Златан Зорев

Ранней весной ночи длинные

Влад вышел из автобуса. Это была заштатная автостанция небольшого южного райцентра. Он любил этот город, с детства бывал здесь каждое лето. С отцом приезжали погостить на неделю или две к бабушке. Маленький Владик то бегал по саду, улюлюкая и играя в индейцев, то забирался на крышу бани с книжкой в руках и читал до самого вечера. Любовь к чтению до сих пор сохранилась — пока ехал сюда, добил по дороге томик Кинга.

Ни бабушки, ни деда уже не было в живых. Из родственников в этом городе оставались только дяди, тети и двоюродные сестры. И еще жена двоюродного брата — четыре года назад он женился на сестренке школьного товарища. Ему сейчас 30, ей двадцать восемь, детей пока нет. Что она в нем нашла — Влад не знал. Брат был самым простым работягой — работал дальнобойщиком, дома бывал в основном зимой. Зарплатой особой не отличался — получал немало, но и богачом не назовешь. Да и красавцем он не был. Но, конечно, всегда оставался настоящим мужиком. Он не бросит семью, не просадит все деньги в кабаках и никогда не подведет. Наверное, это Марии и понравилось больше всего, — сразу поняла, что за ним, как за каменной стеной.

Мария после свадьбы отказалась переезжать в другой город, и брат уехал к ней. Дом у них был большой с просторным двором, добротной баней, душ, канализация, все дела. Он достался Маше в наследство от отца, который умер восемь лет назад.

Сейчас брат был в поездке, Влад недавно созванивался с ним и знал это точно.

Влад отслужил в армии, и теперь надо искать работу. У него было два варианта — оставаться дома или переехать сюда. Там с работой было похуже, а здесь Мария обещала устроить его у одного своего родственника. Да и за жилье платить не нужно, он будет жить вместе с ними, и с голоду помереть не дадут. В общем, неплохой трамплин для начала карьеры.

Ярко светило солнце, была ранняя южная весна. Едва стала пробиваться трава, природа оживала. Весна сносила голову и толкала людей на необдуманные поступки.

В голове давно засела мысль закрыть один гештальт. Порой просыпался по ночам на втором ярусе в казарме и представлял, как все будет происходить. Не сказать, что хотел этого — все получалось само. Нужно было завершить это чертово дело. Так бывает, когда чувства, хочешь ты того или нет, толкают тебя на поступки, которые часто осуждают в приличном обществе.

От автостанции до дома было ехать несколько остановок, но Влад решил пройтись пешком. Снега в этом году почти не было, и быстрая весна пронеслась по южному краю. Отцвели да опали цветы абрикоса, зеленела листва, город благоухал сводившими с ума ароматами.

У оживленного перекрестка играли уличные музыканты, молодые парни, скорее всего, студенты. Рядом танцевали две девчонки лет пятнадцати с безвкусно размалеванными лицами. Влад сунул руку в карман, но вспомнил, что денег у него почти нет, а кидать мелочевку не хотелось. Он улыбнулся танцовщице в коротенькой кожаной куртке с банданой на голове и прошел мимо. Звуки гитар растворились за его спиной.

Пройдя вдоль длинного бетонного забора, Влад остановился у цветущего кустарника, отломил тонкую веточку, поднес к лицу, вдохнул и двинулся дальше. Минут через двадцать он уже был у дома, где вот уже четыре года жил брат.

***

Вспомнились последние дни перед армией. В понедельник ему сказали прибыть на вокзал и вписали в военнике номер команды. В пятницу вечером напился с друзьями (впервые напился, надо сказать) и целый день потом мучился от головной боли.

Отца дома не было, уехал в командировку, и Влад в последние дни на гражданке был предоставлен сам себе.

Вечером в субботу приехала Маша, она пообещала, что проводит его в армию, заберет ключи и некоторое время поживет здесь — за котом поухаживет, цветы пополивает — до приезда отца.

Они почти не общались, у них не было общих интересов — Маша старше на восемь лет. Могли вместе посидеть у телевизора и посмотреть фильм, иногда ходили в кино, когда Влад приезжал к ним, а брата дома не было. На этом их общение и заканчивалось.

Остаток вечера они провели за игрой в дурака под бубнеж телевизора. Голова почти прошла, и Влад ложился спать уже здоровым и поклялся больше никогда не напиваться.

В воскресенье он ушел и целый день бродил по городу с друзьями, пить не пил, лишь пригубил немного пива за компанию. Со всеми попрощался, никого не забыл и часам к семи вечера вернулся домой.

