось. Впрочем, я уже ничему особо не удивляюсь.

— Умница какая! Сколько будут платить? Условия хорошие? График какой? — засыпает мама вопросами.

— Сколько там могут платить? Это же звонилки, от которых трясёт всех! Я думал, что моя дочь в офисе будет сидеть, как белый человек! — ворчит отец.

— Я и буду сидеть в офисе, как белый человек, и обзванивать не всех подряд, а только потенциальных клиентов. Я буду общаться с такими же менеджерами, как я сама…

— Ай! — машет отец рукой и включает звук, показывая, что дальше ему уже не интересно.

Мама поднимается на ноги, приближается ко мне, разворачивает меня за плечи и подталкивает в сторону кухни, мол, именно там мы сможем нормально поговорить. А мне так обидно, что отец снова недоволен. Хочется спросить у него — он когда-нибудь оценит что-то, сделанное мной?!

— Почему он такой? — спрашиваю я, присаживаясь за стол.

— Давай-ка руки мой сначала! А я сейчас оладики с вареньем разогрею тебе, — начинает суетиться мама.

Я встаю и приближаюсь к раковине. Наливаю немного средства для мытья посуды на руки и мою их. Вспоминаю, что отец ругал меня за это раньше. Он постоянно отчитывал меня, ругал, твердил, что я бесполезная… Неужели, настолько не рад, что у него есть дочь? Был только один раз, когда он гордился мной и говорил всем: «Это моя дочь!». Это было, когда я получила золотую медаль по плаванию в седьмом классе.

— Папа любит тебя, и он желает тебе только лучшего! Он всегда говорил, что если мы будем хвалить тебя, то ты не раскроешь своей потенциал полностью. С работой он тоже хотел, чтобы ты устроилась на лучшее место. Но ты всё равно умница. Начнёшь с малого… Наберёшься опыта… А там уже и что-то стоящее найдёшь.

Маме тоже не понравилось, что я устроилась на инструментальный завод. Прекрасно. Но спорить я, конечно же, не стану… И пытаться убедить, что я права, тоже.

— Мам, папа ведь с вахты приехал, денег привёз немало, да? — осторожно интересуюсь я и вытираю руки полотенцем. Вешаю его на крючок и возвращаюсь на стул, на котором сидела до этого.

Мама ставит передо мной стакан чая и тарелку с оладьями. Она серьёзно смотрит на меня, но я сначала хочу услышать ответ, а потом буду уже думать, стоит ли объясняться и просить деньги на аренду или ждать первой зарплаты.

— Хочешь снять квартиру? — спрашивает мама.

— А ты как угадала? — я откусываю четверть оладья, политого малиновым вареньем и наслаждаюсь нежностью его вкуса.

Ммм… Он ещё и с зернистым творогом!

— Трудно не догадаться… — отвечает она. — Всё написано на твоём лице уже давно. Да и у твоего отца характер не сахар, сложно было бы не догадаться, что однажды ты захочешь съехать. Я дам тебе деньги и с отцом поговорю…

— Спасибо, мам, — улыбаюсь я.

Мы с мамой всегда понимали друг друга. Она точно знает, что если не поможет мне сейчас, то я всё равно съеду в квартиру, но уже с первой зарплаты.

Я обедаю, с восхищением рассказывая об офисе, в котором проходила собеседование, а потом мою посуду и иду к себе в комнату.

От восторга не остаётся и следа, едва я оказываюсь один на один с собственными мыслями, спешащими напомнить мне, что Вадим просто использовал меня. Или я его? Скорее всего, мы использовали друг друга, и от этого ничуть не легче.

Я снова захожу на его страничку в социальной сети и смотрю фотографии. Странно, почему он не поменяет снимок, ведь сейчас выглядит гораздо лучше? Впрочем, ответ на этот вопрос есть только у него самого… И он вряд ли даст мне его… Вряд ли вообще захочет говорить со мной.

Остаток дня проходит как в бреду. Я борюсь с желанием написать Вадиму. Вообще не хочу говорить с ним. Что было, то было… Я ничуть не жалею об этой ночи: я испытала удовольствие.

Утром я просыпаюсь по звонку будильника и еду в медицинский центр. Обследование прохожу быстро, а потом еду смотреть квартиру. Из четырёх вариантов только один более-менее подходит для проживания, поэтому я соглашаюсь на него и вношу оплату. Не знаю, что скажет или уже сказала мама папе, но я уже сегодня хочу перевезти туда вещи. А потом… Потом меня что-то тянет в «Эллизиум»… Я почему-то надеюсь снова увидеться с ним… С Вадимом… Пусть это будет последний раз.

Приезжаю домой и потихонечку открываю дверь. Хочу собрать вещи незаметно, но отец выходит в коридор и прислоняется к дверному косяку. Они теперь каждый раз меня ловить будут на входе? Надо шлёпки какие-то купить, что ли… Тогда быстренько сняла бы и прошмыгнула в комнату… Удобно будет.

— Дочь, мы поговорили с матерью… — начинает отец, пряча от меня взгляд. — Ты у нас умница! Я уверен, что ты со всем справишься! Мы тебе будем помогать всеми силами, если что, то ты пиши или звони… Хочешь, так помогу квартиру снять найти.

Я не ожидала таких речей, если честно, поэтому тут же теряюсь. Не знаю, что можно сказать.

— Па-а-ап, — протягиваю я. — Спасибо. С тобой всё в порядке?

— А что может быть не так? — он хмурится.

— Ну… обычно ты читаешь морали… — развожу я руки.

— Ты обычно лоботрясничаешь… Продолжим? — хихикает он.

Нет. А то перейдём на уже обидные оскорбления друг друга, зачем это надо, если всё так хорошо началось? Я отрицательно мотаю головой и улыбаюсь.

— Квартиру я сняла, мама одолжила денег, с первой получки верну… А вот помочь перевезти вещи и парочку полочек починить, можно.

Отец улыбается и кивает:

— Ну беги, собирай вещи… Отвезу. — Отец смотрит на наручные часы. — А полочки только завтра. У меня будет сериал через два с половиной часа…

— Оки! Я быстро!

Я спешу в комнату и достаю из-под кровати чемодан, который брала с собой, когда мы ездили с мамой в отпуск в Анапу. Оказавшись в комнате, слышу удары собственного сердца и кладу на грудь руку. Интересно, увижу ли я Вадима сегодня, если пойду в клуб? Раньше он мог зависать там каждый день… Улыбка снова появляется на губах, когда я думаю о возможной встрече с ним. Многое резко стало налаживаться. Может быть, и в личной жизни есть хоть малюсенький шанс на перемены?

* * *

Перевозка вещей — дело то ещё. Я так устаю, что просто не хочу никуда идти. Мама ещё остаётся со мной и тащит меня в супермаркет, чтобы купить продукты и всякие чистящие средства. Отец уезжает домой, а это значит, что мама будет со мной как минимум часа три… А потом в клуб уже не имеет смысла идти, потому что завтра мне нужно выходить на стажировку. Да и не хочу я… К чему вообще навязываться человеку, которому не нужна? Он не написал — возможно считает, что так отомстил за расставание?! В общем, у меня тоже есть гордость… Я не на помойке себя нашла, поэтому я буду когтями в землю впиваться, но не пойду в клуб и не буду искать встреч с Вадимом.

— Эмма, давай купим тебе этот плюшевый коврик в ванную? — предлагает мама. — Он так подходит по цвету под плитку!

— Ма-а-ам, — протягиваю я и смотрю на неё, выпячивая губы. — Ну в самом деле! Зачем такие траты? Отец не миллионы зарабатывает! Лучше отложите!

— Вот ещё! Ты у меня единственная дочь! Я хочу создать для тебя красоту и уют! — хмыкает мама и принимается складывать в тележку даже те товары, которые мне в принципе не нужны.

Там уже и шторка для ванны бежевого цвета с ракушками, переливающимися бронзой, и крючочки для полотенец, и посуда…

— Мам, ты мне зачем столько мисок для салатов набрала? — спрашиваю я. — Ну я взяла же из дома посуду! Куда ещё?

— Чтобы было, милая! — вздёргивает мама подбородок, а затем наклоняется ко мне и добавляет шёпотом: — они по акции всего за девяносто девять три штуки вышли!

Я покачиваю головой, но знаю — спорить бесполезно. Когда тележка уже полная, мама оценивающе смотрит на неё и хмыкает.

— Если бы папа был с нами, взяли бы вторую, а так пока хватит… Это бы унести… — говорит она, а я открываю рот, но сразу же закрываю его. Она точно ничего не станет отбавлять! Ещё сама все пакеты схватит и потащит…

Мы еле доносим все эти покупки до дома, и как только входим в квартиру, мама начинает суетиться, твердя, что важно всё помыть с хлоркой прежде, чем начать пользоваться.

— Мам, ну тут же люди жили, правда? — улыбаюсь я.

— Ну и что? Мало ли какие люди тут жили, может заразные? Вот ты глупенькая ещё… Ничего не понимаешь…

Мы моем холодильник и каждый шкафчик, отчищаем унитаз с ванной и под конец работы валимся на диван уставшие и смеющиеся. Мы давно так не смеялись с мамой, а во всём виноват поплавок, который кто-то закинул в унитаз, и когда мы смыли чистящее средство, этот поплавок выскочил со звуком «плюм», напоминая аквариумную рыбку. Мама сразу же закричала — папу сюда надо, рыбачить будем.

— Нет, ну, а что! Она как живая! — отсмеявшись говорит мама.

— О да! Унитазная рыбка, — продолжаю хихикать я.

Мне давно не было так хорошо. Я ощущаю себя свободной, и от этого внутри разливается тепло. На мгновение я даже перестаю думать о Вадиме, но едва по позвоночнику пробегают мурашки, как сразу же вспоминаю его прикосновения и начинаю страдать. Но я всё равно не стану искать встречи с ним… Я сильнее всех этих желаний…

Глава 8. Артур

Я и не планировал ехать на встречу с Ингой. Я не проститут (или как там мужиков по вызову называют?), чтобы из-за какого-то стенда удовлетворять ненасытную девицу. Хотелось протянуть до полуночи, чтобы она в предвкушении ждала, а ровно в двенадцать ноль-ноль её встретил сюрприз: курьер с желтыми цветами и документами об одностороннем расторжении договора поставок.

Утром я приезжаю в офис с гудящей головой. Как ни странно, но меня не ждёт гора сообщений от разъярённой женщины. Она вообще не напоминает о себе. Неужели проснулась гордость после такого откровенного посыла? Ныряю в свой кабинет и открываю программу, в которой забиты анкеты всех наших сотрудников. Эмму отыскать там не составляет труда. Вот она. Красивая. Независимая. Рыженькая. У меня снова замирает всё внутри, а возбуждение накатывает, напоминая нашу ночь.

Гельберт Эмма Робертовна.

Интересно имеет немецкие корни или какие-то ещё? Может, англичанка? Хотя меня мало интересует её национальность. Взгляд прилипает к губам на её фото. Если бы она была нашим ненасытным оптовиком, я бы готов был превратиться в мужчину по вызову ради нее. Ухмылка появляется на лице, но быстро исчезает. Эмма была со мной так горяча из-за того, что приняла за другого. Пощечина мне светит знатная, когда ей станет известно, что я наглый мошенник, выдавший себя за другого. Меня начинают покалывать угрызения совести, но я пытаюсь засунуть их куда подальше.

Негромкий стук заставляет меня посмотреть на дверь.

— Войдите! — говорю я и распрямляю плечи.

Быстренько скрываю окно с анкетой Эммы и поднимаю взгляд. Кристина. Вот уж кого не ожидал увидеть, ведь у нее командировки обычно длятся долго. Она улыбается мне слишком искренне, приближается к столу и кладёт передо мной подозрительно знакомую папку.

— Что это? — спрашиваю я.

— Твой контракт на личный стенд для «Молота». Ты уж прости, что мне пришлось привлечь Ингу, но я должна была убедиться, что человек, за которого выйду замуж, не станет изменять мне.

— Прости, что значит «пришлось привлечь Ингу»? — спрашиваю я, а у самого начинают зудеть все нервные окончания от непонимания происходящего.

Меня тупо провели, как юнца вокруг пальца? Что за детский сад? Почему именно Кристина? Я не ожидал ничего подобного от этой женщины и теперь слегка разочарован ею.

— Это была проверка на верность… Прости, — склоняет голову набок Кристина.

— Значит, вы с Ингой знакомы? — щурюсь я, пытаясь проглотить ярость.

— Мы подруги… Это я попросила её заключить с вами договор о покупках инструментов. Всё-таки крупный оптовик. Просто на семейных ужинах, которые ты, кстати, пропускал, твой отец высказывал свои переживания насчёт твоего дохода. Теперь у вас будет еще и стенд. Инга всё подписала и поставила печати у босса…

Кристина смотрит на меня такими невинными глазками, что впечатление о ней резко начинает портиться. Она всегда казалась мне деловым человеком, но эти бредовые проверки… Мне кажется, что в солнечное сплетение кто-то хорошо двинул в эту секунду, потому что там появляется тяжёлый ком. Получается, что если бы я приехал вчера к Инге, меня там ждала бы Кристина?

— В жопу её стенд и договор! — отвечаю я и смотрю на девушку, во взгляде которой резко появляется смятение.

— Что с тобой такое? — хмурится Кристина.

— Что со мной? — переспрашиваю я, скрещивая руки на груди.— А с тобой что? Решила поиграть во влюблённую парочку? Я тебя не люблю, Кристина! Ты это прекрасно знаешь! И не надо тут пытаться сделать из меня преданную собачонку. К дьяволу твою Ингу! Мы с ней сотрудничать не станем!

Я беру папку с документами и закидываю в мусорную корзину. У нас и без того всё неплохо развивается, поэтому я не буду принимать какие-то подачки. И уж тем более проверки. Мы взрослые люди, чтобы поступать вот так. Интересно, а Эмма не была проверкой от Крис? Хотя вряд ли… Может, от отца? Тоже вряд ли…

Делаю глубокий вдох и смотрю на неё. Кристина не дура, должна понять всю глупость своего поступка сама.

— Ладно! Я переборщила! — кивает она, не психуя и не обижаясь на мои слова. — Я в курсе, что ты меня не любишь. Я тебя тоже. Но это правильный брак. Я убедилась, что ты не изменишь, поэтому ты должен прийти на сегодняшний ужин, чтобы определиться с датой свадьбы. Или её назначат без тебя, — пожимает плечами Кристина. — Ты, конечно, можешь расторгнуть нашу помолвку, но сделай тогда это сам. Ладно? Я не хочу оправдываться перед родителями из-за твоей упрямости.

Кристина встаёт на ноги и приближается к двери. Оборачивается, глядя на меня несколько секунд. Она по-своему красивая, но в моей башке почему-то засела Эмма, как навязчивая идея. Может, просто надо найти её и переспать ещё раз?

— Я приду на ужин, — киваю я, а Кристина улыбается.

Она уходит, оставляя меня один на один с мыслями, которые тут же начинают щекотать разум. Я снова открываю окно с анкетой Эммы и смотрю на её фото несколько секунд. Что в ней такого могло меня зацепить? Огненные волосы? Красивые сладкие губки? Или искренность? Со мной никто и никогда не был так искренен, как она, а вот я отплатил ей иной монетой…

На семейный ужин я всё-таки приезжаю, как и пообещал. Только ради того, чтобы избавиться от дурных мыслей, копошащихся в голове. Я уже проверил и узнал, что завтра Эмма выходит на стажировку, но работать она будет не здесь, а на заводе, и я решаю отказаться от мыслей о ней. Это был просто случайный секс. Ничего большего. Поэтому я возьму и отпущу её…

Ужинать решили в доме Кристины, не знаю почему, в подробности как-то не вдавался. Когда я приезжаю, отец уже там, сидит за столом и хмурится, разглядывая меня.

— Артур, как хорошо, что ты пришёл! — восхищается мама Крис, Анжела Дмитриевна. Её русые волосы, собранные в красивую высокую причёску, отдают рыжеватым оттенком, напоминая мне об Эмме. Как долго будет длиться это наваждение? Как часто я буду думать о девушке, которая была всего лишь развлечением?

— Мы и правда рады, — поддерживает жену Олег Валентинович, её муж и мой будущий тесть.

Отец просто продолжает смотреть на меня, словно осуждает. Но извините, из кожи вон лезть перед ними и целовать тут всем ручки я не стану. Сажусь за стол и кошусь на Кристину. Её тупая проверка заставила меня думать, что она такая же как и все… Впрочем, я и сам недалеко ушёл, так что винить её не могу. А она сейчас выглядит шикарно в синем платье с рукавом на три четверти и пояском на талии. Оно едва достаёт до колен. Как-то Кристина надевала его на благотворительный ужин. Интересно, синий её любимый цвет?

— Мы говорили о свадьбе! — обрывает мои мысли Анжела Дмитриевна. — Артур, как считаешь, если назначить её на сентябрь? У нас будет почти два месяца на подготовку. Думаю, что мы со всем управимся!

Я смотрю на Кристину, а она на меня. Они уже всё решили, какой смысл мне вставлять свои пять копеек? Всё равно начнут отговаривать, стараясь убедить в своей правоте.

— Я так полагаю, вы уже определились с датой без меня? — спрашиваю я.

— Ну-у-у… Сентябрь кажется идеальным месяцем. Платье, которое выбрала Кристина, как раз подходит под осень! — улыбается Анжела Дмитриевна. — Артур, ты кушай! Накладывай салатики, горяченькое.

— А можно я выйду на улицу на пару минут с Кристиной? — спрашиваю я и кошусь в её сторону. — Соскучился по невесте.

Конечно, родители не глупые, они отлично понимают, что брак мы заключаем с их лёгкой руки, поэтому они просто пытаются делать вид, что верят нашему безграничному счастью.

— Остынет ведь всё! — пытается возмутиться моя будущая тёща, но Кристина встаёт из-за стола.

— Мы быстренько вернёмся, — ласковым голосом произносит моя невеста. — Вы даже заметить наше отсутствие не успеете!

Она идёт к выходу, и я спешу следом за ней. Только оказавшись на террасе и втянув в себя побольше воздуха, я решаюсь заговорить.

— Ты знала, что свадьба уже назначена? — спрашиваю у Кристины и внимательно смотрю на неё, чтобы уличить в обмане, если он будет.

— Знала… Родители уже давно мусолили эту тему, а теперь оживились… Стали буквально давить, вот я и решила проверить тебя, — отвечает она.

Я лишь усмехаюсь, потому что начинать говорить о её проверке не рискую, боюсь не выдержать и послать туда же, куда послал Ингу.

Смотрю на Кристину. Красивая девушка. Что мне ещё нужно? Она умная, хоть порой совершает абсурдные поступки. Добрая. Станет чудесной матерью для наших детей, если согласится сдвинуть своё расписание на пару-тройку лет в сторону. Вроде бы идеальная жена — бери и радуйся, но что-то не то… Не так как-то!

Делаю шаг вперёд, кладу руки на талию Кристине и несколько секунд просто смотрю ей в глаза. Она врёт, что не любит меня, потому что дрожит в объятиях и тянется, чтобы поцеловаться… А я — свинья последняя… Изменил ей и даже не жалею, сделал бы это снова, знай Эмма, что я не Вадим, а Артур… С напором впиваюсь в губы Кристины, принимаясь терзать их страстным поцелуем, от которого, по идее, должно башню унести и поднять детородный орган хоть немного, но вместо этого — пустота. Внутри меня ничего не происходит. Снаружи, к слову, тоже. Мы как будто просто обмениваемся слюной, и я не получаю от этого совершенно никакого удовольствия. Наверное, я просто очень устал на работе…

Я разрываю поцелуй, и с губ Кристины слетает негромкий стон. Она льнёт ко мне, как кошка, обвивая руки вокруг моей шеи.

— Сегодня вечером я свободна, а завтра весь день расписан, поэтому если хочешь, можем поехать ко мне или к тебе на ночь…

— Вечером у меня планы, нужно срочно кое-что обдумать по работе, поэтому прости, не могу.

Убираю руки с талии Кристины, высвобождаясь из объятий, и иду в дом, а она несколько секунд стоит, а затем следует за мной. Мы возвращаемся за стол, вызывая повышенное внимание родителей к себе.

— Простите, выглянули в окно и увидели ваш поцелуй! — не выдерживает Анжела Дмитриевна. — Теперь сомнений не остаётся! Свадьбу сыграем в сентябре!

В голове начинает звучать имперский марш. Пути назад не будет. Впрочем, до сентября ещё целых два месяца для того, чтобы обдумать всё как следует и выбросить Эмму из головы.

— Надо это закусить! — говорю я и принимаюсь накладывать в тарелку еду, потому что проголодался, а думать на голодный желудок сложновато.

Глава 9. Эмма

Настоящее время

Утро выходного дня выдалось так себе. Я битые сутки представляла и готовилась, как скажу Вадиму, что беременна, но все слова рассыпались в прах, едва зашла в кафе, в котором мы договорились встретиться.

И вот теперь я сижу за столиком, тереблю свои пальцы, стараясь успокоиться, а слова размываются, оставляя в голове лишь обрывки каких-то непонятных мне фраз. Сделала тест два дня назад, заметив двухнедельную задержку, и он выдал вполне ожидаемый результат, учитывая тот факт, что мы не предохранялись. Что делать дальше я пока не знаю. Говорить отцу боюсь… Маме пока тоже не планирую. Может, возьму кредит и сделаю аборт? Но от мысли о нём у меня просыпается небывалое отвращение к самой себе. Я не могу его сделать, ведь внутри меня развивается мой ребёнок!

— Привет, малая! — плюхается напротив меня Вадим и складывает руки на стол из тёмного дерева.

Тело бьёт нервная дрожь. Как начать разговор, если все слова вдруг потерялись из-за страха оказаться ненужной? Паника окутывает меня, и зубы начинают стучать друг о дружку. Как вообще сказать мужчине о своей беременности? Я столько раз репетировала это перед зеркалом, а теперь не могу и слова из себя выдавить.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Пр… привет! — голос предательски срывается.

— Эм, у меня времени капец как мало. В зал нужно уже скоро бежать, тренировка… Что случилось?

Выглядит он в этот раз совсем не так, как в нашу прошлую встречу: волосы быстро отросли и теперь завиваются на затылке, щёки вроде бы стали круглее, глаза кажутся не такими тёмными, хотя тогда я его только в темноте видела, на лице появилась небольшая щетина. И он проколол ухо? Наверное, я была так сильно охвачена страстью, что не заметила этого ночью. Отмечаю для себя, что деловой стиль Вадиму подходит куда больше спортивки, но в ту же секунду понимаю, что всё моё тело начинает превращаться в ватную массу. Мысли рассыпаются, и я смотрю на него, пытаясь подобрать слова.

— Вадим, я… — делаю глубокий вдох и на выдохе выдаю: — я беременна!

В этот момент в ушах начинает играть симфония провала. Я смотрю на него, он на меня, и это длится бесконечно долго, хоть проходит всего несколько секунд. Голова идёт кругом.

«…И если твои губы будут моим фронтом, ты станешь главной из моих побед», — разливается из динамиков, а я продолжаю хлопать глазами, сверля его взглядом.

— Скажешь что-нибудь? — не выдерживаю и спрашиваю я.

— Эм… Ну-у… Поздравляю, что ли? — пожимает он плечами.

— Поздравляю?

Я ждала от него любую реакцию, но безразличие…

— Ну да! А от кого беременна-то?

— От тебя! — лепечу я одними губами.

Такое чувство, словно мясо отстаёт от костей в эту секунду. Я не ощущаю себя… В голове только звучит его «поздравляю».

— От меня? — хихикает Вадим. — Слушай, малая, мы год назад расстались. Думаешь, я дурак такой и не понимаю совсем, что ты уже родила бы давно, если бы твои слова оказались правдой…

— Ты серьёзно сейчас? — удивляюсь я — это всё, на что меня хватает в эту секунду.

— Проблем с памятью у меня нет. Ты это, Эм, извини, но хватит шутки шутить. Ладно? Первое апреля вроде прошло. И давненько.

— А то, что было три недели назад, не считается? — спрашиваю я, шмыгая носом.

— Может, тебе приснилось? Я три недели назад был на сборах… Прости, малая, но твоё время вышло! Рад был повидаться.

Вадим встаёт на ноги, делает шаг ко мне, наклоняется, чмокает в щёку и уходит. Дрожь усиливается, а по щеке скользит непрошеная слезинка.

— Сволочь, — шепчу я себе под нос и понимаю, что пропала.

Становиться матерью-одиночкой или делать аборт?

Вот в чём вопрос…

И я не знаю на него ответ. Поднимаюсь на ноги, которые теперь наливаются свинцом и отказываются двигаться. Дыхание спирает, вынуждая рвано втягивать воздух. Я шмыгаю носом и выхожу из кафе.

Вадим не собирается признавать этого ребёнка… И мне негде искать правду. А ещё меня тревожат его слова: «Я три недели назад был на сборах». Может ли случиться такое, что у него раздвоение личности? Я решаю поехать к Раисе Алексеевне, его матери, чтобы поговорить и выяснить, врёт он или нет.

Сейчас полдень. Обычно в это время женщина дома. Нужно просто поехать и поговорить с ней, постараться выяснить правду, а потом уже думать. Был Вадим на сборах или нет? А может у него есть брат-близнец? Такое же случается, когда родители разводятся и делят детей? Вот только скажет ли она мне правду, если так было?

Я быстро добираюсь до её дома, но долго не решаюсь позвонить в домофон. Наконец, руки двигаются сами, я набираю номер знакомой квартиры и жду ответ.

— Кто там? — слышу чуть хрипловатый голос, за которым следует покашливание.

— Раиса Алексеевна, это я. Эмма, — отвечаю с дрожью.

Я не хочу говорить ей о своей беременности, ни к чему это… Просто попробую выяснить что-то о Вадиме, чтобы уже думать дальше.

— Эммочка! Поднимайся, золотко!

Пиликанье уведомляет о том, что дверь можно открывать. Я открываю и вхожу в подъезд. Запах сырости на этот раз не отталкивает, а нравится мне, пробуждая активное выделение слюны во рту. Я проглатываю её и вызываю лифт. Приезжает он быстро, и я захожу. В лифте заплёванный пол, поэтому я нахожу сухое место и стою там, почти как тот оловянный солдатик с одной ногой. Запах чего-то пропавшего и алкоголя тянет к горлу тошнотворный ком, поэтому я задерживаю дыхание. Едва доезжаю до шестого этажа, пулей вылетаю и прохожу в квартиру Раисы Алексеевны.

— Эмма, что стряслось? На тебе лица нет! — всплескивает руками женщина. — Бледная такая.

— Там запах ужасный, в лифте, — пытаюсь оправдаться я.

— Что есть, то есть! Ты проходи в зал, я чаёк уже налила. Там сериал мой идёт, ещё десять минут…

Я киваю, снимаю обувь, заглядываю в ванную, чтобы помыть руки, и, двигаясь к залу, замечаю, что в комнате Вадима всё по-старому. Постель свёрнута абы как, на полу валяются носки, на компьютерном столе открытые пачки от чипсов и банки от энергетиков.

Внутри появляется неприятный ком отвращения, только не понимаю к кому. Весь этот бедлам совсем не похож на порядок, царивший в той дорогущей квартире… Я захожу в зал и присаживаюсь, чувствуя, что окончательно раздавлена.

Раиса Алексеевна увлечённо смотрит сериал и пару раз пускает слезу. Она улыбается, глядя в экран, пока не начинают идти титры. А я всё это время думаю, что делаю тут, и с кем провела ночь…

— Эммочка, почему ты чай не пьёшь? Стынет же! А конфетки какие вкусные! Вадимка их из Москвы со сборов привёз.

В висках начинает стучать. Он на самом деле был на сборах?

— Раиса Алексеевна, а когда Вадим ездил в столицу? — спрашиваю я, пытаясь скрыть дрожь голоса.

— Так это… — она выключает телевизор и задумывается. — Да недели четыре назад. Он там около двух недель пробыл.

Нервный смешок срывается с губ. Получается, он меня не обманул… Тогда кто? Кто воспользовался тем, что я обозналась? Кто отец моего ребёнка? Все эти вопросы так и вертятся на кончике языка, но я не могу задать их женщине, которая точно ни в чём не виновата и ничего не обязана мне.

— А Вадим с вами живёт до сих пор? — спрашиваю я, чтобы убедиться окончательно.

— А где ему ещё жить, лоботрясу этому? Он же со своим спортом и работу нормальную найти не может, то грузчиком где подработает, то ещё что перехватит.

— Понятно-о! — протягиваю я и прикусываю губу.

Получается, что я сто процентов была не с тем Вадимом. А может, мне всё приснилось? Я же не пила раньше… Может алкоголь так ударил на мозг, что мне показалось, будто это Вадим? Но я выпила всего лишь один коктейль… или два?

— А что такое? — спрашивает Раиса Алексеевна.

— Да нет… Ничего… Я вообще просто зашла узнать, как у вас дела, всё-таки не чужие друг другу люди.

— Это правда! Как у тебя дела? Рассказывай!

Я делаю глоток чая и думаю, можно ли его пить беременным, а потом мысленно возвращаюсь к разговору.

— Вот, диплом получила… На работу устроилась. Пока сложновато психологически, но я очень надеюсь, что дальше будет легче.

— Умница! Я не устаю говорить Вадиму, какой он идиот, что тебя потерял! Но ты молодец! Ну какая бы тебя с ним судьба ждала?

Я киваю… Так странно, ведь ещё какое-то время назад я думала, что он изменился, стал другим… Я жалела о расставании, а жалеть надо было о своей глупости. Виновато улыбаюсь и прячу взгляд, опустив его на яркий ковёр, лежащий на полу. Взгляд скользит по витиеватым узорам, закручивающимся в лабиринт, почти как мои мысли.

— Раиса Алексеевна, а у Вадима нет братьев? — спрашиваю я, хоть и понимаю, что такое сходство с двоюродными точно исключено.

— Нет! Откуда бы?! А что так?

— Да просто показалось, что его в городе видела, — пытаюсь сорвать я. — Но немного другого.

Смотрю внимательно на женщину и понимаю, что она не обманывает меня. У Вадим нет братьев-близнецов.

— Обозналась, наверное! У нас же и родни нет… Это исключено.

Я киваю и облизываю губы, в мгновение ставшие сухими. Тогда кто был тот человек, с которым я провела полную взаимной страсти ночь? И почему он не сказал мне, что я ошиблась?

Я молчу несколько секунд, продолжая разглядывать узоры на ковре. Не знаю, что ещё можно сказать. Внутри появляется пустота, разъедающая меня.

Телефон начинает звонить, заставляя меня подняться на ноги и пойти в коридор. Сумочку я оставила на комоде в прихожей. Достаю его и смотрю на экран. Номер неизвестный. Я подношу телефон к уху и отвечаю сдавленным голосом:

— Алло.

— Эмма? Это Лариса Анатольевна. Ты в городе?

Что могло потребоваться начальнице в выходной день, я не понимаю…

— Да. Я в городе. В гостях.

Не должна же я была выйти на работу сегодня?

— Прекрасно! Эмма, ты бы не могла заехать в головной офис и взять у шефа кое-какие документы? Я договорилась, что отправлю за ними проверенного человека, тебе я доверяю.

Я в растерянности, ведь я проработала в компании всего пару недель. Хоть и пыталась изо всех сил показать себя с хорошей стороны.

— К Артуру Натановичу? — спрашиваю я.

— Да-да! Лично! Он сегодня до пяти в офисе, поэтому если ты успеешь, будет здорово…

Я смотрю на настенные часы и прикидываю, что даже с условием пробок, которые вряд ли будут в субботу, легко доберусь до бизнес-центра. Лучше уж заняться делом, чем приехать в квартиру и начать закапывать себя в тоскливых мыслях.

— Успею. Сейчас прямо и поеду. Потом сразу вам занести?

— Я подъеду вечером к твоему подъезду и заберу.

Лариса Анатольевна живёт совсем недалеко от моей съёмной квартиры и пару раз подбрасывала меня домой.

— Договорились… — выдыхаю я.

— Спасибо, Эмма! Ты очень выручишь меня.

Я улыбаюсь, отключаю телефон и смотрю в одну точку перед собой. Внутри царит отрешённость… Что мне делать дальше? Поехать к дому того мужчины и караулить его около подъезда? Об этом я подумаю чуточку позже, а пока… Пока заскочу к боссу за документами, заодно узнаю, как выглядит главное лицо нашего завода.

Глава 10. Артур

Выйти в субботу на работу… Для кого-то это пытка, а для меня — вполне привычное дело. Я не люблю сидеть дома, протирая штаны перед телевизором. Вот и сегодня решил поехать в офис и просмотреть перечень потенциальных клиентов. Возможно, мы могли бы сделать для кого-то из них индивидуальное предложение с перспективой долговременного сотрудничества. Время от времени я выбираю определённые компании и придумываю предложения для них, а менеджеры уже обзванивают. Чаще всего контракты на поставку подписываются быстро. Нам бы увеличить оборот в пару раз…

Сидя в кабинете, я смотрю перед собой и подумываю, что неплохо было бы повесить на стену напротив стола дартс. Ну, а что? Развлечение какое-никакое, да и мозг расслабится. Можно, конечно, ради этого дела открыть убогую косынку, но… Надо взять себя в руки.

Вот только на рабочем столе открыто окошко с анкетой Эммы, и её пронзительный взгляд сводит с ума, пробуждая огненные воспоминания о нашей встрече в органе, который думать точно не умеет. Прошло целых три недели, а я всё ещё не могу забыть её, желая снова ощутить девичье тело под собой… или на себе.

