Энн ОЛИВЕР

ВОСПОМИНАНИЯ ЛЮБОВНИЦЫ МИЛЛИОНЕРА

Глава 1

— «Откажитесь от свидания с этим мужчиной!»

Диди О’Фланаган не слишком прислушивалась, пока ее коллега по работе зачитывала это предупреждение. Она рылась в сумке, отыскивая блеск для губ.

— Что бы он ни сделал, Роз, вероятно, не стоит приклеивать его фото на зеркало в дамском туалете.

Однако она все же взглянула на снимок и… моментально забыла о блеске для губ.

Да, под гипнотическим взглядом этих темно-синих глаз женщина будет делать то, на что никогда не решится в здравом уме…

— Той, которая приклеила фото, наверное, виднее. — Роз наклонилась, чтобы получше рассмотреть. — Ты, должно быть, очень ее рассердил, красавчик Камерон Блэк.

Диди согласилась с ней. Темные волосы, решительный подбородок, красивые губы, созданные для поцелуев. Интересно, какая у него фигура? Наверняка мужчина с таким лицом и фигуру имеет соответствующую.

— Можно поискать его на сайтах с черными списками женихов…

— Несомненно, лучше всего мстить через Интернет, — подхватила Роз. — А теперь, если мы не хотим потерять работу, пора убираться отсюда и приступать к обслуживанию нетерпеливых важных персон, — напомнила она, направляясь к двери.

Диди моргнула, чувствуя себя так, словно побывала в другом измерении:

— Сейчас иду.

Камерон Блэк. Почему это имя кажется ей знакомым?..

Диди нанесла на губы коралловый блеск, отбросила со лба несколько белокурых прядок, поправила галстук-бабочку и привычно водворила на место бедж со своим именем, который постоянно сползал в сторону.

Не удержавшись, она еще раз посмотрела на снимок, прикрепленный к зеркалу. Под ним была вторая надпись: «Он не тот, за кого себя выдает». Поддавшись импульсу, Диди протянула руку к фото и сняла его. Плевать, что натворил Камерон Блэк, но вывешивать его фотографию в туалете неправильно. Всегда следует выслушать мнение обеих сторон. Диди не сомневалась в этом, хотя и не считала себя слишком опытной в любовных делах. Ей было двадцать три года, и у нее был всего один серьезный роман, оставивший не самые радужные воспоминания.

Однако смять фотографию и выбросить ее в мусорную корзину девушка не смогла. Диди показалось кощунством портить такое красивое лицо. Она сложила фото вчетверо, подумала, затем развернула, аккуратно разглаживая сгибы, и положила в карман брюк.

Несколько мгновений спустя Диди сновала по заполненному людьми залу, разнося на подносе закуски.

Она с улыбкой победительницы подошла к группе мужчин, которых сочла главными боссами:

— Попробуйте крабовые пирожные с соусом из листьев лимона. Или вы хотите отведать запеченные сырные шарики с оливками?

Как и ожидалось, ее улыбку проигнорировали. Мужчины продолжали обсуждать проект перестройки здания в центре Мельбурна. Макет его располагался на столе напротив них. Однако они не отказались от предложенных Диди деликатесов.

Что за грубияны! Продолжая улыбаться, она заскрипела зубами и двинулась дальше. Диди ненавидела свою неблагодарную работу. Но сейчас ей не приходится выбирать, если только она не собирается вернуться домой и признаться, что ошибалась…

— Спасибо, Диди.

Она посмотрела на мужчину, который взял с подноса последнее крабовое пирожное и любезно назвал ее по имени.

— Всегда к вашим услугам. Надеюсь, вам понравится… это… — Она умолкла, узнав озорные темно-синие глаза…

Неужели это тот самый человек? Камерон Блэк?

Да, определенно он. Женщина, оставившая его снимок в дамской комнате, знала, что он будет здесь. Возможно, она находится в зале и жаждет насладиться его унижением.

Он был просто превосходен. Синие, почти черные глаза. Кожа гладкая и загорелая… У Диди ладони зачесались от желания прикоснуться к его щеке. Темно-бордовый галстук подчеркивал белизну рубашки, притягивая взгляд к выпуклому кадыку и мускулистой шее. Его волосы были короче, чем на фотографии, и при искусственном освещении казались каштановыми с рыжеватым отливом.

На нем был черный костюм в тонкую полоску. Диди знала, что сшит он из дорогой итальянской ткани.

Пока она разглядывала Камерона, он поднес крабовое пирожное к губам и быстро отправил его в рот, продолжая улыбаться девушке. На мгновение ее окутало тепло его улыбки, но затем он отвернулся.

Диди хотелось побыть в этом коконе тепла еще немного.

— Вы не окунули пирожное в соус, — слишком громко проговорила она. Мужчина снова взглянул на нее. — И это было последнее пирожное… — Девушка умолкла на мгновение, потеряв дар речи под его взором.

Он растянул губы в улыбке, продолжая жевать.

Диди совершенно некстати представила, как погружает пальцы в соус и предлагает Камерону облизать их; ее сердце забилось чаще.

— Как жаль, — сказал он, понизив голос на один-два тона; его глаза потемнели, будто ему в голову пришла та же фантазия. — В любом случае было вкусно.

— Попробуйте сырные шарики с оливками. — Диди протянула ему поднос. — Они не такие нежные, но если вам нравятся оливки… — У нее зарделись щеки, она прикусила язык. Что она себе позволяет?

— Я люблю оливки. — Камерон взял сырный шарик, снова глядя Диди в глаза, согревая и волнуя ее своим взором.

— Будешь их любить, когда закончишь дела, — бросил мужчина с густыми седыми волосами и свирепо уставился на Диди поверх чертовски уродливых очков. — Как я говорил, Кам…

Кам еще секунду смотрел на Диди в упор, затем заговорщически ей подмигнул, прежде чем вернуться к делам.

Кам… Камерон Блэк. Диди повторяла про себя его имя, глядя, как он прикасается длинным пальцем к макету здания. Что она почувствует, когда его палец прикоснется к ней?

«Сохраняй достоинство, — увещевала себя девушка. — Отойди в сторону, пока не выставила себя законченной дурой».

Этот мужчина занят сделками с недвижимостью, у него нет времени на дружеские беседы с официантками. Вне сомнения, всю жизнь он имеет дело с людьми вроде седовласого господина, которого Диди окрестила мистер Белоголовый. Несомненно, Камерон Блэк один из тех, для кого деньги намного важнее человеческих отношений.

Шагнув назад, Диди обратила внимание на арочный фасад макета, к которому прикасался Камерон. Она нахмурилась и прищурилась, ибо плохо видела без очков. Здание было похоже на то, в котором находилась ее квартира.

Она не ошиблась. Несколько месяцев назад жильцы дома получили уведомление о выселении, но Диди до сих пор не удосужилась найти себе квартиру.

Девушка вознегодовала, вспомнив, откуда ей известно имя этого человека. «Камерон Блэк проперти девелоперс» — строительная фирма, которая скоро выгонит ее и еще несколько семей на улицу.

Диди охватили разочарование и злость. Это же грубое нарушение закона! Камерона обуяла жадность, ему, несомненно, безразличны жители, которые не могут позволить себе переезд в более престижные районы.

Ей следовало прикусить язык, повернуться и отправиться на кухню, чтобы заново наполнить поднос. Однако Диди никогда не отличалась сдержанностью.

— Извините!

В ее сторону повернулось шесть голов, на нее уставились шесть пар глаз, но Диди видела лишь Камерона Блэка.

— Вы удосужились подумать о жильцах, которых вышвыриваете из дома номер двести три?

Он упрямо вздернул подбородок, взгляд стал ледяным.

— Простите, что?

Диди махнула рукой в сторону макета:

— Не понимаю, как вас не мучает бессонница. — Она едко и безрадостно рассмеялась. — Миссис Джакобс живет в этом доме пятнадцать лет, но теперь вынуждена перебраться в Джилонг, в семью дочери. А Клем Мейсон…

— Осторожнее, девочка, — предупредил ее Мистер Белоголовый.

Разошедшаяся Диди не удостоила его даже взглядом.

— Вам известно, как трудно найти подходящее жилье по доступным ценам, мистер Блэк? Вам вообще есть дело до простых людей, перебивающихся с хлеба на воду, которые жили в этом доме?

— Мне не известно ни о каких проблемах, — холодно ответил он.

— Несомненно. — Вероятно, Камерон точно так же вел себя с женщиной, которая вывесила его снимок в туалете. От лица всех женщин мира Диди могла лишь неодобрительно покачать головой. — Возможно, именно поэтому ваше фото приклеено на зеркале в дамском сортире!

Последние слова Диди произнесла громче, чем собиралась.

На щеках Камерона Блэка появились красные пятна. Он открыл рот, словно желая что-то сказать, но Диди отвернулась, ибо ее вышедший из-под контроля язычок прилип к горлу. Чтобы не наделать еще больше глупостей, она поставила поднос на ближайший столик и быстро прошагала в дамский туалет.

Увидев, что туалет пуст, девушка прислонилась спиной к двери и судорожно вздохнула. Теперь ее наверняка уволят.

Подойдя к раковине, она открыла кран и намочила шею холодной водой. Пусть эта работа и неблагодарная, но она ей необходима. Ну почему проклятым домовладельцем оказался этот красавчик?

Дверь открылась. Сначала Диди увидела очень загорелую, чрезвычайно решительную и невероятно мускулистую руку, и у нее перехватило дыхание. Затем она заметила в зеркале мрачное лицо Камерона Блэка.

Вместо страха Диди почувствовала… предвкушение и возбуждение.

Повернувшись к Камерону лицом, она схватилась за раковину, чтобы удержаться на ногах. Стараясь сохранять спокойствие, девушка вздернула подбородок и посмотрела ему в глаза:

— Думаю, вы где-то не там повернули.

— Не я, а вы. — Глаза его потемнели, но голос оставался ровным. — Вам не следовало очернять тех, от кого зависят ваши чаевые.

Она покачала головой:

— Я сказала правду, мистер Блэк. К сожалению, из-за своей правдивости я часто попадаю в беду.

Наконец он отвел от нее пристальный взгляд и осмотрелся:

— И откуда вы меня знаете?

Она выгнула бровь:

— Полагаю, большинство дам, присутствующих на этом мероприятии, знают вас.

Он прищурился. До Диди донесся аромат его одеколона: снежные хлопья и кедр. По неизвестной причине ее внезапно потянуло к нему. Создалось ощущение, что туалетная комната уменьшилась в размерах.

Он решительно уперся руками в раковину, их пальцы почти соприкасались.

— Что за игру ты затеяла… — Камерон наверняка помнил ее имя, однако все же покосился на ее левую грудь, где, как обычно, криво висел бедж. — Диди?

Дрожащей рукой она достала из кармана брюк фотографию и показала ему:

— Играю не я.

Выпрямившись, Камерон взял снимок и уставился на него. Косточки его пальцев побелели. В тишине Диди услышала, как участилось его дыхание.

— Я нашла это на зеркале.

Диди вздрогнула, когда он нетерпеливо смял фотографию и засунул ее в карман. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не попросить его вернуть снимок. Она с радостью проткнет каблучком его физиономию, когда через три недели выедет из дома в никуда.

— Спасибо, — тихо сказал он. — У меня кое-какие проблемы с бывшей подружкой.

— Серьезно? Ты и ее вышвырнул прочь?

— Вообще-то вышвырнула меня она.

Диди очень хотелось поиздеваться над ним, но нарочито-равнодушное выражение его лица остановило ее. Он явно страдал, а она слишком хорошо знала, что такое быть отверженной.

— Ну, от таких подружек лучше держаться подальше.

Диди напомнила себе, кем является этот мужчина.

Может, он и выглядит чувственно, но у него алчная душа. Девушка начала боком пробираться к двери. Следует поскорее удрать отсюда, пока она не стала его жалеть или не решила заняться с ним сексом.

Кам понял, что девица хочет улизнуть, и не собирался отпускать ее. Он уперся руками в кафельную плитку по обеим сторонам от Диди. На него уставились большие и настороженные серые глаза. А она изящна. Лакомый кусочек. Ему понравилась эта малышка с сильным характером.

Диди запустила пальцы в намазанные гелем волосы, и они кое-где встали дыбом, напоминая шипы. С криво висящем бейджем на маленькой груди она напоминала взъерошенного эльфа. Ощущение желания было мимолетным, неожиданным и сильным.

Заскрежетав зубами, он заставил себя сосредоточиться:

— Хочешь вернуться со мной в зал и изложить свои опасения инвесторам?

— Тому раздражительному и надменному старику? Незачем. Для меня важнее то, что я должна отработать еще полчаса, иначе мне ничего не заплатят. — Диди с отвращением фыркнула, отчего ее грудь поднялась. — Такие, как ты, везде врываются без стука и скупают все подряд, уничтожая жилища и ломая людские судьбы. И такое стяжательство называется экономическим развитием.

— Это не…

— Таким, как ты, — прервала она его, — не понять насущных проблем людей, не принадлежащих к твоему кругу.

Камерон немедленно вспомнил свое прошлое, которое он полжизни старался забыть. Ему стало не по себе. Оттолкнувшись от раковины, он опустил руки и сжал кулаки.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Ты ведь явился сюда за мной. Позволь заверить тебя, что мне это не льстит.

Ее серые глаза засверкали. Взгляд, полный огня, искристости и энергии, взбудоражил его кровь. Ни одна женщина никогда так не возбуждала тридцатидвухлетнего Камерона Блэка.

— Расскажи-ка мне, Диди, почему ты заботливо сняла мое фото с зеркала и спрятала в карман? Почему не выбросила его в мусорную корзину?

На щеках девушки заиграл нежно-розовый румянец, она уставилась на свои туфли.

— Я… я не подумала. — Диди толкнула его в грудь. — Теперь уходи!

Ее прикосновение опалило его кожу. Камерону стало жарко. Сначала ему захотелось накрыть ладонью ее руку и удержать на своей груди еще несколько секунд, а заодно продолжить спор.

Однако он отошел в сторону. Воображаемый отпечаток ее ладони по-прежнему горел. Камерон наблюдал, как Диди прошла к двери и рывком открыла ее. Похоже, он понравился ей, румянец на щеках — тому подтверждение. Сейчас Диди уйдет. Пожалуй, следует вздохнуть с облегчением — незачем ему увлекаться этой девицей. Но Камерон по непонятной причине поинтересовался номером ее телефона.

Она замерла, избегая его взгляда:

— Зачем?

— Возможно, я захочу подать в суд на свою бывшую подружку.

Диди усмехнулась:

— Можешь сделать это без моей помощи.

Мгновение он вдыхал сладкий аромат ее духов с привкусом ореха, чувствуя себя выбитым из колеи.

Диди на секунду скрылась в дверном проеме, и тут же ее лукавое личико появилось снова.

— Почему ты решил, что я соглашусь тебе помогать? — продолжала она с таким видом, будто никуда не уходила. — Может, твоя подружка оказала услугу другим девушкам. Ты действительно не тот, за кого себя выдаешь.

Она внимательно оглядела Камерона с головы до ног. У него возникло волнующее ощущение, что рассматривает она совсем не его одежду.

— Интересно, что она имела в виду? — протянула Диди. — Вероятно, твоя бывшая узнала о тебе нечто компрометирующее.

Камерон не удостоил ее ответом. Он точно знал, что имела в виду Катрина, его почти невеста.

Диди приехала домой. Она была уверена, что поступила верно, не назвав Камерону Блэку номер своего телефона. Он очень опасен. Он намерен выгнать ее на улицу.

А еще он привел Диди в такое волнение, какого она никогда не испытывала.

Она снимала туфли, когда зазвонил ее мобильный телефон. Диди хохотнула. Это точно не Камерон. Достав телефон из сумочки, она взглянула на дисплей. Звонила ее подруга Донна, у которой был маленький ребенок.

— Донна, что произошло?

— Я сломала ногу, — расстроено сообщила женщина. — Трента не будет дома еще две недели, а за Фрейзером некому присмотреть. Можешь приехать?

Диди потерла уставшие глаза. Донна жила в двух часах езды от Мельбурна — слишком далеко, учитывая, что машина Диди ненадежна.

Они познакомились в сиднейском клубе, когда раздавали бесплатные завтраки для детей, будучи добровольными помощниками. Затем Донна вышла замуж и переехала. Трент трудился на буровой вышке в открытом море. Если Диди поедет к Донне, то работу придется бросить, хотя, скорее всего, ее уже уволили.

Девушка посмотрела на беспорядок в квартире и на пустые коробки, приготовленные для упаковки вещей. Но если она не поможет подруге в беде…

— Я постараюсь приехать побыстрее.

Диди побросала одежду и необходимые мелочи в две холщовые сумки из супермаркета. По крайней мере, она успела упаковать свои драгоценные творения. Квартиру следует освободить через три недели, но Диди не намерена подводить Донну. Камерону Блэку и его большому противному бульдозеру придется подождать.

Камерон не мог понять, что задело его сильнее: Катрина, прокравшаяся на деловой прием и оставившая на зеркале его фотографию, или существо по имени Диди, встрявшее в беседу в самый ответственный момент.

Переговоры с Биллом Смитом требовали ловкости и дипломатичности. Камерону требовалась поддержка Билла для улаживания проблем с муниципалитетом. И все прошло бы чудесно, если бы Диди О’Фланаган не выставила Кама в дурном свете. Придется организовать еще одну встречу с Биллом Смитом и заручиться его расположением.

Он выглянул в окно своего офиса, откуда открывался вид на стадион Телстра и реку Ярра. Диди О’Фланаган… Узнать номер ее телефона — пара пустяков.

Вероятно, ее поведение возмутило Билла Смита, ибо, когда Камерон позвонил в компанию по обслуживанию приемов, ему сообщили, что Диди больше там не работает, и спросили, не хочет ли он оставить жалобу.

Ее имя не зря показалось ему знакомым. Она живет в доме, который вскоре начнут перестраивать. Все квартиры освобождены, за исключением квартиры номер шесть, в которой проживает мисс О’Фланаган.

Камерон протяжно выдохнул. Диди не должна потерять работу из-за того, что отстаивает свои убеждения. Она оказала Камерону услугу, убрав его фото с зеркала. Очевидно, она заботлива и уважает чужие права… даже его права. При мысли об этом он иронично усмехнулся.

Ему хотелось объяснить ей, что он понимает под экономическим развитием. Если бы она чуть-чуть помолчала, он так и сделал бы. Что до ее квартиры… Возможно, он нашел бы ей жилье.

Голос рассудка предупредил Камерона, что искать жилье для Диди следует как можно дальше от его собственного жилья.

У него появилось ощущение, что эта малышка, похожая на эльфа, способна разрушить его упорядоченное существование. Для этого достаточно одного взгляда ее серых глаз или единственного слова, слетевшего с ее соблазнительных губ.

Глава 2

Спустя две недели

Проливной дождь барабанил по тротуарам Мельбурна.

Дом, где жила Диди, заперли на неделю раньше установленного срока. Это явно устроил Камерон Блэк. Диди, жавшаяся на ступеньках у входа, размышляла о том, что с удовольствием и неторопливо прикончит Камерона, но после того, как вынесет из квартиры свои вещи.

Сломавшуюся машину ей пришлось оставить на другом конце города, ибо за ее починку возьмутся только завтра. Хотя платить за ремонт Диди нечем — ведь теперь она безработная. Девушка узнала об этом, когда позвонила в фирму, чтобы отпроситься на две недели.

Вот почему Диди добралась до дома на общественном транспорте, волоча сумку с одеждой и коробку с брошенным голодным котом, которого подобрала у общественного туалета.

А дверь была заперта.

Она не могла никому позвонить, ибо, спешно собираясь к Донне, забыла свой мобильный телефон в квартире.

На улице было многолюдно. Накрапывал дождь. Пешеходы прятались под зонтами. В воздухе витал пряный аромат блюд азиатской кухни. Диди была готова убить кого-нибудь за чашку жареного риса.

По крайней мере на верхней ступеньке перед входом в дом было сухо. Диди достала предусмотрительно купленные заранее сэндвичи с тунцом и покормила кота через небольшое отверстие, которое проделала в коробке. Скоро придется найти местечко, чтобы выпустить найденыша прогуляться.

— Все будет хорошо, Чарли, — сказала Диди, отправляя остаток бутерброда себе в рот. — Мы с тобой вдвоем против целого мира, но мы просто так не сдадимся.

Камерон замер на тротуаре, глядя из-под большого зонта на Диди. Девушка подняла глаза. Арка из старого красного кирпича, обрамляющая вход в дом, резко контрастировала с ее бледной кожей. Камерону нестерпимо захотелось прикоснуться пальцем к гладкой шейке Диди.

— Это здесь?

Вопрос вернул Кама к реальности. Он кивнул двум грузчикам и вытащил ключи от здания, поднимаясь по лестнице.

Кам остановился в нескольких шагах от Диди:

— Сочувствую, мисс О’Фланаган. Вот уже две недели я пытаюсь связаться с вами.

— Неужели? — Она прищурилась. — У меня были срочные дела.

— А теперь вас опять ждут срочные дела. Я был вынужден вызвать грузчиков. — Он говорил по-деловому, спокойно. — Если вы не назовете мне адрес вашей новой квартиры, мне придется отправить вещи на склад.

Она моргнула:

— На склад? У меня есть еще одна неделя.

— У вас ее нет, мисс О’Фланаган. Вы узнали бы об этом, если бы удосужились ответить на телефонный звонок.

Диди вздернула подбородок:

— Я не давала вам номер своего телефона.

— Его нетрудно узнать.

Она напряглась:

— Да, я уверена, что для таких, как ты, это — не проблема. Дело в том, что телефона у меня в данный момент нет. — Девушка насмешливо посмотрела на двух грузчиков, затем на припаркованный у тротуара грузовик. — Мне нужно дополнительное время. Благодаря тому вечеру я лишилась работы. На что мне арендовать квартиру?

Он покачал головой:

— Реконструкция здания начнется завтра утром.

— Завтра утром? Ну, это изумительно! — Диди надула губы, а ему захотелось коснуться их языком.

Камерон тут же поборол неуместное желание. Вместо того чтобы корить за бездействие себя, Диди заставила его ощутить вину.

— Мои вещи отвозить на склад нельзя, — заявила девушка и стиснула зубы, чтобы скрыть нервозность. — Они мне понадобятся.

— Так назови свой адрес.

— Я уже говорила, что мне некуда ехать.

— Нет друга, у которого можно остановиться?

— В Мельбурне я всего пару месяцев, так что другом не обзавелась.

— Но последние две недели ты у кого-то жила? — Он не вовремя представил себе, как изящное тело Диди сплетается с…

— Это тебя не касается. А у меня есть еще целая неделя!

— У тебя нет этой недели.

— В прошлом месяце я обратилась к агенту с просьбой предоставить мне отсрочку на неделю и получила разрешение. Будучи владельцем этого дома, за путаницу отвечаешь ты.

— Очевидно, информация была передана неверно. — Камерон нахмурился, шагнул мимо нее, открыл дверь и дал знак грузчикам. — О продлении срока речи не было.

— Неправда!

Схватив сумку и коробку, Диди протиснулась в узкий коридор впереди Камерона. Он позволил ей самой открыть дверь квартиры собственным ключом. Обнаружив пустые коробки в центре крошечного жилища, Камерон отметил, что Диди даже не удосужилась уложить вещи. Из кухни воняло прокисшим молоком. Похоже, у мисс О’Фланаган действительно было неотложное дело.

Диди поставила сумку и коробку на пол и прошагала к холодильнику.

— Вот. — Она указала на календарь, уставившись на Камерона серыми глазами. Надпись «День выселения» была сделана красными буквами, но не на сегодняшнем числе.

Камерон решил, что она изначально все не так поняла. Похоже, Диди — мастер влипать в различные истории. Но в одном девушка права: Кам является владельцем этого здания, и решающее слово за ним.

— Слушай, давай выпьем кофе, а парни сделают свое дело, — предложил он, надеясь смягчить ситуацию. — Возможно, нам удастся договориться.

— Я с них глаз не спущу. — Диди свирепо уставилась на грузчиков, неуверенно переминающихся с ноги на ногу у двери.

— Начинайте с мебели, — распорядился Камерон, — а мы пока займемся остальным. — Затем он посоветовал Диди: — Собери самое необходимое. Почему бы тебе не попроситься на ночлег к коллегам по работе? А мы пока подыщем что-нибудь подходящее.

Она одарила его взглядом, способным заморозить на месте, затем схватила сумку и коробку, вошла в спальню и закрыла дверь. Камерон наблюдал, как грузчики выносят ветхую мебель, а сам звонил по телефону, чтобы отложить запланированный ужин.

Пять минут спустя перед ним снова появилась Диди:

— Я позвонила своим коллегам. Одна уволилась и переехала в другой штат, другая живет с теткой в однокомнатной квартире, остальные ютятся в общежитии. А у меня здесь вещи, которые я ни за что не отправлю на склад. Они слишком ценные. — Она прикусила губу, едва не расплакавшись.

— Ладно. Отложи все ценные вещи в сторону. Я прикажу доставить их в мою квартиру, там они будут в безопасности.

Диди мрачно посмотрела на него:

— Ни за что.

— Ради бога, будь благоразумной! Мы найдем тебе место для ночлега. Предоставь это мне.

Она выдохнула:

— Хорошо. Но я буду присматривать за тобой, чтобы ничего из моих вещей не пропало.

Через сорок минут квартира освободилась, а вещи в подписанных коробках отправились в квартиру Кама. Дождавшись, когда Диди выйдет, он запер дом.

Спустившись по ступенькам, Камерон заметил, что Диди не идет следом за ним. Она стояла под аркой, держа в руках картонную коробку и сумку.

Камерон подавил странное желание взлететь вверх по ступенькам и обнять ее. Такое желание возникало у него, когда его младшая сестра являлась домой на рассвете, будучи под действием наркотика.

— Пошли. Чего ты ждешь? — Не дождавшись ответа, Кам нетерпеливо вздохнул. Вот и сестра Эйми не хотела принимать его помощь. — Ты не можешь здесь оставаться.

Диди с вызовом уставилась на него:

— У тебя есть предложение получше?

«Ты можешь спать в моей постели».

Он представил, как пряди ее волос, похожие на шипы, щекочут ему ноздри. Диди лежит на нем, жмурясь от удовольствия. Она обхватывает его затылок, их груди и бедра соприкасаются…

Камерон почувствовал, что Диди догадалась, о чем он думает, поэтому заговорил натянуто, стиснув зубы:

— Я сниму для тебя номер в отеле на одну ночь, а завтра что-нибудь придумаем.

— Нет, — тут же ответила она.

— Диди, сегодня уже поздно что-либо решать…

— Я не могу жить в отеле.

— Почему?

Она покосилась на стоящую рядом с ней картонную коробку. Камерон уже видел ее, но заинтересовался лишь теперь, услышав, как внутри кто-то скребется.

— По дороге домой я спасла кота. Меня ни за что не впустят с ним в отель. Мне нужна для него корзинка и немного еды. — Она посмотрела на него в упор. — И не вздумай предлагать мне отнести его в приют, потому что я этого не сделаю.

— Из-за кота ты всю ночь просидишь на лестнице?

— Да. — Диди решительно поджала губы, наклонилась и быстро пододвинула к себе коробку. — Возможно, у тебя, Камерон Блэк, сердца нет, но я спасу животное от гибели, даже если это будет последний поступок в моей жизни.

— Вполне может быть и так. — Он покачал головой. — Поразительно!

Диди либо потрясающе наивна, либо удивительно безрассудна. Или и то и другое. Кам посмотрел на часы. Следует действовать немедленно, если он хочет успеть на отложенный ужин. Не глядя на девушку, он поднялся к ней и взял ее холщовую сумку, набитую барахлом.

— Эй, куда это ты собрался с моей сумкой?

— Ко мне домой.

— Нет. — Диди вцепилась в сумку, но он уже начал спускаться по лестнице.

Диди не желала отправляться в квартиру опасного холостяка. Девушке не хотелось иметь с ним никаких дел. Ее сердце учащенно забилось от испуга.

— Стой!

Камерон чуть замедлил шаг.

— Ты едешь ко мне домой, и у меня нет времени спорить с тобой.

Диди ничего не знает об этом человеке. Ей известно только, в какой трепет он приводит ее.