Была у него одна печаль — в армию уходил девственником. Был Влад юношей стеснительным и робким, ни к одной однокласснице подкатить так и не посмел, хотя с некоторыми дружил еще с начальных классов. Но дружба так и осталась дружбой. В 16 лет набрался смелости и пришел в гости к соседке, которая жила на пятом этаже, причем обставил это так, словно заглянул к ее братишке, которого не оказалось дома. Детей у нее трое, все от разных мужиков, была замужем, развелась, снова вышла, и опять, и ее последний муж время от времени лежал пьяным в кустах у дома. В общем, снова несчастный брак. И вот Влад решил, что уж с ней у него все получится. Они сидели и смотрели телик, а когда он объяснил ей цель прихода, то глаза ее потемнении, и она выставила его за дверь. Так он и остался мальчиком, и это его печалило больше всего.

Вечером на кухне Маша сказала:

— Хочешь, я тебе погадаю на картах.

— Ну погадай.

Они сидели за кухонным столом, пили кофе, аромат которого разносился по всей квартире, терпкий был кофе. Маша разложила карты на столе рубашками кверху.

— Открой одну.

Влад послушно открыл. Это был валет пик.

— Еще одну.

Дама черви.

Маша перетасовала колоду и снова стала раскладывать в непонятной последовательности, в стопки по две и по три карты. Пиковый валет и червовая дама оказались в одной стопке. С ними был валет крести.

— Ну и что это значит?

Маша сделала небольшой глоток кофе.

— Сегодня у тебя будет ночь любви. Но может помешать крестовый валет.

Допили кофе. Маша поднялась и подошла к мойке с двумя чашками кофе. Вымыв их, поставила на сушилку.

Развернувшись, неожиданно, мягко, как кошка, обвила Влада одной рукой за шею, а другую положила между ног. Член его мгновенно напрягся. Маша наклонилась и, закрыв глаза, поцеловала его в губы.

Кажется, он отключился, совершенно не помнил первых мгновений, а может, и минут. Когда пришел в себя, то осознал, что стоит рядом с Машей с полуопущенными штанами. Одной руки обхватил ее за талию, подсунув под полу халата, а другой мял аккуратные груди с набухшими сосками.

Влад не знал, сколько они стояли посреди кухни, лаская друг друга. Время для него перестало существовать. Нежная Машина рука то поглаживала его вставший колом орган, то сжимала мошонку, а его пальцы продолжали сдавливать почти девичьи груди, касаясь затвердевших сосков. Губы слились в долгом поцелуе, а языки касались друг друга, словно передавали какие-то тайные сигналы.

Когда страсти накалились до предела, а пенис едва не разорвало от напряжения, он кончил ей в руку.

— Извини… — сконфуженно пробормотал он.

— Маленький мой, — нежно ответила она. — Не переживай. Такое со всеми бывает. В следующий раз все будет, как надо.

С Владом такое было в первый раз. Он впервые целовался по-настоящему, а не так, как пацаны с одноклассницами, когда они клевали друг друга в губы, как голуби, да и женская грудь в руке для него была в новинку. И еще он испытал настоящий оргазм и на этот раз извергнул семя не в свою руку.

Маша поцеловала его в щеку, провела кончиком языка по шее, от чего стало щекотно, поправила халатик, ушла в ванную и зашумела там водой.

Влад натянул штаны и сел за стол. В голове не было никаких мыслей, сплошные эмоции. Это свершилось! Вспомнился эпизод из какого-то тупого американского фильма: «Ура! Двадцать два года воздержания!». У него было не двадцать два, а восемнадцать, но все равно приличный стаж.

Маша вернулась на кухню и села ему на колени, распахнув халат, прижала его голову к своей груди. Он то скользил языком по соскам, то покусывал их. Обмякшее было мужское достоинство снова окрепло. Он почувствовал, что под халатиком ничего не было, Маша сняла трусики в ванной.

— Сейчас, милый, — сказала она.

Она привстала, сбросила халат, и он впервые увидел ее обнаженной. Он видел ее в купальнике, когда они все вместе ездили на пляж, но то была совсем другая нагота. Сейчас между ними было доверие, какого никогда раньше не ощущалось, раскрылись какие-то дополнительные условия, они словно вышли на новый уровень игры.

Он высвободил одеревеневший фаллос, и Маша, обняв его за шею, начала медленно насаживаться на него, как на шест. Однако едва только он почувствовал ее влажное лоно, едва лишь началось сближение, в дверь позвонили.

Маша, проворно поднялась, подняла с пола халат и оделась.

— Иди открой. Только стержень свой спрячь, — она провела нежной рукой по стоявшему колом члену.

Он застегнул штаны, едва запихав в трусы непослушный болт. На негнущихся ногах прошел в прихожую и открыл дверь. В подъезде стояла пожилая соседка со второго этажа с квитком на квартплату. Как обычно, почтальон сунул его не в тот ящик. Поблагодарив соседку, Влад вернулся на кухню.

— Давай подождем до позднего вечера, — предложила Маша. — А то вдруг еще кто из соседей нагрянет, а мы голые. А уж ночью мы с тобой друга поимеем.

Но вечером пришел одноклассник из соседнего двора с двумя бутылками вина, и они целую ночь играли в карты, пили вино, потом чай, а уже утром кофе. И никто никого не поимел.

Выпроваживать друга Влад не решился, хотя до самого утра мысленно посылал ему сигналы и пытался телепатировать, но тщетно. Он не хотел обижать друга и выставлять его за дверь, а к тому же опасался — а вдруг тот поймет, почему от него хотят избавиться. Верно, и Маша по этой же причине не стала этого делать.

Утром они втроем поехали на вокзал, и им с Машей только и удалось, что украдкой поцеловаться.

Так он и уехал в армию, наполовину мужчиной. Он всего лишь кончил в ладонь жене своего брата, хотя имел куда более грандиозные планы. Хотя это было куда лучше, чем дрочить в свой кулак, чем он и занимался два года, мечтая закрыть гештальт.

И вот он приехал, чтобы сделать это.

***

Машины брови взметнулись удивленными чайками, когда она увидела его.

— Ты ведь должен быть в армии!

— Я отслужил. В гости приехал на пару дней. А потом поеду домой. Работу искать. В общем, ну ты поняла. Или могу у вас остаться… ты же обещала помочь с работой и жильем.

Кухня у них была большая, не чета стандартным квартирам.

— Чай будешь?

— Я привез коньяк.

— Нет, сначала чай. И еще я тебя покормлю, совсем исхудал.

Маша загремела чайником, в кране зажурчала вода. Потом вжикнула спичка и мирно зашипела конфорка, синеватое пламя стало облизывать эмалированное дно.

— Ты ко мне приехал?

— А это непонятно?

Маша отвернулась, прижилась лбом к стеклу.

— Зачем? Ты не понимаешь, да? Все, что тогда было — это мимолетное увлечение. Мне хотелось развлечься, хотелось как-то тебя поддержать. Чтобы тебе было не так тяжело служить, понимаешь?

Влад подпер подбородок руками.

— Ты добилась обратного. Мне не было там легко. Наоборот. Я каждый день о тебе думал.

Маша оторвалась от окна и села за стол с противоположной стороны.

— Ты… ты так сильно увлекся?

— Я не знаю. Но я не могу остановиться. Я хочу это сделать. Очень хочу. Два года только об этом и мечтал.

— Это неправильно.

— Я понимаю.

— Это безумие. Но… я… я тоже хочу это сделать.

Засвистел, закипая, чайник. Маша поднялась и открыла настенный шкаф, взяла жестяную коробку со слонами, отсыпала в фарфоровый заварник. Вернула жестянку на место, и когда возвращалась к газовой плите, ее губы как бы ненароком скользнули по его губам. Влад даже ответить не успел, таким мимолетным оказался этот поцелуй.

— Этого нельзя! — тихо сказала Маша, заливая воду в заварник. — Но я тоже не могу остановиться.

Чай пить не стали. Коньяк тоже остался нераскрытым.

Маша подтолкнула Влада к дивану в комнате и, стягивая нейлоновую кофту, села ему на колени. Губы ее пахли малиновой жвачкой. Он прижал ее к себе, словно боялся потерять, и закрыл глаза. Она обхватила его шею и зашептала «маленький мой».

Груди ее были небольшие, Влад склонил голову и стал покусывать набухшие соски. Маша застонала, не переставая шептать что-то бессвязное.

Потом она поднялась, стянула с себя джинсы и трусики и легла на спину, подложив под голову подушку.

— Пойдем, — сказала и притянула Влада к себе, расстегивая молнию на его штанах.

Но едва только она обхватила руками его член, как неимоверное напряжение в одно мгновение нашло выход и Влад эякулировал. Второй раз за два года он кончил в Машину руку.

— Блин… — только и проговорил он.

— Не переживай, это со всеми бывает. Ты так долго ждал этого. Сейчас мы повторим.

Маша поднялась, прошла на кухню, зашумела там водой и вернулась, вытирая руки полотенцем. Влад лежал на спине, наблюдая за ней.

Она легла рядом и положила ладонь на его живот. Пальцы заскользили вниз по его телу. Влад вновь почувствовал пробудившееся желание. Он развернулся, поцеловал Машу в грудь, в шею, затем впился в ее губы.

Маша потянула его на себя, и он наконец-то, навалившись всем весом, вошел в нее, вгоняя в лоно свой стержень. Впервые за все время он сделал это. Он мечтал об этом долгих два года.

Маша закатила глаза и тяжело задышала. Они превратились в единый паровой механизм, он размеренно вдалбливал в нее шток, где-то там внутри происходила работа, крутились шестерни, и машина любви начинала слаживаться, они оба нашли тот ритм, который был им необходим. Влад не знал, как у него это получилось, ведь это происходило с ним впервые, он боялся, что снова будет осечка.

Машины ногти заскребли по его спине, дыхание ее стало хриплым, она что-то произносила, но он не разбирал слов.

Он запечатал ее рот долгим поцелуем, и она замолчала. Затем стала вырваться из-под него, словно в нее вселились все демоны мира, вскрикнула и обмякла, но снова напряглась, как амазонка перед решительным боем.

— Кончай, — шептала она, — кончай, кончай, кончай.

И он вдруг понял, что теперь не получается… Наверное, перенервничал. Напряжение не уходило, он продолжал с напором вгонять в нее член, но и долгожданный оргазм не наступал.

— Кажется, у меня не получится.

Влад перевернулся и лег на спину, уставившись в потолок.

— Сейчас все получится, — сказала Маша. — Иди сюда.

Он снова поднялся и склонился на ней.

— Сюда… Садись.

Он сел на нее, уперся руками в диван, и она зажала его стержень между двух холмов своих грудей. Влад снова начал движение. Это были новые ощущения, о которых он даже и представления не имел.

Головка пениса то показывалась, тыча ей горло, то пряталась между грудей, а потом Маша склонила голову и сдала каждый раз ловить его губами.

Дикое желание вновь родилось в нем, а вместе с ним и неимоверная нежность в этой женщине.

— Давай, давай, — улыбаясь, говорила она, сдавливая груди, между которыми, как поршень в цилиндре, энергично елозил его фаллос.

Они смотрел друг другу в глаза. Ему хотелось склониться и поцеловать ее в губы, но он не был гимнастом.

Когда она в очередной раз обхватила губами головку, он понял, что сейчас все закончится, и отшатнулся. Белая жидкость брызнула на ее груди.

— Прости, — сконфуженно сказал он, и устало упал рядом с ней.

— Такое со мной впервые, — ответила она, вытирая грудь уголком простыни. — Знаешь… это… это лучший секс, который у меня был в жизни.

— Это правда? — спросил он. — Ты не врешь?

— Правда. Ты лучший.

— Даже лучше… чем он?

— В сто раз. Он все делает очень быстро… и сразу спать.

Маша поднялась и вскоре в душе зашумела вода.

— Идем… ополоснешься, — позвала она.

В душе его снова охватило желание. Он прижал Машу к кафельной стене и вошел в нее. Она застонала. Впервые он кончил не в ее руку и не в свою, и не на ее грудь, а туда, куда надо. Гештальт закрыт.

— Одновременно, — выдохнула Маша. — Ты кого хочешь, мальчика или девочку?

После душа они сидели за столом. Чай уже остыл и Влад открыл коньяк. Они выпили по стопке. На душе было спокойно, он наконец сделал то, о чем мечтал целых два года. Это желание не давало ему думать, мешало и отвлекало от всего. Теперь он был свободен.

Но появилось другое чувство. Тяжесть вины и разочарования в самом себе. Сейчас он думал, что не нужно было этого делать. И ведь уже ничего не исправить.

— Утром я поеду, — сказал он.

— Куда?

— Не знаю. Надо работу искать.

Маша положила руку ему на шею, притянула к себе и поцеловала в губы. Он не ответил.

— Ты можешь остаться у нас, — сказала она. — Мы ведь договорились. Он ничего не заподозрит.

Влад вздохнул.

— Нет, мне нужно ехать. Дашь мне немного денег на первое время? Как получу первую зарплату, верну.

— Ты решил навсегда уехать?

— Думаю, да. Я теперь свободен.

— Сволочи вы все, мужики. Останься, а?

— Нет. Так будет лучше, и для тебя, и для меня, и для него. Денег дашь?

— Дам. И не только денег дам. До утра ты будешь моим. Ранней весной ночи длинные.

Content

Златан Зорев
Ранней весной ночи длинные