Женщины у меня после Эммы не было. Возможно, все эти фантазии возникают из-за недотраха. Хотя, я и не хочу никого… Даже с Кристиной у нас не получилось ничего, и она посоветовала мне сходить в больницу, потому что «в твоём возрасте, Артур, это не проблема — это настоящая беда».

Я заставляю себя закрыть анкету девушки с рыжими волосами и занимаюсь работой. Набросав в блокноте примерный список фирм, продумываю, какое индивидуальное предложение мог бы сделать для какой-нибудь из них, но в голову приходит только сплошная банальщина: скидка на энное количество процентов.

Стук в дверь заставляет меня встрепенуться. Неужели Лариса, старший менеджер по работе с клиентами, так оперативно прислала ко мне сотрудника?! Мне следует передать ей важный договор на подписание с заказчиком. Мог бы завезти сам, но как-то лень.

— Войдите! — отвечаю я и откидываюсь на спинку кресла, распрямляя плечи.

Дверь открывается, и на пороге появляется отец. Вот уж не думал, что он станет стучать. Странно как-то.

— Артур, — произносит он ровным голосом и кивает.

— Добрый день, папа! — отвечаю я. — Зачем пожаловал?

— А я не могу прийти и проверить, как идут дела у сына? — с нескрываемым удивлением спрашивает он.

Конечно же, может. У нас с отцом всегда были доверительные отношения, что лучше и придумать, наверное, нельзя. В то время как другие отказывали детям во внимании, он всё свободное время проводил со мной. Мама, к сожалению, оказалась другой. Сбежала, когда мне было всего три года, или даже меньше. Я её и не знаю даже: все фотографии отец сжёг, чтобы не вспоминать о ней. Большую часть времени со мной, конечно же, проводили нянечки, но отец старался давать всё, что мог, и я ценил это. Очень. Да и сейчас ценю и уважаю его мнение.

— Можешь, конечно! Просто странно видеть тебя здесь, — пожимаю плечами я.

Отец был убеждён, что мне следует отучиться на юриста, и я сделал это, вот только потом не стал углубляться в дело, которое мне не нравилось, и решил открыть своё. Конечно же, поначалу между нами возник небольшой конфликт: отец стал чаще хмуриться и высказывать, что я неблагодарный сын, но он всегда быстро отходил.

Он проходит и садится напротив меня на стул для посетителей. Поправляет свой любимый пиджак серого металлического оттенка и смотрит на меня.

— Я решил, что нам надо бы поговорить. У тебя скоро свадьба. Остаётся каких-то несколько недель…

— Месяц, если быть точным! — киваю я.

— Месяц! Всё верно… Вот только пролетит он быстро, ты и заметить не успеешь.

— Охотно верю… — я поджимаю губы, а после этого улыбаюсь. — Надеюсь, ты пришёл не для того, чтобы позвать меня выбрать костюм?

Три недели после нашей официальной (если её так можно назвать) помолвки с Кристиной пролетели незаметно. Я даже оглянуться не успел, а их как не было. Единственное осталось неизменным: я по-прежнему хочу Эмму, хоть и боюсь приблизиться к ней. Даже пару раз было желание притвориться Вадимом.

— Артур, я долго думал… Ты женишься на ней только для того, чтобы угодить мне? — осторожно интересуется отец.

По большей части…

Вот только говорить об этом совсем не обязательно, ведь есть и другие обстоятельства, вынуждающие меня считать, что поступаю правильно.

— Я женюсь на ней по многим причинам. Кристина не та женщина, с мыслью о которой я засыпаю и просыпаюсь, но она идеальная партнёрша во всех смыслах.

Я уже сотню раз всё обдумывал. Лучшей партии на роль жены и не придумаешь просто. Да и к чему отказываться от привычной жизни из-за желания переспать ещё раз с незнакомой мне девушкой?! Я даже не знаю, чем она живёт, с кем общается и хочет ли детей… Впрочем, о последнем я и сам ни разу не задумывался.

— Именно это я и хотел услышать! — отец поднимается на ноги и идёт к двери.

— Это всё, зачем ты приходил? — удивляюсь я.

— Просто хотел убедиться, что мой сын не натворит глупостей, — каким-то странным, на мгновение дрогнувшим голосом, говорит отец, не оборачиваясь в мою сторону, и выходит.

В ту секунду, когда дверь в кабинет закрывается, мне на телефон прилетает сообщение от Ларисы.

Лариса: «Артур Натанович, девочка подъедет в ближайшее время».

Я смотрю на часы. Понятие «ближайшее время» довольно растяжимое… Почему его так любят использовать люди? Интересно, сколько это будет? Час или два? А может быть, две минуты?

Откидываюсь на спинку кресла и пытаюсь вспомнить, о чём думал до визита отца. Индивидуальное предложение для клиента… Интересно, что можно было бы предложить строительному гипермаркету? Вбиваю его название в интернете, и думаю над предложением… Магазин крупный, а значит, шанс заполучить хорошие продажи высок…

Очередной, на этот раз довольно робкий, стук в дверь заставляет меня поднять взгляд, вперив его в одну точку.

— Войдите! — отвечаю я и тянусь за папкой с документами, которую следует передать Ларисе.

Глава 11. Эмма

Я пребываю где-то в другом измерении, будто бы лавирую на границе чего-то важного. Такое чувство, что пока еще не осознала всю горечь своего положения. Вроде бы мозгом понимаю, что беременна, но…

Я еду в офис по поручению начальницы, мыслями находясь в… Да нигде они не находятся, их попросту нет. Я не думаю ни о чём даже… Просто медленно бреду от остановки. Просто поднимаюсь на нужный этаж. Просто сталкиваюсь с каким-то хмурым мужиком в дорогом костюме, который глядит на меня, как на достопримечательность… Просто стучусь в дверь босса, ведь сегодня у его секретарши выходной — это понятно по убранному столу и отключенному компьютеру.

— Войдите! — отчётливо слышу голос, который столько раз приходил ко мне во сне, и хочу развернуться, чтобы сбежать, но улыбаюсь самой себе, стараясь успокоиться.

Да быть такого не может!

Это всё плод больного воображения. Фантазия разыгралась как-то некстати.

Я поворачиваю ручку, открываю дверь, переступаю порог кабинета и схода тараторю:

— Здравствуйте! Лариса Анатольевна отправила меня за до-ку-мен-та-ми, — последнее слово произношу по слогам, потому что в эту секунду поднимаю взгляд и замечаю перед собой ЕГО.

(Не)Вадим сидит в кресле директора и глядит на меня, ни разу не моргнув. Он застывает, держа в воздухе папку с бумагами, но в себя приходит быстрее меня. Улыбается уголками губ, а я всё никак не могу понять, как мне быть дальше — как реагировать? Что мне делать?

Я не могу просто взять и сказать ему, что он подонок, воспользовавшийся мной. Не в силах выдавить и слово, делаю шаг вперед и выдавливаю из себя улыбку.

— Артур Натанович? — спрашиваю я, скрывая дрожь в голосе.

— Да. Вот документы, — кивает он на папку.

Решил сделать вид, что не узнал меня? Я чуть щурюсь, глядя на мужчину, но на его лице не дергается ни один мускул, поэтому я считаю правильным просто проигнорировать то, что между нами было, а уже дома всё обдумать.

Делаю несколько шагов в сторону стола, беру папку, пытаясь сделать так, чтобы руки не дрожали, не выдавая своего смятения, и снова поднимаю на мужчину взгляд. Это точно он… И только теперь, после встречи с Вадимом, я вижу, как сильно они не похожи. Мой бывший просто не смог бы стать вот таким же.

— Я должна поставить где-то подпись? — спрашиваю я, не сводя с него взгляд.

Мы смотрим друг другу в глаза и, наверное, я должна ненавидеть (не)Вадима, но я не могу, понимая, что и сама виновата во всей этой ситуации… Я повесилась к нему на шею под воздействием алкоголя, не сообразив, что он не тот человек. Наверное, так сильно хотела, чтобы он был им. Но как же поразительно похожи они внешне… Если они не братья-близнецы, тогда кто? Двойники?

— Нет! — отвечает сухо на вопрос, о котором я уже успела забыть. — Если Лариса отправила сюда человека, значит, ему можно доверять.

— Тогда я пойду?

Я переминаюсь с ноги на ногу и думаю: стоит ли сказать ему, что я беременна? Артур имеет право знать правду, но… В тот раз он просто использовал меня и теперь не подаёт вида, что вообще помнит о нашей связи. Так к чему пытаться взывать к его совести?

— Да. Вы можете идти! — кивает он.

— Хорошо…

Я не прощаюсь. Просто пулей вылетаю из кабинета и тороплюсь к лифту. Глаза начинает пощипывать от слез, подступивших к ним. Горло давит ком, образовавшийся в мгновение ока. Руки трясутся. Я прижимаю папку к себе, а сама пытаюсь заглушить все эти эмоции. Коленки подрагивают, и я начинаю проклинать лифт за то, что так долго едет, а потом ругаю себя, ведь не нажала кнопку его вызова.

Только нажимаю, створки тут же раскрываются, и я влетаю внутрь. Хочу выбрать первый этаж, но кожу обжигает прикосновение мужских пальцев, и я резко одёргиваю руку. Артур стоит здесь. Со мной. Запах его парфюма наполняет лёгкие, выбивая мелкими порциями воздух из них. Мне становится дурно. Не могу находиться тут рядом с ним. Ну что он творит? Зачем?

— К чёрту! — слышу его низкий голос и оказываюсь прижатой к стенке лифта. Наши губы сливаются в поцелуе, и я не могу противиться. Размякаю в мужских руках, держащих меня за плечи. Превращаюсь в идиотскую марионетку. И ненавижу себя за это.

Всего несколько секунд, а я уже дезориентирована. Понятия не имею, что это было и как вести себя дальше. Я просто больше не могу называть его Вадимом, но и делать вид, что ничего тогда не произошло — тоже. Тело отзывается на касания его мягких губ к моим внутренней дрожью и желанием снова стать его.

Артур Натанович — ведь именно так я теперь должна называть его — резко отстраняется от меня и рвано дышит. Я несмело смотрю на него из-под опущенных ресниц.

— Нам надо поговорить, — констатирует он факт, который и без того казался мне необходимым, и я просто киваю.

А что еще можно сказать ему? Я понятия не имею, что происходит сейчас в моей голове. Там такой хаос… Полнейшая неразбериха. Такое ощущение, словно я сплю.

— Я бы предложил поехать ко мне, но… Ничем хорошим эта поездка не закончится, поэтому давай просто поговорим в машине, на парковке, а потом я отвезу тебя, куда скажешь.

Продолжаю кивать в ответ, как болванчик. По крайней мере, мы расставим все точки и, возможно, я смогу признаться ему в своей беременности. Надеюсь, что карта ляжет удачно для этого разговора, ведь в ином случае… Нет. Я не хочу думать, что будет в ином случае. Я совсем не могу думать адекватно после поцелуя, от которого меня унесло на ту сторону рая.

Створки лифта отворяются, выпуская нас наружу. Становится чуточку легче дышать, пусть в носовых пазухах все еще витает аромат его парфюма. Артур Натанович двигается быстрым шагом к посту охраны, проходит через ворота и оборачивается в мою сторону. Я взволнованно ищу свою карточку гостя в сумочке, но он пикает своей и пропускает меня.

— А карту гостя вернуть? — выскакивает из своей будки охранник.

Я продолжаю виновато копаться в сумочке, но сообразить ничего не могу. Артур достаёт из бумажника тысячную купюру и протягивает мужчине со словами:

— Скажешь, что вышла из строя.

Он принимает деньги, оглядываясь по сторонам, и снова прячется у себя за матовыми стенками кабинки. Артур смотрит на меня, вздыхает, и мне начинает казаться, что разговор не предвещает ничего хорошего… А поцелуй… Зря я ответила ему так пылко, следовало оттолкнуть и влепить пощёчину, но я не смогла… Словно он был искусным кукловодом.

Я выхожу из офиса и спешу за мужчиной, заприметив на парковке его машину. Ту самую, на которой мы поехали к нему из клуба. На губах появляется ухмылка. Наивная. Подумала, что это Вадим добился таких высот за какой-то год, хотя на деле… Он, кажется, еще глубже провалился в яму своей неудачливости…

Мы с Артуром Натановичем держимся на небольшом расстоянии друг от друга. Вроде бы и тепло на улице, а меня бьёт какими-то острыми льдинками по всему телу. По телу бежит дрожь, и я не могу ничего поделать с этим состоянием. Мы только что поцеловались, и это скорее усугубит дальнейшие отношения. Искать новую работу я сейчас не готова, но не попросит ли он меня, чтобы написала по собственному?

Мысли разрывают голову, которая и без того отказывалась думать о чём-то нормальном. Я просто передвигаю ноги и останавливаюсь около машины, на которой три недели назад ехала к нему.

Артур снимает машину с сигнализации, и от её звука я слегка вздрагиваю плечами. Он вроде и не слишком громкий, но что-то мне стало немного не по себе. Делаю глубокий вдох и смотрю перед собой.

— Садись! — приказывает мужчина, но тут же смягчает голос, добавляя: — в машину, пожалуйста.

Я сажусь на пассажирское сиденье рядом с водителем и не решаюсь посмотреть на него самого. В салоне приятно пахнет грейпфрутом: наверное, новый ароматизатор. Тишина начинает давить на виски, но я не могу начать разговор первой. Кажется, словно язык парализовало.

— Я не понимаю, что это за влечение. Со мной такое впервые, когда желание переспать с кем-то одерживает верх над разумом, — говорит Артур, а у меня на губах появляется горькая ухмылка.

А что он еще должен сказать? Что любит меня с первого вздоха, потому и терпел, когда я называла его чужим именем в постели? Всё логично, тут и добавить нечего.

— В клубе, как только услышал твой голос… Что-то зацепило меня, а потом танец… Короче, я до последнего планировал признаться, даже когда ко мне приехали, но не смог. Можешь назвать меня подонком и… Я использовал тебя, всё верно.

Ощущаю, что его взгляд прикован ко мне и нехотя поворачиваюсь. Смотрю на мужчину, слушая приглушенные удары собственного сердца, и тяжело выдыхаю. Как же всё непросто.

— Скажешь что-нибудь?

— Вы с ним так сильно похожи, — единственное, что могу выдать я. — Но в то же время разные. И это моя вина, что я обозналась. Простите!

Извиняюсь! Идиотка! Он признал, что использовал меня, но прощения не попросил, а за что извинилась я? О Господи! Как же непросто. А ведь не стоит забывать, что я беременна. От него. И должна сказать, но язык не поворачивается. Не посчитает ли Артур, что я хочу привязать его к себе ребёнком? Я даже у врача ещё не была и не уверенна в своём положении на сто процентов. Вдруг у меня просто гормональный сбой, а тест ошибся? Два теста ошиблись… Ладно, три… Или больше? Сколько я их сделала?

— Эмма, ты не должна извиняться!

Низкие вибрации его голоса щекочут слух, пробуждая внутри невесомую дрожь, а губы принимаются вибрировать от воспоминаний о поцелуе.

— У тебя есть его фото? — вдруг спрашивает Артур.

Найти Вадима в соцсети не составит труда, но…

Я думаю несколько секунд, киваю и достаю из сумочки телефон. Нахожу в фотографиях старый снимок, на котором Вадим обнимает меня, и протягиваю телефон Артуру трясущейся рукой.

— Чертовщина! — шепчет он себе под нос и почёсывает затылок. — И правда, как брат. Близнец! Я ведь думал, что на тебя алкоголь так подействовал. Казалось, что если и есть между нами какое-то сходство, то едва уловимое, а здесь… Можно? — он просит разрешения взять телефон.

Киваю в знак согласия, и наши пальцы соприкасаются. Мы смотрим друг на друга, и я пытаюсь убедить себя, что нельзя даже думать о сексе. Вот только сердце учащенно бьется в груди, разгоняя по жилам кровь и заставляя меня желать этого больше всего.

«Ты беременна», — напоминает подсознание, и я одёргиваю руку.

Артур сглатывает и отводит от меня взгляд. Он смотрит в телефон, несколько раз хмурясь, а затем сохраняет у меня какой-то контакт.

— Я переслал фото к себе на Ватсап, чтобы разобраться в этом сходстве. Теперь у тебя есть мой номер…

— Зачем? — спрашиваю я чуть слышно и прикусываю губу.

— Зачем хочу понять, почему мы так похожи? — задаёт он встречный вопрос.

— Зачем мне ваш номер? — голос немного дрожит, и я уже не уверена, что должна была соглашаться на этот разговор. Нужно было бежать куда подальше…

Артур кашляет, прочищая горло, и пожимает плечами. Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Между нами разгорается пожар, и я не знаю, где искать огнетушитель, потому что если срочно не использовать его, то на этот раз я сама возьму и поцелую его.

— Скажу честно: я бы с удовольствием трахнул тебя ещё раз… Возможно, это именно то, что так необходимо нам обоим, чтобы избавиться от навязчивого желания, сносящего крышу, но решать только тебе…

Вопрос застает меня врасплох, а в голове поднимается необъяснимый гул. Возбуждение накатывает, стягивая низ живота тугим узлом, и всё естество кричит, что я должна согласиться.

Вот только…

Глава 12. Артур

Озвучиваю до чёртиков неправильное, выворачивающее меня самого наизнанку желание, и смотрю на Эмму. В её интересах отказаться и послать меня куда подальше. Она же тогда просто обозналась, да и странно было бы не сделать этого, потому что — что уж греха таить — я улучшенная копия её бывшего. О братьях отец мне ничего не говорил, но, наверное, придётся обсудить с ним этот момент, а вдруг… Ну ведь клона у меня быть не может?!

Впрочем, в эту секунду мне явно не до мыслей о клоне, потому что рядом сидит девушка, от которой у меня стоит колом. Хоть что делай, а мысли о ней поднимают член с первой секунды. И я никак не могу повлиять на эту сумасшедшую реакцию собственного тела.

— Я так не могу… Простите, — мотает она головой, а с её губ слетает негромкий, порывистый стон, от которого у меня вибрирует в паху.

— Не можешь или не хочешь? — продолжаю давить я, хоть и понимаю, что это в корне неправильно.

Для меня это имеет большое значение, ведь если она меня не хочет, должно стать легче. Наверное… Смотрю на неё и не могу отвести взгляд в сторону, он словно прилип к образу, который так часто вспыхивал в голове в последнее время. Её волосы красиво переливаются золотом, а губы чуть приоткрыты. На носу мелкая россыпь веснушек, которые я не заметил в первый раз. Красивая… Вроде бы на первый взгляд простая, но если приглядеться… Какая же она красивая. Или за меня это говорит пульсация в паху?!

Мне даже немного обидно становится, что мой полностью работающий орган не стоит от вида полуобнажённой невесты так же хорошо… А ведь как бы упростились наши отношения с Кристиной. И всё покатилось вниз с горы после той ночи, которой лучше бы не было вообще.

Эмма молчит, а я вижу, что она волнуется и хочет меня точно так же, как и я её. Не знаю, на кой-чёрт делаю это, но кладу руку на её колено и немного сжимаю его. Ладонь горит от прикосновения к обнажённой девичьей коже. Она мотает головой и жалостно смотрит на меня.

— Пожалуйста, остановитесь… — шепчет она.

Я убираю руку, потому что буду чувствовать себя последней тварью, если насильно заставлю её согласиться на секс. У девушки идёт борьба с собственными желаниями. Наверное, она воспитана не так, чтобы соглашаться на одноразовый секс со мной, но всё равно тело просит…

— Обращайся ко мне на «ты». После того, что было между нами, это было бы логично. Если только мы не встретимся случайно на заводе.

— Вы знали? — спрашивает она.

— Ты, — поправляю её, облизываю губы и киваю. — Я приказал принять тебя без проверки в службе безопасности. Увидел тебя сразу, но я не мог подойти и сказать, что использовал тебя… Я не смог удержаться тогда и сейчас не смогу, если ты не скажешь, что не хочешь меня…

— Не могу… Я не умею врать, — отвечает она.

Этого хватает для того, чтобы я завёл машину и втопил педаль газа в пол. Резко выворачиваю дорогу и «играю в шашки», только бы скорее добраться до квартиры. Эмма молчит. Она не просит остановиться или отвезти её домой. Она ведь не глупая и отлично понимает, чем это закончится, но она молчит… А у меня желание затмевает остатки разума, и я думаю совсем не тем местом, которым следовало бы.

Как мы оказываемся у меня в квартире, я точно не помню. Прижимаю Эмму к стене, едва мы оказываемся в коридоре, и руки начинают блуждать по её телу, а губы терзают её губы. Она отвечает так же страстно, только распаляя желание. Я спускаю джинсы с трусами и подхватываю Эмму на руки, заставляя обхватить меня вокруг бёдер ногами. Прижимаю её к стене чуть сильнее и одной рукой отодвигаю трусики в сторону, входя в неё резким толчком. Мать твою! Кажется, что в этой позе она стала ещё уже, или это просто меня сильнее распирает от вожделения, появляющегося от каждой мысли о ней.

Мы стонем вместе, звуки наших голосов наполняют коридор, превращаясь в невероятно красивую мелодию, ласкающую слух. Я двигаюсь быстрее, но вспоминаю, что снова не надел резинку и негромко чертыхаюсь сквозь зубы.

— Прости… Думаю, что лучше будет продолжить в комнате, — шепчу я сбивчивым голосом и осторожно опускаю её на пол.

Эмма чуть покачивается, прислоняясь к стене, а я высвобождаю ноги, оставляя джинсы на полу в коридоре, чтобы не запутаться в них. Её щёки краснеют то ли от нашего занятия, то ли от смущения. Она прячет взгляд, словно стыдится своего желания, и идёт в комнату. А я спешу за ней.

Пока Эмма ложится на кровать, я ищу в тумбочке презерватив и нервно надеваю его, несколько раз проклиная то, что в нашем веке не придумали что-то более удобное, типа таблеток каких-то для мужиков, чтобы уж точно быть уверенным, что принимаешь, и женщина не залетит. Мне на секунду кажется, что лицо Эммы искажается при виде презерватива, но я отбрасываю эту мысль и снимаю с неё трусики. Пристраиваюсь между её ног и вхожу. Двигаюсь быстро, ненасытно, желая оказаться в ней как можно глубже, а она стонет и ёрзает на кровати, стараясь попадать мне в такт и сминая простыни своими изящными пальчиками.

Оргазм накатывает на нас одновременно, и я падаю рядом на кровать, понимая, что одним разом мы не ограничимся. Кажется, это ни фига не проходит: теперь я хочу её ещё сильнее.

— Что ты со мной сделала? — спрашиваю я, глядя на неё.

Эмма поправляет своё платьице, которое я так и не снял из-за голода, сопровождающего меня в течение всего времени. И я бы с удовольствием сделал это сейчас, но в дверь кто-то звонит. Кого принесла нелёгкая? Я зло рычу и поднимаюсь на ноги. Трусы стянул в коридоре вместе с джинсами, поэтому плетусь туда, натягиваю одежду, пытаясь скрыть стояк, и открываю. На пороге стоит Кристина с бутылкой вина и широко улыбается. Она одета в красное облегающее платье, а волосы волнами падают на плечи. И у меня всё моментально опадает.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я и кошусь на дверь в комнату, которую не догадался закрыть.

— У нас, в общем-то, назначена встреча, если ты забыл, — чуть склоняет голову она.

Встреча. Назначена. Расписание. Да кому нахрен сдалось это расписание??? Смотрю на Кристину и вижу перед собой куклу, которую не хочу и вряд ли захочу когда-то.

— Слушай… Встречи не будет, — говорю я. — Устал и хочу спать, поэтому ты езжай дальше по расписанию… Ладно?

Кристина поджимает губы, с обидой глядя мне в глаза. А чего она хотела? Я ведь сказал, что не люблю. Предупредил вроде, что влюбляться не планирую… Она знала — это отношения по расчёту! И сама же на них подписалась.

Наверное, мой внешний вид не просто говорит о том, чем я занимался минутой ранее, а кричит об этом, потому что она задаёт вопрос в лоб:

— Ты с женщиной?

А потом её взгляд падает на туфли Эммы, и уголки губ чуть дёргаются в горькой полуулыбке, которая больше напоминает болезненный спазм. Кристина резко вручает мне бутылку и разворачивается. Она уходит быстро, не бросаясь обвинениями и не пытаясь ворваться в квартиру, чтобы узнать, кто у меня «гостит».

Спасибо, хоть бутылку об голову не разбила…

Я закрываю дверь и ставлю бутылку на пол. На кой-чёрт мне сдалось это вино? От эйфории и удовольствия не остаётся и следа. Мне становится погано на душе. Смотрю в сторону комнаты и замечаю в дверном проёме Эмму.

— А это… — то ли спрашивает, то ли пытается сказать, что уже и без моих объяснений поняла она.

— Это моя невеста. Примерно через месяц у нас с ней назначена свадьба, — честно отвечаю я.

Глава 13. Эмма

Я еле удерживаюсь на ногах и киваю, пытаясь переварить только что полученную информацию. Сердце тяжело ухает в груди, сдавливая её спазмами. Мне хочется вырвать его и выкинуть, чтобы не тянуло вниз камнем, чтобы не подмывало заплакать. Стойко сдерживаю удар и выдавливаю из себя улыбку. Что я ждала, согласившись на одноразовый секс? Артур ведь прямо предложил мне всего лишь попробовать провести ещё один раз вместе, чтобы избавиться от влечения, а я не смогла отказать ему. Сама виновата. Самой пожинать плоды. Хуже всего то, что я ему даже о беременности ничего не успела сказать. И теперь уже не хочу. Сообщить о том, что беременна, когда услышала новость о невесте… Артур посчитает меня глупой девочкой, цепляющейся за соломинку.

— Ты не должен ничего объяснять, — говорю я приглушённо, потому что если чуть повышу голос, то он непременно дрогнет, выдавая волнение.

— Должен, — качает головой он и запускает пятерню в волосы. — Проблема в том, что я должен объясниться перед тобой. Кристина и я…

— Это ведь был всего лишь одноразовый секс, — веду я плечом. — Чтобы избавиться от влечения. Мне кажется, что всё получилось лучше, чем хотелось. От влечения мы оба избавились. Мне надо ехать.

— Эмма, — выдыхает Артур, делает шаг в мою сторону, и невесомо касается подушечками пальцев лица, убирая с него выбившийся локон и заправляя его за ухо.

— Не надо… Пожалуйста. Всё нормально. Правда. Я ни на что не претендовала. Это был просто секс, — повторяю я.

Во взгляде Артура мелькает что-то необъяснимое. Мне кажется, что ему стало неприятно, будто и не ожидал такие слова от меня услышать. Но я всё сделала правильно. Я ведь тоже не ждала всего этого… Невеста… Свадьба… Через месяц… Я едва сдерживаю нервный смешок, нахлынувший от этих мыслей.

— Я сама во всём виновата, — снова повторяю я, а потом думаю, что больше не следует винить только себя. Он тоже отчасти виновен в том, что я не знала о невесте… В том, что воспользовался мной, когда я спутала его с Вадимом.

Сложно не спутать, ведь они так сильно похожи. Мне даже снова захотелось поговорить с Раисой Леонидовной и уже напрямую задать ей вопрос — могли ли у неё родиться близнецы.

— Давай я подвезу тебя?! — предлагает Артур, но меня пугают его слова.

Хочется разойтись с ним по разным сторонам, а провести ещё хоть немного времени вместе в машине… Это будет настоящей пыткой, потому что бороться с влечением сложно. Лучше вызвать такси.

— Нам нужно поговорить, — продолжает давить он.

— Нет. Мы оба понимаем, чем окончится этот разговор, поэтому не нужно… Не получается у нас говорить.

Приближаюсь к двери и кошусь на бутылку вина, которую принесла невеста, чтобы провести со своим женихом время. Оно дорогое, значит, она из его кругов, а я… Я — «бедная родственница», которая и в подмётки не годится ухоженной женщине.

— Эмма…

— Не надо! Давайте постараемся больше не попадаться друг другу на глаза, если такое возможно? — прошу я, снова переходя на «вы». Мне просто следует восстановить грань наших деловых отношений и больше не переступать её.

Артур больше ничего не говорит, и это хорошо, потому что скажи он ещё хоть одно маленькое словечко, и я могу сорваться. Чем окончатся взаимные обвинения и упрёки? Я не готова к скандалу. У нас и отношений даже не было, поэтому выяснять их не имеет смысла. Наскоро обуваю туфли, хватаю сумку и выхожу. Руки дрожат. Меня всю подкидывает от переполняющих эмоций. Я слышу, как он закрывает за мной дверь, и понимаю, что «погони» не будет. Не подростки ведь уже, в конце концов.

В лифте меня распирает от удушливости тесного помещения, и едва я оказываюсь на улицу, плечи всё-таки вздрагивают из-за беззвучного рыдания. Я поджимаю губы, стискиваю зубы и заставляю себя не плакать. Нельзя. Ни к чему разводить сырость. Сама во всём виновата. Сама и разберусь с этой кашей.

Медленно бреду по элитному району, с ухмылкой думая, чего мне стоила одна маленькая ошибка. Как сразу не поняла, что это не Вадим?! Не смог бы он за год таких высот добиться…

Телефон начинает звонить, и мне кажется, что это Артур, но когда гляжу на экран, усмехаюсь собственной наивности ещё сильнее.

Лариса Анатольевна.

Мы ведь договаривались с ней встретиться вечером… Вот только в эту секунду я как-то не готова к встрече, хотя… Возможно, именно она могла бы помочь отвлечься от мыслей о случившемся.

— Эмма, а ты где сейчас? — спрашивает начальница.

Я и адрес не знаю. Смотрю на вывеску кафе на той стороне дороги и называю его.

— Ого, куда ты забралась. Посиделки с подругами?

— Да нет… По делам заезжала, — вру я, хотя… В этой лжи есть доля правды, ведь это действительно было «дело», не отношения же.

— А ты можешь задержаться там, в кафе, например, зайти? Я тут как раз минутах в пятнадцати езды. Приеду, посидим, голодная как волк, а потом я тебя домой подброшу.

Я охотно соглашаюсь, убираю телефон в сумочку и иду к пешеходнику. Лучше поговорить с начальницей и выпить молочный коктейль, чем сидеть в пустой квартире и убиваться, как всё плохо. Не хочу жалеть себя и искать оправдания своему дурацкому поведению. Лучше отпустить ситуацию, чем перемалывать её патовость в голове.

Зелёный загорается сразу же, как только я приближаюсь к пешеходному, поэтому перехожу дорогу и захожу в кафе. Хоть этот район и элитный, а кафе — простое, не ресторан в центре города. Деревянные небольшие столики стоят рядами, а вокруг них расставлены стулья с массивными ножками и спинками. Людей не так много, и девушка на кассе явно оживляется, едва видит меня.

— Здравствуйте! Что будете заказывать? — спрашивает она с широкой улыбкой на лице.

Вспоминаю, как часто сама говорила эту фразу, когда подрабатывала на каникулах, и улыбаюсь ей в ответ. Денег у меня не особо много — половину аванса отложила на оплату квартиры, — да и аппетита особо нет, поэтому я заказываю один молочный коктейль с ванильным сиропом.

Пока девушка готовит его, я присаживаюсь за столик у окна, недалеко от кассы, и смотрю на оживлённую дорогу, по которой туда-сюда снуют автомобили. Жизнь продолжается. Она не встаёт на месте из-за определённых трудностей, возникающих на пути. Отчаиваться нельзя. Нужно просто принять всё, как должное. Это опыт. И я больше никогда не допущу похожую ошибку. Самое время радоваться, что, возможно, уберегла себя от большего разочарования, но по улице проходит женщина с ребёнком, и я вспоминаю, что внутри меня живёт маленький человек.

— Девушка, коктейль готов! — зовёт меня кассирша.

Я встаю на ноги, приближаюсь к ней, забираю напиток и негромко благодарю. Ставлю трубочку в стаканчик, но пить не хочу. Ничего не хочу, потому что внутри разливается горечь, от которой меня всю выворачивает наизнанку.

— Эмма! — приближается Лариса Анатольевна. — Я сейчас, салатик с кофе закажу и присоединюсь к тебе!

Она уходит, а я делаю глоток коктейля и чуть морщусь от того, что холодок сводит зубы. Лариса Анатольевна возвращается быстро. Она складывает руки на столе перед собой. Хрупкая женщина невысокого роста в свои сорок пять выглядит очень молодо. У неё ещё даже морщинок на лице нет. Густые тёмные волосы, собранные в шишку, тронуты сединой лишь в паре мест. Видно, что краской для волос она не пользуется, или просто посещает дорогие салоны с высококачественными материалами для окрашивания. Женщина постукивает ногтями по тёмному дереву и смотрит на меня.

— Эмма, документы у тебя с собой?

— А? Да! — во время опоминаюсь я и принимаюсь копаться в сумке.

События получения этих документов и встречи с Артуром накатывают на меня с новой силой, пробуждая внутри волнение. Плакать я не хочу, но пустота разъедает. Наверное, в моём случае лучше было бы прореветься в подушку, чем стать пустой бездушной куклой.

— Та-а-ак! Всё отлично! В понедельник всё подпишу. Спасибо тебе больше за помощь! Я вот смогла всё-таки вырваться в город, но к шефу сама не успела бы. Как он тебе?

Глаза широко раскрываются, а щёки краснеют, я чувствую это по жару, который покалывает лицо.

— Я о том, что мужик хороший. Все его зверем считают, но мне нравится. Парень поднял дело с нуля, чтобы доказать отцу, что он тоже лыком не шит. В общем, я прям рада за него.

— Доказать отцу? — переспрашиваю я.

У Вадима отца нет… Раиса Леонидовна несколько раз говорила, что он ушел от них ещё до родов, а пару раз, что погиб. В общем, я понятия не имела, что с ним стало, а сейчас вдруг подумалось — может, они разделили детей при разводе? Это ведь частенько практикуется.

— Да. Натан Аристархович держит в ежовых рукавицах большое юридическое агентство.

Ларису Анатольевну зовут за салатиком, и она уходит, а я обхватываю трубочку губами и делаю ещё несколько глотков коктейля, который успел согреться.

— О чём это мы говорили? — возвращается Лариса Анатольевна. — А! «Соболев и партнёры». Неужели ни разу не слышала такое название?

Я отрицательно мотаю головой, потому что ничего похожего на самом деле не слышала, или просто вылетело из головы. Мне, к счастью, юридические услуги не требовались, а вот Натана Аристарховича я, кажется, видела. Хотя… Тот мужчина, с которым я столкнулась в офисе, мог оказаться кем угодно, но от него исходила очень сильная аура.

— Ну и ладно! Не слышала, так не слышала. Божественный салат! — пережёвывая порцию, отправленную в рот, говорит Лариса Анатольевна. — О! Кстати, в этом районе у нас босс живёт, я пару раз заезжала к нему.

Внутри меня вдруг зажигается огонёк ревности. Интересно, он всех девушек вот так возит к себе? И не просто молоденьких, так ведь ещё и тех, кто ему в матери годится.

— Муж советовался с Артуром по выбору машины один раз, а второй завозил документы. Он тоже у нас на заводе работает, — словно прочитав мои мысли, добавляет начальница.

Ревность отпускает, да и не имела я никакого права подпускать её к себе. Мне становится стыдно, что Лариса Анатольевна всё говорит и говорит, а я сама молчком смотрю на поверхность своего коктейля, который постепенно превращается в молоко со вкусом ванили из-за духоты, стоящей в помещении.

— А ты почему бледная такая? — хмурится Лариса Анатольевна. — Не заболела?

— Да нет… Всё хорошо, — приподнимаю уголки губ в попытке искренне улыбнуться. Получается так себе, но что-то лучше, чем ничего. — Устала просто немного за сегодня.

— Сейчас доем и поедем. Завтра не мотайся по городу! Отдыхай! Нам менеджеры на ногах нужны! Отдохнувшие, радующиеся жизни. Ну, ты сама знаешь!

На этот раз я улыбаюсь по-настоящему. Лариса Анатольевна прекрасная начальница. Если бы не её поддержка и энтузиазм, я могла сдаться уже в первые дни, когда работа шла так себе.

— Ну всё! Перекусила, теперь можно и домой. Ещё сыну надо помочь с английским, он у меня на курсы ходит и задания получает домой.

Я киваю. Мы с Ларисой Анатольевной выходим на улицу, где уже успело стемнеть. Как же быстро пролетело время… И как же страшно от предстоящей ночи, которую я проведу в полном одиночестве, в борьбе с мыслями, пожирающими меня.

Глава 14. Артур

Эмма восприняла всю эту ситуацию как-то чересчур спокойно, я даже был шокирован её реакцией. А от слов о том, что это был «просто секс», до сих пор волосы дыбом встают. Мне ещё ни разу не попадалась такая девушка, поэтому я понятия не имею, как вести себя. Я был больше чем уверен, что она не желает со мной видеться в эту секунду, потому не пошёл за ней. Мы снова оказались бы в постели, а это никому не нужно…

Или нужно?

Понятия не имею, почему моё тело так реагирует на неё. Я снова думаю об Эмме… И всё сводится к тому, что я опять чертовски хочу её. Какое-то больное влечение, которое самому становится омерзительным. Как бороться с ним я, увы, не знаю. Не имею и малейшего понятия, потому что она заполняет все мои мысли. Не Кристина, а Эмма, хотя мне следовало бы позаботиться о невесте…

Смотрю на бутылку вина, стоящую в коридоре, и пинаю её со злости, но стекло там толстое, не разбивается. Как я мог забыть об этом её расписании? Хотя… Может, всё и к лучшему, что так произошло. Теперь свадьбы точно не будет, и я смогу разобраться в себе и своих желаниях. Кровь начинает кипеть в венах, когда я захожу в комнату и смотрю на смятые простыни. Вспоминаю, как ласкал Эмму, как она извивалась и стонала подо мной...

Я присаживаюсь на край кровати, а затем ложусь на неё и расслабляюсь. Запах её тела дурманит голову. Здесь так пахнет Эммой и сексом, что я вынужден подняться на ноги и открыть окно. Едва прохлада врывается в комнату, становится чуточку легче, но горечь, пульсирующую внутри, вытравить не получается.

А жаль…

Я чувствую себя свиньёй… скотом… гадом… Да кем угодно, но я бы повторил снова то, что произошло между мной и Эммой, а потом ещё раз и ещё… Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, и я даже начинаю думать, что это любовь.

Хотя…

Мы ведь не знаем друг друга. Возможно, если бы познакомились, как с Кристиной, если бы мне стали известны все изъяны Эммы… Возможно, что только тогда я перестал бы желать её так же страстно.

Я шумно выдыхаю и снова падаю на кровать. Понятия не имею, как занимать себя в выходной день. Если честно, то я с удовольствием провёл бы его вдвоём с Эммой, не выпуская её из-под одеяла.

Я снимаю блокировку с экрана телефона и пялюсь в него как идиот. Открываю сообщение, которое отправил себе с телефона Эммы и смотрю на снимок. На самом деле я не вижу своего жалкого двойника, только её. Она искренне улыбается, глядя в камеру и держа за руку ЕГО… Внутри появляется что-то жгучее, напоминающее желание оторвать руки тому, кто трогал моё сокровище, но я понимаю, какой это бред, ведь Эмма не моя, и я сам взял то, что мне не должно было принадлежать. Изо всех сил пытаюсь перевести взгляд на того, кто обнимает её. Он похож на раздолбая, если быть честным. Какой-то весь странный, вроде бы и со мной сходства явные, но отталкивает от него что-то. Вряд ли Эмма встречалась с ним из-за того, что «хорошие девочки любят плохих мальчиков», так как этот больше на лопуха какого-то похож…

Открываю браузер и вбиваю в поисковой строке: «Двойники». Выдаётся куча различной чепухи, среди которой мне удаётся найти для себя кое-что интересное. Двойники на самом деле существуют, и сходство может быть даже стопроцентным, причём никакого родства между ними обнаружено не будет. Вероятность встретить своего двойника мизерная, но она есть. Возможно, в моём случае так и вышло, потому что мама точно брата-близнеца не забирала, ведь ей не нужны были дети, а отец… Он точно не позволил бы своему сыну расти такой бездарью. Снова смотрю на парня и отмечаю, что бицепсы накачены хорошо, явно лучше моих. Это значит, что большую часть своего времени он проводит в тренажёрке, а не за бизнес-планами… Мне хочется найти его и выяснить чуть больше информации, потому что какой-то червячок сомнения о родстве есть, хоть мне и не хочется, чтобы оно подтвердилось.

Абсолютно.

Зачем мне такой родственничек?

Мелькает уведомление о новом событии в инстаграмме. Я установил его чисто в рабочих целях, но Кристина подписалась на свою страничку с моего телефона. Она выложила новое фото. Я открываю его, потому что вдруг становится интересно, о чём она решила объявить всем своим виртуальным друзьям: уж не о том ли, что жених нагло изменил ей и не стал оправдываться, но нет… Она выложила фото какого-то тортика и подписала: «Классно случайно встретить подругу в ТЦ и выпить вместе кофе с вкуснейшим чизкейком». Это явный намёк на то, что ей плохо. Странный способ выразить свои чувства и эмоции.

Ухмыльнувшись, я отключаю телефон и закрываю глаза. Всё-таки проветривание не помогает, потому что я ощущаю запах духов Эммы на своей подушке. Думаю о чём-то, но не запоминаю хоровод этих мыслей, и меня медленно уносит в сон.

Открываю глаза, когда уже начинает смеркаться. Смотрю на часы и начинаю волноваться. Как Эмма добралась до дома? Она ушла в растрёпанных чувствах, поэтому я начинаю переживать. Не хочу, чтобы из-за меня с ней что-то случилось. Решаюсь отправить ей сообщение, хоть надежда на ответ крайне мала. Хорошо, если она не пошлёт меня куда подальше, а просто внесёт в чёрный список, но я рискую.

Я: «Эмма, как ты? До дома добралась? Отдала документы Ларисе?»

О бумажках хотелось спрашивать в последнюю очередь, но не придумать повод для этого сообщения я не смог.

Ответ приходит на удивление быстро, и я открываю его, с опаской поглядывая на экран. Куда подальше она меня не отправила, и на душе становится радостно, хоть сообщение и не содержит ничего такого, что могло бы стать причиной улыбки, появившейся у меня на губах.

Эмма: «Документы передала. Я дома. Всё хорошо».

Не могу не удержаться, чтобы не написать ещё что-то и отправляю банальное: «Спасибо», но во время сам понимаю, что это слово может быть воспринято двояко и пишу ещё одно сообщение.

Я: «Что ответила».

Эмма ничего мне не отвечает, да и что она могла бы сказать? Пожалуйста? Поэтому я смотрю на часы и снова пишу ей короткое сообщение.

Я: «Спокойной ночи».

Глупо было бы надеяться на ответ, но я гипнотизирую экран взглядом, словно от этого может что-то измениться, и ведь меняется. Она отвечает.

Эмма: «Приятных снов».

Сухо, но как же бодрит… Эмма точно особенная девушка. Только за то, что она не поставила меня в чёрный список и ответила на сообщения, следует отдать ей дань уважения. Она особенная девушка, но зачем судьба столкнула нас вместе?

Глава 15. Эмма

Воскресенье тот самый день, когда к гинекологу явно не попадёшь с моей-то проблемой. Это даже проблемой как таковой не является, скорее особенное положение.

Я обзваниваю с утра все платные медицинские центры, которые нахожу в справочнике, и в одном из них меня записывают на приём к врачу.

В интернете я начиталась много интересного о том, что тесты на беременность не всегда дают верный результат. В некоторых случаях они могут ошибаться: если произошёл гормональный всплеск или, не дай Бог, образовалась киста. Поэтому я даже обрадовалась мысли, что могу оказаться на самом деле не беременной. Я не готова пока становиться матерью, а отец ребенка вообще женится на другой женщине…

До медицинского центра я добираюсь быстро, почти парю на крыльях, напрочь выбросив из головы наш вчерашний разговор с (не)Вадимом. Я постаралась убедить саму себя, что это был просто секс, как бы цинично всё это ни звучало.

Оказываюсь в небольшой прихожей, где по обе стороны от дверей стоят небольшие скамейки, обтянутые кожзаменителем, а рядом с ними корзинки с чистыми и грязными бахилами. Натягиваю их на туфли, на секунду допуская мысль, как буду чувствовать себя, когда живот округлится, если вдруг беременность подтвердится. Смогу ли я так же просто наклониться, чтобы обуться нормально или надеть бахилы? Я отгоняю от себя эту мысль, мотая головой, и встаю на ноги. Открываю дверь и вхожу в фойе. Девушка, сидящая за стойкой регистратуры, дежурно улыбается и приветствует меня.

— Я записана на приём к гинекологу, — переминаюсь с ноги на ногу я. — Гельберт Эмма Робертовна.

— Вижу вас. Пожалуйста, распишитесь в согласии на осмотр… — девушка протягивает мне бумагу, которую только что выплюнул принтер. — Ознакомьтесь, пожалуйста, и распишитесь.

Я пробегаю взглядом по мелкому шрифту, убеждаясь, что это стандартный договор, и ставлю подпись.

— Проходите в седьмой кабинет. Доктор уже свободен и примет вас.

Я киваю, а по пути к седьмому кабинету немного смущаюсь. Я слышала, конечно, что лучший гинеколог — это мужчина, но всё-таки немного стыжусь того, что он будет осматривать меня.

Но дороги назад уже нет. Стучусь и открываю дверь.

— Проходите, — отвечает приятный мужской голос.

За столом сидит мужчина в возрасте, отчего мне становится ещё более неловко. Я вхожу в кабинет и замираю, принимаясь теребить ручку сумки. У него седые волосы и морщины в уголках глаз. Он старше меня в два раза, если не больше, ведь на мужчинах кисть старости оставляет свои следы позже, чем на женщинах.

— Вы проходите. Не стесняйтесь. Присаживайтесь.

Едва передвигая ногами, я прохожу и сажусь на стул напротив мужчины. Он что-то открывает в компьютере и переводит взгляд на меня.

— Эмма Робертовна, какие у вас жалобы? — интересуется он.

— У меня задержка две недели, — отвечаю я, продолжая теребить сумку.

— Вы главное не нервничайте и расскажите сейчас всё по порядку. Есть ещё что-то, о чём мне следует знать?

— Тесты показывают две полоски, — выдыхаю я и кладу руки на колени.

— Вы одной марки тесты брали или разные? — продолжает опрос врач.

— Разные, — отвожу я взгляд в сторону.

— Беременность возможна? — чуть хмурит лоб мужчина.

— Да. Наверное.

— Понял. Вы проходите и присаживайтесь в кресло. Будем проводить осмотр.

Я оставляю сумку на стуле и иду за ширму. Снимаю трусики, сажусь в кресло для осмотров и раздвигаю ноги. Врач надевает перчатки, приближается ко мне и берёт гинекологическое зеркало. Противная процедура, но пережить можно. Он осматривает, а я пытаюсь не думать о том, что нахожусь с раздвинутыми ногами перед мужчиной, который мне в отцы годится.

— Вы не зажимайтесь. Я таких как вы знаете сколько насмотрелся? Я здесь врач, и у меня нет пола в эту секунду. — Он покачивает головой, берёт мазки и вздыхает, опуская кресло. — Можете одеваться.

Сам он уходит, делая какие-то пометки и оставляя стёклышки рядом с этими метками. Затем возвращается за стол, а я надеваю трусики и поправляю платье. Когда краска сходит с лица, приближаюсь к столу и сажусь, ставя сумку себе на колени.

— Отёчность небольшая есть, матка увеличена. На самом деле это может говорить не только о беременности, но и о различных заболеваниях. На таком раннем сроке я не могу что-то утверждать на сто процентов, поэтому, чтобы уже убедительно сказать, что это точно беременность, рекомендую сдать анализ крови на уровень ХГЧ. Сдаётся он на голодный желудок. Желательно рано утром.

— А сейчас можно? Я ещё ничего не ела сегодня.

— Сейчас можно, но результаты получите завтра, — кивает он.

— Хорошо. Я согласна.

Конечно, неопределённость будет давить, и я не смогу нормально спать ночью, но ничего поделать я не могу. А завтра ехать сюда будет крайне неудобно, потому лучше всё сделать сейчас.

— А вы планируете аборт делать или рожать? — спрашивает врач, резко ударяя меня под дых своими словами.

Я не думала о своих планах на ближайшее будущее. Абсолютно. И теперь растерянно смотрю на него. Об аборте я ведь даже не задумывалась, только представляла, как на новость отреагирует папа. Мама точно поддержит, а вот он… Да и что делать с Артуром я не знала. Я не смогу взять и огорошить его новостью о том, что по моей глупости и невнимательности он станет отцом. Хотя… Он тоже в первый раз недоглядел и не предохранялся…

— Я пока не знаю, — честно признаюсь я.

— Вы подумайте. Аборт лучше всего сделать на таком раннем сроке, если беременность подтвердится, и вы не захотите рожать. Смотрите: вы идите сейчас в процедурную и сдавайте кровь. В направлении будет указан номер вашей карты, по нему можно получить на сайте результаты анализов. Если ХГЧ менее пяти, то беременности нет, а вот если будет… На какую примерно дату приходится зачатие?

— Три недели назад.

— Ага, тогда ХГЧ будет колебаться в пределах от полутора до пяти тысяч. Там думайте уже, в консультацию на учёт вставать будете или тут дальше наблюдаться, а может, аборт решите сделать.

Я киваю и встаю на ноги. Уже подхожу к двери, когда врач останавливает меня голосом.

— Кстати, результаты по анализу мазков придут примерно через две недели. Так же зайдёте на сайте по номеру своей карточки и скачаете для распечатки. Если будут отклонения от нормы, можете прийти ко мне на бесплатную консультацию, я назначу лечение.

— Спасибо, — выдавливаю из себя улыбку я и выхожу из кабинета.

— Да не за что. Процедурная прямо напротив регистратуры.

Я киваю и выхожу. В коридоре мне становится прохладно. Наверное, попала под работающий кондиционер. Я передёргиваю плечами и ускоряю шаг.

В процедурной очень сильно пахнет медикаментами. Запах превращается в какой-то тошнотворный ком, и мне становится дурно. Отворачиваюсь, пока берут кровь, потому что опасаюсь потерять сознание, а когда это, наконец, делают, пулей вылетаю из кабинета, сгибая руку в локте, и спешу к регистратуре.

— Оплачивать у вас? — спрашиваю я, ощущая жгучее желание скорее выйти на улицу.

— Да. Всё тут, — улыбается девушка, но её улыбка быстро сползает с губ, едва она поднимает на меня взгляд. — Вы присядьте на диванчик пока. Может, водички?

— Нет, — мотаю я головой. Лучше давайте быстрее проведём оплату. Я хочу на свежий воздух.

Она спешно вбивает в кассовый аппарат сумму, и я провожу оплату. Девушка начинает объяснять, как просмотреть результаты анализов на сайте, но я не слушаю её. Забираю свои бумаги и иду, бормоча по пути:

— Спасибо. До свидания.

Бахилы снимаю на автопилоте. Однажды зимой я напрочь забыла о них и больно шмякнулась на пятую точку прямо на ступеньках. Этот момент вбил в голову, что на выходе из медицинского учреждения важно проверить обувь, даже если просто забегала в регистратуру.

Оказываюсь на улице и втягиваю носом воздух, шумно выдыхая его. Так хорошо и легко становится, а на губах расползается блаженная улыбка.

Я медленно бреду к автобусной остановке, любуясь пёстрыми цветами на городских клумбах. В мыслях уже витает возня с пелёнками и распашонками. Я точно не стану делать аборт. Хочу родить этого ребёнка, даже если отец ополчится против меня, а Артур слышать ничего не захочет о том, что я беременна от него.

Добравшись до своей остановки, я захожу в магазин и покупаю кукурузные хлопья с мёдом и молоко. Не хочется сегодня ничего готовить, а фаст-фуд брать опасаюсь, ведь если беременна, то вредно его употреблять.

Только захожу в квартиру и сразу же слышу звонок телефона. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто именно мне звонит. Мама. Я ставлю пакет на пол и отвечаю. Знаю, что этот разговор затянется надолго, поэтому прохожу в комнату и ложусь на диван.

* * *

Утром за мной заезжает Лариса Анатольевна и подвозит на работу. Пока список новых компаний для обзвона нам не прислали, есть немного времени полениться, рассылая электронную почту и отвечая на входящие.

Я беру телефон и звоню Варе. Вся эта ситуация с (не)Вадимом выбила меня из колеи, и мы с подругой практически не общались. Следует наверстать упущенное.

— Привет, дорогая! Проснулась? — спрашиваю я.

— Приве-е-ет! — протягивает она сонным голосом и зевает. — Давно уже, только не выспалась. Брательник ночевал у нас, опять со своей мымрой поругался.

— О-о! Сочувствую, — выдыхаю я.

— А ты чем маешься? На работе?

Я думаю о том, что мне следует с кем-то поговорить о беременности, если она подтвердится. Мне нужен совет.

— Ну да. Я на работе сейчас. Может быть, встретимся в кафе? — спрашиваю я, точно зная, что она только рада будет.

— Ты мне такие вопросы даже не задавай. Сразу говори время и адрес!

— Давай в районе Меги? Мне туда удобнее всего будет добраться!

— Давай прямо там и посидим! Во сколько?

— Семь?

— Замётано!

Рабочий телефон начинает звонить, и я вынуждена попрощаться с подругой. Поднимаю трубку и подношу к уху.

— Инструментальный завод «Молот», менеджер по продажам Эмма, — говорю фразу, которую поначалу сложно было произносить, а теперь она отскакивает от зубов.

— Здравствуйте! Нам пришёл совсем не тот заказ! — начинает наезжать мужчина. — Вы там совсем охренели, что ли?

И такие экземпляры попадаются. За две недели работы тут я чего только не наслушалась и научилась стойко переносить оскорбления и претензии.

— Извините, вы бы не могли уточнить номер заказа?

— Е-Р-девять-Л-М-восемь-четыре! — диктует он, а я вбиваю в базе и спокойно выдыхаю. Не я работала с этим заказом.

— Подождите минутку, я переведу вас на отдел, работающий с претензиями.

— Жду!

Я быстренько перевожу звонок и откидываюсь на спинку стула. Сегодня я одна в кабинете. Пока списков нет, вызывают по одному менеджеру, но сегодня к вечеру их должны будут выслать, и начнётся бурная работа.

Чуть размяв плечи круговыми движениями, я открываю адрес сайта медицинского центра, в котором вчера сдала кровь, нахожу в сумке бумагу с номером своей карты пациента и вбиваю его в поле «посмотреть результаты анализов». Система запрашивает предоставить дату сдачи и тип, и я всё делаю. Результат тут же появляется на экране, заставляя меня прилипнуть к нему взглядом. Уровень ХГЧ равен четырём с половиной тысячам.

— У-ух, — выдыхаю я и принимаюсь постукивать подушечками пальцев по столешнице.

* * *

В торговом центре собралось немало народа. Мы с Варей договорились встретиться в KFC, и я решила, что всё-таки съем какой-нибудь бургер, чтобы заесть свою неопределённость. Подруга позвонила и сообщила, что немного задерживается из-за пробки, поэтому я решила заказать мороженое, пока буду ждать её. Не кушать же одной.

Пока я жду мороженое, подруга присылает сообщение: «Бегу от остановки. Закажи мне чизбургер, картоху по-деревенски и молочный коктейль на свой вкус. А! Ещё ножку, я голодная что-то».

Я улыбаюсь и подхожу к терминалу самообслуживания. Вбиваю заказ. Решаю не заморачиваться, а взять всего по два.

Пока собирают основной заказ, я забираю мороженое, присаживаюсь за ближайший свободный столик и принимаюсь лакомиться. Вот только никакая сладость не сможет затмить ту горечь, которая царит внутри. Как сказать родителям о своей беременности? А самое главное — как об этом сказать Артуру?

— Ух! А чё ты так близко к кассе села? — плюхается на стул напротив меня Варя.

Её волнистые русые волосы выбились из косы, и теперь она напоминает одуванчик. Я улыбаюсь. Рада встретиться с подругой.

— Так я заказ наш жду, — негромко отвечаю я.

— Сколько я там тебе должна? — она открывает сумку и лезет за кошельком.

— Брось! В следующий раз ты платишь, — пожимаю плечами я, отправляя в рот очередную ложку мороженого.

— Ага, и ты скупишь всё, что тут есть, — смеётся Варя, но кошелёк убирает. — Долго они. Я так хавать хочу. Как у тебя жизнь?

Сотрудники зовут меня забрать заказ, и я ухожу, а Варя быстренько пересаживается за столик около окна. Я приближаюсь к ней и ставлю поднос.

— Дела так себе, — честно признаюсь я, удобно устраиваясь на стуле.

— А с этого места в мельчайших подробностях. На работе не клеится? — начинает волноваться Варя, разворачивая чизбургер.

— Да нет… Там всё нормально, просто… — я замираю, а затем выдаю на одном дыхании: — Я беременна.

— Ты что? — широко распахивает глаза Варя.

— Беременна, — поджимаю я губы и отправляю в рот картошку.

— Не от Вадима надеюсь?

Вадим Варе не понравился сразу, и она постоянно ворчала на то, что я выбрала именно его. А как она была рада нашему расставанию…

— Не от него, но ты почти попала в точку…

Я рассказываю подруге, как встретилась с Артуром в клубе и спутала его с Вадимом, как мы поговорили «по душам» в субботу.

— Вот это да… Во даёшь, подруга! А чё он прям так сильно похож на Вадьку?

— Сильно… Как будто близнецы.

— А если и правда близнецы? Ну, судя по тому, что он владеет заводом, мозги у него в башке есть, а невеста… Да мало ли что она есть. Он с тобой кувыркался? Кувыркался! А если бы невесту любил, то не стал бы этого делать. Там, наверное, какая-то договорённость…

Я пожимаю плечами в ответ. Мне не должно быть дела до того, какие у него там отношения с невестой. Артур вроде пытался объясниться, но зачем всё это. Мы с ним даже не знаем друг друга.

— Я не хочу говорить ему о ребёнке, — поджимаю я губы. — Аппетит куда-то пропадает. Даже смотреть на еду теперь не могу.

— Во дурёха! Как это не хочу? Так дело не пойдёт, милая! Ты поговори сначала с Артуром своим про ребёночка, а потом уже будешь думать, что как и когда говорить родителям. Вдруг он счастлив будет и пошлёт свою мегеру куда подальше? — подначивает Варя.

— Не уверена я, что она мегера. Она даже скандалить не стала, взяла и ушла, — выдыхаю я, чувствуя, как жалость к девушке наполняет душу.

— А ты давай о себе думай, а не о ней! Тебя никто не пожалеет! В конце концов, ты беременна, подруга! Ты, а не она. Так что давай, собирайся с силами и звони своему Артуру. Вам с ним надо поговорить.

— Он не мой, — тихонечко шепчу под нос и припадаю к трубочке губами, набирая в рот клубничный коктейль.

Глава 16. Артур

Поспать нормально снова не удаётся. Я на секунду задумываюсь о том, как спят преступники… А потом понимаю, что все эти мысли не похожи на меня. Как правило, мне всегда было плевать на чувства других. С чего теперь заботился об ощущениях Эммы? Или Кристины? Из-за кого из них я чувствовал себя скотиной?

Принимаю душ и привожу себя в порядок. Надеваю чистую рубашку и костюм светло-серого цвета: захотелось хоть чего-то не такого тёмного, как дерьмовая полоса моей жизни. Брызгаюсь любимым парфюмом от Givenchy и поправляю волосы.

С утра я решил заскочить к отцу и разобраться с ним насчёт двойника. Может ли этот паренёк оказаться моим братом? Не обязательно близнец, может быть, внебрачный ребёнок? Маловероятно, но мне важно было увидеть реакцию отца. Скрывал ли он от меня хоть что-то?

Добравшись до юридической компании, я сижу в машине и думаю, как бы начать разговор так, чтобы пока не показывать фото этого Вадима, ведь придётся придумывать красивую историю о своём знакомстве с Эммой, а врать я не люблю. Замечаю краем глаза отца Кристины. Мужчина выходит из офиса, смотрит на часы и спешит к своей машине. Ещё одна ситуация, которую мне хотелось бы как можно быстрее разрулить. Почему все до сих пор думают, что свадьбе быть? Неужели Кристина готова простить меня? Она всё ещё хочет замуж за человека, который прошёл её испытание, а после него изменил с другой? И до него, кстати, тоже…

Ответ я получаю практически сразу: приходит новое уведомление из инстаграмма, где Кристина спрашивает у подружек, какой торт ей лучше всего заказать на свадьбу. Она даёт мне понять, что не обиделась и ждёт для разговора: я читаю её по этим тонким намёкам, но не готов идти на поводу. Просто закрываю картинку, ненадолго задумавшись, не увидит ли она, что я её уже просмотрел. Хотя если и увидит, какая разница? Я поговорю с Кристиной чуточку позже, и мы решим, как быть дальше. Пока меня интересует другое — приходится ли двойник мне родственником, и что делать со своей тягой к Эмме.

Я вхожу в трёхэтажное здание, принадлежащее отцу и его партнёрам. На ресепшене мне улыбается администратор. Она, судя по всему, новенькая, потому что тут же спрашивает:

— Вы по записи или хотите попасть к свободному юристу в порядке живой очереди?

Взгляд сразу прилипает к её рыжим волосам, собранным в хвост. Они выглядят как-то безжизненно и нелепо. Я чуть морщусь, думая о красоте Эммы в этот момент, но быстро возвращаю связь с реальностью.

— Я без записи. К Натану Аристарховичу, — отвечаю я, но она поджимает губы и отрицательно мотает головой.

— Простите, увы, без записи к нему нельзя никак. Это наш генеральный директор и…

— И что? — не даю договорить я. — Я могу приходить к своему отцу, когда пожелаю. Если вы против, можете даже вызвать охрану, — чуть щурюсь я, глядя на неё с угрозой.

— Пр…простит…те, — начинает заикаться она. — Просто вы не похожи, поэтому я не подумала даже. Простите.

Я киваю и иду к лифту. У отца кабинет на последнем этаже: забрался повыше, чтобы спрятаться ото всех. Подниматься по лестнице мне лень. Створки открываются сразу, пропуская меня. Я поднимаюсь на нужный этаж, выхожу в коридор и сталкиваюсь с матерью Кристины. Женщина приветствует меня, широко улыбаясь.

— Артур, а вы с Кристиной ещё не обсудили вкус свадебного торта? Она определиться всё не может, измаялась бедная, даже схуднула за эти несколько дней.

Мы стоим около лифта, и я даже не знаю, как быстрее закончить этот разговор. Хотя нет — знаю. Я просто в очередной раз поведу себя, как свинья… Ну это они считают свинским поведением, а как по мне — экономия времени занятым человеком.

— Я торты не ем, пусть Кристина и думает, — отвечаю я. — Вы уж простите, но я спешу.

Я оставляю ошарашенную женщину за спиной и прохожу к кабинету отца, ругаясь себе под нос, что он выбрал самый последний по коридору. Неужели рядом не было подходящих?

Вхожу без стука и морщусь, так как едкий запах дыма сигаретного дыма проникает в носовые пазухи и щекочет их, вызывая отвращение.

— У тебя тут завеса, хоть топором её руби! — возмущаюсь я и присаживаюсь в кресло напротив него.

Властный мужчина чуть сдвигает брови на переносице, разглядывая меня. Я уже и не помню, всегда он был таким или стал после ухода матери.

— Привет! Какими судьбами? — спрашивает он, туша сигарету о край пепельницы.

— А мне нужен повод, чтобы прийти к родному отцу? — повторяю я его любимые слова с ухмылкой на лице и тут же добавляю: — Привет. Прости, что сразу не поздоровался.

Надо было бы и руку пожать, но мне что-то лень подниматься на ноги.

— И всё же… Ты пришёл не просто так, — с подозрением в голосе говорит отец.

— Ладно… Так и быть. Пап, у меня может оказаться брат?

— Оказаться? Хочешь, чтобы я завёл молодую любовницу, и она родила брата для тебя? — смеётся уголками губ он.

— Нет… Может ли он уже быть? Взрослый. Тут такое дело… — Я начинаю придумывать на ходу и опасаюсь запутаться. — Наш оптовик уверяет, что видел меня в кафе неподалеку от их работы. В общем, мы с ним слегка повздорили и поспорили…

— Что за детский сад? — пыхтит отец. — У тебя не может быть брата. Это точно. Ты у нас был единственным ребёнком.

— А если на стороне? — продолжаю напирать я.

— Моя личная жизнь тебя не касается, но я отвечу — нет, у меня не было любовниц, когда я жил с твоей мамой. Всё, что было после неё, не могло определённо точно принести пополнение в виде незаконнорожденного брата, если бы только ему сейчас лет пятнадцать было…

Я киваю. Отец точно не врёт, значит, братьев у меня нет. Тогда кто тот парень с фотографии, так сильно похожий на меня? Вадим. Кто он мне? Или на самом деле это тот редкий случай, когда пересекаешься со своим двойником?

— А ты имя «Вадим» не знаешь? Нет? Ну, мало ли?

Отец на секунду хмурится, а затем снова мотает головой, выражая отрицание. И я прекрасно понимаю, что он не врёт. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Получается, что всё это просто нелепое стечение обстоятельств, которое должно было случиться, чтобы столкнуть нас с Эммой.

— Если ты считаешь, что мама могла родить двух мальчиков и скрыть этот факт от нас, то глубоко ошибаешься. Я посещал вместе с ней все УЗИ. Твоя мама родила только тебя. В её комнате даже лежат где-то все снимки с УЗИ, если захочешь вдруг посмотреть на себя…

— Да нет. Спасибо. Просто оптовику скажу, чтобы катился куда подальше, — улыбаюсь я.

— Тоже верно. Что за бред вообще? На работе такие вопросы выяснять? И спор какой-то нелепый…

Отец легко мог бы выяснить, что это выдуманная история, если продолжил бы напирать, поэтому я решил, что нужно вдруг вспомнить о важном деле.

— Ой! Слушай! Забыл совсем! Мне надо же ехать. Встреча через сорок минут.

— Зачем, спрашивается тогда, приезжал? — пожимает плечами отец. — Ну раз приехал, может, договоримся ужин семейный организовать? Кристину с родителями пригласим… Надо обсудить некоторые детали свадьбы, а то времени остаётся меньше и меньше.

В эту секунду у меня появляется прекрасный шанс сказать ему, что я уже всё решил и никакой свадьбы не будет, но я осекаю себя. Сначала надо поговорить с Кристиной. О чём она сама думает? Да и самому не помешает обмозговать всю эту ситуацию. Не тороплюсь ли я с желанием резко повернуть свою жизнь в другое направление? Брак с Кристиной может оказаться выгодным со всех сторон. Захочу ли я вообще жениться и заводить семью, если сейчас разорву помолвку?

— Нет. Сегодня поужинать не выйдет. У меня на работе завалы. Поэтому давай я маякну, как у меня появится время.

Отец лишь покачивает головой и покашливает, прочищая горло.

— Вы с Кристиной такие занятые, что я даже боюсь представить, как вы будете детей заводить. Время то выделите для этого дела?