— Я не могу… — Она схватилась за лямку сумки, когда Камерон оказался на последней ступеньке лестницы, и с силой дернула за нее. Послышался треск разрывающейся материи, и на мокрый тротуар выпало нижнее белье. — Видишь, что ты наделал?

Камерон уставился на ярко-розовые трусики-стринги, приземлившиеся в нескольких сантиметрах от его начищенных черных ботинок. На трусиках красовалась выцветшая от стирок, но отчетливая надпись: «Соблазни меня».

Присев на корточки, Диди хотела поднять трусики, но Камерон опередил ее.

Ее обдало жаром. Диди выхватила у Камерона трусики, которые болтались на его пальце. Стараясь не смотреть на него, она тихо выругалась.

Затем Диди подобрала остальные выпавшие вещи и засунула их в сумку; дождь заливал тротуар и девушку. Наконец Камерон накрыл ее своим зонтом, а сам оказался под дождем.

— Это из-за тебя! — огрызнулась она.

— Я обязан нести ответственность за все твои неудачи, Диди?

Она быстро выпрямилась и одарила его убийственным взглядом.

— Моя жизнь превратилась в кошмар с того вечера, как я встретила тебя. — Диди понимала, что несет чушь, однако остановиться не могла. — Да, я считаю, что ты должен нести ответственность.

Камерон продолжал невозмутимо смотреть на нее, но под правым его глазом дернулась жилка.

— Что же будет дальше? Может, тебе следует успокоиться? Твои неудачи в последнее время регулярно создают мне проблемы.

— Я не создаю вам никаких проблем, мистер Блэк, ибо вы создаете их сами, — дерзко ответила Диди, глядя на Камерона в упор. Его взгляд потемнел. Они свирепо уставились друг на друга.

Лицо Камерона было влажным, капли дождя, как бриллианты, покрывали плечи и воротник его очень дорогого кашемирового пальто. Запах намокшей шерсти смешивался с ароматом дорогущего одеколона.

— По части проблем нам, возможно, какое-то время придется соперничать, — бросила она. Снова поднимаясь по лестнице, Диди призналась себе, что предлагаемое Камероном решение устроит их обоих. Она взяла коробку с котом под мышку. — Так, повтори, что ты там предлагал. Вдруг я неверно тебя поняла.

— Тебе негде переночевать. Я несу за это ответственность. Логично поехать в мою квартиру.

— С моим другом. Без него я никуда не поеду.

Взглянув на коробку, Камерон нахмурился:

— Думаю, это можно уладить. Завтра будешь искать более подходящее жилье.

Диди выдохнула, у ее губ образовалось облачко пара. Альтернативы у нее нет.

И тут она допустила глупость — снова посмотрела на Камерона. Его взгляд был темен, а чувственные губы решительно поджаты и непередаваемо соблазнительны. Интересно, как он целуется? Диди глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Будет ли она в безопасности у него дома?

— Ну, на сегодня я согласна. Спасибо. — Ее голос едва не срывался. — По пути мне нужно заехать в зоомагазин.

Камерон кивнул. Диди проследовала за ним к сверкающему роскошному автомобилю, стоящему на другой стороне улицы, а он быстро инструктировал по мобильному телефону охранника своего дома по поводу грузовика с вещами.

Диди уселась рядом с Камероном. Салон машины ей очень понравился: мягкие кожаные сиденья, смесь ароматов одеколона, мяты и его тела. Правда, несколько тесновато.

Отодвинувшись к дверце, Диди сосредоточилась на коробке, которую поставила на колени. Пришлось успокаивать разбушевавшееся животное. Найденыш рычал, словно дикий камышовый кот.

Но вот знакомая рука, покрытая черными волосками, появилась перед Диди. Камерон наклонился, чтобы отрегулировать вентилятор. Она затаила дыхание.

— Так тот друг, у которого ты была… — Посмотрев в зеркало заднего вида, он переместил руку на руль. — Как я понял, устроиться у него на несколько дней не получится?

— До Мэрисвилла путь неблизкий. Я собираюсь работать в Мельбурне.

Диди хотелось кое-что доказать своей семье и самой себе. После окончания школы она пару лет провела за границей. По возвращении домой ей был предоставлен выбор: либо она поступает в университет, либо поступает по-своему. И Диди уехала.

В семье к ее увлечению творчеством относились как к бесполезной трате времени: искусство не оплачивается, художники денег не зарабатывают. Пока Диди не удалось доказать свою правоту.

По дороге они остановились у небольшого зоомагазина; еще через пятнадцать минут Диди вошла вслед за широкоплечим Камероном в роскошное здание.

Затем они поднялись в пентхаус. Войдя в гостиную, Диди от удивления сделала шаг назад. Она не ожидала увидеть столь строгий, холодный и обезличенный интерьер.

Держа коробку с котом, девушка огляделась. Белоснежные диваны строгого стиля и лежащие на белом мраморном полу черные ковры создавали ощущение бесконечного пространства. Пара журнальных столиков со стеклянными столешницами, на них — лампы с черными абажурами, испускающие слепящий свет. Белые портьеры обрамляли окна во всю стену, из которых открывался потрясающий вид на вечерний Мельбурн.

Диди отметила, что в квартире царит идеальная чистота: ни пылинки, ни брошенной вещи, ни чашки кофе, ни пульта от телевизора, ни книги. Такое впечатление, что здесь никто не живет. Унылая обстановка. Наверное, хозяин редко бывает дома.

Она подошла к окну:

— Классный вид отсюда. Думаю, когда у тебя появляется время, ты любуешься красивыми закатами.

— Рассветами. — Он поставил ее сумку на пол. — Окна выходят на восток. А время у меня имеется.

— Не назвала бы тебя созерцателем.

— Неужели? Ты делаешь поспешные выводы о неизвестных тебе людях. Еще ты импульсивна и руководствуешься эмоциями. И видишь только то, что хочешь видеть.

Его резкая оценка больно ранила Диди. Обретя некое подобие равновесия, она вздернула подбородок:

— А ты подвластен холодному, расчетливому рассудку. Восход солнца олицетворяет собой обновление, надежду, душевное тепло… Бог мой…

Диди умолкла, увидев большую композицию на текстиле, которую не заметила сразу. Не отрывая от нее взгляда, она выудила из сумки очки для чтения и направилась к картине.

Асимметричный холст занимал почти всю стену. Деревья в лесу были вышиты и выписаны маслом, кружащиеся снежинки в виде шестиугольников были расшиты серебряными нитями и бисером. Не удержавшись, Диди вытянула руку, чтобы прикоснуться к этому чуду.

— Картина Шейлы Додд. Это, должно быть, стоит целое состояние.

— Да. Тебе знакомы ее работы? — Тон Камерона стал уважительным, словно ему трудно было поверить, что Диди слышала о Шейле Додд.

Она встретила его оценивающий взгляд.

— Она меня вдохновляет.

— На что именно?

— На то, чем я занимаюсь. — Диди отвернулась, чтобы еще раз насладиться зрелищем. Она не стала уточнять, что создает картины в том же стиле, что и выдающаяся австралийская художница, и надеется когда-нибудь заслужить подобную славу. — Мне нравится творить новое, будь то еда, или модная одежда, или ткани. — Она мельком взглянула на него. — Тебя это удивляет?

— Я быстро научился не удивляться ничему, что связано с тобой.

Камерон наблюдал за ней с выражением, которое Диди и не могла, и не хотела разгадать. Его взгляд пробуждал в ней волнение, желание и… склонность к распутству.

— Жаль, что все здесь такое… — она обвела рукой комнату, — бесцветное.

Он поднял бровь:

— Мой дизайнер думает иначе. — Немного подумав, Кам спросил: — Что бы ты изменила?

— Это только мое мнение, но не кажется ли тебе, что здесь немного не хватает тепла и интимности? — Он не ответил, и она оглядела комнату еще раз. — Где атмосфера: домашние мелочи, фотографии, керамические статуэтки, пухлые красные подушки, мягкий желтый свет и блюзовая музыка?

Сказав о тепле и интимности, Диди засмущалась, ибо Камерон продолжал смотреть на нее. Дабы отвлечься, она поставила коробку на пол, вытащила из нее Чарли, уткнулась носом в его мягкую шерстку и переменила тему разговора:

— Эй, малыш, теперь ты в безопасности.

— Меня устраивает этот интерьер. — Камерон обратил внимание на Чарли. — Кот выглядит чрезвычайно здоровым для бездомного. Ты уверена, что его бросили?

Она почесала круглый и упругий кошачий живот:

— Верно. Но что бы ты сказал, найдя кота в коробке, перевязанной веревкой, у общественного туалета?

Он кивнул, выпрямился и деловито продолжил:

— Спальня там. — Его тон соответствовал минималистскому интерьеру квартиры. — К ней примыкает балкон. Пожалуйста, держи кота на балконе.

Диди прошла за Камероном по широкому коридору. По дороге она мельком увидела его спальню, затем комнату с гимнастическим оборудованием и… своими вещами.

— Дейвис, охранник, поставил твои вещи здесь. — Камерон указал на коробки, затем остановился у двери третьей комнаты и открыл ее. На большой двуспальной кровати лежало толстое кремово-золотое стеганое одеяло, на которое так и хотелось прилечь. — Ванная комната для гостей — в конце коридора.

— Великолепно, — произнесла Диди. Вероятно, изначально она сделала поспешные выводы. Сколько людей готовы оставить у себя на ночь незнакомку, да еще с котом?

Он взглянул на часы:

— Я вернусь не раньше полуночи, так что располагайся. Если ты голодна, закажи что-нибудь поесть.

— Спасибо. — Она снова посмотрела на кровать, застеленную простынями Камерона, и ощутила жар в животе. — Хм, спасибо еще раз. Спокойной ночи. — Войдя в спальню, девушка закрыла дверь.

Диди ждала, пока затихнут шаги Камерона.

— Ну, Чарли, — она погладила кота и опустила его на пол, — думаю, тебя ждет тунец, а меня горячая ванна.

Хотя Диди заставляла себя не падать духом, волнение все сильнее одолевало ее. Во что же она ввязалась?

Глава 3

Сидя в офисе и читая последнее электронное письмо, Камерон взглянул на часы на мониторе компьютера. Половина первого ночи. Наверняка его гостья уже спит. Очень хорошо, ибо сегодня ему не хочется возиться с ней.

И еще ему не хочется уделять особое внимание тому факту, что последние две недели эта девушка снова и снова завладевает его мыслями. Хотя как ему о ней не думать? Ведь она — источник его неудобств и беспокойства.

Выключив компьютер, Кам потер ладонями затылок. Как справиться с грешными мечтами?

Камерон не мог не думать о том, как Диди нежится в его ванне, пьет из его чашек, сворачивается калачиком под его простынями в комнате, расположенной недалеко от его спальни.

Сделав себе кофе, он уселся за стол секретаря. Дабы убить время и не фантазировать по поводу того, что происходит в его квартире, Камерон принялся листать журнал «Эйдж».

Однако дальше просмотра заголовков он не продвинулся. Помнит ли Диди его наставления о том, что блохастого кота следует держать на балконе?

«Слышала ли она вообще мои наставления?» — подумал он и покачал головой. Кам подозревал, что эта девица не умеет придерживаться наставлений.

Она еще не сказала ему, что потеряла работу. Вероятно, Диди уже что-то подыскала, хотя он очень сомневался. Дело в том, что Диди О’Фланаган всегда и всюду поступает по-своему.

Она безответственна? Камерон подул на кофе. Он проверит эту теорию позже. Однако его удивило, что она знакома с творчеством Шейлы Додд.

Камерон равнодушно листал страницы журнала, пока не заметил снимок своей бывшей подружки. Мысли о Диди улетучились. Катрина была сфотографирована с одним из самых завидных холостяков Мельбурна. Если судить по размеру кольца на ее пальце, скоро он расстанется с долей холостяка. Кофе показался Камерону горьким. В отличие от него, Якоб Бимон-младший был богачом не в первом поколении. Его отец владел половиной торгового флота и авиалиний. У жениха была отличная родословная, он был под стать дочери влиятельного члена парламента.

Камерон горько усмехнулся. Он считал Катрину идеальной женщиной. Высокая, темноволосая, образованная, чрезвычайно ухоженная, бесстыдно раскованная в постели, интересная собеседница в любой компании…

Так было до тех пор, пока Камерон не рассказал ей о своем прошлом.

Она порвала с ним отношения быстро и резко. Узнав историю его семьи, Катрина сочла его низшим существом. Ее не интересовало, что Камерон сам создал себя и гордился этим.

Он вырвал страницу из журнала, смял и бросил в корзину для бумаг. Предательство Катрин закономерно. Аристократы никогда не впустят Камерона в свой мир, несмотря на его нынешнее процветание.

Откровенничать он больше ни с кем не станет. Он никому никогда не расскажет о своем прошлом. Монахом Камерон Блэк становиться не собирается, но и влюбляться не намерен.

Кам передвигался по дому тихо, чтобы не потревожить спящую гостью. Диди оставила включенным освещение во всей квартире. Похоже, ей неизвестно об экономии электричества. Раздраженный Камерон прошел на кухню и выключил свет.

Он уже собирался выключить свет в гостиной, когда увидел Диди. Вернее, он увидел ее зад во фланелевых красно-зеленых клетчатых пижамных штанах, который выглядывал из-за его белого кожаного дивана.

Камерон замер. Дьявол! Что она затеяла?

Потом он услышал тихое воркование и с нарастающим возбуждением наблюдал, как ее аккуратная попка покачнулась и стала двигаться назад, а эластичный пояс штанишек опустился ниже…

— Проблемы?

Диди замерла, затем задвигалась в ускоренном темпе. Послышались шикание и внезапный треск разрываемой ткани.

Появилась сердитая Диди с взъерошенным котом в охапке. Ее влажные белокурые волосы торчали во все стороны, глаза слишком широко раскрыты даже для эльфа.

— Я тебя не заметила. — Она с трудом перевела дыхание, что натолкнуло Камерона на мысль о страстных ночах и разгоряченных телах.

— Очевидно.

— Чарли сбежал. Хм, он тут вырвал клочок, вернее, пару клочков ткани из задней спинки твоего дивана. — Девушка прикусила нижнюю губу и улыбнулась Камерону. — К счастью для нас, прореху не видно.

Он покачал головой:

— К счастью для Чарли.

Ее улыбка померкла. Прижимая к себе кота, она поднялась:

— Если у тебя имеются щипчики, я обстригу ему когти прямо сейчас.

Бесформенная пижама Диди вместо того, чтобы послужить защитой от распутных мыслей, произвела на него обратный эффект.

Подойдя к окну, Камерон встал спиной, чтобы она не заметила его возбуждения.

— Забирай своего чертова кота и отправляйся в постель, не забыв закрыть дверь.

— Ты не любишь животных. Как печально.

Едва заметное осуждение в ее тоне заставило его защищаться.

— Я не люблю животных в своей квартире.

— Вот почему я ненавижу квартиры. Здесь нет ни сада, ни свежего воздуха, не видно неба, нет домашних животных.

Камерон попробовал сосредоточиться на собственном отражении в оконном стекле, но его словно магнитом притягивал образ стоящей позади него девушки. Ее изящные пальцы гладили шерстку кота. Пижамная рубашка чуть сползла набок, обнажая резко очерченную ключицу…

— Значит, ты захочешь как можно скорее подыскать себе жилье по вкусу.

— Естественно.

Он наблюдал за отражением Диди в окне. Повернувшись, она ушла с опущенными плечами. Камерон сжал кулаки.

Ну почему он выплеснул на гостью ярость, предназначавшуюся Катрине? Кам прошел по коридору, вдыхая исходящий от Диди миндально-медовый аромат геля для душа.

— Диди…

Она остановилась у своей спальни, прижимая кота, как ребенок игрушечного мишку. Диди не дала Камерону возможности что-либо сказать.

— Спасибо за вашу сегодняшнюю щедрость, Камерон Блэк. Спокойной ночи.

Дверь захлопнулась.

Мгновение он смотрел на дверь, прислушиваясь к шагам Диди и задаваясь вопросом, что она делает. Когда в ее спальне стало тихо, Камерон представил, как Диди забирается в кровать в своей широченной пижаме.

Неподходящий образ. Крайне неподходящий, ибо Камерон не желал думать о том, что скрывается под этой пижамой.

Наконец он оторвал взгляд от двери.

Звонок мобильного телефона вырвал Камерона из сна, изобилующего страстными эльфами. Он ответил на звонок, не открывая глаз.

— Доброе утро, мистер Блэк. Это Саша Нидхэм. Я звоню по просьбе Шейлы Додд. Извините за столь ранний звонок, но Шейла только что позвонила мне из Великобритании.

— Слушаю. — Кам медленно открыл глаза и посмотрел на цифровой циферблат часов на прикроватной тумбочке. Без четверти шесть.

— Шейла приносит вам свои искренние извинения, но она не сможет закончить ваш заказ к условленному сроку. У нее проблемы в семье, она задерживается в Великобритании.

Камерон окончательно проснулся:

— До открытия галереи осталось меньше трех недель.

— Извините, мистер Блэк. Шейла понимает, что предупредила вас слишком поздно. Она назвала мне имена тех, кто сможет ее заменить.

Он снова закрыл глаза и потер рукой щетину.

— Пришлите мне их данные, а я вам перезвоню.

Сбросив одеяло, Камерон быстро поднялся и босиком прошагал в ванную комнату, где побрызгал холодной водой на лицо.

Последние два года он работал как одержимый, чтобы превратить разрисованный граффити склад на окраине Мельбурна в нечто уникальное. Там предполагалось открыть художественную галерею, где выставлялись бы не только прославленные мастера, но и неизвестные пока талантливые люди из бедных слоев общества. Многим эта галерея предоставила бы второй шанс.

Второй шанс давался и Камерону.

Он уставился в глаза собственному отражению. Одному богу известно, кем он мог бы стать. Камерон родился в семье бедняков. Галерею он создал в память о человеке, когда-то оказавшем ему неоценимую помощь.

Кам вложил огромные деньги в рекламу; на открытие галереи были приглашены министр искусств и пресса. Если полотно Шейлы не будет закончено в срок, следует найти ей замену.

Двадцать минут спустя, приняв душ и одевшись, Кам открыл балконные двери, и в комнату ворвались уличный шум и резкий зимний ветер. Тусклые рассветные лучи окрашивали облака в грязно-розовый цвет. Свежий воздух покалывал щеки. Камерон надел пиджак.

Потерев переносицу, он вдруг вспомнил о Диди О’Фланаган. Всю ночь Диди преследовала его во сне: она полулежала на его письменном столе, из одежды на ней были только очки, девушка грызла красные яблоки. Отмахнувшись от фантазий, Камерон решил приниматься за дела.

Хлебнув крепкого черного кофе, он проверил мобильный телефон, на который помощница Шейлы должна была прислать информацию. Сообщений не было.

— Вот это да!

Повернувшись на голос Диди, Камерон очень обрадовался, увидев ее в длинном розовом халате.

— Доброе утро. — Долго радоваться ему не пришлось, ибо Диди улыбнулась и надкусила глянцевитое красное яблоко.

— Доброе утро. — Ее серые глаза искрились; она взмахнула яблоком, указывая на растения у балконной двери. — Изумительно! Это кумкват? — Она приблизилась к кусту, усыпанному крошечными плодами оранжевого цвета. — Я обожаю мармелад из кумквата.

— Нам нужно поговорить…

Звонок мобильного телефона не позволил Камерону закончить фразу. Диди изучала его, пока он беседовал по телефону. Высокий, темноволосый, роскошный мужчина, одетый в деловой костюм, безупречно отглаженную белую рубашку и галстук цвета черники.

Диди одернула себя. Ведь по милости этого роскошного мужчины у нее нет ни жилья, ни работы. Следует искать новое место, и опять у нее не будет времени на творчество.

Чтобы не мешать Камерону, Диди, грызя взятое на кухне яблоко, немного постояла на балконе, похожем на патио, наслаждаясь видами, затем взяла чашку Камерона и внесла ее в комнату.

Камерон изучал информацию на мониторе компьютера, нахмурившись и поджав губы. Диди задалась безрассудным вопросом: как он отреагирует, если она поцелует его?

Этот мужчина ей не подходит, хотя он определенно понравился бы ее родителям.

— Ну что, сегодня не удастся выселить ни одну бедняцкую семью? — намеренно язвительно спросила она, ставя чашку с кофе на стол рядом с Камероном.

В ответ он лишь хмыкнул.

Слышал ли он ее? Диди в очередной раз сглупила, залюбовавшись его глазами, обрамленными удивительно длинными ресницами. Они были темно-черничного оттенка, как и его галстук.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Камерон откинулся на спинку кресла. Его пиджак распахнулся, представляя взору широкую грудь и едва заметные под белой рубашкой темные соски.

— Можешь, если знаешь кого-нибудь столь же искусного, как Шейла Додд. Мастера, способного создать шедевр за короткий срок.

Наконец ей удалось оторвать взгляд от торса супергероя.

— Зачем? — осторожно осведомилась Диди.

— Менее чем через три недели я открываю галерею. Там будет пресса и уйма критиков-искусствоведов. Мне нужно нечто особенное для главной экспозиции. Я договорился с Шейлой, но она за границей, улаживает семейные проблемы. — Камерон звонко хлопнул по столу здоровенной ладонью. — Проклятье!

— Значит, тебе нужен опытный художник, работающий с текстилем?

Осмелится ли она?

Он потер ладонями щеки.

— Прямо сейчас я готов включить в экспозицию все, что угодно: даже простенькую вышивку крестом или макраме.

Диди неуверенно хмыкнула:

— Предоставь это мне. Сегодня вечером я кое-что тебе покажу.

Лишающие покоя темно-синие глаза уставились на Диди.

— У тебя есть кто-то на примете? — спросил Камерон с плохо скрываемым сомнением.

— Да.

— Кто? — осведомился он.

Она покачала головой:

— Не задавай вопросов. — У нее пересохло в горле. Удастся ли ей удивить этого парня своим творчеством? — Ты идешь на работу, верно? Слушай, мы с тобой не слишком поладили, и прошлой ночью… Ну, все простится, если…

— Ты простишь меня? — Он поднял брови. — Кстати, как поживает кот? Вернее, где он сейчас?

Диди раздраженно вздохнула, понимая, что наболтала лишнего:

— Чарли в порядке. Когда я видела его в последний раз, он спал на моей пижаме. — Только бы не упоминать о пострадавшем вчера диване. — Забудь об этом. Ты позволишь мне остаться в твоей квартире?

Камерон мгновенно расслабился, и уголки его губ приподнялись.

— Каких ужасов мне следует ожидать?

Диди сразу придумала несколько сценариев, но сейчас не до них. Она выдавила улыбку:

— Ты даешь «добро» на эксперимент?

Диди подождала пятнадцать минут — на случай, если Камерон передумает и вернется. Зазвонил телефон. Она ответила на звонок, но на другом конце провода повесили трубку. Должно быть, набрали неверный номер. Или это Камерон проверяет, не сбежала ли она с его ценностями. Или звонила его подружка, но, услышав женский голос, не стала общаться.

Диди принялась разбирать свои вещи. Она достала портфолио с фотографиями своих недавно проданных работ, а также тех творений, что все еще лежали в коробках. Диди понятия не имела, что именно хочет выставить в галерее Камерон, но ей хотелось удивить его своими талантами.

Предметом ее гордости и радости была картина размером с одеяло, в раме, для безопасности обтянутая черным полиэтиленом и заклеенная скотчем. Разворачивая картину, Диди подумала, что она очень удачно подходит к гостиной Камерона. Работа напоминала творение Шейлы в черно-бело-серебристых тонах, но Диди использовала в качестве основного еще и кроваво-красный цвет.

Поставив картину у стены, Диди отошла и критически осмотрела свое творение.

Ветви деревьев она кропотливо вышивала черными, белыми и серебристыми нитями; серебряные листья были вычеканены с филигранной точностью. Вышитая черными нитями змея, каркасом для которой послужил кусок старой колючей проволоки, прокладывала свой путь по ветвям. На заднем фоне просматривались обнаженные тела мужчины и женщины. Яблоки были сделаны из нескольких слоев красного шелка и органзы, вышиты и окрашены, дабы придать им эффект трехмерности.

Диди никогда не показывала эту картину своей семье. Больно слышать пренебрежительные замечания по поводу того, во что несколько месяцев вкладываешь душу и сердце.

Но вот понравится ли ее работа Камерону Блэку?

Камерон вернулся домой поздно. Диди весь день возилась с новой картиной.

— Привет. — Она воткнула иголку в кусок материи, сняла очки и моргнула, когда их взгляды встретились. — Извини за беспорядок. Я все уберу, как только…

— Забудь о беспорядке. У меня нет времени. Осталось менее трех недель.

Он снял пиджак, швырнул его на спинку стула, стоящего в дальнем углу. Диди заметила, что рубашка мистера Безукоризненность так же чиста, как и утром.

Он посмотрел на лоскутки, затем на завешенную простыней картину у стены, потом на Диди. Наконец до него дошло:

— Значит, ты художник.

Ее сердце забилось чаще, но она подавила неуверенность.

— Надеюсь.

— Вот почему ты узнала работу Шейлы!

Диди кивнула:

— Мне всегда нравилось работать с текстилем. Несколько лет назад я посещала ее семинары в Сиднее.

Камерон скрестил руки на груди:

— Итак, что ты мне покажешь?

Справившись с волнением, Диди пересекла комнату и сняла простыню с картины.

— Опять яблоки, — послышался тихий голос Камерона, и его подбородок напрягся.

Он что-то имеет против яблок?

— Это называется «Перед искушением».

— Как иначе ее можно назвать? — насмешливо бросил он.

Она по-прежнему не понимала хода его мыслей.

Прошло немало времени, прежде чем Камерон кивнул:

— Ладно, Диди, заказ — твой. За две с половиной недели ты должна создать нечто такого же уровня.

От облегчения и восторга она едва не задохнулась.

— Мне нужно знать, что тебе требуется.

— Нечто в полтора раза больше. Остальное зависит исключительно от тебя. Уж постарайся.

— Я постараюсь.

— Не подводи меня, — продолжал Камерон. — На открытии галереи будут пресса и министр искусств. Я не могу позволить…

— Я тебя не подведу.

— Я не специалист, но, полагаю, тебя ждут напряженные две с половиной недели. Придется работать днем и, возможно, по вечерам. Как ты к этому относишься?

Диди улыбнулась:

— Нет проблем. С фирмой по организации вечеринок покончено, поэтому я вся — твоя.

Камерон, засунув руки в карманы, наконец посмотрел на Диди в упор. От волнения она поджала пальцы на ногах и погладила ладонями бедра. Какого черта она так реагирует на него?

Хотя ее тянет к этому мужчине, рассчитывать на взаимность она не имеет права, даже если его взгляды говорят об обратном. Кивнув, Диди откашлялась:

— Я…

— Тебе понадобится комната для работы. Ты останешься здесь, пока картина не будет готова, — распорядился Кам и отвернулся. Направляясь на кухню, он прибавил: — У тебя меньше трех недель, Диди. Не забывай об этом.

Глава 4

Услышав, как Камерон открывает холодильник и выкладывает что-то на кухонный стол, Диди осознала, что ничего не ела целый день, только сгрызла утром яблоко.

Итак, ей придется провести в квартире Камерона череду долгих дней и ночей.

Он даже не удосужился вынести оценку ее работе. А ведь мистер Блэк — первый, кому она показала свою лучшую картину. Ни одного замечания, кроме «опять яблоки». Это напоминало отношение родных к ее творчеству.

И все же оригинал картины Шейлы Додд висит на стене в квартире Камерона. Он открывает галерею, а значит, ценит искусство. Она вспомнила его взгляд, будоражащий кровь… Вероятно, у Камерона была иная причина не оценить ее картину…

Диди отмахнулась от размышлений, которые могли создать проблемы. Сейчас ей предоставляется, возможно, единственный шанс доказать, на что она способна.

Положив две упаковки замороженного готового ужина в микроволновку, Кам установил таймер и прислонился к столу. С неудовольствием он подумал, что Диди может догадаться, отчего он сбежал от нее, даже не уточнив детали сделки.

Не постоять ли ему у открытой дверцы холодильника, чтобы охладить свой пыл? Диди определенно колдунья. Иначе как объяснить, что она окончательно очаровала его?

И только что он заключил сделку, по условиям которой эта девушка проведет в его квартире две с половиной недели. Камерон покачал головой, размышляя об иронии судьбы.

Нет, между ними сохранятся исключительно деловые отношения. Если она будет работать по вечерам в столовой или в гостиной, где отличное освещение и огромный стол, и наденет что-нибудь облегающее… Он станет задерживаться на работе. Возможно, ему следует перебраться в отель.

Однако тогда он не сможет наблюдать, как продвигается ее работа.

Необходимо оговорить мелочи, высказать определенные пожелания. Но для начала не помешает отметить заключение сделки. Снова подойдя к холодильнику, Камерон достал бутылку французского шампанского, взял два бокала и направился в гостиную.

Потрясенный чувственностью картины Диди, он замедлил шаг, чтобы еще раз ее рассмотреть. Кто бы мог подумать, что сумасшедшая маленькая официантка окажется такой талантливой? Ее творение можно выставлять в лучших галереях страны. Оно отлично смотрится и в его гостиной.

Диди стояла у окна, закинув руки за голову. Ее густые белокурые волосы сверкали в лучах заката; Камерон безуспешно пытался игнорировать зрелище ее прелестной фигурки на фоне темно-фиолетового мельбурнского неба, усыпанного звездами. Диди потягивалась, разминая позвоночник после нескольких часов монотонной работы.

В ее движениях было нечто завораживающее: словно она двигалась под слышную ей одной музыку. У Камерона ноги приросли к полу. Он с вожделением разглядывал ее тонкую талию и аккуратную попку, подобно голодному хищнику. А ножки… Каково это, когда они обвивают твой торс?

Опасная красота.

Опасные мысли.

— Мы не обговорили детали нашей сделки, — напомнила Диди.

Ее голос вывел Камерона из полубессознательного состояния.

— Не обговорили. — Он подошел к столу, поставил на него бутылку и бокалы, подавив желание предложить Диди отметить заключение сделки совершенно неподобающим образом — поцеловаться. Затем открыл бутылку. Эта обладательница полных розовых губок лишает его какой-либо возможности отстаивать свои деловые интересы. — Для начала выпьем.

Диди покачала головой. Хотя она и любит шампанское, а это, судя по бутылке, очень дорогое, дела — прежде всего.

— Сначала детали. Сколько я заработаю?

Камерон назвал сумму. Диди почувствовала, что ей нечем дышать.

— Ты получишь эти деньги, если закончишь работу в срок, — напомнил он.

Диди испытала восторг и ужас одновременно. Оплата была огромной. Этих денег хватит на долгое время. Появится возможность доказать семье, что художники умеют зарабатывать, и родные наконец смирятся с ее выбором.

— Для начала мне нужно купить принадлежности для работы.

— Нет проблем. Я могу предоставить тебе кредитную карту или выдать наличные. Что ты предпочитаешь? Квартира в твоем распоряжении.

Она кивнула. По крайней мере, днем Камерона дома не будет, а вот вечерами…

— Я не привыкла, чтобы за моей работой наблюдали. Я никому не показываю незаконченную картину.

— Я плачу тебе большие деньги и имею право взглянуть на картину в любое время. — Камерон разлил шампанское по бокалам. Он был доволен сделкой.

— Мне понадобится время, чтобы разработать дизайн и подобрать материалы.

— Поторопись. Я хочу увидеть нечто реальное уже через несколько дней.

— Художники не работают по приказу. — Диди запаниковала.

— Ах, на этот раз придется. Сделка слишком важна для нас обоих.

Камерон поднял бокалы с искрящейся розовой жидкостью, пристально глядя Диди в глаза. Ей показалось, что она увидела уважение в его взгляде.

— Проглотила язык, Диди? — чуть насмешливо спросил он низким и чувственным голосом, приближаясь к ней с двумя бокалами в руках. — Я верю в тебя. Не сомневайся в себе и своих способностях.

— Не сомневаюсь.

— Хорошо.

— Однако ты не сказал ни слова по поводу моих Адама и Евы, — подчеркнула она.

— Разве тот факт, что я заказал тебе картину, ни о чем не говорит? — Его пальцы неизбежно прикоснулись к ее пальцам, когда он вручал ей бокал с розовым шампанским. Этот краткий контакт пробудил в ней желание испытать большее. — Мы вместе, — сказал Камерон. — Мы команда. Ты творишь, а я обеспечиваю тебя едой, кофе, шоколадом и, если понадобится, таблетками от мигрени.

Она чокнулась с ним.

— Ладно. За работу в команде! — Отпив глоток и ощутив чудесный вкус искристого вина, Диди улыбнулась и сказала: — Учти, я ем только горький шоколад с начинкой.

— У вас, мадемуазель, такой же вкус, как у меня.

Диди вспомнила, как они встретились впервые. Она сразу поняла, что Кам — привлекательный мужчина, остроумный и умело флиртующий. Как и Джей. Голос рассудка советовал любыми способами избегать общения с подобными мужчинами, но ведь они не собираются улечься в постель. Диди этого не допустит.

— И оливки, — продолжала она. — Если память мне не изменяет, оливки любишь и ты.

— Сырные шарики с оливками… — Его улыбка померкла, и непринужденная, легкая атмосфера сразу же сменилась мрачной и тягостной.

Его взгляд остановился на ее губах. Диди тут же ощутила, как они пересохли и начали саднить. Она приложила все усилия, чтобы не облизнуться.

Ее отношения с Джеем привели к тому, что она невзлюбила мужчин. Однако еще ни один из них не заставлял ее чувствовать себя желанной.

Поцелует ли он ее, если она подойдет ближе?

Губы Диди затрепетали от предвкушения поцелуя.

Ни в коем случае! Она не знает о Камероне ничего, кроме того, что он богат, красив… и нравится ей. Судя по тому, что его фото было вывешено в дамской комнате, это типичный плейбой. Диди насторожилась: он слишком похож на Джея.

Решив сохранять спокойствие, она шагнула назад, стараясь не расплескать вино и говорить спокойным тоном.

— Расскажи мне о своей галерее.

Мгновение Камерон задумчиво смотрел на нее, словно тоже размышлял о возникшем между ними сексуальном притяжении.

— Это один из моих последних проектов.

— Значит, очередное выселение людей? — Диди сразу же пожалела о сказанном. Особенно когда заметила мелькнувшее в его глазах сожаление. Вероятно, он сожалеет о том, как вел дела в прошлом. Или о чем-то личном.

— Я не такой мерзавец, каким ты меня считаешь. — Камерон с трудом перевел дыхание.

Диди вскинула голову, приготовившись слушать. Однако он не собирался распространяться о своей личной жизни. Скрежет когтей и рассерженный вой из комнаты Диди то ли отвлек его, то ли он намеренно использовал ситуацию, чтобы не вдаваться в подробности.

— Чарли, — пробормотала Диди. — Он скучает и явно голоден.

— Вне сомнения. — Категоричный тон Камерона не сулил Чарли ничего хорошего. — Это был заброшенный склад, — продолжал он, игнорируя кота. — Стены обшиты досками и покрыты граффити. Высокие потолки, большая площадь. Сейчас он выглядит совсем иначе.

— Какие предметы искусства ты там выставляешь?

— Самые разные. Идея состоит в том, чтобы поощрять молодые таланты.

— Так зачем заказывать картину Шейле Додд? Она далеко не новичок в этом деле.

— Я уже давно восхищаюсь ее работами; известное имя привлечет больше покупателей и повысит уровень продаж.

— Почему ты выбрал меня? Со своими связями ты можешь найти более подходящего художника.

— У меня нет времени искать художника, который выполнит заказ в такой короткий срок. — Посмотрев на картину, Камерон снова взглянул на Диди. — Твоя работа уникальна. Я готов рискнуть. Мне нужна ты.

Его тон был нейтральным, но взгляд говорил, что он вложил в последние три слова совсем иное значение. Диди показалось, что от участившегося сердцебиения к ее горлу подступил ком; ей стало душно. Пригубив шампанское, она уставилась на Камерона:

— У меня есть еще одна просьба. Вернее, я прошу об одолжении. Это касается Чарли.

— Ах да, Чарли. — Тон Камерона был холодным, как и ожидалось.

— Мы сможем пойти на компромисс? — Диди задала вопрос, который часто слышала от своих родителей. — Я пробуду здесь почти три недели. Несправедливо держать кота взаперти весь день, пока я работаю. Можно он побудет со мной?

Камерон не выглядел довольным: нахмуренные брови, сжатые в тонкую линию губы.

— Я знаю, что ему понравился балкон, — тараторила Диди. — Он там не нанесет большого урона, и если я немного приоткрою дверь…

Камерон вздохнул:

— Думаю, нам стоит попробовать, иначе он будет сдирать краску с двери спальни до второго пришествия.

Диди помедлила.

— Я обожаю его, но найти жилье, где можно находиться с домашними животными, нелегко. Если тебе известен кто-то, кому нужен кот… — Она сморгнула внезапно подступившие слезы.

— Я поспрашиваю в офисе, — сказал Камерон. — А пока пусть живет здесь.

— Спасибо. — Диди быстро допила вино и улыбнулась, чувствуя, как пузыристый напиток опускается в желудок. — Замечательный компромисс. Пойду и сообщу Чарли хорошую новость.

— Сообщи. Потом мы поедим. Полагаю, ты хочешь есть?

— Умираю от голода! — крикнула девушка и почти вприпрыжку босиком выбежала из комнаты. — Я сегодня съела только яблоко.

Камерон уставился на то место, где несколько секунд назад стояла Диди. Казалось, она оставила нечто после себя. Черт побери, его квартира внезапно оказалась переполненной ею.

Словно открыли дверь подвала и впустили внутрь солнечный свет.

Тряхнув головой, отгоняя абсурдные мысли, Камерон отправился в кухню. Что с ним происходит? Он презирал беспорядок, ненавидел неорганизованных людей, никогда не забывая о детстве, проведенном в нищете.

Ради открытия галереи он потерпит Диди в своем доме. Что она там говорила о компромиссе? Очевидно, ей не известен истинный смысл этого понятия… А откуда вонь?

Камерон уставился на два контейнера, которые вытащил из микроволновки. В одном контейнере была разогретая еда, в другом — сгоревший стейк.

— Что за запах? — Диди появилась в дверном проеме, держа на руках кота и наморщив нос.

— Ужин для Чарли. Ты согласна перекусить в ресторане? Я угощаю. — Он разрезал стейк на куски и выложил его на блюдце.

— Звучит заманчиво. Но не нужно было идти на такие жертвы ради Чарли. У меня полно кошачьего корма.

Поставив блюдце на пол, Камерон заметил босые ноги приближающейся к нему Диди.

— Это не войдет в привычку, — пробормотал он, заметив, что в центре каждого ноготка Диди, выкрашенного в золотой цвет, нарисована маленькая черная снежника. Узкие лодыжки, изящные икры…

Но тут в поле его зрения появились четыре пушистые лапы, Диди отошла в сторону. Камерон собрался помыть пустой контейнер, однако Диди взяла его первой.

— Камерон, это ведь была еда не для Чарли? — Она разгладила пластиковую обертку и посмотрела на ценник. — Ну, сознавайся. Да, ты богач, но ты не стал бы тратить такие деньги на кота.

К его досаде, Диди нагнулась над рабочим столом и проверила второй контейнер. Она улыбнулась и посмотрела на него сквозь шелковистые золотые ресницы.

— Не стоит изображать дома мистера Безукоризненность. Здесь только ты и я.

А то Камерон этого не знал. Каждый волосок на его теле шевелился, не говоря уже о поднявшемся артериальном давлении и возбуждении.

Выхватив пустой контейнер и пластиковую упаковку из ее рук, он выбросил их в мусорное ведро.

— Поддерживаешь имидж? — продолжала Диди, когда он не ответил. — Могу поспорить, что ты поддерживаешь имидж мистера Безукоризненность даже во сне. Весь такой застегнутый на пуговицы и напряженный…

Он повернулся и увидел, как ее нежные щеки мгновенно залились краской.

Камерон подошел к мойке, чтобы сполоснуть кружки, оставшиеся после завтрака, и сказал первое, что пришло на ум:

— Что ты хочешь поесть?

— Все, что у тебя имеется. — Ее голос стал хриплым.

Едва сдерживая возбуждение, Камерон закрыл глаза, очень осторожно поставил кружку на стол и разжал стиснутые зубы. Вытерев руки, он про себя взмолился, чтобы ему было ниспослано душевное равновесие.

Похоже, Диди опьянела. Зачем он позволил ей пить шампанское на пустой желудок?

— Ты не обедала! — рявкнул Кам. — Я же предложил тебе есть, что захочешь.

— Я забыла.

В следующее мгновение Диди оказалась сидящей на кухонном столе. Камерон и не заметил, как это произошло. Вероятно, дамочка умеет летать.

Ее проницательные серые глаза смотрели на него в упор. Опершись о стол, он попытался спокойно выдержать ее взгляд.

Но Камерон был обыкновенным мужчиной из плоти и крови. Изнемогая от волнения, он решил сосредоточиться на лице Диди. Глаза, излучающие потаенные мысли; высокие скулы; изящные мочки ушей…

— У тебя разные сережки.

Она наклонила голову набок, и сережка в ее левом ухе звякнула.

— Это зависит от угла зрения. Они асимметричны. Как твоя картина от Шейлы Додд, как твой галстук. — Она опустила глаза и уставилась на его горло.

Он сглотнул внезапно подступивший к горлу ком.

— Мой галстук асимметричен?

Диди придвинулась к Камерону. Схватив галстук за узел, она ловко развязала его.

— Теперь асимметричен. — Улыбаясь, девушка разгладила концы галстука, касаясь груди Камерона. Каждая клеточка его тела отзывалась на ее прикосновения. — Так лучше. А то казалось, что он душит тебя.

Наблюдательная девочка.

«Или это действительно было заметно», — подумал он, расстегивая верхнюю пуговицу на своей рубашке. Никогда ему не было так жарко в собственной квартире, но вот здесь появилась Диди…

— Ладно. Я ошибся. Я хотел удивить тебя изысканным ужином, специально купленным в магазине за углом.

Теперь переместился Камерон. Колени Диди упирались в его торс. Можно прикоснуться ладонями к ее бедрам.

Камерон посмотрел ей в глаза:

— И вероятно, сейчас я совершу еще одну ошибку. — Он припал к ее губам.

Глава 5

Камерона немедленно потряс такой взрыв ощущений, что он сразу лишился иллюзии насчет своей выдержки.

Он сразу же почувствовал реакцию Диди. Сначала она попыталась отстраниться, затем ее губы разомкнулись. Она подняла руки и схватила его за рубашку. Из горла девушки вырвался тихий стон, когда Камерон чуть передвинул губы и его язык скользнул в ее рот.

Их поцелуй нельзя было назвать обыкновенным. Он оказался сродни молоту для сноса зданий в самый захватывающий момент, когда тот разбивает стены, казавшиеся несокрушимыми.

Камерон считал, что сможет сохранять хладнокровие. Он пробовал убедить себя, что его влечет к Диди просто сильная страсть, но испытывал совсем иное. Ибо их сейчас объединяла не только страсть. Между ними происходило то, во что Камерон отказывался верить.

Он притянул Диди к себе; она словно по команде раздвинула бедра, а он почувствовал исходящий от нее сладостный жар.

Ее податливость волновала Кама все сильнее. Дрожащими пальцами он прикоснулся к бледной коже под футболкой, погладил изящный изгиб спины, когда Диди прильнула к нему.

Она сильнее вцепилась в его рубашку, обвила ногами его талию. Лоб Камерона покрылся потом, ему стало трудно дышать. Захотелось овладеть этой женщиной немедленно, не задумываясь о последствиях…

Он резко оторвался от ее нежных теплых губ и отступил назад. Испытывать к Диди страсть — это одно. Но проникаться к ней чувствами — иное.

После расставания с Катриной Камерон не позволял себе влюбляться.

Облизав припухшие от страстного поцелуя губы, Диди вздохнула. Ее груди приподнялись; внимание Камерона привлекли напряженные соски.

— Ах, — с придыханием произнесла она.

— Я… — Он ощутил острую боль в ноге, и это вернуло его в реальность. — Что?..

Чарли. Камерон свирепо уставился на кота, который, подкрепившись, решил, что о брюки мужчины вполне можно поточить когти.

— Что случилось?

Диди мертвой хваткой вцепилась в рубашку Камерона, а когти отвратительного животного впились ему в ногу. Потеряв на несколько секунд равновесие, Камерон подался вперед и наступил на что-то вязкое.

— Чертов котяра! — Он стряхнул с ноги кота, и тот откатился прочь, раздраженно шипя и, вне сомнения, отправляясь на поиски очередной жертвы, например французских шелковых портьер.

Тело Камерона продолжало пульсировать, нога горела, брючина была разодрана, а к подошве ботинка прилип кусок расплющенного стейка.

Он посмотрел на Диди, которая наконец отпустила его.

— Все в порядке, — заверил он ее. — Пустяковая царапина.

Диди пристально наблюдала за обретающим спокойствие Камероном, стараясь сдержать собственные эмоции. Алкоголь, выпитый на пустой желудок, лишил ее способности мыслить здраво. Незачем было садиться на кухонный стол.

Камерон выглядел смущенным. А Диди едва сдерживала смех, хотя недавно он целовал ее до умопомрачения, а теперь, вероятно, решил отобрать у нее заказ и прикончить кота. Наконец она не сдержалась. Из груди девушки вырвался смешок.

Камерон чуть прищурился, озадаченно глядя на нее:

— Ты смеешься?

— Извини, но… — Она вытерла уголки глаз. Ее веселость пропала, когда он наклонился, чтобы осмотреть пораненную ногу. — Ты в порядке?

Взяв салфетку, Камерон намочил ее водой и приложил к царапинам.

— Вероятно, я умру от столбняка, но это не должно испортить вечер.

— Дай-ка. — Диди слезла со стола, однако Кам в это время соскребал стейк с подошвы, поэтому она ничего не увидела. — Где у тебя аптечка?

— Не нужна мне первая помощь. Хотя, возможно, и нужна, но не моей ноге. — Он выпрямился и посмотрел ей в глаза. — То, что здесь недавно произошло…

— Это был поцелуй, Камерон. — Диди не собиралась признаваться ему, что так ее еще никто не целовал. Лучше всего притвориться равнодушной. — Хорошая получилась шутка, Кам.

— Шутка? — язвительно переспросил он, вперив в нее оценивающий, раздевающий взгляд.

Диди пришлось приложить максимум усилий, чтобы отвести глаза.

— Полагаю, ты тоже так считаешь, — выдавила она и отвернулась, чтобы открыть дверцы буфета. — По поводу аптечки…

Она ощущала, что он страстно смотрит на нее. Внезапно Камерон оказался совсем близко. Его рубашка задела ее руку, его дыхание опалило ее плечо. Сердцебиение Диди участилось.

Затем мускулистая грудь коснулась ее спины и затылка, когда он протянул руку к верхней полке. Диди уловила исходящий от него аромат одеколона. Она многое отдала бы, чтобы вдыхать этот аромат ночью, и не однажды.

— Вот! — рявкнул Камерон, доставая контейнер из-под мороженого с бессистемно лежащими в нем таблетками, тюбиками и бутылочками. Он отошел назад, и Диди покачнулась от внезапной потери контакта с ним. Ее голова кружилась, ноги были ватными.

Кам взял тюбик с антисептиком и произнес:

— Тебе следует присесть. А лучше — поесть. — Он кивнул на кухонный стол. — Ужин, должно быть, еще горячий.

— Я поем. — Схватив вилку и налив в стакан воды, Диди уселась на высокий стул. Однако даже пряный запах ягнятины по-мароккански не пробудил ее аппетит.

Прожевав и проглотив пару горошин, Диди запила их водой. Затем у нее снова пересохло в горле, когда она увидела, как Камерон поставил ногу на стул и закатал брючину, обнажая мускулистую икру, покрытую густыми волосами. Она пристально наблюдала, как он втирает в кожу крем-антисептик длинными пальцами.

Тело Диди стало покалывать. Какова нога Камерона на ощупь? Чем так привлекает ее этот парень? Рядом с Джеем у Диди ни разу не появлялись распутные помыслы.

Она разула бы Камерона, сняла носок. Начала бы ласкать его, начиная с кончиков пальцев, поднимаясь все выше. Она увидела бы, как его глаза темнеют и приобретают роскошный черничный оттенок, а ее руки подбираются к…

— Как на вкус?

Голос Камерона прервал ее фантазии. Ей удалось улыбнуться, она попробовала казаться беспечной:

— Хм, неплохо. Хочешь попробовать?

Он посмотрел на губы Диди. От его сексуального взгляда ее губы вспухали и становились желанными, словно приглашая испытать нечто более интимное. При воспоминании о пережитом сердце Диди забилось чаще.

Камерон произнес:

— Спасибо, но я поем позже, когда закончу дела в офисе.

Опустив брючину, он закрыл тюбик с лекарством.

Диди убедила себя, что она не расстроена его поведением.

— Я думала, ты сегодня уже отработал.

— Нужно уточнить кое-какие детали перед тем, как я улечу в Сидней.

— Ты летишь в Сидней?

— Утром. Я присматриваю кое-какие стеклянные статуэтки и резьбу по дереву для галереи. Меня не будет пару дней. Ты справишься одна?

Не дожидаясь ответа, он достал бумажник из заднего кармана брюк и вытащил пачку пятидесятидолларовых купюр.

— Я не успел сделать для тебя кредитную карту, воспользуйся наличными, когда пойдешь за покупками. Я предупрежу, чтобы в твоем распоряжении был лимузин. — Пересчитав купюры, Камерон положил их на стол.

Диди уставилась на деньги. Она никогда не видела, чтобы кто-то не моргнув глазом выдавал огромную сумму наличными. Вероятно, для Камерона такие деньжищи — пустяк.

— Не боишься, что я сбегу с твоими деньгами?

Он тряхнул головой:

— Ты останешься, чтобы заработать в десять раз больше и прославиться. — Камерон говорил с едва заметным презрением.

Заметив это, Диди ужасно рассердилась:

— Как ты смеешь копаться в моей психологии только потому, что у меня нет такой шикарной квартиры, как у тебя?!

Камерон одарил ее ледяным взглядом. Диди сразу вспомнила предупреждение на фото, оставленное в дамской комнате: «Он не тот, за кого себя выдает».

Встав, Диди шагнула назад, потирая внезапно замерзшие плечи. Кто этот незнакомец, на которого она согласилась работать и в чьей квартире будет жить?

Этот человек целовал ее, и она отвечала на его поцелуи.

Его взгляд немного смягчился, но выражение лица осталось каменным и неумолимым. Складки вокруг рта внезапно стали очень заметны.

— Ты ошибаешься, — тихо произнес Камерон. — Я сужу о людях не по их жилью, а по поступкам.

— Я…

— По любому поводу можешь обращаться к Дейвису, который дежурит внизу, или звони мне на мобильный. — Повернувшись, он направился в столовую, на ходу подобрав пиджак.

Идя следом, Диди скрестила руки на груди, чтобы оградиться от него.

Надев пиджак, Камерон сказал:

— Если замерзнешь, включи термостат; он на стене у входа.

— Мне не холодно.

— Сегодня я вернусь поздно, а уеду завтра рано. Будь готова показать мне начатую работу, когда я вернусь.

— Буду, — буркнула Диди.

Он помедлил, затем мрачно проговорил:

— Мы должны прояснить ту ситуацию…

Диди не очень хотелось выслушивать его «прояснения».

— Я же сказала, что это была маленькая шутка. Давай остановимся на этом.

Он кивнул, и она испытала облегчение. Перед ней снова был прежний Камерон, с которым она целовалась менее часа назад.

— До встречи в пятницу.

Камерон ушел, а Диди присела на ближайший диван. Она надеялась, что ее творческий запал не рассеялся. Вошел Чарли, прыгнул к девушке на колени и принялся мурлыкать, тыкаясь головой ей в руку.

— Вот и ты. Ты просто хотел порезвиться? Или ревновал? Ну, тебе незачем беспокоиться, это больше не повторится.

Камерон и Диди — из разных миров.

Их может связывать только интрижка.

Диди была уверена, что Камерон отменный любовник. Однако он ей совсем не пара. И она совсем его не знает.

Ну, кое-что ей известно. Он никогда не имел понятия, что такое бедность или поиски крыши над головой. Кстати, и у Диди не возникало таких проблем, пока она не решила жить самостоятельно.

— Не вздумай возвращаться, пока не образумишься и не будешь готова стать членом нашей семьи, — заявила ее мать, когда Диди ворвалась в гостиную и объявила, что уезжает. Ей никогда не удавалось вписываться в стиль жизни мамы и папы. Зато подобный образ жизни определенно подходит Камерону Блэку.

Если судить по внешнему виду, Камерон слишком напоминает тех мужчин, которые лишали Диди всяких надежд выйти замуж. Однако за роскошным фасадом она заметила нечто иное. Обессилев, Диди закрыла глаза.

Широкие двери лифта раздвинулись, и Камерон вошел в темный офис, располагавшийся на пятнадцатом этаже.

Зачем он поцеловал девушку, которая согласилась на него работать?

Он не смог сдержаться. Она его околдовала.

«Нет, — подумал он, — все проще: я возжелал ее».

Хмурясь, Камерон просматривал папки с делами, которые могут понадобиться ему в Сиднее… Почему ему тогда показалось, словно по нему ударил молот?.. Кстати, не он один потерял контроль над собой.

Бросив необходимые документы в портфель, Камерон подошел к компьютеру и включил его. Он собирался лететь в Сидней в следующие выходные, но теперь решил отправиться туда завтра.

Они ведь только поцеловались, верно?

Кто знает, что произошло бы, если бы этот чертов котяра не решил оторвать от Камерона кусочек.

Они могли бы стать любовниками прямо на кухонном столе. Представив себе эту картину, Камерон выругался. Больше он никогда не позволит себе влюбиться.

Забронировав билет на шестичасовой утренний рейс, он распечатал посадочный талон. Диди должна работать. Ее творческий потенциал нужен ему в галерее, а не в постели.

Следующим утром Диди рисовала эскизы, подбирала материалы, просматривала имеющиеся у нее запасы ниток, прикидывала, что следует купить.

«Именно на этом нужно сосредоточиться, — думала она, вытаскивая мотки мандариновых и ярко-красных шелковых ниток и проверяя, подходят ли они по тону к красновато-лиловым лоскутам, — а не размышлять о сексуальном мужчине, который платит мне за работу».

Воспользовавшись лимузином с шофером, Диди отправилась в магазин и закупила все необходимое, расплатившись наличными. Ей не пришлось волноваться по поводу того, что машина сломается или негде будет припарковаться. Столь беспечно она чувствовала себя только в детстве.

Ее семья принадлежала к высшему обществу. Фотографии родителей регулярно появлялись в прессе. Диди, будучи подростком, постоянно сопровождала мать на благотворительные мероприятия и не понаслышке знала, что такое жить в нищете и без надежды. Она видела отчаяние в глазах бедняков и понимала, что именно отчаяние толкает их к наркотикам, преступлениям и приводит к смерти. Это и повлияло на выбор ее будущего.

Несколько лет она регулярно помогала готовить завтраки для малоимущих, обучала рукоделию женщин и детей в приютах, по ночам ухаживала в реабилитационном центре за теми, кто хотел избавиться от наркотической зависимости.

Для Диди все люди были равны.

Однако ее мать считала иначе.

— Они не нашего круга, дорогая, — говорила она. — Но мы обязаны по-христиански помогать тем, кто менее удачлив в сравнении с нами.

Однако мать Диди не желала пачкать свои шелковые наряды, помогая нуждающимся людям лично.

Диди не могла представить, что Камерон Блэк готов запачкать свой дорогой костюм, готовя суп или раздавая одеяла бездомным морозной ночью.

Держа в руках набитые сумки, она ступила на дорожку перед домом и увидела у входа молодую женщину. Даже в поношенных джинсах и черном вельветовом жакете женщина выглядела потрясающе красивой. Высокая, стройная брюнетка с ясными голубыми глазами. Диди подумала, что она удачно вписывается в компанию состоятельных людей, населяющих этот дом.

Диди никогда не чувствовала себя своей среди богачей. Вот ее старшая сестра, Вероника, была гордостью родителей. Изящная, темноволосая, ухоженная, она в восемнадцать лет вышла замуж за мужчину почти вдвое старше ее, владевшего несколькими великолепными яхтами, катавшими богатых туристов, и теперь жила в роскоши в одном из самых дорогих предместий Сиднея.

Кивнув охраннику Дейвису, Диди вошла в изысканно украшенный вестибюль и ступила в лифт. Жаль, что сестра не видит ее сейчас.

* * *

Ответить на звонок или нет? Диди нахмурилась, уставившись на мобильный телефон. Она работала, отвлекаться не хотелось. А если звонит Камерон, дабы что-нибудь выяснить или попросить? Она скажет ему, что начала работу. Хотя, если она услышит его низкий бархатистый голос на другом конце телефонной линии, ей будет уже не до работы.

Наконец Диди ответила на звонок.

— Сюрприз!

— Вероника?!

Легка на помине. Диди откинулась на спинку стула и сняла очки, изумленно вслушиваясь в голос сестры. Вероника не звонила ей очень давно. Сестры вообще редко разговаривали. Так зачем она звонит теперь? Диди потерла бровь.

— Как поживаешь?

— Хорошо. Ты занята? — Не дождавшись ответа, Вероника прибавила: — Я не знала, можно ли тебе звонить, пока ты работаешь. Некоторые работодатели запрещают общаться по мобильному телефону. Я собиралась оставить сообщение.

— А… Нет, все в порядке, — чуть приврала Диди. Члены ее семьи уверены, что она трудится в художественной галерее. Пусть продолжают верить в это. — У нас здесь свободные правила.

— Отлично. Слушай, я на пару дней приехала в Мельбурн. Дэниел в Брисбене на конференции. Я сказала ему, что хочу отдохнуть и пройтись по мельбурнским магазинам. И увидеться с тобой, конечно, — прибавила она.

«Больше похоже на то, что ты приехала меня проконтролировать», — подумала Диди. У нее душа ушла в пятки, она крепче сжала телефонную трубку.

— Ты в Мельбурне? Уже?

— Я в аэропорту. Буду в городе, скажем, через тридцать минут. Назови адрес галереи. Я приеду прямо туда.

— Нет!

— Почему? — с явным подозрением спросила Вероника. — Я отвлеку тебя ненадолго. Мы можем наверстать…

— Сегодня я работаю не в галерее… — Диди оглядела квартиру. Камерон вернется домой завтра вечером. Он никогда не узнает о визите Вероники. — Я работаю дома, — продолжала девушка. — Выполняю заказ к открытию новой галереи.

По крайней мере, по поводу заказа она не соврала.

— Ох… это… здорово.

Диди с облегчением вздохнула. Вероника вернется домой и расскажет, что у Диди все в порядке, и, возможно, ее семья смирится с выбором дочери и примет ее обратно, сменив гнев на милость. Она назвала адрес Камерона.

— Охрана пропустит тебя.

— Не могу дождаться, когда увижу твою квартиру. Мы славно проведем время. Если можно, я переночую у тебя.

— Ох!.. — Диди вскочила со стула. Затем тихо прибавила: — Хорошо. До скорого.

В квартире две спальни. Вероника может переночевать в комнате, отведенной Диди.

А Диди отправится в спальню Камерона.

Глава 6

Отключив телефон, Диди бросилась к своей комнате. Быстро собрав вещи и туалетные принадлежности, она понесла их в спальню Камерона. Однако у закрытой двери остановилась. Она никогда не входила туда.

У нее есть всего тридцать минут.

Открыв дверь, Диди уловила кедровый аромат одеколона Камерона. Мгновение она вдыхала его, затем огляделась. Сверкающие фасады соседних небоскребов отбрасывали блики на кремовый ковер и темно-синее одеяло на огромной кровати. Такого же оттенка портьеры обрамляли окна во всю стену, выходящие на балкон, уставленный нежными папоротниками.

Через приоткрытую дверь Диди увидела красивую ванную комнату, оформленную в золотистых тонах. Гардеробная была заполнена дорогими костюмами и таким количеством отглаженных рубашек, какого хватило бы на год.

Когда-то у Диди была такая же гардеробная. Отдав одежду от лучших дизайнеров на благотворительные нужды, она покинула осуждающую ее увлечение семью, собираясь стать художником. Главное, чтобы Вероника поверила в успех Диди.

Положив свои вещи на полку рядом с сияющими кожаными ботинками Камерона, девушка отправилась в ванную комнату, убрала его туалетные принадлежности и расставила вместо них свои…

Завтра утром ее сестра уедет. Диди позаботится об этом лично, даже если придется сопровождать Веронику во время лихорадочных походов по магазинам и провожать на такси в аэропорт.

Услышав звук открывающихся дверей лифта, Диди поспешила выйти из комнаты Камерона.

— Привет. — Она обняла сестру и взяла ее чемодан.

— Хм. — Вероника осматривала квартиру. — Я и представить себе не могла такую роскошь. Должно быть, ты потратила целое состояние. — Она окинула Диди оценивающим взглядом. — Как тебе удалось ее купить?

Одетая в невзрачные джинсы, взъерошенная, Диди обратила внимание на роскошный вид сестры: розовые замшевые сапоги; совершенный макияж; длинные темные волосы с прядями золотисто-каштанового цвета, окрашенными в салоне красоты. Нужно ли удивляться, что Вероника задала такой вопрос?

— Ах, владелец галереи сдает квартиру в аренду по низкой цене, потому что сам находится в другом штате. — Диди, которая никогда не лгала и ненавидела обман, с каждым мгновением все глубже погружалась в болото вранья. Повернувшись на каблуках, она покатила за собой чемодан на колесиках. — Твоя комната здесь. Надеюсь, ты не против, если с тобой будет жить кот, — бросила она через плечо.

— Совсем нет. Ты же знаешь, что я люблю кошек, но у Дэниела аллергия.

Да, у Дэниела Дейвенпорта аллергия на очень многое, включая любого, кто общается с бедняками или беден сам. Показав Веронике спальню и ванную комнату, Диди оставила сестру.

Потом Вероника попросила показать ей всю квартиру. Диди быстро провела ее по пентхаусу, затем предложила перекусить перед тем, как они отправятся по магазинам.

Вероника потратила на покупки уйму денег. За неторопливым ужином они вспоминали детство. Диди не любила ночные заведения, однако предложила сестре посетить парочку клубов. Вернулись они домой во втором часу ночи.

Она облегченно вздохнула, когда Вероника, сославшись на усталость, решила принять душ и отправиться спать. Диди с удовольствием согласилась сделать то же самое.

Когда она на цыпочках входила в спальню Камерона, у нее покалывало кожу от ощущения, что он там и дышит ей в затылок. Комната была словно пропитана его запахом.

Решив принять горячий душ, Диди включила свет в ванной и вздрогнула, увидев собственное отражение.

— Твою тайну никто не узнает, — прошептала девушка. Почему она разговаривает шепотом? Дабы убедить себя, заговорила громко: — Он в сотне километров отсюда. Всего несколько часов — и Вероника уедет.

Свое мыло Диди оставила в другой комнате. Придется воспользоваться мылом Камерона. Пока Диди намыливалась, ее соски напряглись, кровь забурлила, а кожа порозовела. Это было напоминание о том, что он заставил ее ощущать прошлым вечером.

Она взяла жесткую рукавицу и принялась энергично растирать тело, надеясь, что это ее успокоит. Тщетно.

Диди рывком сняла рукавицу. Пора прекратить это неподобающее увлечение Камероном Блэком сейчас же. Закрыв глаза, она прислонилась к прохладному кафелю, подняла голову и подставила лицо под струи воды.

Камерон частенько использовал эффект неожиданности, что позволяло ему держать подчиненных в состоянии боевой готовности. Это относилось и к сексуальной миниатюрной официантке, по совместительству работающей художником.

Предвкушение окрыляло Камерона, пробуждая воспоминания о том, когда он видел ее в сладостном волнении, с припухшими губами цвета вишни.

Диди похожа на эльфа, но целуется, как ангел.

Это и стало причиной того, что он улетел в Сидней раньше запланированного срока. То, что она назвала шуткой происшествие на кухне, характеризовало Диди как ветреную женщину. Разве не такой тип женщин теперь предпочитает Камерон Блэк?

«Нужно держать дистанцию и предугадывать ситуацию», — молчаливо твердил Камерон своему отражению в зеркальных стенах лифта. Ни при каких условиях он не рискнет их сделкой. Ее работа слишком важна. А ведь он нанял малознакомого человека и, вероятно, платит ей намного больше, чем следует. К тому же неизвестно, успеет ли она закончить картину в столь короткий срок.

По наивности Камерон поверил девушке, которую едва знал, и оставил в своей квартире с кучей наличности. Именно поэтому он решил вернуться на день раньше.

И страстное желание увидеть Диди, конечно, ни при чем.

Двери лифта плавно открылись, предвкушение Камерона усилилось. Он заставил себя сосредоточиться. Если Диди спит, он сам посмотрит ее работу.

В коридоре горел свет. Значит, Диди еще не в постели. Сердце Камерона забилось немного быстрее. Он прошел дальше и увидел высокую темноволосую женщину в облегающей голубой ночной рубашке, выходящую из гостевой ванной комнаты с таким видом, словно она имела полное право здесь находиться.

Камерон замер, его охватило жуткое разочарование. Едва он за порог, как Диди начинает принимать гостей.

Женщина замерла, прижимая к груди сумочку с туалетными принадлежностями и с подозрением уставившись на Камерона:

— Кто вы и что здесь делаете?

— Живу, — мрачно проговорил он. — А вы кто такая, черт побери?

— Сестра Димфны.

— Дим… Кого?

— Диди, — уточнила она, с пренебрежением глядя на него, хотя он был в отглаженных брюках и небесно-голубой рубашке. — Она ничего не говорила мне о квартирантах.

— Квартирант? — выпалил Кам. — Она так меня назвала?

Женщина покачала головой:

— Я же сказала, что она не упоминала о квартирантах.

— Еще бы. — Перед глазами Камерона поплыл красноватый туман. Диди явно захотела изобразить хозяйку квартиры.

Женщина быстро двигалась по коридору, прижимаясь к стене.

— Если вы не назовете свое имя, я позвоню охраннику.

— Давайте. Кстати, я сам ему позвоню. — Не сводя глаз с незнакомки, Камерон попятился к домофону и включил связь. — Дейвис, это Кам Блэк. В моей квартире женщина, которая представилась… Как вас зовут?

— Вероника Дейвенпорт.

Камерон выслушал пояснения Дейвиса по поводу гостьи мисс О’Фланаган, которая осталась на ночь. Охранник осведомился, все ли в порядке.

— Отлично, — отрезал Кам и отключил домофон.

— Значит, вы не Вероника О’Фланаган. — Он пристально разглядывал женщину, давая понять, что знает фамилию Диди.

Вероника была олицетворением богатства, передающегося по наследству. Таких людей Кам презирал.

— По мужу я Дейвенпорт. — Она вздернула подбородок, глядя на него свысока. Однако за секунду до этого дамочка весьма благосклонно изучала его тело. — Вы до сих пор не объяснили, кто вы такой.

Неужели?

— Где Диди? — спросил Камерон.

Подойдя к спальне Диди, он преградил женщине путь и быстро оглядел комнату. Постель пуста, на полу у окна раскрытый дорогой чемодан.

— Пошла спать. — Вероника указала на дверь его спальни.

Камерон окаменел. Диди улеглась на его кровати? Под его простынями? Ярость смешалась с желанием. Отойдя от двери, он жестом пригласил женщину войти:

— Тогда я предлагаю вам сделать то же самое, раз уж вы намерены здесь ночевать.

— Ради моего спокойствия назовите себя. Откуда мне знать, что вы не разбойник?

Он вытащил водительские права и показал ей:

— Я живу здесь. Хотите сами поговорить с охранником, милости прошу. Не хотите — делайте, как я говорю. Предоставьте Диди мне. Уверяю вас, она в полной безопасности.

Она в безопасности, если только он не придушит ее.

Однако Вероника явно что-то заметила, ибо едва заметно улыбнулась, словно раскрыла интересную тайну:

— Диди не рассказывала, что у нее есть мужчина.

Стиснув зубы, Камерон властно указал пальцем на дверь ее спальни.

— Спокойной ночи, Вероника, — сорвалось с его напряженных губ.

По-прежнему прижимая к себе сумочку с туалетными принадлежностями, улыбаясь, Вероника скользнула в спальню, тихо пожелала Камерону доброй ночи и закрыла дверь.

Камерон выдохнул. Приготовившись к лицезрению Диди в клетчатой пижаме, он прошел к своей комнате. Его ладони предательски покалывало от предвкушения.

Стучать он не стал, просто распахнул дверь. Камерона окутал аромат его собственного мыла. Дойдя до середины комнаты, он понял, что кровать пуста. А то, что он счел шумом в ушах, оказалось звуком бегущей воды. И аромат мыла, и клубы пара вырывались из приоткрытой двери ванной комнаты.

Камерон заглянул туда. Каким-то образом он заставил себя оторвать взгляд от обнаженной Диди и соблазнительных изгибов ее тела.

Шум воды стих, девушка открыла дверь душевой кабины. Ноги Камерона приросли к полу, а в мозгу мелькали возможные сценарии развития событий. Если Диди закричит от испуга, Вероника вызовет полицию.

Кам выбрал наилучшее решение. Просунув руку в дверь, он схватил полотенце с перекладины и протянул его Диди. Камерон старался не обращать внимания на упругие розовые соски, аккуратный пупок и бедра.

Ее глаза расширились, она разомкнула губы, но он поторопился зажать ей рот свободной рукой:

— Диди, это Камерон. Не ори.

Она чуть расслабилась, затем осознала, в каком затруднительном положении оказалась, и напряглась снова. Девушка пыталась накрыться полотенцем.

Камерон не ослабил хватку.

— Не смей орать, — предупредил он, — иначе я выставлю Веронику вон.

Моргнув, она кивнула, не сводя с него пристального взгляда. Убедившись, что Диди не устроит гвалт, Камерон чуть ослабил захват, но ладонь от ее губ не отвел. Ему нравилось ее непривычное молчание. Капли воды делали кожу Диди, волосы и ресницы глянцевыми. При мысли о том, что она пользовалась его мылом, он ощутил прилив страсти. Капелька воды скатилась с ее волос и приземлилась в ложбинке между грудями.

В принципе она легко могла бы высвободиться. Вне сомнения, Диди использовала время для размышлений, планировала, как извиняться. Стиснув зубы, Камерон напомнил себе, что она распоряжалась в его квартире, как хозяйка.

Диди дрожала, а Камерон продолжал пожирать ее жадными глазами. Он вернулся. Он в своей спальне.

Бог мой, что же она наделала? Как теперь выпутываться?

Он отвел ладонь, но стал чувственно поглаживать пальцем ее нижнюю губу. Опасное прикосновение, гипнотическая ласка, от которой время останавливается, а из головы улетучиваются все мысли.

Когда он заговорил, его голос был наполнен обманчивой медлительностью:

— Итак, Диди… Или мне называть тебя Димфна?

Она выпрямилась и вонзила взгляд в Камерона:

— Никогда не называй меня так.

Его губы едва заметно скривились.

— Согласен, что давать невинному ребенку такое имя — это преступление. Хотя… — Он провел пальцем по подбородку Диди, другой рукой твердо удерживая ее за затылок и не давая возможности вырваться. — Может быть, не такое уж и преступление. Похоже, ты не настолько невинна.

Прикосновения Камерона парализовали Диди. Она боролась с безумным желанием взять его ласкающий палец в рот.

— Ну, ты собираешься оправдываться? — Его тон стал резче, взгляд буравил ее. — Или мне рассказать, что я думаю по этому поводу, а ты попробуешь опровергнуть?

Она покачала головой; он по-прежнему крепко держал ее за затылок.

— Я считала, что ты вернешься завтра вечером. — Ее голос был хриплым.

— Так было запланировано.

— Извини. Моя сестра неожиданно прилетела в Мельбурн. Я сказала ей, что живу здесь и работаю в галерее. Я знаю, что все это ложь. Тебя не было… Я решила… Всего на одну ночь, Камерон. — Диди охватило знакомое чувство отверженности и неприкаянности. — Это важно для меня. — Невыплаканные слезы жгли ей глаза. — Пусть она не сомневается, что я добилась успеха.

Его взгляд смягчился. Чуть ослабив захват, Камерон продолжал ласкать ее затылок; уголки его губ насмешливо приподнялись.

— Она считает меня твоим любовником.

— Правда?!

Хотя чему удивляться, ведь Диди собралась ночевать в его спальне…

Она шагнула назад. Камерон отпустил ее, и она, воспользовавшись возможностью, тщательно обмоталась полотенцем.

— Мы можем ей подыграть, Камерон? Всего на одну ночь. Завтра она уедет.

— Подыграть, — произнес он так, будто это было развратнейшее из слов. — Ты имеешь в виду солгать.

Диди прикусила губу.

— Совсем немного. Только сегодня. Ты не представляешь, как это важно.

— Так расскажи.

— Потом. — После того как они разберутся, кто где будет ночевать. — А сейчас ты нужен мне, а я нужна тебе.

— Диди! — послышался голос Вероники из коридора, затем ее лицо появилось в дверном проеме.

Диди вцепилась в края полотенца, глядя на Камерона и молчаливо умоляя его.

— Ты в порядке, Диди? Этот человек…

— Она в порядке. — Камерон принялся гладить твердыми ладонями ее плечи, его глаза заговорщически блестели. — Ведь ты в порядке, фея?

— Да, — выдавила Диди, выдерживая его взгляд и игнорируя вопрос сестры. Ее губы растянулись в напряженной улыбке. Под его взглядом и от его прикосновений ее голос стал хриплым. — Наконец-то ты вернулся домой.

— Умница. — Он улыбнулся ей в ответ, лаская большими пальцами чувствительные участки у подмышек и прижимая ее к своему мускулистому поджарому телу. — Еще раз спокойной ночи, Вероника.

Наклонившись, Кам решительно и страстно поцеловал приоткрытые губы Диди. Поцелуй был восхитительным, но не доставил ей удовольствия — ведь это представление, устроенное для Вероники.

Диди ощущала потрясенный взгляд сестры. Да и сама она была поражена. Ее соски напряглись, упираясь в ткань полотенца, когда Камерон передвинулся, чтобы было удобнее целовать ее.

«Не позволяй себя одурачить, ведь это — понарошку».

— Если ты уверена… — протянула Вероника. Диди едва услышала слова сестры.

— Она абсолютно уверена, — пробормотал Камерон, почти не отрываясь от губ Диди.

Мгновение спустя она услышала шорох халата сестры и щелчок захлопнувшейся двери ее спальни. Камерон так же неожиданно, как обнял, отпустил Диди и шагнул назад, лишая ее тепла своего тела. Однако взгляд его не отрывался от Диди.

Ее обдало жаром. Неужели он настроен продолжать?

По-прежнему глядя на Диди, Камерон подошел к двери и закрыл ее. Затем снял пиджак и бросил его на пол. Развязал галстук, бросил рядом с пиджаком и начал расстегивать манжеты.

Что он собирается делать? Дрожь сомнения пробежала по разгоряченному телу Диди. Она крепче вцепилась в края полотенца, желая защититься.

— Хм, спасибо. — Не в силах махнуть рукой, она попыталась взмахнуть пальцем. — За… это.

Камерон не ответил. Он приближался к ней, как шторм: огромный, темный и мощный.

Он прикоснулся к ее рукам, к возбужденной груди. Его глаза горели.

— Что ты говорила о том, что я нужен тебе, Диди?

Глава 7

Диди чуть не задохнулась:

— Я сказала… что мы… нужны друг другу…

Ладони Камерона ласкали ее; его взгляд был жарче адского пламени. Диди не знала, что сказать.

— Я имею в виду, нам нужно обсудить… Я должна объяснить…

Мысли снова улетучились из ее головы, когда он наклонился и проговорил:

— Почему бы тебе чуть-чуть не помолчать?

Его дыхание ласкало ее брови и щеки. Она ощущала зимнюю свежесть, исходящую от его одежды, кедровый аромат одеколона. Против воли девушка подняла голову и разомкнула губы, ожидая и дрожа…

Диди увидела темные и решительные глаза Камерона, нахмуренный лоб и складку между низко посаженными бровями. Их губы встретились, и она закрыла глаза.

Он ласкал ее щеки и подбородок. Диди дотронулась до его накрахмаленной рубашки, чувствуя под ней стальные мускулы, которые напрягались от ее прикосновений.

— Я тебе нужен, Диди? — чуть приподняв голову, тихо повторил Камерон тоном соблазнителя.

Она пробормотала в ответ нечто невразумительное. Неужели это ее голос — низкий, чувственный?

— Хочешь, чтобы я ласкал тебя…

Диди вздрогнула и схватилась за полотенце, когда ощутила, что он дотронулся до ее обнаженной ноги.

— Вот тут?

Распахнув глаза, она обнаружила, что Камерон пристально наблюдает за ней. Ответить Диди не смогла. Она затаила дыхание, когда он стал ласкать ее между бедер…

Ей было унизительно осознавать, что сейчас она полностью подчинилась воле этого мужчины. В дальних уголках разума послышалось предупреждение.

— Нет, — прошептала Диди, зная, что глаза и возбужденное дыхание выдают ее с головой.

Камерон продолжал ласкать девушку:

— Твое тело говорит об обратном.

— Мое тело не хочет прислушаться к разуму, — вырвалось из ее запекшегося рта. — Ты мне даже не нравишься.

Немного помедлив, Камерон растянул губы в улыбке, и Диди поняла, что ему наплевать на ее доводы.

— С каких пор это мешает двум людям наслаждаться взаимным познанием? — рассудительно произнес он, не прекращая ласк.

Диди беспомощно прильнула к нему. Через его плечо она заметила выпуклую луну, молчаливо проплывающую в вышине и заливающую комнату серебристым светом.

— Диди. — Камерон приподнял ее голову, чтобы она посмотрела ему в глаза. Его большие пальцы гладили ее щеки, взгляд стал темным от напряжения. — Разве мы не одна команда? Ты не хочешь убедить Веронику, что я действительно твой бойфренд?

— Думаю, нам удалось сделать это несколько мгновений назад.

— Однако завтра утром она будет искать в твоей улыбке намек на приятные воспоминания.

— Приятные воспоминания? — У нее перехватило дыхание.

— Я их тебе обещаю, — низким, сексуальным и в то же время самоуверенным и даже надменным тоном сказал Камерон.

В этом у Диди сомнения не было. Она дрожала при одной мысли о том, что его искусные пальцы будут ласкать ее снова.

Он взглянул на нее со страстью:

— Почему бы нам не выяснить, что за чертовщина между нами происходит?

— Чертовщина? — Вероятно, он имеет в виду те мысли, что не дают Диди спать по ночам с тех пор, как она встретила его. — Дело в том, что эта чертовщина все усложнит.

— Ничего не усложнит. — Камерон помедлил. — Если только нет кого-то третьего.

Диди свирепо уставилась на него. Ее спина и плечи напряглись при воспоминании о Джее.

— Стояла бы я перед тобой голая, будь у меня кто-нибудь!

Должно быть, он заметил тоскливое выражение ее лица, ибо тут же поинтересовался:

— Кто это был, Диди?

— Просто парень… которого, как мне казалось, я любила.

— Он обидел тебя? Подлец!

Он прикусила губу.

— С ним покончено. Я не хочу о нем говорить.

Диди попыталась отстраниться, но Камерон быстро схватил ее.

— И я не хочу. Как я сказал, мы не будем усложнять. На этот раз нам известно заранее, как все будет, и страдать никому не придется.

Она покачала головой:

— Нас связывают деловые обязательства…

Он коснулся пальцем ее губ, заставляя замолчать.

— О работе — завтра. Так что перестань анализировать, разговаривать и, ради бога, успокойся…

Камерон развязал узел на ее полотенце, тело Диди обдало прохладой.

— Да ты само произведение искусства, мисс О’Фланаган, — ровно и чувственно произнес Кам, внимательно рассматривая ее.

Диди подумала, что такой самоуверенный тон он использует с женщинами постоянно. Однако было что-то уязвимое в его взгляде; то же выражение Диди заметила в тот вечер в дамском туалете.

Протянув руку, он провел пальцем по ее шее, вокруг напряженного соска левой груди, затем — правой.

Ее разгоряченное тело разрывалось от невыносимого напряжения. Ей казалось несказанно чувственным стоять обнаженной перед одетым Камероном. Еще несколько секунд такой сладостной пытки — и она сойдет с ума.

— Успокоиться? — с трудом выдавила Диди. — Прямо сейчас это произведение искусства может не выдержать.

Его мрачное выражение лица немедленно сменилось улыбкой.

— Даже так?

Она подошла к нему и ткнула его рукой в грудь:

— Произведением искусства необходимо серьезно заняться немедленно.

Прижавшись к Камерону всем телом, Диди дотронулась ладонью до его брюк.

Чувственная улыбка Кама померкла; от прикосновения Диди он вздрогнул и издал нечто среднее между рычанием и стоном.

Подхватив девушку на руки, он уложил ее в центр кровати. Затаив дыхание, Диди наблюдала за тем, как он спешно раздевается. Обнаженный, чрезвычайно возбужденный Камерон больше не был похож на утонченного горожанина. Он превратился в первобытного самца.

Через несколько мгновений, с помощью поцелуев и ласк Камерона, Диди погрузилась в мир чувственных наслаждений. Обладая внешностью невинного эльфа, она оказалась раскрепощенной и умелой любовницей.

Глядя на истомившуюся от ласк Диди, Камерон задался вопросом, что же произошло у нее с бывшим парнем. Он отмахнулся от этой мысли, но не смог унять беспокойное, незнакомое ощущение. Неужели ревность? Вряд ли.

Одно он знал наверняка: Диди не похожа ни на одну его прежнюю подружку.

Несколько часов спустя, когда первые лучи окрасили облака в пурпурный цвет, Кам смотрел на золотистые ресницы спящей Диди. Она была прекрасна не только на пике страсти, но и во время отдыха. Если бы Камерон мог запечатлеть ее образ в мозгу, затем перекачать его в компьютер и заказать известному живописцу портрет Диди, полотно можно было бы выставлять в самых престижных художественных галереях мира.

Вот она вздохнула, уткнулась в подушку, и ее губ коснулась едва заметная улыбка, словно в счастливом сне. Оба лежали, закрывшись одеялом до пояса. Камерон видел груди Диди, освещаемые утренним светом. Не удержавшись, он осторожно подул на них, отчего они покрылись мурашками.

Камерон снова ощутил желание. Но, взглянув на часы, он понял, что заняться любовью не удастся. Сегодня в офисе ему предстоит ранняя встреча, а перед уходом хочется поговорить с Диди.

Наклонившись, он потерся губами о ее губы.

— Проснись, Диди.

Плывущая по волнам удовольствий Диди услышала сквозь сон низкий голос, и воспоминания о событиях прошлой ночи разбудили ее.

Она провела ночь в постели Камерона Блэка.

— Доброе утро, — тихо сказал Кам.

Никогда еще она не видела столь волнующую картину, при виде которой просто слюнки текли: улыбающееся, покрытое щетиной лицо Камерона.

— Доброе утро. — Внезапно застыдившись своей наготы, Диди натянула одеяло до подбородка, затем пригладила торчащие в разные стороны пряди волос и села. — Который час?

— Половина седьмого. Нам нужно кое-что обсудить, фея.

— Я собиралась заняться тем же. Фея? Почему ты меня так называешь?

— Потому что это красиво. — Камерон поцеловал ее в нос. — И сладко. — Он уткнулся носом в ее шею. — И это было лучшее, что я мог придумать за очень короткий срок. Нам нужно разработать сценарий до того, как мы встретимся с леди-драконом.

— Может, сначала выпьем кофе?

— Нет. Твоя сестра способна рыскать по квартире, отыскивая предлог, чтобы выставить меня отсюда.

— Более вероятно, что она захочет застать врасплох меня, — возразила Диди. — Она уверена, что мы притворяемся.

Его брови взлетели вверх.

— После такого представления прошлой ночью?

Ее щеки покраснели. Вот именно, это было всего лишь представление. Хотя Камерон показал ей такие вершины блаженства, о которых она даже не догадывалась… Но сейчас не время думать об этом.

— Зачем ей заставать тебя врасплох, Диди? — тихо поинтересовался он.

— Моя семья… — Она обхватила себя руками. Жаль, что на ней нет халата, который избавил бы ее от ощущения уязвимости. Но она не вылезет из постели нагишом. — Мои родители… богаты, моя старшая сестра замужем за… напыщенным ослом, владельцем нескольких роскошных яхт. Я всегда была изгоем. Ты видел Веронику: высокая, элегантная, уравновешенная, утонченная. Как и мои родители. Они сразу же разочаровались во мне. Я должна была играть на фортепиано, изучать кучу иностранных языков. А мне хотелось шить одежду из шелковых и парчовых портьер мамы, учиться искусству оригами и заниматься творчеством. После окончания школы я пару лет провела за границей. Но затем родители сказали, что, если я не поступлю в университет, мне придется рассчитывать на себя. Поэтому я нашла меблированную квартиру в бедном районе и стала работать в кафе. Следующие несколько лет я перебивалась случайными заработками. Приходилось даже раскладывать товары на полках в супермаркете и помогать на кухне.

— И однажды ты встретила парня, который испортил тебе жизнь.

Диди вздохнула, уставившись в потолок:

— Я думала, он серьезный человек. Выяснилось, что у него была невеста. Вот почему я не хочу никаких серьезных отношений. — Диди не могла оставаться в Сиднее. С этим городом было связано слишком много болезненных воспоминаний о разбитом сердце и унижении. — Я решила отправиться в Мельбурн, чтобы начать все сначала. Своим родителям я сказала, что получила работу в престижной галерее, а в придачу у меня роскошная квартира.

Камерон обнял ее. Девушка продолжила:

— Узнав правду, Вероника станет злорадствовать. Я не могу ей этого позволить. Тем более у меня появилась возможность похвастаться твоим пентхаусом. Извини, что действовала у тебя за спиной.

Он поцеловал ее в макушку.

— Как ты собираешься дурачить ее сегодня?

— Продолжу притворяться, что мы с тобой… вместе.

— Любовники, — уточнил Камерон. — И это больше не притворство.

— Да. До тех пор, пока она не уедет, — закончила Диди и покраснела, поскольку ее тело напомнило о том, что произошедшее между ними не было притворством.

Камерон слегка отстранился, затем приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. В его взгляде промелькнуло нечто, заставившее ее сердце забиться чаще.

— Диди, что скажешь, если мы продолжим наши отношения и после отъезда Вероники?

— Что ты имеешь в виду? — Она старалась говорить спокойно.

Девушка понимала, что Камерон имеет в виду. Кровь бурлила у нее в жилах, по телу распространился жаркий трепет.

Если Диди согласится, то на две с половиной недели она станет любовницей Камерона Блэка.

Глава 8

Отодвинувшись на край кровати и закрыв простыней грудь, Диди принялась оглядывать комнату.

«Это лучше, нежели смотреть Камерону в глаза», — подумала она. Ему достаточно одного взгляда, чтобы понять, какое действие он на нее оказывает.

— Ты отлично понимаешь, что я имею в виду, — тихо проговорил Кам. — Что скажешь? — Судя по тону, он ожидал положительного ответа.

Каково это — быть любовницей миллионера и зарабатывать кучу денег своим творчеством? В конце концов Диди разбогатеет. Но будет ли она счастлива, когда они расстанутся? Нет, гораздо безопаснее придерживаться их первоначальной договоренности.

— Не уверена, — произнесла она, радуясь, что внешне остается спокойной, хотя сердце ее разрывалось. Диди избегала встречаться взглядом с Камероном, все еще чувствуя себя уязвимой. — Хм, у тебя есть банный халат?

Камерон, обнаженный, прошел в ванную комнату и снял с двери махровый халат. Диди не могла глаз оторвать от него, но мужчину, похоже, это не беспокоило.

Он бросил халат ей и надел брюки, которые вчера ночью швырнул на пол. Камерон не удосужился надеть нижнее белье. Подойдя к Диди, он провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Значит, ты не уверена, да?

Она вздрогнула так, словно ее ударило током.

— Вчера ночью я сказала, что мне не нравятся мужчины вроде тебя.

Чтобы надеть халат, придется вылезти из-под простыни. Закрыв глаза, Диди кое-как натянула халат. Поднявшись, она подошла к окну и посмотрела вниз, на оживленную даже в столь ранний час улицу.

— Нет. — Камерон подошел и встал позади нее. — Вчера ночью ты заявила, что тебе не нравлюсь именно я. Диди, — продолжал он, — несмотря на твое критическое мнение обо мне, зачем нам ограничиваться одной ночью, если нас явно тянет друг к другу?

— Нас связывают исключительно деловые отношения. — Диди пыталась говорить твердо. — А через две с половиной недели не будет и их.

— Так давай установим основные правила. — Камерон смачно поцеловал ее в затылок, затем у основания шеи.

Она повернулась к нему лицом:

— Основные правила? — Ее сердце билось так сильно, что она опасалась, как бы оно не выскочило из груди.

— Ты работаешь днем здесь, а я в офисе.

— А ночи?..

— Ночью мы будем выяснять, есть ли между нами что-либо общее. — Его глаза недвусмысленно заблестели.

— А когда придет время, я уйду, и ни у кого не возникнет проблем.

— Точно.

— Да, конечно. — Диди отошла от него и принялась собирать одежду, которую разбросала вчера вечером.

Чего она ожидала? Она флиртовала с Камероном, заводила его, заставила назваться ее любовником, чтобы успокоить сестру…

— Похоже, тебе не слишком нравится такая идея, — заметил он.

Она бросила на него свирепый взгляд через плечо, поднимая с пола футболку:

— А должна нравиться?

— Прошлой ночью тебе было хорошо, Диди. — Его тон смягчился. — То, что произошло у тебя с твоим бывшим парнем, не повторится, поскольку мы оба знаем, на что идем… Я обязательно предоставлю тебе и другие привилегии.

— Другие привилегии?!

— Я посещаю множество благотворительных мероприятий; на некоторых необходимо появляться с дамой. Если мы отправимся на какой-то прием, я оплачу все расходы: одежду, салоны красоты и так далее.

— Ты имеешь в виду, что я должна сопровождать тебя? На мероприятия, где ты продемонстрируешь свой очередной трофей? — усмехнулась Диди. — Слушай, я по другую сторону баррикад. И играть в твои игры не намерена.

На лице Камерона появилось непонятное ей выражение.

— У тебя не слишком большой выбор, Диди. — Он почесал подбородок. — В случае твоего отказа я могу вывести в свет любую другую женщину. Кстати, наше деловое соглашение при этом останется в силе.

При мысли о другой женщине, отправляющейся с Камероном, пока она сидит в его квартире и трудится не покладая рук, Диди затошнило.

— Ты забыл, что мне, возможно, придется работать и вечерами.

Он покачал головой:

— Не каждый вечер, Диди. Тебе обязательно понадобится отдых. И я заверяю, что не потащу тебя туда, где тебе будет некомфортно.

Ей придется быть очень осторожной, чтобы не влюбиться в Камерона. Она не собирается снова страдать от любви.

Но Диди знала, что их влечение взаимно, и хотела насладиться им, пока находится здесь. Почему бы не попробовать, черт побери? Они оба свободны, не связаны обязательствами и живут в двадцать первом веке.

Наконец Диди взглянула на него:

— Если придется посещать какие-то мероприятия, я буду носить собственную одежду. И поверь, никто, кроме меня, не сможет уложить мои волосы.

Кам неторопливо выдохнул, глядя, как Диди пытается пригладить непослушные пряди. Он и не подозревал, что стоял затаив дыхание.

Не сдержавшись, он пересек комнату, обхватил прекрасное, завораживающее лицо Диди ладонями, увидел в ее глазах воспоминание о прошлой ночи и припал к ее чувственным губам.

Услышав, как кто-то прохаживается около двери, Камерон неохотно отстранился от Диди, еще раз нежно поцеловал ее и произнес:

— Мне надо привести себя в порядок, а ты тем временем предложи гостье завтрак.

— Хм… — Она засунула пальцы за пояс его брюк и посмотрела на него. — Мне нравится твой небрежный вид.

Камерон отвел ее руки и приказал:

— Иди. Сейчас же. А то я забуду об обязанностях хозяина.

А также о том, что сегодня ему предстоит осмотр двух строительных площадок и запланированы три встречи…

Двадцать минут спустя Камерон налил себе кофе. Вероника попивала кофе, сидя в гостиной на диване, а Диди тем временем доставала из холодильника яйца. Открытая планировка жилой зоны квартиры позволяла Камерону видеть обеих женщин одновременно.

Сестры были абсолютно не похожи друг на друга. Он не мог не отметить, что Вероника оказалась копией тех женщин, с которыми он обычно проводил ночь, завтракал, а затем расходился в разные стороны.

Пока Кам направлялся с дымящейся кружкой к дивану, навстречу ему вышел Чарли, приветствуя. Почему кошки неизменно ласкаются к тем, кто их игнорирует? Однако Камерон наклонился и погладил шелковистые кошачьи ушки, одновременно кивая гостье:

— Вероника, прости, что задержался. Надеюсь, ты хорошо спала?

— Хорошо. Спасибо. — Сестра Диди рассматривала его с едва заметным недоверием. — У тебя красивая квартира.

— Нам нравится. — Он улыбнулся Диди, которая взбивала яйца и одновременно приглядывала за ним и сестрой.

Вероника подняла бровь:

— Как давно ты здесь поселилась, Диди?

После небольшой заминки девушка ответила:

— Хм, недавно…

— Диди здесь относительно недавно, а я живу тут несколько лет, — ловко смягчил ситуацию Камерон.

— Значит, ты — владелец галереи, который сдает квартиру моей сестре по низкой цене. Как… удобно. Но Диди сказала, что ты в другом штате.

Он посмотрел на Диди, затем на Веронику:

— Так я и был там… вчера.

Взглянув на работу Шейлы Додд и композицию Диди, Вероника заметила:

— Ты еще и коллекционер живописи.

— Кстати, «Перед искушением» — моя работа, — бросила Диди, с грохотом поставив на плиту две сковородки. — Тебе омлет?

— Да. — Вероника помолчала, поднимая брови идеальной формы. — Твоя?

— Именно.

— Красивая и мáстерская работа, верно? — Кам улыбнулся, заметив некоторую озадаченность Вероники. — В галерее ее продадут за приличную сумму.

— Она не продается, — сообщила Диди, стоя у кухонного стола.

— Ах да… Очень мило. — Вероника аккуратно поставила кружку на журнальный столик. Кам заметил, что заслуженной похвалой она сестру не одарила. — Мама и папа передают тебе привет. Позвони им, — беспечно продолжала она, но Кам почувствовал мгновенно возникшее между сестрами напряжение.

Диди закатила глаза, выливая взбитые яйца на одну сковородку и кладя бекон на другую.

— Я очень занята.

— Так занята, что не можешь позвонить?

Наступило молчание, слышалось только шипение жарящегося бекона.

— Я поступлю так, как сочту нужным, Вероника, — наконец сказала Диди, — когда буду готова.

Она порезала авокадо.

Кам наблюдал за их противостоянием. У Диди явно проблемы с родителями.

— Так где вы познакомились? — продолжала расспросы Вероника.

Диди покосилась на Кама, затем сказала:

— На коктейль-пати.

Он улыбнулся:

— Я ходил туда-сюда и увидел ее, а она меня. Нас буквально пронзило током.

— Неужели? Итак, Камерон, галерея, которой ты владеешь… — Вероника поджала губы, размышляя. — Получается, ты босс Диди?

— Не совсем. Сейчас Диди работает над моим заказом, — осторожно начал Кам. — Ее композиция принесет ей большие деньги и славу. — Тут он не лгал. — Тебе придется делать предварительный заказ, если захочешь получить ее работу.

— Честно говоря, это не мое, — произнесла Вероника с ленивым безразличием, рассердившим Камерона. — На ткани и нитках собирается пыль, а у Дэниела аллергия.

Как она жестока по отношению к сестре! И равнодушна к таланту Диди!

— Сожалею, — процедил сквозь зубы он, с трудом подавив желание порезать Веронику на кусочки. — Судя по аромату, завтрак готов. Прошу за стол.

* * *

Вскоре Вероника уехала в аэропорт, воспользовавшись лимузином Камерона. Загружая посудомоечную машину, Диди повернулась и заметила, что ее любовник превратился в холеного бизнесмена, готового делать деньги. Он оценивающе разглядывал начатую картину.

Но ему не удастся запугать ее.

— Вчера я весь день разрабатывала дизайн и подбирала материалы.

— На чем ты остановилась? — спросил он, барабаня пальцами по коробкам с нитками и шелком.

— На этом. — Диди протянула ему эскиз. — Я решила, что это должно быть пламя. Оно пластичное и живое. Игра на контрасте — тьма и яркий свет.

— Вечный огонь, — задумчиво произнес Камерон. — Мемориал. Годится! — Он прошел к окну, засунув руки в карманы, затем повернулся к Диди. — У тебя есть все, что нужно?

— Пока есть. Чей мемориал?

Он моргнул, взгляд его стал тоскливым; уголки губ едва заметно приподнялись в грустной улыбке:

— В честь того, кого я знал и кому обязан.

Диди сначала задалась вопросом, почему Камерон не рассказывает ей об этом человеке, потом напомнила себе, что их связывают лишь временные отношения.

«Похоже, я угадала с выбором темы», — подумала она, наблюдая за ним. Судя по всему, столкновение тьмы и света происходило в душе Камерона.

Взгляд его стал непроницаемым.

— Тогда до вечера, — отрывисто говорил он, пересекая комнату, чтобы взять портфель с дивана. От сводившего ее ночью с ума любовника не осталось и следа. Единственное, что он себе позволил, — сдержанно, почти бесстрастно поцеловал Диди в щеку. — Удачного дня.

Ей хотелось обнять его за шею и потребовать страстного поцелуя, но Диди прижала руки к бокам, напоминая себе об их договоренности.

— И тебе.

Диди долго смотрела на закрытые двери лифта, заставляя себя забыть страстную ночь. Камерон четко обозначил условия сделки. Она должна их придерживаться. Через три недели все закончится.

Поставив диск с записью «Болеро» Равеля, она надела очки и принялась за работу.

Прошло несколько часов. Диди забыла о голоде, не обращала внимания на затекшие мышцы и уставшие пальцы. Она работала до тех пор, пока небо не приобрело алый оттенок, делая водную гладь реки Ярры кроваво-красной.

Положив очки на стол, она поднялась и критически осмотрела плоды своих трудов. Пока сделано мало, но начало положено.

Потягиваясь, Диди подошла к окну. Затылок стал тяжелым, душа заныла, а в глазах появилась резь.

Подумав о том, что снова увидит Камерона, она обрадовалась и одновременно запаниковала. Может, ей стоит разодеться? Или встретить его в неглиже с бокалом шампанского?

Когда его служащей следует перевоплощаться в страстную любовницу?

Диди рассмеялась над своим новым положением, но смех застрял в ее горле, когда она шагнула в спальню. Разобранная кровать со смятыми простынями и одеялом на полу была свидетельством страстной ночи.

На прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Диди ответила, но, как и вчера, трубку повесили. Она уставилась на телефон. Камерону явно звонила женщина.

Его бывшая подружка? А возможно, и нынешняя.

Диди тряхнула головой. Только потому, что Джей бросил ее ради другой, она не имеет права считать, что Камерон поступит так же. Должно быть, у нее паранойя. Да и отношения их будут кратковременными. Не стоит забывать об этом.

Увидев на кровати махровое полотенце, она решила принять ванну. Необходимо расслабиться и успокоиться.

«И если я не избавлюсь от усиливающейся мигрени, — думала Диди, роясь в сумочке с лекарствами, — я не буду нужна никому, даже самой себе».

Раздевшись, она накинула халат и присела на край кровати. Ей хотелось прижаться к подушке Камерона, хранящей его запах. Всего на мгновение. Потом она примет ванну, а затем…

Глава 9

Закрыв папку, Камерон взглянул на часы. С самого утра он постоянно опаздывал.

Обычно его это не волновало, ибо он практически жил в офисе и наверстывал время, задерживаясь на работе даже после полуночи. Однако сегодня ему предстояла иная ночь. И он не мог дождаться, когда сможет уйти домой.

«Успокойся, Кам, — говорил он себе, — ведь ты не привязался к ней. Тебе никто не нужен».

Привязанность лишает человека самообладания.

Он отпустил водителя домой и решил прогуляться пешком. Путь занял минут сорок.

Заметив, что идет быстро, Камерон замедлил шаг. Он не переставая думал о Диди, потеряв покой. Ему хотелось видеть, как продвигается ее работа. Картина необходима ему для открытия галереи, а в качестве дополнительного бонуса прилагается художница для забавы.

Однако Камерон понимал, что лжет самому себе. Диди О’Фланаган не просто забава, а нечто большее. То, что они спорили по многим вопросам, лишь добавляло масла в огонь.

Войдя в дом, он поехал на лифте в пентхаус. Его удивило, что Диди родилась в богатой семье. Она постоянно отстаивала права малоимущих. Почему родители махнули на нее рукой? Она определенно что-то недоговаривает. Диди — девушка с тайнами, а это причина не слишком доверять ей.

В квартире царила тишина. К нему рысью подскочил Чарли и стал тереться о ноги, требуя еды. Войдя в гостиную, Камерон увидел начатую картину. Пока смотреть особенно было не на что, но Диди явно принялась за дело. Он покормил кота, затем отправился на поиски Диди. Интересно, чем это она сейчас занимается?

Его сердце забилось чаще, когда он обнаружил девушку в своей спальне. Ее лицо и волосы освещал неяркий свет лампы, стоящей на прикроватном столике. Диди крепко спала; лицо бледное, под глазами темные круги.

Затем взгляд Камерона упал на пузырек с таблетками. От страха у него сдавило горло, стало трудно дышать. Перед глазами возникли видения прошлого. Эйми регулярно проделывала то же самое. Мать Камерона умерла от передозировки лекарств.

Схватив пузырек, Камерон резко потряс Диди:

— Диди, проснись!

Только теперь он удосужился прочитать этикетку на пузырьке. Это были таблетки от мигрени.

Диди пошевелилась.

— А? Что? — Вздрогнув, она открыла глаза и прищурилась. — Что такое?

Камерон вздохнул:

— Извини, мне не следовало тебя будить. Я только… — Он заметил, что его рука, сжимающая пузырек, дрожит. — Спи.

Она заморгала, привыкая к свету.

— Я хотела поплескаться в твоей огромной ванне-бассейне. Полагаю, я отключилась от таблеток.

— Голова еще болит? — Камерон откашлялся и положил руку на ее теплое и мягкое плечо. Диди жива.

— Нет. — Удивленная девушка потерла бровь. — Нет.

— Ты приляг, а я ненадолго выйду. Хочешь поужинать? Я принесу тебе поесть.

Диди повернулась на бок, искушая Камерона изгибами своего тела. Облизнувшись, Диди заговорила, и только звуки ее голоса заставили его отвести взгляд от ложбинки между грудями.

— Зачем тебе уходить? Сегодня пятница, а завтра выходной. Останься.

Он сомневался, что она осознает, насколько чувственный у нее голос, как сексуально она выглядит, будучи сонной — настоящее олицетворение греха.

— Вечером, по пятницам, у меня встречи, и я не намерен их отменять даже ради тебя.

Через три недели Диди покинет его, оставив лишь приятные воспоминания.

Выражение ее лица было невозмутимым.

— Мы заключили сделку.

— Так и есть. — Отвернувшись, Камерон отправился в гардеробную.

Улегшись на спину, Диди уставилась в потолок. Она была чрезвычайно обижена и беспричинно разочарована. И ее не оставляло воспоминание о недавнем телефонном звонке.

— Я не намерена сидеть и ждать тебя каждую ночь, — заявила она, прислушиваясь к шороху одежды в гардеробной.

Камерон откликнулся:

— Это будет не каждую ночь, а по пятницам.

Он вернулся в комнату, и у Диди пропало желание обвинять его.

На нем были голубые выцветшие потертые джинсы и футболка когда-то черного цвета, причем раза в два меньше, чем требовалось.

Диди считала, что Камерон весьма сексуален в деловом костюме. Она не сомневалась, что никакая иная одежда ему не пойдет. Как же она ошибалась! В образе плохого парня Камерон Блэк был не менее притягателен; он пробуждал в ней распутную женщину.

И вот он уходит. Без нее.

Да ей на это наплевать! Жаль, что под рукой нет пилки для ногтей или журнала, страницы которого она стала бы равнодушно перелистывать, демонстрируя свое равнодушие. Вместо этого Диди пожала плечами:

— Сегодня вечером прогуливаешься по трущобам, а?

Камерон замер, во взгляде промелькнула угроза.

— Одевайся, — нарочито спокойно произнес он. — Хочешь увидеть трущобы? Пошли со мной. Будь готова через пять минут. Я не могу опаздывать. Надень удобную обувь и возьми жакет.

Диди и не думала отказываться. Дрожащими руками она натянула джинсы и джемпер. Быстро взглянув в зеркало, девушка заметила темные круги под глазами. Макияж она наносить не стала. Пригладив волосы, Диди надела поношенное пальто.

Они молча вышли из дома, уселись в автомобиль и отправились в путь. Учитывая стиль их одежды, казалось абсурдным ехать в таком роскошном автомобиле, из динамиков которого звучала классическая музыка, рассчитанная на утонченных ценителей.

Судя по всему, поездка была важна для Камерона. А у Диди появилась возможность заглянуть в душу человека, который отказывался рассказывать о себе.

— Ты оставишь это дорогущее произведение инженерного искусства здесь? — спросила Диди, когда Камерон припарковался в неприглядном районе города.

— Это всего лишь машина, Диди.

Она удержалась от резкого ответа, которым еще час назад, не задумываясь, одарила бы Камерона, и вылезла из автомобиля.

Он направился в здание, бывшее когда-то универмагом. Стены были старые, кирпич кое-где осыпался, но фасад здания был недавно выкрашен, в больших окнах горел свет. На вывеске значилось: «Центр реабилитации».

Несмотря на позднее время, работала медицинская клиника. Кроме того, как объяснил Камерон, молодые люди могли получить в центре консультации по самым разным вопросам. Атмосфера была оживленной, энергичной и деловой.

Имелся здесь и огромный зал отдыха, в котором посетители, в основном подростки, смотрели телевизор, играли в настольный теннис или сидели разговаривая.

Она ощутила запах немытых тел, увидела бедно одетых ребят, но также почувствовала людской оптимизм, надежду и решительность.

— Центр организован для подростков, подвергшихся насилию, или тех, кто убежал из дома, — сказал Камерон, когда они миновали зал и направились в сторону столовой. — Тут им дают еду, их осматривает доктор, они беседуют с психологами. Побывав здесь однажды, они, как правило, начинают постоянно наведываться сюда.

— Это твоих рук дело. — Диди взглянула на него с уважением, но он не смотрел на нее. — Ты реконструировал здание и финансируешь центр.

Его плечи напряглись, он засунул руки в задние карманы джинсов.

— Центр не построился бы сам.

— Стой! — Она схватила Камерона за руку. — Погоди минуту. Мне стыдно за многое из того, что я тебе наговорила, — тихо закончила девушка.

Взгляд Камерона был жестким.

— Ты сама выбрала свой путь, предпочла оставить свою семью и жить в бедности. Этим детям не из чего выбирать.

Диди понимала, что он прав, и ей было стыдно. Чуть погодя она спросила:

— Почему ты это делаешь? Зачем ты занимаешься этими детьми?

В его взгляде промелькнуло уныние, но он тряхнул головой и промолчал.

Они добрались до кухни — размером с ресторан, — где упитанная женщина с пышными каштановыми волосами и двумя подбородками раскладывала овощи, картофельное пюре и тушеное мясо на тарелки. Дети, выстроившиеся по другую сторону прилавка, с нетерпением ожидали своей порции.

— Ах, Камерон, ты очень вовремя. — Женщина улыбнулась ему и Диди. — Ты привел новую помощницу? Отлично. Потому что сегодня мы не справляемся. Сандра не вышла на работу.

— Привет, Джоан. Это Диди. — Камерон подошел ближе и бросил Диди фартук. — Итак, начнем. Джоан объяснит тебе, что делать. Я вернусь через несколько секунд.

— Добро пожаловать, Диди. — Джоан искренне и по-дружески улыбнулась ей, ее карие глаза сверкнули. — Надеюсь, ты надела удобную обувь. — Она взглянула на теннисные туфли Диди, наполняя очередную тарелку. — Раньше Камерон ни разу не приводил сюда подружек.

Диди почувствовала, что краснеет.

— Я не его подружка. Я работаю над картиной для него.

— И поддерживаешь Кама в свободное время. Умница. Не многие захотят напрягаться в пятницу вечером. — Джоан достала с полки буханки хлеба и положила их перед Диди. — Можешь начать с приготовления сэндвичей. Все, что нужно, найдешь в холодильнике. Тебе понадобится нож. — Вручив девушке ключ, Джоан указала на ящик комода. — Мы держим их под замком. Никто не знает, что может произойти…

Они работали бок о бок; одна раскладывала по тарелкам мясо и овощи, другая готовила сэндвичи.

— Ты работаешь здесь часто? — несколько мгновений спустя начала разговор Диди.

— Каждую неделю… Камерон занимался в центре с моим сыном. Именно благодаря ему мой отвратный муженек оказался за решеткой, а я вернула себе сыночка. — Джоан тыльной стороной ладони отбросила волосы со лба. — Не знаю, как бы жили эти дети, не будь Камерона.

Диди наблюдала, как Камерон ходит по столовой и разговаривает с детьми, пожимая им руки, касаясь плеч, заботливо выслушивая.

Вот он перегнулся через стол, беседуя с двумя юношами. Диди не могла оторвать от него глаз.

Будто почувствовав, что она наблюдает за ним, Камерон поднял глаза, и их взгляды встретились. Находясь далеко от него, Диди тем не менее ощутила, как ее тело обдало жаром. Все исчезло: голоса, запах пищи и детских тел. Диди видела перед собой только Камерона. Она заметила, что он ухватился за край стола, а его подбородок едва заметно напрягся.

С трудом заставив себя отвести от него взгляд, Диди разжала пальцы, крепко сжимающие нож, и расслабилась. Это ей ни к чему. Она больше не будет смотреть в эти темно-синие глаза.

— Он не твой парень, да? — Джоан хихикнула. — Да он весь вечер на тебя посматривает. И думаю, ты тоже.

Диди свирепо уставилась на сэндвич, безжалостно кромсая его на треугольники и пытаясь унять неразумные эмоции.

— Мне не нужен мужчина, — бросила она.

— Ах так, может быть, ты нужна ему? — пробормотала Джоан.

Диди нервно рассмеялась. Она взяла еще хлеба и ветчины. Она нужна Камерону, да только не так, как думает Джоан. И по-другому никогда не будет. Да и сделка кратковременная — меньше трех недель.

Услышав рядом крик, Диди резко обернулась. На полу лежала девочка-подросток. Камерон тут же оказался рядом.

— Вызовите «скорую»! — закричал он, ибо вокруг потерявшей сознание девочки началось столпотворение. — Всем отойти назад! Джоан, звони немедленно.

Джоан сразу же приступила к действиям, вызывая «скорую помощь», а Диди, проложив себе путь локтями, встала рядом с Камероном.

— Чем мне помочь? — Ее сердце глухо колотилось. Девочка была мертвенно-бледной, ее губы посинели.

— Не мешай. И уведи отсюда детей! — рявкнул он. — Она ничего не чувствует, едва дышит. — Он засучил рукав кофты, открывая взору предательский синяк. — Передозировка, — отчеканил Камерон, затем тихо прибавил: — Лиззи, когда же ты образумишься?

Диди обратила внимание, что он знает имя девочки. Кстати, Камерон знал по именам и других подростков. Она отогнала детей.

— Маску! — распорядился Камерон, сохраняя решимость. Ему явно не однажды приходилось заниматься этим.

Появилась Джоан, опустилась рядом с ним на колени и вручила ему маску. Накрыв ею рот и нос девочки, Камерон тут же начал делать искусственное дыхание.

Время шло. Камерон методично выполнял свою работу, Джоан проверяла пульс девочки, Диди не подпускала к ним детей.

Наконец послышался вой сирены. Начался хаос, когда вбежали доктора, неся оборудование. Поджав губы, Диди отвернулась. Она не могла сейчас смотреть на Камерона. Перед глазами у нее поплыли темные круги. Это все из-за недавней мигрени, лекарств и голода. Черт побери, она не должна падать в обморок на глазах у Кама.

Диди понимала, отчего он так запаниковал, когда разбудил ее. Она оставила таблетки на прикроватном столике, а он, увидев их, сделал поспешные выводы. Ничего удивительного. Диди опустилась на ближайший стул.

— Ты в порядке? — Камерон сел на стол напротив нее и взглянул ей в глаза. На лбу у него выступил пот, складки вокруг рта стали отчетливее. Он, вероятно, устал на работе, потом случилось происшествие с Лиззи, а теперь ему приходится возиться с ней.

— Да. Девочка придет в себя?

Он нахмурился:

— Мы сделали все, что могли, а теперь нужно ждать. Я позже позвоню в больницу.

— Ты великолепно справился.

Он покачал головой:

— Ты выглядишь измотанной. Пойдем-ка отсюда.

Расправив плечи, Диди выпрямилась:

— Конечно, я немного устала, но я не настолько хрупка, как ты считаешь. Я работала в таких же реабилитационных центрах в Сиднее. И мне уже приходилось видеть подобное.

Камерон с уважением взглянул на нее, а вслух заметил:

— Сегодня днем тебе было плохо.

— Сейчас мне хорошо. Я должна помочь Джоан помыть…

— Она уже все сделала. Центр закрывается.

Диди заметила, что дети расходятся. У двери появился охранник.

— Куда они теперь пойдут?

— Туда, откуда пришли. — Камерон вздохнул. — Во всяком случае, они знают, что здесь им ничто не угрожает, хотя бы на короткое время. Пошли.

— Они верят тебе, — тихо сказала Диди, когда он взял ее за руку.

Глава 10

Камерон припарковал автомобиль в подземном гараже. Должно быть, он сошел с ума. Желанная женщина готова скрасить его ночь, а он колеблется.

Сжимая руками руль, он спросил, не хочет ли Диди прогуляться.

Ответ ее прозвучал весьма двусмысленно:

— Если хочешь.

Наблюдая, как Диди открывает дверцу автомобиля, он так и не смог понять, почему она говорит с ним таким тоном. Беря пиджак с заднего сиденья, Камерон пожалел, что взял ее с собой в центр. Диди увидела больше, чем он намеревался ей показать.

Включив автосигнализацию, Камерон повернулся к Диди. Ее кожа казалась почти прозрачной в ярком свете фонаря. Он медлил.

— Ты уверена, что выдержишь прогулку?

Она плотнее запахнула пальто.

— Конечно.

Несколько мгновений они шли рядом, не касаясь друг друга. Ночной бриз принес запах реки и соблазнительный аромат японских блюд. В ночном баре неподалеку играла музыка. Во рту у него пересохло. Выпить бы сейчас двойную порцию виски со льдом. Что-нибудь, лишь бы унять волнение.

— Я хочу выпить. Здесь бар, который, думаю, тебе понравится. — Он взял ее за руку.

Вестибюль бара был облицован мрамором теплого темно-каштанового цвета, свет из огромных люстр отбрасывал радужные блики.

— Мы одеты неподобающе, — заметила Диди, проходя мимо посетителей в мерцающих платьях и отглаженных вечерних костюмах. — Ради бога, ведь это первоклассное заведение!

— Тогда ты должна чувствовать себя здесь как дома, — неудачно пошутил Камерон, сжимая ее пальцы. — На нас никто не смотрит.

Они нашли столик, относительно уединенный.

— Что будешь пить?

Сняв пальто, Диди тряхнула головой:

— Никакого алкоголя: я принимала лекарство. Зеленый чай, если его здесь подают.

— Значит, чай.

Скрестив руки, она положила их на стол. Увидев ложбинку в декольте ее выцветшей розовой футболки, Камерон мечтал забыть о Лизи, Эйми и остальном мире и сосредоточиться на сладостном развлечении, которое могла предложить ему Диди.

— Что бы ты хотела помимо чая?

— Надев халат, снова улечься на мягкий диван, забыться и… — Диди замолчала. Их взгляды встретились, и на нее нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Между ней и Камероном словно пробежала искра.

Он предложил:

— Забудь о халате и расскажи мне, что еще ты хочешь.

На ее щеках появился румянец.

— Я знаю, что у тебя на уме.

— Ты чертовски права. Я кое-что задумал…

Принесли заказ, и они умолкли. Камерон оплатил счет, а потом откинулся на спинку стула, наблюдая, как Диди краснеет все сильнее.

— Сказать тебе, о чем я думаю? — Кам наклонился вперед, чтобы видеть золотые искорки в ее серых глазах. — Я собираюсь раздеть тебя. Медленно. Потом исследовать каждый дюйм твоего тела руками и языком. Каждый дюйм. — Он взглянул на ее груди. — Или, может быть, я не стану утруждать себя и позволю тебе раздеться самой. Я буду наблюдать, а потом…

— Думаю, ты должен раздеться первым. — У Диди покраснела даже шея; ее взгляд упал на его колени. — Мне нужно видеть, насколько ты возбужден.

— Я уже на грани, — тихо сообщил он, видя, как округляются ее глаза и расширяются зрачки.

— Ну, тогда… — Диди подняла чашку, отпила чай; она улыбалась, оценив комизм ситуации. — Очень плохо, что нам предстоит двадцатипятиминутная прогулка по холоду.

Камерону тут же расхотелось гулять. Он сделал большой глоток виски, чтобы смочить пересохшее горло.

— Мы можем оказаться в теплой комнате через десять минут.

Диди звонко и чувственно рассмеялась:

— Ты уверен?

Он улыбнулся в ответ:

— Уверен. Как насчет отеля? — К чему терять время? — Что скажешь? Ты в игре?

Она моргнула:

— Ты серьезно?

— Тебя это не устраивает? — Камерон снова поднес бокал к губам.

— Хочешь сказать, что мы явимся в отель без багажа и потребуем у портье номер на час? — Диди поставила чашку на блюдце. — Интересно, часто ли парочки являются в роскошный пятизвездочный отель, чтобы провести часок в постели?

— Кто сказал, что мы будем торопиться?

Ее глаза словно подернулись дымкой.

— А как ты думаешь, сколько нам понадобится времени, Камерон?

Его постоянно очаровывал ее образ — порочный и невинный одновременно.

— Столько, сколько потребуется. — Он залпом допил виски. — Домой мы должны вернуться к половине седьмого.

Диди посмотрела на часы, сделала несколько больших глотков чая, взяла пальто и поднялась:

— Тогда нам лучше приступить к делу.

— Ах, у меня маленькая проблема. — Камерон взглянул на свои брюки.

Диди прильнула к нему, коснувшись грудью его плеча, и прошептала на ухо:

— Иди за мной и ничего не бойся.

Сплетя пальцы с ее прохладными тонкими пальчиками, он произнес:

— Я именно это и намерен сделать, дорогая.

— Поторопись!

— Быстрее не могу, — тихо признался Камерон, держа ее за руку и засовывая перфорированную карту-ключ в замок.

Наконец-то дверь открылась, и они ввалились в номер, будто пара перевозбужденных подростков. Сумка, пиджак и пальто полетели на пол. Они не удосужились включить свет.

— Диди… — Камерон повернулся, прижал ее спиной к двери и страстно припал к ее губам.

От перевозбуждения у него может случиться инфаркт. Но зато он умрет счастливым. Камерон поднял голову, чтобы они оба перевели дыхание. Грудь Диди высоко вздымалась и опускалась; через ткань футболки он чувствовал, насколько напряжены ее соски.

— Я хочу проверить, так ли ты красива, как я запомнил, — пробормотал он, стаскивая с Диди футболку. Затем оттянул ее бюстгальтер вниз и прикоснулся ладонями к теплой груди.

Под его смуглыми пальцами нежная и ароматная кожа девушки казалась бледной; соски ее были розовыми и тугими. Не удержавшись, он коснулся их зубами и языком.

Диди застонала, вонзив ноготки в его затылок. Камерон едва сдерживался.

Она приподняла его голову, и он посмотрел в ее глаза:

— Ты… пленительна.

Камерон поднял Диди на руки и быстро понес к кровати. Он уложил ее и опустился рядом. Мешкал он лишь мгновение, доставая из кожаного бумажника пакетик. Затем предупредил Диди:

— У меня только один презерватив.

Ее глаза потемнели, и она отважно произнесла:

— Тогда нам нужно очень постараться обойтись одним разом.

Камерон перехватил руку Диди до того, как она прикоснулась к его покрытому потом животу. Он хотел полежать еще немного, не двигаясь, наслаждаясь ощущением ее близости.

— Так ты видела такое раньше?

— Я всегда считала себя обязанной помогать людям по мере своих сил. Я работала в реабилитационном центре для бывших наркоманов. — Она опустила голову ему на плечо, ее душистые волосы щекотали щеку Камерона. — Ну, тебе известно, что это такое.

Конечно, Камерону было известно. Между ними возникло некое единение, которого он никак не ожидал. Это его немного тревожило, но тут Диди перевернулась на живот, натягивая на себя простыню, и провела пальцем по его груди.

— А ты… Ты позволил мне поверить, что тебя интересуют только деньги.

Он помедлил:

— Долгое время так и было, потому что в детстве денег я не видел.

Следовало догадаться, что она станет задавать вопросы. А ему приходилось думать, прежде чем ответить.

— У тебя не было денег? — поразилась она.

— Ты удивлена, Диди? — Камерон невесело улыбнулся. — Похоже, мы поменялись ролями.

Мгновение она молчала.

— Тебе известно о моей семье, так расскажи о своей.

Губы Камерона онемели. Перед мысленным взором возникла темница, которая когда-то называлась его жизнью. Эта жизнь была полной противоположностью той, которую вели в мире Диди. Он оттолкнул ее руку.

— Ты не захочешь услышать такое.

— Я хочу понять, что побудило человека организовать реабилитационный центр для подростков, — тихо сказала она. — Ты не только вкладываешь деньги, но тратишь на них время, проявляешь к ним интерес. Я видела, как ты ведешь себя с этими детьми. Почему?

Пожав плечами, Камерон отвернулся, желая спрятаться от ее проницательных глаз. Он протяжно выдохнул:

— Я мечтаю, что однажды моя сестра войдет в двери этого центра.

— У тебя есть сестра?

Он напрягся, давнее страдание сжало его сердце.

— Слушай, давай прекратим разговор?

— Нет, расскажи мне о ней.

Камерону было хорошо знакомо упрямство Диди. Раз уж он начал, то…

— Ее зовут Эйми. Я не знаю, где она живет, да и жива ли вообще. Последний раз я видел ее, когда мне было восемнадцать лет. Я изо всех сил старался не упускать ее из виду. Она на год моложе меня и уже тогда была наркоманкой.

— А где ваши родители?

— Умерли, — равнодушно сказал он, стараясь держать себя в руках.

— Ох, Кам, прости.

— Не за что. — Камерон стиснул зубы, чувствуя растущую злобу, которая не имела никакого отношения к Диди. — Это обычная история о наркотиках и домашнем насилии.

— Можно было…

— Оставь, Диди. Это древняя история, она тебя не касается.

Он поднялся с кровати и подошел к окну. Не нужна ему женщина с печальными глазами, понимающая и сочувствующая. Камерон уставился на реку. Впервые за долгие годы ему захотелось курить.

Однако воспоминания о детстве, которые он безжалостно подавлял, всплыли в памяти. Его отца, Берни Бойда, разыскивала полиция. Во время перестрелки с представителями власти он погиб. Несколько месяцев спустя мать Кама умерла от передозировки.

Самой большой ошибкой Камерона было то, что он обо всем рассказал Катрине. Как же она ликовала, приклеивая его фотографию на зеркало в дамском туалете! «Он не тот, за кого себя выдает».

Он не допустит подобной ошибки с Диди.

— Вернись в постель, Камерон.

Она обняла его, погладила грудь. В этом жесте не было провокации — Диди утешала его. Она, разумеется, не осознает всю глубину его переживаний, но беспокоится о нем.

Камерон молча повернулся и обнял Диди. Он знал, что она хочет его. И это желание взаимно.

Он слегка покусывал и покрывал поцелуями ее ухо, шею. Его руки ласкали ее тело.

Диди отвечала ему тихими вздохами, не произнося ни слова. Будто она понимала, что он не желает ни о чем слышать. Диди угадала, в чем он нуждается. Ей удалось понять его всего за несколько дней.

Ее сердечность потрясла Камерона. Он понял, что был груб с ней. Разве хоть одна женщина проявляла к нему нечто похожее на сочувствие?

Он жаждал снова закружиться с ней в водовороте страсти, но силы оставили его. Поэтому Кам лишь обнимал Диди, гладя по голове. Рядом с ней ему удавалось забыть о темных воспоминаниях.

Смогут ли они по-прежнему быть вместе после того, как Камерон, позволив эмоциям выйти из-под контроля, приоткрыл перед ней свое прошлое?

Проснувшись, Диди увидела жемчужно-розовый утренний свет. Разговор, который состоялся у нее с Камероном накануне, она не забыла.

Однако, открыв глаза и повернувшись на бок, девушка обнаружила, что Камерона рядом нет. На белоснежной подушке лежала записка, написанная на почтовой бумаге отеля:

«Доброе утро, Диди. Я уехал в больницу, чтобы проведать Лиззи. Потом отправлюсь в офис…»

Диди нахмурилась. Кам работает по субботам? Хотя это на него похоже. Она продолжала читать:

«Выспись, позавтракай. Все уже оплачено. Я заказал такси, которое отвезет тебя домой, когда ты будешь готова. Удачного дня. Кам.

P.S. Я покормлю Чарли, так что не торопись.

P.P.S. Спасибо за прошлую ночь».

Несколько секунд Диди наслаждалась, перечитывая последнюю фразу, затем упрекнула себя. Глупая девчонка! Ведь Камерон благодарит ее за помощь в реабилитационном центре.

Камерон заказал такси и оплатил завтрак. Итак, несмотря на собственные проблемы, он позаботился, чтобы сегодня утром Диди чувствовала себя комфортно.

«Не привыкай к этому. Он балует тебя только для того, чтобы ты продуктивно работала».

Сев в кровати, Диди позвонила в отдел обслуживания номеров и заказала вкусный завтрак, ибо у нее давно не было возможности понежиться в роскоши.

Взбив подушки, Диди натянула простыни до подбородка, улеглась на спину и стала ждать, когда доставят завтрак.

Итак, их с Камероном связывают исключительно деловые отношения. Ему нужен художник, способный за короткий срок создать произведение искусства.

Между ними был только секс. Великолепный и незабываемый. Камерон — самый заботливый любовник на свете. И все же их связывает лишь секс. Никакой привязанности.

И тут же возникла проблема. Несмотря на самые благие намерения, несмотря на желание придерживаться установленных ими правил, Диди начала влюбляться в Камерона. Однако это не означает, что ей следует совать свой нос в историю его семьи.

Интуиция подсказывала Диди, что в прошлом Камерона были не только наркотики и насилие. Еще неизвестно, чем закончится ее желание вывести его на откровенный разговор.

— Привет.

Сердце Диди немного екнуло, а иголка в руке дрогнула; золотые бусинки, которые она на нее нанизывала, рассыпались. Собрав их в ладонь, она положила их в контейнер и посмотрела на Камерона поверх очков.

Из-за громко играющей музыки Диди не слышала, как он вошел. На нем были брюки цвета хаки и темно-синяя рубашка. Камерон выглядел немного взъерошенным. Должно быть, это из-за недосыпа, что неудивительно. При мысли о том, кто является виновницей его недосыпов, Диди слегка покраснела.

— Как Лиззи?

— Ей повезло, она выздоровеет.

Диди кивнула:

— Благодаря тебе. — Мгновение она изучала его. — Ты всегда работаешь в выходные?

— Когда необходимо. — Он взглянул на нее, озадаченно улыбаясь. — Вот уже много дней я задаюсь вопросом: почему в твоих очках розовые линзы?

— Потому что в них все кажется розовым даже в самый ненастный день. И ты тоже. — Диди радовалась его приходу. Сняв очки, она потерла переносицу, затем сладко потянулась и размяла пальцы.

Диди проработала весь день. Ее легинсы были забрызганы краской, на пальцах появились ранки от иглы, но работа значительно продвинулась.

Однако Камерон не смотрел на картину.

Он уставился на ее напрягшиеся соски под футболкой. Рядом с ним она постоянно трепетала от желания. Диди медленно опустила руки.

— Хм, что скажешь?

— Очень мило.

— Ты даже не взглянул, — обвинила она его.

— Взглянул. — Камерон пересек комнату. — Я по меньшей мере полминуты изучал… тебя.

— Ох! — Несмотря на то что он не раз видел ее обнаженной, на щеках Диди заиграл румянец.

— Смотрел и представлял, как на тебе ничего нет, кроме розовых очков. И ты ешь красные яблоки.

Она покраснела сильнее, махнула рукой:

— Почему яблоки?

Камерон улыбнулся:

— Это моя небольшая фантазия. — Продолжая улыбаться, он протянул ей изящную коробку. — Тебе. За усердную работу.

Сорвав бумагу, Диди открыла крышку коробки. Это был набор эксклюзивных, сделанных вручную конфет из горького шоколада.

— Они с начинкой. — Камерон взял одну конфету и положил ей в рот. — Я же обещал тебе шоколад.

Девушка просияла:

— Спасибо.

— Могла бы поделиться.

— Конечно. Извини. Какую ты хочешь?

— Выбери сама.

Диди выбрала конфету, поднялась на цыпочки и прижала ее к его губам:

— Мед с добавлением мирта.

Камерон обхватил губами ее пальцы.

— А сейчас я представляю, что на тебе только розовые очки и ты кормишь меня шоколадом.

— Не яблоками?

— Нет. Я надкусываю конфету, делюсь ею с тобой. Половина начинки остается на твоих губах.

У Диди закружилась голова.

— Годится.

Зазвонил домофон, и одновременно раздался телефонный звонок.

— Должно быть, это наш ужин, — сказал Камерон, вытаскивая бумажник и кидая его на стол. — Я заказал его в китайском ресторане. Расплатишься? Деньги там.

Расплачиваясь с девушкой-курьером, Диди заметила в бумажнике Камерона мятую фотографию молодой женщины.

Мгновенно у нее засосало под ложечкой.

— Ты быстро, — небрежно заметила она, когда Камерон закончил разговор. Диди старалась не выдать своего беспокойства.

— Это телефонная станция, — проворчал он. — Как будто не могут не работать в выходные. — Камерон заметил в руках Диди открытый бумажник. — Если тебе интересно, то это Эйми.

— Я случайно увидела. — Диди подошла к столу и взяла очки, чтобы лучше рассмотреть снимок. — Я вроде бы видела эту девушку…

Стоящий позади нее Камерон мгновенно напрягся.

— Где? — резко спросил он.

Она пыталась вспомнить. Овал лица, цвет волос… Нет, скорее всего, это ошибка. Закрыв бумажник, Диди положила его на стол.

— Наверное, дело в том, что она похожа на тебя. — Она улыбнулась Камерону и поддразнила: — Когда ты в настроении.

— Сейчас ей тридцать один год. Она изменилась.

— Точно. — Отмахнувшись от странного ощущения, Диди переменила тему: — Давай поедим. Я умираю от голода.

Через десять минут они приступили к еде, макая в сладкий чили жареную свинину и королевские креветки.

— В следующую субботу я приглашен на благотворительный ужин, — жуя, сообщил Камерон. — Хочу, чтобы ты пошла со мной.

Диди заволновалась:

— Ты уверен?

Конечно, Камерон предупреждал ее. Однако каково это — появиться на людях в качестве его подружки? Диди понятия не имела, с какими женщинами обычно встречается Камерон, но была уверена, что не подойдет ему. Она никогда не чувствовала себя своей в высшем обществе. Она лишь создаст ему проблемы.

— Возможно, тебе лучше пойти одному.

— Я уже купил два билета. Собранные средства будут перечислены в местные благотворительные фонды. Кстати, там ты сможешь рассказать о своем творчестве, упомянуть об открытии галереи и завязать знакомства.

Диди согласилась, но у нее сердце сжималось при мысли о том, как к ней отнесутся деловые партнеры Камерона. Ведь она — всего лишь временная любовница.

Кроме того, ей нечего надеть.

Глава 11

Хихикнув, Диди тихо произнесла:

— Полагаю, мои расшитые блестками гетры и топ из макраме вышли из моды.

Она любила одежду с блестками, которую покупала в магазинах подержанных вещей. В ней девушка чувствовала себя комфортно. Однако Диди знала, что ее вкус не соответствует общепринятым модным тенденциям.

Камерон поднял глаза, от удивления приоткрыв рот:

— Это официальный ужин, Диди. Там будут сливки общества. Тебе нужно надеть что-нибудь подходящее. Например, платье.

Она нахмурилась:

— Нет у меня платья.

— Я предупреждал, что оплачу все расходы. Предоставь это мне. Моя секретарша, Крис, знает хорошие магазины и разбирается в моде. Я отправлю ее за покупками. Только, пожалуйста, запиши свой размер и укажи предпочтения.

Его снисходительный тон ей не понравился.

— В свое время я посещала подобные мероприятия, — холодно произнесла Диди. — Думаешь, я не понимаю, что нужно надевать на такие приемы?

Камерон уставился на нее. Интересно, как он попытается вылезти из лужи, в которую сам же и сел?

— Конечно, понимаешь, — умиротворяюще проговорил он. — Но ты занята. Я лишь пытаюсь сэкономить твое время.

Камерон прав. Она должна закончить картину в срок.

— Тебе нужно то, что понравится нам обоим, — продолжал Камерон, не догадываясь о ее душевных терзаниях.

Диди понимала, что должна сохранить независимость и хоть какой-то контроль над собственной жизнью. У них с Камероном противоположные вкусы. Она уже представляла себе, в каком наряде он захочет увидеть ее.

— У меня еще есть деньги, которые ты мне дал. Тебе не нужно раскошеливаться.

— Это аванс за твою картину. К одежде это не имеет никакого отношения. — Он взглянул на нее, снисходительно улыбаясь. — Пусть платье станет подарком.

Конечно, мужчины вроде Камерона дарят своим любовницам подарки. Как же ей ненавистно понимание того, что, кроме секса, ему ничего от нее не нужно! Только бы не расплакаться. Диди осмелилась посмотреть на него в упор и спросить:

— Значит, это подарок за предоставленные услуги?

Его улыбка померкла, он взглянул ей в глаза:

— Диди. — Камерон поднялся и обошел стол. Присев перед ней, он обхватил ее лицо ладонями. — Ты отлично знаешь, что я не это имел в виду.

Никогда еще она не слышала, чтобы он говорил так мягко. Ее словно окутало бархатом.

Может, она неверно все понимает? И с каких это пор Камерон стал для нее больше, чем случайным любовником?

Нет, она не имеет права влюбляться.

— Черт побери, Диди. — Он погладил большими пальцами ее щеки. — Если я обидел тебя, прости. Я хочу, чтобы ты была со мной в субботу вечером. Именно ты.

Сердце Диди оттаяло, улыбка коснулась ее губ.

— Захочешь ли ты видеть меня в расшитых блестками гетрах и плетеном топе?

Его глаза сверкнули, затем Камерон вздохнул:

— Мы можем пойти на компромисс? Если тебе не понравится ничего из того, что приобретет для тебя Крис… — Он потерся губами о ее губы. — А теперь иди сюда.

Камерон встал, поднял Диди и прижал к себе. Не переставая целовать девушку, он подвел ее к черному ковру между диванами. Уложив Диди на него, он запустил руки под ее топ.

— Договорились? — тихо спросил Камерон.

— Договорились, — откликнулась она, расстегивая пояс его брюк.

Следующие несколько дней пролетели как в тумане. Камерон много времени проводил в офисе. Работа Диди медленно, но уверенно двигалась к завершению.

Один из сотрудников Камерона забрал Чарли. Диди чувствовала себя опустошенной, видя, как уносят кота, но радовалась, что он обрел нового заботливого хозяина. Возможно, когда-нибудь она вернет его себе.

Вечерами она и Камерон ходили в ресторан, чтобы быстренько перекусить, либо заказывали ужин на дом. Кроме того, они гуляли на свежем воздухе, чтобы Диди могла размяться. А по ночам они отправлялись в очередное путешествие в страну волшебной чувственности.

Платья доставили во вторник, а с ними — аксессуары и туфли. Любая женщина радовалась бы этому, но только не Диди.

Крис забронировала для нее сеанс процедур в роскошном салоне красоты на субботу.

Диди волновалась. Уже давно она самостоятельно подстригала себе волосы. А кто сделает ей макияж? Ведь она пользуется только тональным кремом, румянами и блеском для губ.

Последнюю неделю она и Камерон шли на взаимные уступки. Диди понимала, что это никак не повлияет на ее независимость. Но как повлияет на ее судьбу то, что придется преобразиться, надев роскошный наряд?

В субботу вечером Диди увидела в зеркале незнакомку. Это была красивая ухоженная женщина в коротком черном платье из органзы. Подведенные глаза, соблазнительно-алые губы и аккуратно уложенные волосы, мягко обрамляющие лицо. Диди хотелось заплакать, но она боялась, что макияж может потечь.

Сбежать бы куда-нибудь.

Нервно отвернувшись от зеркала, она взяла красную бархатную вечернюю сумочку. Зачем ей притворяться светской дамой, если она не такая?

Но сегодня она сопровождает Камерона на ужин. Придется изобразить представительницу высшего общества. Она потерпит один вечер. А через неделю, когда галерея откроется, их отношения закончатся.

— Готова? — Камерон постучал в дверь.

Ее сердце бешено заколотилось, ладони вспотели и похолодели. Растянув губы в улыбке и вздохнув, чтобы успокоиться, Диди произнесла:

— Готова, как всегда.

Открыв дверь, она поспешила взять новое черное пальто.

— Эй, почему такая спешка? — поинтересовался он.

— Мы опаздываем по моей вине. Извини.

Но Камерон отобрал у нее пальто.

— Можем немного опоздать, — сказал он низким голосом, при звуке которого у нее мурашки побежали по спине. — Повернись и дай посмотреть на тебя.

Диди выполнила его просьбу, а затем оглядела со всех сторон Камерона. Бог мой, он выглядел потрясающе! Диди очень хотелось дотронуться пальцем до его галстука-бабочки. Но вот она заметила, что он уставился на нее с таким видом, будто никогда раньше не видел, и поняла почему.

Элегантное черное платье удачно подчеркивало ее изящную фигуру. Тоненькие бретели контрастировали с белой кожей плеч; талию подчеркивал пояс с блестящей пряжкой.

— Ты выглядишь сенсационно, Диди.

Она улыбнулась, привлекая его внимание к аккуратно накрашенным губам и подведенным серым глазам. Камерон сомневался, что когда-либо его спутницей была подобная красавица.

Казалось, Диди заметила его замешательство, и ее улыбка померкла.

— Тогда пошли. — Она попыталась отобрать у него свое пальто.

— Подожди. — Он повесил ее пальто на стул и достал из кармана футляр. Камерону очень хотелось сделать ей настоящий подарок.

Диди взглянула на футляр, потом настороженно посмотрела на Камерона.

— Что там? — дрожащим голосом спросила она.

— Кое-что для сегодняшнего вечера. — Он протянул футляр ей. — Не знаю, любишь ли ты драгоценности, но, черт побери, немного блеска сегодня не помешает.

Диди не сдвинулась с места, и тогда Камерон открыл футляр сам. Там была блестящая цепочка с драгоценным камнем в виде слезинки.

— Она настоящая? — прошептала Диди. — Выглядит как настоящая.

— Розовый бриллиант на платиновой цепочке. Ты — натура творческая, и я подумал, что уместно подарить что-нибудь простое.

— Я не нахожу это ни простым, ни уместным.

— Надень это ради меня, Диди. — Не дожидаясь ответа, Камерон подошел к ней сзади и надел цепочку на шею. Он несказанно разочаровался, ибо миндально-медовый аромат ее тела исчез. Густой, назойливый аромат духов совершенно не шел Диди.

Ей не требуются духи, чтобы соблазнять. Она хороша сама по себе. Отмахнувшись от опасных размышлений, Камерон снова встал перед Диди, чтобы посмотреть, как выглядит на ней бриллиант.

Она коснулась бриллианта пальцем, однако взгляд ее оставался непроницаемым.

— Спасибо. Это самое красивое украшение, которое у меня когда-либо было.

— Всегда к твоим услугам. — Ему хотелось припасть к ее губам, но блестящая красная помада выглядела скорее как щит, нежели как приглашение. Камерон взял ее пальто. — Пойдем?

* * *

Танцевальный зал отеля предстал перед ними во всем великолепии. Хрусталь и столовое серебро искрились. Высокие цветочные композиции распространяли легкий аромат весны, который смешивался с запахом французских духов и разносимых на серебряных подносах закусок.

Кам взял два бокала шампанского. Затем он увидел высокую худощавую блондинку в платье из парчи леопардовой расцветки. Платье было настолько узким, что больше походило на вторую кожу. Блондинка направлялась в их сторону.

— Давай выясним, где наши места, — тихо сказал он Диди, вручая ей бокал и отворачиваясь.

— Кам! — Блондинка схватила его за руку. — Не пытайся удрать, дорогой. Я знаю, что ты захочешь купить один или даже три лотерейных билета. — Она быстро протиснулась между ним и Диди, размахивая коробочкой с билетами, затем расцеловала Камерона в обе щеки.

Камерон выдавил улыбку. Доминик было за сорок, и она преследовала его примерно лет пять.

— Добрый вечер, Доминик. — Он решительно шагнул назад. — Познакомься с Диди О’Фланаган. Диди, это Доминик ле Ханте. Она — наш активный сборщик благотворительных средств.

— Ди-ди? — Обколотый ботоксом лоб Доминик не позволил ей поднять брови. Она звонко хихикнула. — Какое причудливое сокращение! — Дама протянула изнеженную ручку, унизанную бриллиантовыми кольцами. — Почему? Неужели имя, данное при рождении, столь ужасно?

— Меня зовут Дии-аан, — с преувеличенным апломбом ответила Диди. — Моя сестра никак не могла выговорить его, поэтому стала называть меня Диди.

Кам развеселился, слушая ложь Диди. Подняв бокал, он сердечно ей улыбнулся, отчего Доминик нахмурилась. Или попыталась нахмуриться.

— Ну, Дии-аан, мило, что ты… пришла сюда.

— Конечно, очень мило, — лениво протянула Диди, одаривая Камерона испепеляющим взглядом и отпивая большой глоток шампанского.

Остроумного ответа у Доминик не нашлось.

Кам откашлялся, чтобы скрыть смешок, и подозвал официанта, разносящего фаршированные блинчики. Немногим удавалось сбить Доминик с толку. Однако Диди О’Фланаган однажды сбила с толку даже его.

Доминик решила продолжить общение:

— Так где вы познакомились?

Кам снова улыбнулся Диди, с особенной нежностью вспоминая тот наполненный событиями вечер:

— На приеме, несколько недель назад.

— По правде говоря, я работала там официанткой, — с удивительным спокойствием добавила Диди, глядя на Камерона и одновременно беря блинчик с подноса. Поблагодарив официанта, она одарила его ослепительной улыбкой.

— Ох… — Доминик неуверенно рассмеялась. — Помогала как доброволец?

— Зарабатывала на жизнь. — Диди впилась зубами в блинчик.

— Зарабатывала на жизнь? — эхом отозвалась шокированная блондинка.

— Я предложил Диди закончить один творческий проект, важный для меня, — встрял Кам и прикоснулся ладонью к спине Диди, предлагая идти дальше. — По-моему, пора рассаживаться, а мы еще не нашли свой столик. Увидимся позже, Доминик.

— Богатенькая сучка, — пробормотала Диди. — Твои друзья…

— Они мне не друзья, а в основном деловые партнеры. На подобных мероприятиях важно поддерживать правильный имидж.

Он почувствовал, как ее спина напряглась.

— Ну да. Мне это отлично известно.

— Я…

— У тебя есть друзья, Камерон? — Она остановилась и посмотрела на него. — Я не имею в виду партнерш по сексу.

Его щека дернулась.

— Конечно, есть. Вот наш столик. — Он подтолкнул ее вперед.

Но скольких Камерон Блэк может назвать своими друзьями? Он слишком занят. С прошлым покончено, а на новые дружеские связи времени не остается.

Аппетитная еда подавалась на роскошных блюдах, вино текло рекой, произносились речи. Диди сидела напротив Камерона, непринужденно беседуя с соседями, словно была рождена для такой жизни. Собственно, так оно и было.

Но каждый раз, когда их взгляды встречались, он ловил в ее взоре уязвимость и печаль. Затем Диди снова поворачивалась к собеседнику и, улыбаясь, продолжала разговор.

Камерон вертел в руках бокал, наблюдая за ней. Диди можно с легкостью назвать самой красивой женщиной в зале, но это не его Диди.

Его Диди?!

Эта мысль поразила Камерона с такой силой, что участилось сердцебиение, напряглись мускулы, а пальцы так сжали бокал, что едва не раздавили его. У них осталась одна неделя. Но он не хочет, чтобы их отношения заканчивались. Общаясь с Диди, Камерон словно выходил на весеннее солнышко после долгой холодной зимы…

Наступило время розыгрыша лотереи.

— Главный приз достается… Диди О’Фланаган! — провозгласил распорядитель. — Ужин на двоих в ресторане при свечах. Подойдите, Диди О’Фланаган.

Диди положила салфетку на стол и подошла к сцене. Короткая юбка подчеркивала красоту ее бедер.

— И ни один из нас не сомневается, дамы и господа, кто тот счастливчик, с которым наша милая победительница пойдет в ресторан!

Взяв пригласительные билеты, Диди подняла их над головой и улыбнулась Камерону. Подаренный ей кулон искрился. Камерон сумел только кивнуть в ответ; у него сдавило горло, напряглась грудь. Улыбнуться не удалось. Казалось, что шум голосов стих, все вокруг исчезло. Осталась лишь Диди.

Однако она не была похожа на себя. Она напоминала женщин, с которыми Камерон встречался раньше, до знакомства с ней. Новая Диди ему не нравилась. Хотелось вернуть прежнюю девчонку с оригинальной манерой одеваться и локонами в виде шипов.

Глядя на него, Диди опустила руку, ее улыбка померкла. Спустившись со сцены, она с высоко поднятой головой подошла к столику, взяла сумочку и, не глядя на Камерона, отправилась в дамскую комнату.

Извинившись, Кам вышел из-за стола. Он поймал Диди на выходе из дамской комнаты. Она остановилась, увидев его.

Слезы в ее глазах едва не лишили его чувств.

— Что случилось?

Она покачала головой:

— Ничего.

Итак, разговаривать она не желает.

— С меня хватит, — заявил Камерон. — Хочешь уйти?

Она возразила:

— Но ты потратил столько денег…

— Плевать на деньги! — Взяв девушку за руку, он предложил: — Лучше поедим мороженого из холодильника. Давай возьмем пальто и сбежим, пока нас никто не заметил.

— Камерон… Так дело в этом? — тихо спросила Диди.

Он нахмурился, но шел вперед и тащил ее за собой.

— В чем именно?

— Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе?

— Не хочу. — Камерон сжал ее руку. — Я желаю вернуться домой.

Глава 12

Пока они ехали по улицам Мельбурна, Диди сидела, обхватив себя руками. Даже в новом шерстяном пальто ей было холодно. Камерон не хочет, чтобы их видели вместе.

Она влюбилась в человека, который равнодушен к ней.

Пора признать, что она полюбила Камерона. И когда Диди О’Фланаган чему-нибудь научится и перестанет терзать собственное сердце?

— Хочешь мороженого? — спросил он, когда они вошли в квартиру. — Или кофе?

— Нет, спасибо. Я иду спать.

Все, что ей хотелось, так это смыть макияж, снять платье и спрятаться под одеялом. Одной. Вскоре она и в самом деле останется одна, навечно. Потому что больше никогда не позволит себе влюбиться. Войдя в ванную комнату, Диди сбросила с ног туфли и взяла лосьон для снятия макияжа.

Десять минут спустя она вышла из ванной и обнаружила Камерона сидящим на краю застеленной кровати. Его рубашка была расстегнута, ноги — босые. Он ждал ее. Да, она нужна ему только в постели, но никак не на людях.

Камерон следил за каждым ее движением. Но то не был взгляд человека, жаждущего исключительно секса. На мгновение Диди показалось, что он все же испытывает к ней какие-то чувства.

— Диди.

Поднявшись, он подошел к ней и прикоснулся к ее щеке с такой нежностью, что Диди захотелось расплакаться. Она позволила ему раздеть ее.

— Вот такой ты нравишься мне, — тихо сказал он, покрывая поцелуями ее тело. — Когда косметика не скрывает твоего внутреннего света. Когда роскошные наряды не прячут твою красоту. Передо мной настоящая Диди.

К ее горлу подступил ком, она не могла говорить. Следовало притвориться, что его слова не проникли в ее сердце.

Руки Камерона были большими, с загрубевшими кончиками пальцев, но он обращался с Диди как с самым хрупким стеклом. Даже в порыве страсти он думал прежде всего о ее наслаждении…

Возвращение к реальности было неспешным.

Диди вспомнила подробности благотворительного приема и расстроилась. Конечно, Камерон не рад, что взял ее с собой. Снова своевольный язычок вовлек ее в неприятности. Доминик разозлила ее, и Диди немедленно отреагировала. Кроме того, у нее была еще одна причина для расстройства.

Диди вздохнула, потянула простыню вверх, закрывая грудь и начала:

— Сегодня в салоне красоты, листая журнал, я увидела твой снимок.

— Надеюсь, я на нем хорошо выгляжу, — пробормотал Камерон, лениво вычерчивая пальцами круги на плече Диди.

— Ты сфотографирован с женщиной, — сказала она. — Женщина высокая, темноволосая и потрясающе красивая. Это Катрина?

Диди почувствовала, как он напрягся.

— Катрина, — процедил он сквозь зубы.

— Ах, конечно. Катрина. Вероятно, на ужин тебе следовало пригласить ее.

Камерон повернулся на спину.

— Перестань, Диди. С ней давно покончено.

— Это она оставила твое фото в туалете?

После долгой, многозначительной паузы он произнес:

— Ее нет в моей жизни.

Судя по фотографии, та женщина очень похожа на его сестру. Понимает ли это Камерон?

— Ты ее разлюбил?

— А ты как думаешь? — От раздражения его голос стал резким, он уставился в потолок.

Уклончивый, ничего не значащий ответ. Джей тоже не рассказывал о прежней подружке. Через месяц после того, как он сошелся с Диди, они купили обручальные кольца и договорились со священником о венчании…

— Что будет, если она передумает, Камерон? Если решит вернуть тебя. Может быть, той фотографией она хотела привлечь твое внимание?

— Едва ли.

— А если она не разлюбила тебя?

— Это…

— Сегодня сюда звонили по телефону, — прервала его Диди. — Кто это был, я не знаю, потому что, услышав мой голос, трубку повесили. Такое происходит не в первый раз. Можешь назвать это женской интуицией, но я чувствую, что звонит женщина.

После очередной паузы Камерон сказал:

— Она разлюбила меня.

— Возможно, она хочет вернуть тебя потому, что ей невыносимо видеть рядом с тобой другую женщину.

— Ты ошибаешься. Она… — Камерон с трудом сдержал слова, готовые сорваться с языка. Отец Катрины, член парламента, не хотел иметь ничего общего с человеком, отец которого был преступником.

Грехи отцов…

Камерон сжал кулаки. Хотя его отец уже умер, он по-прежнему отравляет ему жизнь.

Рассказать об этом Диди Камерон не мог. Он поведал о своем прошлом Катрине, и к чему это привело? Риск потерять женщину, принесшую свежесть, тепло и надежду в его жизнь, слишком велик. Он мечтал удержать Диди возле себя как можно дольше, пусть это и эгоистично.

— Что она сделала, Камерон?

— Вышла замуж. — Он повернул голову, чтобы посмотреть, какое впечатление произвело на нее это сообщение.

Диди уставилась в потолок.

— Что стало с твоим бывшим парнем? — тихо спросил Камерон.

Она долго молчала. Казалось, отвечать она не намерена, но вот Диди заговорила:

— Он был красив, богат, учился в престижных учебных заведениях. Настоящий дамский угодник. Он не сказал мне, что у него была до меня девушка. Они расстались. Потом его бывшая подружка передумала… И с тех пор жили они долго и счастливо. Конец сказки.

— Мне жаль, Диди.

— Не жалей. — Она повернулась к нему. — Я его разлюбила. И больше не хочу серьезных отношений. — Девушка снова уставилась в потолок.

Луна окрашивала ее очертания в серебристый цвет: дерзко вздернутый носик, зовущие к поцелуям губы, линия груди под простыней. Она была создана для лунного света. Или лунный свет был создан для нее…

Как долго продлится его безумное увлечение?

Не сдержавшись, он отвел прядь волос с ее лба.

— Сегодня ночью нет человека удачливее меня, — прошептал Камерон. — Ты была превосходна.

Диди округлила глаза:

— Но ты не мог дождаться, когда избавишься от меня на ужине.

— Только потому, что я хочу, чтобы ты была только моей.

— Значит, ты не стыдился меня?

— Стыдился? — Подумав, Камерон взял ее руку и поднес к своей щеке. — Ах, дорогая… Нет. Ни за что на свете. Я сожалел, что привел тебя туда, где ты не чувствовала себя комфортно. Мне казалось, что в роскошном платье, с драгоценностями ты станешь еще лучше, но я ошибся.

Она моргнула:

— Спасибо за то, что сказал мне об этом.

Однако Камерон ответил не на все ее вопросы.

Следующие несколько дней Диди было не до размышлений о Камероне. Она с головой погрузилась в работу.

Камерон готовился к открытию галереи в субботу вечером, поэтому встречались они лишь по ночам, в постели.

Однажды он отвел ее в галерею и рассказал, как реконструировал здание. Ее композиция «Перед искушением» будет экспонироваться в галерее, а ранние работы, как и картины других молодых художников, которых хотел поддержать Камерон, выставят на продажу.

Диди отправила приглашение своим родителям, Веронике и Дэниелу, но сестра сообщила, что приехать не сможет. Ответят ли ей таким же безразличием и родители?

В среду утром Диди вышла из дома, чтобы купить бисер. Внезапно она заметила женщину, которую уже видела однажды. Это была та самая высокая брюнетка в вельветовом жакете. Как и в прошлый раз, женщина прятала лицо, торопливо стремясь слиться с толпой пешеходов.

Повернувшись на каблуках, Диди несколько минут следовала за женщиной, затем догнала ее, когда та повернула к торговому центру. От быстрой ходьбы сердцебиение Диди участилось. Ошибиться она не может. Диди схватила женщину за рукав. Та дернулась и повернулась. На Диди уставились потрясающие синие глаза, и она поняла, что права.

— Вы Эйми, — сказала она, и женщина вздрогнула. — Все в порядке. Меня зовут Диди, я здесь одна. Он ничего не знает.

Эйми пристально смотрела на нее.

— А откуда вы знаете?

— Он носит ваше фото в бумажнике, — объяснила Диди. — Я видела вас у дома. Удивительно, что он вас не заметил.

— Пару раз чуть не заметил. — Эйми сжала в руках ремень сумки. — Неужели он по-прежнему носит мое фото?

— Он хочет вернуть вас, Эйми. — Не услышав ответа, Диди продолжила: — Это вы звонили ему?

Эйми кивнула, на глазах ее появились слезы. Диди взяла Эйми под руку:

— Давай-ка поговорим где-нибудь…

— Камерон ежемесячно дает объявление в газете, печатающей сообщения о пропавших без вести. Вот откуда я узнала его телефонный номер, — сказала Эйми, помешивая кофе.

— Так почему ты не связалась с ним?

Женщина уставилась в чашку.

— Он думает, что я охочусь за его деньгами. Я была наркоманкой… Он тебе рассказывал?

Диди сняла пену со своего капуччино и посмотрела на Эйми:

— Рассказывал.

— Я начала новую жизнь. У меня даже есть работа. Я всего лишь помогаю продавцам в магазине, но со временем собираюсь учиться. Я коплю деньги.

— Разве то, что Камерон ежемесячно размещает объявление в колонке о пропавших без вести, ни о чем тебе не говорит? Ему плевать на твое прошлое. Он организовал реабилитационный центр для детей, а в эти выходные состоится открытие его галереи. Знаешь, зачем он это делает? Он думает о тебе. Все время. Позволь, я помогу. — Диди накрыла руку Эйми своей ладонью. — Я устрою вашу встречу. Где-нибудь на нейтральной территории. Дай мне свой телефонный номер. — Диди вытащила мобильный телефон.

— Ты не скажешь ему ничего, пока я не буду готова.

— Конечно. Он даже не должен знать, что ты приходила к его дому. Давай устроим встречу в воскресенье.

— Воскресенье? — Эйми побледнела и крепче сжала чашку. — Это слишком скоро.

— Он столько лет ищет тебя!

Эйми кивнула:

— Ладно. Лучше покончить с этим.

Диди сохранила в памяти мобильного телефона номер Эйми и произнесла:

— Помни, что он любит тебя.

— Успокойся, ты выглядишь фантастически, и вообще все под контролем, — уверял Камерон, когда они с Диди подходили к галерее.

Пока здесь никого нет, но через полчаса начнут появляться влиятельные люди и ценители искусства. Они будут анализировать особенности стиля Диди и, возможно, сравнивать ее работы с картинами Шейлы.

Увидев на стене собственное творение «Вечное пламя», Диди не сдержалась. Подбежав, она провела пальцем по табличке со своим именем, и на ее глаза навернулись слезы.

— Не могу поверить.

— Верь.

Она сделала несколько шагов назад, чтобы осмотреть картину целиком, взглядом постороннего человека. С черным шелковым фоном контрастировала вышивка, выполненная ярко-красными нитями. Языки пламени переплетались друг с другом, обрамляя серебристое дерево, изображенное, словно в дымке.

— Сегодня у тебя будет много заказов, гарантирую. Поздравляю, — сказал Камерон.

— Ты проделал отличную работу. Спасибо тебе за все.

Их взгляды встретились. Вскоре им придется расстаться. Почему самая счастливая ночь в жизни Диди должна стать и самой печальной?

Она выглядела потрясающе. На ней были доходящие до середины икры гетры с черно-белым геометрическим узором и футболка без рукавов. Поверх футболки Диди надела кофту из макраме с тонкими бретелями из серой кожи, расшитой деревянными бусинами — темно-красными, черными и цвета слоновой кости. Ее талию стягивал широкий пояс, расшитый такими же бусинами. На руках были пять браслетов из бисера. Пряди волос, похожие на шипы, отливали серебром.

Камерон знал, что под одеждой она носит подаренную им цепочку с бриллиантом…

Два часа спустя Диди оживленно беседовала с искусствоведом, а фотографы снимали ее. Она пообщалась с кучей журналистов. Ее представляли как восходящую звезду в мире искусства. Люди покупали и работы Диди, и картины других художников. Шампанское текло рекой; молодые таланты, которых поддерживал Камерон, праздновали успех.

— Она талантлива, — услышал он позади себя женский голос и загордился.

— Да, — ответила другая женщина. — Несколько лет назад она ушла в небытие. Ходили слухи, что она практически собирала милостыню.

Кам напрягся, желая повернуться и обо всем расспросить собеседниц.

— Как обидно! Девочка так хотела, чтобы у нее был дом и семья. Ты ведь знаешь, кто она? Дочь Джеймса О’Фланагана.

Диди и ее семья принадлежат к элите Сиднея?!

Камерон был шокирован. Мир вокруг него рушился. Как он не догадался?

Это известие все изменило.

Сын Берни Бойда и дочь Джеймса О’Фланагана не могут быть вместе. Он засунул руки в карман и сжал кулаки. Журналисты не станут медлить и раскопают компромат на него. Если о его прошлом узнает ничего не прощающая публика, репутация Диди как начинающего художника будет погублена.

Не говоря уже о том, что скажет о Камероне мистер О’Фланаган.

Камерон не знал этого человека, но то, как он обошелся со своей дочерью, было ужасно. Вероника хоть прислала свои извинения. А вот родители даже не ответили на ее приглашение. Как можно охарактеризовать таких предков?

Предположим, Диди не осудит его, как Катрина, но она не была с ним до конца откровенной. Она не рассказала ему о своем происхождении. Что еще скрывает Диди?

Она хочет когда-нибудь обзавестись домом и семьей. А он не может ей этого дать. Его прошлое… Нет, лучше расстаться с ней прямо сегодня, но сделать это надо мягко.

* * *

Диди впорхнула в лифт, повернулась к Камерону и поцеловала его в губы.

— Разве это не здорово? Я имела успех! Они опубликуют статьи в престижных журналах. Мне предложили интервью для телевидения и еще три огромных заказа. Все картины проданы!

Камерон улыбнулся:

— Я никогда в этом не сомневался. Ты была прекрасна. — Он поцеловал ее, обнимая все крепче. — Восхитительна.

Ей хотелось продлить мгновение, но у Камерона, судя по всему, были иные намерения, ибо он отпустил Диди и шагнул назад.

— Почему у тебя загадочное выражение лица? — спросила она.

— У меня есть сюрприз.

— Он мне понравится? Ты выглядишь…

Печальным. Расстроенным. Диди припомнила, что почти всю дорогу домой он молчал.

Когда Камерон открыл квартиру, их окутал аромат цветов. Повсюду стояли вазы с розами.

— Ох… Это все ты? — С колотящимся сердцем Диди оглядела столовую.

Поблескивала очень красивая, дорогая посуда; в центре стола мерцали две зажженных свечи. В ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского. Играла умиротворяющая музыка Фрэнка Синатры.

«Романтика, — подумала она. — Кто бы мог подумать, что Камерон Блэк способен на романтику?»

Ее охватил жаркий трепет предвкушения, когда он отодвинул для нее стул.

— Присядь. — Камерон взял с ее тарелки накрахмаленную салфетку и положил ей на колени, затем снял крышки с серебряных блюд. — В галерее у тебя не было времени поесть.

— Ты прав, — произнесла Диди, рассматривая ужин. Холодная итальянская закуска, копченый лосось и каперсы с ломтиками лимона, зеленый салат. Две стеклянные чаши с разноцветными экзотическими фруктами, желе и сливками.

Сердце ее забилось чаще. Мужчина не хлопотал бы так, если бы не намеревался сказать нечто важное, верно?

Открыв бутылку, Камерон наполнил бокалы шампанским, затем присел и поднял свой бокал:

— За твой успех, Диди!

— За наш успех! Твоя галерея поможет очень многим.

Пристально глядя друг на друга, они отпили шампанского и поставили бокалы. Диди, затаив дыхание, ждала продолжения разговора.

Камерон положил закуску на тарелку ей, затем себе.

— Каковы твои планы, Диди?

Не это она ожидала услышать. Диди рассчитывала, что он заговорит о чем-то, касающемся их обоих.

— Я… хм… Еще не знаю. Это зависит… — Она умолкла.

Положив в рот помидор черри, Камерон долго жевал его.

— Если ты ничего не решила, задержись у меня на несколько дней. А потом подыщешь другое жилье.

Ее сердце перестало биться. Казалось, его порезали на куски. Как он может вести себя так… отстраненно после того, что между ними было?

Хотя чего она ожидала? Срок сделки истек.

— Спасибо, но я начну искать жилье завтра же. — Собственный голос показался ей чужим.

— Спешить не нужно. — Камерон старательно избегал ее взгляда.

— Ох, а я думаю, что нужно.

Протянув руку, он коснулся ее пальцев.

— Это ведь была шутка?

— Шутка. — Диди вспомнила их первый поцелуй и свои слова.

— Я наслаждался, пока мы были вместе.

— Да. — Она высвободила пальцы, он не удерживал ее.

— Диди, не стоит воспринимать такие отношения слишком серьезно.

— Ты, несомненно, прав. А теперь извини, у меня начинает болеть голова. Я… Спасибо за… — Диди обвела дрожащей рукой роскошный стол, — это.

Каким-то образом ей удалось подняться на ноги.

— Если не возражаешь, сегодня я буду спать одна.

Схватив туалетные принадлежности и сдерживая жгучие слезы, Диди закрыла дверь ванной комнаты и прислонилась к ней спиной. Ей вспомнились слова на фотографии Камерона.

Он не тот, за кого себя выдает.

И все же Диди не понимала, что под этим подразумевала Катрина. Но в одном его бывшая подруга права: Камерон оказался не таким, каким его считала Диди. Он был намного лучше, и это лишь усложняло ситуацию.

Глава 13

Положив руки на стол и поджав губы, Камерон приказал себе сохранять спокойствие, пока Диди не исчезнет в конце коридора.

Ему казалось, что некий ужасный зверь колотит его нутро, словно боксерскую грушу. Кам с трудом удержался, чтобы не вскочить и не объяснить Диди, зачем он устроил сегодняшний ужин.

«Забудь об установленных нами правилах, — хотелось сказать ему. — К дьяволу сделку на три недели».

Он желал большего и был уверен, что это желание взаимно.

Но все изменилось в тот момент, когда Камерон узнал, к какой семье принадлежит Диди.

Поднявшись, он загасил свечи, выключил музыку, затем выбросил почти нетронутый ужин в мусорную корзину.

Налив шампанское в свой бокал, Камерон вышел на балкон. Самый торжественный вечер в жизни Диди был испорчен этим дурацким ужином. Камерон совершил гигантскую ошибку.

Жаль, что он влюбился в нее. Тряхнув головой, Кам протяжно выдохнул.

Сердце сжалось от боли. Его любовь стала бы для нее проклятием. Человек с таким прошлым, как у Камерона, не подошел Катрине, дочери члена парламента. Что уж говорить о наследнице Джеймса О’Фланагана?

Диди ни о чем не должна знать.

Камерон запустил бокалом в стену, наблюдая, как он разбивается вдребезги. Вот так же разлетается на куски его сердце. Сердце, которое он поклялся никому не отдавать.

Камерон встал в пять утра. Зная об отъезде Диди, он не смог заснуть. На полу лежали разбросанные вещи Диди. Обычное для нее дело. Ему хотелось собрать их и положить в корзину для грязного белья, но потом он передумал. Это ей больше не нужно.

«Было бы лучше, если бы сегодня я держался от нее подальше», — думал он, прибираясь на кухне.

Камерон держал в руке подсвечники и размышлял, что делать с розами, когда появилась Диди.

— Доброе утро. — Ее тон был натянут и вежлив.

Самообладание давалось ей очень нелегко, судя по поджатым губам, бледному лицу и глазам, закрытым розовыми очками.

— Доброе утро, — твердо и официально произнес Камерон и с преувеличенной осторожностью поставил подсвечники на кухонный стол.

Диди достала сок из холодильника.

— Можно оставить у тебя кое-что из вещей до тех пор, пока я не найду жилье?

— Конечно.

— Ты проследишь, чтобы «Перед искушением» вернули мне в целости и сохранности?

— Диди… эту картину вчера продали.

Повернувшись, она свирепо уставилась на него:

— Она не предназначалась для продажи.

— Извини. Работник галереи не знал об этом. Ее продали за большие деньги.

Камерон сообщил ей пятизначную сумму.

— Плевать на деньги, — бросила Диди, но уже спокойнее. Она была довольна вырученной за картину суммой. И все же девушка добавила: — Ты не имел права. Никакого права позволять, чтобы ее продали.

— Доходы от продаж пойдут на благие цели. — Камерон принялся вытирать мойку.

— Сегодня вечером ты свободен?

Кам повернулся и увидел, что она смотрит на него в упор. Он отвел взгляд.

— Да, — осторожно ответил он, — а что?

— Я про выигранные приглашения на ужин при свечах. Столик заказан на семь вечера. Встретимся в ресторане.

С одной стороны, Камерону хотелось воспользоваться вторым шансом; но, с другой стороны, он понимал, что при сложившихся обстоятельствах продолжать отношения с Диди — верх глупости.

— Я приду. — Он едва сдерживался, желая подойти ближе и вдохнуть ее запах. — Не стоит нам расставаться чужими людьми.

Диди выпила сок.

— Тогда позвони мне, когда приедешь в город.

— В какой?

— Я отправляюсь домой, в Сидней.

— Диди, твое творчество, галерея…

Поставив стакан на стол, она аккуратно сложила кухонное полотенце и повесила его на спинку стула.

— Красоту можно творить в любом месте. Если хочешь, я буду выставлять свои работы в твоей галерее.

— Конечно, хочу.

— Пора поговорить с родителями. Нам нужно кое-что обсудить. Я поживу у них.

— Ты не сказала мне, кто твой отец, — нарочито беспечно произнес Камерон.

— Нет. — Диди была удивлена, что он знает ее отца.

— Вчера вечером я слышал, как о нем говорили.

Она неторопливо кивнула и испытующим взглядом уставилась на Камерона, бросая ему вызов:

— Полагаю, у нас обоих есть секреты, Камерон Блэк.

Диди собрала вещи, которые хотела забрать с собой в Сидней. Остальное добро она сложила в коробки. Закончив, Диди позвонила Эйми и назначила той встречу с Камероном в ресторане, по выигранному приглашению. Затем она вышла прогуляться, чтобы набраться сил перед окончательным расставанием.

Приехав домой, чтобы переодеться к ужину, Камерон обнаружил, что квартира пуста. Приняв душ и одевшись, он вошел в ресторан ровно в семь вечера. Войдя в великолепный зал, Кам не обнаружил там Диди.

— У вас зарезервирован столик, сэр? — Рядом с ним появился вышколенный официант с двумя меню.

— Я жду здесь мисс О’Фланаган. Похоже, что ее пока нет.

Официант кивнул:

— Прошу вас сюда. — Он провел Кама к кабинкам у задней стены. — Это здесь, сэр.

— Нет… это… — Камерон умолк, увидев знакомые синие глаза. Причем не затуманенный наркотиками и депрессией равнодушный взгляд, который он помнил, а веселый, ясный и живой. Его сердце перевернулось в груди; тайная душевная боль, которую он прятал четырнадцать лет, ушла.

— Привет, братишка.

— Эйми, — почти шепотом произнес он, — как?..

— Это устроила Диди. — Эйми налила воду в бокал и поставила на стол перед ним.

Дрожащей рукой Камерон поднес бокал к онемевшим губам. Неторопливо выпив воду, чтобы успокоиться, он заговорил:

— Не понимаю. Ладно, не важно.

Кам подошел к сестре и заключил ее в объятия. Он с радостью вдохнул исходящий от нее цитрусовый аромат шампуня, а не перегара и наркотиков.

— Где Диди? — спросил он.

— Она посидела со мной какое-то время, чтобы удостовериться, что я не сбегу.

— Она была здесь?

Эйми кивнула:

— Диди поймала меня на днях у дома, где ты живешь. У нас был долгий разговор. — Она переплела пальцы с пальцами Камерона, ее глаза мерцали в пламени свечи. — Теперь будем говорить мы с тобой. Начнем с того дня, когда я в последний раз видела тебя…

— Ты ведь любишь ее.

Кам сжал чашку с кофе.

— Все не так просто, Эйми.

— Да, непросто. — Сестра пристально посмотрела на него. — Когда любишь, не будешь разочаровываться в этом человеке. Никогда. Ты не отказался от меня, хотя мог развернуться и уйти, ибо я была безнадежна.

— Это другое. — Он уставился в чашку. — Наши отношения с Диди были временными.

— Так говорит и она. Ты…

Камерон покачал головой.

— Сейчас ей нужно разобраться в отношениях со своей семьей. Она должна побыть одна.

Диди наблюдала за воссоединением Камерона и Эйми с приличного расстояния, в окно ресторана. Она знала, что Камерон ее не увидит и ей удастся немного посмотреть на него сквозь слезы перед тем, как она сядет в ожидающее ее такси.

Три часа спустя Диди с двумя пухлыми чемоданами стояла у родительского особняка. Она набрала код, и железные ворота плавно открылись. Перед ней простиралась огромная лужайка.

Уняв волнение, Диди приказала себе высоко держать голову.

Достав ключи, она открыла дверь и вошла внутрь.

В нос ударил знакомый аромат маминых французских духов. Огромная ваза по-прежнему стояла на антикварном столе красного дерева.

Ничего не изменилось, и в то же время все казалось иным.

Втащив чемоданы на второй этаж, Диди остановилась у родительской спальни. На кровати лежало знакомое золотистое одеяло, вышитое розами, но стены были выкрашены в другой цвет. Написав записку, Диди оставила ее на кровати и отправилась в свою прежнюю комнату.

Девушка словно вернулась в прошлое.

«Нет. На этот раз все будет по-другому», — сказала она себе, отметая дурные мысли, расстегивая чемодан и доставая туалетные принадлежности.

В Сиднее она будет работать. Контактировать с Камероном Блэком она станет лишь по электронной почте, когда будет заканчивать очередную картину. А в остальное время не стоит вспоминать о нем.

Приняв ванну, Диди забралась в кровать…

Проснувшись, Диди увидела мать, которая смотрела на нее глазами, полными слез. Ее волосы, как обычно, были аккуратно уложены, однако седины в них стало намного больше.

— Мама.

— Диди, все в порядке? Надеюсь, ты не попала в неприятную ситуацию?

— Нет. Мне следовало предупредить вас о приезде. Но все получилось неожиданно. — Она приподнялась и пригладила взъерошенные волосы. — Я ждала тебя и папу в субботу вечером в Мельбурне.

— В субботу вечером, дорогая?

— Вы получили мое приглашение?

— Мы совсем недавно приехали из аэропорта. Нас две недели не было дома. Какое приглашение? Ох, Диди… — Мать перешла на шепот и округлила глаза. — Нет…

Диди махнула рукой. Мама явно решила, что ее глупая дочь снова влюбилась и ее отвергли.

— Нет, мам, ничего подобного. — Обрадованная Диди спустила ноги с кровати. Получается, ее родители не присутствовали на столь важном для нее мероприятии потому, что не знали о нем. — Я получила очень выгодный заказ на изготовление картины для новой галереи. В субботу состоялось открытие этой галереи. Разве Вероника не рассказывала тебе?

— Она упомянула о твоей работе. И о том, что ты живешь с мужчиной. — Во взгляде матери промелькнуло едва заметное неодобрение. — В очень дорогой квартире.

«Конечно, против этого у вас возражений не будет, — мысленно вознегодовала Диди. — Богачу и влиятельному человеку вроде Камерона Блэка в этом доме всегда рады».

Вот только Диди не позволит ему появиться здесь.

— Нам хочется послушать тебя. — Мать погладила Диди по голове.

От простого жеста, полного любви, Диди едва не расчувствовалась:

— Я не думала, что вам интересно…

Миссис О’Фланаган улыбнулась:

— Конечно, интересно. А ты выбросила нас из своей жизни, Диди.

— Нет. — Она покачала головой; женщины обнялись. — Извини, что спорила с вами. Мне нужно было обрести себя.

— Поговорим об этом позже, вместе с отцом. А сейчас меня больше беспокоит, почему ты все-таки приехала домой. — Мать внимательно посмотрела на Диди. — Это из-за него? Из-за мужчины, давшего тебе шанс, которого ты ждала?

— Ох, мам, я совершила ошибку. — Диди выхватила несколько носовых платков из коробки на прикроватном столике. — На этот раз я уверена, что моя жизнь кончена.

— Что за чепуха?! Ты только начинаешь жить. Ты наконец достигла того, к чему стремилась. Сколько, ты сказала, он заплатил тебе?

Диди улыбнулась сквозь слезы:

— Я ничего тебе не говорила. Но этого достаточно, чтобы прожить несколько месяцев, работая над другими картинами. Я получила заказы…

— Чудесно!

Диди удивилась. Неужели мать поддерживает ее?

— Прими душ, оденься и спускайся на кухню, — распорядилась миссис О’Фланаган. — Мы позавтракаем. Розита готовит быстро.

— Розита по-прежнему работает у вас? — спросила Диди, вытирая нос.

— Работает. Она приготовит твой любимый омлет.

— Не могу поверить, что вы одобряете мое творчество, — заявила Диди, уплетая пышный омлет. — Вы никогда им не интересовались.

— Ты несправедлива, Диди. — Ее мать разрезала тост на аккуратные маленькие квадратики. — Мы беспокоились, что ты не найдешь своего места в жизни и опустишься.

— Вы говорили, что искусство — это всего лишь милое увлечение, а мне нужно найти настоящее дело.

Отец посмотрел дочери в глаза:

— Мы волновались, что ты не добьешься того, чего хочешь. Нам хотелось, чтобы у тебя была работа, приносящая доход. Немногие художники живут безбедно. Насколько я помню, ты отказалась это обсуждать, — продолжал ее отец. — Когда я упомянул об университете, ты расценила это так, словно я предложил тебе пожизненное заключение.

— Пап, мне неинтересны академические науки. Я хотела творить.

— Да, мы знаем. — Какое-то время за столом царило молчание. — Поэтому мы позволили тебе поступать, как ты считаешь нужным, и ждали твоего возвращения домой. Ты всегда была упрямой девчонкой, — с легким сожалением произнес он. — Этот дом твой. Он всегда им был и будет до тех пор, пока ты этого хочешь. Надеюсь, теперь ты это понимаешь.

На Диди нахлынули эмоции: чувство вины, сожаление, любовь.

— Понимаю, пап. Я разочаровала вас. Простите, что я не похожа на Веронику.

— Никаких разочарований мы не испытывали, поверь, Диди. — Он покачал головой. — Ты никогда не шла на компромисс, верно?

— Думаю, что теперь я этому научилась, пап.

Он поднял кустистую бровь:

— Ну, рад это слышать.

Диди заметила, что отец намеревается сказать еще кое-что. Положив столовые приборы на тарелку, он облокотился о стол:

— А теперь давай поговорим о том человеке. Его зовут Камерон Блэк?

Глава 14

Старинный, унаследованный от предков особняк Джеймса О’Фланагана не произвел на Камерона особого впечатления. У него имелись средства, чтобы выстроить жилище и получше, причем каждый цент он заработал своими потом, кровью и слезами. И не важно, что он вышел из низов общества.

Последнюю неделю Камерон провел в одиночестве, занимаясь переоценкой ценностей. Он хотел видеть рядом с собой людей, которые судят о других по их словам и поступкам, а не происхождению.

Одним из таких людей была Диди.

Он мечтал быть вместе с этой яркой, умной, заботливой и красивой женщиной.

Но прежде всего следует убедить ее отца в серьезности намерений Кама. Поправив пиджак, он позвонил в домофон:

— Меня зовут Камерон Блэк. Я приехал к мистеру О’Фланагану.

Барабаня пальцами по воротам, он стал ждать.

Наконец ворота открылись. Камерон прошел по дорожке, обрамленной аккуратно подстриженным кустарником, зная, что в одно из огромных окон дома следят за каждым его движением.

Женщина средних лет проводила Камерона в гостиную. Он не присел, как было предложено, а стал внимательно рассматривать в окно статую Венеры на лужайке. Вдали поблескивал залив.

— Мистер Блэк, доброе утро.

Повернувшись, Кам увидел мужчину с резкими чертами лица. Джеймс О’Фланаган был одного роста с Камероном. Для человека его положения он выглядел чрезвычайно странно, будучи одетым в выцветший тренировочный костюм.

Холодные проницательные глаза изучали Камерона.

— Зовите меня по имени. — Камерон шагнул вперед и протянул руку, чувствуя себя так, словно идет на казнь. — Доброе утро.

Джеймс быстро и решительно пожал его руку.

— Если вы рассчитывали увидеть Диди, то она уехала с матерью за покупками.

— Я хотел поговорить с вами. Прошу прощения, что не предупредил о своем визите. Честно говоря, я не был уверен, что вы меня примете.

Джеймс указал Камерону на стул с парчовым сиденьем и жесткой спинкой, а сам расположился в обитом шелком кресле.

— Почему вы так думали?

Кам присел, проведя вспотевшими ладонями по брюкам.

— Полагаю, Диди упоминала обо мне.

— О вас упоминали обе мои дочери. Я не получил ответа на свой вопрос. Почему вы думали, что я не захочу принять человека, который тесно общался с моей дочерью последние несколько недель?

— Мы с Диди расстались… при непростых обстоятельствах.

Впервые за все время уголки губ Джеймса насмешливо приподнялись.

— Верю. У Диди всегда был трудный характер. — Он посерьезнел. — Кстати, что вы имеете в виду под расставанием — личные или деловые отношения? Ведь вы намерены постоянно выставлять ее работы в галерее.

— Это правда. Я всегда буду поддерживать Диди во всем.

— Итак, отношения личные. — Откинувшись на спинку кресла, Джеймс скрестил руки на груди. Жест вроде бы непринужденный, но он не сводил с Камерона проницательного взгляда. — Что Диди рассказала о нашей семье?

— Честно говоря, немногое. Ну, например, она говорила, что никогда не вписывалась в семью.

Джеймс кивнул, словно это было ему известно:

— Диди не была похожа на обычного ребенка. Она рассказывала вам, что в пять лет разрезала дорогие шелковые портьеры матери, чтобы сшить из них платья себе и кукле?

Камерон улыбнулся:

— О портьерах рассказывала.

Правда, Диди не упомянула, что разрезала их.

— Мы испробовали все: лучшие школы, поездки за границу с друзьями. Мы предложили ей поступить в университет, но она и слушать не захотела. — Джеймс покачал головой. — Эта девчонка никогда не шла на компромисс. В конце концов нам пришлось отступить и позволить ей искать свое место в жизни, пусть даже ценой ошибок. Было чертовски трудно не вмешиваться в ее дела.

— Диди сама сделала выбор, — кивнул Камерон.

— Вам известно о Джее? Скоропалительный роман — все было слишком серьезно и чересчур быстро. В течение нескольких недель они обручились. Еще через две недели он вернулся к своей бывшей подружке, разбив Диди сердце.

Камерону показалось, будто ему всадили нож в сердце: ведь он тоже обидел ее.

— Я не мог видеть, как страдает моя маленькая девочка, — продолжал Джеймс.

Отец Диди оказался не таким, как ожидалось. Джеймс искренне заботился о дочери, а она этого не понимала.

Джеймс О’Фланаган, похоже, разумный человек, однако неизвестно, как он поведет себя в дальнейшем. Вздохнув, чтобы успокоиться, Камерон поднялся и посмотрел Джеймсу в глаза:

— Мне нужно вам сказать…

Послышались женские голоса, в гостиной появились две женщины…

Диди выглядела очень хрупкой и маленькой в черных леггинсах и широкой ветровке, которая сползла с ее плеча, открывая взору подаренную Камероном цепочку. Он уловил исходящий от нее медово-миндальный аромат.

Камерона охватило чувство вины. В тот последний вечер он вел себя чересчур холодно. Он обидел Диди. Ему хотелось обнять ее, принести извинения и никогда больше не отпускать, но он не сдвинулся с места.

— Привет, Диди.

Услышав, как он произносит ее имя, Диди заволновалась и испугалась. Даже сейчас она мечтала броситься в его объятия и попросить забрать ее с собой. Однако гордость удержала ее.

— Что ты здесь делаешь? — решительно начала Диди. — Я не хочу тебя видеть, Камерон, не желаю с тобой разговаривать. Все вопросы мы можем обсудить по телефону или электронной почте.

— Диди, — мягко упрекнул ее отец. — Мы старались воспитать тебя вежливой.

— Я пришел, чтобы поговорить с твоим отцом, — объяснил Камерон.

— Я отнесу сумки на кухню, — бросила Диди. — Прошу тебя уйти до того, как я вернусь.

Уходя, она слышала, как ее мать произнесла:

— Приятно наконец встретиться с вами, мистер Блэк. Какие напитки я могу вам предложить?

— Спасибо, но пока я ничего не хочу, — ответил Камерон. — Возможно, позже.

Некоторое время спустя Диди появилась в дверях. Ее родители сидели, а Камерон неподвижно стоял в центре гостиной, сцепив руки за спиной и внимательно слушая миссис О’Фланаган, которая говорила что-то о погоде.

— Ты все еще здесь? — спросила Диди.

Камерон выпрямился, его глаза сверкнули.

— Мне есть что сказать.

— Ради бога, дай этому человеку шанс, Диди, — приказал ее отец.

С высоко поднятой головой она пересекла комнату, чувствуя на себе пристальный взгляд Камерона, и встала у дивана.

Кам отвел взгляд от Диди и посмотрел на Джеймса:

— Если вы захотите узнать о моем прошлом, то вам это не удастся. Моя настоящая фамилия не Блэк, а Бойд. Вероятно, вы слышали о моем отце, Берни Бойде. Он был известным преступником и погиб, когда за ним гналась полиция.

Наступило молчание. Но выражение лица Джеймса не изменилось. Камерон понял, что тому все известно. Возможно, он выяснил подробности биографии Камерона после визита Вероники.

— Ты не удосужился рассказать об этом мне, так зачем докладываешь моим родителям?

Камерон повернулся на резкий голос Диди. Она прижимала руки к груди и испытующе смотрела на него.

— У моего отца была куча любовниц, — проговорил Джеймс, словно не слыша Диди. — Он обманывал мою мать тридцать лет и пил так, что это свело его в могилу. Делает ли это меня менее достойным человеком? Хочу верить, что нет. Надеюсь, меня оценивают по моим собственным поступкам. — Он наклонил голову. — По такому же принципу я оцениваю вас, мистер Блэк. Судя по тому, что я читал о вас, вы упорно трудились, чтобы сколотить состояние. Вы — человек упорный и целостный. Человек, которого я уважаю и которым восхищаюсь.

Камерон чуть расслабился:

— Спасибо. Я ценю это.

Затем он повернулся к бледной Диди. Он полюбил ее в тот самый момент, когда она высказала ему в лицо все, что о нем думает. И она любит его.

— Диди, почему бы нам не выйти в сад? Я хотел бы поговорить с тобой наедине. — Он взглянул на ее родителей. — Если вы позволите.

Джеймс кивнул:

— Я не против.

— Зачем мне выходить с тобой? — задиристо поинтересовалась она. Но Камерон уловил в ее тоне нотки паники и… страсти.

— В противном случае мне придется просить твоей руки в присутствии родителей, а мне, по правде говоря, свидетели не нужны.

Диди затаила дыхание, вздернула подбородок и изумленно уставилась на Камерона. На ее щеках появились два красных пятна.

— Ты не желаешь связывать себя обязательствами. С какой стати ты хочешь жениться на мне? К тому же ты только что старался убедить моих родителей, что не подходишь мне.

— Я изменился. У меня было время подумать. О нас.

Тем временем родители Диди направились к двери. Не сводя с нее взгляда, Камерон пересек комнату и обнял ее за плечи:

— Я не их прошу выйти за меня замуж, а тебя. Черт тебя побери, Диди! — Он крепче сжал ее плечи и чуть встряхнул. — Посмотри, что ты наделала!

— Я?

— Да, ты. Упрямая, невыносимая девчонка. Я считал, что погублю твою репутацию художника, когда станет известно мое прошлое. А в наш последний вечер я не сказал тебе того, что хотел, потому что не желал портить твое будущее. Ты так упорно добивалась успеха.

— Да. И ты дал мне шанс, в котором я нуждалась. — Впервые Диди едва заметно улыбнулась, даря Камерону тепло и надежду.

Как он соскучился по ее улыбке, по царящему вокруг нее беспорядку, по разбросанной по полу одежде, по остроумию Диди и очаровательной несговорчивости! Ему не хватало ее всклокоченных волос, которые щекотали во сне его нос.

— Что ты собирался мне сказать тогда?

— Я хотел попросить тебя остаться со мной.

Ее улыбка померкла.

— Я отказала бы тебе.

— Почему?

— Потому что у нас ничего не получилось бы, Камерон.

Его снова охватило отчаяние.

— Нет, получилось бы. Я понял это, когда ты ушла. Потому что секса мне недостаточно. Ибо я люблю тебя. И ты меня любишь. Поэтому нам лучше всего пожениться.

Диди тихо ахнула, но он не видел выражения ее лица, так как она опустила голову. Камерон схватил ее руки и прижал их к груди.

— Или мы можем пойти на компромисс, — тихо сказал он. — Давай заключим сделку на, скажем, шестьдесят лет или около того…

Наконец она взглянула в его глаза, поражаясь глубине увиденных в них эмоций.

— Если ты думаешь, что я шестьдесят лет буду твоей любовницей, то ошибаешься.

— Ди…

— Тсс. — Она прижала палец к его губам. — Ни слова больше. Есть одно местечко…

Сплетя пальцы с пальцами Камерона, Диди потащила его к двери.

Что может быть лучше бельведера в глубине сада, где благоухают глицинии и бабочки порхают над лужайкой?

Диди присела на деревянную скамейку и похлопала ладонью по сиденью рядом с собой, предлагая сесть Камерону.

— Ну? — по-женски кокетливо произнесла она, чего не случалось ранее. — Я привела тебя туда, где никого нет. Ты что-то говорил о предложении руки и сердца… Значит, предлагаешь, но не просишь?

Он встал.

— Ты хочешь, чтобы я попросил, Диди?

— Я люблю тебя таким, какой ты есть, — тихо сказала она. — Мне нравится, как ты справляешься с неприятностями, несмотря на препятствия. Я люблю твое умение сострадать, твою заботу о других. Ведь ты, не зная меня, пригласил в свой дом, хотя я публично выставила тебя в дурном свете. Я люблю тебя, Камерон Блэк, Камерон Бойд. Не важно, как тебя зовут. Я люблю тебя. — Диди улыбнулась ему со всей сердечностью. — Поэтому я очень хочу, чтобы ты попросил.

Он одарил ее солнечной улыбкой:

— Погоди немного. Ты ворвалась в мою жизнь, как фейерверк: шумно и ярко. Я никогда не встречал такую женщину, как ты. Маленький эльф, готовый встать под ружье и яростно спорить, защищая своих выселенных соседей и попутно теряя работу.

— Ха! Эльф?

Он улыбнулся, запуская пальцы в ее белокурые волосы-шипы.

— Я совершенно очарован. И так будет всегда. Но это не все, — продолжал Камерон. — Ты внесла в мою жизнь радость, которой не было. Диди, прими мой мир так же, как я готов принять твой. С тобой я мечтаю о постоянстве. Я хочу жениться на тебе. Но в крайнем случае могу пойти и на компромисс.

Диди улыбнулась и прошептала:

— Проси скорее.

Опустившись перед ней на колени, он обхватил ее лицо ладонями:

— Я говорил это раньше, скажу сейчас и буду повторять до конца своих дней. Я люблю тебя, Диди. Ты станешь моей женой? Ты и я — навсегда вместе.

— Да, — выдохнула она. — Конечно.

Камерон припал к ее губам в сладчайшем из поцелуев. Его губы имели вкус солнца, нежности, страсти и любви. Обняв Камерона за шею, Диди от всей души ответила на поцелуй.

Наконец он отстранился от нее и достал маленький футляр из внутреннего кармана пиджака.

— Я надеялся, что ты согласишься. Честно говоря, я рассчитывал на это. — Он открыл крышку футляра.

— Ах… — Диди увидела кольцо: бриллиант, обрамленный двумя розовыми бриллиантами в форме слезинок. Оно подходило к ее кулону. — Я бы не смогла выбрать ничего лучше.

Кольцо засверкало на солнце, когда Камерон надел его на палец Диди. А потом он целовал ее, и ее сердце переполнялось счастьем.

Когда они в конце концов отпрянули друг от друга, и Диди удобно устроилась рядом с Камероном, она спросила:

— Что бы ты сделал, если бы мой отец повел себя иначе?

— Я нашел бы способ переубедить его. И я надеялся, что тебе безразлично мое прошлое. Мы дополняем друг друга.

— Чертовски верно. Но я хочу кое-что выяснить. У меня не было возможности спросить тебя об этом раньше. На открытии галереи ты объявил, что посвящаешь ее памяти Ирен Блэк. Кто это?

— Ирен Блэк была моей бабушкой по материнской линии. В свое время она отвергла свою дочь и не поддерживала с ней никаких отношений, зато помогла мне, сделав вклад на мое имя. Однажды Ирен увидела, как я месил цемент на стройке. Она наблюдала за мной несколько месяцев, знала, что я пытаюсь образумить Эйми, а потом связалась со мной. Я видел ее лишь однажды. Через неделю она умерла. Я взял ее фамилию.

— Мне жаль, Камерон. — Диди разгладила тонкую морщинку между его бровями. — Но теперь у тебя есть семья: Эйми, я, мои родители. И как ни крути, Вероника.

— Да, — согласился Камерон. — Полагаю, твоя семья будет настаивать на пышной свадьбе.

Не сдержавшись, Диди улыбнулась:

— А что предпочтешь ты?

— Ты, я и священник.

— Предлагаю компромисс. Белое платье и свадебный торт обязательны, но гостями будут только члены семьи. Свадьба пройдет в бельведере. Как тебе?

— Отлично. — Камерон поцеловал ее в губы.

Эпилог

Мельбурн, два месяца спустя

Диди коснулась руками повязки на глазах, которую надел на нее Камерон во время поездки. Он пообещал, что в дороге они пробудут недолго.

— Где мы?

— Терпение, миссис Блэк, мы почти приехали.

Наконец автомобиль замедлил движение и остановился. Диди еле дождалась, когда Камерон откроет дверцу. Затем он подхватил жену на руки. Диди слышала пение птиц и звук газонокосилки, крики детей и шум скейтбордов.

Камерон остановился.

— Что? — спросила она.

— Не могу решить куда…

— Ты всегда был тугодумом. Хватит.

— А ты слишком нетерпелива.

Звуки улицы стихли, тепло солнечных лучей сменилось прохладой. Диди догадывалась, что Камерон несет ее в дом, но в какой?

Он остановился снова и поставил ее на землю.

— Готова?

Диди сняла повязку с глаз и увидела «Перед искушением».

— Ты сказал, что композиция продана, и передал мне чек на огромную сумму.

— Я не мог с ней расстаться, — признался Камерон. — Оставим ее здесь или повесим в спальне?

— Хочешь сказать, что это место…

— Наше, — сказал он. — Твое и мое. Это наш дом.

В душе Диди разлилось тепло.

Повернувшись кругом, она оглядела уютную комнату. Затем повернулась к окну, выходящему на задний двор и сад, наполненный калейдоскопом красок.

— А как же твой пентхаус?

— Однажды ты сказала, что не смогла бы жить в квартире.

— Потому что там нет сада, свежего воздуха, не видно неба и нет домашних животных. Я помню, но…

Взяв жену за руку, Камерон подвел ее к закрытой двери:

— Иди за мной.

Когда он открыл дверь, Диди увидела современную кухню, а в углу — своего кота в окружении четырех мяукающих котят.

— Чарли!

— Он оказался Шарлоттой, — поправил Камерон.

— Ох, я так по тебе скучала. — Диди гладила шелковистую шерстку кошки, стараясь не напугать котят. — Я заметила, как она набирает вес, но решила, что перекормила ее. И все-таки я буду звать ее Чарли. — Встав на цыпочки, Диди обняла Камерона. — Спасибо.

— Всегда к твоим услугам. У нас большой задний двор, где поместится столько домашних животных, сколько ты захочешь. В разумных пределах, конечно.

Она улыбнулась:

— Пять кошек вполне достаточно. Хотя, возможно, со временем мы заведем собаку… Кам, ты уверен, что хочешь переехать?

— Уверен. Обстоятельства изменились. Теперь нам нужно пространство, где ты будешь создавать свои шедевры. И сад для Чарли и ее потомства.

— Раз уж мы заговорили о потомстве. — Диди шаловливо улыбалась, затаскивая Камерона обратно в гостиную с мягким зеленым диваном. Она многозначительно посмотрела на картину «Перед искушением». — Если мы собираемся вместе создать свой собственный маленький шедевр, то пора начинать. — Потянув Камерона на диван, она принялась расстегивать пуговицы на его одежде.

— Ты еще не видела красивую мягкую постель, — тихо заметил он, помогая ей.

— Мы переберемся на нее позже.

Именно так и произошло, но намного позже.

А на работу Камерон в тот день уже не пошел.

КОНЕЦ

Content

Энн ОЛИВЕР
ВОСПОМИНАНИЯ ЛЮБОВНИЦЫ МИЛЛИОНЕРА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог