Кьют Аля

Чернила, тайны и отец моей соседки

Глава 1. Замена

Маша

– Вы шутите? – громко удивилась я на всю студию.

Девушка, что стояла за стойкой, виновато мне улыбалась.

– Мне очень жаль, но ваш мастер не сможет сегодня.

– Это какая-то глупая ошибка. Мы списывались с Настей буквально час назад. Все было в силе.

– Насте пришлось срочно уехать. Ее мама сломала ногу.

У меня на глаза навернулись слезы. Я столько времени и сил потратила, чтобы выделить сегодня вечером несколько часов. Работы Насти мне безумно нравились. Она с трудом нашла для меня место в плотном графике, сделала исключение и назначила на поздний вечер. Я считала, что оно того стоит. Эскиз Настя нарисовала идеально, расставила на шрифте тени и акценты. Мне очень понравилось. Я ждала с нетерпением этого вечера, настроилась, готовилась, чтобы сейчас просто… уйти?

– Пожалуйста, не расстраивайтесь.

Девушка за стойкой переживала вместе со мной. Злиться на нее у меня не было сил. Я опустила плечи и голову, собираясь молча отправиться домой.

– Настя знала, что для вас очень важно все сделать в лучшем виде.

– Что уж теперь, – я пожала плечами и шмыгнула носом. – Ее мама, конечно, важнее.

– Вы только не уходите. Настя позвонила Олегу. Он сейчас приедет на замену.

Тут я перепугалась еще сильнее.

– Нет-нет, мне не нужна никакая замена, – я начала пятиться как рак, отступая к двери. – Я потом Насте позвоню. Мы перенесем, договоримся. Ничего страшного. Это всего лишь тату…

Девушка выпрыгнула из-за стойки с грацией лани и вцепилась в мою руку как клещ. Я так удивилась, что даже не попыталась возмутиться или вырваться. Даже пятиться перестала.

– Тату – это не всего лишь. Это искусство, Маша, – заговорила девчонка с трепетным придыханием, уводя меня к дивану для ожидания. – Вот я пирсингом стреляю – это, можно сказать, всего лишь. И то можно поспорить. А татухи рисовать – тут талант нужен и художник.

Она усадила меня, и я снова не смогла сдвинуться.

– У меня ведь просто надпись. Я лучше пойду.

И встала. У меня не было никакого желания отдаваться в руки какого-то Олега. Я точно знала, что буду делать татушку у девушки, выбирала мастера год, общалась с Настей месяц, согласовывая дату и прорабатывая эскиз. И что теперь? Раздеться перед Олегом? Чтобы он набил мне черти что?

Я не говорила это вслух, но, видимо, громко думала, потому что специалист по пирсингу закрывала мне проход к двери.

– Поверь, – перешла она на «ты». – Олег – невероятный. Ужасную вещь скажу, но тебе очень повезло, что Настина мама сломалась, и он согласился на замену.

Я не могла избавиться от мысли, что сейчас в студию войдет расписной под хохлому и ужаленный в вену парень. Как и многие, я была заложником стереотипов, хоть и чуть более толерантна к татуировщикам. Но мужчины этого ремесла меня настораживали все равно. Предубеждения и страх сковывали по рукам и ногам.

– Нет. Я не хочу, – выпалила я смело, вспоминая, что отказывать – это нормально.

– Останься хотя бы – поговори с ним. Успеешь отказаться, если не сойдетесь. Он едет с другого конца города, чтобы Настюху выручить.

Я сморщилась от угрызений совести, которые поедали меня не хуже, чем страх с предубеждениями. Первый рубеж обороны пал.

– Давай я покажу его работы, – быстро прочувствовала мою слабость сотрудница. – Меня кстати Юля зовут. Если останешься, то любой пирсинг от меня бесплатно.

– В честь чего такая щедрость? – насторожилась я снова.

Юля убежала обратно за стойку и принесла альбом.

– Мне безумно нравится, когда Олег творит. Это чистый секс.

Я закатила глаза.

– Юля, я же сказала, что у меня банальная надпись.

– Он и ее сделает гениальной. Смотри альбом.

– Альбом, – я прыснула. – У кого-то еще остались альбомы? Все портфолио в сети.

– Олег у нас из старообрядцев. Опять же он давно не рисует коммерцию. Только для души и друзей.

Я открыла альбом и обомлела с первой же фотографии. Мне не очень нравились полностью забитые руки или спины. Я была поклонницей минимализма. Но все, что было в альбоме, действительно смахивало на искусство. Иногда гениально простое, местами сложное и потрясающее. Сложно представить, что все это – рисунки на коже, сделанные человеком, а не магией какой-то.

– Мне он делал вот…

Юля задрала рукав и показала тату чуть выше локтя. Словно переводная картинка из японского мультика. Девочка и белый дракон.

– Боже, как здорово, – выдохнула я, откладывая альбом и рассматривая живую тату. – Такие краски, очень красиво. Можно?

Я протянула руку, чтобы потрогать. Юля разрешила мне кивком. Это действительно была тату, а не переводная свежая картинка. Невероятно.

– Она новая?

– Три года. Хороший уход – главный секрет.

Гордость и восхищение в голосе Юли подкупали. Я начала допускать мысль, что можно попробовать отдаться в руки Олега. В конце концов, если он делает такие крутые вещи – вряд ли напортачит со мной. Лишь бы не приехал поддатый или чего хуже – под кайфом.

За окном остановился здоровый внедорожник.

– О, а вот и большой босс приехал, – визгливо громко сообщила Юля.

Я с любопытством и новой порцией опасения смотрела через стекло. Еще и босс какой-то. Только его не хватало. Я очень надеялась на тихий сеанс с Настей без лишних свидетелей. Теперь мне придется мириться с Олегом и боссом в виде свидетеля.

Совсем не хочется.

Я собиралась сообщить об этом Юле, но она уже убежала к двери, чтобы встретить босса, который вышел из машины.

Звякнул колокольчик на двери, и в студию вошел красивый подтянутый мужчина за тридцать. Он был в белой рубашке с воротником стойкой и в подтяжках. Рукава были закатаны до плеч и открывали кожу. Я сразу заметила тату на предплечье. Красивый, но немного комиксный карп кои выплывал из-под закатанного рукава. В горле тут же пересохло. Мне всегда хотелось рассматривать таких мужчин, но они одновременно меня и пугали.

Я отвела глаза, делая вид, что не смотрела.

– Привет, мелкая, – проговорил мужчина и нагнулся, чтобы чмокнуть Юлю в щеку.

Еще прижимая губы к лицу девушки, он взглянул на меня. А я на него. Наши глаза встретились. Меня тут же бросило в жар.

Он был симпатичный. В очках, которые его ни капли не портили. Симпатичный до безобразия. На него сложно было не смотреть.

Очки и тату, оказывается, могут быть офигенно горячим сочетанием. Если раньше я не очень представляла босса тату-студии, то теперь буду визуализировать его именно так.

Я рассматривала его, наверно, неприлично долго. Он улыбнулся и подмигнул мне. Кошмар.

Пришлось скорее опустить голову и спрятаться за волосы, которые упали на лицо.

– Привет, Олег, – продолжала говорить повизгивая Юля. – Вот твоя клиентка сегодня.

ОЛЕГ! Это Олег?

– Клиентка? А выглядит, как жертва, – усмехнулся он, отпуская Юлю и направляясь ко мне.

Пришлось смотреть на него снова. Было бы невежливо бормотать в волосы. Хотя безопаснее было бы просто убежать, растолкав обоих, как кегли.

Но я вросла в пол, как дерево, и покорно ждала, когда Олег подойдет ко мне.

Господи, дай мне сил не упасть в обморок и проговорить: «Нет спасибо, я пойду».

Но во рту так и была Сахара. Я не двигалась, не говорила. Просто ждала, когда он приблизится. Олег подошел и протянул руку. Я смотрела на красивую сильную ладонь, как на лапу неведомого чудища. Мне точно не стоило его трогать. Но обычаи и вежливость оказались сильнее страха.

Я потерла руку о джинсы и пожала его ладонь.

– Привет, я Олег, – проговорил он слишком беспечно на фоне моих переживаний.

– Мария, – пискнула я в ответ. – Здравствуйте.

Он нахмурился и обсмотрел меня с головы до ног. Как будто не смотрел, а трогал. Я вскипела еще сильнее. Хотя это вроде бы было невозможно. Как будто и так сидишь на вулкане, а тут еще кипятком облили.

Мне было стыдно и бесконечно горячо. За этими ощущениями я даже страх потеряла и позабыла о попытках бежать.

– Мария, ты в порядке? – уточнил Олег, закончив рассматривать меня.

– Нет. Да. Все хорошо.

– Алкоголь, кофе, острое или соленое сегодня? – продолжил допрос Олег.

– Нет, – снова отвечала я тихо и пискляво звонко, как мышка.

Он сделал еще шаг ко мне и склонился. Я затаила дыхание, потому что было похоже, что он меня сейчас поцелует. Невозможно такое представить. Как? Зачем? При Юле? Чего ради?

Я зажмурилась, едва живая от всего невероятного, что со мной творилось в эти минуты.

– Дыши, – приказал он тихо.

Я приоткрыла рот и выпустила воздух через губы с легким свистом.

Олег усмехнулся.

– И правда. Фруктовая жвачка и никакого алкоголя. Молодец.

Он коснулся моего подбородка пальцами и легонько ущипнул. Я сглотнула и открыла глаза.

– Прости, красавица, но столь юные особы часто врут и часто выпивают перед сеансом. Мне нужно было убедиться.

Он отошел на шаг назад, возвращая мне воздух и даже мысли.

– Все норм, Юль. Можешь идти. Я возьмусь.

Юля едва успела открыть рот, как я ответила вместо нее.

– Нет-нет. Не нужно. Мне жаль, что вас пришлось беспокоить, но я лучше пойду.

– Куда? -засмеялся Олег. – Будем ночевать тут. Юлька, счастливо.

Прежде чем я придумала возражения или упала в обморок, он взял меня за плечи и повел в глубину студии, где были места мастеров.

Около одного из столов стоял небольшой мягкий диванчик. Именно туда меня и усадил Олег.

– Пока-пока, – крикнула Юля, накидывая джинсовку и забирая сумочку из-за стойки. – Маша, мой подарок в силе. Не забывай.

– Хорошо, – прокаркала я.

Юля финально вскинула руку прощаясь. Звякнул колокольчик, и она убежала, оставляя нас с Олегом наедине.

– Что за подарок, – не постеснялся уточнить Олег, доставая мобильный.

– Пирсинг, – ответила я, даже не подумав, что это не его дело… И зачем-то добавила. – Где угодно.

Олег дернул бровями и облизал губы, улыбаясь.

– Мне стоило догадаться. Где угодно – это круто.

Я очень хотела провалиться сквозь землю или хотя бы перестать фантазировать о его двусмысленных замечаниях.

Где угодно…

Пирсинг для меня где угодно. О котором будет знать этот мужчина.

Сразу захотелось сделать прокол в самом неожиданном месте.

– Значит, это твой эскиз? Правильно?

Олег показал мне экран мобильного. На нем была моя надпись и бабочки вокруг.

Я поспешила пояснить.

– Да, но мы с Настей собирались сделать только надпись для начала.

– Ты первый раз? – догадался он.

– Да.

– Боишься аллергии?

– Боюсь боли, если честно.

Он понимающе закивал и похвалил меня.

– Очень самокритично для столь юной особы. Обычно все случается наоборот…

– Как? – не могла не спросить я.

– Когда приходят чистые и просят набить на всю спину крылья или зарисовать всю ногу. Сколько ни уговаривай – бесполезно. Но через пять минут – обморок, нашатырь, сопли, слезы, я передумалааааа…

Конечно, последнее он прорыдал, как истеричная девчонка. В другой момент я бы возмутилась, но у Олега, похоже, так случалось достаточно часто. Я не стала обижаться. Да и пародировал он смешно.

– Именно поэтому вы больше не работаете здесь?

– По другой причине. Но по концертам с дождем из слез я не скучаю совсем.

Собравшись с духом, я попыталась надавить на больные точки мастера.

– Давайте не будем искушать судьбу. Я не уверена, что смогу сдержать слезы, так что лучше разойдемся.

– Куда? – не понял он.

– Я домой, а вы куда-нибудь, где точно не будет потенциально плаксивой девицы.

– Ох, Мария, уверен, у нас все получится. Не бойся.

Когда он так говорил, мне очень хотелось верить. Но даже его гипнотический взгляд и голос не могли изменить моего решения.

Или могли?

– Давай действительно начнем с надписи. Если будет терпимо, то продолжим бабочек. Где бы ты хотела всю эту красоту? – заговорил мне зубы Олег.

Мне так нравился его голос, что я совсем забыла о побеге и вежливом отказе. А он продолжал болтать, шутил, не замечая моего оцепенелого молчания.

– Не говори, что на заднице. Бабочки на попке – это моветон. Даже на твоей. Оу, черт, прости. Я не подкатываю, просто чернильный черный юмор.

Я краснела и хихикала, как школьница. Олег обескураживал, прямо скажем. Он болтал со мной как ровесник, будучи намного старше. Меня всегда тянуло к зрелым мужчинам, но вот я их совсем не интересовала. Да и не было у меня шанса флиртовать с такими людьми. На работе все клиенты видели только форму. Никто никогда не пытался познакомиться.

– Так где? – повторил Олег вопрос.

– На груди, но…

– На груди? – переспросил он. – Уверена?

Я инстинктивно прижала ладонь к сердцу, без слов обозначая место для тату. Олег склонил голову и внимательно смотрел. Я стала путаться в словах под этим взглядом.

– Нет. То есть, да. Я хотела, но…

– Мария, тату – это навсегда. Уверена, что не пожалеешь? Чуть более глубокое декольте сразу покажет рисунок на твоей коже или некрасиво перекроет его. Представь, что найдешь свадебное платье мечты, и оно неидеально будет сочетаться с тату.

Я схватилась за его слова, как за спасательный круг.

– Да, конечно, вы правы. Не стоит мне ничего там набивать. Я пойду.

– Стой-стой, я не отговариваю тебя, – спохватился Олег, поймав меня за руку и усаживая обратно на диван. – Не убегай.

У меня заколотилось сердце о ребра от его прикосновения. Я точно должна бежать, но где бы взять сил и желание оторваться от этого человека.

– Посиди и послушай, ладно?

– Хорошо, – тихонько откликнулась я.

Он отпустил меня, и сразу стало грустно. Олег присел на стул, придвинулся ко мне очень близко и объяснил:

– Будь здесь любая другая девчонка твоих лет, я бы отправил ее домой много думать о татуировках, навсегда и прочих важных вещах. Но ты ведь не тупая малолетка, да?

– С чччччччего вы взяли? – удивилась я.

– Сам не знаю. Просто вижу, что у тебя есть веский аргумент для тату. Считай, что сканирую твою ауру.

– Шизотерика, – фыркнула я пренебрежительно.

– Может быть, но чуйка меня ни разу не подводила. Позволь предложить тебе бабочек под грудью. Будет красиво и загадочно.

Я сразу представила, как Олег будет работать у меня под грудью, трогать, приподнимать, поглаживать полотенцем, чтобы убрать лишнюю краску. Черт, это было бы офигенно. Я умру еще до того, как он увидит меня полуголой. Даже жалко, что мне не надо под грудью,

– Уверена, что будет отлично, – чуть смелее стала отвечать я. – Но это не для меня.

– Принципиально?

– Да. И нет.

Олег толкнулся ногами и резко отъехал от меня на кресле.

– Блин! Не понимаю. Объясни.

– Нет. Я бы хотела встретиться с Настей. Мне очень жаль, что пришлось…

– Ооо, приехали обратно на станцию «давайдосвиданья», – вскипел он, не давая мне договорить.

Олег встал с кресла и упер кулаки в бока.

– Ты видела мои работы?

– Видела. Они прекрасны, – искренне восхитилась я.

– Черт…

Олег рассеянно растрепал волосы на затылке. Мне показалось, что он слегка покраснел и смутился. Но быстро взял себя в руки и снова буравил меня красивыми черными глазами через очки.

– Тогда почему ты так упрямо отказываешься?

Врать и замалчивать было бы совсем глупо. Я, кажется, ранила его самолюбие. Он не отстанет. Придется сказать, как есть.

– Вы мужчина.

– Ого… Об этом я не подумал.

Олег рухнул обратно в кресло и придвинутся ко мне.

– Представить, что я как доктор у тебя не получится? Если это успокоит, я видел много разных девушек топлес и ни одну из них не изнасиловал.

Я нервно хохотнула.

– Признаюсь, меня даже немного тошнит от сисек. До твоих мне нет никакого дела. Клянусь.

Кусая губы, я очень-очень хотела ему верить и даже немного расстроилась, что его не интересует моя грудь. Но колебалась я по другой причине.

– Не знаю, Олег. Можно представить вас доктором, но есть еще кое-что. Мы с Настей это обсуждали, но вы не в курсе, как я вижу.

– Не томи, детка. Я сейчас помру от нетерпения.

Он был слишком горячим и забавным в своем любопытстве. Я знала, что он откажет мне, но решила, что не буду обижаться на это.

– У меня шрамы на груди. Я хотела их спрятать.

Я отбарабанила все это и не умерла.

Олег тоже не умчался прочь, но нахмурился.

– Я много работал здесь раньше, Маша, и видел всякое. Если ты сомневаешься, что я справлюсь…

– Нет, я сомневаюсь, что справлюсь сама. Это непростое решение. Я долго выбирала мастера, потом мы обсуждали рисунок и мою кожу. Я бы просто отменила все, но Настя вызвала вас. А Юля не позволила мне уйти.

– Не думаешь, что это судьба?

Я снова прыснула.

– Вы вроде взрослый, а глупости такие говорите. Какая судьба?

– Просто случай. Могу уверить, что справлюсь не хуже, чем Настя с любыми дефектами на коже. А ты, конечно, можешь струсить и бросить меня здесь одного гадать, что же ты хотела написать на иврите.

– Иврите? – переспросила я.

–Да – твой шрифт. Похоже на иврит. Разве нет?

– Нет, это эльфийский.

Его брови, что до этого от моих странностей аристократично кривились, теперь просто рванули к кромке волос. Он даже рот приоткрыл от удивления.

Мы с Олегом одновременно начали хохотать.

– Господи, ну я дал. Конечно, эльфийский, – ржал он.

– Ничего. Со всяким может случиться. Немного ошиблись, – подбадривала его я.

Олег вытер глаза пальцами, и выдохнул длинно, чтобы успокоиться.

– Ладно. Давай взглянем на наше поле деятельности. Не против?

Он опять включил какие-то гипнотические нотки. Или это у меня что-то перемыкало в голове, когда он подходил ближе? Не знаю.

Я не дала ему согласия, но и не смогла отказаться.

Кивнула раньше, чем поняла, на что согласилась.

Олег расстегнул пуговку моей рубашки. Мне нужно было оттолкнуть его или остановить, хотя бы сказать – нет. Но я опять не дышала, не двигалась, не думала.

С ним рядом у меня напрочь отказывали мозги. Как будто голову я забыла дома.

Ох, черт…

Олег расстегнул три пуговицы и очень бережно отодвинул рубашку в сторону вместе с лямкой лифчика. Я смотрела на его лицо, готовясь к приговору, к брезгливой гримасе, даже издевательствам. Если мой обычный Миша не мог терпеть, то потрясающий Олег тем более не станет.

Но он просто смотрел. Молча. Затем поднял руку и провел пальцами над моей кожей, не коснувшись шрамов. Сглотнув, он облизал губы и выдохнул, как будто испытывал ужасные страдания.

Кто бы сомневался. Только не я.

Я дернула руками, собираясь прикрыться и убежать наконец, но меня парализовала его близость. Олег не спешил облить меня презрением. Наоборот, он спокойно посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я смогу нанести рисунок. Может занять чуть больше времени, чем обычно, но ничего особенно сложного. Место не такое болезненное, но из-за деффектов кожи я буду возиться. Дашь мне несколько минут переодеться?

– К-конечно, – прозаикалась я, окончательно теряя связь с реальностью.

Олег ушел, оставив меня трястись на диване. Он вернулся действительно через минуту. На нем были другие джинсы и вытянутая футболка, заляпанная краской. Я смогла рассмотреть его карпа, который уплывал через локоть к плечу.

А еще он снял очки.

– Не переживай, я не слепой крот. Сменил очки на линзы. Вижу еще лучше. Нарисую, где надо, а не на щеке.

Я хихикнула.

– Спасибо. Мне полегчало.

Я врала. Ни черта мне не полегчало. Я с трудом верила, что согласилась на сеанс с Олегом.

Да я и не соглашалась. Он просто больше не спрашивал, а ставил меня перед фактом. Моя все еще расстегнутая рубашка и оцепенение подтверждали реальность происходящего.

– Так-так, – бормотал Олег. – Где тут мой древний дружок.

Я снова выпустила изо рта нервный смешок.

Дружок…

Будь у меня чуть меньше комплексов, я бы прошлась по двусмысленной фразе. Однако Олег радостно обстебал себя сам:

– Я имел в виду его, – объяснил он, достав из ящика планшет. – А ты что подумала?

– Именно об этом, – бессовестно соврала я. – Что еще вы могли иметь в виду?

Олег наградил меня игрой бровей и перешел к делу.

– Не против, если прорисуем шрифт чуть объемнее? Можно поиграть с тенями, и будет отличная перекличка с бабочками вокруг.

– Звучит здорово.

Олег присел со мной рядом. Он перетащил мой эскиз на дисплей и потрясающе быстро стал расставлять акценты штрихами стилуса. Руку мастера я видела четко и почти перестала переживать. Уж очень круто он рисовал. За качество можно было не волноваться.

– Здесь немного темного зеленого, а тут от красного в размытый розовый. Хорошо? Нравится?

– Да, здорово. Очень красиво.

– Будет чуть дольше, но ненамного. Хорошо?

– Согласна.

– А если еще вот так?

Олег заполнил синим круг, что составляли мои бабочки. Вторым штрихом он добавил немного желтого. Получилась целая картина с размытым в небе солнцем.

– Идеально, – выдохнула я.

– Заполнить цветом сегодня точно не успеем, даже если ты выдержишь шрифт и бабочек. Придется в два этапа.

– Но цвет полностью скроет шрамы. К тому же картинка идеальна в таком наполнении, – обозначила я все преимущества его плана.

– Не люблю хвастаться, но -да.

– Вы очень скромны, Олег. Похвастайтесь немного.

Он поморщился и попросил:

– Ради бога, прекращай выкать. Чувствую себя древним противным папочкой.

От его игривого тона я тоже начала вылезать из кокона и превращаться в себя. Ответила:

– Вы не древний. Очень даже ничего.

– Мария… Прекрати.

– Договоримся? Вы… – Олег зыркнул на меня, и я сразу поправилась. – Ты зовёшь меня Машей. Никакой Марии. А я не выкаю.

– Согласен.

Олег протянул мне руку, и мы скрепили договор.

– Давай я займусь трафаретом. Маша.

Он подмигнул и снова полез в Настин стол.

– Займись.

Глава 2. В процессе

Я чувствовала себя чуть лучше. Легкие вибрации нервишек, конечно, остались, но я пыталась смириться с ними и списать на присутствие рядом Олега. Наверно, это нормально быть чуть возбужденной рядом с таким мужчиной.

Олег махнул рукой и попросил:

– Сюда перемещайся.

Я пересела с дивана на кушетку, где мне придется провести весь вечер. Застегивать рубашку я не стала. Все равно надо будет раздеваться.

Пока Олег делал трафарет, я наблюдала за его мимикой и руками. Забавно, но на левом предплечье с внутренней стороны я заметила неожиданную тату. Воробей с лапками за спиной «штош» из мемов всех соцсетей страны. Весьма неожиданная картинка по соседству с почти каноничным карпом. Я бы назвала воробья вообще бестолковым, но постеснялась сделать это даже мысленно. В конце концов, он мог набить его в молодости, по глупости.

Олег закончил с трафаретом и уточнил:

– Готова?

– Нет. Но давай начинать, а то до ночи не уйдем отсюда.

– Здесь и ночью хорошо, – сообщил мой мастер с загадочной ухмылкой. – Когда за окном темно и дождь идёт, а машины едут с фарами – очень красиво. Можно просто сидеть и смотреть в окно до утра.

Я тотчас представила, как сижу у того самого французского окна в пол на уютном подоконнике рядом с Олегом. В моих фантазиях одежде не было места.

– Представила? – догадался Олег по моему мутному взгляду, видимо.

Я прокашлялась и подтвердила:

– Да, очень романтично.

– Согласен. Боюсь, мне придется очень неромантично попросить тебя раздеться. Рубашка будет мешать.

– Хорошо.

Я была готова к такому повороту событий. Настя меня тоже предупреждала об этом. Олег готовил краски, машинку, полотенца, пока я справлялась с пуговицами и стягивала рубашку. Он сам забрал ее у меня и бережно сложил на соседнем стуле.

– Устраивайся удобнее лежа. Я отрегулирую спинку кушетки. Так нам обоим будет удобно.

– Вряд ли мне будет удобно лежать перед незнакомым мужчиной полуголой, – не сдержалась я.

– Мы ведь представились. Так что можно считать, что знакомы, – не согласился Олег. – Постарайся помнить, что я доктор. Представляй белый халат. Перчатки я и сам надену.

Я закусила губу, чтобы не ляпнуть пошлость о докторе, стандартном герое эротической фантазии. Мало мне как будто горячего татуировщика, теперь его еще и доктором придется представлять.

Олег надел перчатки. Я дышала через раз, чтобы успокоиться. Он взял трафарет и приложил к моей коже. Я не смотрела, что отпечаталось. Олег взял ручку и добавил несколько штрихов.

– Финишная прямая, – сообщил он, проверил машинку, макнул иглу в краску. – Последний шанс отказаться.

Я собиралась сказать, что и не соглашалась вовсе, но он мне и этой возможности не дал, перебив даже намерения.

– Я пошутил. Ты моя пленница. Отказываться поздно.

– Какие уж тут шутки, – заворчала я бодрясь.

– Сначала только линии. Шрифт и контур, – объяснил мастер. – Первые минут десять будет очень неприятно, потом начнешь привыкать. Но если нужно будет сделать перерыв, обязательно скажи.

– Ладно.

Олега мой ответ не удовлетворил.

– Маша, если я говорю, что нужны перерывы, значит они действительно нужны. Не пренебрегай ощущениями, хорошо? Геройству тут не место. Если упадешь в обморок, я могу перепугаться и тоже отключиться. Хороши мы тут с тобой будем, а?

– Постараюсь не доводить нас до такого, – смеялась я, почти забывая о нервах.

– Вот и молодец. Анестезию не предлагаю. От нее кожа теряет эластичность, а у нас и так есть неровности, которые придется тщательно прорисовывать. Понимаешь?

– Да. Я потерплю. Уверена, что справлюсь.

– Тогда начинаем.

Олег несколько раз повернулся ко мне, почти касаясь, но отстраняясь, чтобы проверить доступ.

– Да, так ничего вроде, – подвел он итог своим опытам и включил машинку.

Я задержала дыхание.

Первое касание иглы показалось мне вполне терпимым. Я выдохнула и расслабилась, но зря. Если разовый контакт был не такой и болезненный, то при повторении царапающее ощущение стало нарастать. Я терпела, но была готова все отменить. Слова вертелись на языке, пока Олег снова и снова водил иглой по моей коже.

Прошла, наверное, всего минута, но она показалась вечностью.

– В порядке? – спросил Олег, прекращая работу.

– Нет, но терпимо, – честно ответила я.

– Продолжаем?

– Конечно.

И снова игла стала рисовать по моей коже. Олег оказался прав, чем дальше, тем легче я принимала боль. Вряд ли я пойму ребят, которые сидят на тату-игле, как наркоманы, и тащатся от этой боли. Но в целом – это можно терпеть.

– Легче? – спросил Олег снова минут через десять.

– Да. Определенно.

– Можем поболтать?

– Зачем? Чтобы я не упала в обморок? Не стоит. Я в порядке, – быстренько отмела я предложение.

– Это я вижу. Но можно поговорить, чтобы не скучать.

– Эээ, ладно. Наверное…

– Прости, что достал тебя. Сейчас вытру излишки краски. Не пугайся.

Он провел полотенцем по коже.

– Если комфортнее в тишине – я заткнусь. Буду только по делу.

Его внимательность обескураживала. Никто не был так щепетилен со мной. Даже поговорить Олег просил разрешения.

– Нет, я не против поболтать.

– Слава богу, – смешно выдохнул от облегчения. – Это не мое дело, но я помру, если не узнаю, что означают эти эльфийские руны.

– А, это… – немного разочарованно проговорила я.

Думала, он будет спрашивать о шрамах, и приготовила иглы, но нет.

– Очень красиво ложится шрифт. Как я мог спутать с ивритом… Чувствую себя двоечником. Они из «Властелина колец»? – стал гадать Олег, не получая от меня толкового ответа. – Чтобы всех отыскать, воедино созвать…* Так кажется?

Я бы саркастично похлопала, но мне нужно было лежать тихо и не мешать мастеру работать. Однако легкое пренебрежение я вложила в голос.

– Если эльфийские руны, значит «Властелин». Все так думают. Нет, это из другой книги.

Олег аж прервался.

– Да ладно? Шутишь? Я ошибся второй раз на одном и том же месте?

Мне снова стало смешно от его возмущения.

– Так, тихо-тихо. Не дергайся, – успокоил меня Олег. – Я смешон, это бесспорно. Поржешь в перерыве, ладно?

– Не будь так строг к себе, – сжалилась я над ним. – Мало кто читал «Сильмариллион». Именно там в конце есть словарь, который может помочь изучить эльфийские руны.

– Ты знаешь эльфийский язык?

– Нет, по шаблону очень просто писать на синдарине. Но и это необязательно. В электронном переводчике есть эльфийский. Элементарно.

– Офигеть, – не сдержался Олег. – Но все же… Что это за слово? Или фраза?

– Слово. Даже имя. И фраза одновременно.

Я улыбалась от удовольствия. Мне очень нравилась моя надпись. Она значила для меня очень много.

– Имя? Эльфийское? – догадался Олег.

– Да. Мелиан. Она кто-то вроде младшей богини – майа. Мел – это любовь, милость. Ан – дар. Мелиан дословно – милый дар. Но в целом – она символ огромной любви. Мне нравится именно эта трактовка.

– А бабочки?

– Перерождение, конечно. Ты же знаешь, – мягко укорила я Олега.

– Знаю. Но не хочу сам делать выводы.

– Делай, мне не жалко.

– Любовь спасет мир? – предположил он.

Я печально вздохнула и неожиданно призналась.

– Не мир. Меня, – испугавшись лишней откровенности, я поспешила сгладить. – Надеюсь во всяком случае. Если любовь, конечно, не сдохнет в виде гусеницы.

От одного воспоминания об Антоне, который был моей персональной гусеницей, стало больно. Не только в душе, но и физически. Иголка машинки вдруг показалась мне раскаленной, а боль нестерпимой. Я вся напряглась, и Олег это сразу заметил.

– Перерыв? – предложил он.

– Да, – согласилась я, не раздумывая. – Покажешь уборную?

– Конечно.

Он выключил и отложил машинку, закрыл место работы пеленкой, подал мне руку, помогая слезть с кушетки, указал рукой на дверь в углу зала. Я провела в туалете несколько минут, пытаясь успокоиться. Отогнать мысли об Антоне не получилось, но я засунула все свои переживания и комплексы куда подальше. Зеркало отразило беспомощность на моем лице. Я умылась, чтобы избавиться от эмоций и грязи, которой так щедр облил меня бывший парень. Она впиталась под кожу, в душу, оставила раны на сердце, и я носила ее на себе не хуже шрамов или той же татуировки.

Единственное, что придавало мне сил – Олег за стеной. Я не хотела быть размазней при нем. Мы так мило общались, он не брезговал моей кожей. Как будто шрамы для него не были уродством. Наверно, работа такая. Как у врача.

Вернувшись в студию, я почувствовала аромат ромашки. Олег сидел на диване. Он кивнул, приглашая сесть рядом, протянул мне чашку и указал на корзинку с конфетами и печеньем.

– Угощайся.

– Это входит в цену?

– Входит в сервис, – уточнил он. – Готов поспорить, ты толком не ела сегодня.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я, взяв крекер из корзинки.

– Ты волновалась. Сильно. До сих пор волнуешься. В таком состоянии в рот еда не лезет. Или я не прав?

– Не совсем, – решила я быть честной. – Я не волновалась, а психовала. С ума сходила от переживаний.

Олег усмехнулся.

– Я старался быть корректным в формулировках.

– Мой психоз очень заметен?

– Ну конечно. Я был готов тебя связать. Для твоего же блага, конечно.

Мне снова стало смешно, легко и приятно рядом с ним. Крекер растаял во рту благодаря теплому ромашковому чаю. Я снова могла быть собой и отвечать на дразнилки Олега.

– И что ты за доктор такой?

–Неправильный, – сознался он, тоже прожевав печенье. – Зато художник хороший.

– Это успокаивает.

Я хотела прижать ладонь к груди, но он перехватил мою руку.

– Не трогай.

От касания вздрогнула. Меня словно дернуло током. Я смутилась моментально и попыталась извиниться.

– О, прости. Я забыла.

– Нормально. Прости, что схватил.

Он разжал пальцы, отпуская мое запястье.

Я допила чай и, чтобы снять неловкость, предложила:

– Продолжим?

– Да.

Олег на этот раз не подал мне руки, и я сама залезла на кушетку. Он снял защитную пеленку, внимательно осмотрел мою кожу и пояснил:

– Краска ложится хорошо, но работаем дольше обычного. Готова начать?

– Да.

Он надел перчатки и включил машинку. Боль снова обожгла кожу, но я стала глубже дышать, и совсем скоро ощущения стали терпимыми.

– Сейчас быстрее адаптировалась, да? – подметил Олег и этот нюанс.

– Да, я уже была готова.

– Очень больно? По шкале от нуля до десяти.

Я нервно усмехнулась и ответила:

– Семнадцать.

– Я понял, – тоже криво улыбнулся Олег и тут же вздохнул, отодвигаясь.

Он опустил руки и раздраженно мотнул головой.

– Нет, не могу так работать. Прости, Маш.

Глава 3. Откровения

– Нет, не могу так работать. Прости, Маш.

Я перепугалась не на шутку.

– Олег, я пошутила. Это больно, но я потерплю. Не семнадцать, а скорее семь. Ладно, восемь, но…

– Я не отказываюсь от работы, – быстро стал объяснять он. – Но мне мешает белье. Я все время натыкаюсь на чашку лифчика. Меня это чертовски нервирует.

– Ой…

Олег понимающе покивал.

– Да, «ой». Я не говорил, чтобы ты не паниковала. Думал, справлюсь.

– Тебе все время было неудобно? – уточнила я, поражаясь его страданиям и терпению.

– Было чуть лучше, пока не подошел к груди. Когда начнем рисовать бабочек, станет невыносимо. Прости, Маш. Я постараюсь сейчас перекурить и больше…

На этот раз перебила я.

– Я сниму его.

– Нет. Это необязательно.

– Обязательно. Мне не нужен раздраженный мастер.

– Я мог бы постараться не раздражаться. К тому же…

– К тому же мои сиськи тебе вообще не интересны, – напомнила я ему. – Ты как доктор. Не проблема, Олег.

Не знаю, почему я так легко на это решилась. Час назад мне даже рубашку расстегнуть было страшно. Но чем больше времени я проводила рядом с Олегом, тем меньше страхов во мне оставалось.

Заведя руки за спину, я расстегнула замок и позволила бретелям сползти по рукам. Они увлекли за собой и чашки. Я осталась топлес, бросила бюстгальтер на диван и легла обратно.

Олег что-то пробормотал себе под нос. Кажется, поминал бога и еще кого-то. Он старательно не смотрел на мои соски. Насколько это было возможно.

– Ты что-то сказал? – уточнила я, чувствуя себя просто потрясающе и ни капли не смущаясь.

Он включил машинку, набрал краски, приблизился ко мне и, только начав работать, ответил:

– Сказал «спасибо». Так намного лучше.

Несколько минут Олег работ ал молча. Я все время ждала, что мне станет неудобно, стыдно, хотя бы холодно. Но ничего такого не происходило.

– Все нормально? – спросил мой мастер, заметив, что сжимаю губы.

– Да.

Смешок вырвался изо рта вместе с ответом.

– Тебе щекотно?

– Нет. Мне все так же больно.

– Тогда чего смеешься?

Он продолжил рисовать на мне, и я ответила под жужжание машинки:

– Вспомнила кое-что про доктора.

– Что же?

– Подружки ходили к хирургу за справкой после школы. Он осматривал и говорил обязательно что-то про их груди.

– Девчонкам? Про груди? – не поверил Олег.

– Ну да.

– На осмотре?

– Угу.

– Что он мог им сказать?

– Одной сказал, что с такими грудями она выкормит хоть сотню детей. Другой просто объявил, что у нее красивые соски.

– Капец. Это не какой-нибудь мем из порно?

Я засмеялась. Было очень похоже именно на это.

– Не знаю. Вряд ли подружки стали бы врать. Просто такой вот хирург. Ты на его фоне очень тактичный, хоть и неправильный доктор.

– Ну спасибо. Я польщен, – усмехнулся и Олег. – Закончил надпись. Посмотришь?

– Конечно.

Он подал мне зеркало, и я не сдержала восхищенного стона.

– Здорово.

Олег проработал руны и сделал контур бабочек.

– Не думала, что будет так…

– Как? – переспросил он осторожно.

– Красиво. Неужели это не сотрется никогда?

– Магия, – усмехнулся мой мастер. – Хочешь сделать перерыв или продолжим?

– Мы недавно прерывались. Я в порядке. А ты? Я слышала, что мастер тоже должен отдыхать.

– Кто-то сделал домашнее задание. Я в порядке, Маш. Можем продолжать. Но имей в виду, что начнем заполнять цветом – это больнее. Если будет совсем труба – обязательно сразу говори и прервемся.

– Да. Хорошо. Скажу.

Олег приготовил другие новые краски и приступил ко второй фазе рисунка. Он был прав, конечно. Контуры и руны ощущались иначе, чем наполнение краской.

Я терпела, думая, что смогу привыкнуть, но боль саднила и не притуплялась. Меня не хватило и на час. Пришлось просить перерыв.

Олег сразу же остановил работу и предложил мне еще чая. Я отказалась, но попросила воды.

– Это белый, – объяснил он, протягивая мне бутылку минералки. – Болючий цвет. Его приходится наносить интенсивнее, чтобы был виден на коже. Почти закончили им. Скоро станет получше.

– Это хорошо. Спасибо, что рассказываешь.

– Не за что. Я люблю поболтать, и ты легче переживешь боль. Мне тут припадков не надо.

– Ахаха, попробую избавить тебя от обморока.

– Кстати ложится на шрамы хорошо. Они старые?

– Угу, – буркнула я, не желая распространяться на эту тебя объёмнее.

Олег кивнул сам себе, поясняя вопрос:

– Старые неровности лучше поддаются цвету. Я поэтому спросил. Продолжим?

– Да.

Я поставила бутылку и легла обратно. Все это время я, разумеется, оставалась топлес, но трагедии по этому поводу так и не почувствовала. А вот то, что Олег смотрел мне в глаза при разговоре нелогично расстраивало. Стоит признаться, грудь у меня была красивая. Я как махровая извращенка надеялась, что он взглянет на нее хоть разок.

Наверно, он смотрел, когда работал. А может и нет. Скорее всего – нет. Все его внимание было на рисунке. Мастер своего дела.

Я не знала, радует меня это или расстраивает.

Олег не обманул. Как только он закончил работать белым, стало не так больно. А может я привыкла. В какой-то момент я поймала ту самую наркоманскую волну. Мне хотелось продлить сеанс, чтобы ощущать эту боль. Или хотелось продлить близость Олега? Я чувствовала его дыхание своей кожей. У меня не было сил игнорировать приятные покалывания даже через саднящую боль, когда он стирал излишки краски, задевая сосок.

– Тебе восемнадцать? – спросил Олег, нарушая тишину и мою полуэротическую медитацию.

– Скоро двадцать, – ответила я. – А что?

– Подумал, что ты захотела закрасить шрамы сразу после совершеннолетия.

– Думаешь, мама не разрешала?

– Обычно так и бывает, – пожал плечами Олег.

– Ты прав. Не разрешала. Она и сейчас против. Но я и не хотела ничего закрашивать в восемнадцать. Моя мама внушила мысль, что шрамы меня не портят. Я верила в это до недавнего времени.

– Что же изменилось?

Олег спросил это так легко и ненавязчиво, словно не знал, как больно мне делает. Ах, он действительно не знал. А мне неожиданно не было больно. Как будто боль и близость этого красивого мужчины лечили мои раны.

– Мой парень… – проговорила я, удивляя саму себя откровенностью.

Не в первый раз за этот вечер я так странно себя веду. У меня больше не было сомнений, что всему виной Олег. Я решила, что будет глупо не попробовать выговориться, раз слова сами вылетают изо рта и не рвут меня на части при этом.

– Мой бывший парень, – уточнила я. – Ему было противно. Он сказал мне об этом. Во время секса.

Машинка остановилась. Олег замер.

– Чего? – спросил он, прервавшись, но сразу осекся. – Прости. Это не мое дело.

Я решила изобразить равнодушие.

– Мы вроде как болтаем. Пока ты работаешь.

–Угу, – согласился Олег.

Машинка зажужжала, он вернулся к бабочкам, а я застонала совсем неприлично.

– Больно? – проговорил Олег, собираясь снова остановиться.

– Нет, нет, – запротестовала я. – Вернее, больно, но как-то странно. Внутри не так больно, пока ты рисуешь. Я могу это терпеть.

Мой мастер усмехнулся.

– Небольшой катарсис, а?

– Похоже.

Я расслабилась, и боль теперь ощущалась совсем иначе. Мне снова хотелось продлить сеанс, и я попросила:

– Может добьем с небом сегодня? Я вроде хорошо адаптировалась.

– Нет, – неожиданно отказал мне Олег, не переставая наносить краску. – К сожалению, я уже не такой выносливый. Через полчаса начну клевать носом и обязательно напортачу.

– О, понятно.

Я взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что уже почти полночь. Мы провели в студии три часа, которые пролетели как три минуты.

Хотелось реветь от обиды. Почему все хорошее так быстро кончается? От мысли, что руки Олега больше не будут меня касаться, снова стало больно. Я постаралась не думать о скором финале.

– Не могу понять, как один придурок смог убедить тебя в уродстве, – неожиданно продолжил тему Олег.

Я усмехнулась.

– Он был очень убедителен.

– Не могу представить, что за слова надо сказать.

– Например, что у него не стоит, едва взглянет на мои шрамы.

– Господи. Каким кретином надо быть?

Олег вытер краску полотенцем, задевая сосок. Я закусила губу. Возбуждение от его касаний перекрывало болезненные воспоминания. И все казалось уже далеким и действительно идиотским. Я весело ответила:

– Да, он придурок. Но я тоже хороша. Прятала от него шрамы. Вот он и перепугался.

– Угу, очень страшно, – ворчал Олег. – Каким чудом я все еще не удрал, теряя тапки?

– Ты, наверно, видел и не такое.

– Всякое видел.

Я зачем-то начала рассуждать на эту тему.

– У тебя работа. Как у доктора. Врачи тоже часто имеют дело с уродствами.

Олег выпустил воздух изо рта с шумом.

– Уродства? Маша, ты это слово к себе применяешь?

Я вспыхнула от злого возмущения, что звучало в его голосе. Спорить с ним не посмела, но шрамы никогда не были предметом моей гордости. Я много училась, чтобы поступить, потом училась и работала. Мама действительно внушила, что шармы не испортят мне жизнь. Но все оказалось иначе, когда у меня появился парень.

Вопрос Олега повис в воздухе. Мы больше не говорили, но я чувствовала его раздражение. Движения стали чуть резче, когда он прерывался на секунду, чтобы поправить перчатки или набрать краску. Но как только Олег снова прикасался ко мне, то действовал мягко и аккуратно. Слишком аккуратно. Он ни разу больше не коснулся моей груди. Как будто специально обходил чувствительные соски, когда стирал излишки краски.

Мне должно было стать легче, наверно. Но – нет. Теперь я хотела, чтобы он прикоснулся, и предвкушала при каждом случае. От желания толкнуть грудь ему в руку мне стало нестерпимо горячо. Я почти не замечала зуд машинки и саднящую боль.

– Закончил на сегодня, Маш. Посмотришь?

– Угу, – выдавила я из себя, не веря, что сейчас придется расстаться.

Олег снял перчатки, подал мне руку, помогая слезть, и повел к зеркалу. Мои бабочки порхали над рунами. Я смотрела в зеркало и впервые за долгое время улыбалась, глядя на шрамы.

Олег стоял позади меня и смотрел на свою работу. Он тоже улыбался, видимо, довольный результатом.

– Они остались видны, – проговорил мастер.

– Но выглядят иначе, – добавила я.

Рука Олега поднялась, и он, едва касаясь, провел костяшками по моей шее до плеча, обвел пальцем покрасневшее место на коже.

– И ты, – проговорил он, склонившись ко мне и почти касаясь губами уха.

– Что? -не поняла я.

– Ты тоже выглядишь иначе. Глаза блестят, а не рвутся из орбит от ужаса. Мне нравится такая метаморфоза.

Я рвано выдохнула, пытаясь замаскировать стон смехом.

– Мне тоже нравится, – согласилась я с мастером. – Все нравится.

Наши глаза встретились в отражении.

Олег моргнул и сделал шаг назад. Волшебство разбилось вдребезги.

Господи! Неужели я всерьез рассчитывала, что он продолжит? Все эти знаки – лишь работа хорошего художника. Я искала именно такого, а теперь вместо радости имею наглость жалеть, что он не пытается назначить свидание в конце сеанса.

Все эти мысли были резонны и логичны, но вопреки здравому смыслу они причиняли боль

А что, если у меня на роду написано – страдать без мужского внимания. Примерно так же рассудительно я приняла и наш разрыв с Антоном. Но больно было, без оглядки на рациональность. Чувства и разум редко согласны друг с другом.

– Нужно обработать и сделать повязку, – сообщил Олег деловым тоном.

Я вернулась из своих терзаний. Вернее, я послушалась Олега и отправилась обратно на кушетку. Терзания потащились за мной. Все получилось ровно так, как я и ожидала. Едва Олег закончил работать, мне стало больно. Я понятия не имела, куда девать эту дурацкую драму.

Сев обратно на кушетку, я развела ноги, чтобы Олегу было удобнее обработать мне место тату. Поза была слишком интимной. Слишком удачной и желанной. Я то и дело облизывала губы, пока он наносил раствор и заклеивал пленкой. Хотелось впитать тепло его пальцев, чтобы оно осталось на моей коже, как тату.

Олег тешил мое вожделение, не спеша закончить. Он разглаживал пленку снова и снова, хотя она давно идеально закрыла рисунок. В завершении он заклеил мне грудь одноразовой пеленкой. А потом случилось невероятное. Его пальцы заскользили чуть ниже, обвели окружность груди, скользнули к соску. Вторая рука Олега прошлась по моей спине, гладя вдоль позвоночника. Я выпрямилась и выставила грудь вперед. Он принял это приглашение и обвел большим пальцем сосок.

Я простонала и запрокинула голову.

– Проклятье, – выругался Олег.

Боль снова обожгла, подсказывая, что сейчас все кончится. Но вместо того, чтобы отойти от меня, Олег покрутил сосок между пальцами. Он коснулся своим лбом моего и прошептал:

– Пожалуйста, прекрати это, Маш.

– Я ничего не делаю, – оправдалась я, как маленькая.

– Заставь меня остановиться. Оттолкни, – попросил он. – Я не могу сам… прекратить тебя трогать.

– Тогда продолжай, – разрешила я.

Мои слова развязали ему руки. Олег взял меня за подбородок, заставляя поднять голову, и поцеловал в губы.

Это было идеальным завершением мучительной прелюдии. Кажется, я так сильно желала и так долго ждала его поцелуя, что почти не удивилась. Его губы на моих были так идеально естественны, что я приняла движения и ритм моментально. Он целовал меня мучительно нежно. Его пальцы поглаживали соски тоже очень ласково, едва касались.

Я осторожно провела языком по его губе, и Олег тотчас шагнул вперед, смял мои губы, а заодно придвинул ближе к краю кушетки. Я подняла руки, чтобы обнять его за плечи, но между нами хрустнула пленка. Олег почти отпрыгнул от меня, разрывая поцелуй и столь желанную близость.

Он зачесал волосы пальцами, выдавая неуверенность. Но его джинсы, приподнятые в районе паха, выдавали при этом желание.

– Черт, детка. Тебе же больно, – проговорил Олег с таким надрывом, как будто страдал именно он.

– Мне больно, когда ты прекращаешь целовать, – смело выпалила я и протянула к нему руки.

Я хотела его и не стеснялась попросить. Мое тело нуждалось в его ласках. Казалось, я умру, если мы не продолжим.

– А, черт с ним со всем, – выругался Олег и вернулся обратно ко мне.

Он снова встал между моих ног, и я смогла наконец положить ладони на широкие плечи. Триумф победы смешался с порочным наслаждением в безумный коктейль. Губы Олега больше не были нежными. Он буквально врезался в мой рот, сминая и обезоруживая.

Я смеялась, как дурочка, шепча между поцелуями ему в губы.

– Безумец. Сумасшедший.

– Ты мне все разрешила, – оправдывался Олег, не давая мне пощады. – Я вряд ли смогу остановиться теперь.

– И не надо.

Он загудел напротив моего рта и спустился ниже к шее, чтобы покрыть ее поцелуями. Его руки продолжали изучать мою грудь. Теперь он пощипывал и покручивал соски, но с левой стороны действовал осторожнее и не прижимался ко мне, чтобы не касаться повязки.

Эта забота возбуждала не меньше, чем ласки на грани боли. Похоже, Олег любил острые ощущения. Похоже, я теперь тоже.

Бессовестно постанывая от удовольствия, я гладила его плечи и бицепсы, погружала пальцы в волосы и выгибалась похотливой кошкой.

– Мечтал об этом, как только расстегнул твою рубашку, – пробормотал Олег и склонил голову.

Он взял в рот сосок и сдавил его губами, пососал, отпустил, чтобы обвести языком.

Я тряслась от возбуждения. Его слова и поцелуи сносили мне разум. Олег взял в рот второй сосок и тоже пососал, а потом стал аккуратно прикусывать. Сначала губами, потом царапнул зубами, облизал и подул.

Запрокинув голову, я завыла в потолок. Казалось, он подвел меня к пику удовольствий, но я ошибалась. Как только я подумала, что лучше быть не может, Олег положил руку мне между ног. Не снимая джинсов, он стал тереть прямо через ткань. Надавливая и сжимая.

Я вцепилась в его майку и, ведомая одними инстинктами, потянула ее вверх, заставляя Олега поднять руки и раздеться. В ответ он расстегнул пуговицу у меня на джинсах. Я покрывала поцелуями его грудь, отчаянно жалея, что нет сил оторваться и рассмотреть его тату. Сейчас точно было не до этого. Олег приподнял мою попку и снял джинсы вместе с трусиками. Он бросил их на диван к рубашке.

Я прижалась лбом к его плечу, предвкушая, что он расстегнет штаны и…

Но Олег не спешил.

– Боюсь, я кончу, едва войду в тебя, – признался он.

Его искренность сбивала с ног. Хорошо, что все это время я сидела.

– Так что стоит перестраховаться.

Конечно, я не поняла, что он имеет в виду. Наверно, защиту, презерватив, но оказалось все намного интереснее. Олег присел на колени и погладил внутреннюю сторону моих бедер. Я забыла, что надо дышать, и собиралась возразить, сама не знаю почему. Но прежде, чем протест вылетел изо рта, Олег нежно раздвинул пальцами половые губы и прильнул губами к клитору.

Я чуть не упала назад от неожиданности. Олег целовал меня там, заставляя забыть все слова, забирая у меня способность мыслить вообще. Я ничего не хотела, пока он лизал и покусывал, сосал и потирал языком. Только кончить скорее.

Он протолкнул в меня два пальца, не предупреждая и не подготавливая. Это было неожиданно резко, чуть больно, но невероятно приятно. Как все наше общение. Я вдохнула, сжалась и кончила. Олег тотчас убрал руку и проник в меня языком.

Еще паря на оргазменном облаке, я слышала, словно через вату, ругательства вперемешку с извинениями. На мгновение стало холодно и пусто, но через секунду Олег снова меня наполнил.

Наши лица снова были на одном уровне. Я потянулась к его губам и целовала их. Возбуждение, утихающее секунду назад, вернулось с новой силой. Тяжелое дыхание Олега на моем лице, его губы, снова жесткие и неумолимые, мой вкус в его поцелуях. Я снова стала сжиматься, желая усилить ощущения.

Олег держал меня за бедра, смотрел в глаза и двигался. Между поцелуями он улыбался или кусал меня за шею. Я вскрикивала от каждого толчка, которые были не менее жесткими, чем поцелуи.

– Пообещай, – рыкнул Олег, едва разжимая губы. – Обещай, что кончишь для меня. На моем члене, малыш.

Я бы сделала это через минуту, но у нас ее не было.

– Пообещай, – потребовал он снова, игнорируя мои стоны.

– Да, обещаю, – прошептала я.

Он стиснул мои бедра и кончил через секунду. Я сжалась, чтобы продлить его удовольствие. Олег охнул. Покачав головой, он чмокнул меня в нос.

– Нужно избавиться… Я в туалет на минуту, угу? – проговорил Олег, аккуратно отстраняясь.

Я опустила глаза и увидела его член в презервативе. Капец, не заметила даже, когда он его надел. Не попросила, не спросила вообще о защите.

– На минуту в туалет, – повторил Олег и быстро ушел в уборную.

Едва хлопнула дверь, я мгновенно протрезвела и прыгнула с кушетки, схватила свои джинсы, натянула, сунула руки в рукава рубашки и завязала ее узлом на животе. Кеды я надевала уже на улице, убегая прочь от тату-студии.

Глава 4. Соседка

– Привет. Я Алена, – сообщила моя новая соседка, втаскивая в комнату огромный алый чемодан.

– Маша, – представилась я в ответ, осторожно рассматривая девушку.

Я жила в общаге и до этого лета делила комнату со студенткой, которая была старше меня. Моя бывшая соседка Лена была классной. Я рыдала, когда она получила диплом. Лена спасла меня на первом курсе. Я жила с ужасными маргинальными девицами, которые бухали каждый день, а по праздникам употребляли кое-что пострашнее алкоголя.

Лена нашла меня однажды ночью рыдающей на кухне. Она же потом полночи ругалась с вахтершей, но на следующий день я переехала к ней. Она жила в крутой комнате на двоих. Из вредных привычек имела только курение.

С этим я могла смириться, а вот с тем, что мне придется опять с кем-то уживаться, – нет.

Однако моя новая соседка Алена на первый взгляд не была страшной. Она огляделась и выдохнула.

– Слава богу. Вроде нормальная комната. Я боялась тараканов, грязи и что ты наркоманка.

Я усмехнулась и вытерла воображаемый пот со лба.

– Уф, я боялась того же самого.

Мы рассмеялись вместе.

Алена подкатила чемодан к кровати, на которую я указала. Она села и еще раз выдохнула. Я опустилась на свою кровать и тоже издала тихий стон облегчения.

Жизнь потихоньку налаживалась.

Мое лето выдалось невероятно нервным. Я не поехала домой, а осталась работать в городе. Пришлось подкупить тонной конфет нашу вахтершу, и она никого из абитуры не селила в мою комнату. Наверное, не стоило мне нарушать закон даже в уставе общаги. Именно с этого и началась моя история с тату.

На работе я познакомилась с баристой Антоном, у нас завязался роман, который закончился просто ужасно. Я не хотела вспоминать, но брезгливая гримаса бывшего бойфренда преследовала меня во сне и наяву. Я не могла продолжать так жить и пошла закрашивать свои шрамы в тату-салон.

А потом была Настя, которая отдала меня Олегу. И Олег… который взял меня. Во всех смыслах этого слова.

Я повела плечом. Тату почти зажила. Я еще заклеивала ее и промывала, но в скором времени собиралась отказаться от лишних средств защиты.

Было, конечно, очень глупо убежать от Олега в ту ночь. Но как только он ушел в туалет, я как будто очнулась. Трахнуться с мастером на кушетке – это круто, но совсем не про меня. Я никогда не умела быть роковой девицей и делать вид, что секс не повод для знакомства. У меня бы точно не вышло достойно расстаться.

Я не питала иллюзий о продолжении. Было абсолютно понятно, что Олег просто пожалел меня после откровения об Антоне, после того как насмотрелся на мои шрамы. Я была благодарна ему за внимание, за нежность, за оргазм и за прекрасную тату, конечно. Но смотреть ему в глаза не смогла бы. И убежала.

На следующий день я позвонила в студию и сказала Юле, что не рассчиталась за работу. Она удивилась. Олег уверял ее в обратном, что я заплатила ему все. Спорить я не стала. Кроме того, мой мастер был готов закончить мою тату и просил назначить время. Я обещала Юле уточнить свое расписание и никогда больше им не звонила.

Черт с ним: с небом и солнцем. Мои бабочки и руны были прекрасны и без них. Даже ради идеальной тату я бы никогда не осмелилась снова встретиться с Олегом. Мне было ужасно стыдно и страшно. Пусть он останется идеальным мастером. Вряд ли я переживу снисхождение и жалость в его взгляде. Лучше помнить горячие поцелуи и космический оргазм, чем снова испытывать боль, унижение, разочарование.

Нет, я не собиралась назначать второй сеанс, не собиралась возвращаться в студию. Если Олег не желал брать с меня деньги за то, что сделал, – это его выбор. Возможно, он считал платой секс. Я не хотела гадать.

Собственно, и времени у меня не было для лишних переживаний. Остаток лета я много работала, пользуясь свободным от учебы временем. Ну а ближе к осени – больше переживала за новую соседку. С ней мне предстояло жить ближайшие три года.

Слава богу, Алена на первый, да и на второй взгляд была нормальной. Может быть, немного инфантильной и избалованной, но это меньшее из зол.

– Общага, конечно, не курорт, – рассуждала она, разбирая вещи.

– Было хуже, – попыталась я скрасить реальность. – Сейчас ремонт сделан. В туалете не хочется самоубиться.

Алена засмеялась.

– А были случаи?

Я пожала плечами.

– История умалчивает. Но мне хотелось не раз.

Соседка продолжала посмеиваться, а я начала прощупывать почву больных мест.

– Ты куришь?

– Нет. Ты что!

– Отлично. Я тоже.

– Алкоголь не люблю, – догадалась о следующем вопросе Алена. – Но иногда на меня нападает спорт, и я бегаю рано утром. К зиме всегда проходит.

– Уф, надеюсь, это твой самый страшный порок.

– Так и есть, – похвасталась соседка. – Правда, еще я люблю комфорт и чистоту. Могу доставать с этим, но попробую держать себя в руках.

– Уборка по очереди – предложила я, и Алена согласилась.

– Ты не против, если я тут полки повешу? – спросила она.

– Нет. Ради бога.

– Отлично. Папаня как раз отчаянно навязывался помочь мне обжиться. Позову его завтра. Тебе, может, тоже что-то надо прибить или починить?

«Самооценку», – чуть не выпалила я, но вовремя сдержалась. Вряд ли папа Алены сможет помочь мне с этим.

Чуда не произошло. У меня было прекрасное тату, почти незаметные шрамы, но я так и не решалась носить открытые вещи или хотя бы сходить на пляж. Девчонки с работы звали, но я отказывалась всегда.

Алена продолжала распаковывать вещи, не подозревая, какие страсти бурлят в моей душе. Но несмотря на больной вопрос, которым я себя мучила, взгляд цеплялся за вещи моей новой соседки. Она развесила в шкафу красивые платья и блузки, поставила на стол необычную лампу, застелила постель ярким бельем, а сверху накрыла тонким шерстяным пледом. Ее телефон был последней модели, как и ноутбук, толщиной чуть больше пальца.

Сама девушка тоже была слишком хороша для общаги. Гладкие ухоженные волосы в модной стрижке, свежий маникюр, огромные ресницы. Простые джинсы и белая майка сидели на ее фигуре идеально, выдавая этим немалую стоимость. Я видела таких девочек на работе. Они всегда были по ту сторону стойки – гости в кофейне. В моей группе тоже были такие благополучные цыпочки. В общаге и среди официанток похожих не встречалось.

Алёна как будто прочитала мои мысли и проговорила:

– Наверное, я тут на год. Не больше. Отец сразу предложил снять квартиру, но я не хочу от него помощи.

– Пытаешься быть независимой? – предположила я.

– Да и нет. Просто не хочу брать денег у отца. Мама уверена, что я должна пожить в общежитии. Надеюсь, уговорю ее на следующий год.

– Они в разводе? – догадалась я.

– Нет. Они и женаты не были. Папочка мой бестолковый. А! – Алена махнула рукой и скривила красивые губы. – Не хочу говорить. Он придурок, а мама… Мама считает, что я избаловалась.

Тон Алены вынуждал меня согласиться с ее мамой. Я не стала расспрашивать, полагая, что не понадобится года, чтобы соседка мне все рассказала. Она осторожничала в первый день, но было ясно, что девушка не из скрытных молчунов.

– Кстати, – сменила она тему. – Ты сама выпиваешь? Парень есть?

Я собиралась ответить, но Алена быстро добавила.

– Если есть бойфренд, чур не трахаться при мне. И никаких лифчиков на ручке. Да?!

Ее вопрос был больше похож на угрозу, которую я не очень поняла. Пришлось переспросить.

– Лифчик на ручке?

– Ну да, такой знак. Если лифчик висит на ручке двери, значит внутри соседка занимается сексом, и нужно пойти погулять. Так вот: я не буду в такие игры играть.

Я засмеялась, поспешив согласиться:

– Отлично. Тогда я тоже. Работает в обе стороны. Ничье белье не должно висеть вне комнаты.

Алена воздела глаза к потолку, благодаря бога за солидарную соседку. Она протянула мне открытую ладонь, и я дала ей пять, скрепляя наш первый соседский договор.

– Можешь не переживать, Ален, – продолжала я успокаивать ее. – Я люблю учиться и дополнительно еще работаю. Честно сказать, у меня нет времени на пьянки и парней. А курить как-то не зашло. Воняет. Я жила с курящими девицами. Они как раз водили парней и регулярно устраивали пьяные оргии. Чудом переселилась в эту комнату. Так что у меня стойкое неприятие всех атрибутов разгульной жизни.

Алена выдохнула, не скрывая облегчения

– Фух, мне повезло с тобой.

– Мне с тобой тоже.

– Слушай, Маш, раз ты работаешь, может, на следующий год вместе квартиру снимем? Вдвоем это не так дорого, но намного лучше общего сортира и комендантского часа после одиннадцати.

Предложение было заманчивым. Я действительно собиралась снимать квартиру уже в этом году и со своей прежней соседкой. Но она уехала в другой город, и все сорвалось. Алена казалась отличной кандидатурой на воплощение этих планов, но что-то меня в ней настораживало.

– Отличная идея, – на всякий случай согласилась я, ибо вопрос не стоял ребром. – Надеюсь, так и будет.

Я не стала спрашивать, собирается ли она работать или пойдет на сделку с совестью, чтобы взять у отца деньги на половину квартиры. Такой компромисс казался мне странным, но я не спешила осуждать Алену. Мои отношения с отцом тоже не были идеальными. Можно сказать, я его вообще не помнила. Однако обида жила в сердце. Много раз я пыталась его простить, но не могла.

От одной мысли о нем шрамы зажгло фантомной болью. Пусть они теперь были бабочками и рунами, но продолжали ныть и мучить меня.

Прикрыв глаза, я вспомнила, что только с Олегом мне не было больно. Каким-то образом он лечил меня. Прикосновениями, словами, даже одним взглядом. Жаль, что у меня не хватит смелости встретиться с ним еще раз. Хотя бы переспать снова, без обязательств.

– Все, – выпалила Алена. – Вроде разложила. Сходим кофе выпить?

– Не могу, – вздохнула я. – Через полчаса пойду его варить.

Девушка округлила глаза, и я объяснила:

– Работаю в кофейне за углом. Сегодня вечерняя смена.

Алена чуть пренебрежительно взглянула на меня, но не сказала ничего плохого.

– А. Ну ладно. Тогда останусь здесь и почитаю. Во сколько вернешься?

– Ближе к полуночи.

– А проходная?

– Договорилась с вахтершей. Она меня пустит.

– Это хорошо, – неловко, но вежливо оценила такой подход Алена. – Удачи тогда.

– Угу. Спасибо.

Я достала из шкафа вещи, чтобы переодеться, немного накрасилась и морально приготовилась всем улыбаться, варить кофе до самой ночи. Уходя, я забрала со стола свою зарядку. Взгляд упал на фото, которое только что поставила Алена.

Похоже, это была семейная фотография. Свою соседку я узнала без труда. Она была очень красивой в синем выпускном платье. Рядом стояла ее мама, а с другой стороны, похоже, отец. Они улыбались очень искренне. Алена склонила голову к отцу. Он совсем не создавал впечатление бестолкового. Обычный мужчина. Чуть полный, но приятный. Я не стала ничего говорить. Мне бы со своими тараканами разобраться.

Глава 5. Это мой папа

Работа в кофейне не была сложной. Мне нравился запах зерен и вполне достойная публика. Меня никто и никогда не пытался там прихватить за задницу, редко хамили, за особые заслуги премировали. Я никогда не отказывалась помочь повару, мойщице посуды или бариста. Наверно, повезло с коллективом. Бывали стычки, как и везде, но меня не слишком задевало.

Под закат лета я получила повышение и перешла от кассира-официанта в бариста. Считалось, что за кассой работать выгоднее, но мне не нравилась возня с деньгами. Кофе привлекательнее.

Меня взяли на место Антона, который уволился перед учебой. Я подумала, что это знак. Не видеть его и получать теперь чуть больше денег одновременно. Точно хорошая примета.

Алена, вопреки планам читать книгу в комнате, нагрянула ко мне на работу. Отыскать кофейню за углом, конечно, не составило труда. Она села за стойку и болтала без умолку до конца смены. Мои прогнозы на ее счет сбылись.

Соседка оказалась болтушкой. Она рассказала мне про всех парней, с которыми крутила в школе, про репетиторов и отчаянное желание поступить именно на бюджет, про мать, которая отговаривала ее от учебы на юридическом, пока они отдыхали в Европе зимой, про подружек, которые набрали смешные баллы на ЕГЭ.

В общем, про все. Ее болтовня меня не раздражала, скорее веселила.

Мы вместе вернулись в общагу.

– Круто, что нас пустили. Так можно и гулять ходить до ночи, – весело щебетала Алена, пока мы поднимались в комнату.

– Лучше не злоупотреблять, – занудно посоветовала я.

Прикрывать гулянки мне точно не хотелось. Если она собирается задерживаться вне графика моего графика, пусть сама договаривается.

– Конечно, нечасто, – сразу стала оправдываться Алена. – Но возвращаться с тобой можно? Давай телефонами обменяемся.

Я открыла дверь комнаты, бросила сумку на кровать, пожала плечами.

– Конечно, записывай.

Не задумываясь, я стала диктовать свой номер и сняла свитшот, бросила его на кровать рядом с сумкой, потянулась к домашней майке.

– Ой, что это? – тут же заметила Алена повязку, которой я все еще на всякий случай закрывала тату.

Она указала пальчиком, ничуть не смущаясь. А я, наоборот, вспыхнула и дрожащими руками стала теребить майку.

– Ничего, – пробормотала я, путая рукав и горловину. – Просто…

– Тату, что ли? – догадалась Алена.

Смысла не было скрывать. Глупо скрывать от соседки. Все равно увидит. Не ходить же мне каждый раз переодеваться в туалет.

– Да. Тату. Заживает.

Я наконец нашла, куда сунуть голову, и быстро запихала руки в рукава.

– Зачем тебе это, Маш? – начала рассуждать Алена с видом знатока. – Девушку такое не красит. Какому мужику понравится? Это как с петушарой из зоны в постель пойти. Фу.

От подобной оценки меня слегка перекосило. Обычно я бы промолчала, но Алена выдала столько ужасных доводов, что я не выдержала и заявила:

– Я сделала это для себя. И точно не думала, что скажет какой-то мифический мужик в моей постели.

– Очень зря, – снова вставила Алена свое мнение. – Так можно и старой девой остаться.

Ее последняя угроза звучала не столько возмутительно, сколь нелепо. Я не могла даже злиться на такое и рассмеялась.

– Старая дева? Ален, ты откуда эту фразу взяла? Из «Повестей Белкина»? Так сто лет не говорят.

– Ну и что, – девушка вздернула нос и не признала нелепости своего заявления. – Суть – всегда одна. Тогда и сейчас.

Я не стала спорить. Мне нужно было обработать тату. Я взяла раствор, мыло, полотенце, крем и пошла в душевую. Старой девой помереть точно уже не получится, но счастья от своего женского опыта я не испытывала. К тому же самый важный мужчина в моей жизни сам был покрыт татуировками.

Я сморщилась, отклеивая пластырь и промывая тату перед зеркальцем в душевой. Жалкое зрелище, конечно. Самым важным мужчиной для меня стал Олег. Случайный секс с татуировщиком был лучшим событием в моей жизни. Пусть это смешно, но самой себе я не врала. Олег первый, кто подарил мне уверенность и сексуальность. Вернее, он увидел их и разрешил мне не скрывать свою истинную суть.

Вздохнув, я замерла перед зеркалом, глядя на своих бабочек и руны. Очень красивые. Вряд ли хоть один мужчина перепутает меня с петушарой из зоны, как выразилась Алена. А если и будет такой, то спать с ним я точно не стану.

Сладкий зевок почти разорвал мне рот. Я скорее нанесла крем и заклеила рисунок. Когда я вернулась в комнату, Алена уже лежала в постели и, казалось, дремала. Правда, дыхание не было ровным. Но она не повернулась, не пожелала спокойной ночи. Как будто обиделась.

Что ж… ее выбор. Я ничем ее не обидела. Скорее, наоборот.

Выключив лампу, я забралась в свою постель и моментально заснула.

Утром меня разбудил шум сборов. Казалось, что медведь в посудной лавке искал иглу или что-то очень мелкое. Я приоткрыла один глаз и буркнула:

– Ален, который час?

– Семь, – бодро выпалила она. – Разбудила тебя? Прости. Я бегать.

Как будто бег извинял ее за шум. Ох, как же я скучала по Лене с ее неторопливым образом жизни. Она даже в универ почти никогда не ходила к первой паре, а в выходные и вовсе спала до полудня. Что ж… придется подстраиваться под новый режим.

Алена почти сразу убежала, и я снова закрыла глаза. Но вспомнился наш разговор перед сном, моя татуировка, Олег, как будто обиженная соседка. Кажется, Алена не собиралась на меня дуться. Решив, что это хорошо, я снова задремала.

Но ненадолго.

Алена вернулась, едва пробило восемь. Я с трудом сдержала стон.

– Ох, ты снова спишь?! – возмутилась она, словно я стояла в лыжах на асфальте. – Скоро учеба, Маш. Привыкай вставать вовремя.

Я простонала, собираясь обозвать ее нудной мамочкой, но передумала. Мое ворчливое настроение разрушили запах кофе и выпечки.

Алена принесла?

– Взяла тебе круассан и эспрессо. Не знала, какой ты любишь кофе, – прокомментировала она, подтверждая мои подозрения.

Я села на кровати, растирая заспанное лицо ладонью.

– Кофе? – все еще не верила я.

– Да, кофе, Маш. Зерна, пожаренные, помолотые, спрессованные и заваренные кипятком. Кофе. Пей давай.

– Откуда ты его взяла? Все кофейни еще закрыты.

– В центре одна работает. Я сбегала как раз дотуда. Обратно на такси.

Я вздернула брови удивляясь.

– Ничего не говори, – засмеялась Алена. – Я фиговая фитоняшка. Съела там горячую булку и выпила кофе. Пешком, тем более бежать, уже не хотелось.

– Спасибо, – наконец поблагодарила я, принимая стаканчик горячего эспрессо. – Можешь молока плеснуть?

– Конечно.

Алена достала из нашего маленького холодильника коробку и разбавила мой кофе. Я макнула круассан, откусила и застонала от удовольствия.

– Если молоко, то капучино или латте, – тоном детектива со стажем проговорила Алена.

– Да, – не стала я отпираться. – Капучино – это кайф.

– Согласна. В следующий раз буду иметь в виду.

Алена вытащила из ящика огромное полотенце, халат, тапочки, прихватила гель для душа.

– Пойду сполоснусь и прогуляюсь до универа. Потом, наверное, к подружке сгоняю. Буду вечером.

– А как же твой папа, который придет прибивать полки? – припомнила я.

– Сваливает он куда-то. Вчера прислал сообщение. Как всегда. Бестолковый.

В тоне Алены была тонна обиды и пренебрежения. Я постаралась не реагировать, хотя приятного было мало.

– Сколько я тебе должна? – спохватилась я.

Она уже выходила, но притормозила у двери и закатила глаза.

– Умоляю, Маш. Какие долги? Все по любви. Приятного.

Она закрыла дверь с той стороны, прежде, чем я успела возразить.

Учеба завалила лекциями и семинарами. Я очень быстро перестала переживать за новую соседку, тем более и думать забыла о ее бестолковом папе. Некогда было. Учёба и работа – тот еще беспощадный аттракцион. Алена, слава богу, не мешала мне жить. У нее были свои особенности, но в целом мы ладили.

Соседка вставала рано, ложилась около полуночи и не ворчала, что я иногда задерживалась на работе и шумела среди ночи.

Пару раз в неделю Алена бегала, и я тоже не жаловалась, что она бродит в шесть утра по комнате. В общем, за две недели проживания мы более-менее привыкли друг к другу. Больше всего меня напрягало, что Алена несколько раз пыталась рассмотреть мою тату. Один маленький кусочек никак не хотел заживать, и я продолжала заклеивать ее, обрабатывать. Алену не останавливала повязка. Пару раз она ходила со мной в душ за компанию и старательно задерживалась, чтобы застать мой момент обнажения.

Я всегда находила причину не оставаться при ней голой. Мне не было стыдно показать рисунок даже после нелицеприятных сравнений с уголовником. Причиной была та самая ранка, что никак не заживала. Алена точно рассмотрела бы ее и точно прокомментировала бы не самым приятным образом. После «петушары» можно было смело ждать страшилок о сепсисе или даже онкологии. Провоцировать подобные разговоры мне не хотелось.

Если не считать любопытства и легкой категоричности, Алена мне нравилась. Она несколько раз приходила ко мне на работу, и мы снова болтали. Вернее, Алена болтала, пока я варила кофе. Ее словесный понос стал для меня привычным явлением. Стоит признать, что истории своей жизни она рассказывала весело и задорно. Но забавнее всего мне казались комментарии о гостях. Алена приходила ко мне как в цирк, где показывали фриков.

Я была такой же диковатой, когда приехала в столицу. Поэтому Алёнкины остроты и возмущения не раздражали, а больше веселили. Когда она приходила, смена кончалась быстрее и казалась легче.

Если отбросить мое ревностное отношение к собственной тату, то можно сказать, что с Аленой мы ладили.

Возвращаясь с занятий теплым сентябрьским днем, я радовалась солнцу и хорошей оценке на семинаре. Мне очень хотелось заработать побольше плюсов и, может быть, сдать сессию досрочно. Завтра нужно обязательно посидеть в библиотеке. Как раз выходной. Сегодня работа. Я заскочила домой, чтобы бросить сумку и взять зарядку от телефона. Он почти разрядился, а вечером обещала позвонить мама.

Дверь комнаты оказалась приоткрыта. Я услышала, что внутри кто-то сверлит стену.

– Неужели сама решила повесить полки? – проговорила я, входя в комнату.

Жужжание шуруповерта проглотило часть моих слов. Нет, Алена не делала сама ничего. Она стояла у стола и придирчиво смотрела на стену напротив.

– Маш, привет, – бросила она чуть раздраженно, как будто весь мир ее отчаянно заколебал сегодня. – Вот…

Соседка сморщила нос, пытаясь подобрать слова. Она замялась…

Я перевела взгляд туда, где должны быть полки. Ко мне спиной стоял мужчина. Широкие плечи, белая майка. Из-под рукава по загорелой коже выплывал яркий карп. У меня остановилось сердце. Воздух застрял в горле, не давая вскрикнуть от ужаса.

Я остолбенела, а Алена наконец нашла слова.

– Это мой папа. Олег Викторович. Па, это Маша, моя соседка.

Мне нужно было убегать, спасаться. Но я опять, как всегда при Олеге, не могла двигаться. Что за ядовитая аура вокруг него?

Олег Викторович опустил инструмент и медленно обернулся. Я взмолилась, чтобы это была галлюцинация. Не могло такого быть. Просто он мне чудится везде. Карп – это совпадение. Широкие плечи и белая майка есть у многих.

Я имела полное право на такие мысли. Олег не мог быть отцом Алены. Скорее, я немного сошла с ума, скучая по мужчине, которого сама себе запретила встречать снова.

Через мгновение папа Алены уже смотрел мне в глаза. Я лишилась своей хромоногой надежды на ошибку. Олег тоже замер с шуроповертом в руке, забыв про полку, кашлянул. Очки немного съехали ему на нос. Он поправил их безумно сексуальным движением пальца.

– Маша, – проговорил он через бесконечную секунду, за которую я отчаянно желала умереть. – Привет.

– Здравствуйте, – очнулась я наконец. – Очень приятно.

Последнее я вставила, намекая Олегу не сообщать, что мы уже знакомы. Я точно не хотела, чтобы его дочь знала о… О нас.

Нас, конечно, не было в библейском смысле. Был он и я. Была тату на шрамах. Был секс из жалости со стороны Олега и самый лучший для меня. Слишком много для одной Алены, которая и не упоминала отца без эпитета «бестолковый». Секс со мной ему точно не прибавит толка в глазах дочери.

Очень хотелось, чтобы Олег меня не помнил. Но кашель, съехавшие очки и суровый взгляд снова рушили мои надежды. Он помнил.

Блин.

– Не буду вам мешать. Я зашла только сумку оставить, – быстро проговорила я, снова надеясь удрать.

Бросив свои вещи на кровать, я попятилась к двери, но выход мгновенно загородила Алена. Я не ожидала от нее такой прыти и совсем не понимала, как теперь быть. Ну не прыгать же в окно, честное слово. Третий этаж все-таки.

– Маша, которая недавно сделала тату? – почему-то уточнил Олег и перевел глаза на Алену. – Твоя соседка?

– Угу, – с энтузиазмом сообщила Алена.

Олег отложил в сторону шуруповерт и продолжал сверлить меня суровым взглядом.

– У нее татушка гниет, па. Точно будет сепсис.

– Ален! – рявкнула я от удивления и страха. – Ты с ума сошла?

Соседка развела руками.

– Ты не показываешь мне ее.

– А должна?

– Почему нет? Мне интересно.

Вести этот разговор при Олеге было ужасно неудобно. Да и без него я бы растерялась от Аленкиных предположений.

– Слушай, это мое дело. Ладно? – попыталась я съехать на личные границы.

– А когда ты начнешь разлагаться на соседней кровати, это все еще будет твоим делом? – поинтересовалась Алена.

Я простонала и язвительно пообещала:

– Клянусь съехать, не дожидаясь разложения.

– То есть с тату порядок? – вклинился Олег.

Я вздернула нос и хотела из вредности сообщить ему тоже о личном пространстве, но не успела. Алена опять вклинилась с замечаниями.

– Ничего там не в порядке, па. Она ее моет каждый день. Это ведь ненормально.

– Вообще, нормально, – не согласился «па». – Даже правильно.

Я выдохнула. Ситуация, конечно, абсурдно шоковая, но Олег казался мне адекватнее и тактичнее Алены. Он должен принять мою сторону и проявить немного понимания. Хватит обсуждать меня и мою татуировку при мне. Пусть даже он сам ее делал.

Алена не унималась.

– Ты должен посмотреть, пап. Просто обязан. На всякий случай.

Я была готова, что он мягко откажется, но Олег меня удивил.

– На всякий случай, думаю, надо.

Выкатив глаза и открыв рот, я стояла посреди комнаты, не веря в происходящее.

– С какой стати, – прохрипела я. – Я не хочу.

– Надо, Маш, – с видом специалиста сообщила соседка. – Папа знает толк в татушках. Он работал в салоне, сам набивал эту хохлому.

Олег усмехнулся, снова поправив очки, и направился ко мне. Я замерла.

– Думаю, все в порядке, – неожиданно отступил он. – Не будем смущать твою соседку. Уверен, она разберется и свяжется со своим мастером, если будут проблемы.

– Конечно, – каркнула я. – Извините, мне надо…

Я не стала добавлять про туалет, просто выбежала из комнаты и помчалась на кухню, чтобы перевести дух.

Таня с маркетинга что-то варила, помахала мне ложкой. Я еле кивнула, что-то ответила ей про общего препода и ушла умыться.

Я взглянула в зеркало.

Как?! Как он может быть ее отцом? Я бы не дала Олегу больше тридцати пяти. Аленке семнадцать, значит ее зачали…

О-о-о, нет. Хватит думать о зачатии и молодом Олеге. Я потянула себя за волосы.

В голове не укладывалось. Я прижала руку к груди, где были бабочки и руны. Прятаться бесконечно не получится, нужно бежать.

Убегать я умею.

Плеснув в лицо прохладной воды, я на ватных ногах поплелась обратно в комнату. Возьму зарядку и слиняю на работу. Слава богу, у меня сегодня смена. Не нужно сидеть смотреть на Алену и ее папу. Или придумывать предлог, чтобы уехать и не смотреть на них.

План провалился. Вернувшись в комнату, я нашла там только Олега… Викторовича. Он вешал полку и снова стоял ко мне спиной. Пытаясь убедить себя, что дверь открылась бесшумно и получится исчезнуть незаметно, я нашла зарядку на кровати глазами, сделала шаг, схватила ее и развернулась к выходу. Но бесшумным в этой комнате был только Олег.

Он стоял у двери, закрывая мне проход.

– Второй раз пытаешься удрать от меня, Маш, – сообщил он сурово и склонил голову. – Я больше не допущу такой ошибки.

– Но… – пискнула я и отступила на несколько шагов.

Позади оказалась моя кровать. Не ожидая, что она так близко, и совершенно потерявшись в собственной комнате, я упала на постель. Олег усмехнулся.

– Отлично. Могу расценивать это как приглашение?

–Нет, – рявкнула, наконец разбудив в себе злость.

Но папа Алены уже присел со мной рядом и попросил:

– Покажи, как заживает.

– Нет, – снова огрызнулась я. – Там все в порядке.

– Аленка так не считает.

Сглотнув, я пыталась снова соединить Олега, Алену, их родство, наше знакомство и секс. В одном флаконе это точно никак не сочеталось, а бурлило, кипело и грозило взорваться.

– Не надо, – взмолилась я, умирая от близости Олега и одновременно возбуждаясь.

Он снова распылил свои мега супер секси феромоны. Я вдыхала запах его парфюма, смотрела на карпа, желая прикоснуться к бицепсу, стащить с него майку, чтобы рассматривать и целовать чернильные узоры.

– У меня все в порядке, – соврала я, отодвигаясь от него, не в силах встать и уйти. – Все хорошо. Правда, Олег… Викторович.

Он закатил глаза и вздохнул.

– Давай без Викторовичей, ладно? Все Аленкины друзья зовут меня по имени.

– Где она, кстати?

– Пошла за кофе.

– Ясно.

Прежде, чем я успела сказать что-то еще, Олег подался вперед. Я не успела отстраниться. Его губы коснулись моих, и мир с его дочерью, моей соседкой, перестал существовать.

Глава 6. Неизбежность

Я не могла поверить, что он делает это со мной. Снова! Губы Олега на моих губах были еще лучше, чем я представляла и помнила. Потому что этот поцелуй происходил в реальности. Я оцепенела, как и в прошлый раз. У меня не было сил отказаться, оттолкнуть его или хотя бы перестать отвечать. Я приоткрыла рот, позволила его языку пройтись по нижней губе и ворваться, чтобы найти мой.

Олег положил ладони на мое лицо, погладил скулы, провел пальцами до шеи и по плечам. Я млела от этих ласк. Никто никогда меня так не трогал, не гладил. Он не стал трогать там, где я заклеивала тату. Он все помнил. Он был преступно внимательным.

Его губы отпустили мои. Я могла говорить, но он проложил языком влажный путь до моего уха. Я задрожала. Протесты застряли в горле. Я прикрыла глаза и беспомощно всхлипнула. Олег усмехнулся, довольный моей реакцией, и куснул за мочку.

– Маш, – шепнул он.

– Ммм, – тихо простонала я, чувствуя, что сейчас он втянет меня в какое-нибудь грязное и горячее дельце.

– Аленка права, малыш.

Я вздрогнула и отпрянула, вспомнив про его дочь… Вообще про все.

– Я должен посмотреть, – продолжил Олег, не удерживая меня, но и не отступая.

– Что посмотреть?

– Тату.

Я попыталась вскочить, но Олег поймал меня, удерживая на этот раз.

– Нечего там смотреть, все в порядке. Правда. Ты сам говорил…

– Помню все, что говорил, но все же…

– Зачем? – простонала я.

Попытка отодвинуться от него привела к тому, что я оказалась зажата между Олегом и спинкой кровати.

– Хочу посмотреть, – настаивал он без лишних аргументов.

– Олег… Викторович.

– Еще раз назовешь по отчеству, я тебя выпорю.

– Фантазии горячего папочки? – хохотнула я нервно прежде, чем поняла, что это совершенно неуместно.

Однако Олег оценил мое язвительное замечание. Он улыбнулся и больше не тратил времени на уговоры. Как будто понял, что я не могу сопротивляться.

Одним движением он снял с меня свитшот. Я осталась в бюстгальтере и долго соображала, как же прикрыться. Олег за это время ловко и быстро справился с пластырем повязки и отодвинул ее в сторону.

– Я же говорила, – буркнула я обиженно.

– Да, все хорошо.

Олег довольно улыбался.

– Я не дура. Ты велел промывать – я промываю. Белый кусочек заживает чуть дольше.

– Да, вижу. Не сомневался в тебе.

Он вернул на место повязку и подал мне свитшот. Одеваясь, я поняла, что меня смущало в его словах.

– Не сомневался, какого же черта тогда?

– Нужно было проверить.

– Что проверить? – повторила я свой вопрос.

– Не стала ли ты доделывать у другого мастера? Это важно для меня. Очень важно, Маш.

Я оделась и смогла управлять ногами – вскочила с постели. Олег тоже поднялся.

– Спасибо, что не пошла в другое место. Я переживал. Теперь мы можем продолжить, – сообщил он.

– Нет, не можем, – зашипела я разозлившись.

Он так смело командовал, все за меня решил. Подобная самоуверенность раздражала.

– Мы ничего не будем продолжать, Олег Ви… Олег, – поправилась я, наткнувшись на угрозу в его глазах. – Все закончено. Тату мне нравится и такой. Я именно такую хотела.

– Ты прекрасно знаешь, что она будет идеальной, когда добавим фон.

Он сдвинул брови и потер переносицу.

– Я не только про тату, Маш.

– Пусть Юля позвонит и выставит счет. Я занесу деньги.

– Деньги меня не волнуют, – продолжал Олег.

– А меня волнуют, – перебила я. – Просто передай через Юлю, сколько я должна. На этом все.

Я схватила зарядку и сунула в сумку, почти добралась до двери. Но Олег поймал меня, схватил за руку.

– Маша, я это так не оставлю. Не глупи. Мы должны продолжить…

– Твоя дочь – моя соседка и моя подруга. Что тут можно продолжать, Олег? Ради бога! Я опаздываю, отпусти.

Он разжал пальцы, но при этом покачал головой.

– Не отпускаю, Маша. Даже не мечтай.

Стараясь не думать о его угрозе, я убежала из комнаты, поспешила вниз по лестнице, почти налетела на Алену у проходной.

– Машка, на работу? – весело спросила она, помахивая подставкой со стаканами из моей кофейни.

– Да.

Мой голос звучал, как рычание. Можно было много сказать Алене о ее поведении. Но даже за то недолгое время, которое мы жили вместе, я убедилась, что любая критика отскакивает от моей соседки и бьет рикошетом. Она точно ничего не примет на свой счет и не только не изменится, но обязательно наговорит мне гадостей, обвинит в чем-нибудь нелепом.

У меня хватило нервов на сегодня. Новых разборок точно не выдержу. Я всплеснула руками и убежала в кофейню. Уверена, Алена просто пожала плечами и пошла в общагу.

Очень часто я завидовала этой ее способности. Мне бы точно не помешала хоть часть ее непрошибаемой уверенности в собственной правоте и непогрешимости.

Работа спасла меня от мыслей об Алене и ее отце. Я запретила себе думать о них. Вернувшись в этот вечер домой, я нашла полки прибитыми, Алену спящей. Олега не было. Вопреки всем правилам общаги я ужасно боялась, что он останется.

Наверное, соседство Алены все-таки влияло на меня. Я стала считать себя особенной, раз допускала мысль, что Олег не отступит. Он мог взять мой номер, мог узнать, где я работаю. Алена выдала бы все, даже больше. Хотя мой телефон был и у Юли, администратора салона. Он мог давным-давно позвонить мне. Но не звонил.

Олег, конечно, удивился совпадению, но ничего предпринимать не собирался. Ни тогда, ни сейчас.

И слава богу, лживо успокоила я себя. Отбиваться от отца соседки мне точно не придется.

Я засыпала, представляя, как отбиваюсь, а потом уступаю Олегу. Потом опять отбиваюсь и уступаю. Его поцелуи были мощным аргументом, чтобы перестать отбиваться.

На следующее утро я радовалась, что Олег не звонит мне. Во время лекций страдала, что он не звонит. После учебы поехала в другой корпус, чтобы взять книги в библиотеке, и снова радовалась, но вечером страдала обратно. Алена, как издевалась – уехала к подруге. Я могла спокойно изучать литературу для курсовой, не расспрашивая соседку о ее папочке. Но вместо этого сходила с ума от мыслей об Олеге.

На следующий день я злилась. Зачем он целовал меня? Зачем намекал на продолжение, которого нет и не будет? Если бы знать способ, как перестать мечтать о его поцелуях?

Немного отрезвила Алена, которая вернулась от подруги веселая и невыспавшаяся. Она в подробностях рассказала, как они ходили в клуб и танцевали до ночи с какими-то симпатичными ребятами из МГУ. Утром она едва успела на пары – спала пару часов.

Аленка уснула рано, снова не позволяя мне расспросить об отце.

«К лучшему, все к лучшему. Не спрашивай ничего», – твердил мне здравый смысл. Но ночью я опять вспоминала губы Олега. Не только губы.

На следующий день почти получилось не думать об Олеге. Пары были сложные, но интересные. Мои два выходных закончились, и я снова забежала в общагу, чтобы оставить тетради и переодеться. Смена в кофейне ждала моего участия.

Я заняла место у кофемашины, приготовилась прожить вечер с улыбкой и до боли знакомыми манипуляциями с зернами, водой, молоком. Любимая медитация.

Однако, в середине смены я умерла и попала в ад. Или в рай. Не знаю.

Олег пришел в мою кофейню. Это точно не было совпадением.

Пройдя вдоль стойки, мой мастер остановился у кассы.

Я быстро отвернулась к раковине, схватила первую попавшуюся под руку чашку и стала натирать ее. Сил не было смотреть на него. Однако, слух у меня автоматически обострился.

– Капучино, пожалуйста, – попросил Олег Кристину, которая сегодня принимала заказы.

– Сахар? Корица? – спрашивала она, а из голоса так и лился мед.

Я крепче стиснула чашку. Как она не треснула?

– Немного корицы. Спасибо.

– Сэндвич или пирожное?

– Нет, благодарю.

– Может быть, салат? У нас фирменная заправка.

– В другой раз, – снова мягко отказался Олег. – Сегодня только кофе.

– Конечно.

Крис назвала ему сумму, и Олег расплатился.

– Я могу сесть за стойку? – спросил он.

Смерти моей хочет?

Я глянула в зал. За одним из столов сидел администратор. При нем я не могу послать клиента к черту. Олег был гостем заведения и сразу ставил меня в зависимое положение на работе.

– Да, можете, конечно, – продолжала петь ему Кристина.

– Отлично.

Мое рабочее место было в углу. Я всегда старалась оставаться незаметной. Когда все столики были заняты, гости предпочитали сидеть за стойкой ближе к кассе. Однако Олег не посчитал это место достойным. Он взял стул и переставил его так, что он оказался напротив меня. Алена делала так же, когда приходила сюда. Ее инициатива меня не раздражала. Как и Кристину. Я посматривала на нее искоса. Коллега сузила глаза, взглянула на меня, на Олега, который усаживался напротив, вздохнула и опустила плечи.

– Капучино, Маш. Немного корицы.

– Мгум. Слышала, – отозвалась я без энтузиазма и принялась за работу.

– Подашь сама?

– Подам.

– Привет, – проговорил Олег, наконец устроившись за стойкой.

– Ты сдурел совсем? – не стала я тратить времени на церемонии. – А если Алена придет?

– И что будет?

Я вздохнула и велела себе быть тише. Шум голосов и музыка, конечно, приглушали наш разговор, но при желании Кристина могла слышать все. Правда, к ней сразу обратились новые гости. Она была занята. Меня это немного успокоило.

– Алена тусуется сегодня в центре. Я звонил ей, хотел пригласить на ужин, но был отвергнут.

– Понятно, – буркнула я, наливая молоко. – И ты решил надоедать мне.

– Как ты догадалась?

Я не стала отвечать на его издевательский вопрос, зато задала свой.

– Тебе настолько скучно жить, Олег? Нравятся острые ощущения?

– Пожалуй, нравятся. И тебе, кстати, тоже.

Я вспыхнула, прекрасно понимая, о чем он.

Молоко вспенилось в тугую пену. Я вылила ее в эспрессо, сбрызнула корицей и поставила перед Олегом на стойку.

– Я не буду с тобой разговаривать, понятно? – категорично заявила я. – Пей кофе и уходи.

– Нет, -ответил он тихо и так же безапелляционно. – Можешь не разговаривать. Я все сам расскажу.

– Я не буду слушать.

– Тебе придется.

– У меня работа, Олег.

– Вот поэтому тебе придется варить потрясающий кофе и слушать меня.

– Ты невыносимый, знаешь?

– Иногда могу быть. Но ты очень терпеливая, так что мы сойдемся.

– Не сойдемся, – продолжала я перечить.

Чувствовала себя снова тринадцатилетней, когда любое слово взрослого вызывало протест. Олег же вел себя один в один, как моя мама. Кивал, соглашался, но продолжал гнуть свою линию.

– Маша, два эспрессо и латте с ванильным, – крикнула Кристина.

– Делаю.

Олег улыбнулся и глотнул свой капучино.

– Отличный кофе, -сообщил он.

– Старалась, – бросила я мрачно в ответ.

– Для меня? Я тронут.

– Не спеши трогаться. Я всегда стараюсь. Для всех.

– Ммм, ну ладно. Так на чем мы остановились?

– На том, как ты допиваешь отличный кофе и уходишь.

– Эх, нет. Я хотел объяснить, малыш.

– Не называй меня так.

– Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что я не живу с мамой Алены?

– Знаю, – буркнула я.

– Это хорошо.

Я вдавила молотый кофе в емкости, поставила обе в машинку и нажала кнопку приготовления. Олег внимательно следил за всеми манипуляциями.

– Так вот, – попытался продолжить он, как только я отдала два эспрессо официантке и приступила к третьему для латте.

– Нет, Олег. Не надо мне ничего объяснять, – оборвала я его. – Понятия не имею, как ты оказался отцом Алены, но я точно не собираюсь иметь с тобой ничего общего.

– Это невозможно, Маш, – мягко возразил он, сделав еще глоток. – У нас есть кое-что общее. И это нас связывает. Навечно.

Я не сдержала стона. Он говорил о тату. Захотелось прижать ладонь к груди, где жили мои бабочки. Бабочки, которых подарил мне Олег. Отвлекаясь от личной драмы, я занялась молоком для латте. Почти сразу Крис попросила налить вина. Забавно, но девочки в кофейне неохотно разливали вино по бокалам. Почти всегда просили меня. Говорили, что я одна делаю это красиво.

– Это Бордо? – спросил Олег, – указав на бутылку.

– Нет, Гасконь.

– Супер. Налей мне тоже.

– Ты разве не за рулем?

– Нет. Сегодня на такси.

– Ммм…

Не знаю, зачем я спрашивала. Записав на его счет бокал вина, я поставила заказ на стойку.

– Приятное, – сообщил мне Олег, пригубив.

– Мне тоже нравится.

– Видишь, у нас уже второе совпадение. Даже третье, – обрадовался он.

Вторым совпадением, между тату и гасконским красным, Олег очевидно считал наш грязный секс на кушетке.

Я пропустила мимо ушей его замечание, но эти самые уши горели огнем. Смена превращалась в адские муки. Я горела и шипела, как грешник на дьявольской сковороде с маслом. Но приходилось варить кофе, смешивать смузи, наливать вино и слушать Олега.

– Мне было шестнадцать, когда моя подруга забеременела, – проговорил он между двумя матчами на кокосе с собой.

Я пыталась его не замечать, но такое заявление не в силах была оставить без внимания.

– Да ладно! Шестнадцать! А ей сколько было лет?

– Восемнадцать.

Я приподняла брови. Олег покивал:

– Да, я выглядел взрослым, хотя мозгов не было совсем. Натянуть презерватив у меня не хватило ума.

– Она сама решила рожать?

– Конечно. Меня не спрашивала.

– Это не было совращением?

Олег засмеялся, остался доволен, что меня задевает его история.

– Нет, Маш. Это точно не было совращением. Никого не судили.

– Вы поженились?

– Нет. Просто решили, что у нас будет ребенок. Вернее, она решила. Я решил, что буду участвовать, как смогу.

– Значит, тебе сейчас…

Я прищурилась и не спешила озвучить цифру. Считать я умела. Прибавить к семнадцати семнадцать – не самая сложная манипуляция для мозгов на третьем курсе маркетинга. Просто не могла поверить, что такое бывает. Что он совсем не старый.

– Мне тридцать четыре, -проговорил Олег, так и не дождавшись от меня суммы.

Я облегченно выдохнула, забыв о приличиях.

– Уф, слава богу.

Мой гость засмеялся.

– Ощущение, что у тебя камень с души свалился.

–Так и есть.

– Это связано с моим возрастом?

– Конечно. Я думала тебе лет сорок пять.

Он коварно прищурился и задал не менее коварный вопрос:

– Что, если мне было бы действительно сорок пять?

Я пожала плечами.

– Это попахивает извращением. Спать с таким стариком… Я бы не вынесла.

Олег хохотал в кулак, чтобы не пугать и не привлекать к нам внимания посетителей.

– Я спас тебя от некрофилии, значит? – поддел он.

– Выходит. Но не надейся, что за это я оплачу твой счет.

– Куда уж там… – состроил он разочарованную мину.

– К слову о деньгах, – вернулась я к больному вопросу. – Я звонила Юле. Почему ты не выставил счет за тату?

– Потому что мы не закончили, – ответил Олег. – Я надеялся, что ты назначишь дату и мы доделаем все, как планировали.

Кристина попросила сделать ягодный смузи, и я смогла опустить глаза и не продолжать непростую тему.

Но Олег не стал молчать. Он подвинулся ближе и говорил тихо, чтобы точно слышала только я.

– Маш, я не хотел на тебя давить. Когда ты убежала, я решил, что перепугал тебя, что ты пожалела. Но одновременно мне очень хотелось, чтобы ты остыла и вернулась. Я надеялся, что ты придешь ко мне. Деньги отчасти тоже были способом вернуть тебя.

Я вскинула голову и смело взглянула в его глаза.

– Разве я не расплатилась с тобой уже?

– Что?

– Секс ты не принял как плату? Так сказать, натурой.

Олег сморщился, отодвинулся, провел рукой по лицу, даже простонал, кажется. Он сделал глоток вина.

– Ты именно так и думала, да?

– Чаще всего, -призналась я. – Разве это не обычное дело для тебя? Переспать с клиенткой.

– Нет, – быстро и сразу ясно, что честно, ответил он. – Ты первая.

– Прекрасно. Значит, открою счет.

– Нет, -опять отрезал он. – Я не сплю ни с коллегами, ни с клиентами, Маша. С тобой у меня такое случилось впервые. Собственно, я вообще не слышал, чтобы после тату девушки хотели секса.

– Тшшшш, – зашипела я на него. – Все, хватит. Давай забудем об этом. Пожалуйста.

Олег откинулся на стуле и покачал головой, отказывая мне.

Я больше не разговаривала с ним до конца смены. Вообще не буду разговаривать с этим человеком до конца жизни. Все наши разговоры сводятся к сексу. Спать с отцом моей соседки я точно больше не хочу.

Ладно, может и хочу, но не собираюсь. Хватит и одного раза. После него бы разгрести кучу проблем.

Я почти выиграла пари с самой собой, игнорируя Олега. Пришлось только добавить ему вина и вписать в счет. Несмотря на это, он просидел за стойкой почти до закрытия. За десять минут до конца смены Олег встал, поблагодарил меня, расплатился и вышел.

Кристина моментально воспользовалась его уходом и начала меня допрашивать.

– Машка, вот это персонаж. Что за мужик такой горячий? Откуда ты его знаешь? Неужели…

– Нет, – обрезала я ее домыслы. – Он просто… мастер-татуировщик.

Я не стала упоминать, что еще он отец моей соседки. Незачем Кристине это знать. Она и без того слишком погрузилась в подробности.

– Татуууу, – протянула девушка. – Боже, так он стал еще горячее. Куда записаться на прием? Колись, Маш.

Я комкала полотенце, стараясь не позволить себе послать Крис куда подальше. Хорошо, что тоже самое за меня сделает правда.

– Не запишешься к нему теперь. Только в виде исключения.

– И ты им стала?

– Да. Так получилось…

– А что била, если не секрет?

– Секрет, – буркнула я, надеясь, что на этом наш разговор закончится.

Кристина не обиделась, но стала ехидно хихикать.

– Все понятно, – многозначительно проговорила она. – Значит, в самом интересном месте. И он тебя всю видел и теперь пришел к нам кофе-вино пить. Ох, Маша! Тихая-тихая, а вот ведь…

Я не стала спрашивать ее, что это значит. Последние гости отправились на выход, и Крис стала снимать кассу. Я занялась кофемашиной и витриной. Обычная рутинная уборка в конце смены. Закончив раньше всех, я поспешила переодеться.

– Маш, ты опять пешком? – окликнул меня администратор. – На тебя такси не брать?

– Пешком, – подтвердила я. – Спасибо, но быстрее добегу.

Переодевшись и попрощавшись со всеми, я вышла из кофейни. Олег ждал меня под фонарем. Я почти не удивилась и остановилась, готовясь поругаться.

За спиной звякнула дверь. Это девчонки вышли покурить. Они хихикали и шептались. Сто процентов про нас. Я лишилась права послать его к черту и здесь. Иначе потом изведут расспросами. Стоять и ждать, что за меня начнут болеть, тоже не казалось хорошей идеей. Пришлось подойти к Олегу.

– Можно тебя проводить? – спросил он.

– Нельзя, – буркнула я, не поднимая глаз. – Но девицы смотрят, и устраивать скандал я не буду, пойдешь рядом.

Я прошла мимо. Улыбка заиграла на лице непроизвольно, когда Олег пошел за мной следом. Я никак не могла прийти к равновесию. Мне хотелось, чтобы он шел за мной, и не хотелось одновременно. Вернее, я очень боялась. Но сильнее страхов было любопытство. Зачем Олег так настойчив? Я не верила, что он почувствовал нечто особенное или влюбился в меня. Эти сказки хороши для Аленки, а я уже выросла.

– Мне не нравится, что ты гуляешь одна ночью, – заявил Олег, едва мы немного отошли от кофейни.

Я пожала плечами.

– Это ведь Москва. Тут везде камеры и отличное освещение. Общага в удобном людном месте. Я год так хожу, все нормально.

– Ничего хорошего, – продолжал ворчать Олег. – Разве тебя не должны отвезти?

– Должны, но я люблю ходить пешком.

Глянув на него, я заметила, что Олег хмурится.

– Знаю я, как ты любишь ходить по ночам. Даже бегать. Плохая привычка.

Посчитав, что не найду аргументов для отстаивания своего, я шла молча. Правда, потом любопытство снова взяло верх.

– Откуда ты узнал, где я работаю. Следил?

– Нет, зачем? Спросил у Алены.

Я остановилась от возмущения.

– С ума сошел. Ты сказал ей?

– Что я делал твою тату, мы занялись сексом, и ты убежала?

У меня сердце упало в желудок, но Олег тут же быстро добавил:

– Нет, не говорил. Боюсь, ей не нужны такие подробности моей личной жизни. Да и твоей.

– И на том спасибо, – процедила я и пошла дальше на ватных ногах.

Одна мысль, что Алена узнает про меня и Олега, наводила ужас. Я едва знала ее, но была уверена, что моя соседка устроит великий скандал, а то и побьет меня. Это было нелепо, наверное, но я боялась ее реакции. Очень.

Нужно было как-то плавно сгладить наши странные отношения с ее отцом до нейтральной симпатии. Я точно знала, что он отличный художник и не самый ужасный отец. Приехал ведь вешать полки, хоть и чуть позже.

Стать папой до совершеннолетия – то еще испытание. Но он не потерял связи с дочерью за столько лет. Этого мне хватало, чтобы не считать Олега бестолковым.

– Почему ты не приехал к Алене сразу? – спросила я, чтобы перевести тему и больше не говорить о нас. – Она ждала тебя до учебы.

– Расстроилась, да? – уточнил Олег, определенно переживая.

– Эммм. Нет. Вроде нет, но очков отца ты не заработал точно.

Олег вздохнул.

– Еще бы. Я сам расстроился, но партнеры составили жесткий график. Я должен был улететь, чтобы подписать новые договоры по работе. От этих контрактов зависели все мои ребята. Я не мог их подвести. Пришлось подвести Алену. Но полки и обеспечение заработка двадцати человек…

Олег изобразил весы руками, намекая на неравнозначность потребностей. Но почти сразу он вздохнул.

– Хотя, наверно, я мог бы выбрать ее. Я много раз выбирал других, работу. Алена действительно не в восторге от такого пренебрежения. Она мой ребенок, и я отвечаю за нее, но и за свою команду тоже.

– Чем ты занимаешься? – спросила я, не продолжая тему Аленкиной обиды.

– Координирую художников-аниматоров. У меня команда одаренных парней, которые рисуют компьютерные игры.

– Что-то типа «Мира танков»? – спросила я, тыкая пальцем в небо.

Олег довольно улыбнулся.

– И его тоже.

Я выкатила глаза от удивления, захлёбываясь восторгом. Вот так дела. Он разрабатывает всемирно популярную игру. Похоже, не одну. Не найдя нормальных слов, я только и могла сказать:

– Ух, как классно.

– Согласен, – с энтузиазмом подтвердил Олег. – У меня лучшая работа в мире.

– Сам тоже рисуешь танки? – догадалась я.

– Реже, чем хотел бы. Все время уходит на волокиту и организацию процесса. Просто не успеваю взять себе хотя бы кусок заказа.

– А тату-салон?

– Это небольшая инвестиция в мою старость.

– Которая уже не за горами, – поддела я, останавливаясь у дверей общежития.

Олег прищурился и ущипнул меня за щеку.

– Ты, оказывается, ядовитая штучка.

– Бываю, – не спорила я. – Надеюсь, ты не обиделся.

– Нет. Все-таки мне тридцать четыре, а не сорок пять. Вот лет через десять, наверное, буду бухтеть и обижаться, как старый дед.

Я засмеялась. Думаю, даже в пятьдесят Олег не будет выглядеть стариком и вести себя так же. Он и в свои годы казался моложе внешне. А говорил иногда вообще, как пацан. Я не чувствовала между нами пропасти. Наоборот, с ним было интереснее, чем с ровесниками. Он легко поддерживал разговор и адекватно реагировал на мои остроты.

Если бы не Алена…

Рука Олега задержалась у моего лица. Он не спешил убирать ее, а коснулся костяшками пальцев щеки, провел по скуле вниз до шеи, отодвинул воротник куртки, обвел пальцем контур горловины футболки.

– Она не дает мне покоя, Маш, – проговорил Олег, наклоняясь и выдыхая слова мне в губы. – Мы столько всего не закончили.

Его дыхание опалило мои губы. Я прикрыла глаза, изо всех сил убеждая себя не поддаваться.

– Что не закончили? – проговорила я, удивляясь, как неожиданно томно звучит мой голос.

– В первую очередь, твою тату.

Он положил руку мне на грудь. Хрустнула повязка. Я отпрянула.

– Нет, Олег. Мне нравится и так.

– Ты же знаешь, что будет лучше.

– Меня все устраивает, – настаивала я.

От одной мысли, что я опять буду перед ним голая, голова шла кругом, а между ног стало влажно.

– Ты обещала, Маш. Я бы не стал работать с полумерами. Мне нужно совершенство.

– Я далека от совершенства.

Олег смотрел на меня невыносимо нежно. Он уверял меня глазами, что я ошибаюсь. Этот взгляд был лучше тысячи слов.

– К тому же ты обещала мне еще кое-что, – проговорил он, сокращая между нами расстояние снова.

– Что? – тихонько пискнула я.

Его губы накрыли мои. Я была не в силах противиться поцелую. Пусть он будет последний. Еще раз чувствовать его губы, язык, пить дыхание. Один раз и все. Потом я смогу отказаться и нарушить все обещания.

– Ты обещала, что кончишь на моем члене, – зашептал Олег, прерывая поцелуй, но не отстраняясь. – А потом убежала. И все еще бежишь… Я очень хочу тебя догнать.

После этих слов моя решимость сдохла. Застонав, я встала на цыпочки, обхватила его шею рукой, притягивая к себе, и сама стала целовать. Олег с радостью принял эту инициативу. Его ладони легли на мою талию, но почти сразу стали сползать ниже к попке.

Господи, я бы дала ему и здесь. Слава богу, что уже осень и весьма прохладно. Только это меня и останавливало, немного отрезвляло.

– Я слишком хотел тебя после сеанса и не мог сдержаться. Кончил, как подросток. Ты обещала, что позволишь чувствовать тебя. Позволь показать, каким должен быть секс, малыш. Поехали ко мне.

Предложение было слишком заманчивым. Я очень сильно хотела узнать, каким Олег может быть в постели, а не на кушетке. Хотела, чтобы он догнал меня сегодня и заставил кончить. Хотела заснуть в его объятиях, измотанная и удовлетворенная.

Но в реальной жизни нас и так связывало много лишнего. Я уперлась ладонями ему в грудь, оттолкнула.

– Нет.

Он отпустил меня и сделал шаг назад. На лице отразились адские муки. Неужели ему тоже больно, как и мне?

Да быть не может. Просто уже настроился на секс и немного разочарован.

Мне нужно расставить все точки над «i» и больше не возвращаться к интимным вопросам.

– Нет, Олег. Я не хочу. Твоя дочь – моя соседка. Вряд ли она будет в восторге от нашей интрижки.

– Нам необязательно ей рассказывать.

– Врать? Встречаться тайком?

Олег дернул щекой. Ему не понравилось, как я назвала вещи своими именами.

– Я готов рискнуть. Если ты готова.

Выдохнув, я призналась:

– Нет. Я не готова. Алена обязательно съедет, если узнает. Или устроит мне ад на земле.

Теперь и Олег шумно выпустил воздух через рот.

– Да, это она может.

– Я не готова все усложнять. Давай не будем.

Он вернул лицу спокойствие, и я почти поверила, что Олег согласится.

– Я могу попытаться не приставать к тебе, – весьма неубедительно пообещал он.

Я сжала губы и прищурилась. Олег оценил мой скепсис, но уговаривать не стал.

– Да, это будет нелегко. Меня тянет к тебе, как магнитом. Возможно, это из-за тату, – предположил он. – У меня небольшой пунктик по части завершения. Я не умею бросать проекты, да и любую задачу, за которую берусь. Есть вероятность, что мой член перестанет реагировать на тебя так сильно, если я смогу закончить небо для бабочек.

Я застонала от бессилия. Он просто выворачивал мне руки. Я не верила ему ни на грамм. Себе еще меньше.

Мне точно не станет легче, когда Олег будет касаться моих сосков во время работы. Когда он будет склоняться около моей груди, дышать на кожу. Когда будет стирать излишки краски. Аккуратно, почти нежно.

Я сжала губы, чтобы не застонать.

Но если мы будем в салоне и назначим сеанс на приличное время при свидетелях…

Да. Точно. Вот он выход.

– Ладно. Я подумаю, – проговорила я через бесконечные секунды молчания.

– О чем? – уточнил бессовестный папа Алены. – О сексе со мной? Думать тут нечего. Поехали.

Я очень хотела разозлиться, но вместо этого рассмеялась.

– Нет. Никакого секса. Я подумаю о тату. Когда можно продолжить работу?

– Надо будет проследить, как заживает. Думаю, долго ждать не придется.

– Хорошо. Тогда я позвоню тебе, когда она совсем заживет.

– Или скажешь при встрече, -таинственно добавил Олег. – Давай номер. Я тебе позвоню.

Мне не понравилась его коварная улыбка, но сказать я ничего не могла, потому что любовалась им как идиотка. Продиктовав свой телефон, я сразу же приняла вызов с номером Олега. Вот и первый шаг по дороге в ад. Или в рай?

Решим по пути.

Олег довольно убрал телефон в карман и проговорил:

– Знаешь, я очень рад, что моя дочь живет с таким замечательным человеком. Ты готова пожертвовать очень приятным временем со мной ради хороших отношений с Аленкой. Может, она научится у тебя этому?

– Чему? – не поняла я.

– Думать не только о себе, учитывать мнение и интересы других людей. Хотя бы близких. Если ты не для меня, то для нее точно будешь очень важным человеком. Я постараюсь утешать себя этим. Красивая, добрая девочка.

Олег провел пальцем по моему подбородку и кратко коснулся моих губ своими. Я всхлипнула, желая, чтобы он прекратил прямо сейчас. Или не прекращал никогда.

– Беги домой, Маш. Тебе вставать завра на пары, – отпустил он меня.

Я постучала в закрытую дверь. Вахтерша резво примчалась, чтобы впустить меня.

Обернувшись, я уже не увидела Олега.

Глава 7. Вечеринка

Всю неделю я с трудом сдерживалась, чтобы не спросить Алену об отце. Поводов у меня хватало. Кроме собственного зудящего во всех местах любопытства добавились еще визиты Олега к дочери. Он дважды на неделе заходил, чтобы оставить нам еду. Именно нам. Роллов, лапши или пончиков всегда было два набора. Мне сначала было неудобно, но Алена, похоже, унаследовала щедрость от отца. Она буквально заставила меня съесть порцию Филадельфии.

– Блин, Маш, ну что за скромность? Прекращай. Батя хоть в чем-то не обосрался, – притащил на двоих еды. Можно подумать, я должна есть, а ты смотреть будешь. Давай-давай.

От таких аргументов было сложно отделаться. Я ела и думала о бате, который не обосрался. У нас с Алёной, конечно, были разные представления об этом.

Если в первый раз Олег заскочил, когда меня не было, то второй – мы пересеклись все втроем. Папа Алены улыбался мне, как демон, а потом еще и подмигнул.

Я старалась не обращать внимания, но сложно было не пылать внутри, находясь с Олегом в тесной комнате.

Еще через неделю он притащил нам кофеварку и долго учил Аленку, а потом и меня ею пользоваться. Запас кофе тоже теперь стоял под окном. Как вишенку на торте, Олег добавил две кофейные чашки. Алене – со смешным жирафом-кофеманом. Мне – с бабочками.

– Как твоя татушка, Маш? – спросил Олег, словно о погоде.

За меня ответила Алена.

– Зажила она. Больше не моется и не клеит.

Я кивнула, подтверждая.

У меня мгновенно пересохло во рту от довольной улыбки Олега и бессовестного взгляда, от которого моя водолазка чудом не вспыхнула. Бабочки под одеждой тоже горели.

– Здорово, – проговорил он, снова подмигивая мне самым ужасно развратным образом.

Я была готова затащить его в туалет, стащить безумно сексуальную, но очень лишнюю белую майку и водить языком по чернильным линиям его тату.

Пока я мысленно поливала себя ледяной водой, Олег заговорил с Алёной.

– Малявка, я уеду на неделю. Справишься без меня?

– Я уже большая, па. Оставь денег и справлюсь, – нагло заявила Алена.

– С деньгами любой дурак справится, – хохотнул Олег. – На днюху твою не успею. Жалко.

– Бывает, па.

– Восемнадцать, Ален. Не каждый год такое бывает. Я постараюсь вернуться.

– Не парься, я отлично погуляю с друзьями.

– И отца не пригласила, – картинно надулся Олег.

– Предков не зовут на отчаянные молодежные тусовки.

– Ладно-ладно.

Олег прищурился, а Аленка засмеялась. Я уже знала, что они постоянно обмениваются такими взаимными шпильками. Олег вроде бы вел себя, как заботливый папочка, но говорил с Аленой, скорее, как старший брат.

Я позавидовала. Плохое чувство, но что делать… Мои старые раны закровили. Я старалась радоваться за Алену, но обида снова и снова выжигала ядовитой кислотой добрые чувства к соседке.

Как только Олег ушел, Алена сразу заявила:

– Ты приглашена на мою днюху. И Настю тоже позову из триста пятой комнаты. Она меня чаем вкусным угощала.

– О, спасибо, – удивилась я. Мы все-таки не были близки, но у Алены и не завелось еще много знакомых в Москве. Одна подруга и какая-то стоюродная сестра, которую она не очень любила. С одногруппниками она тоже не успела подружиться. Для меня в таком случае было бы комфортнее отметить с родным отцом. Но Алена имела полярные планы.

– Как удачно папаня валит из города. Потусуемся у него.

– У него? – не поняла я. – Я думала, мы тут в общаге посидим.

– Неет, – Алена замахала на меня руками, как на нечисть. – С ума сошла? Кому нужна общага, если есть пустой папашин дом?

Я посчитала, что это риторический вопрос и не стала отвечать.

Правильно. Алене не нужны были мои ответы. Она уже во всю мечтала вслух.

– Даааа, накупим винища, нажарим мяса и рыбы, пока погода шашлык позволяет. У папы крутой гриль и веранда с теплопушкой.

У меня глаз задергался. Дом? Гриль? Веранда и теплопушка? У Олега? Здесь и квартиру могли себе позволить не все. Даже в ипотеку на сто пятьдесят лет.

– Дом в Москве? – аккуратно уточнила я.

– В Подмосковье. Не дворец, но мне нравится. Правда, добираться больше часа. Поэтому я и решила жить в общаге.

– Ммм, – протянула я, решив не продолжать эту тему.

Но Алене, конечно, это не помешало продолжить без моего участия.

– Он купил кусок земли давным-давно. Район дерьмовый, как по мне. Логистика жопяная. Никаких электричек, только такси или автобус. Он, понятно, на машине катается. Но мне точно такое пока не светит. Я собираюсь сдать на права, конечно, но чуть позже. Наверно, летом в Москве останусь и запишусь в группу. Можно было бы дома, но там совсем другой трафик…

Я перестала слушать и нырнула в свои мысли. Алена меня не напрягала трескотней, но и поглощать все, что она говорит, я научилась дозированно.

Завибрировал мобильный. Это Олег впервые написал мне сообщение.

О. Значит, тату зажила, а ты мне не звонишь. Как это понимать?

Задумчивые смайлики рассмешили меня. Пока Алена продолжала рассуждать о вождении, приемлемой машине и коробке передач, я отвечала ее отцу.

М. Я забыла.

О. Ты опять пытаешься меня надуть.

М. Возможно. А ты пытаешься поселиться в нашей комнате, видимо.

О. Возможно.

М. Это тоже можно считать попыткой надувательства.

О. Я и не обещал играть честно.

М. Я заметила.

О. Не переводи тему. Вернусь из командировки и займемся небом.

М. Я подумаю.

О. Ты думаешь долго, а иногда и слишком много. Готовься к сеансу.

М. Я подумаю.

О. Вредная. Ладно. Думай.

М. Хорошо тебе съездить.

О. Спасибо. Вернусь и напомню обо всем, что ты мне обещала.

Я покраснела, вспомнив все обещания, которые имел в виду Олег. Больше не отвечала ему. Такие разговоры могли легко превратиться в секс по смс. Заниматься этим при Алене я не собиралась.

В этот день я засыпала с улыбкой на губах, перечитав сто раз нашу переписку.

Вечеринка Алены напала на меня, как коварный грабитель. Я вроде бы помнила о ней, но не каждую минуту. Учеба и работа забивали голову получше веселья. В сам день рождения я первая поздравила Алену, а вот про субботу, когда мы должны были праздновать, напрочь забыла.

Рано утром я умчалась на работу в первую смену и очень удивилась, когда Алена начала писать мне гневные сообщения, а потом и позвонила. Народу было не очень много. Все отсыпались после пятницы, и я смогла выйти.

– Маша! Ты куда пропала? Не говори, что домой уехала. Ты не собиралась.

– Нет, я в городе. На работу ушла, – ответила я, усиленно перебирая в памяти все свои промахи.

С Аленой я промахнулась только однажды. Вернее, отчаянно точно попала на член ее отца. Первой причиной ее визга мне в трубку напрашивалась именно эта вскрытая тайна. Я приготовилась к мучительной смерти.

Но Алена быстро помиловала меня.

– Как на работе? Почему я не знала?

Что на это можно ответить? Почему она должна была знать? Загадка.

Я пожала плечами, забывая, что она меня не видит.

– Я каждую субботу работаю утром, Ален.

– Эээ, да. Возможно, – согласилась она, меняя претенциозный визг в сторону нормального, почти извиняющегося тона. – Я думала, ты мне поможешь все купить для вечеринки. Мы собираемся в обед. Помнишь?

– У Олега Викторовича? – уточнила я аккуратно, надеясь, что планы изменились.

– Конечно.

– Он не вернулся? Обещал тебе вроде.

– Пффф, разумеется, он застрял в Дублине. Переговоры затянулись, бла-бла-бла. Изо всех сил старается вернуться, но в Ирландии нелетная погода. Сидит там. Ой, фиг с ним. Ты главное приезжай, Маш! Не смей меня динамить, как предок.

Что мне было ей ответить на это? Я вздохнула и пообещала:

– Приеду, Ален.

Она похвалила меня и отключилась.

Я не хотела ехать. Мне было ужасно любопытно посмотреть, как живет Олег, но заваливаться к нему в гости вот так тайком… Брррр. Противно. Промелькнул соблазн написать ему о вечеринке, но тут же исчез. Я не стану стучать на Алену. Это подло и мерзко. Но за Олега мне снова было обидно. Алена использовала его изо всех сил, а в ответ не проявляла даже уважения. Не то что любви.

Тряхнув головой, я заставила себя прекратить оценивать чужие семейные отношения. Это совершенно не мое дело. Хоть сто раз я переспи с ее отцом, а совать нос нельзя.

Про вечеринку я Олегу ничего не написала, но поддалась порыву и отправила смс.

М. Ты в Москве?

О. Нет. Но очень туда стремлюсь.

М. У Алены был день рождения.

О. Я поздравил ее, но не смог приехать. Приз «Отец года» опять от меня ушел. Она расстроилась?

М. Не удивилась.

О. Звучит еще хуже. Попытаюсь, как всегда, купить ее любовь подарками.

В его словах было столько боли и искренности, что я закусила губу и взяла паузу переварить. Как раз подошли гости, и мне пришлось поработать для разнообразия.

Когда я смогла снова взять телефон в руки, там было несколько сообщений от Олега. Он настойчиво намекал, что после приезда займется моей тату. Я знала, что не отделаюсь на этот раз. Нужно было уступить ему в этом. Мы закончим небо прямо в салоне, в нормальное время, при свидетелях и без соблазна повторить секс на кушетке. Тогда я точно перестану интересовать его. Этот факт казался мне логичным и должен был радовать.

Но не радовал.

Я знала, не перестану пускать слюни на папу моей соседки. Но это было меньшим из зол.

Закончив работу, я открыла сообщения, чтобы найти адрес Олега. Алена мне больше не звонила и не писала. Я набрала ее, чтобы уточнить автобус от метро, но она не взяла трубку. Пришлось использовать приложение. Оно помогло мне прекрасно. Я добралась минут за сорок, минуя пробки.

Дом Олега действительно находился в весьма скромном районе. Никакой Барвихи, как я боялась. Однако жилище отца моей соседки точно не было ветхим или бестолковым.

Из-за высокого забора на меня смотрел добротный двухэтажный коттедж с эркером и окнами в пол. Дверь в воротах была приоткрыта. Я решила, что могу зайти без звонка. Смех, музыка и громкая речь с бранью не оставляли мне сомнений. Там была настоящая студенческая вечеринка.

И она совсем не была похожа на мои ожидания. Особенно после предположений, что мы отпразднуем Алёнкино совершеннолетие тихо в комнате. Стало понятно, почему ее не устроил этот вариант. Моя соседка любила шиковать с размахом. Разгуляться в доме отца во время его отсутствия у нее прекрасно получилось.

Первое, что побудило меня бежать обратно за ворота – толпа народа. Я крепко ошиблась, полагая, что Алена не успела завести друзей. Хотя нет, не ошиблась. Друзей она действительно не приобрела так скоро. Но приятелей и знакомых точно имела больше двух десятков.

Я старалась не хныкать, пока шла по красивой дорожке из декоративной брусчатки. У крыльца дома уже кто-то на нее наблевал. Около барбекю стояли трое парней и наперегонки проверяли готовность мяса.

Не скажу, что я одиночка и не люблю тусовки. Но на первом курсе мои соседки немного отравили саму идеологию студенческого веселья. Да и на работе мне хватало движухи. Поэтому я предпочитала отдыхать тихо.

Ведь не зря меня тянуло к взрослому, спокойному, хоть и немного эксцентричному, Олегу. Уверена, ему в туманной Ирландии сейчас намного комфортнее. И мне там было бы тоже.

– Машка, – завизжала Алена, вылетая из дверей дома. – Ты приехала! Кайф.

– Обещала ведь, – проговорила я, не пытаясь перекрикивать музыку и гул голосов.

От Алёны пахло пивом, и в руке она держала полный стакан темного. Я никогда раньше не видела, чтобы она пила. Зато теперь насмотрюсь.

Пить Алена не умела. Она едва стояла на ногах, хотя на часах только пробило шесть вечера. Видимо, они начали в обед. Или Алена впервые употребила. Все варианты подходили к ее состоянию нестояния.

– Пошли, познакомлю со всеми.

Она повела меня в дом. Знакомство со всеми было очень специфичным. Алена шла через гостиную, махая рукавами, как царевна-лягушка из сказки, и сообщала мне:

– Там ребята из моей группы. Света, Гошка и Паша. Ребята, это Маша. А тут парни с мехмата. Присмотрись. Они типа умные. Вдруг один из них новый Маск.

Я кашлянула, собираясь усомниться, но не успела, конечно. Алена была в ударе, слова вставить не давала.

– Настю ты и так знаешь. Моя подружка Катя – вон там у камина сосется с кем-то. Ха-ха, кажется, это не ее парень. Эй, слюнявые, снимите номер или валите наверх.

Последнее Алена крикнула на весь дом, а может и весь район, и так же громко засмеялась собственной шутке.

Мне стало не по себе. Олег точно заметит, что в его доме тусовалась шумная компания.

– Ален, тебе от отца не влетит? Там на дорожке кого-то вырвало. Наверно, и в доме будет непросто прибрать.

Соседка махнула рукой. Ее тормоза отказали напрочь.

– Пофиг, Машк. Расслабься. Завтра клининг приедет. Все уберут до бати. Он застрял все равно за бугром. Сам бог велел нам отрываться. О, вот и он.

Алена увидела кого-то за моим плечом и взвизгнула. Она замахала рукой, подзывая гостя, но не дождалась, когда он подойдет, и подвинула меня в сторону, спеша навстречу и сообщая по ходу:

– Хотела вас познакомить.

Я обернулась и вместо знакомства увидела, как Алена буквально запрыгнула на парня. Она почти неприлично страстно и глубоко стала целовать его, словно хотела сожрать. А я стояла в ужасе, узнавая парня.

Алена отлепилась от него прежде, чем я придумала, что со всем этим делать.

– Машка, это Антон, – сообщила мне Алена с видом гордым и придурковатым.

Такой у девушек бывает, когда они пьяные и очень влюблены. Или очень давно без секса. Или все сразу. Думаю, я тоже выглядела так рядом с Антоном.

Сам он нагло ухмыльнулся, оглядывая меня. Я сглотнула, прогоняя все отвратительные эмоции от нашей последней встречи, и собралась сообщить, что мы знакомы, а потом уйти. Но Антон опередил. Он просто сказал:

– Привет.

– Привет, – выдохнула я и сразу перевела глаза на Алену. – Есть что выпить?

– Конечно. Вон там бар.

Алена снова махнула рукой, как королева бала, и снова накинулась на губы Антона. Я поспешила свалить подальше от сладкой парочки.

Бар представлял собой три кеги с пивом и несколько бутылок вина, остатки шампанского. Я налила себе именно его. Подошла Настя с большими и тоже уже осоловелыми глазами.

– Офигеть домик у Алены, – без стеснения выдала она, обновляя и свой бокал.

– Это ее отца дом, – сварливо уточнила я.

Настя покивала, расплываясь в похотливой улыбке.

– Да-да, папашу ее я видала. Горячий, как проклятый ад. Я б ему дала, клянусь.

– Мгм, – протянула я, а про себя добавила: «Я бы тоже. И дала».

Настины пьяненькие откровения по части папы Алены немного меня успокоили. Не я одна слабая на передок кошка, которая находит отца подруги сексуальным. Может и нет никакого извращения в моих мечтах о повторении секса с Олегом. Разумеется, повторять я не собираюсь, но сам факт…

Мысли об Олеге потушили пожар возмущении и боли из-за встречи с Антоном.

Настя все болтала про дом, восхищаясь простором и красивой мебелью не из Икеи. Я посматривала вокруг, соглашаясь с ней. Жилище Олега было простым, но вряд ли дешевым. Мне нравились постеры на стенах в лаконичных рамках, нравился простой полосатый коврик, который идеально подходил журнальному столику и яркому желтому дивану. На обивку которого уже кто-то налил красное вино. Я вздохнула.

Звук разбитого стекла на террасе. Вздохнула Настя.

– Эх, опять кто-то бьет посуду, – она покачала головой. – Я Алене говорила, что пластик нужно брать или бумажные. Народ же кривой, как сабля.

– Алена не любит компромиссы.

– Даааа, – подтвердила Настя.

Знала она Аленку не так хорошо, как я, но уже почти все про нее понимала.

– Батю горячего жалко. Покупал он эти стаканчики-бокальчики не в магазине все за девяносто девять.

Я разделяла ее тоску, глотая шампанское. Нужно было уходить, но Настя перевела тему на общих знакомых и стала тыкать пальцем в парня с пижонской челкой на глазах их компании мехмата. Она стала рассказывать, что он встречался с Аней из сто пятой комнаты. Бросил ее вроде как ради парня.

Настя сказала, что обязана его соблазнить, чтобы отомстить за Аню и вернуть бабам. Я хихикала, находя ее борьбу за гетерообразный порядок очень забавным.

Мне нужно было убираться, пока я снова не увидела Алену с Антоном.

Быстро удрать – вызвать гнев именинницы. Вечеринка на самом деле была крутой. Если бы я не жалела битой посуды и испорченной обивки, то могла бы веселиться на полную катушку.

Парни с мехмата оказались совсем не геями, просто модниками и засранцами. Забавными засранцами. Они травили анекдоты, устраивали тупые конкурсы, после которых потом болел живот от смеха. И пили, пили, пили.

Когда я приехала, все уже были красивыми. К вечеру компания стала нарядной до безобразия.

Кто-то притащил с собой гитару и народ пьяными голосами орал вечные хиты вечно молодой певицы Максим.

«Вдоль ночных дорог» прошила меня в самое сердце. Я не была пьяной. Алкоголь в меня входил очень дозированно. До беспамятства или хотя бы рвоты я не умела напиваться. Просто прекращала употреблять и все.

Возможно, зря. Видеть без анестезии Алену и Антона было сложно. Они целовались на диване и выглядели очень пьяными и очень влюбленными.

Я ревновала, страдала и очень хотела рассказать Алене, какой гад ее новый парень.

Разумеется, говорить что-то ей сейчас бесполезно. Потом, наверное, тоже.

Я решила пораньше уехать, чтобы взять паузу и перестать издеваться над собой.

Нужно было сделать это молча, но мое дурацкое воспитание не позволило. Когда Алена отодрала свой рот от шеи Антона и пошла выпить, я отправилась за ней к бару.

– Ален, классная вечеринка. Спасибо. Я поеду.

– Куда? – не поняла она.

– Домой в общагу. Устала.

– Ложись тут спать, – велела она генеральским тоном.

– Мне бы лучше домой.

Алена с трудом, но сфокусировалась на моем лице и моментально включила манипулятивно страдальческий тон.

– Нееет, Маш. Как домой? Оставайся на ночь. Мы договаривались.

– Не договаривались, – аккуратно проговорила я.

– Ты в магазин со мной не ездила, хоть завтра помоги все прибрать. Неужели ты меня тут бросишь. Конечно, оставайся! Маша, ты просто обязана. Ну пожалуйста. Мы ведь подруги. Кого мне еще просить?

Кот из Шрека отдыхал напротив глаз и тона Алены. Она давила не только на жалость, но и на совесть. Упоминание дружбы вообще выбило почву из-под ног. Глаза на мокром месте не оставили выбора.

– Да, останусь. Хорошо.

Алена прыгнула на меня и крепко обняла, расцеловав в обе щеки. Я поморщилась. От нее пахло парфюмом Антона и пивом.

Мне пришлось остаться и продолжать наблюдать за ними. Шампанское быстро выветривалось, оставляя меня в трезвом и хмуром расположении духа. Я больше не смеялась над шутками, не подпевала песням. Парочки, которые целовались по углам и на убитом насмерть диване, начали раздражать. Многие уходили наверх. Видимо, чтобы одолжить кровать в одной из спален.

Я все ждала, что Алена уведет туда Антона, но она не спешила. Как будто до секса с моим бывшим она поставила себе задачу выхлестать все пиво. Смотреть на них было невыносимо, но я смотрела. Что еще было делать?

Гости потихоньку расходились. Вечеринка утихала до домашнего междусобойчика из самых стойких. Воспользовавшись паузой Алены между поцелуями, я перехватила ее со стаканом в руке.

– Ты в порядке? – спросила я, глядя в ее потусторонние глаза.

– Каэшн, – буркнула Алена. – А что?

Я глянула на Антона, который был тоже пьян, но чуть более вменяем. Он не спешил закончить вечер.

– Ничего. Я устала. Могу прилечь где-нибудь?

– Каэшн, – повторила Алена, махнув рукой в своих лучших традициях. – Любую спальню выбирай наверху.

Кивнув, я пошла наверх, боясь, что все места уже заняты или использованы. Первая комната наверху оказалась спальней Олега. Она была обжитой, почти уютной, хоть и по-мужски простой. На широком подоконнике стояли фотографии Алёны. Маленькой и побольше, совсем взрослой. У Олега была только одна совместная фотка с дочкой. В Парке Горького. Алена радостно улыбалась, держа мороженное. Ей было лет десять. Я вздохнула. Наверно, папа только что прокатил ее на всех аттракционах и разрешил съесть пятое мороженое.

Не исключено, что он так покупал ее любовь или заглаживал свое очередное отсутствие.

Я заставила себя прекратить фантазировать и уже собралась остаться тут, но заметила смятую кровать и разорванную фольгу презерватива на столике.

Кто-то осквернил хозяйскую кровать и не замел следы. Хорошо, что саму резинку не бросили на пол.

Вздохнув, я ушла из спальни Олега. Ложиться в его кровать мне совсем не хотелось.

Прогулявшись по этажу, я с огромной радостью обнаружила нераспечатанную комнату. Она была последней по коридору. Наверно, поэтому до нее никто не дошел. Постель там оказалась нетронутой, покрывало было туго натянуто. Белье не застелено. Но оно нашлось в шкафу. Я некоторое время раздумывала, не стоит ли подремать просто так на покрывале. Но решила, что Олег был бы не против, если я устроюсь с комфортом, а не как маргинал.

Заправив постель, я сразу заперла дверь, чтобы спальня оставалась в единоличном пользовании. Был велик соблазн сгонять в комнату, взять майку Олега и использовать вместо пижамы. Я отказала себе в этой дерзости, но, кажется, зря. Запрыгнув в постель, я снова стала думать об Антоне и Алене. Возможно, одежда Олега могла бы помочь отогнать эти мысли. Я старалась думать о нем, что тоже было чревато. Но музыка и взрывы смеха, которые долетали даже в отдаленный уголок дома, возвращали меня к обиде и боли.

Я должна была сказать Алёнке об Антоне, но обманула с ним вместе, сделала вид, что мы незнакомы. Вряд ли Алена бы послушала меня в таком состоянии. Она точно отрывалась на полную в свой день рождения. Парень был для нее одним из обязательных атрибутов, как и тотальное опьянение.

Надеюсь, у них все начнется и закончится здесь. Не очень порядочно желать подруге эпизодического перепихона, но я с трудом вынесу, если у них завяжется что-то серьезное.

Мучаясь от шума вечеринки и собственных мыслей, я все же задремала. Проснулась среди ночи в жуткой тишине. По сравнению с круглосуточно шумной Москвой в доме было непривычно тихо. Я попыталась уснуть, но очень хотелось в туалет. Пришлось вставать.

Кажется, ванная была в комнате Олега, но дверь туда была плотно закрыта. Я не стала проверять, свободна ли спальня. Не хотелось найти там Алену с Антоном. Пришлось спуститься вниз.

В гостиной на загаженном диване прямо в кроссовках дрых все тот же парень с мехмата. Настя, видимо, не вернула его к свету, раз не затащила в постель.

Забежав в уборную, я не смогла второй раз спокойно пройти мимо срача. Руки сами подхватили грязные бокалы с полок и стола. Я отнесла их на кухню, где нашлась посудомойка. Лучше загрузить ее на ночь, чтобы утром хоть часть посуды была чистая. За вторую ходку я собрала тарелки из-под мяса и рыбы, захватила мусор.

Разложив посуду, я включила мойку на самый мощный режим.

– Хозяйничаешь? – прозвучал у меня за спиной знакомый голос.

Черт! Нужно было валить спать, а не устраивать уборку среди ночи. Я отошла от машинки и развернулась. Передо мной стоял Антон. Он ухмылялся нагло и зло. Как будто знал, как я выгляжу голая.

Он действительно знал.

Примерно так на меня смотрел Олег, который тоже знал. Но подобные взгляды от папы Алены заводили меня и заставляли трепетать. Внимание Антона скорее раздражало.

–Просто немного убрала, – сообщила я в свое оправдание. – Алена завтра офигеет от масштаба веселья.

– И масштабов похмелья, – добавил Антон хохотнув.

Мне совсем не нравился его пренебрежительный тон.

– Полагаешь, это смешно? Она твоя девушка теперь или как?

Он сделал шаг вперед и склонил голову, изучая меня.

– Может быть, моя девушка, а может, и нет. Я не очень понял, стоит ли нам продолжить знакомство. Слишком она напилась.

– В любом случае очень некрасиво заранее смеяться над ее похмельем.

Антон закатил глаза.

– Мораль и нравственность, – фыркнул он. – Я уже забыл, какая ты нудная и правильная, Машка.

Я сжала губы, но ничего ему не сказала. Сколько можно позволять этому говнюку меня ранить? Пусть Аленка страдает. Может, я предупрежу ее на счет Антона, а может, и нет. Завтра подумаю. Сегодня я должна перестать находиться с этим человеком в одной комнате.

– Пошла спать, – буркнула я и направилась в сторону гостиной, обходя Антона.

Он преградил мне путь. Видимо, посчитал, что недостаточно поиздевался. Пальцы Антона легли на мое плечо, останавливая.

– Ревнуешь меня к Аленке, да?

– С чего ты взял?

Я дернулась, но вырваться не удалось.

– Ты не сказала, что мы знакомы и были вместе.

– Не придала значения. Ты тоже не сказал.

– Посчитал это незначительным моментом.

Я вспыхнула, но не подала виду, что он снова попал в больное место. Слава богу, что мое сердце не реагировало, но вот гордость он расковырял знатно.

– Ты ревнуешь, Маш, – пытался навязать мне Антон какие-то нелепые чувства. – Смотрела на нас весь вечер.

Я действительно думала, что ревную, но сейчас осознала, что чувствовала иное.

– Пыталась понять, что в тебе особенного.

– Поняла?

– Нет. Видимо, каждой девушке просто необходимо увлечься придурком.

Она перехвалил меня второй рукой и перевернул так, что я оказалась прижата к холодильнику.

– Отпусти, – рявкнула я тихонько. – Убери лапы.

– Хватит выпендриваться, Машка. Ты же хотела, чтобы я был с тобой сегодня.

Я даже отвечать не стала. Может. зря, потому что Антон принял мое молчание за согласие и продолжал нести чушь.

– Мне Алена сказала, ты татушку сделала на груди.

Тут уж я ответила:

– Это не твое дело.

– Шрамы свои закрывала, – продолжал он, приближая свое лицо к моему.

Запах перегара ударил в нос. Я сморщилась. Он все еще был пьян.

– Для меня, да, Маш? Я охренительно польщен.

– Я для тебя даже кофе не стану делать, кретин. Пусти, а то закричу.

Антон засмеялся.

– Кричи. Все спят, как пристреленные.

Я попыталась его оттолкнуть, но Антон скрутил мои запястья за спину и перехватил одной рукой, а тело прижал корпусом.

– Потом можешь кричать, – заговорил он не своим голосом. – Покажи сначала мне татушку. Думаю, теперь, когда эти безобразные шрамы скрыты, я смогу тебя как следует трахнуть…

– Отвали, – выдавила я слишком тихо. – Не смей.

Хотела кричать, но голос как будто сбежал, оставив меня здесь в лапах Антона совершенно беспомощную и покорно тихую.

– Нет, Антон, не надо. Я не хочу, – пищала я, как сиплая мышка, пока он дергал вверх мою майку.

Алкоголь сделал его агрессивным, но точно не добавил мозгов. Он не мог снять с меня майку, пока держал мои руки. Ругаясь и матерясь, Антон все дергал и дергал майку наверх, но даже выше живота задрать ее никак не мог.

– Отпусти меня, пожалуйста, не трогай, – продолжала просить я, почти плача.

Предвкушение ужаса было таким липким и обезоруживающим. Я задрожала и зажмурилась, пытаясь вырваться, но чувствуя, что сил не хватит.

Но через секунду мои руки оказались на свободе, а еще через одну Антона словно откинуло от меня. Я открыла глаза и увидела, что моего бывшего держит за шкирку Олег. Словно котенка. Он встряхнул его и отпустил. Я увидела, как ладонь Олега летит в щеку Антона. Он дал ему звонкую унизительную пощечину и рыкнул:

– Очнись, парень! Девушка сто раз уже велела отвалить. Это значит, что ты должен убрать руки.

Антон взвизгнул, как девчонка, и прижал ладонь к щеке. Я стояла, вжавшись в холодильник, все еще не веря глазам. Это действительно был Олег. Откуда он взялся?

Глава 8. Хозяин вернулся

Я хлопала ресницами, пытаясь очнуться. У Антона это получилось лучше. Он одернул руку от лица, сжал кулаки и расправил плечи.

– Ты кто такой вообще?

Я открыла рот, чтобы ответить, потому что Олег точно не собирался представляться. Антон, похоже, совсем поехал головой. Он замахнулся, собираясь ударить Олега. Я не успела закричать, чувствовала себя какой-то медленной, словно улитка.

Олег был намного быстрее. Он перехватил кулак парня, заломил ему руку назад, отправил туда и вторую.

Антон завыл.

– Больно, козел.

– Нормально, – не согласился папа Алены, перевел взгляд на меня. – Маша, ты в порядке?

Мой сухой язык все еще никак не мог отклеиться от неба. Я изобразила что-то плечами. Антон ныл и скулил. Мне стало жаль его.

– Иди наверх, – велел мне Олег. – Мы тут потолкуем с чувачком.

– Не бей его, – попросила я еле слышным шепотом.

Олег приподнял брови.

– Это почему?

Я снова не знала, что ответить, развела руками.

– Он силой тебя держал, Маш, – напомнил мне Олег. – Или мне показалось?

– Показалось, – завыл Антон.

– Я не с тобой разговариваю. Маша?

– Он… – я почти очнулась. – Он придурок, но не надо его бить. Пожалуйста.

– Не надоооо, – трусливо повторил за мной Антон.

Олегу не понравился мой ответ, но он его принял. Он указал глазами на лестницу, отправляя меня на второй этаж.

– Ладно, бить не буду. Разберемся.

Я часто закивала и шмыгнула в гостиную, через нее на лестницу и спряталась в спальне. Окна выходили во двор.

Я увидела, как Олег вытолкал Антона на улицу, отпустил его руки. Парень упал в одно из плетеных кресел на веранде. Звукоизоляция в доме была роскошная. Я не слышала, что говорил Олег. Видела его тоже плохо в тусклых отсветах фонариков на веранде.

Кажется, Антон пытался что-то объяснить, но Олег не очень хотел слушать.

Я отошла от окна, не в силах смотреть на них. Меня била дрожь. Радость сменялась тревогой. Я села на кровать и попыталась успокоиться, но через пару минут не выдержала и снова рванула к окну. На веранде больше никого не было, зато у меня за спиной открылась дверь.

Я обернулась. Он стоял, держась за ручку двери, не переступая порог.

– Привет, – проговорил Олег тихо. – Можно?

Истеричные смешки вырывались из моего рта.

– Это твой дом, – проикала я.

Олег вошел и закрыл дверь.

– Да уж. Мой дом. Но что-то я его совсем не узнаю.

– Прости, – шепнула я, почему-то чувствуя вину за весь этот кошмар.

– Тебя вырвало в кадку с папоротником? – уточнил очень серьезно Олег. – Ты ходила в обуви по турецкому ковру и разбила фаянсового гнома около веранды?

– Нет. Нет. Все время нет.

– Тогда за что ты извиняешься?

Я развела руками и была готова разрыдаться снова.

– За все.

Олег пересек комнату и крепко меня обнял. Я думала, что расплачусь, но в его объятиях сразу стало очень спокойно и уютно. Его запах окутал меня. Можно было не жалеть об упущенной возможности стащить футболку из спальни. Можно было просто дышать и чувствовать себя хорошо. Можно было ни о чем не волноваться больше, но я абсолютно нелогично переживала за придурка Антона.

– Ты ведь не убил Антона, правда? – пробормотала я ему в водолазку.

– Засранца, который перепугал тебя до полусмерти? – уточнил он, отодвинув меня немного. – Нет, отправил домой на такси. Но очень хотелось хотя бы избить, да.

– Он был пьян.

– Это отягчающие обстоятельства, Маш. Ни один козел не имеет права даже пальцем тебя тронуть без согласия.

Олег нахмурился и взял меня за плечи, отстранив еще дальше.

– Или это твой парень? Вы поругались, и ты немного отомстила?

– Нет.

Я могла добавить, что это парень Алены, но не стала. Взяла все на себя.

– Он мой бывший.

– Тот самый? – уточнил Олег.

Я кивнула, опуская глаза.

– Как он в моем доме оказался?

– Так же, как все остальные. Алена устроила вечеринку. Наверно, они знакомы через ее одногруппников. Прости, что не предупредила. Я знала достаточно давно, что праздник будет в твоем доме.

Олег усмехнулся, покачал головой и ущипнул меня за подбородок.

– Малыш, ты шутишь? Я точно не жду, что ты будешь стучать мне на Алёнку. Я сам прекрасно знал, что она будет тусоваться в моем доме. Слишком много раз уточнила код от сигналки и даты моей командировки.

– Хорошо, да. Я поняла, – бормотала я, не прекращая кивать. – Вернее, все плохо. Ребята разнесли дом…

– Это да, – согласился Олег. – Но сейчас меня больше волнуешь ты.

– Я в порядке.

Попытка наврать провалилась. Один взгляд прищуренных глаз Олега, и я тотчас прекратила корчить из себя сильную и независимую женщину.

– Нет, все плохо.

Стоять стало слишком тяжело. Я села на кровать и снова вцепилась в волосы. Словно вместе с ними могла выдрать из памяти воспоминания о сегодняшнем вечере.

– Алена сказала ему, что я сделала тату. Она не знала про шрамы, но Антон знал. Он думал, я это для него…

Олег присел рядом и притянул к себе, обняв рукой.

– Да. Я слышал. Может, и хорошо, что я не знал предысторию. Тогда бы точно нос расквасил дурному пацану. Откуда такие берутся?

Я прильнула к нему и снова уткнулась в мягкий кашемир водолазки.

– Как можно заставлять девушку силой… – продолжал размышлять вслух Олег.

Я хихикнула.

– Ты почти силой заставил меня остаться и сделать татушку.

– Силой убеждения и личного обаяния. Это совсем другое, – возмутился он.

Пришлось согласиться.

– Да, я чувствовала себя беспомощной, но это было приятно.

– Приятно беспомощной? – переспросил Олег.

Ему точно понравилось это описание моего состояния, но почти сразу я услышала, как он вздохнул, и запрокинула голову, чтобы посмотреть на лицо Олега. Он расстроился.

– Что? – спросила я.

– Не особенно я отличаюсь от твоего Антона-гондона.

Я хихикнула от рифмы, но потом до меня дошел смысл фразы.

– Ты всем отличаешься. – поспешила я переубедить Олега.

Он покачал головой.

– Сейчас мне так сильно хочется снять с тебя майку и увидеть, как зажила тату, что я едва сдерживаюсь… Ужасно тянет попросить показать.

– В этом и разница между вами, – проговорила я, чувствуя себя неожиданно очень счастливой и красивой. – Ты просишь, а не требуешь.

– Ммм, – протянул Олег, опуская глаза, чтобы посмотреть на то место, где были под майкой мои шрамы, где теперь порхали бабочки вокруг эльфийских рун.

Меня понесло. Я ощутила прилив сил и желание соблазнить его, свести с ума, заставить потерять голову. Я могла себе это позволить и делала…

– А еще знаешь, в чем разница?

– В чем? – спросил Олег хрипловато, снова глядя мне в глаза.

– Тебе я хочу показать.

Смело схватив низ майки, я подняла ее и сняла одним плавным сексуальным движением. Кажется, у меня за всю жизнь и секса не было столько, сколько сейчас искрило и кипело между нами. Олег сглотнул, и его взгляд снова скользнул по моей груди.

Но почти сразу мне стало холодно, стыдно и страшно. Шрамы даже под бабочками, словно вспыхнув, стали жечь кожу. Я схватила простыню и быстро прикрылась.

Олег печально вздохнул.

– Ну вот, а я думал, новый год наступил.

– Я пьяная. Сама не знаю, что творю, – заговорила я быстро и невнятно.

Пытаясь закутаться в простыню, я наоборот уронила ее и осталась голая по пояс. Олег, как джентльмен, подал мне ее, позволяя прикрыть безумные острые соски.

– Прости. Я забыла, что сняла лифчик, – продолжала оправдываться я.

– Я забыл, какая ты красивая. Так что тоже прости, что пялюсь. Это невыносимо.

Олег выдержал паузу и спросил:

– Ты много выпила?

– Нет. Мне не нравится быть невменяемой.

– Значит, твоя смелость не связана с алкоголем?

– Нет. Скорее, с тобой связана. Сам виноват.

Я снова начала флиртовать с ним. Моя душа и тело тянулись к этому мужчине. Я так быстро пришла в себя после Антона и теперь дрожала исключительно от волнения и близости Олега. Чувства к нему были такие яркие и сильные. Они затмевали боль и обиду.

– Пожалуйста, позволь посмотреть бабочек, – попросил Олег.

Он сидел рядом на кровати и не двигался ко мне, не прикасался, даже старался не смотреть на грудь.

Я покивала и передвинула руки так, что рисунок стал виден, сама придвинулась чуть ближе.

Улыбка на его лице была бесценна. Я сразу вспомнила, почему случился секс на кушетке. Его взгляд, его улыбка, его голос. Самое сладкое лекарство, самый горячий кайф.

Ему невозможно отказать. Особенно, когда уже звучала слишком нежная просьба. И я хочу до безумия снова почувствовать прикосновения и… поцелуи.

– Цвета отлично легли, – проговорил Олег, рассматривая тату. – Все зажило чудесно.

– Да, – шепнула я, отчаянно краснея и улыбаясь от удовольствия и похвалы.

Олег положил ладонь мне на плечо, провел до шеи и приподнял мою голову за подбородок.

– Показывала кому-то?

Я покачала головой.

– Почему?

– Не знаю.

– Ты хотела носить открытые вещи. Разве нет? Майку без рукавов, блузку с вырезом.

Скривив губы, я хотела отмолчаться сначала, но с Олегом такой сценарий никогда не проходил. Я зачем-то была с ним слишком искренна.

– Не могу решиться. Теперь кажется, что шрамы будут привлекать больше внимания. Все увидят, станут таращиться.

– Малышка, – ласково проговорил он, гладя меня по щеке большим пальцем. – На тебя и так все смотрят, потому что ты красивая.

– Нет, я обычная, – заспорила я.

Олег засмеялся.

– Нет в тебе ничего обычного. Может, я слепой или дурак?

– Иногда мне кажется, что последнее, – дерзко поддела я.

Конечно, сразу пожалела о своих словах и собиралась извиниться, но Олег не обиделся ни капли. Он продолжал смотреть на меня нежно-нежно и улыбался широко и открыто.

– Может, я и дурак, конечно. Но точно знаю, что шрамы тебя не портят.

– Ага, конечно, – я фыркнула. – Это все красивые слова.

– Нет, – проговорил Олег и приблизился ко мне.

Его губы оказались у моего виска.

– Нет, – повторил он, целуя меня около ушка. – Не просто слова.

Губы Олега скользнули по скуле к шее. Я выпрямилась и замерла. Он целовал меня, приоткрывая рот и задевая языком кожу. Меня парализовало от удовольствия. Вот он, самый сладкий яд.

Глаза закатились, и я прикрыла их, запрокинула голову. Тихий стон сорвался с моих губ.

Олег положил руку мне на спину, удерживая и поглаживая. Его губы теперь были на плече и двигались к ключице.

Никто никогда не прикасался ко мне там. Только он. Но сперва это были пальцы и машинка, а теперь Олег целовал.

Он целовал моих бабочек и мои шрамы. Его губы касались рубцов. Я не могла поверить, что это реально. Неужели кто-то действительно целует мои шрамы? На них и смотреть противно. Но Олег…

Я всхлипнула и протяжно простонала, когда он провел языком по рунам. Я зажмурилась, чтобы не закричать. Пришлось закрыть рот руками, потому что Олег отстранился и подул на влажное от поцелуев место.

Меня затрясло от этих манипуляций. Простыню я давно отпустила. Она упала, снова открывая Олегу мою грудь.

Приоткрыв глаза, я увидела, что он смотрит на мою грудь. Губы чуть скривились. Олег убрал руки от моего лица. Они упали безвольными плетьми. Я и не думала закрываться.

Он тронул грудь и спросил:

– Можно?

Я медленно моргнула, соглашаясь. Его пальцы сразу нашли соски и стали поглаживать их. Олег нашел мой рот своим. Его язык ласково мазнул между губ, и я приоткрыла их, разрешая сделать поцелуй глубоким.

Я подняла руки и обняла его за плечи, разрешая себе чувствовать и наслаждаться по полной программе.

Едва я начала ему отвечать, он простонал и стал ласкал меня сильнее. Олег целовал яростнее и глубже. Он пощипывал и оттягивал соски, перекатывал между пальцами. За мгновение мы сменили позу по его инициативе. Я оказалась на нем верхом.

Олег сжал мой зад, придвинул меня ближе. Даже в джинсах я почувствовала его эрекцию. Он поймал мои губы, и я снова растворилась в поцелуе. Ужасно хотелось стащить с него майку и рассмотреть татуировки. Но я вспомнила, что мы не одни в доме, вздрогнула.

– Олег… – прошептала я ему в губы.

– Знаю, Маш. Все знаю, – проговорил он, водя носом по моей щеке. – Я бы хотел заняться с тобой любовью в своей кровати. И чтобы в доме не воняло пивом и рвотой.

– Алена спит в твоей кровати.

– Угу, я видел. Спасибо, что сохранила хоть эту спальню в чистоте.

Я вздохнула. Олег был очень внимателен и дал понять, что секса сегодня не будет. Я была с ним согласна, но одновременно жалела о таких обстоятельствах.

– Но тебе нужно немного отвлечься, – не стал отступать Олег.

Он повторил ртом путь от уха по шее и плечу к моей груди. Губы опять задержались на татуировке. Язык прошелся по крыльям бабочки.

– Дверь закрыта, – сообщил Олег дополнительно.

– Хорошо, – улыбнулась я, выгибаясь навстречу.

Его ладони легли на мою спину, погладили вдоль позвоночника. Я вздрогнула и запрокинула голову. Олегу понравилась моя реакция, и он продолжил гладить, то усиливая нажим, то едва касаясь.

Обласкав бабочек, он двинулся губами к груди, не прекращая гладить спину. Я и так была натянута тугой тетивой, а теперь еще и задрожала. Он втянул сосок в рот, и я вскрикнула. Сразу же закрыла себе рот рукой.

– Об этом и говорю, – бормотал Олег, отпуская сосок, лизнул. – Что за дом, где нельзя кричать? Дожил, блин.

Я смеялась через стоны, которые вырывались приглушенными через мои губы и пальцы.

С Олегом было все так легко и приятно. Весело и горячо одновременно. Он смешил меня и одновременно доводил до исступления.

Посасывая мои соски, он убрал одну руку с моей спины и надавил на джинсы между ног. Яркая горячая вспышка удовольствия зародилась там, где он потрогал. Олег прикусил сосок и расстегнул мои джинсы.

Я привстала, чтобы у него был лучший доступ. Казалось, если я сейчас не кончу, то умру.

– Вся влажная, горячая, – шептал Олег. – Давай, малыш.

Он безошибочно нашел центр удовольствия и погладил вокруг, а потом мягко сжал клитор между пальцами.

Мне не нужно было много. Его краткие ласки толкнули меня за край. Я приоткрыла рот и не успела крикнуть. Олег уронил меня на спину, навис сверху и поцеловал. Его рука все еще была у меня в трусиках. Он продолжал надавливать, продлевая оргазм, пока желание кричать не сменилось тихими всхлипами.

Только тогда он отпустил мои губы. Я судорожно выдохнула, ловя последние искры удовольствия. Олег убрал руку и поднес к губам, облизал пальцы, а потом снова поцеловал меня. Я почувствовала свой вкус и снова захныкала. Это было странно, грязно и безумно горячо.

Я открыла глаза и увидела, что Олег улыбается.

– Ты очень красивая, – в который раз за этот вечер повторил он. – Я бы очень хотел сейчас напомнить об обещании…

Мои щеки вспыхнули. Глупо до безобразия. Он только что гладил мой клитор и ласкал грудь, но от мысли, что член Олега будет во мне, я все еще сходила с ума.

Но он не спешил требовать выполнения обещания.

– Ты все еще должна мне, – продолжал Олег, бессовестно улыбаясь и воруя с моих губ краткие поцелуи. – Но сейчас не лучший момент для исполнения всех моих диких желаний.

– Да уж, – поспешила согласиться я.

– В следующий раз, Маш.

Я промычала что-то неразборчивое, не отказывая, но и не подавая виду, что радуюсь. Настойчивость Олега приводила меня в щенячий восторг. Я очень старалась сдерживать его. Хотя бы из уважения к пьяной подруге, которая спала через комнату.

– Тебе сейчас лучше уехать домой. Ладно? – проговорил Олег. – Уже шесть. Тебя пустят в общагу?

– Да, но…

Я хотела сказать, что дорога займет и побольше времени в такой час, но вовремя осеклась. Будет звучать, как нытье. Доберусь я домой. Вместо этого я вспомнила об имениннице.

– Что сказать Алене? – она просила меня остаться и прибрать.

Олег хмыкнул.

– Я буду за тебя. Не переживай. Скажи, что увидела меня и сбежала.

– Ты не настолько страшный, – засмеялась я.

– Поверь, я очень стараюсь тебя не пугать.

Он сам застегнул мои джинсы, нашел майку на полу и помог надеть. Я встала с кровати. Олег открыл дверь и повел меня вниз, обняв за плечи. По пути я заметила краем глаза, что дверь в спальню хозяина приоткрыта, и Алена спит на животе.

Олег тоже притормозил, заглянул, вздохнул и прикрыл дверь.

– Капец, конечно, – ругнулся он. – Дышит вроде, и на том спасибо.

Спускаясь с лестницы, Олег включил телефон. Парень с мехмата так и валялся отключенным на диване. Я указала на свою куртку, что висела у двери.

Олег помог одеться и сам накинул теплую толстовку. Он вывел меня на веранду. Утро было весьма прохладным. Я направилась к воротам, но хозяин дома потянул к гаражу.

– Куда? – не поняла я.

Олег нажал кнопку, и дверь поползла вверх, открывая нам машину.

– Отвезу тебя.

Глава 9. Забота

Я запаниковала от внезапной заботы Олега.

– Нет, зачем? Я на автобусе.

– Ага, конечно. Это тебе не Москва, малыш. Тут автобусы раз в сто лет ходят.

– Такси? – снова попыталась я.

Олег сморщил нос и сделал вид, что не услышал.

– Поехали.

Он не разговаривал больше, просто затолкал меня на переднее сидение, и сам сел за руль. Когда Олег выехал на дорогу, я очнулась.

– Слушай, это никуда не годится, – проговорила я очень серьезно. – Ты не спал толком.

– Немного в самолете и в такси по дороге из аэропорта.

– Олег, так нельзя. Метро уже открылось. Не езди в Москву. Я сама доберусь.

Он покачал головой, отказывая мне.

– Нет уж, довезу до общаги.

– Я буду переживать, как ты вернешься такой уставший.

Улыбка довольства стерла усталость с его лица. Олег положил руку мне на колено, погладил.

– Переживай. Мне будет приятно.

Мы доехали очень быстро. Пустые дороги и приятная болтовня ни о чем сократили время в пути. Олег вышел, чтобы проводить меня до двери, и, конечно, поймал за руку. Он не требовал поцелуя, но предупредил:

– Я назначу дату сеанса, Маш.

– Тату доделывать? – догадалась я.

– Ага.

– Знаешь, я работаю.

Олег закатил глаза.

– Не поверишь, я тоже. Но доделать надо. Будет еще красивее, ты же понимаешь.

– Конечно. Давай спишемся, подобьем графики.

– Будет удобнее, если я все сделаю дома. Ты сможешь остаться на ночь.

Я не сдержала смеха и хлопнула Олега по плечу.

– Какой ты наглый жук.

– Иду ва-банк.

– В салоне, Олег. И только после того, как ты выставишь счет за первый сеанс.

– Ах, начинаются условия.

– Да. И пусть сумма будет нормальная, а не символичная.

– Еще и торговаться будем? – продолжал он смешно хмуриться и ворчать.

– Обязательно. Иначе мне будет казаться, что я плачу натурой.

– Детка, это ведь смешно.

– Нет, это принципиально.

Олег больше не стал спорить. Я посчитала, что вышла из этого разговора с победой, а он нагло украл быстрый поцелуй и весьма туманно проговорил:

– Ладно. Разберемся.

Не успела я ничего сказать, а Олег уже вернулся в машину.

Я махнула рукой и пошла в общагу. В комнате мне стало не по себе, и я набрала Олега.

– Что-то забыла? – спросил он бодро в трубку.

– Да, забыла попросить.

– Кофе? Оргазм? Доделать тату прям завтра?

Давясь смехом, я пыталась быть серьезной.

– Нет, забыла попросить быть осторожным. Напиши, когда приедешь.

– Маш, ты разбиваешь мне сердце, – ответил он очень чувственно и серьезно.

Я поняла, что он не шутит, но смысл не дошел.

– А что такого?

– Обо мне никто давно так не переживал и не заботился. Спасибо.

– Обо мне тоже, – эхом откликнулась я.

Минута уютного молчания была важнее ста тысяч самых лучших слов.

– Ладно. Я поеду. Все хорошо. Ложись спать, малыш. Пока, – попрощался Олег.

– Пока, – снова повторила я и повесила трубку.

Я умылась, переоделась и легла в постель. Но заснуть смогла только, когда Олег прислал смс, что добрался.

Долго поспать не удалось. Меня разбудил звонок. Очень хотелось услышать снова Олега, но номер определился и не сулил мне от разговора ничего хорошего.

– Алло, – нейтрально ответила я, не пытаясь быть милой.

– Спишь? – проговорил Антон в трубку, не утруждаясь приветствиями.

– Что тебе нужно?

– Кто тот мужик? Откуда ты его знаешь?

Я села на кровати и не отказала себе в коварной улыбке. Мне нравилась нервозность Антона. Он точно заслужил легкий психоз и ту пощечину от Олега.

– Тот мужик – отец Алены.

– Блин, вот дерьмо.

– Дерьмо – твое второе имя, Антон.

Я собиралась повесить трубку, но он заныл:

– Маш, Маш, пожалуйста, не отрубайся. Дай сказать…

Знала, что пожалею об этом, но мне хотелось потешить гордость. Антон вляпался хорошенько, и я ему теперь нужна. Ну… наверное. Если будет просто хамить – успею бросить трубку.

– Слушай, Маш, ты прости, что я тебя зажал на кухне. Аленка отрубилась, не дала. Я думал, сперма из ушей потечет, а тут ты…

– Ой, избавь меня от подробностей,– я разозлилась. – Мне твоя сперма до лампочки, Антон. Если ты надрался и не потрахался – это только твои проблемы.

– Да я по старой памяти. Все-таки у нас с тобой было…

– Ничего у нас не было, – отрезала я. – Знать тебя не хочу.

– Ой, какая ты злопамятная. Или ревнуешь к Аленке?

– Не ревную, – абсолютно честно в этот раз ответила я.

– Тогда не рассказывай ей, ладно?

– Что именно?

– Да все. Про нас. Про батю ее. Он ведь не знает, что мы вместе.

– А вы вместе? – я не могла не уточнить.

– Да. А что?

– То, что ты придурок, Антон. А она моя подруга.

Видимо, эти аргументы не были для него поводом оставить Алену в покое.

– То есть, ты все еще злишься и ревнуешь?

– Ты меня силой держал…

– Так я извинился, Маш! Ну что ты как маленькая обиженная девочка. Татушку не показала, еще и Алене все расскажешь? Давай, разбей ей сердце.

Он давил на совершенно дурацкие рычаги. Я понимала, что Антон ни капли не жалеет, ничего не понял. Его отрезвило вторжение Олега, но мозгов точно не прибавилось.

– Ты уже ей наврала, что мы незнакомы. Она обязательно подумает, что ты снова врешь, наговаривая на меня…

– Ой, иди в задницу, Антон. Я скажу, что захочу. Не звони мне больше.

И я бросила трубку с огромным удовольствием. Гнев бурлил и искал выход. Ничего разбивать я, конечно, не стала, но несколько минут металась по комнате, как тигр в клетке.

Спать больше не хотелось. Пора было собираться на работу.

Я собиралась выходить, когда вернулась Алена. Злая, помятая и невыспавшаяся.

– Привет, – гавкнула она, бросая сумку на кровать. – Уходишь?

– Да, мне надо на работу. Я уехала…

– Угу, батя сказал, что выгнал тебя, – закончила за меня Алена. – Повезло, блин. С Антоном вместе слиняли, да?

– Угу, – решила я не перечить.

– Счастливчики. А мы драили хату до блеска. Прикинь? Отче – козел, выдал всем тряпки и «Мистера Пропера». Велел, чтобы все сверкало.

– А как же клининг, – напомнила я аккуратно, едва сдерживая смех.

– Отменил он его. Сказал, кто круто тусит, тот круто убирает. Позор, блин. Как так можно?

– Примерно так же, как и блевать в папоротник, бить бокалы и топтать ковры.

Кажется, Алена не услышала меня. И слава богу. Она скинула туфли и прямо в одежде забралась под одеяло.

– Я хочу спать. Голова раскалывается. Если проснусь, а она не пройдет, то просто умру.

– Не умирай, – пожелала я ей от всей души и выскользнула за дверь.

Глава 10. Сигнальные огни

Моя смена прошла легко. Я вернулась домой как обычно после полуночи и нашла Алену все там же, на кровати. Она спала. Утром соседка встала с петухами и умчалась бегать. Я тоже продрала глаза и стала собираться в универ.

Алена вернулась хмурая. Я решила поддержать ее в это нелегкое время и сварила кофе. Он немного ее взбодрил, да и меня тоже.

После активных выходных, еще и с рабочим вечером воскресенья, совсем не хотелось идти в универ. Но время еще оставалось, чтобы спокойно смаковать кофе с бутербродами.

– Отец сильно ругался? Вы поссорились? – начала я опасный, но важный разговор.

Алена пренебрежительно хмыкнула.

– С ним сложно ссориться. Он никогда не ругается. Даже убрать просил всех так вежливо, что никто из ребят не мог отказать.

Мне стало так обидно за Олега. Как он мог не ругаться? Если бы в моей комнате кто-то натоптал, я бы не сдержалась. Моя мама орала даже за разбитую чашку, а тут…

– Согласись, это справедливо, – попыталась я сгладить недовольство Алены. – Знаю, ты считаешь меня занудой, но вечеринка была слишком бурной.

Алена была вынуждена согласиться.

– Знаю. Но все равно. Он запретил мне вызывать клининг, а потом заявил, что сменит код на сигналке, и просил предупреждать, если я приеду к нему в гости одна или с друзьями. Сказал, что двери всегда открыты, и он будет с нами тусоваться. Козел.

– Мне кажется, у тебя мировой отец, Ален, – снова очень аккуратно поделилась я своими впечатлениями от Олега.

Я очень старалась подбирать слова, чтобы не выдать своей крайне острой симпатии к ее родителю. Но Алена, видимо, привыкла к такому.

– Конечно, мировой. Свой в доску папаша. Так все говорят. Ребята с ним разве что не похмелились. Вадик в мехмата даже поручкался, когда уезжал. Он всем нравится. Я уже не удивляюсь.

– Разве это плохо?

– А что хорошего? Он втирается в доверие к моим друзьям. Даже тебя очаровал.

Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и нейтрально согласилась.

– Да он вроде ничего. Смотри сколько всего тебе притащил. Другой бы орал из-за вечеринки. Наверное…

– Наверно, – Алена пожала плечами. – Твой бы орал?

Я вдохнула и забыла, что в легких воздух, закашлялась и покраснела до корней волос.

Алена заметила, как мне стало не по себе.

– Маш? Ты в порядке?

– Эммм, да. Просто… у меня нет отца.

– Оу, – подруга прижала ладонь к лицу. – Он умер? Я не знала. Прости.

– Он пропал. А может, и умер. Не знаю.

– Черт, прости, пожалуйста. Я не знала. Конечно, тогда мой батя тебе обязан нравиться. Пожалуй, такой лучше, чем никакого.

– Думаю, да. А мама моя орала бы знатно, – добавила я.

Алена засмеялась.

– Моя тоже.

Я опустила глаза и старалась не смотреть на Алену. История моего отца давняя и зарубцевавшаяся, как мои шрамы. Я в очередной раз заставила себя думать, что прожила эту травму, переболела. Но зависть возвращалась, когда я видела отцов своих подруг.

Из-за Олега мне было больно вдвойне. Я считала его хорошим папой. Может, он немного перегибал с демократией, чем пользовалась Алена. Но ко всему прочему он был потрясающим мужчиной. Алена была к нему несправедлива как дочь. А я предвзята как женщина.

Но отношения с ним все равно не могла себе позволить.

– Ладно, проехали, – вернула меня из своих мыслей Алена. – Как тебе Антоха?

– Как? – я сделала вид, что не поняла.

– Хороший, да? У нас, кажется, все серьезно.

Глаза Алёны горели. Думаю, она попыталась перевести тему на более нейтральную, но она таковой не была. Я как будто увязала в противное болото лжи между нами.

– Вы встречаетесь? – спросила я нейтрально.

Соседка расхохоталась.

– А незаметно? – она раскраснелась от легкого смущения, но все равно похвасталась. – Мы папкину кровать осквернили. Ну почти. Кажется, я отрубилась на самом интересном месте. Это хорошо. Лучше быть в сознании, когда лишаешься девственности.

Ох, как же я не хотела знать этих подробностей. Но еще сильнее я не желала Алене влюбиться в Антона, чтобы он был ее первым парнем.

– Ты, наверно, уже сто лет не девочка? – доверчиво и немного глупо допрашивала меня соседка.

– Со школы, – призналась я.

– Как это в первый раз?

– Ужасно.

Алена прикусила губу.

– Мы оба были девственниками, встречались пару недель. Я уступила просто потому, что все мои подружки уже спали с кем-то. Жалею, что не подождала немного.

– Вы расстались? – участливо спросила Алена.

– Конечно. Почти сразу.

– Значит, он просто тебя не любил.

Я внимательно взглянула на подругу. Впервые слышала от нее что-то логичное.

– Конечно, не любил, – согласилась я. – Первый раз должен быть по любви.

– Правильно! -воскликнула Алена.

Я скривилась. Ее слова причиняли мне боль. Не может она любить Антона, хотя собиралась с ним переспать. Мне не нравились эти выводы.

– Уверена, у нас с Антоном все будет круто.

Я не могла продолжать ей врать.

– Антон не самый крутой, знаешь? – начала я аккуратно.

Алена взглянула на меня с удивлением, как будто я сказала, что поезда плавают по морям.

– Мы знакомы. Я не сказала тебе на вечеринке, но…

– Я знаю, – махнула на меня бутербродом Алена. – Он работал с тобой в кофейне. Мы там и познакомились. Он пришел по делам, а я не могла выбрать кекс. Он помог определить самый свежий и вкусный, а потом заплатил за него. Чертовски мило, правда?

Слова застряли в горле. Алена была влюблена. Я думала, она развлекается на вечеринке, но все оказалось намного хуже.

Нужно будет рассказать ей хотя бы в общих чертах. Но время неумолимо выгоняло нас на учебу.

– Ладно, пора выходить. У меня первая пара адская. Опоздаю, и не видать зачета. Сполоснешь чашки? Побегу.

Она допила кофе и схватила сумку, действительно побежала на пары. Я осталась в компании грязных чашек и невысказанных слов. Возможно, к лучшему. До обеда я придумаю, как сказать Алене про Антона.

Я все придумала, но поговорить не получилось. После занятий Алены не было дома. Я ушла на работу, а вернувшись, конечно, не стала ее будить для серьезного разговора. Утром Алена убежала чуть свет и не на тренировку. Я увидела, как она исчезает в дверях. Короткая юбочка мелькнула и пропала. Хлопнула дверь.

Усталость взяла верх. Я точно не могла думать ни о чем, кроме сна, после двух смен в кофейне. Меня разбудил будильник. Новый день отправил в университет. Я с трудом держала глаза открытыми, что-то писала и совсем не соображала на семинаре по своему любимому предмету. А мне ведь придется писать курсовую именно по рекламе. Мысли о поездке в другой корпус, чтобы посидеть в библиотеке, нагоняли тоску.

Наверно, нужно что-то делать с работой. Или не тусоваться до утра с отцом подруги.

Дилемма, однако.

Но все эти вопросы и мысли отошли на второй план, когда позвонила Алена.

– Маша, ты работаешь сегодня?

– Нет, – ответила я. – Слава богу, нет.

– Ясно. А когда домой?

– Мне нужно посидеть в библиотеке. Думаю, часа на два. Постараюсь к вечеру быть.

– Не надо стараться, – загадочно попросила Алена.

– То есть?

– Не торопись возвращаться. Ко мне Антон придет как раз часов в пять. Мы хотели посидеть романтично. Свечи, ужин… Ну, ты понимаешь.

–Не совсем, – проговорила я тихо.

– Ох, да ладно. Ты понимаешь, – убеждала меня Алена. – Сходи куда-нибудь. В гости, в кофейню. Я деньги отдам. Дай нам побыть вдвоем.

– Ален, ты с ума сошла? – взмутилась я, останавливаясь посреди коридора корпуса. – Мы договаривались без этих фокусов.

– Пожалуйста, Маш. Прошу тебя. Пожалуйста, – включила Аленка свое фирменное нытье. – Я тебя очень прошу. Что хочешь сделаю. Выбери ресторан, поужинай вкусно. Не экономь.

Но я принципиально встала в позу.

– Сегодня мне нужно домой, заниматься. У меня и так нет времени из-за работы. Вот уйду на смену и делай, что хочешь. В конце концов, снимите номер.

Я дала ей офигенный шанс, но Алена не спешила им воспользоваться.

– Антошка только сегодня может. Некогда мне номера искать.

У меня кончились аргументы. Я только гаркнула в трубку:

– Офигеть, Ален!

– Пожалуйста, Маш. Пожалуйста, – продолжала она ныть.

Но я была непреклонна.

– Приду в шесть.

И бросила трубку.

Разумеется, никакие умные мысли из книг для курсача в меня не входили. Я черти как просидела над учебниками, выписала три тезиса и все остальное время кипела, бурлила, возмущалась и вела мысленные диалоги с Алёной. Я одновременно злилась и чувствовала себя виноватой. Не хотелось быть стервой, которая портит подруге жизнь. Алена не вела себя, как мои соседки на первом курсе. Ей просто хотелось переспать с Антоном, а не устраивать из комнаты публичный дом.

Но меня злило, что это Антон. Злило, что он посмел согласиться прийти к нам в комнату, злило, что мы договаривались с Алёной – без мужиков. Злило, что все внезапно и срочно до такой степени, что некогда даже найти себе квартиру. Ужин в дорогом ресторане вряд ли стоил бы дешевле.

Вместо учебы я уговаривала себя не уступать Алене.

Я могла бы посидеть в кофейне до вечера. Никаких денег не надо. Если бы меня попросила моя прежняя соседка Юля, то я бы согласилась. Но Алёнке уступать не хотелось. Ее двойные стандарты раздражали до невозможности.

Я решила вернуться домой, как ни в чем ни бывало.

Вообще! Какого черта меня выгоняют из собственной комнаты. Могли хотя бы подбить время, когда я на занятиях. Но это я должна подстроиться.

К черту. Пошли в задницу. Я вернусь домой и буду там жить. Прописана, имею право.

Я была уверена, что вернусь домой и найду там Алену в соплях, слезах. Заранее была готова принять все возможные обвинения. Разрушенная любовь, отсутствие понимания, зависть и озлобленность. Характер моей соседки вполне позволял повесить на меня и остальные смертные грехи.

Каково же было мое удивление, когда вместо Алены в слезах я нашла закрытую дверь комнаты. Она заперла ее изнутри, а снаружи на двери висел лифчик.

Какое-то время я просто стояла и смотрела на дверь. Не могла поверить, что вижу это. После всех разговоров и договорённостей, Алена просто наплевала на меня.

Я так переживала, так заботилась о ней, так старалась забыть Олега ради нее. А она…

Она просто вывесила лифчик, чтобы переспать с моим бывшим.

Нет, я не ревновала. Мне было обидно. Ужасно больно и обидно. Алена позвала меня на день рождения, называла своей подругой, ходила ко мне в кофейню, делилась личным, а теперь…

Теперь просто лифчик на двери.

Иди, куда хочешь, Маша. Хочешь в задницу, хочешь нафиг.

Слезы жгли глаза.

– Отжигает первачок, да? – хохотнула Надя из соседней комнаты. – Поверь, Мах, лучше быть снаружи. Их слышно даже за стеной. Беги подальше и побыстрее. Они только начали.

– Угу, я так и сделаю.

Развернувшись на пятках, я рванула из общаги.

На улице накрапывал дождь, и мне стало еще обиднее. Как они могли просто выставить меня под дождь? Пусть подавится Алена своими деньгами, которые я должна потратить в ресторане, пока она трахается.

Это даже не ее деньги, а Олега. Отлично. Богатый папочка за все заплатит.

Я шмыгнула носом и решила, что живем один раз. Алена научила меня именно этому. Она получала удовольствие вопреки всему. Хватит и мне отказывать себе в приятном.

Я достала телефон и набрала Олега. Черт, занято. Почему именно сейчас у него занято?

Дождь барабанил по моей куртке. Я шла, куда глаза глядят, но становилось прохладно и мокро. Нужно где-то укрыться. Но я не хотела куда-то. Я хотела к Олегу.

Однако, его телефон не отвечал. Минут десять я перенабирала его номер. Всегда занято. Отчаяние пробирало вместе с ознобом. Но я запретила себе реветь и спряталась под крышу на крыльце банка. Капля упала на экран телефона. Я смахнула ее рукой и нечаянно открыла приложение такси.

Это, блин, знак.

Геолокация быстро определила адрес. Я вбила точку назначения и вызвала машину.

Ценник за поездку показали приличный, но я старалась не жадничать. Алена оплатит вместо ресторана.

Конечно, я никогда не попрошу у нее денег, но сейчас мстительные мысли доставляли мне удовольствие. Правда, ближе к МКАДу к злости стало примешиваться и возбуждение. Я помчалась к Олегу из мести, конечно. Но чем ближе к нему, тем волнительнее становилось, тем приятнее ныло в груди и сосало под ложечкой. Я звонила Олегу снова и снова, но не могла прорваться через другой звонок.

Машина остановилась у ворот. Я расплатилась и вышла. Чтобы не струсить, сразу нажала на звонок. В конце концов, тащиться через всю Москву и просто уехать обратно – очень глупо.

Время тянулось мучительно долго. Я почти убедила себя, что Олега нет дома. Он вполне мог работать в офисе до позднего вечера. Я понятия не имела о его расписании. Слезы жгли глаза. Вторая запертая дверь окончательно размазала мои нервы.

Я нажала на звонок еще раз и уже собиралась уходить, когда калитка в воротах распахнулась.

Олег стоял за ней, прижимая телефон к уху.

– Маша! – воскликнул он и замахал рукой, приглашая меня войти. – Ты тут откуда?

Я открыла рот, но услышала, как в мобильном Олега кто-то говорит, и не стала отвечать.

– Саш, прости. Дай минутку.

Мужчина на том конце провода промычал что-то утвердительное.

Я качнулась, не решаясь войти. Но Олег поставил вызов на удержание и затащил меня во двор.

– Ты что тут делаешь? Откуда? Что случилось? – завалил меня Олег вопросами, утягивая по дорожке к веранде.

Я всхлипнула вместо ответа.

– Маш, умоляю, не пугай меня, – Олег бросил телефон на стол у плетеных качелей и взял меня за плечи. – Ты в порядке?

– Да, – пискнула я, изо всех сил стараясь не плакать. – Почти. Я звонила…

– Да, у меня уже сто миллионов лет конференция по проекту. Я не мог ответить. Что-то срочное? Тебя кто-то обидел?

Я выдохнула, чувствуя себя такой глупой и бестолковой. Распсиховалась, накрутила себя, а теперь ещё и Олега перепугала. Я помотала головой и призналась честно, не боясь выглядеть глупо:

– Я не смогла дозвониться и приехала к тебе.

Тревога тут же пропала с его лица. Олег расплылся в улыбке, обнял меня одной рукой и поцеловал. Его губы почти сразу отпустили мои. Я кратко простонала от разочарования.

– Я чертовски рад тебя видеть, но, если никто не умер, мне нужно вернуться в конференцию.

– Конечно, – закивала я, тоже отодвигаясь.

Олег взял меня за руку, второй схватил телефон со стола и продолжил разговор, уводя меня в дом.

– Саш, я тут. Где мы остановились? Графика третьего сезона? Давайте подведем итоги и закончим на сегодня.

– Согласен, Олег, – услышала я голос в трубке. – Ты мне тоже уже надоел. Хочу к жене.

Я усмехнулась.

Олег поднес мою руку к губам, поцеловал и отпустил, обводя пальцем гостиную, указывая на кухню. Видимо, велел мне располагаться и не стесняться. Сам он ушел в сторону открытой двери. Кажется, она была заперта, когда мы тут справляли день рождения. Наверно, это его кабинет.

Олег не закрыл дверь, и я могла слышать, как он включил громкую связь и продолжил переговоры. Я сняла куртку и присела на диван. Но почти сразу стало неуютно, и я прошла на кухню. Она выглядела слишком чистой. На вечеринке здесь все было заставлено стаканами, едой, бутылками. В таком виде мне нравилось больше.

Я взглянула на часы и решила заварить чай. Он нашелся на столе в подписанных банках. Чайник стоял рядом. Тоже чистый, пустой. Я выбрала зеленый и заварила. Стало неловко.

Я смотрела на прозрачные чашки из двойного стекла, пыталась найти чувство вины или неловкости, но безрезультатно. Я действительно хотела быть здесь. Мне нравилось быть здесь. Алена невольно дала мне зеленый свет, отключила барьеры.

Совесть молчала. Вместо нее горячей волной захлестывало предвкушение.

Я настолько увлеклась смакованием этого чувства, что не заметила, как смолкли голоса в кабинете, и Олег вошел на кухню. Руки легли на столешницу, запирая меня, заставляя прижаться спиной к широкой груди.

Губы Олега прижались к моей шее, проскользили до уха. Я задрожала, запрокидывая голову назад и чуть наклоняя, чтобы ему было удобнее.

– Что ты здесь делаешь? – зашептал он, прикусывая мочку уха. – А, нет, не говори. Не хочу ничего знать.

Я тихонько посмеивалась, пока он поворачивал меня лицом к себе. Его ладони легли на мои щеки. Он погладил скулы большими пальцами. Я улыбнулась, обхватывая пальцами запястья и прикрывая глаза в ожидании поцелуя. Но так и не дождалась.

Олег потерся своим носом о мой, чмокнул самый кончик, опустил руки.

– Черт, Маш, что ты здесь делаешь? – повторил он вопрос.

– Ты вроде не хотел знать причину.

Кажется, я не хотела ему говорить.

– Ты почти плакала, когда я открыл дверь. И ты приехала ко мне. Сама.

– Без приглашения, без звонка, – добавила я. – Это ужасно, я знаю. Так невежливо.

– Ты можешь приезжать ко мне невежливо, когда хочешь, малыш.

Он обнял меня, и наконец наши губы встретились.

– Если ты что-то хотела сказать, – зашептал Олег между поцелуями, то сейчас самое время это сделать.

Его руки нашли край толстовки и забрались под нее. Я задохнулась от ощущения. Пальцы пробирались вверх по животу к груди. Я точно не хотела ни о чем говорить.

– Ничего суперсрочного.

– Хорошо, потому что буквально через минуту я совсем не смогу поддерживать беседу.

Приехав к Олегу, я подписала себе смертный приговор. Или вытащила заведомо выигрышный билет, потому что моя безоговорочная капитуляция была очень приятной. Я не могла от него отказаться, не могла забрать губы, отвернуться, не могла запретить ему трогать меня. С первой встречи меня отчаянно тянуло к этому мужчине.

Я не верила, что он может захотеть меня. Но когда Олег прямо говорил и показывал, что хочет, я точно не могла противостоять. Да и не хотела.

Олег снял с меня толстовку. Я осталась в одной майке. Она была достаточно закрытой, прятала татуировку и мои шрамы.

– Все твои вещи такие? – спросил Олег, поглаживая безошибочно через ткань майки вязь чернильных рун.

– Какие?

– Закрытые.

Я кивнула. Он нахмурился, сдвинул брови, но тут же лицо осветила хитрая улыбка. Олег склонился и прильнул губами к моей шее, безошибочно находя самое чувствительное место у яремной впадины. Я застонала, запуская пальцы ему в волосы.

– Пообещай мне, – проговорил Олег и лизнул кожу на горле.

– Что? Опять? Я еще не выполнила первое обещание, – пыталась я быть ироничной, но постанывала и портила саркастичный тон.

– Кажется, сейчас мы покончим с первым обещанием.

– Не кажется, – подтвердила я, готовая как никогда избавиться от долга.

– Тогда пообещай еще…

– Ммм…

Мой стон не означал согласия, но Олег снял с меня майку и обнаружил, что я не надела лифчик. Ему это понравилось. Он сразу обнял мои груди ладонями и осыпал бабочек поцелуями.

– Мы сходим в магазин, и я куплю тебе красивых маечек, которые откроют этих красоток.

Он одновременно сжал мои груди и лизнул бабочку.

– Откроют бабочек или мою грудь? – посмеивалась я вперемешку с рваными стонами.

– Всех, – ответил Олег.

Он потянулся к джинсам, но выругался и не коснулся пуговицы, поднял меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, вцепилась в его шею.

У лестницы он остановился и поцеловал меня.

– Идеально, – прошептал Олег. – Ты на моей кровати и ни одного пьяного сопляка в доме.

Просмаковав мгновение, он стал подниматься по ступеням. Я хихикала и портила его идеальную картину мира.

– Мне кажется, я сама пьяная.

– Против этого я ничего не имею. Олег толкнул ногой дверь в спальню, занес меня внутрь и поставил на пол между кроватью и зеркалом.

Он развернул меня к отражению. Я вздрогнула и отвела глаза, одновременно стараясь повернуться лицом к Олегу. Но он перехватил меня рукой через грудь, а другую положил на джинсы, расстегнул пуговку и сдвинул вниз пояс.

– Олег, – выдохнула я, отворачиваясь и глядя в пол. – Что ты делаешь?

– Пытаюсь показать, какая ты красивая. Посмотри на себя, Маш.

Я всхлипнула и мотнула головой. В щеки моментально ударила кровь. Мне было хорошо с Олегом. Я доверяла ему свое тело, но сейчас он как будто пытал меня. Я окаменела, разрешая ему все, а себе не позволяя ничего.

– Пожалуйста, малышка, – продолжал шептать Олег.

Он продолжал избавлять меня от джинсов. Они уже сползли до колен. Я дернула ногой, и брюки упали на пол. Олег убрал в сторону волосы и стал целовать мое плечо.

– Пожалуйста, детка. Смотри, какая ты. Нельзя прятаться за одеждой. Ты имеешь право носить, что угодно. Посмотри на меня. На нас…

Он просил так нежно, но одновременно настойчиво. Я бросила взгляд на отражение и увидела нас. ЧЕРТ! Оказывается, это слишком красиво. Я боялась, что буду выглядеть глупо рядом с ним, в его объятиях, но ничего подобного не увидела.

Как я не могла оторваться от Олега, так и не в силах была отвести глаз от нас. Он стоял позади меня, и на его фоне я была такая маленькая. Его разрисованная рука с ярким карпом поперек моей груди выглядела так красиво на фоне моей светлой кожи.

Я любовалась нами. Объятия Олега словно броня вокруг меня. Он нежный защитник, надёжный тыл и невыносимо красивая скала за моей спиной. Я расслабилась, опустила плечи, запрокинула голову ему на плечо, прижалась к нему каждой клеточкой.

Олег начал водить пальцем вокруг соска, и я традиционно застонала. Вторая его рука скользнула в мои трусики. Он нашел клитор, и мой стон превратился в звонкий крик.

– Хочу тебя, Маш. Ты такая красивая. С ума меня сводишь, девочка.

Олег склонил голову и покусывал мое плечо, пока щипал сосок и гладил меня между ног. Я дрожала и стонала от ощущений. Не меньше касаний мне нравился взгляд. Олег не отводил глаз. Он смотрел в отражении, жадно впитывая глазами каждую мою реакцию.

– Красивая, – шептал он. – Моя красивая девочка.

Палец надавил на клитор и сделал три круга с нажимом. Я затряслась, готовая сорваться в пропасть.

– Кончай, Маш. И не закрывай глаза, бога ради, – попросил Олег, увеличивая скорость и нажатие.

Он отпустил мою грудь, но крепче прижал к себе. Палец сильнее потер клитор. Я вскрикивала, кончая и не отводя взгляда, как он и просил. Он был таким красивым, улыбаясь моему удовольствию. Мы были такими красивыми, сплетенными страстью. Даже я была красивой, когда стонала и дергалась в оргазме.

Олег провел языком по плечу до шеи.

– Ты такая сладкая после оргазма, – пробормотал он.

Я была немного потной. Что ему нравилось – непонятно. Какая сладость? Но спорить не стала, конечно. Олег дождался, когда я закончу вздрагивать, и аккуратно убрал руку из трусиков.

– Наверно, их лучше снять, – проговорил он, усмехаясь и оттягивая резинку черного шелкового белья.

Я улыбнулась в ответ, тихонько соглашаясь:

– Да. Наверно, лучше.

Олег быстро избавил меня от трусиков и сделал шаг назад к кровати. Он все еще обнимал меня. Я повернулась в его руках, чтобы оказаться лицом к лицу.

– Спасибо, что посмотрела, – проговорил Олег.

– На что?

– На себя.

Смелость нахлынула вместе с приятной уверенностью в себе. Я прихватила майку Олега и потянула вверх.

– Пожалуйста, – сказала я с хитрой улыбкой. Олег поднял руки, помогая мне раздеть его.

Он откинул майку, и я с удовольствием обнаружила, как его брови приподнялись. Олег был приятно удивлен. Продолжая усугублять эти чувства, я толкнула его на кровать и уселась верхом.

– Теперь твоя очередь. Я буду смотреть на тебя. И не только смотреть.

Мне нравилось любопытство и растерянность на его лице. Олег скривил губы в легкой ухмылке и ждал.

Я не заставила его заскучать. Мне очень давно хотелось рассмотреть все его татуировки. Я жадно изучала глазами карпа целиком. Он был такой красивый, яркий и плыл прямо к солнцу, которое невероятно органично вплеталось в темно синие волны моря. Лучи солнца смешивались с пенными брызгами и идеально растушевывались ближе к груди. Я не удержалась и склонилась, чтобы провести языком там, где вода и свет соединялись.

Олег кратко простонал и запрокинул голову. Он положил мне руки на талию, но не стал направлять или прижимать к себе, а позволил продолжать изучать его. Я приняла его пассивность за призыв действовать самостоятельно. Мне было мало одних прикосновений. Я стала покрывать поцелуями его широкую грудь, останавливаясь на сосках, чтобы легонько укусить и вырвать изо рта Олега еще один стон. Он передвинул руки мне на попку и сжал ее.

Я улыбнулась сама себе, продолжая целовать его и гладить. У Олега было потрясающее тело. Каменные мышцы сокращались под моими поцелуями, даря невероятное ощущение вседозволенности и какой-то магии тела. Он так ярко реагировал на меня, на каждое прикосновение пальцев или губ. Говорят, мужчинам нравятся чувственные и отзывчивые партнерши. Я же сходила с ума от отклика Олега. Он не стеснялся меня, как и я его. Наши слабости превратились в силу, едва мы перестали сдерживаться.

У меня окончательно пропали комплексы. Я чувствовала себя очень красивой и желанной. Прильнув к Олегу, я потёрлась о него грудью, чуть склонила голову и приподнялась, щекоча волосами. Мои пальцы осмелели и расстегнули его джинсы. Олег помог мне их снять вместе с бельем. Мы оба наконец оказались обнаженными.

Я выпрямилась, снова усевшись на нем, и безошибочно коснулась влажными складочками его члена. Олег на этот раз подвинул меня, заставил сесть чуть глубже, чтобы контакт был теснее. Я хотела только подразнить его, но оказалось, что мне самой мало. Я двинула бедрами, чтобы проскользить вдоль члена.

– Маш, – простонал он, как молитву. – Это, блин, неправильно, но ради бога, не прекращай.

Олег толкнулся мне навстречу. Я захныкала от таких приятных, но недостаточно сильных ощущений. Ладони Олега надавили мне на спину, и я легла на него, уперевшись в грудь ладонями, чтобы оставить себе немного контроля движений.

Наши глаза встретились. Олег даже сумел поймать мои губы, поцеловал, лизнул в уголок рта.

– Чертовски неправильно так делать, -зашептал он. – Но у меня нет сил прекратить. Так круто ощущать тебя без резинки.

Я только сейчас поняла, что мы балуемся весьма опасными шалостями. Но у меня тоже не было сил прекратить или продолжить с презервативом.

– Немножко, – попросила я, вспоминая, что месячные должны уже быть вот-вот.

Не стала говорить об этом Олегу. Вряд ли он считает хоть один день безопасным без презерватива, став отцом в семнадцать лет. Я была готова остановиться в любую минуту.

– Немножко, – повторил он и подвинул меня так, что головка скользнула к входу и продвинулась.

Я тихонько захныкала ему в губы. Он был большой. Я забыла, какой он был большой. Или это из-за головки, которая набухла?

Все мысли исчезли, потому что стало важно только ощущение. Олег вошел в меня медленно, полностью. Я зажмурилась и тут же оказалась на спине.

– Ты обещала мне, – напомнил он, нависая сверху. – Обещала.

Он начал двигаться, заставляя меня исполнять обещанное. Я обняла его за плечи, притягивая себе ближе. Мне нравилось чувствовать на себе его крепкое тело. Нравилось, как он обжигает меня поцелуями. Нравилось, как входит в меня мощно, но медленно. Отступает и снова погружается, заставляя протяжно стонать и вдавливать ногти ему в плечи. Я хотела его себе всего, целиком, и стиснула крепко, напряглась.

– Проклятье, – выругался Олег. – Ты вся такая влажная, горячая. Маш…

Он не закончил, снова отвлекаясь на поцелуи. Меня это устраивало. Я сама искала его губы, шептала, едва ли разборчиво…

– Так хорошо. Хорошо…

Олег загудел мне в губы и ускорил движения. Я теряла связь с реальностью. Импульсы тепла превратились в пульсацию. Я хотела, чтобы он двигался быстрее, проникал глубже, но уже не могла ничего попросить. Поэтому просто подняла ноги и сцепила их у Олега за спиной.

Он глухо охнул, оказываясь еще глубже. Это все, что я хотела. Его головка давила на какую-то ужасно чувствительную точку в такой позе. Я замерла, позволяя Олегу врезаться в меня. Оргазм нахлынул, как волна кипятка. Он обжег на миг и разлился по венам горячей кровью. Олег замедлился, а потом и вовсе замер.

Я пробежала пальцами по его шее, тронула влажные волосы, погладила благодарно, все еще не вернувшись в реальность. Он поцеловал меня мягко и ласково, стал снова двигаться, не прекращая водить своими губами по моим. Я млела от последних спазмов.

Олег сжал мои бедра и несколько раз толкнулся в меня мощными выпадами, а потом вышел. Я почувствовала, как на живот брызнули капли влаги. Олег завис надо мной, зажмурившись.

Я погладила его по щекам, спросила, немного тревожась:

– Ты в порядке?

Он распахнул глаза и ухмыльнулся.

– Нет, – покачал Олег головой. – Я не в порядке – это точно.

Я заёрзала под ним, начиная нервничать от таких заявлений.

– Я не в порядке, малыш. Я в восторге. А еще я, кажется, не в себе, раз забил на презервативы.

Эти слова немного успокоили и немного развеселили.

– Я ничем не болею, – похвасталась я. – А ты?

Олег усмехнулся, а потом и заулыбался широко и тепло. Он поцеловал меня и сказал:

– Кажется, я болею тобой, Маш.

Я не успела среагировать, а он уже скатился рядом на бок и потянул меня за руку.

– Пойдем в душ. Тебе надо сполоснуться. Кто-то очень больной всю запачкал.

Глава 11. Разговоры

Я млела под душем. Теплая вода лилась на нас с Олегом сверху. Он стоял позади, сам смывал с меня следы своего удовольствия, одновременно лаская кожу поглаживаниями.

– Нам не стоит повторять этот фокус, – проговорил он слишком серьезно для человека, который только что укусил меня за ухо.

– Мне одеться и уехать? – аккуратно спросила я, не понимая, насколько его слова категоричны.

– Нет, одеваться нужно мне, малыш. В резину. Я не хочу ломать тебе жизнь.

Я догадалась:

– И имеешь в виду беременность?

– Угу, – подтвердил Олег.

– Мне кажется, ты дуешь на воду.

– Не исключено, но у меня есть основания. Согласись?

– Согласна.

– Но без презерватива мне понравилось еще больше, – тут же переобулся он.

Я засмеялась и развернулась лицом, чтобы увидеть его хитрые и наглые глаза. Олег не подвел. Его лицо было бесценно в этот момент. Улыбался, как мелкий хулиганистый пацан.

– Мне кажется, ты сам себе противоречишь, – аккуратно предположила я, обнимая его за шею.

– Я же предупреждал, что слегка сбрендил.

– Ты слишком забавный для…

И тут же осеклась, не договорив. Но Олег догадался.

– Для старика? – закончил он.

– Прости.

Я покраснела и опустила голову. Он, как всегда, не позволил мне стыдиться своих слов. Олег поднял мою голову за подбородок и проговорил:

– Все нормально, Маш. Я старше тебя. Это факт. Меня с первого дня мучает ощущение, что я совращаю юную деву.

– Юная дева мечтала, чтобы ее совратили, – призналась я, продолжая краснеть и бледнеть, но желая быть честной.

Олег стер воду с моего лица и поцеловал.

– Слава богу, – выдохнул он и обнял меня.

Его мокрые объятия были самым чудесным местом, где я бывала. Кажется, на этой станции можно поселиться навечно. «Душ после секса» – лучший город на земле.

Правда, вода стала холоднее, и я повела плечами.

– Черт, – выругался Олег. – Бойлер пустой. Нужно сваливать, а то превратимся в охлажденное мясо.

Я смеялась, пока он выключал воду и помогал мне выбираться из душа. Он вытер меня и стал подталкивать к выходу.

– Что? Я смешон? – искренне поинтересовался Олег, видя, что я не могу перестать хихикать.

– Ты забавный. В хорошем смысле, – ответила я.

Олег облегченно выдохнул.

– И на том спасибо.

Он сгреб меня в охапку и бросил на кровать, заставляя хохотать еще сильнее. Олег оказался рядом, накрыл меня своим телом и расцеловал мои щеки, лоб, куснул за нос, пока я смеялась.

Он приподнялся на локтях и рассматривал мое лицо, улыбаясь и щурясь. Я обвила руками его шею и призналась:

– Я не чувствую, что ты старше, если честно. Ты разговариваешь совсем не как моя мама, например.

Олег перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Я теперь оказалась сверху.

– Я работаю с пацанами, Маш. Некоторым нет и восемнадцати. Опыляюсь, наверно. Аленка все время жалуется, что я выгляжу глупо, пытаясь быть молодым.

Я пренебрежительно фыркнула.

Олег выглядел как угодно (горячо, сексуально, круто), но точно не глупо.

– Нет, ты не выглядишь глупо, – поспешила я уверить его. – Правда, я пристрастна.

– Мне нравится, что ты пристрастна.

Он убрал у меня с лица мокрую прядь волос. Олег смотрел слишком ласково и горячо. Мне стало не по себе от излишне сильной реакции на простой взгляд и жест. Я отвела глаза и сползла с него, устроившись рядом. Олег повернулся на бок. Его взгляд продолжал гулять по мне. К нему добавились руки, которые стали гладить.

– Останешься на ночь? – спросил Олег.

Я глянула в окно, где давно было темно. Понятия не имела, сколько времени, но ехать в общагу мне сегодня точно не хотелось. Стеснять Олега тоже, но его вопрос намекал, что я ни капли не злоупотребляю гостеприимством. Наоборот. Он хотел, чтобы я осталась. Прикусив губу, я скромно и очень тихо проговорила:

– Останусь, если позволишь.

– Я буду настаивать, – проговорил он, нажима пальцем на губу, которую я кусала.

Я поцеловала его ладонь.

– Спасибо.

Олег продолжал рассматривать меня и гладить. Я потихоньку привыкала к его глазам, улыбке, близости. Румянец отступил. На смену смущению пришло приятное удовлетворение. Я начинала верить, что он смотрит не на мои уродливые шрамы, а на мое тело, которое ему нравится. Между нами было уютное молчание и поцелуи.

Олег так и лежал на боку, подперев голову рукой, водил пальцем по рунам у меня на груди.

Я ненавидела, когда кто-то мог видеть мои шрамы. Но сейчас он касался их, и это было нестрашно, непротивно. Скорее, снова возбуждающе, потому что моя тату была связана со шрамами, а Олег был связан с тату и тем, что случилось потом на кушетке. Кажется, я приобрела новые эмоциональные аналогии, ментальные связи. Они мне нравились намного больше, чем воспоминания об отце и трагедии в детстве.

– Алёнка что-то выкинула, да? – спросил Олег после долгого молчания.

Я поморщилась. Говорить о его дочери – на самая приятная тема и совсем неоднозначная. Я бы стала жаловаться, даже докладывать, наверно. Лучше молчать. Но одновременно хотелось поделиться с Олегом, чтобы облегчить душу.

– Я знаю, что она может довести до нервного тика. Можешь пожаловаться. Поверь, я тебя пойму, как никто, – продолжил Олег поощрять мою исповедь.

– Поверь, ты не поймешь. И ты точно не хочешь знать такие подробности о своей дочери.

Я мысленно обругала себя. Даже таких размытых фраз слишком много. Вряд ли получится съехать с темы. Олег не позволит, насколько я его знаю. Он упрямый.

Я бы точно давила на его месте.

Олег нахмурился. Я разгладила морщинку между его бровей.

– Наркотики? – предположил он. – Она куда-то вляпалась?

– Нет-нет, ничего незаконного. Я бы сразу настучала в таком случае.

Я глупо хихикнула, снова отвешивая себе мысленно оплеух. Очнись уже, Машка. Что за нелепые шуточки? Но я в общем и не шутила.

Олег хмыкнул и чуть кивнул, поощряя мои принципы, и тут же сделал вывод.

– Если Аленка не занимается самоуничтожением, значит, она уничтожает все вокруг. Обидела тебя, да?

Я зажмурилась.

– Ты точно татуировщик, а не следователь? – уточнила я, уходя от его слишком метких умозаключений.

– Я просто знаю свою дочь, Маш. Она избалована и имеет весьма гибкие моральные принципы. Правда, чаще всего портит жизнь исключительно близким людям. Так что, поздравляю. Если Алена тебя задела, значит ты ей дорога.

– Офигенная закономерность. Что за дичь? – воскликнула я, даже привставая от возмущения.

– Согласен. Полная дичь. Но вот так.

Олег добился своего. Я больше не могла молчать. Пусть Алена мне сто раз подруга, но то, что она сделала, мне скрывать больше не хотелось. Я злилась и не могла снова держать все в себе.

– Антон. Это из-за него, – выпалила я.

– Тот блондин? Твой бывший с вечеринки?

– Именно. Теперь он ее парень. Я просила не устраивать из комнаты бордель, но Алена настоятельно посоветовала мне сегодня не возвращаться домой до ночи. А когда я вернулась, комната была закрыта изнутри. Понимаешь? А на улице дождь.

Я сжала губы. Наболтала много лишнего. Мне полегчало, но одновременно стало еще хуже. Зачем я все вывалила Олегу? Он точно не хотел знать столько подробностей о личной жизни Алены. Теперь точно будут последствия.

Замерев, я ждала, что он вскипит и помчится вытаскивать Антоху из постели Алены. Но Олег ничем не выказал гнева. Лишь крылья носа дёрнулись. Он провел рукой по лицу, словно пытался избавиться от негативных эмоций, которые так и рвались наружу.

– Мне очень жаль, Маш, – проговорил он очень спокойно наконец. – Паршивая история.

Я с трудом верила в его реакцию. Даже спросила:

– Ты точно отец Алены?

Олег засмеялся немного печально.

– Да, у меня документы есть. Показать?

Я качнула головой, давая понять, что это была шутка.

– Не смотри так. Я ее отец, но наверно слишком демократичный. Не исключено, что паршивый. Ты боялась, что я помчусь вытаскивать придурка из ее койки?

Я кратко кивнула.

– Не помчусь.

– Тебе все равно? – предположила я, чувствуя, как боль возвращается.

Неужели Олегу может быть все равно?

– Нет, маленькая. Мне не все равно. Напротив, очень жаль, что Алена связалась с этим придурком. Также мне очень жаль, что и ты имела с ним дело. Но это не повод убивать засранца.

Олег погладил меня по щеке, улыбнулся. Я молча смотрела на него, ожидая продолжения. Вздохнув, Олег заговорил снова.

– Антон этот трус и кретин. Когда я его оттащил от тебя и выволок на веранду, он весь скорчился, умолял не бить и не рассказывать его маме. Извинялся, говорил, что ты его бывшая, и он сожалеет. В общем, вел себя, как ребенок. Я поверил, что он раскаивается, бить не стал. Это же как щенка пинать.

Я покивала.

– Да, он и мне потом звонил. Выпендривался, конечно, но извинился. Мне тоже показалось, что достаточно искренне.

Олег усмехнулся.

– Смотри-ка, извинился. Хоть что-то. Может еще вырастет. Хотя…

Олег махнул рукой. Нет, он не верил, что из Антона выйдет толк или мужчина. Как и я. Но даже после Алёнкиных выступлений я ей не желала парня, как Антон.

– Алена мне не поверит, – проговорила я тихонько. Но ты можешь попробовать. Ты ее отец. Она тебя послушает.

Олег невесело рассмеялся.

– Нет, Маш. Не станет она меня слушать. Никого не станет. Тем более, меня. Аленке придется обжигаться самой. Возраст такой, бескомпромиссный. Правда?

Я не отвечала.

Олег упал на спину, и теперь я повернулась на бок и приподнялась, чтобы смотреть на него. Эх, зря я все рассказала. Испортила такой классный вечер.

– Прости, что вывалила это на тебя. Я не должна была.

– Тебе хотелось, – резонно возразил Олег. – Думаю, поцеловать закрытую дверь собственной комнаты очень неприятно. Такие эмоции сложно держать в себе. Да и банально вредно.

Он сморщил нос, повернул голову и спросил:

– Надеюсь, ты переспала со мной не назло Антону?

Я потерлась щекой о его разрисованный бицепс, поцеловала спинку карпа.

– Нет, с тобой я исключительно из-за тебя самого. Ты же знаешь…

– Знаю, но иногда сомневаюсь. Не такой уж я взрослый и уверенный в себе, – очень открыто говорил Олег. – Ты уже один раз меня бросила.

Я спрятала лицо у него на плече.

– Не напоминай. Мне было так стыдно. Я никогда такого не делала.

– Не бросала мужчину без штанов в тату-студии? Ни разу? – шутливо возмущался Олег. – Вот так новости. А мне показалось, ты мастер в этом.

Я ткнула его кулаком в бок.

– Прекрати. Я ни с кем не занималась сексом на кушетке.

– Я тоже, Маш. Я тоже.

Олег обнял меня, привлекая к себе ближе, поцеловал в макушку.

Как же приятно было слышать, что я для него особенная. Не сдерживая блаженных звуков удовольствия, похожих на мурлыканье, я снова провела губами по чернильным линиям волн, рассыпала поцелуи на белой пене, которая перемешивалась с солнечными лучами.

Олег прикрыл глаза и промычал, поощряя меня. Я лизнула его сосок и провела влажную дорожку языком до другого. Олег собрал мои волосы и потянул за них. Легкая боль отозвалась новой искрой возбуждения. Она еще не разгорелась, но уже грела.

Я приподнялась и увидела воробья на руке Олега. Не сдержавшись, прыснула.

– Что смешного? – тут же отреагировал он.

– Ничего.

Я прятала глаза и улыбку, но скрыть от этого мужчины что-то невозможно. Олег отпустил мои волосы, чтобы провести пальцами по бокам. Я скривилась от щекотки.

– Говори давай, а то…

Он снова вдавил пальцы в ребра.

– Нет-нет, не надо, – хохотала я, сдаваясь без боя. – Это все твоя птица.

– А что с ней?

Олег взглянул на руку, словно проверял, не улетел ли его воробей. Он был на месте, конечно.

Я поняла, что придется объяснить. Олег действительно не понимал, что не так с воробьем. Или я не понимала.

– Он такой странный, – сказала я, погладив крылья птички. – Еще и с руками.

– Крылья тоже есть, – резонно возразил Олег.

– Есть, но… Он странный, – повторила я, не найдя лучших слов. – Еще и в сапогах.

Олег довольно заулыбался.

– Рассказать, почему он в сапогах и с руками?

– Нет, – выпалила я моментально. – Толкование тату – это моветон. Как докапываться до книги: что хотел сказать автор? Если не понял – это твои проблемы.

– Или проблемы автора, который не донес доступно и понятно.

– Не все могут понимать.

– Не все хотят понимать.

Олег провел пальцами по бабочкам.

– Я вытряхнул из тебя душу, пока выбивал их. Ты имеешь право спросить меня. Ты вообще можешь спрашивать обо всем. Хорошо?

Я кивнула, соглашаясь с удовольствием.

– Да, хорошо. Воробей меня с первого взгляда донимал. Я не понимаю, как ты мог его набить? По молодости?

– Да, – подтвердил мои догадки Олег. – Я сделал его в девятнадцать. Это моя первая тату. Я только начал работать в салоне, параллельно рисовал заказы для игровых компаний и уже собрал команду талантливых пацанов. Получилось так, что я один сносно владел английским, уже имел опыт переговоров и дебатов с заказчиками. Мне пришлось не только рисовать, но и организовывать всех остальных, передавать пожелания, принимать критику за общие косяки. По молодости казалось, что я уже не творчеством занимаюсь, а банально перемешиваю грязь с дерьмом. Столько всего на меня валилось. У нас была крутая команда. С нами многие хотели сотрудничать, я знал, что мы станем топовыми дизайнерами. Поэтому каждый день я мысленно надевал резиновые сапоги, убирал назад руки, чтобы не замараться, и шел работать. Такой вот.

Олег указал на воробья, который тотчас перестал быть для меня нелепой птичкой.

– Прости, – тут же поспешила я взять назад свои насмешки. – Я не думала…

– Ты и не должна была, Маш, – поспешил прервать мои угрызения совести Олег. – Это моя история. До конца ее знаю и чувствую только я. У воробья много пустой драмы и бескомпромиссности. Я тоже был молодым и горячим.

– Ты и сейчас… – попыталась я, но Олег опять оборвал.

– Я сейчас совсем другой, детка. Делаю меньше ошибок, взвешиваю дольше, останавливаюсь чаще, – Олег вздохнул. – Старость.

– Или мудрость.

Я охнула и прикрыла рот рукой, догадываясь.

– Карп!

– Да, мудрый скучный, каноничный карп, – согласился Олег.

– Он вынырнул из дерьма к солнцу, – продолжала я читать семантику тату.

– Да. Я надеюсь, что да, – засмеялся Олег. – Но придурошный воробей тоже крут. Согласись?

– Согласна. Теперь согласна.

– И про карпа ничего больше не спросишь?

Он приподнял бровь, словно загадал мне загадку. А я даже не поняла, где был подвох.

– Что спросить про карпа?

– Он тебе нравится?

– Конечно. Цвета такие яркие, контрастные. Очень красивый. Но…

– Что? – прицепился Олег.

Он как будто болел за меня, желая, чтобы я сама догадалась.

– Как будто пустовато. Я думала такие, как ты… забивают всю спину тоже.

– Такие, как я, – фыркнул Олег. – И какой я по-твоему?

– Немного безумный, -предположила я, но уже поняла, что ошиблась.

Он ничего не делал без ума. Даже его татуировки это подтверждали. Этапы жизни были расписаны чернилами по коже.

– Я скучный карп, Машуль, – немного печально проговорил Олег.

Я поспешила возразить.

– Мне с тобой никогда не скучно.

– Возможно, потому что я немного сбрендил из-за тебя.

Олег, кажется, решил закончить разговоры и вернуться к поцелуям.

– Это ведь круто, – прошептала я.

–До ужаса круто, – буркнул Олег мне в кожу, спускаясь губами от бабочек к соску.

Я бы очень хотела немного подумать над его шарадой о скучном карпе, но мое собственное безумие обострилось. Никаких мыслей не осталось.

Олег ласкал меня долго и мучительно нежно. Я умирала от душераздирающего удовольствия, когда он касался моих бабочек, когда целовал их и влажно водил языком. Это была моя личная эрогенная зона. То самое слишком чувствительное место, с которым умело обращался Олег. Чуть сильнее – станет больно. Но он прекрасно знал, что не надо напирать.

Кажется, между нами был не только секс. Я могла запретить себе верить в большее, но отрицать очевидное глупо. Это не просто похоть. Если на кушетке в салоне мы банально трахнулись, то сейчас точно ушли в дебри эмоциональной привязанности.

Все запутывалось крепко и сложно, но я запретила себе бояться.

Олег усадил меня верхом, и теперь я забыла о защите. Совсем не хотелось чувствовать резину. В этом он тоже оказался прав. Я раскачивалась на нем медленно, наслаждаясь его пронзительным взглядом и не прятала глаз. Олег сжимал мои груди и попку, водил ладонями по бокам.

– Красивая, – шептал он, приподнимая меня чуть выше и опуская резче. – Такая красивая.

Я приняла его темп и двигалась быстрее, приподняла волосы и прогнулась, прикрыв глаза. Олег застонал. Он положил палец мне на лобок, сдвинул ниже и надавил на клитор, заставляя вздрагивать и сжиматься.

– Кончи, малыш, – попросил он так, что я не могла отказать.

Мое тело откликнулось взрывом. Горячие искры жалили каждую клеточку, рвались изнутри, заставляя вскрикивать. Я почувствовала, что его член стал больше, почувствовала, как моя пульсация становится слаще из-за этого. Кажется, я исполнила обещание. Кажется, я бы хотела пообещать еще раз.

Олег приподнял меня резко, быстро вышел и кончил.

Я разочарованно всхлипнула.

– Что? Обломал? – спросил он.

– Нет. Но я бы хотела чувствовать тебя внутри дольше.

– Я тоже, – признался Олег. – Очень…

Мы не стали продолжать этот разговор. Он оставил мне возможность решить, и я точно собиралась заняться этой проблемой. Врач должен помочь.

Мы снова пошли в душ. Теперь я стояла сзади и смотрела на спину Олега. До меня дошло…

– Карп, – проговорила я. – Он как будто не закончен.

Олег усмехнулся.

– Да. Заметила, – похвалил меня он. – Я оставил пространство специально.

– Зачем?

– Разве это не очевидно? Для второй рыбы.

– Почему не набить ее сразу?

– Потому что место свободно, – запутал меня Олег окончательно. – Пока свободно.

Он обернулся и подмигнул.

Я сглотнула. Это был намек на меня, что ли?

Неееет. Слишком рано. Мы не знаем друг друга. Я много фантазирую. Тату – это навсегда. Я и Олег навсегда?

От этой мысли мне стало не по себе, но одновременно она была такой соблазнительной и прекрасной…

– Пойдем спать, Маш. Вставать завтра рано, – позвал Олег, закрывая тему.

Я была ему благодарна. Нам обоим не стоило думать о будущем. Оно придет само и лучше не планировать заранее свое счастье. Вдруг не сбудется.

Постель Олега оказалась намного удобнее, чем в гостевой спальне. Она была большой, просторной, но я не нуждалась в расстоянии. Олег притянул меня к себе, и я всю ночь спала у него на груди. Утром он разбудил меня поцелуями, мы снова занялись любовью, а потом вместе варили кофе и готовили быстрый завтрак. Может быть, это не так весело, как запереться в комнате и не пускать соседку, но я предпочитала жить скучно.

После завтрака Олег в своей бескомпромиссной манере сообщил, что отвезет меня на занятия. Отказывать ему мне не хотелось, как и тащиться до метро, а потом на нем сто тысяч лет через всю Москву.

В машине Олега я опять почувствовала странное. Как будто тут было мое место. На пассажирском сидении рядом с ним, когда он время от время от времени гладит мое колено или ловит ладонь, чтобы пересчитать губами пальчики. Такой красивый и родной. Я совсем не знала его, но как будто знала нечто большее, чем дату рождения или любимый цвет.

– Когда у тебя день рождения? – спросила я, чтобы уничтожить и тривиальные недосказанности между нами.

– В апреле.

– А какой любимый цвет?

Олег глянул на меня с усмешкой.

– Настало время личных вопросов? Ну-ну. Я отвечу, но ты тоже должна быть откровенной.

– Я буду, – пообещала я.

Мы всю дорогу играли в глупые вопросы, а потом я включила телефон.

Сразу прилетели сообщения о звонках Алены. Их было двадцать три. Я вздохнула, не понимая, как вести себя. Олег сразу заметил мои страдания и вопросительно приподнял бровь.

– Алена звонила, – пояснила я. – Двадцать раз.

Олег хмыкнул.

– Настойчивая. Вся в меня.

Да уж. Настойчивости у них было навалом.

– Что мне делать с ней? – спросила я, полагая, что Олег лучше всех подскажет мне стратегию общения после конфликта.

И он сдал мне все козыри на руки.

– Не ругайся. Она ждет, что ты будешь нападать, и очень удивится, если просто проигнорируешь. Я всегда так делаю.

– Ты заставил ее выдраить дом после вечеринки, – напомнила я.

– Я не заставлял, – заявил Олег. – Я попросил ее друзей. Они собирались тихо рассосаться, конечно. Слава богу, что все были приличными людьми и не отказали мне в просьбе помочь прибрать. Алена тоже присоединилась. Мне кажется, это справедливо.

– Алена собиралась вызвать клининг.

– Собиралась, конечно, – подтвердил Олег. – Но не понадобилось.

– Ты не заставлял? – продолжала я допрашивать его недоверчиво.

– Ой, Маш, заставить – это непедагогично. Я был мил и вежлив. Они так сильно удивились, что выскребли все свое дерьмо. Я им даже пиццу потом заказал. Страх – неплохое средство манипуляции, но мне больше нравится доброта и вежливость. Осадочек не остается.

Я хихикала, пока Олег искал место для остановки недалеко от универа.

– Ты ужасный, страшный, коварный человек, – сообщила я ему, едва он остановил машину и повернулся ко мне.

– Нет, – обиделся Олег. – Я крутой, понимающий, очень спокойный.

– И это тоже. Но от этого Алене вовсе не легче.

Олег пожал плечами.

– Да, ее бесит, что я такой. Но что поделать? Надеюсь, перерастет.

Он подался вперед, чтобы поцеловать меня. Я погладила его по небритой щеке, отвечая на поцелуй и отчаянно борясь с желанием прогулять учебу, чтобы провести с Олегом весь день.

Нас прервал телефон.

– Да, – ответил Олег через систему в машине.

Я услышала из колонок на громкой связи:

– Олежа, я нарисовал танк, как ты просил. Будешь смотреть?

– Буду, Вить. Дай доеду до офиса и найду комп. Перезвоню через полчасика.

– Оки, шеф. Жду.

– Работа, – выдохнул Олег, отключив звонок.

Я понимающе кивнула, потянулась к ручке двери.

– Не так быстро детка, – остановил меня Олег. – Что про тату? Когда?

– Не знаю, – проговорила я, растерявшись немного, но тут же нашлась. – Выстави счет, а там и дату назначим.

Олег покачал головой, не поощряя моей настойчивости по части оплаты.

– Ладно. Но тогда мы будем работать дома, а не в салоне.

– У тебя дома? – уточнила я.

– А можно у тебя, что ли? – пошутил Олег, улыбаясь, как пацан.

Я саданула его кулаком в плечо.

– Ха-ха-ха, как смешно. Ладно. Мне пора на занятия.

Я снова попыталась открыть дверь, но Олег опять поймал мою руку и, глядя в глаза, сказал:

– Маш, если хочешь, можем и у тебя дома.

– Как это? – не поняла я.

– Можем сказать Алене, что я делал твою тату.

Я нервно хихикнула.

– И не только про тату, – добавил Олег.

– Шутишь? Она взбесится.

– Обязательно.

– Тебя это не останавливает?

– Нет. А тебя?

Он сверлил меня взглядом, поощряя быть смелой. Но я не смогла. Слишком много еще было между нами легкомысленного. Я не верила в серьезность таких отношений. Между нами все еще неоконченная тату. Алене точно не стоит знать.

– Меня останавливает.

Я думала, он обидится или станет уговаривать, но Олег поступил как всегда очень спокойно и по-взрослому.

– Хорошо. Как скажешь. Но мы не сможем вечно ее обманывать. Лучше сказать, чем она узнает сама.

Я не стала подвергать сомнению перспективы врать вечность. Сказала нейтрально:

– Да, конечно, лучше сказать. Но не сейчас.

Олег поцеловал меня быстро, мимолетно, отпуская.

– Хорошо. Иди учись, малышка.

Глава 12. Перед расставанием

Как велел Олег, я пошла в универ и прилежно училась. Алена звонила мне еще пять раз, пока шли пары. Я не стала снимать трубку. После занятий снова отправилась в библиотеку и теперь уже нормально поработала над курсовой и была очень довольна собой. Зато возвращаться домой мне было неприятно, даже тревожно. Я боялась, что снова наткнусь на лифчик и закрытую дверь. Тогда точно придется гулять. Не ездить ведь к Олегу второй день подряд.

Признаться, мне очень хотелось поехать. Хотелось не уезжать оттуда вовсе. Комфорт красивого дома и близость потрясающего мужчины выглядели намного привлекательнее прогулки в парке или коротании вечера в кофейне. Признаюсь честно, в гостях у Олега мне нравилось намного больше чем в комнате общаги с Аленой на соседней койке.

Но мне не пришлось выбирать. Алена больше не звонила, сообщений не писала. Когда я вернулась домой, лифчика на ручке тоже не было, и дверь оказалась не заперта.

Алена сидела за столом, обложившись книгами и тетрадями, как прилежная студентка-первачок. Милые две косички придавали ей невинный вид. Я могла бы купиться на это, если бы не вчерашний эротический триллер в этой комнате.

– Привет, – слишком громко проговорила Алена, выскакивая из-за стола, едва я вошла.

– Привет.

Я кинула сумку на кровать и повесила на крючок куртку. Алена тут же начала допрос.

– Как ты? Где пропадала?

– Нормально, – ответила я, игнорируя второй вопрос.

– Ты злишься на меня. Я знаю, – проницательно предположила Алена, делая очень виноватый и еще более невинный вид.

Я вдруг поняла, что не испытываю к ней ничего плохого. Скорее наоборот.

– Нет, Ален, я не злюсь, – призналась я без капли лукавства. – Я отлично провела вечер.

– И ночь? – хихикнула Аленка, немного краснея.

– И ночь, – подтвердила я.

Соседка сделал очень любопытные глаза и протянул длинно:

– Ооооо, кааааак интересно. У тебя завелся паааарень?

Я неопределенно пожала плечами. Парнем Олега было сложно назвать. Завелся он тоже как-то очень относительно. Я не хотела и сама обзывать то, что между нами терминами. Тем более у меня не было желания откровенничать с Алёной, используя неопределенные местоимения и увязая в болото лжи. Зато она весьма рассчитывала на подробности.

– Какой он? С работы или с универа? А может кто-то с вечеринки? – стала перебирать она.

– Не хочу пока говорить, – нейтрально проговорила я, переодеваясь в удобную майку и раскладывая на полке тетради с конспектами.

– Ладно-ладно. Не говори. Но румянец все говорит лучше слов. Ты покраснела!

Я сжала губы и нырнула в сумку, чтобы вынуть несуществующие тетради оттуда. Покраснеешь тут. Сплю с твоим папой, еще и затеяла поганую игру в недосказанности. Я не верила в полуложь или недоправду, считая утаивание равным вранью.

Чтобы не продолжать испытывать совесть, я виртуозно сменила тему, выдав немного правды:

– Да, после такой ночи только и остается – краснеть. Надеюсь, у тебя с Антоном тоже все было круто?

Алена была обречена ответить мне взаимностью. Она обожала говорить о себе. Но видимо в этот раз ее впечатления не так безудержно рвались с языка.

Алена отвернулась. Я прекрасно понимала, почему она не торопилась с ответом. Вряд ли Антон был хорош в постели. До самого главного у нас с ним не дошло, но то что он показал до того как побрезговал моими шрамами, совсем никуда не годилось. В сравнении с Олегом, конечно. Антон был чуть лучше моего первого парня, как ни крути. Зато теперь планка поднялась слишком высоко и опускать ее я не собиралась.

– Ну так, ничего, – буркнула Алена через сто миллионов лет. – У всех, наверно, паршивый первый раз. Зато по любви.

Я не стала спорить, просто сказала:

– По любви – это хорошо.

Я бы порадовалась за нее искренне, но не могла перестать сравнивать Олега и Антона. Последний отчаянно проигрывал во всех плоскостях, по всем критериям. Очень хотелось верить, что он испытывает что-то хорошее к Алене, но я была слишком предвзята.

– Маш, знаешь, можешь не кривляться, – неожиданно переменила тон Алена.

Я всегда терялась, когда на мня начинали напирать без повода. Алена так уже делала пару раз, и мне это не нравилось.

– Я же вижу, что ты бесишься, но не показываешь это, – продолжала она агрессивно приписывать мне мифические эмоции. – Я плохо поступила вчера и готова извиниться.

– Не надо.

– Надо! – она крикнула.

Я поморщилась.

– Прости. – Тут же взяла себя в руки Алена. – Просто я не люблю лицемерия. Ты можешь сказать все, что обо мне думаешь. Даже должна. Говорят, держать в себе вредно – заболеть можно.

Я не сдержала рвано нервного смеха.

– Заботишься о моем здоровье теперь?

– А хоть бы и так.

– Ладно. – Я решила дать ей то, что она хотела. – Хочешь правду? Пожалуйста. Я вчера очень злилась. Мы договаривались, а ты наплевала на все и просто заперлась в комнате. На улице шел дождь.

– Но я же… – начала Алена спорить, не дослушав.

Я выставила руку вперед, требуя не перебивать.

– Мне плевать на твои деньги, Ален. Я хотела провести вечер дома, просто отдохнуть, а не таскаться по кофейням и ресторанам. В общем, я не столько злилась, сколько ревновала. Мы с Антоном были вместе. Недолго и без глобальных перспектив, но расстались плохо.

– Ой, – пискнула Алена, оседая на стул.

– Ну да. Ой. Он не сказал тебе?

– Нет.

– Почему я не удивлена. Ну да ладно. Вчера я злилась на вас, но сегодня все прошло.

– Как это? – удивилась Алена.

Все прошло из-за Олега. Он окончательно уничтожил все мои чувства к Антону. Знать об этом Алене точно не стоило. Я соврала:

– Не знаю как. Прошло и все. Я не любила Антона, но он меня сильно обидел. Знаю, что ты с ним не расстанешься из-за этого. Я бы сама не слушала никого. Просто будь осторожна с ним. Угу?

– Что он сделал? Бросил тебя? – начала выпытывать Алена.

Я отрицательно покачала головой, отказываясь рассказывать подробности.

– У меня завтра семинар. Нужно заниматься, – проговорила я, отворачиваясь к полке с тетрадями.

Алена долго смотрела на меня так, что хотелось чесаться. Я очень хотела уйти куда-нибудь, но пересилила себя. Как ни крути, а я действительно могла нормально готовиться только в комнате, на родной скрипучей койке. В остальных местах отвлекал шум и люди. Даже в библиотеке я никогда не готовилась, только выписывала тезисы из источников.

Через какое-то время Алена прекратила сверлить меня взглядом и вернулась к своим конспектам. Я наконец смогла на сто процентов сосредоточиться. Часа два мы не разговаривали вообще, занимались. А потом у меня зазвонил телефон. Олег.

Я схватила мобильный и выбежала из комнаты, чтобы ответить на лестнице без свидетелей.

– Привет. Как ты? – прозвучал в динамике уставший, но такой теплый голос.

– Нормально. Привет, – ответила я, не в силах запретить губам растягиваться в улыбку на зависть чеширскому коту.

– Как Алена? Не доставала тебя?

Я тихо засмеялась.

– Разве это возможно?

– Действительного, – усмехнулся Олег в ответ.

Он волновался, кажется, за нас обоих и старался избегать прямых острых вопросов. Я в очередной раз удивилась, насколько он тактичен, и как сильно не похожа на Олега его дочь.

– Мы поговорили. Не ссорились, – решила я успокоить его. – Я даже сказала, что Антон мой бывший, что он кретин.

– Разумеется, ее это не остановило.

– Конечно.

Олег вздохнул.

– Ожидаемо. Что ж… – Он быстро сменил тон и заговорил о нас: – Ты подумала, надеюсь, о тату?

– Нет, – честно ответила я. – А надо было?

– Конечно.

– Прости, я много занималась сегодня. Все остальное вылетело из головы.

– Даже я? – оскорбился Олег. – Ну и дела. Старею.

Не найдя, что ответить на это я посмеивалась, как глупенькая, зажмуриваясь, но не в силах ничего с собой поделать.

– Ты так увлечена учебой? Я думал, девочки в этом возрасте думают только о парнях.

– О них я тоже думаю, – не стала я корчить из себя слишком умную и правильную. – Но и реклама мне очень нравится. Механизмы и средства воздействия на восприятие. Мне кажется, это очень интересно. Я очень рада, что удалось поступить именно в наш универ. Здесь крутая программа и много источников в доступе.

– Ох, детка. Ты такая умница, – похвалил меня Олег.

Я была рада, что он не видит моих алых щек.

– Ладно. Если ты ничего не решила, то придется самому. Давай закончим тату у меня дома. Хорошо? – вернулся он к разговору о татуировке.

– Пожалуй, я не против. А что с оплатой? – заворчала я, готовясь к жаркому спору.

Но зря. Олег сделал ход конем:

– Оплата натурой, как всегда, – он сразу поправился. – Ладно, не кипи. Шутка. Я оставил Юле распоряжения. Можешь оплатить в любой день в салоне.

– Спасибо. Я зайду завтра.

– Зайди в любой удобный день и можешь не спешить. Теперь плохие новости, – чуть печально продолжил он. – Мне нужно уехать.

– Опять? – выдохнула я, неожиданно ощущая себя очень несчастной.

– Да, малыш. Меня рвут на части. Заказчики ждут в Калифорнии. Я вообще не хотел возвращаться в Россию. Только ради Алены сделал крюк.

Я поморщилась, едва сдерживаясь, чтобы не сказать, что зря он мотался туда-сюда. Алена точно не оценила возвращение.

– Надеюсь, что обернусь за неделю.

Я ахнула.

– Да, малыш, придется перенести сеанс. Готова подождать?

– Конечно. – согласилась я, не понимая, какой у меня выбор. – Я точно дождусь. Не идти же к другому мастеру.

– Только попробуй, – пригрозил Олег.

– Ты же знаешь, что я не смогу.

– Знаю. Но надеюсь, что ты еще и не захочешь.

– Не захочу, – очень тихо выдохнула я.

Олег замычал мне в трубку. Такие звуки он издавал, когда я делала что-то приятное в постели.

– Можно украсть тебя завтра после учебы? – спросил он.

– Я работаю.

– Проклятье.

Мне не стоило предлагать, но слова сорвались с языка сами собой:

– Можешь украсть меня утром.

– А как же универ? Прогуляешь? – ахнул Олег.

Я почти видела, как он хватается за сердце

– Почему бы и нет? Разок можно.

– Какая плохая девочка, – поддразнил Олег.

Очень хотелось стукнуть его за эти слова, но мы были слишком далеко. Я решила ответить тем же и загадочно сообщила:

– Ты не представляешь, насколько я плохая.

Мычание снова стало ответом, к тому же перешло в откровенный стон. Я довольно улыбнулась.

– Заберу в десять, – проговорил Олег, и его слова звучали, как угроза.

Я собиралась сказать еще что-нибудь пошлое, но на лестницу вышла Алена.

– Маш, а где у нас сироп для кофе? Я не могу найти.

– Сейчас – сказала я ей, а Олегу кратко бросила: – Ладно. Пока. Я пойду.

– Угу, до завтра, – ответил он и положил трубку.

– Это он, да? Ты с ним говорила? – привязалась Алена, как только я отняла телефон от уха.

Никакой сироп ей не был нужен, как и кофе перед сном.

Улыбку с губ я не успела убрать. Это моя соседка тоже заметила.

– Ой, конечно, он. Ты вся сияешь, Машка. Кто-то сильно влюбился, мне кажется.

– Ничего подобного. Он мне просто нравится, – буркнула я больше для себя, чем в ответ Алене.

Но она была права, черт возьми. Я влюблялась в Олега. Или уже влюбилась. Пока у меня не хватало смелости это признать, но все признаки имелись в наличии.

На следующее утро я задержалась в комнате, хотя обычно уходила раньше Алены.

Олег прислал сообщение, что сам не сможет приехать, но отправит за мной такси. Я скинула джинсы и свитер, приготовила юбку легкомысленной длинны и симпатичную кофточку. Хотелось соблазнить Олега сразу. Подумав, я достала кружевное белье. Но в этом месте меня ждал неприятный сюрприз.

Глаза наполнились слезами, когда я обнаружила, что не беременна от Олега. Стараясь не разреветься от этой сомнительной радости, я подышала паровозиком и набрала Олега.

– Малыш, я уже отправил машину, – сообщил он бодро.

– Отмени, – всхлипнула я. – Все отмени.

– Почему?

Его вопрос был ожидаем, но я не придумала, что на него ответить заранее.

– Не приеду и все, – буркнула я. – Нет смысла.

– Как это, нет смылся? – удивился Олег.

– У меня…

Я не смогла договорить.

– Важный семинар?

– Нет.

– Простуда? Температура? – продолжал подсказывать Олег.

– Нет-нет.

– Что-то плохое с родными? Кто-то умер?

– Нет, конечно, – застонала я. – Слава богу, все в порядке с родными.

– Машуль, милая, я категорически не угадываю. Скажи, пожалуйся, почему ты почти плачешь и не хочешь ехать ко мне?

– Я хочу, – продолжала я шмыгать носом. – Но у нас не получится жаркого прощального секса. У меня месячные.

Последние слова я проговорила едва слышно. Очень надеялась, что Олег не будет переспрашивать, и он не стал.

Вместо этого он откашлялся, выдохнул с облегчением и продолжил удивляться.

– Отлично. Значит, мы не залетели. Это радует.

– Угу, меня тоже.

– Прости, но я в твоем голосе радости не слышу.

– Но как же? – пришла моя очередь удивляться. – Это очевидно.

– Что мы не будем заниматься сексом? Пожалуй, не будем. Я не в восторге от такого формата.

– Я тоже, – согласилась я тихонько.

– Как тебе формат – посидеть со мной в кабинете, пока я буду материться на бестолковых гениев, которые срывают к херам все сроки?

– Ээээ…

– Закажем пиццу или лапшу в китайских коробках с ужасными острыми соусами.

Меня все еще клинило. Я повторно протянула:

– Ээээ…

– Я улетаю после обеда. Проводи меня до аэропорта. Оттуда отпущу тебя прямо на работу.

Я продолжала осмысливать, и он воспользовался паузой. Наверно посмотрел мое такси через приложение.

– Маш, ладно. Бери себя в руки и выходи на улицу. Машина ждет под окном, а я жду тебя. Очень-очень жду.

В конце он чмокнул меня через трубку и отбил звонок. Телефон загорелся сообщением. Это Олег прислал мне в мессенджер номер и марку такси.

Я все еще была в шоке, но привела себя в порядок, уложила в сумку запасные средства гигиены, осталась в джинсах и свитере и вышла из комнаты.

Такси стояло на парковке у общежития. Я еще сверяла номер на всякий случай, а из машины уже вышел одетый в темный костюм и белую рубашку мужчина, открыл мне дверь.

– Мария, добро пожаловать, – проговорил он с выученными очень вежливыми интонациями.

«Бизнес», – поняла я, когда уже села в салон автомобиля. Я видела такие машины и таких водителей. Примерно знала и цены. Моментально в моей голове произошло вычисление стоимости поездки от общаги до дома Олега. Мне стало дурно, но я запретила себе жадничать. Раз Олег посчитал, что это приемлемо…

Черт, нет. Один раз я заплачу, но нам нужно поговорить о моем достатке. Вспомнились немаленькие суммы, которые Алена выпрашивала у отца, не стесняясь свидетелей. Я так точно не собиралась поступать.

– Мария, в районе Филей пробка. Ее лучше объехать. Вы не против?

Я вздрогнула, понимая, что водитель говорит со мной.

– Э, нет. Не против, – проговорила я, пытаясь понять, зачем он со мной советуется.

– Будут какие-то пожелания по маршруту, или я могу сам выбрать оптимальный путь?

– Да, конечно, выбирайте сами. Думаю, в приоритете приехать скорее. И все?

В конце я съехала на вопросительную интонацию, совершенно не уверенная, правильно ли себя веду.

– Понял вас. Музыка не мешает? Температура комфортная?

– Все отлично, – заверила я, отчаянно смущаясь, но все равно получая удовольствие от внимательности водителя.

В середине пути я заскучала и полезла в телефон. Он, как на зло, почти сел. Я не взяла зарядку и выругалась тихонько.

Водитель услышал меня и сразу поинтересовался, все ли в порядке. Я объяснила свое недовольство севшим мобильником, и он тотчас предложил мне зарядиться прямо в машине. Я чуть не лишилась чувств от восторга.

Легкая инфантильность Алены сразу отозвалась в моем сердце. Что поделать, мы живем в материальном мире. Такие нюансы, как повышенный класс такси очень ярко контрастируют с метро или автобусом, например.

Водитель довез меня быстро, комфортно и максимально приятно. Он остановился у ворот и поспешил выйти, чтобы открыть мне дверь. Но не успел. Его опередил хозяин дома. Олег вежливо кивнул водителю, подал мне руку.

– Спасибо, – проговорил он громко. – Надеюсь, хорошо доехали.

– Отлично, – подтвердила я скромный кивок водителя.

Где-то на фоне я слышала, как голос робота сообщает, что заказ будет оплачен картой. Но рука Олега, которая сжимала мои влажные пальцы отвлекала от всего на свете.

Не дожидаясь, когда машина уедет, Олег прижал меня к себе и поцеловал в губы. Я бессовестно замычала, копируя его фирменные звуки удовольствия.

– Бизнес, Олег, – вспомнила я через минуту поцелуев. – Зачем? Так дорого.

– Главное, что удобно и надежно, – дополнил он. – Ты здесь и улыбаешься мне.

– Неудобно, – продолжала я жаловаться.

– Ладно. В следующий раз закажу тебе автобус, чтобы было удобно. Ага?

– Невыносимый, – буркнула я и позволила увести себя в дом.

Мы провели с Олегом всего пару часов. Он много разговаривал по телефону и видеосвязи. Я посмеивалась, слушая, как он общается с командой. Его художниками-аниматорами действительно были мальчишки. Почти все моего возраста и младше, шумные, виртуозно матерящиеся, часто капризные и очень категоричные. Но Олег легко общался с ними, выкручивая любую проблему под нужным углом.

Я сидела в кабинете на диване, пока он рассматривал рисунки на огромном экране, дирижируя элементами почти как в фантастическом фильме.

Когда он закончил конференцию и сел ко мне на диван, чтобы целоваться, я попыталась инициировать хоть какой-то интимный контакт. Но едва мои пальцы коснулись пояса джинсов, Олег отстранился.

– Ты это к чему? – спросил он.

Я покраснела до корней волос. Мне нелегко давались такие откровения. Почему он не мог просто расслабиться и молча получить удовольствие? Ну или что там я могла ему дать своим неумелым ртом.

– Маша, – позвал Олег, убивая меня внимательным взглядом.

– Я думала, ты захочешь… Уезжаешь надолго и…

– И ты решила, что обязана отсосать мне на дорожку?

Я закрыла лицо руками и вскочила с дивана. Его грязные словечки не отталкивали, скорее возбуждали. Я старалась взять себя в руки, но не получалось. Олег злился, и я не понимала причину.

– Если не хочешь… – залепетала я снова. – Это понятно, я ничего толком не умею.

Он приблизился ко мне и взял за плечи, прижал к себе.

– Помнишь, ты оскорбилась, когда я не позволил тебе заплатить за тату? – спросил Олег.

Я кивнула, не отлипая от его груди.

– Ты тогда сказала, что как будто натурой платила за мои услуги. Да?

– Угу, – снова подтвердила я.

– Я понял тебя и отправил счет Юле. Хотя видит бог мне очень непросто брать с тебя деньги.

– Это принципиально.

Я запрокинула голову, немного успокоившись.

– Тогда почему сейчас ты как будто пытаешься заплатить мне за что-то минетом?

Я снова потеряла дар речи.

– За такси? За еду? – Олег кивнул на столик, где остались две коробки с той самой адски острой китайской лапшой.

– Я просто хочу сделать тебе приятное перед расставанием.

– Ты приехала, – возразил Олег. – Это самое приятное для меня. Этого достаточно, Маш.

Я поджала губы, снова утопая в комплексе неполноценности, и Олег заметил.

– Я знаю, что у тебя нет такого опыта.

– Откуда? – хрипло удивилась я.

– Просто знаю. Мне очень хочется научить тебя делать минет, малыш.

Кровь снова прилила к щекам. Они горели огнем, и я собиралась упасть в обморок от смущения, но выжила и даже ощутила, как смешанные чувства собираются в огромный горячий шар, опускаются к низу живота.

– Мне не нравятся компромиссы, – продолжал Олег. – Я хочу чувствовать твой рот на своем члене и иметь возможность ласкать тебя тоже. Может быть одновременно ртом. Нет, я точно не желаю превращать минет в сольное удовольствие. Согласна?

– Да, -простонала я, умирая от желания попробовать все эти безумные вещи.

– Тебе понравится, малыш. Я обещаю. Ты такая отзывчивая и чувственная. А со мной станешь еще и немного безумной.

– Это точно, – согласилась я.

Немного сойти с ума мне точно не повредит. Я готова с ним стать немного безумно. А может и много…

Застонав, я подняла руки и обняла его за шею. Олег принял мои полураскрытые губы за приглашение и поцеловал глубоко и страстно. Он сжал мой зад руками и долго смаковал мой рот.

– Нужно ехать, – проговорил он, отрываясь от меня со стоном. – Провались оно все. Напомни, почему я не беру тебя с собой?

Я засмеялась.

– Потому что я учусь. Потому что мы едва знакомы.

– Отговорки, – фыркнул Олег. – Сегодня принимается, но в следующий раз придется придумать что-то получше.

– А если я не придумаю?

– То поедешь со мной.

Я засмеялась, но серьезное лицо Олега сообщало, что это не было шуткой. Я решила не выяснять это до конца. Кажется, серьезный ответ напугает меня до одури, а шутить Олег не собирался.

Он облегчил мне жизнь, не продолжая этот разговор. Времени оставаясь немного. Мы выпили кофе, Олег вызвал машину, и она повезла нас в аэропорт.

Всю дорогу мы целовались на заднем сидении. Иногда Олег казался мне таким взрослым, рассудительным. Я не думала, что тридцатилетний мужчина может себе позволить такое проявление чувств.

– Не ходи провожать, поезжай в Москву сразу, – попросил Олег, когда водитель остановил машину.

Я хотела поспорить, но не стала. Если пойду с ним, то обязательно разревусь. Куда это годится? Я кивнула.

– Хорошая девочка, – похвалил Олег, чмокнув меня в нос. – Я позвоню.

Водитель открыл дверь, и Олег вышел из машины.

– Доброго пути, – крикнула я.

Олег обернулся и одними губами сказал:

– Спасибо.

Я смотрела, как он уходит в здание аэропорта, закидывая на плечо большую дорожную сумку из мягкой кожи. У него была потрясающая широкая спина и упругая задница. Я уже скучала по нему и одновременно сама себе завидовала. Это надо, такой шикарный мужик – и мой. Как это получилось?

Всю дорогу до кофейни я вспоминала наше знакомство, тату и все остальное. Алена была права. Я по уши влюбилась в ее папу. Мне было немного страшно, но даже сегодняшний поступок Олега говорил о его серьезности и надежности. Я обожала, как его грязные мысли переплетаются с чистыми помыслами. Он удивлял меня и радовал. У моего сердца не было ни единого шанса.

Глава 13. Счет за бабочек

Первый день без Олега мне не было грустно. Я отработала, чувствуя себя бабочкой, вернулась домой и легла спать. Утром Олег прислал сообщение, что долетел и обосновался. Я снова работала, подозревая, что Алена проводит это время в комнате с Антоном. Но мне было плевать. Олег звонил мне несколько раз. Рассказывал про Калифорнию. Я охала, удивляясь, но он не разделял моих восторгов.

– Надоели Штаты, если честно, Маш. Клиент важный у нас и очень старомодный. Не может он по видеосвязи решать дела. Сам мне оплачивает командировку, проживание, лишь бы мы все офлайн обсуждали в его саду за кофе или гольфом. Обычно американцы простые, но этот из потомственного пафосного рода, прости господи, – жаловался Олег. – Хочу домой, к тебе. Ты к Юльке сходила?

– Нет, на работе два дня торчу. Завтра собиралась.

– А ну ладно. Не горит.

Мне пришлось быстро свернуть разговор, потому что перерыв закончился раньше из-за наплыва клиентов.

Очень скоро я почти возненавидела Америку. Какие-то задержи и оформление документов затянули командировку Олега. Неделя превратилась в десять дней. У меня кончились месячные, и я решила скорее сходить к гинекологу за контрацепцией. Все прошло гладко. Выйдя от врача, я получила надежную защиту от беременности и могла ждать Олега с отличными новостями.

До Юли я дошла на следующий день. Тоже все время откладывала визит в салон из-за работы, учёбы и лени. Кажется, прошло сто лет со дня моего визита в тату-салон Олега. Я с улыбкой обсмотрела дверь студии и дернула на себя ручку. Колокольчик сообщил о моем приходе. За стойкой стояла Юля. Она улыбнулась мне широко и приветливо.

– Привет. Я тебя помню. Маша, верно?

– Да, – кивнула я. – Привет.

– У Олега делала татушку, точно-точно. И он выслал персональный счет на оплату.

– Все верно. Я пришла оплатить.

– Ага, круто. А тату доделали? – Юлю больше интересовала творческая история, чем материальная.

– Немного осталось, – ответила я.

– Покажешь?

Я собиралась включить иголки защиты и напомнить про деньги, которые пришла отдать. Но Юля была такая милая. Совсем не хотелось ее обижать.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – затараторила она очень похоже на Алену.

Эти настойчивые вежливые слова меня не раздражали. Я засмеялась ее умоляющим огромным глазам, как у котика из Шрека, и не задумываясь, расстегнула три пуговки рубашки.

Только отодвинув ткань в сторону, я вспомнила, что Юля увидит не только тату, но и мои шрамы. Я дернула рукой, но усилием воли заставила себя остановиться и не запахиваться обратно.

Юля выбежала из-за стойки, чтобы лучше рассмотреть бабочек и руны. Я не дышала.

– Клааааасс, – протянула Она. – Олег, конечно, мастер. Вроде обычные бабочки, но такие… объемные что ли.

– Да, – проскрипела я, понимая, что она если и видит шрамы, то точно не испытывает омерзения.

– Не доделали из-за позднего часа? – догадалась Юля. – Вы вроде ночью почти работали.

Я подтвердила:

– Да, Олег сказал, что без неба фоном пустовато. Еще солнечные лучи обещал. Я не очень понимаю, как он это сделает, но отдаюсь в руки мастера.

– Ему стоит отдаться, – Юля помахала рукой перед лицом. – Прям целиком. Олег потрясный. Когда сеанс у вас?

– Еще не наметили. Он занят очень. Обещал позвонить.

– Эх, да. Занятой босс. Везунчик ты, Маша.

Я не спорила с ней, конечно.

– Давай посмотрим на твой счет. Наличные? Карта?

– Карта, – откликнулась я, готовясь оплатить.

Но тут Юля завизжала так, что я чуть не зажала уши руками.

– Я же тебе прокол обещала. Голова моя безмозглая. Совсем забыла. Где хочешь?

Мурашки пробежали у меня по спине. Волнение подкатило ком к горлу. Еще неделю назад я бы отказалась от пирсинга, который Юля обещала мне в случае согласия отдаться Олегу. Но сегодня я была одной ногой на темной стороне силы и спросила:

– А где можно?

Юля сощурилась. Похоже, ей доставил неземное удовольствие мой вопрос.

– Где угодно, – загадочно ответила она. – Я обещала, где угодно.

Видя мои бегающие глаза, она жестом позвала меня к стойке с украшениями.

– Смотри сколько красоты. Колечки, штанги. Все из лучших материалов. Хочешь что-то пикантное?

Я сжала кулаки, сделал над собой усилие и позволила легкому безумию взять верх.

–Да, хочу. Интимное, небольшое, но не пошлое. Может соски?

В дальнем углу работала девушка. Вряд ли она нас слышала через жужжание машинки, но я на всякий случай убавила свою громкость.

– Соски сто лет заживают. Я бы не советовала начинать с них. Много геморроя с промываниями, неприятное трение об одежду. К тому же ты будешь заканчивать тату с Олегом. Двойная боль в одной зоне. Нет, Маш. Сейчас тебе точно это не надо, – сообщила Юля с видом знатока. – Я бы предложила прокол капюшона клитора. Вертикальный. Он на слизистой заживает мега быстро. К тому же секс становится наааамного интересней.

Она подмигнула, и я поняла, что Юля в этом вопросе руководствуется не только теорией.

–Клитора? – переспросила я шепотом.

– Не самого клитора, а капюшона. Это разные вещи. Клитор покалывать я не стану ни за какие деньги. Огромный риск убить пирсингом всю чувствительность. Эх, нет, лучше сразу пристрелите меня. Я такого наказания даже последней стерве не пожелаю.

Я закрыла глаза рукой и смеялась без звука, слушая пылкую речь девушки.

– Не знаю, Юль. У меня только сережки в ушах. Очень страшно прокалывать что-то намного южнее, – честно побоялась я вслух.

Хотела добавить, что надо подумать и взвесить, почитать и переспать с этим предложением, но Юля не позволила мне съехать. Она схватила меня за руку и повела в сторону двери. Оказывается, в студии была отдельная комната для пирсинга. Небольшая, но со специальным стулом посередине. Недавний визит к гинекологу аукнулся моментально. Очень похоже.

Юля делала вид, что стула не существует. Она вручила мне огромный альбом с фотографиями.

– Это не только мои работы. До меня работал Сашка, Олег тоже умеет и Рита. Она сейчас как раз пишет цветы на заднице у блондинки. Но у меня лучше всех рука набита. В конце можешь посмотреть именно мои проколы.

В любом другом случае было бы неуместно гордиться своими проколами, но Юля имела на это полное право. Я рассматривала соски и клиторы, тоннели в ушах и даже пенисы со штангами. Среди них было немного скучных пупков, пара колечек на крыльях носа. Специализировалась маленькая бойкая Юля именно на интимном пирсинге.

– Когда были месячные? – спросила она, словно это я с ней на днях занималась сексом и у нас остро стоял вопрос незапланированной беременности.

– Недавно кончились, – выпалила я, как на исповеди или у врача.

– Супер. Кофе пила? Алкоголь вчера?

– Вчера не пила. Сегодня еще не усела.

– Ох, какой правильный клиент. У тебя даже брюки правильные – свободненькие. Могу хоть сейчас проколоть.

– Не уверена, что мне это нужно, – начала я ретироваться.

Юля оглядела меня с ног до головы и с легким превосходством заявила:

– Ты хочешь, Маша. Как только я сказала про быстрое заживление и дополнительную стимуляцию при сексе, у тебя глаза загорелись. Ты покраснела, как томат, но захотела. Правда ведь?

– Правда, – призналась я.

– Юля облокотилась на столешницу и довольно улыбалась.

– Можешь, конечно, сейчас уйти, обещая мне и себе подумать и взвесить. Скорее всего, мы больше не увидимся, потому что дома ты испугаешься и запретишь себе такую дичь. Можешь отказаться прямо сейчас, и мы проколем скучную вторую дырочку в ушке. Все-таки я тебе обещала. Было бы грустно не подарить тебе ничего.

– Ты меня уговариваешь таким оригинальным образом? – предположила я, немного запутавшись.

– Нет, конечно. – Юля засмеялась. – Знаешь, этот прокол один из самых дорогих, если делать за деньги, а не по моей личной акции. Снимать с тебя трусики я тоже не очень горю желанием.

– Тогда почему? – продолжала я допрашивать ее, искренне удивляясь.

– Потому что ты хотела. Я это сразу вижу. С Олегом у тебя кстати также было. Ты смотрела его работы и офигевала, а потом испугалась. А он всего лишь мужик, а не дикий вепрь. К тому же крутой мужик, талантливый. Вот и у меня тебе грозит просто прокол. Вернее, грамотный, почти безопасный прокол.

Я качала головой, пока Юля довольно улыбалась. Она прекрасно знала, что убедила меня, но не торопила. Как тонкий психолог, девушка молча ждала, чтобы я дозрела до самостоятельного решения.

– Да, – почти крикнула я. – Давай сделаем это.

Юля широко улыбнулась, показывая зубы. Она подошла ко мне, забрала портфолио и похлопала меня по руке.

– Ну-ну, торопыга. Давай я сначала тебе расскажу про обработку и заживление.

Она действительно достаточно долго и подробно рассказывала обо всех нюансах, а потом уточнила:

– Не передумала?

– Нет, – смело подтвердила я.

Забавно, но в этот момент я совсем не думала про Олега. Конечно, мелькнула мысль, что его ждет сюрприз, но по большей степени мне самой хотелось сотворить что-то безумное, пикантное, но не очень долго заживающее. Судя по тому, что рассказала мне Юля, этот прокол идеален для моего запроса.

Меня, конечно, трясло, пока я раздевалась и забиралась на кресло, пока Юля обрабатывала слизистую. Она касалась аккуратно, ненавязчиво, была очень тактичной.

– Вставим сразу банан. Советую взять из титана. Он идеален для заживления. За него придется доплатить.

Она озвучила сумму. Меня устроило. Я промычала одобрительно, пока она собиралась машинку.

– Будет очень больно, но почти сразу станет полегче, – предупредила Юля в сотый раз за консультацию. – Готова, Маш?

– Нет, – малодушно пискнула я.

– Это нормально, – усмехнулась Юля.

В следующую секунду меня пронзила боль. Я открыла рот, но звук так и остался во рту, потому что почти сразу действительно стало легче. Пронзительная боль сменилась давящей.

–Дыши, детка, ты молодец! – похвалила меня Юля. – Горжусь тобой. Теперь ты в секте «Клитор с бананом». Добро пожаловать.

Я дышала и смеялась. Хотелось что-то сказать такое же искрометное. Ну или хотя бы банальное «спасибо». Но у меня горло перехватило. Юля снова покровительственно похлопала меня по руке.

– Поблагодаришь потом. Посиди тут, переведи дух. Как будешь готова, приходи к стойке. Я там.

Юля дала мне телефон, указала на графин с водой и стакан, оставила меня одну в комнате. Я просидела на кресле минут пять. Боль утихала с каждым вздохом. Она никуда не делась, когда я решила одеться. Все еще саднило и тянуло, но было терпимо. Кажется, я вообще нормально переношу боль.

Юля встретила меня, как обещала. Я старалась идти нормально, и она показала мне большой палец за мужество, видимо.

– Как ты меня уговорила? Это какая-то магия? – смеялась я, пока расплачивалась за тату и сережку.

– Никакой магии. Я просто исполнила твое желание. – Юля смешно изобразила руками фонарики. – А нет, все-таки немного магии понадобилось. Я фея-крестная с иглой вместо палочки.

Мы захохотали вместе на всю студию. Пришлось быстренько успокоиться, потому что мастер обернулась и прищурилась на нас недовольно.

Уходить из салона мне не хотелось. Я еще раз спросила про обработку, взяла у Юли памятку, поблагодарила сто раз. Мне очень хотелось поболтать с ней подольше, но подошел другой клиент. Я поспешила попрощаться и пошла домой.

Если рассказать Алене, где я была и что сделала, ее удар хватит.

Глава 14. Сюрприз удался

Олег вернулся из Америки, но не в Москву, а в Новосибирск. Там у него тоже были какие-то дела. Он задержался на несколько дней. Я работала, училась, старалась игнорировать заживающий прокол, Алену, ее постоянные гулянки и звонки отцу.

Иногда мне казалось, что боль от пробитого капюшона клитора менее навязчивая, чем нытье моей соседки. Однажды после очередного сеанса вымогательства денег Олег написал мне сообщение. Он попросил выйти на лестницу. Именно там мы общались без свидетелей.

– Слушай, я понимаю, что это немного некрасиво. Я ставлю тебя в неудобное положение, – начал Олег. Я сразу поняла, что речь пойдет о его дочери. – Но уже сил нет. Может я делаю ошибку? Лезу в бутылку? Аленка там случайно не беременна?

Я не сдержалась и прыснула, но быстро сообразила, что Олегу не до шуток и смеха. Он волновался за Алену и к тому же имел собственный опыт раннего родительства.

– Извини. – Сразу сбавила я обороты. – Вряд ли Алена беременна. Она вчера где-то до ночи гуляла с Антоном. Утром запах перегара был просто убийственным.

Я снова осеклась, потому что мое нытье совершенно не успокаивало Олега по факту.

– Это не тест на беременность, конечно, – добавила я. – Но вроде недавно совсем у нее были месячные. Я не могу сказать точно, Олег. Мы не очень близки.

Он выдохнул.

– Спасибо, Маш. Думаю, все в порядке. Алена плохо справляется с подобными ситуациями и совсем не умеет ничего скрывать. Думаю, если бы она залетела, то уже рыдала бы тебе в жилетку.

Я была согласна с прогнозом Олега. Алена именно так и поступила бы.

– Почему ты вообще решил, что она беременна? – просила я.

– Слишком много звонков по спонсорской помощи. Она никогда так не наглела. Я устал быть шкатулкой с деньгами. Подумал, может ей нужно на аборт. Она мне про такое точно не скажет, да и матери, наверно. В общем, я тот еще фантазер.

В его словах было столько искренности и уязвимости. Я очень сочувствовала Олегу. Захотелось быть рядом и обнять его. Уверена, он не заслуживал такого к себе отношения от дочери. Но я не могла подобрать подходящих слов поддержки. Только попыталась успокоить.

– Москва – дорогой город. Алена не любит экономить. Ты точно не обязан спонсировать ее похождения.

Стучать про ее последние прогулы я не стала, хотя очень тянуло. К черту. Каждый человек имеет право быть придурком. Даже дочь мужчины, от которого я без ума.

Поморщившись, я решила поддержать Олега в немного извращенной манере и сказала:

– Начинаю понимать, почему мне с тобой так интересно. Кажется, мне не досталось молодежного безумия. Ворчу, как древняя бабка. Хотя может это от зависти. У меня никогда не было средств, чтобы беззаботно накидаться коктейлями в московском пафосном баре. Пришлось искать удовольствие в других местах.

– В учебе, татуировках, в постели с горячим старым пердуном, – подхватил Олег мой придурошный юмор.

– Да-да, именно там.

– К слову о моей постели, – быстренько перевел он тему. – Я возвращаюсь послезавтра.

Я вздохнула и пожаловалась:

– Работаю вечером.

– Можно я заберу тебя после смены?

– Нет. Ты устанешь, и мы не будем спать половину ночи, а утром ты снова повезешь меня в универ ни свет, ни заря. В пятницу тоже работаю. И в субботу.

– Боже, ты реально нудная и правильная, да еще и пророк, – заворчал Олег. – Аленке с тобой тяжело, уверен.

– А вот и нет. Нам нормально. Мы уважаем личное пространство друг друга.

– Я рад это слышать. Но вот совсем не рад, что ты столько работаешь. Нам еще тату доделывать. На выходных получится?

– В субботу хочу вырваться.

– Нет уж, – категорически отмел Олег неопределённость в моих словах. – Давай точно в субботу. Кстати, почем бы не взять в субботу выходной.

– Ради тебя?

– Ради татушки. Ну и для меня можно. Я не против, – торговался Олег, как демон.

– Согласна, – выдохнула я.

– Предупреждаю, что я взял с тебя за работу полную стоимость.

– Это все равно было ниже рыночной цены.

– А я и не рыночный мастер, – резонно заявил Олег.

– Ты лучше, – шепнула я.

Он издал тот самый звук удовольствия, от которого я сама начинала млеть, как кошка.

– Ты всегда можешь закинуть мне чаевые. Правда только натурой, – продолжал Олег соблазнять меня.

Я захныкала, чувствуя, как клитор начинает пульсировать от его пошлых разговорчиков. Еще больше удовольствия я получала, понимая, что почти не чувствую боли. На мне все заживало прекрасно. К сеансу у Олега все неприятные ощущения скорее всего уйдут. Я бы очень хотела, чтобы они ушли.

– Я очень приветствую чаевые натурой, – повторил Олег.

– Посмотрю, что смогу сделать, – пообещала я туманно, поддразнивая его.

«И ты тоже посмотришь», – подумала я про себя. Ужасно нравилось чувствовать себя роковой соблазнительницей с сюрпризом.

Дни до субботы тянулись медленно. Я уговаривала себя не подгонять часы и минуты. Особенно нелегко было отработать в пятницу, а утором меня ждал неприятный сюрприз.

Алена встала ни свет ни заря. Она вернулась домой позже меня, зато проснулась с петухами и собралась бегать. Я следила за ней в пол глаза.

Аленка перебрала свои беговые лосины, трижды выглядывала в окно, как будто пыталась найти подходящий к погоде цвет. Ее не устроило ничего. Вместо пробежки она заварила себе кофе, при этом не пыталась быть тихой. Я поняла, что не усну больше. Слишком ждала встречи с Олегом сегодня.

Я села на кровати и попросила:

– Мне тоже сделаешь кофейку?

– Ой, ты проснулась, Маш? – как всегда невинно и немного виновато спросила Алена. – Это я виновата, а? Шумела?

– Все нормально, – стандартно отмахнулась я.

Алена налила мне кофе, вручила чашку. Алена глотнула кофе, присела на стол и долго смотрела в окно. Я грела о чашку руки, предвкушая, как встречусь с ее отцом сегодня. Возможно, я думала слишком громко.

Соседка ничего не знала о моих планах, однако виртуозно их порушила одной фразой:

– Тоска зеленая. Сгоняю что ли к папаше. Он вроде вернулся из столетней командировки.

Сердце рухнуло в желудок и оттуда подпрыгнуло к горлу. Глаза тут же наполнились слезами, а в голове родилась, конечно, самая нелепая мысль на свете: «Зачем же я брала выходной? Лучше уж работать, раз не увижусь с Олегом».

Мне пришлось убежать из комнаты, чтобы Алена не увидела моих слез. В душе я передумала реветь, а занялась полезным – обработала прокол. Он не болел совсем, но я продолжала ухаживать за ним, как велела Юля. Быстрое заживления тоже теперь не радовало.

Вернувшись в комнату, я нашла Алену полностью одетой и готовой.

– Кофе остался. Еще горячий, – сообщила она. – Пойду зубы почищу и рвану.

– Как скажешь, – буркнула я, с трудом скрывая досаду. – Олегу привет передавай.

Последнее вырвалось как-то неосознанно. Я едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по губам рукой. Алена, правда, не заметила ничего криминального в моей панибратской реплике.

– Передам, – с легким раздражением пообещала она. – Тебя он тоже очаровал, да?

– Мне кажется, он хороший, – проговорила я тихо, отворачиваясь к шкафу, чтобы не светить красными щеками.

– Так всем кажется. Это нормально.

Алена отправилась чистить зубы, а когда вернулась, села на кровать и замерла. Она как будто забыла, что собиралась ехать. Или передумала?

Я не дышала, стараясь не спугнуть ее.

«Пусть передумает», – мечтала я малодушно.

– Ты общаешься с Антоном? – неожиданно спросила Алена.

– Нет, – ответила я моментально, не скрывая удивления. – Зачем мне это?

– Не знаю, мне показалось, он не против с тобой дружить.

Я пожала плечами.

– Он, может быть, и не против. Но я точно его дружбы не хочу. Можешь не переживать.

Алена встрепенулась и выпрямилась. Словно выставила щит вперед, сказала:

– Я не переживаю. Просто вы оба мне дороги. Не очень приятно, когда близкие не ладят. Мне хватило матери с отцом.

Я сглотнула и тотчас запретила себе расспрашивать Алену подробнее о родителях. Это было бы сосем нечестно.

– Может скажешь, почему вы повздорили? Уверена, он готов извиниться, – продолжала Алена мирные переговоры.

– Он уже извинился, Ален. В своей неподражаемой манере. Я не держу зла, но предпочитаю держаться подальше.

Алена надулась и поджала губы. Ей не нравилось, что я стою на своем. Она вообще сложно принимала мнение отличное от собственного. Но что поделать? Я точно не готова ради нее любить Антона платонически, принимать в гостях и подставлять щечку для дружеского поцелуя.

– Ты можешь сама у него просить о нас, Ален. Если у вас доверительные отношения, он расскажет, – предложила я для компромисса.

Но оказалось, что больше Алену волновал именно Антон, а не я.

– Я просто думала, может он с тобой тоже вел себя странно. Мы все время гуляем вместе, и он сам приглашает выпить или поесть, но потом то карту забыл, то пин не подходит. Вроде москвич, а как будто все время на мели, – поделилась Алена.

Вот и понятно, зачем ей нужно от отца столько денег. Я прикусила на языке все вертевшиеся морали. Алена не станет слушать. Своими нравоучениями я сделаю только хуже. Вместо этого я сказала:

– Он не совсем москвич вроде. Из Зеленограда.

– Да ты что?

Алена прижала ладонь к сердцу.

– Могу путать, – сразу предупредила я. Хотя я точно знала, что Антон из Зелена. У него это было в анкете рабочей. Алене он, похоже, говорил иное.

Соседка сникла и снова ушла в спящий режим. Она долго переваривала наш разговор. Я снова надеялась, что поездка к отцу отменится. Но нет.

– Ладно. Поеду к папе. Денег совсем нет, – встрепенулась она.

Алена вскочила, взяла сумку, сунула ноги в лоферы, дернула дверь. Только я ее и видела.

Оставшись рано утром с разрушенными планами, я чувствовала себя, мягко говоря, не очень. Чтобы не киснуть, я оделась и пошла потихоньку в свою кофейню. Конечно, очень глупо было отдавать сегодняшнюю утреннюю смену, чтобы прийти туда в качестве гостя. Но я все равно пришла.

– Маша, – удивилась администратор, увидев меня на пороге. – Разве ты не просила выходной?

– Просила, но планы поменялись.

То же самое я рассказывала каждому, кто подходил к моему столу. Особый вид мазохизма был частью плана. Я по полной погрузилась в досаду и очень скоро осознала, что все случившееся очень даже справедливо. Мы с Олегом врали Алене. Именного врали, умышленно скрывая нашу связь. Она еще не превратилась в начало отношений, но уже причиняет боль.

Мы врали, а Алена неумышленно рушила наши планы. Нельзя злиться на нее. Все закономерно. Она просто поехала к отцу. Я не имею права страдать, как в истории с лифчиком на ручке двери.

Забавно, что именно Алёнкино белье и привело меня к Олегу. Все запуталось в самом начале. Нам не стоило начинать и лучше закончить прямо сейчас, пока… Нет, уже поздно. Я не смогу отказаться от Олега. Остается надеяться, как махровый эмо, что папа соседки сам меня бросит.

Такие странные мысли крутились у меня в голове, пока я ела фирменную вафлю с беконом и пила матчу на кокосе. Мне посчитали завтрак со скидкой и принесли сок в виде комплимента. Работаю в лучшем месте на свете, честное слово.

Но даже лучшее место на свете не могло заменить Олега. Диапазон моих эмоций скакал от смирения к гневу и обратно в принятие. Я не хотела расставаться с Олегом, но и вместе нам будет непросто.

Разумеется, я до сих пор сомневалась, что у нас будет «вместе». Именно в минорном состоянии меня застал звонок Олега. Я сняла трубку и почему-то стала говорить очень тихо:

– Привет. Я все знаю.

– Что? – не понял Олег. Он звучал на нормальной громкости и немного пугал меня своей стандартной бодростью.

– Алена у тебя. Наверно, не очень удобно говорить. Мог бы написать. Я ждала сообщения. Все отменяется, да? Это нормально.

– Сто-стоп-стоп, ничего не отменяется, – немного раздраженно возразил Олег. – Откуда ты знаешь про Алену? Ты должна быть на работе.

– Ты просил, чтобы я взяла выходной, и я взяла, – напомнила я, начиная нервничать из-за его странного вопроса.

– Серьезно? – немного виновато уточнил Олег. – Мы это обсуждали?

– Я тебе вчера писала.

Молчание длилось почти минуту, а потом что-то хлопнуло. Кажется, Олег саданул себе ладонью по лбу.

– Точно. Вспомнил. Прости. Все перемешалось в голове. Я бы уверен, что у тебя смена до обеда.

– Ничего, – успокоила я его. – Все равно Алена внезапно поехала к тебе. Все отменяется.

Олег вздохнул.

– Малыш, ты слишком много фантазируешь и делаешь неправильные выводы.

– В каком смысле? Алена не у тебя сейчас?

– Она была, но уже отчалила к матери на денек. Я сам отвез ее на вокзал. Ты где?

– Ты в Москве? – охнула я.

– Да-да, в столице нашей родины. А ты где, душа моя?

– Я в кофейне.

– Ты же сказала, что не работаешь, – кажется, я совсем запутала Олега.

– Я тут просто ела и пила.

– Ммм, это хорошо. Никуда не уходи. Я приеду сейчас.

– Слушаюсь.

Олег прищелкнул языком и сказал:

– Обожаю, когда моя девочка такая послушная и милая. Соскучился ужасно, Маш.

От его слов я моментально вспыхнула и заерзала. Пирсинг сдвинулся немного, и мое нетерпения отозвалось ярче обычного. Юля не врала про чувствительность и новые ощущения.

– Я тоже скучала по тебе, – проговорила я, с придыханием как у астматика.

– Двадцать минут, малыш, – пообещал Олег и положил трубку.

Через десять я заказала для него кофе с собой. Олег приехал через пятнадцать. Сто процентов, гнал, но я не стала ворчать, просто села в машину и протянула ему стаканчик. Он сделал глоток вместо того чтобы поцеловать меня. Я сразу пожалела, что взяла чёртов кофе.

– Ммм, в Америке сто лет не найдешь такой вкусный кофе.

Он поставил стаканчик в нишу и привлек меня к себе. Поцелуй после разлуки был отчаянным, жадным, требовательным. Олег обнял мое лицо ладонями и долго целовал. То глубоко и страстно, то быстро и часто. Его язык проникал между губ и возвращался, пробуя нижнюю на вкус. Олег проложил дорожку поцелуев к моему уху, куснул за мочку, зашептал мне в шею:

– Таких девушек в Штатах тоже нет. Да и у нас. Откуда ты у меня такая?

– Из Самары, – хихикнула я, чувствуя, как все волнения уходят, уступая место безграничному мощному счастью.

Именно ради этого я плюнула на принципы, чувства Алены и предубеждения. Я полюбила Олега. Это было мое счастье и мой приговор.

Олег простонал, нехотя отрываясь от изучения моей шеи.

Его ладонь при этом осталась у меня под свитером и гладила кожу очень близко к груди. Нужно было сказать ему, что эти ласки неуместны на парковке, в машине, среди бела дня. Но я не сказала. Слишком соскучилась, чтобы быть нудной и здравомыслящей.

– Приехать за тобой – паршивая идея, – поговорил он.

– Почему? – прошептала я.

– Нет сил прекратить целоваться. Не хочу никуда ехать. Хочу разложить сидение, усадить тебя верхом и избавится от одежды. Хотя бы ниже пояса.

Я захныкала, находя его безумные планы невероятно соблазнительными.

– Слава богу, сейчас светло, а то я бы согласилась.

– Сумасшедшая, – шепнул Олег довольно и снова укусил меня за ухо.

– Если у тебя проблемы с вождением, может дойти до салона и закончить тату, – дразнила я его. – Уверена, девчонки найду нам местечко.

– Очень смешно, – Олег скривил лицо. – Полагаешь, я смогу держать машинку в таком состоянии?

Он положил мою ладонь на свои джинсы в районе ширинки. Я смутилась, но не одёрнула руку, а сжала его твердость, довольно выдохнула. Его реакция на меня очень льстила.

Олег охнул и скорее убрал мою руку.

– Что ты творишь со мной, малышка? Я чуть не кончил в штаны, как малолетка. – Он пристегнул меня и завел машину. – Поехали скорее.

Я кивнула, и мы тронулись в путь.

По дороге Олег рассказывал про свою поездку, про Калифорнию и заказчика со старыми привычками. Вместо обсуждения всех нюансов договора по видеосвязи, он регулярно заставлял Олега прилетать к нему на ранчо, каждый раз проводил обширную экскурсию, а потом возил по полям для гольфа и окрестным виноградникам.

– Правда, меня уже тошнит от клюшек и рислинга. Жаль, я не могу отомстить ему и заставить покататься по полям у меня за домом на квадрике, а потом есть пельмени с водкой до тошноты.

Я изо всех сил пыталась не смеяться, но Олег уж очень забавно описывал свои страдания.

– Почему нельзя? – поддержала я его инициативу. – Пусть приедет.

– Он древний, как говно мамонта. Говорит, что в самолете его сразу хватит удар. Зато проклятый рислинг стаканами его не убивает ни разу.

В таких разговорах мы провели дорогу до дома Олега. Я все время смеялась над его рассказами. Он не отпускал мою руку и время от времени подносил пальцы к губам, чтобы поцеловать. От этих поцелуев я все время ерзала и находилась в легком возбуждении.

Когда мы добрались до его дома, то Олег даже не заехал в гараж. Он бросил машину посреди двора, сгреб меня в охапку, перекинул через плечо и понес в дом.

– Почему в спальню? – дразнила я его через хохот.

– Вопросики, – фыркнул Олег. – Кажется, я рассказывал про свои старперские привычки заниматься сексом только в постели. Обожаю свою кровать. Обожаю тебя. А ты на моей кровати – это просто сбывшаяся мечта.

– Разве мы не собирались доделать тату?

– Доделаем, – пообещал Олег, бросив меня на матрас. – Наверно.

Он стащил майку и поиграв бровями подался вперед, чтобы накрыть меня своим телом. Он двигался слишком быстро. Я не успела погладить и поцеловать карпа. Ладони Олега сразу нырнули под мой свитер, задрали его до шеи. Я подняла руки, помогая ему избавить меня от одежды.

Олег гладил мои груди через лифчик, пока целовал бабочек. Кажется, это стало ритуалом. Меня так сильно заводили именно эти ласки. Хотя когда Олег пососал сосок прямо через кружево лифчика, стало еще лучше.

– Сними сама, – попросил он, отстраняясь.

Я села на кровати, завела руки за спину, расстегнула крючки. Олег не сводил с меня глаз. Он точно мог сам легко и быстро справиться с замком. Но ему нравилось смотреть. Я специально не спешила. Скрестив руки спереди, тронула лямки на плечах, и они соскользнули до локтей, увлекая за собой и чашечки, освобождая груди.

Олег облизал губы и забрал у меня бюстгальтер, бросил куда-то в сторону, прильнул губами к соску. Его пальцы ловко расстегнули пуговку на джинсах, стянули их месте с трусиками.

Он отпустил один сосок и жестко пососал второй, сдавил губами. Я вскрикнула, потому что одновременно Олег коснулся меня между ног.

– Твою ж… – почти выругался он, выпуская мой сосок изо рта. – Это что такое?

Он заметил. Сюрприз удался.

Я закусила губу, не понимая его реакции. Олег за мгновение оказался внизу, устроился у меня между ног и раздвинул половые губы.

– Черт, – буркнул он. – Вертикальный? Серьёзно?

Я быстро кивнула, перехватывая его взгляд. Олег смотрел то мне в глаза, то на мое новое украшение. Как будто у него совсем не стыковалось одно с другим. Он заставил меня нервничать, когда убрал руку и вместо того, чтобы продолжить, спросил слишком вежливо:

– Я могу посмотреть?

Вопрос оказался неожиданным.

– Эээ, да, – ответила я тихонько, совершенно сбитая с толку.

Он не ругался и не выразил никаких возражений, что хорошо. Но его осторожность меня совершенно запутала. Усугубляя неразбериху, Олег вместо того, чтобы посмотреть встал с постели и пробормотал какие-то невнятные извинения. Он скрылся в ванной. Я услышала, как зашумела вода и начала нервничать еще сильнее. Накрутить себя не успела, потому что Олег вернулся достаточно быстро. Он не стал принимать ванну, пока я тут жду голая, с разведенными ногами. И на том спасибо.

Едва он вернулся, я поняла в чем была причина.

– Ты продезинфицировал руки? – догадалась я по характерному резкому спиртовому запаху.

– Угу, – подтвердил Олег. – А перед этим вымыл с мылом. Профдеформация.

– Мог предупредить. Я боялась, ты сбежишь через окошко в ванной.

– Извини, я слегка охренел. Нет, я до сих пор охреневаю. У меня крыша что ли поехала? У тебя его не было раньше.

Мне стало очень смешно. Хихиканье смешивалось со стонами, потому что Олег снова раздвинул половые губы пальцами и на этот раз не стал убегать, увидев прокол и банан.

– Не было, – подтвердила я, постанывая от скользящих касаний его пальца вдоль малых губ.

– Юлька? – догадался и вспомнил Олег. – Она тебе обещала в любом месте.

– Мгм…

Я откинулась на подушки и позволила Олегу изучать меня. Это немного медицинское и одновременно очень чувственное исследование заводило меня до безобразия.

– Вот уж не думал, что ты решишься на такие интересную историю, – мурлыкал Олег, весьма довольно.

– Юля уговорила. И ты сам, кстати тоже.

– Серьезно? Когда я успел?

Он поднял руки, прерывая ласки, потому что я сняла с него водолазку.

– Ты просил меня быть немного безумной, когда уезжал.

– Я думал, ты начнешь расстегивать рубашку на пару пуговиц, – посмеивался Олег, продолжая гладить. – Не болит?

Он обвел банан, и я застонала длинно и громко.

– Неееет.

– Так быстро зажил. Потрясающе.

Олег надавил чуть сильнее, и я вздрогнула. Он довольно улыбнулся и переместился выше, оставляя пальцы играть с моим клитором. Я уже вибрировала, теряя связь с реальностью. Его губы скользили по моим.

– Я испугалась, что ты будешь ругаться, – прошептала я, лизнув его нижнюю губу.

– Не представляя, почему я должен. Это твое тело. Хотя…

– Что?

– Немного досадно, что не я сделал прокол. Если захочешь еще, попроси меня. Ладно?

– Ладно, – пообещала я, хотя пока точно не собиралась повторять. – Тебя заводят все эти истории с набиванием тату, проколами? Или ты просто извращенец?

Олег засмеялся мне в губы.

– Я просто извращенец, – проговорил он.

– Все понятно.

– Настолько извращенец, что не стану вылизывать тебя сегодня до оргазма. Пусть окончательно заживет. Хотя мне ужасно хочется потрогать языком сережку.

Я захныкала, но не стала спорить. Пальцы Олега и так обещали мне ооочень скорый оргазм. Ощущения из-за движения банана усилились. Я обхватила его рукой за плечи и держалась, пока он осторожно, но уверенно вел меня к пику.

– Тебе нравится, да? – продолжал Олег шептать мне в губы. – Столько влаги, детка. У меня вся рука мокрая.

– Очень нравится, – задыхалась я, вдавливая ногти ему в плечо.

Олег не отпускал моих губ, все время целовал, шептал что-то горячее и грязное. Мне так нравилось, как он превращает секс в спектакль запретных удовольствий, которые я обязана себе разрешить. Мое тело поддавалось ему. Он знал, как заставить меня кончить за несколько секунд, но растянул мое удовольствие и отправил в полет, когда я почти рыдала.

Оргазм был таким мощным, но быстрым. Почти сразу мне стало почти больно, и Олег тотчас убрал руку. Он мгновенно избавился от остатков одежды, взял меня за бедра и заставил приподнять ноги, даже таз немного, а потом вошел.

Я еще не оправилась от первого оргазма и ловила последние вспышки, сжимаясь.

– Тесная, черт! – зарычал Олег, толкаясь в меня сильно и глубоко. – Какая ты тугая, малышка.

Я завела руки за голову и нашла витую спинку кровати, схватилась за нее. Олег склонился между толчками и прикусил мой сосок. Я вскрикнула. Он довольно усмехнулся, продолжая толкаться вперед бедрами, проникая так глубоко, что я вскрикивала от каждого его проникновения. Мне захотелось поднять ноги выше, чтобы предоставить ему еще больше доступа. Мои колени почти касались груди. Олег закинул мои ноги себе на плечи, поцеловал голень.

– Сдуреть можно. Как же я скучал, детка, – прохрипел он. – Обожаю тебя.

Эти слова были такими же потрясающими как ощущения, которые дарил его член. Я всхлипнула, зажмурилась и кончила снова.

Олег отпустил мои лодыжки, сделал несколько резких толчков и собрался выйти, но я скрестила ноги у него за спиной, не отпуская.

– Можно, – выдохнула, с трудом подбирая слова после криков и стонов.

Олег замер, но тут же стал вздрагивать, тоже кончая.

– Ммм, – протянул он сквозь сжатые губы, почти падая на меня, но вовремя опускаясь на локти. – Маааш…

– Ммм, – передразнила я мои любимые звуки.

– Можно? – переспросил он все еще неровно дыша. – Что это значит?

– Я была у врача, пока ты играл в гольф и пил рислинг.

Брови Олега взлетели на лоб.

– Серьезно?

– Конечно. Разве можно шутить такими вещами? Особенно с тобой.

Я убрала с его лба влажные волосы и приподнялась, чтобы поцеловать.

Олег снова замычал от удовольствия и после долго нежного поцелуя не менее ласково потерся своим носом о мой.

– Думал, меня уже сложно удивить, но ты делаешь это каждый день и не по разу, – проговорил он.

Я улыбнулась и скромно пожала плечами. Признаться, я и сама себе удивлялась. Я очень изменилась с тех пор, как мы познакомились. Это было прекрасно, хоть и немного волнительно.

Глава 15. Тату. Продолжение

– Мы сегодня не будем заканчивать тату, – догадалась я в районе полуночи после очередного раунда безудержного секса с Олегом.

– Давай завтра. Уже спать пора, – подтвердил Олег мои предположения. – Ты ведь останешься на ночь?

Я приподнялась на локте, зачесала рукой назад растрёпанные волосы и спросила:

– А что, до сих пор ходят автобусы до метро?

Олег вздохнул очень печально.

– Боюсь, что нет. Везти тебя самому мне лень.

– А такси? – подсказала я, подыгрывая.

– Нет, никак не могу отправить тебя ночью на такси. Мало ли. Вдруг что…

– Что? – засмеялась я, целуя его наглые красивые губы в хитрющей ухмылке. – Вдруг что?

– Ничего, – бросил придумывать Олег. Просто хочу, чтобы ты осталась со мной до утра и завтра на весь день.

Его предложение было очень соблазнительное, но вспомнив утреннюю спонтанность Алёны, я отодвинулась и напряглась.

– Что, малыш? – Тотчас заметил Олег перемену моего настроения. – Что не так?

– А если Алена приедет к тебе, как сегодня?

– Не приедет, – заверил Олег. – Я дал ей денег. Не увижу пару недель.

Он вроде бы шутил, но совсем не смеялся при этом. Мое настроение тоже испортилось.

– Это все очень неправильно, – проговорила я. – Наверно, мне не стоит приезжать к тебе, тем более оставаться на ночь.

– Ну а где тогда нам оставаться на ночь, Маш? Не снимать же квартиру на ночь, когда есть дом. Давай просто скажем ей.

– Она тебя возненавидит, – решила я напугать.

Олег хмыкнул.

– Сильнее, чем есть? Это вряд ли, – усмехнулся Олег снова с грустной издевкой. – Меня останавливает, что она тебя сведет с ума.

Я покивала.

– Да уж. На принятие и благословление мне не приходится рассчитывать.

– И что нам делать?

– Ты меня спрашиваешь? Кто тут взрослый? – Я легонько толкнула Олега в плечо кулаком.

На глаза наворачивались слезы.

– Я только выгляжу, как взрослый, Маш. У меня в голове нарисованные танки для игрушек, новая татуировочная машинка, которой я буду пользоваться два раза в год, и секс с горячей соседкой моей дочери.

– Тебе семнадцать? – засмеялась я.

– Почти. В душе я пацан, малыш. Не хочу взрослеть и все тут. Именно поэтому я сорвался на ночь глядя, чтобы заменить Настю и сделать тебе тату. Я импульсивный, эгоистичный, озабоченный.

– Прекрасный набор качеств, – продолжала я веселиться.

– Ага, ты намного серьезнее меня. Учишься, работаешь, заботишься о душевном здоровье моего ребенка лучше, чем я сам. Мне кажется, я с тобой становлюсь лучше.

Олег прижал меня к себе, но я почти сразу его оттолкнула.

– Не наговаривай. Ты заботишься о ней. Просто я нудная.

– Ох, ладно. Не буду спорить. Ты точно не нудная.

– Забавно, сказал, что не будешь спорить и сразу споришь.

– Окей, ты точно нудная, но меня это безумно заводит.

Олег повалил меня на спину и завел руки за голову, чтобы я не могла его оттолкнуть. Он стал целовать меня под грудью сбоку, где были самые щекотные места. Я смеялась и корчилась недолго. Невыносимая щекотка заставила очень быстро попросить пощады.

– Хватит, перестань.

Он перестал щекотать, но поцелуи продолжил. Конечно, никуда я не поехала, и вопрос с Алёной мы как будто опять отложили в дальний ящик. Ночью спать почти не пришлось. Олег не только в душе был семнадцатилетним. Его потребности в сексе как будто были неутолимы. Я проснулась в его постели на следующий день, и яркое солнце сообщало, что уже очень позднее утро.

Спустившись вниз, на кухню, я нашла моего потрясающего мужчину у плиты, голым по пояс. Я обняла его сзади и расцеловала чернильное солнце и голову карпа.

– Доброе утро, – мурлыкнул Олег. – Завтрак и за работу?

Его деловитый тон не оставлял мне шансов на хулиганство.

– Есть, сэр.

– Кофе не предлагаю.

– Эх, ладно. Почему нельзя кстати? Мне Настя тоже не разрешала, – спросила я, отпуская его и устраиваясь за стойкой.

Ракурс на шикарного мужчину и почти готовый завтрак был офигенным.

– Кофеин поднимает давление, как следствие увеличивается кровоток. Нам совсем не надо сцедить с тебя стакан крови во время сеанса.

– Не надо, – согласилась я.

Олег снял сковороду с плиты, положил нам в тарелки омлет, поставил рядом на стол тосты и слайсы ветчины. Вместо кофе он заварил травяной чай. Похожий мы пили и в салоне. Я догадывалась, что состав там очень хорош для успокоения нервов и давления.

Про Алену мы больше не говорили. Олег долго и скрупулёзно напоминал мне правила ухода за тату.

– И кто из нас нудный? – проворчала я в конце его полномасштабной лекции.

– О, я очень нудный, если дело касается гигиены и безопасности. А ты можешь быть немного импульсивной, видимо.

Он подмигнул, намекая на мой свежий пирсинг.

Убрав посуду в мойку, Олег обернулся и попросил:

– Оденься, пожалуйста, малыш, а то у нас сорвется сеанс. Буду ждать тебя в кабинете.

Его деловитый тон и легкая отстранённость теперь стала понятна. Я быстренько сбегала наверх и натянула джинсы. Штаны не спасли меня от секса на первом сеансе. Вряд ли обойдется без него и на втором.

Я с трудом узнала себя в зеркале. Вроде все та же Маша, но глаза слишком хитрые и вообще. Я видела себя коварной соблазнительницей.

Стащив майку Олега, которую я использовала, как пижаму, я осталась в одних голубых джинсах и черном лифчике. Взъерошив волосы как после секса, я поспешила в кабинет.

Олег разложил все на столе и заканчивал смешивать краску.

– Тук-тук, – проговорила я, стоя в дверях.

Он обернулся и застонал.

– Ты не собираешься облегчить мне жизнь, да?

– Не было такой задачи.

Смиренно выдохнув, Олег поманил меня к себе.

– Что поделать. Не выгонять же тебя.

– Не надо.

Я присела в кресло, которое он подкатил к столу. Олег закончил приготовления и поцеловал меня. Я наслаждалась нежностью губ. Они не обещали продолжения, но ласкали очень чувственно и нежно. В этом поцелуе было столько эмоций, что я чуть не заплакала. Олег скользнул губами к шее, и я подумала, что он не удержится. Его язык повторил контуры чернильных рун, оставляя влажную дорожку. Олег расцеловал бабочек. Я застонала, как всегда испытывая слишком много эмоций из-за его пристального внимания к моей раненой разрисованной коже в этом месте.

Едва я допустила мысль, что никакого продолжения тату не будет, Олег отстранился. Он снова смиренно выдохнул.

– Буду скучать по этим местечкам, – объяснил он.

Я прикусила губу и часто заморгала, чтобы не разреветься.

– Ты в порядке? – спросил Олег, замечая, что я дышу слишком громко.

– Нормально.

«Просто я люблю тебя, и это очень страшно», – подумала я про себя. Но Олегу послала бодрую улыбку и кивнула, разрешая начинать.

Он собрал машинку и очень серьезно сообщил:

– Напоминаю, что будет больно. Не нужно считать себя бывалой и терпеть до обморока. Хорошо?

– Хорошо.

– Я могу не надевать перчатки? Руки чистые, как видишь.

Я довольно улыбнулась, предвкушая прикосновения его пальцев без перчаток и весело одобрила:

– Секс без презерватива, тату без перчаток. Как прекрасна жизнь.

– Согласен, – улыбнулся Олег.

Он поцеловал меня быстро в губы, отложил машинку и взял простую черную ручку.

– А трафарет? – опомнилась я, заставляя его отпрянуть.

– Простая работа, малыш. Я справлюсь без лишней возни с трафаретом и эскизом. К тому же в нашем случае четкие контуры не нужны. Доверишься мне?

– Конечно, – смело согласилась я.

Я доверяла на двести процентов. Если бы Олег сказала, что на солнце живут пингвины, я бы тоже поверила. Он стал для меня очень важным и абсолютно авторитетным человеком.

Олег надел очки. У меня перехватило дыхание. Он редко носил их, и я стала забывать, как ему идет эта оправа ботаника. В очках он выглядел моложе и серьезнее, но татушки, уравновешивали в сторону хулиганства образ моего неповторимого мастера.

Сделав быстрый набросок прямо на коже, Олег взялся за машинку.

Первое касание напомнило, что это реально больно. Я зашипела, прикрывая глаза, но заставила себя расслабиться и откинула голову.

– Сейчас будет отпускать, – пообещал Олег.

Я кивала тихонько, пока его слова сбывались. Боль никуда не делась, но стала терпимой. Я выдохнула еще раз и открыла глаза, чтобы смотреть на Олега. В первый раз я боялась на него глянуть, а теперь имела полное право получать свою долю удовольствия. На фоне саднящей боли я теперь чувствовала его теплые пальцы, что разглаживали кожу рядом. Дыхание Олега тоже грело меня. Я смотрела, как он умело рисует машинкой вокруг уже готовых линий, склоняется ниже и отстраняется. Это был отдельный сорт удовольствия.

Минут через десять Олег прервался и отложил машинку.

– И снова я попрошу тебя снять лифчик, – проговорил он, бессовестно улыбаясь. – Натыкаться на него запястьем невыносимо.

Я не сдержалась и поддразнила:

– Тебе он действительно мешает? Кто бы мог подумать. В первый раз я была уверена, что это уловка.

– В первый раз так и было, – признался Олег.

– Ах ты…

Я сделала вид, что злюсь, уперла кулаки в бока. Но смех меня выдал. Олег поднял руки сдаваясь.

– Ладно-ладно, не совсем. Я мог бы тогда продолжить с лифчиком. Могу и сейчас. Но удобнее без него. Так что, зачем страдать, если можно не страдать?

– Отличный вопрос. Страдать не будем.

Я завела руки за спину и расстегнула замок, избавилась от бюстгальтера. Олег облизал губы, глядя на мою голую грудь.

– Страдать не будем, – повторил он, заставляя меня посмеиваться, и продолжил работу.

Намного легче в этот раз воспринималась боль. Я все время смотрела на Олега, получая извращенное удовольствие даже от саднящих ощущений, когда он наполнял цветом пространство. У меня не осталось ни капли скромности, и я смело задавала вопросы про иглы, машинку, цвета чернил и особенности нанесения рисунка. Олег все рассказывал подробно, продолжая работать.

Через час он сам попросил сделать перерыв и по традиции принес чай с печеньками.

– Кажется, второй раз мы оба справляемся лучше, – заметил Олег.

Он сунул мне в рот кусочек печенья. Я приложила губы к чашке, чтобы глотнуть чая.

– Ты отлично справлялся и в первый раз, – возразила я.

– Ох, нет Маш. Я всю дорогу только и думал, как член рвется из тесных джинсов. Как будто у тебя был от него пульт, и ты беспощадно жала кнопку запуска на орбиту. Это было адское мучение. На грудь твою глазел и старался не трогать лишний раз. Слова подбирал, чтобы попросить тебя снять лифчик, потом отказывался от этой идеи и продолжал беситься из-за неудобства. Про шрамы твои думал все время…

Олег осекся, не договаривая. Я, конечно, напряглась моментально. Но виноватый вид моего мастера сигналил, что ему еще страшнее, чем мне.

Я взяла Олега за руку, поцеловала каждый палец, приложила его руку к своей щеке. Он сразу погладил меня, придвинулся ближе и поцеловал.

– Прости за это. Я так к тебе привык, что забыл о приличиях и фильтрах.

Я покачала головой.

– Нет, не извиняйся. Сложно не думать о моих шрамах, если видишь их в первый раз и так близко. Ты отлично справлялся все это время. Молодец.

Я попыталась засмеяться, но вышло не очень весело. Олег хотел что-то сказать, но мой приступ храбрости опередил.

– Тебе было противно? – выпалила я. – Ты же целуешь меня там. Как это вообще? И зачем?

Олег замер, не донеся чашку с чаем до приоткрытого рта. Он смотрел на меня с минуту, напоминая древний компьютер, который завис с замершим на экране изображением.

Откатившись назад в свои комплексы и страхи, я собиралась извиниться, но на этот раз Олег успел первый.

Он поставил чашку, так и не сделав глоток, свел брови и спросил:

– Было похоже, что мне противно?

Я не слышала злости в голосе, но выглядел мой мастер весьма сурово.

– Нет, – пропищала я. – Прости.

– За что ты просишь прощения?

– Не знаю, – честно призналась я. – Я обидела тебя. Кажется.

– Нет. Не обидела. Но я весьма возмущен и с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать ругаться.

– Это заметно, – еще тише проговорила я. – Про…

– Маша! – рявкнул-таки Олег. – Не смей извиняться.

– Про… – снова по привычке начала я и осеклась, закусывая губу.

Олег зажмурился на секунду, распахнул глаза и выдохнул громко.

– Я не должен был кричать.

Он взял мои безвольный руки в свои и объяснил:

– Меня очень расстраивают твои комплексы, малыш. Я сразу видел в тебе неуверенность и понял, что ты пришла в салон за волшебной таблеткой от своих шрамов.

– Только таблетки не бывает, да? – догадалась я, с трудом возвращая голосу нормальное звучание. – Шрамы все равно видно. Даже под краской.

– Видно только тебе, Маш. Никому нет до них дела. Зато на татушку люди смотрят пристально. Иногда. Ты привлекаешь к себе внимание. Я надеялся, что оно поможет тебе обрести уверенность.

– Мне помог ты. Вместо таблетки, – усмехнулась я.

Олег пересчитал губами мои пальчики, развернул ладонь и оставил поцелуй на запястье.

– Ты сама себе помогаешь, девочка. Я просто один из многих похотливых мужиков, что хотят тебя.

Я фыркнула, не сдержавшись.

– Из многих? Ты шутишь.

– Ни капли.

– Никому я не интересна, Олег. Не знаю, зачем ты это говоришь…

– Антон, – возразил мне Олег. – Он никак не может оставить тебя в покое.

– Он перепил на дне рождения Алены.

– И это тоже.

Я закатила глаза, не веря в эту историю.

– Нет никаких у Антона чувств ко мне.

– Ты не видишь, как мужики смотрят на тебя в кофейне?

– Какие мужики?

– Клиенты, малыш.

– Ох, Олег, прекрати. Никто на меня не смотрит.

Он засмеялся и сказал:

– Ты такая ненаблюдательная и немножко наивная, девочка моя. От этого еще более прекрасная. Обожаю тебя.

Он подался вперед через столик и поцеловал меня в губы. Я ответила с удовольствием, положив ладонь ему на затылок, чтоб погладить волосы.

– Ммм, – протянул Олег. – Давай продолжим. А то у меня мысли совсем не о том.

Я была рада закончить этот странный разговор.

Я покивала, и Олег быстро убрал столик для перекуса, занялся моей татуировкой. Он молча вернулся к работе. Я все пыталась заговорить, чтобы вернуть легкое настроение начала сеанса. Но каждое слово казалось глупым, и я отказывалась, боялась показаться идиоткой или снова разозлить моего мастера.

– О чем ты думаешь? – спросил Олег резковато, волнуя меня еще сильнее. – Только честно.

Я решила не лукавить.

– Мне неуютно, когда ты молчишь. Кажется, что я тебя обидела.

– Ты не обидела меня. Но я немного злюсь, потому что ты закрылась.

– Я не…

– Закрылась, Маш, – перебил Олег. – Ты все еще болеешь своими шрамами. Я думал, что смог тебя вылечить, но ошибся. Поэтому злюсь на себя. Как идиот.

– Ты не идиот, – поспешила я его уверить. – Но ты и не должен был меня лечить.

– Ты сама не справляешься. Тебе это мешает жить. Согласись?

Глаза защипало. Он слишком точно попал в мою болевую точку. В то самое место, которое болело сильнее шрамов. Они давно зажили, но действительно мешали мне жить. Они и тот, из-за кого я их получила.

Машинка жужжала, но я совсем не чувствовала боли на коже. Меня разрывало изнутри. Я моргала часто-часто, чтобы прогнать слезы и воспоминания.

Олег убрал излишки краски и ласково коснулся губами моего плеча. Сразу стало легче.

– Я совсем тебя расстроил. Что в первый раз лез в душу, что сейчас. Давай просто доделаем небо, малыш. Постарайся не думать о плохом.

Он потерся своим носом о мой, чмокнул меня в самый кончик и снова взялся за машинку. Жужжание и саднящий зуд вернулись. С ними вернулись воспоминания.

Я не собиралась говорить об отце. Я ни с кем и никогда не говорила о нем. Даже с мамой, которая тоже была ранена и хотела забыть. Но, как и шрамы, которые я лелеяла и прятала, мои травмы нельзя было скрывать. Олег хотел их видеть. Он целовал их и лелеял. Этот мужчина принимал меня целиком со всеми изъянами и открывался в ответ. Олег честно рассказал мне все об Алене. Он был готов прекратить скрываться, и я невероятно уважала его за эту смелость. Она и побудила меня быть храброй и открытой.

– Это из-за отца, – заговорила я, удивляясь, как несложно взять и начать исповедь.

Олег прервал работу, но я кивнула, чтобы он продолжал. Под звук машинки мне было проще дышать и говорить.

– Необязательно… – начал Олег, но я не дала ему остановиться меня.

– Обязательно. Раз ты думал о моих шрамах, значит тебе будет интересно.

Я пыталась говорить без надрыва, но голос все равно дрожал.

– Интересно – это немного не то слово, – поправил меня Олег. – Я бы хотел знать о тебе все.

Он отвлекся, чтобы стереть краску и набрать новой в иглу. Я заново собралась с силами и продолжила, как только он приступил к работе.

– Я была маленькая и плохо помню. Большую часть знаю со слов родителей. Когда они ругались, мама всегда припоминала отцу.

Я услышала, как Олег сглотнул, но старалась не интерпретировать этот знак.

– Он остался со мной дома один. Ему это не нравилось, но мама иногда настаивала. Я всегда расстраивалась, когда она уходила. Отец со мной не играл, все время ругался. Я ему надоедала, доставала, мешала телек смотреть.

Олег пренебрежительно фыркнул. Уверена, он многое мог бы мне сказать, осудить, но не стал. Я уже знала, что мой мастер будет сдерживать эмоции и суждения до победного. И потом не факт, что выскажется.

– В этот раз он тоже ругался, что я громко играю. У нас однушка была. Никуда не деться друг от друга. Но он нашел способ, ушел курить на балкон. А может и не только курить. Мне казалось, его нет целую вечность. Я сходила на балкон, но он не открыл мне дверь. Велел идти играть. Не помню, как оказалась на кухне и зачем. Наверно, есть захотелось. Я потянулась к кастрюле. Оказалось, там варился суп. Потом помню только боль ожогов. Мне казалось, что кипяток выжег все до самого сердца, и я умираю.

Голос пропал. Я хотела продолжить и сказать самую ужасную правду о своем отце, о том, каким он остался в моих глазах до конца. Я несколько раз набирала воздуха полную грудь, но слова не слетали с губ. Вместо звуковых вибраций мой рот рождал пустоту.

Олег поцеловал меня в плечо. Он собирался что-то сказать. Конечно, остановил бы меня, чтобы не мучить. Но его касание дало мне сил. Я наконец проговорила:

– Он очень долго не приходил. Не слышал на балконе, как я кричала. Очнулась я уже в больнице. Со мной были только врачи. Мама говорила, что он тоже был, но я не помню.

– Капец, – буркнул Олег, останавливаясь.

Он положил ладонь мне на шею сзади, погладил у кромки волос, прижимаясь своим лбом к моему. Олег зашептал:

– Я даже обнять тебя не могу.

– Ничего. Ты лучше продолжай. Мне нравится, когда ты набиваешь.

– Второй раз и уже подсела на иглу? – поддразнил Олег, отпуская меня, чмокнув в лоб.

– Наверно. С первого раза подсела на твою иглу.

Олег покачал головой и продолжил работу. Я выдохнула, встречая новый поток сладкой боли.

Машинка жужжала, успокаивая меня и уравновешивая. Я думала, что буду плакать, рассказывая Олегу, но на удивление хорошо держалась. Мне захотелось продолжить и поделиться другими подробностями.

– Знаешь, если бы он пришел чуть раньше, шрамов могло не остаться. Сама я не сумела снять с себя одежду, и она обжигала меня.

– Откуда ты знаешь? – спросил Олег.

– От мамы, конечно. Она всякое такое кричала, когда они ссорились. А потом он уехал в Москву работать. Думаю, из-за ее упреков, из-за меня. После больницы отец на меня даже смотреть перестал. Наверно, стыдно было.

– Очень странное чувство стыда, если честно. Чуть ребенка не убил, а потом свалил.

– Да, своеобразная забота. Но мама очень расстроилась. Все время рыдала по ночам. Думала, я не слышу. Оказывается, отец быстро нашел там другую, забыл про нас совсем.

– Ты ведь не злишься на него, малыш, – догадался Олег. – Чувствуешь себя виноватой, но на него не злишься.

– Не злюсь, – подтвердила я. – Я думала, что виновата. Он ведь из-за меня бросил маму. Не потянись я к этому супу…

– Нет, Маш! – прервал меня Олег. – Нельзя так рассуждать.

– Знаю, – согласилась я. – Я долго избавлялась от этих мыслей. Потом на отца долго злилась, но и это прошло.

– Ты очень добрая, знаешь?

– Нет. Я обычная, Олег.

– Ты простила его.

– Нет. Но я перестала злиться. Очень сложно злиться на покойника, знаешь ли.

Олег отстранился, убирая иглу с кожи. Я пожала плечами.

– Да, такая вот забавная штука. Он погиб. Его хоронила новая жена. Мы узнали через год, наверно. Когда мама хотела официально развестись. Оказалось, она уже вдова.

Машинка снова зажужжала, но на этот раз я больше не отвлекала Олега разговорами. Откинувшись в кресле, я постаралась расслабиться и до конца сеанса просто лежала с прикрытыми глазами.

– Закончили, – проговорил Олег. – Посмотри и заклеим.

– Ммм, – протянула я.

Он дал мне зеркало, и я не удержалась от улыбки. Картинка стала идеальной. Руны, бабочки, ясное небо. Отличный знак, чтобы отпустить все и лететь навстречу солнцу и любви.

– Сейчас ужасную вещь скажу, – начал мой мастер.

Я перевела на него взгляд. Щеки Олега были чуть румяные. Наверно, здесь жарко, иначе… Не может же он смущаться?

– Отвратительно, конечно, быть благодарным за твои шрамы… Но мы бы не встретились, если бы ты не хотела их спрятать.

– Действительно, – проговорила я шепотом.

Хитросплетения судеб иногда такие невероятные. Я не прониклась к отцу благодарностью, как и Олег, но какая-то часть обиды оставила меня. Я расправила плечи. Даже дышать стало легче.

– Можно я сфоткаю? – попросил Олег, кивая на тату и возвращая меня в реальность. – Для портфолио.

Я приподняла бровь, вспоминая его работы и совсем не представляла свою простенькую татушку среди живописных шедевров Олега.

– Ты уверен? Картинка такая простенькая.

– Что? – оскорбился он, смеясь. – Она уникальная и прекрасная. Лучшее, что я когда-либо делал.

– Ты всем так говоришь? – предположила я, но спорить не стала. – Фоткай, конечно. Мне не жалко.

Олег взял телефон, настроил лампу и сделал несколько кадров с разных ракурсов. Он заклеивал тату, напоминая мне про обработку и обезболивающее, чтобы не терпеть боль.

Закончив со мной, Олег стал прибирать материалы. Он замер с машинкой в руках посреди разборки и неожиданно предложил:

– Поживи у меня, пока татушка заживает.

– Шутишь? – засмеялась я.

Но Олег был серьезен, как никогда.

– Нет. Я бы очень хотел сам обрабатывать и накладывать повязку.

– Зачем? – не поняла я.

– Просто хочу. Как представлю, что ты промываешь ее в душевой общаги, становится не по себе.

– Там не так паршиво.

– Да ладно, – Олег приподнял бровь.

– Ладно, душевая не сравнится с твоей ванной. Мне тут нравится больше.

– Я никуда не собираюсь лететь ближайшие три-четыре недели, – просиял мой мастер. – Собери вещички и поживи тут.

Я погладила его по щеке, качая головой.

– Нет. Спасибо, но я не могу. До универа очень далеко. А еще я работаю.

Олег вздохнул.

– Собирался уговорить тебя заколоть универ.

– Месяц? – возмутилась я.

– Хотя бы недельку, пока татушка сильно болит. – Он сдвинул брови и выдал: – И мне совсем не нравится, что ты так много работаешь.

Я напряглась, готовясь к настойчивости Олега. Сразу вспомнилась Алена, которая могла изводить меня до трясучки своими уговорами. Но ее отец хоть и не остался в восторге от моего образа жизни, быстро отступил.

– У меня нет выбора, Олег. Я должна работать, чтобы отложить денег на квартиру после универа, – попыталась объяснить я. – Мама немного помогает, но откладывать без работы никак не получается. Я точно не собираюсь обратно в Самару. Я столько пахала, чтобы приехать в Москву, и буду работать еще усерднее, чтобы здесь остаться.

– Ммм, звучит как план, – проговорил Олег.

– Это и есть план.

– Пошли закажем пиццу и расскажешь мне о нем подробнее.

Он подал мне руку и помог встать с кресла. Я поморщилась от боли, которая никуда не делась после сеанса. Болеть будет еще неделю, а то и больше. Я помнила по первому разу.

Олег заказал пиццу и поставил заваривать еще тот вкусный травяной чай.

Мы обедали и болтали. Я рассказала, как много училась, чтобы поступить в столице, как училась еще больше, потому что мне очень нравилась моя специальность, как пошла работать, чтобы иметь на счету хорошую материальную подушку на любой случай и на будущее.

Олег слушал очень внимательно, кивал, поддерживал и время от времени интересовался, не стоит ли выпить обезболивающее. Ощущения были терпимыми. День летел стремительно. Незаметно настал вечер. Я вздохнула и сообщила, что пора собираться домой.

Олег не отпустил. Я не настаивала. Он обещал отвезти меня утром в универ, а еще обещал, что постарается заставить меня не думать о боли.

У него получилось. Мы занимались любовью очень аккуратно. Олег был внимательным, нежным и острожным. Этот секс так кардинально отличался от того, что был накануне. Никаких безумных поз и бешеного темпа, но эмоций я испытывала намного больше. Совершенно неожиданно на меня накатил какой-то катарсис вместе с оргазмом. Я кончала вместе с Олегом и рыдала от счастья, пока он сцеловывал слезы с моего лица и беспокойно шептал:

– Что такое? Больно? Это я или тату? Маш, ну что ты? Скажи мне, пожалуйста. Я с ума сейчас сойду.

– Не знаю. Мне не больно. Просто хорошо.

Я обняла Олега за шею и растворилась в нежности его глаз.

– Я люблю тебя, – проговорила я и тут же замерла.

Испугалась, зажмурилась. Не нависай надо мной Олег, я бы уже убегала, сверкая пятками. Но я лежала под ним и деваться мне было некуда.

Олег поцеловал мои зажмуренные веки, посмеиваясь.

– Пытаешься телепортироваться?

– Угу, угадал, – пробормотала я ему в губы.

– Не надо. Все хорошо. Я тоже тебя люблю.

– Ты говоришь, потому что я сказала.

– Да. Я адский трус и не мог сказать раньше. А ты смелая и храбрая малышка.

– Нет. Я скорее невменяемая. Не знаю, как это сказалось.

Мы целовались и смеялись друг над другом. Олег все время приподнимался, чтобы не касаться моей груди.

– Рад, что смог затрахать тебя до невменяемости. А то еще сто лет бы молчали.

Я совсем расчувствовалась и плакала через смех. Эмоций было так много, что у меня не осталось сил держать их в себе. Олег снова целовал меня и успокаивал. Ничего не помогало. Пришлось пойти в ванную и умыться.

Там я немного пришла в себя. Олег, конечно, не отпустил меня одну. Он принес чистые полотенца и пеленку для перевязки, промыл мне татушку, заклеил и нарядил в свою мягкую, огромную майку. От его заботы я снова разревелась.

Олег обнимал меня сзади, чтобы не прижиматься к повязке. Он не отпускал, пока я не выплакалась.

– Не знаю, что со мной такое, – оправдывалась я, пока мы сидели на кухне с неизменным горячим чаем. – Сто лет не плакала так много. Клянусь, я не плакса.

– Конечно, – улыбнулся Олег, заправляя мне за ухо волосы, за которыми я пряталась. – Ты все в себе держишь. Застегнулась на все пуговицы, закрылась в домике. А я вытащил из тебя столько боли, еще и сам иглами истыкал. Слишком много для одной раненой девочки.

Он ущипнул меня за щеку.

Я кивала, собирая ложкой остатки меда со стенок вазочки. Он все знал про меня. Я могла ничего не говорить. Олег прекрасно понимал мои чувства. Он не смеялся, не судил и не торопил. Думаю, в его взрослой жизни все было достаточно однозначно, но Олег уважал мою позицию. Именно за это я его и любила.

Я все-таки выпила таблетку перед сном. Она сделала свое дело. Ночь прошла неплохо.

Утром я чувствовала себя достаточно хорошо. Правда, настроение было валяться в постели с Олегом весь день. Но меня ждал универ, работа, общага с Аленой.

Олег помог мне одеться, и мы вместе вышли во двор. По дороге он был очень молчаливым, почти хмурым. Если бы не вчерашние разговоры, я бы обязательно надумала себя всякой глупости. Что ему неохота меня везти в центр, что я ему надоела, что он думает, как скорее избавится от моей компании и никогда больше не приглашать к себе.

Но после того, что мы пережили вместе, я стала смелой и прямой. Вместо фантазий спросила его:

– О чем думаешь?

Олег глянул на меня, скривил губы.

– Тебе не понравится, – проговорил он.

– Скажи, – настаивала я.

– Думаю, что надо снять квартиру в городе. Когда ты переедешь ко мне, будет очень неудобно таскаться каждый день на учебу.

– Ого, – я так и обалдела.

Олег невозмутимо продолжил.

– Я хочу видеться чаще, Маш. В идеале – жить вместе. Понимаю, что ты должна учиться, так что вот. Квартира где-нибудь в районе Филей нас спасет. А еще я не хочу, чтобы ты работала как каторжная в кофейне. У тебя после смены всегда такой уставший вид. Я очень переживаю. Ты не думала о стажировке в какой-нибудь рекламной компании?

– Нет, – прокряхтела я. – Кому я нужна в рекламной компании без диплома?

– А что думаешь о квартире? – повторился Олег.

– Не думаю о ней. Я только-только смирилась с мыслью, что отец моей соседки – мой парень. Если буду думать о квартире в Филях, у меня крыша поедет.

Олег смеялся всю дорогу. Я собиралась сначала обидеться и зареветь, но он хохотал так заразительно, что пришлось передумать разводить сырость и драму заодно.

Остановив машину около моего корпуса, Олег повернулся и заявил:

– Это все равно случится, Маш. И квартира, и совместное проживание, и сокращение твоего рабочего дня. Иначе крыша действительно отъедет. Ты тащишь слишком много на себе. Я с трудом вписываюсь в твой плотный график.

Я смотрела на него и не хотела спорить. Олег так грамотно разложил все по полочкам. Я ужасно хотела жить в его реальности, но пока у меня не было сил даже представить что-то похожее.

Олег, как всегда, понимающе отступил.

– Ладно, я не настаиваю на форсировании событий. Но ты подумай, ладно? Не забудь обработать тату сегодня, ага? Я позвоню и проверю, – пообещал он сурово.

Я хихикнула и поцеловала его.

– Всегда поражаюсь, когда Алена жалуется на тебя. Мне кажется, ты самый заботливый мужчина на свете.

Олег покачал головой.

– Аленка права, Маш. Я так себе папаша. Чаще всего я эгоистично забочусь о себе. Хочу, чтобы ты была со мной как можно чаще.

– Я тоже этого хочу, – призналась я между поцелуями.

Олег замычал от удовольствия, не переставая меня целовать. Я улыбалась, подставляя свои губы его губам.

– Люблю тебя, малыш, – шептал он. – Беги скорее учиться, а то я сниму квартиру прямо сейчас. Давай-давай-давай, уноси ноги.

Я отстегнулась и открыла дверь.

– Люблю тебя, – ответила я, убегая. Обернувшись на крыльце, я увидела, что Олег все еще на стоянке. Он ждал, пока я войду внутрь.

До конца дня улыбка не сходила с моих губ.

Глава 16. Любовь и ложь

Моя жизнь изменилась. Я сделала тату, но как будто выбила джек-пот у судьбы. Мои шрамы привели меня к Олегу. После всех разговоров и с заживающей татуировкой я чувствовала, что перерождаюсь.

Чернила впитывались в кожу, превращая меня совсем в другого человека. Я чувствовала себя очень красивой, очень смелой и очень любимой. Олег обосновался в моей новой жизни всерьез и надолго. Он почти каждый день звонил или писал. Пару раз в неделю забирал меня к себе на буднях и всегда претендовал на выходные. Я думала, что мужчины успокаиваются после тридцати по части секса. То ли это вранье, то ли Олег был исключением. Он постоянно жаловался, что мы проводим вместе мало времени.

– Опять затрахал тебя до смерти? – спрашивал он без капли сожаления после очередного марафона в постели.

Я сначала стеснялась отвечать, но очень скоро перестала. Говорила прямо:

– Да. Я завтра в кофейне не смогу ходить.

– Ты по большей части там стоишь. Так что нормально.

Пока я хмурилась и придумывала что-то едкое, Олег вставлял:

– Переедешь ко мне, и я успокоюсь. Серьезно. Каждый день не стану тебя так мучить.

– С трудом верится, – ворчала я, но сразу висла на нем и подставляла губы поцелуям. – Мне нравится мучиться на самом деле.

Очень быстро стало понятно, что с такими аппетитами при совместном проживании никакой пощады мне не светит. Но я ее и не хотела.

Мне нравилось заниматься ним любовью. Я была такой же ненасытной, немного озабоченной даже.

Пока заживала татуировка, Олег напоминал об обработке каждый день. Когда я ночевала у него, он сам промывал и обрабатывал саднящую кожу, осматривал и удовлетворенно кивал. Я слышала много ужасных историй про заражение, но меня эта беда миновала.

– Ты быстро восстанавливаешься, – заметил Олег однажды, заклеивая тату после обработки. – Видимо, особенность организма. Это объясняет такое скорое заживление пирсинга. Как там дела кстати?

– Как будто ты не знаешь, как там дела, – хихикнула я.

Я сидела на широком краешке ванны, смотрела на него снизу-вверх. Олег прищурился и спросил:

– Я больше не смотрел. Точно все в порядке?

Мне легко было подыграть. Я точно знала, что он разводит интимные разговоры не ради пустой болтовни.

– Не знаю. Я тоже не смотрела. Думаю, не помешает мнение специалиста.

– Придется снять трусики, – проговорил он, как доктор.

Меня сразу бросило в пот. Олег умел одной фразой взвинтить до дрожи. Я покивала и встала, чтобы подцепить белье и спустить трусики до колен. Они упали на пол, и я вышагнула из них.

– Поставь ногу сюда, – Олег кивнул на борт.

Я послушалась, подняла ногу и открылась для него. Пальцы Олега сразу прикоснулись к клитору. Он, наверно, как-то настроился на мой центр удовольствия, всегда безошибочно с первого раза касался этой кнопки. Я прикрыла глаза, предвкушая продолжение. Мы уже занимались любовью, но когда это останавливало моего неугомонного мастера?

В этот раз тоже не остановило. Олег опустился на колени, раздвинул пальцами половые губы и больше не трогал меня там руками. Его язык и губы играли с клитором и сережкой. Я подняла майку, чтобы она не мешала ему. Олег отклонился и долго смотрел на меня, как будто фотографировал глазами.

– Что-то не так? – спросила я, начиная немного нервничать от его пристального взгляда.

– Ты самая красивая девочка на свете, малышка. Такая сексуальная. Люблю тебя.

Я закусила губу и собралась разрыдаться, но Олег перебил истерику, вернув язык на мой клитор. Единственное, что меня расстроило – я кончила слишком скоро. Но у меня не было ни единого шанса растянуть удовольствие.

И слава богу. Не успела я отдышаться, из спальни зазвонил мобильный Олега. Он не рванул сразу отвечать, а поднял голову и гордо заулыбался.

Я подняла его и поцеловала в губы, на которых остался вкус моего оргазма. Олег застонал, потому что я провела по нижней губе языком, слизывая свою смазку.

Телефон уже умолк, но тут же зазвонил снова.

– Никуда не уходи, – приказал Олег, заставляя меня смеяться.

Куда я интересно уйду в таком виде и в такой час?

Но уходить пришлось. Олег долго не возвращался. Я выглянула из ванной и не нашла его в комнате. Он оказался внизу. Стоял посреди гостиной, одной рукой держал телефон, вторую запихнул в волосы и кивал невидимому собеседнику.

– Да. Да, дорогая. Мне жаль. Правда. Сколько можно? Я … конечно, заберу тебя. Но мне ехать минут сорок минимум. Может машину? Ко мне?

Я сразу поняла, что он говорит с Аленой. Олег повернулся и увидел меня. Он выглядел таким виноватым и расстроенным. Я замотала головой, надеясь, что он поймет.

Олег зажмурился и проговорил:

– Да, я сейчас заберу тебя. Переночуешь у меня. Ладно?

Он понял, что я не останусь в ущерб его дочери.

Алена, видимо, этого и хотела. Я побежала скорее наверх, чтобы собраться. Олег догнал меня через минуту.

– Мне чертовски жаль, – начал он.

Но я замахала руками, запрещая ему продолжать.

– Нечего жалеть. Что случилось? Она в порядке?

– Да какой там порядок? Этот ушлепок кинул ее в баре со счетом до небес за всю его компанию. Черт знает, почему я снова должен оплачивать его свинское поведение всеми возможными способами?

– Снова? – я замерла с рубашкой в руках.

– Снова, – подтвердил он. – Это уже не первый раз. И не второй. Я говорил Алене, что больше не буду вытаскивать ее из такого дерьма, но…

– Но это Алена, – угадала я. – Она говорила, что они ссорятся.

– Угу. Ссорятся. Он цепляет девок прям в клубе при ней.

Такого я не знала. Учитывая, что Алена не из самых скрытных особ, дело было во мне.

– Не знаю, зачем она это терпит? – продолжал Олег. – Маш, может я сгоняю быстро, успокою ее, отправлю в какой-нибудь круглосуточный СПА и…

– Не сходи с ума. Сгоняй, успокой и привози домой. Я поеду в общагу.

– Не хочу тебя отпускать. Паршивая история такая…

Олег намекал очень недвусмысленно и не первый раз. Я делала вид, что не понимаю. Убежала в ванную искать белье. Не нашла и решила, что он выбросил его в корзину для грязного, вернулась, взяла чистые трусики, которые всегда носила с собой на ночевку к Олегу.

Одевшись, я быстро спустилась вниз. Олег уже был там тоже готовый выехать.

– Маша, давай поедем вместе к Алёнке, все ей расскажем, – неожиданно предложил он, когда мы ехали по городу.

– С ума сошел? Ты представляешь в каком она сейчас состоянии? Ей не хватала только новостей о папе и соседке.

– У Алены всегда то понос, то золотуха. Мы никогда не будем вовремя.

Олег был очень прав, но я не хотела ничего слышать. Зациклилась на текущем моменте.

– Сейчас точно нельзя, Олег.

– А когда будет можно? Мне не нравится выставлять тебя среди ночи из дома, в котором тебе давно пора жить.

– Давно? Мы едва знакомы.

Я тоже перегнула, но изо рта так и рвались очень радикальные причины молчать и не переезжать.

– Я знаю про тебя достаточно, малыш. Ты про меня кстати тоже. У тебя ключ от моего дома и код от сингалки.

– Только потому что ты уезжал, и мне нужно было присмотреть за клинингом.

– Угу, исключительно из-за этого, – поворчал Олег.

Он надулся и не разговаривал со мной до самой общаги, но потом оттаял и поцеловал на стоянке.

– Нам придется ей сказать, малыш, – проговорил Олег вместо прощания. – Лучше мы, чем она сама узнает.

Я покивала, но снова отложила этот вопрос. Алене точно нужно прийти в себя после ссоры с Антоном. А там… Видно будет.

***

Алена не появилась в общаге и после выходных. Я позвонила ей, но она говорила сухо, неохотно, почти грубо. Еще одна тяжелая гирька упала в корзину моего страха и чувства вины.

Я никогда не желала Алене плохого. Она не была злой или агрессивной и точно не заслуживала такого счастья, как Антон. На ее примере я окончательно убедилась, что наши с ним отношения закончились слишком вовремя и удачно. Я ведь могла мучиться также долго, как Аленка. У меня тоже была идиотская привычка давать второй шанс. Я очень боялась остаться одна и могла согласиться на издевательства Антона. Тогда я не знала, что существуют нормальные мужчины и здоровые отношения. Спасибо Олегу, что показал. Теперь я всегда буду знать, как должно быть. Даже если мы расстанемся.

Расставаться мне, конечно, не хотелось. Но я допускала, что нас что-то разлучит. Алена, например. Или другая, более интересная женщина. В конце концов, я действительно не знала Олега. Да и себя такую тоже.

Эти мысли постоянно лезли мне в голову и перемешивались с неприятным предчувствием. Как будто Олег скрывал от меня что-то. Как будто я знала, что не достойна его, но пыталась дотягивать до нужных высот.

Я объясняла эти тревожные чувства переживаниями за Алену. Меня немного задевала ее холодность. В конце концов, я ей ничего плохого не сделала. Только спала с ее папой.

Вернувшись от отца вечером в среду, Алена выглядела больше скучающей, чем раненой. Похоже, общество Олега ее не веселило.

– Как ты? – спросила Алена, бросая сумку на кровать и куртку туда же.

– Ничего, – ответила я, выглянув из-за учебника по маркетингу. – А ты?

– А я хреново, – не стала врать Алена. – Тебе Антон не звонил?

– Нет. А должен был?

Аленка пожала плечами.

– Может меня искал?

– Нет. Извини.

– И не заходил?

Я покачала головой, разочаровывая соседку. Она вздохнула так горько, что у меня сердце сжалось. Алена всхлипнула. Я заметила, как слезы блеснули на глазах. Я очень хотела ее утешить, но не решалась. Только спросила:

– Поссорились?

И тут она разрыдалась. Алена упала лицом в подушку, пытаясь спрятаться от меня. Вариантов не осталось. Я отложила учебник и пересела к ней, стала гладить по спине. Слова не шли с языка. «Я предупреждала» или «ты же знала, что он козел» показалось очень неуместным. Поэтому я просто гладила ее по спине и тихонечко повторяла:

– Мне так жаль, Ален. Все будет хорошо.

Она поднялась и посмотрела на меня.

– Хорошо? Серьезно? – всхлипнула Алена. – Ты же сама говорила, что он тебя обидел. А теперь уверяешь, что все будет хорошо.

– Будет, – кивнула я уверенно. – Но не с Антоном.

Алена зарыдала пуще прежнего.

– А я его люблюуууу. Что мне с этим делать. Я хочу с ним.

Больше я не говорила, только гладила ее по спине и обнимала.

Алена выплакалась, сходила умыться и вернулась с очень серьезным видом.

– Он у меня на глазах с другой танцевал. Представляешь? – поделилась она, садясь на мою кровать.

– К сожалению, представляю.

– А потом он ушел с ней. Мы отдыхали компанией, конечно, не вдвоем. Но какая разница?

– Никакой, Ален. Он конченый и беспринципный говнюк.

Она судорожно вздохнула, но не заплакала. Правда, и не согласилась. Я прикусила губу, запрещая себе такие высказывания в адрес Антона. Кажется, Алену они ранят.

– Представляешь, он мне позвонил потом. В ту же ночь. Я уже у отца была, а Антон позвонил. Извинился.

– Серьезно? Ты послала его в задницу, надеюсь?

– Конечно! – слишком бойко подтвердила Алена. – Я себя не на помойке нашла. Мне потом Света, девчонка с мехмата, сказала, что его та девица продинамила. Он наверно очень хотел потрахаться. Он это любит. Вот и решил, что я все прощу. Но черта с два. Пошел он. Сволочь. Ты не работаешь сегодня?

– Нет, – ответила я, стараясь не смотреть на Алену.

Мне показалось, что она совсем не так категорично отшила Антона. И уж точно не просто так она спрашивала о его звонках и визитах в общагу. Нет, Алена точно не поставила крест на этих отношениях. Сколько еще ей нужно унижений?

Я бы промолчала, но что-то внутри вскипело. Возможно, это была та самая смелая и бойкая Маша, которую не так давно разбудил Олег.

– Я тату сделала, потому что у меня шрамы на груди, – проговорила я почти зло.

– Ой, – пискнула Алена, широко распахнув глаза. – Шрамы? От чего?

– В детстве обожглась кипятком.

– Ох, Маш… Ужас какой.

Алена была потрясена, но я нарочно не замечала этого, продолжала говорить.

– Мы с Антоном даже не переспали. Он сказал, что я такая уродливая, что у него не встает. На следующий день я записалась сделать тату. Думала, спрячу свое уродство, и Антон сможет. Но очень быстро поняла, что я сама уже не смогу. Он отвратительный, Ален.

– Да, скотина, – подтвердила она. – А чего ты мне раньше не сказала?

– Я думала, ты тоже будешь считать меня уродом из-за шрамов. Всю жизнь так думала обо всех.

– Тату их… Ээээ – Алена подбирала слова с трудом. – Шрамов не видно теперь?

– Видно, – честно призналась я. – Хочешь посмотреть?

Не знаю, что на меня нашло. Я никогда и никому себя не демонстрировала. Но Алена, которая цеплялась за такое дерьмо, как Антон, была ранена еще сильнее меня. Вдруг она увидит, что выход есть с другой стороны? Если это шанс убедить ее не искать встречи с Антоном, я рискну.

– Покажи, – попросила Алена, ни капли не колеблясь. – Мне интересно.

Я сняла майку и аккуратно убрала повязку. Алена подалась вперед.

– Шрамы видно, – констатировала она весьма нечутко. – Но они не такие ужасные. Я думала у тебя там чуть не органы наружу.

– Примерно так я себя и чувствовала всю жизнь.

– А татушка красивая кстати. Люблю бабочек. Батя мой что-то похожее делал раньше. Я любила его альбомы с работами смотреть в детстве.

Я сглотнула, снова поймав чувство вины и усталость от лжи.

– А руны? Как будто из «Властелина колец», – уточнила Алена, поражая меня в самое сердце.

– Да, эльфийские.

– Что-то значат?

– Любовь.

Аленка шмыгнула носом и улыбнулась.

– Классно, Маш. Красиво. Я думала, череп у тебя там какой или страшная морда волка. Меня такие ужастики пугают.

– Меня тоже, – призналась я, возвращая на место повязку и майку.

– Бабочки очень милые и про любовь тоже здорово придумала написать. – Алена улыбалась и успокоилась. – Ты работаешь завтра?

– Да.

– Я приду?

– Конечно.

Я постаралась не скрипеть зубами, потому что рассчитывала сбежать с работы к Олегу. Но Алене в такой момент не хотелось отказывать. Я тешила себя мыслью, что смогу помочь и отвлечь.

Перед сном мы снова болтали. Вернее, Алена исповедовалась, рассказывая мне теперь подробно о всех косяках Антона. Я слушала молча, периодически одобрительно мычала на философские выводы типа: что за козлы эти парни!

– Даже отец мой, – вставила Алена к слову.

Я замерла, перестала дышать. Соседка разошлась. По ее тону я поняла, что сейчас узнаю про Олега нечто очень личное. Нужно было остановить Алену, но у меня не повернулся язык. Она продолжала:

– Вроде сто лет в обед, а туда же. Девку какую-то завел. Тайную. Выходит поговорить с ней на веранду. Выглядит, как идиот, когда в трубку лыбится и чмокает ее. Скоро сорок лет, а ведет себя как пацан. Всю жизнь такой. Бестолковый. Думает, я дура и не замечаю. Уж скорее она дура, раз трусы забывает у мужика своего.

Черт подери, мои трусы! Похоже, Олег их не нашел. Нашла Алена.

Я облизала сухие губы и вступилась за нас.

– Твой папа видный и совсем не столетний. Странно, если бы у него не было женщины.

– Это понятно. Но раньше в дом он никого не водил. Мама говорила, он принципиально имел всех на нейтральной территории.

– Тебе говорила? – не поверила я. – Зачем?

– Не прямо мне, конечно. С подружками они обсуждали. Думали, я не слышу. Мама до сих пор про него все хочет знать. У нее муж давно, хороший мужик. Но про отца она все равно все сплетни собирает. Я раньше не понимала, а теперь…

Алена вздохнула. Видимо, она проводила аналогию с Антоном.

Нужно было заканчивать этот разговор. Аналогии мне не нравились, обсуждение Олега за глаза еще больше.

– Прости, я на минутку, – бросила я и выскользнула из комнаты.

Прогулялась по коридору, отдышалась, постояла немного у окна и только потом вернулась. Алена молчала. Она не стала продолжать разговор. Я тоже молчала.

Посчитав, что тема закрыта, я перевела дух и тихонько нырнула в кровать. Собиралась пожелать спокойной ночи, но Алена и не думала спать.

– Ты папашу моего крутым, наверно, считаешь?

Я снова начала паниковать, не зная, как лучше ответить. Конечно, я считала Олега крутым, классным, самым лучшим. Но как донести это до Алены без подозрительного восхищения? Я не знала. А ее вопрос оказался риторическим.

– Олега все любят. Он ведь тот самый папа без отчества и на «ты». Типа молодой и прогрессивный, свой в доску.

– А на самом деле это не так? – наконец поддержала я разговор нейтральным вопросом.

– Наверно, так. Но он тот еще скот, Машка. Я не могу ему простить, как он маму бросил. Это было подло. Она умирала, а он просто кинул ее. И меня заодно. Уехал в свою Америку, типа по делам. Все равно ему было: выживет она или нет. Мной тоже не интересовался. Я мелкая совсем была. В детском саду нянечки шептались в тихий час, обсуждали его. Говорили, он умер. Никто не верил, что можно так просто взять и уехать. Но он потом взял и вернулся с наглой рожей. Когда она выкарабкалась.

Алена замолчала, задышала громко и часто, чтобы не заплакать.

Я не могла поверить ее словам. Мне тоже не верилось, что Олег способен на такое предательство. Что-то Алена не договаривала.

– А что случилось с твоей мамой? – спросила я, ненавидя себя за этот вопрос.

Его нужно было задать Олегу, но я точно не решилась бы. Даже смелая Маша еще не настолько смела.

– Она в аварию попала. Чудом живая осталась. Ее долго держали в коме. Врачи ничего не говорили определенного. Но шансы были. Она боролась каждую минуту, пока он развлекался в Калифорнии. Никогда его не прощу. Это чистой воды предательство.

Я снова молчала. Что на такое скажешь? У меня в голове не укладывалось, что Олег может так поступить. Даже очень молодой Олег. Даже очень глупый и эгоистичный Олег.

Все мы иногда выбираем неправильно и потом платим за свои решения. Но мой Олег как будто весь был соткан из света и совести. Он был внимательным, щедрым, благородным. Нет, я не могла поверить, что он испугался и сбежал.

Что-то Алена упустила, не договорила. Она вообще очень мало сказала, без подробностей и я не собиралась выпытывать их. И так было ощущение, что я полезла читать чужие письма, ворошить грязное белье.

– Ладно. Чего я тебя гружу. Сначала Антоха, теперь батя. Хрен с ними с обоими. Козлы. Не забивай голову, Маш. Давай спать.

Я, конечно, согласилась с ней и даже закрыла глаза. Заснуть не вышло. Половину ночи я запрещала себя додумывать историю Олега и матери Алены. Вторую половину – спала урывками, вскакивала от дурных снов, которые не могла вспомнить. Только под утро, самый последний сон я запомнила. Мне снился мой отец. Я была в больнице, среди врачей, просила позвать папу. Но никто не хотел мне помочь. Я поняла, что они не могут его позвать, потому что он меня бросил. И проснулась.

Алена сидела на кровати напротив меня, расчесывала свои шикарные светлые волосы. Я взглянула на часы. Будильник прозвонит через пару минут. Пора вставать, начинать новый день и забыть все, что нечаянно узнала ночью.

Глава 17. Лучшая версия себя

– Ты скоро? Я умираю от тоски, – жаловался Олег мне в трубку, пока я ехала к нему на такси.

– Скоро-скоро, – посмеивалась я. – Минут десять осталось. Проехали МКАД.

– Ты ведь надела платье?

– Ты меня заставил.

– Я не заставлял, а очень попросил. У меня день рождения, малыш.

– Тогда почему ты не наденешь платье сам? – подразнивала я его. – Это нечестно.

– Что поделать. Жизнь вообще часто нечестная.

Я засмеялась. В теплом салоне бизнес-такси, в простом, но слишком смелом для меня, платье и туфельках на скале я совсем не чувствовала нечестность жизни. Просто наряд и обстоятельства были очень непривычными. Вот я и капризничала немного.

Олег сделал себе подарок заранее и очень оригинально. Как только тату зажила, он отвел меня в магазин и, можно сказать, обновил мой гардероб.

Я сначала сопротивлялась, но Олег уверял, что покупает все для себя. Он действительно выбрал такие вещи, на которые я никогда не осмелилась бы даже посмотреть. Они были открытые.

Я привыкла застегиваться до горла, носить водолазки и футболки с высоким воротником. Но Олег заставил меня примерить то, что не прикрывало мои шрамы. Эта одежда не была вульгарной или нарочито сексуальной. Но такие вырезы были неприемлемы. Раньше.

Угрозы, что я не буду это носить, не сработали. Олег не собирался меня заставлять одеваться иначе. Он хотел, чтобы эти майки, кофточки и рубашки я носила у него. Спорить с ним я бросила. Хотя даже в примерочной чувствовала себя неловко и старалась не показываться перед консультантом. Нам достался очень тактичный парень. Но мне все равно казалось, что он смотрит все время на мои шрамы.

Как оказалось потом, не казалось. Когда Олег расплачивался, парень не постеснялся заметить, глядя именно на меня:

– Красивая татушка.

Я схватилась за рубашку, которая расстегнулась, открывая мои шрамы. Олег улыбнулся и поймал мою руку, заставляя прекратить прикрываться. Он поцеловать тыльную сторону ладони и похвастался:

– Я сам ее делал.

– Восхищение мастеру. Визитку оставите?

– Конечно.

Олег вынул карточку салона.

– Сам редко теперь практикую, но девочек обучал лично. Все гениальные.

– Спасибо. Сегодня кстати скидки на верхнюю одежду.

Олег поблагодарил его в ответ и выбрал для нас две одинаковые куртки. Разного размера, конечно.

Я пыталась отказаться, но он начал меня целовать прямо посреди магазина. Это было еще более смущающе, чем подарки. Пришлось принять и куртку. Она была классной, и ее я носила не только у Олега.

Теперь в его доме у меня был отдельный гардероб. Я привыкла открывать больше кожи при Олеге. Это была занятная терапия. Я спокойнее стала относиться к шрамам и однажды уехала от Олега в универ, не натянув на себя свитер с горлом. Просто забыла, потому что мы оба опаздывали. Я не сразу поняла, почему на паре все по очереди меня пялятся. Зато после нее только ленивый не подошел спросить про тату.

Я краснела бледнела, готовилась умереть со стыда, но не умерла. Удивительным и шокирующем даже, было то, что никто как будто и не видел дефектов на моей коже. Всех интересовала картинка и мастер, который ее делал.

Казалось неожиданно приятно быть в центре внимания. В тот день я не ходила, а летала. В тот же день Олег прислал мне платье в общагу и попросил надеть в день его рождения.

Алена конечно не пропустила такое событие. Олег, слава богу, не прикладывал к платью никаких записок про день рождения. Иначе его дочь точно начала бы подозревать. Она и так проявляла много интереса к моему тайному мужчине. От соседок я знала, что Алена считает меня любовницей женатого богатого дядьки. Мне в лицо она такого не говорила, конечно, но нос совала во все, что могла.

Правда, при всем своем любопытстве Алена не связывала меня с Олегом. Она не спросила про куртку, хотя наверно видела, что Олег носит похожую. Алена не допускала наших отношений. Я пока не намекала ей. Хотя с каждым днем понимала все лучше, что придется рассказать.

Историю расставания Олега и матери Алены я старалась не вспоминать. Она попала ко мне неправильно, нечестно. Я должна была обязательно спросить Олега, узнать его версию, но пока не имела желания это делать. У нас все было слишком хорошо. Я легко забыла рассказ Алены.

Машина остановилась на светофоре. Я улыбалась огням, предвкушая встречу и реакцию Олега на сюрприз. Как любой художник он был матерым визуалом. Ему нравилось меня разглядывать, наряжать, раздевать у зеркала. Обязательно понравится и пикантный аксессуар, который я приобрела на днях и надела под платье вместо белья. Кожаные ленты приятно натирали плечи и бедра. Я предвкушала горячую ночь.

Олег точно оценит мою смелость.

А ведь я так злилась на него, когда он только намекнул, что пойдем за новой одеждой. Это был тот редкий момент, когда мы были близки к ссоре. Но и его Олег сумел сгладить. Он не давил, но подталкивал. Его неподдельное восхищение лечило мои раны и придавало все больше смелости и уверенности в себе. Я стала совсем другой, если сравнить с тем вечером, когда впервые появилась в его салоне. Мне нравились эти перемены. Мне наконец нравилась я сама.

Олег ждал меня у ворот, что было очень мило. Он накинул сверху куртку-близнеца. Я вышла из машины в такой же. Уровень трогательной милоты зашкаливал. Я обняла его за шею, потянулась к губам.

– С днем рождения.

– Спасибо, малыш. Пойдем в дом скорее.

В доме нас ждал камин и сервированный журнальный столик. Олег снял с меня куртку. Я сразу избавилась от обуви и прошла к камину, обернулась.

Олег стоял у дверей, любуясь мной. Он даже куртку не успел повесить.

Я небрежно зачесала рукой локоны, которые крутила плойкой соседки почти час. Олег продолжал стоять.

– Ты ко мне присоединишься? – спросила я, забавляясь его ступором.

Даже этот ручной тормоз тешил мое самолюбие. Неужели он будет так стоять весь вечер, если не одернуть?

– Да, – очнулся Олег, быстро вешая мою куртку в шкаф. – Иду.

Он быстро настиг меня у камина и остановился. Ладони Олега легли на мое лицо.

– Ты такая красивая. – Он уронил взгляд на бабочку, что выглядывала из выреза платья. – Спасибо, что надела его. Село именно так, как я представлял.

Олег склонился и коснулся моих губ, мягко и нежно, но сразу же его руки переместились на мою талию. Он прижал меня к себе крепче, обозначая серьёзность намерений. Но я быстренько освободилась из стальных объятий и не позволила углубить поцелуй.

– Эй… – обиделся именинник.

Я сделала шаг назад и пригрозила пальцем.

– Даже не думай, что стразу уложишь меня на ковер.

– Почему бы и нет?

Олег надулся и сразу стал выглядеть как пацан.

– Потому что рано. Я голодна.

Не была я голодной. Или была, но не настолько, чтобы упасть в обморок. Просто мне хотелось подразнить его, а не сразу показывать все подарки. Пусть сначала свое платье рассмотрит.

Нехотя, но Олег согласился. Пренебрегая диваном, мы сели на ковер и устроили пикник на полу. Оказалось, что он сам приготовил закуски. Все, что я любила. Баклажаны, хумус, рыба хе, жареный сыр. Олег открыл вино. Оно было ароматным, терпким. Я окончательно расслабилась.

Олег сидел, облокотившись на диван, а я устроилась в его объятиях.

– Первый раз с тобой пьем алкоголь вместе, – заметил Олег.

– Конечно. Ты ведь мне не разрешал.

– Это запрещено не мной, Маш, а… – начал оправдывать свой педантизм Олег.

Я развернулась и поцеловала его быстро, возвращаясь сразу в прежнее положение.

– Да я знаю, что из-за крови и тату. Просто дразню тебя.

– Хулиганка.

Олег положил ладонь мне на шею, а другой накрыл грудь. Я запрокинула голову и позволила ему поцеловать меня. Почти сразу его пальцы стали поглаживать сосок через мягкую ткань. Его рука на горле мягко сжималась. В этой позе я полностью была в его власти.

– Маша, – выдохнул Олег мне в губы, покручивая сосок через платье.

– Да, – прошелестела я, еле слышно.

– Я совсем не чувствую преграды. Как будто ты без белья. Но при этом вижу лямку на плече.

Я довольно усмехнулась.

– Нестыковочка, да?

– Ммм…

Олег отпустил мою шею и немного подвинулся, собираясь рассмотреть меня лучше. Я выскользнула их его объятий, пользуясь секундной заминкой.

– Она что, кожаная? – не поверил Олег своим глазам.

Я продолжала смеяться, вставая на ноги и отступая.

– Ты не надел линзы?

– Нет. Уже жалею об этом.

– Тогда нужны очки, – продолжала я подзадоривать и отходить назад.

Олег встал следом и достал очки. Они лежали на камине, так что далеко ему идти не пришлось. Я остановилась и ждала, когда он взглянет на меня опять. Чтобы эффект был идеальным, я чуть задрала платье, открывая ремешки на бедрах. Олег увидел их сразу и моментально оказался рядом.

– Что это за дьявольское белье? – прорычал он, прижимая меня к стене и прихватывая под коленом.

Я подняла ногу, отчего подол платья задрался выше.

– Это мой подарок тебе. В комплект к платью.

– С ума сойти. Я должен посмотреть…

Он собирался меня раздеть, конечно, но в самый неподходящий момент зазвонил телефон. Я сразу застонала от расстройства, но Олег не собирался останавливаться.

– Пусть все идут к черту, – проговорил он, обхватывая мою попку под платьем.

Совесть тут же подсказала, что отправиться к чертям могут не все наши общие знакомые.

– Нет. Посмотри хотя бы… Вдруг Алена хочет приехать к тебе.

– Она звонила. Приехать не собиралась, – быстро возразил Олег.

– Все равно. Посмотри, пожалуйста. Мало ли что.

Олег посмотрел на меня очень выразительно. Я знала, что означает его взгляд. Эта тема вела нас к ссорам. Обычно мы ее удачно обходили, но в этот раз мне так не повезет.

– Мне надоедает это, Маш. Мы должны сказать Алене и прекратить паниковать от каждого звонка.

– Расскажем, – попыталась я снова съехать.

– Ты всегда это говоришь, а сама боишься. Все решается очень быстро. И никому не придётся врать, станет все намного проще. Представь только.

Я не представляла простоты, зато отчетливо визуализировала Алену в бешенстве. Телефон замолчал. Я тоже не спешила нарушать тишину.

Олег нахмурился и взял мобильный с полки. Он посмотрел журнал вызовов и нахмурился еще сильнее.

– Алёна? – сразу спросила я.

– Нет. Это по работе. Заказчик из Дублина. Странно. Он никогда не звонит в выходные.

– Может что-то сочное? Или хотел поздравить? Перезвони.

– Ты не против?

– Нет, конечно.

Олег нажал вызов и прислонил трубку к уху. Он сделал шаг вперед и снова обнял меня. Я положила руки ему на грудь, прижалась. Любой конфликт мы сможем уладить. Он не бросит меня только потому что я боюсь рассказать Алене.

– Алло, Верден, – проговорил Олег в трубку. – Ты звонил? Что-то срочное?

Я стояла близко-близко и прекрасно слышала, что говорит Олегу заказчик с очень знакомой фамилией.

– Пожалуй, срочно, Олег. Мне ужасно неудобно, но я почти у твоих ворот с безумным предложением. Ты очень занят?

– Очень, – моментально ответил Олег.

Я тут же ткнула его под ребра.

– Перестань, не так уж мы и заняты, – прошептала почти без звука.

Меня заинтриговал бесцеремонный Верден. Откуда же я знаю эту фамилию?

Олег приподнял бровь тоже губами спрашивая:

– Уверена?

Я кивнула.

– Открою ворота, Саш. Раз уж приперся, грех гнать обратно.

Олег сбросил звонок, отпустил меня.

– Мы оба об этом пожалеем, – проговорил он. – Я совсем не настроен работать.

– И ты совсем не хочешь узнать, что у него за безумное предложение?

– Хочу, конечно.

– Тогда будем жалеть, если не откроем ворота.

– Тоже верно.

Олег чмокнул меня в губы и пошел открывать.

Я смотрела через окно, как он идет к калитке и открывает дверь. Через несколько секунд во двор вошел высокий широкоплечий мужчина в пальто. Они хлопнули по рукам, и Олег жестом пригласил названного гостя в дом.

Если честно, я не ожидала, что заказчик из Дублина будет таким симпатичным. Даже на расстоянии и через стекло я заметила приятные черты лица и широкую, хоть и чуть виноватую, улыбку. Я скорее поправила платье, пряча кожаные ремешки. Не зная, куда деться, так и осталась стоять у камина.

– Добрый вечер, – поздоровался Верден, едва вошел.

– Здравствуйте.

Олег поманил меня пальцем, забирая пальто у гостя. Я послушно подошла.

– Это Маша, моя девушка, – представил меня Олег чертовски трогательно. – Маш, это Александр Верден, миллионер из Дублина.

Я протянула руку, вспоминая правила приличия, которые Олег уже немного нарушил.

– Саша. Очень приятно, Маш.

Верден легонько сжал мои пальцы и сразу отпустил. За несколько секунд, что он провел в доме, оценил мой вид, столик с вином и закусками у меня за спиной, расслабленного Олега.

– Черт, ребят, у вас праздник? – догадался проницательный Верден.

Я решила помалкивать, но могла и ответить. Олег не стал ничего скрывать.

– День рождения у меня.

– Твою ж…

– Да не криви лицо, Саш. Пошли на кухню, раз приперся. Будет повод пожарить мясо.

Прошмыгнув вперед мужчин, я осталась стоять посреди кухни. Олег захватил из гостиной вино и бокалы, добавил еще один для Саши, плеснул всем. Верден сел за стойку, а я все еще топталась у плиты.

– Помочь что-нибудь? – спросила я у Олега.

– Нет, малыш. Я сам. Отдыхай.

Он легонько подтолкнул меня к стулу около Саши, достал мясо из холодильника.

– Ну, с днем рождения, Олежа. Оставайся таким же гостеприимным, – виновато провозгласил тост Саша, поднимая бокал.

– Спасибо, – ничуть не смущаясь ответил Олег, подняв бокал.

Мы чокнулись и пригубили.

– Давай пропускай все виноватые речи, Верден, – велел Олег, ставя сковороду на плиту. – Маша, конечно, мне нравится больше, но и тебя я рад видеть. Пожалуй, ты мой самый любимый заказчик.

– Спасибо, бро. Ты мне тоже нравишься. Собственно, поэтому я и здесь. Сумасшедшая история. Никогда я такого не делал. Думал, на самолет опаздываю, а оказалось – наоборот. Перепутал рейсы. Мне пять часов болтаться до посадки.

– Ну, мой дом точно приятнее аэропорта, – посмеивался Олег, отпивая еще вина и поглядывая на мясо.

– Клянусь, я так никогда не делаю, но тут прям озарило, и я развернул водителя.

– Ладно-ладно, не оправдывайся. Лучше выкладывай, что за озарение? Я заинтригован.

– Хочу предложить тебе работу, – выпалил Верден.

Я замерла. Олег тоже поймал момент остолбенения, очень живописно застыл с лопаткой в одной руке и какой-то травой в другой.

– Сотрудничество? – уточнил он, очнувшись.

– Не в привычном смысле. Ты мне нужен по полной программе.

В моей голове промчались все варианты от переезда Олега в Дублин до рабства с интимными услугами. Сам Олег как будто не удивился.

– Продолжай, – снова поощрил он гостя.

– Мой офис в Москве трещит по швам. Карина давно забросила управление…

– Карина Верден! – выкрикнула я, как будто это была викторина.

Наконец, я вспомнила, откуда знаю эту фамилию.

– Оу, простите. Я не хотела…

Саша засмеялся и не дал мне закончить извиняться, потрепал по плечу.

– Все нормально, Маш. Я привык. Да, та самая Карина Верден.

– Ваша сестра – помощник президента?

– Она была женой моего покойного брата, – уточнил Верден. – Не извиняйся, ради бога. Ты не знала. Все в порядке. Это старая история. Мы давно уже движемся дальше.

– Особенно Карина, – усмехнулся Олег.

– Да, она забила на семейный бизнес. Я сам, конечно, виноват, сосватав ее Андрею. Ой, опять я ухожу в дебри. В общем, мне нужен руководитель филиала в Москве и координатор по всей России. Я считаю, ты идеально подходишь, Олег.

Олег снова замер с лопаткой в руке. Я давно перестала дышать.

– Я готов обеспечить работой всю твою команду. У вас будет тонна материала лет на пять. Пока меня интересуют текущие проекты, но я очень хочу выйти из аркадного формата приложений. У меня много идей для консолей, есть наработки и маркетинговые исследования. Только людей нет. Самое главное, нет толкового управленца, который сможет организовать экологичную обстановку в коллективе.

– Ты уверен, что про меня говоришь, Саш? – проговорил Олег, снимая с огня мясо.

– Абсолютно.

Чтобы немного отвлечься от их важного разговора, в котором я чувствовала себя лишней, я соскользнула со стула и отправилась за тарелками и приборами. Олег добавил к мясу миску салата, которая ждала в холодильнике.

Верден разрезал медальон и заохал, едва начал жевать.

– Потрясающе, Олег. Как ты это делаешь? Идеальная прожарка. Я могу только сосиски сварить и заказать пиццу.

– Ты, видимо, удачно женился, – усмехнулся Олег.

– Есть такое.

– А я Машку даже переехать не могу уговорить. Вот и приходится готовить томными скучными вечерами.

– Какие томные веера? Ты падаешь в постель каждый день в районе одиннадцати после бесконечных обсуждений проектов, – не выдержала я.

Мясо действительно было вкусным, но оно не отвлекло меня от возмутительных разговоров.

– Есть такое, – согласился Олег. – Ты могла бы мне готовить, пока я занят переговорами.

Я закатила глаза. Было немного неловко обсуждать это при постороннем человеке, но и молчать не получалось.

– Мы обсуждали это. Мой универ слишком далеко.

– Обсуждали, – вздохнул Олег.

– И не говори про квартиру. Это слишком… Просто слишком. Ты любишь жить здесь.

– Люблю, – снова согласился Олег. – Но тебя люблю больше.

Я покраснела и отвела глаза. Мельком заметила, что Саша смотрит на меня и не в глаза. Я повела плечами.

– У меня есть квартира в Москве. Она принадлежала Карине, но сейчас она там не живет. Мы перевели ее на баланс фирмы и готовы предоставить бесплатно для проживания ценному сотруднику, – продолжал соблазнять Верден. – Мне нужен свеженький директор, который будет ходить в офис пешком. Выходные ты сможешь проводить дома.

Олег игнорировал эти подробности. Я совсем запуталась. Почему он так делал? Не отказывал, но и не горел желанием обсудить такую крутую вакансию. Из вежливости не выставил Вердена сразу или его заинтересовало предложение?

– Никаких командировок, Олег. Максимум пару раз в год. Я обычно сам устраиваю чес по филиалам, – продолжал Саша.

Олег рассмеялся.

– Я так красочно жаловался на свои приключения в Калифорнии? Наскулил на такое шикарное предложение?

Теперь я видела, что Олег очень даже рад предложению Саши и весьма в нем заинтересован. Просто он не спешил показать это.

– Ты не скулил, – успокоил его Саша. – Но я заметил, что долгие поездки тебя утомляют.

– И толку от них все меньше, – подтвердил Олег. – Отечественное производство, конечно, интереснее наладить.

– И не придется никуда летать.

Верден дернул бровями.

– Ты чертов дьявол-искуситель, Санек.

– Я такой. Готов ради тебя на все в переделах разумного и законодательства, конечно.

Я думала, что они сейчас ударят по рукам, но Олег покачал головой и нахмурился.

– Боюсь, я не подойду тебе. У меня нет управленческого образования, даже экономического. На директора ложится куча всего, кроме рисовального контента. В масштабах личной команды я умею это разгрести, но в корпоративных…

– Тебе и не придётся. В корпорации есть менеджер по развитию и своя бухгалтерия. Никто не будет вешать на тебя лишнее. Но если будет желание, сможем организовать курсы повышения квалификации.

– Не знаю, Саш. Я не очень представляю себе такую работу.

– Работа все та же, Олег. Ты сменишь локацию, перетащишь в Москву своих пацанов, вникнешь в создание проекта с нуля и до полки. Перестанешь бухать с чокнутым дедом до отвала печени. Будешь вести несколько разных проектов. Неужели тебе это не интересно?

– Ужасно интересно, – признался Олег.

– Давай покажу на примере. – Саша оседлал волну и помчался вперед. – Вот игруха на стадии сюжета. У меня есть сценарист и программер, но нету художника и стратегии по интеграции.

Верден словно из воздуха достал планшет, поставил его, чтобы всем было видно и включил презентацию.

– Герои главные и второстепенные. Линия сюжета прямая, но побочную можно вывести на сиквел при оптимистичном отклике. Аудитория женская, разумеется. Нужно проработать по возрасту контекст рекламы.

– Просто засуньте рекламу в похожие игры. Это чаще действеннее, чем искать свою аудиторию в широком спектре, – выпалила я, забыв, что меня не спрашивали.

Саша и Олег одновременно повернули ко мне головы.

Верден снова скользнул взглядом по груди. Раньше я бы подумала, что он пялится на шрамы, но сейчас у меня было ощущение, что его интересуют соски, которые весьма четко обрисованы платьем. Его внимание не оскорбляло, а придало уверенности. Ну да, у меня есть грудь, и она красивая. Не виноват Саша, что я пытаюсь соблазнить Олега. Видимо, в него попало рикошетом.

– В похожие игры? – переспросил Верден, переведя взгляд на мое лицо.

– Да. Это самая популярная концепция сейчас. Не только в свои, но и в конкурентные. Им тоже интересно переопыление аудитории.

– Продолжай.

– Черта с два! – шутливо выругался Олег. – За рекламную концепцию придется заплатить, Санек. Хитрый ты засранец.

– Ты сможешь нанять себе маркетолога. Ты ведь маркетолог? – поинтересовался запоздало Верден.

– Учусь на него, – ответила я совсем тихо, смущаясь.

– Потрясающа у тебя девушка, Олег.

– Согласен.

Мои щеки горели, но глаза я больше не прятала. Мне нравилось быть в центре внимания. Подумать только.

Глава 18. Перспектива

Саша Верден еще немного рассказал о своих планах в России и возможных преобразованиях в Московском филиале. Потом он упомянул о жене и ребенке, о доме в Дублине, который они совсем недавно купили, о президенте Громове, который был его хорошим другом. Я все время сидела с открытым ртом, забыв про мясо, вино и даже немного про Олега. Такой простой и открытый Верден совсем не был похож на акулу бизнеса. Он больше походил темпераментом на Олега, который не гнался за большими деньгами, но занимался любимым делом и получал за него хорошее материальное вознаграждение.

Саша взглянул на часы и стал собираться.

– Я больше не буду извиняться, – сообщил он уже у двери. – Очень рад, что обнаглел и приехал к вам испортить праздник. Классно посидели.

Я стояла у двери, вежливо улыбаясь. В очередной раз взгляд Саши скользнул по моей груди.

– Прекращай на нее пялиться, Верден, – рявкнул Олег, игнорируя все вежливости гостя. – Или я прямо сейчас приму решение начистить тебе лицо. И хрен с ней с работой.

Я снова покраснела до корней волос. Значит, мне не казалось.

Саша сморщился и поспешил объяснить:

– Я не могу перестать, Олег. Ее татуировка скрыта, ни черта не понятно, что там дальше. Ты же понимаешь, что меня интересует рисунок, а не грудь. Вернее, грудь тоже интересует, но в более абстрактном смысле. Как гетеросексуального мужчину. В более частном случае я предпочитаю грудь моей жены.

Олег прищелкнул языком и выдохнул раздражено.

– Тот случай, когда нечем крыть. Я слишком красиво набил эту татушку.

– Сам? – уточнил Верден.

– Да, – решила я вклиниться, обнимая Олега, чтобы он немного остыл. – Мы так и познакомились. Я пришла сделать тату, а мой мастер не смогла. Администратору пришлось вызвать Олега.

– Чертовски мило, ребят. Маш, прости, ради бога, что глазею.

– Ничего, – помиловала я его кокетливо. – Мне даже приятно.

– Серьёзно? – фыркнул Олег возмущенно. – Тебя больше не смущает повышенное внимание?

– Немного. Знаешь, только ленивый одногруппник не подошел рассмотреть мою тату в универе. Всем она нравится.

Олег надулся и продолжил ворчать:

– Начинаю жалеть о своей гениальности.

Саша топтался у двери, хотя машина уже приехала за ним и ждала у ворот.

– Ну я, наверно…

– Там эльфийские руны, Верден. На синдарине написано «любовь».

– Да, спасибо, Олег. Теперь я смогу поспать в самолете, не думая о груди Маши.

– Конченый ты козел, – засмеялся Олег, протягивая гостю руку и хлопая ее тепло по плечу.

Я же неожиданно для самой себя пожала Саше руку тоже, но в добавок сделала шаг вперед и поцеловала в щеку.

– Доброго пути. Было очень приятно познакомиться.

– Спасибо. Увидимся еще. Я уверен.

Верден подмигну мне и вышел во двор. Олег проводил его глазами и только, когда закрылась калитка, повернулся ко мне.

– И что это за провокационные разговорчики? – зарычал он, наползая на меня, как грозовая туча.

– Он спросил про тату. Я ответила. Вроде вопрос был безобидным, – объяснила я, едва сдерживая хихиканье.

Суровый тон и вид Олега почему-то не внушали страха, скорее веселили и возбуждали немного. Он толкнул меня к стене и встал близко-близко, заставляя трепетать.

– Безобидный вопрос, безобидный флирт и, видимо, ты забыла рассказать про безобидный интерес твоих одногруппников. Как так вышло, что они увидели твою грудь?

Олег склонился и куснул меня за шею. Быстро и не больно, но я вскрикнула от неожиданности.

– Ты всем показывала свою грудь вместо пары по рекламе? – напомнил Олег предмет разговора.

– Нет, я опаздывала и не заехала домой переодеться после выходных у тебя. Ты же сам накупил для меня этих рубашек и блуз с глубоким декольте.

– Начинаю жалеть об этом.

Олег снова покусывал мою шею, спуская по плечу к верхней бабочке. Я стонала, но не забыла, что мы продолжаем разговор.

– Серьезно? Жалеешь?

– Не знаю. Было что-то в единоличном праве смотреть на тебя. Но одновременно меня адски возбуждает, что Сашка смотрел и другие.

Я прерывисто втянула носом воздух, сгребая в кулак волосы у Олега на затылке.

– Они только смотрели, – вступилась я за всех, кто видел мое декольте.

– Пожалуй, это меня устроит. Смотреть можно, а трогать только мне разрешено.

В подтверждение он сжал мою грудь через платье. Я всхлипнула.

– Только тебе.

Олег смахнул с моего плеча платье. Широкий рукав упал до локтя, оголилась грудь, и Олег наконец увидел то, что было спрятано. Кожаные ремешки, имитирующие белье. Они обрисовывали контур, подчеркивая, но ничего не скрывая.

– Гребаный ад, – выругался Олег, глазея на мою грудь. – Что это такое?

– Ты уже спрашивал, – усмехнулась я.

– Если бы ты мне ответила и показала, я бы послал Вердена на… в аэропорт без заезда в гости.

– Я так и подумала, поэтому промолчала.

– Коварная ведьма. Я сейчас все сниму с тебя и…

– Сними уже.

Я подняла руки, и Олега скорее избавил меня от прекрасного, но уже изрядно надоевшего платья.

Он бросил его на кресло. Я все еще прижималась к стене, надеясь, что выгляжу достаточной сексуально и горячо в полном комплекте.

– Святой Иисус на костылях и все его апостолы, – проговорил Олег, глядя на меня не моргая, склонив голову. – Ты все это время была без трусиков?

– Мне показалось, они все испортят, когда ты меня разденешь.

– Обожаю твое чувство вкуса, малыш. Это невероятно.

Он все еще не касался меня. Видимо, оттягивал момент, держался из последних сил.

– Это называется стрепы. Я нечаянно увидела в каталоге и не могла не купить в подарок тебе, – закончила я описывать свой вид. – Я не так много могу тебе подарить на день рождения.

– Ты даешь мне слишком много каждый день, Маша. Я люблю тебя.

Я зажмурилась, запретила себе плакать, но глаза все равно стали влажными.

– И я тебя люблю. С днем рождения.

Руки Олега вернулись и снова ласкали мое тело. Но теперь он еще трогал ремешки и оттягивал их. Мог отпустить нежно, а мог и щелкнуть, чуть обжигая. Я и так была возбуждена и готова, но Олег не спешил закончить игры. Он, как обычно, покрыл поцелуями татуировку, шепча:

– Идеально. Просто идеально с этими линиями. Обожаю тебя, малышка.

А потом его палец скользнул меж половых губ и потрогал пирсинг. Я сразу захныкала, желая продолжения, но Олег не спешил мне его дать. Он погрузил два пальца в меня и согнул их там. Я вскрикнула и упала ему на грудь, совершенно потрясенная букетом ощущений.

Мы часто занимались сексом, но каждый раз мой потрясающий мужчина умел сделать из него праздник и событие. Сегодня и дата приказывала Олегу устроить запоминающееся действо.

Он снова потрогал мой клитор и подвинул сережку, сразу отступая и проникая в меня. Я стремительно теряла связь с реальностью. Голова шла кругом, ноги подогнулись Я повисла на Олеге, и он поднял меня на руки, перенес на диван в гостиной.

Я полулежала, пока он раздевался в свете огня камина.

– Нет сил идти до спальни, – проговорил он, снимая брюки вместе с бельем.

– Ничего, – прошептала я, маня его к себе пальцем.

Олег сделал шаг к дивану, улыбаясь и стал наклоняться ко мне.

Его член оказался совсем близко, и я решила, что сегодня наиболее подходящий момент для минета.

– Стой, – приказала я ему.

Олег послушался и замер. Он приподнял брови и хотел что-то спросить, но я не дала ему шанса для болтовни. Придвинувшись на край, я села прямо и обхватила его член пальцами. Ощущать его в руке было знакомо. Я быстро выучила, что Олег любил, когда я держу его около основания и сжимаю чуть оттягивая вверх.

Но сегодня к руке я добавила губы. Не думая о технике, я просто взяла его в рот и пососала. Олег поддержал мою инициативу гортанным стоном удовольствия. Похоже, сегодня, он не против оральных ласк. Я стала двигать рукой и посасывать одновременно. Рука моего мужчины легла на мой затылок. Он погладил меня и запутал пальцы в волосах. Я осмелела и стала посасывать сильнее. Олег потянул меня за волосы, охая и мыча.

– Господи, Маш… – проговорил он и опять сорвался в стоны.

Привыкнув к размеру и основным движениям, я стала продвигаться губами дальше. Старалась следовать синхронно с рукой, сжимала его сильнее и получала в ответ еще больше стонов и упоминаний бога.

Головка стала большой. Я почти давилась, но не прекращала сосать ее и двигать рукой.

– Маша… – простонал Олег и дернулся.

Я не поняла, что происходит, но решила удержать его и сжала задницу. Он замер, а через мгновение я почувствовала, как горячая струя выливается мне в рот. Олег дрожал, кончая. Я задержала дыхание, позволяя ему излиться полностью, а потом проглотила. Лишь немного осталось у меня на губах и стекло до подбородка. Олег выдохнул, отпуская мои волосы. Он упал на колени и сам вытер мое лицо пальцами.

– Ну ты даешь, малыш, – выдал он.

Я задрала голову, чувствуя себя очень крутой. Пожалуй, таким первым минетом можно гордиться.

– Нам обоим нужно в душ, – сообщил Олег.

Я согласилась.

– На первый этаж?

– Да. Мне нравится сегодня в гостиной.

– Мне тоже.

Он утащил меня в ванную, которая на первом этаже была не такая просторная. Здесь была только душевая, которой мы и воспользовались. Олег затолкал меня под воду прямо в стрепах.

– Не знаю, можно ли их мочить, – смеялась я, наблюдая, как ремешки намокают.

– Если испортятся, я куплю сотню новых.

– Не сомневаюсь в тебе.

– Спасибо за потрясающий минет, – поблагодарил Олег, целуя меня под теплыми струями. – Это было невероятно.

– Мне тоже понравилось, – абсолютно честно ответила я. – Офигенные ощущения. Ты весь мой.

– Всегда твой, малыш.

– Я давно хотела попробовать. Рада, что получилось…

Олег взял мое лицо в ладони, свел брови, усмехнулся:

– Откуда ты у меня такая?

– Какая?

Он не ответил, но сказал:

– Я кстати тоже хотел давно попробовать…

Олег опустился на колени, не давая мне опомниться. Его язык прошелся между половых губ. Пришла моя очередь стонать и дрожать. Я с трудом держалась на ногах, когда его язык касался сережки-банана и двигал ее. Наконец ощущения, которых я так хотела расцветали и кололи всеми оттенками удовольствия.

Когда я была готова кончить, Олег отстранился и приказал:

– Повернись спиной.

Я ничего не понимала, едва ли пребывая в сознании, но послушалась. Он взял мою ногу и поставил на выступ, а рукой надавил мне на спину, заставляя прогнуться.

– Замри, – велел мне Олег.

Он снова встал на колени, его язык вернулся, лаская меня теперь сзади. Я была идеально и максимально открыта для него. Олег поглаживал мою попку, чуть задевал большим пальцем анус, пока его язык погружался в мой истекающий вход на секунду, возвращался к клитору и сережке.

Его язык, его палец, моя поза и горячая вода, что била по спине, – все сводило меня с ума. Я кончала долго, специально оттягивая ярчайшие вспышки. Кажется, у меня стало это получаться после прокола. Офигеть. Но даже долгий оргазм стал затихать.

Я захныкала разочарованно, не желая отпускать его. Олег отстранился, встал и сразу вошёл в меня сзади. Он стал двигаться и снова сжимал мою попку, поглаживая тугой вход. Его бедра громко и влажно шлепали о мои. Я уперлась руками в стену и впервые в жизни заговорила во время секса:

– Черт, черт, черт. Как же мне нравится…

– Нравится, когда сильно, да? – довольно уточнил Олег, не сбавляя темпа.

– Да, обожаю, когда ты такой безумный. Сильнее, Олег.

– Слушаюсь, малышка.

Он укусил меня за плечо и исполнил мое желание.

Кончала я, выгибаясь в руках Олега, запрокидывая голову ему на плечо. Он держал меня поперек груди, крепко прижимая к себе.

Вода вдруг стала прохладной.

– Нужно убираться отсюда, иначе замерзнем, – проговорил Олег, закрывая краны.

Я поспешила выскочить из душа, хотела вытереться, но Олег не дал. Он сгреб меня мокрую в охапку, перекинул через плечо и понес в гостиную. Там снова бросил на диван и объявил:

– Я с тобой еще не закончил.

Мы заканчивали до глубокой ночи, не в силах насытиться друг другом.

Глава 19. Обещания

Утром я нашла себя в кровати на втором этаже. Еще не открыв толком глаза, я поняла, что Олег сидит рядом и смотрит на меня.

– Как я тут оказалась? – спросила хрипло, приподнимаясь. – Не помню, как шла.

– Мы заснули у камина, – напомнил Олег. – Я затек на полу среди ночи. Сама понимаешь, возраст уже не тот.

Я захихикала. Обожаю эти попытки прикинуться пенсионером.

– Знаешь, хотя бы импотенция тебе в ближайшее время не грозит.

– Точно, – засмеялся Олег, целуя меня в губы. – Благодаря тебе.

Я сжала губы, не позволяя ему целовать глубже. Олег обиженно застонал.

– Мне нужно умыться. Утреннее дыхание.

– Меня оно не волнует, – заявил мой престарелый бойфренд и снова попытался провести языком по моим губам.

– Нет-нет. – Я соскользнула с кровати, продрала глаза и заявила: – Я девушка юная, оставь мне немного загадки и романтики. Сам уже оделся и умылся! Мне тоже нужно в ванную.

– Ладно, – сдался Олег, но поймал меня у двери в уборную. – С одним условием.

– Каким еще?

– Никаких трусиков сегодня тоже.

– Ты коварный старикашка.

– Просто опытный и прагматичный. Зачем сто раз надевать-снимать?

Олег отпустил меня и отправил в сторону ванной, звонко шлепнув по попе для ускорения. Я взвизгнула и показала ему язык, прячась за дверью.

– Детский сад, – глухо поддразнил меня Олег из спальни.

Я привела себя в порядок и спустилась на кухню в рубашке Олега и без трусиков, как он и просил. Мой озабоченный старик, конечно, сразу решил проверить, как исполнено предписание. Я поставила между нами стул, не позволяя прикоснуться.

Он прищурился и изобразил оскал.

– Очень страшно, но больше смешно. Давай ты не будешь сразу меня хватать.

– Почему это?

– Потому что отлично пахнет кофе и тостами. Мы вчера почти не ели. Я голодна, как волк.

– Я тоже. Буду на завтрак тебя.

– Олееег, – протянула я, смеясь и уклоняясь от его попыток поймать меня, перепрыгнув через стул. – Так нечестно.

– Никто не обещал, что я буду честным.

Он усадил меня на стол и развел бедра.

– Ты специально меня дразнишь? – прошептал он, запуская руки под рубашку.

– А ты?

– А что я?

– Ты встал и оделся. Обычно в воскресенье утром мы просыпаемся вместе голые в постели и занимаемся любовью.

– Ох, у нас оказывается уже есть традиции, – Олег прикусил кожу на ключице.

– Но может и лучше, что… Ммм…

Он нашел губами соскок, и я забыла все слова.

– Что ты хотела сказать, малышка? – вежливо отступил Олег.

– Я придумала еще один подарок.

– Для меня? Не слишком много?

– Наверно слишком, но… Ах…

Олег нажал на сережку и сразу на клитор. Я уронила голову, прижалась лбом к широкому плечу.

– Не знаю, что хочу сильнее, обсудить подарок или заставит тебя замолчать.

Отступив от центра, Олег стал поглаживать внутреннюю сторону бедер и одновременно целовал бабочек. Я поплыла.

– Черт, нет мне интересно, – прервался он снова. – Что ты еще придумала?

Он потянул меня за волосы, заставляя поднять голову и смотреть на него.

– Скажи, Маш.

Я повела плечами и вспомнила как говорить.

– Помнишь, ты говорил, что хотел бы сам сделать мне прокол.

– Конечно.

– Я думала о штанге в соске. Правда, меня останавливает долгое заживление. Но если решусь, попрошу только тебя.

Олег прищурился и молчал долго, не отводя глаз.

Я как всегда занервничала и попыталась сбавить обороты.

– Если хочешь, конечно.

– Хочу, – немедленно ответил он.

Он убрал от меня руки и даже отступил на шаг. Я заерзала на столешнице, чувствуя себя очень странно. Я ведь не обидела его?

– Блин, как ты это делаешь?

– Что я делаю? – спросила я очень осторожно.

Олег зачесал пальцами волосы, которые я ему уже взъерошила до сексуального безумия.

– Я теперь не могу перестать представлять, как всажу тебе сережку в сосок. Как буду помогать обрабатывать, как потом буду играть с ними.

– С ними? – переспросила я.

– Черт, да. Я буду уговаривать проколоть сразу два. Пусть сгорю в аду за это, но….

– Но и плевать, – поддержала я.

– Ты должна сама решить. Не сегодня. Не хочу на тебя давить.

– Ты и не давишь.

– Допустим. Ради спасения свей души я буду долго рассказывать про все риски и особенности типа кормления и повторных проколов потом.

Я читала об этом, но как будто пропускала мим ушей. Однако сейчас все это касалось меня очень сильно. Забыв подумать и взвесить, я выпалила:

– А ты бы хотел детей?

– Детей? – переспросил Олег.

Я, конечно, мастер возбудить мужчину. Перед сексом поговорить о детях – это супер решение. Но отступать некуда.

– Да. Я бы хотела детей. А ты?

– С тобой? – уточнил Олег.

Я пожала плечами.

– Не обязательно. Вообще.

Он уперся кулаками в столешницу, снова нависая надо мной. Олег склонил голову и скривил губы.

– Знаешь, кажется, я не против родить с тобой кого-нибудь.

– Со мной?

– Да, именно с тобой, малыш. Еще недавно я совсем не хотел становиться отцом снова. Сама понимаешь, у меня травма. Аленка появилась так рано и была не самой тихой малявкой, но в присыпках и памперсах есть своя прелесть. Можно повторить по-нормальному и с хорошим планированием.

– Серьезно? – пролепетала я.

– Да.

Он потерся своим носом о мой. Я поспешила уверить его:

– Знаешь, я не хочу детей прямо сейчас.

– О, да ты что? А я уже настроился.

– Дурак. Я предохраняюсь. Забыл?

– Точно. Но мы можем потренироваться.

– Совсем не против тренировок.

Я обняла его ногами и руками. Хотелось прижаться сильнее, сдавить до хруста. Олег даже охнул, и я сразу ослабила хватку, но он хохотнул.

– Ах ты…

Я хотела пригрозить чем-нибудь за издевательства, но меня перебили.

– Папа! Папа, где ты? На кухне? Ты представляешь, он бросил меня!

Голос Алёны врывался в дом с новостями, как ураган, как цунами. Стихию невозможно было остановить.

Я забилась в руках Олега, пытаясь вырваться, но он не позволил. Только дал мне слезть со столешницы и успел закрыть собой. Я уткнулась ему в спину, запоздало закутываясь в рубашку. Она ни черта не прикрывала. Хотя бы Олег был в штанах, но с голым торсом. В общем, мы в любом случае попали. Можно больше не врать. Но даже последнее меня не радовало. Я хотела провалиться сквозь землю.

Алена продолжала кричать, вбежав в кухню:

– Сам меня бросил, сказал я ему до смерти надоела своей ревностью и…

Очевидно, она увидела меня и узнала еще до того, как прекратила говорить о себе. Я зажмурилась, надеясь, что ошиблась, и получится как-то улизнуть инкогнито. Но нет.

– Маша! Ты! С ним! – заорала Алена еще громче. – Фу! Да как ты…

– Тихо, – гаркнул Олег. – Держи себя в руках, ребенок.

– Какой я тебе ребенок? Мне восемнадцать лет.

Она продолжала кричать так, что уши закладывало.

– Ален, успокойся. Ты ведешь себя очень некрасиво.

– Хрена с два я успокоюсь. Вы все это время тут трахались! Эта трусы разбрасывала. Понятно, почему. Вон опять с голым задом. А я веду себя некрасиво. Ну привет, дурка.

– Это моя женщина, в моем доме, а ты ворвалась без звонка и без стука, – продолжал Олег насыщать разговор логикой.

Тщетно.

– Женщина, папа? Это девка течная, которая дает каждому встречному. Шлюха татуированная.

Я открыла рот от возмущения. Хотелось оправдаться, но разве на такое что-то скажешь? Тоже самое, что пигмею в Африке объяснять синхрофазотрон. Все оправдания я сглотнула, но мне было больно все равно. Я всхлипнула.

– Поговорим наверху, Ален, – приказал Олег, сжимая мою руку крепче. – Пока я не выпорол тебя прямо при Маше.

– Ой, вот Машу свою и будешь пороть во все щели. Целоваться ко мне после нее не лезь. Никогда. Противно.

Она вытерла губы тыльной стороной ладони и сделала вид, что ее тошнит.

Я все понимала, даже то, что Алена так не думает, просто злится сильно, хочет нас обоих обидеть и разозлить. Не такая она тварь. Шок, собственная драма, мы с прелюдией на кухне и беспросветной ложью.

У Олега, похоже, не хватило сил это понять в моменте. Он отпустил меня, прошел через кухню и схватил дочь за шею. Я точно знала, что он не делал ей больно, но Алена завизжала как поросенок.

– Ладно. Значит, мы общаемся здесь, а Маша идет наверх, – процедил Олег сквозь зубы так, что спорить с ним не хотелось.

Я продолжала натягивать рубашку, пока он усаживал Алену на стул. Она сразу стала растирать шею и угрожать:

– Я побои сниму. Сядешь за мои синяки.

– Обязательно. Только сначала созреешь до извинений.

– Хрена с два. Скорее я дерьмо жрать начну. Извинения? За что? Это не я трахаюсь с чужим папочкой по тихой грусти. Ты врала мне все это время. – Она ткнула в меня пальцем. – Оба вы врали.

Алена поджала губы, ее лицо искривилось в плаксивую гримасу, и слезы закапали из глаз. Я тоже не выдержала, начала шмыгать носом.

– Прости, Ален. Я не знала, как тебе сказать. Я боялась.

– Пошла отсюда, шлюха, – заорала на меня в истерике соседка. – Пусть уматывает, иначе я не буду с тобой вообще говорить. Никогда. Понял?

Аленка вскочила со стула и попыталась убежать, но Олег поймал ее и усадил на место.

На нем тоже лица не было. Он посмотрел на меня такими страшными глазами. Как будто верил, что Алена действительно перестанет с ним общаться.

Скорее всего, он так и думал. Скорее всего, она так и сделает, если я останусь в этом доме и в их жизни.

Алена при всей своей меркантильности была весьма принципиальной. Я не хотела проверять, насколько.

– Вали-вали. Тебя он тоже обязательно бросит. Он всех бросает. Такой уж мужик, – кричала она.

– Маша, ради бога, уйди, – рявкнул и Олег.

Я словно очнулась. Давно пора было уйти. Зачем я стояла и смотрела, слушала, злила Алену еще сильнее своим полуголым видом.

Рванув с места, я не забыла прикрыть за собой дверь. Мне не хотелось видеть их разборки, слышать новые оскорбления.

Взлетев по лестнице до спальни, я надела первые попавшиеся вещи, схватила телефон и побежала вниз. Куртку несла в руках, убегая за дверь через двор за ворота. У меня не было сил находиться в этом доме. Слезы текли по лицу, а в голове звенел голос Олега.

Уйди, уйди, уйди.

Я бежала по узким улочкам, пока не выбилась из сил. Сопли и слезы перемешались с усталостью и болью в ногах. Холодный воздух перемешивался с моим горячим дыханием превращался в пар. Остановившись, я вытерла слезы, зашла в магазинчик, купила бутылку воды.

Ощущение хаоса и полного непонимания.

Я не знала, что делать и куда бежать. Мое сердце рвалось к Олегу, но он сам попросил меня уйти. Вернуться сейчас в общагу? Я не представляла, как. Алена обязательно тоже туда приедет и продолжит издеваться.

В Москве у меня остался только один друг, которому можно позвонить.

– Лен, привет. – Я шмыгнула носом.

– Машк! Ты в порядке? – сразу почувствовала подвох моя бывшая соседка.

– Нет. Можно я переночую у тебя?

– Конечно. Приезжай. Адрес помнишь?

– Угу.

– Встретить у метро?

Я вздохнула и честно призналась:

– Да, было бы неплохо.

– Тогда звони, как в подземку спустишься. Я буду собираться.

– Хорошо.

Мне все еще было паршиво, но чуть теплее. Я пропала на полгода и почти не общалась с Леной. Мы виделись летом последний раз, списывались редко. Больше обменивались реакциями на посты и фотки в Инсте.

Но у меня жопа в жизни, и Ленка опять готова спасти, приютить. Хотя в ее квартире живет еще две девушки и мест в принципе нет.

Чтобы не париться с автобусами, которых не помнила толком, я вызвала такси, доехала до метро.

Уже там, одевшись, я поняла, что вместо своей куртки впопыхах схватила такую же большую, Олега.

Я прижала воротник к щекам и вдохнула запах его одеколона. Свежий и чуть терпкий на выдохе.

Надеюсь, он не станет сильно ссориться с Аленой. Мне совсем не хотелось становиться причиной раздора отца и дочери.

Глава 20. Разлука

Лена не задавала вопросов, просто приютила меня. Я чувствовала себя ужасно, почти не спала и не пошла в универ утром. Меня оставили в квартире, по которой я ходила, как призрак. Больше не ходила, а смотрела в окно. Снег кружил весёлыми снежинками в воздухе. Во дворе ставили елку. Скоро новый год. Я совсем забыла про праздники, каникулы. Нужно попросить отпуск в кофейне, иначе не будет времени заниматься.

Я сразу позвонила и предупредила менеджера. Она не отказала.

Не убирая телефон, я нашла контакт Олега. Это было несложно, он значился всегда на верхних строчках. Но у меня не хватило сил его вызвать. Я ужасно боялась, что нам придется расстаться. Одновременно я ужасно боялась, что он поссорится с Алёной насмерть и продолжит любить меня вопреки всему.

Сама не знаю, что больше меня пугало.

Сильнее всего наводило ужас молчание Олега. Я думала он позвонит еще вечером. Хотя бы что-то скажет. В наших отношениях у него была инициатива. Я редко проявляла самостоятельность. Мне всегда казалось, что этот красивый мужчина очнется со дня на день и закончится наша сказка.

Сегодня я была близка к своим прогнозам как никогда.

Вечером вернулась Лена, а я так и не придумала, что мне делать.

– Выкладывай! – приказала подруга, наложив мне добрую порцию спагетти на ужин. – Что у тебя произошло?

За пастой я медленно и подробно рассказывала ей свою историю. Про татушку, Олега, секс, встречу в общаге и новости, что он отец моей новой соседки.

– Охренеть, – перебила меня в этом месте Ленка. – Он не старый? Не противный толстяк?

– Ты чем слушала? – возмутилась я. – Говорю же, он горяч, как сам ад.

Чтобы не быть пустозвоном, я достала телефон и показала редкое фото, которое сделала, когда мы с Олегом пили вино у камина. Я спрятала эту фотку на резервный диск в почте, чтобы Алена не увидела нечаянно. Кто ж знал, что она увидит намного больше в реальности.

– Ого, какой! – оценила Лена. – Я б такому тоже быстро дала.

Мы похихикали. Вообще, говорить с Леной было так просто. Последнее время я общалась преимущественно с Аленой и постоянно чувствовала себя на минном поле. Приходилось обходить далеко не только Олега в разговорах, но и Антона, даже учёбу, которая страдала у Алены из-за постоянных прогулов. Я нудная, да. Мне нравится болтать про универ. Алену это бесило. Вообще, ее бесило почти все.

Лена же по большей части кивала и слушала. Я совсем отключила свои фильтры и почувствовала роскошное расслабление. Как будто кто-то разрезал стянутые бечёвкой запястья.

Поведала я Лене и о наших тайных встречах, о завершении татушки, о проколе клитора, обо всем. Даже про Вердена рассказала. Ну и про Алену, конечно.

Лена качала головой и никак не могла вернуть глазам нормальный размер.

– Ничего себе, конечно, – резюмировала она.

– Теперь я совсем не знаю, как быть. Что Олег решит? Так боюсь, что он бросит меня, – выдала я свой главный страх. – Он ведь приказал мне уходить из дома. Я думала, это в сердцах было сказано, но он не звонит.

Ленка наконец перестала глазеть и свела брови.

– Стоп. Ты ему не звонила?

– Нет. Я боюсь.

– Маш, ну что это такое? Надо позвонить.

– Я жду, что он сам свяжется. Как-то мне неудобно.

– Неудобно на потолке спать. Звони немедленно!

Был у Лены дежурный командный тон, который не оставлял сомнений в правильности приказа.

– Да, прямо сейчас. Иди и позвони бедному мужику. Он в этой драме мог и инфаркт заработать.

– Не настолько он старый.

– Все равно иди.

– Доесть можно?

– Нет.

Судя по суровому взгляду, Лена не шутила.

Я сгребла со стола мобильник и пошла в спальню. Набрала номер Олега и замерла.

А зря. Трижды я пыталась дозвониться, и все три раза он не брал трубку.

Я вернулась на кухню и стала механически доедать спагетти.

– Не отвечает? – догадалась Лена, которая конечно грела уши и ничего не услышала.

– Гудки.

– Работает, наверно, – предположила она. – Ты сказала, он до ночи на конференции.

– Угу, – наверно, согласилась я, но сама не очень верила.

– Перезвонит обязательно, – уверила меня Лена.

Я кивнула, но и в это мне не верилось. Совсем.

Мой телефон молчал до ночи. Утром следующего дня тоже никто не хотел со мной общаться. Я снова набрала Олега, и опять пошли гудки. Я повторяла вызов снова и снова, а добилась только того, что абонент оказался вне зоны действия сети.

Он выключил телефон.

С чувством выполненного долга я отбросила мобильник и разрыдалась.

Всю ночь я глотала рыдания, чтобы не мешать девочкам спать. От невыплаканных слез мои глаза болели, сердце разрывалось на части. Я сидела на подоконнике и смотрела на освещенный фонарями двор. Слова Алены о непутевом папаше, который всех всегда бросает, больше не казались мне несправедливыми. Но они совершенно не вязались со всем, что дарил мне Олег до роковой встречи с его дочерью на кухне.

У нас все было хорошо, пока я не заговорила о детях. Мы знакомы всего ничего, а уже пытаюсь забеременеть от него. И дернул же черт меня поднять эту тему. Как будто мало мне было его любви, понадобились дети. Конечно, он соврал. Не нужны ему дети. Поэтому и отправил он меня так легко.

Я продолжала жить у Лены. К счастью, семестр ударной учебы сработал на меня во время зачетной недели. Почти все я получила автоматом за активность на семинарах и отличные оценки проверочных работ.

Можно было уехать домой раньше и жить в Самаре все новогодние праздники. Мама ждала меня, конечно. А я ждала, что Олег позвонит. Хоть и рассталась с ним, сделав выводы, но наделась все равно. Раз в день я разрешала себе звонить Олегу, но его номер так и оставался вне зоны.

Поехать к нему, чтобы поговорить лично, я, конечно, боялась. По больше части боялась, что умру, услышав правду. Моей храбрости хватило, чтобы доехать до общаги и собрать вещи в поездку. Я молилась, чтобы Алёны не оказалось дома, но не помогло.

– А, явилась, – грубо проговорила она, увидев, как я вхожу в комнату. – Надеюсь, ты не думаешь, что будешь жить здесь, как ни в чем ни бывало.

– Нет, – соврала я.

Если честно, я не думала об этом вообще, но одновременно не видела альтернативы. Пользоваться гостеприимством Лены я тоже больше не могла. Можно попробовать договориться с вахтером или девочками-соседками. Но вообще… Какого черта я должна об этом думать?

Открыв шкаф, чтобы взять немного вещей и конспекты для подготовки к экзаменам, я проговорила:

– Знаешь, если я тебе так противна, сама ищи другое жилье. Я собираюсь жить здесь. Это моя комната.

Я сама удивилась, как спокойно звучал мой голос. Я больше не собиралась подбирать слова, обходить острые темы и натирать до блеска капризное самомнение Алены.

– Ну ты и стерва, – рыкнула она.

Я стояла к ней спиной и была готова, что соседка вцепится мне в волосы. Но она лишь подошла и стала поливать меня грязью с короткой дистанции.

– Как ты можешь, Маша! Я думала, мы подруги…

– Именно поэтому ты выгоняешь меня из комнаты, в которой я живу?

– Именно поэтому ты спала с моим отцом? – не осталась в долгу Алена. – Как ты могла? Все это время. Я думала, у тебя женатый мужик. Шмотки новые, татушка, дома не ночуешь. Ну даешь ему за хорошую жизнь и ладно. Но мой папа – еще хуже…

Какую хорошую жизнь имела в виду Алена? Как будто я ездила на Феррари и носила меха с бриллиантами в универ. Наоборот. Я бы с удовольствием отдала все, что у меня есть, если это даст шанс снова быть с Олегом.

– Это предательство, Маш. Я думала, ты попытаешься испортить мои отношения с Антоном… – продолжала бредить Алена.

– Мне нечего портить, Ален. Антон сам прекрасно справляется с этой задачей.

Я отвечала ей устало и без злобы, но Алена заводилась все сильнее.

– Конечно, тебе неинтересно с ровесниками. Папочка намного привлекательнее, еще и платежеспособный. Тебя ведь только деньги его интересуют.

Я тоже начала злиться.

– Ты все еще обо мне говоришь? Боишься я потрачу все деньги Олега и тебе ничего не останется? Вам с Антоном, вернее. Он ведь снова вернулся к тебе? Чтобы ходить по барам и снимать девочек нужны деньги… твоего папы.

– Ах ты…

Я сложила вещи в сумку и краем глаза увидела, как Алена топнула ножкой и сжала кулаки. Нет, она не станет меня бить, но бесится при этом знатно.

Мне сразу стало стыдно за жестокие слова, хоть они и были правдой. Я не желала Алене зла даже после всего дерьма, что она на меня вылила.

Застегнув сумку, я обернулась к ней.

– Прости меня, Ален, -проговорила я тихо. – Я врала тебе. Мне было страшно и стыдно. Я знала, что ты разозлишься…

– Да неужели. Угадала. Я злюсь! Можешь извинения свои засунуть…

– Знаю куда. Можешь не договаривать. Скажи лучше, как Олег?

– Олег, – прорычала Алена. – Ты еще смеешь меня спрашивать!

– Мне некого больше спрашивать. Я не могу до него дозвониться. Может что-то с телефоном…

– С телефоном? – Алена скрестила руки на груди и злобно оскалилась в улыбке. – У папаши не с телефоном, а с головой что-то, раз он связался с тобой. Я это поправила.

– Что? – выдохнула я.

Сердце упало в желудок, меня затошнило от ужасного предчувствия.

– Он выбрал, Маша. Я сказала, что знать его не хочу, если он будет с тобой. Или я, или ты. Разумеется, он выбрал дочь.

Очень хотелось убежать, но я стояла напротив Алены, как вкопанная. Ноги вросли в пол. Я беспомощно смотрела на нее, а по лицу катились слезы.

Алене очень нравилось на меня смотреть. Она продолжала улыбаться и добивала меня.

– А ты как думала? Вы с ним вместе навсегда? Совсем его не знаешь. Он за всю свою жизнь ни с кем и не встречался толком. Мало того, что врунья, так еще и дура ты, Маша. Вещички небось к нему собрала? Давай-давай, поезжай. Можно я с тобой? Посмотрю, как он выставит тебя за ворота с этим узелком.

– Нет, – сдавленно выдавила я через ком в горле. – Я домой поеду. На праздники.

– Ага, ну может не совсем дура. В добрый путь. С новым годом и счастливого Рождества.

Мне нечего было на это ответить, кроме:

– Тебе тоже.

На вокзал ехать было рано, но оставаться в комнате точно не вариант. Я сидела в зале ожидания, снова сдерживая слезы, чтобы не пугать соседей. В поезде тоже плакать себе не разрешала.

Измученная бессонными ночами я даже смогла подремать под стук колес. Но отдохнувшей себя не чувствовала.

Я приехала домой утром. Мама ушла на работу, как обычно. Наконец, никого не было рядом. Я думала, что поплачу, как следует. Но глаза оставались сухими. Только пустота. Я снова одна. Как обычно. Наверно, так и должно быть.

Глава 21. Чудеса

Я поплакала в прихожей, когда сняла куртку Олега. Потом все же прошла в квартиру и поплакала на кухне, пока делала чай и ставила воду на макароны к ужину. Еда в рот не полезла, но я решила отмокнуть в ванне. Хоть какой-то кайф. За полгода я принимала ванну пару раз. В общаге ее, конечно, не было. У Лены в гостях я не могла чувствовать себя настолько, как дома. У Олега мы чаще выбирали душ.

Конечно, я снова расплакалась, вспомнив его.

Пока я валялась в ванне и отмокала на год вперед, пришла мама. К тому моменту я немного успокоилась, хотя глаза все еще были красными и опухшими. Придется врать про усталость.

Но в первую очередь мама заметила не мои глаза, а тату. Я вышла из ванной в полотенце, натянула улыбку на губы и приготовилась обняться. Мама взяла меня за плечи, но не спешила что-то сказать. С ее лица сползла улыбка, глаза потухли.

– Маша, это что такое?

Она смотрела на мою грудь.

Черт.

Я ведь собиралась ей сказать про тату, но так и не выбрала момент. Трусила, конечно.

Большая ошибка. По телефону было бы проще, чем вот так.

– Привет, мам. Я тоже скучала, – проговорила я.– Это тату. Я решила закрыть шрамы. Они, знаешь ли, мешали мне жить.

Мама некоторое время продолжала держать меня за плечи. В ее глазах мелькали эмоции. Она старалась взять себя в руки, и ей это удалось.

– Надеюсь, тебе это помогло, – сказала она наконец суховато и плохо скрывая раздражение.

– Помогло, – проговорила я.

Хотелось сказать намного больше. И про Антона, и про Олега, про Алену, про мои новые вещи и ощущение себя. Но пока я не спешила. У нас много времени впереди. Мне кажется, маме не очень хочется знать обо мне все подробности. Особенно те самые горячие и грязные, которые принадлежат только мне.

– Ладно, – смиренно выдохнула мама. – Я скучала, Машка.

Она обняла меня наконец.

– Могла предупредить. Что еще у тебя нового?

Эм…

Про пирсинг точно лучше молчать.

– Я вся новая, мам, – ответила я туманно. – Даже не знаю, с чего начать.

– Пойдем пить чай. Я купила профитроли. Ты их обожаешь.

– Обожаю. Только оденусь.

Вечер прошел тепло и спокойно. Как-то само собой решилось не рассказывать маме про Олега. Она поняла про тату, которые, к слову, считала ужасным ужасом. Но свое разбитое сердце я не готова была ей открывать.

Тема любви и мужчин в нашей маленькой семье была болезненной.

Дни дома тянулись медленно и утомительно. Я так привыкла куда-то ехать, бежать, постоянно читать, конспектировать. Я разучилась смотреть телек или залипать в телефоне. Ну а в бездействии на меня снова накатывала боль и тоска. Поэтому я одевалась и шла гулять. Меня всегда успокаивала Волга. На набережной зимой было, конечно, холодно, но меня это не пугало. Я подставляла лицо ветру и продолжала идти вдоль реки.

Эти прогулки дарили мне насморк вместо спокойствия. Отличный знак, что пора прекращать страдать. Праздники на носу. Я взялась за дела дома. Выдраила квартиру до блеска, достала елку и украшения, чтобы навести праздничную красоту. Настроение немного поднялось.

На следующий день меня позвали гулять подружки, которые тоже приехали на праздники. Мне вроде бы было хорошо. Девочки уговорили меня потусоваться в новогоднюю ночь в местном клубе. Я обещала приехать после двенадцати.

Из-за этого я один день не проверяла номер Олега. Правда, утром сразу вскочила и снова позвонила зону без доступа.

– Надо с этим закачивать, – сказала я сама себе вслух.

На календаре было тридцать первое декабря. Все чудеса со мной уже случились в этом году. Надеюсь, в следующем будет не так больно, как сейчас.

Может все важные мужчины в моей жизни должны исчезать? Папа, теперь Олег.

Один оставил мне шрам, второй разрисовал его. Всем спасибо. Все свободны.

Я отправилась на кухню, чтобы начать готовить до прихода мамы. Новогодние фильмы уже заполнили эфир телевизора. Сто лет не смотрела старого доброго.

Щелкая по каналам, я выбирала фильм. Меня прервал звонок в домофон. Наверно, маму отпустили пораньше. Оставив муки выбора, я сняла трубку.

– Да, кто там?

– Дед Мороз, – ответил мне уставший родной голос.

Я не поверила ушам. Галлюцинации, наверно. Быть не может. Этого просто не может быть.

– Малыш, открой, пожалуйста. Снаружи чертовски холодно, а я в пальто.

– К-конечно, – икнула я и нажала на кнопку.

Непослушными пальцами я царапала замок двери. В подъезде уже гремели шаги Олега. Я вышла на площадку и посмотрела вниз. Он бежал по ступенькам, перепрыгивая через три сразу. Не успела я моргнуть, Олег уже стоял передо мной. Его волосы запорошило снегом, который таял и капал на лицо. В руках он держал мою куртку. Нос был красным, почти такими же оказались и глаза. Олег смотрел на меня виновато, но радостно. В его голосе была вселенская тоска.

– Пустишь меня в дом? Или придется тебя украсть?

– К-конечно, – повторила я, как будто забыла все остальные слова и как говорить нормально.

Я отступила в квартиру, позволяя Олегу зайти. Он как будто только этого и хотел. Не двигался с места, стоял у двери, которую сам за собой прикрыл. Моя тесная прихожая была для него слишком маленькой. Простая обстановка слишком сильно контрастировала с его шикарным видом. В этом доме давно не было мужчины. Мне стало не по себе.

Олег приехал, но я не могла этому радоваться. Он не прикоснулся ко мне, не поцеловал, даже не улыбнулся. Зачем он здесь после стольких дней молчания. Просто привез куртку, чтобы поменяться?

– Откуда у тебя мой адрес вообще? – выпалила я, упирая руки в бока.

– Подкупил вашу вахтершу. Милая женщина. Обожает цветы. Я просил номер твоей мамы на самом деле, но она не дала. Передумала в последний момент. Зато я успел подсмотреть адрес в твоем файле, пока она ставила розы в воду.

У меня в голове помутилось.

– Что ты несёшь? Зачем адрес? Зачем в Самару? Есть телефон, Олег. Что тебе мешало позвонить?

– Ты… – просто сказала он. – Моя дочь. И мой идиотизм.

Я окончательно разозлилась.

– С тобой и Аленой все понятно, но я тут при чем?

Олег протянул мою куртку, взглянул мне за плечо и указал пальцем на вешалку.

– Моя куртка. Можно?

Я забрала свою, хотя наверно стоило швырнуть ему в лицо в знак расставания и возвращения подарка. Но я была не настолько истерична. К тому же у меня банально не оставалось верхней одежды.

– Я нечаянно… – начала я оправдываться. – Неужели ты за курткой приехал? Я бы передала.

– Через Алену? – усмехнулся Олег. – Позволь.

Он отодвинул меня в сторону и взял с вешалки куртку, развернул изнанкой и потянул назад потайную молнию, достал из внутреннего кармана…

– Мой телефон. Так и думал, – сообщил Олег.

Я охнула. Все это время его телефон был у меня.

– Я совсем запуталась, Олег. У тебя ведь два телефона.

– Угу, второй рабочий. В нем нет твоего контакта. Я старый, детка. Совсем не помню цифр. Мы можем поехать куда-нибудь выпить кофе и поговорить? Я все объясню тебе. Или постараюсь хотя бы…

– Я никуда не поеду. Сегодня новый год.

– Знаю.

Олег шмыгнул носом и потер глаза, мне показалось, он сейчас заплачет.

– Ты в порядке?

– Не совсем.

Он вынул из кармана бумажный платок и шумно высморкался. Салфетка намокла. Видимо, она была не совсем одноразовой.

Можно быть стервой или гордой, но сердце у меня точно не каменное. Гнать Олега обратно на мороз в таком растрепанном состоянии здоровья я не хотела.

– Зайди. Я сделаю горячий чай с медом.

– Маш, я не уверен, что…

– Или ты зайдёшь, или уезжай. Я никуда не поеду.

– Значит зайду.

Олег снял пальто, и я повесила его на вешалку. Он разулся и прошел за мной, ероша волосы.

– Помою руки? – попросил Олег, указывая на дверь ванной.

Я кивнула. Он вошел, включил воду и там тоже долго сморкался. Я успела поставить воду и достала заварочный чайник, потёрла прямо в него корень имбиря. Мама всегда держала его на случай простуды и говорила, что это лучшее лекарство.

Олег сел за стол, сложил руки. Я поставила ему чашку с медовым чаем. Он сразу сделал несколько глотков, обжёгся, зашипел.

Он был такой несчастный, что я даже злиться не могла. Просто смотреть на него было счастьем. Все равно, если он сейчас бросит меня официально и уедет, забрав куртку.

– Почему ты ушла от меня, детка? – спросил он, окончательно меня обезоруживая.

– Я? Ты велел мне уйти, – возмутилась из последних сил.

– Я просил уйти наверх, в спальню. Аленка и так наговорила тебе гадостей. Разве я мог позволить ей продолжать поливать тебя грязью?

Я опустила глаза и смотрела на свой чай.

– Я не поняла, – буркнула тихо.

– Я тоже не сразу понял, что ты ушла. Не сразу понял, куда делся мой телефон.

Я подняла на него глаза, раздираемая надеждой. Но Олег тут же разрушил шаткий мостик между нами снова.

– Зато я сразу отказался от тебя. Как только Алена сказала, что ты не хочешь меня видеть.

У меня сдавило горло. Я хотела кричать, что не говорила такого, но язык присох к зубам и я никак не могла его отлепить. Олег тем временем продолжал.

– Я подумал, что все знаки. Даже телефон, который ты утащила вместе с курткой. Ну и особенно дочь, которая грозит до смерти со мной не разговаривать. А еще Верден…

– Что с ним? – смогла просипеть я.

Верден интересовал меня меньше всего. Возможно поэтому я и смогла спросить про него. Меньше сил понадобилось.

– Он насел на меня, как только вернулся в Дублин. Пришлось решать вопрос с его филиалом по-срочному. Я до косых глаз обсуждал все с пацанами. Знаешь, они восприняли это предложение, как подарок на новый год. Мне пришлось готовить все документы для оформления. Под новый год, блин! Тот еще квест.

– Ммм…

Про это я тоже могла понимающе промычать. Слезы уже жгли глаза. Я не хотела слушать Олега. Слишком жестоко приехать и рассказать, как он меня бросает и что к этому привело. Но и выгнать его не было сил. Так и продолжала сидеть и смотреть на этого мужчину, возможно в последний раз.

– Без куртки я еще и замерз, а потом заболел. Полный кринж, да?

Олег хохотнул мрачно. Но я улыбнулась, потому что он говорил совсем как его безумные юные художники.

– Даже отлежаться не мог. Бегал, как шизоидный по инстанциям с температурой сто сорок.

– Не бывает такой температуры.

– Ага, ну ты мне рассказывай. Если у тебя не было, не значит, что не бывает.

Я засмеялась сквозь слезы. Олег пересел на другой стул рядом со мной, смахнул со щек капельки слез, которые предательски сорвались с ресниц.

– Не плачь, малыш. Прости меня, пожалуйста. Я такой дебил. Ты пропала, и я не мог тебе позвонить, не мог найти тебя.

– Я не могла оставаться в общаге, – проговорила я, тоже шмыгая носом и прижимаясь к нему плечом. – Не могла дозвониться до тебя. Алена сказала, ты меня заблокировал. Все кончено.

– Конечно. Что еще она могла сказать?

– Разве это не так?

Я отодвинулась и встала из-за стола.

– Зачем ты приехал? Отдать мне кутку? Почему сидишь тут и объясняешь мне все… Мне без разницы!

– Есть разница, Маша.

Олег тоже поднялся и навис надо мной. Я скорее отвернулась к окну, обняла себя руками. Он сжал мои плечи.

– Есть огромная разница. Я не блокировал тебя, малышка. Я не хочу расставаться.

– Но Алена! – выкрикнула я в морозное окно.

– Мне все равно. Алена клюет мне мозг с тобой и без тебя. Какого хрена я буду отказываться от любимой женщины? Только потому что мой ребенок опять капризничает? Нихрена! Я приехал за тобой, Маш.

– Не из-за куртки?

– Это все предлоги. Куртка, телефон. Прожил бы я без них. А без тебя вот точно не могу.

– Сможешь и без меня, – прошептала я, все еще не веря.

Олег развернул меня к себе.

– Наверно, смогу и без тебя. Но точно не хочу.

Он склонил голову, и я приоткрыла губы, ожидая поцелуй, но Олег выругался и отвернулся. Я снова как будто в ледяную воду нырнула.

– Проклятье! Сраные сопли, – выкрикнул Олег и убежал в ванную.

Я нервно и счастливо посмеивалась, пока он сморкался. Не осталось сил держаться от него даже на небольшом расстоянии. Я прошла до ванной. Дверь была открыта, и я встала в проходе. Олег наконец расправился с носом и обернулся.

– Я очень тебя люблю и отчаянно скучаю по твоим губкам, малыш. Но насморк. Боюсь заразить тебя. Или залить соплями.

– Думаю, я рискну. Но сначала найду капли.

– Капли? -переспросил Олег.

Я подвинула его и достала из шкафчика в ванной мамину аптечку. Конечно, там всегда были суживающие капли от насморка.

– Я не умею, – забавно растерянно признался Олег.

– Капли в нос. Обычные, – пояснила я, надеясь, что поможет.

Но Олег снова замотал головой. Мне пришлось самой встать на цыпочки. Олег присел, и я смогла капнуть ему из пипетки по капельке. Не отказала себе в удовольствии и сжала крылья его носа. Мама всегда мне так делала.

– Я вообще не болею. Никогда, – оправдывался Олег, пытаясь дышать.

– Повезло.

– Куда там.

Олег поймал меня за руки. Его пальцы переплелись с моими.

– Я дважды дал тебе убежать. Больше не отпущу, Маш.

– Обещаешь? – тихонько уточнила я.

– Клянусь.

Я снова встала на носки, чтобы поцеловать. Олег замер, не спеша мне навстречу. Но как только я коснулась его губ своими, он прижал меня к стенке, задрал мои руки наверх, обездвиживая. Я тоже застонала, оказавшись к нему так близко. Страстный натиск всколыхнул мою чувственность. Я моментально возбудилась и задрожала от предвкушения.

– Охренеть, как я скучал по тебе. Как можно было даже мысль допустить…

Олег не закончил. Он отвлекся на поцелуи и раздевание. Взяв мои запястья одной рукой, он продолжал держать мои руки наверху. Расстегнул молнию на кофте и задрал майку, чтобы лизнуть соски.

– Значит, ты не испугался, что я хочу детей? – неожиданно для самой себя стала я продолжать выяснять отношения.

Олег отпустил сосок и пробормотал:

– Нет. Я же говорил, что могу… готов… Готов на все с тобой, Машка. Вот без тебя везде жопа.

Я смеялась и всхлипывала. Олег спустил вниз мои шорты и отодвинул в сторону трусики. Я сама расстегнула его джинсы и выпустила член из плена белья. Нам обоим нужно было срочно снова стать единым целым.

– Я люблю тебя. Люблю тебя, – шептал Олег, приподнимая мою ногу и проникая. – Хочу проколоть тебе соски, родить с тобой ребенка, жениться на тебе, каждый день с тобой просыпаться. Люблю. Люблю тебя.

Он говорил и говорил, вколачиваясь в меня. Я прижималась попкой к стене, кусала губы и вскрикивала от каждого резкого толчка, от каждого слова, что лечили мою раненую душу. Олег отпустил мои руки и попросил:

– Обними меня. Пожалуйста.

Он сам закинул мои руки себе на шею. Я обняла его, подставила губы для поцелуя.

– Моя, – выдохнул Олег. Моя девочка хорошая. Кончи, малышка. Так хочу тебя чувствовать.

Он опустил руку потрогал сережку у меня между ног, а потом надавил на клитор. Мне не нужно было больше. И без этого я была на грани, но палец Олега сделал оргазм взрывным ярким и острым. Я повисла на нем, разодранная финалом до беспомощной неги.

Олег сжал мою попку и замер, кончая.

Он запустил руку мне в волосы.

– Я тоже люблю тебя. Очень, – проговорила я ему в плечо. – Но я совсем не знаю, как мы сможем…

– Сможем, – перебил меня Олег. – Мы все сможем.

Я сидела в объятиях Олега на мамином диване. Нужно было идти готовить, но сил не было оторваться от него. Нужно придумать, что сказать маме, но я не могла напрягать мозги для лжи. Поэтому пока просто сидела и прижималась к моему мужчине. Я слишком измучилась за эти дни и сейчас не двигалась, чтобы не спугнуть мое счастье.

– Нос без соплей, – удивленно сообщил мне Олег. – Это секс или чудо?

– Капли, – проговорила я с видом знатока.

– Не думал, что они помогут. Я помирал всю дорогу и несколько дней до нее.

– Ты иногда, как ребенок, честное слово.

Он пощекотал меня, заставляя смеяться.

– Почему ты не приехала ко мне? Почему так легко поверила, что я тебя не хочу? – спросил Олег через несколько минут блаженства и тишины.

– Я ждала этого момента. Мне не верилось, что мы вместе, что ты мой.

– Думала, я брошу тебя, как отец?

– Да. Наверно.

– Я тоже думал об этом.

Я развернулась, чтобы посмотреть на него.

– Думал? О моем отце?

– Да. О нем и о нас. О себе. Мы застряли в установках прошлого, Маш. Я ведь обрадовался, когда Верден начал требовать срочных решений. Так я мог отложить наши проблемы в долгий ящик. Совсем как…

– Как с мамой Алены? – догадалась я.

– Ты знаешь?

– Да. Она рассказывала, что ты их бросил. В тяжелый момент.

Олег поморщился. Видно, что ему до сих пор неприятна эта тема. Мне сразу откликнулась его боль. Я хотела закрыть тему, но Олег заговорил упрямо.

– Да, я их бросил, конечно. Именно так это и выглядело. Аленка не простит меня никогда, наверно. Да и Света тоже. У меня есть оправдание. Всегда было, но сейчас я думаю, что, возможно, стоило остаться.

– Поему ты уехал? – спросила я, чувствуя, что не все так однозначно.

Олег привлек меня к себе и долго молчал. Он перебирал мои волосы. Я уже думала, что не ответит, но он решился.

– Ты же знаешь, что Света попала в аварию?

– Угу.

– Она долго была без сознания, в коме.

– Да, Алена говорила.

– Конечно. Она не помнит, конечно. Когда ее мать очнулась стало все еще хуже. И до этого родители относили в больницу кучу денег. Сестрам на уход, врачам за дополнительные осмотры. Сама знаешь, какая у нас медицина.

– Не знаю, но представляю.

– Ну вот… Когда Света очнулась, начался новый виток обследований и лечения. Жизнь была в безопасности, но врачи очень сомневались, что она сможет ходить снова.

– Ужас какой. Алена не говорила.

– Она не помнит, – повторил Олег. – Мне было девятнадцать, Маш. Я только начал рисовать за неплохие деньги. Почти все отдавал родителям Светы на ее восстановление. Но даже этого не хватало. Наши отношения к тому времени уже давно остыли. Но я не мог ее бросить, конечно. Ребенок и вообще. Авария не добавила нам любви. Светка со мной даже не разговаривала, злилась, прогоняла. Я собирался поступать в универ после худучилища. Но на меня вышел Мозерс. Тот самый заказчик из Сан-Фра.

– Дедушка, любитель вина?

– Он самый. Это сейчас я выпендриваюсь и готов отказаться от его работы. Но в то время даже банальное общение с человеком такого уровня было для меня адской удачей. К тому же родители Светы сказали, что нужна операция на позвоночнике и последующее восстановление. Операцию предложили в Москве. За большие деньги. У них таких не было.

– Поэтому ты уехал! – воскликнула я.

– Поэтому, но и по-другому тоже. Я не хотел быть со Светкой. Не хотел держать ее за руку перед операцией. Не хотел лгать и вытирать слезы, когда ей будет плохо и тяжело во время восстановления. Поэтому я забил на поступление, уехал и откупился от нее. От них с Аленой. Я до сих пор продолжаю это делать, если ты видишь.

– Вижу.

– Слава богу, пока я был в Америке, один наш общий знакомый часто навещал Свету. Именно он держал ее руку и утешал, когда она плакала от боли. Он гулял с Аленкой, общался с ней, с родителями. Он стал Светкиным мужем потом. Я думал, что все встало на свои места. Меня вроде как освободили. Но на всякий случай я вернулся не домой, а в Москву, устроился в салон, стал татушки набивать в свободное время. Мозерс требовал все больше отрисовки. Я стал делегировать заказы. Думал, уйду в тату, но потянуло к игровикам. Это прям мое. Хотя тату тоже нравится. Очень скоро мне предложили выкупить часть салона. Я вроде как был счастлив.

– А на самом деле?

– На самом деле я быстро понял, что очень соскучился и хочу общаться с моим ребенком. Только любить я ее не умел. Это я виноват, что Алену интересуют только деньги. Думал, сделаю ее счастливой, покупая кукол, потом шмотки, потом просто выдавал наличные. Со Светкой также поступил. С тобой вот – под копирку.

Я сглотнула. В его голосе было столько переживаний. Я сжала его пальцы попросила:

– Ты не должен себя винить.

– А кого мне винить? Аленку? Она ребёнок.

– Уже нет.

– Пожалуй. Но я продолжаю покупать ее любовь. Мы с ней постоянно торгуемся. Дошло до того, что теперь ей мало денег. Она хочет, чтобы я от тебя отказался.

– Нужно было сразу ей сказать. Она очень обиделась, что мы ей врали.

– По-хорошему, она и создала все условия для вранья, Маш. Ты говорила то, что она хотела знать. И не больше. Мы оба тоже хороши, конечно. Но теперь нет смысла об этом переживать.

– А в чем есть смысл?

– В нас.

Я улыбнулась. Мне нравились его смелые ответы. Олег всегда был смелым со мной. Я без ума от его уверенности и настойчивости. Но оказывается за образом отважного рыцаря скрывалась ранимая душа и желание становиться лучше.

– Почему ты мне не рассказывал про маму Алены, про свой отъезд? Я сразу подумала, что ты выгнал меня. Алена все время говорила, что ты меня бросишь, как ее.

– Мне было стыдно, малыш. Я не горжусь своим поступком. Да, я круто оправдался, заработав мешок бабла Светке на лечение. Но это не отменяет моего побега. Слава богу, у нее есть муж. Надеюсь он лучше меня. Не побоялся ведь быть с ней в больнице.

Я очень сомневалась, что отчим Алены лучше Олега. Для меня именно он был идеальным. Со всеми ошибками и отчаяньем, со всеми татуировками и сомнениями, с безудержной страстью к работе. Я любила его и очень хотела, чтобы он был счастлив. Но сама представляла для этого угрозу. Я не могла взять и перестать переживать из-за ультиматума Алёны.

– Ты не боишься, что Алена действительно вычеркнет тебя из жизни? – спросила я.

– Боюсь. Но еще сильнее я боюсь, что это сделаешь ты. Я и так накосячил. Как будто мало тебе было шрамов, смерти отца и придурка Антона. Еще и я со своей привычкой работать в любой непонятной ситуации.

Я шмыгнула носом. Слезы снова подкатили к глазам от переизбытка чувств. Олег сильнее стиснул меня.

– Прости, детка. Прости меня. Я не имел права сомневаться. После всего, что говорил тебе, после всего, что ты мне доверила. Я так тебя люблю. Ты нужна мне. Очень.

– И ты мне тоже. Очень-очень нужен, – прошептала я ему в губы.

Мы начали целоваться. Наконец он рассказал мне все и даже больше. Последние сомнения исчезли, испарились. Кажется, именно эти недосказанности и портили нашу идиллию. Я чувствовала, что Олега что-то мучает. Он не сразу разобрался в себе. Пожалуй, нужно поблагодарить Алену за вторжение и скандал. Кто знает, сколько еще мы бы скрывались от нее и друг от друга.

Олег не прекращал меня целовать, усадил себе на колени. Я тихонько постанывала, понимая, что нас снова уносит. Я слишком сильно соскучилась, чтобы думать о чем-то еще. Но пришлось. В замке повернулся ключ, открылась дверь.

Олег замер.

– Мама, – проговорила я тихо, соскальзывая с его колен на пол.

– Маш, ты дома? Что так тихо? – крикнула мама из прихожей. – Сумки возьми, пожалуйста.

– Дома, мам, – отозвалась и поспешила в прихожую.

Понятия не имела, что скажу ей. Прятать Олега нет смысла, да и возможности. Куда его такого сунешь? На балкон, если только. Но учитывая сезон – совсем негуманно.

– Добрый день. С Наступающим, – вырос за спиной мой мужчина.

Мама так и застыла между пакетами с едой.

– Мам, это Олег. А это моя мама, Марина Сергеевна, – поспешила я их представить.

– Очень приятно, Марина Сергеевна, – вежливо проговорил Олег. – Позвольте я помогу с пакетами.

Не дожидаясь, пока мама очнется, Олег забрал сумки, отнес на кухню.

– Олег привез мою куртку, – проговорила я. – У нас одинаковые. Я забрала его по ошибке.

Мама продолжала стоять и смотреть на меня. Ей очень нужно было больше информации.

– Из Москвы привез? – догадалась мама, хотя не очень верила в эту версию. Судя по ее недоверчивому тону.

– Да.

– Вы вместе работаете?

Ох, можно было наврать, что работаем, что Олег живет тоже в Самаре, что ему просто было по дороге.

Олег шуршал пакетами на кухне, видимо доставал продукты. Я понятия не имела, как вести себя, но врать точно не хотела. Поэтому стала выдавать маме кусками сведения о нас.

– Нет, мы не работаем вместе. Олег делал мне тату. Потом оказалось, что он отец моей соседки в общаге. И я люблю его. Но мы поссорились…

Мама распахнула глаза.

– Немного поссорились. Но он приехал, привез мне куртку.

– Приехал к тебе из Москвы? – повторила мама вопрос, снимая пальто и сапоги.

– Ну да.

До нее никак не доходил этот факт.

– Под новый год?

– Эээ… да.

– И вы помирились?

– Угу.

– Сколько ему лет, Маша?

– Тридцать пять, Марина Сергеевна, – ответил за меня Олег, возвращаясь в прихожую.

У мамы не было слов. Олег закатал рукава рубашки. Видимо, это был нервный жест. Мама тут же уставилась на его татушки. Я была готова упасть в обморок.

– Наверно, я поеду, – проговорил Олег, погладив меня по плечу.

– Куда? – неожиданно спросила мама. – Обратно в Москву?

Она звучала резковато, но хотя бы злости я не слышала.

– Нет, боюсь до Москвы я не дотяну обороткой. Сниму номер в гостинице.

Мама фыркнула.

– Что за глупости? Какая гостиница под новый год? Оставайтесь у нас.

Олег открыл рот, но она его снова осадила:

– Даже нечего здесь обсуждать. Оставайтесь Олег.

Он поморщился и сказал:

–С удовольствием. Только не зовите на «вы», пожалуйста. Я все-таки бойфренд вашей дочери.

– Тогда и ты меня зови Мариной. Я вроде еще не старая.

– Мама, – вспыхнула я.

Она не отреагировала. Олег покивал в знак согласия.

– Пойдемте попьем чаю. Надеюсь, татуировщики пьют чай? – мама подмигнула нам.

– Пьют. Хотя я не совсем татуировщик. Просто владею салоном.

– Как же вышло, что ты разукрасил мою дочь, как жестовский поднос?

– Это длинная история, – вклинилась я.

Мама прошла мимо нас на кухню, бросив:

– А я никуда и не тороплюсь.

Олег пожал плечами, улыбаясь.

– Необязательно рассказывать прям все, – шепнул он мне. – Но мама имеет право знать.

Что ж… С этим сложно не согласиться.

Мы провели вечер вместе, рассказывая маме о нашем знакомстве, о работе Олега и немного про Алену. Мама, конечно, не скрывала радости, что Олег не совсем татуировщик. Она старалась не смотреть на его руки. Даже для прокаченного терпения моей мамы столько татуировок в одной локации с ней – это перебор. Я надеялась ,что она привыкнет постепенно.

Олег помогал нам готовить, смеялся над новогодними фильмами, которые шли фоном, рассказывал смешные истории про своих сотрудников. Мы встретили новый год вместе, и это на удивление не было неловко.

Я сначала не хотела идти к девчонкам, но они настойчиво обрывали мой номер. Пришлось сказать, что я не одна, но это не помогло. Они стали еще безумнее. В итоге Олег пошел со мной. Вернее, поехал. Он каким-то чудесным образом поймал такси, и мы быстро оказались у клуба. Девочки нас сразу нашли и бессовестно обсматривали моего бойфренда. А он вежливо всем кивал, но смотрел только на меня.

Мы вообще никого не замечали. Я думала, что на таких вечеринках все пьяные и противные, но оказалось ,что это не так. Было просто весело. Я все время танцевала, дурачилась с Олегом на танцполе. Он отлично двигался и как будто не уставал. Но тут я сама вспомнила, что Олег ехал ко мне из самой Москвы. Пришлось срочно уводить его.

– Устала? – спросил он.

– Это ты устал! – я ткнула в него пальцем.

– Ни капли.

И правда, его глаза были веселыми и яркими, еще и черти в них плясали. А ведь днем мне показалось, что он разбит и болен.

– Олег, ты же болел недавно и проехал миллион километров. Давай домой поедем.

– Давай, – согласился он легко.

Казалось, если я предложу прыгать голыми в сугробы, он тоже согласится. Я помахала девочкам, и мы скорее вышли из клуба. Олег снова волшебным образом поймал такси. Уже в машине позвонила мама.

– Я ложусь, Машуль. Постелила вам в твоей комнате.

– Нам? – переспросила я, краснея.

– Ох, ну конечно. Я все поняла, родная. Он вроде ничего, хоть и раскрашенный. Надеюсь, ты не разрисуешь себе руки также? А, ладно. Не отвечай! Ничего не хочу знать. Главное, что ты счастлива. Ты же счастлива?

– Да, мам. Очень.

Я прижалась к Олегу.

Никогда еще я не была настолько счастлива.

Глава 22. Новые горизонты

Новый год открыл мне тонну новых удовольствий. Просто ехать в Москву на машине с Олегом было невероятно круто. Если по дороге ко мне он мчался без остановок, то обратно мы никуда не торопились. Мы выехали поздно, добрались только до Пензы, остановились в отеле, утром позавтракали и поехали дальше до Рязани. Там мы тоже погуляли, чтобы размяться, и Олег предложил остаться на ночь тоже. Я не возражала.

Только через два дня мы оказались в Подмосковье. Утомленные переживаниями и дорогой, наконец смогли насладиться тишиной и спокойствием. Ну и огромной кроватью в спальне Олега, конечно.

До конца каникул я не собиралась возвращаться в Москву, но пришлось. Олег почти сразу стал искать квартиру. Вернее, он выбирал из тех вариантов, которые нашел еще до праздников.

Я нашла его за этим занятием в кабинете. Олег сидел в своем сексуальном кресле начальника, в очках, очень внимательно рассматривал фотографии на трех огромных мониторах.

– Работаешь? – с легким укором проговорила я.

– Нет. Почти нет. Иди сюда.

Он поманил меня пальцем, и я с удовольствием прошла через кабинет и села ему на колени.

– Квартиры, которые готов оплатить Верден, – сообщил мне Олег. – Помоги выбрать. Мне нравится эта. Но она далековато от твоего универа.

Я так и замерла. Олег это тотчас почувствовал и подтвердил мои опасения.

– Да, ты будешь жить со мной, Маш. Я учитываю твои потребности тоже.

– Мы не торопимся?

– Сказала девушка, которая хотела от меня детей.

– Я не хотела детей, – решила я надуть губы. – Я просто выяснила твое отношение к ним. Сейчас никаких беременностей.

– Как скажешь, моя госпожа. Но квартира нам точно понадобится. Я не отпущу тебя в общагу к Алене. Это будет ад.

Спорить по этому поводу я не собиралась. Стоит признать, я вообще не думала после Самары дальше, чем на два часа вперед. Поэтому стала рассуждать вслух прямо на коленях у Олега, глядя на симпатичную евродвушку с видом на Москва Сити.

– Я сама не представляю, как вернусь в общагу.

– Вот-вот. Какой нормальный человек будет представлять котел и черта вместо дома.

– Ты утрируешь, Олег.

– Может быть. Чуть-чуть…

Он почти не рассказывал, как они ссорились с тех пор, как правда вышла наружу. Я полагала, что отцу Алена вообще не постеснялась наговорить гадостей. Скорее всего, ему досталось больше чем мне.

– Пожалуйста, не злись на нее, – попросила я. – Алена остынет. – Вы помиритесь.

– Уже сомневаюсь, – печально произнёс Олег.

Но тут же пощекотал меня.

– В общем, мне очень плохо. Я нуждаюсь в присмотре. Ты обязана жить со мной хоть вот в этой прекрасной квартирке. А?

Я засмеялась, отбиваясь от его рук. И немного взбунтовалась.

– Я не обязана, милый.

– Приплыли! – обиделся он.

– Не обязана, но кажется, очень хочу.

Олег придвинул меня ближе, хотя я и так сидела на нем вплотную. Он поцеловал бабочку на груди и откинул голову, спросил:

– Я говорил, что люблю тебя?

– Сегодня? Еще нет.

– Я люблю тебя, Машка. Давай жить вместе.

– Давай.

Мы закрепили договор горячим сексом прямо в кресле на фоне фото комнат нашей будущей квартиры.

Но все оказалось не так просто. Квартиру, которую мы присмотрели уже сдали. Другой вариант не нравился Олегу, а третий был далековато от офиса Вердена и моего универа одновременно. В общем, поиски продолжились.

Меня отсрочка переезда не очень волновала. После праздников я стала готовиться к сессии. В универ ездила нечасто, забрала все книги и конспекты из общаги. Слава богу, с Аленой не пересеклась. Правда, Олег отругал, что все сделала за его спиной.

– Мало, что могла накрутить себе нервы с Аленой, так еще и книги тащила через всю Москву на метро, – ворчал он. – Больше так не делай. Я отвезу и привезу.

Олег действительно регулярно сам отвозил меня в город, но обратно я чаще ездила на метро и автобусах. Пока мне хватало кода от сигнализации и ключей от дверей подмосковного дома. Брать у него денег мне совсем не хотелось. Олег это принял, хоть и ворчал иногда. Его сильно беспокоила моя работа в кофейне. Он еще до нашей размолвки настаивал на увольнении. Да и сама я склонялась к этому. Курсовая в этом году планировалась масштабная. Она ляжет в основу диплома, и мне придется много работать над ней. Смены в кофейне не позволят мне качественно сделать этот проект.

Я отложила этот вопрос и спокойно сдавала экзамены, пока Олег искал квартиру. Мне вполне хватало одежды, которая оставалась в его доме. Теперь в этих рубашках и платьях я чувствовала себя намного приятнее, чем в закрытых водолазках и бесформенных свитерах. Мне нравилось, что люди цепляются взглядом за бабочек у меня на груди. Я с удовольствием рассказывала, что значат руны и почти забыла о шрамах, которые никуда не делись.

Меня мной точно делали не шрамы. Я была очень благодарна Олегу за то, что он показал мне меня, позволил забыть о боли и научил кайфовать от этой жизни каждую секунду.

Я сдала сессию и стала помогать Олегу искать квартиру. Он совсем разрывался из-за больших объемов работы. Нужно было закончить старые заказы, переоформить всех своих ребят и вникать в новую систему. Он совсем замотался. Поэтому я стала ездить с ним в Москву на каникулах, смотрела квартиры и риелтором. Иногда мы делали это вместе в обед, но лучший вариант нашла именно я. Не большая и не маленькая квартира в новостройке. Для меня слишком шикарная, но по сравнению с подмосковным домом немного простоватая.

Олег заключил договор на следующий день, а через два, в выходные, повез меня в общагу забирать вещи.

Второй раз мне не повезло. Алена была дома.

К сожалению, она не ушла гордо, а сидела на кровати с конспектами и делала вид, что нас не существует.

Олег пытался играть в ее игру. Он лишь поздоровался, но натолкнувшись на стену игнора, не стал пытаться начать разговор. Я чувствовала, как ему плохо. Однако знала, что не стоит брать на себя лишнюю ответственность и пытаться отказаться от любви к нему ради Алены. Она все равно продолжит над ним издеваться.

Поэтому я просто ускорилась и быстро накидала в сумки вещи. Олег молча забрал их и унес в машину.

– Сваливаешь? – тут же очнулась Алена.

– Уезжаю, – тихонько подтвердила я.

– Отлично. Не могла одна приехать? Он все-таки мой отец, а таскает твои шмотки. Что люди будут говорить?

Я вздохнула и призналась.

– Мне плевать, Ален.

– Это заметно, – продолжала закипать она, пока я собирала оставшиеся вещи. – Как можно быть такой охреневшей стервой? Отца у меня забрала…

– Я никого у тебя не забирала. Ты сама не звонишь Олегу, не приезжаешь.

– Куда мне приезжать? В дом, где ты раскидываешь трусы и сидишь голой жопой на столе?

Алена изобразила рвотный позыв.

Я вспыхнула, конечно, вспоминая свои промахи.

– Если бы ты научилась звонить, то не застала бы Машу на столе, – проговорил Олег.

Я обернулась и увидела, что он уже вернулся и стоит в дверях.

Алена задрала нос и отвернулась. Но по ее пыхтению было понятно, что долго на не выдержит в гордом молчании. Олег взял большую сумку с постельным бельем и мою любимую лампу, снова ушел.

Алена продолжала дуться и выглядела сейчас едва ли совершеннолетней. Я злилась на нее и одновременно переживала за Олега. Пусть он считает, что это их личное дело, но я обязана была попытаться хоть что-то донести до его дочери.

– Ален, я знала Олега еще до твоего переезда сюда. Именно он сделал мне тату. Я не планировала с ним встречаться.

– Угу. Скажи еще, что это я виновата.

– Не виновата, но мы оба старались игнорировать чувства из-за тебя.

Алена снова изобразила тошноту и грубо оборвала меня:

– Сейчас расплачусь. Не продолжай.

– Я уже извинялась…

– И не начинай снова.

– Не буду. Но я хочу тебя попросить не наказывать себя.

– Себя? – переспросила Алена. – Как это я себя наказываю?

– Ты запрещаешь отцу любить тебя. Обижаешься из-за мамы до сих пор и отталкиваешь его все время. Но в итоге от этого хуже не только ему, но и тебе тоже. Я не портила ваши отношения, не забирала у тебя папу. Ты же знаешь, что я бы стала этого делать ни за что…

– Потому что твой отец умер? – снова слишком резко дополнила мои слова Алена.

Я могла бы расклеиться от ее слов, но то, что она общалась со мной уже было маленькой победой.

– Да, потому то мой папа умер. Потому что до своей смерти от ушел от нас. Я прекрасно знаю, как больно быть для отца пустым местом и как иметь пустое место вместо отца. У тебя есть папа, Ален. Он классный, молодой, веселый, очень тебя любит. Это его достоинства, а не недостатки.

– А ты что: достоинство или недостаток моего папы? – зло выплюнула Алена. – Тебя мне тоже нужно любить? Звать мамочкой может?

– Знаешь, мы ведь дружили. Ты считала меня подругой?

– Да, – голос Алёны дрогнул.

– Я тебя тоже. Ален, я все еще Маша. Да, я сплю с твоим отцом. Но потому что люблю его, а не чтобы тебя бесить. Так уж вышло.

Алена зыркнула в сторону двери. Там снова был Олег. Она поджала губы и откинула наконец тетрадь с записями.

Я закрыла молнию рюкзака и протянула Олегу. Он перекинул его через плечо и собирался уйти, но я схватила его за руку и сделала умоляющие глаза. Олег сдвинул брови. Он злился и сейчас был очень похож на Алену мимикой и упрямыми морщинками вокруг рта. Нет, он не стал бы с ней разговаривать, но я продолжала умолять глазами и сжимать его руку. Олег сдался. Его лицо тут же разгладилось, но он пожал печами и точно не знал, что может сказать.

Алена забилась в угол кровати и уронила голову. Ее подбородок дрожал. Олег окончательно растаял.

– Мы с Машей сняли квартиру. Я теперь работаю в Москве, – проговорил он.

– Предлагаешь приехать на новоселье? – огрызнулась Алена, едва не плача.

– Да. Я всегда тебе рад, мелкая. Приезжай, когда хочешь.

– Спасибо. Не хочу.

– Ну ладно. Понял.

Олег отвернулся и собирался уйти, но задержался и сказал:

– Я люблю Машу, Ален. Но это мне ни разу не мешает любить тебя. Пожалуйста, попробуй это понять и принять.

Он еще немного подождал реакции, но ее не последовало. Я осталась стоять на пороге, хотя Олег уже открыл дверь. Не могла поверить, что Алена ничего ему не скажет. Как же так можно?

Олег взял меня за руку и повел проч. Я едва ли соображала, пока мы спускались к машине. Олег открыл мне дверь, положил рюкзак в багажник и сел за руль.

Мы действительно собирались сегодня отметить новоселье: открыть вино, заказать что-нибудь из ресторана, поболтать спокойно первый раз за безумную рабочую неделю Олега. Но теперь я не удивлюсь, если он просто придет, примет душ и упадет лицом в подушку, чтобы заснуть.

Олег стал выворачивать руль на выезд, когда я увидела Алену. Она выбежала из общаги, как была. В шелковой пижаме и тапках с кроликами. Только куртку накинула на плечи.

– Олег, стой, – выкрикнула я.

Он нажал на тормоз и удивленно повернулся. Я качнула головой. Но Олег и так уже видел дочь, скорее отстегнулся и выпрыгнул из машины.

Я смотрела в окно и улыбалась. Олег первым делом заставил Алену сунуть руки в рукава куртки, застегнул ее на молнию. Что-то сказал ей сурово. Отчитывал наверно за беспечность и напоминал, что не май месяц.

По губам Алены я прочитала: люблю тебя. Сказав это, он повисла у отца на шее. Олег стиснул ее крепко, зажмурился. Я шмыгнула носом и отвернулась. Это их момент. Это их любовь. Я не хотела вторгаться в семейный интимный момент, просто радовалась за них искренне.

Если Алена переступила гордыню и поверила в искреннюю любовь отца, то у них есть отличные шансы наладить отношения и узнать друг друга в конце концов. Я очень сильно желала Алене полюбить папу по-настоящему. Он этого достоин.

Алена убежала обратно в общагу, и Олег вернулся в машину. Его глаза блестели, словно он выпил.

– Она сказала, что любит меня, – выпалил Олег.

– Конечно, любит. Ты ее папа.

Олег улыбнулся счастливо и рассмеялся беззаботно. Как будто вся тяжесть мира свалилась с его души. Я смахивала слезы, стараясь не разреветься окончательно.

Олег уже выехал со стоянки и потрепал меня по коленке.

– Эй, малыш. Ну что ты?

– Я очень рада, что Алена сделала шаг навстречу. Боюсь, не смогла бы себе простить…

– Маша, – перебил Олег. – Перестань взваливать на себя наши проблемы. Мы разберемся. Обещаю. Я люблю тебя.

Я схватила его руку, поцеловала пальцы и выдохнула:

– Я тоже люблю тебя.

Олег притормозил на светофоре, очертил пальцем контур моих губ, вздохнул.

– Но мне придется тебя бросить завтра. Алена хочет поговорить где-нибудь за кофе. Я совсем забыл про твой переезд от радости, и сразу согласился.

Я закатила глаза.

– Бросай, без проблем. Конечно, вам нужно поговорить.

– Я хотел помочь тебе с вещами.

– Их не так много. Я справлюсь.

– Спасибо, что понимаешь.

Олег поцеловал меня в губы.

– Хорошо хоть ты пока не работаешь, – порадовался он, когда мы снова поехали.

Я нахмурилась и честно призналась:

– Думаю, пока не стану возвращаться в кофейню.

Олег эмоций не сдержал.

– О! Блин! Да ладно! Счастье-то какое. – Он быстро взял себя в руки. – Я капец как горжусь, что ты работаешь, но мы ведь почти не виделись из-за этого.

– Знаю, – согласилась я, не обижаясь на его реакцию. Скорее она меня забавляла. – Мне в любом случае будет очень неудобно работать на старом месте. Я ведь живу теперь совсем в другой стороне. Пришлось бы возвращаться домой за полночь, а я люблю поспать.

– Со мной? – Олег нагло подмигнул.

Я засмеялась.

– С тобой особенно.

– Чертовски этому рад. Может тебе понравится спать и жить со мной так сильно, что ты не вернешься за стойку.

Прищурившись сурово, я заставила Олега дать заднюю.

– Но я не настаиваю, конечно. Как захочешь.

– Пока я бездельничать не собираюсь. У меня важная курсовая, и я нигде не могу найти нормальные практические материалы. Придётся, наверно, сходить на дополнительный курс по таргету и самой провести эксперимент. Хочу освоить новые соцсети.

– Молодец, – похвалил меня Олег. – Ты учишься с таким усердием и удовольствием.

– Мне очень нравится моя специальность.

– Это заметно. Даже завидую немного.

– А ты не заканчивал универ?

– Нет. Я сразу работал, малыш. Сначала дома, потом Штаты и Москва. Все, что у меня было – курсы бухгалтерии и бесконечные изучения новых технологий в рисовке. Все хватаю по верхам вечно. И очень рад, что у тебя другая ситуация.

Олег снова погладил меня по руке. Мы почти приехали. На языке у меня крутился еще один очень неудобный вопрос. Я несколько раз хотела спросить, но не решалась. Олег заметил это и уже около дома спросил:

– Что-то хочешь сказать?

– Да.

– Говори, – подбодрил он.

Я продолжала мяться, но отступать уже не было смысла. Спросила:

– Почему ты не мне рассказывал об отъезде в Америку? Когда мама Алены болела.

Олег смотрел мне в глаза, но едва я спросила, отвернулся и уставился прямо в окно. Машину он уже заглушил, но зачем-то снова взялся за руль, отпустил, выдохнул, откинул голову назад. Я уже думала он не ответит и собралась сказать, что все не так важно. Но не успела.

– Мне было стыдно, Маш, – проговорил Олег. – Я не горжусь этим поступком. Оправдываю его деньгами, возможностями и прочим. Но все равно мой выбор оказался сомнительным. Мы со Светой все равно бы расстались, но Алена… Ты сама видишь, как я расплачиваюсь. И мне кажется…

Олег снова повернулся ко мне, положил ладонь мне на щеку, погладил.

– Мне кажется, это был путь к тебе. Хотя…

– Хотя? – переспросила я, едва дыша.

– Ты ведь сама ко мне пришла.

– Я пришла к Насте. Это ты пришел вместо нее ко мне. Так что…

Олег склонил голову и убрал мне за ухо волосы ласково.

– Черт, и правда, сколько всего сложилось. Ты еще и удрала от меня. А я не решался тебя искать. Только соседство с Аленой вправило мне мозги.

– А мне полностью их отключило.

Мы смеялись и целовались в машине, не спеша начать таскать мои вещи. Я чувствовала перемены. Мое счастье больше не казалось ворованным, а любовь преступной и неправильной.

– Теперь у нас все будет совсем хорошо, – шептал Олег, не переставая покрывать поцелуями мое лицо.

– Пусть и у Аленки тоже все будет хорошо, – подхватила я.

Олег отстранился и нахмурился.

– Малыш, очень неуместно говорить о моем ребенке во время прелюдии.

Я затряслась от смеха.

– Ты сдурел? Зимой, на стоянке, в машине какая прелюдия?

– Горячая, оригинальная, – объяснил мне Олег.

Он отодвинул в сторону куртку и расстегнул пуговки на блузке, открывая тату, чтобы как всегда пройтись губами по рунам. Я как всегда застонала. Олег, к сожалению, среагировал, прекратив ласки и запахнув на мне одежду.

– Ты права. Совершенно неподходящее место для прелюдии. Пойдем домой.

Он выпрыгнул из машины и вихрем оказался у моей двери. Открыл ее, вытащил меня и бегом повел к подъезду. На бегу он закрыл машину, приставил ключ к домофону. Мы оказались в подъезде.

– Олег, с ума сошел? – смеялась я, едва поспевая за ним по лестнице к лифту.

– Да. Сошел. Ты не знала? Я окончательно сдурею, если не увижу тебя голой в ближайшие пару минут.

Лифт открыл двери. Олег тотчас затолкал меня в него и прижал к стене. Его губы накрыли мои. Поцелуи были жадными, требовательными. Он снова распахнул на мне куртку и пробрался пальцами под рубашку.

– Здесь камеры, наверно, – охнула я.

– Да и плевать.

Спорить я не стала.

Не переставая целоваться, мы вошли в квартиру. Я сделала последнюю попытку быть разумной.

– Олег, а вещи?

– К черту! Хочу тебя. Сейчас.

– К черту, – повторила я за ним. – Сними с меня все скорое.

Мы оба были во власти желания, чувств и момента. Именно они толкнули нас друг к другу в тот первый день знакомства, когда на моей коже появились бабочки и руны.

Я всегда была трусихой, прагматиком и немного ханжой. Но Олег научил меня доверять порыву. Если очень сильно чего-то хочешь, нужно хватать счастье и держать, не отпускать, бороться за него. Только так рождается любовь. Только любовь успокоит боль.

Даже самые старые шрамы могут исчезнуть. Стоит только поверить, что это возможно.

Эпилог

– Маш, хорош мелькать. Сядь и спокойно выпей кофе.

Олег поймал меня и усадил за стол, подвинул чашку. Я попыталась встать, но он удержал меня.

– Мне нужно уточнить доставку, – взмолилась я. – И кажется, у нас нет розовых бокалов. Разве их привезли?

– Да, вчера.

– Я не помню.

– Потому что я их принимал.

– Почему ты не сказал?

– Потому что, как только ты пришла, я думал только о сексе.

Я захныкала.

– Олег, ты всегда только о нем и думаешь.

– Радуйся. Может я через год вообще не смогу. Возраст, знаешь ли.

– Ты в прошлом году говорил то же самое.

– Я живу в вечном стрессе и предвкушении импотенции.

Не в силах больше спорить, я рассмеялась. Мы были вместе больше года, но я никак не могла привыкнуть к его шуточкам над нашей разницей в возрасте. Вопреки регулярным переживаниям, импотенция моему престарелому бойфренду вряд ли грозила. Учитывая его аппетиты, не в ближайшие сто лет.

– Зато в ближайший час я рискую получить нервный срыв, – заворчала я, но все же сделала глоток кофе.

Из-за домашней вечеринки в честь дня рождения Олега у меня была куча дел. Он поручил мне организовать фуршет и велел не заморачиваться. Но как я могла не заморачиваться, если приглашены все с работы и даже Верден заглянет с женой и ребенком.

Олега все это не особенно волновало. Он разбудил меня утром, и мы снова занимались любовью.

Теперь я ужасно опаздывала. Расставить посуду, уточнить доставку еды и прибрать бардак.

– Ты все успеешь, малыш. Аленка на крайняк поможет, – беспечно бросил Олег.

Я так и открыла рот.

– Алена приедет?

– Да. Через часик обещала. поможет тебе. Я разве не говорил7

– Нет, – зарычала я на него. – Олег, как так? Это важно.

– Ну, наверно, поэтому я и забыл. Чтобы ты не переживала раньше времени.

Я вскочила, собираясь возмутиться и сказать Олегу все что я думаю о его выборочной амнезии.

Но он сгреб меня в объятия и усадил себе на колени.

– Не психуй, любовь моя. Это всего лишь моя дочь.

– Мы не виделись с ней год, Олег. Мало ли что она выкинет. При всех!

– Она обещала вести себя хорошо. На самом деле я сам удивился, когда она приняла мое приглашение. Ей нелегко было осознать наши отношения. Но она старалась.

Я вздохнула. Конечно, Алене было нелегко, учитывая тайны, ложь и травмы детства. Но я не ожидала, что она будет дуться на меня целую вечность. С Олегом они регулярно виделись, а вот в гости к нам она никогда не ходила из-за меня. Очень скоро я сама начала на нее злиться из-за этого тотального игнора. Теперь мне стало страшно увидеться снова. Да еще и на таком важном празднике. Очень страшно.

– Уверен, что не будет скандала? Все-таки Саша приглашен. С семьей.

– Если будет, придется Саше потерпеть. Но я верю в Аленку. Она много работала с психологом. Ты ее не узнаешь.

– Ей понадобился год, чтобы снова встретиться со мной? – я фыркнула.

– Да. Целый год. – Олег ущипнул меня за подбородок и чмокнул в губы.– Не будь вредной.

– Я постараюсь. Ладно, отпускай. Мне нужно…

– Погоди. Я еще кое-что забыл сказать?

– Забыл? – я прищурилась.

– Ладно. Я специально не говорил, чтобы ты не нервничала. Ты вся на иголках последнее время.

– Что еще?

– Верден. Я скинул Саше часть твоей курсовой работы. Ему понравилось.

– Чего? – я ушам своим не верила.

– Наш маркетолог занимается какой-то фигней, пока ты разрабатываешь рабочую концепцию. Я просил Сашу глянуть твои исследования.

– Глянуть? Господи, Олег! С какой стати? Я твоя девушка, а не сотрудник.

– Именно поэтому мне нужен его свежий взгляд. Я к тебе очень необъективен. Мне кажется, что ты гениальна. Будь моя воля, ты бы уже возглавляла рекламный отдел.

Я покраснела и закрыла лицо руками.

– Прекрати! Я просто пишу курсач.

– Ты не просто пишешь, Машка. Твои курсы, исследования аудитории, дополнительные занятия – это офигеть как много для студентки. Я же говорю, мой маркетолог – фуфельник рядом с тобой.

– Прекрати, прекрати, прекрати, – повторяла я, смущаясь.

– Не могу, – усмехнулся Олег. – Я люблю тебя. Восхищаюсь тобой. Ты самая невероятная девушка на свете.

Олег расцеловал мои руки, которыми я продолжала закрывать лицо. Этого, как всегда, оказалось для него мало, и он отодвинул в сторону лацкан халата, чтобы коснуться губами татуировки. Я задрожала. Эти ласки всегда возбуждали с пол оборота. А еще слова, которые говорил Олег. Он искренне восхищался мной каждый день. Я каждый день ощущала себя богиней.

Если Алене пришлось обращаться к психологу за помощью, то моей терапией был Олег.

– Что ты делаешь? – спросила я, чувствуя, как он спускается губами к груди.

– Успокаиваю тебя, конечно.

– Мы же только что, Олег.

– Для профилактики простатита…

Я заставила его замолчать поцелуем, хотя смеялась ему в губы. Ох уж этот мужчина и его байки про простатит и импотенцию. Как будто меня надо уговаривать.

Олег приподнял меня, и я села верхом. Суета с приготовлением отошла на второй план. Все можно отложить ради профилактики.

Ладони Олега легли на мои груди. Он пощипывал соски через шелк черной сорочки, которую подарил мне на день рождения. Наверно, она стоила как чугунный мост, но я выглядела в ней так сексуально, что даже не ругалась.

– Люблю, когда ты ее носишь, – прошептал Олег и наклонился к соску.

Я затрепетала в ожидании ласки.

Но Олега остановил звонок домофона. Я вздрогнула.

– Это ведь не гости?

– Нужно ответить, чтобы узнать, – недовольно заворчал Олег. – Или не нужно?

– С ума сошел? Иди посмотри.

Олег заворчал, но ссадил меня с колен и встал, пошел к двери.

– Это Аленка, – крикнул он. – Да, дочь. Заходи.

Вот так просто он взял и открыл дверь Алене, пока я поправляла сорочку. У меня в голове что-то щелкнуло. Я уже однажды была с Аленой лицом к лицу такая же заведённая и полуголая. Повторять не хочется. Поэтому я рванула вверх по лестнице, пока она не успела войти в дом.

– Маш, куда? – захохотал Олег мне в спину.

– Оденусь, – бросила я и закрылась в спальне.

Но даже через дверь я слышала , как Олег смеется. Мне бы его беспечность.

Я умылась прохладной водой, сменила сексуальный шелк на обычные брюки и футболку и постаралась успокоиться. Сидеть в спальне весь день – без шансов. Я продолжала вибрировать волнением, но спустилась вниз достаточно быстро. Алена уже сидела на кухне, небрежно облокотившись на спинку стула.

– Привет, – помахала она, увидев меня.

– Привет, – аккуратно ответила я , пытаясь улыбнуться. Вряд ли вышло приветливо.

Наверно мое лицо скривилось гримасой, но я честно старалась.

– Есть что перекусить, Маш? Я так торопилась, что забыла про завтрак.

– Найдем, – бодро ответил за меня Олег.

Он собирался заглянуть в холодильник, но зазвонил телефон.

– Да, сейчас все заберу, – проговорил Оле в трубку, а мне сказал: Это алкоголь. Нет, Маш, не мотайся на улицу. Я сам.

Он пошел к выходу, но я догнала его у двери.

– Может все-таки..? – взмолилась я.

– Нет, малыш. Там прохладно. Ящики тяжелые. Мне помогут ребята. Ты лучше Алену накорми.

– Я ничего не успеваю, – зашипела я.

– Ты все успеваешь. Мы только что собирались заняться сексом и никуда не спешили.

– Секс – это совсем другое.

Олег кивнул.

– Согласен. Но и Алёнкой придётся тебе заняться. Не бойся. Она теперь сама доброта.

Я прищурилась

– Не верю.

– Тогда иди и проверь сама. Смелее!

Олег чмокнул меня в нос и даже успел лизнуть бабочку, прежде, чем скрылся за дверью.

У меня была секунда, чтобы вспомнить о доверии. Олег не оставил бы меня с Аленой ради интереса или нелепого веселья. Когда его дочь не выносила меня, он первый кто позаботился о разделении и не позволял мне одной ехать к Алене. Прошел год, и я потихоньку привыкла, что мы с не общаемся. Она где-то существовала. Отношения с отцом у нее наладились. Меня это радовало. Зато остался собственный страх. Я c трудом верила, что мы сможем общаться и боялась встречи с Алёной. Тем более один на один.

В очередной раз мне пришлось преодолеть страх и войти на кухню, как на эшафот. Алена не стояла с топором и не стремилась вцепиться мне в горло. Она инспектировала холодильник.

– Не против, если я съем бутер с рыбкой? – спросила она, не оборачиваясь.

– Конечно. Хочешь, сварю тебе кофе?

– Да, было бы круто.

От этого банального разговора я почти пришла в себя.

Алена накидала на тарелку кусочки семги и подошла к тостеру, чтобы поджарить хлеб. Она как будто нечаянно коснулась меня, и я вздрогнула.

– Как в универе? – спросила Алена, отправив кусочки в тостер.

– Устала немного, – честно призналась я. – А у тебя.

– Тоже все надоело. Я думаю бросить.

Я ахнула.

– Что? Ты с ума сошла? Олег знает?

– Конечно. Он мне и предложил сменить специальность.

– Ничего себе.

– Ну да, я тоже в шоке. Мать как бы не померла. Но отец меня поддержал. Я так рада. Мы посоветовались и решили пока совмещать.

– Совмещать?

– Да. Я хожу курс для поступления на дизайн. Если получится перевестись на заочку и не свихнуться, то убью двух зайцев.

– Финансы точно никогда не повредят, – поддержала я.

– Вот и папа так говорит. Кофе, Маш.

Я выключила кофеварку и налила Алене в чашку.

– Ты со мной попьешь? – она тотчас увидела, что я собираюсь отказаться и добавила своим фирменным тоном: – Пожалуйста, Маш.

Я вспомнила, как легко меня опустил Олег, и уговорила себя не бояться и не быть предвзятой к Алене.

– Да. Давай. Но у нас не так много времени. Мне нужно найти бокалы, помыть и протереть их как следует.

– Я помогу. За этим и приехала.

Мне пришлось согласиться.

Я налила себе тоже. Олег все еще возился на улице. Я порадовалась, что не пошла с ним, давно бы замерзла.

– Как у тебя с папой? – спросила Алена, откусив бутерброд.

Я долго молчала и понятия не имела, как реагировать на ее опрос. Наверно, стоило сказать правду.

– У нас все хорошо. Расставаться не собираемся.

Аленка засмеялась и махнула на меня рукой.

– Я и не надеялась.

– Серьезно?

Я тоже ухмыльнулась.

– Да, это желание я перестала загадывать месяцев пять назад. Моя психолог творит чудеса.

– Это она тебе посоветовала со мной встретиться? – догадалась я.

– Конечно. Я бы предпочла тебя ненавидеть, но быть тупой сукой для меня стало слишком сложно.

– Серьезно? – я приподняла бровь. Наверно резковато сказала, он извиняться не стала.

Алена вздохнула, и я приготовилась к агрессии. Но – нет.

– Я наделала много дерьма, Маш. И папу, и тебя обижала. Но хуже всего я поступала с собой. Нужно было это понять, чтобы остановиться.

От таких серьезных и взрослых слов Алены мне стало не по себе.

– Ты же ничего с собой не сделала? – тихонечко спросила я.

– Вены что ли вскрыть? Неее, – уверила меня Аленка.

Я почувствовала облегчение.

– Для самоубийства у меня кишка тонка. Но есть много других способов уничтожить себя. Трахаться с кем попало, например.

– Снова Антон?

– И он, и еще… Ох, не хочу вспоминать. Было и было. Какое счастье, что теперь мне не нужен мужик, чтобы перестать бояться.

– Бояться? – переспросила я, увлеченная ее откровениями.

– Да, Маш. Я очень боялась, что меня никто никогда не полюбит. Мама всю жизнь мне рассказывала, что отец нас бросил. Особенно ее. Что все мужики такие и нужно обязательно найти, как Гена, ее муж. Он не принц, но все лучше, чем ничего.

Я закусила губу и едва сдержала слезы.

– Понимаю тебя, к сожалению.

– Ты с Антоном поэтому..?

– Отчасти, – согласилась я. – Слава богу, он сразу проявил себя во всей красе. У меня не осталось иллюзий.

– Дааа, круто. А я вот погрязла в иллюзии никчемности. Папа меня не любит, значит надо спать с любым козлом любой ценой.

– Ужасно.

– О, да. Я так упорно возвращалась к Антону… Зачем? Понять не могу сейчас. Но мне нужно было в кого-то уткнуться, с кем-то обниматься.

Я взяла Алену за руку.

– У тебя есть Олег.

– Угу, есть. Но я… Мы с ним… Я ведь не знала его толком. Совсем недавно поняла, что у меня действительно есть папа, а не спонсор. Мы, оказывается, так похожи, хотя почти не общались. Офигенная магия.

– Девочки, я лишний алкоголь в кладовку поставил, – закричал нам Олег из гостиной. Там бокалы нашлись, Маш. Заберешь?

– Да, конечно.

Я вскочила со стула и убежала забирать находку. Когда вернулась , Алена уже заняла место у мойки и засучила рукава.

– Давай я мою, а ты протрешь.

– Договорились.

Мы принялись за работу. В суете подготовки я очень скоро забыла, что мне надо опасаться Аленку. Она стала совсем другой, совсем не страшной, не противной, не раздражающей. Зато открылась с другой стороны. Оказывается, кроме дизайна, она очень хотела изучать историю искусств и много рассказывала мне про любимый импрессионизм, художников начала прошлого века и обстановку в мире, на которую влияло искусство. И искусство, на которое влияло современность.

Я не заметила, как мы все сделали вместе. Время пролетело так быстро. Гости прибывали.

Я немного переживала, что жене Саши, Алисе, будет не очень комфортно в компании придурошных художников из команды Олега. Тем более их годовалому сыну. Но зря.

Маленький Миша Верден, как сын полка, приставал к каждому гостю. Его никто не шпынял, все играли, мутузили и щекотали до смеха с икотой. Я совсем не знала жену Саши. Боялась, что она окажется надменной аристократкой, но зря. Алиса Верден была очень милой, простой, приятной. Она прекрасно разбиралась в делах компании, легко поддерживала разговор о новых продуктах московского филиала. Правда, намного интереснее Алиса рассказывала про собственное увлечение глиной. Это особенно привлекло Алену. Она стала расспрашивать Алису о технике, формах и использовании в ландшафтном дизайне.

Алена, которую я знала, вряд ли выдержала бы столь долгие и полные рассказы о ком-то, кроме себя. Но сегодня она слушала и ей как будто было интересно.

Знала ли я Алену теперь? Да и тогда. Мы были подругами, но как будто не были самими собой при этом.

Перемены меня очень радовали.

Я потягивала вино, стоя у камина, смотрела на Олега. Он держал на руках наследника Вердена, показывал ему коллекционные фигурки персонажей из игры. Он сам разработал этих персонажей в самом начале карьеры. Пацан внимательно слушал Олега, как будто что-то понимал.

– Согласись, так прекрасно, когда твой мужчина ладит с детьми, – проговорил тихо Саша.

Я вздрогнула, не ожидая, что он так близко. Верден потрепал меня по плечу.

– Испугал, Маш? Прости.

– Ничего.

– Олег не против детей, да? – продолжил он тему.

– Нет, он не против.

– А ты?

Я задрала бровь, удивляясь интимности вопроса и переспросила:

– А я – что?

– Какие у тебя установки на будущее? Цели?

Саша задавал очень неудобные вопросы. После того как в мою жизнь ворвался Олег, я перестала что-то планировать. Ведь он разрушил все мои начинания и при этом сделал очень счастливой.

– Пока цель – закончить универ, написать диплом.

– А работа?

– Саша, – не выдержала я. – Говори по сути или уходи.

Он засмеялся.

– Мне нравится твоя смелость. Олег показал твои расчеты по аудитории для игровых приложений. Мне нравится твоя смелость и в них тоже. Рекламная компания немного агрессивная, но на практике может сработать. А если нет – просто снизим оборот.

– Что это значит? Я не понимаю.

– Я хочу предложить тебе место в рекламном отделе.

– Я еще учусь.

– Будешь совмещать – не проблема. Вообще, я сначала хотел просто выкупить у тебя разработку, но решил, что такой светлый ум обязан работать на меня на постоянной основе.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить, но Саша продолжал, не давая мне вставить слова.

– У нас идеальные условия, Маш. Можешь сама выбрать себе график и локацию. Работать из дома, или приходить в офис. Когда родите ребенка, я точно не буду настаивать на ударном труде, предоставлю хорошее обеспечение и отпуск. Сможешь корректировать график сама. И Олег, конечно…

– Стой-стой-стой! – прервала я его с трудом на полных оборотах энтузиазма. – Какие дети? Мы еще не женаты даже. А если расстанемся завтра?

– Саша хохотнул.

– Никуда ты от Олежки не денешься, – накаркал он. – Ты крутая девчонка, а мой гендир не дурак, чтобы упускать такое счастье.

– О боже мой.

Я прижала ладони к пунцовым щекам. Мое чувство собственной значимости весьма прокачалось за этот год, но я все равно смущалась от таких мощных похвал.

Смотреть на Сашу не было сил. Я повернула голову и сразу наткнулась взглядом на Олега. Он хохотал и пытался без слез выманить у сына Вердена игрушку, которую тот пытался попробовать на зуб.

– Да, точно придется иметь дело с твоим декретом, – буркнул под нос Саша.

– Я еще не согласилась, – промямлила я из вредности.

– Я еще не начал уговаривать. Олег тоже не представлял, как работать на одного человека. А вот… Счастлив.

Я кивнула.

– Это точно. Он так рад, что закончились постоянные перелеты в Штаты и чехарда заказчиков.

– Будет еще счастливее, когда вы начнете работать вместе. Подумай, Маш. Я не тороплю пока. У нас есть несколько месяцев.

Саша подмигнул и ушел помогать Олегу спасать фигурку волшебника.

Я не могла прийти в себя до конца вечера. Верден как будто дунул мне в глаза волшебной пудрой, и я с трудом соображала. Даже перестала нервничать из-за Алены и Алисы. Что, в принципе, к лучшему. За своими переживаниями я не заметила, как Алена стала собираться домой. Она не закатила скандал на пустом месте не соблазнила ни одного гостя, не напилась. В общем, вела себя, как приличная дочь. Разве что в конце она отвела Олега одного в сторону. Я по привычке подумала, что она нажалуется на меня. Не знаю, за что. Но я точно что-то упустила.

Пока думала об этом, Вердены засобирались домой. Они забрали с собой Алену, уверяя, что им по пути. Она не противилась.

Я растрепала волосы мини-Вердена, и он весело засмеялся. Алиса прижала сына к себе, сообщив:

– После такого праздника будет спать без задних ног.

– И мы этим воспользуемся, – добавил Саша.

Алиса зарделась и быстро чмокнула меня в щеку.

– Спасибо, Маша. Отличный праздник. Было очень приятно познакомиться.

Она поспешила выйти, потому что Мише надоело сидеть на руках. Он был готов продолжать трусить вопреки уставшим родителям.

По примеру жены меня поцеловал и Саша. Я снова смутилась. Но самым удивительными стали объятия Алены. От нее я точно не ожидала такого теплого прощания.

– Пока, папочка. С днем рождения, – прошептала Алена, обнимая и целуя отца после меня. – Все было круто. Зови повторять. И в Москве тоже не зажимай новоселье больше.

Олег усмехнулся и ущипнул дочь за щеку.

– Всегда рад тебе, мелкая.

Алена убежала вслед за Сашей. Мы с Олегом смотрели на дверь. Вернее, это я смотрела на нее, как баран на новые ворота, а Олег был группой поддержки, сжимая мои плечи и продолжая посмеиваться.

– Что Алена тебе наговорила, когда вы отходили? Просила, чтобы меня не было дома, когда она приедем посмотреть квартиру в Москве?

– Не угадала, – весело сообщил Олег. – Она подарила мне подарок и спросила, не будешь ли ты против новоселья. Я сказал, что ты за любой кипишь. Погорячился? Ты против?

– Конечно, нет.

– Тогда откуда эти мысли про твое изгнание во время наших встреч с ребенком?

– Как откуда, Олег? – возмутилась я. – Из жизни, конечно. Алена год игнорировала мое существование.

– Она не игнорировала, а пыталась его принять. Как видишь, успешно.

– Вижу, ага. Но глазам не верю.

– Понимаю. Но могу тебя уверить, благодать не снизошла на нее мгновенно.

– Охотно верю.

– Не будь злыдней, Машка!

Он развернул меня к себе лицом и поцеловал. Сначала просто коснулся моих губ своими, но уже через секунду я приоткрыла рот, и язык Олега скользнул между губ.

Я застонала, но тут же вспомнила, что вечеринка не окончилась. Олег тоже не стал увлекаться. Он прервал поцелуй и потянул меня к лестнице.

– Пойдем в постель, любовь моя.

– Что? С ума сошел?

Сегодня все устроили соревнования, чтобы сильнее меня удивить?

– Сошёл, конечно. Из-за тебя. Давно, – спокойно подтвердил Олег, продолжая уводить меня к лестнице.

– А ребята? Вечеринка?

– Я хочу спать.

– Ничего ты не хочешь!!!

– Кончено, хочу Мне сто лет в обед.

Я начала хихикать, как дурочка. Не надо было пить тот несчастный бокал игристого. Или дело не в вине? Я всегда начинаю вести себя глупо и весело, когда Олег шутит про возраст.

– Олег, правда, неудобно. У тебя день рождения. Как бросить гостей?

– Ох, Машка. Тебе тоже, видимо сто лет как двадцать. Ну как можно быть такой правильной! Эй, Марли, – позвал Олег одного из своих гениальных программеров. – Вы трусить еще долго будете? Я спать хочу.

– Иди, Олег. Мы сами. Ты ж знаешь.

– Знаю. Кто свалит, ворота проверьте, чтоб закрылись.

– А остаться можно? – спросил Марли, который даже в доме не снимал вязаный разноцветный берет растамана, в честь которого и получил кличку.

– Можно, конечно. Только наверх не ломитесь. Около туалета малая гостиная с кинотеатром. Там три дивана и пледы в шкафу.

– Найдем, Олеж. Не переживай. Споки ноки.

– Видела? Орлы, – безапелляционно заявил Олег и закинул меня на плечо, как пушинку.

Разумеется, после такого пещерно ржаного поведения у меня не осталось аргументов и доводов. Даже розовые бокалы, за которым я принципиально охотилась, стали неважны. Ну побьют и ладно. Важнее то, что сейчас случится в спальне.

Мои мысли были слишком пророческими.

Олег принес меня на второй этаж. Ногой открыл дверь. Ею же и захлопнул. Он бросил меня на кровать и навалился сверху, целуя теперь без оглядки на свидетелей. Я подняла руки и погрузила пальцы в его волосы. Но Олег внезапно прервал поцелуй. Он встал у кровати и потянул меня за руку, заставляя сесть.

– У меня уже голова кружится от этого аттракциона, – заворчала я. – Ты передумал? Возвращаемся к ребятам?

Олег замотал головой, улыбаясь широко.

– Нет, детка. Никуда я отсюда не уйду до утра. Но у нас есть дело. У меня. Предложение.

– Какое? О работе? – предположила я. – Вы в Верденом сговорились о чем-то еще? Но он…

– Верден тут абсолютно не при чем, – отмел мои предположения Олег. – Это наше дело. Личное.

Он сунул руку в карман брюк и достал коробочку. В очередной раз за вечер мне стало так хорошо, что аж плохо. Я снова не верила глазам и реальности происходящего. Олег встал на одно колено, открыл коробочку и протянул мне на ладони.

– Выходи за меня, малыш.

Я была готова согласиться мгновенно, но увидела кольцо. Вернее, это было не кольцо, а штанга, изогнутая, изящная, с блестящими камнями в форме сердец. Одно большое, второе чуть меньше.

– Нравится? – спросил Олег.

Его голос дрогнул. Я скорее оторвала взгляд от коробки и посмотрела на моего взволнованного мужчину.

– Конечно, – скорее ответила я. – Это, конечно, не медицинский сплав и точно не цирконы?

– Маш, я делаю предложение. Разумеется, это не титан и не горный хрусталь.

Значит платина и бриллианты. В любой другой ситуации я бы отчитала его за расточительность, но не сейчас.

– Ты делал на заказ?

– Разумеется.

Слезы потекли по щекам. Я смеялась, стирая их и сползая вниз к Олегу, который так и стоял, преклонив колено.

– Это ведь хорошие слезы, правда? – спросил Олег как никогда тревожно и неуверенно.

Я покивала.

– Да, хорошие. Это так прекрасно – заказать мне новую дорогущую сережку для клитора и сделать с ней предложение. Ты невероятный! Я люблю тебя. Я выйду за тебя. Да-да-да.

– Уф, слава богу, – выдохнул Олег и поцеловал меня.

Но мы снова не стали продолжать. Теперь я попросила:

– Наденешь мне ее прямо сейчас?

Олег простонал и поднял нас обоих с пола.

– Пошли в ванную.

Там она медленно снял с меня платье, целуя плечи и не забывая погладить грудь, обвести пальцами руны. Он подцепил мои крошечные трусики, спустил по ногам. Я вышагнула из них, оставаясь голой и возбужденной.

Олег прервался, чтобы вымыть руки и продезинфицировать их и мое украшение. Даже эти нехитрые занудные операции казались мне безумно сексуальными. Я постанывала, наблюдая, как он поворачивается ко мне.

– Поставь ногу на борт, – попросил Олег.

Я исполнила его приказ. Он присел и сначала осторожно извлек штангу. Я тихонько поскуливала, потому что он не мог обойтись без легких дразнящих касаний около ктитора. Олег отложил серьгу в сторону, раздвинул пальцами половые губы и вылизал меня всю, почти доводя до оргазма. Я чудом сохраняла равновесие, но не молчание. Как же хорошо, что Олег запретил ребятам подниматься наверх. Делиться своим счастьем с ними мне точно не хотелось.

Олег остановился и одним точным движением вставил штангу. Он сразу же прильнул ртом к клитору и подвигал языком сережку. Я сложилась пополам, кончая с громким вскриком. Олег еще несколько мгновений ласково посасывал, дожидаясь, когда меня перестанет потряхивать.

Только тогда он запрокинул голову и посмотрел на меня. Сказал:

– Идеально.

– Идеально, – согласилась я.

Олег встал и скрепил наш идеальный союз поцелуем. На его губах был вкус моего оргазма. Ничего прекраснее я не пробовала. Хотелось стать к нему ещё ближе. Я закинула ногу ему на бедро, но и этого было мало. Олег прочитал мои намерения, и подхватил под попку, чтобы я могла запрыгнуть на него и обнять ногами.

Он унес меня в спальню, положил на кровать. Мы занимались любовью всю ночь. Утром я проснулась и, пожалуй, впервые по-настоящему поверила, что меня любит невероятный мужчина, что его дочь больше меня не ненавидит, что один из самых успешных бизнесменов Европы заинтересован в сотрудничестве со мной.

Наконец я поняла, что достойна всего этого. Потому что каждый достоин. Стоит только поверить, и все сбудется.

Content

Кьют Аля Чернила, тайны и отец моей соседки

Глава 1. Замена

Глава 2. В процессе

Глава 3. Откровения

Глава 4. Соседка

Глава 5. Это мой папа

Глава 6. Неизбежность

Глава 7. Вечеринка

Глава 8. Хозяин вернулся

Глава 9. Забота

Глава 10. Сигнальные огни

Глава 11. Разговоры

Глава 12. Перед расставанием

Глава 13. Счет за бабочек

Глава 14. Сюрприз удался

Глава 15. Тату. Продолжение

Глава 16. Любовь и ложь

Глава 17. Лучшая версия себя

Глава 18. Перспектива

Глава 19. Обещания

Глава 20. Разлука

Глава 21. Чудеса

Глава 22. Новые горизонты

Эпилог