Джиллиан Френч

Не верь никому

Посвящается Джереми

1

Когда Гаррисоны последний раз посещали загородный клуб Тенни-Харбор, окна были припорошены снегом. Прогноз погоды обещал обильные осадки до самого утра, и западная лужайка уже покрылась пушистым белым одеялом. Мать-природа не смела разочаровывать Гаррисонов, намеревавшихся красиво встретить Рождество.

Перл Хаскинс ждала их с особенным интересом. Она была миниатюрной, худенькой брюнеткой с короткой стрижкой и странным выражением глаз, которые при ближайшем рассмотрении оказывались разными — один карий, другой голубой. Перл поздоровалась и вручила Гаррисонам винную карту, они же смотрели сквозь нее, не замечая официантку и не имея представления, что ее отец работал у них уже почти три года, а в данную минуту устроился около обогревателя в сторожке их дома и смотрел на планшете баскетбольный матч. Дэвид Гаррисон заказал скотч и минеральную воду, его жена Слоан — белое вино. Джозеф, десятилетний младший сын, покосился на меню и заявил:

— Я буду пиво, — чем заслужил смех сестры, Кэссиди, и укоризненное «Я тебе покажу пиво» от матери.

Отсутствие Тристана Гаррисона, без сомнения, заметила не только Перл, но и все остальные в зале. Уже неделю в клубе ходили слухи: Гаррисоны приехали на зимние праздники в Тенни-Харбор, впервые. Теперь любопытные недосчитались одного из их замечательных детей.

Когда Перл вернулась с напитками и корзинкой хлеба, Лу Пуласки, который иногда играл с Дэвидом в гольф, подошел и хлопнул главу семьи по плечу:

— Решили провести выходные в здешних снегах? Чертовски рад тебя видеть. А где ваш старший?

Дэвид встряхнул салфетку и поиграл скулами.

— Остался дома.

— В Гринвиче?

Молчание.

— Нет.

Перл бросила быстрый взгляд на Слоан. Та не поднимала глаз. Дети тоже. Лу неловко похихикал и сменил тему, а Перл приняла заказ и с радостью удалилась.

Одна из дверей на кухню была чем-то подперта, и над проемом висел сверкающий хвойный шар, под которым полагается целоваться. Несколько помощников официантов стояли поблизости, ухмыляясь и ожидая, когда пройдет какая-нибудь девушка.

Перл резко развернулась и врезалась в Риза, который удержал ее от падения. Глаза у него слегка покраснели после рождественской вечеринки, которую он обслуживал до начала смены.

— Смотри, куда идешь, Хаскинс, — сказал он.

— Сам смотри. — Она наблюдала за ним весь вечер — кто-то должен был это делать, — пока он точил лясы, балагурил, разливал пино-нуар на скатерти, складывал для детей гусей из бумажных салфеток и заигрывал с дамами, которые годились ему в бабушки. Пусть даже подшофе, он обошел ее в чаевых — как всегда.

Позади них Индиго Коннер произнесла нараспев:

— Давайте, ребята, — и похлопала по шару, отчего тот закачался.

Все начали скандировать:

— По-це-луй! По-це-луй!

Перл выставила вперед свой поднос, как щит.

— За такое я могу и убить ненароком.

Риз улыбнулся, пожал плечами и отступил. Когда девушка повернулась, он взял в руки ее лицо и приложился к ее губам.

Перл закрыла глаза и склонилась к нему, чувствуя в его дыхании запах ромового гоголя-моголя. Кончики его пальцев скользнули к ее вискам и погрузились в волосы. Народ одобрительно свистел и улюлюкал. Когда Риз наконец отпустил Перл, девушка пошатнулась, словно только поцелуй и держал ее на ногах.

Риз, не оглядываясь, вошел в кухню; помощники официантов стали хлопать парня по спине и ерошить ему волосы. Перл вытерла рот, оправила клубную блузку и галстук и ощутила слабость и дрожь в коленях. Подняв взгляд, увидела, что за ней наблюдает Индиго.

Проходя мимо, та чуть улыбнулась и дотронулась до руки Перл:

— Все, как ты мечтала, бедняжка?

Перл покраснела как рак и уставилась на коллегу. Она так ясно видела, что сделает дальше: схватит Индиго за густой кудрявый хвост, подтащит к столику, и от ударов ее кулаков зазвенит фарфор-хрусталь.

А на самом деле с пылающими щеками и со слезами в глазах она направилась к выходу во двор. Не хватало еще, чтобы Индиго видела, как она плачет.

Оказавшись на улице в темноте, Перл шарахнула кулаком по стене и сползла на землю, подставляя лицо пронзительному ветру. Всего лишь минутная слабость. Потом девушка встала и, гордо вскинув подбородок, вернулась к своим обязанностям, пока маленькая нацистка Меривезер — ей бы служить в концлагере надзирательницей — не высунулась во двор узнать, кто отлынивает от работы.

Через пятнадцать минут, умывшись и причесав вихор, Перл принесла Гаррисонам заказ. Ей показалось, что Кэссиди изучает ее разноцветные глаза. В этом не было ничего необычного — так все делали, — но Перл опасалась, что выглядит заплаканной. Со стороны кухни послышалось ликование: помощники официантов поймали новую жертву.

— Что-нибудь еще?

— Нет, — отрывисто ответил Дэвид. Не глядя на девушку, он впился в жареного утенка.

Перл слегка склонила голову и отошла, старательно обходя Индиго и Риза на случай, если на нее снова накатит желание отомстить обидчице.

Гаррисоны ужинали. На сцене Стив Миллс, по выходным выступавший под аккомпанемент маленького рояля с традиционным коктейльным репертуаром, начал играть старый рождественский блюз «Merry Christmas, Baby». Как только Гаррисоны опустошили вазочки с крем-брюле, он сказал в микрофон:

— Приятно видеть, что наши перелетные птицы Гаррисоны присоединились к нам за два дня до Рождества. — Он пробежался пальцами по клавишам. — Давайте попробуем упросить Кэссиди подняться сюда и исполнить что-нибудь соответствующее сезону.

Присутствующие дружно издали удивленный вздох и обернулись к Гаррисонам. Просить семнадцатилетнюю одаренную пианистку Кэссиди «исполнить что-нибудь» было все равно что пригласить Леонардо да Винчи принять участие в шарадах с рисунками. Раздались редкие аплодисменты.

Слоан что-то прошептала Кэссиди. Со своего места у наряженной ели Перл показалось, что мать под столом стиснула колено дочери. Кэссиди спокойно отодвинула стул и поднялась по ступенькам на сцену. Все с облегчением захлопали.

Прямая и тонкая Кэссиди движением головы откинула назад волосы и поставила пальцы на клавиши. Она словно была высечена из слоновой кости — невозмутимая и безупречная в свете потолочной лампы, длинные белесые волосы струились по спине на фоне темно-синего платья. Перл, которой только в прошлом месяце исполнилось восемнадцать, никогда не доводилось встречаться с такими уверенными в себе ровесниками.

Из-под пальцев пианистки полились звуки «Gloria in excelsis Deo».[1] Она пела по-латыни чистым, хрустальным голосом; слов Перл не понимала, но музыка ее тронула. Глаза у нее снова увлажнились, на этот раз от приятных переживаний, и она стояла возле елки с мерцающими фонариками и немецкими шарами, внимая, как потом оказалось, лебединой песне Кэссиди Гаррисон.

Публика слушала затаив дыхание, пока последний звук не растаял под потолком. Тогда раздались громовые аплодисменты. Люди встали. Кэссиди тихо сказала в микрофон «спасибо» и вернулась к своей семье, невозмутимо воспринимавшей очередное выступление дочери и сестры, которая в восемь лет покорила Концертный зал Бостонского симфонического оркестра.

Вскоре после этого Гаррисоны отбыли, надев пальто из кашемира и превосходной шерсти. Джозеф один раз громко хохотнул, семья вышла в ночь, и двери за ними закрылись.

Вечер постепенно заканчивался, члены клуба подписывали чеки и по пути в гардероб желали друг другу счастливого Рождества. Когда Перл пошла на кухню, чтобы отнести последний заказ на десерт, хвойный шар уже сняли, а двери были закрыты; помощники официантов ходили с пристыженным видом и отводили глаза. Меривезер тоже была там. Все веселье как ветром сдуло.

После закрытия Перл подождала у своей машины, чтобы убедиться, что Риз может сесть за руль. В вязаной шапке, сунув руки в карманы дешевенького пальтишки, она переминалась с ноги на ногу, наблюдая за дверью служебного входа.

Риз появился, навалившись на Индиго и зарывшись лицом в искусственный мех ее воротника. Он что-то шептал девушке на ухо, и та заливисто смеялась. Не замечая в темноте Перл, парочка прошла мимо его машины к «скайларку» Индиго.

Перл, кусая губы, нырнула в свой автомобиль; знакомая обида снова стала снедать ее. Она завела мотор одновременно с Индиго и поехала вслед за ними по Харбор-роуд, где слева простирался массивный угрюмый океан. Перл выдерживала дистанцию, видя в свете фар очертания голов Риза и Индиго. «Скайларк» лениво вилял. Ну и пусть Индиго круглый год ездит на летней резине. Зато в девятнадцать лет она живет одна и делает все, что ей заблагорассудится.

Дом Перл находился на Эббот-стрит, а берлога Риза на Оушен-авеню, но Перл была уверена, что эти двое не станут сворачивать туда. Она преследовала их до знака «Стоп», где зад «скайларка» медленно занесло, автомобиль вильнул на Мэйн-стрит и затормозил, встретившись со снегоуборочной машиной. Заревел гудок. Безмолвно раскрыв рот, Перл вытянула руку, словно чтобы подстраховать их.

«Скайларк» зарычал, запыхтел и отъехал на противоположную полосу, чуть не оцарапав борт о снегоуборочную машину, потом обалдело постоял несколько секунд, затем колеса закрутились, и он двинулся дальше.

Перл прерывисто вздохнула. Зная Риза и Индиго, она могла предположить, что они сейчас ржут до упаду: смотри, что мы отчебучили! чуть не врезались!

А может, они смеялись над ней. Вдруг догадались, что Перл все видела, что она преследует их в метель, с колотящимся сердцем, утирая нос, в одежде, пропахшей жареной уткой, только чтобы убедиться в своих подозрениях: да, парочка едет к Индиго, чтобы лечь в постель и проделать то, чего с Перл еще не случалось, потому что единственным человеком, к которому ее влекло, был Риз.

Она вернулась домой, в безмолвный домик на Эббот-стрит. Приняла душ, оставила свет для отца, который вернется не раньше четырех часов утра, потом свернулась калачиком под одеялом и уставилась в стену. Никогда еще она так себя не презирала. Хотелось вылезти из кожи и выбросить ее, словно липкий купальник, стереть из памяти, как она, полная идиотка, у всех на глазах ответила на поцелуй Риза.

Сон не шел почти до полночи. На улице по-прежнему падал снег.

А в это время на другом конце Тенни-Харбор Гаррисоны горели в своих постелях.

2

Полгода спустя

Мальчишки пришли с солнца — может, играли в теннис или просто вернулись из яхт-клуба. Лбы у них были потные, позы расслабленные. Они расселись вокруг стола беспечной юношеской компанией, не обращая ни малейшего внимания на взгляды посетителей и официантов, и шепотом переговаривались.

Перл наблюдала за ними, часто дыша, чувствуя страх и приятное возбуждение. Он никогда не садился в ее секции. Теперь он был тут со своей свитой из приехавших на лето парней, чувствующих себя хозяевами жизни.

Перл взяла три экземпляра меню и пошла к ним, играя свою роль.

— Могу я предложить вам напитки? — Голос ее прозвучал принужденно и гораздо выше, чем обычно.

Тристан Гаррисон не подал виду, что знает ее. Отдыхающим так удобно: они не желают замечать местных жителей, которые готовят им пищу, меняют постельное белье, так же как и тех, кто тонет в подводных течениях их личной трагедии.

— Воды, пожалуйста. — Голос тихий и пренебрежительный. На нее не смотрит.

Июньское солнце оставило свой след на светлой коже Тристана, но с зимы он похудел, хотя благодаря ракетболу и многочасовым тренировкам на беговой дорожке по-прежнему был мускулистым и подтянутым. Перл хорошо знала жилку на его лбу, морщинку между бровями, которая не разглаживалась, даже когда он был в компании своих клевретов. Девушка изучала Тристана каждый раз, когда тот появлялся в ресторане, зачарованная исходившим от него духом горя, которое она, как и все, ощущала в его присутствии. Один. Он был совершенно одинок даже среди толпы, и, возможно, в этом они были схожи.

— Холодный кофе: сливки, сахар, одинарный эспрессо. И не кладите слишком много льда. — Парень напротив нее сидел откинувшись на спинку стула; белая майка без рукавов контрастировала с темной кожей, бейсболка сдвинута набок. Клуб уже давным-давно не требовал от посетителей являться в пиджаках и галстуках, но существовал все же негласный дресс-код, и Акил Малхотра выглядел очень уж вызывающе. Перл знала его в лицо — кто же не помнил юного индийца, угнавшего прошлым летом гольф-мобиль?

Парень слева был внуком Спенсеров. Привлекательный: взъерошенная белобрысая шевелюра, сильный загар, полученный в Северной Каролине, где он жил в семейной резиденции остальную часть года. Он улыбался Перл, взгляд его блуждал с ее лица на грудь и обратно.

— А вы что желаете?

— Удиви меня. — Слабый южный акцент с повышением интонации в конце каждой фразы.

Перл заморгала.

— Прекрасно. — И прежде чем уйти, снова бросила быстрый взгляд на Тристана.

Она приняла заказы еще от двух столиков и по пути на кухню встретилась глазами с Ризом; он ждал, когда рассядутся Мими Монтгомери-Хайнс и ее подруги, пожилые дамы в массивных бусах, широкополых шляпах и с яркой губной помадой, похожие на престарелых девочек, нарядившихся для игры в чаепитие. Мими обожала Риза; хостес всегда без напоминания сажала ее в третью секцию. Риз подмигнул Перл, не прекращая сыпать шутками, и освещенный солнцем зал огласился женским смехом.

Бармена на месте не было, так что Перл сама взяла из холодильника бутылку «Сан-Пеллегрино». Тристан всегда пил эту воду. Чьи-то пальцы почесали ее по затылку, и девушка улыбнулась, зная, что это Риз.

— Приветик, торопыга. — Он обошел барную стойку, снял крышку с блендера, бросил в чашу лед и налил сок лайма, ликер «Трипл сек» и текилу.

— Лучше уходи отсюда, пока Чес не вернулся.

— Он отошел пописать, а клиентам нужны напитки. Думаешь, я не знаю, как приготовить «Маргариту»? — Риз сунул в зубы палочку для помешивания коктейлей и начал ее жевать. — Давай, давай, что там у тебя?

— Холодный кофе: сливки, сахар, эспрессо. И еще один парень хочет, чтобы я его удивила.

— Накидай на поднос пирожков и спой «С днем рождения, мистер президент». Срабатывает безотказно. — Он достал из холодильника кувшин с кофе и налил в чашу.

— А ты по собственному опыту знаешь, да? — Перл подождала, пока он прокрутит жидкость в блендере. — Не слишком ли рано для таких коктейлей?

— Хаскинс, что нам известно о богатых людях?

Она вздохнула.

— Что им не возбраняется выпить за день больше, чем мы пьем за неделю.

— Вот именно. И поскольку сейчас, — он сверился с невидимыми часами, — чуток за полдень, Мими и ее подружкам нужно тонизирующее средство, чтобы дотянуть до часа коктейлей. Посыпь, пожалуйста, края солью.

Оглядываясь через плечо (никогда не знаешь, когда Меривезер вздумается выйти в зал, чтобы с тупым рвением выполнять свои обязанности заместителя директора), Перл подошла к Ризу, провела ломтиком лайма по краям бокалов для «Маргариты» и окунула их в крупную соль. Стоять так близко к Ризу О’Шонесси было все равно что подступить к высоковольтной линии электропередачи. Девушка чувствовала, как энергия буквально гудит в его жилистом теле высотой сто восемьдесят сантиметров, однако, несмотря на порывистые и небрежные движения, он все же прекрасно справлялся со своей работой. Каштановая челка упала ему на глаза, и Перл спрятала руки в карманы, чтобы удержаться и не пригладить ее. Товарищи не гладят друг друга по голове — она была уверена, что этот пункт есть в какой-нибудь инструкции.

— Кто выпустил Принца Тьмы? — Голос Индиго заставил Перл обернуться. Индиго, отставив бедро, оперлась о барную стойку и разглядывала Тристана. Даже в униформе из белой блузы, черных широких брюк и желто-зеленого полосатого галстука ей каким-то образом удавалось выглядеть сексуально, словно этот наряд сшили для нее на заказ. На Перл же блуза самого маленького размера висела, и ей приходилось носить ремень, чтобы брюки не соскользнули с худых бедер. — Похоже, теплая компания вернулась. — Индиго обратила свой холодный взгляд на Перл: — Везет тебе.

Риз наполнил бокалы.

— Держу пари, этот тип оставляет убойные чаевые. Пиф-паф! — Индиго и Перл, которым шутка Риза показалась циничной, разом скривились. — Девушки, где же ваше чувство юмора? Ладно, Инди, говори, что тебе нужно!

— А как там мой сюрприз? — напомнила Перл, стараясь казаться беспечной.

Риз смешал колу с гренадином и украсил стакан коктейльной вишенкой.

— Коктейль «Рой Роджерс». Если твоему парню меньше девятнадцати, он наверняка никогда не слышал про него.

Перл поставила напитки на поднос и ушла, пытаясь разобрать, что говорится ей вслед. Риз не успел ничего сказать — Индиго выпалила:

— Кувшин «Мимозы» и «Секс на пляже». Сделай, а?

Вероятно, это хороший знак. Эти двое то сходились, то расходились, но никогда не были официальной парочкой, и если сейчас они снова разбежались, то никто не станет сообщать об этом Перл.

Она поставила бокалы на стол перед молодыми людьми. Внук Спенсеров тут же слопал вишенку. Тристан и не взглянул на официантку, он копался в своем телефоне.

— Выбрали? — спросила Перл. Пока другие заказывали, Тристан продолжал водить пальцем по экрану. Что бы он ни выбрал, было ясно, что есть он это не будет.

Перл повернулась, чтобы уйти, и пропустила вперед хостес, провожавшую к столику двух посетителей. Пара тихо переговаривалась, косясь на Тристана. Он, казалось, этого не замечал, а может быть, просто уже привык к своей новой роли парии.

Тристан и раньше привлекал всеобщее внимание — он происходил из семьи Гаррисонов, получал престижную национальную стипендию за особые достижения в учебе, уже на первом курсе в Йельском университете стал лучшим игроком в лакросс.[2] Высокий, поразительно черноглазый, темные волосы всегда пострижены чуть выше воротника. Теперь волосы отросли, поскольку Тристан за ними не следил; кроме того, юноша стал носить готовую одежду, но он имел состояние гораздо крупнее, чем у большинства членов клуба, а это веское преимущество. Похоже, в его присутствии все испытывали восхищение, смешанное с отвращением, однако говорили: «Но ведь полиция его отпустила?» Правда, это почему-то никого не утешало. Нисколько.

Когда Перл принесла парням заказ и поставила перед внуком Спенсеров тарелку — сэндвич на поджаренной чиабатте с острой горчицей и веточками укропа по краям, — тот сказал:

— Слушай, ты меня поражаешь. Как ты все это запомнила?

— А еще я могу читать не двигая губами. Ты удивишься. — Перл прикусила щеку. Она почти услышала, как Риз произносит: «Хаскинс, у тебя полетели фильтры».

Но Спенсер не смутился, а улыбнулся, кривовато и простодушно.

— Если это приглашение познакомиться с тобой поближе, то я не против.

Перл прочистила горло.

— Повторить напитки?

Акил фыркнул:

— Спеклась.

— Она просто делает свою работу. — Спенсер не утратил непринужденности и поднял свой бокал. — Кстати, потрясный коктейль. Что это?

— «Рой Роджерс». — Перл сунула сервировочную подставку и поднос под мышку. — Приятного аппетита.

Отходя, она глянула через плечо. Тристан полностью повернулся на своем стуле и смотрел ей вслед. В лицо девушке бросился жар, и она быстро затерялась в толпе.

Чес уже снова маячил за барной стойкой — видимо, не в курсе, что в его отсутствие у руля стоял желторотик, — а Риз находился у столика Мими, откуда раздавался истерический смех. За ухом у Риза торчал коктейльный зонтик, и бокалы у всех были почти пусты. Перл осмотрела Мими, маленькую пышнотелую женщину с седыми курчавыми волосами до плеч, одетую в лиловый льняной костюмчик с шортами. После происшествия с Гаррисонами она одна из немногих не отказала отцу от места — в конце апреля позвонила из Техаса и попросила его открыть для нее коттедж и покрасить его. Это была первая работа, которую отец получил за месяц, первый чек, который они увидели за две недели, кроме зарплаты Перл.

Парни ели быстро, не тратя времени на разговоры. Когда Перл вернулась, Тристан пробирался к двери, задумчиво потирая левую руку.

— Что-нибудь еще, джентльмены? — поинтересовалась официантка.

— Да. — Спенсер наклонился вперед. — Телефончик не оставишь? — Это, наверно, самая древняя фраза приставучего клиента в истории сервисной индустрии. Акил издал досадливый стон, низко надвигая свою бейсболку.

Перл вытащила из кармана фартука чек, положила на стол и похлопала по нему.

— Хорошего дня.

Когда юноши удалились, она подошла к столу. Тарелка Тристана представляла собой материал для психологического исследования: вся пища, почти не тронутая, была сдвинута вправо. Он оплатил заказ за всех и оставил чаевые в размере пятнадцати процентов с точностью до пенни.

В углу чека были записаны номер телефона и имя: Бриджес Спенсер, а ниже нарисована улыбающаяся рожица с рожками.

3

В конце смены Перл вышла во двор на вечернюю жару, задержала дыхание и прислушалась. В отдалении затарахтел мотор — где-то на поле для гольфа, около девятой лунки, работала газонокосилка. Отец.

Казалось, весь клуб наблюдает за тем, как она пересекает западную лужайку и идет в сторону поля. Оценивают ее, делают выводы. Перл обычно снимала галстук только у сложенного из булыжника моста через пруд, вдалеке от светящихся окон.

Клуб представлял собой внушительное трехэтажное здание в характерной для Новой Англии архитектурной манере — обшитое белой вагонкой и с резными декоративными элементами. На июль было намечено празднование его столетия, и клуб уже гудел, предвкушая предстоящие в течение месяца торжества. Этот решительный гул напоминал белый шум, скрывающий постоянный пульс беспокойства. Прошло полгода с момента трагедии, запятнавшей место летнего отдыха, — недостаточно, чтобы мертвые упокоились с миром. Лучше похоронить Гаррисонов в разговорах на балах и тихих аукционах, дамских чаепитиях и регатах в заливе.

Поскольку днем жара стояла такая, что находиться на поле было просто невозможно, игроки в гольф направлялись в это время суток в свои летние особняки или в бар. Главный дом смотрителей, с двускатной крышей, покрытой серебристым гонтом, располагался в левой части. Там ночевали сотрудники, но отца среди них не было.

Дики Фурнье увидел приближавшуюся Перл и показал большим пальцем туда, где дорожка сворачивает и теряется из виду.

— Он у черта на рогах. Возьми «гейтор».

— Спасибо. — Схватив связку ключей, девушка бросила сумку на сиденье гольф-кара и нажала на педаль. Ветер приятно дунул в лицо.

За поворотом открывался панорамный вид на залив Френчмен[3] и остров Литтл-Никату, расположенный в миле от острова Маунт-Дезерт, где находился клуб. Словосочетание «жить на острове» звучит романтично, но Маунт-Дезерт — второй по величине у восточного побережья, и до него можно легко добраться по мосту, без необходимости плыть на швыряемом волнами пароме. Перл понимала строгую красоту этих мест; но она знала и недостатки здешней жизни после окончания летнего сезона: ставни на окнах магазинов; один-единственный светофор, мигающий желтым; однообразный снежный покров, устилающий все вокруг.

Большая часть поля была только что пострижена в направлении вдоль, от грина[4] до стартовой площадки и снова назад, но здесь постриженные дорожки заканчивались. Перл заметила газонокосилку, оставленную около песчаной зоны, отца же нигде видно не было. Она посигналила и остановилась.

— Папа, ты где?

Ответа не последовало. Перл вышла из машины и зашагала вдоль неровного скалистого обрыва, проводя рукой по проволочной изгороди. Наконец она увидела отца, стоявшего на самом краю и смотревшего в море.

Перл вцепилась в колья забора, боясь заговорить и испугать его, но он почувствовал ее присутствие и обернулся, оторвавшись от своих мечтаний.

— Привет, Перл. — Он казался прежним спокойным отцом, но бессонные ночи последних шести месяцев избороздили морщинами его лицо с заостренными чертами, как и у нее самой. Это от него дочь унаследовала тщедушную комплекцию, легкую волну в волосах и привычку кусать губы, когда была расстроена или пребывала в смятении.

— Уже пять часов. — Перл все еще не могла пошевелиться. Отец, кажется, понял, как напугал ее, и, отойдя от края, протиснулся через панели забора; дочь сразу же крепко обняла его за талию. — Что ты там делал?

— Осматривался. — Отец поцеловал Перл в макушку. Девушку обдало его крепким запахом: мятная жвачка, свежий пот и алкоголь, но выпитый давненько, может быть еще утром, — когда дочь выходила из комнаты, он добавлял в кофе ирландский виски. — А у меня кое-что для тебя есть.

— Надеюсь, не мяч для гольфа?

— А что, в детстве ты их любила. — Он что-то вынул из кармана и положил ей в ладонь.

Перл разжала пальцы и увидела полосатую, как тигр, идеально целую ракушку.

— Ты нашел ее там?

— Подумал, подойдет для твоей коллекции. — Этот жест почти заставил ее забыть, что отец не ответил на вопрос. — Как дела на работе?

В мозгу Перл вспыхнуло воспоминание о Тристане.

— Как обычно. Обслуживала богачей.

— Похоже, мы занимаемся одним и тем же. Давай я сегодня пожарю что-нибудь на гриле. Я купил бифштексы за полцены у Годфри.

— Ладно. Но для гриля нужен газ.

Отец тихо выругался.

— Можно пожарить на плите. Сделаешь салат с макаронами? — Перл была вознаграждена кивком и полуулыбкой. — Давай наперегонки.

Отец направился к газонокосилке, Перл побежала к гольф-кару и тронулась с места еще до того, как он завел свою машину. Всю дорогу она следила за ним в боковое зеркало. Лучше сосредоточиться на гонке и не думать о том, как у нее перехватило дух, когда она увидела отца на краю обрыва, как все ее страхи ожили в тот момент. Да, это лучше, чем задавать отцу трудные вопросы, которые требовали ответа: ты думал о них? когда же ты придешь в себя?

Во дворе перед домом стояла на прицепе для лодок отцовская парусная шлюпка «Битл Кэт», которую в семье называли Котом, а прислоненная к ней табличка с надписью аэрозольной краской гласила: «Продается. $3500, возможен торг». Изначальные цены — $4500, $4000 — были закрашены. Отец стоял к лодке спиной и смывал из шланга пыль со своего обшарпанного пикапа, свободной рукой держа первую банку пива за вечер.

Необходимость продать лодку стала последним действием драмы. Отец приобрел шлюпку еще до рождения Перл. В детстве они с дочерью по воскресеньям иногда забрасывали удочки в гавани — мать никогда с собой не брали, да она и не рвалась ехать с ними. Родители имели так мало общего, что непонятно, как Перл вообще появилась на свет. Отец и дочь были товарищами по рыбалке, партнерами в покере, бросали мячик теплыми вечерами и паяли что-то в сарае. Мама часто жаловалась, что ее в их клуб для двоих не принимают, но стоило ей и Перл затеять вместе какое-нибудь женское дело, это всегда кончалось ссорой; казалось, они говорят на разных языках. Когда наконец состоялся развод, Перл было тринадцать, и судья позволил ей самой выбрать, с кем жить. Девочка даже удивилась, когда ее спросили об этом. А мать так никогда и не простила ей выбора. Почему еще она устроилась на работу в Киттери, почти в четырех часах езды отсюда?

Проезжавший по Эббот-стрит седан замедлил ход — водитель рассматривал Кота. Перл, сидевшая в шезлонге, выпрямилась, но машина быстро укатила. Девушка расслабилась, снова подобрала под себя ноги по-турецки и продолжила читать на планшете роман Джейн Остин «Разум и чувства».

— Наверно, надо снизить цену. — Отец открыл вторую банку пива.

— Она и так уже ниже некуда.

— Иначе мы никогда не сбагрим чертову лодку. — Он с каменным лицом поливал из шланга брызговики.

Отец и дочь не хотели продавать шлюпку, но ничего не оставалось — они шли ко дну. Почтовый ящик был забит предупреждениями от коллекторских агентств; теперь они могли связаться с семейством Хаскинс только по обычной почте: отец отключил телефонную линию, чтобы сэкономить деньги, а также избавиться от репортеров, которые осаждали его вопросами, что он видел в вечер трагедии. Отцовский бизнес — уход за коттеджами, — который держал их на плаву с осени по весну, был разрушен. И все из-за Гаррисонов и распространявшихся по городу сплетен о том, что во всем виноват Уин Хаскинс. Залил глаза и проворонил преступника, говорили все.

Перл вспомнила о Тристане, сидевшем сегодня так близко от нее, что она могла добавить бренд его лосьона после бритья к собираемым тайком сведениям о Гаррисоне. Утонув в шезлонге, Перл закрыла свои страницы в соцсетях — после последней ссоры она общалась с матерью только онлайн, и та постоянно пыталась застать ее в интернете, — открыла Google и под звон маминой старой подвески в виде миниатюрных якорей ввела знакомый поисковый запрос «Гибель семьи Дэвида Гаррисона».

Перл перечитывала первые статьи в «Маунт-Дезерт айлендер» и «Элсуорт американ» сотни раз. Она до малейших подробностей знала опубликованные там фотографии, начиная от полноцветного изображения дома Гаррисонов с обгорелой дырой в крыше, закопченной обшивкой стен и зияющим восточным окном на втором этаже, где находилась хозяйская спальня. По двору сновали пожарные с испачканным сажей инвентарем. Заголовок в «Американ» гласил: «Мультимиллионер Дэвид Гаррисон и три члена его семьи погибли при пожаре в Тенни-Харбор».

Пожар — причина его тогда была еще неизвестна — начался в спальне Дэвида и Слоан, распространился по коридору второго этажа и добрался до комнат Кэссиди и Джозефа, а затем через потолок до мансарды, где три года назад, когда семья купила особняк, устроили комнату Тристана. Утром 24 декабря тела Дэвида, Слоун, Кэссиди и Джозефа отвезли в морг округа; Тристан в ту ночь находился в другом месте.

Перл потянулась. Тем утром она проснулась одна в пустом доме и прочитала эсэмэску, которую отец отправил ей в три часа ночи: «Непредвиденные обстоятельства; буду дома, как только смогу». Позже выяснилось, что он писал из больницы, где ему оказывали помощь из-за ожогов рук второй степени и порезов, полученных, когда он разбил кулаком оконное стекло. За завтраком Перл сидела лицом к окну, ожидая появления отца. Елочная мишура раскачивалась в такт вентиляции обогревателя. Потом он позвонил и рассказал, что произошло.

«Пожар в доме Гаррисонов вызван поджогом. Есть жертвы». В следующей статье впервые использовали семейную фотографию, которая так и будет сопровождать материалы по этому — до сих пор не раскрытому — делу. Снимок всей семьи в различных костюмах, выдержанных в бело-синей цветовой гамме, был сделан около двух лет назад. А какие Гаррисоны серьезные: можно подумать, что фотограф специально попросил их не улыбаться.

Зазвонил телефон, и Перл вздрогнула; потом, не отрывая взгляда от лица Тристана на экране, ответила:

— Что случилось?

— Ничего. Просто у нас тут торт девать некуда, — прочавкал Риз с набитым ртом.

Перл надеялась, что он позвонит, а он всегда держал ее в напряжении до самых сумерек.

— Торт — это прекрасно. — Перл посмотрела на отца, который теперь сидел на ступенях крыльца. Она уже потеряла счет банкам пива. — Приноси к нам.

— Но я смогу зайти только на минутку. — Риз помолчал. — Пе-ерл, да брось. Я собираюсь смотреть вторую часть «Зловещих мертвецов».

Это уже была грязная уловка.

— Напишу тебе через секунду. — Перл нажала на «отбой», крутя телефон в руках.

— Риз звонил? — Отец наблюдал закат над крышами соседских домов.

— Да. Но я, пожалуй, не пойду… Надо посуду мыть…

— Я помою. Если хочешь встретиться со своим бойфрендом, иди.

— Он не…

— Называй как хочешь. Я буду держать оборону.

Однако была опасность, что он ее не удержит. Была опасность, что отец погрузится в размышления, по телевизору не покажут ничего интересного, стены станут давить на него, и тогда он решит поехать ненадолго в «Таверну». И Перл потеряет еще одну частицу его личности.

От Риза пришло сообщение: «Бензопила вместо руки нереально круто».

— Я скоро вернусь, обещаю.

Перл пробежала вверх по ступеням, и отец помахал ей. В ванной девушка причесалась (не помогло) и брызнула на себя чуть-чуть из пробника «Шантийи», который мать забыла в шкафчике. Риз бы хохотал до усрачки, если бы сейчас увидел ее.

Перл села в свой старый «сивик» и поехала в кафе «Зелье», над которым Риз жил со своей уже бывшей мачехой. Заведение находилось на первом этаже старого магазина, построенного в XIX веке, и Джовии, как управляющей, позволялось снимать квартиру на втором этаже.

Перл нашла их обоих на кухне: Джовия за обеденным столом делала маникюр, Риз сидел на разделочном столе и ел шоколадный торт — скорее всего, уже второй или третий кусок.

Джовия поздоровалась с Перл и покачала головой:

— Не понимаю, как ты его терпишь. Такой обмен веществ должен быть запрещен законом.

— А мне ты что-нибудь оставил? — В коробке лежал один тоненький кусочек. — Ничего себе! Ты просто свинтус.

— Отстань. Я сегодня не завтракал.

— А все потому, что вылез из постели за десять минут до начала смены. — Джовия подула на ногти и указала на Риза. — Я вам не горничная, уважаемый, будить вас не собираюсь. В следующий раз извольте вставать по будильнику.

— Я не против.

Перл откусила кусок торта.

— Спасибо, Джовия. Очень вкусно.

— Надеюсь. Я сама пекла.

Теперь, когда туристический сезон был в самом разгаре, на кухне всегда имелись в большом количестве вчерашние кексы и круассаны; Джовия приходила домой выжатая как лимон и готовить уже не могла. Мачеха с пасынком были полными противоположностями: она, маленькая, темноволосая и пышная женщина за сорок, любила тесные джинсы и стильные футболки; Риз же, подтянутый, с живыми серыми глазами, предпочитал интересные вещи из комиссионки, футболки с логотипами музыкальных групп и кожаные браслеты на запястье, которые носил даже на работу, игнорируя дресс-код. По характеру они различались, как лед и пламя, но каким-то образом им удавалось ладить, возможно потому, что Риз жил в основном на втором этаже бывшего каретного сарая во дворе.

Риз барабанил пальцами по столу и, как только Перл положила в рот последний кусок торта, вскочил и сказал:

— Пойдем.

Джовия насмешливо произнесла:

— Вы что, собираетесь смотреть эту лабуду?

— Ага, — кивнул Риз.

— О боже. Людям сносят головы, вырывают внутренности. Покажите мне романтическую комедию, где персонажи по-доброму относятся друг к другу.

— Ромком — отстой. — Риз придержал для Перл заднюю дверь. — Два идиота встретились, втюрились друг в друга с первого взгляда, поссорились из-за какой-то ерунды и до конца фильма выясняют то, что зритель понял уже в начале. Финальные титры.

— Слушай, умник. Любовь вообще большая глупость, но это не значит, что от нее нужно отказаться.

— Продай этот афоризм издателям открыток.

Джовия с шутливым рычанием повернулась к Перл:

— Если он что-нибудь себе позволит, дай ему по рукам.

— Ладно.

Перл прошла в дверь, Риз обогнул ее и побежал вниз по лестнице. Она погналась за ним по мощенной каменными плитками дорожке к каретному сараю, где громоздились башни коробок в человеческий рост, с салфетками и деревянными палочками, и потом по спиральной лестнице к недостроенному второму этажу: там тоже все место занимал склад кафе, кроме того угла, в котором обретался Риз. На полу матрас, рядом пластиковая этажерка с ящиками, коробка вместо тумбочки и торшер. Когда Риз поселился у Джовии, она предложила ему раскладной диван в квартире, но он наотрез отказался, поскольку хотел иметь свое место.

Риз повалил Перл на постель, но она, смеясь, завизжала, защекотала его под мышками, и парень взвыл и откатился. Когда он задрал ей рубашку и с неприличным звуком поцеловал живот, девушка закричала всерьез, вскочила на ноги и одернула край рубашки.

Риз, хохоча, откинулся на подушки.

— Если хочешь уберечься, пришей рубашку к трусам.

— Заткнись.

— Да ладно, я все равно ничего не видел. — Молчание. — Значит, бывают лифчики минусового размера? Надо же.

Перл принялась колотить его кулаками. Риз закрыл руками голову и смеялся, пока она не устала и не пнула его для разнообразия, а потом плюхнулась назад и включила на старом ноутбуке фильм.

— Придурок.

Примерно через полчаса он перекатился на бок и обнял ее за талию.

— Не спи, — тихо сказала Перл. Риз почти всегда засыпал, когда они вместе что-нибудь смотрели.

— Я и не сплю. — Казалось, они неловко, с перерывами, сближались. Отец не знал, как свободно они вели себя здесь, какая интимность установилась между ними, и Перл хотела, чтобы все так и оставалось.

Они подружились в старших классах школы, когда Риз переехал сюда из Портленда. Почему он выбрал из всех именно ее, Перл не знала; скорее всего, потому что они жили по соседству. Потом оба устроились работать в клуб. Перл всегда была отщепенкой — и в школе, и на работе: в школе не умела заискивать перед красотками, которые верховодили в классе, а бегать с мальчишками ей теперь было уже не по возрасту. Они с Ризом никогда не целовались, кроме того раза в сочельник — но эти унизительные воспоминания она старалась стереть из памяти.

Перл протянула руку и сцепила свои пальцы с пальцами Риза, он не отнял руки, и девушка почувствовала слабое возбуждение.

Завибрировал телефон Риза, лежавший на коробке. Издав недовольный стон, он взял аппарат, взглянул на экран и положил мобильник назад. Перл не успела увидеть, кто звонит. Наверно, Индиго. Риз лег, положив руку под голову, и стал смотреть на царящий на экране ноутбука хаос.

— Ты как? — спросил он наконец.

— Я? Нормально. — Но теперь она была напряжена и потому села, обхватив колени. — Не хочешь прокатиться?

Риз написал Джовии, что они уезжают, — та ответила: «Только не поздно. И ОСТОРОЖНО», — и они отправились на прогулку: Перл за рулем, Риз рядом, прихватив из своей заначки бутылку пива, которую держал пониже, так чтобы не заметили полицейские в проезжающих мимо патрульных машинах, с декабря ставших постоянной частью пейзажа. В воздухе витали запах океана, вонь выхлопных газов и душный аромат пионов.

— А Джовия знает, что ты таскаешь у нее бутылки? — Перл направилась к Оушен-авеню мимо освещенного уличными фонарями длинного ряда гостиниц разных категорий и замысловатых лавок, где продавались сувениры и изделия местных ремесленников. Те, кто считал Бар-Харбор[5] слишком претенциозным, отдыхали от лихорадочного ритма Нью-Йорка, Бостона и Чикаго в Тенни-Харбор. С конца июня до середины августа, когда члены загородного клуба и просто состоятельные семьи приезжали в свои летние дома и к своим яхтам, население города увеличивалось вдвое.

Риз пожал плечами, открывая крышку и отхлебывая пену.

— Думаю, она просто рада, что я не варю наркоту в каком-нибудь подвале. Пара бутылок пива из холодильника — не такая уж большая потеря.

— Что-нибудь слышно от твоего отца?

Он отхлебнул еще.

— Не-а.

Джовия и Лиам, отец Риза, развелись почти три года назад. Мать Риза была по уши в заботах о двух маленьких детях от второго брака, а нынешнюю, третью, жену отца не прельщала идея воспитания тинейджера, особенно такого языкастого. Поэтому на семейном совете было решено, что Риз поселится вместе с Джовией, пока не закончит школу. С тех пор Лиам забыл о своем обещании помогать им материально, и Риз больше года не разговаривал с отцом.

Когда проезжали по Оушен-авеню, юноша покачал головой и прочитал вслух надпись на табличке номерного знака идущей впереди машины:

— Отпускландия.[6] Что за дерьмовое прозвище штата. — Он поднял бутылку, приветствуя «тойоту-тундра» из Нью-Гэмпшира, подрезавшую их на светофоре. — «Живи свободным или умри».[7] Чертовски верно.

Стайка отдыхающих подростков высыпала на пешеходный переход — пишут эсэмэс, болтают, не обращая внимания на машины. Это были те же ребята, что загорали в клубе в шезлонгах у бассейна, лениво играли в теннис на кортах и устанавливали стандарты крутизны на городской эстрадной площадке. Перл ударила по тормозам, а Риз протянул руку к рулю, резко нажал на клаксон и высунул из окна голову:

— Эй вы, в футболках с крокодилами! Магазин «Лакост» в той стороне! Уйдите с дороги!

Один мальчишка показал ему средний палец, Риз ответил тем же и с ухмылкой откинулся на сиденье.

— Полегчало? — медленно выдохнула Перл и снова поехала. — Не стоило этого делать.

— Почему нет? — Он поднял глаза к небу и перешел на шепот: — Думаешь, Меривезер всюду понатыкала скрытых камер?

— Не-е-ет, я думаю, если эти ребятишки узнают нас в ресторане и нажалуются мамочке с папочкой, нам не поздоровится.

— Да брось. Им понравилось. — Он смахнул капли пива, попавшие на консоль. — Затем они и приехали сюда, в затерянный мир, разве нет? Богатенькие тащатся от местного колорита. Считают нас солью земли. Они всерьез полагают, будто мы всю зиму сидим у дровяной печи, питаемся китовым жиром и распеваем матросские песни. — Перл улыбнулась, и Риз взъерошил ей волосы. — Расслабься, никто нас не уволит.

Они выехали из города и углубились в рощу, направляясь к аллее Миллионеров — так местные жители называли Коув-роуд, куда летом сбегали от своих утомительных дел баснословно богатые люди. Первым стояло самое старое здание — особняк Спенсеров в георгианском колониальном стиле с тремя гостевыми домами поменьше, расположившимися вокруг лужайки, как маленькая деревня. Пожилой Фредерик Спенсер теперь круглый год жил в Тенни-Харбор, показывался только в клубе, хотя фамилия его фигурировала в городе на каждом шагу: его имя носили, например, фонд в публичной библиотеке и школьный стадион.

— Флаг поднят. Народ, похоже, приехал. — Риз кивнул на яркое морское знамя, развевающееся у одного из коттеджей, — забавный обычай Спенсеров, означающий, что семья поселилась здесь на лето.

Перл вспомнила о Бриджесе и подумала, стоит ли говорить Ризу, что Спенсер к ней клеится. Лучше не надо. Если она заикнется о Бриджесе, придется рассказывать и о Тристане, а она к этому еще не готова. Риз быстро взглянул на нее.

— Твой отец работал у них?

— Нет, за усадьбой Спенсеров ухаживает человек из Уинтер-Харбор. — Отец Перл не единственный обслуживал помпезные особняки на острове Маунт-Дезерт, обитаемые всего пару недель или месяц в году.

Каждая подъездная дорожка была отмечена элегантной табличкой с фамилией семьи: Вутен, Монтгомери-Хайнс, Мерц, Лэнгстром. Перл бывала здесь много раз: сначала ребенком, сопровождая отца на работу — разгребать снег, проверять замки, поддерживать в трубах нужную температуру воды, чтобы они не замерзли, — а с прошлого декабря частенько проезжала мимо одна, бросая своим присутствием вызов пустым, закрытым на зиму домам. Может, их владельцы и уволили отца, но город им не принадлежал.

Все звуки, которыми Риз обычно заполнял тишину, — щелканье пальцами, мурлыканье мелодий себе под нос — стихли. Видимо, он уже понял, куда они направляются: Коув-роуд, 168, длинная извилистая подъездная дорожка с вырезанной на гранитной плите надписью «Гаррисон».

Пока Перл вела машину по гравию, они молчали. Сначала из темноты показалась сторожка, небольшое кирпичное строение с окном, переговорным устройством и пультом для открытия пятиметровых железных ворот. Современная ограда контрастировала с расположенным в глубине участка домом — двухэтажным колониальным зданием с мансардой, чья фотография достойна была занять целый разворот в журнале, посвященном жизни высшего общества. Вместо этого она появилась в «Тайм» в качестве иллюстрации к статье под названием «Загадка сгоревшего особняка: Убийство миллионера Дэвида Гаррисона», которую Перл перечитывала, пока не затвердила каждый абзац как «Отче наш». В этой статье упоминали и Уина Хаскинса: он в ту ночь подменял постоянного сторожа, который в тот сезон не смог принять запоздалое предложение Гаррисонов, и вот, получается, не словил мышей: кому-то удалось забраться внутрь. Злоумышленника до сих пор не поймали.

Перл и Риз сидели, погруженные в свои думы, глядя на дом, словно на головоломку. Теперь здесь был новый смотритель: ленту, ограждавшую место преступления, сняли; горелую труху вывезли со двора; траву постригли. Дыру в крыше затянули брезентом, а выбитое окно спальни Дэвида и Слоан закрыли листом ДСП. Перл помнила опубликованную в «Тайм» схему, подробно изображающую путь убийцы и дорожку разлитого им горючего вещества.

— Как ты думаешь, почему он остался здесь? — Голос Перл прозвучал словно бы издалека. Называть имя Тристана было не нужно.

Риз переменил положение.

— Понятия не имею. Казалось бы, надо отсюда валить не оглядываясь. Я бы поступил именно так. — Он засомневался: — Их ведь похоронили не на нашем кладбище?

— Нет, в Коннектикуте.

Тенни-Харбор поразила новость о том, что Тристан снял дом в новом квартале на улице Наррагансетт, ездит в отцовском «бентли», играет в одиночку на кортах в ракетбол. Почему после всего произошедшего один из самых богатых молодых людей в стране не вернулся к привычному образу жизни? Не отправился в Йель или семейный дом в Гринвиче? Зачем ему оставаться в туристическом городе штата Мэн, где у него никого нет, где люди либо отворачивались от него, либо глазели с откровенным любопытством, как зеваки на месте автомобильной аварии?

— Отец считает себя виноватым, — совсем тоненьким голоском произнесла Перл. — Я это знаю. — Она глубоко вдохнула. — Он мне поклялся, что не пил в ту ночь.

Риз молчал целых десять секунд — новый рекорд. Потом мягко прикоснулся к затылку подруги.

Они молча сидели в машине, пока какой-то треск не заставил их широко распахнутыми глазами вглядываться в ночь. Угол брезента оторвался на ветру. Риз выругался и откинулся на спинку сиденья.

— Поехали отсюда. Тут водятся привидения.

Перл отвезла Риза обратно и подождала, пока его силуэт не появился в окне второго этажа каретного сарая. Когда она добралась домой, отца не было. Посуду он не вымыл.

4

На следующий день они снова пришли в ресторан: на этот раз вдвоем — Бриджес и Тристан. Хостес посадила их в секцию Индиго, к дальней стене возле окна. Тристан разложил на коленях салфетку, и его руки так и застыли там, словно он забыл, что делать дальше. Перл отвернулась и стала отсчитывать сдачу.

Что у них запланировано на сегодня? Наверно, поспать до десяти, посидеть за кофе и поглазеть на девушек в кафетерии на Оушен-авеню, а потом вместе с остальными отпрысками членов клуба плюхнуться в бассейн и потянуть время, чтобы пообедать изысканно поздно.

Перл ушла на кухню, а вернувшись, обнаружила, что Бриджес в одиночестве сидит за столиком в ее секции.

— Привет, — поздоровался он. — Ты не позвонила.

— Тебе лучше вернуться за свой стол.

Она еще никогда не встречала таких улыбчивых людей.

— Давай сделаем все по правилам. — Парень протянул ей руку. — Бриджес Спенсер. Приятно познакомиться.

Перл молча смотрела на его ладонь.

— Твоя очередь.

Она постучала по бейджу:

— Сам мое имя прочитать сумеешь?