Я ухмыляюсь, ничего не отвечаю и встаю на ноги. Прощаюсь с отцом и выхожу из его кабинета. По пути к машине я больше не встречаю знакомых и радуюсь этому. Подумываю, что мама Кристины непременно пожалуется ей на моё грубое поведение, а та позвонит, но пока телефон молчит.

Сажусь в салон и снова залипаю на снимке своего двойника. Эмма появляется онлайн, и я начинаю писать ей сообщение, желая спросить адрес Вадима, но её статус меняется на «Печатает…». Первая решила написать мне? Стираю своё сообщение и жду, уставившись в экран.

Эмма: «Добрый день! Мы можем встретиться?».

Вот как! Она всё-таки решила поговорить? Сердце с силой пару раз ударяется о грудину, а на губах появляется улыбка.

Мы оба знаем, чем закончится этот разговор, но я всё равно отвечаю ей «Да. Приезжай в офис».

Глава 17. Эмма

Я всё-таки решилась на разговор с Артуром. Наверное, Варя права: сначала я должна сообщить отцу ребёнка о своей беременности, а уже потом думать, что делать дальше. С другой стороны, это будет выглядеть очень странно. Нас с ним связывал только секс, и как я могу просто взять и заявить, что жду ребёнка от него? Поверит ли он или рассмеется в лицо, как это сделал Вадим?

Переступив через собственные страхи, я всё-таки еду в офис, хоть это и не самое лучшее место для подобных разговоров. По дороге телефон звонит. Я смотрю на экран, думая, что Артур решил перенести встречу, даже успеваю испытать облегчение на долю секунды, но это не он.

Мама.

— Мам, я по работе еду. Давай, я тебе из дома позвоню и поговорим, ладно? — сразу же говорю я, потому что по пути хотела настроиться на непростой разговор с Артуром… Натановичем.

Хоть я и настраивалась на него весь вечер… И всё утро…

— Как по работе? А у тебя не выходной?

— Нет. Сегодня не выходной.

Половину дня я работала, но так как со списком компаний вышла какая-то натяжка, меня отпустили, потому что работы как таковой не было.

— Поняла. Отца вот тоже по работе вызвали до позднего вечера. Что-то там с техникой надо проверить. А ты-то куда едешь?

Ох мама… Будет заваливать вопросами, пока не получит полную картину того, чем занимается её дочь, куда ездит и что будет делать дальше.

— В главный офис… Мне нужно кое-какие документы забрать там. Ну всё, мам! Моя остановка! Пока!

Я отключаю телефон и смотрю в окно. Остановка, конечно же, не моя, вот только иначе я бы могла ещё долга общаться с мамой, а мне следовало сконцентрироваться на своей цели. Важно поговорить с Артуром и правильно подать всю информацию, чтобы он не посчитал, что я пытаюсь привязать его к себе ребёнком, узнав о невесте.

Все слова теряются в голове, когда я выхожу на нужной остановке и приближаюсь к бизнес-центру. Ещё каких-то десять минут, и мы с Артуром встретимся. Удастся ли поговорить нормально? Боюсь, что спасую в последний момент и не смогу выдавить из себя то, ради чего приехала.

Охранник выдаёт мне временный пропуск и косится, разглядывая так, что я готова сквозь землю провалиться. После того случая с пропуском, который мне не удалось найти, он наверное считает меня любовницей Артура Натановича. И ведь так и есть на самом деле… Или было?! Я спешу к лифту, ощущая усиление волнения. Потрясывает всю, и я готова развернуться обратно. Но я ведь приняла решение. Должна идти до конца.

Я поднимаюсь на нужный этаж, и говорю девушке с ресепшена, что у меня назначена встреча с боссом. Она дежурно улыбается, но смотрит на меня так, словно придушить готова. Неужели очередная отвергнутая пассия? Интересно, со сколькими девушками у него всё было так же, как со мной? Хотя нет… Не интересно. Мне это знать не обязательно.

Я мельком окидываю себя в зеркале, висящем на стене напротив стойки администратора. Вроде бы выгляжу нормально. Я надела облегающее черное платье до колен с прикрывающим грудь декольте, разбавила его мрачность белыми жемчужными бусами, которые отец привёз с вахты. Каблук на туфлях, может, и высоковат немного, но не шпилька. Распущенные волосы ничуть не растрепались, а лёгкий макияж только подчёркивал глаза и губы. Прикусив нижнюю, я иду по уже знакомому пути в кабинет босса. Дрожь в коленях усиливается, едва я сворачиваю на последнем повороте. Я застываю, глядя на секретаршу, а она смотрит на меня.

— А вы к Артуру Натановичу? — спрашивает она.

— Да. У меня с завода кое-какие документы на подписание, — пытаюсь соврать, потому что мне не хочется, чтобы все вокруг шушукались за моей спиной.

Девушка чуть расслабляется, это заметно по движению её приопустившихся плеч, и расплывается в улыбке.

— Уже менеджерам и курьерскую работу подсунули, — ворчит она, с пониманием покачивая головой, словно пытается поддержать или приободрить.

— Я могу пройти?

— Нет. Босса сейчас нет на месте. Его срочно вызвали на важное совещание. Вы присаживайтесь на диванчик пока. Могу предложить кофе.

— Спасибо, но я откажусь от кофе, — отвечаю ей с улыбкой. — А от диванчика нет.

При беременности кофе вообще не желательно пить, даже в небольших количествах, это я вычитала на одном из сайтов.

Я присаживаюсь на небольшой кожаный диванчик тёмно-серого цвета и смотрю через плотное стекло аквариума на любопытных рыбок, которые подплывают и принимаются наблюдать за мной. Даже они решили перемолоть мои косточки… Почему же всё так сложно? Горько ухмыляюсь собственному положению и мысленно ругаю себя за такое легкомыслие. Даже если бы и Вадим был в клубе тогда, мы с ним расстались, и одна ночь могла ничего не значить для него…

Почему я забыла о предохранении?

Мысли поглощают меня. Так и сижу, повёрнутая лицом к аквариуму, смотрю на пучеглазых рыбёшек, прижимаю сумку к себе и принимаюсь теребить её ручки. Если бы икры ног так сильно не ныли, то я бы уже ушла отсюда, а будь в кроссовках, то сбежала бы, наверное… Уже сотню раз успеваю пожалеть, что пришла и начинаю склоняться к тому, что не стоит говорить, лучше уйти, но в нос бьёт запах хвои и лайма, заставляя поднять взгляд вверх.

Сегодня Артур одет в синие джинсы и светлую, с лёгким оттенком голубого, рубашку. Я окидываю его взглядом и понимаю, что ему любая одежда к лицу. Кончиком языка облизываю пересохшие губы и пытаюсь не поддаваться нарастающей панике.

— Эмма, добрый день! Простите за ожидание, — произносит он. — Пройдёмте в кабинет.

Столько официальности сквозит в его голосе, что мне становится не по себе. Но иначе ведь нельзя, за нами наблюдают.

— Добрый день, — выдавливаю я улыбку и принимаю его руку, галантно протянутую, чтобы помочь мне встать.

От прикосновения прошибает током. Меня начинает кидать то в жар, то в холод, и я захлёбываюсь этими ощущениями.

Я иду следом за Артуром, но он любезно пропускает меня первой в кабинет. Ощущаю, как взгляд секретарши прожигает мне спину, и слышу ласкающий слух голос: — Дарья, вы кофе мне приготовьте, это будет полезнее, чем сборка материалов для сплетен.

Артур заходит следом за мной. Его пальцы касаются моей руки и сжимаются вокруг запястья. Я разворачиваюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. Он резко сокращает дистанцию между нашими губами, но я успеваю отвернуться, и его поцелуй скользит по моей скуле. Меня тянет к нему, и я готова снова утонуть в объятиях, хоть это и чужой мужчина. Внутри возникает неприятное ощущение того, что он не мой… Словно всё должно быть наоборот.

— Понял, — бурчит одними губами Артур, облизывает их и идёт за стол.

Он садится в своё кресло, закидывает ногу на ногу и устремляет на меня взгляд, от которого я готова сквозь землю провалиться.

Властный.

Обжигающий.

Обиженный?!

— Ты пришла сказать, что всё, что между нами было — ошибка, да? Если так, то, пожалуйста, лучше уходи. Я ненавижу все эти банальности, — произносит он ледяным голосом.

Я открываю рот, закрываю, снова открываю и закрываю, потому что его взгляд действует на меня, как сильное притяжение.

— Нет, — негромко отвечаю я. — Я никогда бы такого не сказала.

— Тогда что? — спрашивает Артур, продолжая с прищуром смотреть на меня.

— Я б… бер… Я беременна, — выдаю я. — От вас, от… от тебя… — я начинаю путаться в словах.

Дома думала, что будет это признание выглядеть как-то иначе, а сама все слова растеряла в одно мгновение. Выглядела, наверное, как идиотка тупая.

Артур шумно выдыхает, и на его губах появляется злорадная ухмылка. Он подаётся корпусом вперёд и ставит локти на столешницу. Я напряжённо смотрю на него, ожидая хоть какой-то ответ. Хотя и не знаю, что он может мне сказать.

— Сколько? — задаёт он вопрос.

— Три недели где-то, — отвечаю ему без задней мысли.

— Сколько денег ты хочешь? — этот вопрос бьёт под дых. Хватает за сердце цепкими когтями и рвёт его наружу, будто бы пытается вытащить. Я смотрю на Артура и плавлюсь под его уничтожающим взглядом.

Не могу ничего сказать из-за захлестнувшей обиды. Ком подступает к горлу и сдавливает его. Я просто смотрю на Артура, как идиотка. Чувствую себя ещё хуже, чем после разговора с Вадимом. Мог бы прямо сказать, что ему ребёнок не нужен. Зачем решил унизить, предложив деньги?

— Ты ведь за этим пришла? Я просто облегчил тебе задачу, верно? — говорит Артур без ноток волнения в голосе.

Ему плевать на меня. И на ребёнка плевать. Он думает, как откупиться, чтобы невеста не узнала, скорее всего.

И как я могла рассчитывать на то, что он примет эту новость?! Надеялась, что хотя бы попытается обсудить со мной этот вопрос, вместе решить, как действовать дальше. А он…

— Мне ничего от тебя не нужно, — отчеканиваю я. — Я не ради денег сюда пришла.

Он продолжает давить меня уничтожающим взглядом. Становится даже немного страшно, словно он способен превратить меня в горстку пепла, если только захочет этого.

— Мне не нужно ничего, — мотаю головой, уходя в отрицание. — Совсем ничего. Я просто хотела, чтобы ты знал, что у тебя будет ребёнок через восемь с половиной месяцев.

Я разворачиваюсь и выхожу. Артур даже не пытается остановить меня. Зачем ему это? Я ведь просто связь на одну ночь, а у него невеста…

Как добираюсь до остановки, не помню толком. Меня всю колотит от чувства унижения. Кажется, словно меня окатили помоями. Ну почему он отреагировал именно так? Хотя… Что он мог сказать? Признаться в любви и потащить меня под венец? Бред, конечно же. Всё оказалось вполне ожидаемым, вот только почему так больно внутри?

Приходит маршрутка, идущая до остановки отчего дома. Я быстренько ныряю в салон и занимаю свободное место. На меня косится старушка, сидящая напротив. Или мне просто так кажется? Кажется, потому что я считаю себя оскверненной изменщицей. Любовницей занятого мужчины…

Достаю телефон из сумочки и набираю мамин номер. Отвечает она быстро. Она всегда и везде таскает сотовый за собой. Я пытаюсь побороть горечь и говорить связанно, чтобы не испугать её заранее. Вот когда приеду, тогда и сообщу обо всём.

— Да, милая! Можешь говорить уже? Дома уже?

— Мам, я приеду к вам! — отвечаю ей сдавленным голосом.

Единственный, кто может поддержать сейчас советом — мама. И лучше уж признаться ей в том, что я беременна до возвращения отца, которого так удачно вызвали на работу, потому что он закопает меня, если узнает правду. И Артура тоже, если найдёт…

Глава 18. Артур

Эмма выходит, негромко закрывая за собой дверь, а я сижу с идиотской ухмылкой на лице которая перерастает в истерический смех. О чём она думала, когда заявилась сюда? Ведь явно рассчитывала на что-то… Строила ведь какие-то планы… Что хотела услышать? Что я люблю её и теперь звезду с неба достану за такой подарок? Единственное, что пришло в голову от шока перед столь неожиданной вестью, спросить, сколько она хочет. И это был вполне себе искренний вопрос, ведь зачем ещё женщина будет приходить вот так неожиданно и заявлять, что она беременна? Могла бы как-то написать… Подготовить меня к этой новости могла… А она надела наряд, от которого внутри всё забурлило… Пришла, как долгожданная весна после затянувшейся холодной зимы… И резко затушила внутренний пожар своим признанием.

Я не дурак и прекрасно читал, что Эмма вела себя искренно, но вот в голове вертелся другой вопрос:

— Могла ли она забеременеть не от меня, а от своего бывшего… Или от очередного моего двойника, ну мало ли, вдруг есть?

Голова шла кругом, и я не мог сконцентрироваться на работе, поэтому я взял и вбил в поисковой системе «искать по фотографии». Снимок, на котором были изображены Эммы и мой двойник нашёлся сразу же, на чьей-то странице в социальной сети.

«Скорее всего, это страница Эммы», — подумалось мне, но это оказался парень.

«Вадим ***Золотая_Борода***».

Сложное имя и я пробегаюсь по нему взглядом несколько раз, стараясь запомнить. Хотя зачем мне это, если и без того понятно, что эта «Золотая_Борода» и есть мой двойник. Мы на самом деле очень похожи с ним.

Я смотрю то немногочисленное количество фотографий, на которых изображена счастливая Эмма рядом с ним, и понимаю, что сам я только порчу её жизнь, в отличие от двойника, который заставлял её искренне улыбаться.

Внутри появляется острое желание поговорить с ним, выяснить, как давно они с Эммой были близки последний раз. Она всё равно уже приняла решение рожать, так что ничего не обратимого не случится. Вряд ли она решит пойти и сделать аборт. А если и решит, то я не вправе отговаривать её. Я и сам пока не знаю, хочу этого ребёнка или нет.

Пролистав страницу на несколько постов вниз, я могу сделать вывод, что этот Вадим ежедневно посещает тренажёрный зал на Ивановского. В одно и то же время он выкладывает фотки со своими результатами. Это, конечно, не означает того, что он выкладывает их как только сделает, но попытка не пытка. Я решаю, что поеду туда и поговорю с ним… А потом буду решать, что мне делать с Эммой и её беременностью.

Если уж мне и выбирать себе будущую жену, то Эмма на её роль идеально подойдёт. Во-первых, она уже с моим ребёнком, а во-вторых — у меня зудит в яйцах от одной только мысли об этой женщине. Вспоминаю о предстоящей свадьбе, и голова начинает так сильно гудеть, что мне хочется обсыпать её перемолотым льдом.

* * *

Я стою напротив выхода, постукивая подушечками пальцев по рулю, и напряжённо сверлю взглядом дверь. Когда выходит толпа спортсменов, сразу же замечаю чуть лохматую копию самого себя и стискиваю руль до побеления костяшек. Проглатываю тугой ком, образовавшийся в горле, и делаю вдох. Парни заходят за угол и останавливаются там. Кто-то даже умудряется закурить. И на кой-сдался спорт, если потом торопишься захламить свой организм всей этой гарью? Я приближаюсь к ним и прочищаю горло покашливанием, параллельно привлекая к себе внимание толпы.

— Охренеть, Борода, а ты чё нам про близнеца не рассказывал? — таращит на меня глаза один из мужиков с татухой во все плечо в виде китайских символов.

Я раньше тоже хотел сделать себе тату. Даже выбрал красивого дракона с проницательным взглядом, но присмотрелся на свой образ в зеркале и подумал, что всё это детский лепет. Захочу ли я эту метку носить через год? Или резко поменяю все свои предпочтения? Решив, что, скорее всего, второй вариант более логичен, я отказался даже от идеи делать временную татуировку. Перехотел её уже через несколько недель, когда меня бросила девушка.

— Да я и сам не знал, — говорит мой двойник, и я понимаю, что у нас даже голос похож. Теперь я прекрасно понимаю Эмму. Тут только тот, кто знает, почему мы так похожи, не ошибётся. — Чё за прикол? — теперь он обращается ко мне, глядя с вызовом, словно готовится мои зубы пересчитать.

Нет уж, парень, я тоже не лыком шит. Даже не надейся, что качалка даст тебе форы. Я резко выдыхаю воздух, скопившийся в лёгких.

— Приколы мы с тобой обсудим позже. Отойдём? — негромко спрашиваю я, стараясь держать властный тон. Он не противится, и мы отходим в сторонку. Я долго думал, как начать разговор с ним, но сейчас все планы покатились под откос…

— Как давно вы с Эммой расстались? — с ходу спрашиваю я, не желая копаться в биографии парня, чья жизнь мне абсолютно не интересна, будь он трижды моим близнецом.

— Больше года прошло. А каким это образом тебя колышет? — находится с вопросом Вадим, скрещивая руки на груди и принимая тем самым боевую позу.

— Ты с ней спал? — продолжаю атаковать его вопросами, чуть сощурившись.

Парень прыскает от смеха, будто его с головы до ног веселящим газом обкатили, и чуть ли не крутит пальцем у виска.

— Так это ты её обрюхатил?

Внутри всё закипает, и я просто не успеваю обдумать то, что хочу сделать: бью гада со всей дури в скулу, слушая противный хруст его челюсти.

— Ах ты тварь! — рычит он и бросается на меня, хватая за грудки.

Я понимал, что он сильнее, но мне было плевать, когда бил его. Мне и сейчас плевать. Я хочу стереть его в порошок за произнесённые слова. Раздавить бы его как букашку. Самую настоящую.

Мы сцепляемся, и мне тоже слегка прилетает. Когда какой-то амбал оттаскивает меня, ощущаю во рту привкус крови. Сплёвываю её под ноги и стряхиваю руки того типа, который не дал отмутузить моего недо-двойника.

— В следующую раз выбирай выражения, иначе я уничтожу тебя по-настоящему, так, что никто о тебе не вспомнит, — бросаю я.

Я разворачиваюсь на месте и ухожу обратно к машине, слушая, как Вадим оправдывается перед своими дружками и говорит, что впервые меня видит и понятия не имеет, почему мы так похожи. От него я бы всё равно не узнал ничего дельного… Зря только пришёл. Хотя нет, не зря. По крайней мере, теперь я точно знаю, что Эмма рассталась с ним давно, и секса у них не было больше года. И если она говорит, что беременна от меня, значит, так оно и есть.

«Так это ты её обрюхатил?!» — появляются в голосе слова Вадима, от которых в ту же секунду закипает кровь.

Хочется вернуться туда и вмазать ему ещё, на этот раз гораздо сильнее. Я стискиваю зубы и слышу вырывающийся изо рта свист.

Он знает, что Эмма беременна.

Наверное, она пришла с этой новостью к нему, когда узнала о своём положении.

Получается, что еще до нашей второй встречи она знала о ребёнке, но сомневалась, стоит говорить или нет?

Каждая венка в голове начинает пульсировать, наливаясь свинцовой тяжестью. Я пытаюсь дышать глубже, только бы выровнять дыхание и унять острое желание оторвать кому-нибудь голову. Даже не понимаю, а кому её отрывать? Самому себе о том, что первый раз не предохранялся, надеясь на авось? Или опять же себе за то, что даже не попытался поговорить с Эммой? Хотя как я мог говорить, если пребывал в состоянии глубокого шока.

Завожу машину и еду как можно дальше от этого места, потому что если не уберусь отсюда, то обязательно вернусь. Добравшись до стоянки своего дома, отстёгиваю ремень безопасности и обхватываю руль руками, подавшись на него корпусом. Я устал от всей этой грёбанной тряски, происходящей в жизни. Такое ощущение, что кто-то перевернул земной шар, чтобы мой внутренний мир изменился. Меня испытывали на прочность? Может быть, это сам Всевышний решил проверить, можно ли мне доверить нечто важное?

Любовь?

Или это не любовь, а простая страсть?

Беру смартфон и набираю сообщение Кристине. Хотя бы с ней мы должны уже всё решить. Эмма беременна, и она решила рожать. Скоро я стану отцом, а это означает только одно — я буду обеспечивать своего ребёнка, даже если с Эммой у нас ничего не получится. И Кристина должна знать правду. Ей стоит перестать играть из себя счастливую невесту, потому что семья — это ни черта не расписание, коему она привыкла следовать.

Набираю сообщение и долго смотрю на экран, прежде чем отправляю его.

Я: «Крис, привет! Нам следует встретиться и поговорить».

Она молчит. У Кристины наверняка очередное неотложное дело, которое не позволяет даже в телефон заглянуть. И я не осуждаю её… Это её жизнь, и она вправе распоряжаться так, как считает нужным. Как, впрочем, и я. Я сам принял решение согласиться с выгодным браком и связать себя с женщиной, с которой вроде бы буду чувствовать себя комфортно. Как и теперь понял, что не хочу этого.

Ответ Кристина присылает минут через пятнадцать, как только я захожу в квартиру и распрямляю плечи, откидываясь на спинку кухонного стула. Надо было сразу идти на кровать. Мне даже телефон лень снимать с блокировки. Делаю всё медленными движениями и читаю её СМС, скользя взглядом по мелким буквам и цифрам.

Кристина: «Привет! Завтра жду тебя в 17:10 в офисе. У меня будет окошко».

Я прыскаю от смеха над самим собой. И вот на такое я подписывался? На секс по расписанию и встречи с нелюбимой женой, когда у неё появится окошко?

Перед глазами появляется образ Эммы, и меня невольно начинает кидать из стороны в сторону от эмоционального перенапряжения. Я обязательно поговорю с ней, чтобы решить уже, как двигаться дальше… Интересно, а она хочет выйти замуж? Согласилась бы связаться с человеком, которого знает только по постели? Однако я задам ей все эти вопросы чуточку позже, когда решу с Кристиной наше размытое будущее.

Глава 19. Эмма

Я ни о чём не думаю, пока еду к родителям. Как ни странно, но я не пытаюсь как-то подготовить себя к разговору и подобрать правильные слова. Просто возьму и признаюсь маме в своём провале и скажу ей, что буду рожать, а там уже будет видно… Делать аборт я не планирую, хотя подобная мысль уже посещала меня после прочтения форумов о том, что одиночки с прицепом мужчин не интересуют. Ещё и слово такое придумали «прицеп». Какому идиоту пришло в голову называть детей вот так? Хотя… Есть такие женщины, для которых дети — это прицеп и ничего более, как бы грустно это ни звучало.

Я смотрю в окно, замечаю, что приближаюсь к нашей остановке и достаю деньги из потрёпанного кошелька, который служил мне верой и правдой, пока я училась. Могла бы теперь позволить себе новый, но… Ничего не выйдет. Следует откладывать деньги на ребёнка. Мне и с квартиры придётся съехать, если родители позволят вернуться, и не скажут катиться на все четыре стороны.

Набираю нужное количество мелочи и иду к выходу. Расплачиваюсь с маршрутником и едва успеваю ухватиться за поручень, потому что колесо попадает в яму, а салон хорошенько встряхивает. Мне теперь нужно быть осторожнее. Я ведь за двоих живу.

Я добираюсь до отчего дома быстро, открываю дверь своим ключом и вхожу. Машины отца на привычном месте не оказывается, что означает одно — его пока нет дома. И у нас с мамой есть шанс обсудить всё в спокойной обстановке.

— Эмма, уже приехала? — слышу мамин голос, доносящийся с кухни.

— Да, мамуль!

— Проходи сюда, я блины жарю. Сейчас чайник тогда на плиту поставлю.

Хоть сейчас в моду вошли электрические приборы, активно вытеснив старую посуду, мама продолжает пользоваться старым чайником со свистком. Говорит, что из него вода кипяченая гораздо вкуснее получается, чем из пластикового. Хотя я ей предлагала и металлические чайники с ненагревающимся корпусом, но не свистящие, а электрические.

Я прохожу, целую маму в щёку и сразу же мою руки в раковине. Мама лишь хмурится, но в этот раз не отчитывает меня. Ей не нравится, когда руки моют на кухне. Наверное, соскучилась по мне, потому и не ругается в этот раз, а я пользуюсь этим, скорее всего, неосознанно…

Вытираю руки и присаживаюсь за стол. Живот начинает урчать, а от приятного запаха во рту образовывается слюна. Я хватаю один блинчик, отдёргивая руку от того, что обожгла подушечки пальцев.

— Эмма, ну куда же ты торопишься? Только сняла же его…

Мама оборачивается и какое-то время смотрит на меня, а потом фыркает, снимает сковороду с плиты и прислоняется к шкафу-пеналу спиной, глядя на меня. Мы купили этот шкаф пару лет назад, когда мама заявила, что больше так не может, и ей крайне недостаточно места для продуктов. Господи, и о чём я только думаю? О том, когда купили шкафчик? Бред и ещё раз бред! Надо взять себя в руки. Не для того ведь я сюда приехала, чтобы сидеть и молчать…

— Что случилось? Вижу ведь, что на тебе лица нет! — выдыхает мама, глядя на меня.

— Случилось, мам! Потому и пришла к тебе… Папа надолго на работе задержится? — на всякий случай решаю уточнить, чтобы рассчитать, сколько времени у нас есть.

— Не знаю. Ему не объяснили толком, что там стряслось, и почему без него не справиться.

Мама проходит и присаживается напротив меня. Она ставит локти на столешницу, продолжая сверлить меня внимательным взглядом.

— Что случилось? — повторяет свой вопрос мама.

— Я беременна, только не говори ничего, ладно? Не стоит читать нотации и пытаться пристыдить меня, потому что ты даже не представляешь, как сильно мне стыдно, но я не могу ничего поделать с этим.

— Беременна? — на удивление спокойным голосом переспрашивает мама.

— Да. Срок пока небольшой, но…

— А от кого? — не выслушав меня до конца, перебивает мама.

— От своего босса…

Мама шумно выдыхает. Она берёт бумажную салфетку в руки и принимается рвать её на мелкие кусочки. Мама всегда так делает, когда напряжённо размышляет о чём-то. Вероятно, сейчас именно такой момент. Маленькие клочки бумаги летят на столешницу, медленно оседая на её поверхности. Я смотрю на маму и начинаю рассказывать непростую историю о том, как пошла в клуб и спутала Артура с Вадимом. Да уж… В это будет сложно поверить, если бы захотела, то не придумала бы что-то подобное…

— Неужели так похожи? — спрашивает мама, разорвав последний кусочек.

— Не то слово… Как две капли. Я уж не знаю насчёт двойников… Говорила с мамой Вадима, но она уверена, что рожала одного ребёнка.

— Ну, а босс твой, что говорит? Он дело сделал, попользовался тобой, а теперь в кусты? Ребёнка-то будет помогать на ноги ставить?

— Нет, — честно признаюсь я. — Артуру Натановичу ребёнок не нужен, он прямо об этом сказал, но ничего. Я справлюсь, мамуль.

— Эмма, а ты… Ты уверенна, что… — чайник начинает закипать, и я радуюсь, что сейчас мы сможем уйти от разговора. Надеюсь, что мама не будет настаивать на аборте, потому что я не готова делать его. Даже думать о нём не могу.

— Да, мам… Говорю же, я не только тест делала, я уже была у врача и анализы крови сдала. Беременность подтвердилась. Я жду ребёнка!

— О-па-а-а! — слышу я голос отца и вздрагиваю от неожиданности. Я не ожидала, что он придёт и услышит эту новость.

Страшно от того, как именно он отреагирует, и я сижу, почти вжимая голову в плечи. Смотрю на отца, слушая частые-частые удары собственного сердца. Хочу сказать ему, что всё услышанное он неправильно понял, но слизистая во рту мгновенно пересыхает, и я не могу его открыть.

— Скоро дедом станешь, — улыбается уголками губ мама.

— Эмма! Что всё это значит? — раздаётся ледяной голос, от которого меня бросает сначала в дрожь, а потом в жар.

— Я б… бер… беременна, — принимаюсь заикаться я.

— Вот ядрёна вошь! — выдыхает отец, почёсывая затылок. — Ну я тебе скажу, что дела у нас интересные, конечно же… А отец ребёнка, что?

Снова спрашивают про отца. Неужели родители не понимают, что в наше время осталось мало мужчин, которые готовы нести ответственность за ночи любви, проведённые с женщинами? Всё больше становится матерей-одиночек, которым они потом придумывают оскорбительное прозвище «баба с прицепом».

— Пап, ты можешь прямо сейчас отречься от меня и прогнать из дома, но только не кричи и не отчитывай, ладно? Я прекрасно понимаю, что плохая дочь, опорочившая твоё имя. Прости меня!

Я опускаю голову и смотрю на потрескавшуюся от времени столешницу. Отец давно предлагал сделать ремонт и купить новый кухонный гарнитур, а мама ругалась, что привыкла к этому. В итоге ремонт стоит на месте, никто ничего не меняет, а на столе появляется всё больше сколов и царапин.

— Ты в своём уме, Эмма? Как я могу отречься и прогнать тебя из дома? Наоборот, мы сегодня же начнём вывозить твои вещи со съёмной квартиры. Беременная ты не будешь жить одна. И об аборте думать не смей. Если мужик ребёнка не хочет, то ты не забывай, что у тебя есть мы с мамой. Что бы ты ни думала обо мне, ты мой единственный ребёнок. Я люблю тебя, Эмма! И не дам в обиду!

Слова отца застают меня врасплох. Я не ожидала такой реакции, и теперь не знаю, как правильно отреагировать. Смотрю на него. Во взгляде отца застыли слёзы. Ему жаль меня. Он хочет поддержать и не осуждает. Ненадолго появляется мысль, в своём ли мире я нахожусь. Мой ли отец только что предложил помощь.

И я убеждаюсь, что это он.

Папа.

Встаю на ноги, приближаюсь к нему и обнимаю. В это время по щекам уже текут слёзы. Я шмыгаю носом, когда отец крепко прижимает меня к себе.

— Давай только сырость не разводи! — говорит отец. — Это не мужику ребёнок не нужен, это ребёнку такой родитель ни к чему! — пытается поддержать он. — Ну зачем нам тюфяк, который дитё своё неспособен принять? Не нужен!

Вроде бы отец и прав, но я не могу ничего поделать с тем, что пытаюсь понять Артура. Я должна была сообщить ему о беременности до того, как оказалась в его постели ещё раз… До того как узнала о том, что совсем скоро он женится. И всё равно обида немного колышется внутри. Почему он сразу предложил деньги? Измеряет людей именно этими бумажками? А как же любовь? Или ему чуждо это чувство?

— Да сними ты уже чайник с плиты! — возмущается отец, глядя на маму.

Она кивает, поднимается на ноги и убирает чайник. Я выбираюсь из объятий отца и сажусь за стол. Волнение как-то внезапно отпускает меня. Появляется стойкое ощущение правильности происходящего. Я больше не сомневаюсь, должна была принимать решение рожать или нет. Всё идет так, как и должно!

Я беру блинчик и отправляю его в рот. Мама наливает чай, шмыгая носом, и ставит передо мной. Следом за ним рядом оказывается банка сгущёнки, и у меня слюна начинает течь. Сглатываю её и принимаюсь жадно кушать. Черпая побольше сгущёнки ложкой. Наверное, я сильно перенервничала, потому что набрасываюсь на сладкое, и не могу остановиться.

— Тот парень, который… — осторожно начинает отец.

Я смотрю на него, давая понять, что не готова слушать нотации. Отец потирает переносицу и тоже садится за стол.

— Он тебя не обидел? Потому что, если обидел…

— Не обидел. Всё хорошо, папа! Мы с ним оба виноваты. Не знаю даже, кто сильнее, — вздыхаю я.

Отец покачивает головой. Он больше ничего не спрашивает, а просто постукивает пальцами по столешнице, глядя в одну точку перед собой. Я не могу рассказать ему подробности наших «отношений» с Артуром. Язык просто не поворачивается. Напряжённая тишина нависает над нами, как дамоклов меч.

— Ну и Бог ему судья тогда! Давай, Эмма, кушай и поедем вещи твои собирать. Нечего тебе в чужих квадратах делать одной.

— Спасибо, пап! — улыбаюсь я. — У меня там ещё неделя оплачена, я могла бы…

— Нет! Опасно это! Мало ли помощь какая пригодится, а ты одна! В общем, вы говорите о своём женском пока с матерью, а я немного новости посмотрю, чтобы… Да мысли, чтобы перевести! Как-то не могу в себя пока прийти.

Отец поднимается на ноги и выходит из кухни. Он скрывается за поворотом в зал, и уже скоро раздаётся негромкий размеренный голос диктора. Я расслабляюсь и смотрю на маму. Она стоит около плиты, обхватив кружку с горячим чаем двумя руками.

— Я ведь говорила, милая, что папа любит тебя!

Отвечаю ей улыбкой и киваю. Собирать вещи, значит, собирать вещи. Поищу работу где-то поблизости, если не смогу ездить на завод.

Глава 20. Артур

Всё с самого утра идёт наперекосяк. Ничего не ладится. Возможно, дело в предстоящем непростом разговоре. Мне придётся посмотреть в глаза собственной невесте после того, как изменил ей с другой и даже не стал оправдываться или скрывать этот факт. Стыдно не было, я даже вины не ощущал и не ощущаю до сих пор. Я неисправим? Наверное, но кому есть до этого дело? Мы оба знали на что идём, соглашаясь на эту помолвку. Предполагали, что ничего может и не получиться.

