Мужчина с татуировкой

ГЛАВА 1

Татьяна

– Константин Андреевич? – полушепотом спросила я.

– Да, Татьяна Юрьевна, – он перехватил мои сплетенные руки, разжал их и нежно, по очереди поцеловал каждое запястье.

Ночь. Нас освещала лишь одинокая луна в черном небе. Сквозь открытое окно доносился шум деревьев. У моего босса расцвел целый палисадник во дворе, и порывистый ветер бесконечно теребил молодые кроны.

– Вы уверены, что нам можно? – в неуверенности сказала я.

Константин, перевел на меня свой серьезный взгляд, слегка нахмурился, а потом улыбнулся. На его левой щеке показалась ямочка, и мое сердце пустилось вскачь.

Так я ее любила.

– Не вижу причин, по которым нельзя! Я свободный, ты тоже, – перешел снова он на «ты».

На работе мы естественно общались на «вы», но наедине, когда бывало обедали вместе, переходили незаметно на «ты».

Константин обошел меня и встал у меня за спиной. Коснулся моей шеи, провел пальцем вдоль позвоночника. Затем медленно начал расстегивать молнию моего вечернего платья.

Я задыхалась. Я хотела его. Желала, наверное, как никогда никого. Мучительное томление внизу живота заставляло буквально дрожать.

– Тебе холодно? – заметил он. – Давай закроем окно?

– Нет. Все хорошо.

Молния раскрылась до конца, и руки Константина сняли тонкие бретельки с моих плеч.

– Тогда в чем дело, малыш?

Это простое обращение, казалось, украло мой разум окончательно. Я любила его. Любила. Любила своего начальника и не могла отказаться от него ни за что! Только не сейчас! Никогда!

Платье слетело вниз, и я осталась в шелковой черной комбинации и тоненьких телесных чулках.

Меня штормило не по-детски. Нет, я не пила сегодня на корпоративе. Совсем ни глотка. Голова кружилась от его запаха. Он терпкий и сладкий одновременно. Я была готова всю жизнь дышать им.

– Я хочу тебя, Танюш, – мягкий баритон прозвучал около самого уха. – С самого первого дня хочу. Когда увидел тебя на собеседовании, крышу снесло как у подростка.

Он поцеловал мою шею и тихо засмеялся.

– Я как дурак. Думал, я не в твоем вкусе. А сейчас.… Вижу, ты тоже хочешь меня.

Его руки накрыли мою грудь, и я, с тихим вздохом, безропотно выгнула спину, поддалась ему навстречу.

Можно ли так сильно любить? Да. Я любила. Сильно. Отчаянно.

Любила, когда он был еще женат. Любила в тайне, боясь разрушить его, как мне думалось, счастливый брак.

Но Марина и Константин, как оказалось, никогда не были близки, и у них были сложные отношения.

Судя по сплетням, которые ходили у нас в компании, поженились они, когда она была беременна. Он поступил благородно, так как не хотел, чтобы ребенок рос в неполной семье. Но Марину он не любил. А когда они потеряли ребенка, отношения и вовсе разладились. У Марины была замершая беременность. Как ни странно, прожили они после этого еще один год. И в то время, когда я попала к нему на работу, он был еще женатым.

– Ты любишь меня, Таня, скажи? Любишь? – требовал Константин, покрывая голую кожу поцелуями.

Его руки настойчивые и нежные трогали мою грудь, гладили живот, сжимали бедра…

– Люблю, – честно ответила я.

Я не верила своему счастью.

Сегодня на вечере в честь его дня рождения мы отмечали всем офисом его юбилей. Тридцать лет. Круглая дата. Посидели хорошо, погуляли. А после, как все стали расходится, Константин предложил проводить меня до дома.

В такси мой босс, не спросив разрешения, накинулся и стал целовать меня. Я ответила. Конечно. Ведь я давно любила его. Курс сменился на его дом. И сейчас глубокой ночью происходило что-то волшебное похожее на сон.

Константин поднял меня на руки и отнес на белоснежную кровать. Мягко опустил меня, а сам встал и просто смотрел.

Его голубые глаза сейчас казались почти черными. Взгляд был пристальным.

– Хочу рассмотреть тебя. Давно не видел такой красоты.

Я немного смутилась от его слов, но продолжала лежать спокойно. Стыда, как ни странно, не было.

Не смотря на то, что мне уже было двадцать пять лет, все мое общение с противоположным полом обычно сводилось к минимуму. Я как-то всегда сторонилась парней. И не распылялась на случайные встречи и мимолетные свидания. А сейчас я чувствовала себя настоящей обольстительницей.

Константин снял пиджак и кинул его в кресло. Начал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, но не снял до конца.

– Я не могу больше терпеть, – он быстро снял брюки и лег рядом со мной. В один миг завладел моими губами в требовательном поцелуе.

– Боже, как я тебя хочу, малыш…

А дальше все завертелось и закружилось. Земля перевернулась вверх тормашками, и мы окунулись с головой в пучину бешеной страсти.

Мы любили друг друга всю ночь. Он был сверху, снизу, сбоку. Везде. На моем теле не осталось ни одного места, где не побывали бы его губы.

Наконец, под утро, когда полностью насытились друг другом, мы уснули в обнимку.

Проснулась я первая. Просто нежилась в теплых объятьях и радовалась наступившему дню.

Окно все еще было приоткрыто. Было слышно, как птички пели свои первые песни, извещая о приходе весны. Как это круто и здорово вот так безмятежно лежать с самым любимым человеком на свете.

Как долго я этого ждала. Вчера совсем не верилось, что Константин (теперь, наверное, можно просто Костя) заговорил со мной, потом танцевал, шутил и оказывал знаки внимания. А ночью он подарил мне самые незабываемые ласки.

Ох… что будет дальше? Что скажут остальные сотрудники фирмы?

Константин Андреевич, конечно, был директором и одним из учредителей, но вот как все на это посмотрят? А впрочем, не все ли равно? Теперь, когда мы вместе.

Я улыбнулась и открыла глаза. Его рука лежала рядом, обнимая меня. Я начала ее тихонько гладить и мечтать о будущем. Как я выйду за него замуж. Как возьму его фамилию. А что, Татьяна Сафина – звучит отлично! Как я рожу ему дочку или сына. Я очень хотела семью. Неужели всему этому суждено теперь сбыться?

Я перевела взгляд на руку и заметила сероватую часть татуировки. Что? Татуировка? Как я раньше не замечала ее? Может по тому, что Константин всегда ходил в рубашках, и я ни разу не видела его в безрукавках?

Я осторожно, чтобы его не разбудить, отодвинула простынь, обнажив всю руку. В одну секунду я заледенела от ужаса. Страх схватил меня за горло своими колючими руками и стал душить. Боль такая реальная, нестерпимо вонзала в меня свои острые, как лезвие, когти.

Этого не может быть…. Это ОН! ОН! МАНЬЯК! НАСИЛЬНИК!

Бежать! Бежать! Куда угодно! Как я могла влюбиться в эту мразь? Это даже не человек, это ублюдок. Ему нет места на земле. Таким уродам место на могиле. Нет, даже не там. Я не знаю где. В аду.

Я лежала ни жива, ни мертва. Сердце бешено колотилось в груди. На лице выступили капельки пота.

Что делать? Что делать? Куда бежать? Как уйти?

Лишь бы он не узнал меня. Лишь бы не узнал…

Нужно уходить. Увольняться, переезжать в другой город, чтобы он не нашел меня…

Как? Как я могла его любить? Почему он здесь, в Москве? И когда успел стать бизнесменом?

Слезы катились по моим щекам и сползали вниз по шее.

Почему я сразу его не узнала? Господи, за что все это?

Господи, помоги мне уйти от него. Пожалуйста.

Я все сделала, изменилась полностью. Не гуляю, не пью, не курю, в злачные места не хожу. За что? За что? Разве мало того, что я уже вытерпела тогда? Зачем судьба вновь столкнула меня с ним?

Я заворочалась, убрала его руку.

Константин заерзал, что-то пробормотал, но не проснулся.

Ху… Может удастся уйти незамеченной?

Я села, боясь даже посмотреть на него.

Может позвонить в полицию? А что я им скажу? Ведь если он на свободе, значит, уже выпустили. Нет, это не вариант. Нужно просто уйти. Порвать все связи навсегда.

Я поднялась и на цыпочках пошла туда, где лежало мое платье. Тихонько подняла его.

– Ты куда? – его голос, как гром, разрезал тишину.

Я испугалась. По коже пробежал озноб. Проснулся. Что делать? Мамочка, помоги мне.

– Я в туалет, – тихо ответила я, моля при этом бога, чтобы мой голос не выглядел фальшивым.

– Ммм. Давай скорее. Я уже соскучился, – сонно пробормотал он.

Господи, его голос по-прежнему звучал красиво и обволакивал меня. Или я мазохист, или я не знаю кто?

Может ли так быть, что любишь человека и желаешь ему смерти одновременно? Нет, нельзя. Это не любовь. Что угодно. Любовь разбилась на осколки, рассыпалась в клочья в тот момент, когда я увидела бульдога.

Татуировка на предплечье изображала морду бульдога. Собака была не злая, но с огромными клыками. И что? Таких тату может быть сколько угодно. Но рядом с мордой была надпись «Навсегда 2005». Она отпечаталась в моем подсознании на всю жизнь.

Не было сомнений, что это он. Он! Константин, Костя.

Вместо туалета я зашла в душевую. Подошла к огромному зеркалу и посмотрела на себя. Губы распухли от поцелуев, а тушь размазалась.

Ненавижу! Ненавижу себя за то, что не узнала. Не узнала его.

Слезы полились градом, и я включила воду. Умылась, постаралась привести себя в нормальный вид.

Так, план такой. Говорю, что срочно нужно домой и ухожу.

Но врать мне не пришлось. Пока я копошилась, Костя уснул.

Кое-как нашла свое нижнее белье и колготки. Я быстро оделась, спустилась вниз. Ватные ноги сунула в легкие ботинки, накинула плащ и выскочила из дома.

Где мой дом? Я не была в этом районе ни разу. Куда бежать? Я вышла за калитку и, наконец, глотнула воздуха.

Фух…. Надеюсь, он еще спит? Сегодня нужно переночевать у Алины, а завтра?

Что делать? Съемную квартиру по той цене, что я снимала на данный момент, найти было очень сложно. Уйдет недели две, а то и месяц, и при этом еще надо работу искать.

В Москве хорошо я знала только Алину и Дашу. Но Алина, как и я, приехала из глуши и жила сейчас у парня. А Дашка, так же снимала жилье, но не квартиру, как я, а комнатку в общежитии. К кому податься?

Ужас. Может домой вернуться? В родные края? Нет. Это оставим пока на самый крайний случай.

Жалко терять место, которое так мне полюбилось. В компании «Фор – Дент» я трудилась уже полгода на должности маркетолога. Зарплата была очень высокая, да и коллектив молодой и дружный. Но с ним я больше не смогу работать. Это факт. Тем более после этой ночи.

Тьфу. Шеки загорелись от стыда. Что он делал со мной? Какая я была с ним? Раскованная и раскрепощённая. Это была не я. Хотя может как раз моя истинная натура и раскрылась перед ним этой ночью?

Я не всегда была ботаником и серой мышкой. Раньше, давным-давно, я была оторвой, сорви голова, без комплексов. Кем угодно, но только не такой, как я сейчас.

Странно, что Константин вообще заметил меня? Ведь я почти не красилась, одевалась скромно, да и вела себя прилично, при этом в тайне вздыхая по своему начальнику.

А этой ночью я, кажется, сняла маску, ожила, преобразилась, как в метаморфозе бабочка вылезает из куколки.

Да. Бабочка вылезла и тут же попала в капкан к зверю.

ГЛАВА 2

Татьяна

7 лет назад…

Мы с Лизкой стояли у меня в тесной комнатушке и наносили щедрую долю косметики на свои лица.

– Лизка, ты чего такими же тенями намазалась? Я их выбрала! – возмущенно толкнула в бок свою подругу.

– И чего? – грубовато отозвалась она.

– Да ничего! Придем как дуры – одинаковые.

– Не ссы! Не одинаковые, – Лизка бесцеремонно взяла мою тушь.

Ну это я переборщила. Конечно, мы с лучшей подругой были совсем разные. Она была крупновата для своих восемнадцати лет, с большим бюстом. А я дрыщом была. Худая как спичка. Да и волосы у нас разного цвета. У Лизки были русые, слегка волнистые и длинные, а у меня темное каштановое каре.

– Блин. Лизк, чего то я очкую. Ты их нормально знаешь?

– Да я тебе говорю – крутые парни. Особенно мой костыль. Он с другом будет. Наконец-то познакомлю вас, – подруга звонко заржала.

Что ее так рассмешило, я не поняла, но тоже улыбнулась.

Собирались мы с ней в один бар к ее знакомым парням. Костыль – он же Костя был ее молодым человеком. Встречались они уже две недели. Но я ни разу еще его не видела. А сегодня он позвал Лизку и меня в бар. Тусить мы любили, и каждые выходные старались куда-то выбираться.

Правда, паб, где нас ждали пацаны, мне не очень нравился. Находился он на набережной нашей реки и был такой отчужденный и безлюдный что ли. Вдали от цивилизации. Я в нем раньше не была, да и сейчас не особо хотелось ехать.

– Лиз, давай только недолго там? Потом в «Ригу» поедем как обычно! Ок?

– Танюх, ты как всегда. Да не бойся ты. Нормальный клуб. Я там была уже.

– Да я не боюсь.

– А чего тогда?

– Не знаю.

В дверь постучали.

– Можно к вам? – это была моя мама.

– Конечно мам. Заходи.

– Вы опять, что ли в клуб намылились? – спросила мама, отпивая из дымящейся чашки чай.

– Да. А чего дома то сидеть?

– Да ничего. Я просто так спросила. Давайте аккуратней.

Мамка никогда не была против моих походов по ночным заведениям. Да и папка тоже. Папа вообще работал в такси, и иногда сам нас подвозил.

– Хорошо, теть Зин, – ответила за нас Лизка, намазывая губы красной помадой.

– А господи, пришла спросить – документы то приняли? Все нормально? – поинтересовалась мама.

– Ага, приняли. Все гуд.

– И когда зачисление?

– В конце месяца вроде. Фиг знает, – отмахнусь я.

– Тань, это я поступаю или ты? Узнай все. Не профукай шанс.

– Да чего мам, на швею что ли не возьмут? Возьмут, никуда не денутся! – успокоила я ее.

– С такими то баллами может и не возьмут, – устало вздохнула мама.

Да, я была оболтусом. Училась на тройки, через пень колоду закончила школу. В то время как мои одноклассники поступали в университеты, я решила не париться и поступить в колледж бытового сервиса. Не вышка конечно, но хоть что-то. Шить я, правда, не умела совсем, да и руки у меня росли как из одного всем известного места. Ну ничего. Где наш не пропадал?

– А в институт то не хочешь подать? Даже попытаться? – завела матушка старую пластинку.

– Да куда мам? Там на одно бесплатное место – сто претендентов блин. Да и берут льготников и отличников. Куда мне? Только время потрачу.

Это была правда. В нашем маленьком городке было всего три государственных института. А желающих много.

– А чего? Я выучусь. Может потом дизайнером известным стану? – мечтала я, надевая узкое черное платье.

– Ой, дизайнер. Ладно, пойду я. Мой сериал идет. Реклама, наверное, кончилась уже.

– Давай. Пока.

– До свидания, – попрощалась Лизка.

Мама ушла. Мы с Лизой оделись и вышли из дома.

Такси мы вызвали на улице, а сами спрятались около старых сараев за домом и закурили.

– Ой. Жесть блин. Мамка всю плешь проела с этим институтом. Нахер он мне сдался? Я чего в президенты готовлюсь что ли? – я покрепче затянулась, впуская в легкие горечь никотина.

– Да почему? Мамка права так то! Сейчас вышка ценится, – сказала Лизка с умным видом, выпуская колечки серого дыма.

– Да не ценится ничего. Вон у меня мамка с высшим образованием. Ну и? Продавцом всю жизнь за три копейки работает.

Если честно я немного завидовала подруге. Она поступит даже с плохими оценками. У нее отчим с деньгами. Сказал, оплатит обучение в любом случае. Так что стояла она сейчас довольная и не парилась.

– Может быть. У тебя Тань, сколько денег?

– Тысяча. А у тебя?

– У меня две. Хватит. О, такси звонит. Быстро приехали, – Лизка подняла трубку и ответила.

– Приехал? – спросила я.

– Да.

– Пошли, – я бросила тонкую недокуренную сигарету в кусты, взяла Лизку под руку, и мы вышли из темной подворотни к машине.

До «Шах-мата» доехали без происшествий. Самое веселое началось, когда мы оказались внутри заведения.

По-видимому, сегодня шел какой-то футбольный матч, и народу было тьма тьмущая. Причем, одни парни и все как на подбор одинаковые болельщики в красно-белых майках.

– Пипец! Куда мы попали? Это что спорт-бар? – я шокировано изучала темное прокуренное помещение. В центре на большом экране шла прямая трансляция игры.

– Да. Видимо. Я сама не знала.

– Ой, Лизка. А чего ты знала? Ладно. Давай с парнями посидим и уедем.

– Да уж.

Мы подошли к круглому деревянному столику, где сидело два человека. Один бугай, а другой щуплый и прыщавый.

– О, привет Кость, – Лиза подошла к бугаю и смачно поцеловала его в губы.

Тот улыбнулся и хлопнул ей по попе: «Привет Киса».

Что? И с этими Лизка хотела меня познакомить? Она прикалывается?

– А это Таня – моя подруга, – представила меня она.

– Я – костыль, а это Жека. Да вы не стесняйтесь, садитесь. Пиво будете? – бугай смотрел прямо на меня, и его наглый взгляд мне совсем не понравился.

ГЛАВА 3

Татьяна

Ветер развивал мои волосы, а солнышко светило теплым вечерним светом. Но я ощущала только холод и сырость грязных луж под ногами.

Почему так холодно? Я обняла себя за плечи. Кардиган? Я забыла его у этого…. Как его теперь называть? Язык не поворачивался произнести даже в мыслях его имя.

