Ксения Хадунова

Цунами. В море чувств

Часть первая

Глава 1

Я неслась по ночному городу, не чувствуя скорости.

За открытым окном свистел ветер: он то и дело залетал в салон автомобиля и, словно шаловливый мальчуган, озорничал и трепал волосы, превращая аккуратную укладку в пушистую и непослушную гриву. Из колонок, не прекращая, гремели популярные попсовые треки. Я то и дело нажимала кнопки на руле, прибавляя громкость, а потом так же стремительно уменьшала ее, пытаясь поймать баланс. И, когда мне это удавалось, лишь удивлялась про себя — почему так легко не может быть и в жизни?

Фонари, освещающие дорогу, словно расступались передо мной, а проезжающие мимо редкие машинки осторожно мигали фарами, подпрыгивая на неровной трассе. В такие моменты я чувствовала себя особенно счастливой. Хотелось ещё больше радоваться жизни, ещё шире улыбаться и громче подпевать Клаве Кокке, ловля изумленные взгляды прохожих. Сегодня все было точно так же. До тех пор, пока я не решила заехать на заправку. И не встретила там его…

**

С Димой Колесниковым мы учились в параллельных классах. Я, будучи отличницей еще со времен начальной школы, тяготела к точным наукам и поэтому блистала в крутом и популярном физмате. Элитный класс элитного лицея: всего 17 человек и большая половина — золотые медалисты. Дима, не хватавший звёзд с небес и упорно тянувший все школьные годы лямку среднестатистического троечника, мучился в общеобразовательном классе. Впрочем, он тоже блистал — в школьной баскетбольной команде. Его приняли в сборную ещё в шестом классе и с тех пор ни одна игра не проходила без Димкиного непременного участия.

Родному лицею он принёс немало наград, но и проблем — не меньше. Его ловили рядом с разбитым окном, которое разлетелось вдребезги, когда Димка с силой отфутболил в его сторону потёртый кожаный мяч, рядом с бурлящим унитазом, который засорился после того, как Дима засунул в него разукрашенную красной пастой тетрадку с двойкой по годовой контрольной. Потом — с тлеющей сигаретой в зубах рядом со школьными воротами… Но, несмотря на все проказы, Димку любили. И ставили тройки даже тогда, когда он абсолютно честно и справедливо не заслуживал оценку выше двойки.

Я до сих пор помню тот момент, когда поняла, что влюбилась в Диму. Это было в девятом классе: я сидела на широком подоконнике в коридоре, напротив кабинета биологии, и наблюдала за тем, как по школьному стадиону неспешно прогуливается пожилая парочка. Высокий и все ещё статный старичок, одетый в длинную оливковую куртку, осторожно вёл под руку хрупкую даму в элегантном светло-сером пальто. Время от времени они останавливались на пути, он поправлял ей шарф, а она ласково улыбалась и обнимала его за плечи. В их взглядах теплилось столько любви и благодарности — я видела это даже там, сидя на школьном подоконнике, в сотне метров от стадиона. И резко вздрогнула, когда откуда-то сверху вдруг раздался бархатный с хрипотцой голос:

— Что, тоже мечтаешь о такой вот уютной старости?

Я оглянулась. Прямо передо мной, спрятав руки в карманы видавших виды школьных брюк, стоял Дима. Черная водолазка, подчеркивающая четкий рельеф мышц, непослушные завитки волос, размеренность движений. И, конечно, хитрая улыбка — такая особенная, его фирменная.

— Ты куда-то шел? — невозмутимо отметила я. — Вот и иди. Не мешай смотреть новую версию фильма «Дневник памяти».

— Какого, какого фильма? — расхохотался Дима. — Это что, ваши женские сопливые мелодрамы? Даже не слышал о таком.

— А ты слышал о ком-то, кроме Бэтмена и Питера Паркера? — парировала в ответ я.

— Вообще-то я Гарри Поттера люблю, — хмыкнул Дима. — Коплю деньги на поездку в Хогвартс.

— Кажется, ты опоздал на пару лет или твое письмо затерялось в дороге. Я, конечно, не Хагрид, громких вердиктов выносить не буду, но мне кажется, ты вряд ли можешь быть волшебником.

— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся Димка и приблизился ко мне, схватившись руками за подоконник. Его глаза — такие красивые, орехового оттенка — оказались точно напротив моих. — Всегда приятно встречать фанатов золотого трио. Тем более, в таком скучном месте, как школа.

— Иди уже на свой урок!

Я отмахнулась от Димы и снова отвернулась к окну. Пока мы упражнялись в остроумии, парочка уже вышла за ворота стадиона. Я проводила их взглядом и почти сразу услышала, как в коридоре задребезжал звонок. Почему, когда он зовет идти на урок, всегда звонит так противно?

— Пока, Гермиона, — хлопнул меня по плечу Дима и унесся куда-то вверх по лестнице. А я еще несколько минут не могла слезть с подоконника: задумчиво смотрела ему вслед и пыталась успокоить разбушевавшееся в груди сердце. Оно стучало так громко, что, казалось, его должны были услышать все. В этот день в моем сознании кое-что перевернулось. И, идя домой после затянувшихся уроков, я еще долго вспоминала тот насмешливый взгляд, бархатный голос и аромат Димкиного парфюма. От него пахло морской свежестью и спелыми цитрусами. И еще немножечко счастьем. Во всяком случае, тогда, 15 лет назад, я себе его так и представляла.

**

Не сказать, что с тех пор мы стали часто общаться с Димкой. Правда, регулярно, почти каждый день, сталкивались с ним в школьных коридорах — то у его класса заканчивался урок перед нами, то наоборот наш класс освобождал кабинет для его. Иногда мы обменивались дружескими кивками, пару раз я ловила его улыбку. Но сама ни разу не улыбалась в ответ, хотя уже прекрасно понимала, что отношусь к Диме не просто как к парню из параллели. Понимала и боялась одновременно, ведь еще ни разу не влюблялась до этого. Как девочка начитанная, я знала, что первая любовь часто оборачивается таким сумасшедшим ураганом, который сметает все на своем пути. А мне это совсем не нужно — у меня учеба, подготовка к поступлению, экзамены на носу и вообще.

Впрочем, свет, который загорался на лице каждый раз при виде Димки, сложно было не заметить. Первой его углядела Катя. Мы дружили с ней с первого класса и многое пережили за это время. Первая нелепая стрижка, выщипанные брови, первая бутылка слабоалкоголки в вечернем парке — да-да, я не была такой уж пай-девочкой, какой вы могли себе представить. Катюха с энтузиазмом подхватывала любую, даже самую сумасшедшую мою идею, а все эмоции — радость от полученной пятерки или слезы от очередной ссоры с родителями — мы всегда делили пополам.

— Что это ты так одухотворенно на Колесникова смотришь? — подозрительно спросила Катя после того, как мы вышли из кабинета химии. Около его дверей толкался 9-В и Димка с его высокой и крепкой фигурой баскетболиста эффектно выделялся среди одноклассников. Или это мне тогда только казалось?

— Да ну, что ты гонишь, — отмахнулась я, доставая телефон из кармана. — Что такое, когда мне уже папа счет пополнит, ведь обещал еще два часа назад!

— Стоп-стоп-стоп, что-то ты резко тему переводишь! — Катя пробежала чуть вперед меня, развернулась и расставила руки — как вратарь, готовящийся отбить пенальти. — Нааааасть, — протянула она, с тоской уставившись в мои поплывшие глаза. — Ты что, влюбилась в Димку?

— Понятия не имею, — решила не скрывать я и честно признаться во всем подруге. — Просто, когда его вижу, сердце начинает часто биться. И делать сальто, как наш физрук, когда считает, что все на него смотрят.

— И давно? — живо поинтересовалась Катюха, оглядывая меня с серьезным видом. Она напоминала мне доктора — казалось, сейчас начнет детально расспрашивать меня о самочувствии, а потом водить по моей спине стетоскопом: «Дышите!», «Не дышите!».

— Пару недель назад. Помнишь, ты в середине января с ангиной свалилась?

— Еще бы! — Катю передернуло. — Целых две недели в постели провалялась. Столько классных тусовок пропустила!

— Ну и вот.

Я коротко рассказала подруге о том первом, таком дурацком разговоре с Димкой. Катя прищурилась.

— Ну что, подруга, поздравляю! Птичка в клетке?

— Кто, Дима? — не поняла и переспросила я.

— Ага, конечно. Ты! Ты влюбилась, Настюха. И это прекрасно!

— Что ж тут прекрасного? — с тоской проговорила, теребя в руках школьный журнал, полученный только что от химички. Забыла! Помимо того, что училась хорошо, я еще и была старостой.

— А все! Любовь — это круто, особенно первая. Это умение мечтать и бабочки в животе. Всегда хорошее настроение и желание сворачивать горы. Абсолютно легальный, но при этом нехило вставляющий наркотик в чистом виде.

— У тебя то откуда такие богатые познания? — хмыкнула я, снова взглянув на экран телефона. Смс-ка о том, что деньги попали на счет, наконец, пришла. — Ты ж тоже еще ни разу не влюблялась!

— Светка рассказывала, — отмахнулась Катя и полезла в рюкзак за учебником. Следующим уроком была история, а ее обещали спросить.

Светкой звали Катину старшую сестру. Она уже училась в универе на журналиста и крутила с двумя парнями сразу. Катя, наблюдавшая за всеми этим с первого ряда персонального домашнего кинотеатра, набивала рот попкорном и с нетерпением ждала, когда Светка уже, наконец, выскочит замуж и свалит из квартиры, сделав сестру полноценной хозяйкой их общей комнаты. Но Светка что-то тянула.

Я оставила Катину реплику без внимания и тоже достала учебник. Только, открыв его на странице, отмеченной смешной закладкой с мультяшным изображением золотого трио из «Гарри Поттера», и уставившись в текст, поняла, что строчки прыгают перед глазами, словно на скакалке, а картинки плывут. «Так, это не дело. А ну прекращай, Настасья. У нас с тобой экзамены впереди», — покачала головой я, прогоняя зефирные мысли. И, подгоняемая ненавистным звонком, поспешила на очередной урок.

**

Честно говоря, в душе я побаивалась, что после девятого класса Димка уйдет из школы в какой-нибудь колледж. Слишком много их расплодилось в нашем городе — и автомобильный, и коммерческий, и медицинский. Пойдет учиться на какого-то фельдшера — и поминай его, как звали. А заодно и мои чувства. Но, придя в школу 1 сентября, счастливая, отдохнувшая и неплохо загоревшая, я первым делом увидела его. Сердце снова подпрыгнуло и перевернулось, сделав свое коронное сальто. Давно оно так не делало!

Прошедшее лето было тихим, мирным и спокойным. Катюха не зря ванговала, что я сдам все экзамены на пятерки! Так и получилось. Уже в середине июня, после того, как прогремел наш мини-выпускной (славно затусили с одноклассниками в одном из самых крутых ресторанов города!), родители увезли меня на юг. Там, в небольшом курортном поселке на берегу Черного моря, жила моя бабушка — мамина мама. Я целыми днями купалась, объедалась сочными персиками и терпкой ежевикой, училась лепить вареники с вишнями и каталась на велике. Я жила сегодняшним днем и особенно не задумывалась о том, что будет, когда я вернусь в школу. Впрочем, мысли о Димке то и дело возникали в моей расслабленной, нагретой жарким южным солнцем голове. Я представляла себе, как однажды мы приедем сюда, в этот уютный и зеленый приморский курорт, вместе. Будем бродить по пляжу, взявшись за руки, валяться на песке, ужинать аппетитной хрустящей барабулькой и много смеяться.

А потом как-то быстро и незаметно наступили последние деньки августа. Пришло время уезжать. Я тепло попрощалась с бабулей, запрыгнула в поезд и помчалась домой, готовясь окунуться в не менее жаркую пору подготовку к ЕГЭ. И на неделю даже совсем забыла о Димке, гоняя с мамой по торговым центрам в поисках стильных блузок и юбок в школу. А 1 сентября, придя на учебу, вновь увидела его. И началооось…

Глава 2

То, что я влюбилась, совсем скоро заметила не только Катька. Родители, одноклассники и даже некоторые учителя неизменно удивлялись моей рассеянности постоянному витанию в облаках. Все это было похоже на какую-то лихорадку: как только Дима попадал в поле моего зрения, сердце вновь бросалось крутить сальто и танцевать ламбаду. Скорее всего, выглядела я при этом тоже довольно глупо, но Катя, видимо, из уважения к моим чувствам скромно молчала и не пыталась вправить мне мозги.

А Дима словно меня не замечал. Нет, он часто здоровался со мной кивком головы, бывало, улыбался и бросал дежурное «Как дела?» или «Ну что, физичка вас сильно мучила?». Но ничего больше, даже отдаленного напоминающую ту яркую искру, вспыхнувшую морозным январским днем, не было.

Постепенно я свыклась со своими чувствами и жизнь вошла в привычную колею. Я старательно училась, много занималась с репетиторами, готовясь к поступлению. Хотела осваивать ресторанное и гостиничное дело — всегда видела в этом перспективу и не сомневалась, что буду чувствовать себя в этой сфере как рыба в воде. Чувства, казалось бы, тоже как-то притупились. Когда Димы не было в поле зрения, я вновь становилась самой собой, но как только замечала в школьных коридорах знакомую широкую спину и завитки каштановых волос, меня вновь начинало лихорадить.

— Почему ты не хочешь сделать шаг ему навстречу? — как-то раз поинтересовалась Катька, когда мы, прихватив чашки с ароматным какао и аппетитные булочки, устроились за столиком школьной столовой. Была большая перемена, но нам повезло занять свое любимое укромное местечко — в небольшой нише, рядом с пышным фикусом.

— Я не могу, — покачала головой я. — Боюсь. Даже не представляю, как набраться смелости и поболтать с ним о чем-то еще, кроме физики и химии. А он сам инициативы не проявляет.

— Ну еще бы, — тут же вспыхнула Катя. — Эти парни — совсем как дети! На уме только игры в PlayStation и баскет во дворе.

— И тусовки с друзьями, — вздохнула в ответ я. Еще в начале 10 класса я нашла Димкину страницу в соцсети и теперь регулярно мониторила ее. Чувствовала себя маньяком, цепко следящим за чужой жизнью, но ничего не могла с собой поделать. Зато знала, где и с кем он тусит, как прошла очередная баскетбольная игра и какой милый шотландский кот живет у него в квартире.

— Нет, ну так тоже жить нельзя, — решительно отодвинула от себя тарелку с недоеденной булочкой Катя. — Кто-то должен сделать первый шаг.

— Но нет гарантии, что я ему тоже нравлюсь, — резонно отметила я.

— Тоже правда, — пригорюнилась Катюша, но тут рядом с нами нарисовалась одноклассница Иришка, которая бурно начала расспрашивать нас о планах на поступление, и интересную тему пришлось свернуть. А дальше мы ее и не поднимали.

**

Луч света в моем темном царстве забрезжил в декабре. Тогда вся школа готовилась к крутой новогодней дискотеке, которую директриса пообещала провести в день окончания второй четверти. Впрочем, еще за пару недель до этого учиться стало просто невозможно — девчонки трещали, как сороки, выбирая наряды и продумывая прически. Меня, конечно, тоже это не обошло — четверть выдалась по-настоящему валидольной, хотелось веселья, бесшабашности и праздника. А еще в тайне я мечтала, что Димка тоже придет на эту дискотеку. Диджей поставит медляк, он пригласит меня на танец иииии…

Но я обломалась. Очень обидно и жестко. Дима и правда пришел на дискотеку, но не один. Оказалось, он начал встречаться со своей одноклассницей, о чем мне тихо рассказала в опустевшем и погрузившемся в темноту кабинете физики моя верная Катька. Я знала эту девчонку — она тоже участвовала в олимпиадах и была одной из активисток 10-В. Смотреть на то, как они милуются рядом с высоченной новогодней елкой, я не могла, поэтому очень быстро свинтила с дискотеки и забежала в первый попавшийся открытый класс. Катька, конечно, поплелась за мной. Обнимала, утешала, просила не расстраиваться и даже решительно заявляла что-то про то, что девушка — не голова и с плеч ее сбросить можно. А я сидела прямо на парте, уставившись в одну точку где-то на школьной доске, и кусала нижнюю губу, пытаясь сдержать слезы. Новогодняя сказка, которую я сама себе намечтала, не сбылась.

Конечно, я пообещала себе выбросить Димку и эту глупую первую любовь из головы. И даже попыталась это сделать, но … не смогла. Все мы люди, а еще бываем бессильны перед нашими чувствами. И хотя умом я понимала, что у нас с Димой вряд ли что-то получится, сердце упорно требовало любви и приятных перемен.

Быстро и незаметно закончится 10 класс. Еще быстрее промелькнуло лето — последние долгие школьные каникулы. Я снова поехала к бабушке: купалась в море, лепила вареники и наедалась персиками. А еще усиленно запрещала себе мечтать. Познакомилась на пляже с одной девчонкой и мы круто проводили время вместе, катаясь на великах, гуляя и играя в настолки. Иногда мне даже казалось, что любовь к Димке прошла, завяла, как те самые пресловутые помидоры. А потом дежавю — снова 1 сентября, снова нечаянная встреча в школьном коридоре… И пошло-поехало.

Правда, было одно маленькое обстоятельство, которое меня очень порадовало. Оказалось, что Димка летом расстался со своей барышней, о чем мне любезно сообщила все та же Катька. И новую девушку себе так пока и не нашел. Или, может, не искал? Я терялась в догадках, но времени на всю эту любовь уже просто не было. Школа, репетиторы, уроки, сон. Школа, репетиторы, уроки, сон. И так по кругу. Изредка мы с Катькой выбирались в кино или по магазинам, пару раз гуляли по парку, пиная ногами опавшую разноцветную листву. Эти кратковременные моменты отдыха я сейчас не могу даже вспомнить — весь 11 класс превратился в полосу препятствий и какую-то глупую игру на выживание. Приз — хорошие баллы на ЕГЭ, есть, ради чего стараться.

**

И вот, наконец, душный май. Завтра у нас последний звонок. Я с любовью оглядываю свой наряд, висящий на «плечиках» на дверце большого зеркального шкафа. Любимая узкая юбка-карандаш, белая блузка с короткими рукавами-фонариками. На столике у кровати — два больших белых банта: завтра я вновь постараюсь хотя бы на пару минут почувствовать себя маленькой девочкой-первоклашкой. Утром у нас будет праздничная линейка, а вечером мы со всей параллелью соберемся в кафе, чтобы отметить последний день в школе. Не сомневаюсь, что будет весело. Конечно, экзамены еще впереди, но мы, я думаю, заслужили передышку.

Утром было много слез, объятий, поцелуев и обещаний. Я смотрела на своих одноклассников и не узнавала их, не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Что я больше не ворвусь в наш уютный класс на втором этаже, не буду сидеть на уроках, играть в волейбол на уроках физкультуры и лопать любимые булочки в столовой. На груди — красная ленточка выпускника, в кармашке юбки надежно припрятан колокольчик, еще один символ прощания со школой. Выстраиваемся с ребятами на крыльце, чтобы сделать последние фото в нарядной форме. Стараюсь сохранить в памяти каждое мгновение: уверена, что буду очень дорожить ими в дальнейшем.

А вечером все пошло не по плану. Нет, мы, конечно, встретились с ребятами, потом пошли в кафе и я… напилась. Прямо жестко. И призналась Димке в любви. Господи, мне до сих пор стыдно это вспоминать. Прошло 13 лет, а у меня до сих пор пылают щеки. Он, кстати, тогда тоже надрался. В толпе одноклассников мы вышли на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и хоть немного прийти в себя. Потом все ребята пошли назад в кафе, а мы почему-то задержались. И я, подойдя к Димке совсем близко, вдруг заглянула в его невероятные ореховые глаза, которые так часто снились мне ночами, и, не думая, выпалила:

— Кажется, я тебя люблю.

Сказать, что он опешил — ничего не сказать. Он офигел. Смотрел на меня удивленно своими невозможными глазами и молчал, как рыба об лед. А потом вдруг понес какую-то околесицу про то, что я перепила и мне все это только кажется, а на самом деле нет никакой любви и я вообще все это придумала.

— Ты дебил, да? — решила не церемониться с ним я. А потом вдруг сделала то, чего вообще не ожидала от себя — попыталась его поцеловать. Впервые. Это правда, я до этого дня вообще ни разу не целовалась. Как-то не до того было. Учеба, поступление, все дела. Мечты о Димке. А тут просто башню снесло.

И что вы думаете? Он отстранился. А потом сказал, что я ему не интересна и такие девчонки, как я, его вообще не привлекают. И ушел. А я прорыдала до утра на груди у Катьки и приняла важное решение: навсегда забыть такого придурка, как он.

Хорошо, что впереди были экзамены и у меня просто не получилось долго страдать. Двухлетняя усиленная подготовка дала свои плоды и ЕГЭ я сдала на весьма неплохие баллы. На выпускной шла с гордо поднятой головой — за аттестатом с отличием и золотой медалью. Я добилась этого своим трудом, выдержала, выстояла. Впереди — поступление в универ и новая жизнь, в которой не будет места всяким придуркам. И как здорово, что отмечать выпускной наш класс решил не со всей параллелью, а по отдельности — я танцевала в ресторане и чувствовала себя счастливой. Ну, почти.

А потом вдруг все то, что я себе нафантазировала, начало сбываться. Я влегкую поступила в тот универ, какой хотела, и на тот факультет, к которому стремилась изначально — гостиничное и ресторанное дело. Переехала в другой город, где находился главный корпус моей новоявленной альма матер, сняла квартиру с девчонкой-одногруппницей и зажила!

По будням мы с моей новой подружкой Лолкой старательно грызли гранит науки, по выходным — оттягивались в клубах и на вечеринках. У нас была дружная, веселая группа — 15 девчонок-хохотушек и пять забавных парней. А потом, на одной из студенческих пати, я познакомилась с Виталиком. Он учился на пару курсов старше меня, на факультете государственного и муниципального управления, был приятным в общении и довольно неплохим парнем. Мы быстро подружились с ним, потом, на одной из вечеринок, наконец, вышли из френдзоны и стали встречаться. Я познакомилась с его родителями, он — с моими, а через год он сделал мне предложение. Мы расписались и устроили крутую студенческую свадьбу, которую наши друзья потом вспоминали еще несколько месяцев. А совсем скоро я узнала, что беременна. Появилась на свет Дашка.

В этом году ей — 10. Мне исполнилось 30, мужу — 32. Мы прошли вместе огонь, воду и медные трубы: окончили универ, Виталик устроился на работу, я сидела дома с Дашкой. Он заработал денег, мы купили квартиру. Следом — машину, вначале ему, потом и мне. Через пару лет поменяли. Затем взяли еще одну квартиру в ипотеку — чтобы у Дашки, когда она подрастет, тоже было свое жилье. А потом я поехала на заправку поздно вечером и встретила его, этого чертового Колесникова. И чувства вспыхнули с новой силой. Если бы я знала, никогда бы не поехала заправляться на ночь глядя. Но это была бы уже совсем другая история…

Глава 3

— Настя?

Я стояла у кассы на заправке и нетерпеливо подпрыгивала на месте, поглядывая на висевшую перед глазами большую плазму. На нижнем левом квадратике виднелась моя машинка — любимая ярко-красная Мазда. Я так ее хотела, так мечтала — и на 30-летие Виталька подарил мне эту красотку. Я тогда визжала от радости на всю квартиру, думала, соседи сейчас психушку вызовут. Но обошлось. Хотя, учитывая, что произошло дальше, лучше была бы психушка…

И вот я услышала это «Настя» и похолодела. Несмотря на то, что прошло больше 13 лет, я узнала этот голос — бархатный, с хрипотцой. Так говорил только Димка Колесников, моя первая школьная любовь. Неужели это…

Он. Я обернулась и уставилась на него, жадно рассматривая парня. Он очень изменился — возмужал, стал взрослее и серьезнее. Те самые ореховые глаза лукаво блестели из-за стекол солнцезащитных очков, которые он почему-то не снял даже после того, как на город опустилась темнота. Завитушек больше не было — вместо них появилась аккуратная короткая стрижка. Димка был одет в джинсы и черную рубашку, которая подчеркивала его крепкую фигуру. Вроде бы так просто — но так эффектно и элегантно.

То, как в этот момент я сглотнула слюну, казалось бы, услышали все, кто был на заправке. А потом попыталась выдавить из себя некое подобие улыбки.

— Ага. Привет! Давно не виделись!

— Это точно! — с жарком воскликнул Димка, оглядывая меня с ног до головы. Я, конечно, изменилась тоже. Подстриглась, покрасилась, обзавелась первыми морщинками. Но все же это была все та же я. И, судя по блестящим Димкиным глазам, я поняла, что он обрадовался нашей встрече.

— Блин, ну надо же, вот это неожиданность. Ты очень спешишь? Давай выпьем кофе и поболтаем? — засыпал меня вопросами он.

— Я не знаю…

— Девушка, ваша машина заправилась! — гаркнула вдруг на ухом кассирша, о существовании которой я позабыла и вовсе. Засуетилась, доставая из кошелька банковскую карточку и прикладывая ее к терминалу. Взяла чек, прихватила купленную только что холодненькую минералку и уже повернулась, чтобы уйти, как подлец Димка снова меня окликнул.

— Насть, подожди меня, ладно? Я буквально пару минут. Ты что пить будешь? Значит так, девушка, нам два латте, пожалуйста, а еще бутылочку воды без газа…

**

— Ну что, давай рассказывай, — потребовал Димка, когда мы устроились за столиком в кафе, примыкающем к заправке. Здесь было широко открыто окно, поддувал ветер и меня уже начинало потряхивать — то ли от холода, то ли от нервов. Стоит ли говорить о том, что, когда я увидела Димку и осознала, что передо мной стоит именно он, то словно нырнула в прошлое? И сразу показалось, будто бы не было долгих лет разлуки, не было новой, но уже такой привычной и устоявшейся жизни, не было Витальки и Дашки. Я снова была влюбленной школьницей, которая усиленно пыталась заглушить свои чувства дурацкими уроками и занятиями у репетиторов.

— Что рассказывать то, — слабо улыбнулась я, болтая трубочкой в высоком стакане с латте и наблюдая, как эффектно в нем сочетаются слои горячего молока, эспрессо и густой душистой пены.

— Все! — Димка задорно сверкнул глазами, обхватив губами свои трубочку. — Хочу знать о тебе все. Давно сюда переехала? С кем живешь? Замужем? Дети есть?

— На какой вопрос отвечать первым?

— На все и по порядку!

— Ну тебя и напор! Ладно, рассказываю. Я здесь уже 13 лет — переехала, когда поступила в универ. Замужем уже больше 10 лет, есть дочка, Даша.

— Счастливая жена и мамочка? — ехидно улыбнулся он. — Такой статус стоит у тебя в соцсети?

— Почти, — ухмыльнулась в ответ я. — А ты как? Смотрю, в Хогвартс тебя так и не взяли, иначе ты бы не протирал штаны, сидя на заправке, а летел бы по своим делам на метелке…

— Да-да, представляешь, сколько бы уже вышло новых «Молний»? — подхватил Дима и улыбнулся. — Смотрю, историю про Гарри еще не забыла?

— Как же, только недавно пересматривали все фильмы с дочкой. Ну а если серьезно — ты давно в этом городе?

— Почти пять лет. Переехал тренировать местную баскетбольную команду.

— А, так ты тренер?

— Ага. После школы поступил в физкультурный. Сам играл еще несколько лет, а потом травма, неудачно прыгнул в море с большого валуна, когда ездил в отпуск в Турцию. Пока то да се, лечение, восстановление — с играми пришлось завязать. Ну а я ж как раз на тренера учился, поэтому судьба моя была предрешена.

— Нравится тебе это дело? Или скучаешь по тем временам, когда играл сам?

— А кто сказал, что я сейчас на играю? — подмигнул мне он. — Бывает, делю своих парней на команды и сам врываюсь вместе с ними. Помогаю тем, кто слабее. Но это, конечно, бывает не так часто, да и совсем не в таком масштабе, как раньше. Но я доволен своей жизнью, так что не надо меня жалеть, — Димка поднял руки перед собой.

— Да я не собиралась, — передернула плечом я. Какое-то время мы молчали, а потом я спросила:

— А сколько лет твоим воспитанникам?

— От 9 до 13. У меня несколько групп. Всех тренирую уже несколько лет, так что уже знаю потенциал и возможности каждого. Есть там мой тезка, Димка Сергеев, так он таааак круто играет! Ты бы видела. По нему сборная плачет, причем не только этого города, но и всей страны. И он, паршивец, сам это осознает. А сколько девчонок на него смотреть бегают! Точно тебе говорю, скоро «звездочку» поймает.

— Вспоминаешь, как сам был такой? — усмехнулась я.

— Ну еще бы! За мной тоже всегда девчонки бегали. Вот ты, например!

— И ничего я не бегала! — вспыхнула я. И резко встала. — И вообще, мне уже пора!

— Да ладно-ладно, расслабься, я шучу. — Он похлопал по моей руке, накрыв на несколько секунд ее своей широкой ладонью. Раз — и по телу словно пробежал разряд электрического тока.

— Ого, — покачал головой он, а я медленно опустилась на сиденье. — Чего тебя так трясет? Ты не болеешь?

— Да нет, просто тут довольно прохладно, — как можно более равнодушно проговорила я. — Но вообще мне действительно пора. Спасибо за кофе, Дим. Рада была пообщаться.

— Эй! А ты не хочешь оставить телефончик? — спросил он, наблюдая, как я встаю и перебрасываю через себя ремешок любимой черной сумки.

— Да нет, а зачем? Это была просто приятная встреча бывших одноклассников, — криво улыбнулась я.

— Ну-ну, считай, что это так! — хмыкнул он и тоже поднялся. — На самом деле, мне тоже пора.

— Ну вот тем более. Рада была повидаться!

— Еще увидимся, — бросил мне в ответ он. И, судя по тому, как это прозвучало, я почему-то в этом нисколечко не сомневалась.

Блин! Что происходит и зачем мне все это надо?

Эти мысли роем недовольных пчёл гудели у меня в голове всю дорогу до дома. Я специально выбрала другой, более длинный и непривычный путь, чтобы побыть наедине со своими мыслями и немного разобраться в себе. Но внутренний голос, который так часто служил мне довольно неплохим собеседником, предательски молчал, оставив меня наедине со всеми мучительными вопросами.

Я ещё больше открыла окно, предоставив попутному ветру возможность полностью забраться в салон машины, и надеясь, что он выбьет из моей головы всю дурь. Не помогло.

Итак, что мы имеем? Случайную встречу с некогда любимым человеком 13 лет спустя. Говорят, первая любовь не ржавеет и это, похоже, блин, именно так. Иначе как объяснить тот трепет, ту дрожь, которая появилась в моем теле при виде Димки? А этот его жест, когда он положил свою руку поверх моей? Да это же просто космос!

Так, похоже, меня опять начало лихорадить. Что интересно, с Виталиком такого не было и вовсе. С ним все было так мило, спокойно, нежно и трогательно, никакого тебе сумасшествия и ударов током. Просто тихие и мирные чувства.

«А может, это у вас не любовь!».

О, внутренний голос, дремавший внутри меня, похоже, наконец, проснулся. И сразу начал ехидничать — совсем как я.

Ловлю себя на мысли о том, что, похоже, было бы очень круто, если бы сегодняшнего дня и этой встречи не было и вовсе. Но потом сознание отключается, а предатель внутренний голос тихо шепчет «Ты же так хотела еще хоть разок его увидеть. И то, что вы увиделись сегодня — не спроста».

**

Я ворвалась домой в тот момент, когда часы на руке тихонько запилиликали, оповещая о начале нового дня. Офигеть, вот это я съездила на заправку! Тихонько прошла в квартиру, подсвечивая путь фонариком на телефоне, сбросила кроссовки и тут же услышала, как где-то за моей спиной резко открыл дверь.

— Мам, это ты?

— Дашка, ты почему еще не спишь! — взмахнула руками я, едва не задев десяток парфюмерных флаконов, стоящих на полочке в коридоре. — Тебе же завтра в школу!

— А я еще рисунок на ИЗО не дорисовала, — меланхолично ответила дочь, на ходу поедая яблоко. — Кстати, не хочешь помочь?

— И что за тема?

— Весна в моем городе. Понятия не имею, что тут можно нарисовать.

— Ну не знаю. Может, одуванчики?

— Ну, не знааааю, — передразнила Дашка. — Одуванчики — сильно просто. Завтра половина класса такие же нарисует.

— А ты нарисуй необыкновенные одуванчики. Ну в самом деле — столько картинок в интернете. Скопипасти себе на бумагу любую из них — и неси, показывай учительнице. Твоя Ольга Владимировна будет в восторге. Впрочем, мне кажется, ее умиляет все, что вы делаете хорошо.

Первой учительнице дочери действительно стоит отдать должное. Маленькая и незаметная на первый взгляд, она обладала просто железным характером и умела держать в ежовых рукавицах весь немаленький 3-Б класс. А еще — каждый раз восхищалась и умилялась, когда дети приносили поделки, созданные собственноручно или с помощью родителей — рисунки, оригами, аппликации. Даже уродливых гномиков, которых мы с Дашкой как-то все воскресенье лепили из пластилина, она встретила с восторгом и поставила дочке в дневник не слишком заслуженную, но такую желанную пятерку.

— Ладно, мам, я что-то соображу.

— Давай. Рисуй и ложись. Спокойной ночи, дорогая. — Я нагнулась к дочке и поцеловала ее в испачканную сочным яблоком щеку. — А папа где? У себя в кабинете?

— Ну конечно, где же ему еще быть, — проворчала дочь. — И вам спокойной ночи, родители. Я вас люблю.

Умилившись, я сняла, наконец, свою ветровку, пригладила волосы перед зеркалом и шагнула к двери, за которой скрывался кабинет мужа. Он сидел за столом и сосредоточенно печатал на компьютере какой-то важный и скучный документ. Я подошла к Виталику, встала за его спиной и обняла за плечи. А потом не удержалась и тоже чмокнула в щеку.

— Привет! Я соскучилась, — тихо прошептала ему в ухо я.

— И я, — как-то отстраненно ответил Виталик, не отрывая взгляда от экрана. — Привет. Ты чего-то так долго?

— Да на заправке небольшая очередь была, а потом я встретила девчонку, с которой мы учились в параллели в школе. Немного посидели в кафе, кофе выпили.

— Аааа, встреча одноклассников много лет спустя. — Виталик, наконец, оторвался от компа и крутанулся на своем роскошном кресле — моем подарке на прошлый Новый год. — И как? Что интересненького подружка рассказала? Как ее, кстати, зовут?

«Димка», — подумала я. А вслух сказала:

— Маринка. Да ничего особенного. Не замужем, детей нет. Работает училкой. Короче, скука смертная.

— Действительно, — зевнул муж и поглядел на часы. — Ого, смотри, уже первый час! Давайте-ка скорее ложиться, завтра на работу. И Дашке скажи, опять засиделась допоздна. А если бы поменьше в своем телефоне залипала, наверняка бы успела уроки выучить.

— Она тоже уже ложиться. Не переживай.

Я еще раз обняла мужа и пошла в ванную комнату — снимать макияж и переодеваться в пижаму. Посмотрелась в зеркало — лицо красное, глаза лихорадочно блестят. Блин, ну за что мне это все? Наврала Витальке с три короба, хотя ничего такого преступного не делала. Но знаю, что ему бы все это не понравилось. Он совсем не ревнивый, но кому из мужиков понравится, когда твоя жена, вместо того чтобы ехать домой и помогать дочке рисовать картинки, точит лясы в кафе на заправке с каким-то непонятным однокашником? Короче, получилась ложь во спасение. Надеюсь, больше не придется изгаляться и придумывать новые небылицы. Пора возвращаться в свою тихую, уютную и счастливую семейную жизнь.

Глава 4

Я тащила неподъемные сумки из магазина и проклинала все, на чем свет стоит — так некстати заглючившую сигнализацию на машине, из-за которой моя «Маздочка» даже не смогла завестись, акцию в магазине на любимые Дашкой соки и свою жадность, потому что помимо этих самых треклятых соков набрала еще килограмм десять продуктов — начиная от макарон и заканчивая обожаемым творожным сыром.

Ехать на автобусе одну остановку — глупо, уж проще дойти пешком. Но за годы постоянного передвижения по городу на машине я уже забыла, какого это — тащить домой набитые едой пакеты из супермаркета. Еще и погода, как назло, начинала портиться — небо заволокли свинцовые тучи и в воздухе уже весьма ощутимо пахло дождем.

Ручки пакетов врезались в ладони, нести их с каждой минутой становилось все тяжелее. Наконец, я психанула, остановилась и бросила сумки на бордюр. Посмотрела на свои руки — так и есть, все в глубоких покрасневших бороздах, оставленных коварным полиэтиленом. А до дома еще топать и топать. Ну, красота!

Не знаю, сколько еще я бы предавалась грустным мыслям и ворчала про тяжкую долю домохозяйки. Вдруг прямо передо мной затормозила серебристая «Киа». Стекло со стороны пассажира опустилось, и я увидела широкую улыбку Димки Колесникова. Блин, опять он!

— Ершова! Вот так встреча!

— Вообще-то я уже 13 лет, как Нефедова, — пробурчала я вместо приветствия. Ершова — моя девичья фамилия.

— Да и не все ли равно? — легкомысленно отмахнулся Димка. — А ты откуда такая взмыленная? Ого, сколько пакетов! Хочешь отправить их бедным голодным детям в Африку?

— Хочу накормить мужа и дочку, — буркнула в ответ я. — А ты как тут оказался?

— Так я живу здесь неподалеку. Как раз позавчера ремонт закончил. Вооон в том доме обосновался. Хочешь посмотреть, как все получилось?

— Совершенно не горю желанием. Хочу поскорее попасть домой. Вот-вот дождь польет. Блииин!

Тяжелые капли с громким стуком забарабанили по крыше небольшого магазинчика, рядом с которым я остановилась отдохнуть. Начался просто тропический ливень! Дорога вмиг стала мокрой, на ней появились лужи. На их поверхности пузырились капли дождя, явно намекающие на то, что буря только началась и так быстро она не закончится.

— Так, ладно, хватит заниматься фигней. Поехали, отвезу тебя с твоими запасами домой.

Димка ловко выскочил из машины и открыл багажник, чтобы сложить мои пакеты туда. Его тонкая серая толстовка вмиг намокла. А я еще попыталась противиться.

— Да не надо, что ты, дождь должен скоро закончится…

— Ага, скоро, — хмыкнул он, проворно подхватывая тяжеленные покупки. — Давай не кочевряжься и садись в машину. Я хоть и не сахарный, но могу растаять.

Пожав плечами, я быстренько пересекла расстояние от своего укрытия до Димкиной машины и нырнула внутрь авто. В салоне было тихо и уютно, пахло хвоей и лимонными леденцами. Дима быстро снял машину с ручника и почти бесшумно покатил по улице. В наступившей тишине я ясно слышала, как барабанят капли дождя, ударяясь о крышу иномарки.

— Так и где ты там живешь? — спросил Дима, включая дворники. — Далеко отсюда?

— Да нет, буквально пару кварталов. Рядом с кинотеатром «Маяк».

— А где твоя машина, чего потащилась в магазин без нее в такую погоду?

— Не завелась. Что-то с сигналкой. Муж вечером посмотрит.

— Понятно.

Мы замолчали. Димка усиленно всматривался вперед, стараясь увидеть дорогу сквозь плотную пелену дождя. Буквально чудом ему удалось не задавить парочку пешеходов, так некстати выскочивших из ближайшего закоулка. Через пару минут он притормозил рядом с моим домом.

— Спасибо, что выручил и подвез! Не дал промокнуть бедной барышне, — со смехом проговорила я и потянулась, отщелкивая ремень безопасности. Дима перегнулся через сидение и помог, попутно обдав своим жарким дыханием. И меня снова начало лихорадить.

— Ершова, ты погоди…

— Нефедова.

— Да, я понял. Насть, погоди. Оставь свой номер телефона.

— Колесников, ты попутал? — расхохоталась я. — Зачем тебе мой номер?

— Ты интересная, конечно. А зачем берут номера? Чтобы звонить.

— И зачем тебе мне звонить?

— А вот это ты узнаешь со временем, — ответил этот наглец, а потом и вовсе сделал из ряда вон выходящее — щелкнул меня по носу.

— А вот за такие выходки я тебе не только номер не дам, но и руки оторву, — пригрозила я, пытаясь открыть дверь.

— Ладно-ладно, шутки в сторону. Так как там насчет номера?

— Не даю его таксистам, — гордо задрала голову я.

— Ну-ка, ну-ка…

Дима снова нагнулся ко мне и выхватил телефон, который так некстати показался в кармане моей ветровки. И начал крутить его в руках, издеваясь, как над маленькой разъяренной девчонкой.

— А ну отдай, — возмутилась я.

— Отдам, как только дашь мне свой номер.

— Я же сказала…

— Бла-бла-бла, все это я уже слышал. Номер, Ершова. А то увезу назад, будешь стоять под своим магазином и ждать, когда дождь закончится.

Я только возмущенно запыхтела. Димка, ничуть не смущаясь, разблокировал телефон, подсунув его под мою физиономию, что-то пощелкал на экране — и через несколько секунд где-то в бардачке зазвучала мелодия из нового мультика «Зверопой». Ее пел один из самых милых персонажей — горилла по имени Джонни.

— Ну и что ты сделал? — спросила я, наблюдая за тем, как Дима достал из бардачка телефон и начал что-то нажимать на нем, вернув мне, наконец, мой собственный.

— Позвонил себе с твоего телефона, только и всего, — пожал плечами он. — Теперь у меня есть твой номер, как бы громко ты не возмущалась.

— Ты просто…

— Просто душка и твой сегодняшний спаситель, я знаю. Не надо таких бурных оваций. Давай помогу тебе вытащить пакеты из багажника.

Он все так же легко, как пушинку, достал мои покупки и опустил их на асфальт. Посмотрел на дом, к которому мы подъехали.

— И на каком этаже ты живешь? Может, донести до квартиры?

— Спасибо, это лишнее. Я умею пользоваться лифтом.

— Как знаешь. — Он криво усмехнулся и снова прыгнул в машину. Пристегнулся и отсалютовал мне рукой, срываясь с места.

— Пока, Ершова! Жди моего звонка!

— Я Нефедова… — повторила я, но Димка меня, конечно, уже не услышал.

Черт! Он снова влезает в мою жизнь и меня это пугает. Случайные встречи, номер телефона… Совсем не хочу «лихорадить» им заново. Хотя он, чего скрывать, и сейчас, спустя 13 лет, он здорово меня привлекает. Кажется, без ста грамм тут не обойтись. Или уже пора записываться к психологу?

**

Но ни со ста граммами, ни с психологом на этой неделе не получилось. У Дашки назревал масштабный танцевальный фестиваль, подготовка к которому отнимала все время и силы. Дошить костюмы, купить новые балетки — побольше, вместо ставших маленькими старых, пришить к ним длинные белые ленты — совсем, как у настоящих балерин, отвезти на одну репетицию, потом — на вторую, уже в том зале, где будут проводиться соревнования… Фуууух.

Конечно, я все успела. На фестивале Дашка блистала, их маленький, но дружный танцевальный коллектив занял второе место, оставив позади сразу несколько соперников. Заслуженные награды, фото с кубком и хореографом, изнурительно долгие переодевания… И вот он, счастливый миг — наконец, можно ехать домой. И только я, схватив за руку раскрасневшуюся от скаканий и счастливую дочку, ежесекундно рассматривающую новенькую блестящую медаль, стала пробиваться к дверям, чтобы выйти из спорткомплекса, как услышала откуда-то сбоку:

— Привет, Ершова!

О господи, опять! А он тут что делает?

Видимо, все эмоции от незапланированной встречи все же отразились на моем лице, потому что Колесников вначале молча смотрел на меня несколько секунд, а потом расхохотался.

— Да ладно, расслабься, чего ты опять напряглась! Привет, говорю! Чего ты такая невежливая?

— Не ожидала тебя тут встретить, — процедила сквозь зубы я.

— Я вообще-то тоже не ожидал, но встретил же, — сверкая улыбкой во все 32, радостно заявил Димка. А потом переключил свое внимание на Дашку и ее медаль:

— Ух ты! Это что, ты только что на фестивале получила?

— Ага! — я увидела, как загорелись Дашкины глаза. Ей сейчас только повод дай похвастаться новенькой медалью. Расскажет все, что нужно и не нужно, а Колесников совсем не тот, кому можно и нужно выбалтывать чужие секреты.

— Второе место? Молодец! Тебя как зовут? Я — Дима, а ты? — он присел на корточки перед Дашкой и протянул ей свою широкую ладонь.

— Даша, — осторожно пожала протянутую руку дочка.

— Мы с твоей мамой в школе вместе учились, — также весело и беззаботно сообщил Дима. — Ты ведь уже тоже в школу ходишь, да?

— Ага, третий класс заканчиваю.

— Ну вот видишь, как круто! Так и что, какие у вас планы девушки? Сегодняшний успех явно нужно отметить! Как насчет того, чтобы сходить в игровой центр, а потом в кафешку? Тут все есть буквально в двух шагах.

— Даааа! — запрыгала на месте дочка и чуть не получила при этом своей медалью по лбу. Дашка — та еще егоза.

— Нет! — в ужасе завопила я, пытаясь остановить бульдозер по имени «Дима Колесников». — Дашка, ты забыла, еще уроки делать!

— Ой, да расслабься, мам! Там только одно чтение и то всего пару страничек. Пойдем скорее в игровой центр! И в кафешку я тоже хочу — знали бы вы, дядя Дима, сколько калорий я сожгла на этом фестивале!

Посмеиваясь и переговариваясь между собой, дочка и Дима вышли из спорткомплекса и направились к соседствующему рядом с ним зданию торгового комплекса. Мне ничто не оставалось, как потащиться следом, скрипя зубами от возмущения. Ну, пигалица мелкая, я тебе дома задам! Подавай ей кафешку и игровой центр. Зачем так подставлять мать?

— Ты чего все время такая недовольная? — поинтересовался Димка, как мы, наконец, отправив Дашку в лабиринт, устроились на диванчиках кафе, граничащего с зоной игровой центра. — Бурчишь и бурчишь, как старая бабка. Расслабься, мать! Тебе всего 30, а по виду…

— И сколько? — еще больше разозлилась на этого балабола я.

— Ладно-ладно, тоже 30. Просто бурчишь так, как будто пришла на почту за пенсией, а там — очередь.

— А ты что, сам уже на пенсии?

— Чего это? — оскорбился Димка.

— А откуда тогда знаешь, как там бабки ворчат?

— А тебе палец в рот не клади, — хихикнул он, изучая принесенное официантом меню. — Что будешь? Я вообще жутко голодный…

— Нет уж, вначале давай поговорим!

Мне уже надоела эта глупая игра в догонялки и кошки-мышки. Несмотря на затуманенное сознание, дрожь по всему телу и подкашивающиеся ноги (привет, воспоминания 13-летней давности!) я решила расставить, наконец, все точки над Ё.

— О чем? — лениво протянул Димка, увлекшись изучением раздела с блюдами итальянской кухни.

— Ни о чем, а о ком! О тебе! Ты что делал в спорткомплексе? Следил за мной что ли? Подсадил мне маячок в телефон, установил функцию родительского контроля и теперь знаешь, где я нахожусь?

— Эй-эй, полегче, — расхохотался мой гадкий спутник. — Ничего я тебе не устанавливал. А в спорткомплексе я вообще-то работаю. Говорил же тебе, что тренирую баскетбольную команду, но ты, похоже, пропустила все мимо ушей.

А ведь и правда, говорил. А я как-то не сопоставила факты. Никак не привыкну, что мы с ним снова живем в одном городе.

— Ну что, есть еще вопросы?

— Полно, — гневно сверкнула глазами я. — Например, один меня очень волнует. Что тебе от меня нужно?

— Тааак, приехали. — Он со вздохом отложил меню и уставился на меня своими потрясающими глазами. — Один раз подвез девушку с продуктами до дома, и она решила, что перед ней — маньяк.

— Ничего я не решила! Просто слишком часто мы с тобой сталкиваемся в последнее время, ты так не думаешь?

— Земля круглая, — пожал плечами Дима.

— А если серьезно?

— Насть, что ты хочешь от меня услышать?

— Правду и одну только правду.

— Ну тогда вот тебе правда: мне приятна твоя компания. А еще в этом городе у меня никого нет. Все близкие и друзья остались на нашей с тобой родине. А я типичный социопат и не люблю знакомиться с новыми людьми.

— То есть ты просто приятно проводишь со мной время?

— В точку, капитан очевидность, — кивнул мне он и вернулся к изучению меню.

— А когда-то ты говорил, что такие девушки как я вообще не в твоем вкусе.

— А может я тогда соврал?

У меня снова перехватило дыхание. А он смотрел на меня, не отрываясь, и тепло улыбался. Я заметила ямочки на его щеках.

— Дим, я замужем. У меня ребенок.

— Да-да, Даша, 9 лет, я в курсе. Сегодня заняла второе место на танцевальном конкурсе. Могла бы и первое, но этот коллектив, хоть и нарушил правила, но выступил чуть зрелищнее и эмоциональнее…

— Уймись, — поморщилась я.

— Ершова, еще раз говорю, хватит нудеть. Давай просто спокойно посидим. Что будешь заказывать?

**

Весь обед я просидела, как на иголках, наблюдая за тем, как моя Дашка мило общается с Димой, рассказывая ему о школе, подружках и занятиях танцами. А он, казалось бы, слушал ее с огромным удовольствием: бурно реагировал, смеялся, активно расспрашивал и вспоминал приколы из нашей с ним школьной жизни. Дашка беспрерывно хохотала и набивала щеки любимой картошкой фри.

— Дима, а у тебя есть дети? — вдруг спросила она.

— Не-а, ни жены, ни детей. Но есть ребята, которых я тренирую в баскетбольной команде. Очень прикольные, они мне как сыновья. Хочешь, познакомлю?

— Рано ей еще! — вступила в разговор я.

— Мааам! — возмутилась Дашка. — Я уже взрослая, я сама разберусь!

— Ага, конечно. Давай, взрослая, доедай и поехали уже домой. Я устала. И вечером еще хочу встретиться с тетей Катей.

— Скучища, — протянула дочка и запихнула в рот последние ломтики любимой жареной картошки. — Спасибо за обед, Дима! Ты клевый!

— Рад стараться, — шутливо раскланялся он. И повернулся ко мне:

— Подвезти до дома?

— Спасибо, не надо, мы на машине, — процедила я.

— Ну ладно. Спасибо за компанию, девчонки! — громко сказал Димка. Расплатился, а потом придвинулся ко мне и прошептал на ухо:

— Звони, как закончишь распрыскивать яд в разные стороны. Надеюсь, мой номер у тебя сохранился.

А потом помахал рукой Дашке и исчез за дверями кафе.

Глава 5

— Нет, ну ты себе это представляешь?

Я возмущенно пыхтела, сидя у Катьки на кухне, и бурно жестикулировала, пытаясь в красках описать события последних нескольких дней. Даже не верится, что еще неделю назад я вообще не вспоминала об этом придурке Колесникове.

Конечно, Катька его помнила. И прекрасно знала, сколько слез я тогда пролила у нее на груди после этого паршивого последнего звонка. Мы дружили с ней с первого класса и до сих пор человека ближе и роднее ее у меня не было. Родители — не в счет.

— Ну, дела… — покачала головой подруга, подливая в бокалы вино. — И как он, сильно изменился внешне?

— К сожалению, нет. Все такой же красавчик. И главное — ни жены, ни детей, представляешь?

— Перепадет же кому-то такое сокровище, — улыбнулась Катька.

— Учитывая его мерзкий характер, насчет сокровища могу поспорить.

— А ты? Что чувствуешь к нему? — осторожно спросила подруга.

— Кать, я не знаю, что мне делать. — Я уронила голову на сложенные в замок руки и застонала. — Такое чувство, что не было этих 13 лет. Он, блин, снова мне нравится. Я опять чувствую, что начинаю улетать, когда нахожусь рядом с ним. В мыслях через скакалку прыгают розовые единороги. Тело лихорадит, как при гриппе. Что со мной?

— Похоже, подруга, все серьезно. Это первая любовь и она не проходит, а остается в сердце навсегда. Твои дурацкие терзания это только подтверждают.

— Что мне делать, Кать? — жалобно спросила я. На глаза наворачивались слезы. У меня было все так легко и спокойно последние годы — я как будто выбралась из моря, в котором долго пыталась научиться плавать, и пошла уверенной походкой по твердой земле. Виталик, Дашка, уютный дом и налаженный быт. А теперь в мою жизнь, как ураган, как несокрушимое торнадо, снова ворвался он. Ворвался — и все перебаламутил, и я снова оказалась в море и снова начала тонуть.

— Не знаю, Насть, — задумчиво протянула подруга, отхлебнув из бокала свое любимое вино. — Я твой друг и очень люблю тебя и поэтому хочу только одного — чтобы ты была счастлива. А из советов… Живи сердцем, мать. У нас одна жизнь — и прожить ее нужно так, чтобы на душе было легко и свободно.

Философский монолог Кати прервался тихим пиликаньем моего мобильника. Я разблокировала его, свайпнула по экрану и застонала. Снова он!

«Все еще злишься?*подмигивающий смайлик»

«Нет, блин, радуюсь жизни», — подумала я. И протянула мобильник Кате. Она прочитала и усмехнулась.

— Насть, вам просто нужно откровенно поговорить друг с другом. Раз и навсегда. Если увидишь, что он все такой же козел и ни капельки не изменился — шли его лесом и возвращайся назад, в свою спокойную жизнь. А если все стало по-другому и ты понимаешь, что он тебе не безразличен, да и ты ему тоже… Слушай сердце. Оно никогда не обманет, как бы пафосно это не звучало.

— Ты сковываешь меня цепями по руками и ногам.

— Ты сама себя сковываешь, Насть. Прекрати грузиться, расслабься и выясни, наконец, все то, что тебе нужно. С такими душевными терзаниями ты скоро нервный срыв заработаешь.

«Ты где сейчас?» — написала я грозную смс-ку.

«А что, есть планы?» — незамедлительно пришел ответ.

И тогда я просто зажмурилась и скинула ему адрес Кати с короткой припиской «Жду!». Подруга права, я слишком загоняюсь. Пришло время решительных разговоров и действий. И будь, что будет!

**

Он ждал меня, сидя в машине у Катиного подъезда. Двигатель автомобиля сыто урчал, словно слопавший десяток килограммов мяса огромный тигр. Димка вольготно развалился в водительском кресле, держа в одной руке телефон, а другую положив на руль. Хлопнула дверь подъезда, он поднял глаза и довольно улыбнулся, увидев меня перед собой. Я рывком распахнула дверцу машины, быстро уселась и пристегнулась, ни говоря ни слова. Димка поправил зеркало заднего вида и посмотрел на меня.

— Ну что, куда едем? — весело спросил он.

— Без понятия. Хочу с тобой поговорить.

Дааа, под легким шлейфом домашнего вина, которое вот уже несколько лет с воодушевлением создают родители Кати, я была куда смелее, чем накануне днем.

— Понял, — спокойно произнес Димка и тронулся с места.

Какое-то время мы ехали молча. Потом Дима крутанул ручку плеера и включил музыку. В салоне зазвучали проникновенные мелодии джаза.

— Мы едем куда-то далеко? — удивилась я, когда позади остался указатель с перечеркнутым названием города.

— Ну ты же сама сказала, что я могу везти тебя туда, куда хочу. Вот я и везу.

— Я говорила не совсем так…

— Не переживай, доставлю домой в целости и сохранности. А пока просто хочу показать тебе одно красивое место, на которое наткнулся, когда в свободное время колесил по округе. Тебе понравится.

Минут через 10 мы притормозили у подножия какой-то лестницы, которая была вырублена прямо в скале. Я вышла из машины и полной грудью вдохнула свежий и такой вкусный вечерний воздух. В нем переплетались ароматы первых цветов и прошедшего накануне дождика. Уже почти совсем стемнело и в небе начинали перемигиваться первые звезды.

— Пойдем! — Димка протянул мне руку, и я вдруг, сама того не ожидая, подала ему свою. Мы стали осторожно подниматься по каменным ступеням и совсем скоро оказались на вершине. Как только последняя ступенька осталась позади, я подняла голову, посмотрела перед собой и ахнула. Отсюда вечерний город был виден прямо как на ладони!

— Вау! — только и смогла проговорить я, не в силах сдержать эмоции. А Димка, довольный произведенным эффектом, снял с плеч свой черный рюкзак, вытащил из него пушистый плед красивого кофейного оттенка и бережно расстелил на камнях.

— И давно ты знаешь об этом месте? — поинтересовалась я, усаживаясь на мягкую ткань.

— Отыскал его в прошлом году, когда наткнулся на путеводитель какого-то блогера, — охотно рассказал Димка. — Я вообще люблю такие видовые площадки, откуда можно рассмотреть все, что есть в городе. Вон, видишь, колесо обозрения? А там — главная площадь и памятник Ленину. Знаешь же, что он есть в каждом городе? Чуть дальше — парк. Летом там мигают разноцветные огоньки — это значит, фонтан работает. А вот там, если присмотреться, можно увидеть крышу торгового центра, в котором мы сегодня были.

— Представляю, как здесь круто во время рассвета или заката, — мечтательно проговорила я.

— Дааа, жаль, ты мне поздно написала. На закат не успели.

— Эй, вообще-то это ты мне первый сейчас написал, — шутливо ткнула я в бок Димку.

— А, точно, я уже и забыл. Память как у рыбки.

Я засмеялась. Воображение сразу нарисовало в моем воспаленном мозгу рыбку-клоуна из мультика «В поисках Немо» с насмешливой Димкиной физиономией.

— А я уже забыл, как ты смеешься, Ершова, — вдруг с легкой грустью заметил он.

— Дим…

— Да-да, я помню, что ты вообще о чем-то поговорить хотела. Что случилось? Тебя кто-то обидел? Телефонные мошенники? Кассирша на почте, куда ты ходила получать пенсию? Или дочка испортила тебе волосы слаймом, пока ты спала?

— Господи, откуда у тебя в голове весь этот бред, — захихикала я. — Ты вообще умеешь быть серьезным?

— Конечно, нет. Разве ты не знала, что первые 40 лет детства — самые сложные в жизни каждого мужчины?

— Дим…

У меня вдруг закружилась голова — то ли от высоты, то ли от выпитых у Катюхи пары бокалов вина. А может, виной всему тот, кто находился сейчас со мной рядом? Чтобы не упасть, я изо всех сил вцепилась руками в шершавую поверхность камня, на котором мы сидели. И совершенно случайно при этом положила голову Диме на плечо. А он вдруг приобнял меня, бережно прижав к себе, и легонько погладил рукой по запутавшимся от ветра волосам.

— Так о чем ты хотела поговорить?

Его бархатный, с легкой хрипотцой голос по-прежнему сводил с ума. И мое сердце вновь, как и много лет назад, начало в бешеном темпе крутить сальто.

— Я не знаю, что происходит, — честно призналась я и посмотрела Диме в глаза.

— И я не знаю, — вздохнул он, все так же прижимая мою голову к своему плечу.

— Мне казалось, что так много воды утекло с окончания школы. Я так любила тебя, Димка. А ты оказался козлом.

— Знаю…

Мне показалось, или в его голосе действительно прозвучало сожаление?

— Я когда увидел тебя тогда, на заправке, думал, с ума сойду от радости. Даже не представлял, что так скучал по тебе все это время. Хотя вспоминал о тебе, и вспоминал часто. Особенно когда из друзей кто-то хвастался о том, что нашел девушку. Или женится… Или у него родился ребенок. Думал — не наговори я тогда тебе всякой дичи на последнем звонке, у меня тоже уже могла бы быть семья. С тобой. И Дашка была бы не только твоим ребенком — а общим…

— Не говори глупостей. Дашка никогда бы не смогла быть твоей дочкой. Она — моя. И Виталика…

— Виталик — муж? — криво усмехнулся он.

— Угу…

— Ну, короче, ты поняла меня. Я, может, не совсем литературно выражаюсь, но, надеюсь, смысл донес верно.

— Мне кажется, ты меня разыгрываешь. Или это какой-то сон. Так не может быть на самом деле.

— Реальность иногда бывает круче сновидений.

— Да ты философ!

— Угу, стал поневоле…

Мы замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Я — о том, что судьба, похоже, та еще приколистка и косячница, но при этом умеет давать вторые шансы. Жаль, что так не вовремя…

— Насть… Посмотри на меня.

Я повернулась. Мое лицо оказалось прямо напротив его. Я не видела ничего, кроме красивых и таких родных карих глаз, милой улыбки и трогательной ямочки на левой щеке. И в этот момент меня накрыло такой волной нежности, что я не удержалась и первой поцеловала его. Димка, помедлив секунду, ответил на поцелуй — очень мягко, бережно и аккуратно. Глаза застилала пелена, в ушах стоял какой-то сумасшедший гул, а я все увереннее целовала Диму, изо всех сил прижимаясь к нему.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем мы оторвались друг от друга. И я поняла, что запомню это мгновение на всю жизнь. А еще поняла, что Катька была права и первая любовь все-таки никогда не уходит из сердца. Ну, во всяком случае, у меня все вышло именно так.

Еще час мы просидели на камне, наслаждаясь панорамой вечернего города и друг другом. Говорили — и замолкали, потом снова спешно что-то вспоминали и начинали рассказывать. Все, что происходило с нами, было похоже на жадный глоток воды, выпитый после долгой прогулки по пустыне. Я только поражалась, как раньше жила без этих взглядов, его улыбки, нежных слов и прикосновений. Как-будто в темноте кто-то включил свет — и все вокруг стало четким, ярким и привычным.

— Мне уже пора ехать, — наконец, с грустью сказала я, поднимаясь с пледа и отряхивая джинсы. — Наверное, дома меня уже потеряли.

— Поехали, я тебя отвезу. — Димка тоже поднялся и принялся сворачивать свой пушистый плед. — Хотя, честно говоря, я бы лучше еще пару часов просидел здесь — вот так, с тобой в обнимку. Или пару дней. А может, и пару лет.

— Не придумывай. Ты же сам понимаешь, что так не получится.

— Ты любишь мужа? — спросил он, когда мы уже ехали назад, в сторону города.

— Что за вопросы? — устало усмехнулась я.

— Нормальные вопросы. Мне хочется знать.

— Дим, это все сложно, правда. Я не могу сейчас ответить, потому что сама не знаю ответа. Я запуталась. Я 13 лет жила совсем в другой амплитуде. У меня было все ровно, гладко и спокойно. А тут такой эмоциональный фейерверк — и все это в последние несколько дней.

— Хочешь, помогу тебе разобраться в себе?

— А ты, я смотрю, не только тренер, а еще и психолог на полставки?

— Я просто люблю тебя, — покачал головой он.

— А ты не слишком торопишься с выводами?

— Наверстываю упущенное за 13 лет.

Мамочки, мне страшно! Куда меня все это заведет!

**

Дома все было спокойно. Виталик, как обычно, торчал у компьютера, Дашка болтала с подругой по телефону, лежа на кровати и закинув ноги на стену.

— Даш, ты время видела? — поинтересовалась я у дочки, заглядывая к ней в комнату.

— Ой, мааам, — поморщилась моя красавица, прикрывая ладошкой телефонный динамик. — Я так устала после этих соревнований. Имею я право хоть немного отдохнуть?

— Да имеешь, имеешь.

Я махнула рукой, прикрыла дверь и направилась к мужу. Увидев меня, он быстро кликнул мышкой, сворачивая какую-то вкладку на экране компьютера, и обернулся.

— А, ты уже вернулась! И что, как там Катюха? Как дела у ее оболтусов?

Оболтусами Виталик называл Катиных сыновей-близнецов. Даньке и Ваньке недавно исполнилось пять лет. Сегодня их, по счастливой случайности, забрала на ночевку Катина свекровь. Ее муж был в командировке, подруга царствовала одна в квартире, поэтому упиваться вином и сплетничать мы могли, сколько хотели, без посторонних глаз, ушей и воплей.

— Да все нормально. В садике карантин по ветрянке. Сидят дома и изводят Катьку своим нытьем.

— А они уже переболели?

— Да, пару лет назад вместе с Катькой. Ты не помнишь разве? Я же тоже тогда от них заразилась, а потом и Дашку прихватило.

— Как-то позабыл, — виновато улыбнулся Виталик. — Ну ладно, я пойду чайку себе сделаю. Ты будешь?

— Да нет, уже поздно. Да и не хочу.

Этот вечер вообще стал для меня одной сплошной загадкой. Потому что, оставшись одна у компьютера, я вдруг сделала то, что ни разу не делала до этого. Дашкой клянусь! Я полезла в историю браузера. И увидела там то, чего совсем не ожидала.

Я, конечно, знала, что женатые мужчины сидят на сайтах знакомств. Общаются, флиртуют, ищут необременительный секс, вносящий изюминку в скучную, перегруженную заботами жизнь. Но никогда не думала, что одним из таких мужиков станет мой Виталик!

Перед глазами выскочила анкета какой-то красотки, которую он рассматривал за пару минут до того, как я вернулась домой. А потом я нашла и его профиль. Сергей Сергеев, 32 года, не женат… На аватарке — фотка, которую я сделала во время последнего отпуска. На ней он сам на себя не похож — такой непривычный и загадочный.

В переписки Виталика я уже лезть не стала, благоразумно решив, что хватит мне на сегодня стрессов. Пошла в душ и добрых полчаса стояла под струями горячей воды, пытаясь осознать все то, что произошло сегодня. Я окончательно протрезвела еще там, на камне, сидя в Димкиных объятиях, поэтому прекрасно отдавала себе отчет в том, что все это было на самом деле. Черт бы побрал их всех — Димку, Виталика, сайты знакомств и заправки, на которых случаются самые неожиданные и незапланированные встречи. С каждым днем я запутываю себя все больше. И как теперь выбраться из этого сумасшедшего клубка?

Глава 6

Сказать, что с того дня ничего не поменялось — значит бессовестно солгать. Хотя внешне все осталось ровно так, как и было — мы по-прежнему играли в счастливую семью, только теперь я понимала, что все это — лишь умело исполненные роли. Виталик продолжал успешно притворяться верным и любящим супругом, а я делала вид, что бесконечно верю ему и люблю не меньше.

Интересно, как бы я отреагировала, узнав о том, что Виталик сидит на сайтах знакомств, если бы сама в этот вечер не целовалась с Димкой? Наверняка бы орала, истерила, била посуду и собирала вещи муженька. А потом долго пила вино на кухне, заливая слезами новенький обеденный стол. Для меня всегда измена была самым страшным кошмаром. Но, оказалось, в жизни все не так жутко — и когда изменяют тебе, и когда изменяешь ты. Впрочем, можно ли считать поцелуи с Димкой изменой? Это ведь все-таки не постель…

С Димкой же все было как-то … непонятно. Нет, мы тепло общались и обменивались смс-ками, желая друг другу доброго утра и приятных снов. Но с тех пор — а со дня нашей с ним последней встречи прошло уже больше недели — мы так ни разу и не виделись. Он никуда не звал, ну а я, птица гордая, тоже не проявляла инициативы. Это ж он меня киданул тогда на последнем звонке, вот пусть теперь и добивается.

Вечером в субботу, когда я сидела дома с ноутбуком на коленках и выбирала, какой фильм посмотреть, вдруг позвонила мама.

— Доченька, как дела? Что-то ты давно не звонила?

— Привет, мамуль. Извини, совсем закрутилась. Дашкина школа, уроки, танцы… Кручусь как белка в колесе.

— Знаю, милая, знаю, — ласково сказала мама.

— А как дела у вас? Как папа?

— Все хорошо. Умотал в поход на целые выходные вместе с дядей Сережей.

— Спортсмееен, — протянула я, улыбаясь.

— Еще какой. А как вы? Как Дашутка, Виталик?

— Да все нормально. Идет свои чередом.

— Что-то мне не нравится твой голос, — вмиг встревожилась родительница. Она, в отличие от всех вокруг, обладала какой-то удивительной способностью с точностью сканировать мое настроение. Всегда чувствовала, когда у меня что-то не так. Наверное, это тот самый пресловутый материнский инстинкт, но я почему-то ничего такого по отношению к Дашке не ощущала. Впрочем, может быть, она еще слишком маленькая и эта связь появится, как только дочка немного подрастет?

— Да нет, мам, не переживай. Все правда хорошо. Я просто немного устала.

— Ну смотри… — протянула мама с подозрением. И я поняла, что, если не расскажу ей, меня разорвет. Оглядевшись и убедившись, что в комнате кроме меня никого нет, я нырнула на балкон и поплотнее закрыла за собой дверь.

— Мам, Виталик сидит на сайтах знакомств.

— Ну дела, — удивилась родительница. — А ты точно в этом уверена? Может, на него кто-то наговаривает?

— Уверена. Сама видела его страницу.

— И что там?

— Не читала. Духу не хватило. А еще… — я глубоко вздохнула и медленно выдохнула в трубку. — Еще я тут встретилась с парнем, с которым мы вместе с школе учились. И, кажется, у нас что-то намечается.

— Дочь, ты это серьезно?

— Более чем.

— И кто он? Я его знаю?

— Не думаю, мам, он учился в параллели. Его зовут Дима. Дима Колесников.

— Колесников, говоришь? Кажется, я помню его маму. Она продавала цветы в павильончике около рынка. Такая высокая и очень красивая женщина. Кажется, она растила сына одна.

— Да, но в 10 классе у него появился отчим.

— А как… Откуда… Как это вообще у вас все началось?

— Мам, мне не очень удобно сейчас говорить на эту тему… Дашка дома, да и Виталик должен скоро вернуться домой.

— Совсем запуталась, да, дочура? — расстроенно произнесла мама.

— И не говори.

— Не хочу лезть с глупыми советами, просто хочу, чтобы ты поменьше переживала и берегла себя. И Дашеньку, конечно. Мужики — это такое, уходящее и приходящее, а дочь у тебя одна.

— Знаю, мам, знаю…

— Приезжай на следующие выходные домой, милая. И Дашу бери с собой. Я испеку пирог и мы поговорим.

— На следующих… У Дашки вроде опять будут соревнования. Или концерт, уже не помню. Но если получится — с радостью приедем. Я очень соскучилась мамуль, по тебе и по папе. И по пирогам твоим тоже.

— Целую тебя, доченька. Береги себя.

— И я тебя. Спасибо, что поддержала.

— А ты ожидала, что я буду вправлять тебе мозги и уговаривать забыть этого своего однокашника и быть терпимее к мужу?

— Ну, что-то вроде этого.

— Ты кое-что забыла, милая. У меня, как и у тебя, тоже одна дочка. И больше всего на свете я хочу, чтобы она была счастлива.

**

Как ни странно, даже такой короткий разговор с мамой подействовал на меня умиротворяюще. И в самом деле, чего я хандрю? Чего боюсь? Позвонить Димке и позвать прогуляться первой? Я взглянула на часы. Они показывали начало восьмого. Самое время для вечернего променада.

— Виталь, ничего, если я встречусь с Катькой? Хотим пройтись по торговому центру, присмотреть себе что-то на весну, — заглянула я в кабинет к мужу. Он лежал на диване, уткнувшись в мобильный телефон, и смотрел какой-то футбольный матч.

— Да не вопрос, иди, конечно.

— Дашка еще не ужинала, я там все приготовила…

— Иди спокойно, мы разберемся.

Так, одна проблема устранена, осталось решить вторую. Я заперлась в ванной, набралась храбрости и написала Димке.

«Привет! Не занят? Может, прогуляемся?».

«Освобождаюсь через 20 минут. Вечерняя тренировка», — тут же отбил в ответ он.

«Буду ждать тебя у входа в спорткомплекс. Мне как раз минут 10 ехать до него».

Вместо развернутого ответа на последнее сообщение он прислал смайлик-поцелуйчик. В груди сразу потеплело, а сердце, казалось бы, тут же начало приплясывать. Я мигом собралась, схватила ключи от машины, чмокнула в щеку вышедшую проводить меня дочку и помчалась в сторону спорткомплекса. По пути включила радио и громко подпевала нашумевшим поп-исполнителям. Все тревоги вмиг улетучились, уступив место какой-то необъятной радости: она лопалась внутри меня, как пузырьки в бокале с шампанским, заполняя все вокруг ощущением настоящего счастья.

Несмотря на, что доехала я довольно быстро, Димка уже ждал меня у входа в спорткомплекс, нетерпеливо переминаясь с одной ноги на другую.

— Ты освободился раньше? — удивилась я, паркуясь рядом с его серебристой красоткой и выходя из машины.

— Как только получил твое сообщение, решил сразу разогнать пацанов. Они до смерти обрадовались, что тренировка закончилась раньше. А я-то считал себя хорошим тренером, — усмехнулся Дима.

— А никто не говорил, что ты плохой тренер. Просто твоим пацанам тоже хочется отдыхать.

Я подошла к Димке, обняла его за талию и уткнулась носом в широкую грудь. Он осторожно обнял меня и прижал к себе, а потом легонько поцеловал в висок.

— Есть какой-то повод встретиться? Или просто захотелось увидеться? — с улыбкой спросил Дима.

— Захотелось. Ты же мне не звонишь, никуда не зовешь…

— Я просто боялся. И не хотел тебе мешать.

— И я боялась… Что напишу — а ты снова меня оттолкнешь. Как когда-то.

— Дурочка, ну ты чего, — он нежно приподнял мой подборок, так, чтобы мои глаза оказались прямо напротив его. — Я просто ошибся тогда. И единственное, что хочу сейчас — исправить эту дурацкую ошибку. И сделать так, чтобы ты во мне больше никогда не сомневалась.

— Дим…

— Ладно, что мы тут топчемся на одном месте. Поехали куда-нибудь поужинаем?

— Давай. Только я не хочу в кафе или ресторан. Боюсь, что нас кто-нибудь увидит. Этот город, конечно, больше нашего родного, но он все равно такая же большая деревня.

— Как угодно даме. Тогда что ты предлагаешь?

— А поехали к тебе?

— Ко мнеее… — удивленно протянул он.

— Ага. Или ты стесняешься, потому что прячешь под кроватью парочку резиновых кукол?

— Нет, у меня там только учебники по зельеварению и метла, — усмехнулся Дима. — Так, я смотрю, ты тоже на машине…

— Я оставлю ее здесь. Поедем на твоей.

— Ого! А как же большая деревня? Никто не удивится, что твоя машина ночует тут?

— Ночует???

— А ты думала, я отпущу тебя куда-то после нашего позднего ужина?

Упс, кажется, я попала… Пока Димка прогревал машину, быстренько написала смс-ку мужу и сказала, что останусь ночевать у Катьки — ей, мол, нужна помощь с сорванцами. Он согласился на удивление быстро — видимо, только обрадовался возможности попереписываться с виртуальными красотками на свободе.

— Ну что, поехали? — Димка выглянул из окошка машины, уже пристегнувшись и положив руки на руль. — Или ты в чем-то сомневаешься?

— Вот еще, — фыркнула я и плюхнулась на сидение рядом с ним. — Давай, гони. Хочу посмотреть, как быстро летает твоя «Молния».

— Узнаю старую-добрую Ершову, — хмыкнул он, — выезжая со стоянки спорткомплекса. — Только, пожалуйста, не нуди и не говори, что ты уже давно Нефедова. Для меня ты все та же, какой была 13 лет назад.

— Лучше, — пробормотала я, любуясь видами вечернего города, проплывающими за окном. — Намного лучше.

**

То, что произошло между нами тем вечером, до сих пор не укладывается у меня в голове. Я не помню, да и не знаю себя такой — открытой, свободной, бесконечно нежной и любящей. Казалось, что мы остались один на один не в тесной однокомнатной квартирке в спальном районе города, а на берегу океана. Я буквально чувствовала, как ноги утопают в шелковистом, бархатном песке, небо загораживают тропические пальмовые листья, а слух ласкает осторожный шелест волн. Если бы кто-то в этот момент предложил мне убежать от привычной жизни в такой райский уголок, я бы сразу ответила согласием.

— Насть… О чем ты думаешь?

Мы лежали вдвоем на полу, на широком надувном матрасе, заменяющем Димке привычную кровать. Руки переплетены, дыхание только-только начало выравниваться. Я закрыла глаза, пытаясь сохранить в памяти все — каждый взгляд, каждый прикосновение, каждое слово. А вдруг то, что произошло между нами, больше никогда не повторится?

— Мысленно повторяю теорему Ферма, — хихикнула я, уткнувшись головой Димке в плечо.

— А еще упрекала меня в том, что я никогда не бываю серьезным, — покачал головой он.

— Да ни о чем таком не думаю, Дим. Мне просто хорошо. Здесь и сейчас. Я до конца не верю и не понимаю, что все всерьез.

— И я.

— И не хочу, чтобы все заканчивалось.

— И я…

— Сейчас ты будешь ставить мне ультиматумы и требовать, чтобы я ушла от мужа? — приподнялась на локте я, глядя на Димку.

— Ну, предположим, не я это сказал. А что, ты уже готова?

— Не все так просто, — вздохнула я. — Нас слишком много связывает. У нас Дашка, квартира в ипотеке. Обязательства друг перед другом, как никак.

— Ну, предположим, Дашка уже взрослая. Квартира в ипотеке — заработаем и отдадим ему его долю. А что там с обязательствами?

— Дим, пока я замужем, я ни дня не работала. Я занимаюсь Дашкой и не представляла, как совмещать ее школу и кружки с чем-то еще. Виталик обеспечивал нас все это время. Он инженер…

— Ну я тоже не последний кусок хлеба доедаю. Все, что ты говоришь — просто условности. Мне нужен от тебя честный ответ, от сердца.

— Я не слышала от тебя вопроса.

— Здрасьте, ты же сама и озвучила его мне. Уходи от мужа, Насть, и переезжайте с Дашкой ко мне. Не сюда, — проследил он за моим взглядом, окидывающим его однокомнатные «хоромы». — Я сниму квартиру побольше. И сделаю вас обеих счастливыми.

— Я не знаю…

— Подумай. Я никуда не спешу и не тороплю тебя с ответами. Посоветуйся с родными, подружками, не знаю, с кем еще. С Дашкой поговори, только осторожно. Я буду ждать. И еще, хочу, чтобы ты знала. Все, что происходит сейчас между нами — не фикция, не картинка из любовного романа или мелодрамы, которые вы, девчонки, все время смотрите. Это — настоящее. Я люблю тебя, Насть, так, как никого еще не любил. В 17 лет я был идиотом, но сейчас повзрослел и поумнел. И меньше всего на свете хочу тебя потерять. Мы… Ну ладно, не мы, я… Я упустил слишком много времени. Но теперь все по-другому. Сейчас мы — в самом начале. Я уверен, что впереди у нас длинная и красивая история. Но для того, чтобы она начала сбываться, мне важно услышать твой ответ.

— Ты говоришь совсем как герой сопливой мелодрамы, — расхохоталась в ответ я, умело скрывая за улыбкой трепет в сердце и дрожь по телу.

— Иногда жизнь бывает круче сопливых мелодрам.

— Где-то я что-то подобное уже слышала…

**

Еще две недели после этого мы с Димкой встречались урывками. Дашка с ее школой и танцами действительно отнимала много времени, да и домашние дела тоже никто не отменял. Заканчивался апрель и в воздухе уже явно чувствовалась моя любимая весна. Не зря говорят, что это время перемен. Я и правда стала другой, даже чувствовала себя не так, как обычно. Я легче улыбалась, чаще смеялась, много болтала с Дашкой и совсем не ругалась с ней. Да и дочка стала меня больше радовать — уроки делались без капризов, на танцах никто не рыдал даже после изнурительной двухчасовой растяжки, а время, проводимое ею с телефоном, стало стремительно сокращаться после того, как, наконец, установилась хорошая погода. Теперь все свободное время Дашка пропадала с друзьями на улице, катаясь на велике и играя в твистер.

А я, несмотря на то, что внешне постоянно излучала радость, носила тяжкий груз в душе. С каждым днем понимала, что все больше влюбляюсь в Димку и сильнее обманываю Виталика. Умом я понимала, что должна поговорить с мужем и расставить все на свои места, тем более, что он, как я неоднократно замечала, продолжал сидеть на сайтах знакомств. Но, конечно, в душе я боялась этого разговора и не понимала, как его начать и чем закончить. Мне было страшно. Но в итоге Гордиев узел разрубился сам…

В тот день мы с Дашкой вернулись домой с танцевальной тренировки в начале девятого. Сказать, что я устала за день — ничего не сказать. Близился день рождения классной руководительницы и все то время, пока дочка была в школе, я не вылезала из-за руля, мотаясь по городу в поисках необыкновенного принтера, которую училка пожелала получить от класса в качестве презента. Потом готовила обед и делала с Дашкой уроки. Затем отвезла ее на танцы, и, пока она разучивала новые связки под зорким взглядом хореографа, помчалась в магазин за продуктами. Приехав, наконец, домой, стала разбирать пакеты и вдруг услышала за спиной тяжелые шаги Виталика.

Я оглянулась. В руках он сжимал мой телефон, который мигал, как новогодняя елка, ежесекундно подавая сигнал о новом сообщении. Блин, а ведь точно, я включила авиарежим, когда оказалась в магазине. В школьный чат постоянно приходили новые сообщения и, чтобы не забивать себе голову всякой ерундой, а спокойно выбирать продукты, я ткнула на кнопочку «В самолете» и продолжила изучать ассортимент йогуртов и творожков. А, уже поднимаясь в лифте домой, наконец вспомнила об этом и вернулась на связь.

— Кто такой Дима? — спокойно поинтересовался муж. Я уцепилась взглядом в экран своего телефона и увидела на нем кучу непрочитанных сообщений от Димки. Яркая аватарка, которую я установила для его контакта, сразу бросалась в глаза.

— Просто друг.

— Друг, который пишет, как он любит, скучает и хочет встретиться? — хмыкнул Виталик. Он покрутил в руках мой телефон и начал читать вслух:

«Зай, когда ты будешь свободна? Хочу тебя увидеть!», «Я соскучился!», «Эй, ты чего молчишь? Не хочешь снова ко мне приехать? Сегодня заканчиваю пораньше».

Блин! Черт бы побрал этого Димку и его сумасшедшую настойчивость!

— Виталик, только не надо… — поморщилась я, закрывая холодильник и поворачиваясь, наконец, к мужу.

— Чего не надо? Чего не надо, Насть? Ты крутишь с другим прямо под моим носом, а я должен вести себя, как будто все так и должно быть?

— Не ори, пожалуйста.

— Я еще и не начинал орать.

— А сам то! — я гневно сверкнула глазами. — Я видела твою страницу на сайте знакомств. Видела, как ты торчишь там целыми днями напролет. Я, как дура, думала, что ты просто много работаешь! Жалела тебя! А ты сам наставлял мне рога!

— Насть, я не буду отрицать. — он шумно вздохнул. — Это и правда было. Но я ни с кем не встречался и уж тем более не наставлял тебе рога. Клянусь всем, чем хочешь.

— Не верю, — топнула ногой я.

— Это твое право. А я теперь не верю тебе, — жестко ответил муж.

— И? Что ты предлагаешь?

— Я? Ты издеваешься, Настя? Блин! О чем мы тут говорим вообще! Ты мне изменяешь. Сколько уже? Год, два, четыре?

— Я не желаю перед тобой отчитываться. — Мой голос обрел металлические нотки.

— Да пошла ты… — Он вышел их кухни, хлопнув дверью, но потом снова открыл ее и посмотрел на меня.

— Даже не думай, что я отдам тебе Дашку. Улепетывай к своему любовнику сама, без ребенка. Она останется со мной.

— Чтоооо? — дьявольски расхохоталась я. — Да мне кажется, ты даже не знаешь, в каком классе она учится! Какие уроки ей задали на завтра! В чем она занимается на танцах!

— Лучше она будет со мной, чем с такой матерью, — жестко ответил Виталик и вновь закрыл за собой дверь. Я сидела на кухне и слушала, как он ходит туда-сюда по квартире. Звякнули ключи, открылась, а потом резко захлопнулась входная дверь. Вот и все, игра окончена, а мосты сожжены. И, несмотря на то, что пожар устроила не я, гасить спичку, судя по всему, придется именно мне…

— Мам, что такое? — на кухню вошла встревоженная Дашка. — Вы поссорились с папой?

— Послушай, малыш… — я обняла дочку за плечи и усадила на стул рядом с собой. — Мы не поссорились, просто… Мне, наверное, придется уехать.

За годы брака я прекрасно знала Виталика. Он был действительно серьезно настроенным, ответственным человеком. В том, что я не смогу забрать Дашку сейчас, я даже не сомневалась. И решила, что причин откладывать беседу с дочкой просто нет…

— Как уехать? Куда? Почему? — Дашка тут же засыпала меня вопросами. А потом нахмурила бровки и вмиг стала серьезной.

— Вы с папой решили развестись?

— Малыш, это не совсем так…

— Нет, я понимаю, все так! — большие голубые глаза Дашки вмиг наполнились слезами. — Я так боялась этого! У Юльки родители тоже развелись, папа уехал, и она больше никогда его не видела! А сейчас хочешь уехать тыыыыыыы…

— Дашенька, доченька… Я люблю тебя больше всей жизни, — всхлипнула я, чувствуя, как сердце испуганно ухнуло куда-то вниз. — Но… Все просто слишком сложно. Я должна уехать, чтобы разобраться в себе. Ты большая и умная девочка, я знаю. Прости меня, пожалуйста, но мне сейчас действительно это надо, — уже в голос рыдала я.

Не знаю, сколько мы просидели на кухне вот так, в обнимку, умываясь слезами и говоря друг другу слова любви. Прошло, наверное, не меньше получаса, прежде чем я взяла свой телефон в руки. А там — новое непрочитанное сообщение. От Виталика.

«Я вернусь домой в 11 — и чтобы духу твоего там уже не было», — разъяренно написал он.

Отшвырнув телефон, как ядовитого паука, я еще раз поцеловала заплаканную дочку и пошла в спальню — собираться. Кинула в чемодан белье, джинсы, несколько футболок, кроссовки, ветровку. Вышла в коридор, влезла в свои кеды.

— Даш, я уже ухожу, — срывающимся голосом проговорила я.

— Я не выйду. Я не хочу с тобой прощаться, — глухо ответила из своей комнаты дочка.

Внутри все заледенело. Но, движимая невиданной силой, я все же накинула куртку и по привычке напоследок брызнулась духами. Взяла с тумбочки брелок с ключами от машины, потом подумала и решительно вернула его назад. Черт с ним, не буду брать «Мазду», это его подарок.

— Доченька, я позвоню…

Уже вызывая такси в лифте и спешно набирая сообщение Димке, я вытирала слезы и надеясь, что поступаю правильно. В душе было гадко. Да нет, какое гадко — там сияла огромная черная дыра. Кровоточащая рана, которая, я была уверена, не затянется быстро. Уже сидя в тонированной иномарке такси и отъезжая от дома, я увидела, что рядом с подъездом припарковалась машина Виталика. Он посмотрел вслед мигающего напоследок фарами автомобиля и еле заметно покачал головой, а потом шаркающей походкой старика направился к дому. Я отвернулась и откинулась на сиденье.

Ну что, привет новая жизнь. Я так ждала тебя и так боялась. Надеюсь, ты будешь лучше предыдущей. Во всяком случае, я сделаю все, от себя зависящее, чтобы все было именно так…

Часть вторая

Глава 1

— Я не верю… — бормотал Димка, обнимая меня в прихожей. — Не верю, что ты здесь. С чемоданом. Не верю, что ты приняла это решение.

— Я сама не верю, — всхлипнула я, уткнувшись лицом ему в рубашку. Дааа, слез сегодня было выплакано достаточно. Представляю, какой опухшей я проснулась завтра с утра.

— А где Дашка? — вдруг, отстранив меня, обеспокоенно спросил он.

— Осталась дома. С отцом. Он… Он поставил мне условие, что она останется жить с ним. Я… Я не могла по-другому. Виталик… Он жесткий и строгий человек. Он не отдал бы мне ее сразу…

— Я понял, понял, милая, не плачь, — он снова притянул меня к себе и, как маленькую, начал гладить по голове. — Мы обязательно заберем ее, только разберемся, как будем жить дальше. У нас будет большая счастливая семья. Веришь мне, Настюша?

— Верю, — глухо ответила я, продолжая размывать слезы по щекам.

Верю… А что мне остается? Я оставила мужа, дочь, свою привычную, налаженную жизнь. Оставила ради Димки Колесникова, которого не раз вспоминала и так сильно ненавидела все эти годы. В моей душе — полный хаос, дикое комбо чувств — любовь и жалость, радость и горе, восхищение и ощущение себя предательницей. Я не знаю, что делаю со своей жизнью, не знаю, куда она приведет меня дальше. И единственное, что остается — только верить в лучшее. И верить Димке, потому что лучшее для меня — это он…

**

Мы сидели на кухне и допивали бутылку вина, за которой Димка сгонял в магазин почти сразу же после того, как я, бледная и зареванная, появилась на пороге его квартиры. Ели разогретую в микроволновке пиццу, но я совсем не чувствовала вкуса. В душе было пусто и тихо. Только слабо, словно только что родившаяся бабочка, трепыхалось крылышками сердце.

— Ты уже думала, как мы будем жить с тобой, Настюш? — мягко спросил Димка, подливая в мой бокал ароматный бордовый напиток. Я только покачала головой. Подумала и ответила:

— Я хочу уехать из этого города.

— Ты знаешь… Я, наверное, тоже. Несмотря на то, что здесь я снова встретил тебя. Мой контракт в баскетбольном клубе как раз заканчивается на следующей неделе и знаешь… Я не буду его продлевать.

Я молчала.

— А куда бы ты хотела уехать? Есть варианты? Может, к нам… на родину? Домой?

— Нет, туда точно не хочу, — покачала головой я. — Я так хотела уехать из этого города… Тогда, много лет назад. И совсем не хочу возвращаться в него снова. Тем более, теперь…

Я не договорила, но в мыслях все же прокрутила фразу, которая вертелась у меня на языке. Как я вернусь туда такой? Безработной, неуспешной, бросившей мужа и ребенка и свильнувшей к любовнику? Да соседи выльют на меня ведро помоев, когда узнают, почему я нарисовалась дома.

— Я понял, — спокойно отметил Димка, рассматривая, как блестит при свете настольной кухонной лампы вино. — Тогда… Есть другие предложения?

— Есть.

Идея вспыхнула в моей голове, как яркий фонарик в кромешной темноте. Дом бабушки в тот самом курортном городке на берегу моря, где я так любила отдыхать летом. Бабушки не стало больше десяти лет назад, а дом, который по наследству перешел моей маме, с тех пор пустовал. Родители не решались продать его, не хотели и пускать квартирантов. Дом словно ждал свою настоящую хозяйку. И я, кажется, могла бы попробовать ею стать…

— Летом я часто проводила каникулы у бабушки, на море. Она жила в небольшом курортном городке в Крыму. Бабуля умерла и с тех пор пустует… Уже лет 10 или даже больше.

— А где это? — заинтересованно посмотрел на меня Димка.

— Щелкино. Под Керчью.

— Круто! Всегда хотел пожить на юге, — обнял он меня.

— Значит, едем?

— Едем, Ершова, едем.

**

Крым встретил нас неповторимым, каким-то нереальным малиновым закатом. Мы приехали в Щелкино поздним вечером, практически ночью, хотя планировали оказаться здесь еще днем. Несмотря на то, что стрелки моих наручных часов уже перепрыгнули отметку в девять часов, на улице было еще не слишком темно.

Димка остановил машину на краю дивного песчаного пляжа и выскочил из авто, разминая затекшие ноги. Я вышла следом. Открыла дверь — и почувствовала невероятный, просто фантастический аромат. Здесь пахло какими-то сладковатыми цветами, морем, влажным песком и еще немного шашлыком — из кафе, раскинувшегося неподалеку. Димка щелкнул брелком сигнализации, закрыв машину, и мы, мельком глянув друг на друга, наперегонки понеслись к воде. Длинноногий Дима добежал первым, сунул руку в море и обиженно посмотрел на меня, как маленький ребенок, у которого прямо перед носом забрали любимую лопатку.

— Холодная, — расстроенно произнес он.

— Конечно, холодная, сейчас ведь только май, — расхохоталась я, добежав, наконец, до пляжа. — Тут же тебе не Дубай, где вода всегда — парное молоко. Потерпи. Через пару недель уже можно будет купаться. Если, конечно, дождей не будет.

— Правда? — возликовал Димка и, подхватив меня на руки, закружился по пляжу. — Блин, как тут круто! А запахи какие! Чувствуешь, Ершова, чувствуешь?

— Чувствую, — засмеялась я и вцепившись ему в шею, чтобы удержаться. — Пахнет шашлыком, а я голодная. Поехали найдем какой-то еды. Хочу ужинать!

— Погоди, дай надышаться, — попросил он, опуская меня на песок и полной грудью вдыхая соленый воздух. — Знаешь, Ершова, я никогда не видел моря, вот правда. Озеро — да, в речке тоже купался, а до моря мы с матерью ни разу не доезжали. Всегда хотел увидеть, какое оно — большое, бескрайнее, могучее.

— Не разочарован? — ласково спросила я, встав у него за спиной и обнимая за талию.

— Да ты что! Вживую еще лучше, чем на картинках в интернете. С нетерпением жду, когда искупаюсь. А пока… — он обернулся, посмотрел на меня и лукаво улыбнулся. — Поехали ужинать, смотреть твой дом и отмечать переезд. Я слышал, в Крыму делают какое-то совершенно невероятное вино. Давно мечтаю его продегустировать.

**

Бабушкин домик, пустовавший больше 10 лет, встретил нас темнотой и небольшим слоем пыли. Что удивительно, в нем не пахло брошенным жильем и затхлостью, все выглядело чисто и опрятно — куда лучше, чем я могла себе представлять. Домик был хоть и небольшой, но двухэтажный и при этом очень уютный. Деревянная мебель, яркие половички на дощатом полу, овальный обеденный стол с ажурными салфетками. Когда-то их вязала бабуля… В шкафу — стопки книг. Я пробежалась пальцами по корешкам — кажется, бабушка собрала у себя почти всю классику.

Пока я предавалась ностальгии, Димка оббежал дом и открыл окна, чтобы проветрить комнаты. Где-то рядом громко запели цикады. Свет, газ и вода были — еще перед отъездом я позвонила мамуле, чтобы рассказать обо всем, что произошло со мной, и она, хоть и скрепя сердце, потому что Дашка осталась с папой, рассказала, где найти ключи от калитки и дома, и добавила, что все эти годы регулярно оплачивала коммуналку. Взяв с меня обещание звонить ей не реже раза в неделю, мама подозрительно быстро отключилась. Я чувствовала, что ей было очень тяжело принять такое мое решение. Да и мне, честно говоря, оно далось совсем непросто.

Вечер мы провели, сидя вдвоем в одном кресле — глубоком и невероятно удобном. Много смеялись, вспоминали школу и восхищались красотами, которые увидели по пути в Щелкино. Мечтали, что когда-нибудь обязательно поставим в бабушкином доме камин — и долгими зимними вечерами будем валяться перед ним на пушистом ковре, любуясь игрой пламени и потягивая местное вино. А потом еле доползли до широкой кровати и провалились в сон, даже не умывшись. Позади была долгая дорога, которая, признаюсь, порядком нас утомила. Я никогда не ездила столько времени на машине — к бабушке родители всегда отправляли меня на поезде, а с Виталиком мы летали в отпуск на самолете. Здесь же почти сутки пришлось провести на пассажирском месте, потому что за руль своей ласточки Димка меня так ни разу и не пустил.

Утром я проснулась, когда на часах еще не было семи. Приподнялась на локте на кровати, подтянула сползающую с плеча тонкую бретельку ночной рубашки и с нежностью посмотрела на лежащего рядом Димку. Он улыбался даже во сне — такой детской и бесхитростной мальчишеской улыбкой. Я не смогла сдержать свой порыв и легонько погладила его по коротко остриженным волосам. Пробормотав что-то, Димка, не открывая глаз, поймал мою руку, поцеловал в ладошку и отвернулся, поплотнее укутавшись в одеяло.

А я не могла больше спать. В душе громил все вокруг сумасшедший ураган эмоций. Мне было невыносимо горько от того, что мы разругались с Виталиком — кажется, впервые в жизни так сильно. Было больно от того, что рядом со мной не было Дашки — я искренне любила дочку и была сильно привязана к ней. Мне было жаль оставлять город, в котором я прожила столько времени, друзей, частые прогулки в парке и привычную жизнь. Но рядом со мной был Димка и теперь я ни чуточки не сомневалась, что он — та самая вторая половинка.

Как жаль, что мы потеряли столько времени! Но ничего, все наверстаем. Главное — что мы встретились и вновь обрели друг друга. Черт, как пафосно это звучит! Особенно в 7 утра. И в старом деревенском домике. С милым рай и в шалаше — вот уж точно…

Из задумчивых мыслей меня вывел сонный голос Димки.

— О чем мечтаешь, Ершова?

— О тебе, Колесников, — усмехнулась я. Он подошел и крепко обнял меня со спины.

— Так вот он я, совсем рядом, ближе не придумаешь.

— Знаю и очень этому рада.

— А я как рад!

Резким движением, так, что я даже вскрикнуть не успела, Димка подхватил меня на руки и слегка подбросил в воздух. Потом бережно отпустил, повернул лицом к себе и мягко провел рукой по щеке.

— Мы живем вместе две недели, а мне до сих пор кажется, что это сон. Что я проснусь утром совершенно один, а тебя рядом не будет, — прошептал Димка.

— И что тебе придется самому искать чистые носки и идти заваривать «Доширак», — не удержалась от насмешки я.

— Эх, Ершова-Ершова… Он снова притянул меня к себе и потрепал по голове. — Такую романтическую минуту испортила. А вдруг я как раз сейчас хотел сделать тебе предложение?

— Я вообще-то замужем, — хмыкнула я.

— Ну, это пока…

— Ладно, Колесников, хватит болтовни. Садись, буду кормить тебя завтраком. Какие у нас планы?

На самом деле я осознанно начала нести всю эту чушь. Боялась, что Димка и в самом деле сморозит какую-то вселенскую ерунду, начнет клясться в вечной любви и бить себя кулаком в грудь, обещая удочерить Дашку. А я пока и так слишком запуталась в себе, своих мыслях и чувствах. И мне сейчас совсем не до кардинальных решений. Разобраться бы сначала в себе…

Сразу после простого, но такого вкусного деревенского завтрака — яичница, сосиски, вареные яйца и тосты с ароматным клубничным джемом — Димка заявил, что пойдет искать работу. Я мысленно рассмеялась — ну да, конечно, сейчас мистер крутой тренер очень быстро обломается. Вряд ли в Щелкино есть баскетбольная команда. Да и футбольная, в принципе, тоже. И придется Колесникову идти подметать улицы. Ну или продавать горячую кукурузу на пляже — тоже такое себе удовольствие…

Димка вернулся через пару часов с горящими глазами и букетом роскошных пионов. Я только ахнула — давно не видела такой красоты. И сразу же поставила цветы в большую хрустальную вазу, которую нашла в бабулином серванте. В ней пионы были чудо, как хороши! Я поставила их на подоконник и залюбовалась. Красота! А какой аромат!

— Ну что, можешь поздравлять! Я нашел работу! — потер руки Димон.

— Да ладно, — не поверила я.

— Ага! На лодочной станции. Скоро сезон, Михалыч, хозяин, сказал, что нужно готовить лодки. Давно искал себе помощника, а тут нарисовался я. Красивый, умный, непьющий — не работник, а сокровище.

— Сомневаюсь, что лодки, да и Михалыч тоже, оценят твой ум и красоту.

— Будь спокойна, Ершова, уже оценили. А потом, когда сезон начнется, буду постепенно выходить в море. У меня еще есть месяц или даже чуть больше — было бы круто за это время отучиться на капитана маломерного судна. Как думаешь, тут это реально?

— В Щелкино? Вряд ли. Может быть, в Керчи или Феодосии…

— Ну, узнаем.

Димка был счастлив. Он беспрестанно улыбался, а его уже такие родные ореховые глаза горели сумасшедшим огнем. Подумать только, человек уехал в такую глушь, нашел работу у какого-то Михалыча на лодочной станции — и его все устраивает! Никаких душевных терзаний и мысленных передряг.

«Ну да, он же не кинул своего мужа и ребенка», — ехидно сказал мне внутренний голос. Но я только отмахнулась от него, как от назойливой, постоянно жужжащей мухи. Отмахнулась, но прислушалась к себе — на душе противно скребли кошки.

Глава 2

Так и началась наша новая жизнь — в небольшом уютном городке на берегу моря, где, казалось, друг друга знали все. Здесь не было кинотеатров и торговых центров, изысканных ресторанчиков, в которых мы так любили сидеть с подружками за бокалом чилийского вина, не было сумасшедшего трафика и людских толп. Тихо, спокойно, уютно и временами — очень одиноко. Даже несмотря на присутствие Димки.

Он почти всегда старался быть рядом — помогал, поддерживал, шутил. Раз в несколько дней сбегал в порт, к Михалычу, с которым быстро подружился и готовил лодки к сезону. По пути домой притаскивал мне цветы, которыми бабульки торговали у местного рынка, свежеиспеченные булочки и ароматную клубнику. Боже, как она пахла — мне кажется, я еще никогда не встречала такой клубники, сладкой и пахучей. Без ГМО. Здесь вообще все было без ГМО и я, кажется, тоже такой становилась… Раз в пару-тройку недель выбиралась на маникюр в единственный в Щелкино салон красоты, который, казалось, только недавно перестал быть советской парикмахерской.

Нежданно-негаданно на меня накатались депресуха. Я очень скучала — и по своему привычному образу жизни, и по оставшимся в городе подружкам. Но больше всего, конечно, по Дашке. Она не отвечала на мои звонки и SMS-ки, отчего становилось неимоверно горько. По многу раз в день я заходила в мессенджер и с тоской смотрела на две бесцветные галочки рядом с моими просьбами перезвонить, сигнализирующими о том, что сообщение было доставлено. Доставлено, но не прочитано. При этом сама Дашка в сети то и дело появлялась — правда, всего на несколько секунд. За все эти дни мне так и не удалось хоть раз застать ее онлайн.

Спустя две недели после переезда в Крым мое терпение кончилось, и я позвонила Виталику. Он ответил почти сразу же — родной уставший голос. В эту минуту мне показалось, что я соскучилась и по нему.

— Да, Насть, что ты хотела? — холодно произнес муж.

— Привет. Я не могу дозвониться до Дашки. Это ты ей запретил со мной общаться?

— Я не запрещал.

— Ну да, ну да, конечно. А почему она тогда не берет трубку? Не отвечает на мои сообщения? Я, блин, уже не нахожу себе места!

— Настя, успокойся. Дашка не отвечает, потому что я отправил ее в лагерь.

Я так и застыла с трубкой в руках.

— Чего-чего? Какой лагерь? Откуда он взялся? Я же не подавала никаких заявок!

— Обыкновенный лагерь. Оздоровительный.

— Может, ты все же объяснишь?

— Настя, что ты от меня хочешь? — судя по голосу, Виталик начал закипать. — Две недели назад позвонила тренер Дашки и сказала, что есть возможность всей группой поехать в детский лагерь в Анапу. Они там выиграли какой-то крутой конкурс и мэрия выделила путевки. Ну я и согласился.

— Ты с ума сошел? Дашке девять лет! Она же даже голову себе мыть сама не умеет! А вещи? Кто там стирает ей вещи? Там же наверняка нет стиралок!

— Что-то, когда ты улепетывала из дома, тебя все это мало интересовало, — ехидно заметил муж.

— Я не улепетывала…

— Давай без пререканий. Я устал и дико хочу спать, Настя, полночи был за рулем, отвозил маму друга в аэропорт. У тебя что-то еще?

— Как я могу связаться с Дашкой?

— Никак.

— Там что, вообще нет никакой связи с детьми? Я не верю.

— Да ради Бога, меня твое вероисповедание вообще мало интересует.

— Ну ты же как-то ей звонишь? — уже жалобно проговорила я.

— Она сама звонит мне раз в неделю с телефона вожатого.

— Дай мне номер!

— Нет.

— Виталик, блин!

— Настя, я не дам тебе этот номер. Дашка в лагере только начала приходить в себя. Она долго плакала, когда ты уехала. Эта ситуация вообще стала для нее жутким стрессом. Пожалуйста, дай ребенку пожить спокойно. И отдохнуть. Дашка это заслужила.

Я молчала. Конечно, я понимала, я чувствовала, что ей было горько и больно. Мне тоже. Но в то же время так хотелось хоть на минутку снова услышать дочкин звонкий голосок…

— Пожалуйста, — хрипло произнесла я.

— Нет. И давай, пожалуйста, закончим этот разговор. Кажется, я уже сказал тебе, что очень устал.

Он первым повесил трубку. Я в этот момент стояла на пляже и все глубже закапывалась носком туфли в песок. С трудом подавила желание зашвырнуть телефон куда подальше. Просто стояла и смотрела на море. Оно в тот момент было совсем таким же, как мое состояние — грозным, серо-зеленым, с шумными, грохочущими волнами.

«Дашка, как же я по тебе скучаю»…

Простояв на берегу еще минут пять, я тыльной стороной ладони утерла выступившие на глазах жгучие слезы, круто развернулась и зашагала вперед по набережной. И внезапно заметила кафе, которое до этого дня, казалось, еще ни разу не видела, хотя проходила тут не единожды. Оно было чем-то похоже на итальянскую тратторию — все деревянное, увитое зеленью и невероятно симпатичное.

«Пожалуй, чашечка кофе с коньяком — как раз то, что мне сейчас нужно», — подумала я, потянув на себя тяжелую дверь кафе. — «Надеюсь, его подают здесь в половине одиннадцатого утра».

В зале, как я и ожидала, было совсем пусто. Над моей головой звякнул колокольчик и на шум откуда-то из-за барной стойки выглянула крупная темноволосая женщина.

— Доброе утро, вы к нам? — приветливо улыбнулась она.

— Да, — смущенно проговорила я. Чувствовать себя единственной гостей в кафе было непривычно и неуютно.

— Тогда добро пожаловать! Садитесь за любой понравившийся столик, а я сейчас принесу меню.

Она упорхнула в приоткрытую дверь, которая, судя по всему, вела на кухню. Я села у окна и огляделась. Внутри кафе оказалось таким же симпатичным, как и снаружи. Небольшие столики из темного дерева, такие же стулья с уютными бирюзовыми подушечками. Повсюду — горшки с растениями, причем не всякими «бабушкиными» комнатными цветами, а симпатичными деревцами. Кажется, вот на том можно разглядеть крохотный лимончик… А под потолком, прямо над моей головой, расположились пару десятков лампочек. Представляю, как красиво здесь по вечерам. Странно, что мы с Димкой сюда ни разу не заходили. Тут, судя по всему, очень атмосферно. Интересно, а живая музыка у них бывает?

— А вот и меню!

К столику подплыла та самая миловидная дама. Она опустила передо мной на столик пухлую кожаную папку с меню. Давненько я не видела таких. Кажется, что они исчезли из кафе и ресторанов больше десяти лет назад.

— Спасибо, — улыбнулась я и раскрыла папку. Чего здесь только не было! Салаты, первые блюда, мангал, закуски… У десертов так и вовсе целый разворот. Я пробежалась пальчиком по строчкам — «Наполеон», «Тирамису», «Брауни»… Одних только «Чизкейков» пять видов — классический, малиновый, фисташковый, шоколадный и вишневый. Надо же, фисташковый я никогда и не пробовала…

— Уже присмотрели что-то? — вновь подошла ко мне официантка через несколько минут.

— Да вот, хотелось чашечку кофе с коньяком, — снова смутилась я.

Дама внимательно посмотрела на меня и понимающе улыбнулась. А потом вдруг повела носом воздух и сказала:

— Кажется, Элина, наш повар, как раз сейчас жарит свои фирменные блинчики. Поверьте, это очень вкусно — особенно со сметанкой и клубничным конфитюром…

У меня тут же потекли слюнки.

— О. тогда я буду блинчики!

— Прекрасный выбор! А к ним могут принести вам чайник черного или травяного чая. А, может быть, хотите какао?

— Какао? — медленно проговорила я, словно пробуя на вкус это слово.

— Ну да, какао. С маршмеллоу. Знаете, это такие маленькие зефирки…

— Знаю. Давайте какао. Уверена, оно тоже будет очень вкусным.

— Ай-момент! — развеселилась вдруг дама и, подхватившись, вновь убежала на кухню. А вернувшись оттуда через несколько секунд, доверительно сообщила:

— Через пять минут все будет готово.

Благодарно улыбнувшись, я откинулась на стуле и посмотрела в окно. Из кафе открывался роскошный вид на морское побережье. Сейчас пляж был совсем пуст — только вдалеке по песку важно расхаживала красавица-чайка.

Залюбовавшись этим пейзажем, я даже не заметила, как передо мной внезапно появился высокий стакан с ароматным шоколадным напитком. На его поверхности плавали крохотные тягучие маршмеллоу.

— Пожалуйста, наш фирменный какао, — вновь улыбнулась официантка. А потом поставила передо мной тарелку, полную ароматных блинчиков. Они были невероятно красивыми и румяными — кажется, точно такие когда-то давно готовила мне бабушка. Следом появились две крохотных пиалы — одна со сметаной, другая с вареньем. На свету оно тут же вспыхнуло — словно роскошный рубин.

— Очень красиво, — вдруг вырвалось у меня.

— Действительно, никаких изысков — а хоть натюрморт пиши, — хихикнула официантка. — Приятного аппетита!

Блинчики оказались еще вкуснее, чем на первый взгляд. Нежные, тонкие, промасленные… А варенье! Это была ожившая мечта. Хотела бы я тоже научиться варить такое варенье. И чтобы Дашка приезжала ко мне и уписывала его за обе щеки.

Внезапно откуда-то сбоку заиграла нежная мелодия. Официантка достала из-за барной стойки крохотный телефончик и прислонила к уху.

— Да, котенок, ты уже проснулась? Вот и умница. Беги, буди папу и садитесь завтракать. Я там вам все оставила на столе, под салфеткой. Да… Да, котенок, сегодня буду поздно. Галочка уволилась, а мне на смету Амир пока так никого и не нашел. Ну не расстраивайся, зайка, я постараюсь прийти как можно быстрее. Целую тебя, будь умницей. И посмотри, какие сказки вам задали читать на лето. У нас наверняка что-то из этого есть.

Закончив разговор, женщина посмотрела на меня, поймала мой заинтересованный взгляд и улыбнулась.

— Дочка звонила, ей восемь. Вот так, не успела уйти из дома — уже потеряли маму. Ждут домой. А я, как назло, сегодня одна до закрытия и раньше одиннадцати дома вряд ли появлюсь…

— А это правда, что вам нужна еще одна официантка? — вдруг спросила я. Спросила — и сама себе удивилась. А потом испугалась. Это ты, Настя, всерьез собралась быть официанткой? Ты же никогда не работала в кафе. Да и вообще никогда не работала! Какие официантки?

— Правда, — кивнула женщина. — Моя сменщица, Галочка, уволилась на прошлой неделе. Уехала на север, к дочке, она там двойню недавно родила. А мне замену пока так и не нашли. Никто не хочет работать.

— А что, у вас очень сложно? — вдруг перепугалась я.

— Да нет, какие уж тут сложности. Элочка, Элина то есть, все сама готовит, а наше дело малое — заказ собрать да подать как нужно. А что, зачем вы это спрашиваете? Работа нужна?

— Нужна, очень нужна, — вдруг горячо сказала я. — Мы с … другом переехали сюда совсем недавно. Он уже устроился на лодочную станцию, а я… Не могу сидеть больше дома. Хочу приносить какую-то пользу.

— Ну и деньги, конечно, лишними не будут, — подсказала женщина. А потом села за столик напротив меня, снова улыбнулась и протянула мне руку. — Будем знакомы, я Юля.

— Настя, — пожала руку в ответ я.

— Рада знакомству? Может, перейдем на ты?

— Давай, конечно!

— Здорово! Насть, я, конечно, вопросы трудоустройства новых сотрудников не решаю, но сейчас позвоню Амиру — это хозяин нашего кафе. Не переживай, — сказала она, заметив мой испуганный взгляд. — Амир — не человек, а человечище! Очень добрый и внимательный. Его не стоит бояться. Да и ты сама увидишь, какой он! Алло, Амир!

Они проговорили не больше пяти минут. Закончив разговор, Нюся победно посмотрела на меня.

— Все в порядке, Насть, он очень обрадовался. Сказал, что через минут 20 приедет в кафе, попросил тебя его дождаться. Ты не очень торопишься?

— Вообще не тороплюсь. И дождусь твоего Амира. А можно мне еще какао тогда пока? Оно у вас какое-то неимоверно вкусное!

— Конечно, можно! Это наш фирменный рецепт, — лукаво улыбнулась Юля. И через несколько минут поставила передо мной новую порцию какао. — Вот, пей! И, кстати, это за счет заведения.

Потягивая сквозь трубочку ароматный напиток, я вдруг тоже улыбнулась и прикрыла глаза. Хо-ро-шо! И, кажется, скоро будет еще лучше. Похоже я, нежданно-негаданно, вдруг наша себе работу. Первую в жизни. Ох, как волнительно! Надеюсь, у меня все получится.

**

Амир оказался невысоким худощавым мужчиной ярко выраженной татарской национальности. Скромный, улыбчивый, но какой-то грустный и даже подавленный — он взял меня на работу чуть ли не сразу после того, как я сказала, как меня зовут.

— Нам очень нужна замена Юле, Настя, — пояснил он мне. — Она уже две недели работает в две смены, почти без выходных. Вижу, что она очень устала. А у нее, к тому же, дома еще и больная мама. Юля с мужем сами за ней ухаживают. Он у нее программист, работает где-то в интернете. А Юля тут. Разрывается между работой, мамой, мужем. И еще у нее восьмилетняя дочка.

— Буду рада разгрузить Юлю и поработать с вами, — улыбнулась в ответ я.

— Отлично. Завтра сможешь прийти, — он посмотрел на часы. — В это же время?

— Смогу, конечно, смогу!

— Ну, тогда до встречи. Рад, очень рад был познакомиться и пообщаться. — Амир первым встал из-за стола, взял мою руку и душевно пожал ее. — Уверен, мы прекрасно сработаемся.

Едва он отошел, ко мне тут же подлетела Юля. Глаза ее горели.

— Ну как, получилось?

— Да, уже завтра выхожу на работу!

— Отличная новость! — она даже подпрыгнула от радости. — Тогда до завтра и не опаздывай!

— Вот еще, — хмыкнула я. — В свой первый рабочий день я просто обязана прийти вовремя!

Глава 3

— Дим, а я на работу устроилась! — радостно доложила я, когда мы, наконец, встретились дома вечером.

— Да ты что, правда? — он притянул меня к себе и легонько поцеловал в висок. — И куда?

— В кафе на набережную.

— Ничего себе! И кем ты там будешь работать?

— Пока официанткой, а дальше — как пойдет! Я же училась на гостинично-ресторанном деле когда-то. Правда, тогда я мечтала, что у меня будет свое собственное кафе… Но нужно же с чего-то начинать!

— Ну, конечно. Рад за тебя, котенок, — вроде бы искренне, но как-то без особого энтузиазма проговорил Димка.

— Ты чем-то расстроен? — заметив его реакцию, насторожилась я.

— Нет-нет, все в порядке. Просто немного устал. Михалыч загонял сегодня.

— Что, непривычно красить лодки после тренерской работы?

— Есть такое дело.

— Ну да, там же ты просто стоял в сторонке и наблюдал за тем, как твои пацаны режутся в баскет…

— Вот-вот, а тут приходится вкалывать, как папа Карло, — подхватил мою иронию он.

— Точно ничего не случилось?

— Точно. Давай лучше ужинать. Какими шедеврами вы, сударыня, будете кормить меня сегодня?

**

Остаток дня пролетел незаметно. Казалось, мы только-только устроились перед телевизором с большой миской сладкой и ароматной клубники, щедро политой сметаной — а вот уже и пришло время бежать в кафе.

— С первым рабочим днем, — радостно поприветствовала меня Юля. Она уже переоделась в форменную черную футболку, приколола к груди бейдж и теперь сооружала на затылке нечто вроде объемного пучка.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я коллегу. Боже, какое непривычное, но такое прекрасное слово!

— Ну что, давай проведу тебе небольшую экскурсию, а потом познакомлю с Элиной! Она сейчас занята, лепит кучу сырников, поэтому пока не будем ее отвлекать. С Амиром ты уже вчера познакомилась. Он прекрасный человек и очень чуткий руководитель. Недавно овдовел. Его жена и открыла это кафе — у них с Амиром не было детей и общее дело стало для них кем-то вроде долгожданного и горячо любимого ребенка.

— Как грустно, — покачала головой я. — А от чего она умерла?

— Рак. Ну так вот… Это, как ты уже вчера видела, наше меню.

— Юль, я ни в коем случае не хочу вас обидеть… — я с сомнением оглядела видавшие виды папочку. — Но, может, уже пришло время его переделать? Сделать более стильным, ярким, современным?

— Даже не знаю, — пожала плечами она. — Если хочешь, обсуди это с Амиром.

— Обязательно.

Добрых полчаса Юля водила меня по кафе, показывая, откуда я должна буду забирать еду и куда ставить грязную посуду, где можно передохнуть и выпить кофе во время смены, как пользоваться кофемашиной и все в таком роде. От обилия новой информации у меня уже начинала кружиться голова, но я все равно чувствовала себя воодушевленной. Замешкалась только, когда пришло время брать свой первый заказ.

— Иди, твоя посетительница, — в какой-то момент решительно подтолкнула меня в спину Юля, буквально насильно всучив в руки блокнот и шариковую ручку. Я поглядела туда, куда она указывала. За столиком у окна сидела премилая старушка — с совершенно седыми кудрявыми волосами до плеч и в изящном полосатом свитерке.

— Доброе утро, — улыбаясь, приблизилась к ее столику я. — Меня зовут Анастасия и сегодня я буду вашим официантом. Возьмите, пожалуйста, меню…

— Ах, деточка, да я уже знаю его наизусть, — неожиданно звонко для своих лет рассмеялась посетительница. — Вы, я вижу, новенькая, а я тут постоянная гостья. Давайте знакомиться — Ида Марковна.

— Очень приятно, — смущенно улыбнулась я, заметно волнуясь и теребя злосчастный блокнот в руках. — Вы уже решили, что будете заказывать?

— Да, мне, пожалуйста, чашечку капучино и ваши фирменные блинчики.

Я записала, повторила заказ гостье и, пообещав вскорости принести его ей, помчалась за барную стойку. Юля, тщательно протиравшая высокие стаканы, довольно посмотрела на меня.

— Ну как, впечатлила тебя наша Ида Марковна?

— Еще бы! А почему ты не сказала, что эта ваша постоянная посетительница?

— Хотела сделать себе сюрприз. А вообще она милейшая старушенция и я просто захотела, чтобы твоя первая гостья была именно такой — приятной во всех отношениях и ни разу не скандальной.

— Спасибо, — поблагодарила Юлю я.

— На здоровье! Марковне, как всегда, подавай капучино и блинчики?

— Ага! Она их постоянно заказывает?

— Почти каждый день. Иногда изменяет блинчикам с сырниками.

Хихикнув, я подхватила чашечку с ароматным капучино и отнесла гостье. Она благодарно улыбнулась, и я расплылась в улыбке в ответ.

После этого в кафе потянулась вереница посетителей. Они шли непрекращающимся потоком и в середине рабочего дня я уже прекрасно поняла, почему — у нас было вкусно, уютно и при этом недорого. Беспроигрышная формула.

Вечером я уже едва держалась на ногах. После Иды Марковны кого я только не обслуживала — компанию молоденьких девчонок, тихо хихикающих и обсуждающих предстоящую свадьбу одной из них, влюбленную парочку, семью с четырьмя активными и весьма говорливыми детьми, немолодого мужчину, привыкшего каждый день приходить к нам в кафе на обед. Все гости оставили только положительные впечатления и, несмотря на усталость, я была безумно довольна своим первым рабочим днем. Юля тоже сияла.

— Смотри-ка, да я уже завтра или послезавтра смогу оставлять тебя тут одну и не переживать, что ты побьешь всю посуду! — воскликнула она.

— Еще бы, — усталая, но довольная, кивнула в ответ я.

Димка в тот вечер тоже подготовил мне сюрприз и встретил меня после работы. Когда я вышла из кафе, то сразу увидела его — в синих джинсах и бледно-голубой рубашке с закатанными рукавами он выглядел, как с обложки журнала. Идеальную картинку слегка портила большая коробка пиццы, которую Димка держал в руках.

— Ну привет, труженица! — воскликнул он при виде меня. — Выглядишь неплохо, почти даже не измученной.

— Повезло с гостями, — фыркнула я.

— Хорошо, что ты сказала «с гостями», а не «с клиентами» — а ведь я уже готовился к сцене ревности!

— Прости, что тебя огорчила.

Я подошла к Димке и ткнулась носом в его широкую, обтянутую мягкой тканью рубашки грудь. Он в ответ сжал меня в объятиях. А потом, словно опомнившись, отпустил, слегка отодвинулся и потряс в воздухе своей объемной коробкой.

— Как насчет пиццы? Я подумал, что после первого рабочего дня ты будешь особенно голодной.

— Угадал, — согласись я, гипнотизируя коробку.

— Тогда предлагаю не спешить домой, а поужинать на пляже. Я там присмотрел подходящее местечко и взял с собой плед и термос с чаем. Пойдем!

— Какой ты заботливый!

— А ты думала, Ершова! Должна же ты уже наконец понять, как тебе повезло!

Мы сидели на берегу моря, кормили друг друга пиццей с рук и вдыхали солоноватый свежий воздух. В тот вечер я впервые за долгое время чувствовала себя невероятно счастливой. Кажется, все потихоньку начинает налаживаться: у меня, наконец, появилась работа, Димка рядом, мы живем в потрясающем месте, на берегу моря… И даже Дашкино молчание перестало меня угнетать. Как только я узнала, что дочка не просто так меня игнорит, а отдыхает в лагере, где с телефонной связью все не так стабильно, как в обычной жизни, мне стало чуточку легче. Я не сомневалась, что со временем Дашка обязательно оттает и, кто знает, может быть, приедет сюда, ко мне.

Эх, жалко, что в тот момент, когда мы лопали пиццу на пляже, я еще не знала, что основные сложности поджидают меня впереди…

**

То, что Димка уже совсем не похож на того Димку, которого я встретила на заправке, я стала замечать через пару недель после того, как устроилась на работу. Он вел себя странно — не балагурил, не засыпал меня своими шуточками. Часто бывал серьезен, даже чем-то подавлен, то непривычно рано, то наоборот слишком поздно возвращался с работы домой. Я тоже работала, как проклятая, и многое не замечала, но перемены в Димкином настроении и поведении все чаще стали бросаться в глаза.

— Объясни, у тебя что-то случилось? — регулярно засыпала его вопросами я. А в ответ слышала стандартные фразочки — «Не парься, малыш, просто устал на работе». Причем говорил он это даже тогда, когда возвращался со своей лодочной станции чуть ли не через пару часов после ухода из дома.

Свои мысли и переживания я то и дело вываливала на Юльку. Она, сдувая со лба свою неизменную челку, только качала головой и советовала проводить с Димкой побольше времени. Мол, это мне тут многое привычно — как никак, много лет подряд приезжала в Крым на все лето к бабушке. А для него в Щелкино все оказалось чужим — дом, климат, непривычная работа, отсутствие близких рядом…

— Да ты пойми, Юль, в том городе, где мы встретились, у него тоже никого из родных и друзей не было, — втолковывала подруге я. — Он сам говорил, что чувствовал себя одиноко до того, как встретил меня.

— Ну, мало ли что он говорил, — отмахивалась она. — Ты просто будь с ним рядом почаще, гуляйте вместе, отдыхайте, катайтесь по Крыму — тем более, у вас своя машина есть.

Я решила внять ее советам. В ближайшие выходные, которые по счастливой случайности совпали и у меня, и у Димки, мы решили смотаться в Ялту. Ехать туда из Щелкино оказалось неблизко, но это того стоило. Оказавшись на длинной широкой набережной, уставленной изящными скамейками и засаженной раскидистыми пальмами, Димка, как пятилетний мальчуган, восторженно озирался, рассматривая все вокруг.

— А это место, я, кажется, в кино видел, — наконец, сказал он, когда мы остановились у большого фонтана на набережной.

— Думаю, и не только это, — улыбнулась я. — В Ялте снимали много фильмов, тут даже есть своя собственная киностудия.

— И неудивительно, пейзажи тут ну очень кинематографичные, — Димка мотнул головой куда-то наверх. Проследив за его взглядом, я увидела невероятные вершины гор, словно укрывшиеся пушистыми белыми одеялами-облаками.

Взяв по чашечке кофе, мы опустились на одну из лавочек, любуясь окружающим нас видом. Молчали, разговор почему-то не клеился.

— Дим, у нас в отношениях что-то не так? — наконец, не выдержала я.

— Ершова, ты говоришь, как героиня какой-то мыльной оперы, — поморщился Димка. — Такое чувство, что я вместо канала «Дискавери» только что переключил на «Ностальгию».

— Я просто переживаю, — не унималась я. — Ты стал какой-то мрачный, неразговорчивый, совсем другой. Мало шутишь, не паясничаешь.

— А я разве обязан всегда вести себя, как клоун? — парировал он.

— Нет, но… Мне казалось, юмор у тебя в крови.

— Так и есть, Ершова, так и есть, — задумчиво проговорил Димка, смотря куда-то вдаль. Потом словно очнулся, стряхнул с себя оцепенение и приобнял меня.

— Расслабься, все у меня и у нас в порядке, я тебе уже не раз про это говорил. Просто жизнь — это не всегда один юмор. Бывают в ней и серьезные моменты.

— Тебе тут нравится? — решила я перевести разговор на менее душевно цепляющую тему.

— Конечно, как тут может не нравится? Море, солнце, все цветет и пахнет. Изумительные места в этом Крыму.

— И люди тоже очень хорошие, — поддакнула я, опустив голову на Димкино плечо. — В кафе все посетители такие приятные. Нет никаких понтов, заламывания рук, капризов. Все очень мило, душевно и как-то… по-настоящему.

— Да, я тоже это заметил. На пляже люди тоже такие. Как иной раз бывает полезно вырваться из шумного мегаполиса. Контраст просто очевиден.

В тот день я снова чувствовала себя окрыленной и уверенной в том, что у нас все хорошо. Мы еще погуляли по Ялте, заглянули в пару местных магазинчиков, потом пообедали в кафе на набережной. Перепачкавшись томатным соусом и пастой, громко хохотали, пытаясь устранить последствия своего обжорства. А потом, счастливые и довольные, вернулись домой, где провели вечер перед телевизором в объятиях друг друга. Мы так редко могли позволить себе такой отдых с Виталиком, ведь он постоянно был занят работой, а я — Дашкой. С Димкой же нам ничего не мешало — и я плескалась в волнах блаженства, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе с ним.

**

— Настя, Юля сказала мне, что вы хотели обсудить со мной меню, — сказал однажды Амир, неожиданно появившись в кафе в середине дня. Я только-только проводила очередных посетителей и устроилась передохнуть в глубоком кресле, стоящем на залитой солнцем веранде.

— Да-да, — завидев перед собой Амира, я тут же вскочила, но он только махнул рукой и опустился в кресло напротив.

— Не нужно вставать, отдыхай. И рассказывай.

— Понимаете, не хочу вас обидеть… — я замялась.

— Всегда напрягаюсь, когда слышу эту фразу, — усмехнулся Амир.

— Просто мне кажется, что меню, которое мы подаем гостям, стоит немного освежить.

— Ты имеешь ввиду, добавить туда какие-то новые позиции?

— Хорошая мысль, но я не об этом. Я о дизайне.

— Вот как… — густые брови Амира поползли вверх.

— Да. Я тут подобрала несколько интересных вариантов, которые, как мне кажется, могут подойти нам по стилистике.

Достав из кармана смартфон, я вошла в галерею, выбрала нужные файлы и протянула его Амиру.

— Посмотрите. Вот это — меню московского кафе, это — питерского, а вот так встречают гостей в Краснодаре…

Амир внимательно изучал мою подборку. Я добавила туда очень стильные и в то же время элегантные варианты оформления, но все же переживала, что они ему не понравятся. Все-таки где Москва и Питер с их богемной публикой — а где мы…

— Ты знаешь, а вот этот вариант очень даже неплох, — задумчиво сказал Амир, протянув мне смартфон назад. На экранчике красовалось меню, страницы которого были сплошь увиты изумрудно-зелеными листьями. Изящный шрифт, аппетитные фотографии блюд — невооруженным глазом было видно, какая серьезная работа велась над каждой страничкой.

— Да, мне тоже нравится, — согласилась я. — Здесь все очень красиво, органично, но при этом как-то в меру.

— Мне тоже так кажется. Единственное что, я бы не делал наше меню точно таким же, под копирку. Предлагаю внести в него какой-то особенный местный колорит.

— Море! — вдруг выпалила я. Эта идея пришла мне в голову внезапно и вначале показалась безумной, но сейчас я вдруг решила, что могу поделиться ей с начальником.

— Да, море было бы интересно, — удовлетворенно кивнул он. — Только не фотографии, а рисунки — такие как здесь, акварелью. Волны, барашки… Понимаешь, о чем я?

— Конечно!

— Так, тогда нужно найти толкового дизайнера, — устало потер виски Амир.

— У меня есть одна знакомая, еще по институту, она всегда неплохо рисовала, а теперь, кажется, хобби стало ее работой, — припомнила я. — Если хотите, я позвоню ей, узнаю, так ли это и спрошу, сколько будет стоить дизайн такого меню.

— Давай. Я уже давно чувствовал, что нам пора что-то поменять, но все как-то не решался.

— Тогда начнем с меню, — подытожила я, поднимаясь. А потом снова схватилась за телефон, пролистнула еще несколько фото и, остановившись на одной, показала ее Амиру. — А как вам такая идея?

На картинке было уютное прибрежное кафе, чем-то похожее на наше. На каждом столике стояли высокие прозрачные вазы, напоминающие колбы. И все они были заполнены яркими цитрусами — лимонами, апельсинами, грейпфрутами. Это смотрелось так стильно, так оригинально и эффектно, что даже у Амира вмиг заблестели глаза.

— Ух-ты, а ну ка, покажи поближе, — он буквально выхватил смартфон у меня из рук.

Я с удовлетворением следила за его реакцией.

— Классная идея, — наконец, сказал он. — Но сейчас, в летний сезон, затратная. Лимоны и апельсины стоят дорого, южные фрукты куда дешевле.

— Да, но они, в отличие от тех же лимонов, не могут храниться долго, — вздохнула я.

— Увы. Мне понравилась эта идея, но давай отложим ее реализацию как минимум до середины осени.

— Окей.

— А по поводу меню — давай, дерзай, созванивайся со своей подружкой. Нужно будет только найти здесь типографию, где все это можно напечатать. Но это уже я возьму на себя.

Я не стала откладывать дело в долгий ящик и, спустившись из кафе на пляж, тут же набрала Иришку. Мы познакомились с ней на студенческом капустнике в универе. Ирка училась на курс старше меня, осваивала ту же специальность, но никогда не скрывала, что она ей не нравится. Пойти на этот факультет ее уговорили родители — модные рестораторы. Надо же было кому-то продолжать совместный бизнес! Иришка же отчаянно хотела стать художником и то и дело сбегала с пар на очередные этюды. Под конец родители смирились с выбором дочки и Ирка вроде бы как занялась дизайном вплотную.

— Алло, Мартышка, это ты? — дозвонившись до знакомой, вспомнила я ее универститетское прозвище. Фамилия Ирки была Мартынова.

— Я, Настюха, я, какими судьбами? — сразу узнала меня она.

— Привет! Обалдеть, сколько лет мы не созванивались?

— По моим подсчетам, не меньше восьми, последний раз, когда ваш выпускной готовили, — припомнила Ирка.

— Просто не верится! Как ты, где ты?

— Ой, Насть, все там же… Но сейчас в декрете.

— Да ты что? Поздравляю!

— Спасибо! Сыну через пару дней два года стукнет. А как ты? Как твоя Дашка?

— Да все нормально, — я не хотела вдаваться в подробности. — А ты как, в декрете работаешь или ушла с головой в мир мамских забот?

— Конечно, работаю, иначе бы я давно кукушкой поехала, — засмеялась Ирка. — А что, есть какое-то предложение?

— Да!

Я вкратце обрисовала ей стоящую перед нами задачу. Ирка сразу же загорелась.

— Отрисуем, не вопрос!

— Ты уже делала такое? — догадалась я.

— Обижаешь, начальник! Все меню родительских ресторанов созданы моими собственными руками.

— Это круто!

— Еще бы! Скинь мне референсы в любой удобный мессенджер, пропиши ТЗ — и начну творить. Результат будет примерно через недельку, у меня сейчас есть еще один срочный заказ. Устроит?

— Спрашиваешь, Мартышка! Конечно!

— Ну тогда жду. Здорово, что ты позвонила!

Мы еще поболтали пару минут о том-о сем, и я помчалась работать. Настроение было приподнятым — не зря, не зря я все-таки обучалась ресторанному делу! Мои идеи, наконец, пригодились!

Глава 4

В июне на Крым резко обрушилась жара. Еще накануне я полной грудью вдыхала прохладный морской воздух, а проснувшись на следующее утро никак не могла понять, почему дом всего за одну ночь превратился в подобие раскаленной духовки.

— Это что еще за приколы погоды? — простонал Димка, который, проснувшись, тут же ощутил в воздухе жуткую духоту.

— Это Крым, детка. Здесь летом не просто жарко, а очень жарко, — отбежав на середину комнаты, я запустила в него подушкой.

— Ершова, ты больная? И так пекло адское, а ты в меня еще и подушки швыряешь, — мгновенно вспыхнул Димка.

— Ладно, ладно, не злись. — подойдя к кровати, я потрепала его по волосам. — Вставай, будем завтракать.

— А после завтрака поедем в какой-нибудь магазин, где продают бытовую технику, и купим вентилятор, — пробурчал Дима. — А лучше два. И кондиционер в придачу.

— Это без меня. У меня сегодня первая смена в кафе.

— Ладно, сам справлюсь. Блин, даже не думал, что здесь может быть настолько душно.

— В Крыму другая влажность, — пояснила я. — Поэтому и жара здесь переносится тяжелее.

— Кошмар какой-то. И как здесь живут люди?

— А они уже привыкли, — махнула рукой я и побежала на кухню, готовить завтрак, и собираться. Судя по жаре, а также тому, что в нашем кафе прекрасно работает кондишка, впереди будет очень активный рабочий день.

Так и получилось. Я не успевала даже присесть, бегая от одного посетителя к другому. Наконец, вконец измученная, подошла к симпатичной молодой девушке, в одиночестве сидевшей за столиком в углу и склонившейся над меню. Кстати, уже новым. Иришка сдержала слово и всего за неделю создала настоящий шедевр. А когда Амир распечатал меню и торжественно внес в зал, ахнул весь персонал — до того оно оказалось стильным и оригинальным.

— Здравствуйте, вы уже решили, что будете заказывать? — приветливо обратилась к гостье я.

— Я… Мне, пожалуйста, чашку кофе и… — она заметно нервничала. Тонкие пальцы то и дело теребили ремешок маленькой сумочки, лежавшей на коленях у девушки.

— Может быть, десерт? У нас очень вкусные чизкейки — то, что нужно в такую жару…

— Простите, вы Настя? — вдруг спросила она.

— Да, — настороженно кивнула я. — Простите, совсем забыла представиться. Я — Анастасия и сегодня я буду…

— Мне очень нужно с вами поговорить, Настя.

— Со мной? О чем? — удивилась я.

— Пожалуйста, это личный разговор. Не могли бы вы присесть ко мне за столик?

— Простите, сейчас никак, — оглядев полный зал, проговорила я. А потом посмотрела на большой циферблат часов, висевший на стене напротив. — Но, в принципе, через полчаса придет моя сменщица…

— Тогда я подожду вас. Выпью пока кофе.

— Как скажете.

Ошарашенная, я отошла от столика и попыталась собрать себя в кучу. Получалось плохо. Интересно, кто эта девушка? И о чем она хочет со мной поговорить? Может, это новая пассия Виталика? Блин… Я почувствовала, как по спине потек холодный пот. Да, наверняка это девушка Виталика. И сейчас она скажет, что беременна. И что Виталик хочет на ней жениться. И Дашка останется с ними. Блин, блин, блин, я сейчас хлопнусь в обморок от переживаний…

Огромных трудов мне стоило дождаться приходила Юльки. Когда она, наконец, показалась в дверях кафе, я ураганом промчалась в подсобку, содрала с себя форменную футболку и натянула топ.

— Ты на какой самолет опаздываешь? — удивленно крикнула она мне из зала.

— Юль, некогда объяснять. Мне очень нужно поскорее уйти. Прикроешь?

— Прикрою, тем более до конца твоей смены осталось всего полчаса.

— Спасибо! — я быстро чмокнула ее в щеку и подошла к девушке, стараясь собрать всю силу воли в кулак.

— Я освободилась, готова поговорить с вами, — нервно сглотнув, проговорила я.

— Чудесно. — Она изящно встала, положила на стол пятисотрублевую банкноту и первой направилась к выходу из кафе. Я поплелась за ней.

Выйдя на пляж, мы подошли к воде и в задумчивости уставились друг на друга.

— Настя, наверное, вы ни разу про меня не слышали… Меня зовут Олеся.

— Очень приятно. Как меня зовут вы откуда-то знаете. И я действительно раньше ничего не слышала о вас.

— Я внучка Игоря Михайловича, начальника лодочной станции.

— Подождите-ка… — мои расплавленные на жаре мозги начали что-то соображать. — То есть вы не от Виталика? И не хотите забрать Дашку?

— Ничего не понимаю, — покачала головой Олеся. — Какой Виталик, какая Дашка? Кто они?

— Неважно… — тревога вновь ужом заползла в мое сердце. — Так зачем вы меня искали, Олеся?

— Настя, я люблю вашего мужа, — вдруг выдохнула и быстро сказала она.

— Так вы же говорите, что не знаете Виталика…

— Я имела ввиду Диму, — сухо проговорила Олеся.

Что? Сказать, что я была в шоке — не сказать ничего.

— Теперь я тоже ничего не понимаю…

— Может быть, присядем? — кивнула на песок она.

— Давайте, только лучше под тентом — здесь, на солнце, песок очень горячий.

Как сомнамбула, я побрела в сторону тенька.

— Так откуда вы знаете Диму? — наконец, не удержавшись, спросила я.

— Он работает у моего дяди на лодочной станции, — пояснила раскрасневшаяся не то от жары, не то от нахлынувших чувств Олеся. — Мы познакомились еще в мае, когда я забежала к дяде, чтобы принести ему обед. Увидела там Диму, он мне понравился. Мы познакомились, начали общаться. Он сразу сказал, что приехал в Крым с женой. Рассказывал мне о вас, Настя… Говорил, что вы очень красивая и смелая. Я и сама сейчас это вижу, — смущенно добавила она.

— И…

— Вы хотите спросить, что было дальше? Мы начали общаться ближе. Я почти все время проводила у дяди. Тоже помогала приводить в порядок лодки перед сезоном — вместе с Димой. А потом в один прекрасный день мне вдруг приспичило поплавать в шторм. Я вообще не очень хорошо плаваю, но тут вдруг как что-то потянуло… Оказавшись в воде, быстро начала захлебываться. Дима спас меня. Вытащил на берег, сделал искусственное дыхание. И, когда я пришла в себя, мы поцеловались уже по-настоящему.

— И что, у вас роман?

— Да. Он говорил, что не может вас бросить сейчас, что нам нужно немного подождать, что нельзя никак афишировать наши отношения… Но вы знаете, я больше не смогла ждать. И решила прийти к вам. Потому что считаю, что в этом мире все должно быть честно, — и она внимательно посмотрела прямо мне в глаза.

— Сколько вам лет, Олеся? — вдруг устало спросила я.

— В сентябре будет 24.

— И вы не замужем, у вас нет детей?

— Мой жених… — она помедлила. — Мой жених погиб три года назад. Гонял по трассе на мотоцикле в пьяном виде и его сбил дальнобойщик. Мне тогда было очень больно и я просто запретила себе любить, кого-то впускать в свое сердце. Но теперь встретила Диму и поняла, что, кажется, хватит уже носить этот глупый траур.

— Понятно…

Я не знала, о чем говорить дальше. Как вести себя? Скандалить? Рыдать? Вцепиться ей в волосы? Или просто молча уйти и попытаться переварить все, что сказала Олеся? Пожалуй, выберу второй вариант.

— Я все поняла, Олеся, — наконец после минутной паузы сказала я, поднимаясь с песка и отряхивая джинсовую юбку. — Я поговорю с Димой и во всем разберусь.

— Спасибо, спасибо вам, Настя, — она тоже подскочила и протянула мне руку для рукопожатия. Я посмотрела на протянутую ладошку как на ядовитую змею.

— Пожалуй, это лишнее, — пробормотала я и медленно побрела к выходу с пляжа.

Солнце палило нещадно. И неудивительно — часы показывали только два. Умные люди говорят, что в такое время в жару ни в коем случае нельзя находиться на улице, чтобы не заполучить солнечный удар. Но мне в ту минуту все рекомендации врачей и синоптиков были глубоко фиолетовы. Ничего не соображая, я плелась по набережной в сторону дома, пытаясь переварить услышанное.

В принципе, я подозревала, что у нас с Димкой все не так сказочно и клубнично, как было поначалу. Интуиция у меня всегда работала — и, видя, как поменялся Дима в последнее время, я предполагала, что его чувства ко мне слегка остыли. Но то, что он, пока я работала в поте лица в прямом и переносном смысле этого слово, весело проводит время с другой барышней, верилось с трудом.

«А может, эта Олеся все придумала?», — прошептал где-то внутри проснувшийся внутренний голос. — «С чего ты решила, что ей можно доверять?».

А ведь правда! Молоденькие девицы сейчас невероятно ушлые. Может быть, она сама положила глаз на Димку, потом придумала эту слезливую историю со штормом и теперь надеется, что я ей сразу же поверю, брошу Димку — а она кинется его утешать. Ха! Не тут-то было!

Полная уверенности в том, что гадкая Олеся все придумала, я оживилась и быстрее зашагала к дому. Должно быть Димка уже вернулся из магазина и теперь возится с распаковкой вентилятора.

Он и в самом деле был дома — валялся на диване перед телевизором с баночкой холодной газировки в руках.

— О, ты уже вернулась? — не вставая, поприветствовал меня он и отсалютовал своей банкой.

— Да, сегодня получилось освободиться чуть раньше, — немного приврала я, сбрасывая босоножки и заходя в комнату. В ней действительно было намного свежее и прохладнее, чем утром. Новенький вентилятор мирно шумел в углу.

— Голодная? Бутерброд хочешь? Я там купил лаваш, копченый сыр и зелень. Вкуснотища! Продукты тут, конечно, совсем другие, особенно если фермерские…

— Дим, кто такая Олеся? — не выдержала я.

Он как раз в этот момент отпивал из своей банки. Поперхнулся, отставил ее на столик, стоящий рядом с диваном, и внимательно посмотрел на меня.

— Олеся?

— Не притворяйся глухим.

— Я и не притворяюсь. Кажется, так зовут племянницу Михалыча, у которого я работаю. А что?

— И что у вас с ней, с этой Олесей?

— Ершова, ты перегрелась на солнце? — c тревогой посмотрел на меня Димка. — Ничего у меня нет с этой Олесей, я вообще с ней едва знаком.

— Удивительно. А девушка совсем другого мнения.

— Какая девушка? — окончательно запутался Димка. Ну, или мастерски сделал вид.

— Олеся!

— Так, Ершова, я что-то ничего не понимаю. Давай по порядку. На, выпей водички, отдышись, — и он протянул мне свою полупустую банку с шипящей газировкой.

Машинально я схватила ее, сделала огромный глоток и тут же закашлялась. Димка похлопал меня по спине, забрал банку и снова с тревогой глянул мне прямо в глаза.

— Твоя Олеся сегодня приходила ко мне в кафе, — осипшим не то от холодной воды, не то от самой ситуации голосом проговорила я. — Мы поговорили. Она рассказала, что ты спас ее во время шторма и сейчас у вас роман.

— Господи, бред какой, — расхохотался Димка. — А еще я прилетел на Землю с другой планеты и там у меня пятеро детей.

— То есть все это неправда?

— Ну, конечно! Ты же умная, Настюха, как ты вообще могла повестись на такую фигню? Такое чувство, что ты мне только что пересказала какую-то мыльную оперу.

— Получается, Олеся все придумала?

— Ну шторм был на самом деле. Только спасал эту дурищу не я один, а мы вместе с Михалычем. Вытащили из воды, откачали — и он повел ее домой.

— И больше ничего не было? Вы не встречались?

— Ну виделись еще несколько раз, когда она приходила к дядьке. Но я, Насть, в то время лодками занимался и на всех, кто вокруг, внимания не обращал.

Услышав все это, я выдохнула. Честно говоря, в душе так и думала, что Олеся все наврала. Интересно, зачем она все это делала? Наверное, ей действительно понравился Димка и таким образом она решила его отбить. Жаль, что не на тех напала. И здорово, что я не начала истерить с порога и нам удалось, просто спокойно поговорив, разложить все по полочкам. А то такой шухер мог бы возникнуть…

То ли от жары, то ли от стресса, убаюканная всеми этими мыслями, я уснула. Мне снилось море, снилась бегущая по берегу Дашка. Я неслась за ней и песок разлетался под моими ногами, а она хохотала, время от времени оборачивалась и показывала мне язык. Проснулась я в начале шестого с самыми теплыми чувствами в душе. Я очень скучала за дочкой и была рада видеть ее хотя бы во сне.

В доме было тихо. Я прислушалась. В углу по-прежнему жужжал вентилятор, а в ванной тихонько работала стиральная машина — мы купили ее почти сразу после переезда в Крым. Димки не было. Я поднялась, медленно обошла дом. Странно, куда он подевался? Может, пошел в магазин?

Внезапно я услышала какие-то звуки в саду. Выглянула в окошко — ну да, конечно, вот он, Димка! Стоит рядом с высокой яблоней и болтает с кем-то по телефону. Наверняка с мамой — в последний раз они созванивались чуть ли не две недели назад.

Решив сделать сюрприз, я тихонько вышла из дома и, стараясь неслышно ступать по садовым дорожкам, зашагала к Димке. Но, когда до него осталось всего пару десятков метров, остановилась как вкопанная. Он явно разговаривал не с мамой…

— Ну зачем ты к ней пошла, Олеська? — возмущался прямо в трубку Дима. — Ну что значит хотела поговорить? Что за детский сад?

Он замолчал. Видимо, на том конце провода «Олеська» что-то лепетала в свое оправдание.

— Я сколько раз тебе говорил — сейчас на время и не место. Наберись терпения. Да, да. Я же сказал, что все решу. Не будь дурой!

Я не могла больше молчать.

— И что ты решишь? — спросила внезапно и громко. Постаралась так, чтобы меня услышал не только Димка, но и Олеся, сосредоточенно сопевшая в тот момент в трубку.

— Я перезвоню тебе позже.

Димка сухо попрощался, отключился и посмотрел на меня.

— Что, уже проснулась? — недобро прищурившись, сказал он.

— Прикинь, — кивнула я. — Ты, конечно, этого не ожидал.

— Ожидал, но не думал, что ты будешь тихо подкрадываться ко мне, как привидение, и подслушивать мои разговоры по телефону.

— Тоже мне, велика тайна, — фыркнула я. — Я и так понимала, что, когда мы с тобой разговаривали пару часов назад, ты все наклепал.

— Очень хорошо, что такая умная, Ершова. С умными всегда проще, чем с дурами.

— Интересно, а ее ты тоже умной считаешь? — кивнула я на телефон.

— Ну ты точно умнее.

— Спасибо за комплимент.

Я еще минуту постояла в саду, молча глядя на бабушкину яблоньку. Потом повернулась и пошла назад в дом. Поднялась на второй этаж и закрыла дверь в нашу спальню. Больше всего на свете в тот момент мне хотелось побыть одной.

— Эй, Ершова, я собираюсь в Феодосию, не хочешь поехать со мной? — крикнул мне снизу Дима.

— Спасибо, я побуду дома.

— Ну, как знаешь. Помни, я предлагал.

— Можешь взять с собой Олесю, — пробормотала я, уткнувшись лицом в подушку. В глазах щипало.

«Нет, Настюха, давай пообещаем себе не реветь, пока этот придурок дома», — приказал мне серьезный и сосредоточенный внутренний голос.

«Давай», — тихонько прошептала ему я. И сдержала обещание — разрыдалась ровно в тот момент, когда услышала хлопок входной двери.

Блин! Как же это больно!

«Почему, почему я такая неудачница?» — всхлипывала я, растирая по лицу растекшуюся тушь. А ведь производитель заверял, что она водонепроницаемая! Да-да, держи карман шире… Всего одна истерика — и тушь уже на ресницах, а по всему телу. Глядя на испачканные черной краской ладони, я заревела еще пуще.

«Как это больно, когда тебя изменяют», — подумала с горечью, когда поток слез немного иссяк. Вначале — Виталик, а теперь уже и Димка.

«Да и ты, мать, хороша», — предательски напомнил внутренний голос. — «Представь, как больно и обидно было тогда Виталику»…

Ничего не скажешь, жизнь — удивительна. Подумать только, с нашей первой встречи с Димкой на заправке прошло меньше полугода — а я уже успела стать настоящей королевой драмы. Виталик с его интернет-знакомствами, мои измены с Димкой, потом расставание, переезд, работа — и снова измены, только теперь уже не с моей стороны. Иногда мне кажется, что все происходящее — это действительно сюжет какой-то сопливой мелодрамы, которую ловкие сценаристы специально растянули на пару сезонов. Кажется, я запуталась в себе окончательно.

«А ты любишь Димку?» — вдруг вернулся внутренний голос.

Я прислушалась к себе. Еще в детстве, когда я запоем читала мамины женские романы, теснившиеся на полочках в стенном шкафу, я представляла, что любовь — это какое-то особенное чувство, высшая материя. И что испытать ее дается далеко не всем. Когда влюбилась в Димку — была счастлива хотя бы потому, что чувствовала этих пресловутых бабочек в животе и понимала, что могу любить. Пусть и безответно. Потом был Виталик и к нему я тоже питала самые светлые, нежные чувства. Была ли это любовь? Да, скорее всего, да. Опять же, Дашка — вот это моя явная и самая большая любовь. Но она особенная — любовь матери к своему ребенку есть по умолчанию, и она занимает особенное местечко в сердце. А вот романтика…

Когда я встретила Димку тогда, на заправке, вполне физически ощущала дрожь в своем теле. Я все еще помню, как туманилось сознание, как подкашивались ноги и какие эмоции я испытывала, когда смотрела на него. И что это тогда, если не любовь?

«Любовь…», — прошептал расстроенный внутренний голос. Судя по всему, ему тоже было грустно — от этих чувств, от всей этой ситуации, от того, что я оказалась в самом каком ни на есть идиотском положении — изменила сама и теперь застукала на измене любимого. Как же все это паршиво…

Димка вернулся вечером, когда на улице уже стемнело. Осторожно открыл входную дверь. Я услышала, как зашуршали пакеты в коридоре — видимо, там были продукты. Потом открылась дверца холодильника — да, точно, начал раскладывать покупки. Заскрипела лестница. Я тут же прикрыла глаза и сделала вид, что сплю. Сегодня у меня не было никаких сил слушать еще какую-то правду, выяснять отношения и уж тем более принимать какие-то важные решения. Пожалуй, пока хватит стрессов. Утро вечера мудренее. Пусть все идет своим чередом.

Димка, казалось, только обрадовался тому, что я сплю и не нужно никак оправдываться. Он открыл дверь, заглянул в комнату и тихонько кашлянул — видимо, пытался таким образом привлечь внимание. Убедившись, что я мирно сплю, закрыл дверь и спустился на первый этаж. Спустя пару минут я услышала звуки включенного телевизора — кажется, начался очередной футбольный матч.

Я думала, что в эту ночь вряд ли смогу уснуть, но, на удивление, отключилась почти сразу. А, когда проснулась, первым делом увидела солнечного зайчика, который радостно скакал по стене. И при виде его у меня сразу поднялось настроение. А чего я раскисла в самом деле? За свою любовь надо бороться! Конечно, Олеся младше меня и, несомненно, красивее… Зато я — умная, харизматичная, с чувством юмора и, что самое главное, у нас с Димкой есть общее прошлое. И, в конце концов, он же не бросил меня сразу, хотя мог. Мы по-прежнему вместе и нам комфортно друг с другом.

Приободренная такими мыслями, я поднялась с кровати и пошлепала вниз, на кухню. Сквозь приоткрытую дверь гостиной, увидела, что Димка заснул на диване прямо перед телевизором, не раздеваясь. Видимо, допоздна смотрел свой футбол.

Судя по всему, вчера он и правда заехал в магазин, потому что холодильник буквально ломился от продуктов. Чего тут только не было — даже моя любимая слабосоленая рыбка и баночка творожного сыра. Вкуснота!

Через полчаса завтрак был готов. Я как раз положила последний бутерброд на большое стеклянное блюдо, когда в двери показался заспанный Димка.

— Чем это так вкусно пахнет? — потянув носом воздух, спросил он.

Я, пока готовила, уже заранее решила, что буду вести себя с ним, как обычно — то есть не устраивать скандалы и не корчить из себя обиженную. Вспомнила, как бабушка внушала мне когда-то — мальчишки любят улыбчивых и беспроблемных девчонок. И я вполне могу позволить себе побыть такой.

— Воскресным завтраком, — мило улыбнулась я, разливая по чашкам травяной чай.

— Выглядит аппетитно. — Он сел за стол, смахнул со лба челку и пристально посмотрел на меня.

Я молчала.

— И ты ничего не хочешь мне сказать? — наконец, не выдержал Дима.

— Не-а, — я пожала плечами и взяла в руку хрустящий тост.

— Странно, я думал, что скандал мне обеспечен.

— А смысл? Я уже не шестнадцатилетняя идиотка, истерики закатывать не буду.

— И я это в тебе очень ценю.

— Рада слышать.

— Насть, ты не думай… — Димка размешал сахар в чае и поднял на меня глаза. — Мне не нужна эта Олеся. Только ты. Я не буду врать, не буду отпираться — да, она подбивала ко мне клинья. И да, я где-то не устоял. Но ты пойми меня, я столько лет жил один, сам по себе, привык делать то, что хочется, не думая о последствиях.

— Очень разумно, — попыталась схохмить я.

— Не издевайся.

На кухне снова повисла неловкая пауза.

— Короче, Насть, я вчера смотался к ней и сказал, что у нас ничего не получится. Что люблю тебя и считаю все произошедшее ошибкой.

— А она что? — как можно более равнодушно спросила я, стараясь унять волнение.

— Плакала, — тяжело вздохнул Димка. — Честно, я чувствую себя настоящей свиньей. Предал тебя, теперь этой малолетней идиотке сердце разбил. Но я не хотел — хотя это, блин, так по-мальчишески звучит. Как будто я футбольным мячом разбил окно в кабинете физики и теперь оправдываюсь перед училкой и завучем.

— Ладно, не грузись, — я потянулась через стол и примирительно потрепала его по руке. — Не скажу, что в восторге от этой ситуации, но что я уже могу сделать, если она уже произошла? Теперь главное сделать выводы и идти дальше в правильном направлении.

— Всегда знал, что ты самая умная женщина из всех, кого я встречал.

— Ну я все же не Склодовская-Кюри…

— Лучше, Насть. Для меня — намного лучше.

Глава 5

В тот день у меня был выходной, и мы решили, наконец, рвануть на море. Еще ни разу не выбирались вместе на пляж — Димка обычно купался у себя на лодочной станции, а я выбегала окунуться вечером, после закрытия кафе. Раньше боялась плавать в темноте, но в последнее время ощущала в этом какой-то особый кайф. Темные волны, лунная дорожка, искрящаяся на волнах, и бескрайнее звездное небо над головой. И самое главное — чувство покоя и полный комфорт. Все, что нужно, чтобы чувствовать себя счастливой.

На пляже сегодня было многолюдно — и неудивительно, воскресенье, выходной. Кажется, почти все Щелкино выбралось искупаться. Солнце грело нещадно и поэтому нам с большим чудом удалось отыскать парочку свободных лежаков под навесом. Побросав вещи, мы тут же скинули с себя шорты и футболки и бросились в море. Оно было невероятно теплым и в то же время очень чистым. Сквозь прозрачную толщу воды можно было в деталях рассмотреть лежавшие на дне камешки.

Я зашла в воду, окунулась и неспешно поплыла, а Димка тут же принялся нырять, изображая из себя дельфина — то и дело появлялся из воды и смешно фыркал, обдавая меня брызгами. Я визжала, а он смеялся, нырял снова и хватал меня под водой за лодыжки, потом притягивая к себе и жарко целовал, заставляя сердце биться еще чаще. Тогда мне казалось, что мы с ним одни на всем пляже — и нет никаких любопытных глаз вокруг, ярких детских кругов и неспешно плывущих по волнам матрасов: только соленый запах моря, легкий бриз, кружащие над головами чайки и мы вдвоем, как две половинки одного целого.

Обедать пошли ко мне в кафе. На смене была Юлька — она специально попросила отработать сегодня за меня полный день, чтобы завтра я также на две смены могла заменить ее. В понедельник у Юлиной дочки, Полинки, был день рождения — ей исполнялось девять, и Юлька во что бы то ни стало хотела провести целый день дома.

Мы уселись за столик на летней веранде и почти синхронно потянулись к меню. Я, впрочем, знала его почти наизусть — но сегодня очень хотелось абстрагироваться и посмотреть на свой труд с позиции гостя. Меню было чудо, как хорошо — не зря мы с Мартыновой бились несколько дней, пока подбирали шрифты и картинки.

— Посоветуешь, что тут самое вкусное? — с улыбкой спросил Димка, рассматривая фотографии готовых блюд.

— А что ты хочешь? — поинтересовалась я. — Суп, горячее, салат?

— Точно не суп, хотя… А окрошка тут имеется?

— А как же! — я перегнулась через стол и ткнула пальцем в нужную строчку меню. — Причем несколько видов — на квасе, на кефире, на минералке…

— На минералке, наверное, совсем гадость, — Димка тут же скорчил мину.

— На вкус и цвет фломастеры разные. Попробуй.

— Нет уж, я по старинке — на квасе. Мне так привычнее. А ты?

— А я, пожалуй, тоже буду окрошку. Только на кефире. И еще лимонный десерт, он у нас тут бомбически вкусный.

— С радостью к тебе присоединюсь.

Юлька подошла к нам, приняла заказ и, подмигнув мне, побежала на кухню. Пока Димка листал ленту новостей на телефоне, я, пробормотав нечто вроде «Перед едой обязательно нужно помыть руки», отправилась за подругой. Нашла ее в маленькой комнатке рядом с кухней — там стояло несколько удобных кресел, где мы могли немного передохнуть в перерывах между заказами.

— Теперь я понимаю, почему ты, оставив мужа с Дашкой, приехала с этим красавцем сюда, — понимающе усмехнулась Юлька, завидев меня.

— Правда, симпатичный?

— Да хоть завтра в Голливуд. Он и в школе был таким же хорошеньким?

— Иногда мне кажется, что даже лучше.

Юля была в курсе всей ситуации. Еще в первые мои рабочие дни мы, закрыв кафе, спустились на пляж поболтать. Я тогда рассказала ей все как на духу — про Димку, про Виталика и Дашку. Юля была в шоке — она не понимала, как я могла уехать за сотни километров, оставив дочку с папой. Но потом все же согласилась с тем, что лучше быть счастливой, но на расстоянии, чем несчастной, но рядом с ребенком.

— Она обязательно тебя поймет и простит, — говорила Юлька, положив руку, увитую тонкими серебряными кольцами, мне на плечо и отбрасывая на спину тугие завитки темных волос. — Ей нужно только немного больше времени.

— Конечно, она ведь совсем еще ребенок, — с грустью соглашалась я.

До этого дня Юля ни разу не видела Димку — только слышала мои многочисленные рассказы о нем. И вот, наконец, сегодня ей, наконец, представился повод унять свое женское любопытство.

— Ладно, мне пора работать, да и не хочу вам мешать, — подмигнула подруга. — Иди к своему красавцу, не заставляй его скучать.

— Ты чудо, — я легонько обняла ее и вышла в зал, а оттуда — на веранду. Димка сидел за столом и рассеяно смотрел вдаль, на море. Я подошла к нему и села напротив.

— Что, уже успели обсудить меня со своей подружкой? — хмыкнул он.

— Как хорошо ты знаешь женщин.

— Все ей рассказала?

— Если ты про свою Олесю, то нет. У меня нет привычки выносить сор из избы.

При упоминании этой малахольной настроение сразу испортилось. Поползло вниз, как столбик ртути в термометре в дождливый и прохладный осенний день. И на душе тоже сразу стало ветрено и хмуро. А правильно ли я сделала, что простила Димку, что закрыла глаза на всю эту ситуацию? Окунувшись в грустные мысли, я не сразу заметила, что он пристально на меня смотрит. А когда случайно поймала его внимательный и, казалось бы, извиняющийся взгляд, растаяла снова, как мороженое на солнце. Ну, конечно, правильно! Ведь мы любим друг друга. И все у нас хорошо!

Спустя мгновение на веранде появилась Юлька. Накрыв на стол, она снова упорхнула, но тут же вернулась с кувшином лимонада — моего любимого, клубничного. Сквозь прозрачное стекло искрились на солнце кубики льда, окруженные ягодами спелой клубники и ароматными листочками мяты.

— Подарок от заведения, — подмигнула нам Юля, заметив мой удивленный взгляд. — А окрошка будет через пять минут!

С появлением Юльки напряжение спало окончательно. Дима разлил лимонад по стаканам, и мы отдали должное божественному напитку. А холодная окрошка так и вовсе сделала нас самыми счастливыми.

— Хорошо у вас здесь, — заметил Димка, когда мы уже отдали Юле пустые тарелки и ждали, пока она принесет счет.

— Это точно, — кивнула я, допивая лимонад. — Красиво, уютно и вкусно. Знаешь, это моя мечта — такое милое кафе на побережье. С самыми вкусными блюдами и непередаваемой атмосферой.

— Мечты имеют свойство сбываться, — хмыкнул Димка. — Мечтала же ты когда-то обо мне.

— В десятом классе! 15 лет назад!

— Ну и что, я же все равно теперь рядом.

— Это да…

— Не жалеешь? — вдруг спросил он, протянув свою руку к моей.

— Разве я похожа на идиотку? — улыбнулась в ответ я. — Только скучаю по Дашке. Мы никогда не расставались так надолго. Да что там, вообще почти не расставались. Разве что на пару дней, когда ее забирали к себе мои родители или мама Виталика.

— Она так и не звонила?

— Нет. Виталик сказал, что она уехала в лагерь на несколько недель и телефоны им там дают крайне редко.

— Ничего… — Он осторожно погладил мою ладонь кончиками пальцев. — Совсем скоро все образуется, вот увидишь.

— Надеюсь…

**

Вечер мы провели в объятиях друг друга, валясь на диване и смотря новый сериал. И я, и Димка оказались поклонниками современных триллеров, а тут в интернете вышла очередная новинка… Кинопросмотр затянулся чуть ли не до глубокой ночи и в результате утром я впервые опоздала на работу. Спала так, что не услышала, как верещал будильник. Димке сегодня нужно было к 12, поэтому он тоже мирно дрых и совершенно не собирался меня будить.

— Амир, прости, дай мне две минуты, и я буду готова работать, — скороговоркой выпалила я, влетая в двери кафе. Начальник стоял у барной стойки и натирал бокалы.

— Привет, Настя. Все в порядке, не переживай. Переодевайся спокойно. Все равно еще никого нет.

Сменив уличную футболку на нашу форменную, я уже через несколько минут материализовалась в зале. Посетителей по-прежнему не было.

— Как ваши дела, Амир? — вежливо поинтересовалась я, вставая рядом с ним и тоже хватаясь за тряпку.

— Спасибо, детка, все в порядке.

Амир редко пребывал в хорошем настроении, но сегодня, кажется, был особенно грустен.

— У вас что-то случилось? Выглядите расстроенным, — встревожилась я.

— Сегодня годовщина смерти моей жены, Мадины, — вздохнул он. — Ее нет уже три года. Никак не могу привыкнуть.

— Очень вам сочувствую, — проникновенно сказала я.

— Спасибо, Настя. Знаешь, говорят, время лечит… А на самом деле ничего подобного. Мне все так же тяжело, как и три года назад. Я просто научился принимать и проживать эту боль.

— Мне кажется, Мадина была бы очень счастлива, если бы узнала, что вы продолжаете держать это кафе.

— О, она это знает, детка, — легко улыбнулся Амир. — Она часто приходит ко мне во снах, и мы много разговариваем. Я рассказываю ей про свою жизнь, про кафе, про посетителей. Просыпаюсь — и становится легче.

— Мне кажется, у вас была настоящая любовь.

— Она не просто была, она есть, дорогая. Любовь — такая штука, которая остается с тобой на всю жизнь, хочешь ты этого или нет.

— А Мадина — ваша первая любовь? — вдруг незнамо почему спросила я.

— Да, — Амир снова улыбнулся, словно вспомнил что-то особенно приятное. — Я впервые увидел ее, когда нам было по 14 лет. Наши отцы работали вместе в пекарне, выпекали хлеб. Мадина была невероятно хорошенькой — высокая, тоненькая, белокожая, с копной черных, как смоль, волос. И глаза у нее были черными, но при этом очень добрыми и нежными. Уже тогда, в нашу самую первую встречу, я понял, что это мой человек.

— А она?

— О, она тоже поняла. Два года я не смел признаться ей в своих чувствах, все ходил вокруг да около, и она тоже молчала. А потом я решился и открылся ей. Это был один из самых счастливых дней моей жизни, — в глазах Амира заблестели слезы.

— А что было дальше? — затаив дыхание, спросила я.

— Когда нам было 18, мы поженились. И прожили вместе почти 30 счастливых лет, — просто ответил Амир.

— Мне кажется, не всем жизнь дает возможность испытать такую любовь.

— Да нет, Настенька, всем. Тут просто нужно уметь видеть.

— А…

Я хотела еще о чем-то спросить, но тут увидела первых посетителей. Подхватив новенькие листочки меню, поспешила к ним и приняла заказ. Амир стоял на прежнем месте. Бокал, который он все еще натирал, блестел.

— А можно еще один вопрос? — не удержалась я.

— Давай.

— А правда, что настоящая любовь — это умение прощать?

— Ты так спрашиваешь меня, как будто я какой-то философ, — покачал головой Амир. — Но, если хочешь знать, я так не думаю.

— Почему?

— Потому что, когда ты любишь — ты не совершаешь ошибок. Ты не делаешь так, чтобы близкому тебе человеку было плохо. Ты заботишься о нем изо всех сил и стараешься, чтобы он всегда улыбался. И чтобы на душе у него было легко и хорошо.

— Значит, я не такая,, — с грустью покачала головой я. — Я делала много ошибок.

— К такой любви тоже нужно прийти. Чистой, абсолютной, безусловной. Редко кому она дается прямо с рождения. Представь себе лестницу, Настенька. У ее подножия — человек, который еще не умеет любить. Тот, кто никогда не испытывал этих сильных чувств. А на вершине — тот, кто умеет любить беззаветно. Этот путь нужно пройти и пройти твердо. Да, ты можешь оступаться, спотыкаться и даже падать. Но, если ты хочешь познать настоящую любовь — ты ее познаешь. И все будет отлично.

— Спасибо, Амир, — с чувством произнесла я. — Мне важно было это услышать.

— Пожалуйста, детка. Обращайся, когда нужен будет совет. Ну а теперь — за работу!

**

Посетителей сегодня было немного. Еще бы, будний день, начало недели. В зале было совсем свободно, а на веранде заняты только несколько столиков. За одним из них расположилась моя давняя знакомая — Ида Марковна, которая когда-то стало моей первой посетительницей. Сегодня она выбрала лимонный десерт и чашечку кофе. А когда я принесла все это ей на большом подносе, она с гордостью показала мне лист бумаги, исписанный вдоль и поперек тонким бисерным почерком.

— Смотри, Настенька, мне написала письмо моя старая знакомая, с которой мы когда-то жили по-соседству в Феодосии. Раньше мы были очень дружны. Она старше меня всего на год — мы часто гуляли вместе, бегали в кино и на танцы. А потом она вышла замуж и переехала с мужем на Урал. Со временем связь потерялась. Но недавно каким-то чудесным образом ее дочка нашла мою в соцсетях. У нас с ней одна фамилия… И вот, сегодня утром я получила письмо от Милки! Точнее, Людмилы Михайловны. У нее, оказывается, трое детей и семь внуков! Подумать только!

— Ничего себе, — покачала головой я, рассматривая фотографии незнакомой женщины. На них седая дама была запечатлена на фоне настоящей русской зимы — снежной и морозной. Рядом с ней в камеру смешно улыбались дети — пухленькие и розовощекие, как с открытки.

— Так что теперь я пишу ей ответ, — азартно проговорила Ида Марковна, склоняясь над своим листочком. — У меня в окружении, конечно, нет такого количества младенцев, но зато я написала кандидатскую и кучу лет проработала в научном институте. Согласитесь, Настенка, что этим тоже можно гордиться!

— Конечно, — улыбнулась я, забирая со стола скомканные салфетки, которыми Ида Марковна, судя по всему, вытирала глаза, читая письмо старой подружки.

А когда вернулась в зал, нос к носу столкнулась с… Олесей. Сердце сразу начало биться чаще.

— Вы ко мне или просто хотите пообедать? — стараясь говорить как можно более равнодушно, произнесла я.

— К вам, Настя. Мы можем поговорить?

— Минутку…

Я заглянула в комнатку рядом с барной стойкой. Амир еще был в кафе — он сидел в кресле, положив одну ногу на другую, и читал толстую книгу в пестрой обложке.

— Амир, я могу отлучиться буквально на десять минут? — с замиранием сердца, спросила я.

— Да, Настя. Иди. Я сейчас выйду вместо тебя в зал. Там новых посетителей нет?

— Нет, — покривив душой, сказала я. В самом деле, эта курица Олеся — не в счет.

**

Она ждала меня на улице, прямо около входа в кафе. Стояла и смотрела вдаль, на море — такая хрупкая, трогательная, в светлом сарафане с открытыми плечами. Темные волосы небрежно сколоты на затылке, на голове — изящный ободок. Первая модница этого маленького городишки — ни больше и не меньше.

«Смотри-ка, принарядилась на встречу с тобой», — хихикнул в голове внутренний голос.

Я, конечно, выглядела совсем по-другому. Раскрасневшаяся от жары и беготни, с растрепанными волосами, в простой форменной футболке и джинсовой юбке. Обычная девчонка с обычной внешностью. В душе шевельнулся червячок сомнения.

— О чем вы хотели поговорить, Олеся? — спросила я, наконец. Она подняла голову и рассеяно взглянула на меня — точно увидела впервые.

— Настя, я считаю, что вы должны расстаться с Димой, — твердым голосом проговорила Олеся, поправляя ободок в волосах.

— Правда? А мне так не кажется.

— Подумайте сами. Между вами уже ничего нет. Есть ли смысл таких фантомных отношений? Почему бы не отпустить Диму, не дать ему жизнь своей собственной, свободной жизнью? Подумайте, ведь вы тоже еще может быть счастливы. И Дима тоже. Просто по отдельности.

— С чего ты взяла? — хриплым голосом проговорила я, даже не заметив, как перешла на «ты». Олеся подхватила мою инициативу.

— Потому что ты его не любишь. И он тебя тоже. Какой смысл мучить друг друга?

— Это что, он тебе сказал?

— Прямо — нет, — пожала плечами Олеся. — Но я и так все поняла по его рассказам. Ты вся погружена в себя — работу, проблемы с мужем и дочкой. А ему нужны совсем другие отношения и другая девушка.

— Например. ты, — хмыкнула я.

— А почему бы и нет?

Мы замолчали. Только смотрели друг на друга исподлобья, как два быка, столкнувшиеся нос к носу на корриде. Готовые зарычать — и вцепиться друг в друга. Разорвать на куски.

— Мне кажется, что ты слишком уверена в себе. И суешь нос не в свое дело, — наконец, выдохнула я.

— Давай каждый останется при своем мнении.

— Олеся, мне правда некогда стоять тут и разводить турусы на колесах. Что ты хочешь? Чтобы я рассталась с Димой? Этого не будет. Он любит меня, а я его. Мы обсуждали с ним эту ситуацию и пришли к выводу, что будем вместе и дальше. Так что извини.

Я резко развернулась, вскочила по ступенькам и потянула на себя ручку кафе. И, почти уже скрывшись в зале, услышала за спиной насмешливый голос.

— Похоже, в конечном итоге извинить меня придется тебе.

**

— Настя, что ты такая взмыленная? — удивился Арсен, когда я залетела в зал. Вместо ответа я схватила чистые столовые приборы, которые полчаса назад достала из посудомойки, и начала с силой и громким лязганьем раскладывать их по плетеным корзинкам, которые мы подавали гостям, сделавшим новый заказ.

— Да так, наслушалась тут много интересного от одной наглой курицы, — буркнула я, увлекшись процессом.

Амир внимательно посмотрел на меня.

— Послушай, детка, — начал он, отнимая у меня очередную порцию ножей и вилок. — Я не хочу лезть в твою жизнь и твою душу. Но просто чтобы ты знала — ты всегда можешь прийти ко мне и посоветоваться, когда это будет необходимо.

— Спасибо, Амир, — с чувством произнесла я, старательно сдерживая скопившиеся слезы. Еще не хватало разрыдаться тут, среди бела дня, в присутствии начальника. Я не хотела, чтобы кто-либо знал об этой Санта-Барбаре. Пожалуй, обо всем случившемся я могла бы рассказать только Юльке. Но ее сегодня не было в кафе — день рождения дочки… Портить праздник я не хотела и не могла.

Не знаю, как вообще доработала до конца дня. В голове была каша — вязкая, бесцветная, разварившаяся овсянка. К глазам то и дело подкатывала очередная порция слез. Сил не было — я с трудом таскала подносы, заставленные графинами с лимонадом и пиалочками с мороженым. Как назло, сегодня в кафе было так много счастливых семей! Они постоянно шутили друг над другом, смеялись, обнимались, с аппетитом лакомились мороженым. А я на этом празднике жизни ощущала себя чужой.

В самом деле, что за хрень происходит с моей жизнью? Неужели я правда держу Димку и не даю ему быть счастливым?

«Ты же его любишь, дура!», — истошно верещал в моей голове внутренний голос.

Я прислушалась к себе. Да. Правда, люблю. Также сильно, как тогда, когда впервые увидела его на заправке. И также сильно, как в десятом классе, когда мне казалось, что он — лучший из мужчин. При виде него у меня до сих пор порхают бабочки в животе. Над этим выражением может смеяться кто угодно — но только тот, кто еще не встретил свою любовь. Я ощутила этих пресловутых бабочек внутри себя еще тогда, когда мы стояли с Димкой у окна в школе и смотрели на пожилую парочку, гулявшую по стадиону. Тогда, когда началась наша история. С тех пор прошло столько лет — я встретила Виталика, вышла замуж, родила Дашку… Но… Вот все же правду говорят — первая любовь никуда не девается и живет в твоем сердце всегда. Во всяком случае, у меня все получилось именно так.

Когда я вернулась с работы. Димка был уже дома. Он стоял на кухне, азартно посыпая макароны тертым пармезаном. В воздухе головокружительно пахло томатным соусом и базиликом.

— О, ты пришла! — воскликнул он, наконец, заметив меня в дверях. Отшвырнул терку и ошметок сыра, подхватил большую круглую тарелку, полную спагетти, и решительно шагнул ко мне. — Вуа-ля! Смотри, какую пасту я приготовил!

— Очень аппетитно выглядит, — подтвердила я, разглядывая Димкин шедевр.

— Мой руки и за стол! — скомандовал он, расставляя на столе стаканы. А потом с тревогой взглянул на меня. — Насть, ты чего? Все нормально?

— Ага, устала просто, я же сегодня была сама, без Юли,

— А! Ну давай, мой руки скорее, я уже стол слюнями залил, пока готовил и тебя ждал.

— Пара минут.

Еще по пути домой я твердо решила, что не буду говорить Димке о сегодняшнем визите Олеси. Она ведь только этого и добивается — чтобы я рассиропилась, разревелась, устроила истерику, а Димка посмотрел бы на это, покрутил пальцем у виска, развернулся — и слинял к ней, такой красивой, милой и спокойной. Но нет! Я такой радости этой курице не доставлю!

Ужин и вправду был невероятно хорош! Вообще я обожаю пасту — влюбилась в нее еще тогда, когда мы с Виталиком и Дашкой впервые поехали в Италию. Потом я частенько готовила спагетти дома, изощряясь с рецептами и начинками. У Димки паста тоже получилась выше всяких похвал. Я за считанные секунды уплела свою порцию и уставилась на сковородку, размышляя, положить ли себе добавку.

— Еще хочешь? — поинтересовался Димка, проследив за моим взглядом.

— Да нет, лопну, — вздохнула я, поднимаясь из-за стола. — Спасибо, было очень вкусно.

Я подошла к нему, наклонилась и чмокнула в щеку. Он в ответ бережно обнял меня. Положив голову на плечо Димке, я снова мысленно перенеслась на несколько часов назад, в тот момент, когда мы с Олесей выясняли отношения у кафешки. И вновь подумала — а фиг ей! Своего Димку я ей не отдам!

Глава 6

Пролетела еще одна неделя. Олесю я больше не видела — ни в кафе, ни около него, ни в самом городке. По-прежнему много работала — в разгар курортного сезона посетителей становилось все больше. Мы ввели в меню несколько новых блюд — стали готовить больше разных вкусностей с морепродуктами. Амиру удалось найти хорошего поставщика.

Димка вел себя по-прежнему. Бегал на работу, с воодушевлением кропал какие-то рекомендации для тренеров-баскетболистов на компьютере, а в свободное время составлял разные маршруты, планируя, куда бы нам поехать на следующих выходных. Он много времени проводил дома, и я как-то внутренне успокоилась. Больше не видела, чтобы он выбегал куда-то, когда ему кто-то звонил, или втихаря строчил кому-то сообщения. Все было тихо, спокойно и ровно. Единственное, что меня огорчало — Дашка. Она по-прежнему не звонила, хотя, по моим подсчетам, уже давно должна была вернуться из лагеря. Но моя мама, с которой мы, кстати, регулярно созванивались, сказала, что буквально несколько дней назад общалась с Виталиком и что у него и у Дашки все хорошо. Наши отношения с мамой уже давно наладились — она поняла и приняла все, что у меня произошло. И как-то раз, в минуту откровенности, сказала, что даже рада, что я решилась и так круто изменила свою жизнь. Ее, как и меня, только огорчало отсутствие связи с Дашкой. Но, как мудро заметила мама, девочке просто нужно чуть больше времени, чтобы все осознать и понять, что я не стала меньше ее любить.

Итак, все было ровно до тех пор, пока в нашей жизни вновь не материализовалась Олеся. Она влетела в нее стремительно, как порыв осеннего ветра, на раз-два распахивающий балконные двери и окна.

В один далеко не прекрасный день Димка пришел ко мне в кафе. Я удивилась, поскольку делал он это крайне редко, предпочитая оставаться в тени, а не мелькать постоянно перед глазами Амира и Юльки.

— Ты что тут делаешь? — удивилась я, подбежав с очередным заказом к барной стойке.

— Тебя жду. — Он внимательно посмотрел на меня и от его взгляда у меня внутри все словно съежилось. — Нужно поговорить.

— Ладно, — растерянно пробормотала я, взглянув на часы. Юлька ушла совсем недавно, но большого потока посетителей в кафе пока не наблюдалось. — Я только скажу Амиру, что отлучусь на пару минут.

Получив добро от начальника, сидевшего в своем крохотном кабинетике за кипой бумаг, я снова выскочила в зал. Димки внутри не было — он стоял на улице, у входа в кафе, и сосредоточенно ковырял носком кроссовка желтеющую под лучами палящего солнца траву.

— Эй, я тут! — я быстро преодолела несколько ступенек на входе в кафе и подбежала к Димке. Потянулась, чтобы обнять, но вновь наткнулась на его тревожный и какой-то даже колючий взгляд.

Отступила.

— Дим, что-то случилось?

— Случилось, Ершова… — Он тяжело вздохнул и медленно двинулся к пляжу. Ничего не понимающая я засеменила следом.

— Что-то с мамой?

— А? Что? Нет, с мамой все в порядке.

— Тогда что? Тебя уволили? Попал в аварию? Разбил машину?

— Нет. Понимаешь… — он нервно сглотнул. — Олеся беременна.

— Чего-чего? — переспросила я, не сразу въехав в его слова. — Это такой розыгрыш, Дим, да?

— Хотел бы я, чтобы это был только розыгрыш… — сокрушенно покачал головой Димка.

— Колесников, я не понимаю…

— Думаешь, я что-то понимаю сам?

— Тааак… — дрожащие ноги подкосились. Я с трудом добрела до ближайшего лежака и буквально рухнула на него. Димка осторожно сел рядом, на краешек.

— Она приходила ко мне сегодня утром, — глухо сказал он, уставившись куда-то вниз, словно пытался отыскать какую-то особенную песчинку среди миллиона других.

— И что? Мне что, из тебя клещами каждое слово вытягивать?

— Блин, ты думаешь, это все так просто! — вдруг взорвался Димка.

Я поморщилась.

— Не вижу причин срываться и орать на меня, — холодно проговорила я.

— Прости… — он вскочил с лежака и начал ходить туда-сюда, от одного лежака к другому. — Я просто не знаю, как тебе это все сказать.

— Словами, Дим, словами. Другого более простого канала коммуникации мир еще не придумал.

— Не умничай.

— А ты не мнись, как четырнадцатилетний пацан. Давай быстро, емко и по сути.

— Короче она приходила сегодня ко мне, Ершова. Сказала, что сделала тест на беременность. И что он оказался положительным.

— А ты его видел?

— Кого?

— Тест, про который она рассказывала?

— Нет, а что, должен был?

— Вообще не мешало бы, но ладно, давай дальше.

— Она сказала, что оставит ребенка. Что будет рожать. И что я должен бросить тебя и начать жить с ней. Потому что отчим у нее, оказывается, какая-то крутая шишка в местной полиции. И что в том случае, если я этого не сделаю — он меня в порошок сотрет. Ну то есть посадит. За изнасилование.

— Какое, блин, изнасилование? — поперхнулась я. — У вас же вроде все было по взаимному согласию! Ты же сам говорил, что она к тебе клеилась!

— Не ори на весь пляж.

— Да как тут не орать!

Я сама не заметила, как перешла на крик. Произошедшее казалось какой-то глупой шуткой, эпизодом мыльного сериала. Блин, да как такое вообще могло произойти в реальной жизни? Как такое могло случится со мной?

— Ладно, орать и в самом деле бессмысленно, — через несколько секунд, после серии успокаивающих вдохов-выдохов, произнесла я. — Надо думать, что делать дальше.

Повисла неловкая пауза.

— Дим, — наконец, отважилась я. — Ты сам-то что думаешь? Ты ее любишь? Хочешь быть с ней?

— Ты дура, Ершова, да? Совсем дура? — покосился он на меня. Даже чуть приподнял руку, словно хотел покрутить пальцем у виска.

— Ну в любом случае, любишь, не любишь, придется жить с ней.

— Да с какой это радости?

— А ты, я смотрю, просто горишь желанием поближе познакомиться с ее отчимом? Никогда в обезьяннике не сидел, прямо стремишься туда попасть? — с горечью усмехнулась я.

— Прекрати пороть чушь.

— Это не чушь, это наша жизнь.

— Короче, Ершова… — Димка, наконец, остановился и снова опустился рядом со мной на лежак. — Я не хочу быть с ней. Не хочу расставаться с тобой. Не хочу, наконец, никакого ребенка. Тем более от нее. Хочу жить, как раньше.

— Хочу, хочу, хочу… Знаешь, в чем твоя главная проблема, Колесников?

— И в чем?

— В том, что ты нереальный эгоист.

— Приехали.

— Давно уже.

— И почему-то я эгоист? — раздраженно буркнул он.

— Потому что ты делаешь только то, что тебе хочется. И особо не считаешься с мнением других. Захотел снова влюбить меня в себя и отбить у Виталика — пожалуйста. Захотел весело провести время — нашел эту курицу Олесю. Захотел — переспал. А теперь ребенка ты не хочешь, быть с Олесей ты тоже не хочешь, а хочешь, чтобы у нас все было по-старому. Это ли не эгоизм?

— И без твоих философских изречений сейчас тошно, Ершова, — он уронил голову на колени и закрыл ее руками.

— Не понимаю, что ты хочешь сейчас от меня?

— Ну, во-первых, я просто хотел, чтобы ты знала.

— А во-вторых?

— А во-вторых… Ты же умная, Ершова. И наверняка скажешь, что мне делать дальше. И как поступить.

Я вновь посмотрела на Димку. Рядом со мной на белом пластмассовом лежаке сидел уже не уверенный в себе молодой мужчина, а растерянный пацан со встревоженным взглядом. Можно было подумать, что он только что получил двойку по годовой контрольной и теперь не знает, как сказать об этом маме. Эх, а ведь на самом деле все куда серьезнее. Знать бы тогда, еще во время учебы в школе, что впереди нас ждет кое-что пострашнее плохих оценок…

— Я думаю, первым делом нужно поговорить с этой Олесей еще раз, — наконец, медленно сказала я. — Потребовать от нее каких-то доказательств этой ее беременности. Тот же тест. Хотя… Вторую полоску можно дорисовать фломастером. Или прибегнуть к помощи беременной подруги. Или и вовсе купить тест с двумя полосками.

— А что, такое тоже продается? — удивился Димка.

— Ты как с другой планеты, Колесников. Конечно, продается. Ты даже не можешь себе представить, сколько папаш на самом деле воспитывают чужих детей.

— Офигеть…

— Офигеть, — согласилась я. — Так вот. Как минимум — тест. А желательно вообще отвести ее на УЗИ, чтобы убедиться, что эта курица, то есть твоя Олеся, на самом деле беременна.

— А что, может быть, что нет?

— Представь себе. Как-то скоропалительно у нее все получилось. А ты вообще по срокам прикидывал? Все сходится?

— Да фиг его знает, Ершова, я же ничего в этом не соображаю…

— Ну да, ну да…

— Я серьезно. Первый раз, блин, оказался в такой ситуации. Как из сериала.

— Ага, причем очень скучного и дешевого.

Возникла неловкая пауза.

— Насть, ты не думай… Все, что я тебе говорил до этого — это не пустые слова. Я правда не хочу с тобой расставаться. Давай подумаем, как правильнее всего решить эту идиотскую ситуацию… И будем дальше спокойно жить вместе. А может быть, денег ей дать?

— Денег? Зачем?

— Ну… Это…

— Нет, Колесников, денег ей точно давать не надо, — покачала головой я. — Во всяком случае, пока. Ты знаешь что… Позвони ей. Позвони, скажи, что вам нужно поговорить. Встретиться. Предложи вместе сходить на УЗИ. Если она на самом деле беременна — побежит с радостью. А если нет — начнет искать отмазки и вешать тебе на уши лапшу. Смотри на ситуацию трезво и делай выводы.

— Легко тебе говорить, — покачал головой он.

— Вообще не легко, вот поверь. Потому что я люблю тебя, Колесников. Люблю до чертиков. До сумасшедшего взрыва внутри. И переживаю эту ситуацию еще глубже и сильнее тебя.

Димка молчал.

— Ладно, мне давно пора возвращаться в кафе, — сказала я, вставая и отряхиваясь. — Амир наверняка меня уже потерял. Отпросилась всего на несколько минут, а в итоге просидела тут с тобой чуть ли не целую вечность.

— Спасибо, Ершова. Чтобы я без тебя делал.

— Без меня ты бы здесь вообще не оказался, — криво улыбнулась я, повернулась и зашагала в сторону кафе, стараясь сдержать бешеный стук сердца о грудную клетку и подступившие к глазам жгучие слезы.

**

Вечером, когда я вернулась с работы, Димки нигде не было. Я дважды обошла дом, осмотрела сад, заглянула и в работающий неподалеку магазинчик. Ни следа. На телефон он тоже не отвечал. Сколько бы я ни звонила — механический голос робота, звучавший из трубки, твердил свое: «Абонент вне зоны действия сети». Нет слов.

Появился он только ближе к полуночи. Ну как, появился… Димка практически не стоят на ногах. Он был мертвецки пьян. Таким я его за все то время, что мы живем вместе, не видела ни разу. Да, мы, бывало, частенько после работы устраивались на кухне с бутылочкой вина. Но чтобы вот так…

Стащив с себя кроссовки и бросив висевшую на плече маленькую спортивную сумку на диван, Димка, пробормотав что-то нечленораздельное, поплелся в спальню.

Да уж, похоже так он решил отметить новую жизнь. Хотя в чем-то я его понимаю. Оказавшись в такой ситуации, поступила бы точно также. Хотя вообще пью нечасто и немного.

Идти за Димкой в спальню совершенно не хотелось. «Переночую здесь, в гостиной», — решила я, оглядывая комнату. Небольшой уютный диванчик, стоявший перед телевизором, идеально подходил на роль временного пристанища. А в комоде, который удачно расположился в углу, как раз хранилась пара лишних подушек и пододеяльников.

Наскоро разложив диван, я потушила свет и включила телевизор. Бездумно переключая каналы, остановилась на каком-то кулинарном шоу. Команда, состоявшая из одних только девчонок, готовила какой-то аппетитный пирог. Одни участницы раскатывали тесто, другие колдовали над начинкой, третьи подготавливали форму для духовки… Я сама не заметила, как, глядя на эту монотонную работу, стала проваливаться в сон. Разбудил меня сигнал телефона, доносившийся откуда-то сбоку.

Я подскочила и начала вертеть головой в поисках трубки. Звонил явно не мой аппарат — во-первых, в тот момент, когда Димка пришел, я поставила его на вибрацию, а во-вторых, у меня на звонке на тот момент стояла ритмичная мелодия одной популярной зарубежной группы. Здесь же раздалось стандартное и, прямо скажем, довольно противное пиликание — словно трезвонил прямо-таки древний телефончик родом из нулевых.

Оказалось, что мелодия доносится из маленькой сумки, которую Димка зашвырнул в угол комнаты. Я подскочила к ней и резко открыла молнию. Телефон затрещал еще громче. Покопавшись внутри, я извлекла на свет простенький кнопочный аппарат. Оказавшись в моих руках, он тут же замолк. Блокировки на телефоне не было, поэтому, интуитивно клацнув пару кнопок, я смогла увидеть, что номер, который только что звонил Димке, не определился. На экранчике теснилась груда цифр и по самым первым легко можно было понять, что этот номер — крымский.

Ооочень интересно… Я осторожно положила телефон на тумбочку рядом с диваном и вновь опустилась на подушку, задумчиво глядя в телевизор. На экране девицы, наконец, уже доготовили свой пирог и теперь его дегустировал высокий крепкий мужчина. Впрочем, его вердикт интересовал меня сейчас меньше всего. Я напряженно думала — кто звонил Димке в начале первого ночи? Может быть, эта его курица — Олеся? Или кто-то просто ошибся номером? Всякое бывает…

Впрочем, долго маяться в догадках мне не пришлось. Спустя несколько минут телефон пропиликал вновь — на этот раз коротким и еле слышным сигналом. Смс-ка. Дрожащей рукой я нажала на кнопку «Прочитать».

«Милый, ты уже добрался? Все в порядке? Напиши мне, как сможешь. Волнуюсь. И крепко целую тебя!».

Мдаа…С трудом подавив желание сразу же позвонить этой ночной обольстительнице, я отшвырнула телефон в сторону. Потом взяла свой мобильник и задумчиво покрутила его в руках, собираясь с мыслями. Может быть, позвонить маме? Юльке? А может, Виталику? Сейчас, по прошествии времени, я стала понимать, что очень соскучилась по нему. Мне не хватало его спокойного голоса, уверенных интонаций, наших каждодневых посиделок на кухне за чашечкой чая и семейных выездов на природу.

«Настя, ау, очнись, — в ужасе зашептал мой внутренний голос. — Половина первого ночи! Мама и Юлька уже давно спят, а Виталик… Ему точно не стоит сейчас звонить. Подумай сама, что он тебе скажет? А может быть и вовсе обрадуется — ведь ты сейчас оказалась точно в такой же ситуации, как и он несколько месяцев назад. Тебе изменили, тебе горько и обидно. Точно также было тогда и ему…».

В конечном итоге я решительно запихнула свой телефон под подушку, вырубила телик и с головой укрылась одеялом. Несмотря на жару, меня начало знобить.

Интересно, кто написал ему эту смс-ку? Олеся? Получается, она на самом деле беременна и у них все в порядке, а я реально выступаю в роли третьей лишней? Или, может быть, это другая, какая-то новая девушка, о которой я пока не знаю? А вдруг их, этих новых девушек, вообще несколько?

Блииин! Да за что мне все Санта-Барбара!

Глава 7

На следующий день я проснулась поздно. И совершенно неудивительно, потому что в итоге полночи ворочалась с боку на бок, пытаясь осознать весь масштаб катастрофы, в которую загнал меня этот придурок Колесников. Тоже мне, мачо мен! Альфа-самец, покоритель юных барышень! В ту ночь я была так зла, что, казалось, готова была подняться на второй этаж и прибить Колесникова табуреткой.

Впрочем, он с утра выглядел не лучше. Спустился вниз в начале одиннадцатого — бледный, взлохмаченный, с воспаленными красными глазами.

«Так и надо тебе, голубчик», — мстительно хихикнул у меня в голове внутренний голос.

— О, ты дома? — увидев меня на диване удивленно произнес Димка. — Чего на работу не пошла? Заболела? Ты же, кажется, должна была уйти рано утром?

«Вот скотина, еще и расписание мое зазубрил. Наверное, специально для того, чтобы развлекаться тут в мое отсутствие со всякими Олесями», — подумала я, а вслух холодно сказала:

— Угу. Неважно себя чувствую.

— Что болит?

Он плюхнулся на диван рядом со мной и попытался губами дотянуться до моего лба — прикинуть, не горячая ли я. Я только отшатнулась, закрыв голову рукой.

— Не надо, не трогай меня.

— Да ты чего? — поразился он. Подумав минутку, он, видимо, решил, что я сержусь за его позднее появление дома, еще и в пьяном виде. Потому что тут же начал канючить. — Ну, Настюх, не злись, сам не понимаю, что на меня нашло. Ну перебрал немного в баре, там крутой матч был, познакомился с мужиками… Ну что ты в самом деле… Бывает же…

— Можешь от меня отстать? — прошипела я. Села рывком и начала шарить ногами под диваном в поисках тапочек.

— Да с превеликим удовольствием, — хмыкнул Димка, тоже поднимаясь с дивана. — Тоже мне, обиженка нашлась. Твой Валера или Виталик, как его там, что, ни разу в загул не пускался? Был таким нудным и пресным? Если да — тогда я понимаю, почему ты так быстро и при первой возможности свалила от него ко мне…

Пропустив хамство мимо ушей, я молча достала из-под подушки в телефон и уткнулась в него. Зашла в свой профиль в соцсети и от нечего делать начала просматривать новости и фотки друзей и знакомых. Яркие картинки с отпусков и строчки текста прыгали перед глазами, образуя одно большое мутное пятно.

Прожив рядом с Димкой чуть больше месяца, я уже начала понимать, что он совсем не такой, каким казался мне раньше. До этого я видела в нем приятного в общении, романтичного молодого мужчину — безмерно одинокого и с искрометным чувством юмора. Сейчас же идеальный образ рыцаря в блестящих доспехах начал таять, как мороженое на солнце. Я видела в Димке злость, грубость, надменность, пофигизм и эгоизм — жуткое сочетание, от которого бы тогда, в прошлой жизни, с ужасом отшатнулась бы. Но, как договорится, добро пожаловать в реальность, Настюха. Этот человек — тот, которого ты выбрала вместо своей семьи. Тот, кому отдала свое сердце, всю себя.

Хотелось плакать. Воспользовавшись тем, что Димка пошлепал на кухню, я, мигом натянув шорты и шлепки, выскочила в сад. Солнце уже припекало. Мимо нашего забора, по узкой улочке, спешили к морю курортники. Первой решительно шагала пышная дама средних лет в большой красной шляпе, напоминавшей мексиканское сомбреро. Шляпа была в мелкий белый горошек и от этого женщина очень походила на крупный мухомор. За ней волочился тщедушный мужичок в кепке, которая придавала ему сходство с таксистом. Видимо, муж — потому что дама то и дело обращалась к нему, называла «Альбертиком» и возмущалась ценами на фрукты, жилье и «вообще на все».

— Нет, Альбертик, ну ты подумай, кукуруза — 150 рублей! Откуда, вот скажи мне, откуда такие цены! Когда точно такая же кукуруза на рынке — 40–50 рублей!

— Так ведь там же она еще сырая, милая, — попытался вступиться за несчастную кукурузу Альбертик. — Ее еще не сварили. Она без соли и без масла.

— И что! — Дама остановилась посреди улицы, недоуменно взглянула на Альбертика и всплеснула руками. — Сколько стоит тот кипяток? А соль? И масло в воду тут никто тебе не добавляет — это тебе не кукуруза, которую я дома варю!

— Ну да, — осторожно согласился с нею мужичок. — Так как ты готовишь, милая, меня ни в одном ресторане не накормят!

И, словно в подтверждение своих слов, поцеловал кончики пальцев.

Дама польщенно зарделась, отчего ее лицо почти сравнялось по цвету со шляпой. Славная парочка продолжила свой путь. Чем дальше они отходили — тем тише становились восклицания женщины, а робкие ответы Альбертика так и вовсе совсем скоро утонули в шуме проезжающих мимо авто.

Не знаю, почему, но подслушанный диалог внезапно поднял мне настроение. Плакать расхотелось. Показав мне эту парочку, Вселенная словно говорила: «Вот так, Настюха, должны выглядеть нормальные отношения! Они вместе явно не первый год — и с какой нежностью, каким трепетом этот Альбертик относится к своей спутнице! Называет ее «милой», сыпет комплиментами, тащит за ней пляжную сумку, набитую кремами от загара, водой и пахучими крымскими персиками…

А что у тебя? Самодовольный павлин Димка, решивший охмурить как можно больше девчонок, пока тусуется здесь, в Крыму? Оставшийся за тысячи километров Виталик, который правда тебя любит? Дашка, в конец обидевшаяся на тебя… Уже пора включать голову, мать, тебе не 15 лет и любовь твоя — хоть и первая, но такая ядовитая… Пора выныривать из этого моря чувств и следовать к берегу. Туда, где тихо, спокойно, сухо и тепло.

— Настя, я уехал, — внезапно раздался голос Димки откуда-то со стороны забора. Я машинально посмотрела туда. Одетый в шорты и футболку, с давешней сумкой на поясе, он махал мне рукой от калитки.

— Ты далеко? — стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более холодно и равнодушно, проговорила я.

— Надо смотаться в Феодосию, посмотреть кое-какие детали для лодок, Михалыч попросил. Возможно, вернусь к обеду.

— Удачи.

— Тебе тоже счастливо оставаться, — хмыкнул он, выходя за ворота и клацая брелком сигнализации. Его «ласточка» тут же весело заморгала, приветствуя хозяина.

Дождавшись, пока машина Колесникова скроется за поворотом, я быстрым шагом вернулась в дом. Опрокинув залпом баночку холодного питьевого йогурта и сменив шорты и футболку на легкий сарафан, я подхватила свой рюкзачок, заперла дом и направилась в сторону лодочной станции. Чувствовала, что мне непременно нужно поговорить с тем самым Михалычем, у которого работал Димка. Выспросить у него все про эту курицу Олесю и попросить ее контакты. Поговорить с ней еще раз, но теперь уже по своей инициативе. И понять, наконец, что мне делать со всеми этими приколами и как жить дальше. Хотя в душе уже поселились смутные сомнения насчет нашего с Димкой счастливого будущего…

**

Михалыч оказался крепким справным мужиком в джинсовых бриджах и клетчатой рубахе с короткими рукавами. Он сидел прям на песке, склонившись над перевернутой лодкой, и задумчиво осматривал ее днище. Только подходя к мужчине, я осознала, что даже не помню, как его зовут. Михалыч и Михалыч. Но нельзя же так обращаться к незнакомому человеку…

— Добрый день, — тихо кашлянула я, подойдя к Михалычу вплотную. Он поднял голову от лодки и с удивлением посмотрел на меня.

— Добрый, коли не шутишь, — откликнулся мужчина.

— Простите, вы — начальник лодочной станции?

— Я. — Он встал с песка, отряхнул бриджи и протянул мне колкую от песка руку. — Игорь Михайлович.

— Очень приятно, Настя…

— И кто вы будете такая, Настя? Откуда приехали? Нешто хотите на лодке покататься?

— Не совсем… — я огляделась в поисках более подходящего места для разговора и заметила небольшой закуток. Здесь, под навесом, в окружении старых прохудившихся лодок и весел, стояла выкрашенная белой краской деревянная скамеечка, идеально подходившая для уединенной беседы. — А можем с вами переместиться вот туда? Мне кажется, там говорить будет более комфортно.

— Как скажете, — не сводил с меня удивленного взгляда Михалыч.

Наконец, мы расположились на скамейке, вытянув ноги и подставив лицо жаркому летнему солнцу.

— Так что вы хотели от меня? — снова спросил Михалыч, которого, судя по всему, с каждой минутой охватывало все большее любопытство.

— Я хотела поговорить с вами по поводу Олеси.

— Олеси? — удивленно поднял брови он. — Кто это?

— Ну как? — тут пришел черед удивляться мне. — Олеся, ваша племянница, если я не ошибаюсь. Такая темненькая.

— Вы что-то путаете, девушка, — покачал головой Михалыч. — Я один у мамки с папкой рос, без сестер и братьев. И никаких племянниц у меня нет.

— Но как же… Она ведь сама ко мне приходила… Сказала, что племянница… Ничего не понимаю.

— Погодите. Давайте с самого начала, Настя. Кто вы и зачем я вам понадобился?

— Мой… Мой гражданский муж, Дима Колесников, работает у вас на лодочной станции.

— Да, вот это правда. Есть у меня такой работник. Руки у него — золотые, все может, вот прямо все! Так помог мне перед началом сезона, так помог… И сейчас продолжает. Единственное что, попросил неделю отпуска.

— Когда? — удивилась я.

— Да вот пару дней назад приходил. Ну я и дал — что уж там, если надо — значит, надо. Пока и один справляюсь.

— То есть, говорите, ни про какую Олесю вы не слышали…

— Нет, Настя, вы меня неправильно поняли. Я всего лишь сказал, что у меня нет такой племянницы — Олеси. А вот к Дмитрию девушка с таким именем несколько раз приходила. Она у нас тут работает недалеко, на рынке, всякими товарами для курортников торгует — круги там, зонты, шляпы, всякое такое. И выглядит точно так, как вы ее и описывали — темненькая, молоденькая.

— Ничего не понимаю, — покачала головой я.

— Э, милая, я и сам уже ничего не понимаю. Только то, что я сейчас кого-то, наверное, очень сильно подставил.

— Да нет, наоборот. Спасибо вам за помощь, — сердечно поблагодарила я, поднимаясь со скамеечки. — А где, вы говорили, находится этот рынок с товарами для курортников?

— А вот как выйдешь за ворота станции — идти вперед метров двести, а потом — первый поворот направо. Там будут такие дощатые белые павильончики — мороженое, хот-доги, шмотье, ну и товары эти курортные там же. Вот там она и работает, Олеся.

— Еще раз спасибо, — пробормотала я, пытаясь унять рой мыслей в голове.

— Да было бы за что. — Михалыч пытливо посмотрел на меня, словно пытаясь угадать что-то по моему выражению лица. — Ты не стесняйся, обращайся, коли возникнет надобность. И приходи, дам лодку покататься. У меня знаешь какие красавицы есть!

— Непременно приду, — пообещала я и решительно зашагала в ту сторону, куда указал Михалыч.

Пазл в моей голове, наконец, начал складываться. Эта Олеся врет на каждом шагу — вначале про Михалыча и ее родство с ним, теперь про беременность. Держу пари, что и про погибшего в аварии жениха она мне просто начесала. И вообще не исключено, что Олеся и вовсе не питает к Димке никаких чувств, просто хочет захороводить видного мужика. Здесь у них, в Щелкино, с ними напряженка — одна половина уже нашла себе дам сердца, вторая — беспробудно пьет. А тут Димон. Партия, что надо.

Я и сама не заметила, как преодолела путь до рынка. Уже увидев вдали симпатичные деревянные павильончики, сбавила шаг и попыталась отдышаться. Надо подумать, что и как сказать этой курице. Я была полна решимости докопаться до правды и разобраться и с этой мифической беременностью, и с ее отношениями с Димкой. При упоминании его мое сердце еще сладко трепетало. Оно не пускалось крутить сальто, как раньше, больше не дрожали ноги, но свою связь с Димкой я продолжала ощущать. И понимала, что, скорее всего, еще люблю его. Уже не так слепо и страстно, как пару месяцев назад, но люблю. И эти отношения, как гигантские волны, накрывают меня с головой, не давая вынырнуть наружу.

Олесю я увидела почти сразу же. Она стояла у прилавка в своем нарядном платьице и демонстрировала моей давешней знакомой — спутнице Альбертика, даме в большой красной шляпке — местный сувенир, кораблик в бутылке.

— Ах, какая красота, какая искусная работа, — восторгалась женщина, не отрывая от кораблика взгляд. — Альбертик, ты только посмотри!

— Конечно, милая, очень красиво, — послушно соглашался с ней мужичок.

— Возьмем, да?

— Обязательно возьмем. Будем смотреть на него холодными зимними вечерами и вспоминать наш отпуск.

— Да, Альбертик, ты прав! А давай еще Люське с Ванькой такой же купим, как считаешь?

— Ничего не имею против.

— Девушка, заверните нам два кораблика, — царственно заявила дама, метнув быстрый взгляд на Олесю. — Нет, давайте лучше три! Третий у вас есть?

— Простите, осталось всего два. Но я могу узнать про третий у начальника, — вежливо отметила Олеся, ловко упаковывая сувениры. Меня она еще не заметила. Лишь в тот момент, когда она протянула руку за деньгами, взгляд девушки упал на меня. Она засуетилась.

— Вот, пожалуйста, пусть они вас будут радовать, — торопливо проговорила она, протягивая пакет покупательнице.

— Девушка, подождите, так что насчет третьего кораблика-то? — не унималась дама.

— Подойдите ко мне завтра, пожалуйста, надеюсь, я уже смогу дать вам ответ, — Олеся нагнулась и протиснулась под прилавком, оказавшись в итоге рядом со мной. — А сейчас, извините, мне нужно отойти, пришла моя подруга, она нуждается в помощи.

— Хорошо, — кивнул Альбертик, а его дама, казалось бы, уже никого не слушала. Она подхватила спутника под руку и двинулась в сторону моря, продолжая восхищаться покупкой. Видимо, кораблики и их цена пришлись ей по душе.

А Олеся, наконец, повернулась ко мне. В ее взгляде сквозили неприязнь и любопытство.

— Что, Настя, теперь ты будешь за мной бегать? — с усмешкой спросила она.

— Делать мне больше нечего, — буркнула в ответ я. — Я всего лишь пришла посмотреть тебе в глаза. И узнать, сколько еще ты намерена врать.

— Где это я вру? — захлопала длинными густо накрашенными ресницами Олеся.

— Везде. Чья, говоришь, ты племянница?

— Игоря Михайловича, начальника лодочной станции. Я уже говорила тебе об этом.

— Жаль, что ты забыла предупредить об этом самого Игоря Михайловича. Он ведь даже не знал, что у него есть племянница, представляешь?

— Вот так неожиданность, — усмехнулась девушка. И куда девался ее ангельский образ, в котором она явилась передо мной в нашу первую встречу? Сейчас мы буравили друг друга взглядами, как две разъяренные кобры, готовые тотчас броситься в атаку.

— Думаю, про своего жениха, который якобы погиб в аварии, ты наврала точно так же. Как и про беременность.

— Да нет, жених на самом деле был и все действительно закончилось плачевно. А вот по поводу беременности… Считай, что это просто был один занятный эксперимент.

— Не думаю, что это гуманно — ставить эксперименты на живых людях…

— А я не думаю, что гуманно вести себя так с девушками, — парировала Олеся, доставая из кармана платья початую пачку сигарет и закуривая.

— Ничего не понимаю, — покачала головой я. — Причем тут эксперименты и мнимая беременность? Можешь объяснить, что вообще происходит?

— Могу, — легонько пожала плечами Олеся, выпуская изо рта струйки белого дыма. — Мы на самом деле познакомились с Димой на пляже, только я не тонула, а просто ныряла возле буйков. Я вообще хорошо плаваю — еще бы, с самого детства живу тут, у моря. Он подплыл, мы познакомились, разговорились…

— И ты влюбилась, — спокойно констатировала я, прислонившись спиной к павильону с сувенирами.

— Ну да. Я вообще часто влюбляюсь — загораюсь быстро, как спичка. И также быстро угасаю. Так было и с твоим Димкой. Просто… Все местные мужики уже настолько приелись… А на отдых сюда все в основном приезжают с девушками и женами. Это тебе не Турция и не Египет…А тут он.

— Так он в целом тоже не был одинок…

— Знаю. В какой-то момент, Настя, я решила, что смогу отбить его у тебя. А что? Я молодая, красивая, фигуристая, далеко не дура. Готовлю хорошо, голова не болит и все такое.

— И…

— И получила от тебя отворот-поворот. Расстроилась. И начала думать, как рассорить вас. Мне просто очень хотелось продолжения этого романа. И чтобы все было по-настоящему, а не просто так, как обычно — встретили, переспали, разошлись.

— И тогда ты придумала беременность.

— Ага. Старо как мир — но сработало. Дима разволновался, тебя, я думаю, тоже чуть кондрашка не хватила. Но ты не думай, я не такая сволочь, как ты можешь себе представить. Я вчера вечером написала ему в смс-ке, что ошиблась и никакой беременности нет. Короче, дала ему вольную.

— И все?

— Ну да. А после этого всего рванула в клуб. Приезжал один крутой московский диджей…

— А с Димой ты больше не общалась?

— Нет. Зачем? Он ответил мне на то сообщение, написал «Ок», и я решила, что тема закрыта, инцидент исчерпан.

— И после этого ты ему не писала?

— Настя, чем ты слушаешь? Говорю же, нет. Я вчера в клубе тусовалась. И мне не до твоего мужика было.

— Странно, — пробормотала я, разглядывая широкополые шляпы, висевшие у входа в соседний павильончик. — Просто вчера, точнее даже сегодня, уже после полуночи, ему писала какая-то девушка. Я думала, это ты…

— Чегооо? — расхохоталась Олеся. — Вот это поворот!

— Точно не ты?

— Естественно. Мне в это время уже не до твоего Димы было.

— Получается, у него все же есть кто-то еще, — растерянно пробормотала я.

— Я бы вообще не связывалась с такими мужиками, как твой Дима, Настя. Он только строит из себя пай-мальчика, но на самом деле — сущий ураган. Когда он ко мне клеился, и словом не обмолвился о тебе. Я уже потом все сама узнала. А он — что ты думаешь — даже не стал уворачиваться. Сказал, что ваши отношения — это вопрос времени. Я после этого и решила за него побороться. Просто так, была не была. И, видимо, в итоге все же сделала все правильно, решив забить на него болт, — сказав это, Олеся нахмурилась и внимательно посмотрела на меня.

— Нет слов, — потрясенно произнесла я.

— Настя, я не собираюсь набиваться тебе в подруги, давать советы и учить жизни… Но хочу кое-что сказать. Цени себя. Бросай этого кобеля и вернись к мужу. Он — не тот, кто тебе нужен.

— В последнее время я все сильнее начинаю это осознавать.

— Так, ладно мне уже пора, — поспешила к своему месту Олеся, завидев вдалеке группку туристов, с интересом оглядывающую павильончики. — Если захочешь дать своему Диме в бубен — свистни, с радостью присоединюсь. Таких придурков нужно учить.

— Не думала, что наш разговор закончится именно так, — хмыкнула я. — Но спасибо, Олеся. Про бубен поняла. Учту.

— Удачи! — она помахала мне рукой на прощание и скрылась в павильоне. А я, не придумав себе никакое другое занятие, побрела в сторону кафе. Да, я, конечно, отпросилась сегодня у Амира на целый день, но сидеть дома, в четырех стенах, смотреть киношки и грызть семечки, размышляя о своей горькой судьбе, было уже просто невыносимо.

**

— О, Настюха, ты пришла! — радостно поприветствовала меня Юлька. Она поставила тяжелый поднос, который держала в руках, на ближайший столик, и потянулась ко мне, чтобы обнять.

Я шагнула ей навстречу, борясь с желанием разрыдаться.

— А что с лицом? У тебя что-то случилось? — вдруг испуганно залепетала Юля, с тревогой осматривая меня. — С Димой? С дочкой? Я могу чем-то помочь?

— Тише, тише, давай без лишних эмоций, — выдохнула я. — Давай я тебе помогу. А потом, уже после конца смены, мы с тобой поговорим и все обсудим. Мне очень нужны дружеское плечо и мудрый совет. И еще, пожалуй, бутылочка белого полусладкого…

— Нет проблем, — серьезно кивнула Юлька и снова потянулась за своим подносом. Сверилась со своим блокнотиком и направилась к стоящему в углу столику. Я, мигом переодевшись в форменную футболку, отправилась к другому столику — за него как раз за несколько секунд до моего появления в кафе уселись новые посетители.

Работы до конца дня было хоть отбавляй. Не представляю, как бы Юлька справлялась с ней в одиночестве! Вечером мы могли уже только тяжело дышать — словно старые беременные каракатицы.

— Наш разговор еще в силе? — с надежной спросила я, посмотрев на Юльку. Мне очень было нужно выговориться и понять, как жить дальше, но делать это в одиночку было просто невмоготу.

— Естественно, — Юля, обмахиваясь своим блокнотом, словно веером, аккуратно задвинула последний стул и повернулась ко мне. — Сейчас на секунду заскочу к Элине, переоденусь и буду готова.

— Тогда я жду тебя на пляже, — проговорила я, поскольку уже успела поменять футболку на свой привычный сарафан.

— Давай!

Она появилась минут через десять — с вином и большим пакетом, из которого жестом фокусника извлекла нарезку сыра, аппетитно пахнущий багет, булочки, орешки и персики.

— Мне кажется, так общаться и принимать важные решения будет чуточку приятнее, — подмигнула мне Юля и опустилась рядом на мою пайту, которую я так кстати оставила в подсобке после мощного утреннего ливня пару недель назад. Как чувствовала, что она еще пригодится — так и есть, сегодня она стала для нас отличной подстилкой.

— Ну, рассказывай, — потребовала Юля, вонзаясь зубами в хрустящий багет.

— Понимаешь, я даже не знаю, с чего тут можно начать…

— С начала, Настюх. Начинай с самого начала. Впрочем, про твою историю с бегством из родного города я и так уже знаю. Так что сейчас можешь начать объяснять, почему ты в таком состоянии последние несколько дней и какая черная кошка перебежала между тобой и твоим Димой.

И я рассказала. Выпалила все, как на духу, словно находилась на приеме у психолога. Удивительно, но мне волшебным образом стало легче. Почти сразу, как по мановению волшебной палочки. Не было слез, истерик, обвинений — я словно рассказывала историю, которую увидела в фильме по телевизору. Или о которой прочитала в книге перед сном.

— Да уж, — покачала головой Юля, сжимая в руке пластиковый стаканчик с пахучим вином. — И ты говоришь, никакой беременности у этой Олеси нет?

— Она сказала, что нет. И что Димка ей нужен также, как прошлогодний снег. Она вообще оказалась девчонка не промах — почти сразу нашла себе кого-то еще, подцепила на дискотеке.

— Всегда завидовала таким барышням, — ухмыльнулась подруга. — Свободным, раскрепощенным, которые ничем не заморачиваются и живут одним днем. Не получилось с одним? Не беда, найду другого! Пошел в отказ второй — какие мелочи, завтра найду третьего!

— Это да, — согласилась я. — Но, как ты понимаешь, дело тут вовсе не в Олесе…

— Ну да. А в том, что твой распрекрасный Димка оказался тем еще кобелем.

Я подавленно молчала. И в самом деле — что тут скажешь в ответ?

— Объясни, что тебя мучает? — потребовала Юля, видя, что разгадала еще не все мои мысли.

— Я поняла, что ошиблась, — медленно проговорила я, уставившись в темноту. — Что, как малолетка, бросилась в омут с головой. Это была какая-то сумасшедшая стихия и я просто не смогла ей противостоять.

— Хочешь разойтись с ним?

— Да, — твердо сказала я, впервые произнеся то, что уже несколько дней крутилось у меня в голове, вслух. — Это не мой человек и не моя жизнь. Я не такая. И я не нравлюсь себе такой.

— А что еще хочешь? Вернуться домой?

— Юль, это так сложно… — я, наконец, почувствовала, как к глазам начали подступать слезы. — Я не могу туда вернуться. Просто не могу. Кто я в глазах Виталика? Предательница. И в глазах Дашки тоже. Я предала их, обманула их доверие. Я не могу просто приехать, позвонить в дверь и ждать, что все будет как раньше.

— Мне кажется, ты слишком строга к себе, — Юля осторожно коснулась рукой моего плеча.

— А мне кажется, наоборот, я слишком многое себе позволила, — усмехнулась в ответ я.

— В любом случае, первым твоим действием будет…

— Да. Расставание с Димкой.

— Сама ему об этом скажешь или просто выставишь его с чемоданом за дверь?

— Да ну, я так не могу. Нет, нужно поговорить, конечно. Представляю, как это будет непросто, — тяжело вздохнула я.

— А я так не думаю, — покачала головой подруга.

— Почему?

— Насть, если он позволяет себе такие приколы — значит, что уже давно перестал чувствовать к тебе что-то особенное. Уж прости, понимаю, как печально это звучит.

— Знаешь, Юль, для меня самое сложное — это вот так кардинально принимать какие-то решения. Ставить точки.

— Не понимаю, что тут тяжелого? Ты уже сама все для себя решила, Насть. В голове. И, мне кажется, это было совсем несложно — просто очевидно. Теперь осталось последнее — произнести все это вслух. Проговорить.

— Как думаешь, когда мне это лучше сделать?

— Ну точно не сегодня. Ты же выпила. Такие разговоры лучше вести на трезвую голову. А вообще… Мне кажется, подходящий момент обязательно будет. И ты почувствуешь его сердцем. Главное — не затягивай. А то еще передумаешь.

— Ну нет, это вряд ли, — покачала головой я.

Потянулась к Юльке и обняла ее. Она бережно обняла меня в ответ.

— Не знаю, чтобы я делала без тебя, — тихо проговорила я, стараясь не разреветься.

— Да тоже самое — сидела бы на пляже и опустошала бутылку вина, только в одиночестве, — хихикнула Юлька.

— И все-таки я рада, что приехала в Крым. Он подарил мне работу. И тебя!

— А Крым — это вообще особенное место. И совсем скоро ты в этом убедишься!

Глава 8

На следующий день я проснулась с тревогой в сердце и гудящей головой. Одной бутылкой вина мы с Юлькой не ограничились — просидели на пляже чуть ли не до рассвета, болтая о жизни и размышляя, как мне быть дальше. Пришли к выводу, что поговорить с Димкой нужно сегодня. Расставить, наконец, все точки над Ё, выдохнуть и начать жить дальше.

В спальне его не было. Да и в доме — тоже. Я оббежала комнаты несколько раз, заглянула в сад — пустота. Только потом догадалась проверить телефон. И точно — смс-ка.

«Не хотел тебя будить, поехал в Феодосию с Михалычем. Буду около семи. Надеюсь, ты приготовишь ужин?».

«Ага, конечно, я тебе, похоже, не только ужин приготовлю», — подумала я. Выдохнула. Разговор откладывался до вечера. Но, может, оно и к лучшему? На работу мне сегодня не надо и за целый день в одиночестве я точно подберу нужные слова.

А, может, позвонить маме? Последний раз мы болтали с ней больше недели назад.

— Да, доченька? — почти сразу откликнулась она. Такой родной, привычный голос… Как же я соскучилась по ней и своей прежней жизни!

— Привет, мамочка, как ваши дела? Как папа? — я изо всех сил старалась, чтобы радость в моем голосе не отдавала фальшью.

— Да все в порядке, милая. Все по-прежнему. Работа, дом, огород. Жду папу сейчас — он о чем-то болтает с соседом. Поедем на рынок. Столько персиков в этом году — не передать словами. Ну а у вас там от них, наверное, вообще отбоя нет.

— Это да…

— Настюш, что-то случилось? — вмиг почувствовала мое настроение мама.

— Мамуль, я… Я разойдусь с Димкой, наверное… — осторожно проговорила я, опасаясь ее реакции.

— Ох, Настюш… Уже окончательно решила? — озабоченно спросила родительница.

— Да. Не могу так больше. Уж лучше одной.

— Ну почему одной? У тебя есть Виталик, Дашка, мы…

— Мамуль…

— Ладно-ладно, с этим мы разберемся после. А почему расходитесь? Он тебя обидел? Говори честно!

— Да так, было тут несколько ситуаций, — не стала углубляться в подробности я.

— Пил? Бил?

— Мам, да ты что? Нет, конечно. Ничего такого. Просто я поняла, что это — не мой человек. И что я самая большая дура на свете.

— Ох, Настюша, дуры обычно не осознают своих ошибок…

Даже сквозь трубку, находясь на таком большом расстоянии от дома, я чувствовала мамину улыбку. И одобрение. Благословение на то решение, которое я приняла и впервые озвучила вслух накануне. Теперь я точно знала, что все делаю правильно. Оставалось только дождаться вечера…

**

Димка вернулся домой только в начале десятого. Был явно не в духе. Уже в тот момент, когда он с силой хлопнул входной дверью, я почувствовала в воздухе напряжение. Но делать было нечего. Отступать — некуда. Еще день таких душевных терзаний я бы вынести не смогла.

— Привет, ты скоро? — крикнула я спустя несколько минут, так и не дождавшись его появления на кухне.

— Пойду душ приму, — раздраженно крикнул в ответ он.

— Давай. Я жду тебя на кухне.

Вот и все. Еще минут двадцать, максимум — полчаса, и все решится. Я скажу все, что думаю, и, наконец, почувствую себя свободной. Пойму, что все сделала правильно…

В ожидании Димки я ходила из угла в угол. Перемешала лопаткой жареную картошку на сковородке. Настругала зелень и добавила ее в салат. Время тянулось невероятно долго — казалось, что каждая минута длится не меньше часа. И вот, наконец, я услышала, как хлопнула дверь ванной. Потом шаги… И на кухне появился он. В домашней футболке и шортах. Взъерошенный, с мокрыми после душа волосами. Такой красивый. Но уже совсем не родной…

Мы ужинали в полной тишине. Слышно было только, как звякают друг о друга столовые приборы, громко тикают часы, висящие над кухонным столом, да откуда-то со стороны пляжа доносится ритмичная музыка. Дискотека.

И вот, когда тарелки опустели, а из глубокой салатной миски исчез последний кусочек сочной спелой помидорки, я поняла, что все. Дальше тянуть некогда.

— Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — наконец, собрав все силы в кулак, проговорила я.

— Надо — поговорим, — пожал плечами Димка, равнодушно глядя куда-то в сторону.

— Сейчас, — с нажимом произнесла я, отставляя в сторону пустую тарелку.

— Как скажешь. Только знаешь что? Давай прогуляемся. Пойдем на пляж? Дома что-то невероятно душно.

Я не смогла отказать. Поднялась наверх, оделась, спустилась вниз. Он уже ждал меня у двери. Поднял глаза, внимательно посмотрел, покачал головой. Не сказав друг другу ни слова, мы молча заперли дом, вышли на улицу и отправились в путь.

Спустя 15 минут мы стояли на почти пустынном пляже. Над головой расползалась тяжелая свинцовая туча. Где-то вдалеке слышались первые раскаты грома и было очевидно — гроза уже совсем близко.

— Я не знаю, что происходит между нами, — наконец произнесла я, глядя Димке прямо в глаза.

— Я тоже.

— И?

— Что и, Ершова? Я же сказал, что тоже не знаю, — раздраженно ответил он.

— Мы перестали друг друга понимать.

— А мы вообще когда-то понимали друг друга?

Я смотрела на него — и не узнавала того самого Димку, который буквально несколько месяцев назад подвозил меня домой под проливным дождем. Того, с кем мы любовались панорамой ночного города, ехали на машине в Крым и просиживали целые вечера на кухне, болтая обо всем на свете и попивая местное вино. Я пыталась понять, когда же мы прошли ту самую точку невозврата, которая разделила наши отношения на «до» и «после».

«А ты вообще любила его, этого Димку?» — проснулся вдруг давно дремавший внутренний голос. — «Или просто хотела поменять обстановку, попробовать что-то новенькое, устроить себе веселое приключение? Засиделась на одном месте и перестала ценить тех, кто тебя окружал — Дашку, Виталика, наконец?».

Эта догадка оглушила меня похлеще удара грома, который, казалось, прогремел прямо над нашими головами. А ведь и правда… Сейчас я совершенно точно могу себе признаться — я не люблю Димку. И не любила даже тогда, весной, когда мы впервые встретились на заправке. Я просто хотела…

«Что? Закрыть очередной гештальт? Прожить по-настоящему ту первую любовь, о которой ты так мечтала и которой у тебя не было?», — внутренний голос продолжал корчить из себя психолога.

Мне было стыдно себе в этом признаться. Я не могла понять, как я, взрослая, умная, с красным дипломом, могла повестись на всю эту романтику и забить болт на тех, кого действительно любила. Сейчас, вспоминая о Виталике, я чувствовала теплоту в душе. Он всегда интересовался моими делами и настроением, вытирал слезы, когда я рыдала у него на плече из-за какой ерунды и не плевал с высокой колокольни на просьбы побыть со мной рядом. В наших отношениях никогда не было такого ощущения тугой натянутой пружины и одиночества, которые я ощущала рядом с Димкой. Выходит, это была не любовь… А просто глупость, нелепая игра в чувства. Чувства, в которые я, как дура, нырнула с головой.

— Знаешь, это была не любовь, а какое-то цунами, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, наконец, проговорила я. — Стихия, катастрофа. Она накрыла нас со всей силой — а потом, когда мы, наконец, вынырнули, увидели, что разрушилось все вокруг.

— Жалеешь, да? — криво усмехнулся Димка.

— Жалею, — честно призналась я.

— Да, я что-то думал, что ты как-то попроще.

— Ты о чем?

— Ершова, ты еще не поняла? Чувства, любовь, брак — это все такая фигня, вот поверь мне. Главное — как ты чувствуешь себя в этой жизни, твои мысли, желания, поступки. Я чувствовал, что засиделся уже в этом болоте. Работа, дом, работа, поездки к матери раз в месяц по выходным… Пора было из него выбираться. А тут ты. Нет, я не спорю, девчонка ты видная, с годами вообще красоткой стала. Чувства у меня к тебе были, накрыли с головой. Я вообще весь такой — если меня накрывает, то по полной. Я и поездку эту вначале воспринял как крутое приключение, с перцем и приправой в виде влюбленности. А недавно понял, что чувства выветрились и жизнь снова стала пресной.

Господи, да как я вообще могла променять своего Виталика на этого человека? Купилась на флер первой любви? Где были мои глаза? В эту минуту ничего, кроме отвращения, я к Димке не испытывала.

— Ну тогда все просто, — холодно проговорила я. — Тебе нужно вернуться домой.

— А ты?

— А что я, Дим? Я останусь тут.

— Да ладно, что ты тут делать будешь сама в этой глуши?

— Жить, что ж еще, — я равнодушно пожала плечами. — Дома, как ты понимаешь, мне явно не обрадуются.

— Если хочешь, можем уехать вместе. Вернешься в город, снимешь себе квартиру. Официанткой можно и там работать, таких забегаловок полно.

— Да нет, спасибо. Еще сутки с тобой в одной машине я точно не вынесу.

— А я думал, я тебе нравлюсь, — снова усмехнулся он.

Конечно, нравишься. Точнее, нравился. Ты не можешь не нравиться. Высокий, статный, с невозможными ореховыми глазами и ямочками на щеках. Такой красивый, притягательный, даже манящий. Но уже совсем чужой. Не родной.

Отвечать я не стала, только молча улыбнулась. В эту минуту над головой вновь грянул гром и на песок начали падать тяжелые дождевые капли. Началась гроза.

— Быстрее, давай под навес! — Димка схватил меня за руку и потащил под козырек какого-то кафе. Я стояла рядом с ним, смотрела на него, промокшего все за пару секунд, которые мы потратили на то, чтобы добежать до спасительного укрытия, и понимала, что внутри у меня все выжжено до пепла. Любви не осталось, симпатии тоже. Только холодное равнодушие и непонимание, как можно было так искусно пустить свою жизнь на самотёк.

Дима в этот момент достал телефон и открыл приложение погоды.

— Все нормально, через полчаса ливень кончится, — наконец, сказал мне он.

Я только неопределенно пожала плечами.

— Я уеду завтра. Сегодня еще переночую тут, соберу вещи и уеду. Ты права, это была не любовь, а цунами. Но все заканчивается и катастрофы тоже. Пора возвращаться к нормальной жизни.

— Надеюсь, она будет нескучной, как тебе и хотелось.

— Конечно. Ведь я — это я.

**

Он сдержал свое слово и в самом деле уехал рано утром, на рассвете, когда небо только-только окрасилось в нежный розовый цвет. Я, конечно, не спала. Лежала и слушала, как он на цыпочках бродит по дому, сбрасывая вещи в свою необъятную дорожную сумку. Хлопнула дверь ванной — видимо, Димка забирал зубную щетку и гель для душа, потом еле слышно просвистел чайник. Это были не просто звуки — они словно слились в какую-то невероятную симфонию, печальную и свободную одновременно. А потом легонько брякнули ключи, ударившись о тумбочку в коридоре, заворчал замок входной двери. Еще хлопок — и наступила тишина. Звенящая, даже оглушающая. Помню, встречая это выражение в книгах, я еще удивлялась — как это может быть? Как тишина может звенеть? Оказалось, может.

Я не могла больше спать. Вскочила — и подбежала к окну. Отдернула занавеску и увидела, как Димка, зашвырнув сумку на заднее сиденье, с размаху плюхнулся за руль своей «ласточки». Спустя мгновение машина заурчала и завелась. Еще несколько минут Димка сидел, положив руки и голову на руль, и смотрел куда-то в сторону. А потом вдруг резко перевел взгляд на окно второго этажа, рядом с которым стояла я. Инстинктивно я тут же отпрыгнула от него, всколыхнув длинную тюль. А когда осмелилась выглянуть наружу еще раз, то увидела, что машина уже выехала со двора. Мигнув напоследок ярко-красными огнями фар, она скрылась за поворотом. Вот и все. Вот и все…

Я забралась с ногами на кровать и поплотнее закуталась в простыню. В доме было жарко, но меня знобило. Я тряслась как осиновый лист, чуть ли не стучала зубами. Не верилось, что это все происходит на самом деле. Что он действительно уехал. А я… Я осталась.

Этот день вообще стал для меня какой-то расплывчатой жирной кляксой. Я засыпала и просыпалась, брела на кухню, жадно, захлебываясь, пила воду из кувшина с фильтром, потом возвращалась в комнату, падала на кровать и снова засыпала. На улице гудели машины, лаяли собаки, кричали соседи и даже барабанил по крыше дождь. И сны мне снились дурацкие. В них были Димка, Виталик, Дашка, Амир, мама и даже бабушка. Они все что-то говорили, говорили мне, а потом вдруг резко отстали. И я окончательно проснулась.

На часах было семь утра. Где-то на улице заливисто щебетали птицы. Я подскочила к окну, распахнула шторы и полной грудью вдохнула какой-то необычайно свежий утренний воздух. Пахло летом, морем, какими-то сладковатыми цветами. А еще свободой и счастьем. И тут до меня наконец дошло: все закончилось! Я снова честна перед собой. И как же это круто — жить смело, открыто, не таясь и не обманывая. Господи, какого же кайфа я лишала себя все эти несколько месяцев!

На работу в тот день я не шла, а словно плыла по воздуху. И первой, кого я увидела в кафе, была Юля. Она застилала столы новыми клетчатыми скатертями.

— Кажется, ничего получилось, — проговорила она, заметив меня в дверях.

А я, не сдержавшись, вдруг подбежала к ней, порывисто обняла и чмокнула в щеку. Юля в ответ прижала меня к себе и расплылась в улыбке.

— Ну что, все? Тебя можно поздравить?

— Ага. Отмучилась, — не сдержавшись, тоже улыбнулась я.

— Трудно пришлось?

— Очень. Говорить правду всегда трудно, Юль.

— А он что?

— А он уехал.

— Давно?

— Вчера.

Мы замолчали.

— Тебе стало легче? — спустя минуту все же спросила Юля.

— Ты знаешь, да. Вчера весь день спала, как медведь зимой в берлоге. А сегодня уже все хорошо. Чувствую себя превосходно. На душе стало намного легче — теперь понимаю, какого это, когда гора с плеч.

— Здорово. Значит, все не зря.

— Конечно. Это было настоящее цунами, — повторила я свои слова. — Мы оказались в море чувств и чуть не утонули. Ну, во всяком случае я. Но все-таки смогла вынырнуть и теперь полной грудью вдыхаю морской воздух. Он такой свежий, вкусный и здорово лечит.

— Говоришь, как писатель, — с восхищением проговорила Юля.

— А что, может быть, когда-нибудь я напишу об этой любви книгу, — слабо улыбнулась в ответ я. — Ну что, будем работать?

Глава 9

Постепенно жизнь вошла в привычную колею. Я много работала, почти не брала выходных. Да и зачем они мне? Дома было пусто, одиноко и невыносимо скучно. Все-таки я никогда не жила одна и не привыкла к этому. Со всеми делами управлялась с утра, пока собиралась на работу. Вечером приходила поздно и сразу падала в кровать, сил хватало только на то, чтобы смыть макияж. Это была какая-то гонка, но, как ни странно, морально я не уставала, только физически. На душе было легко.

Я старалась кайфовать от каждого момента, будь то искрящийся лучик солнца, на секунду дольше обычного задержавшийся в стеклянных дверях кафе, прогуливающаяся по берегу моря чайка или вежливый и улыбчивый посетитель. Мне давно не было так хорошо, хотя сердце по-прежнему ныло при каждом воспоминании о Дашке. А поводов вспомнить о дочке было предостаточно — в кафе то и дело появлялись целые семьи с детьми, радостно взволнованные или наоборот расслабленные, но при этом невероятно счастливые. Малышня, повизгивая, заказывала картошку фри, и я сама по себе расплывалась в улыбке, представляя, с каким аппетитом лопала бы ее Дашка.

2 августа в кафе было особенно многолюдно. В этот день свой профессиональный праздник отмечали десантники и почти каждый столик в зале и на террасе был занят. То и дело на глаза попадалась крупные мужики в полосатых тельняшках и знаменитых голубых беретах. Они звучно чокались высокими бокалами с пивом, произносили тосты и громко хохотали. Я носилась, как ошпаренная, от одного столика к другому, с трудом успевая принимать все новые и новые заказы. Казалось, этому не будет конца и края.

— Ты что-то совсем раскраснелась, — заметила Юля, когда я в очередной раз вбежала на кухню за порцией шашлыка. Элина, сдувая со лба пышную челку, красиво укладывала поджаренное мясо на зеленые листья салата.

— Ношусь, как белка в колесе, — махнула рукой я.

— Так, ну все, хорош, совсем себя загонишь. — Юля решительно отобрала у меня тарелку, полученную только что от Элины и утерла пот со лба. — Это за какой столик?

— За десятый.

— Я отнесу. А ты пойди, проветрись, покури. Ты ж не робот.

— Спасибо, — простонала я, вдруг ощутив смертельную усталость. Посмотрела на часы — осталось всего час-полтора до конца смены. Еще немного поработаю — и можно идти домой.

Я вышла с заднего входа кафе и уселась прямо на ступеньки, ведущие вниз, к пляжу. Онемевшими руками достала из заднего кармана джинсовой юбки пачку сигарет, подцепила одну, затянулась и посмотрела вверх, на небо. Оно было густого темно-синего цвета и напоминало чернила, которыми мы когда-то писали в начальных классах школы. Тут и там лукаво блестели серебристые звезды. Они словно перемигивались друг с другом, придумав какой-то хитрый план.

Боже, как хорошо! Свежий ветерок с моря, шелест волн, музыка, разговоры, доносящиеся с веранды. И приятная усталость во всем теле. Да, завтра, конечно, я по полной прочувствую на себе плоды сегодняшней работы и собственного героизма, но это будет потом. А пока — есть только я, море и этот дивный августовский вечер.

«Ну и ВДВ-шники, конечно», — съехидничал внутренний голос.

Докурив, я встала, отряхнулась и вернулась в зал. Тут же ко мне подлетела Юлька.

— Насть, там новый клиент пришел, сел на улице, за 18 столиком. Меню я ему подала, но заказ принять не успела. Муж уже третий раз звонит, хочу отлучиться ненадолго, перезвонить, мало ли, что там могло случиться…

— Конечно, беги, я тебя подменю. Какой, ты говоришь, столик у него?

— 18. Спасибо, Насть! Я постараюсь побыстрее.

И она ужом выскочила за дверь. А я, вздохнув, мельком взглянула на себя в зеркало, поправила волосы, забрала с барной стойки блокнот и побрела на улицу. Вышла на террасу и направилась в сторону нужного столика. Глянула на нового гостя — и не поверила своим глазам. Ноги подкосились. Это был Виталик!

Муж сидел за столиком, подперев щеку кулаком, и задумчиво смотрел в меню.

— Здравствуйте, вы уже определились с заказом? — дрожащим голосом произнесла я.

Виталик поднял на меня глаза, отложил меню и устало улыбнулся.

— Наконец, я тебя нашел, — едва слышно проговорил он.

— Как ты здесь оказался?

— Приехал. Твоя мама сказала мне название поселка, где жила ваша бабушка. Билетов на поезд долго не было…Я уже совсем отчаялся, хотел ехать на машине, как тут вдруг нашелся один. Видимо, кто-то отказался. Я подумал, что это судьба. Отъезд был в тот же вечер, буквально через пару часов. Ну я и помчался на вокзал. Даже вещи толком не собрал. И вот, я тут… Пришел, дом заперт. Стучался, мне никто не открыл. Потом соседка сказала, что ты работаешь в какой-то кафешке на побережье. Я обошел все. Это — последнее. И, наконец, нашел тебя.

— Кажется, мне надо выпить… — пробормотала я.

— Тебе еще долго работать?

Я посмотрела на часы.

— Вообще смена закончится через час… Но мы еще остаемся, чтобы убрать все, привести в порядок…

— А можешь отпроситься? — осторожно предложил он.

— Попробую…

Как сомнамбула, я побрела обратно на кухню. Даже не слышала, как по пути меня то и дело звали уже порядком захмелевшие ВДВ-шники. В голове шумело — совсем как море, на которое я смотрела всего пять минут назад.

— Насть, ты чего? — с ужасом проговорила Юля, вновь материализовавшаяся на кухне. — Была красная, теперь зеленая… С тобой все в порядке? Ты вообще нормально себя чувствуешь?

— Юль, там Виталик…

— Чего? Какой Виталик? Погоди, это он? Муж?

— Да.

— И где он?

— За 18 столиком.

— Блин! Как он тут оказался?

— Говорит, что приехал на поезде. Просит поговорить. Я не знаю…

— Так, подруга все. На сегодня финита ля комедия. — Юля решительно выдернула блокнот из моих оцепеневших рук. — Давай, иди со своим Виталиком. Прогуляйся. Проветрись. Вам надо поговорить. Я доработаю смену.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что. И вот еще. — Она подошла к одному из шкафчиков и, воровато оглянувшись, достала из него бутылку нашего любимого вина. — Вот, возьми. Так говорить будет легче.

— Спасибо, — повторила я.

— Пожалуйста. Все, иди, мне нужно работать. Удачи. И береги себя.

— Как я рада, что мы дружим, — вдруг вырвалось у меня.

— И я рада. У меня давно не было такого близкого человека. Ну все, закончим пафос. Тебе не со мной откровенничать нужно, а с мужем.

Я развернулась и пошла к выходу из кафе. А Юля, когда я уже не видела, мельком перекрестила меня. Совсем как деревенская бабулька.

«Счастья вам, ребята», — подумала она и, встрепенувшись, помчалась выполнять заказы. До конца смены оставалось меньше часа. Ох, как же не любила Юлька этот День ВДВ!

**

Мы с Виталиком медленно брели по пляжу — прочь от кафе, огней и шумной музыки. Слева от нас грохотало море. Всего за какие-то секунды на поселок налетел стремительный южный ветер. Над кромкой воды то и дело поднимались волны. Они ревели, как разъяренные звери. Обстановка накалялась.

— Тупейший вопрос, конечно, но не могу не спросить, как у тебя дела. — Виталик первым нарушил затянувшееся молчание.

— Да нормально, — пожала плечами я. — Живу, работаю… А у тебя?

— Тоже все хорошо. Вот, шеф отпустил ненадолго в отпуск. Когда вернусь, обещает сделать своим замом. Вместо Куприенко, он уходит на пенсию.

— Ну что ж, поздравляю. Ты давно этого ждал, — от души порадовалась за Виталика я.

— Сам еще до сих пор не осознал, — улыбнулся муж.

Мы снова замолчали. Шли вперед, вороша ногами мокрый песок. Волны, стремительно летели к берегу, то и дело касаясь наших ног.

— Как тебе работа, нравится? — снова заговорил Виталик.

— Ты знаешь, да. Кафе очень уютное и коллектив хороший. Мы подружились с Юлей — это наша официантка, она приносила тебе меню.

— Она очень славная, твоя Юля. Она местная?

— Да, живет тут, буквально в ста метрах от кафе.

— Я скучал, Насть, — внезапно с болью в голосе проговорил Виталик.

Мы остановились друг напротив друг друга. Я, наконец, осмелилась и подняла глаза на него. В них плескалась тревога.

— Я тоже, — шумно сглотнула я.

— Я, пока ехал сюда, столько думал… Написал себе целую речь. Весь день, пока бегал и искал тебя, держал ее в голове. А как только увидел тебя — все слова улетучились. Красивые слова, я имею ввиду. Осталась фигня какая-то. И мурашки по коже. Как в первый раз. Чувствую себя пацаном-первокурсником.

— И я думала. Я так виновата перед тобой, Виталь… — с болью в голосе проговорила я. — Перед тобой и перед Дашкой.

— Да я тоже хорош, — махнул рукой он. — Мы сами загнали себя в какой-то тупик, Насть. И мне долго казалось, что выход из него только один — через ЗАГС. И свидетельство о разводе.

Слышать это было неприятно. Больно. Словно в сердце кто-то вставил нож и с хрустом провернул его по часовой стрелке. Я почти физически ощущала эту боль.

— Теперь ты тоже так думаешь? — стараясь унять дрожь в голосе, проговорила я.

— Я запутался, Настюх. — Он прямо в белых брюках внезапно плюхнулся на песок и, как ребенок, поджал колени к груди. Я осторожно опустилась рядом с ним. — У меня все это время была одна правда. А потом я начал думать… И посмотрел на эту правду под другим углом. Ну как в зеркало, понимаешь?

— Наверное.

— Ну так вот… И подумал, что, наверное, нельзя быть таким заносчивым придурком, обиженным на весь свет. И понял, что должен, нет, просто обязан поговорить с тобой. И не по телефону. По телефону — оно всегда так неискренне, фальшиво. А мне надо было, чтобы вот так, как сейчас, в миллиметрах друг от друга. И глаза в глаза. Блин, наверное, я сейчас такую фигню говорю…

— Да нет, ты во всем прав, Виталь. Я такая дура…

— И я дурак.

— Да что ты…

— Ну, в любой ссоре всегда виноваты двое. Я тоже не был белым и пушистым. Эти дебильные сайты знакомств…

— Как ты вообще там оказался? Раз уж у нас такой откровенный разговор…

— Да сам не знаю. Качал Дашке музыку для наушников. Случайно нажал на какую-то рекламу. Там сайт этот… Мне сразу написала какая-то барышня. Ну и понеслось…

— Ты изменял мне? — задала я, наверное, самый сложный и мучавший меня вопрос.

— Когда ты уехала — да.

Больно. Блин, как же больно!

— А до этого?

— Нет, Насть. Хочешь верь, хочешь нет… Общался — да, но до измен не доходило. Я даже не встречался ни с кем. А когда ты уехал — пригласил поужинать одну… Перепил. И получилось то, что получилось.

— Ты до сих пор встречаешься с ней?

— Нет. Мы утром проснулись в каком-то отеле. Дашки уже дома не было — она уехала в лагерь… Включил телефон — а там сообщение от нее. Такая милая детская смс-ка… На душе сразу стало гадко. Я уехал. И больше не видел ее. В тот же день удалил анкету с сайта и бросился в работу с головой. А что ты?

— Ну ты же, наверное, и так все понимаешь…

— Понимаю, — тяжело вздохнул он.

Напряжение, образовавшееся между нами, казалось, достигло своего апогея.

— Что ты сейчас хочешь, Насть? — внезапно спросил он.

— Чтобы все было как раньше, — честно ответила я. — Ты, я и Дашка.

— Когда-то один умный человек сказал, что все в наших руках и их нельзя опускать. Не припомнишь, кто это был?

— Твоя теща, — сквозь подступившие к глазам слезы улыбнулась я.

— Вообще, кажется, это была Коко Шанель. Но вариант с тещей мне, в принципе, тоже нравится.

Мы снова замолчали. Я смотрела на лунную дорожку, блестящую на поверхности моря, и пыталась унять дрожь в теле. Получалось плохо. Виталик, почувствовав это, снял толстовку, которая была повязана у него на спине, и укутал меня в нее.

— Давай дадим друг другу еще один шанс, — наконец, сказал он. — Мне кажется, мы это заслужили.

Я не могла ничего сказать в ответ. Куда-то пропал голос. Вместо внятного ответа только что-то промычала, уткнувшись Виталику в плечо.

Он обнял меня, прижал к себе и осторожно провел рукой по волосам. А потом нагнулся и поцеловал — легко, нежно, трепетно, совсем как в наш первый раз. Подумать только, это было больше 10 лет назад, 14 февраля, в День влюбленных. Я стояла тогда под фонарем, прижимая к груди охапку белых тюльпанов, и, задрав голову вверх, смотрела, как красиво и неспешно летят вниз пушистые хлопья снега.

— Я люблю тебя, Настюх, — сказал тогда Виталик и нежно поцеловал меня. И я подумала, что это самый удивительный и романтический момент в моей жизни. Но, клянусь, сегодняшняя ночь была еще романтичнее. Берег моря, песок, моя рука в его крепкой и сильной ладони — и кажется, что не было этих месяцев разлуки, вдали друг от друга.

— У нас впереди целая жизнь, — прошептал Виталик, ласково обнимая меня за плечи. — И я хочу провести эту жизнь только с тобой.

— Прости меня, — наконец, всхлипнула я.

— Давно простил. И ты меня тоже прости.

— Я давно…

— Простила?

— Полюбила.

— И что скажешь?

— Что никогда не была счастливее, чем с тобой.

— Будем считать, примирение состоялось?

— Прости меня…

— Давно простил…

**

На следующее утро я первый раз за все время работы в кафе позвонила Амиру и попросила взять выходной. Он не возражал. Видимо, Юлька уже успела рассказать ему о приезде Виталика.

Вчера мы еще долго гуляли по пляжу и не могли оторваться друг от друга. Болтали, целовались, городили какую-то несусветную романтическую чепуху, потом снова целовались. Я чувствовала себя невероятно счастливой. Тиски, больно сдавливавшиеся грудь на протяжении последних месяцев, наконец, исчезли, мне снова было легко, светло и хорошо. А еще лучше стало, когда рано утром мне позвонила Дашка. Увидев ее имя на дисплее телефона, я проснулась за считанные секунды, хотя на часах было только семь утра, а уснули мы с Виталиком, кажется, около трех.

— Это правда? — с места в карьер спросила меня дочка.

— Ты о чем, малыш? Я так рада тебя слышать!

— Вы помирились с папой?

— А ты откуда знаешь?

— Он вчера вечером прислал мне смс-ку. Но я не могла ответить, ночевала у подружки. Мы в то время пели песни в караоке. А потом легли спать.

— Помирились, Дашут.

— И что, больше не будете ссориться? — требовательно спросила дочка.

— Не будем. Во всяком случае, очень постараемся.

— Ну вы совсем как дети, — тоном высокомерной училки проговорила Дашка. — А что этот…

— Ничего. Теперь его нет. Есть только папа. И ты. И больше мне никто не нужен.

— Заберите меня к себе, — вдруг жалобно проговорила Дашутка.

— Эй, малыш, ты чего? Плакать надумала?

— Вот еще! Просто вы там вместе, отдыхаете на море, а я совсем однааааа…

— Папа говорил, что у тебя все в порядке и ты на жизнь не жалуешься. И ты не одна. А в гостях у подружки — причем на несколько дней. Там же наверняка весело!

— Но нет мамы с папой.

— Мы всегда рядом с тобой. Ты просто сейчас нас не видишь.

— Так, кто это там канючит? — раздался вдруг за моей спиной довольный голос Виталика. — Он подошел ко мне, выхватил трубку, глянул на дисплей и прижал телефон к уху.

— Привет, дочь!

— Привет, папуля!

— Что, совсем кисло в гостях у подружки?

— Ага! Устала. И хочу к вам.

— Придется потерпеть. Нам с мамой еще много дел нужно решить. Но как только все получится — мы заберем тебя. Слышишь? Обещаем.

— Ладно, пап. На самом деле мне и тут неплохо.

— Целую тебя, моя взрослая и любимая дочь.

— И я вас.

— Котенок, я так соскучилась, — не удержалась и крикнула я в трубку.

— Ладно, Дарья, давай прощаться, твоя мать сейчас снова начнет реветь.

— Люблю вас, предки!

— И мы тебя. — Виталик сбросил звонок, отложил телефон на кухонный стол и решительно обнял меня. — Я уже соскучился, — тихо проговорил мне на ухо он.

— А я на сегодня отпросилась с работы, — радостно доложила я.

— Отличная новость. Тогда пошли, принесу тебе завтрак в постель.

— А у меня в холодильнике пусто, — вдруг вспомнила и неловко хихикнула я.

— У нас. Теперь все будет «у нас». Запомни это, Настюха. Всегда.

— Так что там с завтраком?

— Сейчас соображу. Есть в этом чудесном месте какая-нибудь доставка?

— Кажется, да. Но я ни разу тут ей не пользовалась.

— Господи, инопланетяне похитили мою жену и подсунули вместо нее какую-то странную тетку.

— Сам ты тетка, — мгновенно вспылила я.

— Зато такая счастливая…

Глава 10

В итоге из дома мы выбрались только около часу дня. На улице нещадно палило солнце, но мы были так голодны, что готовы были бежать по жаре в любое кафе. Лишь бы оно работало и было с кондиционером!

— А как ты посмотришь на то, чтобы остаться здесь навсегда? — неожиданно спросил Виталик, когда мы уже сделали заказ и сидели друг напротив друга, взявшись за руки и молча глядя в окно.

— Прямо здесь, в этом кафе? — хихикнула я.

— Да нет, в Щелкино, — смущенно улыбнулся в ответ муж.

— В смысле? А как же ты? Твое повышение, твоя работа? И Дашка?

— Ну, предположим, работать я могу и на удаленке. Сейчас весь мир переходит на фриланс, чем я хуже? И Дарье, думаю, тут понравится. Школу мы ей найдем, танцевальную секцию тоже…

— Нет, Виталь… — я мягко освободила руку из его ладоней и поправила выбившуюся из высокого хвостика прядь волос. — Я тут всего пару месяцев, но за это время было столько всего…

— Плохого?

— И плохого, и хорошего… Но я не готова. Хочу вернуться домой. В нашу любимую квартиру, в наш город. Город, где мы познакомились и нашли друг друга. Не хочу больше ничего ломать — хочу снова строить наш уютный мирок.

— Ну что ж… Кстати, я посмотрел. Есть пара билетов на поезд на сегодня.

— На сегодня? — ошалело проговорила я.

— Ага. Опять случайно появились, как по мановению волшебной палочки.

— Но у меня же работа… И потом, вещи надо собирать…

— Я не понял, — внезапно нахмурился он. — Ты не хочешь уезжать?

— Хочу. Больше всего на свете, — внезапно вырвалось у меня. — Не могу больше здесь находиться.

— Тогда доедай сырники и пошли в твое кафе, просить вольную. Как думаешь, тебя отпустят?

— Не знаю, я ведь все-таки очень ценный сотрудник.

— Будем считать, что я тебя переманил.

— Амир расстроится.

— Ничего, как вернемся домой — вышли ему бутылочку коллекционного виски.

— Лучше зефир в шоколаде. Он жуткий сластена.

— Разберемся, — довольно улыбнулся муж.

**

Мы уехали в тот же вечер. Удивительно, но Амир с легкостью отпустил меня. Глядя на мою счастливую морду, он, видимо, сразу все понял. И сказал, что совсем не удивился, когда увидел меня в законный выходной на пороге кафе.

— Будь счастлива, детка, — сказал он на прощание, по-отечески потрепав меня по голове.

— Спасибо, спасибо вам за все! — прижалась к нему я. В голосе опять зазвенели слезы.

— Ну полно, полно. В этом мире все случается так, как должно. Я рад, что ты работала с нами. К тому же, сезон скоро закончится, и Юлz вполне сможет справляться сама.

— Но вы все же найдите ей сменщицу. Она очень устает и хочет почаще быть дома.

— Ух, девушки, замучаюсь я с вами, — покачал головой Амир. — Ладно, все решим. Звони, пиши, не забывай. И приезжай почаще. Всегда нальем чашечку какао за счет заведения!

Когда я вышла из кафе, зажмурившись от солнца, Виталика нигде не было. Я с тревогой оглянулась вокруг. Никого. Подождала несколько минут и набрала номер мужа.

— Эй, ты что, уже сбежал?

— Да нет, отскочил тут по делам, пока ты общалась с начальником. А ты что, уже освободилась?

— Да!

— Отпустил?

— Да!

— Ну и отлично. Я уже купил билеты. Поезд в начале десятого, но из Керчи. Туда еще добраться нужно.

— Доберемся, не проблема.

— Ты тогда иди домой, собирай вещи. Я скоро буду.

— Я хотела по пути еще заскочить к Юльке, попрощаться.

— Давай. Встретимся дома тогда. Целую тебя, родная.

— И я тебя, — с нежностью проговорила я и закружилась от радости прямо на улице. Господи, как хорошо!

Юлька в это время возилась на огороде. Увидев меня, она выскочила из-за высоких грядок и, поправив цветастую косынку на голове, помчалась навстречу.

— Ну что, помирились? — выдохнула она.

— Помирились, Юлечка. Сегодня уезжаем.

— Уже? — расстроенно проговорила она.

— Да. Не хочу больше быть тут. Здесь все напоминает о Димке, об этом жутком цунами. Не хочу. Не могу. Нужно домой.

— Что ж, я догадывалась, что так будет, — с тоской проговорила Юля.

— Не грусти, друг, — шутливо толкнула ее в бок я.

— Ну как не грустить? Всегда тяжело расставаться с подругой.

— Я же никуда не денусь. И всегда буду на связи. Может, через год всей семьей приедем в гости, в отпуск. И ты обязательно приезжай к нам. Хочешь одна, хочешь вместе с семьей. Я буду ждать!

— Обещаешь? — шмыгнула носом Юля.

— Обещаю!

Мы еще поболтали о том о сем, еще раз обнялись на прощание, и я побежала домой. Виталик уже нетерпеливо ходил взад-вперед у калитки, дожидаясь меня.

— Я думал, ты уже не появишься, — улыбнулся, завидев меня, он.

— Прощалась с Юлькой.

— Грустно, что заканчивается эта глава твоей жизни?

— Грустно радоваться с подругой, — практически повторила я недавние Юлькины слова. — А во всем остальном — полное счастье. Ты рядом — и это главное.

— Кажется, все должно было случиться именно так, чтобы мы стали больше любить друг друга.

— Больше уже некуда.

— Ну что ты, мне, например, точно есть куда расти…

**

В поезде я долго стояла в коридорчике возле нашего купе, любуясь напоследок блестевшим в темноте морем.

— Будешь скучать?

Виталик неслышно подошел сзади и обнял меня со спины.

— Разве что совсем немножко.

— Ну ничего, скоро ты снова его увидишь. Через пару дней полетим все вместе отдыхать в Сочи. Вместе с Дашкой.

— Да ладно! — я повернулась к Виталику и, не сумев сдержать порыв, повисла у него на шее.

— Но на этом сюрпризы не заканчиваются! — загадочно произнес он. Полез в сумку, висевшую у него на плече, и достал оттуда бархатный футлярчик. Совсем такой, в каком он когда-то дарил мне самое первое и такое важное кольцо….

— Выйдешь за меня замуж? — c волнением в голосе спросил он, откидывая крышку. Рука дрогнула. И тут я увидела колечко — невероятно красивое, с маленьким бриллиантом, эффектно сверкающим в полутемном коридоре вагона.

— Вообще мы женаты, — с восхищением проговорила я.

— А кто мешает нам обвенчаться?

— Ты же раньше не хотел?

— А теперь захотел. Пусть у нас все будет по-настоящему.

Я ничего не ответила, только продолжила завороженно смотреть на кольцо.

— Так я что-то не услышал твоего ответа? — он наклонился ко мне и, как древний старичок, прижал ладонь к уху.

А я поднялась на цыпочки и поцеловала его, вложив в этот поцелуй все свои чувства, до сих пор бушевавшие в моей душе — любовь и раскаяние, нежность и ласку, обещания и стремления.

— Ого, — восхищенно сказал Виталик, когда я, наконец, оторвалась от его губ. — Кажется, у нас начинается второй медовый месяц.

— Первый, — со смехом сказала я, поправляя воротничок его рубашки. — Десять лет назад медового месяца у нас не было. У меня был токсикоз.

— Ну, тогда теперь все точно по-настоящему, — проведя пальцами по моей щеке, нежно улыбнулся он.

Эпилог

На город резко опустилась темнота. Подумать только, середина октября! Дни и вправду стали короче — теперь темнеет уже в начале седьмого. Листья желтеют, часто идет дождь. Но, несмотря на серость за окном, на душе у меня тепло и уютно. Как хорошо дома!

Десять минут назад я отвезла Дашку на танцы, а сейчас решила заехать в магазин. Завтра к нам на ужин придут друзья, а в холодильнике — шаром покати. Сев в машину, завела двигатель и по привычке глянула на дисплей. Так, кажется, кончается бензин — на табло загорелась оранжевая лампочка. Придется заскочить на заправку.

На ближайшей колонке очередь была сумасшедшая. Я пристроилась в хвост огромному черному внедорожнику. Будь у меня побольше бензина, можно было бы поехать на другую заправку, но сейчас, когда бак почти пустой, такой фокус может не удастся. Придется ждать.

Как ни странно, очередь двигалась быстро и уже через семь минут я входила в ярко освещенный зал АЗС.

— Пятая колонка, девяносто пятый, полный бак, пожалуйста, — обратилась я к кассиру. Открыла кошелек, начала искать в его многочисленных отделениях бонусную карточку…

— Ершова? — раздался удивленный голос за моей спиной.

Блин! Дежавю!

Я ничуть не удивилась, когда, резко обернувшись, увидела перед собой Димку.

— Привет, Колесников, — спокойно проговорила я.

— Как дела, как жизнь? Может, попьем кофейку? — как ни в чем не бывало предложил он.

Я стояла и молча смотрела на него. Какой же он все-таки красивый… Сердце громко ухнуло…

— Девушка, машина заправилась, — вдруг зазвенел в образовавшейся тишине мелодичный голос кассирши. Я протянула ей деньги, потом молча взяла сдачу, чек, положила в кошелек и уже повернулась, чтобы направиться к выходу.

— Насть, так что? — нетерпеливо спросил Димка. — Как насчет кофе?

— Прости, меня ждут дома. И я уже давно не Ершова, Колесников.

— Кажется, этот раунд я проиграл окончательно, — криво улыбнулся он.

— Ничего, ты еще обязательно выиграешь.

— Позвони, если вдруг передумаешь. Мой телефон у тебя есть.

**

Сев в машину, я первым делом сделала то, что давно должна была сделать — удалила номер Димки из записной книжки. А потом зашвырнула мобильник куда-то на заднее сиденье и дала по газам. Уже выехав на трассу, резко крутанула ручку радио.

«Первая любовь нас зовет упрямо, в небесах парить или падать вниз. Первая любовь — маленькая драма, но не повторить нам ее на бис…»

Content

Ксения Хадунова
Цунами. В море чувств

Часть первая

Глава 1

**

**

**

Глава 2

**

**

Глава 3

**

**

Глава 4

**

**

Глава 5

**

**

Глава 6

**

**

**

Часть вторая

Глава 1

**

**

**

Глава 2

**

Глава 3

**

**

**

Глава 4

Глава 5

**

**

**

**

Глава 6

**

Глава 7

**

**

Глава 8

**

**

Глава 9

**

**

Глава 10

**

**

Эпилог

**