Я долго думаю, стоит ли придерживаться расписания Кристины, и всё-таки решаю послать его к чёрту. Уделит мне пять минут, никуда не денется. В конце концов, апокалипсис из-за этого не произойдёт. И график сильно не сдвинется. Важно решить с ней всё как можно быстрее. Мне уже надоело висеть в состоянии грёбанной неопределённости. В последнее время стало всё чаще складываться такое впечатление, словно я живу чужую жизнь, будто бы на моём месте должен быть кто-то другой… Кто? Может, я и правда живу за кого-то?

Еду до конторы отца, оставляю машину на парковке и вхожу в здание. Меня обдаёт холодом кондиционера, и я успеваю пожалеть, что пиджак оставил в офисе. Что-то они с ума сошли, врубать кондёр на такую мощность. Всё-таки девушки в тонюсеньких блузках сидят… Или это такая тактика: вогнать клиента в состояние временной заморозки, пока он идёт до кабинета, а потом начать обрабатывать его по полной программе?

— Здравствуйте, а Натана Аристарховича не-е-ет… — начинает девушка с ресепшена, повернувшись в мою сторону.

Хрупенькая с кожей фарфорового цвета и большими глазищами. Она больше напоминает куклу, и я невольно представляю себе Эмму. Живую… Настоящую… С розовыми щёчками и веснушками на носу. Это та самая девушка, которая сидела здесь в прошлый раз… Молодец, выучила, что я сын их босса. Вот только ей придётся узнать кое-что ещё, или… Нет. Говорить, что пришёл к невесте, смысла не вижу. Зачем пускать лишние слухи, если решил расстаться с Кристиной? Я отрицательно покачиваю головой.

— Я не к нему. Предупреждать обо мне никого не надо!

— Но! — девушка проглатывает возмущение под моим цепким взглядом и садится обратно на своё рабочее место, а я уже мчу к кабинету своей невестушки.

В лифте разминаю затёкшую шею. Думаю, что неплохо было бы заехать на массаж. Вот только я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то посторонний. Тело тут же покрывается мурашками, напоминающими выпущенные ежом колючки. Что со мной случилось? Неужели встреча с Эммой вытряхнула душу и заставила почувствовать себя человеком?

Она точно не ожидает, что я решу пойти против её дурацких правил и явлюсь раньше времени. На губах появляется злорадная ухмылка. Чувствую себя старухой Шапокляк, которой лишь бы кому-то нагадить.

— Привет! — вхожу я в кабинет без стука, заставляя девушку оторвать взгляд от монитора.

— Артур, мы ведь договаривались… — она смотрит на часы и принимается теребить край столешницы свободной рукой. Сама смотрит на меня с долей укора, но в то же время выжидая извинения или оправдания, которых не будет.

— Какая разница? Я приехал раньше, и у тебя точно есть пять минут! — говорю я с возмущением в голосе.

— Но я должна подготовиться к важному процессу! — хмурится Кристина.

— Ты ещё и дела в суде ведёшь? Прекрасно! Молодец! Но сначала поговорим о нас… Почему ты не отказалась от свадьбы?

Я смотрю на неё, пытаясь считывать эмоции. Что она ответит на этот вопрос? Будет ли дрожать нижняя губа? Неужели она на самом деле в меня влюблена? Как до такого могло дойти? Мы ведь ничего не просили друг у друга, не давали никаких обещаний.

— Тебе нужно, ты и отказывайся, — пожимает плечами девушка, словно её и не волнует вовсе факт измены. Она закрывает глаза на очевидные вещи. Хочет стать навечно нелюбимой женой, от которой будет гулять муж? Или рассчитывает перевоспитать меня?

— Мне интересно узнать твои доводы… — зачем-то говорю я, и тут же жалею, потому что это звучит так, словно я даю ей шанс.

Она чуть дёргается, поднимая носик вверх. В ноздри проникает аромат её духов, который ничуть не трогает меня больше, да и раньше особо не трогал. Яблоки с ванилью? Или шарлотка? Да какое это, вообще, имеет значение?

— Родители закопают меня, если я скажу, что отменяю свадьбу. Мама говорит, что мужчины до брака всегда одни, а после… — Всё-таки она хочет попробовать сломать меня, сделать другим. Забавно даже. — В конце концов, — выдыхает Кристина, — мы могли бы попробовать. Возможно, в браке тебе не захочется изменять мне?

Я принимаюсь мотать головой. Она с ума сошла? Так ли она боится родителей или сама хочет окольцевать меня, но не может признаться в этом?

— Бред! Ты говоришь такой бред, что… Прости, — пожимаю я плечами.

Разворачиваюсь на месте и застываю. Горло саднит. Слышу всхлип и оборачиваю голову в сторону Кристины. Её нижняя губа дрожит, но она здорово сохраняет самообладание: сжимает плотно челюсти и смотрит на меня так, что страшно становится.

Мотаю головой и выхожу. Извинения будут выглядеть крайне нелепо, поэтому уж лучше как-то молча перешагнуть через весь этот бред.

Я поговорю с отцом и откажусь от свадьбы, потому что не люблю эту женщину и даже пытаться построить семью с ней не стану.

— Артур? — слышу знакомый голос и оборачиваюсь.

Навстречу идёт светловолосый мужчина, уверенный в себе. Эдик. Мой старый приятель. Я пристроил его в фирму отца, когда понял, что сам всей этой мутью юридической заниматься не хочу.

Мы обмениваемся рукопожатиями. Выглядит он совсем не так, как раньше. Замухрышенный ботаник превратился в настоящего мужчину. У меня просыпается внутри уважение к нему. Молодец. Видно, что долго и упорно работал над собой.

— Посидим в кафе или торопишься? — спрашивает он.

— Тороплюсь, но от кофе не откажусь!

Мы выходим из офиса, и я вспоминаю, что продрог там. На улице хорошо. Солнце согревает своими лучами, касаясь обнажённой кожи, словно тонкие пальчики женщины. Моей женщины… Я подставляю ему лицо и немного щурюсь, а в носу начинают витать нотки тела Эммы. Вроде бы поговорил с Кристиной, а вопрос так и остался нерешённым. Такое ощущение, что всё это было зря. Она не хочет и слышать ничего об отмене свадьбы. Планирует выставить меня виноватым. Впрочем, я давно взрослый мальчик, и мне нет особого дела, кто и что обо мне думает.

Мы заходим в кафе через дорогу и садимся за свободный столик. Народа немало, скорее всего, обеденный час у работников. Эдуард обменивается с некоторыми кивком и улыбкой. Вероятно, почти все из фирмы отца.

Я заказываю только кофе. Двойной без сахара. Добавил бы ещё коньяка, но нельзя. Я за рулём. Хотя с каких пор меня стало волновать выпил алкоголь за рулём или нет? Странно… Очень…

— Не против, если я пообедаю заодно? А то потом дело сложное. С Кристиной еду на заседание, ужасно волнуюсь.

Эдик с особым трепетом произносит её имя, а я с прищуром смотрю на него. Есть ведь человек, которому она нравится. Я точно не смею портить её жизнь. Возможно, из-за меня и своих глупых планов она упускает того, кто может сделать её счастливым.

— Она тебе нравится? — спрашиваю я.

Эдик начинает кашлять. Он наливает минералку в стакан и смотрит на меня.

— Я же знаю, что она твоя невеста! У вас свадьба на носу… Хоть это просили и не распространять, но Кристина обмолвилась однажды… — бегая взглядом по сторонам, негромко говорит Эдуард.

— Да не будет никакой свадьбы… — выдыхаю я и потираю переносицу.

Наверное, мне было необходимо поговорить с кем-то. После слов, произнесённых последними, я ощущаю, как камень спадает с шеи. Мне стало чуточку легче. Нужно просто договориться с отцом и родителями Крис о встрече и объявить, что ничего не будет. Пусть перестанут уже грезить мечтами о том, какие внуки у них родятся.

— Есть другая девушка… Понимаешь? Я сам себя не помню, когда её вижу. У меня на неё такая реакция… Тело отзывается только на её присутствие. С Кристиной такого не бывает, — выдыхаю немного с горечью.

Говорить о том, что скоро стану отцом, я не планирую. Во-первых, лишние слухи мне сейчас не нужны. Во-вторых… А что во-вторых? Без всяких вторых и третьих… Я сам ребёнка пока не признал, чтобы хвастаться и говорить, что он скоро появится на свет. Я даже не знаю, кто у нас родится. Наверное, Эмма тоже пока не знает.

Эмма…

Вспоминаю наш последний разговор. Выдался он не самым лучшим. Чувствую острую необходимость поговорить с ней. Снова накатывает горечь, и чувство особенной сволочности начинает посасывать, лишая жизненной силы. Мне важно увидеться с ней. Хотя бы ненадолго. Зачем? Я разберусь с этим позже.

— Если тебе нравится Кристина, то ты прояви активность. Может, ты и есть герой её романа? — улыбаюсь я.

Официантка приносит кофе, но я не хочу его пить. Кладу на стол деньги и встаю на ноги. Хлопаю опешившего Эдика по плечу.

— Прости, но я действительно тороплюсь… Есть неотложное дело!

— Давай! Удачи! — только и отвечает он, глядя в тарелку с каким-то жиденьким супом.

Есть какое-то гаденькое ощущение от всей этой ситуации, но я отправляю совесть туда, где она до этого всё время обитала — к чёрту! Я почти сплавил невесту: перекинул на чужие плечи, и я даже слегка героем начинаю себя чувствовать.

Быстро добираюсь до своей машины, сажусь в неё и завожу мотор. Мне следует как можно быстрее добраться до завода, чтобы поговорить с Эммой, пока её рабочий день не закончился. Наведаюсь с внеплановой проверкой, дабы не вызывать подозрения, а там… Найду способ, чтобы увезти её оттуда и поговорить.

Внутри появляется волнение, словно я мальчишка, едущий на первое свидание.

А ведь у нас с Эммой на самом деле не было ни первого… ни второго. У нас был только классный секс, который я с удовольствием повторял бы снова и снова. Это ведь и не любовь даже… Просто больное влечение обладать человеком.

Или всё-таки что-то иное…?!

Пробка не просто говорит, а кричит о том, что я могу опоздать. Я прыгаю по рядам, играя в шашки. Сигналю зевакам-водителям, которые тормозят и пропускают светофор, а потом из-за них стоишь по полторы минуты. Я пытаюсь унять раздражение, но она закипает всё сильнее.

На завод влетаю злой. Даже не здороваюсь с вахтёром. Спешу в отдел менеджеров, надеясь, что Эмму не отправили сегодня домой пораньше. По пути я бросаю взгляд на наручные часы. Время у меня ещё есть, а если вдруг не успел… Поеду в её квартиру. Плевать. Поговорить ведь нужно.

— Артур Натанович, а вы что это без предупреждения? — выходит директор по производству из своего кабинета и сразу же обращается ко мне без приветствий.

Давненько мы не виделись… Он хорошо набрал в весе. Сальные волосы зачёсаны назад, а пухлые губы больше напоминают два вареника. Следует справиться, как у них тут работа идёт... И справляется ли он со своими задачами или активно набирает лишние килограммы.

— А я обязан кого-то предупреждать? — рычу я, проходя мимо него.

Наверное, я сею смуту за собой, поэтому войдя в отдел офисников, стараюсь унять бушующие внутри эмоции. Нужно вести себя адекватнее.

Глава 21. Эмма

Рабочий день постепенно приближается к концу. Вчера я переночевала у родителей. До работы утром добралась нормально, но пришлось встать пораньше. В целом я подумала, что если Артур не станет усложнять мне жизнь и не появятся особые показания от врача, смогу проработать на заводе до декрета.

День тянулся невыносимо долго, и уже к его завершению я чувствую себя выжатым лимоном. Позвоночник изнывает: хочется вытянуться, как травинка на кроватке, и поваляться. Или понежиться в ванне… Хотя последнее удовольствие отпадает, потому что я люблю горячую воду, но прочла, как опасно злоупотреблять ей, особенно на ранних сроках. Теперь только душ… И даже он только тёпленький.

Телефон начинает трезвонить, и я смотрю на экран. Мама. Наверняка хочет договориться о перевозке вещей, потому что поспорить с отцом не получилось — сказал своё твёрдое: «ты переезжаешь завтра».

— Эмма, — начинает мама взволнованным голосом.

— Ага… — выдыхаю я. — Что-то случилось?

— Эмма, ты бы не могла собрать сегодня вещи сама? Отца опять вызвали на работу до поздней ночи. Совсем затемно он не хочет гонять, сама знаешь, какой он осторожный.

Я бы сказала слишком мнительный, но не хочу обижать папу. Улыбаюсь уголками губ и киваю. Хотя бы ещё немного я поживу в квартире, принадлежащей мне одной. Это прекрасное ощущение, и мне хотелось бы запомнить его. Когда ещё смогу вырваться из-под родительского крыла?

— Всё нормально, мам!

— Правда? Если хочешь, я приеду и у тебя заночую… Вместе сумки намастрячим?

— Мам?! — не выдерживаю и немного возмущаюсь я. — Ну в самом деле! Ты вспомни свою беременность… Ну ведь не была же ты немощной! Всё хорошо! Я себя прекрасно чувствую! — стараюсь успокоить её я.

— Ну ладно. Если что, ты звони! Я приеду!

— Обязательно!

Я отключаю телефон и провожу кончиком языка по верхней губе. Когда в кабинет влетает Лариса Анатольевна, взъерошенная, словно кошка, согнанная с удобного местечка, я смотрю на неё и хлопаю глазами. Что могло так сильно встревожить её?

— Эмма! Ты весь обзвон завершила? — спрашивает она.

— Ну да! А что не так? — не понимаю я, зачем поднимать такой переполох.

— Артур приехал, — говорит она. — Босс! Ой, что это ему потребовалось-то тут? Не знаю даже за что схватиться. Он никогда раньше не являлся вот так, без предупреждения…

Лариса Анатольевна пробегает взглядом по столам сотрудников и покачивает головой. Она отпустила всех пораньше, оставив только меня, и теперь может получить выговор, если только… Я смотрю на часы. Рабочее время подошло к концу. Я уже могу сбежать. Сердце начинает бешено колотиться в груди. Начальница уходит, наверное, наводить марафет в остальных отделах, и у меня появляется шанс на побег…

Я спешно выключаю компьютер, скидываю личные вещи в сумочку, беру кофту, которую надела, потому что утро выдалось промозглым, и спешу к выходу. Застываю только потому, что почти врезалась в широкую мужскую грудь, а запах хвои так защекотал носовые пазухи, что меня накрыло. Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Выглядит начальник на самом деле не очень: взъерошенный какой-то, беснующийся.

Не нужно обладать сверхъестественными способностями, чтобы точно сказать, что он тут по мою душу. Я облизываю губы и смотрю на мужчину, от которого готова растаять. Его феромоны действуют на меня уничтожающе. Я снова хочу его. Но уже ведь зарубила себе на носу, что нельзя! Не мой это мужчина! Не мой!

— Нам следует поговорить о твоей беременности! — сухим, вибрирующим в барабанных перепонках, голосом говорит он, хватает меня за локоть и чуть отталкивает назад, удерживая, чтобы не оступилась.

Артур закрывает за собой дверь в кабинет, словно для него не имеет значения, подумают о нас что-то другие сотрудники или нет, если станет известно, что мы находились тут наедине.

— А разве нужно что-то говорить? — задаю я вопрос, от которого самой неприятно становится.

Отхожу от него на несколько шагов назад, чтобы не дышать этим ароматом… чтобы не чувствовать вибрации его тела… чтобы не сходить с ума… чтобы не сделать то, о чём потом буду жалеть…

— А разве нет? Ты же не сделала ещё… аборт? — он смотрит на меня с хитрым прищуром.

— Не сделала и не собираюсь. Вам не следует беспокоиться о ребёнке, потому что я справлюсь сама.

— Тебе! — рычит Артур, глядя прямо в глаза, как хищник, считывающий реакцию добычи.

— Ладно… Тебе, — послушно соглашаюсь я, потому что прекрасно помню уроки прошлого: лучше не сердить зверя. — Я не стану подавать на алименты. Мне ничего не нужно, а ещё… Если ты боишься, что я расскажу твоей невесте, то смею заверить, что не собираюсь этого делать.

— Да какая к чёрту невеста? — хмурится Артур и снова подходит ко мне.

Близко…

Я слышу его дыхание…

Даже кажется, что удары сердца могу ощутить…

Он здесь…

Рядом…

И я хочу оказаться в его объятиях, наплевав на гордость и прочие барьеры, разделяющие нас, но держусь из последних сил. Он не должен считать меня легкодоступной девочкой, готовой пасть ниц перед ним едва только поманит.

Он поднимает мою голову двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Дыхание учащается. И не только моё. Артур и сам рвано дышит, глядя на меня теперь трепетно, словно боится разрушить ту невесомую нить, которая соединяет нас.

— Это странные отношения, которые начались с секса… Хрень какая-то, я знаю, но… Я беспокоюсь о тебе… Понимаешь? Чертовски беспокоюсь! Я хочу двадцать четыре часа в сутки знать, что ты и ребёнок в порядке!

— Для отношений крайне мало одного беспокойства! — говорю я и отворачиваю голову.

Артур опускает свою руку и со свистом выпускает воздух из лёгких. Он смотрит на меня, а я отвожу взгляд в сторону.

Для отношений нужна любовь… Чтобы построить настоящую семью должно быть хоть что-то, похожее на любовь, но он меня точно не любит. Не знает ведь даже, чтобы любить, как и я его. Не знаю…

— Всё на самом деле началось быстро и сумбурно. Мы даже почувствовать ничего толком не успели… Не нужны такие отношения нам обоим, — выдаю я на выдохе.

Мне хочется сказать, чтобы в первую очередь он подумал о невесте. Даже появляется желание задать вопрос — что он планирует делать с ней, если вдруг так заботиться обо мне и ребёнке. Будет содержать меня, как любовницу? Не откажется ведь от свадьбы.

Мы смотрим друг другу в глаза. Мне не по себе находиться в одном помещении с ним. Напряжение только нарастает. Артур молчит, а я и не знаю, что можно сказать. Нас связывает только секс… И его последствие. У нас будет ребёнка, но ведь больше ничего общего нет.

— Эмма, ты ещё не ушла? — слышу голос Ларисы Анатольевны, отхожу ещё на шаг назад от Артура и смотрю на начальницу. — Артур Натанович? Здравствуйте! — удивлённо произносит женщина и принимается потирать ладони.

— Здравствуйте! — не теряется он. — Я тут говорил с Эммой о том, что следует немного изменить текст, который они читают при обзвоне… Лариса, вы сможете этим заняться?

— А что вы хотите поменять? Вроде бы с текстом всё в порядке… — хмурится Лариса Анатольевна и поглядывает в мою сторону.

Ну меня уж точно ничего не смущало в этом тексте… Я только привыкла к одному набору букв и могу легко читать его, не путаясь, а теперь он поменяется… Не особо-то это хорошо. И ради чего менять?

— Да я не знаю, сделайте что-то новое! — с раздражением в голосе отвечает Артур. — Ладно! Всего доброго!

Он уходит, и мы с начальницей остаёмся наедине. Она смотрит на меня, словно пытается понять, о чём мы разговаривали с боссом.

— Он просто спрашивал, как мне работается, — пожимаю плечами я.

— А что ему в тексте-то не нравится? — хмурится Лариса Анатольевна.

— Не знаю… Вы не меняйте ничего. Скажите, что всё сделали. Вряд ли он разберёт, что там что-то не так. Не ему ведь звоним.

— А если проверит?

Вряд ли. Ему нужно было просто какое-то оправдание своего нахождения здесь. Не мог ведь он сказать, что пришёл поговорить с матерью своего пока ещё не родившегося ребёнка.

— Не думаю… Он просто странный сегодня, как будто не с той ноги встал, — пожимаю плечами и улыбаюсь я. — Я побегу домой. Надо вещи собирать. Возвращаюсь под отчий кров.

— Тебя подвезти?

Лариса Анатольевна всё ещё в замешательстве. И мне её даже жаль, но я не решаюсь сказать, что босс приходил сюда по мою душу. Как можно признаться в собственной глупости?!

— Нет. Спасибо. Я прогуляюсь. Сегодня погода хорошая. Солнышко! — улыбаюсь я. — До завтра!

— До завтра! Я тогда пересмотрю всё-таки ваш текст… — цокает языком Лариса Анатольевна.

Я киваю и выхожу. Делаю глубокий вдох, оказавшись одна в коридоре, и спешу к выходу. На улице, прямо на крыльце, меня хватает за локоть Артур и тащит за собой. Я даже сказать ничего не успеваю. Хочется выдернуть руку, но боюсь, что если буду брыкаться, то упаду. А падать мне однозначно никак нельзя.

Мы доходим до его машины на парковке. Мужчина останавливается и отпускает меня. Смотрю ему в глаза, не скрывая своей ярости. Какого чёрта таскает меня тут как нашкодившую собачонку?

— Нам надо поговорить! Ты знаешь… Один разговор у меня сегодня не заладился, и я не допущу, чтобы тот, что важнее, пошёл кувырком.

— Чего ты хочешь? Вроде бы мы уже всё обсудили! — вспыхиваю я.

— Всё да не всё… Как насчёт прогулки в загородный дом? Ненадолго! Тебе же нужен свежий воздух!

Я с недоверием смотрю на мужчину. Убивать он меня точно не станет, если бы хотел это сделать, то нашёл способ избавиться от меня уже давно. Свежий воздух для ребёнка полезен, а мама всё равно отменила переезд на сегодня. Я немного колеблюсь, пытаясь придумать ответ, потому что какая-то часть меня хочет согласиться, а какая-то кричит, что дурой буду.

— Садись в машину! — решает за меня Артур и кивает на дверцу. — Это волшебное место… Я никого туда не возил.

— Даже невесту? — слетает у меня с языка, который я тут же прикусываю.

Артур хитро улыбается и хмыкает. Наверное, посчитал, что я ревную его? Именно как ревность мой выпад и выглядел, но я и не думала ревновать… Или всё же…?

— Забудь о невесте… И да, я даже её туда не возил. Садись.

Я обхожу машину и сажусь на заднее сиденье. Боюсь, что не выдержу испытание на прочность и поцелую его, если буду сидеть близко. А чем заканчиваются поцелуи мы прекрасно знаем…

И зачем я только согласилась поехать с ним за город? Мы ведь вроде уже всё сказали друг другу…

Что тут ещё можно добавить?

Глава 22. Артур

Поведение Эммы кажется мне немного забавным. Она ревнует? Пытается сделать вид, что ей всё равно, но всё-таки проскальзывают в её взгляде и интонации нотки обиды. Это довольно странно для человека, если я безразличен ей.

Почему я вдруг решил ехать в загородный дом своих бабушки с дедушкой, сам не знаю. Обычно я прячусь там от грёбаной повседневности, которая выматывает своей суетливостью. Возможно, это место единственное, где я считаю себя как дома. Мне спокойно в стареньком домике, а свежий воздух и пение птиц только помогают расслабиться и хорошенько всё обдумать.

— Куда мы едем? — спрашивает Эмма, нарушая тишину, которая образовалась между нами и принялась давить. Ненавижу это состояние, когда уши закладывает молчанием… Уж лучше бы она кричала и обвиняла меня. Я бы точно знал, о чём она думает, а сейчас…

У нас всё очень неправильно: либо мы хотим друг друга, либо молчим, пытаясь в одиночку справиться с нависшей над головой тучей под названием «неопределённость». Я смотрю на Эмму и улыбаюсь уголками губ, а она начинает хмурится, как маленький ёжик.

— Недалеко отсюда… — отвечаю я.

Повезло, что домик находится как раз по той же трассе, что и завод. Ехать недалеко, поэтому мы скоро сможем выйти из замкнутого тесного пространства и поговорить.

— Почему мы не могли поговорить здесь? — спрашивает Эмма, с опаской посматривая на дорогу.

Я тот ещё романтик, да… Везу девушку в лес чтобы пообщаться с ней. И что она думает обо мне? Что я хочу изнасиловать и убить её? Хочется что-то сказать ей в своё оправдание, но я молчу. Потому что это будет выглядеть глупо. «Я не насильник, Эмма, не переживай!». Фразочка так себе.

— Потому что там спокойнее, тише и… Эмма, тебе там понравится.

Она кивает, скрещивает руки на груди и отворачивает голову в окно. Интересно, почему не захотела сесть рядом со мной? Побоялась реакции собственного тела на меня? Или тут замешано что-то другое? Может быть, я на самом деле противен ей? От последней мысли мне становится не по себе. Если бы Эмма вела себя иначе и бегала за мной, возможно, она и не заинтересовала бы меня так сильно, как сейчас… Впрочем, я был вынужден признать своё поражение: она засела в моей голове прочно: уже нет разницы, что могло бы быть если…

Сворачиваю с трассы на ухабистую дорогу к дому. Он находится в глубине леса, дальше посёлка. Начинает потрясывать, и Эмма цепляется за ручку над дверцей. Она внимательно смотрит на дорогу, словно пытается запомнить её на случай побега, отчего мне становится смешно.

— Я не собираюсь причинять тебе боль! — говорю я, внимательно глядя на неё через зеркало заднего вида.

— Я этого не говорила, — фыркает Эмма.

— И не надо было! Всё ведь видно!

Останавливаю машину около покосившегося штакетника. Я мог бы давно восстановить тут всё, но не хочу менять, чтобы не разрушить воспоминания, хранимые этим местом.

— Это… — говорит Эмма, выйдя из салона.

Я распрямляю плечи, вытягиваюсь и смотрю на неё.

— Да. Это то самое место, куда мы и направлялись! Извини, что не дворец, но оно для меня дороже многого… Этот дом — часть моей жизни, которую мне не хотелось бы забыть…

— Тут здорово! — улыбается Эмма.

Я не ожидал такой реакции. Кристина толерантно поморщила бы носик и сказала, что всё не так уж плохо, но только чтобы не обидеть меня, а Эмма… В который раз убеждаюсь, какая она особенная.

— Вот и я о чём! Ты не видела самого главного! Пошли внутрь!

Я открываю калитку. Скрип петель ничуть не раздражает меня, он напоминает тот самый звук из детства… Бабушка была ещё жива, а вот деда не стало. Отец привозил меня сюда, и калитка скрипела точно так же. Она была для бабушки своего рода звоночком. Если скрипнула, значит, внук приехал. Губы на секунду трогает улыбка. Эмма проходит во двор и направляется к пруду, ведомая кряканьем уток. Одно время их тут было видимо-невидимо… Мне даже пришлось ружьё покупать. Не для отстрела, нет… Отпугивал охотников, покусившихся на частную территорию, пальбой в небо. Мне вдруг захотелось рассказать эту историю Эмме, но я остановил язык, прикусывая его. Я не делился сокровенными воспоминаниями даже с отцом, так почему вдруг взбрело в голову сделать это сейчас?

Приближаюсь к Эмме и застываю на месте в шаге от неё. Она внимательно наблюдает за уткой, плывущей по чуть замутнённой поверхности пруда. Следом за ней тянется выводок. Кто-то из малышей выбивается, заставляя маму притормозить и вернуться за ним. Это выглядит забавно. Неужели и у меня родится ребёнок, за которым нужен будет точно такой же уход? Не верится даже…

Смогу ли я стать отцом?

Эмма обхватывает себя руками, и я замечаю, что она продрогла. Пока она любуется прогулкой пернатых, потихоньку иду в дом. Поднимаюсь по крыльцу, слушая скрип половицы, теребящий сердце. Каждый скрип, каждая трещинка в доске, каждый шорох хранят уйму воспоминаний.

Замок открывается не сразу. Надо бы поменять его, потому что этот уже совсем старый. Переступаю порог, оказываясь на веранде, и вдыхаю запах мяты и чабреца. Бабушка любила собирать их и делать различные целебные сборы. Я беру красный клетчатый плед, лежащий на скамейке, и возвращаюсь к Эмме. Плед старенький, но мягкий и быстро помогает согреться. Ещё подростком я кутался в него, когда промокал под дождём.

Когда я подхожу, Эмма уже дрожит от холода. Смотрит на меня и улыбается, когда видит плед. Я бережно кутаю её и хочу обнять, но понимаю, что до добра подобная близость не доведёт, поэтому делаю шаг в сторону.

— Обычно тут бывает больше уток. Наверное, перестали прилетать из-за того, что я крайне редко приезжаю сюда в последнее время и не подкармливаю их, — начинаю я разговор.

— Тут здорово… И воздух такой чистый! — шепчет Эмма, стягивая плед на груди.

Она всё ещё дрожит. Ещё сильнее хочется обнять её, но я даю себе установку — нельзя!

— Вон там направо есть небольшой сад. Через траву пробраться будет сложновато, но я справлюсь. Нарву листья чёрной смородины и заварим с тобой чай!

Эмма прикусывает губу и хлопает ресничками.

— Можно, я постою тут ещё немного? — спрашивает она.

— Конечно! — развожу руками, наблюдая за ней.

Мне приятно, что она разделяет мою любовь к этому месту. У Эммы нет никаких воспоминаний, связанных с домом, но ей нравится здесь. В груди разливается тепло. Несмотря на то, что одет в одну рубашку, я не ощущаю холода. Так уютно и спокойно становится здесь вместе с ней. Все проблемы резко отступают на задний план.

— Я разговаривал с твоим бывшим, — зачем-то говорю я, а Эмма резко поворачивается в мою сторону и принимается моргать глазами.

— Что ты делал? — переспрашивает она, словно не расслышала моих слов.

— Встречался с твоим бывшим… Скажу тебе, что мудак он тот ещё…

— Так это он тебя? — Эмма делает шаг вперёд, и её пальцы осторожно касаются уголка моих губ.

Край немного разбит, но не смертельно. Я ни капли не жалею, что врезал ему и развязал драку. По крайней мере, в следующий раз он будет выбирать выражения с умом. А вот её прикосновение распаляет внутри пожар. Покалывает изнутри миллиардом острых иголок.

— Это сущий пустяк… Не понимаю, почему мы с ним так похожи… — поджимаю губы. — Это словно мой клон, но в то же время другой человек. У него аура иная совершенно.

— Я бы никогда не стала спать с незнакомым человеком, — словно в оправдание собственному поступку говорит Эмма. — Если бы вы не были похожи, то я бы… Я всегда хотела, чтобы Вадим был такой же сильный духом. И когда увидела в клубе тебя…

— Ты посчитала, что мольбы услышаны — бывший изменился. Понимаю. Но не могли бы мы сделать вид, что у нас всё случилось обоюдно, потому что мы встретились, захотели друг друга и не смогли устоять перед соблазном?

Меня почему-то раздражает, что Эмма заводит разговор о своём бывшем. И все эти сравнения мне крайне не нравятся. Возможно, потому что он был первым, не я… Внутри говорит что-то собственническое, пробуждая желание схватить свою женщину, закинуть на плечо и утащить её в свою пещеру, где она будет спрятана ото всех за семидесяти семью замками. Пусть я и сам начал разговор о её бывшем, хочу поскорее прекратить его. К чёрту!

— Наверное, так и было… Если не хочешь, мы не станем говорить на эту тему…

Я молчу. Мы с Эммой смотрим друг другу в глаза. В яйцах начинает закипать жгучее желание. Я почти слышу их шлепки о её обнажённые ягодицы… Я готов взорваться от желания сорвать с неё к чёрту всю одежду, уложить прямо здесь, на этом пледе, в который она так кутается и трахать… Долго… Пока уже не смогу двигаться. Пока она не уснёт измождённая наслаждением. Но я говорю себе «нет». Глубоко внутри я понимаю, что это уже нечто большее, чем просто секс. Важно разобраться, что именно. Эмма краснеет и отводит взгляд в сторону. Моя шаловливая девочка явно подумала сейчас не о розовых пони или единорожках. Тоже хочет меня? Придётся потерпеть, пока мы не разберёмся, как быть со всем дальше.

— Пошли в дом, пить чай! — говорю я, потому что если не сдвинутся с этой точки, то я потеряю контроль. — Слушай! У меня там ещё шоколадка завалялась где-то в холодильнике. Если мыши не сгрызли, потому что я его отключил и дверцу открыл.

Эмма начинает смеяться, а я любуюсь ею и запоминаю эмоцию, приводящую меня в восторг. Эта женщина легко может стать моей, и делать ведь ничего особо не нужно, потому что природа уже сделала все за нас: объединив настолько сильным желанием обладать друг другом.

Мы вместе идём в дом, и я пытаюсь вспомнить какую-нибудь мелодию для медитации, чтобы начать напевать её мысленно и избавиться от спазма в паху, ставшего уже болезненным. На пару секунд даже останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох и поправить тесную одежду, а потом догоняю Эмму.

— Ты ведь говорил, что! — резко останавливается Эмма, оборачивается и врезается мне в грудь.

Твою мать! Всё моё самообладание рушится к чертям кирпичик за кирпичиком. Я стою, смотрю на неё сверху вниз и слышу, как сильно бьётся её сердце. Желанные губы приоткрываются, и я готов волком выть от того, как сильно хочу впиться в них.

— Что? — с низким рычанием в голосе спрашиваю я, немного щурясь и пытаясь заставить себя думать, что за нами наблюдает сотня камер.

Обычно журналюги меня бесят, но в этот раз плевать. Рука уже тянется к Эмме и застывает в паре сантиметрах от её поясницы. Ещё немного… Я прикоснусь к ней… И уже не смогу остановиться. Мы снова окажемся в постели, а как скажется это на наших отношениях, большой вопрос.

— Смородина… — слетает с её губ приглушённый писк, а сама Эмма уже вытягивается, поднимаясь на носочки.

Глава 23. Эмма

— Ты ведь говорил, что-о-о… — резко притормаживаю я и оборачиваюсь, чтобы понять, где находится Артур, но тут же врезаюсь в его широкую грудь и едва удерживаюсь на ногах. Приоткрываю рот, пытаясь хватать им воздух, и смотрю на него снизу вверх.

— Что? — с низким рычанием в голосе спрашивает мужчина, глядя на меня с таким прищуром, словно подозревает в чём-то.

— Смородина… — полушёпотом отвечаю я, продолжая смотреть в такие красивые притягательные глаза, от которых даже дыхание перехватывает.

Внутри всё дрожит, и я не могу бороться с реакцией собственного тела на близость Артура. Его аура заставляет меня тянуться к нему. Мне хочется не просто вдыхать аромат парфюма и его тела, мне хочется снова ощутить его вкус… Я снова жажду утопать в его руках. Я приподнимаюсь на носочках и чувствую спиной вибрации его руки, желающей обнять меня. Ещё секунда и нас ничто не остановит, но Артур заставляет приземлиться, протыкая надуманный фантазиями парашют за спиной кривым ножом.

— Прости, — мотает он головой. — Совсем забыл про смородину.

Я делаю шаг назад и киваю. Щёки вспыхивают от смущения. Я сгораю от стыда и понимаю, что сама в очередной раз проявила инициативу. Артур разворачивается, но я окликиваю его, заставляя остановиться.

— Послушай, мне вещи нужно собирать… Ты бы не мог отвезти меня домой?

— Вещи? Какие вещи? — хмурится мужчина, снова повернувшись ко мне лицом.

— Я возвращаюсь в квартиру родителей. Сложновато будет добираться до работы, но ничего… Как-нибудь справлюсь.

— Я помогу тебе с деньгами, если ты об этом… — облизывает он нижнюю губу и поднимает на меня взгляд, который до этого был опущенным.

Снова предлагает деньги… Не ими одними сыт будешь! Впрочем, ему этого не понять. Наверное, думает, что может откупиться.

— Артур, пожалуйста! Я уже сказала, что мне не нужны никакие деньги… Я ничего не прошу. Справлюсь со всем сама!

У него есть невеста, поэтому я не хочу принимать помощь и становиться любовницей, которую он будет обеспечивать и посещать раз в неделю. Мне этого мало. Мне нужен он полностью… А деньги может отдать ей. Пусть только принадлежит мне одной. Я не смогу делить его с другой. Ловлю себя на мысли, что тяга к Артуру уже перешла за грань простого секса, и от этого становится крайне не по себе.

— А меня и не надо просить об этом. Я не собираюсь оставлять своего ребёнка! У него должно быть лучшее питание, лучшая одежда, качественные игрушки и удобная мебель! — принимается оправдываться он.

Я теряюсь. Ещё совсем недавно считала, что ребёнок Артуру не нужен, а теперь он говорит такие слова, и мне хочется плакать от них. Не знаю, как реагировать на его речи и просто мотаю головой.

— Просто мне нужно разобраться в себе… Я понимаю, что прошу много за то, что между нами было, но дай мне время, чтобы обдумать всё и принять какое-то решение. Ладно? Я обеспечу тебя и ребёнка всем необходимым. Не исчезай из моей жизни, ладно?

Я принимаюсь кивать и отвожу взгляд в сторону. Мы стоим молча какое-то время, пока волнение внутри не утихает, а слёзы, подступившие к уголкам глаз, не высыхают. Стягиваю с плеч плед и аккуратно сворачиваю его. Мне хорошо здесь, на природе, но я боюсь, что не выдержу близости с Артуром. Слишком мало просто находиться рядом, когда хочется целовать его губы и отдаваться ласкам без остатка. Слишком тяжело, когда он стоит рядом и теряется, когда просит не отвергать его и смотрит таким вот взглядом.

— Поехали домой. Переезд в любом случае состоится, потому что родители не хотят, чтобы я в таком положении жила одна, — говорю я, прикусывая нижнюю губу.

— Есть особые показания?

Я смотрю на Артура и замечаю в его взгляде волнение. Переживает за меня? Приятно… Но я стараюсь ничего не придумывать себе. Нельзя.

— Нет… Просто они волнуются.

— Как родители восприняли новость? — следует очередной вопрос.

Артур забирает плед у меня из рук и идёт в дом. Он быстро выходит, закрывает замок и смотрит на меня, выжидая ответ.

— Они поддержали меня, поэтому без помощи не останусь! Ты главное не волнуйся.

— Наверное, твой отец хотел убить меня за то, что воспользовался твоей ошибкой в клубе?!

Артур приближается к машине и открывает пассажирскую дверцу, тем самым не оставляя мне шанса сесть назад. Я усаживаюсь, пристёгиваю ремень безопасности, и когда он сам ныряет в салон, отвечаю:

— Отец не знает об этом, а мама… Ну она предлагала оторвать тебе детородный орган, но я объяснила, что в этой ошибке виноваты оба…

Он смотрит на меня перепуганными глазами несколько секунд и прочищает горло покашливанием.

— Спасибо, что спасла мой детородный орган. Я хочу большую семью.

Мне становится неприятно от последних слов Артура. У него будет самая настоящая семья. Возможно, большая, как он и мечтает. И она будет с той, кто уже носит обручальное кольцо на своём пальце, а наш малыш, возможно, и не узнает своего отца. На мгновение меня колет осознание того, что Артур может и захотеть признать ребёнка. В таком случае, он будет забирать его или её на выходные в свою семью, где с моим малышом станет возиться чужая женщина…

Я отворачиваюсь в окно и стараюсь не думать о плохом. В конце концов, пока не произошло ничего такого, чтобы затуманивать себе голову. И может не произойти вовсе… Возможно, ближе к родам интерес Артура немного подугаснет, и он решит оставить меня в покое… Меня и нашего малыша.

В тишине мы добираемся до дома, в котором я снимаю квартиру. Я стараюсь не смотреть на мужчину, чтобы снова не вспыхнуть от страсти.

— Спасибо за то, что подвёз… И за разговор спасибо. Я пока не могу ничего сказать. Скорее всего, я никогда не буду готова принять твою помощь, — вздыхаю я и открываю дверь.

— Эмма! — останавливает меня голосом Артур, вынуждая посмотреть ему в глаза. Я поднимаю взгляд и смотрю. Мурашки ползают под кожей, покалывая её и пробуждая неприятное предчувствие внутри. — Я не спрашивал разрешения, а констатировал факт: я буду заботиться о тебе и о ребёнке!

Я ничего не говорю. Всегда мечтала о том, чтобы мой мужчина заботился обо мне и сам принимал решения, но теперь злюсь. У Артура ведь есть связи, он может лишить меня всего, если захочет. Вот только он смотрит с трепетом, от которого тяга к нему только усиливается. Отвожу взгляд в сторону и шумно выдыхаю воздух, успевший скопиться в лёгких.

— Я пойду! До встречи!

Выхожу из машины и спешу к подъезду. Заставляю себя не оборачиваться, потому что спиной чувствую, что Артур сейчас смотрит на меня, и его взгляд может вынудить меня вернуться. Вспоминаю, как мы стояли во дворе, готовые разлететься на миллион молекул от напряжённого желания обладать друг другом. Слышу, как захлопывается дверца машины. Никто точно не подъезжал. Спину прожигает взгляд, и я открываю домофон, дрожащими пальцами прислоняя к нему ключ, чтобы поскорее оказаться внутри и скрыться от него за металлической дверью, но едва она закрывается, отрезая меня от него, понимаю, что это не помогло… Мне не удалось спрятаться от самой себя… Потому что желание вернуться никуда не делось. Оно не пропало. Всё так же тревожит душу.

С силой заставляю себя передвигать ноги, вызываю лифт и поднимаюсь на свой этаж. Едва оказываюсь на лестничной клетке, замечаю Варю. Подруга сидит на лестнице, обхватив голову руками. Выглядит она так себе.

— Почему на телефон не отвечаешь? — хмурится она. — Скажи спасибо, что пока ещё не подняла твою маму на ноги!

— Ой! Варя, а ты как? — спрашиваю я у подруги. — Давно тут сидишь?

— Как-как… Вот так вот… Минут десять… Давай уже заводи в дом и рассказывай, чем таким интересным ты там занималась, пока я тут пятую точку отмораживала на бетоне, пытаясь до тебя дозвониться.

Я спешно открываю замок, успев немного остынуть после контактирования с Артуром. Мне становится чуточку легче, и внутренний жар начинает постепенно отпускать. Вот только оказавшись в квартире, всё равно приближаюсь к окну в кухне и выглядываю на улицу. Машины Артура уже нет. Он уехал. Могла ли я надумать себе все эти чувства с его стороны?

— Ты над чем грузишься, подруга? — слышу голос Вари и оборачиваюсь в её сторону.

— Да так…

— Ага… Прям вот я взяла и отстала после такого ответа. Держи карман шире! Что стряслось?

— Да ничего особенного. Давай, я чай поставлю!

— Я сама! Беременным вредно перетруждаться, а ты давай рассказывай! Что у тебя случилось?

Я сдаюсь: мою руки и присаживаюсь за стол. Смотрю на десять пропущенных от Вари и подключаю вибрацию телефона, которую каким-то образом умудрилась выключить. Мне сложно понять свои чувства, поэтому совет лишним в этой ситуации вряд ли будет. Рассказываю Варе всё, заканчивая на том, как сбежала из его машины.

— Слушай, ну он как пёс на стоге. Он не собирается с невестой своей ничего решать? — спрашивает Варя, выключает воду и ставит чайник греться. Она садится за стол напротив меня и смотрит прямо в глаза.

— Да я не знаю, что он думает там со своей невестой… Да и не имеет это никакого значения, — я прикусываю губу, понимая, что обманываю саму себя. Конечно же, имеет! Да ещё какое!

— Вот ты тут мне поговори, что имеет значение, а что нет! — наигранно возмущается Варя. — Вижу ведь, как глазёнки светятся, когда ты о нём рассказываешь, как голос дрожит! Ты втрескалась так, как в своего Вадика не втрескивалась, а что с этим делать второй вопрос… Тебе бы сейчас не помешало понять, чего он сам хочет… Мужчины вообще народ непредсказуемый…

Я тяжело вздыхаю. Мне бы самой хотелось понять, чего вообще хочет Артур. Вроде бы мы с ним поговорили, но вопросов стало будто бы больше, чем должно было быть после общения.

— Боюсь, что после рождения ребёнка он захочет забрать его у меня, — делюсь своими опасениями, хотя после озвучивания они перестают казаться для меня реальными.

— Запомни: у матери ребёнка никто не заберёт! И деньги тут никакой роли не играют! Будет алименты платить, как миленький, а то я ему глазунью всмятку-то приготовлю. Долго будет яйца свои льдом спасать!

Я не могу сдержать смех, который сливается со свистом закипевшего чайника и вибрацией мобильного телефона. Снимаю блокировку и смотрю на экран.

Артур: «Забыл сказать, что тебе очень идут эти духи, никогда не меняй их».

Щёки мгновенно обдаёт жаром, что не ускользает от взгляда подруги.

— Послушай, Эмма, вам следует уже расставить все точки в отношениях…

— Легко сказать… — выдыхаю я.

Сегодня был шанс, но как-то не заладился разговор. И я не уверена, что он заладится в следующий раз…

Глава 24. Артур

Мне хорошо рядом с Эммой… Я ощущаю к ней такую тягу, от которой теперь уже не только в яйцах сводит, но и сердце щемит, и меня пугают эти чувства. Возвращаюсь домой, падаю на кровать и борюсь с гремучей смесью желания вернуться и забрать её с собой. Сюда, в эту постель. Даже не для того, чтобы трахать, а просто полежать рядом. С каких пор для меня стали необходимостью такие мелочи, не знаю. Быть может, поездка в дом бабушки и дедушки навеяла воспоминания о том, какое значение имеют подобные мгновения в жизни любого человека. Но я не позволяю себе действовать. Важно принимать решения на холодную голову, а у меня там сейчас самый настоящий вулкан эмоций.

Не знаю сам, как угораздило вот так втюхаться.

Если бы можно было с Эммой вот так же легко и просто, как всё складывалось с Кристиной… Мы ничего друг другу не обещали, не контролировали жизнь другого. Конечно, на сторону мне смотреть не хочется, когда в мыслях одна, но я опасаюсь давать ей какие-то обещания. На секунду представляю, что у нас получилось построить такие же отношения, как с Крис, и готов взорваться от ревности. Я бы проверял каждый шаг Эммы, выкалывал глаза каждому, кто посмотрел бы на неё с похотью. Это попахивает болезнью. Дурью какой-то. Думал, что сегодняшний день расставит хоть какие-то точки, но ни хрена. Всё стало хуже. Я распалился ещё сильнее. Одно теперь знаю наверняка — с Кристиной я порву.

Понятия не имею, как и когда удаётся уснуть. Глаза открываю за полчаса до звонка будильника. Рубаха вся помятая, потому что завалился в одежде. Башка трещит, как с глубокого бодуна. Облизываю пересохшие губы и иду в душ. По пути скидываю с себя рубаху, стягиваю джинсы и трусы и захожу в кабинку в чём мать родила. Включаю воду и мгновенно пробуждаюсь. То ли воду горячую отключили, то ли ещё что за чертовщина, но меня обдаёт такой ледяной струёй, что впору материться. Поворачиваю кран в сторону горячей воды до упора и немного обмываюсь гелем для душа. Вода течёт еле тёплая. И это элитная квартира в не менее элитном, мать его, доме? Точно устрою им хорошую жизнь на выходных. Разнесу управляющую компанию к чертям носорожьим.

Привожу себя в порядок, надеваю чистые чёрные джинсы и красную рубашку и отправляю запрос клининговой службе, чтобы перестирали все вещи и привели квартиру в порядок, пока я буду на работе, а сам выхожу. Я намерен поговорить сегодня с отцом насчёт Вадима и об отмене свадьбы.

Пока стою в пробке, телефон несколько раз пиликает, уведомляя о новом событии. В грёбаном инстаграме. И нелёгкая несёт меня открыть его. В одном из постов Кристина хвастается букетом цветов, подписывая «подарок от жениха». Совсем уже офонарела? Я ведь сказал ей, что ничего не будет. Ни-че-го! Идиотизм какой-то. Если бы я действительно хотел этой свадьбы и любил её, то прислал бы не этот жалкий веник, а что-то потрясающее. Отключаю телефон и задумываюсь о том, чтобы отправить Эмме цветы. Мне просто хочется порадовать мать моего будущего ребёнка, хоть я пока не знаю даже, получится ли у нас с ней что-то.

Добравшись до офиса отца, я всё-таки заказываю для Эммы букет кремовых роз, посчитав, что двадцать одной штуки будет достаточно. Она не похожа на любительницу роскоши, и, если заказать больше, вряд ли оценит этот жест. Даю наказ, чтобы цветы выбрали посвежее и обвязали их красивой лентой, без излишеств вроде всяких упаковок и открыточек. Она и без того поймёт, от кого букет.

Поднимаюсь на лифте, игнорируя очередную новенькую девушку на ресепшене (и откуда у них тут такой поток вдруг?), а когда выхожу из него, замечаю у окна свою несостоявшуюся семейку. Кристина стоит с родителями и о чём-то щебечет с улыбкой на лице. Я ещё раз окидываю её взглядом. Красивая, сильная, способная многое стерпеть, но не моя совершенно. Не нужна мне такая, хоть что с этим делай… Не нужна. Лезь из кожи вон — не стерпится.

Приближаюсь к ним, обмениваюсь с отцом Крис рукопожатием, и ловлю на себе презрительный взгляд её матери.

— А мы тут как раз говорили о свадьбе, — улыбается девушка, словно разговора о том, что ничего не будет, у нас с ней не было.

Решила сделать вид, что я не предлагал ей расторгнуть помолвку? Или я был неубедителен в прошлый раз. После ледяного душа я слишком злой и наполнен решимости.

— Вот зять сейчас и скажет, на каком авто вы поедите! — выдавливает фальшивую улыбку «тёща». — Пусть хоть в чём-то поучаствует… — фыркает она, с прищуром оглядывая меня.

— Ммм… Очень интересный разговор у вас тут, но я воздержусь. Отойдём? — вопрос адресовываю Кристине.

Не дожидаясь ответа, хватаю невесту, скоро бывшую, за локоть и тащу её в сторону. Мне не хочется, чтобы её родители стали свидетелями наших разборок. Скрывшись за углом, отпускаю её.

— Когда весь этот каламбур остановится? — спрашиваю я, глядя её прямо в глаза.

Кристина потирает локоть, словно ей больно, заставляя думать, не перестарался ли я, когда сжимал.

— О чём ты? — задаёт встречный вопрос и принимается невинно хлопать глазками, словно и правда ничего не понимает.

— Собралась дальше в эту игру углубляться? Я не дарил тебе цветы, — почти рычу я. — И я сказал, что никакой свадьбы не будет. Почему ты не отменила всё? Почему продолжаешь делать вид, что всё в порядке? Зачем придумываешь все эти фоточки с цветами?

— Я… — Кристина заикается и прикусывает нижнюю губу. — Я люблю тебя! — выдаёт она и поднимает взгляд, глядя мне прямо в глаза. Так, словно душу пытается рассмотреть. Но ни хрена она там не увидит, потому что не готова смотреть дальше своего носа. Любит? Чушь! Она выдумала эту любовь, потому что так было выгодно… потому что так хотят её родители. — Я готова попробовать эти отношения. Если у нас получится в браке преодолеть все невзгоды и стать полноценной семьёй…

— Не получится! — зло обрываю я и стискиваю зубы. — Ничего подобного у нас не получится. Слышишь? Да к чёрту!

Я разворачиваюсь на месте и направляюсь к её родителям. Отец готов прихлопнуть меня, смотрит таким звериным взглядом, что другой бы на моём месте струхнул, но точно не я. Скольжу по ним взглядом и мотаю головой, не позволяя своей бывшей тёще открыть рот.

— Не будет никакой свадьбы! Никакой! Я не люблю Кристину! И не хочу связывать с ней свою жизнь из-за того, что так будет выгодно для компании. Она не в моём вкусе! — добавляю я, понимая, что нанесу им оскорбление, но уж точно не оставлю шанса попытаться уговорить меня одуматься.

Не позволяю им начать спорить. Вижу, что Кристина подходит, скрестив руки на груди и опустив голову, и ухожу, позволяя им объясниться друг с другом, а сам спешу в кабинет отца. Я не стучусь, просто с ходу открываю дверь и оказываюсь в его кабинете. Он поднимает голову и хмурится, увидев меня.

— Я на ней не женюсь! — говорю я и останавливаюсь.

Мне давно не было так легко, как в эту секунду. Думал, что разговор предстоит крайне непростой, что не получится ничего, а теперь такое чувство возникло, словно груз с души упал. Раньше не понимал — как это, когда груз падает, а теперь ощутил на себе в полной мере. Конечно, я не горжусь своим поступком. Мне немного жаль Кристину, ведь она готовилась к торжеству, всем похвасталась свадебным тортом и букетом, который я не дарил. Жаль, но не более. Она ещё непременно будет благодарить меня за то, что так поступил. Не сейчас разумеется, а когда остынет и поймёт, что не была бы счастлива со мной.

«Я люблю тебя», — звучат в голове её слова, и я чуть морщу нос.

Если бы это мне сказала Эмма… Я был бы самым счастливым человеком на Земле. Горы свернул бы для того, чтобы отблагодарить её. И тут меня осеняет, что я дико хочу услышать эти слова от неё… От Эммы. Вот только вряд ли такое чудо случится. Она скорее ненавидит или презирает меня за то, что воспользовался её ошибкой.

— Что случилось? — спокойным тоном спрашивает отец.

— Мне нужная другая. Кристина мне не подходит. Я не собираюсь жениться на ней только потому, что так надо. Не хочу этого. К чёрту всё!

— Ты не кричи, а спокойно объясни. Ты отменил свадьбу? Сядь, — отец кивает в сторону свободного кресла, но я отказываюсь.

Не могу сидеть ровно на одном месте, когда адреналин зашкаливает в крови. Я рад, что сделал этот шаг. Я ничуть не жалею. И я почти свободен. Почти, потому что у меня есть планы на Эмму, но для начала разберусь с проблемой номер два — своим двойником.

— Я отменил свадьбу, потому что хо… — прикусываю язык, напоминая себе, что всё-таки с отцом общаюсь. — В общем, да. Я отменил свадьбу. Мне не нужна Кристина, отец! Мне нужна другая девушка. Девушка, которая вынашивает моего ребёнка.

Последнее говорить я совершенно не планировал, но это случилось, потому пути назад уже не осталось.

— Которая что? — широко распахивает глаза отец.

— Она вынашивает моего ребёнка. Срок пока маленький, но она будет рожать, и я стану помогать ей всем, чем смогу. Возможно, я даже женюсь на ней.

— Ну хоть мои вложения оправдаются… — бурчит себе под нос отец.

— Что? — переспрашиваю, не веря собственным ушам.

Я не понимаю, когда начнётся момент с нотациями и наставления о том, что всё это глупость, и уже через месяц я буду жалеть, что отказался от выгодной невесты. Но отец потирает подбородок и покачивает головой.

— Ну я в подготовку к свадьбе вложил достаточно средств: арендовал зал, ещё кое-что. По мелочи наберётся достаточно. В общем, если хочешь жениться на своей беременной и уверен, что будешь счастлив с ней, так не тяни кота за хвост.

— И ты не будешь говорить, что твой сын профан, отказывающийся от выгодного брака?

Отец пожимает плечами.

— А зачем говорить? Ты и сам это знаешь. Скажу только, что всегда желал для своего сына счастья поэтому, если мой сын считает, что ему будет лучше отменить свадьбу, значит, так тому и быть.

Я не ожидал такой реакции, но тем не менее расслабляюсь окончательно. Громадная скала рухнула с плеч, и теперь всё будет налаживаться. Я в этом больше чем уверен.

— А кто эта твоя беременная? — спрашивает отец.

— Я тебе потом расскажу.

В кабинет входит отец Кристины. Он смотрит на меня из-под своих густых бровей, сдвинутых на переносице, и переводит взгляд на отца.

— Натан, надо поговорить… — ледяным голосом говорит он, стараясь игнорировать моё присутствие.

Да и плевать. Я в родственники не набивался, сами пытались свою дочь сплавить замуж за выгодного жениха.

— Поговорим. Артур, ты иди пока. Вечером расскажешь всё, или… завтра, — кивает отец. — Я твою позицию принял. Всё нормально.

Я молча выхожу, потому что прощание и пожимание рук сейчас было бы похоже на насмешку. Дверь в кабинет Кристины приоткрыта, и я замечаю, что она сидит на диванчике, положив голову на грудь своей мамы, и плачет. Я впервые вижу её такой, сердце немного колит, но лучше сейчас, потому что потом будет больнее. Пока иду к своей машине на парковке, набираю номер Ларисы.

— Артур Натанович, доброе утро! — отвечает она дежурным голосом.

— Лариса, доброе утро! Подготовьте всё к переводу Гельберт в офис.

— Эммы? — теряется женщина.

— Именно. Уже завтра она должна приступить к работе там.

— Что-то случилось? — взволнованным голосом интересуется Лариса.

— Нет. Это просто повышение. Кстати, — вспоминаю, что вчера ляпнул ей что-то про изменение речи менеджеров, которую в упор не помню, — если в речи менеджеров всё в порядке, то не меняйте. Я вчера погорячился.

— Я поняла вас.

Я отключаю телефон и снимаю машину с сигнализации, нажатием кнопки на брелке. Сажусь в салон и расправляю плечи. На работе поползут слухи о нашем романе с Эммой. Я всегда держался подальше от всего этого, но сейчас мне как-то плевать, кто там и что будет думать или говорить.

Глава 25. Эмма

С утра я сдаю все необходимые анализы и заглядываю к врачу. Не понимаю, почему он пригласил меня до того, пока придут результаты крови, но всё равно захожу. Мало ли, вдруг что-то нужно ещё осмотреть? Или второй вариант: всё дело в том, что клиника платная, и тут будут стараться вытянуть максимально много денег, добавляя новые визиты. Он кажется мне наиболее вероятным.

— Эмма Робертовна! — улыбается врач. — Присаживайтесь.

Я прохожу, киваю и с подозрением смотрю то на него, то на медсестру. Сейчас мне придётся каждую копейку экономить, поэтому стоит всё-таки встать в женскую консультацию по полису на учёт, хоть и пробиться на приём там крайне непросто.

— Я пригласил вас, потому что пришли результаты анализов последних мазков. Ничего серьёзного нет, но я выписал вам свечи, чтобы восстановить микрофлору.

— Какую? — спрашиваю я.

— Ну не желудочную же, — хихикает доктор. — Вот тут в рецепте всё написано. Вы как себя чувствуете?

Мне хочется спросить, ради этого ли только он меня пригласил. Замечаю всплеск ярости, всколыхнувшийся внутри. Наверное, это уже начали бушевать гормоны. Пытаюсь успокоить себя и сгрести нервы в кулак. Выходит с трудом, но что-то выходит.

— Всё хорошо. Нервничаю немного, но в целом нормально, — отвечаю сухо и смотрю на него.

— Отлично. Тогда езжайте, придёте на плановый осмотр, и я выпишу вам направление на скрининг. Вы, кстати, уже определились, где будете наблюдаться?

— Пока нет, — мотаю я головой. — Из-за работы могу только здесь пока, но…

— Ну вы определитесь, потому что желательно, чтобы один врач вёл беременность. Ладно. Вы можете идти. До встречи! — он делает какую-то пометку в компьютере, а я выжидающе смотрю на него. — Есть какие-то вопросы? — обращает на меня внимание доктора, а медсестра в это время встаёт на ноги и принимается копаться на полке с бумагами.

— Талон для оплаты визита дадите?

Вот дожили! Сама выпрашиваю талон, как будто жена миллионера.Надо было радоваться и уходить, но ведь они мне на следующем приёме могли припомнить это. Я мотаю головой, чтобы избавиться от этих мыслей, негоже ощущать себя столетней ворчливой бабулькой.

— Так это повторный приём, платить за него не требуется, — улыбается доктор.

— Поняла. Спасибо, — отвечаю ему улыбкой и встаю на ноги.

Беру бумагу с назначениями, благодарю ещё раз и выхожу. Нужно что-то делать с нервами. Следовало, наверное, спросить у врача, хотя… Все эти вопросы я могу задать маме, она была беременна и точно знает, что там полезно, а что нет.

По пути к остановке смотрю на вибрирующий телефон. Звонит Артур, но у меня нет и малейшего желания общаться с ним сейчас. Вообще, следует заканчивать эти ненормальные отношения, которые и отношениями-то назвать сложно. Не было у нас с ним ничего, кроме секса, нам просто следует признать этот факт.

Сажусь в автобус поближе к окну и устремляю в него взгляд. Вспоминаю вчерашний вечер и тихое место, куда меня привёз Артур. Его вчерашняя близость долбит по вискам, словно он снова очутился тут, рядом со мной. Внутри появляется всплеск горечи. Почему он влияет на меня так сильно? Я ведь понимаю, что это неправильное, даже запретное, чувство. Но сердцу не прикажешь. Удивляюсь даже тому, что с Вадимом не было такой тяги и привязанности, хотя поначалу нам было хорошо вместе.

До завода еду долго. Я заранее договорилась с Ларисой Анатольевной, что приеду на час позже, потому что нужно заскочить в больницу. Зачем именно я не уточняла. Не уверена пока, что следует говорить о беременности. Могут ведь и уволить, хоть по закону не имеют такого права.

Выхожу на остановке и спешно иду к заводу. По пути меня встречают собаки, и я достаю им по куску колбасы, которую заранее положила в сумочку. Чешу каждую за ушком и прохожу через пропускную. Добираюсь до своего кабинета, откуда доносится стрекочущий голос менеджеров, обзванивающих базу. Потихонечку поворачиваю дверную ручку, мышкой шмыгаю внутрь, дабы никого не отвлекать от работы, и завороженно смотрю на свой стол. Букет нежных роз стоит в вазе, и я точно знаю, от кого он. От цветов исходит такой насыщенный аромат, что голова начинает кружиться.

— Жениха завела? — спрашивает менеджер, сидящая за столиком рядом.

— Нет… — отвечаю я и сажусь на своё место.

— Это же дорогущие отборные розы! Кто ещё такие дарить будет? Значит, ухажёр… Или любовник, — делает она выводы и отворачивается.

Мне становится тепло и приятно, но это ощущение пропадает быстрее, чем появилось. Мне начинает казаться, словно Артур пытается откупиться дорогими цветами за всё, что между нами было. Глаза начинает пощипывать, но я даю себе установку, что плакать нельзя. Ни к чему это.

— Гельберт! — официальным тоном говорит Лариса Анатольевна, заглядывая к нам. — Зайди ко мне.

Всё внутри холодеет и сжимается от ужаса. Зачем я должна туда пойти? Неужели она тоже догадалась от кого этот букет, и теперь уволит меня или начнёт отчитывать? Злюсь на Артура, что он всё решил за меня одним мгновением. Встаю на ноги и, вынуждая себя передвигать их, иду в кабинет начальницы.

Лариса Анатольевна сидит в своём кресле и постукивает подушечками пальцев по столу. Я пытаюсь проглотить ком, образовавшийся в горле, но не выходит. Смотрю на неё, хлопая глазами, и жду.

— Мне очень жаль терять хороших сотрудников, Эмма, — произносит женщина, и я готова прямо сейчас заплакать, но давлю эту эмоцию в себе.

Важно научиться контролировать себя, чтобы не превратиться в суперэмоциональную истеричку.

— Почему вы решили меня уволить? — получается спросить только сдавленным подрагивающим голосом.

— Уволить? Я не решала тебя увольнять. Решение о переводе принял Артур Натанович.

— О переводе?

В висках начинает стучать. Что за ерунда такая? Какой перевод? Он звонил мне, чтобы спросить согласна я на перевод или просто уведомить? Теперь начинаю жалеть, что не ответила ему.

— Ну да. Перевод в главный офис. Не знаю, почему он решил забрать именно тебя, хотя… Ценных сотрудников постоянно забирают туда.

— А если я не хочу?

Сердце бешено ударяется о рёбра. Голова идёт кругом. Я не смогу находиться там и постоянного видеть его… Для чего он подбрасывает мне такую пытку? Зачем?

— Ну твоё желание он не спрашивал, просто приказал перевести. Уже с завтрашнего дня ты работаешь там. Да и кто будет отказываться о такого? Эмма, зарплата в полтора раза выше! Офис!

Там тебе будет лучше, чем тут…

Я поджимаю губы и киваю. Зарплата, конечно же, прельщает, но я очень боюсь, что не смогу находиться рядом с ним, сталкиваться в коридоре или лифте и видеть его с другой. Это сравнимо пытке. Подписываю документы о переводе, понимая, что спорить бесполезно, и возвращаюсь, чтобы собрать свои вещи.

— В главный переводят? Не от босса ли цветы? — ревностным голосом спрашивает та самая девушка, которая приставала утром.

Так быстро дошёл слух о моём переводе?

Я не запомнила её имени, потому что бывает она тут редко, и мы почти не пересекаемся. Смотрю на неё с прищуром и игнорирую вопрос. Возвращаюсь к сбору вещей. Какая ей разница, вообще, от босса или не от босса цветы. Или одна из обиженных пассий?

— Боссы, как правило, используют таких дурёх, как ты, а потом выбрасывают вон с пузом-арбузом. Это просто совет. Прислушайся! — говорит она и, не оставляя мне шанса огрызнуться, набирает номер очередного клиента.

Вряд ли на неё посмотрел бы Артур, скорее всего, обида прошлого. Возможно, с каким-то боссом у неё не сошлось, и она теперь решила отыграться на мне. Меня трогают эти слова, но не сильно. Когда я впервые была с Артуром, я понятия не имела, что он окажется моим боссом. Спутала его со своим бывшим… Вздыхаю, собираю вещи и ухожу. Цветы я тоже забираю, нечего всяким мымрам любоваться ими и вдыхать такой чудесный аромат. Заглядываю к Ларисе Анатольевне и прощаюсь с ней, говорю, что очень надеюсь на встречу, но сама понимаю, что это скорее правило хорошего тона, ведь из главного офиса сюда ещё никто не возвращался.

До дома добираюсь быстро. Вещей у меня в офисе было немного: всё поместились в сумочку, поэтому я дошла пешком.

Захожу в квартиру, смотрю на чемодан, который начала собирать, и поджимаю губы. Недолго я пожила одна… Но, возможно, перевод к лучшему. Ближе будет ездить на работу из родительской квартиры.

Пью чай из ромашки, любуюсь букетом, который поставила в банку из-под варенья, и принимаюсь собирать вещи дальше. Когда закрываю чемодан, слышу звонок в дверь. Это родители. Мама написала сообщение, что они приедут к восьми, а время, как известно, летит очень быстро. Открываю и впускаю их в квартиру.

— Молодец! Уже и вещи собрала! — говорит отец, берёт чемодан за ручку и смотрит на меня. — Есть ещё что в машину?

Я отрицательно мотаю головой, потому что остальное скидать в пакеты пока не успела. Остаются принадлежности из ванны и посуда с продуктами. По-хорошему ещё бы помыть всё и убраться, а то ведь хозяйка непременно начнёт ворчать, пусть и оставила квартиру далеко не в идеальном состоянии. Но я чувствую, что не хочу заниматься уборкой. Меня тянет в кроватку… Закрыть бы глаза, расслабиться и уснуть. Конечности начинает наливать тяжестью, а веки смыкаются. Никогда не хотела спать так рано, а тут прям хоть кофе наливай. Жаль, что его нельзя.

— Чайник ещё не убрала? Чайку бы горячего. Что-то прохладно сегодня. Подмёрзла немного, — жалуется мама, проходя на кухню.