Я шла, не разбирая дороги, вспоминая тот злосчастный день. Кто виновен в происшедшем? Лиза? Я? Костя? Наверное, если б не моя наплевательская позиция к жизни, я бы никогда не попала в такую передрягу. Я бы как все нормальные выпускники сидела и мечтала об институте, а не шлялась по клубам.

Кого винить в моем воспитании? Может маму с папой? Но они старались, как могли, вбить тогда в мою пустую голову хоть что-то.

Я была единственным ребенком и очень желанным. Мама долго не могла забеременеть, ставили диагноз бесплодие. А потом каким-то чудом появилась я, и меня очень баловали. Денег у нас больших не было, но на жизнь хватало. Даже один раз на море были. И мама всегда все спускала мне с рук, все разрешала. Вот, наверное, это и привело все, в конечном итоге, сначала к прогулам в школе, потом к плохим отметкам, а затем и вовсе нежеланием развиваться и двигаться вперед.

У меня вроде было все. Одежда, карманные деньги, подруги и тусовки. Но все это закончилось…

– Боже мой, девушка, что случилось? На вас лица нет! – ко мне подошла женщина и взяла за руку.

Я немного пришла в себя, посмотрела на нее.

– Все нормально.

– Точно? Может помощь нужна?

– Нет, нет, спасибо большое. Я сама справлюсь.

Женщина отпустила руку и пошла своей дорогой. Я вытерла слезы и открыла сумку, чтобы найти телефон и позвонить подруге.

– Алло, – бодрый голос отрезвил меня.

– Алин? Ты дома?

– Да. Таня? Ты чего? Плачешь что ли? Ты где?

– Алин, – всхлип, – Я можно… Можно к тебе приеду? Прямо сейчас. Можно?

– Да что случилось Соколова? С работы, что ли уволили?

– Нет. Я дома все расскажу. Можно приеду с ночевкой? Олег не против будет?

– Приезжай, конечно. Не против. Давай.

– Давай. Жди. Скоро буду.

Я шла просто, куда глаза глядят, и вскоре увидела подземку. Доехала на метро до нужной станции и пошла в сторону старенького серого ничем неприметного дома.

Алину я знала с института. Мы учились в одной группе и, так уж вышло, что и жили потом в одной комнате в общежитии. Поначалу вместе мы грызли гранит науки, корпели по ночам над учебниками и сдавали успешно сессии.

Клубы Алина не приветствовала, но и занудой (так она меня называла) не была. Для нее я была обычной зубрилкой. Спустя какое-то время мы сдружились, и она вытаскивала меня в кино и кафе. Благодаря ей я вернулась к нормальной жизни, больше похожей на жизнь молодой девушки, чем бабушки. Ближе к окончанию института я стала иногда выбираться на свидания. Но дальше этого никогда не заходило.

Я открыла скрипучую тяжелую дверь и набрала квартиру Алины на домофоне. Мне сразу открыли, и я зашла внутрь. Алина жила на первом этаже, поэтому сразу встретила меня.

– Привет, Тань, – подруга стояла в фартуке, а из квартиры доносился приятный запах блинчиков.

– Готовишь?

– Ага. Заходи. Что стряслось?

Я прошла в коридор. Из комнаты показался Олег.

– Привет.

– Привет.

Он тревожно взглянул на меня, но ничего не сказав, ушел в комнату.

– Раздевайся, пошли на кухню.

Я скинула тонкий плащ и тут же озябла.

– Вау. Ты откуда такая красивая? – заметила Алина мое черное платье.

– Красивая? Ты так думаешь?

– Конечно. Даже не похоже на тебя. Ты обычно по-другому одеваешься. Что случилось? Все-таки решила покорить сердце Константина Андреевича?

Покорила. Да только не нужен он мне теперь…

– Алин, я к тебе с горем, а ты, – слезы просились наружу, но я сглотнула ком в горле и сдержалась.

– Ой, прости, Танюш. Что случилось? Рассказывай скорее. Прости. Ну ты чего?

– Да плохо все, Алин.

– Чай будешь?

– А валерьянка есть?

– Ой, чудо ты мое. Нет. Может чего покрепче тогда? У Олежки коньяк есть. Нам на Новый год подарили. До сих пор стоит не открытый.

– Нет, нет. Ты же знаешь – я не пью.

– Ну тогда чаем буду отпаивать.

Алина налила мне горячий чай и поставила на стол тарелку блинов, а я принялась ей рассказывать.

Начала про корпоротив и закончила ночью. Конечно, про то самое событие, которое произошло со мной семь лет назад, я умолчала. Олег был дома, и не хотелось, чтобы он услышал это. Мне и Алине то не хотелось рассказывать. Как-то стыдно было, за то кем я раньше была. Но и хранить в себе это уже тоже не могла. Поэтому шепотом пообещала подруге, что расскажу наедине.

Она меня поняла и не стала пытать. Я просто сказала, что Константин – опасный человек и сидел в тюрьме. Что общаться с ним не стоит, поэтому буду искать новое место работы и жилье.

Первый звонок от него поступил, как только я закончила рассказ. Долго он спит. Я конечно не ответила. Затем еще два пропущенных вызова и три смс.

«Танюш, почему ты ушла? Почему телефон не берешь? Я волнуюсь».

«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ Тань?»

«Я понял, что я чем-то обидел тебя.… Прости. Что не так?»

И все. Больше он не писал и не звонил. Видимо понял, что бесполезно.

Алина разложила мне диван на кухне, и мы легли спать.

Всю ночь я ворочалась и не могла сомкнуть глаза. Одна только мысль крутилась в моей голове. Как я могла его полюбить? Как? И почему он так изменился? Или это я от любви потеряла голову и чего-то не заметила в его поведении? Или может в тюрьме он переосмыслил свой поступок и решил полностью измениться? Почему образ моего начальника никак не вязался с тем психопатом? Может ли человек так измениться? Я думаю вряд ли.

Он может изменить одежду, привычки, прическу, манеру ходить, разговаривать. Но помыслы его так и останутся грязными. Я не знаю, что должно случиться, чтобы человек изменился по-настоящему? Скорее всего, он просто скрывает свою натуру за маской порядочного человека.

Весь следующий день я провела у подруги, а к вечеру поехала домой. Не могу же я вечно от него скрываться? Да и вдруг, он что-то заподозрит и, не дай бог, вообще меня вспомнит.

Нужно постараться уйти из его жизни незаметно и быстро, чтоб он не успел понять.

Константин не звонил. Это меня немного обрадовало. Может я ему и не так важна? Переспали и на этом все?

* * *

В понедельник я очень боялась выходить на работу. По дороге прокручивала наш будущий диалог и все возможные варианты событий.

Я зашла в бежевое красивое офисное здание, как всегда пикнула ключом на проходной и поднялась на пятый этаж. Мимо своего отдела я направилась прямиком в кадры, чтобы написать заявление.

– Добрый день, Танюш! – поприветствовала меня Ирина.

– Добрый день. Ирин, можно листок А4 и ручку.

– В отпуск, что ли собралась? Правильно, давно пора. А то вон какая бледная, – защебетала коллега.

– Да нет, Ир. Я увольняюсь.

– Что? – Ира выронила ручку.

– Да.

– А чего случилось?

– Эмм. Уезжаю в другой город, – сказала я заготовленную фразу.

– Ммм. Ясно. А Константин Андреевич в курсе?

– А что? Я не могу уволиться без его разрешения? – немного резко ответила я, что было совсем на меня не похоже. Ира даже рот от удивления раскрыла.

– Ааа. Да нет. Я так. Конечно, имеешь право. Просто он злой какой-то сегодня. А вы с ним вроде.

– Чего мы с ним?

– Вы вроде хорошо ладили всегда.

– Ирин, я все равно к нему пойду за подписью.

– Ой, Танюш. Ты все равно должна сказать ему. Предупредить, – и добавила тихо, – пожалуйста. Ну как-то некрасиво будет. Он не поймет.

Понятно. Ирина боялась, что ей потом выговор сделают.

– Хорошо, Ирин, не переживай. Сейчас зайду к Константину Андреевичу, а потом к тебе.

– Спасибо.

Я вышла в холл. Взглянула на часы. Без пяти девять. Надеюсь, он еще тут.

Я дошла до самого конца светлого коридора и постучала в массивную черную дверь. Тихо. Может его нет? Но тут дверь неожиданно открылась, что я едва успела отскочить.

– Таня? – Костя выглядел не злым, а скорее очень отрешенным и печальным. Это меня немного сбило с толку. Неужели он переживает из-за меня? Сердце на одну секунду екнуло, но потом я вспомнила кто передо мной… Лжец, притворщик! Он не может быть таким идеальным! Не может быть!

– Можно войти?

– Конечно. Проходи, – Костя впустил меня, освобождая проход. Дверь громко хлопнула за спиной, и я вздрогнула.

– Таня, что случилось? Садись. Я думал, мы взрослые люди, – он подошел ко мне и взял за руку.

– Нет, – крикнула я, сбросив его горячие пальцы. Костя отшатнулся от меня, как от прокаженной. – Не трогай, прошу. Не трогай.

– Таня, да что стряслось? Я думал… Я… Я все выходные ломал голову над твоим поступком. Что я сделал не так? Прости, прости за все. Я люблю тебя, люблю! Прости, что не сказал тебе сразу. Я хочу быть с тобой. Прости. Я сам не знаю, за что я извиняюсь сейчас. Какого черта ты убежала?

– Константин Андреевич, я увольняюсь.

– Что? Какой нахер Константин? Ночью я был Костей. Что не так? Скажи прямо, иначе…

– Что? – я испуганно смотрела на него. Вот сейчас он был злой. Господи, что он такое говорит? Любит…

– Кость, все было хорошо. Мне просто… Мне нужно уехать. Прости, но я не люблю тебя. Я соврала. Я просто хотела тебя уложить в постель. Вот и все. Я не люблю тебя и никогда не любила.

Сердце скрипело от боли. Черная дыра засасывала меня все глубже. Я врала. Да. Это чушь. И он, скорее всего, мне не поверит. Но я не знала, что еще ему сказать, чтобы он оставил меня в покое и дал спокойно уйти.

– Что? Ты это всерьез? Как не любила? Как не любила? Зачем ты тогда поехала со мной? Зачем?

– Я же сказала уже. Я использовала тебя. Прости.

Как смешно это звучало. Конечно, серая неприметная офисная мышка решила использовать красавчика босса.

– Тань, присядь. Успокойся. Давай вместе подумаем и решим твою проблему. Я знаю – дело не во мне. Что-то стряслось. Как мне помочь? Что сделать? Только скажи – я все для тебя сделаю. Это из-за них да? Кто-то узнал про нас? Наплевать на них. Хочешь, я уволю всех в чертовой матери. Но только не говори, что не любила. Не говори. Не поверю, – как в бреду говорил он и сверлил меня своими глазами.

Но я пропускала все его признания мимо ушей. Я тоже не верю. Такой человек не может любить, и такое нельзя прощать, чтобы он сейчас мне не сказал. Никогда. Никогда я не прощу его за то, что он сделал…

– Дело не в них, – я сделала шаг к двери.

Костя подошел к стулу и резко сел, опустил голову и обхватил ее руками. Я отвернулась, чтобы не видеть его. Слишком уж правдоподобно выглядело его отчаяние.

– Татьяна, это твое последнее слово? Ты все решила?

– Да, – отчеканила я.

– Тебе все равно придется отрабатывать две недели. Я не смогу тебя просто так отпустить. У нас новый офис, ты же знаешь. Много работы. Так что пиши заявление, но с отработкой в две недели. Не переживай, я уезжаю как раз на две недели. Так что… Мы с тобой, может, и не увидимся больше.

– Хорошо. Я согласна, – почти с радостью воскликнула я.

Все идет по плану. Господи, спасибо, тебе! Как хорошо, что он уезжает. Надеюсь, мы с ним больше не встретимся.

– Можете быть свободны.

– До свидания.

– Прощай, Таня… – горько усмехнулся он.

Я как можно спокойнее вышла из кабинета. Все. Все кончено. Слава богу. Я улыбнулась, но тут же почувствовала боль в груди. Что это? Неужели тоска?

Где-то очень глубоко внутри меня тлел уголек любви, который все никак не мог погаснуть. Это он, Таня! Очнись. Нельзя любить! Нельзя! Ты все правильно сделала.

Подсознание тихо шепнуло: «Нельзя любить, но ты больше никого не полюбишь так сильно…»

Я встряхнула головой, прогоняя прочь дурные мысли, нарочно вспоминая тот день…

ГЛАВА 4

Татьяна

7 лет назад…

– А это Таня, моя подруга, – представила меня она.

– Я костыль, а это Жека. Да вы не стесняйтесь, садитесь. Пиво будете? – бугай смотрел прямо на меня, и его наглый взгляд совсем мне не понравился.

И вроде он был не урод, а наоборот очень даже ничего. Крепкие плечи, симпатичное лицо, но вот взгляд какой-то мерзкий, прошелся по моей фигуре, как будто меня раздевал.

– Садись, Танюх, чего встала как вкопанная? – Лизка показала на табурет около себя.

Парни заказали нам пиво и сухарики. Ну прям раскошелились. Свои деньги мы решили не тратить, а оставить на нормальный клуб, куда обычно ходили.

Костыль не следил за матчем, в основном отпускал грязные шуточки и рассказывал нелепые истории из своей жизни. И зачем только футболку с логотипом напялил? Видно же, что не фанат.

А «Дохлый» – так я назвала в своих мыслях Женю, вообще молчал и залипал на экран.

М-да. Ну и компашка у нас подобралась.

После очередной шутки бугай громко заржал. Мне стало не по себе, а подруга смеялась. Странный он какой-то. Как хоть Лизка с ним вообще связалась?

Хотя у Лизки в отличие от меня парней не было. Я то в поклонниках, как в сору копалась. Вот может и клюнула она на него от безысходности?

– Лиз, он чего – под кайфом? – шепнула я очень тихо, чтобы он не услышал.

– Может быть. Он иногда балуется.

– Что? Ты долбанутая что ли блин? – вспылила я.

Капец. Еще с нариками не хватало путаться. Больше я с ними встречаться не буду. Да и Лизку надо уговорить, чтоб больше не общалась с ними.

– А чего? – не разделила моего возмущения подруга.

– Да ничего. Сейчас пиво допиваем и валим отсюда. Ясно?

Лизка лишь улыбнулась.

– Да ясно, ясно. Не кипишуй.

– Ни фига себе сиськи! – пробасил Костыль.

Я посмотрела на Лизку, но она опустила взгляд. Наверное, стало стыдно.

Через полчаса, когда кружки опустели, я решила вызвать такси и проветриться на улице, заодно и покурить. Хоть в заведении это не запрещалось, но там и так было задымлено.

– Ты куда? – спросила пьяная Лизка. Унесло ж ее с одной кружки.

– Да такси вызову и проветрюсь. А то башка заболела.

– Давай.

Я вышла на улицу. На дворе была ночь. Кругом никого.

Я глотнула свежего воздуха, достала сигарету и прикурила ее.

Рядом с баром была река, набережная, а еще парк. В дневное время здесь было очень людно, а сейчас было пусто. Ни одной живой души.

Я спустилась поближе к речке и подальше от шумного балагана, чтобы позвонить.

– Такси «Форсаж» слушает. Где находитесь?

– Здравствуйте. Бар «Шах-мат», улица Поселковая, четыре.

– Ваш заказ принят. Ожидайте.

– Спасибо.

Фух.… Сейчас наконец-то уедем в нормальное место. Я убрала телефон в клатч, покрутила бычок в руке и посмотрела на реку.

За спиной послышался шорох травы, я обернулась и не успела рассмотреть того, кто ко мне подошел, как этот кто-то схватил меня за горло и стал душить.

– Бля… – успела пискнуть я.

Сумка слетела с плеча, сигарета выпала из рук и попала на колено. Обожгла.

Я стала вырываться, извивается как змея. Было больно, а еще не хватало воздуха.

Впервые в жизни я испугалась за собственную шкуру. Подумала, все пипец, смерть пришла за то, что мамку с папкой не слушала.

Руки захватчика шарили по моему телу и пытались пробраться под платье. Я сильно сжала ноги и пыталась освободиться.

– Сука, – сквозь боль и судорогу смогла прошептать я.

Он молчал. От чего мне стало еще страшнее. Хоть бы сказал, что ему надо, гондон.

Хотя и без слов было понятно, что хотел он меня изнасиловать, а может убить. Душил он сильно.

Хватка слегка ослабла, он залез под платье, я дернула головой и увидела на руке татуировку. Собака и надпись «Навсегда 2005». Вот по ней то я тебя и найду маньяк. Если конечно останусь в живых.

Я царапалась, извивалась и пыталась кричать. Но выходило лишь тихое шипение и фырканье.

Тут я вспомнила передачу по самообороне, которую случайно недавно видела по телику.

Я согнула ногу в колене и со всей силы ударила ему между ног. Он заорал и отпустил меня.

Есть. Может удастся убежать?

Он упал. Я не стала смотреть на него, чтобы не тратить ни секунды. Перед глазами лишь мелькнула фирменная футболка почти как у всех в спорт-баре. Я побежала вверх по горе в надежде на спасение.

Там парни, народу много. Мне помогут. Я была даже готова посидеть еще немного с Костылем и Жекой. Но только не здесь. Не умереть от рук больного дебила.

Я поскользнулась, трава была мокрой. Только хотела подняться, как мою ногу больно схватил этот урод.

– Помогите, – закричала я, срывая связки.

Он навалился на меня сверху, прижимая тяжестью своего тела. В левый бок ткнулось что-то огненное и острое.

Холодно. Я затряслась. Холодно и больно.… Кажется, я умираю.… Прощай мама и папа. Простите, что я была такой дурой. Я люблю вас…

ГЛАВА 5

Татьяна

Константин, как и обещал, уехал на следующий день. Я продолжала работать и выполнять свои обязанности. Фирма развивалась и открывала новые офисы, поэтому дел у меня было хоть отбавляй.

На работе никто не говорил про мое увольнение и тем более про нас с начальником. Правда, на корпоративе многие видели нас вдвоем, но ни один сотрудник не решался пустить каверзную утку в нашу сторону.

Две недели пролетели быстро. Все это время я не слышала даже его голоса. Все поручения он передавал теперь через личного секретаря, а не напрямую, как это было раньше.

Я подыскала новую квартиру, а с трудоустройством почему-то не везло. Все работодатели спрашивали, почему я ухожу из такой стабильной компании и готова теперь работать за меньшую зарплату.

А я и не знала, что ответить. Поэтому пока из трех собеседований не прошла ни одного. Но не стоит унывать. Все получится!

Связывалась с Дашей. С ней я познакомилась на прежней работе, где проходила стажировку. Но она ответила отказом. Все места были заняты.

Сегодня закончился мой последний рабочий день. И мне вроде надо было радоваться, но настроение оставалось не понятным.

Тревога закралась еще со вчерашнего дня, а сегодня только усилилась. Задержка два дня. Как это может быть? Мы не предохранялись – это факт. Но тогда я ничего не знала про Константина и была уверена в нем.

Что же делать? А вдруг я и, правда, беременна? От одной этой мысли сердце волнительно сжалось. Я и ребенок? Ребенок… настоящий, живой малыш… Я тихо улыбнулась сама себе.

По пути я зашла в аптеку и купила сразу два теста. На всякий случай. Практически бегом я добралась до дома и, с рвущимся наружу сердцем, проделала всю процедуру.

О боже мой! Что теперь делать? Господи! Я не верю в это!

Две бордовые полоски красовались на белом фоне. Одна яркая, другая посветлее.

Значит все-таки беременна…. Я улыбнулась и не поверила своему счастью. Боже, ну почему? Почему от него? Почему именно он отец моего малыша? Я прижала дрожащие руки к плоскому животу и прислушалась к себе. Внутри ничего не происходило. Была тишина, как и всегда. Ничего страшного, просто ещё очень маленький срок.

Как ни странно, меня почему-то не смущал тот факт, что Константин причастен к моей беременности. Я просто не имела мыслей хоть как-то плохо подумать о своем малыше. Ребенок не виноват ни в чем.

Костя, он отец. Кто бы мог подумать, что тот человек, который чуть не лишил меня жизни, возродит новую жизнь внутри меня? Господи, это просто парадокс. И все же. Он преступник! Он опасен, опасен для нас. Для меня и для нашего ребенка. Теперь мне просто необходимо исчезнуть навсегда, чтобы этот человек не смог нас найти и причинить вред.

Всю ночь я проревела. Я была рада, что скоро стану мамой. Но плакала от обиды на эту жизнь. Почему все так несправедливо? Почему человек, которого я полюбила, оказался с таким ужасным и страшным прошлым. Я вертелась, крутилась в постели, и мысли мои то и дело возвращались в тот день, который поделил мою жизнь на две половины. Я даже пыталась придумать его поступку логический мотив или оправдание, но у меня ничего не выходило. Он поступил ужасно, он мог убить меня.

* * *

На следующий день утром я встала с четким решением посетить врача и сразу позвонила в медицинский центр. Мне повезло, и как раз на сегодня было одно свободное место на прием к гинекологу. Я взглянула на часы. Половина десятого. Скоро приедет хозяйка – Анна Борисовна для осмотра квартиры. Завтра я должна буду съехать.

В дверь постучали, и я поспешила открыть.

– Привет.

Что? Какого он здесь делает? Зачем приехал? Мы же, по-моему, все выяснили?

На пороге стоял Константин. Он был в деловом костюме и черном пальто. Выглядел он очень хорошо, но я сразу отвела глаза.

– Привет, – пробубнила я.

– Что, даже не пригласишь? Будем разговаривать на лестничной площадке? – зло спросил он.

О чем он собрался со мной говорить? Сердце тревожно стало барабанить в груди. А вдруг он меня узнает? Вспомнит?

– Проходи, – пригласила я, стараясь выглядеть более спокойной.

Нужно изобразить из себя хладнокровную леди, а после я уеду, и мы не встретимся больше никогда…

Он зашел и сразу посмотрел на чемоданы, которые стояли на полу со всеми остальными, нажитыми за год, вещами.

– Уезжаешь?

– Ммм… Да.

– Тань, куда? – он сделал шаг ко мне. Я шаг назад. – В чем дело? Я реально не понимаю. Объясни мне идиоту, – громко требовал он.

– Ни в чем. Уходи, – я обхватила себя руками. – Нам не по пути. Прости и ты меня, если что-то сделала не так.

Я не смотрела на него и старалась дышать глубоко и ровно. Боже мой. Только бы выдержать. Только бы не выдать себя.

– Не так? Ты издеваешься? Я полюбил тебя! Я не знал, как к тебе подступиться. А сейчас, после того как, в оргазме кричала мое имя, ты посылаешь меня? – кричал он.

– Не кричи. Уходи. Все это не к чему. Уходи. Уходи, я прошу.

– Ты действительно не понимаешь да? Ты, черт возьми, не понимаешь, что ты сделала со мной? Ты мое сердце растоптала, Таня.

Я отвернулась и пошла в комнату, он догнал меня и обхватил сзади двумя руками, не оставляя мне шансов на спасение.

Я замерла, как птица пойманная клеткой. Кровь прилила к щекам. Страх окатил меня с головой и заставил трястись в его руках. Не смогла. Не выдержала. Нереально изобразить спокойствие рядом с тем человеком, который причинил тебе вред. Только бы не узнал. Только бы не узнал…

– Я люблю тебя, – прошептал он на ухо, обжигая своим дыханием.

– Я хочу тебя, малыш, – его руки сжались у меня на талии.

– Разве ты не видишь? Я болен тобой. Я умру без тебя…

– Что ты делаешь со мной? С нами? – продолжал он поглаживать меня по животу.

– Скажи, ты любишь меня, Таня-я-я? Скажи.

Его слова звучали, будто откуда то издалека. Или как будто бы мои уши были заткнуты ватой. Я не понимала смысла его слов. Я испугалась. Ужас проглотил меня с головой.

Я всхлипнула, мои веки налились слезами, и я уже не могла терпеть.

Костя резко развернул меня, дотронулся до лица, стер мокрую дорожу и приподнял мой подбородок.

– Ты что плачешь? Посмотри на меня! – тихо проговорил он.

Я молчала. Уходи, уходи, уходи…

– Посмотри, твою мать, на меня! – пробасил он на всю квартиру.

– Нет, – прошептала я, и еще одна слеза скатилась к моим губам.

– Я этого так не оставлю, ты поняла. Я не верю тебе! Я добьюсь правды! Куда ты уезжаешь? От чего бежишь?

– Костя, уходи. Прощай. Не ищи меня. Все кончено. Уходи, прошу, уходи.

Я зарыдала, закрывая лицо ладонями. Так громко, что он притих. Долго стоял и смотрел на меня.

А потом он ушел…

«Ты тоже любишь его» – как ударом по голове прозвучало в ушах.

Пройдет. Это ошибка. Ошибка.

ГЛАВА 6

Татьяна

7 лет назад…

Я куда-то ехала, и меня кто-то крепко держал в руках. Живот сильно стянуло повязкой.

Господи. Я выжила. Я жива. Голова сильно разрывалась от боли, мне хотелось пить, а еще тошнило. Жесть. Куда я еду? Надеюсь в больницу.

Надо открыть глаза. Надо постараться. Как там Лизка? А вдруг этот урод и ее покалечил? По щеке скатилась слеза. Мама… Мама уже знает или нет? Надо позвонить. Позвонить ей срочно, сказать, что я жива, и попросить прощения. Больше я из дома никуда не выйду. Пошло все на хер. Все тусовки, пьянки, гулянки. К черту все это.

– Кажется, она приходит в себя, – мужской голос прозвучал откуда-то сверху.

– Ничего. Это хорошо. Лишь бы дотянуть до больницы, – грустно ответила женщина.

Что? Я все-таки умираю…

Я открыла один глаз, затем другой, поморгала несколько раз и увидела то, что повергло меня в ужас.

Меня держал он. Этот урод, который душил и вставил нож в живот. Татуировка. На той руке, что обнимала меня сейчас была Морда бульдога и надпись… Я поморгала глазами в надежде, что меня приглючило. Нет. Серая надпись никуда не исчезала, как и страшная морда псины.

– Отпусти, – хотела крикнуть я, но голос пропал, и звук застрял в горле. Получилось очень тихо.

– Что? – спросил он.

– Отпусти, отпусти, отпусти меня ублюдок, – хриплый крик все же вырвался наружу.

Я забрыкалась в его руках, но адская боль сковала меня, и я снова обмякла в его крепком захвате.

– Это он. Женщина, это он. Он напал на меня. Это он – убийца, – я подняла руку и попыталась показать пальцем на него.

– Ты что несешь, дура? – я не видела лица парня, только слышала его низкий тембр.

– Кто он, девушка? Что вы говорите, – женщина в белом халате подлетела ко мне и заглянула в глаза.

– Она в бреду, – шикнул парень и слегка ослабил хватку. Я уже обрадовалась, что сейчас он меня отпустит. Но нет. Он не собирался этого делать.

– Это он напал на меня. Это он, – тихо почти беззвучно проскрипел мой голос, и я упала в пропасть. Я снова потеряла сознание.

Темно, больно и мокро. Я вся мокрая, особенно живот. Почему я не могу открыть глаза? Где Лизка? Где мама? Где я?

* * *

Очнулась я уже в палате после операции. Я слышала, что мама сидит рядом и плачет. Сердце больно сжималось от осознания того, как много я принесла маме разочарования и горя.

– Прости мам, не плач, – тихо пробормотала я, приоткрывая глаза.

– Дочка, – вскрикнула мама. – Доченька, моя родная. Господи – живая. Милая моя, родная.

Мама подскочила ко мне, крепко обняла и поцеловала в обе щеки. В груди защемило от душевной боли, а глаза намокли от непролитых слез.

– Прости, мамуль, я была паршивой дочкой.

– За что? Ты не виновата. Его арестовали. Того кто напал. Не бойся, все будет хорошо. Теперь я тебя никуда не отпущу. Ни на шаг.

– Я и сама ни куда больше не пойду. Мам, а Лизка как?

– А что Лизка твоя? С ней хорошо все. Это она скорую и полицию вызвала.

Мама вновь зарыдала и обняла меня. Я не сдержалась и тоже заплакала.

Потом пришел папа. От него то я и получила выговор и наказание в виде отсутствия гулянок на протяжении месяца. Я совсем не расстроилась, так как теперь вообще боялась куда-либо выходить. Пожалуй, это будет первый раз в жизни, когда я по доброй воле сама останусь под домашним арестом.

Через трое суток ко мне пришел следователь Леонид Григорьевич и попросил дать показания. Я все рассказала, как было. Про нападение, про того парня, про татуировку. Усатый дяденька в форме долго мучил меня, наверное, целый час, а потом его попросили уйти. Состояние мое было ещё не очень хорошее.

Так я узнала, что возбуждённо уголовное дело, и теперь идёт расследование. Всех свидетелей активно допрашивают.

Леонид Григорьевич вернулся через пару дней и снова допрашивал меня. Я в который раз все ему рассказала. Следователь записывал за мной каждое слово. В этот раз он попросил приехать в участок и опознать того, кто на меня напал. Я отказалась и сказала, что не смогу его узнать, ведь лица бандита я не видела, только татуировку.

В третий раз Леонид Григорьевич явился уже перед самой выпиской и показал мне фотографию татуировки. При одном взгляде на фото меня затошнило. Лоб покрылся испариной, и мне стало не по себе. Картинки той ночи были ещё свежими в памяти, и сейчас терзали мою душу.

– Вы уверенны, что это она?

– Конечно она. Теперь я узнаю ее из миллиона татушек, – тихо пролепетала я и протянула следователю снимок.

– То есть, эта татуировка была на руке у нападающего?

– Да. Это она, – кивнула я устало головой.

Мне уже если честно надоело ему все рассказывать по сто раз. Но я понимала, что без допроса не обойтись, и продолжала вяло отвечать на многочисленные вопросы.

– Ясно. Хорошо. Больше не буду вас задерживать. Пока на этом все. Если вдруг что-то вспомните еще – то сразу мне звоните. Номер мой у вас есть.

– Постойте. А тот бандит? Его посадят?

– Конечно. Если докажем его виновность. Он не признается в содеянном. Ну это и понятно. Кто ж признается? Будем колоть его.

– А как хоть зовут его?

– Константин.

– Ааа… Спасибо.

– Ну все, теперь увидимся только в суде. Ждите повестку. На связи.

После этого разговора следователь больше не приходил.

На следующий день меня выписали. Дома я пыталась все забыть как страшный сон и больше не вспоминать об этом.

Расследование шло, и вскоре пришла повестка на первое слушанье по моему делу. Мне нужно было явиться в суд в качестве пострадавшей стороны.

Папа, заметив мое волнение и страх, решил, что мне не следует там появляться, чтобы не травмировать мою психику ещё раз. Поэтому он предложил написать отказ. Так мы и сделали, я написала заявление о том, что не хочу присутствовать в суде.

Все прошло без меня, а вскоре я узнала, что бандита арестовали. В семье мы больше не обсуждали этот случай и старались делать вид, что ничего и не было.

Теперь мне ничего не угрожало, да и месяц наказания давно прошел. Но я упорно продолжала сидеть дома в четырех стенах. На улицу теперь выходила только с мамой. Мне почему-то казалось, что меня везде подстерегают опасности.

Лето прошло. С Лизой после того случая, мы больше не виделись. Она просто не брала трубку и избегала меня. Она не приходила ко мне в гости, ну и я естественно тоже. Так наши пути разошлись.

Меня зачислили в колледж бытового сервиса на специальность швеи, но учиться я не пошла. Не потому что мне было лень, а потому что я поняла, чего хочу от жизни. За целое лето я многое пересмотрела и переосмыслила. Поняла, что хочу учиться в институте и получить высшее образование. На семейном совете родители поддержали меня, и я приняла решение попытаться ещё раз поступить в университет в следующем году.

Осенью я устроилась к маме в магазин продавцом, а по выходным училась сама и иногда с репетиторами. Вспоминала всю школьную программу, начиная с седьмого класса. Жила в затворничестве, удалила все странички в социальных сетях, ни с кем кроме родственников не общалась. Моей целью было поступить в Московский университет на бесплатное обучение.

Учиться мне нравилось. Без гулянок и без негативного влияния сверстников, я быстро подлатала свои дырки в образовании. Поэтому через год смогла успешно сдать вступительные экзамены, и была зачислена в университет.

Мама и папа мной гордились. А что? Я и вправду стала похожа на идеального ребенка. Хорошие отметки, примерное поведение. От прежней Тани ничего не осталось. Разве что небольшой шрам на боку. Все налаживалось.

ГЛАВА 7

Константин

Я сидел в машине около ее дома и не мог сдвинуться с места. Что с ней случилось? Что произошло? Ведь за одну ночь она изменилась до неузнаваемости. И почему она решила переехать так быстро? Скорее всего, какие-то серьёзные проблемы. Здоровье? Деньги? А может ей вообще угрожают? Но почему она тогда не обратилась за помощью? Почему решила со всем справиться в одиночку?

Я должен во всем разобраться. Иначе я просто сойду с ума. Я просто не верю, что у нее нет ко мне чувств. Она даже не смотрела на меня, будто боялась что-то мне сказать.

Она что-то скрывает. И это как-то связано со мной. Но вот что?

Я как дурак, не заезжая домой после Питера, сразу поехал к ней, а она выставила меня за дверь. Напугала.… Я впервые видел, как она плачет…. Мне хотелось прижать ее к себе, успокоить, убаюкать и стереть эти слезы, но она разрыдалась еще сильнее в моих руках.

Что я сделал не так, почему она боится меня? Я заметил страх в ее карих теплых глазах.

Эх…. Но ведь она не говорит. Просто прогоняет, не объяснив причину…

Я вставил ключ и уже хотел его повернуть, как из подъезда вышла она.

Таня. Она была взволнована и, кажется, спешила. Куда она собралась? Может проследить за ней?

Черт, она меня узнает. Думай же скорей. Она скоро уйдет, и ты не сможешь вообще ее найти.

Есть. Придумал. В сумке у меня есть легкая спортивная ветровка с капюшоном. Я быстро, пока Таня еще не скрылась из виду, скинул пальто, переоделся в куртку, выскочил из машины и пошел за ней.

Шла она к метро. Мне еще не приходилось следить за девушками, да и вообще за человеком.

Только бы не заметила меня. Народу было много, и я с легкостью терялся в толпе, да и Таня совсем не оборачивалась. Шла, повесив нос.

Вместе с ней зашел в метро и встал подальше. Вышли через несколько станций, и я продолжил слежку. Таня свернула во дворы и приближалась к большому светлому зданию.

«Медицинский центр здоровья и репродукции женщин» – прочитал я зеленую вывеску.

Так.… Это уже интересно.

Таня зашла внутрь, а я остался ждать на улице. Встал за угол рядом с деревьями, чтобы она не заметила меня, когда будет выходить.

Спустя целый час Таня вышла, но на этот раз я не пошел за ней, а направился прямиком в медицинский центр. В светлом холле на регистратуре сидели сразу три администратора.

И у кого была Татьяна? Самих посетителей оказалось немного, и одна женщина, лет сорока, была свободна. Я подошел к ней.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?

– Эээ…. Подскажите. Сейчас только что девушка вышла от вас. Такая в коричневом плаще с темными волосами.

– М… Ну да. Была такая.

– А могу ли я узнать, что она здесь делала вообще? – тихо спросил я, чтобы никто не слышал.

Женщина нахмурилась.

– Нет. Вы что? Мы не разглашаем личную информацию пациентов.

Ну, я так и думал. Екатерина Михайловна, так звали администратора, отвела взгляд и принялась что-то заполнять в журнале, давая понять, что разговор окончен.

– Так. Дайте, пожалуйста, мне листок маленький.

– Пожалуйста, – она нехотя положила листок на стол.

Я взял ручку на стойке и вывел на бумаге цифру – десять тысяч.

– Посмотрите, и прошу вас, помогите. Это очень важно.

Женщина нервно взяла листок и осторожно развернула, ахнула и скомкала его. Презрительно посмотрела на меня.

– Мало? – спросил я.

– Через десять минут на улице. До свидания, – пробормотала она и незаметно кивнула.

Скорее всего, у них есть камеры, и она боялась сделать лишнее движение.

– Спасибо, – ответил я и вышел из больницы.

Ну что ж, возможно что-то удастся узнать. Я вышел на улицу и с тревогой стал ждать Екатерину. Мысли все были спутаны, а голова шла кругом в прямом смысле. Я переживал за свою Таню. Что с ней произошло. Наверное, какие-то серьезные проблемы со здоровьем, раз она прибежала сюда. Но почему она боится мне все рассказать? Неужели та ночь для нее действительно ничего не значит?

Сотрудница вышла из здания, как и обещала, через десять минут. Я подошёл к ней.

– Пошлите, может, отойдем куда-нибудь? Только недалеко.

– Конечно, – согласился я.

Мы вышли с территории, обогнули здание и оказались в тихом дворике.

– Ну что вы хотели узнать про нее? И что это за цифра такая была на бумаге, я не совсем поняла? – насупилась Екатерина.

– Сумма – это то, что я вам предлагаю взамен на информацию. Десять тысяч рублей? Согласны?

– Сколько? Да вы что? Зачем так много?

– Ну не знаю даже. Вы вроде как закон нарушаете.

– Пока не нарушаю.

– Но вы мне поможете?

– Ладно, помогу. А с деньгами даже не знаю.

– Не нужны? – удивился я.

– Нужны. Мне кредит платить.

– Хорошо. Вот и по рукам. Только вы мне все расскажете.

– Да я поняла. Только я ее не обслуживала. Но доступ у нас один на всех, поэтому я посмотрела, что она делала. Зовут ее Татьяна Соколова?

– Да. Именно она.

– Ну что я вам могу сказать. Сегодня она была у врача гинеколога Петровой Нины, а еще сдавала анализ крови и мазок.

– Зачем?

– А я вам скажу зачем. Она ведь еще записалась на УЗИ и снова к врачу.

– И что это значит? – нервно спросил я. Женщина говорила медленно, и меня это почему-то напрягало. Хотелось поскорей узнать, что с Таней.

– Беременность – спокойно произнесла Екатерина.

– Что? – опешил я, не веря своим ушам. – Беременность? Какая ещё беременность?

– Обычная.

– С чего вы это решили?

– Ну я не уверенна. Может, конечно, и нет. Не переживайте вы так. Может, я ошибаюсь. Но девушка взяла со стойки журнальчик про будущих мам, так что думаю – я права.

– Твою дивизию… Беременность…

Я не верил словам. Но потом вспомнил нашу с Таней ночь и все сопоставил. Точно. Все может быть.

– Так, ладно. Спасибо вам, мне бежать пора.

Я хотел перехватить Татьяну до ее переезда. Да не просто хотел, а можно сказать был обязан теперь это сделать. Ведь если она уедет, то в Москве ее уже будет не найти.

Я покопошился в карманах и ничего кроме мелочи и пару сотен не нашел.

– Черт, я так спешил, что бумажник в машине оставил. Я могу вам на карту перегнать деньги?

Она вздохнула и занервничала.

– Знаете, да не нужны мне деньги. Я уж по доброте своей решила вам помочь. Вижу – человек вы приличный. Чего ж не помочь хорошему порядочному человеку.

– Спасибо. Мне и правда, идти пора. Я вас отблагодарю обязательно. Приеду на неделе. Спасибо большое, – быстро заверил я ее и поспешил к станции метро.

Нужно срочно найти Таню. Не дать ей уйти. Не дать сбежать…

Я не отступлю. Не отпущу ее. Что бы ни случилось. Я не могу так. Не могу так ее оставить. Тем более она носит под сердцем моего ребенка. А в том что это мой ребенок, я был уверен на сто процентов.

Теперь я вообще ничего не понимал. Все мои мечты растворялись на глазах. Я долго думал, как сделаю ей предложение, чтобы ее удивить и увидеть восторг в ее прекрасных глазах. Как надену на ее тонкий пальчик самое красивое кольцо, и ее улыбка будет сиять ярче всех бриллиантов. Но все пошло не по плану. Может я поторопился? Но мы же взрослые люди!

Таня, Таня.

Как же я скучал по ней. Боль была нестерпимой, и я уже начал бредить.… Каждый день она снилась мне. Как я сжимал ее в своих объятиях, а она тихо стонала и поддавалась мне. Такая милая, нежная, добрая и невероятно красивая. И она была моей. Она не плакала, а любила меня, улыбалась своими нежными губами и смеялась.

Я просто не смогу найти такую же другую, похожую на нее. Она такая одна. Моя Таня, мой малыш….

Я доехал до ее дома и как сумасшедший побежал к ее квартире. Стал тарабанить в дверь.

– Таня, открой, – попросил я громко. – Я знаю, что ты здесь. Открывай немедленно!

Тишина. Она не открывала дверь. Конечно, она меня послала на три буквы и теперь вряд ли откроет. Ну что ж, значит, буду ночевать в подъезде под дверью. Когда то же она должна выйти?

– Таня, нам нужно поговорить. Открой. Чего ты боишься?

– Уходи, – послышался глухой голос с той стороны двери.

Значит дома. Я улыбнулся, и какая-то лёгкость появилась в душе. Я ее не отпущу. Не отпущу.

– Открой, прошу. Нам нужно поговорить. Открой, – стал упрашивать ее.

Послышался щелчок замка, и девушка впустила меня внутрь.

– Таня… – я уверенно вошёл внутрь, а она отпрянула от меня как от огня.

Подошла к стене и, скрестив руки на груди, посмотрела на меня.

– Что тебе нужно? Я уже все сказала. Я думала, мы все решили, – отчеканила она таким тоном, который я раньше от нее и не слышал.

– Я не уйду. Я все знаю. Знаю про ребенка Таня, про нашего ребенка, – впился в нее взглядом и заметил, что она изменилась. Вроде стала ещё худее, и лицо стало бледнее, без румянца.

– Как? Откуда ты… – удивлённо распахнула глаза и впервые внимательно посмотрела меня.

– Я проследил за тобой. Ты ездила к врачу. И я все узнал. Не спрашивай как, просто узнал, потому что мне не наплевать на тебя. Потому что переживаю! Потому что люблю!

Между нами было всего пара метров и долгое напряжённое молчание, которое сковывало мое сердце до боли.

– Я не беременна, – тихо наконец-то произнесла Таня.

– Что? Не беременна? Но мне сказали.

– Я не знаю, кто чего тебе сказал, – оборвала она меня, – но это ошибка. Я не беременна! А теперь уходи. У меня дела, – она засуетилась возле стены, а потом прошла в комнату, оставив меня в прихожей одного.

– Таня, да что твою мать происходит? – крикнул я громко и побежал за ней.

Влетел в комнату и схватил девушку, прижал ее к себе. Она, как безвольная кукла, обмякла и снова заплакала.

– Что с тобой? Просто ответь. Скажи правду, и я уйду. Уйду навсегда, – пробормотал я и сам хотел зареветь.

Сердце разрывалось. Я уже не соображал ничего. Вся жизнь пробежала перед глазами. Как будто бы я умирал. Внутри меня точно что-то исчезло, наверное, вера в любовь. Ее тихие всхлипы долбили в самое сердце, и я теснее прижал ее к себе, чтобы в последний раз вдохнуть чудесный любимый запах и отпустить уже навсегда. Оторвать от сердца. Вычеркнуть из своей жизни.

– Мне больно. Пусти, – сквозь слезы попросила она.

– Отпущу. Только ответь – ты, правда, меня не любишь?

– Отпусти. Не хочу. Не могу, – хныкала она и стала бить кулачками мне по груди.

– Ответь, – попросил ее.

– Отпусти, отпусти, отпусти меня, – как заклинание повторяла она, игнорируя мой вопрос.

Я молчал, просто держал ее. Вдруг она стала вырываться и кричать: «Отпусти, отпусти…»

И тут меня будто бы ударили по голове тяжёлой кувалдой. Я вспомнил…. Вспомнил ее.

Не может быть.… Это она… Я уже держал ее вот так… Давным-давно…

Я отстранился и посмотрел ей в лицо…

Я идиот. Как можно было не узнать ее? Но она так изменилась, и столько времени прошло.

Ее заплаканные глаза становились красными.

– Отпусти, отпусти, – повторяла она.

– Стой. Этого не может быть? Тише, не двигайся. Я отпущу, обещаю, только дай посмотреть.

Она замерла, перестала дышать.

Я как в бреду задрал ее кофту, чтобы убедится.

– Что ты делаешь? – запротестовала она и стала вырываться.

– Стой, прошу. Не бойся. Мне надо посмотреть. Я не причиню тебе зла.

Я посмотрел на ее живот и замер от шока. На левом боку была заметна тонкая белая линия. Шрам. Это она.

– Уже сделал, – услышал я ее шёпот.

– Это ты? Ты та самая Таня? – я отпустил кофту и посмотрел ей в глаза.

– Отпусти. Иначе полицию вызову, – зло предупредила она.

Таня…. Ту девушку тоже звали Таней.… Вот в чем дело… Она тоже узнала меня…

ГЛАВА 8

Константин

7 лет назад…

Сегодня я взял выходной и почти весь день провел с мамой. С утра съездили на кладбище к отцу, а потом навестили бабушку и деда.

Скоро я уеду на целых пять лет службы из родного тихого городка. И я хотел попрощаться с ними.

Я был выпускником Военной академии, и через неделю у нас должно состояться долгожданное вручение дипломов и получение первого офицерского звания.

– Отец бы тобой гордился, – тихо пробормотала мама.

Мы сидели за круглым деревянным столом на кухне и ужинали.

Сколько лет прошло с тех пор как папы не стало, а она до сих пор его любила.

– Он гордится мам. Там на небесах он все видит, – я улыбнулся, пытаясь приободрить маму. Всегда после кладбища настроение у нее было грустным. Да и у меня, если честно тоже.

Папа умер, когда мне было всего шестнадцать. По нелепой случайности, по глупости, попал в аварию. Столкновение лоб в лоб. Пьяный водитель выехал ему на встречку, и столкновения было не избежать.

– Да, знаю. Ведь он так мечтал, что ты станешь военным.

Мечта это была и правда папина. Видеть своего сына в погонах. А я, помню, с ним спорил и не хотел поступать. Но в тот роковой день решил, что стану военным в память об отце.

– Вот я и стал. Лейтенант Сафин! Как звучит а?

– Красиво и почетно. Молодец! – мама мягко улыбнулась мне, – только жалко тебя отпускать так далеко. Что я без тебя делать буду?

– Ну мам. Ты еще молодая у меня, красивая. Найдешь кого-нибудь.

– Ой, Кость, полно тебе. Не до этого мне. Вся в делах, да в заботах. Когда мне романы крутить?

У мамы был маленький бизнес – магазинчик женской одежды. Она все время посвящала работе.

– Найми помощницу. Давно тебе говорю. Одной тяжело все тащить.

– Я подумаю. Кость, пойду прилягу, отдохну. Приятного аппетита.

– Хорошо мам. Я может скоро уеду.

– С Пашей или к Рите?

– Да Пашка позвал футбол посмотреть. А с Риткой поругались опять.

– Ясно. Ну хорошо. Привет ему передавай.

– Передам.

Мама ушла к себе, а я набрал своего лучшего друга.

– Ну что Костян, пойдешь? – без приветствия спросил Пашка.

– Да я думаю еще. Можно, наверное.

– Давай, давай. Когда теперь еще увидимся? Через неделю выпуск, и все, ты в Иркутск, а я в Самару.

– А знаешь, пошли. Уговорил друг. Только без продолжения банкета? Я потом домой.

– Окей. Тогда в десять в «Шах-мате». Давай.

– Давай. Пока.

С Пашей мы вместе учились в военной академии. Вместе пять лет, шли рука об руку. А сейчас нас распределили на службу по разным городам, и конечно увидимся теперь мы нескоро.

Футболом я не увлекался, но согласился ради друга посидеть и поболеть за наших.

Через два часа я был на месте. Пашка уже ждал меня за столиком. Мы заказали по бутылке холодного пива, и начался матч.

– Ну что, за победу? – поднял кружку пива Пашка.

– За победу.

Вообще-то во время отгулов нам строго запрещалось выпивать, да и по барам ходить тоже. Это грозило отчислением. Но многие, да почти все, нарушали это правило. Главное здесь было, не попасться.

– М-да. Пашка, не вериться, что пролетело пять лет. А я ведь помню, как поступал. Это была моя мечта – учится в РХБЗ. Меня еще не брали. Комиссию несколько раз проходил.

– Да я знаю, ты рассказывал. Теперь это все позади! Мечты сбываются! Мы молодцы! Теперь за горизонтом успешная карьера и звания.

– Это не за горами, – мы чокнулись полными кружками.

– Что кстати с Риткой то решили? Она не поедет с тобой? – спросил Паша, закусывая чипсами очередной глоток хмельного напитка.

– Нет. Пока думает. Мне кажется, она вообще не хочет. Говорит – далеко, от мамки не хочет уезжать.

С Ритой мы встречались уже почти два года. За это время, наверное, раз десять сходились и расходились. Сложный у нее был характер. Она любила контролировать меня и ревновала сильно. А я, как любой молодой парень любил свободу.

– Но это глупо. Она же любит тебя!

– Да, любит – не любит. Я не знаю. В последнее время чего-то нелады у нас.

– Ясно. Ну девчонок много. Я как-то пока не хочу обременяться отношениями.

– Слушай, я вообще-то семью хочу. Но пока морально не готов. Может попозже, через пару лет.

– М-да. Семья это дело наживное. Все будет, – согласился со мной друг.

К середине матча мы повторили заказ. На душе повеселело, и мне захотелось увидеться с Ритой.

Я встал, чтобы выйти на улицу и позвонить ей. В баре было очень громко. Все кричали и болели.

– Пойду Ритке позвоню, – предупредил я Пашу.

– Давай.

ГЛАВА 9

Константин

– Отпусти. Иначе полицию вызову, – зло предупредила она.

Таня… Ту девушку тоже звали Таней… Вот в чем дело… Она узнала меня…

Я сделал шаг назад. Ее слова ударили током.

– Ты о чем? Какая нахрен полиция? – тихо, чтобы ее не спугнуть, спросил я.

– Уходи. Прошу. Ещё один шаг и я закричу.

Ее губы дрожали, а во взгляде поселилась такая ненависть, что мне и самому стало плохо.

– Твою мать, в чем дело? Мне кажется, кто-то из нас сходит с ума. Объясни ты уже, наконец – что происходит? – шепотом, умоляя ее, попросил я.

– Костя, я знаю, кто ты, – громко всхлипывая, крикнула Таня. – Это ты напал на меня семь лет назад. Ты хотел меня изнасиловать, а потом и убить. И не притворяйся. Ты тоже меня узнал…

– Что? Ты точно выжила из ума?

– Уходи…. Иначе закричу, – отчаянно выдохнула она.

И тут я все понял. Сопоставил все факты и пришел в ужас. Она считает, что это я? Что я напал на нее той кошмарной ночью. Поэтому она убегает и посылает меня…

Я смотрел в залитые ненавистью глаза и понимал, что она ничего не знает… Ничего. И я в ее глазах убийца и насильник. Но как можно прожить столько лет и не узнать правду? Это просто немыслимо. У меня перед глазами все поплыло, и, честно, мне пришлось взять всю волю в кулак, чтобы нахрен все не бросить и не уйти от нее уже раз и навсегда.

– Это не я, – твердо сказал я.

Но она не обратила на мои слова внимания, развернулась, пошатываясь, и села на диван. Я шумно вздохнул, попытался прийти в себя. Потер устало глаза. Черт ее раздери эту судьбу. Как такое вообще может быть?

– Таня, это ошибка, – начал я спокойно. – Это дурацкая гребаная, мать твою, ошибка. Я не маньяк и не насильник. Неужели ты не знаешь правду? Почему тебе никто не сказал? Твоя подруга? Как ее звали? Екатерина или как? Почему она нечего не сказала?

– Костя, все что было – это в прошлом! Я хочу, чтобы мы разошлись в разные стороны и больше не виделись, – прошептала она, но ее слова гулко прогремели в тишине.

– Таня, да послушай же ты, в конце-то концов! Я не нападал на тебя! Это был не я! Почему ты не знаешь правду? Меня обвиняли, да, шло расследование. Но не я нападал. Я, можно сказать, спас тебя, оказал первую медицинскую помощь, наложил повязку. Еще немного, и ты могла умереть от потери крови. Ты понимаешь? Черта с два ты понимаешь! Почему тебе не сказали? Меня уволили. Я должен был уехать через месяц в другой город, а тут такое страшное дело на меня завели. Да я все прохерил, понимаешь? Все потерял. Мечта всей моей жизни сгорела дотла. А сейчас все повторяется снова. Ты меня обвиняешь, не зная правды!

Таня сидела, ссутулившись, и вытирала мокрые от слез глаза. Ей, наверное, было холодно. Ее руки покрылись мурашками.

Мне так хотелось ее согреть и пожалеть. Подойти и обнять сильно-сильно и больше не отпускать. Но я боялся. Боялся ее спугнуть. Ведь девушка была на грани. Ещё немного, и у нее начнется истерика.

– Какую к черту правду? Что ты чуть не убил меня? – сиплым голосом произнесла она. – Что хотел изнасиловать? И что я должна знать? Ты думаешь, я поверю? Что ты потерял? Что ты говоришь? Какую мечту? Я чуть не умерла!

– У подруги спроси. Она в курсе событий. А если ты этого до сих пор не знаешь, то я тут ни при чем. И обвинять в преступлении, которого не совершал, я тоже не позволю. Этот клевета называется!

– А кто? Кто, если не ты? Костя, покажи руку. Татуировка! Я узнала ее. Что скажешь, тоже совпадение? Ты был там? В ту ночь? Был?

– Был, – качаю головой грустно. – Но это не я. Это был другой Костя. К сожалению, мой бывший друг.… Поэтому татуировки у нас одинаковые. Мы в юности их сделали. А ты просто спутала меня, так как была неадекватна. Просто каким-то образом мы оказались в ту ночь в одном баре. Понимаешь? Я тут ни при чем!

– Я не верю! Не верю! Это ложь! Не верю! – Таня снова повысила на меня голос.

– Знаешь что? Позвони, прямо сейчас, позвони своей маме или подруге. Они то должны знать правду? – предложил я, всё ещё лелея надежду вразумить ее.

Неожиданно Татьяна затихла. Замолчала. Дышала тяжело и плакала. Я стоял и смотрел на нее, а у самого кровоточило сердце, словно его царапали стеклом.

Долго мы сидели молча. Я уже в конец отчаялся хоть что-то понять из этой истории. Зачем ты так с нами судьба? Зачем смешала карты? Спутала…. Обманула….

– А кто напал? Как его зовут? – спустя какое-то время очень тихо спросила Таня.

Кажется, в голосе появилось удивление и немного спокойствия.

– Тоже Костя. Друг твоей Кати кстати, – осторожно пояснил я.

– Лизы, – тихо пробормотала она.

– Лизы? Ее Лиза зовут?

– Да. Она. Мы… Мы с ней не виделись после того дня.… Какой друг? Какой Костя? Я не верю.

– Таня, я понимаю, в это трудно поверить, но это правда. Я не тот Костя, который напал. Я тот, кто тебя спас. Я не знаю, как вы с ним вообще связались. Раньше он был моим другом и обычным парнем, а потом.… Потом наши пути разошлись. Он наркоманом стал. Был под дозой вот и напал. А Лиза твоя побоялась сказать правду. Она все видела. Видела его. Но побоялась сразу раскрыть правду. Даже от тебя скрыла. Только через месяц пришла к следователю и рассказала, что видела его. Видела, как он убегал.

Таня молчала. Я тревожно взглянул на нее. Она побелела как стена.

– Мне плохо, – шепотом сказала она и облокотилась на спинку дивана.

– Что с тобой? Что болит? – я подскочил к ней и тревожно схватил ее руку.

Она была холодной, как в крепкую зимнюю стужу.

– Что с тобой? Ты вся ледяная.

– Я не очень хорошо себя чувствую. Как-то плохо. Не знаю. Холодно.

Ее трясло. А я, не мешкая, снял свою куртку и накинул на хрупкие плечи девушки.

– Таня, скажи. Ты мне веришь? – в надежде спросил я.

– Не знаю, – прозвучало слабо в ответ.

– Таня, послушай, пожалуйста, меня внимательно, а потом делай выводы. Я не нападал. Ты это можешь легко проверить. Поговори с подругой и мамой, да на крайний случай в полицию позвони и узнай, кто преступник. Второе. На счет места работы. Ты можешь вернуться, если захочешь. И…

– Я думала, ты маньяк, – прервала она меня и, шмыгая носом, сильнее укуталась в мою куртку.

– Ты просто не знала правду. Я тебя понимаю. Сейчас ты веришь? Скажи, веришь мне?

– Не знаю.

– Я сейчас уеду…. Правда. Я уеду…. Но прошу, оставь свой новый адрес. Обещаю, больше я не заявлюсь без приглашения.

– Зачем тогда адрес?

– Нужен. Нужен, и все. Хочу знать, где ты живёшь.

– Не могу, прости. Мне нужно побыть одной. Нужно все обдумать, и возможно съездить домой….

– Я понял, – я отпустил ее холодную руку и отошёл к самой двери.

Таня молчала, но смотрела на меня.

– Прощай, ты знаешь, где меня найти, – сказал ей, горько улыбнувшись. – Прощай.

ГЛАВА 10

Константин

7 лет назад…

Я встал, чтобы выйти на улицу и позвонить ей. В баре было очень громко. Все кричали и болели.

– Пойду Ритке позвоню.

– Давай.

Я пошел из накуренного зала прямо на улицу. Толкнул массивную дверь и чуть не сбил с ног девушку.

– Ой. Прости. Ты как? – любезно поинтересовался я и тут же чуть не упал от шока.

Передо мной была грязная, заплаканная девушка. Она тряслась и часто дышала.

– Помоги, – в истерике крикнула она, схватила меня за руку и потащила куда-то.

– Что случилось? Куда ты меня ведешь? Что с тобой? – я не понимал, что происходит и едва успевал за ней. Она бежала. Медленно к моему горлу подступала тревога…

– Помоги. Моя подруга. Она кажется. Она… Она… – девушка не могла закончить предложение.

Она вела меня вниз к набережной. Там на траве я увидел еще одного человека. Девушка. Она лежала на животе вниз головой и не шевелилась. Я подскочил и перевернул ее.

– Твою мать, что здесь произошло? Твою мать. Она вся в крови. Кто это сделал? – заорал я, осматривая тело пострадавшей.

– Я не знаю. Я вышла, а она тут лежит. Я сразу за помощью побежала. Что делать? Что делать? Она умерла?

– «Скорую» вызывай и ментов, – я кинул ей свой мобильник. – Гребанный ты.… Что блин случилось?

Так, без паники.

Девушка была очень хрупкой и худой. На вид – лет шестнадцать. Лицо было перепачкано грязью и косметикой. Из живота сбоку сочилась кровь. Она пропитала почти все платье. Похоже это нож. Кто-то ее ранил. Она была в отключке, но живая.

Я разорвал платье на животе, чтобы лучше осмотреть рану.

– Господи, боже мой!

Рана была глубокой. Крови, скорее всего, потеряно уже много. Я, не мешкая, снял футболку и туго обмотал ей живот. Надеюсь, это хоть немного остановит кровотечение. Осталось только дождаться «скорую помощь».

– Вызвала? – крикнул я девчонке.

– Да. Может ее в бар? Она выживет?

– Какой нахер бар! Ей там не помогут. Только шумиху поднимем. Все равно без квалифицированной помощи тут ничего не сделаешь. Все что можно я итак сделал. Будем здесь ждать.

– Она выживет? – вновь спросила девушка и присела рядом со мной на колени. Слезы градом текли по ее лицу. Она бесконечно их вытирала.

– Не знаю. Может быть. Я ж не врач, – честно ответил я. – А ты подруга ее? Как тебя зовут?

Девушка зарыдала еще громче.

– Да не реви ты. Успокойся. Хорошо все будет.

– Подруга. Меня Лиза зовут.

– Ясно. Лиза, иди лучше к парадному входу и встречай машину, а я тут останусь. Не хватало еще обморока твоего тут.

Лиза ушла.

Кое-кто все равно услышал шум и вышел из бара. Ко мне подходили и интересовались, что произошло. А я и сам не знал. Напали на нее, вот и все. А кто? Чего? Почему? Я был не в курсе. Вышел и Пашка. Я ему все объяснил, и он в таком же шоке, ожидал приезда полиции.

Вскоре вокруг нас столпилась любопытная толпа зевак. Почти все парни. Кто-то давал советы кто-то, мягко говоря, матерился, кто-то просто охал, кто-то винил девчонку.

Полиция приехала раньше. И тут началась полная засада. Почти всех задержали и стали допрашивать. Кто-то успел уйти от этого переполоха, бар заметно опустел. Меня тоже допросили. Я рассказал все что видел.

Приехала «скорая», и я помог занести девушку в машину.

– Кладите ее сюда, – скомандовала женщина в белом халате.

Я аккуратно опустил пострадавшую на кушетку. Кровотечение хлынуло с новой силой. Моя голубая майка насквозь стала мокрой.

– Ой, ой. Ей нельзя лежать, – вынесла вердикт медик. – Приподнимите ее.

Девушка, как тряпичная кукла, снова оказалась в моих руках.

– Что делать? Вы можете ее подержать в полусидячем положении? Кажется, так кровь идет меньше, – спросила врач.

– Да, конечно смогу. А может ей первую помощь оказать? Там перебинтовать, обработать? – я сел на кушетку, а девушку посадил на колени и крепко обхватил двумя руками.

Тем временем женщина достала откуда-то шприц с лекарством, и, задрав девчонке платье, безжалостно воткнула его в бедро.

– Все что можно вы уже сделали. Сейчас мы только навредим. Неизвестно, какие органы повреждены. В таких условиях мы вряд ли что-то сможем. Поэтому лучше доехать до места.

– Понятно, – ответил я и удобнее перехватил пострадавшую.

Что еще оставалось? Не брошу же я ее? Тем более вечер все равно испорчен. Мы ехали в больницу. Черт, сходил футбол посмотреть. Только бы она выжила. Совсем девчонка.

Вдруг она немного зашевелилась и тихо вздохнула.

– Кажется, она приходит в себя, – громко сообщил я медику.

– Ничего. Это хорошо. Лишь бы дотянуть до больницы, – она посмотрела на нас и устало вздохнула.

Внезапно девушка заерзала у меня в руках.

– Отпусти, – я услышал тихий сдавленный голос.

– Что? – спросил я ее.

– Отпусти, отпусти, отпусти меня ублюдок, – она начала вставать, но я крепче сжал ее, чтобы не дай Бог кровотечение не возобновилось.

– Это он. Женщина, это он. Он напал на меня. Это он – убийца, – прохрипела она.

Что? Какого хрена она говорит?

– Ты что несешь, дура? – не выдержал я. К нам подошла врач и наклонилась к пострадавшей.

– Кто он, девушка? Что вы говорите? – спросила врач.

– Она в бреду, – ответил я за нее.

– Это он напал на меня. Это он, – прошептала девчонка и затихла.

– Господи. Дайте посмотреть. Уберите руки. Что у нее тут? Кровь опять пошла. Борисыч, далеко еще? – крикнула женщина водителю.

– Почти приехали, – ответил мужик за рулем.

– Держись дочка. Держись. Немного осталось.

На обвинение врач, никак не отреагировала, ничего не спросила, но подозрительно косилась на меня весь оставшийся путь.

А меня колбасило неподетски. Меня обвинила она. Почему? За что? Ведь я практически спас ее. Что за ерунда такая пришла ей в голову? Я молил Бога, чтобы все обошлось.

В больнице ее забрали, а меня отпустили восвояси. Вот только на этом я не успокоился, а наоборот. Чертовски плохое предчувствие не покидало меня. Я набрал Пашку.

– Да. Ну как ты? Как девчонка? – завалил меня вопросами друг.

– Не знаю. Ее забрали на операцию, – про то, что она кинула в меня обвинение, я умолчал. Мне и самому то это вспоминать было неприятно.

– Ясно. Ты где? Давай заберу. Я на такси. Ты то и без рубашки вообще. Голый что ли?

– Ну да. Представь – голый. Футболка вся насквозь в крови. Больница вторая городская.

– Жесть. Хорошо. Сейчас заберу.

– Давай, жду

Я присел на лавочку. То что я был без майки, меня волновало меньше всего. В голове так и мелькала хрупкая фигура, словно ломаная игрушка, а еще в носу до сих пор стоял запах крови и медикаментов. Что же там произошло? Кто напал? И почему девушка обвинила вдруг меня? А ведь я даже ее имени не спросил.

Через минут пять приехал Пашка, и я сел в машину.

– Ну что? Мамке то будешь рассказывать? – взволнованно спросил друг.

– Наверное. Не думал еще. Она уже спит наверно.

– Да. Вот ты молодец. Спас девчонку.

– Ну, во-первых, еще не известно, жива она или нет? А во-вторых, каждый на моем месте поступил бы так же. Я просто первый попался под руку.

– Все равно. Не каждый. Не каждый бы так быстро сориентировался. Там кому-то в баре плохо стало. Мужик – здоровяк сознание потерял, как увидел ее.

– Да? Ну я то крови не боюсь. Ладно, Пашка. Надеемся, что она выживет. Как думаешь, влетит нам, что мы в баре сидели? С нас ведь тоже показания брали. Думаешь, пришлют весточку в академию?

– Блин блинский, – расстроился Пашка. – Я про это не подумал. Крышка нам друг.

– Думаешь? Все-таки мы уже выпускники. По идее ничего не должно быть.

– Хрен знает. Завтра узнаем.

– Уже сегодня.

Пашка взглянул на телефон.

– Да. Уже сегодня. Может и ничего. Все прокатит? У тебя менты чего спрашивали?

– Так имя, фамилию, адрес и номер телефона. А у тебя?

– У меня тоже самое.

– Поболели за наших едрит твою за ногу.

– Да не говори.

* * *

Домой я приехал уже за полночь. Долго не мог уснуть. Нехорошее предчувствие засело в голове, и никакие мысли не могли его оттуда прогнать. Ни мысли о предстоящей службе, ни мысли о Ритке.

Наутро я как обычно поехал в академию. Маме ничего не стал рассказывать. Она была в хорошем настроении, и мне не хотелось ее расстраивать. Может потом как-нибудь ей сообщу об этом происшествии.

К моему счастью и удивлению на учебе ничего не произошло. Все как обычно. Нас готовили к предстоящей службе.

Через несколько дней я уже немного расслабился и радовался тому, что все обошлось, и никто не узнал про наш поход в ночное заведение. Про девчонку я вспоминал. Особенно ее обвинение, но уже не так эмоционально. Все-таки на нее напали. Может и правда в бреду была. Пашка вообще старался эту тему не поднимать, как будто ничего и не было.

Сегодня был спокойный день. С самого утра Рита сообщила, что хочет поехать со мной. И сейчас после обеда я спешил в свою комнату, чтобы позвонить маме и поделиться радостным известием.

– Сафин, везде тебя ищу, – командир Горбачев перехватил меня у самой двери.

Без лишних пояснений он пригласил меня в свой кабинет. Я думал для подписания очередных документов, но когда зашел в кабинет все понял. Страх парализовал меня, и я не мог сдвинуться с места. Так и остался в дверях.

В кабинете сидел мужчина в полицейской форме.

– Здравствуйте, – поздоровался я.

– Здравствуйте, Сафин Константин?

– Да.

– Меня зовут Николай Степанович. Да вы проходите, проходите.

Я сделал неуверенный шаг. Вся бравада сильного солдата улетучилась. Я чувствовал себя пятилетним ребенком.

– Вас обвиняют по делу номер…. – зазвучал твердый голос полицейского на весь кабинет.

Я пошатнулся и попытался вслушаться в его речь. Фразы вроде были знакомые, но они проходили, будто через ватный фильтр в моей голове. Какие-то отдельные слова долетали обрывками «Нападение», «Татьяны», «Срок до».

Я стоял как замороженный. Конечно, на сто процентов я уверен в своей невиновности. Но строгий взгляд и четкая речь следователя заставили почувствовать себя преступником.

И что теперь будет со мной? Что мне грозит? На военной карьере можно смело ставить крест. Зная, как работает наша доблестная полиция, дело растянется на месяцы. А это полная катастрофа. Что скажет мама? Что подумал бы про меня отец? Даже если это нее я, сейчас будет сложно доказать обратное, тем более если девчонка сама на меня указала.

– И что теперь будет? – смог вымолвить я, после его длинной речи. На большее меня не хватило.

– Для начала я прошу вас поехать со мной в отделение за дачей показаний. А там видно будет.

Меня без вопросов отпустили из академии, и я поехал в участок. Там все повторилось. Допрос. Я, конечно же, не согласился с обвинением, рассказал все, как было на самом деле. Следователь слушал и все записывал. А потом ошарашил меня.

Оказалось, что пострадавшая девушка, после того как очнулась и смогла дать показания, со стопроцентной уверенностью обвинила человека, который держал ее на руках в карете «Скорой помощи». То есть меня. И теперь меня обвиняют в преступлении. Я являюсь единственным подозреваемым.

Меня мучили около четырех часов. Я где-то расписывался, с меня сняли отпечатки пальцев, а еще сфотографировали меня и отдельно мою татуировку. Потом сжалились и разрешили идти домой.

– И что теперь делать? – спросил я отрешенно.

Я был разбит и морально и физически. У меня болела голова, и хотелось пить. Но больше всего мне хотелось проснуться и понять, что все что происходит – это лишь кошмарный сон.

– Вам? Пока ничего. Вас отпускаем с подпиской о невыезде. На сегодняшний момент вы главный подозреваемый. Будем вести расследование, и разбираться во всем. На связи.

– Но это не я. Я вам клянусь. У меня друг Пашка все подтвердит. Мы вместе были, – в сотый раз оправдывался я.

– Хорошо. Кость, ты не переживай. Я уже понял все. Теперь буду опрашивать всех, кто там был. И твоего друга в том числе.

Так началось расследование. Мама и друзья меня поддерживали. Сразу наняли адвоката, но пока все шло против меня. Со службы меня уволили, но диплом все-таки выдали. Вышку я получил, но что с ней теперь делать? Я был в растерянности и абсолютной беспомощности.

* * *

Прошло три недели после того самого обвинения. Я сидел на кухне и тупо смотрел в одну точку перед собой. Вся жизнь летела к чертям. Даже Ритка от меня отвернулась. Как узнала о том, что я якобы совершил, так пропала и на звонки не отвечала. А после – вообще номер сменила. Я приезжал к ней пару раз домой, чтобы все объяснить, но она просто послала меня и просила больше не приходить. В ее глазах я увидел страх. От чего мне стало не по себе, и я поклялся, что больше не потревожу ее.

С Пашей общались как раньше. Он, конечно, был уверен в моей невиновности и тоже переживал за меня. Отчасти он винил себя и всякий раз при общении просил прощения за тот вечер.

– Жесть, – сказал я сам себе и посмотрел на свою руку.

Татуировка. Эта чертова метка, которая перевернула мою жизнь вверх тормашками. Я смотрел на нее, на бульдога и надпись. Я четко помнил, когда ее сделал и при каких обстоятельствах.

– Не может быть, тьфу ты, – громко ругнулся я.

Меня осенило. Как гром среди ясного неба.

– Не может быть, – я вскочил и тут же сел на место. Потер руку.

– Не может быть, – повторил я сам себе снова. – Неужели он тоже был там?

Как я мог забыть? Ведь я не единственный человек, у кого точно такая же татушка! Видимо я настолько застрял в этом болоте, что напрочь забыл о такой важной детали. Я схватил телефон и судорожно набрал следователю.

– Костя? Слушаю.

– Николай Степанович, я кое-что вспомнил! Это очень важно! Можно мне приехать в отделение? – чуть ли не орал я ему в трубку.

– Да. Конечно. Приезжай после обеда. Я как раз буду на месте.

Я выдохнул. Если это Костян, то. Блин. Что ж он натворил? Совсем что ли мозги пропил?

С Костей Метёлкиным мы дружили со школы и когда-то были неразлучными. Мы были очень похожи даже внешне, и многие нас называли братьями. Даже имя у нас было одно и то же. Он помог мне пережить утрату отца, а я помогал ему в учебе.

Но после школы, когда я поступил в академию, связь наша стала теряться. Он связался с плохой компанией, а после, был замечен в употреблении наркотиков. Стал все реже посещать институт и все чаще увеселительные заведения. Конечно, его вскоре отчислили.

Как-то раз он мне предложил покурить травку. Но я отказался и пытался наставить его на путь истинный. Мы сильно поругались. В тот день я окончательно понял, что его не вернешь. Друг пропал в клубах, барах и совсем, казалось, потерял рассудок. Постепенно мы прекратили общаться. Но было одно, что нас связывало до сих пор. Татуировка на руке.

Возможно это он был в «Шах-мате», и он напал на девчонку? Ведь у него татуировка один в один как у меня.

После обеда я уже сидел напротив следователя и рассказывал о моем старом друге.

– Хм.… А где он живет? Адрес знаете?

– Конечно, знаю.

– Хорошо. Я сегодня заеду к нему и поговорю.

Так появился новый подозреваемый. У Кости было алиби. Его мама утверждала, что в тот злополучный день он был дома, и никуда не выходил. Однако наличие у него такой же татуировки сделало свое дело, и теперь он стал таким же подозреваемым, как и я.

Прошла еще неделя. Вскоре должно было состояться первое слушанье по делу, куда была приглашена и пострадавшая. Но как мне доложил мой адвокат Егор, она отказалась присутствовать на слушанье, а значит, я ее не увижу.

* * *

Сегодня был особо паршивый день. Ливень застал меня врасплох, и теперь я стоял на остановке весь мокрый и трясся от холода. В кармане джинс завибрировал мобильник. Звонил мой адвокат.

– Да, Егор, слушаю.

– Костька, ты сейчас чего делаешь? Только не упади, – затараторил Егор мне в ухо.

– Да что стряслось еще? Хуже уже не будет, – ответил я сквозь клацанье зубов.

– Лучше. Сегодня Лиза дала новые показания. Она видела преступника в лицо и готова его опознать.

– Что? Какая Лиза?

Свидетелей было так много, что я уже не помнил, как кого зовут.

– Подруга Татьяны, которая была с ней в ту ночь.

Эта новость огорошила меня как удар молотом по голове. Это означало только одно, что меня оправдают.

Так и случилось. Через два дня, когда была назначена очная ставка, я впервые за три года встретил своего старого друга. Мы обменялись лишь сухим приветствием. Елизавета опознала его, а еще через день он и сам во всем сознался.

Несмотря на то, что с меня были сняты все обвинения, я все равно явился в суд, но уже в качестве свидетеля. Косте дали восемь лет лишения свободы. Татьяну я так и не увидел, да мне и не хотелось видеть ее.

После месяца страданий я был выжит как лимон и пребывал в глубокой депрессии. Мама была обеспокоена и несколько раз даже пыталась сводит меня к психологу, но я отказывался.

На тот момент у мамы только, только открылась палатка женской одежды, и я решил все свои силы вложить в ее дело и стал ей помогать. Мы ездили вместе за вещами сначала в Москву, а потом и в Турцию. В одной из таких поездок я познакомился с одним перспективным и умным парнем – Артуром. Оказалось, что он тоже окончил нашу академию, но только пять лет назад. Отслужил в Москве, а потом уволился и открыл свое дело по производству эластичных бандажей и других компрессионных медицинских товаров. Он предложил мне работу, и я согласился. Так я переехал в Москву. Где уже через четыре года стал одним из учредителей компании и директором фирмы «Фор-Дент».

ГЛАВА 11

Татьяна

После ухода Кости мне стало не по себе. Внутри меня все кипело и болело. Мой разум твердил, что он лжец, но душа где-то очень-очень глубоко шептала «Он говорит правду. Он не виновен».

Я вдохнула его запах. Он забыл куртку. Плотнее укутавшись в нее и, поджав ноги в груди, я просидела много времени. Думала, думала и вспоминала его слова.

Он не виновен. Это его друг. И друг Лизки.… Но как же так? Неужели это действительно правда?

Нужно обязательно съездить домой и поговорит с Лизой. Да и с мамой тоже. Нужно обязательно все выяснить.

Сколько просидела в такой неудобной позе я уже и сама не знала. Только руки и ноги затекли, и мне пришлось встать с дивана. Я хотела прилечь и немного отдохнуть. Но вдруг из коридора зазвенел мобильник. Я встрепенулась и, вытирая мокрые щеки, пошла отвечать на звонок.

Звонила мама. Господи, как хорошо. Сейчас я ей все расскажу, и станет легче. Сообщу про ребенка. Но только вот про папу, все же пока не стоит ей говорить. Я ведь сама запуталась, и уже не понимаю, кто он на самом деле. Враг всей жизни? Или любовь всей жизни?

– Алло, – подняла я радостно трубку.

Я давно не болтала с мамой, и сейчас мне как никогда была нужна забота близкого человека.

– Таня, привет. Чего не звонишь? Куда пропала? Мы тут с отцом хотели приехать к тебе. А? Как тебе наша идея? – весело заговорила она.

– Мам. Не надо. Не стоит. Все хорошо. Правда, все нормально, – я шмыгнула носом.

– Таня, что случилось? Ты что, плакала? Уволили? – в миг ее тон изменился на взволнованный.

От мамы ничего не утаишь. Она чувствовала меня на расстоянии. Наверное, поэтому и позвонила. Материнское сердце подсказало, что мне нужна поддержка.

– Мам, я сама приеду. Завтра ближе к вечеру, если все получится. И все расскажу. Хорошо? – попыталась успокоить я ее.

– Господи! Не пугай ты меня так! Я ведь спать не буду. Скажи что произошло? Ты, правда, приедешь?

– Да. Приеду. На работе выходные взяла. Я соскучилась по вам. Да и вообще есть кое-какие новости.

– Танюшка, не томи. Рассказывай сейчас же. До завтра не доживу, – умоляюще попросила она.

– Я беременна мам, – выдохнула я.

– Что? – обескураженно спросила мама.

– Я скоро стану мамой, – я инстинктивно положила свободную руку на живот. – А ты станешь бабушкой.

– Боже ж ты мой!!! Какая радость Танюшка! И ты из-за этого переживаешь? Все же хорошо! Это такое счастье. Какой срок? Не тошнит? А кто папа? – начала мама щебетать в трубку.

– Шесть недель уже. Седьмая пошла, – родной голос мамы потихоньку успокаивал меня, и я начала приходить в себя.

Мама была готова уже бежать и покупать подгузники с коляской. А я стояла и не верила своему счастью. Солнышко мое. Ребенок мой. Я тебя никому не отдам. И про папу твоего мы все узнаем. Слышишь? Все будет хорошо.

С мамой разговаривали очень долго, и с каждым словом и советом я оттаивала и заряжалась силами. Мы договорились, что я приеду завтра, и уже лично все обсудим.

* * *

Весь оставшийся день я лежала и гладила свой живот. Разговаривала со своим малышом и обещала ему, что у нас непременно все будет отлично.

Бесконечно вспоминала Костю и жалела нас обоих. Хотела даже позвонить ему, но так и не сделала этого. Остановилась. Мне нужно было побыть одной.

Теперь я почему-то на сто процентов была в нем уверенна. Он не преступник. Нападал кто-то другой. Но кто? Тоже Костя? И почему я действительно этого не знаю? Прошло столько лет, и теперь мне нужно вернуться домой и все выяснить. Узнать всю правду.

Как ни странно, спала я хорошо. Меня ничего не беспокоило, и утром я встала рано.

Переезд на новую квартиру прошел без заминок, и вот уже после обеда я паковала в маленькую дорожную сумку необходимые вещи, для поездки. После чего поехала на станцию, где меня ждала машина из «Бла-бла кара».

Молодая женщина – моя спутница всю дорогу болтала о том о сем. Я слушала ее вполуха и изредка поддакивала, чтобы не показаться грубой.

Через пять с половиной часов мы были на месте. За полгода, что меня здесь не было, в родном городке почти ничего не изменилось.

С водителем мы распрощалась на вокзале, и я пересела на автобус. До дома три остановки, и вот я уже стояла в маленьком дворике, где бегала детвора.

Середина недели, и у мамы рабочий день, но она пообещала взять пару выходных. Поэтому когда я зашла в квартиру, она встретила меня и радостно обняла.

– Как доехала? Не укачало? – заботливой птицей закружилась мама возле меня.

– Да нет мам. Все нормально. Правда. Только я есть хочу.

Аппетит у меня появился внезапно в дороге. Прямо дико захотелось съесть какую-нибудь мягкую булочку.

– Пошли на кухню скорей. Я как раз борщ сготовила. Горяченький.

Я переоделась в домашнюю одежду и села обедать.

– Ну что ты, надолго? Как на работе? У тебя парень появился?

Семейный разговор начался. Пока не ответила на все мамины вопросы, не вышла из-за стола.

После ужина я ненадолго прилегла отдохнуть и незаметно заснула. Все-таки дорога и беременность сказывались на моем состоянии.

Проснулась я уже под утро следующего дня. Папа уже уехал на работу, поэтому мы не успели с ним встретиться. Сейчас самое время, что поднять интересующий меня вопрос.

Я зашла к родителям в комнату. Мама что-то шила на машинке.

– Ого. И давно ты шьешь? – удивилась я.

– Да нет, недавно. Знаешь, всегда мечтала шить для себя и вот потихоньку стала учиться. Уже сшила себе платье.

Вот это новость. Никогда раньше не знала об этой маминой мечте.

– Ничего себе. И почему я раньше этого не знала? – я присела рядом с мамой на диван и с любопытством посмотрела на стол. Там лежали катушки ниток, иглы, ножницы и какие-то куски зеленой ткани.

– Ну. Даже не знаю. Мне пока хвастаться особо нечем. Так только начинаю.

– Понятно все. Молодец. Хм.

– Как у тебя? Выспалась? – с доброй улыбкой спросила мама и, отложив свое занятие, повернулась ко мне.

– Ага. Нормально. Как в детстве. Те же подушки, тот же узор на обоях, – я замолчала и сглотнула вязкий ком в горле. Тема была не из приятных.

Мне было очень волнительно вновь поднимать ее. Ведь за семь лет мы ни разу не обсуждали тот случай. В нашем доме эта тема была запретной.

– Мам, я на самом деле хотела кое-что спросить у тебя, – я прочистила горло.

– Ну, говори. Спрашивай. Я на все вопросы отвечу, – мама смотрела на меня во все глаза и приготовилась слушать.

Я не знала, как начать. Но нужно это выяснить, иначе я просто сойду с ума.

– Я хотела узнать про тот случай. Помнишь семь лет назад…. В баре. Когда на меня напали, – тихо спросила я, чувствуя, как сердце внутри сжимается от боли.

Мама вмиг напряглась и заёрзала на стуле.

– Кхем. Ну. Конечно, помню. А что Тань? Что ты вдруг это вспомнила? Тебе сейчас совсем о другом думать надо. О ребёночке. Забудь ты это, Танюш. Все уже прошло. Тань. Прошло.

– Нет мам. Я все понимаю. Но я вот все думаю, что даже не знаю того, кто напал. Ведь я не видела его в лицо, и даже фамилию его не знаю. А прошло уже столько лет.

– Господи, Таня, что произошло? – устало вздохнула мама. – Зачем бередить старые раны? Зачем дочь?

– Ты помнишь, как звали того, кто напал? Фамилию его, помнишь? – не отставала я от нее.

– Помню. Метелкин Константин. А что? – мрачно ответила мама.

– Точно? – переспросила я, чувствуя, как сердце вот-вот выскочит из груди от нетерпения.

– Точно. Константин Метелкин. А что? Ему восемь лет дали. Он еще в колонии, не переживай.

– Ясно. Спасибо, мам. Теперь я, кажется спокойна. Ужас, – я покачала головой. Я просто была в шоке.

– А что это изменило? Почему ужас? – мама тревожно заглянула в мои глаза, которые уже заслонила мокрая пелена.

– Ты чего дочь? Ты вся бледная. Тебе нехорошо? Ну ответь же, Господи ты боже мой.

– Все. Это изменило бы все. Мам, я такая дурочка, – я громко всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Ы-ы-ы, – заревела я.

– Та что? – мама обняла меня. – Ты чего? Что произошло? Танька, ты меня так до инфаркта доведешь. Забудь ты про него. Он получил по заслугам. Забудь, слышишь?

Но я разревелась еще больше. Видимо нервы совсем сдали. Выходит Костя был прав, и он не совершал этого чудовищного поступка? А я винила его. Господи, какой ужас. Что со мной не так? Где я ошиблась? Почему все это произошло с нами? Он ни за что теперь мне этого не простит.

Я ревела и ревела, а мама гладила меня по голове и убаюкивала, совсем как в детстве. Потом она спохватилась и убежала на кухню. Вернулась с кружкой травяного чая.

Я отпила горячего напитка и начала все рассказывать маме. Про своего начальника, про ребенка и про то, что перепутала Костю с преступником. О том, что они были друзьями, и у них были одинаковые татуировки.

Мама слушала внимательно и не перебивала, лишь изредка пыталась меня рассмешить и успокоить.

– Вот так мам, – я закончила рассказывать, и мне стало немного легче.

– Не переживай, Танюш. Если он любит, то он все простит, и вы будете вместе.

– А если нет? – всхлипнула тихо я.

– Думай о хорошем. Вот увидишь, у вас еще все

получится. Не бойся первой сделать шаг, ведь ты обидела его, и теперь твоя очередь извиняться. И прекращай накручивать себя. Вон уже до истерики себя измотала. Тебе о ребенке думать надо. Волноваться нельзя. Постарайся быть спокойнее, и все будет хорошо.

– Угу. Хорошо мам. Нужно постараться.

– Прорвемся! Да?

– Да, – попыталась улыбнуться я.

* * *

Днём мама вытащила меня гулять по магазинам. Мы выбирали одежду и всякие мелочи. Я купила себе несколько комбинезонов, пару кофт и одни брюки. Все это было уже на будущее, на те времена, когда подрастет животик.

Вечером мы посидели в семейном кругу, а на следующий день я поехала на поиски своей подруги.

Лиза жила с парнем. Но вот где – я не знала, поэтому сначала я решила зайти к ее родителям и выяснить ее новый адрес. Надеюсь, они еще дома. На часах было восемь утра.

Анна Михайловна оказалась дома, но уже убегала на работу. Увидев меня, она сильно удивилась и даже сперва не узнала. Мы перекинулись парой фраз, и она дала мне адрес и номер телефона Лизы. Так же я узнала, что Лизка сейчас в декрете с маленьким сыном, поэтому должна быть дома.

Лизка с ребенком? Ну а что. Все правильно. Уже пора. Мы уже выросли, и давно не дети.

Я слегка коснулась своего еще плоского живота и улыбнулась. Скоро и у меня появится ребеночек.

Дом я нашла легко. Во дворе я увидела подругу. Так рано, а она уже гуляла с коляской.

Лиза сидела на скамейке и выглядела уставшей. Она сильно располнела, и простенькая ветровка едва застегивалась на большом животе. Даже издалека я заметила грязные волосы, небрежно заплетенные в низкий хвостик, потухший взгляд и нервные движения. Она трясла коляску ногой, а в руках держала телефон.

Вот это материнство? Что-то она не похожа на счастливую маму. Неужели у нее все так плохо?

Я приблизилась к скамейке. Лизка подняла голову и уставилась на меня своими бледно-голубыми глазами. Странно. В моей памяти они были почти синими.

– Танька? – подруга быстро поморгала, будто не веря в происходящее.

– Привет, Лиз. Это я.

– Это ты? Какими судьбами? Тебя прям, не узнать! Московская чика, – горько усмехнулась бывшая подруга.

– Да ладно Лиз. Я такая же. Ну, только волосы подлиннее стали. Как у тебя? Как живете?

– А ты чего приехала? На совсем что ли? Да ты садись, – похлопала она по старой скамейке рядом с собой. – У нас то нормально. Вон с мелким гуляю.

– Нет. На пару дней. Приехала к родителям и вот, решила к тебе зайти. Мне твой адрес мама дала.

– Понятно.

– Как назвали? – я посмотрела на коляску.

– Артёмка. Ну что, как Москва? Покорила? – Лиза засмеялась. Так же как раньше. Громко и от души.

– Ну, почти. Работаю. Хорошо все. А ты замуж вышла? – я почему-то ощущала себя не в своей тарелке. Все-таки столько лет прошло, да и дружбы давно не стало.

– Да мы так, только расписались. Денег то не было на свадьбу.

– А дядя Лева, не помогает? – в глазах у Лизки я заметила искорку зависти. Она внимательно осматривала мой коричневый плащ, кожаные туфли и дорогую сумку.

– Да помогает, – отвела она взгляд. – Вот хату нам купил. Живем потихоньку. Все равно денег нет. Чего? Вовка на стройке. Так, то заказов мало, то бывает и в запой уйдет. Короче, не жизнь, а полное дерьмо, – Лизка смачно плюнула в сторону, как это делала раньше в детстве. Совсем не изменилась.

Я невольно передернула плечами. Не то что мне было не приятно, а как-то непривычно, что ли. Когда то я тоже была не очень культурной, смело ругалась матом и бросала мусор на улице, но сейчас я не могла себе такого позволить.

– Лиз, ну что ты так сразу? Вон у тебя малыш подрастает какой. Все образуется. Я читала, что только первые три года тяжело, а потом полегче. В садик отдашь. Надо радоваться! Да? – то ли спросила, то ли посоветовала я ей, немного заглядывая в коляску.

Мальчик был маленький. Совсем кроха. Пухлые розовые щечки и губки бантиком. Голубой комбинезон, в тон вязаная шапочка и белое одеяльце сверху. Он так мило спал, и ему было не до наших проблем.

– Может быть. Только устала я жутко. Не высыпаюсь, этот орет вечно. По ночам вообще ужас. Только на улице спит, поэтому я почти всегда гуляю. Дома нереально сидеть, – подруга покачала головой и поджала бесцветные губы.

– Понятно, – я больше не стала ей противоречить и что-то говорить про детей. Ведь я и сама то в этом ничего пока не понимала.

Мы посидели какое-то время молча, каждый думая о своем. Потом я все-таки решила спросить у нее, то зачем собственно и пришла.

– Лиз, а правда, что ты видела преступника того, кто на меня напал? – в лоб спросила я и с волнением посмотрела на нее.

Ну а что я собственно теряла? Конечно, я хотела узнать правду, и пора уже было раскрыть все карты этой игры.

– Костыля то? Ну, да. Конечно. Я ж его и сдала. А ты чего, не знала что ли? Урод блин, наркоман конченный, – как-то спокойно заявила она.

Сердце мое вдруг застыло, а в глазах все поплыло. Что? Что она сказала?

Я ухватилась за край лавки, боясь упасть. Знакомое прозвище, словно удар под дых, заставило напрячься всем телом. Неужели…

Я хотела ответить ей, но просто физически не смогла открыть рот и вымолвить хоть слово. Почему то эта новость шокировала меня. А Лизка, между тем, продолжала рассказывать.

– Ты вышла, помнишь, такси вызывать, и этот козел за тобой поплелся. Мне показалось это странным. Вас долго не было. Честно, я стала переживать. Думала, вы там вместе обжимаетесь. Ну я и пошла проверять.

– Что? – вот тут мой голос прорезался, и я громко повторила.

– Что ты сказала только что? Обжимались? Господи, – у меня закрутило перед глазами. Бред. Я просто не хотела этого слышать от бывшей подруги.

– Я видела, как он глазел на тебя. Будто съесть хотел. Ну, приревновала и пошла проверять.

– Господи, Лиз. Ты же меня знаешь. Я бы никогда с твоим парнем не стала. Ты действительно так подумала? Ты это всерьёз? Я не ослышалась?

– Я не была уверена. Но что-то заподозрила, – Лиза замолчала и перевела дыхание.

– А дальше? Что было потом? Когда ты вышла.

– Эх.… Потом писец был настоящий. Я вышла и сразу услышала твой крик. Побежала вниз к реке и увидела, что ты уже на траве. Я подумала, ты вообще умерла. Капец. На всю жизнь это запомнила.

– А он?

– А он стоял рядом. В руке был нож. Я испугалась и сначала хотела бежать. Но он остановил меня. Самое стремное было – это его глаза. Стеклянные и сумасшедшие. Жесть вообще. Он как обезумел. Видимо под наркотой был. Не знаю. Он сказал, если я хоть слово скажу, что видела его, то он меня убьёт. Убьет как тебя, – последние слова прозвучали очень тихо.

Лиза повернула голову ко мне и так серьезно посмотрела в глаза. Молчала. Потом она часто заморгала и потерла глаза, прогоняя ненужные слезы.

Я взяла ее за плечо. Кажется, она тоже была на грани срыва.

– Прости, – тихо сказала она, – Я испугалась и побежала за помощью. А потом.… Потом, – она шмыгнула носом и замолчала.

Я ее не торопила. Тем более я уже все узнала.

Через какое-то время она опять заговорила.

– Я только через месяц очухалась и поняла, что надо этого урода сдавать. Пошел ка он на хер. Ублюдки должны сидеть в тюрьме. Знаешь? Мне так стыдно. Я до сих пор виню себя. Что я во всем виновата. Мне было так стыдно, что я не смогла с тобой больше видеться. Просто не могла посмотреть в твои глаза. Вот такая петрушка. Прости, если сможешь, – усмехнулась она сквозь непролитые слезы.

– Спасибо, Лиз. Спасибо, что рассказала. И ты не виновата. Я и сама не знаю, как бы я поступила, будь на твоем месте, – пыталась я приободрить ее.

– Да за что?

– Не переживай. Все позади. Мы не виноваты. И ты это должна знать. Главное, что ты все же решилась и не побоялась рассказать тогда правду.

Я сама была взвинчена, но старалась успокоить ее. События той ночи вереницей пронеслись перед глазами, и теперь все сложилось. Вся полная картинка происходящего. Костыль, нападение, татуировка.

Выходит, мой Костя и Лизкин Костыль были друзьями, и у них по какой-то причине были одинаковые татуировки.

При мыслях о Косте мне стало грустно, и в душе защемило от тоски. Теперь, когда я все знала, я хотела увидеться с ним и поговорить. Нет. Уже не о той проклятой ночи, которая поломала столько судеб. А о нас. Я хотела попросить прощения и наладить хотя бы дружеские отношения. О любви я пока боялась даже думать. Это чувство словно притаилось где-то в глубине сердца.

Я наговорила ему кучу гадостей и обвинила в ужасном преступлении. А ещё прогнала. И не сообщила о беременности. Ужас. Он мне этого точно не простит. Не простит…

* * *

Мы просидели, наверное, еще час, вспоминая времена, когда были подругами.

Она мне рассказала про свою жизнь, а я про свою. Я сообщила, что беременна, и Лиза искренне обрадовалась, но в следующую секунду стала жаловаться на ребёнка и на трудности материнства.

Мы обменялись контактами. Артём проснулся, и Лизе надо было идти домой его кормить. Приглашала она и меня в гости, но я, сославшись на усталость, поехала домой. Мне хотелось побыть одной и все переосмыслить. К тому же завтра надо быть в Москве, я планировала сходить к врачу.

Вечером созвонилась с Алиной и рассказала о последних событиях моей жизни. Про беременность и про Костю. Она обрадовалась и насторожилась одновременно и сказала, что приедет ко мне, как только я буду в Москве.

ГЛАВА 12

Татьяна

На следующий день, пообещав маме держать ее в курсе всего, что со мной происходит, я поехала обратно в Москву.

Всю дорогу я думала о тех словах, которые скажу Косте при встрече. Я уже решила, что устроюсь на прежнее место работы. Как бы ни сложились наши с ним отношения, теперь я была не одна, и на мне лежала ответственность за моего ребенка. Мне нужны были деньги на хорошее питание, витамины и новую одежду. Поэтому я просто не могла упустить этот шанс.

До понедельника было еще три дня. Поэтому у меня было время отдохнуть, все хорошо обдумать и многое переосмыслить.

Костя мне не звонил и не писал. А что я хотела? Конечно он, наверное, вообще не хочет меня видеть. Сама я ему боялась звонить. Да и что я ему скажу? Если просить прощение, то только лично, а не по телефону.

К тому же мне нужно было сообщить о беременности. А этого я боялась больше всего. Боялась, что он не поймет и не простит, что сразу не созналась, а наврала ему.

Выходные как нарочно тянулись долго. Я практически не выходила из своей квартиры. У меня была какая-то апатия. И не смотря на прекрасную теплую пагоду за окном, мое настроение было на нуле. Я просто лежала и смотрела бесконечные фильмы по телевизору и постоянно что-то ела.

Наконец, когда настал долгожданный понедельник, я вся заведенная еле, еле собралась и чуть не опоздала в офис. На работе я прямиком пошла в кабинет директора, то есть к Константину Андреевичу.

Я постучала в дверь и услышала сухое: «Войдите».

Как только я открыла дверь, мое сердце пустилось вскачь. Все слова, которые я так долго репетировала, забылись напрочь, и я, как немая рыба, просто стояла, боясь даже сделать вдох.

Костя сидел за своим рабочим столом. Он выглядел таким усталым и печальным. Взгляд был отрешенный и безучастный. Как будто ему было все равно, кто перед ним стоит. При виде меня губы сжались в тонкую кривую ухмылку. На щеке едва заметно появилась ямочка. Господи. Что я с ним сделала?

– Ээ…. Привет, – все же вымолвила я, переминаясь с ноги на ногу. – Можно войти?

– Заходи, присаживайся.

Я выдохнула. Фух. Мои руки тряслись непонятно от чего. Я дошла до ближайшего стула и села на самый краешек. И наступила тишина. Я просто молчала и смотрела на него. А он на меня. И никто из нас не мог произнести хоть слово.

– Константин Андреевич, – в кабинет без стука влетела Алла – секретарь с какими-то папками.

Это событие, как пощечина, отрезвило меня, и я ожила. Я здесь в его кабинете. Так чего я жду? Нужно действовать.

– Ой, простите. Вы просили принести, – секретарь оглядела нас и поняла, что помешала.

– Нет. Ничего. Давайте сюда документы. Спасибо, – ответил ей Костя.

Алла передала ему документы и тут же вышла, оставив нас наедине. Костя вновь посмотрел на меня.

– Ты как? Решила с работой? – спокойно спросил он.

– Да. Я… Я нормально. Я хочу вернуться на прежнее место, если конечно это возможно.

– Это правильно. Хорошо. Так, – видно было, что он нервничает не меньше моего.

– Мне, наверное, нужно в отдел кадров идти? Да?

– Эм-м.… Да, да. Иди.

– Я домой ездила, – вдруг вырывались сами по себе слова.

Костя не сводил с меня пристального взгляда голубых глаз. Я неосознанно облизала пересохшие губы и увидела, что он напрягся и теперь смотрел на них.

Боже, я сейчас умру! Ну не могу я так с ним сидеть. Я поправила волосы, просто не зная, куда деть свои руки.

– И как там? – поинтересовался он.

– Все хорошо, – сказала я совсем не то, что следовало сказать.

– Ммм… Ты теперь знаешь правду? – прямо спросил он.

Я стыдливо опустила глаза и почувствовала, как лицо заливается краской.

– Да, узнала.

– Это хорошо. Это очень хорошо.

Вдруг раздался телефонный звонок, и я поняла, что мешаю ему работать. Зная, какой он занятой человек, я просто воровала у него сейчас время. Он не взял трубку.

– Я, наверное, мешаю? Я сейчас пойду. Я просто хотела сказать… Точнее попросить.… Попросить прощения, – на последних словах я все же осмеливаюсь взглянуть на него.

Он по-прежнему сидел и изучал мое лицо.

– Хорошо. Это все?

Мое сердце разрывалось на части. Я готова была разрыдаться прямо здесь, в кабинете. Я понимала что вот, вот где-то рядом. Еще немного и…. Вот она. Любовь. Она вспыхнула и ослепила меня, забирая мое дыхание. Я любила его. Я до сих пор любила его. И кажется теперь еще сильнее, чем прежде.

От его слов стало так горько, но то теплое чувство, что вновь завладело мной, не давало волю слезам.

– Да. Это все, – я резко встала и пулей вылетела из кабинета.

Я струсила, не смогла сказать, что люблю. С бешеным пульсом в висках я побежала прямиком в уборную. Просто мне нужно было место, где меня никто не увидит.

ГЛАВА 13

Татьяна

– Так и вот так, – тихо бормотала я себе под нос, отмечая в ежедневнике галочками уже сделанные дела.

Я сидела у себя в кабинете. Время близилось к обеду.

Вчера мне так и не посчастливилось поговорить с Костей. После моего визита он уехал из офиса и больше не приезжал.

Обед. Нужно решаться. Или сегодня, или уже никогда! Нужно набраться смелости и пригласить уже Константина на обед. Попросить у него прощения и рассказать о том, что скоро он станет папой.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Снова его машины не было на парковке. Я с грустью вздохнула. Значит, сегодня я его не увижу. Очень жаль. Ведь я уже настроила себя на разговор.

Вдруг я услышала рычание мотора. Это был мотоцикл. Черный блестящий он подъехал прямо к нашему зданию и остановился у главного входа. Водитель ловко спрыгнул и удобнее переставил мотоцикл. Я с затаенным сердцем наблюдала за ним. Его движения были очень знакомы. Он снял шлем, и я ахнула.

– Костя? – вслух сказала я сама себе.

Что он делает на мотоцикле? Это его новое увлечение? С ума сойти! Я мучаюсь, переживаю, а он лихачит и подвергает свою жизнь опасности?

Я в шоке уставилась на него. Но вскоре он скрылся из виду. Пора! Я не должна терять время даром! Если не сегодня, то уже никогда.

Я подождала минут десять и пошла к нему в кабинет. Постучала.

– Одну секунду, – услышала я привычный голос.

Я нервно теребила пряди волос и кусала губы. А что если он не согласится? Скажет, что все кончено и пошлет меня. Боже, я эти мысли перевариваю весь день. Пора уже выяснить, что он ко мне чувствует.

Вдруг дверь распахнулась и из кабинета вышла девушка. Она довольно улыбнулась мне.

– Здравствуйте, – поздоровалась она и пошла дальше по коридору, оставляя шлейф пряных духов.

Это была Марина. Его бывшая жена. Что она здесь делает? Неужели они снова вместе? Мысли спутались, а в груди защемило от ревности.

– Войдите, – послышался грубоватый голос Константина.

Я открыла дверь и шагнула в кабинет, не решаясь пройти дальше.

– Таня? – искренне удивился Костя. Его голос смягчился.

– Да. Привет. Я хотела сказать что… – я не знала, что придумать. Все смешалось, осталась только грусть и разочарование. На обед я уже идти не хотела. Мне вообще захотелось домой.

– Что? – низким тембром спросил он.

– Я. А можно мне домой сегодня пораньше. Эм. Сейчас уйти?

– Тань, зайди, пожалуйста, – немного севшим голосом попросил он.

– Хорошо, – я спокойно прошла и присела. Он стоял около стола и с деловым видом изучал бумаги.

– У тебя что-то случилось?

– Нет. Все замечательно. Просто мне нужно к врачу, – размыто сообщила я.

Черт, я не могла собраться с мыслями и не могла сказать два простых слова – «я беременна». Ещё я хотела спросить, правда ли теперь он с Мариной вместе. Но тут же себя отругала. Я не вправе требовать от него объяснений.

– Хорошо, иди раз надо, – напряженно ответил он.

– Спасибо.

Мы замолчали и просто смотрели друг на друга. Между нами повисло тягучее напряжение недосказанности и неловкости.

– Тань, – первым оттаял Костя, – на самом деле ты мне нужна. Хорошо, что ты зашла. Мне нужно завтра съездить в Питер по делам. Поедешь со мной?

– Поеду, – не раздумывая согласилась я, хоть толком и не понимала, зачем я ему там нужна.

– Отлично, – слегка улыбнулся Костя. – Значит, завтра я заеду за тобой часов в девять утра. А сегодня можешь идти домой. Договорились?

– Договорились. Спасибо, – я взглянула прямо ему в глаза, ожидая еще слов, но нет. Он молчал.

– До свидания, – сказала я, направляясь к двери.

– До завтра. Таня, и возьми с собой вещи на пару дней.

Я замерла, чувствуя спиной его пристальный взгляд. Мое сердце забилось сильнее при мысли о том, что я буду ночевать с ним.

– Хорошо. Конечно.

– До завтра.

– До завтра. Кость? – я отважилась спросить.

– Да?

Я повернулась и наткнулась на внимательный взгляд голубых глаз. Господи, как мне хотелось прижаться к нему прямо сейчас и расцеловать его до беспамятства. Но конечно я и шагу не сделала, но задала свой вопрос.

– Ты мотоцикл водишь? Давно?

– Хм. Нет. Недавно.

– А зачем? Это же опасно?

– Мне нужен адреналин и скорость. Драйв. Без него я пока не могу. Но это только пока. Думаю, скоро все изменится, – Костя загадочно усмехнулся.

Я ничего не поняла. Драйв? Адреналин? Я лишь нахмурилась и пожала плечами. Ведь это его жизнь.

Так я и ушла ни с чем. Он больше ничего не сказал. И мне оставалось ждать до завтра. Дорога дальняя. В неформальной обстановке я надеюсь, мы сможем поговорить.

ГЛАВА 14

Татьяна

Я долго не могла заснуть. Ворочалась, вставала, снова ложилась. Переживала и гадала, что же задумал Костя. Просто работа или нечто большее? Честно, я очень радовалась тому, что он пригласил меня с собой. Может не все потеряно? И нашу любовь ещё можно спасти?

Утром я проснулась, быстро собралась и вышла из дома.

На улице меня уже ждал Константин. Он стоял, облокотившись на капот своего внедорожника.

Одет он был совсем легко. Черная футболка и легкие черные спортивные брюки. Руки были голые. Я невольно посмотрела на татуировку. Но на ее месте был большой белый бинт. Что он сделал? Мое сердце на секунду сжалось, представляя во всех красках варианты случившегося. Господи, он поранился, или что?

– Тань, чего медлишь? Поехали! Или передумала? – он с хитрецой улыбнулся. За черными авиаторами не было видно глаз. Но я чувствовала, что настроение у него замечательное.

– Иду, – я закинула спортивную сумку с вещами на плечо.

Костя увидел это и подскочил ко мне.

– Вот же я кретин. Извини, залюбовался тобой и совсем забыл о том, что у тебя тяжелая сумка.

Он без спроса взял мою сумку, на секунду коснувшись меня пальцами. По моей ладошке будто пробежал ток. Дыхание сбилось, и все звуки вокруг будто исчезли.

– Да ничего. Нормально. Она не тяжелая совсем, – растеряно сказала я, не ожидая такой реакции на обычное прикосновение.

От стоял так близко, что у меня срывало крышу. От него просто веяло силой и живой энергией. А мне ее в последнее время так не хватало. По сравнению с ним я почувствовала себя старой рохлей. Хорошо хоть недавно пополнила гардероб, и новое бежевое кружевное платье придавало немного уверенности.

– Пошли. У нас много дел, – он как будто привычно взял меня за руку, и я еще больше разволновалась.

В животе образовался тугой узел и приятно потягивал вниз. Я соскучилась. Внезапное страстное желание зажглось яркой искрой. Я его хотела прямо сейчас. В эту минуту. Я старалась не выдать себя и думать о другом. Например, о нашем разговоре.

Костя открыл передо мной дверь, и на мое удивление, я заметила за рулем водителя.

– Это мой знакомый, – пояснил Костя, мягко расцепляя наши руки и приглашая меня внутрь. – Он повезет нас полпути, а потом я сам сяду за руль.

Я кивнула, немного сконфуженная посторонним наблюдателем.

– Конечно. Это хорошее решение. Ведь дорога не близкая.

– Да. А мне еще силы понадобятся, – подмигнул мне Костя.

Что он такое говорит? Неужели не видит, что я и так заведенная. Так, нужно срочно брать себя в руки, а не растекаться лужицей перед ним. Да, он сексуален, чертовски красив и мучительно притягателен. Но это просто деловая поездка. Я сделала глубокий вдох и села в автомобиль.

– Здравствуйте. Я Татьяна, – сказала я мужчине средних лет.

– А я Иван, – представился он.

Костя тем временем убрал мою сумку в багажник и сам забрался в салон рядом со мной.

Я понимала, что откровенного разговора пока не получится. У нас появились уши. Не хотелось, чтоб этот Иван, кто бы он ни был, стал в курсе наших отношений с Костей.

Мы поехали. Сначала молчали. Потом Костя стал разговаривать с Иваном и иногда со мной. Но это были лишь дежурные фразы. Не холодно ли мне? Может убавить кондиционер? Не укачивает ли меня? Не хочу ли я есть?

Мы останавливались пару раз, чтобы перекусить, просто подышать свежим воздухом и размяться.

Иван провез нас чуть дальше. До Питера оставалось примерно два часа, когда Константин пересел за руль. Иван попрощался с нами и куда-то исчез.

Мы сидели в кафе уже вдвоем. Я немного устала, и меня клонило в сон.

– А где твой друг? – спросила я, лениво ковыряя ложкой шоколадный чиз-кейк.

– Он поехал в Москву. Не переживай. Он доберется. На улице не останется.

– А. Понятно.

– Таня, ты как? Все в порядке? – заботливо спросил он, не спуская с меня небесно-голубых глаз.

– Да. Отлично. Только немного спать хочется.

– Скоро будем на месте, отдохнёшь. А пока я все же хочу взять слово. Надеюсь, ты не против! У нас есть, что сказать друг другу.

– А? Не против, – я встрепенулась.

– Тань, у нас в последнее время много чего произошло, и я хочу, чтобы мы с тобой все уладили и выяснили до конца. Хочу поговорить о том случае. Точнее, хочу, чтобы ты задала мне вопросы, которые так мучают тебя. А я? Я может, тоже кое-что спрошу. Хотя мне в принципе все понятно. Но есть одно условие. Это будет последний раз, когда мы затрагиваем эту тему. Больше никаких воспоминаний, никаких вопросов. Поэтому если ты что-то желаешь знать – то спрашивай сейчас. Я готов ответить на любой вопрос.

Я слушала его слова, и они точь в точь повторяли мои мысли. Я именно этого и хотела, но задала совсем необычный вопрос.

– Что с рукой?

– Ммм… Татуировку сводил, – просто ответил он.

– Правда? И что там теперь? Ее нет?

– Теперь нет. Знаешь, я давно хотел ее свести. Но работа, бизнес, дела. Все как-то не до этого было. Семь лет тянул. Но кто ж знал, что эта детская забава сыграет злую шутку второй раз?

– Детская забава?

– Да. Бульдог.

– Извини, а все же, зачем вы сделали одинаковые рисунки? – этот вопрос меня раньше не волновал, а сейчас почему-то заинтересовала эта история.

Костя молчал.

– Или это секрет?

– Нет. Никакого секрета. Это было в шестнадцать. Весенние каникулы. Мы гуляли, катались на велосипедах. В тот день за разговорами уехали очень далеко в частный сектор. Мы устали и остановились у маленького магазинчика, чтобы купить воды и чипсов.

– А дальше? – почти шёпотом спросила я.

– А дальше, как в кино. Откуда не возьмись из подворотни на нас выбежал черный здоровый бульдог. Он был разъярен. Скорее всего, его кто-то разозлил. Но почему-то он решил, что мы во всем виноваты. Он вцепился мне в ногу и в прямом смысле начал ее грызть. Но друг не растерялся. Он схватил велосипед и стукнул прямо по спине бешеного пса. Пес отпрянул и заскулил, а мы драпанули, куда глаза глядят. Вот такое приключение.

Для двух подростков такой случай был сродни настоящему блокбастеру. И мы как верные друзья соратники, которые выжили в этой борьбе, решили увековечить это на своем теле. А именно сделать символический рисунок и дату.

– А почему "Навсегда"?

– Ну… Навсегда… Мы должны были остаться друзьями навсегда. В тот день мы поклялись друг другу, что какие бы жизненные трудности и случаи с нами не происходили, мы всегда будем друзьями.

Я заметила, что Костя во время рассказа совсем не смотрел на меня. Ему было тяжело вспоминать о своем бывшем друге и открываться мне.

– Понятно. Спасибо, что доверил мне свою историю. Это очень важно для меня. Спасибо, – сквозь глухой стук сердца выдавила я.

Мне стало его жаль. Их дружбу уже не вернешь.

– Знаешь, я до сих пор чувствую себя виноватым. Ведь я не сдержал нашу клятву. Я был бессилен. Я не смог ему помочь вырваться из этой зависимости, – с сожалением вздохнул Костя.

– Ты не виноват. Я так не думаю. Он сам решил с кем ему дружить.

– Ладно. Танюш, я честно даже рад, что ты теперь все знаешь. Мне как-то легче на душе стало. Ведь я никому раньше этого не рассказывал. Я имею в виду клятву.

– Ты можешь мне доверять. Хорошо?

– Ну… Что еще хочешь узнать? Может что-то еще?

Я покачала головой. Вопросов было много, но реакция Кости мне совсем не понравилась. Да и мне уже захотелось перевернут эту страницу своей жизни и начать все с чистого листа. Поэтому я просто перевела тему.

Мы посидели, покушали. Костя вскоре снова стал прежним. Веселым и заботливым.

Когда пришло время уходить, я решила открыть правду.

– Кость.

– Что? Может добавки? – заботливо спросил он.

– Эм. Нет, нет. Я тоже кое-что хотела тебе рассказать…

– Так расскажи, – он посмотрел на меня таким взглядом, что сердце ушло в пятки. Я боялась. Но чем дольше я оттягивала, тем сильнее боялась.

– Я беременна, – на выдохе произнесла я и опустила взгляд в стол. – Прости, что скрыла. Прости, что солгала, – забормотала я себе под нос.

Костя шумно вздохнул, но ничего не сказал. Я осмелилась поднять глаза и встретила жгучий, но довольный взгляд. Что? Он не сердится?

– Ты, наверное, жутко зол на меня? – спросила с надеждой у него.

– Зол! – коротко кивнул головой, продолжая прожигать меня взглядом.

– Понятно…

– А ещё счастлив…

– Что? Правда? – робко улыбнулась ему.

– Конечно, – Костя потянулся к моей руке и крепко сжал ее.

У меня защемило в сердце от облегчения. Господи, что нам пришлось пережить, уму непостижимо.

– Прости, – ещё раз тихо произнесла и заглянула в теплоту его глаз.

– Я догадывался, что ты что-то скрываешь. Но когда ты меня выгнала, ничего не объяснив, я думал я сдохну без тебя. Те несколько дней без тебя были адовыми. Поверь, сейчас твоя новость – как бальзам на душу. Спасибо тебе. Спасибо за то, что поверила, – выпалил на одном дыхании Костя.

– Это тебе спасибо. За то, что простил меня.

– Я стану папой…. Обалдеть, – задумчиво пробормотал Костя.

– Угу…

Я была на седьмом небе от счастья. Неужели вот так легко мы помирились? И все теперь станет как прежде или даже лучше?

– Все. Нам пора, – произнес Костя. Сейчас доедем до гостиницы и отдохнём немного. А потом я заберу тебя кое-куда.

– Ммм… Сюрприз? – не удержалась я.

– Что-то типа того.

– Хорошо, – улыбнулась я.

* * *

По дороге мы обсудили все, что только можно было: рабочие моменты, погоду, друзей, коллег. И даже пытались выбрать имя нашему будущему ребеночку. Мы касались почти всех тем, кроме одной. Наших отношений. Кто мы теперь? И как нам вести себя друг с другом?

В целом наше общение выглядело как дружеское, но иногда Костя называл меня ласково или делал двусмысленные намеки, да такие красноречивые, что я смущенно отворачивалась к окну.

Может было так задумано, и вечером все прояснится?

В Санкт- Петербург мы приехали ближе в семи вечера и поехали в гостиницу.

На рецепшене Костя огорошил меня, когда сообщил администратору, что мы заселяемся в один номер класса люкс.

Нам выдали ключи и пожелали прекрасного проживания.

Костя с важным видом открыл дверь и впустил меня первую.

– Ну вот и приехали. Можешь принять душ и отдохнуть, – бархатистый голос Кости послышался совсем рядом за моей спиной.

– А ты? – спросила я совершенную глупость. Просто закрытое помещение и запах любимого мужчины отключили мне весь разум.

Я повернулась к нему и замерла, разглядывая его лицо.

– А я… А я… Да к черту все! – выпалил он на одном дыхании. Захватил меня в свои объятья и властно поцеловал меня. Так что у меня не осталось ни единого сомнения в его чувствах.

– Прости, малыш. Я больше не могу терпеть, – в перерыве прошептал мне он и снова завладел моими губами.

Наш поцелуй был долгим страстным и, переходящим в настоящую прелюдию.

В какой-то момент мы просто перестали себя контролировать. Стали сдёргивать с себя одежду, как ошалевшие подростки. Я уже горела вся внутри и мечтала ощутить его власть и силу во мне.

Когда мы были совершенно голые, Костя вдруг остановился и спросил.

– Таня, ты любишь? Ответь?

– Люблю! Люблю безмерно! – быстро ответила я. Мне уже было не до разговоров. Как же я скучала по нему.

Я обвила его шею и сама поцеловала, прикоснулась к его губам. Ему это понравилось, и он тихо застонал от удовольствия. Он поднял меня, подхватив под ягодицы, а я обвила его голый торс ногами.

– О, малыш, ты такая красивая, – Костя понес меня в спальню и аккуратно положил на кровать, а сам навис надо мной.

– Я хочу тебя, – прошептала я, обвивая его шею руками.

Он продолжал целовать меня и гладить, но явно слишком медленно.

– И я тебя, – ответил он.

И тут я поняла – он боится.

– Мне можно. Все в порядке, – улыбнулась я.

– Хорошо. Я буду аккуратным.

Костя снова поцеловал меня, забирая все мое дыхание. Наши тела сплелись в горячем и чувственном танце, и вскоре мы потеряли счет времени…

ГЛАВА 15

Константин

Мы долго лежали на пушистых подушках, обнимаясь и разговаривая. Моя малышка изменилась. Стала такой нежной и спокойной. Беременность сказывалась на ней самым наилучшим образом. Черты лица ее стали мягче, а фигура более женственной. Еще не было видно животика, но бедра уже по женственному округлились, придавая Тане еще более соблазнительный вид.

Мне так долго ее не хватало, что я не смог совладать со своим первобытным желанием и набросился на нее прямо в номере. Планировал все устроить немного по-другому. Но так даже лучше. Сейчас между нами были стерты все границы и исчезли все недопонимания. Мы снова вместе. Я держал Таню в своих руках и не верил, что весь ад, через который нам пришлось пройти, теперь позади.

– Прости меня, малышка, – сказал ей тихо, ближе прижимая к себе.

– За что? – ожила вдруг она и повернулась ко мне лицом. Ее глаза светились, а на губах играла легкая улыбка.

– За то, что я такой жираф. Что не звонил тебе и не решался к тебе подойти.

Таня молчала.

– Прости. Я просто… Мне нужно было все обдумать и решить. Я не хочу сейчас ничего вспоминать, просто хочу попросить прощения за то, что оставил тебя одну.

– Ты не виноват. Это ты меня прости. Прости за то, что сразу не поверила тебе.

Я ее понимал. Ведь все это время я тоже не находил себе места. Долго думал обо всем. И, в конце концов, решил, что это просто ошибка, какой-то урок, который нам надо было пройти вместе. Это озарение пришло ко мне внезапно, и я сразу начал готовить свой сюрприз для нее.

– Хочешь знать, почему я стал кататься на мотоцикле? – спросил ее, чтобы переключить внимание.

– Хочу, – ответила она слабым голосом.

– Я скажу, но пообещай, что больше ты не будешь извиняться передо мной.

– Обещаю, – Таня улыбнулась и легла мне на грудь.

– Знаешь. Когда ты меня прогнала, честно скажу, было очень хреново без тебя. И мой друг посоветовал попробовать что-нибудь экстремальное, чтобы отвлечься. Ну вот я и попробовал. Права у меня были, еще в юности мечтал гонять на мотике, но тогда не было возможности, а сейчас я решил осуществить свою детскую мечту.

– Понятно. И как? Нравится? – спросила, зевая Таня.

– Нравится. А теперь тебе лучше поспать немного, – я уложил ее поудобнее.

– Кость, можно спросить? – вдруг снова заговорила она.

– Конечно. Все что угодно.

– Что у вас с Мариной?

– С Мариной? – удивился я. – Ничего. Совсем.

– Правда? Я видела, как она выходила из твоего кабинета, – тихо пояснила Таня.

– Хм. У нее сейчас финансовые проблемы. И… Я ей помог немного. А что?

– Ничего, – ответила девушка.

– Малыш, – поцеловал ее плечико, – У нас с ней уже давно ничего нет, – поцеловал нежную шею, – И мое сердце, – поцеловал ушко, – принадлежит только тебе, – поцеловал щеку, – А теперь спи.

Таня больше ничего не спрашивала, лишь сонно пробормотала: «Спасибо» и закрыла глаза.

А я лежал рядом и оберегал их сон. Да, теперь у меня их стало двое. И сейчас я как никогда был счастлив, обнимая свою любимую женщину и предвкушая продолжение вечера.

ГЛАВА 16

Татьяна

Я открыла глаза от лёгкой щекотки на плече. Словно перышком Костя целовал мою кожу.

– Проснулась любимая? – послышался голос Кости над ухом. Наверное, заметил мою улыбку.

Я поёрзала на кровати и оказалась лицом к нему. Моему счастью не было предела. Я широко улыбалась и смотрела на будущего папу.

– Ты чего такая радостная? Сон хороший приснился? – спросил он и оставил ласковый поцелуй на моих губах.

– Я люблю тебя – прошептала я ему в губы.

– И я тебя, Танюш, – Костя опустился вниз, отодвинул в сторону одеяло и поцеловал мой животик.

– И я очень хочу пригласить тебя на свидание!

– На свидание?

– Да. Представь себе. Ты носишь под сердцем моего ребенка, и я тебя безумно люблю, но у нас еще не было ни одного настоящего свидания.

– Ооо. Как романтично, – я мечтательно прикрыла глаза.

– Ну… Надеюсь, тебе понравится. Поэтому встаем, собираемся и выезжаем. Времени осталось не много, – торопил меня Костя.

– Хорошо, – улыбнулась я и привстала на кровати.

… Через час мы плавно ехали в сторону Аничкова моста на пристань. Я ожидала, что будет конечно превосходно, но чтобы такое?

Нас ожидала красивая белая яхта, выполненная в венецианском стиле. Оказавшись на ней, я почувствовала себя будто в сказке. На судне звучала приятная спокойная мелодия. В закрытом салоне стояла мягкая мебель из тонкой кожи и столик из красного дерева, сервированный на двоих.

Помимо нас на яхте находился еще один человек. Водитель и он же гид.

– Ну как? Нравится? – спросил Костя, накидывая мне на плечи теплый плед.

Было не очень холодно. Мы стояли на передней кормовой части, и ночной ветерок обдувал нас.

– Безумно. Это лучший подарок. Так красиво! Спасибо большое.

Мы уже плыли по Неве, и я с интересом осматривала достопримечательности города. С воды они выглядели несколько иначе. Исторические здания смотрелись величественно и волшебно, а мосты и вовсе были не похожи на себя.

– Все для тебя малышка, – Костя встал позади меня и крепко обнял.

Так мы и стояли в обнимку, наслаждаясь дыханием друг друга. Мы тихо разговаривали и обсуждали прекрасные виды Петербурга.

Мы проплыли Петропавловскую крепость и Эрмитаж. Потихоньку наша Яхта приближалась к Дворцовому мосту.

– Через полчаса будет разведение мостов. Предлагаю слегка подкрепится и погреться в салоне, – сказал мне Костя и чмокнул в щеку.

– Согласна, – кивнула я головой. – Я уже проголодалась.

Мы зашли в салон и остались наедине. Костя тут же принялся ухаживать за мной. Зажег свечи и наполнил бокал фруктовым лимонадом. Затем присел рядом со мной, и мы принялись за еду.

– Спасибо тебе. Эта ночь, как сказка, – не смогла сдержать я восхищения.

– Ммм…. Это тебе спасибо, за то, что появилась в моей жизни.

Мы перекусили и поднялись снова наверх. С минуту на минуту должны развести мосты. Я стояла счастливая и не сразу заметила, что Костя снова вернулся в салон и замешкался там.

– Кость, скорее. Ты все пропустишь, – крикнула я.

– Иду дорогая, – Костя подошел ближе и нежно обнял меня за плечи.

– Началось, – тихо подметила я, любуясь красивым подсвеченным мостом.

Костя вдруг встал напротив меня и присел на одно колено. Все внимание сразу переключилось на него. Сердце подпрыгнуло от радости, когда он достал открытую бархатную коробочку с кольцом.

– Таня, малышка моя, ты выйдешь за меня замуж? – он внимательно смотрел на меня.

В его глазах отражались огни ночного города.

– Да, – ответила я громко, ни капли не сомневаясь в своем решении.

Костя взял мою руку, легко коснулся ее в поцелуе и надел тонкое колечко с бриллиантом, точно подходящее мне по размеру. В следующий миг он поднялся и завладел моими губами.

Я любила его и была любима. Счастье наполняло нас обоих до самых краев, и мы целовались нежно, страстно и очень долго. Боже, как это было прекрасно.

В оформлении обложки использованы иллюстрации с сайта по стандартной лицензии.

Content

Мужчина с татуировкой

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16