Вероника Карпенко

Сучка

Пролог

«Я вынимаю свой член, он напряжён до предела. Встань на колени. Быстрее, мать твою!»

«Я повинуюсь. Встаю на колени»

«Хочу кочнить тебе на лицо»

«Да!»

«Рот открой! Быстро!»

«Открываю рот…»

«Нравится, сучка?»

«Да, продолжай»

«Подними лицо выше. Хватаю тебя за волосы! Заставляю смотреть. Дрочу на тебя, что есть мочи»

«Мммм, вижу перед глазами твой член, он всё ещё влажный от смазки»

«Дааа! Спускаю тебе на лицо»

«Ловлю губами струйки спермы. Капли падают на грудь. Я размазываю их по соскам. Глотаю…»

«Нравится вкус моей кончи?»

«Да, очень»

«Обкончал твоё личико и забрызгал твои сочные дойки».

«Теперь можно в душ?»

«Нет! Тебя никто не отпускал! Сидеть и ждать команды, поняла?»

«Да, покорно сижу, вытирая капельки спермы с лица»

«Руки убрала! Я ещё не насладился зрелищем. Тебе так идёт!»

«Но у меня волосы в сперме»

«Ты вся в сперме!»

«И долго мне так сидеть?»

«Пока я не позволю подняться»

«Хорошо»

«К кому ты обращаешься?»

«Да, хозяин»

«Вот так. Хорошая девочка! Я пойду отолью, а ты постой на коленях. И не вздумай вытирать лицо, поняла?»

«Да, хозяин».

На экране застыл диалог. Женя, медленно выдохнув, лизнула край пересохшей губы. С ума сойти можно! Ведь только что в виртуальном пространстве её отымели как шлюху. Но, чёрт побери! Она в который раз удивилась тому, как же умело он это делал. Настолько, что на губах ощущался солоноватый вкус его спермы. Женя закрыла глаза и шире раздвинула ноги. Она была голой под домашним халатиком. Что позволяло ласкать себя прямо в процессе. Пальчик её заелозил активнее между половых губ, стараясь приблизить конец. Но не кончить! Ведь он ей велел не кончать.

«Хозяин» вернулся и, увидев его «карандаш» в окошке их чата, Женя приникла к экрану.

«Вижу, ты всё-таки стёрла часть спермы с лица?», — напечатал он, снабдив свой посыл злобной рожицей.

«Нет, мой хозяин, я ждала твоего возвращения»

«Подхожу ближе, беру с дивана ремень…»

«Нет!», — с притворным протестом она закусила губу.

«Жопу свою подставляй!», — скомандовал он. И Женя повиновалась. Правда, лишь в пределах своих беззастенчиво стыдных фантазий.

«Становлюсь на четвереньки, подставляю тебе голый зад»

«Ммм, какой эффектный ракурс… Замахиваюсь и бью по нему ремешком»

«Ай!»

«Ещё раз, сильнее»

«Ммммм, — жалобно скулю»

«Твоя жопа горит»

«Да!»

«И дырка хочет, чтобы её отымели»

«Нет!», — напечатала Женя, предвкушая новый виток их «беседы»

«Что значит, нет? Наклонилась и раздвинула булки руками!»

«Повинуюсь, ложусь на пол лицом и пальцами раздвигаю ягодицы»

«Вот так! Становлюсь на колени сзади тебя и плюю между них»

«Мммм, ощущаю твою слюну»

«Дааа, сука! Сейчас как по маслу пойдёт!»

Женя вздохнула, прикрыла глаза, представляя себе, как это будет в реале. Как могло быть…

«Хуй опять стоит! Загоняю его в твоё розовое очко»

— Мммм, — простонала она наяву. И тут же опомнилась, боясь, что услышат.

«Нравится? Не слышу», — написал он.

«Да!», — поспешила заверить его.

«Ебу твою дырку на полном ходу. Вгоняю по самые яйца»

«Ммм, твой член распирает меня изнутри. Я стонаю от боли»

«Больно? Не ври! Твоя жопа примет ещё два таких же!»

«Нет! Он слишком большой для неё»

«Шлёпаю тебя ладонью по ягодице. Ещё и ещё! С каждым разом сильнее, чтобы отметины пальцев оставались»

«Вскрикиваю каждый раз, ощущая шлепок, и упираюсь лицом в пол»

«Ммм, сменю-ка я ракурс»

«Как?»

«Не вынимая, встаю с колен и ставлю одну свою ногу тебе на лицо»

«Что?»

«Стой, бля!»

«Нет! Пытаюсь её отодвинуть рукой»

«Хуй тебе! Я держу твои руки»

«Пытаюсь увернуться»

«Ничего не получится! Я прижимаю её к твоему милому личику, нравится?»

«Нет»

«Не слышу?»

«Да, мой хозяин», — ответила Женя, пытаясь представить себе эту позу. Максимально возможную степень своего унижения. Хотя, каждый раз он доказывал ей, что это ещё не предел.

«Продолжаю ебашить твой зад, обездвижил тебя. Чувствуешь себя шмарой? Которой кончили на лицо. Фу, бля! Перепачкался в сперме».

Она усмехнулась, машинально коснулась лица и отпрянула от экрана. «Виртуальная Женя» порой удивляла её своей вседозволенностью. Она была сущей блядью, безо всяких табу. И представить себе, что однажды эта сущность прорвётся наружу, было почти невозможно.

«Я целиком в твоей власти. Ты можешь делать со мной, что угодно», — написала она, стыдясь этих слов, но в то же время кайфуя. Низ живота буквально горел, требуя высвобождения. Палец её проскользнул между створок и потёр влажный от соков бугорок. Тот отозвался! И новая порция смазки вытекла на простыню.

«Пизду натираешь?», — догадался он.

«Да», — честно призналась она.

Он улыбнулся блаженно.

«Течёт?»

«Мммм, да. Такая мокрая»

«Бля, спустил бы в неё, но приходится в руку».

Он исчез на мгновение, а когда вновь появился, то его тон стал спокойнее.

«Кончила?»

«Нет ещё», — ответила Женя.

«На чём мы остановились?», — уточнил он, в намерении продолжать. Он никогда не сворачивал. И даже кончив, продолжал диалог в том же духе, стараясь добиться её удовольствия.

«Ты трахал мой зад, твоя ступня была у меня на лице…», — напомнила Женя.

«Мммм, да! Собираю слюну и вгоняю два пальца в твою пизду. Начинаю ебать тебя в две дыры одновременно. Нравится?»

«Да», — написала она, отдавая ему абсолютное право голоса.

«Хочу, чтобы ты пососала мой палец», — написал он, как будто стесняясь. Хотя, это качество было ему не присуще.

«Тот, что был в моей киске?», — уточнила она.

«Нееееет!», — протянул истязатель, — «Большой палец правой ноги. Той, что стоит у тебя на лице».

Женя скривилась. В реальности бы она никогда…

«Хорошо», — написала, краснея.

«Рот открой и соси!», — получила команду.

«Открываю рот, чтобы принять в себя…»

Он перебил:

«Мммм, да! Мои пальцы у тебя во рту. Сперму на них чувствуешь?»

«Да», — напечатала Женя.

«Почисти их своим язычком», — написал он игриво, пробуждая горячие волны стыда. Женя, дыша тяжело, как будто такое ей предстояло сделать в реале, стала писать.

«Облизываю их. Скольжу язычком между пальцев. Сосу каждый по-отдельности…»

«Бля, я опять возбуждаюсь», — перебил он её.

Входная дверь приглушённо захлопнулась, и тело её точно разрядом пронзило холодной испариной.

«Мне пора», — написала она и успела послать поцелуй. Дальше — крестик в углу, выражение лица, ноутбук — на кровать, и прикрыть одеялом промокший от смазки кусочек семейного ложа.

Вадим появился в дверях в тот момент, когда она привела себя в чувство.

— Привет, — бросил отрывисто и положил на сиденье дивана пиджак.

Их спальня была образцом красоты и уюта. Песочного цвета текстиль оттенял добротную мебель из тёмного дуба. Кровать, словно аэродром, занимала собой одну треть. Комнатка рядом была гардеробной. На потолке красовалась лепнина, а в углу стоял «будуар», как его называла сама Женя. Туалетный столик со множеством секций, и пуф, на котором она восседала в своих заграничных шелках.

Вадим работал в компании заместителем главного, правой рукой, или как там у них называется… Он трудился денно и нощно на благо семьи из пяти человек. Жены, двух детей и свекрови, которая, овдовев, уповала на помощь любимого сына.

— Ты голодный? — спросила Женя, глядя, как он раздевается. Очертания смуглой спины промелькнули в проёме двери.

— Ужин с партнёрами, забыла? — бросил он, выглянув из «шифоньера».

— Ах, ну да, — всполошилась она, ощущая, как голый торс мужа пробуждает развратные мысли. Он возбуждал её, как и прежде. Высокий, красивый, словно живой Аполлон, с горделиво приподнятым подбородком. Лицо его было выбрито гладко, но под одеждой ни один волосок не утратил своих габаритов. И некогда жаркий, его темперамент брал верх, покрывая широкую грудь и живот густой золотистой растительностью.

— Устал? — она улыбнулась, когда он опустился на край. Кровать скрипнула и поглотила его наготу. Однако, Женя была не намерена отступать. Она приласкалась к нему, уложив свою голову рядом. Ладонь между тем опустилась ему на живот.

— Устал, — Вадим накрыл её пальцы и коротко сжал. Этот жест ободрял, но он не был любовной прелюдией.

— Вадюш, — Женя потёрлась кончиком носа о его плечо, — Я соскучилась.

Рука её опять заскользила по сильному телу, но была остановлена им.

— Детка, я, правда, устал, — чувство вины в его голосе не сумело затмить пустоту.

Женя притихла, ощущая тепло его рук. Он, поняв, что расстроил её, повернулся, поднёс её безучастные пальцы к губам.

— Но глазами бы съел тебя, — добавил, многозначительно щуря свои голубые глаза.

«Да, да», — подумала Женя, но вместо ответа лишь улыбнулась ему.

Вадим отвернулся спиной и очень быстро заснул. Как будто только и ждал, чтобы лечь. Она погасила ночник, чтобы ему не мешать. Возможно, и правда устал? Возможно.

Лунный свет проскальзывал сквозь тонкую щель между шторами, лаская его обнаженную спину и пробуждая воспоминания далекого прошлого. Ей нестерпимо захотелось отбросить в сторону тяжелое одеяло, прижаться к его спине, ощутить ладонями тепло его тела. Такого знакомого и родного. Для чего это всё? Этот дом? Эта спальня? Наряды, в которых она щеголяла по дому? Чтобы только его впечатлить. Декорации стали богаче, вот только жизнь изменилась не в лучшую сторону.

Женя снова и снова мыслями возвращалась туда, в их бесшабашную юность. В однушку с потёкшим бачком и рычащим как зверь, холодильником. Они жили в тех скудных условиях, стремясь доказать и себе и другим, что сила любви одолеет все страхи. Тогда он тоже себя не жалел, уставал, приходил иногда чуть ли не за полночь. Но даже уставший, лишённый желания двигаться, никогда не ложился спиной. Он улыбался, шепча ей на ухо нежности, и они засыпали в обнимку.

Сколько воды утекло с тех пор. Вадим сделал карьеру. И жизнь сулила ей стать женой генерального. «Вот только зачем?», — думала Женя всё чаще. Наверное, ради детей. А иначе… Она посмотрела на спящего мужа. А что иначе? Ушла бы? Эта мысль отрезвила. И ей захотелось обнять его. Своё! Не отдам. Но она удержалась. Закрыла глаза, представляя себе одну из тех сцен, что случались в последнее время всё реже. Он был пылким любовником в юности. Но время развеяло пыл, пустило его на другие, куда более важные цели.

Веки её распахнулись, а пальцы застыли на клиторе. Мысли о прошлом никак не способствовали освобождению. Они будили тоску, но только не похоть. Возможно, поэтому она всё чаще ходила «налево». Но, разве можно назвать изменой беседу? Пускай и настолько развратную! В конце концов, её виртуальный партнёр не знал даже имени. Только ник, недвусмысленный, позволяющий снять все запреты.

«Сучка» — именно так он звучал. Именно так она называла себя в моменты раскаяния.

Глава 1

— Мам! Мама, вставай! — выдернул из сонного забытья голосок старшей дочери.

Она встрепенулась. Зоя стояла около кровати и вплетала в косичку яркие ленты. Как всегда, одетая, наперекор всем правилам приличия, в тяжелые ботинки и юбку, сшитую из разномастных лоскутков. «Слава Богу, ниже колена», — мысленно отдала должное Женя, и с трудом села на кровати.

— Мам, ты что забыла? — закончив мастерить кавардак на голове, она принялась мельтешить у неё перед глазами. — Ты должна отвезти меня в школу! Папа уже уехал.

— Ты позавтракала? В холодильнике творожок и бутерброды с сыром.

— Я все съела, собралась, а ты не просыпаешься. Я волновалась, ма! — с упреком заявила дочь, — С тобой все хорошо?

Она по-взрослому деловито потрогала мамин лоб, заглянула в глаза и подытожила:

— Выглядишь так себе!

Женя сунула ноги в махровые тапки и покинула любимое лежбище.

— Спасибо, дочь! — бросила, открывая дверь ванной.

— Всегда, пожалуйста, — кивнула Зойка и выскочила из спальни — Жду тебя! — послышалось из гостиной.

Женя хмыкнула. «Совсем большая», — каждый раз, как будто удивлялась она. Словно бы дочка росла не по дням, а по часам. Хотя, на самом деле, так и было! Казалось, только вчера она носила её в своём животе. Первый раз получилось «случайно», по глупости. Женя была не готова стать мамой, но Вадим настоял. Появление общего чада служило толчком для него. Он всегда выполнял обещания, и вскоре разжился квартирой. В компании дали кредит под зарплату, который он, став креативным директором, выплатил за пару лет.

«Вы — мой стимул», — говорил Вадик, взбегая вверх по карьерной лестнице. Подруги завидовали, родители удивлялись. А Женя с головой ушла в обустройство «гнезда». Вторая по счёту беременность случилась, когда она собиралась пойти на работу. Диплом психолога пылился без дела, Зоя уже подросла и коротала дни в детском садике. И опять Женя, уняв профессиональные амбиции, пошла навстречу природным позывам. Вадим был несказанно рад появлению сына и, в честь такого события… стал работать с ещё большим азартом. Они продали квартиру и переехали в дом. Теперь их соседями были представители местной богемы — юристы, директора, а также их жёны. Себя Женя не мнила особой из высшего круга, и до сих пор стеснялась такого соседства.

Зойка прыгнула на заднее сиденье и тут же уставилась в смартфон.

— Зоя! — позвала она. Дочка не отзывалась. С некоторых пор она вбила себе в голову, что отныне ее будут звать каким-то странным именем Зоуи. Услышанное то ли в сериале, то ли в мультфильме, созвучное имя показалось ей куда интереснее собственного. Дошло до того, что она и вовсе перестала реагировать на «Зою». Чем выводила мать из себя!

Женя вздохнула и громко произнесла по слогам:

— Зо-у-и!

Зойка удивленно подняла брови:

— После занятий я заеду за тобой, будь готова!

Дочка кивнула, отчего цветастые косички у нее на голове затрепетали, подобно сказочным змеям. Бориска уже восседал позади, в своём геройском комбинезоне. Из-под вязаной шапки торчали волнистые пряди, цветом такие же, как у Вадима. Сын ковырнул в носу и спрятал козюлю в карман.

Женя вздохнула. Иногда ей казалось, что она приняла на себя слишком много. Быть матерью проще простого, когда нет материальных проблем. Их дети росли как сорняк на ветру, развиваясь, не зная нужды. Но порой ей казалось, что этого мало! Насколько она состоялась, как мать? Чувство вины не давало покоя, но амбиции брали верх и диплом специалиста теперь украшал красный угол в её кабинете.

В приёмной уже ждала пациентка. Хотя, сама Женя предпочитала называть их клиентами, на манер сферы услуг. Ведь она не доктор, а всего лишь консультант, незнакомец, которому можно излить свою душу. Умение слушать в купе с приятными внешними данными, располагали людей. Она одевалась неброско, стремясь подчеркнуть природную мягкость пастельной палитрой цветов. А очки, что с недавних пор восседали у неё на носу, являлись скорее украшением образа. Со зрением всё было в норме.

Женщина, сидевшая на мягком диване, представляла собой антипод. Не в меру яркая внешность была умножена красной помадой и платьем в облипку. Казалось, что скучный дизайн кабинета ей не к лицу.

Женя открыла дверь, приглашая клиентку войти.

— Добрый день! Прошу прощения за опоздание, — извинилась она, адресуя женщине одну из своих деликатных улыбок.

Та хмыкнула, поправляя феерию локонов на голове:

— Да это я пришла раньше времени. Мне как-то спокойно у вас, — призналась она, приземляя обтянутый зад на клиентское кресло.

Жена известного в городе бизнесмена, эта особа была средоточием всех отрицательных черт. Их брак был на грани развода, но вместо того, чтобы чинить свой «ковчег», она предпочитала испытывать на прочность чужие.

— Мне кажется, за мною следят, — начала она с ходу.

— Так, — нахмурилась Женя и открыла блокнот, — Что навело вас на подобные мысли?

Клиентка махнула рукой, закинула ногу на ногу.

— Я чувствую! — сказала порывисто, — Я знаю, что он наблюдает за мной.

Женя вскинула брови:

— Так значит, вы в курсе, кто за вами следит?

— Конечно! — воскликнула дамочка, — Это мой муж! Кто же ещё? Он знает, что я изменяю ему и хочет поймать на измене.

— А вы изменяете мужу? — Женя уставилась на пациентку. Она отложила блокнот, удивляясь привычке начинать разговор не с того.

— Да, — бросила Сандра, так звали жену бизнесмена. Хотя, по паспорту она была Галя.

— И как давно? — продолжила Женя, ощущая себя детективом. Распутывать сложные схемы было ей не впервой. Правда, все они были до смеха похожи! Обиды, предательства, злость, порождённые неумением партнёров говорить друг с другом на равных.

— Уже несколько лет, — призналась клиентка.

Женя скрыла своё удивлением и факт того, что узнала об этом лишь на десятом сеансе.

— И с чего же вы взяли, что ваш супруг озадачился этим сейчас?

— Ему нужен повод, чтобы со мной развестись, — ответила Сандра. Не в меру густые ресницы были прокрашены тушью, и веки её поднимались с трудом. Отчего взгляд казался томным.

Женя чиркнула ручкой в блокноте.

— А вы не хотите развода? — спросила она без нажима. Целью было создать для клиента условия, когда он сумеет ответить себе на вопрос, который тревожит его.

Сандра задумалась, вытянув трубочкой губы. И долго молчала, пытаясь сообразить.

— Я не знаю, — в итоге сказала она, — Мы в последнее время живём как чужие. Даже спать перестали! Он и сам развлекается на стороне, но мне всё равно.

— Значит, скорее «да»? — подытожила Женя.

Сандра опять погрузилась в себя, пытаясь найти ответ в глубине своего подсознания.

— Всё не так однозначно. Мы вместе семь лет, из которых как минимум пять были самыми лучшими в жизни, — она вздохнула печально, уголки её губ опустились, и красивый анфас сразу сделался старше.

Женя задумалась:

— Значит, вы всё же боитесь его потерять? — уточнила она.

Сандра сделала вдох, возвращая лицу легкомысленный вид.

— Я боюсь потерять не его, а того, кем он был. Хотя, — она пожала плечами, — Может быть, я тоже стала другой?

В ответ Женя лишь улыбнулась:

— Люди меняются, это нормально. Другое дело, что перемены эти могут иметь диссонанс со второй половиной. Люди, как кривые, идут параллельно друг другу, в какие-то моменты жизни они пересекаются, а далее могут опять разойтись.

Сандра молчала, кусая губу.

— Вам бы прийти вместе с мужем, — осторожно добавила Женя.

— Исключено! — отозвалась клиентка. — Он ненавидит врачей!

— Я не врач, — улыбнулась она, — Я всего лишь психолог.

«И не слишком хороший», — вздохнула она про себя.

— Скажите, — неожиданно выдала Сандра, — А как давно вы замужем?

Такие вопросы были делом привычным. Ведь клиенту приятнее знать, что напротив сидит человек, у которого всё хорошо. Странным было бы слышать советы от женщины, в личной жизни которой царит кавардак.