— Всё на месте, — улыбаюсь я. — Знаю, что ты любишь чай.

Мама присаживается за стол, а я включаю плиту и ставлю на неё чайник, который не так давно уже кипятила.

— Что нового у тебя? Выглядишь такой подавленной. Что врач говорит?

— Всё в порядке, — вздыхаю я. — На работе перевели. Теперь буду работать в главном офисе.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к шкафу-пеналу с крупами. Мама смотрит на меня выдержанно. Она не задаёт лишние вопросы, понимая, что ответы я дам сама, только дух немного переведу…

— Я буду постоянно видеться с ним… Не уверена, что готова к этому… Если бы у Артура не было невесты…

— У него ещё и невеста есть, — слышу голос отца и вздрагиваю.

Не хотелось посвящать его в подробности моих отношений с Артуром, но, видимо, придётся. Я облизываю губы и мельком смотрю на маму. Отец присаживается и упирается локтем в столешницу. Выхода у меня нет. Он желает узнать правду, а мама кивает, давая понять, что сейчас придётся рассказать всё.

— Мы с Артуром встретились в клубе…

Я рассказываю всё с самого начала, с того момента, как допустила ошибку, ставшую началом в череде, и говорю отцу, что это был первый и последний раз, когда я посетила клуб.

— Так что это получается, я тебя сам в эту клоаку толкнул? — хмурится отец.

Я пожимаю плечами и виновато улыбаюсь. Все мы отчасти виноваты. Вот только уже ничего и не изменить…

— Можно я ему сначала серпом по одному месту пройдусь, а уже потом разберёмся, что делать дальше? — спрашивает отец.

— Не надо, пап, я сама во всём виновата… Я сама обозналась… Сама всё решила… Он мне ничего не должен.

Отец стискивает челюсти и смотрит на маму. Мне этот взгляд не очень нравится, и остаётся молить Бога, чтобы папа на самом деле не пошёл разговаривать с Артуром, потому что я тогда точно не смогу работать там. В глаза даже ему посмотреть не смогу.

— А цветы он подарил? — вдруг замечает букет мама.

— Цветы… Он. Но разве это меняет что-то?

— Ну это многое меняет, — хитро улыбается она и начинает маяковать что-то бровями, глядя на папу.

Глава 26. Артур

Эмма занимает большую часть моих мыслей, но не все. После того как информатор приносит мне информацию на Вадима с датой и местом его рождения, сомнений не остаётся — он мой брат.

Близнец.

В голове есть множество вариантов, как так могло случиться, что росли мы в разных семьях, но я решаю не перебирать их, а поехать к его матери и задать вопрос ей. Отдала ребёнка, потому что боялась, что не потянет двоих или украла чужого? Если учитывать уверенность отца, который посещал все УЗИ у той женщины, которую я всё это время считал матерью, но не знал её толком, у неё не могло родиться два ребёнка. Значит, двойню родила Раиса Алексеевна, мама Вадима и моя мама… Вот только почему она решила разделить нас?

Приезжаю по указанному на бумаге адресу и едва нахожу место для машины. Двери в подъезд открыты, поэтому смело вхожу, радуясь, что не приходится объясняться по домофону.

В лифте всё в духе подобных хрущёвок: обоссано, грязно, зарисовано маркером и заклеено жвачками. Меня мутит от запаха, и я мысленно сочувствую людям, живущим здесь. Пулей вылетаю из лифта, едва он останавливается, а створки раскрываются, и заношу руку, чтобы постучать, но не решаюсь.

Вдруг это моя родная мать? Будет ли она рада увидеть меня? Смогу ли я простить, что она выбрала его, а не меня? Что станет с отцом от такой правды?

Вопросов в голове больше, чем ответов.

Я всё-таки нажимаю на красную кнопку дверного звонка и жду. Времени много не проходит. Слышу шебуршение замков. Дверь открывается. Женщина средних лет стоит и смотрит на меня. У неё морщинки на лице, которые говорят о том, что жизнь выдалась не самой простой. Седина путается в тёмных волосах паутинками, и мне вдруг хочется прикоснуться к ней. Возникает странное ощущение родства душ. Мне кажется, что это мой человек, но разве может так быть на самом деле? Я готовился к встрече, но оказался не готов к ней.

— Вадим! — выдыхает женщина. — Что с тобой сталось-то? Неужели работу новую нашёл или разыграть меня решил? — заваливает вопросами она и отходит, оставляя мне пространство, чтобы прошёл в квартиру.

Конечно, это не тот разговор, который следует вести из подъезда, но какой смысл заходить, если приглашают не меня, а другого человека?!

— Я не Вадим, — отвечаю негромко и смотрю на женщину, пытаясь прочесть её эмоции.

Что она испытывает в этот момент? Ужасается от того, что ошибка молодости настигла её или же ничего не знает?

— Как? Ты разыгрываешь меня, да? Знаю я все эти ваши пранки! Давай проходи! Пироги стынут! Костюм-то с кого стянул? Дороговатый…

Женщина проходит внутрь и скрывается за дверью, судя по планировке, в кухню, давая мне понять, что она ничего не знает. Совсем ничего. Значит, не была в курсе того, что у неё родилась двойня. Или всё-таки была, но так умело скрывает?

Снимаю туфли в прохожей и иду следом за Раисой Алексеевной.

— Костюм нацепил, а руки мыть перед едой не научился! — ворчит женщина. — Ну сколько тебе говорить, что за стол с немытыми нельзя!

— Простите, я не стану есть. Повторю ещё раз: я не Вадим, — стараюсь сохранять хладнокровие, но получается с трудом, потому что ощущение родства не отпускает ни на секунду.

Я никогда не испытывал ничего подобного.

— А кто тогда? Иван Грозный? — уже начинает злиться женщина. — Ты мне бросай шутить! Не до шуток твоих! Всю ночь просидела над курсовой на продажу, а ты хоть бы копейку в дом принёс!

Мне становится жаль её, а ещё хочется снова начистить морду братцу за то, что живёт на всём готовеньком, а матери приходится работать за двоих. Достаю из кармана две пятитысячные купюры (единственные деньги, которые были наличкой) и кладу на стол. Ремонтик в квартирке старенький, не мешало бы обновить обои и постелить новый линолеум, а лучше всего паркет или ламинат, хотя… Тут у каждого свои вкусы и предпочтения.

— Ты где взял деньги? — спрашивает Раиса Алексеевна дрожащим голосом, продолжая принимать меня за другого.

— Я не Вадим. Моё имя Артур. Я надеялся, что вы поможете узнать, кто я, ведь я родился в том же месте, где Вадим, в тот же день и, наверное, в то же время… Вам ничего не известно об этом?

Женщина широко раскрывает глаза, прикрывает рот руками и присаживается на стул. В её взгляде застывают слёзы. Она принимается мотать головой, мол ничего не знает, и я ей верю. Остаётся вопросом, кто и зачем всё это провернул.

— Я не знала… Не знала, что у меня родятся близнецы, — шепчет она, сглатывая слёзы. — На УЗИ даже пол ребёнка не смогли разглядеть, как-то он лежал к нам спинкой всегда. Мне делали кесарево, потому что плод крупный был. Я не слышала первого крика ребёнка… Я не знаю, как так случилось…

— Могло ли произойти так, что ваш ребёнок погиб, а вам подбросили чужого? — спрашиваю я, на долю секунды ощущая себя следователем, устроившим тут допрос.

— Нет! Это исключено! Ты ведь… Вадим же… — она вздыхает и вытирает слёзы с щёк. — Вадим, это точно не ты? Может снова решил меня для ютюбу своего разыграть? Тогда лучше сейчас скажи…

— Это точно не Вадим.

Я достаю из кармана паспорт и протягиваю женщине. Она всхлипывает, прикрывая рот рукой снова, и шмыгает носом.

— Прости… Если бы я только знала… Ты копия моего отца. Есть фотографии… Я могу показать.

— Покажете непременно, но не сейчас. Если вам ничего не известно, то я хотел бы заехать в родильный дом и попытаться выяснить информацию там, возможно, удастся что-то отыскать.

— Сын, — шепчет женщина, глядя на меня полуобезумевшим взглядом. — У меня есть ещё один сын! Подумать только! А я не видела, как ты растёшь! Не была рядом в минуты, когда ты нуждался во мне… Как же много я упустила… Как же сильно ты отличаешься от Вадима.

Я киваю и поджимаю губы. Судьба может выдать и не такие финты… И что теперь с этим делать? Облизываю губы и выдавливаю из себя улыбку. У меня есть мама, и теперь отчасти понятно, почему в детстве не было материнской любви: женщина, которая пыталась растить меня, ничего не ощущала ко мне.

Телефон начинает вибрировать как раз в тот момент, когда я хочу достать его и записать имя врача, делавшего маме (Раисе Алексеевне) кесарево сечение. Мне хочется перевернуть роддом, но добиться правды. Как посмели они решать чужую судьбу? Почувствовали себя богами? Вот так вот просто взяли и разделили братьев, отняли у матери сына… Хочется стереть их в порошок.

Звонит отец. Нажимаю кнопку ответа и подношу телефон к уху. Я думаю о том, что несмотря ни на что он мой отец, даже если неродной. Он всегда отдавался мне без остатка и любил меня так, как мог. Благодаря ему я стал тем, кем стал…

— Пап…

— Артур, твоя мама приехала помочь с подготовкой к свадьбе, — растерянным голосом говорит отец, хотя он уже точно знает, что никакой свадьбы не будет.

Наверное, ей пока не успел сказать или не планировал это делать без моего присутствия.

— Вы сейчас дома?

— Да.

— Тогда я приеду через полчаса. Пусть дождётся.

Я отключаю телефон и смотрю на женщину, плачущую за столом. Мне очень жаль, что всё получилось именно так, что я пришёл не с цветами… Но я думал, что она сама отказалась от ребёнка, что побоялась не справиться, а она ничего не знала на деле о моём существовании…

Мне немного неудобно уходить, ведь мы даже не поговорили толком, я её не смог утешить и понятия не имел, как это сделать, но мне важно поговорить с женщиной, которая пыталась строить из себя мать.

— Мне нужно поехать к отцу. Я поговорю с ним, возможно, что-то удастся выяснить. Вы не плачьте, пожалуйста, я не умею утешать, но я могу обещать, что во всём разберусь. Мы непременно ещё посмотрим фотографии вместе, и я расскажу, чем жил все эти годы.

Женщина кивает. Она снова вытирает слёзы и шмыгает носом.

— Держи меня в курсе, пожалуйста. Тебе мой номер телефона продиктовать?

— У меня есть ваш номер. Информатор нашёл практически все ваши контакты. Я позвоню, когда что-то узнаю.

Женщина кивает, а я разворачиваюсь и выхожу в коридор. Спешно обуваюсь и спешу к машине, потому что женские слёзы выбивают из состояния привычного покоя и равновесия.

Я еду к дому отца, надеясь, что мама в кавычках даст ответы на вопросы, которые я задам ей.

Машину оставляю около ворот, хоть отец и открывает мне их, чтобы въехал во двор. Внутри всё клокочет от непонятного ощущения использованности. Меня будто бы поимели и, похоже, не только меня одного. Захожу в дом, и «мама» выплывает навстречу, словно лодочка. У неё идеальная походка, фигура как у модели, подтянутая кожа, шикарные светлые волосы… А у моей родной матери они тёмные, совсем как у меня, и не крашеные. Она пусть и не выглядит как кукла, но гораздо красивее… естественнее.

— Артурчик, мальчик мой, а ты чего не встречаешь мамку? — наигранно вытягивает губы уточкой женщина, которая и раньше ничего особо для меня не значила, а сейчас в мгновение ока стала до отвращения чужой.

— Не маленькая, — фыркаю я, поглядывая на отца, который застыл в дверном проёме и пожимает плечами, мол и для него её визит стал неожиданностью.

— Как грубо, — хмурится она, а её волнистые локоны пружинятся из-за лёгкого кивка.

Она всю жизнь заботилась о своей красоте, наверное, даже никогда не была по-настоящему счастлива, и мне становится искренне жаль её.

— Как есть, — отвечаю я, готовясь обрушить на неё шквал вопросов.

— Мы с тобой, конечно, много времени упустили, но ничего… наладим упущенное общение… У нас до свадьбы есть ещё столько дней! О! Я помогу тебе выбрать костюм. Ты же ещё не выбрал его? — начинает проявлять демонстративную заботу она.

Любовник выгнал и хочет выслужиться, чтобы отец дал денег?

— Ты не выбирала мне костюм на первое сентября и на выпускной, свой шанс побыть хорошей матерью уже упустила, поэтому сейчас не следует стараться изображать из себя бог знает кого.

— Что за дурной тон? — начинает морщиться женщина.

— Артур! — вмешивается отец.

— Ладно! Ты можешь побыть хорошей мамочкой, если хочешь, но в таком случае ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: что тебе известно о моём брате-близнеце? М? Почему я ничего не знал о нём раньше?

Она бледнеет и принимается хлопать глазами. Краем глаза замечаю удивление на лице отца. Так и хочется попросить у него прощения за то, что не рассказал всего раньше, но я и сам не был уверен в том, что мы с Вадимом кровные родственники.

А женщине, стоящей напротив меня, точно известна правда, потому что она почти не дышит, стоит и глядит на меня во все глаза.

Глава 27. Эмма

Возвращение в родительскую квартиру оказалась непростым испытанием для меня. Рассчитывала стать самостоятельной, а на деле ничего не вышло. Хотя нет… Вышло, но страшно подумать во что именно вылилась мне эта самостоятельность. Теперь я стану матерью-одиночкой и буду ещё долго страдать по мужчине, которому не нужна вовсе. Или нужна? Да нет, бред же… Зачем я ему? Только для того, чтобы утолить похоть, охватывающую нас, едва мы находимся на чертовски опасном друг от друга расстоянии.

Прижимаю к себе плюшевого медведя, которого отец подарил, когда мне исполнилось семь, и смотрю на цветы, присланные Артуром ещё вчера. С какой целью он отправил этот букет? Правильным было бы написать ему и сказать спасибо, но он ведь не подписался, а вдруг это не он вовсе? Может, я понравилась кому-то из менеджеров или из рабочих с завода? Хотя вряд ли они стали бы заказывать такие дорогие цветы.

Так уж вышло, что мой перевод пришёлся на выходной день у менеджеров, поэтому с утра я маюсь дома оттого, что нечем заняться. Мама с папой уехали куда-то прогуляться, а я… Вздыхаю и беру в руки телефон. Кручу его, думая, стоит ли позвонить Артуру… А что, собственно, я могу ему сказать или написать? Да ничего! Спросить — не ты ли, случайно, подарил мне букет? Как же глупо! Я пытаюсь отмести эту идею, которая медленно превращается в навязчивую, и решаю договориться с Варей о встрече, но не успеваю, потому что сотовый в эту секунду принимается звонить. Смотрю на экран, и брови ползут вверх от удивления.

Вадим!

Что он забыл? Неужели решил поговорить о встрече с Артуром, которая состоялась несколько дней назад? Если и так, то почему именно сейчас звонит? Пока я думаю, вызов сбрасывается, а затем настойчиво повторяется снова. Кажется, я слишком много думаю в последнее время, а мысли, они только накручивают и делают хуже. Лучше уж действовать. Нажимаю кнопку ответа и подношу телефон к уху.

— Привет!

— Убью тебя! Вместе с уродом твоим богатым! Поняла? — слышу в трубке надрывное рычание, и понятия не имею, что случилось. Вот только сердце начинает бешено трепыхаться в груди, выдавая волнение.

— Вадим, где ты? — осторожно спрашиваю я. — Что стряслось?

Артур ведь не встречался с ним снова? Зачем ему это? Он ведь понял, что у меня с Вадимом давно не было близости, а дальше… Может, хотел попробовать выяснить, почему они так похожи? В голове снова появляется множество мыслей, перебивающих друг друга. Это всё из-за беременности?

— В больнице! — отвечает он дрожащим голосом. — Этот ублюдок к матери приезжал! Я домой вернулся, а она его имя цедит сквозь зубы, сама бледная вся. Увезли в реанимацию с сердечным приступом. В реанимацию! Слышишь? Если с ней что-то случится, я убью его! Так и передай ему, Эмма!

— Куда её отвезли? — спрашиваю я, до сих пор пребывая в шоке с того, что Раиса Алексеевна попала в реанимацию.

Я понимаю Вадима, поэтому даже не обижаюсь на его угрозы. Ему сейчас непросто. Хочу поехать, чтобы поддержать, ведь всё-таки мы не чужие друг другу люди. Хоть он и грозится, что убьёт меня, но я точно знаю, что Вадим мне не навредит!

— В областную! Опять его пришлёшь? — шмыгает носом парень.

— Я никого присылать не собираюсь, — отвечаю ему. — Жди. Скоро буду!

Выглядываю в окно. На небе сгустились тучи, поэтому лучше перестраховаться и надеть джинсы с водолазкой и кардиганом. Быстренько переодеваюсь, собираю волосы в пучок и спешу к автобусной остановке. Солнце практически не выглядывает, а порывы ветра далеко не тёплые. Я радуюсь тому, что решила одеться потеплее. Едва приходит нужная маршрутка, ныряю в салон, сажусь на свободное сиденье, но расслабиться не получается. Меня всю трясёт. Конечности онемели и теперь отдаются покалыванием.

Раисе Алексеевне стало плохо с сердцем. Но почему? Что такого мог сказать или сделать Артур, и почему он поехал к ней? Хотя ответ на последний вопрос мне понятен: он ищет правду своего сходства с Вадимом.

До областной больницы ехать недалеко. Я расплачиваюсь с водителем, выхожу на нужной остановке и семеню по тротуару к входу. Болезни близких бьют по самому больному и делают это настолько неожиданно, что просто не успеваешь как-то отреагировать. Я даже не знаю, как поддерживать Вадима сейчас, потому что саму трясёт.

Парня я нахожу быстро. В реанимацию никого не пускают, и он нарезает круги по коридору рядом с входом в отделение. Цокот каблуков отдаётся эхом по стенам, и я жалею, что надела туфли, а не кроссовки. Нацепила первое, что попалось под руку и теперь, мало того, что болят икры, хоть каблук небольшой, так ещё и этот раздражающий звук нарушает тишину. В коридоре сильно пахнет медикаментами. К горлу подкатывает тошнотворный ком. Раньше подобные запахи не казались мне настолько омерзительными, а теперь всё ощущается острее.

— Вадим! — негромко зову парня, стоящего ко мне спиной я.

— Малая, — шепчет он, идёт ко мне навстречу и обнимает.

Крепкие объятия показывают, как сильно Вадим нуждается в поддержке. Он прижимает меня к себе так, что кажется позвоночник может сломаться. Несколько секунд сопит мне в макушку, а затем выпускает. Сердце готово разорваться от жалости к нему, но ведь ещё не случилось ничего плохого… И не должно случиться. Она ещё ведь такая молодая… Ей жить и жить… Я делаю шаг назад и смотрю на него, а он на меня.

— Зачем ты дала ему мамин адрес? — спрашивает Вадим.

— Я никому ничего не давала, — отвечаю я, готовая вспыхнуть от возмущения.

Повышенная эмоциональность не самая лучшая часть беременности. Никогда не знаешь, в какую секунду вспыхнешь, а в самые неподходящие приходится перемалывать всё внутри. Не могу же я сейчас сорваться на Вадима, он и сам не понимает, что говорит.

С чего он вообще взял, что это сделала я? Артур умный и богатый человек. Да для него любую информацию получить легче простого.

— Насколько всё серьёзно? — спрашиваю я, кусая нижнюю губу.

— Я не знаю, — отвечает Вадим, садиться на скамейку и обхватывает голову руками. — Эмма, она всё, что у меня есть… Если её…

Мне хочется сказать, что об этом следовало думать раньше, когда лоботрясничал, а она работала за двоих, но я держу язык за зубами, ведь все мы не идеальны. И все однажды нет-нет, а попадаем в похожую ситуацию, когда локоть близко, а укусить не получается.

Я присаживаюсь рядом и обнимаю Вадима. Сейчас понимаю, что внутри к нему остались тёплые сестринские чувства. Конечно, тот факт, что я спала с ним, немного неприятен, но я очень надеюсь, что мы сможем через него переступить, ведь, скорее всего, они с Артуром родственники, раз он пришёл к Раисе Алексеевне. И если судить по тому, что ей стало плохо, они не просто родственники — братья.

Достаю свободной рукой телефон из кармана и кручу его в пальцах. Следует ли позвонить Артуру? Пишу маме сообщение, чтобы они не потеряли меня, если вдруг вернуться домой раньше. С этой беременностью они стали трястись надо мной, как над дорогущей хрустальной вазой, даже вечером настаивали на том, чтобы уходила с работы и помогала маме по дому.

Я: «Мам, Раиса Алексеевна попала в реанимацию с сердцем. Я с Вадимом в областной больнице».

Ответ приходит почти сразу.

Мама: «Едем».

Улыбка трогает уголки губ. Громаднейший плюс моей семьи — сплочённость. Вадим любит моих родителей и будет рад их поддержке. Возможно, мама хоть как-то сможет помочь ему успокоиться. У неё куда больше опыта, а у меня… У меня у самой немеет рот, а язык пристаёт к нёбу. Не могу ничего сказать.

— Он приходил пару дней назад к тренажёрке, — говорит Вадим. — Мы закусились из-за тебя, малая. Ну я ему губу разбил. Неужели он решил отомстить?

— Вряд ли, он не такой, — говорю я, только после сказанного осознавая, что оправдываю Артура. — Скорее всего, он просто хотел узнать, почему вы так похожи…

— Да ни хрена мы с этим павлином не похожи! — возмущается Вадим.

— Неужели ты не заметил… Почти две капли…

— Замолчи! — рычит Вадим и подскакивает на ноги. — Мы с ним не похожи! И я уложу этого ублюдка на лопатки и буду бить до смерти, если с мамой что-то случится.

Паника охватывает меня. Теперь я боюсь не только за Раису Алексеевну, но и за Артура. У Вадима физическая подготовка куда лучше, и если они столкнутся…

Проходит около часа, а у врача всё ещё нет новостей для нас. Страх понемногу укладывается, и я даю себе установку, что всё будет хорошо. Интуиция подсказывает, что ничего такого не произойдёт. Беру стаканчик горячего молока в автомате и замечаю, что родители спешат к нам. Наверное, пришлось поругаться, потому что мама выглядит взъерошенной, словно воробей.

— Вадим, здравствуй! — приветствует его мама, а отец пожимает руку. — Есть какие-то новости?

Я отрицательно мотаю головой, делая глоток обжигающей жидкости. Порошковое молоко не самое лучшее питьё, но я слегка продрогла, поэтому хочу согреться, чтобы не заболеть, а кофе мне точно нельзя.

— Сказали, что столько людей сюда нельзя! Совсем совесть потеряли! — возмущается мама.

Отец с Вадимом отходят в сторонку. Папа что-то говорит, а парень кивает. Мама приближается ко мне и обнимает.

— Как это произошло? Инфаркт?

— Не знаю, Вадиму ничего толком не сказали, а я врача не видела ещё даже, — пожимаю плечами я. — Он говорит, что Артур приходил… Мам, если из-за Артура что-то случится с Раисой Алексеевной, Вадим ему не простит, — с опаской говорю я, а на саму снова накатывает паника. Опять покалывает конечности. Опять хочется рыдать белугой.

— Всё будет хорошо! Рая здоровая женщина. Она преодолеет кризис. Если ей стало плохо, возможно…

Я киваю. Я уже сама догадалась о том, что Вадим и Артур могут оказаться братьями, и от этого мне не стало легче, ведь получается, что я спала с обоими братьями, как героиня какого-то мексиканского сериала.

— Послушай, милая, тебе следует успокоиться. Ты самому Артуру не звонила?

Я отрицательно мотаю головой и смотрю на Вадима. Во-первых, он просил не делать этого, а во-вторых, если Артур примчится сюда… Мне страшно подумать, что произойдёт. Я не готова стоять и смотреть, как мой бывший убивает отца моего ещё не родившегося ребёнка.

Когда выходит доктор, мы все напрягаемся в ожидании. Он идёт с опущенной головой, и сердце на мгновение обрывается. Мы смотрим на него, а он останавливается и смотрит на нас. В висках пульсирует.

Неужели умерла?

Вопрос застывает в голове, а в ушах начинает свистеть, когда врач открывает рот, чтобы сказать, как себя чувствует Раиса Алексеевна.

Или уже не чувствует?

Глава 28. Артур

Женщина, которую я столько лет считал матерью, о любви которой мечтал, пока был ребёнком, стоит и смотрит на меня, стискивая челюсти до зубовного скрежета, а у меня внутри появляется желание взять её за плечи и хорошенько встряхнуть. Вытрясти из неё всю эту надменность. Возомнила себя королевой? У неё во взгляде даже не появляется ни капли сожаления, только верхняя губа кривится в идиотской ухмылке.

— Скажешь, или мне озвучить свои предположения? — спрашиваю уже с нажимом и смотрю ей прямо в глаза, всем видом показывая, что готов раздавить как букашку.

Отец не вмешивается. Он внимательно слушает, наблюдая за реакцией этой — чужой нам обоим — женщины. От неё несёт приторно-сладким запахом дорогой парфюмерии, которая впитывается в кожу и ещё долго не выветрится, напоминая о женщине, решившей всё за других. Когда был ребёнком, я любил этот аромат, пытался любить всё, что связано с «мамой», а теперь…

— Я ребёнка никогда не хотела, — начинает она и бросает беглый взгляд на отца, — а вот Натан, наоборот, грезил о детях. Я пила противозачаточные таблетки и несколько раз делала аборт…

— Что ты делала? — рычит отец, теряя самообладание, но быстро берёт себя в руки. Он с силой ударяет кулаком о дверной проём.

— Не надо удивляться и строить из себя обиженного мальчика! Я ни разу не сказала тебе, что мечтаю о большой семье… Дети в мои планы не вписывались, и ты это прекрасно знал! — огрызается она и чуть вскидывает подбородок, показывая свою гордость. — Когда Натан уже начал настаивать на проверке у врача, я была вынуждена признать, что надо рожать. У меня не было выхода, ведь он бы выгнал на улицу, а я не хотела оставаться без денег. Из-за прошлых абортов что-то пошло не так. Ребёнок умер во время родов… Я была перепугана, не знала, как вернуться и сказать ему, что… В общем, решение пришло быстро. Я услышала, как врачи дивятся, что у соседки не было видно по УЗИ, но родились близнецы…

Я сжимаю руки в кулаки так сильно, что костяшки пальцев начинают хрустеть. Всё-таки близнецы… Я и раньше понимал, что это правда, а теперь уверился. Уверился и сильнее возненавидел женщину, которая стояла и смотрела на меня свысока, считая себя правой. Почему она не жалела о том, что сделала? Почему даже сейчас не ощущала вины?

— Я побоялась, что Натан начнёт копать и выяснит причину, по которой ребёнок умер. Иного выхода не было. Я договорилась с акушерками, чтобы переделали документы. Мне продали одного ребёнка. Я купила тебя, Артур! — её глаза становятся жёлтые как у козы, и у меня на секунду появляется желание вырвать их с корнем, но оно быстро сменяется омерзением. Не хочу пачкать руки об дрянь, которая сама себя не уважает.

Отец со свистом выдыхает, но пока ещё молчит, переваривая полученную информацию. На его лбу блестят капельки пота. Мне хочется сказать ему, что для меня не имеет значения степень родства, что он был и останется моим отцом, но я не планирую делать этого в присутствии твари, считающей себя лучше других.

— Ну давай, Натан, скажи, какая я плохая! Ты же хочешь это сказать, да? — цедит сквозь зубы она.

Не могу называть эту женщину мамой, даже по имени не могу. Просто «она»… Пустое место, которое совсем скоро навсегда исчезнет из моей жизни.

— Я всегда думал, почему меня так ненавидит мать… что я делаю не так, — говорю я вместо отца.

— Оказывается, женщина, которая пыталась ей называться — пустое место, — с отвращением выплёвываю и ухожу в зал, оставляя их наедине с отцом.

Я слышу, что они говорят на повышенных тонах, и уже через пару минут он рычит:

— Пошла вон, пока я тебя не стёр в порошок! Советую тебе бежать на другой край света, потому что твоему нынешнему хахалю информацию о твоей истинной натуре я непременно передам, чтобы хоть как-то проучить тебя!

— Натан, не делай этого со мной! Это ведь в прошлом!

— В прошлом? Ты даже не дала мне шанса попрощаться с нашим ребёнком! А скольких ты убила…

— Натан, во имя нашей любви, не губи меня! Прости!!!

— Пошла вон!!!

Я мысленно отключаюсь от их разборок. Эта женщина только ради собственного благополучия и хорошего материального положения готова умолять и просить прощения. Омерзение к ней становится невыносимым. Одно точно хорошо: эта женщина навсегда исчезнет из наших жизней. Отец, наконец, сможет отпустить её. Возможно, теперь он решит начать строить свою личную жизнь, ведь он так долго не мог забыть женщину, которую любил… Которая оказалась фальшивкой.

Слышу, как захлопывается входная дверь, а следом доносятся глухие шаги из коридора, заставляющие меня обернуться. Отец останавливается в дверном проёме и тяжело дышит. Он сцепил руки в замок за спиной, а желваки на лице дёргаются от напряжения.

— Это ничего не значит. Ты для меня всегда будешь сыном! Я не собираюсь отказываться от тебя или относиться как-то иначе. Отец не тот, кто зачал…

— Ты для меня всегда будешь отцом. Мне другой не нужен! — улыбаюсь я.

Кажется, что в эту секунду с души падает громадная скала. Становится чуточку легче. Я хочу рассказать отцу, что встречалась с матерью, с родной… Что у меня есть брат-близнец… Что отца второго и нет, вроде бы… Но не успеваю, потому что в кармане вибрирует телефон. Достаю его и смотрю на экран.

Эмма.

Я больше чем уверен, что она не стала бы звонить просто так, и теперь улавливаю тонкую нить беспокойства, которое до этого было скрыто за яростью, но не отпускало меня. Что-то случилось…

— Эмма?! — спрашиваю я, поднося телефон к уху.

— Артур, я звоню не просто так… Раиса Алексеевна в реанимации и ей срочно нужны какие-то дорогие препараты. Только ты можешь помочь!

— Где? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри вдруг всё обрывается.

— В областной! Артур…

— Я еду!

Отключаю телефон, не дав Эмме договорить, и смотрю на отца.

— Мама, биологическая, — сам не знаю, зачем уточняю, — мама в реанимации… Наверное, на неё так сильно повлияла встреча со мной…

— Поехали! Я с тобой!

Мы спешим к машине, а я сокрушаюсь от того, что сорвался и поехал к ней! Дурак! Считал, что это она от меня отказалась, а она ничего не знала о моём существовании. Надо было как-то подготовить её к такой новости, а я оставил её на эмоциях одну… Если с ней что-то случится, я себя не прощу.

— Ты главное успокойся, Артур! Вспомни, чему я тебя учил! — пытается успокоить отец, заводя машину. — В любой ситуации важно сохранять хладнокровие, чтобы случайно не сотворить то, о чём потом непременно будешь жалеть!

Я киваю. Изо всех сил пытаюсь отыскать это самое хладнокровие, но вместо него внутри бурлят эмоции, захлёстывают меня, затягивают в водоворот…

* * *

Запах кварца щекочет носовые пазухи, едва открываю дверь и вхожу в больницу. Бахилы раздражающе шуршат на туфлях. Во рту всё сводит от привкуса медикаментов, который появляется из-за насыщенного аромата, пропитавшего это учреждение. Я морщусь, двигаясь вперёд. Женщина из приёмного пытается возмутиться, мол итак много людей туда уже набилось, а больница не проходной двор, но отец быстро успокаивает её. Меня трясёт, и в таком состоянии лучше никому не связываться со мной. Неужели я потеряю мать, которую только-только обрёл?

Мы поднимаемся на второй этаж к реанимационной. В коридоре я замечаю Эмму. Она стоит, скрестив руки на груди, и разговаривает с какой-то женщиной. Судя по тому, как сильно они похожи, могу сделать вывод, что это её мама.

— Эмма, — негромко окликаю её, и она поднимает взгляд.

— Урод! — слышу зверское рычание и замечаю брата, летящего на меня, но сильная мужская рука останавливает его.

— Согласен с тобой. Урод тот ещё. Я бы сам ему оторвал кое-что за то, что сделал с моей дочерью, но сейчас не время и не место, — говорит мужчина, остановивший Вадима, и смотрит на меня с нескрываемым презрением.

Не стоит к гадалке ходить, чтобы точно узнать, кто он — отец Эммы. И настроен он по отношению ко мне не особо дружелюбно.

— Здравствуйте! — приветствую я маму Эммы, и та кивает в ответ.

Знакомство с родителями Эммы прошло не самым лучшим образом… Да и не знаю, можно ли назвать случайную встречу знакомством?! Но это пока волнует меньше всего. Я смотрю на Эмму, а она делает пару шагов навстречу ко мне и утопает в моих объятиях. На секунду ловлю облегчение. Моя девочка рядом. Вот только… Мама в беде, и я сделаю всё, что только зависит от меня, чтобы вытащить её.

— Где врач? — спрашиваю я.

Эмма отстраняется от меня. Она вся дрожит, и я начинаю переживать, что это может негативно сказать на нашем ребёнке.

— Я тебя отведу! Заодно и перемахнёмся парой слов! — грозится отец Эммы.

Я отвечаю ему лёгким кивком. Смотрю на своего отца, который держится в стороне, но и недалеко отошёл от собравшейся компании.

— Скоро вернусь! — говорю я, и он моргает глазами, выражая согласие.

