Дать боссу (по носу)

Глава 1 Уборка не по плану

Эта неделя у меня точно не задалась. Клуб, в котором я работала уже два месяца, оказался просто адским местом. Здесь тусовались все сливки высшего общества — богатые детки очень состоятельных родителей. Смотреть на них каждый день было омерзительно: вечно пьяные, погрязшие в похоти и разврате. Это было так далеко от того мира, в котором я жила до…

Моя жизнь не всегда была такой унылой и безнадежной. Когда-то у меня была семья, дом, финансы, мне прочили успех и головокружительную карьеру. Но когда я была на втором курсе, родителей не стало. Колледж закончился, а долги за учебу легли на мои плечи, так же как плата за аренду квартиры. Так я попала сюда: в бар «Hot Red Rose» на должность ночной уборщицы. И за то короткое время, что я проработала здесь, я повидала немало: истеричных богачек, унижающих меня ни за что; обкуренных до полусмерти мажоров, которые в открытую предлагали мне быстрый перепихон в туалете за сотку баксов; ну и, конечно же, не обошлось без амбалов-охранников, защищающих своих наркоманов-подопечных от полицейских.

В тот день все было как обычно: невзрачная форма, которую носили все сотрудники клининговых компаний, перекрикивания начальства и заблеванные туалеты, которые мне приходилось вычищать.

К полуночи клуб уже был забит битком. И я с трудом успевала бегать от столика к столику, убираясь за богатой молодежью.

Дым от кальяна проникал глубоко в дыхательные пути, отчего мгновенно начинало щекотать легкие и щипать глаза. У бара толпились девушки в шикарных платьях, усыпанных пайетками, которые в свете софитов сияли ярче, чем алмазные «Картье» на их тонких запястьях. Конечно же, они не могли остаться без мужского внимания. Каждую секунду у стойки появлялись все новые и новые парни, на любой вкус и с любым размером… кошелька. Разумеется, они были одеты под стать дамам, которых они планировали увезти отсюда на своих «Ролс-Ройсах» и «Феррари». Я же планировала уехать отсюда на велике, который ждал меня в подворотне за клубом.

Так, бегая от столика к столику и стараясь не налететь на кого-то из гостей с коктейлем, который стоит больше моей зарплаты, я прибирала косяки и презервативы за элитными детишками.

В центре зала стоял огромный постамент, созданный из тысячи бокалов коктейля небесного цвета. В свете красных огней, обрамляющих этот постамент, композиция выглядела, будто вход в другое измерение. Иногда кто-нибудь из пьяных гостей приземлялся на сие искусство, чем вызвал бурю эмоций у остальных. Однако вот уже несколько дней коктейльная башня ждала своего парашютиста.

Несколько секунд я заворожено разглядывала постамент, с трудом представляя, сколько времени ушло на его возведение, как вдруг услышала голос нашего менеджера, Эшли. Она звала меня из подсобки.

Я катастрофически ничего не успевала. Гости сменялись быстрее, чем я уносила поднос с грязными бокалами с очередного столика. Поэтому я примерно представляла, что скажет мне Эшли. И когда я приблизилась к ней, то поняла, что не промахнулась в своих догадках.

— Ты понимаешь, что нашим гостям некуда сесть! Все грязное! Если ты будешь так и дальше работать, мы найдем кого-то, кто будет справляться с элементарными поручениями, — мгновенно налетела на меня женщина.

Она была высокая и худощавая, а ее неестественно большая челюсть придавала лицу особой маскулинной грубости.

— Я делаю все, что могу. Но это самый большой зал в клубе, и я одна, — попыталась я оправдаться, но Эшли тут же перебила меня.

— Хватит трепаться. У третьего столика кто-то наблевал. Если ты сейчас же не займешься делом, я не буду учитывать эту смену, как рабочую.

Я достаточно хорошо знала Эшли, чтобы понять, что она не шутит. А значит, мне не оставалось ничего, кроме как схватить первую попавшуюся тряпку в подсобке и броситься оттирать пол.

Гости бродили между столов, совершенно не замечая меня. Это было даже лучше, потому что я выглядела отвратительно. И чувствовала себя так же. И вот уже спустя пару минут я снова носилась от стола к столу как угорелая и выносила на мойку грязную посуду.

— Эй, — вдруг услышала я голос за спиной и тут же обернулась, чтобы оценить непрошенного собеседника.

Передо мной стояла какая-то нимфетка с пухлыми алыми губками, глубоким декольте, пьяная настолько, что с трудом ворочала языком. Кто пустил сюда явно несовершеннолетнюю девочку — оставалось только догадываться.

— Закажи мне такси.

Я покрутила головой, не будучи уверена, что девушка обращается ко мне. Но рядом никого не оказалось, кроме двух стриптизерш в черном латексе с дырками в интересных местах. Но вряд ли нимфетка приняла их за хостес, даже будучи в таком состоянии.

— К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Обратитесь к джентльмену у выхода, — ответила я вежливо.

— Ты не поняла меня. Я хочу к Дэйву, вызови мне такси, — ее шатало из стороны в сторону, и я понимала, что еще чуть-чуть — и девушка совсем рухнет.

— Вам лучше присесть, — посоветовала я искренне и собиралась было уже уходить, как вдруг почувствовала, как что-то острое вонзилось мне в плечо.

С ужасом я окинула взглядом то место, куда пришлась атака, и вдруг осознала, что девушка вцепилась в меня своими нереально длинными красными ноготочками и теперь больно сжимала плоть.

— ТАКСИ, ИДИОТКА! — заорала она на весь зал так громко, что даже некоторые гости, невзирая на громкую музыку, недобро покосились в нашу сторону. А потом сумасшедшая принялась трясти меня со всей силы и завывать:

— Если ты сейчас же не вызовешь мне такси, мой папа отыщет тебя, и ты не найдешь работу ни в одной стране мира!

Меня нисколько не задели ее слова. С такими угрозами я встречалась каждый день и давно привыкла к ним. Но теперь мне стало предельно ясно, что девушка на самом деле невменяема.

— Хорошо. Я все сделаю, — кивнула я уверенно, — присядь пока. Я закажу машину, а ты пока посиди здесь, мне нужно отойти за телефоном.

На самом же деле для таких случаев у нас был особый человек, который решал проблемы с доставкой домой подобных индивидов. Мне оставалось только найти мистера Моргана и сообщить ему о нестабильной красотке.

Я понимала, что бросать работу в момент, когда Эшли на взводе — дело опасное. И если бы она вновь решила выглянуть из подсобки, то разнесла бы меня в пух и прах. Но отвечать за таких гостей было обязанностью всех работников зала, поэтому мне пришлось оставить стол неубранным и пуститься на поиски Моргана.

Обычно он сидел в кабинете с охраной, обсуждая неудачный бейсбольный сезон, но в этот раз все как будто нарочно шло наперекосяк, ведь в комнатушке с камерами никого не оказалось. А на мой скромный вопрос «где же носит мистера Моргана?» охранник только пожал плечами.

Выскочив в полный зал, я осознала, что искать его в толпе бесполезно. Я с трудом видела дальше вытянутой руки в этом темном и задымленном помещении, что уж говорить о том, чтобы найти здесь едва знакомого дядьку в костюме.

Кое-как я пробилась к барной стойке, в надежде, что Морган разбирается там с очередным нетрезвым клиентом. Но и там никого не оказалось, кроме кучи грязных бокалов мартини, которые я должна была убрать. Я уже не знала, за что хвататься, потому что работы было так много, а запас сил заметно подсократился. Невыносимо хотелось все бросить и убежать, но мысли о долгах и плате за квартиру заставили меня собраться. Я снова посмотрела на нимфетку, которая за время, что я бегала на поиски Моргана, сползла с дивана и теперь в каком-то забвении рассматривала свои ногти-убийцы.

Я вышла на танцпол, покружила вокруг танцующих грязные танцы пар, но так никого и не нашла. Оставалось только одно: пойти на разведку в другой зал. Морган несколько раз уходил туда, когда его коллега не справлялся сам, но это было не по правилам. Никто из сотрудников не имел права покидать зал, к которому был привязан. «С другой стороны, — подумала я, — сколько раз нарушалось это правило, и всем было плевать». Тем более сейчас это был вопрос, связанный с удовлетворением желания клиента, а по правилам клуба я не могла этим пренебречь. Выбора точно больше не было, и я, тяжело вздохнув, переступила порог другого зала.

В кроваво-красном освещении смешалось все: полуобнаженные тела мужчин и женщин, реки алкоголя и мраморные статуи греческих богов, которые создавали антураж этого зала. Я вновь брела между людьми, пристально вглядываясь в лица. Никого похожего на Моргана.

Кажется, он решил втихаря покинуть свой пост и совсем не спешил возвращаться. Очень скоро я поняла, что его не было и в этом зале. И тогда мне уже точно ничего не оставалось, кроме как возвращаться обратно и продолжать работу. Я уже представляла, с какой скоростью мне придется бегать, чтобы унести все, что накопилось на столах за время, что я гуляла по клубу.

Вернувшись в свой зал, я первым делом направилась посмотреть на нимфетку, чтобы удостовериться, что она все еще там, и ее не забрал какой-нибудь богатый папик. К моему большому сожалению, она все еще была на диване, на котором я ее оставила, и послушно ждала Моргана. Раздосадованная тем, что ответственность за эту неприятную личность все еще лежит на мне, я по инерции принялась разглядывать зал, снова и снова выискивая мужчину. Я не имела права сама вызывать такси гостям, потому что в этом клубе хостес зарабатывали с таких «доставок». Мои надежды наткнуться на Моргана вновь не оправдались, и я хотела было уже взяться за работу, как вдруг меня осенило: а что если он зашел к Эшли? Эта женщина так любила раздавать всем указания, что я бы не удивилась, если бы она зазвала к себе и его.

Я уверено направилась к подсобке, предвкушая свой триумф. Интуиция твердила мне, что я на верном пути. И вот уже до заветной двери осталось всего ничего. Я дернула ручку и открыла дверь.

Передо мной открылась картина, равной которой я не ожидала увидеть даже в туалете нашего «Hot Red Rose».

На полу рядом с инвентарем для уборки, на шкафчике и даже на письменном столе моего менеджера вперемежку валялась одежда Эшли и части черного смокинга Моргана. Что же говорить про нижнее кружевное белье женщины, так оно вообще повисло на лампочке под потолком. В первую секунду я оцепенела от шока, потому что такой позы, в которой стояла Эшли, я не видела ни в одном фильме для взрослых. Она стояла практически в березке, пока над ней кряхтел немолодой Морган.

Когда я зашла, он был так занят, что даже не обратил на меня внимания, стараясь произвести на свою самку как можно более приятное впечатление. А вот Эшли была куда менее спокойна, чем ее партнер. Стоило мне лишь перешагнуть порог подсобки и замереть в шоковом забвении, как она тут же спохватилась, и, оттолкнув Моргана, во все горло заорала:

— Пошла отсюда, быстро! — она тут же опустила свои длиннющие, задранные до потолка ноги на пол, и, схватив пиджак мужчины, попыталась прикрыться. Это вышло так нелепо, словно женщина была подростком, пойманным родителями во время своего первого раза.

Когда уровень прострации снизился, и я, наконец, поняла, что нужно убираться, Эшли уже собиралась метнуть в меня башмаком Моргана, но, к счастью, я предусмотрительно захлопнула дверь прямо перед летящим предметом. Тот с глухим стуком ударился о дверь с другой стороны.

Я была ошарашена происходящим. Никогда бы не подумала, что эти двое могут пойти на такое, тем более в рабочее время. Несколько секунд я стояла молча посреди зала, приводя мысли в порядок. Я уже даже не представляла, сколько работы меня ждало впереди за все двадцать минут, что я бегала на поиски Моргана, который все это время трахался в подсобке со своей начальницей.

Переварив эту мысль и почувствовав, что она уже устойчиво осела где-то на подкорках, я, схватив поднос и тряпку, ринулась к ближайшему заваленному горой мусора столу. Смахнув с него последнюю салфетку, я ловко протерла грязный столик тряпкой и практически бегом направилась к следующему. Не успевала я убирать, как стол тут же занимала очередная шумная компания. Носясь по центру зала, я чувствовала, как с каждой секундой поднос с посудой значительно прибавлял в весе, и мне становилось все труднее лавировать между рядами. Когда же я поняла, что его возможности на пределе, я начала аккуратно продвигаться в сторону служебных помещений, чтобы оставить посуду на мойке, но вдруг из подсобки высунулась голова Эшли, а за ней показалась и сама женщина.

— Ты!!!! — выскочила она из-за двери и пошла на меня тараном, так резко, что мне пришлось попятиться назад.

— Как ты посмела зайти без стука! Все грязное, а она лезет! Какого черта ты везде лезешь? — она продолжала идти на меня, как терминатор, и мне казалось, вот-вот она просверлит меня взглядом. А то и не только взглядом.

— Я сколько раз говорила, просто занимайся РАБОТОЙ! Так сложно????

Музыка вокруг орала так громко, что я даже не могла разобрать крик Эшли, и понимала, что она говорит, лишь по движению губ. Но мне и этого не нужно было, чтобы понять, насколько она была в ярости. Ну, ничего удивительного. Я застукала ее с любовником, когда она так старалась соответствовать образу послушной жены.

— Я устала терпеть это! — Эшли замахнулась. На миг мне показалось, что она собиралась ударить меня, но вдруг кто-то сильно толкнул меня в бок.

Я пошатнулась, а затем ощутила резкую боль в правом подреберье. Сегодня точно не мой день. Схватившись за бок, я попыталась удержать равновесие, но мне не хватило баланса, и в один миг я осознала, что падаю. Падаю на башню из тех самых голубых коктейлей.

Прошла всего секунда, но я уже понимала, что лежу на полу в луже из алкоголя. Мартини капало мне на лицо с треснувшего бокала, а толпа с ехидной усмешкой косилась на меня, продолжая безумствовать на танцполе. Эшли демонстративно закатила глаза.

— Поздравляю себя. Теперь у меня есть официальный повод тебя уволить.

Я смотрела на нее глазами полными ужаса.

— Да-да, ты не ослышалась. Ты уволена!!! — радостно заверещала она и кинула мне мою же тряпку, с которой я пришла мыть столы.

Тряпка с противным шлепком приземлилась рядом, отчего во все стороны полетели брызги от разлитых напитков. Ох, как же это было унизительно.

— Но сначала убери за собой, — шикнула напоследок женщина. И, развернувшись, поспешила удалиться в свою подсобку.

Я сидела в грязной луже, которая с каждой секундой становилась все больше. Сил вставать не было, потому что ноги болели после тяжелой смены, а моральные силы покинули меня, едва я устроилась на эту чертову работу. Музыка орала из всех щелей зала, и всем было так плевать на меня, грязную и немытую уборщицу, сидящую последи осколков в реке из элитного алкоголя. Лишь сейчас я осознала, что хочу разреветься и просто убежать. Убежать так далеко от этого места, чтобы никто и никогда больше не видел меня здесь. А я никогда больше не видела этих людей.

Я вскочила с мокрого пола, вытерла руки об униформу и попыталась успокоиться. Но мне никак это не удавалось. Меня трясло и распирало от приступов гнева и бессилия. Я потеряла работу, и теперь мне было даже нечем платить за жилье. Все было тленно и безнадежно. И тогда я сделала то, чего меньше всего ожидала от себя.

В пирамиде все еще оставалось несколько неразбитых рядов с коктейлями, которые заманчиво светились в темноте. Мне так хотелось заглушить свою боль хоть на секунду, хоть на миг забыть о том, насколько отвратительным оказался этот вечер, что я не думая сорвала с верха пирамиды широкий бокал и залпом выпила. За первым бокалом пошел второй и третий. Горячая жидкость прожигала рот, глотку, пищевод, но с каждым глотком мне становилось все легче и легче.

Когда в руке оказался пятый бокал, стоять стало сложнее. И хотя я понимала, что разбила уже все, что можно, еще раз оказаться посреди грязной лужи не хотелось, и я предпочла облокотиться о барную стойку. В пьяном забвении я осматривала толпу танцующих людей. Впервые они показались мне даже красивыми в своих дорогих фирменных туфлях и с брендовыми сумочками за тысячи долларов. Мне такое богатство даже во сне не приснилось бы.

Постепенно алкоголь начал действовать, и я чувствовала, что мне становилось все спокойнее. А потом я совсем развалилась у стойки, встав в позу какого-то развязного ковбоя и постукивая ногой в такт музыке. Вокруг меня пели, танцевали, радовались жизни, и мне, наконец, тоже стало хорошо. Голова очистилась от мыслей, и я просто смотрела, как латексные стриптизерши отрабатывают свои доллары.

Внезапно я ощутила, как чья-то рука мимолетно коснулась моего запястья. Я хотела обернуться, чтобы взглянуть на внезапного гостя, вздумавшего завести знакомство сразу с тактильного контакта, но незнакомец оказался куда проворнее меня.

Через секунду грубая мужская рука схватила меня за подбородок, резко повернула мою голову в другую сторону, и уже спустя мгновение я ощутила жар на своих губах. Незнакомец целовал меня страстно и грубо, словно мы были не первыми встречными в клубе, а дикими любовниками. Прошло пару секунд, но он так и не думал сбавлять темп, только лишь усиливая ритм и жадно кусая мои губы. Однако я была слишком пьяна, чтобы сопротивляться. Да и мужчина был не на шутку хорош в искусстве поцелуев. Спустя мгновение он вдруг стал более нежным, словно давал мне время вдохнуть, а затем поцелуй снова огрубел и наполнился животной страстью.

Я не знаю, сколько бы длился самый неожиданный поцелуй в моей жизни, но внезапно обстановка вокруг переменилась. Я почувствовала это даже с закрытыми глазами.

Тусклый свет клуба, перемежающийся резкими отблесками софитов и светомузыки, вдруг сменился на яркие белые и очень неприятные вспышки. А громыхающие музыкальные басы превратились в крики людей прямо под ухом. Я резко отпрянула от незнакомца и огляделась.

Поверить своим глазам я была не в силах. А потому в первую секунду решила, что у меня галлюцинации после падения на башню коктейлей.

Меня окружала толпа репортеров, нагло направивших на меня камеры и не прекращающих нажимать на кнопки фотоаппаратов.

Я отскочила от мужчины, с которым только что произошел, вероятно, самый яркий поцелуй в моей жизни. И, наверное, именно он стал виновником сего представления. Но кто же он, этот загадочный мужчина? Я ведь так и не успела рассмотреть его.

У меня было всего несколько секунд, прежде чем броситься бежать от галдящей толпы с камерами, но даже за это короткое время я смогла краем глаза пробежаться по моему горячему партнеру.

Таких мужчин, как этот, называли мужчинами с обложки. Высокий, темноволосый, с загорелой кожей и просто сногсшибательной фигурой. Даже сквозь рубашку во время поцелуя я ощущала его каменный пресс и сильные мускулистые руки. Теперь же я убедилась в том, что все это мне не показалось. Лишь одно мгновение мне оставалось, чтобы рассмотреть его лицо. Но этого было достаточно, чтобы разглядеть его суровый взгляд, тонкие черты лица, густые брови и аккуратный ровный нос.

Времени на размышление больше не было. Я бросила на него прощальный взгляд, совершенно точно понимая, что я никогда больше не увижу этого Аполлона. Камеры продолжали снимать нас с разных ракурсов, и я осознала, что должна бежать, потому что такая странная слава мне была совершенно ни к чему. И я побежала.

***

Отделаться от папарацци мне удалось не сразу. Благо клуб был такой большой, и коридоров в нем было так много, что я смогла выбраться на задний двор незамеченной. Да и количество людей, которых они могли принять за меня в темных залах, наверняка создавало им помеху.

Выбравшись на задний двор, где не было совсем никого, зато был мой велик, я, наконец, смогла выдохнуть. Этот день заставил меня пережить весь спектр эмоций, вдобавок теперь я была без работы и денег. Свежий воздух быстро отрезвлял, и я, не без стыда, вспоминала всю хронологию событий. Вновь стало паршиво. Из-за Эшли, Моргана, горы коктейлей и незнакомца, из-за которого у меня теперь наверняка куча проблем.

Боже. Я зарылась руками в грязные, после вылитых на них коктейлей, волосы. Как же мне со всем этим справиться?

Глава 2 (НЕ) Доброе утро

(НЕ) Доброе утро

Спала я плохо. Всю ночь из головы не выходил мой ночной провал. И мысль, что теперь мне снова придется проводить недели в поисках работы, чтобы прокормить себя, оптимизма не придавала. Под утро мне все же удалось заснуть.

***

Когда я проснулась, город за окном уже шумел, но мне это не доставляло дискомфорта. Я обожала звуки большого города. Потому в Нью-Йорк я влюбилась с первого взгляда. Влюбилась в людей, которые стремятся воплотить свою американскую мечту, в бешеный ритм города, который затягивал каждого, и даже в запах ароматных булочек с чесноком из пекарни под окном. Даже несмотря на то, как жестоко этот город поступил со мной вчера, я любила его. Потому что, как бы я это ни отрицала, приключения я любила.

А теперь, оставшись без гроша в кармане, без работы и рекомендаций оттуда, мне предстояло испытать себя на везучесть.

Я встала с кровати и направилась на кухню. Она представляла собой крохотное помещение метр на метр, с маленькой плитой, пошарпанным холодильником и двумя навесными шкафчиками, один из которых держался на стене из последних сил, и от груза даже двух тарелок его знатно перекосило на правый бок.

Во рту пересохло после вчерашнего рандеву с пятью бокалами и толпой оголтелых папарацци. И что им было от меня надо, ума не приложу!

Я плеснула в стакан холодной воды из-под крана и мгновенно выпила все до дна. Бодрящая свежесть наполнила меня, и сразу стало гораздо лучше.

Стоило утолить жажду от похмелья, как я осознала, что неимоверно голодна. С едой дела обстояли хуже. Открыв холодильник, я обнаружила только половину лимона и замороженный брикет масла, которое я могла намазать разве что на печеньки, которые одиноко стояли в углу на столе бог весть сколько лет.

Так я и поступила. С голодухи соленые крекеры с маслом казались мне невероятным деликатесом. Я вспомнила, как когда-то, в лучшие годы своей жизни, я могла уплетать на завтрак яичницу из трех яиц, закусывая все это пышной чиабаттой. Но это было так давно, что я уже даже усомнилась в том, что такое было.

Когда я закончила трапезу, пришло время собираться. Мне предстоял трудный день в агентстве по трудоустройству, и я уже предвкушала, как мне предложат очередную подработку в магазине овощей или на душном складе.

Мне вновь стало невыносимо тоскливо от этих мыслей. Всю жизнь я шла к победе, чтобы на последнем этапе сломаться и отправиться на помойку, сбежать из которой уже было невозможно. Я попала в порочный круг всех бедняков, и мне оставалось только смотреть, как моя жизнь катится в бездну.

За окном выла сирена проезжающих пожарных, пока я натягивала последние приличные колготки, которые еще не успела разодрать где-нибудь на остановке. Я знала, что меня ждет сегодня. Я проходила через это миллион раз. Душные помещения агентств, толпы озлобленных, как и я, уволенных ни за что работников, жаждущих найти хоть что-то, чтобы прокормить себя. Рутина, серость и полное отсутствие перспектив.

Агентство открывалось в девять, и у меня была еще куча времени, чтобы доехать. Я же решила выдвигаться раньше, чтобы успеть занять очередь и ухватить вакансию получше.

Накинув на плечи джинсовку, я выключила в коридоре свет, закрыла квартиру и направилась вниз по лестнице.

***

В агентстве, как всегда, было невыносимо душно. Казалось, работники здесь даже не слышали о слове «кондиционер», и вот уже в который раз я видела, как они, мокрые от пота и красные как вареные раки, принимали очередного безработного.

Людей было настолько много, что большинство из них расположилось на полу, оставив тщетные попытки выбить себе место на диване.

Я понимала, что это затянется до вечера, а потому равнодушно уселась на пол, собравшись ожидать своей очереди.

Рядом со мной сидел огромный потный мужчина, и запах от него в коридоре стоял такой, что многие даже не рисковали переступать двери агентства, предусмотрительно оставаясь на улице.

Прошло около шести часов, а очередь продвинулась всего на пару десятков человек, хотя в холле их было не меньше сотни. И для меня это была очередная засада. Но все, что я могла сделать в тот момент для своего будущего — это попытаться найти хоть какую-то работу. Потому я сидела на полу переполненного центра занятости, поджав ноги к груди и стараясь не заснуть. Но, в конце концов, жара и духота так сморили меня, что я не выдержала и задремала.

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо:

— Мисс, у нас нельзя спать, обратитесь в центр для бездомных, вам там помогут.

Отлично, я выглядела так плохо, что меня приняли за бомжа в центре занятости. Не какого-нибудь грязного увальня, который валялся в противоположном конце зала и клянчил милостыню, а меня, человека, который пришел искать работу! Я огляделась, чтобы понять, сколько времени я проспала.

Толстяка рядом уже не было. Я потянулась за телефоном, чтобы уточнить время, но вдруг с ужасом осознала, что не могу нащупать рядом сумку. Она пропала!

Я вскочила и огляделась. Пропала не только моя сумочка с кошельком, телефоном, ключами от квартиры и документами, исчезла даже моя куртка, на которой я сидела. Меня ограбили!

Мгновенно накатил приступ паники. Какой же надо быть идиоткой, чтобы так нелепо потерять последнее, что у меня было? Теперь и я начинала считать себя бомжом.

— Девушка, подождите, — окрикнула я невысокую блондинку, которая разбудила меня «комплиментом», — у меня здесь украли сумочку, не могли бы вы посмотреть по камерам, кто это был?

Она тут же остановилась и удивленно осмотрела меня.

— Девушка, я вам уже все сказала. У нас центр занятости, нам некогда решать ваши проблемы с деньгами.

— Но я пришла сюда искать работу, а потом меня ограбили! — возмутилась я.

Она тяжело вздохнула.

— Ну вот и ждите своей очереди, вас вызовут.

— Да послушайте вы меня, черт возьми. У меня украли документы! Я не могу без них подавать заявления, — рассердилась я и сделала шаг навстречу блондинке. Но та, словно испугавшись моего гнева, отскочила в сторону.

— Без документов нельзя!

— Да знаю я!!!! — завопила я в надежде, что до нее наконец дойдет, что я не бомж.

— Не смейте повышать на меня голос, иначе я позову охрану. А то расходились здесь всякие, — фыркнула она и попыталась уйти, но я остановила ее, схватив за руку.

— Прошу, всего пять минут вашего времени, мне правда нужна помощь.

Я смотрела на нее глазами полными мольбы, искренне стараясь показать девушке, что я вменяема и адекватна. Но, похоже, неадекватной была она, потому что в следующую секунду я услышала ее крик:

— Охрана! Выведите ее отсюда!

Я и опомниться не успела, как ко мне с двух сторон подлетели двое грузных мужчин, и, подхватив меня под руки, как чрезвычайно опасную преступницу, потащили к выходу. Через мгновение я уже была на улице, а эти двое показательно стали напротив входа с другой стороны, демонстрируя, что если я вновь попытаюсь зайти, меня ждет повторение спектакля.

Но на этом мои приключения не спешили заканчиваться. Едва я огляделась по сторонам, тут же осознала, что стою в огромной толпе людей с камерами. После вчерашнего это не могло меня не напрячь.

С другой стороны, сейчас они вели себя довольно спокойно и вроде не собирались на меня бросаться. Едва я подумала об этом, один из них повернул ко мне голову, внимательно осмотрел, и мгновение спустя я услышала:

— Вот она!!!

Толпа тут же накинулась на меня, вновь устремив объективы прямо мне в лицо. Боже правый, да что им было от меня нужно?!

Первые секунды я пыталась объяснить обезумевшей толпе репортеров, что они, очевидно, приняли меня за кого-то другого, но это нисколько не помогало. Наоборот, они становились еще назойливее, и с гораздо большим упорством навалились на меня с вопросами. «Вы уже знакомы с семьей Ферретти?», «Правда ли, что у них есть ресторан только для своих в Венеции?», «Где вы познакомились с мистером Ферретти?» — доносилось со всех сторон. Какие семьи? Какие Ферретти?

Папарацци продолжили надвигаться на меня точно так же, как вчера это делала Эшли. И как я прекрасно помнила, ничем хорошим это не кончилось. И этот раз тоже не предвещал успеха.

Спустя пару секунд, отступая от этой своры, я нащупала каблуком бордюр, за которым начиналась проезжая часть. Дальше двигаться можно было только под машину! Однако, учитывая обстоятельства, это было бы даже логичным завершением моего дня. У меня не было ни денег, ни работы, ни семьи с друзьями, чтобы помочь хоть чем-то или же просто поддержать словами. Все мое окружение теперь состояло из толпы людей с камерами, орущих, словно стая гусей перед лицом смерти.

Я резко повернулась спиной к журналистам, так, что даже они на миг замерли и с интересом смотрели за тем, что я собиралась делать. Наверняка они не ожидали, что я запланировала броситься под первый проезжающий автомобиль. Зато какой бы фурор это произвело! Они же, по всей видимости, продолжали считать меня женщиной какого-то важного типка. Но все это было мне неинтересно, ведь я не знала никакого Ферретти. Но зато точно знала, что я не нужна этому миру. И я сделала шаг вперед, выходя на шумную проезжую часть.

— Что ты делаешь? — закричал кто-то из толпы и попытался ухватить меня за руку и оттащить назад, но я оказалась сильнее. И уже через мгновение, ускорив шаг, пошла вперед на несущиеся в мою сторону машины.

Я понимала, что мне осталось жить пару секунд. Но я ни о чем не думала. Лишь хотела, чтобы все мои мучения поскорее закончились.

И вот я оказалась почти в центре дороги. Не знаю, как мне удалось проскочить первые два ряда и не оказаться под колесами. Мне сигналили со всех сторон. Кто-то даже высовывался из окон, чтобы крикнуть мне, какая я идиотка. Но это было лишь гулом в ушах.

Я видела, что слева на меня уже летит машина. Она-то мне и нужна была. Задержав дыхание, я сделал шаг вперед… Потом еще один. И еще. Ничего не происходило, я просто шла вперед, словно по безлюдному тротуару.

Тем не менее, спустя пару секунд кое-что все-таки произошло. Однако это был не оглушающий удар, не свист тормозов или скрежет резины по асфальту. Это был звук резко захлопнутой двери автомобиля прямо у меня под ухом.

Смерть, кажется, откладывалась. И мне даже на секунду стало интересно посмотреть, что же все-таки отсрочило неизбежное. Я приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону.

Прямо посреди дороги, загородив две проезжие полосы, стоял громадный белый «Гелендваген», ослепительно сияющий под палящим солнцем. Теперь несложно было догадаться, какая именно дверь хлопнула мгновение назад, когда я считала свои последние секунды. Я с некоторой досадой смотрела на остановившуюся машину, не понимая, что будет происходить дальше. Но постепенно мысли начали возвращаться, и наступало осознание реальности.

Из машины прямо на меня шел высокий, загорелый, мускулистый мужчина. Его выражение лица было строгим и суровым, брови нахмурены, и при этом он продолжал таранить меня тяжелым взглядом. Мрачность его образа не сглаживал даже белый, будто свадебный, костюм, который он надел явно для того, чтобы создать легкий и притягательный образ. И если притягательным образ был точно, то вот насчет легкого я сильно сомневалась.

В мгновение ока мужчина оказался рядом, а затем осмотрел меня сверху вниз.

— Ты Жизель, верно? — спросил он неожиданно спокойно, будто бы мы общались в непринужденной обстановке за чашечкой кофе, а не посреди улицы, где на огромной скорости летали машины.

— Да, это я. А вы кто? Очередной из прессы? — напряглась я.

— Садись в машину, Жизель, я расскажу все по дороге.

Глава 3 Секретик тайного незнакомца

Глава 3

Секретик тайного незнакомца

Я неохотно осмотрела его. Конечно, он был невероятно хорош собой. И мне даже показалось, что, возможно, я где-то видела его. Но это было маловероятно, поскольку я бы наверняка запомнила красавца на белом мерсе.

— Жизель! — выдернул меня из размышлений мужской голос. — Сядь в машину.

Я не знала, зачем соглашаюсь на эту авантюру. Но внезапно во мне проснулось дикое желание жить, потому повторять забег по проезжей части я больше не собиралась. Пришлось послушно кивнуть и проследовать за мужчиной в машину.

В салоне было свежо и прохладно, и едва я коснулась холодной кожи автомобильного кресла, откинувшись на его спинку, мозг сразу же встал на место, и я, наконец, догадалась, с кем сейчас находилась в машине.

Это был тот самый загадочный мужчина из клуба, с которым я по чистой случайности целовалась вчера ночью. В одно мгновение в памяти всплыли его влажные губы, горячее тело и сильные руки, которые властно сжимали меня во время поцелуя. Внутри все сразу сжалось в комок, и я почувствовала себя такой крохотной рядом с ним.

— Так вот откуда взялись журналисты, — протянула я, выглядывая в окно и наблюдая за тем, как толпа папарацци недовольно убирает камеры, так и не дождавшись шоу.

— Да уж, я, конечно, знатно попал, — ответил мужчина раздосадовано.

— О чем это вы?

Мужчина ничего не ответил, плавно перестраиваясь в другой ряд и отъезжая от места событий.

— Азиатская кухня или европейская? — проигнорировав мой вопрос, перебил меня незнакомец.

— Сколько мне еще просить вас объяснить, что происходит?! — гневно затребовала я. И мне было плевать, что он красив, явно богат и спрашивает меня что-то о еде именно в тот момент, когда я неимоверно голодна.

Он вздохнул и ответил:

— Я так ненавижу рассказывать.

А затем, помолчав мгновение, продолжил:

— Меня зовут Филипп Ферретти. Мы виделись с тобой вчера, но ты, как я вижу, уже и сама догадалась.

— И откуда вы знаете мое имя, Филипп? И как нашли меня? Не припомню, чтобы я вчера успела все это рассказать. Вообще хоть что-то рассказать, — я смахнула с лица челку, и, развернувшись к мужчине всем телом, пристально посмотрела на него.

Он лишь усмехнулся:

— Вчерашний поцелуй принес в мою жизнь непредвиденные последствия, и чтобы справиться с ними, мне нужна была ты. И, к счастью, я достаточно обеспечен, чтобы заплатить нужным людям, которые тебя и нашли.

У меня перехватило дыхание. Неужели он какой-то мафиози и сейчас скинет меня с обрыва, как свидетеля страшного преступления. Хотя зачем тогда мафиози спасать меня от самоубийства?

— Зачем я вам нужна, Филипп? — сглотнув неприятный комок, поинтересовалась я.

— Я знал, что ты спросишь. Но это, поверь мне, будет очень долгий разговор. Предлагаю обсудить все за обедом.

Первой мыслью было наотрез оказаться. В конце концов, я едва знала этого Филиппа. С другой стороны, он все-таки спас меня и теперь собирался пролить свет на темную историю с папарацци и обстоятельствами тайной слежки за мной. Да и, в-третьих, я чертовски хотела есть.

— Вы спрашивали меня про кухню? — с полуулыбкой напомнила я. — Если это еще актуально, я предпочитаю Европу.

***

Ресторан, в котором мы оказались, был просто огромен. Высокие потолки, витражные окна в пол и изумительный вид на город, кажущийся бесконечным.

— Добрый день, мистер Ферретти, — сразу же в дверях нас встречала обаятельная девушка-хостес. Ее холщовая форма была пошита словно специально под нее, столь идеально на ней сидела юбка и блуза с логотипом ресторана, который слегка заслонял фартук, аккуратно прошитый золотыми нитями. Это смотрелось безумно красиво, дорого и роскошно.

Нас посадили за самый дальний стол у широкого панорамного окна, откуда открывался вид на весь город. В такие моменты мне начинало казаться, что я все-таки оказалась под колесами дорогой тачки и теперь познавала прелести райской жизни.

Но вдруг мои мысли прервал голос Филиппа:

— Ты уже выбрала что-нибудь?

Я бегло пробежалась взглядом по меню внушительных размеров. Но наткнувшись глазами на позиции вроде эскарго из улиток и тирадито из тунца, я утратила уверенность. Почему здесь не было нормальной еды? Только какая-то пена из салата и хлеб из хрена.

Очевидно, мой спутник быстро понял, что я мало разбираюсь в высокой кухне. По его лицу хорошо читалось, что он ничего не ожидал от меня и просто пытался быть спокойным.

— Мне как обычно. А моей спутнице, принеси, пожалуйста, говяжий стейк с бататом и сливочным трюфелем.

Я лишь похлопала глазками, пока Филипп делал заказ на такую сумму, за которую я могла никогда больше не работать.

Когда он закончил, то вопросительно посмотрел на меня. Похоже, что он ожидал, что я начну допрашивать его. Но я была так ошарашена всем, что происходило вокруг, что едва успела хвататься за мимолетно проскальзывающие здравые мысли.

— Вы должны мне все рассказать. Кто вы? Зачем я вам? И почему меня преследуют толпы с камерами?

Нам подали аперитив, к которому я не спешила притрагиваться, пока не получу ответы на свои вопросы. А вот Филипп был куда менее принципиален и мгновенно опустошил бокал.

— Итак, — начал он, — я Филипп Ферретти. У меня очень влиятельное и богатое семейство. Но не беспокойся. Все легально, конечно. Просто бизнес. Мы владеем сетью ресторанов по всему миру, — он по-королевски обвел рукой зал, в котором мы находились. И теперь я поняла, что это все принадлежит ему. — Мы что-то вроде Кардашьянов нового десятилетия. Так что журналистам точно есть, что обсудить. Особенно, когда один из сыновей владельца замечен с девушкой.

— Они преследовали меня из-за вас? — переспросила я.

— Разумеется. Вчера они решили, что мы пара.

— Но почему? Я же просто обычная девушка из клуба. Уверена, в вашей жизни таких было немало. А уж что касается случайных поцелуев… Или журналисты бегают за каждой?

Филипп хмыкнул и улыбнулся:

— А вот в этом ты как раз ошибаешься. Дело в том, что ты первая. Первая, с кем меня застукали журналисты. Первая, кого обсуждают все мировые таблоиды, и первая, кого мои родители приняли за мою девушку.

Ох, если бы у меня сейчас во рту был стейк, я бы точно поперхнулась. Что за бред он несет? Богатый, красивый! И никогда не крутил бурных публичных романов!

— Это безумие! Я вам не верю.

— Жизель, могу я попросить тебя назвать меня просто Филипп. Эти формальности не помогут нам договориться.

— О чем договориться? — недоверчиво спросила я, замечая, как заинтересованно нас рассматривает персонал в зале.

— Я знаю, что тебе нужна работа. И я могу дать тебе ее.

— Ага, спасибо. Кем? Посудомойкой? Ведь на большее я вряд ли сгожусь в ваших мишленовских местах, — сорвалась я, но тут же прикусила язык. Все же стоило выслушать предложение Филиппа.

— Смотри. Сперва я расскажу тебе о твоих обязанностях, а потом небольшой экскурс по части гонорара, — он перевел дыхание и продолжил. — Тебе предстоит сопровождать меня на разного рода мероприятия. Вроде бейсбола, семейных ужинов, которые я ненавижу, или деловых обедов. Иногда придется, скажем так, делать вид, что мы знакомы больше получаса.

— Воу, — тут же перебила я мистера Ферретти, — я в эскорт не собираюсь. До свидания, — я хотела было уже встать с места и уйти, не дожидаясь еды, но Филипп резво перехватил мою руку.

Кожа у него была одновременно мягкая, и в то же время грубоватая, словно служила ему доспехами. Я оцепенела и замерла, когда его пальцы ловко поднялись от запястья наверх, и, ухватив за локоть, вернули меня на место.

— Это не эскорт, детка. Спать ни с кем не надо. Мне нужно, чтобы ты, — он вздохнул очень тяжело, и было видно, что он смущался говорить об этом, — мне нужно, чтобы ты прикинулась моей невестой.

В это мгновение к столу подплыла официантка и поставила передо мной первое блюдо. Я была уверена, что пахло оно несказанно вкусно, вот только было уже совсем не до еды.

— Вы ненормальный точно, — заключила я, взмахнув руками и чуть не снеся со стола тарелку со стейком, — вокруг вас столько девушек, которые согласятся на эту авантюру бесплатно. А вы выбрали уборщицу из бара. Конечно, это совсем не подозрительно!

Я видела, что Филиппа бесило мое недоверие, но он хорошо держался.

— Это правда, я могу найти любую. И я бы многое отдал за то, чтобы вчера на твоем месте была другая девушка, — его слова больно задели меня, хотя я понимала, что, говоря подобное, он не врал, — но судьба распорядилась так. Теперь только ты подходишь мне для этого дела.

— Но почему? Замени меня на длинноногую красотку с голливудских холмов.

— Нельзя. Нас видел весь мир. Да и ладно мир. На него мне по большому счету плевать. Нас видели мои родители. А они, как бы так сказать, люди определенных строгих правил.

Я прыснула от смеха. Что там за родители такие, которые воспринимают фотографии сына с девушкой в желтых журналах за причину отправлять его венчаться?

— Я понимаю твой шок. Но поставь себя на мое место, и позволь мне все объяснить. У нас семейный бизнес, который передается из поколения в поколение. Наша репутация — это его основа. И если кто-то из нашей семьи попадает в скандал, то это просто катастрофа. Крест на успешном будущем в компании отца, который особенно строг ко всем выходкам своих сыновей. Именно поэтому я никогда не попадался папарацци, я был очень осторожен. До вчерашнего вечера.

Он замолчал, очевидно решив, что я удовлетворюсь этой историей. Но я была неугомонна.

— Хорошо. Ты не хочешь скандалов. Но зачем мне изображать твою невесту? Найди себе девушку, осчастливишь и себя, и свою семью. А про девушку из бара все равно все забудут через пару недель.

— А вот здесь, — внезапно от наклонился под стол, извлекая из барсетки папку с бумагами, и, положив одну из них на стол, произнес, — ты должна подписать.

— Что это? — изумилась я. — Я не буду ничего подписывать.

— Успокойся. Это договор о неразглашении. Ты обязуешься не трепаться о том, что услышала за этим столом. Никаких других обязательств.

— Что будет, если я откажусь?

— Что будет… — хитро улыбнулся Филипп, а в глазах мелькнуло что-то недоброе, — будешь сама оплачивать свой стейк. А я не думаю, что у тебя есть такие деньги.

Я была в бешенстве. Это был чистейшей воды шантаж. Поначалу мне казалось, что Филипп куда более благородный мужчина. Похоже, что я в нем ошиблась. Он был из тех, кого интересует только собственное благополучие. Но выбора у меня вновь не оказалось. К тому же, условия сделки были вполне приемлемыми. Я схватила ручку и, пробежав взглядом по тексту, поставила свою подпись внизу договора.

— Умница. А теперь слушай. Мне нужна девушка, которая будет качественно играть роль по уши в меня влюбленной, и при этом не будет болтать о моих увлечениях. Просто они у меня весьма своеобразные. Никто не должен узнать. Иначе это разрушит мою жизнь.

— Что это за увлечения такие? Если ты очередной любитель плеток и хлыстов, тут нечего стыдиться. Некоторым нравится быть жертвой, — саркастично уточнила я.

— Нет, Жизель. Я не очередной Кристиан Грей. Я гей.

Вновь пришла моя очередь удивляться.

— Очень смешно. И именно потому, что ты гей, тебе вчера захотелось засосаться с девушкой?

Филипп продолжал ухмыляться, явно зная больше, чем говорил:

— Короткая стрижка, строгая мужская форма, темень в клубе. Я принял тебя за парня.

Прекрасно! Просто прекрасно! От его слов у меня свело челюсть. Час назад меня считали бомжом, а теперь оказалось, что я еще и плохо отличаюсь от мужчин. Мне нечего было сказать, и Филипп, заметив мое смущение, продолжил:

— Я хочу, чтобы моя консервативная семья была уверена во мне. Если они узнают обо мне правду, я никогда не унаследую компанию, и все до процента достанется моему братцу.

Впервые я увидела, как Филипп по-настоящему злился. В глазах его плясали дьявольские огоньки, и от прежнего образа обаятельного и слегка задумчивого мужчины ничего не осталось. Казалось, если я вздумаю спорить с ним, он скинет меня прямо из окна этой высотки даже не моргнув.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу?

По спине пробежал холодок, я пыталась придумать, как вежливо слить его, даже несмотря на то, что еще некоторое время назад я всерьез думала рассмотреть предложение Филиппа. Теперь это казалось мне плохой идеей.

— Я же могу отказаться? — спросила я с опаской. И, по всей видимости, не без оснований, потому что мужчина расплылся в улыбке. Такой улыбке, от которой у меня все внутри похолодело.

— Конечно можешь. Если у тебя есть деньги, работа, люди, которые в состоянии о тебе позаботиться. Да и я не люблю слышать отказы

— Что это значит?

— Это значит, дорогая, что если ты откажешься, мне придется помочь тебе закончить то, что ты хотела сегодня сделать на дороге.

Я оцепенела от ужаса. Мужчина явно угрожал мне, но делал это так непринужденно, словно мы обсуждали погоду.

— Но, — тут же продолжил он, все также злорадно ухмыляясь, — я обеспечу тебе достойную жизнь.

А дальше все было словно в кино: он схватил со стола салфетку и принялся что-то записывать, а затем спокойно протянул ее мне.

Несложно было догадаться, что он написал.

— Это сумма, которую ты можешь получать в месяц, не включая расходы на жилье, питание и одежду.

Я опешила. Он только, что обрисовал все мои статьи расходов. На что еще мне тратить такую баснословную сумму, которая была записана на салфетке?

— Я предлагаю тебе рай, — добавил он сладким голосом. А я подумала, что это будет рай, которым правит Люцифер.

А потом я вновь ощутила, как начинаю отключаться от реальности. Я ненавидела принимать решения, когда кто-то стоял надо мной. Тем более, когда этот кто-то шантажировал меня и угрожал.

— На какой срок ты хочешь нанять меня? — уже более серьезно спросила я.

— Пока на три года.

— Немало, — протянула я отрешенно.

Все это казалось мне нелепым сном, от которого хотелось быстрее избавиться.

Я перевела взгляд на окно и посмотрела на горизонт. Солнце постепенно пряталось за многоэтажками, и на город спускалась ночь. Я подумала о том, что со мной будет, когда я выйду из ресторана. Я сяду на автобус, доеду зайцем до своей убитой квартирки, из которой меня скоро выселят на улицу, и буду сидеть до утра перед пустым холодильником, без надежды, что кто-то поможет мне выбраться из этой задницы.

Или я могла выйти из ресторана с Филиппом. Стать, хоть и фиктивной, но девушкой миллиардера. Жить в богатом доме и получать бешеные деньги лишь за то, что хожу на светские ужины. Выбор был очевиден.

— Я согласна, — произнесла я сквозь зубы, и внезапно осознала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Глава 4 Новое знакомство

Глава 4 Уже этой ночью я не ночевала дома. Филипп отвез меня в мою квартирку, чтобы я забрала оттуда вещи, и мы отправились к нему. Не сказать, что я была очень счастлива такому развитию событий, но мужчина настоял на том, чтобы я жила как подобает «его девушке».

Когда машина заехала на подземную парковку кого-то небоскреба недалеко от Таймс-Сквер, я поняла, что жилье Филиппа будет кардинально отличаться от моей комнатушки в Бруклине.

Мы вышли из машины, не спеша дошли до служебного лифта, когда Филипп прервал молчание:

— Не переживай, я не буду жить с тобой.

Я ничего не ответила, хотя в душе испытала облегчение, что никто не будет контролировать каждый мой шаг.

Мы поднялись на самый верх здания, и я обомлела. Квартирой Филиппа оказался роскошный двухэтажный пентхаус. И ладно если бы он был где-то в пригороде, но ведь это лучшее жилье в самом центре Манхэттена. Стеклянные лестницы, эстетика роскоши с легким налетом Скандинавии.

В коридоре и в гостиной на полу лежали ослепительно белые ковры, которые напоминали мне первый снег, едва покрывший заледеневшую землю. В центре зала стоял большой камин, вокруг которого располагались светло-серые диваны, заваленные подушками и пледами. Чуть дальше находилась кухня, выдержанная в таком же стиле.

Я еще не успела подняться на второй этаж по стеклянной лестнице с деревянными перилами, но уже с легкостью могла представить, какие роскошные меня там ждали апартаменты.

— Жизель, — обратился ко мне Филипп, заходя вслед за мной в гостиную, — я оставлю тебя на сегодня. Но завтра пришлю к тебе своего человека.

— Зачем? — удивилась я. — Чтобы я не разрушала твой роскошный дом в приступе бешенства?

— У тебя бешенство? Стоило догадаться, — съязвил мужчина. — А впрочем, мне просто надо, чтобы кто-нибудь посвятил тебя в курс дела. А пока отдыхай.

Он улыбнулся, и мне даже на миг показалось, что ему можно довериться, но в следующую секунду он разрушил эту иллюзию:

— Не забывай, что теперь я решаю все за тебя. Спокойной ночи, дорогая, — он усмехнулся и вышел из квартиры.

Противный тип. И зачем я подписалась на все это? Наверное, я была не в себе, а еще, похоже, я очень тупая. Так или иначе, сейчас, я безумно хотела упасть на кровать и уснуть.

Так я и поступила. Кое-как дотащилась до спальни на втором этаже, упала на кровать и тут же уснула.

***

Проснулась я от внезапного звонка в дверь.

Вскочив с кровати, я спросонок не могла понять, где нахожусь. Я привыкла видеть желтый от дождевых подтеков потолок и пошарпанные стены своей квартирки, а не роскошные апартаменты, залитые солнцем. Но быстро вспомнив события вчерашнего дня, я тут же помчалась вниз, на ходу размышляя, кого же подослал ко мне Филипп.

Я вылетела в коридор, повернула замок и отворила дверь внезапному гостю. На пороге оказалась милая невысокая девушка. Хотя я была уверена, что Филипп отправит ко мне устрашающего дядьку, чтобы я чувствовала себя максимально некомфортно.

— Меня зовут Джейн, — представилась она и улыбнулась. Очень красивая девушка. С нежными чертами лица, зелеными глазами и теплой, слегка желтоватой кожей. Ее рыжие кудри пылали в свете утреннего солнца так ослепительно ярко, словно были языками пламени. Глядя на нее, мне сразу стало теплее, будто кто-то принес мне согревающий пряный тыквенный латте.

— Я подруга мистера Ферретти. Ну, как подруга. Скорее, я просто работаю на него. Но он привык назвать всех, кто его не бесит, своими друзьями, — оповестила меня девушка, проходя в квартиру и снимая на ходу джинсовку.

Я удивлено покосилась на Джейн. Она была столь мила и обаятельна, что я с трудом могла представить, чтобы она работала на этого шантажиста Ферретти.

— Что ж, очень приятно, — наконец заключила я, продолжая рассматривать гостью, пока она по-хозяйски прошла на кухню, а затем плюхнулась на диван.

— Наверное, тебе тяжело работать с таким человеком, ну в смысле властным и успешным? — поинтересовалась я, стараясь понять, знает ли она, что меня с Ферретти связывает только контракт.

Она хитровато улыбнулась.

— Тебе ли не знать, — тихо произнесла девушка и подмигнула мне.

Она точно все знала.

— Ооо, Филипп рассказал тебе? — выдохнула я, понимая, что хоть от кого-то не придется скрывать реальную причину нашего союза с Ферретти.

— Конечно рассказал. Знаешь, в каком я была шоке, когда человек, с пятнадцати лет влюбленный в одного единственного мужчину, вдруг объявил мне, что обзавелся девушкой?

— У Филиппа есть парень?

Джейн хихикнула, а затем вдруг стало серьезной.

— Я готова рассказать тебе все, что знаю о нем. Тем более, что часть моей работы — это ввести тебя в курс дела относительно жизни Филиппа, чтобы на семейных вечерах ни у кого не возникло подозрений, что вы едва знакомы.

— Филипп нанял тебя, чтобы ты была моим учителем его биографии? — я нервно постукивала пальцем по мраморной кухонной столешнице.

— В том числе, да.

— И для чего же еще? — мне очень не хотелось, чтобы рядом со мной была личность, мотивы которой были бы мне неизвестны.

— Приглядывать за тобой, чтобы ты снова не попалась папарацци, или наоборот попалась, когда это нужно.

— Одним словом, тебя приставили шпионить за мной.

— Боже, Жизель! — Джейн всплеснула руками. — Ты относишься к этому так, будто я тайный агент с камерами и микрофоном в сиськах, который докладывает о каждом твоем вздохе Ферретти. Я не сучка, которая будет тебя сливать, если ты где-нибудь налажаешь. Я здесь, чтобы тебе помочь выжить в логове Ферретти. Ну и повеселиться.

— Выжить? — недоверчиво переспросила я.

Но Джейн уже не слушала меня. Она схватила с кресла свою сумочку, а затем резко зашагала в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

— Пошли со мной, — приказала она, улыбаясь мне через плечо, — я не хочу сидеть целый день дома. У тебя теперь куча денег, мы можем отлично повеселиться.

— А Филипп? Разве он одобрит?

— Боже, ты помешалась на этом Ферретти что ли? Его интересует, где ты и что с тобой, только тогда, когда он рядом. А в остальном ему плевать.

Девушка быстро сбежала вниз по лестнице, одновременно махая мне ладошкой и как бы увлекая за собой.

И в этой ее наивной инфантильности, казалось, даже не было никакого подвоха. Она будто действительно просто хотела, чтобы я вышла с ней на прогулку. Это подкупало меня, и я подумала, что идея выйти в город, чтобы потратить чужие деньги, не так уж плоха.

Когда я спустилась вслед за ней, оказалось, что Джейн уже была полностью готова, и ее лучезарная улыбка предвосхищала отличное утро.

— Давай одевайся, — девушка сняла с вешалки мою потрепанную кожанку, которую я носила, не снимая, с выпускных классов. Вдруг ее глаза округлились, и она начала пристально осматривать мою куртку.

— Да это же раритет, винтаж! — воскликнула она секунду спустя, протягивая мне кожанку. — Нам придется полностью менять твой гардероб. Впрочем, разве это не прекрасно?! Мы идем на шоппинг! — радости девушки не было предела, когда она продумывала в голове, как распланировать наш сегодняшний день. Меня никто не спрашивал, хочу ли я идти куда-то с подружкой моего босса.

Когда приступ ее радости слегка подостыл, она спокойно посмотрела на меня и сказала:

— Сегодня будет лучший день в твоей жизни, — а потом она схватила меня за руку и потащила из квартиры.

***

Город встретил нас неожиданной для июльского утра прохладой. Было солнечно, что значительно улучшало мое настроение. Я не представляла, куда поведет меня Джейн, но, глядя на ее подиумный образ, я не сомневалась, что очень скоро окажусь в бутике.

— Итак, тебе нужно, — заявила она, строго оглядывая меня, — что-то для повседневной носки, кажется, я видела у «Шанель» кое-что подходящее.

Я заволновалась, когда услышала название всемирно известного бренда. У меня никогда не было денег, чтобы позволить себе что-то подобное. Но теперь у меня была карточка Филиппа.

— Еще туфли «Маноло Бланик» и что-нибудь на вечер. Ох, сколько всего нам предстоит с тобой сделать, — радостно похлопав меня по плечу произнесла Джейн.

— Ты что? Типа феи-крестной? — саркастично уточнила я.

— Я гораздо круче, ведь я не заставлю тебя идти домой после двенадцати. Наоборот, я буду настаивать, чтобы ты осталась на своем балу, даже если принц предпочитает принцев.

Джейн бежала вперед по тротуару, ловко лавируя между людей. Готова была поспорить, что с минуты на минуту она собиралась завернуть в один из дорогих магазинчиков.

Манхэттен был местом совершенно неоднозначным, и в тоже время удивительным по своей энергетике. Тысячи людей со своими историями, проносящиеся мимо тебя; огромные небоскребы, скрывающие небо неспящего города; вечное движение и жизнь, которая могла измениться в любую секунду. А мы все бежали вперед, совершенно забыв о том, что такое заботы.

Вскоре мы оказались на пятой авеню. Удивительно, я и не думала, что пентхаус Филиппа располагался в настолько богатом и удобном районе. Вчера, когда он привез меня туда поздно вечером, я была слишком уставшая и взбудораженная, чтобы заниматься изучением своего нового местообитания.

Мы прошли еще несколько десятков метров, прежде чем Джейн, наконец, остановилась и, сияя ослепительной улыбкой, гордо произнесла:

— Мы на месте, — девушка обвела рукой широкую улицу, словно все здесь принадлежало ей, — пойдем делать из тебя красотку.

И она, будто какой-нибудь опасный грабитель, ворвалась в первый магазин.

Я даже не успела увидеть название магазина, как уже стояла рядом с девушкой внутри просторного светлого помещения.

Из второго зала немедленно выскользнула девушка-консультант.

— О, мисс, вы сегодня с подругой! — она чуть ли не кланялась нам в пол все время, пока Джейн не прервала ее реверансы.

— Нам два бокала игристого и что-нибудь воздушное для моей подруги, но без излишеств.

Девушка засияла, услышав, что мы надолго, и пропала за стенами другого зала.

Тем временем Джейн направилась вдоль рядов с одеждой и огромными стеллажами обуви и аксессуаров.

Я же чувствовала себя очень некомфортно, потому что никогда не приходила в магазины без надобности, тем более в такие крутые.

— Эй, как тебе? — услышала я голос Джейн, которая выглядывала из-за вешалки и трясла передо мной коротеньким лавандовым платьем. На удивление, мне даже понравилось.

— Сколько стоит? — из любопытства поинтересовалась я, прикидывая, сколько может стоить лоскут цветной ткани в магазине мирового бренда.

— Не знаю, здесь нет ценников, — отмахнулась Джейн и принялась рассматривать позолоченную цепочку на одной из витрин, — я думаю, тысяч восемь долларов.

Я попыталась сделать такое лицо, будто меня это нисколько не зацепило. Но по глазам девушки я легко догадалась, что она заметила мое удивление.

Вскоре в зал вернулась консультант. Она легко плыла между рядами дорогущей одежды с двумя бокалами шампанского и свежей ягодой, которая аккуратно подавалась на серебряном подносе. Мы точно были не в ресторане?

— Мисс Джейн, у вас есть какие-нибудь пожелания? — спросила девушка томным голосом, выставляя то, что она принесла, на маленький столик у входа.

— Да. Зовите всех. Вот эта девушка, — Джейн кивнула в мою сторону, — должна уйти сегодня отсюда другим человеком.

С этого момента все понеслось совсем иначе, чем я привыкла видеть в обычных магазинах.

В зале появилось еще две девушки, причем выглядели они так стильно и дорого, словно не продавали одежду в магазине, а сами выступали на неделях высокой моды.

Меня отвели в примерочную и каждые десять секунд подавали мне все новые варианты платьев и костюмов, объясняя, что с чем сочетать.

— Ее цветотип теплая осень. Ей не подойдет этот цвет. Давай попробуем что-то более натуральное. И, может, вырез? — слышала я комментарии девушек из-за ширмы, а потом на меня наваливалась новая гора одежды.

Я выходила из примерочной сотни раз, демонстрируя свои образы Джейн. На удивление, она была очень серьезна, не льстила мне, когда наряд откровенно был плох, и восхищалась именно тогда, когда это было уместно.

Все время, что я порхала около нее в дорогих вещах, она как ни в чем не бывало сидела на белом кожаном кресле и уплетала клубнику с холодным игристым. Лишь изредка она вставала с места, обходила меня вокруг, пристально рассматривая очередной наряд и, в конце концов, выносила вердикт.

— Мне нравится этот костюм, — воодушевленно заявила Джейн, когда я красовалась перед ней в белоснежном тотал-луке.

Я просияла. Так приятно было видеть себя в новом одеянии, тем более таком идеальном, из плотной, натуральной ткани, которая только подчеркивала достоинства фигуры.

— Ты знаешь, мне тоже нравится, — заключила я довольно, — я бы даже купила его.

— Конечно ты купишь его, как и это черное платье, и джинсы, и вон ту рубашку, — Джейн указала на атласную рубашку бледно-голубого цвета, которая висела в дальнем конце зала.

— Но я даже не мерила ее! Вдруг мне не подойдет?

— Вот сейчас и узнаем, — она кивнула головой консультантам, и уже через секунду они стояли рядом, держа в руках ту самую блузку, словно щенки, которые принесли хозяину тапок.

Из магазина мы вышли нескоро. А когда это произошло, то оказалось, что для Джейн это было всего лишь началом экскурсии по бутикам, и она резво потащила меня дальше по Пятой, заворачивая во все магазины, витрины которых ей казались заслуживающими внимания.

Лишь к четырем часам ее энтузиазм слегка поубавился, но к этому моменту у меня уже было восемь огромных крафтовых пакетов, с которыми я таскалась не один час.

— Пойдем обедать? Я знаю хорошее место неподалеку, — спросила Джейн, заметив, что мне слегка нехорошо.

Я и не догадалась, насколько сильно жду этого момента, потому что в следующую секунду радостно заверещала:

— Ты еще спрашиваешь? Конечно, пойдем!!! Только умоляю, никаких больше магазинов даже на «одну минутку». У меня просто отвалятся руки, если ты затянешь меня еще куда-то.

— Никаких больше магазинов на сегодня, — твердо заявила девушка. Был бы здесь стол, уверена, она бы стукнула по нему кулаком. — Мы идем наслаждаться обедом.

***

Мне сразу понравилось то место, куда меня завела Джейн. Не слишком вычурно, спокойно и весьма эстетично. Я легко могла бы представить себя в таком ресторане, даже не будь на мне сейчас десятков тысяч долларов. Это было местечко с привкусом прошлой жизни.

Мы расположились за крохотным столиком у окна. Он был настолько маленьким, что на него наверняка не уместились бы наши тарелки, но это меня нисколько не смущало, наоборот, это навевало мысли об узких улочках Франции, в которой я мечтала когда-нибудь побывать.

Сделав заказ и удобнее устроившись в кресле напротив окна, Джейн, наконец, завела разговор о том, что меня волновало с самого утра.

— Я обещала рассказать тебе о Филиппе. Могу ответить на все вопросы. Спрашивай.

— Как вы познакомились? — выпалила я без раздумий. У меня до сих пор не укладывалось в голове, как это возможно, чтобы столь милая и обаятельная девушка добровольно общалась с таким тираном.

— Знала, что ты спросишь об этом. Все просто. Мы учились вместе в частной школе. Было время, я даже была влюблена в него. Ну, конечно, до того, как узнала, что я не в его вкусе, — улыбнулась она и сделала большой глоток воды из стакана, который стоял на столе.

— А что с его семьей? Почему Филиппу так важно, чтобы именно я сыграла роль его девушки?

— Прежде чем я отвечу, ты должна четко запомнить, кто вообще входит в это семейство.

Я послушно кивнула, и лишь убедившись, что я вся внимание, Джейн продолжила:

— У него есть младшая сестра Хулия. Ей шестнадцать, и у нее сейчас самый трудный возраст. Потому, если увидишься с ней, готовься к косым взглядам и сплетням за спиной. Когда я впервые появилась в их доме, этой девочке было всего шесть, но уже тогда она распустила слух, что Филипп привел в дом эскортницу. Я, наверное, месяц не могла понять, почему все стараются избегать меня.

Я закашлялась. Начало истории было так себе.

— Родители Филиппа — Паула и Пабло. Когда-то Пабло начинал свое дело с самых низов, и, на удивление, сумел пробиться. Теперь его знает вся Испания. У его ресторанов безупречная репутация, и работают там кулинарные гении. Я, честно, сама ни разу не слышала, чтобы кто-то отзывался об их семействе плохо, или об их ресторанах. Возможно поэтому их даже приглашали на ужин к английской королеве.

У меня отвисла челюсть. Похоже, Ферретти действительно были какими-то аристократами международного уровня.

— Но я все равно не понимаю. Как ориентация сына повлияет на бизнес?

— В том-то и дело. Ты не представляешь, насколько важно слово Пабло в этой семье. А он, к сожалению, не принимает того, чего не понимает. Но я думаю… — вдруг прошептала девушка, хотя рядом никого не было, и она могла говорить вслух, — я думаю, Филипп просто боится, что отец, разочаровавшись в нем, не оставит ему в наследство положенные проценты. К тому же, всем известно, что Филиппа отец любит меньше, чем старшего сына.

— О, есть еще один Ферретти? — тут же влезла я, заметив новую деталь в повествовании.

— Да. В любой хорошей истории есть старший брат, — ухмыльнулась она. — Фернандо Ферретти старше Филиппа всего на два года. Но, похоже, что именно в нем Пауло видит будущего наследника своей компании, что не может не обижать Филиппа.

— Хмм, этот Фернандо такой же, — я закашлялась, — такой же собственник, как и его братец?

— Фернандо, о, нет! Ему, как мне всегда казалось, нет дела до компании отца и всех этих бизнесов. У него более горячие увлечения, — Джейн прикрыла ладонью лицо, чтобы скрыть легкую улыбку. — Что-то вроде боев с быками, гонок, и, конечно же, девушек. Но я давно не общалась с ним и могу ошибаться.

— Так у него, значит, приоритет в сторону женского пола? — уточнила я смущенно.

— Еще как, — Джейн снова рассмеялась. — У него, наверное, были романы со всеми хорошенькими девушками в Испании, да и не только в Испании.

— И с тобой? — ухмыляясь спросила я, замечая, как Джейн краснеет, когда рассказывает про Фернандо.

— Ну я бы не назвала это романом. Так, легкий флирт, который закончился так же внезапно, как и начался, — ответила она спокойно, но я понимала, что в душе у нее все горит, когда она вспоминает об этом загадочном брате. И тогда я быстро перевела тему, чтобы не будоражить ее прошлое.

— Расскажи мне лучше о Филиппе. Я должна знать все о его детстве, семье, увлечениях. Да и история нашего знакомства тоже вряд ли подойдет для широкой общественности. Может, он придумал другую версию?

Девушка сидела напротив меня и продолжала задумчиво постукивать ноготочком по стакану воды.

— Разумеется, я все тебе расскажу. А теперь давай по порядку, — и моя спутница начала рассказ длинною в жизнь о мужчине, с которым я теперь была связана опасным договором.

***

Только около семи вечера я вернулась домой. Домом, как известно, я теперь называла роскошный петхаус Филиппа, в который меня поселили чуть ли не насильно. Я быстро поднялась на свой этаж, доверив консьержу пакеты с одеждой. Моя жизнь изменилась так быстро, что я никак не могла поверить, что это не сон.

Уже выходя из лифта и открывая входную дверь, я через щель между полом и дверью заметила, что в коридоре горит свет. Это было странно, учитывая, что я точно не включала его, когда мы с Джейн уходили утром из дома.

Я вошла внутрь. Из кухни приятно пахло пряностями и жареным мясом. Теперь стало совершенно очевидно, что в квартире я была не одна.

Сняв обувь, я проследовала на кухню, откуда шел столь дивный запах.

— Добрый вечер, — услышала я бархатистый мужской голос, едва оказалась в дверном проеме.

Около плиты, в льняном фартуке, накинутом на полурасстегнутую белую рубашку, стоял Филипп. В одной руке он держал открытую бутылку красного вина, в другой — деревянную лопатку, с которой стекал кремовый соус.

— Добрый вечер, — ответила я недовольно.

Конечно, это был его пентхаус, и он имел полное право появляться здесь, когда захочет, но я не была к этому готова. Сегодня я хотела побыть одна.

— Джейн хорошо влияет на тебя. Теперь ты хотя бы выглядишь презентабельно, — больше не глядя на меня отметил мужчина, вернувшись к своему соусу.

Я лишь фыркнула.

— Я не просто так здесь. Мне нужно обсудить с тобой кое-что. Садись за стол.

— Говори, — велела я строго, но даже не думала садиться с мужчиной за один стол.

— Ты плохо слышишь меня? Сядь за стол. Я говорю тебе это как твой шеф.

— Вот именно, ты всего лишь мой босс. Не Бог, не царь, не господин, чтобы указывать мне, что делать.

Филипп медленно повернул голову, опешив от моей дерзости. Затем он спокойно отложил бутылку и лопатку, вытер руку о полотенце и внезапно направился на меня. Я не успела даже испугаться, настолько быстро мужчина оказался совсем близко ко мне. Так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. Черные глаза Филиппа пронзали меня насквозь, и по спине пробежал холодок. Да, он был геем, но, не знай я этого, наверняка решила бы, что он хочет наброситься на меня и трахнуть.

— Нет, дорогая, — он коснулся своей ладонью моей обнаженной кожи на ключице, которая заманчиво выглядывала из-под топа, — ты в моей одежде, в моем доме, ты ешь мою еду, ты работаешь на меня. Каждый твой вздох принадлежит мне. Ты полностью моя.

А потом он еще приблизился, так, что наши губы почти соприкоснулись, и прошептал:

— Ты моя рабыня.

Он постоял так еще несколько секунд, изучая меня и проверяя меня на прочность, но когда понял, что я не собираюсь ничего делать, резко схватил меня за запястье и потащил к столу.

Сопротивляться было бессмысленно. Раз уж Филипп решил показать мне свой характер, избежать всего того, что происходило, было невозможно. И теперь я уже окончательно понимала, в какой ловушке оказалась. Мужчина был настоящим тираном, от которого я не могла сбежать ни под каким предлогом. Лучше бы я жила без еды и света, чем без свободы.

— Сядь за стол и послушай меня. Я не хотел так рано посвящать тебя в свои планы, но обстоятельства вынуждают меня.

Он усадил меня за стол, и, плеснув вина в бокал, протянул его мне.

— Я вся внимание, — ответила я холодно, принимая от него бокал.

— Джейн сказала мне, что ты быстро учишься. По тебе не скажешь, конечно, что ты способная девочка, но я мог и ошибиться.

Он наверняка хотел задеть меня своими словами, но, если честно, рядом с ним мне просто было страшно.

— Проверим, что ты знаешь? Начнем с простого. Когда и где я родился?

— Тебе двадцать девять, ты родился 21 июля в Валенсии, Испания, в небольшом доме с видом на море недалеко от города, — выпалила я без запинки, словно репетировала этот ответ сотню раз перед зеркалом.

— Братья, сестры. Родители.

— Вас трое. Ты, твоя младшая сестра Хулия и старший брат Фернандо. Ну… и еще, конечно, отец Пабло Ферретти и мать Паула. Ах, да, — решила я выпендриться, — есть еще Лаура Ферретти, бабушка, которую вы особенно почитаете.

— Как мы познакомились?

Я закатила глаза, понимая, что это вопрос с подвохом:

— Ты спас меня в гольф-клубе, когда мне в голову летел мяч, героически оттолкнув меня в сторону. По счастливой случайности мы упали на землю, и ты оказался сверху. Я сразу влюбилась в твои глаза.

Филипп усмехнулся. Было видно, что он не ожидал таких резвых ответов.

— Неплохо, но не хватает души, — томно протянул он, мягко забирая губами с вилки кусочек горячего мяса. В такие моменты отчетливо прослеживалась его манерность.

А затем он принялся аккуратно раскладывать по тарелкам то, что готовил целый вечер.

Когда ужин был подан, и мужчина уселся со мной за стол, он решил вновь прервать молчание:

— На выходных я лечу домой в Испанию. И я хочу взять тебя с собой.

— Ооо, Испания, — улыбнулась я. — Это и был твой важный разговор, который должен был меня напугать? Открою секрет, я не боюсь путешествовать.

— Ты не поняла, — жестко оборвал мою фразу мужчина, — я везу тебя знакомить с семьей.

Здесь уж мне стало нехорошо. Почему так быстро? Я не смогу выглядеть достаточно убедительно, чтобы заставить всех поверить в то, что я люблю его. Тем более, что я не просто не любила Филиппа. Я презирала его и боялась.

— Ты должна быть нежной, ласковой и делать все, что я скажу тебе.

Это только на первый взгляд звучало легко, на самом деле я была уверена, что залажаю в первую же минуту.

— Филипп, — начала я неуверенно, но он замахал руками.

— У тебя есть обязанности. Ты должна их выполнять. А если не выполнишь, — он понизил голос, и мне вновь показалось, словно его глаза почернели, — ты знаешь, что с тобой будет.

Глава 5 Я предпочитаю постарше

Я предпочитаю постарше

Самолет плавно приземлился на взлетно-посадочную полосу. На удивление, полет прошел хорошо, наверное, потому что Филипп все время спал, не утомляя меня напутствиями.

— Дамы и господа, добро пожаловать в международный аэропорт Валенсии. Температура за бортом +32 градуса. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию, — оповестил пилот, и самолет совсем остановился.

Я не спешила выходить, с интересом изучая из окна здание аэропорта, однако едва заглохли двигатели самолета, Филипп тут же подскочил:

— Надо было арендовать частный Джет. Из этого бизнеса мы выберемся не скоро. А нас уже ждет машина, я не хочу опоздать.

— Опоздать куда? — саркастично спросила я. — К себе домой?

Но Филипп смерил меня испепеляющим взглядом. Я уже не раз замечала, что его доводило до бешенства, когда кто-то не воспринимал его указания всерьез.

— Да, дорогая. У нас есть семейные традиции. И ради тебя никто не будет переносить ужин.

Я не сдержалась и усмехнулась, даже не задумываясь о последствиях:

— Дорогой, а ты так хочешь кушать, что не можешь пропустить одну трапезу?

— Я надеялся, ты оставила свой сарказм в Нью-Йорке.

— А я надеялась, этот самолет упадет, мы разобьемся, и мне не придется выполнять твои указы.

Наверное, Филипп хотел ответить мне что-то грубое, но в этот момент к нам подошла стюардесса.

— Мистер Ферретти, ваша машина ждет вас около самолета. Позвольте проводить вас.

Он тут же схватил свой ноут и, напрочь позабыв о моем существовании, поспешил на выход. Я же неохотно плелась следом. Сойти с борта этого самолета — значило окончательно и бесповоротно согласиться на игру Филиппа. И мне предстояла самая сложная работа в жизни — терпеть его дни и ночи напролет.

Машина действительно стояла у заднего трапа. Филипп уже улетел далеко вперед и скрылся за дверью тонированного мерса, я же следовала за ним, наслаждаясь дивным морским воздухом, который словно очищал мои легкие после грязного Нью-Йорка.

Затем из машины показался еще один джентльмен в полурастегнутой желтой рубашке с изображением контрастных пальм и широких бежевых шортах. Он любезно открыл мне дверь, и я оказалась в прохладном салоне. Через секунду мужчина вернулся на водительское место.

— С возвращением домой, мистер Ферретти, — произнес водитель, глядя на нас в зеркало заднего вида, — и прекрасная спутница мистера Ферретти.

— Я Жизель, — представилась я, чтобы в дальнейшем никто не прикрывался лестными фразочками, скрывая незнание моего имени.

— Очень приятно, Жизель, — произнес он, заводя мотор, и через секунду мы тронулись.

— А это Алехандро, — вмешался в разговор Филипп, указывая на мужчину, — честно говоря, я не помню, сколько времени он работает на меня. Кажется — вечность.

— Ну еще бы, мистер Ферретти вечно опаздывает. Без меня он бы постоянно приезжал последний. К счастью, у меня за плечами не один год в Формуле-1, так что мы успеваем везде, — усмехнулся водитель, явно пытаясь похвастаться своим прошлым.

Мы летели по городу так же быстро и плавно, как еще час назад самолет летел по небу. А я впитывала красоту каждой улочки и каждого здания Валенсии. Солнце освещало кирпичные крыши старинных домов, и было страшно петлять меж крохотных уличных кафе, практически заходящих на проезжую часть. Но местный колорит определенно восхищал, и я мечтала выбить у Филиппа время, чтобы выбраться в эту часть города на прогулку.

Спустя полтора часа машина подъехала к парадному входу роскошного здания. Дом, около которого мы припарковались, сложно было назвать просто «домом», это напоминало, скорее, родовое поместье очень состоятельных людей. Оно было выполнено в венецианском стиле, с множеством скульптурированных фонтанов в саду, который утопал в зелени. Огромная терраса с колоннами располагалась перед входом, и прямо над ней нависал такой же огромный балкон.

Мы вышли из машины. Алехандро помог достать из багажника чемоданы и предложил донести их до моей комнаты, но Филипп тут же запротестовал.

— Алехандро, я сам справлюсь, ты можешь быть свободен на сегодня, — произнес он, забирая из рук водителя мои сумки. Забавно, что Филипп так старался вжиться в роль моего парня, что даже не брезговал таскать мои вещи.

Мы поднялись на крыльцо и, когда до входа оставалось не больше метра, Филипп строго произнес:

— Я надеюсь, ты не подведешь меня.

— Я надеюсь, я не подведу себя, — ответила я, но ответ, похоже, удовлетворил мужчину, и он открыл входную дверь.

Еще одно огромное помещение с мраморным холлом, залитым светом, и аристократичными диванами на позолоченных ножках.

— Мистер Ферретти, мы рады, что вы вернулись, — услышала я женский голос, — я немедленно оповещу всех о вашем прибытии.

Женщина была одета в строгую блузку и льняные брюки, возможно она была управляющей в доме. По крайней мере, точно не кем-то значимым для Филиппа, ибо он обратил на нее внимание в последнюю очередь.

— Спасибо, — кивнул он и тут же вернулся ко мне, обольстительно улыбаясь.

Он продолжал быть душкой. Похоже, что ему и правда очень нужен был этот бизнес. Он галантно помог мне снять плащ, а затем, под пристальные взгляды персонала, повел меня в гостиную.

То, что я увидела дальше, заставило мой мир перевернуться. Пентхаус Филиппа был ничтожеством в сравнении с загородным поместьем Ферретти.

Здесь все было в лучших традициях античного барокко. Роскошно, богато и невероятно помпезно.

Паула Ферретти сидела за небольшим столиком на террасе, скрываясь за легким шелком занавесок, которые развевал ветер. Он приносил в гостиную ноты свежести с морского побережья и еле ощутимые ароматы винограда с плантаций.

— Филипп, ты ли это? — я увидела стройный силуэт, приближающийся к нам из-за штор. И через мгновение я встретилась глазами с главной женщиной в семействе.

Она была очень худая, но при этом старалась еще больше подчеркнуть это, очевидно, принимая свою болезненную фигуру за стройность. На вид ей было не больше сорока, но я была уверена, что эффекта гладкой кожи она добилась не без помощи хирургов. На лице была улыбка, но взгляд оставался холодным. Она смотрела на меня так, будто я пришла устраиваться к ним прачкой. И даже мой костюм от Chanel, похоже, не убедил ее, что она может относиться ко мне на равных.

— Добрый день, мисс Ферретти, — произнесла я и чуть было не поклонилась ей в ноги, такое сильное впечатление она произвела на меня.

— Здравствуй, — женщина обошла меня вокруг, точно я была товаром.

— Мама, знакомься, это Жизель. Я обещал познакомить вас, когда приеду в следующий раз. И вот я здесь.

Паула ехидно усмехнулась, осматривая меня с ног до головы. Если она хотела придраться к моему внешнему виду, то у нее ничего не вышло бы. Ибо за время, что я вчера я провела в салоне, меня сделали новым человеком — ухоженным и внешне очень состоятельным.

А затем Паула протянула мне свою руку, и я ужаснулась от вида ее костлявых тонких пальцев, объему которым придавали лишь массивные золотые перстни.

Я без колебаний подала руку в ответ, и, скрепив наши ладони в рукопожатии, Паула вдруг высокомерно произнесла:

— Не думала, что моему младшему сыну по душе столь… — она намеренно выдержала неприятную паузу, — столь щупленькие девочки.

Я удивленно повела бровью и покосилась в сторону Филиппа, чтобы он как-то прервал поток едких комментариев своей мамаши, которая, между прочим, была еще более тощая, чем я, но это не мешало ей находить во мне те же недостатки. Но Филипп точно не собирался заступаться за меня, наоборот, похоже, ему доставляло удовольствие смотреть, как меня унижают.

— К ужину вернется Пабло. Ты предпочитаешь фуа-гра или филе миньон? — обратилась ко мне женщина, а потом уточнила: — Я надеюсь, ты знаешь, что это?

Я, конечно, не была экспертом в вопросах высокой кухни, но мой кругозор все же выходил за пределы собственного носа, потому я, не сдержав мимолетный смешок, ответила:

— А разве этих желтых человечков едят? Я думала, они ненастоящие.

Шутка была стара как мир, но зато Паула наверняка поняла, что я не буду отвечать на ее пустые и провокационные вопросы, потому в следующую секунду она даже позволила себе улыбнуться.

— Филипп, покажи гостье дом. У меня еще есть дела, которые я бы хотела успеть сделать до обеда.

На меня она больше не смотрела, и я даже не знала, что делать в таких ситуациях, стоит ли благодарить ее за прием или просто игнорировать.

Филипп молча кивнул, а затем, схватив меня под руку, вытащил в холл. Персонала здесь уже не было. Наверное, насмотревшись на меня — первую, и, вероятно, последнюю девушку Филиппа — все разбрелись по дому и занялись делами. Едва мы завернули за угол, мужчина сильнее сжал мое запястье, словно я могла вырваться и убежать от него.

— Что ты творишь? — зашипел он гневно мне на ухо.

— О чем ты?

— Ты должна была быть милой с матушкой! Шутки про миньонов! Тебе сколько лет?

Я пожала плечами. Пусть шутка была и неудачной, но зато эта женщина отстала от меня.

— Успокойся. Я ведь не хамила ей. Просто попыталась избавиться от ее нападок, пока ты стоял в стороне и наблюдал, — я недовольно отпихнула мужчину в сторону, потому что мне уже надоело, что он все время загонял меня в угол, когда пытался заставить делать то, что он хочет.

— Мне не нравится такая стратегия, — заявил он и снова навис надо мной, — по моему плану ты должна быть романтичной дурочкой. Восхищаться моей семьей, мной и всем, что тебя окружает.

Я закатила глаза. За работу актрисы мне доплатят?

— Это в контракт не входило. Почему я не могу себя вести так, как захочу? Твоя семья возненавидит меня в любом случае, так почему я не имею права от них защищаться?

— Ошибаешься, дорогая, — я ощутила, как гнев Филиппа завладевал им, и это было устрашающе, — в контракте написано, что в моем присутствии ты обязана выполнять все распоряжения, которые напрямую не угрожают твоей жизни. Потому, увы, если хочешь еще когда-нибудь увидеть свободную и беззаботную жизнь, учись быть ласковой, — в эту секунду он едва коснулся пальцами моей шеи, плавно опуская руку вниз. Был бы на его месте любой другой столь симпатичный мужчина, я наверняка испытывала бы возбуждение, но Филипп напоминал мне маньяка. Потому в такие моменты я представляла лишь, как он приставляет мне нож к горлу.

Внезапно я услышала отчетливый шум приближающихся шагов откуда-то сверху. Прошла пара секунд, и вслед за шумом появился и видимый объект.

С лестницы, уткнувшись носом в телефон, шла загорелая брюнетка. Ее пышные черные локоны и яркие густые брови дополняла алая помада, идеально подходящая под тон кожи, и огромное множество золотых аксессуаров. Кроме того, на девушке была короткая мини-юбка и широкая мужская рубашка, расстегнутая наполовину.

— Хулия! — воскликнул радостно Филипп и направился к сестре, пока та все еще спускалась вниз.

— О, Филипп, привет, — произнесла девушка, не отрывая взгляда от нового телефончика.

— Может, отложишь телефон и поздороваешься с братом как следует? — Филипп выглядел очень расстроенным. Все явно шло не так, как он задумал.

— Угу, — буркнула Хулия, впопыхах допечатывая очередное сообщение.

Когда она спустилась вниз, то даже не сразу заметила лишнего человека в доме — то есть меня. И если бы Филипп не сделал на этом акцент, она бы так и вышла в дверь, проигнорировав появление гостьи.

— Хулия, знакомься — это моя девушка Жизель, — представил меня мужчина.

По лицу девушки я видела, что ей, в общем, все равно, кто я, пока наши интересы не пересекаются. А вспоминая историю, которую я слышала от Джейн об этой девушке, я бы не хотела стоять у Хулии на пути. На всякий случай я даже привезла для нее подарок, который помогла мне выбрать все та же Джейн.

— Привет, — я попыталась выглядеть дружелюбной, — возможно, это будет выглядеть, как попытка тебя купить, но я привезла подарок.

Хулия тут же оживилась и даже отложила на секунду телефон. Я еще раз осмотрела девушку: золотые серьги с бриллиантовыми вставками, «Картье» на шее и запястье. Я тут же вспомнила, что лежало на дне подарочной коробки: Джейн выбрала для Хулии короткий браслет на тонкой леске с кучей разноцветных пайеток, бусинок и старых ракушек. Ну Джейн, конечно, и подставила меня. Тут не детский браслетик нужен был, а еще одно «Картье» за тысячи долларов! Я уже представляла лицо сестры Филиппа, когда она откроет мой подарок.

Но деваться было некуда, я протянула ей коробку и собралась сгореть от стыда, но в следующую секунду произошло неожиданное.

Хулия, как ни в чем не бывало, вскрыла коробочку и извлекла оттуда разноцветное украшение. Первые мгновения она пристально рассматривала его, а я пыталась понять, не швырнет ли она мне этот браслет в лицо. Но время шло, а она все еще была спокойна. И только когда я уже совсем успокоилась, девушка неожиданно воскликнула:

— Да!!! Наконец-то! Хоть кто-то здесь нашел его для меня! Я хотела себе заказать такой, но их разобрали, — Хулия быстро нацепила эту нелепость на запястье рядом с золотым браслетом. — Так отлично смотрится, спасибо.

Я лишь похлопала глазками. Как по мне, это было лишено всякого вкуса и эстетики.

И тут в разговор встрял Филипп. Он заметно повеселел после одного удачного знакомства меня с его родственниками.

— Куда ты собираешься? У нас по плану семейный ужин.

— Еще никого нет! — отмахнулась Хулия. — Да и не хочу я с вами сидеть, у меня другие планы.

Филипп скривился. Неужели он и сестру пытается контролировать так же, как и меня?

— Какие такие планы? Разве Фернандо не сказал тебе, что я приеду?

Хулия засмеялась:

— Сказал. Но это ничего не меняет, — мне нравилось, как эта девушка относится к брату. Ровно так, как он заслуживает. — У меня сегодня шоппинг с подругами, а завтра они не смогут.

Тут уж просиял Филипп, правда, первые секунды я не могла понять, что стало тому причиной.

— Завтра с тобой сходит Жизель.

— Что?! — завопили мы в унисон.

— Ты не можешь решать, с кем мне тусоваться. Тем более я понятия не имею, кто вообще такая твоя подружка, — дерзко выпалила она, даже не глядя на меня.

— Дорогой, — решила я подыграть Филиппу, тем самым задобрив его, чтобы тот выпустил сестру из дома, — ты не можешь решать за нее такие вещи. Все равно ведь сбежит, если захочет.

Хулия лишь кивнула, покручивая в руках телефон. Филипп смотрел на нас озадаченно, но постепенно начинал понимать, что мы вынуждаем его сдаться. И инструментов для шантажа у него все меньше.

— Хорошо. Но завтра вы пойдете на шоппинг вместе, — настаивал мужчина.

Да почему он вообще так привязался к этой идее? Я что, нянька для его почти совершеннолетней сестры?

— С чего это вдруг? — усмехнулась Хулия.

— А с того, — в следующую секунду Филипп резко выхватил телефон из рук девушки и начал пристально изучать содержимое экрана.

— Отдай!!! — завопила Хулия и попыталась выхватить телефон из рук брата, но он ловко увернулся.

— Тааак, — неспешно читал он то, что красовалось на экране, — какой-то Джо пишет, что заедет за тобой в девять и вы поедете к нему. Хмм, интересно, зачем тебе ехать к нему? Может, спросить его об этом? — Филипп начал что-то печать на клавиатуре телефона, а у меня просто сжалось сердце. Я представила, как бы я себя чувствовала, если бы так поступили со мной.

— Прекрати немедленно! — орала Хулия и прыгала на спину брата, лишь бы забрать у него свой артефакт.

— Не слышал от тебя ни про какого Джо. Может быть, стоит рассказать отцу о твоем новом друге? — продолжал нагнетать мужчина.

До чего же он был омерзителен. Все что он умел — это шантажировать.

— Хорошо, черт возьми, — Хулия топнула ногой, — я пойду с ней завтра на шоппинг, а теперь верни телефон и свали с дороги.

Довольный собой, Филипп развернулся к сестре и как ни в чем не бывало протянул ей телефон.

— Хорошего вечера.

— Мудак.

Девушка выхватила из его рук свой айфон и пулей вылетела из дома.

Мужчина же продолжил смеяться, похоже, искренне не понимая, какую подлость он совершил. Мне захотелось ударить его ботинком, который стоял у двери, но я вовремя одернула себя. Еще не пришло время расправы.

— Что ты делаешь, Филипп? Зачем мне идти куда-то с твоей сестрой?

На удивление, он ответил быстро и без издевок:

— Во-первых, я хочу, чтобы вы подружились. Тебе нужны союзники. А во-вторых, мне нужно, чтобы ты узнала у нее последние новости о компании отца. Ходят слухи, что он хочет отдать ее Фернандо. Я этого не допущу.

— Не думаю, что после твоей выходки она станет любезничать со мной, — пресекла я просьбу мужчины.

— И все же ты должна попробовать. От этого зависит, насколько еще тебе придется здесь задержаться.

Он знал о моих слабостях, поэтому так ловко манипулировал мной.

— Пойдем, я покажу тебе нашу спальню, — на слове «нашу», он сделал особый акцент, и меня передернуло от мысли, что придется спать с Филиппом в одной кровати.

Мы поднялись на второй этаж. Как и на первом, здесь было очень светло и просторно. Широкие окна были настежь распахнуты, и чудесно пахло розами. Лепнина на потолке удивительно хорошо сочеталась с картинами экспрессионистов на стенах вдоль коридора.

Мы дошли до конца помещения, и Филипп отворил передо мной одну из дверей.

Комната, в которой мы оказались, была отнюдь не большой по сравнению с гостиной и холлом. Но вовсе не за размеры она достойна была восхищения! Меня искренне поразила роскошь, присутствующая здесь. Огромная кровать с балдахином и кучей мягких на вид перин, небрежно разбросанных по ней, красовалась в центре помещения. Чуть впереди кровати расположился бархатистый диван с небольшим позолоченным столиком рядом. Здесь также был крохотный балкон, окутанный лианами, который прятался в тени экзотических деревьев, и с него открывался изумительный вид на побережье.

Честно говоря, это было перебором. Какие люди, кроме русских олигархов и английской королевы, тратят деньги на золотые столы?

— Я буду спать на кровати, — заявил Филипп без капли смущения и развалился на мягких перинах. Мне он, разумеется, выбора не предоставил.

— Где здесь такое место, чтобы не видеть тебя и не слышать? — съязвила я.

Филипп указал мне на приоткрытую дверь, ведущую в ванную.

— Спасибо за предложение, но лучше я буду спать на улице, — я вновь была в бешенстве и, чтобы хоть как-то привести нервную систему в норму, я проследовала на маленький уютный балкон.

Филипп остался в комнате разбирать вещи, а я не могла больше смотреть в его сторону. Лицемерный, подлый шантажист, безжалостно манипулирующий даже самыми близкими людьми. Мне предстояло пробыть его девушкой три года!

Летний бриз развевал волосы, и в этот драматичный момент мне больше всего захотелось заплакать. Не потому, что я где-то налажала и теперь расплачивалась за это, а потому что я просто очень устала за сегодня.

Едва первая слеза стекла по щеке, я заметила, как какой-то крупный объект быстро приближается по аллее в сторону дома Филиппа. Не успела я даже вообразить, что это может быть, как около переднего входа уже стояла красивая желтая «Феррари». Еще секунду спустя одна из дверей открылась, и из машины показался мужчина.

Я плохо видела его сверху из-за листвы, заграждающей поле зрения, но я точно могла сказать, что это не отец Филиппа. Это был молодой, загорелый мужчина, с короткими черными волосами, слегка растрепавшимися от ветра. Я присмотрелась еще внимательнее. Судя по тому, что я разобрала сверху из своего убежища, он был очень высокий, широкоплечий, с пропорциями идеально схожими с фигурой Филиппа. «Наверное, это и есть Фернандо», — подумала я, пристально вглядываясь в объект. Что ж, с такого расстояния он действительно был копией своего брата, надеюсь, только внешне. Потому как играть в игры с еще одним эгоистичным и беспринципным Ферретти я не собиралась.

Тем временем мужчина обошел машину и открыл дверь с другой стороны. Тут же из-за двери показалась миниатюрная ножка. Еще через секунду появилась и сама девушка, коей принадлежала столь худенькая белоснежная ножка. Я никогда не встречала моделей в жизни, но глядя на эту девушку, мне казалось, что это именно тот случай, когда я угадала. Ее золотые кудри ослепляли ярче солнца, атласная, без единого изъяна кожа вызывала восторг, а точеная фигура соответствовала всем стандартам красоты. Лица я не видела, но готова была спорить, что девушка даст фору любой модели «Victoria's secret».

— Ты там не прыгнула с балкона, надеюсь? — вдруг раздался голос из комнаты. Я и забыла, что этот мерзавец до сих пор здесь.

— К сожалению, нет.

— Тогда иди переодевайся к ужину. Скоро мы спустится вниз, и я представлю тебя отцу и брату.

Меня мало радовала такая перспектива, учитывая, как меня встретила женская половина дома. Но надежда, что мне повезет с другими обитателями, все еще теплилась под сердцем. И, бросив последний взгляд на сад, и наблюдая за тем, как пара из белокурой красавицы и смуглого красавчика заходят в дом, я и сама вернулась в комнату, собираясь исполнить приказ Филиппа.

Около семи мы спустились вниз. Филипп вновь надел маску обходительного дамского угодника. Поддерживая меня за руку, пока мы спускались с лестницы, он ни на секунду не отворачивался от меня, периодически нашептывая мне на ухо, как я должна себя вести. Мне хотелось пихнуть его с лестницы, чтобы он больше никогда не диктовал мне, что делать, но вдруг из гостиной нам навстречу вышла Паула.

— Вы, похоже, первые, кто изволили явиться к назначенному часу, — заявила она, осматривая мой новый наряд.

На этот раз я выбрала короткое пышное платье цвета слоновой кости, дополнив образ несколькими миниатюрными украшениями. Джейн настаивала на дорогущих подвесках, но я вежливо отказалась. Еще не привыкла жить за чужой счет и сорить деньгами.

Мы прошли в просторную столовую, находящуюся за соседней дверью с гостиной. Отсюда был выход во двор, чему я несказанно обрадовалась, на тот случай, если мне пришлось бы сбегать от семейства Ферретти.

— Присаживайся, солнце, — протянул Филипп слащаво, отодвигая стул и позволяя мне присесть.

Не успела я опуститься на стул, как из-за двери показался новый персонаж: полный, немолодой мужчина с черными усами в форме подковы и неприятной козлиной бородкой, заплетенной по бокам в тонкие косички. Он также был темноволосый и смуглый, но улыбка его была ослепительно белой. Из него вышел бы отличный наркобарон.

— Филипп! — радостно воскликнул мужчина.

— Отец! — также восторженно воскликнул тот, после чего Пабло заключил сына в крепкие объятия.

— Я смотрю, ты привез к нам свою девушку, нынче знаменитую на всю Испанию, — он подмигнул мне, а затем продолжил, — так знакомь же нас. А то я устал узнавать новости о тебе из газет.

Мне стало не по себе. Если Филипп был любимым объектом для обсуждения в прессе, то наверняка и обо мне там уже было немало

— Да, конечно. Жизель — это мой отец Пабло. Отец — это Жизель.

Пабло подал мне руку, и мы обменялись рукопожатиями. Он так же, как и Паула, внимательно изучал меня, но в отличие от своей жены явно не испытывал пренебрежения при общении со мной.

— Завидую тебе, Филипп. Такая красавица, — заявил он неожиданно и улыбнулся во все тридцать два зуба.

Я смутилась. Это было, конечно, лестно, но весьма внезапно.

— Да, она у меня такая, — поддержал Филипп отца, а затем наклонился и поцеловал меня в щеку.

Фу, какая мерзость. Слава богу, терпеть это придется нечасто.

— Давайте садиться за стол, остальные скоро подойдут, — возбужденно проговорил старший Ферретти, указывая на стол.

Мы послушно присели, словно Пабло был нашим общим начальником, и мы должны были беспрекословно слушаться его.

— Чем занимаешься, Жизель? — поинтересовался Пабло, едва мы оказались за одним столом.

— Я художница, — ответила я без колебаний.

Разумеется, профессию мне выбрал Филипп. Он хотел создать из меня человека с творческой душой. К сожалению для него, в реальности я была ботаником, да и то не успела доучиться. А вот задолжать за три года — вполне. Так что никакой романтики.

— Ух, — воодушевился мужчина, — выставляешься где-нибудь?

Филипп предвидел этот вопрос. Потому всего за пару дней до поездки выкупил имя и картины у одного набирающего популярность художника, чтобы присвоить его мне.

— У меня есть небольшая экспозиция в Нью-Йорке. Недавно вот мои картины вернулись с выставки в Милане.

Пабло был в восторге, я видела это в его взгляде.

— Я ничего не понимаю в искусстве, — он махнул рукой, — но, похоже, ты очень талантлива. Филипп не прогадал с тобой.

Через пару минут в комнату вошла Паула и присела рядом с мужем.

— Я вижу, вы уже познакомились, — женщина вновь таранила меня взглядом.

— О да! — воскликнул Пабло. — Я так рад за нашего сына. Жизель, как вы познакомились?

Я вкратце пересказала ему выдуманную историю нашего знакомства, периодически позволяя Филиппу вмешиваться в мой рассказ, добавляя ненужные романтичные подробности.

Пабло был в восторге, а вот Паулу, кажется, вот-вот могло стошнить.

— Ты знала, что у Жизель есть своя галерея в Нью-Йорке? — экспрессивно воскликнул Пабло, отпив вина из бокала.

— Правда? — попыталась изобразить удивление женщина. — Твои картины кто-то покупает?

Я видела, что этот вопрос не понравился Пабло, но интерес был превыше всего, и он ничего не сказал, давая мне возможность ответить.

— Разумеется. Например, ваш сын, — съехидничала я.

А ведь они даже не представляли, насколько это было правдой.

Я видела, как Паула скривилась, услышав мой ответ, но отступать не собиралась:

— В каком стиле рисуешь?

На этом моменте, сердце у меня ушло в пятки. Мы столько повторяли ответы на эти вопросы с Джейн, но теперь я будто забыла все на свете! Как же назвался этот идиотский стиль?

— Понимаете, — начала я медленно, — это очень концептуальное искусство. Сложный жанр и многогранный. Аналогов этому еще нет.

Пабло сидел на стуле, заворожено глядя на меня, Паула же, похоже, догадывалась, что я лью воду.

— И какие там концепции?

Да чтоб ее? Она же ничего в этом сама не понимает. Я начала вспоминать все слова из области искусства, которые знала.

— Ну, реализм конечно же очень важен, и модерн тоже, и техники разнообразные, знаете, свет, пространство.

Я чувствовала, как краснею от стыда, потому что несу чушь, и даже Филипп, который сидел рядом, начал недовольно стучать мне по коленке, чтобы я замолчала. И вдруг дверь напротив меня отворилась, и в столовую вошел мужчина. Его появление стало для меня спасением.

Не прошло и секунды с момента, как он появился в дверях, но я уже успела позабыть обо всем на свете. Все мужчины, которых я раньше считала красивыми, вышли из чата, отправляясь в вечный бан.

Я видела его с балкона, но даже представить не могла, несколько красивым он будет вблизи. Его глаза были еще темнее, чем у Филиппа, но взгляд от этого не становился тяжелым — он был глубоким и проницательным. Идеально симметричные скулы, легкая небрежность в прическе и двухдневная щетина придавали образу брутальности. А черная рубашка сидела на нем нам так, что у меня не осталось никаких сомнений в безупречности его тела.

— Добрый вечер, — произнес он, скользя взглядом по присутствующим.

— Фернандо, мы уже заждались, — Пабло кивком пригласил сына за стол.

Да, права была Джейн, когда говорила мне, что он безупречен.

Внезапно я поняла, что до сих пор держу во рту воду, которую отпила минуту назад, просто-напросто забыв, как глотать. Неужели он произвел на меня такое сильное впечатление?

Едва я подумала, что надо заставить себя перестать таращиться на него, из-за двери возникла еще одна фигура.

— Ох, Стелла, ты тоже решила присоединиться к нам, — любезно произнес Пабло, когда блондинка поравнялась с Фернандо.

Их руки сплелись воедино, и я заметила огромное кольцо с прозрачным камнем на безымянном пальце ее правой руки. Похоже, помолвочное.

Двое направились к столу, а я молча ловила каждое движение Фернандо, не в силах налюбоваться. Впервые в жизни кто-то вызвал у меня такое восхищение. Он усадил за стол свою спутницу, а сам сел рядом. Прямо напротив меня.

Внутри все сжалось, когда его взгляд остановился на мне. На секунду я перестала дышать, слышать и думать. Я видела перед собой только его, а над остальным миром теперь висела густая дымка из забвения. Невозможно было догадаться, о чем он думал, потому что ни один мускул лица Фернандо не дрогнул.

Я смущенно опустила глаза, но было поздно, потому что в какой-то момент наши взгляды встретились, и меня будто ударило током, а затем вновь парализовало.

Я готова была исчезнуть, лишь бы перестать пялиться на симметричные губы Фернандо с легкой полуулыбкой в момент, когда он застал меня врасплох. Но, к счастью, голос Филиппа рядом заставил меня вернуться в реальность.

Он представил меня сперва Стелле, а затем последовал Фернандо.

— Неужели ты наконец привел в дом девушку? — задал Фернандо риторический вопрос.

— Как видишь. Жизель вполне реальна.

— Что ж, я рад познакомиться с тобой, Жизель, — произнес он мягко, и я чуть не упала со стула, так сексуально звучал его голос. Мне очень не нравилось происходящее, потому что я не планировала залипать на кого-то из семьи Ферретти.

— И я, — попыталась ответить я, как вдруг поняла, что охрипла. И вместо нормального ответа у меня получилось лишь покашлять.

Я сделала глоток воды и предприняла новую попытку заговорить:

— Мне тоже приятно.

В разговор мгновенно влезла Стелла. Похоже, я сразу ей не понравилась.

— Филипп ни разу не говорил о тебе. Когда вы познакомились?

— Три месяца назад, — ответил за меня мужчина.

— Ого, и ты так быстро привез знакомить ее с родителями. Наверное, у вас все серьезно. Как у нас с Фернандо, — девушка аккуратно положила свою руку на кисть Фернандо и нежно провела второй рукой по его плечу.

Когда она только вошла в столовую, я подумала, что она, вероятно, не очень умна. Но теперь засомневалась. Она хорошо подбирала вопросы, стараясь уличить меня в чем-то. Хотя, может, девушка просто была ревнивицей.

Даже Филипп был смущен ее комментарием, ведь теперь у всех возник логичный вопрос: действительно ли у нас все было так серьезно?

Неожиданно он сделал то, чего я меньше всего ожидала от Филиппа. Он резко развернулся ко мне, а затем, положив руку на мой подбородок, притянул к себе и страстно поцеловал.

Я еле успела закрыть глаза, чтобы наш поцелуй выглядел правдоподобно, и ни у кого не возникло подозрений, что Филипп целует меня второй раз в жизни. Проведя рукой по моим волосам, он отпустил меня так же внезапно.

— Думаю, все серьезно. По крайней мере, я никогда не чувствовал ничего подобного, — произнес он со страстью в голосе, глядя мне в глаза.

Я поняла, что он хочет, чтобы я подыграла ему. Потому я, прикладывая максимум усилий, нацепила маску безоговорочного счастья. И, склонив голову ему на плечо, ответила:

— Филипп, как же я люблю тебя.

После этих слов хотелось застрелиться, но я держалась.

— Ну разве они не чудо! — внезапно воскликнул Пабло с другого конца стола. — Давайте выпьем за эту прекрасную пару.

Похоже, он был единственным, кто искренне верил в тот спектакль, который мы разыгрывали за столом.

Стелла выглядела спокойной, похоже, она решила, что я с Филиппом из-за денег (отчасти так и было, конечно). Такого же мнения придерживалась и Паула. Фернандо явно был просто удивлен. Немного опустив брови, он приступил к еде и больше не смотрел на нас. Похоже, его мало интересовала личная жизнь брата.

В такой гнетущей атмосфере проходил ужин. Филипп изо всех сил старался произвести впечатление на отца, периодически поглаживая меня по запястью. От меня же требовалось помалкивать и улыбаться.

Как ни странно, он же первым и покинул стол, шепнув мне на ушко, что я должна учиться выживать одна. Я лишь посмеялась, сделав вид, будто он говорил мне что-то забавное. На самом деле мне хотелось придушить его.

Едва двери за ним закрылись, тут же активировался острый язычок Паулы, и она вновь начала допрос:

— Чем занимается твои родители?

— Ничем, — ответила я холодно, — они погибли.

— Какой ужас! — воскликнула Стелла, а затем добавила. — А как?

Фернандо недобро покоился на нее, едва заметно закатив глаза. Он точно был под впечатлением от бестактности вопроса своей девушки. Паула же никак не отреагировала. Пришлось ответить.

— Путешествовали на яхте. Посреди ночи она загорелась. Даже лодку на воду спустить не успели. Погибли все.

Повисло молчание, и вдруг раздался писклявый голосок Стеллы:

— Оо, так значит у них была яхта!

— Стелла! — резко оборвал ее Фернандо, а затем обратился ко мне: — Прошу прощения, Жизель, я думаю, она не это имела в виду.

А вот я как раз полагала, что именно это она и имела в виду.

— Что такое? У моего отца тоже есть яхта. Меня вообще интересует все, что дорого стоит и при этом плавает.

— Типа тунец? — не выдержав, ухмыльнулась я.

Фернандо и Пабло переглянулись, и на лицах обоих мелькнула легкая улыбка.

— Тунцы? О нет. Я про яхты, — не уловив сарказма, продолжила она.

Я никак не могла понять, то ли она так хорошо прикидывалась дурочкой, то ли и правда была пустышкой.

Дальше разговор за столом пошел быстрее. Пабло пересказывал мне приключенческие истории со своих виноградников, изредка выслушивая едкие комментарии Паулы. И только Фернандо не проронил больше ни слова. Что было очень печально, учитывая, что он был единственным, кто произвел на меня исключительно положительное впечатление.

Когда вечер совсем подошел к концу, я неспешно направилась к себе в комнату. В доме уже было тихо. Стелла и Фернандо вышли куда-то в сад, Паула удалилась к себе, а Пабло курил кубинские сигары с поваром на террасе. Я ужасно устала после перелетов и сумасшедшего ужина с самой нелюбезной семейкой на всем побережье. Ноги почти не слушались, и я мечтала, как спустя пару минут окажусь на мягком диване в спальне, если Филипп не удосужится уступить мне кровать.

Я подошла к двери, собираясь отворить ее и зайти внутрь. Но за секунду до услышала странные звуки, доносившиеся оттуда. Это было что-то отдаленно напоминающее стоны. Вот только стонала не женщина. Стонал мужчина. И вслед за этим я отчетливо услышала звонкие хлопки. Или шлепки.

Это ведь не может быть то, о чем я думаю? Филипп вряд ли глуп настолько, чтобы приводить в дом любовника, да еще и в день, когда здесь собралось все семейство. Убедив себя в этом, я без задней мысли отворила дверь.

Почему я всегда вхожу в самый неподходящий момент? Филипп лежал на кровати полностью обнаженный, а сверху над ним нависал…

— Алехандро?! — с ужасом завопила я.

Последнее, что я ожидала увидеть перед сном — это секс Филиппа со своим водителем.

Глава 6 Тусовки, я к ним давно уже по-философски

Та самая желтая рубашка с пальмами теперь валялась в проходе, а шорт Алехандро и след простыл. Мужчина неохотно остановил поцелуи. Похоже, его совсем не смущало мое появление, в отличие от Филиппа.

Учитывая прошлый опыт, полученный в клубе, я быстро сообразила, что, простой я в дверях еще секунду, работы у меня больше могло не быть.

Я выскочила за дверь, в ужасе осознавая, свидетелем чего я стала только что. Куда идти теперь, я не представляла. Мои ночные прогулки в одиночестве по особняку Ферретти наверняка вызвали бы вопросы у жителей дома. Я не хотела ни с кем пересекаться, но и оставаться в доме у меня не было сил. Так я миновала нижний этаж и оказалась на улице.

Пабло все еще заливался приступами смеха где-то на террасе, правда, похоже, он нашел себе нового собутыльника, потому что предыдущего я краем глаза видела в холле. Хулия так и не вернулась со своих поздних гулянок, а куда исчезли Фернандо и Стелла, мне было неизвестно. Но я рискнула бы предположить, что они занимались сейчас тем же, чем и Алехандро с Филиппом в нашей комнате.

Я шла по пустой тропе между двумя рядами густых рододендронов в надежде, что здесь я останусь незамеченной. Я вообще не представляла, куда иду, рассчитывая исключительно на свою интуицию и надеясь, что меня не ждут незапланированные встречи. Однако в глубине души я хотела, чтобы дорога вывела меня к побережью.

Первый шок от увиденного в спальне прошел, хотя я понимала, что теперь совсем иначе буду смотреть на этих двух. От прежней мельчайшей крупицы симпатии к Филиппу ничего не осталось. Он мог хотя бы предупредить меня, что собирается водить бойфрендов в мою кровать! Но он, конечно, решил, что я не достойна этого.

Я не представляла, как возвращаться обратно. Снова видеть это лицо, слушать идиотские приказы, глупые шутки, терпеть его заносчивость и надменность. Лучше уж спать в кустах, чем с Филиппом в одном помещении.

Я еще раз прокрутила в памяти события этого вечера. Семейный ужин, который не мог пойти хорошо, очередная высокомерная мамашка и, по канону, безупречно красивый старший брат, который был занят. Возможно, по правилам любовных романов я должна была бы дерзко увести Фернандо у невесты. Но я не играла в такие игры. Я не сражалась за тех, кто ничего не сделал для того, чтобы за него боролись. Возможно, Фернандо был и неплохим человеком. Но, глядя на его семейку, я в этом сомневалась.

Я прошла еще несколько метров по дорожке, когда вдруг впереди услышала тихое журчание воды. Я прекрасно понимала, что это не лазурный берег, который я искала, но если у этой воды никого не будет, почему бы не задержаться в столь дивном месте? Я сделала пару шагов в сторону едва различимых звуков и спустя минуту оказалась на небольшой развилке. Здесь стояла крохотная бронзовая беседка, утопающая в цветах и лианах, а рядом с ней располагался мраморный фонтан со скульптурами обнаженных купидонов. Я присела на край фонтана, задумчиво глядя в воду.

При других обстоятельствах и с другими людьми это место могло бы быть для меня раем. Но не тогда, когда мне предстояло быть рабыней беспринципной сволочи. На удивление, мне даже не было грустно от этого. Скорее, я просто чувствовала пустоту внутри от осознания своего безнадежного положения.

И вдруг я услышала отчетливый всплеск воды где-то за кустами. Они были слишком плотно посажены, создавая непроницаемую для света живую стену, и чтобы увидеть за ней хоть что-то, пришлось бы изрядно потрудиться, раздвигая руками ветки. Вероятно, я могла бы просто обойти эту изгородь, но мне было очень лень вставать, да и к тому же я не видела, где она заканчивается. И тогда я приняла, как мне в тот момент показалось, хорошее решение: аккуратно раздвинула руками ветки кустарника и просунула голову между ними. Когда мне удалось совладать с ветками, и они перестали колоть и щекотать каждый сантиметр на лице, я смогла увидеть происходящее за стеной. И это не на шутку поразило меня.

Стоило догадаться, что такой богатый дом не может обойтись без бассейна. Огромное водное пространство, уходящее вдаль к другой части сада, открылось передо мной. Вокруг бассейна, как и положено, располагались шезлонги, вот только это были не дешевые пластиковые кресла, а целые кровати с балдахинами, застеленные белоснежными матрасами. Я еще раз пробежалась взглядом по гладкой бирюзовой поверхности бассейна. Если здесь никого нет, то что стало причиной всплеска?

И в эту секунду прямо напротив меня из воды возник мужчина. Я пошатнулась от неожиданности, чуть не свалившись в фонтан, на котором сидела, но удержалась и смогла рассмотреть мужчину получше. Черные мокрые волосы, с которых невероятно эстетично стекали капли воды на обнаженный каменный пресс, высокие скулы, выразительные черты лица, сильные ноги, мускулистые плечи. Этот силуэт мне уже было не забыть. Это был Фернандо.

Он был почти у бортика, и я с упоением наблюдала за каждым его шагом. Со мной никогда раньше такого не было. Никто никогда не завораживал меня столь сильно. Да и я не замечала за собой каких-то нелепых зависимостей от мужчин. Тем более я никогда так не залипала на чье-то тело. Но сейчас я словно была во сне, не могла пошевелиться, не могла думать, не могла действовать. Я могла лишь молча смотреть и думать, что этот мужчина безупречен.

Он прошел несколько метров по мелководной части бассейна, а затем, оказавшись у бортика, оперся на него и выбрался на сушу. Я все еще наблюдала за ним: из кустов, с затекшей ногой и с веткой, которая все время отгибалась и больно ударяла меня по губе.

Фернандо сделал несколько шагов, собираясь взять с шезлонга полотенце, как вдруг произошло то, чего я больше всего боялась. Я почувствовала, как моя рука скользит по мокрому мрамору фонтана, вслед за ней мгновенно поехала и моя спина. Я уже не могла балансировать на краю и держать равновесие. Заваливаясь на спину, я не сумела найти опору, чтобы ухватиться, и полетела вниз, в фонтан.

Раздался такой всплеск, словно в воду закинули не тощую девчонку, а здоровенного поросенка. Я сидела мокрая, с задранными кверху ногами, и не совсем понимала, как я могла допустить столь дурацкое происшествие. Я попыталась встать, но не заметила сзади мраморного купидона и больно ударилась головой о его достоинство. Это было верхом всего безумия, которое происходило со мной последнюю неделю. Почему я всегда хотела походку Анжелины Джоли, а получила грацию кабанчика.

Но тут произошло еще одно немаловажное событие. Я до последнего предполагала, что свидетелем произошедшего буду одна я. Но не тут-то было: шум приближающихся шагов, шелест листьев неподалеку. И вот уже Фернандо, обнаженный выше пояса, стоит на аллее рододендронов рядом с фонтаном, изо всех сил пытаясь понять, что здесь произошло.

— Не знаю, как у вас в Нью-Йорке, но у нас принято мыться в ванной.

— Предпочитаю купаться на свежем воздухе, — попыталась я улыбнуться, но мне было невероятно стыдно за то, что он был свидетелем всего этого.

Фернандо поднял одну бровь, намекая мне таким образом, что он не верит ни одному моему слову, а затем улыбнулся так, что я вмиг поняла — он еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться.

Холодная вода из фонтана заставила меня прийти в себя, и я больше не таращилась на мужчину, как на бесценный музейный экспонат. Вот только встать было проблематично, разворачиваясь меж узких полостей фонтана. Тут уж на помощь пришел Фернандо. Он быстро приблизился ко мне, и как ни в чем не бывало, подал мне руку, словно мы встретились впервые и обменивались приветственными рукопожатиями. Я аккуратно обхватила его ладонь, и он резко поднял меня наверх, доставая из фонтана.

Лишь сейчас я оценила масштаб последствий от падения: короткое платье промокло насквозь и теперь омерзительно липло к груди, бедрам и ногам, не давая мне пошевелиться. Вечерняя прохлада заставила меня поежиться, а по спине побежали мурашки. И лишь черный клатч остался лежать на парапете нетронутым.

Фернандо снял махровое полотенце со своих плеч и заботливо укрыл меня им.

— С-спасибо, — стуча зубами прохрипела я.

— За что? Ты же просто принимала вечернюю ванну.

Я саркастично ухмыльнулась. Мне нечего было ему ответить. И Фернандо, воспользовавшись моментом, продолжил:

— И даже не пригласила с собой своего молодого человека? — мужчина еще раз покосился на фонтан.

— Филиппа?

— А у тебя есть кто-то еще?

Я тут же поняла, что сглупила. Ну конечно же у меня мог быть только один единственный мужчина — и имя ему Филипп Мудак Ферретти.

— Филипп предпочел остаться, — я исчерпала свой предел остроумия на сегодня, потому что, когда речь шла о Филиппе, я старалась быть серьезной и не выдавать себя.

— Он это зря, конечно. Когда девушка зовет с собой принять ванну — грех отказываться.

Не знаю, что произошло со мной в тот момент, но на этих словах мое тело словно оцепенело. В голове начали появляться смутные образы из небесно-голубой воды в джакузи с возвышающимися над ней пенными пиками. А вместе с теплой водой, нежно омывающей тело, в сознание просочились нетипичные для меня фантазии о сильных мужских руках, касающихся меня где-то под водой.

— Похоже, он не любит закаляться.

Фернандо смерил меня очередным оценивающим взглядом. Гораздо более дружелюбным, чем был у его матери, но все же оценивающим.

— О да, я все понимаю, — переигрывая произнес Фернандо, — но, позволь, я все же провожу тебя до дома, а то вдруг ты решишь по дороге еще принять душ, — он указал на поливалку газонов, расположившуюся на одном из них.

— Спасибо, я воздержусь, — ответила я, стыдливо опуская взгляд. Я уже собиралась уходить, как вдруг Фернандо остановил меня, легонько схватив за локоть. Такое незначительное прикосновение, но я уже дрожала.

— Ты забыла это, — мужчина потянул мне открытый клатч, из которого торчал край подаренного Филиппом телефона.

Я без промедления схватила сумочку и зашагала по направлению к дому. С каждой минутой становилось все холоднее. Даже несмотря на то, что было лето. Фернандо шел за мной молча, и я чувствовала, что нам обоим просто необходимо сказать что-то друг другу. Невзирая на то, что мы знакомы всего пару часов.

Но я не знала, о чем говорить с ним. И если бы я вновь рискнула начать, не смогла бы связать и трех слов, постоянно отвлекаясь на его кубики.

Когда мы подошли к дому, Фернандо остановился.

— На этом я тебя оставлю, — произнес он спокойно, но я почему-то решила, что он просто не хочет, чтобы нас видели вместе. Тем более, когда я выгляжу так нелепо. Должно быть, степень моего разочарования была написана на лице, потому Фернандо тут же добавил:

— Я живу не здесь. Мы со Стеллой предпочитаем виллу у моря.

— Ааа, — мне хватило сил лишь на это короткое междометие, когда я вспомнила локоны белокурой подружки Фернандо. — Что ж, спасибо, — робко произнесла я, как будто мы были школьниками за минуту до первого поцелуя у подъезда. Меня задело упоминание о Стелле, хотя я прекрасно понимала, что эти невысказанные придирки беспочвенны.

Я все еще крутила в руках клатч, совершенно не замечая, что он был открыт. В какой-то момент раздался грохот. Это мой телефон со стуком ударился о плитку. Я бы даже не сразу поняла, что произошло, если бы не Фернандо, который тут же присел к моим ногам, поднимая гаджет. Я уже успела не на шутку испугаться, предвкушая огромную трещину на весь экран, но по счастливой случайности этого не произошло, и Фернандо держал в руках целый телефон.

— У тебя сегодня не самый лучший день, похоже, — с сочувствием произнес мужчина, проводя пальцем по экрану и что-то набирая на клавиатуре. Я не знала, что он делает с ним, но сопротивляться не хотела. Все равно у меня не было там никаких грязных секретиков.

— Да уж, день и правда не очень, надеюсь, завтра мне повезет больше, — улыбнулась я, и мы вновь встретились взглядами. Черные глаза, в которых нет дна, вызывающие сомнительное желание навсегда остаться в их глубине.

— Если еще когда-нибудь понадобится достать тебя из ванной, кустов, фонтанов или горящего дома, звони, — и мужчина протянул телефон обратно мне.

К списку контактов добавился еще один. Что ж, Фернандо точно не самое плохое происшествие за сегодня, да и его номер точно никогда не будет лишним. Хоть я была почти на сто процентов уверена, что никогда не воспользуюсь им.

— Из горящего дома, отлично. Обязательно позвоню, — усмехнулась я.

Первый этап эйфории от вида Фернандо постепенно прошел. Теперь я могла спокойно смотреть на него и даже почти держать себя в руках, не думая между делом о том, какой он красивый. Но при этом что-то сладкое, легкое и невидимое глазу все еще парило между нами. Это что-то не давало мне возможности просто уйти.

Больше мужчина ничего не говорил, лишь поддержал мою легкую полуулыбку, развернулся и пошел назад, быстро скрываясь среди многочисленных растений сада. После него остался ненавязчивый аромат мужского парфюма и легкое послевкусие незаконченности.

***

Когда я пришла в комнату, Филипп уже спал. Еще бы. У него ведь был очень тяжелый день и еще более утомительный физическими нагрузками вечер. И то, что он дрых сейчас, было, в общем-то, и неплохо. По крайней мере, обсуждать происшествие с Алехандро я с ним сегодня точно не собиралась. Да и увидь он меня в таком виде — мокрую и грязную — наверняка устроил бы мне допрос с пристрастием.

Я быстро юркнула в ванную (на этот раз нормальную), приняла горячий душ, который был весьма кстати по возвращении с прохладной улицы, а потом так же тихо вернулась в спальню. Предвкушая долгожданный сон, я нырнула под одеяло и через пару минут спала настоящим беспробудным сном.

***

Утро началось с сонного голоса Филиппа, который кряхтел что-то невнятное. Я открыла один глаз и начала наблюдение.

Он лежал на кровати, прислонив телефон к уху, и раздавал своему собеседнику на том конце провода указания. Надо же, он только проснулся, а уже командует. Наверное, ничто не могло расслабить его, даже дружок Алехандро. Спустя пару минут он закончил, откладывая телефон на тумбочку и осматривая комнату. Его взгляд тут же задержался на мне. Сквозь полуоткрытые веки я видела, как он внимательно осматривает меня, словно пытается вспомнить, для чего я вообще нужна ему. А потом он резко вскочил с кровати и направился к моему дивану. Я напряглась, ожидая от него чего угодно.

Он подошел ближе, но все еще ничего не делал, стоя прямо надо мной. Крайне угнетающе. И вдруг он громко произнес, наклоняясь к моему уху:

— Я видел, что ты не спишь. Вставай, мне нужно распланировать твой день.

— Ммммм, — застонала я, отворачиваясь лицом в подушку, — может, ты свой распланируешь, для начала.

— Вставай, — рявкнул он, кидая белый халат на мою кровать. — Мне надо все тебе рассказать, пока я не уехал.

— С Алехандро поедешь? — я тут же оживилась, высовываясь из-под одеяла. Возможно, только знание этого секрета могло стать моим козырем.

— Это не твое дело. Ты прекрасно знаешь, для чего я здесь.

Я с непониманием уставилась на него. Я помнила только одну его цель: похвастаться всем своей гетеросексуальной стороной, чтобы отцу было, чем гордиться. Хотя это был весьма сомнительный повод для гордости.

— Я думала, ты здесь лишь на пару дней, убедить всех, что ты консервативен в своих предпочтениях, и тем самым сыскать милость отца.

— Ты очень мало знаешь, Жизель. Но больше тебе знать не стоит.

— Мы так не договаривались. Мое дело прилюдно с тобой сюсюкаться, а не выполнять поручения, тайный замысел которых мне неизвестен.

Филипп присел на край кровати, крепче затягивая узел на халате. Как будто я стала бы набрасываться на него и раздевать.

— На сегодня твой план таков, — начал он, игнорируя мои просьбы, — я хочу, чтобы ты присмотрела за моей сестренкой. А раз уж так случилось, что вчерашние обстоятельства этому способствовали, не думаю, что она станет сопротивляться.

— Проще говоря, ты вынудил ее согласиться проводить со мной время.

— Ну может и так, — он ехидно хмыкнул, снимая с тумбочки стакан воды и делая большой глоток.

— И какое тебе до этого дело? Не по доброте душевной ты хочешь нас свести.

— Считай, что по доброте.

— Ну конечно. Что тебе надо от нас?

— Объясняю последний раз, — мужчина резко вскочил с кровати. — Все, что с тобой происходит после подписания договора, не должно тебя вообще волновать, потому что теперь вся твоя жизнь принадлежит мне.

— Вообще-то нет. Я помню условия договора. Там написано, что за ненадлежащее исполнение обязательств я плачу тебе миллион, но чисто формально, если у меня будет этот миллион, я ничего не буду тебе должна, — улыбнулась я, откидываясь на спинку дивана.

Я и забыла, что у Филиппа была биполярочка. В одно мгновение его ехидство превратилось в необузданный гнев. Он все еще держал в руке стеклянный стакан, который теперь был пуст. Взглянув на него так, будто Филипп прощается с ним навечно, мужчина запустил его в дальнюю стену комнаты. Стакан разлетелся вдребезги, осколки с характерным звуком приземлились на пол.

— Формально ты заплатишь мне миллион, а неформально — отдашь и свою жизнь.

Я оцепенела от ужаса. Стоило догадаться, что дело уже было не в деньгах. Разумеется, происходящее заставило меня замолчать и в ужасе глядеть на этого сумасшедшего.

— Еще вопросы?

Я лишь замотала головой, ожидая момента, когда можно будет поскорее сбежать отсюда, но Филипп решил уйти первый.

— Я буду ждать тебя на террасе за завтраком, дорогая, — как настоящий маньяк, он нагнулся ко мне, поцеловав в щечку, а затем поспешил покинуть помещение. Это было просто безумно страшно.

* * *

Весь день я провела в доме. Филипп и Пабло уехали сразу после завтрака. Сомневаюсь, что по одним и тем же делам, учитывая, что их забирали разные водители. Паула, презрительно зыркнув на меня во время утренний прогулки по саду, сообщила, что собирается на массаж и пилатес, и ее не будет до позднего вечера. Фернандо и его подружка вообще не появились, чему я тоже была рада. Меньше людей — меньше возможностей у них наезжать на меня.

К обеду ко мне на террасу, где я от скуки пыталась учить испанский, все же спустилась Хулия и, не выказывая никакого восторга, сообщила, что вечером мы с ней отправимся на мероприятие.

— Вроде вчера речь шла о шоппинге? — копаясь в памяти, уточнила я.

Хулия тут же замялась. Врать она еще не научилась.

— Ты понимаешь, я сказала так брату, чтобы он отстал. На самом деле мы просто поедем, покатаемся по побережью. Будет весело, даже тебе.

Я поперхнулась.

— Даже мне?

— Ну, в смысле ты просто не похожа на человека, который любит тусовки, в отличие от Джейн, — она смерила взглядом огромную кипу книг, стоящих на крошечном столике.

— Ах, это, — Хулия была права. Была бы моя воля, я бы ни за что не пошла с ней, поскольку тусовки в компании малознакомого подростка и ее незнакомых друзей меня не прельщали. Однако не пойти я тоже не могла, ведь почти со стопроцентной вероятностью Филипп бы узнал, правда ли я покидала дом с Хулией или нет: по камерам в доме, от папарацци или от случайных знакомых, которых мы могли бы встретить на улице.

— Не могу обещать, что будет так же круто, как с Джейн, но я постараюсь повеселиться, — улыбнулась я.

И зачем я дала обещание, которое не смогу сдержать?

Хулия не особо поверила мне, но мои слова явно придали ей уверенности в том, что я не сбегу домой сразу после заката.

***

Было около десяти, когда Хулия влетела ко мне в комнату с криками, что нас уже ждут. Если честно, я так надеялась, что девушка передумала куда-то идти, но она была полна безудержной энергии, и я понимала, что эта особа ни перед чем не остановится.

Я не была уверена, что надевать на тайное мероприятие, о котором мне ничего не рассказали. Однако, неплохо зная увлечения подростков, я предположила, что Хулия, вероятнее всего, планирует на сегодня модный клуб. Пришлось выбрать совершенно нетипичную для меня форму: черное мини с черными же босоножками на невысоком каблуке, чтобы в случае чего можно было удрать от папарацци или недоброжелателей и при этом сохранить ноги в целости.

Мы вышли на улицу, когда почти стемнело. Если честно, я бы с радостью уже лежала в постели с очередной книгой и чашкой чая. Но моя новая работа, похоже, предполагала быть ночной.

Около выхода стояла тонированная синяя «Панамера». Ну еще бы, даже машина должна была соответствовать фамилии Ферретти. Без раздумий девушка открыла дверь и хотела было запрыгнуть на переднее сиденье, но что-то ей помешало, и она резко остановилась.

— Роберто? Не знала, что ты будешь! Ты, кстати, занял мое место.

— Твое место? Джо, кто здесь должен сидеть?

Последовало короткое молчание, но уже через мгновение откуда-то из глубины салона раздался голос:

— Прости, крошка, это и правда место Роби.

Я видела, как лицо Хулии на миг замерло от обиды. Это действительно было унизительно. Я еще не видела этого Джо, но он мне уже не нравился.

Хулия обошла машину и села на заднее сидение. Я следом за ней.

— Ооо, а кто это тут у нас? — тут же заинтересовался Роберто, оборачиваясь на меня.

Мне хотелось съязвить, представившись телохранителем Хулии, но я понимала, что девушка не оценит шутки, поэтому ответила самое банальное, что могло устроить всех:

— Привет, меня зовут Жизель, я что-то вроде… — я замялась, но Хулия тут же подхватила мой ответ и продолжила:

— Она моя подруга.

— Ты не говорила о ней раньше, — сказал Джо, заводя мотор, — но мы рады новым людям.

Я видела, как он покосился в сторону Роберто, и они едва заметно усмехнулись. Смеяться должна была я. Если они на что-то рассчитывали, то ребят ждал большой облом.

Лишь сейчас я смогла более-менее рассмотреть этих парней. Молодые, на вид не больше двадцати двух, но они всячески старались увеличить свой возраст, отпустив бороды и крайне странные челки на один бок. Не то панки, не то хиппи, в общем что-то такое, что я пока не могла классифицировать.

— Я Джордано, кстати, но все зовут меня Джо. И мой друг Роберто, — парень пытался вывернуть руль машины, но у него все время что-то шло не так. И мне казалось — мы не доедем до первого поворота.

— Очень приятно, — сказала я, стуча зубами от страха.

Но мне повезло. Похоже, я все еще была нужна зачем-то этой вселенной, потому что уже через пару минут Джо сумел выехать на широкую дорогу, и мы летели вперед по трассе.

Как я и предполагала, они собирались на очередную молодежную тусовку. Не сказать, что я была фанатом подобных увлечений, в особенности после работы в ночном клубе в Нью-Йорке, где я насмотрелась всякого. А теперь еще и Хулия, которая, очевидно, жаждала приключений, рассказывала мне и своим дружкам, как круто мы сегодня оторвемся.

Мы мчали по побережью на какой-то безумной скорости, и даже прохожие шарахались от проезжей части, едва слышали звуки приближающегося автомобиля. Было уже почти темно, и я понимала, что мне просто нужно пережить этот день.

Довольно скоро мы остановились. Место, которое я увидела, располагалось на первой береговой линии. Сзади оно было ограничено парковкой, а впереди простирался пляж с кучей других маленьких заведений, которые мне нравились куда больше. Со своей колоритной музыкой, специфическими испанскими костюмами на официантках и наверняка безумно вкусной едой.

Но мы двигались вперед, плавно поворачивая к стенам громадного бетонного ящика, который, по всей вероятности, был клубом. Парни и Хулия были какими-то уж слишком неестественно веселыми, что наводило меня на мысль: они точно накидались заранее.

Мы подошли к задним дверям, где нас встречал мускулистый великан не внушающего доверия вида. Джо разобрался с ним довольно быстро, просунув в руки несколько внушительных купюр. И мы оказались внутри.

Это был точно такой же клуб, как и «Hot Red Rose», в котором я работала в Нью-Йорке, с тем лишь отличием, что здесь я не могла разобрать ни одного слова в песнях, ведь они все были испанские.

Такие же душные помещения с безумным количеством светодиодов, свисающих с потолка, потные мужики, половина из которых давно разделась, сверкая прессом, и девушки в ультрамини.

Я шла вслед за Хулией и ее сомнительными дружками. В тот момент они были точно мои проводники в мир лютых тусовок. Я знала этих людей всего ничего, и никакого желания развлекаться с ними в клубе у меня не было. Признаться, мне не понравилась эта затея, едва я села к ним в машину. Но Филиппу почему-то жизненно необходимо было, чтобы я развлекала сегодня его сестренку, а значит, просто так уйти я не могла. Тем более после того, что произошло сегодня утром в спальне.

Громкая музыка, ослепляющий свет, уставшие от своей работы бармены у стойки — все это было одним гигантским флешбеком о тех временах, когда я сама работала в клубе. Мы были здесь от силы пару минут, а я уже начала задыхаться от жгучего дыма в воздухе, сладкого аромата сиропов в коктейлях и жуткой духоты.

Мы подошли к бару, и Джо неразборчиво прокричал что-то бармену. Музыка орала так громко, что я не смогла бы разобрать, что он сказал, даже при очень большом желании. А затем парень вновь повернулся к Хулии, похотливо оценивая размер ее бюста. Та в свою очередь лишь ухмыльнулась и прильнула к его губам.

Я стояла у бара, аккуратно прислонившись к стойке, и раздумывала, что же мне делать дальше. Пить, танцевать, разрабатывать план побега или сторожить неприкосновенность Хулии? Я обещала девушке, что не буду занозой в заднице, но почти сразу поняла, что я не смогу сдержать обещание.

Вдруг к стойке прислонился Роберто, как бы невзначай касаясь моего запястья. Я аккуратно отодвинула руку. Парень с удивлением уставился на меня:

— Да брось, я ведь просто хочу скрасить твой вечер, — произнес он, пододвигаясь ближе и явно собираясь поцеловать. Но у него ничего не вышло. В то же мгновение я резко отвернулась, и он просто уперся лбом в мою спину. Представляю, как он негодовал. Но меня это мало заботило.

Я попыталась выловить взглядом Хулию, которая только что стояла рядом, а теперь куда-то испарилась. Мне не нравилось это место, и я собиралась убраться отсюда поскорее. Когда же я все-таки выцепила девчонку среди толпы, оказалось, что моя спутница чувствовала себя вполне неплохо, стоя в углу рядом с Джо и с удовольствием облизывая его губы. Она явно не собиралась уходить. Я разочарованно отвела взгляд. Все это было отвратительным зрелищем.

Оставаться здесь совершенно точно не было частью моего плана, но и силой забрать едва знакомую девочку-подростка из клуба — задачка не из простых.

— Позволь я хотя бы угощу тебя, — не отставал Роберто. — Хулия все равно не уйдет отсюда раньше полуночи.

Я понимала, что он был прав. Даже если бы я умоляла ее уехать, никто не стал бы меня слушать.

— Что ты будешь? — спросил он вежливо. Хотя я понимала, что его вежливость всего лишь способ мимикрировать под хорошего парня без двойных мотивов.

— Пожалуй, откажусь.

— Две «Маргариты», — не приняв во внимание мой ответ, сказал Роберто проходящему мимо бармену.

— Ты будешь пить два коктейля в одиночестве. Если, конечно, не найдешь здесь другую даму, — сказала я равнодушно, запрыгивая на высокий барный стул и скрещивая руки на груди.

— Мне не нужна другая, я предпочитаю угощать тех, с кем приехал.

— Можешь угостить Джо, — съязвила я в надежде, что его достанет мой сарказм, и он уйдет. Но он никуда не спешил и, достав из кармана сигарету, нерасторопно закурил.

— Не будь такой напряженной, позволь себе расслабиться, — от этого парня исходил такой пафос, что хотелось одновременно заржать и дать пощечину.

— Роберто, может, ты не в курсе, но у меня есть молодой человек, не думаю, что ему понравится, что я тусуюсь с кем-то другим в клубе, — я надеялась, что это станет для него аргументом, но он, ко всему прочему, был еще и беспринципным.

— Ну мы же просто отдыхаем, пока ты присматриваешь за подругой, — он кивнул в сторону Хулии, которая сейчас радостно танцевала посреди зала под бурные овации присутствующих и многозначительные взгляды Джо. Забавно, как хорошо видно со стороны мотивы людей. Сейчас я уже могла со стопроцентной уверенностью сказать, что этот Джо был мудаком.

В эту секунду перед нами вновь возник бармен с двумя высокими бокалами.

— Ваша «Маргарита»! — прокричал он и поспешил к другим клиентам, которые сменялись у стойки со скоростью света.

Роберто мгновенно схватил свой бокал, намекая, что нам пора бы выпить за знакомство. Он точно был идиотом, если до сих пор не понял, что я не буду этого делать.

— Роберто, я же уже все сказала, — попыталась я в последний раз быть милой.

— Один коктейль — и я отстану.

— А без коктейля никак?

Он ухмыльнулся. Не знаю, на каких девушек действовала подобная обработка. Наверное, нужно было уже быть пьяной, чтобы поддаться на такие банальные манипуляции.

— Мы ведь можем так и до закрытия просидеть. Не трать на меня время, у тебя все еще есть шанс подцепить какую-нибудь красотку.

Внезапно лицо Роберто переменилось, и на нем отразился испуг. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он смотрит вовсе не на меня, а за мою спину. Я мгновенно развернулась и обомлела. Хулия перешла все дозволенные границы: стоя прямо посреди сымпровизированной сцены из стула, она медленно раздевалась.

Я мгновенно вскочила с места и бросилась в центр зала. Еще не хватало, чтобы потом меня обвинили, что я плохо приглядывала за ребенком.

Миновав толпы зрителей, радостно наблюдающих, как шестнадцатилетняя девочка стягивает платье, я подлетела к месту событий. Не прошло и секунды — я вскочила на стул рядом с Хулией, тем самым сталкивая ее вниз.

— Шоу окончено, господа!!! — заорала я что было мочи.

Зал недовольно замычал, но уже через секунду все вновь танцевали под очередной кальянный трек.

— Что ты наделала? — закричала Хулия, когда я спустилась к ней, чтобы вправить ей мозги.

Джо стоял рядом, спокойно наблюдая за нами, словно его это не касалось.

— Что я сделала, хммммм, давайте подумаем? Возможно, спасла твою репутацию. Или ты очень хотела, чтобы твои голые фотки стали достоянием нации?

— Да, что ты знаешь вообще? Ты видишь здесь прессу, хоть кого-то с камерой? Не хочешь тусоваться, так проваливай. Я знала, что нельзя звать тебя.

Я закатила глаза. Начались те самые разборки, которых я так сильно стремилась избежать.

— Ну конечно, папарацци ведь всегда заранее обозначают свое присутствие значком на лбу и танцами со штативом.

Но девушка уже напрочь игнорировала мое присутствие. Облокотившись о плечи Джо, она собиралась вновь засосаться с ним.

— Отлично, Хулия, вперед. Оставайся с парнем, которому плевать на тебя, и которому по кайфу, когда его девушку считают шлюхой.

Джо хотел возмутиться, но Хулия остановила его, заткнув рот поцелуем, и они вновь принялись обмениваться микрофлорой.

Сил доказывать ей свою правоту не было. Хотелось бы верить, что по счастливой случайности Филипп приедет сюда и заберет нас домой. Но, конечно, на это рассчитывать не приходилось, потому я без раздумий выхватила из кармана телефон и принялась искать в контактах номер Филиппа. К счастью, на новом телефоне он был чуть ли не единственным. Через секунду, прислонив телефон к уху, я уже слушала телефонные гудки. Музыка по-прежнему орала, и я надеялась, что мужчина услышит хоть что-то из того, что я скажу ему. Но время шло, а он так и не снимал трубку.

Ну же Филипп, ты не можешь быть настолько бесполезен? Ты сам послал меня в этот ад, тебе и забирать! Но все не имело смысла. Он не ответил ни в первый раз, ни во второй.

Я вернулась к стойке злая как черт. Ненавидела, когда все шло так. Теперь я точно не могла просто уйти, учитывая, что девочка совершенно не контролировала себя. Роберто все еще сидел на своем месте.

— Как свалить отсюда?! — уже не сдерживая эмоций закричала я и стукнула ладонью по стойке.

— Выпей, полегчает. И сможешь спокойнее взглянуть на проблему, — предложил он, продвигая мне бокал, — он совсем легкий.

Не знаю, что произошло со мной, но я была в таком бешенстве от происходящего: эта непослушная Хулия, приставучий Роберто, который должен был давно пойти своей дорогой. Наверное, он стал последней каплей моего терпения со своим вечным «выпей». Легче было выпить, чтобы он ушел.

И я без капли сомнений выхватила у него бокал и залпом выпила все содержимое.

Не сказать, что мне стало лучше. Коктейль точно не был легким. Это я поняла, едва обжигающая жидкость коснулась языка, а за жаром последовала клубничная сладость.

— Лучше? — спросил Роберто.

Как будто это так работало. Но теперь, выполнив его просьбу, я могла просто игнорировать эту персону.

И вдруг мне в голову пришла гениальная идея. Вчера, когда я ляснулась в фонтан перед Фернандо, он оставил мне свой номер на тот случай, если мне еще когда-нибудь понадобится его помощь.

Я вновь потянулась за телефоном в поисках спасительного номера. Роберто, сидящий рядом, похоже, мало понимал логику моих действий, но мне было плевать на него, и сейчас, и на протяжении всего вечера. Я просто хотела, чтобы кто-то забрал нас с Хулией отсюда и, желательно, не в мотель. Прошло всего пару секунд, несколько протяжных гудков, и я услышала в трубке мужской голос:

— Жизель?

— Фернандо! — радостно завопила я, прежде чем осознала, что даже не знаю, как начать разговор. — Можешь забрать нас с Хулией из клуба? — выпалила я прежде, чем осознала, насколько это было тупо.

Повисло молчание, а может я просто не слышала, что он говорит, из-за громкой музыки.

— Хулия перебрала и ее дружки не вызывают доверия, чтобы оставлять ее с ними, — попробовала объяснить я ситуацию, но Фернандо уже понял, что к чему.

— В каком вы клубе? — прокричал он в трубку.

— Что-то типа «Китайской стены», — неуверенно начала я. Никогда не запоминала названия.

— Я понял. Скоро буду, — на этом связь оборвалась. Нифига себе, конструктивный диалог вышел.

— Эй, ты что? Уже собиралась покинуть меня? — Роберто вновь предпринял попытку придвинуться ближе.

— Я собиралась сделать это с момента, как по ужасному стечению обстоятельств оказалась с тобой и твоим дружком в машине.

— Воу, ты чего все время такая дерзкая? Может, еще один коктейльчик?

— Пей на здоровье.

Я отвернулась и в очередной раз принялась осматривать зал в поисках Хулии. Несмотря на то, что она бесила меня, я чувствовала ответственность за нее. Но девушки нигде не было.

Я начала беспокоиться. После ее выходки с раздеванием, кто знает, что она еще могла вытворить, да еще и в компании Джо. Я вскочила со стула, собравшись отправиться на поиски Хулии, но тут произошло непредвиденное.

Мир вокруг поплыл. Стало легче дышать, свет стал мягче, музыка громче. Границы реальности раздвинулись, и целый мир будто проник в меня, а потом возникло странное ощущение, словно я парю в воздухе. Я взглянула на Роберто. Он уже не выглядел таким бесящим. Тени от прожекторов ложились на его лицо так необычно, что он даже показался мне соблазнительным. А потом я пошатнулась, и через миг оказалась в руках Роберто.

— Что было в этом коктейле? — язык заплетался, я чувствовала себя овощем не первой свежести.

— То, что поможет тебе расслабиться, — он провел рукой по моей щеке, и я с ужасом осознала, что не могу даже поднять руку, чтобы вмазать ему. Я была абсолютно ватная.

— Мне нужно найти Хулию.

— Она ушла с Джо.

— Черт! Куда он повел ее?!

— Тебя волнует это? — спросил он, продолжая водить пальцами по моему лицу. Нет, ничто не могло сделать его привлекательнее в моих глазах. Он был отвратителен.

— Да, меня это волнует. Я отвечаю за, — и вдруг он сделал то, что пытался сделать весь вечер. Грубо прильнул ко мне, схватив за шею, и поцеловал.

Глава 7 Мужчина на желтом Феррари

Я даже не поняла, что происходит, когда его язык коснулся моего. Я не могла ударить его, потому что тело все еще не слушалось меня, но зато я могла сделать кое-что другое, например, укусить его за язык.

— Аааааа!!!!! Идиотка!!!! — заорал парень, отскочив от меня и хватаясь за стакан воды. Я была как никогда горда собой. Сегодня он уже точно не будет совать свой язык куда попало.

— Взаимно, — шепнула я, и внезапно у меня вновь появились силы ходить.

Да, голова шла кругом, музыка и кровь, шумящая в ушах, слились в один неприятный, неестественный гул, который мешал мне сосредоточиться, а воздух был ядовитый, и меня штормило. Но, по крайней мере, я смогла вырваться из лап Роберто. Оставалось найти Хулию.

Я шла по клубу так, словно выпила не один бокал «Маргариты», а целую ванную абсента. Ноги заплетались, и я чувствовала пульсацию крови в висках. Я надеялась, что у Хулии просто хватит сил и мозгов противостоять обаянию Джо, хотя бы до приезда Фернандо.

Я сделала круг по залу, вышла на танцпол, вернулась к бару, на всякий случай даже обошла туалеты. Где же она могла быть? Меня вновь пошатнуло, и я оперлась о стену. Люди странно косились на меня. Как будто я была какой-то наркоманкой. По правде, я уже и сама начала себя так ощущать, особенно в те моменты, когда земля словно уходила у меня из-под ног. И больше я не могла стоять. Медленно сползая по стене, я кое-как поплелась на выход. Я надеялась, что глоток свежего воздуха сделает свое дело, и мне станет легче. Со лба градом стекал пот, и я дышала, как собака после насыщенной охоты.

Так я добралась до полупустого коридора, ведущего на выход. Здесь было темно, и я видела лишь силуэты людей в конце помещения. Я продолжала ползти, наблюдая большую железную дверь впереди, которая обещала даровать мне спасение. И вдруг услышала хрипы, прямо там, где виднелись силуэты.

Зрение тоже подводило меня, но я заставила себя сосредоточиться. В конце коридора, почти около самой двери без сознания лежала Хулия! Над ней навис Джо, который изо всех сил пытался растормошить ее.

— Хулия! — завопила я и бросилась к ней. До этого мне казалось, что сил у меня осталось на пару метров. Теперь же я поняла, что способна еще на многое.

Через секунду я оказалась рядом с обездвиженным телом девушки. Оттолкнув рукой Джо, я склонилась над младшей Ферретти в попытках нащупать пульс. Я схватила ее за руку, но мои собственные мышцы дрожали, и я не могла понять, бьется ли ее сердце. Я попробовала успокоиться и, прислонив два пальца к ее сонной артерии, постаралась не думать о происходящем. Лишь тогда я уловила едва ощутимые удары. Моей радости не было предела — Хулия была жива.

— Воды! Принеси ей воды! — заорала я на Джо. На самом же деле я просто надеялась сбежать в момент, когда его не будет.

Он вынырнул из прострации и тут же бросился бежать в противоположную сторону коридора. Когда парень скрылся за поворотом, я без промедления схватила девушку за руки и попыталась поднять. Все было бесполезно. Она все еще была в отключке.

— Хулия! Слышишь меня! — кричала я, легонько пошлепывая ее по щекам. — Очнись!

Прошла пара секунд, и девушка вдруг шевельнулась.

— Что происходит? — услышала я ее хрип. Но мне было уже некогда объяснять ей, что сволочь Джо и его дружок подмешали нам в коктейли наркоты. Надо было свалить до их появления.

— Нам надо уходить! Ты должна попытаться встать, — умоляла я, помогая ей подняться, но девушка, кажется, вовсе не прикладывала никаких усилий, все время опускаясь на землю.

— Я не могу, — прошептала она, и вновь завалилась на пол.

Я попыталась поднять ее, подтолкнув со спины, но она продолжала падать. Снова и снова. И вероятно, если бы меня не опоили какой-то бурдой, я бы смогла это сделать. Но сейчас у меня уже не хватало сил даже на то, чтобы встать самой. Похоже, что мы пропали. Я посмотрела на дверь, ведущую на волю. Победа была так близко, но Хулия! Чтоб ее! Я должна была остаться с ней.

И тут внезапно эта самая дверь отворилась. Яркий свет от фонарей на улице ударил мне в глаза. Я зажмурилась, отворачиваясь от источника, а потом вновь стало тускло, и только мужской голос раздался над ухом:

— Когда ты сказала, что Хулия перебрала, ты не уточнила, что она валяется в коридоре без сознания.

Фернандо! Боже! Он стал лучшим событием этого дня. Да нет, не только дня. Всей недели. А может даже и больше.

— Помоги поднять ее, — попросил он, перекидывая руку Хулии через плечо.

Я аккуратно попыталась сделать то же самое, чтобы не выдать и своего состояния, но тут же упала. Теперь мне уже было стыдно за себя.

— Так. Я понял. Сиди здесь. Вначале я вынесу сестру.

Он встал, поднимая девушку на руки, открыл дверь и скрылся по ту сторону.

Лишь сейчас я осознала, что наш Джо и его дружок Роберто вовсе не спешат возвращаться. Прошло больше 10 минут с момента, как я послала Джо за водой, но он до сих пор не явился. Похоже, наши мальчики ко всему прочему еще и трусы.

Я согнула ноги в коленях, подтягивая их к подбородку и обхватывая руками. Я могла думать лишь о том, что произошло за сегодняшний вечер.

А потом дверь снова отворилась. Вот только там стоял уже не Фернандо.

В свете уличных фонарей я увидела Филиппа.

— Отлично погуляли, я смотрю, — произнес он в свойственной ему циничной манере.

— Приказы босса для меня святое, — ответила я, намекая, что я здесь из-за него.

Он явно не хотел спорить со мной, а потому, взяв меня за обе руки, потянул на себя. Пришлось подняться, хоть и не без труда.

— Фернандо позвонил мне, сказал, что у вас неприятности. Я смотрю, вы с ним подружились, — мужчина подставил свое плечо, чтобы я могла облокотиться на него и спокойно идти вперед.

— Конечно, мы подружились, потому что он отвечает на звонки, когда это нужно!

Спустя минуту мы уже стояли на улице, и я взахлеб глотала спасительный воздух. Фернандо усадил сестру в машину, но уезжать, похоже, не спешил.

Наконец, я смогла присесть на асфальт, который был все ещё теплый после жаркого дня. Так хреново мне давно не было. Ломота по всему телу, тошнота, головокружение, а от света ужасно слезились глаза.

— Я просто хочу сдохнуть, — призналась я Филиппу. Не знаю, чего я ждала от него. Что он пожалеет меня? В любом случае вместо сочувствия я услышала:

— Не спеши раскисать, ты мне еще нужна сегодня. Мне пришлось уехать с одной важной встречи в другом клубе. От нее многое зависит, и я должен вернуться. Так что, давай, поднимайся и поедем, — он вновь поставил меня на ноги, на этот раз не позволяя садиться.

Я опешила. Неужели он не видел, что я тут умираю!

— Филипп, куда я поеду в таком состоянии?

— Ты нормально выглядишь.

— Но мне плохо. В тех коктейлях что-то было, и сейчас меня выворачивает наизнанку, — я пыталась вести себя спокойно, но все больше понимала, что это мне удается с большим трудом.

— Что за ерунда?! Садись в машину, поехали. Отдохнешь по дороге, — он схватил меня за руку и потащил к своему кабриолету.

Я начала вырваться, понимая, что если я поеду с ним, все закончится плачевно, но вдруг он развернулся ко мне и злобно прошипел:

— Ты же помнишь, что нельзя со мной спорить.

— Будешь вечно угрожать мне?

— Пока не научишься себя вести, — он больно сжимал мое предплечье, и теперь, помимо тяжести в теле, я ощутила страх.

— Что здесь происходит? — услышала я за спиной строгий мужской голос.

Филипп попятился, а я почувствовала себя спокойнее, когда осознала, что голос принадлежит Фернандо.

— Ничего такого. Я везу Жизель в другое место, — он говорил неуверенно, словно сомневался в своих словах.

— Она никуда не поедет в таком состоянии, — строго прервал Филиппа его брат. — Либо вези ее домой, либо я отвезу.

— С какой стати она должна уезжать? — возмутился Филипп, проводя рукой по моей талии, и я попыталась улыбнуться, но тут же пошатнулась. А улыбка вообще выдалась кривой и несуразной. Фернандо сразу догадался, что я просто подыгрываю его брату, но по факту даже не в состоянии удержать равновесие.

— Жизель, сядь в машину, — внезапно приказал Фернандо, одарив меня таким взглядом, что мне вновь стало страшно. И кого теперь слушаться?

Не в силах сдвинуться с места, я продолжала стоять не шелохнувшись, наблюдая за развитием событий, точно мышь, загнанная в угол.

— Я повторяю еще раз. Жизель никуда не поедет с тобой, — возмутился Филипп.

— Да что ты? Заставишь ее идти с тобой насильно? — Фернандо ухмыльнулся брату, но было видно, что он абсолютно спокоен.

— Нет, она сама не против, правда, малышка? — Филипп повернулся ко мне, протягивая руку.

Я так никуда не хотела. Я чувствовала, что еще пять минут на ногах, и я уеду с этой стоянки на скорой.

— Филипп, я… — мой голос дрожал, и от нервов я ощущала, как становится все труднее дышать.

— Ты взгляни на нее! У нее точно жар! — возмутился старший брат, окинув меня беглым взглядом.

— Нет. Она сказала, что останется. Значит, она останется.

Оба мужчины одновременно посмотрели на меня. В глазах Фернандо отражалось сочувствие и теплота, хотя сами глаза были черные, как ноябрьская ночь. Филипп же испепелял меня взглядом, намекая, что если я сяду в машину к Фернандо, меня ждут самые страшные последствия.

— Все хорошо, правда. Я остаюсь, — попыталась улыбнуться я и подала руку Филиппу, чтобы тот довел меня до своей машины.

Я видела, что он был неимоверно доволен моим решением. Еще бы, я ведь беспрекословно следую за ним везде, невзирая на то, что у меня из глаз градом льются слезы и страшно ломит во всем теле.

— Видишь, — Филипп подмигнул брату, — у нас все хорошо. Ты можешь идти.

Я лишь кивнула в ответ, как бы подтверждая слова мужчины. Но как же на самом деле мне не хотелось, чтобы Фернандо уходил. Он был единственным человеком после Пабло, кто имел влияние на Филиппа и мог изрядно припугнуть его.

А теперь Фернандо стоял посреди улицы, обескуражено глядя на меня и наверняка не понимая, почему я до сих пор терплю такого мудака.

— Пошли быстрее. Хотя… — он помедлил, стараясь выцепить из памяти что-то нужное, а потом продолжил, — можно будет всем сказать, что ты слишком долго крутилась перед зеркалом, чтобы как-то сгладить мое опоздание.

Я снова молча проглотила его хамство. Такая у меня теперь была работа — терпеть унижения за мнимую возможность когда-то выбраться на свободу. А еще остаться живой.

Закончив реплику, Филипп грубо схватил меня под руку и потащил к своей машине.

Но внезапно произошло то, что и должно было рано или поздно случиться с моим организмом. В глазах потемнело, мир стал отдаляться, звуки стали гораздо тише, а воздух… Воздух будто навсегда исчез из атмосферы. Я снова закашлялась, стараясь схватить губами еще немного кислорода, но мне казалось — я разучилась дышать. Дорога растворялась в темном сумраке, оставляя лишь расплывчатые образы реальности, и в последнюю секунду перед тем, как отключиться, я поняла, что падаю.

***

— Эй, — слышишь меня, — раздался голос прямо под ухом, а следом я почувствовала теплое прикосновение чьих-то длинных пальцев к моей щеке. Слегка грубая кожа, но приятная.

— Да… — попыталась ответить я, ощущая лишь пустыню в горле. Теперь я безумно хотела пить.

Я еще не совсем поняла, что происходит вокруг. Но одно было очевидно — приземлилась я на чьи-то сильные, длинные руки, которые точно не принадлежали Филиппу. Поскольку он сейчас стоял прямо напротив меня, и, закатив глаза, цинично смотрел на происходящее.

— Это уже слишком брат, даже для тебя. Я забираю девушку, и плевать, что она говорит.

Я ничего не успела ответить. Да и я не хотела, если честно. Все, о чем я мечтала, так это о большой кровати с мягкой подушкой. И еще, пожалуй, о громадном стакане холодной воды. Вновь прикинувшись девушкой без сознания, чтобы Филипп точно не настаивал на моем возвращении, я вдруг почувствовала, что мои ноги оторвались от земли — Фернандо нес меня в машину.

— Верни мне ее, я сам отвезу, — резко запротестовал Филипп, преграждая нам путь. Наверное, тот беспокоился, что я разболтаю Фернандо о контракте.

— Нет, — я вновь услышала в голосе Фернандо эти ни с чем несравнимые ноты, бархатные и легкие. — Я отвезу ее к себе. Сможешь забрать утром. Если девушка еще захочет тебя видеть, после того, как ты чуть не умотал ее до смерти.

— Ты не посмеешь просто так увезти ее, — я ощущала, что Филипп по-прежнему стоит у нас на пути.

— Да? Может ты еще раз спросишь ее о согласии? — Фернандо тряхнул меня в руках, но при этом его движения все равно оставались плавными, и я чувствовала, как он крепче прижал меня к себе, чтобы не уронить.

Филипп не нашелся, что ответить, потому что я отлично продолжала играть роль бессознательного тела, не вызывая никаких подозрений у бессердечного брата. В следующее мгновение я услышала щелчок двери машины, и Фернандо аккуратно усадил меня в кресло, так, чтобы я ни в коем случае не упала. Он все еще стоял рядом, склоняясь надо мной, и я всеми силами старалась сдержать улыбку. Удивительно, но рядом с Фернандо мне становилось легче. Возможно, потому что я понимала, что он увезет меня подальше отсюда, и я смогу нормально отдохнуть.

— Я пришлю за ней машину утром, — услышала я издалека равнодушный голос Филиппа. Кажется, он все же признал, что брат поступает разумно.

Фернандо проигнорировал его слова, все еще стоя надо мной, а затем я почувствовала его аккуратное прикосновение к своему запястью, пока он пристегивал меня ремнем-безопасности. Легкие мурашки побежали по спине от этого едва ощутимого прикосновения. Что со мной? Меня знобит? Или это все влияние Фернандо?

Я больно ущипнула себя за запястье, чтобы хотя бы немного отвлечься от навязчивых мыслей о старшем брате. Его близость будоражила меня, а он все еще стоял рядом, поправляя ремень на моей талии.

А потом Фернандо как ни в чем не бывало отпрянул, закрыл за собой дверь и, обойдя машину, сел с другой стороны. С Филиппом он больше не говорил, насколько я могла судить, приоткрыв один глаз и изучая обстановку вокруг.

Хулия, судя по тому, что сзади доносились сонные похрюкивания, давно спала, не замечая ничего вокруг.

Прошло еще около минуты, прежде чем я услышала рев мотора, и мы тронулись.

С того момента, как я увидела эту машину около дома Ферретти, я мечтала прокатиться на ней, но даже и представить не могла, что моя первая поездка будет при таких обстоятельствах. Мы будто парили по горному серпантину, и машина двигалась столь плавно, что, закрыв глаза, я могла бы предположить, что сижу на диване. Мне стало настолько интересно посмотреть, что же происходит вокруг, что я, превозмогая недомогание, приоткрыла один глаз и уставилась в окно.

Кругом было темно, но в ярком свете фар я видела высокие горные хребты и скалы, поросшие сухоцветами. А луна уже давно возвышалась над горизонтом, загадочно освещая залитое огнями побережье.

Фернандо, как и обычно, был спокоен и невозмутим. Он аккуратно положил руки на кожаный руль, так что я наконец-то смогла рассмотреть их внимательнее. Ухоженные кисти с длинными пальцами и большим серебряным кольцом на безымянном — все в точности, как я представляла себе несколько минут назад, когда на этих руках он нес меня в машину.

— Я вижу, тебе лучше, — произнес мужчина тихо, боковым зрением глядя на меня, но не отвлекаясь от дороги.

Внезапно до меня дошло, что негоже было столь пристально рассматривать его. Тем более я не хотела, чтобы он расценивал это, как повышенный интерес. Я смущенно отвела взгляд.

— Да, немного лучше, спасибо.

Фернандо ничего не ответил, и тогда я позволила себе задать следующий вопрос:

— Куда мы едем?

— Ко мне домой, — ответил он то, что я и так знала.

Кажется, разговора у нас не получалось. Да и это было к лучшему, наверное. Я замолчала и отвернулась к окну.

Мы петляли вдоль горных хребтов, давно покинув город, и теперь мчались куда-то в кромешной тьме на полной скорости. Лишь ветер развевал мои волосы, унося воспоминания об очередном неудачном дне. Когда я совсем успокоилась, и ночная прохлада начала убаюкивать, Фернандо неожиданно спросил:

— Почему ты терпишь этого придурка? На твоем месте я бы давно вмазал ему.

— Так чего не вмазал? Я бы с удовольствием посмотрела на это, — усмехнулась я, но вдруг поняла, что это прозвучало совсем не в соответствии со стилем влюбленной мечтательницы.

— Я предпочитаю выяснять отношения с ним другим способом, — ответил он, — и в отсутствии камер, разумеется. Может, ты не заметила, там на каждом углу стояли журналисты. Так что приготовься увидеть и услышать завтра много интересного о себе. И, похоже, о Хулии тоже, — с сожалением произнес он.

— Да, увы, твоей сестре придется не просто. Особенно если она придает значение тому, что о ней пишут.

— А ты не придаешь?

— Я еще ни одной такой желтой газетенки не держала в руках, — отмахнулась я.

Помниться, один раз Джейн пыталась мне подсунуть такой журнальчик, в котором красовалась дивная статья под названием «Пабло Ферретти в курсе? Очередная охотница за богатствами соблазняет младшего сына». После этого я решила, что мне стоит избегать подобной литературы.

— Это хорошо. В них никогда нет правды. Только громкие заголовки, — словно прочитав мои мысли, уточнил Фернандо.

— Разве кто-то в это верит вообще? — спросила я и вновь взглянула на мужчину. И вновь больше не могла оторваться.

— Ты не поверишь, но таких людей большинство.

Ферретти все еще был сосредоточен на дороге, и эта его задумчивая серьезность завораживала меня.

— Ну и ладно, пусть думают, что хотят. Меня совершенно не волнует, какие гипотезы незнакомцы выстраивают вокруг меня. Хотят верить, что я хищница — пускай, хотят сказку о Золушке — я тоже не против.

В особенности мне было все равно, потому что я планировала смотаться от Филиппа как можно скорее и зажить другой жизнью.

— Если ты с ним не из-за денег, а мне почему-то кажется, что это не так, — уточнил он предусмотрительно, — то я не вижу ни одной объективной причины, чтобы объяснить себе, почему ты выбрала моего брата.

— Может, я и правда с ним из-за денег? — задумчиво бросила я, не давая никакой конкретики.

— Сомневаюсь.

— Просто плохо знаешь меня.

Он ошибался, я ведь действительно подписалась на трехгодовое служение Филиппу, рассчитывая на большой гонорар. Разумеется, это не было самоцелью, но факт оставался фактом.

Надеюсь, Хулия не слышала наш разговор, но судя по тому, что теперь вместо милого сопения на заднем сидении раздавался мужицкий храп, приватность разговора была обеспечена.

Мы проехали еще несколько миль, и вдруг я поняла, что машина замедляется. Кругом было темно, и я видела лишь то, на что падал свет от фар нашей машины: широкие ворота и еще одну гору.

Спустя секунду они начали медленно отворяться, и мы опять тронулись. На этот раз ехать пришлось не больше трех минут. Фернандо легко сделал два зигзага вверх по горной дороге, и мы оказались на широкой террасе, вокруг которой в свете тусклых фонарей различались бесконечные просторы виноградников. В центре каменного плато на скале возвышался небольшой двухэтажный дом с высокими витражными окнами.

Не прошло и пары секунд, как мы остановились, а Фернандо уже доставал сестренку из машины.

— Подожди здесь пару минут, я скоро вернусь за тобой, — произнес он, подхватывая Хулию на руки. А потом скрылся в темноте.

Не то я уснула, не то просто время ускорило свой ход, но мне показалось, прошло не больше минуты, как я вновь увидела силуэт Фернандо на узкой дорожке, ведущей к его дому.

Он быстро помог мне выйти из машины, аккуратно придерживая за талию. Я бы хотела насладиться этим моментом, прочувствовать каждое прикосновение Фернандо, пока он вел меня по узкой тропинке к дому, но мне было слишком хреново. Едва я встала с кресла, тут же накатил очередной приступ тошноты, а голова теперь болела еще больше. Я хотела только уснуть и ужасно злилась на себя за это.

Рядом был такой красивый и сильный мужчина, который, между прочим, спас меня от мучительного вечера с Филиппом. Потом он привез меня в свой роскошный дом в горах посреди виноградников, а сейчас собирался уложить спать в одной из его кроватей.

Любая другая на моем месте, превозмогая боль, усталость и напряжение, кинулась бы соблазнять его всеми доступными средствами, но а я, похоже, любила сон гораздо больше мужиков. Наверное, поэтому и была одна.

Фернандо проводил меня в дом. Все это время он был немногословен, лишь изредка спрашивая, не нужно ли мне что-нибудь. Но я все время отнекивалась. Так, играя в молчанку, он помог мне подняться на второй этаж и завел в одну из комнат.

Стоило мне увидеть кровать, я мгновенно оказалась на ней без всякой возможности подняться, уткнувшись носом в подушку.

— Не хочу показаться занудой, но не мешало бы раздеться. Я все же считаю, что спать лучше без обуви.

Я лишь замычала. Где найти силы, чтобы снять босоножки и это дурацкое платье, которое, между прочим, адски пропахло дымом, и от этого душка еще больше, чем от света, слезились глаза? Я попыталась развернуться на спину, но у меня получилось только дернуть ножкой. Ужасное состояние. А главное, второй день подряд Фернандо приходится доставать меня из каких-то идиотских ситуаций.

— Сейчас. Дай мне минуту, — попросила я жалобным голосом и вновь предприняла попытку развернуться. На этот раз меня ждал успех, я смогла перевернуться на бок, а затем и на спину.

И на этом мой запас жизненной энергии полностью иссяк. И отныне я была даже не в состоянии держать глаза открытыми.

— Неет, ну нет же, — стонала я, понимая, что Фернандо все еще здесь и наблюдает за моими отчаянными попытками самопомощи.

Внезапно я ощутила то самое легкое ненавязчивое прикосновение теплой руки к моей стопе. Я вздрогнула, и попыталась поднять голову, чтобы понять, что происходит там внизу. Я чувствовала, как пальцы Фернандо медленно скользят по икрам вверх, а потом останавливаются у ремешка на босоножках. Одна секунда — тугой ремешок ослабел, освобождая мою ногу от тесной обуви. Мужчина же, похоже, не собирался заканчивать эту внезапную, но такую приятную игру, неспешно проводя рукой по второй ноге. Я покрывалась мурашками от каждого такого, едва ощутимого прикосновения. И черт, он же прекрасно знал, что я беспомощна перед ним, и при этом он не собирался переходить черту допустимого. Если бы у него только не было Стеллы, а у меня обузы в виде Филиппа, я бы точно рискнула всем, чтобы завоевать его.

Когда моя обувь оказалась на полу, мужчина с легкой усмешкой произнес:

— Я бы мог помочь тебе и от платья избавиться, но ты ведь не простишь мне такого жеста.

— Стелла не простит, — прокряхтела я, вновь перекатываясь на живот.

Теперь оставалось только дотянуться руками до проклятой молнии. Я попыталась изобразить на кровати что-то наподобие гимнастической лодочки в отчаянных попытках достать до собачки и опустить ее вниз. Но с физкультурой у меня сегодня было не очень. Даже такой простой.

Фернандо стоял рядом с кроватью. Я не видела его лица, потому что лежала на животе, а сил, чтобы поднять голову, не было. Но, кажется, его забавляло происходящее. И ничего удивительного, ведь я была как запеленованный месячный малыш, который может только орать и плакать.

— Не поможешь мне? — сдавшись, попросила я, ожидая ироничного подкола, но Фернандо молчал.

Я даже испугалась, а не бросит ли он меня одну в таком состоянии? Однако уже спустя одно короткое мгновение я почувствовала, как он опускается на кровать рядом со мной, и, наклоняясь совсем близко, довольно небрежно дотрагивается до замка. Я знала, что он сделает это, но стоило ему коснуться моей спины, я невольно вздрогнула, позабыв обо всем на свете. Собачка с приглушенным свистом поползла вниз, и я ощутила легкую прохладу, которая пробежала по моим лопаткам вслед за руками Фернандо Ферретти. И хотя он ничего не говорил, я знала, что он изучал меня.

— Что-нибудь еще? — спросил он, стараясь казаться равнодушным, но его голос больше таким не был. Как бы он ни старался скрыть это.

— Одеяло, пожалуйста, — попросила я, вновь переворачиваясь на спину. Теперь мне хотелось видеть его лицо, а не просто чувствовать дыхание или многозначительные прикосновения.

Фернандо развернулся к другому концу кровати, чтобы подать мне прохладное одеяло. Все это время я продолжала залипать на него, не в состоянии оторваться от зачаровывающей магии его губ, плеч, рук и черных глубоких глаз.

Наверное, я все еще была сильно пьяна, раз позволяла себе так откровенно пялиться на него. Когда он повернулся, накидывая мне на ноги невесомое одеяло, мы вновь пересеклись взглядами. Теперь он смотрел на меня в ответ так же долго. И это было мучительно для меня. Странное желание прикоснуться к нему пробуждалось внутри, но я не могла себе этого позволить. А он все смотрел, пока я пыталась прочесть в его глазах, о чем он думает.

Я понимала, что мне нужно раздеться. Снять с себя прокуренное платье, в котором я валялась на грязном асфальте. Но мужчина все это время не сводил с меня взгляда. Это было так волнующе, эротично, что я невольно ощутила прилив трепетного желания.

Я не могла раздеваться при нем. Как бы сильно он ни возбуждал меня. И тут мне пришла в голову гениальная идея. Я хихикнула, последний раз глянула на Фернандо и с головой ушла под одеяло.

Здесь было темно и душно, но за время, что я играла в гляделки с Фернандо, у меня значительно восстановились физические ресурсы, и я даже могла самостоятельно раздеться. Хоть и не очень быстро.

Брыкаясь и пинаясь, я изворачивалась как могла, пока, наконец, не стянула с себя платье. Лишь тогда я позволила себе вылезти обратно.

Фернандо все еще сидел рядом, с улыбкой глядя на меня:

— Не растерялась. Это похвально.

— Не расстраивайся, у тебя еще будет много шансов оставить девушку без платья, — хихикнула я, прикрываясь одеялом.

Я что? Флиртую с ним? Ну я и идиотка!

— Ну я имела ввиду Стеллу, конечно же, — все мои попытки оправдаться выглядели жалко. И Фернандо прекрасно это понимал.

Больше не говоря ни слова, мужчина встал с кровати и собрался уходить, но я вдруг поняла, что совершенно не хочу, чтобы он покидал эту комнату.

— Постой, — остановила я мужчину, заставляя его повернуться ко мне. — Ты спросил меня, почему я выбрала Филиппа, теперь и я хочу задать тебе личный вопрос.

Фернандо молчал, со всей серьезностью готовясь ответить.

— Почему ты помог мне сегодня сбежать от Филиппа?

— На мой вопрос относительно него ты не ответила, между прочим.

— Я ответила, — возмутилась я, но в глубине души знала, что он не верил мне.

— Ну, если ты с ним из-за денег, тогда можешь считать, что и я забрал тебя лишь потому, что хотел спасти деловую встречу брата от фиаско.

— Это правда? — спросила я недоверчиво, выглядывая из-под одеяла. Меня все еще знобило, и я не могла различать сарказм и серьезные ответы.

Фернандо задумчиво отвел взгляд в сторону, а затем посмотрел на меня так, что сердце на мгновение остановилось. Он снова заставлял меня трепетать, даже не касаясь меня, и даже когда я чувствовала себя хуже некуда.

— Я вообще не думал про его деловую встречу, Жизель, — он вновь собирался уходить, но я остановила его.

— Тогда о чем ты думал?

Фернандо улыбнулся, стоя в проходе и скрещивая руки на груди. Но улыбка выдалась печальной.

— Спокойной ночи, Жизель.

А потом он вышел из комнаты, плотно закрывая дверь и оставляя меня наедине с кучей мыслей. И среди них на первом месте был Фернандо Ферретти.

Глава 8 Горячий завтрак

Ох, если бы каждый новый день начинался так! Большая светлая комната. Широкая мягкая кровать. И никакого Филиппа рядом. Так. Стоп. А где это вообще я?

Воспоминания вчерашнего вечера начали постепенно возвращаться. Клуб. Коктейль. Странные друзья Хулии. Желтая Феррари. Нудные разговоры с Филиппом. И… Последнее воспоминание отозвалось в душе с особой теплотой — Фернандо. Где бы я сейчас была, если бы он не вытащил меня из клуба? А потом в памяти всплыли и остальные подробности.

Его руки, нежно касающиеся кожи моей ступни в те моменты, когда он стягивал с меня обувь. Пристальные взгляды, когда я раздевалась. Сегодня я чувствовала себя неловко за это. Да черт возьми, я вела себя просто ужасно, флиртуя с почти женатым мужчиной. Я фыркнула и отвернулась на другой бок в надежде еще уснуть. Но мысли о том, что было вчера, не давали мне просто снова закрыть глаза и забыться сном. Неловкость, которую я теперь испытывала, нельзя было просто засунуть подальше на подкорки.

Я резко села на кровати и тяжело вздохнула. Мне необходимо было взбодриться, чтобы выкинуть всю эту ерунду из головы. К тому же, все равно за мной скоро заехал бы Филипп, и я погрузилась бы в новую волокиту из рутинных дел. Хотя, конечно, я надеялась, что он просто отправит меня на шоппинг, или, еще лучше, обратно в Нью-Йорк.

Погода была солнечная, и я уже предвкушала, что меня ждет очередной жаркий день. Чем себя занять до приезда Филиппа, я не знала, однако оставаться в комнате точно не собиралась.

Я встала с кровати и не спеша подошла к окну. Взгляд мгновенно упал на бассейн в центре заднего дворика. Вчера у меня не было возможности и сил разглядывать живописные интерьеры поместья старшего Ферретти, зато сегодня можно было заняться этим с большим удовольствием.

Было около семи утра, Хулия наверняка собиралась спать до обеда. Да и Фернандо, вероятно, предпочел был отоспаться. Значит я была почти одна. В голове мгновенно проскользнула мысль: «почему бы не воспользоваться хозяйским имуществом и искупнуться?»

Спустившись вниз и еще раз убедившись в том, что все спят, я на цыпочках выскользнула во двор.

Бассейн был небольшой относительно того, который принадлежал дому Пабло Ферретти. Приблизительно одна дорожка, но зато уходящая вдаль. Впрочем, если в этом доме жил только Фернандо, то ему этого вполне хватало.

Я огляделась по сторонам. Поблизости никого не было, а значит, я могла спокойно насладиться водой и столь дивным утром. Я быстро разделась, скидывая с себя халат и оставаясь в одном белье, которое было на мне со вчерашнего дня. Чтобы лишний раз не сверкать им перед окнами Ферретти, я, наконец, осмелилась и прыгнула в воду.

Вода приняла меня в свои прохладные бесконечные объятия, обволакивающие со всех сторон. И вот я уже чувствовала, как она легко подхватила меня и держала, позволяя двигаться вперед. Я тотчас забыла обо всем на свете, просто наслаждаясь моментом, пока неспешно плыла вдоль горного склона. Пахло росой, виноградом, летней свежестью, а еще, пожалуй, идеальной жизнью. Пока я лежала на спине, и вода плавно несла меня вперед, я не хотела думать о том, что будет уже через пару часов.

Так я доплыла до конца бассейна. Потом обратно. Я наматывала круги, совершенно потеряв счет времени, и наслаждалась видом голубого неба, которое виднелось сквозь ветви деревьев, нависающих над бассейном. Потом я вновь перевернулась на живот и занырнула.

Нет ничего более бодрящего, чем вода, как одеяло, окутывающее тебя со всех сторон. А я все плыла, собираясь преодолеть под водой всю дистанцию. Дурных мыслей уже и след простыл. Настроение, несмотря ни на что, было на высоте, и я готова была свернуть горы, но больше не дать Филиппу издеваться надо мной.

Когда я вынырнула, первым делом меня парализовал резкий испуг. А потом я отскочила на пару метров от бортика и уставилась на неожиданного гостя.

— Доброе утро, — произнес он, почти не глядя на меня.

— Доброе.

Фернандо стоял в полуметре от края бассейна, как и в прошлый раз, когда я застала его за плаванием, сверкая безупречным телом. Но сейчас снизу из бассейна это смотрелось гораздо эффектнее. Наверное, после такого зрелища мне пришлось бы больше не вылазить из воды, чтобы мужчина не заметил, насколько я покраснела.

Он кинул полотенце рядом с бассейном и вновь развернулся ко мне. Я не знала, что делать. Уходить, позволяя хозяину дома насладиться плаванием в одиночестве, или все же мне можно остаться?

К несчастью для меня, сегодня он был менее многословен. А может, просто я была трезвая, а потому слишком душная для него.

Наверное, стоило все же уйти. Я оперлась о бортик, чтобы подтянуться, встать и, быстро собрав свои вещи, скрыться в доме, но вдруг Фернандо присел, оказываясь прямо напротив меня.

— Ты можешь остаться, если хочешь, — произнес он неспешно, пронзая меня взглядом.

Уже этого голоса было достаточно, чтобы я начала задыхаться, а когда я поняла, что сейчас он спустится ко мне в бассейн, и мы окажемся в воде вместе, то напрочь потеряла связь с реальностью.

Сразу после этих слов он вновь поднялся на ноги, оказываясь на краю бассейна.

Я не успела дать ему какой-либо ответ. Даже подумать толком не сумела. Прошла секунда, и мужчина оказался рядом со мной в воде.

Я была уверена, что он поплывет дальше и в один присест достигнет противоположного края бассейна, но, едва он оказался подле меня, его движения замедлились. А потом он и вовсе остановился. Теперь я поняла, насколько на самом деле этот бассейн был узким. Одному здесь было роскошно, а вот вдвоем — уже тесно.

Прохладная вода, ласкающая живот, и горячий Фернандо в нескольких сантиметрах от меня. Мне казалось, я чувствую жар его тела даже не касаясь. Он был так близко, но все еще молчал.

— Мы точно здесь поместимся? — уточнила я, не зная, что сказать.

— А тебе мало места? — внезапно мужчина сделал еще один шаг в мою сторону. Но этого хватило, чтобы я машинально отступила назад и оперлась о стенку бассейна. Слишком тесно.

Теперь он стоял совсем близко, припирая меня к стене, но при этом не позволяя себе даже слегка зацепить мое запястья или щиколотку.

Он сверлил меня взглядом, выжидая ответа. Но я в одно мгновение растратила весь запас саркастичных шуток, и теперь с трепетом и неловкостью смотрела на него в ответ, не в силах пошевелиться, потому что знала, что одно мое движение — и наши тела соприкоснутся. А за то, что будет дальше, я уже не смогу отвечать.

— Мне кажется, вполне достаточно, — меня снова одолела мышечная дрожь, и я пыталась унять ее всеми силами, но была бессильна перед своим телом.

— Я чувствую, как ты дрожишь, — рука Фернандо коснулась моего живота, заставив оцепенеть и мгновенно позабыть о холоде.

Но даже сквозь этот барьер я ощущала все его напряженные мышцы, особенно в тот момент, когда он делал шаг мне навстречу.

— Да, наверное, — ответила я, стуча зубами.

Как бы я хотела знать, что он хочет сделать, но я могла лишь молча ловить каждое его движение, потому что он до сих пор не давал мне пошевелиться. Он наклонился к моему уху и прошептал так тихо, словно нас кто-то подслушивал:

— Я не хочу, чтобы ты замерзла, Жизель, — это было последнее мгновение, которое я запомнила, еще прибывая в сознании рядом с ним. Потому что в следующую секунду он сделал последний шаг навстречу мне, и я почувствовала его. Его всего. Сильного. Мокрого. Горячего. Он поднял меня на руки и через секунду я уже сидела на бортике, свесив ноги вниз.

Это было одно короткое мгновение, пока он держал меня на руках, позволяя воде запомнить и растворить столь сладкий миг нашего взаимодействия, но мне хватило и секунды, чтобы это стало моей вечностью. Это было что-то невероятное, невозможное. Я не чувствовала ничего подобного никогда прежде. Но то, что его прикосновения делали со мной, нельзя было объяснить просто желанием. Это было нечто, поглощающая меня изнутри.

— Я оставил в твоей комнате одежду, в которую ты сможешь переодеться, — произнес он как ни в чем не бывало.

Я замотала головой, одновременно пытаясь собраться с мыслями и не выдать своей рассеянной эйфории.

— У меня есть своя одежда. Насколько я помню, я приехала сюда одетая.

Положение Фернандо теперь еще больше смущало меня, ведь он находился у меня между ног, периодически задевая ладонью икры, и, казалось, не собирался никуда уходить.

— Не думаю, что тебе будет комфортно в мокром белье, — он оценивающе пробежался по мне взглядом, и я почувствовала, как снова краснею. — В любом случае, тебе решать, — и мужчина, сделав глубокий вдох, скрылся под водой, не забывая напоследок будто невзначай зацепить меня рукой.

И вот я осталась сидеть на бортике в одиночестве, пытаясь осознать, что произошло и почему мое сердце бьется, как сумасшедшее.

Когда я вернулась в дом, меня трясло. Но уже не от холода. Что со мной происходит? Почему Фернандо так действует на меня? Почему рядом с ним я не могу заставить себя думать ни о чем другом, кроме как о неподвластном для меня желании прикоснуться к нему?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но эти образы! Эта вода вокруг нас, его дыхание у меня под ухом и манящий шепот. Я до сих пор чувствовала его руки на своей талии.

Упав на кровать, я закрыла лицо руками. Все это было мне совершенно не нужно. Как минимум на ближайшие три года, пока я обречена на страдания, пребывая в плену у его брата.

Я вновь встала с кровати, сделала пару нервных кругов по комнате, выглянула в окно, в надежде еще раз увидеть Фернандо. Однако его уже не было во дворе, вместо этого я лишь еще раз убедилась, что со мной явно что-то не так.

На тумбочке рядом с кроватью я, наконец, увидела одежду, которую приготовил мне Фернандо. Сверху лежала классическая белая футболка. Судя по размеру, она как раз принадлежала ему. Как героини из фильма, я захотела подойти к ней и зарыться носом в белоснежную хлопковую ткань. Но прекрасно понимала, что кроме запаха порошка, я вряд ли почую что-то еще.

Избавившись от мокрого белья, я натянула сперва его майку, а затем такую же светлую теннисную юбку. Не знаю, откуда у него в доме взялась женская юбка таких же параметров, как и мои, учитывая, что модель Стелла была явно размера на три меньше меня. Но отпустив эту мысль, я просто получала удовольствие от свежей хлопковой ткани на моем теле.

Постепенно мне удалось успокоиться, и следом за притуплением симпатической нервной системы я ощутила голод. Я ведь не ела почти целый день! Мне все еще неловко было выходить из спальни и по-хозяйски расхаживать по дому Фернандо, а учитывая, что произошло между нами некоторое время назад, я совсем не горела желанием вновь погружаться в это безумие. Но чувство голода было сильнее. К тому же я была почти уверена, что Фернандо заставит меня поесть рано или поздно. Поэтому я взяла себя в руки и вышла из комнаты.

Спустившись вниз по лестнице, сразу по левой стороне я увидела кухню. А на ней… Ну кто бы мог сомневаться, что этой встречи не миновать. Я сделала глубокий вдох и смело пошла вперед.

Фернандо мгновенно обернулся на шум приближающихся шагов.

— Я смотрю, ты обновила свой гардероб, — отметил он, пробегая по мне взглядом.

— Не без твоей помощи, конечно. Очень надеюсь, не в счет моего вчерашнего платья, — ответила я, подходя ближе. — Кстати, где оно?

Мужчина стоял спиной ко мне, нарезая бекон. Я подошла ближе, чтобы видеть его лицо, и тут же заметила, как его губы дрогнули в улыбке.

— Конфисковано в счет моральной компенсации за твое вчерашнее поведение.

Я уставилась на него, не понимая, шутит он или нет, потому что выглядел он очень серьезным.

— Ты порвала его, Жизель, пока снимала, — добавил он улыбаясь.

— Как? Не может это быть? — я искренне не понимала, как мне удалось порвать платье от Версаче и не заметить этого. Да будь там хоть затяжка, я бы уже мгновенно протрезвела.

— А ты не помнишь обнаженные танцы на кровати с платьем в руках?

На одну секунду я и правда поверила ему, а потом до меня наконец дошло, что он просто решил вогнать меня в краску.

— Если такое и было, то только в твоих фантазиях, — я хитро улыбнулась ему в ответ.

Вдруг Фернандо резко развернулся ко мне, откладывая сторону кухонную утварь, которую держал. Перед глазами промелькнули все возможные варианты развития событий. Может, я сказала что-то не то?

Он сделал быстрый шаг мне навстречу, но я осталась стоять не шелохнувшись, чувствуя себя точно так же, как и сегодня в бассейне. Тем временем он преодолел почти все расстояние между нами, сокращая его до минимума. И когда оно вновь стало невыносимым, чтобы спокойно говорить с ним, Фернандо тихо спросил:

— В моих фантазиях? А разве не ты вчера просила меня тебя раздеть?

— А разве ты был против?

Он замолчал, глядя на меня сверху вниз. Казалось, я чувствовала, как бьется его сердце, настолько он был близко.

— Я лишь исполнял прихоти моей гостьи, — произнес он так, что на миг мое дыхание оборвалось.

— Ты мог и не делать этого, — часть меня чувствовала в нем угрозу, а другую — тянуло, как к магниту.

— Как видишь, я очень гостеприимен.

— Удивительно. Ты всех своих гостей раздеваешь, когда они просят об этом?

Эти слова дались мне особенно тяжело, но я понимала, что отступать нельзя. Напряжение между нами непомерно нарастало, но я не могла просто сдаться.

— А ты полагаешь, на эту услугу есть спрос?

Я не могла одновременно думать и наблюдать за ним, но стойкое ощущение, что с каждой секундой он приближается, не покидало меня.

— Тебе виднее, Фернандо Ферретти. Хотят ли твои гости, чтобы ты их раздел?

Взгляд его черных глаз лег на мою футболку, под которой ничего не было.

— А ты хотела?

Не знаю, как ему удавалось это делать, но когда он смотрел на меня так… Я чувствовала себя голой.

Наверное, в тот момент я дышала как пахотная лошадь, а эндорфины в крови достигли отметки максимум. Одно его неловкое движение в сторону, и, клянусь, я не отвечаю за себя.

— Доброе утро, — вдруг услышала я за спиной, — я вижу, вы уже начали готовить завтрак, — Хулия вошла на кухню и уселась на высокий барный стул.

Я мгновенно отпрянула от старшего Ферретти. Появление девушки спасло меня от непоправимой ошибки.

— Привет, Хулия. Да. Жизель как раз помогала мне нарезать томаты.

Я вопросительно посмотрела на Фернандо. Оказывается, все это время мы готовили завтрак.

— Ага, конечно, — хихикнула она. Похоже, девушка прекрасно знала правду о своем брате.

Я неохотно подошла к зоне для готовки, и Фернандо вручил мне нож.

— Не отрежь себе конечности, пожалуйста.

Я одарила его недобрым взглядом.

— Не сомневайся во мне, — я принялась аккуратно нарезать овощи для омлета, который, по всей видимости, намеревался готовить Фернандо.

— Ой, ты в моей тенниске, — внезапно услышала я голос Хулии.

— Так это твоя? Фернандо не говорил, — улыбнулась я, вздыхая с облегчением от того, что теперь наверняка знала, кому принадлежала находящаяся на мне юбка. — Спасибо, она отлично села.

— Можешь забрать ее, если хочешь. Все равно она мне слишком маленькая.

Я с удивлением смотрела на девушку. С каких пор она стала такой милой?

— Спасибо, конечно, но я все же верну ее.

Вдруг в диалог вклинился Фернандо, который в этот момент внимательно изучал состав специй.

— Мне, кстати, нравится, как она смотрится на тебе, — его голос казался равнодушным, но этого замечания хватило, чтобы заставить меня улыбнуться.

— Фернандо прав. К тому же, у меня таких полно, — подвела итог младшая Ферретти.

На этом обмен утренними милостями был закончен, и спустя минут пять мы сели завтракать.

В воздухе висела странная дымка из недосказанности. И все присутствующие чувствовали это. Я изредка поднимала глаза на мужчину, но стоило ему посмотреть на меня в ответ, я в панике отводила взгляд или упиралась им в тарелку.

Чтобы немного разрядить обстановку, я пыталась выяснить у Хулии, как она себя чувствует, но получила лишь короткое «нормально». После чего все вновь молча вернулись к еде.

После завтрака Фернандо уехал по делам в город, оставив нас одних дожидаться Филиппа или машины, которую он обещал за нами послать. Но шли часы, и время приближалось к полудню, однако никто за нами не спешил.

Я трижды обошла дом вдоль и поперек. Поднялась на крышу, в библиотеку, потыкалась в закрытые комнаты, и когда пришло время четвертого круга, я, наконец, услышала шаги из дальнего коридора.

Хулия все время после завтрака проводила в комнате, скорее всего досыпая часы за трудную ночку, потому гость, наверняка, пожаловал по мою душу.

Я выскочила из своей спальни и быстро зашагала вперед по коридору. Стоило мне миновать несколько дверей, из-за угла показалась белокурая голова. А следом и все остальные регалии намарафеченной невесты Фернандо.

Уже по ее взгляду я поняла, что на меня готовится нападение, но работа в клубе дала мне бесценный опыт общения с такими девушками, так что я готова была нанести превентивный удар. В три прыжка она преодолела расстояние между нами и замерла перед решающей схваткой.

— Что ты здесь делаешь? И чья на тебе футболка?

Казалось, девушка готова была вцепиться в меня своими красными коготками. Но почему-то сейчас, кроме смеха и странного чувства ностальгии по временам работы в клубе, девушка не вызывала у меня ничего.

— Чья футболка? Ну так сложно вспомнить. Вроде Кельвин Кляйн.

Она скривилась, продолжая настаивать на своем:

— Что ты забыла в доме Фернандо?

Я не знала, что ответить ей на этот вопрос, предвидя, что ни в один из моих вариантов она не поверит.

— Дело в том, — начала я неуверенно, чувствуя, что хожу по лезвию ножа, — я жду, пока высохнет моя одежда.

Глаза Стеллы округлились, и мне на миг стало действительно страшно.

— Какая к черту одежда?! — завопила она. Если бы у Фернандо были соседи, у входа уже стоял бы наряд полиции.

— Подожди, успокойся, — попыталась я сгладить ситуацию, но она вновь заорала.

— Какая одежда????!!!!

Слова здесь были излишни. К тому же по иронии судьбы мы стояли прямо напротив сушилки, и я просто молилась, чтобы она не додумалась туда просмотреть. Но к моему огромному ужасу, она додумалась.

Прямо сбоку он нее, в небольшом сушильном шкафу висело мое кружевное белье и мини платье.

Ее глаза почернели так же, как и глаза Фернандо. Если в нее не вселился демон, то я не знаю, как иначе объяснить этот метаморфоз.

— Ах ты стерва!!! — завопила она, и попыталась наброситься на меня, но я резко отскочила в сторону.

— Постой, все вовсе не так, как ты думаешь. Я могу объяснить, — я понимала, что мои слова звучали, как тупая отмазка. Да и она уже вообще не слушала меня.

Как же я не хотела влезать в это дерьмо. Я ведь знала, что, свяжись я с Фернандо даже на уровне невинного флирта, мне придется иметь дело с сумасшедшими. Хотя, может, я отчасти и была виновата в том, что осталась без белья.

Стелла схватила с тумбочки вазу, и только собиралась запустить ею в меня, как позади раздался голос:

— Что здесь происходит?

Из тени коридора выплыла фигура Филиппа.

— Спроси эту шлюху. Она отлично повеселилась сегодня с моим женихом.

— Стелла, успокойся, — Филипп со свойственной ему грациозностью обошел девушку и встал на мою сторону. — Сегодня ночью Жизель была со мной в клубе. Потом ей стало плохо и пришлось отправить ее сюда с твоим женихом. С ними была Хулия, ты можешь спросить ее, она подтвердит, что здесь нет никакого криминала.

— Тогда какого хрена она нацепила его майку и потеряла свои трусы?

— Вообще-то, — вклинилась я в диалог, не удержавшись, — я не теряла их. Вот они висят, — указала я на сушилку.

Филипп хрюкнул от смеха, но тут же наткнулся на испепеляющий взгляд Стеллы.

— Ей же плохо было, она испачкала все на свете. Пришлось стирать. Между ней и Фернандо ничего не было. Правда, Жизель?

Стелла и Филипп выжидающе уставились на меня.

— Ничего не было. Вчера я мгновенно уснула, а утром Фернандо уехал. Мы даже не разговаривали, считай.

Разумеется, я не стала говорить им обо всем, что произошло сегодня в бассейне и за завтраком. По сути, ведь это ничего и не значило. Ведь так?

— Филипп, забери ее отсюда, — фыркнула наконец девушка.

— Всенепременно, — мужчина схватил меня под руку и потащил в другой конец коридора.

— И проследи, чтобы она больше здесь не появлялась! — не унималась та.

«Проследи, чтобы Филипп не засылал меня в клубы с едва знакомыми людьми», — хотела крикнуть я в ответ, но последними усилиями воли сдержалась.

Филипп открыл одну из дверей в коридоре, и мы оказались в моей спальне.

Спустя секунду он отпустил мой локоть, и, скрестив руки на груди, злобно уставился на меня:

— Что это было?

— Пример истероидного типа личности? — ответила я без колебаний, вспоминая неадекватную реакцию Стеллы на меня.

Филипп с силой швырнул на прикроватный стол свое портмоне. Я уже привыкла к его истерикам, и новые порывы гнева не вызвали во мне такого страха.

— Вот это что такое? — он достал из сумки газету, развернул и демонстративно тыкнул в нее пальцем.

На развороте большими буквами красовалось название статьи: «Молодые и богатые пошли вразнос? Новая девушка Филиппа Ферретти замечена в клубе с новым бойфрендом». Сразу под заголовком располагалось фото моего поцелуя с Роберто. Чуть ниже — фото Хулии и Джо.

— Это крайне неудачное фото? — попыталась отшутиться я, рассматривая фотографию, на которой я в момент поцелуя, как настоящий фрик, с открытыми глазами пытаюсь оттолкнуть приставучего парня.

— Мне неинтересны твои отмазки. Я плачу тебе деньги не за то, чтобы ты прыгала по клубам с левыми мужиками.

— Ах, да что ты говоришь?! — рассердилась я, сделав смелый шаг навстречу Филипу. — А кто послал меня следить за Хулией? Не говори, что ты не знал, куда она собирается. И то, что она притащит своих дружков, ты тоже наверняка знал.

— Ты должна была просто следить, чтобы Джо и Роберто ничего не сделали с ней, при этом по возможности втираясь к ней в доверие.

— Постой. Джо и Роберто? Ты что, знаешь их?

Теперь пришла моя очередь смотреть на него хищным взглядом.

Филипп помедлил. Было очевидно, что он сказал то, что не планировал.

— Отвечай, черт возьми! Какого хрена ты послал нас с этим мудаками в клуб, где мы обе чуть не откинулись?

Он равнодушно вздохнул, отошел в сторону, наверное, боясь получить от меня по лицу, а потом ответил:

— Я был прав. Отец собирается передать компанию Фернандо.

— Как это связано с Джо и Роберто?

— Джо и Роберто работают на меня. Примерно две недели назад я заслал их к Хулии, чтобы они выведали у нее все, что она знает о бизнесе отца. К сожалению, отец и братец не так много болтали при ней. И все, что сестра по пьяни рассказала Джо — это то, что отец передает компанию Фернандо.

Я стояла в полном шоке. Какой надо быть сволочью, чтобы такими подлыми и низкими махинациями узнавать у собственной сестры о бизнес-делах.

— Я думала, в тебе есть хотя бы капля порядочности, — в ужасе произнесла я.

— Ну я же послал с ней тебя, чтобы ты не допустила неприятностей.

Я лишь фыркнула от такой наглой лжи.

— Ты правда думаешь, что я поверю в это? Ты послал меня с ней лишь для того, чтобы проверить, клюну ли я на твоего дружка Роберто. Я ни секунды больше не сомневаюсь в этом, вспоминая, каким он был настырным. Но раз ты здесь, то прекрасно знаешь, что Роберто просто подсыпал мне наркоты в бокал, чтобы сделать эту фотку, и у тебя появился новый повод шантажировать меня. Но, Филипп, у тебя ничего не вышло, раз я до сих пор торгуюсь с тобой. Так что засунь свои аргументы подальше и не смей больше отправлять меня на подобные задания.

Филипп смотрел на меня ухмыляясь, я понимала, что попала в точку. Но он был слишком самовлюбленный, чтобы признавать свое поражение.

— Знаешь, я думал, ты тупее.

— Знаешь, я думала, ты умнее, — отчеканила я в ответ.

— Я вижу, ты подружилась с моим братом, — он окинул взглядом комнату, которую выделил для меня Фернандо, — отжалел тебе лучшую спальню.

— Завидуешь?

— Тому, что скоро он все это потеряет? Не особо, — ухмыльнулся мужчина, и мне стало так противно смотреть на него.

— Очень интересно, как это произойдет? Разве что ты приедешь сюда в гневе со спичкой. Но в таком случае я должна тебя разочаровать: у него есть страховка.

— Да нет, вовсе нет. Я не допущу, чтобы бизнес перешел к нему. Он не то что компанию не получит, он не получит ни цента от прибыли.

— Таааак, — вздохнула я тяжело, понимая, что Филиппу явно требуется психолог, — мне кажется, у тебя ничего не получится.

— Без тебя — нет. Но с тобой, — он ехидно уставился на меня, — с тобой у меня есть шанс.

— Ага? Что ты сделаешь? Переоденешь меня в костюм шпиона и заставишь добывать секретные бумаги компании?

Все, что он говорил, звучало как бред. Какая компания? Изначально я вообще собиралась три года купаться в роскоши, изредка посещая с этим придурком банкеты. То, что происходило сейчас, выглядело, как очень плохое кино.

— О нет. Я хочу, чтобы ты разведала у Фернандо, как отец собирается переписать на него компанию.

— Ага. Обязательно. Спрошу у него об этом за ужином. Он мне все расскажет, — ядовитое ехидство так и сочилось из меня.

— Отличная идея, — внезапно произнес Филипп и похлопал меня по плечу.

— Если ты не понял, это был сарказм. Фернандо ничего не скажет мне. Да и как ты себе представляешь, чтобы я осталась у него на ужин. Типа: «О, Фернандо, Стелла. У вас свидание? Можно я тоже поучаствую?»

— Хватит иронии, — Филипп вытянулся в полный рост и вновь стал серьезным. — Сегодня ты останешься у него. Скажешь, что мы поссорились, и ты не можешь вернуться домой. За ночь ты должна узнать, как и когда Пабло намерен оформить транзит.

Я закатила глаза. Его план был лишен всякой логики.

— Дорогой Филипп, во-первых, Фернандо ничего не расскажет мне, потому что я для него бесячая девка с улицы, да еще и к тому же напрямую связанная с тобой. А, во-вторых, я просто не хочу этого делать. Ваши семейные разборки меня не касаются.

— Дорогая Жизель, ты не знаешь моего брата. Очевидно же, что ты ему симпатична. Хотя я не могу понять, как это возможно.

Я вздохнула. Он вообще слышал какую чушь говорил?

— Не веришь мне? Сама посуди: выделил для тебя лучшую спальню, даже сестре отдал комнату похуже; помчался спасать вас из клуба; так рьяно отстаивал тебя вчера на стоянке. Держу пари, ты и без белья осталась далеко не потому, что оно испачкалось. Если ты будешь паинькой, он расскажет тебе, что угодно.

— Это все звучит как домыслы. К тому же, у Фернандо есть невеста. Почему бы тебе не подкупить ее?

— Я тебя умоляю. Сегодня Стелла есть — завтра ее нет. Мы уже столько раз проходили через невест Фернандо, что я вообще перестал верить, что братец когда-нибудь женится. Что до тебя, я ведь не заставляю тебя с ним спать. Мне просто нужна информация, — в его глазах внезапно возникло пугающее демоническое свечение. Ужасный, подлый и мелочный человек. Я не придумала ничего лучше, чем ответить ему просто:

— Иди к черту. Я не буду играть в эти игры.

— Нет, ты будешь. Или… — он на миг задумался, вспоминая, чем еще меня можно запугать. — Если ты уйдешь от него сегодня, я не впущу тебя в дом. Будешь ночевать на улице.

— Боже, да ты же сделаешь мне одолжение, и я проведу ночь вдали от тебя. Тем более… — я быстро схватила с тумбочки свою платиновую карту, на которой наверняка было столько денег, что я могла бы снять на ночь еще двадцать таких домов, как были у Пабло, — я спокойно найду, где переночевать.

— Да? — внезапно Филипп схватил меня за запястье, вытаскивая из рук карту. — А что ты скажешь на это?

Прошло лишь одно мгновение — Филипп согнул карту пополам, я услышала неприятный треск, а потом во все стороны полетели куски пластика.

— Ну и где теперь твои деньги?

Опустошенная, я смотрела на куски пластикой карты, лежащие на полу, и медленно осознавала, насколько я сейчас сама себя подставила.

— Итак. Теперь у тебя есть лишь два варианта: первый — остаешься в роскошном доме с моим братом и вытягиваешь из него всю информацию, или же, — от облизнул губы, — живешь на улице, пока не возвращаешься к плану А.

— Да? А я думала есть еще третий вариант, — в эту секунду я со всей силы ударила его ладонью по лицу. — Я ненавижу тебя, Филипп.

Глава 9 Истина в вине

Я даже не думала оставаться в этом доме еще на ночь. Все, что наговорил мне Филипп, было отвратительно. Я не собиралась шпионить за Фернандо, скрываясь за маской соблазнительницы. В конце концов, даже если мне и не нравилась Стелла, портить жизнь ей и Фернандо своим присутствием я не хотела.

Филипп пробыл в доме брата еще около получаса, ожидая, пока Хулия соберется и выйдет во двор. В том, что он откажется подвозить меня даже до ближайшей автобусной остановки, я тоже не сомневалась. Он лишил меня средств на существование, но я была достаточно подкована на случай таких ситуаций. Сколько раз меня выселяли из квартир в Нью-Йорке, отключали свет, воду, отопление. Через все это я прошла. Неужели я не переживу пару ночей за пределами особняков миллиардеров?

Конечно, уезжать не хотелось, особенно теперь, когда я нашла поддержку в лице Фернандо.

— Ты не едешь с нами? — в дверном проеме появилась голова Хулии. Девушка с любопытством смотрела на меня.

— Ты знаешь, наверное, нет. Поезжайте без меня, я закажу машину, — соврала я.

Хулия недоверчиво осмотрела меня:

— Все в порядке?

— Да, просто мы немного повздорили. И теперь я жду, когда мозг Филиппа вернется на место.

— Тебе придется очень долго ждать. Ведь, по-моему, он у него всегда отсутствовал, — хихикнула девушка и прокрутила пальцем у виска.

— Так и есть, — произнесла я с грустью, когда дверь за Хулией закрылась, — и это, к сожалению, далеко не все его минусы.

Я вытащила из сумки кредитницу, в надежде, что там могли остаться карты, которые я использовала в Нью-Йорке. Но все содержимое кошельков, сумок и монетниц составляло в лучшем случае два евро, а никаких карт там и в помине не было. С такой суммой шиковать можно было только на помойке.

Внезапно у меня возникла чудесная идея. Была ведь Джейн, которая вызывала у меня доверие куда больше, чем Филипп, и сейчас была чуть ли не единственной, у кого я могла рискнуть попросить о помощи.

Я достала телефон, почти по памяти набирая номер девушки. Не прошло и секунды, как она подняла трубку:

— Жизель?

— Привет, Джейн, не занята?

— Нет, а что случилось? Я не ожидала, что ты позвонишь, — было слышно, что она встревожена.

— Ничего особенного, — начала я спокойно, — просто Филипп подсунул мне очередное задание. Весьма сложное и неприятное.

— Иииии? — протянула она. Девушка точно хотела побыстрее добраться до сути, и я не смела ее томить.

— Короче, он потребовал невозможного. Я отказалась. И тогда он решил наказать меня в свойственной ему манере.

— Боже, что он сделал? Ты жива? Все хорошо?

Ее вопросы напрягли меня. Неужели Филипп и правда был способен на рукоприкладство или даже убийство?

— О нет. Похоже, мне повезло, — с иронией отметила я, — меня просто лишили карточки с деньгами и крыши над головой. Впрочем, это так в его стиле.

Она недолго помолчала в трубку, а затем строго поинтересовалась:

— Постой, ты не можешь выполнить его поручение или не хочешь? Потому что если второе, то я бы не стала шутить с этим человеком.

— Джейн, мне плевать, кто он. Я не буду выполнять его страннейшие поручения. Поэтому я и звоню тебе в надежде, что ты поможешь. Но даже если ты откажешься, я все равно буду искать пути для отхода, только без тебя это будет дольше.

Снова повисло молчание, и мне казалось, Джейн вот-вот кинет трубку, но она лишь тихо прошептала:

— Жизель, ты же понимаешь, что я тоже отчасти работаю на него. Любая помощь тебе в ущерб ему коснется и меня тоже, — я была готова услышать ее отказ, но девушка продолжила, на этот раз более уверенно: — Но если ты обещаешь, что никто не узнает об этом разговоре, то я, конечно, помогу тебе, чем смогу. Что тебе нужно? Может, скинуть тебе денег?

Я опустила глаза на пол, где валялись пластиковые осколки.

— Хотелось бы, конечно, вот только это будет затруднительно, учитывая, что карточками меня обделили.

— Но что же тогда?

— А ты не планировала визит сюда? — спросила я с надеждой. Но она мгновенно разбилась, едва я услышала слова Джейн:

— Да, я хотела прилететь к вам, но не раньше, чем через неделю. Но постой, — я слышала, как она что-то быстро печатала на клавиатуре. — А ты не хочешь сама вернуться обратно? Есть рейс на завтрашнее утро.

— Хочешь сказать, ты нашла мне билет в один конец на свободу?

В трубке послышался смешок:

— Я бронирую? — голос Джейн был такой воодушевленный, словно она сама планировала побег из Шоушенка. — Еще секунда. Ха. Готово. Завтра ты улетишь обратно в Нью-Йорк, — произнесла она весело, но уже через секунду мрачно добавила: — Не боишься того, что Филипп может сделать тебе после этого?

— А что он может? В последние дни он только и делал, что угрожал мне, почему я должна терпеть это?

— Но твой договор.

— Ну это же не договор на передачу в собственность. Я не домик, который можно купить и делать с ним все, что угодно. Я прежде всего человек и, какой бы договор ни был, у меня всегда будет право на выбор.

Джейн замолчала. Похоже, она не хотела соглашаться со мной.

— Билет на восемь тридцать утра.

Я не успела поблагодарить ее, потому что она тотчас продолжила:

— Но ты еще раз подумай, настолько ли то задание, которое дал тебе Филипп, непосильное, что ты, рискуя всем, сбегаешь в Нью-Йорк. Я достаточно хорошо знаю Филиппа, чтобы сказать, что он не прощает такого.

— Если ты так хорошо разбираешься в людях, то должна была заметить, что и я не привыкла прощать мудаков.

— Эх, — вздохнула она с горечью, — надеюсь, все будет хорошо. Обязательно позвони мне сегодня вечером и завтра утром перед вылетом.

Я не представляла, что меня ждет впереди. И не знала даже, где я буду через час. Но надежда на то, что скоро я выберусь из лап огнедышащего дракона по кличке Филипп, придавала сил.

— Спасибо большое, Джейн, я в долгу перед тобой.

На этом наш разговор был окончен. Я положила трубку и уставилась в пустоту.

***

Около часа я шаталась по дому, планируя свою дальнейшую жизнь, хотя по факту все уже было решено. Я должна была уезжать из этого дома и всеми возможными способами добираться в аэропорт.

Вещей у меня все равно не было. Кроме платья, которое я решила оставить у Фернандо и вместо него безвозвратно позаимствовать футболку.

Закинув паспорт и телефон в маленькую сумочку, я в последний раз окинула взглядом спальню и направилась к выходу. В доме никого не было, а значит мне не пришлось бы объяснять причину своего внезапного отъезда. Уже внизу я поняла, что спешить совсем некуда, и от этого становилось одновременно и очень легко, и в тоже время волнительно. Как добраться до аэропорта в незнакомой стране? Что делать, когда я прилечу в Нью-Йорк?

Я открыла дверь, ведущую на террасу и, пребывая в своих мыслях, не заметила человека прямо перед собой. Произошло столкновение. Я тут же отпрянула, поднимая глаза на возникшего из ниоткуда гостя.

— Ой, Фернандо.

Он резко остановился и с удивлением уставился на меня. Было очевидно, что он удивлен не столько моей неуклюжестью, сколько тому, что я до сих пор здесь.

— Я чего-то не знаю? Ты решила ко мне переехать?

Я замотала головой.

— Нет, я, в общем, уже собиралась уезжать.

— Разве Филипп не должен быть тебя забрать?

— Как видишь, я все еще здесь, — сказала я, пытаясь прошмыгнуть мимо Фернандо на улицу, но он преградил мне дорогу.

Я понимала, что не должна говорить с ним о Филиппе, иначе, не сдержавшись, я бы высказала ему все, что реально думаю о его младшем брате.

Сейчас же я мечтала лишь о том, чтобы поскорее добраться до аэропорта, откуда завтра я смогу улететь домой. А потом, возможно, придется вечно скрываться от этой семейки, зная, как сильно Филипп будет жаждать со мной поквитаться.

— И куда ты поедешь? И главное, на чем? — Фернандо скрестил руки на груди, пронзая меня взглядом.

— В поместье Ферретти. Я уже заказала такси.

— Да? — он загадочно улыбнулся, все еще не уступая мне дорогу.

— Да.

— И каков же адрес нашего поместья?

Я на секунду замерла, чувствуя, как нервы внутри вытянулись в струнку. Он точно спрашивал это не просто так.

— Я думала все здесь знают, где живут Ферретти. Вы же вроде местных селебрити. Это точно так же, как с домом Леонардо Ди Каприо — весь мир знает, где он живет, — ухмыльнулась я, но сердце все еще бешено колотилось от мысли, что я пытаюсь выкрутиться, но при этом несу несусветную чушь.

— Учитывая, что его дом на собственном острове, я не удивлен, что об этом все знают. А вот чтобы наш адрес мелькал в прессе, я не припомню.

Я прекрасно понимала, к чему он клонит, но теперь не знала, как еще отмазаться от него.

— Звонил Филипп. Говорил, вы поссорились, — произнес он так, как будто был следователем на допросе и вынуждал меня дать признательные показания. И тогда я мгновенно поняла: все это время он прекрасно знал, что я не вернусь сегодня к Филиппу.

Я вздохнула. Врать ему или избегать вопросов смысла не было.

— Да, мы поссорились. И я теперь не могу ехать обратно. Но ты ведь это и так знаешь, не правда ли?

Фернандо улыбнулся:

— Так значит, ты сбегаешь от моего брата? Ох, как я тебе завидую, может, и меня возьмешь?

— Это не массовая миграция, Фернандо. Я еду одна. Сниму номер в отеле, а завтра буду решать, что делать, — наконец, мне удалось протиснуться в узкую щель между ним и дверным проемом и оказаться на улице.

Я знала, что если я покину сегодня эти стены, то уже никогда не встречусь ни с кем из Ферретти. Я улечу в Нью-Йорк, попытаюсь скрыться на какой-нибудь глухой ферме Канзаса, начну новую жизнь и больше никогда не увижу ни Филиппа, ни Хулию, ни Фернандо. А потом до конца своих дней я буду вспоминать это как мини приключение, за которое я поняла, что принципы для меня важнее денег. Но сейчас мне было просто страшно. Вступать на эту дорогу и понимать, что ни позади, ни впереди у меня еще ничего нет.

— Прощай, Фернандо, — произнесла я с какой-то необъяснимой горечью и сделала смелый шаг навстречу судьбе.

— Постой, — он мгновенно спустился с лестницы и оказался рядом. На этот раз мужчина не спешил преграждать мне путь, очевидно понимая, что я все равно уйду, — я хочу, чтобы ты осталась.

— Что? — изумилась я. — Это ты сам решил, или Филипп тебя науськал?

— Филипп? При чем здесь он?

Я поняла, насколько глупо звучал мой вопрос. Все-таки Филипп не совсем идиот, чтобы настолько палить наши лжеотношения перед братом.

— Да нет, ничего. Я просто думала, может, он не хочет, чтобы я разъезжала одна по незнакомому городу, и ему спокойнее, когда я под присмотром.

Боже, какую хрень я несла. Надеюсь, Фернандо не воспринимал эти слова всерьез.

Похоже Ферретти действительно был слегка удивлен моими искаженными представлениями о Филиппе. Я прямо чувствовала его непреодолимое желание поведать мне всю правду о родном младшем брате, который вечно всех изводил.

— Ты точно сейчас о Филиппе говоришь? Спокойствие и забота — это точно не про него.

— Разве? А мне вот кажется, что забот с ним как раз хватает, — задумчиво произнесла я и тут же спохватилась. Сколько раз я уже так нелепо оговаривалась насчет Филиппа?

— Послушай, я все равно уеду на ночь со Стеллой. Так что твое присутствие нисколько меня не потревожит.

Это прозвучало слегка обидно.

— Как это мило с твоей стороны. Но ты же знаешь, я приняла решение. Спасибо, что забрал меня вчера, и за завтрак тоже спасибо, — сказала я с легкой нотой грусти и резво направилась к мраморной лестнице, ведущей вниз к выходу. В душе я жалела, что мы расстаемся на такой ноте, хотя по факту разве стоило ждать чего-то другого?

Сделав не больше трех шагов, Фернандо вдруг развернулся к лестнице, преодолел расстояние между нами в два счета, а затем я почувствовала, как он крепко схватил меня за руку. Наверное, стоило испугаться, что какой-то малознакомый мужик ни с того ни с сего позволяет себе подобное. Но вместо страха я испытала облегчение.

— Я знаю, что нет никакого такси, иначе бы оно уже стояло у входа внизу. Скорее всего, нет и отеля. Останься. Завтра решишь, что делать, или я готов сам отвести тебя, куда попросишь, — он смотрел мне в глаза, но я чувствовала, что взгляд его проникал гораздо глубже. От этого становилось не по себе.

— А если я захочу уехать в шесть утра? — спросила я неуверенно, вспоминая, что в восемь утра я должна быть на рейсе.

— Я проснусь в пять тридцать, разбужу тебя, посажу в эту желтую машину, и мы уедем в рассвет.

Я все еще недоверчиво рассматривала каждую мимическую морщинку на его лице, выискивая признаки фальши. Но ничего подозрительного так и не нашла. Похоже, Фернандо действительно был готов на это.

Я не смогла сдержать улыбки, когда приняла окончательное решение.

— Я остаюсь.

***

Фернандо уехал около семи, оставив меня совершенно одну. Было воскресенье — день, когда дом пустел, и кроме охранника в будке на въезде здесь никого не оставалось. В этом был свой шарм, однако довольно скоро мне стало некомфортно. Я пыталась найти пристанище в спортзале, однако спустя десять минут выползла оттуда с двумя синяками, очевидным растяжением, слезами и собачьей отдышкой.

Следом я направилась на кухню, чтобы заесть пережитый в спортзале стресс. Вот где я точно не ждала никакого подвоха, так это у холодильника. Проплыв между уже знакомыми столами, я оказалась у кухонных навесных полочек. Здесь было все что угодно: начиная от специй и заканчивая свежим багетом с хрустящей корочкой. У меня поплыли глаза, когда я поняла, что могу попробовать все эти печеньки, орешки, протеиновые батончики и гречневые хлебцы. Я словно была в магазине перед полками с продуктами, но только сейчас могла себе позволить все это съесть. В холодильнике меня ждала подобная ситуация: свежие овощи и фрукты, сладкие ягоды, всевозможные виды сыров и мяса. Я тотчас припомнила свой холодильник в Нью-Йорке, в котором столько еды не было даже на День Благодарения.

Не слишком наглея, я украла из припасов Фернандо несколько слайсов хамона, пармезана, спелых румяных черри, и невероятно довольная отправилась поглощать все это на террасу.

Время тянулось медленно, а иногда казалось, словно оно вообще остановилось. За эти часы, что я пробыла одна, я уже успела сделать несколько заходов на кухню, и наконец, заварив себе вечерний чай, развалилась на качелях у входа в дом. Откинувшись на спинку, я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Наверное, хорошо, что я никуда не поехала. Теперь я точно знала, где буду спать, как доберусь завтра до аэропорта, и кто сможет мне помочь. Все лучше, чем бродить ночью по скалам.

Было около одиннадцати. Солнце давно село, но я вовсе не собиралась уходить в дом, терпеливо отмахиваясь от комаров и компенсируя неприятный зуд возможностью наблюдать невероятно красивые пейзажи. Из-за гор стягивались мрачные тучи, быстро застилающие небо. Но уже сейчас в воздухе витала свежесть и прохлада. «Это все к дождю», — подумала я и вдохнула полной грудью.

Я знала, что Фернандо не объявится сегодня. И в общем полностью понимала его стремление провести вечер выходного дня со своей невестой. Но почему тогда я чувствовала, что мне неприятно это? Почему мне хотелось, чтобы он был здесь, со мной, в своем доме? Я покрутила головой, словно стряхивая ненужные мысли. Фернандо невероятно добр ко мне, но это вовсе не значит, что я симпатична ему, как сказал сегодня утром Филипп.

Мой чай почти остыл, но несмотря на это от него по-прежнему умопомрачительно пахло мелиссой и мятой. Сделав небольшой глоток, я вновь огляделась. Тепло. Темно. Тихо.

И вдруг среди этого мгновения природного забвения я услышала шум включенного двигателя. Машина быстро приближалась. И вот темнота рассеялась, поверженная потоками света, и фары желтой феррари озарили террасу, на которой я сидела.

Он же сказал, что не вернется до поздней ночи? А ведь еще только одиннадцать. Может, что-то случилось?

Дверь машины открылась, и из нее показался Фернандо. Он пулей вылетел из машины и быстрым уверенным шагом пошел к дому. Прошло пару секунд, и он оказался около меня.

При свете фонарей под крышей я, наконец-то, смогла разглядеть его лицо. С виду как и прежде спокойное, но я вдруг ощутила, что внутри у него все горело.

— Все хорошо? — спросила я, глядя на него с опаской. Мужчина точно был чем-то раздосадован, судя по опущенным уголкам губ и внезапно нахмуренным бровям. Если бы он был Филиппом, здесь бы уже был кулачный бой.

— Да, — сказал он неожиданно резко, а затем мгновенно скрылся за дверью.

Похоже, то, что Стелла не успела высказать мне, она предъявила ему. Мне стало неудобно. Ведь и я вела себя с ней не очень дружелюбно. Может, стоило сразу кинуться к ней под ноги и убеждать, что Фернандо не интересует меня. Ну нет, звучало как бред.

Я понимала, что Фернандо скорее всего уже не покинет дом сегодняшним вечером. В таком настроении я бы на его месте завалилась смотреть телик со всеми вкусностями, что были в холодильнике. Но неожиданно свет на террасе вновь зажегся от шума приближающихся шагов, и через мгновение он вновь появился около меня.

— Собирайся, — произнес он строго, словно намеревался вышвырнуть меня из дома. Насколько я знала Стеллу, она вполне могла бы настроить его против меня за один ужин.

— Ты забыл, что я заехала сюда без багажа, — попыталась отшутиться я.

— Ну тогда отрывайся от качелей и пошли.

— Куда? — спросила я, на этот раз более спокойно.

— Покажу тебе Венеру, — ухмыльнулся мужчина, протягивая мне руку и помогая подняться.

Я на секунду замялась. Я безумно хотела прикоснуться к его руке и пуститься в небольшое романтическое приключение, но одновременно ощущала вину за то, что позволяю себе относиться к нему больше, чем к хорошему знакомому.

— Так куда ты отведешь меня?

Он загадочно улыбнулся. Казалось, вот-вот он сделает еще один шаг мне навстречу, как делал сегодня утром в бассейне. Но вместо этого он, наоборот, отодвинулся в сторону. Похоже Фернандо испытывал мое терпение.

— Пойдем, — тихо произнес он, направляясь к выходу.

Я еще раз окинула взглядом территорию. Здесь она была освещена десятками маленьких фонарей, словно звезды по небу, они были раскиданы по двору. Что же будет там, за воротами? Темень. Безжизненные скалы. Прохладная ночь, наполненная свежестью.

— Я на правах гостя здесь не могу отказать хозяину, хотя меня слегка напрягает, что ты ведешь меня посреди ночи в горы.

— Что именно тебя пугает?

Мы вышли за ворота и тьма поглотила нас. Это было довольно дискомфортно.

— Ну даже не знаю?! Обрывы, трещины, камнепады, крутые склоны, которые мы не сможем увидеть из-за темноты. А еще, похоже, намечается дождь, — сказала я, хотя понимала, что спорить с ним бесполезно.

— Я ходил по этим горам сотни раз и знаю их лучше, чем кто-либо. К тому же здесь широкая дорога, с которой мы не будем сворачивать. Но если тебе так не по себе, можешь держаться ближе ко мне.

— Я лучше буду держаться ближе к скале, за ней я уж точно буду чувствовать себя, как за каменной стеной, — ответила я, прижимаясь к холодному камню.

Фернандо окинул меня неодобрительным взглядом. Должно быть, он рассчитывал на то, что я в страхе прильну к нему в поисках надежного мужского плеча, а когда этого не случилось, он был слегка разочарован.

— Ты слишком строга ко мне, Жизель, — вдруг произнес он, словно прочитав мои мысли, — я не так ужасен, как мог говорить тебе Филипп. Мы могли бы быть друзьями.

Он спокойно шел вперед по дороге, и пока что она действительно не вызывала опасений. Широкая, ровная. И только массивный отвесный склон придавал пейзажу грузности.

— Поверь, мне нет никакого дела до советов Филиппа. Тем более, когда они касаются того, с кем дружить, а с кем нет. Я в состоянии сама принять такое решение.

— А в чем же тогда дело?

Как сказать ему, что я не хочу видеть его, чтобы не сойти с ума от желания?

— Мы слишком разные, Фернандо.

Совершенно неожиданно он усмехнулся и остановился прямо посреди дороги.

— Что смешного?

— Знаешь, когда я слышу подобные слова от девушек?

— Когда тебя отшивают? — спросила я неуверенно, совершенно без задней мысли.

— Когда меня хотят, — даже в темноте я увидела, как сверкнули его глаза.

Внутри похолодело. Почему он говорит со мной об этом? Это все какое-то наваждение. Я должна запретить себя чувствовать этот идиотский страх и робость. В конце концов, он просто очередной самовлюбленный мужчина, явно не слишком озабоченный темой верности.

— Это неправда.

— Да ну? — он подвинулся ближе ко мне, но я тут же отступила. — Тогда почему ты так тяжело дышишь? — Он взял меня за руку, проводя пальцами по запястью, и я ощутила, как кровь закипает в жилах от возбуждения. — Почему твоя кожа покрывается мурашками? Почему сердце бьется быстрее?

Даже в темноте я ощущала, как его взгляд пронзал меня. И это парализовало не только тело, но и сознание.

В следующую секунду крупная капля дождя приземлилась мне на переносицу, слегка приводя в чувства.

— Холодно, да и тяжело в гору подниматься. Тахикардия. Одышка, — я рукой отодвинула Фернандо в сторону так, чтобы он больше не мог касаться моего бедра и ключицы, а потом внутри все оборвалось. Почему я так сопротивлялась всему, что он говорил?

Дождь усиливался, но я по-прежнему могла думать лишь о том, что говорил и делал этот мужчина. Фернандо, похоже, также не смущали холодные капли, все чаще опускающиеся на землю. Ибо он все еще стоял напротив, пытаясь разглядеть меня сквозь темноту.

— Тебе безумно идет моя футболка, Жизель, — резко перевел он тему и на этот раз сам отступил на шаг. А потом ни говоря ни слова снял со своих плеч пиджак, в котором вернулся со свидания, и, перекинув мне на плечи, продолжил подъем в гору.

Сперва я стояла молча и слегка обескураженно смотрела, как он уходит вдаль. Тяжелая ткань с мягкой подкладкой теперь окутывала меня со всех сторон, и дождь уже не мог дотянуться до меня столь быстро и легко. Мгновенно стало тепло и уютно, а запах, который остался на пиджаке после Фернандо, был безупречен. Таким этот мужчина, мне нравился куда больше, чем коварным соблазнителем. Хотя, конечно, перед всеми его ипостасями было трудно устоять.

— Эй, — окрикнула я его, ускоряя шаг, — спасибо за пиджак и за прогулку. Я на самом деле тоже не такая сука, как говорит Стелла.

— Я знаю, — было темно, но я все равно умудрилась увидеть легкую улыбку на лице Фернандо.

— Я, конечно, все понимаю, но ты не хочешь вернуться обратно? — я посмотрела на небо, которое теперь было чернющим из-за туч. — Не хотелось бы, чтобы нас смыло.

— Не беспокойся, мы почти пришли, — ничего больше не уточняя, ответил Фернандо, продолжая подъем.

Дождь действительно не спешил ослабевать, с каждой минутой только усиливая мощность. И вот уже плотная ткань пиджака Фернандо была насквозь мокрая, а мои волосы превратились в пожеванную мочалку.

К этому моменту мы уже вышли на огромный склон, переходящий в бескрайнее плато с виноградниками. Дальше хорошая асфальтированная дорога обрывалась, сменяясь на узкую тропинку, ведущую в неизвестность. Я стояла на последнем камне хорошей дороги и надеялась, что Фернандо знает, что делает. А затем метрах в ста я заметила крохотное каменное здание, которое выделялось лишь по выдающейся высоко вверх башне с острым концом.

— Да, именно туда мы держим путь, — вдруг сказал Фернандо, замечая, с какой надеждой я смотрю на здание с забавной крышей, сконструированной наподобие дворца Диснеевской принцессы.

Я была несказанно рада этой новости.

— Обещаю, когда мы доберемся, я заставлю тебя согреться.

Я хотела в очередной раз остановить поток его двусмысленных комментариев колким словцом, но в последний момент поняла, что, в общем, даже не против, если меня согреют.

— Меня не придется заставлять, — ответила я, чувствуя, как моя кожа покрывается мурашками от холода.

Мы ускорили шаг и через пару минут достигли заветной цели. В темноте я с трудом могла рассмотреть здание, а потому в глаза бросался только широкий каменный вход с небольшой террасой, над которой возвышалась черепичная крыша. С нее прямо нам на головы свисали лозы винограда, скрывающие вход от непрошеных гостей. Здесь сразу стало теплее, по крайней мере дождевые потоки больше не хлестали по всему телу, и я больше не чувствовала себя, как под душем.

Фернандо открыл дверь, впуская меня внутрь. Мгновенно запахло старой древесиной и пылью. Я не видела почти ничего впереди себя, потому что в комнате не оказалось даже окон, через которые мог бы просочиться свет, а потому налетела на бочку.

— Ауч, — произнесла я, недовольно потирая ушиб.

Когда боль прошла, а Фернандо так и не раздобыл нам свет, я заподозрила что-то неладное.

— Ох, еще скажи, что здесь нет света? — в шутку спросила я.

Я еще не знала, что в этой шутке была не просто доля правды, а она целиком состояла из нее.

— Нет. Генератор сдох примерно месяц назад, у меня не было времени починить его или вызвать мастера, — услышала я шокирующий ответ мужчины.

Его же происходящее нисколько не смущало. Словно мы сейчас не находились в столь странной и до ужаса романтизированной сцене, в которой, очевидно, не должны были оказаться.

— И чем предлагаешь заняться в уединенной винодельне на отшибе в горах, где нет света? — я изо всех сил заставляла себя не делать этого. Никакого флирта с Фернандо!

— Я предложу тебе вина? — тут же подхватил он.

Фернандо наклонился к одному из шкафов, плотно закрытых дверцами, и уже через мгновение в его руках были две темные бутылки с высокими горлышками. Это все выглядело так заманчиво, что я никак не могла понять, в чем подвох.

— А экскурсия приобретает новые оттенки, — ухмыльнулась я. Но тут же вспомнила, в чем вся загвоздка: я девушка Филиппа, а Фернандо — жених Стеллы. Эти мысли вернули мне самообладание.

За окном хлестал дождь. Крупные капли с грохотом приземлялись на черепицу винодельни, и аромат свежести чувствовался даже в этих отдаленных помещениях.

Фернандо все еще стоял около шкафов, впотьмах выискивая нечто важное. Спустя секунду он все же нашел, что искал. И в его руках появились две большие восковые свечки, которые он тут же зажег и оставил на столе.

Лишь сейчас, в их тусклом свете, я смогла рассмотреть помещение, в котором мы находились.

Со всех сторон меня окружали громадные дубовые бочки, кое-где по углам располагались такие же неестественно огромные столы и шкафы для вина, будто это была не частная винодельня, а дом великанов. От каменного пола веяло сыростью и холодом, но при взгляде на трепет пламени свечи на сквозняке по спине разлилось приятное тепло.

Фернандо пристально смотрел на меня, как будто решал, что со мной делать. Я не стала мешать ему, ведь сама, если честно, еще не знала, что делать с собой.

Затем он, не говоря ни слова, вновь отвернулся к шкафу, покопался там, но, похоже, ничего не нашел и тогда направился к следующему. На пол падали скатерти, коробки с чем-то стеклянным, и вот, наконец, он достал бескрайнее тканое полотно, не то изо льна, не то из хлопка.

— Ты насквозь мокрая, тебе нужно согреться, — произнес он, протягивая мне покрывало. Признаюсь, я была бы рада даже тряпке, потому что продрогла до костей.

— Спасибо, а как же ты?

Он лишь усмехнулся, как будто я сказала что-то очень тупое. Ну и ладно, пусть и дальше считает себя таким горячим.

— Пойдем, — вдруг сказал Фернандо, а затем без смущения взял меня за запястье и решительно направился в сторону двери.

Почему он все время делает это? Почему постоянно дотрагивается до меня, заставляя сердце сжиматься? Так и до инфаркта недалеко.

Спустя секунду мы снова оказались на улице. Я даже не успела возмутиться тому, что он снова тащит меня мокнуть под дождь, потому что едва мы вышли на крыльцо, тут же оказалось, что дальше он идти не собирается. Более того, ветер стих, переставая заносить под навес капли косого дождя, и, укутавшись в ткань, я почувствовала, что стало теплее.

Здесь не было никакой мебели кроме двух старых бочек, слегка подгнивших от сырости. Но в этой небрежности и был шарм. Тишина, нарушающаяся лишь шумом дождя и редкой возней птиц в винограде. Вечерняя прохлада и туман, спускающийся к подножию с самых вершин. Треск свечей позади на широком столе, от которого божественно пахло древесиной. И рядом Фернандо. Чужой мне человек, которого я знала три дня. Но тогда почему я чувствовала этот привкус? Сладкий и одновременно невесомый, будто легкое суфле после плотного ужина, которое придает трапезе особую ноту завершенности. Не будь здесь его, мне было бы одиноко, с ним же стало просто уютно.

— Я думаю, дождь скоро закончится, — произнесла я и тут же словила себя на мысли, что совершенно не хочу этого. Если бы можно было просто сидеть с Фернандо в этом старом каменном здании, окутанном лозами средиземноморской растительности, и слушать, как по листьям вниз стекают капли, я бы осталась здесь навсегда.

— Да, скорее всего, — ответил он лишь для того, чтобы избавиться от неловкой тишины, а затем без труда откупорил одну из бутылок и протянул мне.

— Из горла предлагаешь хлестать?

— Моя винодельня, мое вино, мои правила, — произнес он, отворачиваясь лицом к виноградникам и делая крупный глоток из своей бутылки.

Он все еще казался мне грустным. Неужели Стелла и правда значила для него столько, чтобы заставить страдать? Какое-то время мы стояли молча, рассматривая окутанное тучами черное небо и слушая, как стекают по горным склонам ручьи.

А потом я почувствовала, как ноги подкашиваются от усталости. Пренебрегая правилами приличия, я запрыгнула на бочку и уселась так, как мне было удобно. Фернандо покосился на меня, но ничего не сказал.

— Почему я раньше не приезжал сюда, когда происходило подобное? — это был риторический вопрос, но я перебила его мысли.

— Подобное? Ты имеешь ввиду Стеллу?

Он усмехнулся и сделал еще один глоток.

— Нет, поверь, Стелла — это меньшее из моих проблем, — он сказал это так спокойно, будто Стелла вообще ничего не значила для него.

— Это довольно удивительно, она ведь твоя невеста. Разве ты не должен переживать из-за ссоры с человеком, которого любишь?

— Любовь — понятие относительное, — он был по-прежнему равнодушен к тому, что говорил, но его слова взбудоражили меня.

— Что это значит?

— Это значит, что такие люди, как мы, вообще вряд ли когда-либо узнают, что такое любовь.

— Люди, как мы? — уточнила я.

— Люди, на которых лежит ответственность еще за тысячи людей, в чьих руках будущее огромных долларовых компаний, и кого очень часто пытаются кинуть или подставить. Все силы уходят на то, чтобы удержаться, и на любовь не остается ничего.

Сердце сжалось. Его слова пролили свет на многие вещи, которые я еще не до конца понимала. По крайней мере теперь стало понятно, почему Филипп сказал, что Фернандо никогда не женится. Он никогда никого не любил. Возможно, кроме себя.

— Это печально, — ответила я, пребывая в своих мыслях.

— Почему же?

— Потому что это самое яркое, что бывает в жизни, хоть и не обязательно, конечно, хорошее, — ответила я с невероятным пафосом, от которого самой чуть не поплохело.

— Да брось. Ты держала когда-нибудь призовой кубок формулы-1? Может, прыгала с парашютом с частного джета или лежала на стометровой яхте в лазурном заливе Багамских островов? А может, даже пробовала итальянский белый трюфель? Ох, а если еще вспомнить тех моделей с обложки Vogue, которые утром выходили из моего номера в Сен-Тропе, — мечтательно произнес он, — это и есть любовь.

— Звучит так, будто я пролистала ленту в инсте, — ответила я, искренне не понимая, что может быть хорошего в том, что он назвал, — это звучит так банально, то же самое есть еще у сотен людей.

— Любовь тоже не редкость, знаешь ли.

— Да, вот только ею не хочется делиться с кучей левых людей. За ней не нужно ехать куда-то или прыгать откуда-нибудь. Она просто есть внутри тебя. И это кайф.

— Ты, похоже, перечитала Бронте, милая, — ответил он, отводя взгляд в сторону.

— О нет. В отличие от Джейн, я дружу с головой, чтобы не фанатеть от мужиков, подобных Рочестеру.

— Ага. И поэтому встречаешься с моим братом? — подловил меня Фернандо. Как же тонко, а.

— У вас не слишком теплые отношения с братом, как я заметила, — этот вопрос интересовал меня давно, ведь не просто так Филипп возненавидел Фернандо.

— Если ты хочешь спросить, почему Филипп так относится ко мне, то я не знаю. Я бы мог предположить, что в юности я увел у него девушку. Но если честно, он всегда был такой скрытный, что если я и увел у него подружку, то до сих пор не знаю об этом.

— Да уж. Он может быть своеобразным, — я сделала еще один глоток вина, вспоминая, как Филипп и Алехандро веселились в нашей спальне.

— До момента, как он привел тебя в дом, я был уверен, что Филипп гей. Теперь же на удивление оказалось, что у него еще и весьма неплохой вкус, — Фернандо всегда смотрел на меня, когда говорил что-то подобное, и от этого становилось еще более неловко. Но, уловив мое смущение, он тут же отвернулся и отхлебнул еще вина.

Прошло несколько минут тишины, и я впервые за два дня почувствовала себя рядом с ним спокойно. Фернандо стоял ко мне в полуоборота, пока я, свесив ноги, рассматривала его брутальную двухдневную щетину и думала о том, как одновременно и повезет и не повезет его избраннице. У нее будет такой красивый мужчина и не менее прекрасная жизнь, вот только для него она будет всего лишь декорацией в спектакле под названием «По стандарту идеальная жизнь».

— Если я не смогу возглавить компанию, она перейдет к Филиппу, — неожиданно сказал Фернандо.

Последнее, что я хотела слышать, это его истории о работе. Причем именно те, за которыми меня послал Филипп

— Я не могу допустить этого транзита. Потому что тогда компанию точно ждет крах, — он все продолжал, словно беседуя сам с собой.

— Почему ты думаешь, что Филипп не справится? — я попыталась сместить фокус разговора на Филиппа.

Фернандо беззлобно усмехнулся: он, похоже, не собирался отвечать на этот вопрос.

— Или дело просто в том, что у вас гонка вооружений?

— Филипп знает о бизнесе столько же, сколько о порядочности и добросовестности. Не надо сажать его в президентское кресло, чтобы понимать, что он в секунду разорит компанию.

Что ж, он был настолько прав, что я даже не нашлась, чем ему возразить.

— Пабло планирует передать компанию мне, — произнес он, собираясь продолжить, а у меня сердце ушло в пятки.

Не говори мне ничего! Это именно та информация, за которой меня заслали.

— Нет! — вдруг воскликнула я, стараясь остановить откровенный монолог Фернандо. — Ты не должен мне это рассказывать.

— Возможно, — ответил он спокойно, глотая из горлышка бархатистый напиток. Не будь он пьян, вряд ли бы стал делиться такой информацией. — Иногда ты ведешь себя очень странно, — сказал он, не сводя с меня глаз, будто делал мне томографию. — Ты спросила меня перед прогулкой, все ли хорошо. Я отвечаю.

Я понимала, что теперь не имею морального права перебить его. Слишком много эмоций накопилось у Фернандо за этот непростой день.

— Транзит компании — дело серьезное. Решение о передаче зависит от того, как проголосуют в совете директоров. Мы с отцом думали, что все единогласно примут это решение. Но оказалось, что все не так радужно. Некоторые встали на сторону Филиппа. Хоть он и не знает об этом, поскольку не входит в совет, но ничто не помешает ему, в случае чего, докопаться до сердца компании.

Часть меня хотела заставить его замолчать, чтобы я никогда не смогла проговориться Филиппу об услышанном, другая часть хотела поддержать его.

— Но ведь большая на твоей стороне.

Он вдруг громко засмеялся, заставив меня вздрогнуть:

— Да, но вся эта схема держится лишь на одной ножке — на одном человеке в совете. Если он потеряет ко мне доверие, компания уйдет от меня. Знаешь, кто этот человек?

У меня было всего одно мгновение до того, как я услышу правду от Фернандо Ферретти о том, как уничтожить его самого же. На этом моменте я поняла — надо что-то делать. Я не должна знать этого. Я не хочу знать. Понятно, что Филипп не будет пытать меня током или отправлять на детектор лжи, чтобы поверить, что я знаю о Фернандо. Но даже я не всегда могла держать язык за зубами.

Ферретти уже открыл рот, чтобы произнести то самое имя, но я опередила его. В одно короткое мгновение я соскочила с бочки, на которой сидела, и прильнула к его губам.

Глава 10 Друзья с привилегиями

Все было в точности как я и представляла себе после утренней встречи в бассейне. Теплые мягкие губы, свежее дыхание с легкими нотами горечи от красного полусухого. То ли вино меня пьянило, то ли он. Но этот поцелуй был чем-то невероятным. Его рука скользнула по моей щеке, плавно опускаясь на шею, а затем так же незаметно перебралась на талию, чтобы прижать меня еще крепче. Второй рукой Фернандо зарылся в мои волосы, аккуратно перебирая их пальцами.

Я чувствовала только жар на губах и невыносимое желание раствориться в нем, а лучше поглотить его и заставить стать частью меня. Внезапно он крепко сжал мою талию двумя руками и, не прерывая поцелуя, усадил обратно на бочку. Теперь он был словно в кандалах из объятий моих рук и ног.

Нас охватила страсть. Дыхание сбилось к чертям, и хотелось лишь одного: вкусить этот запретный сладкий плод прямо на холодных камнях старой винодельни. Руки его сползали все ниже, заставляя мой мозг работать медленнее и полностью подчиняя его чувствам. Пока капли стучали по крыше и где-то в горах громыхал гром.

Но, похоже, два каких-то несчастных нейрона рассудительности все же состыковались в мозгу, запуская целую цепочку последовательных связей. И до меня вдруг дошло! Так нельзя!

Я резко отстранилась от мужчины, всем видом показывая, что я в полном недоумении от произошедшего.

— Это неправильно, Фернандо, — с невероятным трудом мне дались эти слова. Превозмогая необузданное желание вновь прикоснуться к нему, я отвела взгляд, чтобы немного прийти в себя.

Он вновь провел рукой по моим мокрым волосам, отчего внутри все дрогнуло. Если бы он захотел повторить то, что произошло секунду назад, я бы не смогла остановиться. Но, похоже, Фернандо также осознавал свою ошибку. Он неохотно отвел взгляд и отстранился. И это стало еще одной пыткой. Он словно дразнил голодного волка куском мяса, не давая возможности вкусить его целиком. Да, я сама остановила его, и теперь сама же страдала из-за этого.

Он отошел к краю террасы, окинул взглядом виноградники и, наконец, решительно произнес:

— Пойдем обратно внутрь, Жизель. Становится холоднее, а дождь точно не спешит заканчиваться.

Я до сих пор находилась в прострации, а потому вообще не могла сосредоточиться ни на чем, безоговорочно принимая все, что говорил Фернандо. Мои мысли занимал лишь он один, невероятно горячий и сексуальный.

— Так ты идешь? — еще раз повторил он, открывая дверь в винодельню.

Я неохотно спрыгнула с бочки, чувствуя, как все еще дрожат руки и ноги. Всего один поцелуй, за который Фернандо сумел зацепить каждую клеточку тела, так, чтобы я больше никогда не забыла этого.

Мы вновь оказались в знакомой пыльной комнате. Свечи еще горели на столе, но я понимала, что надолго их не хватит. Да и дождь явно затянулся.

В это время Фернандо скрылся за громадной деревянной перегородкой, которая отделяла сектор с бочками от помещения, в котором я еще не была. Он не спешил возвращаться, и я слышала лишь глухой шелест и взмахи тканью, в которой гулял ветер. Прошло несколько минут, и голова Фернандо высунулась из-за ширмы.

— Иди сюда, — приказал он строго, а я подчинилась без лишних слов.

Когда я преодолела расстояние между нами и оказалась за перегородкой, то оказалось, что здесь была еще одна комната. Здесь стоял большой стол в центре, за которым с трех сторон располагались высокие барные табуретки. Чуть поодаль от стола стоял небольшой старомодный диван, которому на вид было лет семьдесят. Хотя я не сомневалась в том, что это просто очередное дизайнерское решение.

Фернандо присел на этот самый диван и без лишних предисловий произнес:

— Устраивайся поудобнее. Дорогу размыло и ближайшие пару часов мы проведем здесь.

Я недоверчиво посмотрела сперва на него, а потом на крохотный диван, на котором мы могли бы поместиться только расположившись друг на друге.

Вот и что мне было делать? Садиться на стул за километр от него, чтобы снова не выпустить свое дикое необузданное животное из клетки подсознания?

Я очень хорошо чувствовала усталость в ногах, а стоило согреться под покрывалом Фернандо, то меня и вовсе начало клонить в сон.

Без лишних слов я уселась рядом с Фернандо на диван и отвернулась. Было странное ощущение, будто мы поругались и нам обоим невыносимо хочется разобраться в причинах размолвки, но каждый из нас слишком горд, чтобы начать этот неприятный разговор первым.

— Завтра вечером, то есть уже сегодня, — уточнил Фернандо сбивчиво, — важный ужин у одного из соучредителей компании. Филипп не звал тебя?

Я покрутила головой.

— Первый раз слышу об этом.

— Очень странно. Там будет все наше семейство, пресса, множество важных людей. Идеальный момент, чтобы засветиться. Он это любит.

— Как и ты, — тут же оборвала его я, — держу пари, что и ты появишься там со Стеллой.

— Она улетела в Сен-Тропе на пару дней. А у меня есть дела поважнее светских приемов.

— Тебя не будет?

— Ну если я не найду компанию, достойную меня, то нет.

Я пропустила мимо ушей его самовлюбленный комментарий и закинула ноги на диван, подминая под себя одеяло. Я ведь тоже больше не собиралась идти ни на какие мероприятия, поскольку должна была улетать утром в Нью-Йорк. Однако с каждой минутой, проведенной здесь, я все яснее понимала, что побега может и не получиться.

Мне не было холодно, но волосы все еще оставались влажными и неприятно прилипали к затылку, отчего становилось зябко. Я поежилась, плотнее закутываясь в свою накидку. Заметив это, Фернандо заботливо накинул на меня часть своего покрывала, таким образом, что теперь мы оказались под ним вдвоем.

Я промолчала, сделав вид, что ничего не произошло. Хотя рядом с этим мужчиной невозможно было ничего не чувствовать!

Под вторым покрывалом стало действительно жарко, тем более что тепло от тела Фернандо согревало не хуже камина в холодную зимнюю ночь. Я почувствовала, как слипаются глаза. Ничего не могла поделать с физиологией. Меня клонило в сон, а усталость и тепло неумолимо способствовали этому.

Наконец, мышцы совсем расслабились, и я больше не вздрагивала от каждого движения Фернандо под боком. Я и не заметила, как уснула.

* * *

«Какая неудобная подушка!» — такой была моя первая мысль, когда я проснулась.

Шея и рука ужасно затекли, а позвоночник болел так, будто я разгружала вагоны целую неделю. Что за ерунда? Я приоткрыла глаз, и воспоминания о вчерашнем мгновенно всплыли в памяти.

Я лежала на плече Фернандо, уткнувшись в него носом, и обнимала его руку. Вероятно, он еще спал, потому что не предпринимал никаких попыток вырваться из моих слюнявых объятий. Но стоило этой мысли промелькнуть в голове, прямо над ухом раздался голос:

— Доброе утро.

Как ошпаренная я отскочила от него, словно произошло нечто непоправимое. Он же смотрел на меня и победоносно ухмылялся.

— Который час?

— Около девяти.

— Что?! — завопила я испуганного. — Но я должна была… — мысли о том, что я пропустила свой рейс, были невыносимы. Надежда сбежать от Филиппа испарилась, а вместо нее пришло осознание, что мне вновь придется встречаться с ним.

— По-моему, мы отлично провели время, — произнес Фернандо, поднимаясь с дивана. Почему между нами ничего не было, а я чувствовала себя так, словно мы переспали? Или все дело в его ехидной ухмылке?

— Мне нужно вернуться обратно как можно скорее, — попросила я, не обращая внимания на заигрывания Фернандо.

Выхватив телефон, я первым делом проверила пропущенные. Двадцать четыре звонка!!! Три от Филиппа и двадцать один от Джейн. Как я могла не услышать их? Неужели из-за вина мне напрочь отшибло слух? А может, все дело в том, что связь здесь была плохой, и информация о звонках доходила позже положенного? Черт! Это просто фиаско!

— Фернандо, прошу тебя, быстрее, — попросила я, тыкая по клавиатуре на телефоне, пока он убирал со стола недопитую бутылку вина.

Первым делом я хотела услышать Джейн. Набрав номер, я прислонила телефон к уху. «Абонент временно недоступен», — услышала я одну из самых раздражающих фраз в мире. Ну почему, Джейн? Где ты, когда так мне нужна?

Джейн дозвониться не получилось, однако без ответа оставался еще и Филипп. С ним, правда, я бы предпочла вовсе не разговаривать. Пока я пребывала в мучительных раздумьях, стоит ли ему перезванивать, раздался телефонный звонок. Собственно, на табло отразился номер Филиппа, и вопрос, звонить ему или нет, отпал сам собой.

— Да, — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно, чтобы у Филиппа не возникло подозрений о том, как и с кем я провела эту ночь.

— Где ты, черт возьми? Почему не отвечаешь?

— Я спала, — ответила я, игнорируя первый вопрос Филиппа.

— Собирайся быстрее, я отправил за тобой Алехандро.

— Что?! — мое сердце остановилось, когда я представила, что будет, если Алехандро приедет за мной к Фернандо и не застанет меня дома. — Через сколько он будет? — спросила я, краем глаза замечая, что Фернандо слушал мой разговор.

— Думаю, минут через двадцать. Тебе как раз хватит времени собраться.

Я промолчала, в ужасе осознавая, в каком жестком лимите времени я оказалась.

— Как там Фернандо поживает? Ты узнала, что я просил?

— Давай обсудим это позже, — я так не хотела обсуждать это сейчас, когда каждая минута была на счету.

— Тебя плохо слышно, ты как будто из погреба мне звонишь, — вдруг произнес Филипп, а я вновь ощутила, как сердце ушло в пятки. — Ты точно у Фернандо?

— Разумеется, где мне еще быть.

— Очень странно.

Я не спешила говорить еще что-либо, а потому Филиппу пришлось продолжить.

— Скажи-ка, что любишь меня.

Я поперхнулась. Он совсем сошел с ума.

— Зачем?

— Хочу проверить кое-что.

Я молчала, пытаясь понять, в каком углу забиться, чтобы Фернандо не услышал то, что я должна была сказать.

— Я не слышу страстного признания. Ты что, не одна?

— Да, — ответила я сухо, надеясь, что это его остановит.

— Ой, так даже лучше, — радостно воскликнул мужчина. — Можешь тогда еще назвать меня пупсиком в конце, — я очень хотела послать его к черту, но не могла. — Я не слышу? — подгонял он. — Хочешь, чтобы я попросил Алехандро ехать быстрее?

Как же я ненавидела Филиппа! Ни одна его реплика не обходилась без шантажа.

— Люблю тебя, МИЛЫЙ, — я сделала особый акцент на последнем слове, надеясь, что он понял, каков на самом деле.

— Умница, а теперь собирай свои манатки. Через час встречаемся у меня.

И он, не дожидаясь ответа, кинул трубку. Кажется, я нашла человека, в котором плохо абсолютно все. Даже его яркая внешность теперь казалась мне посредственной.

— Как быстро прошло примирение, — услышала я комментарий Фернандо из-за спины.

— Да, так получилось, — я приготовилась бежать вперед планеты всей, лишь бы только успеть до приезда Алехандро.

— Вчера он был для тебя человеком, с которым полно забот, и к которому ты не хочешь возвращаться, а сегодня ты уже летишь к нему со всех ног, стоило ему только позвонить?

— Это не твое дело, Фернандо, — отрезала я и только после этого поняла, что вышло грубовато.

— Я понял тебя, — он отвернулся к шкафу, рассматривая старинные бутылки. Я поняла, что наш разговор окончен.

Мне совершенно некогда было объяснять Фернандо, что происходит, поскольку вернуться в дом вовремя сейчас было для меня приоритетнее. По крайней мере, я надеялась, что так мне удастся продержаться еще один день, не выбесив Филиппа, и я вновь смогу предпринять попытку побега.

Выскочив на улицу, я поняла, какое пекло и духота стояли вокруг. Следы вчерашнего дождя испарились, и теперь только солнце припекало мне макушку. К счастью, путь обратно оказался не таким длинным, как я предполагала. Особенно учитывая, что вся дорога шла на спуске.

У ворот в дом Фернандо я была уже через двадцать минут. Но вопрос о том, приехал ли Алехандро, стоял открытым.

Постояв пару секунд у калитки и внимательно всматриваясь за живую изгородь, чтобы понять, успела ли я опередить любовника Филиппа, я вдруг отчетливо услышала скрежет песка под колесами машины. Кто-то приближался к дому Ферретти.

Спустя секунду из-за поворота возникла черная морда мерседеса Алехандро. Он подъехал ближе, собираясь запросить разрешение у охраны, чтобы въехать внутрь, но, заметив меня у ворот, мгновенно дал по тормозам. «Главное — вести себя уверенно», — повторяла я себе, пока Алехандро опускал тонированное стекло:

— Что ты здесь делаешь?

— Как что! — завопила я так, что мужчина отшатнулся от окна, — Филипп сказал, чтобы я ни на секунду не опоздала! И вот я здесь, спустилась к тебе, чтобы не терять времени и сразу ехать к нему.

Алехандро недоверчиво посмотрел на меня. По моему помятому виду сложно было сказать, откуда я вылезла. Вполне возможно, он предположил, что я ночевала в этих колючих кустах прямо рядом с воротами.

— Ну залезай тогда, раз уже собралась, — произнес он неуверенно. Может, боялся, что я нанесу ему блошек в салон.

Я неохотно забралась на заднее сидение и с силой захлопнула дверь. Отъезд от Фернандо был совсем не таким, каким я его себе представляла. Более того, я ни на секунду не сомневалась в том, что я невольно обидела мужчину: поцеловала, потом сказала, что это ничего не значит, призналась, что люблю другого, нахамила, а под конец сбежала от него, не поблагодарив ни за вино, ни за вечер, ни за возможность остаться у него ночь.

Тем временем мы кружили по горному серпантину вниз, и уже вдали на горизонте виднелось залитое солнцем море. Все вокруг заставляло меня верить, что жизнь прекрасна, но почему я чувствовала себя паршиво?

***

В поместье Ферретти мы приехали примерно спустя час. Я всеми силами пыталась привести в порядок лицо и прическу, но сделать это без элементарных средств гигиены было невозможно, как и заглушить не совсем приятный душок пота, исходивший от футболки.

Я надеялась, что по прибытии успею заскочить в душ, чтобы Филипп не увидел, в каком состоянии я вернулась от Фернандо, но едва мы подъехали к дому, я увидела самодовольную рожу Филиппа, который стоял на террасе и поджидал нас.

Что ж, придется придерживаться той же стратегии, что и с Алехандро. Мы остановились, и я, стараясь вести себя как можно более грациозно, открыла дверь и вышла из машины. Я прекрасно знала, как отвратительно выгляжу, но вела себя, словно Кендалл Дженнер на показе Версаче.

Едва завидев меня, Филипп скривился:

— Неужели у Фернандо закончились деньги на одежду, или он только на тебе решил сэкономить?

— Знаешь, я лучше буду вечно ходить в его майке, чем надену то, что ты мне купил.

— И все же, если желание остаться в футболке моего брата я могу понять, поскольку это типично для девочек, с которыми он остается наедине, то вот почему от тебя разит так, словно ты не мылась неделю, я понять не могу. Или у него вода в доме закончилась?

— Я смотрю, тебя невероятно терзает мысль, что Фернандо живет лучше тебя.

— И чем же лучше его жизнь? Тем, что отец возложил на него ответственность за компанию, с которой он никогда не сумеет совладать?

— А ты сможешь?

— У меня больше амбиций и, в отличие от Фернандо, который всю жизнь был озабочен только гонками и девушками, я знаю, что такое бизнес, — Филипп был явно недоволен, что разговор вновь зашел о делах.

— Может, ваш отец лучше знает, что делает и кому доверяет свою компанию, — попробовала я привести здравый аргумент. Но Филипп лишь закатил глаза и манерно произнес:

— Дорогая, ты вообще видела Пабло? О какой рациональности может идти речь. Я удивлен, что он сумел продвинуться так далеко, но теперь его время прошло и настало мое.

Я усмехнулась. Он звучал так пафосно, что ему хотелось дорисовать за спиной молнии и гром, чтобы усилить эффект величия, которое существовало лишь у него в голове.

— Почему я вообще говорю с тобой об этом? — рявкнул он недовольно, когда увидел мой смешок. — Иди в дом и приведи себя в порядок.

— Так я в порядке, — ответила я без колебаний.

Филипп вновь закатил глаза и рукой указал мне на дверь.

— Жизель, прошу, прими душ, — впервые в жизни он говорил со мной спокойно. Наверное, утро у него выдалось сладким.

Я все равно хотела оттянуть момент серьезного разговора с Филиппом о предстоящем вечере, так что, больше не говоря ни слова, вошла в дом.

Меня встретил все тот же широкий мраморный коридор Ферретти, в котором я была, казалось, целую вечность назад. Не спеша, я поднялась на второй этаж, где была наша с Филиппом (и Алехандро) спальня.

В доме было тихо, похоже, все разъехались по делам, и только лишь с кухни доносился грохот посуды. Я взяла в спальне белый махровый халат, надела теплые тапочки, которые согревали ноги после холодного мраморного пола, и направилась в душ.

***

Горячие струи стекали по коже, и я чувствовала, как приятное тепло разливается по всему телу, смывая неприятные воспоминания о разговоре с Филиппом. Но потом возник иной образ: капли дождя, которые стекают по волосам, жаркий поцелуй с Фернандо, его руки, скользящие по моей талии, пока я, обхватив его ногами, стараюсь не задохнуться от возбуждения.

Я почувствовала, как сердце вновь ускорилось. Что со мной? Я вновь мысленно вернулась в ванную и посмотрела на себя в зеркало, которое почти целиком запотело. Неужели я действительно влюбляюсь в него? Или иначе как мне объяснить это невероятное желание, эти мысли, приходящие мне в голову ни с того ни с сего? Ответа на эти вопросы я так и не нашла.

Закутавшись в халат и собрав волосы в тюрбан на голове, я вышла из ванной и неохотно отправилась на разговор с Филиппом.

Только сейчас я поняла, что возможно больше никогда не увижусь с Фернандо. Вероятно, мне все же удастся сбежать отсюда, и тогда уж точно на этих странных отношениях придется навечно поставить точку.

Я завернула за угол, вспоминая роскошный дом Фернандо в горах и думая о том, как могли бы развиваться события, если бы я не сбежала сегодня утром. И вдруг произошло то, что происходило со мной постоянно. Не заметив впереди себя человека, который только что вышел из-за угла, я с характерным стуком налетела на него.

— Ай, — услышала я тонкий женский голосок, который почему-то был мне хорошо знаком.

Едва я подняла глаза, чтобы разглядеть человека, ставшего для меня преградой, мое сердце вмиг застыло от радости.

— Джейн?! — завопила я, пребывая в полном недоумении. — Как ты здесь? Откуда?

Вместо ответа она кинулась мне на шею и крепко обняла.

— Боже мой! Я так рада, что с тобой все хорошо. Я так переживала.

— Джейн, но как ты оказалась здесь? Еще вчера утром ты была в Нью-Йорке? И, кажется, не собиралась прилетать.

— Да уж, дорогая, — девушка тут же стала серьезной, словно собиралась меня отчитывать, — вечером я начала звонить тебе, чтобы удостовериться, что ты в порядке. И что ты думаешь я услышала?

Я потупила взор, понимая, что Джейн проделала весь этот путь ради меня.

— Правильно. Ничего. После нашего разговора я была невероятно обеспокоена тем, что ты намерена сбежать! И как ты думаешь, что я решила, когда ни ты, ни Филипп, ни Фернандо не отвечали мне на звонки? Я купила билет на ближайший рейс, благо, он был около девяти по нашему времени, и утром была здесь.

— Значит, ты только что приехала?

— Да, минут десять назад. Филипп был удивлен, конечно, но, похоже, рад, что сможет спихнуть тебя на мои плечи, — улыбнулась она. — Главное, чтобы с платиновой картой спихивал.

— Джейн, прости, пожалуйста, — искренне извинилась я.

В конце концов, полет на другой континент — это не поход в булочную на соседнюю улицу за багетом.

— Я не слышала твоих звонков, я была… занята.

— Все нормально, я хотя бы отдохну здесь от работы пару дней, — сказала она, проводя рукой по мраморной стене, словно по произведению искусства в Лувре. — Я дозвонилась утром до Фернандо, он сказал, что с тобой все хорошо.

— Ты говорила с Фернандо? — услышав его имя, я тут же встрепенулась, но девушка, похоже, не придала этому значения.

— Да, он сказал, что ты рано уснула, а он не слышал звонков, потому что забыл телефон на кухне. Хотя это довольно странно, он всегда держит его под рукой.

Я пожала плечами, показывая, что меня тоже это удивляет. На самом же деле я молча ликовала. Значит, Фернандо ничего ей не сказал. Вероятно, не станет говорить и Филиппу.

— Кстати, внизу в гостиной тебя ждет Филипп, он просил передать тебе, чтобы ты торопилась — ему нужно уходить.

Я закатила глаза, демонстрируя свою неприязнь.

— Понимаю тебя, Жизель. Постарайся не убить его, ведь потом тебя ждет целый день со мной и деньгами Ферретти.

— Проще говоря, ты хочешь меня подкупить его деньгами, — хитро улыбнулась я.

Та нескромно улыбнулась, потирая руки:

— Купим тебе новое платье, туфли, а потом поедем на пляж серфить, — расписала она в красках и, довольная, зашагала вперед к своей спальне.

В гостиной Ферретти меня уже ждал Филипп. Он разложил на хрустальном столике кучу папок и бумаг и внимательно их изучал.

— Неужели ты помылась? — раздался ехидный вопрос Филиппа.

— Неужели ты занялся работой? — перевела я тему, глядя на какой-то громадный 3d проект, который мужчина держал в руках. Однако стоило мне присесть рядом, он тут же сгреб все вещи на край стола и внимательно посмотрел на меня.

— Итак. Сегодня вечером у меня важное мероприятие. Ты должна быть на нем в качестве моей девушки.

— Вау, — изумилась я, — это первое задание, которое соответствует договору.

Не сказать, что я была счастлива и такому раскладу, но, по крайней мере, меня уже не заставляли ни за кем шпионить.

— Ты не понимаешь степень значимости этого ужина. Там будет все. Начиная от важных персон из компании, которые наверняка знают, что происходит в совете, до прессы, перед которой нам с тобой надо засветиться, — это было то самое мероприятие, о котором со мной вчера говорил Фернандо. И он оказался прав — для Филиппа этот вечер значил многое.

— Я поняла, что ты намерен быть Ферретти на минималках, но от меня-то что конкретно требуется?

— Ты должна быть моей покорной слугой, — коротко отрубил он, а я поперхнулась от такой наглости.

— Милый, покажи мне такую формулировку в договоре?

— О, мне нравится, что ты считаешь меня милым. Если будешь звать меня так на ужине — я высоко оценю это, — язвительности в Филиппе было немерено.

— Оценить ты можешь только кафе или автосервис на Гугл картах, а от тебя мне нужно лишь одно: чтобы ты поменьше говорил.

— Договорились, — вдруг сказал он. — На этот ужин ты становишься моей собачонкой, а потом я даю тебе целую неделю свободы.

Я замялась, совершенно не представляя, какие просьбы он потребует выполнять.

— Какой градус жести меня ждет? Ты же не заставишь меня раздеваться на баре или приносить тебе в зубах коктейль?

— О, нет. Ничего такого, что косвенно может навредить твоей и моей репутации. Жизель, ты просто должна быть в меня влюблена. Безумно. Это все, что мне от тебя нужно.

В целом это звучало адекватно. Да еще и целая неделя отдыха после этого пари была бы как нельзя кстати.

— Что ж, Филипп… Если ты гарантируешь мне вечер без подстав, я обещаю, что сегодня вечером ты сам поверишь в искренность моих чувств.

Голова тотчас поплыла кругом от сказанного. Мне предстояло самое жестокое испытание.

— По рукам, — кивнул он серьезно, собирая документы в планшет. Я надеялась, что он уже собрался уходить, но ни с того ни с сего он спросил:

— Что с Фернандо? Ты узнала у него про компанию?

Я тут же замотала головой:

— Он ничего не сказал.

— А ты спрашивала?

— Да, — соврала я, — он сказал только, что такой компанией очень трудно управлять и из-за этого у него мало времени.

Филипп цокнул. Похоже, любые упоминания Фернандо и компании в разговоре приводили его в бешенство.

— Ладно, — махнул он наконец рукой. — Идите с Джейн по магазинам, пусть она оденет тебя как положено. Сегодня я представлю тебя всему миру.

* * *

Мы сидели за высокой барной стойкой, и соленый морской ветер развевал мои волосы, стилизуя их на свой вкус. Джейн пила коктейль из бокала для мартини и заедала все это легким греческим салатом. Мне же было так жарко, что, будь моя воля, я бы заказала себе только стакан холодной воды. Но Джейн убедила меня, что по статусу мне положен обед, даже если я его не буду есть. Потому я заказала себе нечто с кучей рукколы поверх основного блюда и сейчас с презрением смотрела на тарелку. Полдня Джейн таскала меня по магазинам, и это был первый раз, когда она разрешила мне присесть.

— Ты довольна покупками? — спросила она, снимая губами с вилки дольку черри.

— Ты хочешь сказать, довольна ли я тем платьем и туфлями, которые мы купили мне, и еще пятью пакетами шмоток для тебя? — я указала на множество пакетов, принадлежащих Джейн.

— Ну мне тоже нужно быть красивой, — сказала она, извлекая из одного пакета шелковое платье. — Разве оно не прекрасно? — спросила девушка, с восхищением глядя на покупку.

Я скептически осмотрела атласную ткань, вспоминая, как это платье сидело на Джейн. Но с ее безупречной фигурой ей бы пошло что угодно. Потому я честно призналась:

— На тебе они все смотрелись великолепно. Только я не могу понять, зачем тебе все это? Ты ведь приехала на пару дней.

Джейн прижимала платье к груди, словно только родившегося младенца.

— Как зачем? Я ведь приехала сюда отдыхать и планирую выгулять их все, — мечтательная улыбка не сходила с лица Джейн. — Как же мне хочется уже надеть его!

Никогда не понимала такой фанатичной страсти к одежде. Но я не стала говорить об этом подруге, понимая, что она тут же начнет пытаться переубедить меня и обратить в свою веру.

— Но не переживай, ты сегодня тоже будешь блистать, — Джейн отложила платье, и развернулась ко мне. — Знаешь, если бы Филипп не был геем, вы бы могли быть хорошей парой.

Я удивленно повела бровью.

— Джейн, ты, похоже, забыла, что помимо его любви к мужикам, он еще и сволочь.

— Эх. Но будь все немного иначе, ты бы могла стать частью такой влиятельной и знаменитой семьи.

— Очень странной семьи, прошу заметить, — ответила я, вспоминая подростковые выходки Хулии, смешки Пабло невпопад за первым ужином и высокомерие Паулы.

— Ой да ладно, Фернандо вполне ничего.

— Да, наверное, ничего, — протянула я, вспоминая жар на губах от его вчерашнего поцелуя.

— Неужели он не понравился тебе?! — воскликнула Джейн удивленно.

Я не знала, что ответить ей. Стараясь задушить в себе зачатки неведомых чувств, я не могла признаться ни себе, ни ей в том, что Фернандо, похоже, не просто нравился мне.

— Он точно приятнее Филиппа. Но ведь у него есть Стелла, так что я не вижу смысла стараться разглядеть в нем что-то особенное, — только и ответила я.

— Ах, та самая Стелла Стилл — модель и фитнес-блоггер. И почему они выбирают именно таких? — грустно произнесла Джейн.

Я ничего не ответила, стараясь, чтобы Джейн поскорее переключилась с этой темы. И заметив мое равнодушие, она вновь заговорила о шмотках.

Ее слова о Фернандо стали для меня мощным триггером, и теперь все, чего я хотела — вновь увидеть его. Но как и когда я смогу вновь встретить старшего Ферретти, я не знала.

***

Машина подъехала к парадному подъезду очередного особняка и остановилась. Я нервничала. Здесь было уже по меньшей мере сотня гостей, некоторые из которых вальяжно расхаживали с удостоверениями прессы, ожидая появления особенно важных персон.

— Я надеюсь, ты помнишь, что я хочу от тебя, — сказал Филипп, едва мы остановились.

— Помню, — ответила я сосредоточенно.

— Постарайся быть милой, — бросил он напоследок, а потом вышел из машины и через секунду оказался с другой стороны.

Мне потребовалось приложить невероятное количество усилий, чтобы выдавить из себя фальшивую улыбку. Мне казалось, что, играя роль возлюбленной Филиппа и заставляя людей вокруг верить в этот образ, я перестаю быть собой.

Филипп подал мне руку, и я, сияя ослепительной улыбкой, вышла из машины. Фотографы мгновенно направили объективы камер на нас, напоминая мне недавние события в Нью-Йорке, когда я подверглась атаке журналистов.

Словно голливудская звезда на мировой премьере, я шла ко входу в особняк, безмятежно улыбалась и махала ручкой гостям. Какое-то безумие!

— Ну неплохо пока, — шепнул мне на ухо Филипп.

Впервые его фраза заставила меня выдохнуть, а не сжаться от страха или негодования. Рука Филиппа опустилась на мою талию, и я заметила, как некоторые из гостей озадаченно переглянулись между собой. Похоже, это действительно был один из первых его выходов в свет в компании девушки.

Мы поднялись по ступенькам ко входу и оказались в толпе журналистов.

— Филипп Ферретти, добрый вечер. Я представляю издание Дайкири, — подскочила к нам незнакомая девушка с бейджиком репортера. — У меня к вам только один вопрос. Кто эта девушка?

Филипп явно готовился к подобным вопросам, потому я совершенно не чувствовала, чтобы он волновался.

— Наши читатели сгорают от любопытства, — настаивала на ответе девушка, тыкая в мужчину микрофоном.

И вдруг он сделал вещь, к которой я никак не была готова.

Филипп нежно коснулся моего подбородка, разворачивая меня к себе, и через секунду коснулся моих губ. Это был короткий, но довольно страстный поцелуй. Именно такой, чтобы у всех мгновенно развеялись сомнения в том, что я просто подружка на выгул. В эту же секунду я услышала сотни щелчков по кнопкам профессиональных фотоаппаратов, а сквозь закрытые глаза пробивался свет от вспышек. Какая показуха, но ведь люди поверят в эти отношения!

Наконец он отстранился, довольно глядя на меня.

— Что ж, это было весьма доходчиво, мистер Ферретти. Насколько между вами все серьезно? Ведь раньше вас никогда не видели в компании девушек на официальных мероприятиях.

Филипп наклонился к микрофону, поправил галстук, будто тот мешал ему говорить, а затем воодушевленно произнес:

— Вы сами ответили на свой вопрос. Я искал ту особенную, которая покорила бы мое сердце, и я мог без колебаний представить ее всему миру. А теперь такая девушка рядом со мной, — он вновь наклонился ко мне, чтобы чмокнуть в щечку, вызвав тем самым кривую улыбку на моем лице.

К нам подсунулся еще один невысокий репортер в модном костюмчике:

— Филипп, это та самая девушка, что была с вами в баре в Нью-Йорке? Как ваша семья относится к тому, что она американка?

— Моя семья отлично приняла Жизель. Я думаю, они любят ее даже больше меня, — ответил Филипп, чем вызвал одобрительный смешок у мужчины-репортера, а затем тот уступил место своему коллеге, который изворачивался изо всех сил, чтобы дотянуться до Филиппа.

— Мистер Ферретти, могу я задать вопрос вашей спутнице? Между прочим, она просто роскошна, уверен, после этого вечера о ней будут говорить все.

— Я надеюсь, вы приложите к этому все усилия, — сказал Филипп в шутку, но только я знала, что на самом деле он не шутил.

— Филипп Ферретти очень серьезная фигура, скажите, каково это — встречаться с таким влиятельным мужчиной?

Я помнила кое-какие правила ответов на вопросы репортеров, которым меня учила Джейн сегодня за обедом. Но от волнения все вылетело из головы.

— Таких мужчин, как Филипп, я точно никогда не встречала, — начала я неуверенно, стараясь понять, что хотят услышать от меня Филипп и репортер. Но вместо лестных комментариев хотелось сказать, что я никогда не встречала таких мужчин, как Филипп, потому что он не мужчина, а самый настоящий козел.

— И чем же он такой особенный? — вымаливал у меня каждое слово журналист.

Филипп крепче сжал мою руку, давая понять, чтобы я быстрее соображала. Но я не могла сказать о нем ничего хорошего.

И вдруг в толпе людей в гостиной я увидела знакомый силуэт. Спутать его с кем-либо было невозможно. Это был Фернандо. На мгновение я напрочь забыла, где нахожусь и что должна делать. Был только он, в белоснежной рубашке, которая идеально подчеркивала его широкие плечи и сильные руки.

— Он красив, обаятелен, харизматичен, у него отличное чувство юмора, хотя я знаю, что он умеет быть серьезным. Он невероятно добр к людям, и при этом всегда справедлив. Он внимательный, заботливый, и я всегда могу рассчитывать на него. Знаете… — замялась я, мечтательно глядя на улыбку Фернандо, — я думаю, он безупречен.

Я даже не знаю, кто был больше шокирован моим ответом: журналист или Филипп.

— Вау, такого ответа стоило подождать, — усмехнулся репортер, убирая от меня микрофон.

Наконец, я отошла от первой волны забвения. Неужели я могла сказать все это про Филиппа? Я аккуратно повернула голову, вглядываясь в его лицо. Было видно, что мужчина несказанно доволен тем, как развиваются события. Не могу сказать, что я разделяла его восторг. Но, по крайней мере, все шло по плану.

Мы прошли в дом, и я принялась выискивать глазами Фернандо. Не ожидала, что он придет. Я хорошо помнила, как вчера вечером он говорил, что у него полно дел помимо светских мероприятий. Интересно, что заставило его передумать?

В следующую секунду мне вновь удалось зацепиться за него взглядом, который мужчина тотчас уловил и направился к нам. Филипп тоже заметил брата и демонстративно цокнул, показывая свое пренебрежение.

— Добрый вечер, Филипп, Жизель, — вежливо поприветствовал нас мужчина.

— Здравствуй, братец. Не ждал тебя, — тут же вступил в конфронтацию мой спутник.

Фернандо ухмыльнулся:

— Ну так я и не к тебе пришел.

— Что ж, развлекайся тогда. Может, найдешь себе компанию на вечер, — Филипп прижал меня к себе, словно какой-то товар с рынка, который не поместился в пакет и теперь его нужно тащить в руках. Но все это делалось лишь для того, чтобы задеть Фернандо.

— Зачем мне еще одна компания? Я продолжить дело отца вполне не против, — быстро поставил он Филиппа на место. И когда я решила, что на этом их бой будет окончен, Фернандо вдруг продолжил: — Да и я здесь не один.

— Стелла вернулась? — встрепенулись я, хотя понимала, что это не должно меня касаться.

— Нет, — улыбнулся он и уперся в меня взглядом.

И это был уже не тот взгляд, который запомнился мне по вчерашней ночи. Это был взгляд обезумевшего азартного игрока. Он придумал игру, правила в которой были известны только ему, и теперь пытался втянуть меня в нее.

Я смущенно отвела взгляд, понимая, что не хочу быть частью этого.

— Не хотите поздороваться с моей спутницей, — лицо Фернандо озарила ослепительная победоносная улыбка.

Я никак не могла понять, отчего он выглядит таким довольным. Но тут из толпы вышла девушка. Спустя миг она оказалась в объятиях Фернандо, затем аккуратно поправила его галстук, и, чмокнув мужчину в щеку, повернулась к нам.

— Джейн? — произнесла я, не в силах поверить своим глазам.

Глава 11 Прости за любовь

Теперь все встало на свои места. Победоносная ухмылка на лице Фернандо, атласное платье Джейн, которым она крутила сегодня передо мной весь обед, и мечтательные вздохи девушки по старшему Ферретти.

— Ой, вы такие красивые, — воскликнула Джейн, глядя на нас с Филиппом, пока мы стояли ошарашенные.

Я прекрасно понимала, что комплименты девушка говорила весьма искренне, но сейчас это звучало как издевательство.

— Ага, вы тоже, — вырвалось у меня.

— Ой, спасибо. Я так рада, что Фернандо позвал меня. Наконец-то глоток свежего воздуха после нудных будней в Нью-Йорке. Надеюсь, мы будем чаще выбираться на подобные мероприятия.

Мне надо было собраться с духом. Неожиданное появление Фернандо на ужине, да еще и в компании Джейн, точно не было простым совпадением.

— Джейн, — Филипп ехидно усмехнулся, — Фернандо обязательно покажет тебе все тусовки, которые успеет, пока Стеллы не будет в городе.

— Ой, да ладно тебе. Стелла знает, что мы с Фернандо просто друзья, — засмеялась девушка, хотя я знала, что слова Филиппа задели ее.

А вот у меня его комментарий вызвал совсем иные чувства. Я тут же вспомнила, как вчера вечером, пока мы поднимались к виноградникам, Фернандо тоже предлагал мне быть друзьями, но уже спустя час страстно целовал под дождем.

— Тебе стоит поинтересоваться у своего спутника, что для него значит понятие «дружбы», — встряла я, хоть и понимала, что это может плохо кончиться.

Филипп удивленно причмокнул: он наверняка даже не предполагал, что я буду на его стороне в битве против этой пары. Джейн неодобрительно покосилась в нашу сторону, заставив меня ощутить укол вины.

— Джейн, мне кажется или твоя подруга считает: я не знаю, что такое дружба?

— Фернандо, — попыталась остановить его девушка, но было поздно.

— Тогда, может, она объяснит мне, в чем, по ее мнению, отличие между друзьями и любовниками?

Я прекрасно понимала, к чему он клонит. И пока единственным желанием было поскорее заткнуть его, чтобы он больше ничего не ляпнул.

— С друзьями нельзя сделать так, — я резко развернулась к Филиппу и поцеловала его настолько горячо, насколько у меня хватило моральных сил. Я надеялась, что это заставит Фернандо сдаться, но, когда мы закончили, он стоял все с той же довольной ухмылкой.

— Так и в чем разница? — спросил он как ни в чем ни бывало. Снова эти отсылки к нашему вчерашнему поцелую.

Джейн и Филипп явно не улавливали нить разговора, но еще пара двусмысленных фразочек — и до них бы все дошло.

— Разница в том, что ради Филиппа я готова покорить любую высоту, стать кем угодно, пройти семь кругов ада и вернуться обратно с головой сатаны, потому что я люблю его. Но человеку, который любит только себя и свой бизнес, этого никогда не понять.

Лицо Филиппа в тот момент было трудно переоценить. Кажется, он уже пожалел, что не дал мне готовый текст для заучивания на сегодняшний вечер.

— Жизель! — воскликнула с ужасом Джейн. — Давай-ка отойдем.

Фернандо пронзал меня взглядом словно кинжалом, но за эти несколько минут я выстроила между нами мощную платиновую стену, которую было не сломить, просто хлопая глазками.

Джейн схватила меня за руку и потащила к бару.

— Какого черта происходит? Ты же вроде нормального мнения о Фернандо была, — Джейн схватила со стойки бокал и залпом выпила его содержимое.

— Была, — ответила я спокойно.

— Тогда что это было? Все эти претензии? Я могла ожидать подобного от Филиппа, но от тебя!

Меня постепенно начало отпускать. Может, я и перегнула слегка. Но Фернандо определенно начал этот бой первым. «Тогда, может, она объяснит мне, в чем отличие между друзьями и любовниками», — всплыла в памяти насмешка Фернандо, заставив меня скривиться.

— Прости, Джейн, я не в настроении. Мне показалось, что Фернандо просто использует тебя.

— Использует для чего? Все и так знают, что у него есть невеста, в то время как я дружу с ним уже лет сто, — она всплеснула руками и отвернулась. — Если ты вдруг думала, что он просто хочет воспользоваться мной, то должна тебя разочаровать: это больше не актуально для нас. Мы не подходим друг другу, но нас связывает тонна воспоминаний. Мы друзья и оба знаем об этом.

Я виновато кивнула, протягивая руку за бокалом.

— Я уже сказала тебе, Джейн, мне жаль, что я не сдержалась. Но ты же прекрасно видела, что не одна я приложила руку к этой перепалке.

— Вот именно! — воскликнула она. — Все как будто посходили с ума. Особенно вы с Фернандо. Я не знаю, что на вас нашло.

И тут, похоже, до нее дошло, что к чему.

— Таааак, быстро признавайся, между вами что-то было? — она пихнула меня в бок, заставляя взглянуть прямо ей в глаза.

— Ничего не было, — ответила я сухо и отвернулась.

— Не верю. Ваши перепалки о любовниках и друзьях. Подруга, если что-то произошло, лучше скажи мне сейчас, потому что если об этом узнают Филипп или Стелла, будет только хуже.

— И что будет?

— Ха, — усмехнулась она, схватив меня за плечо, — значит, что-то было.

— Джейн, мы выпили вина, пофлиртовали и уснули, — я не решилась рассказать ей о поцелуе.

— Фух, — вздохнула она с облегчением, — ты пойми меня, не надо связываться с Фернандо. Во-первых, у тебя контракт с Филиппом. Во-вторых, мне бы не хотелось, чтобы все закончилось разбитым сердцем.

Да, я все это прекрасно знала! Знала, что у меня долг перед Филиппом, который я обязана ему вернуть; знала, что Фернандо помолвлен на красивой богатой модели; знала, что он ветреный и самовлюбленный. Но что мне с этого знания, когда мой мозг отрубался рядом с ним?

— Он может быть сколько угодно идеальным во всем, но верным не будет никогда. Поверь мне, я прошла через это, я знаю, — произнесла она, тем самым подтвердив мою догадку о том, что когда-то они были вместе.

— Джейн, поверь мне, я не собираюсь крутить роман с Фернандо. И мне вполне хватит сил, чтобы держать его на расстоянии, — сказала я и вдруг поняла, что совсем успокоилась, ощутив новый прилив сил. Теперь я была уверена в том, что легко смогу противостоять чарам старшего Ферретти.

— Вот и славно, — улыбнулась девушка, — а теперь можно вернуться назад и потанцевать.

Я покосилась на Филиппа, который ждал меня у противоположного конца гостиной. Фернандо рядом с ним уже не было, и тогда я смело направилась к своему временному боссу.

В доме было очень шумно. Сотни перемежающихся голосов всех громкостей и тональностей, и весь этот гам дополняли классические звуки фоно. Официанты неспешно передвигались по залу, предлагая гостям на первый взгляд суховатые канапе. Казалось, мы попали на чью-то свадьбу, только безумно богатую и помпезную. Едва я приблизилась к Филиппу, он воодушевленно выдал:

— Жизель, еще пару таких выходок, и я, быть может, реально женюсь на тебе.

— Не дай бог.

— Ой, я и забыл, какая ты душная.

Я огляделась, пытаясь понять, какая атмосфера царит в комнате.

— Итак, каков план? Мы поговорили с журналистами, выбесили Фернандо, теперь что?

— Хочу представить тебя кое-кому, — сказал Филипп, озабоченно высматривая нужную фигуру среди сотни одинаковых силуэтов: стройных, роскошно одетых, с, как под копирку, идеальными носами, губами и бровями.

— Что надо будет делать? — уточнила я, пока мы двигались между парочками.

— Стоять молча и улыбаться. Это уникальные гости, к тому же для меня это редкая возможность наконец-то встретиться с ними тет-а-тет и узнать кое-что о компании. Надо произвести на них хорошее впечатление.

— Для этого достаточно лыпать ресничками?

— Более чем. Для них любая девушка просто добыча, с которой даже и говорить не стоит.

— Уникальные, редкие, питаются людьми, — я сделала паузу, изображая задумчивость. — Похоже, ты хочешь познакомить меня с динозаврами.

— Без глупостей, Жизель, все так хорошо начиналось.

Мы подошли к небольшой зоне отдыха, состоящей из двух широких кожаных диванов и крохотного столика между ними, который гости умудрились вдоль и поперек заставить рюмками. На диванах расположились четверо пузатых мужиков лет за пятьдесят, которые бесконечно о чем-то громко спорили. Мы еще даже не заговорили с ними, а мне они уже не нравились.

— Оо, господин Герасимов! — воскликнул Филипп, радостно размахивая руками.

— Филипп! — я ждала, что мужчины обменяются приветственными рукопожатиями, но вместо этого они принялись обниматься, при этом зачем-то лупя друг друга кулаками по плечам. Это выглядело очень странно.

Мужчина, с которым обнимался Филипп, был невероятно объемный, с заплывшими усталыми глазами и крупной залысиной на затылке. При этом он был в невероятно приподнятом настроении, то и дело пританцовывая в такт здешней музыке. Его товарищи были менее веселые, казалось, будто они вовсе не чувствуют себя расслаблено в этом доме. При этом все они приветливо улыбались Филиппу и нескромно осматривали мои ноги.

— Жизель, знакомься, это господин Борис Герасимов. Без этого человека, — он похлопал мужчину по плечу, — без него бы не было ничего. Никакой компании, никакой бизнес-империи.

Я приветливо улыбнулась, протягивая руку Борису. Сперва он пристально изучил меня и лишь затем подал руку. Интересно, если бы ему что-то не понравилось во мне, он бы просто развернулся и ушел?

— Присаживайтесь, — произнес он, стараясь выглядеть галантно, но в следующую же секунду с грохотом свалился на диван.

— Сашок, налей-ка нашим друзьям. Надо выпить за встречу.

Один из мужчин молча протянул нам две рюмки с прозрачной жидкостью. Мне не нужно было нюхать ее, чтобы учуять ни с чем несравнимый запах водки.

— Вы знаете, я, наверное, не буду, — вдруг сказала я, отставляя рюмку в сторону.

Борис и его компания уставились на меня так, что я в мгновение ощутила себя последней тварью.

— Как это ты не будешь? Такая красивая девушка в нашей компании, надо обязательно за это выпить.

— Ну так и выпейте за меня, я-то тут при чем? — по взгляду Филиппа я поняла, что в очередной раз сморозила совсем не то. А вот мужиков, похоже, мой ответ знатно раззадорил.

— Ох, Филипп, повезло тебе. Девушка у тебя, конечно, с характером. Такая и под себя подмять может, не боишься? — Борис все крутил в руках полную рюмку, и, похоже, никак не мог найти нужный предлог, чтобы отправить ее в рот.

Филипп же не спешил отвечать на вопрос. Вместо этого он наигранно засмеялся и, стараясь перевести тему, произнес:

— Ну что ж, давайте выпьем за встречу, — все в мгновение ока забыли обо мне, хватая со стола свои стопки и занося их вверх над столом. Раздался звон стекла, и через секунду от содержимого рюмок ничего не осталось.

Какое-то время этим пятерым потребовалось, чтобы прийти в себя после одурманивающей жидкости, а потом Борис снова обратился ко мне:

— Вот, видишь, от чего ты отказываешься! — он кричал так, будто я только что профукала самое лучшее предложение в жизни. — Выпила бы — и сразу б глазки заблестели!

— Нет, спасибо, — настаивала я на своем, стараясь придерживаться тех правил, которые озвучил мне ранее Филипп: максимально улыбаться и минимально говорить.

— Филипп, да что это такое? Скажи ей, пусть уже выпьет!

Я знала, что мы пришли сюда ради дела. А значит, сейчас Филипп решал, что для него важнее: я или цель всей его жизни. Несложно было догадаться, что он выберет.

— Жизель, давай по одной с нами, — попросил Ферретти, но я знала, что это не просьба — это приказ.

Хотелось встать и уйти, оставив Филиппа наедине со своими проблемами, делами, интригами и пьяными мужиками. Я внимательно всмотрелась в лица присутствующих: пустые и равнодушные, словно когда-то давно дементоры высосали из них душу. И только лишь у Филиппа и Бориса прослеживалось нечто наподобие характера. Скользкого и подлого, но все же характера.

— Налейте ей, — затребовал младший Ферретти, хотя рядом со мной стояла рюмка еще с прошлого захода.

Я понимала, что сейчас самое плохое время для отказа. Филипп пришел за информацией. Потеряй его собеседники настрой, он бы прощался со своим источником инсайдов. И этот факт позднее отразился бы и на мне: никакого побега, никаких гулянок с Джейн, и уж точно никакой больше свободы.

— За милую даму, — произнес короткий тост один из мужиков, сидящих напротив.

— Да. Чтоб все умела и мозги не пилила! — подхватил другой, и они зарокотали во весь голос.

Я чувствовала: еще чуть-чуть — и я не смогу больше сдерживаться, придется плюнуть им в лицо и объяснить, что сексизм нынче не в моде.

— Давайте! — наконец дал команду Борис, и все одновременно заглотили обжигающую жидкость.

В моем случае все было иначе. Понимая, что избежать попадания водки в ротовую полость невозможно, я решила схитрить. Можно было просто не глотать одурманивающую жидкость. Едва она коснулась слизистой, а мужики еще не успели уставиться на меня, чтобы оценить эффект, вызванный водочкой на молодую хилую девушку, я, недолго думая, схватила стакан с водой и выплюнула все, что пригубила, туда. К счастью, мой трюк остался незамеченным.

— Лучше? — спросил у меня Борис спустя секунду.

«Лучше бывает только тогда, когда этой бурды нет в моем организме», — подумала я, а сама ехидно улыбнулась Борису.

— Знаешь, мне нравится твоя подруга, — вдруг произнес он, заставив меня вздрогнуть. Не слишком приятно слышать подобное от старого пьяного мужика в компании, где тебя не считают за человека.

Возможно, Борис увидел мое недовольное выражение лица, возможно, до него самого дошло, что он перегнул, потому что в следующую секунду он поспешил сделать уточнение:

— У меня же тоже есть дочь. Вы так похожи с ней. Моя девочка тоже вечно отказывается пить с отцом. Другие интересы нынче у молодежи. Все по своим залам да курортам, хоть бы раз прилетела ко мне в Москву. Нет же, Монако ей подавай, Париж. Эх, похоже, стар я уже для молодежи, — сказал он и громко засмеялся. А потом произошла вещь, которая в конец изменила все мое и без того неприязненное отношение к этому человеку. Как ни в чем не бывало Борис опустил руку на мою коленку и неспеша принялся поглаживать меня по передней части бедра.

Уже было плевать на все просьбы Филиппа, который в этот момент сидел напротив меня и просто МОЛЧАЛ. Он смотрел прямо на нас, но не сказал ни слова!

— Что вы делаете?! — с вызовом спросила я, стряхивая его руку.

Он лишь засмеялся.

— Задумался.

— Филипп, можно тебя на пару слов? — позвала я мужчину, уничтожая его глазами.

— Дорогая, я не могу оставить наших гостей. Мы только сели.

— Что ж, тогда я вынуждена вас оставить, — было плевать на все указы Филиппа, лишь бы только скорее сбежать от этих извращенцев.

— Жизель, это невежливо, — вдруг произнес Филипп, когда я уже почти вылезла из-за стола.

— А лапать чужую девушку — это вежливо?

Филипп и Борис переглянулись. И спустя миг младший Ферретти расслаблено произнес:

— Ах, это. Недоразумение.

Сказать, что я была потрясена — не сказать ничего. Он только что показал всем присутствующим, что я не стою для него ни цента, и что он готов продать меня за успешный ужин. А ведь сейчас на кону даже не компания!

— Я пойду, — я изо всех сил старалась держать себя в руках, но было невероятно сложно сдержаться, чтобы не разбить нос Филиппу.

— Нет, ты останешься, — сказал он и схватил меня за руку. Я дернулась один раз, потом второй, но он держал меня слишком крепко, чтобы я могла вырваться.

— Жизель, будь умницей и сядь на место.

Если до этого я испытывала лишь брезгливое отвращение к этой компании, то теперь мне стало страшно. Никто не знал, чего еще пожелает Борис, и за какие сведения о компании Филипп готов меня отдать. Я знала, что никто из этих мужиков не заступится за меня, потому что им всем абсолютно плевать на чужую жизнь.

— Здравствуй, Борис, — откуда-то сбоку раздался знакомый голос, и я не могла поверить своему счастью! Он снова здесь, именно в тот момент, когда больше всего нужен мне.

— Фернандо! — радостно воскликнул Герасимов, обнимая мужчину. — Присоединяйся. Расскажешь, как дела у отца.

— Я бы рад, но мне срочно нужно украсть у вас Жизель.

— А это не подождет? — нагло вмешался Филипп, но я уже вскочила с места, про себя посылая благодарности всем высшим силам, которые направили мне Фернандо.

— Нет, это не подождет. Кстати, ты мне тоже нужен на пару слов.

Борис недовольно вздохнул.

— Как так, Фернандо?! Крадешь у меня самых лучших!

— Я верну его в лучшем виде.

Филипп неохотно вылез из-за стола, разворачиваясь лицом к Фернандо.

Все это время я стояла в стороне, полностью игнорируя компанию Герасимова. Я еще не отошла от шока и просто надеялась, что Фернандо поскорее уведет меня отсюда.

— Жизель, подожди меня у бара, мне надо кое-что сказать Филиппу.

Младший Ферретти стоял молча и с наглой ухмылкой смотрел на меня, словно провоцируя выцарапать ему глаза в наказание за то, что он позволил со мной сделать. Но я сдержалась. В конце концов, я уверена, Фернандо бы нашел нужные слова.

Ноги и руки подкашивались от пережитого потрясения, но я старалась придерживаться выбранной траектории и кое-как доплелась до барной стойки.

В эту секунду я услышала грохот. Звон разбитого стекла, скрежет чего-то жесткого о пол и глухой стук от падения. Все гости на мгновение замерли, разворачиваясь к месту событий. Даже музыка остановилась, придавая моменту драматичности.

Моя реакция после шока была предсказуемо заторможена, я неспешно оглянулась вслед за всеми и застыла на месте от увиденной картины. Филипп лежал на полу закинув ноги кверху и, схватившись за окровавленный нос, кричал что-то невнятное на испанском. Это была не просто лучшая картина из тех, что я видела в жизни — это был шедевр! Я, конечно, мечтала врезать Филиппу сама, но и такой расклад меня вполне устроил.

Фернандо же как ни в чем не бывало развернулся, попрощался с компанией Герасимова и под изумленные взгляды гостей направился ко мне. Кажется, на первой полосе завтрашних газет будем не мы с Филиппом и наш бурный роман, а неожиданная драка двух братьев.

Спустя секунду Фернандо оказался около меня.

— Пойдем, — сказал он сурово и указал мне на дверь, ведущую во двор.

Мне не хотелось раздражать его лишними вопросами, потому что он и так выглядел взбешенным, и наверняка это был не лучший момент для допроса.

Я шла за ним молча, в то время как мужчина продолжал идти вперед, уводя меня от дома в неизвестном направлении.

Понятно, что он не хотел оставаться в доме полном репортеров после серьезной стычки с братом. Да и гости явно не оценили его выходку и презрительно косились бы на него во время ужина. Нам обоим нужно было прогуляться и успокоиться.

Я же до сих пор не могла переварить выходку Филиппа. Его равнодушие, его эгоизм, его циничность. Неужели ему самому не стыдно, что его любимой девушкой, хоть и фальшивой, могут пользоваться все кому не лень? Этим вечером он точно показал себя во всей красе.

Тем временем мы вышли за ворота и теперь шли вперед по дороге, которая вела к морю. Я боялась заговорить с Фернандо первой, мне все еще не давала покоя мысль, что он обижен на меня за утренний инцидент, да и последняя наша перепалка

сыграла свою роль. Однако, несмотря ни на что, он спас меня. Снова.

Спустя пару минут, когда я уже изрядно вымоталась бежать за Фернандо, один шаг которого равнялся трем моим, он, наконец, замедлился и повернулся ко мне.

Он все еще не выглядел дружелюбно или любезно, но его можно было понять.

— Я вижу, Филипп решил втереться в доверие соучредителей. Интересно, с чего он выбрал именно Герасимова?

— Ты хочешь поговорить об этом со мной? Я не знаю, что в голове у Филиппа.

Фернандо закатил глаза, показывая, что мои слова для него не аргумент.

— Да, я хочу поговорить. Или ты решила полностью избегать меня?

Еще некоторое время назад я действительно собиралась полностью игнорировать Фернандо, но ситуация с Герасимовым перевернула все. Я понимала, в каком долгу перед мужчиной, и ситуация с Джейн перестала иметь значение.

— О чем они говорили? — совершенно забыв о скромности, спросил Фернандо.

— Фернандо! — изумилась я. — Как ты себе представляешь мой ответ на этот вопрос? При всем уважении, Филипп до сих пор мой парень, а вы боритесь за одну компанию.

Я правда хотела рассказать ему все, но чувствовала, что пока не могу этого сделать. Хотя от одной мысли, что Фернандо считает, будто у меня с Филиппом что-то есть, становилось больно.

— Ах, парнем, точно, я и забыл, что ты считаешь его безупречным мужчиной, — сказал он саркастично. — Я просто не знал, что в идеальных отношениях приятно передавать свою девушку по кругу.

— Что ты несешь вообще! — зашипела я, хотя в душе понимала — он может быть прав. Но эта правда больно колола глаза.

Тем временем мы вышли к пляжу. Ветер мгновенно разрушил прическу, над которой весь вечер колдовала Джейн, а теплый песок набился в босоножки. Но этот соленый морской воздух и острые песчинки под ногами словно очищали меня от дурных мыслей. Наконец, Фернандо совсем остановился, позволяя мне сделать передышку, а потом полностью развернулся ко мне лицом. Ферретти старался держать себя в руках, но я все равно чувствовала, что он напряжен.

— Ты не догадываешься, зачем Филипп попросил тебя посидеть в этой компании?

У меня была только одна мысль, но я не решилась ее озвучить, и тогда Фернандо продолжил:

— Может, Борис Герасимов и соучредитель нашей компании, но это далеко не единственный его бизнес. В России у него есть модельное агентство.

— И что? Общаться с красивыми девушками — это преступление? — я всячески отгоняла от себя отвратительные мысли, которые крутились в голове.

— Перестань быть такой наивной, Жизель. Это никакое не модельное агентство — он занимается эскорт-услугами. И Филипп прекрасно знает о пристрастиях Герасимова.

— Это невозможно! — я уже знала, что обманываю себя, но до последнего сопротивлялась этим мыслям. — Филипп бы так не поступил. Это абсурд. Нет такой цены, за которую он бы согласился меня сдать.

Фернандо схватил меня за плечи и, заглянув в глаза, закричал:

— А ты так уверена в этом? Думаешь, ты для него важнее компании?

Я точно знала, что нет для Филиппа ничего важнее компании, но мне нельзя было подтверждать эту мысль при Фернандо.

— Я думала, это было просто очередное заигрывание с бизнесменами. Речь не шла о передаче компании.

— Да что ты знаешь о Герасимове, Жизель! Только то, что он важная фигура. Но насколько важная, ты не думала?

— Вероятно, очень важная, раз Филипп решил подобраться к нему.

Фернандо на мгновение отпустил меня, закрывая лицо руками. Что-то невероятно мучило его, но я не понимала, что именно.

— Вчера я говорил тебе, что в совете есть лишь один человек, способный повлиять на мнение других членов совета. Без его одобрения я не получу компанию.

В горле пересохло. Неужели сейчас он скажет мне именно то, что я не дала ему сказать вчера ночью, заткнув рот поцелуем?

— Так вот. Человек, способный в один момент разрушить мою жизнь — это Герасимов. Филипп, похоже, узнал, насколько широко его влияние, раз решил действовать столь радикально.

Я была в шоке. Я не могла поверить. Неужели этот извращенец может испортить Фернандо будущее?

— Но ведь все в порядке. Борис относится к тебе весьма хорошо, — попыталась я успокоить и себя и Фернандо.

— Он — да, — лицо Фернандо побледнело, — но есть один важный нюанс. Его дочь.

— Дочь? — переспросила я. — А что с ней?

— С ней все хорошо, я надеюсь. Но зовут ее Стелла.

— В смысле Стелла? — неуверенно переспросила я. — Твоя невеста Стелла?

Фернандо кивнул, отводя взгляд.

— Это невозможно. Стелла Стилл американка, у нее и фамилия американская, в то время как Герасимов стопроцентно русский.

— Мать Стеллы вышла за Бориса замуж, когда Стелле было шесть. Так что она ему не родная. К сожалению, это не отменяет того факта, что он относится к ней, как к своей дочери, и готов ради нее на все.

Я ждала чего угодно. Какого угодно развития событий. Но предположить, что Фернандо помолвлен с дочерью своего главного союзника и одновременно врага, я не могла.

— Поэтому ты с ней? — вдруг прозрела я и отшатнулась. Если вдуматься, он не так далеко отошел от своего брата.

— Все было не так, Жизель, хоть выглядит и отвратительно. Ты уже знаешь, какого я мнения о любви, и знаешь, что я никогда не променяю на нее свой бизнес. Но в отличие от Филиппа, я никогда не причиню никому вред и не хочу причинять боль. Потому я с ней. Но почему ТЫ терпишь все это?

Фернандо снова приблизился ко мне, и я, загипнотизированная историей, позволила ему сделать это. Ферретти все еще крепко сжимал меня за плечи, и я чувствовала, как от этого меня вновь начинает уносить.

— Боже, Жизель, — вздохнул мужчина, оглядываясь по сторонам.

Было невероятно тяжело смотреть на него, понимая, что он пытается донести до меня правду, которую я и так знала, но должна была изображать наивную идиотку.

— Филипп использует тебя. Постоянно. Почему ты не видишь этого?

Я молчала. Не хотела снова врать ему, но и признаться во всем не хватало сил.

— Я не могу понять тебя. Ты же невероятно умная девушка, почему до сих пор не признаешься себе в том, что он не любит тебя! — я чувствовала, как напряжены его руки, которыми он обнимал меня за плечи.

— Давай не будем об этом. Прошу, — меня вновь бросило в дрожь. Я не могла рассказать ему все, но и просто стоять здесь и молчать было невыносимо. — Я все понимаю, Фернандо.

— Тогда почему ты с ним? Почему?

Было так тихо, словно мы остались вдвоем на частном пляже, и только море было свидетелем этого разговора.

— А почему тебя волнует это? — меня на самом деле смущало, что Фернандо слишком добр ко мне. Может быть, как и его братец, он просто пользовался мной. В конце концов, со Стеллой, как оказалось, он был не просто так.

Я вновь взглянула на Фернандо. Он казался мне искренним, а поскольку до сего момента не давал мне поводов сомневаться в нем, я еще больше разозлилась на себя. Он вынуждал рассказать ему все. Однако в этой истории было слишком много «но…», чтобы выложить ему все, что было у меня в душе.

Морской бриз всколыхнул волосы, заставив одну из прядей небрежно упасть на лицо. Мужчина на миг замер, позволяя мгновению раствориться в вечности.

А затем я не успела даже вздохнуть, как его руки оказались на моей талии, притягивая к себе, и наши губы встретились в поцелуе.

Я забыла обо всем на свете: о Филиппе, Джейн, Стелле, клятве, данной самой себе, гласившей держаться от него подальше. Я словно лишилась рассудка, уступив место чему-то иному, чему-то дикому и безумному. И я не могла бороться с этим, полностью отдаваясь моменту.

Я чувствовала, как с каждой секундой объятия Фернандо становились крепче, словно я добровольно сдавалась ему в плен, позволяя заключить себя в запретные оковы. Но мне было так хорошо в этой сладкой, легкой и необузданной эйфории, что я не променяла бы ее ни на какую свободу. Этот безумный адреналин в крови, стук его сердца и безмерное блаженство.

Он осторожно укусил меня за нижнюю губу, а потом вновь страстно поцеловал. При этом он небрежно гладил меня по щеке, заставляя мое тело невольно вздрагивать от каждого такого прикосновения. Мне казалось, будто я закинулась каким-то невероятно действенным видом травки в убойной дозе. Ноги будто оторвались от земли, и я ощутила, как меня изнутри наполняет тепло. Мир делился на миллион частей, и каждую из них я чувствовала также же отчетливо, как и запах парфюма Фернандо.

Я бы провела в этом мгновении вечность, запоминая каждое движение этого мужчины, каждый его вздох, пока он восстанавливал сбившееся дыхание, а затем с новой силой начинал целовать меня. Я готова была запомнить каждую клетку его тела, которая касалась меня в момент этой близости. Я могла сделать все, что угодно, чтобы остановить время и никогда не отпускать его. Но прошла еще пара минут, и он неохотно отстранился, все еще держа меня за руки.

Он смотрел мне прямо в глаза, словно пытался узнать в них ответы на все вопросы.

— Жизель, ты должна рассказать мне все. Я не могу поверить, что ты правда любишь его.

Он смотрел на меня с надеждой. Но могла ли я сейчас сказать ему правду? Что бы это дало ему? Что бы это дало мне? Он бы узнал, что я по незнанию на три года продала Филиппу свою жизнь. Что за разглашение этой тайны я должна буду ему миллион, и что, возможно, после этого он вообще решит грохнуть меня где-нибудь в подворотне. Признаюсь, я боялась этого. Да и сам Фернандо. Неужели ему будет легче, если он узнает, что я являюсь собственностью его брата? От меня сейчас зависит его будущее со Стеллой, а значит и будущее его компании.

— Почему ты молчишь?

— А что говорить?

— Ты любишь его?

Он задал мне тот самый вопрос, который должен был определить все наше будущее. Но как я должна была поступить: рискнуть своей жизнью, его будущим и его компанией, но сказать правду, или соврать, но при этом никому не навредить? Я не могла рисковать и утягивать его за собой в омут неизвестности.

— Да, я люблю его, — ответила я, и внутри все оборвалось.

Глава 12 Подарок для олигарха

Мне показалось, что Фернандо сперва не поверил мне. Но уже через секунду его хватка ослабела, и он неохотно отпустил меня, неуверенно отступая назад. Я чувствовала, что причинила ему боль, но мне и самой было невыносимо от мысли, что я вынуждена врать ему. Я не знала, как так получилось, но за эти пару дней он стал для меня не просто братом Филиппа, красивым и властным — он превратился в человека, который безоговорочно заслужил мое доверие. Всего за пару дней. Но только что я сама все это разрушила.

— Хорошо, Жизель, я тебя понял. Спасибо за ответ, — больше он не смотрел на меня, словно я для него перестала существовать. А затем развернулся и быстрым шагом направился в сторону дома.

— Фернандо, — вдруг вырвалось у меня, хотя я не знала, что сказать ему. Ведь последняя моя фраза убила все.

Он развернулся и равнодушно посмотрел на меня. Мне хотелось закричать от невыносимой обиды, от чувства собственной слабости и беспомощности.

— Спасибо за все, что ты сделал для меня, — сказала я, а потом поняла: все, что он делал, было связано исключительно со спасением меня от моего же парня.

Он кивнул и направился дальше, глядя под ноги, словно пытался отыскать что-то в песке. Я же смотрела ему вслед, зная, что навсегда упустила свой шанс. Меня снова начали терзать сомнения. Может, стоило рассказать ему? Может, вместе мы могли бы приструнить Филиппа? С другой стороны, не легче ли было просто придерживаться плана и готовить побег?

Спустя пару минут Фернандо скрылся из виду, и я осталась совсем одна. Все еще с трудом осознавая, что произошло за этот вечер, я начала вспоминать хронологию событий с самого начала: ссора с Фернандо, поцелуй с Фернандо, снова нелепая ссора, извращуга Борис, Филипп с побитым носом, и самое неожиданное: красавица Стелла — приемная дочь русского олигарха. Во все это сложно было поверить.

Я опустилась на песок, по-прежнему теплый после жаркого летнего дня, и устремила взгляд на горизонт. Я все еще не могла расстаться со сладким привкусом на губах после поцелуя Фернандо.

Я провела на берегу еще немного времени. Глядя на белые шапки барашков на море, я старалась в деталях продумать план побега, но у меня по-прежнему не было идей, как провернуть это без союзников и денег. Филипп до сих пор не сделал мне новую карточку, выдавая деньги строго под его руководство, а потому мои возможности были весьма ограничены. Единственным человеком, которому я безоговорочно доверяла, была Джейн, поэтому я приняла решение вновь просить ее о помощи.

Я неохотно поднялась, отряхивая с платья влажный песок, и медленно поплелась к дому. Я прекрасно знала, что меня там ожидает: едкая ухмылка Филиппа и равнодушный взгляд Фернандо, от которого у меня в очередной раз екнет сердце.

Едва я подошла к воротам, меня тут же охватила паника. Мне так не хотелось заходить внутрь и снова встречаться с Борисом и его компанией, и я просто надеялась, что меня усадят за широкий гостевой стол, и мы сразу начнем трапезу.

Но когда я оказалась внутри, все было совсем иначе, нежели я представляла себе еще пару минут назад. Стол действительно накрывали к ужину, вот только никто из присутствующих, казалось, не спешил начать банкет. Более того, большинство гостей знатно налегало на выпивку из бара, так что я уже предвкушала, каким «веселым» окажется предстоящий ужин.

В одно мгновение от чувства эйфории после поцелуя с Фернандо не осталось и следа. Я принялась искать глазами Филиппа, в надежде, что он будет не слишком взбешен после происшествия с разбитым носом, причиной которого, хоть и косвенно, но являлась я.

Первым делом я нашла взглядом Бориса: он сидел все там же и беседовал с какой-то девушкой. Вот же каким плейбоем он себя возомнил! Рядом с Герасимовым, развалившись на кожаных диванах цвета слоновой кости, пристроился Филипп. Он богемно, насколько ему позволяла его манерная эксцентричность, пил виски из граненого хрустального стакана, при этом косая ухмылка не сходила с его лица. Интересно, почему это он такой довольный? Я неохотно направилась к ним, на ходу придумывая план, как в случае чего отмазаться от нахальных предложений Бориса.

Стоило мне приблизиться всего на пару метров, и я, наконец, поняла, в чем причина радостной улыбки Филиппа. Ему все-таки удалось задобрить Герасимова красивой девушкой. И к моему огромному ужасу, ею оказалась Джейн.

Она сидела ровно на том же самом месте, где и я меньше часа назад, когда Борис корчил из себя пикапера сотого левла, но столкнулся с реальностью и был отвергнут. Джейн же оказалась еще более наивна, чем я, и Филипп тут же решил этим воспользоваться.

Я еще не успела подойти к ним, но уже видела, что сотворил с Джейн алкоголь и как задорно она общалась с Борисом, хотя должна была бежать от него как от огня. Он же бессовестно обнимал девушку за плечи и не сводил с нее взгляд, пока та пила очередную рюмку. Конечно, не стоило ожидать от Филиппа благих дел, но я все еще не могла поверить в то, что он настолько отвратительный человек.

На одной из стен я заметила коллекционную биту, которая наверняка принадлежала какому-то знаменитому бейсболисту. Однако сейчас она бы отлично пригодилась мне, чтобы еще раз хорошенько заехать Филиппу по носу. И все же я решила действовать более дипломатично. Игнорируя пристальные взгляды репортеров, которые прекрасно знали, кто я и с кем пришла, я смело двигалась к злосчастным диванам, полная решимости увести оттуда Джейн. Едва я подошла, Филипп цинично произнес:

— О, ты вернулась, а то я уже заскучал. Вот, Джейн вместо тебя решила составить нам компанию, — он указал на девушку, которая сейчас содрогалась в истеричном смехе. Не удивлюсь, если ей в бокал уже подмешали запрещенных веществ.

— Она решила? Самостоятельно? — протянула я саркастично.

— Вот, бери пример со своей подруги, с ней так весело, — сказал Борис и боком завалился на Джейн, так, что та согнулась пополам.

— Да уж, я вижу, как ей весело, — я помедлила, наблюдая за тем, как подруга пытается вылезти из-под громадной туши Герасимова.

— Знаете, — протянула я непринужденно, вспоминая, как легко Фернандо удалось забрать меня с этой попойки, — мне бы поговорить с Джейн наедине.

Филипп, Герасимов и его компания недобро уставились на меня. А я тотчас принялась выискивать глазами Фернандо, надеясь, что и в этот раз он все решит. Но его нигде не было.

— Как это, ты и ее хочешь увести? А ты у нее спросила, хочет она идти с тобой куда-то или хочет остаться с нами? — заявил Филипп и сделал большой глоток виски.

— Джейн, пойдем со мной, — попросила я так ласково, словно девушка была моей трехлетней дочерью.

Та покосилась на меня заплывшими глазами, и мне вдруг стало страшно. Прошло не так много времени, а девушка уже была практически без сознания. Надо было срочно уводить ее. И неважно, есть Фернандо рядом или нет.

— Я забираю ее, — я нагнулась к девушке, помогая ей подняться с дивана. Она еле держалась на ногах, а в глазах была пустота.

— Так не пойдет. Я хочу, чтобы она осталась, — снова запротестовал Ферретти, но я была слишком зла на него, чтобы сдерживаться.

— А мне плевать, — я полностью игнорировала всех присутствующих, перекидывая руку девушки через плечо и поднимая ее с дивана. Увести отсюда подругу было главной задачей. А разбираться с психами Филиппа я планировала позже.

На мое удивление, он не особо возмущался. Лишь изредка бормотал что-то на испанском.

— Я восхищаюсь вами! — вдруг произнес Борис, так, что я мгновенно отпрыгнула от него. — Не боитесь даже перечить своему мужчине. Это смелый поступок.

Я ничего не ответила, чем вызвала раздосадованный вздох Филиппа. Я даже не надеялась, что он предложит мне дотащить Джейн до спальни. Ну еще бы, она же не Алехандро!

Стоило мне сделать шаг от стола вместе с девушкой, про нас тут же все забыли. И признаться, это было гораздо лучше, чем если бы они начали набиваться ко мне в помощники.

Кое-как мы с Джейн доплелись до гостевой спальни наверху, и я уложила ее на кровать. Девушку конкретно лихорадило, и на ее безупречной фарфоровой коже теперь виднелись крупные капли холодного пота. У меня не осталось сомнений в том, что она была под веществами. Ее колотило, но при этом она была не в силах самостоятельно повернуться на кровати.

Мне совсем не хотелось уходить и бросать Джейн одну, зная, что в любую секунду ей может понадобиться моя помощь. Но на удивление, ее довольно скоро отпустило, и уже спустя минут сорок девушка сумела уснуть.

Посидев на краю кровати еще пару минут, я поняла, что нужно возвращаться. Разумеется, мне не хотелось идти туда, где будут оба Ферретти и куча незнакомых людей, но не приди я по собственной воле — оказалась бы там по чужой.

Когда я спустилась вниз, ужин уже был на столе. Большинство гостей вели непринужденные беседы о погоде, языках и путешествиях, изредка переключаясь на бизнес темы. Мы же с Филиппом сидели молча. Я уже представляла, какую истерику он собирался устроить после возвращения с ужина. Я дважды обломала кайф его компании, а значит, он был невероятно зол.

Фернандо сидел на противоположном конце стола, совершенно не обращая на меня внимания, словно мы даже не были знакомы. В какой-то мере хотелось верить, что ему легко дался наш последний разговор. Однако от мысли, что ему все равно, едва ли становилось легче.

В середине ужина к нему подсела девушка лет двадцати, и они принялись любезно беседовать. Впрочем, я не ожидала от Фернандо ничего другого. Все тот же взгляд, пронзающий насквозь, и улыбка полная ангельского обаяния. Я уткнулась в тарелку, стараясь не смотреть в их сторону. Почему я чувствовала себя такой потерянной и раздавленной, когда видела его с кем-то другим: Стеллой, Джейн, теперь с этой девушкой? Вероятно, я придавала слишком много значения поцелую, который на самом деле ничего не значил.

— Передай мне хлеб, дорогая, — обратился ко мне Филипп язвительно. Удивительно, что даже просить по-человечески он не умел.

— А ты разве не собирался худеть, милый? — ответила я, так же презрительно глядя на него.

— Не помню, чтобы я садился на диету.

— Конечно нет, ведь это чисто моя рекомендация, — ответила я, пододвигая у нему корзину со свежим багетом и чиабаттой.

Филипп брезгливо покосился на меня, но промолчал. На удивление, у него было даже слишком хорошее настроение, чтобы вступать со мной в спор, а потому он просто пропустил все мимо ушей, что, в целом, пугало не меньше. Ведь если у этого мужчины все складывается, как он задумал, значит, у других все идет к чертям.

Остаток вечера мы не общались, лишь изредка улыбались друг другу, когда на нас наставляли объективы фотокамер. В остальном же я старалась избегать его.

К ночи гости стали разъезжаться, и даже Филипп, кажется, настроился ехать домой. Это только усилило мои догадки по поводу того, что он добыл нужную информацию и теперь просто искал предлог свалить.

Я еще раз поднялась наверх к Джейн, однако застала ее в компании Фернандо. Что ж, она точно была в надежных руках. Я кивнула подруге, пока та сидела на мягких подушках и жаловалась Фернандо на головную боль, а затем вновь направилась в гостевую часть дома, где меня ждал Филипп.

Меня терзало невероятное чувство вины за то, что я не нашла нужных слов для прощания с Фернандо. Может, не стоило говорить, что я люблю Филиппа? Или даже признаться ему во всем? Но было уже поздно что-то менять.

Когда мы сели в машину, Филипп тут же переключился на своего Алехандро. Пожалуй, единственного, с кем Ферретти был мил. Но я совсем не слышала их из-за хаоса сотни мыслей в голове, которые сейчас звучали громче пулеметной очереди. Я вспоминала все, что волновало меня с тех пор, как я подписалась на авантюру Ферретти. И с того момента, как это произошло, список моих проблем рос бесконечно: Филипп, деньги, побег, Джейн, Хулия, Герасимов. Все это откликалось у меня в душе каким-то тоскливым чувством беспомощности. И лишь мысли о Фернандо предавали мне сил, хоть я и понимала, что между нами ничего не может быть.

***

Когда мы приехали в поместье Ферретти, было далеко за полночь. Дом спал, и даже охранник у ворот, казалось, встрепенулся в последнюю секунду, перед тем как Алехандро просигналил ему из машины, чтобы тот открыл ворота.

Ночь была тихая и ясная, но мне казалось, словно все это лишь затишье перед долгой бурей. Я сделала глубокий вдох, стараясь придать мыслям ясность, но вместо этого меня охватила необъяснимая тревога.

Машина остановилась у заднего входа, и мы с Филиппом направились в дом. Рядом с младшим Ферретти мне всегда было некомфортно, но сегодня это чувство достигло своего пика.

Едва мы оказались в спальне, и я уже собиралась направиться в ванную, Филипп внезапно остановил меня, преграждая путь. Я ждала от него очередной гадости, но он молчал, перекидывая из руки в руку телефон.

— Что ты хочешь? — спросила я недовольно, но он продолжал играть в военную тайну.

Меня дико раздражал телефон в его руках, который он не переставал крутить перед моим носом. И тут до меня дошло!

— Это же телефон Джейн! — воскликнула я, глядя на то, как Филипп ловко вращает в руках золотистый корпус.

— Ага, — довольно ухмыльнулся он.

Не нужно было много ума, чтобы догадаться, при каких обстоятельствах он его заполучил. Очевидно, что Джейн была не в состоянии следить за своими вещами и забыла телефон на столе рядом с Филиппом, а он от «большого великодушия» решил забрать его себе.

— Отдай его мне, я верну.

— Я и сам могу это сделать, — произнес он, даже не думая сдвигаться с места.

Что мне еще было говорить? Если Филипп решил сделать гадость — он ее сделает. И даже Алехандро навряд ли имеет на него такое влияние, чтобы в чем-то переубедить.

Я отвернулась. Не видела больше никакого смысла продолжать дискуссию ради дискуссии. Но Филипп, похоже, был иного мнения:

— Я еще не закончил.

— Ну позови Алехандро.

Я стояла к нему спиной, потому не видела, что происходит позади. Но прошла еще секунда, и я почувствовала, как он быстро приблизился ко мне, а затем его тяжелая рука легка мне на плечо. Филипп резко развернул меня к себе, так, чтобы я почти уткнулась в него носом. Он уже делал так однажды, потому я была морально готова к повторению истории. Он ненавидел меня за то, что я не боготворю его и не внемлю каждому его слову с открытым ртом.

— Жизель, у меня к тебе один вопрос.

В комнате стоял полумрак, но, как по мне, уж лучше, чтобы в ней было совсем темно. Потому что взгляд мужчины в тот момент заставил меня вздрогнуть от страха. Гримаса из ненависти и презрения отразилась в его глазах, и казалось, он мечтал разделаться со мной прямо в этой комнате. Никто бы не пришел мне на помощь в этот раз, и Филипп знал это очень хорошо, потому мог делать со мной, что угодно.

— Что это? — он поднял телефон Джейн, демонстрируя мне экран, на котором красовалась бронь билетов в Нью-Йорк на мое имя. — Ты планировала сбежать от меня?

Сердце ушло в пятки. Но не от страха, что сейчас Филипп сорвется с цепи и, чего доброго, поколотит меня. Я чувствовала, как надежда сбежать ускользала из-под носа. А может, я все время ошибалась, и ее никогда и не было.

Я не собиралась отвечать ему, ведь он и так все прекрасно понимал. Мои попытки оправдаться звучали бы невероятно жалко, а я не хотела унижаться перед ним. Да, мне было невероятно обидно, что из-за легкомысленности Джейн все складывалось так паршиво. Но разве в истории моей жизни могло быть иначе?

— Что? Не можешь придумать аргументы в свою защиту?

— Почему же. Придумать вполне могу.

— Значит, ты подтверждаешь, что хотела сбежать?

Честно говоря, у меня просто не было сил на бессмысленный спор, в котором, независимого от итогов, он бы сделал себя победителем.

— Да, я хотела сбежать. Потому что я больше не могу тебя выносить. Ты ужасный человек, Филипп, и я бы сделала все, чтобы отмотать время вспять и никогда не встречаться с тобой. Уж лучше было оказаться под колесами машины.

Я ждала чего угодно: вспышек ярости, безумного гнева, даже слез прозрения и раскаяния, но Филипп, похоже был настоящим безумцем. В следующую секунду он принялся громко смеяться, что выглядело невероятно жутко. Я же стояла в недоумении и пыталась предположить, что он сделает в следующую секунду.

— Ты знаешь, я хотел сам спихнуть тебя под машину, когда все закончится, но сейчас передумал. Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда.

В комнате было жарко, но мне в мгновение стало холодно, когда я представила, что следующие лет пятьдесят мне придется провести рядом с этим человеком. Меня бросало в дрожь и знобило, и я чувствовала, как слезы выступают на глазах.

— Я хочу, чтобы ты была моей, как моя собственность, как моя ручная крыска. Ведь, несмотря ни на что, ты мне нравишься, Жизель, а точнее, мне нравится тебя мучить, — подмигнул мне Филипп и отвернулся.

Я стояла молча и с ужасом глядела на него. В голове бесконечно всплывали картины моего будущего. И не нужно было идти к гадалке, чтобы понять — оно будет кошмарным.

Филипп нагло плюхнулся на мою постель, зная, что я ни за что не сяду рядом с ним, а значит, буду стоять, пока он не уйдет.

— Итак. С этого дня никакой Джейн, никакого телефона и никаких денег. Будешь сидеть в доме и, как послушная жена, покорно ожидать меня с работы.

— У тебя же нет работы? Ты сам живешь за счет отца, — съязвила я, когда мне вернулся дар речи.

— Скоро все изменится, — он повторял это так часто, словно занимался самовнушением, — но это не отменяет новых правил. Тебе нельзя выходить за эти ворота. Иначе ты больше никогда не вернешься в Нью-Йорк.

Признаюсь, я все-таки хотела еще когда-нибудь увидеть город, в котором родилась, да и немного пожить было бы тоже неплохо. Для этого мне стоило заткнуться и просто молча ненавидеть его.

— Спокойной ночи, дорогая, — он закинул ноги на мой диван и нахально вытянулся на свежей постели во весь рост, занимая все пространство. Стоило ли говорить, что он разлегся на моем месте прямо в рубашке и штанах, в которых приехал?!

Теперь мне стало очевидно. Похоже, он послан мне свыше, чтобы свести с ума. А может, это и вовсе был мой ад.

Глава 13 Вид сверху лучше

Следующую неделю я проводила в доме Ферретти. Мне нельзя было никуда выходить. И я действительно покорно ждала возвращения Филиппа с его бизнес-встреч. Когда же он все-таки появлялся, я старалась уйти подальше в сад или закрыться у Хулии, которая любезно приглашала меня на просмотр сериалов. В целом время в заточении проходило не так ужасно, как я полагала. Особенно если я забывала, что подобный досуг меня ожидал на протяжении всей жизни. Я почти утратила надежду вновь увидеться с Джейн и Фернандо, зная, что Филипп не подпустит меня к тем, кто может мне помочь.

Спустя ровно неделю после моей первой и, похоже, последней вылазки в свет, я начала лезть от скуки на стену, проклиная всех и вся за то, что связалась с Ферретти.

Но именно в этот день произошло событие, которое заставило меня пересмотреть взгляд на происходящее вокруг.

Обычно Филипп возвращался домой не раньше десяти вечера, а тут вдруг заявился сразу после ужина. Это уже было весьма необычно. Он был сказочно доволен, шутил с Паулой и даже притащил Хулии брендовых шмоток, которые она приняла с подозрением, явно ожидая подвоха.

Стоило ему только перешагнуть порог нашей спальни, он тотчас произнес:

— Собирайся. Завтра утром мы возвращаемся в Нью-Йорк.

Наверное, я должна была радоваться этой новости, но я знала, что с переездом туда ничего не изменится. Я все так же буду выполнять роль живой декорации в квартире Филиппа Ферретти с тем лишь отличием, что рядом не будет даже Хулии, с которой от скуки можно приготовить пирог.

— Это неожиданно, — заявила я равнодушно, — ты наконец осознал, что компания тебе не по зубам, и решил вернуться домой, чтобы заняться чем-то полезным?

— Дорогая, ты меня явно недооцениваешь, — Филипп плюхнулся на диван прямо передо мной. Я не хотела вновь выяснять с ним отношения, поэтому выгоднее всего было просто молча слушать ту околесицу, которую он нес.

— Компания будет моей, — заявил он.

— Я это уже слышала.

— Нет, — мужчина подмигнул мне и выпрямился, — на этот раз все серьезно. У меня появился весьма влиятельный союзник.

Я продолжала играть в молчанку, и Ферретти воспринял это как знак, что он может продолжить.

— Знаешь, почему я так счастлив?

— Боюсь представить.

Филипп резко вскочил с дивана только для того, чтобы пафосно бухнуться передо мной на одно колено, хватая за руку и прижимая ее к сердцу. Он словно собирался делать мне предложение. От этой мысли стало дурно.

— Ты, Жизель! Все благодаря тебе, — он по-прежнему стоял передо мной на колене и даже не думал подниматься. Было некомфортно от мысли, что я стала причиной радости Филиппа.

— Борис согласился перетянуть совет на мою сторону. Отец, конечно, глава компании, но ни он, ни Фернандо ничего не смогут сделать, если большинство голосов отойдет мне.

— Что? — вытаращилась я на него. — С чего ты взял, что Герасимов станет тебе помогать? Ему плевать, кто будет управлять компанией, а подставлять своего друга ради бесперспективного дела нет никакого смысла.

Я надеялась, что Филипп блефует, но казалось, мои слова только еще больше услаждали ему.

— Да, он тоже так сказал сперва. Но я предложил ему кое-что, от чего он не смог отказаться.

— И что же это? — нервно спросила я.

— А ты сама не догадываешься?

— Нет, но мне страшно, что я удостоилась твоей благодарности, — ответила я, пока Филипп гладил меня по руке.

— Я предложил ему проценты от продажи компании. И еще, — он помедлил, — и еще тебя.

Я даже не знала, чему больше удивляться. Обе новости повергли меня в шок. Впрочем, я и так чувствовала себя рабом, так что второй новости я могла ожидать.

— Значит… — протянула я, — ты и не собирался управлять компанией, ты хотел ее продать!

— Ну разумеется! Зачем мне бизнес, который выгорит через пару лет?

И как я не додумалась до этого раньше! Ведь это было столь очевидно для человека, который ненавидел свою семью, но зато обожал деньги.

— А меня ты как собираешься выдавать, по частям? — буркнула я, представляя себя картонной коробкой, которую бесконечно передают из рук в руки при почтовой пересылке.

— Не переживай. Герасимов подыщет тебе отличных мужчин в Москве. И если ты поумнеешь, то можешь неплохо устроиться.

— Ты же помнишь, что я ненавижу тебя, да? — уточнила я.

Он лишь ухмыльнулся и наконец отпустил мою руку, заваливаясь обратно на диван.

— Так что давай, пакуй свои три вещички. Ты сюда больше никогда не вернешься.

Я попала в ситуацию, в которой вряд ли кто-то хотел бы оказаться по собственному желанию. Но, к моему удивлению, сейчас на это мне было плевать. Наверное, из-за того, что я привыкла к бесконечным угрозам.

Но вот Фернандо! Он должен был знать правду. Компания была для него смыслом жизни, и я знала, что он не переживет предательства совета. В конце концов, он уже столько раз помогал мне, что я обязана была все ему рассказать.

Оставалась одна большая проблема. Я не представляла, как передать ему все, что узнала от Филиппа. Телефона у меня не было. Хулия, Пабло и Паула уехали до поздней ночи, и мне даже не у кого было узнать номер Фернандо.

Пока я находилась в глубоких раздумьях, которые Филипп наверняка принял за шок, мужчина неспешно прогуливался по комнате, то и дело выглядывая в окно. Так, словно за ним кто-то должен был приехать.

— Ты куда-то собираешься? — спросила я, в надежде, что он уедет. Не сказать, что это кардинально бы что-то меняло, но без него воздух в доме становился чище.

— Алехандро за мной заедет. Хочу провести этот вечер с ним.

Я причмокнула, осознавая, как именно они собираются развлекаться. И тут меня посетила гениальная мысль. Если никого не будет дома кроме секьюрити, то почему бы не попробовать сбежать?

— Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо, — сказал Филипп, и, как песика, похлопал меня по макушке.

— Если ты обещаешь вернуться как можно позже, — начала я торговаться.

Чтобы сбежать от Ферретти, мне стоило быть уверенной, что он не вернется во время моей отлучки.

Филипп недоверчиво осмотрел меня. Наверняка он воспринял эту колкость, как очередную мою попытку избавиться он него на подольше.

— Я бы с радостью вообще не возвращался, но пока это необходимо, — сказал он, а затем, улыбнувшись, добавил, — я буду милосерден и дарую тебе вечер, свободный от меня.

Я ликовала. Если забыть все сказанное Ферретти ранее, то мне очень даже везло. Теперь оставалось придумать план побега из дома с самой инновационной системой защиты.

Как раз в эту секунду внизу раздался короткий автомобильный гудок, и Филипп радостно пустился вниз встречать своего любовника.

— Хорошего тебе вечера, — злорадно крикнул Филипп напоследок и скрылся за дверью.

Сбегать из дома Ферретти было делом не просто трудным, а практически нереальным. Однако, как выяснилось, я растратила еще не всю удачу и теперь маленькими шажками пыталась обойти препятствия, которые подкидывала мне жизнь.

Персонал ушел на ночь в гостевой дом, а значит мне оставалось, ни много ни мало, миновать охранника и полсотни камер, которыми был напичкан дом и сад. С охранником тоже не все было просто. Филипп наверняка намекнул ему не выпускать меня из дома, или, если бы мне все же удалось сбежать, младший Ферретти узнал бы об этом первый.

У меня не было времени продумывать план до мелочей и разбираться в устройстве камер, чтобы все их вырубить. Достаточно было просто прошмыгнуть мимо охранника так, чтобы он не заметил этого. И я уже знала, как это сделать.

Крыша второго этажа была достаточно широкой, чтобы вылезти на нее из окна и не скатиться кубарем вниз. В это же время сразу за крышей начиналась оранжерея, которая тянулась до самого конца сада и упиралась в забор. Технически ничто не мешало мне вылезти на крышу дома, проползти по оранжерее, а потом, перемахнув через забор, пуститься наутек. К тому же, насколько я успела выяснить за время проведенное в заключении, все это дело наблюдалось только с одной камеры, закрыть которую не составило бы никакого труда.

Медлить было нельзя. В конце концов, ничто не мешало Филиппу вернуться раньше. Пока я ждала темноты, мне удалось найти в своих вещах немного денег, которые раньше я откладывала на черный день. Да, заплатить за квартиру мне бы не хватило, зато доехать до дома Фернандо — запросто.

Я нервничала, хотя прекрасно понимала, что хуже уже не будет. Все равно Филипп планировал сдать меня Герасимову, а значит, моей жизни временно ничего не угрожало. Ну кроме как, пожалуй, падения с крыши.

Я натянула кеды, перекинула через плечо мини сумку, в которую весьма компактно уместились деньги, телефон и документы и полезла в открытое окно.

Мне предстояла самая важная часть — закрыть объектив камеры, чтобы она не могла зафиксировать мой побег. Вероятно, охранник заметил бы, что одна камера вышла из строя, и отправил бы специалиста проверить сбой, потому просто замазать ее краской или закрыть тряпкой было бы максимально подозрительно. Потому я решила поступить иначе.

Камера располагалась на стене практически под окном хозяйской спальни. Именно из их окна вниз по стене спускались вьющиеся локоны традесканции, экзотично обвивающие каменные выступы. К сожалению, до камеры эти ветви не доставали, но ведь никто и не пытался помочь им в этом.

Когда я оказалась на крыше, моя уверенность тут же куда-то испарилась. Я чувствовала, что вот-вот сорвусь вниз или на голову мне упадет цветочный горшок. Сделав два шага вдоль стены в сторону камеры, я думала лишь о том, чтобы это приключение не закончилось инвалидным креслом.

Наконец, я достигла водопада из густых переплетений традесканции, сползающих по стене, а затем собрала эти ветви в небольшую охапку в руке и приготовилась. Мне нужно было перекрыть поле зрения камеры хотя бы на пару минут, пока бы я бежала до забора. У меня была всего одна попытка, чтобы заставить ветви и листья лечь именно так, как мне нужно.

Приблизительно рассчитав траекторию, я приготовилась к броску. Раз… два. Сердце колотилось от адреналина, тоннами выделяющегося в кровь. И вот спустя секунду я сделала это. Ветви обвили опору камеры, аккуратно прикрывая листьями объектив.

Не теряя больше ни секунды, я бросилась вперед по крыше. Черепица террасы под ногами издавала неприятный хруст, однако стоило мне достичь оранжереи, я поняла, что шум — далеко не единственная моя проблема. Крыша в оранжереи была слишком тонкая, чтобы просто пройти по ней, и стоило мне сделать шаг, как она тут же прогибалась подо мной и трещала.

Мне ничего не оставалось, кроме как лечь за живот и начать ползти. Я уже не видела, до сих пор ли закрыта камера, или листья давно сдуло порывом ветра, но пока никто не подавал явных знаков, что я замечена. А значит, я должна была ползти.

Руки безумно устали, поскольку ими мне постоянно приходилось подтягиваться, да и локти тоже довольно быстро пришли в негодность, и теперь один из них неприятно саднил. Но это были мелочи по сравнению с тем страхом, который я испытывала.

И вот, наконец, я увидела впереди себя забор. Оранжерея упиралась прямо в него, так что мне оставалось ползти всего пару метров.

Я уцепилась руками за последние две балки, подтягивая к ним туловище, как вдруг поняла, что моя нога проехалась по чему-то острому. Я не успела даже охнуть, когда поняла, что моя штанина зацепилась за гвоздь. Я дернула ногой один раз. Второй. Ничего не помогало. В любой миг мог прибежать охранник и затребовать объяснений. Мне некогда было думать о том, как я буду выглядеть, когда доберусь до Фернандо. Мне просто надо было добраться до него. Я со всей силы дернула ногой, чувствуя, как в одно мгновение расходятся швы на брендовых джинсах. Пусть так, но зато я была свободна.

Теперь я двигалась с новыми силами, стараясь не останавливаться и не оглядываться назад. Штаны точно были порваны, но зато я была у финиша.

Когда ноги коснулись твердой земли, я испытала, вероятно, самое большое облегчение в жизни. Однако мой путь на этом только начинался.

Поправив штанину, которая была порвана до середины бедра, я бегом припустила в сторону оживленной дороги, где можно было поймать такси. Мне удивительно повезло — адрес Фернандо был единственным, который я знала. Еще со времен, когда я планировала сбегать от него в аэропорт, пришлось изощряться, чтобы найти ближайшую к его дому в горах автобусную остановку. Поиски не прошли даром — его адрес, казалось, я не смогла бы забыть уже никогда.

Прошло еще немного времени, и мне все же удалось поймать такси. И уже минут через десять я мчала на полной скорости к дому Фернандо.

***

Спустя минут сорок такси остановилось у знакомых ворот. Все тот же сухой куст терновника и безжизненные хазмофиты, но почему-то сейчас я была сказочно рада оказаться здесь вновь. Неизвестно, откуда взялось чувство ностальгии, словно я провела в этом доме много лет. Наверное, я просто перенервничала, и теперь все вызывало у меня такие бурные эмоции.

Я подошла к воротам и, нащупав в темноте звонок, нажала на кнопку. Каждый гудок заставлял меня нервничать все больше. Разумеется, я приехала сюда, чтобы сказать Фернандо правду, но что-то внутри заставляло сомневаться в своем решении. Что бы я делала, если бы Фернандо не так меня понял или, еще хуже, даже не стал меня слушать? Меня уже даже пугало не столько скорое возвращение Филиппа в дом, в котором меня не окажется, сколько страх, что Фернандо просто отправит меня на все четыре стороны, едва услышав мой голос в домофоне.

Прошло примерно полминуты, и я уже собиралась отключаться, чтобы звонить снова, но внезапно услышала тонкий писклявый голосок в динамике. Не узнать Стеллу было невозможно.

— Если это ты, то можешь сразу уходить.

— Нет, это не я, — тут же ответила я, надеясь, что она не отключится после моих неуместных шуток. — Мне надо поговорить с Фернандо, — сказала я более серьезно.

— Зачем тебе с ним разговаривать?

— Стелла, я понимаю, я не нравлюсь тебе, но я точно также не нравлюсь и твоему парню, потому не переживай, я просто передам ему кое-что важное по работе, — я старалась быть максимально вежливой, учитывая, что от этого разговора зависело не только будущее Фернандо, но и мое.

— Скажи мне, я передам ему.

— Отлично, передай тогда, что Жизель ждет его у ворот, — попыталась выкрутиться я.

— Он не может выйти, — девушка замялась — она явно искала причину его недоступности, — он в спальне… и он привязан.

— Боже, — я сделала испуганный голос, — зачем ты привязала Фернандо? Теперь я точно должна войти и освободить его.

— Ты! — недовольно закричала девушка, а я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, хотя понимала, что сейчас она мой единственный шанс поговорить с Фернандо. — Убирайся. Я знаю, зачем ты пришла. Но ты не получишь моего мужчину, — а потом я услышала глухой стук, и голос Стеллы исчез. За ним пришла тишина. Она просто кинула трубку.

Я понимала, насколько глупо будет пытаться дозвониться ему снова. На страже стояла Стелла, которая наверняка дала охранникам команду не подпускать меня к дому.

Я призадумалась, внимательно осматривая забор дома Фернандо. А что, через один уже перелезла сегодня — опыт есть. Однако тут же опомнилась. Все-таки я жила не в фильме про супергероев, а значит прыжки по крышам и заборам могли продолжаться ровно до первого перелома, который, к сожалению, не зажил бы от свойства сверх регенерации. Да и этот забор казался неприступным.

Я присела на небольшой скальный выступ прямо около входа и огляделась. Один тусклый фонарь, пустая дорога и голые скалы. Не так я представляла себе эту поездку. Странно, с чего я вообще взяла, что Фернандо станет говорить со мной после того, что я сказала ему? Тем более, почему я решила, что он будет один? Только сейчас до меня дошло, каким тупым был мой план. Заявиться посреди ночи к мужику, которого едва знаю, вытащить его из постели с девушкой, чтобы сообщить бизнес-новости! Я закрыла лицо руками, понимая всю нелепость происходящего. А ведь Стелла оценила ситуацию даже адекватнее меня.

Я начинала терять самообладание. Через пару часов мы возвращались в Нью-Йорк, в который меня везли, словно опасного преступника, без телефона, без денег и без шансов вернуться назад. Я проделала такой путь. Вопреки запретам Филиппа сбежала из дома, порвала джинсы Дольче Габанна, и теперь просто опустила руки. Нет, мне не нравился такой расклад.

Я вновь принялась осматривать забор. Должен же быть способ попасть внутрь. В конце концов, это же не колония строго режима, не Букенгемский дворец и даже не президентская дача.

Стена, которая отделяла меня от заветного дома, была не просто высокой — наверху ее обрамляли металлические пики. Одним словом, дом Фернандо казался мне неприступной крепостью.

И тут вдруг в паре метров от себя я увидела раскоряченное дерево, забившееся между скал. Оно было невысоким, не больше двух метров в высоту, однако мне вполне могло хватить этого, что забраться на стену.

Я подошла ближе, рассматривая его на пригодность, чтобы использовать в качестве лестницы. Судя по крепким массивным ветвям и не менее мощным корням, пробивающих даже безжизненный камень, это был скальный дуб. И как я не заметила его сразу?

Я еще раз окинула взглядом стену, мысленно пожалела свои колени и руки, которые и так уже были стерты в кровь, а затем поставила одну ногу на нижнюю ветку дуба и начала подъем.

Одной рукой я опиралась о стену, другой хваталась за густую крону дерева. Так я неспешно переставляла одну ногу за другой и довольно быстро достигла нужной высоты. Теперь оставалось лишь аккуратно, чтобы не слететь вниз, подтянуться на заборе и перелезть на другую сторону. Это было непросто, учитывая, что дерево росло достаточно далеко от стены, и чтобы достать до верха и ухватиться за один из пиков, нужно было прыгать. Ну почему опять я куда-то лезу? Почему со мной вечно происходит треш?

Между деревом и стеной было не больше одного метра, зато под ногами их было значительно больше, да и в случае падения я бы приземлилась на твердую скалу. Именно поэтому падать не особо хотелось. Однако и сдаваться я не собиралась.

Приготовившись к прыжку, я сделала несколько движений, разминающих кисти и голеностопы, и внимательно прицелилась к пике, за которую нужно было ухватиться. Наконец, я оттолкнулась и прыгнула.

Прошла секунда — и я уже болталась на стене, держась за одну из пик. Мне катастрофически не хватало сил, чтобы подтянуться, и я просто беспомощно висела, стараясь не упасть. Я сделала рывок, чтобы ухватиться за вторую пику, но не смогла. Смотреть вниз не хотелось, да и в темноте я бы все равно не увидела, что творится у меня под ногами. Силы заканчивались, а залезть наверх у меня так и не получилось.

Внезапно где-то внизу я услышала шорох. Я прижалась к стене так близко, насколько могла, в надежде, что меня не заметят. Рука не только безумно болела от напряжения — она постепенно начинала скользить по металлу, и я вот-вот могла сорваться вниз.

Я вновь прислушалась. Все шумы стихли, но я не могла позволить себе расслабиться, изо всех сил пытаясь подняться. Руки больше не держали меня, и вот я почувствовала, как разжимаются уставшие пальцы, а затем я уже лечу вниз, прощаясь со своей ногой.

Но приземление оказалось куда более приятным, чем я думала. Теплые руки подхватили меня, не успела я коснуться земли. А потом чей-то голос нежно прошептал мне на ухо:

— Я надеялся, что поймал ангела с небес… Но это оказалась ты, Жизель.

Фернандо стоял рядом и крепко держал меня, пока я пыталась прийти в себя. Мне даже не было обидно от его слов, потому что его наверняка достало встречаться со мной подобным образом.

— Ты что? Пыталась залезть ко мне в дом? — спросил он, едва сдерживая смех.

— Ну я…

— Жизель, ты же понимаешь, что здесь везде камеры. Ты изрядно повеселила нашу охрану своей выходкой.

Я смущенно отвела взгляд, хотя понимала, что мои старания оправдали себя, раз он все-таки вышел.

— Я пришла поговорить с тобой, — сказала я серьезно, и мне самой стало страшно от себя. Не помню, чтобы я еще когда-нибудь так нервничала.

Фернандо недоверчиво посмотрел на меня. Разумеется, он понимал всю странность сложившейся ситуации, но старался не подавать виду.

— Что ж, тогда я, видимо, должен пригласить тебя в дом, — сказал он уверенно.

— Нет, не нужно, — тут же запротестовала я, — там Стелла, я не хочу ее смущать. Да и, честно говоря, у меня нет времени.

Фернандо удивленно поднял брови.

— А ты собираешься куда-то еще в половине двенадцатого ночи?

— Фернандо, правда, у меня нет времени. Я должна сказать тебе кое-что важное.

Я понимала: еще чуть-чуть и я перенервничаю так, что и двух слов связать не смогу, тогда визит откажется напрасным.

Фернандо вновь коснулся меня, на этот раз показывая, что нужно отойти в сторону. Почему каждый раз, когда он внезапно дотрагивался до меня, я напрочь забывала все, о чем собиралась говорить?

— Не хочу говорить под камерами, — сказал мужчина, — Стелла наверняка следит за нами.

— Ой, можно помахать? — спросила я иронично, но тут же нарвалась на осуждающий взгляд Фернандо.

— Итак, девушка моего брата приехала ко мне посреди ночи, чтобы поговорить. Совсем не странно. Ну что, Жизель, что такого важного ты хотела мне сказать?

Я репетировала эту речь, всю дорогу сюда, но теперь в голове был чистый лист. Это пугало еще больше и мешало сосредоточиться.

— Я, приехала, чтобы сказать тебе, что я уезжаю, — лишь по выражению лица мужчины я поняла, что это явно не то, с чего следовало начать разговор.

— Жизель, если ты хотела, чтобы я пожелал тебе приятной дороги…

— Нет… — перебила я Фернандо, — это вовсе не то, ради чего я приехала. Я хотела сказать тебе, в общем, это касается компании и Филиппа.

— Ты снова про Филиппа? Пожалуйста, не надо опять начинать. Мне кажется, ты сказала мне достаточно.

— Да нет же! — воскликнула я и схватила Фернандо за руку. Это заставило его на мгновение замереть и внимательно просмотреть на меня. Теплая гладкая кожа, проницательный взгляд — как же мне не хватало этих ощущений последнюю неделю. Он был для меня словно наркотик, и ради одной маленькой дозы я готова была ждать его сколько угодно.

— Филипп хочет забрать у тебя компанию, — наконец выдавила я, — на том приеме, когда он общался с Борисом, он узнал про их родство со Стеллой, вероятно теперь он может попытаться использовать это против тебя.

— Это не новость для меня. Я знал, что рано или поздно это произойдет, так что все в порядке, — сказал он спокойно. — Что-нибудь еще?

Я замялась. Не знала, как сказать ему главную новость, которая точно бы стала для него неприятным сюрпризом.

— Он хочет получить эту компанию не для того, чтобы ей управлять. Он хочет ее продать.

— Мало ли что он хочет. Он не получит ее.

— Ты не понял. Филипп встречался с Борисом не для того, чтобы узнать про Стеллу. Он убеждал его перейти на свою сторону. И, судя по всему, у него это получилось. Он не называл мне точные условия сделки, но то, что я услышала, звучало правдоподобно, — произнесла я, чувствуя, как твердый ком становится поперек горла от одного лишь воспоминания о Филиппе.

— Это невозможно. Герасимов всегда был на стороне отца в вопросах компании, да и вряд ли Стелла обрадуется, если узнает, как ее отец поступил с ее женихом.

— Фернандо, я сказала тебе все, что я знаю. Может быть Герасимов просто решил провести Филиппа, но зная, какой Борис человек, я бы не стала сбрасывать со счетов версию, в которой он просто решил обогатиться.

Фернандо молчал. Было видно, что он ошарашен такой новостью. Но я не знала, что еще сказать, чтобы как-то сгладить эффект, оказанный моим рассказом.

— Он поэтому и решил уехать. Пока у Герасимова есть работа, Филипп здесь и не нужен.

Он до сих пор молчал, глядя куда-то в гору, и неспешно что-то обдумывал.

— Почему ты рассказала мне об этом? — вдруг спросил мужчина, вперив в меня взгляд. На этот раз я знала, что избежать допроса не получится.

В конце концов, я уже все равно сделала столько ошибок, что меня ничего бы не спасло от гнева Филиппа. И следующие несколько недель я бы провела в заключении, как собака на поводке, иногда совершая с ним прогулку в свет. А потом меня бы сдали Герасимову.

— Потому что ты должен знать правду.

— Но Филипп твой парень, ты же понимаешь, что, рассказывая мне все это, ты предаешь его?

Я кивнула и внезапно почувствовала себя неудобно, понимая, как мои выходки выглядят в глазах Фернандо, поэтому тут же попыталась исправиться:

— Да, я знаю. Но Филиппу никто не давал права присваивать себе чужое, тем более теми методами, которые он использует.

— Я снова слышу в твоем голосе презрение, но больше не вижу смысла спрашивать, почему ты с ним. Ведь ответ всегда будет один?

— Фернандо…

— Да, я знаю, — он снова отступил на несколько шагов назад, словно я была ему неприятна.

— Ты ничего не знаешь, — со вздохом прошептала я, глядя, как он разворачивается, чтобы уйти.

— Так расскажи мне, — он спросил это без всякой надежды, словно уже давно смирился с тем, что я буду вечно твердить, что люблю его брата. И от этой безнадежности в его голосе мне стало так тоскливо, так больно. Меня бросало в дрожь при мысли, что он узнает о моем долге, о безумных условиях договора, о том, что дерзкая Жизель на годы привязана к сумасшедшему Ферретти или, если сделка все же состоится, к непонятному русскому олигарху.

Было страшно и за себя. Что сделает со мной Филипп, если узнает, что я рассказала его злейшему врагу о договоре? Да и не окажется ли Фернандо таким же, как его брат? Может, он тоже будет шантажировать меня моим секретом?

— Я не могу, прости, я не могу, — я пыталась сдержать слезы, но с каждой секундой становилось все труднее. Все, что я пережила сегодня, выходило наружу.

Я больше не могла вынести такой вопиющей несправедливости. Я так хотела рассказать ему все, потому что он был единственным, кто заслужил это!

Фернандо смотрел на меня также проницательно, как и неделю назад, когда мы стояли у морского побережья, и он просил меня во всем признаться. Только теперь мы были в горах около его дома, где в теплой постели его ждала невеста. Меня же ждал самолет, в который я должна была сесть с человеком, которого ненавижу.

— Почему ты просто не расскажешь мне все? Чтобы это ни было, я смогу понять, — он нежно коснулся моей руки, не давая мне смахнуть очередную слезу.

— Потому что…

Он сделал шаг ближе. Теперь перед собой я видела лишь его огромные черные глаза, в которых сиял едва различимый проблеск надежды на то, что я смогу выбраться из этого ада.

— Потому что… у меня с ним…

Снова молчание, пока я пыталась собрать силы в кулак, и наконец сказать это:

— Потому что у меня с ним договор.

Глава 14 Наследник престола

— Какой договор, Жизель? — тут же подхватил он, а я не могла поверить в то, что мне хватило смелости это произнести. С плеч как будто сняли огромный булыжник, и я могла свободно расправить плечи.

— Я заключила с ним договор. По которому я обязана быть его девушкой на протяжении трех лет, если я уйду от него или расскажу об этом кому-нибудь, мне придется платить очень и очень большую сумму денег. Которой, конечно же, у меня нет.

Фернандо смотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Под чем ты была, если согласилась подписать такой договор? — он схватил меня за плечи и притянул к себе. Мужчина был такой высокий, что на миг я ощутила себя ребенком в детском саду, которого воспитатель отчитывает за непослушание.

— Ты знаешь, на удивление, не под чем. Но у меня была куча долгов. А этот способ казался самым легким, чтобы избавиться от всех проблем.

— Я даже не уверен, что такие договоры законны, — вдруг сказал Фернандо, но тотчас добавил, — впрочем, я плохо знаком с американским законодательством. Однако я почти уверен, что это можно расценить как присвоение права на жизнь. Что вообще-то ненормально во всех цивилизованных странах.

— Что ты хочешь этим сказать? — переспросила я, чувствуя, как от усталости и стресса подкашиваются ноги.

— Я должен показать этот договор юристам. У тебя есть копия?

Этот вопрос звучал исключительно нелепо. Филиппу было всегда плевать на законы и правила. Разумеется, никаких копий у меня не было. Я замотала головой, и лишь тогда Фернандо продолжил:

— Я не думал, что все настолько серьезно. Филипп поражает меня с каждым днем все больше.

Я стояла молча, потому что у меня просто не было сил говорить, думать, планировать. Я была просто счастлива, что рассказала ему правду, и на этом, казалось, моя земная миссия была закончена.

— Фернандо, все хорошо, не надо беспокоиться за меня, — разумеется, я лгала, рассчитывая на то, что мой благородный поступок поможет ему получить компанию, которую он действительно заслуживал.

— Жизель, — Фернандо коснулся моей щеки, ласково проводя по ней пальцами, — у тебя побиты локти, порвана штанина, на колене запекшаяся кровь и я напоминаю, что нашел тебя, когда ты падала с трехметровой стены. Ты не можешь быть в порядке, — он неторопливо спустился вниз по моей руке и теперь едва заметно играл с моими пальцами.

В такие секунды мне казалось, что мир расцветал, возвращая в мою жизнь краски, а Фернандо был тем магом, что пробуждал во мне удивительную способность чувствовать мир каждым сантиметром кожи и получать от нее удовольствие.

— Фернандо, я все равно уеду. И расторгнуть договор Филипп мне не даст. Так что, прошу, не надо давать мне надежду, — я попыталась высвободить кисть, но он тотчас пресек эту попытку, возвращая мою ладонь в свои руки.

— Ты никуда не поедешь, — заявил он спокойно, словно уже забыл, как несколько минут назад был шоке из-за новостей компании.

— Фернандо! Нет. Ты не должен вмешиваться. Никто не должен знать про этот договор, иначе мне конец.

— Конец?! — воскликнул Ферретти, — тебе конец, если ты останешься с ним. Сколько денег ты должна ему?

Я горько улыбнулась.

— Миллион долларов. Вот только, похоже, Филипп уже продал меня Борису. Не спрашивай, как это вышло. Просто ты был прав на его счет.

— И после этих слов ты хочешь, чтобы я не беспокоился о тебе?

Каждый раз, когда мы оставались с этим мужчиной наедине, я переставала владеть собой. Чаще всего я просто до безумия хотела его. Мечтая о том, как в пылком бреду я буду касаться каменных мышц его стального пресса, страстно целовать мягкие губы, небрежно покусывая их, а потом ждать, пока терпкий вкус от поцелуя смешается с соленой кровью и по́том наших тел, сплетающихся воедино. А иногда я чувствовала себя, как сейчас. Маленькой дурочкой, которая не достойна такого сильного и властного мужчины.

— Я не хочу, чтобы ты потерял то, за что боролся. Многие считают тебя легкомысленным, но я знаю, как для тебя важен это бизнес. А сейчас Стелла — твой единственный козырь, не стоит им разбрасываться, — сказала я грустно.

— Ты права лишь в одном. Мне действительно нужен этот бизнес, но я и так получу его. Я же Фернандо Ферретти.

— Забавно, Филипп тоже приводит свое имя в качестве аргумента для получения компании. Если хочешь обскакать его, нужно придумать что-то более убедительное.

— Например? — спросил он ехидно.

— Для начала вернуться к Стелле, пусть она поговорит с отцом. Он не сможет отказать любимой дочери.

— У меня есть план получше, — сказал Фернандо самодовольно, и я поняла, что гениальная идея в его голове уже родилась, — почему бы не устроить завтра семейный ужин?

Его взгляд казался дьявольским, а сам мужчина чертовски красивым.

— Но мы же… — Фернандо не дал мне договорить, поднося свой указательный палец к моим губам, а затем наклонился настолько близко, что я почувствовала его дыхание.

— Нет, вы останетесь. Компания будет моей. А ты, — он провел рукой по моим волосам, — будешь свободна.

Все время, что он стоял рядом, практически касаясь моих губ, я боролась с невыносимым желанием прильнуть к Фернандо и поцеловать. Это было довольно мучительное чувство, и я не знала, сколько еще смогу сопротивляться. Однако, если бы Фернандо сделал первый шаг, заключая меня в свои объятия, я бы точно не смогла остановиться, и меня бы закружил вихрь необузданной страсти.

— Что мне теперь делать? — наверное, мой вопрос звучал невероятно жалко, но Фернандо был непоколебим.

— А чего бы тебе хотелось?

Мне бы хотелось, чтобы он снова поцеловал меня, забрал в свой дом, где бы мы устроили ночь безумств, а на следующий день разделались с Филиппом, чтобы он больше никогда не лез в нашу жизнь. Жаль, мне не хватило смелости прямо сказать об этом Фернандо, поэтому я скромно произнесла:

— Я хочу вернуться обратно. Сейчас мне совсем не нужно, чтобы Филипп устраивал допросы по поводу того, где и с кем я была.

Фернандо недоверчиво глянул на меня, наверняка ожидая чего-то более проникновенного.

— Хочешь, чтобы после всего, что ты рассказала мне о Филиппе, я спокойно отпускал тебя к нему? Мой брат слетел с катушек. Сперва он купил тебя, затем продал. А сейчас держит в рабстве, и ты еще хочешь вернуться туда?

— Фернандо, а что ты предлагаешь? Сказать ему до свидания, потому что я остаюсь жить у его брата и невесты брата? А потом, в лучшем случае, копить миллион долларов, а в худшем просто ждать, что мне прилетит пуля в затылок?

Фернандо молчал — похоже, мои аргументы заставили его задуматься.

— Так будет лучше, по крайней мере, пока, — решила я. Может, это было тупое решение, но других вариантов я не видела.

— Жизель, я обещаю тебе разобраться с этим.

Я лишь кивнула. Пока это были просто слова, хоть и от очень красивого мужчины. Да и потом, Фернандо сам отчасти был заложником ситуации. Без Бориса у него бы ничего не осталось.

— Можешь вызвать мне такси? Я должна вернуться обратно, но у меня нет ни телефона, ни денег, — я чувствовала себя попрошайкой, околачивающейся около супермаркета за возможность получить кусок хлеба у покупателей.

— Ох, Жизель, — вздохнул он, и взялся за телефон, — ты сможешь попасть в дом, чтобы тебя не увидела охрана?

Я пожала плечами. Так далеко я еще не думала, хотя наверняка стоило бы, учитывая, что через забор самостоятельно я бы уже не перелезла.

Фернандо быстро сообразил, что никакого плана у меня нет, и принялся набирать чей-то номер. Через мгновение он произнес:

— Хулия, привет. Нужна твоя помощь.

Не хотелось втягивать в эту историю подростка, но если Фернандо решил, что она сможет помочь, значит, стоило к нему прислушаться.

— Проведи пожалуйста Жизель через канавку. Она не хочет попадаться на глаза охране. Сможешь?

«Какая еще канавка?» — испуганно подумала я, представляя себе окопы и траншеи, но, когда Фернандо повесил трубку, все быстро встало на свои места:

— Все. Я договорился. Хулия проведет тебя через слепую зону.

Я тотчас перебила его:

— Слепая зона — это и есть «канавка»?

— Именно, Хулия постоянно использует ее, чтобы сбегать из дома и возвращаться под утро незамеченной.

— А почему она канавка?

Фернандо ухмыльнулся, пробегая по мне взглядом и делая особенный акцент на разорванных джинсах:

— Это ты скоро сама узнаешь, — он задумался, а затем добавил, — но нужно спешить, твой бойфренд уже едет обратно.

Я вздрогнула. Не хотелось бы, чтобы Филипп вернулся раньше меня и не обнаружил меня на положенном месте.

Тем временем Фернандо вызывал мне машину. Мне было неловко от того, что я постоянно прошу его о чем-то, или он сам вытаскивает меня из неприятностей. При этом мне совсем нечем было отблагодарить мужчину. Впрочем, ладно, я уже рассказала ему про договор, от которого зависела моя жизнь, так что, наверное, этого было достаточно.

— Жизель, — вновь обратился ко мне Фернандо, и я поняла, что он хочет сказать мне что-то важное, — если б ты знала, как я хочу, чтобы ты осталась.

Я опустила взгляд и горько улыбнулась. Да, я тоже хотела остаться. Но это было невозможно.

— Все хорошо, Фернандо. Я все понимаю, ты и так сделал для меня очень много.

Черед пару минут к нам подъехала машина. Было темно, и в первую секунду мне вообще показалось, что это Мерседес Филиппа парканулся около ворот. Однако немного погодя я заметила, что машины все же различались.

Фернандо подошел к автомобилю и услужливо отворил передо мной дверь. Я даже не надеялась на то, что он вновь поцелует меня. Кругом камеры, Стелла, которая наверняка наблюдает, да и кто я вообще такая, чтобы требовать от него внимание? Может быть, те два поцелуя — лишь мгновения проявления наших слабостей, которые больше никогда не повторятся.

— Твой водитель знает, что не надо подвозить меня слишком близко к дому, чтобы не светиться перед охраной? — уточнила я, стараясь не думать о том, что мне невыносимо больно садиться в эту машину и уезжать.

— Не переживай. Он все знает, — улыбнулся Фернандо, помогая мне залезть на заднее сидение.

Удивительно, мужчина до сих пор был рядом, а я уже тосковала без него. Оставалась лишь пара мгновений до того, как он закроет дверь и исчезнет. Теперь меня мучила лишь одна мысль: кто я для него? Просто девушка, которой он искренне хочет помочь, подопечная его конкурента, или, быть может, он действительно видит во мне нечто особенное?

— У тебя ведь нет телефона? — спросил Фернандо напоследок.

Я кивнула и развела руками, вспоминая, с каким наслаждением Филипп вымогал у меня телефон на той неделе.

— Возьми мой. Я не хочу, чтобы ты была лишена возможности связаться с кем-то, если почувствуешь себя в опасности, — Фернандо взял мою руку и вложил в нее свой новенький, сверкающий роскошью телефончик.

Сказать, что этот жест изумил меня — не сказать ничего. Я никак не могла принять такую личную и ценную вещь от него, даже отданную мне на время.

— А как же ты? — изумленно спросила я.

— У меня есть рабочий телефон. Тем более это только до завтрашнего ужина, а пока я постараюсь раздобыть для тебя другой, — подмигнул мужчина.

Я все понимала. Понимала, что он сейчас исчезнет и вернется к Стелле. Понимала, что я уеду к Филиппу и буду «наслаждаться» его обществом еще много дней. Понимала, что искра между нами никогда не станет пламенем. Но как же в ту секунду мне было хорошо. Я чувствовала себя в безопасности рядом с этим мужчиной. И при этом он сам казался мне опасным.

— До завтра, Жизель, — сказал он и захлопнул дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями. И я мгновенно почувствовала себя опустошенной.

Ничего не было. Никакого поцелуя. Он лишь показал, в который раз, что я ему не безразлична. Да и то, я все еще не была уверена в том, что он не использует меня ради информации. Но всего, что я знала, было крайне мало, чтобы делать выводы.

Мы тронулись и спустя несколько минут уже летели вниз по горному склону с такой скоростью, что, казалось, машина готова была вот-вот оторваться от земли и улететь в ясное ночное небо.

Но Фернандо… теперь он был в моей голове постоянно. Как бы я ни хотела избавиться от этого образа, я все равно видела его черные глаза, чувствовала эти теплые руки на своей талии и его горячее дыхание на губах. Он стал для меня чем-то вроде магнита, к которому меня не просто невыносимо тянуло, скорее, он сам постоянно вытягивал меня из дерьма. Но правильно ли я поступила все ему рассказав? Не буду ли я потом сожалеть об этом? И если перед ним встанет выбор между мной и компанией, что он предпочтет? На последний вопрос я не хотела знать ответ, потому что прекрасно знала, что для Фернандо дороже всего.

Вообще с ним все было непонятно. Я желала этого мужчину каждой клеточкой тела, но при этом ненавидела его брата; я хотела, чтобы он получил свой бизнес, но при этом не хотела видеть его со Стеллой; я хотела вновь поцеловать его, но безумно боялась, что его чувства лишь фантом, бездумно созданный моим воображением. И, в конце концов, я боялась, что мои чувства перерастали в нечто, что становилось все труднее контролировать.

***

Мы остановились за несколько сотен метров от дома Ферретти. Приятный водитель, мужчина лет пятидесяти, галантно открыл передо мной дверь, да так, что я ощутила себя прима дивой с ковровой дорожки на Мет Гала. Он ничего не говорил во время поездки, и лишь когда я вышла из машины, пожелал мне доброго вечера и мгновенно уехал.

Дорога была безлюдная, но зато прекрасно освещенная. Я даже практически не боялась, что какой-нибудь маньяк нападет на меня из кустов. Хотя, в общем, мужика страшнее Филиппа я бы вряд ли еще когда-либо встретила.

Я добежала до забора, окружающего особняк Ферретти, и прислушалась. Не представляла, что делать дальше. Хулии нигде видно не было, а звонить ей сейчас и размахивать телефоном под камерами было чистым безумством.

Внезапно я услышала шорох где-то за забором. На всякий случай пришлось присесть на корточки, имитируя завязывание шнурков и прикрывая лицо, чтобы ни в коем случае не попасться камерам, которые начинались уже через пару метров. И тут я услышала знакомый голос, доносящийся откуда-то снизу.

— Пссс, Жизель, иди сюда, — прошептала Хулия, а я до сих пор не понимала, где она.

— Я прямо под твоими ногами, — Хулии явно было больше смешно, нежели страшно. Ну еще бы, она ведь не знала, что будет мне, если нас поймают.

Я опустилась еще ниже и присмотрелась. Передо мной был длинный каменный забор без дырок и выбоин, и лишь у самых моих ног я увидела небольшую канаву, до середины заполненную водой и грязью. Она проходила прямо под забором, напрямую связывая улицу, где я находилась, с садом. Похоже, это был сток с водами, оттекающими с клумб и оранжереи.

— Эта и есть ваша канавка? — спросила я удивленно. Совершенно не думала, что их загадочная «канавка» окажется в буквальном смысле канавкой под забором, через которую надо ползти по грязи.

— Ага, — довольно произнесла Хулия, как будто это была самая большая ее гордость.

— И мне надо через нее ползти? — спросила я отрешенно, предвкушая, как грязь будет налипать на лицо, ноги и руки. Но особенно меня радовала мысль о том, как я буду выглядеть после этого челленджа.

— Ну я же ползаю как-то. Правда, у меня всегда есть во что переодеться после. С другой стороны, если ты переползешь сюда, то сможешь сразу принять душ.

Это был убедительный аргумент. Я еще раз презрительно осмотрела канаву, в которую мне предстояло залезть. Невероятно узкая, неглубокая, а пахло от нее, как от вчерашних помоев в аномально жаркий день. Не очень мне хотелось оказаться в ней, и я уже хотела расспросить Хулию о плане Б, но неожиданно дорогу озарил свет фар.

Машина была далеко, но я узнала бы стиль вождения Алехандро из тысячи, да и машина точно принадлежала Филиппу. Мне не потребовалось много времени, чтобы сложить два плюс два и понять, что нужно шевелиться.

Я все еще сидела на корточках у забора, когда машина на полной скорости неслась на меня, и уже через пару секунд они могли бы с легкостью увидеть меня. Пришлось действовать решительно.

Не теряя больше ни секунды, я плюхнулась в канаву и поползла вперед. Грязь неприятно хлюпала подо мной, налипая на все, что касалось земли. Брызги летели во все стороны, и вот уже лицо и волосы покрылись грязевой маской. Я была на самом дне канавы, когда услышала, что машина проехала за моей спиной, но так и не остановилась. Значит, они не видели меня.

— Жизель, быстрее, — подгоняла меня Хулия, но я, как пластилином, была облеплена тягучей жижей. И даже когда миновала канаву, с трудом могла вылезти из нее.

— Я пытаюсь, — протянула я, доставая ноги из ямы.

Я уже была на территории поместья, и хорошо видела, как на противоположном конце двора зажегся свет. А это значило, что Филипп и Алехандро заехали внутрь.

Меня парализовал страх. Еще чуть-чуть и мой побег будет раскрыт.

Похоже, я сидела глядя в одну точку слишком долго, потому что из транса меня выдернуло недовольное шипение Хулии:

— Не тупи, Жизель! Хотя я понимаю, что после Фернандо сложно прийти в себя, — она усмехнулась и помогла мне подняться. Упоминание Фернандо не только заставило меня вернуться в реальность, но еще и покраснеть.

— Бежим, быстрее, — сказала она и потащила меня к заднему входу.

— Мы не успеем, — запаниковала я, глядя на то, как Алехандро отъезжает от крыльца. Значит Филипп уже был в доме.

— Так. Спокойно, — с невероятным грохотом мы влетели в дом со стороны прачечной, и Хулия остановилась.

Мысль, что мы стоим и ничего не делаем, не давала мне покоя, и казалось, словно девушка специально играла на моих нервах. Но неожиданно она выгребла из кучи грязного белья одно из полотенец и протянула мне.

— На, раздевайся, быстро. Обернешься в него и беги в ванную, я задержу Филиппа, — сказала она, и пулей вылетела из прачечной. Иногда Ферретти поражали меня своим героизмом и преданностью, но Филипп как будто был не из этого семейства.

Я последовала совету Хулии и принялась раздеваться: джинсы, футболка, белье — все оказалось в стиральной машине. Тем не менее этого все еще было мало, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Я взяла свою мини сумочку, в которой теперь прятала телефон Фернандо, и, засунув ее под полотенце, бросилась в ванную.

Едва я оказалась за порогом прачечной, до меня тут же донеслись голоса Хулии и Филиппа, которые о чем-то спорили прямо за углом в коридоре. Я даже видела спину Филиппа, в порыве чувств размахивающего руками. Если бы он захотел обернуться — меня бы точно ничего не спасло.

Я аккуратно прошмыгнула мимо него, поймав приободряющий кивок Хулии, которая давала мне понять, что у нее все под контролем. Я поднялась по лестнице и оказалась в коридоре второго этажа. Теперь нужно было попасть в свою комнату, где меня ждала персональная ванная комната.

И тут прямо позади меня раздались шаги. Того, кому они принадлежали, я знала очень хорошо. Но еще лучше я знала, что меня ждет, если меня сейчас увидят здесь в таком виде: в полотенце и с головой, с которой капала грязь.

Я немедленно заскочила в спальню и бросилась к гостевой ванной. «Только бы успеть, только бы успеть», — думала я, пока бежала до душа. Шаги преследовали меня, и только лишь я успела вскочить в душевую кабину и открыть в ней воду, как услышала, что дверная ручка в спальне отворилась, и прямо следом за мной вошел Филипп.

К счастью, к этому моменту я уже была в душе. Грязь стекала с волос и кожи, оставляя на итальянском кафеле темные земляные разводы. Сумку с телефоном Фернандо, я успела засунуть под раковину, так что на время она была в безопасности.

Только эти мысли пронеслись в голове, как дверь в ванную комнату отворилась, и в нее бесцеремонно вошел Филипп:

— Это ты у меня здесь, дорогуша, — протянул он, постукивая по двери в душ, как будто просил разрешение войти.

— Я здесь, да. А что ты здесь забыл — мне непонятно.

Он довольно причмокнул:

— Может, я хочу полюбоваться на тело своей девушки.

— Как жаль, что у тебя больше нет девушки, ведь ты меня продал, — сказала я, быстро вымывая из головы последние комки грязи.

Мне надо было потянуть время, ведь если бы ему взбрело в голову отворить дверь душевой прямо сейчас, у него мог возникнуть ряд закономерных вопросов.

— Мммм, так даже интереснее, чужая девушка, — протянул он, опираясь на душевую.

— А ты принципиально одержим идеей забирать все у других, или это распространяется только на Фернандо?

Похоже, мои слова стали для него триггером. Ибо в следующую секунду — я не успела даже пискнуть — он распахнул дверцы душевой и уставился на меня

Он осматривал меня с ног до головы, пока по телу стекали большие горячие капли. Сперва хотелось спрятаться, закрыться от омерзительного взгляда Филиппа, но потом он сам цинично произнес:

— И что такого прекрасного в женском теле? — а потом Ферретти как ни в чем не бывало закрыл дверцу и направился к выходу из ванной, лишь только бросив напоследок:

— Я буду внизу, отец что-то хотел мне сказать.

К счастью, потом он скрылся за дверью, оставляя меня наедине с собой. Ужасное чувство, ужасное. Я прекрасно знала, что Филиппу не доставляло удовольствие ни общение с девушками, ни вид их обнаженных тел, ни даже секс с длинноногими моделями, однако я не исключала, что ради издевательства надо мной он готов многим пожертвовать.

Сейчас меня радовало лишь одно. Он точно ничего не знал о моем побеге. А значит, спасибо Хулии и Фернандо, все шло действительно хорошо.

***

Стоило мне выйти из ванной, я тут же поняла: у Филиппа явно что-то пошло не так.

Я находилась в дальней комнате на втором этаже дома, но даже отсюда слышала, как мужчина кричал внизу на своего отца. Похоже, Фернандо начал приводить свой гениальный план в действие.

В это же время я спокойно легла на свой диван и, завернувшись в мягкое одеяло, попыталась уснуть.

Разумеется, ничего не вышло. Мало того, что внизу чуть ли не летала мебель, так еще и мысли о Фернандо не давали мне покоя. Каким великим был соблазн сейчас пойти в ванную, достать из маленькой сумочки его телефон и изучить абсолютно все содержимое, хранящиеся в памяти.

Я до сих пор не могла поверить, что Фернандо так поступил. Отдал телефон, в котором вся его жизнь. А если бы он попал не в те руки? При этом соблазн перечитать все сообщения Фернандо и пересмотреть все фото в галерее возрастал в геометрической прогрессии. Но моим планам не суждено было исполниться, потому что в следующий миг в комнату, разгневанный, ворвался Филипп.

Я состроила невинное выражение лица и, предвкушая новый поток ненависти ко всему живому, спросила:

— Что на этот раз стряслось?

— Мы не едем никуда завтра.

— Что? Почему? — изумилась я. Но вовсе не от того, что была удивлена таким стечением обстоятельств. Меня невероятно изумила оперативность Фернандо. Всего час назад он пообещал мне, что не допустит нашего отлета, и уже сейчас выполнил свое обещание.

— Отец собирает семейный ужин, хочет сообщить что-то важное. Небось признаться в том, что отдает компанию братцу.

— То есть ты не знаешь наверняка, что он хочет завтра сказать?

— Жизель, думай головой, или хотя бы учись думать. Если бы я мог залезть в голову к отцу и знать, что он собирается делать и говорить, никакой Фернандо не стоял бы у меня на пути.

Я лишь облегченно вздохнула. Теперь еще один день я могла провести не боясь, что Филипп слетит с катушек и отыграется на мне по полной.

Филипп фыркнул и разлегся на кровати.

— Почему ты ненавидишь Фернандо? — вдруг спросила я и сама обалдела от своего вопроса. Приготовившись быть посланной, я уже начала придумывать ответ на его еще несказанную реплику, как неожиданно Филипп произнес:

— Я ненавижу не его, я ненавижу отца.

— Почему? Разве человек, самостоятельно построивший с нуля огромную бизнес-империю, не вправе выбирать, какой сын станет его приемником?

Филипп громко рассмеялся. И я было подумала, что спросила что-то не то, но он поспешил добавить:

— Я был бы безмерно рад, если бы он отдавал компанию своему сыну. Ведь сын у него только один.

Я приподнялась на локтях на диване, поворачивая голову к Филиппу, и постаралась наконец понять, о чем он говорит. По моему отрешенному взгляду он, похоже, догадался, что я ничего не понимаю. И ему пришлось добавить:

— А что, разве твой друг Фернандо не рассказал тебе? — как киношный злодей, Филипп выдержал непродолжительную паузу в своем повествовании, а затем драматично произнес: — Я — единственный кровный сын Пабло. Фернандо был усыновлен.

Глава 15 Подстольные игры

Первая мысль, которая посетила меня после шокирующего заявления Филиппа, была довольно закономерной: «Какого черта я делаю в этом индийском сериале?» Но я мигом отмотала все назад и поняла, что, к сожалению, я не в сериале.

— Что? Нечего сказать? — злорадно переспросил Филипп.

— А что тут спрашивать? Я все поняла, — ответила я, зная, что Филипп добивался от меня эмоциональной реакции. Но я была невероятно расслаблена и спокойна. По крайней мере, внешне.

— Папаша решил отдать компанию постороннему человеку вместо родного сына, — все еще не унимался Ферретти.

— Это неправда, — тут же вступилась я, — ты владеешь частью акций, у тебя есть доля и ты получаешь проценты. Как по мне, ты ничем не обделен.

Разумеется, я не знала всей правды, но чтобы понять, что Филипп мудак, много рассуждений и не нужно было.

— Зачем мне доля и проценты, когда можно владеть всем? — Филипп довольно заурчал. Несложно было догадаться, какие горы золота он рисовал сейчас в воображении.

— Похоже, кто-то считает, что ты не можешь владеть всем, — ехидно подмигнула я Филиппу.

— Этот кто-то очень скоро изменит свое мнение. Особенно когда я буду продавать по кусочкам то, что он строил столько лет.

На этом моменте я отвернулась от Филиппа. Он снова стал для меня бесчеловечным ублюдком, а значит теперь мы говорили на разных языках.

Он все же замолчал, оставляя меня с мыслями о шокирующей правде. Некоторое время я лежала в гробовой тишине и гадала, уснул ли мой подопечный или просто обдумывает злодейский план. Однако скоро все встало на свои места. Раздался первый протяжный храп, и я убедилась в том, что он спит.

Едва я поняла, что Филипп в отключке и не собирается просыпаться в ближайшее время, меня тут же посетила мысль о телефоне Фернандо, лежащем в ванной. Соблазн открыть ящик Пандоры Фернандо был невероятно заманчив. И я, выскользнув из постели, прошмыгнула в ванную.

Достав из-под раковины маленькую сумочку, я заперла за собой дверь и вынула телефон. Широкий экран, тяжелый корпус. Одним движением пальца я разблокировала телефон. Меня по-прежнему удивляло, что он носит его без всякой защиты вроде паролей.

Желание полазить везде было огромным, однако я даже не знала, с чего начать. Здесь было столько всего, что значки приложений даже не умещались на пяти экранах меню.

Прошло несколько секунд, и я уже хотела было зайти в один из таких сервисов, как вдруг осознала, что делаю.

Нет. Я не хотела узнать, что происходит в его жизни, таким способом. Он доверил мне эту вещь на экстренный случай, а значит и использовать ее мне следовало по назначению. Я просидела еще немного над горящим экраном, отпуская мысли о том, как приятно было бы влезть в грязные секреты Фернандо. Но все это противоречило моим принципам. Я уже собиралась отложить телефон, снова спрятав его под раковину, однако затем меня посетила идея, от которой я не могла отказаться.

Открыв вкладку заметки, я поставила курсор в центр поля и крупными буквами написала лишь одно слово: «Спасибо».

***

Следующий день начался так же предсказуемо, как и все предыдущие. Все уезжали довольно рано, так что я вовсе не пересекалась с обитателями дома. Разве что Хулия обычно спала до часу дня, но и с ней наши графики не особо совпадали.

Проснувшись около десяти и убедившись, что Филиппа нет в доме, я первым делом перепрятала телефон Фернандо в более надежное место. Все равно мне предстояло скоро передать его хозяину.

Я не представляла, что ждет меня сегодня за ужином, но ситуация предстояла интересная, учитывая, в какой компании мы собирались. Я же мечтала лишь об одном: вновь увидеться с Фернандо, и даже если бы он приехал со Стеллой, я бы все равно была счастлива.

К обеду с йоги и массажа вернулась Паула, и чтобы не раздражать ее своим присутствием, я удалилась в библиотеку.

За ней подтягивались и остальные. На семь часов был назначен ужин, и все с нетерпением ждали появления Фернандо, чтобы можно было скорее начать трапезу.

Филипп бегал по этажам, пытаясь как бы невзначай выведать у Хулии и Паулы, о чем собирался рассказать отец. Но те лишь пожимали плечами. И тогда он, недовольный, возвращался к нам в спальню и вслух материл Фернандо, который до сих пор не явился.

Когда он в очередной раз спустился вниз, чтобы я могла переодеться и не смущать его своим женским телом, за окном послышался гул мотора. Я прильнула к окну, чтобы удостовериться, что мне не показалось.

У входа остановилась хорошо известная мне машина. После того как я познакомилась с Фернандо Ферретти, эта Феррари стала для меня не просто красивой гоночной тачкой. Теперь я видела в ней самого Фернандо — статного и неуязвимого.

Я прилипла к стеклу, нервно ожидая того, кто выйдет из машины. Мне так не хотелось, чтобы Стелла приезжала с ним, однако стоило мне подумать об этом, как Фернандо тут же появился из машины, обошел ее и открыл переднюю дверь, из которой выпорхнула Стелла.

Я была раздосадована таким стечением обстоятельств. Впрочем, чего я еще ждала? Неужели я понадеялась, что мое вчерашнее признание изменит отношения Фернандо со Стеллой — девушкой, которую он знал столько лет, и которая была его невестой. Я отстранилась от окна, больше не желая наблюдать за этой притворной идиллией. Как раз в этот момент в комнату вошел Филипп.

— Они явились, — заявил мужчина с отвращением, а потом, осматривая меня, высокомерно произнес: — Мне не нравится это платье.

— Не нравится — не носи, — отрезала я, расправляя подол.

— Сегодня особый ужин, я хочу, чтобы ты была роскошной, — едко сказал Ферретти, приближаясь ко мне вплотную. Стоило ему пересечь мои личные границы, и я почувствовала себя будто в замкнутом помещении, где совсем нет воздуха,

— При чем здесь мое платье?

— Хочу похвастаться тем, как хорошо я слежу за своими вещами.

События вчерашней ночи тут же пронеслись перед глазами. «Эх, Филипп, вещи от своих хозяев сами не сбегают», — подумала я, а затем невнятно буркнула:

— Да уж, за вещами ты следишь точно лучше, чем за мной.

— Что? — переспросил Ферретти, вытаскивая из шкафа шелковое алое платье. — Я хочу, чтобы ты была в этом.

— Я что, иду пить с тобой коктейль? Это явно не для семейного застолья в столовой, — закатила я глаза, но платье все же приняла.

— Ты идешь со мной, а значит, должна выглядеть под стать Филиппу Ферретти. Люблю, когда мне завидуют. Особенно Фернандо.

Я лишь усмехнулась:

— Разумеется, он изойдется черной завистью при виде меня в этом платье, и даже наличие сисястой супермодели под боком его не остановит, — саркастично ответила я.

— Делай, что говорю. И без глупостей. Будешь послушной — я верну тебе телефон, — сказал он, собираясь уходить, а потом добавил: — а может и не верну.

Я вновь осталась одна, держа в руках атласное платье в бельевом стиле, которое Филипп вынуждал меня надеть. В целом оно не выглядело плохо, но одна лишь мысль, что его для меня выбрал Филипп, заставляла меня сопротивляться. С другой стороны, какой заманчивой была перспектива вновь встретиться со своим телефоном. Как всегда, приходилось выбирать из двух зол, и я выбрала меньшее. Поступившись своей гордостью, я все же надела платье, выбранное для меня Филиппом.

Мне было так брезгливо, что я даже не хотела смотреть на свое отражение в зеркале. Мне нужно было не забыть самое главное — телефон Фернандо, который он оставил мне вчера. Я не знала, получится ли у меня передать его во время ужина, однако попытаться определенно стоило.

Я взяла черный клатч, безупречно подходящий под алое платье, и спрятала в него телефон Фернандо, на всякий случай прикрыв его расческой и помадами.

Оставаться в комнате дольше смысла не было, да и, если честно, я безумно хотела вновь увидеться с Фернандо, так что, плотно закрыв за собой дверь в спальню, я направилась вниз.

Едва спустившись на первый этаж, я уже слышала голоса Филиппа и Фернандо из столовой. Их саркастичный стиль общения невозможно было с чем-то спутать.

Я сделала несколько шагов по коридору, предвкушая реакцию братьев на мое появление, однако внезапно из-за угла появилась Стелла. Она возникла прямо передо мной, словно специально ждала момента, чтобы выйти и преградить мне путь.

— Добрый вечер, — поздоровались я, собираясь протиснуться мимо нее в столовую.

Она недобро пробежалась по мне взглядом:

— Имей ввиду, я все равно буду выглядеть лучше, как бы ты ни старалась выряжаться.

— Так я и не старалась, — ухмыльнулась я.

Наверняка мне стоило быть с ней помягче, однако девушка производила на меня настолько неприятное впечатление, что я никогда не могла сдержать себя.

Я вновь предприняла попытку вылезти из засады, но Стелла не давала мне проходу.

— Я могу пройти? — не выдержав, спросила я.

— О чем вы вчера говорили с Фернандо?

— Почему бы тебе не спросить у него самого. Я не секретарь Ферретти, — ответила я спокойно, и предвидя, что разговор будет долгим, оперлась о стену.

— Я спросила, но мне не понравился его ответ. А еще мне не понравилось, что он увел тебя из-под камер. Вы что-то скрываете от меня?

Стелла была именно тем типом девушек, которые досконально изучают все соцсети своего мужчины и ежедневно проверяют его телефон, так что скрыть он нее что-то, что бы касалось отношений, было невозможно.

— Ты знаешь, да, — вдруг сказала я, сама от себя не ожидая, — мы скрываем от тебя кое-что.

Стелла уже приготовилась накинуться на меня и разорвать в клочья, но я тут же добавила:

— Фернандо искал тебе кольцо на свадьбу, я помогала ему с выбором. Он не хотел тебе говорить, так как это был бы сюрприз.

На лице Стеллы появилось нечто наподобие улыбки.

— Мое солнышко думал о нашей свадьбе, — томно произнесла она. У нее изменился даже голос, став таким сладким, что у меня свело зубы. — Что ж, ладно. Если все так, то ты прощена. Но это не значит, что можно и впредь заявляться посреди ночи в наш дом, — отрезала она и уже собиралась уйти, как вдруг произошло то, чего я меньше всего ожидала.

Сперва в сумке завибрировал телефон, и лишь затем я услышала весьма своеобразный джазовый рингтон. Черт бы тебя побрал, Фернандо Ферретти, кто вообще ставит песни на звонок?!

Стелла тут же повернулась ко мне, ее взгляд был убийственным, и как удав, она готова была придушить меня:

— Это телефон Фернандо?

Я сглотнула. Музыка по-прежнему не прекращалась, а достать телефон из сумки я не могла.

— Что у тебя делает телефон моего парня?

— Что? При чем здесь телефон Фернандо? — попыталась выкрутиться я, но Стелла продолжала атаку.

— Неужто у вас одинаковые звонки на телефоне? — саркастично бросила она.

— Да. Я люблю эту песню, между прочим, — я начала качаться из стороны в сторону в такт музыке.

Какой же это был отвратительный и неловкий момент. Так нелепо я еще никогда не врала. Разве что по поводу купания в фонтане, в день, когда мы только познакомились с Фернандо.

Тем временем Стелла приблизилась ко мне так близко, что между нами не упала бы даже иголка, а затем она прошипела:

— Доставай свой телефон.

— Нет.

— Как это нет? — она явно не привыкла, чтобы ей перечили.

— Я не буду показывать тебе свой телефон! — возмутилась я максимально естественно.

В этот самый момент, когда мне уже показалось, что сейчас она совершит на меня агрессивное нападение с целью похищения моей сумки, в коридоре за ее спиной раздались шаги, и через секунду я увидела Фернандо:

— Что здесь происходит? — спросил он строго.

— У нее твой телефон! — завопила Стелла, тыкая в меня пальцем.

Она смотрела на Фернандо, а я всеми силами старалась мимикой показать мужчине, чтобы он поскорее утихомирил свою подружку, поскольку та еще ничего толком не знала.

— О чем ты говоришь, Стелла? Вот мой телефон, — и Фернандо извлек из кармана телефон, точно такой же, как тот, что лежал у меня в сумке.

Девушка озадаченно вперила в меня взгляд.

— Но у нее такой же звонок!

— И что? Жизель вправе сама выбирать, какой рингтон для звонков ей использовать.

Девушка приуныла, почувствовав себя пораженной. С меня же сошло десять потов за время, что Стелла пыталась вывести меня на чистую воду.

— Пойдем, малышка, все уже ждут нас, — сказал Фернандо, заключая Стеллу в объятия.

Я старалась игнорировать эту пару, не думать о Фернандо и не вспоминать наши поцелуи около моря и на виноградниках, но не могла.

Мысли о том, что он все равно предпочтет мне Стеллу, невзирая на все хорошее, что он делал для меня, заставляли в такие моменты всем сердцем ненавидеть его. И хотя я понимала, ради чего он с ней и почему так поступает сейчас, мне все равно было больно. Впервые я почувствовала столь мощный и жгучий укол ревности. И мне очень не понравилось это чувство.

Стелла довольно прижалась к нему, и они поспешили покинуть коридор, оставляя меня одну. Фернандо оказался прекрасным актером, таким, что даже я подумала, будто ему плевать на меня. Пришлось неохотно плестись за ними, всю дорогу гадая, правда ли, что Фернандо всего лишь делал вид, будто я ему безразлична, или на самом деле так и было.

Когда я вошла в столовую, все уже сидели на своих местах и ждали меня. Филипп скорчил недовольную мину, показывая, как он разочарован моим опозданием.

— Прошу прощения, — извинилась я и села рядом с Филиппом.

Лишь сейчас у меня было время, чтобы изучить рассадку гостей за столом, которая изменилась с моего первого ужина в этом доме.

Тогда Фернандо и Стелла сидели напротив нас с Филиппом, а Пабло и Паула, как полагалось хозяевам, располагались во главе стола. Сейчас же все изменилось. С правой стороны от меня сидел Филипп, с левой — Фернандо. Рядом с ним примостилась и Стелла. А напротив нас четверых располагались Хулия, Пабло и Паула.

И если расположение последних я еще могла принять, то вот терпеть такую близость Фернандо я была не в силах. Меня сводил с ума его запах, каждое его движение отпечатывалось в памяти, и каждый его взгляд в сторону Стеллы был для меня больнее ножевого ранения.

— Что ж, наконец-то все в сборе, — заявил Пабло довольно, — думаю, можно начинать.

И он приступил к еде, да еще и с таким аппетитом, словно не ел годами.

— Отец, ты хотел сделать заявление, может быть, уже пора? — прервал его Филипп, которому явно не доставляло удовольствие сидеть в этой компании.

— Подожди, сын, куда ты спешишь? Надо же поесть сперва, — и Пабло уставился в свою тарелку, набивая рот спагетти.

Некоторое время все молчали, жадно поглощая пищу. Хотя мне все равно казалось, что в этой семье все просто настолько ненавидят друг друга, что у них нет никакого желания общаться. Стоило мне подумать об этом, как Паула вдруг озабоченно спросила:

— Фернандо, дорогой, вы уже выбрали дату свадьбы?

Вилка из моих рук с грохотом свалилась в тарелку, и одна из макарон вылетела на белоснежную скатерть. Меня просто бесило, когда речь шла об их свадьбе, потому что я ненавидела ложь, но знала, что сейчас Фернандо начнет лицемерить.

— Мы бы хотели конец августа. Знаю, времени мало, но думаю, мы сможем найти людей, которые все организуют, — ответил Фернандо с улыбкой, не сводя глаз со Стеллы.

— Мы хотим свадьбу в стиле Прованс, — тут же вклинилась она, опуская голову на плечо мужчине, — должно быть много лаванды, шелка, легкости, мягких тканей. А еще обязательно свежий воздух с запахами скошенной травы, лазурное небо и дневная прохлада.

— А погоду на свадьбу тоже можно заказывать? — не удержалась я, когда услышала про лазурное небо.

Когда все презрительно уставились на меня, я поняла, что сглупила:

— Ну знаете, просто это было бы так замечательно. Захотел драматичный дождь на торжество — не вопрос, захотел африканскую жару — пожалуйста, а может кто-то планирует японский тайфун.

По взглядам окружающих я понимала, что они явно озадачены моим бессмысленным стендапом и с большим трудом понимают, о чем речь. Лишь когда Филипп пихнул меня в бедро, я замолчала.

Тогда в бой вновь вступила Паула:

— Сколько предстоит работы! Дорогой, вы уже составили списки гостей? А кто будет шафером? А где вы будете отмечать…

Фернандо тотчас перебил женщину:

— Мам, не переживай, мы обо всем позаботимся.

— Вот именно, позволь детям самим решать, что для них лучше, — вмешался Пабло, причмокивая.

Пока Паула продолжала осаждать вопросами то Филиппа, то Фернандо, я решила провернуть небольшую диверсию.

У меня в сумке до сих пор лежал телефон Фернандо, который нужно было вернуть. Я не знала, будет ли у меня время остаться с ним наедине после ужина, да и мне не особо хотелось, чтобы это произошло после его сюсюканий со Стеллой. Однако, как мне казалось, сейчас был просто идеальный момент для возврата имущества.

Аккуратно, стараясь не делать лишних жестов, я одной рукой расстегнула замок на сумке. Во второй же руке я держала граненый бокал, из которого драматично потягивала обжигающий алый напиток, делая вид, что мне очень интересно слушать Паулу.

Пока она говорила, я неспешно извлекла из сумки тяжелый телефон, а затем на миг остановилась, пытаясь оценить риски. Филипп сидел спокойно, без интереса глядя на мать, однако он бы вряд ли заметил что-то подозрительное. Фернандо тоже не отставал от брата, расслаблено развалившись на стуле.

Было видно, что он слушал женщину вполуха, но совсем не стыдился этого. В это же время на его плече лежала Стелла, что не могло не вызвать во мне чувство отвращения к ним обоим.

Не сдержав эмоций, я со всей силы плюхнула телефон Фернандо ему на колени. К счастью, поскольку действие происходило под столом, никто не видел этого. Фернандо едва заметно вздрогнул, он даже не думал смотреть на меня, лишь опустил глаза на свои колени.

Я хотела немедленно убрать руку с его ног и больше никогда не прикасаться к нему, ибо сейчас он раздражал меня больше Филиппа. Да и если бы я позволила себе секундную слабость, он бы с легкостью сломал мою силу воли, заставляя меня поддаться желанию. Лучше было просто избегать его, чем поступаться своей гордостью, и в конечном счете позволить ему завладеть моим сердцем.

Только я подняла кисть с его колена, как неожиданно он перехватил мою ладонь, и она оказалась заключена в его руках. Я попыталась высвободиться, но он держал меня слишком крепко.

— Так и все-таки, где вы хотите провести медовый месяц? — не унималась Паула.

— Мы думали о Флоренции, — сказал Фернандо, а затем я ощутила, как он плавно поглаживает меня по руке под столом.

— Да, Мальдивы уже приелись. А для лучшего месяца в жизни нужно что-то особенное, — вклинилась Стелла, а затем чмокнула Фернандо в щеку.

Я не выдержала и со всей силы рванула руку, освобождая свою кисть от цепких пальцев старшего Ферретти.

Кровь во мне начала закипать от злости на Фернандо. Я ненавидела, когда он играл сразу на двух фронтах. И ладно, я все знала об его отношении к Стелле и любви, но ведь она не знала. Мне казалось, словно он тоже использует меня для чего-то, но никак не могла понять, для чего.

Потом я вспомнила, сколько раз этот человек приходил мне на помощь, и гнев немного начал утихать. Едва я вернула себе самообладание, меня вновь отшвырнуло назад.

Как ни в чем не бывало Фернандо аккуратно опустил свою руку на мое бедро. Прошло одно мгновение, и он принялся неспешно гладить меня по коленке, а затем едва заметно ползти вверх по атласной ткани, приближаясь к внутренней поверхности бедра.

Я попыталась стряхнуть его руку, но он уцепился за край платья и мне это не удалось.

— Давайте поднимем бокалы за эту чудную пару! — воскликнул Пауло воодушевленно.

Радость от произнесенного тоста читалась в глазах немногих. Филиппу и Хулии явно не было никакого дела до этой женитьбы. Паула была озадачена, видно, она не до конца смирилась с тем, что Стелла станет частью этой семьи. А вот я так вообще была в негодовании. Что же происходило в голове у Фернандо, я вообще не представляла, поскольку то, что его рука делала в этот момент под столом, нельзя было охарактеризовать, как действия верного и преданного мужчины.

Пока над столом раздавался звон бокалов, и Стелла радостно пила за любовь, под столом происходила настоящая буря. Я не знаю, как Фернандо умудрялся так ловко играть с моим телом, но я даже не успела заметить, как его рука оказалась под моим платьем. Я закусила губу, стараясь унять жар, волнами раскатывающийся по телу от его прикосновений, но мне становилось только горячее. Это все было неправильно. Мне следовало встать и немедленно уйти из-за стола, но я, будто парализованная, продолжала сидеть на стуле, едва заметно вздрагивая, когда чувствовала руку Фернандо в «красной зоне».

Я рискнула перевести взгляд на Фернандо. Его выражение лица было невероятно спокойным, словно в этот момент не происходило ничего необычного, и он просто наслаждался семейным ужином.

Я изо всех сил пыталась сдержать накатывающий приступ смеха каждый раз, когда Фернандо ненароком начинал щекотать меня под платьем. Но едва он чувствовал, как сжимались мои мышцы, он тотчас переставал мучить меня, продолжая медленно водить рукой по моей обнаженной коже.

Это все было чистым безумием. И я больше не могла это выносить. Я вся горела, понимая, что больше не выдерживаю этой сладкой пытки, которая плавно перерастала в моральную. Фернандо поступал со Стеллой ужасно, а я ходила по лезвию ножа, занимаясь подобным прямо под носом у Филиппа. Я не выдержала.

— Простите, мне нужно выйти, — произнесла я, вставая из-за стола. Ноги еле держали меня, словно я без остановки бежала марафон, а сердце колотилось, как у напуганного зайца.

Я пыталась не выдавать своего состояния, но меня все равно шатало, и едва я оказалась в коридоре, пришлось облокотиться о стену, чтобы не упасть. Мне нужна была холодная вода, чтобы привести себя в чувства.

На втором этаже меня привлекла открытая нараспашку дверь в ванную. Туда-то мне и надо было.

Я подошла к зеркалу и уставилась на собственное отражение. Я шла сюда спокойным шагом, но теперь чувствовала, что задыхаюсь. Мне было страшно. Я не могла контролировать себя рядом с ним. Но я должна была противостоять этому сумасшедшему чувству, которое поглощало меня с головой. Мир вокруг словно покрылся тонкой прозрачной пленкой. Я вдыхала все больше и больше воздуха, но с каждым таким вдохом его становилось все меньше, и я чувствовала только стук сердца в висках. Я ощущала, как кровь течет по венам, ощущала каждую клетку тела, а потом осознавала, что все они кричат мне о том, что Фернандо нужен мне сейчас гораздо больше воздуха.

Я наклонилась над раковиной, умывая лицо ледяной водой. По щекам стекали холодные капли, и постепенно становилось чуть легче. По крайней мере, руки перестали дрожать, и я снова видела мир без дымовой завесы.

Почему я такая странная? Я должна была перерасти эти подростковые реакции. Но вместо этого они словно усилились в миллион раз. Я вцепилась ногтями в край раковины, пока не почувствовала в них боль, и они не согнулись параллельно полу.

Неожиданно я услышала шаги за спиной. Дверь в ванную была открыта, и любой мог войти. Я хотела развернуться и закрыть ее, но не успела. В отражении я увидела за своей спиной Фернандо.

Он не спеша вошел следом за мной и аккуратно закрыл дверь. Я уловила лишь короткий щелчок замка. Теперь я не могла сбежать.

Но не это было страшным. Хуже было то, что я была совершенно не в состоянии говорить, когда он был рядом, я могла только чувствовать. Чувствовать, как он дышит, стоя сзади и преграждая мне путь. Чувствовать, как от него чарующе пахнет дорогим парфюмом. Чувствовать, как он делает шаг ближе, и при этом всем телом сопротивляться дикому желанию наброситься не него и оставить без одежды.

Он молча приблизился ко мне. Если бы он проронил хоть одно слово, магия момента была бы упущена. Я и так была парализована опьяняющим ядом под названием желание, а теперь еще и начинала терять сознание. Я знала, что он не уйдет. Потому просто ждала, что будет дальше.

Спустя секунду я почувствовала, как он прислонился ко мне сзади. Теперь я ощущала его всем телом через тонкую ткань рубашки: его рельефный пресс, тренированные мышцы и очевидный признак возбуждения на уровне моего копчика.

Больше не имело смысла заставлять себя бороться. Когда я просто смотрела на Фернандо — я теряла рассудок, когда же он был настолько близко — я умирала. Теперь у меня не было сомнений: я хочу только его. Здесь и сейчас.

В этот момент его руки коснулись моих запястий, лежащих на раковине, таким образом, что я оказалась заключена в его объятия.

Я посмотрела на наше отражение в зеркале. Он был такой красивый, горячий, невероятно сексуальный, и при этом задумчивый и мрачный. Он сводил меня с ума, не говоря ни слова. Он был аперитивом на голодный желудок, от которого сносило крышу. Он был самой яркой искрой, от которой я сгорала дотла. Он был моим Эверестом и Марианской впадиной, которые я хотела покорить, но смертельно боялась.

Я не могла поверить в то, что он сейчас так близко. В то, что это все реально. Это было похоже на одну из моих фантазий, которым, казалось бы, никогда не суждено было осуществиться. А он сжимал мою кисть все крепче, при этом с большим напором налегая сзади. И теперь у меня не осталось сомнений в том, что наши желания взаимны.

Это одновременно и будоражило меня, и страшило. Этого не должно было случиться. Мы не могли быть вместе, и искра, вспыхнувшая меж нами, была ошибкой. Но Фернандо явно не думал об этом, потому что через секунду его губы коснулись моей шеи. Нежно и аккуратно он покрывал ее легкими поцелуями. Это было наслаждением, от которого я пошатнулась, опираясь ладонью о зеркало, но он успел подхватить меня, продолжая свою мучительную игру, от которой мое тело трепетало.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала я, но Фернандо молчал, продолжая водить руками по моей талии, изредка касаясь живота.

Да сними ты с меня эту чертову одежду! Я хочу чувствовать тебя всем телом!

Но он лишь коснулся рукой моего лица, проводя пальцами по щеке, и собираясь поцеловать меня.

— Посмотри, — шепнул он нежно мне на ухо, аккуратно прикусывая мочку.

Я вздрогнула от неожиданности, но подчинилась. Фернандо медленно повернул мою голову к зеркалу, заставляя меня смотреть на происходящее через отражение.

Я выглядела такой ничтожной рядом с ним, маленькой и беспомощной. Слабой девчонкой, которая не в силах заставить себя прекратить подчиняться чувствам. Он же выглядел безупречно. Хотя и поступал сейчас, как мудак, изменяя со мной Стелле.

— Фернандо, — прошептала я и хотела остановить его, но мужчина резко развернул меня к себе.

Теперь я мы просто стояли, глядя друг другу в глаза, предвкушая бурю. И все это было похоже на безумие, которое завладело нами обоими. Он наклонился и едва ощутимо коснулся моей нижней губы, стараясь растянуть сладость момента. И я не выдержала.

Прислонилась к нему всем телом, заставляя его впиться в мои губы, словно в последнем поцелуе. Сладкий, терпкий и такой желанный аромат, мягкие губы и тепло по всему тело. Я чувствовала Фернандо везде. Он словно становился частью меня, когда в порыве страсти прижимал меня так крепко, словно боялся, что я исчезну.

Я обхватила его шею руками, позволяя ему делать со мной все, что он захочет. Тем временем градус страсти между нами только нарастал. Мужчина резко запрокинул мне голову, прижался губами к шее.

— Такой, ты нравишься мне еще больше, Жизель, — прошептал он мне на ухо, запуская руку под платье и заставляя меня трепетать.

Я понимала, что совершаю большую ошибку, и что потом, вероятно, буду сожалеть об этом. Но я была настолько очарована им, у меня не осталось больше ни грамма сил, чтобы сопротивляться своим желанием, что я не выдержала и сдалась.

Я прильнула к губам Фернандо, и мы вновь слились в поцелуе.

Мужчина поднял меня на руки, а затем легонько усадил на холодный мрамор раковины. Я задыхалась, стараясь ни на секунду не выпускать Фернандо из объятий, потому что, несмотря ни на что, мне было его мало. Он прижал меня к зеркалу, с двух сторон опираясь о него руками и оставляя на стекле следы от своих ладоней. Мужчина страстно закусил мою нижнюю губу, и я почувствовала привкус крови во рту. Но эта боль была даже приятной.

Я забыла почти обо всем на свете. О том, что внизу его ждала Стелла, а меня Филипп, о том, что мне не следовало безоговорочно доверять ему, и о том, что будет со мной, если нас застукают. Но внезапно меня пронзила другая мысль, заставив вновь начать соображать. Я не хотела быть девчонкой, с которой он поиграется и бросит. Я не хотела, чтобы он поступал так со Стеллой. И я не хотела портить то, что уже было между нами.

— Постой, Фернандо, — остановила я мужчину.

— В чем дело? — он неохотно отстранился, по-прежнему не выпуская меня из объятий.

— Так нельзя.

— Ты сейчас о Стелле? — спросил он неохотно.

— Нет, хотя и о ней, наверное, тоже. Я просто не хочу, чтобы ты запомнил меня, как проходную девицу, с которой ты трахнешься по-быстренькому в гостевой ванной, — честно призналась я.

— Жизель, — он вздохнул и отстранился, — ты не очередная проходная девица, а замечательная девушка. И как я уже сказал, ты безумно нравишься мне, — мужчина гладил меня по бедру, которое было оголено до самого белья.

Я так хотела его всего, хотела прямо здесь и сейчас. Но идиотская гордость! Почему она не давала мне просто насладиться этим телом, этими руками, которые сейчас принадлежали только мне?! Вместо того, чтобы вновь накинуться на него, я слезла с раковины и, потянувшись к его губам, прошептала.

— Мне мало просто нравиться тебе, я хочу большего. Но знаю, что ты мне этого не дашь.

В глубине души, я надеялась, что он опровергнет мои слова, начнет убеждать меня остаться, но он промолчал, освобождая мне дорогу к выходу. И я все поняла. Я действительно не стала для него важнее Стеллы, важнее компании. Джейн была права: он был хорош во всем, кроме верности. Я открыла дверь и молча вышла в коридор.

— Постой, — окрикнул меня Фернандо, и мое сердце екнуло. Неужели он собирался сказать мне то, что я мечтала услышать?

— Я обещал тебе новый телефон, — Фернандо достал из кармана новенький айфон и протянул мне, — только звук впредь выключай.

Наверное, я должна была радоваться этому подарку. Теперь у меня была возможность связываться с ним и с Джейн, но это было совсем не то, чего я хотела. Лучше бы он просто забрал меня с собой.

Я грустно потянулась к телефону, понимая, что это самое большое из того, что он может мне предложить.

— Спасибо, я верну его тебе, когда все закончится, — произнесла я, забирая у Фернандо подарок.

Мне и раньше было неудобно от того, что он вечно снабжал меня дорогими вещами, а сейчас, после такого расставания, я и вовсе чувствовала себя использованной.

Фернандо молча кивнул, и когда я поняла, что на этом разговор окончен, поспешила покинуть помещение.

***

В столовой все было по-прежнему, за тем лишь исключением, что на столе появился десерт. Я проскользнула мимо Филиппа и, опустошенная, рухнула на стул.

Мне было больно. Очень. Я надеялась, что слова Джейн о Фернандо — всего лишь предостережения, основанные на ее предрассудках. Но теперь я сама убедилась во всем, глядя на то, как хладнокровно Фернандо расставлял приоритеты.

В столовую Фернандо вернулся через несколько минут после меня. Он выглядел обычно. Впрочем, теперь я хорошо знала, что он прекрасно умеет играть. Присев на свое место, он больше не прикасался ко мне, не смотрел в мою сторону и лишь спокойно беседовал о чем-то со Стеллой.

— Ну что ж. Раз все снова в сборе, я могу приступить к главной части. Тому, ради чего мы собирались, — все мгновенно переключились на Пабло, который неохотно поднялся со стула.

Я же почувствовала, как напряглись мужчины, между которыми я сидела. Если бы их вывели на ринг, держу пари, они бы точно поубивали друг друга. Воздух был пропитан ядом, и каждый посылал другому невидимые искры.

— Я долго думал о судьбе моей компании. Все вы знаете, с каким трудом и упорством я строил ее. Мы начинали с маленькой, никому неизвестной закусочной и такой же крошечной винодельни, а теперь у нас сеть отелей, мишленовские рестораны и вино, которое пьют во всем мире.

Филипп тяжело вздохнул: предыстории отца явно не вдохновляли его, и он жаждал скорейшего окончания банкета.

— Так вот. Я долго думал, кому из вас передать свое детище: старшему сыну, который невероятно дорог мне, или младшему — умному, находчивому и предприимчивому.

Напряжение все нарастало. Казалось, будто люди за столом превратились в безжизненные манекены, застывшие в ожидании судьбоносного решения.

— Это решение далось мне нелегко. И надеюсь, никого из вас оно не обидит. Но я решил… — он вздохнул и в упор посмотрел на Фернандо, — я решил продать компанию.

Глава 16 От ненависти до ненависти

Наступило гробовое молчание. Похоже даже Хулия и Паула были в шоке, хотя их никогда не интересовал бизнес Пабло.

— Что ты решил сделать? — Филипп сжимал свой бокал настолько крепко, что, казалось, он вот-вот треснет прямо у него в руках.

— Я продаю свою долю, — повторил Пабло спокойно и сел за стол.

— Но… Разве ты не хотел передать компанию нам с Фернандо?! — Филиппа трясло, он явно хотел запустить этим бокалом в отца.

— Изначально я собирался поступить подобным образом, но подумав, решил, что продать ее будет целесообразнее.

— Неужто ты так не доверяешь нам? — съязвил Филипп. — Фернандо, а ты чего молчишь? Как всегда готов потакать любым его прихотям, чтобы прослыть идеальным сыном?

— Филипп! — воскликнула Паула, ужаснувшись. — Как ты разговариваешь с братом?!

— Покажите мне здесь брата? — бросил он и с вызовом уставился на Фернандо.

Воцарилась тишина. Наверняка никто не ожидал, что Филиппу хватит наглости ударить Фернандо по такому больному месту.

— Филипп, немедленно возьми себя в руки, — лишь сейчас я увидела настоящего Пабло: принципиального жесткого бизнесмена, у которого от ярости горели глаза. Прежний образ легкомысленного добряка мгновенно испарился. Пабло был готов рвать и метать. — Фернандо мой сын, наделенный такими же правами, как и ты. Запомни это раз и навсегда и не смей больше возвращаться к этой теме.

— Я с радостью запомню это. Как и то, что ты предпочел оставить своего сына без компании.

— Филипп, тебе стоит замолчать, — Фернандо говорил так спокойно, словно разговаривал со стенкой.

— А то что? — Филипп развернулся к брату, и я оказалась между двух огней.

— А то у Пабло действительно останется только один сын. И это будешь не ты.

По взгляду Филиппа я поняла, что он готовится наброситься на Фернандо и хорошенько поколотить. Я начала медленно отодвигаться от стола, чтобы не попасть под горячую руку.

Но тут раздался писклявый голос Стеллы:

— Я не понимаю. Что, Фернандо не ваш сын? — девушка удивленно смотрела на Пабло, совершенно не осознавая поразительную бестактность вопроса.

Не я задала этот вопрос, но почему-то именно мне хотелось провалиться сквозь землю. Было так стыдно, что я залилась пунцовым румянцем, опуская задумчивый взгляд в тарелку. Крайне щекотливая ситуация, в которой, на месте Стеллы, я никогда не хотела бы оказаться.

Мне даже страшно было представить, что сейчас творилось в сердце у Пабло и Фернандо.

— Спроси у своего жениха, — рявкнул Филипп.

— Дорогой, объяснишь мне, что происходит? — затребовала она, а мне все больше хотелось просто встать и убежать из этого Дома-2.

— Не сейчас, милая, хорошо? — Фернандо всегда держался стойко в стрессовых ситуациях, сохраняя самообладание. Но сейчас и его нервы, похоже, были на пределе, и в ровном бархатистом голосе слышался грубый бас.

— Почему?! Я хочу узнать все сейчас. Почему ты постоянно что-то скрываешь от меня?!

Теперь все в недоумении смотрели на Стеллу. Ее истерика родилась из ниоткуда, а я искренне изумилась способности этой девушки создавать драму из воздуха.

— Стелла, дорогая, Фернандо правда расскажет тебе все позже, — попыталась успокоить Стеллу Паула, но даже это не помогло.

— Я просто не могу понять, почему мой любимый постоянно пытается утаить от меня факты о себе. Как будто я чужая, — голос девушки дрожал, и создавалось ощущение, что она сейчас заплачет.

Фернандо положил руку ей на плечо, стараясь успокоить, но она грубо скинула его ладонь и манерно произнесла:

— Извините, я не могу здесь больше находиться, мне надо выйти, — она по-прежнему изредка срывалась на визг, а на глазах виднелись слезы. Вот это, конечно, она умела себя накрутить без повода!

Стелла вылезла из-за стола и почти бегом бросилась из столовой. Такого шоу я точно не ожидала. Филипп злорадно смотрел ей в след и довольно улыбался, словно это не Стелла убежала рыдать, а сам Фернандо.

— Нас остается все меньше. Фернандо, может, ты следующий?

— А может, ты? — вступился за себя старший Ферретти, а затем они вновь встретились испепеляющим взглядами.

— Так! Прекратите оба! — заорал Пабло и стукнул кулаком по столу, так что я подскочила на стуле. — И после этого вы хотите, чтобы я отдал вам компанию? Посмотрите, вы еще даже не научились держать себя в руках.

Мне хотелось залезть под стол и не вылезать оттуда, пока этот фарс не закончится.

— Прости, отец, — произнес Фернандо через несколько секунд и отвернулся от Филиппа.

— Идите оба отсюда, я хочу закончить этот ужин без вас, — сказал Пабло, наливая себе вина.

Не произнося ни слова, Фернандо встал из-за стола и быстро направился к выходу. Если это и был их с Пабло план, то они провернули его просто безупречно. Даже я начала беспокоиться за бизнес Ферретти, настолько эти двое сейчас были реалистичны.

— Я невероятно разочарован твоим решением, — словно прочитав мои мысли, бросил напоследок Филипп, поднимаясь со стула.

— Однако это решение окончательное, — поставил точку в этом вопросе Пабло. Он даже не смотрел в сторону Филиппа, изучая картину на стене.

— Жизель, ты идешь? — голос Филиппа резанул меня словно нож.

Я очень надеялась, что мужчина забыл обо мне, потому что мне даже страшно было представить, что он устроит сейчас наверху в спальне. Он и так был импульсивен, а в гневе и вовсе превращался в монстра.

— Ага, — пискнула я, выползая из-за стола, — прошу прощение за этот инцидент.

Мне было невероятно стыдно за Филиппа, поэтому просто молча убежать за ним, как ручная собачка, я не могла себе позволить. Однако мои слова не произвели никакого воздействия на присутствующих.

— Идите, — сухо проронил Пабло, глядя в пустоту.

Филипп схватил меня за руку и потащил прочь из столовой.

Когда мы поднялись наверх, и дверь спальни закрылась за нами, произошло то, чего я больше всего боялась.

Первым делом Филипп схватил вазу, которая стояла на прикроватном столике, и со всей силы запустил ее в стену. С характерным шумом она разлетелась вдребезги. Теперь повсюду валялись осколки, некоторые из которых долетели до нас, чудом не вонзившись мне в ногу.

— Гнида! — завопил Филипп, хватая вторую вазу с симметричного столика. Я приготовилась к очередному броску, предусмотрено закрыв лицо руками.

Снова звон и осколки дорогого фарфора на полу по всей комнате.

— Все к чертям! Какого хрена он решил продать ее? А мой план! Моя компания!

Было невероятно страшно наблюдать за тем, как взбешенный Филипп носился по комнате и выбирал, чем бы еще запульнуть в стену. И хотя я была смертельно напугана и не особо понимала, как себя вести, я все же решила попытаться успокоить его.

— Филипп, расслабься. Переломав всю мебель в этом доме, ты явно не поможешь ситуации.

— А мне уже плевать! Эта тварь лишила меня всего! — он схватил кувшин с водой с итальянского комода и теперь размахивал им во все стороны. Мне оставалось лишь гадать, когда он снова запустит его в стену. Или, в худшем случае, в меня.

— Ну справедливости ради хочу сказать, что он лишил того же и Фернандо, — я надеялась, этот аргумент заставит его хоть немного успокоиться, но при упоминании Фернандо у него вновь почернели глаза, будто он был одержим дьяволом.

— Мне плевать на Фернандо! Мне плевать на Хулию, на Паулу, на Пабло. На тебя! Мне нужна только эта компания!

Это было совершенным безумством, и у Филиппа точно был припадок. Нормальный человек не стал бы так сходить с ума из-за какой-то компании, пусть она даже была ему очень дорога.

— Зачем, Филипп? Зачем тебе это нужно? У тебя и так достаточно денег, чтобы обеспечить себе и Алехандро прекрасную жизнь?

— Зачем?! Зачем?! — закричал он, резко подлетая ко мне и прижимая к стенке. Я мигом пожалела, что задала этот вопрос. — Я жажду мести. Отец всегда выбирал Фернандо. Он всегда считал меня бесполезным. И я хотел, чтобы он страдал так же, как и я в те моменты, когда Пабло предпочитал мне этого детдомовского выродка.

Я молчала, с ужасом глядя на него и наблюдая за тем, как его взгляд скользит по мне. Филипп будто собирался облить меня водой или вообще пырнуть осколком.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросил он, глядя на меня, будто маньяк в темном подъезда.

— Филипп, чтобы это ни было, тебе следует хорошенько все обдумать, — в который раз я попыталась вразумить его.

— Я думаю о том, что ты теперь бесполезна, — наклоняясь ко мне, прошептал он ядовито.

Я сглотнула. Не хотелось думать о том, что это могло значить. Тем более, когда Филипп был в таком нестабильном состоянии, моя жизнь могла оборваться прямо сейчас.

— Ты не нужна больше Борису. И мне не нужна больше для поддержания репутации, что же делать с тобой?

— Отпустить, — проскулила я жалобно, пока Филипп прижимал меня к стене и, казалось, даже не думал отпускать. Как будто я могла сбежать от него.

— Отпустить? Тебя? — он злобно засмеялся. — Ты такая наивная, если думала, что я правда верну тебе твою прежнюю жизнь.

— Но по договору ты обязан это сделать! — я знала, что нельзя с ним спорить, но все равно лезла на рожон.

Теперь Филипп выглядел умиленным, словно смотрел видео с месячными щенками, однако дьявольский блеск из его глаз никуда не делся.

— Договор, Жизель, составляли мои юристы. Если я попрошу, они найдут в нем такие лазейки, чтобы навечно связать нас вместе. И ты никуда не сможешь деться, потому что у тебя ничего нет: ни денег, ни семьи, ни друзей, ни даже телефона.

Он был почти прав, телефон у меня все-таки имелся, однако в подобной ситуации это бы мне вряд ли сильно помогло.

— Так что, я в раздумьях, — протянул он томно, — у меня украли самую большую мечту, мне нужно чем-то заниматься остаток жизни.

Мне совсем не нравилось, к чему он клонит, но я даже боялась предполагать, какие у него могли быть идеи.

— Я говорил, как мне нравится смотреть на твои страдания? — Филипп вновь оказался около моего уха. — Почему бы мне не жениться на тебе, чтобы ты навсегда осталась в моей власти?

— Ты болен, — прошипела я, пытаясь отстраниться, но вместо этого лишь сильнее прижалась к стене, — найди себе другое развлечение.

— Нет уж. Если я решил заполучить что-то, оно будет моим, — он был непоколебимо уверен в том, что может иметь все. Но мне пришлось спустить мужчину с небес на землю.

— Похоже, на компанию это не распространяется, — по взгляду Филиппа я поняла, что попала в точку.

— Еще ничего не кончено. Я найду способ переубедить отца! Он должен, должен мне эту компанию! — у Ферретти явно не было никакой мыслительной последовательности. Пару минут назад он считал, что все безнадежно, а сейчас уже бился в истерике, пыталась доказать и себе, и мне, что у него может получиться.

Не знаю, откуда я нашла в себе силы вновь заговорить с ним, но в следующую секунду я выпрямилась и смело произнесла:

— Это невозможно. Посмотри на себя? Ты разгромил комнату, нахамил матери, отцу и Фернандо, ты использовал меня и Хулию, ты чуть не продал в рабство Джейн. Если передо мной встанет выбор, кого поддержать, я выберу Фернандо, ибо ты не достоин быть владельцем этой компании.

Лицо Филиппа перекосило, а затем он стал бледным.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что компания никогда не будет твоей, потому что ты жалкий.

Я успела услышать лишь одно его короткое «заткнись», а после почувствовала, как он со всей силы заехал мне ладонью по щеке. Было больно, и через секунду на глазах выступили слезы. Я могла ожидать подобного от него, но почему-то надеялась, что он не переступит красную черту. Это было уже слишком.

Филипп сделал несколько шагов назад. Похоже, только сейчас он понял, что натворил. Но, разумеется, никакого раскаяния не последовало.

Потирая щеку, я с ненавистью уставилась на него. Я ощущала, как гнев наполняет меня, начиная бурлить в жилах, но при этом хотелось закричать от чувства собственной беспомощности. Теперь я целиком осознала, в какую безвыходную тюрьму сама себя заточила. На какие муки и унижения я себя обрекла, связавшись с Ферретти.

Я знала, что он больше не хочет видеть меня, и не станет ничего делать, если я просто молча уйду. Так и я поступила.

Глядя под ноги и стараясь не поднимать на моего мучителя взгляд, я прошмыгнула мимо него и, открыв дверь на просторный балкон, оказалась на свежем воздухе.

Здесь было темно и тихо. И если бы не то, что произошло этим вечером, ночь могла бы стать для меня волшебной. Но я была не в сказке, и покинуть балл вместе с принцем суждено было другой принцессе.

Я посмотрела вниз, внимательно наблюдая за тем, как Фернандо усаживал Стеллу в машину. Воспоминания о нашем поцелуе теперь казались второстепенными, ведь я столкнулась с проблемами куда серьезнее неразделенной любви.

Я смотрела на них отрешенно, думая лишь о том, как повезло Стелле, ведь Фернандо никогда не будет поднимать на нее руку, унижать или принуждать к чему-либо.

Щека до сих пор болела, и я принялась аккуратно растирать ее, чтобы немного унять неприятные ощущения.

Закрыв дверь за девушкой, Фернандо обошел машину, и хотел было уже сесть на свое место, как вдруг его взгляд зацепился за меня.

Несколько секунд мы стояли глядя друг на друга, словно навечно прощаясь с тем, чему уже никогда не суждено было сбыться. Фернандо планировал свадьбу, а Филипп хотел уничтожить мою жизнь. Так что вряд ли я бы еще когда-то увидела старшего Ферретти.

Как жаль, что я не видела его глаза, не могла заглянуть в них и прочесть, что он чувствует перед тем, как насовсем уйти. Жалеет ли он о том, что ничего не вышло, или наоборот, печален из-за того, что дал мне надежду?

И вот он уже сел в машину. Захлопнул дверь. Завел мотор, и спустя несколько секунд желтая Феррари совсем скрылась за поворотом. Это был конец, которого и стоило ожидать.

Возвращаться назад к Филиппу не было никаких сил. Если раньше, я еще могла терпеть его выходки и даже в какие-то моменты сочувствовала ему, то сейчас все зашло слишком далеко. Он перегнул палку и не оставил мне выбора. Я больше не могла оставаться в этом доме.

Чем больше я проводила с ним времени, тем больше он позволял себе. Забавно, все начиналось со стейка в дорогом ресторане и фальшивой заботы, а заканчивалось на пустом балконе, куда я сбежала от побоев. И так больше не могло продолжаться.

А что? У меня уже был телефон, подаренный Фернандо, и разведать у Хулии про «канавку», через которую я могла сбежать, я тоже успела. Ничего не мешало мне вновь попытаться вырваться на свободу. Тем более, что оставаться в этом доме стало невыносимо.

Сомнений в правильности этого поступка у меня не было. Филипп ясно дал мне понять, что никогда не освободит меня. А значит, я должна была освободиться сама.

***

Следующие три дня активность моего мозга зашкаливала. Я изо всех сил пыталась придумать достойный план побега, чтобы на этот раз он точно сработал.

Благодаря предыдущему опыту путешествия к Фернандо, я знала все слепые зоны в доме, а телефон, подаренный мужчиной, служил мне картой, по которой я планировала маршрут. Мне осталось лишь найти деньги на самолет и еще совсем немного оставить про запас на экстренный случай. Я знала, что мне нельзя возвращаться в Нью-Йорк, а значит, я могла выбрать любую точку, чтобы назвать ее новым домом.

Несколько дней пристального наблюдения за Филиппом не прошли даром. Во-первых, мне удалось узнать, где он хранит наличку, а во-вторых, досконально изучив его расписание, я определила примерное время для побега.

Был четверг. Филипп уехал играть в гольф с каким-то деловым бизнес-партнером. Хотя, судя по тому, как неординарно тот выглядел, вырядившись в коралловую рубашку и барби-очки, я сильно засомневалась в том, что у них планировалась именно деловая встреча. Я точно не знала, когда вернется Филипп. Мы до сих пор не разговаривали, с того момента, как он ударил меня. Однако, судя по ежедневнику мужчины, который мне удалось незаметно просмотреть, встреча должна была продлиться до одиннадцати. Следом в блокноте шла запись следующего интересного содержания: «Припарковать коня Алехандро». Я не очень хотела знать, что это значит, и тем не менее предположила, что если парковка коня Алехандро все же состоится, то Филипп появится дома не раньше полуночи. Я должна была успеть.

Когда достаточно стемнело, я приготовилась приводить свой план в действие. Особого волнения я пока не ощущала, однако знала, что оно появится позже.

Кроме охраны в доме была только Хулия, но она редко выходила из своей комнаты, так что мне не стоило сильно беспокоиться из-за нее.

Чтобы не привлекать лишнее внимание, я надела нейтральный хлопковый домашний костюм, взяла огромный тазик с бельем и направилась в прачечную. Под бельем я прятала сменную одежду, в которую собиралась переодеться после того, как окажусь по ту сторону забора. Кроме того, среди грязных простыней в маленьком рюкзачке уместились другие мои личные вещи: телефон, зарядное, документы и деньги.

В таком виде я вышла из комнаты, спустилась на первый этаж и проскользнула в прачечную. Вот теперь я испытала легкий мандраж, понимая, насколько ответственная лежит передо мной задача. Это уже не просто побег к Фернандо на пару часов, после которого я могла как ни в чем не бывало вернуться обратно. Это было решение, которое кардинально меняло мою жизнь.

Нужно было действовать быстро. Я достала из-под завалов белья рюкзак с личными вещами и запихала туда одежду, в которую должна была переодеться, когда миную забор. Закинув его за плечи, я открыла дверь и через пару секунд оказалась на улице.

До забора было не больше десяти метров, да и сам двор с этой стороны дома слабо освещался, но мне все равно было не по себе. Ближайшие камеры висели на стене всего в паре метров от меня, так что я должна была следовать определенной траектории, чтобы не засветиться.

К счастью, я довольно хорошо запомнила маршрут, по которому мы бежали с Хулией в прошлый раз. Еще раз оценив все риски и прикинув, чем мне может аукнуться эта авантюра в случае, если меня поймают, я поняла, что моя свобода стоит этой попытки.

Прошло мгновение, и вот я уже со всей скорости бежала к забору, на всякий случай наклоняясь к земле. Через несколько метров я увидела узкую канаву — ту самую, через которую однажды, мне уже доводилось ползти.

Я скинула с плеч рюкзак, мимолетом осматривая траншею и пытаясь понять, как мне лучше пролазить через нее, чтобы не слишком сильно вымазаться. Однако она была такой же грязной, как и в прошлый раз, поэтому мне пришлось смириться с тем, что я вылезу из нее целиком перемазанной.

На раздумья времени не было. Я понимала: чем дольше я стою здесь, тем больше шансов, что меня заметят. И я опустилась в канаву.

Это ощущение было знакомо мне не понаслышке. Когда куски грязи налипали на бока, а под животом хлюпала вода, как будто я пыталась замесить тесто, но оно все время оставалось полужидким. Я принялась ползти, опираясь на локти, и стараясь не думать о том, как я буду выглядеть, когда окажусь за забором.

Вокруг было тихо, и лишь бульканья, порождаемые грязным месивом под моим телом, нарушили вечернюю идиллию. Неожиданно я услышала посторонние звуки, доносящиеся с территории поместья Ферретти. Я припала к земле и прислушалась. Кто-то ходил прямо около меня.

Я оцепенела, представив, какая учесть меня ждет, если охранник заметит ноги, торчащие из канавы. Словно испуганный страус, прячущий голову в песок, я уткнулась в грязные ладони и закрыла глаза. Каждая секунда казалась вечностью, и я определяла время по количеству ударов сердца, которое сейчас готово было выпрыгнуть из груди.

И тут кто-то резко тронул меня за пятку. Я подскочила, чудом не ударившись головой о бетонный забор. «Ну все», — подумала я обреченно, и хотела уже лезть обратно, как вдруг услышала голос.

— И куда это ты собиралась? — Хулия сидела на корточках прямо за моей спиной. Судя по ее внешнему виду, она тоже собиралась свершить побег.

— Ну, я… Это, — замялась я, не зная, какое оправдание придумать. Как некстати, все мысли занимала шея, которая ужасно затекла, пока я лежала вполоборота и таращилась на девушку.

— Ты собиралась сбежать? — дошло до нее, стоило девушке увидеть мой рюкзак.

— Обещай не говорить никому, что видела меня здесь, — взмолилась я. Для меня эта девушка оставалась непонятным персонажем, и я никогда не могла предположить, какую роль он захочет играть сегодня: отважной спасительницы или отвязанной стервы.

— Но как же Фернандо? — спросила она с грустью. Я сделала удивленное лицо, никак не в состоянии понять, при чем здесь Фернандо, если для всех я была девушкой Филиппа.

— Фернандо, а что с ним? Я просто желаю ему удачи, — произнесла я тихо, — но я не могу больше оставаться в этом доме.

Не знаю, догадалась ли она, что причина моего побега крылась в Филиппе, но в следующую секунду она печально сказала:

— Жаль. Ты, конечно, не Джейн, но явно получше Стеллы.

Я лишь усмехнулась. И тогда девушка продолжила:

— Ползи уже. Я не скажу ничего Филиппу, хотя мне ужасно интересно, почему ты решила сбежать от своего парня.

Мне нечего было сказать ей, кроме благодарности. Хулия легко могла выдать меня, но, похоже, не собиралась этого делать.

— Спасибо, — прошептала я и снова поползла вперед.

Довольно быстро я оказалась на противоположной стороне забора. Если не брать во внимание дикий страх, который я испытала от столкновения с младшей из Ферретти, можно было считать, что все прошло отлично.

Я достала из «канавки» рюкзак, отряхнулась от шматов грязи, прилипших к бедрам и локтям и бросилась бежать прочь от забора.

Сейчас меня не слишком заботил мой внешний вид, поскольку главным было свалить подальше от этого дома. И все же я понимала, что, так или иначе, мне стоит привести себя в порядок, чтобы не шляться по городу по уши в грязи.

До пляжа было всего метров пятьсот, и там я могла не только переодеться, но и принять ободряющий душ. Тем более, что в такое время побережье пустело, и я вряд ли бы кого-то смутила своим появлением. Я без промедления направилась туда.

Эти полкилометра бегом дались мне довольно просто. Ночная прохлада придавала мне сил, и я дышала полной грудью, до сих пор не осознавая, что вдыхаю аромат свободы. На берегу моря, как я и предполагала, не было ни души, что не могло меня не радовать.

Первым делом я, как и планировала, юркнула под душ, расположившийся на краю пляжа. Вода в нем к ночи становилась холодной, однако это нисколько не смущало меня, а отсутствие людей в радиусе нескольких сотен метров заставляло чувствовать себя хозяином этой планеты и не бояться, что кто-то из прохожих может настучать про меня Филиппу.

После душа я проследовала в крохотную пляжную раздевалку. Извлекая из рюкзака джинсы и майку, я переступала с ноги на ногу и боролась с упрямыми песчинками на ступнях, которые никак не хотели отваливаться.

Сняв грязные вещи, я аккуратно сложила их в пакет, который затем всунула в рюкзак. Все-таки теперь я была бездомной, и разбрасываться хорошими теплыми костюмами было слишком большой роскошью.

Мимо проехала машина. Свет от ее фар мгновенно осветил весь пляж, касаясь моих ног, и вдруг резко замер. Значит, машина остановилась.

Я не придала этому значения и продолжила одеваться. Джинсы, футболка, кроссовки, которые я с трудом натянула на влажную после душа ногу. Убедившись, что все мои вещи на месте, я еще раз влюбленными глазами оценила телефон, подаренный мне Фернандо, и засунула его в карман. Эта вещь была мне особенно дорога, чтобы расставаться с ней даже на время.

Внезапно мне показалось, словно кто-то приближался к раздевалке. Тихими и бесшумными были эти шаги, но от этой легкости становилось не по себе. Будто кто-то специально подкрадывался, надеясь, что я не услышу.

И вот шаги стали громче. Теперь у меня не было сомнений в том, что человек стоял около раздевалки. Я замерла и прислушалась. Внутри все сжалось от осознания того, что кто-то стоит прямо за дверью, выжидая, когда я выйду.

— Хулия? Это ты? — спросила я неуверенно. Но ответа не последовало.

Вот теперь я точно перестала чувствовать себя в безопасности. Нацепив на плечи рюкзак, я решила действовать быстро: резко открыть дверь, и пока человек, стоящий рядом, не опомнится, броситься бежать.

Я перевела дыхание и положила руку на защелку — единственное, что защищало меня от смутной неизвестности. За дверью по-прежнему было тихо, хотя человек точно стоял рядом.

Я дернула ручку, открыла дверь и пулей вылетела наружу. Ноги сами несли меня вперед, и я даже не думала оглядываться. Но убежать далеко не получилось. Чьи-то сильные руки крепко схватили меня, пережимая все внутренности. Я чувствовала, как воздух перестает поступать в легкие, пока неизвестный человек продолжал сжимать меня так сильно, будто намеревался сломать мне позвоночник. А дальше последовал удар, после которого меня окутала тьма.

Глава 17 Элитная работа

Открыв глаза, я поняла, что лежу на широком диване. Нет, это точно не дом Ферретти. Помещение, в котором я оказалась, было мне незнакомо. Прямо надо мной нависал кондиционер, и температура воздуха была не больше пятнадцати градусов. Я поежилась. Довольно прохладно.

Постепенно я начала вспоминать, как здесь оказалась. Я хорошо помнила разговор с Хулией, помнила, как прибежала на пляж, приняла душ, переоделась. А дальше… То, что было дальше, я точно не планировала.

Меня окутало чувство тревоги. Следом были автомобильные огни и неизвестный человек, стукнувший меня по голове. Затылок до сих пор болел, и заунывно постанывали внутренности.

Мне все время казалось, что в комнате кто-то есть, но когда я медленно повернула голову, то поняла, что ошибалась. Я была здесь одна.

Меня сразу же напряг внешний вид комнаты, которая была исключительно скудно обставлена. Лишь громадный кожаный диван, на котором я лежала, маленький столик с пепельницей и стеллаж на всю стену с многочисленными статуэтками. Это, конечно, не особо похоже на логово маньяка, но ведь и не все убийцы прятались в темных подвалах. Помещение скорее напоминало арендованную на сутки квартиру или офисную переговорную. Окно напротив было закрыто жалюзи, так что у меня не было даже зацепки, чтобы понять, куда меня притащили.

Прислушавшись, я поняла, что за дверью кто-то был. Тихие разговоры, изредка перерастающие в едва различимый смех. Значит, в соседней комнате неизвестных было как минимум двое.

Я аккуратно села на край дивана. Голова тут же закружилась, и мне вновь пришлось прилечь. Неужели все это устроил Филипп в назидание мне за то, что я сбежала? С другой стороны, как он успел так быстро узнать об этом, если его еще даже не было дома?

Я не знала, есть ли еще какой-то смысл задаваться этими вопросами, если все равно меня собирались грохнуть. Но если собирались, то почему не довели дело до конца? Или это Филипп постарался сохранить мне жизнь, потому что самолично планировал присутствовать при моем убийстве?

Я пролежала так несколько минут, а затем снова предприняла попытку подняться. На этот раз она прошла более удачно, и я даже рискнула встать с дивана. Кое-как доковыляла до двери и прислушалась.

Голоса притихли, и теперь казалось, словно за стенкой и вовсе никого нет. И тут прямо за дверью раздались шаги. Я в панике кинулась на диван, в надежде, что успею прикинуться спящей, но дверь с шумом открылась, и в комнате появилась хорошо известная мне фигура. И нет, это был не Филипп.

— Стелла?! — изумилась я, глядя на девушку сверху вниз.

— Ага, — хихикнула она, закрывая за собой дверь. Надеюсь, она не прятала за спиной нож.

— Что здесь происходит? — спросила я уже более серьезно, приподнимаясь на диване.

— А неужели непонятно? Ты расплачиваешься за то, что крадешь чужих парней.

Боже, нет! Стелла! Почему она была настолько неугомонной? Однако вовсе не взрывной характер делал ее такой бесящей. Невыносимо было то, что он шел в комплекте с неимоверным самомнением. Даже Фернандо по сравнению с ней был образом скромности и кротости.

— Значит, ты обязана отпустить меня. Ведь я ничего у тебя не крала. Тем более парней, — ответила я холодно.

— Ты переспала с Фернандо, — произнесла девушка с ненавистью, наблюдая за моей реакцией.

Но ничего не изменилось, я по-прежнему была с ней вежлива и безэмоциональна.

— Очень интересно, — закусив губу, протянула я, — похоже, это было так посредственно, что я даже не запомнила.

Я очень надеялась, что Стелла поймет мой сарказм. Но она слышала лишь то, что хотела.

— Вот ты и сама призналась в этом.

Мне оставалось лишь вздохнуть.

— Я не спала с Фернандо, Стелла. Между нами ничего не было и нет.

— Ты врешь мне, — голос ее вновь задрожал, и я приготовилась к очередному концерту, — я знаю, что произошло между вами в ванной во время прошлого семейного ужина.

Вот тут уж я напряглась. Откуда она могла знать об этом, если все время, что мы провели с Фернандо, она находилась внизу. Или я что-то упускаю? Но я старалась не подавать виду, лишь удивленно повела бровью:

— А что произошло?

Голос девушки совсем осип, и я увидела, как по ее щеке скользнула слеза.

— Нет, я не могу это сказать. Это так ужасно, — всхлипывала она, — я знала, что у Фернандо ветер в голове, но предположить, что он может обратить внимание на такую, как ты… Надо было предпринимать соответствующие меры сразу после того, как я обнаружила твои трусы в нашем доме.

Я не выдержала и усмехнулась. Да уж, мимо такого точно сложно было пройти.

— А потом еще эти ночные визиты и его телефон в твоей сумке, а потом, — она отвернулась к стенке и всхлипнула, — а потом это…

— Да, что это? — рявкнула я.

— Вы трахались в ванной. Я знаю это, потому что нашла ваши отпечатки на зеркале в ванной.

— Может, это были не наши отпечатки? Да и вообще, с чего ты взяла, что мы оставили их одновременно?! — я старалась вести себя уверенно, однако все больше понимала, что Стелле стоило бы быть детективом и разоблачать неверных мужей. Она, конечно, слегка приукрасила историю, однако в целом была не так далека от истины.

— Вы вышли почти одновременно и вернулись с разницей в пару минут. Да и кто вообще будет просто так лапать зеркало?!

— Ну, я люблю иногда прикоснуться к прекрасному, глядя на свое отражение, — Стелла презрительно посмотрела на меня, очевидно, не замечая стеба.

— Ты не сможешь переубедить меня, — наконец выдала она, — потому что у меня есть неопровержимое доказательство.

— И что же это? Ты сняла отпечатки с дверных ручек? — мне хотелось просто убраться отсюда поскорее, но Стелла явно не спешила.

— Нет, — сказала девушка, и вдруг на ее лице возникла улыбка. Такая яркая и лучезарная, будто она выиграла дело века в суде. От прежних слез ничего не осталось. — У меня есть свидетель, который подтвердил, что вы спали.

Я икнула, готовясь услышать очередные сырые аргументы, но девушка тут же произнесла:

— Сам Фернандо во всем мне признался.

Вот тут уж пришел мой черед удивляться. Это точно был тот Фернандо, которого я знала? Или в их семье затерялся еще один брат?

— В смысле Фернандо? Он не мог сказать тебе об этом. Ведь ничего не было.

Стелла громко рассмеялась, заметив мою растерянность.

— Почему бы тебе не спросить об этом его самого? — девушка приоткрыла дверь и громко крикнула: — Дорогой, подойди на минуту сюда.

Я не верила в то, что из-за угла может появиться настоящий Фернандо. Да еще и чтобы он подтвердил то, чего не было. Я была почти спокойна. Почти.

Через несколько секунд в дверях появилась фигура. Высокий статный силуэт, который успел стать для меня почти родным. Это действительно был он. Только вот безумно усталый, задумчивый и холодный. Будто от старшего Ферретти осталась одна оболочка.

— Фернандо! — воскликнула я в изумлении. — Что ты делаешь здесь?

Он полностью игнорировал меня, глядя исключительно на Стеллу.

— Дорогая, я еще не закончил разговор с твоим отцом. Можно чуть быстрее.

Я даже не знала, чему больше удивляться: тому, что в этой мутной истории был замешан Борис, или тому, что Фернандо оказался замешан в историю с моим похищением.

— Только один вопрос? Ты спал с ней?

Я скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что я не боюсь услышать ответ.

Но если честно, я боялась. Дурные предчувствия не отпускали меня, и я отчаянно старалась найти в глазах Фернандо ответы на свои вопросы. Но он ловко укорачивался от меня, и постепенно я начала понимать, что именно это значит. Не осталось никаких сомнений: сейчас он делал сложный выбор, решая, что для него дороже — компания или я. И я всегда боялась отвечать себе на этот вопрос, потому что знала, без чего Фернандо действительно не сможет прожить.

Но я продолжала надеяться, что он не нанесет мне смертельный удар. А потом он спокойно сказал:

— Да, я спал с ней. Но, малыш, ты же знаешь, как мне жаль.

Внутри меня будто все оборвалось. Нет, не просто оборвалось. Мир рухнул. Его уничтожило двенадцатибальное цунами, стер с лица земли мощный тайфун, а сердце словно окаменело. Я ехидно кивнула и отвела взгляд. Именно так ощущалось предательство.

— Теперь я могу идти? — спросил он, так и не взглянув на меня.

Я чувствовала себя идиоткой. Знала же, что никогда он не променяет компанию на девушку. Тем более такую никчемную, как я. Все его слова, о том, что я небезразлична ему, и он готов мне помочь, были лишь фоном, чтобы запудрить мне мозги. А я повелась на это, будто наивная школьница.

— Фернандо, главное, что ты раскаиваешься, — сказала Стелла и прильнула к губам Фернандо.

А мне так резко стало плевать! Словно жизнь в момент прекратилась, но по какой-то странной причине я застряла между мирами и теперь видела все, что происходит вокруг, но не могла ничего изменить. В голове и сердце была пустота. Ни злости, ни обиды, ни ревности.

— Ну что ты теперь скажешь? — спросила девушка, сжимая руку Ферретти, намеренно демонстрируя, что он принадлежит ей.

— Я все равно останусь при своем мнении, — произнесла я, хоть и понимала, что это ничего не решит.

Забавно, как истерично Стелла пыталась вывести меня на эмоции, но от этих нелепых попыток я еще больше уходила в себя. Теперь она могла видеть лишь мое равнодушие.

— Ну и пожалуйста, это все равно не поможет тебе. А я останусь при своем мужчине.

— Очень рада за вас, — сказала я тихо, а затем, заметно громче, добавила. — Я очень надеюсь, что у Фернандо такой же большой член, как и его желание заполучить бизнес отца. Потому что кроме размеров ему вряд ли будет, чем похвастаться.

Мне хотелось, хоть на секунду заставить Фернандо почувствовать себя виноватым. Но он был невозмутим.

На мой комментарий Стелла недовольно фыркнула:

— Причем здесь вообще бизнес. У нас любовь, и без тебя все станет еще лучше, — она развернулась к Ферретти и заурчала, — пообедаем сегодня в городе вдвоем?

— Разумеется, — сказал он, целуя девушку в нос. А я невольно поперхнулась. — А теперь я пойду, — через пару мгновений Фернандо исчез за дверью, и мы вновь остались наедине со Стеллой.

Она молча сделала круг по комнате, а затем напутственно произнесла:

— Ты знаешь, я выбрала очень справедливый путь для твоего исправления. Может быть, ты даже скажешь мне спасибо за это.

— Если ты хочешь убить меня, то благодарности будет непросто передать, — в принципе, я уже смирилась со всеми возможными сценариями развития событий.

— Прощай, Жизель. Надеюсь, мы никогда больше не увидимся, — сказала она и выпорхнула из комнаты, а я вновь осталась одна.

У меня были смешанные чувства. Мне казалось, я до сих пор не осознала до конца, что натворил Фернандо. На какие страдания и на какое будущее он меня обрек. Мне хотелось, чтобы он вновь зашел в эту дверь, приблизился ко мне, крепко обнял и сказал, что все это не всерьез. Но холодный кондиционер над головой неровно гудел, а я уже успела покрыться гусиной кожей, которая не давала мне забыть, где я и почему здесь оказалась.

Я не знала, сколько будет продолжаться мое одиночество. Потому легла на диван и отрешенно посмотрела в потолок. Холод проходил сквозь меня, но я уже перестала обращать на него внимание. Я просто надеялась, что все это скоро закончится.

Довольно скоро двери вновь распахнулись, и на пороге возникли двое мужчин. Кажется, я уже видела их на каком-то мероприятии. Немного покопавшись в памяти, я поняла, что это были те самые невзрачные собутыльники Бориса, которые сидели с ним за одним столом и заставляли меня пить.

— Вставай и пошли, — сказал один из мужиков с характерным русским акцентом.

Пререкаться с ними не хотелось, потому я без энтузиазма поднялась с дивана и поплелась за ними.

Когда я вышла из комнаты, то оказалась в обычном рабочем кабинете. С широким деревянным столом, новеньким ноутбуком на столе и огромным витражным окном с видом на город. Это было бы похоже на кабинет любого среднестатистического бизнесмена, если бы только не бутылка коньяка, расположившаяся прямо в центре стола. Этот атрибут выдавал своего хозяина.

Едва я сложила в голове раздробленный паззл, как из противоположной двери пожаловал Борис. Кто бы сомневался, что мне не избежать этой встречи.

— Жизель, милая, — воскликнул от радостно и намеревался поцеловать меня, но я резко отстранилась, чем вызвала у него приступ смеха.

— Я так рад видеть тебя. Хочешь чего-нибудь? Выпить? Закусить?

— Хочу домой, — проронила я, и лишь потом осознала, что у меня вообще-то нет дома.

— Милая, так твой дом здесь, рядом со мной, — сказал он заигрывающее. Это было довольно мерзко.

— Не знала, что я уже в аду.

— Это не ад, моя дорогая, это начало новой жизни. И я позабочусь о том, чтобы у тебя все сложилось.

— Интересно, как? Сами будете выбирать мне клиентов? Да только смотрите, я люблю побогаче, и чтоб с яхтой, — съязвила я, понимая, о каком будущем говорит Герасимов.

Он лишь усмехнулся.

— Мне нравится твоя дерзость, Жизель, твой бунтарский дух. Но тебе нужно учиться быть кроткой, далеко не все поймут твою изюминку. Впрочем, тебе еще предстоит этому научиться, — весело сказал он, а потом добавил, — так что, добро пожаловать на работу.

— Как можно уволиться? — тут же выпалила я и услышала короткий смешок охранников, стоявших позади.

— Уволиться? Перестань. Ты ведь даже не попробовала. Ты должна благодарить нас с Фернандо за эту возможность.

— Ну вас-то понятно, за что благодарить, — съязвила я, — а вот Фернандо здесь причем?

Мне казалось, речь идет о совсем другом человеке, который был бесчеловечным и эгоистичным. Фернандо, которого знала я, таким не был. Он был заботливый, справедливый и внимательный.

— О, Фернандо, — протянул Борис с некой долей гордости, — он очень умный парень. По секрету скажу, он нравится мне гораздо больше Филиппа.

Я уже не ждала, что Герасимов объяснит мне, в чем заключалась роль старшего брата в этой игре, однако он довольно серьезно произнес:

— Мы с ним, скажем так, пришли к взаимовыгодному соглашению. Он не мешает мне делать свою работу, я не мешаю ему. В итоге у меня есть ты, у него компания, которую он так хочет.

— Значит, Пабло все-таки не продает ее? — мои догадки, о том что Ферретти просто обвели Филиппа вокруг пальца, подтверждались.

— Разумеется, нет. Но Пабло, конечно, не хотел, чтобы я мешал его сыну получить бизнес. Пришлось договариваться обо всем лично с его старшим сыном.

— Проще говоря, вы обещали Фернандо не вставлять палки в колеса, если он не будет заступаться за меня? — перевела я облагороженную моралью версию происходящего Герасимова на реальную картину.

— Ну, суть ты уловила, — он не стал сопротивляться, и я поняла, что была права в своих догадках. Фернандо променял меня на бизнес.

Мне вновь стало обидно. Не просто обидно, а по-настоящему больно, будто Фернандо сидел напротив и ковырял мое кровоточащее сердце иголкой.

— Признаюсь, я был бы рад остаться с тобой и поболтать, но у меня слишком много дел, — Герасимов хитро покрутил в руках бутылку коньяка, что стояла на столе.

Вот и все. Я знала, что меня ждет дальше. Эскорт. Пьяные беспринципные мужики. Впрочем, последнее время я только с такими и имела дело.

— Мои помощники присмотрят за тобой, — Борис кивнул в сторону своих охранников.

Ах вот как. Теперь головорезы называются помощниками и охраной. Эти двое амбалов подошли ко мне с двух сторон, и я мгновенно ощутила себя страшной преступницей, которую в камеру вели под конвоем.

— Не переживай, ты в надежных руках, — издевательски бросил Борис напоследок. Но сильные руки мгновенно вцепились в меня, практически вынося из комнаты. И я поняла, что отныне все бессмысленно.

Глава 18 Зачем мне, Солнце, Монако?

Две недели спустя. Монако.

Этот отель был еще больше предыдущего. Здесь было еще больше золота и мрамора, больше роскоши, больше помпезности, больше лоска. По сравнению с этим отелем даже Версаль казался мне жалкой пародией на дворец. Но мне было плевать на то, какими портретами увешан холл, какая обивка на итальянских креслах в коридорах, и даже на то, сколько стоит хрустальная люстра в лобби. Мне было плевать на все.

Я не спала последние три ночи, потому что меня таскали по мероприятиям, свойственным девушкам моей теперешней профессии. Однако я всеми силами старалась их избегать. И если первую неделю мне еще худо-бедно удавалось, сославшись на женские проблемы, избегать визитов к состоятельным клиентам, то вот последняя неделя стала настоящим испытанием.

С момента, как меня вывели из кабинета Герасимова, от моей прежней жизни ничего не осталось. Меня посадили в черный минивен и увезли в неизвестном направлении. Позже, правда, выяснилось, что моим домом отныне будут дорогие отели.

Почти сразу я познакомилась со своей «охраной», в прошлом прославившихся мелкими грабежами и вымогательствами. Их звали Серега и Тощий, и их единственной задачей было следить за мной, чтобы я не сбежала. Теперь они сопровождали меня везде, куда бы я ни шла. Даже когда я выходила на балкон, кто-то из них обязательно стоял рядом. Они были неразговорчивы, но их постоянное присутствие сводило с ума. А по вечерам, когда приходило время идти на работу, становилось вообще невыносимо. Слушать их бесконечные угрозы, упреки и унижения.

Хотя, конечно, то, чем я занималась, сложно было назвать работой. Чаще всего я приезжала в компанию к другим девчонкам и просто сидела на стуле, глядя в одну точку. Если же все-таки кто-то из клиентов решал заговорить со мной, он получал мычание длинною в жизнь и терял ко мне всякий интерес. Мне везло: я никогда не была фавориткой у мужчин на таких мероприятиях, поэтому чувствовала себя относительно спокойно. Но только не в случае личных контактов, когда приходилось в прямом смысле убегать от богатых мужиков, и даже Тощему с Серегой не всегда удавалось за мной угнаться. Правда, они все равно в итоге возвращали меня обратно и злостно отчитывали, пугая смертью под забором. Но их угрозы не страшили меня, потому что я давно смирилась с тем, что живой из этой истории мне не выбраться.

За две недели я успела сменить кучу городов. Но ничто не могло сделать меня счастливой. Ничто не могло исправить того, что уже случилось. Я ненавидела свою жизнь.

И вот теперь я оказалась в Монако, среди богатства, роскоши и изобилия красивых машин, зданий и людей. Нетрудно представить, как я чувствовала себя, пока шла по брусчатой дорожке в платье от Версаче в отель, ночь в котором стоит больше тысячи долларов, но при этом у меня не было даже монетки, чтобы бесконтрольно воспользоваться ей. Моя жизнь теперь принадлежала другим людям. У меня забрали даже мой рюкзак с документами и грязным костюмом, чтобы напрочь стереть связь с прошлым.

И все же кое-что у меня осталось. Не зря я прятала телефон Фернандо отдельно от остальных вещей. Когда меня только привезли к Борису, эти двое его головорезов даже не додумались обыскать мои карманы. Поэтому мне повезло: рюкзака я лишилась, а средств связи нет.

Вот только это все равно ничего не меняло. Кому мне было звонить? Филиппу? Фернандо? Раны, которые он мне оставил в нашу последнюю встречу, так и не затянулись. И я уже сомневалась в том, что когда-нибудь это произойдет, ведь они оказались слишком глубокими.

Собственно, поэтому меня мало что теперь трогало. Я просто существовала в пространстве и времени. И даже при виде лазурного берега мое сердце не трепетало, а в глазах не зажигались огни. Так проходили мои будни.

Мы поднялись на самый верх самой роскошной гостиницы Монте-Карло. Следом, как и обычно, плелись Тощий и Серега. Стоило мне войти в номер, я приземлилась на кровать и ехидно спросила:

— И что сегодня? Снова потащите меня на яхту к олигарху?

Апатия и равнодушие до сих пор не покинули меня, хотя от разговоров с этими двумя во мне просыпалось дикое желание язвить.

— Слыхала про казино Монте-Карло? Вот туда и поедешь. Будет важный гость.

Я ядовито улыбнулась: неужели они до сих пор не поняли, что я не буду послушной работницей их конторки.

— Сергей, ты же знаешь, что мне совершенно фиолетово, что это за гость.

Мужчина молчал. Казалось, передо мной стоял не человек вовсе, а робот с искусственным интеллектом, который говорил только то, что было предписано программой.

— Если вы не хотите повторение вчерашней истории, лучше оставьте меня здесь, — я закрыла глаза, вспоминая, как весело провела прошлую ночь.

— Этого не должно больше повториться. Герасимов был в бешенстве, — сказал второй мужчина.

— Да ну, правда? А что, вашему клиенту не понравилась ночь в запертом туалете? — саркастично буркнула я и гордо выпрямилась, вспоминая, как очередной миллионер колотил в дверь, пока я пила шампанское с клубникой в роскошной комнате на его яхте.

— Слышь, это не шутки, — не выдержав, рявкнул Тощий.

— А я еще не шутила, — я специально провоцировала их. Лучше было словить пулю сейчас и быстро умереть, чем сдохнуть от унижения, пресмыкаясь перед золотыми мужиками, принимающими меня за проститутку.

Тощий моментально подлетел к моей кровати, собираясь ударить, но я даже не шевельнулась.

— Ударишь — и тебе придется самолично закрашивать мои фингалы.

— Ты идиотка, — сказал мужик и отстранился.

— Может быть.

Прошло несколько минут, он нервно топтался на одном месте, очевидно, не понимая, как заставить меня подчиняться. Затем подошел к Сереге, и они начали тихонько шептаться, словно школьницы на перемене в третьем классе при виде красивого мальчика. А затем Сергей протянул мне папку.

— Это твой клиент на сегодня. Имя Эд. Сорок один год. Ему нужно сопровождение на игру в казино. Он хочет вас с Ириной.

— Понимаю его, я тоже хочу Ирину, — загадочно улыбаясь произнесла я, вспоминая шикарные ноги девушки.

Сергей усмехнулся, а Тощий окинул меня гневным взглядом и рявкнул:

— Слышь, закройся. Я говорю — ты слушаешь. Поняла?

Я кивнула и отвернулась, всем своим видом демонстрируя, что мне все равно, что он там бормочет.

— Борис хочет, чтобы именно ты занялась Эдом. Он считает, что у вас может все сложиться.

Я же думала по-другому. Сложиться у него могло только мнение обо мне, причем точно не самое хорошее.

— Я все сказала. Я не буду возиться с этим мужиком. Если для Бориса принципиально, чтобы его друг не получил моральную травму, пообщавшись со мной, лучше пристрелите меня прямо здесь.

Если бы кто-то знал, в какой клетке я себя ощущала, находясь здесь. И если после побега от Филиппа у меня был хоть и ничтожный, но все-таки шанс начать все сначала, то вот побег от таких серьезных людей, как Герасимов, был невозможен. Вернее сказать, возможен, с билетом в один конец на тот свет.

Сергей и Тощий вновь переглянулись: они явно не сталкивались с подобными кадрами. На их лицах читалось недоумение.

— Ээээ, — протянул Тощий, — ты что, не хочешь работать на Герасимова?

Спустя две недели до него, наконец, дошла столь очевидная вещь.

— А что тебя удивляет? Что девушка может не хотеть работать проституткой?

Он почесал затылок и пихнул в бок Серегу, словно просил его помочь разобраться со мной.

— Ну это не наши проблемы, что ты там хочешь, а что нет. Наша задача — выполнять поручения Бориса, и раз он сказал, чтобы ты была в казино — ты там будешь.

Примитивности их рассуждений можно было позавидовать. Наверняка быть таким тупым очень полезно для здоровья. Никакого стресса.

— Хорошо, я буду там, — вдруг сказала я радостно.

— Че, реально? Ты передумала? — Тощий хихикнул. Похоже, решил, что слова Сереги как-то повлияли на меня.

— Да. Я решила, что хочу пойти, — никто из них даже не предполагал, что заставило меня передумать.

Но все было поразительно просто. Я абсолютно точно знала, что никто и никогда не сможет сделать из меня проститутку. И если они не хотят принять этот факт сейчас и просто избавиться от меня, то я заставлю их увидеть очевидное. Я устрою им такое грандиозное шоу, что запертый в туалете вчерашний бизнесмен с яхты покажется легким недоразумением. Я превращу вечер этого Эда в кромешный ад, и если он сам не додумается приставить мне пистолет к виску, то это за него сделает Герасимов.

Все, чего я хотела в тот момент — это отыграться по полной, а потом просто умереть. Я надеялась закатить последний в своей жизни скандал и тихо уйти. Я просто хотела прекратить этот фарс.

— Ну че, значит, все супер, — Тощий довольно похлопал своего коллегу по плечу, — мы, короч, пойдем тогда. Ну ты это, не забывай, так, короче. Ну, все сделать красиво, — от количества «ну» в его речи хотелось застрелиться. Впрочем, конечно, не только от его речи.

— Не забуду, — я легла на кровать и закрыла глаза, давая понять, что хочу побыть одна.

— И без фокусов. Если надумаешь сбежать — вернем на место, — бросил напоследок Тощий, прежде чем они с Серегой покинули номер.

Я осмотрелась. В отличие от холла, который пестрил всевозможными барочными деталями, этот номер был оформлен в более сдержанном стиле. Никакого хрусталя и золота. Минимально цветов, но зато очень много света. Кровать была большой и мягкой, причем настолько, что мне казалось, будто я парю в облаках, а от подушек пахло лавандой и ежевикой. Странное сочетание, но весьма приятное. Никакого лишнего декора на стенах не было, но зато мельчайшие детали на имеющихся предметах можно было рассматривать бесконечно. Темно-синий бархат кресел переливался на солнце, и мне на миг показалось, словно поверхность их расшита бриллиантами. Вполне возможно, что так и было, но у меня не было ни сил, ни желания проверять это.

Заниматься все равно было нечем, а снова лежать и смотреть в потолок мне не хотелось. Я провела за этим занятием всю прошлую неделю, и даже успела развить навык подмечать все трещины в потоке и на стенах. Даже те, которые еще не проявились. Сомнительный повод для гордости.

Голова была пустая, как гелиевый воздушный шарик, но зато глаза тяжелели с каждой секундой, и я чувствовала, что скоро усну. Так в итоге и получилось. Не прошло и десяти минут с тех пор, как мои телохранители покинули комнату, а я уже вовсю сопела, свернувшись калачиком на кровати, словно бездомный пес на Центральном вокзале.

***

Я проснулась от резкого стука в дверь.

— Кто это? — буркнула я спросонок.

— Это Ирина, — услышала я мягкий голос девушки. Он напоминал мне спокойную реку, безмятежно текущую сквозь величественную тополиную аллею. — Можно войти? — добавила она секунду спустя.

— Да, конечно, — я села на кровати, рукой пытаясь уложить волосы.

Изначально Ирина была русской моделью, но в какой-то момент решила сменить сферу деятельности и оказалась в агентстве Герасимова. С тех пор она стала его самым успешным проектом.

Ирина была невероятно красивой девушкой. Ее длинные темные волосы ровными прядями ложились на плечи и напоминали итальянский шелк, ее матовая кожа без единого изъяна была подобна китайскому фарфору, а при взгляде на ее ноги даже мне хотелось затащить ее в постель.

Я вроде тоже не была страшной. Но стоило мне оказаться около Ирины, хотелось просто снять свое лицо, положить в коробку и ходить без него, потому что рядом с ней все казались дряхлыми ведьмами.

Тем временем девушка подошла ближе. Она явно не спешила садиться, словно выжидала моего разрешения. Она вообще была слишком вежливой и интеллигентной для работы, которой занималась.

— Не присядешь? — спросила я, указывая на кресло, и лишь тогда Ирина позволила себе сесть.

— О, я вижу, ты пока еще даже не собиралась. Не боишься опоздать? — спросила она, оценив мой заспанный видок.

— Честно говоря, я больше боюсь приехать вовремя. Я стараюсь сократить время общения с этими господами до минимума, — призналась я.

— Я смотрю, тебе все это не по душе. Зачем тогда связалась с Герасимовым?

Удивительно, Ирина выглядела такой чопорной и холодной. Но стоило ей заговорить со мной — и сразу стало понятно, что она совсем не такая. И образ идеальной гейши — всего лишь маска, которой она искусно умела пользоваться.

— Как будто я хотела этого.

— Но не заставили же тебя? — пыталась добиться от меня ответов девушка. У нее был такой проницательный взгляд, что мне хотелось закрыться от нее подушкой.

— Меня продали.

По ее выражению лица я поняла, что с такой историей, как у меня, она встречается впервые.

— Не может этого быть. Я думала, к нему все попадают лишь по собственному желанию.

Интересно, она вообще знала Бориса лично, чтобы делать такие выводы? По нему же сразу было видно, что он лгун и проныра, на все готовый ради бабла.

— Ты думала, он устраивал нам собеседование и кастинг? И страховку оформлял на случай нашей смерти от СПИДа? Нет, этого не было. Меня просто закинули в машину — и вот я здесь.

Девушка нервно хлопала глазками.

— Но все до тебя так хвалили его, — протянула она.

— Может быть, Ирина. Но я не эскортница, мне такое не по душе. Да и не могу поверить, чтобы тебе это нравилось.

Девушка широко улыбнулась, и я на мгновение замерла, залипая на ее голливудскую белоснежную улыбку. Она была словно девушкой из рекламы зубной пасты, при виде которой сразу хотелось пойти почистить зубы.

— Я хотела этого. Посмотри: ты в Монако, на тебе платье от Версаче и туфли от Джимми Чу, ты выглядишь прекрасно и вокруг тебя столько красивых и обеспеченных мужчин. Разве это не идеальная жизнь?

То, как она описывала это, звучало действительно идеально. Вот только она не думала о том, что далеко не все мужчины такие красивые и щедрые. Большинство из них старые несчастные пердуны, доживающие свой век на остатки награбленных денег.

— Я не вижу ничего хорошего в том, чтобы ложиться под деда ради туфель.

— Но, послушай, они, правда, не все так ужасны. Мне вот очень даже импонируют мужчины за сорок. И кстати, я давно в этой сфере работаю и могу тебе точно сказать: лучшего места, чтобы встретить мужа, ты нигде больше не найдешь.

Я ехидно улыбнулась, потирая переносицу, чтобы Ирина не увидела моего презрения. Но она все-таки заметила.

— Я знаю, что ты мне не веришь. Но девушка, что работала со мной до тебя, отлично устроилась и сейчас готовится к свадьбе с богатым и успешным мужчиной.

— Меня пугает, что кто-то женится на таких, — сказала я, и лишь потом поняла, что своими словами задела Ирину. — Прости, я не это имела ввиду. Я просто удивлена, что кому-то может нравиться подобная работа. Она кажется мне бесперспективной и унизительной.

— О нет! — тут же воскликнула Ирина, забыв про все обиды. — Если Борис берет тебя на попечительство, считай, дело в шляпе. Правда, той моей подруге все же пришлось некоторое время и с ним отдельно отработать, если ты понимаешь, о чем я, — подмигнула мне модель.

— Увы, понимаю, — я уже представляла себе картины этих «отработок» у Бориса. Не дай бог никому через это пройти.

— Ты меня совсем неправильно поняла. Я хочу сказать, что мы кайфовали от работы. Столько предложений, столько клиентов. Жаль, Стелла решила променять это на брак.

Мне показалось или сейчас произошла слуховая галлюцинация?

— Постой, ты сказала Стелла?

— Ну да, так зовут мою подругу, с которой мы вместе работали.

Я знала, что Стелл в мире тысячи, но все же решила уточнить:

— И она выходит замуж?

— Да, я же уже говорила об этом. Нашла себе какого-то испанца. Ничего, кстати, симпатичный.

— Воу-воу, — голова пошла кругом, — эта твоя Стелла, такая высокая блондинка с кошачьим разрезом глаз и писклявым голосом?

Почему-то мне хотелось, чтобы Ирина опровергла мои догадки. Но она скромно произнесла:

— Да, похоже на нее. Могу, кстати, показать ее фотки, — оживилась девушка, доставая из кармана телефон и открывая одно популярное приложение.

Спустя минуту активной работы со смартфоном Ирина с гордостью продемонстрировала экран:

— Правда, красотка? Ты тоже можешь стать такой.

У меня больше не осталось никаких сомнений. Это была Стелла Стилл. Та самая, что заперла меня сюда.

Глава 19 Мальчик с плохой репутацией

Ирина продолжала листать ленту, завороженно рассматривая фотки.

— Смотри, какое хорошенькое платье. Но на мне бы лучше смотрелось, конечно, — бормотала Ирина где-то на фоне, пока я переваривала информацию. Стелла Стилл бывшая эскортница. И собственный отец был ее сутенером!

— Глянь, какой красавчик, — девушка сунула мне под нос телефон, — мы и тебе такого найдем.

Неохотно, но я все же рискнула посмотреть на фото, которое упорно пыталась продемонстрировать мне Ирина. На нем была Стелла в откровенном бикини, а рядом с ней, ну кто бы мог сомневаться, довольный стоял Фернандо.

— Ой, нет, такого мужика мне точно не надо, — сказала я, но мое сердце сжалось, стоило вспомнить его предательство.

— Тебе не нравятся брюнеты? Как по мне, он ничего.

— Ирина, — перебила я девушку. Мне все еще не давали покоя мысли о том, что я узнала. — Значит, Стелла работала с тобой на Бориса?

— Да, мы были вместе лет пять. Но даже когда она решила уйти, то частенько прилетала ко мне, и мы устраивали экспедицию по элитным клубам.

— То есть она встречалась с клиентами, даже когда у нее был парень? — спросила я тихонько, словно эта тема была для меня запретной.

— Да, все так делают. Вдруг появится вариант получше, — усмехнулась она и, как пантера, прогнулась на стуле, растягивая затекшие конечности.

Все это просто не укладывалось в голове. Девушка, что обвиняла меня в заигрываниях с ее парнем, тем временем спала с другими за деньги.

— Веселая у вас организация. Точно не соскучишься, — мне было омерзительного осознавать, что я теперь тоже часть этого, хотя беззаботность Ирины не могла не внушать оптимизм.

— Ты это, давай собирайся. К девяти надо быть там. У меня сегодня игривое настроение, — девушка встала со стула и, словно кошка, виляя бедрами направилась на выход. Мне почему-то казалось, что заигрывать без исключения со всеми было естественным стилем ее общения. Наверное, профдеформация.

— Я очень постараюсь, — сказала я, но едва девушка покинула комнату, я вновь упала на диван.

Я очень надеялась, что Эд предпочитает красивых, потому как Ирина явно была бы не против замутить с очередным холостяком, а вот у меня были иные планы. Я шла не за томными взглядами или, хуже того, двусмысленными намеками. Я собиралась сделать этот вечер незабываемым для Эда, Ирины, Тощего и Сереги, и явно не в самом хорошем смысле. Ведь, похоже, только так до них можно было донести очевидную правду: я не проститутка.

Собравшись с мыслями и примерно спланировав свою диверсию, я начала ходить по комнате, имитируя сборы. На самом же деле я просто старалась потянуть время, чтобы в итоге как можно сильнее опоздать. Говорят, у некоторых клиентов это вызвало лютое негодование, и многих девочек сразу отбраковывали, не желая дальнейшего контакта. Я надеялась, что Эд окажется таким же принципиальным, чопорным мужичком без искринки и просто вышвырнет меня из своей тусовки.

Однако, как бы сильно я ни тормозила сборы, к моему большому огорчению, сильно опоздать все равно не получилось. Около девяти Тощий залетел ко мне в комнату и поклялся не выходить из нее, пока я не начну живенько собираться. Его присутствие напрягало меня больше, чем желание просто отсрочить неизбежное, потому я неохотно начала одеваться. Заморачиваться с внешним видом не хотелось, все равно рядом с Ириной я бы казалась овощем не первой свежести, да и мой видок как раз должен был быть отпугивающим, а не наоборот.

К сожалению, выбрать ту одежду, которую мне хочется, я тоже не особо могла, поскольку должна была всегда надевать лишь то, что стилисты Бориса считали «деловой» формой для специалистов нашей древней профессии: черные лодочки на высоких шпильках и короткое шелковое платье, не скрывающее ничего. Уж лучше бы сразу вывели меня голой в толпу мужиков с голодными глазами. Ощущения были бы те же.

***

Казино Монте-Карло встретило нас, кто бы мог подумать, шиком и блеском, которые были присущи всем заданиям в Монако. Едва мы приблизились ко входу, мое внимание привлекла выставка дорогущих спорткаров, представленных у входа. Однако, присмотревшись, я поняла, что это вовсе не выставка.

Это была обычная парковка, какую можно встретить перед офисным зданием. Вот только вместо побитых машинок среднего класса здесь стояли лакшери автомобили, которые раньше я видела только в кино. Это все клиенты Монте-Карло приехали поиграть.

Я еще не была внутри, а меня уже штормило от мысли, сколько понтов и вычурности будет ждать меня за дверями казино. Когда мы переступили порог, я поняла, что не ошиблась в своих догадках.

Первый зал встретил нас помпезностью. Меня окружали тяжелые мраморные колонны, высокий потолок с византийскими фресками и позолоченная лепнина на каменных сводах. Слишком, слишком много золота. Да и люди вокруг: в одинаковых угольно-черных фраках, с лицами, которые невозможно запомнить из-за их однообразности. Словно бездушные клоны, они хаотично метусились по залу, вгоняя меня в молчаливую истерику.

А мы все шли вдоль зеленых игральных столов, пока впереди я не увидела двери, ведущие в другой зал. Интуиция подсказывала мне, что именно туда нас и ведут. И от этой мысли становилось не по себе. Гораздо приятнее было бы оставаться у всех на виду, чем скрываться за стенами вип-комнат.

Да еще и это платье, черт возьми! В нем я ощущала себя не сексуальной и привлекательной, а уязвимой и беззащитной, словно на меня нацепили красную тряпку и вывели на бой с быками.

И вот сейчас, проходя рядом с широкими игральными столами, я чувствовала лишь дискомфорт и неуверенность. Ветер гулял между складок платья, а затем забирался в такие места, где ему точно не положено было быть. От этого я стыдливо краснела и покрывалась мурашками.

Тощий и Серега оставались ждать нас за одним из игральных столов в главном зале. Тем самым избавив меня от запаха сигарет, который шлейфом тянулся за моими телохранителями.

— Пожалуйста, будь милой. Ведь это совсем не сложно, — шепнула мне на ухо Ирина.

— Зачем мне быть милой, если рядом есть ты? Тем более, именно тебе важно заполучить Эда. Я не буду вам мешать, — ответила я, пытаясь сбросить с себя груз ответственности.

— Оооо, это так мило с твоей стороны, — не заподозрив подвоха, поблагодарила меня модель. Эх, она еще не представляла, какой вечерок ее ждет.

Мы прошли еще несколько метров и остановились у той самой двери, которую я заприметила еще издалека. Два джентльмена галантно отворили ее перед нами с Ириной, и вот мы оказались в небольшом зале.

Я ожидала увидеть здесь очередные хрустальные статуи и золотые водопады, но на удивление этот зал был весьма скромен по меркам других комнат в Монте-Карло. Здесь стоял всего один стол, занимающий весь центр помещения, а вокруг на зеленых бархатных креслах сидели шестеро дорого разодетых джентльменов. Рядом с некоторыми из них уже крутились нарядные пигалицы. Они явно знали Ирину, потому что стоило ей замаячить на горизонте, они тут же недовольно скривились, напомнив мне сморщенные сухофрукты.

Едва мы подошли ближе, один из мужчин наклонился к другому, что-то тихо шепнув на ухо. Тотчас человек, сидящий за столом и гипнотизировавший колоду карт, вскочил со своего места и направился к нам.

— Добрый вечер, Ирина. Добрый вечер, Жизель, — мужчина наклонился к нам и по очереди поцеловал кисти каждой.

— О, Эдгар. Мы так рады быть сегодня в вашем обществе. Обещаем принести Вам удачу в игре, — хихикнула девушка, убирая за ухо прядь волос.

Но джентльмен, казалось, не замечал ее, потому что, к моему ужасу, был сосредоточен на мне.

— Вне всяких сомнений, — его рука скользнула по моей талии, и я поняла, что пора давать отпор.

Я мгновенно отстранилась от мужчины, не давая ему больше даже прикоснуться к себе. Он не мог выразить негодование, учитывая, что все присутствующие пристально следили за нами. Но по его взгляду было понятно, что он весьма удивлен таким поведением.

Тем не менее мужчина быстро переориентировался на другую нашу спутницу и, обняв Ирину, с гордо поднятой головой направился обратно к столу. Я шла сзади, больше напоминая охранника на стажировке, нежели элитную проститутку. Впрочем, я бы с гораздо большей охотой согласилась на первый вариант.

— Моим дамам бокал шампанского, — сказал Эд, едва мы присели за стол.

Сперва я хотела просто отказаться, но затем у меня появилась идея получше.

Пока Ирина пыталась разговорить Эдгара, я без особого интереса рассматривала игроков. Все мужчины. Возрастом от тридцати пяти до пятидесяти. Одетые в неприлично дорогие костюмы с деталями вроде алмазных запонок и галстуков-бабочек от лучших мировых дизайнеров, которые завершала ассамблея из лакированных туфель и массивных швейцарских часов. И казалось, вроде шикарная одежда должна была возвысить их, сделать красивее, чем они есть на самом деле, но стоило мне вглядеться в их лица, и я поняла, что они пустые и безжизненные. Можно было бы надеть такой же костюм на уличного бродягу, и ничего бы толком не поменялось.

Я попыталась найти в ком-то из них изюминку, чтобы было, за что зацепиться глазу, но как бы я ни старалась — ничего не получилось. Все они выглядели как любой среднестатистический мужчина: не слишком низкие, не слишком высокие, большинство с едва пробивающейся старческой сединой и небольшими пивными животиками. И вот я наткнулась взглядом на нашего Эда. Он был немного интереснее: стройный и подтянутый для человека его возраста. Он явно следил за собой, судя по тонне лака на волосах и аккуратно подстриженным усикам.

Почти все места за столом были заняты, и оставалось лишь одно, которое пока пустовало. Вероятно, в этом зале делались самые крупные ставки, поэтому и занимать его никто не спешил.

Через пару минут нам принесли шампанское. Ирина мгновенно схватилась за бокал, выпив практически все содержимое, ее словно мучила алкогольная жажда.

Эд удивленно покосился на нее, но ничего не сказал. А затем он перевел взгляд на меня, и я поняла, что надо действовать.

Сделав глоток из бокала, я скривилась настолько реалистично, насколько позволяли мои актерские способности.

Эд тут же замер, не понимая, что со мной происходит и чем меня так расстроило шампанское. Отлично, мне нужно было, чтобы он смотрел.

Поперхнувшись, я резко выплюнула жидкость обратно в бокал, а затем громко, чтобы точно услышал весь зал, запищала:

— Боже, что это? Редкостная гадость.

Эд явно был в шоке. Нечасто при нем девушки плевались шампанским за тысячи долларов и называли эксклюзивные напитки гадостью.

— Тебе не нравится? — с ужасом спросил мужчина.

Гости, сидящие за столом, в недоумении уставились на меня. Но меня это только раззадорило.

— Да оно же теплое, и к тому же горчит.

Ко мне мгновенно подскочил официант, забирая бокал и слезно извиняясь за доставленные неудобство.

Но особенно меня потешала реакция Ирины, которая в этот момент сидела на стуле с округлившимися глазами, потому что не могла найти объяснение моему резкому перепаду настроения.

— Принесите девушке другое шампанское, — спокойнее попросил Эд у официанта, а потом вновь переключился на меня.

— Жизель, почему я не помню тебя?

— Возможно, у вас неважно с памятью.

Ирина поперхнулась.

— Она хотела сказать, что только недавно познакомилась с Борисом, потому на других мероприятиях ее не было. Правда, Жизель? — девушка вопросительно смотрела на меня, в надежде, что я не буду продолжать хамить. Но я только разогревалась перед тем, как войти в кураж.

— Нет, неправда. Я просто не люблю такие мероприятия, — ответила я, откидываясь на спинку стула и всем своим видом демонстрируя, что мне плевать на происходящее.

— А чем ты еще можешь заниматься? — усмехнувшись, спросил Эд. В его картине мире, похоже, девушки существовали только для того, чтобы ходить на мероприятия и радовать мужские глаза.

— О, у меня очень разнообразные интересы.

— Может, тогда продемонстрируешь? — явно в шутку сказал Эд, но я только рада была стараться.

— Да, разумеется, — как ни в чем не бывало я отодвинула кресло и встала из-за стола.

— Что ты собираешься делать? — недоверчиво спросила Ирина, а на моем лице заиграла злостная ухмылка.

— Как что? Исполнять свой долг! Развлекать мужчин! — я намеренно крикнула это погромче, чтобы привлечь внимание других гостей, и когда я убедилась в том, что все смотрят на меня, я решила исполнить свою концертную программу.

Одну ногу я поставила на бархатное кресло, рукой оперлась о его спинку, и уже через секунду, подняв вторую ногу, я оказалась на столе.

Ох, бедняга Эд, его лицо было незабываемо. Он явно сгорал со стыда.

— Девушка, слезьте со стола, — вдруг вмешался один из мужчин.

О, новые действующие лица. Я была не против выбесить здесь всех без исключения.

— Он прав, Жизель, спустись обратно со стола к нам на землю, — поддакнул Эдгар.

— Но я хотела показать вам свои таланты! — запротестовала я, прохаживаясь по столешнице. Почему за мной до сих пор не выехал наряд скорой, чтобы отвезти меня в клинику и проверить голову? — Итак, с чего бы начать? Может, с танца? — с гаденькой ухмылкой глядя на Эда, спросила я. Он в ужасе замотал головой, но для меня это значило совсем иное, я одарила всех ослепительной победоносной улыбкой. — Значит, с песни.

Я видела, как Эд стыдливо опустил глаза, а Ирина истерично замахала руками, но было поздно:

— Оооо, оооооо, Ты знаешь, что любишь меня. Я знаю — ты сделаешь все для меня, — начала я заунывно, так что охранники у входа переглянулись и в недоумении уставились на меня. На лицах остальных застыл шок.

— Ты моя любовь. Ты мое сердце, — я опустилась на корточки, и провела рукой по щеке Эда, но он был в таком ступоре, что мог только разинув рот смотреть на возникший из ниоткуда цирк-Шапито.

— И мы никогда, никогда, никогда не расстанемся… — я подмигнула ему, и резко вскочила, так что Эд отпрянул, а затем жалобно прошептал:

— Может, не надо?

Но я замотала головой и, сделав на столе крутой поворот, начала танец.

— Детка, детка, детка, детка, нееееееет!!! Детка, детка, детка, неееееееееееет!!! — я старалась петь как можно более пискляво, чтобы ни у кого точно не осталось сомнений в моем музыкальном таланте. — Я думала, ты всегда будешь моим!

После этого, я принялась вращать бедрами в такт собственной песне, хотя из соседнего зала доносились отголоски музыки совершенно иного жара.

— Детка, Детка, Детка, оууууу. Детка, детка, детка, нееееет!

— «Нет» я скажу тебе, если ты немедленно не слезешь, — воспрянув после непродолжительного шока, попытался вразумить меня Эд.

Но вместо этого, я схватила бокал, стоявший рядом с его рукой, и опустошив его до дна, снова запела. На этот раз с хорошим таким надрывом:

— ДЕТКА, ДЕТКА, ДЕТКА, НЭЭЭЭЭЭЭТ!!!

Округлившиеся взгляды проституток в тот момент было великолепны. Они то ли ненавидели меня за решительность, то ли за то, что я рикошетом позорю и их. Ирина же, видно, просто смирилась с тем, что я ненормальная, потому пустыми глазами изучала одну точку на противоположной стене.

Как-то маловато динамики решила я, опускаясь на четвереньки. Думаю, им понравится! И, как молодая кошечка, виляя бедрами, я поползла через весь игровой стол к другой компании. Один из мужчин стыдливо отвел взгляд. Интересно, ему стыдно за то, что он видит, или за меня? Ну если за меня, тогда надо продемонстрировать им что-то еще.

— Детка, детка, детка, оуууууу. Ты всегда будешь моим, — я резко остановилась, перекатываясь на спину, и прогибаясь в полу мостик. В этом положении петь было невозможно, так что я издавала звуки более подобные на неразборчивые писки птенцов, но вот жуткие хрипы на фоне создавали ощущение, будто у меня затяжная пневмония.

Внезапно я увидела рядом с одним из джентльменов бокал. Мужчина не додумался отдать его официанту, поставив емкость с ценным напитком прямо на край стола. И я воспользовалась ситуацией. В эту же секунду сделала плавное движение ногой, еще раз прогибая спину, я аккуратно подтолкнула бокал с вином к краю столешницы. И спустя мгновение он бесшумно приземлился на колени незнакомого пузатого дядьки.

Он тут же выскочил из-за стола и заорал:

— Какого хрена? Слезь немедленно!

Разумеется, я не шелохнулась.

— Оу, детка, — пискнула я в тот момент, когда мужчина уже собирался схватить меня за руку и стащить со стола. Но я увернулась и отползла на несколько метров.

— Боже, мне так жаль, — прижимая руки к сердцу жалобным голосом пискнула я. — Я могу постирать их, когда закончу.

— Боже, Эд, утихомирь эту дуру. Или я позову охрану, — не выдержал дядька, пока его спутница оттирала салфеткой испачканную в вине штанину.

Я видела, как краснели от стыда окружающие. Ну, когда уже подойдет кто-нибудь, чтобы снять меня со стола и увезти в полицейский участок? Неужели не видно, что я неадекватна?

— Жизель, я прошу тебя, — вновь почти взмолился Эд, пока сам краем глаза косился в сторону, где стояла охрана. Что ж, пусть бы они быстрее подошли.

— О чем просите?

— Слезть.

— Но я ведь только взошла на эту сцену, — я резко подскочила и вновь начала перепрыгивать с ноги на ногу, специально приманивая охранников.

И вот, когда они были уже почти близко, произошло неожиданное событие.

Двери с шумом распахнулись, тотчас забирая на себя все внимание. Я неохотно остановилась, замирая в одном положении и вопросительно ожидая, что же будет дальше. Человека я не видела из-за взъерошенных волос, спадающих на глаза.

— У вас будет еще одно место для меня? — раздался мужской голос.

Я надеялась, что он быстро уйдет, но, к сожалению, похоже, человек решил задержаться. Да еще и голос какой-то подозрительно знакомый. Я быстро убрала с лица короткие пряди. Мне хотелось взглянуть на того наглеца, что испортил все мое шоу. Я подняла голову и мгновенно замерла.

В дверях стоял Фернандо.

Он был спокоен и его, похоже, совершенно не смущало, что я стою посреди игрального стола. Тут же накрыла волна из необъяснимой паники. Но при этом осталось ощущение беспомощности и растерянности.

— Да, у нас как раз осталось одно место, — радостно заявил Эд, указывая на стул и приглашая мужчину присесть, — если, конечно, леди позволит.

Эдгар кивнул в мою сторону, и я поняла, что настал мой час качать права.

— Нет, он не будет с нами играть, — тут же запротестовала я, отойдя от первого шока, — я против, я буду стоять здесь, пока он не уйдет.

Я чувствовала, как начинаю закипать. Какого хрена он здесь забыл? Приехал поиздеваться?

— Думаю, тебя я не спрашиваю, — грубо произнес Фернандо, а затем резко подскочил ко мне, собираясь снять со стола. Я попыталась увернуться, но он оказался ловчее.

Спустя секунду его руки обвивали мои бедра, и сквозь тонкую ткань платья я чувствовала приятное тепло его тела. Он был такой, как и раньше, вот только отныне я считала его своим врагом. Я попыталась не думать о том, что еще совсем недавно безумно хотела его, с трудом подчиняя себе свои желания.

Спустя мгновение Фернандо поставил меня на пол и отстранился, словно ничего не произошло. Все с уважением смотрели на него, будто он оказал им самую большую услугу.

— Ну так что? Я могу к вам присоединиться?

— Разумеется, — ответил мужчина, сидящий напротив Эда.

— Что! Нет! Нет! Он не может играть! — запротестовала я, размахивая руками так, словно собралась выбить кому-то глаз.

— Почему же? — поинтересовался Эд с ухмылкой. Он явно не воспринимал мои речи всерьез.

— Этот человек — патологический лгун, — начала я, вперив взгляд в Ферретти, — у него, знаете ли, хобби такое: подтасовывать факты, жульничать, разбрасываться словами.

— С чего ты взяла? — добродушно произнес Эд, кивая дилеру, чтобы тот подошел к нам.

— Не понаслышке знаю, — фыркнула я недовольно, уничтожая взглядом Фернандо, который все это время делал вид, будто не знает меня.

— Вот сейчас и проверим его репутацию.

Эдгар схватил меня за руку и оттащил от Фернандо, чтобы я, чего доброго, не накинулась на Ферретти и не придушила его. А я с ужасом поняла, что вполне была способна на такое.

Тем временем к столу незаметно подплыл дилер, но он заговорил лишь когда все, наконец, замолчали:

— Определились с первоначальной ставкой?

— Пять тысяч? — предложил один из мужчин и выложил на стол пачку зеленых купюр. За ним подтянулись и другие.

— Может, семь? — ухмыляясь заявил Эд.

Пока шла оживленная дискуссия, Фернандо даже не думал шевелиться, словно специально замер в одной позе.

— Господин… — обратился дилер к Фернандо, пытаясь вытащить его из застенков подсознания. Но потом он осекся, забыв его имя.

— Ферретти, — продолжил на него Фернандо.

Дилер улыбнулся и вежливо продолжил:

— Мистер Ферретти, выложите, пожалуйста, в центр стола нужную сумму.

Все спокойно смотрели на Фернандо, ожидая, что он исполнит то, о чем его просят. Но вместо того, чтобы достать небольшую стопку валюты, Ферретти с грохотом плюхнул железный кейс с чем-то тяжелым на стол.

— Что это? — строго спросил дилер.

— Это сто тысяч долларов.

— Мистер Ферретти! — радостно воскликнул мужчина, а все остальные за столом удивленно переглянулись. Никто не понимал, что задумал Фернандо, в том числе и я.

— Нужно только пять тысяч, — нервно произнес один из мужчин, сидящих за столом, но Фернандо игнорировал его.

— Я бы хотел предложить свои правила, — Ферретти был невозмутим, словно это было его казино, и фишки с картами работали исключительно в его пользу.

Предложение Фернандо явно заставило всех напрячься. А вот Ирина, похоже, моментально смекнула что к чему и, пихнув меня в бок, тихонько прошептала:

— Охренеть какой! Вот бы мне его на ночь!

Я лишь цыкнула и, обращаясь к Фернандо, хамоватым тоном произнесла:

— Господин, зачем вам правила, по опыту знаю, что вы их не придерживаетесь.

Фернандо тупо игнорировал меня и так же, как и все остальные, не придавал моим словам значение. Я была в ярости, и от каждой секунды, проведенной в этом зале с Фернандо, становилось все труднее дышать.

— Жизель, давай выслушаем мистера Ферретти. На что он хочет играть?

Фернандо прошелся взглядом по всем участникам игры, будто кого-то выбирал, а затем остановился на мне. «Чего он хочет?» — промелькнуло в голове.

— Я хочу сыграть на эту девушку, — в упор глядя на меня произнес Ферретти.

Глава 20 Дама Блэк-Джека

У всех отпала челюсть, и прежде всего у меня. На что он хочет играть? На меня? Ну и тварь! Решил поиздеваться? Надавить на больное?

— Что? Нет! Какого хрена? Эд, не позволяй ему! — однако зная, как умел убежать Фернандо, я понимала, что Эдгар мог и проиграть в споре.

— Если выиграю — заберу эту девушку себе, — Фернандо кивнул в мою сторону, — а если проиграю — оставлю и ее, и этот чемодан.

Он что, пытается выкупить меня? Как будто я какая-то игрушка для обмена!

Ирина приблизилась к моему уху и зашипела:

— А кто это? Ты его знаешь?

— Мудак один, — лаконично ответила я и продолжила испепелять Ферретти глазами.

— Неважно это. Такой красавчик готов заплатить за тебя сто кусков, а ты еще носом воротишь. Ты обязана с ним переспать сегодня. Просто из уважения.

— Из уважения я могу не сильно долго мучить его перед смертью.

Ирина шикнула и ядовито пробормотала:

— Как же ты меня бесишь.

Тем временем за столом все еще было тихо. Но вот Эд разрушил тишину:

— Я против, девушка не продается.

Губы Фернандо дрогнули в улыбке, а затем он нагнулся под стол и достал точно таких же размеров чемодан и плюхнул его рядом с первым.

— А теперь что скажешь, продается? — он открыл крышку, и все ахнули, когда увидели ровные стопки из свежих купюр.

Лица игроков в тот момент нельзя было описать словами. Там застыло что-то между шоком, восхищением и испугом.

Эд еще раз глянул на меня, словно спрашивая разрешение, можно ли меня продать. Я покачала головой и уткнулась в плечо Ирины.

И тут вмешался дилер.

— Господа, вам нужен блэкджек. Сделаем три раунда. В случае, если победит мистер Ферретти — он забирает только девушку, ведь так?

Ишь какой проныра этот дилер, смекнул, что без меня Фернандо не уйдет. Да и потом, я была уверена, что в случае ничьи деньги бы отошли казино.

Старший Ферретти неохотно кивнул, и тут же вклинился Эд:

— Знаешь, а я согласен.

Все недобро переглянулись, предвкушая месиво, а я, постанывая, закрыла лицо ладонями.

Дилер радостно принялся тасовать колоду. Почему меня разыгрывают в казино? Когда этот сюр уже закончится?!

— Жизель, не хочешь чего-нибудь? — аккуратно поинтересовался Эд. Он явно проявлял заботу намеренно, что вызвать ревность у Фернандо и сбить его с мыслей. Но я знала, что старший Ферретти слишком хорошо контролировал себя, чтобы обращать внимание на подобные приколы.

Тем временем дилер вытащил из колоды четыре карты: по две каждому игроку. Себе же он положил только одну карту.

Игроки в зале склонились над картами, что легли на стол, собираясь прикинуть вероятности выигрыша Фернандо и Эда.

А я даже не знала, что делать. Выиграй меня Эд — он бы потащил меня в койку, достанься я Фернандо — еще хуже. Может, он покупал меня, чтобы перепродать?

Однако, как бы сильно я ни сопротивлялась, интерес был превыше всего, и я невольно покосилась на стол, за которым шла игра.

Расклад выходил довольно интересным: Дилер сидел довольный — ему выпал валет, у Эда восьмерка и десятка, у Фернандо туз и шестерка.

Ферретти не хватало всего единицы до ничьи. Все озабочено посмотрели на мужчину, словно спрашивая, готов ли он так безбашенно рисковать.

Признаюсь, даже я начала ощущать некоторое подобие волнения.

— Еще карту, — без колебаний потребовал Фернандо.

— Уверены? — с дьявольской ухмылкой переспросил дилер.

— Абсолютно.

Дилер извлек еще одну карту из колоды. На стол перед Фернандо легла пиковая тройка.

Все облегченно вздохнули, а затем покосились на Эда, пытаясь понять, готов ли он брать больше.

— Еще, — тут же произнес он.

Дилер вытащил карту и аккуратно выложил на стол. Я не успела увидеть, что это была за карта, но мгновение спустя услышала крик дилера:

— Перебор!

Следом последовал разочарованный вздох, но мое сердце почему-то ликовало. С Фернандо хоть целоваться было приятно, а с этим Эдом, кто знает, что меня ждет.

Затем Дилер добрал карту и себе. У него также вышел перебор. В этом раунде Фернандо вышел бесспорным победителем.

Но расслабиться надолго не вышло. Тут же последовал второй раунд.

Игра накалялась, зрители склонились над игроками, а Ирина пыталась прожечь взглядом дырку на лбу Фернандо. Она что, гипнотизировала его? Эд и Фернандо снова сделали ставку, а затем дилер безмолвно раздал всем карты, взяв себе одну. Все повторялось.

Дилер сидел с тузом, Эд — с двойкой и восьмеркой, Фернандо достались король и пятерка.

Мужчины в унисон затребовали еще карты. Дилер только и ждал этого.

Все это время я изо всех сил убеждала себя не обращать внимание на Ферретти, игнорировать его так же, как он игнорировал меня, пока врал Стелле о том, что мы спали. Но иногда это было так сложно, что я сдавалась. Пробегала взглядом по его рукам, в которых Фернандо держал карту, но едва начинала ощущать в душе нечто теплое — тут же одергивала себя от этих мыслей. Он предатель для меня.

— Перебор! — заорал дилер.

Я вздрогнула. Кто проиграл?

Стоило мне поднять глаза, я поняла, что все с сочувствием смотрели на Фернандо. Перебор был у него. Эд радостно потер руками, предвкушая победу.

Однако у дилера еще оставались ходы. Растягивая удовольствие, главный мафиози игры вытащил себе карту: сперва шестерку бубнов, а затем семерку. Так у него вновь произошел перебор.

Эд был неимоверно доволен, передвигая к себе чемодан с наличкой. Как пережить еще один раунд? Это не должно было так волновать меня, но сердце сжималось, когда я представляла, как уезжаю отсюда с сорокалетним мужиком.

Нервы у всех были напряжены до предела. Фернандо постукивал пальцами по столешнице, а Эд пытался найти успокоение в бокале шампанского.

— Готовы, господа? Финальный раунд, — нагнетал дилер, — ваши ставки сделаны.

После этих слов на стол легли карты. Я замерла.

— Так, — протянул дилер, — интересно.

Я присмотрелась, пытаясь понять, что там происходит. Из-за волнения я с трудом могла соображать. Что уж там говорить про математику и способность складывать числа на картах.

— Двадцать очков у мистера Эдгара Стивенсона, и всего одиннадцать у Фернандо Ферретти.

Я не знала, что буду делать дальше с тем, кто выиграет меня, потому что в принципе не давала на это согласие. Но хоть это и не имело особого значения, все же мысль о том, что я уеду с Эдом, пугала меня куда больше, чем поездка с Ферретти.

— Еще, — смело затребовал карту Ферретти.

Дилер уперся в меня взглядом, от чего по спине побежали мурашки. А затем, тяжело вздохнув, он достал карту.

Мгновенно наступила гробовая тишина. А мое сердце ушло в пятки. Что там произошло?

— У вас дама, мистер Ферретти. У вас блэкджек.

Мне показалось моя жизнь на этом моменте на секунду прервалась. Фернандо что, выиграл меня? То есть выкупил?

Все присутствующие уставились на меня, выжидая какой-то реакции. Но я не знала, как на это реагировать.

— Что? Нет! Нет! — разъяренно закричал Эд. Да, он еще мог попробовать отыграть у дилера свои деньги, но теперь по правилам я должна была достаться Фернандо.

Стоило мне осознать это, я вцепилась ногтями в стул! Что? Я никуда не поеду с ним! После всего, что он сделал мне, он не может просто явиться и выкупить меня!

Фернандо пафосно встал из-за стола и в упор посмотрел на меня.

— Пойдем, Жизель, — обратился он ко мне своим бархатистым голосом, а меня как будто огрели молотком по голове. Да что он позволяет себе?

— Нет! Какого черта, Фернандо! — я вскочила с места, пытаясь убежать, но он перехватил мою руку.

— Мне некогда тебе все объяснять, но я должен увезти тебя отсюда, — те самые знакомые ноты строгости и рассудительности, но меня коробило. Я конкретно ничего не понимала.

Фернандо взял со стола ключи от феррари. Похоже, он готов был заложить и ее.

— Жизель, — вдруг рявкнул он, глядя на то, как я застыла на месте и бездумно смотрю в одну точку, — если ты не пойдешь сама, мне придется выносить тебя.

Я даже не представляла, что творилось в этот момент в головах у людей, которые наблюдали за этой сценой. Но судя по их молчанию, они либо были в шоке, либо уже планировали звонить в полицию.

Глаза Ирины были круглыми, как два DVD-диска, но еще больше мне нравилось лицо Эда, полное ненависти и презрения. Я не знала, сколько он заплатил за меня Борису, но терять свои деньги он явно не хотел.

— Никуда я не пойду с тобой, — гордо заявила я, но в ту же секунду Фернандо еще крепче сжал мою руку и потащил за собой. Я не успела даже опомниться, как он вытащил меня в главный зал.

Я уже понимала, что просто так мне не отделаться от него. Постепенно уверенность и гордость испарялись, меня начинало бросать в жар, и сдерживать неконтролируемые порывы гнева было почти невозможно. На кой черт я ему? Зачем он здесь?

— Я никуда с тобой не поеду! — кричала я, упираясь всеми руками и ногами, пока Фернандо тащил меня на улицу. — Ты продал меня им! Ты меня предал!

Люди таращилась на нас, охрана была наготове и выжидала, когда мы сами покинем помещение, а вдалеке уже замаячили фигуры Тощего и Сереги. Первый раз за много дней, когда я, пожалуй, была рада их видеть. Мне хотелось, чтобы они накостыляли Фернандо.

— Считаешь меня вещью, которую можно продать, обменять или выиграть в казино. Да, именно такой ты меня и видишь! — я резко дернула руку, стараясь вырваться, но мужчина не поддался.

— Жизель! Прошу! Я объясню тебе все в машине, или ты хочешь, чтобы нас пристрелили?

Он сказал это довольно спокойно, но меня охватила паника. Кто мог нас пристрелить? А потом до меня дошло.

Тощий и Серега стремительно приближались. Похоже, они не поняли, куда увозят девочку, которая предназначалась для другого.

— Эй, стоять! — заорал Тощий через весь зал.

Но Фернандо не обращал на него внимание, пробираясь сквозь толпу картежников. Было душно, а от гула, стоящего в зале, мне казалось, словно в голове лопались сосуды.

Спустя пару минут мы оказались на улице.

Первое, что бросилось мне в глаза: желтая и ухоженная, роскошная и в тоже время элегантная, прямо перед входом стояла желтая Феррари Фернандо.

Он не говорил со мной и был невероятно сосредоточен. Я не хотела никуда с ним ехать. Тем более в одной машине.

— Если ты думаешь, что, выкупив меня у Эдагара, добьешься моего прощения — ты ошибаешься, — я продолжала упираться, но внезапно Фернандо, резко развернувшись ко мне и глядя прямо в глаза, строго произнес:

— Немедленно садись в машину.

Он моментально открыл дверь и силой засунул меня на переднее сиденье.

Именно в этот момент раздался резкий хлопок, словно прямо надо мной разорвался снаряд. Я закрыла уши и обернулась.

Со ступеней казино к нам неслись двое моих «охранников». Тощий держал в руках пистолет.

— Стоять, гниды! — вопил он.

Раздался второй выстрел, я почувствовала небольшой толчок где-то позади машины. Похоже, он попал в бампер.

В этот момент Фернандо запрыгнул в машину и, пригнув голову, попытался завести мотор.

Я чувствовала, как вспотели мои ладони, как адреналин буквально бурлил в крови, а сердце трепыхалось в груди, но вовсе не от любви.

— Поехали быстрее! — не выдержав, заорала я.

— Так все-таки хочешь поехать со мной? — голос Ферретти тут же приобрел слегка сладковатые нотки.

— Фернандо! — завопила я, и тут раздался следующий выстрел.

В этот момент мы наконец-то тронулись, а я резко обернулась, чтобы посмотреть, что происходит сзади.

Я ожидала увидеть Тощего и Серегу прямо около окон нашей машины, приставивших к ним пистолет, чтобы размазать сперва Фернандо, а затем меня. Но вместо двух безумцев, преследовавших нас попятам, я почему-то увидела только Серегу, который спокойно стоял на парковке. Он не бежал за нами, не целился мне в голову. Что произошло? Где Тощий?

Тем временем Фернандо сделал резкий разворот на сто восемьдесят градусов и, поддав газу, вылетел с парковки.

Кое-как я еще могла различать силуэты на парковке в боковых стеклах заднего вида машины. Я присмотрелась. Никто больше не преследовал нас. Одинокий силуэт Сереги, а рядом с ним какой-то громадный мусорный мешок. Откуда мусорному мешку взяться на парковке элитных иномарок у казино Монте-Карло? И тут до меня дошло! Это не мусорный мешок лежал на асфальте. Это Тощий! Последний выстрел, который я услышала — Серега грохнул своего товарища.

Я в ужасе вжалась в кресло. Боже, в каком кино я оказалась? Какого черта мы убегаем от русских бандитов?

Да и какие мы? Никаких нас не было, с тех пор как Фернандо сдал меня Борису. Я уставилась в окно, стараясь успокоить нервы. И как Фернандо удавалось сохранять самообладание? Может, мудаки на самом деле неуязвимы?

Спустя некоторое время я начала постепенно приходить в себя. Все еще ничего не понимала, правда, но, по крайней мере, пока никто не пытался отстрелить мне часть тела.

— Куда ты везешь меня? На рынок? Продавать?

— Ну конечно, я ведь только что столько потратился на тебя. Надо перепродать повыгоднее.

Вот же ублюдок, еще и издевается надо мной.

Я хотела накинуться на Фернандо и вмазать, но он резко дал по тормозам, и меня со всей силы тряхнуло, так что я знатно приложилась головой о спинку сидения.

— Жизель, успокойся. Я везу тебя в безопасное место.

— Я буду в безопасности там, где нет тебя!

Фернандо выехал на ровную дорогу, и теперь машина плавно неслась вперед.

— Я везу тебя в Ниццу, я снял там виллу, — сказал он спокойно, будто ничего не было. Будто он просто забыл, как поступил со мной. Будто он просто уезжал в другой город на выходные, а сейчас забирал меня из бара.

— Фернандо! Ты издеваешься?! Ты продал меня в эскорт! Если ты думал, что после этого я брошусь тебе на шею, то ты ошибся! Какая Ницца? Выпусти меня немедленно. Я не желаю тебя видеть, — я попыталась открыть дверь, но она оказалась заперта.

Все это время мужчина молчал, позволяя мне высказать все, что я о нем думаю.

— Ты просто мудак. И даже то, что ты сейчас спас меня, ничего не изменит. Ты уже сделал свой выбор. Когда променял меня на компанию, — я отвернулась и устремила взгляд на горизонт.

— Все было не так, как ты думаешь, — сказал Ферретти, когда понял, что мне больше нечего добавить.

— Ага. У тебя может и нет, а вот из меня пытались слепить самую настоящую проститутку.

— И как? Получилось? Насколько мне известно, ты весьма неплохо давала всем отпор.

Я осеклась. Откуда он знал это? Словно прочитав мои мысли, Ферретти добавил:

— Да, Жизель, я знаю, что ты делала эти две недели. Знаю, потому что это и был мой план.

У меня отвисла челюсть:

— То есть сделать меня шлюхой — это твой план?

Фернандо усмехнулся, а я ощутила, как у меня чешутся руки выкрутить руль и отправить машину в кювет.

— Нет. Вовсе нет. У меня был план, как обезопасить тебя. Я могу тебе рассказать, но, боюсь, пока ты не станешь меня слушать.

Сложно было отрицать, что слышать и видеть его я пока была не готова. Да и вообще, я очень сомневалась, что этот момент когда-нибудь настанет. В ту секунду я ненавидела его. Он не просто предал меня по вине обстоятельств — он хорошо спланировал предательство.

— Просто замолчи, — уже без сил попросила я. Мне нужно было время, чтобы переварить все это.

Фернандо послушно закрыл рот, сильнее выжимая педаль газа, пока мы неслись вперед на полной скорости вдоль морского побережья, залитого светом тысячи огней.

Еще несколько часов назад мне было плевать на все, что происходит со мной. Я была уверена — ничто больше не заставит меня чувствовать. Потому что самое худшее уже случилось — страшное предательство, которое разделило мою жизнь на до и после.

А сейчас в ней вновь появился Фернандо. Человек, который обрек меня на все это. Человек, которому я доверяла, которым я восхищалась. Человек, который заставлял мое сердце биться чаще, а потом он заставил меня страдать, чувствовать себя никчемной и бесполезной. Он унизил и предал меня, вонзив в спину кинжал.

Лишь сейчас я поняла, что все это время прятала свои чувства глубоко внутри. Мое равнодушие и пофигизм были не более чем защитой от всего ужаса, с которым я столкнулась. Теперь я во всей красе ощущала, как на самом деле мне было больно от ошибки, совершенной Фернандо. И как мои глаза наполняются слезами от мысли, что он позволил этому произойти.

Дорога проходила в гнетущем молчании. С одной стороны, мне хотелось услышать его версию событий, чтобы окончательно убедиться в том, что он поступил ужасно. Другая часть мечтала лишь о том, чтобы поскорее выскочить из машины и сбежать.

Время шло. За окном быстро менялись пейзажи, и я начала успокаиваться. Словно заметив это и осознав, что я не собираюсь бросаться на него с кулаками, Фернандо произнес:

— Ты думаешь, я не знаю, что в твоих глазах я поступил, как мудак? Я знаю. Знаю, что заставил тебя страдать и думать, что я предал тебя, променяв на компанию. Но ты должна меня выслушать и понять, что все совсем не так.

Меня вновь начало трясти. Как это не так? Как по мне, все очевидно!

— Что такого ты скажешь мне, чего я не знаю? — бросила я, вглядываясь в горизонт и вспоминая, как закрывалась за ним дверь в последний раз, когда мы виделись. — Думаю, ничего такого, что заставит меня тебя простить.

— И все же, дай мне шанс хотя бы попытаться.

Внезапно мы остановились, и Фернандо повернулся ко мне, аккуратно вкладывая мои руки в свои ладони. Я попыталась вырваться, но Ферретти предсказал мои попытки, поэтому покрепче сжал.

— Я не предавал тебя. Но я и не спорю, что хотел спасти компанию, — начал он, а я лишь закатила глаза, демонстрируя, что все это мне неинтересно. Однако, несмотря ни на что, Фернандо продолжил:

— Когда Стелла узнала о том, что между нами было, она тут же побежала жаловаться своему отцу. Ее целью было отослать тебя подальше, а Герасимов все равно хотел тебя в эскорт. Для них ты была лакомым кусочком, но Борис понимал, что я тебя просто так не отдам. Тогда он предложил мне сделку, пообещав, что больше никогда не будет мешать мне с бизнесом. Он готов был подписать все бумаги, по которым я могу получить полномочия по управлению компанией. Короче говоря, он мог слить Филиппа. Но взамен… — Фернандо пытался найти слова.

— Взамен он хотел меня.

— Да, — со вздохом произнес мужчина.

— Ну, все ясно, как я и думала, ты променял меня на компанию. Я могу идти?

Фернандо хорошенько тряхнул меня, заставив вновь смотреть на него:

— Да послушай же! Я знал, что тебе ничего не угрожает. Серега — мой агент, я нанял его, чтобы он приглядывал за тобой. Чтобы никто не тронул тебя без твоего разрешения.

— Похоже, сам он этого правила не придерживался, — цокнула я, вспоминая, как Серега принуждал меня ходить на светские тусовки.

— Ты не знаешь и половины. Думаешь, почему тебя всегда засылали на мероприятия, где никто не выбирал тебя? Почему рядом всегда была альтернативная девушка? Вроде этой Ирины. Или почему тебя никогда не приводили на индивидуальные встречи? Это ведь не случайность. Все Серега. Тянул время, чтобы с тобой ничего не сделали.

— Так вот почему он стрелял в Тощего! — вдруг опомнилась я.

— Именно! Почему следил за тобой и ходил по пятам. Не только ведь для того, чтобы не дать тебе сбежать.

— Что ж, вот Серегу я и буду благодарить, а тебя не за что.

— Да, меня не за что. Но поверь, я был уверен, что ни один волос не упадет с твоей головы. А потом, я был готов приехать за тобой куда угодно и забрать к себе.

— К себе? Имеешь в виду, к вам со Стеллой? Интересно, в качестве кого: золотой рыбки, бонсая или, может быть, дверного коврика?

Проигнорировав мои контрастные сравнения, Ферретти спокойно произнес:

— Я расстался со Стеллой.

— Оооо… — только и смогла протянуть я, — почему ты еще жив тогда?

Несмотря на всю обиду и злость, эта новость в глубине души не могла меня не радовать. Девушка Фернандо была явно с большим прибабахом и тоже приложила все усилия, чтобы я здесь оказалась.

— Потому что я подстраховался. Причем не только за себя, но и за тебя тоже. За эти две недели мы с отцом успели изменить кое-какие документы, чтобы я гарантировано получил часть компании. Так что даже при большом желании Борис не сможет подстроить все так, чтобы она отошла Филиппу. Это, конечно, нельзя назвать абсолютной победой, потому что он, как соучредитель и акционер, имеет права и влияние, но, по крайней мере, так мы вывели из игры Филиппа. И теперь последнее слово может быть только за отцом.

— И разве это стоило того, чтобы продавать меня сюда?

— Ты опять за свое! — воскликнул мужчина. — Я не продавал тебя! Я хотел получить эту компанию не для того, чтобы удовлетворить свои амбиции и что-то кому-то доказать. Я хотел эту компанию, чтобы получить доступ к финансам и выкупить тебя у Филиппа!

Я не думала, что один аргумент заставит меня моментально замолчать. Фернандо хотел заплатить за меня миллион? Звучит как сказка, в которую вертится с трудом.

— Я ничего не понимаю, — вырвалось у меня.

Все это было таким безумством. Эти бандиты, эскорт, компании, разборки двух братьев. Каким образом я оказалась втянута в это?

— Что тебе непонятно? Я так боролся за этот бизнес, чтобы помочь всем. И тебе, и себе. Я бы никогда не отдал тебя Борису, если бы не был уверен в твоей безопасности.

— Фернандо, — остановила я мужчину, чувствуя, что начинаю таять от его слов, — не надо. Ты не мог знать наверняка.

— Жизель, ты была под охраной, этого уже было достаточно. Но если тебе мало аргументов, то просто взгляни на себя — ты сама дашь отпор любому головорезу.

Я смутилась, чувствуя, как ненависть постепенно исчезает, уступая место спокойствию. Фернандо уже отдал за меня двести тысяч, и собирался отдать еще миллион. Он утверждал, что мне ничего не угрожало, но при этом я чувствовала себя использованной. Но все равно, если он так доверял мне, то почему ничего не сказал?

— Я не знаю, что делать. Я хочу тебя простить, Фернандо, но пока не могу, — я аккуратно вынула свои ладони из его рук и скрестила их на груди. — Поехали дальше.

Я ждала, что он молчаливо отвернется, смиренно принимая тот факт, что я не собираюсь так просто закрывать глаза на его выходку, вновь заведет мотор, и мы поедем дальше по дороге, но вместо этого он с улыбкой произнес:

— Так а куда ехать? Мы на месте.

Я огляделась. И правда. Мы стояли у ворот в небольшую одноэтажную виллу. Мне казалось, мы довольно далеко отъехали от лазурного берега, поскольку рядом не было даже намека на другие постройки, однако, прислушавшись, я поняла, что слышу шум моря.

Фернандо выскользнул из машины и спустя секунду открыл передо мной дверь. Было странное ощущение дежавю. «Ах, да», — верная мысль промелькнула в голове. Такое уже было, когда-то не так давно, когда он забирал нас с Хулией из клуба. В тот раз он еще был для меня чистым листом, с которым мне только предстояло написать новую историю.

И вот я снова была с ним. Выходила из желтой Феррари, в которой едва заметно пахло бергамотом, сандалом и яблоком — кто бы что ни говорил, но от запаха его парфюма я сходила с ума.

Я вновь попыталась разобраться в своих чувствах. Ферретти вроде как спас меня, но вроде как и предал? Я слишком запуталась, что чувствовать что-то одно.

Тем временем Фернандо достал из багажника небольшую сумку и с довольным видом вернулся ко мне. Он явно не испытывал никаких угрызений совести. Но я так просто не могла отпустить все, что мне пришлось пережить.

— Пойдем, — сказал он, глядя на меня, как на котенка, которого только что подобрал на улице.

Сил спорить с ним или пытаться что-то доказать не осталось. И я молчаливо пошла за ним. Неохотно поглядывая на спину Фернандо, я все старалась понять, чего я хочу. Но почему я хотела только вернуться в ту ночь, когда он снимал с меня босоножки на своей кровати?

Мы зашли на территорию дома. Узкая лестница, выбитая прямо в скале, вела нас наверх вдоль высоких туй и кипарисов. Спустя пару минут мы оказались на широкой ровной площадке. Здесь располагалась вилла: маленькое, но уютное на первый взгляд здание с каменными стенами и черепичной крышей. Оно напоминало мне кукольный домик, с которым я играла, когда была маленькой девочкой. А затем я развернулась спиной к дому и обомлела.

Передо мной открылся вид на бесконечный морской горизонт. Море было так близко, словно я могла не задумываясь уместить его в свою ладонь, но при этом я чувствовала себя властелином мира. Крошечными и ничтожными отсюда казались парусные яхты, которые с такого расстояния едва ли отличались от водных барашков. А огни маяка вдали сливались со звездами в небе. Пахло цветами, хвоей и влажным песком, и каждый из этих ароматов заставлял меня возвращаться обратно в прошлое и вновь ощущать то, что я чувствовала к Фернандо.

Но я сопротивлялась этой ностальгии, что есть силы.

— Красиво? Правда? — спросил мужчина, глядя на мой завороженный взгляд.

— Да. Безумно, — мой ответ заставил его улыбнуться, а затем он отвлекся, чтобы открыть дверь.

Постояв еще несколько минут на улице, я последовала следом за Ферретти. Мне предстояло посетить очередной богатый дом.

Гостиная встретила меня окнами в пол, из которых открывался вид на море. По центру расположилась лаконичная лаунж-зона с двумя диванами и крохотным стеклянным столиком. Чуть дальше виднелась кухня.

— Я бы предложил тебе спать вместе… — начал Фернандо, но я тут же перебила его.

— Нет.

— Что ж, твоя спальня за этой дверью, а я тогда буду здесь.

Ни слова больше не говоря, я прошла в свою комнату. Небольшую и выдержанную в ослепительно белоснежных тонах, на первый взгляд показавшуюся мне даже немного скучноватой после всех царских апартаментов, в которых я жила. Но постепенно я поняла, что так даже лучше. Никакого лишнего декора, только свежесть, спокойствие и море за окном.

В задумчивости я присела на кровать, лишь сейчас осознав, что я все время путешествую налегке. С момента, как я переехала к Филиппу, и по эту самую секунду я словно все время бежала куда-то, чтобы наконец остановиться, вздохнуть и подумать, что делать дальше.

Поразмыслив немного, я с ужасом поняла, что у меня совершенно ничего не осталось. Я приехала сюда без цента в кармане, у меня не было дома и семьи. У меня было лишь то, во что я одета — шелковая ночнушка, чтобы втюхать меня миллионеру. Но даже эта пугающая неопределенность сейчас была не такой волнующей, как мысли о Фернандо.

Лунный свет заливал комнату, и я думала о том, как мне поступить с ним. Достаточно ли того, что он сделал для меня, чтобы простить его? Хватит ли мне его обещаний и клятв, чтобы унять ту боль, которую я переживала, пока он вновь не объявился? Готова ли я закрыть глаза на то, что он позволил мне остаться у Бориса, оправдываясь тем, что спасал нас обоих?

Почему делать выбор всегда так сложно? Я закрыла глаза и начала медленно считать до десяти, пытаясь заставить себя принять окончательное решение. Ох, Фернандо. Почему с тобой все так сложно? Простить тебя или навсегда отпустить? Ответ пришел в голову совершенно неожиданно.

***

Фернандо стоял на балконе, голый по пояс. Он опирался о перила террасы и отрешенно глядел вдаль. В руке он держал стакан с чем-то крепким.

Было темно и довольно прохладно. Луна, которая медленно ползла над морским горизонтом, освещала его лицо, и я хорошо видела застывшую на лице Фернандо печаль. Он был задумчив и мрачен, пока безмолвно глядел на морское побережье. Интересно, о чем он думал?

Я сделала несколько шагов вперед и остановилась. Ферретти все еще не видел меня. Признаться, я не знала, зачем пришла сюда. Я все еще злилась на Фернандо, но почему-то невыносимо хотела увидеть его. Именно сегодня, именно сейчас, пока солнце не покажется из-за горизонта и солнечный свет не озарит лазурный берег.

Ветер гулял по побережью, унося пышные шапки облаков далеко на юг, а я почувствовала, как на глазах выступают слезы. Я вспомнила, как он нежно целовал меня под дождем на виноградниках, как аккуратно прикасался, когда мы оставались наедине, как страстно ласкал меня под платьем на том ужине, после которого все пошло прахом.

Я все еще помнила вкус его губ, помнила запах, помнила тепло от его прикосновений. И от этих воспоминаний я не могла сбежать. Ненавидеть его казалось таким простым решением. Предатель, который прикинулся моим другом, а потом пустил пулю прямо в сердце. Если бы все было так просто, я бы ушла без раздумий. Но все оказалось гораздо сложнее, и количество вопросов нарастало, как снежный ком, не давая мне сделать правильное решение.

Фернандо стоял на прежнем месте, так и не шелохнувшись. Казалось, словно он был где-то очень далеко в своих мыслях. Он стоял ко мне вполоборота, и рельеф его тела напоминал статую греческого бога, сошедшего с Олимпа. Я давно заметила, что независимо от того, насколько плохо он со мной поступал, я все равно не могла не восхищаться им.

Внезапно он вынырнул из омута своего забвения и, повернув голову, с небывалой теплотой посмотрел на меня. Я уже обо всем сказала ему в машине, и нам, казалось, больше не о чем было говорить, но сейчас что-то точно переменилось. Может быть, я перестала злиться и теперь просто пыталась понять, чего хочу?

Я присмотрелась. Такой же высокий, сильный, безупречно красивый. Но что я чувствую к нему? Я его ненавижу? Или все-таки нет?

То, что я ощущала, было коктейлем из обиды, боли, страха, сомнений, страсти и желания. Чего я хотела? Ударить мужчину или заплакать на его плече? Убежать без оглядки или остаться на всю ночь рядом с ним? Ненавидеть его до конца жизни или найти в себе силы простить?

— Что мне делать, Фернандо? — спросила я, сделав два едва заметных шага ему навстречу.

Тогда он позволил себе сделать такие же ответные шаги, и спустя секунду мы стояли совсем рядом.

Ярко горели звезды на небе, и совсем рядом шумело море. Дорогие виллы на склонах утопали в огнях, но самым завораживающим был диск полной луны, нависающий над нами.

— Посмотреть правде в глаза и понять, что я не предавал тебя. Да, я поступил отвратительно, не сказав тебе о своих планах, но, поверь мне, так было лучше. Теперь я могу помочь тебе, и все будет иначе.

Мне было нечего ему возразить, и тогда он продолжил:

— Жизель, — Фернандо взял мою руку, а у меня не хватило сил сопротивляться. Ну еще бы, я желала этого мужчину с момента, как он вошел в столовую в поместье Ферретти, а теперь он был так близко. — Я думал о тебе каждую секунду, пока тебя не было рядом, хотя и знал, что, быть может, ты даже не станешь меня слушать. Но даже если бы так, я бы все равно спас тебя, я бы достал тебя откуда угодно.

Спустя короткое мгновение его пальцы скользнули выше и через мгновение коснулись щеки. Так легко, что я едва заметила это.

Теперь он был совсем рядом, глядел на меня сверху вниз, словно пытаясь понять, что еще я позволю ему сделать. А я все еще не понимала, что чувствую. Гнев? Нет. Пустоту? Тоже не то. Оно было глубоким, оно текло по венам, оно было таким плавным и при этом таким сильным, что я невольно начинала задыхаться. Я не ненавидела Фернандо — наконец, дошло до меня — я его любила.

— Когда-то ты спросила меня, любил ли я кого-то в своей жизни, — тихо сказал он, а я вздрогнула, услышав слово «любил».

— Ты сказал, что не способен любить ничего, кроме своей компании, — ответила я с горечью.

— Да, я так думал. А потом появилась ты. Ты показала мне, что успех — это не гонки на крутых тачках и завтраки с моделями. Ты заставила меня увидеть, что счастье нельзя обрести раз и навсегда, потому что оно состоит из крохотных мгновений. Но самое главное, ты открыла мне глаза на правду, доказав, что компания ничтожна по сравнению с теми моментами, которые я проводил с тобой.

Я видела, как тяжело ему давались эти слова. Но еще сложнее мне было слушать их так, чтобы не разреветься. Неужели он говорил мне именно те слова, что я хотела услышать от него, когда он целовал меня в ванной во время ужина у Ферретти? Сердце вновь забилось быстрее, когда он двумя руками коснулся моего подбородка, словно собираясь поцеловать. Но дальше действовать не стал. Глядя мне прямо в глаза, он прошептал:

— Ты сказала, что любовь — это самое яркое событие в жизни, что ей не хочется делиться с кучей левых людей, что за ней не нужно ехать куда-то. Но я все же приехал за ней, потому что она — мое счастье, без которого я не могу жить.

— Что ты хочешь этим сказать?

Фернандо наклонился к моим губам. Он едва ли не касался их, поэтому я чувствовала каждый его вдох:

— Что я люблю тебя, Жизель.

Глава 21 Шепот в тишине

А в следующую секунду он не выдержал — прижал меня к себе и поцеловал. Вновь я ощутила прилив этой безудержной энергии, которая наполняла меня, как граненый сосуд. Энергии, которая переливалась через края, когда Фернандо был рядом. Меня уносило в небеса и засасывало в воронку собственных желаний и страстей.

И я ответила ему на поцелуй. Так пылко и чувственно, как только могла. Так, чтобы он наконец понял:

— Я тоже люблю тебя, Фернандо, — прошептала я, едва отрываясь от его губ.

На миг Фернандо замер, словно не мог поверить в то, что я сказала это. Но затем все вновь повторилось: жар на губах, что был горячее адского пламени, одурманивающее забвение, будто я была в своем самом нереальном эротическом сне, и пьянящий воздух, который превращал все вокруг в сказку.

Все, что было важно еще пару минут назад, стало пустым. Растворилось в воздухе, превращаясь в невесомую дымку. А мы стояли посреди балкона и чувствовали лишь бесконечную силу любви, которая окружала нас, как невидимый щит. Казалось, что мы остались одни во всем мире, и весь он был создан для нас.

Я могла бы сопротивляться себе, твердить, что все это было зря, но больше не хотела! Ничто отныне не мешало нам быть вместе! Ни Стелла, ни Филипп, ни Борис.

Руки Фернандо скользили все ниже, словно он хотел дотронуться до каждого сантиметра моего тела. Но если бы он знал, с какой силой я хочу того же. Я прижалась к нему так близко, что он невольно пошатнулся, прижимаясь к перилам.

Я чувствовала его везде, но мне все равно было мало. Прошло не так много времени с момента нашего знакомства, но казалось, будто эти несколько недель длились вечность. Видеть и чувствовать Ферретти так близко раньше казалось безумием. Я смотрела на него с восхищением и даже подумать не могла, что когда-нибудь он будет вытворять со мной подобные вещи.

Эти чувства были словно молнии, озаряющие ночное небо — они вспыхнули мгновенно и принесли свет в мою жизнь.

Фернандо нежно укусил меня за верхнюю губу, а затем так же неспешно потянулся к нижней. Он сводил меня с ума. Все в нем было словно воплощением моих самых сокровенных фантазий.

Он подхватил меня на руки и усадил на перила, позволяя обхватить его ногами. Внизу был обрыв, но почему-то меня страшило вовсе не падение в бездну со скалистым дном, меня пугало, что Фернандо может остановиться. А я не могла больше терпеть — мне хотелось, чтобы он сделал это со мной. Чтобы он стал частью меня. Чтобы наши обнаженные тела соприкоснулись, и я смогла ощутить его всего.

Руки Фернандо скользнули под платье, и я почувствовала, как его пальцы медленно скользят вверх по бедру. Я не выдержала и прошептала:

— Фернандо, я хочу этого.

— Чего? — спросил он тихонько, аккуратно прикусывая мочку уха. Это заставило меня вздрогнуть:

— Тебя, — не выдержав, ответила я.

И тут внезапно Фернандо остановился и сделал небольшой шаг назад. Он смотрел на меня серьезно, словно пытаясь понять, действительно ли я готова. Я же смотрела на него глазами, полными желания, и мне хотелось лишь, чтобы он вновь оказался в моих объятиях. Мне хотелось вскарабкаться на него, как на пилон, обхватить ногами, крепко держать руками, а потом никогда больше не отпускать.

— Точно не будешь жалеть, что провела ночь с мудаком Фернандо?

— А ты мудак?

— Только не с тобой, — ответил он и вновь коснулся моего лица, легонько проводя по нему пальцами. — Жизель, я тоже очень хочу этого. Но только если ты позволишь.

Я лишь усмехнулась.

— Фернандо, замолчи. Отнеси меня в спальню и трахни, — не выдержав непонятной паузы, попросила я.

Выражение его лица было красноречивее любых слов. Мужчина сгреб меня в охапку, стаскивая с перил, и потащил в дом.

Пусть просто окажется во мне, пусть целует везде, пусть ласкает там, где не ласкал прежде. Пусть все будет так, как мы оба хотим. Ведь мы это заслужили.

Спустя несколько секунд мы оказались в спальне. Он опустил на меня на ноги и вновь посмотрел мне прямо в глаза. Не нужно было много времени, чтобы полюбить его. Не за красоту, находчивость, предприимчивость, заботу или его кошелек. Полюбить просто потому, что рядом с ним я чувствовала себя самой счастливой, потому что он вдохновлял меня, потому что с ним мне никогда бы не было страшно, скучно или стыдно.

Фернандо коснулся краешка моего платья, убирая с плеч тонкие лямки. Спустя мгновение платье лежало на полу, а я, совершенно обнаженная, стояла перед мужчиной. Мое сердце трепыхалось от возбуждения, и рекой по телу растекалось желание.

Я так давно мечтала о том, чтобы просто прикоснуться к Фернандо, чтобы почувствовать каждый его кубик и каждую мышцу. И вот я, наконец, могла это сделать. Я плавно повела рукой по его груди, словно проверяя, реален ли он или это пустая голограмма, созданная моим мозгом.

Но он был осязаем. Твердые мышцы пресса казались мне мощнее камня, и мне даже сложно было представить, с каким непробиваемым молотом я должна была столкнуться в постели.

Впрочем, я могла представить и даже очень неплохо с этим справлялась в те мгновения, когда он прижимал меня к себе, и я натыкалась на его возбуждение бедром.

Я сделала шаг назад, словно загнанная в угол лань, которой не суждено убежать от своего хищника, а затем Фернандо схватил меня за талию и бросил на постель.

Теперь он нависал надо мной, хитровато разглядывая меня сверху вниз. Его пальцы щекотали живот, а я изо всех сил старалась не смеяться. Но затем он резко прильнул губами к моему обнаженному телу и неторопливо начал спускаться вниз, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Фернандо, — прошептала я, когда он оказался совсем внизу.

Будь на его месте кто угодно другой, я бы сбежала, не позволив ему даже на миг прикоснуться к сокровенному. Но с Ферретти все было иначе. Будто увлеченному ученому, мне хотелось позволить ему изучить меня. А вместе с ним и мне познать себя.

Едва закончив сладкую пытку, он вновь оказался у моих губ, неспешно целуя. Я нежно обняла его за шею и спустя миг оказалась сверху.

Теперь уже я сидела на бедрах Фернандо и отчетливо ощущала, как он напряжен. Оставалось совсем немного, а я уже не могла ждать. Просто хотела его — и все. Немного робея, я помогла ему освободиться от белья. И теперь мы оба были обнажены. Вот теперь я ощутила все, увидела все, что хотела.

Что ж, а теперь я понимала, почему Стелла так боролась за него. Усмехнувшись своим мыслям, я прильнула к его губам. Мне хотелось, чтобы рядом со мной он забыл обо всех остальных. Хотелось стать для него единственной.

Я знала, что, вероятно, это невозможно. Но какая кому разница, если сейчас он ласково шепчет мое имя? Если сейчас именно я греюсь в его объятиях? Если сейчас его руки скользят по моим бедрам?

Он больно кусает меня за нижнюю губу и, больше не выдерживая напряжения, оказывается во мне. А что будет завтра? Разве это имеет значение?

***

Утро началось с того, что я почувствовала нечто инородное и волосатое у себя под боком и очень сильно испугалась. Я медленно начала поворачивать голову, чтобы понять, с чем это таким большим и горячим меня угораздило уснуть.

Сперва я увидела лишь чью-то громадную ногу, торчащую из-под одеяла, отчего сердце ушло в пятки, но затем я разглядела и самого человека.

Фернандо лежал рядом и довольно улыбался, глядя на мое растерянное лицо.

— Доброе утро, — прошептал он и легонько чмокнул в губы.

Я несколько секунд помолчала, восстанавливая пробелы в памяти после сумасшедшей ночи. А затем смущенно прошептала:

— Пожалуй, да. Доброе.

Солнечный свет заливал комнату, пробираясь даже сквозь плотные шторы, и один из проворных лучей будто запутался в ресницах Фернандо, а затем сполз на глаза, заставляя мужчину забавно поморщиться. Он нежно провел рукой по моей щеке и тихо спросил:

— И чем займемся, раз уж, выходит, я прощен?

Фернандо выглядел невероятно довольным, словно в планах у него было покорить целую вселенную.

— А с чего ты взял, что ты прощен? — хитро причмокнула я и попыталась встать с кровати, но Фернандо схватил меня за бедра, опрокидывая обратно на постель, и через секунду оказался сверху.

При утреннем свете его глаза приобретали совершенно другой оттенок, напоминая мне бездонную глубину лесного озера. Он всегда казался мне таким недоступным, эдакой недосягаемой вершиной, на которую даже не стоит замахиваться. К н и г о е д . н е т

— Чего бы тебе хотелось, Жизель? Как насчет серфа, или, может, хочешь немного полетать? Я готов показать тебе Ниццу. Да что там Ниццу, я мог бы отвезти тебя куда угодно: Сен-Тропе, Милан, Париж, а может, вообще в Рим. Только скажи.

Я задумалась. Еще вчера я была слишком зла на него, чтобы без раздумий прощать косяки и прыгать с головой в это безумие. Сейчас это чувство почти исчезло, но мне просто хотелось еще немного поиграть с ним. Поэтому я аккуратно приподнялась на локтях, окинула его многозначительным взглядом, а затем прильнула к его губам и нежно поцеловала.

— Пока что я хочу только в душ, — хитровато прищурившись произнесла я и соскользнула с кровати.

Фернандо вновь попытался перехватить меня, но на этот раз я оказалась более ловкой.

— Я подумаю над твоим предложением. Но помни: я все еще злюсь на тебя.

С этими словами я спрыгнула с постели и, едва коснувшись ступнями холодного пола, неожиданно поняла, насколько яркими стали мои чувства после сегодняшней ночи. Раньше я не обращала внимание на такие незначительные детали, как холодный пол или слишком яркий свет солнца в спальне, но теперь каждая частичка, которая меня окружала, была особенной. Словно Фернандо добавил в мою жизнь новых опций.

Проскользнув в ванную, я мгновенно залезла под душ. Мне хотелось привести мысли в порядок, ибо пока что в голове творился бардак. Меня то продавали, то покупали, то бросали, то клялись в любви, а в итоге я все равно оказалась рядом с Фернандо. И как бы сильно я сейчас ни сопротивлялась своим желаниям, как бы ни заставляла себя вновь злиться на него, я не могла не признать, что эта ночь была просто волшебной. Я улыбнулась своим мыслям и подставила лицо под горячие капли душа, чувствуя, как они стекают по волосам.

Было так легко, словно я оказалась в далеком прошлом, во времена, когда я только закончила старшую школу, а впереди меня ждала волнующая неизвестность. Так и здесь: у меня не было ничего, но при этом я не сомневалась, что моя жизнь действительно может быть прекрасной, если рядом будет такой человек, как Фернандо.

Когда я вышла из ванной и вновь оказалась в спальне, то обнаружила, что Ферретти уже испарился. Сбежать после секса, до этого предложив мне совместное путешествие — это вполне в его стиле. Но я была уверена, что он не поступит так со мной.

Сделав круг по комнате и полюбовавшись видом на скалы и крохотные виллы у побережья, я накинула легкий халатик и вышла на террасу.

Это место выглядело совсем иначе, нежели вчера ночью. Вдоль всего побережья тянулась гряда из разноцветных каменных домиков всех цветов радуги. Яхты шныряли между портами, и казалось, будто их здесь было больше, чем чаек над головой. И лишь шум моря и запах горячего песка оставался неизменным.

Фернандо сидел за небольшим столиком, задумчиво глядя на горизонт. А на самом столе неизвестно откуда взялся завтрак: громадная тарелка с фруктами, масляные круассаны со сливочным сыром, а воздухе витал пряный запах слегка горьковатого кофе.

Я медленно подкралась к плетеному креслу за столом и робко присела рядом, словно боялась отвлечь Ферретти от чего-то важного. Но он уже заметил меня.

— Я правильно понимаю, что приютил у себя бездомную девушку? — беззлобно усмехаясь спросил Фернандо, поднося к губам чашку.

Я покрутила головой, словно выискивая ту особу, о которой он говорил, а затем со вздохом произнесла:

— Никого не вижу. Но если у тебя новый сожитель, я не прочь познакомиться с ним.

Фернандо сделал глоток и отставил чашку:

— Не хочешь остаться здесь на пару недель, может, на месяц?

Я удивленно глянула не него:

— Здесь — в смысле здесь? На этой вилле в Ницце?

— Ага, — кивнул Фернандо, выжидая ответ.

— А как же твой невидимый бездомный сожитель, против не будет? — ухмыляясь, поинтересовалась я.

— Я у него и интересуюсь. Согласится ли Жизель пожить со мной в этом прекрасном доме?

От его слов мне стало дурно. Не потому, что я не хотела этого, не потому, что боялась. А потому, что даже в своих самых далеких фантазиях я не могла себе такое вообразить. Неужели Фернандо был готов оставить свой только что полученный бизнес и променять время в компании на отдых со мной?

— Звучит как подвох. А как же твоя компания? Не боишься, что Филипп и Герасимов вновь попробуют обмануть тебя?

— Очень маловероятно. За эти две недели, что ты… — он замялся, а я недовольно поджала губы, демонстрируя, что мне не нравится эта тема, — за эти две недели я собрал на Герасимова достаточно много компромата, связанного с финансовыми махинациями его компаний. Если эта информация попадет в руки финансовой полиции, он присядет. И очень надолго.

— Борис знает об этом? — спросила я в задумчивости.

— Нет. Хотя, например, о том, что я украл тебя из казино, он уже знает.

— Надеюсь, он в бешенстве, — я представила, как Герасимов ходит по кабинету и в порыве гнева кидается бутылками виски. Мне сразу стало веселее.

— Поверь мне. Еще как. Он уже звонил мне раза четыре, угрожал отнять у меня все, если я не верну тебя обратно.

— И тебя не волнует, что он может сдержать свои слова? — меня немного напрягал тот факт, что он напрямую столкнулся с Борисом.

— А должно? Все документы переоформлены так, что лишь отец может решать, кто станет главой компании. Ни Борис, ни Филипп, ни кто-то из совета. Поэтому я спокоен.

— То есть, чисто технически, компания все равно пока принадлежит Пабло? — уточнила я.

— Технически — да, но мы сделали так, что кроме него на передачу компании никто не может влиять. И от самого опасного противника в лице Герасимова подстраховались. Поэтому процесс запущен, осталось лишь немного времени подождать. Нам ничто больше не угрожает.

Я опустила глаза и задумалась. Как-то очень сложно обстояли дела с этой компанией. Фернандо был уверен, что получит компанию, этот транзит одобрил и Пабло, и совет, и Герасимов, пока Ферретти не спас меня, тем самым предав его. Что мешало теперь Герасимову изменить стратегию действия? Неужели у него больше не осталось путей, чтобы навредить нам с Фернандо? Да, у Ферретти был на него компромат, но Борис все еще ничего не знал о нем.

Меня начала одолевать тревога. А что если они с Филиппом вновь объединятся? Эти двое готовы на любую подлость.

— Мне не нравится это. А что если что-то пойдет не так? — спросила я, отправляя в рот еще одну ягоду.

— Что может пойти не так? Процесс передачи компании уже запущен, а напротив меня сидит самая красивая девушка во вселенной. Все идет по плану, Жизель, — сказал он и легонько дотронулся до моей кисти.

Может, он был прав? Я зря переживала, и ему было виднее, как вести бизнес.

Было утро, но солнце вовсю припекало макушку, заставляя меня придвинуться ближе к Фернандо, который сидел в тени.

— Все хорошо, Жизель. Не нагнетай, — сказал он, а затем подался вперед, чтобы поцеловать меня, но неожиданно у него завибрировал телефон.

— Ответь, — попросила я, отстраняясь.

Он неохотно выполнил мою просьбу. Достал из кармана телефон и посмотрел на табло. Его глаза мгновенно округлились — он явно не ждал звонка от этого человека.

— Это Алехандро, — повернув ко мне голову, ошарашено произнес мужчина.

— Что? Типа тот самый? Любовник Филиппа? — уточнила я и тут поняла, что ведь Фернандо до сих пор не знал о том, что его братец предпочитает мальчиков. По его взгляду было видно, что он озадачен не на шутку и явно не до конца понимает, о чем речь.

— Так, отвечай быстро, — я схватила телефон Фернандо и сама сняла трубку.

— Да? — произнесла я негромко, словно не была уверена, тот ли это Алехандро.

— Фернандо? — раздался знакомый голос на том конце провода.

— Ага, конечно. Фернандо перешел на эстрогены и теперь говорит женским голосом. Это Жизель, Алехандро. Что тебе нужно?

Все это время Фернандо вопросительно смотрел на меня, стараясь отнять телефон. Но я чувствовала, что сама должна поговорить с ним.

— Я вообще хотел поговорить с Фернандо. Он далеко?

Я без слов передала трубку Фернандо, и он с интересом прислонился ухом к телефону.

— Я слушаю, — голос Фернандо сразу изменился. Со мной он был спокоен и нежен, а вот с Алехандро стал резко серьезным и даже немного грубым.

Дальше последовала тишина. Фернандо встал из-за стола и принялся ходить по террасе. Я же внимательно наблюдала за ним, стараясь не пропустить важных невербальных знаков. Как странно, что парень Филиппа звонит Фернандо, да еще и явно не по рабочим моментам. Это еще больше заставляло меня волноваться.

— Ага, ага, — только и слышала я короткие комментарии Фернандо.

Мне самой уже хотелось подскочить и, подбежав к Ферретти, прислониться ухом к трубке. Прошло еще несколько минут, а мне так и не удалось отвлечься. Даже море не приносило умиротворение, а наоборот, бесило меня.

Вдруг стало тихо. Я подняла глаза на Фернандо и поняла, что он уже убирает телефон в карман. Я мгновенно вскочила с кресла и бросилась к нему.

— Ну что? Что он сказал? — умоляла я Ферретти дать мне ответ.

Лишь сейчас я заметила, каким холодным и опустошенным он выглядел:

— Что случилось? — прошептала я, предвкушая что-то недоброе.

— Моего отца хотят убить.

Глава 22 Принц с изюминкой

— Как? Кто? — меня тут же охватила паника. Ну конечно, в нашей же истории ничто не может быть так легко и просто.

— Догадайся с трех раз! Эти ублюдки!

— Борис? Филипп?

— Они оба, как я понял из разговора с Алехандро, — с ненавистью в голосе произнес мужчина

— Но в смысле хотят? Значит, ничего еще не произошло. Ведь все еще можно остановить? Ничего такого не произошло? Давай, звони быстрее Пабло. Надо предупредить его.

Я ткнула Фернандо в телефон, который лежал в кармане. Но мужчина был словно загипнотизирован и явно не понимал, что делать.

— Фернандо, але. Звони отцу, говори, что его хотят убить, — достав телефон из кармана, я сунула его в руки мужчины.

Постепенно отходя от шока, Фернандо начал соображать, что должен делать. Приняв телефон, он тотчас набрал номер Пабло.

Не знаю, что чувствовал в тот момент Фернандо, ведь даже меня накрыло с головой. Почему Фернандо сразу не додумался предъявить ему весь компромат? У него был бы такой хороший рычаг давления.

Прошло несколько минут, а трубку до сих пор никто не снял.

— Ну же? — нервно повторял Фернандо, хватаясь за голову.

Он все продолжал и продолжал звонить. Но ответа так и не последовало.

Сложно представить, какими были его эмоции в тот момент. В любую секунду ему могла прилететь весточка, что его отца больше нет. А вместе с ним — и его компании.

— Звони Хулии. Звони всем, кто может быть с ним, — затребовала я, возвращая Фернандо в реальность.

Он сел за стол, сделал глоток холодной воды и молчаливо принялся вновь делать звонки. Время тянулось вечность, и каждый гудок, который я слышала через динамик в трубке, казался целой песней.

— Хулия! — вдруг радостно воскликнул Фернандо, а я припала ухом к его телефону, вслушиваясь в разговор с другой стороны.

— Фернандо? Что такое? Я немного занята, — где-то на фоне звучала музыка и громко шумели люди.

— Хулия? Где отец?

— Откуда я знаю, мы уехали с Паулой еще вчера днем. Сейчас мы в Барселоне. А ты где?

Сердце ушло в пятки. Уже почти сутки Пабло был с Филиппом в одном доме наедине.

— Нигде, — тихо произнес Фернандо, убирая от уха телефон.

Я упала перед ним на колени и заставила посмотреть на меня. Было видно, что он растерян.

— Что конкретно сказал тебе Алехандро?

— Он сказал, что Филипп не может смириться с тем, что компания не будет принадлежать ему. Он пришел к Борису, который как раз был не в восторге от того, что я спас тебя. И они поняли: если убить владельца компании, ее легко будет дробить на кусочки или даже перестроить все так, чтобы мне ничего не досталось.

— А еще? Что он сказал про Пабло?

— Он сам толком ничего не знал. Сказал, Филипп обмолвился, что хочет сделать это сегодня, пока никого нет в городе. Но как и где — Алехандро не знает. Единственный, кто может быть в курсе, где искать моего очумевшего брата — это Борис.

— Тааак… — протянула я, — то есть шанс, что все останутся живы, все еще есть?

— Надеюсь, это не вопрос, потому что мне бы не помешала сейчас вера в светлое будущее, — грустно улыбнулся Фернандо, поднимая меня и усаживая к себе на колени.

— Конечно! Шанс есть! Но надо спешить, Филипп явно не будет оттягивать такое событие, как убийство, — сказала я, а затем посмотрела прямо в глаза Фернандо, грустные и озадаченные. — Ты должен собраться. От этих придурков и так слишком много проблем, пора обломать им все планы, — я мягко коснулась рукой его подбородка, заставляя посмотреть мне в глаза. — Еще ничего не кончено. Так что вставай и придумывай, как мы будем добираться до Испании!

— Мы? — переспросил Фернандо, аккуратно сжимая в ладонях мою руку. — Может, ты останешься здесь?

Я закатила глаза.

— По-твоему, я из тех людей, что будут отсиживаться за спинами? Или, может, ты видишь во мне беззащитную принцесску? Знаешь, как я хочу навалять этим двум? Я еду с тобой — и это не обсуждается.

Фернандо резко просиял, словно забыл о том, что секунду назад все еще был в шоке.

— Я не сомневался, что ты это скажешь, — усмехнулся он, а затем, прислонившись к моим губам, едва слышно сказал: — Жизель, ты самый настоящий дьявол, — он провел рукой по моим волосам, — и кажется, у меня уже есть план.

Он загадочно улыбнулся, а я уставилась на него, ожидая, что он расскажет мне все детали предстоящей битвы. Но он лишь скромно произнес:

— Тебе нужно белое платье.

— Фернандо, я, конечно, понимаю, что нравлюсь тебе, но ты уверен, что наши отношения должны развиваться так быстро?

Фернандо слегка смутился:

— А если я встретил свою судьбу и хочу провести с ней всю жизнь?

Теперь пришла моя очередь смущаться и неловко отводить взгляд.

— Так зачем мне белое платье? — попыталась я перевести тему.

На этот раз Фернандо взял себя в руки и вместо флирта серьезно произнес:

— Борис запланировал на сегодня ланч. Правда, там определенный дресс-код. Понимаешь, к чему я клоню?

Я кивнула, но затем у меня вновь появились вопросы.

— Ланч? То есть ты хочешь сказать, тебя пригласили на обед в Испании, — я демонстративно покосилась на часы Фернандо, — сейчас уже одиннадцать, а мы в Ницце. Если твоя феррари не умеет летать, то нам нужен другой план.

Вместо ответа Фернандо довольно улыбнулся:

— Феррари нет. Но ты думаешь, я не могу арендовать самолет?

— Офигеть, ты мажор, конечно, — всплеснула я руками и удивленно уставилась на Фернандо, — хочешь сказать, мы сейчас поедем в аэропорт, сядем на частный самолет и прямо вдвоем полетим обратно в Испанию?

— Ага, — спокойно сказал Фернандо, набирая что-то в телефоне, — через три часа мы будем на месте.

Я присела на плетеное кресло. Мне не хватало веера, чтобы сбавить градус шока и переварить все услышанное.

— Ты знаешь, а я не жалею, что вчера ты купил меня, — сказала я, прикрываясь рукой от солнца.

— И не пожалеешь, а теперь собирайся, — Фернандо убрал телефон и подал мне руку, чтобы я поднялась с кресла, — мы должны спасти отца и наш бизнес.

— Наш? — уточнила я неуверенно.

— Ну а ты думала, я буду один управлять такой компанией? — а потом он сгреб меня в охапку и потащил в дом, но на этот раз я даже не сопротивлялась.

***

Самолет приземлился в аэропорту около двух часов дня. Ланч, на который мы так спешили, уже начался, однако мы вполне неплохо успевали на него. И хотя Фернандо явно нервничал, он все равно старался вести себя как обычно. Весь полет он провел за звонками, требуя, чтобы ему выслали какие-то декларации и другие документы. В промежутках между этими звонками, он пытался дозвониться отцу. Но все было безуспешно. Его телефон так и не включился. Конечно, это не придавало нам оптимизма, но и сдаваться еще было рано.

Самолет медленно докатился до здания аэропорта. Казалось, пилот специально тянул время, заставляя нас еще больше нервничать. Наконец, мы совсем остановились, и Ферретти, даже не дожидаясь разрешения пилота покинуть свои места, вскочил с кресла и помчался к выходу. Я последовала за ним.

Нам предстояло столько всего сделать, но я никак не могла сосредоточиться. Все мысли будто улетучились, и я с трудом представляла, что нас ждет впереди.

— Подожди, если твоя машина осталась во Франции, то кто же повезет нас? — задала я логичный вопрос, спускаясь по трапу. — Или ты заказал нам водителя?

Фернандо загадочно посмотрел на меня:

— Типа того.

Если он считал, что этот ответ удовлетворит меня, то он, конечно, ошибся — я была слишком настырна.

— И все же? Нам ведь нужно еще заехать куда-то и переодеться. Между прочим, у меня даже нет трусов.

Взгляд Фернандо тут же загорелся и он, пошло ухмыляясь, протянул:

— Мммм. Так может, тогда так и оставим? — он провел рукой по моему бедру, но я тут же пресекла его заигрывания.

— Вначале по делу. Где твой водитель?

Я посмотрела вокруг и тут же наткнулась взглядом на большой черный Мерседес, стоящий около нашего самолета. Других машин поблизости не было, а значит, эта машина точно приехала за нами.

— Но ведь это… — осознание очевидного приходило постепенно, — но ведь это машина Филиппа!

— Верно. А в ней даже есть Алехандро, — Фернандо обошел меня, смело направляясь к Мерседесу, пока я стояла как вкопанная и не могла поверить в то, что Алехандро сейчас творит.

Едва Фернандо отказался около дверей, из машины пулей вылетел дружок Филиппа.

— Мистер Ферретти, как я рад вас видеть!

Я не знала, чего во мне было больше: презрения или отвращения к этому человеку. Полагаю, все вместе. И с чего это вдруг Фернандо решил довериться ему?

— Жизель! И тебя я тоже несказанно рад видеть! — воскликнул Алехандро и тут же направился ко мне с распростертыми объятиями, но я вовремя отпрыгнула в сторону.

— А вот я тебя как-то не особо. Где твой дружок, нам бы с ним побеседовать.

— Жизель, — тут же прервал меня Фернандо, — не тратьте время, садимся в машину и гоним на полной скорости. Я хочу покончить с этим раз и навсегда.

После этих слов Фернандо открыл дверь и скрылся в салоне автомобиля.

— Еще поговорим, — сказала я, злобно глядя на любовника моего заклятого врага. И хотя я не испытала особой ненависти к этому типу, мне все равно нравилось наблюдать за тем, как он с ужасом слушает мои угрозы.

Алехандро галантно открыл передо мной дверь, словно я была леди, которую усаживали в карету, направляя на главный бал в году, а затем помог мне сесть и устроиться поудобнее.

Фернандо сидел рядом и с небольшой долей ревности наблюдал за этим действием.

— Он гей, если что, — напомнила я Фернандо, — так что я точно буду в порядке.

— Так я и не за тебя беспокоюсь, — Ферретти подмигнул мне, а мне захотелось стукнуть его со всей силы, но вместо этого я лишь закатила глаза и погрузилась в свои мысли.

Спустя пару минут мы уже летели по трассе, за считанное время преодолевая километры, пока впереди не замаячили крыши домов. Мы приближались к городу.

— Ты привез, что я просил? — вдруг спросил Фернандо у Алехандро.

Тот внимательно посмотрел на моего мужчину в зеркало заднего вида и довольно грубо произнес:

— Да, за вашей спиной все лежит.

Я тут же обернулась, стараясь разглядеть какой-такой важный артефакт, что добыл нам дружок Филиппа.

На одной из спинок сидения, слегка заходя на верхнюю часть внутренний крышки багажника, лежало два чехла. Через прозрачную ткань я хорошо разглядела, что находилось в чехлах: воздушное белоснежное платье для меня и такой же ослепительно белый смокинг для Фернандо. Да он точно вез меня в церковь?

— Я старался угадать с размером и фасоном, — с гордостью заявил Алехандро, хотя пока гордиться было нечем.

— Что ж, ну с фасоном явно промах, — я достала платье из чехла и приложила его к груди. — В нем я буду зефиркой маршмеллоу.

А вот Фернандо точно было не до того. Он спокойно достал свой костюм и положил на боковое сидение. В принципе, я могла его понять. Сейчас самое главное было найти Пабло, и лучше, конечно, живым.

— В этой машине есть ширма? — поинтересовался вдруг Фернандо, а я чуть не прыснула от смеха.

— А вы догадайтесь, мистер Ферретти, — облизнув губы, произнес Алехандро. Это было довольно мерзко, но сама ситуация все равно забавляла.

— Так, я понял. Жизель, не отдавай меня никому, пожалуйста, — после этих слов Фернандо принялся снимать штаны. А я во все глаза наблюдала за этим процессом. Как будто я не насмотрелась вчера ночью. Хотя нет, на тело Ферретти можно было смотреть бесконечно. Даже струящаяся вода и трепещущие языки пламени завораживали меня меньше, чем голый Фернандо.

Краем глаза я отметила, как, пользуясь зеркалом заднего вида, Алехандро внимательно изучал все, что происходит на заднем сидении. Возможно, мне уже стоило начать ревновать, но Фернандо ловко вытащил меня из своих мыслей, спросив:

— А ты не будешь переодеваться?

И почему я не подумала об этом раньше. Сейчас мне предстало переодеваться в машине с двумя мужчинами. При этом я хорошо помнила, что под платьем ничего нет. Что ж… Очень интересный опыт.

Я огляделась. Фернандо пристально смотрел на меня и улыбался:

— Ну ты же пялилась на меня? — довольно произнес он, снимая майку. — И сейчас пялишься.

— Ну ты же в белье, — возмутилась я и смущенно отвела взгляд от его кубиков.

— А ты будешь без. И я просто счастлив по этому поводу.

Я ничего не ответила. Спорить с Фернандо было бесполезно. Да и переодеться бы действительно не мешало. Все-таки платье, что выбрал мне Алехандро, нравилось мне больше ночной сорочки.

Неохотно, но я все же начала раздеваться. Спустила с себя сперва одну шлейку, затем другую. Все это время я ощущала на себе пристальный взгляд Ферретти, а может, и не только Ферретти. Но я не хотела знать, кто на меня смотрит, потому что чувствовала себя ужасно неловко.

Затем я попыталась стянуть с себя платье, но только сильнее запуталась в лямках. И тут меня коснулись две теплые руки. Фернандо легонько помог мне освободиться от атласных оков, и теперь я сидела перед ним абсолютно голая.

— Ладно, я не буду смущать тебя, — сказал Фернандо и с явным трудом отвернулся к окну.

И признаться, я была невероятно благодарна ему за это. По крайней мере, теперь я не чувствовала себя мишенью. Дело пошло гораздо легче, и уже через пару минут я сидела полностью готовая к выходу.

Тем временем Фернандо достал из сумки какие-то бумаги и аккуратно убрал их в папку, которую, похоже, собирался взять с собой.

— Что это? — поинтересовалась я, напрочь забыв, что мы здесь не одни.

— То, что поможет нам в трудную минуту, — ответил Фернандо, едва заметно кивая в сторону Алехандро и как бы намекая на то, что он не сильно хочет обсуждать дела компании при нем.

Я полностью поддерживала его в этом вопросе, а потому тут же поспешила перевести тему:

— Алеха, далеко еще?

— За поворотом сразу, так что будьте готовы выходить. И кстати, там будут папарацци. Не боитесь засветиться?

Я сглотнула. Все мои встречи с желтой прессой заканчивались плачевно, и потому мне не особо хотелось вновь пересекаться с ними. Но Фернандо ответил за меня:

— Мне кажется, бояться стоит тому, кому есть, что скрывать.

Фернандо застегнул последнюю пуговицу на рубашке и одной рукой приобнял меня за плечи. Белый цвет так подходил к его темной загорелой коже, еще больше подчеркивая все достоинства его внешности.

Машина сделала плавный поворот, и я почти сразу заметила впереди небольшой дом в скандинавском стиле. Издалека мне показалось, что он стоял почти пустой, но когда мы подъехали ближе, я поняла, что зрение меня подвело: здесь были просто толпы народа. Словно вся Испания приехала на пообедать в гости к именитому бизнесмену.

Ворота были открыты, и мы без проблем проехали внутрь. Дорога была усыпана галькой, поэтому я с трудом представляла, как доковыляю до входа. С другой стороны, ведь теперь у меня был Фернандо. Он вполне мог нести меня на руках.

Я подняла голову, стараясь высмотреть журналистов, чтобы потом по возможности избегать их. Но вместо того, чтобы отыскать мужчин и женщин с бейджиками прессы, я наткнулась на другую интересную деталь.

— Фернандо, — простонала я, не отлипая от окна, — объясни, почему они все в черном?

— Так я же говорил тебе — у них дресс-код, — по ухмылке на лице Фернандо я поняла, что он все прекрасно знал.

— Поэтому мы в белом, да? Ты просто хотел выделяться?

Ферретти скромно развел руками:

— По-моему, это отличный повод заявить о себе. Тем более, у меня новая девушка, — я не успела ничего ответить, как Фернандо открыл дверь и вышел из машины.

Именно эта черта в нем меня дико бесила! Почему он просто не может посоветоваться со мной! Но злиться на него мне было некогда. С минуты на минуту мне предстояло встретиться с нашим общим врагом.

И вот Ферретти оказался около моей двери. С шумом она отворилась, и в глаза больно ударило солнце, на секунду ослепляя меня. А когда я вновь смогла видеть, то поняла, что нас уже окружают репортеры.

— Мистер Ферретти, почему вы решили нарушить универсальный дресс-код этого дома?

— Девушка рядом с вами — это не Жизель Моа?

— Как Филипп отреагировал на то, что вы увели у него девушку?

Мы шли молча, не останавливаясь ни перед кем и не собираясь давать комментарии. Фернандо держал меня за плечи и уверенно шел вперед, несмотря на то что ему старательно преграждали путь.

Господа, что расположились у самого входа, с интересом рассматривали наши наряды, явно считая нас непрошенными гостями, которые явились не для того, чтобы выказать почтение хозяину дома.

— Хотя бы один комментарий, — подскочил к нам невысокий молодой мужчина, — вы вместе?

— Как видишь, мы пришли вместе. Значит, мы вместе, — сухо ответил Фернандо, пока мы поднимались по деревянной лестнице на террасу в доме.

— А как пара, вы вместе? — не отставал мужчина, тыкая в него микрофоном.

В этот момент Фернандо наклонился ко мне и прошептал:

— Ты не против, если я развею сомнения у всех и объявлю, что мы пара?

— А мы что, пара? В смысле, я не помню, чтобы давала тебе согласие на это, — заявила я так серьезно, что мне показалось, будто Фернандо на миг испугался, что я сейчас откажу ему.

Но я лишь засмеялась, а затем притянула Фернандо за галстук и поцеловала. Да, когда-то я уже делала подобное с Филиппом, даже не помышляя, что совсем скоро рядом окажется Фернандо.

— Да, мы вместе, — заявила я, наклоняясь к десятку микрофонов, наставленных на нас.

А затем я взяла Фернандо за руку и потащила в дом.

Несмотря на то, что мы были в доме Бориса, который на данный момент был чуть ли не самым опасным нашим врагом, я чувствовала себя в безопасности. В конце концов, у Фернандо было предостаточно фактов, которые должны были заставить его заткнуться.

Оказавшись внутри, я поняла, насколько обманчивой может быть внешность. Лаконичный и аккуратный стиль дома снаружи внутри превращался просто в безвкусное нечто. Я бы не смогла перечесть и половины стилей, представленных здесь. Хотя, пожалуй, я бы присвоила этому сочетанию цветов и фактур новое название — стиль шизофреника. С дубовых сводов потолка свисали шкуры медведей и волков, там же располагалась деревянная люстра в форме прядильного колеса, но ровно с противоположной стороны гостиной эти убранства сменились на гранитный фонтан с позолоченными статуями римских богов на колесницах. От количества деталей пестрило в глазах, и дом моментально начал сводить меня с ума. На полу расположились два ковра, делящие гостиную на две части: одна была светлой и роскошной, другая мрачной и напоминающей грязное средневековье. Но больше всего меня поразила коллекция матрешек, расположенных в шкафу из слоновой кости прямо над лестницей. Я в который раз попыталась смириться с таким грубым нарушением всех стилистических канонов и, держась ближе Фернандо, прошла вглубь дома.

Из-за этого дурацкого дресс-кода складывалось ощущение, что мы попали на очень веселые похороны, вот только нам с Ферретти было не до смеха. Мы должны были сперва надрать задницу Борису.

Остановившись прямо в центре гостиной, так, чтобы и нас тоже можно было увидеть издалека, мы принялись выискивать Герасимова.

— Видишь его? — поинтересовался Фернандо спустя пару минут, пока я с отвращением наблюдала за гостем, что уже не мог подняться с ковра.

Я знала, что Герасимов предпочитал уединенные места, но никогда не спешил уходить насовсем. Это заставило меня присмотреться к углу, что скрывался под лестницей. Там стояли две огромные ольховые бочки и два громадных бесформенных кресла. В одном из них сидел Борис и с гаденькой ухмылкой таращился на меня.

— Вон он, под лестницей, — произнесла я, крепче сжимая руку Фернандо, но вовсе не потому, что боялась Бориса. Скорее, я боялась ему врезать.

Практически бегом мы направились к нему, и я чувствовала, что Ферретти тоже не прочь украсить глаз Бориса знатным фингалом.

— Только спокойнее. Мы можем размазать его, не замарав руки, — пыталась успокоить я не то себя, не то Фернандо.

Спустя секунду мы оказались около Бориса и его трехметрового дружка-охранника, который еле умещался в кресле.

— О, какие люди пожаловали, — развел руками Борис, но ни одну из них так и не протянул. — Жизель, рад тебя видеть.

— А я вас не очень, — честно призналась я и недобро ухмыльнулась ему.

— Значит, ты теперь с Фернандо. Что ж, надо было сказать мне сразу, и не водить бедного Эда за нос.

— Не нужно было делать из меня проститутку, впрочем, мы здесь не для того, чтобы учить вас морали.

Борис потянулся в кресле, всем своим видом демонстрируя, что он хочет, чтобы мы поскорее убрались.

— Обещаю, разговор будет коротким, если ты ответишь на мои вопросы, — вступил в дискуссию Фернандо.

Охранник рядом напрягся, и я ощутила небольшой дискомфорт, на всякий случай придумав, в какую сторону буду убегать в случае чего.

— Господа, а вы вообще слышали, что без соответствующего дресс-кода вход на мероприятие воспрещен?

— А мы не на мероприятие пожаловали.

— Ох, — начал Борис издалека, — с вашим поколением невозможно договориться. Хочешь с вами по-хорошему, а вы нож в спину.

— Значит, по-вашему, продать девушку в эскорт — это благое дело? — не выдержав, вклинилась я.

— По-моему, я сделал тебе одолжение. Кто бы еще так выгодно тебя пристроил.

— Ох, спасибо, я правда польщена, — я сжала кулаки, из последних сил сдерживая себя.

Борис перевел взгляд на Фернандо и затем, ядовито усмехаясь, спросил:

— Ну как тебе встречаться со шлюхой?

— Борис, самая большая шлюха здесь — ты, — Фернандо швырнул в него папкой, которая угодила ему точно в нос.

— Ээээ, — протянул секьюрити-мэн, поднимаясь с кресла. Он был такой высокий, что ему приходилось сгибаться, чтобы не удариться головой о лестницу. Он уже собирался по-мужски разъяснить Фернандо ситуацию, но Герасимов резко остановил его:

— Что это?

— Открой и увидишь, — брезгливо произнес Фернандо.

Борис аккуратно открыл папочку, словно это была личная вещь и, словно растягивая время, принялся переворачивать страницы.

— Думаю, финансовой полиции будет интересно, какие схемы ты проворачивал, чтобы уйти от налогов. А твоя история в сфере всемирной торговли людьми — это вообще просто песня. Интерпол будет счастлив, — Фернандо скрестил руки на груди, ожидая, когда, наконец, Борис сдастся.

— Это все? — спросил он вместо чистосердечного покаяния.

Его спокойствие меня не радовало, словно он был готов к подобному развитию событий.

— А тебе недостаточно? Здесь статей лет на двадцать тюрьмы.

Борис медленно отложил папочку, а затем, одарив нас взглядом, полным ненависти, принялся смеяться. Так громко, что люди, проходящие мимо, невольно заглядывали под лестницу, проверяя, все ли хорошо с хозяином.

— Вы думаете, этого достаточно, чтобы я сдался? Мне плевать на финансистов! Пусть приходят. У меня столько денег, что я покрою все штрафы в два счета, — он ткнул пальцем в Фернандо. — Что до ваших проституток. Кто докажет, что именно я находил и поставлял девочек? У меня модельное агентство в России. А чем они занимаются во внерабочее время — это не мое дело.

Я покосилась на Фернандо, ожидая, что у него есть еще козыри, с которых можно зайти, но он молчал.

В это же время Герасимов сиял, как последний алмаз во вселенной, как полярная звезда в августовскую ночь, как последний луч солнца на закате.

— Так что у вас на меня ничего нет. Максимум, на что вы способны с этими жалкими писульками — лишить меня крохотной части состояния. Такой же жалкой и ничтожной, как жизнь твоего отца.

Я отчетливо ощутила, как у меня на миг остановилось сердце. В одно мгновение я развернулась к Фернандо, но еле успела перехватить его руку, прежде чем он вмазал Борису.

Но тот лишь омерзительно засмеялся, сползая вниз с кресла.

— Ты ничего не можешь, Фернандо. Ты ничего не знаешь, и ты не разрушить мою безупречную репутацию. Ничего. Еще чуть-чуть — и совет вернет мне компанию, а я буду с наслаждением смотреть, как ты остался у разбитого корыта с этой шлюшкой, — он кивнул охраннику и победоносно завершил, — даже жаль тебя, Фернандо. Выбери ты мою дочь, у тебя бы было все.

Трехметровый шкаф Бориса приблизился к нам с Фернандо. Казалось, он способен засунуть нас под мышки и вынести из дома прямо на руках.

Должен был быть еще хоть один рычаг давления! Я перебрала в памяти все факты, которые знала про Бориса, но ничего путного не нашла. Делец, сутенер, мошенник, но все это уже было, и он показал, что не боится расплаты. Тогда чего же он боится? Потерять деньги? Нет. Потерять семью? Тоже не особо. И тут до меня дошло. Больше всего он боялся потерять репутацию в совете!

— Постойте! — вдруг воскликнула я радостно. Я была так счастлива, что смогла отыскать больную точку Герасимова, что даже не побоялась и плюхнулась на мягкое кресло рядом с ним.

— Значит, говорите, совет вернет вам компанию? — по глазам Фернандо и Бориса, я понимала, что они в недоумении.

— Ну разумеется. Когда бедного Пабло не станет, начнется резня за компанию. С репутацией твоего парня, ему вряд ли что-то обломиться. То ли дело я: опытный бизнесмен, примерный семьянин.

Я поперхнулась от смеха.

— Да, правда? А я и не знала, что примерные отцы спят со своими дочерями, а потом продают их в эскорт.

У Фернандо открылся рот от удивления.

— Да, любимый, я забыла тебе рассказать: твоя бывшая спала со своим отцом! А еще он подсунул ее тебе, как клиенту.

— Это ложь! У тебя нет доказательств!

У меня и правда не было доказательств, но Борис этого не знал, и я старалась не выдавать своей неуверенности.

— Борис, дорогой. Вы даже не представляете, сколько вы наследили, пока наслаждались обществом вашей приемной дочери. Мы нашли людей — они показали нам эксклюзивные фото. Что уж говорить про свидетелей. Вы знаете, я уже даже подготовила презентацию с вашими утехами, не терпится продемонстрировать ее на следующем заседании. Но я еще думаю, как назвать ее. Может "Тайна приемного отца" или "Папочка без принципов"?

— Заткнись, — зашипел Борис и со всей силы замахнулся, чтобы врезать мне, но Фернандо успел перехватить его руку.

— Я не остановлюсь, пока вы не скажете нам, где искать Пабло.

— Я не знаю.

— Ну тогда и я не знаю, как избавить совет от шокирующей правды об одном из соучредителей.

— Ладно! — завопил он и махнул охраннику, чтобы тот оставил нас одних. Амбал послушно вышел из-под лестницы и тут же направился к бару.

— Вы все равно не успеете, — усмехнулся Борис, — они в вашем старом доме. Если Филипп вывез его утром, то, скорее всего, Пабло уже на том свете. Сочувствую, — наглая ухмылка Бориса заставляла мое воображение рисовать самые жуткие картины.

Но Фернандо решил вопрос с Борисом иначе. Подошел вплотную к его креслу, одной рукой поднял над землей, а второй со всей силы заехал Борису в челюсть. Та мгновенно захрустела, а Герасимов скривился от боли.

— Мой отец жив. И кстати, — он развернулся и врезал ему еще раз, — моя девушка не шлюха, в отличие от вашей дочери.

После этих слов Фернандо схватил меня за руку и бросился к выходу. Герасимов осел на пол, но я уже не смотрела на него, продолжая лавировать между людьми, которые недовольно косились на нас.

— Далеко до вашего родового гнезда? — попыталась сориентироваться я.

— Километров двадцать максимум.

— Звони в полицию! — заорала я. — Пусть проверят ваш дом.

Я никогда не видела, чтобы Фернандо с такой скоростью набирал цифры на клавиатуре.

Признаться, теперь я начала волноваться не на шутку. Пожалуй, даже больше, чем когда нас преследовали Тощий и Серега. Что будет с Фернандо, если он потеряет отца, я даже боялась представить.

Мы выскочили на улицу и вновь отказались прямо в толпе репортеров:

— Мистер Ферретти, вы уже уезжаете? Почему так скоро?

— Скажите, как дела в вашей компании? — не унимались голоса со всех сторон. Вспышки камер ослепляли, и я еле понимала куда бежать.

Фернандо держал меня за руку, но я совершенно не понимала, куда он движется. Все было так быстро, что я постепенно начинала переставать соображать. Что мы делаем? Куда бежим? Яркое солнце слепило глаза, сотни людей кричали вокруг, словно мы попали на какой-то митинг, а от жары насквозь промокло платье.

Внезапно из-за кустов вылетела черная тонированная машина. Стекло опустилось, и показалась голова Алехандро:

— Быстро садитесь! — заорал он, нажимая на кнопку открытия дверей.

Мы одновременно запрыгнул в тачку Филиппа. На этот раз Фернандо сидел впереди.

— Куда?

— В наш старый дом, только, Алехандро, гони что есть мочи! — взмолился Фернандо.

Репортеры подбежали к машине, стараясь сделать как можно больше удачных кадров. Но Алехандро уже тронулся и, легко вырулив с территории, выскочил на трассу.

Теперь нашим главным врагом было время.

— Через сколько полиция будет на месте? — мои ладони вспотели, и знатно трясло от гормончиков, выделяющихся в кровь.

— Не раньше, чем мы, — нервно постукивая по дверной ручке и словно собираясь в любой момент открыть ее, сказал Фернандо.

Мне нечего было сказать, да и я уверена, никому сейчас не хотелось говорить. Стрелка достигла отметки в двести сорок, и при такой скорости я уже начала беспокоиться и за свою жизнь.

Я знала, что Филипп безумен! Но пойти на убийство собственного отца! Если это правда, то он должен сесть надолго. Я попыталась просчитать шаги младшего Ферретти, но поняла, что это не имеет никакого смысла. Я не представляла, что взбредет в голову этому человеку, да и вообще, за эти пятнадцать минут, что мы летели по трассе, я, казалось, разучилась думать. Я чувствовала лишь нервы, натянутые до предела.

— Жизель, ты останешься в машине, — прошипел Фернандо, а я заметила, как он напряженно смотрит вдаль. Значит, мы уже были близко.

Я знала, что не останусь сидеть на месте, но чтобы лишний раз не напрягать Ферретти, тихонько поддакнула ему:

— Хорошо, Фернандо.

Я поймала едва заметную улыбку Алехандро — даже он не поверил мне.

Прошла еще пара минут, и мы оказались на разбитой песчаной дорожке, которая уводила нас в бок от трассы.

Алехандро резко сбавил скорость, поскольку нас начало швырять из стороны в сторону. А я вообще не была уверена, что мы проедем на такой машине меж густых зарослей терновника, узких скал и песчаных дюн.

И тут произошло то, чего я больше всего боялась: задние колеса все еще слабо крутились, пока передние, увязнув в песке, встали неподвижно.

— Чертов Мерседес! — Фернандо со всей силы стукнул кулаком по панели, от чего машина слегка покачнулась. — Быстрее будет пешком, — мужчина открыл дверь и мгновенно оказался на улице. За ним последовали и мы с Алехандро.

Я помнила, что он просил меня остаться в машине, но я не могла просто так отпустить его.

— Жизель, я просил тебя остаться, — мужчина уже успел пробежать несколько метров в сторону дома, но увидев, что я спешу за ним, тут же остановился. Спустя секунду я тоже стояла около него:

— Я не пойду с тобой, если ты не хочешь, но я прошу тебя, Фернандо, будь осторожен.

Мужчина провел рукой по моему лицу, а затем, обхватив его руками, и глядя мне глаза серьезно сказал:

— Я буду осторожен, и я вернусь к тебе живой и приведу своего отца. А потом у нас будет все, что мы только захотим: компания, путешествия, жаркий секс. Но сейчас ты должна отпустить меня, — Фернандо наклонился ко мне и мягко поцеловал, а я почувствовала, как стекает по щеке слеза. Я будто отправляла его на войну. Сердце сжималось от страха, но уже не за собственную жизнь. Я не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось.

Но я, стиснув зубы и пытаясь подавить всхлипы, горько произнесла:

— Иди, но не смей умирать там, иначе я отмотаю время назад и сама тебя придушу, — но едва Фернандо сделал шаг в сторону дома, где сейчас наверняка происходило что-то зловещее, как его окрикнул Алехандро:

— Стой.

Фернандо вновь остановился:

— Что еще?

Алехандро легко преодолел расстояние между машиной и Ферретти и теперь стоял к нему так же близко, как и я.

В недоумении я наблюдала за происходящим, но тут произошло то, чего я точно никак не ожидала. Алехандро схватил Фернандо, потянул на себя и страстно прижался к его губам.

Глава 23 Пламя справедливости

Вот теперь точно стоило начинать ревновать. Ферретти в ужасе отстранился, глядя на Алехандро так, словно тот не поцеловал его, а огрел сковородкой.

— Я тоже люблю тебя, Фернандо. Всегда любил. Я знаю, что ничего не выйдет, но ты все равно должен был знать.

Сложно было сказать, что в тот момент было в голове у Ферретти, но уже буквально спустя секунду, он вновь встрепенулся, расправил плечи и бросился вперед по дороге, минуя густые заросли травы.

— У тебя есть инструменты для машины? — спросила я у Алехандро, стоило только Фернандо скрыться за поворотом. Я старалась игнорировать то, что он вытворил минуту назад. В принципе, не любить Фернандо было невозможно, так что я отчасти понимала Алехандро.

— Зачем тебе?

— А что, непонятно? Я же не собираюсь сидеть здесь. Но мне нужно что-то тяжелое.

Водитель неохотно обошел автомобиль вокруг, но багажник все-таки открыл, извлекая оттуда целый чемодан инструментов.

— Ты пойдешь? — спросила я для того, чтобы просто успокоить нервы и немного меньше думать о том, что происходит там сейчас с Фернандо.

Здесь была целая гора всевозможных приборов, но я предпочла самый увесистый молоток, больше напоминающий топорик.

— Мне кажется, я лучше здесь останусь. Вдруг вам снова понадобится машина.

Я вздохнула и с сочувствием посмотрела на мужчину. Вернее сказать, на бесхребетного труса, который десять лет встречался и спал с ублюдком Филиппом лишь для того, чтобы быть ближе к его брату. Довольно низко.

Но я ничего не ответила, лишь демонстративно закатила глаза и с грохотом захлопнула багажник. Перекидывая топорик из руки в руку, я прикидывала, как добраться до старого дома Ферретти и остаться незамеченной. Я даже близко не представляла, сколько еще мне пилить до этого дома, но все во мне кричало, что я просто должна бежать. Бежать со всех ног, потому что никогда не знаешь, когда произойдет непоправимое.

И тут внезапно я увидела над деревьями густой столб дыма. Он был совсем близко, и мне потребовалась всего пара мгновений, чтобы понять, что именно горит.

На секунду я замерла, выпадая из реальности. А что если Пабло уже нет? А может, и Фернандо вместе с ним? Может, Филипп запер их в доме и поджег?

И меня триггернуло. Чувство, подобное разряду грозовой молнии, разлилось по телу. Я поняла, что должна бежать со всех ног, и плевать, что произойдет потом.

И я бросилась в кусты, вооруженная одним молотком, но зато полная бесконечной энергии, что заставляла меня бежать вперед без остановки и почти не чувствовать страха. Не будь там Фернандо, я бы не полезла в эти дебри, не дождавшись полиции, но обстоятельства сложились иные. Никого дороже этого мужчины у меня не было.

Разве еще вчера я могла подумать, что буду мчать сквозь заросли терновника, чтобы вытащить Фернандо из пламени? Еще вчера я ненавидела его и считала самым страшным наказанием в жизни работу на Бориса. Теперь же меня и Фернандо хотели грохнуть. И я резко начала ценить каждую секунду, пока еще могу дышать.

Спустя несколько минут беспрерывного бега я наконец увидела впереди небольшое сооружение. Но моя радость была недолгой. Выскочив на холм, я обомлела. Задние целиком было охвачено пламенем. Но рядом никого не было: ни Фернандо, ни Филиппа, ни Пабло.

Что же делать? Все время, что мы ехали сюда, я думала, что у меня все под контролем. Что я спокойна и рассудительна, но теперь я поняла, что это было совершенно не так. Все это время у меня была молчаливая истерика, которая сейчас переросла в панику. Градом из глаз брызнули слезы, когда я видела, как превращаются в угли деревянные балочные своды.

Там сейчас был мой Фернандо! Как бы он поступил в такой ситуации? Оставил бы меня гореть в огне, даже не рискнув сделать шаг. Я подняла голову, рассматривая языки пламени, которые злобно тянулись к зеленым листьям пальм, стараясь стереть их с лица земли, превратить в пепел и развеять по ветру. Это же могло произойти со мной. Но что со мной будет, если Фернандо не выйдет из огня? Будет ли моя жизнь иметь смысл? Я все поняла и сделала шаг в огонь.

Жар стоял такой, словно меня, как картошку, засунули в печку и сейчас собирались запечь до румяной корочки. Почти так и было. Только я сама решила себя запечь. Наверху трещали балки, готовые в любой миг приземлиться мне на голову. От угарного газа щипало глаза, и я с трудом вдыхала остатки кислорода.

Почти вся мебель в доме сгорела, поскольку целиком была деревянной. Лишь кое-где виднелись остатки металла. Я шла наощупь, прижимаясь к полу, чтобы элементарно не задохнуться и видеть хотя бы часть помещения, охваченного огнем и дымом.

И вдруг среди треска я услышала еле уловимый стон. Сперва я решила, что мне показалось, но звук повторился. На этот раз более отчетливо. Радостное событие заставило меня абстрагироваться от пепла, забивающегося в легкие, и жуткого поскрипывания горящего под ногами пола.

— Кто здесь? — прохрипела я, стараясь нащупать дорогу, но вместо этого я наткнулась на что-то иное — что — то мягкое, теплое и немного шершавое. От неожиданности я отшатнулась, но затем, приблизившись и рассмотрев непонятый объект, я поняла, что это человеческая рука.

Я принялась трогать все, что лежало рядом, потому что почти ничего не видела из-за черного дыма. Но вот, поднимаясь вверх по руке, я дошла до плеча, потом до туловища и, наконец, сумела идентифицировать человека. Это был Пабло. Он лежал на полу под завалами из обгоревших балок.

— Так, сейчас я вытащу вас отсюда, — решительно сказала я, поднимаясь на ноги, но у меня тут же потемнело в глазах, и я чуть не упала на мужчину. Плохо дело.

Пошарив несколько секунд по полу, мне удалось нащупать рукой небольшую тряпку. Я закрыла ею лицо и нос, а затем, перекинув руку Пабло через плечо, попыталась сдвинуть его с места.

Было невероятно тяжело. Я дышала последними частицами кислорода и уже с трудом могла двигать конечностями. Я была почти уверена, что эта игра окажется мне не по зубам. Но я все равно пыталась ползти, хоть как-то, коряво подталкивая обездвиженное тело Пабло следом за собой.

Неожиданно прямо рядом со мной приземлилась горящая половица. Мне удалось увернуться, но острый гвоздь проехался по моей ноге, и тут же на ней выступили горячие капли крови.

Это было невыносимо. Я ничего не видела, глаза заливали слезы, и я не могла дышать. Распластавшись на полу, я даже больше не могла шевелиться. Кажется, наступал мой конец. Огонь охватил все здание, и я уже даже забыла, где выход. Сил бороться не осталось. Я закрыла глаза, словно собиралась уснуть, но в воздухе раздался оглушительный звук.

Кто-то стрелял на улице. Фернандо? Филипп? Я мгновенно распахнула глаза, чувствуя, как неизвестно откуда в меня возвращается жизнь. Я обхватила двумя руками Пабло и, утыкаясь носом в пол, где еще был воздух, потихоньку начала продвигаться к месту, где предположительно был выход.

Хоть бы все было хорошо! Хоть бы это стреляли в Филиппа! Молила я, пока еще могла контролировать сознание.

Внезапно я увидела впереди яркую полосу света. Сквозь огонь и черный дым она была не очень четкой, и я сперва решила, что так выглядит мой конец, но, преодолев еще пару метров, я поняла — это выход.

С каждой секундой я была все ближе, а полоса все расширялась. Я не знаю, откуда во мне еще оставались силы ползти, да еще и тащить за собой Ферретти.

Признаться, мысль о том, что пулю мог схватить Фернандо, страшила меня куда больше, чем перспектива собственной смерти в огне. И все же если бы меня покинули силы прямо сейчас, я бы уже никогда не узнала правду.

Огонь добрался до входной двери, и теперь дверной проем был целиком охвачен пламенем.

Закашлявшись от кусков пепла и гари, которые проникли в и без того потрепанные легкие, я попыталась вытолкать Пабло в проем. Однако с ужасом поняла, что мои конечности превратились в бесполезную вату, которой я с трудом могла шевелить.

Ощущая, как пульсирует кровь в самых мельчайших капиллярах в голове, я поняла, что задыхаюсь. Дверь была так близко, и я даже видела очертания деревьев и жизнерадостные шапки облаков. Они словно обещали мне, что я еще поживу на этом свете. Но я больше не могла шевелиться. Как змея, не опираясь на конечности, я проползла еще несколько сантиметров.

Огонь больно ужалил руку. Я понимала: никто не спасет меня, кроме меня собой. Я попыталась сделать самый глубокий вдох, на какой только была способна, а затем, собрав последние крупицы сил, пихнула ногами Пабло, выталкивая его в проход. Я услышала, как он с грохотом приземлился на крыльцо.

Теперь оставалось двигаться самой. Огонь подбирался со всех сторон. И если смерть от угара казалась мне не такой страшной, то вот сгореть заживо я бы точно не хотела.

Еще пара сантиметров, как вдруг я ощутила едва заметное прикосновение ветерка с улицы. Казалось бы, такая мелочь, но она заставила меня взять себя в руки и ползти вперед. Еще несколько крохотных сантиметров — я уже дотягивалась рукой до тлеющей балки дверного проема.

Стихия вокруг бушевала, и трещал охваченный пламенем дом. Еще чуть-чуть — и он собирался рухнуть. Я знала, что медлить нельзя. Привстав на руках, я сделала еще несколько несмелых рывков к выходу, вдохнула спасительный кислород, и спустя мгновение юркнула в дверной проем, оказываясь на улице.

Я тяжело дышала, не в силах самостоятельно подняться, глаза щипало, а голову сдавливали с такой силой, что казалось, будто сейчас она треснет.

И тут раздался еще один выстрел. И мое сердце остановилось. У меня хватило энергии лишь на то, чтобы поднять голову. В десятке метров от меня стояли Фернандо и Филипп. В руках у младшего брата был пистолет, который он наставил на Фернандо.

— Фернандо, — прохрипела я, и из глаз брызнули слезы. Я была абсолютно беспомощна, не могла пошевелить даже пальцем. Но вот мои чувства остались прежними. Фернандо Ферретти — я только обрела тебя, я не могу потерять тебя, — мелькнуло в голове, и я сделала еще одну отчаянную попытку подняться.

Темнота поглощала меня, и я чувствовала, как отключаюсь. А потом я услышала еще один выстрел.

***

Открыв глаза, я подумала, что нахожусь в раю. Голубое небо над головой и невесомые облачка, словно сахарная вата, нависли надо мной, и мне казалось, словно я легко могу до нее дотянуться. Салатовая листва заслоняла солнце, и его лучи едва щекотали мой лоб. Я почувствовала тепло по всему телу. Я могла дышать.

А затем я почувствовала в правой ноге ноющую боль. Если я умерла, разве я могу ее чувствовать? Потом закололо в левом боку. Прислушавшись к своим ощущениям, я поняла, что все мое тело невыносимо затекло.

Спустя пару мгновений, пока ко мне возвращалось сознание, я с особым интересом прислушивалась к окружающим звукам. Никаких больше выстрелов, лишь шум незнакомых голосов.

Что? Я попыталась поднять голову, но она будто была каменной, и я осталась лежать. Мне удалось различить минимум пять разных тембров, мужских и женских. Что произошло? Кого-то убили?

Я вновь предприняла неудачную попытку подняться, но так и осталась лежать на сухой траве. Да что же там происходит? И вдруг прямо надо мной нависла фигура. Из-за солнца я не увидела лица этого человека, но его бархатистый голос я бы узнала из миллиона.

— Хороший денек вышел, правда? — спросил Фернандо, опускаясь на траву рядом.

Я не могла двигаться и с трудом дышала, но улыбаться я могла.

— Ты вся в золе, — мужчина провел рукой по моему лицу, пытаясь убрать с кожи частички пепла.

— Что произошло? — попыталась спросить я, но с ужасом поняла, что у меня выходят лишь неразборчивые хрипы.

К счастью, Фернандо был достаточно находчив, чтобы понять меня без слов.

— Все. С этой историей покончено.

Я недовольно заурчала, демонстрируя, что мне катастрофически недостаточно этой информации. Фернандо приблизился к моему лицу, словно собирался изучить каждую мимическую морщинку, каждый прыщик или родинку.

Жмурясь от яркого света, что падал мне прямо в лицо, я в ответ взглянула на Фернандо. На виске застыли капли крови, а под глазом красовался огромный фингал.

— Вау, ты сегодня особенно хорош, — усмехнулась я, проводя рукой по его подбородку.

— Ты тоже ничего.

— Так что произошло? Где Филипп? Что с Пабло?

Все это время мимо шныряли незнакомые люди, и я краем глаза успела разглядеть их форму — полиция и пожарные.

— Все хорошо — Пабло жив. Благодаря тебе, кстати, — Ферретти наклонился к моим губам и нежно поцеловал.

Мне все еще было катастрофически неудобно: твердая земля, онемевшие конечности, боль от пореза в ноге и явные признаки ожогов.

— А Филипп?

Фернандо виновато отвел взгляд, и я тут же смекнула, что что-то произошло.

— Фернандо. Те выстрелы? — до меня начало доходить. — Я думала, стреляли в тебя.

Ферретти ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Кто стрелял?

— Алехандро.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать.

— Алехандро убил своего любовника? — я не была уверена, что моя мысль верна, особенно учитывая, что подобные повороты бывали только в кино. Ведь так?

— Ну почему же сразу убил? Просто ранил, — добродушно ответил Фернандо и лег рядом со мной, также устремляя взгляд в небо.

— Эх, жаль, — вырвалось у меня, но я тут же замолчала, осознав, что в очередной раз ляпнула не то.

— А ты злая.

— А ты просто никогда не был девушкой Филиппа. Поверь мне, сегодняшнее приключение — лишь малая часть того, что по его вине мне пришлось пережить.

— Боюсь представить, какими были его отношения с Алехандро, если в итоге он решил пристрелить Филиппа.

На лице заиграла улыбка, стоило мне вспомнить розовощекого Алехандро, который признавался в любви моему Фернандо.

— Мне уже стоит бояться, что ты сойдешься с Алехандро. Он ведь ничего, да и к тому же спас тебя.

Фернандо промолчал, и лишь спустя секунду я почувствовала, как его рука крепко сжала мою ладонь. Мы просто лежали и смотрели, как неторопливо плыли по небу облака. Было шумно, и всего в десятке метров догорал дом Ферретти.

— И что теперь? — спросила я задумчиво, слушая, как потрескивает сзади огонь.

Столько всего произошло за последние пару часов. Я чуть не погибла при пожаре, который устроил мой бывший, потом он же пытался грохнуть моего парня, но был подстрелен своим любовником. Это было настоящим безумием. Но, оглядываясь назад, я поняла, что ничего бы не изменила в этой истории.

— Не представлю, Жизель, не представлю.

Мчали по небу облака, серый дым все еще взмывал ввысь ровным столбом, но его мрачные клубы быстро рассеивались в воздухе. Точно так же исчезала тревога, уступая место легкой беззаботности.

Я боялась, что буду ощущать себя опустошенной, когда все закончится, но теперь понимала, насколько сильно заблуждалась. Это было самое прекрасное чувство. Никогда прежде я не была так свободна, как сейчас. Мне предстояло написать новую историю, но для этого мне не хватало лишь нового карандаша.

Повернув голову к Фернандо, я с улыбкой уставилась на него, наблюдая за тем, как он задумчиво смотрит в небо. А потом я поняла: вот он, мой карандаш, с которым я сумею написать новую историю.

Эпилог

Тонкая полоска света еще едва проступает на горизонте. Я выхожу на балкон. Еще темно, но первые лучи уже пробираются сквозь облака, окрашивая во всех оттенки розового. Близится рассвет.

Горные хребты в темноте кажутся добродушными великанами, что охраняют мой покой. Где-то там наверху виноградники Фернандо, где я впервые поцеловала его. От этих мыслей хочется улыбнуться. И я позволяю себе это сделать.

Неужели все это закончилось? Утренняя прохлада бодрит, и мне кажется, словно вместе с новым днем начинается новая жизнь. Мне так легко, словно весь мир стал моим.

Прошло уже три месяца после того пожара. Но я до сих пор не в силах поверить, что больше ничего не угрожает моей жизни, жизни Фернандо и его компании. Да, теперь это его компания. Совет единогласно принял это решение, а Пабло сложил с себя все полномочия.

Я вдыхаю полной грудью, чувствуя, как воздух проходит в легкие, как он перемещается в кровь, и как сладкое и трепетное чувство растекается по венам.

Я опускаю глаза, и взгляд цепляется за нечто блестящее на моем пальце. Я не могу сдержать улыбки, когда вижу его: миниатюрное золотое кольцо, с камнем совсем не миниатюрного размера. Солнце еще не взошло. Но бриллиант сияет ярче Венеры в ночном небе, ярче спасительного маяка в бушующем океане, ярче моих чувств, что зажглись при первом взгляде на Фернандо. Он сделал мне предложение. Неужели теперь я буду женой самого Фернандо Ферретти?

Я закусываю губу, представляя, как проведу остаток своих дней с мужчиной, который сумел меня разжечь. Мужчиной, с которым я увидела свой первый рассвет настоящий любви, а потом встретила закат юности. Я нашла его, а он нашел меня!

Я крепче сжимаю холодные перила на террасе, мне кажется, если я не прочувствую это мгновение — все исчезнет, и я открою глаза и проснусь в своей старой квартирке в Нью-Йорке.

Секунды превращаются в вечность. Вечность, которая останется со мной навсегда. Слышу шаги за спиной. Оборачиваюсь. Сияющая улыбка не сходит с лица, ведь я знаю, кто сейчас появится на балконе.

Из темноты выходит Фернандо, и я вздрагиваю. Каждый раз это происходит со мной, когда он оказывается рядом. Казалось бы, я должна была привыкнуть к его прикосновениям, к его губам на моей шее, к его демоническому взгляду и чувственному возбуждению. Но каждый раз как в первый.

Он совершенно голый, и от этого я чувствую себя неловко. Стыдливо опускаю глаза, чувствуя, как нарастает возбуждение. Ему невозможно противостоять. Его тело, голос, запах — все сводит меня с ума.

— Я открыл глаза и очень удивился, не отыскав тебя в кровати. Думал, моя Жизель снова попала в неприятности, — произносит от ласково и останавливается в миллиметре от меня.

Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как учащается пульс.

— И ты решил отправиться на мои поиски в таком виде?

— А что тебе не нравится? Мне кажется, а таком виде я бы одолел всех, — его шпага упирается в мое бедро, а я закатываю глаза. Но несмотря на мнимое пренебрежение, я хочу накинуться на него и ощутить в себе.

— Тебе не спится, малыш, — он проводит рукой по моей ключице, а я уже вся трепещу и смотрю на него глазами полными желания.

Тонкий луч солнца падает на его ресницы, и он забавно он морщиться.

— Я просто не могу поверить, что это правда, — честно признаюсь я.

— Почему? — он зарывается руками в мои волосы, и властно приподнимает мою голову, чтобы я смотрела только на него.

— Потому что это слишком хорошо.

На губах Фернандо появляется улыбка, а затем он прижимается к моим губам, и вот уже я чувствую его дыхание и его вкус. Его мышцы напряжены, и от этого мое тело еще больше трепещет. Пожалуйста. Пусть эта секунда никогда не закончится.

Но вот Фернандо вновь отступает и игриво смотрит на меня:

— Ну что? Я еще не убедил тебя в том, что все это реально.

Я мотаю головой и игриво закусываю губу.

— Что ж, тогда мне придется доказать это более радикальными действиями, — Фернандо хватает меня за ночную рубашку и притягивает к себе. Я не успеваю даже осознать это, но он несет меня на руках в спальню.

— Я говорил, что люблю тебя, — шепчет он мне в ухо, а мне безумно щекотно, но я терплю, потому что слишком возбуждена.

— Не помню такого, — смеюсь я в ответ.

И тут он останавливается у входа в комнату, прямо между шифоновыми волнами занавесок. Их слегка колышет ветер, и это придает моменту особую ноту романтики. Фернандо смотрит мне в глаза, а затем серьезно произносит:

— Я хочу, чтобы ты знала это. Ты самое лучшее, что было, есть и будет в моей жизни, Жизель. Я люблю тебя больше всего на свете.

Я впиваюсь в его губы, обвиваю его шею руками и больше не могу терпеть. Шепчу:

— Я тоже люблю тебя Фернандо. Больше, чем люблю.

Он грубо кусает мою губу. Я чувствую боль. Приятную, сладкую. Потом он переходит на верхнюю губу, легонько касаясь ее языком. У меня перехватывает дыхание. Я вся горю. Каждый раз это безумие.

На террасе уже пляшут первые лучи, загадочно пробираясь в нашу спальню, словно навязчивые журналисты из Таймс. Но наша история теперь принадлежит только нам.

Content

Дать боссу (по носу)

Глава 1 Уборка не по плану

Глава 2 (НЕ) Доброе утро

Глава 3 Секретик тайного незнакомца

Глава 4 Новое знакомство

Глава 5 Я предпочитаю постарше

Глава 6 Тусовки, я к ним давно уже по-философски

Глава 7 Мужчина на желтом Феррари

Глава 8 Горячий завтрак

Глава 9 Истина в вине

Глава 10 Друзья с привилегиями

Глава 11 Прости за любовь

Глава 12 Подарок для олигарха

Глава 13 Вид сверху лучше

Глава 14 Наследник престола

Глава 15 Подстольные игры

Глава 16 От ненависти до ненависти

Глава 17 Элитная работа

Глава 18 Зачем мне, Солнце, Монако?

Глава 19 Мальчик с плохой репутацией

Глава 20 Дама Блэк-Джека

Глава 21 Шепот в тишине

Глава 22 Принц с изюминкой

Глава 23 Пламя справедливости

Эпилог