Он засмеялся:

— Не заставляй же меня стоять с протянутой рукой.

Перл быстро и крепко пожала ему руку.

— Я часто тебя здесь вижу. — Усаживаясь поудобнее, Бриджес откинулся на спинку кресла. Он был худощавым, с глазами цвета выцветшей джинсовой ткани и чуть вздернутым носом. — Что ты делаешь в свободное от работы время?

Уголком глаза Перл заметила яркую вспышку. Чета Малхотра пересекала зал со своими друзьями и партнерами по бизнесу Фрейзерами; Акил в наушниках тащился на несколько шагов позади. Мать Акила была в сарафане цвета фуксии и сочетающемся с ним коротком жакете, ее муж выглядел более сдержанно и старомодно — рубашка поло и шорты цвета хаки. Увидев Тристана, Акил, ни слова не говоря, отделился от группы взрослых и сел за стол к приятелю. Мистер Малхотра, элегантный, представительный мужчина, даже не посмотрел в сторону сына, но его жена сдвинула брови и недовольно поджала губы.

— Эй, не отвлекайся. — Бриджес коснулся руки Перл.

— Я не могу сейчас говорить.

— Ладно. Понимаю, ты занята. Слушай, сегодня будет вечеринка. Ничего особенного, просто соберется разный народ. Я тут подумал… почему бы нам не пойти вместе?

Перл удивленно уставилась на него.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Узнаю. Ведь люди так и знакомятся ближе — когда проводят время друг с другом. — Он помолчал. — Правильно? — Перл тихонько фыркнула, и Бриджеса это удивило. — Я не настаиваю. Подумай над моим предложением. Мы еще не уходим.

— Девушка! — окликнули ее Вутены, сидевшие за пятым столиком.

Перл с облегчением вздохнула:

— Я дам тебе знать.

Пробивая чек для Вутенов, Перл открыто смотрела на Тристана поверх кассы. Во рту у нее пересохло, кончики пальцев покалывало. Вечеринка богатых мальчиков и девочек. Жителей города туда не звали. Будь она такой, как Индиго, может, и рискнула бы пересечь невидимую черту и попасть в мир, населенный людьми, подобными Тристану, понаблюдать за ним в его естественной среде обитания и выяснить, что ему известно. Потому что все, от местных сплетников до приверженцев теории заговора, соглашались в одном: парень что-то знает.

Через некоторое время из-за перегородки в конце зала вышла Индиго, а сразу за ней Риз. Перл отступила назад. Все заметили, что сегодня между этими двумя искрило электричество. Индиго с начала смены не сказала Ризу ни слова, а демонстративно закидывала назад голову и отворачивалась, проходя мимо него. Перл все время думала о телефонном звонке, который он сбросил накануне, чтобы им ничто не мешало, и сперва возликовала в душе, но ее радость быстро увяла: Риз поймал Индиго за локоть, повернул к себе и, приблизившись к ее лицу, что-то прошептал. Индиго ничего не ответила, но позволила ему вывести себя в банкетный зал.

Когда они вернулись, Перл уже отнесла чеки еще двум столикам. Из коридора она видела разговаривавших Риза и Индиго, которых наполовину скрывал дверной проем, и заметила, что, прежде чем они разошлись в разные стороны, Индиго украдкой стиснула зад Риза.

Перл бросило в жар, потом в холод. Она на миг закрыла глаза и отправилась на кухню, чтобы оставить там очередной заказ.

Она подождала, пока парни доели, и подошла к ним, скорее почувствовав, чем увидев, как Тристан взглянул на нее. Бриджес перестал крутить соломинку в стакане.

— Я приду, — отрывисто сказала ему Перл. — Сегодня. — Сердце у нее выпрыгивало из груди.

— Правда? — Бриджес загладил назад свои выгоревшие на солнце волосы и просиял: — Блеск. Откуда тебя забрать?

— Лучше встретимся уже там.

— Ладно, без разницы. Яхт-клуб, место Д-12. Я на «тэйлоне», так что не пропустишь.

Акил в открытую ухмылялся, а Тристан рассеянно смотрел на них, словно Перл и Бриджес были персонажами реалити-шоу, которое он мог выключить, если оно ему наскучит.

— Во сколько? — спросила Перл.

— Около девяти.

Она кивнула и отошла, медленно осознавая, что сейчас сделала.

Перл последний раз проверила свой телефон. Ни сообщений, ни пропущенных звонков, кроме как от матери, но ей девушка в ближайшее время перезванивать не собиралась. Мама явно хотела выведать у нее что-нибудь про отца — нормально ли он питается, не опустился ли, не наведывается ли в «Таверну», — а Перл сейчас была не в настроении отвечать на ее вопросы.

Она не договаривалась встретиться сегодня с Ризом. Они никогда не строили планов. Все складывалось само собой или не складывалось вовсе. Но в тот день Перл была ангажирована на вечер. Несомненно, Риз тоже был занят, иначе бы уже написал: «Скучно. Приезжай, расскажи сказку, а то я не засну». Видимо, эту услугу Индиго оказать ему не могла.

Перл так резко засунула телефон в карман, что стало больно — ничто не сравнится с острыми занозами, которые всаживают в душу обиды, нанесенные Ризом, — и вышла из своей машины в ночь.

Причал яхт-клуба освещали старомодные фонари, напомнившие девушке Нарнию — отец в детстве читал ей эти книги. Она пошла мимо рядов яхт и моторных катеров, разглядывая номера швартовочных мест, почти мечтая, чтобы появился смотритель и потребовал предъявить клубную карту. Перл часто бывала здесь в мертвый сезон, но не летом. Для местных жителей предназначалась городская пристань, где вода рябилась от луж солярки, а скамейки были липкими от капель мороженого.

— Перл! Привет.

У плавучих мостков на огромном быстроходном катере брутального вида стоял Бриджес. Перл подошла ближе.

— Охренеть, — проговорил он. — Ты и правда пришла.

Девушка переступила с ноги на ногу.

— Я ведь обещала.

— Да, но… — Бриджес пожал плечами. — Забирайся. Тебе помочь?

— Я умею. — Она не умела, но он не стал ей мешать самостоятельно подняться по перекладинам лестницы, и на самом верху они столкнулись нос к носу. Ресницы у него были светлые, пропитанные солнцем, как и весь он.

Раздался глухой стук, откуда-то снизу появился Акил и упал на пассажирское сиденье.

— Раз она уже тут — погнали, — сказал он.

Перл обошла Бриджеса и села на скамью, наблюдая, как он тянет на себя канаты и сворачивает их. Тристана не было, и снизу не слышалось никакого движения.

— Где будет вечеринка?

Бриджес сложил ладонь пистолетом, указывая на скалистый берег вдали залива.

— На Литтл-Никату? Это же частная территория, туда никто не ездит.

Парни переглянулись, но следующие слова Бриджеса потонули в реве мотора.

Перл извернулась, глядя, как удаляется пристань, и все ее напряжение и внутренний настрой рассыпались, словно песок под ногами. Он с ними не едет. Девушка положила подбородок на спинку скамьи и зажмурилась, думая, как переживет эту ночь, но затем Бриджес резко прибавил скорость, отчего Перл, чертыхнувшись, чуть не свалилась на палубу.

Катер несся через залив, оба молодых человека стояли лицом к ветру. Акил один раз оглянулся и засмеялся, увидев, как Перл сидит словно кол проглотила, пристегнувшись ремнем и вцепившись мертвой хваткой в сиденье, а брызги обдают ее со всех сторон.

Впереди теперь показались огни трех других лодок, прокладывающих в волнах путь к Литтл-Никату. Перл увидела, что на острове есть пристань, освещенная электрическими фонарями. На берегу горел костер. Бриджес дважды промазал мимо места причала, но наконец бросил якорь и завернул канат вокруг сваи. Перл стряхивала воду с рук и лица.

— Прости. Я люблю полихачить.

У Перл был на это ответ, но, заметив взгляд Акила, она придержала язык за зубами. Одно стервозное замечание — и она провалит первое испытание и будет названа типичной девчонкой, капризной и слабой плаксой.

— Ерунда. — Вытерев лицо, она дала руку Бриджесу, который протянул ей свою, чтобы помочь подняться по лестнице на пристань, и не удостоила Акила взглядом.

Берег тянулся слева от них, на нем тут и там были предусмотрительно расставлены деревянные шезлонги. Гирлянды лампочек освещали дорогу наверх к зарослям деревьев, где сквозь ветви светились окна дома и откуда из невидимых колонок громыхал хип-хоп. Там, должно быть, находились мощный генератор и целый танкер с топливом.

Вокруг переносных чаш для костра сидело множество подростков, из тех, кто приезжал в город на лето; их лица были знакомы Перл — она встречала их в ресторане или видела выходящими из фитнес-центра или СПА-салона. Ее же без клубной униформы никто не узнавал.

Бриджес схватил две бутылки из набитого льдом переносного холодильника, стоящего на песке, — крафтовое пиво, о котором Перл никогда не слышала. Знакомых ей брендов не наблюдалось, и никто, казалось, не стеснялся пить прямо на открытом воздухе. Местные подростки обычно разбивали лагерь в лесу или собирались в заброшенных домах, чтобы им не мешали. Перл, вообще-то, не употребляла спиртное, но сегодня разумнее было носить с собой бутылку в качестве страховки.

Бриджес сунул свободную руку в карман и стал рассматривать ее шорты, серую футболку с У-образным вырезом и шлепанцы.

— Ух ты. Ты выглядишь… весьма…

— Мужеподобно? — Акил сунул под мышку три бутылки и пошел по песку прочь.

— Чувак, не обижай девушку. — Потом Бриджес снова обратился к Перл: — Не обращай на него внимания. Он злится на жизнь, а не на тебя.

— Какое облегчение.

Бриджес подавился первым глотком и закашлялся.

— Что такое?

— Просто ты всегда в обороне. — Он поднял руки. — Не бей меня. Я не имею в виду ничего плохого.

Невольно улыбаясь, Перл обвела жестом остальных.

— Извини. Я из другой категории налогоплательщиков.

— Ой, да какая разница. Это все чушь собачья.

— Сказал парень, который владеет островом. — И, заметив его колебания, она кивнула. — Я так и думала.

— Остров принадлежит не мне, а деду.

— Да-да. Ты просто используешь его, чтобы развлечь сотню-другую своих ближайших друзей.

Бриджес закинул голову назад и захохотал. Перл засмеялась вместе с ним: удержаться было невозможно.

— Почему я никогда не слышала, что это тоже собственность Спенсеров?

— Дед помалкивает о сделке. Семья, которая владела островом лет эдак шестьдесят, решила продать его, и старик, наверно, подумал: а почему бы не купить? Он любит Тенни-Харбор. Ездит сюда с детства. — Юноша пожал плечами. — Так что мы теперь владеем большой скалой в заливе. Не ставь мне это в упрек.

— Хорошо, не буду. Ты надолго приехал?

— До пятнадцатого августа. В этом году я один. Обычно мама с сестрами тоже проводят тут лето, но теперь девчонки захотели заниматься верховой ездой, так что мама отправила их в Кентукки, а сама осталась дома отдыхать от семьи. Классно. Все равно они не любят здешние места так, как мы с дедом, не понимают, что в них особенного. Твоя очередь.

Перл окинула его недоумевающим взглядом.

— Я же говорил, что хочу узнать тебя получше.

— Зачем?

— Потому что у тебя самые прикольные глаза на свете. — И в ответ на ее уничтожающий взгляд широко расставил ноги, словно решил врасти в песок: — Не сдвинусь с места, пока ты не расскажешь мне что-нибудь о себе. Ну подумай: только я могу увезти тебя отсюда. А иначе ты застрянешь на Литтл-Никату навеки.

— Рыскать в поисках пива и канапе? Жутковатая перспектива. — Перл вздохнула, раздумывая. — Пару недель назад я окончила школу и осенью пойду в Колледж Атлантики, буду учиться и работать в клубе.

— Отлично. А я поступил в Массачусетский университет, в колледж «Сигма, фи, эпсилон».[8]

— Я думала, вы все учитесь в Лиге Плюща.[9]

— Ты имеешь в виду парней с деньгами? Да нет. Мой дядя получил образование в Стэнфорде,[10] и он может пустить в ход связи. Но у меня нет необходимых качеств.

— Не то что у Тристана. — Эти слова вырвались у Перл сами собой.

Бриджес тихо фыркнул.

— И не говори. — Он подкинул носком сандалии раковину. — Тебе повезло, что ты здесь живешь. Красивые места. — Он помолчал. — Раньше тут был просто рай, но этим летом все изменилось, да? — Он пожал плечами. — И неудивительно.

Перл внимательно на него взглянула. Она впервые с начала сезона слышала от одного из отдыхающих замечание по поводу трагедии Гаррисонов, хоть и уклончивое.

По берегу к ним приближалась тесная кучка девушек, но потом они остановились и сблизили головы, совещаясь. Тощая длинная блондинка вышла вперед и крикнула:

— Вот так Бриджес! Хорош!

Спенсер остолбенел.

— Привет, дамы.

Блондинка направилась к нему, таща за собой маленькую брюнетку с длинными, зачесанными набок волосами, которая явно хотела сбежать.

— А я смотрю, Бриджес, это у тебя уже становится традицией: каждое лето заводить новую девушку! — заявила блондинка.

— Тебя это не касается, Куинн. — Потом Бриджес поздоровался с брюнеткой: — Привет, Хэдли.

— Привет, — тихо ответила та.

— Очень даже касается. Ты растоптал чувства моей подруги. Ты же знаешь, для меня это тоже больная тема. — Куинн сложила руки на груди.

Перл узнала брюнетку: Хэдли Курцвейл. Весной ее родители электронным письмом сообщили отцу об увольнении, заявив, что «заключили другую договоренность» об обслуживании их дома на аллее Миллионеров.

— И, к твоему сведению, — продолжала блондинка, — просто смотреть противно, как ты обхаживаешь эту голодранку. Так что завязывай.

— Только послушай себя, Куинн. Знаешь, если тебе что-то не нравится — выход там. — Он указал большим пальцем на воду и обошел девушку. — Никто не заставлял тебя являться сегодня.

— Я пришла с Хэдли, если ты не против. Или ее ты тоже хочешь выкинуть отсюда?

Тут подошел Акил, допивая третью бутылку.

— Привет, девчонки. Мы играем в «Попади монеткой в рюмку». Кто выиграет, будет сидеть у меня на коленях. Вы с нами?

Куинн сунула в лицо насмешнику средний палец и ушла, таща за собой Хэдли.

Хэдли на ходу крикнула Бриджесу «Пока». Тот кивнул и, глубоко вдохнув, повернулся к Перл.

— Послушай…

— Не надо ничего объяснять.

— Я не бабник, клянусь. Прошлым летом я встречался с Хэдли, но у нас ничего не вышло. Она живет в Колорадо…

— Меня это правда не интересует.

— А еще ты бросил Куинн. — Акил тяжело сел и закинул голову, допивая пиво. — Этот грех будет преследовать тебя вечно.

— Нам было тогда по четырнадцать лет.

— Неважно. Ты должен был подождать, пока она первая бросит тебя.

Перл обернулась к Бриджесу:

— Мне нужно в туалет. Надеюсь, здесь есть удобства?

— Да, биотуалеты и все такое. Мы не поскупились.

Перл стала подниматься вверх по тропе. Дойдя до середины пути, она оглянулась: Бриджес смотрел ей вслед. Когда она скрылась под раскидистыми еловыми ветками, он бросил Акилу что-то резкое и пнул ногой песок в его сторону.

Маленький коттедж в форме треугольника стоял на скалистом основании, дорожку усеивали раковины; каменные ступени тоже покрывали ракушки, целиком вделанные в цемент. В доме столы ломились от еды, но к ней никто не притрагивался.

Вдруг Перл заметила женщину лет сорока пяти, в белой блузе и фартуке, стоявшую со сложенными на груди руками. Явно кто-то из прислуги Спенсеров. Перл словно бы увидела себя через несколько десятилетий.

— Здравствуйте, — произнесла она.

Женщина слегка кивнула, избегая смотреть в глаза.

Потом, все еще растирая в руках антисептик, Перл пошла вниз по тропе, обходя шатающуюся хихикающую пару. Она проверила телефон. Один пропущенный звонок. От Риза. Казалось, они не разговаривали уже целую вечность, а теперь у нее появилась такая увлекательная тема для беседы: о том, как ночью она посетила модную вечеринку и с ней ничего не случилось. Рассказывать об этом другу она, однако, не собиралась, по крайней мере пока. Но он звонил. Может, Риз вовсе и не собирался сегодня встречаться с Индиго. Вообще говоря, Перл не имела права так злиться на него. Она ведь знала об их отношениях.

Ее большой палец все еще двигался по экрану, когда у основания скалы вспыхнул свет, мерцающий, ненадежный, словно бы загорелась лампочка, плохо ввинченная в патрон. Это было далеко от того места, где гремела вечеринка. Как будто посреди пустого пространства виднелась дверь и оттуда на берег что-то светило.

Перл пошла дальше вниз по тропе, на развилке свернула на дорожку, ведущую к источнику света, и увидела каменный лодочный сарай с пятнами ржавчины на полу, внутри которого находилась большая яхта. Там кто-то ходил, отбрасывая длинную тень.

Тристан Гаррисон. Он ощупывал старый, потрескавшийся буй, висевший на крючке. Сначала юноша стоял с вытянутыми руками, потом присел на корточки и стал обшаривать разбросанный на полу мусор, битые раковины и песок. Перл застыла на месте, не решаясь даже дышать. На полу ничего интересного не нашлось, и Тристан уронил руки на колени, положил на них подбородок и стал раскачиваться на каблуках. Она никогда не видела у него такого странного взгляда, обращенного в себя. Попятившись, девушка скинула шлепанцы и бесшумно скрылась.

Вернувшись на вечеринку, она нашла Бриджеса и Акила сидящими около костра. Когда она подошла, Бриджес встал и отряхнул с шорт песок.

— Ты заблудилась?

— Нет. — Перл села и обхватила руками колени, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Бриджес опустился рядом, держа в руках ее символическую бутылку пива.

— Тебе открыть?

Она позволила ему отвинтить крышку. Передавая девушке бутылку, он вдруг переменился в лице. Перл проследила за его взглядом — со стороны лодочного сарая приближался Тристан. Бриджес произнес:

— Я думал, его сегодня не будет.

На этот раз Акил не нашелся с ответом.

Когда Тристан присоединился к ним, многие участники вечеринки уже разбрелись кто куда. Его разобщенность с миром ощущалась почти физически. Он стоял, держа руки в карманах шорт и глядя в огонь. В напряженном молчании Акил подался вперед.

— Как дела, приятель? Хочешь пива?

— Как ты сюда добрался? — спросил Бриджес. — Где твой катер?

— С другой стороны скалы. — Тот же тон, что и в ресторане, — низкий, отстраненный.

— Ты шел через лес?

Тристан присел и снял экран с чаши костра, чтобы кочергой подцепить горящую щепку. У Перл возникло впечатление, будто он может видеть в темноте.

— А водка есть?

— Я говорил тебе: дед не дает денег на крепкие напитки.

Легкий взмах бровей, и Тристан перевернул щепку, бросил ее и, вытирая руки, выпрямился.

— Я собираюсь прокатиться.

Бриджес и Акил поднялись. Перл встала рядом с ними с таким ощущением, будто что-то пропустила. Тристан, казалось, не замечал ее присутствия; он пошел по берегу, не оборачиваясь, чтобы убедиться, что друзья следуют за ним. Девушка смотрела на Бриджеса, ожидая от него каких-то слов, может быть объяснений, почему он безропотно уходит со своей вечеринки по одному лишь мановению руки Тристана.

Они прошли по дороге, ведущей мимо лодочного сарая вверх к зарослям деревьев. Темнота здесь царила кромешная, высокие ели и пихты заслоняли лунный свет. Через мгновение прямоугольный источник света — мобильник Тристана — осветил путь.

Они поднялись по крутой скале, с другой стороны обрывисто спускавшейся к воде. Дорога вниз была рискованной, но пугала не так сильно, как перспектива сесть на катер Тристана.

Самого судна Перл не видела, только слышала, как волны плещутся о его борт. Все молчали.

На узком уступе едва хватало места для всех. Тристан отвязал веревку, закрепленную вокруг ствола дерева, и подергал ее — катер подплыл ближе к утесу, и наконец его очертания стали различимы в темноте ночи. Тристан как ни в чем не бывало выбросил вперед руки, опустил раскрытые ладони на палубу и перебрался на корму, прошел по правому борту к штурвалу и завел мотор. Ходовые огни вспыхнули. Вызов был брошен: следуй за вожаком, если можешь.

Акил прыгнул первым, за ним Бриджес. Его сандалии соскользнули с влажной кормы, плечи Перл невольно вздрогнули, но он благополучно подтянулся на палубу.

Теперь перед Перл простерлась пропасть между скалой и катером. Места для разбега нет, уцепиться не за что. Бриджес протянул к ней руки:

— Смелей! Я тебя поймаю.

Еще один миг сомнения — и вся ее напускная уверенность испарится. Перл не стала смотреть вниз, а сосредоточилась на руках Бриджеса и прыгнула.

Носки ног едва коснулись кормы, и тут Бриджес подхватил девушку и обнял ее, гладя по спине.

— Поймал. Все хорошо.

Акил засмеялся.

Перл с горящими щеками высвободилась. Прежде она обнимала только отца и Риза, и потому ее кожа стала зудеть от непрошеного прикосновения. Перл села, сжав челюсти; Бриджес устроился рядом с ней, положив руку на спинку скамьи. Девушка старалась ее не задевать и глядела в спину Тристану, чьи волосы трепал ветер.

Он управлял судном лучше, чем Бриджес, разрезал волны на равномерной скорости и, ни на что не отвлекаясь, вывел его в темноту. Перл была почти уверена, что этот красивый катер «СтэнКрафт 290 Ривей» с отделкой из кремовой кожи принадлежал покойному мистеру Гаррисону. Отец однажды видел его в гавани и сказал, что в следующей жизни тоже купит себе деревянную быстроходную лодку — роскошное средство передвижения по воде.

Через несколько минут Бриджес окликнул приятеля:

— Тристан! — Тот не ответил. Бриджес подался вперед: — Эй, чувак. — Он указал на Перл: — Нужно отвезти ее домой. Ладно?

Тристан глянул через плечо:

— А. — Он сделал широкий разворот, направил судно в гавань, причалил к пристани яхт-клуба и откинулся назад, ожидая.

Бриджес вышел с Перл на мостки.

— Извини, что… ну, за все, в общем. Как-то сегодня не сложилось. Я бы хотел попробовать еще раз, если ты не против.

Перл открыла рот, еще не зная, что скажет. Краем глаза она видела, как Тристан наклоняет голову в стороны и крутит плечами, словно борется с мышечным спазмом.

— Конечно. Почему нет?

Когда Бриджес записывал в телефон ее номер, Перл в первый раз почувствовала на себе внимательный взгляд Тристана.

Она сразу стала ощущать все свое тело, стесняться того, как стоит, ссутулившись и сложив руки на груди. По коже побежали мурашки, девушка медленно выпрямила спину и подняла подбородок.

Не только она поняла, что за ними наблюдают. Бриджес встретился с Перл глазами и сделал неуверенный шаг к ней. Конечно, целоваться они не будут — это выглядело бы глупо. Ведь у них не настоящее свидание. Но, казалось, решение было принято за них, и невидимая рука передвинула коня, чтобы съесть пешку.

Губы Бриджеса коснулись губ Перл. Глаза у нее остались открыты, она ощутила запах его одеколона, свежий и пряный. Отстранившись, он тихо произнес:

— Я позвоню.

Не говоря ни слова, она повернулась и ушла. Кровь стучала в висках, девушка считала доски причала под ногами и секунды, пока не сошла на берег. Там она обхватила фонарный столб и смотрела, как удаляются кормовые огни катера, направляясь к месту назначения, о котором ей не хотели говорить.

5

Отец уже встал и боролся с похмельем с помощью яичницы-болтуньи и черного кофе. Когда накануне Перл вошла в дом — не поздно, еще до начала вечернего выпуска новостей, — он спал на диване, но Перл не стала его будить, не сделала ему тост и не попросила посмотреть с ней телевизор. Девушка проскользнула в свою комнату, и еще долго после полуночи из-под ее двери сочился свет от экрана планшета.

Теперь Перл терла губы, пытаясь изгладить воспоминания, а отец шаркал между холодильником и плитой. Дочь взглянула на его руки. Ожоги зажили, но розоватые шрамы от порезов, полученных, когда он выбивал кулаком стекло в гостиной дома Гаррисонов, обвивали запястье, как молодые корни, — в декабре на кисть наложили двадцать швов.

— Не дождался тебя вчера, — проговорил отец, словно прочитав ее мысли. — Хорошо повеселилась?

— Неплохо так.

— Кто-нибудь напился до беспамятства?

— Я не видела.

— Значит, праздник удался. — Он поставил перед дочерью тарелку, выдавив побольше кетчупа, как она любила, и Перл охватило такое чувство вины и любви к нему, что у нее зачесались глаза. Она всегда была относительно беспроблемным, ответственным ребенком и заслужила доверие отца, особенно теперь, когда ей исполнилось восемнадцать и папа больше не настаивал, чтобы она приходила домой к определенному часу; он и прежде не проявлял особой строгости в этом отношении. Если бы он только знал, с кем его дочь провела вечер, если бы догадывался о Тристане… Быстро моргая, Перл ковырялась вилкой в яичнице. Она сказала, что пойдет на последнюю вечеринку с одноклассниками к Кэти Скэнлон — школьной подруге, с которой Перл после выпускного не общалась.

Запивая кофе таблетку от мигрени, отец наблюдал за ней.

— Я иду в клуб. К одиннадцати нужно расставить сто пятьдесят складных стульев для свадьбы Высоцки и Тиллман.

— Вы уже натянули шатры?

— Вчера весь день с ними провозились. Меривезер висела над нами и истерила, что мы портим лужайку. Дики сказал ей: если она знает другой способ вбивать в землю колышки, то пусть нас просветит.

Перл засмеялась.

— Я, слава богу, обслуживаю прием.

Какое счастье, что ее смена начинается после окончания церемонии; когда устроительница свадьбы Меривезер и мать невесты будут носиться между шатрами и пререкаться по поводу цветочных букетов и рассаживания гостей, близко лучше не подходить. Меривезер уже вся на нервах из-за подготовки к предстоящему балу и благотворительному аукциону: члены клуба предоставляли антиквариат и билеты на морские прогулки по заливу Френчмен быстрее, чем их успевали принимать. Теперь Перл постоянно видела в окно ресторана, как отец с другими рабочими тащит на склад массивные резные шкафы или ящики с изделиями из цветного стекла.

Перл рассматривала отца через стакан с соком. Глаза у него покраснели из-за шести бутылок пива, которые он приговорил накануне, но в остальном он выглядел неплохо и жаловался на обычные для их жизни раздражители: спесивых богачей из клуба, менеджеров, вечно дышащих в затылок. Никто из посторонних не знал, что весной Уина Хаскинса приглашали на закрытое совещание совета директоров, где в присутствии главного управляющего Джина Шарбонно обсуждались произошедшее с Гаррисонами и перспективы его дальнейшего трудоустройства в компании. После пятнадцати лет службы в клубе отцу пришлось умолять оставить ему работу. Мало кто осудил бы руководство, если бы его уволили. Даже после того, как начальник полиции заявил, что убийство было частным случаем и что преступник почти наверняка покинул остров, люди жили в страхе: раз никого не арестовали, есть опасность, что подобное повторится.

— Что, если как-нибудь после ужина поехать в Норт-Бич? — вдруг спросил отец, и Перл подняла на него глаза. — В этом году мы там еще не были. Может, найдем интересные стеклышки.

— Да, конечно, когда захочешь.

Каждое лето они отправлялись на север и бродили по берегу, собирая любопытные вещицы. Течение приносило в бухту удивительные стекла, обработанные морем. Перл изучала в интернете редкие цвета стеклянных голышей; она нашла сиреневое и голубое стекло, а белое с фестонами вполне могло быть осколком древнего блюда.

Затренькал рингтон. Перл пошла в свою комнату, взяла телефон и увидела на экране имя Бриджеса Спенсера. Девушка замерла, съеденная яичница лениво перевернулась в ее животе. Еще два звонка. Сейчас включится голосовая почта. Перл ответила.

— Я тебя не разбудил? — Голос звучал обыденно. — Что делаешь?

— Ничего особенного. Завтракаю.

— Слушай, мне надо вернуться на остров. Подумал, может, ты тоже захочешь поехать. — Почувствовав сомнения собеседницы, он продолжил: — Мы будем вдвоем. Акил не вылезет из постели до полудня.

Не Акил заставил ее вчера вечером чувствовать себя раздетой и уязвимой, не о нем она продолжала читать статьи в интернете, пока глаза сами не закрылись от усталости.

Отец крикнул из кухни: «Счастливо!», и входная дверь хлопнула. Перл легла на кровать и раздвинула занавески, чтобы увидеть, как он спускается с крыльца и идет к пикапу. Весь подоконник был уставлен прозрачными банками с ракушками и стеклянными голышами — коллекция, которую они с отцом собирали много лет. Стекла более распространенных цветов — зеленые, коричневые и прозрачные — лежали в банках на столе и переливались в лучах солнца.

— Давай через двадцать минут, — сказала Перл. — Я принесу кофе.

Нажав на «отбой», девушка достала планшет и просмотрела статью, которую оставила вчера открытой. Второй акт трагедии Гаррисонов.

К Рождеству Тристана нашли. Все это время полиция пыталась установить местонахождение его мобильного телефона — номер дал кто-то из обслуги дома в Гринвиче. Его арестовали на курорте Шугарлоуф-Маунтин в трех с половиной часах езды от острова Маунт-Дезерт. Вечером двадцать третьего декабря, когда его родные ужинали в клубе, он ехал на своем БМВ сквозь заснеженную темноту к другу из Йеля, чья семья владела кондоминиумом около Бернт-Маунтин-роуд в Шугарлоуф. По словам Тристана, у него с родными возникли разногласия — он хотел провести отпуск на лыжном курорте, а родители настаивали, чтобы старший сын остался дома. Поэтому при первой же возможности он уехал.

Перл перевела дыхание. Там была фотография Тристана из старшей школы Брансуик — неулыбчивого и все же не без некоторой саркастичной насмешки. Пиджак с золотой эмблемой, желто-коричнево-белый галстук. «Для поджога использовано горючее вещество. Вскрытие показало, что, прежде чем начался пожар, Гаррисон, его жена и двое их детей были расстреляны в кроватях из самозарядного пистолета». Руки Тристана, сложенные одна поверх другой на полированных перилах красного дерева. «Старший сын под арестом в качестве подозреваемого».

День выдался ослепительно солнечный, свежий ветер поднимал барашки на гребнях волн. Над террасой яхт-клуба трепетала растяжка с рекламой предстоящей регаты.

На сей раз Перл первая заметила Бриджеса, голого по пояс и склонившегося над спутанным канатом на маленькой моторной лодке с двумя сиденьями. Она подумала о вчерашнем вечере, о кормовых огнях катера Тристана, оставившего ее на берегу. «Куда вы поплыли потом? Куда, черт возьми, вы втроем направились?»

Перл встала за спиной у Бриджеса и кашлянула. Он резко обернулся.

— Хорошо, что я не медведь. — Девушка протянула большой термос. — Как обещала.

— Ух ты, классика. — Бриджес взял термос и сунул нос под крышку. — Что-то мне подсказывает, что кофе крепкий.

— Взбодрит только так.

— Наконец-то. — Они оба с облегчением улыбнулись; поцелуй она оставила без внимания. — Прыгай.

— А где твой катер? — Когда она ступила на кокпит, его руки быстро скользнули по ее бедрам, усаживая ее, — еще одно ненужное движение, которое она проигнорировала.

— До сих пор возле острова.

— Тристан не отвез тебя вчера назад? — Перл с удивлением воззрилась на него. — Его ведь могли украсть. Летом подобное часто случается.

— Тристан о таком не думает. — Бриджес с неловким видом завел мотор. — Пристегнись.

Этим утром Литтл-Никату снова выглядел почти первозданным. На берегу валялись кое-где пивные бутылки, но холодильники, шезлонги и чаши для костра исчезли стараниями явно не Бриджеса. Перл подумала о прислуге в коттедже и попыталась вспомнить, куда дела вчера свою бутылку, но не смогла.

«Тэйлон» был пришвартован у причала, где они оставили его накануне, и покачивался на волнах. Бриджес вскочил на ноги еще до того, как заглох мотор, и стал присматриваться.

— Вроде все в порядке.

— Не считая тонн птичьего помета.

Когда они приблизились, Перл взялась за штурвал, о котором Бриджес словно забыл, подвела лодку к правому борту катера и присвистнула.

— Похоже, твоя подруга Куинн оставила тебе любовное послание.

Через весь борт губной помадой было написано: «Кобель». Бриджес выругался, отстегнул ремень и забрался на катер.

Перл оставила его одного в попытках стереть надпись и направилась по берегу к лодочному сараю. При свете дня он выглядел более впечатляюще, на крыше с зубчатым парапетом стояли стулья, туда вела лестница. Над дверью в цементе было вырезано: «1922». Девушка ступила в затененную нишу, разглядывая находившиеся там предметы, которые оказались рваными веревками, сухими водорослями. Что искал Тристан здесь в пыли?

Перл вышла из сарая на песчаный берег, моргая, пока ее глаза привыкали к свету. Взгляд ее упал на скомканный пакетик из фольги под ногами.

Как только девушка поняла, что это упаковка от презерватива, то почувствовала, что Бриджес стоит позади нее, и резко обернулась.

Он тоже посмотрел на пакетик, переступил с ноги на ногу и поднял на нее глаза.

— Это неправда.

Перл вспыхнула и непонимающе взглянула на него. Он указал рукой на катер: надпись теперь превратилась в длинное размазанное пятно бордового цвета.

— Куинн чокнутая.

— Понимаю. — Перл поджала пальцы ног.

— Я принес кофе. Если ты еще хочешь.

Девушка кивнула, радуясь возможности уйти с этого места. Она вернулась к сараю и села на край мостков, болтая ногами, уговаривая себя не суетиться и не краснеть.

Они пили отцовский кофе и смотрели на прибой. Чайки бросали на камни моллюсков, разбивая раковины, чтобы достать мясо; повсюду валялись радужные фрагменты створок.

— Странно, что Акил не поехал с нами. — Перл прочистила горло и отпила кофе. — Я думала, что вы неразлучны.

— Я жаворонок, а он сова. Хотя в субботу ему придется оторвать задницу от кровати пораньше. — И объяснил, заметив непонимающий взгляд Перл: — Регата. Гонка начинается в десять утра. Ты пойдешь?

— Вообще-то не собиралась.

— Приходи. Тристан будет участвовать на «айлендере» своего отца, а мы его команда. Просто потусуемся, выпьем, все такое. Если бы от нас что-то требовалось, Акил бы туда ни ногой.

Перл пробежала пальцами по ступеньке.

— Скажи, а как семье Акила удалось сохранить членство в клубе после его прошлогодней выходки, когда он угнал гольф-мобиль?

Бриджес засмеялся, запрокинув голову.

— Нет, правда, — настаивала Перл. — Ведь в том году Малхотра впервые приехали сюда. Я слышала, что некоторых вышвыривали из клуба за ношение носков с сандалиями.

— Ну, знаешь, как это бывает, — если ты нарушаешь правила, клуб предъявляет тебе счет. Его отец заплатил за новую машину да плюс еще выписал огромную компенсацию за моральный ущерб, удар по престижу заведения и прочее. К тому же мистер Малхотра ведет совместные дела с Тимоти Фрейзером, а это многое значит. Фрейзеры отдыхают тут всю жизнь. Они давали рекомендацию семье Малхотра при вступлении в клуб, хотя кое-кто считает, что цвет их кожи несколько противоречит пейзажу. — Он пожал плечами. — Ну и вообще Акил не то чтобы украл машину, просто позаимствовал на время покататься.

— Не повезло парню — ему встретился телефонный столб.

— Он тогда надрался. Не суди строго — лечил разбитое сердце.

— Я знаю виновницу?

— Кэссиди Гаррисон.

У Перл пересохло во рту.

— Ты шутишь!

— Странная пара, правда? Это длилось всего несколько недель, но Акил буквально голову потерял. Потом она его бросила, и он совсем с резьбы сорвался. А после того, что произошло… ему очень тяжело.

Красивая, грациозная Кэссиди, с бегающими по клавишам пальцами, в темно-синем платье, блестящем в свете ламп. Такое просто невозможно себе представить.

— Почему она его бросила?

— Сказала, якобы из-за того, что они далеко живут, — лето закончится, и все. Акил считал, что мистер Гаррисон заставил ее расстаться с ним.

— А это так?

— Возможно. Он любил командовать людьми.

— Дэвиду тоже не нравился цвет кожи Акила?

— Не исключено. — Бриджес помолчал. — Но Кэссиди… она была другой. Умная, талантливая, но какая-то хрупкая, что ли, понимаешь? Больше всех она общалась с младшим братом. На самом деле трудно винить Дэвида за то, что он слишком ее опекал. — Юноша смахнул с края брюк песок. — Она нуждалась в защите.

— Ты всегда такой рассудительный? — Бриджес пожал плечами, и Перл спросила: — Похоже, ты хорошо знал Гаррисонов?

— Ну, знал немного. Раньше мы часто бывали в их доме, у Тристана в комнате. — Бриджес побледнел. Он поставил чашку и поежился. — Ни хрена себе, кофеин действует. Теперь ты мне скажи: почему у тебя такие глаза?

— Это называется гетерохромия, генетическая особенность. У моей двоюродной сестры один глаз голубой, а другой зеленый.

— Не так прикольно, как у тебя, когда совершенно разные цвета. — Он изучал ее лицо так пристально и искренне, что девушке пришлось отвернуться. — Как будто они принадлежат двум разным людям.

Перл прикоснулась к коже под правым глазом.

— Правда?

Бриджес приблизил к ней лицо. На этот раз она закрыла глаза, ощущая, как его губы раскрываются вместе с ее губами, прижимаются крепче, как тело, не дожидаясь разрешения, отвечает. Наконец она положила руку ему на грудь.

— Бриджес…

— Да, понимаю, я форсирую события. Блин. — Он откинулся назад, вскользь глядя на нее. — Ты против?

Перл закусила губу и покачала головой. Черта с два она расскажет ему про Риза, или про настоящую причину, по которой вчера согласилась поехать на вечеринку, или почему она здесь в данную минуту; и уж точно не сейчас, когда она все еще чувствовала тепло его тела.

— Знаешь, а ты не очень-то оправдываешь свою репутацию. — Перл кивнула в сторону катера с размытой надписью. — Может, нам с Куинн стоит обменяться впечатлениями?

Ей тут же показалось, что она зашла слишком далеко, но лицо Бриджеса разгладилось, и он оперся на локти.

— Ты кажешься девушкой, которая может самостоятельно принимать решения.

— Ха! Ловкий прием. Ты готов изучать психологию в следующем семестре.

— Господи Иисусе, какой ледяной тон: у меня только что случилось обморожение.

— А ты попробуй носить рубашку. — Они долго смотрели друг другу в глаза. Перл изобразила намек на улыбку, Бриджес сделал то же самое. Она встала. — Поехали. Мне к часу на работу.

Они прицепили лодку к «тэйлону», и Бриджесу ничего не оставалось, как вести катер медленно. Перл оглянулась. Кто знает, какие тайны хранит этот старый лодочный сарай — бессменный часовой, вот уже без малого сто лет смотрящий на залив?

6

Полторы сотни белых деревянных складных стульев стояли на восточной лужайке двумя группами, по обеим сторонам от прохода, ведущего к увитой розами беседке. Ветер носил красные, розовые и желтые лепестки, некоторые приставали к пластиковым окнам большого шатра.

Обслуживая свадьбу, приходилось двигаться живее, чем во время повседневной работы в ресторане, и Перл уже дважды столкнулась с другим официантом. Торжество шло по сценарию, произносились речи, выполнялись слащавые обычаи, и никому из персонала не хотелось попасть в кадр из-за своей медлительности.

В данный момент гости доедали закуски и предвкушали вывоз торта. Убрав посуду со своих столов — помощники официантов были в шатрах на подхвате, — Перл входила с подносом через открытую дверь со двора в ресторан и чуть не врезалась в Индиго, выходившую из кухни.

Индиго остановилась, сдула с глаз выбившуюся прядь и, ни слова не говоря, обошла Перл. Ну и слава богу. Перл оставила грязную посуду и вернулась в зал ресторана, где у входных дверей стоял стенд с надписью золотыми буквами: «Закрыто на мероприятие».

Кто-то произнес:

— Эй!

Перл оглянулась, но никого не увидела и пошла дальше.

— Эй, говорю! — Когда она подходила к бару, покинутому Чесом ради стола в одном из шатров, над прилавком появилась и снова скрылась макушка Риза.

Перл подошла и присела позади него, оглядываясь, не видит ли кто их со своего места.

— Сейчас будут резать торт.

— Супер. Прибереги для меня кусочек. — Риз щелкнул пальцами по ее вихру. — Где ты вчера была? Ты не брала трубку. — Он упер носки своих ботинок в заднюю стенку бара. — Я звонил, ну, один раз.

— Я гуляла… с одним человеком. — Сама немного удивившись, Перл не отвернулась от зеркальных полок с ликерами.

— А, ясно: опять отец куролесит. Слушай, если тебе нужна помощь, ты звони, ладно? В любое время.

Перл закрыла глаза. Отлично. Он не только устраивает ей незаслуженный праздник жалости, но еще и не может представить, чтобы Перл Хаскинс провела вечер с каким-нибудь мужчиной, кроме родного отца.

— И ты вскочишь на белого коня, да?

— Ты же знаешь: у меня есть плащ и лосины.

Перл улыбнулась.

— Пойдем, а то гости за нашими столиками решат, что мы померли.

— Они только об этом и мечтают. Твое здоровье.

Риз взял наполненную стопку и, подмигнув, осушил ее.

— Хочешь, чтобы тебя уволили?

— О, вопрос к магическому шару. — Риз встал, ополоснул стопку, потом некоторое время помолчал, подняв бровь и пристально глядя на подругу. — Перл, расслабься. Никто так близко не подходит ко мне, чтобы учуять запах спиртного.

— Я это чую.

— Все потому, что у тебя нюх натренирован. — Риз и сам почувствовал, что сморозил бестактность. — Извини, это с моей стороны просто свинство. — Он бросил в рот пару оливок и прошел мимо нее, обводя зал рукой. — Видишь? Никто не заметит.

Перл вышла следом за ним на освещенный солнцем двор, где Меривезер загоняла Индиго в ресторан.

Заместитель директора была маленькой женщиной слегка за тридцать, с тонкими бесцветными губами и редкими волосами, убранными в пучок. Она, как обычно, смотрела злобно и на всех цыкала, словно всю жизнь работала в цирке дрессировщицей.

— Ты и ты — за мной! — Она переводила взгляд с Перл на Риза, задержавшись на молодом человеке, возможно потому, что уловила можжевеловый запах виски, а Риз услужливо смотрел на нее и даже не думал сопротивляться.

Меривезер привела их в кухню, где на задрапированной кружевной скатертью тележке стоял свадебный торт из пяти высоких ярусов, покрытый глазурью цвета слоновой кости и украшенный кремовыми узорами и сахарными цветами.

— Его нужно торжественно вывезти в центр главного шатра. — Начальница скрестила руки на груди. — Тележку не трясти. С гостями не фамильярничать. Это гвоздь мероприятия. Торт будут фотографировать. На снимках никому не нужны ваши открытые рты.

Как-то так получилось, что именно Перл стала толкать тележку, ухватившись за ее края, а Индиго и Риз вышагивали впереди. С кропотливой предосторожностью они выкатили тележку из кухни и провезли по обеденному залу; позади плыла Меривезер. Когда дошли до наклона на лужайке, трио тесно сомкнуло ряд.

— Медленнее, — одними губами прошептала Индиго.

— Я стараюсь. — Это Перл.

— Не разговаривать. — Меривезер.

Одно из колес тележки нырнуло в ямку — Перл закусила изнутри губу, — и торт дрогнул. Индиго тихо выругалась.

— Он соскальзывает.

— Раз Перл сказала, что справится, значит, все будет хорошо, — ровным голосом произнес Риз. — Расслабься.

Индиго бросила на него взгляд, одновременно колючий и интимный, и отвернулась. Теплое чувство — это было злорадство? — согрело Перл. Тут на них упала тень шатра, послышались охи и ахи, и толпа озарилась лавиной фотовспышек.

Когда тележку остановили, три официанта разошлись в разные стороны. Перл оказалась в дальнем углу, у парковки для членов клуба. Ее внимание привлек красный автомобиль, и она увидела, как подъехал «бентли Сент-Джеймс» и занял одно из последних свободных мест. Из машины вышел Тристан со спортивной сумкой через плечо и направился ко входу в фитнес-центр.

Его образ так и стоял у девушки перед глазами, когда она, двигаясь как на автопилоте, нарезала тонюсенькие кусочки торта и разливала кофе из серебряных кофейников, пока не услышала женский голос:

— Здравствуй, Перл.

Бет Зиммитти, обитательница аллеи Миллионеров. Ее слегка выпуклые глаза были широко распахнуты, и, обращаясь к Перл, она крутила браслет.

— Добрый день, — слабым голосом произнесла девушка.

— Я еще не видела тебя. В клубе, я имею в виду. Поэтому подумала…

Что? Ссылка Хаскинсов в Сибирь и то была бы меньшей неловкостью для семейства Зиммитти, у которого отец прослужил семь лет, пока они его не уволили письмом из одного абзаца, где просто констатировали, что на Коув-роуд, 112, в его услугах больше не нуждаются, но желают ему удачи в дальнейшей деятельности. А Бет всегда из кожи вон лезла, чтобы выразить свою симпатию Перл, — справлялась о ее делах, каждый год присылала к Рождеству открытку с небольшим денежным подарком. У Перл встал ком в горле.

— Желаете еще кофе?

— О, пожалуйста. — Снова молчание, затем тише: — Как поживает Уин?

Вот бы Бет схватила ее за руку, и тогда Перл сможет с полным правом опрокинуть кофе гостье на колени.

— Хорошо. — Так и хотелось ей сказать: «Знаете, отец успешно справлялся с тягой к бутылке, пока вы его не уволили. Большое вам спасибо».

В воцарившемся еще более мучительном молчании Бет закивала; чашка казалась бездонной, словно ее кто-то заколдовал.

— Юная леди! — Техасский выговор, который ни с чем не спутаешь. Мими Монтгомери-Хайнс громко кричала от одного из столиков, махая Перл салфеткой. — Скорее, дорогая!

Перл почувствовала, как освободилось от напряжения ее тело, когда она отошла от Бет Зиммитти, услышав короткое «спасибо». Даже это слово имело горький привкус.

— О, тысяча чертей, у меня руки-крюки, правда? — Мими, чрезмерно надушенная «Шанель Мизья», промакивала салфеткой какую-то разлитую на скатерть жидкость, по виду минеральную воду. — Вам может показаться, что женщина моего возраста умеет пить из стакана, но это не так.

— Тебе больше не наливаем, — сказала одна из ее подруг.

— Угомонись. — Помогая Перл сушить пятно, Мими тихонько толкнула девушку в ребра. — Как они тут с тобой обращаются, курочка?

Перл слегка зарумянилась.

— Неплохо.

— Но наверняка и не особенно хорошо. Если нужно на них надавить, дай мне знать. Давить я умею, и очень хорошо. — Она подмигнула официантке. — Передай отцу привет. Мои розы в этом году снова получат на выставке награду, и все благодаря ему.

От волнения у Перл перехватило горло; она улыбнулась, кивнула и отошла от стола.

Вскоре гости перебрались в банкетный зал, где начались танцы. Официанты принялись уничтожать следы торжества: скатерти сворачивали в клубки и увозили на тележках в прачечную, мебель вносили в помещение, акустическую систему разобрали.

Выбросив в мусор последнюю подобранную с земли карточку с номером столика, Перл проскользнула через ресторанный зал в фойе. Если слухи о том, как рьяно занимается спортом Тристан, не врали, он еще может быть в фитнес-центре. Она прошла мимо стойки администрации, каменного камина, мягких кресел. В коридоре висели фотографии, сделанные в клубе в течение многих десятилетий: мужчины в старомодных костюмах для гольфа, пары в маскарадных костюмах. Был там и недавний групповой снимок с благотворительного вечера: в верхнем ряду слева улыбается холеная блондинка в белом льняном цельнокройном платье и широкополой шляпе — Слоан Гаррисон.

Фитнес-центр находился в недавно отремонтированном флигеле с зеркалами от пола до потолка и телевизорами, где по каналу Си-эн-эн шли новости, хотя и без звука.

Тристан обнаружился на повернутой к зеркалу беговой дорожке в дальнем правом углу. Его шаги гулко отдавались в центре зала, пустого в субботу вечером.

Он держал спину прямой, но таймер на тренажере показывал почти два с половиной часа, и юноша уже запыхался; на футболке до самого пояса шорт расплывалось темное клиновидное пятно, а из горла от изнеможения вырывались гортанные звуки.

Перл притулилась у дверного проема, наблюдая, как он наконец тяжело упал на одно колено. Ключ безопасности, пристегнутый к футболке, выскочил из машины и остановил ее. Тристан стоял на коленях, свесив голову и тяжело дыша. Наконец, словно в молитвенном обряде, он коснулся лбом дорожки и сел, отбросив с лица мокрые от пота волосы.

Перл позволила Тристану заметить себя в зеркале. Какое-то время их отражения смотрели друг на друга. Сначала неясно было, узнал ли он ее — еще не исключалась возможность, что его вырвет от перегрузки или он потеряет сознание, — но потом его взгляд заострился. С усилием он схватился за поручни и поднялся, оборачиваясь к ней. Ноги у него дрожали.

Перл подошла — ничего заранее не обдумывая, подчиняясь порыву — и протянула руку.

На мгновение картина застыла. Тристан смотрел на ее руку как на что-то чужое и ненадежное, словно никогда раньше не видел этого жеста.

— Тебе помочь? — Вопрос неправильный. Выражение его лица было холодным и жестким. Перл попробовала иначе: — Куда тебя отвести?

Он поколебался. Казалось, его сейчас вырвет.

— В раздевалку.

Когда он сходил с дорожки, Перл взяла его за руку. Вместе они пересекли зал. В мужскую раздевалку, а затем и в душевую они вошли опираясь друг на друга.

Внутри все было декорировано бежевой плиткой и нержавеющей сталью. Тристан подвел девушку прямо к открытой душевой кабинке, включил воду и уперся одной рукой в стену, подставляя тело струям. Перл отступила назад, глядя, как он сполз на пол и сел, свесив голову, и как пропитывалась водой спортивная одежда. Она чувствовала себя вуайеристкой и все же не решалась уйти, лишь отошла к раковинам. Наконец он поднял голову.

Она дала ему полотенце с полки.

— Тебя будет тошнить? Я могу принести мусорную корзину.

После долгой паузы:

— Не надо.

— Тебе нужно попить.

— У меня есть вода. — Он дернул кадыком, кивнул в сторону шкафчиков и закрыл глаза. — Семьдесят восьмой.

Перл подошла к его шкафчику и совсем не удивилась, что он был единственным без замка. Она открыла его спортивную сумку, прикоснулась к сложенной одежде, дорожным туалетным принадлежностям, бутылке воды. Потом принесла бутылку Тристану, и он в один присест опустошил ее наполовину, а через секунду расправился и с остальным. Бледность и легкие тени под глазами еще сохранились, но когда он посмотрел на девушку пронзительным взглядом, Перл показалось, что ее рассматривают в мощный микроскоп.

— Тебе надо что-нибудь поесть. — Внезапно Перл почувствовала, что ей не следует быть здесь, где воздух пропитан едким запахом мужского мыла, куда в любой момент могут войти и увидеть их вместе.

Тристан встал, уже почти без признаков слабости, и завернул за угол. Перл сделала шаг вперед, но, увидев через перегородку высотой по грудь, что он раздевается, резко остановилась.

Его голос догнал ее у двери.

— Вчера на катере никто так и не сказал, как тебя зовут.

— Перл, — не оборачиваясь, ответила она.

Тристан молчал так долго, что девушке пришлось обернуться. Теперь он стоял у перегородки, глядя на нее. У него была безукоризненная атлетическая фигура с рельефными мускулами на плечах и на груди. Кожа влажно блестела в свете люминесцентных ламп.

— Спасибо, — произнес он без всякого выражения.

Перл едва заметно кивнула, слишком надолго задержав взгляд на его теле и зная, что он заметил это. Потом она быстро покинула фитнес-центр и не замедлила шага, когда уборщица, толкая тележку с моющими средствами, вышла из женской раздевалки и остановилась, глядя девушке вслед.

7

В ту ночь Перл резко проснулась. В голубоватой темноте электронные часы показывали 00:18. Звонил телефон. Девушка приставила его к уху, невидящим взглядом смотря в телевизор, перед которым она уснула два часа назад.

— Алло?

— Перл? — раздался издалека приглушенный голос отца.

Она спустила ноги на пол.

— Что с тобой?

— Все хорошо, только… — На заднем фоне голоса и взрывы смеха. Отец звонил с телефона «Таверны». — Я, наверно, не смогу сам добраться домой.

— Ничего страшного, — быстро ответила она. — Подожди, я сейчас приеду.

Ни слова в ответ, только приглушенная музыка в отдаленьи и гул голосов из бара, потом короткие гудки. Сна больше ни в одном глазу. Перл нашла свои шлепанцы и ключи от машины и вышла в ночь.

* * *

Первоначально бар назывался «Таверна „Русалка“», и, если хорошенько прищуриться, еще и сейчас можно было разглядеть на вывеске второе слово. Заведение открывали как экстравагантный кабачок для туристов, но с годами его оккупировали местные махровые пьяницы. Казалось, их безысходность вытянула из забегаловки все соки: сиреневато-голубой цвет стен с лавандовым бордюром истощился до серого, а в цветочных ящиках под окнами давным-давно ничего не росло.

У входа Перл помедлила, вцепившись в ремень своей сумки и глядя на голый торс русалки, выступающий у двери. Сирена, собирающая потерянные души. Так же как и все здание, фигура была щербатой и облупленной; правая рука, некогда державшая, как пику, флажок с надписью «Открыто», уже частично отбилась. Перл набралась решимости и переступила через порог «Таверны», где в воздухе висели пьяный дух и вонь жареных закусок.

Барную стойку освещал встроенный в потолок светильник, над бильярдным столом висели лампы с зелеными абажурами, и там склонялись, горбились и тянули из кружек пиво темные тени. Перл здесь знали и пропускали туда, где сидел мистер Хаскинс.

Девушка положила руку на плечо отца; он свесил голову, так что она чуть ли не лежала на столе.

— Я приехала. Пойдем.

— Помочь тебе дотащить его до машины? — произнес ей в левое ухо хриплый голос Янси Сэнфорда, и внутри у Перл все перевернулось. С соседнего стула сполз крупный мужчина с седеющими кудрями, закрывающими верхнюю часть ушей, и блестящими от выпивки насмешливыми глазами.

— Я пытался его остановить, но знаешь, как это бывает. Иногда он начинает плакать.

Не отвечая, Перл машинально выставила вперед руку, препятствуя ему подойти.

— Папа, нам пора.

Наконец отец повернулся к ней. На мгновение Перл приготовилась увидеть другое, незнакомое, даже чудовищное лицо — слишком много фильмов ужасов посмотрела она вместе с Ризом. Но это был отец, только с мутными глазами и отстраненный от нее. Сейчас он принадлежал больше этим людям, с печатью непогоды, скуки и пьянства на лицах, тем же самым, с которыми трешься локоть о локоть на рынке и на заправочной станции.

— Угу. Ладно.

— Уверена, что справишься, крошка? — Янси повысил голос, чтобы его услышали остальные выпивохи, которые усмехались и вытягивали шеи, глядя, как отец обходил стул, держась за руку Перл. — Не обижай дочку, Уин. Она очень добра, если соглашается транспортировать тебя домой.

Дружный смех. Вот же подлецы. Они намеренно покупают ему еще выпивку, когда он собирается домой, подстрекая его сдаться, утопить горе в стакане, чтобы у них было развлечение вечером и новый повод для сплетен утром. Перл тащила отца слишком быстро, он споткнулся, и она обняла его за пояс, чтобы удержать.

— Мой парень тоже не бросил бы меня, правда, Эван? — Сын Янси, двадцати с небольшим лет, сидел слева от него, отскребая этикетку с бутылки пива, и не дал себе труда даже поднять голову. — Только я всегда сам добираюсь до дома, так или иначе…

Слова Янси догнали Перл на пороге. Никто ни разу не предложил отцу довезти его до дома, когда он был в таком состоянии, никто никогда не подумал вызвать ему такси.

Перл посадила отца в машину, он пощипал переносицу и зажмурился.

— О господи. Мне жаль, — сипло произнес он.

— Не извиняйся. Эти парни полные говнюки. — Она пристегнула отца.

— Мне жаль. — Теперь он хрипло дышал, глаза его были закрыты, словно он и не с ней разговаривал. — Мне жаль.

Они молча проехали по ночным улицам. Перл так сосредоточенно вела машину, что вздрогнула, когда отец произнес:

— Я обходил чертов двор. Снега было по пояс. Я никого не видел и не слышал. Богом клянусь. — Он повернулся к окну.

Перл бросило в дрожь. Отец впервые говорил о той ночи — в пьяном беспамятстве.

— Сказали, что злодей прятался в лесу, — тихо произнесла она. Неизвестный преступник, затаившийся, выжидающий время, наблюдающий за домом Гаррисонов сквозь деревья и пургу. — Ты не мог знать об этом.

— Никто не перелезал через забор. Остались бы следы.

— В тот день шел сильный снег.

Все следы, включая отцовские, затерялись под пепельной застывшей пеной от пожарных шлангов, и под этой массой было погребено единственное доказательство того, что Уин Хаскинс каждый час обходил территорию, о чем имелись отметки на планшете с его инициалами. Доказательство, что он ничего не видел и не мог остановить незнакомца, который позже вошел в тихий коридор второго этажа, толкнул дверь спальни Дэвида и Слоан и всадил Дэвиду две пули: одну в поясницу, другую в голову. Выстрел из пистолета с глушителем, возможно, даже не разбудил Слоан, прежде чем убийца сделал с ней то же самое.

— Мне плевать, что они говорят. Мерзавец знал дом, распорядок дня. — Отец поскреб лицо и откинулся на спинку, закрыв глаза. — Я только оглянулся — особняк горит, сигнализация орет. Почему она не сработала, когда он забирался внутрь?

Дальше до самого дома они молчали. Перл наблюдала, как отец бессильно дергает шнурки, и наконец присела рядом и сняла с него ботинки. Она отвела его в кровать и накрыла пледом. Отец съежился на боку, медленно, с трудом дыша. А потом облизал сухие губы и проговорил:

— Я не брал с собой флягу. Клянусь.

— Я знаю. — Перл была уверена, что именно Янси распустил слухи, когда стало известно о случившемся с Гаррисонами. Якобы Уин Хаскинс всюду ходит с флягой и в ночь убийства был пьян в стельку.

Фляга с выгравированными на ней инициалами отца действительно существовала — она стояла на секретере. Раньше отец брал ее с собой на рыбалку или отправляясь на природу в выходные, но на работу никогда.

— Тебе больше не надо ходить в «Таверну». — Перл услышала свой беспомощный голос и почувствовала себя опустошенной, выдолбленной изнутри. — Договорились?

Но отец ничего не обещал. Он уже вовсю храпел: рот открыт, сжатый кулак лежит около головы. Перл подложила ему под спину подушки, чтобы он спал на боку; в последнее время она постоянно боялась, что отец захлебнется во сне рвотой, — девушка читала о таких случаях. Потом она выключила лампу и осталась сидеть в темноте на краю кровати, стиснув от злости кулаки.

Девушка не знала, на кого направлен этот бессильный гнев и реально ли обратить его на конкретную мишень, но он оставил ее в напряжении, которое можно разрешить, только если анализировать факты, снова и снова выкапывать мертвецов в надежде что-нибудь обнаружить.

В своей комнате Перл включила планшет, и свет его давал слабое утешение, отражаясь на поверхности раковин и стеклянных голышей, стоявших в банках аккуратными рядами. Сеть кишела подлинными историями о преступлениях, и целые сайты посвящались нераскрытым убийствам. Случай с Гаррисонами в данный момент привлекал всеобщее внимание, и повсюду фигурировали неизменная фотография семьи в сине-белой одежде и та же отсылка к сайту Кэссиди: он демонстрировал ее успехи на музыкальном поприще и содержал видеодневник, который дочь Гаррисонов вела во время гастролей. Ролики обычно снимались в артистическом фойе перед выходом на сцену и изображали тщательно накрашенную девушку в концертном платье, которая рассказывала, как она рада выступать здесь. Несмотря на разный цвет волос, между ней и Тристаном замечалось большое сходство: форма подбородка, изгиб бровей. Кэссиди была живой, энергичной, без следа холодной отстраненности, характерной для ее старшего брата.

Перл прочитала все комментарии, которые смогла найти. Имя Тристана появлялось многократно. Так же часто на него возлагали вину за преступление — еще бы, единственный выживший, наследник всего состояния. Но это было невозможно. Он не мог совершить убийства.

Тристан попал на монитор камеры при въезде в кондоминиум Шугарлоуф в полдесятого вечера, почти через три с половиной часа после того, как он выехал из Тенни-Харбор, — ровно столько времени требуется, чтобы добраться туда с одной остановкой на заправку. Пятеро свидетелей — два друга Тристана по Йелю и три «гостя» (девицы, как подозревала Перл) — подтвердили, что он прибыл в это время в полном порядке, без видимых ран или следов крови на одежде. Одна из девиц, похоже, предназначалась для Тристана и находилась в резерве, ожидая появления наследного принца.

Тут на страницу Перл в соцсети пришло сообщение; в такой поздний час можно было не беспокоиться, что пишет мать. Это оказался запрос в друзья от Бриджеса Спенсера. Перл подтвердила его.

Через несколько секунд в углу экрана высветилось сообщение от Бриджеса:

«Ты всегда так долго не спишь?»

Курсор мигал. Перл задумчиво застучала по клавиатуре:

«Только когда скучно. Ты вроде говорил, что ты жаворонок».

«И сова».

«Бриджес, ты меня поражаешь».

Дожидаясь ответа, Перл вошла на его страницу, пролистала фотографии, прошерстила старые посты в поисках информации о Тристане. И бесконечно пыталась читать между строк.

8

Погода в день регаты выдалась как на заказ — чистое лазурное небо, северо-восточный ветер. Толпа роилась на всем протяжении от общественной пристани до яхт-клуба, туристы и местные жители вперемешку фотографировали яхты и ели мороженое и жареные морепродукты, которые продавали на набережной с лотков.

Перл прикрыла глаза от солнца, заметив Бриджеса, сидящего на гранитном столбе у входа в клубную марину. Он был в спортивной куртке в темно-синюю полоску, с капюшоном, хлопковых шортах и мокасинах на босу ногу.

— Милый матросский костюмчик, — поздоровалась девушка, когда он сполз со своего места. — А капитанскую фуражку отобрали старшеклассники?

— Я всего лишь первый помощник, а они не носят фуражку.

И пара пошла в смущенном, но приятном молчании — попытка дальнейшего сближения. На этой неделе они болтали по Сети почти каждую ночь. С виду глупая словесная перепалка, а на самом деле — способ найти общий язык, пока весь остальной мир спит. Перл часто приходило в голову, не вернулся ли он только что с очередной загадочной прогулки на катере с Тристаном — поездки в неведомом направлении в тот час, когда в заливе больше никого нет.

— Я пришел всего пару минут назад. — Бриджес посмотрел на экран телефона и хмыкнул. — Акил бесится, торопит. Сюда.

Перл протиснулась вслед за ним сквозь толпу и под оглушительный грохот стальных барабанов прошла мимо выстроившихся яхт, готовых к гонке.

Принадлежавший Тристану «Айлендер 36», ослепительно-белый с голубой рубкой, стоял в самом конце. На корме название — «Кэссиди Клэр».

Акил в зеркальных очках-авиаторах сидел в шезлонге, согнув одну ногу.

— Чувак, мы уж думали, ты решил соскочить.

— Когда такое было?

Перл ступила на палубу и увидела Тристана, присевшего у мачты и разматывающего канаты с уток и лебедок. Увидев девушку, он остановился, положив одну руку на колено; ветер трепал его волосы. Перл сегодня с большим вниманием отнеслась к своему внешнему виду — шорты цвета хаки и сборчатая блузка, которую она купила прошлым летом, но надевала только раз, поскольку считала, что это не ее стиль.

На другом конце палубы показалась Хэдли Курцвейл. Заметив Бриджеса, она остановилась и слегка разрумянилась.

— Салют. — Девушка подняла бутылку и потрясла ею. — Воды?

Акил помахал в сторону двери каюты.

— Проходи.

Хэдли ушла вниз, и через мгновение появилась Куинн в черном вязаном купальнике, выставляющем напоказ ее подтянутое тело во всех подробностях; она придержала дверь каюты и постояла, осматривая Бриджеса и Перл.

— Нас пригласил Акил. Надеюсь, ты не возражаешь. Ой, погоди-ка. — Она наклонила голову в сторону. — Бриджес, наверно, это ставит тебя в неловкое положение?

Бриджес помолчал, потом ровным голосом проговорил:

— Это яхта Тристана.

Куинн, уперев руки в бока, обернулась к Тристану. Тот невозмутимо продолжил свою работу.

— Можете остаться, — через некоторое время сказал он.

Куинн ухмыльнулась и спустилась в каюту. Бриджес медленно повернулся к Акилу, вытаращив глаза и играя желваками:

— Что за черт?

Акил развалился в шезлонге.

— Ну ты же водишь с собой, кого хочешь, а мне почему нельзя? — Он уставился на Перл так, что стало совершенно очевидно: она была шуткой, которая себя исчерпала. Девушка выдержала его взгляд.

Тристан поднялся.

— Акил, отпускай топенант.

Акил встал и спустил один из державших гик тросов, пока тот не повис свободно, затем снова намотал его на утку. Бриджес обернулся к Перл:

— Извини, я не знал. Мы можем уйти…

— Да ерунда. — Она расслышала внизу звенящий девичий смех. — Если уж они переживут, то я и подавно.

— Уверена? — Перл бодро кивнула, и Бриджес с облегчением вздохнул. — Ну ладно.

Она нашла место не на проходе, уселась и стала наблюдать, как парни заканчивают приготовления. Тристан завел мотор и начал поворачивать яхту в направлении ветра, а Акил и Бриджес поднимали паруса.

На старте у конца волнореза уже стояли восемь яхт, одна называлась «Свобода», другая — «Морской волк»; отсюда толпа на пристани казалась глухо гудящей пестрой массой. Девушки поднялись из каюты и снова заняли свои места в дальнем конце палубы, намазались лосьонами для загара и растянулись на полотенцах с журналами в руках, будто и не замечая напряженной атмосферы соревнования.

В десять прозвучал выстрел к старту. Тристан вышел вперед с кокпита.

— Правый галс. — Он поменялся местами с Бриджесом, который настраивал стаксель, в то время как Акил занимался гротом. «Кэссиди Клэр» наклонилась вправо, ветер надул паруса, и яхта с удивительным проворством заскользила к волнорезу из сложенных валунов.

Они проплыли мимо «Свободы», «Принцессы Пенобскота» и «Настойчивости». Приближались валуны.

Никто не произнес ни слова, когда яхта прошла в трех метрах от волнореза. Перл обхватила колени, опасаясь услышать скрежет, когда камень оцарапает дерево. Бриджес застыл у штурвала, Акил в ожидании присел на корточки.

Они проскользнули бесшумно, но довольно близко, чтобы разглядеть пластиковый стаканчик, забившийся в щель между камнями. Тристан крикнул:

— Лево руля!

Парни снова подстроили паруса, и Бриджес вывернул штурвал влево. Они обогнали лидера, «Морского волка», пройдя вплотную, — Перл слышала, как Бриджес выругался себе под нос.

Ветер вытолкнул их на открытое пространство, остальные восемь яхт пытались их догнать. С пристани едва слышались бодрые возгласы. Тристан немного постоял, прислонившись к мачте и оглядываясь назад, потом подошел к Бриджесу, доставая из кармана карту; Акил тоже присоединился к ним.

— Курс такой. — Тристан развернул листок, чтобы показать схему. — Против ветра к буйку Никату, потом на юго-восток к буйку Китовый Зуб, на юго-запад вокруг входа во фьорд Самс-Саунд, затем домой.

— Три-четыре часа? — Бриджес бросил взгляд назад.

— Меньше. Если мы всё сделаем как надо. — Тристан убрал карту с уверенным видом хозяина положения. Как будто вовсе и не он был тем бледным, трясущимся парнем в спортзале, и Перл стало любопытно, видели его юнги своего капитана таким или нет. — Мы выиграли некоторое время. Крепите паруса. — Он отвернулся и туманно добавил: — Напитки в баре.

Бриджес и Акил, ухмыляясь, обменялись взглядами.

Бриджес и Перл первыми спустились в каюту. Она была из полированного тика, справа камбуз, рядом стол для карт с двумя белыми кожаными диванчиками и вделанной в потолок лампой с абажуром из цветного стекла. По стенам висели фотографии в золоченых рамках. Кэссиди и Джозеф на палубе с только что пойманной рыбиной в руках на фоне тропического пейзажа. Профессиональная фотография: все члены семьи в джинсовых рубашках и шортах хаки, босые, запечатлены где-то на пляже. Тристан, мальчишка лет двенадцати, коротко стриженный, сидит с гордо поднятой головой, держа руки с растопыренными пальцами на бедрах. Чем дольше Перл разглядывала снимок, тем больше эта поза напоминала ей шоу, словно это лабрадор на собачьей выставке в Вестминстере ожидал решения судей.

Бриджес прошел прямо на камбуз, открыл бар, где в гнездах пыльной полки лежали бутылки явно дорогих напитков.

— Хочешь чего-нибудь?

Перл оторвала взгляд от фотографии.

— А вы вообще часто ходите на яхте?

— Обычно мы втроем передвигаемся на моторных лодках, катаемся, объезжаем острова. В таких соревнованиях, как сегодня, Тристан всегда сопровождал отца. Дэвид участвовал в регатах по всему миру, завоевал много наград.

— Похоже, Тристан был очень близок с отцом.

Один из кусочков льда, которые держал Бриджес, скользнул в бокал. Юноша прочистил горло, бросил остальные и открыл бутылку бренди.

— Да не особо.

Перл села на диванчик, глядя на него.

— Если честно, — Бриджес бросил на нее взгляд, — Дэвид постоянно придирался: и то ему не так, и это. Понимаешь? Он был из тех людей, кто сам себя сделал, а потому постоянно всем рассказывал, как усердно работал. Особенно детям.

— Нувориш.

Бриджес поднял глаза и хохотнул.

— Именно. И он все время цеплялся к Тристану, ну просто жизни не давал. Кэссиди была его принцессой, а Джо любимчиком. — Он помолчал, вертя в руках крышку от бутылки. — Не надо было тебе это говорить.

— Я никому не скажу.

Бриджес молча налил себе бренди.

— Мой дед сказал бы, что это дурная примета — плохо говорить об умерших. — Он мрачновато улыбнулся. — Наверняка ты считаешь, что я несправедлив.

— Я думаю, что ты честен. Иногда это лучше всего.

Бриджес все еще хмурился.

— Хочешь перекусить? В холодильнике есть нарезка и еще что-то.

— Давай.

Она нашла туалет и закрыла задвижку. Унитаз, раковина, душ и махровые полотенца с вышитым фамильным вензелем. Перл включила воду и осторожно открыла шкафчик. Небольшая аптечка, щетка для волос, пачка тампонов. В ящике под раковиной почти пустые баночки с рецептурными препаратами, выписанными на имя Кэссиди полтора года назад. Перл вытащила из кармана телефон и набрала названия лекарств в Google. Сертралин — антидепрессант. Тразодон — антидепрессант и седативное средство.

Перл присела на корточки и открыла шкафчик под раковиной, беспокойно отсчитывая секунды — сколько она может пробыть здесь, не привлекая внимания? Там обнаружились другие средства для оказания первой помощи: эластичные бинты, марлевые салфетки, еще какие-то упаковки в глубине. Вдруг она услышала, как позади постукивает какой-то лежащий отдельно предмет, и просунула туда руку. Быстро ощупав содержимое полки, она потрясла коробку с марлей — снова что-то застучало.

Внутри была флешка для цифровой камеры, размером с ноготь. Перл повертела ее в руках, лихорадочно соображая, и вздрогнула, услышав снаружи шаги Бриджеса. Она опустила флешку в карман, выключила кран и вышла.

С двумя тарелками, нагруженными сэндвичами и чипсами, они поднялись на палубу и сели рядом так, чтобы Бриджес мог следить за парусами. Акил тем временем пошел вниз. Перл чувствовала бедром флешку, словно та была источником тепла. Тристан стоял у штурвала, кажется не замечая никого из них, не отрывая взгляда от зеленого буя примерно в четверти мили от берега Литтл-Никату.

Акил принес бренди для себя и белое вино для Куинн и Хэдли и поставил бутылку между девушками. Ветер изменился, и молодые люди вернулись к управлению парусами. Все молчали, только Тристан периодически отдавал приказы. Яхта обогнула буй, избегая опасного места, и повернула к Китовому Зубу. Перл несколько раз заметила, что Хэдли и Куинн смотрят на нее. Они не шептались, просто разглядывали, оценивали ее. Перл начала чувствовать себя глупо из-за того, что сидит одна с тарелкой недоеденных сэндвичей; она встала, прошлась и оперлась на рубку, как вдруг яхта накренилась.

Куинн и Хэдли ничего не сказали, когда Перл бухнулась на палубу рядом с ними, живот у нее скрутило, и она уже пожалела о своем безрассудстве. Приближаться к двум девушкам, связанным ненавистью к тебе, — все равно что класть голову в пасть льву и надеяться на лучшее. Подружки красили ногти в ярко-красный цвет, передавая друг другу кисточку. Ни одна из них не проронила ни слова, и Перл уже собиралась встать и уйти, но отступать было обидно, поэтому она задержалась еще немного. Тут Куинн заметила:

— Бриджесу не понравится, что ты сидишь здесь с нами.

— Не ему решать. — Перл пожала плечами под их долгим взглядом. — Мы с ним просто друзья.

Куинн скривилась:

— Очень оригинально.

— Ничего оригинального. Это правда.

Блондинка окинула ее оценивающим взглядом, а потом отвернулась и уставилась на океан. Снова воцарилось молчание.

— Вот интересно… — Куинн откинулась назад, скрестив длинные ноги на уровне лодыжек. — Мне одной кажется странным, что мы, в сущности, сидим на плавучем мавзолее? — Хэдли шикнула на подругу, оглядываясь, не слышал ли этих слов Тристан. — Нет, серьезно. Он ничего не выбросил. Я видела внизу резинки для волос и блеск для губ, принадлежавшие Кэссиди. Это все равно что хранить обрезки ногтей.

— Прошло всего полгода, — тихо сказала Хэдли. — Наверно, он еще не готов. Ну правда… можешь ты себе представить? Последний раз, когда ты видел родителей живыми, ты поругался с ними из-за какой-то ерунды. — Она покачала головой. — Как такое пережить?

— Он мог бы нанять кого-нибудь, чтобы выбросить весь этот хлам. Моя мама так и поступила, когда умерла тетя. Хочешь не хочешь, а от ненужного приходится избавляться. — Куинн поправила солнечные очки. Перл заметила, что она ненатуральная блондинка, но мелирование было изысканным и варьировалось от медового оттенка до платинового. — Как ты думаешь, в доме то же самое? Все причиндалы покойников так и лежат на своих местах? Вот жуть-то.

Хэдли покрыла лаком ноготь на мизинце.

— Говорят, пожар был ужасным. Там, скорее всего, мало что осталось.

— Тогда надо снести дом к чертям.

Хэдли злобно захохотала.

— А что? Слушай, я не стерва. Но невозможно жить рядом с памятником своим убитым родственникам и одновременно пытаться преодолеть посттравматический синдром. Ему вообще не нужно было оставаться здесь на зиму. — Куинн бросила взгляд на Тристана. — Он плохо выглядит.

— Он красавчик, — тихо произнесла Хэдли.

— Ну да, но выгладит все равно неважно. — Куинн едва заметно кивнула в сторону Перл. — Жаль, ты не тусовалась с нами два последних лета. Тристан показал себя во всей красе. Закатывал в Тенни-Харбор такие вечеринки — пыль столбом.

Перл удивленно подняла брови.

— Странно. А выглядит как интроверт.

Хэдли задумчиво осушила бокал и налила себе еще вина.

— Он очень изменился. После того как всю эту историю долго мусолили в новостях и репортеры ходили за ним табунами… Думаю, он просто хочет, чтобы его оставили в покое. А когда его семья впервые приехала сюда на лето? О господи…

— Что такое? — Перл видела, как они обменялись взглядами, и знакомая бессильная досада поднялась в ней при виде этой телепатии — наивысшего проявления девичьей дружбы, которого она сама никогда не могла достичь. — Что?

Куинн с самодовольной улыбкой откинулась на спинку шезлонга.

— Разврат. Вот и все, что я могу сказать.

Хэдли захихикала.

— Тебе ли не знать.

— Заткнись. Я не сказала, что сама принимала участие, только слышала об этом. Стать порнозвездой «Ютьюба» не входит в мои планы. Кроме того, — она намеренно затянула паузу, покатав голову туда-сюда на спинке шезлонга, — это только провинциалки принимают участие в таких развлечениях. Угости их, например, коктейлем, и они на все согласны.

Перл повернулась к воде, следя за своим дыханием и ожидая, когда прояснится зрение, поскольку глаза у нее налились кровью. Хэдли со смущенным видом закусила губу и наконец произнесла:

— Правда, что ли, Куинн? Парни действительно снимали видео?..

— Я не стану называть имен. Ты должна знать: прошлым летом ты была с Бриджесом.

— Он бы никогда так не поступил.

— Я знаю только, что какой-то извращенец опубликовал порновидео и оно провисело на «Ютьюбе» пару недель, пока кто-то его не заблокировал. Может, это и не Бриджес с Тристаном, но случилось все на их вечеринке. И ролик набрал чуть ли не триллион просмотров.

— А кто была та девушка? — поинтересовалась Перл.

— Как будто я смотрела эту дрянь. Я же говорю, какая-то чучундра. — Куинн взглянула на вторую бутылку вина, которая опускалась между ними — Акил держал ее за горлышко. — А вот прилетела винная фея.

— Пейте. Это хорошее вино. Старик Дэйв затаривался конкретно. — Он взял бокал Хэдли, наполнил его и чокнулся с ней своим. — Пусть все наши взлеты и падения происходят под одеялом.

Хэдли захохотала, слегка разрумянившись, а Куинн холодно на него взглянула. Когда он ушел, она сказала:

— Он пытается тебя напоить.

— У него получается.

— А он симпатяга.

— Да. Наверно. — Хэдли рассеянно отбросила прядь волос.

— Но все-таки не такой, как Бриджес. — Куинн покачала головой. — Помни, зачем мы сюда пришли: чтобы доказать ему, что тебе и без него весело.

Когда Перл оглянулась, Акил переговаривался с Тристаном, который ронял какие-то фразы, не отрывая глаз от Китового Зуба вдалеке.

Акил подкрался к Хэдли сзади и пощекотал ей живот между майкой и шортами, отчего девушка завизжала. Перл воспользовалась возможностью удалиться, чтобы взять еще еды и взглянуть на Бриджеса, который с нахмуренными бровями наблюдал за Акилом. Флешка в ее кармане потяжелела, и Перл поежилась, думая о том, что рассказала Куинн о гадкой видеозаписи.

Время текло в пропитанной солнцем тишине. Океан был изумрудно-зеленым и бесконечным. Акил, обняв Хэдли за талию, увел ее вниз. Бриджес стоял неподвижно, потом отошел от парусов и встал у носового релинга.

Яхта сбросила скорость, поскольку больше никто не поворачивал ее относительно ветра, но Тристан, казалось, не замечал этого, сидя в капитанском кресле, — одно колено поднято, на нем лежит правая рука, и весь он погружен в мысли. Впереди лежал остров Бер, на чьей скалистой вершине высился маяк. Может быть, сюда парни отправились после вечеринки на Литтл-Никату? В заливе полно маленьких островов, не говоря уже о том, что во всех городишках, рассыпанных по берегу острова Маунт-Дезерт, есть пристани. Что можно делать после десяти часов вечера на воде?

Какое-то шестое чувство заставило Перл обернуться. «Морской волк» приближался слева по носу, команда в ярких штормовках рассыпалась по палубе и настраивала паруса. Перл крикнула:

— Они обгоняют нас! — Никто не ответил. Она подошла к Тристану, остановившись в двух шагах от него. — Нас обходят.

Он оглянулся, заметил «Морского волка» и вскочил на ноги; когда он увидел, что ни Акил, ни Бриджес не следят за парусами, лицо его окаменело.

Перл поколебалась, вспоминая, когда последний раз ходила под парусом, и думая, как мало она знает об управлении судном такого размера.

— Я займусь этим. — Она подбежала к парусам и несколькими рывками ослабила снасти. Посмотрела назад и увидела, что Тристан с удивлением уставился на нее. — Доверься мне. Вставай за штурвал.

9

Перл проверила колдунчики и поставила грот примерно на пятьдесят градусов от кормы; потом занялась кливер-шкотами и, почувствовав, как яхта накренилась, попыталась не выдать своего облегчения. Может быть, навыки хождения под парусом похожи на умение ездить на велосипеде и проведенное с отцом время на Коте навечно впечаталось в сознание, — либо так, либо они не смогут сделать поворот и эти люди больше не будут с ней разговаривать.

Как только она закончила настраивать грот, «Кэссиди Клэр» гладко заскользила бок о бок с «Морским волком». Яхта соперников теперь бежала по ветру, маневрируя перед ними, повторяя действия Тристана на старте. Поверх ровного плеска волн о корпус Тристан крикнул:

— Поворот!

После того как Перл снова подстроила паруса и «Морской волк» проплыл мимо, капитан немного успокоился.

Перл оглянулась на него, прикрывая глаза от солнца ладонью.

— Что дальше?

— Пусть обгонят нас.

Перл ждала объяснений, но Тристан погрузился в такое глубокое молчание, словно для него она снова выпала из реальности. Девушка глубоко вздохнула, села на корточки и стала грызть ноготь, который сломала о снасть.

Они поплыли вокруг острова Бер, глядя, как «Морской волк» идет впереди, возглавляя путь мимо входа в Самс-Саунд вокруг острова Саттон.

Тристан взглянул на нее:

— Умеешь перекидывать парус?

— Ну, я видела, как это делается, но…

— Тогда набей грот и кливер-шкоты.

Перл вытравила шкот, подавив свои сомнения, вопросы и воспоминания о том, что говорил отец о перекладывании парусов на другой борт, особенно на такой скорости. Тристан указал за правый борт, где виднелся еще один навигационный буй.

— Впереди опасный участок. Они наверняка его обойдут.

Он повернул штурвал, направив яхту к бурному течению с другой стороны буя. Яхта накренилась и стала раскачиваться; снизу послышался слабый стук, словно что-то ударилось о дно судна.

— Я скажу, что делать дальше! — крикнул Тристан.

Он привел яхту к ветру, и мачта закачалась, сопротивляясь порывам воздуха. Кливер надулся в обратном направлении, и, не давая Перл вздохнуть, Тристан закричал:

— Осторожно!

Гик вместе с гротом крутанулся в сторону девушки. Перл упала на колени, и над головой у нее просвистел ветер — толстый рангоут пролетел над самой макушкой.

Она прижалась к палубе, злясь на свой страх и опасаясь сесть и увидеть, как гик снова несется к ней. Теперь она ясно слышала, как отец предупреждает ее об опасности перекладывания парусов и рассказывает, что гик может оглушить и сбросить за борт и моряк, находясь без сознания, тонет.

Тристан что-то кричал, но в ушах у Перл стучало, а в крови пульсировал адреналин. Наконец она расслышала:

— Выбери кливер-шкот и останови гик!

Девушка взглянула наверх и увидела, что паруса яростно трепещут.

Она вскочила и ринулась к кливер-шкоту, не замечая появившегося рядом Бриджеса, пока он не схватился за снасть, чтобы помочь.

— Грот готов, — сказал Бриджес, давая ей знак отступить, и Перл отошла, задыхаясь и уперев руки в бока. Она взглянула на Тристана, но тот сосредоточенно крутил штурвал, изгнав ее из сферы своего внимания, как всегда делает с людьми, которых уже нельзя использовать.

Бриджес выбрал шкот до конца и повернулся к ней:

— Господи, тебя чуть не задело. Ты как?

— Нормально.

Он выдохнул и засмеялся, качая головой:

— Почему ты не сказала, что умеешь управлять парусником?

— Ты не спрашивал. — Перл провела дрожащей рукой по голове, словно желая убедиться, что она все еще на месте, и расправила плечи.

Уловка Тристана сработала: они обогнали «Морского волка» с большим преимуществом, и с этого момента Перл и Бриджес ставили паруса вместе.

Когда Акил и Хэдли вышли на палубу, впереди виднелся Литтл-Никату. Хэдли, не поднимая глаз, направилась прямо к Куинн, а Акил лениво потянулся и оторопел, увидев Перл, регулирующую паруса вместо него. Бриджес и Тристан не обращали на него никакого внимания.

Акил постоял и снова пошел вниз, оставив дверь открытой и хлопающей на ветру.

Когда все закончилось — аплодисменты, которых Перл усердно пыталась избегать; фотографии, на которые она старалась не попадать (вовсе ни к чему, чтобы отец открыл газету и увидел ее в компании золотой молодежи клуба); вручение приза; ажиотаж по поводу того, что их команда самая юная в регате, — они прошли все вместе сквозь толпу, Бриджес и Акил распевали победный гимн, а Перл держалась на полшага позади Тристана, наблюдая, как двигаются под футболкой его лопатки. В этой свободной черной тенниске Перл видела его уже много раз и сейчас представила, как в тишине своего съемного дома он выбирает вещи в интернет-магазине: потерянный мальчишка, лишившийся помешанной на моде матери, которая всегда заботилась о том, чтобы сын хорошо одевался. Но сейчас он небрежно держал в руках приз, и вид победителя приходился ему впору, как вторая кожа.

— Ужасно хочется есть. Давайте куда-нибудь зайдем. — Бриджес был в приподнятом настроении, глаза на обветренном лице слегка покраснели от выпитого. Его рука легла на спину Перл. — Решение принимает почетный первый помощник.

Он не знал, что Перл до ужаса хочется поскорее попасть домой: флешка с каждым шагом все больше отягощала ее карман.

— Куда угодно, только не в клуб. — Правда была в том, что она даже при желании не могла позволить себе обед в клубе; выплата страховки за машину истощила ее ресурсы, а зарплата ожидалась только на следующей неделе.

Куинн постучала Акила по руке и немного отошла назад.

— Мы уходим.

Хэдли стояла позади нее, теребя ручки своей громоздкой кожаной сумки и глядя куда-то в сторону.

— Уже? — Акил попытался поймать взгляд Хэдли. — Подождите. Пойдемте перекусим.

— У нас дела. — Куинн взяла Хэдли за руку. — Пока-пока. — И они, не оглядываясь, двинулись через парковку.

Акил чесал в затылке и смотрел девушкам вслед.

Сунув приз в багажник, команда вчетвером отправилась в центр в принадлежавшем Тристану «бентли», безупречно чистом, пахнущем кожей, и заняла одно из последних свободных мест на парковке на Оушен-авеню. Когда Перл поняла, куда они приехали, то внезапно остановилась, поставив одну ногу на асфальт и положив руку на дверцу машины. Бриджес обернулся:

— В чем дело?

На вывеске кафе «Зелье» пляшущие буквы сочетались с силуэтами трех ведьм, которые помешивали жидкость в котле. По выходным дням Риз находился в зале; он, конечно, не всегда сидел за угловым столиком с чашкой кофе и шоколадным круассаном, но шансы были не в пользу Перл.

— Ничего. Я просто не…

Улыбаясь, Бриджес наклонил голову набок.

— Понимаю, это дешевая забегаловка — чего еще ждать от здешнего захолустья? — но кофе тут варят превосходный. Поверь мне. Стоит попробовать, и ты будешь захаживать сюда постоянно.

Перл постаралась не показать виду, как это неприятно — услышать такие уничижительные слова о своем родном городе, о любимом детище Джовии. Распрощаться теперь не было никакой возможности, без своей машины она не могла даже по-быстрому смотаться, так что пришлось пойти за ним внутрь. Среди гула летней кутерьмы девушка с трудом расслышала колокольчик при входе.

Очередь тянулась до самых дверей, и почти все столики в зале были заняты; пахло крепким кофе и выпечкой, в воздухе висел гомон разговоров и звон посуды. Риза не наблюдалось. Многие, видимо, пришли прямо с пристани, и, когда вошедшая компания встала в очередь, люди начали озираться. Джовия суетилась у прилавка вместе с двумя помощницами студенческого возраста в фартуках и футболках с надписью «Зелье». Парни сделали заказ первыми, и девушка набралась духу перед тем, как Джовия взглянула на нее.

— О, привет, дорогая! Не заметила тебя.

— Я пряталась. — Очень хорошо понимая, кто стоит возле нее, Перл попросила черный кофе. Прямого взгляда удалось избежать, копаясь в сумке в поисках кошелька.

Бриджес оказался шустрее и быстро достал свой из заднего кармана.

— Вам вместе считать? — Рука Джовии зависла над клавишами кассы.

— Нет… — Но тут Тристан протянул руку и оплатил все своей кредитной картой. Джовия коротко и вопросительно взглянула на Перл, выдала чек и кофе и сказала:

— Садитесь, вам принесут заказ через минуту.

Когда они отходили от прилавка, Перл шепнула Бриджесу:

— Он всегда платит за всех?

— Не всегда. — Бриджес помолчал. — Но чаще всего.

— Как удобно.

— Таков уж наш Тристан.

Другие ребята из числа отдыхающих, сидевшие за ближайшим столиком, окликнули Бриджеса; свободны были только два стула, но Тристан занял один из них, к нему присоединился Акил, и столик стал освобождаться. Молодые люди перебросились парой слов насчет регаты, поздравили с победой, потом один парень переместился к барной стойке, после чего две девушки взяли свой кофе глясе, вышли на улицу и устроились на скамье возле трактира. Вскоре за столиком остались только Тристан и его спутники.

Перл села на стул, подставленный ей Бриджесом, и невольно уставилась на Тристана. Он разглядывал проходящих мимо людей; некоторые пялились на него и шептали что-то своим друзьям.

— Так где ты научилась управлять парусами? — спросил Бриджес, сложив руки на столе.

Перл ответила не сразу:

— Отец научил. А ты?

— В яхт-клубах, здесь и в Саутпорте, где я живу. Я еще ходить не умел, а родители с дедом заставляли меня вязать якорные узлы. — Бриджес одобрительно взглянул на нее. — А ты клевая. Только благодаря тебе мы и выиграли.

Акил закатил глаза.

— Могли бы меня позвать — я был неподалеку.

— Тебя больше интересовал секс, чем победа, — ровным декларативным тоном произнес Тристан, не удостаивая Акила взглядом и подкладывая под свою кружку свежую салфетку. — Ты сделал свой выбор. Наслаждайся. Если бы Перл не вмешалась, мы бы до сих пор возвращались от Самс-Саунд. — Появилась одна из помощниц Джовии с подносом и начала расставлять на столе заказанные сэндвичи; Тристан размешивал кофе, продолжая говорить, как будто и не замечая ее: — Хэдли тебя прокатила, так?

Акил стиснул челюсти и взглянул на официантку — глаза у девушки расширились, но она тут же перешла к соседнему столу.

— Мне хватило.

— Вранье. Будь так, ты бы не срывал злость на Перл. — Тот же холодный тон. — Признайся: ты бесишься не из-за того, что она помогла нам выиграть. Это тебя сроду не волновало.

Перл еще никогда не была свидетельницей такого быстрого и уничтожающего разноса. Акил не спорил; он пожал плечами и стал есть картошку фри, немного надутый, но словно успокоившийся, как будто, получив головомойку, испытал облегчение. Перл взглянула на Тристана: неужели он только что защищал ее? — но тот посыпал солью с перцем пищу, которую не станет есть. Перл даже не услышала, как звякнул колокольчик над задней дверью, но потом до нее донесся смех Риза, который шутил с девушкой за прилавком.

Перл тут же вскочила на ноги и пошла туда, чтобы опередить его. Риз был в широких пляжных шортах и футболке с Дэвидом Боуи. Он обрадовался Перл и заулыбался.

— Привет. Сегодня утром ты пропустила потеху: миссис Розенталь потеряла серьгу в тарелке с едой и заставила меня искать ее. Вот был ржач! Ставлю десять баксов, серьга упала ей под футболку, но я ведь не спелеолог. Ты одна? Хватай свои вещи и дуй ко мне в сарай. Я скачал «На греческой улице».

— Не могу. — Перл не пыталась показаться беззаботной, не старалась стереть с лица беспокойство. — Мне бы хотелось, но… сейчас не могу.

— Почему? — Риз нашел взглядом столик, из-за которого она встала, пустой стул с ее сумкой на спинке. Бриджес с интересом за ними наблюдал. — Ты что, с ними?

Перл открыла рот, потом закрыла его. Повисло молчание, и напряжение углублялось с каждым мигом.

— Они пригласили тебя подсесть к ним? — с недоверием спросил Риз.

Перл неожиданно разозлилась.

— Я пришла вместе с ними.

Риз посмотрел на нее долгим взглядом и выдавил смешок.

— А что сегодня, день помощи неимущим? Зачем они тебя позвали? — И прежде чем она смогла ответить — снова смех, еще более жестокий. — А, наверно, Тристан Гаррисон заделался Говардом Хьюзом и пользует очередную старлетку?[11] Или нет, это некий социальный эксперимент, а ты их Элиза Дулиттл. Кто будет пихать тебе в рот мраморные шарики?

— Может, хватит? Могу я вставить хоть слово?

— Не-а. Мне это не интересно. — Риз собрался уходить, и Перл протянула к нему руку:

— Это не…

Он обернулся и стал тыкать пальцем чуть ли ей не в лицо.

— Ты и понятия не имеешь, что они за люди, Перл. И не представляешь, что им нужно на самом деле. — Его гнев заставил ее замолчать. — Думаешь, ты первая местная дурочка, с которой они зависают? Ты собираешься с этими типами на вечеринку? Чтобы надраться с ними? — Он издал звук отвращения. — Разуй, блин, глаза.

Жар бросился ей в лицо.

— Не говори мне то, что я и без тебя знаю. И не считай меня дурой…

— Да мне плевать! — Он поднял руки вверх. — Развлекайся с богатыми ублюдками! — Он протолкался мимо семьи туристов и вышел в заднюю дверь, хлопнув ею.

Перл хотела было пойти за ним, но она очень разозлилась, даже взбесилась, а потому высоко подняла голову и отвернулась. Джовия с тревогой наблюдала за ними, но сразу же бросилась варить кофе и ничего не сказала.

Перл вернулась к столу. Галдеж в трактире был похож на сон, все звуки казались далекими и приглушенными по сравнению со стуком ее сердца.

— Всё в порядке? — Бриджес смотрел на заднюю дверь заведения, за которой пропал Риз.

— А это что? — На тарелке перед ней лежал сэндвич — помидоры и сыр-гриль на ее любимом ржаном хлебе.

— Я подумал, ты проголодалась. — Он передал ей несколько салфеток. — Не отказывайся. Надо поесть. — И Бриджес снова включился в разговор с друзьями, смеясь над историей из школьных лет Акила, которая даже Тристана заставила слабо улыбнуться; один раз Гаррисон даже скользнул по Перл взглядом. Девушка задумалась, кто первый заметил, что она не ест, и кто на самом деле догадался заказать ей перекусить.

Вокруг происходил оживленный разговор, и пульс у нее замедлился, дыхание выровнялось. Сэндвич пах соблазнительно. А на вкус был еще лучше.

10

Переступая через две ступени, Перл поднялась по крыльцу и, войдя в дом, закрыла дверь на цепочку. Они с отцом никогда этого не делали, но ситуация требовала излишней предосторожности, надежного личного пространства — девушке казалось, что весь день она кружилась в человеческом вихре, тогда как ей хотелось только поскорее попасть в свою комнату, включить планшет и посмотреть, что записано на флешке.

Было самое начало шестого. Она сказала Бриджесу, что отец ждет ее ужинать. На самом деле отца даже не было дома. Возможно, он обретался в «Таверне», а может, заглянул к Янси и точил с ним лясы, кто знает. Перл отодвинула с дороги его ботинки и услышала с кухни красноречивый щелчок, что означало, что он разогревал себе еду и снова забыл выключить плиту.

Когда Перл добралась до своей комнаты, у нее сводило от нетерпения пальцы. Она выудила из кармана карту памяти и вставила ее в отверстие планшета, держа в голове рассказ Куинн о прошлогоднем порновидео и о местной девчонке, о которой даже не стоит упоминать.

На карте находилось семь видеофайлов с иконками в виде улыбающегося лица Кэссиди Гаррисон, приближенного к экрану. Это были записи для видеодневника, которые Кэссиди размещала на сайте. Перл даже узнала несколько платьев, которые та часто носила. Два самых поздних файла были неизвестными, с невразумительными иконками, и Перл открыла сначала первый, датированный почти точно этим днем год назад.

Промелькнули, видимо, ноги Кэссиди в чулках — девушка бесшумно прошла через дверной проем в просторную комнату с диванчиком кремового цвета. Спиной к ней сидел, опираясь на диванную подушку, Джозеф, увлеченный какой-то консольной игрой. Камера задрожала — Кэссиди в шутку накинулась на брата, схватила его за плечо, и он заорал и резко обернулся.

«Эй!» — Джозеф попытался схватить камеру. Он был немного похож на Тристана в детстве, не считая спокойного выражения лица и игривого огонька в глазах.

Кэссиди, смеясь, подалась назад.

«Мама сказала, что тебе нельзя ее трогать без моего разрешения…» Видео оборвалось.

Последний файл на флешке датировался 16 августа прошлого года. Он начинался с шипения, словно ткань или рука терлись о микрофон. Когда камера выровнялась, Перл узнала тиковые панели туалета на яхте Тристана, блеск вешалки для полотенец; снимали из дальнего угла помещения, от душевой кабины.

Камера, дрожа, зафиксировалась на закрытой двери. В микрофон кто-то дышал — вероятно, Кэссиди, — тяжело и сипло, словно после быстрого бега.

Бум! Что-то стукнуло в дверь с противоположной стороны.

Бум! Кэссиди заплакала и попятилась, кольца от душевой занавески зазвенели, когда она шмыгнула за нее.

Очередной удар. Потом тот, кто был с другой стороны, начал остервенело бросаться на дверь всем телом, с силой, угрожающей выломать непрочное полотно.

Кэссиди закричала и уронила камеру. На экране закружились деревянные панели и напольные плитки — и видео оборвалось.

Перл застыла. Она пересмотрела запись снова и снова, прижав кулак к губам.

Видимо, Кэссиди в конце концов спрятала флешку, боясь снимать дальше, чтобы тот, кто ломился в дверь, не нашел ее с камерой в руках. Возможно, вынуть карту памяти показалось ей единственным способом сохранить запись, чтобы в какой-то момент ее обнаружили и узнали о нападении. Похоже, Кэссиди опасалась за свою жизнь.

Но она сумела вырваться оттуда — и прожила еще четыре месяца, — однако так и не вернулась за флешкой. Вероятно, Гаррисоны улетели домой в Коннектикут через несколько дней после того, как была сделана эта запись, — отдыхающие покидают Тенни-Харбор в середине августа, чтобы прибыть домой к началу учебного года, а вернулись Гаррисоны в Мэн только на рождественскую неделю, совершенно неожиданно. Не исключено, что до отъезда Кэссиди просто не представилась возможность попасть на яхту; а в декабре «айлендер» уже находился на зимней стоянке. Но что же случилось после того, как она прекратила съемку?

Перл, трепеща, запустила видео снова. Дверь пытались вынести с очевидной яростью; девушка ощущала страх Кэссиди в собственной глотке, горький, едкий. Перл открыла Google, нашла номер полицейского управления Тенни-Харбор и застыла.

Не сейчас. Этого недостаточно. Нет ни лица, ни имени злоумышленника. И ни малейшего намека на причастность Тристана Гаррисона.

Перл села, обняла согнутые колени и прислушалась к музыке ветра за окном. Потом снова посмотрела видео. Ей не хотелось оставлять в одиночестве перепуганную девушку, застрявшую в туалете на яхте в такой ужасный момент. Кэссиди Гаррисон тянулась к ней в течение почти целого года и нашла ее, Перл, ждущую по другую сторону экрана.

Оказавшись вне радаров Риза, Перл стала невидимкой.

Она могла с тем же успехом быть девушкой, которая ухаживает за бассейном, или СПА-стилистом — периферийным персонажем, который не имеет отношения к разгорающимся в ресторане страстям. Риз был ее лучшим другом, без него она снова сделалась отщепенкой, даже более чем когда-либо. Прошло всего три часа с начала воскресной смены, но его гнев, нежелание смотреть на нее напоминали стену, в которую она напрасно стучала.

Риз обслуживал Мими и ее компанию; как всегда, то и дело раздавались взрывы смеха, обе стороны шутливо заигрывали друг с другом, — словом, Риз был само обаяние. Перл пристально посмотрела на него, пытаясь поймать его взгляд и ненавидя себя за переживания по этому поводу. На самом деле он вел себя как засранец, относясь к ней, словно к глупому влюбленному подростку: а то она без него не в курсе, на что способны богатенькие парни на отдыхе. Девушка никому не могла рассказать о видео Кэссиди Гаррисон, кроме Риза, — но не собиралась первая начинать разговор.

— Перл, — окликнула ее хостес, — тебе звонят.

— Сюда?

— В фойе. Иди, я присмотрю за твоими столиками.

Ей еще никогда не звонили в клуб. Меривезер ждала у стола администратора, отпустив хостес от телефона, и, недовольно сжав губы, наблюдала, как приближается Перл.

— Ты же прекрасно знаешь, — она не отдавала трубку, — сотрудники не имеют права разговаривать по этому телефону, если только дело не срочное.

— Я никому не давала номера и понятия не имею, кто звонит.

— Хм. — После долгого размышления Меривезер позволила ей взять трубку, но так, что девушке пришлось тянуться за ней.

— Перл? — Напряженный, слишком знакомый голос. Мама. — Наконец-то. Меня бесконечно переключали с одного номера на другой.

— Что случилось? — Перл повернулась к Меривезер спиной. — Почему ты просто не позвонила на мобильный?

— А ты как думаешь? Знала, что ты все равно не ответишь.

Поздно было лгать по поводу пропущенных голосовых сообщений; в этом месяце Перл проигнорировала три из них. Она попала в ловушку. По фойе сотрудники несли в сторону банкетного зала картонные коробки и стремянку — вовсю шла подготовка к пятничному балу и аукциону.

— Слушай, я на работе. Перезвоню тебе в перерыв.

— Правда перезвонишь?

— Честное слово. — Перл буквально ощущала, как глаза Меривезер сверлят ей затылок. — Через час.

За углом главного здания клуба ютился деревянный столик, спрятанный от глаз низкими ветками дуба; там обслуживающий персонал мог пообедать, не нарушая пейзажа. Перл села на скамью, положив ногу на ногу, и услышала два длинных гудка, потом мать взяла трубку.

— Как дела? — Теперь, когда она достучалась до дочери, голос ее стал осторожным, нерешительным.

— Хорошо.

— Я больше не могу застать тебя онлайн.

— Я редко выхожу в Сеть.

Вздох.

— Могу я спросить, как поживает папа?

Перл ненавидела, когда она так называла отца, словно они все еще были семьей, словно мать не жила своей жизнью в Киттери с бойфрендом — Скоттом-как-его-там; хоть он и выглядел совершенно безобидным, Перл не имела никакого желания знакомиться с ним ближе.

— Он в порядке. У нас все хорошо.

— О, Перл. — Долгая пауза в ожидании, что собеседница заполнит ее. — Он просит тебя ничего мне не рассказывать?

— Нет. С чего бы?

Отцу не надо было ничего ей говорить — это разумелось само собой. Такая негласная договоренность установилась между ними еще с тех пор, когда Перл была ребенком и дочь с отцом оба знали: любая неосторожность может привести их в суд для пересмотра решения об опеке. Со времени же убийства Гаррисонов Перл и отец ясно осознавали необходимость ни о чем не рассказывать матери. Молчать о том, что в кухонном шкафу лежат только спагетти, а в холодильнике стоят лишь три бутылки пива. Не распространяться о том, что они запаздывают с выплатой ипотеки и дом осаждают кредиторы. Держать язык за зубами.

— Он пьет?

На это Перл вообще не ответила.

— Милая… Я знаю, что ему пришлось многое пережить. Я просто хочу быть в курсе. А вы мне ничего не говорите. У твоего отца теперь даже телефона нет. — В тишине напряжение росло. — Вы оба меня отталкиваете. Вы вдвоем против всего мира, а остальные в ваш клуб не допускаются, да? И как, по-твоему, я должна себя чувствовать?

Перл хотелось закричать: «А чья это вина? — чтобы мать отбросило от телефона силой слов. — Кто виноват, что ты ушла? Кто заставлял тебя переезжать на другой конец штата? Кто?» Но обида была застарелой, и вспышка негодования быстро угасла, как всегда после разговора с матерью оставив Перл с желанием свернуться клубком, накрыть голову подушкой и отгородиться от мира.

— Я не знаю, что тебе сказать. У нас все хорошо.

— Что именно хорошо? — Тон матери снова стал заботливым. — Послушай меня, пожалуйста. У твоего отца проблема. Мы прожили с ним пятнадцать лет, Перл, и я отлично знаю, каково это — быть рядом с человеком, надеясь, что он изменится…

— Мне надо идти.

— Нет, не надо.

— Меня зовут. Мне действительно пора. Я тебе перезвоню, ладно? Честно. — И Перл нажала «отбой». Она еще сидела, держа телефон в ладони и зажмурившись, когда аппарат снова завибрировал. Мама хотела сказать последнее слово. Девушка выключила мобильник, размышляя, не выбросить ли его по пути в мусорный бак, но в конце концов положила его в карман и вернулась к работе.

В секции Риза, как обычно, царило оживление. Он вечно веселил клиентов. Как, черт возьми, он мог вести себя так спокойно, когда она словно ходила с ножом в спине? Перл подумала, что можно подкараулить друга на кухне, зажать в угол, как на днях он поступил с Индиго, и заставить выслушать ее.

Они встретились глазами — мгновенное магнетическое притяжение, — но Риз не задержал свой взгляд и снова занялся клиентами: советовал им попробовать те или иные блюда, разливал вино, — и при этом находил время одарить Индиго медленной улыбкой каждый раз, когда та проходила мимо.

Перл быстро прошмыгнула в свою секцию, слишком резко придвинула стул к столу и попыталась подстроиться под его ритм. Может, у нее и не получится угнаться за ним, но зато она сумеет обдать его таким же холодом. Они двигались синхронно, как фигурки на декоративном катке: скользили, крутились и, встречаясь, шарахались друг от друга.

После ужина Перл уехала с отцом в Норт-Бич. Разговаривать было не обязательно. Она понимала, как он чувствует себя после ночи в «Таверне». Они пережили довольно много потерянных выходных, когда он не обременял дочь извинениями. В последнюю неделю отец ограничил себя двумя бутылками пива за вечер, и Перл притворялась, что не замечает его нервозности и раздражительности. Для нее стало бы даже облегчением, если бы он сдался и выпил третью, четвертую бутылку.

Но сегодня они отправились в Норт-Бич, чтобы погулять по берегу, и в этом ритуале были покой и безвременность. Перл словно снова стала десятилетней девочкой, ездившей на переднем сиденье и предвкушавшей, как на обратном пути они завернут за мороженым. А когда они возвращались домой, мама сидела на диване, листала журналы и ждала, когда отец с дочерью покажут ей свои находки. Забавно: порой Перл месяцами не думала о нынешней обездоленности, а потом ничем не примечательное воспоминание вроде этого вдруг всплывало в голове и приносило неожиданное чувство утраты.

В Норт-Бич была мощеная стоянка, где в дальнем углу находилась палатка с хот-догами, чей полосатый навес выцвел и обтрепался по краям. Отец поставил машину рядом, спросил: «Хочешь?» — и получил в ответ обычный косой взгляд. Он знал, что Перл не притрагивается к хот-догам с тех пор, как в шестом классе съела на ярмарке булку с несвежей сосиской и на карусели ее вырвало.

Они пошли по берегу, держа руки в карманах и обращаясь друг к другу, только если замечали что-то интересное: керамический черепок, испещренный трещинами; особенно крупный крабовый панцирь. Время от времени Перл наклонялась, чтобы разглядеть кусочки стекол, посверкивающие сквозь песок, но большинство из них оставляла на месте. В ее коллекции распространенных цветов было уже вполне достаточно.

Вдруг отец спросил:

— Так ты разговаривала сегодня с мамой?

— Она что, звонила тебе?

— Да, в клуб, после того как ты бросила трубку. Она очень расстроилась.

— Я не бросала трубку, и не орала на нее, и даже не грубила. Просто… мне больше нечего было ей сказать. — Перл взглянула на отца. — Небось, напустилась на тебя?

— Нет, только задавала вопросы, как мы живем, как у тебя дела. Я сказал, у тебя все хорошо. — Он потер уголки рта, наблюдая, как собака прыгает в воду за палкой. — Это ведь правда?

То, что отец заинтересовался ее делами, значило немало. В противоположность матери, он давал Перл больше свободы, чем ей было нужно. Девушка постаралась забыть о громовых ударах кулаков в дверь, о Кэссиди, похожей на попавшего в капкан зверя.

— Да, конечно правда. Мама вечно устраивает переполох на пустом месте. Если она желает знать, как мы живем, почему бы ей не приехать и не посмотреть самой?

— Потому что ее жизнь теперь там. Она много раз приглашала тебя на выходные, а ты всегда отказываешься.

— Чтобы спать на надувном матрасе и вести неловкий светский разговор с этим ее мужиком? Нет уж, спасибо. — Перл закусила губу. — Вышло грубо, я не хотела.

Отец пожал плечами.

— Ты ее дочь. Она волнуется о тебе.

— Вернее сказать, что она волнуется о тебе. Я всего лишь посредник.

— Чушь. Мама тебя любит, и ты это знаешь. — Отец пустил голыш по поверхности воды. — Тебе следует чаще ей звонить или хотя бы писать. Поддерживать общение.

— Хорошо, я постараюсь, — совершенно искренне произнесла Перл.

Через несколько минут ее телефон звякнул — сообщение. Девушка увидела на экране имя Бриджеса и, немного отвернув аппарат от отца, коротко ответила на его «Как жизнь?». Хотя отец все равно не имел привычки заглядывать в чужую переписку.

Бриджес: «Вчера вечером скучал по тебе».

Она подумала и написала: «Вы потом поехали куда-нибудь?» Может, катались на катере Тристана?

Пауза. Затем пришел смайлик — улыбающаяся рожица с рожками.

«Куда?»

Ответа не было так долго, что Перл уже собралась убрать телефон в карман. И вдруг: «Играешь в теннис?»

Ладно, наугад: «Никогда не играла, но можно попробовать».

«Завтра около двух?»

Перл медленно выдохнула через нос и послала пиктограмму в виде двух больших пальцев. Убирая телефон, она заметила около ноги кобальтовое стеклышко — вероятно, осколок старой бутылки из-под лекарства, отбитый бог знает сколько десятилетий назад на другом берегу, гладко обточенный временем и прибоем. Девушка вытерла его подолом футболки и посмотрела сквозь него на закат.

— Что-то ценное? — поинтересовался отец.

— Определенно.

11

Почту не проверяли много дней. С кухни, где Перл собирала себе обед на работу, она видела открытую дверцу почтового ящика, откуда высовывались письма и листовки из аптеки. Ни она, ни отец не хотели вносить счета в дом.

Вздохнув, девушка вышла на улицу, в яркое утро, и освободила ящик. Коллекторское агентство. Электрическая компания — просрочка платежа. Тяжелый конверт кремового цвета, адресованный Перл, с надписью вычурным шрифтом; обратный адрес — клуб. У нее мелькнула мысль, что это извещение об увольнении, но даже Меривезер не столь претенциозна. Нахмурившись, девушка открыла конверт и вынула квадратную открытку:

«Приглашаем Вас в загородный клуб Тенни-Харбор на официальный бал и благотворительный аукцион».

Перл с удивлением уставилась на эту надпись, внимательно перечитывая ее. Мероприятие проводится с восьми до одиннадцати вечера, бесплатный бар и закуски, аукцион в пользу местной некоммерческой образовательной программы. Девушка еще раз проверила, точно ли письмо предназначалось ей. Ерунда какая-то, если только она не попала в список приглашенных по ошибке.

Тут она услышала, как открылась дверь дома, и, не поднимая головы, быстро сунула конверт в груду корреспонденции.

— Хочешь тостов? — спросил отец с крыльца.

— Уже иду. — И Перл проскочила мимо него в дом.

Она старалась не смотреть на пачку писем, пока отец не пошел в туалет, и тогда схватила приглашение, отнесла в свою комнату и спрятала его под матрасом вместе с флешкой Кэссиди.

Риз прошел мимо нее, будто не замечая. Утренняя смена была трудной для всех даже в самый обычный день: помощники на кухне и в зале ходили полусонные, а официанты то и дело хлебали кофе. Через десять минут ресторан открывался, и, пока Перл наблюдала, как Риз снимает стулья со столов, ей до ужаса захотелось ударить приятеля или хотя бы запустить в него яйцами по-бенедиктински.

— И что же? — сказала она, расставляя стулья в своей секции. — Теперь ты со мной не разговариваешь?

Он тяжело бухнул стул на пол и схватился за другой.

— Ладно. Только это глупо. — Риз так и стоял к ней спиной. — Ты даже не знаешь, что происходит, и не спрашиваешь.

Бум! Еще один резной стул опустился на деревянный пол.

— Риз…

— Перл, мне плевать, ясно? — Очередной стул бухнулся на пол с грохотом, отразившимся в потолочных перекрытиях. — Так что не старайся. — Он повернулся и ушел на кухню, а Перл безмолвно смотрела ему вслед.

Утро продолжилось как обычно: солнце привычно освещало зал, Лу Пуласки и его партнеры по гольфу пришли, чтобы съесть сытный завтрак, громко разговаривали и смеялись, так что Перл некогда было думать о словах Риза. И как это они скатились от держания за руки в темноте до «Мне плевать»? Она уже и раньше наблюдала его злость, порой он раздражался, но не до такой степени — никогда еще Риз не отталкивал ее полностью. Потрясенная до глубины души, Перл выполняла свои обязанности, как вдруг явственно ощутила, что всеобщее внимание сосредоточилось на входной двери.

В зал, снимая кепку и приглаживая белые пушистые волосы, вплывал Фредерик Спенсер-старший, патриарх. Он был в бледно-желтой футболке, брюках цвета хаки и итальянских мокасинах. Рядом с ним шел Бриджес — молодой и модный двойник деда, одетый в «Ральф Лорен», в отличие от «Гуччи» старика. Когда хостес покинула свой подиум — редкое событие, — чтобы усадить гостей, Бриджес что-то шепнул деду и указал на Перл.

Хостес отвела их в секцию Перл, мистер Спенсер по пути со всеми здоровался и похлопывал знакомых по плечам. К щекам Перл прилила кровь; она несколько раз обслуживала старика, но всегда как безымянный официант, который пропадет из памяти раньше, чем переварятся съеденные блинчики.

Она подошла, предложила гостям меню и произнесла:

— Доброе утро, джентльмены, — таким тоном, чтобы Бриджес понял, что она не настроена кокетничать и не собирается прыгать к нему на колени при виде знаменитого человека, как радостный кокер-спаниель.

— Привет. Я не знал, работаешь ли ты сегодня утром. — Бриджес улыбнулся. — Дед, это Перл. Перл, это мой дедушка Фред.

Она замялась, растерявшись, какую роль играть — официантки или знакомой Бриджеса.

— Приятно познакомиться, сэр.

Мистер Спенсер протянул руку — загорелую, морщинистую, — и Перл с удивлением почувствовала мозоли у него на ладонях.

— Взаимно, юная леди. — Видимо, у всех Спенсеров такие живые голубые глаза. — Вы произвели большое впечатление на моего внука. Слышал, вы умеете управлять яхтой?

— Немного. — Наверно, сейчас все смотрели на них, недоумевая, с чего это вдруг Фредерик Спенсер жмет руку официантке. — Я новичок, не то что Бриджес.

— Не слушай ее. Она справляется лучше, чем парни из яхт-клуба, — сказал Бриджес.

— Похоже, мы тут имеем дело со взаимным восхищением, — улыбнулся Спенсер-старший. Выражение его лица намекало на то, что успех у женщин был семейной традицией. — Окажите нам честь позавтракать с нами.

— О…

Но тут Бриджес пришел на помощь:

— Она не может. У нее будут неприятности.

— Что ж, тогда в другой раз. — Патриарх продолжал изучать девушку и снова широко улыбнулся. — У вас сегодня случайно нет смородиновых булочек?

Перл быстро перестроилась на рабочий лад, приняла заказ и удалилась. Никто за ними не наблюдал, кроме Риза. На мгновение она встретилась с ним взглядом. Лицо его выражало что-то среднее между недоверием и отвращением; потом он отвернулся и направился к своим клиентам.

Можно себе представить его реакцию, если бы она уселась за стол со стариком Спенсером и его лоботрясом-внучком, прямо здесь, в том же зале, где они с Ризом соскребали со столов засохшие брызги супа из омара и по два-три раза возвращали тарелку на кухню, потому что клиенту казалось, будто меч-рыба недостаточно «черненая». Перл понимала неодобрение друга, и в то же время ее это возмущало — так же как и в «Зелье» в день регаты, она подумала: «А почему бы и нет?» Неужели так уж невероятно, что богатые люди хотят от нее не только поклонов и расшаркиваний, что она может их заинтересовать?

Когда она принесла завтрак, Бриджес сказал:

— Ну что, придешь на теннис?

Перл почувствовала на себе пристальный взгляд мистера Спенсера.

— Я ужасный партнер.

— Не волнуйся. Среди нас нет победителей открытого чемпионата. Я просто хочу встретиться с тобой.

Перл вспомнила о приглашении на бал, но придержала свой вопрос до поры до времени.

— Ладно, тогда увидимся на корте.

Он развалился на садовом стуле, поджидая ее и поигрывая теннисной ракеткой в руках.

От неожиданности Перл застыла на пороге, глядя на Тристана, затем вышла из ресторана и закрыла за собой дверь.

— А где Бриджес?

Он поставил ракетку на пол на ручку и снова взял ее.

— Говорят, ты не умеешь играть.

— Виновна. — Жаль, что она не могла произнести это так же равнодушно, как он. После смены Перл переоделась в туалете для персонала в бежевые шорты и лучшую футболку, которая нашлась дома.

— Научишься. — Тристан выпрямился. Решение было принято, и он встал; Перл тащилась за ним словно по инерции; они спустились по лестнице, обогнули здание, прошли мимо бассейна, где отдыхающие молодые люди в купальных костюмах развлекались, играли на телефонах и нежились в лучах полуденного солнца. Некоторые поднимали глаза на девушку, затем бросали задумчивый взгляд на ее спутника. Перл и сама с трудом в это верила: Тристан Гаррисон не только шел рядом с ней, но и сам предложил свою компанию. — Если сумеешь управлять силой удара, — продолжил он, — то освоишь теннис. Может, мастером и не станешь, но играть будешь. А наблюдение со стороны — это для таких, как Хэдли Курцвейл.

Перл сделала невозмутимое лицо.

— Да уж, нет ничего хуже, чем быть Хэдли Курцвейл, — произнесла она, но тут же пожалела о своей выходке.

— Зависит от обстоятельств. Держи. Толщина ручки должна тебе подойти. — Он сунул ей в руки ракетку.

Девушка взглянула на нее — явно не из клубного спортинвентаря. Перл не хотелось спрашивать, где он достал женскую ракетку, и она беспечно размахивала ею как ни в чем не бывало. В голове крутилась запись с «айлендера», раздавалось тяжелое дыхание Кэссиди. «Я видела твою сестру испуганной до смерти. Я видела, как она пыталась спасти свою жизнь». Что он знал об этом? Судя по невозмутимому профилю, все или ничего.

Теннисных кортов было три, и Бриджес арендовал крайний слева. Он лениво перебрасывался мячом с Акилом, а остальная молодежь, в основном девушки, расхаживала вокруг или, опираясь на ограждение, наблюдала за игроками. Перл с удивлением ощутила, как Тристан дотронулся до ее руки, придерживая для нее ворота, но потом заметила, куда он указывал: Хэдли и Куинн тоже сидели у ограждения.

Увидев Перл и Тристана вместе, Бриджес побледнел.

— Смотри, кого я привел, — мягко проговорил Тристан.

— Она должна была встретиться с нами здесь.

— И она пришла. — Тристан подошел к ограждению, вытащил из сумки свою ракетку и, держась за локоть, потянул трехглавую мышцу левого плеча. — Мы с Перл против вас двоих. — Бриджес уставился на него. — Нужно уравнять шансы. Я самый сильный игрок, а она только учится.

Акил взглянул на Перл. Он был в закатанных до колена спортивных брюках и футболке с эмблемой «Пумы»; к воротнику прицеплены очки-авиаторы.

— Ты работаешь в двух шагах от корта и никогда не играла?

— Вот именно. Она тут работает. — Тристан подошел к сетке. — Когда ей развлекаться?

Акил пожал плечами.

— Ну, ты в любом случае не можешь играть хуже, чем Бриджес.

— Иди ты. — Бриджес запустил в него мячиком, и Акил отбил его плечом. — Ты сам не лучше.

— Да, но у тебя нет оправдания — теннис должен быть у тебя в крови. Твой дед отрабатывал бэкхэнд,[12] когда мой отец еще только носил за кем-то клюшки для гольфа.

— Хватит уже. Подбросьте монетку: кому выпадет решка, тот круче.

Бриджес и Акил выиграли первую подачу, но Бриджес приуныл, наблюдая, как Тристан учит Перл правильно держать ракетку — за конец ручки, расставив широко пальцы, — и помогает ей замахнуться. Осторожно касается предплечья девушки и наклоняется к ней, держа, однако, приличное расстояние; если она допускала ошибки, он тут же подскакивал и снова исправлял ее положение прикосновениями, а не словами. Уголком глаза Перл замечала, что Хэдли и Куинн следят за ними.

Приготовившись подавать, Акил сказал:

— Ну держитесь, сейчас мы вам покажем! Ой, смотрите, кто идет.

Бриджес повернулся в сторону парковки, и когда Перл отбила мяч, он проскочил мимо Спенсера — игроки о нем забыли.

По парковке шла Индиго с фальшивой дизайнерской сумкой через плечо, водопад рыжеватых кудрей струился по спине. Парни прилипли взглядом к ее округлым бедрам, обтянутым брюками.

— Гарантированный стояк. — Акил ухмыльнулся Бриджесу и Тристану. — Даже не сомневайтесь. — Он подошел к ограждению и окликнул: — Эй! Привет.

Индиго обернулась и прищурилась от дневного солнца. Как только девушка узнала Акила, язык тела тут же изменился: ленивая грация пантеры исчезла; она вся как-то разом подобралась и насторожилась.

— Привет, — ответила Индиго, но не подошла.

— Ты, это… Не хочешь поразвлечься нынешним летом? — Акил вцепился пальцами в сетку и раскачивался на пятках. — А то приходи, если надумаешь: мы всегда тебе рады.

Индиго перевела взгляд на Тристана, который поднял мячик и стал побрасывать его и ловить. Наконец она заметила Перл, стоявшую слева от него. Девушки уставились друг на друга, Индиго слегка нахмурилась, но не выдала удивления.

— Учту. — Она развернулась и, отбросив волосы с плеча, продолжила свой путь.

Если слухи о том, что Перл Хаскинс проводит время с богатенькими юнцами, еще не распространились, то теперь это произойдет наверняка: Индиго не успокоится, пока не убедится, что до Риза дошли все подробности.

— Не сторонись нас! — Акил из кожи вон лез и потому говорил слишком громко. — Пока!

Бриджес покачал головой и грустно улыбнулся.

— Зря ты это.

— А что, кто-то должен сказать девушке, что она сексуальная.

Куинн вздохнула:

— Ну вы и козлы.

— Откуда вы ее знаете? — спросила Перл. Бриджес и Акил обменялись взглядами, сдерживая улыбки. Тристан начал кидать мячик о корт и ловить его. — Я что-то упустила?

— Да нет, просто… она известная личность. — Бриджес тщательно избегал смотреть ей в глаза. — Из местной голытьбы, ходила на вечеринки, ну и вот…

Перл сжала и разжала пальцы.

— Из голытьбы, значит? Вроде меня? Ясно.

— Я ничего такого не имел в виду.

— Скажи ей прозвище этой красотки. — Акил несколько раз замахнулся ракеткой для пробы. — Давай, Бриджес, не изображай из себя джентльмена только потому, что здесь твоя девушка. Не стесняйся.

— Не скажу.

— Ладно, с меня хватит. — Куинн встала, отряхивая белую джинсовую юбку, и подтолкнула носком туфли Хэдли. — Похвастаетесь своими победами, когда мы уйдем.

— Ну и ладно. — Акил улыбнулся. — Тебе просто обидно, что это победы не над тобой.

— Очень ты мне нужен, членистоногий.

Со всех сторон раздался приглушенный смех. Акил огляделся по сторонам и тоже старательно засмеялся.

— Я имел в виду не себя, а Бриджеса. Уверен, что у вас с ним до постели дело так и не дошло, вот ты и бесишься.

Куинн заметно вспыхнула, взглянула на Бриджеса, который отвернулся, запустив пальцы в волосы.

— Что-то я не поняла, — сказала Куинн Акилу, — ты смешиваешь меня с грязью за то, что я не дала парню, когда мне было четырнадцать лет? — Акил фыркнул и отмахнулся от нее, но Куинн не отставала: — Серьезно, что, интересно, должна сделать девушка, чтобы заслужить ваше дружное одобрение? Или это вообще невозможно?

Акил стал рыться в своей сумке.

— Забудь об этом, Куинн.

Хэдли тронула подругу за плечо.

— Пойдем отсюда.

— Нет, я хочу услышать ответ. — Акил бросил на нее косой взгляд, и Куинн сложила руки на груди. — Ты определенно считаешь: раз ты парень, тебе все позволено. Ты можешь поступать как бессердечный кобель, потому что твои дружки купят тебе пиво и станут нахваливать за то, что ты такой жеребец, да? — Она повысила голос, чтобы все ее слышали. — Считаешь, что случайный перепихон на яхте, названной в честь твоей умершей возлюбленной, — это нормально? Хотя всем прекрасно известно: Кэссиди была с тобой, только чтобы позлить отца. Что, правда глаза колет?

Мгновение царила ошеломленная тишина. Лицо Хэдли побелело. Акил выругался, отбросил ракетку и направился к Куинн.

Бриджес преградил приятелю дорогу и сграбастал его футболку на груди.

— Чувак, не надо…

Акил оттолкнул Бриджеса, стараясь его обойти и не отрывая разъяренного взгляда от Куинн, которая, слегка отступив назад, манила индийца ладонью.

— Перестаньте! — Голос Хэдли дрогнул. — Куинн, пойдем! Пожалуйста!

— Я прям вся дрожу. Честно, Акил, ты такой крутой — можешь ударить девушку, чтобы заставить её замолчать? — Хэдли потащила подругу к выходу с корта. Куинн кричала: — Не обольщайся! Ни на кого твое бешенство не произвело впечатления!

Бриджес сдерживал Акила, продолжая его уговаривать, пока он не высвободился и не повернулся, пошатываясь, к Тристану.

Но оказалось, что тот ушел. Он уже выходил с сумкой на плече с корта, решительным шагом направляясь к парковке, и не оглядывался.

Акил снова выругался, схватил свои вещи и тоже удалился, чуть толкнув по пути Перл, в сторону клуба.

Бриджес посмотрел ему в спину, осел на землю и опустил голову. Перл подошла и села рядом.

— Увлекательное представление. — Она глянула в сторону парковки. — С Тристаном… все будет хорошо?

— Тристан не нуждается в компании. — Он помолчал. — Это Акил бесится.

— Куинн права. Насчет яхты.

Бриджес потер лицо.

— Знаю. Акил тоже это знает. За тем он и приставал к Хэдли — чтобы что-то доказать насчет своих отношений с Кэссиди.

— И обязательно надо было доказывать это с твоей бывшей девушкой? — Бриджес не ответил. — А правда, что Кэссиди использовала Акила, чтобы отомстить отцу?

— Кэссиди была не такая. — Он устало вздохнул. — Не знаю, может, отчасти так и вышло, но она ничего подобного не планировала. Акил сам сразу начал подкатывать к ней, говорил ей такое, чего обычно не говорят сестрам приятелей. Хотя вообще-то Тристану это было до лампочки. — Бриджес взглянул на девушку. — Ей не хватало опыта, понимаешь? Прошлым летом Кэссиди еще только начала тусоваться с нами — приходила на вечеринки, выпивала понемногу, все такое. А раньше мы всегда были просто друзьями Тристана… она держалась в стороне. Не знаю, Дэвид вынудил ее к действиям или как. Вряд ли до Акила она с кем-то встречалась.

Перл заложила волосы за уши, невидящим взглядом следя за игрой на соседнем корте.

— А Тристан не возражал, что его младшая сестра водилась с его друзьями?

— Думаю, нет. Прежде они не очень-то общались. Для нее музыка всегда была на первом месте. — Бриджес помолчал. — А тут Кэссиди вдруг сказала, что у нее каникулы и надо отдохнуть. — Он покачал головой. — Я вообще не слышал, чтобы она играла прошлым летом. Это странно. Раньше, как ни придешь, она вечно занималась.

Молчащее фортепиано. Неожиданно возникшая буйная компания. И видео, на котором кто-то ломится в дверь. Перл хотелось и дальше задавать вопросы, чтобы проникнуть в мысли Бриджеса и раскопать, что он видел, что еще знает, — ведь он не раз бывал там, в доме Гаррисонов, на вечеринках на Литтл-Никату, — но она уже и так проявила излишнюю настойчивость.

Девушка подобрала камушек и бросила его в ограду.

— Думаешь, Акил смог бы ударить Куинн?

— Да эта овца кого угодно доведет. Но разумеется, он бы ее не ударил. Ты еще не поняла, что Акил просто трепач?

Интересное замечание, учитывая, как быстро Бриджес подскочил и встал между ними. Перл перевела взгляд на здание клуба и представила, как Акил пытается выбить дверь туалета на яхте.

— А Кэссиди он бы смог ударить?

— Ты шутишь? Он на нее дышать боялся. Акил же не тупой. Он с самого начала понимал, что вряд ли сумеет ее удержать. Кэссиди Гаррисон — это ведь все равно что… — Бриджес поколебался, встал на ноги. — Ну, любой парень был бы счастлив оказаться на его месте.

Перл пощипала сетку ракетки и испытала странное чувство, похожее на зависть. То же самое она ощутила в канун Рождества, когда увидела самообладание и грацию Кэссиди и прониклась глухой уверенностью, что никогда, никогда не будет такой даже приблизительно. Что нужно для того, чтобы вызывать в людях благоговение, стать девушкой, к которой мужчины относятся как к королеве?

— Ладно, хватит об этом… Ты когда-нибудь проверяешь почтовый ящик?

Перл резко подняла глаза.

— Что?

— Я все ждал, когда ты что-нибудь скажешь, но прошло уже несколько дней, а ты молчишь, так что…

Она встала.

— Как тебе вообще это удалось? Ведь приглашения рассылает клуб.

Бриджес усмехнулся.

— Значит, ты придешь? Ты же не хочешь обслуживать бал, правда?

— Нет, в тот день у меня дневная смена. — Посещение публичного мероприятия в качестве подруги Бриджеса будет означать полное разоблачение: их вместе увидят и члены клуба, и персонал. И почти наверняка слухи дойдут до отца. Рискованно. — Я не знаю. Толпа спесивцев в бриллиантовых тиарах…

— Я свою оставлю дома, обещаю. Не отказывайся, для моего деда это очень важно. Там будет весь клуб. Он ужасно хочет, чтобы я пошел. И, между прочим, ты ему весьма понравилась.

— Я всего лишь принесла ему пару булочек.

— Нет, потому что ты держалась невозмутимо и не пыталась лебезить перед ним. Он это уважает. — Бриджес встал. — Так вот… у тебя будет время до пятницы выбрать себе платье?

Перл задержала на нем взгляд.

— Я поставлю в известность своего дизайнера.

Он подскочил к мячику и поднял его с земли, чем напомнил Перл щенка золотистого ретривера, лохматого и простодушного.

— Ты все еще хочешь научиться играть?

Целый час они отбивали мячик, смеясь над своими промахами. Когда Перл, запыхавшись, остановилась, то осознала, что провела время в компании Бриджеса с большим удовольствием, причем уже не в первый раз. Потом она услышала приближение газонокосилки.

Отец проехал мимо по краю поля для гольфа. Стук сердца заглушил слова Бриджеса, кровь застыла у Перл в жилах, и девушка остолбенела, ожидая, что отец сейчас вырубит мотор и подойдет к ней поинтересоваться, что, черт возьми, она тут делает.

Но он лишь скользнул по ней взглядом и без колебаний поехал дальше. Словно без своей рабочей одежды и с ракеткой в руках она стала неузнаваемой. Совершенно другим человеком.

12

Летние сумерки. Долгий переливающийся день перетекает в лучезарный вечер.

К возвращению отца с работы Перл приготовила ужин — макароны с сыром, никакого мяса. Они поели в приятном молчании. Помыв тарелки, Перл повернулась от раковины и услышала, как отец надевает возле двери ботинки.

— Ты уходишь?

Он не поднимал на нее глаз, неторопливо ища в карманах ключи от пикапа. Ей только кажется или действительно в последнее время в его темных волосах появилось больше седины, а в двухдневной щетине больше соли? Обезображенная шрамами левая рука нащупала цепочку от ключей и со звоном вытащила связку на ладонь. Перестанет ли она когда-нибудь, глядя на его руки, представлять вечер трагедии? Как он пытается попасть в гостиную, чтобы спасти Гаррисонов, но огонь останавливает его, и приходится отступить к забору и бессильно смотреть, как занимается пламенем весь дом, пока не прибывают пожарные, — и все это время он думает, что люди горят заживо.

— Пойду к Янси, помогу ему с трактором.

А, бесконечный проект.

— Эта колымага вообще когда-нибудь ездит?

— Раз в год по обещанию. — Отец немного помедлил на пороге и вдруг приосанился, как молодой. — Ты возражаешь?

— Нет. Иди. — Но голос Перл прозвучал сухо, и она вспомнила, как мать стояла у той же раковины, опустив руки по запястья в мыльную воду и повернувшись спиной, чтобы не видеть, как отец уходит. — Только езжай осторожно.

Отец удалился, не говоря ни слова. Конечно же, починка трактора была только предлогом для того, чтобы снова начать пить, сидеть в гараже у Янси, надираясь со своими собутыльниками, завсегдатаями «Таверны». Сколько часов он провел там этой весной, хотя знал, что так называемые приятели за глаза обливают его дерьмом и не перестают распускать подлые слухи с тех пор, как погибли Гаррисоны? Перл зло бросила в раковину кастрюлю, которую отскребала, и обрызгалась. Она не обязана сидеть здесь и ждать, когда он вернется.

Перл завела машину и поехала через центр города, мимо туристов, выходящих из ресторанов или из сувенирных лавок с пакетами в руках: ароматические подушки, кружки с надписью «Мэн: Вот какой должна быть жизнь». Выехала в лес, к аллее Миллионеров, проследовала мимо имения Спенсеров в ее начале. Дневной свет как будто парил в воздухе, от низкого солнца все вокруг казалось плоским и неправдоподобно ярким, как в старом цветном фильме. Странно было находиться здесь без Риза, но ее отчаянно, маниакально влекло сюда. На заднем сиденье, накрытая фуфайкой, лежала теннисная ракетка. А куда еще ее пристроить?

Перл свернула на подъездную дорожку к дому Гаррисонов, доехала до площадки перед сторожкой и вдруг заметила припаркованную за воротами машину. «Бентли» Тристана.

Чертыхнувшись про себя, девушка дала задний ход и двинулась в обратном направлении. Только бы он ее не заметил. Она вернулась на Коув-роуд, юркнула на обочину и некоторое время посидела неподвижно, лишь пальцы стучали по рулю. Что он здесь делает? Ей никогда не приходило в голову, что после всего случившегося Тристан сможет войти в дом, ходить по коридорам. От одной только мысли об этом в животе что-то лениво и тошнотворно ухнуло вниз.

Перл доехала по грунтовке до разворота, припарковала машину под низкими ветвями дерева и бодрым шагом отправилась назад к имению Гаррисонов, надеясь, что удача ей не изменит и никто не проедет мимо и не заметит ее.

Она подошла по подъездной дорожке как можно ближе и углубилась в лес, забирая влево, но не упуская из виду ограду.

Особняк стоял на возвышении, и белая вагонка сверкала между деревьями. Потом девушка присела и взглянула на дом с этой позиции, размышляя, далеко ли находится от того места, где в ночь убийства скрывался киллер. Она попыталась представить, что он видел: кружение снежных хлопьев вокруг ворот, сутулую фигуру отца, пробирающегося в темноте по сугробам вдоль периметра с фонариком в руке. Преступник мог даже вытащить пистолет и прицелиться в затылок сторожу.

От этого предположения Перл стало дурно, но логика в нем была: убийце не нужен свидетель. Зимой Коув-роуд чаще всего пуста, и никто бы не почувствовал запах гари и не позвонил в службу спасения, пока не стало бы слишком поздно. Дом сгорел бы дотла, и огонь уничтожил бы все доказательства, что Гаррисоны не просто жертвы случайного пожара. Так почему же злоумышленник оставил отца в живых?

Раздался щелчок, и дверь большого, на три машины, гаража открылась. Тристан пошел через двор по извилистой мощеной дорожке мимо сада с кирпичной уличной печью и каменными солнечными часами в середине. Он отпер задние ворота в ограде и направился к берегу, оставив калитку приоткрытой.

Перл последовала за ним, как ей казалось, на безопасном расстоянии, съеживаясь при каждом хрусте ветки. Тристан прошагал по каменистой дорожке до пляжа и пропал из виду.

Девушка подобралась к корявой березе на краю леса и присела на корточки, наблюдая, как он ходит, держа руки в карманах и глядя в землю, вдоль линии прибоя на своем частном пляже. Перл поняла, что он осматривает берег в поисках каких-то предметов.

Потом Тристан двинулся в обратном направлении и слишком приблизился к деревьям. Перл поспешно отступила, пульс ее ровно стучал, живот свело, и она лихорадочно соображала, что будет делать, если он заметит ее.

Тристан направился к небольшому строению на берегу примерно метрах в шести от того места, где пряталась Перл, — двухэтажному детскому домику из старых досок и вынесенных на берег коряг. К островерхой крыше крепилась вывеска с надписью детским почерком: «Курятник».

На верхней площадке виднелись мальчишечьи сокровища: облупленный буек для отметки ловушек для омаров, пара пластмассовых ящиков с ведерками, лопатками и формочками для песка. Тристан поднялся на площадку, порылся в игрушках, потом сел, свесив ноги, на край и стал смотреть на прибой. Он был в рубашке без воротника с длинными рукавами и издалека очень напоминал своего младшего брата — наверно, именно так выглядел Джозеф прошлым летом, когда купался здесь и играл в своем форте.

Ветер свистел в ушах. Перл пришлось опустить голову и закрыть глаза — в них как будто набился песок. Когда спустя некоторое время она открыла веки, на берег уже опустились сумерки. Небо потемнело, и персиковый закат сквозил из-за горизонта. «Курятник» был пуст.

Невдалеке от Перл послышались шаги, она вздрогнула и застыла с широко раскрытыми глазами, прижавшись щекой к гладкой березовой коре. Тристан возвращался в дом.

Задыхаясь, девушка добежала до своего укрытия с внешней стороны ограды, присела на корточки и увидела, как Тристан снова выходит из гаража, на этот раз через переднюю дверь, со спортивной сумкой на плече и двумя большими картонными коробками. Потом юноша открыл багажник и склонился над ним.

Перл двинулась по склону вдоль подъездной дорожки и, когда оказалась на безопасном расстоянии, побежала через подлесок.

Добравшись до своей машины, она припустила по Коув-роуд, но «бентли» уже уехал. Перл нагнала его на Оушен-авеню, немного расслабилась и позволила ему оторваться от нее на перекрестке с Пайн-стрит, чтобы лишний раз не светиться. Вряд ли Тристан знал, на чем она ездит, но лучше было не рисковать.

Через десять минут «бентли» свернул на улицу Наррагансетт. Перл проехала мимо поворота чуть вперед, потом развернулась и направилась назад.

Улицу Наррагансетт проложили недавно на территории, которую расчистили для жилого строительства. Здания здесь были одинаковыми: двухэтажными, в наскоро состряпанном архитектурном стиле, характеризующемся причудливыми углами и множеством окон. Фонари мигали, когда Перл проследовала мимо дома номер 23, к которому подкатил «бентли». Свет внутри не горел, занавесок не было, только безликие жалюзи. Каково это — иметь в своем распоряжении огромный дом, все эти пустые комнаты, окружающие тебя ночь напролет до рассвета, когда слышно только тиканье часов? Не хотела бы она оказаться на месте Тристана, лучше уж сидеть в своем маленьком домишке и ждать возвращения отца.

Дорога завела в тупик, Перл развернулась и уехала, один раз обернувшись на невыразительный, все еще не освещенный фасад жилища Тристана.

Прошла неделя, очень мучительная для Перл. В течение каждой смены она думала, что не переживет еще один день пренебрежения со стороны Риза, одиноких обедов за столиком во дворе под кружевной сенью клена, но вторник сменялся средой, среда четвергом, и ничего не менялось. Правда, она получила голосовое сообщение от матери: «На самом деле я хотела тебе сказать, что ты не обязана исправлять отца. Он взрослый человек и сам отвечает за себя. Пожалуйста, позвони мне, когда сможешь. Люблю тебя». Перл даже собиралась позвонить, но сейчас, когда вся жизнь пошла наперекосяк, она не могла разбирать по косточкам поведение отца.

Несколько раз она замечала, как Индиго пялится на нее; Перл отвечала ей тем же и даже испытывала некоторое злорадство, вспоминая, что сказали про соперницу «золотые» мальчики — «известная личность, ходила на вечеринки». Но что отличало их друг от друга в этом отношении? Прозвище и слухи. Обе они были местной «голытьбой», синими воротничками в раю белых воротничков, допущенными к подъезду мира отдыхающих лишь потому, что парням скучно развлекаться каждое лето с одними и теми же девушками. Знает ли Риз о репутации Индиго? Перл подозревала, что вряд ли, и это давало ей рычаг воздействия на случай необходимости. Она еще не решила, использовать его или нет, хотя колебаться было глупо — ведь Индиго не преминула тут же сообщить Ризу, что в понедельник видела ее на теннисном корте.

Подготовка к балу продолжалась: в четверг во время обеда дружно гудели полотеры, и голоса рабочих, украшавших банкетный зал, разносились эхом. Перл улучила минутку и заглянула в дверь — в помещении стояли круглые столы, а от люстры по потолку расходились складки переливающейся драпировки из белого тюля.

А потом настала пятница.

У Перл было только одно платье — ярко-розового шелка, на тонких лямках, длиной по колено. Мать купила его на распродаже в Киттери и прислала дочери на выпускной. Отец заставил Перл надеть обновку под академическую мантию, хотя это был совершенно не ее стиль, и матери следовало это понимать.

После смены Перл дольше обычного провела под душем, смыв с себя запахи еды и пота и тщательно поработав бритвой. Подкрасив ресницы — она уже и забыла, когда в последний раз пользовалась тушью, — девушка изучила результат в зеркале и решила, что сойдет. Надела серьги с камнем-талисманом, мелким цитрином, — еще один подарок от матери. С ними были связаны приятные воспоминания: ее десятый день рождения, который они праздновали втроем, украшенный клубникой торт, мама и папа весело над чем-то смеются… За окном зазвенели китайские колокольчики с якорями — ветер путал их подвески.

Перл вышла из пустого дома с рюкзаком, где лежала повседневная одежда, чтобы переодеться перед возвращением, если отец к тому времени уже вернется. Бриджес предлагал забрать ее, но она настояла, что приедет сама. Следующая остановка — имение Спенсеров.

Длинная мощеная подъездная дорожка спускалась к лужайкам, золотящимся в угасающем солнечном свете, позади сверкал залив. Особняк располагался немного левее. На окружающей здание веранде висели многочисленные цветочные горшки и стояла уютная уличная мебель. Дом показался бы жилищем менее состоятельных людей, если бы не некоторые признаки богатства: огромный витраж с буквой «С» над входом, профессионально постриженные клумбы и, конечно, небольшая деревня из гостевых коттеджей поблизости.

Чувствуя себя нарушителем территории, Перл подъехала к коттеджам. Бриджес сказал, что она может въезжать прямо во двор, но девушка все еще ждала, что сейчас сработает сигнализация, из земли вырастет забор из шипов и проколет ей шины.

Бриджес занимал последний дом с морскими сигнальными флажками, висящими на крыльце. Перл припарковалась и поднялась по ступеням, взглянув на свое искаженное волнистое отражение в стеклянной дверной панели пионово-розового цвета. В босоножках на высоком толстом каблуке, присланных матерью вместе с платьем, ей приходилось осторожно переставлять ноги.

Она не успела постучать — Бриджес с незавязанным галстуком, висящим двумя лентами на лацканах элегантного серого костюма, открыл дверь. Контраст одежды с непослушными волосами и сильным загаром был поразительным, и все, что хотела сказать Перл, застыло у нее на губах. Девушка молча смотрела на него.

— Ой, Перл! — Бриджес отступил назад и окинул ее взглядом. — Выглядишь потрясающе. Правда. Тебе очень идет.

Перл чуть не засмеялась.

— Спасибо. Ты тоже неплохо смотришься в этом наряде.

— Входи. Хочешь что-нибудь выпить?

Она помотала головой и прошла следом за ним в просторную гостиную коттеджа. Интерьер был выдержан в стиле обветшалого рыбачьего домика на берегу: стены выкрашены в белый и серый цвета; над камином висела огромная импрессионистская акварель, изображающая плоскодонку с буйками для омаровых ловушек; выбеленные ракушки, явно не с берегов Мэна, были затейливо расставлены на каминной полке и лежали в стеклянной банке на журнальном столике.

Бриджес склонился перед зеркалом, завязывая галстук, и разочарованно протянул:

— Да уж, хреново я с этим справляюсь.

— Давай помогу. — Перл встала перед ним, скрестила широкий конец галстука с узким и продела его через ворот. Бриджес после душа пах свежестью: не то дорогим лосьоном, не то каким-то щегольским дезодорантом. Перл ничуть не смущало, что она стоит так близко к нему.

Она не удивилась, когда его руки легли ей на талию, но не ожидала такого сильного, почти отчаянного прикосновения. Его пальцы скользнули ниже, и он схватил ее за ягодицы, слегка поднимая к себе, а сам откинулся на спинку дивана. У Перл перехватило дух — нужно что-то сказать, нажать на тормоза, — но потом он поцеловал ее, и она задержала дыхание. Девушка и сама не помнила, как обвила его руками за шею, но когда они наконец глотнули воздуха, их глаза находились совсем рядом.

Бриджес не отстранился, и Перл закончила виндзорский узел, подтянула его к воротнику и похлопала ладонью по лацкану.

— Готово.

— Знаешь, — он нежно поцеловал ее подбородок, — мы можем на все забить и остаться здесь.

Перл выдохнула, стараясь восстановить равновесие, когда его губы скользнули к ее шее.

— Ты говорил, что дед очень хочет там тебя видеть. — Она немного отодвинулась назад, но Бриджес все еще держал ее в объятиях, и она почти охватывала своими ногами его ногу.

— Скажу ему, что ты заболела.

Перл издала смешок, — как реагировать, она не знала — и отошла от него, приблизилась к окнам, выходящим на скалу и залив; к пляжу вела деревянная лестница.

— Приятный вид. — Она продолжала говорить, отвлекая Бриджеса от его намерения. — Я прямо вижу, как молодой светский лев Бриджес Спенсер крутит в руках бокал с бренди и смотрит на свой личный мир. — Она обернулась. — У тебя ведь есть бархатная домашняя куртка?

Он удивленно уставился на нее:

— Где ты набралась этой белиберды?

Перл пожала плечами, тронув стоящую на подоконнике резную фигурку песчанки.

— Читала много.

Бриджес выпрямился и поправил галстук, глядя в зеркало.

— Блеск. Как у тебя это получается?

— Чему только не научишься, работая в общепите.

— Каково это? — Перл непонимающе взглянула на него. — Ну, работать в клубе. — Положив руки в карманы, Бриджес прошелся туда-сюда, привыкая к туфлям. — Я никогда ничем подобным не занимался. Вы все, наверно, нас ненавидите? — Он хохотнул, но в этом смехе чувствовалась какая-то уязвимость, да и вообще Бриджес был сегодня совершенно на себя не похож.

— Не то чтобы ненавидим. — Перл подошла к журнальному столику, взяла панцирь морского ежа и осторожно прижала кончики пальцев к иглам. Ей вспомнились кухонные разговоры, тысячи ядовитых замечаний, в том числе и ее собственные, — у персонала сформировалось определенное отношение к клиентам. Она представила отца, съежившегося в ту ночь в сторожке дома Гаррисонов, с немеющими от холода руками даже при включенном радиаторе. Он пытался всего лишь продержаться до утра и заработать лишние двести долларов, которые перед Рождеством пришлись бы очень кстати. — Просто, понимаешь… существует граница — обслуга по одну сторону, члены клуба по другую.

— А между нами есть граница? — Он подошел к девушке, сунул палец под лямку платья и провел по ней изнутри. — Я бы не хотел этого.

Перл не могла найти ответа, который бы ему понравился.

— Не привязывайся ко мне, Бриджес.

Он медленно улыбнулся, но потом рассмеялся, тряся головой.

— Однажды у тебя не получится отделаться глубокомысленными замечаниями. Это случится — я добьюсь тебя.

— Никогда. — Перл направилась к двери.

Было непривычно, что в ее машине, на том месте, где ездили только отец и Риз, сидит Бриджес.

— Можешь на секунду притормозить? — Он указал на круговую подъездную дорогу перед главным домом. — Дед хочет нас проводить.

Беспокойство Перл снова включилось на полную мощность. Она остановила машину и последовала за Бриджесом через сияющий холл в гостиную, где мистер Спенсер стоял у столика с напитками и наполнял свой бокал. Он был уже одет для торжественного вечера в легкий фланелевый костюм, из нагрудного кармана высовывался угол яркого носового платка. Отхлебывая, старик обернулся и с улыбкой и любопытством во взгляде приветствовал молодежь:

— Какие вы оба нарядные. Перл, я с трудом узнал тебя. В этом розовом платье ты похожа на принцессу.

«Скорее уж на Золушку», — подумала про себя девушка.

— Спасибо. А у вас симпатичный платочек.

Несмотря на досадливый стон Бриджеса, мистер Спенсер настоял на том, чтобы сфотографировать пару. Он достал из внутреннего кармана смартфон и несколько раз снял их, даже не дав Перл возможности улыбнуться, а потом снова спрятал гаджет в карман.

— Ты скоро поедешь? — Бриджес взял со столика стеклянный шар и покрутил в руках, отчего блестки внутри закружились вьюгой.

— Как только достаточно наберусь. Такие мероприятия опасно посещать трезвым: есть риск осознать, какая это убийственная скука… — Мистер Спенсер откашлялся, отхлебнул еще и радостно воскликнул: — Возьми «мустанг»! Не возражай. Я попрошу Гаса подать его.

Бриджес взглянул на Перл:

— Ты не против?

— Нет.

Мистер Спенсер приветственно поднял бокал, осушил его, подошел к Бриджесу и сжал плечо внука.

— Я вижу тебя всего пару раз в году. Бог свидетель, я хотел бы чаще проводить с тобой время. Спасибо, что зашел и порадовал старика. — Потом он поцеловал Перл руку — такого с ней еще не случалось; в исполнении мистера Спенсера этот жест вовсе не выглядел наигранным. — Перл, весьма польщен. — Он подошел к столику. — Приятной поездки на «мустанге». — Он кивнул и поднял глаза к потолку. — Эта машина всегда приносила мне удачу.

Перл и Бриджес подождали на улице, пока не подкатил сияющий черный «мустанг» 1966 года. За рулем сидел высокий человек; он сказал только «добрый вечер», вылез из машины, отдал ключи Бриджесу и открыл для Перл дверцу со стороны пассажирского сиденья. Девушка уселась, а человек все продолжал стоять рядом. Перл неловко поерзала, размышляя, не надо ли дать ему чаевые и есть ли вообще у нее с собой наличность.

— Отдай Гасу ключи от своего автомобиля, он поставит его в гараж, — мягко подсказал Бриджес.

— А. — Она покопалась в клатче. — Извините. — Когда Гас, согнувшись пополам, сел в «сивик», Перл увидела свою заработанную тяжким трудом машину глазами Спенсера: древняя, с вмятинами, проседает на почти лысой резине. Девушка кашлянула. — Ух ты! Настоящий лакей.

— Гас всю жизнь служит у нас. Он управляет домом. — Они двинулись к центру города по усаженной деревьями Харбор-роуд. — Дед ездил на этом «мустанге», когда был чуть старше меня. Сейчас автомобиль почти всегда стоит в гараже. — Бриджес слегка улыбнулся. — Полагаю, у него сохранились приятные воспоминания о заднем сиденье.

Так вот какую удачу старик имел в виду. Непроизвольно оправляя подол платья, Перл выглянула в окно на сгущающиеся сумерки. Когда рука Бриджеса легла на ее колено, она не возражала.

13

Целые созвездия белых китайских фонариков ярко сияли над садом и дорожкой, ведущей к главному входу в клуб. Сетки гирлянд сверкали на зеленой ограде, и все окна здания светились. Над крыльцом был растянут плакат с надписью: «Клубу Тенни-Харбор 100 лет», и Перл уже на парковке слышала звуки джазового оркестра, которые неслись над лужайкой.

Они с Бриджесом присоединились к парам, которые рука об руку шли ко входу. Девушка впервые ступала в клуб без униформы и не ожидала, что ее внезапно охватит такое сильное волнение. Перл и Бриджес подошли к дверям, и взгляд привратника задержался на ней — имени официантки он, скорее всего, не знал, а вот в лицо помнил отлично. Он сказал: «Добрый вечер, мистер Спенсер. Мисс» — и пропустил их.

В вестибюле кишела толпа, царило всеобщее оживление. Гости фотографировались на фоне стенда со словами «100 лет клубу», останавливались поприветствовать друзей и только потом переходили в банкетный зал. Когда Перл и Бриджес вошли туда, девушку ослепили огни. Постепенно сотни белых китайских фонариков слились в ее глазах и стали похожи на призрачные шары, плавающие среди тюлевого полога, натянутого под потолком.

В помещении преобладали черный, белый и серебряный цвета, обстановка напоминала монохромные фотографии со старинных балов, и только дамские платья разбавляли сдержанный колорит алыми, бирюзовыми, персиковыми пятнами. Официанты, и мужчины и женщины, были в галстуках; Перл заметила проходящую сквозь толпу с высоко поднятым подносом Индиго в облегающей рубашке с «бабочкой».

Бриджес взял Перл за руку, и они пошли по залу, среди людей, которые чокались бокалами и хохотали. Кое-кто ненадолго останавливал на паре заинтересованный взгляд, но потом, заметив знакомых, бросался с ними здороваться.

Бриджес приблизил губы к ее уху.

— Сумасшедший дом, да?

Перл кивнула, и Бриджес засмеялся, прокладывая дорогу к столику, где собралась группа молодых людей, которые жевали закуски и выглядели смертельно скучающими. Среди них были Куинн и Хэдли. Куинн, в тесном платье без бретелек, приклеилась к крупному парню спортивного вида, с коротко постриженными волосами, — Перл как-то видела его в клубе. Хэдли была в платье цвета морской волны и с розой за ухом; положив подбородок на кулак, она разглядывала толпу.

— Привет, дамы, — поздоровался Бриджес, постучав по столу костяшками пальцев.

Куинн накрыла рукой руку спортсмена и флегматично произнесла:

— Если ты ищешь своего дружка-идиота, то он вон там. — Она указала на соседний столик, занятый в основном взрослыми. Акил сидел в ленивой позе, отодвинув стул от стола, и люди, вынужденные протискиваться мимо, бросали на него злые взгляды.

— О боже, чувак, где тебя носит? — Акил был в спортивном пиджаке поверх футболки, вытянутых брюках от смокинга и белых кроссовках прямо из магазина.

Бриджес удивленно поднял брови:

— Тебя пустили в таком виде?

— Потрясающе, да? — сказал отец Акила ровным голосом с легким акцентом. Он медленно крутил на столе бокал с шампанским. — Вижу, твои друзья оделись подобающе.

— Я не ношу галстуков.

— Ты всегда так говоришь.

— Хватит спорить. — Мать Акила, облаченная в лиловое платье с золотыми вставками, остановила взгляд на Перл и стала рассматривать ее, пока Бриджес и его спутница усаживались. — Добрый вечер. Мы не знакомы. Меня зовут Адити.

— Перл. — Не обращая внимания на то, что Акил закатывает глаза, она пожала руку миссис Малхотра. — У вас очень красивое платье.

Акил нетерпеливо фыркнул и сказал родителям:

— Я думал, вы собирались танцевать или что там еще.

Отец Акила спокойно выдержал его взгляд, потом взял жену за руку.

— Прекрасная мысль. — И они вместе вышли из-за стола.

Акил тут же встал и потянул Бриджеса со стула.

— Серьезно — я не вынесу еще три часа этой тягомотины.

Бриджес засмеялся и убедился, что Перл идет за ними.

— Переживешь. Поешь чего-нибудь.

— А ты видел, чем тут кормят? Какие-то червяки и перепелиные яйца. Дрянь всякая.

— Ну, заехал бы по пути в «Макдоналдс».

— Не догадался. — Акил направился к пустым стульям у стола, где сидели их ровесники. Для Перл стула не хватало, Бриджес принес ей откуда-то дополнительный, и девушка втиснулась в тесное пространство, очень неудачно оказавшись впритык к какой-то незнакомой паре.

Пока Акил и Бриджес обменивались с приятелями приветствиями и новостями — при этом Акил и Куинн молча игнорировали друг друга, — Перл осматривала танцпол и сцену, где снова играл на рояле Стив Миллс, теперь в сопровождении квартета медных инструментов. Позади них на экране мелькали фотографии, сделанные во время различных клубных праздников за последние годы. Справа были расставлены три ряда столов для демонстрации предметов аукциона, антиквариата и корзин с подарками от местных бизнесменов.

Перл взяла с середины стола ветку гортензии и стала ощипывать с цветка лепестки, когда голос у нее за спиной произнес:

— Веселишься?

Риз с подносом закусок. Глаза полуприкрыты, взгляд устремлен куда-то вдаль, губы плотно сжаты.

При звуке его голоса у Перл отлегло от сердца. И неважно, что лицо Риза выражало презрение, — главное, что он наконец-то решил заговорить с ней.

— Я не знала, что ты сегодня работаешь.

Он ничего не ответил на это, оглядывая компанию за столом.

— Могу я вам что-нибудь предложить, мисс? Жаренные на гриле гребешки, завернутые в прошутто? Фаршированный перец с козьим сыром? — Он обращался с Перл как с членом клуба; она стиснула челюсти. — Ах, извините, о чем я только думаю? Для утонченного вкуса у нас есть икра на тостах за фуршетным столом…

— Бурбон, чистый, — бросил Акил, не утруждая себя тем, чтобы обернуться. Другие засмеялись, не замечая, что Перл и Риз не отрывают друг от друга взгляда.

Риз поднял утолок рта.

— Извините. За детский стол спиртное подавать не положено. Но если вы попросите у родителей, может, они и разрешат вам выпить содовой с прикольным таким зонтиком в стакане.

Акил обернулся и сощурился.

— Что?

— Как видно, гаврик малость туповат. — Риз изучал Акила. — Отдаю тебе должное, Хаскинс. Когда ты охотишься за деньгами, то умеешь выбрать лоха. Что-то среднее между жертвой моды и дубиной стоеросовой.

Куинн прыснула. Бриджес обернулся.

— Что тебе надо?

— Прекрати, — резко сказала Перл, однако Риз не обратил на нее внимания, преспокойно наблюдая, как Акил встает. Она знала приятеля: он получит в челюсть и даже руки не поднимет. Пусть другие выглядят неандертальцами, а он уже сказал свое слово.

Акил, Бриджес и два других парня бросились к нему; спортсмен тоже встал, но Куинн потянула его за край пиджака и усадила обратно.

Риз, улыбаясь, взял с подноса фаршированный перец и покрутил его в руках.

— Ой, не могу. Столько отморозков, и все против одного меня. Вам, ребята, наверно, требуется еще помощь. Не волнуйтесь, мамочки поблизости… — Акил схватил Риза за рубашку, тот не стал сопротивляться и только громче рассмеялся, указывая на футболку и спортивный пиджак противника. — Слушай, а это отличный ансамбль. Не хватает только одной детали. Позвольте… — И он провел перцем по лацкану пиджака, оставив белую полоску из козьего сыра. — Так гораздо лучше.

Парни как один кинулись вперед, Акил почти прижал Риза к полу, но тот встал на ноги и пихнул его в ответ. Они сцепились.

— Перестаньте! — Перл пыталась влезть между ними, слыша, как одновременно с ней кто-то еще выкрикивает имя Риза.

Индиго вклинилась и стала отталкивать Акила.

— Отцепитесь уже друг от друга. Ну! — Ни один из парней не опустил руки. — Хватит. Идиоты! — Она ткнула индийца локтем, и дерущиеся наконец разошлись в стороны, тяжело дыша и поедая один другого злобными взглядами.

Все смотрели на эту сцену, а в дальнем углу зала Меривезер уже вытянула шею и направилась к ним. Перл упала на колени и сгребла рассыпанные закуски на поднос Риза, стараясь, чтобы их не растоптали на ковре.

Риз, все еще ухмыляясь, отступил на несколько шагов. Одним движением он поправил рубашку и удалился, заставив Меривезер почти бежать за ним.

— Что случилось? — рявкнула начальница, проходя мимо Индиго, но та лишь пожала плечами и, плавно развернувшись, на ходу взяла из рук Перл поднос и пропала в толпе.

Акил выругался, вытирая пятно на пиджаке.

— Я убью его.

Хэдли обошла стол.

— Я могу вывести это пятно.

— Плевать на пиджак.

— Можно я все-таки попробую? В баре есть сельтерская вода. Это займет две минуты. — Она подергала Акила за руку. — Пойдем.

Акил позволил ей взять его за пальцы и увести прочь. Перл упала в кресло и вывернулась, ища глазами Риза или Меривезер. Наверняка они теперь в кабинете у нацистки, обсуждают перспективы дальнейшей работы Риза в клубе.

Когда она вновь повернулась к столу, напротив нее сидел Тристан в темном костюме и грязно-белой рубашке с расстегнутым воротом. Они посмотрели друг на друга, но в этот момент рядом с девушкой оказался Бриджес и спросил:

— Что нашло на этого парня? Я уже второй раз вижу, как он к тебе цепляется. — Тут он заметил Тристана. — Привет. — Его рука скользнула на спинку стула Перл. — Я думал, ты не придешь.

Тристан ничего не сказал, явно ожидая, что ответит Перл на вопрос Бриджеса.

— Это мой друг, — коротко объяснила она, пощипывая переносицу: сильно разболелась голова. — И он на меня злится.

— Думаешь? А с какой стати он прицепился к Акилу?

— Акил ни при чем. Он его даже не знает. — Перл произнесла это и осознала, что вообще-то и сама не понимает, в чем дело. Очевидно, не просто в том, что члены клуба и обслуга находятся по разные стороны баррикад. — Сейчас вернусь.

Девушка схватила сумочку и направилась в туалет, надеясь, что не столкнется с Акилом и Хэдли, но их нигде не было видно — они, видимо, пошли в уборную в вестибюле. Перл села на скамейку у дверей туалета и стала искать в клатче ибупрофен, который на всякий случай прихватила с собой. Она проглотила две таблетки не запивая и откинулась спиной на стену, пытаясь расслабить плечи.

Что будет, если Меривезер действительно уволит Риза? Как Перл будет вкалывать в ресторане без него? Правда, она уже работала в одиночестве до его прихода сюда, но это, казалось, было сто лет назад: бесцветные воспоминания по сравнению с последними полутора годами, когда она с нетерпением ждала каждой совместной смены, каждого случайного сообщения от него. Если Риза сейчас выгонят, у них, может, и не появится шанса помириться.

За углом, где находились кабинки и раковины, то возвышались, то стихали женские голоса. Перл видела ноги в чулках, слышала шепот, дверь закрывалась и открывалась. Девушка прислонилась затылком к стене, спрятавшись за дверью и наслаждаясь своей незаметностью.

Бегущая вода, стук высоких каблуков. Один разговор в конце концов стал слышен.

— …впечатляет. Совет директоров планировал это целый год. Хотели даже устроить маскарад. Слава богу, что передумали.

— Потеть под маской весь вечер? Нет уж, спасибо, так ведь макияж размажется. — Вторая женщина помолчала, видимо освежая помаду или пудря носик. — Мне нравится, что все выдержано в черно-белых тонах. Этакий стиль Нью-Йорка шестидесятых, времен Капоте. Как ты считаешь?

— А знаешь, кто предложил такое цветовое решение? — Пауза. — Слоан.

Перл медленно выпрямилась и открыла глаза.

— Да ты что?

— Ага. Она состояла в организационном комитете. — Кран открылся и закрылся. — Признай, что у нее был хороший вкус.

— Не признаю. — Обе захихикали. — Прости, это ужасно, но… Слышала, Сюзан и Билл развелись? Их дом в Тенни-Харбор этим летом пустует. Жаль.

— И не у них одних разлад в семье. — Намеренная пауза, потом шепот: — Два года назад Таня случайно наткнулась на Слоан и мужа Корали на каком-то вечере.

— Погоди, а почему я об этом не знаю?

— Таня засекла их прямо в гостевом туалете. Она так возмутилась, что не смогла заставить себя рассказать об этом Корали, но, подозреваю, та как-то узнала, потому что теперь они с Сетом поехали в отпуск по отдельности.

Тихое восклицание.

— Да, последнее время Слоан совсем с цепи сорвалась.

— Можно ли ее винить, при таком-то муже? Представляешь, говорят, он заставлял близких, включая жену, жить по расписанию. Все лето принуждал детей по три или четыре часа заниматься музыкой, спортом, еще чем-то. Тоже мне, каникулы. Вся семья боялась его как огня. Он был настоящий деспот.

— Ты же не хочешь сказать, что он… — Вошла группа женщин, и разговор на минуту умолк. Перл пришлось напрягать слух, чтобы сквозь щелчки запираемых кабинок и шуршание одежды разобрать продолжение реплики. — …распускал кулаки?

Неуверенное молчание.

— Если честно, то я ничему не удивлюсь. — Вжикнула молния косметички, и Перл вжалась в стену, разглядывая плитки пола, когда две женщины, обе из ближнего круга Гаррисонов, вернулись на вечеринку.

* * *

Когда через несколько минут Перл вышла из туалета, таблетки начали действовать. Стив Миллс пел «Smoke Gets in Your Eyes»[13] перед почти полным танцполом. Девушка стала пробираться к столику, но тут кто-то подошел сзади, тронул ее за локоть, и она остановилась.

— Вот ты где. — Выражение лица Бриджеса было неопределенным. — Я уж боялся, что ты вылезла в окно и сбежала.

— Я подумывала об этом.

— Мы придурки, да? — Он вгляделся в ее лицо. — Да. Извини. Мне показалось, тот парень обижает тебя.

Перл переваривала только что услышанное в туалете, и у нее не было никакого желания обсуждать выходку Риза.

— Все нормально. Забудь об этом.

— Хочешь потанцевать? Правда, танцор я хреновый. Обе ноги левые.

На сей раз она не пыталась отвертеться, хотя танцевала под медленную мелодию только в спортзале в средней школе.

Как оказалось, ничего сложного. Позволь парню вести. Прижмись к нему так близко, чтобы он двигался за обоих, переплел свои пальцы с твоими и направлял тебя в медленных поворотах. Взгляд Перл блуждал по залу, люди с нечеткими лицами сидели за столиками, заказывали напитки.

— Знаешь, после того как тут все закончится, — шепнул Бриджес, — давай поедем в коттедж. Ненадолго.

Перл задела пару, которая танцевала рядом, и прильнула к нему, ощущая, как грудь прижимается к его груди.

— Твой дед не возражает, что ты водишь туда девушек?

— У меня мировой дед. Он не лезет в мои дела. — Бриджес смахнул прядь с ее лба. — Ночью в коттедже так приятно. Выключаешь кондиционер, открываешь окно, и волны тебя убаюкивают.

Она поняла, что он предлагает, и отвернулась, прочищая горло.

— Дальше ты скажешь, что тебе одиноко в большой постели.

— Можешь остаться? — Бриджес коснулся ее подбородка и повернул к себе лицо девушки, чтобы взглянуть ей в глаза. — Твои родители не рассердятся?

По телу разлилось тепло.

— Обязательно рассердятся. — Она представления не имела, что сделает отец, если она явится домой только утром. Наверно, попросит, чтобы в следующий раз дочь оставляла записку, и поинтересуется, как приготовить яйца на завтрак.

— Тебе уже восемнадцать. Они ничего не могут с этим поделать.

Перл увидела Тристана раньше, чем Бриджес. Лавируя между танцующими, он подошел к Бриджесу со спины и похлопал его по плечу. Песня закончилась, и по залу прокатились аплодисменты.

— Позволь пригласить твою даму.

Бриджес нахмурился:

— Сейчас? — Он взглянул на Перл, которая не могла его поддержать, поскольку и сама опешила. Наконец Бриджес пожал плечами и отступил. — Ну ладно… давай… — Он развернулся и ушел с танцпола, временами оглядываясь на пару.

Оркестр заиграл «Misty».[14] Тристан взял руку Перл и крепко обхватил ее за талию, глядя поверх головы партнерши на других танцующих, словно каждое движение совершал механически, не задумываясь. Девушка двигалась вместе с ним, разглядывая его лицо. Наследный принц, член семьи, которую все считали самой лучшей, блестящей, элитной. Кто знает, правдивы ли сплетни, подслушанные ею в дамской комнате, но Перл не могла выбросить их из головы — «Ты же не хочешь сказать… распускал кулаки?», — и у чудовища, которое ломилось в дверь туалета на яхте, появилось новое лицо.

— Ты не возражаешь, что я занял место Бриджеса? — внезапно спросил Тристан. У Перл возникло впечатление, будто он заметил, как она изучает его, и намеренно дал ей время рассмотреть себя.

— Нет.

Тристан медленно кивнул, все так же глядя куда-то вдаль за ее спиной.

— Он уговаривал тебя переспать с ним сегодня? — Перл молчала. — Может, тебя и не надо уговаривать. Но это будет, когда он попросит.

Девушка не выдала своих чувств; внешне она была даже еще спокойнее, чем Тристан, но внутри невероятно мучилась от смущения.

— Похоже, ты хорошо знаешь его привычки.

— Для Бриджеса ждать три недели — все равно что ждать свадьбы. Должно быть, он видит в тебе что-то особенное.

— Представь себе.

— Ты обиделась.

— Ну ладно, а тебя с какого бока это касается?

— Просто интересно. Особенно то, зачем ты проводишь с ним столько времени, если секс не входит в твои планы.

Ее рука, лежащая в его руке, вспотела.

— А ты только с этой целью встречаешься с девушками?

Тристан по-настоящему улыбнулся. Это была мгновенная улыбка, но она объясняла, почему таких парней девушки считают красивыми, напоминала, что он был Тристаном Гаррисоном и что они танцуют в клубном банкетном зале в какой-то параллельной вселенной. Он крепче обхватил ее.

— Я прикидываю, что между вами произойдет. Возможно, это случится сегодня в коттедже его деда. Там гарантировано полное уединение. Бриджес понимает, что слишком торопит события, и потому будет убеждать тебя, что никто не узнает, что это будет ваш секрет. Но, конечно же, все станет известно. Он расскажет Акилу, а тот — всем на свете.

Перл боролась с собой, чтобы не перейти в нападение, но увидела небольшой просвет и шмыгнула в него:

— Похоже, ты много думаешь об этом. Вероятно, потому, что тебе очень одиноко. — Она помолчала, изучая выражение его лица. — Наверно, трудно было пережить прошлую зиму и весну. Мне бы не понравилось жить одной в доме.

— А ты была в моем доме, Перл?

В этом мягком тоне можно было прочитать что угодно, и она постаралась не отводить глаз и не напрягать тело.

— Городок маленький. Все знают, где живет Тристан Гаррисон.

Он тихо хмыкнул, что могло означать усмешку.

— Ты так значительно произносишь — «Гаррисон».

— А не стоит?

— Это просто фамилия.

Перл решила подступиться иначе:

— Наверно, ты ужасно скучаешь по родным.

Последовало непроницаемое молчание, словно между ними захлопнулась дверь склепа. Казалось, ее ладонь вот-вот выскользнет из его руки. Девушка подавила побуждение извиниться и помалкивала, ожидая, чтобы он заговорил первым.

Наконец Тристан сказал:

— Ты когда-нибудь застревала во времени?

— Что ты имеешь в виду?

— Бывает у тебя такое, что определенное время дня или ночи ты носишь в себе постоянно? И тебе никуда от этого не деться. — Теперь его взгляд был устремлен не просто мимо ее лица, но куда-то совсем далеко, за пределы зала и клуба. — Полночь, плюс-минус пятнадцать минут. Я просыпаюсь в полночь, и… — он тряхнул головой, — сон как рукой снимает. Лежу, смотрю на тени на потолке. Потом бегу.

— Куда?

— На улицу. Иногда на пляж. — В его безжизненных глазах Перл теперь могла рассмотреть легкую красноту в уголках — красноречивый признак бессонницы. Тристан не уточнил, какой пляж имеет в виду, и она похолодела при мысли о том, как он едет к сгоревшему семейному особняку и идет в темноте по дорожке в лесу к своему частному пляжу. — К двум часам я возвращаюсь и тогда засыпаю. Но в те два часа я горю. — Последнее слово прозвучало совсем тихо.

Немного за полночь. Щелчок дверного замка, напряженное вслушивание в тишину, две вспышки в стволе для каждого — и потом огонь, жадно бегущий по бензиновым дорожкам к спальням и поглощающий кровати, где лежат уже бездыханные тела. Перл бросило в жар, потом кожа покрылась мурашками.

— Это как будто… внутри меня… и всегда происходит в полночь. — Он заговорил быстрее, выталкивая чувства наружу, пока не сработал внутренний выключатель. — Для них, по крайней мере, все это закончилось. А для меня продолжается. Огонь всегда со мной. — Тристан затих. А когда заговорил снова, тон его был неуверенным, словно он совершенно не привык обращаться за поддержкой. — Ты понимаешь, о чем речь?

Перл подумала об отце, который пытается потушить пожар алкоголем и не понимает, что, снова и снова возвращаясь в подпитии в ту ночь, только раздувает пламя.

— Да. — Она проглотила ком в горле, внезапно почувствовав, что ей необходимо во что бы то ни стало утешить его, исправить положение вещей. — Ты не виноват в том, что случилось.

— Тогда почему меня наказывают?

— Потому что ты скучаешь по ним. — В его глазах промелькнуло искреннее смятение. Повинуясь порыву, Перл свободной рукой сжала ему плечо. — Все же они были твоей семьей.

Ее прикосновение, казалось, вспугнуло Тристана, он посмотрел на ее руку, потом снова перевел взгляд на людей вокруг. Похоже, они протанцевали как минимум еще под две песни, и сейчас гости аплодировали последней.

— Если бы все было так просто.

Следующие два часа Перл провела рядом с Бриджесом. Поначалу он вел себя скованно, видимо ожидая, что Тристан присоединится к ним, но тот не вернулся к столику. Никто не сказал об их танце ни слова. Постепенно Бриджес расслабился и приглашал Перл танцевать еще не меньше четырех раз, убеждал поесть, пытался вывести ее из задумчивости, в которой она пребывала после разговора с Тристаном.

Риз в зале больше не появлялся. Перл все время высматривала его, но только то и дело встречалась глазами с Индиго, разносившей закуски и шампанское; трудно было сказать, на кого она поглядывала, на Перл или на парней.

В десять оркестр отправился на перерыв, и главный управляющий клубом Джин Шарбонно вышел к микрофону. Он был в смокинге, лицо с тяжелой нижней челюстью раскраснелось, редеющие волосы расчесаны на косой пробор.

— Леди и джентльмены, прошу вас обратить внимание на аукционные столы. Мы начинаем торги…

Акил развалился, взгромоздив одну ногу на соседний свободный стул и положив руку на спинку стула Хэдли, и пялился в телефон.

Два помощника ставили по одному предметы для аукциона на стол у подиума. Джин коротко описывал лот, и люди поднимали свои номерные карточки. На продажу были выставлены картины маслом, билеты на поездку по заливу на закате для двоих, горка для посуды, карболитовая копилка в виде клоуна и механического тюленя, который смахивал монету в щель. Аукционеры предлагали за эти вещи тысячи долларов, что казалось Перл невероятным.

На торги выставили набор из четырех ваз выдувного стекла с выпуклым рисунком. Толпа оживилась. Джин поколебался, потом продолжил:

— Начальная цена — тысяча пятьсот долларов.

В итоге за вазы заплатили почти в два раза дороже. Появлялись и продавались новые товары. Когда вынесли швейцарские часы, за одним из столиков стали возбужденно шептаться, и какая-то женщина твердо произнесла:

— Да, это они. Я их узнала…

Часы ушли с молотка очень быстро. Перл ерзала, закладывала ногу на ногу, потом меняла ноги местами; в зале теперь царила странная атмосфера растущего напряжения. Уголком глаза девушка заметила, как кто-то, сложив руки на груди, прислонился к стене у выхода в вестибюль. Тристан. Когда она обернулась к нему, он медленно выпрямился и покинул зал.

Джин заметно потел в свете ламп, и было очевидно, что больше всего на свете ему хочется скинуть смокинг.

— Теперь мы выставляем любопытную вещицу. Искусная работа на тему, которая всем нам близка. — К столу поднесли островерхий ящик, накрытый материей. Джин сдернул покров, и аудитория дружно ахнула.

Это был кукольный домик, изображавший клуб в миниатюре. Два с половиной этажа, обитых белой вагонкой и покрытых темно-зеленым гонтом, с филигранным вычурным крыльцом и каменными плитами, выложенными в пластмассовой траве у основания.

— Работа неизвестного мастера. — Джин показал макет во все концы зала. — Подарена анонимным донатором, и, если честно, мы хотели оставить ее у себя. Открывается вот так… — Он потянул за невидимый шнурок, дом разъехался надвое на медных петлях, и показался интерьер в поперечном сечении. — Вы можете видеть, что каждая комната полностью повторяет подлинный декор вплоть до рисунка обоев. — Он нажал на скрытый рычажок, и присутствующие засмеялись и зааплодировали, поскольку во всех помещениях макета зажглись электрические огни.

Акил выпрямился и застыл, забыв про свой телефон.

— Что за черт!

— Начальная цена — тысяча семьсот долларов. Помните, что мы собираем деньги на благое дело.

В зале поднялась номерная карточка.

Акил отшвырнул стул и устремился к двери, а за ним, стараясь не отставать, побежала Хэдли.

Бриджес переглянулся с Перл, и они вместе вышли в пустой вестибюль, а затем на крыльцо, где стояли, опершись на перила, Акил и Хэдли. Рука девушки робко лежала на спине индийца.

— В чем дело? — спросил Бриджес.

— Это вещь Кэссиди, — Акил потер лицо. — И Джозефа.

— Домик?

Послышался рев мотора, вспыхнули галогеновые фары, с парковки выехала машина, приблизилась и остановилась у крыльца. «Бентли».

Никто не пошевелился. Оконное стекло чуть опустилось, и показалась часть лица Тристана.

— Я выхожу в залив, — сказал он. — Вы едете? — Такого тона Перл у него еще не слышала.

Бриджес переглянулся с Акилом.

— А девушки? Мы же не можем…

— Берите их с собой.

14

— Это ты сделал? — приступил Акил с вопросами к Тристану, когда они отъехали. — Выставил на продажу их вещи?

— Некоторые.

— Зачем?

Тристан поднял с пола бутылку водки с гусиным клином на стекле, отхлебнул и передал бутылку Акилу.

— Ну знаешь, с вещами надо что-то делать.

Перл почувствовала, как сидевшая рядом с ней Хэдли поерзала; именно об этом говорила Куинн в день регаты. Неужели он подслушал тот разговор? Перл вспомнила все, что было тогда сказано, резкость выражений, дерзости, которые она пропускала мимо ушей, стараясь выудить у девиц сведения.

Акил отпил, тихо выругался и выглянул в окно.

— Я видел, как они мастерили этот домик в гараже. Кэссиди старалась научить Джо делать миниатюры, она их любила. — Он помолчал. — А я обидел ее, сказал, что кукольные домики — детские игрушки.

— Миниатюры для тех, кому нужна иллюзия контроля, — заметил Тристан. — В крошечном мирке они могут распоряжаться всем.

Бриджес тихо сидел справа от Перл, ослабив галстук и положив раскрытые ладони на колени. Акил передал ему бутылку.

— У нее был невроз навязчивых состояний, — сообщил Тристан, — и тревожное расстройство. Ты хоть знал об этом?

Акил подумал и упрямо произнес:

— Это никак не проявлялось в ее поведении.

— Потому что Кэссиди горстями принимала таблетки. У нее случались панические атаки, и ей нельзя было выходить на сцену, но оказалось, что и от этого тоже есть лекарства. — Тристан затих и сбросил скорость, сворачивая к пристани, а потом тихо проговорил: — Что лечит лучше, чем уменьшенная модель собственной жизни, которую ты можешь обнимать ночью под одеялом?

Вмешался Бриджес:

— Но… в прошлом году она не выступала, а тусовалась здесь все лето.

— Знаешь, что случилось в прошлом году? — В голосе Тристана слышалось беспокойство. — Психиатр Кэссиди сказал родителям, что у них есть выбор: позволить ей отдохнуть или смириться с тем, что ее музыкальная карьера прервется. Она переутомилась. Прошлое лето было экспериментом — Кэссиди удлинили поводок, только и всего. — Он глянул на Акила. — И ты в нем участвовал. Думаешь, это отец встал между вами? Он воспринимал твое присутствие как один из методов лечения. — И тихим, пренебрежительным тоном добавил: — Тебя использовали.

Повисла тяжелая тишина. Что-то стукнулось о коленку Перл — Бриджес передавал ей бутылку. Она взяла ее за горлышко, ноздри затрепетали от паров алкоголя.

Тристан заехал на парковку яхт-клуба и заглушил мотор. Акил задумчиво смотрел в окно со своей стороны.

— Там был не только кукольный домик, — произнесла Перл. — Вазы и швейцарские часы тоже из вашего дома. Все, что уцелело в огне. Ты обманул людей, заставив их купить вещи своих погибших друзей.

— Это не друзья, а только поклонники.

Он был прав: те дамы, в привычной манере разбиравшие по косточкам жизнь Гаррисонов, поправляя макияж, — вот подруги, с которыми Слоан обедала и ходила по магазинам, участвовала в советах и комитетах, а их мужья играли с Дэвидом в гольф и вместе стреляли по тарелочкам.

— Выпей, это хорошая водка, — тихо сказал ей Бриджес, и Перл вспомнила о бутылке. — От нее не закашляешь и не подавишься.

Перл знала, что Тристан и Акил тоже сосредоточили на ней внимание, хотя в панорамное зеркало видела, что глаза Тристана устремлены на темную воду. Она приложила горлышко к губам и хлебнула, уже ожидая, как ей обожжет глотку и как пары заполнят пазухи носа, — она достаточно нанюхалась пьяного дыхания отца и понимала, как действует это зелье. Потом девушка пихнула бутылку между передними сиденьями, и Акил схватил ее и вышел из машины, хлопнув дверцей.

Хэдли тоже выбралась и помедлила возле «бентли», пока другие шли к пристани.

— А правда, куда мы направляемся? — Неловко смеясь, она наклонилась и поправила ремешок босоножки, обхватывающий пятку. — Мы что, поплывем ночью на катере?

— Да, — ответил Тристан, даже не обернувшись.

— Ты не поверишь, Хэдли. — Акил сунул бутылку во внутренний карман пиджака. — Катера ходят с такими штуками под названием огни, — как всегда, поддержал он Тристана, словно тот и не унижал его только что. Акил нетерпеливо махнул Хэдли, приглашая идти; когда девушка догнала его, он небрежно положил руку ей на плечо.

Друзья сели на катер Тристана. Бриджес помог Перл прыгнуть на борт.

— Вы так и не ответили Хэдли, ребята, — напомнила Перл. — Куда мы направляемся? Или мы не должны спрашивать? — Ответа не было. — Вы очень скрытный народец, да?

— Именно, — сказал Бриджес, отвернувшись от нее и отвязывая канаты.

— Поплывем как в тот раз, когда сбежали с вечеринки на Литтл-Никату? В темноте? Под покровом тайны? — Перл села на скамью, наблюдая за всеми тремя парнями.

Тристан повернул ключ в зажигании, где он, видимо, оставил его с прошлого раза.

— Она любопытна, Бриджес.

Бриджес не улыбался. Бутылка вернулась к нему, и он сел рядом с Перл, делая большой глоток.

— Ты сама все увидишь, — только и сказал он.

Они помчались через залив, и, насколько понимала Перл, больше судов на воде не было. На берегу было тепло, но здесь дул холодный ветер, и девушка пожалела, что не взяла с собой теплых вещей.

Они проплыли мимо черного, безмолвного Литтл-Никату; огни катера, как привидения, пробежали по стволам деревьев и скалистому обрыву. Акил так и не снимал руки с плеча Хэдли, терся лицом о ее щеку, пытаясь склонить к тому, к чему девушка, видимо, не особенно стремилась. Вскоре они уже целовались.

Перл отвернулась, почти ожидая, что Бриджес последует примеру приятеля, но тот рассеянно смотрел на барашки пены, поднимавшиеся за бортом, и время от времени отхлебывал из бутылки. Потом он вручил водку Перл. Девушка отпила и передала бутылку дальше.

Тристан вел катер около получаса. Когда он наконец выключил зажигание и подрулил к отвесной скале, Перл не имела представления, где они находятся. Тристан бросил якорь, привязал канат к выступу скалы и наклонился к ящику под сиденьем. Слышалось только, как вода плещется о борт судна.

Хэдли, часто дыша, оттолкнула Акила и огляделась.

— Где это мы?

— В особом месте. — Тристан достал три фонарика, один бросил Акилу, другой Бриджесу.

Перл взглянула на верх скалы.

— Знай я, что мы будем лазать по скалам, я бы надела туфли на шпильках. — За этими словами она скрывала собственное беспокойство; к тому же водка неприятно обожгла язык, и девушку подташнивало.

Когда лучи бортовых огней ударили в скалу, оказалось, что склон совсем не крутой. В нем находился вход в пещеру, метров шесть шириной, и темнота внутри поглощала скудный свет луны, которая лишь заглядывала в грот. Акил перекинул ногу через борт, нащупал ступней скалу и перепрыгнул на глазах у испуганной Хэдли.

Он приземлился на камни, оттолкнув при прыжке катер от выступа, и Тристану пришлось подтянуть канат, чтобы вернуть судно назад. Катер со скрежетом проехал вдоль скалы, но Тристан, кажется, этого не заметил или же просто не придал значения.

— Бриджес, помоги Хэдли.

— Я лучше вас здесь подожду. — Девушка вжалась в сиденье.

— Нет, так не получится. — Акил положил на землю фонарик и протянул к ней руки. — Ты должна пройти испытание. Такие правила.

— Какое еще испытание? — Хэдли растерянно посмотрела на его руки, потом уцепилась за них и постояла, слегка раскачиваясь вместе с катером.

Бриджес поддержал ее, когда она перебиралась через борт на скалу, там девушка обхватила себя руками и переминалась с ноги на ногу.

Следующим был Бриджес. Перл глянула на Тристана и с удивлением увидела, что он протягивает ей непромокаемую куртку.

— Ты замерзла, — сказал он.

— Спасибо. — Она надела куртку и застегнула молнию до подбородка. Девушка чувствовала на себе взгляд Бриджеса, но сосредоточилась на том, как перебраться на скалу, когда Тристан стоит прямо за спиной.

Когда они оказались на берегу, Тристан обошел Перл, чтобы первым войти в арку пещеры, и луч его фонаря разрезал темноту. Акил наконец заметил, что Хэдли дрожит, и дал ей свой пиджак. Девушка надела его, плотно обхватила себя руками и отступила назад, чтобы замыкать шествие.

Перл обратилась к Бриджесу, который шел рядом с ней:

— Так это сюда вы ездите по ночам? — Она подняла голову и прислушалась, как ее слова отражаются от сводчатого потолка, скрытого тьмой.

— И сюда тоже, — ровным, бесцветным голосом произнес Бриджес.

Стены пещеры были грубыми и неровными, камни под ногами блестели от влаги и водорослей, принесенных приливом. Морская вода просачивалась через мелкие трещины и канавки.

— Во время прилива пещера наполняется водой? — Перл едва увидела, как Бриджес кивнул. — Совсем как Тандер-Хоул. — Каждый житель острова Маунт-Дезерт хотя бы раз видел эту природную достопримечательность в Национальном парке Акадия — узкую бухту с маленькой пещерой под скалистым уступом, где во время прилива вода и воздух выталкиваются через отверстие целым фонтаном брызг.

— Эта пещера покруче, чем Тандер-Хоул, — сказал Акил. Он с разбегу вскочил на стену, сделал несколько шагов вверх и спрыгнул вниз. — Ты даже не представляешь насколько.

Вдруг Тристан произнес:

— Тихо, — и прислушался. Капала вода, раздавалось небольшое эхо. — Начинается.

— Что начинается? — Хэдли остановилась и тоненьким голоском пропищала: — Бриджес!

— Ш-ш-ш, — протянул тот. — Все нормально, Хэдли.

— Знаете что, все это, конечно, здорово, но я бы хотела вернуться…

— Пути назад нет, — объявил Тристан. Он привел их к развилке. Это была не просто пещера, а целая система гротов, перед ними распахнулись две широкие расщелины в скале, похожие на открытые рты. — Только направо или налево. Выбирай.

— Я? Я не…

— Я хочу услышать, какое решение ты примешь. Доверься своей интуиции. — В его голосе снова появился тот незнакомый тон. — А потом тебе придется принять последствия своего выбора. Ты справишься?

Слабый силуэт профиля Хэдли был совершенно неподвижен.

— Да, — тихо произнесла она.

— Так куда, Хэдли?

— Налево.

— Тогда веди нас. — Он отступил, пропуская ее вперед и направляя фонарик в левый туннель. Хэдли робко двинулась вперед. Проходя через коридор, проделанный водой и временем, она несколько раз поскользнулась и чуть не упала. Перл услышала непонятный звук где-то над головой — какой-то шелест, повторяющийся снова и снова.

Туннель пошел чуть вверх, и Перл вытянула вперед руки и коснулась холодной, влажной стены.

— Как вы нашли это место?

— Тристан прочитал о нем в интернете, на сайте про пещеры, — ответил Бриджес.

Хэдли остановилась и оглянулась.

— Я не… — Она беспомощно повела плечом. — Куда? — Снова две расщелины: слева и справа.

Ну хватит. Хэдли напоминала ребенка, ждущего разрешения от взрослых.

— Ладно, допустим, мы согласимся на ваше большое испытание. И в чем оно заключается?

Тристан обернулся и взглянул на Перл:

— Найти выход. — Он выключил фонарь, и двое других парней сразу же сделали то же самое.

Полная темнота. Хэдли крикнула:

— Эй! — Но в ответ раздался только звук шагов: их спутники промчались мимо.

Перл чуть не упала, сильно ударившись плечом о стену. Она постояла там, уцепившись за камни и ничего не видя, считая секунды, пока кто-нибудь включит свет и прекратит эту злую шутку.

Хэдли закричала:

— Ребята! Вернитесь!

— Хэдли, стой! — Перл сделала шаг, поскользнулась и выругалась. — Подожди меня, ладно? — Она шла с вытянутыми руками, пока не столкнулась с Хэдли, которая нащупывала ее руку. — У тебя есть телефон? Можно им посветить…

— Нет, он остался в сумке! — Ясно, на катере. Так же как и клатч Перл. Хэдли шмыгнула носом и закричала: — Бриджес! — И вокруг зарокотала какофония отголосков.

— Не кричи! Они не вернутся. — Перл и сама запаниковала, что ей сильно не понравилось; она задыхалась от запаха подземелья и нахлынувшей с ним клаустрофобии, боязни быть погребенной заживо в этом каменном склепе. — Послушай, мы недалеко ушли от входа в пещеру, давай просто пойдем в обратном направлении и…

— Как? Ничего не видно! Бриджес!

— Перестань орать! — Хэдли вырвалась от нее, и на этот раз Перл упала, ахнув и приземлившись на четвереньки. Шаркающие и нетвердые шаги ее подруги по несчастью стали удаляться. — Хэдли, стой: ты не знаешь, куда идешь.

Звук рыданий Хэдли исчез за каменной стеной. Она ушла в одну из расщелин, и теперь Перл кричала и умоляла Хэдли остановиться и подождать, пока найдет ее. Хоть и не знала, как это сделать.

Тишина. Перл сидела в темноте, сердце ее так и норовило выпрыгнуть из груди. Что, если парни прятались впереди, ожидая момента, чтобы включить фонари и посмеяться над ней, беспомощной и сдерживающей слезы? Она сложила руки на коленях. Водонепроницаемый материал зашуршал. Куртка Тристана.

Она вывернула все карманы и нашла какой-то цилиндрический предмет из твердого пластика. Покрутила и ощупала его, не очень-то надеясь на удачу, и наконец ей повезло: наружу вырвался небольшой столбик пламени.

Зажигалка. Теперь объяснение казалось очевидным — Тристан в жизни бы не заметил, что человек замерз. Он специально подложил в карман зажигалку, чтобы она нашла ее, когда придет время.

Почти окрыленная возможностью осветить себе путь, Перл подошла к правой расщелине, вглядываясь в темноту. Коридор простирался направо и налево. Она позвала Хэдли.

Даже если ответ и был, он потонул в раскатах эха от ее собственного голоса. Перл не хотела входить в туннель. Она хотела развернуться и пойти назад ко входу в пещеру, вдохнуть свежего воздуха и дождаться, пока парням надоест эта игра. Но она не могла бросить Хэдли. Несчастная блуждала где-то там, совершенно слепая, в истерике.

Перл пошла налево и снова стала звать девушку. Под босоножкой что-то хрустнуло, и Перл поднесла зажигалку к земле — морской еж, принесенный приливом.

Снова раздался странный шелест, и он усиливался. Что бы это ни было, Перл пошла на звук — все лучше, чем брести вдоль бесконечной каменной стены, спотыкаясь на неровном дне пещеры.

Поначалу девушка подумала, что ей почудился просвет впереди, когда кромешная тьма превратилась в глубокие сумерки. Она уменьшила пламя зажигалки.

Перед ней был еще один свод, и Перл прошла под ним. Она оказалась в зале на уступе, а внизу было озеро, наполнявшееся из сотен невидимых желобов приливной водой. На поверхности водоема сверкал колеблющийся голубоватый свет.

Девушка села на корточки, выбившись из сил, и смотрела на этот свет. О присутствии Тристана Перл догадалась не сразу, но по тому, как напрягся затылок, инстинктивно почувствовала, что она здесь не одна.

Силуэт встал и по краю уступа направился вокруг озера к ней, включив фонарь и светя себе под ноги. Тристан присел рядом, и оба стали смотреть на свечение внизу.

— Что это? — хрипло спросила она.

— Биолюминесценция. Думаю, это гребневики. Они всегда тут.

Свет тянулся и делился, живые организмы перемещались в воде с помощью крошечных ресничек. Перл слишком устала и не могла встать, ее знобило и тошнило от пребывания в этом промозглом подземелье.

— Надо найти Хэдли. Она убежала, я не смогла ее остановить.

— Ты не обязана никого останавливать. У нее была возможность показать, на что она способна, и она не справилась, потеряла голову от страха, как я и предполагал.

— Почему ты оставил мне зажигалку?

— Потому что знал, что у тебя хватит ума найти ее.

Перл повернулась к нему, задыхаясь от всего, что хотела сказать. Но слова казались невозможными и бессмысленными. Даже если она ударит его, он просто посмотрит на нее непроницаемым взглядом и отложит ее поступок в памяти, чтобы обдумать потом. Девушка смогла только выговорить:

— Хэдли в панике. Она может быть где угодно.

Тристан выдохнул через нос и встал.

— Система пещер не очень большая — шесть взаимосвязанных коридоров. Найти ее будет нетрудно.

Он прошел под свод, и Перл последовала за ним, сжимая в руке зажигалку на случай, если он захочет снова бросить ее. Тристан трижды мигнул фонариком в туннеле, потом еще раз, когда они достигли входа, через которым Перл прошла раньше: это был сигнал парням выходить из своих укрытий.

Перл протянула руку и выхватила у него фонарь.

— Дай-ка мне.

Тристан не возражал.

Скоро позади них раздались шаги. Когда лучи двух других фонарей упали на Тристана и Перл, Бриджес спросил:

— Они разделились?

— Как видишь, — ответил Тристан.

— Хэдли просто убежала? Одна? — Бриджес выругался. — Я знал, что она чокнутая. Проклятье. Надо скорее ее найти.

Перл не повернулась и не замедлила шаг, игнорируя всех троих, и шла дальше, держась за стену, чтобы не поскользнуться. Дно теперь было заметно мокрым, прилив наступал быстро, маленькие ручьи текли по камням и мочили ее и без того онемевшие босые ноги.

Перл пыталась не думать о том, как выбираться отсюда, если вода достигнет пояса, подбородка, накроет с головой. Коридор пошел вверх, свернул налево. Они шли дальше. Перл шлепала в воде уже по щиколотку и вдруг, подняв взгляд, увидела белое лицо, незрячие глаза и открытый в безмолвном крике рот.

Что-то упало на нее, вцепилось в нее, впилось пальцами ей в руку. Перл вскрикнула, не сразу поняв, что это Хэдли, кто же еще, и оперлась спиной о стену, чтобы не свалиться на землю под весом девушки.

— Хэдли, все хорошо, мы нашли тебя. — Бриджес попытался оторвать Хэдли от Перл. Несчастная безудержно дрожала и часто дышала в шею Перл, ледяными пальцами стискивая ее руку.

Тристан молча наблюдал, как остальные, даже Акил, успокаивали Хэдли. В конце концов она зарыдала и позволила Бриджесу обнять себя.

Когда они дошли до выхода из пещеры, поднимающаяся вода уже плескалась над скалистым выступом, на который они высадились совсем недавно. Перебраться на катер оказалось трудно, и Хэдли пришлось переносить. Она съежилась рядом с Бриджесом, а тот гладил ее по спине и постоянно просил что-нибудь сказать, но девушка молчала. По ее правой голени из раны на разбитом колене текла струйка крови, кисти рук были перецарапаны. Акил сидел напротив них, смущенно наблюдая за этой сценой.

Тем временем Перл все еще сжимала в руках фонарь и не выпускала его, пока Тристан не пришвартовался к пристани яхт-клуба, и лишь тогда фонарь выпал из ее онемевших пальцев и покатился по палубе.

Бриджес взглянул на Тристана:

— Я думаю, Хэдли надо отвезти в больницу.

Тристан повернулся, сложив руки на груди, и осмотрел Хэдли. Потом он достал из ящика аптечку и присел рядом с девушкой, промакивая спиртом рану на ее колене. Она поморщилась, веки ее задрожали.

— Это шок. — Тристан приклеил на рану пластырь, достал из кармана ключи от машины и отдал их Бриджесу. — Отвези ее домой. Ничего с ней не случится.

Бриджес посмотрел на него долгим взглядом и наконец тихо произнес:

— Тебе совсем плевать?

Тристан встретил его взгляд.

— Любой разумный человек пошел бы на звук бегущей воды и через несколько минут выбрался из туннелей. — Он слегка наклонил голову. — Ты сам ведь догадался об этом, помнишь?

Хэдли, имевшая жалкий вид, широко распахнутыми глазами проследила, как Тристан пошел в носовую часть катера.

Перл, разъяренная и почти лишившаяся дара речи, ни на кого не глядя, сошла с борта и впереди всех направилась вдоль пристани. Она повернулась, только когда услышала, как заработал мотор катера. Тристан, снова один, уплыл в залив.

15

Вчетвером они сели в «бентли». Девушки на заднем сиденье смотрели в окно каждая со своей стороны. Хэдли так и не произнесла ни слова.

Они поехали к клубу, чтобы забрать «мустанг». Акил взял у Бриджеса ключи от «бентли», поглядывая на девушек.

— Слушай, чувак, ты… отвезешь их?

— Конечно. Пока.

Когда Бриджес и девушки доехали до имения Спенсеров, в большом доме было темно, но крыльцо при их приближении осветилось. Бриджес остановил машину и вышел, чтобы открыть дверцу для Перл, но она уже выбралась сама, глядя на череду фонарей вдоль подъездной дорожки к коттеджам. Всего несколько часов назад они были там с Бриджесом, целовались, разговаривали о том, чтобы подняться наверх.

Теперь она сказала:

— Мне нужна моя машина, — таким тоном, что он оторвал взгляд от изможденного лица Хэдли.

— Перл…

— Я хочу домой. Немедленно.

Бриджес сделал короткий телефонный звонок, видимо тому слуге, что забрал ключи от ее машины. Ему ответили сразу же, несмотря на поздний час. Вероятно, вызовы среди ночи были в Спенсервилле обычным делом.

Перл чувствовала, как Бриджес смотрит на нее, ждет, когда она на него взглянет, однако не обернулась. Из-за поворота дорожки вырулил автомобиль. Бриджес попросил:

— Зайди в коттедж. Всего на пару минут.

«Сивик» остановился около Перл, и из него вышел слуга в такой же, как и днем, тщательно выглаженной одежде, словно спал стоя в кладовке.

— Нет. — Перл взглянула на Хэдли. — Ты нужен ей. — Она села в свою машину и уехала.

Когда она добралась домой, отцовский пикап стоял у крыльца. Отец оставил для нее свет кое-где в доме. Его храп слышался даже из гостиной. Можно было сделать вывод, как он провел время после возвращения от Янси: на журнальном столике валялся полупустой пакет кукурузных чипсов, стояли пустые банки из-под пива, пульт от телевизора завалился между диванными подушками. И к чувству вины Перл прибавилось другое — она вдруг до ужаса заскучала по тому, как шла жизнь, пока она не повадилась уходить из дома этим летом. Может, все было и не идеально, но предсказуемо, как всегда. Девушка выключила всюду свет и закрыла за собой дверь своей комнаты.

Кто-то в черном стоял у стенного шкафа. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но потом Перл узнала в зеркале себя — в огромной куртке Тристана отражение ее было искаженным и вытянутым. Она скинула куртку, потом всю остальную одежду и пинком отбросила влажную кучу подальше.

В одном белье Перл завернулась в одеяло и никак не могла согреться. Телефон ее лежал в сумочке, и она подумала о единственном человеке, которому могла сейчас позвонить. Девушка закрыла глаза, и перед внутренним взором встали призрачный полусвет озера в пещере и ритмичное, завораживающее движение гребневиков.

Для воскресенья утро в «Зелье» выдалось относительно спокойным. На улице было серо и сыро, и пока Перл бежала от машины до кафе, дождевые капли успели замочить ей лицо. Девушка сняла капюшон и осмотрела зал в поисках Риза. Никаких признаков.

Джовия стояла за барной стойкой, перекладывая булочки с корицей с противня, выстеленного пергаментной бумагой, на прилавок. Заметив Перл, она поздоровалась:

— А, привет.

Что ж, прием лучше, чем Перл рассчитывала. Девушка заранее представляла, что Джовия холодно поинтересуется, что случилось на балу накануне и почему Риза уволили, или вообще станет ее игнорировать. Волноваться было довольно глупо: Риз так скрытен насчет своей личной жизни, что, скорее всего, ничего не сказал бывшей мачехе.

Джовия оставила булочки и внимательно присмотрелась к Перл.

— У тебя все хорошо?

— А у тебя? Ты выглядишь… — Перл вгляделась в покрасневшие глаза женщины. — Ты звонила отцу Риза?

— Это очевидно, да? — печально отозвалась Джовия. — Тебе как обычно?

— Сегодня два кофе. — Перл подумала. — И два шоколадных круассана.

Джовия никак не прокомментировала ее слова и проворно пробила чек.

— Старая песня: у него сейчас туговато с деньгами, но он обязательно выполнит свои обязательства, как только сможет. — Джовия усмехнулась. — Видимо, просрочил выплату за свой «порше». Только не спрашивай, почему мне не пришло в голову заставить его подписать официальные документы. Ну ладно. — Она пожала плечами, пристроила крышки на стаканы, поставила их на картонный держатель и дала Перл сдачу.

— А Риз еще не приходил? — Попытка спросить об этом обыденным тоном провалилась самым жалким образом.

— Нет. У него сегодня выходной. Скорее всего, он не вылезет из своей берлоги раньше одиннадцати. — Джовия поджала губы. — Если увидишь его… — Она криво улыбнулась. — С тобой Риз будет разговаривать, а со мной — нет. Удачи. — И она подвинула к Перл кофе.

Озадаченная ее словами, Перл направилась к каретному сараю. Сверху доносилась музыка. Перл поднялась по лестнице и, сделав глубокий вдох, постучала в дверь.

— Да!

Перл вошла. Риз запихивал грязную одежду в сумку, собираясь в прачечную самообслуживания. Обернувшись и увидев, что это не Джовия, он молча продолжал одной рукой сминать рубашку от униформы. А потом снова повернулся к девушке спиной.

— Что, молодые республиканцы не пускают тебя в свой клуб без секретного стука?

Перл оглядела его — босой, в рваных джинсах и футболке; она ожидала увидеть последствия вчерашней драки с Акилом — синяки или царапины, — но он выглядел просто как Риз в выходной день.

— Тебя не выгнали с работы? — ровным голосом поинтересовалась она.

Он тихо фыркнул и покачал головой.

— Что сказала наша нацистка? — Странно, но она с трудом произнесла прозвище Меривезер, словно утратила на это право.

— Чего она только не говорила. Я не особо слушал.

Перл с облегчением вздохнула и поставила кофе на импровизированную тумбочку, заметив, что Риз изучал на экране ноутбука сайт по аренде квартир.

— Ты переезжаешь? — Ответа не последовало. — Почему?

— Потому что пора уже. Школа кончилась. Мне больше не нужен опекун, чтобы следить, выучил ли я уроки. — Он сунул в сумку еще какую-то одежду. — Я не могу вечно жить у Джовии.

— Но… что ты собираешься делать? Ты уходишь из клуба?

— Какая тебе разница, Перл? Тебе не все равно?

— В отличие от некоторых, я не говорила, что мне на тебя плевать.

— Ну, знаешь, как гласит народная мудрость: важны не слова, а поступки.

— Тебе даже неинтересно, что происходит на самом деле? Я пыталась рассказать тебе с самого начала. Ты должен был… — Девушка замолчала и сделала вдох. — Я думала, мы друзья. Но ты даже не хочешь со мной разговаривать. Так вот, значит, как? Ты можешь делать, что хочешь, проводить время, с кем пожелаешь, но как только увидел меня с другим парнем, я для тебя умерла? По-твоему, это честно?

Риз обернулся к ней.

— Он не просто другой парень, Перл, а долбаный Тристан Гаррисон со своим услужливым гестапо. Тебе правда надо объяснять, почему не стоит водиться с такой компанией? Этим мерзавцам все нипочем: денежки и папашины юристы уладят любую проблему. Как ты можешь, после того что случилось с твоим отцом…

— Мне не нужно об этом напоминать. — Она говорила чужим голосом: хриплым, резким, старушечьим. — Я знаю, что они с нами сделали. Чем, по-твоему, я занимаюсь?

Риз в первый раз засомневался в своей правоте и вопросительно взглянул на нее.

— Это ты мне скажи.

— То есть ты готов меня выслушать? — Риз молча уставился на Перл, и она села на кровать, поджав одну ногу. Взяла стакан с кофе, отогнула ногтем пластиковый клапан. — Я хочу тебе кое-что показать. — Она вынула из кармана карту памяти. — Эта флешка принадлежала Кэссиди Гаррисон. — Перл вставила карту в ноутбук и прокрутила запись.

Когда видео закончилось, Риз медленно осел на край матраса. Негодование исчезло с его лица.

— Ты уверена, что запись настоящая? — Кивок. — Где ты ее взяла?

— Нашла спрятанной под раковиной в туалете яхты Гаррисонов. Там это и было снято.

— Ты побывала на их яхте?

— Я много где побывала. Если ты, конечно, хочешь услышать всю историю.

Он подвинулся к стене, оперся на нее и открыл свой кофе.

— Выкладывай.

Перл начала с того, как Бриджес впервые подкатил к ней; рассказала про вечеринку на Литтл-Никату, о регате и всем остальном, пока наконец не дошла до событий прошлой ночи. Закончив, она села, сцепив пальцы на согнутом колене, и уставилась на рисунок покрывала Риза. Лоскутное одеяло, которое, видимо, осталось у него с детства.

— Похоже, Хэдли действительно тронулась. — Риз впился зубами в круассан.

— Они знали, что она так отреагирует, или, по крайней мере, Тристан догадывался. Это было очередное испытание, игра. Хэдли не прошла тест, и теперь она выбыла. Вряд ли Акил еще когда-нибудь взглянет в ее сторону.

— Почему Тристан помог тебе выиграть?

— Понятия не имею. — Перл закусила губу и покачала головой. — Трудно поверить: они все пляшут под дудку Тристана. Он крутит ими как хочет.

— Альфа-самец.

— Здесь есть что-то еще. Они как будто благоговеют перед ним или боятся его, а может, и то, и другое. Акил постоянно злой как пес, и Тристану нужно только завести его. А Бриджес… что с ним, я не знаю. Похоже, что он там просто за компанию.

— Тристан выглядит совершенным злодеем.

— Да нет, вообще-то он не так уж и плох. — Риз удивленно поднял брови. — Я имею в виду, что обычно он не делает пакостей, вот и все. А иногда он бывает очень щедр и не ждет благодарностей. Не знаю, мне здесь не все понятно. Такое впечатление, что он постоянно изучает людей. Игры вроде вчерашней выходки в пещере — это… способ раскусить нас, что ли.

Риз откашлялся.

— Что ж, эксцентричный и сказочно богатый злой гений получает шесть баллов по шкале от одного до десяти. Ясно. — Он указал на застывшее на экране видео. — Думаешь, он в курсе насчет этого?

— Нет, иначе давно бы уже забрал карту. Тут одно из двух: или Кэссиди не представилась возможность вернуться на яхту, чтобы вынуть ее из тайника, или по какой-то причине она решила, что опасность миновала. — Перл немного помолчала, осмысляя сказанное. — Тристан говорил, что сестра страдала неврозом навязчивых состояний и была подвержена паническим атакам. Об этом предпочитали не распространяться. Но кто-то определенно гнался за ней.

— И что, этот кто-то так взбесился, что убил всю семью? Как насчет Акила? Мог он сорваться с катушек, когда Кэссиди его бросила?

— Но Бриджес сказал, что он ее боготворил.

— Ой, «Бриджес сказал». — Риз оперся затылком о стену, разглядывая Перл. — Что у тебя с «золотым» мальчиком? Ты так и собираешься водить его за нос, пока он не похоронит тебя в Таинственной пещере, или как?

Перл открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она не хотела врать Ризу. Девушка вспомнила, как Бриджес прикоснулся губами к ее губам, дотрагивался до таких мест, которые еще никто не трогал, и почувствовала слабость, заставившую ее задуматься, в чем на самом деле заключается сила.

— Мне нужно большее. Я должна выяснить, что случилось с Гаррисонами: с Кэссиди и остальными. Может быть, если мне это удастся, то…

— Люди перестанут винить твоего отца. — Риз встретился с Перл взглядом. — Я понимаю, зачем ты это делаешь, просто мне не нравится, что ты так сильно рискуешь.

Она принужденно улыбнулась.

— Да ну, какой там риск. Они просто кучка парней в футболках с крокодилами, помнишь?

— А что, если этот Бриджес ждет от тебя, что ты выполнишь обещанное? Думаешь, Спенсер, который меняет по две-три девушки за лето, будет рад, что придется воздерживаться до августа?

— Тристан говорит, что Бриджес разглядел во мне что-то особенное.

— А ты и рада это услышать.

— Ничего не случится, если я не захочу, понятно? — На памяти Перл Риз никогда еще так долго не сохранял серьезный тон. Она встала, прошла мимо коробок и отодвинула жалюзи, чтобы взглянуть на улицу, где дождь уже почти закончился. — О Бриджесе я не беспокоюсь. У меня такое чувство, что… я собрала все кусочки мозаики и нужно только расставить их в правильном порядке. Дэвид был агрессивным деспотом, может, даже хуже. А Слоан ему долгое время изменяла. Все остальное заперто в голове Тристана. Если я найду способ проникнуть в его мысли, возможно…

Риз ничего не ответил, и Перл оглянулась. Он с задумчивым видом взялся за ее круассан.

— Знаешь, с кем тебе надо поговорить? С Мэрилин Уитли. Она убирает в домах на аллее Миллионеров, наверняка работала и у Гаррисонов.

— Я знаю некую Мэрилин. — Перл помнила эту женщину по тем временам, когда регулярно ездила с отцом проверять дома, которые он охранял: маленькая, тщедушная, все время выносила мусорные пакеты или мыла нашатырем окна и протирала их газетами. — Мой отец был дружен с ней, а может, они просто здоровались. Считаешь, она станет со мной разговаривать?

— Не знаю. Я только раз встречался с ней. Она живет в Уинтер-Харбор. — С набитым ртом Риз добавил: — Это бабушка Индиго.

16

Когда Перл приехала домой, отец проверял на Коте такелаж и проводил общий осмотр лодки. Дочь помахала ему.

Сбрасывая уличные шлепанцы, девушка услышала звук подъезжающей машины. Она выглянула во двор и увидела, что к дому сворачивает серебряный «ягуар». Из него вышел, посматривая на отца, Бриджес.

Перл мгновенно выскочила из дома и сбежала с крыльца.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне надо поговорить с тобой. У тебя телефон отключен…

— Ты что, следил за мной? — Он поколебался, и Перл произнесла строже: — Как ты узнал, где я живу?

Бриджес поднял руки вверх.

— Спросил в клубе. Извини. Разве это секрет?

К ним направлялся отец. Перл напряглась всем телом, прекрасно представляя, как выглядит со стороны их одноэтажный домишко с обшарпанной виниловой обшивкой, которую отец не красил пару лет, островками засохшей травы на дворе, ржавым снегоочистителем около сарая.

— В чем дело? — Отец, в разношенных кроссовках, остановился на краю подъездной дорожки, всего в нескольких шагах от Бриджеса, обутого в брендовые сандалии.

— Ни в чем. — Перл не могла взглянуть ему в глаза.

— Добрый день. — Бриджес протянул отцу руку. Перл ждала признаков узнавания в его лице, вроде «а я вас помню, вы ведь…», но, конечно, напрасно. Для него отец был просто одним из безликих работников клуба, который подстригает зеленые изгороди и мульчирует почву в садах. — Бриджес Спенсер. Я друг Перл. Приятно познакомиться, сэр.

Отец пожал ему руку.

— Уин. — Он заметно насторожился — видимо, ожидал, что этот визит связан с его работой в клубе и на семью Хаскинс свалится еще больше несчастий.

— Он на минутку, — неловко проговорила Перл. Почему она не задержалась у Риза дольше? Если бы ее машины не было возле дома, Бриджес, возможно, развернулся бы и уехал.

— Ладно, не буду вам мешать. — Отец еще раз бросил быстрый взгляд на Бриджеса, вернулся к Коту и, вооружившись инструментами, присел рядом с лодкой, наблюдая, как дочь с гостем поднимаются по ступеням крыльца.

Давно уже к ним в дом не приходил новый человек. Куда ни посмотришь, в глаза бросались унизительные подробности их быта: грязные тарелки в раковине, давно не мытые окна, выцветшие полотенца, все столы и стулья завалены каким-то хламом. Перл сразу же подошла к кухонному столу и, не глядя на Бриджеса, сложила стопкой почту и смахнула в ладонь крошки.

— Извини, если я не вовремя… — Бриджес встал у входа, наблюдая за ней. — Слушай, вовсе не обязательно так из-за меня суетиться…

— Никто и не суетится. — Она потрясла ротанговые салфетки над раковиной и быстрыми движениями разложила их на столе. — Так что же такое срочное не могло подождать, пока я проверю свою голосовую почту?

— Я хотел извиниться за вчерашнее. Мы не должны были привозить вас туда.

— Вы знали, что Тристан собирается бросить нас там.

— Я надеялся, что он не посмеет, думал, мы посмотрим пещеру, и все. Я не предполагал, что, когда с нами Хэдли… — Перл взяла в руки метлу, и Бриджес подошел к ней и коснулся ее плеча. — Перестань, ладно? Все это неважно.

К собственному удивлению, Перл с трудом удержалась, чтобы не оттолкнуть его руку. Она сделала глубокий вдох и повернулась к нему лицом.

— Когда Тристан выключил фонарь, ты ничуть не возражал. Говоришь, что тебе жаль, но что-то непохоже. Почему ты ничего не сделал?

— С Тристаном такой номер не пройдет.

— Ты имеешь в виду, что такой номер не пройдет с тобой, когда ты вместе с Тристаном. Вы с Акилом подчиняетесь ему, как какому-то божеству. Это сумасшествие. Так вот чем вы занимаетесь по ночам — ищете новые места, где он может издеваться над людьми? — Бриджес отвел взгляд. — Он опробовал свой аттракцион с пещерой сначала на вас, да? Поэтому он намекал, что ты догадался пойти на звук воды в озере?

— Сначала он привез туда Акила. Потом они вместе привезли меня. — Бриджес выдвинул стул и сел, рассеянно дергая прядь волос над ухом. — Так бывает не всегда, иногда нам весело. Мы ездим по разным местам, островам, изучаем имения на берегу Бар-Харбор.

— Иначе говоря, вторгаетесь на чужую территорию. — О, сарказм.

— Наверно. Однажды мы взяли чужой катер. — Бриджес быстро взглянул на собеседницу. — Ключ был в зажигании. Мы его не повредили, просто вышли на нем в залив, чтобы покататься, а потом вернули назад. Тристан… он ничего не боится и ни о чем не беспокоится. Да дома ни у кого из моих друзей не хватило бы смелости такое вытворять. Мне бы даже не поверили, расскажи я о наших приключениях. А Тристан как будто считает себя неуязвимым.

Она вспомнила выражение лица Тристана, когда они танцевали, его рассказ о пробуждении в полночь и ночных пробежках. Не слишком-то этот парень похож на неуязвимого. Может быть, его друзья просто не курсе?

— Но иногда случается подобное вчерашнему, да? Он как будто проверяет, как далеко вы можете зайти ради него? — Теперь надо действовать напролом. Перл перешла в наступление и останавливаться не собиралась. — Куинн рассказала мне про видео, которое прошлым летом выложили в интернет. Говорит, это случилось на вашей вечеринке. — Перл помолчала. — Там была одна девушка…

Он еще раз дернул прядь волос и положил ладони на стол, словно заставлял себя прекратить суетиться.

— На вечеринках всегда бывают девушки.

— Полагаю, эта запомнилась вам особо.

Бриджес перевел взгляд на дальнюю стену, где висел календарь с мостами Новой Англии, который они с отцом получили от компании, производящей мазут.

— Теперь с этим покончено. Ролик убрали из Сети, больше его никто не увидит.

— Как благородно с вашей стороны.

Глаза Бриджеса метнулись к ней.

— Я тут ни при чем. Ты серьезно думаешь, что я в таком замешан? — Перл невозмутимо ответила на его взгляд. — Это Куинн сказала тебе? Она сама не знает, о чем говорит. Ее там даже не было в ту ночь. — Он наклонился вперед. — Послушай, никто никого не принуждал, к тому же все надрались. Родители Тристана уехали вместе с Джо, и мы здорово опустошили бар. — Перл молчала. — Я тогда был с Хэдли, поэтому не… я не принимал участия в том, что случилось.

— Но ты был там? — Перл понаблюдала, как Бриджес медленно водит большим пальцем под нижней губой. — В комнате?

— Нет, нет! Я был на вечеринке. И под конец парни уже делились этим видео. Понятия не имею, кто выложил его в интернет.

Перл почувствовала какое-то движение под ложечкой и некоторое время разглядывала рисунок линолеума, пока не почувствовала, что может снова взглянуть на собеседника.

— Девушка знала, что ее снимают? — Бриджес замялся. Ответ был довольно ясен. — А теперь Тристан шантажирует всех, кто причастен к тому видео. Или тех, чья девушка не обрадовалась бы, что они оказались свидетелями происходившего наверху.

— Послушай, мы всё делаем вместе. И если Тристан на нас донесет, его тоже заметут. Да он и не станет. Просто… каждый раз увязаешь глубже. Даже если кто-то из нас захочет вырваться или сказать «Хватит», — он взглянул на Перл почти с мольбой, — уже поздно из-за всего того, что мы натворили. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Я понимаю, зачем Тристану надо связать вас круговой порукой: чтобы он мог повелевать вами. — Она не стала ждать от Бриджеса очередного оправдания. — Это значит, что в следующий раз, когда Тристан захочет надуть меня или запереть где-нибудь, ты станешь в этом участвовать?

— Нет. Ни в коем случае.

— После всего, что ты рассказал, верится с трудом.

— Богом клянусь. Ему сейчас тяжело, и я понимаю, но сам не могу больше издеваться над людьми. Это ему доставляет удовольствие, а мне нет. Мне скоро в колледж, и… пора браться за ум. — Бриджес глубоко вздохнул. — Ты не обижаешься на меня? Я не хочу ссориться с тобой, Перл. Ты мне нравишься. — Он чуть улыбнулся. — И так просто ты от меня не избавишься. Ну что, мир?

Перл помолчала, разглядывая его.

— Ладно, договорились, — и она протянула ему руку.

Бриджес пожал ее.

— Здорово. Спасибо.

После этого он вышел, обменявшись с отцом кивками, и сел в «ягуар», видимо из гаража деда. Отец направился к дому, но Перл отступила от двери, чувствуя себя трусихой и зная, что должна сейчас выйти и выслушать все, что он хочет сказать. Но просто не могла; она была выжата как лимон, никаких сил не осталось.

Девушка свернулась на диване с планшетом, пока не вошел отец. Она следила за ним краем глаза, слушала, как он моет руки в кухонной раковине. Уловил ли Бриджес запах алкоголя, сочившийся из всех пор отца после вчерашних возлияний? Или Риз прав и у Перл вследствие долгой практики выработался острый нюх? Отец повернулся и оперся о разделочный стол.

— Что происходит, Перл?

Она медленно села, глядя на него поверх ручки кресла.

— Бриджес — мой друг.

— С каких это пор ты водишь дружбу с обитателями аллеи Миллионеров? — произнес отец, но не зло, а спокойно, размеренно.

— Мы познакомились в ресторане. Он часто туда приходит. — Перл подождала, чтобы выяснить, знает ли отец, с кем Бриджес туда приходит, и упомянет ли имя Тристана.

— Мне казалось, ты очень занята на работе и тебе некогда встречаться с мальчиками. — Она чуть вздрогнула, и он заметил это, опустил взгляд, вытер палец о джинсы. — А что с Ризом?

— Ничего. Мы по-прежнему дружим.

— Но не так, как раньше. Хочешь сказать, это не связано с отпрыском Спенсеров?

— Я же объяснила: Бриджес — просто друг. Он хотел поговорить. — Перл не знала, сколько еще сможет сохранять ровный тон: когда отец не смотрел на нее, когда все это казалось очередной потерей Риза, в десять раз более мучительной. — Папа! Ты меня вообще слушаешь? Я не… — «Не переметнулась на другую сторону. Не предала тебя. Я ничего не забыла». — Пожалуйста, доверяй мне, ладно? — Отец не ответил. — Ладно?

Это было жалкое окончание разговора, но Перл в любой момент могла разразиться слезами от измождения. Отец чуть кивнул, оглядел кухню, возможно, заметил ее торопливые попытки прибраться.

— Я продал Кота.

Перл не сразу поняла, о чем речь.

— Что? — выдохнула она. — Когда?

— Вчера. После работы заглянул один парень, предложил неплохую цену. Я хотел сказать тебе еще вечером. — Намек был ясен: ему не понравилось, что дочь вернулась поздно. Словно это она все время отсутствовала дома и полжизни проводила в «Таверне». — Завтра он приедет с прицепом.

Перл стиснула челюсти, но они все равно дрожали.

— А. — Она быстро вдохнула через нос. — Ты правда собираешься?..

— А есть у меня выбор? — И он вышел на улицу.

Перл больше не надо было сдерживать текущие по щекам горячие слезы.

17

Следующий день выдался влажным и жарким. Перл вела машину, направляясь по шоссе в сторону Уинтер-Харбор, солнечные лучи сияли сквозь кроны деревьев. Риз сидел рядом с ней и строчил сообщения. Наконец он убрал телефон и посмотрел в лобовое стекло.

— Я уточнил, как ехать. Индиго предупредила бабушку.

— То есть она согласна поговорить с нами?

— Посмотрим.

Перл кивнула и постучала пальцами по рулю, стараясь не выдать беспокойства. Очень уж уязвляла необходимость прибегать к помощи Индиго, но похоже, что в данном случае без нее не обойтись; Перл доверяла Ризу и была уверена, что он рассказал подруге о причинах их визита только в общих чертах. Видимо, между ними установилась особая близость, раз Индиго помогала бойфренду, не вдаваясь в подробности, но об этом Перл думать не хотелось.

Через несколько минут, когда они подъехали к дорожному знаку «Галл-Рич», Риз сказал:

— Сворачивай здесь. Голубой трейлер налево.

Трейлер стоял на аккуратной квадратной лужайке, в нескольких метрах от песчаного клочка земли, вдающегося в залив и обрамленного кустами диких роз. На почтовом ящике было от руки выведено краской: «Уитли». Ощущая сухость во рту, Перл остановила машину возле серого седана и вышла.

Риз последовал за ней, держа руки в карманах и фальшиво насвистывая; его свист выводил бы из себя, не знай она его так хорошо, — молчание было его самым страшным врагом. Перл поднялась по ступенькам и постучала. Через дверное стекло она видела, как солнечный свет сверкает на поверхности пустого стола и хромированных деталях раковины. Девушка немного подождала и снова постучала.

А потом она не столько услышала, сколько почувствовала справа присутствие женщины, стоящей между трейлером и небольшим сараем и смотрящей на них. Мэрилин Уитли выглядела такой же, какой Перл ее помнила, — ростом около метра пятидесяти, с седеющими волосами, грубо остриженными по подбородок. Она была в выцветшей синей рубашке в мелкую клеточку и джинсах и комкала в руках простыню на резинке. Женщина смотрела на них настороженно, без улыбки.

— Здравствуйте. — Риз покачался на пятках.

Перл ждала, что он скажет больше, но он умолк, и она, прочистив горло, спустилась по ступеням.

— Я Перл Хаскинс. Помните моего отца, Уина? — Хозяйка продолжала без слов смотреть на нее. — Индиго сказала, что предупредила вас о нашем приезде.

Взгляд Мэрилин скользнул через плечо Перл к Ризу.

— Я тебя знаю: Индиго привозила тебя весной. — Одобрение это или нет, было непонятно. Женщина взглянула на их машину. — А она не с вами?

— Сегодня нет.

Старуха подвигала вставной челюстью и едва уловимо пожала плечами.

— Я развешиваю белье. — Она зашла за трейлер. Перл и Риз переглянулись и последовали за ней.

Стоя к гостям спиной, Мэрилин вытаскивала прищепки из мешочка, висящего на веревке.

— Вы интересуетесь Гаррисонами, так? — Она резко встряхнула простыню. — Вы далеко не первые. Начиная с декабря я только и отвечаю на телефонные звонки. Хотя сказать мне нечего.

Перл напряженно наблюдала за бабушкой Индиго.

— Но вы же убирали у них в доме? — Ответа не было. — Наверно, вы знаете, что мой отец тоже работал на эту семью. Я просто хотела узнать… что вы думали о Гаррисонах. Какими они вам казались.

— Казались? — Мэрилин прикрепила последнюю прищепку к простыне и наклонилась за наволочками.

— Ну, вы удивились, когда их убили?

Обветренные руки продолжали делать свое дело, но теперь было заметно, что собеседница прислушивается к словам Перл.

Девушка подошла ближе.

— Я спрашиваю, потому что волнуюсь за отца. В ту ночь он сделал все возможное, чтобы помочь им, но все равно потерял большинство своих клиентов. Ему больше никто не доверяет.

Молчание.

— Уин не виноват в случившемся, — наконец слабо проговорила Мэрилин. — Да и что бы он мог сделать против вооруженного человека? — Потом она сказала уже не так сердито: — Я сочувствую вашему положению.

Перл сжала губы. Если ходить вокруг да около, от старухи ничего не добьешься.

— Я пытаюсь выяснить, кто совершил преступление, и, если вы расскажете что-нибудь полезное, буду очень вам признательна. И мой отец тоже.

— А полиция на что? Разве не они должны искать убийц? Я уже ответила на все их вопросы.

— Но ведь они так никого и не арестовали. — Перл подождала. — Я немного знаю Тристана.

Мэрилин прикрепила футболку, медленно провела рукой по влажному хлопку и уронила руку. Когда она повернулась, глаза ее переменились, стали холодными.

— Если ты умна, то на этом и остановишься. На «немного».

— Почему? Что вы имеете в виду?

Бросив взгляд на соседский дом, пожилая женщина вытерла ладони о джинсы и громко выдохнула.

— Пойдемте лучше внутрь.

В безупречно чистой кухне было тихо, только холодильник гудел. Ветер раздувал кружевные занавески, и Мэрилин некоторое время понаблюдала за тем, как они трепещут. Гости и хозяйка сели за стол, каждый со стаканом холодного чая.

— Я не хочу вмешиваться в твои дела. Мне это неинтересно. Но я сама вырастила девочек… а Уин порядочный человек. — Мэрилин взглянула на Перл. — Он знает, что ты проводишь время с Тристаном?

Перл познакомилась с этой женщиной всего несколько минут назад, но лгать ей не могла и потрясла головой. Старуха откинулась назад, сложив на груди тощие веснушчатые руки.

— Я работала у них три года. С осени по весну убирала два раза в месяц, а летом регулярно. — Она покрутила на столе свой стакан. — Но не потому, что мне там нравилось.

— Я кое-что слышала.

— Что бы ты ни слышала, вряд ли это правда. Из тех, кто знал правду, никто не выжил, кроме этого парня. — Мэрилин взглянула на стену, где висели фотографии в золотистых рамках; Перл не сразу узнала в светловолосой девочке Индиго. Ученица начальной школы, волосы заплетены в косички или слишком коротко пострижены, взгляд выдает доверчивость и уязвимость — такие снимки не стоит никому показывать. — Я зарабатываю на жизнь уборкой домов уже почти двадцать лет. — Она резко повела рукой в сторону Перл. — Знаешь, как это бывает у отдыхающих? Через некоторое время они перестают тебя замечать, даже если ты пылесосишь комнату. И потому я видела то, что мне не полагалось видеть. — Взгляд ее заострился. — Но никто не даст тебе рекомендации, если ты не умеешь держать язык за зубами.

— Клянусь, я не буду болтать. Никто не узнает, что мы были у вас сегодня.

Мэрилин взглянула на Риза и вопросительно изогнула брови:

— А он?

Риз поднял вверх три пальца.

— Слово скаута.

— Все такой же балагур. Рада, что ничего не изменилось. — Мэрилин выдохнула и некоторое время внимательно оглядывала гостей. — Навряд ли Индиго попросила бы меня встретиться с теми, кому не доверяет.

Перл наклонилась вперед, ухватившись за края стула.

— Я сказала, что вырастила девочек, потому что, думаю, большинство из нас, женщин, имеет врожденный инстинкт материнства. Некоторым нравится по-матерински заботиться о мужчинах. Вы можете потратить всю жизнь на то, чтобы приютить бездомного, попытаться загладить вред, который причинила ему другая женщина, когда он был еще в колыбели. Но беда в том, что некоторые мужчины просто пропащие.

— А Тристан тоже пропащий?

— Я никогда не пыталась разобраться, что он за фрукт. Но, конечно, есть в нем какая-то ущербность. Тристан кажется счастливчиком, которому все с неба валится, но когда доходит до дела, он ведет себя как капризный маленький мальчик, требует, чтобы папа с мамой выполняли все его прихоти. Слышали о паршивой овце в стаде? Это Тристан. Кэссиди и Джо были близки, делились секретами, вместе играли, составляли пазлы. Помню, Кэссиди устраивала для Джо игру в следопыта, и он обшаривал весь дом и пляж в поисках спрятанных предметов. Тристан мало бывал дома, но когда бывал, все время проводил в одиночестве. Мне приходилось откладывать уборку его комнаты, потому что он обычно там запирался. Брат и сестра чаще всего старались избегать его.

Да уж, похоже, у Тристана с младшими Гаррисонами было не слишком много общего.

— Говорят, он и с отцом не очень-то ладил.

Мэрилин поерзала, взглянула на дверь, словно кто-то мог заглядывать в трейлер через стекло, подслушивать.

— Не могу сказать, что там между ними происходило. Но однажды я видела, как Дэвид ударил Тристана.

Перл уставилась на нее, удивленная собственной сочувственной реакцией: живот напрягся, кулаки сжались.

— Да что вы? В самом деле?

— Я убирала на третьем этаже, на чердаке. Выглянула в окно и увидела, как Тристан выходит через заднюю дверь, Дэвид идет за ним и за что-то его отчитывает. Тристан не останавливался, и отец схватил его за плечо, развернул к себе и заехал парню в глаз.

Тут заговорил Риз:

— А что сделал Тристан?

— Ничего. Стерпел удар. Дэвид приободрился, словно думал, что они наконец-то выяснят отношения. Тристан был выше отца и уже достаточно взрослый, чтобы постоять за себя. Но он не стал. Думаю, он мстил, устраивая вечеринки. Когда родители уезжали на ночь, Тристан и его друзья буквально разносили дом в щепки. Утром я находила их мертвецки пьяными, спящими. Иногда приходилось выдворять гостей из спален. Однажды прошлым летом выгнала дружка Кэссиди. Ох и смутились они тогда, в жизни такого не видела.

Перл поставила локти на стол и принялась разглядывать другую фотографию хозяйкиной внучки, стоявшую на полке: Индиго в лавандовом зимнем комбинезоне и шапке с помпоном улыбается рядом со снеговиком на фоне трейлера. Перл вспомнила, как парни со смехом говорили, что Индиго — личность известная. Интересно, в курсе ли Мэрилин?

— А как вела себя Кэссиди прошлым летом? Вам не показалось, что она была напугана или о чем-то беспокоилась?

— Она вообще была девочка нервная, все близко к сердцу принимала.

— Вы не видели, чтобы отец обижал ее?

— Нет. Других детей он никогда трогал. Девчонку Дэвид держал в строгости, потому что считал талантливой, а в Джо вообще души не чаял. Может, это потому, что он младший, но ему единственному позволялось быть обычным ребенком — кататься по городу на велосипеде, ходить купаться с друзьями. Мне кажется, Слоан вообще было не до детей. Она больше интересовалась тем, как бы понаряднее одеться, потратить деньги и вывести Кэссиди на показ. — Мэрилин отпила из стакана и оттолкнула его, словно чай горчил. — Да разве разберешь, что на самом деле происходит в семье? Мне известно только то немногое, что я сама видела. Но, похоже, Дэвид с Тристаном вечно не ладили. Когда они находились в одной комнате, то даже не разговаривали, но создавалось впечатление, что между ними постоянно искрит. Хотелось сбежать от них подальше.

Перл оперлась на локти.

— Вы знали, что Гаррисоны планируют приехать сюда на Рождество?

— Нет. Мне сказали только за две недели. Позвонила Слоан, спросила, могу ли я украсить дом и заказать доставку елки в гостиную.

— У вас есть предположения, почему они решили провести праздники в Тенни-Харбор?

— Они не объясняли, а я не спрашивала. Но когда я делала уборку в первое воскресенье после их приезда, мне показалось, что это было желание девочки. Дэвид сказал что-то вроде того, что они, дескать, проделали такой большой путь, так что пусть Кэссиди наслаждается пребыванием здесь.

Идея Кэссиди. Перл осмысляла это, когда Риз кашлянул и спросил:

— Как вы думаете, Тристан знает, кто убил его родных?

— Не могу сказать. Но вот ты спрашивала, удивилась ли я. — Мэрилин отрицательно покачала головой. — Рано или поздно в этой семье что-то должно было случиться. Только я и предположить не могла, что произойдет такая ужасная трагедия. — На мгновение она прижала руку к губам, потом опустила ее. — Никогда не думала, что кто-нибудь умрет. Тем более дети.

Мэрилин проводила гостей и постояла на крыльце, пока они шли через двор.

— Риз. — Он оглянулся. — Передай моей внучке, что неплохо бы навещать бабушку почаще. Я уже месяц ее не видела.

— Хорошо. — Они с Перл сели в машину, и Риз объяснил: — Она вырастила Индиго.

Перл проследила взглядом за Мэрилин, которая снова обогнула трейлер и вернулась к стирке.

— А где ее родители?

— Отца никогда и не было. Индиго жила здесь несколько лет с матерью, Мэрилин им помогала. Я так понимаю, мамаша решила, что с нее хватит, — вот тебе и весь материнский инстинкт. Ну и слиняла. А Инди осталась с бабушкой.

Перл попыталась замаскировать свое удивление, но у нее ничего не вышло, поэтому она завела мотор, глядя в ветровое стекло на единственный одуванчик, выживший под ножами газонокосилки. Она знала, что такое распад семьи, но не могла представить, чтобы человек был не нужен ни одному из родителей.

Когда они приехали на работу, миниатюрный клуб стоял в вестибюле на раскладном столе. Внешние стенки были раздвинуты, внутри горел свет, и каждая крошечная комната казалась безупречной и спокойной. В ресторанном зале имелись столы с белыми скатертями и столовыми приборами, стулья, картины и цветочные горшки. На сцене стоял миниатюрный рояль с выдвинутой в ожидании музыканта скамьей.

Риз остановился и склонился над домиком, заглядывая внутрь.

— Потрясающе, да? Никому так и не известно, кто его смастерил?

— Видимо, нет. — Перл покачала головой. — Почему макет здесь? Его же продали на аукционе в пятницу.

— Может, покупатель выяснил, что там живут привидения, и вернул его назад. Разве можно заснуть, когда в доме стоит такая штука? — Риз хлопнул Перл по плечу и с униформой под мышкой направился в туалет для персонала. — Увидимся.

— Да. — Девушка немного задержалась у кукольного домика, где всех предметов касались руки Кэссиди и Джозефа. Вдруг крошечные стенные светильники мигнули, и Перл отступила, словно ее пронзило молнией.

Работа в вечернюю смену считалась среди сотрудников престижной — повышенные цены и больший ассортимент блюд в теории приносили и больше чаевых, и администраторы стремились ставить на вечер опытных официантов, а подростков и студентов назначали на обеды и завтраки. Сейчас же несколько официантов попросили выходные, и Перл впервые с мая обслуживала ужин; она уже отвыкла от принужденной атмосферы и забыла, как носить тяжелый поднос с блюдами, словно он невесомый.

Вечер выдался суматошный, многочисленные семейства пришли поужинать в полном составе, почти все обсуждали бал — кто как был одет, кто слишком много выпил. Перл велела себе не ждать его, но в свободные минуты перед подачей лосося по-флорентийски или лимонного сорбета ее мысли невольно обращались к Тристану. Изгой даже в собственной семье. Избиваемый, униженный. Это настолько не вязалось с его ролью среди друзей, что Перл даже захотелось увидеть Тристана и попытаться разглядеть след от удара на лице, чтобы удостовериться в правоте слов Мэрилин.

Семьи Куинн и Хэдли пришли вместе, матери оживленно разговаривали, а девушки отстали, высматривая среди посетителей парней точно так же, как делала весь вечер и сама Перл. Когда они уселись вместе с родителями за столик, Куинн гневным взглядом выхватила из толпы Перл и обвиняюще уставилась на нее.

Пока Перл расставляла на подносе бокалы с напитками, Риз подошел к ней.

— Привет. Узнал секретную информацию про стремный маленький домик. В пятницу его купила Мими и подарила клубу. Какой широкий жест.

— О господи. Она, наверно, думала, что делает доброе дело.

Риз фыркнул и отправился к своим столикам со стопкой меню. Все снова было как всегда, они прикрывали друг другу спину до самого конца смены, перекидывались шутками или закатывали глаза, и Перл испытывала такое огромное облегчение, что, получив заказ от Стюартов и отходя от их столика, почти не заметила поджидавшую ее фигуру.

Хэдли стояла в коридоре, ведущем к выходу на дворик, с унылым, настороженным выражением лица.

— Привет. — Голос ее почти тонул в шуме обеденного зала и кухни. — Можно с тобой поговорить?

Перл поколебалась.

— Подожди. — Она завернула на кухню, оставила заказ и вышла с Хэдли в коридор. Вопрос «Как ты себя чувствуешь?» после всех пятничных перипетий звучал издевательски, но ничего другого Перл придумать не смогла.

— Нормально. Когда Бриджес привез меня домой, я уже почти пришла в себя. — Девушка слабо улыбнулась и пожала плечами. — Как только поняла, что я не утону там в темноте.

Перл вспомнила белое, искаженное ужасом лицо Хэдли в луче фонарика, кровь, текущую из разбитого колена, и поежилась. В субботу утром ей пришлось потихоньку выбросить собственные босоножки в мусорный контейнер, чтобы отец не заметил их, — розовый шелк был испоганен потеками воды и грязной жижи.

— Надеюсь, ты больше не будешь с ними разговаривать? Потому что они этого заслуживают.

— Не знаю. Мы с Бриджесом уже немного пообщались по интернету. — Хэдли издала неловкий смешок. — Я только Куинн рассказала. Она в бешенстве. — Девушка медленно потерла плечо. — Извини, что я от тебя сбежала. Надо было оставаться на месте.

— Ничего. Я тоже не знала, что делать. Было очень страшно.

— Я боюсь закрытых пространств, и Бриджес это знает еще с тех пор, как мы с ним встречались. Прошлым летом мы ездили на ярмарку и пошли в комнату смеха, так я там до смерти перепугалась. — Хэдли смотрела Перл в глаза. — Я вот зачем тебя позвала. Куинн считает, что это глупо, но… будь осторожна. Бриджес никогда бы так со мной не поступил, если бы Тристан его не заставил. Иногда мне кажется, что Тристан именно поэтому выбрал его в друзья.

— Потому что может управлять им?

— Да, по крайней мере в чем-то.

— Не говоря уже об Акиле.

— Акил придурок. Я просто хотела… напомнить Бриджесу о себе. Глупость, конечно. — Она прижалась к стене, чтобы между ними мог протиснуться официант. — Я это к чему говорю: я видела, как Тристан выбирает людей, — как будто через сито просеивает. Думаю, в пятницу он именно этим и занимался. И все из-за тебя, Перл. Он хочет тебя. — Из ближайшего скрытого микрофона Дин Мартин запел «Memories Are Made of This». — Не знаю, только сексуальный у него интерес или еще какой, но обычно он видит людей насквозь, а тебя не раскусил. — Хэдли пожала плечами и, уходя, чуть обернулась и тихо сказала: — Будь осторожна.

18

Когда после окончания смены Перл подъехала к дому, Кота уже увезли. Только островок сухой травы виднелся там, где он стоял с весны.

Отца тоже не было дома. Он не оставил для Перл свет — почему-то ей не верилось, что он просто забыл об этом, — и темное здание походило на пустую келью, отчего девушке вспомнилось жилище Тристана на улице Наррагансетт.

Она пошарила по стене в поисках выключателя и не переступала порога, пока над головой не загорелся знакомый свет лампы. Теперь, когда Бриджес выяснил, где она живет, условия игры переменились — значит, остальные тоже знали. У этой троицы коллективный разум. «Он хочет тебя, Перл». Она вспомнила, как куртка Тристана лежала в грязной луже на полу, накрывая испорченный розовый шелк.

Телевизор ее не утешил, и девушка легла на диван, проверяя страницы в соцсетях, и даже не возражала, чтобы мама прислала сообщение. Но сегодня мать молчала.

Бриджес, по-видимому, решил дать ей время, Риз в интернет не выходил и на ее сообщение «Привет» не ответил. Скорее всего, его телефон валялся без внимания на чьем-то ночном столике.

Перл пошла спать. Она всегда просыпалась, когда отец, как обычно, в три или четыре часа возвращался домой.

Но в тот день она проснулась в начале восьмого утра. Дом был пуст. Отец ночевать не приходил.

Сначала Перл поехала в «Таверну». Серое унылое здание молча сутулилось в утреннем тумане. Девушка успела только набросить одежду и даже не умылась — в воображении рисовалась картина, как пикап отца врезался в дерево и из разбитого радиатора идет дым, — и теперь она неподвижно сидела в машине и осматривала окрестности пивной.

Наружу она выходить не стала. Дом Янси был всего через две улицы. Перл поехала туда и скрепя сердце приготовилась постучать в дверь, горячо надеясь, что отец остался на диване в пахнущем собаками и сигарным дымом жилище собутыльника. Но автомобили у дома Янси принадлежали самому хозяину, его жене и сыну Эвану, который, несколько лет прожив на Среднем Западе,[15] вернулся к родителям. Перл замедлила машину и увидела Эвана — тот сидел во дворе в шезлонге, курил и смотрел куда-то вдаль; его бицепсы были сплошь покрыты татуировками.

Никаких признаков присутствия отца. Тогда ее охватил страх, спина похолодела, и девушка стала объезжать все улицы, молясь о том, чтобы по дороге встретиться с возвращающимся домой отцом.

Перл проверила каждую забегаловку, каждый магазин, куда ходил отец, но все они еще не открылись. Почему она позволила ему избавиться от телефона? Из них двоих не ей, а ему нужно было оставаться на связи. Потом, не зная, где еще можно искать, девушка свернула к Норт-Бич — там она сможет справиться с паникой.

В дальнем углу парковки стоял одинокий пикап, обращенный к заливу. Перл подъехала и увидела через стекло нечеткую темную фигуру отца. Она уже собиралась постучать, как отец взглянул на нее, заморгал, словно она разбудила его, и немного выпрямился.

Перл пересела к нему в машину. Воздух в салоне был застоялый, несвежий.

— Почему ты не позвонил мне?

Отец пошевелился и потер одной рукой глаза.

— Было поздно. Я решил, лучше переночевать здесь.

— Я тебя искала, думала, что-то случилось.

Он откашлялся, опустил стекло и сплюнул.

— Ничего не случилось, так что расслабься.

Перл поиграла скулами, вспоминая слова матери: «Ты не обязана исправлять отца». За окном отлив обнажал камни, покрытые островками лишайника и черными лентами водорослей. Перл ощутила запах виски и увидела под локтем отца бутылку в бумажном пакете.

Чувство полного поражения сломало всю ее внутреннюю защиту. Девушка вдруг почувствовала такую чудовищную усталость, что голос ее треснул:

— Так не может больше продолжаться. — Она даже не совсем понимала, что это означает, — просто слова, от которых он не сумеет отмахнуться.

Отец поставил локоть на раму окна и сжал лоб.

— Всего одна ночь.

— Это происходит каждую ночь. Ты напиваешься или в «Таверне», или дома, и меня это достало. — Перл схватила бутылку, спрятанную у него под рукой, и разорвала пакет. — Вот. Ты в самом деле пил до восьми утра? Папа… — Она закрыла глаза и медленно выдохнула. — Сколько можно?

Он проглотил слюну и уставился на руль.

— Я тоже хочу задать тебе несколько вопросов. Чем, черт возьми, ты занимаешься нынешним летом? Ты или уходишь куда-то, или запираешься в своей комнате. Отпрыск Спенсеров подкатывает к дому на своей дорогущей тачке и ищет тебя, а потом Дики сказал мне, что в пятницу ты была на балу. Тебя видели там, всю разодетую. Неужели ты думала, что я не узнаю?

Она закрыла глаза и покачала головой.

— Я пытаюсь помочь тебе.

— И как, интересно, мне помогут твои похождения с богатеями? Господи, Перл, я думал, ты умнее. Разве ты не понимаешь, что все это не будет продолжаться вечно? Они приезжают сюда, пользуются нами и отчаливают по домам. Считаешь, ты особенная?

— Да, папа, в этом все дело. Я чувствую себя жалкой неудачницей, и мне нужно, чтобы какой-то парень назвал меня особенной. Ты верно догадался.

— Я не говорю, что ты неудачница.

— Ты злишься просто потому, что я упомянула о выпивке. Вот и все. Тебя никогда не интересовало, куда я хожу по вечерам и с кем.

— Так было раньше.

Раньше. Вся их жизнь теперь делилась на до и после пожара. Кто бы знал, как же это ее достало.

— Пойми, ты не виноват в их гибели! — крикнула Перл. Отец никогда ей не простит упоминания об этом днем, когда он почти трезв, но она уже не могла остановиться. — Ты их не убивал. Если люди здесь этого не понимают, то, возможно, нам пора подыскать другое место жительства.

Отец фыркнул, глядя в окно на пустынный пляж.

— И на какие шиши?

— Не знаю, папа, что-нибудь придумаем. В конце концов, Тенни-Харбор не единственный город на Земле. И ты не единственный, кто зарабатывает. У меня сейчас выходит очень неплохая зарплата.

— Хочешь сказать, что не пойдешь в колледж? Даже думать не смей.

— Я хочу сказать, что буду и дальше помогать с деньгами. Но невозможно больше… — на мгновение досада сковала ей язык, — охаивать богатых людей за то, что они не могут изменить. Надо пытаться измениться самим.

В кабине надолго повисла тишина. На парковку заехал джип, из него вышла женщина, выпустила с заднего сиденья золотистого ретривера и бросила ему веревочную игрушку.

Отец хриплым голосом проговорил:

— Я во многом виноват перед тобой и твоей матерью. — Рука его дернулась к бутылке и повисла. — Но я не… я не знаю теперь, как… — Подбородок у него дрогнул, он заморгал, и в глазах появились слезы — такое Перл видела нечасто. — Думаю, мне нужна помощь.

Перл удивленно взглянула на отца и неуверенно положила голову ему на плечо. На пляже пес резвился в волнах, гоняясь за игрушкой, которая качалась на воде, исчезала и снова появлялась.

Вечерняя смена. Индиго раскладывала по тарелкам куски того же чизкейка, который Дэвидсоны только что заказали Перл, и, казалось, в упор ее не видела. Закончив, она мельком взглянула на Перл и отступила от холодильника.

Перл подошла и, снимая прозрачную пленку со следующего блюда с чизкейком, раздумывала, нужно ли что-нибудь сказать. Как будто из-за того, что Индиго потратила две минуты на звонок своей бабушке, они теперь стали друзьями. Ну не странно ли: Индиго сделала это для Риза, который сейчас находился в зале, а Перл на кухне переживает по поводу правил вежливости.

— Спасибо, — наконец уронила она, не отрывая взгляда от чизкейка, — что позвонила бабушке.

Перл почувствовала, что Индиго стоит рядом, наблюдая за тем, как она режет чизкейк. Не секрет, где наша красавица приобрела твердый панцирь, от которого отскакивали бесконечные пошлые предложения и колкости, исходившие от потасканных мужчин в костюмах для гольфа. Нравилось Перл это или нет, но теперь она уже не могла думать об Индиго как о стихийном явлении, внезапно возникшем, чтобы отравлять ей жизнь; благодаря Мэрилин девушка многое поняла.

— Риз сказал, ты пытаешься вывести этих парней на чистую воду, — ответила Индиго.

Перл впервые услышала подобную формулировку. Она остановилась с подносом в руках.

— Да.

Индиго взяла свой поднос, проговорила:

— Это хорошо, — и вышла через качающиеся двери. Помощники повара и мойщики посуды чуть не столкнулись головами, обернувшись ей вслед.

Отработав смену, Перл снова вышла посмотреть на маленький клуб. Кто-то повесил рядом стенд с фотографиями с бала и вычурной рекламой благотворительной игры в гольф — последнего «ура» в честь столетней годовщины клуба, прежде чем кипучий июль сменится сдержанным августом.

Зная Меривезер, Перл предполагала, что та внимательнейшим образом следила за последним трофеем клуба, поэтому девушка наклонилась рассмотреть маленькие комнатки, но ничего не касалась руками. Количество денег и времени, потраченных на изготовление этой вещицы, просто поражало. На чердаке даже стояли составленные друг на друга картонные коробки, в которые уместился бы разве что ватный шарик, и различные предметы мебели. Все портьеры в доме были ручной работы, и Перл пыталась представить, как Кэссиди прокалывает иголкой ткань и вытягивает нитку, делая крошечные стежки. Управляет маленьким миром, потому что ее собственная жизнь вышла из-под контроля. Но почему именно клуб? Почему не ее дом или какое-то выдуманное место, где она могла бы все устроить по своему вкусу?

В кармане у Перл завибрировал телефон, и она вынула его, ожидая забавных смайликов от Риза. Но сообщение было от неизвестного абонента.

«Ты бегаешь?»

Перл не сразу поняла, что это значит и кто ей пишет.

«Только когда за мной гонятся».

«Это можно устроить».

Закусив щеку изнутри, девушка быстрым шагом направилась в пустой ресторан, где уже составили на столы стулья и вымыли пол.

«Видимо, Бриджес раздает мой номер. Очень мило».

Пауза. А потом:

«Оушен-авеню, через час. Попробуй угнаться».

Перл заглянула на кухню, но Риза там не было — только помощники повара снимали фартуки и изучали рабочее расписание, тыча в него пальцами. Перл вышла на улицу и как раз успела увидеть, как закрывается пассажирская дверца «скайларка» и вспыхивают стоп-сигналы — Индиго отъехала от клуба.

Домой Перл вернулась в половине десятого. Отца не было, но на этот раз он оставил для нее включенный свет и накрытую фольгой тарелку с ужином в холодильнике. После утреннего разговора он ушел на работу с трясучкой, но подкрепив силы тройным кофе и завтраком, который дочь смогла в него затолкнуть. Дискуссия о необходимости бросить пить или держаться подальше от «Таверны» не имела продолжения. Перл боялась за отца, а он не знал, как остановиться. Однако, по крайней мере, они объяснились.

Девушка сидела как на иголках и неохотно клевала пищу, поглядывая на телефон. Кто знает, что на самом деле ждет ее на Оушен-авеню — очередное издевательство, новое испытание, чтобы выяснить, как далеко она может зайти? Отправляться туда безумие. Но Тристан ее проверил, и теперь ей надо знать, что он планирует.

Перл надела спортивные трусы и белую футболку, чтобы ее было видно в свете фар, и поехала к месту встречи. В этот час, десять вечера, улицы уже в основном опустели. Она так внимательно высматривала его машину, что почти не заметила пробегавшую мимо фигуру в черном — кто-то не позаботился о том, чтобы его не сбил автомобиль. Перл вышла из «сивика». Тристан замедлился, развернулся и потрусил к ней.

— Ты всегда здесь бегаешь? — спросила она.

— Это не так уж и далеко. — Он сделал несколько шагов назад. — Ты со мной?

— Не знаю. Предполагается, что Акил и Бриджес накинут мне на голову мешок и толкнут на проезжую часть?

— Их здесь нет. Я с ними не бегаю.

— А со мной, значит, бегаешь. С чего бы мне принимать твое предложение? В пятницу ты устроил нам с Хэдли настоящий ад.

— Но ведь ты приехала. Так почему бы нам не пробежаться?

И он рванул вперед, а она последовала за ним, сначала медленно, потом, когда Тристан почти скрылся из виду, прибавила скорость. Перл редко занималась спортом, и ее тело не привыкло к дробному стуку кроссовок по тротуару и к сильным нагрузкам на мышцы и позвоночник.

Тристан легко мог бы оторваться от нее, однако вместо этого замедлился так, чтобы она могла догнать его, но сохраняя бодрый темп. Они пересекли улицу, выбежали на Форест-драйв, освещенную натриевыми фонарями, и, синхронно дыша, стали подниматься в гору.

Вскоре Перл могла думать только о том, как наполнить легкие воздухом. Когда добрались до шоссе и сошли с тротуара, мышцы бедер болели от натуги. Молодые люди бежали по обочине вдоль дорожного ограждения, и машины проносились так близко, что обдавали их горячей струей воздуха. Испытание заключалось в том, чтобы не сдаваться, не просить об отдыхе и даже не спрашивать, куда они направляются. Следовать за ним без жалоб и вопросов.

Когда машин не было, темнота стояла почти полная. Только шаги и размеренное дыхание Тристана убеждали Перл, что она не заблудилась. Впереди показалась освещенная фонарями площадка — живописный поворот, откуда открывался красивый вид на Тенни-Харбор, расположенный внизу на берегу залива. Тристан рванул туда. Едва увидев, что он остановился, Перл тяжело упала на один из гранитных валунов, обрамлявших дорогу.

Он немного понаблюдал за тем, как она задыхается, и сказал:

— Не нужно сгибаться пополам, иначе будут колики.

Девушка откинулась назад, опираясь на ладони.

— Ты хотя бы… притворись, что устал.

В конце концов Тристан сел на камень рядом и подождал, пока у нее выровняется дыхание.

— Так вот чем ты занимаешься, — проговорила она, взглянув на него. — Бегаешь сюда даже по ночам.

— Иногда. Есть и другие места.

— Это опасно. Тебя могут сбить. — Тристан не ответил. — Если только ты на это не рассчитываешь.

Он встал, растягивая мышцы бедра, и несколько раз попрыгал на носках, словно она ничего и не говорила.

— Обратно можем побежать коротким путем по Плезент-стрит.

Перл выдавила смешок.

— Решил упростить мне задачу?

Он припустил по шоссе, даже не глядя в ее направлении, и слился с ночью еще до того, как она сделала первый шаг.

На этот раз Тристан не стал сбавлять скорость, чтобы она его догнала. Перл совершенно потеряла его из виду и бежала по Плезент-стрит одна, думая о том, какой же это короткий путь, пока не увидела впереди уходящую вверх улицу Наррагансетт, освещенную белым светом круглых фонарей. Девушка перешла на шаг, прикидывая, что делать дальше — вернуться к своей машине и подвергнуться остракизму за обидчивость или последовать за ним. В конце концов она решила идти к дому Тристана. И сделала правильный выбор: над крыльцом горел свет.

Перл постучала. Он открыл дверь и, ни слова не говоря, отступил от порога. Волосы у него были мокрые от пота, на футболке спереди и сзади расплывались темные потеки. Перл сбросила кроссовки и поставила их рядом с его обувью на коврике; это место требовало прямых углов и аккуратности. На кухне царила безупречная чистота, свет встроенных ламп сверкал на нержавеющей стали и белой плитке. На стенах не было никаких декоративных предметов; вокруг стола с гранитной столешницей стояли высокие стулья, расставленные через строго одинаковые промежутки — верный признак того, что ими никогда не пользовались.

Тристан открыл холодильник, бросил Перл бутылку воды, а сам стал пить из другой. Девушка тем временем оглядывалась.

— Мне нравится твой дом. — Она прошла по коридору в гостиную, почти пустую, не считая телевизора с плоским экраном на стене и черного кожаного кресла. Перл покрутила крышку бутылки. — Полагаю, у тебя было немного мебели.

— Ничего не осталось. — Он шел за ней на некотором расстоянии, освещенный светом с кухни. — Во время пожара… обвалился пол чердака.

Перл плотно сжала губы, пытаясь представить, как мебель и личные вещи падают на второй этаж, поглощаемый огнем, и на месте его бывшей комнаты зияет дыра. Она сменила тему:

— Хэдли уже оправилась после приключения в пещере. Если, конечно, тебя это интересует.

— Не интересует. Но спасибо, что держишь в курсе.

— Что ты против нее имеешь?

— Ничего. Она не заслуживает внимания. — Тристан допил воду и отнес бутылку на стол в кухню, говоря по пути: — Хэдли из тех, чье существование зависит от других людей. Поэтому у них такой симбиоз с Куинн. Когда она встречалась с Бриджесом, у них были такие же отношения. Она пиявка.

— Может, Хэдли любила Бриджеса — тебе подобное в голову не приходило? — Тристан вернулся искаженным отражением на экране телевизора, вытянутым и скелетоподобным, сама же она отражалась в виде невероятно квадратной фигуры. — Может, они с Куинн очень дружны. У тебя когда-нибудь были такие отношения с людьми?

Он помедлил, потом ответил:

— Нет.

— У тебя никогда не было близкого друга? — Тристан промолчал, и Перл обернулась к нему. — Или девушки, которая тебе небезразлична?

— Мне удается избегать этого.

— Зачем?

— Вряд ли мне нужно объяснять. Думаю, ты уже знаешь. — Он перевел взгляд на ее лицо. — Иногда… лучше не привязываться. Так честнее, разве нет?

У Перл пересохло во рту, словно выпитая вода не могла утолить жажду.

— Возможно. Но порой это от тебя не зависит.

Потом повисла тишина, лишь слабо гудели электроприборы, дом вокруг них жил своей жизнью, и темные глаза Тристана были сосредоточенны, но не так пронзительны, как она думала, и вовсе не холодны. Голос Перл прозвучал, казалось, из самой глубины ее души, слабый и хриплый.

— Если проснешься ночью, не выходи на пробежку. Сегодня больше уже не надо. Ты перенапрягаешься.

— Я не знаю, что еще делать.

Она подумала о том, чего ему стоило признать свою беспомощность. Вспомнила звук проезжающих по шоссе машин, ослепляющие фары. Руки Перл нашли спинку кресла и стиснули ее.

— Не выходи.

Тристан молча смотрел на девушку.

— Может быть, сегодня мне это и не потребуется. — Он направился к ней через комнату. — Может, сегодня я и не проснусь. — Проходя мимо, он задел бедром ее бедро, отчего Перл сковала неподвижность, и она едва дышала, слушая его шаги. Тристан вышел из комнаты, и через несколько секунд послышался шум текущей из душа воды.

Перл постепенно расслабилась. Пальцы ее оставили на кожаной спинке кресла глубокие следы. Она постояла, часто дыша, в тишине, а затем пошла в кухню, поставила на стол бутылку с водой и, сцепляя и расцепляя руки, попыталась поймать свои бешено несущиеся мысли.

Потом девушка включила свет в коридоре за углом. Там находилась его спальня — в доме имелся второй этаж, но ее не удивило, что Тристан предпочитал спать на первом, поближе к выходу. Она смотрела на большую двуспальную кровать, и пульс стучал у нее в висках. Стены были голые, не считая репродукции фотографии Энсела Адамса[16] в рамке: на снимке был запечатлен заснеженный сосновый лес.

Комната с другой стороны коридора выглядела так, словно предназначалась для кабинета или гостиной, но ее загромождали картонные коробки, составленные одна на другую вдоль стены. Здесь ощущался слабый едкий запах, который домработница не смогла вывести. Перл вернулась в кухню и прошла в гостиную, где все еще слышался звук текущей в душе воды.

За гостиной горел свет, и Перл подошла ближе. Тристан оставил дверь ванной открытой.

Девушка видела его через прозрачную шторку, различала оттенок его кожи, темные волосы. Ее собственное тело, казалось, превратилось в одно большое, бешено бьющееся сердце.

Он поднял руки и провел по волосам, смывая шампунь. Перл представила, как ее ноги ступают по плитке пола, как пар влажно дышит ей в лицо, когда она отодвигает шторку.

Ее отвлек отдаленный автомобильный гудок где-то на Оушен-авеню. Девушка так и стояла на пороге, в паре метров от душа и его фигуры, понимая, что открытая дверь — это приглашение. Он протянул руку и выключил воду.

Перл вышла из дома, осторожно затворив за собой дверь и тяжело дыша в ночи. Вскоре она добралась до своей машины. Тристан был прав: это оказалось не так уж и далеко.

19

На следующий день, во время последнего пятнадцатиминутного перерыва, Риз с телефоном в руках плюхнулся рядом с Перл на скамью за деревянным столом.

— Какие новости?

— Вчера вечером я была дома у Тристана.

Риз удивленно уставился на нее.

— Ни хрена себе! В самой берлоге? Там были зеркала на потолке и вампирский гарем?

— Заткнись, а то я не буду тебе ничего рассказывать.

Он показал жестом: продолжай, и Перл поведала ему обо всем, кроме того, как завершился ее визит, и своих чувств, с которыми она и сама еще до конца не разобралась.

Она могла бы остаться. Приглашение было сделано, и она почти не сомкнула глаз ночью, глядя на часы и размышляя, спит ли уже Тристан на другом краю города. От понимания, что она могла лежать в его постели, быть его якорем, девушку бросало в жар, она ворочалась, сбрасывала и снова натягивала на себя одеяло. Ей следовало четко осознавать свои чувства, но всю ночь до утра Перл находилась в смятении. Теперь, при свете дня и рядом с Ризом, все это казалось нелепостью, бессвязным сном.

— Но я поняла, что за запах исходил от коробок в пустой комнате. — Она проследила взглядом, как большие пальцы Риза двигаются по экрану, и убедилась, что он не пишет эсэмэски и не играет — иначе она бы не смогла ничего рассказывать. — Дым вперемешку с плесенью. Это явно пожитки из сгоревшего дома.

Пальцы Риза замерли.

— Он правда был внутри?

— Думаю, да. Вещи, лежавшие в гараже, не могли так сильно провонять.

— Кошмар. Торчать в доме, где сожгли его семью.

— Ну… он ведь тоже там жил. Может, искал уцелевшие предметы. Тристан сказал, что пол в его бывшей комнате провалился и ничего не осталось.

— Конечно. Кто же не захочет иметь сувенир с семейного барбекю Гаррисонов? Это не тот же человек, который выставляет на аукцион имущество своих погибших родных?

— Может, он ищет… что-то конкретное, но не находит. А что нашел, сплавил. — Перл вспомнила, как Тристан шарил в лодочном сарае, в игровом домике Джозефа на берегу.

— Наверно, старается забрать с места преступления зажигалку со своей монограммой, пока ее не нашли копы.

Перл фыркнула от смеха.

— Ты же знаешь, что он здесь ни при чем. Ведь доказано: Тристан был в Шугарлоуф.

— Ну а что тогда? Только не говори, что детские фотографии, а то меня стошнит.

Перл оперлась подбородком на сложенные руки.

— Что это может быть? Понятия не имею. — Она взглянула на Риза. — А если Тристан тоже пытается выяснить, кто убил его родных?

— Если так, то, похоже, он очень хорошо знает, где искать, но не делится этим с полицией.

Они немного посидели, слушая доносившиеся от бассейна всплески воды и детский смех. У Риза зачирикал телефон, и он стал просматривать одновременно несколько страниц в интернете.

— А как дела с поиском квартиры?

Риз не поднял головы.

— Есть один вариант.

— Здесь в городе?

— Ага.

— А, хорошо. — Перл пыталась скрыть свое облегчение; в Тенни-Харбор, где владельцы недвижимости запрашивают летом тройную цену, было трудно найти квартиру для постоянного проживания. — Уверен, что тебе это по карману? — Друг взглянул на нее исподлобья, и она подняла руки. — Ладно. Ты получаешь королевские чаевые. Да здравствует Риз.

— Вот именно. — Он сунул телефон в карман и встал, ткнув ее в плечо. — Время вышло. Погнали.

Парни пришли позже и расселись так же, как и в первый день: Тристан ближе к вестибюлю, Акил посередине, Бриджес спиной к залу. Их столик стоял в дальней секции, возле самого выхода во двор, и Перл была рада этому, старалась не поднимать головы и пыталась пережить последние десять минут своей смены, не встречаясь с Тристаном так скоро после вчерашнего вечера.

В какой-то момент, выйдя с кухни, она не смогла избежать взгляда Бриджеса. Он улыбнулся и чуть заметно помахал. Акил продолжал тянуть свой холодный кофе и игнорировал девушку. Они не знали о ее визите в дом Тристана, иначе бы Акил усмехался и шептался, а Бриджес — чувство вины пронзило Перл с неожиданной силой, — Бриджес, наверно, был бы слишком зол, чтобы смотреть на нее. Видимо, сплетни в их компании распространялись только в одном направлении.

Тристан некоторое время смотрел на Перл, а затем продолжил передвигать по тарелке еду. Девушка не могла догадаться о его чувствах, но вернулась мыслями в тот момент, когда стояла перед открытой дверью по-спартански скромной темной комнаты с большой кроватью. И выбор казался все еще невозможным.

Перл отметила в графике окончание смены и вышла через заднюю дверь. Зная, что рискует, она написала Тристану:

«Прости, что вчера ушла не попрощавшись. — Она помедлила. — Мне показалось, что пора уходить».

Ответ пришел не сразу. Перл уже заводила машину, когда всплыло сообщение. Возможно, он выжидал, пока Акила не будет рядом.

«Я бы хотел, чтобы ты осталась».

Лес вокруг дома Гаррисонов был полон жизни, пения птиц, пышной летней зелени.

Перл оставила машину на повороте на Коув-роуд и пошла в тени деревьев, чтобы Тристан, если он вдруг покажется, не заметил ее. Зацокала белка. Девушка приблизилась к ограде и взялась за колья, глядя на дом со шрамами от пожара и черными провалами окон.

Она бесцельно двигалась вдоль ограды, потерявшись в мыслях, проводя пальцами по кольям, пока не добралась до въездных ворот, массивных, как вход в Изумрудный город. Надежные заборы и сигнализация охраняли все дома на аллее Миллионеров, но все же ни один из них, кроме особняка Гаррисонов, не напоминал крепость. От кого или от чего это семейство так тщательно пыталось защититься с первого дня приезда в Тенни-Харбор?

Перл ни с того ни с сего вдруг стукнула по воротам. Они чуть приоткрылись. Девушка удивилась, толкнула сильнее и отворила их так, чтобы проникнуть внутрь.

Тристан был в своем репертуаре: так же легкомысленно он оставлял ключи в зажигании или бросал катер стоимостью сотни тысяч долларов у пристани необитаемого острова. Он знал, что ворота открыты, но не давал себе труда вернуться и запереть их. Даже отсюда был виден большой черный замок с шифром, висевший на ручке входной двери дома, — знак частной собственности.

Перл зашагала по дорожке, где между плитками прорастали сорняки, воображая, как по ней ходили Бриджес и Акил, иногда Хэдли и Куинн — в те времена, когда дом от фундамента до крыши был девственно белым новоанглийским строением, которое каждую весну красил отец. Представила, как Тристан закатывал свои грандиозные вечеринки, приглашая приятелей разнести интерьер в щепки, как внутри грохотала музыка и за шелковыми портьерами мелькали силуэты.

На некоторых окнах кухни не было жалюзи, и Перл настороженно всмотрелась внутрь, опасаясь того, что может увидеть. Шкафы, мраморные столешницы, холодильник из нержавеющей стали вдвое шире, чем у нее дома. Напольная плитка кремового цвета, по которой размазан пепел — кто-то предпринимал вялые попытки отмыть пол. Несколько мрачных артефактов: чашка и миска на сушилке для посуды, шерстяная кофта на крючке у двери черного хода.

Перл подтащила к дому цветочный вазон, встала на него и заглянула в гостиную. В углу стояла заваленная на бок пихта — конечно же, в доме было трехметровое рождественское дерево, поставленное в окне-фонарике, наверняка с нарядными шарами и гирляндами, а не с самодельными украшениями из цветного картона и блесток, которые отец неизменно вешал каждый год на елку во времена ее детства. Над каминной полкой, где висела картина, и на полу, где лежал ковер, остались голые прямоугольники. Через дверь справа видны были нижние ступени главной лестницы, засыпанные пеплом и кусками штукатурки.

Перл слезла с вазона и обошла дом, глядя на пустые закопченные окна второго этажа. Из статьи в «Тайм» она знала, что спальня Кэссиди находилась рядом с родительской и имела арочное окно, выходившее на задний двор и лес.

Перл стояла прямо под этим окном и смотрела вверх. Как и все остальные, стекло было мутным и с потеками, но девушка представила, что когда-то за ним висели кружевные занавески, а под ним, наверно, располагался диванчик. Она сделала несколько шагов, и на стекле сверкнул солнечный свет, потух и снова вспыхнул. Словно какой-то сигнал, маячок, говорящий: «Взгляни на меня».

Перл вспомнила о другом сигнале, проблеске, почти незамеченном, вспомнила, как Риз говорил о привидениях. Возможно, это был еще один знак.

Перл снова обошла дом, передвинула на место вазон и убедилась, что не оставила никаких следов своего пребывания, потом закрыла за собой ворота и направилась к деревьям, все быстрее и быстрее, и наконец побежала. Еще не добравшись до машины, она достала телефон. К счастью, Риз ответил всего после двух гудков.

— Думаю, я знаю, где искать.

20

— Сколько тебе понадобится времени?

— Не знаю. Но, наверно, меньше часа. — Перл заметила взгляд Риза и вскинула руки вверх.

Разговор происходил следующим вечером в ресторане, в самом начале смены. Они были на кухне, куда просачивалась мелодия «When Sunny Gets Blue» в исполнении Стива Миллса, парящая над гулом разговоров.

— Ну, комнат много, а я не знаю, что именно искать.

— Но когда ты найдешь что-нибудь интересное, ты ведь поймешь, что это оно и есть? — Перл пожала плечами, и Риз вздохнул, оглядываясь на задний вход в кухню. — Ты уверена, что это необходимо?

— Интуиция подсказывает, что да. Я в любом случае это сделаю. Не обязательно мне помогать.

— Хаскинс, я помогу тебе. Я не боюсь потерять работу, а вот тебе увольнение будет некстати. — Риз положил руки ей на плечи и повернул к себе, разминая мышцы, как борцу на ринге. — Если Меривезер начнет разнюхивать, я ее на что-нибудь натравлю, пока ты не справишься. Как тебе такой вариант?

— Спасибо, Риз. Ты настоящий друг.

Они разошлись, смена началась и быстро промчалась, часы утекали между пальцев, пока Перл приветствовала и обслуживала посетителей, убирала со столов — и все это время нервное возбуждение толкало ее к совершенно безумному поступку.

Перед закрытием ресторана, в девять, Перл вытерла столы в своей секции, наполнила солонки и перечницы и сделала вид, будто пересчитывает чаевые, пока остальные официанты собирались домой. Затем, схватив свою сумку, она направилась в туалет для персонала, закрылась в кабинке и забралась на унитаз, чтобы ее ноги не выглядывали из-под двери.

Туалет уже вымыли, и пол был влажным, пахло хлоркой. Перл закрыла глаза, прислушиваясь к отдаленным шагам. Время от времени с кухни доносился смех. Когда свет автоматически погас, девушка осталась в полной темноте.

Наконец все звуки стихли. Перл села на крышку унитаза и проверила на телефоне время: без четверти десять. Все уже должны были уйти домой. Девушка вышла из кабинки, отчего свет снова вспыхнул, направилась к двери и выглянула наружу.

Настенные светильники в коридоре все еще горели. Перл не знала, кто выключал их на ночь, но работники у стойки администратора и в офисах обычно уходили в пять часов. Кроме начальства вроде Меривезер.

Вдруг Перл услышала, как кто-то идет по коридору, и шмыгнула назад, толкнув бедром дверь с доводчиком, чтобы она скорее закрылась. Легкие, быстрые шаги по паркету, потом еще чьи-то, и в тишине прозвенел голос Меривезер:

— Мистер О’Шонесси! Могу я вам помочь?

— Вряд ли, если только не у вас мои ключи от машины, — произнес Риз своим обычным скучным, монотонным голосом, каким он всегда разговаривал с заместительницей директора. — Нигде не могу их найти.

Короткий раздраженный вздох.

— Я не видела никаких ключей. Давно пора закрываться, так что позвоните кому-нибудь, чтобы вас забрали.

— Я не могу просто бросить машину. Ключи должны быть где-то здесь — в перерыве я ходил в туалет, так что, вероятно…

— Мне надо закрывать ресторан на ночь. — Перл представила, как на лбу Меривезер вздувается характерная жилка. — У вас уже есть один выговор, и неразумно усугублять свое положение. Если под рукой нет мобильного, воспользуйтесь телефоном в вестибюле.

— Ладно, ладно. — И Риз еще что-то пробормотал себе под нос.

— Что вы сказали? — Молчание продолжалось так долго, что Перл навострила уши, гадая, что там происходит. Потом ее осенило: сенсоры движения в туалете еще не сработали, и Меривезер, видимо, смотрела на полоску света, пробивавшуюся под дверью.

Перл нажала на ручной выключатель, и свет погас. Прошло еще несколько секунд, и Меривезер произнесла:

— Я просила вас повторить, что вы сказали.

— Я сказал: спасибо, у меня есть телефон. Вот он, видите?

— Очень впечатляет. Позвоните на улице с парковки.

Перл услышала, как их шаги вместе удаляются; Меривезер обязательно проводит Риза до двери, чтобы убедиться, что он ушел. Перл сползла вниз по стене и стала ждать. Через несколько минут шаги начальницы снова раздались в коридоре, и свет под дверью пропал.

Девушка долго не высовывалась. Наконец ждать уже стало совершенно невыносимо. Знак выхода в вестибюле отбрасывал на пол красноватый свет; в остальном было темно и тихо. Пора.

Стоявший в вестибюле макет клуба выглядел как угловатая тень, подсвеченная фонарями снаружи. Перл нащупала потайной выключатель на задней стенке и зажгла в домике лампы, поморщившись от яркого света. Ее могут увидеть с улицы, так что действовать нужно быстро.

Перл переставляла крошечную мебель, заглядывала под столики и стульчики, снимала со стен картины, переворачивала диваны. Ничего не обнаружилось ни за занавесками, ни в стоящих на чердаке коробочках. Девушка поспешно трясла и переворачивала шкафы, выдвижные ящики, серванты, почти идеально повторявшие реальные предметы и расставленные точь-в-точь как в настоящем клубе.

Наконец Перл села, обхватив колени и с трудом сопротивляясь желанию разгромить весь этот кукольный интерьер. Потом она взяла домик обеими руками — он оказался тяжелым, девушка с трудом подняла его — и наклонила туда-сюда, потрясла, ища какое-либо подтверждение своей догадке.

В домике моргнул свет. Перл снова потрясла макет, и свет опять мигнул. Где-то явно происходило замыкание. Перл провела пальцами по электрическому проводу, питавшему домик; он исчезал под полом банкетного зала. Девушка наклонилась над маленьким помещением как можно ниже и прощупала кончиками пальцев пол и стены.

Шов на обоях в дальнем левом углу казался глубоким — туда можно было просунуть ноготь. Позади всей доски за обоями шла щель. Перл потянула стенную панель, ожидая услышать треск — сигнал разрушения, которое она не сможет исправить, но стенка отошла почти без сопротивления.

Перл отодвинула ее от внешней стены домика и обнаружила за ней пространство около семи сантиметров. Части макета держались на скрытой прокладке из клейкой ленты и почти микроскопических гвоздиках. Заглянуть в щель было невозможно, и девушка пошарила там пальцами.

Она нащупала какой-то маленький металлический предмет, толкнула его, и он вылетел на пол банкетного зала.

Два одинаковых серебристых ключа на кольце, какими открывают навесные замки. Бог знает сколько они там пролежали, ухудшая склейку и создавая короткое замыкание.

Перл, часто дыша, схватила их, сунула в карман и начала усердно наводить в домике порядок.

Первый этаж восстановила по памяти — обстановку ресторана и окружающих помещений она знала назубок, но на двух других этажах никогда не бывала. В конце концов девушка второпях расставила чайные столики и книжные шкафы произвольно. Сотрудники у стойки администратора могут предположить, что чьи-то дети с утра пораньше играли с домиком и все перепутали.

Перл вышла из клуба с главного крыльца, закрыв за собой дверь и услышав щелчок замка, и побежала к служебной стоянке. Она искала в сумочке ключи, когда вдруг зажглись фары стоявшей напротив машины.

От испуга у девушки перехватило дыхание. Машина завелась, подъехала и встала рядом с ней. Слава богу, это оказался старый драндулет Риза.

Перл села на пассажирское место, вздохнула и покрутила головой — в шею словно вставили железные колья.

— Чего это тебя так накрыло? — сказал Риз, жуя шоколадный батончик. — Ты меня за копов, что ли, приняла?

— Как ты обошел Меривезер?

— Тоже мне проблема. Как только она убедилась, что я не могу попасть внутрь и украсть столовое серебро или еще что-нибудь, так тут же и укатила в своем «мини-купере». Ну что, нашла что-нибудь?

Перл достала ключи, сияющие от подсветки приборной панели.

— За одной из стенок.

Риз удовлетворенно чертыхнулся.

— Ты была права. — Он помолчал. — Думаешь, это Кэссиди спрятала их там?

— Или Джозеф. Тайник был тщательно замаскирован. Они, наверно, пользовались макетным ножом.

Риз взял у нее ключи.

— Ладно, а теперь скажи мне, от чего они.

— Хороший вопрос. От какого-то маленького замка. Сейф? Дневник?

— Дневники бывают с замками?

— Ну мало ли. — Перл откинулась назад. — Все это очень странно. Словно я должна была найти их. — Она пронзительно глянула на Риза. — Знаю-знаю, я похожа на сумасшедшую.

Он медленно покачал головой.

— Я вовсе не смеюсь. По-моему, вся эта история вообще стремная.

Уголком глаза Перл заметила, что заднее сиденье чем-то завалено, и оглянулась — там громоздились коробки с вещами Риза.

— Ты уже переезжаешь? — Она взглянула на друга. — Почему мне ничего не сказал? Я даже не знала, что ты снял квартиру.

— Ну, все так быстро случилось. — Риз смял обертку от батончика, сунул ее в держатель для стакана и вытер пальцы о брюки. — Нельзя сказать, что Джовия очень рада, но она помогает нам найти новую мебель и всякие другие вещи.

— Кому — вам?

Риз помолчал.

— Индиго и мне. — Он избегал смотреть Перл в глаза. — Ее подружка наконец-то съехалась со своим бойфрендом. Индиго нужно разделить с кем-то арендную плату, а мне нужны перемены. Разумное решение.

Наверно, следовало предвидеть такой поворот событий. Однако, услышав это, Перл словно провалилась в какую-то темную яму без просвета. Она попыталась взять себя в руки, но голос ее прозвучал неестественно:

— Я не знала, что у вас все так серьезно.

Риз пожал плечами и неловко улыбнулся.

— Мы решили рискнуть. Никогда не знаешь, что получится, пока не попробуешь, ведь так?

Здесь Перл должна была бы засмеяться и перевести разговор на нейтральную тему, но она не смогла больше выдавить из себя ни одного звука. Словно пришибленная по голове из-за угла, она смаковала воспоминания о вкусе ромового гоголя-моголя и испытанном тогда унижении, шепоте: «Всё, как ты мечтала, бедняжка?» — и на глаза навернулись слезы.

Перл забрала у Риза найденные ключи и схватила свою сумку.

— Я лучше поеду домой. Отец будет волноваться. — Теперь она просто солгала Ризу, который все понимал и слегка хмыкнул.

— Да ну брось, Перл, не убегай.

— Я и не убегаю. Спасибо, что подстраховал меня сегодня. — На последнем слове голос у нее дрогнул, но девушка уже вылезала из машины и надеялась, что Риз этого не заметил. Старательно отворачиваясь, она села в свой «сивик» и завела мотор. К счастью, Риз уехал первым, и она смогла посидеть, пока не пропал туман перед глазами, немного оправиться от удара и только после этого двинулась домой по тихим, спящим улочкам.

21

Слава богу, что на следующий день Риз и Индиго не работали вместе с ней в дневную смену. На этот раз Перл не возражала против того, чтобы оказаться одной в толпе и большую часть времени провести в задумчивости, — только бы не видеть их вместе.

Она потеряла его. Неудивительно, что Индиго так охотно помогла ей встретиться с Мэрилин и на днях даже снизошла до короткого диалога на кухне. Нетрудно быть великодушной, когда знаешь, что выиграла. В течение этой холодной войны Перл испытывала и ревность, и отчаяние, но еще никогда не сталкивалась с такой безысходной тоской, которая весь день таскала девушку за ворот, догоняла ее, толкала в спину, чуть только Перл отвлекалась от саднящей душу истины — Риз теперь принадлежит Индиго, и больше нельзя звонить ему по любому поводу днем и ночью. Потому что он будет делить постель с другой, строить с ней совместный дом.

Зато вчерашняя находка давала надежду выяснить правду. Перл ожидала, что Меривезер созовет экстренное совещание персонала и объявит, что в клуб кто-то вломился и испортил кукольный домик, но ничего подобного не произошло. Видимо, макет клуба уже слился с обстановкой и никто больше не рассматривал пристально маленькие комнаты.

В обеденный перерыв Перл взяла из потайного места — отделения для мелочи в кошельке — ключи и с деловым видом прошла по вестибюлю, умело избегая смотреть на стойку администратора на случай, если там притаилась Меривезер.

Фитнес-центр был забит народом, зал наполнен тяжелым дыханием и кряхтением — сказывались сильные физические нагрузки. Перл прошла мимо стойки, улыбаясь дежурной, и направилась к женской раздевалке, стараясь выглядеть уверенно. Персоналу запрещалось пользоваться услугами клуба без гостевой карты, так что девушка торопилась: если кто-нибудь шепнет менеджеру о ее присутствии здесь, она получит выговор.

Все душевые кабины были заняты, в раздевалке женщины меняли одежду и делали растяжку, поглядывая на Перл, которая наугад выбрала шкафчик, надеясь, что его хозяйки рядом нет, и попыталась вставить ключ в навесной замок. Ключ оказался слишком мал и неподходящей формы. Девушка оглядела стенку со шкафчиками и увидела ряд стандартных замков.

Тогда Перл отправилась в купальный домик у бассейна. Прошла мимо ряда загорающих, глядя под ноги и опасаясь, как бы не нарваться на Куинн: та, конечно, станет выговаривать ей за произошедшее в пещере и за издевательство над Хэдли, как будто Перл была заводилой в этой недостойной затее.

У кафе в купальной зоне очередь тянулась за угол, и Перл протиснулась между членами клуба к раздевалкам, вглядываясь в ряд шкафчиков сквозь толпу входящих и выходящих. Здесь висели такие же замки, как и в фитнес-клубе. Попытка номер два тоже провалилась.

Перл вышла на солнце. Ее телефон завибрировал. Ага, сообщение:

«Я тебя вижу».

Бриджес.

Перл огляделась и заметила его с другой стороны бассейна, в шезлонге, с голым торсом, в пляжных шортах и темных очках. Рядом с ним лежал Акил с закрытыми глазами и в наушниках. Перл подошла, потея в своей униформе, тогда как все остальные девушки поблизости были в бикини, чисто символически прикрывавших пикантные места.

Бриджес встал и снял очки.

— Я звонил тебе вчера вечером.

— Я видела пропущенный вызов. Извини. Рано легла спать. — На самом деле она не спала до часу, лежала с распухшими и покрасневшими глазами и время от времени проверяла телефон, ожидая новых сообщений от Тристана. Но он не написал. — Как водичка?

— Офигенная. Можешь остаться? В такую чудную погоду грех торчать в помещении.

— Скажи об этом моей начальнице. Уверена, ты ее убедишь.

— Слушай, когда у тебя выходной?

— Завтра.

— Приезжай ко мне. Я покажу тебе пляж, проведу экскурсию по усадьбе. Она гораздо больше, чем кажется с дороги.

— Ладно, приеду. — Перл заметила едва заметную ухмылку на губах Акила, который притворялся, что не слушает их, и, видимо, считал, будто она не догадывается, с какой целью Бриджес приглашает девушек в свой коттедж. Тристан, по крайней мере, открыто заявил о своих намерениях; Перл хотелось спросить, где он сегодня, но она не доверяла своей способности сделать равнодушное лицо и опасалась, что Бриджес прочтет в ее вопросе слишком много. Ее беспокоила мысль о том, что Тристан сейчас один и ничто не отвлекает его от покоробленной жаром огня кинопленки, крутящейся в его голове с приближением ночи.

В конце дня Перл отправилась на поле для гольфа встречать отца. На этот раз ей не пришлось отыскивать его — он вместе с другими смотрителями запирал на ночь служебные постройки. Отец обнял ее за плечи, и они вместе двинулись к машине.

На обратном пути долго молчали, потом Перл произнесла:

— Ты подумал о том, что я сказала? — Девушка смотрела на руки отца, которые слегка дрожали. — О том, чтобы уехать с острова?

После вчерашнего утреннего разговора она предполагала, что отец может рявкнуть в ответ, но он только приглушил радио.

— Подумал. Я не знаю. Тебе, наверно, не хочется уезжать. Это ведь и твой дом тоже.

Перл вспомнила о Ризе, о коробках, составленных на заднем сиденье его машины, и тоска снова сжала ей сердце.

— Мне все равно, — тихо проговорила она, и отец не стал задавать вопросов.

Они поужинали. Отец беспокойно елозил кружкой с кофе по подставке, и Перл буквально ощущала его жажду спиртного и усилия воли, необходимые, чтобы даже не взглянуть на холодильник, где ждали несколько бутылок пива. Убирая со стола, Перл отважилась сказать:

— Тебе не обязательно справляться с этим одному.

Отец положил свою ладонь на ее руку.

— Я не один.

— Я поискала в интернете — нашла координаты местного общества анонимных алкоголиков, они собираются каждую неделю. Может, тебе стоит туда сходить?

— Может быть. — Он снова взялся за кружку с кофе, а Перл подошла к раковине. Свет закатного солнца лился в окно и слепил глаза.

Решение встретиться с Ризом далось нелегко. Перл обдумывала его пару часов; на самом деле ей хотелось остаться в своей комнате и упиваться жалостью к себе, но она помнила, что накануне он просил ее не убегать, а она все-таки ушла. Вовсе ни к чему усугублять положение, с нее хватило и прошлого раза, когда они несколько дней не разговаривали.

Еще труднее было оставить дома отца, который сражался с собой, чтобы не уйти в «Таверну», ведь в присутствии дочери он с большей вероятностью воздержится от пагубного шага.

— Я ненадолго, — сказала Перл, но он лишь махнул ей рукой, усевшись смотреть шестичасовые новости с еще одной чашкой кофе.

Перл подъехала к каретному сараю, готовясь увидеть пустое и темное жилище Риза, уже переехавшего в квартиру в центре города. Она вошла, поднялась по лестнице и постучала в дверь — по привычке, а не в ожидании ответа.

Раздались шаги, и на пороге показалась Индиго: босая, в джинсовой юбке и блузке с рисунком в виде турецких «огурцов» и с бретелькой через шею, в ушах массивные серебряные кольца.

Перл не сразу смогла выговорить:

— Можно увидеть Риза? — Спрашивать у соперницы разрешение на это было все равно что глотать битое стекло.

— Его нет. Он перевозит вещи на новую квартиру. — Индиго отступила от порога, жестом приглашая гостью войти. — Скоро должен вернуться.

Перл поколебалась. Матрас Риза и пластиковые ящики были еще здесь; Индиго складывала его одежду в картонную коробку. Перл уже повернулась, чтобы уйти, но мысль о ключах, спрятанных в кошельке, заставила ее переступить через порог. Индиго не оглянулась, но Перл почувствовала ее напряжение.

— Давно вы решили съехаться?

— Где-то неделю назад.

Перл оглядела комнату, понимая, что у нее больше никогда не будет повода приходить сюда.

— Теперь многое изменится.

Индиго тихо фыркнула, бросив в коробку фланелевую рубашку.

— Теперь он оставит свою зубную щетку у меня в доме — да, это большая перемена.

— Я имела в виду — для меня, — случайно вырвалось у Перл. Вообще она не собиралась произносить это вслух: показывать счастливой сопернице свои чувства было верхом глупости.

Индиго молчала и не делала своего выстрела; наверно, просто не удостаивала ее ответом. Перл прочистила горло и рискнула завести разговор:

— На днях я сказала тебе, что слежу за теми парнями, и ты ответила: «Это хорошо». Можно спросить, какие у тебя с ними счеты?

Индиго встряхнула и сложила джинсы Риза.

— Я иногда помогаю бабушке убирать. Однажды я встретила их… и они стали приглашать меня на вечеринки и все такое. — Она пожала плечами. — Просто я знаю, какие они на самом деле, вот и все.

— Не похоже на хвалебный отзыв.

Индиго взглянула на нее.

— Неужели ты их еще не раскусила? — Бронзовые тени и загибающаяся кверху линия подводки для глаз придавали ей сходство с Клеопатрой. — Эти парни водятся с девушками только с корыстными намерениями.

В тот первый день в «Зелье» Риз сказал то же самое почти слово в слово.

— Кто-то один из них или все трое?

Индиго продолжала укладывать вещи. Перл снова попробовала ее разговорить; голос ее громко звучал в почти пустой комнате.

— Я пытаюсь кое-что выяснить. Например… как они действуют — альфа-самец, омега-самец и прочее, — но потом они выкидывают нечто такое, что на корню разрушает всю теорию.

— Своя голова на плечах есть не только у Тристана, если ты об этом.

— Вот не знаю. Может, объяснишь мне, что к чему?

Индиго постучала по крышке коробки и выдохнула.

— Слушай. С осени по весну я помогаю Мэрилин почти каждое утро, чтобы немного подзаработать. Я была у всех троих дома — у Спенсеров, Малхотра, Гаррисонов — и убедилась, что Тристан вовсе не всем заправляет.

— А ты была там в декабре? — Индиго кивнула. — Что-нибудь странное заметила?

Она коротко засмеялась.

— Нет, все довольно обычно: ложь и изворотливость.

— Ты имеешь в виду Слоан и Дэвида?

— Я имею в виду Спенсеров. — Она скрестила руки на груди, глядя Перл в глаза. — Мы убирали коттеджи. В последнем никого не должно было быть. Перед крыльцом никаких флагов. Но мне показалось, я кого-то видела в окно. — Она помолчала. — Там была Кэссиди. И не с Акилом. — Индиго опустила глаза. — Если хочешь подробностей, спроси об этом самого Бриджеса. Я предпочитаю держаться от них подальше и не стану ни во что вмешиваться.

— Бриджес был здесь в Рождество? — Индиго ответила ей прямым взглядом. По телу Перл пробежало колючее онемение, словно кровь остановилась в жилах. — Но… — Теперь объяснение ясно встало перед ней красным флажком, а остаток лета померк, похожий на черно-белую фотографию. Вот почему Бриджес оправдывал Кэссиди, когда речь зашла о ее не вполне честных отношениях с Акилом. «Любой парень был бы счастлив оказаться на его месте». Как он описал ее тогда на Литтл-Никату? «Она нуждалась в защите».

Перл отступила назад, все тело теперь жгло, словно с него содрали кожу и опрыскали соленой водой. Надо убираться отсюда, спрятать свое глупое ошарашенное лицо. Индиго все еще смотрела на нее, уперев руки в бока, и теперь, все-таки показав свою уязвимость, Перл чуть было не произнесла: «Те парни… они сказали, что все хорошо знают тебя, поскольку ты посещала вечеринки» — и едва не задала вопрос, чтобы наконец увидеть правду в глазах Индиго: не она ли была той местной девушкой, которую сняли на видео и ославили на всю Сеть? Хотя вопрос этот так и рвался с языка, Перл знала, что никогда не задаст его. Потому что надежда иметь рычаги давления на Индиго была иллюзией: если именно она стала жертвой распущенных богатых мерзавцев, Риз наверняка уже знал об этом.

— Передай Ризу, что я заходила, ладно? — Перл отвернулась.

Голос Индиго остановил ее у двери.

— Знаешь, тебе не о чем волноваться. — Перл оглянулась: Индиго сидела на кровати, перекинув волосы через плечо, и взгляд ее снова был спокойным. — Между тобой и Ризом ничего не изменится. — Она слегка пожала плечами. — Ты его лучший друг.

22

Следующий день был ветреный, по бледно-голубому небу быстро бежали облака.

Перл подъехала к усадьбе Спенсеров, свернула на дорогу к коттеджам и припарковалась у последнего. Флаги полоскались и хлопали на ветру. Девушка постучала в дверь и, не дожидаясь, пока ей откроют, вошла в дом.

Бриджес готовил завтрак. На столе в середине кухни Перл увидела мюсли и кувшин с молоком; кофе домработница уже сварила. Стоявший за дверцей холодильника Бриджес удивленно выпрямился.

— Ух ты. Уже половина одиннадцатого?

На самом деле не было еще и девяти. После ночи, проведенной в поверхностном тревожном сне, и беспокойного утра с беспрестанным поглядыванием на часы после отъезда отца на работу Перл не могла больше ждать — она хотела освободиться от накопившегося в душе, сбросить с себя этот груз.

— Почему ты не сказал мне, что был в городе, когда убили Гаррисонов?

Бриджес, в белой майке и синих клетчатых трусах, медленно выпрямился, положив руку на дверцу холодильника. Он поставил рядом с кофейником настоящий серебряный сливочник.

— Что?

— Ты был здесь в канун Рождества.

Бриджес оцепенел.

— Кто тебе сказал?

— Так ты признаёшь это?

Он принужденно засмеялся, убрал волосы со лба и налил в свою кружку сливки, капнув на стол.

— Ну, это не секрет, так что я тебе не лгал.

Перл на мгновение прикрыла глаза.

— Как ты мог умолчать об этом?

— Наверно, я просто не думал, что это важно. Моя семья навещает деда по праздникам раз в два года. Я разговаривал с полицейскими, когда они опрашивали всех на Коув-роуд. Вообще-то я не свидетель.

Перл закусила губу.

— Ты был влюблен в нее? — Бриджес медленно поднял взгляд и смотрел на Перл. — Или она была влюблена в тебя, а ты не возражал, потому что таким образом получал, что хотел?

— Что…

— Нет, помолчи немного, я пытаюсь выяснить суть. Это из-за тебя Гаррисоны вернулись в Тенни-Харбор на Рождество, так? Ты заставил Кэссиди упросить родителей приехать, чтобы вы могли встретиться.

Он беззвучно открыл рот, прочистил горло и попытался оправдаться:

— Все было совсем не так.

— Прошлым летом ты изменял Хэдли, а Кэссиди — Акилу. Это из-за тебя она порвала с ним.

Бриджес одной рукой оперся о край разделочного стола, а другой о стол в центре кухни и разглядывал пол.

— Теперь я могу сказать? — Перл промолчала, и он поднял глаза. — Ты так говоришь, как будто это какое-то преступление. Мы ничего такого не планировали.

— И потому это в порядке вещей?

— Мы поняли, как относимся друг к другу, прошлым летом. Кэссиди чаще бывала с нами из-за Акила, и — просто так получилось, понимаешь? — Он тяжело вздохнул. — Обычно мы встречались на Литтл-Никату. Она сказала мне, что я ей давно нравлюсь, а я считал ее… удивительной. Но она вечно занималась музыкой и выступала, а у меня всегда была девушка. До прошлого лета.

— То есть ты считал Хэдли просто подругой с привилегиями? Вот бы она удивилась, услышав это.

— Думаешь, мне самому доставляло удовольствие поступать так с Хэдли?! Она хорошая девушка, но в итоге я разорвал с ней отношения, не мог долго ее обманывать. А что касается Акила, то он все равно совершенно не подходил Кэссиди, и все это знали. К концу лета мы оба расстались с прежними пассиями.

— Только вот правды никому не сказали. Ни к чему лишние осложнения, да?

— Ну… да, — со страдальческим лицом согласился он. — Акил чуть с ума не сошел, когда Кэссиди его бросила. Узнай он, что это из-за меня, всему конец: нашей дружбе, поездкам сюда на лето… Но вообще мы собирались всё рассказать, когда вновь встретимся в июне. А до того времени казалось лучше… — Вдруг его глаза повлажнели, и он склонил голову.

Перл стояла, сжав руки и размышляя, в каком направлении давить дальше.

— Ты знал о ее проблемах? Панических атаках?

Бриджес кивнул и хриплым голосом проговорил:

— Она только мне сказала, ей было стыдно. Кэссиди скрывала, что сидит на таблетках. Отчасти ее состояние объяснялось напряжением, связанным с выступлениями, но в основном это все было из-за ее семьи. Она говорила, что никто и представить не может, насколько тяжело ей живется. Я пытался выведать у нее, в чем дело, но она отказывалась рассказывать. — Он потер глаза. — Господи, когда деду позвонили и сообщили, что в их доме пожар… — Бриджес помолчал, потом едва слышно продолжил: — Мы должны были встретиться на следующий день.

Перл затопило сочувствие, чего ей меньше всего было сейчас нужно.

— И ты никому ничего не сказал.

Бриджес сел на стул, свесив голову между коленей.

— Только полиция знает. Они нашли нашу переписку на страницах Кэссиди в соцсетях. Но больше никто не в курсе. Даже Тристан. — Он долго сидел неподвижно. — Она говорила, что со мной чувствует себя защищенной.

Перл некоторое время не могла взглянуть на Бриджеса — ее праведное негодование тут же испарилось, как только она увидела его мертвенно-бледное окаменевшее лицо. Она села напротив и тихо произнесла:

— Ты поэтому так усердно меня преследуешь? Потому что я полная противоположность Кэссиди Гаррисон и ты пытаешься забыть ее?

Бриджес взглянул на столешницу.

— Ты мне очень нравишься, Перл, правда. Я никогда не притворялся.

Практически ясное «да», которого она и добивалась. За полгода от концертной пианистки до местной официантки — как вам такое упрощение запросов?

— Надо было рассказать мне. — Кулаки, стучащие в дверь с другой стороны, готовые снести ее с петель и добраться до Кэссиди. — Это очень важно.

— Почему? — тихо, недоверчивым тоном спросил он.

— Потому что может быть связано с трагедией.

— Думаешь, их убили из-за наших отношений? — Бриджес отшатнулся от стола, мотая головой. — Нет. Ни в коем случае. Никого это так сильно не задевало.

— Почему ты так уверен? Может быть, Акил в курсе? Если я знаю, то кто угодно мог узнать. — Перл встала. — Возможно, хотели убить только одного из них. Например, Кэссиди. Не исключено, что остальные члены семьи — случайные жертвы или их убрали для отвода глаз.

— Что ты собираешься делать? — Бриджес двинулся следом за ней. — Послушай, никто не должен знать — никакой пользы это не принесет. Будь тут какая-то связь, копы бы ее обнаружили…

— Мне нужно идти, Бриджес.

— Перл, не говори никому. Пожалуйста. — Он шел за ней по пятам и успел придержать дверь. Стоя на пороге, он смотрел, как Перл спускается по ступеням, перемахивая через две сразу. — Поделись хотя бы, кто тебе сказал.

Она дернула на себя дверцу машины.

— Человек, у которого была на то веская причина.

Некоторое время Перл ехала без цели, в глубокой задумчивости, так что на Оушен-авеню чуть не проскочила на красный свет. Она обнаружила, что направляется к улице Наррагансетт, сама не зная, что собирается делать, даже когда доехала до подъездной дорожки к дому Тристана и нашла ее пустой.

Перл свернула к дому, остановила машину и стала разглядывать фасад, проигрывая в голове разговор с Бриджесом и изнуряя себя подробностями. Она думала о маленьком клубе, миниатюрном мире Кэссиди, который сестра Тристана больше связывала с Бриджесом. Наблюдая за Спенсером у бассейна, на теннисном корте, девушка влюбилась в него, но, скованная своим образом жизни, не могла ничего предпринять. Перл проверила телефон: уже два пропущенных звонка и два голосовых сообщения от Бриджеса. И один звонок от Риза.

На него Перл ответила.

— Привет! Говорят, ты вчера заходила. — По голосу казалось, что он недавно встал. — Жаль, что мы разминулись.

— Мне тоже. — Последовала почти благоговейная пауза; так много всего произошло между ними за последние двое суток. — Я просто хотела извиниться. Ты был прав: я сбежала от тебя позавчера вечером.

— Ничего. Я тебя ошарашил.

Перл живо представила его себе, немного помятого со сна и усиленно старающегося не ранить ее чувства, и снова чуть не заплакала.

— Но сейчас у нас все хорошо, да? Ты же не сердишься и не замышляешь втайне что-нибудь против меня?

Девушка неестественно засмеялась, надеясь, что Риз не заметил наигрыша.

— Нет.

— Ничего не изменится, Хаскинс. Ты ведь знаешь это.

Все менялось уже сейчас. Сквозь его слова сквозили слова Индиго, и Перл подозревала, что они обсуждали ее накануне. На ветровое стекло упало несколько капель дождя, девушка взглянула на небо, теперь почти полностью затянутое рваными серыми тучами.

— Я бы хотела начать это лето сначала. Чтобы стереть… Никогда не думала, что мы будем ссориться. — Перл ущипнула себя за переносицу и почувствовала слезы в уголках глаз. — Знай я, что ты так разозлишься, я бы бросила свою затею. — И сейчас она искренне жалела, что не бросила ее. А также о том, что узнала о романе Бриджеса и Кэссиди, о вранье и изменах и о том, что скрывается за лакированной поверхностью мира отдыхающих.

Риз немного помолчал.

— Знаешь, Перл, мой отец тоже такой. — Он сухо засмеялся. — У него нет столько средств, но он живет так, словно есть, — только лучшие вещи, подходящая компания, — а в то же время гасит один кредит другим и не присылает Джовии денег. — Риз снова помолчал. — Ненавижу дешевых, богатых ублюдков.

И они дружно засмеялись, освобождаясь от напряжения; Перл еще никогда так не хотелось, чтобы они были вместе.

— Завтра работаешь?

— Ты же знаешь.

— Тогда увидимся. — Перл подождала, когда Риз повесит трубку. Она не хотела прощаться первой.

Потом девушка быстро проверила страницы в соцсетях и нашла сообщение от матери.

«Просто хочу узнать, как дела. Напиши, когда будет возможность».

Перл вызвала клавиатуру и начала было отвечать, но закрыла окно. Позже. Вечером. Сегодня вечером она точно ей напишет.

Машины Тристана у клуба не было. Перл вернулась на аллею Миллионеров и подъехала к скорлупе дома Гаррисонов, но «бентли» и там не увидела. Стоило проверить еще только в одном месте.

Случайная капля дождя упала ей на кожу, когда она шла по пристани яхт-клуба, надевая фуфайку с капюшоном, которую оставила на заднем сиденье натянутой на теннисную ракетку. «Ривей» Тристана качался на волнах на своем месте, без хозяина. Перл немного постояла, обхватив себя за локти, и тут вспомнила про «айлендер».

Яхты рядами располагались в конце пристани, некоторые из них Перл помнила со дня регаты: «Морской волк», «Принцесса Пенобскота». «Кэссиди Клэр» была последней и казалась покинутой, пока девушка не приблизилась к краю настила и не увидела Тристана, сидевшего на корточках спиной к ней и натиравшего губкой с полиролем металлические детали судна.

Он услышал ее шаги и выпрямился; рубашка поло затрепетала на ветру.

Перл крикнула:

— Мне надо с тобой поговорить! — Она стояла там и размышляла, не обиделся ли Тристан, когда она оставила его на днях, и захочет ли слушать ее теперь. — Это касается Бриджеса. И Кэссиди.

Тристан медленно отступил назад, глядя, как девушка забирается на борт. Теперь, когда он ее слушал, она не могла подобрать слов.

— Бриджес умолял меня никому не рассказывать, но… думаю, ты должен знать.

Когда она закончила, Тристан отошел к мачте, схватился за канат и прищурился от ветра.

— Полиция уже в курсе?

— По словам Бриджеса, да. Но можно ли ему верить? Он врет как дышит. — Перл переступила с ноги на ногу и по-другому сложила руки на груди. — Если хочешь, мы никому не скажем. То есть я пойму, если ты решишь не ставить в известность Акила. И Хэдли тоже будет неприятно узнать. Я просто посчитала, что нужно с тобой поделиться. — Но про Индиго она даже не заикнется, никогда. — Может, нам надо пойти в полицию?

— Возможно. — Тристан провел пальцами по лбу и, бросив губку на палубу рядом с бутылкой полироля и непромокаемым мешком с инструментами, уставился на залив. — Я им позвоню.

Перл тихо прошлась по палубе, гладя леера.

— Очень красивая яхта, — рассеянно произнесла она.

Тристан оглянулся, вытирая руки тряпкой.

— Хочешь вывести ее в залив?

Перл, прищурившись, взглянула в небо.

— Вроде погода штиля не обещает.

— Ерунда. Немножко покапает и слегка подует. Если разгуляется, вернемся.

Предложение оставить землю позади казалось заманчивым. Перл жалела лишь о том, что рано или поздно придется возвращаться. Она вспомнила его большую кровать в темной комнате и звук текущей в душе воды. И на сей раз сказала «да».

23

Они вышли в залив, управляя яхтой, как в день регаты: Перл настраивала паруса, а Тристан стоял за штурвалом. Они мало разговаривали. Ну просто благодать: не нужно ничего делать, только наблюдай за изменением ветра и смотри, как судно рассекает волны.

Прошли мимо Литтл-Никату. Перл невольно представила, как Бриджес и Кэссиди там встречались, наверно, сидели у лодочного сарая, как когда-то она с Бриджесом. Рассказывали друг другу о своих чувствах, касались друг друга в первый раз. Перл вспомнила бледное, полное отчаяния лицо Бриджеса сегодняшним утром, как он умолял сохранить его тайну, не разрушать его летнюю жизнь. Глядя в спину Тристану, она не могла понять, вина ли мучила ее, или, может быть, в глубине души притаилась оскорбленная гордость. Неужели она оказалась такой мелочной и разобиделась, узнав, что Бриджес никогда не говорил ей всей правды? Что он просто использовал ее, чтобы залечить рану, оставленную гибелью другой девушки, чьи поступки Перл даже не надеялась понять?

Ветер нес яхту вперед, в открытый океан. Дождь усилился, забрызгал лицо и ресницы Перл, и она надела капюшон. Небо теперь полностью затянули серые тучи.

Тристан поставил штурвал на автопилот и подошел к девушке.

— Внизу у меня есть дождевик. — Он помолчал. — Можем выпить. Если ты не против.

Перл переступила с ноги на ногу и глянула на паруса; колдунчики трепетали на ветру.

— А это не опасно — оставлять яхту без управления?

— Нормально. Тут ничего нет, кроме волн.

Тристан придержал для нее дверь кабины, и Перл нырнула под его рукой и ощутила, как близко друг к другу они спускаются. Девушка говорила себе, что хочет этого, что неуверенность в такой ситуации неизбежна.

Перл оперлась о стол на кухне, а Тристан достал бутылку портвейна, который Перл никогда не пила и сомневалась, стоит ли вообще это делать. Но она устала держать в руках бокалы для виду, возить их полными по подставке и надеяться, что никто ее уловки не замечает. Тристан налил вина на донышко бокала и передал ей со словами:

— Не похоже, что ты много пьешь, — словно ее мысли выпустили в эфир.

Перл обнаружила, что потеряла вкус к вранью.

— Я совсем не пью. Зато мой отец это с лихвой компенсирует.

Тристан взял свой бокал и отхлебнул.

— Что, злоупотребляет? — В его спокойном взгляде не прочитывалось ни малейшего осуждения.

— Наверно. — Она тут же поправилась: — Да. Есть такая проблема. Раньше я так не думала, но… — Но Риз всегда знал и никогда не подчеркивал это. Она вспомнила об их телефонных звонках, о том, как Индиго разглаживала его одежду. Однако сейчас стоило сосредоточиться на другом. — По-моему, в конце концов отец стал понимать, что ему нужна помощь.

— Небось, весь дом держится на тебе, да? — Перл удивленно взглянула на него. Тристан пожал плечами и осушил свой бокал. — Такой уж у тебя характер. Ты очень деятельная, ответственная.

— Ух ты, звучит многообещающе.

Тристан улыбнулся, что случалось с ним редко, но тут же спрятал улыбку.

— Ты надежная. Помнишь, как у Йейтса: «Все рушится, и суть не может не сместиться».[17] Ты такого не допустишь. И в этом нет ничего плохого.

— Спасибо за лестную характеристику. И за предположение, будто я знаю Йейтса. — Уголок его рта снова дернулся. — С ума сойти, две улыбки за день. Видимо, я поступаю правильно.

Тристан смотрел на нее. Потом он склонился к ее лицу. Перл закрыла глаза, и он прикоснулся носом и губами к ее виску, волосам. Он долго стоял, прижавшись к девушке, внимая ее запах, но не целовал ее, пока еще нет. Потом он скользнул рукой вверх, по ее плечу, погладил шею и вдруг отстранился, стоя, однако, довольно близко, склонив голову, так что Перл чувствовала терпкий запах портвейна.

— Я схожу наверх, проверю, что мы идем в нужном направлении. Сейчас вернусь. — Он подошел к стенному шкафу и достал два дождевика, один оставил для нее на столе в кухне и поднялся по лестнице.

Перл пригладила волосы там, где он коснулся ее, прерывисто выдохнула, потом взяла свой бокал и пошла к одному из диванчиков. Вино сильно кружило голову, но было вкусным, и, ожидая Тристана, Перл прихлебывала из бокала. Яхта сделала неожиданный крен, и девушка протянула руку, чтобы удержаться за что-нибудь, а когда снова откинулась на спинку, ее взгляд упал на ящик под противоположным диванчиком и задержался там.

Маленький замок посверкивал в свете ламп. Перл медленно, машинально опустила бокал на столик.

Ее сумка висела вместе с плащом на стене. Слово, сказанное Тристаном, — «надежная» — порхало у нее в голове, ведь она уже собиралась рассказать ему обо всем, что случилось с отцом. «Не знаю, слышал ли ты про сторожа…» Но сейчас она пошла за своим кошельком, открыла отделение для мелочи и вытрясла оттуда ключи.

Присев рядом с ящиком, Перл попробовала вставить один ключ. Он подошел. Тогда девушка вытащила ящик полностью и открыла крышку.

Внутри было мало вещей. Дорожные чеки, документы на яхту, удостоверяющие, что ее владельцем является Дэвид Гаррисон. Маленький короткоствольный пистолет и коробка с патронами — вероятно, для самозащиты. И желто-черная цифровая камера в водонепроницаемом футляре.

Перл глянула на дверь каюты; сердце чуть не рвалось из груди — Тристан может прийти в любую секунду. Девушка взяла камеру и осмотрела ее. Не похоже, чтобы она принадлежала Кэссиди: всего несколько простых кнопок, на футляре наклейка с персонажами мультфильма, популярного среди учеников средней школы. Перл вспомнила видео о том, как Кэссиди подкрадывается к Джозефу, тот хватает камеру, а Кэссиди смеется — «Мама сказала, что тебе нельзя ее трогать без моего разрешения…». Видимо, какое-то время спустя Джозефу подарили собственную камеру.

Перл включила ее. Здесь обнаружились и фотографии, и видеозаписи. Снимки были мутными и малоинтересными: Джозеф и его друзья изображают пальцами пацифик или свешиваются вниз головой с веток деревьев; Кэссиди сидит в траве с книгой в руках, закрыв глаза и улыбаясь.

Потом Перл дошла до видеозаписей, открыла последнюю, и дальше искать не пришлось. Шум волн, крупным планом — старая доска с рядом стоящих на ней солдатиков. Тихий, заговорщицкий голос Джозефа: «Мы нашли, где они прячутся… пойдем за мной». Его рука показалась в кадре и передвинула Капитана Америка по доске, а потом перенесла в пластмассовый ящик для игрушек. Это продолжалось некоторое время, и Перл перемотала до того места, когда кадр изменился.

Джозеф подошел к щели между досками, продолжая снимать. Перекошенный вид на частный пляж Гаррисонов, у ряда деревьев спиной к «Курятнику» и Джозефу стоит Тристан, держа руки в карманах. Рядом с ним человек в футболке и джинсах курит сигарету. Перл узнала его, хотя, казалось, эти двое вообще нигде в мире не могли пересечься.

Тристан и Эван Сэнфорд, сын Янси, разговаривали, но камера находилась слишком далеко, и слов слышно не было. Разошлись они без рукопожатий и прощаний, Эван ушел в лес по какой-то невидимой тропе. Тристан повернулся и, подняв голову, стал спускаться к пляжу. Тут он заметил брата.

Раздалось шкрябанье, камера дернулась — Джозеф отошел от щели, его колени скользнули по покрытым песком доскам, и он попятился к лестнице. Последнее, что зафиксировала съемка, — Тристан направляется к брату, ускоряет шаг, не отрывая глаз от «Курятника».

Когда Перл оглянулась, дверь была открыта, и он стоял там в забрызганном каплями дождевике. Выдержав его взгляд, Перл медленно опустила камеру в ящик.

Тристан сошел по ступеням, сбросил капюшон и долгим взглядом посмотрел на ящик, размышляя, что внутри.

— Ты все видела.

— Я не… — Перл помотала головой. — Нет. Я только посмотрела…

Он приблизился.

— А я не догадался проверить там. Наверно, я просто… перестал искать. — Тристан произнес это с недоверием, словно мысль о том, что он упустил какую-то возможность, была совершенно непривычна и потому ничуть его не тревожила. — Дэвид держал ключи в сейфе. Я думал, они пропали во время пожара. Где ты нашла их?

Не отвечая, Перл медленно поднялась на ноги.

— Нам надо вернуться. — Слова оказались тяжелыми, как камни. — Дождь усиливается.

Тристан медленно, с упреком наклонил голову, и между ними легла очевидная пропасть, по крайней мере, Перл так это поняла. Ноги у нее подкосились, она ударилась о столик и схватилась за диванчик.

— Я даже не знаю, — теперь язык прилипал у нее к нёбу, — это просто видео, я…

— Перл. — Тяжелый вздох. — Тебе не стоило его смотреть.

Подступившая паника усилилась и накатила волной. Девушка скользнула взглядом к двери каюты.

— На самом деле я даже рад, что ты нашла запись. — Тристан сделал шаг вперед, Перл отступила назад. — Если кто-то и должен был обнаружить ее, то именно ты. Я искал… несколько месяцев. Они даже не догадывались, насколько это веская улика, а потому казалось вполне логичным, что спрятали ее не очень хорошо. — Он слегка поднял плечи. — Я ошибся.

Перл открыла рот, но вместо слов из него сначала вырвался сдавленный звук.

— Так это был ты. — Ужас, тошнотворный удар от осознания правды. — Ты нанял убийцу.

— Стой спокойно. — Перл не подчинилась, и его глаза слегка расширились. — Перестань пятиться от меня.

Перл извернулась и побежала, лестница и дверь были в пяти метрах, в трех метрах — но тут он схватил ее за талию, потащил назад и втиснул в угол кухни. Потом навалился на нее и, пытаясь заставить замолчать, закрыл ей рот ладонью.

— Перестань. Перл. Перестань, или я не дам тебе дышать.

Она замолотила кулаками по его груди и плечам. Тристан зажал ей нос рукой, полностью перекрыв доступ воздуха. Перл все еще сопротивлялась, пытаясь пинаться, и задохнулась в паническом реве, все поплыло перед глазами, в ушах зашумело. Он что-то говорил ей в ухо, какую-то ерунду, пока не сработал некий инстинкт и она не обмякла, ощущая только его горячую ладонь и свои жаждущие воздуха легкие.

— Ш-ш-ш. Вот так. — Тристан снова вздохнул, словно был слегка расстроен, и сдвинул руку, чтобы освободить ей одну ноздрю. Перл захотелось кашлять, но она не могла и только потянула носом жалкую струю воздуха. — Сейчас я тебя отпущу. Ты можешь держать себя в руках?

Девушка кивнула. Он отпустил ее и отступил назад. Перл стала жадно глотать воздух, в глазах сверкали искры, и она пробиралась вдоль края стола подальше от молодого человека, пока не уперлась в стену. Потом она вытерла слезы.

— У тебя это очень хорошо получается, — дрожащим голосом произнесла она. — Много тренировался на своей сестре? — Тристан наблюдал за ней неподвижными, как полированный обсидиан, глазами. — Кэссиди записала, как ты ломишься в дверь, чтобы добраться до нее.

Тристан чуть опустил голову, провел взглядом по ряду бутылок с ликерами.

— Должно быть, именно тогда она спрятала запись. — Он отошел от Перл, заглянул в открытый ящик, носком ноги захлопнул крышку и толкнул ящик под диван. — Она сказала Слоан, что пойдет на яхту, чтобы снять ролик для своего сайта, но, видимо, принесла обе камеры. Я пошел за ней. Похоже, слишком поздно. — Тон его был рассеянным, задумчивым. — Защищала младшего брата.

Перл смотрела на него и испытывала нечто странное, шок наверно, — все тело онемело, и она словно отдалилась от этого момента, от этого места. Увидела ограду вокруг дома Гаррисонов, которая должна была не преграждать путь внутрь, а удерживать кого-то внутри.

— Все думали, что виноват Дэвид, — хриплым шепотом произнесла она. — Ты убедил людей, что твой отец чудовище, заставил бояться его. Но это не он монстр, а ты.

Тристан выслушал ее, медленно качая головой.

— Он действительно был чудовищем.

Яхта снова накренилась; стаканы стукнулись с мелодичным звоном. Перл перевела взгляд на дверь каюты — слишком далеко, Тристан тут же схватит ее. Нет, она не даст ему повода снова отобрать у нее воздух. Девушка заговорила быстро, почти глотая слова:

— Твои брат и сестра боялись тебя, не так ли? Ты гнался за Джозефом, чтобы отобрать камеру, но Кэссиди помогла ему и спрятала ее. Они не знали, почему это так важно, просто понимали, что ты не остановишься ни перед чем, чтобы уничтожить запись.

— Ты даже не пытаешься понять.

По коже Перл пробежали мурашки, к горлу подступила тошнота.

— Уму непостижимо — заказать убийство своих родных и поджог дома!

— Я же говорил тебе, что меня это постоянно преследует.

Сделанное во время танца признание, ошибочно принятое ею за проявление боли.

— Какой кошмар. Может, тебе еще и посочувствовать? — Слова наконец пришли к ней. — Как ты вообще нашел Эвана?

— Предложив большую сумму денег наличными, можно найти кого угодно для любого дела. Как-то так… ведь нельзя оставлять доказательств связи, банковских переводов — полиция обнаружит их. Нужно соблюдать крайнюю осторожность. Я на это способен. — Он взял со стеллажа с журналами принадлежавший Кэссиди тюбик губной помады с блестящей этикеткой. — В Иллинойсе Эван сидел в тюрьме за непредумышленное убийство. Я объяснил, чего хочу. Он сумел это осуществить.

Перл не сразу смогла овладеть голосом.

— Ты пустил его в дом вечером, пока семья была в клубе, и уехал на север. Когда они пришли, Эван уже был внутри. — Вот почему отец не видел никаких следов у забора, вот почему сигнализация не сработала, пока не повалил дым.

— Он должен был убить сторожа, чтобы сгорело все дотла. Но он этого не сделал.

Потому что отец был другом Янси. Он много лет бывал в доме Сэнфордов, Эван помнил его с детства. Какие бы злодеяния Эван ни собирался совершить по отношению к Гаррисонам, узнав Уина Хаскинса, он не нажал на спусковой крючок. Перл закрыла глаза и испустила дрожащий вздох.

— Боже мой. Это ведь были твои родные.

Тристан перестал катать в руках губную помаду и бросил тюбик обратно к стопкам «Нью-Йоркеров» и «Архитектурных дайджестов».

— Ничего подобного. — Он обернулся к Перл. — Дэвид и Слоан Гаррисон были своекорыстными лицемерами, которые относились к детям как к трофеям. Меня Дэвид вечно донимал придирками. Пытался подмять под себя, сломать. — Он медленно выдохнул через сжатые челюсти. — Кэссиди была их марионеткой, а Джозеф — домашним питомцем. Я хотел только освободиться от них.

Порыв ветра швырнул дождевые капли в иллюминатор. Лампа из цветного стекла покачнулась на своей цепочке, бросая красные и желтые пятна на тиковые панели.

— Теперь ты свободен? — Он не ответил. Перл, обливаясь потом от ужаса, делала медленные шаги в сторону выхода из каюты. — Что-то не заметно. Мне кажется, прошлое разрывает тебя изнутри. И по-моему, это настоящая причина, почему ты не уехал из города — не можешь оставить место преступления. Ты страдаешь. — Она недоверчиво покачала головой. — Ты этого не ожидал, правда?

Тристан сжал и разжал кулаки, прошел половину разделявшего их расстояния; чувствовалось, как между ними накапливалось напряжение.

— Не двигайся. Не вынуждай меня на лишнюю жестокость.

Перл поколебалась и проглотила горькую слюну.

— Я не сдамся. — И она рванулась к двери.

Тристан оказался быстрее, проворнее, перегородил ей дорогу, заставил развернуться — она опрокинула коробку, рассыпав у него на пути какие-то вещи. Осталось только отступить в туалет.

Перл шмыгнула туда, закрыла задвижку и обернулась к крошечному помещению, которое уже не в первый раз становилось ареной душераздирающих событий. Словно в замедленной съемке девушка подошла к шкафчику под раковиной — там должно быть какое-то оружие, просто Кэссиди не догадалась — и вдруг вскрикнула: Тристан стал ломиться в дверь.

Понадобилось всего два удара. Золотистый засов, ослабленный с прошлого раза, сорвался. Перл ринулась вперед, в никуда, желая только ускользнуть из его рук. Но он поймал ее, схватил за волосы и футболку, ударил о душевую кабину, и на нее постепенно опустилась упругая темнота.

24

Перл очнулась от дождя, стучащего по навесу над ее головой. Она поморгала и попыталась вглядеться в серую муть. Живот крутило, и девушка повернула голову к полу, ожидая, когда закончатся тошнота и головокружение.

Через некоторое время она почувствовала облегчение и, хотя перед глазами до сих пор еще все плыло, села. Монотонная головная боль усилилась, отозвалась в шее и плечах, и Перл осовело упала на одну руку.

Тристан стоял возле мачты, натянув на голову капюшон дождевика. Он перенастраивал паруса, собираясь менять курс. Перл лежала в кокпите, рядом валялась ее сумка. На груди фуфайки расплывались липкие капли крови. Девушка нащупала пульсирующее, со спутанными волосами место ушиба на голове. Видимо, потом он притащил ее сюда. Перл подумала о своей сумке — единственном свидетельстве ее нахождения на яхте. Все довольно очевидно: он собирался сбросить ее за борт. Без сознания.

Сердце бешено застучало, Перл встала на четвереньки, выбралась из кокпита и осторожно поползла по палубе. Из-за непогоды было почти темно, шел косой дождь, палуба стала скользкой. Ее тело легко могло соскользнуть в воду между металлическими леерными стойками и пропасть в океане. И никто ничего не увидит и не услышит.

Проползая мимо того места, где Тристан возился с мачтой, Перл упала на живот и заскрипела зубами, поскольку тошнота вернулась и зрение снова затуманилось. Пока она решила только обогнуть рубку, добраться до носового релинга и схватиться за ограждение; о дальнейшем она еще не осмеливалась думать. Где-то на судне должна быть спасательная шлюпка, девушка даже была уверена, что она попадалась ей на глаза, ярко-желтая, надувная, сложенная в ящике, но где именно и как ее найти, не имела понятия.

Она услышала, как Тристан идет по палубе, скрипя резиновыми подошвами сапог. Перл прижала голову к деревянному настилу, зажмурилась и стала ждать, когда он скажет, что видит ее. Но ничего не услышала. Видимо, он еще только шел к кокпиту и вот-вот заметит ее исчезновение. Перл поползла дальше, наконец достигла носа судна и уцепилась за ограждение; брызги плескали ей в лицо.

— Перл! — Его крик уносил ветер. — Вернись. Тебе некуда идти. — Молчание. — Ты же знаешь, что я найду тебя.

Перл не поднимала головы, стараясь как можно сильнее вжаться в палубу и спустив ноги за борт, чтобы макушка не была видна из-за крыши каюты. Край палубы врезался ей в солнечное сплетение, и она силилась удержаться и сохранить равновесие.

Холодные брызги вымочили ей ноги. Руки дрожали. Девушка пыталась расслышать приближающиеся шаги Тристана, но они терялись в шуме волн. Яхта кренилась и виляла, тело ее болтало, и, сжав зубы, чтобы не закричать, Перл наконец только с помощью силы рук подтянулась на палубу. Прижав лоб к доскам, она закрыла глаза и ждала, что он ее обнаружит.

Следующий звук она не просто услышала, а почувствовала легкую вибрацию, пробежавшую по палубе: шаги по лестнице, ведущей в каюту. Тристан спустился, чтобы искать ее там. Видимо, осмотрев обе стороны яхты, он не заметил ее.

Перл с трудом встала на ноги. Океан в первый раз в жизни показался ей устрашающим — серым, как кожа акулы, и беспощадным. В каюте прятаться негде, и Тристан вот-вот вернется. Девушка обогнула носовую часть, вглядываясь, нет ли на горизонте других судов или очертаний земли, но вокруг были только туман и дождь. Кто знает, как далеко они ушли от берега?

Случайно Перл что-то пнула — бутылку с полиролем. Тристан оставил на палубе непромокаемый мешок с инструментами, дополнительными кофель-нагелями, губками.

Когда он появился из каюты и обошел навес, она ждала его около мачты, дрожащая, насквозь промокшая; дождь стекал по ее носу и подбородку. Его лицо почти полностью скрывал капюшон, и мокрые волосы прилипли к ткани. Он встал совершенно неподвижно и уставился на нее.

— Принес пистолет? — Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать дождь.

— Мне не нужен пистолет. — И он шагнул к ней.

Перл заставила себя остаться на месте.

— Тристан, не делай этого.

— Никто не знает, что мы вышли в океан вдвоем. Никто даже не знает, что ты искала меня утром, так? Тебе не с кем поделиться. — Еще один шаг. — Вот почему я рад, что именно ты обнаружила камеру. Мы с тобой оба одиноки. Ты должна меня понимать.

— Я никогда не пойму того, что ты сделал.

Он помолчал, чуть махнул рукой и направился к ней.

Перл упала на колени и схватила гидравлический такелажный нож, который заранее достала из его мешка и положила перед собой на палубе. Тристан протянул к ней руку, и она ударила его инструментом, лишив равновесия, и еще раз двинула по коленным чашечкам. Он, бормоча ругательства, пошатнулся и чуть не упал. Девушка взобралась к предохранительному тросу, открыла нож и резанула.

Все произошло мгновенно: острый нож сразу перекусил стальной трос, раздувавшийся от ветра грот потянул гик, и рангоутное дерево крутанулось через палубу.

Перл отползла назад и, зажмурившись, отвернулась, не желая видеть удар.

Крика она не услышала. Когда она взглянула туда, Тристана уже не было.

Перл некоторое время посидела, уставившись на то место, где он стоял, прежде чем незакрепленный гик сбросил его в океан.

Потом девушка подошла к ограждению и посмотрела в воду, но увидела только серые, голодные волны с каплями дождя на поверхности. Она вглядывалась в бездну до боли в глазах, пока не начала представлять, как сотни мрачных теней тянут к ней руки из волн. Но ничего не появилось. Видимо, от удара по голове Тристан потерял сознание и утонул.

Перл отвязала спасательный круг, бросила его в воду и понаблюдала, как он уплывает в кильватерной струе «Кэссиди Клэр».

Дрожа, девушка пошла к кокпиту, не отрывая глаз от гика, который чуть болтался на правом борту, повинуясь гроту и в любую минуту готовый снова повернуться.

Система морской радиосвязи была установлена на стене в каюте, жидкокристаллический экран сиял оранжевым светом, и на нем отображались данные, которых Перл не понимала. Но она знала, что нужно поднять красную крышечку и нажать на тревожную кнопку, потом на кнопку шестнадцатого канала, чтобы вызвать другое судно, снять трубку и надавить очередную кнопку.

— Алло! — Голова раскалывалась. Девушка потерла глаза, стараясь вспомнить отца за маленьким радио на Коте. «Соберись, в конце концов, — приказала она себе. — Надо подать сигнал бедствия. Говори как моряк». — Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй. Это «Кэссиди Клэр». Я одна. Нужна помощь. Я ранена… На меня напали. Предохранительный трос порван. — Она перевела дух. — Один человек за бортом. Пришлите береговую охрану. Прием.

Статический шум, шипение. Вдруг прозвучал голос:

— «Кэссиди Клэр», «Кэссиди Клэр», «Кэссиди Клэр», это марина Тенни-Харбор. Береговая охрана вышла. Переключитесь и слушайте канал шестьдесят шесть. Прием.

— Слушать канал шестьдесят шесть, прием.

Диалог продолжался еще несколько минут — спрашивали о цвете корпуса и рубки, советовали положить на голову компресс и ждать прибытия помощи.

— Нет, я попробую развернуть яхту. Прием.

Но Перл не стала ждать ответа. Она вернулась в кокпит, подошла к мачте. Над головой нависли мрачные тучи. Девушка схватилась за снасти, не упуская из виду гик, готовая при необходимости уклониться. Она сама попытается совершить постепенный поворот, а если же не удастся, то джи-пи-эс по радио передает ее точные координаты спасательной команде. Рано или поздно ее найдут.

Сделав все возможное с парусами, Перл взялась за штурвал — схватила металлический руль обеими руками и направилась к огням спасательного судна, к людям, домой.

25

В Норт-Бич Перл была не одна. Далеко от берега кто-то купался, не мешая ей ходить вдоль полосы прибоя с коробкой в руках.

Она присела там, где вода и песок перемешивались, и колени потонули в мягкой, похожей на глину массе. После происшествия на яхте прошло три недели; последствия сотрясения мозга постепенно исчезли, тошнота наконец отступила вместе с кошмарными снами. И все же сюда ее привез отец — он теперь стоял на краю парковки и смотрел, как дочь одиноко расхаживает по пляжу.

Все узнали правду. Теперь, когда полиция располагала видео с камеры Джозефа, добиться признания от Эвана Сэнфорда было несложно: не прошло и двух дней после возвращения Перл в порт, как он раскололся. Деньги, несколько тысяч долларов, которые Тристан заплатил Эвану и просил не тратить в течение года после преступления, обнаружили под полом кладовки в доме Янси.

Перл сняла крышку с обувной коробки и взглянула на морские голыши и ракушки. Удивительно, что вся коллекция поместилась в такую небольшую емкость. Перл годами собирала ее, протирала банки, где она хранилась, тщательно расставляла их на подоконнике, чтобы любоваться отражающимся в них солнечным светом.

Сейчас девушка бросила горсть стекол в волны прибоя и понаблюдала, как они сверкают разными цветами сквозь морскую пену. Потом кинула еще пригоршню, подальше, и подождала, пока ее трофеи не пропали из виду. Исчезли, как лето. Учеба в Колледже Атлантики начиналась на следующей неделе. Исчезли из ее жизни, как Бриджес. Несколько дней назад Перл получила от него последнее сообщение:

«Завтра уезжаю домой».

Потом:

«Прости».

Перл долго смотрела на это слово, не зная, что ответить и хочет ли она вообще что-нибудь отвечать. Наконец она написала:

«Удачи».

И с тех пор переписка прервалась.

Исчезли, как Тристан. Вода бесследно поглотила его, и, несмотря на многочисленные поиски, предпринятые береговой охраной, тело так и не обнаружили. Порой, в ужасные минуты, Перл овладевала мысль о том, как его уносит течением в морской глубине, и она с трудом возвращалась к реальности.

Девушка бросала одну пригоршню стекол за другой, пока не выбилась из сил — плечи заболели, а в груди стало что-то давить.

Отец подошел к ней, нерешительно постоял рядом, потом спросил:

— Все хорошо?

— Да. — Перл встала, отряхнула колени и взглянула в заботливое лицо отца. — Папа, прекрати.

— Что прекратить?

— Думать, что тебе не стоило отпускать маму. Ей надо было возвращаться на работу. И ты вполне можешь ее заменить. — Узнав о случившемся с Перл, мать взяла неделю отпуска и поселилась в местном мотеле, чтобы быть рядом, пока дочь выздоравливает. Впервые за много лет они втроем проводили время вместе — и странным образом это оказалось приятно. Словно ничего не изменилось. Перл кашлянула и подняла коробку. — Ты уже получил ответ от Мими?

Отец кивнул:

— Она пообещала дать мне рекомендации.

— Хорошо. И я уверена, что Филбрики тоже не откажут, если ты попросишь.

— Немного, чтобы начать сначала.

— Ну, хоть что-то.

С тех пор как стало известно, кто убил Гаррисонов, отец так и не получил извинений и предложений работы с аллеи Миллионеров; тишина была глухая, тошнотворная, скептическая. Возможно, в глазах жителей Тенни-Харбор эта история навсегда прилипла к отцу, заслуженно или нет. Но по крайней мере, теперь он собирался искать работу в Трентоне, Эллсуорте, Черрифилде, рассматривал тамошние предложения.

Он кивнул на остатки морских стекол.

— Ты так долго их собирала.

— Приятен был сам процесс. — Перл протянула ему коробку. — Хочешь побросать?

Отец не отказался, кинул горсть и посмотрел, как кусочки стекла рассыпались в воде, окрашенной закатом в оранжевый цвет. У Перл загудел телефон, оповещая о новом сообщении. Девушка посмотрела на экран и улыбнулась: Риз.

Отец зашагал по берегу, держа руки в карманах, и оглянулся на дочь.

— Что же ты теперь будешь делать, когда приедешь на пляж?

Перл подошла к нему.

— Не знаю. Может, начну собирать новую коллекцию. — Перл подтолкнула его локтем. — Исключительно материковое стекло.

Отец небрежно поцеловал ее в макушку, и они пошли рядом. Перл сыпала оставшиеся морские голыши сквозь пальцы, оставляя для будущих собирателей мерцающий след.

Примечания

1

«Слава в вышних Богу» («Глория») — христианский богослужебный гимн, часть католической мессы.

2

Спортивная игра между двумя командами с использованием резинового мячика и клюшки с сеткой на конце.

3

Находится в Атлантическом океане, омывает берега штате Мэн.

4

Участок поля с низкой травой вокруг лунки.

5

Город в заливе Френчмен.

6

Англ. Vacationland — неофициальное название штата Мэн.

7

Девиз штата Нью-Гэмпшир.

8

Американское студенческое объединение для юношей, основанное на трех принципах: добродетель, прилежание и братская любовь.

9

Объединение из восьми самых престижных частных вузов США, в числе которых Йельский, Принстонский, Гарвардский и другие университеты, дающие образование высокого качества.

10

Частный университет США, один из самых престижных в мире.

11

Говард Хьюз (1905–1976) — американский магнат; кроме прочего, прославился многочисленными романами, в том числе с начинающими актрисами.

12

Удар тыльной стороной ракетки в теннисе.

13

Знаменитая песня Джерома Керна и Отто Харбака, написанная в 1933 году для мюзикла «Роберта».

14

Песня из репертуара Донни Хатауэя (1945–1979).

15

Географический регион в центральной и северо-восточной части США.

16

Фотограф, известный черно-белыми снимками американского Запада.

17

«Things fall apart; the centre cannot hold» — цитата из стихотворения У. Йейтса «Второе пришествие» (The Second Coming).

Content

Джиллиан Френч
Не верь никому

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Примечания