Он приближается к Эмме и её матери, начинает разговор о чём-то, а я спешу следом за мужчиной, который показывает, что не намерен ждать меня.

— Сейчас не лучшее время разбираться, но я свою точку зрения сказал: за то, что отказался от ребёнка, расстрелять тебя мало. Я бы тебе морду набил, да боюсь, что не поможет. Ну и не в стенах больницы, ясное дело… — он на секунду замирает. — Чтобы помучился подольше, а то тут помощь быстро окажут.

— Я не отказывался от ребёнка! — протестую я, стараясь идти в шаг с ним. — И от Эммы тоже. Мы с ней разберёмся в отношениях, но не сейчас!

Мужчина с удивлением смотрит на меня. Он останавливается около кабинета и кивает мне, чтобы зашёл внутрь.

Делаю глубокий вдох, стучусь и заглядываю в кабинет.

— Я хотел узнать о состоянии Раисы Алексеевны, — говорю я.

Врач смотрит на меня с каким-то гнусным сожалением, словно уже и помочь ничем нельзя, и я второй раз за день хочу заставить человека встряхнуться и начать думать о ком-то кроме себя.

— Можно ей как-то помочь? — не выдерживаю я.

— Скажу сразу, что мы сделали всё, что было в наших силах… Если вы сможете перевести её в платный кардиологический центр…

— Оформляйте перевод!

— Вы не дослушали: содержание и лечение там не из дешёвых…

— Оформляйте перевод! — цежу я слова и гневным взглядом окидываю его. — Измеряете человеческую жизнь деньгами? Подло и очень плачевно для медика…

Его предложение звучит слишком обречённо, будто мне предлагают стать Богом и решить, будет мама жить или нет. В эту секунду вдруг становится чертовски обидно за человечество, ведь у меня есть шанс хотя бы попытаться помочь близкому человеку, а у кого-то его может просто не оказаться.

Глава 29. Эмма

— Тебе следует поехать домой и отдохнуть как следует. Успокойся немного. Ты точно никак не сможешь повлиять на ситуацию, — говорит Артур, приблизившись ко мне.

— Нет, даже не проси… Я не могу уехать сейчас, — отрицательно мотаю головой.

Сейчас я ощущаю между нами особенную сплочённость: мы с Артуром не босс и подчинённая, не любовники, которых захлестнула страсть, нет… Мы два одиночества, объединённых общей бедой.

— Эмма, маму сейчас переведут в платный медицинский центр… Ну зачем тебе мотаться за нами? Ты должна подумать о нашем ребёнке!

Мы держимся в стороне от всех, но Артур говорит достаточно громко для того, чтобы кто-то мог услышать, например, моя мама, которая навострилась и наблюдает за нами, стараясь делать это незаметно. Я прекрасно понимаю её: готовится вступиться за дочь в случае чего, но сейчас не лучшее время, чтобы думать или обсуждать наши с ним отношения.

— Так значит маму? — переспрашиваю я.

— Да… Это долгая история, и я обязательно расскажу её тебе, но не сейчас.

Артур косится на Вадима. Между этими двумя натягивается такая ярость, что мне кажется словно вот-вот кто-то из них не выдержит и сорвётся. Скорее всего, снова Вадим. Если бы отец не остановил его… Мне страшно подумать, до чего могла довести драка. Сглатываю тугой ком. Если я уеду, как и предлагает Артур, то точно не смогу найти себе места. Буду волноваться о том, что они тут (или там) сделают друг с другом.

— Пожалуйста, не прогоняй меня! Позволь находиться рядом… — прошу я, но тут же понимаю, как прозвучали эти слова, и поправляюсь: — Хотя бы пока что-то не стало ясно! Я волнуюсь за Раису Алексеевну! Всё-таки она мне не чужой человек.

Хочу сказать ещё, что знаю её куда лучше, чем сам Артур, но вовремя прикусываю язык, потому что такое высказывание может обидеть его.

Артур поджимает губы, делает шаг ко мне и снова обнимает. Я не думаю, как это выглядит со стороны, просто растворяюсь в объятиях, в которых мне становится легче… Невзгоды будто бы отступают на второй план. Сейчас мне неважно, что у Артура есть невеста, которая не примчалась поддержать его… Главное, чтобы Раисе Алексеевне стало легче. А дальше… Дальше всё вернётся на круги своя.

Родители уезжают, потому что отец Артура даёт им обещание, что непременно проследит за моим благополучным возвращением и, если потребуется, лично привезёт. Я немного неловко чувствую себя, но всё равно не соглашаюсь ехать домой, хоть мама пытается уговорить, а отец пробует настоять.

Раису Алексеевну перевозят на реанимационной машине, а мы едем с Натаном Аристарховичем. Я слежу за дорогой через своё окошко. Постоянно ловлю на себе цепкий взгляд Артура через зеркало заднего вида. Он смотрит так, словно жалеет, что рядом со мной сел Вадим, а не он сам. Мне кажется, будто он даже ревнует, но вряд ли он сейчас думает обо мне. Наверняка в его голове крутятся совсем иные мысли, ведь его мама висит на волоске от смерти.

Кардиологический центр находится совсем недалеко от областной больницы. Мы приезжаем в одно время с машиной скорой помощи, и я замечаю краем глаза Раису Алексеевну, к которой подключена куча всяких трубочек. Каталку быстро завозят внутрь. Сердце сжимается и с силой ударяется о рёбра. Я начинаю мысленно молиться, чтобы с ней всё было хорошо. Если Бог есть, то он обязательно услышит наши мольбы и поможет ей.

Нас всех отправляют в комнату ожидания, где стоит несколько кожаных диванчиков светло-молочного цвета, в тон светло-бежевой плитке, которой отделаны стены и пол. Вадим садится в стороне от всех около окна. После приезда Артура он и на меня стал коситься с укором. Впрочем, я не осуждала его. Он волен поступать так, как считает нужным.

— Если с матерью что-то случится, я убью тебя и не посмотрю на то, что брат, — цедит сквозь зубы Вадим, угрожающе глядя на Артура.

У меня снова сжимается всё внутри от этих угроз. Наши взгляды с Артуром пересекаются. Он пытается улыбнуться уголками губ, и я ценю этот жест. Несмотря на то что его разрывает от горечи и неопределённости, он пытается успокоить меня… Заботится обо мне… Даёт понять, что слова Вадима ничего не значат, что он не навредит никому, но мне всё равно боязно.

— Вадим… Я ведь правильно называю твоё имя? — говорит Натан Аристархович.

Если поначалу он показался мне грозным мужчиной, то теперь стал располагать к себе всё больше. За хмурой внешностью скрывался добродушный заботливый человек.

— В этой ситуации нет виноватых. По крайней мере, не тут. Стоит взять себя в руки и просто ждать, — говорит он Вадиму.

— Ждать? Чего ждать? Когда придут и скажут, что ничего сделать не смогли? — кричит Вадим.

Дверь в комнату открывается. Доктор входит и глядит на нас.

— Состояние стабилизировалось, — говорит он, и я слышу, с каким облегчением все выдыхают. — Уж не знаю, почему вам не смогли помочь в областной… Сердечный приступ был, но не инфаркт. Из реанимации в палату пациентку переведём завтра. Сегодня пустить к ней никого не сможем. Пусть отдохнёт и успокоится. Вам всем тоже следует перевести дух. Надо бы обратиться к заведующему областной больницы… Как им наше руководство стало процент за перевод платных больных платить, так посылают сюда всех, словно сами там не врачи, а чёрт знает что… А у нас места, между прочим, не резиновые.

Вадим выдыхает, принимается кивать, встаёт на ноги и выходит, а я спешу следом за ним. Все эти разборки с желанием кого-то заработать побольше, рискуя чужими жизнями, только сильнее заставляют меня нервничать, а мне нельзя.

— Постой! — останавливаю его голосом. — Всё обошлось! Она придёт в себя! Вадим, тебе следует поговорить с Артуром, вы ведь братья.

Не знаю, зачем я, вообще, во всё это лезу. Если бы не я, то ничего бы и не произошло. Я никогда не смогла бы простить себе ту ошибку, случись что-то с Раисой Алексеевной… Если бы я не обозналась…

— Слишком дорого мне чуть было не обошёлся такой брат, — выплёвывает парень. — Прости, но я не готов с ним говорить… Не сейчас. Я поеду домой, Эмма, что и тебе советую сделать. И знаешь… Он не достоин тебя! Это моё мнение.

Я киваю. Провожаю Вадима взглядом и ещё какое-то время стою на месте, пока не слышу голос Артура.

— Я отвезу тебя домой. Отец уже вызвал себе такси, чтобы не мешать нам.

Мужчина стоит близко, обжигает своим дыханием и заставляет расслабиться. Всё обошлось. Вадим ещё не осознавал всего, не успокоился, но он обязательно придёт в себя. Я принимаюсь кивать. Прощаюсь с Натаном Аристарховичем, замечая, что он внимательно разглядывает меня.

— Эмма, отдохни как следует. В твоём положении крайне опасно волноваться! — говорит он, и меня обдаёт жаром.

Я ничего не говорю, просто разворачиваюсь и иду к парковке, где оставили машину. Только на улице решаюсь спросить у Артура:

— Ты сказал ему о беременности?

— Да. Сказал, — сухо отвечает он и снимает машину с сигнализации.

Я сажусь в салон, где тепло и пахнет ароматом морского бриза. Откидываюсь на спинку сиденья и только сейчас понимаю, как сильно устала. Тело изнывает от желания распластаться на чём-то мягком, закрыть глаза и уснуть.

— Адрес вобьёшь в навигатор? — спрашивает Артур, и я послушно выполняю его просьбу, хотя двигаться лень.

Набираю нужный адрес, нажимаю кнопку «поехали» и снова откидываюсь на спинку сиденья. Машина трогается с места. Я смотрю в окно. Уже начало смеркаться. День сегодня выдался ужасный, хорошо, что всё обошлось. Мне даже страшно допускать мысль, как бы всё закончилось в ином случае.

— Всё детство я мечтал о матери, — начинает свой рассказ Артур. — Но её не было у меня… Та женщина, которая забрала меня, — он ухмыляется. — Купила. Она сама сегодня сказала, что купила меня. И ведь самое обидное, что так всё и произошло. Купила у врачей, посчитавших себя торгашами, а меня товаром. Она никогда не пыталась даже стать матерью. А я всё не понимал, почему она меня не любит, что делаю не так. Пытался исправиться, но… Выходило… Да никак не выходило. Я хочу, чтобы у моего ребёнка была полноценная семья, Эмма! Понимаешь меня? Чтобы он не ощущал себя брошенным или нелюбимым.

Меня передёргивает. Какой смысл он вкладывает в эти слова? Хочет забрать малыша в свою семью? Холод обдаёт сильной волной, и я смотрю на Артура, как кошка, готовая выцарапать глаза, защищая своих котят. Как бы сильно меня ни влекло к этому мужчине, я не позволю ему забрать ребёнка, буду биться до последнего.

— Я не отдам тебе ребёнка, — отрицательно мотаю головой. — Он не будет жить с мачехой!

— О чём ты? Ах да… — Артур тормозит машину на светофоре и кладёт руку мне на колено, несильно сжимая пальцы. — Я разорвал помолвку. Не хочу жениться без любви.

Облегчение на секунду вызывает всплеск эндорфина в крови. Смотрю на Артура, а на губах появляется нелепая улыбка. Но ведь разрыв помолвки ничего ещё не значит! Он не сказал, что любит меня, и что сделал всё это ради меня! Ради нашего будущего.

— Я хочу попробовать с тобой… Давай получше друг друга узнаем? — предлагает Артур, который раз за день ошарашивая неожиданной новостью.

Действительно хочет попробовать построить отношения?

Облизываю пересохшие губы, прикусываю нижнюю и киваю. Я не могу ответить ему отказом, потому что и мечтать об этом не смела. Вот только страшно, что если ничего не получится, расставаться будет больнее.

Мы подъезжаем к подъезду родительской квартиры и смотрим друг другу в глаза. Артур вроде бы хочет поцеловать меня, но я боюсь. Боюсь, как будто это будет наш первый поцелуй. Сердце бешено колотится в груди, гоняя бурлящую кровь по венам.

Я отстёгиваю ремень безопасности, тянусь к мужчине и целую в щёку, покрытую лёгкой щетиной. Не позволяю крепкой руке скользнуть ко мне на талию, потому что сейчас не самое лучшее время предаваться любовным утехам. Нам нужно успокоиться и всё обдумать. На Артура столько всего свалилось, что он мог предложить отношения на эмоциях, а потом будет жалеть об этом.

— Спокойной ночи! — тихонько шепчу ему, выхожу из машины и спешу к подъезду, стягивая кардиган на груди, потому что озноб начинает пробираться до костей.

Артур не уезжает. Он открывает окно, когда я набираю номер квартиры в домофоне, потому что ключ снова не срабатывает (то ли проблема в нём, то ли домофон пора менять, то ли я так сильно нервничаю).

— Эмма, напиши, как поднимешься в квартиру! — просит Артур, и я отвечаю ему лёгким кивком.

Глава 30. Артур

Я сам до сих пор не осознаю того, что сделал. Предложил Эмме отношения, хоть и не готовился к этому. Наверное, она считает, что я сделал данный шаг в порыве эмоций… Впрочем, скорее всего, именно так и было. Но я не жалею о содеянном. Я поступил так, как хотел.

Сверлю взглядом экран телефона, пока не появляется уведомление о входящем сообщении.

Эмма: «Я вошла в квартиру».

Мне становится спокойнее, но пальцы всё равно набирают новое сообщение.

Я: «А фотоотчёт для успокоения моей души?».

Она присылает фото. Сидит за компьютерным столом, на котором стоит букет цветов. Я не видел эти розы воочию, но они ещё выглядят как свежие, и я беру на заметку, что лучше заказывать их именно в том магазине. Следом за снимком прилетает ещё одно сообщение.

Эмма: «Спасибо за цветы. Не сразу поняла от кого они».

Внутри вдруг просыпается что-то собственническое, и я не могу удержаться, чтобы не написать глупый вопрос, который в пору задавать ревнующему подростку.

Я: «Так много ухажёров?».

Смотрю в экран, прожигая в нём дыру. Вроде бы никогда не был таким собственником, а тут как с цепи сорвался. И понимаю мозгом, что глупо это, но всё-таки жду.

Эмма: «До сегодняшнего дня не было».

Её ответ более чем устраивает меня. Я улыбаюсь и позволяю себе расслабиться. Завожу машину и отправляю ей ещё одно сообщение.

Я: «Если только посмеют появиться, будут иметь дело со мной».

Эмма молчит, а я еду домой, чтобы принять душ и передохнуть. Еду не в своё холостяцкое гнёздышко, которое должны были убрать сотрудники клининга, а к отцу, потому что он, как и я, нуждается в общении. Пока добираюсь до дома, Эмма присылает мне СМС-ку, заставляя снова улыбнуться.

Эмма: «Добрался до дома? Всё нормально?».

Я паркую машину во дворе, выхожу на улицу и на ходу набираю ей ответ.

Я: «Только что. Всё хорошо»,

Думал ли я когда-то, что буду кайфовать от переписки в СМС-ках, которую считал идиотизмом раньше? Да я вообще не думал, что жизнь вот так вот перевернётся с ног на голову.

Эмма: «А фотоотчёт?)».

Смеюсь и закрываю за собой входную в дом дверь. Отец сидит в зале, поэтому я прохожу туда, присаживаюсь в кресло и делаю снимок, поймав на себе недоумевающий взгляд.

— Девушка волнуется, — пожимаю я плечами и негромко хихикаю, когда она присылает новое сообщение.

Эмма: «Как-то не особо похоже на твою квартиру».

Неужели ревнует? Я никогда не хотел, чтобы меня ревновали и устраивали эти глупые сцены, но от Эммы ревность мне нравится, и я не хочу, чтобы что-то изменилось.

Набираю ей ответ: «Потому что я у отца», — и фотографирую его хмурое лицо.

— Что за детский сад? — спрашивает он, потирая подбородок.

— Почему детский сад? — задаю ему встречный вопрос. — Твой сын влюбился, — озвучиваю правду, от которого самого передёргивает.

Я только что признался самому себе, что влюбился?

Отец кивает, и его губы трогает улыбка. Он делает глоток виски, предлагает мне, но я отрицательно мотаю головой. Не хочу пить. Мне и без алкоголя хорошо. Лучше чем когда-либо раньше.

— Я помогу твоей матери, чем смогу… И брату, если он позволит, — говорит отец.

— Я и не сомневаюсь, — отвечаю с улыбкой на лице.

Отношения между мной и отцом не изменятся, они останутся прежними, если не укрепятся ещё сильнее, ведь любая беда сближает…

* * *

Утром я еду в кардиологический центр к маме. После всё-таки планирую заскочить к Кристине и извиниться перед ней. Возможно, она действительно убеждена в том, что любит меня. Я не хочу начинать строить новую жизнь на костях прошлого.

Захожу в палату с букетом белых лилий. Мама улыбается, глядя на меня. Такую искреннюю материнскую улыбку я вижу впервые, и сердце щемит от непреодолимой тоски. Мне так жаль, что столькие годы я был лишён её любви и заботы… И я хочу наверстать упущенное общение с ней. Возможно, у нас получится!

— Артур, — шепчет она. — Спасибо! Не стоило… — глядит на цветы, а в уголках глаз застыли слёзы.

— Стоило! Ещё как стоило, — киваю я. — Ты достойна большего!

Осторожно рассказываю ей, как «та женщина» выкупила меня у алчных докторов, и говорю, что отец уже возбудил разбирательство в отношении них. Виновных накажут, я в этом не сомневаюсь даже… И мне их не жаль. Ни капли.

Глава 30. Артур

Я сам до сих пор не осознаю того, что сделал. Предложил Эмме отношения, хоть и не готовился к этому. Наверное, она считает, что я сделал данный шаг в порыве эмоций… Впрочем, скорее всего, именно так и было. Но я не жалею о содеянном. Я поступил так, как хотел.

Сверлю взглядом экран телефона, пока не появляется уведомление о входящем сообщении.

Эмма: «Я вошла в квартиру».

Мне становится спокойнее, но пальцы всё равно набирают новое сообщение.

Я: «А фотоотчёт для успокоения моей души?».

Она присылает фото. Сидит за компьютерным столом, на котором стоит букет цветов. Я не видел эти розы воочию, но они ещё выглядят как свежие, и я беру на заметку, что лучше заказывать их именно в том магазине. Следом за снимком прилетает ещё одно сообщение.

Эмма: «Спасибо за цветы. Не сразу поняла от кого они».

Внутри вдруг просыпается что-то собственническое, и я не могу удержаться, чтобы не написать глупый вопрос, который в пору задавать ревнующему подростку.

Я: «Так много ухажёров?».

Смотрю в экран, прожигая в нём дыру. Вроде бы никогда не был таким собственником, а тут как с цепи сорвался. И понимаю мозгом, что глупо это, но всё-таки жду.

Эмма: «До сегодняшнего дня не было».

Её ответ более чем устраивает меня. Я улыбаюсь и позволяю себе расслабиться. Завожу машину и отправляю ей ещё одно сообщение.

Я: «Если только посмеют появиться, будут иметь дело со мной».

Эмма молчит, а я еду домой, чтобы принять душ и передохнуть. Еду не в своё холостяцкое гнёздышко, которое должны были убрать сотрудники клининга, а к отцу, потому что он, как и я, нуждается в общении. Пока добираюсь до дома, Эмма присылает мне СМС-ку, заставляя снова улыбнуться.

Эмма: «Добрался до дома? Всё нормально?».

Я паркую машину во дворе, выхожу на улицу и на ходу набираю ей ответ.

Я: «Только что. Всё хорошо»,

Думал ли я когда-то, что буду кайфовать от переписки в СМС-ках, которую считал идиотизмом раньше? Да я вообще не думал, что жизнь вот так вот перевернётся с ног на голову.

Эмма: «А фотоотчёт?)».

Смеюсь и закрываю за собой входную в дом дверь. Отец сидит в зале, поэтому я прохожу туда, присаживаюсь в кресло и делаю снимок, поймав на себе недоумевающий взгляд.

— Девушка волнуется, — пожимаю я плечами и негромко хихикаю, когда она присылает новое сообщение.

Эмма: «Как-то не особо похоже на твою квартиру».

Неужели ревнует? Я никогда не хотел, чтобы меня ревновали и устраивали эти глупые сцены, но от Эммы ревность мне нравится, и я не хочу, чтобы что-то изменилось.

Набираю ей ответ: «Потому что я у отца», — и фотографирую его хмурое лицо.

— Что за детский сад? — спрашивает он, потирая подбородок.

— Почему детский сад? — задаю ему встречный вопрос. — Твой сын влюбился, — озвучиваю правду, от которого самого передёргивает.

Я только что признался самому себе, что влюбился?

Отец кивает, и его губы трогает улыбка. Он делает глоток виски, предлагает мне, но я отрицательно мотаю головой. Не хочу пить. Мне и без алкоголя хорошо. Лучше чем когда-либо раньше.

— Я помогу твоей матери, чем смогу… И брату, если он позволит, — говорит отец.

— Я и не сомневаюсь, — отвечаю с улыбкой на лице.

Отношения между мной и отцом не изменятся, они останутся прежними, если не укрепятся ещё сильнее, ведь любая беда сближает…

* * *

Утром я еду в кардиологический центр к маме. После всё-таки планирую заскочить к Кристине и извиниться перед ней. Возможно, она действительно убеждена в том, что любит меня. Я не хочу начинать строить новую жизнь на костях прошлого.

Захожу в палату с букетом белых лилий. Мама улыбается, глядя на меня. Такую искреннюю материнскую улыбку я вижу впервые, и сердце щемит от непреодолимой тоски. Мне так жаль, что столькие годы я был лишён её любви и заботы… И я хочу наверстать упущенное общение с ней. Возможно, у нас получится!

— Артур, — шепчет она. — Спасибо! Не стоило… — глядит на цветы, а в уголках глаз застыли слёзы.

— Стоило! Ещё как стоило, — киваю я. — Ты достойна большего!

Осторожно рассказываю ей, как «та женщина» выкупила меня у алчных докторов, и говорю, что отец уже возбудил разбирательство в отношении них. Виновных накажут, я в этом не сомневаюсь даже… И мне их не жаль. Ни капли.

— Я бы хотела восполнить тот пробел, — говорит мама. — Хочу окружить тебя заботой и теплотой. Артур, если ты позволишь, я хочу стать твоей мамой и, возможно, однажды услышать это слово из твоих губ. Ведь ты мой сын! — в её глазах блестят слёзы, а меня душит ком, подступивший к горлу.

Я присаживаюсь на стул рядом с кроватью и осторожно беру её за руку.

— Я тоже хочу восполнить нехватку общения с тобой, мама! Только пообещай, что больше не станешь нервничать и так сильно пугать меня. Ладно?

Мама всхлипывает, и слёзы ручьями текут из её глаз. Она улыбается и кивает. Ком растворяется, и я просто улыбаюсь.

— Возможно, для тебя это будет новостью, потому что ты знаешь Эмму, как бывшую девушку Вадима… — говорю я, пытаясь подготовить. — Вообще, если бы не она, мы с тобой могли и не узнать о существовании друг друга. Это долгая история о том, как наглый волк воспользовался наивной Красной Шапочкой, но она беременна от меня. И я подумываю о том, что в скором времени мы с ней сыграем свадьбу. Не хочу, чтобы это стало шоком для тебя.

Мама не выглядит удивлённой, словно ожидала чего-то подобного. Или кто-то уже успел рассказать всё до меня?

— Эмма забегала ко мне перед работой и аккуратно рассказала о том, как вы случайно встретились с ней. Она приходила ко мне неделю назад, спрашивала про Вадима, нет ли у него братьев, но я и мысли допустить не могла, что у него существует брат-близнец… Мой сыночек.

Мы с мамой ещё немного общаемся, а когда медсестра приходит, чтобы сделать необходимые процедуры, я обещаю, что загляну вечером ещё раз и спешу к машине.

В коридоре сталкиваюсь с Вадимом. Он идёт с понурой головой и пустыми руками, и я бешусь. Неужели не подумал совсем, чтобы купить ей цветы или что-то ещё? Как можно идти с пустыми руками к маме? Придётся поработать над перевоспитанием брата.

— Тебе пора бы взяться за голову! — говорю я, сверкая на него гневным взглядом.

— У тебя забыл спросить! Скажи спасибо Эмме, что живой ещё! Не хочу оставлять племянника безотцовщиной! — цедит он мне в ответ. — Но если сам за голову не возьмёшься и ребёнка не признаешь, пеняй на себя. Я за мать и Малую порву и не посмотрю, что… близнец.

— Хочешь помериться силами? — с вызовом спрашиваю я. — Хотя бы цветов пойди маме купи или фруктов. Если нет денег, скажи, я дам и с работой помогу!

Он смотрит на меня с прищуром и разворачивается к выходу.

— Катись к чёрту со своей помощью! — говорит он уже мягче, и я считаю это продвижением. Возможно, не сразу, но наши отношения смогут наладиться. — Работу мне уже твой батя предложил, ты опоздал.

На улице мы с Вадимом расходимся в разные стороны. Я сажусь в машину и еду в контору отца. У Кристины сейчас как раз должен быть приём в офисе. Не отниму у неё много времени. До сих пор сомневаюсь, что это хорошая затея — идти и извиняться, но раз уж приехал, заскочу.

Девушка с ресепшена молча приветствует меня и ничего не говорит. Уже запомнила, кто я. Молодец. Я поднимаюсь на нужный этаж и иду к кабинету Кристины. Сталкиваюсь около него с Эдиком. Он какое-то время смотрит на меня с прищуром, а потом покачивает головой.

— Она страдает, — говорит он, пожимая мне руку.

— Лучше пострадать сейчас, чем жить с тем, кто её не любит. Правда же? — отмахиваюсь я.

Просто скажу ей пару слов и всё. Возможно, после них Кристине станет легче, а если нет… Значит, полегчает потом. Эдик кивает.

— У неё сейчас никого.

— Спасибо!

Я открываю дверь без стука и переступаю порог. Кристина цепляется за меня взглядом, в котором появляется надежда. Вот только ничего не получится. Должна понимать это.

— Кристина, я пришёл сюда, чтобы извиниться. Извиниться за то, что я тянул так долго с этой помолвкой и, вообще, согласился на весь этот фарс. Я считал, что так и должно быть, что это правильные отношения — выгода для семьи и прочее. Никогда не думал, что скажу это, но… важнее всего любовь.

— И ты её нашёл? — спрашивает она, чуть кривя губы.

— Нашёл. И тебе желаю того же. Прости меня.

— Уходи, Артур! — выдавливает она хрипловатым голосом. — Просто уходи, ладно? Ты понятия не имеешь, что чувствует брошенная невеста…

— Ты права, но я не хочу, чтобы ты ненавидела меня…

— Боль утихнет и всё будет нормально, а теперь иди, ладно? Мне нужно к встрече с клиенткой подготовиться.

Я киваю и выхожу. Легче после разговора с ней не стало. Я никогда раньше не грустил по брошенным любовницам. Наверное, с Кристиной всё иначе из-за того, что мы дружили с самого детства, а вся эта ситуациям с отменой свадьбы… В общем, она права — боль утихнет, и станет легче.

Не сейчас, позже.

Я выхожу из на этот раз душного офиса, сажусь в машину и еду к себе на работу. Сегодня я хочу поставить последнюю точку в своём неоднозначном мире… Хватит уже метаться. Я решил, чего хочу от жизни… Чего конкретно хочу от Эммы, поэтому надо поговорить с ней.

Глава 31. Эмма

В офисе работать куда проще. Я понимаю слова Ларисы Анатольевны о том, что отсюда ещё никто не возвращался на завод. Нет постоянных стрессов с неадекватными потенциальными клиентами, которые посылают далеко и надолго, не дав даже предложение до конца договорить. Ещё и угрожают обратиться в прокуратору при повторном звонке. Никто не дерётся за клиента и не отбирает у другого, чтобы получить премию повыше. Я просто отвечаю на входящие звонки и перевожу клиентов на линию к нужным специалистам для решения их проблемы.

С Артуром мы с утра не общались. Я не решаюсь позвонить ему первой, потому что не уверена, что он не жалеет о вчерашнем предложении. Время медленно движется к обеду, а я даже не знаю, чем себя занять, потому что есть не хочется совершенно. То ли из-за беременности аппетита нет, то ли из-за неопределённости. Не понимаю, почему Артур ещё ничего не написал. Вчера он активно закидывал меня сообщениями, а сегодня тишина… Заканчиваю разговор с очередным клиентом и смотрю на открывшуюся дверь. Все сотрудники начинают выпрямляться как по стойке смирно, только я не сразу понимаю почему, потому что мой стол находится как раз за дверью.

Когда Артур с букетом цветов проходит к моему столу, я краснею от внимания, обращённого в мою сторону. Все в шоке, что их босс пришёл к новенькой, а Артур… Он чувствует себя комфортно и ничуть не стесняется, словно уже всё решил для себя. Я сижу, затаив дыхание, и смотрю на него, не зная даже как отреагировать на этот визит.

— Спасибо, — лепечу одними губами принимая цветы.

— Артур Натанович, а вы теперь всех новеньких встречаете вот так? — доносится женский голос со стороны.

Я не знаю, кто это спросил, но Артур мечет на девушку взор и выдавливает из себя улыбку.

— Только на любимых, — отвечает он, осаживая девушку и заставляя меня покраснеть до кончиков ушей. — Поехали прогуляемся? — предлагает он.

— А работа? — спрашиваю дрожащим голосом, не смея поднять на него взгляд.

— Сейчас обед и… С сегодняшнего дня ты в декрете.

Я широко распахиваю глаза и смотрю на него, не зная, что тут можно сказать. Меня уволили? Почему он всё решил за меня?

— Не хочу, чтобы моя жена сидела тут, когда дома полно работы, — пожимает он плечами, словно ни в чём не бывало.

Я дико смущаюсь и не могу отойти от шока. Хорошо, что не успела разложить тут свои вещи, словно чувствовала, что надолго не задержусь… Быстренько закидываю телефон в сумочку, беру цветы и спешу к дверям, потому что сгораю от стыда перед сотрудниками, которые смотрят на нас и сейчас начнут активно обсуждать нашу личную жизнь, едва дверь за Артуром прикроется.

До машины мы идём молча. До набережной тоже едим в тишине. Я всё ещё не могу успокоиться. Трясёт всю, и я боюсь задать Артуру вопрос, почему он назвал меня своей женой.

Мы спускаемся прямо к реке и останавливаемся совсем недалеко от воды. Тёплый ветерок взъерошивает выбившиеся из косы локоны. Артур обнимает меня со спины и шепчет на ухо:

— Мне кажется, что именно это и есть любовь…

— Желание заняться сексом здесь и сейчас? — смеюсь я, чувствуя жар, охватывающий меня саму от его прикосновений. Уверена, что он ощущает тоже самое. У нас всё началось с секса…

— Что плохого в том, что я тебя хочу? Это же прекрасно, что я хочу тебя одну! — оправдывается он.

— Мне тоже кажется, что это она… — выдыхаю я.

Мы только что признались друг другу в любви? Наверное, именно это и произошло. Я улыбаюсь и прикрываю глаза, чувствуя биение его сердца.

— Тогда рискнём? — спрашивает Артур.

— Вместе и навсегда?

— Вместе и навсегда, — вторит он моим словам.

— Давай попробуем, — отвечаю я, чувствуя себя самой счастливой.

Слова автора:

Дорогие мои, огромное спасибо каждому за поддержку этой истории!!! Спасибо каждому, кто поддерживал своими лайками, наградками, отзывами!!! Может, я и повторюсь, но скажу чистую правду от всей души — без вас герои не получили бы свой счастливый финал! Вы подталкивали меня писать дальше и приводить наших Эмму и Артура друг к другу.

Я не стала писать эпилог по той причине, что тут просился немного открытый финал… Каждый может решить для себя, как сложилась дальше судьба Вадима, как и с кем устроила свою личную жизнь Кристина, смогли ли соединить свои жизни друг с другом Раиса и Натан… Наши главные герои получили свой счастливый финал, а это главнее всего! Возможно, я решусь на написание бонусной главы, где мы снова встретимся с героями и узнаем, как они там поживают, но сейчас мне очень не хочется ставить жирную точку эпилогом и портить такой воздушный финал! Очень надеюсь, что вы согласитесь со мной!)

Традиционно попрошу прощения у тех, кому книга по какой-то причине не зашла или разочаровала. Мне, правда, очень жаль, но на вкус и цвет, как говорится… Именно такими я чувствовала героев, именно такой видела ситуацию!

Спасибо, дорогие мои, за поддержку!

Всех вас очень сильно люблю и посылаю лучи добра и позитива!

Ваша Настя Ильина.

Конец

Content

Беременна по ошибке
Настя Ильина

Пролог

Глава 1. Эмма

Глава 2. Артур

Глава 3. Эмма

Глава 4. Артур

Глава 5. Эмма

Глава 6. Артур

Глава 7. Эмма

Глава 8. Артур

Глава 9. Эмма

Глава 10. Артур

Глава 11. Эмма

Глава 12. Артур

Глава 13. Эмма

Глава 14. Артур

Глава 15. Эмма

Глава 16. Артур

Глава 17. Эмма

Глава 18. Артур

Глава 19. Эмма

Глава 20. Артур

Глава 21. Эмма

Глава 22. Артур

Глава 23. Эмма

Глава 24. Артур

Глава 25. Эмма

Глава 26. Артур

Глава 27. Эмма

Глава 28. Артур

Глава 29. Эмма

Глава 30. Артур

Глава 30. Артур

Глава 31. Эмма

Слова автора: