Елена Синякова

Берсерки. 7. Карат. Чёрное сердце

К вечеру дьявольски очевидно:

Дикая, смелая, не моя...

След оставляет в душе, как бритва,

Кратким и ёмким "хочу тебя".

Вроде и сам я не белой масти -

Чёрный и смелый, короче - зверь.

Я безраздельно стоял у власти,

Но, постучалась однажды в дверь

Дикая, смелая и лесная:

В каждом движенье - игра с огнём.

В общем - наивная и простая,

В частности - бренди, но не со льдом.

Это, похоже, война без правил -

Первым сдаётся не тот, кто слаб...

Я бы, возможно, всё так оставил,

Даже с улыбкой отдал свой флаг.

Только и сам я не белой масти -

Если зашла, так играй с огнём...

1 глава.

Часть 1

Он целовал ее так откровенно.

Глубоко, чувственно.

Насаживал на собственные бедра. Скользил ладонями по ее коже, задирая короткую юбку.

Он давал почувствовать ей собственное желание, пробуждая в ее теле отклик своими умелыми действиями. Своим телом.

Я видела, как его язык скользил в ней. Как сплетались их губы.

Как глаза девушки закатывались от наслаждения, в котором она растворялась без стыда, позволяя делать с собой все, что только он захочет.

Потому что она хотела этого тоже.

Ее тело двигалось в такт с ним, сливаясь в идеальную мелодию из ритма, который звучал в них самих, и никак не зависел от музыки, что лилась сверху, оглушая басами, отчего пол под ногами подрагивал на особо низких вибрирующих частотах.

Я видела, как девушка запускала тонкие белые пальцы в его черные волосы, где иногда блестела благородная седина, подаваясь навстречу его движениям.

Как тяжело и шумно она дышала, запрокидывая голову.

Как его стройное подтянутое тело выбивало ритм, отчего они оба двигались, словно единый слаженный механизм, где каждая деталь была идеально подобрана друг к другу, создавая то трение и скольжение, в котором утопали тела и их распахнутые души.

Они походили на две яркие бабочки под стеклянным куполом, отгороженные от этого мира тонкой линией хрупкого стекла, но оставаясь на виду. Их тела отливали багровым на черном шелке под неоновыми лампами, что слепили глаза, превращая фигуры во что-то нереальное, томное и запретно-притягательное.

А я смотрела на них, словно вор и не могла оторваться…

Смотрела, даже когда эти двое оказались совершенно обнаженными, касаясь друг друга и целуя горячо и несдержанно, отдаваясь своей страсти так глубоко, что не могла дышать даже я.

Стыд и необъяснимый трепет заполняли мое напряженное тело, когда я понимала, что они могут увидеть меня, если просто поднимут головы.

Поймают за этим бесстыжим занятием, заставляя смутиться еще сильнее и бежать с их глаз, но ничего не могла с собой поделать.

Откровение их тел завораживало.

Запретный плод сладок. Да, это было именно так.  И его запах начинал кружить голову.

Даже стоя в другом конце зала, я ощущала этот аромат, который исходил от них.

-…так пахнет желание. Соленым потом. Терпкой страстью. Сгущенным спертым воздухом, где сгорел весь кислород. Ароматом двух тел, каждое из которых отдает свой сок. Так пахнет секс.

Этот голос всегда водил меня в полный ступор, заставляя напрячься так отчаянно, словно я ожидала нападения.

Да, ожидала.

Каждую секунду, когда он был рядом, даже если он всегда держался на расстоянии.

Каждый сконфуженный удар моего сердца, когда я не могла ощутить его приближение к себе, как бы ни старалась, каждый раз вздрагивая, словно он возникал из самой темноты, опускаясь на меня терпким, обволакивающим голосом, где всегда звучали мурчащие ленивые нотки.

Я не могла уловить ни единого движения рядом с собой, пока не ощущала аромат его дыхания и мощного большого тела, что подкрадывался ко мне, чтобы заключить в свой невидимый кокон из манящей, но такой опасно-обманчивой сладости и томности.

Его сила чувствовалась на уровне инстинктов.

Его манящая хищность.

Его соблазн, в котором всегда была запрятано множество тайн и обмана.

К нему нельзя было подходить близко, чтобы остаться верной себе и не обнаружить себя в странном месте без памяти и иных желаний, кроме него самого.

…я видела, как он действовал на женщин.

Как сильный наркотик, который попадал в кровь мгновенно, одурманивая тело и рассудок.

Подавляя все желания и стремления, когда оставался он один, как венец творения.

Что происходило с ними, когда он поддавался, а потом отступал в тень, оставляя их без ответов брошенных и покинутых - было чудовищным.

Как их ломало и выворачивало наизнанку в попытках отыскать его и приблизиться хоть на долю секунды, чтобы снова окунуться в его демонические глаза и этот аромат, который вплетался в волосы и оседал на тело, клеймя собой, даже если он всего лишь стоял рядом.

Но я не поддамся!

Стиснув зубы, я собралась, словно готовилась к мучительной и долгой обороне, слыша на уровне собственного затылка короткий смешок, переходящий в урчание.

Его всегда веселило то, как я реагировала на него.

Скорее даже умиляло.

Как могут умилять опытную хитрую пантеру попытки несмышленого котенка зарычать и показать свои крошечные зубки.

А вот я начинала злиться ни на шутку, из-за этого совершая ошибки и оплошности, потому что эмоций было слишком много и они оглушали.

Как сейчас. Когда он застал меня за постыдным и нелепым подглядыванием за парой, даже если они не скрывались от взоров других людей, которые легко могли подняться на второй этаж этого закрытого странного заведения, чтобы занять еще один аквариум…или присоединиться к этой паре.

- Почему именно они?

Карат преградил мне дорогу и все пути к отступлению, загораживая своим мощным телом проход в коридор, куда мне нужно было попасть, чтобы вернуться к Сапфиру и Мишке, и упираясь ладонью в косяк, глядя с высоты своего роста темно-зелеными глазами, разъедая мозг этим взором.

С рождения я была в обществе одних лишь Берсерков.

Но ни у кого не было таких глаз!

И такой необъяснимой совершенно непередаваемой способности смотреть именно так, как делал это Карат – обманчиво мягко, снисходительно, словно он знал на собственной шкуре все то, что было внутри тебя.

Но в это же время с этими лукавым, кусающим блеском, когда ты не мог ничего с собой поделать, пуская этот взгляд под свою кожу и доверяясь ему, даже если понимал, что этот мужчина не остановится не перед чем, чтобы проникнуть в самую глубину и укусить тебя в тот момент, когда ты расслабишься и не будешь ожидать нападения.

- Уберите руку, я пройду, -  хоть и холодно, но достаточно вежливо проговорила я, ни на секунду не забывая, что он был другом моего папы, постыдно не глядя в его слишком красивое лицо, чтобы можно было выдержать этот взгляд, направленный прямо в душу, где он мог все разворошить и поднять вверх дном за долю секунды.

Мужчины не должны быть настолько красивы.

Словно грех.

Словно какие-то высшие силы вылепили его в насмешку над всем миром, чтобы показать на что они способны, давая в руки такой козырь, против которого мало кто мог устоять.

Но этого было мало, чтобы перестать ощущать его.

То, как порхнули его черные густые и чертовски длинные ресницы.

То, как чувственные губы изогнулись в его коронной полуулыбке, когда приподнимался только кончик губ с одной стороны и взгляд полыхнул, пытаясь забраться в мои глаза навязчиво и слишком упорно.

- Ты не ответила, детка.

Я ненавидела, когда он называл меня так.

Не потому что чувствовала себя рядом с ним глупым, не смышленым и совершенно неопытным ребенком. Да, так оно и было. И рядом с его опытом, хитростью и прожитыми годами, я стояла на уровне новорожденной кошки, которая еще даже не открыла глаз.

А потому что в том, как он произносил это, было что-то откровенное и чувственное.

Как секс. Но на словах.

Я и не собиралась отвечать, а хотела только одного – как можно быстрее оказаться дальше от этого мужчины, его кусающей и затягивающий в омут энергетики, от которой было просто невозможно отмахнуться и переступить так легко, как хотелось бы.

- Я хочу пройти, -  сухо и слишком сосредоточенно отозвалась я, глядя исключительно на его руку, где под упругой кожей с черной порослью волос выступали тугие вены и лоснились выпирающие мышцы.

Сегодня он был облачен в простую черную рубашку, расстегнутую на груди, и не менее простые темные джинсы. Но даже в этом виде едва ли можно было отыскать во всем клубе кого-либо более соблазнительного и желанного для всей женской половины.

Карат смотрел на меня, склонив голову, поскольку мое лицо было на уровне его мощных плечей, и я скорее почувствовала кожей, чем увидела сквозь пелену ресниц, что он улыбнулся.

Томно, обволакивающе своей гипнотической аурой, когда каждую секунду казалось, что он играет с тобой в какую-то хитрую игру, правила которой знает только он, пока ты идешь по минному полю, не представляя, где тебя поджидает опасность.

Рядом с ним она поджидала на каждом шагу. Каждом вздохе.

Молча и неторопливо он все таки убрал руку, открывая небольшой просвет в рамке косяка, но не торопясь отодвинуться, чтобы освободить место, и я быстро прикинула за сколько смогу протиснутся мимо него, чтобы сбежать как можно скорее. И как можно дальше.

Доля секунды!

Мне была нужна всего лишь доля, чтобы стать свободной от его гнетущего и совсем нежеланного присутствия рядом, когда я сделала резкий выпад вперед, сосредоточившись на одной точке противоположной стены, но наивно полагая, что я смогу быть быстрее того, в чьих жилах текла не просто чистая огненная кровь наших предков, а еще и королевская!

И моя доля секунды ровнялась мигу для него, чтобы поймать меня посреди одного резкого молниеносного выпада, зажав теперь обеими руками и смещаясь так, что стена оказалась за моей спиной.

Он продолжал играть, делая это легко и не напрягаясь.

А я была в ловушке!

Замерев и зазвенев внутри натянутыми нервами, готовая обороняться и даже кусаться, я слышала его кружащий голову голос, что мурлыкал и подбирался ко мне хищником, который только с виду был такой плюшевый.

- В этом зале по меньшей мере четыре пары занимаются сексом. Если быть совсем точным – шесть, -  мужчина сделал паузу, словно давал мне шанс убедиться в этом самой и посчитать, что я делать совершенно не собиралась, а затем продолжил все так же мурчащее-лениво, заманивая в свои бесконечные игры, -  Могу предположить, что две, те, что чуть левее, ты могла не заметить в силу своей увлеченности ими.

Он потянулся вперед ближе ко мне подчеркнуто медленно, показывая, что он не собирается нападать.

По крайней мере, не в эту секунду.

Но конечно же отмечая, что теперь я была готова к любому его выпаду, даже если для этого мне придется разнести весь первый этаж этого чертова заведения, где за каждым углом и в каждой комнате был только разврат и слепая похоть.

- Так сказать тебе, почему ты обратила внимание именно на них, детка?

Едва ли он хотел услышать от меня ответ, прекрасно видя, как я пождала губы, не собираясь идти на поводу у его голоса и этой игры, суть которой пока не понимала, как и того, к чему он клонил.

Карат замечал все и всегда.

Порой даже то, что казалось незначительным и мнимым.

И в этом он был еще более опасным, чем это могло показаться на первый взгляд.

- Эти люди похожи на нас, -  промурлыкал он, склоняясь еще ближе и подув легко на мою щеку, чтобы убрать выбившуюся прядку волос, отчего я вздрогнула, заставляя его глаза полыхнуть возбужденно и хищно, -  На тебя и меня.

- Бред! -  рыкнула я, понимая, что начинаю постепенно краснеть, потому что Карат был прав.

Черт бы его побрал!

Я бы никогда не подумала об этом, пока не услышала из его уст, но действительно тот мужчина отдаленно напоминал самого Карата.

А девушка….боже, у нее были черные длинные волосы.

Почти как у меня.

Карат хмыкнул снова, в этот раз еще более воодушевленно, когда пришлось себе срочно напомнить, что он не чувствует моих эмоций, как и я его.

Просто не может чувствовать, как бы не блестели хитро его чертовы глаза, в которых могло затянуть, как в воронку!

- Я. Хочу. Пройти.

Прорычала я, чувствуя слишком остро его присутствие рядом в свете того, что происходило прямо за мощной спиной мужчины, когда неоновый свет падал ему через плечо, деля образ просто демоническим, а блеск глаз почти адским.

Медвежьи боги и святой Праотец!

Со всех сторон нас окружали люди, которые занимались сексом, не сдерживаясь, отчего их стоны и вскрики вперемешку с музыкой, создавали прочный порочный кокон, из которого я хотела вырваться как можно скорее, коря себя за то, что вообще решила войти!

- Нравится, что они делают? Как двигаются?

Карат просто издевался, делая вид, что не слышит моих слов, но не собираясь отодвигаться и выпускать из плена своего тела и этого жуткого, темного, непередаваемого обаяния.

- Нет! – рявкнула я в ответ, понимая, что там, где ярость и смятение – там масса ошибок.

В том числе в бою и самообороне.

- Вреееееееешь, -  Карат обладал не просто завораживающим тембром, а музыкальным голосом. Таким, которому невозможно было не покориться, когда он окутывал тебя сладостно и терпко.

- Вы не можете ощущать моих эмоций! – прищурила я глаза, видя, как его в ответ полыхнули жаром.

- Я все вижу в твоих глазах, детка.

- Боюсь, что в вашем возрасте зрение может подводить!

Он рассмеялся. Низко, чувственно, но весело, пока я начинала злиться еще сильнее, оттого что он не воспринимал меня равной себе, а продолжал играть и развлекаться, разнообразя  свою жизнь, и казалось бы совершенно не думая о том, что в этот момент могу чувствовать я, зажатая им без права на спасение.

Прав был папа, когда называл его хитрижопым жуком, тюленьей язвой желудка и королем членистоногих! Точнее просто и не скажешь!

Он умело выводил на эмоции любым способом, не кичась совершенно ничем в своем стремлении познать чью-то душу себе в угоду. Вороша ее, словно гнездо, чтобы разорить и оставить в нем пустоту и ярость. А ярость сбивала с толка. Она толкала на неправильные поступки и действия, которые не всегда были во благо.

«Если ты зол – значит ты проиграл» - так говорил мой старший брат Свирепый, когда учил меня тактике боя. И как же отчаянно я не хотела проигрывать Карату! Но чувствовала, что уже на пороге этой огненной бездны, над которой он будет стоять победителем, глядя своими проклятыми лукавыми глазами на то, как я лечу вниз.

Он ждал этого.

Своим отточенным чутьем втягивал жадно мое низкое поражение, отчего его глаза начинали полыхать ярче и задорнее, заигрывая, насмехаясь, подталкивая меня сделать последний шаг к бездне, где я сорвусь и позволю ему стать победителем.

А я отчаянно пыталась сохранить ясность ума и твердость в каждом движении, мысленно прикинув, хватит ли мне скорости и прыти, чтобы выскользнуть из-под его рук.

Первый раз был провальным, и зажал меня в тисках его рук, даже если они касались не меня, а холодной стены за моей спиной, но сдаваться так просто я не собиралась.

- Ну так что дальше? – промурчал Карат, склоняя голову к плечу, глядя на меня через пелену своих черных ресниц и словно наслаждаясь тем, что мог видеть в моих глазах или на лице. Мои  тщетные попытки убраться от него как можно дальше.

- Прошу вас в последний раз уйти с моей дороги, - тихо и твердо проговорила я, заранее зная каким будет ответ, когда мужчина улыбнулся томно и очаровательно, молча покачав головой и глядя теперь с тем прищуром, в котором расплескалась ядовитая зелень ожидания продолжения игры, которая была для него такой увлекательной.

Может быть я бы тоже любила играть, если бы знала наверняка что благодаря своей силе и уму всегда буду победителем, но пока я была взбешена тем, что чувствовала, как только сделала еще один шаг к пропасти и скатываюсь неизбежно вниз, как бы не пыталась сопротивляться этому.

Разве теперь у меня был выбор?...

Я дернулась вперед, пытаясь ударить его в мощную грудь, и краем глаза видя шальную улыбку, в которой читался восторг. И победа.

Да, он получил то, чего хотел.

Вот она, моя точка срыва, где тонкий лед выдержки трещал по швам, позволяя его яду пробраться еще ближе к моей душе.

Когда Луна учила меня драться и держать оборону, первое, что она говорила каждое занятие: «Как только тебя поймали, твой бой проигран! Ты можешь быть быстрее, сильнее и выносливее людей! Но ты никогда не сможешь сравниться в этом с Берсерками! Твоя сила в хитрости, в ловкости,  в том, чтобы не идти на прямой контакт! Не позволяй себя схватить, не позволяй касаться руками! Пока ты на расстоянии - ты будешь свободна!...»

Но как обхитрить того, кто был дъяволом во плоти?...

Сделав резкий выпад влево, показывая, что я пытаясь бежать под его рукой, я добилась и выпада Карата, когда он конечно же дернулся тоже, в попытках не пустить, но тут же сменила свое движение, прорываясь вправо и с силой отталкивая от себя.

К счастью, это сработало!

Такой прыти мужчина явно не ожидал, расхохотавшись, когда влетел плечом в стену, не сумев поймать меня на лету.

Вот только эйфория свободы была недолгой.

Я сделала лишь один упругий прыжок вперед, стремясь пушечным ядром вылететь из весьма замкнутого пространства коридора и оказаться в одном из залов, где были люди и где он явно не станет позволять себе ничего подобного, дабы не привлекать и без того лишнего внимания к нам, как поняла, что мой полет закончился полный провалом, потому что Карат успел поймать меня на косу.

Он не дергал ее в попытках вернуть меня на место, только широко улыбнулся и подмигнул, демонстративно намотав ее себе на кулак, когда мне казалось, что в его взгляде появилось то, от чего следовало бежать.

Страсть. Такая же ядовитая и безжалостная, как вся его темная звериная сущность.

В моих венах билась только одна мысль – не даваться ему в руки!

Если бы в моих ладонях был хоть один режущий предмет, я бы не пожалела своих волос и отрезала косу, чтобы вырваться!

А пока я отскакивала от него каждый раз, когда Карат делал выпады вперед, выворачиваясь под собственными волосами. Махала ногами, чтобы отбивать ладони, тянущиеся ко мне.  В буквальном смысле забиралась на стены, чтобы оттолкнуться от них в прыжке, напоминая кошку, которая шипела и огрызалась, но не давалась в руки, с ужасом понимая, что для него это всего лишь забава, которая только возбуждает.

- Что вы хотите от меня? – зарычала я в конце концов, приземлившись на ноги и пригнувшись к полу в ожидании любого его самого неожиданного выпада, замечая, что зрачки в ядовито-зеленых глазах стали значительно больше положенного, что не сулило ничего хорошего.

- Какой провокационный вопрос, детка, -  его мурчащий голос стал еще опасно ниже и вкрадчивее, когда я понимала, что своими действиями разбудила зверя внутри него, не позволив себе расслабиться и отступить, когда мужчина вдруг опустил хвост моей косы, -  Если скажу, что хочу показать тебе кое что?

Нет, я не верила ему!

Слишком хищно и жарко горели его глаза. Слишком много сладкого яда было в его словах.

- Боюсь, я уже достаточно видела в этом месте, -  напряженно отозвалась я.

- Зря боишься, -  Карат улыбнулся так, что сам дьявол умер бы от зависти.

Слишком сладострастно и прекрасно, чтобы ему можно было поддаться!

Теперь в бой пошел он сам.

Нет, он не пытался ударить.

Просто подходил с каждым шагом все ближе и ближе, не давая мне возможности отскочить от него и снова загоняя в зал, из которого я так отчаянно, но безрезультатно пыталась сбежать.

В мои обостренные чувства тут же ворвался вихрь чужого желания, которое обжигало и кусало разрядами кожу, заставляя в какой-то момент даже содрогнуться.

Животная, несдержанная, откровенная страсть парила здесь удушливым, спертым воздухом.

Звучала стонами, вскриками и хлопками тело о тело.

Оседала капельками пота под колпаками стекла, где были эти пары.

Оглушала басами откуда-то сверху, откуда громыхала музыка под стать месту, когда зачастую невозможно было понять - стоны льются из динамиков или из-за стеклянных куполов.

Со стороны наверное могло показаться, что он пытается ущипнуть меня на попу, а я всячески уворачивалась и не давала ему прикасаться к себе, отступая назад все больше и больше, с острым кусающим чувством, что хищник загнал меня в западню.

И не важно, что я тоже была хищником.

Против такого, как Карат, едва ли у кого-то могли быть шансы!

Он просто шел напролом, загоняя меня в угол и не собираясь отступать или поддаваться, хотя и  это каждое его движение было играющим и манящим, словно он всего лишь разминался и не более.

Я клятвенно пообещала себе заниматься боем каждый день, чтобы дать ему отпор, если такой раз повториться когда-либо еще, когда поняла, что дальше мне некуда отступать, потому что уперлась спиной в один из этих стеклянных колпаков, который, к огромному облегчению, не был никем занят.

Попытка обогнуть его не удалась.

Стоило мне только дернуться в сторону, как Карат обхватил меня рукой, резко разворачивая и зажимая между собой и выпуклым стеклом так, что я, задохнувшись, ощутила каждый изгиб его мощного тела. Огромного тела. Жаркого тела.

Никогда он еще не был настолько близко.

Никогда еще не прижимался так неприлично, давая почувствовать сполна, что эта игра возбудила его и пробудила в глубине черной души нечто очень опасное и несдержанное.

- Такая прекрасная и смелая девочка, -  прошептал он, не давая мне вырваться, когда обхватил одной рукой за шею, держа ладонью прямо под подбородком и этим заставляя смотреть вперед, через стекло. Туда, где люди придавались страсти настолько откровенно и безумно, словно были совсем одним в стенах своей спальни.

Секс разливался по этому помещению в каждом фибре горячего воздуха.

Он трещал оголенными инстинктами плоти.

Он заставлял ощущать болезненно каждое прикосновение к себе и терпкий аромат дыхания, когда Карат склонил голову, прижимаясь колючей от щетины скулой к моей щеке, чтобы выдохнуть, едва касаясь горячими губами:

- Ты так умело владеешь своим телом. Но так мало знаешь его.

Я дернулась в безуспешной попытке сбросить его с себя, делая этим только хуже, потому что с довольной ухмылкой Карат вжался сильнее, встав теперь так, что его ноги прижимались к моим, торс давил животом к холодному стеклу, а бедра вжимались в мои ягодицы, заставляя покраснеть, оттого ЧТО я ощутила сжавшимися и напряженными ягодицами.

Теперь он был везде, протиснув вторую ладонь между моим животом и стеклом, томно рассмеявшись на мое рычание, когда я не смогла сказать ни слова, чувствуя себя жертвой в паутине хитрого паука, где каждое мое движение вело к гибели и сети сковывали лишь еще сильнее.

Пауки не отпускают.

Они пускают яд своей жертве, обездвиживая ее и наслаждаясь плотью, пока она еще жива.

- Уберите свои руки! -  мой голос не дрожал и звучал резко и холодно, даже если внутри сжимался комок. Я никогда не была жертвой. Но в его руках это было особенно унизительно.

- Никто никогда не касался тебя так, -  прошептал Карат, игнорируя мои слова и касаясь кончиками пальцев моего живота, мышцы на котором тут же напряглись и застыли в попытке обороны.

Он не спрашивал, просто говорил, словно знал все наперед, и это злило еще сильнее.

Его пальцы были обжигающе горячими по сравнению с моей кожей.

- Слишком опасно, слишком запретно для примерной, смирной девочки, чью огненную кровь загнали под толщи льда.

Его голос опьянял и буквально вводил в транс, но я сопротивлялась ему, пытаясь отыскать глазами еще один шанс для бегства и свободы от этого яда, который струился, проникая в кровь от каждого его слова и прикосновения.

Его рука проскользила по моей коже, касаясь бедра и заставляя содрогнуться, перебираясь чуть выше и взяв в ладонь мою руку, что упиралась в стекло подо мной.

Я не понимала что он задумал, застыв так, что в какой то момент просто перестала дышать, косясь на сильные длинные пальцы, которые мягко, нежно, но при этом настойчиво раскрыли мою сжатую ладонь из кулака, массируя каждый палец, чтобы положить ее на низ моего живота, накрывая своей ладонью.

- Смотри.

Карат приподнял мой подбородок, заставляя всматриваться в пару, что была в паре метров от нас, под стеклянным колпаком.

Обнаженные мужчина и девушка.

Он – сзади. Как и Карат.

Мужчина с черными волосами, стройный, гибкий. Страстный. Он обхватывал свою девушку за горло широкой ладонью, стоя на коленях и вбиваясь в нее, отчего его ягодицы были напряжены, а тело походило на механизм, работающий на жаре и огне.

Она была прижата к нему ягодицами, выгибаясь навстречу его резким сильным движениям.

Запрокинув голову так, что ее волосы струились по его спине, она дышала тяжело и отрывисто, широко открыв рот, словно задыхалась. Ее обнаженная грудь подпрыгивала от каждого его движения, а плоский живот был влажным от пота.

Девушка хваталась руками за его вторую ладонь, которая поместилась между ее бедер, накрывая лоно.

- Они прекрасны в каждом своем движении. В том, что происходит между ними.

Я тяжело сглотнула, понимая, что мы находимся почти в таком же положении, только стоя на ногах, забившись, когда после пленительного голоса, ладонь Карата ожила на моем животе, потянув мою руку вниз. Под линию брюк, даже не расстегивая их, и под тонкие простые трусики, заставляя меня забиться под тяжестью его тела.

- Тише, детка, тишееееее….

- Уберите свою руку!

- Это твоя рука, - хмыкнул Карат, снова делая это так, что я ощутила его губы на своей коже и долгий сладкий выдох, переходящий в урчание, потому что я дернулась, когда под напором его руки и сильных пальцев, накрывающих мои, я погрузилась в собственное лоно, задохнувшись от эмоций.

Медвежьи боги! Это было неправильно!

Слишком лично, слишком откровенно, чтобы делать подобное, находясь рядом с ним!

Сердце булькнуло истерично и растерянно, подскакивая к горлу и задрожав там, когда Карат надавил на мои пальцы, словно опытный кукловод, играющий со своей новой марионеткой, разнося по телу мурашки и мое хриплое дыхание, отчего стекло тут же запотело.

- Ты такая горячая, влажная и гладкая, детка…

В горле пересохло и перед глазами пошли темные круги от того, что чувствовало мое тело каждую чертову секунду этого сумасшедшего времени, когда Карат управлял моими пальцами, заставляя меня скользить внутри, познавая собственное тело с хриплым дыханием и сердцем, которое колотилось и захлебывалось от неприятия этого всего, но в то же время…жажды.

Я не представляла, что можно ТАК чувствовать!

Остро. Горячо. Сжимаясь каждой клеткой тела, словно их пронзали тонким оголенным электрическим проводом до жжения и отголосков боли, потому что хотелось еще…

Он водил моими пальцами вверх и вниз, дыша в такт со мной. Порывисто, рвано, судорожно, словно втягивал в себя каждое дуновение моей трепещущей души, что не могла найти покоя, оказавшись в его руках.

Карат больше не смеялся и не усмехался, когда я вцепилась второй рукой в его ладонь, полыхая сильнее в желании дать мне еще больше этих раздирающих эмоций, заставляя смотреть на пару, что была так похожа на нас.

Заставляя слушать, как девушка вдруг закричала, и ее тело выгнулось дугой, а я ахнула, прижимаясь разгоряченной щекой к влажному стеклу, выгибаясь вслед за ней, когда, следуя за движениями Карата, мои пальцы надавили на самую трепетную, пульсирующую точку тела, выпуская в единую оглушительную секунду всё то, что скопилось от его движений одной яркой, сотрясающей тело вспышкой, в которой я горела и таяла, ощущая, что влаги стало еще больше, он прикусил мою щеку клыками, выдыхая сипло и хрипло:

- Молодец, детка…думай обо мне каждый раз, когда будешь делать это!...

Распахнув глаза в темноте, я не могла дышать!

Понимала, что я в своей спальне и у противоположной стены спокойным мирным сном спит Тайга, но ничего не могла с собой поделать.

Сердце колотилось в груди глухо и затравленно, потому что я знала, что это не было сном.

Прошло уже две недели с того дня, а я никак не могла себе простить этого, даже если умом понимала, что не в моих силах было противостоять его уму и хищности. Наши силы не были равными от природы, вот только покоя от этого совсем не добавлялось.

Страшнее этого было только чувствовать, как внизу живота стало жарко, и жажда скопилась тянущей болью в пульсирующих бедрах.

Мне всегда казалось, что я жила в гармонии с собой. До того дня, как этот мужчина не пустил свой яд в мою кровь, от которого я не могла избавиться даже если не видела его больше, и доводила себя изнурительными тренировками до состояния полного бессилия.

Ничего не помогало!

Я снова чувствовала в себе это.

Жар. Тянущую боль. Влагу, от которой трусики намокли. Желание почувствовать это снова.

Запретное. Тягостное. То, отчего невозможно было отмахнуться так просто, не вкусив этот плод снова.

Стыд и ярость заливали мои щеки, когда я пыталась лечь удобнее, расслабиться и уснуть снова.

Но шли долгие тягостные минуты, а лучше не становилось. Словно Карат посеял во мне семя этого запретного плода, который зрел каждую ночь, не давая мне покоя, пока я не сделаю этого снова….пока не соберу влагу этого греха своими пальцами, молясь о том, чтобы это было в последний раз.

Я ненавидела это! Хотела казаться себе сильнее и выше этой низменной потребности, но спустя несколько минут, когда на пике замеревшего тела меня сотрясал спазм, и кусающий ток освобождения проходил по выгибающемуся позвоночнику, я понимала, что снова проиграла.

Проиграла ему…

Вот и сейчас мои пальцы забрались в трусики, и тело напряглось и замерло, когда под плотно закрытыми веками я снова видела ту пару под стеклянным куполом.

Время шло, а я помнила каждое их движение. Каждый стон. То, с каким шлепком соприкасались обнаженным влажные тела от каждого толчка мужчины.

…и шепотом Карата с ароматом его горячего возбужденного тела, от которого не было спасения.

Я делала все так в тот день.

Мои пальцы скользили внутри по горячим, влажным стеночкам, раздвигая их, лаская, делая так, чтобы волны жара в теле нарастали, превращаясь в то цунами, сдерживать которое не будет сил.

Когда что-то обжигающе горячее снова лопнет внутри меня, оставляя внизу живота мелкие судорожные спазмы в попытке скрыть стон, кусая губы.

Так стыдно и низко.

Но так приятно.

Дыхание еще не могло войти в свой ритм, и живот сжимался от отголосков ядовитой сладости, когда я стыдливо покосилась на кровать Тайги, чтобы убедиться в том, что она не стала свидетелем того, что происходило под тонким покрывалом, вздрагивая всем телом, потому что вдруг уловила движение у открытой двери.

Холодный пот тут же выступил по всему телу и ладони стали холодными.

Черт!

Может показалось?

Замерев, я всматривалась в ночной мрак спящего коридора, выкручивая все свои чувства на максимум в попытках уловить что-либо: посторонний звук, запах, какое-либо движение в этой темноте, слыша, лишь как затравленно заколотилось мое сердце.

Меньше всего на свете я бы хотела, чтобы меня застали за подобным унижающем занятием мои братья!

Кровь прильнула к лицу, когда я села на кровати, понимая, что не могу просто лежать и бездействовать!

Еще в раннем детстве я четко уяснила одну простую суть – нужно смотреть в глаза своему страху, пока он не стал сильнее тебя.

Наша спальня с Тайгой располагалась на первом этаже большого семейного дома мамы Зои, в котором было место абсолютно для всех. Как раз рядом со спальней малышей. И мы никогда не закрывали на ночь двери, чтобы услышать, если они проснуться и поспешить к ним. Сразу за нами была комната мамы Зои, а чуть дальше наша огромная кухня, которая в любое время суток была центром притяжения каждого Бера.

Все семейные пары располагались на втором этаже. Там же была и спальня папы, самая дальняя, по той простой причине, что мало кто мог выносить воистину королевский храп нашего отца.

Сапфир и Мишка жили отдельно в доме, который изначально строили для Ягоды и Янтаря, поскольку им было тяжело привыкнуть к большому количеству людей в одном месте, где всегда было крайне шумно и эмоционально.

Сумрак жил отдельно в городе Гризли, появляясь рано утром и уходя поздно ночью.

А Карат…этот Кадьяк с ядовитыми глазами пропадал неизвестно где, возвращаясь лишь изредка и не вдаваясь в подробности, где жил и как.

С той нашей последней неудачной вылазки в очередной клуб в поисках отца Микаэлы, Карата больше никто не видел.

Откинув покрывало и поправив на себе тонкую майку, в которой спала, я крадучись вышла из комнаты, напряженно вслушиваясь и стараясь убедиться в том, что мне всего лишь показалось.

Говорят, что у страха глаза велики, а у стыда они оказались ещё больше!

Проходя бесшумно мимо спальни малышей, я заглянула к ним, чтобы убедиться, что все крохи сладко спят и будут дружно сопеть до раннего утра, которое должно было наступить уже через пару часов, сворачивая в конце концов на кухню, чтобы тяжело и протяжно выдохнуть и потереть уставшие глаза.

Нет, поблизости никого не было.

Но это неприятное чувство внутри только усилилось и стало жечь горечью.

Я выросла в большой семье, где ни у кого не было секретов. Что бы не происходило вокруг, кто бы не ругался и что бы не чувствовал -  все знали об этом в силу невероятной остроты обоняния Берсерков. Пусть часто это приводило к ссорам, а иногда заставляло нервничать, но все были максимально честны друг с другом.

Теперь же я чувствовала себя сродни вору….я чувствовала себя грязной и низкой, оттого что скрывала один маленький грязный секрет, который никак не выходил из головы и пустил этот непреодолимый яд в моем теле.

- Чтоб тебя!... -  прошипела я себе под нос в спящем доме, повернувшись к холодильнику и уже взявшись за его прохладную ручку, чтобы достать холодной воды, когда остро ощутила за своей спиной жар тела.

Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто именно стоял за мной, потому что его аромат сложно было спутать с кем-то другим.

Реакция моего тела была быстрее хоть одной здравой мысли, когда я тут же отскочила от источника опасности, собравшись в единый комок из нервов и оголенных эмоций, словно меня пытались ошпарить открытым огнем.

Первый выпад Карата я отбила, когда кухню наполнил его мурлыкающий низкий смех, и в темноте комнаты сверкнули глаза, что казались почти черными, но я не позволяла себе расслабиться, сделав шаг назад лишь для того, чтобы встать удобнее в боевую позу.

- Хотел спросить, скучала ли ты по мне, детка, но теперь все вижу сам, - его широкая хищная улыбка была соблазнительной и заигрывающей, но я не поддавалась ей, сосредоточившись лишь на собственных импульсах и его скорости, которую человеческому глазу было и не заметить, - Тренировалась каждый день в мыслях обо мне?

Я не ответила, готовая просто зарычать, и снова отбивая его ладонь, которая тянулась ко мне, чтобы пустить яд по венам, от которого я так и не смогла избавиться до сих пор.

Карат снова рассмеялся, хмыкнув и выгибая брови:

- Совсем не дурно.

Вот только вечно мне не могло везти, и я не успела среагировать правильно на последний его выпад, с которым Карат оказался рядом, в этот раз не пытаясь зажать меня у любой плоской поверхности, а неожиданно хватая за руку, чтобы засунуть в рот мои пальцы, облизывая их и низко заурчав.

Дьявол!

Я дернулась всем телом, пытаясь вцепиться в него свободной рукой со стыдом и полным поражением понимая, что он учуял все то, что я так отчаянно и болезненно пыталась спрятать и позабыть, но видя лишь то, как пропасть в его глазах выросла сильнее, заполняясь тем жутким огнем крови Кадьяков, который мог спалить все на своем пути.

Карат схватил меня за скулы, притягивая к себе и склоняясь к моему лицу так, что наши губы почти соприкоснулись, выдохнув горячо и терпко:

- Это приятно, детка. Но это всего лишь начало.

Клянусь, я бы укусила его, если бы он сделал хоть еще одно движение в мою сторону, но мужчина неожиданно отступил, подмигнув и скрываясь за дверью кухни в темноте спящего дома.

Слыша его легкие шаги по лестнице вверх, я тяжело привалилась к дверце холодильника, посмотрев на собственную руку, где все еще ощущала прикосновение его языка.

Он вернулся, будь он проклят!

Покою и размеренной жизни конец…

2 глава.

О сне можно было забыть.

Как и о том, чтобы чувствовать себя уверенно и спокойно в стенах этого огромного дома, который стал родной и уютной берлогой для двух десятков Берсерков и их жен, вне зависимости от рода.

Не было ничего более ужасного, чем быть всегда в состоянии войны.

Каждую секунду, каждый миг, ожидая, когда он снова появится на моем пути, чтобы не пройти мимо, а в очередной раз доказать, что он сильнее, он хитрее и хищнее меня.

Это состояние угнетало…

Но даже оно было не таким едким, как ощущение того, что отныне была тайна.

Между мной и им.

Грязная. Откровенная. Задевающая слишком глубоко внутри, чтобы ею можно было поделиться хоть с кем-нибудь. Едва ли я бы смогла рассказать о подобном даже моей сестре Луне, что было уже само по себе ужасающим событием.

Он словно клеймил меня этой грязью и пошлостью, прикоснувшись один только раз!

А я?

Я не могла понять, как теперь с этим бороться и как очистить себя, чтобы не прятать стыдливо глаза каждый раз, когда буду видеть его, или слышать этот манящий, обманчиво сладкий голос.

Я сипло выдохнула, пытаясь мысленно собраться и охладить хотя бы голову, чтобы не натворить ошибок в очередной раз, когда почувствовала, что в этом большом доме не спал кое-кто еще.

Странно было ощущать его, как себе подобного, когда он был человеком.

Грант. Мужчина с бездонными глазами, который стал частью нашей семьи. Сам он криво улыбался на это изречение и добавлял обычно, что он самый кривой из всех возможных аппендиксов семьи, если уж был ее частью.

Но мне он нравился совершенно искренне.

Не знаю, возможно, дело было в том, что я успела узнать его еще до того, как мы вернулись в лоно семьи, и нам пришлось разделить короткую, но насыщенную событиями часть нашей общей жизни.

«Недочеловек, недозверь» называл сам себя Грант с тех пор как увидел в тех жутких папках из лаборатории, что в нем билось сердце Берсерка, говоря о том, что вероятней всего именно этот факт так повлиял на его психическое состояние, отрезая от мира людей как таковых.

Теперь же я видела совершенно точно, что рядом с нами он менялся. В лучшую сторону.

Грант стал смотреть в глаза. Все реже впадал в приступы эпилепсии, и уже не так сторонился общества зверей, хотя по-прежнему не входил на кухню, если в ней было больше, чем два человека.

Вот и сейчас он остановился у порога, к счастью без прежней скованности и угловатости в движениях, чуть улыбнувшись мне с легким кивком головы:

- Не спиться?

- Да. Входи. Будем не спать вместе.

Я улыбнулась ему в ответ, понимая, что рядом с Грантом мне спокойно и комфортно.

Наверное мы были похожи в том, что старались оставаться в тени общения и разговоров, предпочитая наблюдать и делать выводы. А еще никогда не лезли в душу, понимая, что если кому-то будет настолько тяжело, что захочется рассказать о сокровенном, то он сделает это сам, без лишних уговоров.

К счастью, и Грант чувствовал себя рядом со мной комфортно.

Не смотря на то, что я была чистокровным зверем категории «красных».

Мужчина вошел на темную кухню, облаченный в свободные спортивные брюки и тонкую футболку, горловина и грудь которой была мокрой от пота.

Я знала, что Грант не может спать из-за кошмаров.

Страшные последствия душевной детской травмы, когда будучи ребенком, он увидел то, на что способен мой род, и больше не смог забыть, как бы глубоко под корку не загонял с помощью лекарств и внушения.

- Мия оставила где-то успокаивающий чай.

- Он в холодильнике.

Я поднялась с пола, открывая высокую дверцу огромного агрегата, который занимал часть кухни и мог вместить в себя такое количество еды, которую обычным людям сложно было даже представить.

Наш мир отличался от мира людей разительно, даже если теперь в нашем обиходе стало много этих человеческих штучек вроде телефонов, ноутбуков, даже газовой плиты. Но они были удобными. Только такими же хрупкими, как сами люди.

Особенно для папы!

Я уже и не могла вспомнить, сколько телефонов было сломано в его руках и скольких тюленей было послано в далекие дали на хребты к касаткам.  По этой причине его категорически не пускали к телевизору, что занимал половину стены одной из комнат, которую Нефрит переоборудовал под домашний кинозал, где на выходных собиралась вся семья, чтобы приобщиться к волшебному миру кино и бурно обсудить его после окончания.

- Держи, -  Грант поставил передо мной стакан на длинный деревянный стол, за которым собиралась вся семья три раза в день на завтрак, обед и ужин. А еще сотню раз пробегая мимо и заглядывая, чтобы урвать очередную вкусняшку и получить от мамы Зои скалкой, -  Кажется, этот чай и тебе пригодится.

- Это точно, -  моя улыбка получилась кривой и я была рада, когда мужчина только коротко кивнул в ответ, не стремясь пускаться в расспросы.

Мы пили в полной тишине и темноте, не чувствуя себя при этом скованно или смущенно.

- Никогда не подумал бы, что после сильнейших снотворных и психотропных, мне будет помогать уснуть простая трава, -  улыбнулся Грант, и в этих его словах не было ни капли насмешки. Он был действительно удивлен, открывая этот мир для себя совсем иным.

- Это не просто трава, а волшебный успокаивающий сбор мамы Зои, -  улыбнулась я ему в ответ, в глубине душе надеясь, что он поможет и мне. Хотя бы сегодня.

Немного помолчав и допивая ароматный холодный напиток, что было спасением в жаркую летнюю ночь, Грант снова чуть улыбнулся своей милой улыбкой:

- Кажется завтра будет жарко.

Я только кивнула ему в ответ, думая вовсе не про погоду за распахнутым настежь окном.

Если на порог ступил Карат, жара начнется по всем фронтам, потому что каждый, кто знал его хотя бы немного, понимал, что он никогда не исчезает просто так. И никогда не возвращается без надобности.

- Как думаешь, есть смысл пробовать уснуть, если солнце встанет через пару часов?

- Смысл есть всегда, -  мягко улыбнулась я мужчине, на что он кивнул, забрал свой стакан, который наполнил чаем еще раз, и пожелал спокойно ночи, прежде чем снова отправился в свою комнату на первом этаже, которая была еще и кабинетом, а еще местом скопления всей нашей мыслящей и сугубо научной части семьи.

Я тоже решила вернуться в свою спальню, напряженно застыв в коридоре и прислушиваясь к каждому звуку дома, даже если слышала, что Карат поднялся наверх. Просто с ним нельзя быть уверенным ни в чем!

Но было тихо.

Все крепко спали, включая малышей, что сладко сопели в своих кроватках.

Все были спокойны и расслаблены. Только я отныне не могла найти покоя в этих стенах.

Легла на кровать, не пытаясь укрыть Тайгу, что спала, разметав рыжие пряди по подушке и откинув легкое покрывало на пол, оттого что было слишком жарко даже ночью, но так и не смогла закрыть глаз и хотя бы попробовать погрузиться в спасительный сон.

Я знала, что сама ступила на этот шаткий мостик, соединяющий холодный разум и оголенные провода эмоций, до сих пор не понимая, что толкнуло меня на это.

Если бы месяц назад я осталась в своей комнате и не поддалась смуте в собственной голове, то сейчас все могло быть совсем по-другому.

Месяц назад.

- Ты умная девочка, Звезда. Ты отличный воин. Но ты слишком наивна.

Я окинула напряженным взглядом Нефрита, что стоял в пустом тихом кабинете поздним вечером, сложив руки на груди, и глядя так, что нужно было бы в эту же секунду развернуться и просто уйти без дальнейших объяснений.

Нефрита любили. Ему доверяли в отличие от его отца. Но все таки он был его кровным сыном и именно сейчас походил на Карата как никогда!

Не знаю было ли дело в его кадькской крови. Или в том, как он смотрел на меня сейчас – тяжело, пронзительно, но вместе с тем с той лукавой искрой, которую всегда можно было увидеть в глазах его отца. Словно он знал о тебе так много, что это было даже забавно. Так много, что этого не знал даже ты сам. И это жутко раздражало!

Во взгляде Нефрита не хватало только обманчивого безграничного понимания, которое возможно еще успеет появиться с годами.

- Наивность – это порок?

Сухо поинтересовалась я, видя, как мужчина улыбнулся мягко, но все равно так, словно пытался образумить нерадивого ребенка. Что, возможно, было не так уж и далеко от истины.

- Наивность – это добродетель. Это прекрасно, Звезда. Но в том месте, куда ты собираешься направиться, каждый захочет воспользоваться этим.

- Я достаточно общалась с людьми вне нашего дома, и как чистокровный Берсерк могу уловить все их эмоции, чтобы знать, что они замышляют против меня. И потом, ты сам сказал, что я отличный воин.

Нефрит смерил меня пронзительным задумчивым взглядом, словно взвешивал все доводы, при этом осматривая меня так, что становилось просто не по себе, наконец вопросительно кивая:

- Почему именно ты?

Его неоновые зеленые глаза цвета молодой зелени смотрели навязчиво и цепко, когда я понимала, что в эту секунду он вбирает в себя все, что только может уловить, и нужно было думать правильно, чтобы в конце концов убедить его.

Или просто сбежать. И делу конец.

- Почему ты думаешь, что способна помочь Карату именно ты?

Это был не правильный вопрос.

Дело было вовсе не в Карате.

Но я думала об этом весь день, поэтому смело и открыто посмотрела в глаза Нефрита, даже не пытаясь скрыть ни одной из своих эмоций от него, ответив вдумчиво и серьезно:

- Это все начали Кадьяки. Вина нашего рода, нам и расхлебывать. У тебя и Севера жены. Если оставите их здесь, то ваши сердца будут не на месте. А где есть волнение, там будут ошибки и героические поступки, что могут привести к беде. К тому же, ваши глаза, -  Нефрит хмыкнул, чуть прищурившись, словно вовсе не ожидал услышать от меня ничего подобного, - Мало того, что вы слишком отличаетесь от людей физически, так еще и с этими ужасными линзами будете привлекать еще больше лишнего внимания. Малахит силен и отважен, но он совершенно дикий и не знает мира людей.  А от меня никто не будет ждать подвоха. С виду я всего лишь обычная девушка и не более.

Я замолчала, подумав, стоит ли говорить следующую фразу, в конце концов добавляя глухо и напряженно:

- …и потом. Возможно я единственная, кого твой отец сможет видеть рядом с собой из всех возможных вариантов нашей семьи.

Нефрит улыбнулся, окинув меня тем странным взглядом, который иногда мелькал и в Карате, заставляя меня напрягаться и ждать того, что я никак не ожидаю.

И пусть в Нефрите не было этой сквозившей сексуальности и заигрываний, я напряглась снова, глядя в его яркие глаза и ожидая решения, когда он усмехнулся:

- Неплохо.

- Хочешь сказать, что я не права?

- Права. Это и удивительно.

Продолжая улыбаться, он задумчиво потер щетинистый подбородок, кидая веселый взгляд из-под ресниц:

- Я правильно понимаю, что отец не в курсе твоего желания отправиться следом за Каратом?

Я клацнула зубами так, что он услышал и улыбнулся шире, сверкнув глазами.

- Не за Каратом! Я хочу помочь роду Берсерков и попытаться исправить то, что натворили Кадьяки!

- Если он ушел один, то явно не нуждается ни в какой помощи, -  пожал широченными плечами Нефрит, продолжая однако смотреть так, словно бросал мне вызов, наблюдая за каждой эмоцией на моем лице с особым озорством. – Мой отец всегда был одиночкой и прекрасно справлялся со всем сам. Он не любит компанию, и потом, даже если ты сможешь найти его, он скроется как только почувствует, что рядом есть ему подобные.

Признаюсь, что об этом я не подумала.

Ведомая мыслью о том, что спустя много лет я наконец-то смогу послужить верную службу своему роду, я была готова пойти даже на то, чтобы сделать это рядом с Каратом – того, кого боялись, тихо ненавидели, но не могли при этом не признать его великого ума и чертовой хитрости, что часто становилась козырем в непростых жизненных ситуациях.

Но я не думала о том, что он сам может не захотеть этого.

Его кровь, как и кровь Нефрита была уникальна, хотя все и говорили, что она испорчена – оставаясь Берсерками, обладая той же силой и тонкостью восприятия, они были совершенно невидимы для себе подобных. За кровью людей в их венах был спрятан их особенный звериный аромат, а так же все эмоции, наглухо закрывая все пути к их ощущениям.

Нефрит внимательно смотрел на меня все это короткое, но емкое время, когда я размышляла над тем, что упустила, вдруг нарушая тишину:

- Я помогу тебе стать неощутимой для Карата и найти его.

Признаюсь, что этого я не ожидала. Всматривалась в его глаза и пыталась понять, шутит ли он.

Но сейчас Нефрит смотрел на удивление серьезно, быстро переводя взгляд, когда дверь приоткрылась и в нее заглянула Мия с малышом Гранитом на руках, тепло улыбнувшись:

- Рит, Ладушка уснула в кинозале, так и не дождавшись тебя.

Он кивнул в ответ, широко улыбнувшись, когда девушка быстро окинула взглядом меня и ее бровки чуть нахмурились:

-…все в порядке?

- Более чем. Мия, ты будешь нам нужна в ближайшие часы.

Я заморгала, пытаясь понять в чем дело, и что задумал Нефрит, видя, как Мия тут же уверенно кивнула, даже не пытаясь узнать суть ее помощи и как всегда ради своей семьи готовая совершенно на все.

- Конечно, только отдам сына Северу!

Мия выпорхнула, оставляя за собой тонкий аромат ванили, а я снова почувствовала себя неловко.

Как было каждый раз, когда она находилась рядом со мной.

Нет, дело было не в ней. Во мне. В том, что прошло уже столько времени, когда я успела познакомиться с ней и полюбить, а мне было по-прежнему стыдно за себя и собственную реакцию на ее мужа в тот день, когда я увидела его впервые.

Каждый раз я думала, как хорошо, что Мия не способна почувствовать все то, что терзало меня внутри, и старательно не обращала внимания на то, как я смотрела исключительно в пол каждый раз, если Север был где-то рядом. Не потому что чувствовала к нему что-то, кроме восхищения и огромной благодарности, а потому что не могла простить себе того прокола.

Он был первым Кадьяком, которого я увидела перед собой.

Такой огромный, такой не похожий на всех тех мужчин, среди которых я выросла и прожила свою жизнь.

Вторым стал Карат и его ядовитые глаза, которые вспыхнули с первого взгляда, стоило ему только понять, что я не просто девушка-Берсерк, но и его крови.

Думаю, если бы не это, возможно он относился бы ко мне куда более спокойнее и сдержаннее.

- Не втягивай в это Мию! – зашипела я на Нефрита, готовая и треснуть его, если потребуется лишь бы жену Севера не коснулись лишние тайны, а следовательно возможные проблемы с ее мужем и уж тем более отцом!

- Без нее мы не справимся, -  спокойно отозвался Нефрит, -  И без Ягоды.

- Что ты хочешь сделать?

- Переливание крови. Тебе.

Я была так растеряна этим, что не сразу смогла заговорить, ошарашено глядя на спокойного и собранного мужчину, который явно знал, что нужно сделать, чтобы остаться незамеченным себе подобным, вот только коварно изогнул бровь, спрашивая приглушенно и даже как-то вкрадчиво:

- Готова испортить свою чистую кровь ради того, чтобы найти коварного Карата?

- Неверная формулировка, -  сухо отозвалась я, замечая, как он улыбнулся, загадочно сверкнув глазами, -  Ради спасения своего рода! Готова.

- Тогда приведи сюда Ягоду, принеси аптечку. И сделай это так, чтобы больше никто не знал о наших планах.

Я кивнула в ответ, понимая, что с последним будут явные проблемы, потому что там где есть Ягода, обязательно будет и Янтарь. А где Янтарь – там всегда много шума, а значит и лишнего внимания всей семьи.

На помощь пришла Мия, которая принесла все необходимое, привела за руку оторопевшую Ягоду, а потом просто выпихнула Янтаря и собственного мужа за порог кабинета, когда те попытались заглянуть, уверив их, что у нас девичник и мужьям вход категорически воспрещен как минимум на пару часов, сладко улыбнувшись Северу:

- Сегодня твоя очередь кормить сына.

На это даже я не смогла не улыбнуться, видя, как наш огромный благородный Король только быстро закивал, бережно держа на руках агукающего малыша, и оправляясь наверх, в их спальню, чтобы отдать дань традициям Кадьяков. А заодно утащив и Янтаря.

Гранит был удивительным ребенком!

Не только потому что был рожден хрупкой, но упрямой человеческой девушкой от одного из самых сильных и огромных Берсерков на земле, а потому что с первых дней своей жизни впитывал традиции и мира людей, и мира Беров.

Мия кормила его грудью, как положено любому человеческому малышу, а Север в свою очередь тем, чем обычно кормят отцы своих сыновей у истинных Кадьяков -  самым жирным молоком, в данном случае козьим, с добавлением капельки собственной крови, чтобы кроха привыкал постепенно к тому, что называли ядом Кадьяков.

Уже через пару часов я была другой, даже если не чувствовала себя иначе.

С кровью Мии в своих венах, невидимая для рода Берсерков.

- Будь осторожна, Звезда! -  Мия легко пожала мою руку, зная о том, что я не сторонник объятий,  заглядывая в глаза серьезно и взволнованно, - И не переживай за папу, мы будем рядом с ним и все объясним, когда придет время.

Я улыбнулась ей с большой благодарностью, сжимая прохладную ладонь в ответ и оборачиваясь на Нефрита, который протянул мне сотовый телефон с координатами места нахождения Карата, добавив:

- Запомни одно: чтобы не происходило и не было между тобой и моим отцом, не думай, что ты узнала его и поняла. В этом мире нет ни человека, ни Берсерка, который может познать его душу и завладеть его черным сердцем!

- Повторю еще раз: твой отец мне не интересен, - отозвалась я сухо, бросая убийственный взгляд на мужчину, который улыбнулся так, словно что-то скрывал и явно не собирался делиться информацией, - Ты слишком высокого мнения о нем.

- Поверь, Звездочка, главное, чтобы не заинтересовался он сам, а иначе от тебя уже ничего не будет зависеть. Ты сама не поймешь, как вляпаешься и сделаешь всё, что он только захочет собственными руками, не понимая, что следуешь его воле.

****************************

Я открыла глаза, снова глядя в потолок своей спальни, повторяя про себя эти слова снова и снова.

Почему я не послушала Нефрита и не осталась дома? Сейчас бы все было гораздо проще и не терзало меня лишними тайнами, о которых хотелось забыть, но никак не получалось сделать этого.

Погрузившись в свои мысли, я даже не заметила, что Тайга уже проснулась и выпорхнула из нашей общей спальни, вздрагивая, когда она вихрем заскочила, падая на свою постель с широкой довольной улыбкой:

- Карат вернулся!

Усилием воли мне удалось сдержать раздосадованный вздох, вот только все равно видимо на лице отразились не самые радостные из эмоций, на что девушка задорно хохотнула, свесив длинную стройную ногу с кровати, и весело посмотрела на меня:

- Никак не можешь простить ему наше поражение?

Я даже не успела ответить, как она быстро отмахнулась, широко улыбаясь и выглядя такой озорной и бодрой, что было даже завистно:

- Да брось ты! Каким бы гавнюком он не был с ваших слов, а поучиться у него определенно есть чему!

Да уж. Опыта у него определенно хватало! По всем фронтам жизни.

Тайга села на своей кровати, откидывая рыжие, спутанные после сна волосы за спину, а я смотрела на нее и думала, что эта девушка является олицетворением лета – такая же яркая, сочная, озорная.

- У каждого из наших родов есть свои секреты в бою. Возьми нас, -  заговорила она, привлекая внимание тем, что было мне искренне интересно.

-  У Бурых почти не осталось чистокровных. Наш род измельчал и потерял свою силу и стать из-за того, что было разрешено брать в жены женщин и иметь с ними потомство. Что мы можем противопоставить таким, как Кадьяки, в случае беды и опасности? Ни силу, ни скорость, ни быстроту – только слаженность действий и смекалку, которая позволит если не победить в равном бою, то хотя бы выжить. Поэтому у нас есть особый вид воинов, которым запрещено иметь жен и портить свою кровь, чтобы быть максимально сильными и чистыми по крови. Или например род Полярных. Вы предпочитаете бой с использованием топоров и ловко управляетесь ими. Гораздо круче, чем остальные рода Берсерков. У вас своя особенная техника боя, связанная с тем, что земля под ногами чаще всего скользкая и это преимущество вашей земли над врагами.

Честно говоря, я никогда даже не задумывалась над подобным, а потому слушала с огромным интересом, понимая, что Тайга как и моя сестра Луна знает о жизни гораздо больше меня самой.

Она была отличным воином и поэтому именно ее я попросила тренироваться со мной каждое утро, чтобы стать еще более ловкой, быстрой, уверенной в каждом движении. А еще принять опыт рода Бурых, которым Тайга делилась, не скрывая ничего. Она показывала новые удары и комбинации, которые можно было использовать в бою, а я старательно впитывала в себя всё, как губка.

- Ты видела, как дерутся Кадьяки?

- Немного.

- Словно в насмешку над всеми нами они наделены огромной силой. Слишком быстрые, слишком проворные. Им не нужно сочинять что-то специально, достаточно просто поймать свою жертву. Им не нужно оружие, не нужны уловки, потому что они и есть самое страшное, что только может случиться в бою у любого Берсерка. Если ты попал в его руки, то считай, что уже мертв. И не важно оторвет он тебе голову, разорвет на части или раздробит руками череп.

Замолчав, Тайга изогнула брови, протянув, не скрывая явного восторга:

- Но Карат другоооооой. Ты заметила, как он ведет себя в бою?

Я и вспоминать об этом не хотела, не разделяя восторга девушки, потому что его в моей жизни и без того стало слишком много в последнее время, но мысли сами полезли в голову бурным ярким потоком, давая понять, что как бы я не противилась и что бы не отрицала, а этот тип умел произвести впечатление, даже если в тот момент перед ним такой задачи не стояло.

Да, я видела, как он дерется.

Еще тогда, в самый первый раз, когда увидела его в лесах родной Арктики, уже тогда я поняла, что этот мужчина совсем не прост и его явно стоит опасаться, но увидев, как он ловко и быстро убивает людей, щелкая раздробленными черепами, словно скорлупой грецкого ореха -  я была по меньшей мере шокирована.

Это было воистину впечатляющим.

Мужчины нашего рода не причиняли вреда людям. Скорее они избегали их. К счастью наш дом был достаточно далеко от поселения и поэтому риск увидеть то, что люди видеть не должны, был минимален. Но даже если и было нечто подобное, то никогда воины рода Полярных не убивали с такой жестокостью и страстью, как делали это Кадьяки. Они не упивались чужой болью, не стремились продлить ее, не улыбались страшно и хищно, когда дело было сделано.

А потому вид Карата и его ручища, которые щелкали человеческие головы, как орешки, сложно было забыть даже сейчас.

- Он не бросается бездумно в гущу событий, -  продолжала тем временем Тайга и ее глаза блестели от восторга, - А первое время словно отступает от тебя на пару шагов и наблюдает. Вспомни, как он действовал в тот день, когда мы пытались драться с ним!

- Он всего лишь забавлялся с нами, -  сухо дернула я бровью.

- Он наблюдал за тем, как деремся мы! Нашу технику, наши движения, наше взаимодействие. Он даже не тратил собственную силу, просто отходил в сторону каждый раз, когда мы пытались попасть по нему. Мы были на грани своих возможностей, а он не использовал даже десятой ее доли!

- Поверь, если бы ему был не интересен сам процесс, он уложил бы нас обеих за доли секунды в самом начале, - все так же безэмоционально вставила я, стараясь отогнать мысли о том, каким Карат может быть, когда идет в наступление и собственную позорную ярость, с которой приходится постоянно отступать от него.

Когда есть кто-то сильнее тебя, это бесит не на шутку!

Я тоже села на своей кровати, застыв настолько напряженно, что в какой-то момент мне показалось, что каждый позвонок на моей спине просто пытался взлететь, потянув все тело за собой натянутой струной.

Я даже не видела его!

Но ощутила, что Карат рядом за мельчайшую долю секунды. Еще до того, как услышала его голос в нашей комнате, ощущая себя затравленно, словно волк пробрался в стан овечек.

- Нет ничего более прекрасного, чем слышать о себе из уст прекрасных дев ранним утром.

Этот его мурлыкающий бархатный голос был просто громом среди ясного неба.

Тайга улыбнулась ему так широко и довольно, что стало даже не по себе.

Она действительно восторгалась им и не пыталась этого скрывать, глядя смело и прямо в глаза, не боясь обжечься о его яд, а я обернулась, кинув лишь один недовольный разгневанный взгляд на мужчину, тут же отворачиваясь, поджав губы.

Нельзя быть таким чертовски привлекательным, находясь в статусе дедушки!

Ленивый, умиротворенный, но все такой же язвительно-хищный он стоял в дверях, привалившись плечом к косяку и держа в руках большую чашку, из которой шел пар и аромат терпкого горячего кофе.

Бесит!!

Пока я пыталась отчаянно вытащить себя из грязи и пороков, он цвел и пах, вызывая жгучее желание в душе заехать ему чем-нибудь потяжелее с самого испорченного раннего утра!

- Словно вы спали и видели меня во сне, -  добавил он, когда я отвернулась и поспешно опустила глаза  пол, вознеся небу молитву благодарности за то, что теперь никто из Беров не мог ощутить моих эмоций, потому что иначе возникло бы оооооочень много вопросов на этот счет!

Я кожей ощущала, что он смотрел на меня, произнося это.

Закручивая шпильку в мой адрес, на которую я не могла бы ответить вслух ничего приличного, кроме как послать в далекое эротическое путешествие по задворкам леса к медведицам, слыша бодрый и задорный голос Тайги:

- А где же кофе для нас?

- Сварю собственноручно, только скажите, что хотите этого, - отозвался галантно Карат, окидывая меня своим облизывающим томным взглядом, когда я подскочила нервно с кровати, не собираясь участвовать в этом празднике жизни, потому что моя ночь и без того была испорчена его стараниями, и протискиваясь мимо него в сторону ванны, слыша за спиной, -  Тебе со сливками, детка?...

Мысленно я послала его в такие дали, что думаю был бы удивлен даже отец, захлопнула за собой дверь, тяжело привалившись к ней, и закрыла глаза.

Вот и начался мой персональный Ад!

Если бы только можно было смыть с себя воспоминания и его прикосновения, чтобы потом ничего не помнить и больше не чувствовать!

Я торчала в душе, остервенело натирая тело гелем до тех пор, пока под дверью не объявился Нефрит, напоминая о том, что я явно задержалась здесь и за стенами ванны уже образовалась очередь.

Но облегчение и свежесть длились не долго.

Ровно до тех пор, пока на кухне я не нашла мою персональную кружку с кофе. И сливками.

- Кажется, кто-то сегодня проснулся не в настроении, -  улыбнулась мне Тайга, застав момент, когда я вылила все содержимое в раковину, понимая, что аппетит у меня тоже пропал, и готовая залить кружку белизной, потому что Карат был почти токсичным и яд излучало все, к чему он только прикасался, забираясь под корку черепа так глубоко, что невозможно было даже придумать, как от этого очиститься.

- Идем на тренировку?

- Надеюсь, вдвоем? -  выгнула я брови, давая понять, что после утренних заигрываний с Каратом, я очень сильно сомневалась в надежности наших тренировок.

Тайга хохотнула, закивав и потащив меня на улицу, где не смотря на раннее утро уже припекало июльское солнце.

- Карат с отцом и Сумраком в кабинете. Что-то опять обсуждают. Поэтому нас двое, все в порядке.

И на этом спасибо!

Сегодня мы тренировались в лесу по моей скромной просьбе, даже если до этого меня не смущали взгляды мужчин этого дома, которые часто выходили завтракать на веранду, чтобы поглазеть на нас и обязательно поделиться собственным опытом, а то и показать новые приемы.

- За что ты его так ненавидишь? – обернулась на меня Тайга, когда мы выбрали большую поляну, скрытую от прямых солнечных лучей.

- Есть много причин, -  отозвалась я.

- Скажи хоть одну.

- Он чуть не угробил моих маленьких братьев и сестер, добавив в молоко яд Кадьяков!

Тайга кивнула в ответ, к счастью больше не пытаясь вдаваться в подробности и собирая волосы в хвост, чтобы улыбнуться мне:

- Начинаем?

*****************************

- Не помню, чтобы в последние годы была такая жара!

Тайга тяжело выдохнула, скручивая мокрые от пота волосы в высокую шишку, подув на собственное тело, когда оттопырила майку.

Только едва ли это помогло.

Я не знала, как в этой части света, где была земля Гризли, обычно бывает летом, но каждый день мне казалось, что я растаю и превращусь в лужицу на полу.

Жара была просто невыносимой!

Она медленно и целенаправленно убивала, высасывая из тела все соки с капельками пота, и награждая золотым загаром, которого у меня не было с самого рождения, отчего кожу жгло, даже если я была в тени.

Не было ни одного желания, кроме как найти хотя бы лужу, покрытую тонким льдом, чтобы упасть в нее и кататься, как это делают кошки.

Тяжелее всего было отцу, который всю сознательную жизнь провел среди льдов и холода.

Из холодной ванны, где он регулярно менял воду, как только она нагревалась от жара его большого мускулистого тела, он выползал только ради жареной рыбы, жалуясь на то, что ему уже во сне видятся ледяные глыбы и любимые «золотые рыбки», с которыми можно плавать в обнимку – в простонародье касатки.

Нефрит называл их смеясь северными дельфинами и кажется единственный умудрялся держаться молодцом, расставив на нашей огромной веранде странные подобия кроватей, которые называл шезлонгами, и где спокойно мог лежать под солнцем в темных очках ради ровного загара с высоким стаканом, наполненным льдом и газировкой. Обязательно с трубочкой!

Но он же организовал в кинозале волшебную штуку с именем «кондиционер», от которой шел холодный воздух, и где собственно и торчали теперь все наши мужчины, штабелями возлежа под ним по очереди, пока не приходил Сумрак и не выгонял в лес за дровами или по делам.

- Купалась когда-нибудь в речке? -  улыбнулась мне Тайга, щурив глаза от яркого палящего солнца, которое пробивалось даже сквозь кроны высоких зеленых деревьев, на что я лишь покачала головой, улыбнувшись в ответ:

- Только в Северном ледовитом океане.

Округлив глаза от услышанного, она хихикнула.

- Пошли! Тебе понравится!

Я не ожидала, что Тайга схватит меня на руку, устремляясь вперед по мягкой траве и мху, в котором можно было утонуть по щиколотку, в первую секунду вздрагивая от прикосновения ее горячих цепких рук.

В нашем ледяном мире прикосновения были редкими, но они выражали всегда слишком много.

Мы не обнимались каждое утро с сестрой Луной, не тискали хулиганку Зарю, как это делали девочки в доме, но когда мне было страшно или тяжело, и я забиралась в постель сестры, обнимая ее и чувствуя, как она обнимает меня в ответ – это было больше, чем поддержка. Это была клятва, что будет все хорошо, потому что мы есть друг у друга. И не важно, что мы разной крови. Не важно, что думают все вокруг. Наши семейные узы были выше.

Думаю, поэтому я сторонилась всех проявлений привязанности и любви, воспитанная в другой части света и по иным правилам, и с трудом привыкая к тому, что здесь все обожали обниматься по любому поводу с подачи крошки Мии, которая всегда делала это от души, искреннее и с огромным обожанием.

В этом отношении Тайга была гораздо ближе ко мне.

Воспитанная мужчинами-воинами в суровости она не кидалась обниматься каждый раз, и ее руки были сильными и хваткими, но если она делала это, то делала от души.

Мы неслись по лесу, утопающему в зелени, ароматах трав, цветов и обеденного зноя, дыша полной грудью и наслаждаясь свободой, как могли это делать только те, в чьих жилах текла кровь зверей. Босоногие, влажные от проведенной тренировки, слегка уставшие, но счастливые.

Не смотря на жару это лето было самым ярким и сочным за всю мою жизнь!

В родной Арктике лето совсем иное – тихое, скромное, долгожданное и хрупкое. Поэтому буйство красок и ароматов, которые расцветали каждый день на землях Гризли, завораживали меня.

Я даже не представляла, что зеленый цвет может быть настолько многогранным и гипнотическим, удивляя каждый день своими оттенками. Я не подозревала, что в одном месте могут расти столько всевозможных цветов, ягод и грибов.

Жизнь в лесу кипела даже ночью – она жужжала, свистела, чирикала, порхала невесомыми крыльями, шуршала в мягкой траве, а я не могла налюбоваться этим волшебным местом, где сложно было не начать ощущать себя настоящей лесной феей, желая буквально слиться с этим уголком земли, врасти в него, чтобы всегда дышать незабываемыми ароматами трав и цветов, и бежать, вслед за свежим потоком ветра к реке.

- Запрыгивай! -  широко улыбалась мне Тайга, когда прямо среди деревьев и пышного цветущего кустарника, согретая лучами солнца переливалась и манила своей прохладой небольшая речушка, -  Она глубокая!

Это был маленький кусочек Рая на земле.

Тайга без стеснения сбросила с себя одежду из тонкой майки и свободных легких штанов, прыгая обнаженной в журчащую воду - грациозная, стройная, отважная.

Я затормозила лишь на секунду, смутившись и стыдливо оглянувшись по сторонам, даже если своим звериным чутьем знала, что поблизости никого нет, прежде чем неловко стянула с себя майку и такие же свободные штаны, ступая в воду шаг за шагом и улыбаясь ошеломленно и счастливо Тайге, которая выплыла на поверхность, рассмеявшись и вытирая мокрые ресницы, чтобы увидеть меня.

Вода была словно колыбель.

Прохладная, ласкающая, убаюкивающая.

Она освежала уставшее от жары тело, ласкала горячую кожу и словно дарила новую жизнь, давая возможность вдохнуть полной грудью, и выдохнуть протяжно и облегченно.

Вода – жизнь.

Это правда.

И погружаясь в ее воды с головой, я чувствовала, словно рождаюсь заново, даже если этот жаркий душный день только начался и едва подходил к обеду.

- Ну как ощущения?

- Мне нравится, -  улыбнулась я, убирая волосы назад, что стали тяжелыми и шелковистыми от воды, и вытирая влагу с лица, чтобы увидеть Тайгу, чувствуя, как под водой она нашла мою руку, легко сжимая ее со словами:

- Ныряем!

Вслед за девушкой я глотнула воздуха, задерживая его в себе, с усилием преодолевая сопротивление воды и на секунду зажмуриваясь, чтобы потом открыть глаза и увидеть дно речки.

Вода была почти прозрачной.

Настолько чистой, что можно было легко увидеть камни на дне и мелких шустрых рыбок, которые нас совсем не боялись, и продолжали жить своей подводной жизнью, деловито шныряя то туда то сюда.

Тайга потянула меня вверх первой, и вода словно поднимала сама своими нежными прохладными руками, чтобы мы окунулись в лучи солнца и этот прекрасный летний день.

- Придет день, когда я так же нырну с тобой в воды Северного Ледовитого океана, -  улыбалась мне довольно и искренне Тайга, а я кивала ей в ответ, думая о том, что буду счастлива познакомить эту смелую яркую девушку с Луной и своими сестрами, что ждали нас во льдах, помогая брату Свирепому сохранять покой и безопасность нашего рода Полярных.

Мы плескались как дети и были искренне счастливы.

Снова ныряли, а потом плавали наперегонки от бережка до бережка, и уже не было в теле усталости, пока Тайга не встрепенулась, кинув пронзительный взгляд куда-то сквозь лес, и не шикнула себе под нос что-то.

- Что случилось? -  тут же напряглась я, глядя вслед за ней, но не ощущала ровным счетом ничего, как бы не старалась.

- Мне нужно отлучиться, -  Тайга ловко выпрыгнула из воды, на ходу хватая свою одежду и устремляясь вперед,  -  Дорогу домой найти сможешь?

- Конечно. Тебе помочь? Все в порядке?

- Скоро будет! – услышала я ее голос уже из кустов, куда девушка сиганула, так и не одевшись, а я подумала о том, что она ведь была не просто воином. Она защищала кого-то. Кого-то, чья жизнь была крайне важна для всего рода Бурых. Сколько времени мы были вместе, но она так и не раскрыла своей тайны, за что ее уважали и любили. -  Если хочешь, поплавай еще, я скоро вернусь!

- Хорошо.

Так я и решила сделать, потому что вылезать из воды не хотелось совершенно.

Подумав о том, что сюда можно было бы привести и папу, чтобы он освежился и вдоволь наплавался с местными золотыми рыбками, пусть они и были в сотни раз меньше наших рыбок - пообниматься с ними не получится конечно, зато ему явно полегчает - я даже улыбнулась этой мысли, продолжая плавать в ожидании того, когда вернется Тайга и мы вместе вернемся домой, чтобы порадовать отца, когда ощутила, что больше на этой чудесной поляне не одна.

Я не могла почувствовать его своим звериным чутьем, но взгляд этих ядовитых глаз было невозможно не ощутить собственной кожей.

Они были темнее этого леса, и хранили в себе все то, что пугало и влекло.

Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, что Карат стоит в лесу, прямо за моей спиной, глядя так, что по телу пошли мурашки, словно солнце припекло кожу обжигающим лучом.

- Что вы здесь делаете?

Я все таки обернулась, скрываясь в воду по подбородок и теперь видя его стоящим у одного из деревьев.

Высоченный, мощный, сложенный настолько прекрасно, что язык не поворачивался назвать его дедушкой даже при наличии внука. Слишком красивый, слишком греховно манящий, чтобы можно было рядом с ним расслабиться. Даже редкая седина, что проглядывала в его иссиня-черных волосах, только добавляла харизматичности его облику.

Все таки королевская кровь не была мифом. Именно благодаря ей и своему дьявольскому виду, в чем бы он не был одет, Карат всегда выглядел величественно.

Сейчас на нем были всего лишь легкие брюки и только, не скрывая прекрасного тела, тугих упругих мышц, и дорожки темных волос, которая шла от пупка и пряталась за линией брюк.

Карат хмыкнул своей коронной улыбкой, продолжая бессовестно рассматривать меня в воде, когда проговорил своим манящим, мурчащим голосом:

- Я слышал прекрасную сказку о русалочке и не сдержался, чтобы увидеть ее своими глазами.

- Сдержанность не ваша благодетель, - фыркнула я.

- Напротив.

Его глаза прищурились, словно за пеленой ресниц Карат прикрыл ту обжигающую тьму, которая роилась в его душе, грозясь большими неприятностями для меня. И жаром. Этим черным удушливым жаром, который был страшнее этого июля.

Он словно говорил мне, что его тотальный контроль все равно имеет тонкую и резкую грань, и лучше будет, если я никогда не подойду к этой опасной черте, переступая ее.

Окинув его быстрым взглядом, я поняла, что проблемы только начинаются, потому что вся моя скромная одежда была в его кулачище.

- Полагаю, что одежду вы мне не отдадите?

Мужчина улыбнулся широко и томно, чуть выгибая свою дьявольскую бровь:

- Чтобы взять ее, как минимум придется выйти из воды.

Он снова делал это!

Загонял меня в угол, как обычно делают хищники, чтобы у их жертв не было пути к отступлению!

И пусть Карат даже не двигался в мою сторону и стоял совершенно расслаблено, подпирая могучим плечом дерево, я знала, что это все весьма обманчиво, и разгон от тихого омута до ада равен доли секунды.

Вот только и я больше не собиралась отступать!

Война – значит война!

И если он не собирался отступать от намеченной цели, понятной ему одному, то и я не собиралась быть жертвой.

Я была таким же зверем, как и он!

От этой мысли стало даже как-то спокойнее, когда я уверенно и с чувством благородства убрала мокрый каскад волос за плечи, двинувшись вперед. Прямо к нему. Шаг за шагом преодолевая легкую рябь воды, и постепенно показывая себя в полной наготе.

Он хотел увидеть это?

Ну так пусть смотрит!

Постепенно взгляд Карата менялся.

Наполнялся той зеленой ядовитой тьмой, от которой захватывало дух, ведь никто не знал ни его силу, ни его безумие, которое рано или поздно загорается в каждом Кадьяке, воспламеняя его сумасшедшую несдержанную кровь, делая зверя одержимым и совершенно неуправляемым.

И нутром я чувствовала, что иду по краю острого лезвия его эмоций, но остановиться уже не могла.

Шла только вперед, глядя в его глаза и останавливаясь в полуметре, чтобы протянуть ладонь вперед,  дернув бровью:

- Вещи.

Карат не шелохнулся.

Только смотрел на меня, не скрывая больше своего желания, отчего цвет темной зелени его глаз стал походить на расплавленный драгоценный камень, чья ядовитая лава кружила вокруг черного подрагивающего зрачка, словно заманивая в этот омут.

Его ресницы дрогнули, когда он опустил взгляд, скользя по мне.

Медленно. Основательно. Лаская даже этими бесстыжими хищными глазами каждый изгиб влажного тела.

Я ощущала кожей, как воздух вокруг нас сгущается. Становится еще более тяжелым, тягучим и спертым, словно нас накрыли невидимым коконом сверху, оставив один на один.

Он наслаждался тем, что видел.

Смаковал, растягивал удовольствие, не торопясь отдавать мне одежду и снова проверяя на прочностью мою выдержку и смелость, только хмыкнул беззвучно губами, когда я поманила его нетерпеливо пальцами, давая понять, что время идет, а я все еще жду.

Лениво, и щурясь от яркого солнца, он сделал жест рукой вперед, не касаясь меня, но и не протягивая свою руку настолько, чтобы я могла свободно забрать свои вещи, вынуждая меня сделать еще один шаг вперед.

Он походил на удава.

Он оплетал, заманивал, зазывал в свою хитро расставленную ловушку, не шевелясь и ожидая того мига, когда нужно будет сделать решающий бросок вперед, снова отрезая все пути к отступлению.

Но в этот раз я не собиралась идти на поводу у его планов и демонстративно пожала плечами, показывая, что в целом могу обойтись и без одежды, усмехнувшись на его собственный манер:

- Если хотите оставить одежду себе, то ради бога. Только размерчик будет маловат.

Окинув его последним многозначительным взглядом, я просто обошла мужчину, размеренно зашагав вперед, и чувствуя, как вода с волос стекает по моей спине и ягодицам. А еще его взгляд.

Вот только такого противника как Карат нельзя недооценивать.

Я не сделала и двух шагов за его спиной, когда уловила движение воздуха за собой, ловко отпрыгивая в сторону и как раз вовремя, чтобы не оказаться схваченной.

Карат рассмеялся возбужденно и довольно, завороженный нашим новым противостоянием и заранее зная, кто в нем станет победителем.

- Расскажешь мне, что ты делала ночью, детка?

Я задохнулась на секунду от стыда и того, что он все понял, умом понимая, что эти слова прозвучали специально, чтобы смутить, обезоружить и заставить меня сделать неверный шаг, который станет роковым и ловушка снова захлопнется.

- Вспоминала меня, когда тебе было особенно приятно?

Карат двинулся полукругом, делая это настолько грациозно и слаженно, словно мы были в каком-то замысловатом чувственном танце, кружась, но не подпуская друг друга близко.

Я не собиралась отвечать, сосредоточившись только на том, как он двигался и приближался, чтобы ровно на это же расстояние двинуться в противоположную сторону, сохраняя дистанцию между нами.

- Шептала мое имя, когда пальчики были в тебе?

Я зарычала, видя шальную сверкнувшую улыбку и выпад Карата вперед, отскакивая от него, но не думая о том, что мои вещи он будет использовать для своих целей, ловко поймав меня брюками, словно в его руках было лассо, и резко дергая на себя.

Такого подвоха я не ожидала!

Готовая даже к рукопашному бою, но не к тому, что меня в буквальном смысле стреножат, я понимала, что не смогу так быстро вывернуться из удерживающих пут, чтобы отпрыгнуть от него, пошатнувшись и почти полетев вперед в руки довольного Карата.

Я снова была зажата между его полуобнаженным телом и деревом, чья кора впивалась в мою кожу, упрямо сжимая губы и совершенно не собираясь  мириться с тем, что он поймал меня. Снова!

- Я все еще жду ответа, детка, -  Карат склонился надо мной, не прижимаясь нагло дышащим жаром телом, но упираясь руками в ствол дерева так, что пути к отступлению были  отрезаны.

Он снова был слишком близко и явно готовился к продолжению истории, начатой в клубе, с чем я не собиралась мириться, вспоминая вдруг рассказ Ягоды о том, как она шокировала Янтаря в первую их встречу и выиграла себе время.

Не знаешь, как победить врага силой – используй смекалку.

Вот только я и без того была обнаженной, чтобы смутить или шокировать.

Да и потом, для такого как Карат нужно было определенно что-то более весомое, чем голая женская грудь.

На войне все методы хороши.

У Карата было слабое место: раненная нога….и я?

Не давая себе возможности задуматься над тем, что делаю, я подалась вперед, обхватывая его руками за шею и прижимаясь губами к его губам.

Пришлось встать на носочки и запрокинуть голову, чтобы дотянуться и не дать ему возможности опомниться, каким бы неловким и неопытным поцелуй не получился.

Сработало!

Карат просто опешил.

Я поймала собственными губами его судорожный выдох, ощутив, как порхнули его длинные ресницы, защекотав мои, но не позволила себе отстраниться, наблюдая сквозь пелену ресниц, как он закрыл блаженно глаза, словно падая с обрыва вниз, стремясь разбиться.

Он словно растворялся в этом нелепом прикосновении моих губ, забыв в какой-то момент о том, что собирался поиграть.

Но все шло по моему плану ровно минуту, до тех пор, пока Карат неожиданно не обхватил меня руками, прижимая к себе, отчего я буквально ударилась о его твердый горячий торс, ахнув в его губы и ослабляя свой захват.

Только Карата это не остановило.

Напротив! Словно специально, он приподнял меня над землей, заставляя повиснуть на его огромном мускулистом теле, хватаясь теперь за плечи в попытках оттолкнуть и освободиться, вот только снова безуспешно.

Теперь я была в его полной власти.

Кожа к коже. Единым дыханием и моими вспорхнувшими ресницами, когда Карат подался вперед, скользнув языком по моим губам, словно пробуя их на вкус и низко чувственно заурчав.

Этот звук отозвался в моем теле сумасшедшими мурашками, отчего напряглись даже соски.

Слишком интимно!

Слишком за гранью!

Я еще никогда не касалась мужчин именно так, как и мужчины никогда не позволяли в отношении меня ничего подобного! Были объятья папы или брата Свирепого. Были суровые прикосновения Морозного, когда он учил драться и никогда не отступать, как бы больно и страшно не было!

Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, как касался меня этот мужчина….

Заставляя теряться в себе и искать спасения.

Открывая в моем теле то, о чем я не могла и подозревать.

Ведь я видела, как девочки целуют своих мужей. При нас легко и ненавязчиво даже если в губы. Но я никогда не задумывалась каково это – целоваться. По-настоящему.

Теперь же я была растеряна и ошеломлена этими прикосновениями настолько, что не смогла хотя бы попытаться оттолкнуть от себя Карата, когда его язык скользнул в меня, лаская настолько терпко и чувственно, что меня бросило в жар!

Его аромат, его жар, его вкус. Я почувствовала все.

То, как сильные руки сжимали меня, стискивая с жаждой и желанием, которое он больше не скрывал, за долю секунды возбудившись так, что я чувствовала это собственным телом.

Он вжимал меня в себя с отчаянной нуждой, словно не сможет дышать, если я вырвусь, а я терялась под этим напором, глядя распахнутыми глазами в его лицо, которое было так близко и метаясь оттого, что его язык ласкал мой неторопливо, умело, жарко.

Постепенно страх нарастал.

Страх того, что превращало мое тело в сжатый ком из дрожащих нервов и кусающих инстинктов, ввергая еще сильнее в ту пучину яда, из которой я так отчаянно и безуспешно пыталась выбраться все это время.

Нужно было бежать!

Я дернулась, собирая все силы для удара в самое больное место, которое так и не успело полностью восстановиться после страшной раны – в ногу, которую буквально раздавило тоннами бетона и арматуры.

Карат вздрогнул скорее от неожиданности, чем от боли, разжимая свои ручища лишь на секунду, которой мне было достаточно, чтобы вырваться, бросившись не вперед, а назад. За его спину.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в висках, и не чувствуя за собой погони, я затравленно остановилась, чтобы быстро оглянуться и найти его глазами.

Карат был на прежнем месте, чуть согнувшись и упираясь раскрытой ладонью в ствол дерева, словно не мог начать дышать.

Стыд и раскаянье кольнули больно в груди, оттого что я натворила.

Ведь знала, что ему будет больно, но не предполагала, что настолько.

Подобную травму, когда пришлось собирать по осколкам его кости, а затем зашивать мышцы, пронзая их специальными прутьями, люди бы лечили на протяжении многих месяцев. Карат же встал на ноги буквально за несколько недель, отказавшись от лечения и таблеток и вернувшись к прошлой жизни, словно ничего не было.

В какой-то момент я подумала даже о том, что стоит вернуться и помочь ему, когда услышала его хриплый рычащий голос, полный черного удушливого желания, от звука которого волосы буквально встали дыбом, а кровь бешеным потоком понеслась по воспаленным венам:

- Беги, детка! Беги и не вздумай оборачиваться!!

Это была не боль.

Это была его страсть.

3 глава.

Не касайся пламени, если не хочешь сгореть.

Эти слова тревожными колокольчиками стучали в моей голове, пока я бежала по лесу обнаженная и совершенная сметенная пережитыми чувствами, боясь понять, что он следует за мной, потому что отчетливо понимала, что спасения не будет. И если он догонит, то….что?

Я остановилась, переводя дух и пристально глядя в ближайшие кусты, словно ожидала, что он выпрыгнет из них и игры будут конечны. Но шли долгие напряженные минуты, а вокруг было по-прежнему тихо.

Значит сдержался. Усмирил в себе зверя.

А я?...

Можно было даже особо не прислушиваться к себе, чтобы понять, что я не в норме!

Достаточно было взглянуть на подрагивающие пальцы. И глупо было пытаться убедить себя в том, что это все от быстрого бега.

Это все ОН!

Его влияние на меня!

С каждым его прикосновением, с каждым словом во мне словно что-то надрывалось, выпуская дурманящую тьму, о которой я раньше даже не подозревала.

Хотелось, чтобы мне были омерзительны его касания. Хотелось, чтобы я вспоминала с дрожью отторжения этот поцелуй, но всё было не так….я знала, что хочу этого еще.

Ощутить его вкус на своем языке. Вдохнуть полной грудью аромат его мускулистого большого тела. Чтобы это длилось до головокружения, до сумасшедших звезд перед глазами.

Я прикоснулась пальцами к своим губам, облизываясь и чувствуя его вкус снова, с трудом сбрасывая пелену кусающих эмоций.

Рядом с ним мой разум словно постигало полное затемнение!

Нужно было двигаться вперед и оставить позади свою нелепую выходку.

Дом был уже недалеко, и добраться до него не было проблемой.

Проблема была в том, как я смогу войти в таком виде?..

Даже если наша с Тайгой комната была на первом этаже, шанса, что меня не заметят, не было.

- Ты чего здесь жмешься?

Пора было приходить в себя однозначно, потому что мой внутренний раздрай не сулил ничего хорошего – я даже не заметила приближение Тайги, которая обладала чистой кровью Берсерков и была очень даже видимой для меня по всем параметрам! Но только не в этот день.

Тайга осмотрела меня быстро и цепко, лукаво прищурившись:

- А одежду где потеряла?

Нет, рассказывать о Карате и тем более своем позоре я не хотела, но и придумать сразу тоже ничего не смогла, видя, как девушка только улыбнулась шире, сокрушенно покачав головой:

- Ветром сдуло?

- Что-то вроде этого… -  пробормотала я, надеясь, что не начну краснеть, -  Можно тебя попросить?

- Сейчас принесу другую, -  без лишних слов кивнула Тайга, к счастью не став вдаваться в подробности моего бегства в таком виде с речки, -  Только будь здесь, а то я замучилась тебя искать по лесу!

Я только скованно кивнула в ответ, опасливо покосившись на лес, который мирно шелестел от горячего июльского воздуха, в поисках беды, которая могла выйти из-за любого дерева или куста, пока Тайги не было рядом. Но кажется я действительно была одна.

Скоро она вернулась с новой майкой и свободными тонкими штанами, которые я быстро натянула на себя и мы смогли спокойно войти домой, не возвращаясь больше к вопросам, что явно кружили в голове Тайги.

Уже сидя на кухне и завтракая любимыми блинчиками Янтаря, я услышала голос папы с веранды, где он с Сумраком пил холодный чай, стоя в ярких купальных трусах – благо не обнаженным! – и с мокрой повязкой на голове, чтобы охладить мозги в жару:

- Ты где шлялся, упырь глазастый? Только тебя ждем!.. А чего мокрый такой?

Не знаю, как я не поперхнулась от многозначительного взгляда Тайги, который она пульнула в меня, словно гранату, первым делом покосившись в распахнутое настежь большое окно, где было видно этого самого упыря, что вальяжно вышагивал из леса. Действительно мокрый.

Черт бы побрал дьявольскую красоту этого мужчины!

От этих мокрых иссиня черных волос, что были небрежно зачесаны пятерней назад, и его мокрых длинных ресниц невозможно было оторвать глаз. Что уж говорить про его тело, на котором блестели капельки влаги, стекая тонкими струйками по мощной груди и кубикам пресса, впитываясь во влажные брюки, словно он плавал прямо в них.

Тяжело было признаться в этом себе, но сейчас он выглядел на самом деле сексуально.

И казался на первый взгляд довольно спокойным.

- Решил немного освежиться перед долгим разговором, - отозвался Карат в свойственной ему одному лениво-мурчащей манере, а я поспешно сделала вид, что ковыряю в блине пылинку вилкой, ощущая полыхающей кожей, что Тайга снова уставилась на меня хитро и подозрительно.

- А чего меня не позвал? – пробасил отец.

- Подумал, что без касаток ты не плаваешь, друг мой. Боишься утонуть.

- Моржовый хрен тебе во все дырки! -  пробурчал недовольно отец, а Сумрак приглушенно рассмеялся, -  Вечером пойдем туда вместе! Покажешь, где ты там плавал!

- Будем искать тюленей?

- Прикуси варюшку!

Карат только кивнул в ответ, чуть улыбнувшись и неожиданно переводя взгляд на меня через открытое окно и тонкие, почти невесомые занавески, которые не скрывали того, что я смотрела в его сторону, не успев вовремя отвести глаза.

Всего лишь миг!

Один острый, обжигающий момент, когда наши глаза сошлись где-то в одной точке, а я поняла и ощутила загоревшейся кожей, что незапланированный заплыв случился по моей вине.

Но ведь сам напросился! Нечего было лезть ко мне!

Я пождала губы, больше не глядя в окно, но напряженно застывая, когда шаги Карата раздались сначала на веранде, затем в коридоре и на кухне.

На моих звенящих нервах можно было сыграть, как на гитаре, когда он вошел, и показалось, что огромная когда-то кухня, вмещающая себя два десятка огромных двухметровых мужчин, вдруг сжалась до спичечного коробка.

Аромат его жаркого тела тут же коснулся моих воспаленных чувствительных рецепторов, когда я с трудом удержала себя оттого, чтобы не облизнуться, впуская его в себя глубже.

Не знаю, чего я ждала, понимая, что от него можно ожидать чего угодно, вплоть до того, что он просто положит передо мной на стол мои мокрые вещи и усмехнется, давая всем понять, что дело мокрым пахнет, и палёным.

Но вместо этого он просто прошагал до холодильника. Достал из него ледяной напиток в маленькой железной банке. И подмигнул цветущей Тайге, не обращая совершенно никакого внимания на меня и мою замершую в подвешенном состоянии руку с вилкой.

- Вот! -  тут же протянула ему большую тарелку с парой десяткой блинов крошка Мия, которая кажется единственная воспринимала Карата так же спокойно и миролюбиво, как например Янтаря, - Блинчики с мясом для тебя. Вот эти с рыбой для папы.

- А сладенькое? -  хмыкнул Карат, но и в этот момент не покосился на меня, откусывая один из горячих блинчиков и обольстительно улыбаясь девушке, которая хохотнула:

- К рыбе или к мясу? Могу налить малиновое варенье.

Карат кивнул, продолжая жевать, ущипнул Мию за щеку, а скоро и вовсе вышел, только кинул девушке весело:

- Возьму с них половину блинов за доставку.

- Скоро будет еще, девочки принесут.

Я покосилась на его спинищу, скрывшуюся за дверью, с удивлением понимая, что он не посмотрел на меня ни единого раза.

Зато Тайга делала это регулярно и весьма многозначительно, давая понять, что разговора перед сном не избежать.

Черт. Придется лгать, чего я делать категорически не любила. И не умела.

Интересно, а куда он дел мои вещи?

Оставил их в лесу?..

- Дочка, ставь еще блины, -  раздался голос мамы Зои, и женщина торопливо вошла на кухню, подгоняя Урагана, что нес гору тарелок, из которых очевидно была съедена очередная порция блинов, -  Сегодня у нас будут гости!

- Кто придет? – обернулась от плиты Ягода, ловко орудуя сразу несколькими сковородками.

- Штиль. Обещал заглянуть к нам после работы.

*****************************

Мне нравился Штиль.

Своими серьезными, пронзительными глазами и умным спокойным взглядом он напоминал мне Сумрака. Думаю, именно поэтому они были такими хорошими друзьями.

Он всегда был крайне сдержанным и спокойным, но сегодня некоторое напряжение в нем чувствовалось уже с порога, когда он вошел, облаченный как всегда в свою полицейскую форму.

А еще в компании с очень симпатичным молодым мужчиной, который держался так же спокойно и собрано и был в полицейской форме тоже. А еще был человеком.

- Всем доброго вечера, -  Штиль хоть и улыбнулся, а его недовольство буквально сквозило в каждой букве, и, пожимая руку своему старому и надежному другу, Сумрак взволнованно всматривался в его глаза.

- У нас гости! – улыбнулась мама Зои, выглядывая из кухни, где как всегда была тонна всевозможной еды и вкуснейшая выпечка, тут же поманив к себе мужчин, -  Сначала чай и ужин, потом все остальное!

- Иди, Райли! Перекуси пока, я позову тебя, когда ты понадобишься, -  повернулся Штиль к мужчине, на что тот без лишних разговоров кивнул в ответ, скрываясь на кухне под пристальный и не слишком довольный взгляд Карата из гостиной, где собрались все старшие Беры.

- С каких это пор ты решил таскать в этот дом людей, дружище?

И пусть его голос звучал как всегда мягко и мурлыкающе, эта его мягкость была обманчивой и таила в себе недовольство, если не сказать раздражение, что отражалось особенным прищуром хитрых и мрачных глаз.

- С тех пор, как ты зачастил в город, красавчик чертов!

Штиль с резким шлепком бросил на журнальный столик увесистую папку, на что Карат и бровью не повел, буквально перетекая в кресло, чтобы растечься в самой расслабленной позе, словно на зло действуя на нервы этим.

- Принес почитать что-то интересное?

- Очень!

Атмосфера накалялась, и начинало казаться, что в гостиной сгущается воздух.

Не удивительно, что это почувствовали все, кто находился в доме из Берсерков, отчего даже на втором этаже голоса стихли и дом погрузился в одно большое напряженное ухо,  а Тайга вышла из спальни малышей, которые к счастью продолжали безмятежно спать, кивая мне вопросительно и заглядывая из коридора в гостиную, где как всегда были только наши старшие и самые мудрые.

- Когда ты начнешь жить настоящим?-  рыкнул Штиль, бросая яростный взгляд на невозмутимого и как всегда подчеркнуто нахально-наплевательсткого Карата, не обращая внимания на то, как в этот раз нахмурился и притих даже наш всегда громкий отец, быстро покосившись на Карата тоже.

-  Когда ты начнешь думать о людях, а не о том, что требуется только тебе одному?

- Может сделаешь свою речь более информативной и менее эмоциональной?- только дернул бровью Карат в ответ, отчего лично мне хотелось уже сейчас заехать ему чем-нибудь потяжелее, даже если для этого пришлось бы позвать не только Тайгу и Ягоду, но и Малахита.

Все знали, что он любитель выводить на эмоции.

Любитель провоцировать, задевать, чтобы внутри взрывалось все то, что кипело и показывало ему чистое нутро, куда и можно было нанести удар. В этом был весь Карат.  Но как же было тяжело не ненавидеть его за эту игру, в которой он каждому делал больно!

- Хочешь больше информации? Отлично!

Штиль подхватил в руки ту самую увесистую папку, которую кинул на низкий столик, чтобы порывисто распахнуть ее, извлекая какие-то бумаги с множеством листов, фотографий и печатей, отчего внутри стало не по себе.

- Что опять случилось? -  прошептала мне Тайга на всякий случай оставаясь рядом, даже если мы никогда не позволяли себе входить в гостиную, когда там шли беседы старших Беров.

- Пока не знаю, -  так же тихо отозвалась я, всматриваясь в мрачное лицо Штиля, который помахал первой прозрачной папкой, обращаясь к нахальному Карату:

- Восемнадцать новых дел за одну только неполную неделю! Восемнадцать, черт побери!! Грабежи! -  папка полетела на стол, приземляясь с нервным шлепком, -  Вымогательства! Угроза жизни с применением насилия! Причинение вреда здоровью! Три убийства!

Папки все летели и летели, когда я с холодеющими руками понимала, что за всей этой бумагой и массой написанных слов, стояли чьи-то искалеченные жизни, чья-то боль и бессилие.

- Изнасилование!!

Последняя папка прилетела прямо на колени Карату, на что тот не изменился в лице, с интересом пролистав ее, только усмехнувшись, когда в его руках оказалась фотография девушки:

- Хорошенькая.

В том, что зарычал даже Сумрак не было ничего хорошего.

Все были на пределе, и только Карат оставался холодным и хитрым, аккуратно положив папку на край стола и пожимая плечами:

- Это был не я. У меня алиби.

- Насильника уже поймали. Ему грозит не столько суд, сколько жестокая и унизительная жизнь в стенах тюрьмы, от которой вероятней всего она сам наложит на себя руки в самое ближайшее время! Слышал, что делают там с теми, кто совершил насилие над невинной девушкой?

- Делают то же самое, в чем он виновен. Только всей камерой, -  Карат пожал плечами, чуть подавшись вперед, -  Мне жаль, что все это произошло, друг мой. Только я до сих пор не понимаю, при чем здесь я?

- С тех пор как вы стали наведываться в город, у меня каждый день начинается с больших проблем и бесконечных рапортов! -  зарычал Штиль, склоняясь над столом и упираясь широкими ладонями в него, -  Ты забываешь о том, что сейчас уже далеко не война, а Вторая мировая закончилась восемьдесят лет назад, когда люди пропадали десятками и сотнями, и никто их особо не искал!

Впервые за то время, что Штиль оказался на пороге, Карат наконец нахмурился и почти сбросил свою маску полного безразличия и хамского высокомерия над всем происходящим.

- Лабораторные крысы не будут бегать за вами попятам и убирать горы трупов и покалеченных людей, которых вы оставляете каждый гребанных раз, когда оказываетесь в городе! А я не ваша чертова нянька, чтобы подчищать все ваши огрехи!

Штиль шарахнул по столу так, что тот не просто сложился, а рассыпался в мелкие осколки, заставляя весь дом затихнуть, словно перед настоящей бурей.

- Я могу отмахнуться от родственников и встревоженных граждан один раз! Могу заверить их, что ничего страшного не происходит, и за всеми беспорядками стоят заезжие гастролеры, которых уже нет! Могу написать пару объяснительных вышестоящему начальству о том, что нарушители общественного порядка не найдены! Но не каждый чертов день, Карат!!

Отец нахмурился сильнее, бросив уничтожающий взгляд на своего закадычного друга, когда я отчетливо понимала, что в этой ситуации он не встает на его сторону, как вставал всегда, что бы не случилось.

- Пойми, что мир разительно изменился за последние пятьдесят лет, и ты не можешь остаться незамеченным вечно! Теперь с момента рождения и до самой смерти человек всегда и во всем под прицелом – тонны документов, километры отчетов всех органов, куда бы он не обращался! Группа крови, особенности развития, отклонения, передвижения – теперь все это возможно отследить по кредиткам, сигналу сотового и многочисленным камерам видеонаблюдения, которые стоят на каждом магазине, аптеке, заправке и обычных стоянках! Ты – не тень и не призрак! В лесу ты царь и бог, но здесь ты такой же гавнюк, как и все!

Я слышала, как за моей спиной клацнула зубами Тайга, полностью разделяя ее чувства и тоже думая о том, что еще никто не позволял себе говорить с Каратом в таком ключе, и уж тем более ставить его на одну линию с людьми, которых он так презирал за слабость и лживость, поэтому сложно было сказать, чем именно закончится этот вечер.

- Ты переходишь все границы, друг мой.

И пусть голос Карата был как всегда обманчиво мягким и ласкающим, в его темно-зеленых глазах уже засиял тот жуткий огонек бешеной крови истинного Кадьяка, которая способна спалить все на своем пути, не разбирая ни друзей ни врагов.

- Прикрой варюшку! -  рыкнул отец, находясь совсем не в настроении, и даже побледнев от вида последней папки и той бедной девушки, которая была изнасилована.

Как никто другой в этом доме я знала, что именно он чувствует.

Он был раздавлен и рассержен тем, что услышал, конечно же с эту секунду думая о нас – своих дочерях, среди которых теперь были и человеческие девушки, что не могли защититься подобно нам с Тайгой.

- Позволь, мой милый друг, я напомню тебе одну вещь, о которой ты, вероятно, успел забыть за всей этой бумажной волокитой и отчетами перед высоким начальством, -  отозвался Карат, который походил скорее на огромную змею, которая гипнотизировала и подкрадывалась, овивая своими смертельными кольцами, в красивом танце.

- Мы ходим в город не по своей воле, а чтобы отыскать лжеотца Микаэлы, который может стать единственной зацепкой на того маньяка, что пытается истребить весь наш род! Может еще напомнить о том, что ты собирался оказывать активную помощь и поддержку в этом мероприятии, поскольку являешься старшим шерифом этого округа?

Глаза Карата полыхнули хищно и ядовито, вкладывая в каждую букву упрек и всю язвительность, на которую был способен только он один, заставляя Штиля поджать губы так, что они потеряли цвет.

- Я пытаюсь узнать об этом человеке хоть что-либо полезное по своим каналам, Карат! Но в последнее время просто не успеваю этого делать, поскольку вынужден подметать все огрехи за вами, чтобы о нас не узнали еще и люди в городе, помимо лабораторий и той тайной организации, которая тебя так интересует! -  парировал Штиль, выпрямляясь в полный рост и глядя в глаза Карата смело и упрямо, не смотря на то, что был не чистокровным Бером и явно уступал ему не только в габаритах, но и силе, что мужчину не пугало, а во мне вызывало искреннее восхищение.

На самом деле даже среди Беров не каждый был способен вынести взгляд Карата.

- Не стоит преувеличивать и создавать шумиху из-за пары свернутых человеческих шей, -  только поморщился Карат в ответ, отчего Сумрак окинул его недовольным мрачным взглядом, но все таки промолчал.

- За всеми этими свернутыми шеями стоят реальные люди и их семьи, в которых сейчас царит горе и боль! Ты даже не думаешь о том, что под твою тяжелую руку попадаются не злодеи, а простые люди, которые просто оказались не в том месте и не в то время! -  отозвался Штиль, не собираясь отступать, и порождая в моей душе волну тепла оттого с каким упорством и благородством защищал граждан своего города, абсолютно искренне переживая за каждого из них, словно мог знать лично, и глядя на него сейчас, я понимала, что шериф   - это не просто форма, значок и рация, а образ жизни. Это особенное мышление и чувство огромного долга за все, что происходит в границах города.

-  Всего лишь несколько людей! А не эта кипа дел, которые ты приволок!

- Благодаря тому, что теперь все официально увидели неспособность полиции расследовать некоторые преступления, в нашем городе всколыхнулась волна правонарушений, потому что те, кто раньше сидел в тени и боялся выползать на свои грязные делишки, теперь решил, что возможно и ему повезет остаться незамеченным для правосудия! И, поверь моему опыту, вот это, -  Штиль показал пальцем вниз на разбросанные папки, которые теперь лежали в груде битого стекла, -  Только начало! У тебя есть своя цель и своя миссия, и я поддерживаю ее, но, послушай, люди не должны страдать от этого! Это мы пришли в их мир, а не наоборот!

Карат поднялся во весь свой устрашающий рост, делая один шаг навстречу Штилю, который к его чести, не испугался и не отступил, только приподнял голову слегка вверх, чтобы смотреть глазами в ядовито-тяжелый взгляд Карата, который не любил, когда встают на его пути, и уж тем более в чем-либо обвиняют, пусть и справедливо!

Сумрак и отец тут же оказались рядом, встав по обе стороны от Карата – напряженные и сосредоточенные. Готовые к любому выпаду Карата, чью логику и действия невозможно было предугадать, как и понять в какой момент он нападет.

- Так что ты хочешь от меня, друг мой?

- Отныне все ваши вылазки в город будет сопровождать мой человек, -  Штиль расправил плечи, давая понять, что в этот раз никто не будет прислушиваться к словам Карата.

Думаю, это понимал и он сам, когда вдруг зарычал:

- Ты издеваешься?!

- Тихо, парни! Не забывайте, что у нас здесь дети! -  Сумрак почти протиснулся между Штилем и Каратом, переживая за своего друга, потому что от Карата едва ли можно было ожидать чего-либо хорошего, когда маска нахальности и вероломства слетела с его слишком красивого лица.

Штиль задел его за живое.

Поставил под сомнение важность того, за что Карат боролся всю свою осознанную жизнь – за тайну жизни всего рода Берсерков.

И я не пыталась оправдать его и поддержать, но…я его понимала.

И это пугало сильнее, чем возможная потасовка в доме, которая закончится большой трагедией, если случиться!

- Помощник шерифа Райли лучший среди нашего отдела! С отличием окончил полицейскую академию, и единственный кто в свои 35 лет дослужился до заместителя шерифа!.. – начал Штиль спокойно, рассудительно и теперь сдержанно, словно в какой-то момент они с Каратом просто поменялись местами.

- Ты предлагаешь нам довериться какому-то человеку?!

-…безупречная служба, идеальное знание города и законов…

- Ты не слышишь меня?!

- А еще он мой сын!!

Я кожей ощутила, как в эту секунду все эмоции и помыслы вмиг были направлены в сторону кухни, где очевидно и сидел тот самый Райли, о котором с таким чувством говорил сейчас Штиль, но я вздрогнула, когда неожиданно раздался пронзительный детский плачь и недовольный бас папы:- Сказано же было ПОТИШЕ, упыри вы горластые! Разбудили спиногрызов!

- Все в порядке, сейчас уложу их, -  быстро отозвалась Тайга, когда папа увидел, что у всего этого разговора случились не только молчаливые слушатели на верхнем этаже, но и внимательные зрители в лице меня и Тайги.

К счастью на этом этапе общий слишком нервный и явно уже боевой настрой стал сбавлять обороты, когда Карат хмыкнул в присущей ему наглой манере, выглядя теперь обычным, хоть и как всегда слегка раздражающим своим поведением:

- Может, поведаешь мне эту необъяснимую тайну? Как у потомка Берсерка смог родиться вполне себе человеческий сын?

И это был очень правильный вопрос!

Потому что на самом деле в теле этого мужчины не текла даже капля медвежьей крови.

- Отец Райли был моим другом и сослуживцем, -  отозвался Штиль так тихо, словно думал, что человек способен услышать его, сидя на кухне, что было само по себе невозможно, -  Он погиб на моих глазах при исполнении своего служебного долга, когда пацану не было еще и двух лет…

Карат усмехнулся, язвительно выгибая брови и продолжая за Штиля:

- А безутешная вдова так активно утешалась, что ты стал и ей мужем и отцом пацану?

В глазах Штиля полыхнула ярость, когда я не сомневалась, что он вгрызется в глотку насмешнику и наглецу, не боясь умереть, когда мужчина зарычал:

- Беатрис самая лучшая из всех женщин, которых мне доводилось встречать на своем пути! И я не позволю тебе!...

- Ладно-ладно, сбавь обороты, Ромео! Я не хотел задеть тебя этим, - Карат отодвинул с дороги Сумрака, кажется давая этим понять, что на данном этапе  он спокоен и не никого не тронет, только прищурился, вглядываясь в глаза Штиля, чтобы впитать каждую его эмоцию, когда чуть выгнул брови, добавив:

- Твой сын не в курсе кто мы такие?

- Нет.

- И у него не возникало подозрений на счет того, что любимый папочка номер два слегка больше, чем все окружающие его люди?

- Нет.

Я видела, как трепещут ноздри Карата, улавливая все и не давая спрятать в себе даже капли лжи или сомнений, но Штиль говорил только чистую правду.

Он верил своему сыну. А еще очень любил его и безгранично гордился.

- И он не спрашивал тебя о том, кто мы такие и почему все такие большие?

- Не льсти себе, Карат, -  криво усмехнулся Штиль в ответ, явно намекая на тему габаритов, на что тот в ответ улыбнулся, - Я сказал, что вы мои родственники, поэтому помощь вам стоит в приоритете над работой.

- И чем же он сможет помочь нам? Вовремя помахать своим значком на груди? -  и снова язвительность Карата не знала границ.

Его презрение к людям было таким огромным и всепоглощающим, что к сожалению не пощадила даже того, кого нам подобный считал своим сыном.

- Иногда этого достаточно, чтобы открыть все двери и сохранить при этом десятки жизней, не дав тебе сломать их и перебить всех, кто окажется по другую сторону.

Карат фыркнул, помолчав какое-то время, словно прислушивался к тому, кто сидел на кухне и стал темой для бурного обсуждения, а я сделала это вслед за ним скорее по инерции, с удивлением и каким-то восторгом отмечая, что мужчина был спокоен и о чем-то мило беседовал с мамой Зои.

Ведь наверняка он слышал то, что часть общения его отца и загадочной «родни» прошла на повышенных тонах, но при этом в нем не было ни капли нервозности или злобы.

Это было даже удивительно, насколько он мог контролировать собственные эмоции впервые оказавшись в новой обстановке и среди тех, кто был весьма внушительным!

Наверху хлопнула дверь и мне показалось, что Карат чуть улыбнулся, а я тут же поняла, кто спешил вниз, еще до того как услышала голос Сапфира:

- Мишка! Быстро в спальню!

- Не мешай!

Пожалуй, именно Микаэлла была мне ближе всех среди всех человеческих жен моих братьев.

Не смотря на то, что она была самой молодой, ее откровенности, уму и отважности можно было искренне восхититься. А еще она обожала своего резкого замкнутого мужа, готова ради него на все. Именно поэтому девочка усердно училась готовить, чтобы радовать своего Бера сытными завтраками, ужинами и обедами, даже если получалось это не всегда и далеко не сразу.

После нескольких испорченных безвозвратно сковородок и десяток килограмм выброшенных на ветер продуктов, она все равно не опускала рук и прилежно училась.

А еще она была едва ли не единственной, кого слушал Сапфир.

Он только умоляюще изогнул брови, когда девушка стремительно спустилась с лестницы второго этажа, пролетая мимо меня, но я не собиралась ее останавливать, что бы Мишка не задумала, потому что женская солидарность в это доме была на первом месте, и все девочки поддерживали друг друга кто бы что не натворил.

- Я прошу прощения, что вмешиваюсь!

Мишка остановилась на пороге, и не входила до тех пор, пока ей не кивнули все старшие Берсерки, походя на маленький ураган местного масштаба.

- Добрый вечер, господин шериф!

Девушка с серьезным лицом пожала широкую руку слега ошалевшего Штиля, который такой прыти от крошки-девчушки явно не ожидал, скованно кивая в приветствии Сапфиру, что молча зашел за своей бойкой женой, не произнося ни слова, но и не скрывая, что он не в восторге от ее выходки.

- При всем уважении, вы не справедливы к Карату!

Мишка встала так, словно собственной грудью пыталась защитить того, кто едва ли нужнался в защите и улыбался теперь хитро и многозначительно, чуть выгибая брови и словно говоря Штилю, чтобы тот больше не дергался на тему городских вылазок, иначе придется иметь дело со всем женским десантом этого дома.

- Он пытается помочь!  И делает это в силу своего опыта, знаний и видения мира! Не его вина, что ситуация вышла из-под контроля, появились эти Палачи, а мистер Робстон пропал!

Мишка до сих пор называла своего отца только так. Мистер Робстон. Для нее это была тема настолько болезненная, что не помог даже разговор с папой, когда он рассказал о том, что в этом доме всего лишь один его кровный сын, а все остальные не родные.

«Дело не в том, чья кровь течет в твоих жилах, дочка. Не тот отец, кто дал жизнь, а тот, кто был рядом, любил и воспитывал тебя. Ведь он не дал тебе усомниться в себе ни разу за твою жизнь рядом с ним. И он продолжает любить тебя. А потому он по-прежнему твой отец…»

Но Мишке было больно. Она много не понимала, много не знала, а потому бросалась в омут с головой в любую авантюру, задуманную Каратом или кем бы то не было, чтобы только расплести этот клубок и понять хоть что-нибудь.

Когда Грант стал изучать все папки и нашел некоторые записи про гипноз, то скромно и неловко поделился своей мыслью о том, что, возможно, мистер Робстон знал и видел гораздо больше, чем мы даже могли представить, до тех пор, пока его мозг не подчистили, как делали это с Мишкой и Ураном.

- …если есть шанс запрятать воспоминания глубоко под корку, то возможно есть шанс и вернуть их, как Элерт сделал это с Мишкой, -  осторожно проговорил Грант, поправляя на носу тонкую оправу очков, но быстро добавив, -  Мы можем только попробовать и не более! Я – не Элерт, и не обладаю такими знаниями о человеческой психике и методах манипулирования ею.

- Хуже все равно уже не будет, -  кивнул Карат, ставя жирную точку на обсуждении этого спорного вопроса, и открывая охоту на Робстона.

На самом деле мы даже не знали жив ли он.

И если жив, то в каком состоянии находится, а главное как его найти.

Карат был уверен, что мужчина жив. Вот только не распространялся на счет того, почему так думал.

- Каждый из нас старается внести вклад в общее дело, и не правильно обвинять в смертях тех людей его одного,  - хмурила брови Мишка, продолжая стоять горой за ухмыляющегося Карата перед Штилем, который пытался примирительно улыбнуться, и скорее закрыть этот вопрос, явно не воспринимая девушку серьезно. И очень напрасно.

- Мы тоже были там! Мы тоже все видели и не предотвратили пагубных последствий! Но я обещаю вам, что впредь мы будем действовать иначе.

Уверенность Мишки впечатляла. Как и то, что она встала на сторону Карата, что до нее делала пожалуй только Мия.

- Пагубных последствий не будет, потому что теперь с вами в городе постоянно будет офицер полиции, -  хоть и мягко, но категорично отозвался Штиль, прикрикнув в сторону коридора, -  Райли! Войди!

Кажется на этом была поставлена жирная точка.

Либо беды было не миновать, потому что глаза Карата полыхнули недобрым блеском, когда в коридоре раздались размеренные шаги, и я отступила на шаг назад, пропуская в гостиную молодого мужчину.

- Всем доброго вечера, -  проговорил он мелодичным голосом, с уважением и почтением кивая каждому из Беров, в том числе и Карату, который прищурился, окинув его тяжелым, изучающим взглядом, что мог сравниться разве что с рентгеном.

Нет, он не одобрял этого, и мне было заранее жаль парня, которого бросали буквально в жерло адского пламени. Я знала, что Карат не будет терпеть его рядом и сделает всё, чтобы он сам сбежал как можно быстрее, сказав своему отцу, что больше ни за что не будет работать с нами.

- Разрешите представить – помощник шерифа, капитан Райли Грейскин. С сегодняшнего дня все ваши вылазки в общественные места города будут проходить только с его личного контроля.

Звучало просто ужасно, как бы официально и подчеркнуто спокойно это не было сказано Штилем.

- Может сразу наручники нацепите? -  хмыкнул тяжело и мрачно Карат, однако не приближаясь больше к мужчинам, показывая, что никакие запреты его особо не интересуют и уж тем более не страшат, -  Неплохая игрушка для игр.

Я быстро заморгала, тяжело сглотнув, и надеясь, что никто этого не заметил, потому что именно в этот момент он посмотрел на меня, что не делал с того момента, как появился в доме после своего вынужденного купания.

Почему это прозвучало так порочно и грязно?

- Могу одолжить пару свободных наручников лично вам, если так хочется поиграть, -  вдруг отозвался Райли, - Главное не пораньтесь в процессе.

Отец едва ли понимал о чем идет речь, впрочем, как и я, но в этот момент присвистнул, оттого что понял вслед за всем, что парень явно не из пугливых и потому смотрел в ядовитые хищные глаза Карат спокойно и смело.

А он был неплох собой!

Если не сказать, что определенно краше всех человеческих мужчин, которых мне удавалось увидеть за свою жизнь как на просторах родной Арктики, так и находясь рядом с Сапфиром и Мишкой в городе.

Высокий, статный, определенно обаятельный. Он не зря носил свою форму и выглядел в ней по меньшей мере весьма гармонично. А еще был явно уверен в себе и не боялся мрачных угнетающих взглядов. И пусть он был не такой высокий и мощный, как наши мужчины, за свою осанку, стать и бесстрашие он понравился мне сразу.

- И чем же нам сможет помочь этот милейший малыш? -  язвительно выгнул бровь Карта, глядя то на Штиля, то на Райли так, что любой нормальный и здравомыслящий человек давно бы сбежал под любым даже самым глупым предлогом, - Если только собрать стадион умирающих от умиления юных дев и их мамашек?

- При всем уважении, сэр, для начала посмотрите на себя, - не остался в долгу Райли и в этот раз, очень непрозрачно намекая на то, что он здесь не один красавчик, способный собрать стадионы, на что отец расхохотался, громко хлопнув себя по бедрам и пихнул в бок задумчивого Карата, который рассматривал Райли теперь так, словно искал брешь в его бронированном жилете.

-  Мне нравится этот малец! Берем его к себе! – папа широко улыбнулся, хлопая по плечу Карата и подмигивая Штилю.

Райли и сейчас был крайне спокоен, только чуть улыбнулся, отзываясь так же сдержанно, но уже более тепло. Без этого официального тона, который сквозил в нем, как в офицере полиции.

- Папа рассказал немного о том, что нам нужно сделать. Обещаю помочь всем, чем смогу. Можете обращаться ко мне в любое время дня и ночи.

Это звучало благородно. Но что было самым главным – мужчина говорил это совершенно искренне. Не нужно было даже обладать кровью Бера, чтобы почувствовать это.

Он был предельно честен, прост и этим располагал к себе куда больше его смазливой внешности.

- Такой идеальный малый, -  промурлыкал Карат, прищуриваясь сильнее и не скрывая того, как рассматривает парня. Настойчиво, мрачно, цепко, словно мог заглянуть в каждый уголок его души, выворачивая ее наизнанку, - Но чем тише и красивее омут, тем страшнее его содержимое.

Так и хотелось съязвить и сказать в ответ, что Карат привык судить всех по себе. И страшно было не то, что заглянуть, а просто пройти мимо его омута, потому что даже этой малости было достаточно, чтобы потеряться в дебрях. Уж я то знала…

- У каждого из нас свои демоны, сэр. И пусть они останутся при нас.

- Достойный ответ достойного мужчины, -  Сумрак тепло улыбнулся, двинувшись вперед и пожимая крепкое плечо Райли, -  Мы будем благодарны тебе за любую помощь, потому что дело непростое и нужен молодой подход.

- А еще доступ ко всем возможным базам данных, -  быстро вставила Мишка, которая все это время терпеливо молчала, только внимательно слушала, то и дело поглядывая на Карата, словно он был мерилом для правды и лжи.

Райли же кивнул в ответ:

- Не вопрос.

- И что же рассказал тебе папа? -  не унимался Карат, явно намереваясь вытрясти из парня если не всю душу, то довести его до максимальной точки кипения, что кажется сделать было не так то просто, потому что и сейчас Райли посмотрел на него спокойно и сосредоточенно:

- Что необходимо отыскать одного мужчину. Отца Микаэллы, который пропал без вести некоторое время назад, и у вас есть серьезные подозрения в том, что его жизнь может быть в опасности.

Звучало складно! А главное было полной правдой. Правда без некоторых подробностей о зверях и лабораториях, которые Райли знать не нужно было.

- Микаэлла – это я, -  чуть улыбнулась Мишка, скованно помахав рукой, и переплетая пальцы с Сапфиром, который все это время стоял рядом, внимательно смотрел на всех и слушал, но не вмешивался, словно пытался понять на чьей он стороне – ненавистного Карата или всех старших Беров, которые очевидно благословили всей душой присутствие Райли в нашей жизни.

- Рад знакомству. Можем начать прямо сейчас. Расскажите мне где и при каких обстоятельствах видели вашего отца в последний раз.

- Можете пройти в кабинет к Гранту. Он поможет вам и там будет спокойнее, -  Сумрак указал рукой в сторону кабинета, куда и направились без лишних слов Райли, Мишка и Сапфир, а папа снова пихнул Карата в бок, хохотнув:

- Смотри, какая бойкая молодежь пошла! Красавчик! Еще молоко не обсохло, а уже кусается!

Штиль был горд за своего сына, поэтому широко улыбнулся, когда Сумрак обратился к нему:

- Пойдем перекусим, пока дети общаются.

- С радостью! Специально ничего не ел в обед, потому что знал, что Зои приготовит что-нибудь вкусное!

Мужчины отправились на кухню, а я поспешно вошла в комнату, чтобы не столкнуться с Каратом в коридоре, даже если он снова не смотрел в мою сторону, и казалось бы совершенно не обращал никакого внимания на меня, что можно было усомниться, а было ли что-то днем.

Но сомнения возникнуть не успели.

Спасибо Тайге!

Потому что стоило только оказаться в спальне, как она тут же затащила меня на кровать, поспешно закрывая за нами дверь и зашипев возбужденно:

- Так каким ветром тебя сдуло с речки ты говоришь?!

Святые медведицы! Я сдержала в себе тяжелый нервный вздох усилием воли, но растерянность побороть не получилось.

Ведь я знала, что Тайга не оставит это просто так, и обязательно вернется к утренней теме, но все равно придумать так ничего и не смогла. Меня не учили врать или выкручиваться. Это бесполезное занятие в семье, где каждый ощущает друг друга настолько, что утаить даже мимолетные чувства и эмоции просто невозможно.

И вот у меня был шанс сделать вид, что ничего не происходит, дернуть безразлично плечом и сказать, что ей все кажется, а что я? Я продолжала смотреть на девушку затравленным взглядом, чувствуя себя так, словно стояла перед ней под слоем грязи…

- …я услышала, что кто-то приближается, и просто сбежала, -  наконец отозвалась я, а Тайга хохотнула, пытливо заглядывая мне в глаза:

- Ты? Сбежала?

Я скованно кивнула в ответ. По крайней мере, это было правдой, хоть и отчасти.

- И это мне говорит девушка, которая не побоялась выйти один на один для боя с воином Кадьяком на их территории!

- Кадьяки бывают разные…

- Так значит все таки Карат был там!

Черт!

Я поджала губы, понимая, что могу снова сказать лишнее и явно выдать то, что вовсе не нужно.

- Я не знаю, был ли это именно ОН! Просто почувствовала, что кто-то приближается, и решила уйти. Вот и все.

Тайга только красноречиво изогнула брови, давая понять, что не очень-то она мне и верит, и улыбнулась, когда я отмахнулась от нее:

- Мне нет дела до Карата и того где он плавал!...Пришло время кормить карапузов…

Мне казалось, что на этом наш разговор окончен и уже шагнула в сторону дверей, когда услышала за спиной ее голос:

- Знаешь, если бы я спросила про Лютого или Янтаря, ты бы ответила совсем иначе и так не нервничала.

Я оставила ее слова без ответа, понимая, что Тайга была права, но не в силах признать этого.

Мне было страшно, что все узнают о нашем секрете…что начнут смотреть на меня иначе, что начнут смотреть мне в вслед с упреком, потому что Карат был не тем мужчиной, с кем можно было говорить об отношениях.

Находясь рядом с детьми я отгоняла от себя все неприятные и волнующие мысли, но не могла себя заставить не прислушиваться к голосам, которые раздавались на кухне.

Я ощущала почти кожей даже то, как он говорит – не важно с кем он говорил и о чем.

Этот музыкальный, глубокий, вечно мурлыкающий голос невозможно было игнорировать.

Возвращаясь в спальню поздно вечером, когда малыши были искупаны всеобщими усилиями, накормлены и уложены спать, и все желали друг другу сладких снов и спокойной ночи, я была напряжена, боясь, что Тайга не успокоиться и снова начнет задавать вопросы. Но она просто заняла свое место, а скоро уснула как всегда крепко и спокойно, разметав яркие рыжие волосы по подушке.

Дом погрузился в душную ночь в попытках уснуть.

Не смотря на то, что все окна и двери были настежь распахнуты, жара не отступала, и нагретая за жаркий день земля не приносила облегчения в ожидании легкого дуновения ветра.

Со второго этажа уже раздавался раскатистый и воистину королевский храп папы, а я все никак не могла найти удобной позы для сна, завидуя Тайге и ее способности засыпать почти мгновенно, когда ощутила странный аромат, тянущийся с улицы.

Он не был неприятным. Просто в лесном аромате ночи слишком разительно отличался от привычных запахов, и, ведомая любопытством, я поднялась с кровати, выглядывая в коридор.

Массивная входная дверь тоже была раскрыта и тонкие кружева занавески пропускали белёсый дым, который и стал источником аромата, привлекшего мое внимание, когда я вдруг поняла, что на веранде стоит Карат.

Пусть из-за испорченной крови аромат его тела не был настолько ярким, как у остальных Беров, но его невозможно было не ощутить. Особенно сейчас, когда я знала даже его вкус, отчего напряженные рецепторы затрепетали во мне, пытаясь заполучить его снова.

Застыв на полушаге в коридоре, я тяжело сглотнула, раздираемая странными чувствами.

Здравый смысл приказывал беспрекословно возвращаться в спальню и срочно засыпать, даже если для этого придется считать медведей, что я не делала уже десяток лет.

Но что-то внутри меня не позволяло сдвинуться с места. Тянуло к нему. Разъедало мозг ядовитой желчью, от которой было тяжело дышать и мысли путались в голове.

Нет, я зря вышла из комнаты.

- Не спится?

Черт! От него могло вообще что-то укрыться и остаться незамеченным?

Я не ответила на его вопрос, но вышла на веранду.

Какой смысл теперь прятаться и размышлять о том, что нужно, а что не желательно, когда я уже выдала сама себя с потрохами?

Карат стоял, облокотившись локтями о перила веранды, и подавшись корпусом вперед.

С обнаженным торсом и босиком, облаченный в тонкие свободные брюки.

И ведь все мужчины нашего дома ходили именно так, не считая пожалуй что только Нефрита, который рассекал в коротких шортах, и отца, который с большой радостью ходил бы обнаженным, если бы не угроза получить скалкой мамы Зои по всем голым местам его большого мускулистого тела, поэтому приходилось носить трусы.

Все мужчины были красивы. Но я не знала почему именно обнаженный торс Карата вводил меня в ступор и заставлял заметно нервничать.

Его красота была  иная. Порочная. Томная. Завораживающая.

Даже в том, как он стоял сейчас, была ленивая нега и полное расслабление, за которыми скрывались накал страстей и омут из тайн и пороков. Он напоминал большую кошку своей грацией и тем, насколько неожиданным и молниеносным может быть его выпад.

- Вы курите?

- Иногда.

В ночи его глаза казались черными, как пропасть, и блестящими, словно в них жили целые галактики.

Выпустив новую струйку дыма, Карат прищурился от него, глядя через пелену ресниц на меня, и не отводя взгляда, в котором было тепло и лукавость.

Мы молчали, потому что я не находила что сказать, а он спокойно и размеренно продолжал курить, чуть улыбнувшись, когда кинул потухший окурок в пепельницу и шагнул ко мне. А я нервно отступила назад.

Теперь его руки были свободы, и кто знал, что он уже замышляет.

Сидела бы себе спокойно в комнате, не позорилась бы сейчас!

- Боишься меня, детка? -  он шагнул вперед медленно и очень плавно, глядя прямо в глаза, и так же медленно поднял руки, чуть касаясь моей щеки, -  Не бойся, я не сделаю тебе больно. Для этого есть другие.

Игриво коснувшись кончика моего носа, мужчина подмигнул и просто ушел, оставив в тишине мой звенящий вопрос:

-…другие?

4 глава.

Интересно, сколько ночей можно не спать и какой предел есть у организма без полного и абсолютного расслабления?...

Я с трудом уснула, уже когда солнце встало над горизонтом, прислушиваясь к каждому шороху даже за переделами дома.

Думала, что он не сможет оставить все на этой подвешенной ноте и снова попытается заманить меня в свои извечные порочные ловушки.

Но Карат больше не пришел.

А стоило только открыть глаза, как я поняла, что он ушел.

Тайга была откровенно расстроена, потому что каждый знал, что этот мужчина уходит и появляется когда ему вздумается, и может отсутствовать долго, а я  пыталась найти в себе облегчение, но получалось с большим трудом.

Я пыталась убедить себя в том, что это все не из-за меня.

Фыркала на себя, когда умывалась, шикала на собственное отражение в запотевшем зеркале ванной, убеждала в том, что кто я такая и какое имею отношение к нему, чтобы он уходил в ночь по неизвестным причинам….а сердце глухо билось в груди, заставляя усомниться даже в собственных словах и мыслях.

Не нужно было его целовать.

Нужно было придумать что-то другое, чтобы отвлечь.

В конце концов просто пнула бы со всей дури по больной ноге! Только какой смысл было рассуждать об этом сейчас, когда мир затих, словно в ожидании бури и его возвращения.

Тайга только подливала масло в мой огонь, спрятанный под толщей льда воспитания, когда косилась на меня и спрашивала будто невзначай о причинах, по которым Карат мог бы уйти так неожиданно.

- Он всегда уходит, когда что-то замышляет, -  буркнул отец за завтраком, -  И вам, мелочи, даже думать об этом не стоит! Занимайтесь своими делами, и поменьше думайте об этом жуке хитрожопом! Решит свои дела и вернется, никуда не денется!

Я даже имя его не произносила вслух.

Мне казалось, что стоит только сделать это, как я снова смогу ощутить его аромат на собственном языке, обязательно покраснею и этим привлеку много лишнего внимания к себе.

Я продолжала жить своей обычной жизнью, но мыслями постоянно возвращалась к речке и тому, что там произошло.

Играла с малышами, кормила их, разговаривала с братьями и их женами, тренировалась с Тайгой, но в голове был только он и его последние слова.

Про других.

Словно он пустил жало куда-то под мои ребра.

Крошечное, совершенно незаметное. Но оно жгло меня каждую секунду, подогревая нервы и воспламеняя кровь.

- Давай, Звезда! Соберись уже! Что с тобой сегодня?

Я пропустила удар. Снова. И заработала себе очередной синяк стараниями Тайги, когда мы вышли с ней на тренировку в этот раз рядом с домом, не смущаясь того, что Беры тут же высыпали на веранду с едой и напитками, развалившись на всех свободных шезлонгах, чтобы понаблюдать за нами и внести свою лепту в обучение.

Я тряхнула головой, вытирая пот с лица и шумно выдохнула, обращаясь к Янтарю, который как всегда успевал и кушать, и внимательно смотреть за нами, переживая всей душой.

- Просто не выспалась.

Пронзительные глаза Нефрита сверкнули сочной опаляющей зеленью, когда он кинул пронзительный взгляд на меня поверх спущенных на кончик носа темных очков, заставляя поспешно добавить, словно оправдываясь:

- Эта жара меня просто убивает! Даже ночью невозможно дышать из-за духоты.

Нефрит усмехнулся, скрывая свои хитрые глаза за темными стеклами, а Янтарь протяжно выдохнул, активно закивав головой в согласии и полной поддержке:

- И не говори! У меня мозги, как шашлык на гриле! Представляю каково тебе – жившей всю жизнь исключительно в ледниках! Должно быть таешь, как шоколадка!

Я улыбнулась ему в ответ, кивая и довольная тем, что хотя бы кто-то не смотрел на меня так, будто что-то подозревал.

- Почему не как льдинка? -  протянул Лютый, который лежал, закрыв глаза, и как всегда был спокойнее ледника, потопившего Титаник.

- Потому что шоколадка вкуснее!

- Ты просто не пробовал фруктовый лед.

Не знаю на чем бы закончилось это милое общение братьев, если бы не звон холодильника и оглушающий своими децибелами рев отца:

- Какая сволочь сожрала последнее ведро с мороженым?!

Судя по тому, как поперхнулся Янтарь и выпучил глаза, долго искать нарушителя не пришлось.

- Кажется, брат мой, тебе лучше прямо сейчас совершить утреннюю пробежку по лесу, что ты запланировал еще как пару дней назад, -  хохотнул Нефрит, снова опуская очки на кончик носа и явно желая сполна насладиться грядущим представлением, когда шаги разъяренного отца двинулись в сторону веранды.

- А еще лучше пробежку до города за новой порцией мороженного, -  кивнул Лютый, так и не открывая глаз, даже когда отец вылетел на улицу, готовый загрызть того, кто покусился на святое святых, не считая обожаемой рыбы.

- Я думал батя не любит шоколадное!

- Батя сгрызет сейчас даже лед из морозильной камеры, чтобы только не помереть от перегрева.

- Да он бы и в холодильник залез, если бы только смог там поместиться!

- Твою мааааать….- простонал Янтарь, выслушав братьев, и опасливо убирая от себя тарелку размером с тазик, заполненный едой.

Я хохотнула, подумав о том, что не подозревала, настолько быстро могут улепётывать Беры при виде разъяренного отца в стильных коротких шортах с ананасами и мокрым платком на голове с воплем, что звучал уже откуда-то из глубины леса:

- Я всё куплююююю, пап!

- Бандажный лом тебе во все дырки! -  рявкнул отец, упираясь кулаками в бока и прищуриваясь от яркого уже во всю палящего солнца, словно пытаясь отыскать в сочной зелени убегающего сына под приглушенный хохот Нефрита:

- А деньги то он взял? Или предпочитает рассчитываться натурой?

- Шмель! -  тут же рявкнул отец, не обращая внимания на то, как его сыновья посмеиваются и косятся весело теперь на Нефрита.

- Я сплю!

- Кто обещал мне бассейн?

- Я ничего не обещал, пап. Только спрашивал, есть ли в нем смысл, - дернул бровью этот зеленоглазый Бер, на что отец пробурчал:

- Вот же кровь твоя хитрожопская!! Весь в отца мать его медведицу три раза об ледник!!

- Не надо трогать маму, -  хмыкнул Нефрит, откидывая голову назад и спокойно прикрывая глаза, в этот момент очень сильно напоминая своего отца.

- Хочу бассейн!

- Хорошо, пап, я понял.

- И чтобы с охлаждающей системой, -  отозвался Лютый, только сейчас открыв глаза.

- И с водными горками!-  крикнул с кухни Туман.

- И чтобы по объему был на всю поляну! – не смог удержаться, чтобы не вставить свое слово Ураган, на что Нефрит только фыркнул:

- Не забудьте намазать щеки увлажняющим кремом, чтобы они не треснули!

- К вечеру чтобы был!-  поставил жирную точку папа, тяжело выдохнул и поплелся снова в дом, чтобы лечь в домашнем кинозале под кондиционер в ожидании новой порции мороженного, добытого стараниями Янтаря.

Мы с Тайгой только посмеивались, не смея вмешиваться в мужские разговоры, иногда нападая друг на друга, чтобы отработать удары, когда все одновременно почувствовали, что у нас гости.

- Привет, Райли, -  Тайга помахала парню рукой, когда тот вышел из густой и пышной растительности, широко и приветливо улыбаясь, а я снова подумала о том, какой он симпатичный и милый на вид.

Он был определенно красивее обычных людей, даже если не был и капли Бером.

- Всем доброго утра, -  он почтительно склонил голову перед мужчинами, а я прислушивалась к его ощущениями, не чувствуя в нем ни страха, ни унизительного чувства подавленности, которое обычно обуревало всех человеческих мужчин перед видом тех, кто превосходил их и ростом и своей мощью. Да, Райли был определенно хорош и нравился мне совершенно искренне.

- Прошу прощения, что пришел без предупреждения. Только с ночной смены, и хотел бы поговорить с Микаэлой.

Улыбнувшись, он бросил взгляд на меня и Тайгу, кивая:

- Классно махаетесь.

- КаратЕ,-  тут же отозвался Нефрит, явно понимая, что парень увидел то, что не должен, и напрягаясь оттого, что ощутил от Райли.

Мужчина не поверил. Однако в нем не было ни агрессии, ни попытки обвинить во лжи.

Чертовски спокойный парень! Как бы сказал Карат – подозрительно спокойный…

- Я был непослушным ребенком, -  вдруг пожал плечами Райли, -  Слишком активным. Поэтому папа отправлял меня во все доступные кружки. Я занимался карате, тхэквондо́, дзюдо. Когда поступил в полицейскую академию, там была вольная борьба. Это не карате. Даже не смешанные единоборства. Хотя немного похоже. В дзюдо есть похожий прием.

Кажется никто не ожидал, что Райли снимет кобуру с оружием и черную куртку со значком офицера полиции, бросив все это на траву и оставшись только в простой черной футболке и черных брюках.

-Вот такой.

Он сделал выпад вперед по направлению к Тайге, но осторожно и сразу давая понять, что это всего лишь тренировка и не более.

- Называется Аси-гарами. Болевой прием на ногу, а именно на узел коленного сустава. Считается запрещенным приемом в борьбе, однако его применяют достаточно часто, когда речь заходит о незапланированных драках.

- Покажи еще раз, - Тайга была в восторге оттого, что парень оказался таким проворным и явно неплохо дрался, на что он улыбнулся и повторил еще раз медленно и основательно, показывая каждое движение своего стройного подтянутого тела.

- И мне покажи, -  улыбнулась я, подходя ближе.

Нефрит только хмыкнул, снимая очки и поднимаясь на ноги, чтобы своей модельной походкой прошагать до отдельно стоящего домика:

- Пойду разбужу Мишку и Сапфира.

- Узнал что-нибудь про ее отца? – Лютый тоже подался вперед, с явным интересом наблюдя за тем, как человеческий мужчина обучает двух чистокровных девушек Беров новым приемам борьбы.

- Да. Но боюсь, что девушке это не понравится.

Мишка выбежала из домика, очевидно даже не переодевшись после сна -  в легком топике и шортах с милым принтом – вперед Нефрита и Сапфира, который выглядел сонным, слегка помятым, но крайне сосредоточенным на своей неугомонной жене.

- Райли! – кинулась она тут же к парню, и меня буквально обдало ее растерянностью и огромной тревогой, от которых просто перехватило дыхание.  Мишку я считала своей подругой и потому ее чувства отозвались во мне ее болью и волнением, ведь как бы она не была расстроена обманом, а все равно продолжала любить того, кого всю осознанную жизнь считала своим отцом. И пусть сейчас она называла его не иначе как «мистер Робстон», в ее душе мало что изменилось по отношению к нему.

- Прости, что поднял вас в такую рань, -  Райли шагнул навстречу Мишке, кивая ей с извинением и протягивая руку Сапфиру, которую тот горячо пожал,-  Ехал с работы и решил, что вы должны узнать то, что получилось нарыть про твоего отца, Микаэла.

- Правильно сделал! Идем в дом, все расскажешь!

В нашей семье не было тайн и секретов.

Кроме того, что я носила в себе…

И поэтому не было ничего удивительного, когда все поднялись со своих мест и зашагали на кухню, чтобы накормить Райли после изнурительной ночной смены, а заодно узнать все то, что он мог рассказать.

- Я столько не съем, -  улыбался обаятельно и мило этот молодой мужчина в полицейской форме, когда мама Зои поставила перед ним обычную для Бера тарелку размером с тазик, наполненную еще горячей едой и большую кружку с ароматным чаем.

- Куда ты денешься, - папа вошел на кухню с видом тотальной усталости, вымотанный вечной жарой, от которой не было покоя ни днем ни ночью, первым делом залезая в очередной раз в холодильник, где в больших баллонах стоял охлажденный чай с кусочками льда, -  Наш малец Вульф тоже первое время стонал, что столько в него не влезет, и ничего! Влезло! Сейчас трескает так, что только шуба заворачивается у Янтаря!

Едва ли Райли представлял, кто такой Вульф и сколько ест Янтарь со своей шубой, но все равно хохотнул, прилежно принявшись за завтрак, размеры которого явно поразили его воображение.

- Я кое-что разузнал о том заведении, где вы видели мистера Робстона в последний раз, -  начал Райли, понимая, как все напряжены в желании узнать, что именно он смог раскопать, -  На первый взгляд обычное злачное заведение, каких в городе предостаточно, но было кое-что еще. Оно принадлежит одному типу, который замешан в продаже людьми для…- Райли опустил глаза, быстро посмотрев на маму Зои и крошку Мию, которая порхала у плиты, словно подбирал слова, чтобы никого не шокировать услышанным, - …некоторых специфических услуг.

- Против воли этих самых людей? – тихо и сконфуженно спросила Мишка, когда я поняла, что каждый из тех, кто был в том самом злачном заведении, вспомнил девушку, которую удалось спасти. Всего одну.

Вспомнила и я, отчего в моей крови тут же вспыхнул огонь ярости и злости.

Если бы в этот момент передо мной стоял человек, виновный в боли и беспомощности всех выкупленных и загубленных девушек, я бы убила его не задумываясь, и делая это самым долгим и изощренным способом, на который была только способна.

Чтобы оценил даже кровожадный Карат.

Райли кивнул на вопрос Мишки, приглушенно продолжив.

- На его крючке весьма специфичные клиенты. Но они богаты и способны платить большие деньги за то, чтобы им находили именно то, чего они хотят.

Если бы я была ближе, то сжала бы в своей руке пальцы девушки, которая побледнела и тяжело сглотнула, выглядя теперь потерянной и шокированной. К счастью рядом с ней был Сапфир, который крепко обнял, прижимая к своей груди, а затем и вовсе усадил на колени, словно пытался защитить ее даже от ранящих душу слов и мыслей, что шли следом.

- …ты думаешь, что мистер Робстон тоже?...- выдохнула Мишка еще тише, не в силах даже окончить предложение, от которого горечь поднималась в горле все выше и выше.

Райли снова кивнул, бросив извиняющийся взгляд на девушку.

- Это всего лишь подозрения, и пока никто ничего не знает точно, -  отозвался Нефрит, который стоял у дверей, сложив руки на груди, и заменяя своего хитрого всезнающего отца в том, как смотрел сейчас, улавливая каждое слово и каждую эмоцию.

Странно, что даже папа не встревал и не пытался ничего уточнить, хотя я подозревала, что он не совсем понимает, о чем идет речь. Просто пил свой холодный чай и наблюдал за всеми, не торопясь вмешиваться.

- В любом случае это реальная зацепка, - к большому удивлению всех заявила Мишка, сведя брови на переносице и отчаянно пытаясь отодвинуть на второй план все свои переживания и мысли о том, настолько сильно она не знала человека, которого считала своим отцом. И это восхищало, заставляя всех собраться и даже как-то приободриться.

- Вы говорили, что не знаете жив ли он, -  осторожно продолжил Райли, а я почувствовала себя неловко оттого, что приходилось пусть не обманывать этого парня, но не договаривать слишком многое, чтобы скрыть о том кем бы были и для чего собственно искали этого человека.

Не для того, чтобы вернуть в семью и руки любящей дочери.

А чтобы основательно покопаться в его голове в надежде на то, что сможем отыскать отсылки к тому, кто был нужен на самом деле – злой гений, затеявший войну против нашего рода.

- Но если исходить из того, что с ним все в порядке и он просто скрывается от семьи по известной ему одному причине, то вполне может быть, что рано или поздно он проявит интерес к своему влечению.

- Мишка, разве ты не говорила, что твой отец богат, знаменит и не имеет проблем со вниманием женщин? -  Нефрит чуть изогнул бровь, заставляя меня внутренне содрогнуться, оттого что снова в нем мелькали те язвительные и высокомерные нотки, которые обычно явственно слышались в сладком голосе Карата. Они заставляли вспомнить о нем. Снова.

- Разве ему есть смысл заниматься поиском сомнительных девушек еще и с помощью каких-то сомнительных мужчин?

- Если бы смысла не было, Робстон не появился бы в том заведении, где мы его и упустили, -  лаконично заявил Сапфир, на что я кивнула в согласии, замечая, как Райли успел это заметить, продолжив все так же приглушенно, словно у дома могли быть лишние уши:

- Через пару дней откроется новое заведение этого типа. Приглашены все специальные клиенты.

- Откуда такая информация?

Райли криво усмехнулся, отпивая чай и чуть пожимая плечами, но от меня как и от остальных Беров не укрылось то, что он пытался спрятать глубоко внутри себя. Страсть.

- У полиции достаточно источников, о которых гражданским лицам знать не стоит.

- Играете в плохих копов, задерживаете преступников, а потом отпускаете их взамен на то, чтобы они работали на вас? – хмыкнул Нефрит, на что Райли улыбнулся хоть и очаровательно, но явно скрывая что-то такое, до чего простым нюхом было не добраться.

- Не работали. Просто иногда делились слухами из своего преступного мира.

- Значит через несколько дней? – вскинул брови Нефрит.

- Два дня в запасе.

- Мы должны быть там! -  уверенно кивнула Мишка, заглядывая в глаза Сапфира, который кивнул в ответ, а потом почему то оборачиваясь на Нефрита, словно именно на него были возложены все права и обязанности Карата в отсутствие отца.

Нефрит никак не отреагировал на этот взгляд Мишки, глядя сосредоточенно только на Райли, и я была почти уверена в том, что он копался в его душе как только могли это позволить его обостренные чувства, что не изменились даже с тем, что все называли испорченной кровью.

Теперь и моя кровь была такой.

Но внутри ничего не изменилось.

- Мы просто войдем и все? – обратился он к Райли.

- Достанем особые пригласительные, которые получают только специальные клиенты.

- Как достанем?

- Оставьте это мне, - улыбнулся Райли, снова отпивая чая.

Кажется на этом вопрос был решен, и Мишка успокоилась, а Тайга улыбнулась, когда парень позавтракал и уже обирался домой с целой горой контейнеров с едой от мамы Зои для Штиля:

- Приходи еще пораньше! Покажешь нам новые приемчики!

- Постараюсь заглядывать после ночных смен, -  улыбнулся он, подмигивая и скрываясь в лесу, чтобы вернуться домой и наконец-то выспаться.

День шел своим чередом.

В заботах о малышах, в помощи на кухне девочкам под их милый лепет и смех, в ворчании отца, когда вернулся Янтарь с горой мороженного, только не ванильного, как хотел папа, и в хохоте братьев, потому что бедняге Янтарю снова пришлось нестись в город за нужным мороженым.

Но где-то под ребрами словно засела заноза.

Крошечная. Совершенно незаметная. Но она жгла своим ядом, отравляя кровь и заставляя меня вздрагивать от любых шагов, которые раздавались позади.

Я никогда не была пугливой. И уж тем более никогда не отступала ни на шаг назад от того, что могло пугать или загоняло меня в угол, потому что так поступали только жертвы.

Его не было рядом.

Его хищной, гнетущей энергии, которая забиралась под кожу и росла, словно раковое пятно, стоило ему только коснуться меня единожды.

Но было жуткое отвратительное ощущение, словно он поставил на мне метку, которую невозможно было стереть, смыть, отшоркать, даже если стереть кожу в кровь.

Она отравляла мою жизнь с того самого дня, как мы оказались в том проклятом баре.

Это гложило меня. Не давало дышать спокойно. Не давало расслабиться.

Это раздражало меня!

Как может раздражать бойца неспособность запомнить маневр, который сделает сильнее.

Сколько бы я не тренировалась, сколько бы не выжимала свои силы до полного изнеможения, а у меня не получалось переступить эту черту.

Хуже всего было ночью…

Пока Тайга сладко спала, раскинувшись на своей кровати, я не могла найти покоя в этой кричащей тишине, где самой себе я казалась потерянной и одинокой в том, что внутри меня кружило и душило, а я делала вид, что ничего не происходит.

Особенно тяжело было сегодня, потому что Север и Мия совсем не спали, а…кхэм…обновляли метку.

С тех пор, как я дала свою кровь Мие после родов, а она мне свою, чтобы я стала максимально невидимой для всего своего рода, наша связь с ней стала куда сильнее, чем мы сами могли это предположить. Думаю, что я была вторым Бером, после самого Севера, который чувствовал девушку так, словно на ней был маячок, а во мне станция слежения.

Именно ее эмоции я ощущала сильнее и ярче, чем всех остальных девушек, никогда до этого не задумываясь о том, что смогу стыдливо и жадно впитывать их в себя сейчас.

Ее эйфорию от близости с горячо обожаемым мужем, красивее которого едва ли можно было найти. Ее внутренний жар и жажду до его откровенных и горячих прикосновений.

Черт! В какой то момент, я поняла, что даже дышу так же отрывисто и рвано, как Мия, которая была на втором этаже за закрытыми дверьми, отчего на теле выступили солеными капельки холодного пота.

Эта нега пленяла.

Она кружила голову и тянула за тонкие золотые ниточки всех дрожащих рецепторов, скручивая их в единый запутанный узел, из которого было просто не выбраться, потому что я знала теперь, что это далеко не предел.

Что может быть еще ярче, еще сочнее, еще слаще.

До черных звезд перед глазами.

До полного помутнения рассудка, когда уже ничего не важно, кроме этой ядовитой бурлящей энергии, которая так похожа на адреналин и опьяняет, словно забродившие душистые ягоды поздней терпкой осенью.

И было неправда, что я хотела избавиться от этого ощущения, что подбиралось ко мне удушливой волной, от которой напрягалась каждая мышца в теле. Я хотела этого. Еще.

Но всеми силами запрещала себе, пообещав клятвенно после поцелуя с Каратом, что больше я ни за что не прикоснусь к себе, позволяя этому яду пленить меня еще сильнее.

Всеми силами я пыталась отгородиться от эмоций Мии, которые взрывались и в моей крови через нее, что были слишком яркими и кричащими, чтобы совсем не обращать на них внимания.

Как когда то в далеком детстве я усердно считала белых медведей, прыгающих через льдины, плотно сомкнув ресницы и не позволяя себе пошевелиться, потому что даже трение кожи о простыню было сродни маленькому наслаждению, которое могло повлечь за собой полное падение в бездну.

Я снова видела их под плотно сжатыми веками и дрожащими от усилия ресницами.

Ту пару в клубе. Их тела, которые сливались в едином танце.

Руки мужчины – красивые, сильные, с тугими венами под загорелой кожей – они сжимали бедра девушки, оставляя на ее коже отметины, и заставляя ее двигаться навстречу своему телу. Насаживая ее на себя до резких глухих шлепков. Заставляя ее прогибаться так сильно, что даже я ощущала это напряжение в спине.

Ощущала его дыхание на собственной коже и горячие ненасытные губы, которые касались жадно и жарко, не боясь причинить боли, потому что через нее познавалась эта жуткая черная страсть.

Ощущала аромат его тела, который был такой пьянящий и такой чертовски знакомый, что я содрогнулась, хрипло выдохнув во мрак душной ночной комнаты.

Карат!

Сердце тут же захлебнулось не то от восторга, не то от попыток сбросить с себя его ядовитую пелену, которая проникала в кровь, подобного сильному наркотику, опьяняя и путая разум своей черной чувственностью и похотью.

Подождите…

Я тяжело сглотнула, замерев, и слыша, как сердце заколотилось сильнее и затравленнее, отдаваясь шумом в пульсирующих висках.

Больше это не были мужчина и та девушка из бара.

Это были мы.

Я и он.

Это его руки держали меня, не давая шанса ускользнуть, впиваясь в кожу так, что я ощущала укол первой боли, от которой не было страшно, потому что эта боль была тонким отголоском его желания.

Это его мощное влажное тело лежало за моей спиной, прижимаясь так бесстыдно и откровенно, что я ощутила его возбуждение собственными ягодицами, распахнув в темноте глаза и глотая вскрик, который затих в ладони, зажавшей мне рот с первым ярким осознанием, выстрелившем в мозг, подобно шальной пуле – это все не сон!

Карат действительно был здесь!

В нашей с Тайгой спальне!

- Что я делал в твоем сне, детка? – промурчал его голос, обдавая жарким пряным дыханием кожу на шее, отчего по моему вмиг напрягшемуся телу пронеслись тонны сумасшедших мурашек, - Что-то очень приятное?

Святая медведица!

Распахнув глаза и замерев на секунду, я смотрела на мирно спящую Тайгу, которая сладко сопела и совершенно не подозревала, в каком жутком положении я оказалась сейчас, чувствуя себя кроликам в объятьях удава.

А он все знал, черт побери!

Знал, что я не смогу дать ему отпор, пока мы были в спящем доме на виду у всей семьи!

Что не смогу двинуть ему так, чтобы разнести всю комнату к чертям!

Зато я цапнула его за руку, впиваясь зубами так, что тут же ощутила аромат крови на своих губах.

Но это опьяняло еще сильнее…как и его низкий хриплый смех прямо в макушку, отчего волосы разметались и попали на лицо.

- Нравится?

Его пальцы скользнули по моим губам, касаясь их нежно, но не оставляя шанса. Проникая сквозь них, чтобы оставить аромат и вкус его крови на моем языке.

Это было похоже на взрыв!

Словно до этого мои рецепторы мирно спали сладким сном и вот неожиданно проснулись и заработали на триста процентов своей мощности, ослепляя до такой степени, что в первую секунду я просто задохнулась.

- Какой я на вкус, м?...

Волшебный! Он был просто волшебный!

Я не смогла бы сравнить вкус его крови ни с одним самым вкусным и сногсшибательным десертом, словно все самое вкусное, сладкое и желанное сгинуло в одну секунду, заключаясь теперь лишь в аромате его крови и запахе этого магнетического тела, которому я не хотела подчиняться, но с каждым разом противостоять этому было все сложнее и сложнее.

Вот и сейчас я не сразу смогла дернуться, отбрасывая его руку, но жадно глотая его вкус, позволяя ему проникнуть в себя, расползаясь по телу новым витком яда, который порабощал и оплетал мою душу, подобно змее.

Она еще не укусила. Но ее силу и власть над собой я чувствовала уже сейчас.

Поэтому нельзя было допускать его еще ближе.

Нельзя!

- Какого черта вы..?! -  я со всей силы впечатала локоть в его твердый бок, от души надеясь, что причинила хоть немного боли взамен на то, что он постоянно умудрялся подловить меня в самой неприглядной ситуации.

Карат хохотнул, но даже не дернулся.

Следующей в бой пошли ноги, пока я пыталась пнуть его по больной ноге, отчего кровать под нами прогнулась и слега заскрипела, явно грозясь разбудить Тайгу и оставить меня в самой ужасной из всех возможных ситуаций.

- Шшшшшшш, -  Карат не позволял мне пошевелиться, оплетая своими ручищами, отчего я ощутила влагу на его горячей коже, словно он купался. И почему мне казалось, что он сделал это снова в той самой речке? -  Или мы разбудим Тайгу и пригласим ее присоединиться к нам?

Чертов Карат!

Ярость от его слов была такой сильной, что я дернулась, пытаясь извернуться и пнуть его еще раз, снова слыша приглушенный чувственный смех, и упираясь безуспешно в руки, которые сдавили сильнее, прижимая к нему с отчаянной силой.

- Не хочешь меня делить с другими?

- Не хочу, чтобы вы в принципе были рядом!

Он уткнулся кончиком носа в мою шею. Провел им и жадно втянул воздух, неожиданно чуть прикусывая кожу, отчего мелкие разряды разбежались по всему телу, заставляя меня дрогнуть.

- Так что тебе снилось, детка?

- Выйдете вон из комнаты! - прошипела я, упираясь в ладонь, и пытаясь отодрать ее от своего тела, потому что она скользнула по моему обнаженному животу, оттого что майка задралась слишком высоко от беспокойного сна.

- Что я делал? Тебе нравилось? Я делал так? – шепот Карата был каким-то особым родом соблазна, на который мое тело отзывалось моментально, как бы я не пыталась сопротивляться, вгрызаясь зубами в реальность и мысленно заставляя себя покрыться льдом внутри.

Вот только теперь против меня было открытое пламя. Черное, удушливое, опаляющее.

Я кусала губы, замирая, чтобы только не двигаться и не выдавать себя. Не выдавать того, что от каждого движения его пальцев, внутри меня сжималось и наливалось нектаром запретное грязное желание.

Желание, которое тащило меня ко дну.

Пальцы Карата тут же скользнули под короткие шорты, в которых я теперь спала, пытаясь бороться с жарой, но не зная, что от этого будет только еще хуже и вместо жары на меня свалится пламя. Разрушающее все. Испепеляющее до самых костей.

Как можно было с ним бороться?...

- Это было так? – его пальцы скользнули внутрь, раздвигая осторожно складочки, которые были предательски влажными и горячими.

И будь я проклята, но я хотела этого!

Я знала, как это будет. Уже не раз проходила это. Но ощущение его пальцев во мне было совершенно иным! Это было не так, как я касалась себя сама, отчего воздух вышел из легких тихим стоном, растворяясь в ночи и сопении Тайги.

Карат был прав, когда говорил, что я совершенно не знаю своего тела.

Но теперь было ощущение, что он его знал куда лучше меня. Гораздо лучше.

Настолько, что от каждого  его движения, каждого поглаживания, я начинала задыхаться, судорожно глотая воздух и растворяясь в этой черной удушливой жажде до него.

- Или так?...

Его пальцы играючи скользнули вглубь вместе с его хриплым выдохом и тем, как я затаила дыхание, всеми фибрами вбирая в себя эти новые ощущения, которые дарили его пальцы, что растягивали упругие тугие стеночки, и продвигались медленно, томно, но уверенно.

Я спиной ощущала, как бешено колотится сердце Карата. Черное сердце, недоступное никому.

Сопротивляться не было смысла. Я хотела этого сама так сильно и отчаянно, что старалась ни о чем не думать, зная заранее, что он уйдет, наступит рассвет, а вместе с ним вернется желчь внутри, от которой будет на душе тяжело и погано.

Но пока ночь укрывала наш грязный секрет своей тьмой, а мое тело жаждало получить то, что Карат мог дать. То, что хотел он сам, погружаясь в эту терпкую вязкую страсть и увлекая за собой, подобно омуту.

Он знал что делает. Знал, что нужно моему телу. Словно был единым с ним, касаясь, лаская и слегка надавливая на все самые чувствительные точки, отчего я содрогалась и прогибалась в его руках, кусая губы в кровь, чтобы только не стонать вслух.

Он знал ритм и глубину, от которой звезды меркли перед моими глазами, чтобы взорваться внутри меня сумасшедшим фейерверком, рождая новую вселенную – темную, порочную, где мне всегда было мало его касаний.

Где хотелось кусать его в ответ до крови, до крика, зависая на дрожащей истеричной точке срыва, откуда я летела вниз, разбиваясь на хрустальные звенящие осколки, когда тело скручивало в долгом сладостном спазме, выбивая дыхание и пуская струйку горячего соленого пота по спине.

Я не могла говорить. Да и не представляла, что могу сказать ему, мелко содрогаясь от эмоций, которые уходили из тела постепенно, оставаясь предательской влагой на его пальцах, которые Карат блаженно облизнул, вдруг подавшись вперед, чтобы нависнуть надо мной, прошептав в искусанные влажные губы:

- А знаешь какая на вкус ты, детка?

Хрипло дыша, я смотрела в его склоненное надо мной лицо, видя, как в глубине этих порочных глаз расплескалось то, что любой нормальной девушке нужно бояться.

Его жуткая страсть, которая была чернее этой ночи и опаснее всех войн в мире.

Она была страшнее лесного пожара, который невозможно потушить до тех пор, пока он не испепелит вокруг все живое, даже если ты будешь выливать тонны воды и пытаться спасти хоть что-нибудь, отчаянно борясь со стихией, но еще не понимая, что все уже кончено.

Ибо нет такой силы, которая сможет остановить его.

Его длинные, сильные, но изящные пальцы, которые только что были во мне, теперь скользнули по моим губам, заставляя их приоткрыться и впустить его. Снова.

Сердце стучало где-то словно в животе, разнося дрожь по влажной от пота коже с кусающими мелкими разрядами, когда казалось, что между нами скоро начнется гроза и молния засверкает в этих демонически темных глазах, где я видела собственное отражение – растерянное, открытое, обнаженное для него до самого нутра, с распахнутыми глазами и влажными прядями волос.

На моем языке расползался новый неведомый аромат из моего поражения и его крови.

Карат смотрел на мои губы так, словно сейчас в них заключалась вся его жизнь – не дыша, не моргая. Только кончики длинных черных ресниц подрагивали в такт сердцебиению.

- Нравится?  - выдохнул он хрипло, наваливаясь сверху сильнее и давая ощутить сполна его возбуждение, которое коснулось моего живота через ткань его влажных тонких брюк.

Он не ожидал услышать от меня ответов на свои вопросы, потому что все видел и замечал слишком остро.

Я была заворожена им, словно кролик удавом.

Впитывала в себя его вид в этой порочной грязной темноте, где Карат не побоялся ни лишних глаз, ни того, что о нас может узнать вся семья разом, не отталкивая от себя и не пытаясь сопротивляться, когда он коснулся моих губ своими, слизывая остатки наших ароматов, что сплелись в единую ноту терпкого ядовитого желания.

Я бы позволила ему больше.

Приоткрыла губы, вбирая в себя запах его возбужденного тела, и быстрый резкий вдох, словно в какую-то секунду Карат задохнулся, когда понял, что я пойду дальше, если только он сам этого захочет.

Но неожиданно он отстранился, прошептав хрипло:

-…в твоих венах течет истинная лава, детка. И рано или поздно она вырвется на свободу из плена ледяной крови.

Я тяжело сглотнула, не понимая ровным счетом ничего, когда Карат резко поднялся и скрылся в тени, словно все проходящее мне всего лишь приснилось.

Он ушел. Я знала это.

Чувствовала нутром.

Потому что если бы не заставил себя уйти, он бы не сдержался.

Я еще долго лежала в том положении, в котором Карат оставил меня – на спине, с неловко задранной майкой и приспущенными шортами – глядя в темный потолок и мелко дрожа телом, которое впервые познало такую сладость и яд, который затмил собой все на свете. Включая крик здравого смысла, приличий и тех устоев, которые в меня годами вкладывала Ночь, что заменила нам маму в нашем ледяном царстве.

…а ведь я всегда считала себя стойкой и смелой.

Чувства реальности стали возвращаться, больно ударяя и щипая за пораженной тьмой и пороками мозг, с легким сонным бормотанием Тайги, которой кажется что-то снилось.

И первое, что я ощутила это аромат Карата. На себе. На кровати. В собственных спутанных волосах.

А еще новый аромат, который состоял из двух наших.

Еще не секса, нет.

Но настолько яркий и кричащий, что я судорожно сглотнула, резко садясь и поправляя на себе одежду.

Черт!

Если Тайга проснется именно сейчас, или кто-либо из братьев решит спуститься вниз, чтобы попить холодной воды, то наша грязная тайна станет жутким и позорным достоянием всей семьи.

Даже в самых страшных снах я не могла представить себе взгляда папы, если он узнает!..

От одной этой мысли тошнота поднялась волной, опаляя внутренности и смывая ледяной колючей волной остатки возбуждения в теле, когда я ринулась в ванную, стараясь при этом не шуметь и уж тем более никого не разбудить.

Ей-богу, я бы сожгла вещи, куда впитался аромат тела Карата, если бы только была возможность!

Но вместо этого залила вещи в тазике таким количеством порошка и сразу кондиционера, что кажется этого приторного синтетического запаха хватило бы на одну небольшую ядерную войну с мошкарой.

Битых пол часа я мылила себя всем, что только могла найти, и ощущала, как каждую минуту кусающая реальность крадется ко мне вместе с рассветом, показывая тот барьер, который мне самой было не преодолеть.

Я словно распадалась на две части – темную, подвластную Карату, и светлую -  в которой все еще была той девушкой-Бером, которая пришла за отцом, чтобы помочь своему роду и быть рядом с ним, что бы не произошло.

И вот солнце кралось все ближе к краю неба, чтобы озарить собой этот мир, принося новое парящее и жаркое утро, а внутри моей души сворачивалась тьма и беспокойство от пороков, в которых я увязала все больше и больше.

А ведь я бы спокойно продолжала жить своей жизнью, если бы Карат не показал мне все это…

Если бы просто прошел мимо и отпустил в тот день в клубе, оставив все на своих местах…

Крадучись вернувшись в комнату, я поморщилась, оттого что запах наших тел не собирался улетучиваться сам по себе, даже если все окна и дверь были раскрыты нараспашку.

Но когда ты скрываешь то, что гложет и кусает тебя ядовитой змеей в самое сердце, то мозг начинает работать на триста процентов и даже больше!

Быстро облачившись в другую одежду, я прокралась на кухню, осторожно закрывая за собой дверь, и принялась варить кофе.

Вообще-то я не особо любила готовить.

Делала это, но только для своих сестер и малышей на родной ледяной кухне в далекой и милой сердцу Арктике.

Стоит ли говорить, что к кофе я не прикасалась до этого момента?

Благо, что видела, как его варит Нефрит почти каждое утро, угощая всех, кто хотел попробовать этот горький и резкий на вкус напиток. Желающих были единицы, потому что в основном все пили чай с душистыми ягодами и любимыми травами мамы Зои, волшебный аромат которых всегда витал в этом теплом, пронизанном уютом доме.

Я делала это нервно и поспешно, поморщившись оттого, что скоро весь первый этаж наполнился этим воистину бодрящим ароматом с легкой горчинкой, а я вздрогнула всем телом, уловив движение за собой, и поворачиваясь с такой скоростью, что на секунду закружилась голова.

- Полегче, сестренка.

Голос Нефрита, что раздался в темной кухне, был моим большим облегчением.

Но только не его яркие зеленые глаза, что в темноте горели, словно два маленьких пламени, заставляя всегда в первую секунду замереть, а затем застыть оттого, с каким странным прищуром он смотрел на меня. Словно видел насквозь.

- Неплохо для первого раза.

Кровь просто отхлынула от моего лица, захлебываясь от стыда и паники, когда я хрипло выдохнула:

- Что?...

- Я про кофе, -  хмыкнул мужчина, вот только его взгляд совсем не изменился,- Отолью немного себе?

- Конечно.

Нефрит неспеша прошел вперед, привычным движением сильной руки очень ловко отливая себе ровно половину содержимого турки.

- Решила попробовать что-то новое и неизведанное для себя?

Не знаю, как я не дернулась на эти слова, оборачиваясь на него и замечая, как мужчина пожал плечами, снова хмыкнув:

- Я про кофе. Сладких снов, сестренка.

- …и тебе.

Твою ж медвежью мать!

Я плотно закрыла глаза, заставляя себя дышать ровно и глубоко.

А еще убедить в том, что хоть Нефрит и похож на своего отца, но он ничего не знает!

Получилось у меня?

Нисколько.

Поэтому в комнату я возвращалась в еще более угнетенном настроении, застывая над кроватью и пытаясь отыскать в себе брезгливость оттого, что здесь происходило недавно. Но не находила ее.

Будь все проклято!

Я вылила кофе из кружки прямо в постель, слыша, как за моей спиной сонно зашевелилась Тайга, громко зевнув и слегка поморщившись от слишком сильного, хоть и вовсе не противного запаха.

- Уже утро? – пробормотала девушка, пытаясь продрать слипающиеся ото сна глаза, и неловко убирая спутанные пряди волос с лица.

- Прости. Я не хотела тебя будить, -  тихонько выдохнула я, говоря чистую правду и глядя с опаской на то, как Тайга чуть нахмурилась, первым делом покосившись за окно, где еще было темно.

- А ты что подскочила?

Страшно было, что оно почувствует все то, что не должна. Но кажется запах крепкого терпкого кофе действительно стер все следы активности Карата в нашей комнате, а я быстро пожала плечами, стараясь сделать это максимально естественно:

- Захотела пить.

- Кофе? В три ночи? -  брови Тайги поползли вверх, на что я быстро закивала в ответ, видя, как она отрывисто хихикнула, -  Он тебе приснился что ли?

- Что-то вроде этого…сейчас быстро уберу и тоже лягу.

Тайга кивнула в ответ, упала на спину с приподнятых до этого локтей, и уснула так же быстро, как до этого, за пару минут уже засопев.

Кажется пронесло.

По крайней мере, в этот раз…

5 глава.

- Или мы идем в полном составе. Или в черту эту вылазку!

Я поморщилась на этот рык Сапфира, понимая, что виновата была в этом только я.

Этим вечером был час Икс, когда возможно мы могли бы поймать лже отца Мишки и пролить свет на тайну о том, кто решил свести счеты со всем родом Берсерков…но я не хотела идти. И честно сказал об этом ему, когда речь зашла о том, кто должен отправлять с ним и Мишкой помимо Райли, который раздобыл билеты как и обещал, и должен был ждать нас в намеченное время и в намеченном месте.

- Я позвонила Плутону. Он прикроет вас.

Сапфир поджал губы, бросив на меня взгляд настолько пронзительный, что в первую секунду стало не по себе.

Нет, конечно же я знала, что он не сможет ощутить ничего из того, что я усердно прятала все эти дни, боясь сомкнуть ресницы и снова оказаться в плену Карата.

Даже если его по-прежнему не было дома.

Кровь Сапфира была еще более запутанной и загадочной, нежели наши испорченные. Он и сам до конца не знал на что способен и что может, даже если теперь жил на свободе и в окружении себе подобных.

Вот только не смотря на тринадцать лет заточения, он все равно знал о жизни гораздо больше меня, и потому мне казалось, что он понял то, что не должен был.

- У Плута свои задачи, но Мишку я могу доверить только тебе! – в конце концов отозвался он, садясь в кабинете Гранта напротив меня и заглядывая в глаза своим темно-синим взором.

Признаюсь, что это было чертовски лестно!

Учитывая, что меня в принципе не должно было существовать согласно правилам моего кровожадного рода, как воина и себе подобного меня воспринимал пожалуй только папа и вот теперь Сапфир. Для остальных я была всего лишь младшая сестричка, которая умеет неплохо драться, но не более того.

А еще сейчас я вспомнила слова папы, когда мы вернулись месяц назад, и я заслуженно получила ремнем по заду. Глядя на нас он сказал, кивая бледному, но ухмыляющемуся Карату: «Ты только посмотри на них! Еще одна ячейка нашей семьи со своим личным тайным сообществом! Сначала были мы, потом наши старшие – Север и Лютый. Теперь дело дошло и до младших!»

Наверное только сейчас я понимала смысл его слов, что пережитые несчастья и сложности сплотили нас и научили доверять друг другу.

И я гордилась этим.

Меня всегда завораживали отношения между папой, Сумраком и Каратом, ведь насколько бы разными они не были, какую бы жизнь не прожили, какие бы десятки лет их не разделяли, а они остались верными друг другу.

Да, ругались.

Да, часто не были согласны друг с другом.

Но при этом не позволяли никому вмешиваться, и рано или поздно всегда приходили к единому мнению. А еще всегда защищали друг друга.

Теперь я понимала на собственно опыте, что их сплотила не война, а дружба.

- Я не оставлю Мишку, -  улыбнулась я Сапфиру, ощущая, что Нефрит смотрит на меня не так, как наверное должен был бы. Как на меня не смотрел ни Север, ни Лютый, которые тоже были в кабинете, чтобы обсудить нюансы и риски грядущего мероприятия.

Он заставлял меня нервничать и чувствовать себя параноиком, когда казалось, что он знает то, что не должен.

Они слово решили свести меня с ума на пару со своим отцом!

Только мне надоело бояться.

Поэтому я повернулась к нему, вопросительно выгибая бровь в ответ на его пристальный взгляд и глядя прямо в эти невыносимо яркие зеленые глаза.

Нефрит чуть улыбнулся. Всего лишь на долю секунды, прежде чем кивнул мне, протянув:

- Что такое, сестрёнка? Ты ведь уже была в заведениях подобного рода. Что не так с этим приватным клубом?

А еще папа был прав в том, что чем больше я узнавала Нефрита, тем больше находила общего с его чертовым отцом, чей образ буквально проел мне плешь в мозгах!

Вот и сейчас я клацнула зубами, снова готовясь к бою. Только словесному.

- Ты уже совершеннолетняя, и спокойно можешь находиться там.

- Вариант, что мне противно наблюдать за тем, как люди ублажают свои низменные потребности, не рассматривается? – вскинула я брови, отчасти копируя и Карата и самого Нефрита, и говоря при этом сухо и холодно, видя, как Лютый подмигнул мне и улыбнулся, явно одобряя то, что я не собиралась спускать Нефриту его провокацию.

- Что естественно, то не безобразно! – слишком уж хитро усмехнулся Нефрит.

- Что естественно для одного, для другого может быть неприемлемо, - неожиданно для меня вступился Север, который слушал нас внимательно, но хмуро, явно не слишком поддерживая саму идею отыскать мистера Робстона, чтобы затем по сути ставить опыты уже над ним самим. Пусть и без применения физического насилия.

- Оставьте Звезду в покое, парни. Если она не хочет идти, это ее право, Сапфир.

Никто бы не посмел перечить самому Королю Кадьяков, не потому что Север носил этот высокий титул, а потому что его уважали слишком сильно, поэтому кивнул даже Сапфир, а я поспешила быстро покачать головой:

- Нет-нет, все в порядке. Я пойду. Просто буду рядом с Мишкой, пока Сапфир и Райли займутся поисками мистера Робстона.

- Мы тоже пойдем для подстраховки, -  Север нахмурился, окинув взглядом нашу скромную компанию в лице меня, Мишки и Сапфира, -  Не известно, что может поджидать вас там.

- Это исключено, брат, -  вмешался неугомонный Нефрит, -  Ты остаешься дома при любом раскладе! Ты отвечаешь за весь наш род, и твоя жизнь слишком ценна для тех, кто может попытаться заловить кого-то из нас. Да и потом. Если бы эти выродки из лабораторий хотели поймать кого-то, то уже попытались бы сделать это за все те разы, когда наши мелкие мстители выходили на охоту в город. Судя по всему, судьба Робстона интересует только нас одних.

- И потом Палачи будут с нами. В качестве прикрытия, -  быстро кивнула Мишка, пытаясь успокоить Севера, хотя сама изрядно нервничала уже сейчас.

Север долго молчал, глядя на нас так, словно прикидывал, потянем ли мы сами.

Так смотрят старшие братья на своих мелких подражателей, стараясь оценивать с точки зрения логики, а не своих эмоций, где мы навсегда останемся беззащитными и уязвимыми, если рядом не будет его самого.

- Карат идет с вами? – наконец выдохнул Север, словно сдавался нам, хотя и продолжал сомневаться правильно ли поступает отпуская нас, даже если отец махнул рукой, буркнув, чтобы мы валили, но грозно добавляя при этом: «Чтобы до двух ночи были дома и каждый в своей кровати! Проверю лично!»

- К черту Карата! -  прорычал Сапфир, который до сих пор не мог простить ему игр на собственных нервах и жизни Мишки, а Нефрит только улыбнулся. Хитро и странно. Но все же промолчал.

- Хорошо. Пусть будет так. Только прежде чем уйдете, я хочу увидеть у каждого телефон и маячок в кармане.

- Договорились, - кивнул Сапфир, и кажется на этом обсуждения были окончены, а Мишка присела рядом со мной, улыбаясь так, что я в очередной раз пожалела, что согласилась даже ради нее:

- Пойдем к нам, будет собираться.

- Разве еще не слишком рано?

Мишка взяла меня за руку, потянув за собой в дом, где они жили с Сапфиром, под мой недовольный и сосредоточенный взгляд и странные улыбки этой шустрой девчонки, которая пожала плечами:

- Это приват клуб, Звездочка. Чтобы нас пустили на порог нужно выглядеть определенным образом.

- Джинсы и кофта не подойдут?...

- Нет.

- …только этого мне не хватало…

******************************

Если бы я знала, КАК буду выглядеть к концу этого изнурительно долгого дня, то подумала бы еще тысячу раз, прежде чем согласится!

Когда папа увидел меня, то, мягко говоря, ошалел. Даже прищурился, пробасив:

- Там точно одна дискотека и танцульки, как все вы мне говорите?!

Ох, папа….если бы только мог представить, что там за «танцы» то едва ли выпустил из дома кого-либо из семьи в ближайшие пару десятков лет. Включая Карата.

- Да, пап. Расслабься. Они туда не танцевать идут, а по делу, -  отозвался Нефрит, чью ложь отец не смог бы ощутить, отчего мне стало в очередной раз не по себе.

Папа молчал долгих пару минут, рявкнув в итоге так, что задрожали стены в доме:

- Чтобы к часу были дома!! И если угляжу, что с тебя упала хоть одна волосинка – привяжу к батарее собственноручно до скончания века!! Или пока не отдам замуж!!

- У нас в доме нет батарей, пап, -  лаконично, но лукаво отозвался вездесущий Нефрит, на что тут же получил еще более громогласное:

- НУ КА ЦЫЦ!

Мишка сказала, что так было нужно.

Эти черные туфли на высоких каблуках, где проще было переломать ноги, чем ходить в них.

Короткое черное платье закрытое спереди, но почти полностью обнажающее спину.

И высокий хвост на затылке вместо привычной косы.

Ах да. И макияж. Боевая раскраска, от которой постоянно хотелось не просто почесать глаза, а срочно нырнуть в реку, чтобы смыть с себя все это.

Сейчас мы выглядели с Мишкой почти как сестры, хотя скорей всего дело было в макияже.

- Я присмотрю за девочками, отец, -  проговорил Сапфир настолько серьезно, словно давал клятву, на что папа тяжело выдохнул, потыкав в его широкую грудь пальцем:

- Отвечаешь за них головой!

Сегодня и он выглядел иначе. В темной узкой рубашке и темных брюках, Сапфир был элегантен и чертовски хорош собой. С этой своей чертовщинкой во взгляде и уверенностью в каждом движении. Брутальный, харизматичный, он напоминал сущего демона в этом виде.

- Телефоны? Маячки?

Север был спокоен словно лед, осматривая нас и кивая, когда мы прилежно показали всё необходимое, только выдохнул нам вслед:

- С Богом, ребята.

Мы уезжали на большой машине в город, не зная получится ли у нас.

Найдем ли мы мистера Робстона и будет ли в этом какой-либо толк.

…а я думала о Карате.

Ругала себя и пыталась найти оправдание этим мыслям, но не получалось.

Говорила себе, что без него будет сложно. Без его хитрости, без его наблюдательности.

А еще думала, что я была виновата в том, что он не возвращался домой.

- Все в порядке? -  Сапфир посмотрел на меня через зеркало, что висело впереди над ним,-  Выглядишь слишком задумчивой.

- Это все из-за туфель, -  криво улыбнулась я, чувствуя себя неловко, и в сотый раз пытаясь натянуть подол платья как можно ближе к коленям. Но не получалось даже не смотря на то, что материал был тонкий, эластичный и приятный на ощупь, -  Как я буду драться в них в случае необходимости, когда едва могу ходить?

- Просто разуешься и все, - улыбнулся он своей шикарной белоснежной улыбкой.

- Поэтому нижнее белье у тебя кружевное и черное, - с улыбкой поддержала Мишка, -  Если будешь махать ногами, как на тренировках, выглядеть будет очень красиво!

- Я вас покусаю, как только вернемся домой,-  устало выдохнула я, прикрывая глаза и безуспешно пытаясь разобраться в себе.

Все это было так чуждо мне, и так тяготило.

Хотелось просто вернуться в бескрайние ледяные просторы, чтобы спокойно спать ночами и не подскакивать от каждого шороха. Чтобы быть уверенной в том, что каждый будущий день будет мирным и по давно заведенной традиции. Чтобы не чувствовать в своей крови яда его желания, которое опалило меня и оставило жженый след.

Секс никогда не интересовал меня.

Всю свою осознанную жизнь я хотела быть воином, достойным своего великого отца и братьев.

И вот моя прежняя жизнь рушилась и тлела каждый божий день, открывая во мне то, что я вовсе не ожидала отыскать…

- Относись к этому проще, -  вдруг проговорил Сапфир, который кажется все это время внимательно наблюдал за мной, снова заставляя напрячься и сосредоточенно посмотреть в его серьезные спокойные глаза.

- Ты о чем?

- О сексе.

Только последние крохи самообладания удержали меня оттого, чтобы нервно не дернутся на эти слова, которые Сапфир сказал так буднично и спокойно, словно заговорил о погоде в эту ночь.

- Это все часть нашей жизни, Звезда. И только не людей, но и нас. Возможно для нас даже в большей степени, -  мужчина пожал своими плечищами, затянутыми в рубашку, выглядя в этот момент непривычно человечным в том, как спокойно и умеючи управлялся с машиной.

- Без преувеличения могу сказать, что для нашей сумасшедшей крови, секс это единственное спасение, чтобы не впасть в звериную сущность и не начать убивать всех подряд. Своего рода стабилизатор. Сначала верх берут инстинкты. Ты трахаешься до тех пор, пока не почувствуешь себя лучше и плевать на то, что чувствуют другие.

Сапфир покосился на притихшую Мишку, умоляюще выгибая брови:

- Прости, любимая, но это правда.

- Я понимаю, -  быстро закивала отважная девушка, не испытывая неприязни или ревности к нему, потому что изучила своего мужчину настолько, что доверяла безоговорочно. А еще принимала его сущность, поняв ее и познав.

- Лишь со временем, когда огонь в крови утихает, и ты начинаешь контролировать себя достаточно, чтобы чувствовать что-то кроме похоти, тогда приходит осознание того, что можно заниматься сексом и даже любовью с тем, кто дорог тебе.

- Зачем ты говоришь все это мне? -  тихо уточнила я, снова замечая этот странный взгляд, который мужчина бросил на меня.

- Не хочу, чтобы ты была в шоке, когда мы войдем в этот клуб, -  он чуть улыбнулся, но было ощущение, что он явно что-то не договаривает.

- И это все? - изогнула я бровь.

- Да.

- Говоришь так, словно уже бывал в таких местах, -  отозвалась тихо Мишка, что сидела рядом со мной, распахивая свои голубые глазища, оттого что ее муж только неловко пожал плечами, явно давая понять, что бывал.

- Я никогда не был пай-мальчиком, любимая, - словно оправдываясь пробормотал Сапфир, улыбаясь виновато и так очаровательно, что едва ли Мишка смогла бы долго на него злиться.

Скоро машина остановилась у неприметного заведения, где на удивление было не очень-то многолюдно. Но те люди, которые стояли и курили у дверей, выглядели совершенно не так, как мы.

- Ты уверен, что это то самое место? – нахмурилась Мишка, подавшись вперед, чтобы рассмотреть получше ничем неприметных людей в джинсах, футболках и самой простой одежде.

- Адрес этот.

Я бы тоже начала сомневаться, если бы не увидела Райли, который вышел откуда-то из-за угла, махая рукой следовать за ним.

- Кажется, нам туда.

Заехав за угол этого заведения стало ясно, что здесь было двойное дно. И подземная парковка, где можно было увидеть не самые дешевые машины, что стояли рядами, строго по разметке на полу.

- Ты в таком виде собираешься идти внутрь? – вместо приветствия проговорил Сапфир, когда ловко выбрался из машины, галантно помогая нам с Мишкой выйти, и глядя на Райли, который улыбался нам, но при этом был в своей привычной полицейской одежде, - Сам же сказал, что здесь дрэсс-код.

- Сегодня черный цвет, -  кивнул мужчина, извлекая из форменной куртки несколько черных конвертов, которые были словно обтянуты кашемиром с выбитым замысловатым знаком посередине, -  Держите билеты. Без них не пропустят. И без этого.

Райли отошел к своей машине, чтобы достать из бардачка маски, под смешок Мишки:

- Ты серьезно? То есть кто-то действительно считает, что человека невозможно узнать вот в этой нелепости? Или хозяева этой тусовки неравнодушны к экранизации «50 Оттенков серого»?

Я только молчала, внимательно наблюдая за тем, как мужчина выдал каждой из нас по странной маске, закрывающей верхнюю часть лица до носа, с прорезями для глаз и подобием заячьих ушей сверху, оставив себе и Сапфиру похожие только что без ушей.

- Бред какой-то, -  буркнула Мишка недовольно, но маску все таки взяла, как и я.

- Вход через парковку. Спускайтесь вниз на самый нижний уровень, там увидите черные указатели на полу и далее по ним.

- А ты? – Сапфир надел на себя маску, протягивая галантным жестом руки ко мне и Мишке, чтобы мы взяли его, но глядя при этом на Райли, который скинул с себя форменную полицейскую куртку, отстегнул кобуру и забросил все это на заднее сиденье своего потрепанного джипа, оставшись в темных брюках и черной обтягивающей футболке, которая только подчеркивала рельеф его стройного тела.

- Я догоню вас у входа. Только сделаю один звонок, чтобы убедиться, что мы пришли сюда не просто так скоротать время.

- Хорошо, -  быстро кивнул Сапфир, увлекая нас уверенно за собой.

- А Плут? – прошептала Мишка, выглядя очень миленькой в этой маске, и заглядывая снизу вверх в красивое лицо своего мужа.

- Уже на месте. Ждет нас.

- Как он достал билет?

- Понятия не имею. Думаю, у него полно знакомых в этой тусовке.

И это было не удивительно, вспоминая о том, в каком виде и месте мы увидели его впервые.

Я была благодарна за то, что Сапфир вел нас, потому что даже просто идти в этих жутких туфлях было подобно смерти. Спасала только общая физическая подготовка, когда я уже искренне мечтала о драке, чтобы только скинуть их с себя как можно быстрее.

Проблем с тем, чтобы отыскать замысловатый вход на этот странный праздник жизни не возникло. Хотя бы в силу того, что вибрации необузданной похоти и разврата буквально сотрясали воздух, что для меня и Сапфира стало сигналом к тому, что мы на верном пути.

Я поморщилась оттого, что снова попала в эту атмосферу, вспомнив Карата, даже если не хотела этого. К счастью, возбуждения во мне не вспыхнуло порывистым пламенем, чего никак нельзя было сказать про Сапфира, хотя держался он отлично и никак не выдавал этого притихшей и напряженной Мишке, потому что искренне любил эту девчонку и почти боготворил ее, а потому ее чувства ставил превыше всего.

Скоро в полумраке помещения показались два человека.

Непривычно крупных. В какой-то момент я даже прислушалась к ним, чтобы убедиться в том, что они не нам подобные, с удивлением отмечая, что помимо чистой человеческой крови они обладали стальными нервами и железной выдержкой.

Никто из них даже глазом не повел на нас, сухо спросив только про билеты, и открывая двери, откуда потянуло ароматом секса, влажной плоти, алкоголя и не пойми еще чего.

- Добро пожаловать в рай без запретов, дамы и господа! Ни в чем себе не отказывайте! Здесь можно всё! – проверещал какой-то мерзкий и мелкий мужчина в уродливой кружевной маске, стоило нам только войти, когда тяжелые двери за нами закрылись.

Да уж…здесь никто и ни в чем себе не отказывал. Это было в точку.

Радовало только одно – по крайней мере, здесь все были одеты. Из посетителей. А вот так называемый обсуживающий персонал, который ходил с подносами – был полностью обнаженный. Если только маски нельзя было считать за одежду.

- И как мы сможем отыскать здесь Робстона? -  тихо проговорила Мишка, что держалась просто отлично, была собранной и максимально спокойной для ее состояния.

- Если он здесь, то найдем, -  отозвался Сапфир уверенно, быстро и цепко оглядывая всех, кто присутствовал в этом зале, оформленной в черном цвете, -  Это какой-то общий зал. В таких местах обычно бывают специальные зоны для особенных гостей и с особенным товаром для них. Нужно найти их.

Как же омерзительно и жутко это звучало! Стоило только вдуматься в то, что происходило здесь, как тошнота пробуждалась внутри вместе с громким протестом разнести здесь все к чертовой матери.

- Найду Райли и попробуем найти эти зоны, не привлекая особого внимания. Оставайтесь здесь, -  Сапфир поцеловал Мишку хоть и быстро, но с большим чувством, когда я понимала, что будь ситуация иной, то он бы не остановился на этом.

Его определенно будоражило это место. И дело было не только в вибрациях секса и вседозволенности. Он уже знал что это такое. Вкусил плод, и теперь верхом экстаза было бы сделать это вместе с Мишкой.

- Все будет хорошо, -  кивнула я мужчине, когда он перевел взгляд на меня, словно пытаясь убедиться в том, что я помню о своей миссии, -  К Мишке никто близко не подойдет.

Сапфир кивнул мне в ответ, скрываясь в толпе, где каждый был облачен в черные одежды, но все равно выделяясь в ней своей статью, ростом и мощью. Если здесь и могли быть люди из лабораторий, то скрыться от них среди людей явно не получится.

Маска хоть и была легкой не смотря на свою внешнюю массивность, но жутко мешала. Как и эти чертовы каблуки, на которых приходилось передвигаться, умудряясь еще при этом держать спину прямо.

- Давай тоже осмотримся, - обернулась ко мне Мишка, уже сейчас внимательно и цепко осматривая людей вокруг, концентрируясь только на мужчинах, -  Уверена, что я смогу отыскать Робстона, если он появится здесь. Не зря же прожила с ним бок о бок всю свою сознательную жизнь!

Последнее было сказано с горьким смешком, и я быстро сжала холодные пальцы девушки в знак поддержки и помощи с моей стороны, на что она горько улыбнулась, быстро выдохнула и направилась вперед, стараясь сильно не привлекать внимания, что сделать было крайне сложно, потому что мужские взгляды липли к нам, подобно приставучим мухам на мед.

-…надеюсь, я никого здесь не сломаю раньше времени, -  пробормотала я, стискивая кулаки и стараясь дышать ровно и глубоко, когда какой-то гад прошел мимо так, чтобы демонстративно шоркануться об меня, а Мишка хихикнула в ответ на мои слова, шагая вперед на некотором расстоянии, но всегда держась в зоне моей видимости.

Меня раздражали эти люди!

Все что они хотели – это секс. Не важно с кем, не важно как, но здесь и сейчас.

Но еще больше меня раздражало, что многие из этих мужчин предметом своих вожделений видели меня! Чтоб их всех разорвало к херам вшивых тюленей! Хуже всего, что они не сильно то это скрывали!

Глазели, особо наглые даже подмигивали и манили к себе пальцами, словно я была всего лишь бездушной куклой в этой дурацкой маске с ушами, а я старалась не обращать внимания и сосредотачивалась только на том, чтобы к Мишке никто не полез, бегло осматривая всех и каждого, но не в поисках мистера Робстона, а  тех, кто мог прийти за нами.

Оставалось надеется только на то, что Сапфир, Райли и Плут быстро проверят то место, где предположительно мог быть Робстон, и мы покинем это здание как можно быстрее.

Я уже знала, что сниму с себя эти ужасные туфли сразу же как только мы выберемся из зала, еще на парковке, а дома первым делом залезу в ванную, чтобы смыть с себя всю эту косметику и прилипчивые взгляды, от которых хотелось поморщиться или даже зарычать.

Интересно, если я сломаю челюсть одному, то остальные поймут, что ко мне лучше не лезть и желательно смотреть строго по сторонам?

На всякий случай на ближайшего воздыхателя я зыркнула таким взглядом, что надеялась его сразу сдует ветром паники и ужаса, а потом замерла, словно вкопанная…

Мишка была права, когда говорила, что маска не спасет. Не сделает из тебя инкогнито.

Особенно, когда ты чувствуешь человека на уровне инстинктов.

Знаешь, как пахнет его тело. Какая на вкус его кожа. И кровь.

Я застыла в одном положении, чувствуя, как на теле вдруг высыпали предательские мурашки.

Как бы я хотела пройти мимо и не узнать его!

Как бы я хотела дышать сейчас ровно и спокойно, не захлебываясь внезапно вспыхнувшими эмоциями, от которых кровь резко прилила к лицу, сделав щеки розовыми!

Карат. Был. Здесь.

Эти три слова заставили меня на долгую мучительную минуту позабыть о том где я и для чего, буквально выбивая воздух из легких.

Он смотрел на меня.

Облаченный в черную рубашку и элегантный черный костюм. С маской на глазах, как и все люди в этом месте. Такой непривычно и по-людски цивилизованный. Такой непозволительно шикарный. В окружении женщин, обласканный и желанный до боли внизу живота.

Они хотели его до помутнения рассудка.

Были готовы на все ради того, чтобы заполучить его хотя бы на один час, хотя бы одну ночь, а потому извивались перед ним прямо на низком столике в самых откровенных позах, соблазняя и показывая наглядно, что они его, стоит только протянуть руку и поманить за собой.

Особенно выделялась одна. Она танцевала совершенно обнаженной, но была хороша в каждом движении своего гибкого тела. Она завлекала Карата, словно опытная змея, не боясь конкуренции и не стремясь касаться его сама, как делали остальные, словно ловила его в свои хитрые сети, изображая жертву.

Беспроигрышный вариант.

Но он смотрел буквально через нее на меня, когда я понимала, что его глаза стали черными.

И дело было не в том, что света в этом месте было крайне мало.

И даже не с том, что это могли быть линзы – Карату было это просто ни к чему – просто его зрачки расширились настолько, что буквально поглотили цветную радужку глаза.

До самого крайнего предела, за которым была только черная пропасть безумия истинного Кадьяка, наполненная лавой его безумных эмоций.

Он даже не моргал и смотрел на меня так, как еще никогда до этого, словно впервые увидел. Такой. И это сразило его и спалило выдержку и язвительность, за которой всегда прятались его истинные эмоции, недоступные никому.

Мне казалось, что если я сейчас сделаю хоть один шаг от него, то Карат просто кинется вперед, раскидывая на своем пути людей, чтобы добраться до меня и…

Я тяжело сглотнула жар во рту, глядя на его обжигающую красоту и томность, когда в этом весьма странном и явно специфическом обществе Карат ощущал себя на удивление комфортно.

А еще на руки женщин, которые шарали по его мощному телу, бросая меня в дрожь от ярости.

Он касался их так же как меня?...

Не появлялся дома столько времени, чтобы быть с ними?

Это и есть те самые «другие»?

Я посмотрела в его глаза твердо и злобно, разворачиваясь на каблуках, чтобы зашагать в противоположную от него сторону, буквально кожей ощущая, как его огненный взгляд скользит по моему телу, затянутому в это откровенное платье.

Уже заворачивая за угол этого помещения, чтобы скрыться с прожигающих глаз и перевести дух в нормальное состояние, а мысли в холодные стройные ряды, я ощутила, как меня поймали за руку, вероломно потянув назад.

И это был не Карат, который мог бы без труда настигнуть меня, если бы только захотел.

Человек.

Мерзкий, наглый, озабоченный, возбужденный и явно рассчитывающий на то, что я впаду в транс и восхищение при виде него, когда он протянул поставленным излишне томным голосом:

- Чья ты, красавица? Кто твой хозяин?

Я медленно обернулась, глядя на мужчину свысока, даже если мы были приблизительно одного роста с ним, замечая, что сам он смотрит так, словно пытается отыскать на моих руках что-то, наконец усмехаясь довольно и воодушевленно, не замечая моего взбешенного взгляда и холодной ярости. А еще предвкушения того, что наконец-то я смогу слегка размяться и выпустить пар от неожиданной встречи.

- Будешь моей, и…- не успев договорить, мужчина свалился на колени, захрипев и выпучив глаза.

- Тронешь её еще раз, я вырву твою руку и заставлю тебя ее съесть, -  голос Карата был как обычно ленивым и мурлыкающим, только отдавал ледяной яростью, от которой у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах.

Потому что если он сказал, что заставит съесть, то значит так и будет. Съест как миленький.

- Не нужно было лезть! – зашипела я, потому что мои кулаки чесались не меньше его. И потом в моих силах было разобраться самой! Уж с человеком то я справилась бы без особых проблем.

Карат нависал над мужчиной, выворачивая его руку так, что тот стал обливаться холодным потом от боли, только я не собиралась смотреть на этот цирк.

Поэтому просто развернулась и пошла дальше, бросив через плечо сухое и язвительное:

- Развлекайтесь, мальчики! Вы ведь здесь для этого.

Размашисто и яростно я шла только вперед, отыскивая глазами Мишку и слыша, как непривычно и резко стучат каблуки, отбивая от себя руки, которые ощутила сзади, слыша манящий и опьяняющий смех Карата.

Он стоял за моей спиной, буквально обволакивая ароматом большого возбужденного тела, и я неторопливо повернулась к нему, заглядывая в глаза, которые сейчас были почти темными, оттого как черные зрачки захватили цветную радужку глаза.

Я и сама знала, что сейчас выгляжу иначе. Не так, как всегда. Не так, какой я была в доме.

Но то, что я видела в глазах Карата, заставляло сердце забиться чаще, захлебываясь оттого, что сейчас он не скрывал ни своего восторга, ни то, с какой жаждой и желанием смотрел на меня, словно не мог даже моргнуть.

Этот его взгляд и окрылял, но и заставлял напряженно застыть, потому что томная почти пьяная пелена его глаз была темным омутом, куда меня нещадно затаскивало, словно в воронку.

- Тебя хотят все, кто только видит. Но не настолько безумно, как я.

Карат редко скрывал то, что хотел от меня, но еще никогда не говорил об этом вслух, отчего колотившееся сердце пропустило удар, даже если я пыталась выглядеть холодной, отрешенной и собранной, сухо усмехаясь и кивая в сторону зала, где он оставил вереницу своих дам:

- А по вам и не скажешь.

Он улыбнулся. Широко, что были видны его слегка укороченные клыки. И обаятельно хищно, как умел это делать он один, вызывая в душе смятение, когда было не ясно: лучше сразу уносить ноги от греха подальше, или остаться на пару секунд, чтобы полюбоваться еще, а потом оказаться в большой беде?

- Не поцелуешь меня в знак приветствия как тогда на речке?

Я не позволила себе отступить назад, даже если мужчина шагнул ко мне, сокращая расстояние медленно, заигрывающее, словно ждал, когда я сделаю ту самую долгожданную ошибку, что развяжет ему руки и позволит снова стать хозяином положения.

Не сегодня. Не знаю, это мой новый облик придавал излишней решимости и каблуки, благодаря которым я стала выше?

Популярные в жанре Любовное фэнтези

Я словно почувствовала власть над ним, когда усмехнулась, тоже делая шаг вперед и склоняя голову к плечу, чтобы протянуть сладко, но все так же язвительно, научившись этому у него самого:

- Никак не можете забыть этой оплошности? – черные длинные ресницы Карата опустились вниз, потому что его огненный черный взгляд остановился на моих губах, застыв и заблестев оттого, что желание кололо и выворачивало его наизнанку. А я улыбнулась, прищуриваясь под маской, - Но очень сильно стараетесь. Это я заметила.

Кажется теперь я понимала, почему Карат так любил играть в игры со всеми.

Это было похоже на адреналин, когда ты намеренно дразнишь зверя, не зная наверняка, как он отреагирует. Это и влекло. Неизведанность, интрига, тайна. Это затягивало медленно, но верно.

- Ревнуешь? -  Карат сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами просто катастрофически, продолжая улыбаться, даже не смотря на то, что сейчас его глаза выглядели откровенно опасными, оттого, что кружило в них, разъедая последние крупицы выдержки.

- Нет. Констатирую факт.

Он облизнулся, прищуриваясь тоже и глядя из-за пелены ресниц, в этот момент выглядя сущим дьяволом, когда промурлыкал сладко и пленительно:

- Ревность жгучее чувство, подобно страсти. Поцелуй меня и ты почувствуешь это сполна.

- Не целую тех, на чьих губах вкус других женщин, -  выгнула я кончик брови, глядя в его полыхнувшие глаза с вызовом и не отступая даже не смотря на то, что теперь он стоял настолько близко, что я вдыхала в свои легкие не воздух, а аромат его тела.

- Тогда не узнаешь, есть ли этот вкус или его нет, -  тихо и интимно промурчал Карат, склоняясь так, словно собирался сделать это сам, но останавливаясь в паре сантиметров от моих губ, замирая и глядя в мои глаза хитро, но все с той же жаждой.

Я знала, чувствовала кожей чего ему стОит эта выдержка.

Титанических усилий и неимоверного контроля над собой, которые можно достигнуть только десятками лет жестокой тренировки.

- Как-нибудь переживу это незнание, -  ехидно отозвалась я, выдыхая в его приоткрытые губы,  удерживая себя на месте и стараясь не обращать внимания, как во мне пробудился яд его страсти, опаляя бедра жаром и разливаясь по телу предательскими мурашками.

Он улыбнулся.

Чуть подался вперед, но, не касаясь моих губ своими, неожиданно отступил назад, пожимая своими плечищами:

- Хорошо, детка.

Я медленно моргнула, не в силах поверить в то, что он сдался.

Неужели не сорвется?

Просто уйдет и даже не попытается поцеловать?

Ну конечно! Здесь ведь полно тех, кто готовы дать ему все, чего бы он только не пожелал, стоит Карату только обратить свой взор на одну из них!

Возможно даже уже дали!

Я клацнула зубами от ярости настолько опаляющей и тяжелой, что в какой-то момент мир просто померк перед моими злобными глазами, пока в голове пронеслись слишком яркие и убедительные картины того, что именно он мог делать с ними, пускаясь во все тяжкие, даже если этот мир греха и разврата был далек от меня.

Карат сделал еще один шаг от меня, явно намереваясь пойти к НИМ, когда внутри меня словно переломилась одна из тонких граней, выплескивая все то, что два десятка лет мирно спало и никак не проявляло себя.

Я сама не сразу поняла, что творю, когда в одном резком шаге, преодолела расстояние между нами, вцепившись в ворот его рубашки с такой силой и яростью, что ткань тут же треснула под напором моих ногтей, дернув на себя и припадая к его губам.

Это была моя отчаянная нужда. В нем.

Такая сильная и раздавливающая, что я боялась признаться даже самой себе, что одна только мысль о том, что эти женщины касались его – была для меня сродни безумию!

Хотелось искусать его мягкие податливые губы в кровь, чтобы смыть с них все чужое присутствие!

И я бы сделала это, если бы ощутила хоть что-нибудь своим кричащим обостренным чувством.

Но его аромат и вкус тела был чистым. Идеальным. Пьянящим.

Как тогда, когда я впервые совершила эту же ошибку.

Я не оттолкнула его, когда Карат, обхватил меня за ягодицы, задирая платье и поднимая над полом, чтобы в буквальном смысле насадить на себя, давая почувствовать его возбуждение и желание, что рвалось наружу.

Не стала отбиваться, и пытаться вырваться, когда его язык тут же скользнул через мои губы, завороженная и опьяненная его откровенными прикосновениями и тем жаром, с котором мы касались друг друга.

Я хотела дать себе эти несколько минут свободы. Чтобы насладиться им.

Чтобы снова вобрать в себя его аромат и вкус, которые кружили голову, и утонуть в собственной эйфории понимания того, что он только мой! Даже в этом сгнившем насквозь обществе похоти и болезненного влечения тел, он был все равно мой!

Хватаясь цепко за его широченные мускулистые плечи, я была открыта для него, как еще никогда до этого момента. Целовала в ответ, двигая языком в такт ему, царапала легко за шею, с восторгом ощущая дрожь его тела. Двигала бедрами вслед за тем, как двигались на мне его руки, приподнимая то слегка вверх, то вниз, отчего мои раскрытые бедра скользили по его могучему возбуждению.

И все таки укусила за нижнюю губу, слизывая капельку выступившей ароматной крови, в ответ на хриплый низкий смех Карата:

- Убедилась, детка?

Я не знала, что на это ответить, быстро облизнувшись и пытаясь понять, как теперь спуститься на землю. Мыслями. И телом, которое продолжало быть исключительно на Карате.

Очень сильно возбужденном Карате!

- Повторим? – его глаза блестели весело и хищно, словно бросая мне вызов, и пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы в этот раз упереться ладонями в его грудь, мельком покосившись на разодранный ворот его рубашки.

- Не хочу вас целовать! – буркнула я, сжимая упрямо губы на его приглушенный чувственный смех и дьявольски изогнутую бровь:

- И в тот раз не хотела?

- Нет!

- Вреееееееешь.

Я дернулась, словно от удара молнией, которая пронзила позвоночник, расползаясь яркими тянущими вспышками чистой энергии в каждом нерве, когда Карат скользнул ладонью по мне, ловко отодвигая трусики и погружая в меня два пальца.

Такой провокации я не ожидала, хрипло и сдавленно ахнув, и пытаясь сразу сжать колени, понимая, что ничем себе не помогу в этом случае, потому что лишь обхватила сильнее его торс.

Карат застонал, прикрывая глаза и прикусывая меня за щеку.

- Горячая и влажная, детка…

Святые медведицы!

Я правда пыталась не стонать и не поддаваться своим эмоциям, которые вспыхнули так остро и ярко, словно тело только и ждало этого момента, но проигрывала в каждой секунде, когда умелые пальцы Карата пускали свой яд, от которого каждую мышцу, каждый нерв скручивало и выжимало насухо, отдавая все соки и желания ему одному.

Я беспомощно хваталась за него, распахнув глаза и выдыхая в попытках воззвать к разуму и тому, что мы здесь вовсе не ради этого:

-…там Мишка!

- И Марс. Он присмотрит за ней.

Твою ж блохастую медвеееееееедицу!

Карат неожиданно опустил меня на пол, зажимая у стены и не давая возможности сбежать, пока я судорожно пыталась осмотреться и понять, где мы в принципе застряли, видя перед собой лишь длинный едва освещенный коридор, который уходил полукругом влево.

Где-то за тяжелыми занавесками отдавались голоса людей и приглушенная музыка.

Никогда еще меня так не плющило и не размазывало от собственных эмоций и того, что происходило с моим телом, когда Карат вероломно порвал кружевные трусики, сжимая их в своей руке и опускаясь вдруг на колени, чтобы проделать жаркую влажную дорожку своими губами по внутренней стороне бедра, прижимая мое колено к прохладной стене.

Я задохнулась от первого прикосновения его губ, хватаясь дрожащими пальцами за его черные волосы, и не боясь испортить его прическу.

То, что творил его язык, было просто за гранью моего понимания!

Каждую секунду мне казалось, что я вспыхиваю, словно фитиль, сгорая до тла, чтобы возводиться в следующий миг под напором его губ и языка во мне.

Он то порхал легкими прикосновениями, заставляя изнывать от желания получить больше, заставляя стонать и кусать губы, прогибаясь в спине.

То набрасывался на меня, вжимая в стену до синяков и призрачных отголосков боли, в буквальном смысле вылизывая. Собирая своим ненасытным языком всю влагу моего распятого от новых эмоций тела.

То играл быстро и умеючи, водя кругами у самой чувствительной точки, чуть задевая ее, когда я с приглушенным криком откинулась назад, дыша судорожно и хрипло.

Если бы в этот момент меня опустили в чан с огнем, я бы даже не почувствовала это, потому что я сама была огнем! Полыхала, умирала, горела, молила!

Тело содрогалось и било мелкой дрожью, оттого, что оно испытало адреналин настолько яркий и сладкий, что было выжато в буквальном смысле насухо. Каждая мышцы, каждая клеточка, каждый оголенный дрожащий нерв искрили, словно оголенные провода под сильнейшим током, оплавляясь и собираясь в единый чувственный комок.

Святые медвежьи боги! Меня продолжало трясти и ноги дрожали, даже когда Карат поднялся во весь рост, нависая надо мной и улыбаясь восторженно и томно, прошептав в мои обкусанные влажные губы:

- Меня завораживает твоя чувствительность, детка.

В голове была полная каша как продолжение моих стонов.

Я только смотрела в его полыхающие темные глаза и понимала в тот момент, что окончательно пропала….

Даже не знаю, сколько бы я еще приходила в себя, если бы где-то в глубине этого коридора не раздались отчетливые звуки ударов и чей-то вопль от боли в попытках бежать, потому что судорожные запинающиеся шаги были истеричными и нервными.

Мы нахмурились с Каратом одновременно, когда неожиданно ощутили в коридоре Райли.

6 глава.

- Оставайся здесь, -  Карат быстро поцеловал меня в губы, пользуясь тем, что мои бедные расплющенные мозги еще были не в состоянии прийти в себя так быстро, зашагав вперед грациозно  и уверенно, пока я отлепила себя от стены, проклиная собственные дрожащие колени.

Я поспешно потянула вниз подол платья, стараясь привести себя в порядок хотя бы внешне, с тоской понимая, что о драках теперь просто не может быть и речи, когда мои трусики так и остались у Карата.

Ни одна тренировка и душевное потрясение всех прожитых лет не шло в сравнение с тем, что случилось сейчас! С тем, что я сама позволила ему, поддавшись этому дьявольскому обаянию и хищному напору.

Но даже в таком состоянии я не собиралась отсиживаться в тени, первым делом вдохнув в себя застывший воздух, чтобы убедиться, что помимо меня и Карата в коридоре было всего два человека. Один из которых был Райли, но вздрогнула, когда тяжелая занавеска, что – хвала небесам! -  все это время надежно скрывала нас с Каратом, резко откинула свой полог, показывая уже знакомую плечистую фигугу.

Нам подобным сложно было спутать с людьми!

- Все в порядке? – прозвучал напряженный голос Марса. Мужчина был облачен во все черное, согласно дресс-коду, и простую черную маску, а я сразу же покраснела, когда поняла, что для него не составит труда понять все то, что случилось здесь. Хотя бы по витающим ароматам двух тел.

- Да. Присмотришь за Мишкой? – сипло проговорила я, видя, как мужчина кивнул в ответ, а я поспешила вперед за Каратом, чтобы увидеть собственными глазами, что там происходит, и не заметить в глазах Марса то, что вылилось наружу так постыдно и неожиданно.

…ведь он не расскажет папе обо всем этом?...

Великий Праотец! Что я творила?...

Стиснув теперь зубы и напоминая себе, что мы здесь по делу, а не ради развлечений, а шагала вперед быстро и целенаправленно, когда за моей спиной непривычно отдавалось эхо от каблуков по полу, чтобы помочь в случае необходимости.

Вот только едва ли моя помощь была нужна. Как и помощь Карата, который уже сидел на каких-то ящиках, вальяжно расставив свои длинные стройные ноги, глядя хитро и с большим интересом на то, как Райли лупил какого-то ошалевшего мужчину, что явно не рассчитывал на подобный исход событий.

Я скованно остановилась рядом с ним, ощутив такое смущение, что кажется снова покраснела, но не дала прикоснуться к себе, нервно выворачиваясь от руки, которая игриво скользнула по моим ягодицам.

Смотреть в его красивое наглое лицо пока не было смелости, поэтому я старалась сосредоточиться только на выверенных удивительно сильных ударах Райли и понять, стоит ли вмешаться и спасти жизнь мужчине.

И снова в глубине души я восхитилась этим молодым мужчиной.

За последние годы, с тех пор, как наша семья стала большой и в прямом смысле разношерстной, а еще в ней появились девочки, то и людей стало значительно больше, как рядом так и вокруг. Мы чаще выходили в мир людей и теперь я могла сказать наверняка, что мало кто из человеческих мужчин мог похвастаться такой техникой и силой, которой обладал Райли.

За это его невозможно было не уважать!

Карат тоже не торопился вмешиваться, лениво и грациозно извлекая из слегка измятого пиджака сигарету и зажигалку, чтобы глубоко затянуться, закрывая черные густые ресницы и выдохнуть блаженно струйку белого дыма, запах которого я уже знала.

Именно это он курил дома ночью на веранде.

Но на это обратил внимание сам Райли, выпрямляясь, и глядя на Карата тяжелым, цепким взглядом, словно пытался определить как же он здесь оказался.

- Слышал, что для поступления на службу в полицию необходимо для начала пройти некоторые психологические тесты, -  Карат хмыкнул едко и язвительно, глядя прищурившись сквозь дым на Райли, который хоть и дышал размеренно и ровно, но никак не разжимал своих кулаков, -  Думаю, здесь не обошлось без помощи твоего любимого папочки-шерифа, да? А иначе как бы тебя пустили с такой тягой к крови и жаждой причинять боль другим, м?...

Я удивленно заморгала, быстро прислушиваясь к ощущениям Райли и сконфуженно понимая, что Карат был прав. Черт побери снова прав, как много раз до этого!

- Не боишься, что этот жирдяй нажалуется на тебя, и ты лишишься любимой побрякушки-звездочки полицейского?

- Если бы боялся, то не бил бы, -  мрачно хмыкнул Райли в ответ, конечно же не подозревая о том, что мы способны почувствовать его эмоции, покосившись мрачно на мужчину, что отползал ближе ко мне и Карату в поисках защиты, вдруг тихо запричитав:

- Он должен был прийти! Клянусь, бро! Дай мне пять минут, и я принесу тебе уведомление, что специальный билет был ему направлен! Комната забронирована, и девчонка ждет Робстона! Всё, как он любит – рыжая, с веснушками, худая, с форме школьницы! Если хочешь, давай пройдем и ты увидишь все сам!

- Я все видел, -  глаза Райли казались темными в этом полумраке, и миловидное лицо обрело жесткие черты, когда он смотрел именно так – жутко, мрачно, тяжело. Это было совсем не похож на того милого и обаятельного мужчину, который приходил к нам, заставляя меня вспомнить слова Карата о том, что у каждого из нас есть свои внутренние демоны, обращенные именно к Райли.

Что он тогда ответил ему? Чтобы эти демоны остались при каждом из них…

Выходит что они все таки были?...

- Все ВИП-клиенты прибыли раньше официального открытия! Мы ждали Робстона, но он не пришел! Тот телефон, что был у нас записан для связи с клиентом – заблокирован! Говорят, что теперь все изменилось, и его нужно искать не в барах и на дорогих вечеринках, а в компании бомжей…

Я посмотрела на мужчину на полу, не скрывая омерзения.

Он так боялся боли, что выложил все, что только знал. Мерзкий тип. Чем он отличался от жирной глупой гусеницы? Очевидно только тем, что умел говорить.

- Дай мне этот номер, - рыкнул Райли, внутри которого буря не утихала. Ему чувства походили на угли, которые тлели и могли разгореться в любую секунду от одного неправильного ответа или действия этого мужчины.

Я и предположить не могла, что в его душе способны бурлить такие страсти!

А ведь ему действительно нравилось это. Запах крови. Чувство своей силы и власти над кем-то.

В какой-то момент я пыталась даже отыскать в нем отголоски нашей медвежьей крови, понимая, что ни в ком из людей еще не чувствовала ничего подобного.

- И отпусти девушку, -  добавил он, когда мужчина трясущимися руками нацарапал на какой-то измятой визитке нужные цифры, неловко и боязненно протягивая ее Райли, но быстро замотав головой и покрываясь потом от услышанных слов.

- Не проси об этом, бро! Не проси!

- Я не прошу, - в глазах Райли буквально отразилась сталь, отчего даже я быстро выдохнула, понимая, что он на грани. Его желание бить и мучить было настолько сильным и ярким, что казалось, словно сейчас от его напряженного тела просто пойдут огненные языки пламени, -  Я говорю отпустить ее. Это приказ.

- Послушай, забудь про нее, ладно? – мужчина умоляюще изогнул брови, задом попятившись к Карату, пока тот продолжал лениво курить и наблюдать за происходящим, явно наслаждаясь тем, что видел и чувствовал, - Она профессионалка! Сама пришла! Это не пойманная с улицы, знала, на что идет и сколько заработает!

Райли почти зарычал, надвигаясь на мужчину снова, но в этот раз я не собиралась смотреть на то, как его будут бить, как простой кусок мяса и не более. Не потому что было жаль его. Это было противно. Но самое жуткое, что он даже не понимал насколько унизительно и низко это все выглядит со стороны.

- Ладно, Райли, хватит. Ты получил от него информацию, которая тебе была нужна? Теперь отпусти его.

Спиной я ощутила, как Карат задержал в себе дым, явно готовый к тому, что Райли не отпустит свои пылающие эмоции и просто пойдет на таран. Даже через меня.

В какой-то момент и я так подумала. Слишком отчаянно Райли хотел продолжения.

Но его выдержка поражала. Он не сделал ни шага вперед, чтобы достичь желаемого. Только выдохнул. Долго и тяжело. Он словно распутывал себя по тонким ниточкам из огромного клубка спутанного и темного.

Мужчина просто уполз, воспользовавшись моментом, не боясь прошеркать колени на своем дорогом костюме.

-…Райли? -  я только хотела сделать шаг вперед, но он вдруг отшатнулся от меня, закричав и ударив кулаками в стену.

Эмоции выходили из него волнами. Такие обжигающие, настолько яростные и оглушительные, что я ощущала их кожей, словно стояла у костра.

Райли боролся. Пытался сдержаться, но у него не получалось. Пока нет.

И хоть Карат усмехнулся, но оказался почему-то передо мной, загородив своей спинищей весь обзор.

- Так что там по поводу демонов, красавчик? Кажется в твоем омуте не очень-то спокойно, -  и пусть голос Карата был все такой же ласкающий и мурлыкающий, от меня не укрылось то, что полыхнуло в нем вместе с эмоциями Райли. Азарт и интерес.

Райли еще пару раз шарахнул по стене с такой силой, что я снова подумала о том, что в нем просто обязана быть медвежья кровь! Но не было, ничего такого не было.

- Мой омут касается вас меньше всего, -  когда Райли развернулся к нам, то кажется его начало отпускать. Вот только кулаки были по-прежнему наготове.

Ясно, что против Карата сила Райли была совершенно ничтожна. Но почему-то я напряглась, ожидая самого худшего, потому что он никак не мог успокоить свои яростные порывы, а Карат смотрел слишком вызывающе насмешливо, чтобы спустить ему это с рук.

Не знаю, чем бы закончилась эта история, если бы в коридоре не раздались поспешные приглушенные шаги, и я едва смогла сдержать облегченный выдох, потому что Сапфир и Плутон были рядом.

Вот только увидев Карата, Сапфир мрачно и недовольно нахмурился, а Плутон первым делом покосился на меня, присвистнув себе под нос и задорно подмигивая мне, кажется, уже пребывая в полупьяном состоянии:

- Вааааааау, куколка! Уже кто-то дорвался до сладенького, даааа?

Дьявол!

Я покраснела вареным раком от этих слов, нервно поправляя подол короткого платья, и надеясь, что никто из присутствующих мужчин не унюхает то, что это был именно Карат!

Карат, который издал смешок, однако к большому счастью промолчал, только снова закурил, выпуская лениво струйку белесого дыма под рык Сапфира:

- Ты какого хрена здесь делаешь?

- Отдыхаю, мой юный друг, -  усмехнулся Карат в ответ, возвращаясь на свое прежнее место с таким видом, словно сидел на троне из парчи и золота, а не на простых деревянных коробках.

Я обернулась на него, пытаясь унять странную дрожь в теле. Но в этот раз не от возбуждения или желания продолжить начатое…от мысли о том, как он попал в это место.

- Так и знал, что Нефрит проболтается и все сольет тебе! – буквально выплюнул Сапфир, который по-прежнему не верил Карату и не мог забыть его маневров, что не жалели ни чувств ни эмоций других людей, ради достижения его цели.

- У моего сына нет связи со мной, -  Карат только пожал плечами, снова чуть прищуриваясь от дыма и выглядя сейчас наплевательски спокойным, каким был всегда, когда намеревался взорвать чей-нибудь мозг своими выкрутасами.

- Как ты тогда узнал, что мы будем здесь?

- Я не знал.

От каждого ответа Карата мне становилось все больше не по себе.

- Сюда не пускают без особых билетов, -  отозвался Райли приглушенно, говоря это не то Сапфиру, не то напоминая самому Карату, который только пожал плечами, усмехаясь и кивая ему:

- Знаю.

- Тогда где ты взял его?

- Получил с курьером.

Замолчали все одновременно, уставившись на мужчину так, словно увидели его впервые, когда мое сердце пропустило удар, а в голове словно взорвалась ядерная бомба.

Все исходные были слишком простые, чтобы не сложить их. Как два плюс два.

Вот только то, что получалось в итоге, заставляло мое сердце отчаянно сжаться и замереть.

-…как ты можешь быть частью мира людей, которых так ненавидишь?.... – выдохнула я сипло, глядя на Карата так, словно пыталась запомнить его облик в этот момент.

Каждую черту красивого порочного лица, неожиданно и с колющей болью вспоминая слова Нефрита о том, что никто и никогда не узнает истинного Карата.

Он ничего не ответил мне. Только смотрел в мои глаза пронзительно и тяжело, словно знал, что его ответ разобьет мне сердце. И поэтому молчал.

Только Плут рассмеялся слегка наиграно, явно пытаясь разрядить общую нависшую обстановку, что дрожала нервами и общим напряжением со всех сторон, неожиданно хлопая Карата по широкому плечу:

- Вот это номер, дружище! Знал бы раньше, было бы не так скучно в клубах тусить одному!

Карат только хмыкнул ему в ответ, не сводя своих гипнотических глаз с меня, словно считывал и впитывал в себя каждую эмоцию, которую не мог почувствовать, но мог увидеть.

- Ладно. Тут нам больше делать нечего, -  в конце концов первым выдохнул Райли, тяжело помассировав виски, словно его голова гудела, и устало поведя крепкими плечами, - По крайней мере, узнали хоть что-нибудь новое. Есть над чем работать дальше.

Меня уже не интересовали эти факты и дальнейшие действия.

Всё, о чем я могла думать теперь – это то, что Карат был одним из этих сумасшедших мужчин, которые предпочитали странный секс с незнакомыми женщинами, ради удовлетворения своих низких потребностей…

В горле стало не просто горько. Меня словно заставили выпить кислоту.

Я ничего не могла сказать, только пыталась прогнать из головы те образы, которые уже успела увидеть в заведениях, подобным этому, где успела побывать, в поисках мистера Робстона.

Все эти маски, плетки, наручники, обездвиженные и связанные беспомощные женщины, которых трахали так одержимо, словно это случится только раз и больше не повторится в жизни этих жутких мужчин.

…значит Карату нужно было это?...

Эта грязь и разврат, но не стабильные отношения, как у всех нормальных людей?..

Мне стало так нехорошо, что буквально закружилась голова.

- Заберу Мишку и уведу ее к машине, -  отозвалась я глухо, поразившись каким безжизненным и сухим стал мой голос, когда я не обращалась ни к кому конкретно, но кожей ощущала, что Карат наблюдает за мной, оставляя колючие мурашки, только в этот раз не от трепета, а от ледяного холода, который разлился в моей душе.

Мне нужно было узнать все это.

Хотя бы ради того, что вернуть свою ледяную кровь.

Уже отвернувшись и сделав первый шаг, чтобы вернуться в общий зал, я услышала за спиной голос Райли:

- Не хочу лезть в чужие дела, но вы бы не увлекались этой дурью. Не думайте, что если она на основе травы, то привыкания не будет. Лучше проглотите таблетку, словите кайф и успокойтесь. А эта фигня может затянуть серьезнее, чем вы думаете.

Карат усмехнулся и затянулся глубоко и протяжно, чтобы выпустить дым, аромат которого я запомню надолго, словно делая нарочно.

- Откуда такие глубокие познания в запрещенных препаратах, мой юный друг? -  промурлыкал Карат, даже если эта мягкость в голосе стала отдавать сталью и трескающимися нервами.

- После окончания полицейской академии служил пару лет в нароконтроле.

- Круто, чувак! Если расскажешь, где взять дурь покруче этой, я с тобой поделюсь бесплатно! -  радостно хохотнул неугомонный Плут, на что Райли только дернул бровью:

-  Могу рассказать на столько ты можешь сесть, и в каких условиях будешь жить на протяжении пары лет вне стен дома, если тебя заловят с такой вот травкой!

- Сначала пусть заловят! -  расхохотался Плут, поперхнувшись, когда получил по всей видимости от Сапфира, потому что нес на пьяную голову то, что Райли вовсе не должен был знать!

- Всё! Домой! – рявкнул Сапфир, утаскивая за собой и Плутона и Райли, а я зашагала вперед с удвоенной скоростью, проклиная себя за то, что прислушиваюсь всеми фибрами души к единственным шагам. Карата.

Я не позволила себе обернуться, даже когда все покинули это трижды проклятое заведение, и мы шагали с Мишкой впереди, а я наконец осуществила свою мечту и скинула туфли, зашагав босиком по холодному полу парковки.

Мужчины шли за нами тихо переговариваясь, но суть их слов ускользала от моего воспаленного мозга, где за один чертов час во мне все перевернулось. Дважды.

Пропуская Мишку вперед, чтобы она забралась на заднее сиденье, я напряженно застыла, слыша, как Райли и Сапфир попрощались, пообещав встретиться завтра утром, чтобы обсудить результаты нашей вылазки, и мужчина обернулся, кивнув Карату:

-…ты с нами?

Я видела его в отражении стекла, где в темноте и мраке виднелось красивое точеное лицо.

Он отрицательно покачал головой и посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились в отражении, вспыхнув опаляющей искрой, от которой внутри стало нечем дышать от боли, и я резко подалась вперед, прерывая этот контакт, чтобы захлопнуть дверь и больше не смотреть на него, даже если знала, что он смотрел на машину до тех пор, пока мы не выехали с подземной парковки.

Куда он пошел потом?

Я старалась об этом не думать.

- Все нормально? – вдруг обратился ко мне Сапфир после повисшего в салоне молчания, и я слишком поздно поняла, что все это время он смотрел исключительно на меня в зеркало заднего обзора.

- Да.

- Точно?

- Да.

Сапфир коротко кивнул, помолчал, но все таки добавил так, что мне захотелось оказаться дома и просто закрыться в комнате, чтобы ко мне никто не лез:

- Если вдруг захочешь поговорить, приходи в любое время дня и ночи.

- Спасибо, -  выдавила я скованно, зная заранее, что никуда я не пойду, даже если и захочу поговорить. Просто для этого придется рассказать слишком многое из того, что тяготило меня. И смущало.

Когда мы вернулись домой, никто не спал.

Север, Лютый и Нефрит встретили нас на веранде, где ожидали нашего возвращения, чтобы увидеть, как Сапфир молча покачал отрицательно головой, показывая, что все было зря.

Боясь, что мужчины учуют то, что совсем не должны, я до последнего ковырялась в машине, делая вид, что сначала занята поиском туфлей, а потом долго и упорно пытаюсь их надеть, надеясь, что все провокационные ароматы и запахи, что остались на моем теле, успеют раствориться в живительной прохладе ночи.

- Ну что? Натанцевались? – пробасил отец, который вышел из спальни малышей, очевидно недавно уложив их спать, а я быстро юркнула мимо него, кивая через плечо, и надеясь, что он и никто другой не заметит, как полыхнули мои щеки:

- Я мыться и спать.

Уже закрывая за собой дверь ванной, я заметила, как Нефрит проводил меня своими зелеными глазами, но успел отвернуться еще до того, чтобы встретиться с моим злым и вопрошающим взглядом.

Чертова семейка!

Что сын, что отец!

Я яростно сбросила с себя платье, упираясь ладонями в раковину и включив воду в ванну, ненавидя себя за то, что не могу выкинуть его из головы.

Не могу!

Если еще пару недель назад мне казалось, что внутри меня все лишь мелкая колючая заноза, то теперь это была рана. Воспаленная. Болезненная. И пусть на вид еще не происходило ничего страшного, я чувствовала надрыв внутри. Гнойную пульсацию собственного тела и пропитанной ядом души, что пытались бороться и отчаянно сопротивлялись его вторжению, но проигрывали.

Я смотрела на то, как соленые капли стали падать на белый мрамор раковины.

Они были черными.

Как неведомое сердце мужчины, от которого я так хотела сбежать и о котором не могла перестать думать.

Черными были мои глаза, когда я подняла голову и посмотрела на собственное отражение, словно чернота окутала меня изнури, вырываясь теперь наружу слезами, что я остервенело стирала, размазывая черноту по лицу лишь еще сильнее.

Она не отмывалась.

Въедалась в меня, словно говоря, что моя прошлая жизнь навсегда потеряна и погребена под этой грязью.

В последний раз я плакала много лет назад из-за моего брата Свирепого.

Мы обожали его, как только могли обожать сестры своего прекрасного и непривычно нежного брата, и были готовы ради него совершенно на все, одержимые вслед за ним идеей вырваться из ледника и обязательно отыскать Лютого..

Мы планировали это годами, ожидая, когда закончится переход Свирепого, и он станет настолько сильным, что сможет противостоять любому воину нашего дома.

План был почти идеальный, и мы думали, что все учли, когда брат сбежал….но спустя пару дней отец нашел его и привел обратно.

Тогда мы ощущали подавленность и боль нашего любимого брата до скрежета в зубах! До безумия от осознания того, что мы ничем не можем помочь ему. Именно в тот день я так же вытирала свои слезы, понимая, что мое сердце разрывается от желания помочь ему и утешить.

- Пусть катится к этим женщинам! Пусть делает с ним все, что захочет! Тебе-то какое дело?! – шипела я на себя, и понимала, что мне есть до этого дело. Даже слишком. Оттого и не могла дышать ровно и спокойно, а слезы все лились и лились из глаз.

Успокоилась я не сразу.

Ждала, когда все разойдутся по своим комнатам и уснут, чтобы выйти незамеченной и уползти к себе совершенно раздавленной, словно хребет моей души был сломлен и раскрошен.

Жуткое чувство.

- Я уж думала, что ты там утонула, - сонно зевнула Тайга, приоткрывая глаза, когда я все таки появилась в нашей комнате, стараясь не шуметь и не потревожить ее, - Хотела идти тебя спасать.

- Не утонула, спи, -  я попыталась улыбнуться, но к счастью в темноте было не видно, что у меня ничего не получилось, потому что даже собственная кровать напоминала о Карате.

Сейчас я буду лежать здесь одна с дыркой в сердце, а он там будет развлекаться с кучей вожделеющих его женщин.

Такова правда жизни.

- Ты тоже скорее засыпай. Завтра у нас ранний подъем, и полно работы, - Тайга растянулась на кровати, откидывая от себя тонкое покрывало, пока я неловко ложилась на своей, надеясь, что она скоро уснет, а я переползу на пол.

- Что за работа?

- Идем с мамой Зои собирать землянику на варенье. Главное успеть уйти из дома, пока не проснулся Янтарь, -  хохотнула Тайга с уже закрытыми глазами.

- Можно просто хорошо покормить его с утра, чтобы ягода осталась целой.

- Думаешь, это поможет? Всё, засыпаем. Сладких снов.

-…и тебе.

**********************************

Даже не знаю, как я уснула, вздрагивая каждый раз, когда за окном начинали петь сверчки, потому что все кричало о том, что в тишине спящего дома нет Карата.

Он с ними. С другими.

А утро началось неожиданно с вопля Тумана и всплеска воды настолько близко, что я дернулась всем телом, первым делом ощутив, что в комнате я одна.

В доме было подозрительно тихо, зато на улице шумно и явно излишне весело.

Только подумать хоть о чем-нибудь я не успела, когда в комнату в буквальном смысле ворвался Лютый!

Мокрый Лютый, как большая лягушка!

Огромная лягушка с мокрым сильным телом, которая схватила меня с постели под мой невнятный вопль, когда я совершенно не понимала, что происходит, хватаясь по инерции за его влажные плечища, но не испытывая страха, потому что обожала его и доверяла, как обожала и Свирепого.

Ясность пришла вместе с тем, как мы оказались на веранде.

И все таки папина мечта сбылась.

Бассейн поставили видимо рано утром, и теперь никому не пришлось умываться или принимать бодрящий душ, потому что вся наша семья была уже в воде.

По своей воле или не совсем, вроде меня.

- Братик, не надо!! – только и успела взвизгнуть я, зря надеясь на его холодный разум и стальную логику, когда под хохот, визги и довольное улюлюканье полетела прямо в воду, в последний момент пытаясь сгруппироваться, и приземлиться не вниз головой, а хотя бы на ноги.

Но сила притяжения бассейна была сильнее моей изворотливости, и пускай я не нырнула лицом вперед, но остаться сухой никак не получилось.

Хотя, надо признаться, что ощущения были все таки приятными.

Вода была прохладной и ласкала тело, потому что даже уже в такую рань солнце грело во всю и не жалело нас, а хохот и веселое настроение семьи заставили улыбаться и меня.

Судя по всему подобное бодрое пробуждение настигло не меня одну, но и почти всех девочек, за исключением разве что Златы, которая спокойно и благородно держалась в стороне в красивой соломенной шляпке с большими полями, и белоснежном купальнике.

Она напоминала кинодиву всем своим обликом, в отличие от меня, Мии, что плавала в шортиках и майке, и Тайги, которую я увидела на возвышении горки на пару с Туманом, чей вопль и свист было слышно наверное на противоположном конце леса.

Если бы не увидела своими глазами – никогда бы не подумала, что эти огромные мужчины, воины и медведи способны бесится и веселиться, словно дети, не взирая на свой возраст, наличие жен и даже детей!

Они хохотали, пихали друг друга с горки, топили, хватая за ноги под водой, забирались друг другу на плечи, чтобы прыгнуть в центр бассейна, отчего вода расходилась волнами, заглатывая визжащих девочек.

Но самым довольным был отец!

Умиротворенный, на удивление тихий и расслабленный настолько, что не пытался даже гонять не в меру развеселившихся сыновей, он просто растянулся в углу бассейна, похожий сейчас на сытого сонного тюленя.

Верный спутник папы последних недель – мокрая тряпочка с пятью узелками с головы  - мирно плавала по бассейну. Благо, что шорты были на месте!

- Ну всё! – послышался голос Нефрита, который появился на веранде пока еще не лысый для грядущей работы, но уже чрезмерно похудевший и загоревший, притащив и положив на поляну, залитую водой десяток милейших крошеных надувных жилетов, -  Теперь полная комплектация!

Лишь в этот момент я обратила внимание, что на некотором расстоянии от большого бассейна стоял почти такой же, но совсем маленький. Для наших малышей.

- А чего это у нас Шмель еще сухой? -  всплыл рядом со мной задорный  Ураган, толкая в бок брата, который только смачно хмыкнул и подмигнул Малахиту:

- Не порядок!

- Даже не смейте, упыри волосатые! – рявкнул Нефрит, когда понял, что теперь охота началась на него самого и эта мокрая троица ловко выплыла на «бережок», подкрадываясь к нему и собственно совершенно не скрывая своих мокрых намерений, -  Ну-ка брысь от меня!! Иначе спущу этот бассейн ко всем хер…

Я только рассмеялась вслед за остальными, когда не договорив, Нефрит буквально выпрыгнул с веранды, пытаясь скрыться за первыми кустами, но не тут то было! С воплем:

- Вали его, братан!! -  Туман и Ураган кинулись вперед, вслед за шустрым и не в меру сильным Малахитом, от которого было не так-то просто сбежать, и уже совершено точно невозможно было отбиться.

В итоге с воплями, хохотом и ругательствами со стороны рычащего Нефрита, он был заброшен в бассейн в объятья семьи, которая еще и потопила слегка своего брата, знатно испортив его всегда идеальную прическу.

- Малышей так не макайте! -  строго отозвалась мама Зои, которая единственная осталась в сухой одежде и вне бассейна, выглянув как всегда из кухни, и внезапно обращаясь себе за спину со смехом:

- Ну тебя то точно никто не рискнет затащить в воду!

- Я поддамся, если они попытаются.

Сердце на секунду замедлило свой бег, чтобы затем взорваться на сотни горячих и захлебывающихся осколков.

Карат!

Как он оказался дома?!

Когда он вернулся?...

- А он что здесь делает? -  тут же огрызнулся Сапфир, который до этого момента спокойно развлекался со всеми и озвучил мой вопрос только в самой недовольной из всех существующих форм.

- Вообще-то он здесь живет, - хмыкнул отец как всегда звучно и басисто, выгибая бровь и явно не разделяя эмоций Сапфира в отношении своего хитрожопого друга, -  Вернулся почти сразу после вас. Натанцевался видимо.

Хотелось истерично рассмеяться на последние слова отца и его святую невинность в том, что мы все дружно выдумывали, пользуясь тем, что он не мог ощутить ложь. Это было просто ужасно, но иначе не было бы ни одного варианта, что нас отпустят в полном составе.

Натанцевался!

Так вот как это сейчас называется?

И как он «танцевал»? Долго? Усердно? Глубоко?

От каждого вопроса во мне закипала ярость, похожая на атомный взрыв!

Как бы я не хотела думать об этом, а яркие и грязные картины так и лезли в голову!

Картины от том, что и как он мог делать с ними…особенно с той, что танцевала, заманивая и околдовывая своим телом!

Получилось у нее достичь желаемого?...

В какой-то момент мне показалось, что уже слышно, как скрипят мои зубы друг о друга, если бы братья не продолжали беситься в воде, а Сапфир не бросил недовольный взгляд на Карата, что вышел на веранду как всегда с кружкой горячего терпкого кофе.

Я слышала от отца, что он никогда не спит. Но до сегодняшнего дня не замечала за ним, чтобы мужчина выглядел излишне помятым или сонным.

Казалось, что он всегда был на пике своей силы и безграничных возможностей, данных щедро природой.

Но сегодня он выглядел иначе.

Не то, чтобы взъерошенным.

Просто не таким подчеркнуто спокойным и наплевательски ленивым как обычно.

Что само по себе уже было крайне необычно.

Как было совсем уж необычным то, как Карат посмотрел на Сапфира, которого обычно игнорировал, что бы тот не говорил. Словно говорил ему -  успокойся, парень. Поставь жирную точку на этом всем. Иначе будет хуже.

- Мишка, - обратился Карат к девушке, - Когда водные процедуры будут окончены, хочу поговорить с тобой.

- Обойдешься! – рявкнул Сапфир, порывисто дернувшись вперед и загораживая собой любимую, даже не пытаясь узнать, о чем именно собирался говорить Карат, словно он мог причинить ей вред.

То, как Карат неожиданно поставил стакан на перила веранды кажется совсем не было хорошим знаком.

И как зашагал вперед – огромный, грациозный, но поражающий своей силой и тем, настолько виртуозно умел сдерживать ее.

Только видимо не сейчас…

Все притихли словно по команде, застыв пораженно и напряженно на своих местах, когда Карат вдруг поманил пальцами Сапфира:

- Вылезай из бассейна. Разомнемся.

Черт, это было не хорошо!

Напрягся даже отец, вдруг садясь и глядя на своего зеленоглазого друга так, словно хотел предупредить от опрометчивого шага.

- Карат?

- Все будет в порядке, -  отозвался он резко, даже если попытался смягчить свой ответ запоздавшей улыбкой, от которой не шло хитрости, а вот опасности было хоть отбавляй.

И будь проклят Сапфир за его упрямство и эту варварскую чертову вспыльчивость истинного Кадьяка, из-за которой схлестнулись два огня, и мужчина тут же вылез из воды, взбудораженный тем, что предстояла потасовка.

Сумасшедшая огненная кровь, от которой шли искры, и казалось, что даже на расстоянии от них вода в бассейне просто начнет кипеть, делая из всех нас беровский супчик.

- Пап, это не хорошо,  - Север подался вперед, готовый встать между двумя Кадьяками, потому что лучше всех понимал, что ничем хорошим это не закончится, но отец вдруг остановил его, заставляя остаться в бассейне и тихо выдохнув:

- Не лезь. Им нужно это.

Не знаю почему в этот момент я обняла в воде Мию, что не позволяла себе делать никогда до этого. Просто чувствовала ее волнение, потому что оно текло и по моим венам отравляющим горьким нектаром, даже если я знала, что братья не позволят дойти до кровопролития.

Наша семья была особенной.

Такой, как она больше не существовало.

И пускай иногда случались крики, главным всегда было доверие друг другу.

- Ну и что не так, красавчик? – голос Карата был как всегда убаюкивающий и мурлыкающий, вот только сейчас под этим шелком слов скрывался смертельный кинжал обостренных эмоций, от которых он видимо устал.

- Если ты вмешиваешься в дела, то все не так! – рыкнул Сапфир, и мужчины двинулись по какому-то зачарованному полукругу, словно танцуя, но готовые к любому выпаду, когда мое сердце дрогнуло от мысли, что началось!

- В этот раз не вмешивался и к чему же вы пришли сами? -  язвительно поинтересовался Карат и прохладные пальчики Мии сжались в моей ладони от переживаний.