— Почти тринадцать лет, — спокойно ответила Женя, — Но в целом, пятнадцать лет знаем друг друга.

Сандра вспыхнула:

— Вот! Я знала, что мы поженились поспешно. Нужно было ещё повстречаться, друг друга получше узнать. А теперь…, — она оживилась, с надеждой взглянув на неё, — Скажите, а вас никогда не посещала мысль о разводе?

Женя вздохнула.

— Эта мысль посещает когда-нибудь всех. В моменты ссор, например. Но принимать такие решения лучше спокойным умом, — философски сказала она и задумалась. Неплохо бы ей и самой разобраться в себе! А то, латая чужую обувку, неровен час остаться босой.

Она упустила момент, когда их любовь охладела. Когда вместо долгих объятий они стали чмокать друг друга, словно друзья. Когда её попытки себя ублажить стали таким же простым ритуалом, как и чистка зубов. Однажды, Женя помнила тот первый раз…

Она набрела на секс-чат. Скопище извращенцев, коим ей представлялся ресурс. Но, став одним из таких, она теперь посещала его регулярно.

Далеко не всех посетителей данного чата природа наделила умом. Хотя, неутоленное желание копится в человеке, делая его похожим на животное. Многие, увидев её ник, начинали знакомство весьма недвусмысленно. Что не возбранялось правилами, а даже приветствовалось. Они высылали ей член и просили его оценить! Одни экземпляры были достойны внимания, другие же стоило показать венерологу. Возможно, врач заинтересовался бы куда больше, увидев признаки ЗПП[1].

Если мужской фаллос в принципе можно назвать красивым, то любопытно, как разнообразны по форме, цвету и привлекательности мужские органы. Аналогично женским грудям! Не говоря уже о размере достоинства…

С некоторых фото на неё грустно пялились худосочные «бледные поганки» с тонким стволиком и приплюснутой шляпкой. Другие больше походили на «крепышей-боровиков», что, казалось, вот-вот оживут и пустятся в пляс. Кто-то, обросший растительностью, кто-то аккуратно и начисто выбрит. Кто-то застенчиво высовывал из трусов свою розовую головку, другие, заручившись поддержкой правой руки, блистали во всей красе. Некоторые из них вызывали гомерический хохот, другие — отвращение. А избранные… пробуждали совсем иные чувства!

Он покорил её сразу. В первую очередь тем, что не стал козырять стояком, а просто спросил:

«Без имён?»

«Без», — ответила Женя.

«Тогда становись на колени. Хочешь за щеку взять?», — секундой позднее прочитала она.

«Вот так сразу?»

«А почему нет?», — ответил её собеседник.

«А и правда», — подумала Женя, решив выпустить весь накопленный жар. Его оказалось в избытке, и диалог перерос в откровенный разврат.

«Мммм, какие сладкие губки. Соси его, детка», — подначивал он, сквозь экран, распаляя желание.

И Женя втянулась. Она никогда не блистала таким «красноречием», но фантазии пёрли одна за другой.

«Помогаю себе руками, массирую твои яйца. Они такие горячие», — писала она, ощущая, как щёки краснеют. Постыдность этого действа ужасала и будоражила одновременно. И кто-то на том конце «провода» вторил её возбуждению.

«Да, они полные спермы. Копил для тебя! Рот шире открой…»

«Открываю»

«Вот так, моя шлюшка. Твой рот, как пизда»

«Мммм, мычу, когда ты вставляешь в него»

«Яйца бьются о твой подбородок, рот полный слюны», — рисовал он постыдные образы. И они отзывались внизу живота таким непривычным теплом, что хотелось немедленно кончить…

— Евгения Дмитриевна, вы меня слышите? — пробудил её ото сна настойчивый голос клиентки.

Она встрепенулась.

— Простите, конечно, — и поправила дужку очков.

— Так что вы думаете, может быть нам развестись? — как ни в чём не бывало, продолжила Сандра.

Вместо ответа Женя ей улыбнулась:

— К сожалению, я не могу вам советовать. Только вы сами можете принять это решение.

Сандра вздохнула:

— Вот бы кто-нибудь принял его за меня.

День закончился фитнес-клубом. Женя старалась поддерживать форму. После рождения первенца её фигура осталась такой же, а вот Бориска подпортил «тылы». Груди немного обвисли, живот располнел, растяжки «украсили» бёдра косыми штрихами. И занятия на тренажёрах теперь стали нормой. Ей хотелось, как прежде ощущать на себе вожделенный взгляд мужа. Ведь все старания были в угоду ему. Однако Вадим, казалось, вовсе не видел её! Их редкая близость случалась в ночные часы, по-быстрому, под одеялом. И прибавь она хоть с десяток кило, он всё равно не заметит.

Дети были накормлены и уложены спать. Вадим сообщил, что придёт домой поздно. Кто б сомневался! Женя разделась и встала у зеркала. Пожалуй, ей есть чем гордиться. Крутые бёдра и по-прежнему узкая талия, манящий изгиб живота и подросшая грудь. Последняя могла быть повыше. В белье она зазывала своим декольте, а вот без него слегка обвисала, давая понять, что былое уже не воротишь.

Она собрала её так, чтобы соски оставались торчком. Навела объектив. Получилось эффектно! Чуть повернулась, демонстрируя крупным планом один из сосков, затем наклонилась, чтобы сделать ещё один снимок. Женя старательно избегала попадания в кадр интерьера. Или особых примет, вроде шрама от кесарева, или родинки в форме созвездия чуть ниже пупка.

Он предлагал обменяться контактами, чтобы общаться, минуя общественный чат. Что было бы крайне рискованно! Дело в том, что её телефон мелькал в соцсетях с пометкой «Психолог: Дольникова Евгения Дмитриевна». А раскрывать свою личность она не хотела.

Закончив снимать себя, Женя надела халат и устроилась у монитора. Она открыла вкладку «инкогнито» на ноутбуке. Хотя Вадим не имел привычки шпионить за ней, но лучше перестраховаться. Затем напечатала: «Сучка» и нажала «войти». Этот ник Женя выбрала неспроста! «Шлюха», «киска», «распутная» были в ходу, но звучали чересчур унизительно и простовато. Слащавые прозвища, вроде «конфетки», «вкусняшки» и «сосочки» больше годились для юных особ. «Сучка» же, намекало на желание девушки подчиняться, и пробуждало в мужчине животный настрой.

Он уже поджидал её. И первое, что увидела Женя, войдя, была фотография. Нет, не его гениталий.

«А я подобрал для тебя одеяние. Будешь в этом встречать меня», — пояснил собеседник. Дальше следовала картинка, где девушка демонстрировала на себе откровенное боди. Груди, приподнятые бретелями, зазывно торчали, а на месте чашечек было пусто. Внизу, где полагалось быть трусикам, сияла из прорези бритая киска. Сзади эта прорезь расширялась, живописно демонстрируя упругие ягодицы.

«Очень кстати», — подумал Женя, и вместо текста прислала ему свой обнажённый бюст. Ответ не заставил себя долго ждать.

«Мммм, какие соски. Так и просятся в рот! Вижу на них свою сперму», — прочитала она и зажмурилась от бесстыдности собственных действий. Она показала себя постороннему парню! Всего лишь соски, но тем не менее, даже эта деталь её тела до сих пор была под запретом.

«Они очень чувствительные», — подсказала кокетливо.

«Да», — он прислал ей блаженную рожицу, — «Я бы измазал их мёдом, чтобы потом облизать».

«Мне нравится ход твоих мыслей», — ответила Женя и на губах у неё заиграла улыбка.

«А после повесил на каждую по прищепке. Вот такой», — он вдогонку прислал ей картинку, где на сосках у девицы красовались зажимы, снабжённые яркими перьями.

«А это не больно?», — уточнила она и, нырнув под халатик рукой, ущипнула себя за сосок.

«Тебе понравится», — он подмигнул.

«В боди и с прищепками на сосках… В таком виде я буду ходить по квартире?», — она усмехнулась, представляя себе этот вид.

«И не только», — игриво заметил он.

«В смысле?», — ответила Женя.

«Будешь плохо вести себя, буду тебя выгонять на площадку»

«А если соседи увидят?»

«Отлично. Пускай полюбуются!»

Женя откинулась на спину. Она порывалась спросить у него — он и в жизни такой извращенец? И вообще, кто он в жизни? Офисный клерк, невзрачный госслужащий, или прыщавый юнец. Нет! Судя по опыту вряд ли.

«У меня уже встал на тебя», — сообщил ей «хозяин» и в доказательство выслал фото.

Женя застыла, глядя в экран. Где во всю ширину красовалась восставшая плоть. Член был внушительным, ровным и гладким. Таким, что его захотелось… взять в рот. Она торопливо сглотнула.

«Скачал в интернете?», — набила в надежде услышать обратное.

«Обижаешь, только что снял для тебя», — вдогонку пришло ещё одно фото, теперь оно изображало вид сверху. Не оставляя сомнений в правдивости сказанных слов! Очевидно, хозяином члена был он. Женя легла на живот и принялась изучать багровеющий фаллос. Чуть задранный кверху, с гладким стволом и припухшей головкой, он пробуждал интерес. Крайняя плоть натянулась под действием силы эрекции, а на конце проступила хрустальная капелька смазки. Женя тревожно сглотнула. Её впечатлило и то, что пах в основание был покрыт волосами. Она терпеть не могла бритых! В кадр попали яички, большие и судя по крепости, полные спермы.

«Значит, ты брюнет?», — уточнила она. Волоски были тёмными. В паху, на руке, что держала твердеющий член и на бёдрах.

«Да, а ты? Дай угадаю. Шатенка?»

«Угадал», — удивилась она.

«А лобок бритый?», — поинтересовался «хозяин». В этой фразе проступал вполне очевидный намёк на ответное фото.

«Довольно с тебя на сегодня», — подумала Женя.

«Частично», — написала она.

«Ммм, значит губки совсем без волос?», — продолжал он невинный допрос.

«Ты догадливый», — ответила Женя. Она провела по ним пальцами, ощущая, как те раскрываются в предвкушении ласки.

«Покажешь?», — вконец обнаглел собеседник.

«Не сегодня», — дала она отворот-поворот.

«Правильно! Нечего баловать. Я от одних твоих сисек на взводе», — написал он и выслал ей фото. Пенис на нём, по сравнению с первыми, заметно возрос.

«Зажал бы его между доек твоих, чтобы головка в твой рот попадала»

В голове помутилось. Она распахнула халатик, погладила левый сосок. Тот моментально окреп. Женя стиснула груди ладонями, прикинув навскидку, как будет выглядеть член между ними…

Дверь спальни открылась. Она едва успела его запахнуть! В проёме с помятым подушкой лицом нарисовалась дочурка. Из подмышки торчал её плюшевый заяц.

Женя привстала.

— Ты почему не в постели? — сурово сказала она.

— Я там была, — ответила Зоя, — Мне приснилось чудовище!

Женя вздохнула:

— Ты же знаешь, чудовищ не существует.

Зоя кивнула, потёрла глаза согнутым пальчиком:

— Это всё Борька! Это он напердел! И спит себе дальше.

— Зоя, — с упрёком ответила мать.

— Ну, напукал! Подумаешь? — бросила дочка, — Всё равно же воняет.

Женя в ответ рассмеялась. Она отодвинула край одеяла, и Зоя с игрушкой нырнула в постель.

— Сейчас, — проговорила она, и отнесла ноутбук на столешницу. Оживила экран и закрыла интимные фотки. Неоконченный разговор так и погас в виртуале. Вздохнув напоследок, она присоседилась к дочери.

Они задремали в обнимку, и пришедший с работы Вадим не решился тревожить их сон. Он остался в гостиной, словно чужак в своём собственном доме.

Глава 2

Ещё с парковки Женя увидела две фигуры в окне их любимой кофейни. Она задержалась с клиентом. Да ещё, как назло, угодила в час-пик! И в итоге пришлось делать крюк. Влетев, словно птица, внутрь уютного зала, Женя махнула рукой. Интерьер здесь был «вкусным», как и кофе, многочисленные сорта которого были написаны мелом на тёмной доске. В прозрачной витрине красовались изыски кондитерской, а воздух горчил, вызывая желание скорее вкусить результаты стараний бариста.

— Неужели? Мы уж думали, что ты не придёшь, — в присущей манере сказала Алина. Она потеснилась, давая Евгении сесть рядом с ней на изящный диван.

— Простите, девчонки. Клиент задержал, — ответила Женя.

Алинка хмыкнула:

— Ты когда говоришь «клиент», то у меня сразу же возникают нехорошие мысли.

Женя, взглянув на неё осуждающе, произнесла:

— А у тебя кроме этих мыслей, другие бывают?

Подруга манерно закатила глаза. Эффектная брюнетка, она меняла мужчин как перчатки. И ко всем относилась потребительски. Один оплачивал курсы вождения, другой подкидывал денег на шмотки, а третий возил на Бали.

— Вот и я говорю, только об этом и думает, — упрекнула Лиза. Светловолосая, миниатюрная с подростковой фигурой, она на контрасте с Алинкой смотрелась как школьница.

Их познакомила йога, курсы которой вела настоящая «гуру». Девчонки послушно учили асаны, болтали о женском. И так сдружились, что, когда гуру уехала на Гоа, «поправлять свои чакры» и курсы йоги закрылись, их регулярные встречи по четвергам не утратили актуальности. Насколько они были разными, настолько же интересными выходили беседы. Алинка работала в автосалоне, владелец которого был без ума от неё. Само присутствие дивы с ногами от самых зубов повышало продажи. И он благородно прощал ей капризы, позволял опаздывать и брать внеурочные отгулы. В свои двадцать восемь Алина имела квартиру, машину и стабильный доход. Конечно, бо́льшая часть этих благ была заработана ею в постели, но грех не использовать по назначению то, чем тебя наградила природа.

Лизка была ангелочком, не от мира сего. Она отрицала убийство животных, носила искусственный мех и осуждала тех, кто ест мясо. Сфера её интересов менялась, но в то же время была неизменной. Она регулярно ходила на митинги в защиту природы, была волонтёром в движении «Спасём планету», не водила автомобиль принципиально, так как выхлопные пары отравляют озон. Процесс вымирания нерки волновал её куда больше, чем цены на молоко, которого та не пила. А мужчины в принципе не вызывали волнения, так как найти человека со схожими взглядами было почти невозможно. В свои двадцать пять Лиза жила у родителей. Мать хлопотала над ней и лишала возможности думать своей головой. Да Лиза и не старалась, ибо мысли её всегда были заняты.

Среди них Женя была самой взрослой, самой серьёзной и самой семейной. Её многолетние отношения с Вадимом вызывали понятную зависть. А наличие двух спиногрызов будило взаправдашний интерес. Алинка, отрицавшая деторождение как таковое, называла Евгению героиней, а Лиза, которая и сама была словно ребёнок, вдохновенно листала смартфон, то и дело, говоря, как похожи на мать её дети. Сама Женя была о себе, куда худшего мнения! Её навык материнства был ограничен пелёнками. Далее дети шли в сад, а она выдыхала, поручая заботу о них посторонним людям. Их с виду правильный брак давно уже не являлся таким изнутри. Но говорить об этом она не решалась даже самой себе! Не то, что другим.

Сделав заказ, она сняла очки и потёрла переносицу.

— Ты в них как училка, — сказала Алина, — Прямо будит фантазию.

— Прекрати! — Лизин кроссовок пихнул её под столом.

Женя взбила каштановый боб.

— Какие новости? — спросила она сквозь улыбку.

— У меня никаких, — сообщила Алина, — Разве что…, — она хитро прищурилась, — Скоро колёса сменю.

Женя вздохнула:

— Опять?

Подруга за год третий раз поменяла машину. Считая, что автомобиль должен соответствовать сезону. Для лета — кабриолет, для весны — микрокар, для осени — яркий седан, а для зимы — внедорожник.

— Какой на этот раз? — улыбнулась Евгения.

Алина вздохнула, слизав с чайной ложки пушистую пенку:

— Думаю, взять терракотовый, или горчичный. Это же тренд!

Женя хмыкнула:

— Да я не про цвет.

В свою очередь Лиза, подняв к потолку голубые глаза, заключила:

— Да она и машины по цвету выбирает, и мужчин по размеру их кошелька.

— Ну, не только кошелька, — кокетливо произнесла Алинка.

Лиза смутилась:

— Опять ты об этом?

— Что естественно, то не безобразно, — сообщила Алина.

— Тебе везде только члены мерещатся. Сосиску увидишь, уже глаза в кучу, — буркнула Лиза.

— Члены? Ты ли это говоришь? — удивилась Алинка.

— Девочки, не ругайтесь, — примирительно бросила Женя. Она привыкла быть миротворцем, разнимая их ссоры. А случались они регулярно. Однажды Алинка решила явиться на встречу с подругами в новой норковой шубе. В ответ на это у Лизы, защитницы норок, отнялся дар речи. А потом она в праведном гневе, вылила кофе на мех. Тогда они сильно поссорились, и лишь усердием Жени вновь стали общаться.

— От недостатка секса человек становится раздражительным, — пояснила Алина, — Да, Жень? — обратилась к подруге.

— Ну, — протянула она.

Но Алинка продолжила:

— Я вот довольная жизнью хожу. Почему?

— Потому, что тебя регулярно имеют, — закончила Лиза.

— Фу, Лизок! Какой моветон, — скривилась Алинка.

Женя прыснула со смеху, наблюдая, как щёки подруги заливает багровый румянец.

— Я к тому, — добавила Алина, — Что отсутствие секса плохо влияет на женщину. Вот Женька, как психолог, знает. Да?

Женя кивнула: «Уж мне ли ни знать», — про себя усмехнулась она.

Алина тем временем, поглощая десерт, продолжала вещать.

— Найди себе парня и трахайся на здоровье. А то у тебя уже крыша едет от одиночества. Ты в курсе? — обратилась она к Жене, — Что наша Лизка собралась на вулкан?

— Куда? — нахмурилась Женя.

Лиза в ответ опустила глаза, как будто её уличили.

— На Камчатку, — продолжала Алина. — Чебурахнешься там с горы и бо́шку себе разобьёшь!

Женя смотрела на Лизу, пальцы которой сжимались на чашке.

— А зачем? — уточнила она.

— Как зачем? — вместо неё, подала голос Алина, — Там же рысь вымирает! А без Лизки никак. Только она может спасти вымирающий вид.

Лиза решительно стукнула чашкой об стол. Взгляд её синих глаз налился решительностью. И какая-то сила проступила в лице.

— Я хотя бы что-то делаю для спасения нашего мира! — почти прокричала она. — А ты? Ты что сделала в своей жизни?

Но Алинку было почти невозможно смутить.

— Как что? — удивилась она, — Красота спасёт мир, слыхала? Так вот, я и есть та самая красота.

Она горделиво расправила плечи, откинула волосы и потрясла «красотой».

Лизка умерила пыл, а Женя хихикнула, увидев, как парень за стойкой чуть не выронил чашку себе на штаны…

Она села за руль. Легонько надавила на педаль газа. Водить машину так и не стало любимым занятием. Это была, скорее, вынужденная мера! Ибо добраться до центра от их тихого загорода на своих двоих было почти невозможно. А общественный транспорт пока еще ходил, как попало.

Хотя она не была новичком, но предпочитала двигаться не торопливо, давая фору безмозглым гонщикам. Однажды, еще на заре «водительской карьеры», её жестко подрезали, и тогда она чуть было не выкинула права в мусорное ведро. Но альтернативы по-прежнему не было! У Вадима была машина, но он забирал ее рано утром и возвращал только к вечеру, а иногда и к ночи. Возить детей, покупать продукты, да и просто выбраться куда-то дальше полосатого шлагбаума было реально только на колесах.

Из-за угла показался резной балкон семьи Садовских, родителей Зойкиной одноклассницы, с которой они вот уже два года дружили «против всех». В детстве, чтобы завести друзей, достаточно какого-то пустякового совпадения, вроде любви к зефиру. С возрастом сделать это становится труднее. Потому она поощряла их девичью дружбу! Чмокнув мать, Зойка уселась рядом с Бориской. Тот показал сестрёнке язык, за что был отруган.

Машина двинулась мимо громоздких ворот. На пороге показалась Ольга Садовских, ровесница Жени, и тоже мать двоих детей. Однако, несмотря на видимое сходство, они так и не обнаружили точек соприкосновения. А потому остались приятельницами. Ольга приветственно помахала, и Женя ответила тем же.

— Теть Оля кормила? — спросила Женя, глядя в зеркало заднего вида на дочь. Та уже с головой окунулась в любимый смартфон.

— Ага, — сказала она, не желая вдаваться в детали.

Бориска стянул с головы шапку, и копна белобрысых волос украсила детскую голову. Не любить его было нельзя! Он был словно маленький Херувим. Но, глядя на сына, Женя испытывала тоску. Ей казалось, что дети — последнее, что роднит их с Вадимом. И, когда они вырастут, то их отношения рухнут.

Зоя, увидев это, тут же бросила гаджет и, вопреки хныканьям младшего брата, вернула на место его головной убор. Женя улыбнулась, наблюдая эту картину. В дочери пробуждался дух материнства. Кто знает, быть может, она станет куда лучшей матерью, чем была сама Женя?

— Пристегнись. Слышишь, Зайка? — сказала она.

Так называть себя Зоя разрешала только наедине, чтобы ее не сочли «маминой дочкой». Это обращение всегда пробуждало в ней ту самую малышку с наивным взглядом и нежной тягой к объятиям. Вот и сейчас она подняла глаза и улыбнулась в ответ.

— Хорошо, мамуль! — сказала Зойка, и ей захотелось остановить машину, открыть дверцу и прижать к себе ее разноцветную от пестрых косичек голову.

Вечером, когда дети уже сопели и видели сны, Женя закрылась в супружеской спальне. Она стянула трусы, распахнула халатик и включила свой ноутбук. Он, словно тайный сообщник, мигнул ей зелёным глазком. Отправляя хозяйку в тот мир, где она была совершенно другим человеком…

«Сегодня хочу выебать тебя в парке, прямо средь бела дня. Одень юбочку, чтобы было удобнее трахать тебя сзади»

«Хорошо, как скажешь! На мне расклешенная шелковая юбка и маечка в тон. Трусики и лифчик, кружевные»

«Отлично. Пойдем, прогуляемся по аллее?»

«Хорошо»

«Идем рядом, моя рука уже у тебя под юбочкой, тискает упругий зад, чуешь? Обожаю твои булки!»

«Да, я чувствую твою руку у себя в трусиках. Она сжимает ягодицы, но я не останавливаюсь, делаю вид, что ничего не происходит. Где-то рядом слышны голоса, в парке мы не одни»

«Плевать! Нравится? Мои пальцы шарят между твоих сладких половинок, потирают промежность. Тебе нравится? Сейчас проверим, как тут наша киска. Ах ты, сучка, уже течешь? Похотливая шлюха»

«Да, твои пальцы проникают глубже, щупают половые губки, они увлажнились от смазки. И трусики тоже промокли»

«Я чувствую, что ты хочешь прямо сейчас. Желание девушки для меня закон! Видишь вон ту скамейку? Идем скорее!»

«Хорошо, как скажешь. Мы подходим…»

«Теперь становись на нее коленями, к лесу передом ко мне задом! Поняла? Руками опирайся на спинку скамьи и стой молча, дальше я сам! Ну же, быстрее»

«Я делаю, как ты говоришь. Становлюсь на скамью и жду…»

«Ноги шире раздвинь и молчи. Теперь я задираю твою маечку так, чтобы сиськи были наружу. Они так зазывно торчат, соски топорщатся, уже затвердели. Я сжимаю твои холмики, глажу сосочки. Приятно?»

«Да, но вдруг кто-нибудь будет идти?»

«Плевать! Стой молча и не вздумай натягивать майку. Хочу видеть твои груди»

«Хорошо»

«Дальше задираю юбочку, смачно шлепаю тебя по заднице. Нравится? Еще разок, еще! Еще! Сильнее! Я знаю, тебе нравится…»

«Да, я терплю удары, они звучат эхом, кажется на весь парк»

«Отлично! Теперь спускаю твои трусики к коленями. Мммм, твоя промежность так и блестит от смазки. Мокрая, губки припухли, дырочки розовенькие, так и зовут»

«Я пытаюсь натянуть трусики обратно, озираюсь по сторонам. Мне кажется, вот-вот кто-нибудь появится и нас увидят»

«Стой, сука смирно! Команды одеваться не было! За то, что не слушаешься, на тебе еще удар по заднице! Еще один, еще! Нравится? Так-то…»

«Я закусываю губу и терплю твои удары. Ягодицы уже горят»

«Отлично! Я вставляю пальцы в твою мокрую дырочку и начинаю дрочить тебя, сначала одним, потом двумя пальцами. Не могу больше терпеть, сука, член стоит колом! Хочу вогнать его по самые яйца»

«Нет, только не здесь! Ведь нас могут увидеть. Я пытаюсь увернуться»

«Стой, сучка! Не вертись, иначе придется тебя привязать. В следующий раз так и сделаю. Шлепок по заднице, еще один! Достаю член, вожу им по твоей мокрой киске, дразню ее. И вгоняю! Ммммм, так сладко! Горячо и влажно. Начинаю трахать тебя»

«Вцепляюсь в спинку скамьи и оглядываюсь по сторонам. Кажется, вот-вот кто-то выйдет на тропинку»

«Конечно, вон паренёк идет, видишь?»

«Где? О, нет! Тогда нужно остановиться. Пожалуйста!»

«Не могу, уже поздно! Я так разошелся, ебу тебя что есть сил, пока не кончу, не отпущу, поняла? Так что стой»

«Парень подходит ближе, я уже различаю его лицо. Он тоже видит нас и застывает, хочет пойти назад»

«Но любопытство пересиливает. Он совсем еще юнец. Такое не каждый день увидишь! Разве можно пропустить? Я подзываю его жестом подойти поближе»

«Нет, пожалуйста, не надо!»

«Молчи, сука, тебя не спрашивают. Вставляю тебе уже потише, пока он подходит нерешительно. Когда он уже рядом, я вынимаю член из тебя. Не вертись, покажи свою киску»

«Нет, я не могу так! Пусть он уйдет»

«Он никуда не уйдет. Это наш зритель. Глаза горят, покраснел весь от возбуждения. Не может глаз оторвать от твоей влажной дырочки. Я говорю ему — подойди ближе, можешь посмотреть»

«Он спрашивает — это все взаправду, или вы кино снимаете?»

«Я говорю — нет, я просто ебу её в парке. Не стесняйся, можешь посмотреть, если хочешь. Мы только начали»

«Он удивленно восклицает — правда, можно? Вы не против?»

«Конечно. Посмотришь как надо сучек трахать. Поучишься…»

«Он стоит и смотрит?»

«Нет, он обходит вокруг. Ему интересно взглянуть на твое личико. Ну-ка покажись, сладкая! Зарисуй мордашку! Беру тебя за шейку, заставляю поднять лицо. Не прячься! Другой рукой вставляю снова»

«Я вскрикиваю, когда твой толстый хуй оказывается внутри меня. Он смотрит мне в лицо, в глаза. Пока ты трахаешь меня сзади. Стоит и смотрит!»

«А чего смотреть? Может, дадим парнишке сладенького? Я говорю ему — можешь помять ей груди. Ну же, не робей! Лови момент!»

«Нет, ты дашь ему меня трогать?»

«Конечно! Почему нет? Вставлять не дам, а трогать можно. Может парень таких грудей не видел раньше? Пускай прикоснется к прекрасному. Не перестаю тебя трахать, вставляю так, что яйца шлепают о твой клитор. Нравится же, да?»

«Двигаю бедрами тебе навстречу. Парень сначала стесняется, потом, посмотрев на тебя, спрашивает — вы серьезно? Можно потрогать?»

«Я отвечаю — валяй!»

«Я говорю — не надо, пожалуйста!»

«Я кричу — а ну молчи, и шлепаю по заднице»

«Он подходит ближе и осторожно ловит руками мои груди, соски трутся о его ладони. Мне приятно, но я молчу, я уже вся красная от стыда»

«Но ведь приятно же?»

«Он уже осмелел и сжимает в руках мою грудь по-взрослому, берет пальцами соски, оттягивает и начинает мять. У него встал, это видно! В районе паха торчит так, что вот-вот штаны лопнут»

«Еще бы, мать твою! Такая сладость да задаром. Шлепаю тебя и трахаю, потом вынимаю и подхожу спереди. Хочу кончить тебе в ротик, готова принять мой член?»

«Да, а как же парень?»

«Он становится сбоку и говорит — вы не против, если я подрочу пока? Я киваю — конечно! Он достает из штанов свой пенис и начинает надрачивать, не сводя глаз с твоего личика. Я беру рукой твой подбородок, раскрываю пальцем губки и направляю в твой ротик свой влажный от смазки член»

«Я послушно беру его в рот, чувствую вкус своих соков. Он уже такой твердый и пульсирует»

«Даааа, я сейчас кончу! Давай же работай язычком, губками его обхвати. Беру тебя за затылок и насаживаю на ствол. Соси!»

«Парень смотрит, не отрываясь, рукою дрочит»

«Ты все еще стоишь голая, не забыла. А сзади к нам приближаются подростки»

«Нет, кончай же мне в рот. Быстрее!»

«Да ладно, куда спешить. Я ебу твой сладкий влажный ротик, а паренек наяривает свой черенок. Кажется, он кончит вперед меня. Точно! Спускает на землю. А я тебе — в рот!»

«Я раскрываю рот шире, он проникает в меня глубоко, касается горла, и ударяет струей спермы. Ты помогаешь рукой, выжимая, выплескивая в мой рот свое семя. Я ловлю языком, глотаю и снова ловлю. Чуть спермы попало на лицо, как всегда, забрызгал мне волосы…»

«Блять! Я, правда, кончил. А ты успела?», — написал собеседник спустя небольшую паузу.

«Ой, я так увлеклась сочинением… Ну, ничего сейчас перечитаю наш с тобой живописный рассказ и тоже…», — ответила Женя.

«Прости, сладкая. Не сдержался», — написал он и прислал благодарную рожицу.

Женя откинулась на спину и буквально за пару движений довела себя до оргазма. В этот раз он был особенно ярким. Ведь за ней наблюдали чужие глаза, и чьи-то горячие пальцы теребили соски…

Вадим пришёл затемно. Лёжа спиной, она притворялась, что спит. Но отчётливо слышала, как он осторожно прикрыл за собой дверь, как упал на сиденье дивана пиджак, как скрипнула дверца их гардеробной. Спустя какое-то время он вернулся, почти неслышно прошёл по ковру и тихо присел на своей половине кровати. Матрас чуть спружинил и она ощутила тепло.

«Ну же, прижмись ко мне! Дай понять, что ты рядом», — думала Женя, слыша, как он нависает над ней.

Вадим лёг, очевидно, спиной. Шелест одеял прервал его вздох. В комнате стало тихо. И, боясь себя выдать, она прикусила губу. Солёная влага сползла по виску и осталась пятном на подушке.

Глава 3

Уже с порога Женя учуяла аромат. Чудесный, розовый запах. И в самом деле! На её рабочем столе красовались огромные розы. Она увидела их, вскинув голову. Да так и осталась стоять с сумочкой через плечо. Их нежно-пепельный цвет оживлял монохром кабинета. Подойдя крадучись, точно цветы могли испугаться и убежать, она поставила сумочку на пол и потрогала крайний бутон. Всё ещё не до конца веря в то, что он настоящий. Убедившись, она блаженно зажмурилась, вновь ощущая их запах.

В приёмной, всем своим видом демонстрируя занятость, сидела её секретарша.

— Мариш, это ещё что такое? — кивнула она на букет

Девушка отвлеклась, и улыбка озарила её румяное личико.

— А это вам принесли, Женечка Дмитриевна! — вдохновенно сказала она.

— Кто принёс? — нахмурилась Женя.

Вадим не имел привычки присылать ей цветы на работу. Да и повода не было.

— Какой-то мужчина, — сказала Марина, — Весьма симпатичный.

Она деликатно понизила голос, но от того Женю лишь передёрнуло.

— Что за мужчина, — растерялась она, однако бо́льшей информации помощница дать не смогла.

Всё прояснила записка, торчавшая между стеблей. Женя её развернула, пробежала глазами по строчкам. И волна облегчения заставила пульс успокоиться.

«Спасибо, Евгения, за то, что спасли мой брак. Демидов А.», — гласило послание. Ей тут же вспомнился импозантный всегда гладко выбритый пациент. В этом случае данный термин был как нельзя к месту. Ведь брак его был практически неизлечим. Полгода они с супругой совершали визиты к психологу. Сколько грязных ругательств и слёз было пролито в этих стенах. И вот результат! Оказавшись на грани развода, они снова сошлись. Пылко, трепетно, неразлучно…

Женя сложила записку в блокнот, улыбнулась и запрокинула голову. А она грешным делом подумала, что это её виртуальный партнёр. Бред! Ведь он не знал даже имени.

Эта мысль побудила её извлечь из кармана смартфон. Там, в дальней папке с пин-кодом были его фотографии. Она сохранила их, и теперь каждый раз порывалась взглянуть. Крепкий в прожилках мужской агрегат излучал бесконечную силу. Рука, сжимавшая член, позволяла представить каков он в реальности. Её виртуальный партнёр. «Хозяин», без имени и без инициалов. Подтянутый, в меру высокий, с уверенным взглядом. В последнее время ей жутко хотелось увидеть его целиком! Но эта «частичность» давала простор для фантазии, и оттого его образ выходил ещё более ярким.

Сперма на фото напомнила их диалог. Он написал:

«На работе в туалете дрочил, вспоминал наш с тобой «променад».

Женя стыдливо сощурилась:

«А тебя не уволят за это?»

«Нет», — написал он в ответ, — «Я слишком ценный работник».

Ей захотелось спросить у него про работу, но решимости не хватило. К чему приземлять их возвышенный диалог? Низводить его до обсуждения примитивных вопросов — места жительства и работы. Она ведь не рекрутер! К тому же, помедлив, он написал:

«А ты реально горячая штучка».

«В жизни я не такая», — ответила Женя.

«А какая ты в жизни?», — спросил он пространно. Таким же расплывчатым был и ответ.

«Тихоня», — написала она.

Он подмигнул:

«В тихом омуте».

«Да уж», — подумала Женя. Взгляд её соскользнул на столешницу, где в обрамлении простенькой рамки стояло семейное фото. Вадим на нём прижимал к себе Борьку. Тот был ещё одногодкой, почти без волос. Чуть позже они отрасли. Но даже в таком детском возрасте сходство с отцом проявлялось в едва уловимых чертах. Зойка смотрела одним глазом, второй был прищурен, а губы собраны в трубочку. Она старательно дула на одуванчик и тот распылял семена, придавая динамики снимку.

Чувство вины накатило, и в порыве раскаяния, Женя стёрла интимные фото. Подумаешь, член! Ничуть не лучше, чем у Вадима. Она попыталась припомнить детали. Какой он? По форме и по размеру. Но всё это словно бы стёрлось из памяти. Как давно она видела мужнин член? Как давно целовала его? От обиды хотелось заплакать! И даже шикарный букет от клиента теперь не внушал ничего, кроме злости. У кого-то всё шло хорошо. А у них? Что творилось в их собственной спальне? Где давно, кроме сдержанных слов не звучал ни один, даже самый нечаянный стон…

Муж вернулся чуть раньше. Женя ещё не спала. Закончив сеанс «виртуального секса», она дочитала роман и щёлкнула лампочкой ночника.

— Как дела? — прошептала она в темноту.

Когда глаза привыкли к отсутствию света, на фоне кремовых штор она различила его силуэт. Вадим привычно разделся и лёг.

— Как обычно, устал, — услышала Женя. Он бегло коснулся её щеки, точно боясь задержаться. И тут же отпрянул.

Женя стиснула зубы. Ей захотелось так много сказать ему. Но слова застыли на губах.

— Я тебя люблю, — прошептала она.

Вадим откинулся на подушку, и в темноте нащупал её руку. Она сжала его ладонь, чтобы еще пару секунд продлить эту близость.

— Я тебя тоже, — бросил он вяло, и разомкнул свои пальцы.

Частички лунного света кружились в воздухе, рисуя на потолке загадочные силуэты. Вадим отвернулся на бок и замер. А Женя все продолжала смотреть на очертания его рук, плечи и русую макушку на белоснежной наволочке.

«Я тебя тоже», — прозвучало эхом в голове. Тоже что? «Я тебя тоже когда-то любил» — наверное, так будет правильно», — подумала Женя. Как давно она не слышала от него эту простую фразу? Всего лишь три коротких слова «я тебя люблю», которые когда-то он повторял без причины, шептал ей на ухо, ища взаимности. А теперь… Это короткое «я тебя тоже». Но даже его приходилось выпрашивать! И довольствоваться им, как жалкой подачкой, угольком от некогда пылавшего костра.

Забывшись в грустных мыслях, Женя уснула. И снилась ей прохлада южной ночи, пугающий шепот листвы и зашторенный облаками небосвод, на котором не было видно ни одной звезды. Она изо всех сил пыталась нащупать рядом его руку, но не могла. Потому что во сне под этим пустым и безликим небом она была совершенно одна…

В институте выбор кандидатов был не велик. Потому Женя всецело посвятила себя учебе. Однако, практикуя навыки флирта, дабы не прослыть «синим чулком». Девчачья группа почти сразу разделилась на заучек и прогульщиц. Женя держала нейтралитет, стараясь урвать максимум пользы для себя от дружбы с обеими. Как-то раз, на всеобщем турслёте она познакомилась с гитаристом. Он был на четвёртом курсе физфака, а она изучала азы психологии на втором.

Вадим и в самом деле был талантлив. Вокруг него, как бабочки, вились девчонки. Но он играл для неё, и только! Его хриплый и низкий голос пробудил внутри нечто неизведанное. Глядя в глаза, он выводил голосом рулады в такт гитарным стонам. Именно так звучала страсть… Наблюдая, как его пальцы перебирают струны гитары, Женя уже знала, что он станет её первым мужчиной. Так и случилось!

Она встречалась с парнями, но едва ли эти нелепые попытки стать женщиной можно было воспринимать всерьез. Проиграв на скорую руку два неудачных романа, она отчаялась найти любовь и с головой ушла в учебу. И тогда любовь нашла её сама…

— Как зовут? — ребята уже разбрелись по укромным уголкам. Он же не спешил уходить.

— Евгения, — ответила Женя.

— Вадим, — представился гитарист.

Весь оставшийся вечер они сидели у костра, пока тот не погас. Было трудно припомнить, о чем говорили. Только она непрерывно смеялась, а он все продолжал разыгрывать сценки из студенческой жизни, виртуозно парадируя профессоров и деканов.

Пару дней они играли в «гляделки», и болтали без умолку, едва удавалось остаться наедине. Он рассказывал ей о семье. Вадим был родом из поселка городского типа. Совсем не так она представляла себе «деревенских»! Весь следующий день она только и думала, что о новом знакомом. На вечерних посиделках его не оказалось, и Женя забеспокоилась. Справляться о его здоровье было бы слишком легкомысленно. И она отправилась спать.

— Вон, твой идет! — кивнула Ирка.

— Он не мой, — тут же возразила она.

— Осторожнее, Женька, — прищурила глаз подруга, — Говорят, на своем факультете он всех девчонок поимел. Сейчас, видать, свои закончились, за наших взялся.

— Ир, прекрати гадости говорить! — скривилась Евгения, — И вообще, я же не собираюсь с ним… ну…

— Ага! — кивнула Ирка, — Вы на звезды смотреть будете!

— А если и так? — с вызовом произнесла Женя.

— Ну, иди уже, — толкнула подруга туда, где в ожидании курил Вадим, — Звездочеты, блин!

— Прогуляемся? — спросил он.

И Женя пошла вслед за ним, удаляясь все дальше и дальше от их институтского «лагеря». Голоса ребят остались позади, а они все шли, утопая в кромешной темноте. Куда она шла и зачем? Ей было все равно! Возможно, в тот момент ей так наскучило быть послушной девочкой, что захотелось слегка подпортить свою репутацию. К тому же, в его компании она, вопреки здравому смыслу, чувствовала себя защищенной.

«Не изнасилует же он меня!», — размышляла Женька, пробираясь сквозь плотные заросли.

— Долго еще идти?

— Уже пришли, — сказал Вадим.

На примятой траве, в окружении высоких по пояс колосьев, была оборудована «ночлежка». Старое потрепанное одеяло изображало кровать, тусклый фонарик был вместо ночника, и, как вишенка на торте, венчал эту романтическую композицию кусок арбуза, зазывно розовеющего спелой мякотью.

— Здесь ты спишь? — пошутила она.

— Здесь будем спать мы, — в отличие от Жени, он был серьезен.

Она засмеялась в голос, тем самым давая понять, как сильно он переоценил свои шансы.

— Просто сядь, — с этими словами Вадим плюхнулся на одеяло и гостеприимно махнул ей рукой.

— Вот еще! — хмыкнула Женя, высокомерно задрав нос.

— Боишься? — он сверкнул белозубой улыбкой.

Она раздраженно поежилась и деликатно присела на кончик предложенной «постели».

— В общем, я не настаиваю, — рассудительно начал он, — но, думаю, нам стоит заняться сексом.

Она так и застыла с открытым ртом, откровенно удивленная его прямолинейности.

— Понимаешь, думаю, я влюбился, — виновато произнес он.

— Поздравляю! — ответила Женька.

— В тебя… — он поднял глаза и внимательно посмотрел на неё.

Женя недоверчиво прищурилась:

— И потому хочешь заняться сексом?

— Да, именно поэтому! — сказал он без намека на стеснение. — Мне нужно понять, подходим ли мы друг другу.

— То есть, ты, — едва сдерживая гнев, перебила Женя, — хочешь меня…продегустировать?

— Какое слово выбрала, — одобрительно хмыкнул Вадим, — Нууу, в общем, да! Понимаешь, секс — это важная часть отношений. А вдруг мы не совпадаем и все зря? Тогда проще и не начинать.

— Ага, — понимающе кивнула она, — И многих девушек ты уже перепробовал под таким вот соусом?

— Многих, — честно ответил Вадим, — И уже, признаться, надоело! Хочется пробовать одну единственную, бесконечное множество раз.

От его откровений её бросило в жар. Внутри, перекрикивая друг друга, спорили два голоса. Один уговаривал немедленно встать и убираться отсюда, бросив на прощание какое-нибудь обидное слово. Второй же намекал остаться, ибо другого шанса узнать концовку этого странного вечера может и не представиться. И она, подталкиваемая жаждой открытий, сделала вид, что не услышала первый из них.

— Будешь? — Вадим достал из-за пазухи длинную папиросу.

Она отрицательно покачала головой:

— Не курю.

— Эт Мария, — сообщил он, покручивая сигарету пальцами.

— Чего? — не поняла Женя.

— Марихуана, — уточнил Вадим.

И она в изумлении уставилась на него.

— Так ты еще и наркоман? — с этими словами Женя всерьез вознамерилась уйти.

Вадим тихо засмеялся, и удержал её за руку.

— Смотри! — многозначительно начал он, — Ты чай с мятой пьешь?

Он равнодушно кивнула.

— Мята — трава и это трава, — подытожил он.

— Это наркотик, а не просто трава! Он провоцирует психотропную реакцию! — решительно возразила Женька.

— Твою мать, сколько сложных слов в одном предложении! — Вадим тряхнул головой. — Папочка тобою гордился бы!

Женя внутренне ощетинилась. Он почувствовал это.

— За то какой секс под этой штукой! — протянул Вадим.

— Я не собираюсь заниматься с тобой ни тем, ни другим! — отрезала девушка.

Вдруг он отстранился:

— Хотя… ты права. Это не для тебя!

— Чего это? — негодующе бросила Женька.

— Ну, ты не такая! Я обознался, — он разочарованно махнул рукой, — Ты иди, а то поздно уже.

Реакция не заставила себя ждать. Подскочив, будто её ущипнули за мягкое место, она потянулась к дымящейся папиросе.

— Дай-ка! — сказала решительно.

— Эй-эй, — отодвинул её в сторонку Вадим, — Потише!

Спустя пару затяжек она расслабленно откинулась на одеяло.

Над головой в абсолютной темноте, плыли звезды. Они скользили по ночному небу, как по тонкому льду. Кружились хороводом, как осенние листья. Порхали, словно мотыльки. Совсем мелкие, и огромные! Протяни руку, и дотронешься… Так страшно! А вдруг обожжешься?

— Они двигаются, — заворожено прошептала Женя.

— Кто? — шепнул Вадим.

— Звезды! Они же двигаются! — она улыбнулась.

— Видишь, звездную пыль? — он поднял руку и ткнул пальцем в небо. Как будто вместо бесконечно далекой атмосферы над ними висел с распахнутыми страницами бумажный атлас. — Млечный путь — спираль галактики!

Вадим посмотрел на неё, и сквозь тусклый свет теряющего силы фонарика она увидела отражение звездного неба в его глазах. Женька плыла, подобно этому небу… Подобно звездам, она сияла, отражая весь возможный в мире свет.

Его ладонь накрыла живот.

— Если захочешь, чтобы я прекратил, просто скажи «стоп», — прозвучал его торопливый шепот.

Он поддел пальцами краешек майки, наклонился, и коснулся губами обнаженной кожи. Её словно пронзило током! Женя вздрогнула и напряглась. Он, поглядывая на неё, продолжал медленно, растягивая удовольствие, покрывать поцелуями плоский живот. Край кофточки поднимался все выше и выше, подставляя юное тело его смелым и решительным ласкам. Его рука оказалась за её спиной. И, не успела Женя издать протестный вздох, как он одним щелчком справился с застежкой.

Нащупав под кофточкой грудь, он приблизил лицо и прошептал:

— Ты сказала что-то, или мне послышалось?

Женя нервно сглотнула и облизнула губы.

— Я…

Глядя на неё, он сжал левую грудь, погладил пальцем сосок.

— Мне остановиться? — напряженно выдохнул он.

Она втянула ртом воздух, и отрицательно покачала головой. Он наклонился и вновь коснулся губами живота, заскользил ими вверх, оставляя на коже влажную дорожку, поднимаясь все выше… Она замерла, предчувствуя, что теряет последние частицы самообладания. Время вдруг замедлилось. Все звуки исчезли, оставив только безумный стук её собственного сердца. Все краски смешались, она видела только темноту этой ночи, и летела навстречу звездам сквозь время и пространство.

Его ладонь проникла под резинку её брюк. И Женя испуганно подняла глаза. Он выжидающе смотрел на неё, пока его рука неспешно двигалась к цели. Он ждал, когда она его остановит. Но Женя молчала, хватая ртом воздух. Еще мгновение, и она ощутила его пальцы там… Опьяняющей волной накатило удовольствие, и, она, окончательно сдавшись, запрокинула голову. Он не был похож на торопливых и одурманенных гормонами ровесников. Он был другим! Он ласкал её тело, сам наслаждаясь этими ласками. Он любовался ею, изучал. Как первооткрыватель, он находил такие точки, о существовании которых она и сама прежде не знала.

То лето стоило целой жизни! Но даже учебный процесс не охладил их возникшие чувства. Дни напролет они коротали в ожидании следующей встречи. И, лишь только занятия кончались, неслись что есть мочи в любимый парк, чтобы гулять, взявшись за руки и целоваться у всех на виду.

Их родители пребывали в состоянии холодной войны. Женькин отец был директором школы, в которой она «отмотала свой срок». Мама — искусствовед по жизни и призванию, сочла нужным сразу поставить её перед фактом:

— Евгения, могла бы найти кого-то получше? Неужели в вашем институте мало хороших мальчиков?

— Я уже нашла, мам, — упорствовала Женька.

Эти противоречия еще сильнее толкали их в объятия друг друга. Они были, словно пресловутые Ромео и Джульетта — одни против целого мира. Вадим умудрялся любить её не в ущерб учебе. Самой Женьке это давалось с трудом. Но он учился за двоих. Казалось, он знает все! И, даже не притрагиваясь к учебникам накануне, он мог сдать экзамен на «отлично».

Спустя год, окончив ВУЗ с красным дипломом, Вадик уехал. Вопреки уговорам, на север. Он был намерен скопить денег и, вернувшись назад, закатить грандиозную свадьбу.

— Уехал твой Ромео! — торжествующе заявила мама.

— И, слава Богу, — возвел руки к небу отец.

Женька, сжав кулаки, бежала в спальню. И в бессильной злобе писала письма. Писала о том, как все вмиг потеряло смысл. Без него… Он отвечал, пересказывая свою жизнь вдали от цивилизации. «Привет, Женюша» — начиналось письмо. «Не плачь, скоро отпуск и я приеду. А пока, вот — моя левая лапа. Приложи её к груди, и станет легче». На оборотной стороне тетрадного листа был тщательно прорисован контур его ладони. И она прижимала его к груди, изо всех сил представляя, что он, этот безжизненный плоский листок, и в самом деле может подарить ей ощущение близости с ним.

Вскоре родители подыскали «достойного парня». Парень и вправду был достойным. И вполне мог осчастливить любую здравомыслящую девушку. Но только не Женьку! Дождавшись диплома, она сбежала к Вадиму. И там, не сказав никому, они поженились.

— Нет, Валера! Ну, ты видел, что она вытворяет? — театрально всплескивала руками мама.

Отец хмурил брови и старательно изображал участие.

— Скоро вернется, — отрывисто бросал он, — Когда хорошо живешь, на дерьмо потягивает!

В отличие от матери, папа никогда не отличался словесным изяществом, и выражался прямолинейно. Видимо, долгая и нервная работа наложила отпечаток. И Женька всегда удивлялась, что эти двое таких разных и противоречивых людей смогли найти друг в друге. Но прогнозы отца не оправдались! Очень скоро Вадима отправили на «большую землю», открывать новое предприятие, которое он в скором времени намеревался возглавить.

Глава 4

Уже третий день Зоя не вставала с постели, игнорируя попытки хоть чем-то скрасить ее «безрадостное существование». И, хотя это была банальная ветрянка, переболеть которой она не успела в раннем детстве, Женя пребывала в состоянии перманентного стресса. Трогая ее разгоряченные жаром щеки, убирая со лба скомканные пряди, держа ее слабую маленькую ручку. Сердце рвалось на части!

Зойка, похожая на пятнистого зверька, елозила по свежевыстиранной простыни. На белой ткани уже виднелись бледные зеленоватые разводы. Но ей было все равно! Женя могла бы купить тысячу новых наволочек, лишь бы только все прошло. Она сидела у кровати, пытаясь утихомирить дочку.

— Зай, я одену тебе на руки перчатки, — она в очередной раз поймала Зойкину руку.

— Ма! Ну, чешется же, — простонала Зоя и отвернулась к стене.

— Ничего, пройдет, — она расправила старенькую пижаму на хрупких детских плечах.

Их кошка, Мурка шныряла из комнаты в комнату, боясь попасть под горячую руку. Мелкими перебежками она, прижавшись к стене, как шпион спешила просочиться в дверной проем. Ее острые уши, то и дело, выглядывали из-под дивана, нервно подрагивали и, прижатые к серой шерстке, исчезали в тени.

Бесшумно ступая мягкими лапками, она подкрадывалась к кровати и, обратив морду в сторону безучастной Зойки, тревожно мурлыкала. Как будто звала поиграть. Удивляясь, что та лежит, вместо того, чтобы гонять ее по дому.

— Ма, а давай Мурку на меня положим? — с надеждой в голосе спросила Зоя, — Я читала, что кошки лечат.

Женя погладила ее пальцы:

— Ветрянку они не лечат, Зая.

— Наша Мурка лечит все! — возразила дочка. Кошка, словно в подтверждение ее слов, громко мяукнула. И Женя, поддавшись на уговоры, схватила ее и усадила в изножье детской кровати. Радостная Мурка стала топтаться, оставляя зацепки на новом белье.

Настойчиво пропиликал дверной звонок и она, погрозив дочери пальцем, побежала вниз. На пороге, размером с дверной проем, с улыбкой на устах, застыл Артем Григорьевич — семейный доктор. С Вадимом они дружили с детства. В прошлом авторитетный врач, а с недавних пор — заведующий детской поликлиникой, он был на хорошем счету, имел с десяток дипломов и давно отрекся от частной практики. В последнее время вместо себя Артем присылал подчиненных, достойных врачей, за которых ручался. Потому, увидев его собственной персоной, Женя несказанно удивилась.

— Ну, мамаша, что застыла? — Артем, не дожидаясь приглашения, подвинул её и вошел.

— Артем! Как же здорово тебя видеть! — наконец-то придя в себя, она поприветствовала гостя.

— Взаимно, — кивнул он, пересек гостиную и, галантно поднес её руку к губам.

Улыбчивый и круглолицый Артем был просто создан для работы педиатром. Его внешность располагала к себе не только детей, но и родителей. Наблюдая, как ловко он управляется с малышами, как легко находит подход даже к самому капризному чаду, взрослые и сами возвращались в детство. Заглядывая в озорные глаза «дяди доктора», они пытались снискать одобрения этого большого во всех смыслах человека.

Артем по-хозяйски хлопнул в ладоши:

— Так-с, и где наша пациентка?

Женя кивнула в сторону лестницы, и доктор, прихватив с собой пузатый, под стать, портфель, целеустремленно зашагал по ступеням.

— Дядь Тема пришел! — воскликнула Зойка, только на пороге показалось его лицо.

— Обветрилась наконец-то? — пошутил Артем и присел на краешек кровати. — А у меня для тебя презент.

Он, ловко просунул руку в свой бездонный саквояж и вытащил оттуда громадную упаковку мармелада. Увидев любимое лакомство, Зойка восторженно захлопала в ладоши. И Женя поспешила отнять его.

— Зай, потом! Пускай дядь Тема тебя осмотрит, — она посмотрела на доктора, — Артем, объясни Зое, почему нельзя чесаться!

Тот сурово нахмурился и сделал из пальцев «козу».

— Дядь Тем, а вы не боитесь заразиться? — спросила Зойка, — Вот Борька боится, потому его вернули бабуле.

— А я ничего не боюсь! — громогласно заявил Артем.

— Ну, вы же доктор, вы вообще не должны болеть. У вас таблеток, наверное, целая квартира! — предположила Зойка. Артем в ответ расхохотался.

Женя оставила дочку в надежных руках и поспешила на кухню. Следовало напоить гостя чаем, не только из правил приличия, но и в желании порадовать человека, которому она была так многим обязана. Пока она накрывала на стол, входная дверь ожила, в замке повернулся ключ и на пороге возник Вадим.

— Вадик! — она удивленно всплеснула руками.

— Заехал за документами, — опережая её радость, заявил он. — Артем уже здесь?

— Наверху, с Зойкой, — кивнула Женя и прижалась щекой к ароматной мужниной рубашке.

— Пойду, поздороваюсь, — Вадим устремился наверх, и тут же из спальни послышались приветственные возгласы давно не видавших друг друга друзей.

Через полчаса, убирая со стола чашки, она краем глаза поглядывала на террасу. Мужчины, стоя спиной к двери, о чем-то беседовали. Спрятав одну руку в карман, в другой Вадим держал сигарету. Тонкой струйкой вверх тянулся и растворялся в воздухе табачный дым. Привычным движением, поднося сигарету к губам, он втягивал его, и чуть запрокинув голову, выпускал мутное облако.

— Так что, Евгеша, не кипишуй! Ветрянка — не ОРЗ, за пару дней не пройдет, — «успокоил» Артем, уже стоя на пороге. — Я на связи, держи меня в курсе, — с этими словами он демонстративно помаячил у неё перед носом своим новехоньким, размером с ладонь, смартфоном.

— Тебя подбросить? — уточнил Вадим, дежурно целуя Евгению в щеку.

— Нет, я на колесах, — махнул рукой Артем.

— Лекарства куплю по дороге с работы, — Вадим торопливо вышел за дверь.

Артем, напротив, не спешил уходить.

— Кстати о колесах, — вполголоса заметил он, — Жень! Я увидел, на полочке в ванной снотворное… Ты бы не увлекалась!

Женя стыдливо уставилась в пол.

— Да это так, — начала она оправдываться, — Бывает, сплю плохо. Это я редко!

— Поменьше нервничай! — сурово гаркнул доктор. — Как бы банально не звучало, все болезни от нервов.

Женя послушно кивнула. Артем ободряюще потряс её за плечо и направился в сторону своей «рабочей лошадки» — внушительных размеров джипа цвета мокрого асфальта. Хотя, в сравнении с самим хозяином, его боевой конь казался не таким уж и большим. До Жени дошло, что кроме Зойкиной ветрянки Вадим решил обсудить с Артемом и домашнюю аптечку своей супруги. Он неоднократно возмущался её «зависимостью» от лекарств. И, по всему видно, смекнул, что из уст семейного доктора подобные замечания будут звучать убедительно…

Ночью ей снился сон. Тревожный, болезненный, жуткий! Она скрывалась от кого-то в стенах незнакомой квартиры. В этой квартире все было странным: от старого скрипучего пола до пыльных гардин. Женя ходила из комнаты в комнату, пытаясь понять, как попала сюда. Ведь ни в одной из них, и это было самым странным, не обнаружилась дверь.

«Маааа», — сквозь сон пробился голосок, так похожий на Зойкин. Женя решила, что это тоже часть сна. Но крик повторился. И она поспешила на голос. Однако все комнаты были пусты, а голос все звал и звал. Пока, наконец-то, она не проснулась…

И уже явственно услышала дочкин зов из соседней спальни.

— Я здесь!

Женя зажгла выключатель, и бабочка на стене ожила. Зойка зажмурилась, прижимая к себе любимого зайку. С первых лет жизни она не выпускала из рук этого плюшевого зверя. Который уже порядком износился. Но о замене речи не шло! Ведь он был не просто игрушкой, а настоящим другом. Женя чинила его, придумывая смешные заплатки. Недавно пошила Зойкиному питомцу новый комбинезон, и даже стирала его исключительно вручную.

— Ма, оставь свет, мне страшно! — всхлипнула дочка, и Женя дотронулась ее щеки.

— Зайка, да ты горячая, — прошептала она, ощупывая бледное в зеленый горошек лицо. Найдя на тумбочке градусник, Женя сунула его дочери подмышку. «37,7» — прочитала она, спустя пару минут. И сердце тревожно забилось.

— Голова болит? — спросила, поправляя сбившееся в комок покрывало.

— Не знаю, — протянула Зойка, — просто сон плохой.

— А ты скажи — «куда ночь, туда и сон»!

— Это нужно утром говорить, — поправила дочка.

Женя кивнула рассеянно, вспоминая наставления врача. В коридоре эхом отозвался скрип межкомнатной двери. И Мурка испуганно дернулась.

— Чего вам не спится? — хрипло прошептал Вадим. Он стоял в дверном проеме, широко зевая.

— У Зойки жар, — срывающимся голосом сказала Женя.

— Жар, это сколько? — сонно щурясь, поинтересовался муж.

— Почти 38, — она протянула ему градусник.

— Это нормально, — он устало потер лоб, — Артем говорил, что до 38 температуру не сбивать.

— Но, это уже почти 38! — удивленная его спокойствием, возразила она.

— Почти, — согласился Вадим, — Вот будет 38, дашь ей лекарство.

Женя встала с кровати и решительно подошла к мужу:

— Вадик, ты шутишь? У ребенка температура, а мы будем ждать?

Он невозмутимо стоял, с готовностью выслушивая её претензии.

— Женя! — четко произнес Вадим, и она замолчала, — Все идет своим чередом. Организм борется с болезнью, не нужно ему мешать.

— Но что-то же надо делать…

— Вспомни, как ты подняла на уши всех онкологов, требуя детальной диагностики? А у Зойки оказался банальный жировик, — безмятежным тоном продолжил Вадик, — Тогда вся поликлиника с нас угорала.

— Что плохого в том, что я забочусь о здоровье детей? — сердито шепнула она.

— Ничего, — согласился муж, — Если бы ты заботилась. Но чаще всего ты просто паникуешь.

Она обиженно поджала губы, готовая разреветься.

— Солнце, сделай нам чай. Я посижу с ней, — Вадим сменил гнев на милость, и неожиданно нежно обнял её.

Женя покорно отправилась на кухню. Она удивлялась способности мужа сохранять самообладание в ситуациях, подобных этой. Там, где сама она теряла остатки здравомыслия и пребывала во власти эмоций, Вадим умел трезво оценить ситуацию и принять единственно верное решение. Вероятно, так они дополняли друг друга.

Заварив мятный чай, Женя наполнила пиалу свежим медом, и с подносом в руках вернулась на второй этаж. Уже около входной двери, она замерла и прислушалась. В ночной тишине голоса звучали особенно ясно.

— Пап, а вот Генка из моего класса говорит, что Зоя расшифровывается, как «змея особо ядовитая». Это правда? — обиженно поделилась дочка.

— Твой Генка фантазер! — с улыбкой в голосе произнес Вадим, — Наверняка ты ему нравишься, вот он и выдумывает.

— Ой, фу, пап! — громко фыркнула Зоя.

— Чего? — удивился Вадим.

— У Генки, когда он смеется, из носа козюли выскакивают, — объяснила дочка, и она прикусила губу, сдерживая смех.

— Действительно, фу! — поразмыслив, согласился Вадим.

Спустя пару мгновений пытливый Зойкин голосок спросил:

— Пап, а почему меня назвали Зоя?

— Ты же знаешь, — неохотно отозвался муж.

— Нет, скажи! — упорствовала дочка.

— В честь твоей бабушки, маминой мамы.

— А она была красивая? — мечтательно произнесла Зойка.

— Очень! — с уверенностью в голосе ответил Вадим.

Женя вспомнила мать. Ее лицо, окаймленное траурной лентой…

— Такая же красивая, как наша мама? — услышала Женя из спальни.

— Ваша мама еще красивее! — без промедления выдал Вадим.

От этого внезапного комплимента, случайным свидетелем которого ей посчастливилось стать, Женя зарделась и чуть не выронила из рук поднос. Чашки сползли на край, и она чудом успела их удержать.

— А я буду красивая? — с сомнением спросила дочка.

— Ты уже красавица! — заверил ее Вадим, как раз в тот момент, когда Женя себя обнаружила.

Как раньше, они вместе уложили Зою спать. Температура перестала расти и она со спокойной душой прикрыла дверь детской. На кровати, тихо мурлыча, осталась охранять Зойкин покой любимая кошка.

Вадим, сонно потирая глаза, чиркнул зажигалкой. Осенние ночи отрезвляли лучше холодного душа. И сон тут же улетучился. Хотя Женя знала — стоит коснуться теплой кровати, как дремота вернется и накроет приятной волной. Скорее бы! Она поёжилась. И Вадим её обнял свободной рукой.

— Вадик, спасибо! — Женя прижалась к теплому телу, чувствуя горький запах дыма. — Без тебя я бы не справилась.

Он сжал ладонью её плечо:

— Ну, я же здесь.

Женя уткнулась носом в его рукав:

— А давай завтра поужинаем где-нибудь?

Вадим стряхнул пальцем пепел:

— Не могу, детка, прости. Нужно дела закончить.

— Ясно.

— Давай на выходных сходим куда-нибудь? — предложил он в своё оправдание.

— Ты серьезно? — на всякий случай спросила она.

Он кивнул.

— Обещаешь? — произнесла Женя.

Он снова кивнул и метко запустил окурок в жестяную банку…

Во время первой беременности Женя вела себя, словно кошка. Постоянно ластилась и мурлыкала. Организм её требовал нежности, объятий и ласковых слов. Но после рождения Борьки её как будто подменили! Метаморфозы случились ещё когда он был в её животе. Именно тогда Женьку и потянуло на «жесть».

— Скажи мне что-нибудь грубое, — попросила она во время очередного сеанса любви.

Вадим удивился:

— Грубое?

— Ну, да, — она кокетливо погладила его обретающий силу член.

Он хмыкнул, стараясь придать лицу соответствующее случаю выражение.

— Моя шлюха с толстой жопой, — процедил он сквозь зубы, отчего у неё на глаза навернулись слёзы.

— Ты правда считаешь мою жопу толстой? — дрожащим голосом спросила она.

Вадим растерялся:

— Женюш, ну ты же сама просила сказать что-то грубое?

— Это не грубое! — всхлипнула Женя, — Это обидное.

Он стал утешать её, извиняться, чем прогнал весь игривый настрой.

Однажды, когда муж пристроился сзади, Женя с восторгом услышала резкое:

— Блядь!

Она обернулась к нему, надеясь, что Вадик решился. Тот, скорчившись, тёр палец левой ноги.

— Долбанный стол, — прокомментировал он свой неожиданный всплеск.

Она перестала его напрягать. Грубить через силу не выходило. Вадим по натуре был не таким. Спокойным и вежливым, иногда чересчур деликатным. Вся его дерзость осталась в студенчестве. А нынче, будучи без пят минут генеральным директором, он не давал себе спуску на работе, ни дома. И порой Женя даже стыдилась своих неуёмных желаний. Она не могла быть собой и от этого жизнь превращалась в борьбу. Её сексуальный запал не угас, а вот Вадик становился все более холоден.

Глава 5

«Расскажи мне о своих фантазиях»

«Каких?»

«Ну, вдруг есть те, что ты бы хотела осуществить?»

«Ну, в общем-то, есть одна»

«Так…»

«МЖМ», — отважилась Женя. Эта мысль её будоражила. Двое мужчин с двух сторон, и она между ними двумя…

«Ммм, как я мог не догадаться? Тогда сегодня у нас будут гости»

«Кто?»

«Мой друг обещался зайти. Ты, кстати, в чём одета сейчас?»

«В халатике, шёлковом»

«Не снимай»

«Хорошо»

«Звонок в дверь. Я открою»

«Это он? Познакомишь нас?»

«Знакомься, Егор»

«Привет, а я Женя», — едва не призналась она.

«А какой он?»

«Высокий шатен, молчаливый, широкие плечи и руки скульптора»

«Звучит романтично»

«Не засматривайся на него, а то я начну ревновать»

«Договорились. Может чайку?»

«Отличная мысль»

«Иду на кухню, заваривать чай»

«Мы вскоре тебя догоняем. Егор садится за стол, у стены. А я становлюсь от тебя сбоку. Мы говорим, обсуждаем мужские дела…»

«Я спиной ощущаю на себе его взгляд. Наблюдает?»

«Ещё бы! Он запал на тебя. Подразнить?»

«Что ты имеешь ввиду?»

«Подхожу к тебе и, приобняв, разворачиваю к нему лицом»

«Твоё дыхание щекочет шею, а руки…»

«Уже тянут за поясок»

«Но под халатом на мне ничего!»

«Я знаю. Хочу показать ему твоё сочное тело. Раздвигаю халатик и демонстрирую сиськи, животик, лобок…»

«Я смущаюсь, пытаюсь его запахнуть»

«Шепчу тебе: тшшш, и целую в висок»

«Он смотрит?»

«О, да! Я ласкаю рукой твою грудь, сжимаю твёрдый сосок. Вожу по нему влажным пальцем»

«Так приятно…»

«Вторая рука ползёт по животику и ныряет тебе между ног»

«Раздвигаю чуть шире, чтобы ты мог проникнуть туда»

«Пальцем чувствую сок, массирую клитор»

«А твой друг? Что он делает? Я смущаюсь смотреть на него»

«Он массирует пах. У него уже встал на тебя»

«Правда?»

«Да. Хочешь проверить? Подвожу тебя ближе к нему и заставляю встать на колени»

«Я покорно встаю перед ним и смотрю ему прямо в глаза. Он возбуждён! Взгляд мутный, рот слегка приоткрыт»

«Даааа, он расстёгивает ширинку и достаёт свой стояк»

«Он большой и толстый, с волосами, как у тебя»

«Даааа, но ведь мой тебе нравится больше? Попробуй на вкус»

«Взять в рот?»

«Дааа, детка. Возьми его в ротик. Порадуй нашего гостя. Его девушка бросила, он расстроен»

«Провожу язычком по губам, стыдливо беру его в руку, смотрю на тебя»

«Ну же, смелее!»

«Приближаюсь к нему, и беру в рот головку»

«Дааа!»

«Он твёрдый и гладкий. Беру его глубже, держа у основания рукой»

«Да, киса! Вот так! Пососи!»

«Он стонет и опирается локтем о стол. Смотрит, как я сосу. И ты тоже смотришь»

«Меня это дико заводит! Хуй уже тверже металла. Не могу наблюдать, хочу тебя сзади»

«Продолжаю сосать. Он придерживает мой затылок, чтобы не отвлекалась»

«Становлюсь на колени позади тебя и поднимаю халатик. Оглаживаю твои мягкие полукружия, провожу рукой по пизде, проверяю готовность. Ты течёшь! Нравится сосать у Егора?»

«Да!»

«Ах, ты ж сука похотливая! Грязная соска! Соси, блядина! Старайся, чтобы наш гость остался доволен»

«Насасываю его твёрдый член, сжимаю рукой, ощущая твой между ног…»

«Приставляю его и вхожу до конца в твою блядскую мокрую киску»

«Мммм, стонаю, не вынимая его член изо рта. Он держит меня, не давая замедлиться»

«Бью ладонью по жопе: Соси, бля! Егор ухмыляется. Говорю ему — как тебе? Он поднимает вверх большой палец — Зачётная сука!»

«Чувствую себя беспомощной, с двумя членами внутри. Один держит за голову, второй крепко — за бёдра»

«Ебём тебя в два смычка! Чуешь, как члены в тебе ходят? Две дырки заткнули. Третья пустует. Плюю на руку и вгоняю два пальца тебе в очко. Нравится?»

«Ммммм, глухо стону, держа его член во рту, чувствую твои пальцы у себя в заднице. Кажется, что это ещё один член. С ума сойти! Твой друг очень груб, он держит меня за волосы, не даёт отстраниться. Слюна стекает по члену вниз…»

«Да, Егорка такой! Не даст тебе спуску. Давай, работай! Насасывай его резную залупу, чтобы потом он ею растягивал твою ненасытную щель. Продолжаем ебать тебя с двух сторон…».

«Он двигает бёдрами, вгоняет свой член мне в рот всё глубже и глубже. Он хочет кончить орально?»

«Неееет, он хочет испробовать твою кису. Говорю ему — махнёмся? Он кивает, снимает тебя за волосы со своего елдака и встаёт. Я тоже встаю»

«Я дышу, вытираю слюну…»

«Вставай, сука! Мы с тобой ещё не закончили. Сдёргиваю твой халат, бросаю на пол. Опираюсь на стол, дрочу рукой хуй, он весь в твоей смазке. Давай же, скорее, хочу тебя в рот»

«Встаю, ноги дрожат, ты тянешь меня за волосы, притягиваешь к своему паху и сразу вгоняешь мне в рот. Чувствую вкус своей кисы»

«Егорка тоже времени зря не теряет! Приближается сзади вплотную, держит за бёдра и надевает тебя пиздой на свой член»

«Я вскрикиваю, но твой член упирается в нёбо. Ты держишь меня крепко, заставляешь сосать»

«Теперь ебём опять с двух сторон. Он в пизду, а я — в рот. Говорю ему — нравится? Он отвечает — охуенная жопа. А можно в неё?»

«Он хочет в анал?»

«А то как же? Хочет тебя испробовать во все твои дыры»

«Чувствую его пальцы там, влажные от слюны и от смазки…»

«Их заменяет член. Большой и толстый хуище»

«Ммммм, стону сквозь слёзы»

«Держу тебя за подбородок, чувствую, как твои слюнки текут по нему, рукой размазываю их по твоему милому личику. Шмара, нравится? Скажи, что мой член вкуснее?»

«Твой член вкуснее! Я сжимаю его губами, беру в рот почти целиком, носом упираюсь в твой волосатый пах»

«Даааааа! Соси!»

«Анус уже привык к ощущению члена внутри. Его яйца хлопают о мою мокрую кису»

«Даааа! Он ебёт тебя всё сильнее. Кажется, сейчас спустит тебе в очко»

«А ты? Твой член набухает во рту, чувствую пульсацию и готовлюсь принять твою сперму»

«Даааа, блядь! Щас кончу в твой ротик»

«Егор кончает мне в задницу. Я чувствую, как сперма её наполняет. Внутри становится так горячо и так мокро… Сжимаю губами твой член»

«Бля, сука! Кончаю! Сперма льётся тебе в глотку, толчками. Держу тебя за волосы. Глотай»

«Её так много, она заполняет мне рот, льётся по подбородку, капает на пол. Когда ты меня отпускаешь, глотаю её и с трудом перевожу дыхание»

«Давай, теперь почисти мой член. Видишь, он весь в конче?»

«Да, вычищаю его язычком, вылизываю от основания и до головки, по кругу, все остатки твоего семени вбираю в себя»

«Ммммм, сладкая девочка. Умница! Теперь уважь нашего гостя»

«Как?»

«Предложи ему свои губки. Видишь, он перепачкался в сперме и в смазке. Не пойдёт же он так»

«Но он же был у меня в…»

«В жопе, да»

«Ты хочешь, чтобы я его… в рот?»

«Даааа, из жопы в рот. А что? Твоя задница чистая, без намёка на что-то. Разве что запах…»

«Я не знаю…»

«Давай же, смелее. Будь вежливой девочкой! Он снова садится на стул. Он утомился ебать тебя. Я силой усаживаю тебя у него между ног. Его член ещё стоит, он весь в жидкой кашице. Давай же, вылижи всё, дочиста».

«Ммммм, беру его рукой. Приближаю к лицу, и касаюсь язычком солоноватой головки»

«Чувствуешь вкус своей жопы?»

«Да…»

«Нравится?»

«Да….»

«Давай же, почти его от своих выделений»

«Принимаюсь облизывать его, собирая языком всю смазку вперемешку со спермой, сглатываю и снова собираю. Пока он не становится чистым»

«Хорошая девочка. Умница! Егорка доволен. Он одобрительно гладит тебя по голове. Говорит — умная сучка. Заслужила награду. И ладонью даёт тебе по лицу»

«Что?»

«Дааааа! Тебе же нравится?»

«Я вскрикиваю от неожиданности, но продолжаю сидеть»

«Он бьёт легонько. Сильно я ему не позволю! Ещё разок по другой щеке. Шлепок! Вот так!»

«Ммммм, зажмуриваюсь, всё ещё чувствуя привкус своих выделений и вашей общей спермы во рту»

«Чья сперма вкуснее?»

«Конечно, твоя»

«То-то же, сука. Вставай. Подотри свои дырки, ты сегодня хорошо поработала»

«Он придёт ещё?»

«Думаю, да. Будет приходить регулярно теперь. И ебать тебя как захочет. Я был ему денег должен, а теперь мы квиты»

«Так значит, ты мной расплатился?»

«Даааа! Я думаю, угощать тобою друзей. Пускай приходят по одному, или сразу компанией. А ты будешь их ублажать у меня на глазах»

«А если я откажусь?»

«Тогда мне придётся тебя наказать, и провести голой по улице»

«Ммммм, это что-то новенькое»

«Этим в следующий раз и займёмся»

Женя перевела дух. В этот раз она кончила, даже почти не касаясь себя. Представляя воочию, как два мужских члена берут её с разных сторон, как они движутся в унисон внутри её тела. Это было невероятно настолько, что, расщедрившись, она решилась отправить ему… свою киску. Встав у зеркала задом, она наклонилась, примерилась. Ракурс был соблазнительным! Так в кадр попадали сразу все ещё тайные щёлки. Два полушария ягодиц раскрывались, демонстрируя узкую дырочку с розовым контуром, а чуть ниже были во всей красе видны складки вагины, влажные и чуть припухшие от только что пережитого оргазма. Она раздвинула их, чтобы в прорези стало заметно отверстие. И сделала снимок.

Он был в восторге! И сокрушался о том, что теперь не заснёт, любуясь этаким великолепием.

«А вообще, в реале я бы такую, как ты никому не отдал. Сам бы трахал каждую ночь»

«Боюсь, что в реале мы бы затрахались до смерти», — пошутила она.

«Да уж», — он усмехнулся.

«Так что и к лучшему, что это всего лишь фантазии», — заметила Женя.

Следующий вопрос оказался весьма неожиданным.

«Ты, наверное, замужем?», — прочитала она и застыла, глядя в экран.

«Ты, наверно, женат?», — напечатала, ощущая странную слабость в коленях.

Он ответил не сразу. А когда написал, тон его изменился.

«Ну, как джентльмен, отвечу первым. Да, женат, есть сын, десять лет. Если честно, развёлся бы, если бы не ребёнок»

Она затаила дыхание. Сын, десять лет. Выходит, они примерно ровесники?

«А в чем причина?», — написала она деликатно. Психолог взыграл, и не спросить оказалось почти невозможно.

«Да, в общем-то, нет причин. И секса тоже нет», — написал он, снабдив свой ответ кривой рожицей

Она не стала уточнять — почему. Слишком пикантная тема.

«Любовницу заведи», — посоветовала по-дружески.

Он усмехнулся:

«В нашем городе все на виду. Не так уж и просто».

Она не стала уточнять — в каком именно городе. Вдруг окажется, что они живут неподалёку, и тогда возникнет желание встретиться…

«Ну, тогда и я отвечу», — решилась она, — «Замужем, детей двое, десять и пять лет. Разводиться не собираюсь»

«А что привело тебя в чат?», — спросил он лукаво, ведь от безделья сюда не приходят.

«Любопытство», — кокетливо бросила Женя.

«Хорошее качество», — ответил он просто.

Захотелось спросить у него что-нибудь. Например, что он делает по выходным, какие фильмы любит. Захотелось узнать его имя! Это было так странно. Сквозь призму развратных фантазий всё сильней проступал человек…

— Евгения Дмитриевна! — вырвал её из раздумий настойчивый возглас Мариши. — К вам пациентка.

Женя нахмурилась, посмотрев на часы.

— Кто? — недовольно спросила она, на сегодня, судя по плану, визиты закончились.

В двери кабинета, бесцеремонно отодвинув в сторону секретаршу, появилась… Алина. Вид у неё был взволнованный! Отсутствие макияжа уже говорило само за себя. Как будто она специально не стала красить глаза, намереваясь всплакнуть. Волосы были собраны небрежно, а вместо каблуков на ногах были кеды. Что было совсем на неё не похоже. Женя всерьёз обеспокоилась, и гневная реплика застыла у неё на губах.

— Женёк, извини, что я не по записи. Но дело чрезвычайное!

Женя махнула рукой секретарше, и та в мгновение ока исчезла, притворив за собой дверь. Алина уселась на край комфортабельного дивана, предназначенного успокаивать нервы. Но мягкая мебель ничуть не умерила пыл. Глаза суетливо забегали, словно ища за что зацепиться.

На правах психолога Женя села напротив, убрала с лица выражение дружеской озабоченности. На первый план вышли профессиональные навыки.

— Рассказывай, — подтолкнула она.

Алина вздохнула и закрыла глаза:

— У меня проблема, — прозвучал её сдавленный голос.

— Так, — ответила Женя, намекая, что слушает.

Подруга собралась с силами, было заметно, как ей непросто. Словно речь шла о жизни и смерти. Женя готовилась к худшему. Кто-то умер? Или… Что ещё хуже! Сама Алинка смертельно больна. Или… попала в какую-то передрягу? Она ощутила, как пульс ускоряется…

— Я влюбилась, — сказала Алина и, не в силах сдержаться, заплакала.

Первой реакцией Жени был вздох облегчения. Она чуть было не прыснула со смеху, но вид у подруги был столь опечаленный, что ей ничего не осталось, как произнести:

— Так это же здорово! Поздравляю!

— Здорово? — в ужасе всхлипнула та, — Да это же катастрофа!

— Почему? — непонимающе бросила Женя.

— Это конец всему! Я… я не знаю, что делать, — Алинка снова заплакала.

— Смешная ты, — произнесла Женя, пододвигая подруге салфетки, — Другие мечтают об этом.

— Ну и пускай себе мечтают на здоровье, — гнусаво ответила «жертва любви», — А я не хочу! Жила себе спокойно, спала, с кем хотела, а теперь…

«Мне бы твои проблемы», — подумала Женя.

— И теперь будешь спать, с кем хочешь. Ты же хочешь с ним спать? — уточнила она.

— Да, — Алинка утёрла салфеткой свой раскрасневшийся нос.

— Кстати, а кто он?

Подруга воспрянула.

— А, — махнула она рукой, и улыбнулась сквозь слёзы, — Костик Синицын, одноклассник. Он сох по мне класса с седьмого. На задней парте сидел, кидался карандашами. Такой незврачненький был, — она сощурилась, припоминая, — А недавно встретила, не узнала! Громадный, как шкаф, щетина, и голос хрипатый. Он-то меня сразу узнал.

— А где вы встретились? — поинтересовалась Женя.

— Да он сам позвонил. Раздобыл где-то мой телефон через общих знакомых, — Алинка вздохнула, и остатки печали рассеялись. Словно эти воспоминания вернули ей радость жизни.

— Значит, всё это время он мечтал о тебе? — ободряюще произнесла Женя. Ей и самой такая догадка казалась невероятной. Вот что значит, любить, пронести своё чувство сквозь время и дождаться момента…

— Да уж, хренов мечтатель, — Алинка закинула ногу на ногу, вновь обретая привычную лёгкость движения.

— И теперь вы встречаетесь? — продолжила Женя.

— Да, — подруга вздохнула, — Костик съехаться предлагал, но я пока не готова. Хоть бы свыкнуться с мыслью. Сегодня, как осознала, так сразу к тебе! Со мной ещё никогда…

Она замолчала, сглотнула и прикусила губу.

— Сурену давала, как будто ломала себя. Казалось, что Костика предаю.

Женя вскинула брови:

— Так ты до сих пор с Суреном спишь?

— Ну а что? — удивилась подруга, — Одно другому не мешает! К тому же, я пока не уверена до конца. Ну, насчёт нас с Костиком.

Женя прикрыла глаза, в который раз поражённая Алинкиным отношением к сексу. Права была Лиза, когда говорила, что Альке всё равно, с кем. «Лишь бы был член, а мужчина приложится». Но вот теперь, судя по внешнему виду, её взгляд на жизнь претерпевал изменения.

— Ты и дальше намерена спать параллельно с другими? — уточнила она.

Алина вздохнула, пожала плечами:

— Не знаю ещё. Как пойдёт. Костик верит мне! Он хороший, а я — шлюха последняя.

— Ну, — успокоила Женя, — Не требуй от себя слишком многого. Ты впервые влюбилась. Ты была не готова! Для тебя это стресс.

— Не то слово, какой, — подтвердила Алинка и сдавила салфеткой и без того красный нос, — Я третий день на кефире сижу, фитнес забросила, вина бутылка стоит, недопитая.

— На тебя не похоже, — с беспокойством добавила Женя.

— Да пиздец просто! — подруга откинулась на широкую спинку дивана, — Костик уехал в командировку, а у меня депрессняк.

Вдруг она оживилась, достала смартфон.

— Щас я тебе покажу его, — и, пролистав, сунула Жене экран.

На нём был мужчина, приятной наружности. Мягкий взгляд излучал доброту, волосы в лёгкой небрежности, на лице контур тёмной щетины. Алина одёрнула руку, не позволив ей, как следует рассмотреть.

— Мой масюлечка, — пропела она, смешно вытянув трубочкой губы, и погладила пальцем экран.

Этот жест прозвучал так умильно, что Женя невольно зарделась. Ей стало радостно за подругу, которой судьба, наконец, предоставила шанс испытать, что такое любовь.

Глава 6

Родители всегда служили для Жени образцом. Именно так она представляла себе крепкую и сплоченную семью, преданность, верность и любовь. И, наблюдая, как они рука об руку идут по жизни, мечтала, как подобное случится и с ней.

Однажды вернувшись с учебы, она обнаружила дома странную атмосферу. В коридоре было непривычно тихо. Женя невольно поежилась, заглядывая в приоткрытую дверь.

— Мам! — позвала она. — Ты тут?

Вместо ответа, на кухне что-то грюкнуло. И Женя отпрянула, вглядываясь в темноту коридора. Мама, будто тень, вынырнула так внезапно, что она подпрыгнула от испуга.

— Ты что? — набросилась на нее. — Двери нараспашку, сидите в темноте!

— Да, просто захлопоталась, — бросила мама, пряча глаза. Женя, все еще испуганно стояла в прихожей, пытаясь поймать ее взгляд. Но он ускользал.

— Что-то случилось? — спросила она, почуяв неладное.

— Нет, — ответила мама и пошла на кухню, лишив дочь привычных объятий. Женя, опасливо озираясь, отправилась за ней. Выйдя на свет, она отвернулась спиной, словно желая отгородиться.

— Мам, — Женя силой развернула ее лицом к себе, — Посмотри на меня!

И тут мамины плечи сникли, и она обреченно подняла на неё глаза, полные слез. Женя отпрянула в ужасе.

— Что случилось? — тихо спросила она, — Что-то с папой?

Мама отрицательно покачала головой, потом отвернулась спиной и бросила через плечо:

— Мы немного повздорили.

— Немного? — эхом ответила дочь. И вдруг её осенила ужасная догадка. — Мам, вы что, разводитесь?

Мама медленно повернулась:

— Нет, ты что, доченька? — ответила она и вновь опустила глаза. — Просто…

— Что просто?

Мама стояла, будто школьница, с дневником в руках, оттягивая неприятный момент.

— Понимаешь, доченька, — начала она издалека, — в жизни всякое бывает, все люди ошибаются.

Она тяжело села на стул и отвернулась к окну.

— В общем, у тебя есть брат, ему 11 лет, — услышала Женя.

Спустя пару минут, словно оглушенная, она вышла в коридор. В кабинете отца горел свет. Женя дернула ручку. Он сидел за столом, уставившись в какой-то блокнот. На носу, как всегда, болтались очки, а на шее, держась за веревочки, висели другие. В ответ на её бесцеремонное вторжение он встрепенулся и выпрямился на стуле.

— Евгения? — спросил удивленно.

Она собралась поздороваться, но слова застряли в горле. На языке, готовые сорваться, крутились бессмысленные вопросы: «Где?», «Как?», «Почему?». Отец терпеливо смотрел на неё, словно готовый к допросу. Еще секунду выждав, Женя плотно закрыла дверь его кабинета и вернулась на кухню. Там все еще сидела в растерянных чувствах мама. Женя встала сзади, чтобы избавить ее от необходимости смотреть ей в глаза

— Хочешь, я останусь? — спросила, положив руки на мамины плечи.

— Нет, — она накрыла их своей хрупкой ладошкой, — езжай, развлекайся. Все хорошо, я просто хочу побыть одна.

Еще немного постояв вот так, ощущая тепло её рук, Женя ушла, больше не сказав ни слова. Пройдя всего пару этажей, она опустилась на ступеньки, словно придавленная тяжелым грузом. Так, в один прекрасный день образ «идеальной семьи» был навсегда развенчан. Со своим братом, по настоянию матери, она не общалась. Но, спустя годы, он сам нашел её в социальной сети.

«Привет, Евгения! У нас с тобой одно отчество», — решил он начать знакомство с невинной шутки. «Прага», — прочитала она в строке местоположения. Они начали переписываться, и по мере того, как Женя все ближе узнавала его, она начинала понимать, что он — такой же заложник ситуации. Их отец много лет жил на две семьи, помогая своей любовнице растить сына, и заботясь о дочери и о жене. Кому от этого было хуже? Но в итоге, каждый из них отчего-то чувствовали свою вину. Так или иначе, у Жени был брат, звали его Данил, он жил в Праге и с нетерпением ждал её в гости. Но только она все откладывала встречу с ним на неопределенный срок.

«А вдруг это карма?» — думала Женя. А что, если… Если и у Вадима где-нибудь в другом городе есть вторая семья? И ребёнок, который уже называет его отцом? Эта мысль не давала покоя, грызла её изнутри. Спросить не хватало решимости, хотелось, чтобы он сам…

— Шикарно выглядишь, — Вадим появился в дверях гардеробной, когда Женя уже нанесла завершающий штрих в виде капли парфюма на сгибе локтя.

Она подняла глаза, поймав его взгляд в большом зеркале. Муж был великолепен! Этот серьёзный дресс-код ему шёл. Свободный пиджак обхватывал плечи, ложился мягкими складками на широкой груди. Белый ворот рубашки оттенял загорелую кожу, на запястье блестели часы. Он приблизился сзади и Женю окутал приятный, чуть горьковатый дурман его любимого одеколона.

— Не шикарнее жён твоих боссов, — съязвила она, поправляя серёжку. Бриллиант в ней был миниатюрным, но излучал неземное сияние.

Муж скользнул по ней взглядом, ладони легли ей на талию.

— Я думаю, ты их затмишь, — сказал он, любуясь.

Женя расправила плечи, отчего в вырезе горловины мелькнул соблазнительный холмик груди.

— У меня нет такой цели, — она провела рукой, проверяя, не проступают ли сквозь тонкую ткань бесшовные трусики. Платье было зелёного цвета, как речной малахит. Этот цвет оттенял глубину её глаз, от природы зелёных, и на фоне Вадима смотрелся весьма благородно.

В зеркале он неотрывно смотрел на неё. Пальцы чуть сжали талию, всё ещё тонкую, невзирая на двух малышей. Серый графит у него на плечах натянулся, когда он склонил голову на бок.

— Ты у меня самая красивая, — произнёс, целуя открытую взору часть её тела.

Женя вздрогнула, ощущая, как там, на плече его губы оставили след. Она повернулась к нему, скользнула рукой по груди, ощущая рельефные пуговки белой рубашки. Сердце забилось быстрее. Захотелось на всё наплевать, и вцепиться в него. К чёрту ужин, к чёрту его обязательства перед начальством. Скажет, что заболел! Ведь они же его не уволят за это?

— А ты — у меня, — сказала она, достигнув пальцами крепкой мужниной шеи. Как бы ей ни хотелось остаться, нужно было идти на приём. Шествовать под руку под прицелом язвительных взглядов. Улыбаться, скрывая свою неприязнь. Она ненавидела этот заносчивый контингент, под красивой обложкой которого скрывалась весьма примитивная сущность.

Дом был таким же, как в прошлый раз. Словно до прежних хозяев в нём жили князья-императоры. Помпезность будила с порога, обрушивалась на го́ловы вновь пришедшим — каскадом хрустальных капель. Люстра размером с три этажа представляла собой «гвоздь программы». Её, по словам хозяйки, доставили сюда прямиком из музея Swarovski. Ковёр под ногами изображал древний восточный орнамент, и ходить по нему надлежало в туфлях. Чтобы прочувствовать, вонзая в элитный ворс шпильки, сколько денег швыряют на ветер его обладатели.

— А вот эту вазу я привезла из Египта, — вещала хозяйка, одетая в платье Кутюр. Шлейф тянулся по полу и остальные «придворные дамы» шли по бокам от неё, чтобы ненароком не отдавить.

— Это какая-то древность? — предположила одна, с волосами пергидрольного цвета.

— Наверняка, из неё пили ещё фараоны? — со знанием дела кивнула вторая.

В руках у каждой искрился бокал с пузырьками от Пино-нуар, а на пальцах блестели каратами обручальные кольца. Чтобы даже слепой мог узреть их божественный свет! Женя стеснительно прятала свой супружеский атрибут. В компании этих «сорок» она ощущала себя воробьём, случайно попавшим в чужую кормушку.

— Нет, — снисходительно бросила жена генерального, Нонна, — Это дешёвка! Купила за несколько сотен в одном бутике. Уж очень она приглянулась.

Женя глянула через плечо, туда, где в другом конце зала мужчины вели деловой разговор. И, хотя все они были собой хороши, но Вадим отличался особой харизмой. Или ей так казалось? Он стоял, сунув руку в карман своих брюк, второй держа за кончик большую сигару. Такие же были у всех. И даже, наверное, кто не курил, был вынужден «пригубить» дарованный боссом кубинский табак. Он выдохнул дым и поймал её взгляд. Женя слегка улыбнулась. Вадим подмигнул и в тот же момент, собеседник, стоявший с ним рядом, взглянул на неё. Он поднял бокал, демонстрируя своё расположение. Это был зам, соперник, с которым Вадим боролся за «место под солнцем».

Женская половина переместилась поближе к закускам. И хозяйка банкета принялась объяснять, что за яства красуются на подносах. Исходя из названий, каждое канапе представляло собой настоящий шедевр для гурманов. Дамочки тут же схватили по угощению и стали расхваливать наперебой. Женя тоже взяла, откусила хрустящую тарталетку. Что-то грибное растаяло на языке. Она улыбнулась, изобразив одобрение. На большее её актёрских навыков не хватило.

— Анжелика, ты должна поделиться со мной контактами своего косметолога, — спохватилась хозяйка. Ей было за сорок, но на лице не было видно ни одной, даже самой невинной морщинки.

— О, Нонна, непременно! Он просто волшебник! Одной процедуры хватило, чтобы убрать носогубные складки, — похвасталась её «приближённая», супруга того самого зама.

Остальные в ответ закивали. Сделать «укол красоты» в их среде было также естественно, что и новую стрижку. Причём возрастной ценз становился всё ниже и ниже. И в свои тридцать «с хвостиком», Женя уже опоздала.

— Женечка, скажи, вы уже выбрали место для отдыха? — спросила Нонна, устремив на неё свои очи.

Она скрежетнула зубами. Престарелая бестия знала, что в этом году им с Вадимом не светит отправиться в отпуск.

— Боюсь, что мой муж — карьерист, — печально вздохнула она, — Так что, увы, коротать вечера на морском побережье мне придётся одной.

— Ох, — с притворным сочувствием бросила Нонна, — Не печальтесь, дорогая! С возрастом это проходит.

Она мимолётно коснулась её:

— Ваш супруг на хорошем счету, — сказала, склонившись так, чтобы слышала только Евгения, — Мой муж очень ценит его.

— Приятно слышать, — Женя слегка покраснела, ощущая прилив неожиданной гордости.

— В любом случае, вы не одна. Насколько я знаю, у вас двое детей? Как они поживают? — продолжил Нонна свой ненавязчивый разговор.

— Спасибо, отлично, — ответила Женя, — Дочь перешла в пятый класс, а сыну всего лишь пять лет.

— Чудесно! — умильно пропела она, — Дети — это то, что оправдывает наши старания.

Женя кивнула

— Да, это правда. А как ваша дочь? Я слышала, она учится в школе моделей? — поинтересовалась она, избегая заговаривать о сыне. Который, со слов Вадима, проходил реабилитацию в клинике наркозависимых.

Нонна махнула рукой, и часы у неё на запястье золотым ремешком отразили искусственный свет.

— Я не в восторге, но это её выбор. Скажу по секрету, — она чуть понизила голос, — Один всемирно известный бренд уже пригласил её стать лицом своего парфюмерного дома.

«Ну, ещё бы», — подумала Женя. А вслух вдохновенно всплеснула руками:

— Потрясающе! Надеюсь увидеть её на экранах.

Она наблюдала как бы со стороны. Пытаясь представить, что однажды и ей придётся вот также водить нежеланных гостей по дому, больше похожему на музей. Улыбаться и делать вид, что всё это выглядит живописно. Убирать носогубные складки при помощи ботекса и скрывать от завистников истинный возраст…

Отыскав в лабиринтах их замка уборную, Женя «припудрила носик». Она вышла насквозь, оказавшись совсем в другом месте. Коридор здесь был освещён приглушённо. А по стенам висели картины. Вперемешку: абстракция, классика и минимализм, словно хозяева взяли всех жанров по капле. Одно полотно притянуло к себе её взгляд. Фигура на нём расплывалась, но оттого в полумраке казалась ещё более жуткой. Человек стоял, прижимая ладони к лицу. Кажется, он кричал, или хотел заглушить нарастающий крик…

— Это Ван Гог, — послышалось за спиной, и от неожиданности Женя сама чуть не вскрикнула.

Мужчина стоял позади, и смотрел на неё, склонив голову на бок.

— Репродукция, — продолжил он, как ни в чём не бывало, — Весьма качественная, не так ли?

— Д-да, — чуть заикаясь, бросила Женя. Она ничего не смыслила в живописи, но сочла нужным добавить, — У вас очень большая коллекция.

Хозяин дома приблизился. Он был красив, элегантен и строг. Но что-то опасное виделось ей в его затуманенном взгляде. Возможно, шампанское больно ударило в голову, но Женя вдруг ухватилась за стену.

— Вам нехорошо? — сказал он, мгновенно её подхватив.

Его ладонь на спине обжигала, а вторая рука крепко держала запястье.

— Просто голова закружилась, — призналась она, желая скорее прервать эту близость.

Он отпустил, всё ещё продолжая смотреть на неё. Женя присела на маленький пуф, ощущая, как ноги дрожат. На долю секунды ей показалось, что она потеряет сознание. Кто бы знал, что игривые пузырьки так активно проявят себя?

— Так вот для кого Вадим так старается, — сказал мужчина, опустившись на корточки.

— Ваша супруга…, — начала, было, Женя. Она хотела сказать что-нибудь про детей, но он перебил.

— Я знаю! Моя жена, — он скривился так, точно слово это вызывало горечь во рту, — Наш брак — это фикция.

И посмотрел на неё, ожидая услышать… Но что?

— Мне жаль, — пролепетала она.

Взгляд его сделался жёстким, почти осязаемым. Женя внутренне сжалась, ей вдруг стало не по себе. На долю секунды ей показалось, что он схватит её, и…

— Вот ты где! — крикнул Вадим, как по волшебству, возникший в другом конце коридора.

— Вадик? — прошептала она в изумлении.

— Я тебя обыскался! — возмущённый, он взирал на неё сверху вниз. Его босс также встал, и теперь они оба смотрели на Женю, голова у которой шла кругом.

— Ты чего тут сидишь? — он склонился над ней, — Жень? Какая ты бледная.

Прохладные пальцы дотронулись лба.

— Я случайно нашёл её здесь, — пояснил генеральный, — Она изучала картины.

Вадик хмыкнул, точно не веря.

— В этом доме легко заблудиться, — добавил хозяин поместья.

«Хозяин», — подумала Женя и прикусила губу. Она не сказала ему, что пропустит «сеанс». Наверное, тот ожидал её в чате. И, не дождавшись, ушёл…

— Поедем домой, — сказал муж, беря её, как младенца под мышки.

Мир покачнулся, и Женя вцепилась в него.

— Ты в порядке? — спросил он с волнением в голосе.

Его шеф всё ещё наблюдал. Ей вдруг стало немножечко жаль его, одиноко стоящего здесь, в окружении репродукций.

— До свидания, — сказала она, обернувшись. И тотчас пожалела об этом.

— Идём уже, горе моё, — Вадик взял её на руки, желая ускорить процесс.

— Дольников, крепче держи свою ношу! — послышалось сзади.

— До понедельника! — через плечо бросил Вадик.

В машине Женя заснула, под шелест тяжёлых колёс. А когда снова открыла глаза, то их джип был уже припаркован.

— Мы дома? — сонно спросила она.

Вадим не ответил, он вынул ключ зажигания, вышел. И вскоре открыл пассажирскую дверь. Снаружи ворвался прохладный ночной ветерок. Женя поёжилась, не желая вылазить.

— Останешься тут? — издевательски выдавил он.

— Останусь! — с обидой сказала она и запахнула свой бежевый плащ.

Дверца хлопнула, заставив её содрогнуться. «Подумаешь», — хмурилась Женя. Ведь это он её вынудил! Бросил там, среди этих кукол, одну. И она перебрала от скуки. Не успела она, как следует обозлиться, как дверца снова открылась. На сей раз, он извлёк её сам, без предисловий взвалил на плечо. С левой ноги соскользнула обувка, и осталась лежать на земле.

— Моя туфелька! — крикнула Женя, болтая в воздухе босой ногой.

— Золушка, блин, — сквозь зубы ответил Вадим, продолжая нести её в дом.

Дети гостили у бабушки, и этим вечером, кроме назойливой Мурки, вышедшей их встречать, в доме не было никого. Вадим на ощупь разулся, оставил включённым ночник и поволок жену вверх по лестнице. Качка усилила мутные спазмы, и она тяжело застонала, когда он её отпустил. Кровать была мягкой, прохладной и Женя почти отключилась, коснувшись её. Чьи-то настырные руки не давали расслабиться. Они ворочали её с боку на бок, пытаясь снять платье.

— Нет! — оставшись в белье, Женя стыдливо прикрылась руками.

— Снимай, — прошептал он и дёрнул застёжку.

— Вообще-то я замужем, — промычала она, засыпая.

— Да что ты? — бросил он недоверчиво.

— У меня двое детей. Пять и десять лет, — добавила Женя.

— Хорошо, что ты помнишь об этом, — смешливо ответил Вадим.

Последнее, что она ощутила, был поцелуй. Мимолётный, расплывчатый. И рука у неё в волосах, почти такая же нежная, как и много лет тому назад…

Глава 7

Она вздрогнула и открыла глаза. Погруженная в полумрак комната выглядела таинственной. Предметы отбрасывали странные тени, в утренней дымке на фоне окна исполняла свой мистический танец шелковая штора. «Неужели снова дождь», — огорченно подумала Женя и села на кровати. «Который час», — с этой мыслью она обернулась в поиске сияющих на тумбочке цифр. Но часов на месте не оказалось, как и Вадима. Кровать рядом была примята, одеяло небрежно скомкано. Из соседней комнаты послышался шорох, и она устало поднялась с кровати.

В гардеробной царил полный хаос! Ящики шкафа были распахнуты настежь, на полу валялись в беспорядке носки, вперемешку с галстуками и рубашками. Она инстинктивно начала собирать с пола вещи, но осеклась… В центре комнаты, на танкетке, лежал наполовину заполненный чемодан. Это был чемодан Вадима. Сам он стоял поодаль, глядя в пустой шкаф. Где, болтались на перекладине и весело гремели опустевшие плечики. Он не был похож на только что проснувшегося человека. «Упакованный» в светло-голубые джинсы и белую рубашку, Вадим выглядел собранным и напряженным.

— Вадик, — тихо прошептала она.

Он вздрогнул и обернулся. Что-то странное, и даже пугающее было в его облике. В мечущихся из стороны в сторону глазах, в плотно сжатых губах.

— Вадим, — уже громче повторила она, разводя руками, — Что здесь происходит? Что за бардак ты устроил?

Он молчал, избегая смотреть на неё.

— Ты уезжаешь? — настойчиво продолжала она свой допрос. — Командировка? Ты не говорил!

Вадим, словно мучимый головной болью, прикрыл ладонью глаза, глубоко вздохнул и опустился на танкетку. Она осторожно, как будто боясь спугнуть, подошла и села на пол, прямо у его ног. Он сжал кулаки, отчего на руках проступили вены. Потом коротко бросил куда-то в сторону:

— Я ухожу.

До Жени не сразу дошел смысл этой фразы. Она решила, что он имеет в виду свою вездесущую работу.

— Куда? — она коснулась его колен.

Вадим медлил. Собираясь с силами, чтобы сказать:

— К другой женщине.

Она не поверила своим ушам, принимая сказанное за игру воображения. Потом вдруг глупо рассмеялась, будто он только что рассказал ей новую шутку.

— Куда? — переспросила она.

Вместо ответа Вадим устало закрыл глаза.

Женя тупо уставилась в пространство, где предметы теряли очертания, сливаясь в одно бесцветное пятно. Понимание услышанного только что по капельке возвращало ей способность мыслить. «К другой женщине» — эти слова, звучали в голове, причиняя боль. Словно бы он ударил её! Только что, со всего размаха влепил ей пощечину, от которой горело лицо и темнело в глазах. Она вцепилась в его джинсы, ощущая, как нарастает внутри волна паники.

— Вадим! — громче сказала Женя. — Посмотри на меня!

Он не реагировал. Она все сильнее впивалась пальцами в его колени. Ей хотелось разбудить его, отхлестать по щекам, бросить в него чем-нибудь тяжелым, чтобы он, наконец-то, очнулся. Женя увидела со стороны эту нелепую сцену из мыльной оперы. Как она, сидя на полу что есть мочи колотила сжатыми в кулаки ладонями по коленям, ступням, рукам Вадима. Тогда, как он, подобно истукану, смиренно сносил удары, даже не поворачивая головы. Как будто её и не было вовсе.

— Вадим! — крикнула Женя и толкнула его из последних сил.

Вдруг он резким движением поймал её запястья. Женя закрыла глаза, повторяя про себя, что это сон. Что когда она снова откроет их, мир вокруг будет прежним — родным и понятным, и все вернется на круги своя. Вадим приблизил лицо, она ощутила его дыхание. Потом он нежно, как накануне, коснулся её волос и прошептал в самое ухо:

— Прости…

Затем резко встал, отбросив жену в сторону. Абсолютно обессиленная она сидела на полу, хватая ртом воздух. Словно кто-то невидимый сдавил железной хваткой горло, не давая возможности сделать вдох. Женя видела ускользающую спину мужа. Вот-вот сейчас он исчезнет совсем, растает в утреннем полумраке, и все закончится. Навсегда! Она собрала последние силы и крикнула ему вслед: «Вернись!». Но вместо крика изо рта вырвался какой-то хриплый стон…

Она вздрогнула и открыла глаза ровно в тот момент, когда спина Вадима исчезла из поля зрения. Резко села на кровати, преодолевая головокружение. «Сон во сне?» — тряхнула головой и зажмурилась. Такую шутку решило сыграть её воспаленное воображение! Но, повернув голову, испуганно вскрикнула. Вадима рядом не было… Сюжет повторялся? Она замерла, ожидая услышать звуки из гардеробной. Но вместо этого до неё доносился шум воды.

«Он в ду́ше», — выдохнула она с облегчением, — «Он просто в ду́ше». Но все-таки, выскочив из постели, поспешила в ванну. Хотелось скорее удостовериться, что сон остался позади, а в реальности муж никуда не делся. По дороге она заглянула в гардеробную, обнаружила там привычный порядок и улыбнулась.

В запотевшей от пара душевой кабинке угадывались очертания мужской фигуры. Ей захотелось коснуться его прямо сейчас! Будто ночное видение все еще довлело над ней. Не медля ни секунды, она открыла дверцу и шагнула внутрь. Вадим удивленно отпрянул.

— Ты чего? — он обернулся и выключил воду.

Но она, не обращая внимания на его протесты, приблизилась вплотную, прижалась к его мокрому телу, обняла за плечи, ощущая, как тает в глубинах подсознания этот бессмысленный сон. Он здесь! Он рядом! И она никуда не отпустит его! С этой мыслью Женя коснулась губами его кожи, чувствуя привкус мыла. Он осторожно обнял, провел ладонью по спине.

— Ну, что случилось? — прошептал ласково.

Женя спрятала лицо у него на груди. Как она могла объяснить, что буквально секунду назад потеряла и вновь обрела его? Она целовала его руки, плечи, двигаясь вниз, как во сне оседая к его ногам. Только теперь ощущая всем существом, что это не какая-то бездушная картинка. Это он… Настоящий! Живой…

Вадим тяжело привалился спиной к мокрому кафелю, прижал к себе её голову, запустил пальцы в спутанные ото сна волосы. Женю накрыло волной восторга от ощущения собственной власти. Она знала, чувствовала, как сильно он хочет! Как умоляюще сжимает её затылок, как напряженно сдерживает стон. Стон наслаждения! От близости с ней… Повинуясь его сильным рукам, она поднялась.

Он смотрел на неё полным желания взглядом. Он хотел её! От эмоций перехватило дыхания и она, как тряпичная кукла, обмякла, наслаждаясь каждым прикосновением. Вадим торопливо развернул её голое тело, рука скользнула между её ягодиц. Женя приподняла их, позволяя настроить «прицел». Он вошёл в неё сзади, и она вскрикнула, вжимаясь лицом в мокрый выступ стекла. Ощущая член мужа внутри, и желая лишь одного! Чтобы эта желанная близость длилась как можно дольше…

Спустя короткое мгновение он отпрянул, оставив на запотевшем стекле очертания ладоней.

— Женюш, — едва слышно прошептал он, пытаясь поцеловать. Но она увернулась.

— Зубы еще не чистила, — смущенно ответила Женька.

Вадим засмеялся.

— Что на тебя нашло? — спросил он, открывая дверцу душевой и пропуская её вперед.

— Да так, — махнула она рукой, — сон приснился.

— Мммм, — протянул он, — Эротический?

Женька хмыкнула:

— Вроде того.

По сравнению с душной кабинкой, пространство ванной комнаты стало глотком свежего воздуха. Она сделала глубокий вдох.

— Сейчас приведу себя в порядок, и приготовлю тебе завтрак.

— У меня еще вчерашний ужин не переварился! — возразил муж.

С этими словами он вышел, обернув вокруг пояса большое банное полотенце.

Женя повернулась к зеркалу. Оттуда на неё взирала мокрая кошка, с осклизлыми от воды волосами. Тело все еще томительно ныло от пережитого проникновения. Наскоро совершив утренний «туалет», она поспешила на кухню.

В просвете между шторами маячило ласковое утреннее солнышко. Оно с любопытством заглядывало в окно, разрезая яркими прожекторами пространство сонной комнаты. Вадим уже цедил свой утренний кофе, не отрывая глаз от монитора ноутбука. В прихожей, под вешалкой стоял… чемодан.

Сердце Жени тревожно забилось.

— Вадик, — прошептала она.

— Ммм, — он бегло взглянул на неё.

— А… что это? — спросила Женя, кивая на дверь, — Ты куда-то собрался?

Вадим приземлил свою чашку на стол.

— Как куда? В командировку, — сказал он обыденным тоном.

— Какую командировку? — с трудом узнавая свой голос, промямлила Женя.

— Женюш, ты меня удивляешь, — ответил Вадим, — Я же тебе говорил, что уеду на несколько дней.

— Говорил? — упавшим голосом бросила Женя и ухватилась за стол, чтобы не упасть. Отголоски вчерашнего «легкомыслия» ещё отзывались внутри, — Но…

Ноутбук издал противный гудок, и Вадим, спешно глотнув, щёлкнул на кнопку. Женя стояла, глядя перед собой. Мысли кружились в её голове, и увиденной сон точно ожил. Ей захотелось открыть чемодан, выкинуть из него на пол вещи, встать в дверях… Не пускать! Казалось, стоит шагнуть за порог, и он уже не вернётся.

— Договорились, вечером отзвонись, — бросил Вадим ноутбуку, — И отправь им бумаги. Пускай к моему приезду изучат.

Он закрыл его, залпом выпил остатки кофе. Взял рубашку с дивана и стал одевать её. Женя тупо смотрела, как он заправляет её в тёмные брюки, как проверяет, застёгнуты ли пуговицы на рукавах.

— Вадим, — позвала она.

Он ответил ей взглядом, в котором она не увидела ничего, кроме суровой задумчивости, какая обычно была у него по утрам.

— Ты… надолго? — наконец сформулировав, она сжала в руках вафельный край полотенца, чтобы только не дать слабину.

Вадим замялся, точно прикидывал, что ей ответить.

— Точно не знаю, как дело пойдёт. Если удастся всё порешать быстро, то вернусь к выходным, — он облачился в свой деловой образ.

— А если…, — она задержала дыхание, — Если не удастся?

Вадик, увидев её замешательство, приглушенно вздохнул.

— Женюш, я и сам не в восторге, — добавил он хмуро, — Но это работа.

Она стиснула край полотенца, и он больно впился в ладонь.

— А работа ли это? — сквозь зубы сказала она.

Он посмотрел на неё недоверчиво:

— Что ты имеешь ввиду?

Психологи рекомендуют в моменты крайнего раздражения оживлять в памяти периоды близости. Уповая на то, что приятные эпизоды помогу уйти от скандала. Женя сама столько раз давала этот совет своим пациентам. Но когда дело касалось её, то все здравые мысли летели в тар-тарары…

— Может быть, ты устал от семьи? От меня? — процедила она, — Может, ты просто решил удрать?

— Жень, не сходи с ума! — лицо Вадима изменилось, от чувства вины не осталось следа.

— Ты даже не знаешь, когда вернёшься домой! — упрекнула она во весь голос.

«Да и вернёшься ли», — хотела бросить вдогонку.

Вадим опустил голову, потер ладонью шею и устало произнес.

— Жень, я не хочу прощаться на такой ноте, — он поднял глаза, — Я хотел провести выходные с семьёй. Но я не уверен…

— Катись! — крикнула Женя и швырнула об стол полотенце.

Слёзы душили её, и когда Вадим попытался обнять, она только сжалась в комок, точно испуганный ёж, ощетинив колючие иглы.

Он постоял так какое-то время, а после ушёл. Женя сквозь слёзы услышала, как входная дверь хлопнула. Ей захотелось кинуться следом за ним, но ступни намертво приросли к холодному полу. Только сейчас она поняла, что стоит босиком…

Пару часов она провела с телефоном в руках. Вадим не любил, когда его беспокоили за рулём. И в итоге она написала ему смс: «Прости. Я люблю тебя. Возвращайся скорее».

Он ответил спустя полчаса: «Я тебя тоже. Скоро вернусь».

От обиды Женя зажмурилась. Хотелось разбить что-нибудь! Хотя бы тарелку. Но она удержала себя. Секундное облегчение ничего не изменит, и боль снова вернётся к ней, прихватив заодно ещё и чувство вины за погром.

Остаток дня прошёл, словно в тумане. Она забрала детей от свекрови, выслушав на полном автопилоте жалобы той на здоровье. После полудня позвонил клиент и сообщил, что не сможет прийти. И это было кстати. Ведь давать кому-то советы в таком состоянии Женя никак не могла. Она приготовила ужин, накормила детей, самой кусок в горло не лез.

Зоя пошла на поправку, щекам вернулся здоровый румянец, аппетит был на зависть. Словоохотливая, как и раньше, она изучала её, ковыряя вилкой яичный желток.

— Пускай дядя Тема тебя осмотрит, — заключила дочь деловито.

— Зачем? — растерялась Женя.

— Выглядишь болезной, — пожала плечами Зойка. Женя коснулась ее мягких, как шелковые нити волос.

— Не нужно, Зая, со мною все хорошо, — заверила дочку.

— Ты не заразилась? — нахмурилась она.

Женя качнула головой:

— Во-первых, я в детстве переболела. А во-вторых, это просто метеозависимость.

— Чего? — фыркнула Зойка.

— Это когда человек зависит от перемен погоды. Атмосферное давление меняется и действует на организм, — Женя кивнула в сторону окна, о которое бился холодными каплями поздний осенний циклон.

Зойка выскочила из-за стола и вернулась с блокнотом и ручкой.

— Ме-тео-зави-си-мость, — записала она под диктовку.

— Что это? — Женя с интересом уставилась в блокнот, где, кроме этого, уже имелось несколько сложных медицинских терминов.

— Хочу все знать! — улыбнулась Зойка. — Может быть, я стану врачом. Как дядь Тема.

Женя одобрительно кивнула.

— Ма! — позвала Зойка, — А можно ко мне завтра Ленка приедет? Её родители привезут, — торопливо заговорила дочка, — А то мне уже насточертело дома сидеть.

— Осточертело, — поправила Женя.

— И это тоже! — махнула рукой Зойка, вымазывая тарелку кусочком хлебного мякиша.

— Конечно, можно, — Женя собрала крошки со стола, — Если Леночка болела ветрянкой, пусть приходит.

— Она болела, спасибо, мамуль! — радостно закивала Зойка, чмокнула мамину щеку и ускакала наверх.

Женя тупо уставилась в телевизор, жуя всухомятку батон, не чувствуя вкуса. Хотелось, чтоб вечер скорей наступил. Хотелось уйти с головой в бездну совместных фантазий. Забыться! Забыть…

Уже с десяти она караулила в чате. Обычно он появлялся чуть позже, и сперва ей пришлось отбиваться от других, не всегда адекватных субъектов.

«Чё, сука, уже без трусов?», — написал один, с ником «Ёбарь».

Второй, с ещё более откровенным названием «Выебу жёстко» приступил сразу к делу.

«Как тебе?», — спросил он, послав ей свой член. Женя скривилась, глядя на криво стоячий конец. Верно, он так увлекался, суя его куда вздумается, что того повело.

«Предлагаю реал, плачу за оргазм», — написал некто с именем «Будь моей шлюхой».

Женя, решив поразвлечься, ответила:

«Сколько?»

«Смотря, каким будет оргазм», — написал он многозначительно.

Она усмехнулась:

«Оргазм либо есть, либо нет».

Но выбить из собеседника цену так и не смогла. Тот ушёл, не простившись. Взамен появился другой.

«Покажешь себя?», — написал он с наскока.

Женя скачала с инета развратную фотку, послала ему.

«Ого, это ты?», — офигев, он прислал ей свою, очевидно, такую же подставную. Они пообщались немного, но дальше банальных подколов дело не шло.

Желая хоть как-то скрасить своё ожидание, она заглянула в раздел «порно-гифки». Контент там был возбуждающий! И кто говорит, что секс — это пошло? Картины соития с разных сторон будоражили воображение. Множество членов, больших и не очень, двигались в разных отверстиях. Бритые киски, анальные пробки, залитое спермой лицо. Она возбудилась…

Но он не пришёл. Ни в десять, ни в полночь, ни в час. Женя пыталась его оправдать. Возможно, провайдер подвёл? Или какие-то планы. А может он мстит за вчерашний «прогул»? «Нацепил» другой ник, и сейчас наблюдает за ней из «кустов»! Градус её настроения упал до нуля. Женя легла на кровать и поджала колени к груди. И когда зазвонил телефон, она подхватилась, желая услышать, что это Вадим. Но на том конце провода была Лиза.

— Жень, я не слишком поздно? — пролепетала она странным голосом. На заднем фоне слышался гул, точно она находилась в подземке. Но ведь там связь не берёт.

— Н-нет, — рассеянно бросила Женя, — Ты где? Всё в порядке?

Что-то в ответ зашуршало.

— Я… я потом объясню, — сбивчиво произнесла Лиза, — Жень! Я могу, если что, немного пожить у тебя?

Женя, сбитая с толку таким предложением, на пару секунд замолчала. Ей было не жалко! Просто… Услышать такое от Лизы! От Лизы, которая даже будучи взрослой, продолжала докладывать маме, куда и зачем отправляется. От Лизы, самым страшным проступком которой был переход улицы в неположенном месте.

— Конечно, — наконец-то сказала она, — Лиз! — прокричала, опомнившись, — Да что случилось?

— Ничего! Всё… всё нормально. Спасибо, Жень! До связи, — ответила Лиза и бросила трубку.

Женя уставилась на телефон, пытаясь понять, что делать дальше. Звонить в полицию? Тревожить Алинку?

И в этот момент телефон пропиликал. Пришло сообщение. Адресантом был Вадик.

«Я в отеле. Как ты? Буду спать. Завтра ранний подъем», — прочитала она.

«В отеле», — злобно подумала Женя, и остуженный гнев поднялся из глубин её сонной души. Как бы ни так? Она уже представляла себе этот отель. Точнее, квартиру его тамошней шлюхи. Наверняка, он не поскупился, и снял для неё хату в центре? И теперь отдыхает там, пока она ублажает его языком.

Женя поморщилась и не стала писать. Боясь, что не сможет с собой совладать, и напечатает что-нибудь, вроде: «Передавай привет горничной».

Мутный сон унёс её только под утро. И там, на задворках сознания, осталась тяжёлая мысль. «Почему? Почему она не дала ему свой телефон? Ведь могла бы купить ещё одну симку. И тогда не пришлось бы полночи его караулить в секс-чате».

Глава 8

Вадим вернулся в субботу. К этому времени Женя уже убедила себя в том, что у мужа вторая семья. Она отыскала ряд признаков, которые раньше не замечала. К примеру, как болезненно он реагировал, когда она упрекала отца в многожёнстве. Прежде она считала это мужской солидарностью, а теперь стало ясно, что Вадик того же калибра.

Её виртуальный партнёр так и не объявился. Он просто кинул её! Позабавился и исчез. Немудрено, если он ко всему сдал какому-нибудь «порно-стоку» её фотографии. И теперь голая Женина киска возбуждает каких-нибудь упырей. Жуткий стыд вперемешку с обидой и болью не давал ей подняться с постели. И третий день кряду Женя лежала, ощущая, как плавится мозг. Она вставала лишь только за тем, чтобы справить нужду, накормить детей тем, что лежит в холодильнике и скорее вернуться обратно в свою одинокую спальню. Зойка взяла на себя все заботы о младшем братишке. Она предлагала позвать «дядю Тёму». Но Женя знала, что здесь его всемогущие методы будут бессильны.

Она отменила клиентов на ближайшие несколько дней и, накидавшись таблеток, пребывала в спасительной полудрёме. В таком состоянии её и застукал Вадим. Он задержался в дверях, затем обошёл их супружеский «аэродром» и присел рядом с ней, на постели.

— Зойка сказала, что ты заболела, — услышала Женя сквозь сон. Веки дрогнули, она открыла глаза, но сил на слова не осталось.

Вадик вздохнул, убрал от лица её волосы. Пальцы его отдавали осенней прохладой, а взгляд был взволнованным.

— Женюш, что с тобой? — сказал он так нежно, что сердце её словно сжали в тиски.

Вместо ответа она зарыдала, уткнувшись в подушку лицом. Отчаяние билось внутри окольцованной птицей, хотелось его отпустить. Рассказать о своих подозрениях. Но страх не давал! Ведь больше всего на свете она боялась увидеть в его глазах подтверждение своей правоты. Женя знала, что этот момент неизбежен. Он признается ей. Не сейчас! Ведь своим состоянием она отодвинула эту суровую кару. И потому, упиваясь слезами, она продолжала рыдать.

Вадик ещё посидел, тупо глядя на эту истерику. А потом удалился. И, уже успокоившись, Женя услышала через стенку, как он говорит с кем-то по телефону.

— Я не знаю, в чём дело. Да. Она принимала их снова. Планшетка пуста, — отчитался он собеседнику. Вероятно, Артёму. Скорее всего, тот решил, что у супруги Вадима психоз.

В начале недели она поняла, что не сможет практиковать. По крайней мере, пока. Врач с многолетним стажем, которого она посещала в рамках ежегодной аттестации, согласился принять её внеурочно. Это был умудрённый сединами человек, на лице у которого жизнь отложила следы. И тем спокойнее было себя ощущать пациентом в его умелых руках.

Женя села на краешек кресла. Аскетичный дизайн тем не менее навевал благотворные мысли. Фикус в углу выглядел натуральным. Или ей просто хотелось, чтобы он таким был…

— Итак, Евгения, что привело вас в мой кабинет? — спросил Валентин Эдуардович, и приготовился слушать. У него на носу также были очки, но, в отличие от Жениных окуляров, эти служили не только для украшения.

Она вздохнула, не зная, с чего бы начать. Сейчас так остро почувствовав, как это трудно — вычленить главное.

— Начните сначала, — намётанным глазом учуяв её проблематику, бросил психолог.

— Я обнаружила у себя первичные признаки депрессии, — сформулировала она.

— Какие именно? — спросил он, нахмурив высокий лоб.

Женя замялась, точно была на экзамене. Она повторила в уме «материал», как будто боясь ошибиться.

— Подавленность, отсутствие интереса к жизни. Я ненавижу себя, избегаю смотреть на свое отражение в зеркале. Почти не сплю без таблеток, — она посмотрела на доктора, не замечая, что лихорадочно комкает край своей кофты.

— Угу, — сказал он, чиркнув в блокноте, — Также налицо признаки обсессивно-компульсивного расстройства[2], — констатировал врач.

Женя одёрнула руки и сунула их между колен, как школьница. Валентин Эдуардович тем временем продолжал:

— Как давно у вас наблюдаются подобные симптомы?

Она задумалась:

— Неделю, две. Может быть, три.

— А, может, четыре, — заботливо бросил доктор.

— Может, — ответила Женя.

Он сложил ручку на стол, деловито взглянул на неё поверх тяжёлых очков.

— И чем они вызваны? Есть какая-то явная причина для беспокойства?

Вообще-то причин было несколько. Но из двух зол, Женя выбрала меньшее. Говорить, что у мужа другая семья, не имея тому доказательств… «Потому, что я видела сон», «Потому, что отец изменял моей матери» — это не повод для обвинений. В их врачебной среде подобные домыслы служили почвой для диагностики. Прослыть ненормальной, чтобы лишиться лицензии она не могла. Уже факт того, что она была здесь подвергал её практику риску. Но Валентин Эдуардович был человеком надёжным, и доверить ему свой секрет можно было, не опасаясь огласки.

— Вообще-то есть кое-что, — сказала она, чувствуя, что краснеет.

Он молчал, давая понять, что ожидает, пока она завершит свою «исповедь».

— Я ходила в вирт-чат, — закончила Женя, и камень упал с её плеч.

Доктор задумался, поправил очки на носу:

— Евгения, я не силён в современных тенденциях. Однако, так понимаю, что это некий ресурс?

— Да, — подтвердила она, — В интернете.

— Так, — продолжил он с интересом, — И чем же там занимаются?

Было видно по тону, что он догадался, о чём идёт речь. Но хотел услышать это в её исполнении.

— Там занимаются…, — Женя помедлила, — Сексом.

Она устыдилась смотреть на него. Но тут же добавила, чтобы себя обелить:

— Виртуальным! Это не то, что вы думали.

— А я ничего и не думал, — сказал Валентин Эдуардович, — Каждый человек имеет право утолять свои потребности. Ведь это же не противозаконно?

— Нет, — согласилась она.

— В таком случае, что же вас так беспокоит? — он ожидал бо́льшего. Подробностей, которые Женя никак не могла сообщить.

— Я изменила там мужу, — сказала она, сама удивляясь тому, как нелепо звучит эта фраза. Но ведь это же правда! Она изменяла ему на словах. И не только…

— У вас в рамках этого чата был постоянный партнёр? — подсказал доктор.

— Да, — она поникла, вспомнив об этом, — Был.

Валентин Эдуардович что-то пометил в блокноте и вновь обратился к ней:

— И насколько же частым было ваше общение?

— Почти каждый вечер, — стыдливо ответила Женя. Теперь ей казалось, что он упрекает её. И следующий, вполне закономерный вопрос, не заставил себя долго ждать.

— А как у вас отношения с мужем? Сексуальная жизнь в порядке? — услышала Женя и тяжкий вздох, что последовал вслед за этим, лучше слов дал понять, что к чему.

Врач, поняв, что она не отважится сделать движение в эту сторону, попробовал сам подтолкнуть:

— Проблемы начались до, или после того, как вы стали общаться в вирт-чате?

Женя задумалась. Она попыталась вспомнить, как давно это было. Где-то в прошлом остались их ночи любви, все горячие фразы в его исполнении.

— До, — твёрдо сказала она.

— Выходит, вы просто компенсировали нехватку общения с мужем, — констатировал врач. Эта фраза в его исполнении прозвучала, как попытка её оправдать. Но Женя сама не хотела себя оправдывать.

— Но мы в этом чате занимались такими вещами! — неожиданно резко сказала она.

— Какими вещами? — неизменно спокойным тоном ответил ей доктор.

— Нехорошими, — ответила Женя, чувствуя слёзы в глазах.

Она схватила кончик белой салфетки, торчавший из коробка. Такого же коробка, какой стоял у неё на столе. И теперь, как недавно Алинка, сидела, сморкаясь в платочек. Он ждал терпеливо, давая ей выплеснуть свой негатив.

— Теперь вас гложет чувство вины?

Женя пожала плечами.

— Я не знаю, — гнусаво сказала она, — Всё так запуталось.

Доктор вздохнул понимающе:

— Жизнь в принципе сложная штука. Но решить этот ребус под силу лишь вам. Сперва попробуйте вычленить главное, то, что для вас наиболее ценно. Разобраться в себе, а уж после обращать свою горечь на мужа.

Слушая его, Женя думала, сколько раз она и сама давала такие советы другим. Так странно, что в случае с ней они оказались бессильны.

— Неплохо было бы вместе прийти. Мне бы хотелось поговорить с вами обоими, — сказал Валентин Эдуардович.

Она улыбнулась печально:

— Бесполезно, он не захочет. Он с детства терпеть не может ходить по врачам.

Мужчина поправил очки:

— Так я и не врач, а всего лишь психолог.

Он выписал ей небольшой набор средств, нормализующих сон и работу нервной системы.

— Что ж, Евгения Дмитриевна, отдохните, а потом возвращайтесь в наши ряды, — сказал ободряюще.

Женя встала с дивана, ощущая, что это — начало конца. Теперь, озвучив свои опасения, она отчётливо поняла, что диагноз их браку поставлен. Оставалось надеяться, что эта болезнь не разъест окончательно их с Вадимом сердца.

Глава 9

Это случилось однажды. Вадим пришёл с работы чуть раньше обычного. Дети уже мирно спали, а Женя, удивлённая его внеурочным приходом, отложила в сторонку роман. Муж был чем-то подавлен. Или ей показалось? Он прошёл в гардеробную, бросив сухо:

— Привет.

Женя стиснула пальцами простынь. Она совладала с желанием броситься следом за ним и узнать, в чём причина невзрачного настроения. Неужели его увольняют? Навряд ли. Куда вероятнее…

От этой, невольно возникшей догадки, сердце её застучало отчаянно быстро. Когда он вернулся, она, как ни в чём не бывало, листала всё тот же роман. Женя решила быть сильной и не позволить психозу взять верх. В конце концов, она знала массу различных уловок — как успокоить себя, если паника подступает. Стараться дышать монотонно и глубоко. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

— Как дела на работе? — спросила она, делая вид, что не замечает его перемен.

Вадим буркнул:

— Нормально, — и стал ковыряться в портфеле.

— Ты что-то рано сегодня, — продолжила Женя, стараясь не думать о том, что он ищет.

Вадик достал сложенный вдвое листок, покрутил его перед носом, словно раздумывал — стоит ли…

А затем подошёл, сел в изножье постели. На нем были брюки из тонкого хлопка, в каких он любил щеголять на дому. Сквозь футболку просвечивал голый торс. Она невольно залюбовалась им. Взрослым сильным мужчиной, которым он стал. А она сама? Кажется, так и осталась девчонкой! Бестолковой, готовой на глупости, бездарно теряющей то, что когда-то ей было так дорого…

Тихий голос прервал её мысли.

— Жень, нам нужно поговорить, — произнёс Вадим, и внутри у неё оборвалось.

Листок у него в руках оказался конвертом. Женя только теперь поняла. Видя, насколько он бережно держит его. Что там? Письмо? Прощальный посыл? Договор о разводе?

Она незаметно сглотнула, не в силах смотреть на него.

— Мне кажется, что в наших отношениях что-то пошло не так, — его голос звучал сквозь туман.

Женя кивнула, желая только, чтобы он поскорее закончил. Закончил, и дело с концом! К чему эти долгие отступления, ведь финал уже ясен. Она много раз представляла себе, как он говорит ей: «Я встретил другую», «Я ухожу от тебя», или «Я подаю на развод». Вот только в жизни услышать такое оказалось намного труднее.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — неожиданно бросил он.

Вместо ответа Женя мотнула головой. Не потому, что она не хотела. Просто комок сковал её горло, мешая не то, чтобы выдавить хоть какой-нибудь звук. Ей было больно дышать! Казалось, открой она рот, и рыдания хлынут кровавым потоком.

— Что ж, хорошо, — Вадик вздохнул и взглянул на конверт.

Тот словно игрушка примостился в широких ладонях. Руки его были красивыми, с длинными пальцами и позолоченными солнцем волосками. Его пальцы… Когда-то дарившие такое блаженство! Они знали её наизусть, они исследовали вдоль и поперек её тело, сантиметр за сантиметром, проникая в самые заветные уголки.

«Неужели уже никогда», — подумала Женя. Ей захотелось вцепиться в него, умолять. Она зажмурилась, понимая, что это, скорее всего не поможет.

— Я долго раздумывал, как поступить, — прозвучал его голос, размеренный и почти равнодушный, — Я даже нанял частного детектива, чтобы следить за тобой.

— Что? — прошептала она и открыла глаза. Неужели послышалось?

— Знаю, это бред! Но ты не оставила мне выбора, — развёл он руками.

— Я? — ошарашено глядя на мужа, промямлила Женя.

Он смотрел на неё вопросительно:

— У тебя кто-то есть?

— У меня? — повторила она.

Вадик напрягся. Губы его сжались, по гладко выбритым скулам пошли желваки. Казалось, ещё мгновение и он наорёт на неё. Или даже… ударит. Он сделал бы так, если б не дети, что спали неподалёку.

— Жень, хватит ломать комедию, — процедил он сквозь зубы, — Я устал, ясно тебе? Если ты с кем-то спишь, то просто признайся…

— Я? — перебила она, — Да это ты! Это ты с кем-то спишь!

Он застыл поражённый её обвинением. Женя дышала порывисто, руки её нервно сжимались.

— И детей наплодил! — почти прокричала она. И тут же умолкла, вспоминая о собственных.

— Думай, что говоришь, — он постучал по своей голове.

— Не стучи, не откроют, — прошипела она.

Глаза его потемнели, руки сжались в кулак. Он редко давал себе волю, и поэтому сердце у Жени трусливо подпрыгнуло.

— Кобелина, — вырвалось у неё.

Он отбросил конверт и набросился. Не успела она и понять, как Вадим оказался на ней. Женя вскрикнула, халатик задрался, и рука, проскользнувшая под него, не отличалась благородством. Он разорвал на ней трусики…

— Вадим, — прошептала она удивлённо.

Ещё никогда Женя не видела мужа таким. Яростным, грубым, почти агрессивным. Он не внял её просьбам остановиться. Словно лётчик, идя на таран! До упора раздвинул ей бёдра и вошёл…

Женя ответила вздохом и обмякла под ним. Вадим же не думал кончать! Пребывая внутри, он толчками задвигался в ней. Его пальцы нащупали горло, обхватили, мешая вздохнуть.

— Сучка, — прорычал он ей на ухо.

Женя вздрогнула, распахнула глаза. Что? Он в курсе? Но как? Она собиралась поймать его взгляд, но Вадик не дал ей возможности. Он нависал, пригвождая к кровати. Без передышки вставлял, наблюдая за ней.

В какой-то момент их тела превратились в единое целое. И каждый толчок вырывал из груди её сладостный стон. Женя расслабилась, всем своим возбуждённым нутром ощущая член мужа внутри. Всё исчезло! Ни звуков, ни мыслей. Лишь один эндорфин, поступающий в кровь с каждым новым толчком его члена.

Вадим сгрёб в кулак её волосы, приблизив лицо, прошептал:

— Тебе нравится?

— Даааа, — простонала она, отдаваясь ему. Всем своим существом признавая, кто есть её настоящий хозяин…

Кончив, Женя какое-то время лежала, не открывая глаза. Боясь только что обретённого счастья. Единства их тел, мыслей, душ.

Вадим пребывал в состоянии сладостной неги. У него на лице расплывалась улыбка довольного жизнью кота.

— А я места себе не находил. Думал, ты мне изменяешь, — сказал он лениво.

Женя в ответ усмехнулась:

— А я думала, ты.

Вадик вздохнул:

— Когда? У меня на родную жену времени не остаётся, — нотка вины в его голосе заставила Женю плотнее прижаться к нему.

— Ну, может быть, с секретаршей, в обеденный перерыв, — предположила она.

— Дурёха! — хмыкнул Вадим.

Они лежали, и рука его так ласково гладила Женины волосы, словно прося извинений за недавнюю грубость.

— А знаешь, я думаю, может быть ну его, этот пост? — произнёс он задумчиво.

Женя в ответ затаилась.

— Почему? Ведь ты так стремился к нему, — сказала она, втайне надеясь, что Вадик не шутит. Ведь единственной по-настоящему сильной соперницей оказалась работа. И Женя мечтала её устранить. Ну, или хотя бы подвинуть…

— Я и сам не знаю, к чему я стремился, — пространно заметил Вадим, — Кажется, я уже перевыполнил план. Дом, дерево, сын. Как бы не растерять это всё, — последние слова прозвучали глухо, они потонули в её волосах.

Женя сглотнула, ощущая безумную силу любви к своему трудоголику. Единственному мужчине, которому она целиком отдавала себя.

— Я люблю тебя, — проговорила она, улыбаясь счастливой улыбкой.

— Я тебя тоже, — Вадим поднёс её руку к губам, — Тоже безумно люблю.

— А что там, в конверте? — тряхнула она головой, прогоняя возникшие слёзы.

— А! Да билеты, — махнул рукой Вадик.

— Билеты? — она удивлённо нахмурилась и, привстав, подобрала конверт.

Вадим подложил руки под голову, наблюдая за ней.

— Я думал куда-нибудь съездить, — сказал он вальяжно.

— Куда? — она с трудом разлепила края у конверта, достала «начинку».

Вадим улыбнулся, не выдержав паузы:

— Махнём в горы на уикенд? Помнишь, мы туда ездили в прошлом году всей семьёй?

Женя задумалась, припоминая чудесное место в горах, с живописными склонами и множеством ёлок, стоящих по пояс в снегу.

— Но здесь только два билета, — она заглянула в конверт.

Вадик кивнул:

— Да, я решил, что нам нужно побыть вдвоём.

Она затаила дыхание, держа внутри нарастающий приступ восторга.

— А… как же дети? — спросила, желая поверить, что не ослышалась.

Он подмигнул ей:

— Оставим бабуле.

И тогда, позабыв обо всём, Женя кинулась на него.

— Обожаю тебя, обожаю, — твердила она, целуя Вадима в лицо.

Он поймал её, перекатился, подмял под себя.

— Докажи, — прорычал плотоядно, кусая за мочку.

А рука его между тем уже совершала «набег» на вновь заполученные «территории».

Эпилог

На курорте царила зима. Все катались на лыжах. А они с мужем трахались, словно в юности, без перерыва. Жгли камин и кидались снежками. Автоответчик был переполнен. И, вернувшись на землю, Женя с радостью поняла, что готова практиковать. Она вернула своих постоянных клиентов, разжилась парочкой новых. И теперь регулярно ходила на встречи с подругами. Ей их так не хватало…

Алинка решила оставить за бортом свои сексуальные связи. Сделав выбор в пользу любви, она ни о чём не жалела и сияла, как новенький Мерседес, что стоял на парковке любимой кофейни. У Лизы случился какой-то загадочный форс-мажор. И как они не пытались узнать подробности инцидента, подруга молчала как партизан. Но всё это было неважно! Если учесть, что в итоге она получила свой маленький «приз». Его звали Серёжа. Весьма примитивное имя, ставшее для неё самым желанным на свете. Лизка млела, когда говорила о нём. И больше всех появлению парня в жизни подруги была рада Алина.

— Наконец-то нашла себе трахаря, — восторгалась она.

— Не называй так Серёжу! — злилась Лизка.

А Женя кромсала свой тирамису и наслаждалась не только десертом, но и чувством душевной гармонии…

Она не ходила в секс-чат очень долго. Но любопытство возобладало! И однажды вечером, когда Вадим проверял состояние дел их недавно открывшейся «дочки», Женя решилась.

Она написала в окошке свой «ник», позабытое «Сучка», и нажала «войти». Едва она сделала это, как тут же посыпались сообщения, фотографии с просьбами «оценить». Она терпеливо ждала, точно знала, что он появится. Так и случилось.

«Привет», — написал её тайный партнёр.

«Привет», — отозвалась она.

Вслед за этим пришло сообщение, достаточно длинное и смысловое. Очевидно, что он скопировал текст и уже не единожды рассылал его обитателям чата.

«Я ищу девушку. Мы с ней долго общались. Но пару месяцев назад я угодил в больницу, застрял там, не мог написать. Жалею, что мы не успели обменяться контактами.

P.S. Если это ты, отзовись. Я скучал».

Сердце ёкнуло. И первый позыв написать: «Это я» был подавлен немыслимой силою воли. Женя взяла себя в руки.

«К сожалению, нет», — написала она.

«Жаль», — ответил он тут же.

«Удачи вам в поисках», — ответила Женя и уже собиралась уйти.

«А вы не желаете пообщаться?», — прислал он вдогонку. Видимо, так и не смог отыскать ей замену.

Она была искренне рада узнать, что он жив и готов пообщаться. Но теперь растрачивать попусту силы ей было не нужно. Хотелось сберечь их для мужа. Который, если верить его обещаниям, собирался вернуться домой к выходным.

Смартфон пропищал, извещая о том, что пришло сообщение.

«Спишь?», — прочитала она и отодвинула ноутбук.

«Нет ещё, собиралась», — ответила Женя.

«А что на тебе надето?», — ответил Вадим.

Она улыбнулась игриво:

«Халатик на голое тело», — и, решив подразнить его, сделала парочку фоток.

Он в тот же момент позвонил.

— Чертовка, — услышала Женя и опрокинулась на спину, — Хочу тебя, умираю.

— Не умирай! Ты мне нужен живым! — смеясь, возразила она.

— Я приеду и накажу тебя за то, что ходишь без трусиков, — пронизанный хрипотцой, его голос будил ощущение близости.

— Приезжай поскорее, — сказала она, сжимая в руке телефон.

Они поболтали немного, и вдруг Жене в голову пришла совершенно гениальная мысль.

— Вадюш, а пришли мне свой член, — попросила она.

— Член? — Вадим удивился.

— Ну, да, — кокетливо бросила Женя, — Я хочу его фотку. Когда тебя нет, я буду смотреть на него.

Он задумался:

— Надо попробовать, — и, звякнув ширинкой, добавил, — Он как раз в боевом настроении после твоей смски.

Женя хихикнула. Он отключился и вскоре прислал ей обещанный снимок. Она открыла его и замерла. Удивляясь тому, насколько же он идеален… Член её мужа! И как она раньше не замечала?

Конец.

Паблик автора в Контакте:

https://vk.com/veronikaplace

Спасибо за интерес к моему творчеству.

С ❤ ВК.

Примечания

1

Заболевания, передающиеся половым путём.

2

В психологии, группа тревожных расстройств, характеризуется повторяющимися навязчивыми мыслями, образами, идеями, поведенческими феноменами. Побуждает человека беспокоиться, совершать порой ненужные ритуалы, действия, чтобы унять тревожное состояние.

Content

Вероника Карпенко
Сучка

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Примечания