Альберт Зеличёнок

Гензель и Гретель круто зажигают

Да, расследовал я это дело. Не скрываю. И расскажу, раз начальство приказывает.

Но, может, лучше о другом? У меня имеются истории повеселее. Вот, к примеру — из внутренних происшествий. Один лейтенантик во время допроса додумался выйти из кабинета и оставить подследственных без присмотра. Всего на минутку — вызвал его кто-то. И что вы думаете? За это время двое задержанных за мелкое хулиганство — даром, что несовершеннолетние — каким-то образом ухватили стол со всеми папками и уронили с третьего этажа на полковника Бодряшкина. Нет, конкретно, большой письменный стол. Двухтумбовый. Как подняли, не знаю. Качки, наверное. Но факт остаётся фактом. Смеху было — на всё отделение. Главное, звания чудака не лишишь: младших лейтенантов уже нет, а в прапоры — нельзя: высшее образование всё же у остолопа. И этих особо не привлечёшь — мелюзга сопливая. А главное — промахнулись пацаны, к сожалению. То есть к счастью, конечно. Вот такая, понимаешь, конфузия. И пришлось полкану, чтобы душу отвести, полный абзац парню сделать. Всю карьеру поломал. Теперь лейтенант с его двумя звёздами коньяк три звёздочки в баре разливает. И прочие напитки. Хотя получают бармены, кажется, побольше нашего. Но уважения от общества — никакого. А потому что не надо на работе страдать фигнёй. Служить — так не картавить, верно гуторю? Кстати, пахал у нас вольнонаёмным один картавый… Про это не надо? Ладно.

Так что ж тебе, дева, по сути происшествия заявить? Значит, так. 19 июня прошлого года гражданка Яга Матрёна Хазбулатовна, проживающая по адресу… хотя нет, этого нельзя: защита персональных данных, раскудрить, сама знаешь… короче, проживающая и по сей день по тому же самому адресу, сообщила, что её единокровная сестра, Яга Аграфена Константиновна, не кажет носу с большого престольного праздника, то есть неделю уже. Ну, обе — киряльщицы те ещё, особливо Матрёна, так что поначалу мы положили болт, натурально, но чёртова синюшница за следующую декаду три раза майора доставала — и не зря, как выяснилось. Послал он меня с практикантом проревизовать ситуацию. Пришли мы в саклю к Аграфене, а в ней и дверь не заперта, лишь для виду затворена, и внутри — хоть шаром покати. Из обстановки — стол трехногий и две табуретки времён культа личности. В остальном — пуста хибара. Осматривать нечего. Для виду в печь заглянули — а там протез обгорелый и кости человеческие. И, конечно, ни одного свидетеля не найти. Эвентуально, что случилось — то стряслось давненько, стенки ватержакета ледяные, зола остыла: ясное дело — недели три прошло, как минимум. Этакий пердимонокль!

И пошли мы с напарником, солнцем палимы, в люди. Очевидцев не отыщем — так хоть узнаем, какие слухи среди сограждан ходят.

А округа у нас знатная. Наркоманы, алконавты, барышники и прочий люмпен-пролетариат. Передовики уголовного производства и ударники антиобщественного труда. Однако сочинять не буду: до мокрухи дело обычно не доходило. Разве что муж по крайней нужде жену взгреет или, напротив, какая Пенелопа своему Одиссею за всё хорошее скалкой запендюрит, а в остальном тихо.

Для начала я, конечно, к сеструхе убиенной Матрёны заглянул, но та по сути дела ничего добавить не смогла. Да и трудно формулировать последовательные обсервации, лёжа в тотальном отрубе возле стола в луже собственной… замнём. Итого я эмпирически установил, что гражданка Яга М. Х. показания давать не желает и дополнительных сведений по происшествию не имеет.

Ну и куда, по-твоему, мы дальше двинулись? Не знаешь? И верно, для этого опыт и квалификацию надо иметь. И разбираться в людях. Я скажу тебе так, девушка: нужна информация — обращайся в полицию. А если полиция и сама не в курсе? Тогда найди главную местную сплетницу, та знает всё и о каждом. Что было и чего не было.

Вот мы и отправились в гости к Спящей. Нет, не прозвище, фамилия: Спящая Василиса Дормидонтовна. У нас их три, Василисы-то, на участке: Спящая, Прекрасная и Премудрая. Ну, Прекрасная с Премудрой те ещё лахудры, с детского сада не могут между собой разобраться, кто круче. Ведь и соседки к тому же, и сверстницы, и одноклассницы, как на грех. Одно время чуть не каждое утро начиналось с визгу на всю улицу. Премудрая врагиню полоротой мымрой честит, Прекрасная овец и коз поминает. Развлекали народ. С возрастом поутихли, но нет-нет — да и вспыхнет огонёк. Но в смысле интеллекта обе — простодырки туповатые, так что к ним соваться бесполезно. Спящая, конечно, тоже филонщица и прохиндейка ещё та: валяется целыми днями в постели; нигде не работает, поскольку, дескать, её «содержит благородный друг», однако замуж за него или кого другого не торопится. В общественном дворе умудрилась под видом цветов развести какие-то сорняки. Сама бы не справилась, тут потрудиться требуется — садовника нанимала, наверное. Но до того колючими, заразы, оказались, что ребята из ОБН кусты конопли в центре палисадника засекли, а добраться не смогли. Так и ушли не солоно хлебавши. Единственный прецедент на моей памяти. Однако характерно вот что: Василиса Дормидонтовна — дама сонная, вялая, из дому практически носу не кажет, но всё про всех ей известно. Вот и в тот раз…

То есть сначала она, конечно, просто кляузничала на соседей — не могла упустить оказии. Донесла, например, что несовершеннолетняя Аглая Шапочка находится в аморальной связи с взрослым гражданином Сержем Акелловичем Вульфсоном. С ведома и на жилплощади собственной бабушки. И как мне прикажешь поступить, если у них там вдруг неземная любовь или ещё что? Завести дело? Мне, кстати, и приказали, и я, ясен хрен, дело завёл. То, сё, педофилия, развращение, производств пирожков с целью их дальнейшей продажи, полный комплект. Но это для другой статьи прибережём, правильно рассуждаю?

Ещё Василиска сообщила, что Синдерелла Заливайкина дождалась-таки принца. На «Ягуаре», при баксах, в прикиде от Гуччи, кавказец, все дела. А мне оно — зачем? Даже если красавица наша, как всегда, права, и жених — сутенёр, только круто навороченный? В конце концов, Синдерелка и сама — пробы негде ставить. Мачеху со сводными сёстрами со свету сживает, дома грязюку развела — бульдозером не разгрести, склочница, банками для солений спекулирует — у нас с ними дефицит, а у неё связи в верхах… Сама разберётся, короче, не маленькая — пять пудов с учётом силикона.

Потом, как обычно, Спящая в очередной раз потребовала проследить за Людоедом. И обвинение обычное, ортодоксальное — каннибализм, естественно. И хотя я твержу ей, что Людоед — нормальный мужик, просто фамилия у него такая… и рожа… и ручищи… и пузо… но не помогает. Инсинуации спорадически возобновляются.

Короче, лишнего информационного потока мне досталось гигабайтов сто. Однако на закуску как раз и всплыли господа Лесорубовы. Оказалось, что дней пятнадцать назад привезли они на хату полный грузовик барахла. И, что характерно, на ночь глядя притаранили — похоже, не желали светиться. Но у нас разве укроешься?! И не фирму какую по перевозке наняли, а достали трехтонку без шофёра (арендовали за поллитра у анонимного ханыги, как мы установили позднее). Гензель сам за рулём сидел, хотя драйвер из него — как из меня балерина. А Гретелька из кузова зелёная выпорхнула — следила, видать, чтобы имущество за борт не сыграло, но водительской квалификации братца не учла. Потом они с папашей манатки на хазу перетащили и шнурканулись до времени.

Это был неслабый след. Дальше уже пошла рутина. Хабар они себе оставлять не станут — меченый, зачем им это? Толканут. А кому? Барыг известных у нас, собственно, один — Карл Карлович Цубербиллер, он же Бармалей. Нет, понятно, есть и другие, но Лесорубовы-то не блатные, да и по комиссионкам толкаться опасно — заметут. Так что единственная им планида выходит — к Бармалею. Тоже несчастный по-своему мужик, кстати. Работал в театре худруком, справлялся, по слухам, штатно и получал нехило. Привык, так сказать, к определённому образу потребления. А тут хлобысь — и сменился вектор. И сразу обнаружилось, что и репертуар у него не наш, и к молодым актрисам приставал, вроде, в предрепетиционный период. Короче, попёрли. А специальности нормальной, пригодной для жизни у него нетути. Вспомнил делового, которому в прежние дни контрамарки на столичных гастролёров доставал и с самим Высоцким познакомил — тот и пристроил его, если можно так выразиться, в коммерсанты. Так вот, явились мы к Цубербиллеру без приглашения — ему не привыкать, даже не удивился. Сразу стал сотрудничать со следствием, добровольно выдал манатки Лесорубовых.

А затем случился облом. Матрёна с бодуна ничего не опознала. Ещё бы — последние мозги пропила до наступления текущего миллениума, странно, что вообще вспомнила, что у неё когда-то была сестра. Разъяснительная работа не помогла. Доказательств ограбления, значит, никаких.

С горя маханули вместе с ней к Лесорубовым. Кстати, прокурор еле ордер дал, долго ломался: натурально, с уликами-то у нас — швах. Перевернули всё у них вверх дном — и улыбнулась нам удача: Хазбулатовна опознала чайное ситечко как принадлежавшее кровной родственнице. Мы, конечно, тут же повязали семейку — и на цугундер, в отдельные камеры. Дальше покатило по сценарию. Кино смотрела? Порфирия Петровича, который студента-душегуба покаяться заставил, помнишь, небось, со школы? Искусство допроса, борьба интеллектов, все дела? Ну, у нас по-другому, конечно, врать не стану, но тоже пришлось повозиться. Гретель первая раскололась. Всё поведала: и как с пенсионеркой на рынке познакомились, и как та в гости их зазвала, и как выпивали вместе, и как травку курили. Потом братцу показалось, что Аграфена странно на него смотрит, облизывается и, вроде, сексуально домогается. В общем, алкоголь, марафет, обычная история. А может, и правда: подкатывала к пареньку — женщина была одноногая, но, говорят, ого-го по этой части. Короче, бабку порешили, труп, за неимением лучших идей, сожгли, а барахло бросить — жаба душит. Когда сеструха признания подписала, сдался и Гензель. А тятя молчал, как партизан.

Потом уже, на суде они от всего отпирались. Дескать, психологическое давление, незаконные методы допроса. Адвокатские штучки, натурально. Да мы, если честно, и сами слишком понадеялись на чистосердечное и лажанулись — владельца самосвала не установили, факт перевозки вещей доказать не удалось. Отпечатки пальцев Лесорубовых в избушке Яги нашли, но там полгорода перебывало — пьющий человек обычно страдает обострённым гостеприимством. Так что и это не особо убеждало. Как и то, что нашу сладкую парочку в компании Аграфены видели человек десять — факт знакомства они и не отрицали, падлы. К счастью, Матрёна ситечко опознавала уверенно. Может, оно и не имело к делу отношения и вообще принадлежало Лесорубовым, как они и заявляли, но на суде Яга-младшая держалась твёрдо. С хануриками такое случается: вобьют себе чего-нибудь в башку — кувалдой не вышибешь. Но нам-то это на руку. Плюс мачеха тинейджеров примерно тогда же исчезла бог весть куда при подозрительных обстоятельствах. Конечно, нет тела — нет дела, но это там, за бугром, в странах победившего капитализма. А у нас — социальная справедливость и прокурор, который на данное обстоятельство и возможное наличие рецидива в действиях подсудимых тонко намекнул.

В общем, ввиду большого числа косвенных улик брату с сестрицей — по полторашечке, папахену за соучастие и несознанку — пятерик. И кончен бал. Дело, конечно, вышло громкое и неприятное, и на суде мы не блистали, но, в целом, справились. Благодарность в приказе, премия, прочие печеньки — однако это уже читателям неинтересно.

Фотографируйте в профиль, пожалуйста. Слева попрошу — так я поавантажнее, да и на правой щеке у меня пустула вскочила. Благодарю. Когда статью ждать? Пришлите экземплярчик. А то и приходите ещё — за новым матерьяльчиком. У нас тут периодически… происшествия. Участок такой, я же говорю. Не всё, конечно, столь же… увлекательно, врать не буду, но всегда есть о чём написать. Вот, к примеру, здесь завёлся пацанёнок — настоящий лилипут, кстати, как в цирке. Недомерку всего двенадцать, а здоровых дядек только так строит. Вырастет — вообще покоя никому не даст, думаю. Будущий Мишка Япончик растёт. То есть не растёт, конечно, но мужает.

Ещё мичуринец один на перекрёстке неизвестное отечественной науке стручковое растение посадил — так вымахало оно уже метров шести в высоту, причём прёт себе дальше и мешает уличному движению. Отвлекает и вообще… препятствует Начальство, естественно, требует ликвидировать незаконный объект, а защитники природы — против. И кто крайний? Участковый, то есть я. Хоть самому ночью приходи и спиливай. Я, собственно, даже «Дружбу» у шурина одолжил, но тут один местный «зелёный» себя к стволу приковал и ходит сутками по цепи кругом. Этакая коллизия. Я бы его, конечно, хотя бы за отправление естественных потребностей в неположенном месте задержал, но он, гад, дела совершает в мешочек и жене неукоснительно сдаёт. Однако мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Короче, весело тут у нас, однако мы, хранители закона, ежеминутно начеку и на страже. Денно и нощно. Бдим!

Так и передайте любознательным читателям.

Content

Альберт Зеличёнок
Гензель и Гретель круто зажигают