Девушка любила их обоих одинаково и ей было невыносимо смотреть, как оба мужчин были готовы пролить кровь друг друга, чтобы только доказать свою правоту.

А я видела другое.

То, что заставляло мое тело покрыться мелкими мурашками – Карат больше не играл.

Словно что-то сломалось в нем и больше он не хотел танцевать на нервах, отчего стало еще страшнее, ибо сколько бы я не была рядом с ним, а он – с нами, еще никто не видел его за это время в истинной ярости.

- Узнали то, что было нужно! – тут же оскалился Сапфир, что никак не хотел признавать, что не смотря на жесткие методы и холод Карата, все же именно его планы всегда срабатывали, а вылазки оказывались самыми результативными.

- Не узнали ничего из того, что могло бы помочь нам двигаться дальше, -  дернул бровью Карат, чьей взгляд был хищным, тяжелым и грозным. От такого нельзя ждать ни жалости, ни благоразумия. Он раздавит и даже не моргнет. Но в этом и была сила Карата, от которой было жутко, -  Это война, красавчик, а в ней нет места для медлительности. Зачастую один день решает всё.

- Все эти сказки про войну надоели, старик!

Сапфир атаковал первым.

И, черт побери, он был хорош!

Для того, кто провел бОльшую часть осознанной жизни взаперти, он отлично двигался, и был очень силен.

Возможно, против моих братьев он смог бы продержаться довольно долго. Возможно!

Но только не против Карата, чья королевская кровь давала ему великую силу, а опыт делал практически непобедимым.

- Что ты знаешь о войне? -  от рычания Карата, которое раздалось по притихшей поляне, я тяжело сглотнула, боясь подумать о том, что в таком состоянии едва ли его сможет остановить хоть кто-нибудь!

В этот раз он не играл, не отступал, только отбил выпад Сапфира, двинувшись вперед и нападая сам с такой страстью и жаждой, словно истосковался по битвам.

- Ты сам себя не знаешь! Не знаешь, что сидит в себе и каким боком это выльется, но учишь меня!

Услышав, как за моей спиной глухо выругался отец, я поняла, что ситуация уже начинает выходить из-под контроля.

От первого удара Сапфир не улетел в лес и смог приземлиться на обе ноги, припадая к земле, но по его взгляду было ясно, что теперь он понял сам, что все это время явно недооценивал Карата.

Очень сильно недооценивал, вероятней всего решив, что его модифицированная кровь может тягается с королевской.

- Что ты знаешь о лабораториях? – Карат шел просто на таран, оттесняя Сапфира все дальше к кромке зеленого леса, который словно притих в ожидании бури.

Он не бил, скорее отталкивал его, даже если иногда звук ударов сотрясал воздух.

- Я пробыл в них гребанных тринадцать лет!

- И что ты видел за все это время?! Тебя держали, как слепого котенка – кормили, холили и лелеяли, лишь бы ты не раскрыл тайн собственного рода перед людьми!

Карат ударил по дереву с такой силой, что одна из елей жалобно застонала, накренившись и медленно оседая на землю, когда из бассейна вылетел Туман, чтобы скорее затащить ничего не понимающую маму Зои, которая вышла на веранду, услышав крики и драку.

Север дернулся тоже, чтобы разнять Карата и Сапфира, вот только отец снова остановил его, вцепившись в плечи и с силой заставляя остаться на месте.

- Пап, он порвет его!

- Жди!

Я бросила быстрый взгляд на отца, впервые в жизни действительно испугавшись, потому что Карат словно слетел с катушек, и папин бледный напряженный вид не сулили ничего хорошего, поскольку только он знал своего друга так, как не знал даже Нефрит собственного отца.

- Ты считаешь, что прожил жизнь в этом кошмаре и теперь знаешь больше других? Ты ни черта не знаешь!

Ярость Карата набирала обороты, и теперь он просто шел напролом, готовый кажется растерзать Сапфира на мелкие кусочки, погружаясь в свой собственный ад из памяти и злости так глубоко, как наверное и сам не рассчитывал.

- Ты считаешь, что познал боль физическую и душевную?

Я ахнула, хватая свободной рукой Мишку и прижимая ее к себе, когда та кинулась с криком к враждующим Кадьякам, оттого что Карат придавил Сапфира к дереву, впившись ручищей в его горло и сдавливая так, что наш отважный лабораторный Бер едва мог дышать.

И не мог отбиться, сколько бы сил не прикладывал.

- Ты видел, как твоих братьев по крови вспарывали, словно мешки, вынимая заживо еще трепещущие внутренние органы, чтобы просто посмотреть, ЧТО ОНИ ТАКОЕ?! Видел, как им надрезали кожу, вот здесь, -  Карат провел пальцами по коже хрипящего Сапфира в области шеи, - чтобы затем сдирать ее кусками без каких-либо обезболивающих?! Как им спиливали головы, чтобы докопаться до мозгов?! Кричал до полного изнеможения, пока гланды не воспалялись настолько, что ты мог только харкаться собственной кровью, но это не помогало, и ты не мог спасти, не смотря на свою силу и ловкость?!

Мое сердце стучало глухо и болезненно, сжимаясь от каждого услышанного слова, ведь теперь я понимала, почему он не мог уснуть.

Прошло столько десятков лет, а он до сих пор помнил все и корил себя за то, что ничего не мог поделать, не смог спасти себе подобных, наблюдая за зверствами, о которых было тяжело даже просто думать!

- Хватит, дружище, -  хрипло выдохнул отец, на глазах которого выступили скупые слезы, но Карат словно не услышал, продолжая сдавить горло Сапфира все сильнее.

- Ты думаешь, что познал истинную боль в свой лаборатории, когда висел на цепях? -  Карат встряхнул мужчину в своих руках, словно тряпичную куклу, не желая замечать, что он может задушить его в любую секунду, - Знаешь, как держали нас, когда ты еще не родился? Делали надрезы на спине, а затем подвешивали за десятки крюков, чтобы кожа не рвалась! Словно скот на бойне! Те, кто не умирал от потери крови спустя пару дней, подвергался еще большим мучениям! Но знаешь, что было самым страшным?...

Карат сжал пальцы так, чтобы Сапфир смотрел только вперед, в полыхающие болью и яростью глаза, выдохнув в его лицо:

- Когда твой мозг дурманили таким количеством наркоты, что ты переставал понимать, где ты и кто вокруг, раздирая всех, до кого только мог добраться, пока тебе казалось, что ты крушишь врагов и спасаешь своих. А потом пелена спадала, и ты видел перед собой растерзанные тела своих братьев, понимая, что все это сделал ты…

- Черт! – даже я вздрогнула, когда Север подался вперед, больше не собираясь ждать, когда дело зайдет в тупик и Сапфира будет уже не спасти, порывисто и ловко выпрыгивая из бассейна и оставляя после себя мокрую дорожку.

Вот только теперь я не была уверена в том, что Карата сможет остановить даже наш Король.

Думаю, об этом же подумал и Лютый, который ворча поспешил за своим синеглазым братом, махнув рукой Малахиту:

- Малик, пошли!

В этот раз отец никого больше не пытался остановить, только притих, глядя мокрыми глазами на своего друга, словно боялся сделать лишний вдох и толкнуть его этим в бездну, откуда уже не будет пути назад.

7 глава.

Не знаю, что заставило меня тоже подскочить.

Отдав Мию в руки Мишки, или наоборот, я не оглянулась даже на вопль папы и его попытки поймать меня и затащить снова в бассейн, который словно был единственным безопасным местом:

- Ну ты-то куда! Ты-то!!

Пожалуй, это было слишком самонадеянно.

С чего я взяла, что смогу помочь мужчинам, кто по своей крови и габаритам сильнее меня?

Гораздо сильнее!

Но я видела, как Север и Малахит пытаются оттащить Карата и понимала, что он не просто скала – он нечто большее в своей ярости и той боли, которая не давала покоя. Не давала ему уснуть и забыть. Не давала ему простить себя…

Видела, как Лютый пытается разжать ладонь, удерживающую Сапфира, чьи синие глаза распахнулись и словно прозрели все то, что раньше он не видел.

И ведь можно же было просто поговорить! Наверное…но разве у медведей хоть что-нибудь и когда-нибудь было просто?

Я сделала вид, что не увидела взгляд Лютого, который он бросил на меня, как только увидел, как я проскользнула под ручищей Севера, встав так, что оказалась нос к носу с Каратом, и закрывая собой хрипящего Сапфира, понимая, что если Карат сейчас не остановится, то это последние минуты моей жизни, ибо сила и ярость этого мужчины не знали границ.

Только почувствовала, как напряглись мужчины вокруг, включая всех, кто оставался в бассейне, а отец глухо ахнул, тут же выпрыгивая из воды и ринувшись к нам.

Я не думала, что творила и как после этого на меня будет смотреть вся семья, просто чувствовала, что должна сделать это, когда подалась вперед, положив обе ладони на грудь Карата, тихо прошептав:

- …остановись.

Странно, что его грудь, которая обжигала жаром и сводила с ума знакомым ядовитым ароматом, не вздымалась судорожно. А сердце стучало ровно и размеренно.

Даже убивая, Карат был спокоен и хладнокровен.

Я старалась пока не обращать внимания ни на кого, чтобы не смутиться и не совершить ошибку, которая может стоить Сапфиру жизни.

Только смотрела смело и открыто в его темно-зеленые глаза, на секунду затаив дыхание оттого, что черный зрачок неожиданно дернулся, словно внутри него что-то взорвалось, а затем стал постепенно уменьшаться и концентрироваться на мне.

Карат не видел, как отец споткнулся в эту секунду в процессе своего бега на помощь, явно не ожидания того, что Карат не откинет меня, словно пушинку, переломав все кости о ближайшее дерево.

Не видел, как Север убрал руки и отодвинул в сторону Малахита, не позволяя ему приближаться к нам.

Как нахмурился Лютый, но благоразумно отступил на шаг назад.

- Убери руку, хорошо?...

Я скользнула пальцами вверх по груди, на плечо, а затем положила ладонь на предплечье, осторожно сжав его и слегка потянув вниз, не надеясь ни на что, только продолжая смотреть в глаза Карата, в которых видела собственное отражение, играющее в зрачках, что становились все меньше и меньше, возвращаясь в норму.

В душе что-то дрогнуло и разлилось жаром, когда Карат неожиданно повиновался и разжал свои пальцы, убирая руку с шеи Сапфира, который тяжело плюхнулся на землю, дыша хрипло и отрывисто, но к счастью не желая продолжать противостояния, очевидно теперь понимая, что Карат не тот, против кого можно пойти войной.

- Ну теперь-то мир?...

Утонув в глазах Карата, я даже не успела понять в какой момент рядом с нами появилась Мишка, и кто ее пустил, теперь вздрагивая и поспешно выбираясь из-под руки мужчины, чтобы обнять порывисто ее, а потом отпустить к мужу, что привалился к дереву, явно пока не в состоянии встать в полный рост после всего пережитого.

Карат чуть улыбнулся девушке, и все снова напряженно застыли, стоило ему только сделать шаг к Сапфиру, неожиданно протягивая вперед раскрытую ладонь для рукопожатия.

Если бы в этот момент отец все еще бежал, то, судя по его округлившимся глазам, он бы точно не просто споткнулся, а знатно растянулся посреди поляны.

И, покосившись на него и эту реакцию, я поняла, что если в шоке даже отец, то такого исхода просто невозможно было ожидать.

Карат умел удивить.

Теперь самым главным был ответ Сапфира, и потому я опасливо посмотрела на него вслед за всей притихшей семьей в напряженном ожидании.

И если нервы могли лопаться от напряжения и погибать, то в эту минуту во мне умерла пара сотен этих несчастных клеточек, до того, как упрямый Сапфир не схватился за ладонь Карата, тяжело подминаясь на ноги и приглушенно выдохнув:

-…расскажешь мне про лаборатории тех времен еще?

- Всё, что только ты захочешь услышать, - с улыбкой кивнул Карат, а я поняла, что улыбаюсь, в желании выдохнуть теперь глубоко, протяжно, но чертовски облегченно.

Эта страница вражды, ненависти и непонимания была перевернута, и теперь наверное можно было сказать, что знакомство Карата и Сапфира начнется с чистого листа.

- Пришибу вас, черти! ОБОИХ! – папа хоть и буркнул, но сделал это с тем выдохом, который только что вышел из моей груди, -  Вот только топор свой найду!

- Пап, расслабься, - хмыкнул Нефрит, который явно был и сам готов выпрыгнуть из воды в любую секунду, а теперь расслабленно плавал на поверхности, как стройный подтянутый и загорелый кит, -  Лучше поплавай, пока бассейн еще целый.

- Кто сломает мою игрушку, посажу на кол!!!

Когда все рассмеялись, я поняла, что жизнь возвращается в свое привычное русло и утро снова начинает быть добрым. Если бы не рык отца и его прищуренные глаза, которыми он окинул Карата, зыркнув первым делом на притихшую меня, а затем потыкав пальцем в его грудь:

- ТЫ! Ну-ка в дом! БЫСТРО!!

Карат же как всегда и глазом не повел, даже если я предательски покраснела, не зная куда себя деть и понимая, что теперь хоть и украдкой, но все смотрели именно на меня.

- Друг мой.  Верю, что за эту долгую бессонную ночь ты крайне соскучился по мне, но я бы с бОльшей охотой поспал, чем выслушивал снова твои вопли, -  усмехнулся Карат, возвращаясь к своему привычному мурлыкающему – надменному голосу и этому хитрому веселому взгляду.

- БЫСТРО Я СКАЗАЛ!

- С твоего высочайшего позволения, хотел бы для начала поспать, -  Карат только подмигнул насупившемуся отцу, прошагав мимо него с таким спокойным видом, словно всей семье только приснилась эта потасовка, чтобы скрыться в недрах дома.

Вот только выдыхать с облегчением было рано!

Потому что словно по какой-то команде теперь все уставились на меня.

И что я могла сказать?...

Черт, я и сама не знала, почему поступила именно так, и с чего решила, что смогу остановить разъяренного Кадьяка!

Спасение пришло в лице мамы Зои, которая выглянула на веранду, отодвигая со своей дороги Тумана, и скомандовала:

- Так! Быстро все завтракать! Время не ждет, и ягода сама себя не соберет!

Я юркнула в дом первой, надеясь, что это не было похоже на побег от сотни закономерных вопросов, хотя на самом деле именно так оно и было.

Первым делом нужно было успокоиться самой, и срочно переодеться, потому что мокрые шорты и  майка вне водной стихии неприятно липли к телу.

Еще десять минут я проторчала в ванне, надеясь, что это время даст мне форы, и все поостынут в своих домыслах и словах, но от кого точно невозможно было спрятаться – так это от Тайги!

Она переоделась в спальне и ждала меня с многозначительной улыбкой, стило мне только появиться на пороге, тут же затаскивая в комнату, даже если я попыталась сделать вид, что вообще-то собиралась на кухню. Но не туда свернула.

- Не смотри на меня так! -  ей-богу, хотелось просто закрыть лицо ладонями, чтобы не видеть ее довольных и хитрых глаз, в которых было все то, в чем я отчаянно не признавалась самой себе, каким бы очевидным это не было.

- Ты остановила Карата! -  взвизгнула Тайга так восторженно, что от ее искренней радости стало даже не по себе, но я только поморщилась, пробормотав:

-…это случайно вышло.

- Сама же знаешь, что говоришь сейчас полную ерунду!

Да, знала. Но что я могла придумать в свое оправдание?

- Спорим, что если бы я полезла между ними, то парой сотрясений и переломов явно дело не обошлось бы!

- Просто ты не его крови, -  я попыталась пожать плечами, когда Тайга увлекла меня на кровать, забираясь на нее с ногами и старательно не глядя в ее глаза.

- Дело не в крови! И перестань выдумывать всякую чушь!

-…тогда я не знаю, что сказать, -  устало выдохнула я, потянувшись за расчисткой, чтобы заплести косу, прежде чем мы отправимся за ягодой вместе с мамой Зои.

Я понимала, на что намекает Тайга, и у меня не было ни одного довода, чтобы противопоставить ей.

Каждый, кто знал мир Берсерков хоть немного, понимал, что остановить разъяренного Берсерка, а особенно с кровью Кадьяка может только тот, к кому он привязан.

Кого он любит.

По этой причине, никто бы не посмел даже приблизиться к злобному Северу, чья ярость вышла из-под контроля, кроме Мии.

Только к ней он был привязан настолько, что ощущал ее даже через пелену собственных раздирающих эмоций. Только она была его маяком, удерживающим в этом мире, где кровь и жажда до нее была сильнее всего.

Поэтому то, что случилось сегодня между мной и Каратом было слишком кричащим.

Медвежьи боги….как я теперь смогу смотреть в глаза папы?

- Точно не хочешь поговорить об этом? -  Тайга изогнула брови, заглядывая мне в глаза, на что я только молча покачала головой.

Для начала мне нужно было разобраться в себе, прежде чем делиться с кем-либо.

Девушка только выдохнула, срываясь с места на какие-то слова из коридора мамы Зои.

Оставшись в одиночестве, я пыталась собраться с мыслями, чтобы выйти из комнаты и не бояться смотреть в глаза своей семье.

Хотя, надо было признаться, мысль о том, что Карат этой ночью был дома значительно подняла мое настроение.

Значит, не остался с теми, другими?

Я не могла выкинуть из своей головы то, как танцевала та обнаженная девушка. Для него.

Выгибалась своим стройным подтянутым телом, показывая, на что она способна, и рассказывая каждым своим движением, что она готова подарить ему. Стоит только Карату захотеть.

Его власть над женщинами была пугающей.

Не нужно было даже ничего делать – достаточно было прийти, чтобы все взоры отныне стали направлены только на него – ленивого, обольстительного, греховно-загадочного и манящего каждым взмахом своих черных ресниц.

Ему не нужно было ничего доказывать.

Все знали, что рядом с ним будет Рай.

Черный, жаркий, опасный, глубокий, пусть и мимолетный. И каждый хотел окунуться в этот омут с головой, глупо надеясь на то, что они смогут привязать его к себе.

Я тряхнула распущенными волосами, вдруг подумав о том, а как выгляжу я?...

Глупая, наивная и дикая тем, что шипела на все, что не знала…во мне не было ничего из стати и изящества той танцующей девушки, как не может быть грации в угловатом подростке.

Когда Тайга влетела в нашу общую спальню, опаляя своими огненными волосами и яркими глазами, в поисках какой-то нужной ей вещи, я не позволила себе даже обернуться, тихо выдохнув:

-…ты бы переспала с Каратом, если бы он захотел?

Тишина между моим выдохом и услышанным Тайгой была ошарашенной лишь на секунду, когда я услышала в ответ предельно откровенное и смелое:

- Да.

- А ты когда-нибудь…

- Спала ли я с мужчиной? – Тайга села на мою кровать, кивая головой, -  Да.

- С человеком или…?

- Берсерком. Моей крови.

Я смущенно притихла, потому что через ту негу от явно приятных воспоминаний Тайги, ощутила и её тоску. Не желая бередить старые раны и углубляться в этот разговор, я уже хотела было подняться, но Тайга неожиданно заговорила сама:

- Это было скорее всплеском инстинктов, нежели теми нежными чувствами, которые я ощущаю в наших пара, -  она чуть пожала плечами, грустно улыбнувшись, -  Я всегда была пацанкой и мало напоминала девушек. Бредила сражениями, дралась лучше многих Беров нашего рода, а когда у меня стала расти грудь, то рыдала от разочарования и затягивала ее широкими жгутами. Я считала ошибкой природы то, что родилась девочкой и мечтала стать ровней для своих старших братьев, каждый из которых стал Воином Крови, как и мой отец.

- Но он увидел в тебе девушку? – улыбнулась я, тихо проговорив, на что Тайга хохотнула:

- Сначала большую проблему на свою голову! Он был единственный против того, чтобы меня взяли в Воины Крови, не смотря на то, что я прошла все испытания наравне с мужчинами.  А я разозлилась и пошла против него в рукопашку. Такой подставы он явно не ожидал! Со временем мы сдружились…а то, что случилось, это произошло во многом случайно. Я не планировала его соблазнять, даже если на тот момент он был свободен.

Последняя фраза прозвучала слишком неуютно и печально, и я бы ни за что не позволила себе спросить у Тайги, что случилось, если бы она не продолжила сама:

- Мы спали какое-то время, пока он не нашел свою истинную любовь. Человеческую девушку.

-…это печально.

Тайга чуть улыбнулась, снова пожимая плечами:

- Я никогда не считала его своим, а его глаза не загорелись на меня. Поэтому и претензий не было. Мы просто стали жить каждый своей жизнью, вот и все. Но если ты захочешь поговорить об этом, -  девушка развернулась ко мне, подавшись вперед и забирая из моих рук расческу, чтобы самой заплести в косу мои волосы, - То спрашивай абсолютно все без стеснения! Я знаю, что это такое, когда не с кем поговорить. Меня всегда окружали только мужчины, но говорить на подобную тему с ними было смерти подобно, оттого что они сразу стали бы шутить и искрить остроумием.

- Спасибо, Тайга,  - скованно отозвалась я, чувствуя себя смущенной, что в принципе затронула эту тему, и видя, как она кивнула в ответ.

- И никогда не сомневайся в себе! Не зря же пап дал тебе имя Звезда! – подруга широко улыбнулась, заплетая косу и подмигивая мне на смущенный и слегка недоуменный взгляд, -  Просто видела, как ты рассматривала себя в зеркале слишком придирчиво. Никто не может сравниться с тобой, и знаешь почему?

Я отрицательно покачала головой, глядя в лицо цветущей и довольной Тайги.

- Потому что ты единственная в своем роде! Таких как ты не было и нет! Единственная девушка-Берсерк с огненной кровью рода Кадьяков! Ты – алмаз!...

****************************

Спустя пол часа мы были на милейшей живописной поляне, сплошь усыпанной мелкими красными ягодами, от которых шел такой волшебный сладкий аромат, что я не смогла сдержать стона, прикрывая глаза от этого вкусового блаженства.

В наших ледяных просторах мне не доводилась встречать таких ароматов, от которых казалось, что сам рай был именно здесь и сейчас.

- Это лесная земляника, -  широко улыбнулась Мия, наблюдавшая за мной с радостью ребенка, который поделился игрушкой с той чистотой и искренностью, которая завораживала всех и каждого.

- Волшебство какое-то, - улыбнулась я ей в ответ, садясь на корточки, чтобы осторожно сорвать малюсенькую ягодку, чей аромат пленил меня с первой секунды.

- Собирать муторно и долго, зато варенье и компот будет шикарный, -  Ягода села прямо в траву со знанием дела и явным опытом, поставив большую корзинку и принявшись за дело ловко и быстро, пока я наблюдала за ней, надеясь, что от меня будет хоть какой-то толк и помощь.

Для девочек собрать ягоды не было большой проблемой. Все они жили в лесу до этого и прекрасно справлялись, а вот мне пришлось поучиться, глядя на них, потому что первый опыт оказался не слишком удачным, и я просто раздавливала сочные ароматные ягоды в пальцах.

К счастью, я быстро научилась, а скоро тоже села прямо на нагретую солнцем землю, чтобы придаться этому умиротворяющему занятию, слушая девочек, которые как всегда над чем-то мило смеялись и казались такими хрупкими, а оттого еще более прелестными.

А я не могла забыть слова Тайги о себе, теперь думая о том, что будь во мне другая кровь, возможно Карат так бы не заинтересовался мной, и сейчас ничего этого не было бы.

Ведь очевидно, что у него были десятки женщин. Думаю, даже сотни. Но отчего-то зацепила именно я…впрочем, я не знала этого наверняка, как и того, а зацепила ли.

Карата невозможно было понять и предугадать. К несчастью это влекло к нему еще сильнее.

- Звездочка, дособираешь ягоду и придешь домой, -  услышала я голос мамы Зои, понимая, что задумалась настолько, что даже не заметила, как девочки уже поднялись со своих мест.

- Тайга, проводишь девочек до дома в целости и сохранности, и вернешься ко мне. Нужно еще собрать кое-какие травы.

- Да, мам, -  кивнула Тайга, идя за девочками, как охрана.

- Тебе помочь? – окликнула я, понимая, что казалась самой медлительной и мне явно потребуется еще не меньше часа, чтобы дособирать свою корзинку.

- Нет, все ок. Главное не заблудись по дороге домой, -  глаза Тайги сверкнули весело и многозначительно, когда я поняла, что она намекает на тот инцидент с нашим купанием и моими пробежками по лесу в голом виде, на что я только скованно кивнула в ответ, понимая, что подруга конечно же подозревает в таком виде я бегала не зря. И не без помощи Карата.

Еще какое-то время прособирав и успев достаточно скушать этой вкуснейшей, сладкой, терпкой, но такой нежной ягоды, я - гордая собой и выполненным заданием перед семьей - наконец решила пойти домой под нещадно палящим солнцем, когда поняла, что хочу заглянуть в одно место.

Да-да! То самое!

На речку, где впервые поцеловала Карата и залипла в его сетях настолько, что кажется уже просто не было смысла сопротивляться. Но я все равно упорно и упрямо отбивалась от него, делая это скорее из собственной вредности, чем по велению здравого смысла.

Сама не знаю, зачем я пошла туда.

Но, уже выходя на знакомую поляну, залитую солнцем, я скованно замерла, заметив мощную фигуру, которая лежала прямо в траве в мокрых тонких штанах, что облепили идеальное огромное тело.

Сердце захлебнулось, стоило только уловить знакомый аромат, будоражащий кровь, отчего она подогрелась буквально за доли секунды, тут же разносясь по венам сумасшедшими ожигающими потоками.

Какого черта он здесь делал?!

Даже стоя на кромке этой поляны, я ощутила, как Карат втянул в себя воздух, делая это томно и лениво, но с явным наслаждением, не открывая длинных мокрых ресниц, но поманив меня пальцами к себе.

- Иди, детка. Не стоит меня бояться.

- Я не боюсь!

Он улыбнулся и так и не открывал своих ядовитых глаз, даже когда я отрывисто поставила корзину в траву, двинувшись к нему так, словно подкрадывалась к зверю.

Зверь был расслаблен и почти мурчал, развалившись на солнце и впитывая его в себя.

Но я знала, что этот вид может быть обманчив.

- Разве вы не сказали, что пойдете спать?

И пусть я тоже села в мягкую благоухающую траву на некотором расстоянии от него, но не верила в его спокойствие и поэтому была готова ко всему.

- Разве я сказал, что пойду спать именно в доме? – хмыкнул Карат, продолжая мирно лежать и не открывать глаз. Даже закинул руки за голову.

- Зачем вы делаете это?

- Что именно?

- Играете со всеми.

- Это не игра. Я всего лишь даю каждому шанс найти в моих ответах то, что он хочет услышать.

Я только хмыкнула,  как любил это делать сам Карат:

- Но это не всегда правда?

- Отчего же?

Когда он приоткрыл свои ядовитые зеленые глаза, я просто потеряла нить разговора, окунаясь в них с головой, словно в озеро, чувствуя себя одной из тех женщин, которые хотели его настолько сильно, что были готовы на все.

И я хотела его.

Может даже больше, чем все они.

Моя огненная кровь истинного Кадьяка начинала пробуждаться и кипеть только рядом с ним.

- Вы любите дурить голову, -  буркнула я, не в силах признаться в том, что глядя на его чувственные губы меньше всего хотела разговаривать.

Я хотела целовать его.

До головокружения.

До ломоты в низу живота.

До мокрых трусиков.

Чтобы снова утонуть в его яде и ощутить аромат его тела на собственном языке.

- Сделай это, -  промурчал он низко и хрипло, но не меняя положения своего тела. Только возбудился. Сильно. В мокрых штанах, прилипающих к телу, это было видно особенно отчетливо.

- Что?... -  едва выдохнула я.

- Сделай то, что заставляет тебя дышать так тяжело и сладостно. Обещаю, что буду вести себя смирно.

- Сделаю, но не потому, что хочу, -  прошептала я, глядя в его глаза цвета моего греха и жажды, и склоняясь теперь так, что могла вдохнуть в себя терпкий аромат его тела, - Эти чувства пугают меня. А отец всегда говорил, что нужно идти навстречу своему страху, чтобы победить его.

Я говорила чистую правду, глядя в его глаза, искрящиеся не то от яркого солнца, не то от его эмоций, что были запрятаны глубоко внутри, и понимая, что возможно совершаю самую большую глупость в своей жизни.

Ведь можно ли говорить откровенно с тем, кто так мастерски играл не только словами, но и судьбами даже тех, кто был рядом?

Я ожидала, что сейчас он усмехнется в свойственной ему манере и будет ждать момента, чтобы укольнуть моими же словами побольнее, когда я этого совсем не буду ожидать, и возможно даже забуду собственные слова.

Но чего я совсем не ожидала, так это того, что Карат неожиданно потянется вперед, доставая руки из-под головы, чтобы положить горячие ладони на мои щеки.

Очень аккуратно и нежно.

Настолько непривычно, что я тут же смутилась и опешила, но решила пока не отбиваться и не вырываться.

- А мой отец всегда говорил, что все страхи только в твоей голове, -  улыбка Карата была печальная, но искренняя, как и то, с какой лаской он касался меня сейчас, заставляя стремительно краснеть.

Не этого я от него ожидала!

Казалось, что такой Берсерк, как Карат не способен на подобные чувства!

Единственный, с кем он позволял себе нежности был лишь малыш Гранит, который души не чаял в кровном дедушке, своими звериными внутренними радарами улавливая сразу же, что Карат был дома, даже если не успевал еще услышать его голоса.

На это папа всегда ворчал и даже обижался, дуясь на зеленоглазого друга и каждый раз говоря, что Карат не заслужил такого обожания, хотя бы потому что был слишком редко дома, и не возился с малышами столько, сколько он делал это сам.

Словно что-то надломилось в Карате сегодня совершенно неожиданно и резко.

Сначала эта драка на поляне.

Теперь эта нежность, от которой я просто плавилась и отчаянно пыталась напомнить себе, что ему нельзя доверять, что бы там не было.

Но как же тяжело это было сделать, когда он смотрел в мои глаза вот так – тепло, по-доброму и печально. Как еще не смотрел никогда. Ни на кого.

- Ваш отец был очень мудрым… - прошептала я, продолжая смотреть в красивое лицо, нависая над ним и упираясь ладонями над плечами Карата.

- Был лучшим из лучших, -  кивнул он, едва заметно проведя пальцами по моей коже, но оставляя огненные следы от своей неожиданной нежности, -  Это он воспитал Севера и Нефрита, вложив в них свои знания и благородство.

- Он воспитал и вас.

Карат только покачал головой, выдохнув тяжело:

- Меня воспитала моя огненная кровь и жестокость нашего рода. А еще ошибка, которая перевернула жизнь моей семьи…я не мог быть другим.

Я затаила дыхание, понимая, чувствуя кожей, что эти слова ранят Карата, и каким бы насмешливым, дерзким и наглым он не был, а где-то очень глубоко внутри его грызла боль и не давала покоя память. Словно он был не бесчувственным демоном, а таким, как мы…

И я боялась побеспокоить эту рану, что не заживала в нем не просто годами, а десятилетиями.

Какое-то время мы молчали, просто глядя друг на друга.

Карат продолжал едва заметно гладить мои скулы, выглядя сейчас таким непривычно тихим и земным, а я не могла надышаться его нежностью, понимая, что этот мужчина открывает во мне все новые и новые чувства, о которых я не могла подозревать раньше.

Страшно было шелохнуться и разрушить эту хрустальную ласку, от которой мое сердце заходилось и дрожало.

- Не хочу, чтобы ты боялась меня, детка, - наконец проговорил приглушенно Карат, глядя в мои глаза впервые серьезно, без своей лукавости и хитрости, которая не давала расслабиться.

Он нахмурился, помолчав, словно не был уверен в том, стоит ли говорить это, но в конце концов выдохнув:

- То, что ты увидела в клубе не должно пугать тебя. Рано или поздно, ты бы все равно узнала.

Хотелось содрогнуться, когда в моей голове тут же всплыла эта незабываемая картина, где Карат сидел на черном диване, окруженный женщинами. Они хотели его. А он?..

- Дело не в клубе.

Странно было говорить с ним на чистоту, но сделав это впервые теперь сложно было остановиться. Особенно, когда мужчина не язвил, и кажется едва ли не впервые сам говорил начистоту.

Самым сложным было правильно подобрать слова и рассказать о том, что я чувствовала, даже если иногда мне казалось, что Карат это знает лучше меня самой, поэтому в какой-то момент я даже внутренне заметалась, не зная с чего начать, а главное к чему приведет этот разговор.

-…я жила свои двадцать лет с ледяной кровью и не желала иного, -  наконец проговорила я, видя, что Карат впитывает каждое произнесенное мной слово на полном серьезе, -  Я просыпалась и не вздрагивала от странных звуков. Я не боялась услышать голос в ночи, а теперь…

- Теперь боишься?

Я тяжело сглотнула, неожиданно подавшись вперед, чтобы перекинуть ногу через торс Карата и вероломно сесть на него сверху, глядя в его полыхнувшие жаждой глаза, и ощущая, как его влажная кожа стала отдавать опасным жаром.

- Просто хочу, чтобы все было как прежде. Хочу свободно дышать и спокойно спать ночами. Хочу спокойно смотреть в глаза моей семьи и не вздрагивать каждый раз оттого, что они могут увидеть или понять то, что не должны.

Карат нахмурился, даже не смотря на то, что был возбужден.

Но не трогал меня. Не пытался зажать или перевернуть так, чтобы я оказалась под ним. Продолжал нежно и осторожно гладить мои скулы, словно эти простые незамысловатые прикосновения пленили его.

- Ведь все дело в том, что я Кадьяк, -  эти слова вышли с выдохом, будто я наконец смогла признаться самой себе, что было сделать так сложно, пытаясь отыскать в его глазах ответ на собственные слова, -  У вас была тьма женщин. Разных. Были и полукровки. Не было только такой как я…

Карат продолжал молчать и слушать меня, не двигаясь и не перебивая, отчего с каждым моим словом становилось не по себе.

Страшно было понять, что все это было правдой…

Ведь больше всего на свете я бы хотела, чтобы он просто покачал головой и дал мне шанс выдохнуть и продолжить это бессмысленное и болезненное копашение в собственной душе, где с его появлением стало так неспокойно, тяжело и горячо.

Я стянула с себя тонкую майку, сидя теперь на его торсе с обнаженной грудью и ощущая между бедер не только то, как стало влажно, но и то как напряглось его тело в немом отчаянном крике сохранить благоразумие.

- Сделайте то, что хотите, - прошептала я, выпрямляя смело спину, и не отрываясь глядя в его глаза, - И пусть все вернется на круги своя. Без этих грязных тайн. Без ночных визитов, которые нужно скрывать. Без вашей охоты на меня.

Карат не пытался пошевелиться.

Только продолжал молчать, смотря на меня так, словно проверял мои слова на правдивость, заглядывал в душу, пытаясь отыскать ответы на свои вопросы, наконец выдыхая хрипло и протяжно, но непривычно ласково:

-Глупая моя девочка.

Всего лишь три слова.

Но сердце замерло и заколотилось внутри так громко, что я была уверена – он услышал.

Я не была его. Пока еще нет.

Но хотела этого так сильно, что страшно было думать об этом сейчас, когда я выпалила всё, что только было в моей голове и душе с тех самых пор, как он затеял эту игру с охотой на меня.

А Карат не соглашался, но и не отрицал.

Так же молча и невероятно трепетно, потянул меня чуть вперед, не делая резких движений и не пытаясь показать свою силу в очередной раз. Он давал мне выбор. Оставлял шанс, чтобы уйти. Или остаться.

Он впервые был нежным.

Я впервые была покладистой и непривычно тихой, когда повиновалась ему без колебаний и сожалений, подавшись вперед и вниз, чтобы коснуться губами его губ.

Он не торопился утопить меня в своей страсти сгореть самому, а я наслаждалась этим моментом, дрожа внутри, но не от напряжения или ожидания нападения, а потому что было так хорошо, что кружилась голова.

Его губы были уже такими знакомыми. Такими желанными. Я сама скользнула языком в его приоткрытые губы, касаясь его языка и ощущая, как по телу Карата прошла дрожь. Но снова не было попыток что-то изменить, надавить, повернуть, зажать.

Мы парили в этом моменте, наслаждаясь друг другом, как не делали еще никогда. Без противостояния, без попыток доказать кто сильнее, быстрее, жаднее до прикосновений.

Словно что-то вошло в равновесие и баланс между нами.

Не хотелось больше сдерживаться и противостоять ему. Хотелось окунуться в его нежность так, чтобы ощущать ее отголоски в себе еще очень долго. Даже когда Карата не будет рядом.

Я не знала, это из-за внутреннего надлома Карат был сегодня сам не свой, или что-то изменилось между нами, но все мысли, сожаления, страхи просто ушли из головы, когда я окуналась с головой в него, не собираясь останавливаться.

Не было мысли о том, что нас могут увидеть или что кто-то из семьи поймет по запаху или припухшим губам, когда мы вернемся. Я просто хотела его. Всего.

В какой-то момент мне показалось, что и Карат поддался своим чувствам, отбросив все в сторону, когда, прервав наш глубокий, чувственный и неторопливый поцелуй, его губы опустились на мою шею, продолжая целовать все так же нежно и завораживая своими прикосновениями.

Я знала его силу, его игру, его страсть, но его нежность познала впервые, уже сейчас понимая, что она привязывала мое сердце к его - черному и таинственному.

Я глухо выдохнула, тая от этой ласки, когда губы Карата переместились неспеша на грудь, и он подался вперед, чтобы сесть, легко откидывая меня на собственные колени.

Больше не было стыда, я хотела получить от него все, что только этот таинственный темный мужчина мог дать, поэтому я смело повиновалась его рукам и губам, не пытаясь прикрыться или оттолкнуть его.

Я впитывала его в себя. Кожей. Губами. Душой.

Позволяла ласкать свою грудь, сжимать себя руками, прикусывать нежно кожу, отчего покрывалась мурашками и уже не сдерживала глухие стоны, слегка прогибаясь в спине.

А ведь я-то наивно полагала, что после той «встречи» в коридоре закрытого клуба едва ли меня можно будет чем-то удивить из ласк.

Боги! Как же я ошибалась!

Как и в том, что Карату нужна одна лишь безудержная страсть, которую так тяжело отличить от ярости и истинной злобы чистокровного Кадьяка.

Его прикосновения ко мне были нежнее шелка и заставляли трепетать и дрожать, как не было даже в прошлый раз и более откровенных и грязных ласках.

Клянусь, я была готова ко всему!

Я хотела отдаться ему на этой самой поляне и поэтому ошеломленно распахнула глаза, когда Карат неожиданно отстранился, потянувшись куда-то в сторону, чтобы подцепить пальцами мою майку…и надеть ее на меня снова.

Что это было?...

Ведь он был возбужден! Сильно! И я даже не могла представить каких титанических усилий стоило ему просто убрать руки от меня в то время, как его тело желало совершенно иного.

-…что происходит? – пробормотала я, продолжая сидеть на нем, но теперь понимая, что явно что-то пошло не так.

Он почувствовал кого-то рядом?

Неправильно меня понял?

Или это была новая игра на мою выдержку?

- Тебе пора возвращаться домой, детка.

Голос Карата был хриплый от его едва сдерживаемой страсти, а зрачки расширенными, но тем не менее он убрал руки от меня, только аккуратно поправил волосы, которые очевидно выглядели слегка всклоченными после нашего поцелуя.

- Домой?...

Я словно впала в какой-то транс все еще горя и отчаянно желания продолжения, отчего мой мозг работал с перебоями. Смотрела на влажные красивые губы мужчины, слышала, что он говорит, но могла думать лишь о том, как снова хочу целовать его.

- Скоро тебя начнут искать. Иди.

Он аккуратно приподнял меня за талию, заставляя встать на ноги и вернуться в реальность, где не было его.

- …а вы? – глухо выдохнула я все еще ощущая вкус его губ и языка в себе, не находя в себе смелости чтобы добавить вопрос, который мучил меня уже сейчас: «Вы снова уйдете?»

Карат чуть улыбнулся, сощурившись от яркого солнца.

- Приду немного позже.

Я послушно сделала пару шагов на край поляны. Подняла корзинку, что дожидалась меня.

Но не смогла уйти, не бросив последний взгляд на самого красивого из мужчин, которых мне только когда-либо довелось видеть.

Карат не лег в траву, он прыгнул в речку, скрываясь под водой, и я знала почему.

Тяжело было справиться с возбуждением.

Но я не понимала, что заставило его остановиться и отправить меня домой, когда я сама была не против продолжения.

До дома я шла в полной прострации, не подумав даже о том, что от меня может пахнуть двумя телами и ароматом страсти, который сможет легко уловить любой из Беров.

Я была слишком прогружена в себя и собственные переживания о том, что не получила ни того, что хотела, ни объяснений, отчего все случилось именно так, не сразу заметив, что бассейн на удивление опустел, но на веранде толпились девочки, перебирая собранную ягоду.

Или делая вид активной деятельности, потому что стоило мне только показаться из леса, как они тут же встрепенулись, обратив все внимание на меня.

Черт. Это было не хорошо…

- Спалишься! – первой возле меня оказалась Тайга, неожиданно взяв горсть ягод из моей корзины в руках, нещадно сжимая нежнейшие ягоды и просто размазав их по моей майке, отчего я вздрогнула, тут же сбрасывая с себя пелену наваждения от прикосновений Карата.

- За это извини!

- Что? -  только и успела выдохнуть я, как тут же полетела в бассейн пушечным ядром стараниями Тайги, которая придумала неплохой план, чтобы вправить мне полыхающий мозг. А заодно скрыть следы прикосновений.

- Принесу полотенце!

- Мия, брось! Пойдет в ванну и помоется! – услышала я голос Златы, когда всплыла на поверхность, вдруг понимая, что все девочки были рядом и защищали меня. Прятали то, что я так глупо показала сегодня сама, всеми своими силенками.

- Ягода готовит папин любимый рыбный суп, так что из кухни в ближайшее время он не выйдет, -  обратилась ко мне Мия, чьи ладони пахли земляникой, а волосы сладкой ванилью.

- Особенно потому что там же торчит Янтарь! -  хохотнула Лада.

Я вылезла из воды со странным щемящим чувством удивительного и такого непривычного единения с девочками.

До этого момента я словно проводила невидимую черту.

Были они – любимые жены своих медвежьих мужей, и были мы – я, Тайга, Луна и мои сестры.

Не человеческой крови, другие, не такие хрупкие и прекрасные, чтобы нас оберегать, словно хрустальных.

Эту черту провела я сама и вот теперь понимала, что это было полной глупостью.

Мы были Семьей!

Одной большой во многом такой непохожей, состоящей из разных людей и Беров, словно яркое лоскутное одеяло. Но мы были вместе.

И видя теперь, что девочки бросились оберегать и защитить меня от собственных ошибок и мыслей мужчин, я чувствовала с ними единство и огромную благодарность, что невозможно было выразить словами.

Они были такими настоящими и искренними в своих эмоциях, что я смутилась, не представляя что могу сказать им, и замирая шокировано от приглушенных и явно сконфуженных слов Мии:

-…до того как уйти по делам Карат сказал, чтобы ты собрала свои вещи.

8 глава.

Ох уж этот Карат!

Мало того, что к нему сложно оставаться равнодушной, так еще обычно он творит такое, что того и гляди заработаешь сердечный приступ!

Прошли ровно сутки с потасовки его и Сапфира.

Ровно сутки с того момента, когда вся семья благодаря моей неосмотрительности увидела собственными глазами, что между нами все не так просто и невинно как до этого думал папа.

Ровно сутки со слов о том, чтобы я собирала вещи, и вот мы сидели с Мишкой в международном аэропорту в ожидании рейса до Парижа.

У меня до сих пор не укладывалось в голове, как нас отпустил отец. После всего.

Кстати, именно об этом Карат и собирался поговорить с Мишкой, пока не взбрыкнул Сапфир. Что собственно наш зеленоглазый хитрец и сделал, как только все собрались вечером дома, а он вернулся «с прогулки», не глядя на меня и в принципе делая вид, что ровным счетом ничего не случилось. Как всегда.

- Больше нет смысла зацикливаться на поисках Робстона, - проговорил он лениво, и занимая свое коронное место в большом зале на подлокотнике кресла, где сидел отец, -  Это мало даст нам как информации, так и времени для следующего шага.

- Ведь ты уже придумал что-то, так выкладывай, -  спокойно и как обычно тепло улыбнулся Сумрак.

- Поиски Робстона продолжит ваш парень. Райли. Он неплохой ищейка и если есть шанс найти лже-отца Мишки, то он сделает это, -  спокойно пожал плечищами Карат, к счастью одевшись до общих сборов в зале, а иначе едва ли я бы смогла улавливать суть разговора.

Папа только прищурился, кинув хитрый взгляд на своего закадычного друга снизу, поскольку сидел в кресле:

- С чего бы это вдруг такое доверие к пацану, которого ты не считал достойным впускать даже в наш дом?

- Уже не важно.

- Жук хитрожопый!

- Ведь есть еще люди из окружения Микаэллы, которые вполне могут вывести на того, кто нам нужен, -  продолжил спокойно Карат, не обращая внимания на папу, а я ощутила, как Мишка вся сжалась, словно в ожидании очередного удара.

Это же почувствовали все, пытаясь ее подбодрить и успокоить, а Сапфир тут же обнял любимую, аккуратно усаживая ее себе на колени и что-то прошептав на ушко.

- …вы хотите найти моего брата? – глухо выдохнула девушка, которая конечно же хоть и доверяла нашей семье став ее частью, но понимала, что в этой войне Беры способны на многое.

Особенно Карат.

- Начнем с того, что вероятней всего он не твой кровный брат, как не являлся твоим отцом Робстон.

- Между «вероятней всего» и «не кровный брат» огромная пропасть, -  вставил Север, который всегда предпочитал молчать и внимательно слушать, и был единственным Бером, которого Карат действительно уважал не меньше Ледяного и Сумрака.

- Не кровный.

Мишка хрипло выдохнула, закрывая ресницы, и все замерли вместе с ней, кожей ощущая ее боль, оттого, что ее привычный мир никак не мог перестать рушиться день за днем, принося все новые и новые сюрпризы.

Ведь она была еще такой юной, а столько уже пережила, что ее отважность и смелость не могли не восхищать каждого из нас.

- Ты уже и его нашел, упырь?!

- Он и не прячется особо, чтобы его пришлось искать.

- …он…с ним все в порядке? – еще тише выдавила Мишка, не поднимая глаз на Карата, который отозвался мягко и тепло, тут же кивая побледневшей девушке:

- Да, с ним все хорошо. Во всяком случае, выглядит он явно неплохо. А мне было достаточно пройти мимо него, чтобы уловить, что в вас течет разная кровь. Я не трогал его, девочка.

- Спасибо…

Если бы я сидела рядом, то сжала бы ладонь девушки в своих пальцах, чтобы поддержать, а пока могла только смотреть на нее и пытаться понять к чему снова клонит неугомонный Карат, который наверняка знал куда больше, чем говорил всем. Даже сейчас.

- Разве брат не может знать много полезного? Он ведь все это время был в лаборатории, -  вставил Лютый, на что Грант ответил приглушенно, но твердо, чуть пожимая плечами и сидя в самом дальнем углу, как можно дальше от всех присутствующих:

- Как и я был. Как был и Робстон. Однако это не дало нам никаких преимуществ.

- Если с братом все решено, то о ком тогда идет речь? Мама? – вскинул брови Сумрак.

- Мама определенно знает меньше всех, да и потом она тоже не родная, - отозвалась Мишка, тяжело выдыхая, - На ее счет даже у меня были сомнения еще до того, как я узнала о вас. Она никогда не горела желанием быть с нами и всегда казалась мне слишком скованной и какой-то холодной.

- Это все твои родственники? -  чуть изогнул свою иссиня-черную бровь Карат, глядя так, словно в его глазах была подсказка для девушки, -  Нет никогда за пределами страны?

Мишка быстро заморгала, глядя огромными глазами на мужчину и неожиданно бледнея, вероятней всего понимая, что на самом деле Карат уже все узнал и подготовил, оставалось лишь подтолкнуть всех в нужном направлении. Начиная с Мишки.

- Бабушка.

- Это мама твоего отца, я верно понимаю? – как ни в чем не бывало поинтересовался Карат, хотя я могла поклясться, что он знал и это. Более того, наверняка знал и где именно проживает эта бабушка, но почему-то хотел, чтобы теперь это знали все.

- Да.

- Как думаешь, она будет рада гостям в лице нашей скромной компании?

Мишка побледнела еще сильнее, и Сапфир тут ж прижал ее к себе ещё, хмурясь и наверняка не разделяя стремление Карата, но в этот раз молчал, как рыба, только слушал всех и был рядом со своей девочкой.

- Бабушка живет в Париже. Это не так близко, как вы можете полагать. Нужны специальные документы и…

- Документы готовы, - Карат улыбнулся хоть и мило, но от меня не укрылся хищный блеск его глаз. Как истинного охотника, который еще не видел свою добычу, но уже ощущал ее кровь, - Да, сын?

Все как по команде уставились на Нефрита, который утвердительно кивнул головой, даже не изменившись в лице, а вот отец тут же пробасил:

- И ты все знал и не рассказывал?!

- Ты же не спрашивал, пап, - пожал плечами Нефрит, растягивая губы в очаровательной невинной улыбочке, что его не спасла от надувшегося отца, который пробурчал:

- Истинный сын своего отца-упыря! Ни дать-ни взять!!

- Кто едет? -  вмешался Север, понимая, что папа теперь может бурчать и дуться до самого утра.

- Мишка и Сапфир само собой. Я. Майкл Стронгмен… -  начал было Карат, и я замерла, понимая, что после слов о собранных вещах, меня не оставят дома.

А это значит, что я снова смогу быть рядом с Каратом и вне пристальных глаз папы и всей семьи.

Ну вернее ее части.

- Кто? Какой еще Майкл? – тут же нахмурился отец.

- Это человеческое имя Марса. Он полетит с нами.

- Почему не Плутон или Уран? – тихо спросила Мишка, но не потому что была против. Просто уточняла.

- Уран слишком нестабильный. Никто не знает, когда его накроет, и он решит устроить мясорубку, потому что впадет в свой странный транс. А Плут остается на своем любимом поприще клубов и пьянок, заодно поможет малышу Райли в поисках Робстона.

- И Звезда? – не знаю, как мне удалось не покраснеть раком и остаться хотя бы внешне спокойной, когда отец поднял голову, глядя в глаза Карата и выгибая бровь, при этом потыкав в мою сторону пальцем.

Было ощущение, что притихла не только вся семья, что собралась в зале, но даже все насекомые за окном.

Стояла просто гробовая тишина, пока два Бера смотрели друг на друга.

Папа весьма красноречиво, а Карат как всегда издевательски спокойно и я бы даже сказала, что подчеркнуто холодно.

- Да, и Звезда.

Я с трудом сдержалась, чтобы тяжело не сглотнуть желчь в горле, стараясь держать спину прямо и подбородок вперед, словно не было ничего странного или необычного в том, как два старинных товарища смотрели друг на друга, проверяя на вшивость, а их дети притихли, словно в ожидании бури.

- Она нужна для защиты Мишки, если случится непредвиденное, и мы будем заняты.

- Только для этого, жук ты хитрожопый?

- Да.

От меня не укрылось, как дернулся кончик губ Нефрита, словно он хотел усмехнуться, но вовремя сдержался.

Его выдержке как и способности Карата лгать на ходу и не краснея можно было искренне позавидовать, потому что от слов отца я все таки покраснела и опустила глаза в пол, даже если понимала, что этим жестом выдаю себя просто с головой.

- Почему не Тайга? Она не уступает Звезде ни в силе, ни в физической подготовке.

Отец не собирался сдаваться и кажется решил вывести Карата на «чистую воду», вот только разве это было возможно сделать так просто?

- Документы сделаны, билеты куплены, рейс завтра рано утром. Даже при огромном желании я не успею подготовить все необходимое, чтобы вместо Звезды поехала Тайга, -  вместо Карата отозвался его сын.

- Вы могли бы сделать заранее документы на Тайгу, -  не унимался отец. И был чертовски прав!

Я быстро покосилась на Тайгу, в душе переживая, что все эти разговоры обидят ее, но с удивлением понимая, что девушка была мало того, что спокойна, так еще и едва сдерживала хитрую улыбочку.

Вот ведь лиса!

Теперь я не удивилась бы, если и она знала обо всем этом заранее!

- Могли бы. Но не сделали, – только пожал плечами Нефрит, пока сам Карат предпочитал молчать, совершенно никак не выражая своих эмоций и чувств.

- Звезда нужна мне, - вдруг так же тихо отозвалась Мишка, глядя на отца своими большими печальными глазами, - Она моя подруга и может не только защитить, но и поддержать своим присутствием рядом.

Папа мог сколько угодно бодаться с Каратом – это в принципе было их обычным состоянием – но он не выносил женских слез и того, когда его дочери были расстроены и подавлены, как Мишка сейчас. Поэтому только быстро закивал в ответ, оставляя эту тему и тем самым давая зеленый свет на нашу дальнюю поездку в поисках правды.

На этом всё было решено, но я боялась, что папа скажет мне остаться, и тогда я точно пропаду.

Если у меня не получалось обмануть Тайгу, то уж отца и подавно, потому что никто в этом мире не знал меня так хорошо, как он и моя сестра Луна, с которой я была рядом с самого раннего детства.

Вот только не знаю нарочно или нет, меня тут же потащила за собой Мишка, чтобы собирать вещи, которых лично у меня было крайне мало, и я бы уложилась со сборами в пару минут и одной небольшой сумкой.

Кажется, девочки все успели продумать до мелочей, не позволяя мне оставаться наедине с папой.

И с Каратом.

Но когда все дела были решены и дом погрузился в тишину и глубокую ночь, я не смогла уснуть.

Не от переживаний за поездку.

Я ждала Карата…

Понимала, что веду себя глупо, прокручивала в голове наш разговор у речки днем, но едва могла дышать в ожидании того, когда смогу ощутить, что он рядом.

Только время шло, а его не было.

Разве не об этом я ему говорила? Что хочу вернуться к прошлой жизни и дышать спокойно.

И вот кажется я добилась своего так просто и на удивление быстро, но легче от этого вовсе не становилось…

Я ворочалась в кровати и никак не могла уснуть, а когда уловила знакомый аромат дыма с веранды, то сердце заколотилось в ожидании его и того, что Карат не сдержится. Хотя бы заглянет в комнату.

Этот аромат напоминал мне о вечере в клубе, где я впервые услышала о том, что это может быть опасно для Карата и вызвать привыкание. И где случилось то, что заставляло мое тело и сейчас задрожать. От желания.

Я не могла прогнать воспоминания о том, как Карат прижал меня к стене и встал на колени, чтобы подарить наслаждение настолько греховное и яркое, что я сбилась с дыхания, ощутив, как стали влажными трусики от одной только мысли о том, что это может повториться.

Я хотела этого. Ждала.

Но когда поняла, что дым удаляется, то распахнула в темноте глаза от шока, тут же поднимаясь на ноги.

Карат уходил?

К ним?! Тем другим?

Не знаю, как я успела запрыгнуть в спортивные штаны, босиком устремившись за ним и совершенно не думая о том, что делаю, а главное почему!

Меня в буквальном смысле выворачивало наизнанку от ярости…и паники.

Хотелось порвать на мелкие кусочки каждого, кто посмеет просто посмотреть на него, не то, чтобы прикоснуться!

Хотелось искусать и исцарапать самого Карата, чтобы на каждом сантиметре этого соблазнительного тела стояла моя отметка, как яркая метка о том, кому он принадлежит!

Хотелось убить его, если он посмеет кого-то касаться, как меня!...

И я знала, что точно попытаюсь сделать это, если только пойму, что Карат направился именно в клуб!

В этот раз со мной не было телефона, чтобы определить его местонахождение, как раньше, но я безошибочно улавливала его дорогу, даже если держалась на расстоянии, чтобы он не понял, что больше не один на своем пути.

Карат довольно быстро миновал лес.

А я вслед за ним, не чувствуя отчего-то вины из-за того, что в наглую слежу за ним.

Хотелось познать его. До самого передела, как бы больно потом не было.

Он двигался быстро, грациозно, уверенно. Но мое сердце заныло в груди, как только Карат вышел на одну из улиц города и по моими босыми ногами оказалась не влажная от ночной россы трава, а теплый асфальт, нагретый за день палящим солнцем.

Со стороны казалось, что мужчина просто решил прогуляться среди ночи.

И я бы поверила в это, если бы немного не успела узнать его.

Карат никогда ничего не делала просто так.

Во всем была логика и смысл, часто скрытый от остальных, поэтому оставалось только следовать за ним и ждать, куда же мы придем в конце-концов.

Я держалась на одном расстоянии от него, давая себе шанс ускользнуть, если он поймет, что за ним самая наглая слежка, замирая в тени деревьев, когда Карат остановился напротив какого-то здания, и не сразу понимая, что это полицейский участок.

Не смотря на то, что была ночь, он не был закрыт.

Полицейские машины доставляли правонарушителей, которые не отличались спокойным нравом, а за дверьми можно было увидеть людей в форме, что несли свое дежурство.

И Райли был там.

Я не заметила его, но поняла, что Карат увидел сразу по тому, как он стоял, не выдавая себя, но наблюдая за ним своими темными зелеными глазами, словно о чем-то размышлял и никак не мог прийти к единому мнению.

Забавно! Пока я шпионила за Каратом, сам Карат шпионил за Райли.

Почему я так решила?

Он не вышел к парню, чтобы поприветствовать его. Никак не выдал того, что находится рядом. Только молча наблюдал за ним издалека, не упуская ничего из вида. И двинулся за ним, скрытый в тени, по пока неизвестной причине.

Что Карат пытался увидеть?

В чем-то подозревал Райли?

А мне можно было бы выдохнуть и вернуться домой, ведь теперь я увидела своими глазами, что мужчина не рвался в клуб, чтобы удовлетворить свои желания с теми, кто будет покладист и позволит ему все, что только он захочет. В отличие от меня.

Но я не могла остановиться.

Шла за ним, и теперь наблюдала за двумя мужчинами, оба из которых были по своему дороги мне.

Я все еще помнила странное поведение Райли в клубе. Его ярость. Его страсть, которую не встречала пока ни в одном из простых людей. То, как он боролся с собой, что было так похоже на нас, но было не свойственно людям.

Райли не чувствовал опасности.

Просто шел, измотанный дежурством, но явно не торопясь домой.

Он словно прогуливался, о чем-то размышляя, и сворачивая в конце концов по широкой улице к одному из заборов, который был густо покрыт растительностью, отчего казался живой изгородью.

Пожалуй, я бы даже не обратила внимания на это, подумав, что Райли просто пришел домой, если бы он не перемахнул через забор, отчего мои брови взметнулись вверх, а Карат издал смешок в тишине.

Слишком странный способ попасть домой.

Особенно если очевидно, что дом не твой.

Карат перепрыгнул без проблем вслед за Райли, приземлившись совершенно бесшумно и напоминая призрака, но я остановилась, понимая, что могу выдать себя, если последую за мужчинами таким образом, а потому осторожно двинулась вперед вдоль забора, пытаясь отыскать лазейку и не выпуская их обоих из вида сквозь растительность.

Райли прошагал по небольшой ухоженной лужайке перед домом, неслышно ступая по подстриженному зеленому газону, опускаясь на милую белую скамейку среди кустов роз. А я остановилась, тут же отыскав глазами Карата, который стоял чуть в стороне, скрываемый мраком ночи, но наблюдая так же пристально и с явным интересом за парнем, как обычно чуть прищурившись, что выдавало его азарт.

Он словно поймал Райли за чем-то, что никто не должен был знать.

Очевидно, что парень не должен был здесь находиться и делал это противозаконно, что само по себе было удивительным, учитывая то, что даже сейчас Райли был в полицейской форме.

Полицейский, который нарушал законы – это было что-то новенькое.

И едва ли об этом знал Штиль.

-…её зовут Селин.

Я притаилась, услышав голос Райли.

В первую секунду могло показаться, что он говорит сам с собой, если бы он не кивнул в сторону, где стоял Карат, так и не поворачиваясь к нему, но давая понять, что он почувствовал его присутствие рядом.

И это было удивительно!

Как и то, что Карат вышел вперед, усмехаясь и неожиданно садясь рядом с Райли на скамейку, глядя теперь вперед, где через большие окна веранды, которые занимали всю стену, безмятежным сном спала девушка, не подозревая, что за ней наблюдают.

- Вовсе неплохо, - хмыкнул Карат, посмотрев на парня не без лукавости.

- Неплохо для такого как я? – чуть улыбнулся Райли, так же не поворачивая головы к Карату и глядя только на девушку за окном, -  Для копа, который только и может собрать стадион влюбленных девчонок?

Я знала, что вертелось на языке Карата, и что он предусмотрительно не произнес вслух.

Неплохо для человека. Да, это было определенно так.

- Что-то вроде этого. Не сочти за грубость, но твой отец не поил тебя ничем необычным в детстве?

Отыскав лазейку в ограде, я замерла, вскинув голову и быстро посмотрев на Райли, потому что этот вопрос Карата явно мог натолкнуть его на странные размышления и вопросы.

Парень вовсе не был глупым.

Он был быстрым, смелым, умным, дотошным и не в меру странным. Но все это было в его пользу.

- Какао с молоком и жареными фисташками считается? – приглушенно рассмеялся он, на что Карат кивнул, улыбнувшись:

- Боюсь, что да.

- Кстати на вкус не так уж и плохо. Просто нужно привыкнуть.

Мужчины замолчали, когда я протиснулась через довольно широкие прутья, радуясь, что осталась незамеченной и наблюдая теперь за ними со стороны.

- Так почему ты здесь, мой юный друг? Разве дневное дежурство не было изматывающим и долгим особенно в такую жару, и нет желания пойти домой и просто упасть в кровать?

Все эмоции Райли были словно на ладони.

Он чувствовал настолько ярко и сочно, что в какой-то момент я сбилась с дыхания, слишком сильно сконцентрировавшись на нем и том, что он ощущал в свете вопросов хитрого Карата.

Эта девушка влекла его.

Заставляла кровь кипеть в жилах от невесомой хрупкой нежности и страсти настолько едкой, что у меня перехватило дыхание.

Боль, ярость, страсть, желание настолько сильное, что оно походило на одержимость – все это было в нем. Текло оглушающим потоком по венам, разъедая кровь.

Райли молчал какое-то время, словно собирался с мыслями и пытался переключиться с чувств на слова, как это было в клубе, что заставило напрячься даже Карата, которого сложно было удивить.

Никогда еще эмоции людей не были настолько яркими и обжигающими, словно они текли во мне!

Именно это заставляло Карата сомневаться в том, что Штиль не поделился своей медвежьей кровью с сыном, сделав его таким не похожим на тех людей, что встречались на нашем пути до этого.

Возможно, мужчина сделал это втайне от парня?

-  Год назад Селин подверглась насилию неподалеку от дома, и это сломало ее, -  наконец выдохнул Райли, нахмурившись, однако помимо волнения в его душе цвело ядовитое желание, разъедающее душу, -  Она не выходит на улицу. Бросила учебу и работу. Не общается ни с кем кроме своей бабушки, что переехала к ней после этого случая. А еще всегда – жарким летом и зимой – она носит одежду, чтобы оставалось как можно меньше оголенной кожи.

- Девушку изнасиловали?

- Да. В обязанности полицейских входит навещать тех людей, кому необходима помощь.

Эти слова были сказаны, словно в оправдание того, что он был здесь и сейчас.

Карат смотрел на Райли пристально, но как-то по-доброму, чуть выгибая брови, когда криво улыбнулся:

- Скажи мне, сколько девушек было изнасиловано за последний год в этом городе?

- Восемнадцать.

- И ты вот так ходишь к каждой из них? Крадучись, словно вор, пробираешься на задний двор, чтобы наблюдать пока они спят?

Райли усмехнулся, и в этом его жесте была и печаль. Боль. Возможно даже сожаление и раскаянье.

И желание. Оно никуда не уходило и казалось нелепым и бессмысленным в этом случае.

- Это я нашел ее на дороге и позвонил в полицию и скорую. Был рядом до тех пор, пока девушка не очнулась.

- И с тех пор не можешь оставить ее?

- Не могу. Я отвожу ее три раза в неделю к психиатру на занятия. Но ни разу за этот год она не заговорила со мной и не позволила даже просто пожать руку. От любого даже случайного прикосновения у нее начинается рвота, а затем судороги.

Бедная девушка! Отвлекшись от наблюдения за мужчинами, я посмотрела на девушку за окном.

Она была такой хрупкой и худенькой. С тонкими веками и длинными ресницами.

Видимо уснула неожиданно на диване, свернувшись и обхватив себя руками, облаченная в кардиган, словно продрогла, не смотря на то, что жара стояла даже ночью.

Такая беззащитная и миленькая, что казалось просто нереальным, что кто-то мог обидеть ее.

-…ведь это был ты, -  вдруг проговорил Карат, и мое сердце пропустило удар, когда я судорожно посмотрела на Райли, чьи ресницы буквально застыли на девушке и их кончики дрожали в такт его учащенному сердцебиению, - Ты не только нашел ее, но и совершил это насилие.

То, что он чувствовал было пропастью, куда он летел, теряя собственную голову, зная что сгорит.

Он хотел её. Даже сейчас.

Хотел так сильно, что его сердце грохотало, заглушая разум.

- Да, -  хрипло выдохнул парень, а я закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Райли закрыл глаза, пытаясь дышать ровно и прогнать болезненную страсть, которая сломала жизнь ни в чем неповинной девушке, и не сразу смог заговорить.

- …каждую осень в нашем городе устраивают праздник. Раньше его называли праздником сбора урожая. Еще сотни лет назад, когда на полях урожай был собран, а люди были свободны от хлопот, они собирались в логу, делали большой костер и веселились.  Так было при моем деде, и при отце. Позднее стала собираться только молодежь, и было уже не важно каковы истоки этого праздника. Все так же жги костры, пели, гуляли и веселились. Только сейчас это больше похоже на безумный шабаш, где молодые сходят с ума – пьют алкоголь, употребляют наркотики, трахаются в кустах и машинах. Я не сторонник такого веселья, но в тот день мы ехали с парнями со смены и они попросили заехать в лог, чтобы отдохнуть и расслабиться, -  Райли тяжело выдохнул, проведя ладонью по напряженному лицу, -  Я не собирался оставаться….пока не увидел ее.

Карат слушал молча, не перебивая, но и не пылая яростью в отношении того, что узнал теперь.

Он смотрел на парня так, словно понимал его. И наверное даже сочувствовал.

- Селин была с подругами и тоже явно не горела желанием быть там. Держалась скованно и не собиралась ни с кем знакомиться.

- Ты подошел к ней первым?

- Да. Сказал, что тоже не в восторге от этого места и того, что здесь происходит, но вынужден терпеть из-за своих друзей. А она улыбнулась и….я понял, что не могу отвести от нее глаз. Чем больше она говорила, чем больше была рядом, во мне словно что-то пригорало к ней намертво. Я ничего не пил и не употреблял, но чувствовал себя пьяным…

Боже! Его и сейчас в буквальном смысле выворачивало наизнанку от желания прикоснуться к ней!

Нужда Райли в этой девушке была настолько сильной и всепоглощающей, что у меня просто пересохло во рту!

- …а когда мы танцевали, то я понял, что больше не смогу отпустить ее. Смотрел на свои руки и заставлял их разжаться, чтобы отпустить ее, но не мог.

Парень и сейчас смотрел на свои руки не моргая, словно приказывал им держаться от нее как можно дальше.

- Не думаю, что она понимала, что происходит. Но явно чувствовала, что рядом со мной опасно…начала рассказывать о своем парне. О том, что скоро они поженятся, а я….

Райли хрипло выдохнул, плотно закрывая глаза, и тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы ярость, которая вспыхнула в нем настолько стремительно и ярко, словно в едва тлеющий костер бросили канистру с бензином.

- А ты не смог даже подумать о том, что она может принадлежать другому? – тихо добавил Карат, на что Райли только кивнул, снова борясь со своими огненными эмоциями и не в состоянии продолжать свой рассказ, -  И когда понял что натворил, то не мог поверить, что способен на подобную жестокость. Поскольку полицию вызвал ты, и оказывал всяческую помощь, а еще ты полицейский, никто и не подумал, что это мог сделать ты.

Райли снова кивнул, теперь откидываясь назад, но все еще борясь с собой.

- Ты сожалеешь и всячески пытаешься помочь девушке, но если я спрошу тебя, сделал бы ты это снова?..

- Сделал бы.

- Потому что теперь она только твоя. Сломленная, разбитая, одинокая, но твоя.

Мурашки побежали по коже, оттого настолько Карат понимал Райли!

И дело было даже не в том, что он ощущал каждый надрыв в парне, каждое чувство, которое горело и выжигало его изнутри. Карат словно пережил все это сам, оттого и не был ни удивлен, ни шокирован услышанным.

Замерев, я смотрела огромными глазами на то, как Карат вдруг положил ладонь на плечо Райли, чуть сжимая его и улыбнувшись кончиками чувственных губ, выдохнул:

- Добро пожаловать в клуб маньяков.

- Звучит не очень, - хмыкнул грустно парень в ответ, на что Карат приглушенно рассмеялся.

- Если придумаешь другое название, дай мне знать.

Я вернулась, домой оставшись незамеченной, и вытягиваясь в кровати не в силах сомкнуть глаз от услышанного. А еще от щемящей радости, что Карат так и не пошел в тот клуб.

Он вернулся домой почти сразу после меня.

Но не заглянул в нашу с Тайгой спальню, даже если ее дверь как всегда была открыта.

Он прошел мимо, не видя, как я вытянулась в ожидании его визита, выдыхая разочарованно и грустно, когда его приглушенные едва слышные шаги прозвучали на лестнице, что вела на второй этаж.

Итак, он услышал меня.

Он отступил.

…но была ли я рада?...

*********************

- Никогда не летала в самолете?

Мишка спокойно устроилась на своем сидении бизнес класса, а я вслед за ней, покачав головой:

- Нет.

- Не страшно?

- Нет.

Думаю, что я бы боялась, если бы спала этой ночью хоть немного.

И если бы мою голову не занимали мысли о Карате.

Даже на фоне таких же Беров как он – Сапфира и Марса, что ждал нас в аэропорту, как и обещал – он разительно выделялся своей чертовой красотой и привлекал взгляды не только всех женщин, но черт побери даже некоторых особо пылких мужчин!

И эта беда не закончилась на трапе самолета!

На борту, где людей было ограниченное количество, на него продолжали все так же откровенно пялиться, часто играя взглядами и приглашая к продолжению и более тесному знакомству!

А мне отчаянно и горячо хотелось устроить бойню, и просто повытыкать все эти наглые глаза, которые заигрывали, облизывали, и просто касались Карата! Начиная с него черт побери!! Потому что только он вырядился, словно жених в шикарный облегающий его тело костюм и даже галстук!

- Точно все в порядке?

Мишка всматривалась в мое лицо, неожиданно касаясь моей руки и сжимая легко пальцы, когда я растерянно посмотрела на нее запоздало закивав:

- Да, кончено.

- Выглядишь слегка бледной и какой-то странной.

Странной! Это было в точку, потому что то, что я чувствовала сейчас, было воистину странным.

Хотелось сделать его невидимым и неосязаемым для всех, чтобы могла видеть и касаться я одна, потому что невыносимо было даже представлять, что он может касаться кого-то. Как касался меня.

- Не могла уснуть ночью, видимо поэтому выгляжу так, -  пробормотала я в ответ, что в общем-то было правдой, и снова покосилась на Карата, что сидел рядом с Сапфиром на некотором отдалении от нас с Мишкой.

За все время, что мы ехали из дома до города, торчали в аэропорту, потому что рейс задерживался, а теперь вот летели, он не смотрел на меня.

Не пытался остаться наедине.

Не стремился коснуться.

И это сводило меня с ума, превращая в параноика, помешенного на этом мужчине!

Я честно пыталась увлечься видами из круглого окна, когда самолет взлетел, но даже вид облаков и земли, которую я не видела с такой немыслимой высоты, не смогли помочь мне.

Гораздо больше меня увлекала мысль придушить стюардесс, которые подходили именно к Карату и Сапфиру столько раз, что другие пассажиры могли запросто заскучать!

То как они улыбались ему и предлагали все на свете, доводило меня до состояния полного бешенства!

Но Карат продолжал упорно не смотреть в мою сторону, улыбаясь им так сладко, что девушки кажется были готовы упасть перед ним на колени сразу же.

И пускай он качал головой и отказывался от предложенных услуг, во мне росла ярость настолько обжигающая и едкая, что я на полном серьезе начинала думать о том, как бы облегчить самолет на пару людей, выбросив их без парашюта!

- Звезда?

Я нехотя повернулась к подруге, видя теперь, что она удивленно смотрит на меня, чуть приподнимая бровки.

- Что случилось?

-Ты рычишь!

Черт! Я снова первым делом зыркнула на Карата, пытаясь понять, не услышал ли он.

Но он продолжал о чем-то приглушенно говорить с Сапфиром, не обращая никакого внимания на нас.

Засранец!

Интересно, если я придушу одну из стюардесс, которая и сейчас пялилась на Карата из-за занавески в самом дальнем углу самолета, он хотя бы обернется?

Скоро Мишка уснула, а я не смогла сделать и этого.

Вся эта обстановка угнетала меня, заставляла дергаться и вести себя так, как я никогда не вела, всегда в состоянии сдерживать свои эмоции и порывы.

Проблема была в том, что рядом с ним моя кровь начинала закипать в самом прямом смысле.

Меньше всего я думала о том, что происходит и куда меня несет по волнам ярости и злости, когда  увидела, что Карат поднимается со своего места, отправляясь по довольно узкому проходу в хвостовую часть самолета, где кажется был туалет.

Мне было плевать, что о нас подумают!

Он остановился, тут же ощутив мое присутствие за спиной, отодвигаясь в галантном жесте:

- Только после вас, леди.

Распахнув дверь, и кажется едва не выбив ее, я затолкала Карата вперед, вцепившись в его пиджак и протискиваясь следом, закрывая дверь до звонкого щелчка.

- Все в порядке, детка?

Еще немного и ему пришлось бы сесть своим упругим задом прямо в раковину, пока я не убирала своих рук от него, не переживая, что вслед за испорченной когда-то рубашкой в клубе, сейчас разорву к чертям и пиджак, прорычав в его слишком красивое лицо:

- НИЧЕРТА! Они все смотрят на тебя! Не просто смотрят – пялятся! Делают это так, словно трахают тебя глазами!

Карат вскинул брови, выражая явное удивление, в которое можно было бы поверить, если бы не озорной и хитрый блеск этих зеленых глаз:

- Действительно?

-Да!

- Это обычная реакция людей на любого Бера.  Не стоит предавать этому значения, -  Карат усмехнулся и отклонился немного назад, прислоняясь спиной к стене.

- Все они хотят тебя!

- И ты хочешь?

- ДА!

Он улыбнулся так широко, что захотелось дать ему хуком справа и слегка испортить эту прекрасную мордашку, которая привлекала слишком много внимания.

Все кипело во мне настолько сильно и яростно, что я не заметила, как перешла ту границу, которую сама провела для себя, обращаясь к Карату исключительно на «вы».

- Ты издеваешься? Делаешь это специально?

Глупые вопросы! Еще как делал!

Черт! Я завелась настолько, что была готова перегрызть ему глотку!

- Что я могу сделать, чтобы люди не смотрели на меня? – Карат изогнул бровь, глядя хоть и весело, но вызывающе, что стало последней каплей моего и без того пошатнувшегося терпения.

Я снова поцеловала его!

Сама!

Впилась губами, первым делом укусив от всей души, и застонав, оттого что аромат и вкус его крови тут же попал на язык, погружая в желание и страсть на грани безумия.

Я вдохнула в себя судорожный выдох Карата, словно он подозревал и вел к подобному исходу, но все равно не смог сдержаться, усилием воли заставляя себя не двигаться и не касаться меня, пока я была решительно настроена смести к чертям всю его выдержку.

Я целовала его так, как он научил меня – глубоко, жарко, чувственно, не сдерживая ни одного своего порыва познать его до самого черного предела, как не пытался никогда и никто!

Ласкала языком, побуждая к действию. Растворялась в нем. Притягивала к себе так крепко, как только могла, чтобы сполна ощутить, что не смотря на его выдержку и подчеркнутое спокойствие, он возбужден. Что он хочет меня. Всё так же сильно, как и раньше. Даже сквозь тысячу вожделеющих его взглядов и сотни женщин, готовых ради него на все.

Я кусала его.

Оставляла десятки следов, чтобы с любого ракурса каждый мог увидеть, что он не один!

Что он не свободен!

Что он мой!!!

Дыхание Карата изменилось, став тяжелым и обжигающим, и выдавало его чувства, даже если он по-прежнему не касался меня, словно позволяя целовать себя так великодушно.

- Не это тебе нужно, да? Не нужны нормальные отношения, как у всех? – прорычала я, кусая его снова не то от злости, не то от страсти, которую пробудила сама тем, что делала, нутром чувствуя, что Карат завелся не меньше меня, однако каким-то невероятным усилием воли сдерживался, и продолжал просто стоять и не касаться меня, - Для этого ты ходишь в тот клуб? Чтобы унижать? Чтобы чувствовать себя королем положения с бесправными женщинами?

В яблочко!

Его глаза тут же изменились и потемнели.

В этом мизерном помещении совершенно не было свободного пространства, но ловкости и быстроте Карата это совершенно не мешало, когда он крутанул меня почти вокруг, при этом умудрившись не только резко дернуть за галстук, но и обмотать мои руки им, сделав это так, что я не смогла разорвать путы.

Я только дернулась, понимая, что не могу теперь пошевелиться, потому что Карат зажал меня у раковины, наклонив вперед со связанными руками, умудрившись удерживать ладонью не только мои руки, но и хвост, намотав волосы на кулак так, что мне пришлось прогнуться в спине.

Он ничего не говорил, но то, что всполохнулось в нем, ощущалось на уровне инстинктов.

Вот эта тьма, о которой говорил Нефрит.

Черное сердце, в которое хотелось окунуться. Чтобы сгореть в нем.

Рывком он стащил мои спортивные штаны сразу вместе с трусиками, шлепнув так, что я ахнула, стукнувшись лбом о зеркало.

Боль опалила сразу же, но не заставляя сжаться, а скорее наоборот. Словно искры обожги кожу.

Я пыталась сопротивляться и хотя бы пнуть Карата в ответ, но ничего не вышло, а за это я получила еще один шлепок, еще сильнее, отчего кожа тут же загорела, и наверняка остался розовый след.

- Разве ты не сказала мне оставить тебя в покое, детка? -  голос Карата хоть и был мурчащий и опьяняющий, но отдавал той терпкой страстью и похотью, которую стоило бояться, -  Разве не хотела спать спокойно и не вздрагивать от каждого шороха ночью?

И что я могла ответить на это?

Только дернулась, получив очередной шлепок еще сильнее, который не ожидала, отчего вздрогнула, понимая, что эмоции Карата накаляются. Если он продолжит так делать дальше, была большая вероятность того, что вернувшись на свое место, я едва ли смогу сесть на зад.

Он не давал мне вырваться, натягивая на кулаке мои волосы каждый раз, как только я пыталась сделать попытку освободиться.

- Нашей крови нужна страсть. Нужна боль. Кровь.

В этот раз он не шлепнул, а погрузил пальцы в меня, заставляя застонать, когда после боли в теле разлилась волна удовольствия, о котором я мечтала и ждала так сильно, что сорвалась в ярость.

Все чувства переплетались в какой-то невообразимый комок – удушливый, томный, опьяняющий, где стирались грани боли, переходя в чувственность, о которой я не могла даже подозревать.

- Мы звери, детка. И если не будем трахаться, то будем убивать. Жестоко. Кроваво.

Он сделал первый толчок пальцами, насаживая меня на них и растягивая горячие влажные стеночки лона, порождая в теле трепет и сладостную дрожь.

Упираясь ладонями в стену над раковиной я подалась назад, навстречу ему, чтобы принять его еще глубже, ощущая как мое тело сжимается, и волны сладости накатывают по нарастающей.

Двигалась в такт с ним, чувствуя, как Карат прижался бедрами к моим ягодицам, приподнимая их и давая ощутить свое возбуждение, которое невозможно было спрятать под одеждой.

Застонав, я прогнулась сильнее, ахнув, когда его пальцы вошли резко и даже болезненно, задвигавшись теперь в одном ритме – сильно, глубоко, не жалея, но причиняя вовсе не боль, а черное желание, что было подобно нефти.

И я тонула в этой черноте.

Глотала ее жадно, не боясь отравиться.

Я хотела ее.

Потому двигалась навстречу и стонала, пока эта гонка не пошла по нарастающей, закручивая в теле пружину, которая поднимала самое настоящее цунами.

Это была воронка, куда я летела, кусая губы и больше не сдерживая стоны, в ожидании, когда захлебнусь этой жаждой, и меня накроет волной блаженства, но Карат неожиданно убрал руку, снова шлепнув с силой и всей той страстью, что кипела в нем.

- Сначала реши, что ты хочешь, а потом приходи, -  прошептал он хрипло и яростно, сжимая мои волосы с силой и кусая за шею сзади, чтобы затем оттолкнуться от раковины и вернуть мою одежду в прежнее положение.

Это было жестоко!

Внутри меня словно остался огненный шар на грани разрыва! И я ждала, когда он лопнет, подарив мне наконец выстраданное и такое желанное блаженство, но без Карата это было просто невозможно черт бы его побрал!

Меня трясло и ломало от желания, как наркомана, который не получил желанной дозы!

Я даже не сразу поняла, что в дверь туалета деликатно и крайне тихо постучались, и с другой стороны раздался приглушенный голос Сапфира, который кашлянул так, чтобы было слышно нам, но не было слышно людям на борту:

- Эй, ребята. Пора заканчивать. Скоро образуется очередь из желающих попасть к вам.

Карат хмыкнул и поправил свою одежду, уже не пытаясь завязать растянутый и смятый галстук, только стер кровь с губ, подавшись ко мне и скользнув между губ окровавленными пальцами, давая мне слизать ее.

Он опьянял собой. Дурманил голову. Вводил почти в транс, когда я понимала, что становлюсь похожей на тех. Других. Одержимых им.

На его шее остались засосы и следы от моих укусов, но он не пытался поднять ворот рубашки или хотя бы застегнуть ее. Хотя бы потому что я умудрилась вырвать верхние пуговицы.

Карат уже сделал шаг от меня, положив ладонь на ручку, когда я дернула его на себя, прошипев, словно пыталась оправдаться:

- Как я могу довериться, если ничего не знаю о тебе!

Он не остановился, открывая дверь и оглянувшись, чтобы подмигнуть мне, промурчал:

- Так спрашивай. Обещаю, что не буду кусаться.

Карат вышел все такой же величественный и чертовски сексуальный, а я не сразу смогла сделать это вслед за ним.

Смотрела на свое отражение в зеркале, видела глаза с расширенными зрачками, ощущала его кровь на своем языке…и осознавала, что пропала.

Я запуталась в себе и утонула в нем.

Я вышла из туалета спустя какое-то время гордая и дерзкая, глядя в глаза каждому, кто осмеливался поднять взгляд на меня, показывая всем своим видом, что мне плевать кто и что думал, кто и что слышал.

Он был мой!

И пусть все прочее сгорит в огне!

9 глава.

И все таки взрывные эмоции и этот день порядком измотали меня.

Я уснула в самолете, вздрагивая всем телом, когда откуда-то сверху раздался незнакомый голос, который говорил о том, что мы заходим на посадку, и поэтому просят пристегнуть ремни безопасности.

- Уже почти на месте, -  отчего-то шепотом отозвалась Мишка, которая проснулась, но, не смотря на крепкий сон, выглядела еще более бледной и подавленной, чем этим утром.

Ее сердце билось затравленно и скованно, а белые пальцы дрожали, когда девушка пристегнула ремень хоть и явно привычным движением, но очень нервно.

- Всё будет хорошо, слышишь?  -  я осторожно сжала в ладони ее пальчики, - Если ты не веришь Карату, то Марс будет рядом и не позволит сделать твой бабушке что-то плохое. Как и Сапфир.

- Я не думаю, что бабушке причинят вред, -  еще тише отозвалась Мишка, и ее сердце зашлось от паники, - …я боюсь, что я кровная дочь истинного злодея, который причинил вам столько вреда.

- У нас есть наш отец, -  улыбнулась я как можно более бодро,-  Шумный, вечно голодный и любящий так искренне. А про остальное не думай, ладно?

Мишка попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

Она была просто уничтожена этими событиями.

- Ты – моя сестра, Мишка. Часть нашей медвежьей семьи. И не важно, чья кровь течет в тебе, и кто является твоим биологическим отцом. Ничего не изменит то, что мы любим тебя.

- Спасибо, Звезда.

Ее губы задрожали, и я сжала ее пальцы сильнее, словно хотела поделиться своей силой и своей уверенностью в том, что все пройдет хорошо.

Как только самолет сел и было позволено идти на выход, Сапфир тут же оказался рядом со своей женой, подхватывая ее на руки и, не обращая внимания, как люди смотрели с завистью, неприязнью или недоумением, просто пошел вперед по трапу.

Карат чуть улыбнулся, без лишних разговор и просьб сгребая их дорожные сумки, подмигивая мне и пропуская вперед.

Марс летел другим классом, сделав это специально, чтобы мы не были все вместе в одном помещении на тот случай, если за нами была бы слежка, и теперь ждал всех у трапа.

Он даже бровью не повел на то, что шея Карата была изрядно искусана, а спустя несколько часов после моего вероломного сексуального нападения, укусы выглядели еще ярче, потому что местами кровь запеклась, а мелкие ранки воспалились.

Его самообладанию и невозмутимости можно было ставить памятник, потому что если Мишка и Сапфир хоть как-то были в курсе происходящего, в силу того, что видели дома, то он оставался в святом неведении.

Если только ничего не успел понять еще в клубе…

И глядя в его серьезные светлые глаза, я в сотый раз думала о том, что Марс был идеальным солдатом. Идеальным лидером, который поведет войска в бой и пойдет первым, в отличие от Серого Кардинала Карата, который скорее устроит революцию в окопах, подрывая устои врага.

Теперь и я была собрана до предела, не отвлекаясь больше ни на что.

И ни на кого!

- Едем в отель? – Сапфир так и нес Мишку на руках, не торопясь вспоминать о сумках.

- Нет, сразу на нужное место, -  отозвался Марс, сосредоточенный и собранный, -  Возьмем разные машины в прокате и распределимся. Держите новые телефоны. Следуйте по пути, который я оставил в навигаторе. Не отклоняйтесь от точек, отмеченных на карте следования, и держите всегда в курсе, если заметите что-то странное. Пусть даже пустяк по вашему мнению. Важна командная работа. Никаких отступлений и самодеятельности.

Не зря в этот момент Марс кинул хмурый взгляд на Карата, словно просканировав его на предмет возможной диверсии.

- Как скажешь, кэп, -  отозвался Карат на удивление серьезно.

Никто с ним не спорил, не пытался оспорить его методы.

Все просто понимали, что Марс не зря был капитаном Черного легиона, и едва ли лучше его кто-то мог знать о тактике и передвижениях тех, кто мог быть для нас опасен.

- Думаешь, нас будут ждать? – нахмурился Сапфир, когда машины были взяты стараниями Мишки, чьей французский был таким милым и забавным, но таким непонятным для всех нас.

- Не думаю. Но лучше всегда быть наготове.

Машины было три. Все джипы.

Один заняли Мишка и Сапа, второй – Марс.

И тогда я поняла, что еду с Каратом.

Наедине.

Я забралась первой на переднее сиденье и пристегнулась, пристально наблюдая, как мужчины включали телефоны и о чем-то тихо переговаривались, в конце концов закивав друг другу, и занимая каждый свою машину.

Карат закинул сумки на заднее сиденье, куда отправился и слегка рваный пиджак, и когда он занял место на водительском месте, признаюсь, что дыхание пришлось сдерживать, чтобы дышать ровно, потому что в узкой облегающей рубашке и брюках он выглядел соблазнительнее дьявола-искусителя.

И то, насколько привычным движением он занял место и затем повел машину, заставило меня нахмуриться.

Для того, кто был истинным Кадьяком, в Карате было слишком много человеческого.

Он был слишком спокоен и уверен. А это вызывало тьму вопросов.

Попробуйте посадить за руль Малика или хотя бы Севера – да они не то, чтобы повести  машину, даже не смогут ее завести!

Когда мы выехали на трассу и тут же попали в целый поток других машин, то молчание стало напряженным и кусающим.

- Спроси уже, детка. Не стоит так мучить себя.

Медвежьи боги! Я когда-нибудь смогу привыкнуть к этому голосу и не покрываться мурашками в желании сжать колени и тихо застонать каждый раз, когда слышу его?

Только бы он не понял, как стал действовать на меня!

- Вы умеете водить машину? -  буркнула я, злясь сама на себя за эту реакцию, замечая, как ресницы Карата дрогнули, и кончик чувственных губ чуть приподнялся с легкой усмешке, заставляя меня покраснеть.

Понял! Черт бы его побрал!

- Как видишь.

- Не думаю, что это так просто, как кажется на первый взгляд. Все эти знаки, правила. И у вас есть документы, как у всех людей.

Я видела, как все мужчины предоставляли какие-то пластиковые карты с фотографиями и множеством каких-то надписей, когда Мишка договаривалась на счет аренды машин.

Ладно. Даже если предположить, что документы сделал Нефрит, что было довольно просто для него, учитывая связи в мире людей, то вопросы в отношении опыта оставались.

- Мы снова на «вы»? - вскинул брови мужчина. А я покраснела как рак, тут же вспомнив собственное поведение в туалете самолета.

- Не нужно стыдиться своих желаний, детка. Ты можешь спрашивать все, что тебя волнует. Я жил довольно долго среди людей сразу после войны.

Кажется Карат решил остаться верным своим словам о том, что я могу спрашивать его и узнать ближе.

-…но ведь вы ненавидите людей.

- По большей части. Однако я пытался понять их. Узнать. Найти то, что видел мой брат, позволяя нашему роду отойти от вековых правил, очерняя нашу кровь, данную Праотцом.

Я замерла, понимая, что в этот момент Карат говорит так откровенно, как еще никогда. Со мной.

Без своего лукавства, без усмешки, без попытки перевести все в шутку и забыть как можно скорее.

И это было настолько непривычно и удивительно, что сердце дрогнуло внутри, когда я отчего-то прошептала:

- И вы нашли?

- Нет. Но я научился жить среди них, даже если никогда не стремился стать как они. Сразу после войны мир был далек от идеала. Процветало мародерство. Люди не жалели друг друга – они воровали, убивали, грабили, насиловали, пользуясь тем, что привычный мир развалился на части, и нужно было время, чтобы все институты власти заработали в полную меру. Солдаты, возвращаясь домой, по большей части становились добровольческими отрядами вновь создаваемой полиции. А я смотрел на все это и искренне недоумевал, что Алмаз увидел в людях хорошего, чтобы доверять им.

Карат замолчал, чуть поджав губы, словно произнесенное имя его брата и отца Севера ужалило его, причинив боль.

Казалось, что такой, как Карат не может испытывать боли. И сожаления. И привязанности.

Что он живое воплощение Бога Войны.

Жестокий, прекрасный, сильный.

Рожденный убивать и сеять раздор.

Но глядя на него сейчас, я думала о том, что его черное сердце способно болеть.

- Мы так и не смогли найти единого решения по этому вопросу. И всё…усугубилось, - тихо продолжил мужчина, явно стараясь выглядеть при этом так, словно ничего страшного или болезненного для себя он и не говорил, но я ощущала всем существом, как ему тяжело это дается.

И потому это было еще более ценным и неожиданным для меня.

-…я думаю, что Алмаз понял бы вас, если бы пережил все то, что пришлось пережить вам в лаборатории, -  проговорила я настолько тихо, чтобы не услышал даже он.

Карат услышал и быстро посмотрел на меня, словно был искренне удивлен моим словам, но промолчал, а я вдруг стала вспомнить все то, что когда-либо только могла услышать о нем, теряясь все сильнее, ведь в его власти было стать самому королем Кадьяков.

И, нужно признаться, что в этой роли я видела его очень ясно и четко, потому что он был тем, кого все боялись и уважали.

- Как долго вы жили среди людей?

- Пару лет. Этого было достаточно, чтобы понять, что они никогда не смогут стать нашими союзниками, -  отозвался Карат, снова обратив свой взор на дорогу с активным движением, но выглядя при этом очень расслабленным и спокойным.

Он управлял машиной одной рукой, делая это грациозно и уверенно, свесив вторую руку через открытое окно и играя кончиками пальцев по черному боку машины.

- А потом вы вернулись домой?

- Да. Пытался уговорить брата последовать за мной, чтобы он увидел собственными глазами, что он ошибается в людях, но все пошло не так, как я планировал…

Эти слова были сказаны приглушенно и с каким-то внутренним надрывом.

Я интуитивно понимала, что дальше должен был последовать рассказ о смерти Алмаза. И не хотела слышать об этом. Не потому что было мерзко или противно. Я не хотела, чтобы Карат снова переживал эту боль…

Вместо этого я выдохнула, чуть выгибая брови:

- Вы действительно готовы рассказать мне все, что я только не спрошу?

- Действительно, -  он кивнул с кривой улыбкой, словно сам был в легком шоке от этого.

- Почему мне?

- Разве ты не хочешь узнать меня лучше и покончить со своим внутренним дискомфортом в ожидании от меня чего-то плохого?

- Разве этого не хотели другие? -  я старалась сказать это язвительно, но к сожалению вышло с обидой и злостью.

Стоило только подумать о том, что Карат мог быть с кем-то еще, как хотелось спалить весь мир к чертям!

- Меня не волнует, что хотят другие.

- А я волную?..

- Да.

Я и не знала, что от такого простого, но искреннего ответа сердце сможет заколотиться, разгоняясь с шестидесяти до трехсот ударов в минуту за долю секунды!

Карат смотрел прямо на меня, чуть улыбаясь и не пытаясь хитрить, задевать или язвить.

То, как он смотрел, смущало и пленяло еще сильнее.

Добро, проникновенно, тепло  - так как он не смотрел никогда и ни на кого, не считая пожалуй что крошку Гранита.

А я краснела и плавилась от этого взгляда, пробормотав нелепо и сбивчиво:

-…почему я?

Он улыбнулся шире и был вынужден отвести свои невероятные глаза, чтобы не въехать ни в кого:

- Сможешь объяснить, по какой причине Север выбрал Мию, а Лютый - Злату? Почему мужчины выбирают своих женщин?

Я только молча покачала головой, прикусывая нижнюю губу, чтобы не начать улыбаться широко и так по-глупому, потому что его слова звучали словно признание.

- Никто не сможет, детка.

Не знаю куда бы в итоге зашел наш разговор, если бы не прозвучал сигнал телефона, и Карат ткнул на громкую связь, когда тут же раздался голос Марса:

- Как обстановка?

- Две машины следуют за нами, -  отозвался Карат так, словно говорил, что в Париже хорошая погода, пока я выпучила глаза, тут же завертевшись, чтобы самой увидеть кто, а главное где следует за нами, вздрогнув, когда он поймал меня за руку, притягивая к себе, и целуя в ладонь.

Это было настолько неожиданно, особенно в данной ситуации, что я ахнула, уставившись на него большими глазами.

Не смотря на давящий ремень безопасности,  я сдвинулась к нему, замерев и притихнув, потому что Карат не отпускал моей руки, чтобы аккуратно положить мою ладонь на свою ногу, и этот жест показался настолько интимным и чувственным, что я просто не знала, что сказать и как вести себя дальше.

Так и сидела, ощущая жар его кожи и аромат его тела, прилежно не убирая руку.

- Поиграть и оторваться от них?

- Нет. Следуй по заданному пути. Мы будем готовы.

- Хорошо, кэп.

- Следи за дорогой, не позволяй загнать тебя в угол.

- Не позволю, - хмыкнул Карат положив свою ладонь на мою, и чуть сжимая пальцами.

- За нами следят? -  тихо выдохнула я, понимая, что в таком положении уже не смогу обернуться, чтобы посмотреть в заднее стекло.

- Да.

- Это люди с лабораторий?

- Возможно.

Я смотрела вперед, ощущая, как адреналин взрывается в крови ярко и сочно в преддверии битвы.

- Разве возможно чувствовать себя настолько спокойно в мире людей, проведя с ними всего пару лет?

- Нельзя, -  усмехнулся Карат, не повышая скорости и продолжая быть совершенно спокойным и расслабленным, -  Я вернулся в мир людей в середине шестидесятых, когда о войне стали забывать и люди стали более раскованными. Затем в восьмидесятые, и двухтысячный год.

- При всей вашей ненависти к людям, они манили вас.

- Среди них жил мой сын.

- Так вы все это время знали, что он жив?  - ахнула я.

- Да. И был поблизости.

Я только могла хлопать удивленно глазами, чувствуя кожей, что между нами начинает происходить то, что я не могла объяснить словами, но ощущала всей душой.

Преграды и стены рушились.

Но страшно было подумать о том, что будет, когда я перестану его бояться и ждать подвоха.

Сейчас было легко и волнительно, потому что рядом не было семьи. Но что станет, когда мы вернемся, и придется смотреть в глаза отцу?...

Скоро дорога сменилась и стала более пустынной.

Вернее кажется мы выехали куда-то загород, где было прелестно и зелено.

Я бы наслаждалась видами и присутствием рядом Карата, если бы не мысль о том, что на нас охотятся.

- Мы уже близко?

- Да, детка.

Всю дорогу Карат не отпускал моей руки, чуть поглаживая ее и не позволяя убрать со своей ноги.

- Я боюсь, что бабушка Микаэллы пострадает…, -  не знаю, как я смогла сказать это, не привыкшая делиться на чистоту тем, что думала и чувствовала. Особенно с Каратом. -  Мишка очень привязана к ней, и не переживет, если что-то пойдет не так.

- Мы сможем защитить и Мишку и ее бабушку, не переживай. То, что эти люди следуют за нами – хороший знак. Это значит, что мы идем по верному пути и цель близко. Любой хищник начинает рычать и обороняться, когда его загоняют в угол.

Карат был доволен.

Я знала, что его кровь закипала черной лавой в ожидании взрыва и грядущей стычки.

Война была его обычным и самым желанным из состояний. Он жаждал ее, потому что знал, что выйдет победителем, что бы не случилось. И эта его черная опасная страсть и кровожадность завораживали не меньше, чем желанный секс с ним!

Нас окружал густой зеленый лес так похожий на тот, где я впервые оказалась одна, встретив Мишку и ее загадочного спутника нашей крови.

Казалось, что жизнь сделала виток по спирали, снова оказавшись в точке, где мы были в том же составе, как и в прошлый раз, готовые идти против людей и лабораторий за их плечами, до последнего.

И, глядя на Карата, и его горящие в предвкушении глаза, я верила то, что и в этот раз победа будет за нами.

Всё началось слишком неожиданно, как бы я не готовилась!

За долю секунды на пустынной дороге вдруг показалась машина, окрашенная в защитный цвет, какая обычно бывает у военных.

Сначала одна.

Затем вторая, третья и четвертая!

Они окружили нас во всех сторон, пытаясь отрезать все пути.

- Оставайся в машине, -  кинул Карат, выглядя скорее возбужденным и взбудораженным, чем сосредоточенным, лишь сейчас отпуская мою руку, когда я тут же отстегнула ремень безопасности, положив ладонь на ручку двери вслед за ним, рыкнув:

- Еще чего!

Он оглянулся, окинув меня восторженным и томным взглядом, не пытаясь остановить и убедить остаться, только чуть выгнул бровь:

- Не позволяй им подстрелить тебя дротиками. Там снотворное. А может быть та же хрень, что подкосила Сапфира

- Поняла.

Тут же раздался звонок телефона, куда Карат ткнул, уже вылезая из машины, чтобы сказать по громкой связи только одно:

- Началось.

Кажется, Марс выругался.

Я не успела услышать точно, выскакивая из машины вслед за Каратом и застывая на долю секунды, чтобы собраться и вдохнуть полной грудью вибрирующий нервами воздух, который накалялся и начинался дрожать от вибраций, исходивших от людей.

Они знали нас. И они боялись. По-настоящему.

Даже если не позволили бы себе отступить ни на шаг назад, исполняя приказ.

И этот аромат паники и страха опьянял, превращая в истинного зверя, который уловил первую кровь и теперь ни за что не упустит своей добычи.

Моя медвежья кровь полыхала и требовала крови!

Карат не стал дожидаться первого шага от затравленных людей в машинах.

Ни первого выстрела, ни возможной попытки поговорить и понять что они хотят.

Он просто ринулся в бой, стоило только его ступням оказаться на лесной дороге.

И он был чертовски хорош!

Он словно был рожден для бесконечных войн!

Каждое его движение, каждый поворот сильного мощного тела неминуемо заканчивался чьей-то гибелью. Каждый шаг вел его к кровавой страшной победе, где Карат не знал ни страха, ни сомнений, ни жалости к своему врагу.

Можно было бесконечно смотреть на то, как он разрывает людей и переворачивает машины, откуда никто не успевал выбраться в целости, но я хотела стать частью этого кровавого пиршества не меньше, тут же бросившись вперед на ошалелых мужчин, которые такого подвоха с моей стороны явно не ожидали, а потому были не готовы.

Они считали, что я была всего лишь подружкой зверя?

Они ошиблись, и поплатились за это.

Я еще не умела убивать настолько искусно и красиво, как это делал Карат, но погрузилась в пучину собственной огненной крови с головой -  ломала руки до того, как они успевали прикоснуться ко мне или выпустить те самые дротики.

Душила хвостом и выкручивала шею с хрустом, оставляя за собой только трупы с распахнутыми глазами.

Отталкивала людей ногами с такой силой, что их позвоночники ломались о деревья, куда они прилетали один за другим.

Вгрызалась в шеи, вырывая клочки кожи и буквально пьянея от аромата крови, который разливался по поляне, словно река.

В какой-то момент мне показалась, что я просто обезумела настолько, что перестала понимать, где я и что происходит – всё, что я хотела это еще больше крови! Еще больше чьей-то боли, которая опьяняла и сводила с ума, выпуская из моей души то, что я не ожидала увидеть!

Моего зверя!

Словно все рецепторы во мне ожили и заработали в такой чистотой, что мир открылся новыми ароматами и ощущениями, раздвигая свои границы в буквальном смысле.

Я не замечала за собой, как рычала и кидалась на мужчин, которые теперь осознали, что я была таким же зверем, как и большой мужчина с полыхающими зелеными глазами.

- Девчонка моя! -  рычание рядом обдало меня жаром и возбуждением, в которое я просто нырнула с головой, не задумываясь, что делаю и как это могло выглядеть, когда Карат оказался рядом, целуя меня так жадно и горячо, словно вокруг нас не было этого кровавого ада.

Я отозвалась на этот безумный поцелуй со всей бурей эмоций, что кипели во мне, словно лава в вулкане, который спал так долго, и вот взорвался, грозясь похоронить все под пеплом, кидаясь на Карата и буквально запрыгивая на него, чтобы обвить руками и ногами, слизывая кровь с его губ, и отдаваясь во власть горячего языка.

И было уже не важно, что он держал меня под ягодицы одной рукой, потому что второй отбрасывал людей, продолжая кровавое побоище и не позволяя никому помешать нам.

Не знаю, что бы случилось потом.

Уверена, что мы бы не остановились на этом, и скоро принялись сдирать друг с друга одежду, если бы я не почувствовала, что Мишка где-то рядом. И она испугана.

Из этого плена ярости, страсти и жажды крови невозможно было выбраться так скоро, но я усилием воли оттолкнула Карата, чьи глаза сверкали так, как никогда, и были словно пьяными, чтобы глотнуть воздуха и понять, где моя сестра.

Сделала я это вовремя, потому что спустя секунду на поляну буквально влетел Марс, рыкнув:

- Не задерживайтесь здесь. Там еще люди.

Я кинулась вперед, отдаваясь во власть собственных инстинктов, чтобы уловить всеми возбужденными рецепторами, где именно была моя человеческая сестра, спиной чувствуя, что Марс рядом, а Карат добивает последних из выживших, чтобы последовать за нами.

Возможно я была слишком сосредоточена на том, что Мишка была напугана в желании скорее оказаться рядом и защитить, выпустив из вида все остальное, и не успев отскочить, когда раздался разъедающий мозг свист тормозов, а затем оглушительный грохот и скрип покореженного металла.

Я успела только оглянуться и припасть к земле, когда надо мной с ускорением в буквальном смысле пролетела машина, полная вооруженных людей, которая раздавила бы меня в лепешку, если бы ее не толкнул с дороги Сапфир, а я в который раз поразилась его силе и скорости.

- Осторожнее на поворотах! -  рыкнул он, но не озлобленно, а возбужденно кидаясь назад, чтобы за доли секунды поставить рядом со мной бледную и дрожащую Мишку, на чьей одежде была кровь, но к счастью не нее.

Я даже не думала в тот момент, настолько страшно выгляжу сама, потому что кровь хлюпала в моих кроссовках, словно я бежала под дождем по лужам, и стекала по моему лицу, впитываясь в одежду.

Теперь я отчетливо понимала все те слова, которые часто слышала о жажде крови, боли и секса для рода Кадьяков.

Я окунулась в этом сама, осознавая, что грань между болью и кровь, кровью и сексом настолько тонкая, что увидеть ее порой просто невозможно.

- Ты в порядке? -  кинулась я к Мишке, порывисто обнимая ее, но не успев получить ответ, когда из кустов показались люди в черной форме и с масками, закрывающими лицо.

- Черный легион! -  зарычал Сапфир, припадая к земле и оскалившись, когда Карат, что тут же оказался рядом, бросил пронзительный и быстрый взгляд на хмурого Марса:

- Они твои?

- Были бы мои, не нападали бы!

Плохи дела!

В руках этих людей не было огнестрельного оружия, но зато были те самые пресловутые дротики и какие-то револьверы с капсулами вместо обычных патронов.

- Звезда! Забирай Мишку и уходите отсюда! -  рявкнул Сапфир, разрывая на себе остатки рубашки, тут же кидаясь в бой, видимо уже не боясь того, что ему смогут навредить эти лабораторные штуки.

Я только и успела схватить побледневшую и вскрикнувшую девушку, как в нас полетел буквально целый рой из дротиков.

- Пригнись! – рев Карата был настолько надрывный и оглушительный, что я дернула Мишку вниз по инерции, закрывая собой и прижимая к земле, как раз в тот момент, когда над нами пролетели остатки от машины, закрывая словно щитом.

Страха не было.

Я просто не успевала понимать, что происходить, ощутив, как меня ужалило в бедро, словно укусила пчела, и вздрагивая оттого, что услышала крик.

Крик Карата.

А затем жуткий звук, словно что-то разорвалось.

Натужно, истерично, с хрустом.

Разошлось по швам, падая лоскутами на землю.

Это была явно дорогая одежда Карата, от которой осталось только рваное тряпье, оттого что он обратился в медведя, сделав это настолько быстро и мощно, что кажется был впечатлен даже знавший виды в войнах Марс.

И я затаила дыхание, глядя на его звериную сущность – абсолютно черного мощного зверя с широкими тяжелыми лапами, которые рвали сталь, плоть, дерево и все, что только попадалось на его пути, в мелкие лоскутки.

Он был прекрасен даже в этом своем обличии.

Мощь и сила струилась от него, разнося по телу миллионы мурашек.

Было достаточно одного удара, чтобы от людей оставались одни кровавые лепешки, словно их тела взрывались под натиском силы и скорости.

- Все за ним! – словно очнулся Марс, махая рукой вперед. Туда, куда просто напролом шел Карат, сметя с лица земли все живое и не живое, ничего не боясь, и кажется утонув в кровавой жажде настолько, что потерял связь с действительностью.

- Идти можешь? -  рядом с нами оказался Сапфир, осторожно поднимая меня и Мишку с земли, присаживаясь на корточки, чтобы быстро и цепко осмотреть мою рану, которую я уже и не чувствовала даже, -  Голова не кружится? Нет никаких странных ощущений?

Я удивленно приподняла брови, лишь в этот момент увидев, что из ноги торчал тонкий дротик, который вошел иголкой в мою кожу до самого основания.

Подстрелили все таки…

Но теперь я кажется поняла по какой причине Карат так неожиданно сорвался в медведя. И это было просто невероятно – не просто знать, а видеть, что кому-то ты небезразлична!

И что я должна была чувствовать сейчас от этой штуки?

В медведя я ведь и так не обращалась с рождения.

- Нет, все в порядке. Идемте уже!

Сапфир аккуратно достал дротик, протягивая его мне со словами, предварительно отломив иглу:

- Не потеряй! Когда вернемся, нужно будет показать Алексу и Гранту!

Я быстро кивнула, запихивая остатки в карман штанов, который закрывался на молнию, и подскакивая, чтобы продолжить движение только вперед.

Дорога была в буквальном смысле расчищена стараниями Карата и Марса.

Усыпана останками людей и покореженной техники, но теперь относительно тихая и безопасная.

- Скажи мне, если что-то изменится, -  Сапфир поднял на руки Мишку, кивая мне следовать за ними, и мы побежали вперед по тропинке, которая  была когда-то узкой и едва заметной, а теперь выглядел настоящей беротрассой со всеми вытекающими последствиями в виде разбросанных частей тел и смятым железом.

- Мишка не смотри, -  прошептал Сапфир, обнимая девушку крепче, и пряча ее бледное лицо на своем окровавленном плече, пока я пыталась сбросить с себя то, что познала впервые – кровавую страсть истинных Кадьяков, осознавая, что сделать это не так-то просто.

Меня в буквальном смысле колбасило.

Хотелось кинуться вперед и принять активное участие в том, что творил Карат.

Хотелось, чтобы кровь лилась рекой, чтобы можно было окунуться в нее, словно в озеро. Глотать ее, кусать, рычать, получать все, что я только хочу!

-…ведь я была здесь сотни раз! Тысячи! Жила у бабули месяцами летом и не могла себе представить все вот это! – голос Мишки дрожал и срывался, когда она прошептала это в кожу Сапфира, обхватывая его руками так сильно, как только могла, словно ее голова кружилась.

Сколько раз еще ей предстояло вот так умирать оттого, что мир рушился каждый божий день?

- Бабуля испугается! -  Мишка всхлипнула, а я скрипнула зубами в желании растерзать всех, кто причинил ей столько боли незаслуженно, обращая внимание на то, как нахмурился Сапфир, чуть поджав губы, словно сомневался в этих словах своей жены. Очень сомневался.

Я пыталась сосредоточиться, и прикинуть о чем мог подумать Сапфир, в этот момент понимая, что кажется все было далеко не так просто, как могло показаться сразу, и пускай мое необъяснимое кровавое возбуждение никак не отпускало, явно не помогая мыслить быстро и логически, было очевидно, что к нашему появлению были готовы.

- Твою мать!

Я остановилась вслед за Сапфиром, прекращая бег, когда услышала его рычание и встала рядом с удивленной Мишкой, которую он стремительно поставил на землю, весь напрягаясь и застывая.

- Что не так?

- Нам подобные!

Я быстро заморгала, прокручивая его слова снова и снова.

Десятки, сотни раз, даже если на это потребовалось всего пару секунд!

Те, кто был пойман в лаборатории когда-то! Нашей звериной крови!

- Они за нас?... -  выдохнула хрипло я, заранее понимая ответ еще до того, как Сапфир озвучил его словами, по тому, как он вскинул брови, глядя так, словно пытался сказать: «Ты издеваешься или действительно настолько наивная?»

- Едва ли.

Я слышала рев Карата в облике медведя, по нему понимая, что ровно с этой минуты все пошло наперекосяк, и если раньше нам не нужно было численное превосходство, чтобы победить, то теперь мы были в меньшинстве…большие плюсы были лишь в том, что с нами был Палач, Бер королевской крови и Сапфир, чья сила поражала даже не смотря на то, что он не мог обратиться в медведя.

- Оставайся здесь с Мишкой. Не лезь в драку!

- Всё плохо, да?

- Ничего не спрашивай, сестра. Просто делай, как я говорю.

Сапфир быстро коснулся ладонью, от которой пахло кровью людей, моей щеки, на что я быстро кивнула, отступая назад на шаг, чтобы он поцеловал Мишку, и скрылся в густой сочной растительности, где началась самая настоящая война.

- Всё будет хорошо, -  прошептала я Мишке, порывисто обнимая ее, -  Наши мужчины самые сильные в мире. Они справятся.

Мишку била мелкая дрожь, и я чертовски понимала ее.

Знать, что они были в самой гуще бойни, было сродни маленькой смерти. С каждым ударом сердца.

- Сколько их там? Врагов, -  прошептала Мишка, прижимаясь ко мне и обнимая в ответ.

- Я не чувствую их…

Я прикрыла глаза на миг, прислушиваясь к собственным ощущениям, чтобы понять, кто идет против нас. По рычанию. По тому, как бились Марс и Карат. По звукам вокруг. И понимала только одно – их много. В разы больше, чем нас.

А потом услышала то, что заставило меня закрыть Мишку собой, поворачиваясь резко и порывисто.

- Вольно, - услышала я знакомый голос, округлив шокировано глаза, потому что прямо перед нами стоял Уран. Собственной персоной.

В одежде того самого Черного легиона и с черной маской в крепкой руке.

- Ты как здесь…?

- Сказал же сразу, что без меня не справитесь, -  сухо отозвался Палач, чьи боевые навыки были просто фантастическими. И с его появлением сердце дрогнуло. Радостно. Даже если я пока не представляла, как именно он смог оказаться здесь в этот момент. Впрочем, это было и не важно. Главное, что он был здесь!

С необъяснимым трепетом  я смотрела на то, как самый странный, но самый сильный из Палачей натянул на себя привычным движением маску, закрывающую половину лица, без лишних разговоров двинувшись вперед.

-  Марс будет в шоке, -  нервно, но уже гораздо спокойнее хихикнула Мишка, на что я смогла лишь криво улыбнуться, всеми фибрами души желая оказаться в этот момент поблизости, чтобы не только увидеть реакцию наших мужчин на появление Рана, но и помочь им в меру своих сил.

С появлением Рана на той стороне поляны стало сначала еще громче.

А потом вдруг все затихло.

И от этого стало жутко до скрежета в зубах.

Вера в то, что наши мужчины были сильнее всех лабораторий вместе взятых, ни на секунду не покидало сердце…но я знала и то, что все эти лабораторные крысы никогда не будут действовать открыто и честно по той же простой причине, что знали силу истинных Берсерков.

- Идем, -  тихо кинула я Мишке, взяв ее за холодную руку и зашагав вперед, напряженная до такой степени, что казалось, будто любой шорох и даже мимолетное движение улавливали даже кончики моих волос.

Если с ними что-то случилось, то я не имела права подвести Сапфира и подвергнуть Мишку опасности. Но для начала нужно было понять: нужно ли бежать прямо сейчас, спасая ее?

Мы продвигались вперед осторожно и максимально тихо в силу своих возможностей, не обращая внимания на кровавое месиво, что царило вокруг, останавливаясь в паре метров от эпицентра событий, и облегченно выдыхая, потому что все наши Беры были живы.

Взяв в круг тех Беров, что были частью Черного Легиона, они не позволяли им прорваться.

Но и не убивали.

Первым делом я окинула всех цепким взглядом на предмет ранений, непозволительно долго задержавшись на Карате, потому что сейчас он был в своем человеческом облике.

Совершенно обнаженный.

Смертельных или особо страшных ран не было. Только много крови. ОЧЕНЬ много крови.

Сапфир махнул нам рукой оставаться на месте, и я встала так, чтобы закрыть собой Мишку, даже если была уверена, что никто не сможет прорваться к нам через плотное кольцо наших отважных и сильных мужчин.

Те, что были внутри, тоже были Берами.

Да, определенно. Для людей они были слишком крупными.

Хотя судя по тому, что они уступали в росте и мощи Сапфиру и Карату – не были чистокровными.

Я помнила, как Сапфир рассказывал о том, что Кадьяки в лабораториях были на вес золота, и вероятней потому его особо не мучили, как его собратьев из других родов, поэтому здесь были скорей всего представители рода Гризли и Бурых.

- Остановитесь и подумайте о себе! -  услышала я твердый голос Марса, обращенный к тем, кто был частью Черного Легиона, обратив внимание, как Карат в этот момент чуть поморщился, словно был не согласен с тем, что услышал.

И эту его эмоцию я поняла лишь когда кто-то из окруженных Беров рыкнул:

- Уже нет смысла думать! Мы все равно умрем! И не важно, от ваших рук или наших хозяев!

- Вы можете быть свободными, как мы! – не собирался сдаваться Марс, свято веривший в то, что он сможет спасти как можно больше нам подобных. Вот только кажется зря. И именно это сомнение я видела в темных глазах Карата, нутром доверяя ему, потому что он еще никогда не ошибался.

- Не сейчас. Бейтесь или умрите!

- Мы сможем защитить вас! -  зарычал Марс, делая шаг вперед, словно собирался скрутить этих Беров и просто унести за собой, но останавливаясь, когда один из них рывком снял с себя маску, крикнув:

- Мы обречены на смерть!

- Всё это ложь! Все роды объединились, чтобы противостоять нашему общему врагу! Отныне мы – сила и…- Марс запнулся, неожиданно завершив свою пламенную речь, когда в лесу раздался странный сигнал.

Едва заметный, еле слышимый.

Он повторился с равным интервалом, когда Карат неожиданно закричал:

- Закрой уши Урану!

От этого крика я схватила Мишку, ощущая, как Сапфир тут же оказался рядом, закрывая нас обеих собой, а Марс повалил своего брата к земле, придавливая его изо всех сил, и зажимая ладонями его уши.

Я понятия не имела, что это такое, и как этот тонкий непонятный звук может навредить, пока с ужасом не увидела, как те Беры, что еще недавно были в кольце, вдруг застыли все разом и вытянулись, словно по струнке, с совершенно пустыми глазами, напоминая в этот момент не иначе как зомби.

В какой-то момент я подумала, что это был призыв к действию, чтобы покончить с нами.

Или с собой, учитывая, что Ран и Марс не собирались сдаваться.

Думаю, так решили все мужчины, снова вставая в боевые стойки и готовые теперь уже не просто отразить удар, а завершить начатое полной хоть и жестокой победой над врагом, вот только все пошло не по плану.

Сначала показалось, словно эти Беры из Черного легиона задрожали, стоя при этом на своих местах, словно их парализовало. Но дальше - больше!

Не прошло и пары секунд, как эта дрожь стала бить до такой степени, что мужчины падали на землю, сотрясаясь в конвульсиях, словно от приступа эпилепсии.

Было страшно смотреть, как из их ртов пошла пена, а глаза закатывались.

Как они прокусывали собственные языки, пытаясь что-то говорить, но выходило лишь одно несвязное мычание. Их тела словно перестали слушаться их, выгибаясь и выворачиваясь под жуткими углами, скручивая мышцы и ломая кости изнутри.

Всё закончилось еще до того, как мы успели опомниться…

Беры были мертвы.

- Вы как? – хрипло выдохнул Сапфир над нами, не разжимая своих рук, и мы с Мишкой быстро закивали в ответ, пока я вытягивала голову, пытаясь увидеть Марса и Рана, что продолжали лежать на земле, боясь их увидеть и понять, что случилось что-то страшное.

Но Марс крепко обхватывал голову брата ладонями, накрыв его собой, словно живым щитом.

Их губы шевелились в унисон.

Братья что-то пели.

Какую-то одну мелодию, которая не позволяла пробраться в разум Урана, и уберегла нас от страшной трагедии.

Но мое сердце зашлось от паники и ужаса, когда я не увидела на поляне Карата.

- Где он?... – я не узнавала свой голос, оттого что он вмиг осип, и Сапфир быстро оглянулся, нахмурившись, но явно не представляя, что можно было мне ответить, ведь еще пару секунд назад он был здесь.

Карат исчез, забрав с собой мой покой.

И стонущее от паники сердце.

10 глава.

- …это было просто чудовищно, -  прошептала Мишка, обнимая Сапфира за плечи, когда он поднял ее на руки снова, чтобы только она чувствовала себя спокойнее.

- Те, кто хотя бы однажды побывал в лаборатории, уже не вырвется из нее живым, -  отозвался Уран, которого лишь сейчас отпустил Марс, но все равно напряженно наблюдал за каждым его движением.

- Мы же вырвались, -  буркнул Сапфир, нахмурившись и даже наверное побледнев, когда Ран хмыкнул в ответ мрачно и сухо:

- Кто сказал, что вырвались?

Мороз пробежался по коже от этих слов.

- Этот звук никак не подействовал на нас! – не сдавался Сапфир.

- Возможно потому, что есть еще достаточно много других призывов, которые укоренились в нашем подсознании, о чем мы даже не подозреваем? – вскинул брови Уран наплевательски, словно речь шла не об их жизнях, -  Если нас отпустили, то значит для чего-то это было нужно. Это часть игры, где все мы пешки.

Молчание после этих слов было долгим и напряженным, но никто не решался его прервать.

Каждый думал о своем, но каждый думал о чем-то жутком, пока Марс не выдохнул тяжело, махая рукой вперед:

- Нам нужно двигаться дальше. Еще не ясно, что будет в самом доме.

- Должно быть полиция уже в пути…бабушка наверняка испугалась всех этих звуков и уже вызвала стражей порядка, -  тихо отозвалась Мишка.

- Оглянись вокруг, девочка, -  вдруг хмыкнул Уран, -  Это место выбрано стратегически идеально. Никаких соседей, никаких людей на много миль вокруг. Даже если бы здесь началась ядерная война, о ней бы смогли узнать только по столпу дыма – не иначе.

-…ты ведь не хочешь сказать, что бабушка была в курсе?...

- Подумай, много ли из людей, не считая тебя и её, могли издать этот сигнал, учитывая, что все остальные мертвы?

- Бабушка не такая!!

- Действительно? Ты считаешь, что хорошо знаешь ее? Так же хорошо, как знала своего отца и брата?

- Прекрати! – зарычал Сапфир, стараясь защитить свою жену, которой было и без того больно всё это долгое время с тех пор, как она поняла, что весь ее мир оказался всего лишь декорацией и не более того, -  Ты думаешь, ей приятно слышать всё это?! И с чего ты взял, что этот звук издал именно человек, а не кто-то другой?

- Это правда, -  только пожал плечами Уран, который словно на самом деле не испытывал никаких эмоций в принципе, оправдывая свое имя самой холодной из планет, -  Лучше принять это и быть готовой к будущему, чем тешить себя надеждами, которые не оправдаются.

Сапфир сжал губы, низко зарычав, даже если сам прекрасно знал, что нет такой силы, которая способна победить Урана, которого едва смогли удерживать его собственные братья с кровью Палачей, давая понять, что пора этот разговор прекращать, вот только Уран не собирался успокаиваться, хоть и говорил сухо и насмешливо, словно вся эта ситуация его крайне веселила:

- Если то место, откуда я вернулся прежде чем вы устроили здесь полный разгром, и есть дом твоей бабушки, то ты должна знать, что он оборудован подземным этажом с возможностью отступать незаметно в самый центр города. А еще там такая оружейная, что не снилась вооруженным силам этой чертовой страны. Была. Поэтому думаю тебе придется взвесить и пересмотреть всю информацию, которую ты знала о своей бабушке. Или думала, что знала.

Я прикрыла глаза, ощущая кожей, как похолодела бедная Мишка.

- Предлагаю оставить светские беседы на потом. Нужно идти, -  в очередной раз вставил Марс, теперь более настойчиво, когда я только покачала головой, сказав то, что возможно не должна была делать вслух:

-…я не уйду без Карата.

Глаза Марса остались спокойными, не смотря на то, что сейчас прозвучало практически признание по меркам Берсерков. И девушки, чья ледяная кровь расплавилась и теперь стала нагреваться до температуры кипящей лавы.

- Он не ушел далеко и скоро вернется, чтобы присоединиться к нам.

- Откуда такая уверенность?

- Потому что теперь он не оставит тебя одну, Звезда.

Сердце дрогнуло, но я не позволила себе ни единой эмоции на лице, кроме прищуренных глаз, словно не верила в то, что услышала. Даже если верила. Чувствовала, что это так.

- В доме чисто. Можете не переживать, -  отозвался Уран, без лишних слов двинувшись вперед, и совершенно не интересуясь тем, следует ли кто-то за ним или нет.

Первым двинулся Сапфир на руках с притихшей бледной Мишкой, которая больше не стремилась говорить и задавать вопросов, а потом и я, прежде оглянувшись и прислушиваясь всеми фибрами своего тела и души к чужому лесу вокруг, пытаясь отыскать хотя бы примерное положение Карата.

Но безуспешно.

- С ним все будет хорошо. Таких, как Карат невозможно поймать, пока он сам не захочет этого.

Это была правда.

Но как было унять тревогу? Совершенно ненужную, глупую и такую наивную, но настолько искреннюю, что она пугала даже меня.

Карат был не из тех, за кого нужно было переживать, но что-то внутри меня говорило о том, что даже внутри его черного сердца есть живой уголок, где прячутся настоящие чувства.

Я шла рядом с Марсом, не зная о чем теперь и думать.

Пожалуй, никто не ожидал такого отпора от сил лабораторий.

А ведь Карат оказался прав в том, что мы идем по верному пути. Снова!

По мере приближения к большому современному дому, который напоминал мне тот, где жила Мишка, даже если я видела его только издалека, я ощущала запах пороха и чего-то очень неприятного и разъедающего, не сразу понимая, что по моими ногами хрустят не ветки и шишки, а разбросанные повсюду патроны и части от переломанных винтовок и автоматов.

-…это всё Уран? – тихо и ошарашено выдохнула я, на что Марс быстро кивнул в ответ, но промолчал, как всегда не торопясь делиться подробностями на счет их силы, которая поражала даже Беров.

Он и сейчас спокойно вышагивал вперед, потому что был уверен в том, что зачистил дорогу идеально. И он был хорош в этом. Я бы даже сказала, что идеален! Странный, порой даже жуткий в том, что никто не знал, что происходит в его голове, Уран был идеальной машиной для убийства, отточив эти навыки до уровня полного и абсолютного совершенства, что и восхищало и пугало с одинаковой силой.

Только я забыла и об этих мыслях, стоило нам выйти к порогу, где я увидела знакомую и уже такую желанную фигуру.

Кровавую. Обнаженную. Сексуальнее которой просто не существовало!

Марс только тихо хмыкнул, словно пытаясь сказать: «Вот! Я же говорил!», а я поняла, что улыбаюсь не смотря на ужас всей ситуации и совершенно раздавленную Мишку, чьи эмоции ощущала всем сердцем, лишь сейчас сумев выдохнуть с облегчением.

Живой! Здоровый! Все такой же греховно красивый и наглый!

Карат оказался рядом быстрее, чем я успела опомниться, неожиданно присаживаясь на корточки и нагло стаскивая край моих спортивных штанов вниз на бедра, на что я дернулась, пытаясь все вернуть на место, неожиданно покраснев и далеко не сразу понимая, что он просто пытается рассмотреть мою ранку от дротика….а не сделать то, о чем я подумала настолько ярко, что тело бросило в жаркую дрожь.

И он тут же почувствовал, заставляя меня смутиться еще сильнее, потому что мы были не одни, даже не смотря на то, что мои эмоции не мог почувствовать никто.

- Там ничего страшного, -  хрипло прошептала я, пытаясь поправить на себе штаны, вздрагивая, когда Карат неожиданно подался вперед, легко целуя ранку, на которой уже даже запеклась кровь, и снова вгоняя меня в краску и стыд, когда прошептал:

- У нас еще будет время для всего того, что ты хочешь, детка.

Я же даже фыркнуть не смогла в ответ, чтобы показать, что мне все это безразлично.

Этот мужчина завораживал меня. С каждым днем все больше и больше.

- Но всё это после того, как решим все дела здесь.

Карат поднялся, быстро и ласково касаясь моей щеки на секунду, чтобы тут же обернуться на сдержанный голос Марса, который как всегда не выдавал своих чувств, что бы не думал о нас в этот момент:

Нашёл того, кто издвал эти звуки?

- Нет. Если это и был человек, то с такой же намешенной кровью, как у нас.

- Такая кровь была у Элерта, -  отозвался Сапфир, находясь уже у самой двери и аккуратно поставив Мишку на нетвердые ноги, но не выпуская ее из своих рук и продолжая обнимать, словно не был уверен в том, что она не упадет при первом же шаге, -  Он был единственным человеком, которого я мог определить, слыша только стук сердца.

- Думаешь, это был он? – нахмурился Марс, на что Карат только пожал плечами.

- Теперь уже этого никак не понять.

- Он может быть в доме?

- Исключено, - в этот раз отозвался Уран, но Карат только нахмурился, очевидно, не отказываясь от мысли проверить дом еще раз.

- Ну? Что замерли? Не можете дверь открыть? – вздернул брови Карат, и все мы напряглись и застыли, когда с другой стороны двери послышался твердый женский голос:

- Дверь открыта. Вы можете войти.

В какой-то момент мне показалось, что Мишка просто потеряет сознание.

Но наша отважная сломленная девочка только шумно втянула в себя воздух, хватая сильнее крепкую руку своего мужа, не обращая внимания на то, что на ней была кровь, и сделала первый шаг вперед.

Я же прислушалась к тому, что чувствует сама женщина, с удивлением отмечая, настолько она спокойна и собрана.

Она ждала нас, и была готова к такому исходу.

А еще теперь я кажется поняла от кого Мишка научилась быть настолько собранной и здравомыслящей.

Мы вошли вслед за Сапфиром и Мишкой, готовые снова ко всему, но только не к тому, что увидим современный, вычищенный до блеска особняк, в котором была одна-единственная женщина, чьей голос мы уже успели услышать.

К счастью здесь не было ни крови, ни частей человеческих тел.

- Бабушка!

Мишка бросилась вперед по лестнице на второй этаж, раскинув руки и буквально падая на пожилую женщину с удивительно красивым точеным лицом и поистине королевской грацией.

Даже ее инвалидная коляска напоминала скорее трон королевы – столько силы, покоя и уверенности было в этой женщине с белоснежными волосами и цепким, но добрым взглядом.

- Девочка моя! Любимая!

Женщина держала Мишку на руках, усадив на свои колени, которые вероятней всего ничего не чувствовали, гладя девушку по волосам и спине, словно она все еще была маленькой испуганной девочкой в ее руках.

Первое, что я ощутила – женщина не была кровной родственницей Мишки.

Как не был отец и брат.

Придет минута и это станет очередным ударом и испытанием для Микаэлы.

Но женщина любила ее так самозабвенно и искренне, что это с головой укрыло бы боль девушки.

Лишь когда Мишка притихла в ее руках, растерянная, испуганная не находящая что же сказать и с чего начать, женщина посмотрела на нас, хоть и быстро, но без должного удивления, которое должно было бы появиться, учитывая наш кровавый вид, одного полностью обнаженного мужчину и парня в страшной черной форме в маске.

- Я сразу говорила, что все это было лишним, - проговорила женщина, давая понять, что она знает кто мы, и кивая на улицу, где осталась масса изувеченных тел и горы покореженной техники, -  Но сын никогда не слушал меня.

- Мы пришли, чтобы поговорить с вами, -  отозвался первым Карат, говоря учтиво, но довольно сухо, давая понять, что он не верит ни одному слову и готов к любому исходу этого дня.

- Я знаю. И ждала вас.

Женщина легко похлопала Мишку, которая вздрогнула от этих слов и вскинула голову, заглядывая в глаза бабушке, и кажется в эту секунду понимая, что все обидные и жестокие слова Урана оказались правдой, а она совершенно не знала людей, которых долгие годы называла своей семьей.

- У вас прекрасные тела и ягодицы выше всяких похвал, но предпочитаю, чтобы в разговоре со мной мужчины были как минимум одеты, а еще чисты, - вскинула брови женщина, окинув Карата быстрым и явно удовлетворенным взглядом, - Поднимайтесь на второй этаж. В гостевых комнатах вы найдете душевые.  Вас это тоже касается, юная леди, -  чуть улыбнулась она мне, заставляя Мишку подняться на ноги и увлекая ее за собой вглубь второго этажа, - Я распоряжусь, чтобы вам подобрали некоторую одежду. Идем, дорогая.

Я могла только пораженно моргать, понимая, что никто из мужчин даже не пикнул ничего против слов бабушки Мишки, от которой шла воистину невероятная энергетика покоя и почти ледяной силы.

Не смотря на то, что она очевидно не могла ходить и по всей видимости довольно давно – женщина выглядела просто роскошно со своими белоснежными уложенными волосами, точеными тонкими чертами лица и грацией балерины не смотря на свое увечье и возраст.

- Давайте, мойтесь. Я прикрою ваши голые зады, -  хмыкнул под маской Уран, первым зашагав вслед за женщиной и Мишкой наверх. Вслед за ним двинулся хмурый и сосредоточенный Марс, а затем и Карат, который легко взял меня за руку, увлекая за собой с обворожительной улыбкой:

- Примем душ вместе, детка?

- Нет!

Не смотря на то, что Карат рассмеялся обольстительно и мягко, его глаза не потеряли этого цепкого острого взгляда, когда я понимала, что все это он делал, чтобы я расслабилась хоть на миг, и позабыла о войне и предстоящем нелегком разговоре.

И я была благодарна ему за это.

Когда мы поднялись на второй этаж, то увидели немного мебели, но она была идеально подобрана, когда каждый предмет стоял к месту и не мешал простору светлого большого помещения.

Мишка сконфуженно сидела на одном из кресел, сведя колени и положив на них бледные руки, не решаясь заговорить первой, словно чувствовала, что не готова услышать все то, что была готова рассказать ее бабушка.

- Идем со мной, любимая?

Сапфир протянул раскрытую ладонь к бледней Мишке, к которой она потянулась буквально всем существом, как к своему единственному маяку святости и веры в этом сумасшедшем мире. Единственному оплоту, где она могла быть собой, зная, что ее мужчина всегда честен и открыт с ней. В отличие от всех остальных.

- Значит это и есть тот самый Семнадцатый? Очень красивый.

Мне показалось, что от услышанных слов женщины застыл даже Карат, окинув ее быстрым жестким взглядом, и чуть прищуриваясь, что было не самым лучшим в этой ситуации.

- Его имя Сапфир! -  произнесла Мишка ледяным тоном, задетая за живое тем, что ее бабушка назвала его лабораторным прозвищем, -  И он МОЙ МУЖ!

- Я здесь останусь, -  кивнул Уран на вопросительный взгляд Карата, давая понять, что все будет под полным контролем, когда Мишка прошагала совершенно раздавленной, но гордой мимо бабушки за руку со своим Бером, а мы пошли вслед за ними.

- Разговор обещает быть интересным и насыщенным, - мрачно и сухо хмыкнул Марс Карату, когда мужчины шагали по коридору, разделяясь по разным комнатам ради душа, а я шла за ними и недоумевала, что заставило их согласиться на это, и не начать этот самый разговор сразу же?

Давали шанс на побег?

Тянули время, чтобы поймать в свои хитро выставленные сети еще кого-то?

Ведь было ясно, что целью Карата была далеко не бабушка Мишки, и напросился он сюда не просто так.

Никогда еще я не мылась настолько быстро, скидывая с себя одежду, пропитанную кровью так, что даже на полу она оставляла мокрые кровавые разводы.

Вода, омывающая меня, тоже сначала была красной, затем розовой и лишь когда она стала прозрачной, смывая все следы жуткого пиршества наших хищных сущностей, я поспешно вылезла из душа, завернувшись в мягкое махровое полотенце, что нашла тут же.

Карат был в соседней комнате, как и Марс.

И я прислушивалась к ним, чтобы не пропустить момент, когда мужчины будут готовы и отправятся в главный зал, где под надзором Урана была эта красивая и странная женщина.

На кровати я обнаружила легкие светлые штаны и свободную рубашку из тончайшей приятной на ощупь ткани, не успев подумать как это все оказалось здесь, потому что в дверь галантно постучали и раздался самый красивый и желанный из голосов, который промурлыкал:

- Готова, детка?

- Всегда готова, -  тут же распахнула я дверь, окунувшись в его глаза.

- Придет день, когда на все мои вопросы ты будешь отвечать именно так.

- Не дождетесь! – шикнула я, слыша его соблазнительный смех, но внутри себя понимая, что я уже на пороге этого.

В конце коридора нас уже ждали Сапфир и Мишка, которые крепко держались за руки и в целом выглядели неплохо, но когда я поравнялась с сестрой, то порывисто поцеловала ее в ладонь, кивая и прошептав одними губами, что все будет хорошо.

Хотя бы по той причине, что хуже уже просто не могло быть…

- Я распорядилась налить вам немного выпить. Вино для девушек. Бренди для мужчин.

Марс кинул быстрый взгляд на Урана, что застыл в углу комнаты, напоминая сейчас скорее статую, если бы не проговорил приглушенно:

- Прислуга. Мужчина. Лет шестидесяти. Глухой.

- Если быть совсем точным ему шестьдесят семь. И он потерял слух, будучи еще ребенком, после неудачного падения в воду и травмы головы, -  проговорила женщина, ловко управляясь с инвалидным креслом, и подкатив его к низкому столику, чтобы лично вручить каждому из присутствующих по бокалу под хищный, пристальный, но заинтересованный взгляд Карата, когда он опустился на одно из кресел, сделав это по обыкновению так, что сел на подлокотник, словно даже сейчас оставлял место своему другу – Ледяному.

- Меня умиляет ваша безмятежность, -  промурлыкал он, выглядя самым расслабленным и таким же безмятежным, как и женщина, словно был на светском рауте не иначе, отпивая из широкого низкого бокала, но немного и явно принюхиваясь, когда я поняла, что содержимое наших бокалов может быть вовсе не тем, чем мы думали.

- Я ждала вашего появления несколько десятков лет, и уже просто устала бояться и переживать, -  улыбнулась женщина в ответ, явно демонстративно наливая себе в бокал из того же графина, что и нам, и делая большой глоток, прежде отсалютовав в молчаливом тосте.

Все отпили так же молча, явно не зная, что и думать, по-прежнему напряженные и готовые совершенно ко всему. Даже если женщина тянула время и ждала, когда прибудут новые силы для того, чтобы поймать нас и обезвредить. Ведь каждый из нас был лакомым кусочком для лабораторных крыс.

Не пил только Уран.

Не пил, не снимал маски с лица, не двигался.

Только смотрел немигающим взглядом в панорамное окно явно пытаясь отыскать возможное присутствие врага.

Он был словно безмолвный страж, который не упустит ни одной детали. И рядом с ним я чувствовала себя увереннее.

Вино я пить не стала. Только сделала вид, принюхавшись к напитку, который никогда не пробовала до этого. Не потому, что боялась опьянеть. Просто была настолько напряжена, что меньше всего думала о еде или питье.

Я не могла отвести глаз от Карата, стараясь уловить каждую его эмоцию и взгляд хитрых, пронзительных взгляд, чтобы не упустить сути происходящего, потому что он был для меня мерилом правды и лжи. Только он мог уловить суть о том, что люди говорили. И о чем пытались умолчать.

Он же сосредоточился только на женщине, рассматривая ее лениво и не скрывая интереса, потягивая неторопливо прозрачную янтарную жидкость и явно не торопясь начинать разговор.

- Должно быть, вы и есть тот самый Карат? – первой начала бабушка Мишки, заставляя меня кинуть на ее злобный взгляд. Не знаю, была ли это женская ревность или попытка понять, откуда она знает настолько много, что может стать для нас большой проблемой в будущем.

Карат только вскинул брови, хмыкнув:

- Тот самый?

- Много слышала о вас. И должна признать, что все сказанное было правдой. Спутать вас едва ли можно с кем-либо еще.

- Весьма сомнительный комплимент, мадам,  - галантно, но не скрывая хищности во взгляде улыбнулся он в ответ, явно делая это так, чтобы женщина четко увидела клыки.

Впрочем, раз ее не испугало все то, что творилось в лесу, то едва ли ее можно было испугать такой малостью.

- Вижу, что о нас вы знаете достаточно. Хотелось бы узнать теперь о вас.

- Мое имя Марианна, -  улыбнулась женщина, чуть склоняя голову, словно приветствовала всех, - Но боюсь, что вас интересует не столько моя история жизни, сколько мой сын.

Она чуть приподняла брови, оборачиваясь корпусом к Мишке, которая прошептала едва слышно:

-…он мой отец? Мой настоящий отец?

- Нет, девочка моя, -  женщина понимала, что ее слова стали очередным ударом для Мишки, которая в этот момент поняла, что даже бабушка не была ее кровной родственницей, закрывая плотно глаза, чтобы сдержать слезы, даже если через боль и горечь новой лжи я почувствовала и долю облегчения.

Она не была дочерью того, кто был нашим главным врагом.

И это тоже было важно для Мишки.

- Я не понимаю. Тогда зачем я понадобилась вам? Как оказалась в этом театре под названием «семья», где каждый из тех, кого я считала родными, не имеет ко мне никакого отношения?

Марианна отпила глоток спиртного, словно не могла сразу ответь на этот вопрос, в конце концов выдыхая откровенно и на чистоту:

- Мой сын убил твоих родителей, и не смог оставить тебя одну. Как и родителей Михаэля.

Кровь отхлынула от лица бедной девушки, когда она прошептала одним губами:

- За что убил?..

Женщина сделала глубокий вдох, но ответила снова честно, отчего я покрылась мурашками, боясь поверить в то, что услышала.

- Часто звери убивают не по велению логики или за деяния, а просто потому что хотят крови.

Все застыли, глядя на женщину. Даже Карат в какую-то секунду просто застыл с бокалом, который поднес к губам, чтобы выпить, глядя на нее сквозь прозрачное стекло, словно пытаясь скрыть, как ахнули зрачки, расползаясь по радужке глаза, но не торопясь ничего говорить, даже когда Марианна повернулась к нему, чуть улыбнувшись с какой-то странной необъяснимой грустью, добавляя:

- Я знаю, что вам нужен он. Но вы не найдете его, не догоните и не сможете ощутить, даже если он будет рядом. Потому что он такой же как вы. Зверь.

Твою медвежью…

Повисло такая тишина, что казалось скоро станет слышно, как плавятся и дымятся наши мозги!

Даже Уран покосился на Карата, словно был не в состоянии перевести суть услышанного.

Наш главный враг был Бером?!...

Абсурд какой-то!

Все были не просто смущены услышаны, а в буквальном смысле выбиты из колеи, и только Карат чинно отпил из бокала, как ни в чем не бывало, продолжая рассматривать женщину тем взглядом, от которого становилось не по себе.

Можно было бы подумать, что сказанные ею слова не шокировали его, если бы не черная вспышка его зрачков, будто в какой-то момент его сердце ахнуло.

Мне казалось, что молчание длилось целую вечность в попытках взвесить всю информацию, обрывки которой только кружили голову и путали еще сильнее.

- Эти следы, -  первым заговорил Карат, кивая на Марианну, -  Откуда они у вас?

И я снова ничего не понимала в том, что творил Карат!

Вместо того, чтобы расспрашивать женщину о ее сыне и пытаться узнать хоть что-то, его заинтересовали шрамы, которые я увидела лишь после его слов.

Они тянулись уже едва заметными бесцветными тонкими линиями, начинаясь от шеи, и ускользая от взглядов под шелковой рубашкой.

Марианна улыбнулась печально, но снова поразила тем, что в ее душе не возникло даже попытки увильнуть от этого разговора или сказать ложь.

Только прежде чем ответить, она залпом осушила свой бокал со спиртным, что пили исключительно  мужчины, протягивая его Карату, чтобы тихо попросить:

- Не поможете мне?

- Конечно.

Галантный, сексуальный, хищный – Карат был царь и бог в любой даже самой непростой ситуации, принимая пустой бокал, чтобы ловко налить еще одну порцию и вернуть ее женщине, чуть вскидывая брови, не торопя, но давая понять, что он явно заинтригован ее молчанием и попыткой правильно подобрать слова.

Почему это происходило, стало ясно, когда Марианна повернулась к бледной застывшей Мишке, умоляюще выгибая тонкие брови, чтобы приглушенно проговорить:

- Прости, родная. Все эти годы мне приходилось скрывать от тебя правду.

Мишка даже не смогла скованно кивнуть в ответ.

Она все понимала, но до сих пор не могла поверить в то, что все это происходило. Снова и снова.

- Это не была автомобильная авария, из-за которой я больше не смогла ходить после разрыва позвоночника…

- Это был зверь? -  скорее закончил, чем спросил Карат, снова отпивая из своего бокала и внимательно наблюдая за каждым движением женщины, за каждой ее эмоцией, которую буквально впитывал в себя, пытаясь отыскать даже призрачные помыслы о возможной лжи.

Марианна кивнула, не сразу собравшись с силами, чтобы продолжить, когда по ее ощущениям я понимала, что даже спустя десятки прожитых лет эти воспоминания рвали ее душу и заставляли переживать ужас снова и снова.

-…мне было девятнадцать, и я успешно поступила в самый престижный университет без вступительных экзаменов, поскольку с отличием окончила школу и прошла собеседование. Родители гордились мной. Я была счастлива. Мир казался мне сказкой, в которой у меня было светлое будущее с любимой профессией и даже жених…- женщина скованно выдохнула, снова отпив из бокала и потянувшись вперед, чтобы взять с низкого журнального столика пачку сигарет и изящную зажигалку, тут же закурив тонкую сигарету, дым от которой пах вовсе не противно и отдавал запахом каких-то цветов, помимо табака, -  Наши чувства были взаимны, родители с обеих сторон знали о нас, и была только одна договоренность – что мы поженимся после окончания университета.

Марианна криво улыбнулась, кивнув быстрый взгляд на внимательного и пронзительного Карата:

- Так наивно, правда?

- Вовсе нет, -  отозвался он, откидываясь чуть назад и кивая головой с молчаливой просьбой продолжать этот рассказ, в котором было слишком много потаенных эмоций, что с годами не прошли и не стали тускнее.

- Каждое лето мы уезжали к бабушке в пригород, и жили у нее до наступления осени. Так случилось и в тот год. Мы всегда собирали в лесу ягоды, чтобы потом бабушка сварила душистое варенье, которое согревало душу зимними вечерами, но никогда не думали, что беда может подстерегать в лесу…

Я тяжело сглотнула, отпивая небольшой глоток вина, поморщившись оттого, что впервые познала этот странный вкус – немного кислый, немного горький, слегка сладкий – необычный настолько, что сложно было сказать сразу, понравился ли он мне.

Уже в тот момент этого рассказа, я понимала, какую боль и страх пришлось пережить женщине, не позволяя себе даже пикнуть и глядя на Карата, который кивнул, давая понять, что понял о происходившем дальше, тихо спросив:

- Этот мужчина. С которым вы встретились в лесу. На кого он был похож?

- На вас.

Мое сердце пропустило удар, оттого что я поняла, что Берсерк, изувечивший жизнь женщины был из нашего рода…и ведь это было даже не удивительно.

Бурым и Гризли не было надобности нападать на женщин – из законы уже как несколько веков позволяли на законных основаниях брать себе в жены девушек.

Полярные были слишком далеко.

И только Кадьяки были безумны и безудержны в жажде крови. И жажде плоти.

- Светлоглазый. Черноволосый. Обнаженный. Когда я увидела его, то подумала, что не видела мужчины красивее…и страшнее в его ярости.

Женщина сделала глубокий вдох, вбирая в себя дым изящной тонкой сигареты, словно пыталась утопить в этом дыму все страшные дни, которые последовали за этим.

Я чувствовала ее дрожь, даже стоя поодаль, за спиной Марса, около кресла, куда опустился Сапфир, усадив на свои колени продрогшую и раздавленную Мишку.

Эти воспоминания давались Марианне нелегко, и было поразительным, как ей удавалось собирать в кулак все свое мужество и решительность, чтобы продолжать снова.

- Он не просто изнасиловал меня. Он разорвал меня на части. В буквальном смысле. Я очнулась в больнице спустя несколько месяцев после двух десятков операций, пока меня собирали по частям и кусочкам. Сначала была парализована полностью. Затем, после долгой и тяжелой реабилитации, стали двигаться руки и голова, а спустя пол года вернулась чувствительность корпусу. Но ноги так и остались парализованными и обездвиженными.

- А затем вы узнали, что беременны? – Карат неожиданно поднялся на ноги, чтобы не торопясь прошагать до панорамного окна, держа в одной руке стакан, но всматриваясь куда-то вдаль странным отрешенным взглядом, отчего у меня мороз прошел по коже.

Я бы отдала пол жизни, чтобы только обладать способностью ощущать каждую его эмоцию! Чтобы понимать хоть немного его темную запретную душу, вход в которой было не отыскать никому.

- Да. Врачи были счастливы сообщить это мне. Они говорили о том, что им удалось спасти ребенка, а я слушала их и плакала, потому что понимала, что помимо искалеченной жизни, я лишилась и своей самой большой любви. Ведь я знала, что жених не был со мной близок…как знал это и он.

Мишка всхлипнула, всей душой переживая за женщину и уже не пытаясь перечеркнуть то, что считала ее родной. Больше она не пыталась противиться своей привязанности, как это было с Робстоном. Ей было больно от долгих лет лжи, но любовь к этой женщине была сильнее.

- Он оставил тебя? -  Мишка вытирала слезы, глядя на бабушку так, словно пыталась забрать часть ее страшных воспоминаний себе, только бы облегчить эту ношу, на что женщина улыбнулась тепло и мягко, кивнув в ответ.

- Никто не верил в то, что это было жестокое изнасилование. Согласно всем отчетам и справкам от медиков, я была подвергнута нападению хищника. Предположительно медведя. И чудом осталась жива. Поэтому мои убеждения в том, что в лесу был большой мужчина, который и напал на меня, никто не воспринимал всерьез, ссылаясь на то, что после множества операций, наркозов и глубокой психической травмы, я не могла воспринимать реальность должным образом.

- Но вы понимали, что ребенок был плодом того страшного мужчины из леса?

- Да.

- И хотели избавиться от него?

- Нет.

Карат медленно моргнул, отпивая из своего бокала еще спиртного, но снова никак не выражая ни своих мыслей, ни своих эмоций, держа все глубоко внутри. И это было настолько сильно и пронзительно, что в этот диалог не смел вступить больше никто из нас, даже если у и Мишки, и у Марса было множество вопросов и предположений.

Я смотрела на Марианну лишь мельком, ощущая ее эмоции настолько остро, что не нужно было видеть ее лица, чтобы понять их суть, но от прекрасного лица Карата не могла оторвать взгляда.

- Я понимала, что нам придется тяжело и все заботы лягут на плечи родителей, что поседели и постарели на десятки лет за эти месяцы. Дочь-инвалид, которая заново училась самостоятельно есть и одеваться непослушными руками, да еще и ребенок, отец которого отказался от него, как они думали, напрасно подозревая моего возлюбленного во лжи. Понятно, что ни о какой учебе больше не было и речи…нужно было как-то выживать в новых условиях и смириться со всем. Но однажды в мою палату пришел мужчина…

Марианна снова отпила из бокала, глядя куда-то в одну точку, словно снова видела его.

- Молодой. Серьезный. Он сказал, что читал мою историю болезни и верит в то, что на меня напал вовсе не хищник. Вернее не такой хищник, как мы привыкли думать в силу ограниченных познаний мира. Рассказал о том, что есть не совсем люди, которые сильны, жестоки и способны на вещи, что не подвластны человеческому разуму. Он называл их зверолюди.

Я всей кожей ощутила, как по телу Сапфира прошла дрожь ярости и холод воспоминаний, понимая, что так нас называли только в лабораториях.

- И он предложил забрать ребенка? – отозвался спокойно и сдержанно Карат, все еще не оборачиваясь на нас и продолжая смотреть исключительно в окно, словно всего лишь наслаждался видом.

- Нет. Но рассказал, что этот малыш будет очень силен, что грозит мне еще бОльшими проблемами со здоровьем и даже вероятной смертью, как только начнет шевелиться. И предложил свою помощь. А я согласилась. Уже на следующий день он забрал меня из больницы и увез в другую клинику. Для этого была задействована авиация, и отныне меня окружали люди, которые не сомневались в моих словах, потому что видели самих зверолюдей. И последствия их вторжения в человеческий мир.

- Тебе не было страшно? -  с дрожью выдохнула Мишка, на что ее бабушка улыбнулась мягко и грустно:

- Не сразу. Сначала я была очень воодушевлена тем, что все эти люди заботились обо мне и относились с таким пониманием. Они не скрывали того, что уже много лет пытались раскрыть тайну зверолюдей и понять не только их силу и то, почему они настроены настолько агрессивно по отношению к людям…а потом поняла, что мой ребенок нужен им лишь как подопытный. И его не отдадут мне после рождения. Это стало для меня шоком.

В это трудно было поверить, но женщина на самом деле любила своего сына. Искренне. Самоотверженно. Как могут любить пожалуй только матери, без оглядки на то, что ребенок был плодом насилия и даже не принадлежал к человеческому роду.

Ее душевная сила и эта любовь казались даже сейчас чем-то совершенно невероятным, за что я прониклась уважением к ней лишь еще сильнее.

- Тот мужчина всегда был рядом со мной. Его звали Адриано и он был итальянским ученым. Его отец работал со зверолюдьми еще во времена второй мировой войны, но был убит, а сын решил пойти по стопам отца.

- Он был влюблен в вас, -  отозвался Карат, снова не спрашивая, а скорее утверждая это, на что женщина кивнула в ответ:

- Да. Хотя признался в этом далеко не сразу. Именно поэтому он помог мне сбежать, рискуя собственной жизнью, что было сделать крайне тяжело, учитывая мое положение.

- Как же ему удалось сделать это?

- Он ввел мне сыворотку, которая замедляет сердцебиение настолько, что человека считают мертвым. Ввел всех в заблуждение о том, что я погибла, как и ребенок и тайно вывез из лаборатории.

- Это было очень смело. Особенно для того, кто хотел сражаться с такими, как мы, -  хмыкнул Карат.

Марианна только кивнула в ответ с тихой улыбкой, когда ее любовь и огромная благодарность к этому мужчине цвела до сих пор. Даже если он был уже очевидно мертв.

- Он всегда был рядом со мной. Лично занимался родами, когда пришло время, и ребенок стал шевелиться слишком активно. А потом настолько привязался к малышу, что стал ему отцом, а мне – мужем.

Карат снова хмыкнул, отпивая и чуть пожимая плечами, но не торопясь поворачиваться к женщине снова:

- Это все очень мило и трогательно. Только как ваш сын решил стать страшным гением, истребляющим собственную кровь?

Я тяжело сглотнула, понимая, что в эту секунду все взгляды были обращены на Марианну, во взгляде которой появились холод и ярость:

- Он стал таким из-за вас. Мы рассказали сыну о том, что он отличается от людей еще в детстве, как только он стал задавать вопросы о том, почему дети, окружающие его не настолько быстрые, и почему они не чувствуют то, что чувствует он. Рассказали все как есть, ничего не утаивая, чтобы он понял и то, почему мы так часто переезжаем в попытках скрыться от тех, кто конечно же не поверил в нашу смерть и продолжал поиски. Тогда мы с Адриано еще не понимали, что наш сын стал нашим главным защитником и опорой. Уже в семь лет сын спокойно поднимал меня вместе с инвалидным креслом и носил куда только было нужно, не привлекая к этому своего отца. Если он своим чутьем ощущал какую-то угрозу и лишние домыслы от людей в нашем окружении, то рассказывал нам, и мы тут же уезжали в поисках другого места жительства. Он боролся с собой, когда стал подрастать, и в нем стала просыпаться его звериная сущность, которая требовала крови и боли. Мы гордились им.

Он спас нас, когда люди из лаборатории все таки отыскали наше последнее место жительства…

Марианна гордилась своим сыном и обожала его. Но то, что сделал ее сын в тот день заставляло ее и сейчас содрогнуться.

- Он убил всех. Растерзал так, что вы до сих пор не можете забыть это.

- Да. Тогда он впервые обратился в зверя и показал все, на что был способен. Но даже тогда мой сын оставался самым человечным из всех людей, которых я только знала!

Карат усмехнулся, в этот момент поворачиваясь к женщине, чтобы окинуть ее своим хитрым хищным взглядом, тихо проговорив, чуть выгибая брови:

- Зверь, вкусивший вкус крови и познавший собственную власть, уже больше не остановится.

- Он боролся с собой! Не позволял причинить вреда другим людям, даже если ему было плохо! – твердо и яростно отозвалась Марианна, защищая сына даже сейчас и готовая делать это до самого конца своих дней, - Но ему было тяжело, поэтому сын загорелся мыслью отыскать себе подобных. Он говорил с восторгом о том, что у него есть еще одна семья! Место, где его поймут и примут по звериной крови!

Я только прикрыла глаза, с дрожью понимая, настолько сильно ошибался этот мужчина. И что в конце концов сломало его, заставляя пойти против себе подобных.

Род Кадьяков никогда не отличался дружелюбием. Не терпел себе подобных, и тем более полукровок, которых по закону обязаны были просто убивать за сам факт их существования.

Я знала всё это… но этот человек не знал. И шел воодушевленный на встречу с себе подобными, надеясь, что отыщет все ответы на вопросы.

Но что он получил взамен?

Теперь это понимал и Карат, который хоть и не выражал никаких эмоций, но не смог скрыть то, как его зрачки стали шире.

— Он ушел к вам и пропал на несколько месяцев. Но когда вернулся — стал уже совсем другим.

Марианна налила себе еще спиртного, потому что допила и этот бокал, бросая взгляд, полный боли и ярости, на невозмутимого Карата, чтобы выдохнуть:

— Сын никогда не рассказывал, что ему пришлось пережить, но уродливые шрамы на его теле, которые не заживали месяцами, были красноречивее любых слов! Отец еще долго пытался вылечить его тело… но его душа так и осталась сломленной! Благодаря вам!

Женщина рывком выпила содержимое бокала, тяжело выдыхая, и не сразу смогла продолжить, пока эмоции бурлили в ней то жуткой болью, то опаляющей яростью, то горечью от того, что уже ничего нельзя изменить.

Прошла пара минут, прежде чем она смогла продолжить тихо и тяжело:

— Сын сам пошел в лабораторию и сдался им… стал первым, на ком пробовали все сыворотки, чтобы уменьшить жажду крови и тягу к убийствам. И не всегда это давалось легко. Он пошел учиться и решил пойти по стопам своего отца и деда, чтобы больше никто из зверолюдей не мог причинить вреда людям. Или себе подобным. Первый Берсерк, который возглавил лаборатории, чтобы защитить людей от вас!..

Молчание было тяжелым и мрачным, пока каждый впитывал в себя эту историю, у которой не было счастливого конца.

— А как же я?.. — тихо проговорила Мишка, которая сейчас была бледнее, чем когда вошла в этот дом. — Как я оказалась в вашей семье?

— Мой сын убил твоих родителей, как и родителей Михаэля, но не смог оставить вас в детских домах. Прости, родная, что тебе пришлось услышать всё это…

В глазах женщины стояли слезы, но Мишка уже не плакала, раздавленная настолько, что едва могла говорить, прошептав только одно:

— За что?..

— Твои родители не были хорошими людьми, милая. Когда жажда крови стала для сына невыносимой, он решил, что будет убивать плохих людей, совершивших много злого, чтобы сделать мир лучше и унять собственную страсть.

— Бэтмен хренов, — прорычал Сапфир, обнимая Мишку и прижимая к своей груди, на что женщине нечего было ответить.

— Он принес вас в дом совсем крохами: худенькими, грязными, неухоженными — и оставил мне, сказав, что теперь у вас будет лучшее будущее, чем с родителями. И был рядом, ухаживая и играя с вами, пока не настал момент, что вы начали узнавать его.

— Зачем же он прятался, баб?

— Сын всегда знал, к чему он идет, и не хотел подвергать вас опасности.

— И поэтому создал весь этот цирк с семьей? — резко спросила Мишка. — С неродным отцом и матерью, которая избегала нас? В золотой клетке рядом с людьми, которым мы были безразличны?

— Ты несправедлива, милая, — тепло и примирительно улыбнулась женщина. — У моего сына достаточно грехов, но только не вы. Робстон действительно любит вас, невзирая на кровные узы. Как люблю вас и я, больше жизни.

Мишка поджала губы, стараясь сдержать слезы, потому что отчасти была зла, и ее можно было понять. Но, с другой стороны, понимала и то, что любовь ее бабушки, отца и брата были настоящими, невзирая ни на что.

— Мы благодарны вам за честность и гостеприимство, — Карат прошагал до женщины, чтобы поставить свой бокал на столик, — но теперь нам пора.

— Останьтесь у меня! Здесь вас никто не посмеет тронуть. Мои гости — это святое и для моего сына.

И даже в этих словах женщина была искренней, но Карат только покачал головой, сделав пару шагов на выход, заставляя всех устремиться за ним, но оборачиваясь уже у лестницы, ведущей на первый этаж, чтобы посмотреть в ее глаза, тихо проговорив:

— Я прошу прощения у вас за всё то, что пришлось пережить вам и вашему сыну. И за то, что еще придется пережить, ибо кто пытается причинить вред моей семье и моему роду, тот жестоко поплатится за это.

— Вы не сможете найти его, Карат.

Карат не ответил, только склонил голову в почтительном жесте, зашагав вниз и снова в лес.

Мы следовали за ним молча, полные мыслей и дрожи внутри, потому что понимали, что с этого момента уже ничего не будет как прежде.

Часть 2

Мой Карат

С нами может случиться решительно что угодно.

Мир замолк, ожидая шума грядущей бури.

Ты учил меня, если помнишь, как быть свободной,

Как лететь вперед ветра и жалить острее пули.

Ты учил меня, если помнишь, как быть бесстрашной

И безжалостной. Это часто одно и то же.

Я считала слепые звезды с вершины башни

И боялась поверить в то, что тебя дороже

Никого не найдется. И это смешной исход, но

Предсказуемый тоже. Хватит, не нужно злиться.

Ты учил меня, если помнишь, как быть свободной,

Я была твоей самой преданной ученицей.

Я была твоей самой смелой и самой быстрой,

Я набила себе и шишки, и — позже — руку

Смертоносней кинжала, опасней, чем тихий выстрел,

Но никак не могла постигнуть твою науку.

Я никак не умела стать от тебя свободной,

А теперь мы стоим неминуемо близко к битве.

А теперь мы стоим, изваянья в лучах восходных.

Мир молчит в ожиданье бури (почти молитвы).

© Дарёна Хэйл, 2016

11 глава

— Он не пытается убить нас. Он хочет сделать из нас людей.

Слова Марса звучали словно оправдание тому, что происходило, на что Сапфир тут же кинул на него разъяренный взгляд, почти прорычав:

— Лучше умереть, чем стать человеком!

Я покосилась на Карата, который молчал всю дорогу, шагая только вперед, когда сразу из дома Марианны мы вернулись к машинам, чтобы забрать наши сумки с вещами, не встретив больше никого на своем пути, но не пошли в отель, а решили прогуляться по многолюдным улицам по просьбе Мишки, которой было хуже всего.

Только ради нее мы в итоге пришли на набережную канала, узнав от Микаэллы, что он называется Сен-Мартен, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

Здесь было немноголюдно.

Мимо проходили люди, говорящие на незнакомом языке быстро и эмоционально, и была небольшая группа, по всей видимости, туристов, среди которых были в основном дети и подростки.

Женщины рядом с ними о чем-то увлеченно рассказывали, показывая на сам канал и, видимо, делясь какими-то историческими фактами об этом месте.

Здесь был небольшой изогнутый мост, куда мы и поднялись, чтобы насладиться прохладой воды и увидеть местность с небольшого возвышения.

Все молчали и не находили что сказать.

Но в головах стучал звонким колокольчиком только один вопрос: что же дальше?

— Ты молчишь. — Марс встал рядом с Каратом, который стоял, наклонившись вперед и упираясь ладонями в ограждение моста, глядя в тихую воду, словно пытался отыскать в ней что-то, на что Карат только пожал плечами:

— Ты всё слышал сам. Что мне еще сказать?

Он казался спокойным, расслабленным, как всегда ленивым и чуточку наглым в том, что его не трогали эмоции никого вокруг. Но что-то внутри меня кричало о том, что черная душа Карата горит.

Я не могла позволить себе спросить у него об этом прямо, даже если подозревала, что он ответит честно. Нужно было остаться с ним один на один, в месте, где не будет больше никого.

И Марс понимал, что Карат не расскажет ничего, обращая всё внимание на своего брата, который шел позади всех, словно молчаливый страж, в темном облачении, но хотя бы сняв с лица маску, чтобы не пугать еще сильнее проходивших мимо людей, которые и без того косились на него, впечатленные ростом и телосложением.

— А ты как здесь оказался?

Уран кинул на брата хмурый холодный взгляд, буркнув только одно: «Пришел ногами», — и замер на мосту, когда мне казалось, что каждую секунду он анализирует ситуацию вокруг, пытаясь в каждом темном углу и закоулке отыскать врагов.

Он был заточен на это и не мог просто расслабиться, особенно когда ситуация даже сейчас оставалась напряженной.

Мишка дышала часто и отрывисто, прикрывая бледной ладонью рот, потому что ее тошнило.

И ее можно было понять: столько переживаний за последние недели, сколько не смог бы вынести никто!

— Любимая! — Сапфир переживал, как всегда, всей душой, готовый броситься и разнести весь мир, только бы его девчонке было хорошо, оберегая от всех невзгод, но не в силах сделать что-либо, чтобы ее сердце не раскалывалось каждый раз от новостей.

— Скоро всё пройдет, — прошептала она, обнимая мощный торс своего большого мужа и дыша только им, пока внутри нее был клубок из переполняющих эмоций.

Когда Карат посмотрел на них, мне показалось, что кончик его губ чуть дрогнул, словно пытаясь улыбнуться.

— Что не так? — выдохнула я, буквально впитывая в себя всё, что только могла увидеть, всеми силами и желаниями стараясь понять и познать его черную душу, на что Карат только тихо отозвался:

— Дома расскажу.

Я была слишком сильно поглощена Каратом, чтобы увидеть, как Ран неожиданно кинулся вперед, буквально выхватывая из толпы перепуганных подростков хрупкую мелкую фигурку, встряхивая так, что она упала на мостовую, сжавшись испуганно и затравленно закрывая голову руками.

— Черт! Ран! — Какой бы быстрой ни была реакция Марса, а за братом он не успел, подскакивая и оттаскивая его назад под начавшийся переполох, страх, визг подростков и крик тучной женщины, которая без страха кинулась вперед, чтобы закрыть собой того, кто оказался сейчас под ударом.

Я тоже бросилась вперед скорее по инерции, чем по велению здравого смысла, в тот момент не задумываясь над тем, что противостоять силе и мощи Урана не сможет, пожалуй, даже Карат, не то что я.

— Какого дьявола?! — Сапфир и Марс удерживали Урана, чей гнев мог стать полетом в бездну, полную безвинных смертей, пока я прикрывала и женщину, и того, кто вызвал странную реакцию Палача, когда тот прорычал:

— Меня нарисовали!

— Что?

— Там на рисунке я!

— Конечно, вы! — вдруг рявкнула женщина с удивительной душевной стойкостью и бесстрашием, поднимая за моей напряженной спиной с мостовой худого подростка, который молчал, хоть и сжался от страха, не ожидая подобной реакции от огромного незнакомца в черном. — Мария не может говорить, но прекрасно рисует! Она рисует людей, которые понравились ей, а потом отдает свои рисунки за улыбку!

Я быстро заморгала, лишь на секунду позволяя себе кинуть взгляд за плечо, теперь видя, что это на самом деле была девушка.

Совсем худенькая, хрупкая, в потертых свободных джинсах и простой белой бесформенной футболке. С коротким каре и огромными глазищами, с пушистыми ресницами без единого намека на косметику. Немудрено, что сначала Ран решил, что это мальчик.

— И как только рука поднялась обидеть сироту и инвалида?! Чтоб вам пусто было! — продолжала шипеть женщина, совершенно не боясь ни габаритов наших мужчин, ни того, как они могут отнестись к ее словам, отряхивая скованно застывшую девушку. — Ребенок всего лишь хотел сделать вам приятное в виде подарка! Если увижу вас рядом еще раз — вызову жандармов!

Женщина продолжала что-то ворчать, а потом прикрикнула на остальную группу подростков и совсем еще малышей, которые глазели на то, что происходит, и жались друг к другу, чтобы те разошлись и сосредоточились на рассказе экскурсовода.

— Они из детского дома, — тихо проговорила Мишка, что тоже подошла ближе, рассматривая подростков в простой поношенной одежде, но с блеском в глазах, оттого что они увидели что-то новое, по всей видимости, так далеко от дома.

— Она хотела сделать мне подарок?..

Я покосилась на Рана, который продолжал смотреть на девушку не моргая, явно пребывая в шоке от того, что услышал. И можно было бы пошутить о том, что он реагировал так, словно никогда не получал подарков, но что-то подсказывало мне, что так оно и было. И это было чертовски грустно.

— Ран! Стой!

— Подожди, — Карат убрал руки Марса, когда тот попытался снова поймать своего брата, который неожиданно двинулся вперед за смелой полной женщиной и худенькой девушкой, которая прижимала к груди папку, где, очевидно, и были рисунки. — Он не сделает ничего плохого.

— Опять вы?! — тут же рявкнула женщина, готовая защищать девушку даже ценой собственного здоровья, тут же хватая ее за руку и пряча за своей спиной. — Я же предупредила! ПОЛИЦИЯ! ЖАНДАРМЫ!

— Подождите! Не кричите! — Ран неожиданно приподнял ладони, словно показывал, что он сдается, говоря при этом приглушенно и хрипло и выглядя при этом почти смущенно. — Я не сделаю вам ничего плохого! Да и потом я гораздо хуже жандармов и полиции.

Женщина окинула Рана прищуренным подозрительным взглядом, буркнув:

— Спецназ?

— Что-то в этом роде.

— Так что вам надо?

Ран действительно смутился.

И это было настолько неожиданно и мило, что даже у Марса брови поползли вверх.

— Я хотел бы извиниться перед ней.

— Ради Бога, перестаньте уже унижать бедную девочку! Она не может говорить, но прекрасно слышит и всё понимает! — всплеснула руками женщина, отходя теперь в сторону, чтобы показать сжавшуюся девушку, которая смотрела только вниз, сжимая белыми худыми руками свой альбом с рисунками, где виднелся край изображения с Раном.

— Мария? — протянул тихо Ран, словно всё еще сомневался в том, что девушка слышит его.

Она кивнула, осторожно подняв голову, чтобы, робко касаясь взглядом, скользнуть по всему телу мужчины и запрокинуть голову, всматриваясь в его синие глаза.

Такая миленькая и славная. Она напоминала мне ландыш. Чистая, хрупкая душа, в глазах которой сияли тепло и наивность, несмотря на пережитое горе, по вине которого девушка, видимо, и оказалась в детском доме.

— Прости. Я не хотел испугать тебя… — Ран кашлянул, пытаясь прочистить горло и выглядя таким скованным, что сложно было поверить в то, что этот холодный жесткий солдат способен чувствовать нечто подобное. — Меня никогда не рисовали, и я решил, что ты можешь передать этот портрет кому-то. Нехорошему.

Девушка чуть нахмурилась, явно пытаясь понять ход мыслей мужчины, но, к счастью, не понимала.

— Ты простишь меня?

Девушка кивнула в ответ, чуть улыбнувшись и вздрагивая, когда женщина потянула ее за руку вслед за остальными детьми, которые уже следовали по заданному маршруту экскурсии за второй сопровождающей, что продолжила рассказ, отвечая на вопросы, что раздавались из группы один за другим.

Ран продолжал смотреть на нее, даже когда девушка почти добежала до своих собратьев, неожиданно застывая, чтобы развернуться и побежать обратно.

Прямо к Рану.

— Не вмешивайся, — Карат снова не дал Марсу кинуться к брату, который застыл, весь собираясь, словно для броска, когда девушка оказалась рядом с ним настолько близко, что ноздри Палача затрепетали от аромата ее тела.

Напряглись и мы, готовые кинуться в любую долю секунды, чтобы спасти, помочь, оттащить Урана, даже если понимали, что сделать это будет просто невозможно, если он решит коснуться ее.

Никто не мог понять, что творила девушка, чьи эмоции были словно хрустальные крылья бабочки — настолько невесомые и чистые в своем восторге и страхе перед величием и силой мужчины, которого она нарисовала, когда она порывисто взяла руку Рана своими ладошками, вложив в них рисунок.

Палач дрогнул всем телом, но не позволил себе пошевелиться.

Только смотрел распахнутыми глазами на то, как Мария убежала к остальным детям так же легко и порывисто, оставляя после себя легкий аромат свежести и ощущения чего-то теплого, душевного и грустного.

— А меня тоже кое-кто рисовал, — вдруг улыбнулся Сапфир, только теперь позволяя себе выдохнуть и обнимая Мишку, которая улыбнулась ему в ответ, чуть пожимая плечами:

— Не настолько прекрасно, как Мария.

Рисунок действительно поражал детальным сходством с оригиналом!

И Ран не шевелился до тех пор, пока подростки не скрылись с моста, сев затем в автобус, который увез Марию в неизвестном направлении, лишь тогда позволив себе развернуть простой альбомный лист, на котором был он.

Можно было бы подумать, что это фотография, если бы не штрихи, которыми девушка рисовала его, любовно и трепетно изобразив каждую волосинку в шевелюре Рана, каждую складку на его черной одежде. Это был Ран с мрачным пронзительным взглядом, устремленным вперед, настолько тонко прочувствованный, что по телу пронеслись мурашки.

Сказать, что у Марии был талант, — не сказать ровным счетом ничего!

Изобразить на простом листе бумаги столь точный портрет всего за пару минут — это было за гранью моего скромного понимания и вызывало только восторг и огромное уважение к труду.

Мы все молча рассматривали рисунок, восхищаясь и косясь с улыбками на Урана, который к этому подарку был не готов, а потому, кажется, до сих пор пребывал в легком ступоре, никак не реагируя на окружающий мир. Иногда мне казалось, что он даже принюхивается к бумаге, словно пытается понять, не фото ли это… или в желании уловить тонкий аромат руки девушки, который остался едва осязаемым на листе.

— Мы ждем кого-то или всё-таки поедем в отель? — первым подал голос Сапфир, очевидно потому, что чувствовал острее всех, что Мишке снова стало нехорошо. События последних дней окончательно доконали нашу смелую девочку, и, как бы она ни храбрилась и ни делала вид, что всё в порядке, внутри она была разбита и раздавлена, что сразу же сказывалось на ее самочувствии. Мишка выглядела бледной, слабой, и ее снова тошнило.

— Едем, — кивнул Карат, сгребая наши сумки и кивая Марсу. — Вы с нами? Рейс домой рано утром.

— С вами, — кивнул Палач в ответ, кинув быстрый взгляд на своего задумчивого немногословного брата. — Давай, Ран! Ты поспишь, я проконтролирую ситуацию.

Уран ничего не ответил, не кивнул, никак не выразил своего решения.

Только крайне аккуратно свернул рисунок, чтобы положить его во внутренний карман на груди, и просто пошел вперед.

— Он всегда такой? — вскинул брови Карат, провожая взглядом самого странного из Палачей, когда было не ясно никому, согласился он или решил идти своей дорогой.

— Всегда.

Скоро стараниями Мишки с ее милым французским мы поймали такси и добрались до отеля.

— Зачем такой дорогой? — хмурился Марс, когда номера были выкуплены и мы дружно поднимались на свои этажи. Разные. По настоятельной рекомендации Марса, который следил за безопасностью, уверенный в том, что в случае непредвиденных ситуаций и попытки отловить нас мы будем более уязвимыми, если окажемся рядом.

— Расслабься, кэп, — лениво улыбался ему Карат, который в любой ситуации выглядел так, словно всё именно так и задумывалось. — Они не рискнут пойти в атаку в таком людном месте, где живут сплошь иностранцы и богачи, потому что скандал такого масштаба не смогут скрыть даже всесильные лаборатории. Бизнесменов покрывают бандиты, а у бандитов связи куда выше и весомее, чем даже у политиков.

Я молчала, но снова думала: откуда у Карата все эти знания о мире людей?

Откуда у него деньги, чтобы позволить себе оплатить все наши номера? Неужели Нефрит на самом деле зарабатывал настолько много и спокойно делился своими финансами с отцом? Как и одеждой, потому что вид Карата был отдельной строчкой моего вечно плохого настроения и желания придушить всех женщин в округе, ибо никто не мог пройти мимо, не начав ласкать взглядом этого сексуального высокомерного наглеца!

Конечно, смотрели и на Марса, и на Сапфира, но только при взгляде на Карата в глазах женщин загорался порочный томный огонек, словно на нем было написано: грех во плоти! Грех, который хотели вкусить все. Начиная, черт возьми, с меня!

Не знаю, специально или нет, но моя комната была этажом ниже комнаты Карата, но на одном этаже с Сапфиром и Мишкой.

Первым делом с облегчением облачившись в свою одежду, какой бы простой и невзрачной она ни была для этих мест, я поняла, что не могу найти себе места. Без Карата.

Слова Марианны крутились в голове отголосками странных ощущений, что каждое ее слово ранило того, чье сердце не знало пощады, даже несмотря на то что Карат не выказывал никаких эмоций.

Не знаю, чего я боялась, оставшись без него.

Не обнаружить его утром перед отлетом?

Понять, что он снова ушел, чтобы пожертвовать собой, оставляя после себя горечь слов тех людей, которые будут фыркать и говорить, что он заслужил всё, что с ним только ни произойдет? Чтобы слышать слова папы о том, что он вернется, когда ему вздумается?

…А если не вернется?

Этот день неожиданно и больно показал мне, как я боюсь потерять его.

Поэтому сомнений не было, когда я выскользнула из своего номера, босыми ногами бесшумно пробежав по этажу, чтобы выбраться на запасную лестницу и по ней подняться на этаж выше. Туда, где был номер Карата.

Я не знала, где именно располагалась эта комната, прислушиваясь только к себе и собственным ощущениям, чтобы разыскать его, неуверенная в том, получится ли у меня, но застывая на месте, словно воришка, когда услышала уже знакомые, хоть и едва различимые голоса.

— Нашел что-нибудь стоящее? — голос Карата был, как всегда, ленивым и мурчащим, но сейчас отдавал той сталью, которая выдавала в нем интерес.

— Он не живет в том доме. Нет ничего, что показывало бы на его присутствие. Возможно, приезжает, но, видимо, крайне редко.

А вот голос Урана я была не готова услышать, распахнув глаза и теперь понимая, что Палач оказался здесь не просто так, а, видимо, по просьбе Карата, о чем не знал даже Марс.

Как не знал и того, что в этот момент его брат был в отеле, хотя оставил нас на улицах возле пруда, несмотря на свои габариты и рост мастерски скрываясь в улочках Парижа, в тот момент, когда мы загружались в такси.

— Совсем ничего?

— Только имя. Габриэль.

— Я благодарен тебе за помощь, Уран.

Эти слова Карат произнес учтиво и совершенно искренне, на что Палач только отозвался, как всегда, максимально сдержанно и сухо:

— В этой войне мы на одной стороне.

Казалось, словно Уран не способен чувствовать совершенно ничего, если бы не эта ситуация с Марией сегодня, которая открыла в грозном беспощадном Палаче то, что не ожидал увидеть никто из нас. Кажется, даже Марс.

Когда стало тихо, я поняла, что их разговор окончен и, вероятнее всего, Уран растворился в ночи, что умел делать подобно призраку, не оставляя после себя никаких следов, и осторожно пошла вперед, останавливаясь у двери, за которой ощутила Карата.

Ощутила настолько остро, что на коже выступила дрожь.

— Входи, детка. Дверь открыта.

Кажется, меня уже перестало удивлять и то, что он тоже всегда знал, что я рядом.

Поэтому я вошла без стука и попыток оправдать свое появление у него.

— Подозреваю, что Марс ничего не знает о тайном задании своего брата, — вместо приветствия проговорила я, увидев Карата сидящим на полу возле кровати, к которой никто не прикасался, судя по тому, что она была идеально заправлена.

— И будет хорошо, если он ничего не будет знать впредь.

Он успел снять все вещи, за исключением брюк, сидя теперь босым и с обнаженным торсом, поставив возле себя в небольшом ведерке со льдом бутылку с чем-то прозрачным, но явно спиртным и пепельницу.

То, что Карат снова курил ту самую дурь, о которой предупреждал Райли в клубе, я поняла, стоило только открыть дверь и ступить в комнату. И если это был способ Карата расслабиться или забыться, то его душевное состояние не было спокойным, как бы он ни показывал полный покой всем своим видом.

Я уже знала, как он умеет играть. Как умеет пудрить мозги.

Но сейчас меня волновало другое: ему было больно.

Карат протянул руку ко мне в приглашающем жесте, и я шагнула вперед, закрывая за собой дверь и вкладывая свою ладонь, чтобы ощутить его силу и тепло до дрожи.

Странно, но я больше не боялась быть рядом с ним. Один на один.

Я боялась остаться без него.

— Не можешь уснуть, детка?

Несмотря на ночь за окном и наше уединение вдали от всей семьи, Карат вел себя галантно и очень нежно, даже когда усадил меня не рядом с собой на пол, а прямо на себя, обхватывая горячими ладонями за ягодицы, но не стремясь зажать или попытаться возбудить.

Хотя этого и не нужно было.

Достаточно было его присутствия рядом, чтобы возбуждение проснулось во мне мелкими кусающими разрядами.

— Слишком насыщенный был день, — пробормотала я, всё-таки замирая, когда Карат скользнул пальцами под край моих свободных штанов, неожиданно касаясь мелкой ранки от прилетевшего днем во время потасовки дротика. — Всё в порядке. Ничего не болит. Никаких странных ощущений в течение дня тоже не было. Сапфир предупредил меня, что может быть в случае неясности.

Я не лгала. Не говорила так, чтобы успокоить его. Я действительно чувствовала себя более чем хорошо. Но Карат всё равно нахмурился, словно прислушиваясь к моему телу и пытаясь отыскать признаки того, что могут происходить какие-то изменения.

— В нас не стреляют этими штуками просто так, детка. Я позвонил Алексу, чтобы он приехал к нам. Он выезжает этой ночью и к нашему приезду уже будет дома.

— Не стоило беспокоить Алекса ради такой мелочи.

— Это не мелочь.

Карат убрал руку, явно многое недоговаривая из того, что было в его голове. Что он знал наверняка, но пока не хотел делиться этим со мной, а я не могла найти в себе смелость, чтобы спросить его.

Хотя было то, что не давало мне покоя, даже несмотря на то что весь рассказ Марианны Карат был сдержан, холоден и спокоен.

— Ведь вы знали того человека?.. Сына Марианны…

И снова ничего не выдало в нем эмоций, когда Карат откровенно и коротко кивнул в ответ:

— Да.

— Это вы мучили его?..

— Не я лично, но это происходило с моего молчаливого согласия.

По тому, как поджал губы Карат, я поняла, что есть то, что в этой ситуации действительно мучает его. Настолько, что в эту секунду он не смог сдержать эмоций и тело выдало его.

— Что мучает вас?.. — прошептала я, даже если не была уверена в том, что он ответит.

— Аметист.

Я быстро заморгала, тут же вспомнив Кадьяка, чьи глаза были почти сиреневыми, а манеры так напоминали Карата, что их можно было бы принять за родных братьев.

Таких мужчин сложно забыть.

— С ним что-то не так?

— Он пропал. И я не могу отыскать его ни дома в каменном жилище Кадьяков, ни в городе.

Когда Карат нахмурился, хотелось потянуться вперед и коснуться осторожно его лица, чтобы приласкать и показать, что больше он не один.

Но решиться на это я не смогла, только тихо выдохнула:

— Он был как-то причастен к мучениям того человека?

— Габриэля. Да. Сколько помню себя, Амит всегда был рядом. Мы были похожи в своих стремлениях и позициях, а потому понимали друг друга без слов. Во время войны мы вгоняли в вены кровь друг друга, чтобы была возможность отыскать в случае непредвиденных ситуаций, но эта связь пропала в тот момент, когда я испортил свою кровь.

Карат замолчал, глядя куда-то в прострации, и пусть он по-прежнему держал меня за бедра, касаясь обнаженной кожи, и дышал ровно, я понимала, что его душа горела и превращалась в пепел от мыслей о том, что друг мог пострадать.

— Габриэль должен был умереть еще много лет назад, — в конце концов выдохнул Карат мрачно и тяжело, не продолжая больше этой темы, но и без того было ясно, что Кадьяки сами создали зверя, с которым теперь боролись так жестоко и долго.

Карат убрал руку, поправив на мне пояс штанов и чуть улыбаясь на мой разочарованный вздох, который я сдержала в себе, но не слишком убедительно.

Тема с врагом была закрыта.

Кажется, он и без того сказал гораздо больше, чем знали все остальные.

— Выпьешь со мной? — его глаза были словно омут, но теперь светили не хитростью, а теплом.

И всё теми же пороками, в которые меня затягивало с головой.

Я в сомнении посмотрела на запотевшую бутылку, пытаясь по ее виду определить, что это, даже если совершенно не разбиралась в спиртном.

Карат наблюдал за мной с явным интересом, но таким пониманием, с каким смотрят на детей, отчего я смутилась.

— Так забавно, — проговорил он приглушенно, притягивая меня ближе к себе и касаясь ладонью моего лица, — в тот момент, когда я сделал шаг от тебя, чтобы дать больше личного пространства, ты сделала два шага ко мне.

Я смущенно опустила ресницы, потому что ответить было нечего.

Он был прав. Как всегда.

Больше я не хотела бежать от него. Не хотела бороться.

Теперь я знала, что его жгучая удушливая страсть может не только обжигать и убивать, но и греть вот так же нежно и трепетно, как сейчас.

Как каждый день с того момента, как я сказала ему на озере, что хочу покоя и своей прошлой спокойной жизни.

Но хотела ли?..

— Я был первым мужчиной, который прикоснулся к тебе. Первым, кто поцеловал. И стану первым, с кем ты будешь пить, — его голос пленял и заставлял в теле пробудиться той неге, которая пленяла и опьяняла куда сильнее любого алкоголя.

— Не станете, — улыбнулась я в ответ. — Первой стала бабушка Мишки, с которой я попробовала вино.

Карат рассмеялся, а я сидела на его бедрах, положив так смело ладони на его горячий мощный торс, и не могла на него налюбоваться.

Он был моим запретным плодом, которым так отчаянно хотелось владеть. Но было так страшно, потому что он был слишком шикарен. Слишком изменчив.

Он был моим первым. Во всём. В прикосновениях, эмоциях, желания, слезах.

А я для него?..

— Ты была первым человеком после смерти моего отца, который кидался защищать меня так отчаянно и совершенно не задумываясь над тем, что можешь пострадать сама, — тихо и проникновенно проговорил Карат, заставляя сбиться мое дыхание от мысли, что этот дьявол способен читать мои мысли и улавливать мое состояние настолько тонко и остро, что это пугало. — Ты была первой девушкой, которая сопротивлялась мне совершенно искренне, не играя и не пытаясь этим привлечь внимание. Ты была первой, перед кем я опустился на колени, детка. И сделаю это снова с большим удовольствием.

От его слов и прикосновений мои щеки стали красными, а в голове пронеслись шальные мысли о том, что даже сейчас я не знаю Карата! Не знаю, насколько откровенным и честным он может быть! Как умеет сдерживать свое желание, чтобы только у нас были эти волшебные мгновения рядом друг с другом.

Возможно, сейчас обстановка вовсе не располагала к безумству и похоти, но эта его нежность и сдержанность ради того, чтобы я была рядом с ним без боязни и оглядки на семью, привязывали к нему лишь еще сильнее, делая беспомощной перед ним и этим нереальным обаянием истинного зверя.

Он не касался меня слишком настойчиво, даже если в его глазах я видела тот ядовитый огонь, от которого перехватывало дыхание в желании получить всё сполна.

— Попробуй, это не похоже на вино, — он налил в свой бокал, поднеся к моим губам, и я отпила, тут же закашлявшись и сморщившись:

— Что это?

— Текила. Мексиканская водка.

Он допил остаток, откидываясь корпусом назад и тяжело прикрывая густые черные ресницы, но продолжая легко обнимать меня за бедра.

Я впервые почувствовала это в нем.

Усталость.

Увидела синяки под глазами и с содроганием вспомнила слова папы о том, что Карат никогда не спит. И даже если я пыталась откинуть мысли о том, что свои бессонные ночи он коротал в том ужасном клубе в компании женщин, в груди стало больно от того, насколько Карат был одинок.

— Идем, — я поднялась с него, потянув осторожно за руки, понимая, что моей силы не хватит, если он не захочет встать сам, но Карат повиновался на удивление быстро и молча, только в глазах сверкнули интерес и азарт, когда я легко толкнула его на кровать, заставляя лечь. — Пришло время спать.

Он ждал от меня явно не этого, в какую-то секунду застывая, словно не мог поверить в то, что услышал. Но я была настроена решительно, а главное — была серьезна: я хотела, чтобы он просто поспал. Хотя бы эту ночь! Чтобы перестал думать, взвешивать, планировать и дал своему бедному мозгу выходной.

— Вы доверяете мне?

Я легла рядом с мужчиной, положив ладонь на его горячее мощное плечо и глядя в глаза, в которые не могла проникнуть и постигнуть эмоции внутри них, как бы сильно этого ни хотела.

— Да.

В груди разлились тепло и какой-то необъяснимый трепет от того, что он ответил искренне и серьезно, не задумываясь и не пытаясь юлить, чего я от него, честно говоря, не ожидала.

— Тогда я клянусь вам, что не позволю никому приблизиться и прервать ваш сон.

Мне кажется, Карат был слегка в шоке.

Смотрел на меня и словно впервые не знал, что мог сказать в ответ, наконец медленно кивая и не сопротивляясь, когда я повернула его на бок, чтобы самой вытянуться за его спиной. И обнять сзади.

Я ощущала всем телом, насколько он напряжен.

И дело было вовсе не в возбуждении, хотя оно и витало над нами едва осязаемым особенным ароматом двух тел, а в том, что Карат отучился спать.

Вот такая простая и жуткая истина.

Он отучился доверять, верить в то, что есть люди, способные прикрыть его спину.

Способные его любить.

Способные верить ему и искренне дорожить тем, что он рядом.

Он был чужим даже для собственной семьи, и иногда мне казалось, что, кроме папы и Сумрака, едва ли кто-то понимал, насколько много он делал для нас, не требуя ничего взамен и не делая из своих поступков шоу. Как истинный серый кардинал, он предпочитал всегда оставаться в тени, наблюдая и радуясь где-то очень глубоко в себе.

— Закрывайте глаза. — Я подалась вперед, заглядывая в его лицо через плечо и мягко касаясь кончиками пальцев его век, словно учила заново делать такие простые действия, которые никого не вводили в ступор, как Карата.

Он повиновался и в этот раз, замерев, даже если дышал ровно и спокойно.

Но напряжение никуда не уходило, он просто продолжал лежать с закрытыми глазами, и только.

— Когда я была маленькой и узнала, что папа мне не родной, то сразу не могла принять эту новость, — тяжело было решиться говорить откровенно, особенно с ним, но я сделала этот шаг осознанно, чтобы таким образом отблагодарить за то, что он был откровенен и честен со мной. — И хотя никто меня не обижал и не говорил о том, что я лишняя, а моя сестра была из рода Бурых, я не могла спать, постоянно думая о том, что было бы, если бы меня нашел родной отец. Если бы увидел меня. Смог бы он меня полюбить и принять так, как полюбил и принял наш папа? Те ночи казались мне бесконечными и ранящими. Луна чувствовала всё, что творилось внутри меня, и каждую ночь приходила, чтобы просто быть рядом. А еще она пела колыбельную, от которой я успокаивалась и засыпала, видя во снах только маленького упрямого белого мишку, что не давал спать своим родителям…

Карат молчал, а я, поборов свое смущение и стыд, запела эту самую колыбельную. Для него.

Я пела тихо и сначала сбивчиво, поскольку слышала, КАК умеет петь сам Карат, и понимала, что до его уровня просто нереально добраться, но, почувствовав отклик его тела, воспрянула духом и больше не боялась, что ему может не понравиться.

Было что-то волшебное и трепетное в том, как под моей ладонью его тело постепенно расслаблялось. Очень медленно и почти робко.

Мышца за мышцей, которые хотелось гладить и массировать, чтобы только Карат смог выдохнуть протяжно и облегченно, погружаясь в спасительный и такой необходимый сейчас сон.

Я пела приглушенно и старалась навеять сон, обнимая его руками и прижимаясь щекой к горячей спине мужчины, осознавая, насколько мне уютно рядом с ним, уже не вздрагивая и не стремясь убежать, когда его ладонь накрыла мою, чуть сжимая.

Я бы хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась и он просто лежал рядом со мной, дыша глубоко и ровно, опьяняя ароматом своего красивого большого тела и порождая в душе то, что я не испытывала еще никогда до этого.

Это не было похоже на покой и умиротворение, что обволакивало каждый раз, когда Свирепый или папа были рядом.

Это было что-то глубже, трепетнее, горячее.

Такое хрупкое и невесомое, что дать определение этому чувству я не могла. Только пела снова и снова незамысловатую милую колыбельную о полярном медвежонке, начиная заново, когда допевала последний куплет.

Я была готова делать это до самого утра, даже если охрипну и потеряю голос.

Я не верила в то, что у меня получится, но, когда ладонь Карата, удерживающая мою руку, вдруг ослабла и слегка сползла, я широко улыбнулась, касаясь губами его кожи.

Уснул!

Действительно уснул!

Казалось бы, что может быть в этом особенного, но для меня это было откровение, которого я не ожидала, отчего сердце заколотилось счастливо и затравленно.

Я больше не пыталась отогнать от себя навязчивые мысли о том, что хочу быть рядом с ним — таким загадочным и до конца не понятым, даже если смутно представляла возможные отношения с таким, как Карат.

Ведь было ясно с самого начала, что типичной пары с ним не создать.

Просто никогда мне еще не было так тепло и уютно, как рядом с ним, не считая папы и Свирепого.

Я не позволяла себе пошевелиться даже спустя несколько часов, когда всё тело затекло и буквально онемело — сон Карата был превыше всего.

Лишь когда его дыхание стало глубоким и ровным, я чуть отклонилась назад, чтобы подцепить край тонкого мягкого пледа, чтобы укрыть нас двоих.

И дело было не в прохладе ночи, а в том, что было в этом что-то очень теплое и интимное — спать вот так под одним одеялом на одной постели, даже если между нами еще ничего не было.

Жаль, что летние ночи настолько короткие, а беспокойный сон Карата чуткий и быстрый.

То, что он проснулся спустя еще пару часов, когда небо только стало розоветь на горизонте и температура опустилась немного ниже, даря долгожданную прохладу и свежеть раннего утра, я ощутила сразу всем телом, продолжая обнимать его руками и прижиматься к горячей спине.

Мне было так хорошо, что стыдно было даже признаться в этом.

— Почему не спишь? — хрипловатым после незапланированного сна и невероятно чувственным голосом протянул Карат, возвращая свою ладонь на мою руку, чтобы сжать мои пальцы легко и осторожно.

— Я же обещала, что буду охранять ваш сон.

Я не видела его лица, но поняла, что Карат улыбнулся.

— Отважная девочка, — его мурчащий голос разлился по моему телу мелкой дрожью, когда обдало жаром желания касаться его, — больше не убегаешь от меня.

— Не убегаю… — пробормотала я, потому что не было смысла скрывать. Я была с ним. И мне нравилось это, как бы страшно ни было смотреть в глаза папы, когда он всё поймет. Или я расскажу сама.

Карат молчал какое-то время, гладя каждый мой палец нежно и чувственно, словно прислушивался ко мне или размышлял над тем, стоит ли говорить дальше.

— У тебя всё еще есть время остановиться и прожить свою жизнь иначе, детка.

Я замерла и нахмурилась, понимая, что продолжение мне едва ли понравится.

— Пока я могу держать себя в руках, у тебя есть время сделать шаг назад и подумать над тем, чего ты хочешь в будущем. Просто я не тот мужчина, с которым будет долго и счастливо… Такие, как я, умирают вполне ожидаемо, не успев сказать и пары слов на прощание.

Он зашевелился, поворачиваясь ко мне лицом и положив горячую ладонь на мою щеку, чуть поглаживая сильными пальцами, к которым хотелось блаженно прижаться и забыться.

— Не хмурься, детка. Я не хочу обманывать тебя.

— И сможете держаться от меня на расстоянии?

— Недолго, — его улыбка была кривая и грустная. — В любом случае я тот, кто пропадает всегда неожиданно, не объясняя ничего, потому что это может быть опасно.

Карат говорил правду. Но сейчас от нее в груди стало больно.

— Сейчас вы делаете шаг назад от меня?

— Никогда. Я всего лишь говорю тебе: подумай, прежде чем захочешь приблизиться ко мне еще сильнее, потому что самым эгоистичным будет с моей стороны сделать тебя своей без права на иную жизнь, о которой ты, возможно, мечтаешь.

Мы лежали под тонким одеялом, глядя друг другу в глаза, спрятанные от всего мира, в котором нашей возможной паре едва ли будут рады. Но то, что Карат думал о нас как о едином целом, было и трепетно, и больно.

— Для вас это не игра? — тихо выдохнула я, озвучивая, вероятно, самый большой свой страх в отношениях с ним.

— Нет.

От одного этого слова сердце дрогнуло и забилось так отчаянно и горячо, не давая мне возможности заговорить сразу.

— …Что будет, если после раздумий я всё равно выберу вас?

— Я не смогу подарить тебе полноценную семью и дом, о чем мечтают все девушки. — Карат чуть улыбнулся, подавшись вперед, и, касаясь моих губ своими, вдруг прошептал: — …Но я могу обещать тебе свою верность и честность. Я буду возвращаться к тебе, где бы я ни был, если буду жив.

12 глава

Дорога домой была долгой и изнурительной.

Уран так и не появился и, видимо, добирался до места нашего последнего обитания теми же неведомыми путями, какими оказался в Париже рядом с нами.

Марс был молчалив и задумчив, только пожал руки нашим мужчинам, коротко кивнув со словами, что мы можем обращаться к ним в случае необходимости, хотя мне и казалось, что кто-нибудь из Палачей всегда был рядом и наблюдал за нами, как за самым странным из всех существующих ранее союзов Берсерков разных родов.

Ведь было же ясно как белый день, что Палачей далеко не три.

Сапфир был встревожен и мрачен, потому что Мишке никак не становилось лучше и весь перелет бедная девушка то и дело бегала в туалет, возвращаясь всегда бледная и измученная.

А Карат молчал и, кажется, вел себя как обычно, но было то, что не давало мне покоя, — наш откровенный неожиданный разговор, который закончился одним поцелуем, и только.

Он остался верным себе в стремлении дать мне право выбора лучшей жизни, приложив палец к моим губам, когда я собиралась озвучить свое решение после нашего поцелуя, и прошептав:

— Ш-ш-ш... Не торопись, детка.

И если Карат думал, что у нас еще есть время и я буду рассуждать на тему собственного будущего, то я знала уже точно, что не представляю своего будущего без него.

Просто пока не очень понимала, как именно сказать об этом ему.

И всей семье.

Ну, вернее, той ее части, которая пребывала в святом неведении.

Дома нас ждали.

Но не с распростертыми объятьями…

Это почувствовали все сразу, когда нерешительно остановился даже Сапфир, который шел впереди, обнимая Мишку, словно не был теперь уверен в том, стоит ли идти дальше, но Карат хмыкнул, прошагав так, что теперь стоял первым.

На пороге стоял папа.

Хмурый, бледный. И с топором.

Одним словом, недовольный. Очень.

Стоящие за его спиной Север, Лютый и Нефрит выглядели слегка растерянными, но в целом доброжелательными, а я чувствовала себя так, словно что-то натворила. И вот это вылезло наружу в совершенно неподходящий момент.

И только Карат продолжал вести себя как обычно, словно ничего не происходило, кивнув всем Берам на пороге и заговорив первым:

— У нас есть новости.

— У нас тоже, — кивнул Север. — Райли нашел Робстона.

— Уже опросили его? — казалось, что Карат даже не удивился этим самым новостям, словно знал заранее, что Райли обязательно справится с поставленной задачей.

— Пока это невозможно. Он под таким наркотическим угаром, что не помнит даже, кто он. Придется переждать какое-то время, прежде чем сможет поговорить с ним. Райли задержал его и посадил в отдельную камеру. Теперь не сбежит, и вряд ли до него кто-то доберется.

— Я чувствую запах крови! — вдруг рявкнул папа так, что в лесу испуганно запорхали сонные птицы, а я поморщилась, зная, что он за время нашего отсутствия успел накрутить себя так, что успокоить его словами было уже просто невозможно.

— Пап, потом, — буркнул Лютый, но что отец зарычал лишь еще сильнее:

— НЕТ! СЕЙЧАС! Говорю же! Кровь!

Папа наливался яростью буквально на глазах, и кто, как не я, знал, что, пока он не выпустит пар, никакие уговоры не помогут.

Знал это и Карат, который вдруг размеренно зашагал вперед прямо к нему, раскидывая руки и приглашая тем самым начать драку, только хмыкнул, но как-то по-доброму:

— Это не та кровь, друг мой. Но теперь это уже не имеет значения.

Святые медведицы!

Когда я поняла, о какой именно в данном случае крови говорили эти двое, меня просто бросило в горячий пот, а лицо покраснело от стыда!

Но ведь папа должен был ощутить своим нюхом, что Карат не трогал меня!

— …Ты ведь сам отпустил меня! — голос получился хриплым и дрогнувшим, когда я на самом деле не представляла, что теперь делать и как оправдываться, даже если ничего греховного мы в этой поездке не совершили, с ужасом понимая, что именно эти мысли в голове папы сейчас станут большой бедой между двумя мужчинами, которых я любила в равной степени, но по-разному.

— А ты марш в комнату, дочь! С тобой я позже поговорю!

Я всегда слушалась отца.

До сегодняшнего дня.

— Это что еще такое?! — тут же взревел и без того заведенный папа, кидаясь ко мне в явной попытке шлепнуть по заду, но Карат загородил меня собой, не давая ему дороги со словами:

— Полегче, дружище! Звезда ни в чем не виновата.

И это стало последней каплей.

Отец ринулся в бой в попытке выместить все свои накопившиеся эмоции.

И судя по его ярости, копились они очень долго.

Сначала он нападал на Карата врукопашную, лупил что было силы и от всей души, заставляя меня от каждого удара содрогаться и глотать крики, потому что Карат не пытался дать отпор, принимая всю злость и безнадежность своего друга и не обращая внимания на то, что скоро на его лице выступила кровь.

Он не пытался дать отцу сдачи, только отклонялся от особо сильных ударов.

Даже не отталкивал его от себя.

И это было жутко!

— Вот черт! — выдохнул Север, когда в руке отца появился топор и лезвие сверкнуло в лучах солнца холодной убивающей сталью, но Карат только махнул рукой всем сыновьям, которые были готовы броситься, чтобы разнимать отцов:

— Не вмешивайтесь!

Я знала, что они не посмеют ослушаться, но больше не могла смотреть на то, как отец в прямом смысле избивал Карата, ощущая в душе такую боль, словно это били меня, кинувшись вперед и вставая между ними как раз в тот момент, когда папа вскинул топор…

Меня учил драться Морозный.

И он был жестоким, но справедливым учителем.

Бил по-настоящему, давая привыкнуть к боли и извлекать из нее выгоду для себя. Это он учил меня и тому, что нельзя встревать в драку двух воинов. А если и делать это, то ни в коем случае не оказываться между двумя, а бить по рукам со стороны.

Но разве я могла думать об этом, когда видела кровь на Карате и налитые яростью глаза отца, зная, наверное, лучше всех вместе взятых, насколько виртуозно он владеет топором?..

— Пап, хватит! Ради Праотца, остановись!

Я знала, что Карат не отступит и примет весь удар на себя, как знала и то, что папа не успокоится, пока не прольет еще больше крови. И пусть говорят, что в роду Полярных самая холодная кровь. Это была неправда.

Берсерк оставался Берсерком, какому бы роду ни принадлежал.

— Назад!

Лютый кинулся вперед на пару с Севером, пытаясь вытащить меня, но было поздно, когда мое плечо обожгло огнем, а за спиной раздались оглушительный рев и хруст разлетающихся в клочки рубашки и брюк Карата.

— ТВОЮ МАТЬ! Малик, Нефрит, Сумрак! Все сюда!

Север повышал голос крайне редко, и то, что это произошло сейчас, было плохим знаком!

А дальше начался какой-то ад из криков, рычания и попыток сдержать Карата, который обернулся в медведя и просто пошел напролом, больше не сдерживаясь и, кажется, совершенно потеряв себя в звериной сущности.

Такого исхода событий не ожидал никто, включая моего отца, чьи глаза на секунду распахнулись, когда огромная черная мохнатая гора кинулась на него в самом натуральном желании порвать на тысячу крошечных полярных медведей, но он быстро сгруппировался и не дал снести себе голову при первом же выверенном взмахе огромной лапы Кадьяка.

Вся гурьба Беров вылетела из дома, тут же кинувшись вперед, чтобы разнять озверевшего в прямом смысле Карата и отца, чей пыл явно поостыл, хоть и не прошел полностью, пока он продолжал заправски махать топором в желании херакнуть наглому медведю хоть куда-нибудь.

Шум был оглушительный, с матами и ревом, который, наверное, можно было услышать даже в близлежащем поселении Гризли.

— Да вы совсем охренели! — гаркнул Лютый, когда и отец обернулся в медведя, не собираясь отступать и отбрасывая от себя топор, чтобы ринуться вперед на Карата и биться теперь на равных.

Их сыновья буквально толпами тянули двух медведей в противоположные стороны, стараясь прервать эту внезапную заварушку буквально на ровном месте, но всё было бесполезно.

— Звезда! В дом! Он чувствует запах твоей крови и разнесет всё в прах! — крикнул Сумрак, прежде чем обернулся тоже, протискиваясь третьим медведем между совершенно белым и совершенно черным, как та золотая середина, которая должна бы уравновесить и привести в чувства, вот только и это не помогло.

— Может, не лезть к ним? Пусть выпустят пар оба? — крикнул Нефрит, чтобы его услышали братья через рычание трех хищников, каждый из которых достигал по три метра в высоту, вставая на задние лапы.

— Да они здесь всё разнесут к чертям! — отозвался тем же криком Лютый, цепляясь в шею отца, чтобы стреножить его и прижать к земле. Но ничего не вышло.

Я же наблюдала за этим словно откуда-то со стороны, пытаясь понять, как так вышло, что всё пришло к кровопролитию…

Ведь они оба пытались меня защитить по-своему.

Папа — от притязаний хитрого Кадьяка, которому не мог доверить мою судьбу.

Карат — от отца, который пролил мою кровь, пусть даже сделал это случайно.

Волны паники, страха и непонимания происходящего нарастали, когда на крыльцо выбежали перепуганные девочки, которые явно до этого крутились на кухне, дружно помогая маме Зои готовить обед к нашему приезду, но Янтарь поспешно затащил их в дом, понимая, что в том состоянии, в котором сейчас пребывали наши отцы, могло случиться всё что угодно, но только не что-то хорошее.

Это было нечто бóльшее, чем просто драка.

Столкновение двух друзей, чья вера друг в друга была безусловной и совершенной, но споткнулась об меня, и чтобы прекратить битву этих титанов, которые предпочли разговору кулаки, мало было собрать армию Берсерков.

Нужен был апокалипсис.

Что-то настолько же мощное и сметающее с пути, как их невысказанные эмоции.

И этот смерч появился в виде Грома.

Вернее, громадного бурого медведя, чьи размеры и мощь поражали воображение, а шкура лоснилась… но пахла сажей и гарью.

То, что это именно Король Бурых, я поняла лишь по запаху его тела, который уже был мне знаком, успев заметить, как вытянулись от удивления лица Севера и Лютого, когда этот мохнатый здоровяк с силой раскидал наших слегка ошалевших от неожиданности отцов, тут же обращаясь в человека с копной шикарных волос, чтобы рявкнуть своим раскатистым басом:

— Собирайтесь и проваливайте!

Еще больший шок и непонимание вспыхнули волной негодования, когда Север выступил вперед, хоть и держась на почтительном расстоянии от обнаженного Короля Бурых, но явно давая понять, что дом мамы Зои — это не то место, где он может вот так свободно командовать:

— Это не земля Бурых, Гром. И не тебе решать…

— Пожар! Лес горит! Если останетесь здесь еще на пару часов, то будет поздно!

Нахмурились все одновременно, тут же принюхиваясь и мрачнея на глазах, потому что Гром говорил правду.

— Мои парни пытаются спасти живность в лесах хотя бы отчасти и гонят ее на землю Гризли, — продолжил быстро, но твердо Гром, глядя на то, как теперь в людей обернулись все старшие Беры, поспешив к нему, чтобы понять всё происходящее. — Огонь идет не полосой, а кругом. Если мы дадим ему сомкнуться, то захватит и ваш дом. Забирайте детей и своих жен, уводите их на безопасные территории!

— Мы поможем тебе! — тут же отозвался Сумрак, кивая Туману и Урагану, которые закивали и унеслись куда-то быстрее ветра, очевидно, чтобы позвать подкрепление из сил Гризли.

— В таком случае отправляйтесь на северо-запад и сделайте так, чтобы оставалась дуга, не тронутая огнем, через которую будем выгонять зверей, которых еще можно спасти! — кивнул Гром, оборачиваясь на шум, который приближался, когда я ощутила Тайгу и десяток медведей.

Не Беров! А самых настоящих зверей!

Лишь спустя пару минут мы увидели, как наша бесстрашная рыжеволосая воительница в буквальном смысле гнала вперед медведей, которые кидались на нее, огрызались, но отчего-то отступали, двигаясь, очевидно, в том направлении, где и должна была остаться та самая безопасная дуга без огня.

— С мелкими я сама справлюсь! Ты иди за крупными! — крикнула она Грому, и кажется, только Тайга могла вот так обращаться к собственному Королю, словно он был простым Бером, и без лишних слов он кинулся снова назад, где слышались рычание и даже звуки борьбы.

Ясно, что даже самые крупные медведи не смогли бы пойти против силы Берсерка королевской крови, и бояться не приходилось, что Грому грозит беда, но Север переглянулся с Лютым, быстро кивнув:

— Я помогу им. Ты проследи, чтобы все наши девочки и дети были в безопасности!

— Сделаю, брат.

Мужчины быстро склонились так, что на секунду прижались лбами друг к другу, тут же разбегаясь в разные стороны, а я снова смотрела только на Карата, видя, как он прищурился и его глаза полыхнули тяжело и жестоко.

Это был плохой знак!

— А ты куда? — рявкнул отец, когда Карат кинулся, но явно не на помощь Грому или Северу, а скрываясь в кустах. — Мать твою мохнатую во все щели! Чтобы на рассвете был дома!

Я только тяжело сглотнула, проводив его глазами и понимая, что он вернется.

Вот только когда и с какими новостями — этого не знал никто.

На сердце было тяжело и тревожно, потому что жизнь показала, что Карат не ошибается и каким-то своим нутром чувствует, где подвох.

Конечно, он всё узнает.

Конечно, он сделает всё, чтобы род Берсерков оставался нетронутым… но теперь я знала о том, что не пожалеет себя…

— Пап, давай! Дела не ждут! — Янтарь уже семафорил на веранде, пытаясь осторожно затащить маму Зои, которая, конечно же, слышала всё, и вот теперь ее душа разрывалась от боли, потому что страдали не только животные, но и плодородная земля, которая щедро делилась дарами со всеми, не требуя ничего взамен.

— Я не оставлю свой дом!

— Зои, — Сумрак подошел к женщине, впервые представ перед нами совершенно обнаженным, показывая совершенное тело, чтобы обнять ее осторожно и нежно, вытирая широкими ладонями слезы с ее бледных щек, — моя дорогая Зои! Мы построим тебе новый дом! Еще больше, еще краше, чем этот! Только не плачь, прошу. Возьми с собой всё, что захочешь. Сердце нашей семьи всегда будет там, где ты!

Мужчина поцеловал ее в ладони, кивая с теплой улыбкой, и никто не посмел пошевелиться до тех пор, пока Зои тяжело выдохнула и кивнула в ответ. Даже папа молчал, наблюдая за другом и пихая в плечо Нефрита, который по-прежнему стоял рядом, пока все разбежались помогать друг другу или узнавать новые тайны:

— Проснись уже, Шмель! Бери Фантика и Сапу и пригоняйте все ваши машины во двор! Нужно погрузить детей, а потом всё, что влезет!

Когда папа повернулся ко мне, я напряженно застыла, зная, что он не сделает мне ничего плохого, только глядя умоляюще в его глаза, потому что его боль ранила меня в сто раз сильнее собственной.

— Папочка, я клянусь, что ничего не было, — прошептала я, когда мой большой громкий, но такой любимый отец подошел ко мне, неожиданно сгребая в свои ручища, отчего я на секунду задохнулась, но не от боли, а от переполняющей любви к нему и от безграничного доверия.

— Я знаю этого жука лучше, чем ты, дочка, — вздох папы был протяжным, долгим и таким, словно в эту секунду он всё понял, принял и смирился. — …По крайней мере, это не какой-то вшивый человечишка из города или неясный плешивый медведь из Бурых или Гризли. Не знаю, что ты там в нем нашла, может, я потом тоже увижу, — он поцеловал меня в окровавленное плечо, тут же буркнув: — но нос я ему всё равно сломаю!

— Мы еще ничего не решили… — тихо и краснея проговорила я, не успев ничего добавить о том, что Карат дал мне право выбора, как отец фыркнул:

— Ты только посмотри на них! Вся семья уже в курсе, а они не решили еще, видите ли! Я уже и имя вашей дочке придумал!

— Давайте вы потом обо всём поговорите, пап? — Сапфир снова нес бледную Мишку на руках в сторону дома, кивая нам следовать за ним. — Огонь ждать не будет, а машин у нас недостаточно!

Когда папа вытаращил глаза, я не сразу поняла, по какой причине, сначала решив, что это такая реакция на машины в попытках придумать, как мы будем искать другие в сложившейся ситуации, ведь времени оставалось крайне мало. Вот только ошеломленно распахнула глаза сама от его оха:

— А чего сразу не сказали, упыри?! Если не родите мне девочку — буду дуться до конца года!

— Девочку?.. — слабо прошептала Мишка, нахмурившись и глядя в глаза Сапфира, которые тоже округлились, а ноздри затрепетали, явно улавливая теперь то, что до этого было скрыто. — Пап?..

— Что «пап»? Будешь теперь питаться жирной рыбой и морковкой, дочка!

Медвежьи боги!

Как я этого сама не поняла?

Сердце тут же заколотилось восторженно и захлебываясь от умиления, которое я редко испытывала, если не сказать, что не испытывала никогда до этой секунды!

Наша Мишка была беременна!

А вот бедняга Сапфир, кажется, едва не споткнулся, только прижал к себе любимую сильнее, пока не в состоянии заговорить, только хрипло выдохнул:

— Мы ждем ребенка?..

— МЫ ждем девочку! Что вы там ждете, я не знаю! — отец вероломно забрал из рук Сапфира ошеломленную девушку, кивая ему. — Всё! Вали за машинами, Мишка теперь под моим бдительным контролем! БЕГОМ! МАРШ!

Ноги Сапфира были ватными, пока он сделал пару неловких шагов, и, глядя на него, я не смогла сдержать улыбки, обращаясь с укором к отцу:

— Даже поцеловаться им не дал!

— Нацеловались уже! — только фыркнул он в ответ, тут же размашисто зашагав к дому с Мишкой на руках, откуда скоро раздался его рокот, раздающий указания: — Девочки! Собирайте всё, что нужно, из кухни! Ягодка, ты к спиногрызам! Как подгонят машины — загружай малышню в люльках! Малик! Дуй на периметр и смотри, чтобы огонь не подошел близко! Алекс, пакуй Гранта и заклейте рану Звезде!

— Я в порядке, пап, — войдя в дом, я тут же оказалась в центре активной деятельности, с дрожью в сердце отмечая, что девочки всё делали быстро, молча, сосредоточенно, но со слезами на глазах.

Все полюбили этот дом всей душой.

Он был построен руками наших братьев с огромной любовью к той, кто стала матерью для всех нас, не разделяя по крови и рождению.

Он стал центром нашей семьи, самым любимым и душевным местом, и оставлять его сейчас было подобно тому, что отрывать кусочек своей души.

— Звезда, идем! Промоем твою рану и посмотрим, что там с этим дротиком, о котором говорил Карат, — навстречу мне вышел Алекс — единственный из людей, кто не был парой Берсерка, но стал частью нашей семьи за свою сдержанность, ум и верность слову.

— Я правда в порядке, — закивала я быстро, стараясь убежать помогать девочкам или хоть кому-нибудь, чтобы не стоять в стороне от общего горя. — Мы можем сделать это потом, когда вернется Карат. Он больше знает об этом и сможет рассказать гораздо лучше меня.

Алекс хотел было возразить, но на пороге дома появился взъерошенный и хмурый Нефрит, чья прическа впервые не была идеальной, а глаза не блестели лукавостью, как у его отца.

— Нам нужно больше машин! С такими темпами мы не успеем вывезти всё, что нужно! Огонь приближается слишком быстро.

— Машины есть в городе, — никто не ожидал, что вслед за Нефритом войдет Райли. Впервые без своей полицейской формы, но хмурый и пахнущий гарью, с сажей в волосах и на ладонях. — Можно угнать.

Брови Нефрита взлетели вверх:

— И это говорит бравый офицер полиции?

— Это говорит человек, который ради спасения семьи пойдет и на такое. А у полицейского сегодня выходной.

Рит хмыкнул, но тут же хлопнул парня по плечу:

— Давай! Поехали скорее за новыми тачками. Сапфир и Злата пока отвезут первых детей в дом Сумрака.

И снова всё вокруг зашевелилось, всё пришло в движение.

Я тоже помогала как могла, но все мысли были с Каратом.

Что он почувствовал, что подумал, когда оставил нас так резко? Где был сейчас?

Вместе с девочками мы выносили спящих малышей в люльках, осторожно укладывая на заднем сиденье. Я молчала, чтобы не пугать, но уже ощущала, как огонь подбирается к нам всё ближе и ближе. Чувствовала его кожей, едким запахом, который сжирал свежесть леса и ароматы трав.

Этот огонь был словно война… Такой же безжалостный, страшный, не жалеющий никого.

— Звезда, ты нужна мне!

Волосы Тайги стали пепельными, а лицо было в саже от пятерни, которой она вытирала пот с лица, когда девушка ввалилась в уже пустой дом пусть уставшая, но всё такая же упрямая и смелая.

— Нужно помочь нашим парням сдерживать огонь! Штиль и Райли привели всех пожарных, которых только смогли найти. Они будут бороться с большим огнем, а нам нужно отрезать маленькие очаги, чтобы они не стали большим огнем.

— Конечно, идем!

— Сапфир! Всех девочек отвези к Сумраку и к нам приходи на передовую! Будем все вместе с огнем бороться! Малик и Шмель пусть остаются в доме и следят, чтобы всё было под контролем! Все остальные — к Грому на подмогу!

— Да, пап. Сделаю.

Уже спустя полчаса мы были на передовой. И это было ужасно.

Вместе с людьми рука об руку мы пытались бороться с огнем.

Пытались отчаянно и прикладывая все силы.

Большие машины одна за другой приезжали в лес, наполненные водой, которая заканчивалась так быстро, что казалось, будто она и не помогает вовсе.

Мы же, вооружившись неким подобием рюкзаков с водой, бегали по траве, отыскивая тлеющие угли, и заливали их водой так, чтобы они не стали новым очагом пожара.

— Эту часть леса уже не спасти! — Гром был истинным хозяином леса, его даже все люди называли не иначе как Хозяин или Лесник.

Огромный, но теперь весь в саже и с сожженными ладонями, которые покраснели от огня, пока он вытаскивал из пламени обезумевших животных, заставляя их бежать только вперед по правильному пути, чтобы спасти их жизни, и с сожженными ступнями, которыми он ступал бесстрашно по выжженной земле, — Гром был оплотом нерушимой веры и твердости духа.

Несмотря на ожоги и изнурительные сутки борьбы с огнем, он был всё таким же упрямым и грозным, а еще ясно мыслящим, когда ему было не важно, что говорили люди.

Теперь они были далеко, стараясь бороться с пожаром, вызывая самолеты с водой, когда мы углубились в лес за ту черту, куда огонь уже подходил.

— Бросайте это всё! Воды нам не хватит, сколько ее ни лей! Раньше нужно было воду лить… — Гром тяжело скинул с себя остатки изодранной животными и полусгоревшей рубашки. — Нужно копать рвы! Широкие и глубокие, чтобы огонь не мог пройти дальше.

— Вам лапами удобнее будет, а нам нужны лопаты, — отозвалась Тайга, которая была рядом со своим Королем и поддерживала во всём, выглядя теперь не лучше самого Грома, когда ее рыжих волос уже было не видно под слоем сажи и грязи, но глаза горели всё так же ярко, а взгляд был твердым и полным решимости одержать победу над огнем.

И мы копали, попросив лопаты у пожарных.

Копали до кровавых мозолей на руках, позабыв о времени, потому что от густого едкого дыма уже было не ясно, опустилась ночь или затянувшийся вечер всё еще парит над кричащей от боли землей.

Наши мужчины, обратившись в медведей, буквально вспарывали землю, вгрызаясь в нее, чтобы только спасти, а мы с Тайгой старались не отставать, махая лопатами, даже если плечи и спина онемели.

Все мужчины были с нами, кроме Малика и Рита, которых оставили с девочками и детьми в качестве охраны: отец, Гризли во главе с Сумраком, Гром с Бураном и десятком Бурых, Штиль.

Никто не оглядывался назад на огонь, как бы близко он ни подступал, даже если его опаляющее дыхание касалось волос, оставляя горечь и запах жженого. Все верили в то, что мы одержим победу, какой бы ценой она ни досталась нам.

Даже не знаю, сколько прошло времени, когда к нам присоединился и Карат.

Хмурый, сосредоточенный, задумчивый, но такой же твердый, как и все, кто боролся с огнем, тут же обращаясь к Грому, который был теперь весь в земле:

— Вдоль подкопа бежит речушка. Она поможет сдержать огонь, если ее воды потекут здесь.

— Мы не сможем изменить русло реки, — покачал головой Сумрак, обращаясь в человека, чтобы была возможность говорить.

— Ничего не нужно менять, друг мой. Достаточно дать воде течь сюда.

Гром слушал внимательно, внезапно кинувшись куда-то — очевидно, к той самой речке, о которой говорил Карат, а вслед за ним и верный Буран, пока все остались на своих местах в ожидании чуда, но ни на секунду не останавливаясь в работе.

Ров получался в несколько метров шириной и глубиной и должен был помочь.

Когда зашумела вода, Беры рычали и били лапами в землю, словно приветствуя ее и отдавая свою силу, а мы с Тайгой устало сели на берег, где трава была всё еще зеленой и прохладной от утренней росы, готовые просто разрыдаться от мысли о том, неужели у нас всё получилось.

— Парни, тащите свои зады на запад! Бросайте все машины и самолеты! Если мы не остановим огонь здесь, то уже не остановим вовсе! — крикнул в шипящую рацию Штиль пожарным, которые были на некотором расстоянии от нас.

Все силы были брошены.

И мы победили.

Мощь воды, текущей радостно по траншее и вылитой тоннами из машин и самолета, сделали свое дело. Огонь был наконец повержен, оставляя на втором берегу выжженную болезненную пустошь, от которой шел жар и трескались угли.

— Пора домой, дети, — папа был таким чумазым, что я устало улыбнулась, глядя на него и крепко обнимая Тайгу, которая устала настолько, что уже не смогла сама подняться. — Давай, воительница, пора мыться и спать!

Он поднял ее на руки, зашагав в сторону нашего временного нового дома. А я обернулась на Карата, который смотрел на выжженный лес так, словно видел в нем призраков, что не пугали, а причиняли страшную душевную боль.

Видел ли это еще кто-нибудь? То, что Карат может чувствовать.

— Нашел что-нибудь? — Гром подошел к нему обнаженный и настолько грязный от земли и сажи, что копна его волос стала почти черной.

— Тот, кто устроил поджог, был профессионалом. Он не оставил следов.

Гром нахмурился, упираясь кулачищами в свои бока, и пробасил:

— Бурые и Гризли сотни лет живут рядом с людьми. Они привыкли к тому, что рядом с ними большие мужчины. Они боятся. Но еще никогда за это время никто из людей не решился сделать нам что-то плохое из страха, что поплатятся за это и очень жестоко.

Карат только вскинул брови, сверкнув своими хитрыми глазами:

— Очевидно, что это были не местные. Или вовсе не люди.

На этой фразе обернулся даже отец, который уже шагал в сторону дома Сумрака, держа на руках засыпающую Тайгу.

— В любом случае, кто бы это ни был, нас либо предупреждали о своем присутствии, либо отвлекали от чего-то более грандиозного.

Тишина была тяжелой и гнетущей.

Мало было проблем с пожаром, гораздо страшнее было понимать, что это может быть только начало.

Но началом чего, кажется, еще не знал даже сам Карат.

Но узнает. Чего бы ему это ни стоило. И это заставляло мое сердце сжаться и замереть.

— Ладно, идемте домой, — выдохнул Сумрак, положив широкую мозолистую ладонь на плечо Карата. — Сначала нужно вымыться и перекусить, потом будем решать все остальные вопросы. Скажу своим ребятам патрулировать наши границы и границы Бурых.

— Мы сами справимся! — тут же насупился Гром как гордый и непримиримый король своего рода, даже если среди Бурых остались считаные единицы чистокровных.

Но Сумрак как истинный отец только тепло улыбнулся, кивнув:

— Тогда пусть наши парни дежурят эти дни по очереди. Эту ночь выйдут мои, твои пусть принимают пост следующей ночью, договорились?

— Да.

— Я поговорю с местными пожарными, чтобы они долго не копались и сразу же занялись очагами пожара. Может, найдут что-то интересное для нас… — Штиль тоже был рядом и измотан так же сильно, как остальные, но держался просто отлично, став прочной нитью между Берами и людьми в общей беде.

— Очагов было шесть, полукругом, — отозвался Карат. — Если поднимешься немного выше и посмотришь на территорию со стороны, то всё станет очевидным.

— Мой дом не захватило, — нахмурился Гром, на что Карат только подал плечами:

— Значит, им был нужен не ты, мой юный друг. Но Сумрак прав. Подумаем обо всём этом завтра. А пока все по домам.

Эта была ложь.

Мне не нужно было даже ощущать эмоции Карата, чтобы понять, что он снова всё берет на себя.

Не будет сна, не будет отдыха, он снова пропадет, чтобы отыскать каждого, кто причастен к этой трагедии. И наказать. Жестоко.

— …Это ведь связано с тем, что произошло в Париже? — тихо обратился к Карату Сапфир, когда мы всё-таки двинулись в сторону дома.

— Возможно.

— Думаешь, люди смогли так быстро последовать за нами?

— Может, всегда кто-то был рядом. Или это нам подобные.

Сапфир только поджал губы, словно сдержал рычание внутри себя, но, судя по тому взгляду, которым он окинул окружающий и на этой стороне зеленый лес, становилось ясно, что спать он не будет и будет наготове. Потому что теперь у него был еще один стимул биться и защищать свою семью.

— Ведь ты знал, что Мишка беременна? — тихо прошептала я, склонившись к Карату, пока мы шли рядом, впервые осознанно обратившись к нему на «ты», что мужчина, конечно же, тут же заметил, отчего его глаза полыхнули обжигающе зеленым и таким страстным. — Именно об этом ты собирался сказать дома, если бы всё пошло иначе?

— Да, детка.

Несмотря на напряженность момента и общую усталость и измотанность, Карат соблазнительно улыбнулся, делая шаг ближе, чтобы теперь мы соприкасались руками, даже если продолжали идти вперед, тихо промурлыкав:

— Хочешь, понесу тебя на руках?

Я только успела покраснеть, но не успела даже пискнуть, как раздался рык отца:

— А с тобой я еще не закончил! Вот перекушу рыбой, найду свой топор и отчикаю от тебя на хрен всё лишнее!

Карат только рассмеялся, отступая на шаг в сторону, когда я пихнула его в бок, а отец зарычал еще громче.

— Полегче, бать! — раздался откуда-то сзади голос Лютого. — Его конечности нам еще будут нужны!

— Четыре! Четыре чертовы кривые конечности! Пятую я отхерачу!

— Если ты про нос, друг мой, то чем он тебе не угодил? — как всегда, напевно и лукаво отозвался Карат, хотя, конечно же, все поняли, о какой «конечности» идет речь.

— Повякай мне еще, упырь членистоногий!

**********************

Дом Сумрака был простой, большой и теплый. Такой, каким был его хозяин.

Здесь было уютно всем и на всех хватило места, даже несмотря на то что все чувствовали себя неловко, оттого что стеснили хозяина, который явно привык к одиночеству.

— И думать об этом забудьте! Вы все наши дети! — только бурчал Сумрак на все наши извинения, но тут же улыбался так красиво и, наверное, даже немного смущенно. — Я всегда мечтал о большой семье. О том, чтобы здесь было шумно, весело и тепло. Поэтому и построил в свое время большой дом вместо небольшой хибары для меня одного… Но не всё получилось, как я мечтал.

— Это ты зря сказал, брат! — папа уже сидел на кухне, уплетая всё, что только нашлось готовое в подполе у Сумрака, который не пользовался холодильником, а по старинке хранил всё у земли. — Сейчас здесь будет шума хоть отбавляй! Сам еще в лес сбежишь!

Сумрак только рассмеялся в ответ, подмигивая Зои, которая уже вовсю осваивала кухню, пытаясь порадовать всех домашней едой после изнурительной ночи, украдкой вытирая слезы, где была радость от того, что все живы и все вернулись, и горе, потому что земля кричала от боли и страшных ожогов. И мы бы отдали всё, чтобы только помочь ей и залечить эти раны… но могли только мстить жестоко и отчаянно!

— Дочка, скорее иди в душ, пока ребята не вернулись, — обратился ко мне Сумрак, и я тут же отправилась в ванную, только обернулась на Карата, который незаметно подмигнул, словно пытаясь сказать этим, что он будет рядом и никуда не уйдет.

По крайней мере, не сейчас.

Но даже скинув с себя остатки одежды, от которой пахло гарью и сыпался пепел, и забравшись в прохладную ласкающую воду, я всё равно слышала только Карата, словно всё во мне отныне было настроено на особенную волну, ловившую всё, что касалось его одного.

Я слышала голоса Лютого и Сапфира на втором этаже. Слышала, как девочки говорят на кухне, убеждая маму Зои прилечь и поспать. Но лишь голос Карата звучал во мне четко и так, словно я всегда находилась рядом с ним, ощущая жар его тела и улавливая возможные эмоции, о которых не знал никто.

— Мия, дочка, твой муж устал. Займись им, а я уложу спать Гранита, — говорил Карат, забирая при этом, скорее всего, восторженно аукающего малыша на свои руки, чтобы дать возможность родителям побыть вместе и просто обнять друг друга после изнуряющего страшного дня.

Как ни странно, Мия была одной из первых, кто действительно искренне доверял Карату и любил его, даже несмотря на то что когда-то он пытался убить ее.

Теперь я знала, что если бы захотел убить, то он бы не медлил.

Он бы и Сапфира мог убить. Но не стал. Потому что хотел вовсе не этого.

Я быстро вымылась и вышла, облаченная в привычные штаны и тонкую майку, с мокрыми волосами, остановившись в коридоре, потому что по всему телу пронеслись мурашки от услышанного.

Карат пел.

Пел сказание о доблестном воине малышу Граниту, положив карапуза на свою грудь и обняв ладонями маленькое тельце.

Голос Карата завораживал и пленял своим тембром и терпкостью, отчего казалось, словно весь дом притих и вслушивался в эту песню.

Твердую, волшебную, пленительную и такую сильную.

Даже малыши не кряхтели и не шумели, впитывая в себя каждый звук, пропитанный духом и силой нашего рода.

Связь Карата и Гранита была какой-то особенной. Не поддающейся объяснению.

Малыш не просто слушал неведомые эмоции Карата, скрытые ото всех, он словно знал их наверняка каким-то своим особенным чутьем маленького чистого зверя.

Иногда мне казалось, что даже их сердца стучат в унисон. Такт в такт.

Связанные тонкой неведомой нитью не только родства, но и чего-то более загадочного.

Так могут любить и почитать только своих родителей. Трепет крохи, его восторг и счастье, которые он испытывал, стоило только Карату появиться дома, были настолько яркими и искренними, что это передавалось всем вокруг.

Завороженная и разомлевшая от этого голоса, я так и стояла посреди коридора, пока не заметила, что Карат видит меня, чуть улыбаясь и маня к себе пальцами, а я слишком устала, чтобы сопротивляться и строить из себя недотрогу.

Я молча прошагала до него, опустившись рядом на большом разложенном диване, где с легкостью могли бы уместиться сразу несколько Беров-мужчин, чтобы лечь рядом, уткнувшись кончиком носа в его жаркое плечо.

Это был мой маленький рай.

Мой душевный покой.

Моя вера в то, что завтра наступит и оно будет прекрасно.

…Только бы он был рядом. Мой загадочный. Мой желанный.

МОЙ КАРАТ.

13 глава

Никогда еще я не спала так долго и так крепко.

Рядом с Каратом.

На глазах у всей семьи, которая в это утро была настолько тихой, что впору было подумать, что мы остались дома одни.

Только я, Карат и кроха Гранит, что мирно и сладко сопел между нами, даже во сне крепко держа в одном кулачке указательный палец Карата, а в другом — прядь моих волос.

Но первое, что я ощутила, продираясь сквозь вязкую дремоту и пленительный аромат тела самого желанного из мужчин: папа рядом.

И с этой секунды пробуждение походило на ушат холодной воды, вылитый прямо под теплое одеяло, когда ты не подозревал подвоха и планировал еще немного понежиться, растягивая такое редкое и всё еще запретное удовольствие.

Тут же сгруппировавшись и напряженно вытянувшись, первым делом я встретилась со взглядом Карата, который был, как всегда, чуть лукавый, но в это утро какой-то удивительно нежный и словно пытался сказать мне, что всё в порядке и нет никаких причин для паники.

Всё строго в рамках приличия!

Мы не касались друг друга даже одеждой, не то что руками или — упаси боги — ногами!

Скромно и чинно лежали почти на двух противоположных углах дивана, и между нами был малыш. Видимо, поэтому душевное равновесие папы было в норме, и он не пылал больше яростью или желанием сломать Карату что-нибудь.

По крайней мере, пока что!

— Я придумал имя вашей дочке, — проговорил папа первым, заставив этими словами меня покраснеть, а Карата — приглушенно рассмеяться, сделав это так тихо, чтобы не разбудить Гранита.

— И какое же?

— Кристалл! — довольный и гордый собой отозвался отец, который сидел в одном из кресел в просторном зале дома Сумрака, поставив рядом с собой тарелку с завтраком — блинами с вареньем и ароматным травяным чаем.

— А если родится мальчик?

— Тоже мне нашли проблему! — фыркнул отец. — Тут без вариантов! Назовете в честь меня! В благодарность за то, что я позволил тебе приблизиться к моей дочери!

— Па-а-ап! — простонала я, не понимая спокойствия и игривости Карата, с которыми он всё это выслушивал, а еще той серьезности, с которой говорил отец. — Ну какие дети?

— Те, которые у вас будут! Сразу после свадьбы! По всем законам и традициям!

— Нет у Берсерков никаких законов и традиций в отношении свадеб с себе подобными, — пробормотала я в ответ.

— БУДУТ! Придумаем, мать вашу вшившую! Вот с вас и начнем! — рявкнул отец так, что теперь все поняли, что мы точно проснулись, поэтому в зал вошел Сумрак, облаченный сегодня, как обычно, в потертые джинсы и рубашку, закатав рукава до локтей, хохотнув:

— Подозреваю, что выкуп невесты будет проходить только через тонну выловленной рыбы.

— Или пары десятков мешков с кедровыми орешками, — весело сверкнул глазами Карат, а я смутилась еще больше, глядя на него и с искренним удивлением понимая, что вся эта тема про свадьбу его отчего-то не выводит из себя… Ведь разве такие, как Карат, не дорожат собственной свободой превыше всего?

Мужчины веселились явно от души, выглядя при этом довольными и умиротворенными, в отличие от меня — напряженной и скованной, — когда Сумрак хлопнул легко отца по могучему плечу, кивая в сторону кухни:

— Идем, друг мой. Волшебница Зои пожарила первую партию свежевыловленной рыбы.

Большего и не требовалось, чтобы папу сдуло северным ветром в заветную сторону еды, а мы с Каратом остались наедине. Если не считать спящего кроху.

— С добрым утром, детка, — прошептал Карат, потянувшись ко мне, чтобы легко и нежно коснуться ладонью моего лица, заставляя затрепетать даже от этого, казалось бы, такого простого приветствия.

— Опять не спал? — смущенно выдохнула я, видя, как в глазах Карата вспыхнул тот жар, который растекался и по моим венам от его прикосновений и наших первых общих воспоминаний.

А еще я снова обращалась к нему на «ты», словно показывая, что отныне у нас есть то, что принято называть отношениями, какими бы странными они еще ни были.

— Благодаря одной юной прекрасной фее я выспался на десять лет вперед. — Рука Карата скользнула по моему плечу, едва касаясь кожи, но буквально оставляя огненные следы из мурашек, которые я не могла сдержать. Затем опустилась на бедро, чуть сжимая и заставляя меня вздрогнуть, потому что я ощутила легкую боль, а Карата — тут же нахмуриться.

Просто он надавил как раз на то место, куда прилетел дротик.

— Всё еще больно?

— Нет. Даже раны не осталось.

— Алекс осмотрел? — сейчас взгляд Карата потемнел и стал серьезным и грозным.

— Вчера было не до этого. И я действительно чувствую себя отлично. Если бы что-то пошло не так…

Я скованно замолчала, потому что Карат вдруг поднялся, делая это резко и порывисто, а я вскочила за ним, отчего-то испугавшись за Алекса, тут же забормотав:

— Он говорил еще вчера всё проверить и осмотреть ранку, но эта ситуация с пожаром стала слишком неожиданной, чтобы…

— Север, где наши умники? — казалось, что Карат даже не слышал ни моих слов, ни того, что я следую за ним хвостом, чтобы не допустить кровопролития, видя, как Север удивленно вскинул брови, быстро окинув сосредоточенным взглядом сначала Бера, затем меня.

— На втором этаже. Спят.

— Придется разбудить, — хоть и спокойно, но слишком холодно отозвался Карат, тут же зашагав вперед и по лестнице на второй этаж, а я снова вслед за ним, слыша за спиной голос Севера:

— Что-то случилось?

— Нужно осмотреть рану Звезды.

— Моя помощь нужна?

— Нет.

Было ощущение, что последний вопрос был задан не столько Карату, что шел только вперед, сколько мне, потому что, видимо, я выглядела слишком взволнованно и испуганно.

Ему не нужно было спрашивать, где именно находятся Грант и Алекс.

Чутье Бера вело в нужном направлении, безошибочно определяя местонахождение двух мужчин, что были людьми, но стали частью нашей семьи.

То, что Карат постучал в дверь, остановившись у нужной спальни, кажется, было хорошим знаком, но я не позволила себе расслабиться.

Мужчины спали.

Они были измотаны прошлой ночью не меньше нас, поэтому проснулись далеко не сразу, зато подскочили от повторного более настойчивого стука почти одновременно. По их вспыхнувшим эмоциям можно было ощутить, что мужчины ожидали услышать плохие новости.

Дверь распахнул Алекс. При взгляде на него мне стало стыдно и искренне жаль мужчину: помятый, с припухшими от недосыпа глазами и всклоченными волосами, от которых отчего-то пахло молоком, словно он спал среди наших малышей, но при всём этом его светлые глаза смотрели цепко и ясно.

— Простите, что пришлось разбудить вас, парни, — кивнул на удивление учтиво Карат, хотя напряжение в его теле никуда не ушло, — но ваши светлые головы нужны нам. Срочно.

— …Всего лишь ранка! Крошечная!..

Алекс быстро заморгал, тут же понимая, о чем шла речь, и распахивая дверь перед нами, прежде кивнув заспанному Гранту:

— Ты не против, если мы осмотрим Звезду здесь?

Наш странный замкнутый Грант только покачал головой, делая приглашающий жест рукой, и был, как всегда, крайне задумчив и немногословен, когда я вошла вперед Карата, слыша за спиной его одобряющий смешок, но не спеша войти вслед за мной, на что я удивленно оглянулась, замечая, как от тела Карата пошел жар и зрачки стали увеличиваться.

— Сделаете это без меня, хорошо? Я подожду здесь.

Он закрыл дверь быстрее, чем я смогла опомниться, заставляя в первую секунду нахмуриться.

Понимание того, почему Карат остался вне спальни, пришло спустя несколько секунд, когда в голове неожиданно ярко пронеслись события прошлого дня, в котором он чуть не разорвал папу за то, что тот причинил мне боль, пусть даже и случайно.

Очевидно, что в этой ситуации Карат не доверял себе и собственной выдержке.

— Вот, — протаскав с собой двое суток остатки от дротика, я наконец отдала его Алексу, который ловко и быстро надел на нос тонкую оправу очков, осторожно взяв осколок, чтобы положить его на какую-то салфетку. — Это всё, что у меня осталось от той штуки.

— Хорошо, что оставили ее себе и сохранили, — быстро кивнул мужчина, выглядя сейчас так строго, какими бывают доктора. — Могу я посмотреть рану?

— Конечно.

Смущения не было.

Я лишь немного спустила край брюк, чтобы показать крошечную ранку, которая уже почти заросла и не причиняла совершенно никакого дискомфорта.

На самом деле я получала раны куда хуже.

Гора-а-аздо хуже, когда Ночи приходилось накладывать швы без всякого медикаментозного обезболивания, замораживая кожу кусочком льда, и только.

Алексу пришлось опуститься на корточки, чтобы всмотреться, но то, как он нахмурился, явно не было хорошим знаком.

— Что не так, док? — прозвучал из коридора дрожащий от напряжения голос Карата, однако он всё-таки не вошел, явно держа себя вне спальни из последних сил, и я ощутила присутствие рядом Севера и Лютого.

Алекс лишь свел брови сильнее, вдруг поманив к себе рукой Гранта и тихо обратившись к нему:

— Не посмотришь тоже, чтобы отсечь возможную ошибку с моей стороны?

Больше Карат не смог вытерпеть.

Дверь распахнулась, и он вошел, полыхая жаром и сжав свои кулачища до хруста, а вслед за ним вошли и напряженные Север с Лютым, явно готовые подстраховать выдержку Карата, если он решит сорваться.

Грант не горел желанием смотреть на меня.

Может, понимал, что в данной ситуации это крайне опасно, ведь знал о нас гораздо больше Алекса — о повадках тех, кого называли зверолюдьми, — но всё-таки поднялся со своего места, осторожно приблизившись ко мне и чуть склоняясь, чтобы увидеть ранку.

— Ты прав. Отпечаток должен быть другой, — тихо проговорил Грант, тут же возвращаясь на свое место, когда Алекс поднялся на ноги, взяв в руки остаток дротика, чтобы показать его хмурому грозному Карату.

— Посмотри. Игла круглая. Отпечаток от нее должен быть круглым, поскольку она прилетела с большой скоростью, а значит, под прямым углом.

Для наглядности Алекс проткнул слегка салфетку, показывая крошечную, едва заметную дырочку в ней.

— Рана у Звезды имеет слегка продолговатую форму.

— Что ты хочешь этим сказать, док?

— Эту иголку Сапфир вытащил из меня и сказал сохранить ее. Ошибки быть не может, — вставила я приглушенно, но уверенно.

— Дело не в ошибке.

Боясь того, что Карата накроет его кадьякская необузданная ярость, которую человеческие мужчины не смогут перенести, я подошла к нему, взяв за полыхающую жаром ладонь, больше не стесняясь взглядов моих братьев.

Пусть видят. Всё равно уже все знали.

На секунду я прислушалась к чувствам братьев, но оба они были спокойны и мой жест восприняли скорее как должное, чем как что-то шокирующее их.

Но мое сердце ойкнуло и затрепетало, оттого что Карат сжал мою руку в своей ладони в ответ, словно тоже сделал этот шаг вперед, который сближал нас перед лицом семьи.

— Надрежьте рану, — вместо Алекса отозвался вдруг Грант, на что Карат свел брови, и я ощутила собственной кожей, как в его венах понеслась огненная кровь.

— Ты что-то знаешь?

— Нет. Но лучше проверить.

— Черт, я так быстро собирался, что не взял с собой толком никаких инструментов. Только небольшой набор из лаборатории. — Алекс растерянно водил глазами по комнате в поисках того, что могло бы помочь вскрыть рану, но его брови удивленно поползли вверх, когда Карат вдруг опустился на колени передо мной, припадая губами к ранке. Вернее, зубами. Клыком.

Одного прокола было достаточно, чтобы край кожи, что еще не успела зарасти как следует в месте пореза, разошлась снова, пуская тонкую струйку крови.

Только Грант был совершенно спокоен, тихо добавив:

— Прижми кожу сильнее. Проверь, нет ли внутри капсулы.

Карат всё делал сосредоточенно и быстро, словно от его действий сейчас зависела моя жизнь.

Я же ничего не чувствовала. Правда ничего!

Но теперь, глядя на то, как напряглись плечи Карата, поняла, что мое тело предало меня, не сказав об опасности.

Не сказав о том, что я сама была опасностью!

— …Кажется, теперь ясно, откуда эти ублюдки знали, где именно нужно поджигать, — прорычал Лютый, а я замерла, когда почувствовала, как Карат достал малюсенький предмет, который чудом не сломал в своих сильных пальцах.

Настолько крошечный, что походил буквально на соринку.

— Это может быть жучком?

— Может.

От рычания всех Беров, присутствующих в комнате, вздрогнул даже Алекс.

— Если вы не заметили капсулы в девушке, то вполне можете не заметить и в себе, — отозвался Грант, сидя на своем месте и заметно поежившись, когда все взоры обратились на него.

— Продолжай, — протянул Карат, когда его ноздри затрепетали, улавливая то, что мужчина явно не закончил мысль.

— Нужно проверить всех, кто вернулся из Парижа. Вероятно, что мы найдем что-нибудь еще интересное, чего вы заметить не в силах.

Карат кивнул в ответ, потянувшись в карман, чтобы извлечь из него сотовый телефон, явно не самый дешевый по виду, принявшись набирать что-то быстро и очень умеючи для Берсерка.

— Что ты делаешь? — нахмурился Лютый.

— Пишу сообщение Марсу, чтобы они с Раном прибыли к нам как можно скорее.

— Думаешь, Палачи дадут осмотреть себя людям или нам?

— Иного выхода нет.

— Можно сделать это в больнице, — быстро вставил Алекс, на что Беры только уставились на него с выражениями лиц, на которых явственно читалось: «Ты издеваешься?»

Впрочем, его это не смутило, когда он быстро продолжил:

— Любой инородный предмет в теле можно увидеть с помощью рентгена или МРТ. Достаточно просто договориться с местными врачами, что мы сделаем это сами, без их участия.

Север и Карат быстро переглянулись, кивнув почти одновременно.

— Найду Сумрака. Скажу, чтобы он срочно звонил Штилю.

Север исчез из комнаты быстрее, чем я успела понять, что происходит, пока в моей голове болезненными молоточками стучала только одна мысль — о том, что всё это время я показывала врагам, где мы были!

— Это я привела их сюда?.. — прошептала я ошарашенно, с какой-то необъяснимой тянущей болью видя, как заметался Карат, рыкнув:

— Это моя вина, детка! Я недосмотрел!

— Оставим разборки на потом! Надо избавиться от этой штуки ко всем чертям!

Было ощущение, что мужчины вмиг разучились разговаривать и теперь только рычали.

Но их можно было понять.

Осознавать, что бомба замедленного действия всё это время была во мне, рядом с их любимыми женами и детьми, было смерти подобно.

— Подожди! — Карат не дал Лютому забрать из его рук эту штуку, сжимая ее в ладони и вылетая из спальни быстрее, чем кто-либо смог что-то понять. — Попробую сбить их с пути!

Карат скрылся в лесу за считаные секунды, когда все поняли, что он пытается сделать — отнести этот маячок как можно дальше от дома.

Хотя теперь, кажется, никто не был уверен в том, что это сработает.

— Всё плохо, да? — Папа даже забыл про завтрак, когда услышал последние новости, а Карат вернулся спустя несколько часов еще более бледный и замкнутый, чем когда уходил, заставляя меня занервничать еще сильнее.

Он словно отдалялся от нас.

От меня.

Снова замыкался в своих тяжелых мыслях и воспоминаниях, которые ранили настолько сильно, что не позволяли ему спать ночами, и делали таким одиноким и холодным.

— Пусть девочки собираются! — Карат опустился на край кресла, занимая свое любимое место рядом с отцом, по левую руку от него на подлокотнике, но в этот раз делая это так, словно он устал, понимая, что каждое его слово впитывает вся семья. — На землях Бурых и Гризли больше небезопасно.

— Но куда мы их отправим, дружище? — Даже Сумрак выглядел сейчас бледным и напряженным, а еще настолько сосредоточенным, как все мужчины нашего дома, потому что каждую секунду ожидали нападения.

И теперь это были не просто слова.

На нас действительно могли напасть в любую секунду.

Рит, Малик и усиленная охрана от Гризли и Бурых во главе с самим Громом уже кружили на всех границах и возле дома, не пропуская даже мухи и готовые совершенно ко всему, но спокойнее от этого не становилось.

— В единственное место, о котором еще не знают лабораторные крысы, — в Арктику.

— Как мы перевезем два десятка детей без документов? — Штиль тоже был здесь, готовый помочь абсолютно всем и прикрыть всеми возможными способами. Такой же хмурый и бледный, как все остальные, искренне переживающий за всю семью. — Даже если мы сделаем документы и разделим пополам между всеми девочками, то на это уйдет не один день! Да и на таможне будет уйма вопросов, как только увидят всю ораву малышни!

— По старинке, друг мой. На машинах и в сопровождении самых сильных Беров. — Карат помассировал гудящие виски, и, глядя на него, я понимала, что его голова сейчас разрывается от всех тех мыслей, которые кружили, но совершенно никак не успокаивали.

Хотелось подойти и обнять его, прижимая к груди, чтобы только услышать, как он выдохнул протяжно и хоть немного облегченно.

Чтобы только он не чувствовал себя снова виноватым!

— Мохнатые! Выдвигаемся домой! Сгребайте шмотки, утром уходим! — пробасил отец, как мне показалось, довольно и даже с каким-то облегчением, но длилось это ровно пару секунд, до тех пор, пока Карат молча не покачал головой. Отрицательно.

— Если пойдем всей толпой, только привлечем еще больше внимания. Если лабораторные всё еще в неведении по поводу твоей ледяной родины, друг мой, то будет хорошо, чтобы они оставались в нем как можно дольше. Наша задача — организовать переезд детей и девушек тихо и незаметно, при этом делая вид, что все мы здесь. Ждем их и готовимся к войне.

Все притихли, глядя на Карата и в эту секунду понимания, что войны не избежать.

Рано или поздно это случилось бы всё равно, и я считала, что лучше раньше, чем позже!

Мы были готовы!

— Если будет война, значит, нам нужна армия, — отозвался первым Север, глядя своими серьезными пронзительными синими глазами. — Нужно собирать все роды, чтобы они были готовы.

— Бурые и Гризли с вами, — склонил голову почтительно Сумрак, словно сам не был королем.

— Полярные с вами, — пробасил папа, сжимая кулаки и будучи готовым кинуться рвать противника хоть в эту же секунду.

— Нужно привести Кадьяков, — кивнул Карат, глядя на Севера, на что тот поднялся со своего места, склоняя голову. — Пусть пойдет Малик.

— Нет, должен пойти я. Один раз я уже оставил свой род, и это стоило нам крови. Больше этой ошибки я не совершу.

Карат только кивнул ему в ответ, быстро посмотрев на Мию, что держала на руках притихшего Гранита и стала бледнее луны от услышанного, даже если продолжала стоять ровно и пытаться сохранить спокойствие.

Получилось ли у нее?

Нет.

Сердце девушки заходилось от страха и гнетущего чувства беды, когда она смотрела в глаза своего любимого мужчины, не пытаясь отговорить его, потому что знала его. И любила больше жизни.

— Всё будет хорошо, душа моя, — Север подошел к ней, обнимая горячо, но осторожно свою жену и сынишку. — Тебе не о чем волноваться. Я приду на родину отца с новыми силами, чтобы мы победили и наши дети могли жить спокойно и мирно, не боясь быть пойманными людьми.

Мия ничего не могла сказать в ответ, только прикрыла ресницы, кивая мужу, но не в силах скрыть того, как болезненно колотилось ее сердце.

— Север приведет Кадьяков, а вы все нужны мне здесь, — словно поставил точку Карат, на что Лютый кинул на него грозный и не слишком верящий взгляд:

— Тогда кто пойдет с детьми и девочками?

— Они.

Каждый из нас был настолько сосредоточен на эмоциях девочек и собственных не самых радостных мыслях, что никто не заметил, как в доме появились Палачи.

— Дверь была открыта, — как всегда, не слишком эмоционально проговорил Марс, отчего хотелось нервно рассмеяться.

Уж эти ребята вошли бы так же бесшумно и незаметно, даже если бы дверь была не просто заперта, но и заминирована!

— Нам нужна ваша помощь, Марс, — обратился Карат первым, на что мужчина окинул всех цепким взглядом, по общему настрою улавливая, что ничего хорошего за те сутки, что прошли с момента нашего расставания в аэропорту, не произошло.

— Говори, — только отозвался Палач и слушал внимательно и не перебивая, пока Карат сухо и сдержанно рассказал о найденном во мне маячке, о пожаре, который Палачи не могли не заметить сами, и о том, что теперь нужно было переправить осторожно и максимально незаметно часть семьи в самую крайнюю и холодную точку планеты.

А еще о том, что у нас был всего час, чтобы Алекс проверил каждого из нас на медицинском оборудовании на предмет лишних и совсем не запланированных инородных тел, которые были только во вред.

— Поехали в больницу, по дороге обсудим детали, — сосредоточенно, но спокойно отозвался Марс, кивая Карату на дверь, куда мужчины и направились, чтобы поехать прямиком в больницу, где их должен был встретить Райли.

Ран, как всегда, не произнес ни звука, только смотрел, запоминал и улавливал каждую эмоцию, а вот Плут успел заглянуть на кухню к маме Зои, тут же заполучив не только отвар от похмелья, но и целую корзинку еды в дорогу.

— А у них миленько! И девчонки все красивые, — Плут был в своем репертуаре, едва не схлопотав подзатыльник от серьезного Марса, отправляясь за братьями в машину и уже что-то жуя.

— Не очень-то я им доверяю, — хмуро буркнул Лютый, когда семья пришла в движение и снова девочки были вынуждены поспешно собирать не только малышей в дальнюю и не самую легкую дорогу, но и собственные вещи, пока мужчины тихо обсуждали последние дела, попутно помогая своим расстроенным и встревоженным женам.

— Они доказали свою верность, сын, — пробасил отец, лично раскладывая по люлькам набор самого необходимого в дорогу для своих ненаглядных спиногрызов. — И потом среди рода Беров нет никого сильнее этих парней. То, что они на нашей стороне, не чудо, а всего лишь дань логике. Пока у нас есть общий враг, они наши союзники.

— Пусть с ними идет кто-то из нас! Все вместе мы не нужны здесь! — продолжал упрямствовать Лютый и был прав в том, что не мог доверить жизнь своей любимой женщины и сестер на волю тем, кого мы почти не знали.

— Я пойду, брат, — проговорил Нефрит, который заглянул в дом, чтобы только забрать последние телефоны как единственный быстрый способ связи среди Беров и рации для тех, кто был настолько глубоко в лесу, что сигнала там просто не было. — В город мы с Кудряшкой всё равно уже не едем. Контракты сорваны. Потом придумаем, как оплатить убытки фирмы.

— Хорошо. Ты не хуже своего отца и явно сможешь найти выход из любой ситуации, — усмехнулся криво Лютый. Помолчал и тихо добавил с тяжелым выдохом: — …Но лучше бы, чтобы никаких этих ситуаций не было.

— Всё будет хорошо. Сейчас позвоним Свирепому и предупредим о том, чтобы Полярные ждали гостей и вышли навстречу как можно раньше.

— Говорю же, весь в отца!

Нефрит только приглушенно рассмеялся, хоть смех и получился не слишком радостный.

— С мелким поговорим? — тут же оживился отец, услышав о своем младшем сыне, который остался на хозяйстве за короля вместе с Луной и Морозным, и его глаза загорелись теплом и гордостью, даже если Свирепого не было рядом.

— Не просто поговорим, а даже увидим! Не зря же я потратил столько сил и нервов, чтобы провести в вашей ледяной дыре интернет и подключить скайп! — улыбнулся Рит. — Только бы ваши белохвостые жердяи не сломали ничего…

Судя по тому, как покосился по сторонам отец на эти слова, выглядя в этот момент как нашкодивший подросток, в своих белохвостых жердяях он уверен не был.

Сомнения и страхи отпали в тот момент, когда Нефрит притащил в зал ноутбук, поставив его прямо поверх стола с ворохом детской одежды, которую нужно было упаковать в дорогу, и пошли какие-то странные сигналы, похожие на телефонные гудки, только с бегающими точками на пока еще темном экране.

Скоро они прекратились и неожиданно на экране показалось лицо моего любимого белокурого брата, чья улыбка была, как всегда, обворожительной и явно слегка удивленной, когда вместо приветствия он пробормотал:

— Сначала подумал, что показалось!

— А я подумал, что ты успел забыть, как нужно отвечать на звонок в скайпе, — широко улыбнулся Нефрит, усаживаясь на кресле, но ненадолго, потому что тут же был вероломно сдвинут папой, которому не терпелось увидеть своего мелкого.

— Отец, — тут же почтительно склонил голову Свирепый, хотя и не смог сдержать улыбки, видя, как отца просто раздувает от гордости, а глаза блестят, рассматривая лицо сына так придирчиво и взволнованно, боясь увидеть, что эта ноша могла быть тяжела для него, — у нас всё в порядке. Ледник стоит. Все сыты. Драк за время вашего отсутствия не было. На границах тихо. В городе никаких происшествий.

— Молодцы! — тут же пробасил отец, уже не скрывая ни своей гордости, ни радости за то, что из младшего сына явно получится самый лучший из правителей Полярных, но всё равно помахал указательным пальцем. — Но приеду — всё проверю! Морозный где шляется?

— Проверят границы, пап.

— А Луна где?

— С малышней и Ночью. Все на своих местах… Пап, Норд вернулся.

Лицо отца вытянулось от удивления, но сердце забилось так радостно, словно речь шла о ком-то очень родном.

И это имя было знакомо мне, но отчего-то сейчас я не могла вспомнить, что именно я слышала о нем и по какому поводу.

— Ты серьезно?!

— Да, — на экране монитора Свирепый улыбнулся, как всегда, тепло и очаровательно, отчего мое сердце зашлось от обожания и тоски по моему старшему брату, который уже так долго был вдали от нас.

Как бы я хотела сейчас оказаться на просторах родной и любимой Арктики, вдыхая полной грудью ее колючий, кусающий аромат, чтобы легкие засвистели от жгучего мороза.

— А та девчонка?..

От этого вопроса Свирепый вдруг опустил взгляд, что говорило весьма красноречиво о том, что эта тема вызывала в нем смущение и явную неловкость.

Особенно в присутствии всей семьи, пусть даже и по видеосвязи.

— Больше десяти лет уже прошло, пап. Она уже больше не та девчонка…

Отец только фыркнул, явно думая о чем-то быстро и хмуро, в конце концов гаркнув:

— Вот ведь тюлень заморский! Хоть бы предупредил батю о том, что собирается приехать!

Папа хлопнул по столу ручищей, но скорее от разбирающих его радостных чувств, чем от ярости.

— Он не собирался.

— А чего тогда приехал?

— Говорит, что Видящий призвал его.

На лице отца отразилась явная растерянность, когда он непривычно тихо пробормотал:

— Теперь даже не знаю, радоваться или нет…

Замолчав, Свирепый всматривался в лица тех, кого мог увидеть из-за ограниченного кругозора экрана, добавляя тихо и осторожно:

— Что-то случилось, да? Выглядите все слишком напряженными.

— Много чего случилось, брат, — выдох Нефрита получился протяжным и тяжелым. — Расскажу всё подробно, когда увидимся. Девочки и дети переезжают срочно в твои владения. Нужно организовать нашу встречу как можно быстрее.

Свирепый кивнул без раздумий, вмиг став серьезным:

— Конечно, встречу вас лично с самыми сильными нашими воинами.

Никто долго не разговаривал, было слишком много дел.

Когда вернулся Карат с Палачами, решили, что нужно не тянуть время и выезжать рано утром сразу же.

— Покажите мне примерный маршрут! Я пойду вперед, чтобы расчистить дорогу, — это были первые слова Урана, которые он сказал за последние несколько часов нахождения в нашем доме.

Мне казалось, что вся эта домашняя обстановка тяготит его и заставляет нервничать, даже если внешне Ран выглядел, как всегда, максимально холодным и совершенно безэмоциональным, словно робот.

Он ушел первым, не оглядываясь и никого не слушая о дальнейших планах.

Девочки бегали по дому, собираясь как можно быстрее и стараясь в спешке ничего не забыть, молчаливые и расстроенные. Каждая из них боялась оставлять своего мужа здесь — в полной неизвестности и опасности со всех сторон, но никто не позволил себе пролить ни слезинки, борясь с эмоциями и пытаясь дать своим любимым ту веру и опору, которая им была так нужна.

Я бегала вместе с ними, надеясь, что помогаю, а не мешаю, то и дело глядя на Карата.

И мне было страшно.

Но не потому, что я боялась отпустить его на войну. Я знала, насколько он хорош в этом и как жаждет битвы.

Я боялась того, что он замыкается в себе, снова становясь тем хитрым холодным Бером, которому никто не доверял и которого все опасались.

Видела отрешенность и ярость в его глазах и терялась…

— Нам нужно быть уверенными в том, что за нами не пойдут следом, — слова Марса доносились до меня, словно из тумана, пока я видела перед собой только Карата. Всё такого же нестерпимо прекрасного и такого далекого теперь, когда его глаза полыхнули той жуткой яростью, что была острее бритвы и жарче лавы.

— Нам нужна диверсия в стане противников, чтобы они занимались только собой и на время позабыли о нас.

— Дай мне своего супербыстрого брата, и я устрою эту диверсию.

— Всегда готов к веселью, — мрачно хмыкнул Плутон, который успевал опустошать наш холодильник, словно до этого не ел пару месяцев в принципе, отчего его обжорству смог бы позавидовать наш Янтарь. Или придушить этого обжору за то, что он лишил нас половины месячной провизии.

Марс посмотрел на часы, затем на Карата и своего брата:

— У вас время до четырех утра. Если что-то пойдет не так, сообщите мне.

— Всё будет как нужно.

У меня дрогнуло сердце от слов Карата и той мрачной хищной уверенности, которая теперь обволакивала его особенной аурой истинного демона, чья черная кровь закипала при мысли о боли и войне.

Я больше не могла думать о семье и их мыслях в отношении нас, когда кинулась в коридор вслед за Плутом и Каратом, поймав его за руку уже на пороге и тут же почувствовав, как он вздрогнул и напрягся, явно не ожидая от меня ничего подобного.

В какой-то момент мне даже показалось, что сейчас он вырвется и просто скроется в закате, разбив мое сердце, которое успело настолько привязаться к нему, что это пугало меня.

Но он остановился и обернулся, делая шаг назад. Ко мне.

Касаясь горячими ладонями моего лица и чуть улыбаясь, когда я сама прижалась к ним, ощущая, насколько холодная моя кожа по сравнению с его и как колотится мое сердце, в отличие от его ровного размеренного стука.

— Что бы ты ни задумал, пожалуйста, будь осторожен. И возвращайся…

— Да, детка. Мы еще не закончили с тобой, помнишь? — мужчина подмигнул и склонился, прикасаясь к моим губам осторожно и легко, но я не могла отпустить его так быстро, потянувшись вперед со всей той нуждой в нем и своем черном безумии, чтобы прижаться крепко-крепко, буквально впиваясь в его губы, словно он был моим последним вздохом.

Я не умела молиться. Не знала правильных слов, с которыми можно обратиться к Богам, чтобы они услышали.

Но в эту минуту я молилась. Так горячо и отчаянно, как только могла, прося рыдающей душой нашего великого Праотца присмотреть за лучшим из его воинов, чтобы только он вернулся ко мне. Живой.

Я знала, что в любой другой ситуации Карат сдержался бы и не пошел на поводу у моей страсти, но не сейчас, когда моя душа была распахнута для него, а сердце колотилось так неистово, противясь отпускать от себя. Он сорвался. Отдал мне всю свою страсть и ту безудержную нежность, которая опаляла и сводила с ума, оставляя на сердце ожоги.

Его губы были властными, требовательными и жадными.

Он не боялся ранить, не думал о том, что за моей спиной семья, которая может увидеть нас.

В этот момент были только мы, обнаженные душами и тянущиеся друг к другу теперь без оглядки на условности или что-либо еще.

— Когда вернусь, повторим, — выдохнул Карат в мои припухшие влажные губы, отрываясь с трудом и словно насильно отдирая себя от меня, потому что вынужден был уйти во имя семьи и будущего всего рода Берсерков.

Я только кивнула ему в ответ, будучи еще долго не в силах уйти с крыльца и глядя на темнеющий лес, в котором скрылся мой отважный и самый прекрасный из мужчин. Ждала, когда мое сердце перестанет кричать и успокоится. Но не получалось…

За спиной я слышала, как семья продолжает сборы, а мужчины о чем-то спорят, но не могла заставить себя войти. Не от страха или смущения от того, что сразу же поймут и почувствуют наш поцелуй. В воздухе я всё еще ощущала аромат Карата. Я хотела, чтобы он остался на мне как можно дольше. Остался во мне. До того дня, когда Карат вернется и подарит мне свой изумительный вкус снова и снова.

— …Я передумал, — раздался за моей спиной голос папы, который вышел на веранду тоже, вставая рядом и упираясь широкими сильными ладонями в перила. — Если у вас родится мальчик, назовете его не в честь меня, а в честь его брата. Алмазом.

— Па-а-ап, — только простонала я в ответ, закрывая лицо холодными ладонями, но широко улыбаясь.

Этой ночью никто не спал.

Сначала собирались, боясь упустить из виду важное. А затем прощались… И это было тяжело.

Сердце каждого из семьи разрывалось от того, что приходилось делать этот шаг и жить теперь раздельно. И пусть каждый осознавал, что это ненадолго и скоро семья воссоединится на морозных просторах, этот день был одним из самых тяжелых и грустных.

Грант и Алекс поехали вместе с девочками, заняв места у руля, как Нефрит, Лада и Злата.

Север рано утром ушел на земли Кадьяков, горячо поцеловав Мию и притихшего сынишку, который еще ничего не понимал из происходящего, но своим звериным нутром чувствовал, как грустны и напряжены родители и все вокруг, а потому вел себя не по-детски тихо и серьезно.

— Буду отправлять сообщения или звонить, как только по дороге будет связь, — сказал Нефрит на прощание хмурому Лютому. — Но знайте, что на большей части дороги ее не будет. Как только приедем, сразу позвоню по скайпу, так что ноут не выключайте. Всё будет хорошо, брат. С нами Палачи, а это многое значит. Мы защитим наших детей и жен.

Мужчины прижались друг к другу лбами на прощание, коротко кивнув.

…А мы остались в доме — держать оборону и ждать вестей от Палачей и Карата. Поэтому еще одна ночь была бессонной.

Мы с Тайгой пытались готовить для мужчин, но без мамы Зои и девочек это было тяжело, да и никто особо не думал о еде.

Вот только наутро стало хуже, потому что Марс сообщил, что всё идет по плану. Затем пришло голосовое сообщение от Нефрита, где все девочки сказали по слову, но о том, что всё хорошо и дети стойко переносят тяготы беровской жизни…

…Но Карата всё не было.

А затем прошел еще один день.

И еще.

Каждую секунду я прислушивалась к звукам леса, надеясь услышать его, уловить своим обостренным чутьем, и каждую прожитую секунду тихо умирала. Без него.

— Такие, как он, не пропадают просто так, — папа ходил за мной буквально по пятам, переживая не меньше, но благоразумно не делясь своими мыслями. — Видимо, по дороге домой узнал что-то, пока они там мутили с Плутоном диверсию. Если бы с ним что-то случилось, мы бы уже знали, дочка! Да и Палачи бы не ушли с девочками, оставив своего брата в беде.

И всё это я понимала. Головой.

Но как было объяснить сердцу, которое металось и разрывалось от безумно долгого ожидания?

Когда папе нужно было уходить в дозор вместе с Сумраком, его место занял Сапфир, который так же не отходил от меня и вот теперь сидел на крыльце, тоже глядя в лес и пожимая плечами:

— Столько всего произошло сразу, что лимиту терпения может просто прийти конец, понимаешь? Мы же Кадьяки. Наша кровь не даст сделать пробежку по лесу и успокоиться. Нужно что-то более яростное…

Мужчина говорил что-то еще, а я перестала дышать, вдруг цепляясь за эту фразу, сказанную лишь для того, чтобы успокоить меня.

Сапфир и не подозревал, что эффект будет прямо противоположный, когда я подскочила как ошпаренная, стиснув кулаки и заставляя мужчину нахмуриться и подняться вслед за мной.

— Звезда?

Чертова кадьякская кровь!

В голове словно прозвучал голос Карата — томный, манящий, сексуальный, мурлычущий, — который почти пропел: «Мы звери, детка. И если не будем трахаться, то будем убивать. Жестоко. Кроваво».

Я видела, в каком состоянии Карат уходил из дома. Чувствовала его жажду крови. И если он эти дни не убивал где-то тайком, то…

— У тебя есть телефон Райли?

Кажется, мой голос был слишком резким и напряженным, чтобы Сапфир успел скрыть свое удивление и то, как поползли вверх его брови.

— Конечно, — с некоторой задержкой кивнул он, глядя на меня так, словно увидел впервые в жизни.

— Мне нужно позвонить ему. Срочно!

— Звезда, ты не в порядке. И что бы ты ни задумала, давай дождемся утра и…

— ТЕЛЕФОН!

Кажется, Сапфир был настолько ошарашен, что больше не смог ничего сказать, только достал из брюк свой телефон, быстро отыскав нужный номер и протягивая его мне с первыми монотонными гудками.

— Райли, — выдохнула я без какого-либо приветствия, когда гудки сменились тишиной на другом конце провода, — ты нужен мне! Сейчас же!

— Буду через пять минут.

Лишь когда я услышала его голос, то поняла, что парень спал и был вероломно разбужен нами, отчего стало не по себе. Но ядерная война, которая бушевала во мне сейчас, не признавала никакого промедления!

Или я найду его, или просто сойду с ума!

А если найду, то… дай бог, чтобы не убила на месте!

14 глава

— Звезда, это плохая идея.

Райли примчался, как и обещал, буквально спустя пять минут после моего звонка, сонный, взъерошенный, с отросшей щетиной, но всё такой же симпатичный, как обычно.

Эти дни после пожара и для него были непростыми.

Парень был измотан, но его глаза смотрели ясно и пронзительно. А еще вовсе не одобряя мою затею.

Но я была настроена решительно и не собиралась отступать.

— Просто проведи меня в тот клуб!

— Ты не понимаешь. Сегодняшняя ночь не самая лучшая, — Райли тяжело потер переносицу, и я ощутила в нем не только тревогу за меня, но и что-то похожее на стыд. А я не помнила, чтобы он испытывал нечто подобное за всё время, что мы знали его. — Я не говорю тебе не ходить туда совсем, просто пережди эту ночь. В следующую уже будет проще.

Сапфир, который был рядом, только вопросительно кивнул Райли:

— Что там сегодня?

— Красный день. День вседозволенности.

Мужчины, очевидно, прекрасно понимали друг друга, поэтому Сапфир только присвистнул и тут же встал на сторону Райли, что я почувствовала сразу.

— Звезда, он говорит верно. Лучше переждать.

— Вы оба знаете, как я дерусь! — Мои нервы трещали по швам, и я не собиралась никого слушать, упрямо повторяя только то, что именно сегодня ночью я попаду в этот чертов клуб — и точка. — Я никому не позволю обидеть себя!

— Дело не в этом, — Райли даже поморщился, словно говорить об этом было неприятно. — Сегодня день, когда тебя имеет право трогать любой, если на тебе не будет особенного знака принадлежности одному мужчине — особых браслетов. Каждый, кто придет сегодня, знает, что не нужно получать согласие на секс. Они просто берут того, кого хотят.

— И у тебя нет этих браслетов?

— Нет. Ко всему прочему, не пустят, если ты не будешь выглядеть определенным образом… и не так, как в прошлый раз, а гораздо более откровенно.

Они бы всё равно не переубедили меня, и мужчины это понимали, когда я сделал твердый шаг к Райли, глядя в его глаза:

— Сможешь найти подходящий для меня наряд?

Он только тяжело выдохнул, в конце концов кивая:

— Смогу.

— Тогда поехали.

— Черт, если отец узнает, что ты ездила к людям без его позволения, то убьет меня! — свел брови Сапфир, тоже осознав, что с их помощью или без нее, но я всё равно попаду в этот клуб, даже если ради этого мне придется перебить половину этих гнусных похотливых типов внутри, начиная с охраны! — Я пойду с вами!

— Оставайся дома. — Я быстро коснулась руки мужчины, словно пытаясь успокоить его, хотя мое сердце было неспокойно и кровь бурлила в венах. — Упаси Боги, если что-то случится, то ты сможешь помочь отцу и всем больше, чем смогу это сделать я.

— Я присмотрю за ней, Сап. Поехали.

Я запрыгнула в машину раньше, чем мужчины пожали друг другу руки и перекинулись парой слов явно насчет меня и моей безопасности, с нетерпением ожидая момента, когда ворвусь в трижды проклятый клуб.

И искренне боясь этого.

Не из-за себя и собственной неприкосновенности — в конце концов я без особых проблем смогу уложить и пару десятков человеческих мужчин, которые своей силой и выносливостью не отличались, — а потому что с ужасом думала, что мои мысли насчет Карата могли быть верными.

И что он будет там.

Райли молчал, только изредка косился на меня, наблюдая, как я сжимаю кулаки до хруста и челюсти, глотая ругательства и собственные эмоции, от которых было тошно, но, заметив его взгляды, я тихо выдохнула:

— Прости, что разбудила и заставила ехать к нам.

— Это не проблема. — Райли улыбнулся, иногда отвлекаясь от пустой дороги, чтобы посмотреть на меня. — Пары часов для сна мне вполне хватает, чтобы отдохнуть. А вот судя по тебе, я бы сказал, что последние ночи ты не спала вовсе.

Я только пожала плечами, не собираясь вдаваться в подробности, но мужчина был прав и, как всегда, очень проницателен.

— Придется заехать кое-куда, чтобы найти тебе подходящий наряд. — И снова я ощутила в нем это смущение и нежелание касаться столь запретной и щепетильной темы, вдруг подумав о том, что уже раньше слышала о клубе: в него не пускают просто так, по одному желанию. Нужен особый пропуск. Но ведь и он дается не по просьбе и не каждому…

Конечно, можно было решить, что этот пропуск он получил благодаря связям, как полицейский.

Но почему-то я думала совсем о другом.

— Ты тоже ходишь туда?..

Райли поджал губы, и внутри него родился этот жар, страсть и ярость, которые я ощутила уже не в первый раз и что были так несвойственны простым людям.

Он мог и не отвечать, всё было ясно по этим его эмоциям, которые не могут зародиться на пустом месте при одном только упоминании об этом месте, но Райли в очередной раз удивил меня своей прямотой и честностью, неожиданно утвердительно кивнув головой.

— Было время, когда пропадал в подобных клубах все выходные, чтобы… чтобы не слететь с катушек во время работы. Но в последние полгода не ходил.

— Из-за той девушки? Селин?

Я понимала, что выдаю себя тем, что говорю, но хотелось быть откровенной и честной с тем, кто был таким со мной. Только Райли удалось удивить меня снова, когда он воспринял мои слова так спокойно, словно знал о том, что я была в курсе его страшной и душераздирающей истории.

— Да. Из-за нее.

И в сотый раз я вспомнила Карата!

Его слова о тихом омуте парня, в который страшно было заглядывать. И про те слова об обществе маньяков, в ряды которых Райли вступил негласно, поделившись своим жизненным опытом с Каратом.

С этим милейшим на вид мужчиной определенно было что-то не так!

— Сейчас заедем к одному человеку. Возьмем для тебя одежду. — Райли окинул меня быстрым цепким взглядом, нахмурившись: — Надеюсь, что подойдет.

«Одним человеком» оказалась девушка, которая выскочила на порог своего дома быстрее, чем Райли успел остановить машину, и, даже сидя в салоне, я ощутила всем существом ее радость от присутствия его рядом.

Это было сродни эйфории.

Ее сердце грохотало, а руки дрожали, стоило только увидеть статную фигуру Райли и его приближение к ней.

А потом она увидела меня в машине, и ее сердце словно пырнули тупым ржавым лезвием, откуда вместо крови полились желчь, агрессия и ненависть такой силы, что девушку просто бросило в дрожь, сковывая движения.

Этот калейдоскоп чувств не мог возникнуть на пустом месте.

Девушка знала его настолько, что считала своим. Как могут знать только любовники.

И потому, увидев в машине меня, пришла в ярость, а затем в панику. Потому что хотела быть единственной для него, пусть и не любимой.

— Можешь одолжить нам один из твоих парадно-выходных нарядов для клуба, Шэри? Моя сестра захотела посмотреть это странное место, не могу отказать ей.

Девушка прищурила глаза, первым делом кинув на меня взгляд, полный ненависти и презрения:

— С каких это пор у тебя появилась сестра?

— Моя семья касается тебя меньше всего, — резко и холодно отозвался Райли, в этот момент мало похожий на себя, отчего поежилась даже я, а пыл девушки явно уменьшился.

Она боялась его потерять, хотя, очевидно, и понимала, что он никогда не был ее по-настоящему. Вернее, был ее только телом.

— Или одолжи, или я найду в другом месте!

— Хорошо, подожди!

Кинув на меня последний взгляд, в этот раз более осмысленный, в явных попытках отыскать в нашей внешности хоть что-то общее, чтобы успокоить себя, она снова вошла в дом, чтобы вернуться через некоторое время, отдавая Райли небольшой пакет со словами:

— Это новое. Я не надевала сама. Покупала для более подходящего случая… надеялась, что ты пригласишь меня и…

— Спасибо. Утром верну в лучшем виде.

Райли не попрощался, он уходил так, словно за ним гнались демоны, а девушка не знала, что ей сделать, чтобы он вернулся и поцеловал ее.

Странные, болезненные отношения, от которых становилось жутко.

Мужчина молча занял свое место, выкручивая руль и ни разу не посмотрев в сторону той, кто была близка ему и хотела этого снова и снова.

— Вот, держи. Завтра куплю ей что-нибудь другое, так что не переживай на этот счет.

Райли положил пакет на мои колени, и я неловко прикоснулась к нему, слегка приоткрывая, но совершенно ничего не понимая, потому что смогла увидеть только какие-то полоски из черной кожи и ничего больше.

— Кажется, она влюблена в тебя, — тихо проговорила я, краем глаза посмотрев на Райли, который в ответ только пожал плечами и, кажется, сначала не хотел говорить об этом, но в конце концов выдохнул:

— Она была моим партнером в клубе какое-то время. И успела привыкнуть ко мне.

Райли не был негодяем или плохим человеком, и его терзало то, что он не мог ответить девушке взаимностью. Но его сердце было прочно занято той страстью, болью и одержимостью, которые он испытывал по отношению к Селин.

— Я надеялся, что она придет в себя, когда наши встречи сошли на нет.

— Но стало только хуже?

— Да.

— И у тебя нет сестры?

Райли отрицательно покачал головой, добавив:

— Только старший брат. Ридли.

— Он живет с вами? — чуть нахмурилась я, пытаясь вспомнить, говорил ли о нем когда-нибудь Штиль, но на ум ничего не приходило. Кажется, я слышала это имя впервые.

— Нет. Рид старше меня. Когда умер папа, ему было восемь. Возраст, когда ты всё понимаешь, но еще не умеешь бороться со своими чувствами. Ему было тяжело смириться с тем, что мама стала жить со Штилем, и он ушел к нашему дяде — старшему брату покойного отца. Уже много лет он живет в городе. У него свое частное охранное предприятие.

— Вы не ладите? — осторожно уточнила я, понимая, что из-за выбора матери братья остались по разные стороны баррикад.

— Нет, у нас нет никаких проблем во взаимоотношениях. Каждый отпуск я уезжаю к нему и живу с братом.

Ему было неудобно разговаривать о подобных вещах со мной, и поэтому больше я не пыталась говорить, принявшись доставать из пакета то, что мне нужно было как-то нацепить на себя.

И совершенно не понимала, каким образом это можно сделать…

Здесь были одни только полоски!

— Как это можно носить?

— Это носят на голое тело, Звезда. Забирайся на заднее сиденье и попробуй примерить. Обещаю, что не буду подсматривать.

— Для начала покажи, КАК это натягивать на себя!

Райли рассмеялся, останавливаясь на обочине, чтобы помочь мне разобраться в хитросплетениях этого облачения родом из самих глубин ада, не иначе, потому что как можно было из десятков полосок создать нечто, облачающее тело, я не поняла, пока не нацепила это на себя!

— Выглядишь очень сексуально.

— Как в этом драться? Оно не разойдется на мне?

Он снова рассмеялся, но в этот раз слегка напряженно, пробормотав:

— Надеюсь, до этого всё-таки дело не дойдет.

И я надеялась. Что приду, посмотрю быстро во все углы, чтобы убедиться, что Карата там нет, и вернусь домой.

Боги! Только бы его не было!..

Иначе я разнесу весь этот клуб к чертовой матери и отцу!

Я чувствовала себя просто жутко в этом наряде и жалела, что не захватила с собой хотя бы какой-нибудь рубашки, потому что была почти обнаженной, даже если понимала, что в ней меня вряд ли пустили бы.

Райли быстро поговорил с охраной, кивая мне следовать за ним и выглядя еще более напряженным, чем обычно, будучи готовым спасать меня каждую секунду.

Еще до того, как дверцы распахнулись, я ощутила эти жуткие отвратительные вибрации похоти и человеческой грязи, отчего затошнило и захотелось срочно вернуться домой. Но мысли о том, что Карат мог быть где-то здесь, были сильнее даже этого отвращения.

— Держи маску. И запомни: старайся не смотреть никому в глаза, иди быстро и не останавливайся. Если кто-то будет тебя хватать или пытаться утянуть на пол, вырывайся и уходи. Я буду рядом.

— Райли, я сама. Оставайся здесь и ни о чем не переживай.

Я прикоснулась к груди мужчины, заставляя его остановиться на пороге, как раз перед тем, как охрана кивнула мне заходить.

— Всё будет хорошо! Я быстро вернусь!

— Звезда!

— Жди меня в машине, ладно?

Набрав сильнее в легкие воздуха, я ступила босыми ногами в этот мир разврата и животной похоти, теперь видя собственными глазами, что Райли и Сапфир не зря пытались отговорить меня остаться и переждать эту ночь.

То, что происходило здесь сегодня, было просто чудовищным!

Люди совокуплялись прямо на полу во всех мыслимых и немыслимых позах, переползая друг на друга и напоминая клубок змей, где невозможно было сразу определить, где чьи руки, ноги, головы. Это всё напоминало какой-то единый организм без мозгов и с единственным желанием одной только плоти.

Паразитирующий организм, от которого меня воротило.

Запах трахающихся тел был просто невыносим!

Здесь не было ни капли свежего воздуха!

Как я смогу отыскать здесь Карата, если был шанс, что он был здесь?..

Помня слова Райли, я опустила глаза вниз, двигаясь быстро и порывисто, стараясь не наступать на тех, кто был внизу, что было крайне сложно сделать.

Но после того, как некоторые особо наглые люди стали хватать меня за лодыжки и пытаться потянуть вниз, мне было уже плевать, по чьим задницам и другим частям тела я иду!

Сейчас мне было искренне жаль, что на мне не было тех туфель на остром каблуке, в которых я была здесь в прошлый раз, потому что я бы с большим удовольствием и садизмом «погуляла», оставляя на этих телах кровавые отметины.

Я летела вперед так стремительно, пытаясь отыскать хотя бы одно свободное и предельно безопасное место, чтобы дать волю своим звериным чувствам и попробовать понять, есть ли здесь Карат, что влетела в одного из участников этой мерзкой тусовки, едва не сбив его.

Уже готовая отразить нападение на себя в попытке завалить на пол или даже просто протянуть руки в мою сторону, я совершенно не ожидала услышать вежливое и мягкое:

— Вы не ушиблись, синьорина?

Мужчина, стоявший передо мной над извивающимися голыми женщинами в масках, которые хватались за его ноги и едва не облизывали, был с обнаженным торсом, но хотя бы в брюках.

А еще в маске, как и все здесь, отчего невозможно было толком рассмотреть лицо, да у меня и не было на это ни времени, ни желания.

Всё, что я отметила про себя, так это то, что он был высоким, прекрасно сложенным, с золотистым загаром на гладкой коже, черными волосами, зачесанными легко назад, а еще с чувственными пухлыми губами и легкой ямочкой на подбородке.

В какой-то момент я даже принюхалась к нему, пытаясь понять, не Бер ли он: слишком уж высоким и статным он был, — но не почувствовала совершенно ничего, отталкивая его от себя и едва не зарычав, когда неожиданно он поймал меня за кисть руки, не давая уйти.

Его хватка не была сильнее человеческой, но всё-таки он не отпускал и всматривался с интересом в мое лицо, начиная улыбаться и отчего-то напоминая мне Карата, когда выдохнул сладко и протяжно:

— У вас нет браслетов на запястьях. Сегодня это небезопасно, особенно для такой красавицы, как вы.

— Уйди с дороги! — я толкнула его в грудь, протискиваясь вперед, но почему-то оборачиваясь, потому что мужчина улыбнулся широко и обворожительно.

И как мне показалось, совершенно не к месту.

Впрочем, меня это никак не волновало, когда я протиснулась еще вперед, отыскав всего одно место, где можно было ступать по полу и не оглохнуть от стонов, криков и шлепков тел друг о друга, чтобы закрыть глаза и сделать один глубокий вдох.

Я надеялась, что моя кровь истинного зверя послужит мне верную службу!

И так же сильно боялась отыскать его здесь…

Напрягая все фибры и выкручивая остроту собственных ощущений на полную, до ломоты в висках, я прислушивалась к себе, к этому месту, пытаясь абстрагироваться от звуков и мерзких запахов, которые отчего-то не вызывали во мне никакого возбуждения и уж тем более желания присоединиться к свальному греху, который творился на всех поверхностях этого места, включая стены.

Боги! Эти люди заползли бы, наверное, и на потолок ради новых ощущений, если бы только законы гравитации позволили это сделать!

Но явного присутствия Карата здесь я не ощущала.

Открыв глаза, я поморщилась, когда снова увидела то, как люди заползали друг на друга, порой даже не интересуясь, был ли под ними мужчина или женщина, и запрыгнула на один из диванов, не жалея тех, на кого встала, чтобы быстро и цепко окинуть взглядом всё пространство клуба.

Если бы Карат был здесь, то пройти мимо него не получилось бы.

Он слишком сильно выделялся среди людей своими габаритами и красотой тела.

И кажется, можно было выдохнуть с облегчением и скорее ехать домой, пока мою пропажу не успели заметить, если бы я неожиданно не вспомнила, как оказалась здесь впервые и что Райли говорил что-то о специальных комнатах для специальных клиентов, где и должен был оказаться мистер Робстон.

Сердце ойкнуло болезненно и неприятно.

Разве получивший специальное приглашение Карат не был специальным клиентом этого места?

Я без труда нашла тот самый коридор, откуда шел Райли и где нас едва не обнаружили не за самым из приличных занятий, двинувшись быстро по нему, и скоро поняла, что сделала это не зря, потому что вибрации секса, только затихшие за моей спиной в главном зале, ожили снова, но уже где-то впереди.

Длинный коридор с неоновым светом раздражил и без того мою пошатнувшуюся психику, когда ярость накрыла меня с головой настолько сильно, что в первую секунду я задохнулась и зарычала.

Карат был здесь!

Как я поняла?

По аромату его сигарет, который сложно было забыть!

Едва ли их мог курить кто-то еще, черт подери!

Я не помнила, как бежала по коридору, ведомая только этим запахом, зная, что мое чутье не подведет меня, и распахивая одну из дверей, даже не понимая сразу, что, оказывается, она была закрыта, и следом за треском на пол упал выдранный замок.

— Привет, детка.

Твою мать!

Я зарычала зверем, совершенно не думая о том, что в этой чертовой комнате, помимо самого Карата, были еще люди!

Вернее, девушки!

Три!

Они танцевали перед МОИМ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, МУЖЧИНОЙ совершенно обнаженными, пытаясь соблазнить его и находясь на грани такого возбуждения, что, кажется, были готовы облизать его всего с ног до головы!

Или уже сделали это?!

Это была последняя капля, где мой рассудок испарился с шипением, выпуская наружу всю мою огненную кровь, которая выплескивалась черной лавой, сжигая на своем пути совершенно всё и всех!

Начиная с этих мымр, которые позволили себе даже просто находиться в одном помещении с Каратом!

— Какого хрена?! — только и успела взвизгнуть белобрысая, когда я одним рывком стащила ее со стола прямо за волосы, вышвырнув в открытую дверь с такой силой, что та ударилась о противоположную стену, истерично закричав и харкая кровью, оттого что ее нос был сломан, а пара зубов выбита по чистой случайности.

Видя участь своей подруги, вторая девушка оказалась на удивление прыткой, попытавшись сама на меня наброситься, решив, что ей поможет полет с низкого столика, благодаря чему она была немного выше меня, стоящей босиком на полу.

— Ты кто, мать твою, такая?!

— ЕГО ПАРА! — рявкнула я так, что эхо моего рычащего голоса отразилось даже в коридоре, отбивая руки второй девушки и скручивая ее, чтобы пинком отправить к скулящей от боли подруге с новым истеричным воплем, потому что эта умудрилась пробороздить лицом пол, шарахнувшись головой о ту же противоположную стену.

— Ради бога, не надо! — взмолилась оставшаяся пока еще целой последняя девушка, которая отчего-то была пристегнута наручниками к какой-то трубе сбоку, дрожа от ужаса и тихо плача. — Я не хотела быть с ними! Клянусь!

Словно маньяк, я склонилась резко над ней, глубоко и шумно втягивая воздух, чтобы сквозь этот чертов дым от сигарет ощутить то, что девушка говорила правду.

Она действительно не горела желанием и откровенно боялась всего, что происходило в этой комнате, наверное, еще до того, как здесь появилась я.

— Пошла вон! — рявкнула я, вырвав эту трубу с кусками бетона, чтобы освободить ее, под ошалевшие глаза девушки, которая в буквальном смысле уползла прочь, продолжая тихо плакать и молиться.

Будь ситуация иной, я бы помогла ей.

Показала, где выход. Защитила от всех, кто мог причинить ей вред.

Но сейчас самым страшным созданием в этом месте была Я!

И видя, как Карат наблюдал за всем происходящим с азартом и озорством, я тут же кинулась к нему в желании просто порвать на тысячу маленьких Каратов!

— Моя смелая горячая Кадьячка, — промурлыкал он, а я от всей души зарядила ему пощечину со всей своей силы, данной природой, ощутив, как даже мою ладонь словно обожгло огнем.

Но этого было мало!

— И это тебя называют отчаянным и смелым?! — Я залепила ему еще одну пощечину, понимая, что Карат не пытается сопротивляться или тем более отбиваться, как тогда с отцом. Но в этот момент я понимала папу как никогда раньше в его стремлении порвать этого чертова психопата, даже если затем умру сама от тоски и горя. — Это ты наш серый кардинал и темный герой?! Слабак, который прячется под женскими юбками в то время, когда вся семья борется с врагом и волнуется за тебя, будь ты проклят!

Должно быть, такой реакции Карат явно не ожидал, потому что его коронная хитрая ухмылочка с налетом чувственности сползла с красивого лица, а я понимала, что делаю ему больно не столько своими ударами, сколько этими словами, но остановиться уже не могла.

Яд этой черной любви сжигал мою душу дотла.

Горела я и сжигала его вслед за собой.

— В этом заключается твоя хваленая хитрость и мудрость?! Трахаться со всеми подряд, чтобы только твоя чертова кровь не кипела?! Так пойди в леса! Найди этих проклятых лабораторных крыс и убей каждого! Всех до единого!

Карат только откинулся назад, когда я в буквальном смысле запрыгнула на него, начав теперь бить кулаками по торсу, который был обнажен.

— Убивай! Кроши! Выворачивай заживо всех тех, кто посмел причинить вред твоей семьей, но не разводи эту гребаную философию о том, что такие, как мы, подохнут без жестокого секса!

Я раздирала ногтями его кожу, оставляя уродливые кровавые отметины, и понимала, что закипаю от этого лишь еще сильнее!

От аромата его крови голова начинала кружиться и становилось тяжело дышать.

— Ты ничего не знаешь о любви! Всё, что ты умеешь, — познавать тело, но не душу! Иначе ты бы понял… ты бы всё знал…

Дыхание срывалось и хрипело в груди рыданиями, которые я никогда бы не выпустила из себя, слыша, как Карат вдруг застонал так, словно ему было больно, хрипло выдохнув:

— Молчи, девочка. Не смей говорить это, глупышка.

Я ущипнула себя так, что проткнула ногтями кожу, но и это не помогло.

Словно рассудок покинул меня, оставив наедине с эмоциями, настолько сильными и болезненными, что хотелось кричать во всю глотку.

Как кричат звери.

Кричат, потому что не умеют плакать.

— Тебе нужны они, да? — я кивнула в сторону коридора, где уже было пусто и на удивление тихо. Вернее, не было ожидаемой мной охраны или хотя бы кого-нибудь, кто бы вышел, услышав шум и визг девушек. Кажется, в этом месте привыкли ко всему и теперь совершенно не обращали внимания, а вернее, каждый был занят тем, ради чего сюда пришел. — Их грязь и слепое обожание? Для этого ты целенаправленно соблазнял меня всё это время, чтобы теперь я молчала?!

Ярость снова всколыхнулась во мне удушливой волной, как только в голове появились образы того, КАК они могли касаться его за все те дни, что, очевидно, Карат провел здесь.

Она потекла ядом по венам, с шипением растворяясь в и без того бурлящей крови.

Боги! Если бы только у меня хватило сил, я бы придушила его за эту проклятую красоту, за эти блядские и сейчас такие грустные глаза, словно я убивала его внутри и в то же время была единственным смыслом для жизни, от которого он так отчаянно бежал.

— Где они касались тебя?! — закричала я, снова ударив по окровавленной груди и потянувшись вперед, чтобы вцепиться в щетинистые скулы, дергая на себя и припадая носом к коже, аромат которой сводил с ума и заставлял забывать о реальности. — Здесь?!

Я вдыхала его в себя жадно и болезненно, боясь уловить на этой коже хотя бы один незнакомый аромат, хотя бы один вкус, который отличался от того, что я знала и обожала.

— Здесь?!

Я кусала его, целовала, слизывала кровь с горячего торса, ощущая, как Карат стонет и дрожит.

Как каждая тугая мышца напрягается под моими губами, меняя его дыхание и делая глаза почти черными.

— Полегче, детка. В моей крови слишком много яда даже для тебя, — шумно выдохнул он.

А я понимала, что не смогу без него.

Не смогу думать каждый раз, когда он будет пропадать, не пришел ли он снова в это место.

— Ты или мой, или гори в аду! — прорычала я в его приоткрытые губы, кусая за нижнюю так, что кровь тут же брызнула на мой язык, а я увидела то, о чем бы никогда не подумала.

До сегодняшнего дня. До этого момента.

Наручники.

Он больше не сможет убегать от меня и останавливать каждый раз, когда я только захочу сказать, что выбираю его.

Я УЖЕ выбрала его, и пути назад не было!

Не было никаких сомнений и стыда, когда я схватила эту незамысловатую игрушку, которая, однако, была самой настоящей — из стали и с отверстием для ключей, — слишком ловко для той, кто делал это впервые в жизни, нацепив оба браслета на запястья слегка ошалевшего Карата и толкая его назад, чтобы перекинуть прочную цепочку, соединяющую две части, через какую-то трубу, подобную той, к которой была пристегнута одна из девушек.

Щелчок на запястьях Карата был жирной точкой в том, что нас отделяло от отношений.

Больше я не позволю сомневаться ни себе, ни ему.

— Детка? — хрипло выдохнул он, до конца еще, кажется, не понимая, насколько он влип сейчас и как я была уверена в том, что делаю.

Его глаза постепенно распахивались, когда я вероломно съехала на его ноги, но только для того, чтобы освободить бедра, дернув за ремень так, что, кажется, оставила след на его коже, а затем рывком дергая за ширинку, отчего бедная пуговица отлетела, а Карат дернулся всем телом, теперь, очевидно, поняв, что я собиралась сделать. Сама!

— ТЫ МОЙ! — прорычала я, глядя прямо в эти глаза, которые вмиг стали беспросветно черными от того, что зрачок словно лопнул в цветной радужке глаза, но через секунду сжался, становясь едва заметной точкой, как обычно бывает перед тем, как мужчины оборачиваются в зверей, а затем полыхнули такой опаляюще яркой зеленью, что я сбилась с дыхания.

Боги, не может быть!

Его глаза теперь светились!

— Мой… — ошеломленно выдохнула я, не слыша больше ничего, кроме бешеного стука своего сердца, и просто зависая в невесомости эмоций, где огненная ярость бурлила и становилась каким-то щемящим теплым чувством, но ненадолго, потому что Карат дернулся, а я поняла, что нет времени раскисать и тянуть с этим дальше, ибо эти наручники не смогут сдержать силу истинного Бера.

Возбужденного Бера!

И кажется, теперь должны были отпасть все сомнения в отношении его чувств ко мне, потому что его глаза сияли так, что моя душа плавилась от этого жара, но я должна была довести всё это до конца.

Я хотела этого и не собиралась больше ждать!

К счастью, нижнего белья Карат не носил, как и все наши Беры, ибо как порвать трусы на мужчине, я пока смутно представляла, затаив дыхание, когда в моих руках оказалось его величественное возбуждение, а он дернулся так, что пресс стал каменным и на нем выступили капельки пота.

— Звезда!

Сложно было разобрать собственное имя в его рычании, которое перешло в стон, оттого что я сжала сосредоточение его желания и возбуждения в ладонях, больше не теряя времени и подавшись снова вперед и вверх, чтобы завершить то, что решила.

Сейчас! И точка!

Тело само знало, что нужно делать, даже если я никогда не делала ничего подобного.

— Будет больно, детка.

Карат едва мог говорить, и я чувствовала, что даже сейчас он изо всех сил пытается сдерживать себя, чтобы не сорваться, ведь эти наручники едва ли смогли бы сдержать его, как и стальная труба, которая в руках Бера была соломинкой.

— Пусть будет!

А этот странный лоскутный костюм оказался продуманным до мелочей, когда я неожиданно поняла, что мне даже раздеваться не нужно, чтобы совершить задуманное, поскольку в самом нужном месте оказалась очень нужная дырочка.

Просто с ума сойти, до чего дошел прогресс.

Я чувствовала бешеную пульсацию крови в плоти Карата, когда приподнялась над ним, осторожно, неловко, но смело насаживаясь на него и замирая вслед за его глухим протяжным стоном от новых ощущений, которые испытала впервые, утонув в них с первых секунд.

Всё это было так необычно, но так правильно.

Словно наши тела были созданы друг для друга, подходя идеально.

Распахнутыми глазами я смотрела в его лицо, когда Карат откинулся назад, запрокинув голову и задышав так тяжело, словно это был его последний вздох, слыша, как стальная труба под его пальцами заскрипела и стала плоской, а затем и вовсе треснула.

То, как мое тело принимало его, было завораживающим.

Каждой клеточкой я ощущала, как стеночки лона раздвигаются и поддаются его напору, скользя по горячей плоти и сжимая ее, отчего Карат не мог дышать.

В этот момент были позабыты все люди мира.

И то, что Райли ждал меня на улице, готовый ворваться в любую секунду.

И то, что нашу первую близость тут же почувствуют все Берсерки, начиная с отца.

Но лишь в этот момент я поняла, что комната была сплошь зеркальной.

Обе ее стены и даже потолок!

Теперь я видела нас со стороны, отчего-то вспоминая ту самую пару в другом клубе, где когда-то Карат впервые прикоснулся ко мне так откровенно и жарко, а я не смогла отгородиться от него, и вот к чему это всё привело.

Теперь это были МЫ.

В своей страсти и безудержности не скрывающиеся от посторонних глаз и утопающие в собственной страсти. Одной на двоих.

Всё теперь было не важно и так далеко, пока Карат становился моим по-настоящему, как и я — его.

— …Осторожнее, — только смог прохрипеть Карат, на торсе которого блестели капельки пота от усилия сдержаться и не поддаться своей страсти, когда я продвинулась еще ниже, опускаясь вниз, почувствовав ту боль, которую ждала, а он без единого усилия разорвал цепочку, соединяющую два стальных браслета, чтобы придержать меня. — …Тише, детка, тише.

Только всё это было напрасно, потому что я не боялась.

Боль никогда не страшила меня, какой бы она ни была, и я уверенно подалась бедрами еще вниз, чувствуя, как дрогнуло тело Карата, когда боль полоснула изнутри и его чувствительные ноздри слегка раздулись, ощущая аромат моей крови.

Я замерла, прислушиваясь к своему телу, к новым ярким и непередаваемым ощущениям.

Я наслаждалась этой болью, потому что она значила так много!

Как и свет этих зеленых глаз, которые загорелись так ярко и так неожиданно, заставляя меня трепетать и умирать внутри от переизбытка нежности к этому мужчине.

— Что такое? — недоуменно улыбнулся Карат, приподнимаясь корпусом и подсовывая горячие ладони под мои ягодицы, чтобы придержать, когда я улыбнулась так широко, как только могла, едва сдерживая победный вопль самой влюбленной и счастливой из всех девушек на этой планете.

— Теперь ты мой! Только мой!

Он рассмеялся легко, чувственно, но хрипло, подавшись вперед осторожно и явно стараясь не потревожить мои бедра на себе, чтобы поцеловать в губы, чуть прикусывая их с низким утробным рычанием.

— Моя отважная сумасшедшая девочка! Я стал твоим, как только впервые увидел тебя.

Теперь я верила в это, глядя в яркие прекрасные глаза и понимая, что это не была ложь.

Но я хотела бóльшего!

Получить его всего без остатка!

Познать так, как не знал его никто и никогда!

— Полегче, девочка, не стоит торопиться, — он не дал мне сделать то, что я видела в зале. Как женщины прыгали сверху на мужчинах, часто прогибаясь в спине и запрокидывая голову назад. Я тут же нахмурилась от его слов:

— Ты не хочешь этого?

— Ты решила устроить проверку моей выдержке, детка? — смех Карата получился нервным, когда я понимала, что он на грани и лучше не дергаться. — Поверь, у нас впереди еще масса дней и ночей, за которые ты познаешь все грани плотской любви и постигнешь их в совершенстве. Но я не хочу, чтобы ты навредила себе в первый раз и пришлось ждать пару недель, пока всё заживет.

— Я не человек! Ты не сможешь навредить мне так… — я ахнула, распахнув глаза и не в состоянии договорить, потому что Карат сделал резкий толчок во мне, без слов показывая, что меня ждет, если я не перестану упираться и геройствовать, а он сорвется в пропасть истинного зверя, на грани которой балансировал на сломанном мизинчике левой ноги.

— Всё постепенно, не торопясь, — голос Карата настолько изменился, что я скорее улавливала его вибрации, чем понимала слухом, что именно он говорил, когда он осторожно и плавно продвинулся сам, усаживая меня на свои бедра так, чтобы я могла скользить по нему вперед и назад, не делая никаких резких движений.

Но и это давалось ему нелегко.

Вены на шее и руках тугими канатами выделялись под влажной кожей, показывая, насколько он возбужден и каких титанических усилий ему стоит сдерживать себя.

В этот раз я не пыталась сопротивляться, отдавшись в его власть целиком и полностью.

Я погружалась в свои новые ощущения с ненасытностью и дрожью, не стесняясь того, что делаю и как это происходит. Возбуждаясь от размытых следов крови, которые теперь тонкими полосками были на бедрах Карата.

Я хваталась за его плечи, целуя со всем тем жаром и страстью, на которые только была способна, паря и сгорая от мысли, что отныне между нами всё было решено.

Я вдыхала в себя его аромат, слизывала его вкус и знала, что нет в этом мире ничего более желанного и необходимого.

Но в какой-то момент боль утихла, а вместе с этим что-то пошло не так…

Постепенно все ощущения стали стихать, отчего я нахмурилась, глядя на собственное тело и ощущая, как тут же напрягся Карат, перестав двигаться и садясь, чтобы коснуться моего лица:

— Звезда? Что такое?

— Что-то происходит.

— Сильно больно? — смоляные черные брови Карата тут же сошлись на переносице, а взгляд полыхающих глаз стал встревоженным и серьезным.

Он осторожно поднял меня вверх, в буквальном смысле снимая с себя, чтобы посадить на колени так нежно, словно я была хрустальная, что было непривычно по отношению ко мне. И от него.

— В том-то и дело, что нет…

Я ущипнула себя за ногу, начиная медленно, но верно паниковать, потому что чувствительность пропадала стремительно и, черт побери, в самый неподходящий момент из всех возможных!

— Это яд!

Карат подскочил со мной на руках, не думая о том, что был измазан моей кровью и с припущенными брюками, а еще с изодранной грудью, по которой его кровь стекала тонкими струйками.

— Что?..

— Яд Кадьяков! Для тебя его слишком много в моей крови!

Я быстро заморгала, в этом состоянии не сразу понимая, чем мне это может грозить, даже если была немало наслышана об этом феномене мира Кадьяков.

— Но я же не человек…

Подумать только, я искренне мечтала еще остаться в этом месте, чтобы просто немного переждать, когда мне станет лучше, и вернуться к тому, на чем мы остановились, но понимала, что волнение Карата было неспроста, а это означало, что спорить по большому счету бесполезно.

— Мы едем домой, детка.

— Что? Только не домой! Папа ведь сразу поймет!.. — Я сконфуженно замолчала, глядя на Карата, когда тот зарычал, но не потому, что был зол на меня, а от одной мысли о том, что кто-то просто подумает встать между нами.

— Теперь ты моя по праву и всем законам, Звезда! И тот, кто встанет между Кадьяком и его женщиной, жестоко за это поплатится!

Я только быстро закивала в ответ, видя, как Карат отчего-то напрягся, а затем едва не закатил глаза, первым делом поспешно натягивая брюки и застегивая ширинку, а потом хватая рубашку, чтобы укрыть ею меня.

Я бы не удивилась, увидев сейчас Райли. Или Сапфира.

Думаю, меньше бы удивилась, увидев в этом месте даже отца.

Но вот кого я точно не ожидала увидеть здесь и сейчас, так это Клаудию!

Эта красивая статная женщина, заноза в сердце отца, выглядела, как всегда, на удивление спокойно и сдержанно, пока я старалась не думать, каким образом она оказалась здесь и почему смотрела на Карата так тяжело и осуждающе.

— Ты как меня нашла? — довольно резко, хоть и не злобно спросил Карат, не утруждаясь даже тем, чтобы, во-первых, поздороваться, а во-вторых, извиниться за свой вид с обнаженным окровавленным торсом, пока мои глаза округлялись от шока, а мысли разбегались в разные стороны, как только я пыталась понять, откуда эти двое знают друг друга настолько хорошо и тесно, что Карат мог позволить себе обращаться в подобном тоне.

Ведь в отношении мамы Зои он никогда и ни за что себе подобного не позволял!

— Позвонили парни из охраны и сказали, что ты опять можешь натворить дел, — спокойно и довольно сухо отозвалась Клаудия, первым делом цепко осматривая меня, словно прикидывая, не стоит ли везти меня в больницу. — Попросили забрать тебя домой, пока ты опять не сломал какому-нибудь несчастному позвоночник и обе руки.

— Слабаки, — выплюнул надменно тот, чья сила была далеко за пределами человеческого понимания. — Тогда всё было за дело! И мы сами уже собираемся домой.

Клаудия оставила эти слова без комментариев, только чуть дернула бровью, отходя в сторону и почему-то снимая свой тонкий стильный плащ, чтобы протянуть его мне, мягко добавив:

— Вот, накинь еще его сверху.

— Спасибо, — прошептала я одними губами, чувствуя себя неловко, но не из-за того, как выглядела и что женщина могла понять, что именно происходило не так давно между мной и Каратом, а потому, что никак не могла понять, что могло связывать их.

— Ты приехала с тем парнем? Полицейским?

— Да, Райли привез меня сюда и помог войти, — пробормотала я, неловко натягивая на себя одежду женщины и стараясь не обращать внимания на то, как тело немеет всё сильнее.

Карат поднял меня на руки, прижимая к груди, словно ребенка, и кивая Клаудии на дверь:

— Сможешь отправить парня домой, чтобы мы смогли спокойно выйти без свидетелей?

— Постараюсь.

Она уже почти сделала пару шагов на выход, вдруг оборачиваясь и снимая с головы темные очки, чтобы протянуть их Карату с легкой улыбкой:

— Держи. Не привлекай к себе еще больше внимания.

Его глаза! Я и не подумала, что люди начнут сходить с ума, как только увидят это волшебство в его и без того красивых глазах.

Этот кричащий знак того, что отныне Берсерк влюблен.

15 глава

— Когда ты говорил, что мы едем домой, ты имел в виду свой дом?

— Да, детка.

Я сидела на переднем сиденье машины.

Машины, которая принадлежала Карату.

И понимала, что до сих пор мало что знаю об этом мужчине, даже если казалось, что стены между нами рухнули и теперь можно было расслабиться.

Но не тут-то было!

— У тебя есть свой дом? — я задавала глупые вопросы, словно это и без того не было очевидным.

— Квартира. В том же пентхаусе, где живет Клаудия. Мы соседи на протяжении некоторых лет.

Мои брови поползли стремительно вверх, когда я выдохнула:

— А папа знает?

Карат только рассмеялся, отрицательно покачав головой.

— Есть ли в этом мире хоть кто-то, кто знает о тебе совершенно всё?

Вопрос был скорее риторический, но удержаться от него я не смогла, видя, как он снова покачал головой, что, в общем-то, можно было предположить и без его ответа.

— Спроси то, что хочешь, — мягко отозвался Карат, который за время нашей дороги постоянно касался меня, гладил, словно не мог поверить и сам в то, что случилось, и постоянно боялся, что меня отнимут. Даже у него.

— Голова кругом от мыслей, — честно призналась я, будучи не в состоянии сразу решить, что мне интереснее узнать: как он может вот так вольготно и спокойно жить в мире людей, обладая вещами, которые стоили немалых денег? Или по какой причине они так просто и колко общаются с Клаудией?

— Тогда я начну, а ты спрашивай, если захочешь. С Клаудией я познакомился почти сразу после того, как она впервые увидела моего сына, потому что следил за ним и хотел быть уверенным в том, что с ним будет всё в порядке, а женщина не станет проблемой на его голову.

Просто в голове не укладывалось, как Карат мог быть почти везде одновременно, успевая следить и даже плести тонкие интриги так, что этого никто и не подозревал!

— Но как тебе удавалось врать своим же людям, которые были уверены в том, что ты убил собственного сына? Тогда твоя кровь была чистой!

— Наука моего отца, — улыбка мужчины была гордой, хоть и печальной. — Ложь всего лишь условность, детка. Если ты веришь в собственные слова, то это не будет ложью и нам подобные не почувствуют никакого подвоха.

— И ты рассказал о себе Клаудии?

— Не сразу. Сначала предпочитал наблюдать со стороны. Не было возможности приблизиться к ней, пока Нефрит был рядом и мог почувствовать меня. Я думал, что она не справится с мыслями о том, что Нефрит не такой, как все люди. Но Клаудия оказалась на удивление спокойной, рассудительной и способной хранить тайны. Я пришел к ней, когда Нефрит уехал в первую командировку по работе, и предложил ей свою помощь и покровительство. В вопросах работы.

— Покровительство?

Карат кивнул, положив горячую ладонь на мою ногу почти у основания бедра, отчего мои мысли сбились, а дыхание участилось, даже если чувствительность пока была почти на полном нуле.

— На тот момент для фирмы Клаудии наступили не самые лучшие времена. На ней висело очень много долгов благодаря ее покойному мужу, который таким образом пытался спасти их бизнес, но не вытянул ситуации.

— И чем же смог помочь ты? — выдохнула я, на что Карат только пожал плечами, загадочно хмыкнув:

— Объяснил тем, кто хотел получить свои долги с большими процентами, что нельзя обижать беззащитную женщину, оставшуюся в тяжелой жизненной ситуации.

— И они поняли? — вскинула я брови, на что Карат только усмехнулся:

— Да. Вошли в положение Клаудии, простили ей все долги и даже поделились некоторыми своими накоплениями, чтобы она смогла начать бизнес заново.

— И сколько ты сломал костей и убил тех, кто не сразу понимал необходимость своей благотворительности?

— Меньше, чем обычно.

Я только нервно рассмеялась, понимая, что на самом деле Клаудии очень сильно повезло, что Карат решил ей помочь, пусть даже сугубо своими кровавыми способами.

Главное, что это помогло, и теперь было не важно, сколько плохих людей рассталось при этом с жизнью.

— Затем подключился Нефрит, они заключили первые контракты, и дело пошло на лад. Но Клаудия решила не оставаться передо мной в долгу и сделала меня соучредителем ее новой фирмы с соответствующим доходом вне зависимости от того, где я был и что делал.

Кажется, теперь становилось ясно, откуда у Карата были деньги на весьма обеспеченную жизнь среди людей, на машину, квартиру и все эти вещи, которые не уступали вещам нашего главного модника Нефрита.

— И Рит до сих пор не знает о вашем общении с Клаудией и твоем непосредственном участии в жизни фирмы?

— Нет. Он гордый, независимый и с огненной кровью. Ему не за чем знать об этом.

Я только закивала в ответ, притихнув, потому что машина стала сбавлять скорость и скоро вовсе остановилась у парадного входа высотного дома, который стоял не среди шумного города, а, вероятно, где-то на окраине, где было тихо, но не менее роскошно.

Не привыкнув быть в стенах зданий, от которых не пахло деревом или льдом, я даже слегка сжалась, пристально наблюдая, как Карат спокойно вышел из машины, отдавая ключи какому-то вмиг подлетевшему парню и мило кивая ему:

— Прости, что разбудил, дружище.

— Это моя работа, мистер Бэрингтон!

Молодой парень даже слегка покраснел от столь приятного обращения Карата, испытывая перед ним трепет и просто безграничное уважение, слегка оторопев, когда мужчина распахнул дверь с моей стороны, чтобы взять меня на руки, и видя теперь, что мы оба в крови.

К его чести, парень быстро справился с любым выражением эмоций, только вежливо и коротко пожелал нам спокойной ночи, тут же запрыгивая в машину, чтобы угнать ее куда-то.

Карат же шел, словно истинный король, держа в руках свою корону, пока я стыдливо осматривалась по сторонам, чувствуя себя неловко и еще более скованно, чем в клубе, когда, пройдя через красивые двери, мы на дороге снова встретили пожилого человека во фраке, который галантно склонил седую голову, на секунду застывая, когда увидел меня, завернутую в плащ, и окровавленного Карата, но тут же взял себя в руки, чтобы улыбнуться:

— Доброй ночи, мистер Бэрингтон.

— И вам, друг мой. Прошу прощения, что не дал поспать своим неожиданным появлением.

Мужчина не держал зла, только переживал, проговорив уже в спину Карата, когда он прошел дальше, направляясь к лифту:

— …Не желаете, чтобы я отправил к вам доктора?

— Нет, благодарю. Крепкий сон и ванна — это всё, что нам нужно.

— Как пожелаете, господин.

— Крепкий сон, говоришь? — пробормотала я недовольно, рассчитывая вовсе на другое времяпровождение и бросая смущенный взгляд на пожилого мужчину, когда Карат расхохотался, неожиданно целуя меня еще до того, как двери лифта успели закрыться, скрывая нас от посторонних глаз.

— Мистер Бэрингтон?!

— Да, мое человеческое имя. Рэт Бэрингтон.

Я никогда даже подумать не могла, что у Карата может быть не просто дом, а квартира!

В явно дорогом, стильном и очень красивом доме. Поэтому не могла и представить то, как она может выглядеть, но, когда оказалась в ней, с удивлением увидела светлые просторные комнаты, отделенные друг от друга даже не стенами, а всего лишь перегородками, отчего пространство казалось настолько большим, что дух свободы парил здесь прохладой и свежестью.

Вся мебель и обстановка были в светлых тонах, не обремененные излишними нагромождениями, без картин или каких-то вычурных предметов, за которые бы мог зацепиться глаз.

Карат остановился на пороге, замирая и с улыбкой наблюдая за моей реакцией, пока я только и могла, что моргать и рассматривать всё вокруг, ощущая самое главное и ценное — его аромат в этом месте.

Он действительно ЖИЛ здесь!

— Нравится, детка?

Я только зачарованно кивнула головой, вертя ею, чтобы всё рассмотреть, и понимая, что мне здесь приятно и уютно находиться, даже несмотря на отсутствие дерева и большой шумной семьи.

Вот только не смогла сдержать широкую улыбку, когда оказалась в спальне с большой кроватью, потому что на противоположной от нее стене был изображен лес. Темно-зеленый, в туманной дымке.

Засыпая здесь, Карат видел лес.

И это казалось мне таким милым и трогательным.

— Ты живешь здесь один? — пробормотала я, видя, как глаза Карата полыхнули весело и озорно, когда он опустился передо мной на корточки, посадив осторожно на край кровати, ибо я до сих пор не ощущала собственного тела снизу:

— А что, не похоже на то?

Я только пожала плечами:

— И убираешься сам?

— Убирается домработница. Три раза в неделю. Она же гладит, стирает машинка. Готовит печка, так что всё продумано.

Он улыбался и выглядел таким красивым, что сердце сводило судорогой.

Такой родной сейчас, такой мой.

— Побудь пока здесь, я пока наберу ванну и вернусь.

Карат потянулся, чтобы поцеловать, и в этом жадном прикосновении я ощутила, как нелегко ему давалось сдерживаться и не трогать меня. Как сильно он хотел продолжения. Сколько силы приходилось прилагать, чтобы его огненная кровь не навредила мне, выплескиваясь черной лавой.

Когда он ушел, я принялась остервенело щипать собственные ноги и бедра, видя, как кожа становится розовой от прилива крови, но по-прежнему не чувствовала совершено ничего, отчего было не по себе.

— Это ведь не будет длиться долго, да? — с надеждой смотрела я в неоновые глаза своего красивого хищного мужчины, когда Карат вернулся, чтобы отнести меня в ванную, вот только вместо того, чтобы поднять на руки, неожиданно положил на кровать, парой движений разрывая полоски из ластика, которые составляли мой наряд. …А я его так долго натягивала.

В этот раз рассмеяться у него не получилось, и был момент, когда мне показалось, что он просто накинется на меня.

Не знаю, как Карат сдержался, даже если глухо и низко зарычал, тем не менее поднимая на руки осторожно и нежно, зашагав из спальни в другом направлении, где я ощутила аромат свежести и чего-то еще очень приятного и сладковатого.

Он скинул с себя брюки, больше не скрывая своего величественного возбуждения, и опустился вместе со мной в ванну так, что теперь я лежала обнаженной на нем. Обнаженном.

Даже несмотря на то что от ребер до кончиков ног я ничего не ощущала, во мне всё затрепетало от нашей близости сейчас.

Оттого что я смотрела в его красивое лицо, не пытаясь отвернуться и скрывать свои эмоции, растянувшись на его торсе животом к животу.

Любуясь каждой его черточкой и утопая в неоновых глазах, которые горели только ради меня.

— Ведь ты сделал всё, чтобы я пришла к тебе сама, — прошептала я первой, обнимая мужчину за могучую шею и едва касаясь его губ своими, наслаждаясь тем, как мы касались друг друга кожа к коже.

— Это было очень непросто.

— Из-за моего упрямства?

— Из-за моих чувств к тебе. Никогда еще мое терпение и самообладание так не трещали по швам.

Я широко улыбнулась в его губы, не отрывая своих.

Он был моим наркотиком, от которого невозможно оторваться.

Я целовала его и не могла остановиться, даже чтобы вдохнуть полной грудью спертый воздух в ванной, от которого стены покрылись капельками влаги.

Целовала и сходила с ума от своей жажды.

Водила руками по его напряженному торсу, наслаждаясь каждым прикосновением, смывая кровь.

Опускалась губами по шее на грудь, чтобы поцеловать каждую ранку, оставленную мной, слыша над собой хриплое дыхание и ощущая вибрацию в груди от рычания моего зверя.

Я обожала его великолепное тело и отчаянно желала познать его, возвращая каждую ласку и поцелуй, которые он дарил мне.

— …Скоро умом тронусь! — простонал Карат, хватаясь за края ванны и вырывая куски, которые с грохотом повалились на пол, хватая меня и вылезая сам, чтобы кинуться в спальню под мой довольный игривый смех.

От нас осталась мокрая дорожка на полу и простыни моментально стали влажными, когда он принес меня, на секунду ставя на пол и придерживая обжигающе горячими ладонями, вздрагивая от неожиданности, когда я взвизгнула от восторга, потому что наконец-то ощутила прохладу пола под обнаженными ступнями и небольшую острую боль, которая бывает, если ногу отсидеть.

— Что такое, детка?

Карат вцепился в меня так, словно испугался, что я распадусь на куски, но вместо ответа я толкнула его на кровать спиной, тут же забираясь вслед за ним и садясь на его бедра.

— Так что ты там говорил про дни и ночи, в которые я смогу познать все грани плотской любви и постигнуть ее? — прошептала я, сверкнув улыбкой и замирая от того, как неоновые глаза Карата полыхнули таким жаром, что казалось, я могла ощутить его собственной обнаженной влажной кожей.

Больше он не сдерживался, выпустив всё то самое горячее, яростное и безудержное, что в нем копилось за всё то время, что Карат отчаянно сдерживался, пока приручал меня к себе и боялся причинить вред.

Я даже взвизгнуть не успела, как оказалась под ним, оттого что Карат резко и порывисто развернулся, прижимая меня животом к матрасу и наваливаясь сверху так, что я ощутила ягодицами его возбуждение и полную боевую готовность.

— Если будет невыносимо больно — замри и не шевелись, потому что ничто другое тебя уже не спасет! — прорычал он, разводя мои ноги и сжимая в кулаке мокрые волосы, но вместо ответа я укусила его за руку, тут же вскрикнув, потому что он вошел в меня одним рывком до самого упора и даже еще глубже, отчего перед глазами на миг стало темно и тело сжалось по инерции от новых ощущений, в которых на данный момент преобладала боль.

Но это было недолго.

Стоило только Карату начать двигаться, как я поняла, что боль отступает и на смену ей приходит терпкая страсть, от которой кружилась голова и в легких не хватало воздуха.

Его бедра шлепались о мои ягодицы, издавая резкий звонкий хлопок, насаживая меня так глубоко, что в горле пересыхало от хрипов.

Я хваталась пальцами за простыню, сжимая ее, кусала ее, чтобы сдержать крики, когда тело выкручивало тугой пружиной, выжимая насухо каждое дрожащее нервное окончание, чтобы закручивать эту терпкую, густую страсть всё сильнее и сильнее, пока она не рванула во мне, оглушая и заставляя прогнуться в спине так, что я буквально взвыла.

Судороги сладости и греха сотрясали меня, отчего стучали зубы и дыхание вырывалось рвано и судорожно, а к влажному лбу прилипали волосы, но Карату было мало этого.

Его страсть и жажда были настолько велики, что мужчина только заурчал, поворачивая меня теперь на спину и ложась сверху, чтобы дать небольшую передышку моему телу, но не губам.

Он целовал меня так глубоко, жадно, что я тянулась к нему снова, обвивая руками за шею и царапая легко влажную кожу.

Он целовал меня так умело и порочно, облизывая мой язык, всасывая его в свой рот, играя с ним, порождая во мне новые стоны от того, как чувственно и горячо это было. На грани потери сознания.

А я уже не замечала, как была готова снова, став податливой и влажной, застонав в его рот, когда пальцы Карата опустились прямо в мое лоно, поглаживая и лаская.

— Хочешь еще, детка? — хрипло выдохнул он.

— Хочу-у-у…

Мой ответ утонул в протяжном стоне, потому что вслед за своими пальцами Карат опустился губами, доводя меня до состояния агонии, в которой я металась по постели, приподнимая бедра в такт его языку, пока мышцы на животе не стали подрагивать от напряжения, что стреляло во мне и взрывалось.

Он не просто ласкал — буквально вылизывал, не оставляя без внимания ни одного, даже крохотного миллиметра моего тела. Играл своим жарким языком, водил им, собирая соки моего тела и не позволяя мне сжать ноги, когда новая волна наслаждения пошла по телу электрической волной, кусая мелкими колючими разрядами позвоночник и отдаваясь дрожью в каждом трепетном окончании, каждой дрожащей клеточке.

Но и на этом Карат не собирался останавливаться, снова нависая, чтобы поцеловать страстно и глубоко, дав почувствовать мне собственный вкус и снова раздвигая мои дрожащие ноги, чтобы начать двигаться еще и еще.

В этот раз размеренно и чувственно, давая сполна ощутить, как его возбуждение скользит во мне, растягивая тугие упругие стеночки, и как мое тело принимает его.

Так ме-е-едленно и сладко, что я хваталась за его плечи, умоляя не останавливаться и глядя в эти неоновые глаза до головокружения, видя в них то, что никогда не видела до этого, — его чувства, что были гораздо сильнее привязанности. Гораздо более глубокими, чем симпатия.

Если мужчины, подобные Карату, умели любить, то я бы сказала, что видела в его глазах любовь.

Он не останавливался до утра, пока я не охрипла от стонов и криков и мое тело было больше не способно двигаться, а мышцы внизу живота подрагивали и сжимались хаотично и отрывисто.

Между бедрами жгло, но я была счастлива, как не была еще никогда!

— Ты в порядке, детка? — Карат обнимал меня одной рукой, когда я блаженно растянулась под его горячим боком не в состоянии больше пошевелиться, но и не могла уснуть, даже если небо стало розоветь рассветом.

Эмоции переполняли меня, а мысли разбегались, но в этот раз скорее от излишней эйфории, как сумасшедшие гуси, которые наклевались забродивших яблок.

— В полном, — выдохнула я, слыша, что мой голос осип от излишнего проявления собственного наслаждения этой ночью, и Карат хохотнул, вдруг целуя меня в висок.

— Поначалу будет тяжеловато, потом привыкнешь.

Я широко улыбнулась, готовая постигать эту сладкую пьянящую науку столько, сколько будет нужно, заранее зная, что буду самой прилежной ученицей, готовой возвращать каждое прикосновение и каждый поцелуй своему сексуальному учителю.

— …Скоро папа вернется домой, и будет очень шумно.

— Я позвонил Сапфиру и предупредил, что ты будешь со мной.

В этот раз хохотнула я.

— Не удивлюсь, если папа ринется искать нас!

— Отныне ты не его забота, — Карат сжал меня рукой сильнее, а я пыталась сдержать улыбку, но снова не смогла.

Боги, если бы я только знала, какой счастливой и умиротворенной буду сейчас, то не стала бы мучить себя и ждать все эти дни, а пошла бы искать Карата гораздо раньше!

Впрочем, возможно, всё закончилось бы не так бурно и горячо, будь я в ином состоянии духа.

Я водила подушечками пальцев по его груди, будучи не в состоянии перестать касаться его, но мыслями возвращаясь к тому, что происходило в последние дни, и как же было страшно за семью.

— …Как прошла ваша диверсия?..

Карат не напрягся, никак не выдал того, что внутри него что-то изменилось. Даже дышал всё так же ровно и спокойно, закинув одну руку за голову, а второй обнимая меня. Но что-то в нем неуловимо изменилось. Я чувствовала это кожей.

— Быстро.

Говорить об этом он не хотел. Это было ясно по ответу, как бы мягко он ни прозвучал, и мне вдруг стало страшно.

Карат умел хранить тайны, как никто другой. Умел обводить вокруг пальца даже самых хитрых.

Но всё то, что он держал в себе, пугало меня и словно отдаляло.

— Что бы там ни было, не стоит всё принимать на свой счет, — тихо отозвалась я, почему-то прижавшись к Карату сильнее и обхватывая теперь двумя руками за торс, потому что боялась его отпустить. Не могла себе это позволить.

Он выдохнул.

Тяжело и протяжно, отчего стало еще больше не по себе.

— Это всё началось с меня, детка. Мной и закончится.

— Ты берешь на себя слишком многое…

Карат только покачал головой.

Я не была уверена, что он скажет что-либо еще, затихая и даже затаив дыхание, когда мой Бер выдохнул хрипло и тихо:

— Знаешь, когда я впервые увидел Сапфира, то вспомнил себя. Я был такой же — дерзкий, самоуверенный, не признающий никаких правил и условностей. Я плевать хотел, кто и что обо мне думал, потому что был старшим сыном Короля Кадьяков и моя кровь делала меня особенным.

Мои брови поползли вверх от этого неожиданного откровения, потому что я совершенно не представляла себе Карата именно таким. Хотя, с другой стороны, теперь становилось вполне объяснимым, почему он терпел выходки и отношение Сапфира так долго, не пытаясь его осадить до последнего времени, хотя даже в этом определенно был план Карата.

— Однажды ты попадешь в Каменный город Кадьяков и всё увидишь своими глазами, но я расскажу тебе о месте, которое даже для таких, как мы, считается опасным. Местные называют этот участок долиной смерти и редко суются туда, но для Кадьяков это главное место для игр. Посреди густого мрачного леса есть полоса из одних пиков, которые расположены друг от друга на разном расстоянии. Там невозможно сделать тропинок, невозможно пройти по скользким камням, чтобы не разбиться и не упасть в пропасть внизу, где только острые выступы камней. На дне этого места всегда много трупов: людей, зверей, Беров — всех тех, кто посчитал, что достаточно ловкий и смелый, чтобы пройти там.

Я слушала, замерев и представляя это место настолько ярко и четко, словно уже была там когда-то.

— Где камни меньше и не настолько острые, мы играли с детства, но заходить дальше нам не разрешалось… — Карат замолчал, и я знала, что сейчас он заново переживает каждый момент этой истории, словно она случилась только вчера, даже если прошли десятилетия. — Только чтó может остановить наглого высокомерного будущего короля?..

Он усмехнулся мрачно и криво, чуть прищуриваясь.

— Мой переход только начался, я был на самом пике своей силы и считал себя тем, кто равен божествам наших предков, потому повелся на какие-то глупые слова, что переросли в спор. Я должен был перепрыгнуть через самый большой промежуток долины и вернуться обратно.

— И ты перепрыгнул, — тихо выдохнула я, затрепетав, но ощущая, как сердце Карата пропустило удар и словно зависло на несколько секунд в невесомости.

— Да. Но я не подумал о брате, который, как всегда, увязался за мной. Алмаз был младше и еще не вступил в фазу перехода… Он сорвался вниз, но успел схватиться за один из выступов. Понимая, что дети Короля в опасности, наши друзья в ужасе разбежались, не пытаясь нам помочь и спасая свои шкуры от грядущего наказания… Не знаю, как папа узнал, что мы именно там. Он не мог услышать нас. Не мог следить, потому что доверял.

Мои руки похолодели, потому что я понимала: дальше наступит тот момент, который сломал жизнь моего любимого, делая из него того, кем он был сейчас, но я не посмела даже пикнуть, только прижалась к его груди щекой, целуя в горячую ароматную кожу и с благодарностью ощущая, как он прижал меня к себе в ответ.

— Алмаза я вытащил, но сорвался сам, скользнув еще ниже. Так и висел над пропастью, видя глаза моего брата, полные слез и паники, в тот момент отчетливо понимая, что на этом моя жизнь оборвется. Папа появился неожиданно. Буквально за шкирку выхватил меня из рук смерти, закидывая на устойчивый камень, но сорвался сам.

Карат закрыл глаза, замолчав, и я точно знала, что в темноте под веками и иссиня-черными густыми ресницами он снова видит этот жуткий момент, когда его отец летел вниз на острые камни, разбиваясь о них. По его вине.

Я любила своего отца больше всех на свете, но не смогла представить, каково это — жить с мыслью о том, что твой неверный поступок стоил самому близкому человеку его жизни.

— …Но ведь он выжил? — шепнула я, вспоминая рассказы о том, что именно великий и мудрейший Гранит обучал своих внуков и стал для них той опорой в жизни, которой не смогли стать их отцы.

— Едва ли это можно было назвать жизнью, детка. Он сломал позвоночник и получил жуткие раны, которые навсегда поставили крест на нем как на воине…

Карат замолчал, сгребая меня руками так, чтобы опереться щекой о мою голову, выдыхая через некоторое время:

— Ледяной не рассказывал тебе, что происходит с воинами, которые теряют свою силу и больше не способны защищать себя?

— В нашем роду за стариками ухаживают с должным почетом и уважением. Дети и старики получают первый улов, всё остальное делится в равных частях между остальными жителями ледника, — отозвалась тихо я.

— А в роду Кадьяков воин, неспособный защитить себя, уходит из Каменного города, чтобы найти свою смерть. Либо делает это сам на глазах у остальных, ибо его всё равно убьют в первую очередь при любой драке, которые у Кадьяков случаются слишком часто… Тот, кто неспособен защитить себя и охотиться, не нужен роду Кадьяков.

От этих слов стало тошно.

Воистину род Кадьяков был самый кровожадный и жестокий, поражая своими законами, от которых становилось жутко. И как же я была благодарна судьбе за то, что в один прекрасный день мой единственный и самый лучший в мире папа отыскал меня и забрал к себе.

— Как понимаешь, никому не нужен был правитель, который был не в состоянии удержать себя на ногах, ибо до конца своих дней остался искалеченным и парализованным. В Каменном городе начались волнения. Стали появляться те, кто пытался захватить власть силой, но я не мог позволить этой роковой ошибке лишить жизни моего брата и отца, который лежал в пещере под защитой моих верных друзей. Нужно было действовать быстро и жестко, чтобы сохранить власть в наших руках и не позволить убить нас.

— …И тогда ты объявил королем Алмаза?

— Да. Вместе с верными нашей семье Берами мы держали власть, сметая в лица земли всех, кто пытался пойти против. Я был старше, сильнее, хитрее и не был настолько великодушным и благородным, как мой брат. Я был идеальным палачом и защитой, а он стал светлой головой нашего рода.

Карат снова замолчал и заговорил не сразу:

— Уже много десятилетий я думаю о том, что если бы в тот день я не был таким придурком, то сейчас всё было бы иначе. Папа был бы здоров, брат был бы в безопасности… и я бы не позволил ему отправиться на войну людей, которая стала отправной точкой нашего ада.

— …Но тогда бы и мы никогда не встретились, — прошептала я, снова целуя его в грудь и чувствуя, как он поцеловал меня в ответ в висок, приглаживая мои спутавшиеся волосы. — Ты не злодей, слышишь? И не виноват в том, что люди узнали о нас.

— Я виноват во многом другом. Но это уже совсем другая история. Спи, детка. Ни о чем больше не думай.

Я только сонно улыбнулась в ответ, не став говорить о том, что мыслей в моей голове было полно, но вот усталость всё-таки взяла свое, как и чувство полной и безграничной защищенности, которое я испытывала рядом с ним, лежа вот так впервые в его объятьях, больше не боясь осуждения и не смущаясь.

**************************

Сон был короткий и какой-то нервный.

Мне что-то снилось, но, распахнув глаза и видя, что солнце уже вовсю светит на горизонте, первое, что я поняла: Карата нет рядом.

И от этого сердце дрогнуло.

Ей-богу, я бы решила, что прошлая ночь всего лишь приснилась мне, если бы тело не кричало об обратном, давая понять болезненно и жарко, что отныне я принадлежу самому красивому и сильному из Берсерков.

Между бедрами саднило, и каждая мышца в теле ныла, словно я пережила очень яростную и длительную тренировку. Хотя!.. В целом можно сказать, что так оно и было. Только эта «тренировка» была желанной.

О том, что Карат постарался на славу и явно дал выход своему внутреннему зверю, я поняла, стоило мне только попробовать приподняться на локтях, чтобы осмотреться, первым делом увидев перед собой на противоположной стене зеленый лес в туманной дымке и улыбнувшись ему как родному.

Страшно было представить, ЧТО было с девочками, которые родились без капли звериной крови, если их мужья вот так же впадали в звериную страсть, потому что даже мне, чистокровной, это далось не так легко, как я думала!

— Карат?

Я прислушалась к тишине квартиры в надежде услышать ответ от него, но мое чутье не обманывало: его не было ни рядом, ни в квартире, отчего стало еще более тошно.

Думаю, я бы запаниковала и впала в полное уныние, если бы не обнаружила на прикроватной тумбочке поднос с чашкой, от которой шел аромат любимого напитка Карата — кофе, а еще с завтраком, состоящим из жареных яиц и бекона с хрустящим хлебом.

И бордовой розы, от вида которой я улыбнулась, как сумасшедшая.

Мне никто никогда не дарил цветов!

Особенно таких шикарных и хрупких, с невероятным тонким ароматом, который я вдохнула полной грудью, задержав дыхание.

Было даже страшно прикасаться к этому великолепию, чтобы случайно не сломать, но лепестки были такими нежными и шелковыми, что удержаться было невозможно.

Такая же была любовь Карата: колючая, с шипами, багровая, словно густая кровь, но настолько завораживающая, что сначала в нее было сложно поверить, а потом невозможно оторваться.

Я всё съела с большим аппетитом, хихикнув от мысли о том, что мне достался идеальный мужчина, который готовит явно лучше меня самой, но решила помочь хоть в чем-нибудь, когда сползла с постели, чтобы помыть за собой посуду и закинуть в стиральную машину простыни и покрывало, которые были слегка в крови.

Слабость в ногах от яда уже прошла, но теперь они самым натуральным образом дрожали от физической нагрузки прошлой ночью, отчего первое время я старалась страховать себя, держась за стенку, хотя в целом после осмотра квартиры я смогла ходить почти нормально.

Мне нравилось здесь.

Солнечный свет заливал всё пространство квартиры, где было настолько свободно и тихо, что для меня было непривычно.

Вернувшись в спальню, я обнаружила за стенкой сразу за кроватью самую настоящую гардеробную, в которую вошла, присвистнув.

А Карат был тем еще модником!

Десятки костюмов висели аккуратными рядами. На вешалках по одной были развешаны рубашки. В коробках внизу стояла обувь от классических ботинок до кед. Часы, галстуки — всё было разложено настолько педантично и красиво, что страшно было лишний раз развернуться и нарушить это великолепие своими неловкими руками.

Зато в выдвижных ящиках я нашла то, что пригодилось и мне — оставшейся без какой-либо одежды в принципе, — футболки и свободные штаны.

Я надевала их с особенным трепетом, потому что каждая вещь здесь пахла Каратом.

Уже возвращаясь обратно в гостиную в ожидании услышать звук его шагов, я увидела на низком журнальном столике небольшую записку. И лежащий рядом с ней ключ.

«Моя детка. Отныне эта квартира и твоя тоже. Возьми ключ. Приходи сюда в любое время, когда тебе станет невыносимо дома или захочется быть ближе ко мне. Твой Кадьяк».

Сначала я улыбнулась, взяв ключ в руки.

Но чем больше читала эту записку, тем страшнее мне становилось.

Я выучила ее наизусть за пару секунд, стараясь читать с разной интонацией, но легче не становилось!

Почему мне казалось, что он прощается со мной?..

Сердце тут же загрохотало и заныло, когда я села судорожно на край дивана, потому что ноги подогнулись.

В голове так и звучали его слова, которые он произнес ночью: «Это всё началось с меня, детка. Мной и закончится…»

Карат не тот, кто будет сидеть и ждать.

Он будет действовать. Даже если это будет во вред себе.

В последнем я уже не сомневалась, подскочив и заметавшись по квартире в судорожных попытках понять, что же мне делать дальше и куда бежать, чтобы отыскать его, пока он не совершил чего-нибудь очень жуткого!

Боги… как я смогу жить теперь, если с ним что-нибудь случится?..

Сердце грохотало, отдаваясь в висках, когда я упала на колени, обхватывая грудь руками, потому что задыхалась. Рыдания рвались наружу, душа меня, от безумных, но таких реальных мыслей о том, что он не пожалеет себя. Он отдаст себя врагу, чтобы только узнать… или спасти всех нас!

С трудом поднимаясь, я металась, словно раненый зверь в клетке, и молилась, молилась, молилась так горячо и отчаянно, как еще никогда в своей жизни!

— Ты не можешь оставить меня сейчас! Не можешь жертвовать собой, когда стал мне так дорог и необходим!

Я кричала, не боясь разбудить соседей и подскочив, когда из глубины дома раздалась музыка.

Это был сотовый телефон Карата, который он, конечно же, оставил дома!

Надежда была совсем крошечной, что это мог быть он, и она умерла так же быстро, как родилась во мне за доли секунды, когда я увидела на экране, что это звонил Сапфир.

— Вы с ума там сошли?! — зашипел мужчина слишком приглушенно и явно скрываясь, стоило мне только нажать на экран с зеленой телефонной трубкой. — Отец рвет и мечет с самого утра! Возвращайтесь скорее, пока он тут…

— Ты с кем там шушукаешься?! — раздался громогласный голос отца, как всегда настолько громкий и низкий, что я по инерции отодвинула трубку от уха, чтобы не оглохнуть. — Ну-ка дай сюда эту хрень, я им сам всё скажу!

В телефоне что-то заскрипело — очевидно, оттого что папа всё-таки вырвал из руки Сапфира телефон и вот теперь очень сильно старался не сломать его в своей ручище, как это было уже не один раз до этого.

— Значит так, мать вашу вшивую об лед!..

Папа даже не говорил — он рычал сквозь зубы, а я дрожала от страха, но не за себя.

Смотрела огромными глазами вперед, понимая, что слезы паники и бессилия текут по щекам, а я не понимаю ни одного слова, которые кричал разъяренный отец: мало того, что я пропала, так еще и осталась где-то у Карата.

Он всё кричал и кричал, угрожал топором и описывал, как и что будет вырывать, когда я всхлипнула и на другом конце связи повисла гнетущая тишина, от которой стало лишь еще хуже.

— Дочка?..

Голос отца стал моментально хриплым от переживания, а я ничего не могла выдавить в ответ, потому что рыдания стояли в горле, топя слова в этой соленой воде.

— Милая моя, что он сделал с тобой? Этот упырь обидел тебя?! Дочь!

Рыдания душили меня, а слезы застилали глаза, когда я едва смогла прошептать:

— …Пап, умоляю… Спаси его!

— Пап, что там? — Думаю, отец изменился в лице, потому что голос Сапфира на заднем плане был хмурый и напряженный. — Включи громкую связь! Дай мне телефон, пап!

Снова что-то зашуршало, а потом раздалось сразу несколько голосов, которые что-то бормотали и, кажется, пытались понять, что происходит.

— Дружище, что с тобой? — даже голос Сумрака, который, очевидно, был рядом, звучал непривычно встревоженно и напряженно. — Дочка, что там у вас происходит?

У меня дрожали руки, пока я прижимала телефон к своей холодной мокрой щеке, стараясь рассказать и не разрыдаться еще сильнее.

— Карат ушел.... Я боюсь, что он пошел, чтобы специально оказаться в руках врага. Снова.

Сапфир смачно выругался, но тут же раздался его голос:

— Где ты сама?

— Точно не знаю. Где-то на окраине города.

— Возвращайся домой, дочь, — голос папы так и остался хриплым и взволнованным, отчего мне стало еще хуже. — Здесь решим, что делать и как быть дальше.

— Сможешь найти дорогу домой? — снова заговорил Сапфир. — Или позвонить Райли, чтобы он забрал тебя?

— Скоро буду, — коротко отозвалась я, отключая телефон и пытаясь вернуть хотя бы долю своей выдержки и силы воли, чтобы помочь моему Карату.

Я весь этот чертов мир переверну, но найду его!

Живым!

Поспешно вытирая слезы, я искала в себе злость и ярость, чтобы действовать быстро и скорее вернуться домой.

Нельзя панике взять верх над собой.

— Плакать буду, когда найду тебя, — пробормотала я себе под нос, вылетая из квартиры с его телефоном и ключами. — И сломаю нос для начала!

Боль в теле была моментально позабыта, когда я летела босоногая и растрепанная по длинному коридору, наплевав на лифт и сбегая по лестнице быстрее, чем это мог сделать этот механизм.

— Доброго дня, леди! Могу я вам чем-либо помочь?

Черт!

Я затормозила уже у порога, услышав за спиной вежливый и теплый голос того самого мужчины, который встречал нас вчера на том же месте и предлагал вызвать врача.

По всей видимости, я и сегодня выглядела не слишком хорошо, судя по тому, как он окинул меня хоть и цепким, но очень вежливым взглядом, очевидно тут же отмечая, что я была облачена явно не в свою одежду.

Боги! Если бы только он мог чем-нибудь помочь!

— Благодарю! И простите за этот вид, — скованно пробормотала я, потому что мужчина был на самом деле милый, в душу не лез, но волновался за меня совершенно искренне. — Со мной всё в порядке. Не подскажете, вы не видели сегодня Кар… мистера Бэрингтона?

— Он вышел рано утром, леди. И пока не возвращался. Но машину не брал, она стоит в гараже.

Эти слова еще больше подтвердили мои жуткие мысли.

Едва ли Карат вышел просто прогуляться, не желая мешать моему сну!

— Спасибо, — коротко кивнула я мужчине, заторопившись вперед и стараясь не нестись хотя бы возле дома, где наверняка должны были быть камеры видеонаблюдения.

Быстрым шагом я пронеслась через асфальтированную дорогу, останавливаясь лишь на пару секунд, чтобы глубоко втянуть в себя воздух и своим звериным чутьем определить, где же я могла быть относительно своего дома.

Думаю, Карат не зря выбрал именно этот дом.

Через пару сотен метров по пустынным дорогам начиналась линия леса, где легко можно было скрыться от чужих глаз.

Родной лес!

Я летела вперед быстрее ветра, пытаясь выстроить в своей голове цепочку, по которой можно отыскать Карата, понимая, что без Нефрита в этот раз нам придется нелегко, когда неожиданно услышала странный звук.

Тонкий, едва заметный, но настолько раздражающий, что у меня в буквальном смысле свело челюсти.

Что это было?..

Я остановилась, напряженная и сосредоточенная, прислушиваясь своим чутьем, но не замечая ничего странного.

Я чувствовала людей далеко от себя.

Чувствовала зверей в лесу. Но ничего и никого, кроме этого.

Знала, что мне не могло послышаться, потому что тело отреагировало быстрее разума, покрывшись нехорошими мурашками, но не было времени рассуждать об этом.

Побежав снова, я не успела сделать и пару шагов, с криком падая на колени и судорожно закрывая уши руками, потому что меня словно пронзило стрелой от уха до уха, расщепляя мозг этим жутким звуком, который в буквальном смысле выворачивал мозг наизнанку.

Я кричала, стараясь заглушить это жуткий звук, от которого кровь стыла в жилах, извиваясь на земле… булькнув вкусом крови на языке и теряя сознание.

16 глава

Сознание возвращалось тяжело и нехотя.

Я тащила его изо всех своих силенок, чувствуя себя настолько ужасно, словно меня раздавили, как муравья, а я всё никак не умирала.

Веки были настолько тяжелыми, что я не могла открыть глаза, но даже в этой темноте под сомкнутыми ресницами мир вокруг меня кружился сумасшедшим аттракционом, вызывая жуткую тошноту.

Я была бессильна и распластана, не в состоянии бороться с собственным телом, но пыталась подключить все свои настороженные чувства, чтобы понять, где я и что происходит вокруг.

То, что я не в лесу, стало ясно с первой попытки вдохнуть в себя воздух, который был пропитан сыростью, плесенью и… медикаментами.

Я в больнице?

Напрягая по максимуму свой слух, обоняние и все тактильные ощущения, я услышала, как капает вода, а еще присутствие людей, но где-то на расстоянии.

Они были вооружены и явно очень сильно встревожены.

С каких это пор у больниц такая серьезная охрана?

В этот момент в душу закрались очень большие подозрения, и стало откровенно не по себе, хотя все мои ощущения кричали о том, словно я была после сильного наркоза. По крайней мере, мое состояние очень сильно походило на то, о котором рассказывала Мишка когда-то.

— …А ты действительно очень сильная, синьорина.

Этот приглушенный голос резанул мой слух, но не потому, что в голове моментально загудело, отчего нестерпимо хотелось закрыть уши руками и свернуться в клубочек, а потому, что я уже слышала его раньше.

Мозг был словно пришиблен плитой и едва функционировал, когда я пыталась прогнать из головы дурман и понять наконец, где и когда я уже слышала его.

В клубе!

Картинка, которая взорвалась во мне, была яркой и обладала даже ароматами, которых здесь я не ощущала, словно в какой-то момент оказалась сразу в двух местах.

Мужчина в маске, в которого я случайно врезалась. Он говорил о браслетах.

— Знаешь, до последнего не верил, что ты тоже зверь. Пока не увидел, как ты дерешься.

Я дернулась всем телом от услышанного, теперь понимая очень отчетливо, что я в беде.

В очень большой беде!

— Габриэль?.. — едва смогла прохрипеть я, не узнав собственного голоса, потому что язык заплетался настолько, что слова едва можно было различить. Я фактически промычала.

Но мужчина услышал и понял.

Его смех в ответ был довольно напряженный и обманчиво мягкий, что тут же выдало его удивление.

Мужчина явно не ожидал того, что мы могли о нем что-либо знать.

— Собственной персоной, синьорина.

Я зашевелилась более настойчиво, пытаясь пробудить собственное тело от этой жуткой пелены, но получилось с большим трудом. Я только рухнула откуда-то, понимая, что теперь оказалась на полу, от которого пахло пластиком и чем-то искусственным, но только не землей.

И снова меня скрутило от тошноты, потому что мир вокруг кружился и убегал из-под меня, словно я лежала на полу корабля, попавшего в страшный шторм.

— За это прошу прощения. Не люблю причинять боль и вред девушкам. Особенно таким красивым. Но я должен был поймать тебя — без вариантов. Скоро станет легче. Хотя, должен признаться, твоя сила и упрямство завораживают меня. Я проверял эту штуку на мужчинах-зверолюдях, и никто из них не смог прийти в себя так быстро, как ты.

Это жуткое откровение словно придало мне сил, заставляя собраться и найти точку опоры в сумасшедшем мире, где всё было против меня.

Я пыталась расслабиться, чтобы отыскать нужное равновесие в себе и наконец приручить собственное тело.

Вышло не сразу, но, по крайней мере, мне удалось приоткрыть глаза, увидев сквозь пелену ресниц, что я лежу на белоснежном гладком полу, от яркого цвета которого защипало глаза. Но там, где он заканчивался, начиналась черная сырая земля, словно в каком-то старинном бункере.

Я лежала на некотором возвышении и не сразу смогла разобрать, что белый пол не заканчивался моей свободой.

Я была в клетке.

Той самой, прозрачной, о которой так нехотя рассказывал Сапфир, отвечая когда-то на вопросы Карата о том, что происходило с ним в лаборатории и как его содержали.

А если это было так и я не обманывалась в своих мыслях, то через равные промежутки времени сюда должны были подавать газ, который ослаблял Бера.

Вероятнее всего, я уже получала свою дозу, отчего самой себе казалась беспозвоночным червем, который только и мог, что извиваться.

Пытаясь безуспешно оглядеться, я понимала, что едва ли смогу сбежать, и не потому, что не смогу найти выход из ситуации, а в силу того, что была раздавлена, словно насекомое.

— Знаю, обстановочка здесь не очень, но ради результата придется потерпеть.

Прямо передо мной оказались две ноги в начищенных до блеска классических ботинках, которые тут выглядели явно не к месту, а затем мужчина сел прямо на землю, показывая себя во всей красе, если так можно было сказать.

Точно. Кадьяк. Пусть и нечистокровный.

Хоть я и была не в состоянии открыть глаза полностью, теперь видела его достаточно отчетливо, отмечая красивые черты лица, светлые глаза и черные волосы, которые могли быть только у представителей моего рода. Вот только он был довольно загорелым и явно худее, чем Берсерки обычно.

— Что вы хотите?..

Габриэль улыбнулся. И пусть его улыбка была такой же обольстительной и чувственной, как у истинного Кадьяка, в ней скрывались злость и та жажда, которые вели его все эти долгие годы к страшной цели — уничтожению Берсерков как рода.

— Мы попытаемся с тобой убить сразу несколько зайцев, красивая. Изучим тебя, как первую девушку из категории красных, которая пришла к нам в руки сама. — Он неожиданно подвигал какой-то длинной узкой пробиркой, содержимое которой было густым и красным. Очевидно, моя кровь. — Но самое главное — заманим твоего суперсильного и мегахитрого мужчину прямо к нам. Пока не знаю, как именно, но он тебя точно найдет.

Боги!

Сердце заколотилось так отчаянно и болезненно, что меня едва не вырвало!

Только не Карат!

— Не смей! — зарычала я, пытаясь снова пошевелиться и подняться хотя бы на четвереньки, как бы нелепо и жалко это ни выглядело. — Не смей трогать его!

Габриэль подался вперед, чуть ли не припадая лицом к стеклянному ограждению клетки, глядя на меня так, словно ценная зверушка показала что-то крайне интересное и интригующее его проклятую душу.

— Просто с ума сойти, сколько в тебе силы, синьорина! Может, не стоило давать тебе ослабляющий яд, чтобы ты обратилась и показала себя во всей красе?

Я возненавидела его всей душой, не видя в его глазах ни капли раскаянья и больше не пытаясь найти оправдание его жутким, не поддающимся объяснению поступкам в том, что с ним случилось в Каменном городе с молчаливого согласия Карата.

Ведь Сапфир тоже через многое прошел, но его душа осталась чистой и не тронутой этой грязью ненависти и недоверия собственному роду!

А еще я поняла, что он ни черта не знал о женщинах-Берах. И это было неплохо.

Оскалившись, я смотрела на него, мысленно рисуя себе желанные картины того, как разорву этого выродка на мелкие куски, раскидаю их по земле, чтобы не было даже места памяти, как бы ни было жаль его мать, которая не заслуживала боли от потери ребенка.

В его глазах были сумасшедшее восхищение и азарт, с которым, я знала, он бы с радостью покопался во мне, чтобы узнать первую девушку-Бера, попавшую в его грязные руки.

Так могут смотреть только истинные маньяки — с той жаждой, алчностью и безумием, которые никогда не получится увидеть во взгляде простого человека. Его огненная кровь Кадьяка вылилась боком и ему самому. И нам.

— Знай я, что это сработает, то забрал бы тебя куда раньше! Пришлось ждать и наблюдать, чтобы убедиться, что твой Кадьяк действительно заинтересован в тебе.

Габриэль показал указательным пальцем на свои глаза, давая понять, что видел эти изменения в Карате, после которых все его сомнения были рассеяны.

— Забавная штука… — Он прислонился плечом к клетке, садясь еще ближе и явно не боясь того, что я могу напасть. — А мои глаза никогда не светились, со сколькими женщинами я бы ни был.

— Такой монстр, как ты, не в силах познать любовь, — прорычала я, на что мужчина только пожал плечами:

— Возможно, ты права, синьорина. Или мое время еще не пришло.

— Поверь, у тебя его осталось крайне мало, — выплюнула я, по крупицам собирая свою раздавленную силу и способность мыслить, делая это так, чтобы было незаметно для него, и пытаясь прощупать ситуацию как можно лучше. — Когда Карат придет сюда, настанут последние минуты твоей жизни.

Габриэль широко улыбнулся, вдруг поворачиваясь ко мне всем корпусом и глядя глаза в глаза, потому что уперся лбом в прозрачную стену клетки.

— Твой мужчина просто идеален во всех отношениях, знаешь?

— Еще как знаю!

— Но хочешь, я расскажу тебе то, что не сможет рассказать больше никто, красавица?

Я только сжала губы, а мужчина заговорщицки улыбнулся, выглядя в этот момент совершенно безумным, когда придвинулся еще ближе, зашептав так, словно боялся, что, кроме меня, его сможет услышать кто-либо еще.

— Ты, наверное, уже поняла, что каждому зверочеловеку в лабораториях присваивают порядковые номера. Ты станешь первой. А твой Кадьяк был нулевой! До того как он попал в лабораторию в 1943 году, велись достаточно посредственные записи в секретных документах. Зверей не пытались изучать, как делаем это мы. Скорее, глупо классифицировали и убивали различными способами, будучи не в состоянии убедить их стать солдатами. Но он! О-о-о, он стал первым прорывом, который всколыхнул науку и всеобщий интерес!

Я всматривалась в глаза этого ненормального человека и понимала, что он болен.

Он был психически не здоров.

— Ты знаешь, что в первую лабораторию Карат пришел сам? Жаль, в сухих отчетах тех времен не осталось упоминаний о том, что он сказал! Только день первого его появления, а затем десятки листов, в которых лаборанты пытались посчитать убытки перед своим высоким начальством, потому что он уничтожил совершенно всё!

Габриэль хмыкнул как-то восторженно, заставляя меня внутренне поежиться от его безумия.

— Много месяцев он делал так, чтобы его якобы ловили и доставляли в лаборатории, пока глупые люди не подозревали, что он — другой, не тот, кого удавалось поймать, когда чаще всего это оказывались простые люди, только очень крупные. Никто не подозревал о его мощи и силе, пока не становилось слишком поздно соображать, что все эти укольчики со снотворным на него совершенно никак не действовали. Прошло не меньше чем полгода, прежде чем началась паника и врачи стали подходить с большой осторожностью к тому, как удерживать зверолюдей в своих цепях. У меня до сих пор лежит папка, где я собрал всё, что только смог найти о Карате! Даже отрывок кинопленки, где смогли запечатлеть, как он останавливает танк, разрывая его затем руками. За то время он в одиночку смог разгромить почти двадцать секретных лабораторий и убить тысячи тех, кто там трудился. Один!

Я притихла, слушая внимательно и, признаюсь, с дрожью восхищения и боли, потому что действительно этого не мог знать даже мой отец, который считал, что Карат уходил ночами, чтобы разведать, куда идти дальше.

— Знаешь, кто стал первым врачом, который смог поймать неуловимого и страшного зверочеловека?

Габриэль потыкал в свою грудь, широко улыбаясь:

— Мой дед!

— Твой дед был сам тем, кого ты называешь зверолюдьми. И он сгорел бы от унижения и стыда даже в земле за своего внука со дня твоего появления на свет! — прорычала я, на что мужчина словно споткнулся в своем рассказе, значительно поубавив восторг и, я бы даже сказала, возбуждение от того, что рассказывал.

— Возможно, ты права, красавица… Меня воспитали люди, которые не отрицали моей второй сущности, и благодаря им я всегда хотел быть только человеком.

— Даже когда мечтал увидеть себе подобных?

Глаза Габриэля сверкнули яростно и тяжело, даже если он сохранил видимое спокойствие, когда кивнул мне в ответ:

— Особенно когда вернулся от вас едва живым.

— Зря тебя не убили!

Он хмыкнул, принявшись теперь разглядывать меня со своим жутким интересом истинного маньяка, как могут осматривать бабочку коллекционеры, прежде чем проткнуть ее иглой.

— Твой Карат стал открытием в мире зверолюдей, синьорина. С него началось настоящее изучение и осознание силы и власти этих странных существ в мире хрупких людей. Как думаешь, ты сможешь стать прорывом нашего времени? Твоя кровь откроет много новых тайн для нас?

— Моя кровь убьет тебя, как только Карат появится здесь!

— Ах да! Твой Карат! — То, как улыбнулся мужчина, мне вовсе не понравилось, и я напряглась, стараясь понять степень своего состояния сейчас, когда уже могла сфокусироваться на происходящем и трезво оценить, что меня окружало.

Это определенно было какое-то подземелье.

Возможно, действительно бункер, но явно не нового образца.

И он был буквально напичкан людьми, чьи нервы были натянуты как стрела в ожидании собственной неминуемой смерти.

Они ждали Карата…

— Как думаешь, как быстро он сможет найти тебя, мм? Ведь вы научились очищать свою кровь и без вмешательства лабораторий, верно? Его горящие глаза — это какая-то особенная связь между самцом и самкой или просто факт того, что вы весьма горячо переспали?

Великий Праотец!

Дай мне сил и выдержки, чтобы убить его первой!

Перегрызть эту глотку, чтобы он захлебнулся собственной дрянной кровью!

Так и не дождавшись от меня ответа, как бы пристально и задорно ни смотрел, Габриэль только выдохнул, заговорив снова, словно до меня ему было попросту не с кем поговорить и вот теперь он никак не мог заткнуться!

— Первые опыты я проводил на себе, чтобы понять, как именно это будет действовать на вас. Признаюсь, что было мало приятного, хотя после издевательств дружков Карата мне уже ничего не страшно, а наука всегда требует смелости и упорства. Первым делом я научился чистить кровь, чтобы связь с остальными представителями вашего вида рвалась сразу и навсегда. Но вам удалось сделать это в полевых условиях, и скоро я узнаю, как именно. Знаю, что и ты, и Карат очищены, поэтому найти тебя будет для него сложнее, но на то он и нулевой, чтобы в очередной раз поразить мое воображение!

Очевидно, заметив, как я пытаюсь осмотреться, он широко улыбнулся снова:

— Над нами три этажа, синьорина. Триста человек вооруженной охраны на третьем этаже, которые станут фаршем. Черный легион из людей на втором этаже, призванные попытаться остановить твоего возлюбленного. И Черный легион из вам подобных вокруг нас, которые станут завершающим этапом в ослаблении нулевого. Ах да! И еще вот эта неприметная штучка!

Габриэль повертел в руках какой-то предмет, внешне похожий на сигарету, на что я нахмурилась, не понимая, что это, а он пожал плечами, поднося его к губам и дыхнув, отчего раздался сигнал, который обрушился сотнями жалящих игл на мой мозг, что только-только начал пытаться прийти в себя.

Тот самый, который подкосил меня в лесу, отбирая все силы и сознание.

Я пыталась не застонать вслух, снова сворачиваясь клубком и понимая, что от этого секундного звука меня откинуло в то состояние, в котором я очнулась здесь.

Всё было просто ужасно!

Но теперь я с содроганием и ужасом думала о другом — Габриэль такой бесстрашный лишь только потому, что понимает: эта штука подействует и на Карата, подкосив его, как еще никогда и ничего до этого дня!

— Сногсшибательная вещица, правда? Еще даже толком испытания не прошла, а уже такой эффект!

Лишь теперь я поняла, почему этот сигнал не действует на него самого, хотя было очевидно, что это смерть для любого Бера, если свистеть чуть больше минуты.

Этот чертов псих просто закрывал себе уши какой-то ерундой, часть которой можно было увидеть, наподобие наушников!

Воистину всё гениальное — просто.

— Однажды я увидел программу, в которой рассказывали о специальных звуковых приспособлениях, которые устанавливали ученые вдоль береговой линии, чтобы предотвратить выброс китов на сушу, где они погибнут. И вдруг эта идея показалась мне очень интересной. А затем я вспомнил, что в сельском хозяйстве используют звуковые генераторы небольшой мощности, которые издают низкочастотные волны, отпугивающие грызунов, и понял, что, очевидно, у каждой группы животных есть свой особенный звук, который может быть полезен в борьбе с ними. Как видишь, нашлись эти звуки и для медведей.

Думаю, не в меру общительный Габриэль смог бы рассказать еще много чего, если бы не звуки криков и выстрелов, которые раздались откуда-то сверху, становясь с каждой минутой всё ближе и ближе, на что я дернулась в попытке подняться, замирая от ужаса, а этот чертов псих широко улыбнулся мне, радостно гаркнув:

— А вот и он!

Меня шатало и выворачивало наизнанку, пока я судорожно пыталась собрать все свои ничтожные раздавленные силы в кулак, чтобы закричать так, чтобы Карат услышал!

Закричать, чтобы он бежал из этого места как можно быстрее… А потом поняла, что он никуда не уйдет. Без меня. Потому что и я бы ни за что не оставила его здесь.

Я лучше, чем кто бы то ни было, знала его силу и не сомневалась в ней ни на секунду!

Но это жуткое изобретение психа было страшным и губительным для нас — носителей медвежьей крови.

— Итак, нашему Ромео потребовалось три часа и тридцать семь минут, чтобы отыскать свою Джульетту!

Габриэль улыбался, как истинный псих, ни капли не жалея тех людей, которых отправил на растерзание зверю, заранее зная, что никто не выживет, сколько бы оружия у них ни было, когда тяжелая дверь бункера противно заскрипела, вырываясь из бетонного косяка, чтобы затем полететь с оглушающим грохотом по железной лестнице вниз, прямо к ногам психа.

Нет, он не боялся Карата, даже если он не спеша спускался вниз, обнаженный и кровавый, словно демон смерти, полыхая своими неоновыми глазами в темноте, отчего весь его облик казался совершенно нереальным и устрашающим.

— Интересно, ты считаешь количество убитых тобой людей?

— Пустая трата времени, — сухо отозвался Карат, понимая, что в этом помещении нас осталось трое, а те люди, что еще были живы лишь волей случая, скоро умрут от жутких травм в страшной агонии.

Его глаза цепко сканировали всё вокруг, останавливаясь на мне и замирая.

Я, конечно, предполагала, что выгляжу не самым лучшим образом, но по тому, как черные зрачки моего зверя почти пропали — настолько стали крошечными, — поняла, что всё очень плохо!

— Но тебя я запомню! — прорычал Карат, кидаясь молниеносно вперед, но не успел добраться своей ручищей до говнюка Габриэля, как прозвучал звук, от которого мозги буквально стекали по стенкам черепа, и я закричала.

Не от оглушающей боли, которая скручивала мышцы, а от вида того, как мой великий и сильный мужчина упал на колени, закрывая уши руками, потому что не ожидал ничего подобного.

— И снова ты меня удивил! — Габриэль вальяжно и неторопливо прислонился бедром к столу, на котором стояли какие-то бирки и горел экран небольшого монитора.

— Обычно за это время звучания сигнала зверолюди падают на землю и начинают корчиться в судорогах. Твоя красавица в прошлый раз потеряла сознание. — Он оглянулся на меня, чтобы убедиться в том, что случилось это и сейчас, восторженно присвистнув, когда увидел, что я смотрю на него, пытаясь во взгляде выразить всю свою ненависть и презрение. — Но теперь вижу, что и она не так проста, как может показаться сразу!

— Если ты хочешь меня, то вот он я.

Карат поднялся, а я вслед за ним смогла встать только на колени, глядя умоляюще и будучи готовой завопить о том, чтобы он не смел жертвовать собой.

Это была слишком большая плата за победу!

Невыносимо большая!

К тому же теперь я отчетливо понимала, что дело было не только в Карате.

Габриэль не остановится, даже если получит его.

Ему были нужны все мы. До единого. Он не успокоится, пока не закончит начатое.

— Хочешь обменять себя за спасение дамы сердца? Благородно! Но что, если я скажу, что вы нужны мне оба? Отдашь жизнь своей возлюбленной ради спасения рода Берсерков, которых ты пытаешься безуспешно защитить вот уже как полвека?

Карат зарычал, как бы ни пытался сдержать этот звук, и мое сердце задрожало от обожания и гордости за своего мужчину.

Габриэля буквально распирало от восторга и собственной безнаказанности, когда ему казалось, что он смог найти поводок самому страшному из зверей.

— У каждого, даже самого ужасного монстра есть где-то сердце, которое бьется отдельно.

Я смотрела на Карата и боялась, что он снова кинется на этого сумасшедшего и получит новую дозу страшного звука, который смог подкосить даже самого сильного из всех ныне живущих Беров, но неожиданно Карат усмехнулся, делая это холодно и высокомерно, вдруг чуть выгибая брови, чтобы промурлыкать в свойственной одному ему манере:

— Как же сильно ты прав, Габи. Ведь именно так тебя называет твоя обожаемая мама?

Что-то неуловимо изменилось.

Едва живые люди продолжали стонать и ползать где-то наверху, доживая свои последние минуты страшной и короткой жизни, наверняка моля о скорой смерти.

Габриэль так же стоял у края стола, опираясь бедром. Вот только теперь его плечи напряглись и застыли, словно он получил невидимый удар, которого явно не ожидал.

Каждый из нас понимал, что эти слова Карата были сказаны неспроста.

— Зачем ты вспомнил о моей матери?

Карат пожал плечами.

— Разве не ты заговорил о том, что у каждого монстра есть сердце?

— И твое сердце в моих руках! — зарычал в этот раз сам Габи, на что Карат улыбнулся, показывая свои короткие, но всё такие же острые клыки:

— Как думаешь, а где твое?

Тишина повисла такая, что казалось, словно даже этот затхлый воздух начнет звенеть и ослеплять разрядами от перенапряжения.

…Неужели бабушка Мишки у нас?! Но как?

Габи рассмеялся, делая нервный жест рукой, при этом крепко держа ту самую незамысловатую штуку, которая могла стать смертью для нас.

— Кара-а-ат! Мастер флирта и блефа! Ты думаешь, я поверю тебе?

— Можешь не верить. Тем хуже для тебя.

— Мои люди постоянно следят за ней! — Я видела, что шуткам и расслабленному превосходству Габриэля пришел конец, потому что в каждом его слове сквозила истеричная недоверчивая нотка.

— Ты убрал своих людей, когда мы решили навестить твою маму в Париже.

— Я был там! — рявкнул Габи в ответ, улыбаясь теперь так, словно переиграл хитрого Карата и жутко гордился этим. — В доме, где вы могли бы остаться гостями! Я слышал каждое слово, которое мама поведала вам, потому что это я позволил ей поделиться с вами правдой!

— Я знаю, — кивнул Карат спокойно в ответ, пока мои глаза округлялись от всего услышанного. — Мне жаль, что на долю твоей матери выпали такие страдания. Она сильная женщина.

— И она спокойно осталась дома, когда вы ушли, так и не поняв, что я всё это время был рядом!

— Мы ушли, чтобы дать тебе возможность скрыться, потому что знали, что ты еще появишься на нашем пути. — Хитрый блеск неоновых глаз Карата только раздражал Габриэля, потому что здесь и сейчас рушились все его планы.

— Вы все были в гостинице!

— Не все.

От усмешки Карата Габриэль побледнел.

— У тебя ведь есть возможность посмотреть видеозаписи в режиме реального времени с камер, которые установлены в доме твоей матери. Посмотри и убедись, что там ее нет. Как нет и в самом Париже.

Такого не ожидал никто!

Особенно Габриэль, который вдруг заметался, очевидно понимая, что в этой ситуации Карат не лжет и не пытается вывести его на эмоции, подталкивая к роковой ошибке.

Странно, что он не попытался последовать совету Карата и увидеть собственными глазами, что его матери больше нет в доме, который казался когда-то безопасным и неприступным. Вместо этого он вдруг закричал:

— Мне ничего не стóит убить твою девчонку!

— Как и мне твою мать, Габи, — пожал плечами Карат, чуть прищуриваясь, что выдавало его ярость.

— Думаешь, ты выберешься отсюда живым?

— Я пришел сюда не ради жизни, а с предложением к тебе. Просто хотел быть уверен, что ты меня услышишь и воспримешь мои слова верно.

Габриэля на самом деле трясло от собственной ярости и вместе с тем беспомощности, ведь он прекрасно понимал, что если убьет меня и Карата, то не сможет найти свою мать настолько быстро, чтобы спасти ее из лап ненавистных зверолюдей.

— Что ты хочешь от меня? — прорычал мужчина, в этот раз не понимая, что при всей своей похожести на людей в душе он был таким же зверем, как и мы.

Он был Кадьяком.

И его кровь, пусть даже не чистая, могла гореть и полыхать от эмоций, сметая в душе все устои и преграды, навязанные человеческим обществом.

— Справедливого боя. Все твои силы против наших сил.

Карат был серьезен как, пожалуй, еще никогда на моей памяти, отчего мурашки рассыпались по моей холодной коже.

Габриэль рассмеялся.

Отрывисто, нервно. Но надменно.

Окидывая взглядом Карата, он изогнул брови, протянув:

— А ты и правда сумасшедший. За моей спиной стоит целая армия и есть вот это!

Он показал эту штуку, которая пока молчала, давая нам время передохнуть и набраться сил.

— А у нас есть Палачи, — хмыкнул Карат.

Я не была уверена в том, что Габриэль представлял, кто это такие и на что способны эти ребята, даже если они были у него под носом под видом простых Беров. Но в чем я была уверена, так это в том, что этот человек не способен понять благородные порывы и смело идти в бой, как предлагал Карат.

Видя, как этот псих потянулся к ушам, я закричала Карату, прежде чем упасть снова на пол, захлебываясь кровью:

— БЕГИ!

Боль была такой оглушающей и жуткой, словно внутри меня пустили мясорубку, которая перемалывала внутренности, кости, мозг, превращая меня в бесхребетное создание, способное чувствовать только ее. Боль.

Но страшнее было видеть сквозь тяжелые, мокрые от слез ресницы, как Карат упал тоже, закрывая уши руками, и кровь текла тонкими багровыми струйками из его рта и ушей.

Ну вот и всё…

Наша сказочная немыслимая любовь была такой короткой, но такой сладкой. И я была рада только одному — что мы умирали вместе, пусть даже не в силах держать друг друга за руки.

Сознание уже покидало меня, и я силилась не закрывать глаз, чтобы видеть его перед собой до самых последних секунд, когда неожиданно проскользнула какая-то темная фигура, и Габриэль в ту же секунду улетел с поля видимости в какой-то неестественной позе, словно его дернули назад, как марионетку.

Никто из Беров не смог бы даже близко подобраться к нам, не упав подкошенным и не захлебнувшись собственной кровью и, кажется, даже мозгами, которые могли бы вытечь из ноздрей.

— Ненавижу пиздоболов! — услышала я до боли знакомый голос, но застонав не от облегчения, а от страха, что его здесь никак не должно было быть!

Райли!

— Пацан, мать твою… — прохрипел Карат, пытаясь подняться, но безуспешно. — Какого хрена? Уходи отсюда скорее, пока…

— Спокойно, дядя! Мы же в одной команде маньяков, помнишь? А мы своих маньяков на растерзание психам не оставляем!

Я бы рассмеялась сквозь слезы, если бы только могла, пока не в состоянии отодрать себя от пола, на котором красными пятнами растекалась моя кровь, сквозь мокрые ресницы различая, как Райли, облаченный во всё черное, подняв Карата с пола, потащил его в мою сторону.

Не знаю, откуда у него хватило сил на это с учетом габаритов моего мужчины. Я вздрогнула всем телом, когда неожиданно где-то сверху раздались голоса, которые говорили быстро, сухо, собранно и, очевидно, в какие-то очень тихие рации:

— Омега, Браво, зачистить периметр.

— Омега — принято.

— Браво — принято.

— Спокойно, народ! Это мой брат и его парни! — Райли приподнял маску, улыбаясь нам и осторожно прислоняя Карата спиной к прозрачной стене клетки. — Они знают, что делать.

Тут же полумрак большого промозглого помещения осветили красные лазеры, и десяток крепких мужчин в черных облачениях стали двигаться быстро и слаженно, словно были единым организмом.

— Сейчас свяжу этого придурка…

— Полегче, парень! — Даже несмотря на свою слабость, Карат вцепился в руку Райли мертвой хваткой, не собираясь его отпускать в сторону Габриэля, который, очевидно, был ранен, потому что я отчетливо ощущала запах крови даже через плотные стеклянные стены клетки.

И это была не человеческая кровь.

Карат не мог предупредить парня о том, что этот псих опасен, и не только тем, что в его шальной голове. Он мог обратиться в медведя и смертельно ранить безрассудно отважного Райли.

— Мы с ним потом разберемся. Сами.

Когда к нам подошел один из мужчин, лицо которого было не видно за маской, я поняла, что это и есть брат Райли. Как?

По запаху, который был так похож на запах тела Райли.

— Пригнитесь!

Скомандовал он быстро и явно со знанием дела, что Райли сделал сразу же, при этом потянув ближе к полу и Карата, чтобы не словить шальных пуль, потому что Ридли выстрелил прямо в клетку.

— Пуленепробиваемая. Умник, ты мне нужен на первом этаже. Сейчас.

Только сейчас я поняла, что где-то в шлемах мужчин были встроены микрофоны и динамики, позволяя им беспрепятственно переговариваться между собой, не таская в руках никаких шумящих и хрипящих раций.

— Брат, значит? — улыбка Карата была слабой, но на удивление искренней, когда он смотрел на мужчину, запрокинув голову, не пытаясь убрать его руки, когда тот присел на корточки, повернув его за подбородок, очевидно пытаясь понять степень поражения и его характер, проговорив:

— Держитесь? Скоро вытащим вас из этой дыры.

Скоро подлетел еще один человек, и Ридли кивнул:

— Нужно открыть эту дверь.

— Сделаю.

Эти ребята работали так слаженно и быстро, что, думаю, это оценили бы даже Палачи, потому что до них я еще не видела ничего подобного.

Они не останавливались ни на секунду, постоянно докладывая друг другу обстановку.

— Альфа, третий этаж чисто.

— Принято.

— Альфа, второй этаж зачищен.

— Принято.

— Альфа, спускаемся к вам.

— Браво, ожидайте нас на улице. Готовьтесь.

— Альфа, принято.

Кажется, Ридли был здесь главным. По крайней мере, все отчитывались именно перед ним.

Только размышлять об этом я больше не могла, когда тот самый Умник смог открыть шифрованную дверь, и я в буквальном смысле рухнула в руки Карата, жадно вдыхая аромат его тела и крови, чтобы обнять изо всех своих сил, которых осталось так мало.

Живой!

Боги!

О бóльшем я и не могла мечтать, хватаясь за него и запуская пальцы в волосы, чтобы больше не отпустить от себя!

Укусила бы даже, если бы только могла!

Говорить не смогла тоже, но знаю, что Карат слышал, как колотилось мое сердце.

Потому что его колотилось так же.

— Покусаю тебя, девчонка! Дай только в себя приду! — выдохнул он в мою шею, сгребая руками и прижимая к себе так, что мне стало нечем дышать.

— Взаимно!

— Альфа, объект двигается.

— Черт!

Кажется, мы все одновременно поняли, о каком объекте идет речь, когда Габриэля не оказалось поблизости.

Он был Бером или червем?

Как ему удалось пробраться сквозь три этажа вооруженных парней Ридли?

— Птичка, в каком направлении? По этажам?

— Он на одном уровне с вами. Уходит восточнее. Вероятно, где-то есть ход, который вы не видите.

— Альфа, работаем, — кивнул Ридли своим парням, которых здесь было два десятка, в одинаковой черной одежде и с оружием с лазерным прицелом.

— Оставьте его, парни. Пусть уходит, — выдохнул Карат, приваливаясь головой к стене клетки.

Кажется, все были слегка в шоке от услышанного. Кроме Ридли, который быстро кивнул в ответ, тут же проговорив:

— Птичка, наблюдай, но не трогай.

— Альфа, принято.

Мужчина сел перед нами на корточки, теперь убирая маску вверх и наконец показывая себя.

Райли был очень похож на своего старшего брата: то же красивое миловидное лицо, чувственная линия губ и наверняка такая же очаровательная улыбка. Только у Ридли были темные глаза. Почти шоколадно-карие. И взгляд пронзительный и цепкий, что говорило о том, что мужчина пережил достаточно за свою жизнь.

— Вы как? Идти сможете? Нужно двигаться дальше.

Я даже тела своего толком не чувствовала, только протянула руки Райли, когда тот склонился надо мной, чтобы поднять, как Ридли склонился над Каратом, подхватывая его своими крепкими руками.

Шаги на улицу были самой настоящей пыткой, но, глядя в неоновые глаза Карата, я была готова совершенно на всё, лишь в ту минуту понимая, что их видят и эти мужчины, отчего-то не задавая никаких вопросов и даже не пытаясь покоситься на странного огромного мужчину, который был мало того, что обнаженным и сплошь измазанным кровью, так еще и с этим диким, не поддающимся осмыслению взглядом.

— Браво, что у вас? — проговорил Ридли, когда мы оказались на последнем этаже и повеяло свежим воздухом, не торопясь выводить нас, пока не убедился в том, что всё в порядке и один из голосов не ответил:

— Альфа, всё чисто. Ждем вас.

— Принято. Мы на подходе.

Оказывается, уже наступила ночь, но в густых сумерках было отчетливо видно парней, которые даже здесь не суетились, а действовали быстро и слаженно. Очевидно, это была далеко не первая операция и они привыкли доверять друг другу.

А еще все они передвигались на мотоциклах.

— Вот держите. Это нужно надеть и быть готовым крепко держаться.

Ридли передал нам форму, похожую на ту, во что были облачены все эти парни, и едва ли мы с Каратом смогли бы сделать это сами так быстро, как было нужно, если бы они нам не помогли.

Я не видела ни одного лица этих мужчин, кроме Ридли и Райли, но была искренне благодарна каждому из них за то, что они не побоялись войти в это место и освободить нас.

— Разделяемся в пары по двое, — снова скомандовал Ридли, надевая на себя маску, скрывающую лицо, и подходя к одному из мотоциклов. — Следуйте по маршруту, указанному Райли.

— Браво — принято.

— Омега — принято.

Лишь когда часть мотоциклов была оставлена и мужчины расселись по двое, я поняла, что это было сделано из-за нас Каратом, поскольку мы едва ли смогли бы самостоятельно управлять этими железными конями.

— Браво, выдвигайтесь вперед, следите за обстановкой, — Ридли кивнул своему брату садиться за ним, что тот сделал быстро и ловко. — Омега, вы за нами.

— Альфа, принято.

Лишь теперь я понимала, что всё было просчитано и продумано до мелочей!

Три совершенно одинаковые группы, в одинаковой одежде, на одинаковых мотоциклах, по два человека на каждом железном коне — если бы за нами была погоня, вычислить, где именно были мы с Каратом, было бы просто невозможно!

Первая группа под названием Браво поехала вперед, видимо, по заранее запланированному маршруту, пока группа Ридли под названием Альфа рассаживалась по мотоциклам, скрывая нас от глаз.

В шлеме было неудобно и непривычно, и я вздрогнула, когда голоса мужчин, которые докладывали обстановку, стали звучать в моих ушах, понимая, что даже этот головой убор оборудован динамиком и микрофоном.

— Альфа, это Браво, у нас чисто.

— Браво, понял вас. Выдвигаемся.

Я улыбнулась Карату, когда меня осторожно подсадили, помогая забраться вторым пассажиром на мотоцикл, обхватывая осторожно одного из мужчин за торс и взвизгивая от адреналина и какой-то феерии, когда послушный железный конь тут же с ревом устремился вперед.

В моей голове раздался смех Карата, когда я поняла, что мой визг услышали совершенно все мужчины в трех группах, но не покраснела, а только рассмеялась в ответ.

Это было похоже на полет!

Что-то совершенно невероятное и завораживающее!

Сердце колотилось в груди от скорости и маневренности этого совершенного стального механизма, когда казалось, что он парит над землей, не касаясь ее, обгоняя заторы из машин, когда мы мчались по городу, и проскакивая на светофор.

— Звезда, впервые села на байк? — услышала я в ушах голос Райли, боясь закрутить головой, чтобы понять, на каком из десяти мотоциклов едет он с Ридли.

— Да!

— И как ощущения?

— Волшебные!

Парень удовлетворенно рассмеялся в ответ, затихая лишь потому, что раздался голос Ридли:

— Птичка, что у нас?

— Альфа, всё чисто. Двигайтесь по заданному направлению.

— Принято. Группа Браво, группа Омега, выдвигайтесь на базу. Дальше мы сами.

— Браво — принято.

— Омега — принято.

— Спасибо за поддержку и прикрытие, ребята!

Мы пронеслись тремя группами по городу с некоторым промежутком времени, не встретив на своем пути никаких преград и опасностей, и сердце забилось быстрее и чаще, когда один за другим байки группы Альфа стали съезжать на лесную дорогу, сбавляя скорость и осторожно пробираясь вперед. К дому.

— Альфа, в паре километров от вас группа людей.

— Это свои, — услышала я голос Карата, понимая, что эту фразу он произнес с улыбкой и облегченным вздохом, потому что до последнего думал, что на потасовке в бункере дело не закончится. И страшно было подумать, что было бы, приди Габриэль со своим чертовым изобретением в наш лес… Выжить смогут только эти ребята, потому что не были медведями.

Я почувствовала рядом присутствие Грома, Бурана и Янтаря быстрее, чем увидела их, ощущая напряженность и готовность нападать, быстро снимая шлем, чтобы показать, что это были мы. И наши верные помощники.

— Ребята, всё в порядке! Все свои! — крикнула я в темноту, и все байки по очереди остановились, а мужчины стали вслед за мной снимать свои шлемы и маски смело и безбоязненно, даже несмотря на то что Бурые Берсерки поражали воображение своими размерами, когда вышли к нам из тени ночного леса.

— Живые! — Янтарь кинулся ко мне первым, сгребая в охапку и едва не уронив байк вместе с парнем, который сидел впереди. — Засранцы! У меня волосы даже на жопе поседели, пока Райли позвонил и сказал, что вы едете домой! Что уж говорить про батю!

Мужчины приглушенно рассмеялись, еще не привыкшие к тому, как могли общаться мои братья, и я покосилась на Грома — Короля земель, на которых мы были сейчас, понимая, что без его разрешения здесь и мышь не проскочит, что уж говорить про вооруженных мужчин. Людей.

Он осматривал их пристально и быстро, не торопясь что-либо говорить и наверняка отмечая, что эти парни не боялись его и держались молодцами.

Но чего я точно не ожидала, так это того, что Гром неожиданно кивнет Ридли, который тоже снял свой шлем, пробасив ему:

— Рад, что ты вернулся, Рид.

— И я, Лесник.

Мужчины пожали друг другу руки, а Янтарь облегчено рассмеялся, махая всем вперед:

— Пошли, мужики! Познакомитесь со всеми остальными! Только не оглохните, когда батя увидит нашу парочку!

Байки были оставлены на невидимой границе между землями Бурых и Гризли, когда я обняла Карата за торс, всё еще чувствуя дрожь в теле от поездки и невыносимую слабость от пережитого, вот только на родной земле всё придавало силы и стойкости.

Я знала, что и Карат нелегко шел вслед за остальными, не торопясь и прижимаясь губами к моему виску с долгим облегченным выдохом.

Теперь мы были дома!

А это означало, что всё самое страшное осталось позади… По крайней мере, на этом этапе.

— Чтоб вас моль почикала по самые яйца! Чтобы вам все дырки тюлени изнасиловали, заморыши вы блохастые!

От гогота мужчин, которые ТАКОГО бурного приветствия явно не ожидали даже в самом страшном сне, я нервно улыбнулась, прижимаясь к Карату теснее и обхватывая его обеими руками за торс в попытках защитить даже от отца, когда тот вылетел к нам из кустов, явно протоптав у порога дома целую траншею в ожидании хоть каких-нибудь известий.

Бледный, взъерошенный, но хотя бы без топора, он кинулся к нам, тут же замирая как вкопанный и едва не сбивая с ног летящего за ним не менее взъерошенного Штиля, оттого что сразу же ощутил, что я вернулась домой в новом статусе.

Статусе женщины Карата.

— ДА Я ВАС!..

— Спокойно, пап! — Не знаю, как Сапфир умудрился проскользнуть под рукой отца, упираясь в его грудь руками и не давая прохода к нам, только эффекта от этого было мало.

— Да я вас всех!.. — неожиданно он осекся, словно получил обухом по затылку и забыл, что хотел сказать, только его глаза распахнулись, остановившись на лице Карата, и наконец раздался раскатистый довольный бас: — Да ла-а-адно-о-о!

Карат только пожал плечами, не убирая рук от меня, когда отец кинулся к нам, сгребая в свои ручища и прижимая к груди, где колотилось его огромное доброе сердце.

— И всё-таки наступил этот день, жук ты хитрожопый!

— День, когда тюлени перечпокали косаток? — криво улыбнулся Карат, явно не привыкший к такому повышенному вниманию, когда вслед за отцом мы оказались в руках Сумрака.

— И это тоже! А это, значит, и есть та самая помощь из города? — отец развернулся к мужчинам, которые благоразумно не вмешивались в разговор больших мужчин, стоя слегка в стороне в ожидании минуты, когда дело дойдет и до них. — Ну, чего замерли, мальки? Солдат ребенка не обидит! Залетайте! Сейчас поляну накроем, хотя без Зои это будет проблематично!..

Я обожала свою семью!

Шумную, вечно голодную, но такую не по-медвежьи гостеприимную!

— Мужики, вы ели шашлык из оленины и хлебные лепешки на огне? — тут же пробасил Янтарь, который во время отсутствия мамы Зои кормил не только себя, но и остальных.

— Нет.

— Тогда устраивайтесь перед костром поудобнее! Сейчас всё организуем!

— Как всё прошло, ребята? — Штиль просто сиял от гордости за своих парней, обнимая и Райли, и Ридли, очевидно находясь в курсе всего происходящего, на что Рид ответил, как всегда, лаконично:

— Быстро.

— Главное, что все целы!

После быстрого душа мы с Каратом присоединились к задорной компании, которая устроились у костра, стараниями Янтаря уже вовсю объедаясь жареным мясом и сырными лепешками. А еще после долгого напряженного дня расслабляясь на медовухе Грома, который принес из своих закромов домашнее пиво на радость всем мужчинам.

Уставшая и разомлевшая, но счастливая, я устроилась за спиной Карата, обнимая руками его торс сзади и упираясь подбородком в его плечо.

Здесь было мое место. Рядом с ним. Прикрывая спину и защищая от всего, что могло прятаться в тени.

— А это лечится? — кивал один из мужчин на поразительные светящиеся глаза Карата, которых он уже не прятал, рассмеявшись на этот вопрос и кивая с улыбкой:

— Да. Большим количеством горячего секса с любимой.

Мужчины шутили, смеялись и очень быстро нашли общий язык, потому что парни Ридли были откровенными и прямыми, что для любого Бера было на вес золота.

— Это основа группы Альфа. Хребет нашей компании, — говорил немногословный Рид, показывая на каждого из бойцов, которые сидели среди Беров, не подозревая о том, кто мы, и не испытывая неловкости, зависти или лишних вопросов. — Здоровяк. Белый. Умник. И Птичка.

— Вообще-то мой позывной Ястреб, но они никак не могут запомнить, — пробубнил недовольно парень с черными волосами и красивыми глазами, на что мужчины снова рассмеялись, пихая его в бока.

Здоровяк на самом деле был здоровяком и напоминал бы даже Бера своими габаритами, но у него были добрые смешливые глаза. Белый был молодым мужчиной со светлыми глазами и пепельными волосами. Умник — высокий стройный парень со жгучим карим взглядом и задорной улыбкой.

— А Здоровяк, потому что много кушает? — улыбался Сумрак, на что мужчина только пожимал плечами, уплетая очередную лепешку с обаятельной улыбкой:

— Нужно много кушать, чтобы поддерживать форму!

— Золотые слова! Наш мужик! — Янтарь светился от удовольствия, что вся его стряпня сметалась почти моментально, даже сгребая своей ручищей Здоровяка, чтобы потрепать его по голове в дружеском жесте.

— У вас отличная команда, парни. Давно не видел такой слаженной работы. — Карат потягивал пиво, улыбаясь мужчинам и всегда держа одну ладонь на моих обнимающих его руках. — Ваша подготовка впечатляет. Бывшие военные?

Рид кивнул в ответ.

Как я успела заметить, он в принципе был не особо разговорчивый и предпочитал наблюдать за всеми, чем участвовать в общем веселье. А еще не пил. Совсем. Только держал в руках кружку.

Но от взгляда Карата было не уйти, когда и ему пришлось отвечать, чуть пожимая плечами и начиная с себя:

— Сначала служил в морской пехоте. Потом в особом подразделении, собирающем разведданные. После полученного ранения был признан негодным к службе и отправлен досрочно на пенсию.

Мужчины притихли. Больше не галдели и не смеялись, расслабленные и довольные, потому что за этими скудными на эмоции, сухими словами Рида скрывалось жуткое прошлое, в котором была боль, был страх перед новой судьбой, была беспомощность перед тем, что ничего нельзя исправить и в какой-то момент ты стал просто не нужен. Как отработанный материал.

— Здоровяк из спецназа. Получил контузию и был направлен старшим инструктором для подготовки новых кадров после длительного восстановления в лазарете. Умник — из подразделения связи специального назначения, получил осколочное ранение в ногу, которая была ампутирована. Для службы стал непригоден по этой причине. Птичка — из снайперов. Пять боевых командировок в горячие точки. Не прошел психологическую подготовку и был «списан». Белый — из саперов. Спас своей профессиональной работой сотни и тысячи жизней солдат, но, когда попал в засаду со своим отрядом, их не прикрыли. Получил ранение и вышел на пенсию подобно мне, раньше положенного срока.

Ридли замолчал на несколько минут, не видя, как Беры смотрели на этих отважных парней, которых потрепала жизнь, оставив когда-то один на один с их проблемами и горечью от пережитого. С уважением.

— Все мы вернулись однажды домой и поняли, что в этой жизни мы лишние. В мирной жизни. Пытались быть как все. Работали консультантами, грузчиками, медбратьями, но так и не смогли стать полезными… не смогли прижиться в этом мире. Тогда дядя предложил создать свой отряд и заняться тем, что мы умеем делать — спасать и воевать. Так вышла наша охранная фирма. Дядя занимается всеми юридическими вопросами, находит клиентов, заключает контракты, а мы охраняем людей, грузы — всё, что требует нашего вмешательства.

— Вы отличная команда, парни, — повторил Карат, приподнимая свой бокал в молчаливом тосте за тех, кто сегодня спас и нас, добавив от души: — Без вас мы бы не справились.

— Обращайтесь в любое время дня и ночи, — кивнул серьезно Рид, чокаясь стаканом с Каратом. — Семья превыше всего.

Мужчины подняли свои стаканы, от души чокаясь с парнями Рида и хлопая их по плечам, а я смотрела на них и не могла перестать улыбаться, ощущая себя такой непозволительно счастливой.

И пускай с появлением Габриэля проблем у нас добавилось. Очень серьезных проблем!

Но в этот день мы были вместе с нашими новыми друзьями, которым верилось так же, как своим. Родным. А это значило, что какие бы преграды и испытания ни ждали нас впереди, было уже не так страшно.

Их преданность и доверие друг другу чувствовались в каждом жесте.

В том, как они заботились друг о друге даже в таких мелочах, как еда и питье.

Возможно, мужчины уже и не замечали этого за собой, а я не могла оторвать глаз, видя, как Здоровяк, беря очередную порцию горячего ароматного мяса, не бросался на него сам, а в первую очередь передавал по кусочку каждому из группы Альфа, начиная с самых молодых — Птички и Умника.

Как Рид и Белый делили пополам лепешки, хотя каждый мог бы взять для себя целую.

Это были мелочи. Но они были такими ценными.

— Оставайтесь у нас, парни! Утром гарантирую завтрак на всю бригаду!

— Если это будет не каша, то мы согласны! — пробасил Здоровяк, который был буквально отражением Янтаря — такой же веселый, неунывающий и вечно жующий.

— Как вы нашли нас? — как бы тихо ни спросил Карат, снова все притихли, превратившись в одно большое ухо, чтобы внимать ценную информацию, ибо таких подробностей не знал даже отец.

— Мы думали, что Звезда вернется рано утром, — слегка скованно отозвался первым Сапфир, имея в виду себя и Райли, которые знали наверняка, куда я ушла и где в итоге оказалась. — Но когда этого не случилось, то стали волноваться. Я позвонил Райли и попросил разыскать ее, пока папа не вернулся…

Папа рыкнул что-то про шпионов хреновых, но всё-таки промолчал, когда следующим заговорил Райли:

— У меня не было возможности уехать сразу утром, пока я не сдал свой пост. Но когда уже выехал из участка, мне позвонил Сап снова и сказал, что Звезда вышла на связь и что происходит какое-то дерьмо, — парень нахмурился, передергивая широкими плечами. — Долго искать не пришлось: я увидел Звезду уже у дороги в лес и последовал за ней, когда понял, что следую за ней не я один…

— Ты видел, как Звезду забирали? — тело Карата под моими руками напряглось, и я погладила его незаметно по груди, чтобы успокоить, наблюдая, как Райли кивнул в ответ.

— Да. Она была без сознания. Я проследил за тем психом, а уж когда углядел, что рядом с ним полно вооруженной охраны, то понял, что без Рида не обойтись, и позвонил срочно ему!

— И ведь нам не сказали ни слова, мать вашу волосатую! — недовольно пробасил отец, не удержавшись, но тут же замолкая, когда рассказ продолжил Рид.

— Брат позвонил и сказал, что семья в беде. Чтобы собрать группу и перебросить ее из города, нам потребовалось два часа. Остальное вы знаете.

— Семья? — с недоуменной улыбкой переспросила я, видя, как Ридли кивнул с полной серьезностью и ответственностью:

— Раз вы семья Штиля, то и наша семья тоже. А семья превыше всего.

Это было девизом и нашей семьи.

…Все разошлись уже под утро, когда костер догорел в третий раз, вся еда была съедена, а домашнее пиво Грома выпито.

Не спали только наши старшие Беры — папа, Сумрак и Карат, обсуждая тихо то, что случилось, и размышляя над тем, что нас ждет дальше, пока я лежала на коленях Карата, больше не стесняясь и не боясь никого и сонно дремля.

— Плохо дело… — Сумрак пригладил аккуратную щетину, хмурясь. — Мало нам было дротиков, теперь еще эта хрень. Что будем с этим делать?

— Будем решать проблемы по мере их поступления, друг мой. Главное, что Габриэль услышал нас и не пойдет на попятную. Будет бой, как мы и хотели.

— Откуда такая уверенность? — даже папа — и тот научился говорить тихо, чтобы не разбудить наших гостей, которых разместили на втором этаже.

— В наших руках гарантия того, что он сделает всё как нужно и придет ровно туда, куда мы укажем.

— И куда же?

— В Арктику.

Папа нахмурился еще сильнее, но в конце концов утвердительно кивнул, распахивая глаза, чтобы зашипеть:

— Ты же не хочешь сказать, что бабушка Мишки гостила всё это время у моего мелкого?!

Судя по тому, как рассмеялся Карат, пожимая плечами, именно так оно и было.

— Жук! И ведь оба молчали, как сушеные воблы! Как ты ее телепортировал к нам?

— Для подобных быстрых дел у нас есть Плутон. Очень быстрый и очень сильный, друг мой, — промурлыкал Карат, а я только сонно улыбнулась, вдруг подумав о том, как обрадуется и удивится Мишка, когда на Крайнем Севере обнаружит не только бескрайний лед, но и родного человека.

— Значит, скоро едем домой?

— Скоро.

…Через несколько дней пришло сообщение от Нефрита о том, что у них всё в порядке, малыши в восторге от снега и ведут себя примерно, а Свирепый с отрядом лучших воинов Полярных уже встретили их на середине дороги. А еще спустя несколько дней — сообщение от Севера, где он рассказал, что Кадьяки готовы выдвигаться к месту сбора в полной боевой готовности.

— Возьму своих парней и отправлюсь пораньше, чтобы расширить и достроить наше общежитие, — улыбнулся Сумрак рано утром в один из дней, собирая часть Гризли и оставляя основную часть на попечение Грома, который должен был привести всех остальных Беров позже.

— Едем домой, — радостно улыбалась я Карату, крепко обнимая его и вдыхая аромат любимого, слыша, как он мягко рассмеялся, запуская пальцы в мои распущенные волосы рано утром, когда мы проснулись в одной постели.

— Соскучилась по льду и холоду, детка? — Его губы опустились на мою шею, целуя горячо и жадно, отчего мое тело тут же отозвалось на эту ласку. — Огонь уже успел надоесть?

— Никогда! — прошептала я, подавшись вперед, чтобы завалить смеющегося Карата на спину, целуя его в ответ. — Не надоест никогда!..

Конец

Content

Елена Синякова
Берсерки. 7. Карат. Чёрное сердце

2 глава.

3 глава.

4 глава.

5 глава.

6 глава.

7 глава.

8 глава.

9 глава.

10 глава.

Часть 2

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава