Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 4

Пролог

Ну, по крайней мере, в вопросе выбора мебели Михаил Распутин был настоящим профи. Стол, за которым я сидел, закинув на него ноги, был крепким, основательным и дорогим, а кресло — мягким и удобным. Сидя здесь, действительно ощущаешь себя боссом. Разве что, не хватает М-16 и горы кокаина, рассыпанной по столу.

Посидеть здесь так, медитируя и обдумывая следующий шаг, конечно, было приятно. Жаль лишь, что времени на это у меня было не так уж и много.

Ладно-ладно. Может быть, мои первые дни на Земле выдались немного суматошными, со спешкой, неразберихой и вечной беготнёй. Но зато следующие три дня — с того самого момента, как я возглавил клан Распутиных, были совершенно другими. Тоже со спешкой, неразберихой и вечной беготнёй. Но — по делу.

Отчёты, доклады, распределение сил и определение задач. Плюс? Ну, насколько это возможно за три дня, я более-менее начал приводить дела рода в порядок. Минус?..

Слышали что-нибудь об Авгиевых конюшнях?

О том, насколько Михаил запустил дела рода, можно было бы слагать легенды и снимать байопики. Нет, больше того: об этом можно было бы писать инструкции с заголовком «Как НЕ надо делать, если вы глава сильнейшего рода страны». Ну, а мне приходилось всю эту помойку разгребать, и желательно — в темпе.

Рутина. Хочу кофе. И ещё раз взглянуть в лицо Михаилу, доведшему всё до такого плачевного состояния…

— Йошида! — дверь кабинета распахнулась, и Михаил Распутин грузно ввалился внутрь; лёгок на помине. Я аж вытянул шею, выглядывая, не несёт ли он мне чашку горячего кофейку. Увы, кажется, всё, что он мог принести — это, как обычно, новости. Хреновые новости.

— Что на этот раз? — я со скучающим лицом спустил ноги вниз и уставился на «папашу». — Вид такой, будто опаздываешь на последнюю шлюпку с тонущего корабля.

— Хотелось бы верить, что это не так, — Михаил глянул на меня с лёгкой злостью. Он всё ещё не привык к тому, что я сижу в его мягком и удобном кресле, а ему самому в собственном кабинете отведена роль секретаря. Ничего, потерпит и привыкнет.

— Давай к делу, — я хлопнул в ладоши. — Что произошло?

— Медведевы и Суворовы, — Михаил старался выглядеть спокойным, контролирующим ситуацию, но — вот сюрприз — в последние дни это получалось у него плоховато. — Разведка сообщила, что они встречаются.

— Угу. Но вместе пока не живут, — прокомментировал я. — Они старые партнёры, если ты забыл, в самой их встрече нет ничего необычного. Что-то конкретное?

— И цель встречи — как нагнуть Распутиных! — в голосе Михаила зазвучала сталь. — Йошида, соберись. Может, ты и силён, но этого мало, нужно ещё и здраво управлять кланом!

Я пожал плечами.

— Ну, у тебя было несколько десятилетий на это.

— А потом явился ты и за два дня всё разрушил! — взгляд Михаила упёрся в меня. — Суворовы обвиняют именно тебя в гибели сына!

Я приподнял бровь.

— Меня? С какого хера, позвольте поинтересоваться? Меня даже не было в Драконьей Школе, когда это произошло!

— Они считают, если бы не твоё пробуждение, Мори не приехал бы в Москву…

— То есть, если бы не моё пробуждение, то ты — глава рода Распутиных — не позвонил бы поехавшему самураю-убийце с приглашением приехать в Москву, — спокойно кивнул я.

Михаил захлопал глазами, пытаясь найти аргумент против этого; затем, видимо, плюнул на это занятие и вновь попытался воззвать к моему здравому смыслу.

— Поздно искать виноватого!

— А я и не ищу, — флегматично заметил я. — Он стоит передо мной.

— Что?.. Плевать. Неважно, почему так случилось, главное, что всё уже произошло. Слушай, Йошида. И Суворовы, и Медведевы знают, что мы в курсе их дел. И знают, что мы знаем. Значит, они учитывают это в своих планах…

— К чему ты клонишь? — осведомился я.

— Они могут напасть в любой момент!

Я медленно пожал плечами.

— Раз ты взял на себя роль главы, — Михаил медленно выходил из себя, — то отдай те приказы, которые должен отдать глава в этой ситуации!

— И какие же это?

— Начать укрепление обороны поместья! — Михаил взмахнул руками. — Стянуть сюда всю охрану со всех объектов, выставить патрули ко всем входам и выходам…

Ладно, надоело слушать эти вопли.

— Как там идёт подготовка новых бойцов клана? — сухо осведомился я, когда Михаил взял передышку. В ответ тот заморгал, пытаясь сообразить, к чему это я.

— П-при чём тут это сейчас? — растерянно отозвался он. — Они ведь не заточены под защиту.

— Как идёт подготовка новых бойцов клана? — уже более настойчивым тоном повторил я.

— Нормально идёт! — Михаил мотнул головой. — Слушай, да, благодаря твоей силе даже таких отбро… я хотел сказать, даже таких слабых бойцов, как они, можно быстро довести до превосходного уровня, и в перспективе это чудесно, но прямо сейчас, когда сюда вот-вот нагрянут враги, это ничего нам не даст!..

Моя сила, ага. С ней всё оказалось довольно просто… и в то же время интересно. За последние дни я более-менее овладел той способностью, которую впервые использовал на Рюдзин, у Обелиска. Поглощать либо отдавать энергию Силы.

Универсально, удобно, а главное — самое то для человека, поднимающего свой клан с низов. Я мог не только впитать чужую Силу, но и передать её другим — и новые бойцы клана, которых Михаил по привычке ещё нет-нет, да называл «отбросами», уже демонстрировали неплохой уровень.

— …укрепляться, а не ждать, пока они нападут! — голос отца вырвал меня из мыслей.

Я вздохнул и покачал головой.

— Не ждать, — согласился я. — Вот это точно — не ждать. Только не совсем так, как ты это себе представляешь.

Я сощурился, глядя на Михаила.

— Запомни простейшее правило, — чётко и размеренно проговорил я. — Если тебя хотят атаковать, не нужно укрепляться, суетиться и занимать оборонную позицию. Если тебя хотят бить — бей первым.

Михаил распахнул рот, видимо, пытаясь найти какой-то внятный ответ… но в этот момент в дверь постучали.

— Йошида? — в раскрытую дверь просунулась голова Орлова. — К тебе, эээ, посетитель.

Я снова удивлённо приподнял бровь.

— Если это не доставщик пиццы, то я никого не жду. Что за тип?

Орлов пожал плечами.

— Понятия не имею, вижу его в первый раз. Но выглядит довольно крутым. И говорит, у него деловое предложение к главе рода. Может быть, всё-таки выйдешь, взглянешь на него?

Михаил вновь напрягся; как-никак, номинальным главой рода всё ещё был он.

— Пошли, — я махнул ему рукой. — Встретим этого гостя вместе. Но говорить буду я.

После последнего разговора — да и вообще после всех отчётов о старых делах — я не рискнул бы доверить Михаилу деловые переговоры.

…«выглядит довольно крутым». Что ж, пожалуй, Костя ухватил главное в облике этого парня. Высоченный, как столб, и широкий в плечах, он казался боевой машиной, способной пальцами колоть орехи. Но в то же время — ни следа от узколобости стандартных секьюрити-шкафов. Даже чёрный костюм смотрелся на нём не безликой обёрткой телохранителя, а стильным нарядом. Этакий Джеймс Бонд после качалки.

— Господа, — не дожидаясь, когда мы представимся, заговорил он, лучезарно улыбаясь. — Михаил Распутин и… я полагаю, Йошида Распутин?

В голосе звучал лёгкий акцент — не то английский, не то итальянский.

— Допустим, — отозвался я. — А вы?..

— Неважно, — уклонился от ответа наш Джеймс Бонд. — Моё имя не имеет значения, потому что я пришёл сюда не частным образом, а как… представитель некоего круга лиц, назовём их пока «моими нанимателями».

Угу. Дешёвые популистские приёмы, чтобы набить себе цену.

— Вижу, — он склонил голову набок, — вы довольно круты. Достаточно, чтобы считаться главной силой в этой стране. И всё-таки замечу, что в одиночку можно быть крутым лишь до определённой степени. В связи с этим у моих нанимателей к вам есть предложение.

Посланник откинулся на спинку кресла.

— Думаю, довольно очевидно, что они… непростые люди; деньги, власть и всё такое — не вижу смысла расписывать вам стандартные вещи. Скажу только, что если вы подумаете про сильных мира сего, стоящих на самой вершине, то с большой вероятностью десять из десяти первых, кто придёт вам в голову, уже состоят в числе моих нанимателей.

Мы с Михаилом молчали, давая ему закончить.

— Увы, в настоящий момент ваша страна — по ряду технических причин — нечто вроде, эээ, лакуны в сфере их влияния. И, разумеется, их это категорически не устраивает. Вы понимаете, к чему я клоню?

Хм.

А возможно…

Да, конечно, зуб даю, что все эти «непростые люди» — те ещё козлы и зануды. Но, с другой стороны — никто не идеален. А эти ребята могут дать мне то, что я хочу — влияние, достаточное для того, чтобы мои планы по противостоянию Теонору пошли в разы быстрее. Если тебе предлагают что-то такое, бери.

— Допустим, — кивнул я. — Что ж, если ваше предложение для главы рода Распутиных — вступить в ряды этих непростых людей, то я согласен.

— Что? — посланник глянул на меня чуть удивлённо, и в его голубых глазах отразилось сначала искреннее удивление, а затем — веселье. Он хмыкнул, потом хрюкнул, еле сдерживая смех.

Мы с Михаилом переглянулись. Ну, этого тоже можно было ждать.

— Прошу меня извинить, — посланник уже даже не пытался бороться со смехом. — Мои манеры оставляют желать лучшего, но вы… похоже, вы совершенно не так меня поняли.

Он поднял глаза на меня.

— Моим нанимателям не пришла бы в голову столь дурацкая идея, как признать ваш род равными себе, — продолжил он, всё ещё улыбаясь. — Но, тем не менее, они готовы пойти навстречу и проявить уважение к вашим былым заслугам. Мы готовы оставить вам ограниченное влияние на дальнем востоке страны, при условии, что вы в течение двух недель передадите нам все свои дела и ресурсы в остальных местах. Считайте, что род Распутиных уйдёт на почётный отдых, господин Йошида.

Я медленно побарабанил пальцами по столу. А вы знаете толк в заманчивых предложениях, господин Джеймс Бонд.

— Так значит, вы полагаете, — я поглядел на посланника чуть сбоку, — что я не равен вашим… нанимателям?

Тот снова рассмеялся, коротко и демонстративно.

— При всём уважении, господин Йошида… вы молоды и, похоже, глупы, раз задаёте такой вопрос. Даже ваш отец в лучшие годы никак не был равен им, а предположение, будто вы можете быть наравне с ними — старейшими и мудрейшими, чья власть укоренялась десятилетиями — звучит… просто как дурная шутка!

Он продолжал смеяться… и я рассмеялся следом.

— Действительно смешно, господин посланник, — отозвался я. — Действительно смешно.

А в следующую секунду пучок тёмных щупалец, выросших у меня из-за плеч, смёл Джеймса Бонда с кресла и впечатал в стену.

Я с улыбкой встал с места.

— Действительно смешно, — повторил я. Моя новая способность улавливала колебания Силы — посланник трепыхался, пытаясь вырваться. Безуспешно. В голубых глазах мелькало изумление.

Я оглянулся на отца. Тот стоял, замерев, и, кажется, потеряв дар речи от происходящего.

— Знаете, — заметил я, сжимая кольца теневых щупалец ещё крепче вокруг посланника, — когда «непростые люди» посылают кого-то к жалким слабым ребятам вроде меня, они обычно выбирают кого-то покрепче. Ну, чтобы устроить демонстрацию силы.

Посланник что-то замычал, но щупальца затыкали ему рот.

— Но я не вижу здесь силы, — хмыкнул я. — Я вижу здесь самовлюблённый кусок дерьма. Если ты — лучший актив своих хозяев, то, боюсь, у них всё плохо с кадрами. Старейшие и мудрейшие? Сынок, я старше самого старого из этих молокососов минимум вдвое.

Михаил позади меня издал какой-то неопределённый звук. Ну… возможно, не стоило при нём этого говорить. С другой стороны, и смысла прикидываться изначальным Йошидой Распутиным я видел не больше, чем в метании бисера перед свиньями; все умные люди и так прекрасно понимают, что я не умственно отсталый коматозник.

— Словом, — заключил я, пока щупальца разворачивали посланника лицом ко входу, — передай своим непростым людям, что я даю им сутки на то, чтобы принести мне свои извинения. А теперь вали отсюда, аудиенция окончена.

Щупальца растаяли в воздухе, и помятый посланник со стуком рухнул на пол. Я с лёгким оттенком любопытства следил за его действиями. Хватит ему ума убраться, не добавляя себе проблем? Или попытается «проучить наглеца»?

— Хо… хорошо, — с присвистом выдохнул он. — Я передам им.

Его глаза уставились на меня со злостью.

— Вот только в следующий раз с вами буду говорить уже не я. Всего наилучшего, господин Распутин.

Выплюнув это, он пулей бросился прочь зала; шаги эхом застучали по коридорам особняка.

Я медленно обернулся на Михаила.

— Есть предположения, от кого приходил этот хлыщ? — уточнил я.

— Варианты… — тихо произнёс тот, помотав головой. — Я не знаю точно… но…

— Что ещё за «но»?

— Ты же понимаешь, что так и будет? — Михаил уставился на меня. — Что вместо него действительно придут другие, и будут уже не такими слабосильными, как простой переговорщик?

Ох, Михаил, Михаил. Ничему не учишься. Я поглядел на мужчину с лёгким раздражением.

— Просто поясни, — заметил я, — что такого сложного в концепте «Если тебя хотят бить, бей первым»?

Глава 1

Отставив в сторону чашку из-под кофе, я довольно откинулся на спинку кресла.

«Непростые люди». В очередь, сукины дети. Если эти «непростые люди» вознамерились стать первыми высокомерными мудаками, собирающимися атаковать меня, то их ждёт глубочайшее разочарование.

Увы, Михаил так и не смог выдать ни одной конкретной версии о том, кто бы это мог быть — только предположения. Но всё-таки кое-что я знал почти точно. Люди, называющие себя «непростыми», всегда ведут себя по плюс-минус одной схеме. Они самоуверенно медлительны и снисходительно неторопливы…

А значит, они точно не успеют первыми; пока они копошатся и собираются, уверенные в своём превосходстве и не допускающие мысли о том, что вовсе не они — вершина пищевой цепочки, кто-нибудь другой первым попытается претворить планы в жизнь.

Кто именно это будет?.. Другой вопрос, и очень неплохой.

В двери быстро и деловито постучали.

— Эй, босс, — Орлов заглянул внутрь сразу, не дожидаясь моего ответа, — у нас пробле…

Наткнувшись на мой чуть удивлённый взгляд, он осёкся.

— Что-что? — уточнил я.

— У нас проблемы…

— Нет, я про другое. Как ты меня назвал?

Повисла длительная пауза.

— Кхе… кхе, — прокашлялся он, нарушая молчание. — Ладно, ладно. Это звучало по-дурацки… Просто всегда мечтал сказать что-нибудь такое.

— Никс, — согласился я. — Лучше просто Никс.

— Или Йошида.

— Да. Или Йошида. Не «босс».

— Точно не «босс».

— Когда ты назвал меня так, я чуть не представил себя пожилым итальянским мафиози.

— …я тоже.

Мы оба прыснули от смеха; образ был действительно яркий.

Ладно.

— Так что там за проблемы? — я поглядел на него. Костя пожал плечами.

— Точно сам ещё не понял, но выглядит это довольно паршиво. Перед особняком собралась целая толпа… и, похоже, они недовольны тобой.

Вот как.

— Именно мной? — уточнил я, быстро поднимаясь на ноги. — Или Распутиными в целом?

Хлопнула дверь; мы стремительно зашагали по коридору.

— Я мало что успел услышать, — Орлов честно старался не отставать от меня, хотя удавалось это кое-как. — Но, похоже, именно тобой.

Я хмыкнул. Ну наконец-то.

Дела, дела, дела. Бумаги и отчёты, тренировки и договоры — всё это, конечно, важно. Но, если честно, последние три дня я скучал… по чему-нибудь бодрому. Так что сейчас летел к дверям особняка практически с нетерпением.

— От кого они пришли, тоже пока неясно? — на ходу уточнил я. — Очередные посланники от кланов? Или уже сами кланы?

— Погоди! — Костя едва не бежал, пытаясь меня нагнать. — Это не совсем то, что ты думаешь!

Я пожал плечами. В конечном итоге, какая разница? Посланники или боевые отряды, бить я их буду одинаково. Рванув на себя входные двери поместья, я широко улыбнулся…

И машинально отступил на шаг назад, ослеплённый десятком резких вспышек.

— Вот он! Вот он! — раздалось в толпе людей, окруживших ступеньки. — Господин Распутин, ответьте на пару вопросов!

О, Небо.

— Господин Распутин! Вы дадите свой комментарий по поводу обвинений в похищении Иланы Медведевой?

— Господин Распутин, вы имеете отношение к теракту на заправке?

— Господин Распутин, что вы ответите на обвинения в связях с этническими разборками на улицах города?

Репортёры. Ненавижу, бл*ть, репортёров. Я махнул рукой, отгоняя самого настырного из журналистов, который уже практически набросился на меня со своей камерой, и снова натянул на лицо улыбку — увы, уже не такую искреннюю и неподдельную, как предыдущая.

— Добрый день, добрый день. Рад вас всех тут видеть, но комментарий пока могу дать только один: тот парень, который отвечает за охрану ворот поместья, будет уволен сегодня же и без выходного пособия. А теперь идите-ка нахрен, а?

Я щёлкнул пальцами; несколько охранников, выйдя из-за моей спины, попытались было отогнать назойливую толпу прочь… но это было не так-то просто сделать.

— Толпа? — чуть отступив за двери, я обернулся на Орлова; тот смущённо развёл руками. — А сразу ты не мог сказать, что это журналисты? Я бы тогда вообще к ним не выходил.

— Я… — Костя хотел было что-то ответить, но запнулся, прерванный новым истошным криком:

— Господин Распутин, пару слов о Драконьей Школе; это правда, что вы спровоцировали случившийся там хаос, как утверждают Суворовы? Всего пару слов!

— Пара слов: иди нахер!! — не сдержавшись, рявкнул я, обернувшись.

Не то, чтобы меня сильно волновало, что напишут обо мне в местных изданиях. Просто я действительно терпеть не мог репортёров. Ни один безумный галактический маньяк-расчленитель не стремится выпотрошить вас так тщательно, как падкий на сенсации репортёр, и ни одно кривое зеркало не извратит так вас самих и всё, что вы скажете, как громкая статья на передовице.

— Это официальный комментарий дома Распутиных?..

Вместо ответа я лишь показал крикуну средний палец.

В холл уже поспешно спускались Михаил и Наина; «отец» нахмурился, увидев жест.

— Чёрт, Йошида, — тихо зашептал он, быстро подскочив ко мне. — Ты понимаешь, что это будет в заголовках?

— Там в любом случае не будет ничего хорошего, — я пожал плечами. — Что бы я ни сказал, что бы ни сделал, эти ребята обольют нас дерьмом, потому что это их работа. Так что не нужно стараться их задобрить; лучше поинтересуйся, где ходит остальная охрана.

Собственно… вот и первый удар. Целая толпа разъярённых репортёров, невесть как попавшая на закрытую территорию — это точно не совпадение.

Как ни крути, всё-таки Распутины, даже растеряв былую власть, всё ещё оставались грозной силой — с почти неисчерпаемыми ресурсами, сильными союзниками и собственной армией. И, похоже, кланы оказались вовсе не такими тупыми ублюдками, как я надеялся. Все понимали, что война не будет лёгкой, все понимали, что гарантий победы нет никаких… и не рисковали пойти против нас открыто и силой.

Нет, крысы решили ударить по-другому… остаются только два вопроса. Кто и как?

— Господин Распутин, — обернувшись, я увидел, как молодая девушка, проскользнув между охранниками, быстро поднимается по ступенькам. — Господин Распутин…

— Никаких интервью сегодня, — я недобро улыбнулся ей. — Разве в моих словах что-то непонятно?

— О, нет, — девушка покачала головой. — Я здесь не для интервью. Мне велели передать вам вот это.

Она протянула вперёд руку с кнопочным мобильником.

Я пару секунд смотрел на предмет; в голове проносились вопросы, но вместе с ними было и понимание, что задавать их ей, задавать их сейчас — совершенно бесполезное занятие. Быстро кивнув, я выхватил телефон из её рук.

— Ну, что ж, — заключил я, подбрасывая его в руке. — Своё задание вы выполнили, а теперь будьте так добры, уберитесь с частной территории. И дружков прихватите.

Отметив краем глаза, что из-за угла уже спешит ещё два десятка охранников, я захлопнул дверь прямо перед её носом, отсекая крики репортёров, фоном звучавшие всё это время и сливавшиеся в невообразимую какофонию обвинений. Обернувшись, я поймал на себе недовольные взгляды Михаила с Наиной, привычно-неприязненный взгляд явившегося за ними Дмитрия, чуточку растерянный взгляд Орлова…

Затем я перевёл взгляд на телефон у себя в руке.

— Йошида, ты должен понимать, что так не делается… — начал было Михаил; я лишь раздражённо мотнул головой.

— Не сейчас! Он вот-вот позвонит.

— Кто? — не понял Орлов; взгляды всех присутствующих упёрлись в телефон.

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Но сейчас та девчонка отчитается ему о выполненном задании, и он позвонит; счёт на минуты, может, на секунды.

Я вперил взгляд в Михаила с Наиной.

— Итак, — заключил я. — Может кто-то здесь отследить, откуда идёт звоно…

Трель мелодии раздалась раньше, чем я успел закончить фразу.

— Ну?! — я занёс палец над кнопкой приёма звонка.

— Я… могу попытаться? — робко и вопросительно предположил Константин. — Но не уверен до конца. В комнате охраны есть кой-какое оборудование, я уже видел и кое-что…

— Тогда идём туда, — кивнул я. — Быстро!

И прямо на ходу принял звонок, ставя его на громкую связь.

— Ну, здравствуй, Йошида Распутин, — хмыкнул голос.

Хм. Незнакомый… вроде как. Но вот Михаил, услышав его, явно вздрогнул, да и Наина с Дмитрием переглянулись…

— «Марсельеза», — заметил я в ответ; тон мой был ровным, хоть я и летел во весь опор. — Серьёзно. Какой пафосный придурок поставит на звонок «Марсельезу»?

— Ну, разумеется, — согласился собеседник; похоже, он тоже ничуть не торопился. — Я легко могу понять, почему вам, аристо, такая музыка не нравится. А я вот… своего рода фанат.

— Может быть, представишься, фанат? — предложил я, заворачивая за угол; на этот раз Орлов всё-таки умудрился обогнать меня, и, влетев в комнату охраны первым, быстро бросился к компьютерам, жестом сгоняя дежурного охранника.

— О, — голос буквально лучился самодовольством. — Прошу прощения. Привык к тому, что обычно меня узнают по голосу. Но я, конечно, должен был это учесть… снова прошу прощения. Нахальный. Алексей Нахальный.

Я приподнял бровь.

— Вспомнил, — заметил я, садясь в кресло и глядя, как Костя колдует над компьютером. — Твоё имя попалось в отчётах… Но, кстати, псевдоним тоже идиотский,

— А кто сказал, что это псевдоним? — слегка удивился Нахальный. — Фамилия родная, настоящая.

— Тогда сочувствую, — кивнул я. — Тяжело, наверное, живётся с такой фамилией.

— Ну, мне-то живётся неплохо, — усмехнулся Нахальный. — А вот как живётся тебе — другой вопрос. Как тебе мой подарочек, Йошида? Было довольно непросто собрать всех этих репортёров вместе и провести на закрытую территорию… но я вот сейчас смотрю на кадры твоего вытянувшегося лица и понимаю, что это того стоило.

— А смысл? — совершенно искренне осведомился я. — Ты ведь прекрасно понимал, что так и будет — я пошлю всех нахер.

Михаил, Наина и Дмитрий столпились вокруг меня, внимательно слушая разговор; впрочем, всем троим хватало ума не вмешиваться.

— Смысл… в тебе, — отозвался Нахальный. — В том, что ты делаешь.

Хм. От меня не укрылась лёгкая пауза, и еле заметная странная интонация в голосе. Похоже, Нахальный… вовсе не понимал, что так и будет. Чего он ждал? Что я попытаюсь оправдаться перед репортёрами, дам какой-то комментарий? Хотел поймать меня на лжи? Или вытянуть что-то?

— Я терпеть не могу твоего отца, — продолжал Нахальный, почти без паузы. — Как и… вообще всех аристо. Вы паразиты, живущие за счёт вытягивания всех соков из окружающего мира. Но твой отец имел какие-то рамки, действовал по заведённым порядкам. Ты — другой, намного хуже. Буйный. Непредсказуемый. Пытаешься всё кругом прогнуть под себя.

Я перевёл взгляд на Орлова. Тот всё ещё лихорадочно копался в программах. Ладно, выслушаем этот монолог, потянем время ещё немного.

— Наверняка рано или поздно дошёл бы и до меня. Попытался бы прогнуть. Может, деньгами клана, может, силой, а может, стал бы убеждать меня, будто мы с тобой хотим одного и того же. Знаешь, некоторые увидели в тебе этакий символ борьбы с системой…

— Пусть проверят зрение, — от души посоветовал я.

— Вот именно, — согласился Нахальный. — Я вижу, кто ты такой, Йошида. Ты — вся суть аристо в одном человеке. Всё то, что я ненавижу больше всего. И меня ты не прогнёшь и не купишь.

Я лишь покачал головой.

— Так ты звонишь для того, чтобы сказать это мне?

— Это честная борьба, — отозвался журналист. — По крайней мере, с моей стороны. Хотелось… сразу расставить все точки над «i». Борьба с тобой для меня — вопрос чести.

— Собираешься сбросить меня с вершины? — уточнил я. — До сих пор у тебя не очень получалось.

— До сих пор я не спешил, — возразил Нахальный. — Но ты поменял правила игры, ускорил всё в разы. И… я не собираюсь сбрасывать тебя. Это сделают другие, когда я раскрою им твои секреты, Йошида Распутин.

Орлов замер перед экраном, недоумённо мотая головой. Что-то не так?..

— Знаю, знаю, — продолжил Нахальный. — Ты сейчас думаешь о том, что я какой-то блогер, а ты — наследник сильнейшего аристократического рода в России; что у тебя деньги, связи, армия, тебе нечего бояться, ведь ты несоизмеримо круче…

Я промолчал. К чему что-то говорить, когда собеседник сам озвучивает твои мысли?

— Многие так думали, — заключил Нахальный. — Многие считали себя круче Алексея Нахального. И где они теперь?

…звонок оборвался.

Я тихо выдохнул, откладывая телефон в сторону.

— Костя?

— …ничего, — сокрушённо покачал тот головой. — Я пытался, но… отследить звонок не удалось.

Я пожал плечами.

— Не удивлён. Он наверняка подготовился заранее; сам этот звонок — такая же демонстрация силы, как и репортёры на крыльце. Он хочет, чтобы я занервничал, чтобы начал действовать на эмоциях…

Я поглядел на Михаила.

— Что скажешь? Ты явно знаешь про Нахального больше, чем я.

— З-заноза в заднице, — гневно нахмурился тот. — Всегда был ей. Может, не настолько наглел, как сейчас, но всё равно…

Угу. Но продолжал спокойно жить и действовать на твоей территории. Превосходно.

Впрочем, проговаривать этого вслух я не стал. Какой смысл? Михаил всё равно ответит что-нибудь из серии «Было не до того, так не делается, ты должен понимать, существуют неписанные правила» и так далее.

Плевать. Сейчас меня занимало кое-что другое. Кое-что, что сказал напоследок Нахальный, подав мне, сам того не ведая, неплохую идею.

«Многие считали себя круче Алексея Нахального. И где они теперь?»

А действительно. Где?

* * *

— Никогда не имел дел с этим «защитником униженных и оскорблённых», — категорично заявил Ратибор Горыныч, поднимая вверх ладони.

Я пожал плечами.

— Так… спросил на всякий случай.

Горыныч хмыкнул.

— Пару раз он пытался выйти со мной на связь. Но сразу пошёл нахер.

— А что так? — уточнил я, вертя в руках очередной кусочек чёрного хлеба с салом. — Мне казалось, люди твоих занятий… не должны быть слишком уж щепетильными.

— Дело не в щепетильности, — пояснил Горыныч, набулькивая водки в стопку. — Дело в политике. Я, конечно, дела свои веду по-всякому, и, может быть, нажил прилично врагов. Но всё-таки старался всю жизнь держаться подальше от политики, насколько это возможно. А Нахальный — ровно наоборот, только и рад, что нырять туда с головой.

Он замер, опрокидывая стопку, и быстро зажевал алкоголь закуской.

— Но, если хочешь моё мнение насчёт него, — продолжил он после этой паузы, — то он и правда… неприятный союзник. Считает себя поборником правды, этаким апостолом честности. Но при этом в своих делах не гнушается ничего.

— Цель оправдывает средства, — согласился я. — И всё-таки, на кого он работает?

Горыныч поглядел вначале на меня, затем на Илону Медведеву, примостившуюся в кресле на другом конце комнаты и что-то читающую.

— Не поверишь, — отозвался он. — Ни на кого. Сам в своё время копался, заинтересовавшись вопросом, и сам был в шоке, узнав ответ.

— Хочешь сказать, он действительно одиночка? — я приподнял бровь. — Ты ещё скажи, что он действительно идейный.

Горыныч пожал плечами.

— Утверждает, что идейный. И, знаешь, за все те несколько лет, что он здесь портит атмосферу не было ни одного случая, доказывавшего бы обратное.

Я покивал. Что ж, встречаются и такие… и, наверное, именно такие репортёры-разоблачители опаснее всех прочих. Продажного журналиста можно подкупить, охотника за славой — напугать. Но с человеком, вбившим себе в голову какую-то идею, действительно мало что сделаешь.

— А что насчёт твоего вопроса, — неторопливо, степенно продолжал Ратибор, — касательно его врагов… думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, как тут обстоят дела. Берёшь список аристо с перечнем всех членов семей, закрываешь глаза, тычешь пальцем — и попадаешь в человека, который не любит Нахального.

— Ясное дело, — согласился я. — Но при этом, уверен, половина аристо — особенно те, что помельче — на голубом глазу сотрудничали с ним.

— Само собой, — кивнул Горыныч. — Среди его «поставщиков жареных сенсаций» полно аристо, сводящих старые счёты и стремящихся подняться за счёт других.

Мы молча покивали друг другу; Горыныч деловито мастерил себе новый бутербродик.

— Но я вообще-то о других врагах, — пояснил я. — О тех, кого ему удалось… скажем так, уничтожить. Сбросить с пьедестала, вывести из игры… судя по гонору самого Нахального, их должно быть немало.

Горыныч задумчиво почесал лысину.

— Понял, о чём ты… но, знаешь, тут я не особо могу тебе помочь.

— Неужели не знаешь ни одного? — прищурился я.

— Знаю, и предостаточно, — отозвался Ратибор. — Мелкие аристо, среднего пошиба главы СБ. Да и среди моих «коллег» таких ребят полно, особенно среди тех, кто любит играть по-грязному. Куча народу, когда-то обладавшая властью — в тех или иных масштабах — а затем, как ты изволил выразиться, сброшенная с пьедестала. Даже не задумываясь, назову тебе десятка полтора.

— Ну и? — не понял я.

— Ну и то, — хмуро дёрнул ртом Горыныч, — что падать с пьедестала больнее, чем ты думаешь.

— Хочешь сказать…

— Считаешь, такие люди сидят у себя дома, на сытом «заслуженном отдыхе», и со светлой печалью вспоминают былые деньки? — Горыныч покачал головой. — Вот только чёрта с два. Эти люди лишились всего — буквально всего. Нахальный не из тех, кого устраивают полумеры. Если он заполучает какой-то компромат, какое-нибудь оружие, то вгрызается в жертву бульдожьей хваткой и не останавливается до тех пор, пока не уничтожит её полностью, по всем фронтам.

Он опрокинул в себя ещё одну стопку; я покосился на стоящую рядом со мной, нетронутую. И правда, как старик умудряется столько пить и не терять здравый рассудок?

— Не только власть или деньги — всё. Он использует каждую лазейку, превращая людей в изгоев. Разрушает семьи. Уничтожает перспективу. Превращает в ничто репутацию.

— Я понял, понял, — согласился я.

— Ну, — развёл руками Горыныч, — а раз понял, то сообразишь и остальное. После такого падения, а особенно для таких людей, всё либо заканчивается самоубийством, либо…

Илана Медведева с громким стуком захлопнула книгу.

— Либо стремительно к нему идёт, — заключила она.

Мы оба повернулись к ней.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.

Илана встала, сцепив руки за спиной.

— Ничего особенного, — отозвалась она. — Только то, что не обязательно быть крутым старым мафиози, чтобы знать подобных типов.

— Мне казалось, Медведевы достаточно влиятельны, чтобы защититься от подобных скандалов, — глаза старика сделались задумчивыми. — Так значит, я был не прав?

— Медведевы? Да, пожалуй, до нас добраться Нахальному было бы тяжело, — согласилась Илана. — Но в клане не только кровные Медведевы. Любой крупный род вбирает в себя десятки семей поменьше, сами знаете. Есть у нас один тип… был. Работал на отца…

Она замолчала, видимо, что-то вспоминая; я внимательно глядел на Илану. Признаться, я был удивлён тому, как спокойно и даже легко она относится к своему «пленению» здесь.

— Знаешь, — хмыкнул я внезапно, — журналисты, посланные Нахальным, обвиняют меня в том, что я тебя похитил. Как ты смотришь на то, чтобы выйти и опровергнуть это?

Илана усмехнулась в ответ.

— Опровергнуть? А ничего, что это чистая правда?

— Что с того?

Она помотала головой.

— Прости. Для того, чтобы что-то заявить репортёрам, нужно выйти, а если я выйду отсюда, придётся снова вернуться к папаше.

— Плохие отношения в семье?

— Не то слово, — она поморщилась. — Так что да. Я совершенно не против этого похищения; находиться здесь, с Горынычем даже… занятно. Но вот возвращаться домой — последнее, чего я хочу.

Я поднял глаза к потолку и пожал плечами.

— Ладно, ладно, просто предложил. Так… что там с тем типом?

— С тем типом, — кивнула Илана. — Его звали Александр Вульф. Он был у отца…

— Погоди-погоди, — встрепенулся Ратибор, сощуривая глаза. — Алекс Вульф? Тот самый Алекс Вульф? Я был свято уверен, что он мёртв после тех событий…

— Жив, — поморщилась Илана. — По крайней мере, был жив, когда я последний раз о нём узнавала.

— Поистине, день открытий, — заметил старик.

— Погоди, — отозвалась девушка. — Это ты ещё не узнал, где именно он сейчас находится.

* * *

А вот и то самое место. Хлопнув дверцей машины, я задрал голову повыше, рассматривая большую надпись над входом.

Если так задуматься — идеальное место, чтобы залечь на дно. В голове, конечно, рисуется совсем другое — грязные трущобы, заброшенные заводы… Стереотипы из боевиков. Тогда как это место… Если Илана сказала правду, и этот Вульф здесь, то он, наверное, очень интересный человек.

Постояв ещё пару секунд, я быстро начал подниматься по ступенькам здания с надписью «Цирк уродов».

* * *

Кретины.

Вэйли подбросила апельсин в руке.

Самовлюблённые, самоуверенные, безмозглые кретины. Никакой оригинальности, всё по классике — чёртово семейство богатеньких и властных мудаков, которые думают, будто им всё можно.

И даже ещё неизвестно, кто хуже в исторической перспективе: бестолковый глава семейства, в придачу к природным упрямству, честолюбию и садизму заимевший старческий маразм — или его тупые отпрыски, ошалевшие от безнаказанности и свободы.

Да уж.

Вэйли Лактариус аккуратно чистила апельсин, складывая толстую кожуру на приборную панель одноместной космической яхты. Чёрт, уж лучше бы её отправили ловить беглых космических пиратов или накрывать очередную спрятанную в астероиде лабораторию наркоторговцев.

Нет ничего хуже галактического аристократического семейства.

Но какой смысл теперь делать круглые глаза и прикидываться, будто удивлена? Ничего неожиданного, даже закономерно, что Галактическая Разведка для Упреждения Злодейских Деяний отправила её сюда, следить за странными проблесками активности на этой забытой всеми богами планетке. Или лучше сказать — сослала?

Вэйли скривилась, вспоминая лицо начальства.

— Капитан Лактариус, — вслух передразнила она, — вам будет непросто работать в ГРУЗДе с таким обострённым чувством справедливости!

Тряхнув головой, она поправила ярко-карминовые волосы и сердито уставилась к экран. Тишь да гладь. Объект затих, будто притаился, и теперь в ожидании новой активности можно было провести здесь, на орбите, неделю или две.

Во всём этом был только один плюс. Земные фрукты. Вэйли отправила в рот дольку апельсина. Да уж, из галактических шишек никто явно не пробовал эту штуку, иначе эту планету уже превратили бы в апельсиновый завод. Надо будет позже опять смотаться вниз, пополнить запасы; пока же — работа.

Сидеть и пялиться в пустой экран в ожидании неизвестно чего.

Название организации — дурацкое, как справедливо считали многие, но с традицией, доставшееся ещё от кого-то из отцов-основателей, романтиков и идеалистов — не вполне передавало то, чем занимались её агенты. ГРУЗД не был галактической полицией, не был корпусом супергероев в зелёных обтягивающих трико. Скорее… кучкой бюрократов с бумажками, полыселых и обрюзгших, но дотошных и хватких, как бульдог. Как налоговый инспектор, чьё тихое покашливание за плечом доводит до инфаркта богатейших меценатов Галактики.

Вэйли сунула в рот вторую дольку апельсина, окончательно уходя в дебри размышлений и почти не следя за экраном.

…Галактика — чертовски большая штука. В Галактике не сотни, не тысячи, даже не сотни тысяч — в ней миллиарды обитаемых планет и триллионы необитаемых. Цифра, которую нелегко представить не только дикарю, но и развитому существу из самого центра галактической ойкумены. И это первое, что нужно знать о ней.

А второе — это неоднородность, прямо вытекающая из подобных масштабов. Пока на одних планетах бегают завёрнутые в шкуры существа, впервые пытаясь добыть огонь при помощи палочек, жители других давно уже освоили деление бозона Хиггса.

Именно благородные отцы-основатели ГРУЗД когда-то, тысячелетия назад, проталкивали в Империи закон о невмешательстве. Именно они создали службу, стоящую на страже этого принципа. Можно владеть планетой, можно повесить на стену в рамочке сертификат о владении, можно проводить там выходные, устраивать сафари, выкладывать в соцсети фоточки на фоне экзотических пейзажей — нельзя лишь вмешиваться в исторический процесс…

Вэйли выплюнула косточку. А, кого она обманывает. Можно.

Можно, но не сразу, а лишь после прохождения всех юридических формальностей, инспекций, проверок и разрешений. И вот тут-то в дело вступает ГРУЗД.

Бедные отцы-основатели.

А может, и не бедные. В конце концов, разве в их время было иначе? Взяточничество и кумовство — понятия вечные как мир. Отсталые планеты захватывались, тонули в крови, превращались в охотничьи угодья, опустошались ради ресурсов, выкачивались до последней капли из-за двух процентов годовой прибыли; так было всегда и так будет всегда — по крайней мере, пока Галактика не схлопнется или не налетит на небесную ось.

Когда-то она шла на эту работу с горящими глазами и большими ожиданиями. Защита отсталых рас, борьба с преступностью. А оказалось, что её задача — ловить тех, кто не отслюнявил взятку начальству и не приходится внучатым племянником крупной шишке. Охрана принципа невмешательства превратилась в замешанный на крови и деньгах цирк.

Каждый справляется с разочарованием по-разному. Кто-то принимает правила игры и перегорает, кто-то заливается алкоголем, кто-то меняет работу. Вэйли не собиралась делать ничего из этого — не дождётесь. Даже в реалиях продажной и коррумпированной Галактики она продолжала бороться, бить то, что считала злом, при малейшей возможности, вытаскивать на свет старые сговоры и придавать огласке.

За это её и не любили — ни коллеги, ни начальство, ни, так сказать, «клиенты». Понятное дело. Кто будет любить человека, способного на голубом глазу продемонстрировать всей Галактике твоё грязное бельё? Но всё-таки официального повода для увольнения не находили, как ни старались — а старались изрядно. Всё-таки Вейла не была дурой и знала, с какой стороны ждать атаки. К тому же, она была достаточно эффективным агентом, чтобы начальство не желало с ней расставаться.

Ну, наверное, даже ей не стоило тогда цепляться к той истории с пареньком, устроившим себе из центрального материка далёкой планетки личное королевство с блекджеком и шлюхами. Достаточно было остановиться на моменте, когда под затейливой маской Тёмного Властелина — парень оказался ещё и фанатом популярной в Галактике аниме-франшизы — обнаружился лучший друг имперского наследника.

И вот она здесь. Следит за периферийной дырой под названием Земля, скучает на орбите и ест фрукты. А всё потому, что именно здесь лениво и неторопливо обделывал свои делишки Теонор.

Да уж. Это задание для неё выбрали не только потому, что хотели заслать подальше. А ещё и потому, что Теонор — самый мерзкий тип в Галактике, связываться с которым не хотелось совершенно никому.

К несчастью, Вэйли связывалась с Теонором больше, чем ей бы того хотелось.

Они были знакомы, к сожалению, с раннего детства — по Академии. Теонор уже тогда был мерзким типом, но, по крайней мере, тихим и даже замкнутым в себе. Он по большей части молчал, даже на прямые вопросы учителей отвечая неохотно; ни с кем не общался, и только вечно кидал вокруг сальные взгляды. В другой ситуации Теонор быстро стал бы мальчиком для битья, но связываться с его отцом не хотел никто, так что его просто игнорировали.

Наверное, вокруг него могла бы образоваться школьная банда — подхалимы всегда липнут к богатеньким сыночкам влиятельных папаш — но Теонор своей нелюдимостью отталкивал даже этих самых подхалимов. Что ж, им и без него хватало лидеров в Академии, а Теонор так и рос тихим мерзавчиком, чудаковатым и неопрятным, кидающим себе под нос тихие фразочки и находящим удовольствие в том, чтобы исподволь сделать кому-нибудь подлянку.

А потом ему пришла в голову «гениальная» идея купить курс для становления альфа-самцом. Боги, кто вообще придумывает эти курсы?!

Теонор же, войдя во вкус, скупал их один за другим. Ну… сделать из тихони-мудака альфа-самца, увы, не вышло, получился только альфа-мудак. Всё такой же сальный и мерзкий, только теперь ещё и до крайности уверенный в себе, лезущий вперёд и искренне считающий себя неотразимым.

— Детка, если ты ищешь идеального парня, то ты смотришь не в ту сторону, — передразнила Вэйли вслух. Чёрт. Насколько нужно быть тупым, чтобы думать, что подкаты такого божественного уровня действительно работают?

Впрочем… похоже, это у них семейное. Старший брат Теонора, Никс, был, на её вкус, в таких вещах даже более невыносимым. Этот никаких курсов не покупал — просто был таким от природы.

— Глядите все на меня, — Вэйли продолжала передразнивать теперь уже другие интонации, — я Никс, я самый охренительный чувак во всей Галактике.

Иногда ей казалось, что даже младенцы требуют к себе меньше внимания, чем непомерно раздутое эго Никса.

Словом, она никогда не жалела, что её пути разошлись с этим семейством сразу после окончания Академии и никогда не пересекались.

Пока ей не поручили это задание.

Апельсин закончился; Вэйли лениво взглянула на экран.

Ничего. Как обычно. Здесь вообще что-то происходит, или это так — домыслы начальства, история, сочинённая для того, чтобы оставить её здесь на год-два?

…нет, ладно. Кое-что всё-таки было, справедливости ради; история не была абсолютной выдумкой. Были странные сигналы, всплески энергии, как будто родом не с этой планеты. Было имя Никса как официального владельца Земли, и были документы, подтверждающие, что Теонор пытался найти лазейку и переписать планету уже на себя — неудачно. Был корабль Теонора, замеченный в этом секторе.

И всё. Дальше начинались сплошные вопросы. Никс, судя по отчётам, оформил владение Землёй ещё двести лет назад, на заре своей юности, и с тех пор сюда не совался. Теонор, хоть и кружил близко, тоже пока во вторжении без лицензии замечен не был. А сигналы… вот здесь начиналось самое странное.

Компьютер упорно не хотел находить никаких аналогий. Что это за странные всплески энергии, откуда они родом? Единственное сходство, которое он выдавал — это древние Обелиски. Угу, конечно. Это ведь что-то вроде городской легенды. Если даже они и существуют где-то в дальнем космосе, разве такой идиот, как Теонор, смог бы заполучить их и запустить? Что за чушь.

Чёрт, она ведь не эксперт по энергии, она следак. Даже если она что-то и найдёт, что дальше? Последний всплеск — особо сильный — был зафиксирован три дня назад, и вот теперь снова затишье.

Вэйли скосила взгляд на часы. Ох. Она сидит так, уставившись в экран, уже четвёртый час. Нужно чем-то отвлечься. Земное телевидение, конечно, не идёт в сравнение с галактическим, но что поделать, если на этой орбите больше ничего не ловит?

Рука девушки потянулась к кнопке переключения.

— …по-прежнему ходит много слухов и домыслов вокруг проходившего три дня назад открытия Драконьей Школы, — речь ведущего, пропущенная через переводчик, звучала почти без эмоций. — Сорванное мероприятие стало причиной…

Скучно, специфично, непонятно. Может ли новость быть связана с этой энергией?.. Возможно, но даже если и так, что эти дикари-земляне поймут? Вэйли переключила канал; по экрану забегали синеволосый пьяный дед и его внук в жёлтой майке.

Ну, вот. Самое то, чтобы скоротать время на бессменном дежурстве.

…новый сигнал раздался минут через двадцать — и сразу же наполнил кабину космической яхты резким, неприятным звоном; Вэйли поморщилась. Ну, что ещё? Опять энергетический всплеск?

Стоп. Это же другой сигнал. Это…

Девушка недоумённо уставилась на экран.

«Входящий звонок. С вами связываются с космической яхты «Теонор».

Что?!

Это… это… ну, конечно: только Теонор мог назвать корабль в честь себя любимого. Но как он смог связаться с ней? Откуда он вообще в курсе, что она здесь?

Неуверенно покосившись в иллюминатор, на приближающуюся планету, Вэйли нажала на кнопку «Принять звонок».

— Да? — настороженно осведомилась она. — Агент Лактариус слушает.

— Аааааа!!!! — раздалось из коммунитатора. — Помогите, умоляю, помогите!

Что за чёрт? Вэйли ещё раз скосила глаза на экран. Ну, да, так и есть. Яхта «Теонор», и регистрационный номер совпадает с тем, что попадался ей в документах… Вот только голос ну совершенно не похож на голос Теонора.

Слегка напоминает Никса, но интонации… Никс никогда не орал так жалко и испуганно. А этот вопит. Боги, почему он так вопит?

— Помогите, Господи, помогите! Вытащите меня отсюда!! — надрывался голос по ту сторону.

— Вы кто? — сухо отозвалась Вэйли. — Назовите себя.

— Филипп-Александр Третий, — выдохнули из коммуникатора. — Слава Богу!.. Это какой-то кошмар; я здесь уже несколько дней; с трудом смог найти телефон, даже не знал, кто мне ответит… вы поможете мне?

— Помогу в чём? — Вэйли нравилось происходящее всё меньше и меньше. Это что, какая-то шутка? Теонор решил разыграть её в своём обычном мерзком стиле?

— Вы не понимаете! — заходился загадочный «Филипп-Александр». И почему он третий? Где остальные два Филиппа-Александра? — Вы… послушайте, я влиятельный человек из влиятельной семьи. Моя бабушка — королева Великобритании. Она отдаст всё, что угодно, только вытащите меня отсюда! Я не хочу!

Что несёт этот тип?

— Если вы прекратите кричать и объясните, что происходит, спокойно и чётко, — Вэйли до последнего старалась держать себя в руках, как настоящий профессионал, — то я постараюсь вам помочь.

— Нет времени! — выдохнул в трубку собеседник. — Я не знаю, сколько времени я тут точно, но… О Господи! Они уже идут! Аааааааааааааа!!!..

Вот уж действительно «о Господи». Чего он так орёт так, будто его насилуют?

Хотя, возможно, что-то такое там и происходит. Теонор!.. Что за грязные ролевые игры он там устроил.

— Алло! — нахмурилась Вэйли. — Вы ещё здесь?..

Бесполезно. Сигнал прервался, оставив её с новой загадкой. Итак, что это было?

Вэйли выглянула в окно. Земля всё так же мирно висела в иллюминаторе. Как будто от вида поверхности планеты что-то станет ясно…

Впрочем, кое-что понятно уже сейчас. Кем бы ни был этот тип, что бы за чушь он не нёс, одно ясно: Теонор действительно здесь, раз с его корабля кому-то удалось до неё дозвониться.

Он здесь. И, надо полагать, он знает, что она тоже здесь. Возможно, следит за ней?

Да что тут вообще происходит на это планетке?

Ладно. Она подумает об этом потом, а пока можно вернуться к телевидению и фруктам; какое-никакое развлечение…

…новый звук, раздавшийся разом по всему кораблю, резкий и тревожный, не был сигналом о странной энергии; не был он и звонком.

Сигнал тревоги.

Вэйли моргнула. Стены вокруг неё тонко вибрировали.

Писк перешёл в рёв; свет в корабле моргнул — и переключился на красный; взвыли сирены аварийных систем.

«Повреждение систем вследствие неустановленного воздействия; необходима эвакуация. Повреждение систем вследствие неустановленного воздействия; необходима эвакуация. Повреждение систем вследствие…»

Чёрт, чёрт, чёрт. Ничего не соображающая Вэйли попыталась пробежаться по клавиатуре, но компьютер словно с ума сошёл. Что только что произошло? Откуда поломка? Это как-то связано с Землёй?..

«Критические повреждения; угроза разгерметизации корабля», — система решила сменить пластинку. — «Необходима безотлагательная эвакуация. Критические повреждения; угроза…»

Да поняла она, поняла! Вскочив на ноги, Вэйли ринулась в сторону спасательной капсулы; её тряхнуло, и она чуть не полетела кубарем. Чёрт, стабилизатор уже отказал… что откажет следующим? Двигатель? Куда врежется яхта? Или она сгорит прямо в атмосфере, не долетев до поверхности?

Нет времени соображать. Ворвавшись в крохотный отсек спасательной капсулы, Вэйли нажала кнопку закрытия двери. Сесть, пристегнуться, а то после приземления сломанными ногами не отделаешься… Спокойнее, спокойнее… Да какое тут спокойнее, что, если яхта вот-вот рванет? Ещё этот вой и красное моргание вверху давят на нервы, не давая сосредоточиться…

Катапультироваться.

Последнее, что услышала Вэйли перед тем, как капсулу на огромной скорости выбросило по направлению к Земле, и от перегрузки заложило уши — это механический голос системы:

«Эвакуация запущена; сигнал о бедствии отправлен на ближайшую станцию Галактической Гвардии. Ожидайте; патруль выдвинется в вашу сторону в ближайшее время…»

Глава 2

Кто не любит цирк, правда? Цирк любят все. О, этот неповторимый флёр детства, этот запах горячего попкорна пополам с конским навозом, эти бравурные марши! Пьяные дрессировщики, небритые клоуны и, конечно же, весь вечер на арене — опилки! Со своей удивительной программой «Топчите нас, звери».

А уж если речь идёт о цирке уродов, то «топчите нас» и вовсе становится основным мотивом. В обычный цирк люди могут ходить для того, чтобы развлечься, восхититься мастерством эквилибристок и жонглёров, прикоснуться с этой эстетике… Ну, а в цирк уродов люди ходят с одной-единственной целью: поглядеть на тех, кому в этой жизни повезло меньше, чем им, посмеяться над ними, а заодно подсознательно порадоваться тому, что это случилось не с ними.

Вот как эта почтеннейшая публика.

Лица людей тонули в полумраке, но я и без того мог описать их эмоции. Любопытство, брезгливость, насмешка, отвращение, презрение. Зрители, сидящие в партере, полукругом смыкающимся вокруг цирковой арены, вытягивали шеи, неотрывно следя за нарядным импресарио в декоративной венецианской полумаске, и боясь упустить хоть что-нибудь из этого «шоу.»

Всё же нужно отдать должное этому Вульфу — не каждый додумается прятаться в месте, где к тебе прикованы все взгляды… и в то же время — ну кому придёт в голову искать «залёгшего на дно» беглеца под клоунским гримом?

Торжественный туш отыграл свои последние ноты, возвещая о начале представления, и импрессарио сделал глубокий поклон, умудряясь поклониться всем и сразу, независимо от того, с какой стороны они сидели.

— Дамы и господа! — громогласно провозгласил он, взмахивая тростью, украшенной тяжёлым блестящим камнем. — Я вижу, что сегодня партер заполнен, и это хорошо — потому что наше зрелище способно восхищать и ужасать, внушать трепет и шок…

…память Йошиды упорно молчала в ответ на слова «цирк уродов» — может, Михаил Распутин считал, что девятилетнему ребёнку рано посещать такие заведения, а может, вообще не любил их. По счастью, кое-что пояснил мне Горыныч, прежде, чем я отправился сюда — а кое о чём я сообразил и сам.

— …и потому я горд представить вам нашу первую диковинку! — заключил импресарио. — Кошмарный и неповторимый, Морт!

Туш грянул вновь; софиты дёрнулись к кулисам, выхватывая из тьмы появившегося там человека. Высокая тощая фигура, худое лицо, залысины… Морта никак нельзя было назвать красавцем, но и до циркового урода ему было явно далеко.

— Он же — Недо-Невидимка! — взвыл импресарио, указывая на типа двумя руками. — Встречайте первого урода!

Ну, да. Это и есть то, о чём предупредил меня Горыныч.

Местный цирк уродов — не про бородатых женщин и трёхногих карликов. Нет, это было уже пройденным этапом; все общества проходят через это — период глумления над калеками. У всех это случается, у всех это довольно быстро заканчивается и никто не любит вспоминать об этом после.

Что до земного общества, то нельзя было сказать, что оно это переросло. Просто… сменило цель глумления.

— Разве не чудесно? — заливался соловьём импресарио, пока Морт просто стоял с мрачным видом. — Тот, кто мечтал спрятаться от всего мира, теперь стоит здесь, на потеху вам, почтеннейшая публика! Давай, Морт, не стесняйся, покажи, чему научил тебя твой дар! Обнажи свою душу и покажи нам, что там у тебя внутри!

Морт, не произнося ни слова, кивнул — и рванул в стороны рубашку у себя на груди, оставшись с голым торсом. Совершенно нормальным торсом…

Который тут же начал покрываться странными ало-бурыми пятнами.

…общество, заточенное на Даре — на магии, как его здесь называли. Общество, которым правят сильнейшие из сильнейших, а единственный способ пробиться наверх — это оказаться сильнее других.

Аристо хорошо устроились: силён их Дар или слаб, но они хорошо умеют им пользоваться, развивать его в раннем возрасте, и учат этому своих детей. А как насчёт людей попроще, которые ощутили себя Одарёнными?

Как я уже говорил, из Дара можно вылепить всё, что угодно, но уже застывший Дар не поменяешь. У кого-то получается достичь силы… а кто-то становится лишь забавным магическим калекой, способным только на странные и нелепые фокусы.

Но не всё потеряно! Такому человеку всегда будут рады здесь, в цирке уродов. Ведь что может быть интереснее и забавнее, чем наблюдать за человеком, лишённым всего того, к чему ты привык и воспринимаешь как данность? Смеяться над его неуклюжими попытками сделать обычные вещи? Гадать с лёгкой ноткой брезгливости — «и как он умудряется так жить? А главное, зачем?»

— Смотрите внимательнее, дамы и господа, потому что больше вы нигде такого не увидите! — восклицал импресарио. — Я очень надеюсь, что вы подготовились к этому зрелищу, потому что оно вовсе не для слабонервных.

О, толпа была готова, ещё как. Люди радостно шумели и улюлюкали, глядя, как по тощему длинному телу Морта расползаются пятна.

Кажется, он когда-то и правда пытался стать человеком-невидимкой. Но… не смог. Вернее, смог, но не до конца.

Прямо сейчас на его теле тут и там возникали «дыры», превращающие его в подобие швейцарского сыра. Где-то эти дыры проглядывали насквозь, где-то — лишь обнажали красные мышцы, внутренние органы, кровеносную систему. Пожалуй, это выглядело действительно жутко.

Впрочем, не для публики.

Если так задуматься… кроме забавы для более удачливых, такой вид развлечений ещё и весьма полезен для аристо — ведь это помогает сохранять их репутацию как «чистых и правильных» Одарённых. Мол, глядите, простолюдины, что с вами станется, если вы вообразите, будто равны нам, аристократам. Сидите-ка лучше тихо и знайте своё место.

Я не был великим гуманистом, но и какой-то радости от происходящего не получал — просто сидел и сосредоточенно глядел, что же будет дальше.

— Но и это ещё не всё! — к моменту, когда Морт напоминал скорее живой труп, чем человека, импресарио заговорил вновь. — Дамы и господа, прямо сейчас, прямо здесь — наш второй экспонат! Встречайте: неудавшийся повелитель морей и океанов, жертва узкой специализации — «Страйк», также известный как «Эй, это же тот парень из рекламы газировки»!

Новый рывок софитов; новый персонаж… о, и правда — тот парень из рекламы газировки. Попадалась как-то за последние пару дней. Так они снимали её вживую, экономя на спецэффектах? Удобно.

Страйк — имя, очевидно, было взято от, собственно, названия газировки, чей логотип сейчас красовался на груди его светлого трико — был значительно моложе Морта; он хрустнул пальцами и дёрнул плечами, разминаясь. Одновременно с этим дёрнулась и конструкция из нескольких бутылок, закреплённая у него за плечами.

— «Страйк» всегда мечтал об управлении водой, — оглушительно сообщал импресарио, размахивая своей тростью. — Возможно, у него бы что-то получилось… если бы он тренировал свой дар на чём-то, кроме лимонада «Страйк». Теперь он мастерски управляет этой и только этой жидкостью. Трепещите перед его могучими способностями!

Зрители заулюлюкали, вторя издевательствам ведущего.

Хм. А весь, по идее, способность вовсе не так слаба, как может показаться на первый взгляд. Люди часто путают слабый Дар со странным, а этот относится скорее ко второму. Примерно как мои летающие ножи и вилки. Неважно, насколько диковинно выглядит твой Дар, если при этом он работает. Вот Морт — тот да, действительно годится только для развлечения толпы.

Хотя… возможно, при желании и для него можно подобрать занятие поинтересней.

— Ну, а теперь, дамы и господа, — возопил импресарио, обводя взглядом весь небольшой зал, — когда первые два урода уже здесь — то, чего вы так долго ждали! Грандиозное и смехотворное, безумное и абсурдное — сражение уродов! Да победит смешнейший!

Зал потонул в восторженных криках зрителей; на сцену полетели бумажные стаканчики от попкорна; кажется, этого действительно ждали. Импресарио, продолжая удерживать трость, указал сразу на двоих:

— Живее, придурки! Не заставляйте ждать почтеннейшую публику!

Эти слова были встречены новым взрывом криков; кажется, «почтеннейшей публике» всё это очень льстило. Ну, а что до «уродов», то тем оставалось лишь отрабатывать своё жалование. Непроницаемые лица — похоже, эти двое старались не выдать своего раздражения; рывок вперёд…

Морт ударил первым; по его дырявому телу пробежала рябь, и он на какое-то время действительно сделался невидимым — на пару секунд, не более. Страйк попытался закрыться руками, но Морт вынырнул чуть сбоку — и ударил парню в висок.

— Первая кровь! — громогласно заорал импресарио. — А, нет, это ещё не кровь — просто дырявые руки недо-невидимого урода. Спутать несложно, не так ли?

Зал подгонял «уродов» криками; Страйк, устояв на ногах, сделал движение рукой, и крышка одной из бутылок с лимонадом выстрелила вперёд; волна липкой и пузырящейся жидкости окатила Морта. Отплёвываясь, тот «мигнул» снова — и ударил с другой стороны…

…бой был откровенно постановочным; это было понятно сразу. Более того: он был не только зрелищным, но и нарочито смешным. Целью Цирка уродов было показать свои «диковинки» не опасными, а нелепыми, и здесь два бойца на ура справлялись со своей задачей. Поскальзывания на луже газировки, удар полу-невидимой рукой так, чтобы в отверстия были видны глаза противника, бутылка, бьющая в пульсирующий мозг…

И толпа неистовствовала, чувствуя собственное превосходство.

Импресарио тоже постоянно вмешивался в бой; он отвешивал актёрам пинки и затрещины, если те, по его мнению, отходили друг от друга слишком далеко, поливал их грязью на потеху публике — и, наконец, в каком-то момент просто рубанул своей тростью по полупрозрачному черепу Морта с такой силой, что тот повалился на арену.

— Что за удар! Разве это удар?! Вот как выглядит настоящий удар… — он осёкся и улыбнулся во все зубы. — Упс! Простите, не рассчитал удар. Так случается, когда против урода выходит тот, кто действительно умеет драться.

Морт не шевелился; толпа опять взревела, а парень в полумаске лишь развёл руками:

— Кажется, у нас есть победитель — Страйку повезло остаться на ногах! Скажите мне спасибо, а то эти два слабосильных уродца ещё долго могли бы лупцевать друг друга без какого-либо видимого результата!

Из-за кулис выскочила парочка фривольно одетых «цирковых девиц» и потащили тело Морта обратно; то ли он действительно вырубился от удара тростью, то ли прикидывался по сценарию.

— Но, по-моему, победа досталась Страйку слишком легко! — продолжал импресарио. — Как вы считаете?

Трибуны согласно взревели; на арену опять полетел всякий мусор.

— Вот! — подтвердил ведущий. — Вот! Как насчёт того, чтобы один из вас вышел сюда и показал всем, как нужно убирать мусор?

Он ухватил Страйка за шею, заставив его застыть на месте.

— А может, мусор попытается сопротивляться? А? Ну, тогда мы с удовольствием поглядим на эти попытки. Итак, кто хочет выйти сюда, к нам, и продемонстрировать, чем настоящая магия отличается от жалких фокусов? Может быть, вы, молодой человек в первом ряду? Вы, вы!

Молодой человек в первом ряду, на которого указывал импресарио, отложил в сторону свой бумажный стаканчик и хотел уже было шагнуть к арене…

— Кхм-кхм, — заметил я, вставая во весь рост со своего последнего ряда. — Если вы не возражаете, я выйду.

В конце концов, я ведь сюда не за представлением пришёл. Посмотрел, вник в суть — пора и делами заняться. Тем более, что сообщение, только что пришедшее мне на телефон, гласило о том, что всё готово.

— Вообще-то… — начал было «молодой человек в первом ряду» недовольным тоном… но быстро заткнулся, заморгав под моим тяжёлым взглядом.

— Если вы не возражаете, — не терпящим возражения тоном повторил я в полной тишине, — я выйду.

Все взгляды в зале были прикованы ко мне; тишина стояла всё то время, что я пробирался через ряды — и только когда я оказался на арене, импресарио взорвался шумом вновь:

— Что ж, и я уверен, вы отлично покажете нам настоящую силу, и…

— Покажу, — согласился я — и с размаху влепил пощёчину парню в маске. — Только почему ты решил, что чем-то лучше остальных цирковых уродцев?

Парень закашлялся, схватившись за лицо; зал замер, не понимая, что происходит — я же попросту схватил импресарио за ворот и в несколько движений затащил его внутрь, за кулисы, подальше от посторонних глаз. Тот не пытался сопротивляться, только глотал воздух; мимо нас на арену быстро выскочила одна из «цирковых девиц», и до нас донёсся её крик: «А мы продолжаем наше шоу!». Толпа заревела снова — кажется, она решила, что так и надо.

— Что?.. — импресарио, наконец, смог откашляться. — Ты ещё кто… Ты мне чуть нос не сломал…

Я пожал плечами. Не так уж сильно я и бил, если честно.

— Ну, а ты только что вырубил парня тростью. Когда ведёшь себя как мудак, не удивляйся, что получаешь по морде, не так ли?

— Чего? — уставился на меня тот. — Что за чушь ты несёшь? Это цирк, твою мать! Цирк! Вести себя как мудак — это моя работа! Как их работа — прикидываться смешными фриками!

— Какие-то проблемы? — сбоку показался тот самый Морт, ничуть не бессознательный. — Мне вызвать полицию?

— Ты правда поверил, что я в жизни такой же мудак, как на сцене? — парень в маске глядел на меня с возмущением. — Это, бл*ть, сценический образ! Мы с Мортом лучшие друзья!

— Ну, — спокойно заметил я, — вот я и вывел тебя за кулисы… в соответствии с образом. Не мог же я сделать это просто так, без маленького элемента шоу.

Вокруг нас уже начали собираться другие циркачи, не понимающие, что делать. С одной стороны, они явно не питали ко мне тёплых чувств, с другой же — понимали, что я не из тех, на кого можно нарываться. Особенно кому-то вроде них.

— Вызвать полицию?.. — повторил Морт. — Я…

Я пожал плечами.

— Вызывай. Возможно, полиции — а также крышующим её кланам — будет интересно узнать, что считающийся мёртвым Алекс Вульф скрывается в цирке.

Морт и импресарио быстро переглянулись.

— Какого?.. — импресарио отступил на пару шагов. — Я не знаю никакого Вульфа…

— Не делай из меня идиота, — хмыкнул я. — Маска, белый грим… ты здесь единственный, кто использует грим. Ты и есть этот Вульф, так ведь?

Одним рывком сорвав с мужчины полумаску, я вгляделся в перепуганное, даже под гримом побледневшее лицо.

— Похож, — отметил я вслух. — Ровно то лицо, которое показывала мне на фото Илана Медведева.

Пара секунд замешательства… и Вульф резко рванул в сторону.

Вернее, попытался.

— Спокойно, спокойно, спринтер, — заметил я после того, как пара чёрных щупалец цепко, но аккуратно — чтобы не навредить — обездвижили Вульфа. — Я не от дома Медведевых и даже не на одной с ними стороне; да и нужно мне от тебя не очень многое — всего лишь кое-какая информация. Если обещаешь не бегать, могу отпустить тебя.

— Какого чёрта тебе нужно? — Вульф уставился на меня; что до циркачей, то онипоспешили скрыться с места возможной драки; рядом остался только Морт, да и тот не подходил близко, напряжённо слушая издалека. — Кто ты такой?

Хм? Разве моё лицо за последние дни не засветилось на всех телеканалах?

— Давай сначала о тебе, — кивнул я, отпуская Вульфа; щупальца закачались рядом, готовые в любой момент снова его схватить. — Вернее, о твоей связи с Алексеем Нахальным.

Вульф вздрогнул.

— С чего ты взял, что я что-то тебе скажу? Думаешь запугать меня своей магией? Или, по-твоему, я в своей жизни не видел аристо?

Я пожал плечами.

— Уверен, что видел достаточно. В конце концов, ты же работал на Медведевых.

— Тогда…

— Говорят, враг твоего врага — твой друг, — продолжил я, не дожидаясь, пока Вульф изольёт душу в дурацких вопросах. — Так вот, сразу, чтобы прояснить статус-кво: я враг Нахального. Ты тоже враг Нахального, судя по тому, что мне о тебе сказали. Не хочешь помочь мне усмирить зарвавшегося говнюка в белом плаще?

…в коридоре повисла длительная пауза; Вульф пару секунд изучал меня взглядом, потирая запястья; затем махнул рукой Морту, показывая, что разберётся сам. Тот кивнул и быстро скрылся в одном из внутренних помещений.

— Белый плащ, — фыркнул он. — На этом я и погорел.

Я кивнул.

— Так. Подробнее?

— Он пришёл ко мне как-то, — пожал плечами Вульф. — Предложил помочь ему… в одном хорошем деле. Это даже не было связано с Медведевыми! Просто нужно было прижать к ногтю одну семейку мелких аристо. Про них давно ходили слухи, что наследник интересуется… несовершеннолетними девочками, а его родители это покрывают.

Он выдохнул.

—А у меня у самого дочь школьница… и, чёрт, она даже пересекалась с той мразью на каком-то вечере аристо. В общем, я решил — дело-то правда хорошее, почему бы…

Я сцепил руки перед собой; щупальца медленно втянулись в мою фигуру.

— В общем, всё получилось, я достал компромат на ту ублюдочную семейку и слил его Нахальному. Думал, этим всё и закончится…

Я хмыкнул. Как же. С такими козлами, как этот «поборник истины», никогда так просто не заканчивается. Скорее, только начинается.

— В следующий раз Нахальный уже не предлагал — он требовал, — продолжил Вульф. — И сразу заявил, что в случае отказа сольёт Медведевым информацию о том, что я сделал. А это значило сразу потерять работу и профессиональную репутацию. В общем, он вцепился в меня серьёзно.

Ровно то, что сказал Горыныч. Нахальный идёт к своей цели, не гнушаясь ничего — и при этом уверен в собственной святости.

— Ещё четыре раза я делал для него всякое, — Вульф говорил всё тише. — Понимал, что каждое новое дело только закапывает меня ещё глубже, но какой выбор? А потом Медведевы начали что-то подозревать; я попросил у Нахального помощи, но этот ублюдок только заявил, что ему не нужен агент, который скомпрометировал себя.

Он вздохнул.

— Вот, собственно, и всё. Через пару дней после этого всё вскрылось; Леонид был в ярости и попытался устранить меня на месте за своё предательство. Я бежал, имитировав свою смерть, но, насколько знаю, его это не обмануло, и он до сих пор меня ищет. Я сам укрылся здесь, мне помог Морт; мы с ним старые друзья, ещё с армии… дочь пришлось укрыть в другом месте, более надёжном. Я не видел её уже чёрт знает сколько времени…

— Более надёжном? — уточнил я.

— Даже я сам не знаю, где она, — кисло поморщился Вульф. — Хотел спрятать её здесь же, но… когда убегаешь от гнева аристо, делая вид, что ты мёртв, не всё идёт по плану.

Я сверился с сообщением в телефоне.

— А если я рыпнусь… если помогу тебе с Нахальным, — продолжал Вульф, — он может догадаться, откуда ветер дует. Для него выяснить, где она — ерунда; думаю, он уже давно это сделал, чтобы я не выступал слишком много. Начну помогать тебе — и ей конец.

Я покивал. Похоже, Вульф не шутит — правдолюбец в белом пальто не остановится и перед тем, чтобы прикончить ребёнка, если того потребуют его идеалы.

— Угу, — заключил я. — То есть, подведём итоги: ты мог бы мне помочь, но не станешь делать этого до тех пор, пока я не найду твою дочь?

Вульф издал тяжкий вздох.

— Думаешь, это так легко сделать?

— Не знаю, — отправив телефон в карман, я пристально поглядел на Вульфа. — Давай проверим.

Щелчок пальцами — и с дальнего конца коридора, от служебного выхода, быстро начали приближаться несколько теней.

Ага, так и есть. Всё готово, как они и писали.

Вульф неверяще уставился на приближающихся.

— Ну, да, — кивнул я. — Сначала пришлось немного подготовиться, перед тем, как идти сюда.

— Ты… — Вульф, казалось, задыхается; его глаза неотрывно следили за заплаканной девочкой, которую вели тёмные. — Ты правда привёл её сюда?

— Угу, — кивнул я. — Ну так что? Обсудим проблему Нахального поподробнее?

— Нет, нет… — промелькнувшая было радость на лице Вульфа вдруг сменилась болью и даже отчаянием. — Ты не понимаешь. Ты не понимаешь! Нельзя было приводить её сюда!

Я приподнял бровь.

— Что-то не так?

— Медведевы всё ещё ведут охоту, идиот! — Вульф уставился на меня. — Они уже следили за этим местом… они наверняка её заметили! Может быть, они уже идут сюда! Ты понимаешь, что ты сделал?

Я поглядел на ближайшего из тёмных; тот пожал плечами.

— Ну, слежка была, как вы и предупреждали. Они… и не прятались особо, — отчитался тот. —Думаю, сейчас они вот-вот здесь будут.

Вульф уставился на него с ужасом, затем снова поглядел на меня. Я лишь улыбнулся ему. Похоже, он всё ещё не понял.

— Подумай сам, Вульф. Разве есть лучшее место для того, чтобы разобраться с этими клоунами, чем цирк?

* * *

— Аристо…

За последние несколько лет Алексей Нахальный сказал об аристо уже всё, что только можно было сказать. Поэтому сейчас он ограничился лишь одним словом и кислой, как после лимона, миной.

Впрочем, долго молчание не продлилось. Поправив галстук, Нахальный вздохнул — и заговорил вновь, глядя на стоящую напротив фигуру:

— Они ведь… понимают силу только в простейшем, физическом смысле. Любой ответ — избить, запугать, прикончить…

Он презрительно фыркнул.

— Мастадонты. Пережитки истории, каким-то долбаным чудом остающиеся на плаву.

Нахальный шевельнул рукой; фигура перед ним в точности повторила движение. Алексей кивнул, глядя на собственное отражение в зеркале, и поморщился.

— Придурки думают, что и дальше продолжат просто… решать все проблемы банальным мордобоем. Идиоты, что сказать. Видимо, даже не подозревают о существовании такой штуки, как мозги.

Он улыбнулся; отражение улыбнулось ему в ответ.

— И этот Йошида такой же, — кивнул Нахальный самому себе. — Это будет несложно. Придурок даже не догадывается, с какой стороны будет нанесён удар.

Поглядев на своё отражение в зеркале ещё секунд пять, Нахальный, наконец, хмыкнул и повернулся к дверям.

— Приятно поговорить с умным человеком, — пробормотал он себе под нос, — но пора спуститься и на пару уровней пониже.

В последний раз поправив галстук, он шагнул к дверям, за которыми его уже ждал посетитель. Неприятный, туповатый, но — определённо полезный в его нынешнем предприятии.

Двери хлопнули за его спиной; Нахальный улыбнулся, даже не пытаясь сделать улыбку похожей на искреннюю.

— Дмитрий Михайлович, — вкрадчиво заметил он. — Рад, что вы согласились на моё предложение. Чудесный день, не правда ли?

Дмитрий Распутин, привставший с кресла, неопределённо пожал плечами и тоже хмыкнул, придав своему лицу чуть крысиное выражение лица.

— Ну, да, — согласился он. — Как минимум, неплохой.

* * *

Глория нетерпеливо барабанила маникюром по столешнице, ожидая, пока загрузится сигнал видеосвязи. Конечно, можно было бы позвонить Клотту и по телефону, но… в последнее время ей нравилось звонить по видео. Да что там: им всем нравилось.

Наконец, Клотт ответил.

Глория начала сразу с дела.

— Джейсон, — она хмуро посмотрела на лидера республиканской партии США. — Что за чушь? Мне только что звонил Кобретти, но он нёс какой-то спутанный бред.

Клотт неприязненно поморщился.

— Это было твоей идеей, Глория — отправить к Распутиным посланника, а не боевой отряд!

— Подумаешь… — протянула британская королева, изучая маникюр. — Временная заминка. Лучше скажи точно, что там произошло. Я поняла лишь то, что Михаил Распутин всё-таки оказался не так умён, как я думала, и вообразил…

— Не-а, — отозвался Клотт. — В том-то и дело. Не Михаил. Йошида.

Королева оторвалась от собственных пальцев и вновь уставилась прямо в экран.

— Хочешь сказать, — уточнила она, — наследник? Даже не глава рода?

Клотт лишь развёл руками.

— Кобретти сказал, что Распутин буквально раскатал нашего посланника, — Глория чуть приподнялась, хмурясь. — Я могла допустить, что у Михаила хватит сил справиться с ним; всё-таки по личной силе он непревзойдённый боец. Но младший?

— Это то, что рассказал посланник, — кивнул Клотт.

— Йошида, — ещё раз повторила Глория. — Тот самый парень, который вышел из девятилетней комы меньше недели назад.

— Он.

— Тот, которого девять лет назад…

— Он самый.

— Ты уверен в этом? Это не может быть какой-то…

Глория замялась, стараясь подобрать слово; Клотт отрицательно покачал головой.

— Думай что хочешь, Глория, но мы имеем то, что имеем. Коматозник действительно имел наглость отклонить наше предложение и едва не изувечил посланника.

Глория помолчала пару секунд, барабаня пальцами по столу.

— Ладно, — кивнула она. — Похоже, давать Распутиным шанс покончить с этим мирно было… бесполезной идеей.

— Думаю, в глубине души мы знали, что так и будет, — согласился Клотт. — Распутины слишком большого о себе мнения, чтобы согласиться на наши условия по-хорошему.

— Что ж, — подытожила королева, — придётся разобраться с ними по-плохому. Даже если этот паренёк, вышедший из комы, какой-то вундеркинд, что он сделает один?

Она тряхнула головой.

— Думаю, нет нужды спрашивать о приготовлениях?

— Всё уже готово, — подтвердил Клотт. — Всё уже готово. Распутины будут сильно удивлены, узнав, как ничтожна их «сила» на общем фоне… совсем скоро.

Он сухо улыбнулся.

— Только вначале проконтролирую, чтобы этот идиот-посланник был уволен без рекомендаций.

Глава 3

Нет ничего более беспомощного, безответственного и испорченного, чем хитрые планы.

Их приятно продумывать, чувствуя себя самым умным. Их весело разыгрывать, как по нотам. И иногда — примерно в одном случае из ста — они даже срабатывают.

А в остальных девяноста девяти случаях, если план состоит из двух элементов (не говоря уже о большем количестве) — всегда появится какой-то третий, непредвиденный элемент, который напрочь сломает всю цепочку. Так что я давным-давно взял себе за правило действовать как можно более просто и прямолинейно. Да, такой метод тоже не идеален… но, в конце концов, все проблемы, которые он может вызвать, ожидаемы и понятны.

Вот и сейчас. Имея перед собой цель разбить ударное крыло клана Медведевых, попутно вербуя на свою сторону Волкова, можно было десятком различных способов, однако я выбрал самый простой.

Старая добрая провокация и засада. Нестареющая классика! Я улыбнулся.

Судя по крикам и топоту ног, доносящимся с арены, Медведевы были уже здесь. Вот и отлично.

— Что ты задумал? — Вульф, прижимая к себе перепуганную дочку, глядел на меня круглыми глазами. Возможно, сам по себе он был и не робкого десятка, но когда речь шла о безопасности семьи, всё менялось. — Они наверняка оцепили все выходы, через чёрный ход не…

— А что, похоже, что я собираюсь куда-то бежать через чёрный ход? — меланхолично заметил я, прислушиваясь к звукам.

— …на арену можно выпустить тигров, — Вульф почесал затылок. — Но не думаю, что цирковые тигры надолго их задержат. Если только…

Я хмыкнул. Странный человек. Выдумывает каких-то тигров, когда и так всё понятно. Односложный план, простой, топорный и эффективный.

— Пошли, — махнул я рукой. — Оставь тигров в покое.

…мы вышли из-за кулис неторопливым шагом, и как раз вовремя. Последние посетители цирка уродов скрылись, а между рядов быстро и собранно продвигались крепкие ребятки в закрытой форме силовиков, человек десять. Обычные безликие головорезы, отличаемые от прочих лишь шевронами с гербом клана Медведевых.

Все, как один, кроме…

— Ха! — голос прогремел под куполом так, что некоторые люди за моей спиной аж присели. — Кого я вижу! Распутинский щенок!

Что и говорить, акустика под цирковым куполом была поставлена на славу.

Я лишь молча склонил голову на бок, внимательно изучая говорящего. А тот, похоже, был уверен в себе как никогда.

— Глядите, парни, как нам повезло, — на лице типа играла самодовольная ухмылка. — Два мудака по цене одного! Собирались грохнуть предателя Вульфа, а нашли ещё и Йошиду Распутина!

Заморгав, Вульф уставился на меня. Похоже, до него только сейчас дошло, кто я такой.

Я же продолжал глядеть на парня. Тот, что и говорить, смотрелся… колоритно. Немногим старше Йошиды, но мускулатура буквально выпирала; руки казались приделанными к байкерской жилетке с меховой оторочкой, из-за чего этот тип казался похожим на экшен-фигурку. Довершала этот образ непропорционально маленькая голова, украшенная рыжей причёской с острыми прядями во все стороны и буроватый шрам через пол-лица.

Двигался этот парень тоже иначе — напористо, но в то же время расслабленно, как школьный хулиган из фильмов 80-х. Разведя руки в стороны, он раскрыл ладони — и на них расцвело по пучку тёмно-багрового пламени.

— Может, сегодня мой счастливый день? — парню определённо не нужен был собеседник; он продолжал разглагольствовать, пока его подчинённые окружали нас плотным кольцом. — Ты вообще в курсе, сколько денег дают за твою тупую башку?

Я переглянулся с Вульфом; тот замер, не отводя взгляда от парня.

— Ты жив только потому, что все остальные — ссыкуны и трусло! — продолжал рыжеволосый парень. — Все боятся пробовать. Но тебе не повезло, Распутин. Ты попался тому единственному, кто не боится!

Большой палец его горящей руки ткнулся ему в грудь.

Хлоп.

Хлоп.

Хлоп.

— Ну, тогда мне конец, — заметил я, хлопнув в третий раз. — Ведь я столкнулся лицом к лицу со страшной угрозой: парнем, который много болтает. Удивительно. Никогда раньше таких не встречал.

— Ха! — рыжий осклабился ещё сильнее. — Ты дерзкий! Но тупой, если думаешь, что сможешь меня заболтать.

Он подкинул в руке огненный шарик; от ладони полетел сноп искр. Я приподнял бровь. Он что, правда считает, что простейшие фокусы из области пирокинетики выглядят впечатляюще и устрашающе?

— У меня к тебе предложение, Распутин, — хохотнул рыжий, теперь уже перекидывая комок раскалённой плазмы из одной руки в другую. — Ускорь нам задачу. Передай нам предателя, и тогда ты умрёшь быстро. Слово настоящего аристо!

Я лишь улыбнулся в ответ. Ну правда. Почему все на этой планете хотят при первой встрече грохнуть меня? Что за странная традиция?

Люди Медведевых выстроились полукольцом, окружив нас троих — меня, Вульфа и его дочь. Кто-то целился в нас из огнестрела, кто-то, как и рыжий, готовился применить магические навыки.

Я кинул взгляд в один дальний угол, затем в другой.

Отлично. Уставившись на меня, они даже не пытались смотреть назад. Похоже, Медведевым и в голову не могло прийти, что окружают не только они, но и их.

Мои ребята уже замерли, стоя по периметру помещения. Полумрак циркового зала скрывал их в тенях, вычерчивая лишь арену и нас, стоящий на ней.

Ладно. Пора расставить точки над «i», а не тратить на это полдня.

— У меня встречное предложение к тебе, — заметил я, делая пару шагов вперёд. Парни в чёрном зашевелились, но главный остановил их самоуверенным жестом ладони.

— Ха! — фыркнул он. — Что может предложить мне червяк-коматозник? Ты правда думаешь, у тебя есть хоть шанс против настоящего бойца? Ну, давай, говори.

Похоже, ситуация невероятно его смешила.

Наверное, в этом плюс того, чтобы быть тупым. Кругом столько смешного.

— Предложение такое, — я вернул ему улыбку. — Если ты продержишься против меня дольше трёх секунд, то я не стану убивать твоих людей. Идёт?

Говоря, я уже знал, что последует дальше. Как говорится, я угадаю эту мелодию с трёх нот. Пара секунд тишины, а затем — оглушительный хохот.

Стандартная реакция, неотличимая от десятков таких же.

— Ну, что ж, — мешая слова с хохотом, парень вновь развёл руки. — Нет так нет. Хватит болтать, парни — давайте просто прикончим их.

Вновь «вспыхнув» обеими руками, он уверенно шагнул вперёд; парни в чёрном потянулись за ним, сохраняя дистанцию.

Я поднял руку вверх и чуть качнул ей. Тихое шевеление в тенях — и мои люди начали стремительно и тихо приближаться к арене…

Треск потолочных балок прервал нас буквально на замахе; облако белой пыли и шквал каменных обломков, оглушительный грохот; что-то большое, размыто-серебристое проскальзывает мимо — и меня под чьи-то истошные крики боли попросту отбрасывает за кулисы ударной волной.

Занавес.

Нет, в прямом смысле слова занавес. Он только что рухнул на меня, накрывая с головой.

…

Какого?..

Рванув плотную бордовую ткань, я воззрился на цирковую арену.

Нет. Не так. На то, что ещё пару секунд назад было цирковой ареной. Поднятая в воздух пыль, дым и обломки потолка основательно затрудняли обзор, но… чёрт меня дери, я слишком много раз видел этот предмет, возвышающийся в центре «композиции», чтобы не узнать его.

Спасательная. Капсула.

Серебристая громада, чуточку подкопчённая во время прохождения через атмосферу, но по большей части всё же неповреждённая, буквально уничтожила арену.

И не только арену. Встав, я поддел носком обрубок чьей-то руки, затянутой в чёрную перчатку. Ещё какое-то количество таких «запчастей» валялось неподалёку, но всё же по больше части элитный боевой отряд клана Медведевых сейчас представлял из себя буро-алое кровавое месиво.

— Все целы? — я огляделся по сторонам в поисках своих. Те, по счастью, ещё не успели подойти к арене достаточно близко, а потому отделались лишь лёгкими ушибами, будучи, как и я, отброшены ударной волной. В остатках кулис всё ещё путался Вульф, обеспокоенно ощупывая свою дочку, но, насколько я мог видеть, они оба также не слишком пострадали.

Чёрт. Откуда здесь взялась эта хрень?..

Ладно, тупой вопрос — она рухнула с орбиты. Но неужели не сумела найти лучше места и времени?

— Вот было бы смеху, если бы она упала в разгар представления, — пробормотал я, подходя ближе. Тёмные, видя, что я приближаюсь к упавшему объекту, тоже потянулись к нему… Но едва ли они могли понять, что видят перед собой. Я моргнул пару раз, уставившись на потемневший от жара логотип.

ГРУЗД. *б вашу мать. Это не просто спасательная капсула с какого-нибудь частного корабля или туристической яхты. Это долбаные ГРУЗД. Сраные зануды, бюрократы и борцы за нравственность во всей Галактике. Наверное, даже космических гаишников у нас любили больше, чем этих ребят.

По капсуле пробежало что-то вроде силового импульса; защитный механизм за пару секунд остужал раскалённый металл, позволяя пассажиру выйти.

Что ГРУЗД здесь забыли?.. Вопрос, конечно, понятный. Теонор. Даже немного странно, что его фокусы с Обелисками не привлекли внимания раньше.

Но куда сложнее другой вопрос: что мне теперь с этим делать?

Медленными шагами я обходил капсулу, приближаясь ко входному люку. Кто бы там ни был — лучше будет, если я встречу его первым. Тёмные держались за моей спиной, но достаточно близко; кажется, они были даже слегка заворожены произошедшим… по большей части, не считая того парня, которого только что обильно стошнило у бортика от вида бывших бойцов Медведевых.

Что до меня, то я уже забыл о них, полностью поглощённый новым фактором. Вот-вот шлюз раскроется, и…

Мысли прервал глухой и сильный удар по шлюзу.

— Эй! — донеслось оттуда женским голосом. — Какого?.. Почему дверь заклинило?

Я распахнул глаза ещё шире.

Да ну нахер. Я же знаю этот голос. Не может же это в самом деле быть…

Новый удар — громче предыдущего — и шлюз капсулы, вместо того, чтобы отъехать в сторону, буквально слетел с петель, накрывая меня. Я отчаянно попытался увернуться, но довольно тяжело за долю секунды уйти из-под удара огромной металлической плиты.

— Эй! Стойте! — заорал всё тот же женский голос. — Не подходите близко! Я при исполнении!

И… звук удара?

Я тихо застонал, пытаясь выбраться из-под шлюза. Больно, блин, когда на тебя падает такая махина. Был бы на моём месте кто другой — уже представлял бы из себя такое же мясное желе, как и Медведевы.

Отбросил шлюз в сторону и потерев помятое лицо, я воззрился на разворачивающуюся сцену.

Да вы, блин, шутите.

Ну, здравствуй, Вэйли.

Вэйли Лактариус собственной персоной. Небо, за что?.. Полностью выбитый из происходящего, я будто в какой-то прострации наблюдал за тем, как стройная девушка с ярко-карминовыми волосами, схваченными в длинный хвост, отправляет в полёт одного из моих парней. И ещё одного. И ещё…

Кажется, первый контакт не задался.

Я попытался встать на ноги, но голова закружилась. Вас когда-нибудь сносило нахер металлическим листом три на три метра и тридцать сантиметров толщиной? Вот то-то же.

— Пошли все прочь! — орала Вэйли; автоматический переводчик исправно транслировал её крики на понятном всем языке, но дать тёмным шанс как-то высказаться девушка не давала, просто раскидывая их направо и налево. Боже, почему они ещё продолжают подходить?..

— Я инспектор ГРУЗД! — выкрикнула Вэйли. — Ваше сопротивление незаконно!

Обтягивающий комбинезон отлично подчёркивал впечатляющие формы «инспектора». А девочка-то подросла с нашей последней встречи и даже как-то расцвела, будем честны.

…Вэйли? Я помнил её по Академии. На пару лет младше, ровесница и одноклассница Теонора. Знаете, из числа тех самых заучек, которые никому не нравятся, потому что постоянно напоминают учителю, что он забыл задать домашку. Слишком серьёзная, слишком переполненная осознанием собственной особой Миссии.

Впрочем, нельзя сказать, что она была такой уж неприятной. Я лично считал её… как минимум, прикольной. Местами, по крайней мере. Было что-то цепляющее в её обострённом чувстве справедливости, в постоянном непризнании авторитетов. Что-то, что резонировало с моим собственным характером.

Помнится, я даже пару раз пытался её склеить. Увы, эти попытки не увенчались успехом. Обидно, конечно… но эти неудачи не идут ни в какое сравнение с эпичнейшим провалом Теонора. Этот придурок однажды просто вообразил, ни с того, ни с сего, будто Вэйли без памяти в него влюблена — и буквально в лоб позвал её стать его женой. Сказать, что он был опозорен в тот день — значит ничего не сказать.

Впрочем, это его обычное состояние. Боже, какой неудачник.

Ну а что до Вэйли… то с момента окончания Академии мы и пересекались-то всего пару раз, и то мельком. До меня как-то доходили слухи, что она устроилась в ГРУЗД, но…

Как её сюда-то занесло?

С третьего раза я поднялся на ноги; голова ещё трещала, меня повело в сторону, но я сумел удержаться — и решительно шагнул к Вэйли.

— Эй, спокойно, спокойно!

— Прекратите сопротивляться! — брови Вэйли были сведены от праведного возмущения. — Оставайтесь на местах!..

Куда там! Тёмные, похоже, отлично выучили мой урок — бить противника, а не болтать с ним. Разозлённые нападением на своих товарищей, они пёрли и пёрли вперёд, поднимались и вставали снова…

Но здесь-то нужно как раз поговорить!

— Спокойно, говорю! — рявкнул я, уворачиваясь от удара. — Никто на тебя не нападает!

— Вы нападаете на полномочного представителя… — Вэйли, кажется, не обращала внимания ни на что. Может, тоже ударилась головой при падении?

А, нет. Она всегда такой была. Сначала бьёт, потом выясняет, вот и всё инспекторское расследование.

И, кстати, запоздало сообразил я — она же меня не узнаёт. Лицо Йошиды совершенно ей незнакомо…

Чёрт. Похоже, словами до неё не достучишься. Время диалогов будет попозже, а пока придётся силой. А это не так уж и просто, учитывая, что талант к схваткам у девушки был прирождённый…

С другой стороны, насколько помню по Академии, у Вэйли всегда были серьёзные проблемы с тем, чтобы блокировать удар ногами.

Хм?..

Я до последнего опасался, что голова вновь закружится, и меня уведёт в сторону, но нет: подсечка вышла идеальной, сбив Вэйли с ног. Второй удар пришёлся в грудь, окончательно валя её на землю, после чего оставалось только вырубить её прицельным ударом кулака в висок.

Готово.

Распрямившись, я потёр по-прежнему саднящий лоб. Ох уж этот шлюз… похоже, будет синяк.

Тишина и артхаус.

Обломки, пыль, разодранная в клочья арена пополам с кровавым фаршем. Люди, валяющиеся повсюду, и огромная спасательная капсула как центр этой идиотской композиции.

— Все целы? — повторил я второй раз за десять минут, оглядываясь по сторонам. Тёмные медленно и с лёгкими стонами поднимались с пола.

— Шеф… — выдохнул кто-то, потирая плечо. — Что это было?..

Я меланхолично пожал плечами.

— Это?.. А это, ребята, и есть тот самый третий непредвиденный элемент, который ломает всё на корню.

* * *

Основная проблема касаемо падения галактических спасательных капсул на неразвитые планеты заключается в том, что это вызывает шумиху.

Нет, даже не так. Это очень быстро вызывает шумиху.

Мои люди ещё не успели все подняться на ноги и ощупать ушибы, когда один из них подошёл ко мне с телефоном в руке.

— Шеф, — он протянул мне устройство. — Это снаружи.

На экранчике распинался какой-то молодой блогер, снимающий здание цирка с противоположной стороны дороги; за его спиной виднелось множество людей. Полиция, спецслужбы, пожарные, репортёры. И, конечно же, другие блогеры.

— …люди в форме клана Медведевых пока ещё не пускают никого внутрь, — сообщал парнишка, — но даже они не могут закрыть огромной дыры в крыше. Сейчас мы поднимемся на соседнее здание и попытаемся заснять её крупным планом…

Ясно. Я кивнул, прислушиваясь к вою сирен, что раздавался одновременно снаружи — и из телефона.

— Что произошло? — бледный, как полотно, Вульф всё ещё прижимал к себе дочку; за неё он определённо боялся больше, чем за себя. — Что ты намерен делать?

Вопрос не в бровь, а в глаз. И на этот раз ответа не было даже у меня…

По крайней мере, сразу.

— Думать, — бросил я в ответ.

И правда. Что нам делать?

Ладно. Так просто мы отсюда не выйдем — слишком подозрительно. Моё лицо и без того примелькалось под камерами. Возможно, я ещё мог бы выйти отсюда сам, но с бессознательным телом Вэйли на плече? Ну, если в новости попадёт ещё одно похищение девушки в моём исполнении, имидж будет уже не спасти.

С другой стороны, как я понял, пока медведевская охрана там, снаружи строит из себя главных и не пускает всех остальных. Допустим, это даст нам минут десять форы…

Я обернулся на Вульфа.

— Ну, с тобой всё просто. Ты можешь идти.

— Что?! — не поверил тот услышанному.

— Идти, — повторил я. — Ты ведь работник этого цирка. Никто не удивится, если ты просто выйдешь из дверей и скажешь «ой, здесь что-то упало и я в испуге убегаю». По крайней мере, остальные циркачи поступили именно так.

— А…

— А Медведевы не посмеют напасть на тебя при таком количестве камер.

— Но куда я могу идти?

— А это разве не очевидно? — удивился я. — В особняк Распутиных, конечно же.

Нервно сглотнув, Вульф кивнул; похоже, он понимал, что для него действительно сейчас нет особых вариантов.

— Что же до нас, — продолжил я, — то, кажется, есть одна идея. Перед тем, как уйти… покажи, где тут у вас гримерка.

* * *

— …серьёзно? — наконец, не выдержал тот тёмный, что подавал мне телефон с новостями. — Шеф, это и есть ваш план?

Я придирчиво осмотрел себя в большом зеркале, половина которого вылетела от падения капсулы. Жёлтый клоунский парик, белый грим на всё лицо. И, конечно же, никуда без большого красного носа.

— Парень, — повернулся я к говорящему. Его два метра ростом смотрелись довольно уморительно в пёстром клоунском комбинезоне, как и неловкие попытки изобразить гримом на лице какой-то простейший узор. — Как тебя зовут?

— Эээ… — опешил он. — Валентин.

— Валентин, — кивнул я в ответ. — У тебя есть идея получше?

Что ж, молчание было красноречивым; тяжело вздохнув, Валентин повернулся к стойке с париками, где ещё что-то оставалось.

Боевые клоуны. Я оглядел свой отряд и хмыкнул.

Ладно. Даже это нам не поможет, если мы будем тупить и тянуть время. Подойдя к бессознательной Вэйли, я склонился над ней.

Кажется, она не очнётся ещё минут десять-пятнадцать.

— Всем всё понятно? — вновь уточнил я. — Держимся строем, её прячем в середине. Быстро сажаем в машину и тут же уезжаем сами.

Тёмные нестройно кивнули. Кажется, они сами не были уверены в успехе предприятия.

— Тогда быстро, — скомандовал я, — идём к чёрному ходу.

…изнутри здание цирка казалось совершенно пустым, даже заброшенным. Дым, выбитые стёкла и совершенно ни души, не считая нашей группы. Циркачи, не будь дураками, свалили отсюда ещё четверть часа назад.

Зато мир снаружи представлял из себя полную противоположность — шум, гам, толпа и многолюдье. Я, идя первым, распахнул большую дверь — и мне в лицо рванула вся эта пестрота. Сирены полиции, рокот пролетающего сверху вертолёта, щелчки фотовспышек, и, конечно, сливающиеся в единый фон десятки голосов, перекрикивающих друг друга.

Наша живописная группа на секунду замерла, стараясь сориентироваться в этом балагане; я обернулся на подчинённых.

— Сможем протолкаться до машин?

— Конечно, шеф, — кивнул Валентин. — Они там, буквально за углом, просто пройти туда…

— Так идём, — рассудил я. — И не называй меня сейчас «шеф».

— А… как?

— Бим, — пожал я плечами. — Или Бом. Как хочешь. Не забывай про маскировку.

Разумеется, как только мы показались на свет, щелчки камер и объективы телефонов тут же направились и на нас. Пусть, пусть. Я от души постарался сделать так, чтобы за слоем грима мои черты были совершенно неразличимы.

— Идём, идём, — подогнал я тёмных. — Да не нужно им махать — мы же не на представлении, мы эвакуируемся.

Мы завернули за угол, во внутренний двор; здесь народу было поменьше. Ага, а вот и машины…

— Эй, эй, стоять! — раздался позади нас окрик. — Куда направились?

Ох, блин. А это обязательно? Обернувшись, я с лёгким раздражением наблюдал, как к нам быстро приближается тип лет тридцати пяти-сорока в длинном тёмном пальто не по сезону и со всё той же нашивкой с гербом Медведевых на рукаве.

— Вы кто такие, парни? — хрипло уточнил он, подойдя поближе и встав между нами и машинами. Глаза медведевского типа бегали; рука крутила незажжённую сигарету.

Мы переглянулись.

— Мужи-и-ик, — с лёгким недоумением протянул Валентин, — а тебе не кажется, что ты задаёшь… немного тупой вопрос?

Тип в плаще недобро хмыкнул и двумя пальцами переломил сигарету пополам.

— Я тебе не «мужик». И я задаю те вопросы, которые нужно. Например, какого чёрта все остальные артисты стоят у парадного входа и волнуются о состоянии цирка, а вы, группа клоунов, куда-то вдруг валите?

Ну, надо признать, вопрос действительно справедливый.

— Мы клоуны-фрилансеры, — отозвался я, глядя на собеседника.

— …кто? — заморгал тот.

— Клоуны-фрилансеры, — мои губы растянулись в карикатурной улыбке.

— Что за б…

…нога Валентина, одетая в здоровенный клоунский башмак, с размаху врезалась в солнечное сплетение типа в плаще. Тот охнул и повалился на землю; попытался было подняться, но несколько других тёмных в клоунских костюмах присоединились к Валентину.

— Прекрасно, — кивнул я. — Моя школа. А теперь по машинам, живо!

Подскочив к ближайшей, мы кое-как сгрузили Вэйли на заднее сидение; я сел рядом с ней, на случай, если она очнётся раньше времени. Остальные тоже моментально распределились по тачкам. Последним сел Валентин, хлопнув дверцей.

Я покосился на Вэйли; та слегка дёрнулась и издала тонкий храпящий звук. Затем я перевёл взгляд в зеркало, на собственное отражение.

Шикарно выгляжу.

Я нажал на собственный клоунский нос; раздался резкий гудок.

— Поехали, — кивнул я Валентину.

* * *

Отбросив перепачканное в белом гриме полотенце, я вновь повернулся к дивану.

Так и есть. Вэйли начинала шевелиться, и уже приоткрыла глаза.

Я спокойно подошёл ближе и натянул на лицо радушную, широкую улыбку. Впрочем, Вэйли меня ещё пока не заметила; её взгляд только пытался сосредоточиться на потолочной лепнине.

— Где я… — простонала она. — Что…

А затем — одним рывком села на диване и с яростью уставилась на меня:

— Кто ты такой?! Что вы со мной…

— Спокойно, спокойно! — я лишь улыбнулся ещё шире приветливой, обезоруживающей улыбкой и поднял вверх ладони. — Агент Лактариус, вы не представляете, как сильно я рад вас видеть!

— Не заговаривай мне зубы! — Вэйли понадобилось секунды три, чтобы осознать услышанное. — Я не собираюсь… стоп! Откуда ты знаешь, как меня зовут?!

Ну, вот. Дошло. Продолжаем по плану.

— Ужасно надоело торчать на этой замшелой планетке в одиночестве! — я продолжал радостно «изливать» душу. — Хотя, конечно, странно, что начальство даже не предупредило меня о вашем прибытии… и не приземлило вас как-то потише.

Теперь уже Вэйли уставилась на меня в полном изумлении; до неё начало доходить, о чём я толкую.

— Ты… тоже агент ГРУЗД? — в голосе девушки прозвучали недоверие и подозрение.

Я пожал плечами.

— Ну, будь я из местных аборигенов, откуда мне было бы знать вашу фамилию?

— Да, действительно… — она медленно кивнула, ощупывая шишку на виске. — За… зачем ты меня вырубил?

Я виновато потупил глаза.

— Уж простите, агент Лактариус… но ваше приземление вышло слишком громким. Да и нападать на местных было совершенно не обязательно. Хорошо, что я по случайности оказался рядом!

— Приземление было экстренным, — отрезала Вэйли. — Я действовала исходя из предположения, что на меня совершена атака.

— Ладно, ладно, — отозвался я. — Никто не покалечен, и отлично, забыли об этом. Главное — что я теперь не один. Столько времени просил у начальства подкрепление, но эти бюрократы всё откладывали и откладывали. Я так рад, что вы здесь!

Моё лицо буквально лучилось искренней радостью.

— Поверить не могу, — Вэйли вновь нахмурилась. — Начальство ничего мне не докладывало о том, что на Землю уже внедрены другие агенты…

— Конспирация, — закивал я. — Сами знаете, как серьёзно у нас к этому относятся.

— Тоже верно… — Вэйли шумно выдохнула. — Я так и знала. Знала, что дело этого ублюдка Теонора не такое простое, как кажется на первый взгляд.

Теонор. Ну, так и есть. Я практически не сомневался, что внимание ГРУЗД к отдалённой планете вызвано его фокусами, но окончательное подтверждение не помешает.

— Теонор, — моё лицо посмурнело при упоминании об этом имени. — Агент Лактариус…

— Просто Вэйли, — отмахнулась она. — Как тебя, кстати?

— Йошида, — представился я. — Агент Йошида.

Вэйли приподняла бровь.

— Так вот, — продолжил я. — По поводу Теонора. Раз вы здесь, агент, я бы хотел показать вам это безотлагательно. Дело зашло дальше, чем мы предполагали.

— Ты что-то выяснил? — в глазах Вэйли загорелся хищный огонёк. — Ну, да, конечно. Если ты сидишь тут уже давно, то, само собой, что-то ты да узнал.

— Рассказывать тут бесполезно, — я позволял мыслям Вэйли идти своим путём, лишь немного подталкивая их в нужном направлении. — Проще показать. По счастью, вся информация хранится у меня здесь, под боком, парой этажей ниже.

Вэйли деловито кивнула.

— Тогда идём.

Судя по возникшему на её лице энтузиазму, она изрядно скучала на этом задании — и сейчас была весьма рада наметившемуся «большому делу».

Прости, сейчас тоже придётся поскучать. Ко всем наметившимся проблемам мне вовсе не нужен агент ГРУЗД под боком, мешающий всем моим планам.

Мы быстро шли по коридорам особняка; о том, чтобы лишние лица не попадались нам навстречу, я позаботился заранее. Чем меньше вопросов возникнет у Вэйли, тем больше шансов, что всё пройдёт так, как я задумал.

— И это… твоя конспиративная квартира? — Вэйли присвистнула, когда мы миновали холл с рельефным гербом Распутиных на стене. — Неплохо живёшь, агент Йошида.

— Я здесь уже давно, — пожал я плечами, сворачивая в новый коридор и приподнимая кусок паркета. — Пришлось озаботиться хотя бы минимальным комфортом.

…подвал встретил нас всё той же темнотой и прохладой, что и в мой первый день на Земле. Я поморгал пару секунд, давая глазам привыкнуть; ага, вон и та самая печать.

— Что здесь? — Вэйли спустилась следом за мной. — Я чувствую мощную Силу, но не могу понять, откуда…

— Снизу, разумеется, — я чиркнул по ладони принесённым заранее ножом, проливая на печать капли собственной крови. — Прошу.

Вэйли, зачарованная происходящим, следила за тем, как печать сдвигается в сторону, открывая спуск в подземную часть особняка Распутиных. Мы оба замерли на краю, каждый думая о своём. Вэйли, очевидно, о Теоноре и тех секретах, что я спрятал внизу. Я же… о других секретах. О тех, что были там на самом деле. Я ведь так и не посетил это подземелье… а стоило бы.

Ладно, ладно. Однажды я туда ещё спущусь.

Но не сейчас.

Сильный толчок в спину Вэйли — и я быстро захлопнул люк над её головой.

Прости, Лактариус. Посиди тут, пока я не решу, что с тобой делать.

— …у тебя ещё остался грим тут, на щеке, — заметил Орлов, когда я быстрым шагом вошёл в свой кабинет. — Во-первых.

Блин. Не было времени нормально привести себя в порядок.

— А во-вторых? — уточнил я, вытираясь носовым платком.

— А во-вторых, уж прости, но мы больше не можем бегать от прессы, — сообщил Костя. — Нам нужно сделать какое-то заявление насчёт похищения Иланы Медведевой.

Ох. Как же мне надоели эти долбаные репортёры.

— Ладно, — вздохнул я. — Тогда мне нужно к Горынычу. Снова.

* * *

Две фигуры медленно, пригнувшись пробирались по тёмным сводчатым коридорам, цепляя на себя паутину и светя под ноги фонариками, чтобы не запнуться о случайный кирпич. Шаги гулко разносились по длинному коридору, выделяясь на фоне далёкого и странного гула.

— Думаешь, она поверила нам, Григорий?

— Насчёт чего, Виталий?

Два киллера переглянулись.

— Что мы оставили её на кладбище просто следить за входом, Григорий. А не потому, что от неё слишком много шума, — уточнил первый.

— Понятия не имею, Виталий, — пожал плечами второй. — Мне достаточно того, что Реверс не увязалась за нами.

Виталий кивнул; на какое-то время коридор снова погрузился в тишину, прерываемую лишь этими шагами.

— Возможно, нам бы и не помешала лишняя сила, Виталий.

— До сих пор мы всегда справлялись сами, Григорий.

— До сих пор мы никогда не возвращались на место проваленного задания, Виталий. Но сейчас это происходит.

Виталий покачал головой.

— Задание не провалено, Григорий. Просто оно… в процессе.

— В таком случае лучше бы нам поскорей завершить его, Виталий. С каждым днём Йошида становится всё сильнее, и в какой-то момент его будет уже не…

— Тихо! — вдруг резко подобрался его напарник. — Ты слышал, Григорий?

— Что, Виталий?

Вместо ответа киллер лишь ускорился, зашагав вдвое быстрее. Лишь когда напарник подстроился под его скорость, он уточнил:

— Там был крик, Григорий. Женский. И звук, как будто… кто-то упал с лестницы.

— Уверен, Виталий? Тебе не послышалось?

— Уверен, Григорий.

— Ну, — Григорий слегка пожал плечами, — не буду спорить, Виталий. Тогда поспешим туда.

* * *

Вонючий сигаретный дым не приносил ему сегодня удовольствия — только напоминание о смраде этого прогнившего мира.

Агент Новак потрогал свежий синяк, глядя в зеркало, и выдохнул новую струю дыма.

Всё хуже, чем он думал.

— Этот мерзкий город смеётся мне в лицо и даже не скрывает этого, — Новак уставился на собственное отражение, чуть размытое от сигаретного дыма, и слегка подбросил в руке плёночный диктофон. — Дорогой дневник. Сегодня меня избили клоуны. Мне случалось бывать в десятках драк, но это был первый случай, когда внешность и внутренняя суть моих врагов соответствовали друг другу.

Плёнка жужжала, записывая его слова.

— Мир — грёбаный цирк, где мы ходим по канату каждый день, вертимся, как дрессированные собачки, — продолжал Новак, глядя в глаза самому себе. — Порой начинает казаться, что мир не так плох, что в нём возникает просвет. Но это только дым и зеркала. В итоге ты обнаруживаешь, что, хоть цирк и уехал, клоуны — остались.

Глаза агента сощурились.

— Они ещё вернутся, — заключил он. — Они и сейчас где-то рядом. Близко, слишком близко. Я слышу этот удушливый, тошнотворный запах сладкой ваты. Я чувствую писк клоунских башмаков смерти все отчётливее.

Пип.

Пип.

Пи-ип.

Глава 4

— …скандал, порождённый последними событиями, продолжает лишь разгораться, порождая новые слухи касательно клана Распутиных и того, с чего же всё началось. Но если Михаил Распутин предпочитает отмалчиваться, как и его новоявленный наследник Йошида…

Кадр на телефоне сменился. Ну, конечно же. Та самая запись, где я, стоя на крыльце поместья, показываю репортёрам средний палец. Я уже говорил, что ненавижу эту профессию?

— …то их оппоненты молчать не намерены, — заключила ведущая новостей. — Более того: похоже, волна негодования действиями кланов, поднятая Алексеем Нахальным, набирает обороты. Не далее, чем полчаса назад, вскрылась ещё одна тайная афера клана Распутиных, связанная с хищениями оборонных средств Москвы. Об этом заявил глава рода Тимирязевых, одного из партнёров Суворовых. Как утверждает Иван Тимирязев, результатом аферы стало укрепление личной «мини-армии» Распутиных за муниципальные средства…

Мы с Орловым переглянулись; многозначительно хмыкнув, я выключил новости.

Всё и так понятно. Эти Тимирязевы сами свистнули деньги, а сейчас нашли удобный повод обосновать недостачу. Дело не в них.

В одном ведущая, безусловно, права. Нахальный был первым, и за ним потянулись другие. Кто-то счёл наше молчание слабостью, кто-то просто давно ждал удобного случая — неважно. Распутины стали в их глазах вешалкой для собак, вот они и спешат обвинить клан, спихивая на нас старые и новые грехи.

И приходится признать, что это бьёт по нам сильнее, чем хотелось бы. За последние несколько часов сразу трое бизнес-партнёров клана сообщили, что «приостанавливают контракт на время». Пока — на время. Один честно сослался на «репутационные потери», двое выдумали что-то про сложности с логистикой или ещё чем-то, но суть одна.

И это только начало. Стоит лавине посыпаться…

Разумеется, мне лично плевать на всю эту шумиху. А вот клану — нет. Всё-таки я не для того ввязывался в это дерьмо, взяв на себя управление кланом, чтобы сейчас всё посыпалось. Очень трудно, знаете ли, укреплять клан и готовиться к противостоянию с Теонором и прочими говнюками, когда нужно постоянно улаживать мелкие проблемы и отвлекаться на конфликты с обнаглевшими соседями.

В общем, пора с этим кончать.

Убрав телефон в карман, я направился прочь из машины; Орлов и Вульф последовали за мной. Хлопнув дверцей, я с лёгким сомнением на лице огляделся по сторонам.

Ну и дыра. Цирк уродов по сравнению с ней был буквально центром города. До него, по крайней мере, не приходилось добираться около часа по каким-то прокуренным закоулкам. Район как будто был специально предназначен для нехороших делишек, тайных встреч и мутных сделок.

— Сюда, — Вульф указал рукой на темнеющее здание, почти полностью скрытое глухим высоченным забором из серого бетона.

— А… — сощурился я, — ты точно уверен, что это здесь?

Цель больше походила на какой-то режимный объект или секретный завод; не хватало только колючей проволоки и пулемётных вышек по углам.

Тем не менее, Вульф воззрился на меня скептическим взглядом.

— Не-а, это не здесь, разумеется. Я ж просто так заставил вас тащиться сюда целый час.

— Ладно, ладно, не заводись, — кивнул я. — Просто выглядит… не очень похоже на детский приют.

— Потому что это не обычный детский приют, — согласился Вульф, пожав плечами.

— Детский приют для внебрачных детей аристо, ты говорил, — Костя, похоже, тоже не очень понимал, что мы здесь делаем и для чего. — Но почему в такой дыре?

— Для того, чтобы эти самые дети не мозолили никому глаза, полагаю, — предположил Вульф. — Это место из числа тех, которыми стараются не светить.

— Может быть, расскажешь чуть подробнее? — предложил я. — Прежде, чем мы туда направимся.

Вульф кивнул.

— А что особо рассказывать? Я просто выполнял свою работу, когда узнал об этом месте.

Он указал на высокий забор у себя за спиной.

— В конце концов, Нахальный завербовал меня не из-за драматичной истории личной жизни. В клане Медведевых я был главой отдела аналитики. Тихая офисная должность, никакого шума, зато доступ к информации — я всегда любил такое. Разрабатывал стратегии развития для клана, определял риски, подсчитывал вероятности…

Слегка уйдя в воспоминания о прошлом, он махнул рукой.

— Словом, через меня проходило очень много информации из самых разных источников. А уж когда я стал работать на Нахального, это количество почти удвоилось.

— И? — наконец, не выдержал Орлов.

— И… я заметил этот приют, — заключил Вульф. — Ничего особенного, никаких сенсаций. Просто он упоминался по мелочи — здесь, там… чаще, чем должен был упоминаться обычный приют.

— Насколько чаще? — уточнил я.

— Намного, — отозвался Вульф. — Сильно намного. И в основном — в данных, касающихся Нахального.

Он глянул дальше по улице, в сторону массивных железных ворот, из-за которых не доносилось ни звука.

— Конечно, мой глаз зацепился за это; как аналитик, я быстро замечаю такие вещи. Много накопать не успел, но… даже то, что есть, говорит само за себя. У Нахального с местным руководством какие-то тёмные дела, и, я думаю, именно здесь он хранит основной массив своего чернушного компромата на всех и вся. В конце концов, приют — это место, которое аристо показательно стараются не замечать, и которое и так содержит… их грязные секретики, так?

Я задумчиво почесал подбородок. То есть, нас привели к подозрениям, а не фактам.

С другой стороны, ладно. Не будем задевать профессиональную гордость бывшего циркового шоумена, тем более, Вульф терпеливо ждал нас с Орловым почти час, пока мы… разбирались с кой-какими делами у Горыныча.

— Ну… хорошо, — Орлов тоже поглядел на Вульфа. — Допустим, всё так, как ты и говоришь, и Нахальный действительно прячет здесь всю грязь. Но как вы представляете себе наше чудесное вторжение в это место?

Он взмахнул рукой, демонстрируя высоту бетонной стены.

— Дождёмся ночи и залезем по водосточным трубам? Притворимся рабочими? В смысле, я хочу сказать, какой у нас вообще план для того, чтобы втроём проникнуть внутрь и добыть то-не-знаю-что?

Я хмыкнул; на моём лице повисла довольная улыбка.

— Нет-нет, ты кое-что не понял.

Расширив глаза, Костя уставился на меня. Кажется, эта улыбка ему до чёртиков не нравилась, учитывая, как он побледнел.

— Не втроём, — продолжал я, медленно вышагивая вдоль забора по направлению к воротам. — Вдвоём.

— В…двоем?

— Угу, — кивнул я. — Мы с Вульфом вдвоём проникнем внутрь и добудем то-не-знаю-что. А ты в это время будешь становиться счастливым родителем.

Из горла Орлова вылетел какой-то сдавленный звук; кажется, он собирался что-то мне возразить, но так и не смог произнести это вслух. Вульф покосился на него даже с каким-то оттенком сочувствия, я же лишь пожал плечами.

— А что, у тебя есть история получше, которая позволит троим взрослым мужчинам ворваться в полный детей дом?

Ответом мне было молчание; Орлов продолжал ловить ртом воздух, как огромный карась.

Так я и думал.

— Давай, иди вперёд, — велел я. — И сделай нормальное выражение лица. Люди, которые вот-вот станут отцами, так не выглядят.

Всё ещё бледный, Орлов кивнул.

— Почему мне кажется, что я пожалею об этом?.. — пробормотал он.

— Потому что ты пока ещё не научился мыслить незашоренно, — отозвался я. — Впрочем, ты делаешь успехи. Готов?

И, не дожидаясь ответа, я нажал на кнопку звонка, висящую около металлических ворот.

…ворота отодвигались долго, медленно, как будто нарочито хотели потомить нас лишним ожиданием. Ржавый скрип, издаваемый ими, очевидно, должен был стать своеобразной проверкой на прочность: достаточно ли человек целеустремлён, достаточно ли он желает попасть внутрь, чтобы выдержать этот адский звук до конца, до самой последней ноты?

Мы стояли, выжидая, когда ворота откроются достаточно широко; я подтолкнул Орлова вперёд.

Когда ворота доехали примерно до середины, мы увидели стоящую за ними фигуру. Пожилая женщина в строгом сером платье, высокая и прямая, как доска, стояла по ту сторону и неотрывно глядела на нас взглядом, выражающим одновременно подозрение и осуждение. Впрочем, она молчала, тоже ожидая, когда прекратится скрежет. И лишь ещё через пару минут, когда движение ворот остановилось, дама прокашлялась.

— Кхм, — кивнула она. — Господа. Полагаю, один из вас — господин Орлов, с которым я созванивалась сегодня?

Нервно сглотнув, Костя попытался было отступить на шаг, но позади уже стоял я, блокируя отступление.

— Да… — кивнул он. — В смысле, это я, но… Но…

— Добрый день, — кивнул я даме, лучезарно улыбаясь. — Господин Орлов слегка взволнован предстоящим событием, но звонил вам не он. Это я звонил вам.

Орлов и Вульф удивлённо поглядели на меня; я продолжал улыбаться. Кто-то правда решил, что я пойду сюда без подготовки?

— Вы?

— Я, — подтвердил я. — Может быть, впустите нас хотя бы за ворота? Как-то не слишком удобно разговаривать о делах, стоя на улице. Тем более, похоже, собирается дождь…

Пару секунд дама колебалась, видимо, решая, можно ли пускать нас в святая святых, или нет, но, наконец, кивнула и отошла назад на пару шагов, позволив нам войти. Я уже раскрыл рот, чтобы продолжить, но в этот момент ворота за нашими спинами стали медленно, громко, бесконечно долго закрываться.

Мы стояли, ожидая, когда они снова отгремят. Старуха смотрела на нас, молча и неподвижно, мы — на старуху. Наконец, после последнего громкого аккорда, ворота встали на своё место, и старуха заговорила первой.

— По телефонному разговору я поняла, что это господин Орлов собирается усыновить одного из наших воспитанников. Признаться, я думала, что это он мне звонил, а не вы, господин…

— Никс, — отозвался я. — Господин Никс.

— Господин Никс, — сухо кивнула она. — Я запомню. Может быть, объяснитесь?

В глазах старухи читались бдительность, достойная Цербера, и всё то же осуждение. Похоже, она осуждала всех и вся на своём пути — в принципе, просто по факту существования.

— А… — начал было Костя, но я улыбнулся вновь, перебивая его.

— Я секретарь господина Орлова. Именно поэтому я вам и звонил… простите, вы, кажется, не представились?

Я с невинным видом уставился на неё; в ответ старуха возмущённо прокашлялась, очевидно, оскорблённая тем, что кто-то тут задаёт вопросы, помимо неё.

— Эльвира Сигизмундовна Гессенштадт, — царственно отозвалась она. — Директор нашего замечательного приюта для одарённых детей.

Я покосился на невзрачное серое трёхэтажное здание за её спиной. Приют? Мои ассоциации с тюрьмой стали только ещё сильнее с тех пор, как я попал за ворота.

— Так, значит, вы господин Орлов, — суховатый палец Эльвиры Сигизмундовны указал в направлении Константина, — вы — его секретарь, а вы, стало быть…

— Охранник, — заключил я. — Просто охранник. Вы же должны понимать сами, Эльвира Сигизмундовна — господин Орлов непростой человек, без охраны никуда…

Старуха одарила меня ещё одним испепеляющим взглядом.

— Разумеется, я понимаю, — ледяным тоном сообщила она. — Господин Орлов далеко не первый аристо, с которым мне приходится иметь дело, господин… секретарь.

Ну, вот и всё «я запомню» — минута, и моё имя уже вылетело у неё из головы. Именно поэтому персонал — идеальная маскировка. Никто не приглядывается к секретарям и охранникам.

Впрочем, чем больше моё лицо крутят по всем центральным каналам, тем меньше шансов, что эта уловка сработает в следующий раз. Ещё одна причина разобраться с Нахальным поскорее.

— Ладно, — видимо, наконец старуха сумела определиться со с нашим статусом, и махнула рукой. — Идёмте внутрь, господа.

Мы тронулись по гравиевой дорожке; стоял ранний сумрачный вечер, но окна серого здания почти не горели, что создавало только ещё более мрачное настроение.

— А… до вас нелегко добраться, — в конце концов, похоже, Орлов всё-таки взял себя в руки. Тон, которым он сейчас заговорил, был ровным и даже в какой-то степени светским. — Вы не думали разместиться где-нибудь поближе к центру города?

Эльвира Сигизмундовна смерила его взглядом, обернувшись на ходу.

— Расположение приюта обусловлено нашими целями, господин Орлов, — отрезала она. — Равно как и все прочие решения касательно управления им. Или вы сомневаетесь в нашей компетентности?

— О, что вы, что вы… — Костя даже слегка оторопел от её напора. — Я только спросил…

— К тому же, — продолжала Эльвира Сигизмундовна, — визиты к нам происходят не настолько часто. Хотя, надо отметить, сегодняшний день являет из себя исключение — сразу два визита потенциальных усыновителей разом.

— Два? — насторожился я. — Здесь сейчас есть кто-то ещё?

— Понимаю ваше волнение, господин секретарь, — кивнула Эльвира Сигизмундовна, на этот раз даже не пытаясь вспомнить моё имя (очевидно, все свободные слоты памяти были заняты ей собственными ФИО). — Но не беспокойтесь. Конфиденциальность усыновителей является ключевым приоритетом нашего приюта. Вторые усыновители вас не побеспокоят и даже не встретят — так же, как и вы их.

Она широким жестом распахнула входную дверь.

— Прошу, господа.

…ладно, ладно. Изнутри приют выглядел куда приличнее, чем снаружи. Если внешние стены были тупо серой коробкой без малейшего намёка на украшения, то внутри помещение выглядело даже уютно, хотя и немного старомодно — примерно как ещё одно старинное клановое поместье. Коридор, устеленный идеально чистым ковром, вёл нас мимо массивных деревянных дверей; лампы по обе стороны коридора были выполнены под старину и даже светили как-то неярко, бросая на тёмно-зелёные узорные обои нечёткие тени.

С другой стороны… так ли уж старомодно? Пройдя по длинному коридору, мы попали в обширную гостиную, где царила уже совсем другая атмосфера. Евроремонт, дорогая современная мебель, огромный плазменный телевизор во всю стену…

— Судя по всему, — аккуратно заметил я, — у приюта хорошее финансирование.

— Внутренние дела приюта не допускают небрежности или наплевательского отношения, — Эльвира Сигизмундовна укоризненно поглядела на меня, как будто я только что предложил это самое финансирование урезать, и начать лично с её зарплаты. — Это не обычное заведение, господин секретарь. И вы должны это понимать.

— Так, может быть… — предложил Орлов, — вы расскажете нам о местных особенностях?

— Да, — кивнул я. — Было бы неплохо.

Оглянувшись по сторонам, я отметил, что из помещения вглубь ведут минимум три двери — и это не считая той, через которую мы вошли. Приют слишком большой для того, чтобы обыскать его быстро, а ведь ещё нужно как-то отвлечь старуху, которая бдит с бульдожьей хваткой.

Эльвира Сигизмундовна вновь пробежалась по нам взглядом, словно бы сомневалась в разумности собственного решения впустить нас внутрь.

— Возможно, вы желали бы чаю? — тоном, которым она это произнесла, логичнее было бы сказать «сдохните, твари».

— Э… Нет, спасибо, — Костя чуть прокашлялся. — Не хотелось бы вас утруждать.

Старуха кивнула; судя по всему, ответ был правильным, в её понимании. Да и в моём тоже — кто её знает, сколько раз бы она плюнула в этот чай.

— Так вот, — продолжила она. — Касательно наших воспитанников. Как вы понимаете, это не обычные дети, а потому и функции приюта заметно отличаются от обычных. Если в задачи обычного приюта входит, прежде всего, благосостояние детей, обеспечение их места в жизни, то к нашим задачам добавляется ещё и… тщательный контроль и безопасность во всех аспектах.

Угу. Говоря проще, это всё-таки тюрьма. Тюрьма для нежелательных детей. Или кто-то думал, что надменные аристо будут рады напоминаниям о своих грешках?

— Как я уже и сказала, — продолжала Эльвира Сигизмундовна, — одним из наших важнейших принципов является конфиденциальность. Вы должны учесть при усыновлении, господин Орлов, что происхождение любого из наших воспитанников — строжайшая тайна, и вы не только не узнаете этого у нас, но и обязаны будете подписать договор о том, что не будете пытаться узнать этого иными путями.

— Конечно, конечно, — постепенно, как это бывало и прежде, Орлов вживался в роль — хоть я и ловил на себе его обеспокоенные взгляды. Кажется, он пока не понимал, как именно спектакль с усыновлением поможет нам проникнуть в хранилище грязного белья, обустроенное здесь Нахальным.

Что ж, я пока и сам до конца этого не понимал. Но импровизация — наше всё, не так ли?

— Помимо этого, — Эльвира Сигизмундовна буквально пыталась загипнотизировать Орлова взглядом, словно кобра, — вы должны помнить об ещё одном правиле, господин Орлов. Даже если приют одобрит вашу заявку, вы увезёте отсюда только одного ребёнка — ну, или двух, если вам приглянется пара. Но что касается прочих, то вам не следовало бы о них распространяться — ни о чём, что вы увидите здесь.

— А вы цените конфиденциальность, — пробормотал Орлов.

— О да. Мы ценим конфиденциальность, — подтвердила Эльвира Сигизмундовна. — Мы здесь буквально влюблены в эту царицу разумных принципов.

Ну, ещё бы. Каждый из детишек здесь — грязная тайна того или иного клана, неудобное последствие пьяной ночи или интрижки на стороне.

Отсюда и финансирование. Тайны, как известно, любят хруст купюр — а богатые ребята зачастую считают, что толстая пачка денег может решить проблему. Что ж, как ни печально признавать, порой они оказываются правы.

— Второе, что следует учесть при усыновлении ребёнка из нашего приюта, — Эльвира Сигизмундовна говорила тоном занудной учительницы, не забывая поглядывать на нас чуть свысока, — это то, что они особенные и в… ином плане. Наш приют не просто так называется приютом для одарённых детей. В ком-то из них аристократическая кровь проявляется сильнее, в ком-то — слабее, но, так или иначе, она есть в каждом из наших воспитанников.

Ну, да. Глупо даже думать, что ребёнка, владеющего клановской магией, пусть даже и в зачатке, можно было бы поместить в обычный приют. Собственных детей аристо муштруют, вырабатывая контроль над способностями, этих же… максимум учат не взорвать всё вокруг и не угробить персонал.

— Собственно говоря, это ещё одна причина, по которой наш приют расположен вдали от центра города, — старуха подтверждала мои собственные мысли. — Предупреждаю сразу, что воспитание такого ребёнка не будет лёгкой задачей. Вам, господин Орлов, и вашей супруге придётся вложить немало сил… кстати, как скоро она появится?

Стоп, что?

— Появится… кто? — несмело уточнил Орлов, хотя ответ, похоже, был и так очевиден.

— Ваша супруга, разумеется, — Эльвира Сигизмундовна пожала сухими плечами. — Лучше бы ей поторопиться, господин Орлов. Разумеется, мы ценим каждого из своих потенциальных усыновителей, но всё-таки у меня есть и иные дела, кроме как сидеть здесь с вами и ждать её.

…мы нервно переглянулись.

Ну, да. Нужно было догадаться, что приют не отдаст ребёнка непонятному одинокому типу.

— Эээ… — Костя растерянно глянул на меня, затем почесал затылок. — Видите ли, госпожа Гессенштадт…

— Да-да? — старуха склонила голову на бок. — Говорите, господин Орлов. Есть что-то, о чём я должна знать?

Чёрт, чёрт. Если сейчас сказать, что никакой супруги нет, нас отсюда попросту выпрут, и поисковая компания окончится, не начавшись.

— Никс, — тихо заметил Вульф, молчавший всё это время. — Мы можем дурить ей голову ещё долго, но в конечном счёте старуху ведь нужно «потерять». Если мы доберёмся до помещений с детьми, то она тем более не спустит с нас глаз.

— Само собой, — кивнул я, не отрывая взгляда от Орлова. Тот, разумеется, понимал, что признаваться напрямую нельзя — но, кажется, нужных слов пока не подобрал.

— Видите ли… — повторил он. — Дело в том, что…

Ох, бл*ть.

Пару секунд я внимательно глядел на Орлова.

Ладно. Однажды он простит меня за это. Скорее всего.

— Дело в том, что, — включился я, вставая с кресла и мило улыбаясь, — мы были с вами не совсем честны, Эльвира Сигизмундовна. Но раз уж вопрос стоит подобным образом…

Подойдя ближе к Орлову, я изобразил самую нежную улыбку, на какую только был способен, и слегка приобнял его.

— …дело в том, что супруга не придёт, — заключил я. — Потому что мы все уже здесь.

Орлов инстинктивно дёрнулся в сторону, вытаращившись на меня, но мои пальцы впились ему в плечо.

— Спокойно, — в моём голосе сверкнула едва заметная сталь. — Нам всё равно пришлось бы дойти до этого момента… дорогой.

— Кхшш… кхшш…

Эльвира Сигизмундовна подалась вперёд, словно высотный кран, и силилась сказать что-то — но, кажется, силы оставили её. Глаза старухи были выпучены, рот приоткрыт…

— Ну, вот, — заключил я. — Видите, как хорошо, что чай не заварили. Сейчас бы разлили, обожглись…

— Кхааа… — выдохнула старуха, чуть приподнимаясь в кресле. — П… П… Простите? Вы хотите сказать, что вы… вы… вдвоём…

— О, нет, что вы! — я замахал руками. — Вы не так поняли! Мы не вдвоём, мы втроём.

Вульф, до этого стоявший за креслом, уставился на меня с не меньшей экспрессией. Да что они все, в самом деле, такие нервные?

— Вы… — старуха всё ещё не могла найти нужных слов, но процесс закипания, кажется, пошёл: к лицу прилила краска, в глазах загорелся яростный огонь. — Вы явились сюда, чтобы…

— Спокойно, мадам, — отозвался я, не прекращая держать Орлова в своих объятиях и свободной рукой подзывая к себе Вульфа. — Спокойно. Вы же говорили, что имели дело с многочисленными аристо. Должны были знать, что наши нравы отличаются от… общепринятых.

— Хватит! — резко, как будто ядром из пушки, выпалила Эльвира Сигизмундовна, даже не вставая, а буквально подскакивая с кресла. — Хватит! Вон! Пошли отсюда вон!

— Да ладно, — сощурился я. —Вы в каком веке живёте?

— Вон отсюда! — старуха краснела на глазах, переходя из нежно-розового в насыщенно-багровый. — Немедленно!

— Кажется, не сработало, — тихо сообщил мне на ухо Вульф. — Ты уверен в том, что делаешь?

Я покосился на него. Хм. А парень воспринял мои действия спокойнее всех; надо признать, он хорош.

— Сейчас попробую вырулить, — также тихо, сквозь зубы процедил я — и снова повернулся к старухе, — Послушайте, вам должно быть стыдно!

— Чего?! — опешила та.

— Ладно, — вздохнул я. — Карты на стол. Дело не только в нашей огромной любви. Дело ещё в том, что…

Я смахнул с глаза слезинку.

— Наш дорогой Костя тяжело болен.

— Чхе… — поперхнулся Орлов; отлично, очень в тему. Присев на одно колено, я похлопал его по плечу.

— Спокойно, спокойно. Тебе вредно так волноваться.

— О чём вы вообще говорите? — судя по виду Эльвиры Сигизмундовны, она начинала медленно сходить с ума. Ну, возможно, это нам и нужно. Чем больше взрывается её мозг, тем слабее бдительность.

— Болен! — выплюнул я ей в лицо. — И все эти ваши крики, ваши возмущения — не только оскорбляют нашу чистую и светлую любовь, но и укорачивают ему жизнь на день, а то и на два. Вы что, хотите убить его?!

— Я не… — она пару раз моргнула, окончательно сбиваясь с толку. — Простите, я не думала…

— Вот именно! — кивнул я. — Никто не думает. Никто никогда не думает, каково это — когда твоя любовь смертельно болеет, и времени с каждым днём становится всё меньше. Когда нужно найти достойного наследника клану Орловых, в память о наследии своих предков, и успеть сделать это раньше, чем…

Драма — идеальное решение в подобных случаях. Полюбовавшись пару секунд искренней растерянностью в глазах Эльвиры Сигизмундовны, я всхлипнул — и резко наступил на ногу Вульфу. Тот сдавленно взвыл, дёрнувшись в сторону; его глаза расширились, лицо скривилось…

— Вот видите? — тут же вскочил я, приобнимая его и отворачивая так, чтобы старуха не успела разглядеть его лицо. — Видите? Вы довели его до слёз! Думаете, нам всем легко?

Эльвира Сигизмундовна вновь онемела, не зная, как реагировать. С одной стороны, похоже, всё её естество кричало о том, что нас нужно вышвырнуть отсюда как можно скорее, с другой же — она уже вообще ничего не понимала, потеряв инициативу начисто.

И этим нужно было пользоваться.

— Вы совершенно бесчувственный человек! — припечатал я остолбеневшую Эльвиру Сигизмундовну. — Бестактный! Бессердечный!

— Но…

— Взгляните, сколько боли вы нам причинили! Один из моих дорогих мужей сидит, больной и умирающий, другой рыдает… Пошли, дорогой, умоемся!

Я быстро и настойчиво увлекал Вульфа к дверям.

— Вам туда… — старуха попыталась было вернуть в свои руки хоть часть контроля и указать на другую дверь. — Простите, я не думала…

— Так подумайте! — отрезал я, распахивая дверь — и громко хлопая ей с другой стороны.

* * *

…хлопок двери заставил вазу на столе задрожать; Эльвира Сигизмундовна машинально протянула руку, чтобы остановить эту дрожь. Она в растерянности уставилась на последнего из парней, оставшегося с ней в гостиной один на один.

Повисла тягучая пауза.

— Так… вы… — несмело начала директор приюта, уже боясь сказать что-нибудь не то. — Вы…

— Кхе, — откашлялся сидящий напротив неё Орлов. — Кхе. Знаете, мы ведь пришли сюда не просто так. Что там насчёт детей?

Эльвира Сигизмундовна нервно сглотнула.

Ох уж эти аристо. Каждый раз какой-нибудь сюрприз, и никогда не угадаешь, какой именно.

Ну да ладно. Главное, чтобы был соблюдён основной принцип приюта.

— Что ж… — она неловко прокашлялась, пытаясь взять себя в руки, и вновь уселась в кресло. Смотреть на собеседника было как-то неудобно, так что она уставилась куда-то в потолок. — Допустим… допустим, я погорячилась, господин Орлов…

Взгляд вернулся с потолка на Орлова; старуха оценивающе пробежалась по его фигуре, его костюму.

— …но всё же, — заключила она, — это будет стоить вам очень, очень дорого.

* * *

— …ладно, — пройдя два поворота и убедившись, что цербероподобная старуха не опомнилась и не рвётся за нами в погоню, я немного притормозил. — Куда теперь? У тебя есть представление, что именно мы ищем?

Вульф окинул меня раздражённым взглядом. Кажется, он пока не простил мне спектакля, разыгранного в гостиной — хоть и согласился с его эффективностью.

— Ну, довольно очевидно, — отозвался он, — что мы ищем то, на чём можно хранить информацию, и не просто хранить, а постоянно манипулировать с ней. Серверная, сисадминская — что-то в таком духе.

Я согласно кивнул, и мы молча продолжили путь по коридору. К счастью для нас, двери вокруг были снабжены табличками, и минуты через три мы остановились перед небольшой и совершенно не парадной дверью с надписью «Компьютерные системы».

Пробежавшись по входу глазами, я уже потянулся было к дверной ручке.

— Стой! — Вульф остановил меня тихим, едва слышным шёпотом. — Там кто-то есть, слышишь?

Я постоял пару секунд, прислушиваясь. Да, действительно — изнутри доносились какие-то размеренные скребущие звуки.

— Ну и что? — отозвался я. — Вырубим, заберём данные и уйдём.

— А если это дети?! — ужаснулся счастливый отец своей дочери. — Ты что, будешь бить детей?

— Разберёмся, — ответил я — и распахнул дверь.

Ну, так и есть. Никаких детей — скребущий звук, как мне сразу и показалось, был всего лишь звуком швабры по полу. Уборщик в синей кепке, заметив наше появление, удивлённо поднял голову.

Я коротко обернулся. Ага, Вульф закрыл дверь. Помещение действительно заполнено компьютерами — тускло светящиеся экраны, гул, провода на полу.

— Эээ… — уборщик распрямился, поправляя кепку. — Парни, а вы ещё кто?

Я пожал плечами.

— Сервера здесь находятся, да?

— Здесь, — с подозрением подтвердил работник приюта. — Так…

— Ну, значит, мы по адресу, — кивнул я. — Прости, мужик. Ничего личного, джаст бизнес.

Махнув Вульфу рукой, чтобы продолжал следить за дверью, я в пару шагов оказался у уборщика.

— Эй, какого?! — тот, похоже, не собирался смирно стоять на месте. — Это что, ограбление? Вы правда решили ограбить детский приют?!!

— Спокойно, — отозвался я; уборщик попытался было ударить меня шваброй, но я легко отклонился в сторону. — Никакое не ограбление, просто взлом данных. Не бойся, убивать не буду — просто полежишь в сторонке.

Короткая подсечка — и уборщик действительно рухнул на землю. Я занёс руку, собираясь нанести оглушающий удар в висок…

— Эй, больно было! — возмутился уборщик. Резво дёрнувшись, он успел буквально в последнюю секунду уйти в сторону; мой удар пришёлся ровно по выставленной вперёд швабре, и черенок треснул надвое. — А за инвентарь вообще мне отвечать!

— Прости, — ровно отозвался я. — Ничего. Отлежишься, возьмёшь пару выходных. Швабру спишешь на нас.

Уборщик попытался было вскочить на ноги, но я снова уложил его на пол.

— Да нет там ничего, в этих серверах! — он сердито уставился на меня. — Думаете, вы первые такие умные, кто приходит сюда за данными о детях и их родителях? На компьютерах — счета за отопление, сметы, список инвентаря и всё такое!

— Угу, — кивнул я. — А ещё чёрные архивы Нахального. Разве я что-то говорил про детей?

Я уже занёс руку во второй раз, готовый нанести удар — но в этот момент уборщик совершил то, чего я от него никак не ожидал.

Он захохотал.

…переглянувшись с Вульфом, я с лёгким недоумением наблюдал за тем, как парень, всё ещё сжимающий в руке остатки швабры, заливисто смеётся.

— И что я такого сказал? — уточнил я.

В принципе, наверное, можно было бы вырубить его сейчас и не париться. Но раз человек смеётся, значит, он что-то знает. Что, если он говорит правду насчёт счетов за отопление?

— Серьёзно? — смеясь, заметил уборщик. — Так вы за архивами Нахального? Вы правда решили, что человек вроде нашего Лёшеньки станет хранить всю свою чернуху и все свои компроматы просто на компьютере?

Ла-а-адно. Я приподнял бровь, не мешая уборщику говорить.

— Если бы он хотел спрятать это всё на обычном сервере, мог бы найти хранилище понадёжней, чем детский приют — не думали об этом? — на лице уборщика появилась странная улыбка. — Но наш Лёшенька аккуратист. И не любит полумеры.

— Так вы знакомы? — уточнил я.

— Ха! — фыркнул парень. — Почему он выбрал этот приют, как ты думаешь?

Мы с Вульфом вновь переглянулись.

— Так он… отсюда? — Вульф глядел на нас с лёгким прищуром.

— Мы оба отсюда, — кивнул уборщик. — Сюрприз, да? Непримиримый борец с аристо — сам отпрыск одного из аристократических кланов.

— Ну, — заметил я, — это, по крайней мере, объясняет его ненависть. Странно только, что он так хорошо затёр информацию о себе.

— Это он умеет, — согласился уборщик. — Думаете, если вы сейчас выйдете отсюда и начнёте всем рассказывать, кто он такой, вам кто-то поверит? Мои или ваши слова значат не больше, чем жёлтые заголовки в дешёвой прессе, а доказательств нет — он давно об этом позаботился.

Я оценивающе прошёлся по фигуре уборщика. То, как он говорил о Нахальном, то, как он себя вёл с момента, когда узнал, зачем я тут…

— А ты, кажется, был бы и не против? — заметил я, убирая руку. — Чтобы всё вскрылось.

— Чтобы карьера Лёшеньки полетела под откос? — уборщик кивнул. — Ну, посудите сами. Мы ведь росли вместе. Имели одинаковые шансы выйти в люди. Но где сейчас он, а где — я.

Ну, так и есть. За этим наверняка кроется какая-то личная история.

— Дай угадаю, — согласился я. — Он отжал у тебя койку у окна?

— Смешно, — фыркнул уборщик. — Мы здесь выросли вместе. Люди с кровью аристо — даже если они бастарды — обычно не работают уборщиками.

Он медленно поднялся, потирая ушибленное колено.

— Вот я и не работал. Вышел отсюда сам, никакого усыновления — как и у него, кстати — но хорошее образование и навыки позволили получить работу. Выучился на пластического хирурга, открыл свою практику. Получал неплохие деньги. Наконец-то зажил как человек и думал, что так будет дальше…

Я слушал, не перебивая.

— А затем заявился Лёшенька, — глаза уборщика сощурились. — Я ведь говорил, что он подчищал все следы? Ну, вот. Новая фамилия, новое лицо…

— А говорил, что фамилия настоящая, — не удержался я.

— Ха. Он ещё и не то скажет, — уборщик махнул рукой. — В общем, он явился ко мне, чтобы я сделал ему новое лицо…

— И ты оказался неудобным, — медленно закончил за него Вульф, не отходя от двери. — Знакомая история.

Бывший агент Нахального был мрачнее ночи.

— Что, и у тебя было что-то подобное? — уборщик-пластический хирург глянул на него. — Тогда ты понимаешь, о чём речь. Никаких улик на него самого, вот только после его визита кто-то начал копать под мою клинику. И не просто копать, а вешать на меня то, чего я никогда не делал.

Он махнул рукой.

— И вот я тут. Вернулся в место, которое и так хранит его секреты. А я — один из них. Здесь я могу жить, но попробую высунуться или попытаться кому-то что-то сообщить о его прошлом — и он уничтожит меня окончательно.

Я задумчиво склонил голову.

— Но нам ты сообщил.

— Сообщил, — согласился уборщик, и в его глазах мелькнуло уже серьёзное выражение. — Может, зря. А может, и нет. Как-никак, если вы дошли до связи Нахального с этим местом, то вы не дураки. Есть шанс, что у вас получится ударить первыми.

Пару секунд мы пристально глядели друг другу в глаза… а затем я кивнул.

— Нахального надо бить наверняка, — согласился я. — Он не любит полумеры? Ну, я их тоже не люблю. Если Нахальный потеряет всё своё влияние, ты ведь сможешь выйти отсюда?

— Смогу, — сощурился парень ещё сильнее. — Верно.

— Тогда говори.

— …а если у вас не получится — а вы не первые, кто пытается — то мне хана.

— А тебе есть что терять?

Жёстко, зато справедливо. На сей раз пауза длилась почти полминуты….

А затем уборщик заговорил.

— Ладно. На компьютеры даже не смотрите, Нахальный никогда бы не доверил свои данные чему-то… столь легко взламываемому. Всё дело в нейрочипах.

Он постучал пальцем себе по виску; приглядевшись, я увидел там небольшой и давно заживший шрам.

— Их вживляют всем воспитанникам. На случай побега, на случай тревоги. Вживляют, а после усыновления или выпуска удаляют. Мы здесь, в приюте, не обычные детишки и никогда ими не были. Ценный товар, за которым нужен особый контроль.

— Допустим, — согласился я.

— Но мы не только ценный товар, но и кровь аристо, — продолжал уборщик. — И у нас свои собственные секреты. То, о чём я сейчас скажу… об этом не знают ни старая мымра Гессенштадт, ни другие работники. Только воспитанники — нынешние или бывшие.

Он хмыкнул.

— Лет тридцать назад кто-то из наших хакнул эти нейрочипы. С тех пор они работают как… общее нейронное сознание. Пространство, куда воспитанники приюта могут входить. Общаться, хранить данные. Куда имеют доступ только знающие — а знающих не так уж и много.

— Погоди, — отозвался Вульф. — Ты же не хочешь сказать, что туда нельзя попасть, не имея этого нейрочипа?

— Можно, — усмехнулся уборщик. — Попасть — можно, и даже не так уж и сложно. Нейросознание доступно для всех знающих о нём, как я и сказал. А нейрочипы воспитанников… они просто дают возможность находиться там, не слетая с катушек.

— А сам Нахальный? — я посмотрел на парня. — Он там как ориентируется?

— Проще некуда, — тот поглядел на меня в упор. — Он вставил себе новый нейрочип. Кое-кто из детей даже подбирался краешком к его инфе, но, говорят, он возвёл там защиту, поставил пароли…

Уборщик издал новый смешок.

— Ну как, звучит захватывающе, правда? Готов отправляться в путешествие по коллективному подсознанию? Разбираться в собственных потаённых страхах, встречать образы из своего детства, копаться в чистой абстракции…

Угу. Захватывающе — прям дальше некуда.

— Прекрасный план, — заключил я. — Путешествие в подсознание. Всегда обожал такие вещи.

Моя рука легла на плечо уборщику.

— Только на этот раз внутрь отправишься ты, приятель.

Уборщик заморгал.

— Я не Нахальный, — отозвался он. — У меня чипа нет.

— Зато у тебя есть опыт, — сощурился я. — Ты бывал там не один раз. Разберёшься быстрее меня. Или хочешь, чтобы нас здесь кто-нибудь застал из-за того, что я застряну, разбираясь с застарелыми детскими комплексами?

Нет уж. Если я захочу снова погрузиться в какую-нибудь дичь, похожую на наркотрип, то пойду и найду себе ещё один Оттиск — те хотя бы интерактивные.

— К тому же, — продолжил я, — готов спорить, что пароль от его защиты — это что-то из детства. Что-то из того пласта, который он стёр из реальности. Возможно, ты взломаешь его куда быстрее любого из нас.

— Эй, — запротестовал уборщик. — Я ведь мог сделать это и без вас. Какой смысл…

— Мотивация, — ободряюще улыбнулся я. — Мотивация и гарантия.

— Ну, и ещё тело твоё посторожим, — добавил Вульф.

— Вот именно, — кивнул я. — А сейчас полезай в нейросознание и узнай всё о последних планах Нахального.

Парень вновь кинул на меня растерянный взгляд. Ха. Похоже, он думал, что мы сделаем за него всю грязную работу.

— А когда ты вернёшься оттуда, — я отодвинул от компьютеров кресло и сел в него, — мы с моим другом позаботимся о том, чтобы Нахальный как публичное лицо перестал существовать.

* * *

Каждый взгляд, кидаемый Эльвирой Сигизмундовной, буквально жёг Орлова. Казалось, старуха пытается уничтожить его, и вместе с тем — выпросить побольше денег.

Чёрт. Какой же злой она будет, когда поймёт, что денег не будет.

С одной стороны, когда Йошида и Вульф ушли, стало даже легче. Поняв, что говорить намёками смысла нет, старуха заявила о «цене» напрямую. С другой стороны, начав, она говорила об этом не умолкая.

— Ваши… спутники, — заметила она, подозрительно косясь на него, пока они шли по коридору. — Они как-то долго умываются, не находите?

— Эээ… — Орлов попытался рассмеяться. — Незнакомое здание, может быть…

— Я надеюсь, они понимают, где находятся? — глаза Эльвиры Сигизмундовны недовольно сверкнули. — Если выяснится, что они удалились для каких-либо непристойностей…

— Что вы! — Орлов замахал руками. — Я уверен, они вот-вот вернутся и присоединятся к нам!

Чёрт бы побрал Йошиду с его отмазками. Как в его голове вообще могла родиться эта мысль? Ну, ладно, она сработала, вопреки всей логике. Но как?..

— Вы уверены в этом, господин Орлов? — старуха вперила в него свой взгляд.

— Уверен, — кивнул Орлов. — Уверен в этом так же, эээ, как в том, что вам наверняка не помешало бы обновить компьютерный класс.

— И музыкальный.

— И музыкальный, — вздохнул Орлов. — Быть отцом — недешёвое удовольствие, я понимаю. Но ради достойного наследника своего рода…

В ответ старуха пробормотала что-то нечленораздельное, в чём Орлов угадал только «завёл бы девушку, извращенец».

— Дети здесь, — объявила она. — Полагаю, вам не нужно объяснять правила поведения с ними? Никаких грязных намёков, никаких…

Не закончив своей речи, она распахнула дверь, впуская парня в просторную комнату.

А вот и дети. Чёрт. Почему Йошида так долго возится? Что ему делать сейчас? Общаться с ними?

— Дети, — Эльвира Сигизмундовна улыбнулась и пропела насквозь фальшивым тоном, — поздоровайтесь с нашим гостем.

— Здра-а-а-асте!

Нестройный хор детских голосов потянулся со всех сторон комнаты; любопытные глаза уставились на Орлова — как детей, так и пары усталых воспиталелей. Тот попытался улыбнуться в ответ, но, споткнувшись о брошенную кем-то игрушку, еле удержался от того, чтобы выругаться.

Хоть бы у Йошиды вышло. Если всё это впустую…

…телефон в руке у Эльвиры Сигизмундовны запиликал; старуха кивнула взгляд на экран.

— Мы долго с вами возимся, господин Орлов, — заметила она. — Пора закругляться; меня зовут другие дела.

— Что, надо выбрать прямо сейчас?.. — растерялся парень.

— Пора закругляться, — весомо повторила старуха. — Надеюсь, я могу оставить вас вместе с детьми. У вас ведь хватит ума не говорить им обо всяких… мерзостях?

Лицо Эльвиры Сигизмундовны скривилось.

— Музыкальный класс, — напомнил Орлов. — И… шторы. Новые шторы.

Смерив его долгим взглядом, старуха кивнула — и быстро вышла за дверь.

— Я скоро вернусь, — процедила она перед тем, как скрыться в коридоре. — Знакомьтесь с детьми, господин Орлов. Надеюсь, к моменту моего возвращения вы определитесь.

…в помещение повисло молчание. Десяток-полтора детей и двое замученных на вид взрослых в абсолютной тишине глядели на Орлова так, будто ждали от него чего-то.

Или обвиняли его в чём-то.

Спокойно. Спокойно. Нужно вести себя так, словно ты не педофил…

Бл*ть. Но я ведь и так не педофил.

Грёбаный Йошида.

Как неловко-то.

* * *

Ворота, как обычно, отодвигались медленно и со скрипом; Эльвира Сигизмундовна выставила ладонь. Да, тот, самый бойкий из троицы извращенцев был прав — начинал накрапывать дождик.

Чёртовы богатенькие извращенцы-аристо. Если бы не их деньги, ноги бы их здесь не было. Но приюту так нужны шторы и музыкальный класс… а её внуку — новый «Бентли».

Ну, хотя бы второй сегодняшний гость нормальный. Все документы в порядке, и приходит уже не в первый раз, и вообще — такая приятная молодая девушка.

— Добрый вечер, — сухо, но всё-таки с лёгкой теплотой кивнула Эльвира Сигизмундовна девушке, стоящей напротив, когда ворота наконец отодвинулись. — Проходите, госпожа Реверс. Мы вас ждали.

Глава 5

Пауза определённо затягивалась.

Наверное, надо заговорить.

Наверное. Определённо, надо. Вот только о чём? Чем увлекаются дети?

В голове у Орлова закрутились отрывки из современных мультиков и игр. Мммм… нет, пожалуй, начинать знакомство с обсуждения Хагги-Вагги и бытописания свинки Пеппы — не лучшая идея.

Что люди вообще делают в таких случаях? Разве Эльвира Сигизмундовна не должна была показать ему для начала какие-то файлы, рассказать о детях? Как ему теперь понять, кого выбрать на усыновление?..

А, блин. Ему же не надо никого усыновлять. Просто дождаться, пока Йошида сделает своё дело и поскорее свалить отсюда, молясь о том, чтобы он больше никогда в жизни не попал в это место и не встретил на улице никого из встреченных здесь людей.

— П-привет, — он попытался улыбнуться детям. Он ведь так и не поздоровался с ними, да? Взгляд Орлова метнулся по настороженно замершим детям и упёрся в хмуро-скептический взгляд худого темноволосого мальчишки, особняком стоящего у стены.

Ого. Этот здесь позадержался, верно? Сколько ему? Одиннадцать, двенадцать? Он здесь явно один из самых старших.

— Ну, чего вы? — сообразив, что на него смотрят практически в упор, худой пацан дерзко хмыкнул. — Давайте, расспрашивайте их, кто это здесь ути такой хорошенький и хочет жить в большом поместье с кучей шоколадных конфет, как вы это обычно делаете. На меня-то что смотреть?

Ну, так и есть. Может, пацан отчаялся найти приёмную семью, а может, потому и не нашёл её, что выдаёт то, что думает.

— Кирилл! — подала голос одна из замученных воспитательниц. — Не дерзи старшим!

Но, во всяком случае, тишина была разорвана; какая-то девочка в аккуратном белом платьице сделала пару шагов в сторону Орлова.

— Правда? У вас есть шоколадные конфеты?

— Что я говорил? — усмехнулся Кирилл. — Дети тупые, правда?

— А вы живёте в поместье? — не обращая на него внимания, включился ещё один из детей помладше?

— Ну… — Орлов заставил себя улыбнуться, — практически.

Технически, это городской пентхаус, но размеры немаленькие.

— А вы из аристо?

— Из аристо, — согласился Орлов.

— А что вы умеете?

На последней фразе все уставились на Орлова так, будто он должен был вот-вот продемонстрировать всем цирковой фокус.

— Ээээ… — протянул тот, чувствуя, что практически белеет. — Н-ничего особенного. А почему я должен что-то уметь?

Должен, конечно же. Считается, что у каждого аристо есть своя сила и свои таланты — больше, меньше, но есть.

Ну. Что сказать. Везде бывают исключения? Его род оставался среди аристократов нового мира за счёт долгой истории и деловой хватки, а вот магию Орловым, увы, не завезли.

— Все аристо что-то умеют, — с безапелляционной уверенностью заявила девочка в белом платьице, которая спрашивала про конфеты.

— Угу, — подтвердил ещё кто-то из детей. — И мы тоже. Вы можете вот так?

Миг — и его глаза сверкнули зелёным; раскинув руки в стороны, он приподнялся над полом — сантиметров на пятнадцать.

— У меня ещё плохо получается, — признался ребёнок. — Эльвира Сигизмундовна говорит, когда я вырасту, смогу летать выше и дольше, а…

— А я вот так могу! — девочка в белом платьице на миг наморщила носик, а затем, вытянув руки вперёд, направила их на лежащую перед ней куклу. Белый сверкающий поток, облако пара…

Орлов сделал крохотный шажок назад. Долбаный Хогвартс. Как ему следует на это реагировать?

— Теперь она заморожена! — девочка с довольным видом вертела покрытую инеем куклу перед собой. — Я так играю в Эльзу! А если заморозить подольше, она может разбиться…

В глазах зарябило; это долговязый Кирилл, стоявший у стены, замерцал — и, словно распавшись на сегменты исчез, чтобы тут же появиться возле девчушки и её замороженной куклы.

— Тебе сколько говорили, вещи не портить? — заметил он, подхватывая игрушку. Ещё момент — и он уже телепортировался к другой стене, как-то особенно ехидно глянув на Орлова.

— Отда-а-ай! — та вскочила и ломанулась следом, но ушлый телепортер переместился снова, оказываясь в другом конце игровой комнаты.

— А у вас правда нет никаких способностей? — уточнил левитирующий мальчик, не снижая полёта.

— Тогда ты не аристо! — завопил кто-то из младших. — Тебе нельзя сюда приходить, если ты не аристо!

Орлов кинул отчаянный взгляд на воспитательниц, но те сами сидели, стараясь не шевелиться, и, наверное, были самыми тихими и незаметными в этой комнате. Похоже, они тоже понятия не имели, как справляться с этой оравой аристократических бастардов с суперспособностями, не покалечившись в процессе.

— Ха! — в какой-то момент паренёк-телепортер переместился аж на потолок. Разумеется, сила гравитации тут же взяла верх, и он начал падать, но за миг до соприкосновения с полом он опять исчез, чтобы возникнуть у Орлова за спиной. — Конечно, он аристо. Такой же, как и все, много о себе воображает, а на деле ничего не может.

— Эй! — Орлов обернулся было; Кирилл инстинктивно шарахнулся в сторону, задевая стоящую на полке вазу с цветами. Та пошатнулась; Кирилл исчез, всё так же распавшись на фрагменты…

Вот чёрт.

— Эй, ты что делаешь?! — Константин успел подхватит вазочку в последний момент; взгляд, уставший метаться от одного ребёнка к другому, упёрся в предмет. — Это же…

Тонкое стекло красноватое стекло, узор из тёмного золота. Изображает птицу, обвившуюся шеей вокруг горлышка вазы…

— …это же ваза австрийского императорского дома! — вырвалось у Орлова, когда тот осознал, что именно держит в руках. — Семнадцатый век!

…повисшая вокруг тишина заставила его заткнуться и снова уставиться на предмет. Да ну, бред какой-то. Откуда раритетная ваза семнадцатого века возьмётся в игровой комнате приюта? Небрежно вытряхнув на пол подвявшие цветочки, Орлов вгляделся в вазочку ещё пристальнее, поворачивая её то так, то этак. Может, подделка?

— Ну да… — пробормотал он. — Клеймо мастера на месте, и…

Он осёкся, только сейчас сообразив, что движение вокруг него снова прекратилось, равно как и гул детских голосов. Все снова глядели на него.

— Что? — он поднял бровь. Взгляд его машинально скользнул дальше, на следующую полку. — Погодите, это там, на полке стоит…

* * *

…казалось, игровая комната детдома вообще не предназначена для настолько пронзительной, звенящей тишины. Все взгляды были направлены на него, и, похоже, даже воспитательниц рассказ завлекал не меньше, чем разинувших рты детей.

— И, таким образом, — заключил Орлов, вертя в руках уже десятую статуэтку, — древнеегипетские фараоны никогда не ложились в свои гробницы без подобных штук — считалось, что это принесёт несчастья в загробном мире. Насчёт загробного мира не знаю, но то, что эти вещицы действительно аккумулируют магическую энергию и помогают в концентрации, давно доказанный факт.

— Дядя, — заметил мальчик, который показывал умение летать, — а почему вы говорили, что у вас нет способностей?

— А? — не понял Орлов.

— Эльвира Сигизмундовна говорит, что всезнание — одна из редчайших сил, — закивал тот. — И что тот, у кого она обнаружится, станет большим человеком… вы и есть большой человек?

Всезнание? Вот, значит, кем они его считают.

Хм. Всезнание бы тут не помешало — было бы очень интересно понять, что всё-таки весь этот ценнейший антиквариат делает в детском доме.

И при чём тут Эльвира Сигизмундовна.

* * *

Самым громким звуком в помещении было щёлканье секундной стрелки.

Нет, не тиканье — именно щёлканье. Если сидеть вот так, молча, расслабившись, ожидая, пока наш славный «агент» вынырнет из мира подсознательных видений с нужной информацией, быстро начинаешь понимать, как же громко они идут.

Первым не выдержал Вульф, сидящий ближе к двери и старательно прислушивающийся к тому, не зазвучат ли за ней шаги:

— И долго нам так ждать?

— Столько, сколько нужно, — отозвался я, рассматривая ползущих по потолку мух. — Путешествие по закоулкам бессознательного — дело небыстрое. А если хозяин сознания — убеждённый фрейдист, то ещё и чертовски опасное.

— Да, но они ведь хватятся нас, начнут искать, куда мы…

Именно в этот момент он замер — и, помолчав пару секунд, лаконично заключил:

— Уже ищут. Сюда идут.

Идут. Ну, рано или поздно это должно было случиться. Что ж, будь это старуха-цербер или кто-то другой из местного персонала — придётся либо вырубать, либо вешать лапшу на уши, но это по ситуации. А пока нельзя дать им увидеть уборщика в трансе.

Быстро поднявшись с кресла, я рывком распахнул стоящий рядом шкаф — на счастье, тот оказался полупустым — и буквально запихнул туда бессознательное тело уборщика, уложив его спиной к стенке.

Дверца шкафа закрылась в самый последний момент — в тот самый, когда распахнулась дверь самой компьютерной.

— Проходите, — из-за двери показалась непривычно улыбчивая Эльвира Сигизмундовна. — Мы только распечатаем все необходимые документы, и вы сможете… Вы?!

Взгляд старухи выкатился из орбит, брови выгнулись.

— Что вы здесь…

— Что ты здесь делаешь?!!

Чего?

Пожалуй, сложно было сказать, кто больше выпал в осадок от этой встречи — я или Реверс, застывшая в дверях с отвисшей челюстью. Нет, правда — а она-то здесь что делает?!!

— Вы… вы… — Эльвира Сигизмундовна переводила взгляд с одного на другого. — Госпожа Реверс, вы что, знаете этих… этих…

Реверс, отодвинув её в сторону, резко шагнула вперёд; в руке блеснул зажатый миниатюрный стилет, направленный мне прямо под рёбра…

Перехватив её руку на полпути, я стиснул её так, что у Реверс скривилось лицо. О чём эта идиотка думает? Не знаю, зачем она здесь, но, судя по её изумлению, явно не из-за меня; у неё здесь своя цель. И она собиралась слить её в унитаз только ради сомнительного удовольствия пырнуть меня заточкой?

Сжав руку ещё сильнее, до лёгкого хруста в суставах, я церемонно её поцеловал.

— Госпожа Реверс. Какая встреча. Не ожидал увидеть вас тут.

Стилет незаметно перекочевал в мою ладонь; Реверс выдохнула, баюкая на весу повреждённую руку.

—Эльвира Сигизмундовна, — улыбнулся я. — Как хорошо, что вы появились — мы уже заскучали!

— Вы… вы… — старуха всё ещё глотала воздух покрасневшим лицом. — Вы знакомы?

— Ну, разумеется, мы знакомы, — согласился я.

— Так госпожа Реверс тоже из ваших… этих… ваших…

— Извращенцев? — услужливо подсказал я. — Думаю, вы можете спросить об этом госпожу Реверс сами. А сейчас, будьте так любезны, дайте нам пару минут наедине.

Решительно шагнув к двери, я захлопнул её буквально перед носом у зависшей в пространстве и времени Эльвиры Сигизмундовны. Затем я развернулся обратно…

…и в последний момент пригнулся от ещё одного кинжала, летящего прямо мне в голову. Тонкий металл завибрировал, воткнувшись в дверь; я покосился на него.

— Это бы меня не убило, мрачно заметил я. — Но было бы крайне неприятно. Может, пого…

Вместо ответа Реверс попыталась сделать подсечку и повалить меня на пол. Я вздохнул, переглянувшись с Вульфом, который вжался в стенку, стараясь не лезть в эту драку.

Толчок в грудь — и Реверс отлетает к компьютерам. Не сильный, но ощутимый.

— Реверс, — из моего голоса исчез всякий юмор. — Не тупи. Не знаю, зачем ты здесь, но если ты и дальше будешь пытаться прикончить меня на глазах у всех, то сюда сбежится весь персонал здания.

— Почему ты считаешь, что это меня остановит? — девушка выплюнула эти слова с такой ненавистью, что слова разве что не дымились.

— Да, — кивнул я. — Потому что помешает той цели, для которой ты явилась сюда.

— Никто не заметит… — Реверс попыталась было вскочить. — Кроме того, что ты упал…

Вместо ответа я пожал плечами… и снова распахнул дверь в коридор.

— Вы? — да, старухе легко было сломать психику.

— Мы, — подтвердил я.

— Вы так… — старуха прокашлялась, пытаясь вернуть себе инициативу, — так и не сказали, что вы здесь делали, господин Никс!

— Ждали вас, конечно же, — заметил я, отходя в сторону. Вылетевшая из дверей серверной Реверс уже сжимала в руке второй кинжал, и ждать, пока она пырнёт им меня, не хотелось. — Да, пришлось подождать. Но мы знали, что вы рано или поздно появитесь.

— Что вы несёте?

Проходя мимо Реверс, я как бы случайно похлопал её по спине — и, пока девушка пыталась восстановить дыхание, пояснил:

— Вы знаете помещение лучше нас. Раз уж заблудились, так лучше подождать знающего человека, чем блуждать наугад, не так ли?

Вообще, конечно, лучшим выходом было бы просто вырубить старуху, а не плясать вокруг неё танго с ужимками. Если бы не одно «но» — Реверс.

Боялся ли я, что она навредит мне? Точно нет. Но её попытки меня грохнуть могут привлечь внимание — как и мои попытки вырубить её, если полномасштабная драка всё же завяжется. Я был уверен в том, что смогу победить в схватке… но вот будет ли она достаточно быстрой и тихой?

— А теперь, если вы не возражаете, — я первым двинулся вперёд, по коридору, и Эльвире Сигизмундовне пришлось догонять меня, — вы проводите нас к господину Орлову.

— И к детям, кстати, — вмешался зашедший с другой стороны Вульф. Схватывая всё на ходу, он быстро сообразил, что Реверс не сможет устроить бойню в помещении, полном детей.

— К де… детям?

— Да, — кивнул я. — Мы ведь их ещё так и не видели.

Резко развернувшись на пятках, я перехватил руку Реверс, направленную мне в шею; кинжал был почти незаметен — если не приглядываться.

— Пусти, — она попыталась вырваться.

— Госпожа Реверс, — улыбнулся я. — Бегать по коридору опасно, особенно с острыми предметами в руках. Разумеется, вы тоже пойдёте с нами смотреть детей.

— Так мы идём или нет? — Вульф, уже в достаточно мере овладевший моей тактикой, чуть ли не за ручку вёл вновь побуревшую Эльвиру Сигизмундовну вперёд. — Идём, идём.

Новая попытка подсечки. Покачнувшись, я удержался на ногах, и в ответ врезал ботинком по коленке Реверс. Та сдавленно взвыла; Эльвира Сигизмундовна удивлённо обернулась на нас…

— Идите, идите, — кивнул я. — Мы с Реверс давно не виделись, хотели поговорить. Мы вас догоним.

Рассвирепев от неудач, девушка вновь ринулась ко мне…

Поймав обе её руки в свои, я быстро запечатал её губы поцелуем. Эльвира Сигизмундовна ведь ещё смотрит? Я ж для неё стараюсь. Реверс задёргалась… а я, будто сообразив, что мы ещё не одни, быстро отстранился.

— Не здесь, — шепнул я достаточно громко, чтобы меня услышала и старуха. — И не сейчас. Подожди немного, малыш.

— Что ты себе…

Эльвира Сигизмундовна старательно поспешила вперёд, бормоча под нос что-то про «мало того, что извращенец, так ещё и извращенец-изменщик». Пнув Реверс ещё раз, я спокойным шагом направился за остальными.

— Господин Никс! — звенящим голосом человека, доведённого до крайнего предела, осведомилась старуха. — Вы закончили, или дать вам ещё немного времени?

— Мы, похоже, немного поспешили, — улыбнулся я. — Дорогая Эльвира Сигизмундовна. Вы же не будете говорить Косте об этой маленькой шалости?

— Надеюсь, у вас хватит ума не вытворять ничего перед детьми!

Господи, да иди уже скорее! Я в очередной раз отошёл в сторону, чтобы удар пришедшей в себя Реверс пришёлся не по мне, а по стенке.

Чёрт. Я теряю терпение. Если так пойдёт дальше, я предпочту просто вырубить Реверс, даже если это будет стоить мне срыва легенды — всё равно мы тут уже изрядно засветились.

— Перед детьми я буду тих и невинен, как агнец! — клятвенно пообещал я, положив руку на сердце.

— Мы заходим, — отрезала Эльвира Сигизмундовна — распахнула дверь…

…в тот самый момент, когда, видимо, терпение потеряла и Реверс.

— Хватит! — прорычала она, кидаясь на меня. — Достаточно! Никаких больше игр!

— Мы вообще-то и входим в комнату для игр, — я отступил назад. Краем глаза отметив толпу детей и Орлова, сидящего на полу в их окружении, я тяжело вздохнул.

Плохо иметь дело с фанатиками. Особенно с фанатиками-идиотами. Впрочем, когда это не было одним и тем же?

Действительно, пролетевшая мимо меня Реверс уже не пыталась сдерживаться; очередной кинжал (да где она прячет их в таком количестве?!) сверкнул в её руке.

— Все в сторону! — рявкнула она, обернувшись на детей. — Не мешаться под ногами!

Ну, а раз не сдерживается она, то и мне не надо.

— Ревность, — коротко пояснил я обомлевшей от такого поворота событий Эльвире Сигизмундовне — и нанёс удар.

Зае*ала.

Реверс согнулась от боли, но всё же устояла на ногах — и через пару секунд попыталась пойти на второй заход.

Нахрен. У меня всё шло идеально, пока ты не появилась со своими ножиками. Второй удар отшвырнул Реверс к стене.

— Что вы делаете… остановите… прекратите… — Эльвира Сигизмундовна вжалась в дверной косяк и меняла окрас с бурого на бледно-зелёный. — Здесь же…

— Здесь дети, ага, — приподняв Реверс за грудки, я буквально швырнул её в стенку, отчего многочисленные вазочки и статуэтки на стенах задрожали.

— Осторожнее!! — взвыл почему-то Орлов, подскакивая с места…

— Ты?! — Реверс сумела в последний момент сгруппироваться и затормозить. — Я видела тебя! Ты с ним заодно!

Она метнулась к Орлову, занеся кинжал; я ринулся следом, вот только расстояние было не в мою пользу. Блин, да какого…

А затем случилось то, чего я уж точно не ожидал. Один из местных детей — высокий черноволосый парнишка лет 11-12 — буквально прыгнул Реверс на шею, обхватив её обеими руками. Секунда — и две фигуры замерцали, распадаясь на фрагменты… и просто пропали.

Пусто.

Что за чертовщина только что произошла?

— Что. Это. Было? — замогильным голосом произнёс я, оглядывая замерший зал.

— Кхе-кхе! — напомнила о себе Эльвира Сигизмундовна. — Это и я хотела бы узнать, господин Никс! Дети, отойдите подальше от этих людей!

Дети с места не сдвинулись, зато Эльвира Сигизмундовна, кажется, сообразив, что прямая опасность исчезла, осмелела и отлипла от стены.

— Вы! — выплюнула она, глядя на нас троих. — Я понятия не имею, кто вы такие, но в одном я уверена точно: вы аферисты! И если вы думаете, что с вами будет разбираться простая полиция, вы очень ошибаетесь. Детдом курируют кланы, и…

— Кхм, — заметил Орлов, глядя на старуху с неожиданной сталью во взгляде. — Аферисты, говорите? Занятно, что вы первой произнесли это слово, госпожа Гессенштадт.

Он подобрал с пола какую-то статуэтку в египетском стиле.

— Не знаете случайно, что это такое и как оно сюда попало? — заметил он совершенно ледяным голосом.

Удивительно дело, но… это сработало. Старуха действительно заткнулась, и лишь снова принялась глотать воздух.

— Не знаете? — всё таким же тоном осведомился Орлов, шагая к ней. — А я поясню. И вам поясню, и тем самым кланам, которые курируют ваш приют.

Он сунул статуэтку ей буквально под нос.

— Поясню про то, как это выгодно — закупать дорогущий антиквариат под видом украшений, цветочных вазонов или как вы тут его в смете обзываете, — продолжал он. — Про то, как вы ставите их здесь, в комнате с детьми, буквально на сутки-другие, а потом списываете как «разбитые при игре». Сколько денег вы с этого получаете? Достаточно, чтобы позволить себе хорошего адвоката?

Старуха отступала всё дальше и дальше к стене; Орлов буквально припирал её.

— Так что либо сейчас вы сядете и заткнётесь, — продолжал он, — и не будете пытаться надурить аристо, имеющего в своём арсенале всезнание, либо у меня состоится очень интересный разговор с вашими кураторами. Вы меня поняли?

Пауза.

— Поняли или нет?! — повторил Орлов.

— П-п-п… — попыталась выдавить из себя старуха.

— Вот и отлично, — кивнул Костя. — И да. Ещё кое-что.

— Д-д-да?..

— Хватит воровать у детей, — заключил он. — Иначе информация о ваших делишках быстро дойдёт докуда нужно.

* * *

…ну вот и всё, не так уж долго. Меньше часа, на самом деле. Я со спокойным ожиданием уставился на уборщика, который только-только пришёл в себя и теперь оглядывался, пытаясь понять, почему он находился в шкафу.

— Фух… — он помотал головой. — Что тут произошло?

— Так, — неопределённо бросил я. — Неожиданные встречи и внезапные чудеса с разоблачением. Куда интереснее то, что произошло… там.

— Там? — он поднялся на ноги, чуть пошатываясь. — Блин, я и забыл, какой это вынос мозга… даже в детстве это было чуть сюрреалистично, а сейчас…

— Угу, — согласился я. — Вот именно поэтому я сам туда и не полез. Но ты выяснил то, что нужно?

— Выяснил, — кивнул уборщик. — Чёрт… дайте что-нибудь попить. Выяснил. Нахальный далеко пробрался, его агентурная сеть… куда больше, чем я ожидал. Крючки буквально всюду…

— Ну, это и так понятно, — я скрестил руки на груди. — Ты узнал, что он планирует делать прямо сейчас?

— В общих чертах — устроить войну и хаос, — уборщик поморщился. — Кажется, он увидел в неразберихе последних дней свой шанс. Хочет развязать бойню между аристо, и для этого намеренно стравливает Распутиных и Медведевых.

Он поглядел на меня в упор.

— Это ведь ты Йошида Распутин, так? У него есть видео с тобой, крайне… занятные.

— Допустим, я, — согласился я. — Что за видео?

— Например, самое интересное — то, на котором ты избиваешь каких-то людей и насильно уводишь куда-то Илану Медведеву, — отозвался уборщик. — Тебя ведь обвиняют в её похищении? Похоже, он собирается выложить это видео в сеть уже сегодня вечером, как доказательство.

…в серверной повисла полная тишина.

— Это… — Орлов покачал головой. — Это ведь плохо, да?

— Уж точно не хорошо, — согласился я.

— А зачем ты вообще её похищал?.. Кстати, — уточнил Вульф. Я пожал плечами.

— Так получилось.

— Что теперь делать, что делать, что делать… — Орлов, бормоча под нос, начал расхаживать туда-сюда. — Сколько у нас времени? Нам нужно что-то делать, но что…

Я вздохнул.

— Разве я не говорил, что именно? Говорил за последние дни уже десятки раз. Бить первыми. А сейчас дай телефон.

Видя непонимание на лице Орлова, я усмехнулся.

— Надо переговорить с Леонидом Медведевым.

* * *

Тишина была настолько тяжёлой, что её можно было рубить топором.

Что ж, они и так знали, что это случится. Просто не думали, что так скоро, и… что Йошида позвонит первым.

Отряды людей Медведевых окружали подъездную дорожку со всех сторон — но уверенности в том, что численный перевес останется за ними, не было ни у кого. Один из сильнейших отрядов клана только сегодня днём был размазан в фарш — в буквальном смысле слова! — в том дурацком цирке, когда случилось… что?

Никто не знал точно, что именно произошло. Но одно было понятно: случился Йошида. И, чёрт побери, если бы Леониду Медведеву сказали, что это именно Йошида уронил на его людей какой-то то ли метеорит, то ли спутник — он бы в это поверил. Лучше поверить, чем решить, что это чушь и конспирология, и погибнуть.

За воротами особняка уже собрались репортёры. Чёрт, как они так быстро узнают, где что происходит? Их наверняка кто-то навёл. Нахальный или ещё какой-нибудь идиот.

Плевать. Главное — Йошида. Сейчас он появится, и не нужно обманываться: это никакие не переговоры. Это начало войны. Разве они сами не готовились к ней все последние дни?

— Спокойно, — завидев вдалеке фары машин, Леонид поднял руку. — Спокойно. Реагируем, но первыми не действуем. Сохранять строй, не…

Ох, блин. Похоже, он нервничает тут больше всех прочих.

Металлические ворота распахнулись, пропуская машины — и, разумеется, толпа щёлкающих камерами репортёров хлынула внутрь вместе с ними. Эти ребята что, вообще не слышали о частной собственности?!

— Леонид, — хлопнув дверцей передней машины, Йошида Распутин появился прямо перед ним; напряжение густело ещё сильнее. Леонид огляделся по сторонам, видя, как его бойцы сжимают автоматы в руках буквально до хруста.

— Йошида, — прохрипел он, уставившись на парня. — Что всё это значит? Этот звонок, назначенная встреча?

Его взгляд упёрся Йошиде в лице. Если сопляк думает, что он боится, если считает, что может взять его на понт…

— Хочешь бойни? — прорычал Медведев. — Получишь бойню, только не думай, что у тебя получится меня напугать.

Вспышки камер вокруг — как они достали! Сжечь бы их все вместе с репортёрами…

— Бойню? — Йошида поднял брови в притворном удивление. — Кто говорит о бойне? Мы здесь сегодня по другой причине, Леонид. Пришла пора…

Он прокашлялся — и заговорил дальше уже громче, так, чтобы слышали все.

— …пришла пора кое-что прояснить и кое о чём объявить. Официально.

Вспышки защёлками ещё интенсивнее… а вот гул голосов смолк; журналюги ловили каждый звук, боясь что-нибудь упустить.

Дверца машины хлопнула во второй раз.

— Дорогой господин Медведев, — солнечно улыбнулся Йошида, приобнимая вышедшую из машины Илану Медведеву. — Пришла пора признаться: мы с Иланой любим друг друга. Она хотела сбежать со мной, повенчаться тайно, но я решил, что не стоит начинать союз с конфронтации с вами.

Улыбка парня стала ещё шире.

— Господин Медведев… я прошу у вас руки вашей дочери.

* * *

— Какого!.. — девушка бессильно бесновалась, носясь туда-сюда по тёмному пустырю. — Зачем ты вытащил меня?

— Потому что видел, как он бьёт, — спокойно отозвался Кирилл. — Ты бы не выстояла против него. А без тебя пропал бы и мой шанс выбраться оттуда.

— Ты мог дать мне сначала прикончить его! — взревела Реверс. — Или его друга!

— Я важнее, помнишь? — огрызнулся в ответ пацан-телепортер. — Я приоритет номер один! Вы сами так говорили! Что, если бы он прикончил или вырубил тебя раньше?

Реверс гневно уставилась на него, но крыть было нечем. Да, Кирилл действительно был приоритетом номер один; настолько, что один звонок от Гильдии Убийц заставил её бросить охранять вход в катакомбы, куда ушли Виталий с Григорием, и помчаться забирать парнишку.

Телепортер, ненавидящий аристо. Вклад в будущее. Идеальный ресурс, за которым Гильдия охотилась уже два месяца, подделывая документы и выбивая разрешения.

— Ты и так чуть всё не сорвала! — Кирилл глядел на неё необычно серьёзно для своих двенадцати. — Теперь вместо нормального усыновления и удаления моих файлов из базы — побег. Они будут нас искать, и что дальше?

— Спокойно, — Реверс сама не знала, кому она это говорит — Кириллу или себе. — Спокойно. Гильдия тебя прикроет.

— Да? — он уставился на неё. — Откуда мне это знать? Если они там все такие же психованные, как ты…

— Я не психованная! — снова вспыхнула Реверс. — Это другое! Если бы ты знал, кто это был…

— Я и так догадался, — отозвался Кирилл, поправляя чёлку. — Это долбаный аристо. Что было бы, если бы он победил?

Сощурившись, он поглядел на неё в упор.

— Помнишь наш уговор? Я не должен снова оказаться в приюте… и уж точно не должен снова оказаться у аристо. Ваша Гильдия должна дать мне убежище. Я согласился пойти к вам именно из-за этого!

Ух. Похоже, парнишка действительно ненавидит клановых. Наверное, это началось с ненависти к тем, кто бросил его, тем, кто отказался от него. А затем перешло и на всех остальных аристократов.

— Не окажешься, — кивнула Реверс. — Пошли. Гильдия даст тебе не только убежище…

Она усмехнулась.

— Гильдия ещё и научит тебя, как расправляться с этими мудаками. Не думай, что ты единственный, кто ненавидит их.

Глупый Йошида думает, что это победа.

Пусть думает. Это только маленькая передышка перед большим провалом.

Глава 6

Да, наверное, браки по расчёту — это не мой конёк. Понять эту простую истину мне помог ещё один старый случай, времён моих студенческих лет, когда для того, чтобы безопасно свалить с одной паршивой планетки, населённой крайне обидчивыми и агрессивными рептилоидами, мне пришлось жениться на их королеве.

Ещё неделю потом выковыривал чешую из волос.

Но… нельзя всё же отрицать, что порой это — самый простой и быстрый способ добиться желаемого; немного вычурный, но неизменно действенный. Что с той чешуйчатой красоткой, что сейчас с Иланой. И поглядите-ка — Илана даже не сбрасывает шкуру каждые два дня!

Продолжая приобнимать девушку за талию, я смотрел на Медведева и его людей с интересом, даже с любопытством. Такая гамма чувств, такая буря эмоций!.. Сквозь щели тёмных масок я видел расширенные глаза его бойцов; из-за спины Медведева выглядывали помощники и советники; кто-то мотал головой, словно пытаясь проснуться, у кого-то отвисла челюсть. Чуть поодаль я заметил и Виктора; палец всё ещё в гипсе, шея вытянута — похоже, он думает, что ослышался.

Но лучше всего, самой божественной и бесценной, была, конечно же, реакция самого Леонида. Побагровевший до неприличия мужчина хватал ртом воздух, силясь издать хоть звук; он попытался рвануться вперёд, переводя взгляд с меня на дочь, но словно наткнулся на невидимую стену; снова открыл рот, уже почти прорычал первое слово…

— Папа, — невероятно убедительно сияя глазами, произнесла Илана, — я согласна.

Вспышки фотокамер со всех сторон; журналисты тоже стремительно оживали, вспоминая о своей профессии. Что ж, сегодня они не будут разочарованы. Я уже видел, как одни репортёры что-то лихорадочно набирали в телефонах, другие наскоро чёркали в блокнотах; происходящее снималось на видео и, я был готов поклясться, минимум десять раз транслировалось в реальном времени.

Всё же и от этих говнюков порой бывает польза.

Секунда, другая — и вся пикантность его непростого положения дошла и до Леонида Медведева. Лицо оставалось всё таким же багровым, словно его искупали в борще, но челюсть со стуком захлопнулось. Медведев часто задышал, сощурил глаза — и шагнул вперёд, остановившись перед нами практически вплотную.

По нервно сжавшимся кулакам и полубезумному взгляду было видно, что он и рад бы врезать мне, да и дочери был бы не против прописать оплеуху… но не здесь, не сейчас. Не под всеми этими камерами.

— Вы, двое, вы что спятили?! — зашипел он так тихо, чтобы слышали только мы — даже до замерших позади клановых едва ли что доносилось. — Думаете, я это одобрю? Правда решили, что я позволю взять и настолько внаглую…

Ладно, у меня было что ответить. Но… Илана опередила меня. Смерив отца сердитым взглядом, она хмыкнула:

— Ой, помолчи ты уже. Кажется, всего несколько дней назад ты пытался навязать Михаилу Распутину этот самый брак. Что случилось? Передумал?

Леонид заморгал глазами; я лишь спокойно кивнул. Да, Михаил упоминал это, когда мы говорили о Медведевых.

— Илана, ты… — начал было мужчина.

— Я сказала — помолчи! — теперь уже глаза девушки превратились в узкие щели. — У тебя было достаточно времени. Почти два десятка лет, чтобы стать хорошим отцом. Но ты предпочёл быть мудаком и видеть во мне не дочь, а политический инструмент!

Леонид явно опешил, не ожидав встретить подобную отповедь; лицо его выражало гнев… но и растерянность читалась на нём так же явственно.

— Хотел, чтобы я была твоей марионеткой? — прошипела Илана. — Поздравляю, папочка! Если слишком сильно закрутить гайки, они могут и сломаться. А что насчёт этого…

Она стремительно вытащила из кармана телефон и, в три секунды найдя что-то на экране, сунула его под нос отцу. Я тоже с любопытством скосил глаза на экран.

На фотографии, выложенной в соцсети, Илана имела совсем другое выражение лица; неподдельное счастье, расслабленная поза — и подпись под кадром.

«Я сказала Да!»

— Ну? — Илана поглядела на отца с удовлетворением; тот тупо таращился на телефон. — Брось, папа. Ты и сам знаешь, как это работает. Фотка уже успела облететь все паблики и новостные сайты. Откажешься сейчас — и где окажется репутация клана? У тебя больше нет контроля — ни надо мной, ни над ситуацией.

Медведев молчал, как язык проглотил. Неужели обиделся или расстроился? О, я знаю, что его точно развеселит.

— Илана, — я протянул руку к телефону, — ты позволишь?

Взяв устройство, я промотал слегка вниз. Как я и думал, под фотографией громоздились стройные ряды комментариев. Уже сейчас их было больше тысячи, и количество неуклонно продолжало расти.

— Давайте почитаем, что пишут люди, — заметил я, выбирая комментарии посочнее. — Как оценивают новости… ага, вот, слушайте: «Понимаете, что это значит? Наконец-то можно выдыхать, кровавых разборок между Распутиными и Медведевыми не будет».

Читал я с выражением, медленно. Правда, нижеследующий комментарий «Ну вот, а я уже запасся попкорном» озвучивать Медведеву не стал. Промотав ещё немного ниже, я продолжил:

— «Рада за Илану! Если честно, я верила, что между ней и Йошидой что-то такое и было. Даже успела написать про них фанфик! Держите ссылку…»

Илана хмыкнула и, забрав у меня телефон, тоже принялась читать:

— «Так что, можно расслабиться? В последние дни было такое чувство, что вот-вот грянет война между кланами. Если они правда помирились, это очень хорошие новости!»

Спрятав телефон в карман, она снова поглядела на отца.

— Думаю, ты услышал достаточно, и сам понимаешь, что это значит. Не только для комментаторов из интернета, для нас тоже.

Леонид яростно сверкал глазами… но молчал. Возможно, потому, что сказать-то ему было особо и нечего.

— Люди любят, когда у сильных мира сего всё стабильно, — продолжила Илана всё тем же довольным тоном. — Когда мы не дерёмся, оставляя за собой дымящиеся воронки и случайные жертвы, а дружим. Сейчас людям сказали, что топор войны между кланами закопан, всё пойдёт вверх, поменяется к лучшему. Хочешь это сломать, папа?

Девушка чуть обернулась и махнула рукой в сторону толпы репортёров, которые по-прежнему щёлкали камерами, писали что-то и возбуждённо обсуждали произошедшее между собой. Кажется, им понравился спектакль, устроенный клановыми.

— Вперёд, — заключила Илана, снова глядя в глаза отцу. — Иди и скажи им.

Я довольно хмыкнул. Кажется, в Илане всё-таки есть стержень — я был удивлён этому ничуть не меньше, чем её родной отец. Вся это отповедь… для такого нужно обладать определённой жёсткостью. Вот тебе и покорная домашняя девочка.

Отец и дочь глядели друг на друга; взгляды, казалось, готовы были прожечь друг в друге дыру. Я стоял в двух шагах сбоку, не вмешиваясь в эту безмолвную дуэль. Всё и так было понятно — Медведев проиграл. Более того, он уже сам прекрасно понимал, что проиграл, но гнев и самолюбие не давали ему просто развернуться и уйти.

Наконец, он выдохнул и распрямился.

— Думаешь, будто знаешь, что делаешь, Илана? — он придал лицу нейтральное выражение. — Считаешь, что справишься со всем, оказавшись на первой роли? Думаю, тебя ожидают сюрпризы, доченька, и уже в самое ближайшее время.

Я лишь мысленно хмыкнул. Леонид просто хочет, чтобы за ним осталось последнее слово, вот и несёт очевидные вещи.

Повернувшись к репортёрам, Медведев махнул им рукой; он отошёл на два шага, тут же к нему подбежали несколько советников, несколько интервьюеров, камеры защёлкали активнее…

— Ты улыбаешься как-то слишком уж широко, — заметила Илана, глядя на меня. — Думаешь, войну кланов действительно удалось отыграть назад?

— Я улыбаюсь не из-за этого, — отозвался я. — Есть… ещё одна причина.

То, ради чего я, главным образом всё это затевал. И, если я всё верно понимаю, то сейчас должен…

Телефон Иланы зазвонил; пока она с удивлением глядела на неизвестный номер, я лишь усмехнулся и протянул руку.

— Это меня.

— Что? — она чуть растерялась, но снова протянула мне аппарат.

— …ладно, ублюдок, — уже знакомый голос в трубке был спокоен — слишком показательно спокоен, чтобы я поверил в это спокойствие. — При всём при том вынужден признать, что это действительно хороший ход.

— Красивый, верно? — я глядел на то, как Медведев даёт журналистам какие-то комментарии, и улыбался. — Даже кинематографичный, наверное.

— Вот только это ничего не меняет, — заключил Нахальный всё тем же тоном — тоном яростной ненависти, заключённой в маску ледяного спокойствия, ещё крепкую на вид, но уже трещащую по углам. — Холостой ты или женатый, вряд ли сможешь долго наслаждаться семейным счастьем после моего следующего хода.

— Ну-ну, — заметил я. — Удачи.

Отключив звонок, я вернул телефон слегка растерянной Илане. Она, конечно, знала о моих проблемах с Нахальным, но, похоже, его привычка названивать своим врагам стала для неё сюрпризом. Ну, что поделать — страсть к пафосу и эпатажу в некоторых людях неискоренима.

— Нахальный? — Илана покачала головой. — Ты ведь знаешь, что он собирается устроить пресс-конференцию с глобальным разоблачением?

Я пожал плечами.

— Глобального разоблачения не будет. Его могучим оружием были кадры, где я увожу тебя со съёмочной площадки, а теперь…

Вместо ответа Илана вновь продемонстрировала мне телефон, на котором был включён канал Нахального.

«Новости сегодня удивляют, верно? Но вся эта мишура — только блеф и попытки Йошиды Распутина выкрутиться из ситуации. Наследник самого скандального клана выбирает торт на свадьбу и думает, что победил. Но мы-то знаем, что конференция состоится не смотря ни на что?

Когда Алексей Нахальный обещает людям сенсацию, он выполняет своё обещание. Сегодня, в 19.00, в редакции журнала «Вопреки»!»

Я глянул на часы. Половина седьмого, ещё успеваем.

Долбаный Нахальный. Не мог дать мне хотя бы поужинать выспаться после долгого дня. Хотя тут он прав: возьми наш любитель правды передышку, я сам бы точно так же воспользовался ей, чтобы прикончить его.

Кстати, об этом. С Нахальным пора кончать.

…эх, Нахальный, Нахальный. Жаль, я и на тебе не могу просто взять и жениться.

* * *

…редакция журнала «Вопреки». Кто вообще слышал об этом месте? Неужели сложно было подыскать что-нибудь поближе к центру, например, тот милый ресторанчик, принадлежавший Орлову?

— Ну, это своего рода культовое место среди антиклановской оппозиции, — пояснял он мне, пока мы быстро ехали по вечернему городу. — Журнал выходил всего месяца три, но успел нашуметь — вскрывал тёмные секреты кланов не хуже самого Нахального. Не знаю, сколько там было правды, а сколько домыслов, но на четвёртом выпуске главному редактору, он же единственный журналист, сломали рёбра, а фотографу подожгли дачу, и всё сошло на нет. А здание… осталось.

Я лишь мрачно покачал головой. Идиотское стремление Нахального к показухе и символизму, вот что гнало нас сейчас в эту дыру.

И не нас одних. Ехали мы медленно, то и дело стоя в пробках, и немудрено: по направлению к пустеющей редакции сейчас спешили все журналисты города, только что снимавшие нашу счастливую пару, а также те, кого там не было. Плюс во всём этом был только один: с таких могучим потоком машин уж точно не перепутаешь дорогу. Зато — тащимся как черепахи.

По пути я, скучая, обдумывал слова Кости. Сломанные рёбра и подожжённая дача? Да уж, те, кто это сделал, не церемонились. И, нужно признать, их метод сработал на ура.

Вот бы и я сейчас мог поступить так же.

Не буду врать, соблазн попросту прикопать этого долбаного Нахального где-нибудь в вечернем лесочке был довольно велик. Но даже мне, большому любителю простых решений, было предельно ясно, что в некоторых ситуациях всё же лучше… применить план похитрее.

И конкретно сейчас причин на то было множество. Например, та, что мученики — это плохо для бизнеса. Особенно когда ты только-только взялся за попытки разгрести творящийся вокруг бардак и привести дела в порядок. К тому же, совсем не в моём стиле решать проблему, не получив при этом никаких плюшек.

С таким подходом жизнь превращается в кроссворд. Ну а я не люблю кроссворды.

К тому же… Нахальный ведь не первый и не последний, кто решил вставить палки в колёса клана Распутиных, а следовательно, и в мои. И, как ни крути, далеко не самый опасный. Даже затаившиеся киллеры были опаснее его — не говоря уже про Суворовых, подозрительно молчащих японцев, которые как будто взяли тайм-аут на размышления после сорванной свадьбы. Не забываем и про таинственных «важных людей», что присылали ко мне своего подсоса. Ну и, конечно, вишенкой на торте был и оставался Теонор, любимый братишка собственной персоной.

…но будем разбираться с проблемами по очереди.

Кстати, об очереди. Мы как раз подъехали к редакции… нет, «к редакции» — это сильно сказано. Скорее, мы приблизились где-то к границе квартала, где она располагалась.

— Приехали, — чуть нервно заметил Орлов, окидывая взглядом вереницу легковушек и фургонов, уходящую вдаль. — Придётся немного пройти пешком.

Я кивнул, вылезая из машины. Машины — полбеды, были ещё и люди. Я уже различал отсюда злополучное здание редакции (обычный двухэтажный офис, ничего особенного), и видел, какое безумное столпотворение царило рядом с ним.

Журналисты в принципе — суетливый народ. А сейчас они и вовсе бегали, как муравьи, перекрикивая друг друга, щёлкая вспышками. Честное слово, даже так, в поместье Медведевых, они вели себя спокойнее. Здесь же каждому хотелось урвать свой кусочек обещанной сенсации.

— Они уже видели, каким был твой последний ход, — тихо заметил Орлов мне на ухо. — И теперь ждут от Нахального достойного ответа. Чего-нибудь такого же шокирующего, или даже ещё круче…

— Да уж, — со смешком отозвался я в ответ, протискиваясь между стоящих почти впритык автомобилей. — Нахальный сейчас — как королева этого муравейника. Только вместо муравьиных яиц высиживает сплетни.

В дверях двухэтажного офиса возник небольшой затор; судя по шуму усиленного микрофоном голоса, доносящегося изнутри, «пресс-конференция» уже началась, места на всех не хватило, и опоздавшие воевали за право хотя бы краешком прикоснуться к «великому разоблачению». Я скользнул взглядом по спинам… да, здесь не протолкаться. Пара особо буйных журналистов даже пихнули меня локтем, когда я попытался раздвинуть их и протиснуться внутрь.

— Что там такое происходит? — спокойным тоном осведомился я, пока Орлов напряжённо оглядывал толпу. Отдельные журналисты, стоящие сзади, уже заметили меня и защёлкали камерами.

— Да тихо! — шикнул кто-то из стоящих впереди. — И так ничего не слышно…

Эти на меня даже не оборачивались, вслушиваясь в голос Нахального.

— Да что не слышно-то? — настоял я?

— Ты заткнёшься или нет?!! — журналист зашипел ещё громче. — Нахальный уже начал говорить!

— Угу, я понял. Что говорит-то?

— Что у него есть доказательства виновности этого малолетнего идиота-мажора Распутина, — по-прежнему не глядя на меня, сообщил журналист; голос его выражал крайнее раздражение. — Виновности в большинстве событий последних дней. И он собирается опубликовать их…

— Ага, угу, — глубокомысленно покивал я. — Тогда, может, пропустишь внутрь малолетнего идиота-мажора? А я тебе потом за это… автограф чиркану, например. Идёт?

Журналист обернулся; пара секунд — и его глаза буквально вылетели из орбит, когда он сообразил, с кем разговаривал всё это время. Проглотив язык, он живо отскочил в сторону, давая мне дорогу.

Вслед за ним начали прозревать и другие; первыми обернулись те, кто стояли ко мне ближе всего, за ними, по цепочке, следующие… словом, не прошло и минуты, как толпа расступилась, пропуская нас с Костей внутрь.

И снова эти бесценные взгляды со всех сторон. Ожидали они, что я заявлюсь сюда, или нет? Нахальный точно ожидал, в этом я был уверен, а вот рядовые журналисты, похоже, были ошарашены — они-то думали, я в этот час сижу и надуваю шарики для предстоящей свадьбы.

Интересно, однако, что за доказательства там раздобыл Нахальный? Наверное, следовало подумать об этом раньше, но всё было как-то не до того.

Но, если он сумел раздобыть плёнку со съёмочной площадки, на которой я «похищаю»… ну ладно, ладно, без кавычек — на которой я похищаю Илану, то что ещё он смог раздобыть? Надо отдать должное, его агентурная сеть действительно работает хорошо, а значит, камеры могли достать меня буквально где угодно.

О чём, собственно, и разглагольствовал мудак, когда я наконец вошёл внутрь.

— …глупо думать, что в наш век, в век повсеместных камер и интернета, кто-то сможет укрыться от правды, — вещал он, стоя на небольшом возвышении. — Впрочем, вы все знаете аристо — они слишком самоуверенны, слишком смотрят на нас свысока…

Врёт. Аристо, при всём внешнем нахрапе, весьма озабочены своей репутацию — Леонид Медведев это сегодня доказал.

— О, — заметил Нахальный, поворачивая голову в мою сторону. — А вот и главный герой нашего сегодняшнего откровения. Заходи, Йошида, заходи, я ждал тебя.

Кажется, мы впервые столкнулись лицом к лицу?

— Как всегда, готов ко всему? — тем же тоном отозвался я. — Хорошо, хорошо.

Камеры снова принялись щёлкать, в небольшом помещении началось лёгкое оживление.

— Вот только давай без перекидывания бессмысленными словами, — поморщился Нахальный, стоя ко мне в пол-оборота. — У меня нет времени на всякий пустой трёп — особенно учитывая, что твои кровавые головорезы могут явиться сюда за мной в любую минуту.

— Ты так считаешь? — я приподнял брови. — А мне казалось, ты изучил меня достаточно, чтобы понять, что это не мой стиль.

— Да что ты говоришь? — ядовито отозвался Нахальный. — А что насчёт этого?

Видимо, решив, что и правда пора переходить от слов к действиям, он щёлкнул небольшим пультиком — и на белом экране включился ролик, снятый на телефон. Понадобилось секунды две, чтобы я узнал сцену.

Клуб Горыныча. И я, нокаутирующий его ребят.

— Значит, не твой стиль? — звук на видео был включён негромко, так, чтобы слова Нахального были различимы на его фоне. — А это тогда что? Больше похоже на поведение типичного аристо из влиятельного клана — заявиться в клуб, напасть на простых отдыхающих…

Я с ленивым видом следил за экраном; там, чуть сбоку от основного видео, бежали комментарии в реальном времени — Нахальный, разумеется, транслировал всё происходящее в свой блог. Что ж, похоже, его публика поддерживала взгляды своего кумира. «Жаль этих парней. Выйти против аристо — всё равно что попасть под каток», «Интересно, откупятся оплатой денег на лечение, или даже на это забьют?», «У меня так брат умер» и всё такое прочее.

— Смешно, — я даже зевнул. — Ты серьёзно, Нахальный? Твоё великое разоблачение — это пьяная драка в клубе?

— О, вовсе нет, — Алексей улыбался во всю рожу, глядя на меня в упор, словно других людей, кроме нас с ним, в этой комнате не существовало. — Это так, подготовка, разогрев. Хочу, чтобы все прочувствовали твои замашки.

— На тот случай, если у тебя плохо с математикой, — отозвался я, — обращаю твоё внимание на то, что здесь я в меньшинстве, да ещё и не в лучшей форме.

Действительно — на видео я ведь был ещё смертельно тощим после комы и отмахивался от бандюков в одиночку.

— О, — хмыкнул журналист. — Вот как? Не удивлён, что у тебя на всё заготовлены оправдания. Наверное, даже на национальную ненависть оправдание найдётся?

Щелчок пульта переключил видео; что ж, никаких сюрпризов, Нахальный просто идёт по хронологии. В одном он определённо прав: камеры висят буквально повсюду, нужно только получить к ним доступ.

На видео были я и Тигран; братва Гасанова колыхалась где-то на заднем фоне, я же как раз в этот момент впечатывал Тиграна лицом в асфальт.

— И вот снова — типичные аристо, — с лёгким снисхождением заговорил Нахальный. — Драки по любому поводу, ущемлённая гордость. Вы опасны, Йошида. Вы все, как класс. Пока вы существуете, вы, живые реликты прошлого, мир не может расслабиться и просто жить. Сначала избиение посреди улицы, потом жертвы среди гражданских…

Я покосился на комментарии под трансляцией. Там было примерно то же, что и в прошлый раз. «Когда аристо гуляют, лучше на улицу не выходить», «Опять думают, что им законы не указ!», «У меня так брат умер»…

Покачав головой, я вздохнул. Нужно было признать, в общем и целом Нахальный был… даже прав. В том смысле, что большинство аристо действительно вели себя именно так. Возможно, в иной ситуации я бы даже мог поддержать его, направить в нужное русло…

Но раз уж всё сложилось так, как сложилось, приходится делать лимонад из лимонов, которые он мне подкидывает.

— Нет, — я покачал головой. — Не знаю, чему вас учили в вашем приюте, но точно не долбанной математике. Посчитай, сколько их там. Да и потом, разве сам Гасанов — не аристо?

Что ж, он действительно едва заметно вздрогнул и напрягся при упоминании приюта. Мелочь, а приятно; во взгляде так и читалось — «Откуда?», но вслух Нахальный этого не задавал.

— Догадался, — хмыкнул я в ответ на невысказанный вопрос. — Выглядишь как-то… обездоленно.

— Довольно, — сердито сверкнув глазами, Нахальный снова щёлкнул пультом. — Давай-ка перейдём к следующему пункту. По-моему, здесь тебе будет куда сложнее оправдаться.

На экране возникла заправка — та самая; камера висела чуть сбоку, снимая дорогу, кадры подрагивали помехами. Вот останавливается машина; вот я, в мешковатой военной форме не по размеру, но с совершенно различимым лицом, захожу внутрь…

— Немного перемотаем, чтобы не ждать, — в голосе Нахального опять прорезался яд; он ускорил видео — и, конечно же, вскоре заправка взлетела на воздух.

Шум в помещении стал чуть громче; если об эпизодах в клубе и перед аукционом журналисты уже знали, то о заправке до сих пор ходили только самые разнообразные слухи.

— Я даже не буду спрашивать, зачем ты это сделал, Йошида, — хмыкнул Нахальный. — Потому что… в сущности, мне это и неинтересно. Важно другое: ради своей цели, какой бы она ни была, ты походя взорвал заправку, даже не подумав об ущербе. Хочешь возразить?

— Хочу, — откликнулся я. — С чего ты вообще взял, что я что-то взрывал?

Не ожидав такой наглости, Нахальный моргнул.

— Ну, да, — я не давал ему передышки. — Я туда зашёл, а потом она взорвалась. Что есть, то есть: уж такая у меня судьба, влипать во всякие неприятности. В тебя вот влип, например. Но ведь главное, что никто не пострадал, так?

Злобно уставившись на меня, Нахальный хмыкнул; по экрану по-прежнему бежали комментарии в реальном времени. «То есть, до ближайшей заправки теперь ехать вдвое дольше? Аристо совсем оборзели, ещё и дорогу перекроют…», «Почему мы до сих пор терпим беспредел аристо? Просто зайти и взорвать заправку», «У меня так брат умер»…

— Красиво говорить — это ты умеешь, Йошида, — заметил Нахальный, по-прежнему довольно улыбаясь. Кажется, он справился с эмоциями, и сейчас был полностью уверен, что всё идёт по его плану. — Вот только люди тебе не верят — это видно хотя бы по комментариям.

Он выключил видео и развёл руки в стороны; взгляд его оторвался от меня, снова направившись к толпе журналистов, которые, затаив дыхание, слушали наши препирательства.

— Пожалуй… даже очень хорошо, что ты явился сюда, — продолжал он. — Хорошо, что устроил этот маленький спектакль, отрицал всё и нёс этот оправдательный лепет. Это будет дополнительным доказательством твоей вины — прямо сейчас, когда я попросту возьму и уничтожу тебя.

Вспышки камер; я лишь закатил глаза. Некоторые ничему не учатся. Нахальный же, выдержав хорошую драматическую паузу, заключил:

— Всё то, что вы видели раньше — уже не новость. Однако есть у меня… и одна новинка. Неопровержимые доказательства того, что именно ты ответственен за тот кошмарный перфоманс с трупами у английского посольства.

Ах, да. Я уже почти забыл о той милой шутке. Даже интересно, что же именно мог раскопать Нахальный, если меня там не было и в помине?

— А чтобы ты не вздумал выкручиваться — а я знал, что ты собираешься это делать, чего ещё ждать от такого скользкого жука, как ты — я нашёл человека, способного это подтвердить.

Улыбка на лице Нахального стала торжествующей; он взмахнул рукой.

— Дамы и господа, встречайте свидетеля. Дмитрий Распутин, родной брат Йошиды.

…а-а-а. Вот, значит, что ты раскопал.

Повернувшись вместе со всеми к маленькой дверце за спиной Нахального, я глядел на то, как мой «братец» выходит оттуда; сам же он глядел исключительно на меня — долгим, напряжённым взглядам.

— Йошида, — процедил он. — И ты здесь.

Я с улыбкой пожал плечами.

— Разумеется. Мне же надо было приглядеть за тобой. Я всё гадал, в какой момент ты появишься.

— Думаешь, я этого не сделаю? — он усмехнулся в ответ. — Не скажу правду?

Я лишь развёл руками.

— Вперёд. В конце концов, люди собрались здесь ради нас, некрасиво будет оставить их без шоу.

Нахальный с нетерпением и даже раздражением слушал этот диалог.

— Довольно семейных ссор, — оборвал он. — Дмитрий Михайлович. Расскажите собравшимся то, что хотели.

Собравшиеся, казалось, аж на цыпочки поднялись, чтобы не пропустить ничего. Случай с трупами у посольства стал поводом для сплетен и спекуляций, не смолкавшим все эти дни, а тут наметилась разгадка…

Примерно такое же оживление творилось и на экране; ролик выключился, но комментарии всё ещё продолжали бежать со страшной силой. Похоже, Нахальный любил пристальное внимание своей аудитории. «О, точно! А я и забыл, что у Распутина есть второй сын», «Слышал, они ненавидят друг друга. Интересно, подерутся?», «Давай, Димон, жги!».

Я заметил, как слегка побледнел Орлов за моей спиной.

Ах, да. Он же ещё не знает.

Ничего, это ненадолго.

— Спасибо, господин Нахальный, — Дмитрий с улыбкой прошёл ближе к центру, к микрофону.

— Мы все ждём, — Нахальный торжественно улыбнулся. — Думаю, после этого вашему брату не поможет даже эта фейковая свадьба…

Не слушая его, Дмитрий спокойно вынул из кармана телефон и, врубив на нём аудиозапись, выкрутил громкость до максимума.

Поехали.

— Дмитрий Михайлович, — зазвучал на весь зал голос Нахального. — Рад, что вы согласились на моё предложение. Чудесный день, не правда ли?

* * *

Несколькими часами ранее.

Если признаться честно, праздношатающийся по особняку Дмитрий мозолил мне глаза с первого дня.

Непристроенным он опасен — способен на всякого рода сюрпризы. Если честно, и пристроенным тоже, но… словом, первый разговор один на один состоялся у нас с ним после первого звонка от Нахального.

— Ладно, — заметил я после долгого, неприязненного взгляда. — Давай начистоту. Ты терпеть не можешь меня. Я тоже не питаю к тебе особой любви. Когда это мешало деловым людям сотрудничать?

— Никогда не мешало, — чуть высоковатым голосом согласился Дмитрий; во всей его внешности проглядывало что-то крысиное, глазки ни секунды не задерживались на одной точке. — Ты хотел сказать это в целом, Йошида, или предлагаешь что-то конкретное?

— Предлагаю, — кивнул я. — При всех наших разногласиях нельзя отрицать, что у тебя есть определённый талант. К слежке, к сбору информации. Я наблюдал за тобой все последние дни — так же, как и ты, уверен, наблюдал за мной.

Я хмыкнул.

— Не хочешь перейти от подглядывания за слугами в особняке к чему-то… большему? Клан переходит на новый уровень, и мне понадобится человек, способный возглавить агентурную сеть.

Пауза длилась секунд десять; Дмитрий обдумывал моё предложение.

— Звучит красиво, конечно, — бросил он, нервно скрещивая руки на груди. — Но вот вопрос, Йошида — с чего мне тебе верить? Где гарантии, что ты не кинешь меня, использовав для своих целей?

Я пожал плечами.

— А с чего мне это делать, если ты станешь выполнять свою работу честно и качественно? Называется «взаимовыгодное сотрудничество».

Мысленная борьба в глазах Дмитрия была видна невооружённым взглядом; нелюбовь ко мне (вернее, детские обидки на прошлого Йошиду) боролись в нём с любовью к слежке, с амбициями, с жаждой выгоды.

— Ладно, — наконец, выдохнул он, всё ещё глядя на меня с подозрением. — Допустим. Только допустим. Но… глава агентурной сети — это хорошо, но понадобится ещё, собственно, сеть.

Он усмехнулся.

— У тебя она есть, Йошида?

— Пока нет, — честно признался я. — Но… есть кое-какие мысли по этому поводу. Тебе придётся кое-что сделать. А именно — для начала нужно будет выйти на контакт Нахальным. Это будет несложно; уверен, минут двадцать-тридцать — и он сам с тобой свяжется…

* * *

— …с радостью помог бы вам, Алексей, — разносился по всей редакции журнала «Вопреки» едкий, чуть брезгливый голос Дмитрия. — Одна проблема: я практически не видел Йошиду в те дни. С самого момента, как он уехал из особняка, и до его возвращения после Драконьей Школы…

— Господи, да какая разница? — хмыкнул в ответ Нахальный на записи. — Мне и не нужны от вас доказательства — я сам их вот-вот найду. Мне нужно, чтобы вы помогли потянуть время до того, как это произойдёт.

— И… что я могу заявить журналистам?

— Да что угодно, — Нахальный фыркнул. — Любая чушь, любая ложь. Аудитория, в большинстве своём — быдло и идиоты, она проглотит что угодно, если захочет это проглотить. А я знаю, как сделать так, чтобы аудитория захотела. Главное, чтобы вы подтвердили мои обвинения; остальное я сам разжую и положу им в рот. В конце концов, никто ведь не читает новости дальше заголовка…

Настоящий Нахальный стоял не жив, не мёртв. Когда запись только началась, он ринулся было к ней — но Дмитрий резко поднял телефон вверх, не дав вырвать его из рук; репортёры защёлкали камерами, сразу сообразив, что происходит, а затем… затем уже поздно было рыпаться. Нахальный приговорил себя буквально с первых фраз, и сейчас этот последний аккорд был только финальным гвоздём в крышку гроба.

Так он и стоял сейчас, остолбенев и наконец-то заткнувшись, пока все остальные громко и возбуждённо перешёптывались между собой.

Я спокойно кивнул Дмитрию. Дмитрий кивнул мне в ответ, выключая запись.

— Что… — Нахальный помотал головой — и метнулся к пульту. — Да какая разница, я…

Его взгляд метнулся к комментариям на экране. Там, как обычно, царила полная неразбериха, но отдельные реплики, выдернутые из мешанины букв, хорошо передавали атмосферу. «Дизлайк, отписка!», «Нахальный, ты придурок? Как можно было не обыскать его?», «Окей, а что ещё — просто фейк ради классов?».

В панике Нахальный щёлкнул пультом; там сначала включилось видео, на котором я подъезжаю на коне к Драконьей Школе, затем — я на том же коне пролетаю по улице в цыганской красной рубашке, затем ещё что-то…

— Это ничего не меняет! — Нахальный уставился на меня со злобой. — Какая разница, если у меня по-прежнему есть доказательства? Один разговор…

Я лишь хмыкнул.

— Нахальный, Нахальный. Что ты так суетишься? Быдлу и идиотам в комментариях ведь главное — разжевать и положить в рот. Никто ведь не читает новости дальше заголовка, правда?

Нахальный уже не смотрел на меня; обильно выматерившись, уже не обращая внимания ни на меня, ни на репортёров, он быстро шагнул к двери, из которой вышел Дмитрий, похоже, собираясь валить…

— Не-а, — именно в этот момент я ускорился и шагнул за ним; Дмитрий и Орлов не отставали, и я захлопнул дверь за спиной, отсекая нас четверых от остальной толпы. — Не так быстро.

Моя рука легла Нахальному на плечо; тот дёрнулся.

— Какого чёрта тебе ещё надо? — он с ненавистью оглянулся на меня. — Давай, иди, радуйся победе, все дела!

— Чтобы ты тем временем продолжал копать под меня и выдумывать себе отмазки? — хмыкнул я. — Ну, нет, Нахальный. Придётся тебе задержаться.

Я улыбался, глядя журналисту в лицо — а у того промелькнул настоящий испуг; похоже, он решил, что вот сейчас-то, после красивой победы на публике, я могу и прикончить его.

Могу, да. Но есть идея получше.

— Ты так и не понял расклада, — продолжал я. — Речь не только о подставе с Дмитрием. И не о том, что я узнал заранее о твоём плане с Иланой. Речь о твоём компромате — всём, целиком. Видишь ли, парой часов ранее я побывал в одном очень интересном приюте.

Нахальный вздрогнул.

— Таким образом, — я выпустил его плечо, зная, что рыбка никуда не денется с крючка, — думаю, ты и сам понимаешь, что у меня есть доступ ко всему тому дерьму, что ты собирал годами. Только представь себе, что начнётся, если это дерьмо всплывёт в Сети — всё, разом… да ещё и с указанием того, кто его насобирал…

Я улыбнулся нехорошей улыбкой.

— Тут сломанными рёбрами и сожжённой дачей не обойдётся. Ты у нас, может, и идейный… но не до такой степени, чтобы жертвовать своей шкурой.

Снова вопросительный взгляд; паника и ужас, смешанные с ненавистью.

— Так что варианта два, — объявил я. — Либо ты становишься героем-мучеником, борцом за свободу и правду… либо передаёшь мне всю свою агентурную сеть. Благо, как я уже успел оценить, работает она у тебя недурно.

— С чего ты взял, что сможешь с ней управиться? — прошипел Нахальный мне в лицо. — Хочешь откусить больше, чем можешь проглотить?

Я пожал плечами.

— Ты идейный, это да. А вот твои люди — нет. И знаешь, в чём прелесть того, чтобы быть аристо?

Сделав паузу, я слегка хмыкнул.

— У тебя куча денег. Вполне хватит на зарплаты для агентов.

К тому же — этого я говорить вслух не стал, и так понятно — большинство агентов Нахального сами не знают, на кого работают; мне нужно было перекупить только самые ближние его контакты.

Ну, а начальник на место Нахального у меня уже есть; я слегка покосился в сторону Дмитрия.

* * *

— Было бы идиотизмом подумать, что он… просто исчезнет, — заметил Орлов, когда Нахальный наконец умчался прочь.

— Не исчезнет, конечно, — согласился я. — Но как блогер он теперь труп. После того, что выплыло на поверхность… если честно, я и сам был в шоке, услышав, что именно он говорил. Конечно, я надеялся, что план сработает, но чтобы до такой степени…

Мы оба поглядели на Дмитрия.

— А так — да, — кивнул я. — Он ещё всплывёт. Может, даже попытается продолжить копать. Но, во-первых, весь его компромат остался у нас. А во-вторых, теперь у Распутиных есть кому следить за ним.

Во взгляде Кости было недоверие — впрочем, как и во взгляде Дмитрия. Кажется, последний до сих пор ждал, что я попытаюсь кинуть его.

Ну, а я не попытаюсь. По крайней мере, если он не попробует кинуть меня первым.

— Ты правда хочешь… — Орлов не договорил, кивнул на Дмитрия.

— Сделать Дмитрия главной агентурной сети? — закончил я предложение. — Ага. По-моему, у него талант по этой части.

Вслух Орлов ничего не добавил, но его взгляд был красноречивее некуда. Ну, это и так понятно — гадает, как я могу доверять кому-то с таким крысиным нравом.

А я и не доверяю.

Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Пока Дмитрий будет следить за всеми, я буду следить за ним. Если он поступит по-умному, осознает, что ему самому выгодно работать на меня, а не толкать клан в пучину интриг и междоусобиц, то и я буду честен — он получит свою власть, ту, о которой всегда так мечтал. Ну, а если решится предать меня…

Думаю, это он понимает тоже.

— Итак, — я поглядел на него. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы принять… дела у Нахального и разобраться в его агентурной сети?

Дмитрий настороженно зыркал глазами, ища подвох и продолжая бояться, что я отыграю всё назад.

Как же тяжело некоторым личностям даётся концепция взаимовыгодного сотрудничества.

— Ладно, — снова махнул я рукой. — Думаю, здесь можно положиться на тебя… Завтра познакомлю тебя с двумя ребятами, будут помогать тебе в работе. Вульфа ты встретишь в особняке уже сегодня, а вот за тем типом…

Я вдруг сообразил, что понятия не имею, как зовут уборщика из приюта.

— …придётся съездить отдельно, — заключил я. — А пока… наверное, нужно что-то ещё сказать людям.

…в общей сложности мы проторчали в задней комнатке минут двадцать, но журналисты ещё даже не думали расходиться; они то ли ждали нас, то ли просто не могли отойти от впечатления о произошедшем. Как только я вышел обратно, все камеры снова обратились ко мне.

Краем глаза я заметил, что, убегая, Нахальный даже не вырубил трансляцию; последнее видео на экране прекратилось, но по нему всё ещё бежали комментарии с обсуждением происходящего.

— Ну, что ж, — заметил я в микрофон, глядя на собравшихся. — Думаю, Нахальный хотел показать вам всем какое-то другое представление… но, во всяком случае, большое разоблачение сегодня и правда произошло.

В зале раздались смешки; я улыбнулся — и тут же снова стал серьёзным.

— Не буду долго и пафосно болтать, — продолжил я. — У нас, аристо, свои споры и камни преткновения, но я прекрасно понимаю, насколько плевать на это обычным людям. Главное, чтобы кланы относились к ним с уважением и не ставили под удар. И уж это клан Распутиных может вам обещать.

Я слегка махнул рукой.

— Так что не ведитесь на дурацкие провокации вроде этой. Как говорится, Keep Calm and Carry On!

Новые смешки; похоже, мне удалось разрядить атмосферу. Я же говорил — вовсе не в моём стиле решать проблему, не получив при этом никаких плюшек. Скосив глаза на экран, я вчитался в комментарии.

«Чёрт, а он убедителен».

«Ну уж точно лучше Нахального. По крайней мере, уважает свою аудиторию».

«Лучший видос на канале Нахального! И, наверное, последний. Пните, когда Йошида создаст свой, сразу подпишусь».

«Я так скучаю по брату».

* * *

…к моменту, когда Дмитрий Распутин добрался до особняка, ночь уже окончательно вступила в свои права. В дороге по большей части царило напряжённое молчание, и это всех устраивало.

О чём думал Йошида? И этот Орлов? Дмитрий искоса поглядывал на обоих с заднего сидения, но всё-таки по большей части думал о своём. А точнее — о том, правильно ли он поступил, согласившись на предложение сводного брата. Он продолжал думать об этом и в особняке, когда шёл по коридору к комнате, где его должны были ждать новые подчинённые — Вульф и тот, второй…

Йошида, как всегда, стремится на первые роли, а ему достаются вторые. Опять — вторые. Как тогда, в детстве, когда Йошида был любимым сыном, наследником и надеждой клана, а он — так, на всякий случай.

С другой стороны… не поспоришь, братец подобрал ему дело по душе, поставил на должность, в которой он действительно талантлив. Итак, что лучше: заниматься тем, что тебе нравится, или стремиться вверх, потакая амбициям?

Взаимовыгодное сотрудничество, значит.

Дмитрий усмехнулся.

Посмотрим, Йошида, как ты способен на честную игру. Приглядывая за всеми, он будет приглядывать и за ним. Если попробует кинуть его или попытается использовать втемную, мигом узнает, почему это плохая идея.

Ну, а пока этого не происходит — Дмитрий тоже не будет нарываться на конфликт. Лучше употребить время с пользой, сделать всё, чтобы получить максимальный контроль над агентурной сетью Нахального.

Вот и помещение; Дмитрий рванул дверь на себя. Несмотря на поздний час, спать ему не хотелось совершенно, зато планов — выше головы.

— Значит, это вы и есть, — он взглянул на двоих людей, сидящих в помещении у ноутбука и о чём-то переговаривающихся; те повернулись к нему. — Что ж; раз уж я тут главных, начнём с пары простых правил. Во-первых…

Сидящие переглянулись; Вульф (его лицо он уже знал) с тревогой поглядел на него.

— Шеф, — заметил он, — может, с правилами потом? Есть проблема покрупнее.

— Мы разбирали файлы Нахального, — так же серьёзно, даже напряжённо добавил второй. — Есть кое-что новое. Информация появилась буквально за полчаса до его выступления.

— Думаю, — на лице Вульфа отразилась настоящая тревога, — вам стоит на это взглянуть.

Глава 7

Сколько внимания привлекает человек, идущий по улице?

Задашь этот вопрос — и все начнут тут же рассуждать, задавать уточняющие вопросы. Что за улица, что за человек? Во что он одет, как он себя ведёт, куда он смотрит?

Юкино Мори знала единственный верный ответ на этот вопрос, вбитый в неё за годы обучения в Драконьей Школе. Человек, идущий по улице, привлекает к себе столько внимания, сколько он хочет — ни больше, ни меньше.

Девушка поправила капюшон толстовки. Маскировка, мягко скажем, так себе, но она знала, что отец её не увидит — а точнее, увидит, но не остановит взгляда и не узнает в этой фигуре собственную дочь. Всем его якудза, всем смертоносным ниндзя и суровым трущобным бойцам было далеко по части маскировки в толпе до лучшей ученицы госпожи Рюдзин.

Пожалуй, что только сама Рюдзин и могла бы её обнаружить сейчас. Отец же…

Он не заметил её вчера, не заметил позавчера, не заметит и сегодня; Юкино точно знала это. Как знала и то, куда он направляется.

Опять. Боже, сколько можно — опять это место. Ему что, правда нечем заняться?

Задержавшись на другой стороне улицы, она глядела, как Хидео входит в яркие двери; мультяшный самурай на вывеске кривлялся и подмигивал, протягивая прохожим миску, полную лапши.

С-с-сука. Снова. Он опять пришёл в эту лапшичную.

Бл*ть.

Он опять ест лапшу.

…все последние дни отец определённо вёл себя ненормально. Ну… конечно, знавшая Хидео всю свою жизнь девушка понимала, что «ненормально» — так себе словечко, когда ты хочешь обозначить им безумного садиста с альтернативной логикой, глядящего на мир словно через чёрно-белый фильтр классической манги, кровью выгрызшего себе путь к власти и заправляющего теперь целой страной. Ладно, ладно, возможно, это стоило назвать «не так, как обычно». Словно один сорт безумия сменился другим.

Тогда, после случившегося в Драконьей Школе, отец нашёл её внутри — когда шум стих, все уже разошлись, и только потерянные официанты шатались туда-сюда по опустевшему и частично разгромлённому зданию. Зная отца, Юкино ожидала резкого выговора, вспышки гнева, возможно, наказания — но Хидео не говорил ни слова. Твёрдо, но без боли, взяв дочь за плечо, он молча направил её вперёд, и она пошла, точно завороженная, не зная, чего и ожидать.

Выйдя из здания несостоявшейся школы, они спокойно направились вниз по улице; сколько в точности они шли, Юкино даже не запомнила, потому что её мысли в тот момент были забиты совсем другим. Полчаса? Час? Отец тоже продолжал молчать; одна его рука всё так же покоилась на плече дочери, другая сжимала блокнот, и в какой-то момент Юкино увидела портрет Йошиды, сделанный отрывистыми штрихами. Карандаш был привычно засунут на ухо.

К моменту, как они дошли до этого места — того самого, где она находилась и сейчас — небо на востоке уже начинало светлеть; только в этот момент отец впервые нарушил молчание.

— Я проголодался, дочь, — сообщил он ей совершенно будничным тоном. — Думаю, ты тоже.

Даже несмотря на весь свой шок от произошедшего в школе Юкино обалдела, захлопав глазами. Серьёзно? Лапшичная? Он привёл её в лапшичную? В долбаную раменную, а вернее — псевдо-раменную (Юкино отлично убедилась на своём опыте, что нормальные раменные существуют только в границах Японии, всё остальное — эрзац на троечку и ниже).

Впрочем, ладно. Конкретно это заведение оказалось недурным — насколько это возможно в другой стране.

…ели они тоже молча. Пару раз Юкино пыталась заговорить с отцом, выяснить, что он вообще думает по поводу происходящего или зачем привёл её сюда, но Хидео либо прерывал её жестом, либо отвечал коротко и односложно — после чего продолжал есть, всем видом показывая, что не собирается вести беседы. После тарелки лапши отец не меньше получаса изучал барную карту, пока сама Юкино тянула через трубочку безалкогольный коктейль. Он как будто… нарочно тянул время. Пару раз он даже определённо взглянул на часы.

В какой-то момент девушка попросту не выдержала этого молчаливого напряжения.

— Отец, — она уставилась на него в упор, решившись спросить напрямую. — Возможно, ты хочешь расспросить меня о том, что произошло сегодня в Драконьей Школе?..

Хидео смерил её холодным взглядом.

— Я хочу, чтобы ты пила свой коктейль, Юкино.

Что ж; это были их последние реплики за весь остаток ночи и начало утра. Ни в раменной с весёлым самураем на вывеске; ни во время прогулки по набережной Москва-реки; ни в парке, где отец снова принялся что-то зарисовывать в блокноте — отец и дочь не проронили ни слова.

А затем они вернулись в поместье Распутиных.

…раскалённая атмосфера хаоса и смятения всё ещё царила в этом месте, и Юкино увидела её сразу, невооружённым глазом. Во дворе поместья стояло множество машин; туда-сюда сновали какие-то люди. На крыльце стоял Михаил Распутин, обеспокоенно за чем-то наблюдая.

И в этот момент отец переменился. Лицо Хидео Мори сразу будто бы налилось яростью, движения — усталостью. Фальшивка, очевидная для самой Юкино, но других она легко могла обмануть.

— Михаил! — громко прорычал отец, надвигаясь на Распутина. — Что происходит?

— Х-хидео? — Михаил вздрогнул, глядя на того. — И ты здесь… Я не знал, вернулся ты или нет…

— Я всю ночь искал принца Филиппа, — сердито отозвался отец. — Ты понимаешь, что это значит? Свадьба на грани срыва, а возможно, и вовсе сорвана…

— Мои люди не видели Филиппа, — Михаил выглядел непривычно усталым и даже каким-то… уменьшившимся, что ли. — Хидео, здесь многое произошло, и…

— Многое? О, да! — поведения отца разительно отличалось сейчас от того, что она видела ночью. Он словно стал сам собой, привычным…

Или это была маска — все эти годы?

— Куда смотрели твои люди, Михаил? — прорычал отец, поднимаясь по ступенькам. — Ты сам куда смотрел?! Разве ты не должен был обеспечить охрану принцу? И что насчёт твоего сына, который то жив, то мёртв, то возникает невесть откуда и устраивает хаос? Ходят слухи, что он напрямую причастен к произошедшему в школе Рюдзин!

Взгляд Михаила Распутина стал каким-то вымученно-несчастным, словно ему только что сообщили о смерти любимой тётушки, собиравшейся переписать наследство в его пользу, но так и не успевшей это сделать.

— Йошида, — кивнул он. — Йошида… понимаешь, Хидео…

Он почесал затылок.

— Йошида… сейчас здесь, в моём кабинете. Возможно, тебе стоит поговорить с ним, узнать у него всё напрямую? Или…

— Он сейчас здесь? — быстро переспросил отец; затем пару секунд сверлил Михаила взглядом — и бросил, — Я сейчас вернусь. Только отведу дочь в её комнату, и мы с тобой серьёзно поговорим, Михаил — обо всём, что произошло этой ночью.

…итого, впервые за вечер он всерьёз заговорил с ней только в её комнате.

— Юкино, — он говорил быстро и без лишних присказок типа «слушай меня внимательно» — он и так знал, что дочь послушает его. — Сейчас ты закроешь дверь и не будешь выходить отсюда, пока я не велю иного. Еду будут приносить слуги; с ними не заговаривать и не расспрашивать их ни о чём, а в особенности об этом Йошиде.

Если честно, именно о Йошиде Юкино в этот момент и думала. О том, как шикарно он смотрелся со всеми этими мускулами; о том, что произошло возле Обелиска, и о том, что он намерен делать дальше…

— Юкино! — повторил отец, раздражаясь отсутствию ответа. — Ты поняла меня?

Девушка пожала плечами.

— Если ты хотел, чтобы я была подальше от Йошиды Распутина, мог бы снять номер в гостинице, папа. А не волочить меня обратно в этот провонявший фамильными тайнами особняк.

— А это не твоё дело, — отрезал отец. — Мы находимся там, где мне нужно, дочь. Остальное тебя не должно волновать. Ты слышала приказ — из комнаты ни ногой, ни с кем не заговаривать.

И Хидео ушёл, оставив её в комнате одну.

…чтобы который день подряд совершать неспешные прогулки из особняка в лапшичную?

Юкино следила за ним все эти дни, и все эти дни маршрут был неизменен. Сначала она думала, что, возможно, это какое-то место тайной встречи, или что тут кроется какой-то секрет…

Нет. Чёрта с два. Это была просто раменная, и ничего больше.

Сука.

Отец, которого знала Юкино, не стал бы мириться с сорванной свадьбой — никогда в жизни. Особенно зная, сколько надежд на неё возлагалось, сколько сил было убито на её организацию. Нет, он бы нашёл виновного и либо убил бы на месте, в открытую — либо уничтожил исподтишка.

Но ждать больше суток? Нет, это точно было не про Хидео. Возмездие моментальное и кровавое — вот что отличало его от других; что вывело клан якудза на новый уровень, превратило простых уличных бандитов в правителей всей Японии, плюс приличного куска Кореи с Китаем. Звериная безжалостность и никакого промедления.

И если отец не действует, это могло значить лишь одно. Он ждёт.

Но чего?

Уж явно не момента, когда местные научатся нормально готовить рамен.

Юкино выдохнула и медленно отступила на шаг вглубь переулка. Ладно, ладно. Пока Хидео явно тянет время, она бы даже сказала — коротает. Но ведь должно же в итоге произойти то, чего он ждёт? Когда-то, рано или поздно. Она и дальше продолжит следить за ним, и…

Мысли Юкино прервала широченная, нечеловечески огромная рука, размером, наверное, с ковш экскаватора, схватившая её за плечо; вторая такая же тут же заткнула ей рот, закрыв половину лица.

Последнее, что успела увидеть Юкино, пока две огромные руки затаскивали её в переулок — это Хидео Мори, меланхолично принимающийся поедать свой заказ.

* * *

…глаза. Глаза определённо всё портили в этой картине.

С планшета на меня смотрело лицо девушки, которой едва ли можно было дать двадцать (по земным меркам, конечно же). Пышная причёска, уверенное и гладкое лицо, внешность заправской топ-модели и безупречный стиль — хоть сейчас на обложку глянцевого журнала.

А вот глаза… они выдавали настоящий возраст королевы Глории, чью фотографию я сейчас имел удовольствие наблюдать. В двадцать так не смотрит даже самый напыщенный аристо, нет; это глаза человека, привыкшего к власти и не разменивающегося на компромиссы, глаза того, кто видел многое. Глаза, без которых сложно было бы поверить, что возраст этой красотки исчисляется трёхзначной цифрой.

Мотнув фото вправо, я снова перечитал заметку, оставленную Нахальным.

«Ещё одна из них. Значит, не фейк, и целая куча народу в верхах власти по всему миру действительно омолодилась? Какого хера вообще происходит?»

Угу, довольно удобно, что заметки журналиста напоминали личный дневник. Видимо, так было удобнее записывать свои мысли в коллективное подсознание.

«Мне известно о четверых. Интересно, кто ещё? Наверняка есть и другие, но на составление списка уйдёт время. Успею ли я выяснить это раньше, чем они сами выйдут на свет? Судя по всему, долго тянуть они не собираются».

Угу. Верно, Нахальный. Не собираются, вот только ни ты, ни другие журналисты понятия не имеют, что это всё означает.

Вернее, кого.

«Факт остаётся фактом: уже завтра ночью королева должна прибыть в Москву, причём тайно. О целях ничего наверняка неизвестно, можно лишь догадываться, что это связано с замятой наскоро пропажей её племянника. Придётся мониторить всё подряд, ожидая, где и когда она засветится».

…тиканье старомодных часов на стене раздавалось так громко, что, казалось, заполоняет собой весь зал. Тик-так, тик-так — и больше ни дыхания, ни шороха. Просто удивительно, как столько народу может сидеть в одном помещении настолько тихо.

Я хмыкнул и отложил планшет в сторону. Все четыре взгляда были прикованы ко мне. Костя, Данко, Дмитрий и Вульф — все как будто ждали от меня какого-то откровения, словно я одним предложением дам им ответ на все вопросы.

Не-а. На сей раз у меня самого вопросов было больше, чем ответов.

— Интересно было бы узнать, — заметил я, глядя на замерших собеседников, — что именно Нахальный собирался делать с этой информацией?

Вульф пожал плечами.

— Очень может быть, что ничего. Он, насколько я мог его узнать, имел привычку тащить в свои закрома всё, что попадётся, любые слухи, сплетни, любые секреты… а уже из этого выбирать новую тему для сенсаций и разоблачений.

— Полезная привычка, кстати, — согласился я. — Не мешало бы и вам такой обзавестись.

Я выразительно глянул на Дмитрия; тот слегка сглотнул, но промолчал.

— А что касается Нахального… то он, пожалуй, даже и не понял, что именно узнал, — продолжал я.

— П-потому что это как-то связано… с Обелисками? — Орлов, кажется, заметно нервничал, когда разговор заходил на эту тему.

— Разумеется, Обелиски, — согласился я, проматывая обратно на фото и снова задумчиво глядя на Глорию Виндзор. — Она с ними связана, напрямую. Так же, как и Рюдзин, только в её случае всё прошло без осечки.

А ещё… не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно эти ребята — коллективное общество омолодившихся стариков и старух, сколько бы их там ни было — засылали ко мне вежливого дипломата с галстуком, что с милой улыбкой предлагал сдать всё пославшим его «важным людям» и уйти в «почётную отставку».

Доказательств у меня не было — пока. Зато был опыт, и он говорил, что всё так и есть.

— Ладно, — заметил я, пробежавшись глазами по сидящим напротив. — Обелиски, волшебная причина второй молодости — это всё второстепенно; самое важное тут то, что до появления королевы Глории в городе осталось не так много времени.

Все смотрели на меня, и во всех взглядах читалось неподдельное беспокойство.

— Думаешь… она будет копать под нас? — заметил Данко. — Если она знает о том, что ты был в школе Рюдзин, что ты связан с пропажей её племянника…

— Или она будет искать того, кто вывалил трупы на территории британского посольства, — кивнул Вульф. — И, насколько я понял, тоже выйдет на тебя.

Данко и Дмитрий переглянулись.

— От свадьбы Филиппа и Юкино Мори зависел мир между Британией и Японией, — голос Дмитрия чуть дрогнул. — А Распутины были посредниками. И если она обвинит нас в срыве свадьбы…

— Плюс, если она омолодилась, если она связана с Рюдзин, то… — Орлов оборвался на полуслове, поймав мой взгляд.

С-с-сука. Как же я уже устал повторять одно и то же.

Подняв руку в призывающем к тишине жесте, я поглядел на всех собравшихся с лёгкой укоризной;

— А мне казалось, — спокойно произнёс я, качая головой, — вы уже поняли мой стиль работы.

— Ты про «бить первым»? — осторожно уточнил Орлов.

Я кивнул.

— Ага. И про мой основной принцип.

Все непонимающе глядели на меня. Я снова мысленно вздохнул. Ладно, ещё привыкнут.

— Будем бить первыми, — повторил я. — Будем действовать. Задания найдутся всем из вас, но в первую очередь, Данко, мне понадобишься ты и все твои люди. Словом, объявляй большой цыганский сбор.

— А… — начал было Данко.

— …так вот, мой основной принцип, — продолжил я. — Если красть, так королеву.

* * *

…проиграть так миллион.

Ну, может, не миллион, но пару сотен тысяч точно. Следовало признать, что порой мои решения были всё-таки слишком… поспешными. Как, например, решение на скорую руку избавиться от Вэйли Лактариус, заперев её в подвале особняка.

Я задумчиво поглядел на массивный люк, закрывающий вход в катакомбы.

Наверное, Вэйли чертовски зла на меня сейчас, просидев там сутки в темноте.

С другой стороны, что мне было делать? Неадекватный агент ГРУЗД — это не та проблема, которой стоит позволить расхаживать на свободе. Вот во тьме бесконечных подземных коридоров, откуда она не сможет связаться со своими или устроить какую-нибудь подлянку — сколько угодно.

Кто же знал, что мне понадобится лезть в эти самые катакомбы, и так скоро?

Вздохнув ещё раз, я обернулся на Вульфа.

— Уверен? — уточнил я. — Других способов добраться туда нет?

Вульф пожал плечами.

— Легенды о заброшенных входах в катакомбы ходят давно, но чёрт его знает, где они находятся, и существуют ли они на самом деле. Я знаю о двух: этом и том, который в подвале поместья Суворовых.

— А без подземелья…

— Порталы предназначены для максимальной секретности, — пояснил Вульф, пожимая плечами во второй раз. — Именно для таких случаев, когда важный человек хочет, чтобы никто раньше времени не узнал о его прибытии в страну.

— Да, я уже понял, — согласился я. — Но что, если мы справимся с охраной, и войдём снаружи?

Теперь тяжело вздохнул уже сам Вульф.

— Ты не понял, босс. Дело не в охране. У порталов нет никакого «снаружи» — они и расположены в катакомбах. Королева планирует появиться там этой ночью, и куда она двинется из подземелий дальше, где расположен её личный выход, я понятия не имею.

Ладно, ладно. На самом деле было неплохо уже и то, что за какой-то час Дмитрий с Вульфом сумели раскопать (понятия не имею, по каким каналам и признакам), что королева прибывает через эти самые порталы).

А значит, если мы хотим её опередить… нам придётся спуститься в катакомбы и найти дотуда дорогу раньше, чем это произойдёт.

Маршрут примерно известен, и времени с запасом. И люди уже готовы, Данко собрал отряд своих цыган быстро и без лишних вопросов. Простая прогулочка, да?

Если бы только не Вэйли, которая находилась сейчас где-то там, внизу, чертовски злая на меня и на весь мир.

И, наверное, голодная. Захватить, что ли, с собой пару бутербродов?

Не-а, к чёрту. Будет гораздо лучше, если я захвачу с собой Теонора. Ничто так не возвращает хорошее настроение агенту ГРУЗД, как пойманный с поличным самодовольный мудак с раздутым либидо. И ничто так не поднимет настроения мне, как если ГРУЗД возьмут Теонора за жабры. После того, как я сам выбью из него всё дерьмо.

Ещё раз вздохнув, я аккуратно провёл ножиком по пальцу. Капля крови, другая, и вот уже тяжёлый люк начал медленно отодвигаться в сторону.

Темнота. Тишина. Я сделал жест рукой, командуя другим отойти.

— Я первый, — сощурился я, вглядываясь вглубь лестничного пролёта. — Ждите здесь, не подходите слишком близко, пока я не скажу, что можно заходить.

Возможно, понадобится ещё раз вырубить её, и лучше, чтобы никто лишний не вертелся под ногами.

Помедлив ещё секунды две, я начал спускаться по выщербленным ступеням.

Шаг, другой; подвал оставался наверху. Всё та же тишина, не считая странного завывания вдали, напоминающего то ли сквозящий по трубам ветер, то ли рёв какого-то животного. И, разумеется, ничего, напоминающего Вэйли.

Остановившись в самом низу лестницы, я замер, стараясь напрячь все органы чувств так сильно, как только мог, а заодно прощупывал пространство вокруг Силой, пытаясь уловить признаки кого-нибудь, кто мог бы здесь находиться.

Пусто.

Чёрт. Где она может быть?

…понятия не имею, если честно. Наверное, стоило запереть её где-нибудь в другом месте.

Плевать. Если я сумею допросить королеву Глорию, я выйду на Теонора, а если я доберусь до Теонора, всё это перестанет быть проблемой. Я задрал голову вверх.

— Спускаемся! — велел я отряду. — Всё чисто.

* * *

…наверное, «всё чисто» — это не тот термин, который можно было бы применять в отношении катакомб.

— ***!! — раздалось откуда-то сзади. — Сколько здесь этих крыс?!

Угу. Крысы, пауки, мокрицы. А может, и чего похуже. Я скосил глаза на Вульфа.

— Уверен, что эта дорога ведёт к тем самым порталам? Я с трудом могу представить себе, чтобы королева Британии всерьёз планировала ломать себе ноги по этой срани.

Вульф вздохнул.

— Что сказать?.. Наверное, катакомбами не слишком часто пользуются.

— Я уже заметил, — буркнул Данко, делая взмах рукой, чтобы убрать особенно крупный кусок паутины. При этом он не успел пригнуться в особенно низком месте, и его затылок скребанул по потолку; свет налобного фонарика дёрнулся в сторону, парень тихо взвыл, и подземная акустика унесла этот вопль куда-то вдаль — туда, где по-прежнему звучала, то стихая, то снова набирая силу, всё та же дьявольская какофония воя и свиста.

— Спокойно, — я придержал его за плечо, не давая окончательно потерять равновесие и рухнуть в грязь и пыль; из-под наших ног с писком шарахнулись очередные зверьки. — Развилка, стоим!

Отряд зашарил фонариками по сторонам; лучи света выхватили две каменные арки. Под слоем серой мохнатой паутины на камнях угадывались какие-то то ли письмена, то ли руны, но разглядеть их не было никакой возможности.

— Сколько вообще лет этому месту? — я вгляделся вглубь двух абсолютно одинаковых провалов.

— Спроси чего полегче, — хмуро заметил Вульф, сверяясь с бумажной картой и пытаясь что-то прочертить на ней пальцем.

— Я думал, катакомбы выстроили при Императоре, — заметил Данко, останавливаясь и всё ещё держась за макушку. — Но это всё явно старше.

— Шутишь, парень?! — Вульф оторвался от карты и поглядел на него с сарказмом. Сегодня он был уже куда спокойнее, чем вчера — зная, что ни Нахальный, ни Медведевы не угрожают ему и его дочери. — Император и Распутины не строили катакомбы. Они просто… воспользовались ими в своё время. А на самом деле, чёрт его знает, сколько сотен или тысяч лет они тут находятся и как глубоко можно забрести…

— Смотри на карту, — от души посоветовал я. — А то мы забредём, пожалуй. Не торопись, лучше пять минут постоять тут, чем потом невесть сколько дней выходить обратно.

Вульф кивнул и снова уставился на лист бумаги; наверное, если бы не этот план, найденный мной несколько дней назад в отцовском сейфе, мы бы никогда не сориентировались в подземном лабиринте.

— Так, — нахмурившись, сообщил Вульф через две минуты. — Похоже, к порталам ведёт правый; левый, судя по надписи, к какому-то алтарю…

— Алтарю?! — глаза Данко распахнулись шире. — Хочешь сказать…

— Хочу, сказать, не заморачивайся, — махнул рукой Вульф, первым устремляясь в правый проход. — Может, там какой-нибудь древний треснутый камень, только и всего.

— А может, и нет, — усмехнулся я, мысленно делая пометочку получше изучить план, когда выберемся обратно. С сожалению, план не покрывал и малой части катакомб — по сути, там были отмечены лишь те места, до которых в своё время добрались Распутины, потомки Императора.

Михаил, например, вообще не спускался сюда; у меня создалось впечатление, что он слегка опасался этого места. Глупо. Когда разберёмся с текущими проблемами, надо будет попытаться разведать побольше о катакомбах и их содержимом.

Когда.

Отряд нырнул в ответвление коридора; проход был невысоким и узким, так что идти приходилось по одному. Вокруг меня зазвучали голоса, усиленные эхом.

— Блин, главное — не споткнуться, главное — не споткнуться…

— Стоп! Это что сейчас, был череп?!

— Со свечой сверху, ага, я тоже видел!

— Скажи спасибо, что не горела.

— Эй, я уже не удивлюсь, если здесь найдётся летающая тарелка!

Я покосился на Вульфа; вопрос, который я собирался задать, точил меня уже все те полтора часа, что мы здесь плутали.

— А как насчёт охраны на входе? — осведомился я. — Портал же должен кто-нибудь охранять.

— Вот насчёт этого — совершенно не имею понятия, — криво хмыкнул тот. — Может, мы мало копали, может… но найти об этом мне не удалось ничего. Прости, босс.

Ещё немного, и начну привыкать к тому, что меня так все называют.

— Но, — продолжил Вульф, — судя по тем обрывкам, что мы нарыли, главная защита портала — его секретность. О нём знают единицы…

— Разве? — Данко поглядел на него удивлённо. — Я знал о нём и раньше.

— Не так выразился, — поправился Вульф; он, идя первым, вынырнул из узкого коридора, и через секунды мы с ним поравнялись. — О существовании порталов знают многие. Но о том, где он — единицы. Нам повезло, что нашёлся этот проход, иначе…

— И повезло, что Нахальный любезно предоставил нам последнюю информацию, — задумчиво согласился я. — Как раз вовремя.

Охрана на входе, будет или нет? Не то, чтобы я ждал того, кого не смогу одолеть, и всё же о таких вещах лучше знать заранее. Никогда не знаешь, кого тут…

…встретишь.

— Тихо! — громким шёпотом скомандовал я, быстро останавливаясь — Всем замереть и заткнуться!

До людей дошло не сразу, но секунд через десять всё-таки настала тишина.

Не полная. Вдали явственно различались шаги и приглушённые голоса.

Вэйли? Или не она? Там не меньше двух людей, да и голоса, похоже, мужские.

Я вопросительно поглядел на Данко и Вульфа; те кивнули.

— Они далеко, — прошептал Данко. — Но раз мы услышали их, они могли услышать нас.

Вульф сверился с картой, затем опять прислушался.

— Похоже, это как раз от порталов, — кисло заметил он. — Даже если они и не слышали нас сейчас, нам всё равно в ту сторону.

Я тоже взглянул на карту.

— Сколько осталось идти? Обходных путей нет?

— Да мы уже почти пришли, — тот ткнул пальцем в ветхий бумажный лист, показывая, где находится цель и где примерно сейчас находимся мы. — Они должны быть или прямо там, или где-то на подходе — судя по звуку.

Чёрт. Охрана, или кто-то ещё? Кто мог нас опередить?

Медленно, еле-еле ступая, я двинулся вперёд, одновременно прислушиваясь.

Мужские голоса, так и есть; не меньше двух, но, может, кто-то молчит. Слов пока не разобрать…

…а вот интонации — возможно. Я яростно сверкнул глазами; судя по тому, как речь оборвалась на полуслове, нас услышали.

— Может, это кто-то левый?.. — заметили вполголоса позади меня.

— Угу, — так же тихо съязвил Данко, оборачиваясь к своим. — В катакомбах. Откуда здесь вообще возьмутся левые?

Я пожал плечами. Левые или правые, не поворачивать же назад из-за того, что впереди кто-то есть. Мы почти у цели, и после полутора часов блужданий по грязным коридорам это мотивировало.

— Тихо, — скомандовал я. — Идём, издавая как можно меньше шума; держимся вместе, наготове.

Надо признать, атмосфера была как в заправском ужастике. Ведь, если рассуждать рационально, чего опасаться? Двоих случайных встречных? Да даже если и больше. Нас целый отряд, но даже и без него я мог бы запросто уложить любого противника.

Но всё-таки… было что-то в этих катакомбах, в их затхлом воздухе, тусклом свете, инфернальных звуках вдалеке, черепах со свечами в нишах. Что-то такое, из-за чего даже я ощущал лёгкую нервозность, продвигаясь вперёд.

До моих ушей донёсся тихий мужской шёпот; кажется, кто-то очень хотел, чтобы его не услышали.

А значит, услышали нас. Мы с Вульфом опять переглянулись; кто-то из цыган позади уже держал руки на оружии. Кажется, они нервничали куда сильнее меня.

Мы завернули за угол; палец Вульфа молча скользнул по бумаге, показывая мне, что до порталов осталось едва ли больше двуста метров. Впрочем, это можно было понять и так — здесь было куда меньше пыли и грязи, это место уже не выглядело какой-то древней могилой; было видно, что им пусть и нечасто, но пользовались.

Я кивнул и лишь замедлил шаг.

Всё-таки Вэйли? Но, даже если и она, возникает вопрос: кого она могла тут встретить, блуждая в темноте? А если не она, то вопрос всё равно остаётся.

И мы вот-вот узнаем ответ на него.

Тихий шёпот раздался снова; двое мужчин что-то говорили друг другу, и в том, что они слышат нас не хуже, чем мы их, не оставалось никаких сомнений. Новый поворот — и я увидел отблески на стенах.

А вот и порталы; я успел увидеть круглый зал, штук десять алых порталов, светящихся во тьме; две мужские фигуры, черты которых терялись на фоне яркого свечения…

А затем мне в лицо словно плеснули чернил.

— Назад! — взревел я раньше, чем успел сообразить, что именно сделал противник — и взметнул тёмные щупальца. — Держитесь ближе друг к другу, не теряйтесь!

Темнота, разлившаяся вокруг, была абсолютной — ни огонька, ни проблеска; вдалеке послышался стук шагов, и я быстро ринулся на звук. Хлоп!.. Кажется, я умудрился врезаться в стену.

Щупальца тьмы не останавливались ни на секунду, но они не атаковали, а скорее обшаривали пространство, давая мне представление о том, что вокруг. Где-то чуть вдалеке заорал Данко:

— Не стрелять! Вы же попадёте друг по другу!

Значит, тьма действует не только на меня. Интересно, а противник?.. Прислушавшись к очередному шороху, я моментально двинул щупальцами в ту сторону — и что-то тяжело грохнулось на каменный пол. Раздался полный боли стон.

Один есть; остался второй. Вроде ничего такого сложного, но как же бесит эта темнота! Откуда они только…

В ушах грохнуло, и волна магической энергии отшвырнула меня назад к стене; удар неприятный, но безвредный для меня, вот только он свидетельствовал о том, что второй нападающий — действительно опытный Одарённый с неслабым Даром. Не моего уровня, может… вот только я даже не вижу, куда целиться!

Кувырком уйдя в сторону из-под второго удара, я атаковал щупальцами на звук, но те нашарили только воздух; где-то чуть сбоку слегка шипели раскрытие порталы, которых я также не видел, и это чертовски бесило. Третий удар едва не вышиб из-под меня пол, но зато я смог собраться и нанести ответ — и там, в непроницаемой тьме, кто-то громко вскрикнул.

— Думаете, вы достали нас! — взвыл мужской голос, полный гнева и испуга одновременно. — Выследили, да?! Вы не знаете, с кем связались, идиоты!

Я заморгал, слепо глядя в темноту. Да вы шутите, блин. Вы, с-с-сука, шутите.

— Голицын?! — заорал я в ответ. Тёмный, похоже, был совсем рядом, и вопить не было необходимости, но я был на нервах. — Какого чёрта вы творите?

Пару секунд стояла полнейшая тишина, вместе с этой тьмой создававшая впечатление, словно я завис в Небытии, а затем…

— Ве… Великий Мастер? — раздался из темноты поражённый голос Голицына. — Это правда вы? Вы не погибли? Вы живы?

Приехали, блин.

— Разумеется, я жив! — отозвался я уже менее громко, но по-прежнему сердито. — Я ведь Великий Мастер, как я могу погибнуть? Снимите эту темноту уже.

— Господи, какое счастье! — всхлипнул Голицын. — Простите, Великий Мастер, я не могу снять тьму, она сама развеется минут через пять-десять. Игнат! Игнат, ты цел?

— Я… тут, мастер, — простонал Игнат откуда-то с пола.

— Голицын, — я уже понимал, что произошло недоразумение, но всё равно напустил в свой голос строгости. — Объяснитесь. Что тут происходит и какого чёрта вы напали на меня?

— Ох, Великий Мастер! — с голосе тёмного звучали искренние радость и благоговение. — Я понятия не имел, что это вы. Мы с Игнатом… словом, когда мы очнулись, после захвата власти в Тёмной Спирали, мы поняли, что нам надо покинуть город, а лучше страну.

— Захвата Тёмной Спирали?

— Игнат сказал, что вы повздорили с Астрид, а потом…

— А потом Астрид отправилась в больницу, — отрезал я. — Этого Игнат не сказал вам? Где вы вообще пропадали все последние дни? Если бы заглянули в штаб тёмных, увидели бы, что командует там вовсе не Астрид.

— Ох, — Голицын, казалось, выдохнул с небывалым облегчением. — Какое счастье!.. Да, последние дни мы залегли на дно. После открытия школы Рюдзин царила такая неразбериха… лучше было не рисковать. Мы и вас-то приняли за людей Медведевых…

Ладно, ладно. С одной стороны Голицын был тем ещё придурком, с другой же — я был даже в какой-то степени рад его видеть. Слышать, точнее. Как ни крути, Голицын был придурком, верным мне. Немного беспричинно, ну да что с того — главное, что хороший Одарённый мне сейчас лишним не будет. Только объяснить ему события последних дней, желательно помягче, и…

— А здесь вы что делаете? — уже спокойней уточнил я.

— Мы хотели воспользоваться порталом, — пояснил Голицын. — И как раз пытались выяснить, куда ведёт какой, когда… услышали вас. Кто эти люди с вами, Великий Мастер?

— Я не об этом, — повторил я уже более требовательно. — Что вы вообще делаете в катакомбах? Как вы смогли попасть сюда? Прокрались через подвал каких-нибудь аристо?

Раздался звук самодовольного смешка; даже не видя Голицына, я живо представил, как по его поварской физиономии расплывается улыбка.

— Тёмные… эти аристо всегда нас недооценивали, всегда считали отбросами, — хмыкнул он. — Забывая, что мы старше многих из них. Глупо было думать, что у тёмных нет своих выходов в катакомбы.

Так-так. Я заморгал.

— Правда, даже в Тёмной Спирали о них знали единицы, — продолжал Голицын. — А я знал. Конечно, мы пользовались ими крайне редко, только в самых экстренных случаях, чтобы никто не понял, что мы владеем этим секретом. Ну, сейчас был именно такой случай… конечно, пока вы не появились, Великий Мастер, это ведь всё меняет!

Я молча покачал головой; за моей спиной звучали шаги и тихие голоса — мой отряд, убедившись, что напротив нас не враги, подходил ближе. Ладно, придётся сейчас как-нибудь объяснить всем, что происходит.

— Ладно, Голицын, — заметил я, на ощупь, держась за стенку, двигаясь в сторону повара. — Я не ждал встретить вас здесь, но раз уж вы тут — то, пожалуй, можете мне пригодиться. Тёмную Спираль ещё рано списывать со счетов, не так ли?

— О, я… — начал было Голицын, но договорить не успел — а вернее, это я не успел его дослушать.

— Сайонара, Йошида, — тихо, так, что мог слышать только я, произнесли мне на ухо — а затем сильный пинок отправил меня в сторону, метров на десять. Я не успел собраться или сообразить, что происходит…

Вспыхнул свет — настолько резко, что я заморгал, привыкая к нему, и только спустя секунд десять сообразил, что света здесь совсем немного. Рука наткнулась на стену; я распрямился и огляделся по сторонам.

Я находился в полутёмном пустом помещении; буквально бетонной коробке с крохотным окошечком под потолком, откуда пробивался солнечный свет. Гадать, как я здесь оказался, не приходилось — кто-то, кого совершенно не смущала магическая тьма, попросту выкинул меня сквозь портал.

…сердце быстро колотилось, но я глубоко вдохнул, успокаиваясь. Где бы я не находился, я сейчас очень далеко от катакомб, и, похоже, обратной быстрой дороги нет — портал работал ровно в одну сторону. Значит, надо не спешить, оглядеться, сообразить…

Взгляд выхватил в тусклом свете какой-то яркий предмет, стоящий на полу; сделав несколько шагов, я наклонился и поднял его.

В моих руках находилась красная картонная коробочка с готовой лапшой и надписью «Не скучай тут один, Йошида».

Глава 8

Бросив цепкий взгляд по сторонам, королева Глория поморщилась; с тех пор, как её тело омолодилось, к ней вернулось хорошее зрение. Не то, чтобы она жаловалась, но порой необходимость видеть всё в деталях была лишней. Сейчас, например, она бы спокойно предпочла не созерцать подробности дурновкусицы, которую представляла из себя обстановка помещения.

Впрочем, дело не в ней. А в том, кто сидел здесь, посреди роскоши и нарочитого лоска, вжавшись в спинку огромного, выше себя, кресла и побледнев так, что выглядел на фоне золота и алого бархата попросту зияющей дырой.

Ещё раз оббежав комнату, взгляд Глории упёрся в принца Уэнделла.

Наверное, она уделяла ему слишком мало времени — как и всем этим, этим многочисленным внукам, правнукам, внучатым племянникам и племянницам… Когда живёшь столько лет, в какой-то момент их количество переваливает за отметку допустимого. И всё же она могла бы приглядывать за ними в полглаза — нет, не в смысле тёплых семейных отношений, а… чтобы не допустить вот подобного.

— Так значит, Уэнделл, — насмешливо заметила она, глядя на его подрагивающие губы, на широко распахнутые в ужасе глаза, — ты решил поиграть в заговоры против меня?

Молчание в ответ; Уэнделл почти не пошевелился. Она почти не знала своего потомка — очередного из целой толпы — а вот знал её отлично. Знал, что сделает только хуже, вздумай он препираться или, не дай Небо, оправдываться и отрицать свою вину.

— Может быть, — продолжила она, переводя взгляд на изукрашенный безвкусной позолоченной лепниной потолок, — поведаешь мне, какую участь вы готовили своей королеве? Собирались вы с сообщниками убить меня ядом, или же…

— Нет-нет-нет!! — будто спеша уцепиться за эту призрачную соломинку, Уэнделл перебил её, чуть подскакивая в кресле. — Мы бы никогда!.. Мы не собирались убивать тебя, бабушка! Мы только… только…

«Бабушка». Как чуждо, как иронично и неуместно смотрелось теперь это обращение — теперь, когда она выглядела едва ли не моложе этого юного паренька, глядящего на неё в смертном ужасе.

— Только собирались отстранить меня от власти, — кивнула Глория всё с той же ироничной улыбкой, легко соглашаясь с внучатым племянником — или кто он ей там. — Забавно, Уэнделл. Если вы собирались снять меня с трона, но при этом рассчитывали оставить в живых… что же тогда вы мне готовили? Ни за что не поверю, будто вы решили, что я легко отдам власть — даже вы, идиоты, не способны предположить такой абсурд.

Уэнделл молчал, не сводя с неё поражённых ужасом и отчаянием глаз.

— Так что же? Хотели запереть меня в подвале на веки вечные? Собирались высадить на необитаемом острове? Что?

Принц попытался что-то сказать, но наружу вышло только судорожное икание. Ничтожество; даже встретить последствия своих действий достойно, глядя им в лицо, и то не способен. Вот бы вышел король, если бы их идиотская афера каким-то чудом удалась!

— Ввести, — скомандовала она. Один из нескольких высоченных охранников за её спиной кивнул и безмолвно вышел из аляповатых покоев, чтобы спустя пару секунд вернуться, таща за собой ещё двоих.

Уэнделл тихо, сдавленно пискнул; узнать в этих избитых в кровавое месиво лицах кого-то конкретного было непросто, но он и так знал, кто это. Двое его лучших друзей, с которыми вместе они планировали эту глупость. Их родители ещё не знают, что лишились всех должностей в правительстве, а пока…

— Ваше Величество! — взвыл один из них, падая на колени; у второго, брошенного охранником рядом с ним, из сломанной лодыжки торчал осколок кости, и все его силы уходили на то, чтобы не завопить в голос. — Ваше Величество, пощадите! Мы не…

Ха. А вот этот недостаточно умён, чтобы понять — оправдания не помогут.

— Не — что? — тоном паука, заманивающего добычу в свои сети, уточнила королева. — Расскажи, не бойся. Излагай всё в подробностях и не торопись.

Уэнделл откровенно позеленел, не отводя взгляда от открытого перелома второго. Как и все избалованные дети, он, похоже, жутко боялся боли.

— Это была не моя идея! — взвыл говорливый, тот, чьи ноги пока ещё были целыми. — Я просто слушал, ничего не предлагал! Да и… мы просто обсуждали, что Уэнделл теперь не дождётся трона, ну, это же очевидно, но он же был всего-то седьмым в линии наследования, и…

Глория поцокала языком. Что за жалкое зрелище.

— …я не думал, что всё так серьёзно, иначе сразу же сообщил бы вам, я не собирался участвовать ни в чём таком, я…

Щелчок пальцев; два выстрела из револьвера. Мозги, разлетевшиеся по ярко-синему, с кислотно-неоновыми узорами ковру, кажется, только что сделали его чуточку более приятным на вид. Уэнделл тихо заскулил про себя и уставился на Глорию.

— Но я же… — забормотал он, боясь сказать что-нибудь не то, и в то же время торопясь хоть как-то защититься. — Я же твоя родня. Твоя кровь, твой потомок. Ты же не убьёшь меня? Я, я…

Глория легко пожала плечами.

— Знаешь, Уэнделл, в чём-то ты прав. Хоть ты и пытался строить против меня заговоры, дорогой внучатый племянник, но мы всё-таки действительно семья. К тому же, не могу сказать, что мне не понятны твои мотивы…

Ха. Будто она сама на его месте не предприняла бы чего-то такого. Но, как говорится, не за то лупят, что воровал, а за то, что попался. Заговор Уэнделла и его дружков был до того детским и наивным, что просто смешно.

Но… заметка для самой себя: усилить бдительность, следя за остальными потомками. Чёрт бы их побрал, в таком-то количестве. Кролики какие-то.

Уэнделл, тем временем, словно сдувался; критическая точка напряжения в нём переросла в нечто вроде осторожного облегчения, смешанного со всё ещё сильным ужасом — парень отлично понимал, что наказание всё равно состоится.

— Я… — снова выдохнул он. — Я признаю вину, и я отработаю… докажу свою верность… я готов к любой ссылке, любой…

Глория вновь улыбнулась.

— Так и есть, Уэнделл, так и есть, — согласилась она. — Ты отработаешь этот проступок. И, возможно, ты даже уже догадываешься, как именно?

Она бросила мимолётный взгляд на неподвижных абмалов в форме; Уэнделл поймал его — и…

Казалось, невозможно побледнеть ещё сильнее. Но, тем не менее, он это сделал.

— Ты… ты же не про…

Он как будто потерял весь цвет.

— Верная догадка, — согласилась она. — Если желаешь отработать свой грех, Уэнделл, то единственная возможность сделать это — вступить в ряды Гвардейцев Королевы.

Уэнделл часто заморгал и вцепился пальцами в подлокотники, едва не вспарывая обшивку кресла аккуратными ногтями.

— …это же даже хуже, чем смертный приговор… — выдохнул он. — Ты не можешь так со мной поступить…

Почему все вечно считают, будто она чего-то не может? Разве не в том смысл бытия королевой, чтобы мочь всё, что заблагорассудится?

— Взгляни на этих парней, — душевно улыбнулась Глория, указывая на безучастных солдат за свой спиной. — Разве не чудесно, что ты станешь одним из них? Станешь тем, на чьи плечи ляжет величие целой страны, целой нации. Сильным, смертоносным, безупречно эффективным. Станешь по-настоящему полезным для меня.

Чистая правда. В её распоряжении было множество разных сил, целая армия и флот, но Гвардейцы Королевы — это нечто другое. Это не просто умело обученные солдаты, хотя тренировки у них, конечно, поистине адские. Это буквально автоматы для убийств, самое могущественное оружие в её распоряжении.

И, разумеется, королева отлично знала, отчего её внучатый племянник так побледнел.

— Ритуал!.. — выдавил он из себя, уже не имея сил смотреть ей в лицо. — Ты же отлично знаешь, что это такое!..

Кажется, он всё ещё не мог поверить, думал, что это «воспитательный момент», и ему вот-вот смягчат приговор.

— О, — хмыкнула она. — Ты о тех слухах, будто магический ритуал высасывает из Гвардейцев душу?

— …у-уничтожает её… — подтвердил Уэнделл с круглыми глазами.

— Чушь, — отмахнулась она. — Душа этих достойных сынов Британии на месте, не высосана и не уничтожена. Она просто запечатана и слегка изменена. Ну, знаешь, как бывает, если вырезать на ней магические печати.

Глория и сама в точности не знала, что происходит во время обряда инициации Гвардейцев, хотя и проводила его лично — такие вещи не доверишь никому. Но, разумеется, слухи ходили разные, и не без причины. Пройдя ритуал, Гвардейцы Королевы уже не были людьми — ни по сути, ни по отношению к ним. Эмоции и любые проявления человечности исчезали навсегда — уж стирались они на самом деле, или только запирались изнутри, Глорию никогда не волновало. Главное, что её Гвардейцы были и оставались идеально настроенными автоматами, слушающимися её и только её команды.

— Нет!.. — в какой-то момент, видимо, чаша отчаяния переполнилась в душе Уэнделла до краёв, и он, подлетев с кресла так резко, что едва не потерял равновесия, рухнул перед ней на колени. — Нет, прошу!.. Милосердия!..

— Ты заявил, что отработаешь и примешь любое наказание, — теперь голос Глории звучал холодно и без улыбки. — Ну, что ж. Это твой шанс выполнить обещанное.

— Я же твой потомок!! — выл Уэнделл. — Ты же… я же вырос у тебя на руках! Ты же знаешь меня всю мою жизнь!..

Она поморщилась.

— Я не вижу перед собой потомка. Я вижу того, кто строил против меня заговор. Того, кто сам бы, не задумываясь, сотворил со мной что угодно, если бы обстоятельства позволяли.

— Я бы никогда… — Уэнделл снова начал задыхаться, хватая ртом воздух. — Милосердия! Милосердия, бабушка!

— Что за фамильярность, — отозвалась Глория. — Думай, как называешь меня.

— Милосердия, моя королева!!..

Ха. Уже лучше.

— Ну, что ж, — наконец, сообщила она, брезгливым жестом руки прервав его завывания. — Как ни крути, кое в чём ты прав. Мы родня по крови, и от этого не избавиться, даже если очень хочешь. Возможно, ты всё же заслуживаешь самую толику моего королевского милосердия.

Не слушая очередного возгласа-вздоха, исходящего от Уэнделла, Глория повернулась к одному из Гвардейцев Королевы.

— Выдай ему милосердие, — коротко велела она.

Кивнув, гвардеец шагнул вперёд — и чётким, как у робота, движением, вложил в мокрую от пота ладонь принца Уэнделла револьвер, из которого он только что застрелил двух его друзей, чьи трупы всё ещё валялись здесь.

Уэнделл шумно сглотнул; до него, наконец, дошло, какой у него выбор.

— Но… но…

Взгляд отчаянно метался по фигуре Глории, пытаясь найти выход, которого не было.

— Я не настаиваю, — сообщила ему та. — Возможно, ты всё же предпочтёшь Гвардию?

Руки Уэнделла тряслись, как отбойный молоток… но, похоже, даже до идиотов в конце концов доходит, что всё кончено. Кое-как поднеся револьвер к виску, он в последний раз с отчаянием поглядел на королеву — и спустил курок.

…поморщившись от резкого звука, Глория брезгливо стряхнула со своих туфель капельку мозгов.

Насекомые. Как же они её раздражают.

Мелкие, хилые, противные — насекомые. Ползают и суетятся, думают, будто она им ровня, в то время как они — обычные… людишки.

Ну что за идиоты.

Глория и раньше не была ровней им. А уж теперь… всего неделя, как Обелиск омолодил её, но до чего же она переменилась — даже по сравнению со старыми вершинами.

Она не одна из них. Она из числа новых богов этого мира.

…впрочем, это не означает всемогущества и уж точно не значит, что ей можно расслабиться и стать неосторожной. Безопасность — на редкость обманчивое чувство. Вот, к примеру, бедный, наивный шейх Заид Мус-Альджи не пробыл молодым даже полной недели; вчера вечером она получила прискорбную новость о том, что его собственные дети прикончили папашу, подсунув ему наложницу, смазанную отравленными благовониями — как это по-восточному тонко!

Теперь Заид мёртв, а в его дворце назревает грандиозная драка между роднёй из нескольких конкурирующих колен, имеющая все шансы перерасти в полноценную гражданскую войну. Что ж, Британия, конечно, соберёт все сливки с этой кровавой бойни, потому что только дураки не пользуются такими возможностями. Но посыл всё равно поучительный.

Даже будучи богом, не стоит считать себя бессмертным. А главное правило — не быть идиотом и всегда быть настороже — осталось всё таким же актуальным, каким и было с сотворения мира.

По счастью, она всегда была умнее и шейха Заида, и всех прочих мужланов, умеющих думать только нижним мозгом.

Появление Уортингтона за своей спиной она восприняла со всем принятием неизбежного; её личный дворецкий вновь протягивал ей телефон. Развлечения развлечениями, а обязанности королевы никуда не делись.

— Ваше Величество, — сдержанно, как обычно, кивнул он. — Господин Клотт.

Королева вздохнула и взяла трубку.

— Джейсон, — поприветствовала она коллегу. — Чем обязана?

— А ты не догадываешься, Глория? — донеслось с того конца.

О, да. Она догадывалась.

— Какого дьявола тебе понадобилось в Москве — лично? — поинтересовался Клотт с плохо сдерживаемым гневом в голосе. — И, вопрос поважнее — раз уж тебе всё-таки что-то там понадобилось, нельзя ли было потрудиться и не допустить слива этой информации в сеть, включая место и время твоего прибытия?!

Ох. Ещё один мужлан, не умеющий думать без подсказки.

— А что, кто-то где-то уже что-то опубликовал? — спокойным голосом отозвалась Глория.

— Пока нет, — спокойствие Клотта было совсем иным; ненатуральным, еле выдерживающим давление того, что стояло за ним. — Журналисты не дураки, и предпочитают приберечь эту информацию. Но то, что она разошлась по всем подпольным сетям — свершившийся факт.

— Ну, вот и отлично, — заключила Глория. — Всё как я и просила. Надо не забыть выписать премию отделу по внедрению дезинформации.

— Что?!

Глория усмехнулась. До чего же туго всё-таки до некоторых доходит. Ладно, поясним прямым текстом.

— Информация слилась, потому что я хотела, чтобы она слилась.

— Но… я не понимаю…

— О да, я заметила, — её голос вновь похолодел, как тогда, с Уэнделлом. — Но, видишь ли, в чём дело. Ты спрашивал, что я забыла в Москве, и я поделюсь.

Дойдя по пустому коридору (Уортингтон, конечно, позаботился, чтобы посторонние убрались оттуда, где его госпожа будет вести важный разговор) до двери, Глория зашла в кабинет и уселась в кресло.

— Это произошло на следующее утро после… Обелисков, — сообщила она. — Со мной связался Хидео Мори.

— Отец невесты твоего пропавшего внучка?

— Именно, — согласилась Глория. — И в том-то и дело, что пропавшего. Это, да ещё и та странная шутка с трупами перед нашим посольством… Мори дико боится, что я расторгну перемирие между нашими странами и возобновлю войну — которую ему не выиграть, особенно теперь.

— Ну, да, — согласился Клотт слегка озадаченным тоном. — Без договора, скреплённого браком, перемирие особо доверия не внушает.

— Правильно, — Глория откинулась на спинку. — По счастью, я далеко не так расстроена исчезновением Филиппа, как он думает; едва ли там, у Хозяина ему что-то угрожает, да и к тому же… у меня столько этих внучатых племянников, что потеря какого-то одного кажется ерундой и мелочью.

Она хмыкнула, вспомнив Уэнделла. Да уж, возможно, проредить их ряды — не самая плохая идея? Так, в рамках профилактики.

— Мори тоже знает об этом, — продолжила она. — Он предложил выдать свою девчонку за кого-нибудь другого из числа моих потомков. Кажется, он упоминал Уэнделла — тот как раз подходит по возрасту… Но Мори боится, что я посчитаю его виновным во всей кутерьме. И, дабы подтвердить свою лояльность и полезность, он пригласил меня в Москву.

— Зачем ещё? — не понял Клотт.

— О. Он думает, будто нашёл истинного виновника обоих неприятных эпизодов — и ты увидишься, узнав, кто это такой.

Повисла пауза; затем Клотт вновь придал голосу сердитости:

— Глория, я не собираюсь гадать твои загадки. Говори, кто это, или не морочь голову.

— Это наша нынешняя маленькая головная боль, — отозвалась королева. — Йошида Распутин.

— И ты ничего не сказала?.. Зная уже тогда, ещё до того, как мы отправили посла?..

Глория проигнорировала эту реплику.

— Так вот, — продолжила она. — Позавчера он связался со мной снова. По словам Хидео, он собирается к моему прибытию — в эту полночь — каким-то образом поймать парнишку и сдать мне прямо на руки. В качестве подарка и своего рода извинения за заминку.

Между прочим, не самая плохая идея, выданная этим художником. И ещё неделю назад она согласилась бы — или, по крайней мере, всерьёз обдумала бы эту идею, взвешивая все плюсы и минусы.

Но неделю назад в этом кресле сидела не она. Здесь была та, старая Глория, дряхлая и обрюзгшая. Слабая Глория. Та, Глория, которой больше нет. А ей, новой и молодой, какой-то Хидео Мори — не ровня.

— И ты… ты же не согласилась на его условия? — удивлённо уточнил Клотт.

— Его план исполнится, — усмехнулась королева. — Но… с определёнными коррективами с моей стороны.

— Какого дьявола, Глория?! — похоже, Клотт теперь вновь разъярился. — Почему ты не согласуешь с нами свои многоходовочки? Знаешь об этом Йошиде что-то, чего не знаем мы, и умалчиваешь это? Хозяин же сказал, что мы должны работать вместе, а ты ведёшь свою игру, как будто…

— Остынь, Джейсон, — оборвала она его ледяным тоном. — Хозяин будет доволен результатом, и вы тоже.

— А наши приготовления…

— Сработают в своё время.

— Но…

— Я тебе сообщу, — заключила она, — как только у меня будет что-то ещё, что я захочу тебе сообщать.

Не слушая дальнейших возражений Клотта, она оборвала звонок и вернула трубку Уортингтону со словами:

— Больше звонков от Клотта не принимать, пока я не скажу.

Поморщившись, она добавила:

— Вообще ни от кого из них. Пусть катятся ко всем чертям со своими особо ценными советами.

— Как скажете, Ваше Величество, — сдержанно и с достоинством отозвался Уортингтон, принимая телефон, и выходя из кабинета.

Глория осталась одна.

…Клотт дурак. Как и Хидео Мори, между прочим. Потому что они оба, похоже, готовы вот-вот совершить одну и ту же ошибку.

Оба думают, будто им по силам справиться с Йошидой Распутиным, атакуя его в лоб. Считают его обыкновенным юнцом-аристо, потерявшим голову от собственной силы и не соизмерившим допустимый уровень наглости. Они смотрят, но не видят.

А ведь могли бы. Любой из её соратничков имеет все технические возможности для того, чтобы подробно получать отчёты о делах Йошиды — а дела его впечатляющи и разнообразны, хотя бы за те последние несколько дней, что она за ним следит.

Этот Йошида — настоящий агент хаоса, и не меньше. То, что он делает… вчера он остановил войну московских кланов, объявив о помолвке — наверняка фальшивой — с девицей, которую сам же неделей раньше и похитил, чуть эту войну не начав. Затем, в тот же вечер, хитрой рокировкой уничтожил одного из ведущих российских журналистов-разоблачителей, этого Нахального.

Но они неспособны понять. Клотт и его дружки готовят для Распутиных показательное унижение через отнятие у них всего — бизнеса, военной мощи… Но ни они, ни даже сама Глория не берутся представить, как отреагирует на это Йошида. Он непредсказуем, тем и интересен.

И уж тем более Мори. Если он считает себя непобедимым Сайтамой, то его ждёт жестокое разочарование — в схватке один на один Глория поставила бы на Йошиду.

…другое дело, что если эта схватка случится — а всё идёт именно к этому — то, победив Мори, Йошида будет ослаблен. Измотан тяжёлым сражением. Достаточно для того, чтобы Гвардейцы Королевы смогли с ним справиться. В конце концов, это же её Гвардия.

И, если Йошида Распутин окажется достаточно умён, она даже не станет его убивать. В конце концов, он, в отличие от своры её внучков и племянничков, по-настоящему талантлив, а талантам нужно находить применение. Если он склонится перед ней, осознает настоящий расклад сил, то Глория найдёт ему местечко при себе. К тому же, он довольно красив внешне.

Так что главное — заставить этих двоих, Мори и Йошиду, сцепиться друг с другом.

Вот для этого-то она и забросила удочку в виде информации, будто она и правда собирается в полночь явиться из этого грязного портала по первому зову Хидео Мори.

* * *

Проклятие. Нужно определённо быть осторожнее — обстоятельства слишком непредсказуемы. Не то, чтобы он боялся столкновения с какими-то там дилетантами, третьестепенной безымянной массовкой, на которую обычно главные герои любой уважающей себя манги не обращают внимания. Но разборки займут время, а ему и так приходится импровизировать.

Хидео Мори еле успел уйти в сторону, чтобы не столкнуться с одним из придурков, рыщущих здесь вслепую. Как же всё-таки ему несказанно повезло с этим облаком тьмы. Повезло в том, что его не увидит и не узнает в лицо никто из присутствующих, повезло в том, что он умеет сражаться и двигаться вслепую, а они, похоже, нет.

И всё-таки… многое идёт не по плану, и это нервирует. Сюжеты должны идти по проторенным тропинкам, без нелепых вывертов и деконструкций.

…разве план не был предельно прост? Вызвать Глорию, сообщив ей о настоящем виновнике хаоса последних дней — Йошиде Распутине. Отловить указанного Йошиду, когда он будет один — не слишком рано, чтобы клан и семья не хватились его, но и не слишком поздно, чтобы не суетиться в последний момент. Встретить Глорию и передать ей Йошиду с рук на руки, пусть сама разбирается с наглым пацаном. Затем следует свадьба (и совершенно неважно, как будут звать жениха дочери, если в нём будет течь королевская кровь Виндзоров), мир между Японией и Британией, и он сможет наконец-то отвлечься от тянущей ресурсы и время войны и заняться чем-нибудь полезным, например, усилением влияния в Китае.

А в перерыве можно и лапшички поесть.

Проблему он осознал слишком поздно: Йошида почти никогда не бывал один, и тем более он почти никогда не сидел на одном месте. Этот парень словно был неугомонным вихрем: метался из одного пункта в другой, что-то делал, строил какие-то хитрые планы.

Одно слово, злодей. Таких в манге изображают подчёркнуто тонкой рисовкой.

…вокруг царила полная неразбериха; ничего не видящие во тьме люди шумели, шарахались и окликали друг друга.

— Великий Мастер! — выл в голос тот тип, что и наложил заклинание. — Великий Мастер, где вы? С вами всё в порядке?

— Что происходит? — донёсся с другой стороны голос того смуглого парня — кажется, его называли Данко? — Мне казалось, вы тут уже разобрались друг с другом…

— Ма-а-а-астер… — простонал с пола голос помладше. — Кто-то наступил мне на руку, мастер!

Чёрт, это про него. Всё-таки двигаться вслепую — не самый удобный способ, пусть даже он и владеет этим явно лучше остальных. Хидео быстро отступил в сторону, чтобы не натолкнуться на кого-нибудь ещё.

…именно для этого он и остался в поместье, а не переехал куда-нибудь ещё. Как будто у него не было своей недвижимости в этом городе, не было места, куда приткнуться. Но только там, рядом с Йошидой и остальными, он мог незаметно следить за ними.

Как они узнали о прибытии Глории? Дьявол их знает, конечно же. Но когда Хидео понял, что Йошида со своими людьми собирается сюда, к Порталам, он наконец смог составить план. Всё вышло даже куда проще, чем планировалось изначально.

Оглушать Йошиду сильным ударом, связывать, волочь через пол-города в нужное место… зачем? Само это место — Порталы — навело его на мысль. Йошиду можно доставить куда проще и быстрее. Создать Порталы вроде тех, что стояли здесь уже два века, скрытые от глаз непосвящённых, соединяя крупнейшие мировые столицы — такое ему, конечно же, не под силу. Это древняя магия времён Императора, магия, которую сегодня способны повторить только лучшие из лучших, да и то не в одиночку.

А как насчёт портала поменьше? Кратковременный, односторонний. Хидео спокойно мог его создать. Или, вернее, изобразить. Главное — побольше деталей, вдохнуть в рисунок жизнь, так, чтобы портал сам поверил в то, что существует на самом деле, а не только на бумаге. В этом-то всегда и был секрет.

— …Великий Мастер! Куда вы делись, Великий Мастер?

— Босс, вы тут?

Идиоты так и не поняли, что произошло — ни бойцы, которых Йошида взял с собой, ни эта странная парочка, взявшаяся невесть откуда. Пусть и дальше шарятся в темноте, а ему пора обратно.

Хидео шагнул в сторону, ориентируясь на звук — и тут же налетел на кого-то. Чёрт, здесь слишком тесно! Подавив возникшее желание выругаться и рубануть ножом по шее врезавшегося в него типа (не стоит сейчас оставлять следов), он попытался отступить, но две руки уже вовсю обшаривали его, пытаясь понять, кто перед ними стоит.

— Великий Мастер? — в голосе слышались испуг и робкая надежда. — Э-это вы? Пожалуйста, ответьте, что это вы…

Ничего не говоря, Хидео с силой отпихнул от себя придурка — и, по инерции подавшись назад, снова врезался в кого-то.

— Эй, аккуратнее! — взвыл всё тот же голос. — Мне уже второй раз наступают на пальцы!

— Игнат, Игнат, да поднимись ты на ноги! — голос, всё искавший «Великого Мастера», был слегка истеричен. — Поднимись и помоги найти его. Куда он мог деться?

Хидео шагнул в сторону, но затенённый силуэт снова шагнул к нему, ощупывая руками.

— Великий Мастер!

Силуэт?! Проклятие, темнота спадает. Если он хочет покинуть это место, не выдав себя, нужно спешить — но этот идиот, похоже, не хочет отцепляться.

Тьму медленно, по капле, разъедало свечение порталов — десятка красных и одного зелёного, поменьше; тот уже медленно сворачивался, закрываясь.

Плевать, сойдёт. Камера надёжно укреплена. Какая разница, один там будет или двое? Пусть Йошида общается с этим придурком.

Раздражённо силясь, чтобы не зарычать, Хидео ухватил в ответ щупающего его толстяка — и с силой толкнул в закрывающийся зелёный портал.

…а затем быстро поспешил прочь, стараясь больше ни в кого не врезаться.

* * *

Знаете, всегда ненавидел закрытые пространства.

Ну, ладно, не всегда. Только с тех пор, как застрял в кабине огромного боевого человекоподобного робота.

Угу. У меня был свой собственный огромный боевой человекоподобный робот. Не то, чтобы он был удобнее вездехода или компактного летающего глайдера — нет, я и сейчас помню, как вечно путался в сложном управлении, цепляясь за всё громоздкими конечностями и привнося причудливые дизайнерские разрушения в этот хрупкий мир. Но всё-таки, согласитесь, что свой личный огромный боевой человекоподобный робот — это чертовски круто, особенно когда ты молод, несдержан в амбициях и жаждешь чего-нибудь этакого.

В конце концов, не я один увлекался подобными игрушками. В то время это было что-то вроде мании среди молодёжи — схватки боевых роботов, гонки боевых роботов, танцы боевых роботов и тому подобные безбашенные развлечения на всю катушку. Фильмы о боевых роботах, аниме о боевых роботах, стримы и подкасты о боевых роботах. Казалось, весь мир на них свихнулся на какой-то год-другой, и я не стал исключением. Конечно, сейчас всё это вспоминалось с налётом лёгкого стыда, как и любые подростковые увлечения — но и не без тёплой нотки ностальгии.

Так вот, вся эта теплота мигом обрывается, когда я вспоминаю тот день. Заклинившее управление; робот падает в пустом ангаре, я повисаю вниз головой в кресле, ударившись о приборную панель (хорошо хоть пристегнулся), а когда прихожу в себя, понимаю, что систему заклинило, и дверь не хочет открываться. О, это дивное ощущение ловушки; набегающая волнами паника, запах горелого пластика, проникающий в ноздри… словом, пусть замкнутые пространства и не стали после этого моей главной фобией, то любви к ним у меня уж точно не прибавилось.

…впрочем, это пространство не имело с кабиной «Бури молний» ничего общего.

Угу. Я в то время был тем ещё придурком, способным на голубом глазу назвать робота «Буря молний» и не покраснеть. А вы чем были лучше в пятнадцать лет? Зато заработал на него сам, а не выклянчивал у отца, как Теонор…

Кхе, кхе. Мысли опять лениво уносили меня куда-то вдаль; отогнав их туда, откуда пришли — будет ещё получше время предаться ностальгическим воспоминаниям — я снова огляделся.

Да уж, обстановочка проще некуда. Четыре стены — серый бетон, без каких-либо украшений — решётчатое окно под потолком, такого размера, что и кошка не пролезет, и толстая металлическая дверь.

А, ну ещё и коробочка с лапшой — как я мог забыть про неё.

Никаких признаков портала, через который я попал сюда. Как и никаких признаков того, кто меня сюда толкнул. Тишина и мировое спокойствие.

…а затем секундная зелёная вспышка — и человеческая фигура, летящая кувырком, возникла в помещении, сразу наполнившемся криком.

— А-а-а-а!..

Тело знакомых поварских очертаний врезалось в стену и забарахталось на холодном полу, пытаясь встать; пока Голицын приходил в себя, я быстро шагнул к месту, где открылся портал, и пошарил рукой в воздухе — мало ли, на всякий случай.

Не-а, односторонний.

— А-а-а…

— Не орите, Голицын, — хмыкнул я. — Поменьше суеты, больше здравомыслия.

Наверное, в моей ситуации было бы закономерно пучить глаза, кричать благим матом и бегать по потолку, гадая, что будет дальше и как справятся без меня мои бойцы у Порталов. Ну, вместо этого я был на редкость спокоен и задумчив, даже позволял мыслям про огромных боевых человекоподобных роботов отвлекать меня.

Впрочем, хватит пока о них.

— Великий Мастер!.. — Голицын, опираясь о стенку, встал, глядя на меня круглыми глазами. — Так вот куда вы…

Я кивнул.

— Полагаю, вы не успели разглядеть, кто это был? — уточнил я. — Тот, кто толкнул нас сюда.

— Темнота… — Голицын потупил взгляд. — Увы, я…

Чёрт с ним; не так уж он и виноват. Облако тьмы мог бы, конечно, и не создавать, но остальные выводы напрашивались сами собой. Похоже, нас — а точнее, меня, целенаправленно заманили в ловушку.

— Я наткнулся на него в темноте… — отчитывался тёмный, виновато поглядывая на меня. — Думал, это вы, но он толкнул меня… Я не смог его увидеть, было ещё темно…

Я вновь кивнул, слушая его вполуха.

— Хидео Мори.

— Что?..

— Хидео Мори, говорю, — повторил я. — Забавно, конечно, что наш глава якудзы явился лично швырнуть меня в портал, а не послал каких-нибудь ниндзя-самураев на реактивном ходу. Видимо, посчитал, что ниндзя-самураям меня не одолеть.

— Откуда вы знаете, Великий Мастер? — Голицын удивлённо хлопал глазами. — Впрочем, конечно, конечно… это был глупый вопрос с моей стороны…

— Откуда знаю, — усмехнулся я. — Оттуда, что даже Великие Мастера порой совершают ошибки.

«Сайонара, Йошида». Даже если бы Хидео Мори не прошептал мне на ухо этого трогательного прощания, я бы и так узнал его голос — японец в последние дни периодически мелькал в поместье Распутиных, то уходя по своим загадочным японским делам, то снова возвращаясь.

Как выяснилось, стоило приглядеться к его загадочным японским делам повнимательнее; глядишь, были бы и не такие загадочные, и Михаил не уверял бы меня, что Мори его старый друг, а не странный тип, почему-то ночующий в нашем доме. Досадно, чертовски досадно, что я не уделил этому типу больше времени. Глядишь, сейчас не сидел бы невесть где…

Ну да ладно. Ошибку может совершить любой, а вот чего я делать не умел и учиться не собирался — так это медитативно над своими ошибками рефлексировать. Ошибся — исправляй, а не раздумывай.

Что я сейчас и собирался делать.

— Великий Мастер, — на этот раз Голицые зашептал, понизив голос. — Там, за дверью, люди. Кажется, много. Через окно не выбраться, а стены, похоже, укреплены магией. Что вы собираетесь делать, Великий Мастер?..

Я пожал плечами.

— Вот это.

…чёрные щупальца вылетели вперёд, врезаясь в толстую металлическую дверь. К чести Хидео, подготовился к моему пленению он основательно; дверь выдержала аж целых два удара щупалец, прогибаясь и повисая на петлях, но так и не пропуская меня; только после третьего она наконец сдалась и рухнула в проём, издав оглушительный грохот. Дополнительных ноток симфонии придали чьи-то истошные крики — за дверью, как и сказал Голицын, кто-то действительно был.

Крики, беготня — как будто весь мир ожил; в проёме ещё ничего нельзя было разглядеть от поднятой бетонной пыли, а я уже услышал щелчки автоматных затворов; раздались быстрые шаги, и сразу несколько голосов с заметными азиатскими акцентами заорали:

— Стоять, не двигаться!

— Оставайтесь на месте, или мы откроем огонь!

— Не…

— Привет, — заметил я глядя на два-три десятка коротких автоматных дул, наставленных на меня. — А вот и ниндзя-самураи на реактивном ходу. Вот только почему на вас форма, эээ…

Я перевёл взгляд на коробочку лапши, стоящую на полу. Так и есть. Те же цвета, тот же логотип.

— …работников лапшичной?

Глава 9

…если бы несколько дней назад кто-нибудь спросил Алекса Вульфа, чем он будет сегодня заниматься, ответ бывшего агента Медведевых, конечно же, был бы прост. Тем же, чем и всегда — устраивать цирковое шоу, объявлять номера, руководить клоунами…

Что ж. То, что происходило с его жизнью в последние полтора дня, не шло ни в какое сравнение со скучным и банальным цирком — но вот номером было отменным.

Господи, как в цирк-то хочется. Там всё было буднично, предсказуемо и знакомо.

— Его тут нет, — парень по имени Данко вынырнул из-за поворота; его команда всё ещё обыскивала коридоры, но, похоже, это действительно было скорее очисткой совести, чем надеждой, что Йошида обнаружится гуляющим по подземелью. — Как и нет этого…

Цыган махнул рукой.

— Мастера Голицына, — подсказал испуганно зыркающий из-под нестриженных патл высокий парень. — Они про… пропали. Куда они могли деться?

Вульф пожал плечами; дурацкий вопрос. Если бы он знал ответ, разве бы цыганская гвардия обшаривала сейчас пыльные закоулки?

Впрочем, как ни крути, ответ напрашивался сам собой; Вульф мрачно уставился на Данко, чей взгляд был упёрт в алые порталы, и лица обоих стали такими, будто каждый укусил по сочному лимону.

— Думаешь о том же, о чём и я?.. — негромко пробормотал Данко.

— А какие ещё остаются варианты? — отозвался Вульф. — Здесь их нет, назад они тоже не ушли. Зато попасть в один из этих порталов, особенно в кромешной темноте — милое дело.

— Да, но они же двусторонние, — Данко, похоже, пытался уцепиться хоть за что-нибудь. — Как вошли, так и вышли. Или…

— Или что-то на той стороне, — вздохнул Вульф, — не дало им этого сделать.

Чёрт. А какой был простой план… просто спуститься в древние неизученные подземелья с боевым отрядом цыган и похитить английскую королеву. Проще некуда! Вульфу захотелось нервно засмеяться. Куда там скучному цирку!

Почему он вообще согласился на это?

Дочь, конечно же. Как ни крути, а при знакомстве с ним Йошида зашёл с козырей (хоть и успел до этого заехать ему по морде): он не просто привёл его дочь к нему… он доказал, что способен обеспечить ей безопасность. И всё-таки…

Он ведь мог плюнуть на всё это. Да, разумеется, опальным агентам не каждый день предлагают должности наследники топовых кланов, и всё-таки он мог бы взять дочь и уехать из столицы. Что-то подсказывало, что Йошида не стал бы преследовать его. Но…

А, чёрт. Может быть, он здесь по той же причине, по которой залёг на дне не где-нибудь, а именно в цирке.

Show must go on.

Придётся попытаться навести порядок в этом балагане. Вульф нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

Десять порталов — их же десять, верно? И коридор ветвится в несколько сторон. Чёрт, не забыть бы, откуда пришли.

— Собери своих, — заметил он Данко. — Думаю, очевидно, что, куда бы Йошида с этим колдуном не попали, они прошли через портал.

Данко кивнул и сунулся назад, Вульф же сурово посмотрел на долговязого парня, который так и сидел у стены, баюкая отдавленную руку. Заметив, что на него смотрят, парень испуганно заморгал.

— Мы с Мастером просто… просто… мы не собирались ничего такого…

— Ладно, — Вульф оценивающе пробежался по нему взглядом. — Что вы двое тут делали, я примерно сообразил, твой Мастер говорил не то чтобы шёпотом. Куда ведут порталы?

Парень — Игнат, кажется? — заморгал ещё быстрее.

— Ну? — Вульф терял терпение. — Вы же пришли сюда, чтобы пройти через один из них! Ты должен знать, куда они ведут, нет? Хотя бы приблизительно.

Игнат кое-как, по стенке, поднялся на ноги.

— Мастер… он говорил, что нам точно не в третий. Третий это Франция, а с французскими тёмными у нас теперь отношения не очень, лучше не соваться. Мы думали об Италии или Испании, чтобы осесть там, попросить убежища… Мастер вёл переписку со многими Тёмными в Европе и Азии, даже с одним из Америки…

Вульф закатил глаза.

— Оставь переписку. Мне надо знать, куда они ведут; если не знаешь — так и скажи.

— Ещё он говорил, что последний — это Англия, но туда тоже не нужно; портал ведёт сразу в подвалы королевского дворца, а там усиленная охрана, и…

Англия? Значит, королева появится из последнего? Вульф кивнул, запоминая — и всё-таки, похоже, толку от Игната мало. Он обернулся, услышав за спиной шаги вернувшегося Данко; тот построил своих людей и теперь вопросительно глядел на него, как на главного.

Чёрт, чёрт, чёрт. Йошида. Нужно вернуть Йошиду, иначе всё развалится по швам. Планы этого парня, кем бы он там ни был (уж точно не коматозником, неделю как вставшим с койки, а кто такой Йошида Распутин на самом деле, Вульф предпочитал не задумываться), были безумными, точно из какой-то абсурдной артхаусной комедии, но они работали — работали по одной причине.

Потому что сам Йошида всегда говорил, что делать.

Без него это не сработает; Вульф не Йошида, он не сможет изобретать всю эту безумную хрень и импровизировать на ходу. Нужно вернуть Йошиду, но как? В какой из этих порталов он провалился и почему не выходит назад?

Его глаза снова встретились с глазами Данко, и теперь уже цыган пожал плечами.

— Мне почему-то кажется, он скоро вернётся, — заметил он. — И… определённо не с той стороны, в которой мы будем его искать.

А что. Звучит очень даже похоже на Йошиду.

— Ты… давно знаешь его? — зачем-то спросил Вульф. Дурацкий вопрос, Йошида всего-то ничего, как… ворвался в жизнь города (иначе и не назовёшь).

— Не сильно больше тебя, — откликнулся Данко, пытаясь выглядеть уверенным. — Но то, на какие вещи он способен, сообразил сразу.

Он нервно усмехнулся.

— Похитить королеву? Я почти не удивился, услышав это. Когда говоришь с Йошидой, чего-то такого и нужно ожидать.

Великолепно. Вульф опёрся о стену; в голове зияла полная пустота.

— Так ты предлагаешь просто торчать здесь и ждать его? А если эта королева появится раньше, что тогда?

— Не-а, — отозвался Данко. — Я предлагаю двигаться дальше и делать то, зачем пришли.

— Что?!!

— Просто представил, — хмыкнул тот. — Представил, как Йошида появится здесь, вернувшись оттуда, где бы он ни был — не знаю, может, верхом на жирафе, а может, в костюме аквалангиста, это он может — и недовольно заметит, что мы в его отсутствие просто время зря теряли, хотя могли бы и делом заняться.

— Предлагаешь идти… туда? Без него?

— Дорогу мы знаем, — Данко кивнул на последний портал — тот, который, по словам Игната, вёл в подвал основной резиденции британской королевы.

— С ума сошёл? — Вульф еле удержался от того, чтобы покрутить пальцем у виска. — Без Йошиды, крохотным отрядом… ты планируешь обойти всю охрану и похитить английскую королеву из её собственного дворца?

— Так сделал бы Йошида, — заметил Данко; на его лице играло какое-то странное выражение, будто он сам хотел узнать, способен ли он на то, что предлагает. — «Не защищаться, а атаковать первым».

Это что для него, игра какая-то?

— Ты не Йошида! — Вульф взмахнул руками. — И я не он!

— Ну, он ведь взял нас с собой для этой миссии? — Данко снова пожал плечами.

Чёрт. Похоже, безумие заразно…

— У тебя есть какой-то план? — сердито уточнил Вульф. — Или ты просто собираешься поиграть в сорвиголову, рискуя всем?

— Ну, — отозвался Данко, решительно подходя к нужному порталу и останавливаясь в двух шагах от него, — для начала разведаем обстановку, так?

…Боже, как хочется вернуться в цирк. Настоящий, с клоунами, фокусниками и злыми, голодными тиграми.

* * *

Наверное, это смотрелось даже комично — суровые дюжие парни с автоматами, одетые в красную форму с логотипом лапшичной, подмигивающим мультяшным самураем. Нет, правда, почему они так одеты?

К сожалению, ответить мне бравые азиатские официанты не пожелали; им понадобилось секунд десять, чтобы осознать произошедшее, но они уже взяли себя в руки. Миг — и зазвучали автоматные очереди.

…наверное, если и существует самая идиотская тактика, которую можно придумать, то вот эта — встать полукругом и стрелять в одинокую цель. Судите сами. Слабый враг не нуждается в таких ухищрениях — ему хватит и чего попроще. А сильный враг… Ну, здесь лучше продемонстрировать наглядно.

Щупальца замелькали в воздухе с невероятной быстротой, не останавливаясь; я и сам не стоял на месте, уклоняясь от пуль. Конечно, стоя под массированным обстрелом, невозможно полностью укрыться от попаданий, но мне это и не требовалось. Вертящиеся, как лопасти, теневые щупальца ловили пули — и с той же силой запускали их обратно.

Извините, у меня возврат.

Очередная пуля чиркнула у меня над самой головой; я пригнулся и поймал ещё десяток. Со стороны японских автоматчиков-лапшеедов зазвучали крики боли; тактика работала. Я старался запускать пули обратно таким образом, чтобы не убивать их, а лишь надёжно выводить из строя…

А, кого я обманываю. При таком темпе и с таким количеством врагов я не задумывался о том, куда именно полетят пули. Ну да если кого и прибьёт насмерть, то потеря невелика.

В какой-то момент я вспомнил, что в помещении, кроме меня, есть ещё Голицын, и понадеялся, что ему хватит ума и навыков защититься от шальной пули. Я обернулся проверить, что с толстяком; щупальца продолжали вертеться вокруг меня.

Что ж, пули в Голицына действительно не попали, но вот всё ли с ним было в порядке?.. Тёмный Мастер привстал на цыпочки, округлил глаза, и вообще взирал на происходящее с таким видом, что, казалось, вот-вот начнёт восторженно хлопать в ладоши. Как будто ребёнок на ёлке.

Как всё-таки легко обрадовать некоторых.

— Голицын! — крикнул я. — Уйди с позиции и не стой столбом! Прикройся каким-нибудь магическим щитом!

Прыжок — и щупальца резко подняли меня вверх; здесь даже перенаправлять ничего не пришлось — стоявшие с двух сторон от меня японцы попали друг в друга.

— Я… я в порядке! — завопил в ответ Голицын. — Просто я потрясён тем, что вы делаете! Это подлинное удовольствие — наблюдать вживе мастерство такого уровня. Конечно, я не сомневался в вас, Великий Мастер, но то, что вы делаете, это даже прекраснее самых смелых моих ожиданий!

— Кхм-кхм, — заметил я, щёлкая пальцами. — Спасибо, конечно, я тронут и всё такое, но, может быть, ты всё же закроешься от пуль?

На какое-то мгновение мой костюм завибрировал от щелчка; затем из множества карманов начали вылетать, один за другим, столовые приборы из проклятого набора. Ложки, вилки, ножики — все они изголодались по крови и чуть дрожали от переполнявшей их тёмной энергии. Взмахнув рукой на манер дирижёра, я отправил их вперёд, в сторону врагов, которых, хоть и поубавилось, всё равно оставалось достаточно много.

— Спасибо за заботу, Великий Мастер, я уже! — с совершеннейшей беспечностью отозвался Голицын. — От этих лапшичных якудза из «Саму-рамена» закрыться несложно, они со своим обычным огнестрелом не угроза для кого-нибудь вроде меня, я уже не говорю про вас. Но просто… само то, как вы это делаете, не может не восхищать меня, честное слово. Безупречный стиль, шикарное исполнение, безукоризненная чистота мастерства…

Ладно-ладно, согласен, посмотреть толстяку было на что. Ложки и вилки кружились вокруг в подобии броуновского движения, и каждая находила свою цель. Одна за другой, автоматные очереди стихали — вот один японец отлетел к стене, сбитый десертной ложечкой; вот нож для салата воткнулся в голень другому. Вот…

Расширив глаза в благоговейном изумлении, Голицын протянул руку — и выхватил одну из ложек из стремительного, сверкающего металлом вихря.

— …о, Тьма! — прошептал он, не веря самому себе. — Но… почему?

Он поглядел на меня с какой-то поистине детской верой в чудо.

— Великий Мастер… Я чувствую заключённую в этом предмете Тьму, я буквально ощущаю, как она течёт сквозь меня. Чистая, необработанная сила, способная на необычайные свершения… но, Великий Мастер, почему же она заключена в такое, ээээ, неожиданное вместилище?

Я задумчиво поглядел на дёргающуюся ложку в его руках; до меня дошли три важных момента, не сразу осознанные в неразберихе драки.

Первая. Голицын достаточно силён, чтобы выдернуть ложку из потока и удержать её в руке, а это, знаете ли, далеко не каждому под силу.

Вторая. Голицын, кажется, назвал этих ребят как-то… лапшичные якудза из «Саму-Рамена», так, вроде? Просто прочитал на коробке с лапшой, или знает о них чуть больше?

И третья. Голицын, по сути, прав: эти ребята в красных нарядах официантов лапшичной — не те, с кем можно сражаться долго, красочно и эпично. Зачем я вообще это делаю?..

Зачем-зачем. Затем. Будем честны: я делаю это потому, что мне это нравится.

Но, в целом, повеселились и хватит.

Я взмахнул сразу двумя руками; ложки и вилки, рванувшись вперёд, каждая к своей цели, нанесли по одному синхронному оглушающему удару, помещение огласилось мелодичным металлическим перезвоном… и всё стихло.

Нет, не всё; один из врагов ещё слабо шевелился, постанывая. Последний удар крохотной чайной ложечкой успокоил и его.

Вот теперь — действительно тишина.

— …это. Было. Нечто.

Голицын не дал тишине застояться, выдохнув свои восторги мне прямо в лиц.

— Великий Мастер! — он глядел на меня буквально влюблёнными глазами. — Простите мне мою несдержанность, недостойную опытного мага…

— Кхм, — кивнул я.

— …но такая фантазия в решениях, такое изящество исполнения…

Он вгляделся в ложечку, которую всё ещё держал в руке.

— Как ты понял, что это именно тёмный артефакт? — уточнил я. — Это ведь могли быть обычные столовые приборы, зачарованные на один раз.

— Я… — Голицын аж задохнулся. — Великий Мастер! Я ведь тёмный! Может быть, я не обладаю силой такого масштаба — конечно же, нет, и никогда ей не обладал — но уж разобрать тьму в артефакте сумею.

Я лишь хмыкнул.

— Зря прибедняешься. Уже одно только то, что ты сумел удержать предмет, который я послал в бой, ставит тебя на три головы выше… многих.

Всё так и есть; просто повар, кажется, привык к своему положению, привык считать себя «ниже среднего». Даже интересно, как сложилась бы его жизнь — с таким-то талантом — если бы в него с детства не вдалбливали эту мысль, о собственной неполноценности, и не загоняли под приемлемый уровень?

Впрочем, сейчас есть вещи поинтереснее.

— Итак, Голицын… — вкрадчиво заметил я.

— Да-да, Великий Мастер?

Я щёлкнул пальцами, и ложечка вылетела из его руки. Следом за ней заскользили и другие приборы со всей комнаты. Один из бравых японских бойцов слабо застонал, не приходя в себя, и двузубая вилочка вернулась добить его, а после заспешила обратно, к своим сёстрам. Голицын следил за серебристым потоком, влетающим мне в карманы, с жадным сожалением.

— Так, значит, «Саму-рамен», — заключил я. — Ты… просто любишь кушать лапшу в этой кафешке? Или всё-таки знаешь о них что-нибудь ещё?

Как-никак, он не просто сообщил название кафе — он назвал их якудзой.

— Кафе действительно неплохое, — согласился Голицын, хитро прищурившись. — Но, разумеется, им всё не ограничено. В конце концов, тёмным по долгу службы приходилось много с кем общаться… и это были отнюдь не сливки общества, а совсем наоборот.

— Например? — деловито уточнил я, перешагивая через валяющиеся по полу тела. Некоторые из них валялись ещё в камере, которая осталась позади, но большинство были раскиданы по длинному и широкому коридору.

Голицин двинулся следом, кое-как пробираясь между лежащими японцами.

— Так вы правда ничего не знаете про «Саму-рамен» и их дела, Великий Мастер?

Я пожал плечами.

— Ну, я ведь здесь вроде как человек новый.

Голицын кивнул назад, на коробочку лапши, оставшуюся у нас за спинами; кажется, её спокойствия не поколебала даже громкая перестрелка.

— Новый или не новый, а если вы провели в городе хотя бы пару дней, то уж этот логотипчик должны были заметить.

Хм. Я задумался. Ведь и правда, если так поднапрячься, что-то подобное точно всплывало в памяти. Нет, не то, чтобы я гулял по Москве часами, вертя головой по сторонам и любуясь самыми красивыми вывесками, но этот мультяшный подмигивающий самурай мне уже точно где-то попадался.

— Всё просто, Великий Мастер — этот «Саму-рамен» повсюду, — продолжал Голицын. — В центре и двух кварталов пройти не получится, чтобы не натолкнуться где-нибудь на их лапшу, а после денька-другого прогулок по городу их логотип прямо-таки врезается в память.

— Тайная организация коварных любителей лапши? — усмехнулся я. — Ну, тогда беднягам можно только посочувствовать. Тяжело, наверное, быть тайной организацией, если твои вывески висят на каждом шагу.

— Все эти лапшичные — только вершина айсберга, — судя по сияющему лицу, Голицын был доволен тем, что знает что-то, чего не знаю я. — Всё это только прикрытие для обычных грязных делишек якудзы: сбора информации обо всём на свете, отмывания денег…

Я приподнял бровь.

— Ну, если даже и так, это всё равно не объясняет, почему они пошли стрелять в меня, нарядившись в форму «Саму-рамена». Это ведь всё равно что повесить себе на грудь табличку «Эй, мы из мафии якудза, наши кафе только ширма». Кто так делает, серьёзно?

— Может быть, не успели ни во что другое переодеться? — предположил повар, нахмурившись; похоже, он был согласен со мной, но тоже ничего не понимал. — Или, возможно… не знали, с кем связались, и решили, что это будет быстрая победа?

— Быстрая победа… — пробормотал я, машинально кивая в ответ на его слова. — Если они хотели меня убить. Но если они хотели меня убить, куда легче было попытаться сделать это там, в катакомбах, в полной темноте. Эти ребята только охранники, их задачей было не убить меня, а задержать. Так почему же…

Я приглушил голос; коридор закончился, перейдя в широченную, размером с холл торгового центра, круглую комнату, по периметру которой находилось множество одинаковых дверей. Повсюду стояли какие-то столы, шкафы, возвышались колонны, отчего комната становилась похожей на уровень компьютерной игры-стрелялки. В остальном же она была совершенно пуста…

…а, нет, обманчивое впечатление. Честно скажу, даже я офигел в первый момент, увидев, как из-за всех этих укрытий и из парочки дверей начинают появляться ниндзя.

Чёртовы, мать их, настоящие ниндзя — в чёрных костюмах, с катанами, нунчаками всем таким прочим. Хорошо ещё, что не черепашки.

— Да блин!.. — взвыл я, вновь вызывая теневые щупальца и отбрасывая первую волную набегающих врагов. — Когда я говорил про ниндзя-самураев, я же шутил, честное слово! Вы серьёзно?!

Ложки и вилки вновь вылетели из своих укрытий, оглушая и калеча врагов; щупальца позволяли держать их на расстоянии, а я повернулся к Голицыну.

— Значит, обычные дела банды? Отмывание денег и слежка? А как насчёт вот этого?

Между нами просвистело несколько острых метательных звёздочек; Голицын лениво отмахнулся от одной из них. Он тоже смотрел на происходящее с заметным удивлением.

— Если честно, то я впервые вижу, чтобы местные якудза так нелепо одевались. Обычно они, ну… самые нормальные бандиты в современной одежде, и уж точно без нунчак.

Мы удивлённо уставились друг на друга, стараясь игнорировать воинственные крики наступающих ниндзя и куда менее воинственные вопли боли тех, что уже отнаступались.

— Возможно, они… вас так встречают? — предположил Голицын. — Так сказать, ну… Великому Мастеру — великие противники…

Ого. Кажется, градус абсурдности происходящего достиг такого уровня, что даже у тёмного повара прорезался сарказм.

— Что-то они на великих совсем не тянут, — я повернул голову вбок, глядя, как щупальца одним движением впечатывают в колонну сразу троих; как две резвые вилки летают туда-сюда, заставляя бойцов ронять оружие… — Скорее, на немощных, но очень многочисленных.

Сверху раздалось несколько истошных и боевых воплей; задрав головы, мы увидели, как десяток ниндзя пикируют на нас сверху на каких-то совсем уж киношных дельтапланах. Несколько штук были тут же сбиты в полёте столовыми приборами; ещё несколько влетели в тёмное облако, созданное Голицыным — и, кажется, сбившись с пути, врезались в потолок. Но вслед за ними уже летели следующие, выбирающиеся из каких-то тайных ниш на высоком потолке…

Чёрт. Конечно, каждый из этих ряженых — не более, чем боец на один-два удара. Но всё-таки их становилось всё больше и больше, точно прибывал рой назойливой мошкары. Это начинало уже раздражать.

Два щупальца метнулись назад — через ведь коридор, оставшийся позади; жуткий металлический скрежет — и они вылетели обратно, сжимая ту самую тяжёлую дверь, которую недавно вырвали из петель. В рядах ниндзя послышались крики ужаса; некоторые — те, что поумнее — пытались отступать, другие пёрли вперёд, кто-то пытался обойти угрозу сбоку…

Без разницы. Щупальца, ухватив широкую и тяжёлую металлическую дверь, попросту сметали всех на своём пути, как автомобильные дворники грязь.

Убедившись, что щупальца работают отлично и не пропустят ко мне помеху, я снова повернулся к Голицыну.

— Так чем они тут занимаются, эти якудза? Кино снимают? Или готовят косплей-сессию для аниме-пабликов? Историческая реконструкция? Ещё варианты?

— Ээээ… — Голицын всё так же удивлённо оглядывал происходящее. Как и я, он нисколько не опасался противников, но попросту не понимал, что здесь творится. — Конечно, лично я здесь раньше никогда не был, Великий Мастер, да и дела с якудзой имел только очень поверхностные, без личного знакомства… но всё-таки что-то я начинаю теряться.

— Никаких ниндзя прежде? — уточнил я.

— Никаких ниндзя прежде, — он кивнул. — Вообще-то, если подумать… то, чем они занимались, было обычными занятиями любой мафии. Всякая незаконная дрянь, тёмные делишки. Конечно, со своеобразным японским колоритом, но всё-таки без такого цирка.

— Например? — сощурился я.

— Например, они держали азиатские бани, — сообщил Голицын. — С самыми распутными и умелыми девочками в городе. Мы там однажды мальчишник проводи… кхм, кхм.

Он помотал головой.

— Не то, не то. Потом, конечно же, они занимались наркотиками — и производством, и продажей. Где-то среди всех этих бесконечных раменных кафе находится их тайная лаборатория, и ходят слухи, что она передвижная. Каждый раз, как полиция устраивает рейд, пытается её накрыть, её просто перевозят в другое место и начинают всё с начала. Затем, у них ещё были подпольные бои без правил со ставками…

— В костюмах ниндзя? — быстро уточнил я, хотя, в общем-то, понимал, что если бы это было так, Голицын уже вспомнил бы об этом.

— Нет, просто бои, — нахмурился он. — Кровавые и зрелищные, всё как положено, но без косплея.

Я глянул в толпу ниндзя; та быстро редела, тактика с дверью себя оправдывала.

— Пока то, что ты описываешь, больше похоже на какую-то чёрную сферу развлечений, — рассудил я. — Разве Якудза не правит всей Японией? Для них это как-то мелко, нет?

— Японией-то правит, — согласился Голицын. — В Японии они действительно давно отошли от таких мелочей, делегировав их бандам помельче. А вот в других странах — там, где они всё ещё на нелегальном положении — им приходится довольствоваться старыми ремёслами.

Он создал в толпе ниндзя ещё одну область тьмы, заставив горе-бойцов спотыкаться друг об друга.

— И вы, наверное, правы насчёт сферы развлечений, Великий Мастер, — продолжил он. — Якудза очень жестокие ребята, особенно к врагам и всякого рода должникам. Но я как-то присутствовал при разговоре Астрид с их представителями; запомнил слова о том, что настоящую власть завоёвывать удобнее не кровью.

Ха. Нынче каждый бандит, оказывается, метит в великие философы.

— И что они под этим имели в виду? — кивнул я.

— То, что большинству «клиентов», как они выразились, проще дать то, что они хотят, и те сами окажутся у них на крючке.

Оглушительный грохот перебил конец его фразы; крики же, наоборот, стихали — кажется, ниндзя постепенно кончались. Я оглядел зал; из всех дверей, расположенных здесь, распахнуты были только три, и оттуда уже никто не выскакивал.

Значит, говорите, дать человеку то, что он хочет?..

Я хмыкнул. Хитро, хитро, чёртовы ряженные япошки. Даже умно, пожалуй. И ведь я чуть не купился!

Дверь в последний раз тяжело грохнула, и в этом зале тоже наступила тишина; столовые приборы снова заскользили ко мне. Щупальца, впрочем, я пока не убирал — на случай, если какой-нибудь особо хитрый ниндзя ещё притаился за очередным укрытием. Прислушавшись к окружавшей нас тишине — после грохота и криков схватки она казалась особенно оглушительной — я заметил:

— Готов поспорить, что за следующей дверью — за любой из них — нас ждёт что-нибудь ещё более интересное и красочное.

— Великий Мастер?.. — Голицын склонил голову набок, пытаясь понять, о чём это я.

— Возможно, покемоны, — продолжал я. — А может быть, японские школьницы в кибер-доспехах. Ловушки, стреляющие огнём и дротиками, мастера бесконтактного кулачного боя или что ещё там у них завалялось. Но уж никак не общественные бани и не нарколаборатория.

Голицын глядел на меня растерянно и непонимающе; до него никак не доходила суть. А ведь он сам выложил мне всё, что нужно для её понимания!

— Этот безумный косплей-клуб, — я обвёл рукой окровавленных, еле слышно стонущих ниндзя, валяющихся на полу, — собрался тут с одной-единственной целью: удержать меня в руках Хидео Мори на нужное время.

Голицын покосился на павших бойцов.

— Не похоже, чтобы они справились со своей задачей… кажется.

— Да нет же! — расцвёл я. — Они отлично справлялись, отыгрывая свои роли. Если бы ты совершенно случайно не оказался здесь вместе со мной и не рассказал бы мне, что такое поведение для якудза нетипично, я бы подумал, что так и надо! Что они обычные бандиты, только пыльным мешком по голове ударенные.

Гениально. Гениально, чёрт побери!

— В конце концов, — заключил я, — насколько я знаю, их босс — чёртов сумасшедший мангака, повёрнутый на своих комиксах. Так с чего бы мне догадаться, что всё это только маскарад? Я бы решил, что они всегда такие!

— Что вы имеете в виду? — на лице Голицына отображалась сложная мыслительная работа. — Что они переоделись в ниндзя специально ради вас?

— Вот! — закивал я. — Именно! Автоматчики, потом ниндзя, безликие «плохие парни» — слабые, но многочисленные. Дверь, которая выглядит крепкой, но выдерживает аж три удара. Лабиринты из дверей. Планировка помещения как в компьютерной игре…

Я готов был расхохотаться; идиотизм ситуации, и вместе с тем её гениальность привели меня в какой-то почти детский восторг — вроде того, который охватил Голицына в начале боя.

Нет, всё-таки приятно, когда враги подходят к решению проблемы с выдумкой, даже с чувством юмора, и немалым. Пусть даже эта проблема — ты сам.

— Это всё спектакль, Голицын! — заключил я, обводя руками помещение. — Их главный принцип! «Дать человеку то, что он хочет». Хидео Мори не дурак, он отлично изучил меня за короткий срок и понял, что у него нет камеры, способной удержать меня дольше, чем на десять минут. Он ведь видел, на что я способен — там, в школе Рюдзин…

Голицын, к его чести, заткнулся и слушал, мотая на ус. По его взволнованному, напряжённому лицу (бой его так не волновал) было видно, что ему интересно, а что же именно такого я совершил в Драконьей Школе, но он не перебивал меня.

— Значит, если он не может удержать меня силой… всего-то и нужно, чтобы я сам захотел здесь остаться, — я почти рассмеялся. — При этом думая, что двигаюсь к выходу и побеждаю.

— Так Мори решил… подстроить это всё для вас? — до Голицына наконец-то начало доходить; на его лице отразилось искреннее изумление. — Приключение с врагами? Словно какая-то игра в реальности, чтобы отвлечь вас от поисков настоящего выхода?

— Именно, — согласился я. — Всё, что ему было нужно — это потянуть время, заводя меня вглубь его владений. И я даже догадываюсь, чего именно он ожидал, а точнее — кого.

Я хмыкнул.

— Правда, ценой этого приключения стала бы необходимость оплачивать больничные счета сотням своих сотрудников… а кому-то и похороны. Но, насколько я понял, бравых ребят вроде Хидео Мори такие мелочи не волнуют. Зато он бы добился цели — удержал бы меня на нужный срок.

— И это могло бы сработать? — поражённо уточнил Голицын.

— Это и сработало — почти! — кивнул я. — Чёрт, даже сейчас мне отчасти любопытно, что же такое он там приготовил для меня дальше. А если бы я не сообразил, что это только ловушка, подстроенная специально, я бы купился. Будь я здесь один, сейчас уже находился бы на уровне этак пятом, шестом… может, даже седьмом, если поторопился бы.

— Так вы думаете, — Голицын постепенно овладевал собой и глядел на двери с какой-то лёгкой тревогой, — что большинство этих дверей ведут на следующие, кхм, так сказать, уровни?

— Большинство? — я криво улыбнулся. — Не большинство, а все, зуб даю. Мори, затеяв игру такого уровня, не стал бы оставлять мне случайный шанс на побег. Среди всей этой кучи дверей нет ни одной настоящей; та, что действительно ведёт на свободу, спрятана так, чтобы я не наткнулся на неё ни в коем случае.

Голицын вновь пробежался взглядом по ряду дверей, опоясывающих зал, и остановился на мне.

— И… как же вы собираетесь искать её, Великий Мастер? — осторожно уточнил он. — Настоящую дверь.

Я тоже оглядел все эти двери. Чёрт, как же интересно. Даже теперь, когда я знаю правду, меня так и тянет заглянуть туда, просто из любопытства!

Но я моргнул пару раз — и решительно перевёл взгляд на потолок.

— Никак, — отозвался я. — Если дверь спрятана по-настоящему хорошо, то поиск займёт время. А раз Мори хотел задержать меня здесь подольше, то время нам как раз тратить и нельзя — нужно выбраться как можно скорее.

— Но…

— Я не буду искать дверь, — вновь пояснил я Голицыну. — Я просто сделаю новую. А сейчас советую отойти в сторону, а то засыплет штукатуркой.

И десяток толстых чёрных щупалец взметнулись вверх, к высокому потолку.

Глава 10

Пролетев по коридору со сдавленным полу-стоном, полу-воем, напоминающим клич броненосца в брачный период, тело врезалось в стену — и затихло.

Кажется, здесь пока всё; Юкино оглянула помещение. Впрочем, наверняка сюда спешит подмога; вот и прекрасно, поскорее бы. Как же хочется кому-нибудь врезать!

— И почему я дала себя на это уговорить? — она обернулась на свою спутницу; раскрасневшееся и злое лицо буквально пылало яростью. Всё, что накопилось за последние дни (да что там дни — за все годы), всё, что приходилось прятать от отца, вся гамма эмоций — всё это выплёскивалось сейчас в драке, и теперь, когда в сражении возникла короткая передышка, снова обратилось в слова. — Как, чёрт подери, я вообще могла согласиться на что-то подобное?

Госпожа Рюдзин грузно притормозила, цепляясь за стену ручищей, чтобы погасить инерцию; на стене от этого движения остался заметный след. Всё под стать новому облику её старой наставницы: красное лицо, глаза навыкате, тело, обращённое в сплошное переплетение мышц и сухожилий. Седые волосы растрёпаны, вместо одежды какое-то рубище, найденное, наверное, на помойке. На плечах щепки, штукатурка и мелкие камешки — неудивительно, по пути сюда Рюдзин снесла не одну дверь, заносясь при поворотах.

— Потому что так сказала я, — проревел её голос; если бы не напряжённость ситуации и не переполнявший её гнев, Юкино нашла бы это смешным — прежние мудро-наставительные нотки в этом чудовищном рёве.

— Тем более, — отрезала она. — Почему я согласилась на предложенное тобой?

— Разве я когда советовала тебе дурное, девушка?

— Ой, ну даже и не знаю, — зло съязвила Юкино, прислушиваясь к шагам за ближайшей дверью; да, определённо, к ним уже спешили, и она перехватила поудобнее подобранную у одного из охранников резиновую дубинку. — Может, несколько дней назад, когда ты пыталась убить меня?!

— Не драматизируй, — сухо и без малейшего намёка на привычные интонации отрезала старуха — Я не пыталась тебя убить. Йошиду Распутина — быть может, но уж точно не тебя. Я хотела подарить тебе лучшее, светлое будущее — то, которого ты, моя лучшая ученица, достойна как никто.

Юкино, вновь отвернувшись от двери, метнула в монструозную старуху яростный взгляд. Злость закипала в ней всё сильнее, хотя казалось бы, куда ещё. Вот чёрт. И этого человека она слушалась и почитала годами? Рюдзин была для неё всем — наставницей, авторитетом, фактически второй матерью…

Так в какой момент старуха сошла с ума, и почему она вовремя этого не заметила? А может, Рюдзин всегда была такой — просто умела притворяться гораздо лучше отца, который и не пытался прятать своё безумие?

К счастью, дверь распахнулись именно в этот момент, впуская в помещение очередную порцию вооружённой охраны в сдержанной тёмной форме без опознавательных знаков, вооружённую тазерами, резиновыми дубинками и огнестрелом.

— Стоять!

— Не двигаться!

— Эй, убери ствол, это же его дочь…

— Что здесь происходит?

Отлично. Самое то, чтобы отвести душу и выплеснуть переполняющую её ревущую, кипящую, ало-раскалённую ярость. Не дожидаясь, пока охрана справится с изумлением и откроет огонь, Юкино первой ринулась в бой.

Она не разбирала, что делают противники, не думала над схваткой; рефлексы, вложенные в неё годами тренировок, сами вели её от удара в удару, а ей оставалось только подпитывать их своей яростью. Вот один охранник рухнул на землю, хрипя и пуская пену из повреждённого горла, вот другой с воплем схватился за руку, роняя оружие…

Не повезло им, что сказать. Юкино не чувствовала никакой жалости или вообще чего-то, кроме злобного удовлетворения.

Позади неё двинулось что-то массивное; переместившись прыжком и скосив глаза, Юкино увидела, что Рюдзин уже заносит свою массивную ладонь над очередной группкой охранников, чтобы вот-вот превратить их в кровавый фарш…

Да ну нахрен. Всё-таки тоже живые люди, нельзя же так.

— Я сама! — рявкнула она, моментально бросаясь вперёд и парой точных ударов отбрасывая бойцов в сторону; врезавшись в стену, те уже не очнулись.

— Ты полна гнева, девушка, — спокойно констатировала Рюдзин, вновь занося руку. — Излей его в битве.

— А ты не догадываешься, на кого этот гнев?! — Юкино снова опередила её, вырубив трёх последних охранников. — Так ты, говоришь, хотела лишь отправить меня в светлое будущее? С каких пор ты стала решать, что для меня лучшее будущее, а что нет?

Рюдзин пожала плечами, и от этого движения вниз посыпались белые крошки штукатурки.

— Всегда решала, девушка. Просто прежде тебя это устраивало.

— Прежде?! — Юкино пинком распахнула двери, ведущие в новый коридор; тот был пуст, только где-то вдали слышался быстрый топот — скорее отдаляющийся от них, чем приближающийся. Похоже, персонал решил скорее убежать от угрозы; правильное решение.

Юкино сплюнула. Кулаки чесались ещё подраться, чтобы хоть чем-то успокоить злость.

— Прежде, наставница, — она выделила эти слова презрением и сарказмом, — ты не считала хорошей идеей открыть портал и отправить меня туда против моей воли, чтобы я пополнила собой гарем какого-то космического извращенца, или кто он там такой.

— Высказалась? — в трубном голосе Рюдзин вновь зазвучали холод и сердитость; старуха не привыкла к непокорности, особенно с её стороны. — А теперь послушай меня, девушка. Йошида симпатичный парень — да что там, он настоящий красавчик. К тому же, он совершает невероятные вещи, рисуется своей бравадой. Он силён и бесстрашен. Словом, тот, в кого легко влюбиться.

— Я не…

— Тебе он нравится, — отрезала Рюдзин. — И это не даёт тебе рассуждать здраво. Он вывалил на тебя — даже не на тебя, а при тебе! — свои байки, наговорил чуши, а ты теперь принимаешь это за чистую монету.

— Я сама, по-твоему, недостаточно умна, чтобы понять, что к чему? — огрызнулась Юкино, быстро идя вперёд.

— Была бы умна — поняла бы, что Хозяин совсем не такой, как говорит этот парень, и что тебя там ждало совсем иное…

— А тебе откуда знать, что бы меня там ждало?! — не выдержала Юкино. — Вот ты сама думала, что тебя ждёт вторая молодость, мировое господство и оргия в костюме в сеточку, а в итоге просто превратилась в пережаренный бифштекс три метра ростом.

Хм, хм. Юкино покосилась на старуху; та не повела и бровью в ответ. Да уж, стоило признать, даже будучи пережаренным бифштексом, Рюдзин всё равно оставалась сама собой.

Конечно, она та ещё сука. Но нужно отдать ей должное — у самой Юкино не хватило бы мастерства на то, чтобы сбежать и спрятаться на несколько дней, будучи… настолько заметной. Старуха сущий монстр, ей бы детишек пугать перед сном… да что там, и взрослых вполне можно вогнать в трепет и панику. И тем не менее, она каким-то образом сумела отгонять от себя всё это время людские взгляды, чтобы в нужный момент оказаться в переулке позади Юкино и утащить её раньше, чем та издала хоть звук.

А потом она сумела и вовсе совершить невозможное. Она смогла уговорить её на… это.

И какого чёрта она согласилась? Почему она снова обжигается, наступает на те же грабли, идя на поводу у этой старой суки? Казалось бы, одного раза было достаточно, чтобы понять, куда заводят её хитрые многоступенчатые планы и насколько она «дорожит» своей любимой ученицей, что готова заслать её невесть куда.

Что ж… может быть, дело всё-таки не в рефлексе, заставляющем её слушаться старуху; даже долгие годы обучения не могли перебить в ней гнева, зревшего все эти дни, с того самого момента, как она оказалась у Обелиска. Просто сказанное Рюдзин… действительно заинтересовало её.

И нет, она не влюблена. Ни капли.

— Ближе к делу, — она попыталась решительно перевести тему. — Ты так и не пояснила ничего, кроме самых контуров. Допустим, отец действительно пытается захватить Йошиду и запереть его здесь, пусть. Но откуда ты об этом знаешь?

— Знаю, девушка, — Рюдзин была не в духе — неудивительно, конечно, после всех последних событий и того, во что превратились её амбициозные планы. — Знаю, поверь. Твой отец, разумеется, всемогущий Мори, глава Якудзы, крёстный отец всея Японии. Вот только я тоже не абы кто, и со мной считаться был вынужден даже он.

— Так он тебе отчёт послал? — съязвила Юкино.

— Поумерь пыл, девушка, тем более, что шутка не смешная. Разумеется, у меня здесь есть свои люди, которые своевременно сообщают мне обо всём важном, — шагнув вперёд, Рюдзин кулаком выбила бронированную дверь.

— Здесь? — Юкино шагнула внутрь. — В каких-то странных коридорах, спрятанных за паршивой лапшичной? В, ээээ… нарколаборатории?

Да, именно этим и было помещение, куда они только что ворвались — ошибиться было сложно. Шкафы с пробирками и химикатами с одной стороны, куча вентиляторов и непонятной техники с другой, а также громадный чан с булькающей жижей в центре, за которым сейчас пытались спрятаться двое ребят с жёлтых костюмах химзащиты.

— Аааа!!! — взвыл один из них на японском, пригибаясь при виде Рюдзин. — Что нам делать, Широ-сан?

— Бежать, Мусаши! Бежа-а-а…

Двери на противоположном конце комнаты распахнулись, впуская очередную охрану в чёрной форме; эти уже были вооружены короткими автоматами, без глупостей вроде резиновых дубинок. Обернувшись к ним, Юкино не успела среагировать — и Рюдзин одним движением смахнула парочку химиков в чан с их собственной продукцией; те взвыли так, будто вот-вот должны были растаять.

Что за дрянь они тут варят?

Отвлекаться было некогда, и Юкино пригнулась за перевёрнутым столиком, прячась от града пуль; затем рывок в сторону, бросок колбой — звук удара тяжёлого стекла о чей-то лоб…

— Не просто в лапшичной, — отрезала Рюдзин, впечатывая сразу троих автоматчиков в стену, — а во владениях твоего отца. Или ты даже не знала, что сеть «Саму-рамен» принадлежит ему и используется как прикрытие для его дел?

— До того, как полезли сюда — понятия не имела, — с ещё большей злостью рявкнула Юкино, нанося удар одному из нападающих подломившейся ножкой стола. Ну, да, и почему она не удивлена?

Старуха, похоже, тоже вполне ожидала такого ответа.

— Твой отец вообще хоть что-нибудь тебе говорил, кроме приказов сидеть за столом ровно и не перечить ему?

— Разумеется, нет, — Юкино передёрнула плечами, нанося удар по рукам ещё одного бойца; тот выронил автомат, взвыв от боли. — Он никогда не считал меня наследницей, преемницей или чем-то в этом роде. Он… и за человека-то меня не держал.

— Кем же ты была для него, девушка? — Рюдзин подначивала её, хотя сама прекрасно знала ответ. И как Юкино раньше не замечала этого манипуляторства в её поведении, игры на чужих эмоциях?

Впрочем, плевать; на сей раз она права. Если и существует тот, на кого она зла больше, чем на Рюдзин, то это отец.

— В лучшем случае — умелым бойцом, — фыркнула она. — И то по праздникам. А в основном, большую часть времени я была для него красивой куклой, пригодной на то, чтобы стать разменной монетой в политических играх.

— Словом, — Рюдзин скорчила довольную гримасу, которая на её нынешнем монструозном лице смотрелась как минимум жутко, — ничего нового. Твой отец такой же, как и все — мужлан и предубеждённый дурак. Как бы талантлива ты ни была, он видит в тебе то же, что и в других: слабую женщину, и не более.

Ну, конечно. Вот тут действительно ничего нового — на эту тему Рюдзин всегда любила порассуждать часами. Правда, теперь Юкино не так сильно верила в её искренность, как раньше.

— А как же этот твой Хозяин? — заметила она. — Тот, к которому ты намеревалась меня отправить, по твоим словам, в светлое будущее. Разве он не мужлан и шовинист, как и все они?

— Это другое, — старуха тут же посуровела, ехидная ухмылка погасла; она обрушила кулак, впечатывая в стену охранника — послышался хруст костей, а вот крик быстро оборвался. — Не говори о том, чего не знаешь, девушка.

— Да? — хмыкнула Юкино, откатываясь к чану с химией, в котором всё ещё барахтались двое (краем глаза она отметила, что с ними происходит что-то странное, но было не до того — очередные пули просвистели рядом с ухом). — Ну, судя по тому, что его требованием к тебе было выслать ему побольше красивых девочек… это та ещё козлина.

— Замолчи и не кощунствуй! — прикрикнула старуха, выходя из себя. — Хозяин не человек! Он нечто большее, он близок к божеству! Нельзя судить его земными категориями!

Оказавшись возле чана, Юкино мельком глянула туда… и заморгала. Нет, правда, что такое они тут варили?

Двое химиков больше не орали; один тихо хрипел, и из дыр в изъеденном костюме лезли… кристаллы? Ну, да, что-то вроде. Как будто он превращался в большой кристалл.

Второму повезло не сильно больше: он как-то ужался; содрав руками противогаз, он хлопал ртом… внизу, заглатывая грязно-пятнистую жидкость, блестящую, как бензиновое пятно. Руки, которыми он и сейчас хлопал по воде, уменьшились, вытянулись и больше напоминали… плавники?

Что?

Изумлённую паузу прервал оглушительный грохот; придя в ярость от её слов, старуха, похоже, и вовсе перестала себя сдерживать — и, вбивая в пол последнего охранника, не рассчитала силы. Пол треснул, провалившись вниз и открыв огромную дыру, и сама Рюдзин, коротко вскрикнув, ухнула туда. Юкино быстро подбежала следом…

Да что тут вообще происходит?! Чем дальше, тем больше это всё напоминало какой-то странный артхаус.

К моменту, как Юкино спрыгнула туда же, вниз, на Рюдзин уже неслись новые охранники… вот только это были вовсе не скромные бойцы в безликой чёрной форме. Теперь это были…

Самураи?

Да нет — киберсамураи. Доспехи как будто сбежали из манги отца, оружие светится и гудит…

— Какого дьявола?! — Юкино успела врезать кулаком в маску первому бегущему на неё бойцу, и тот, охнув, повалился на пол; сразу несколько других попытались атаковать Рюдзин, но терпели на этом поприще сокрушительное поражение. — Ты хочешь сказать, что и это тоже — люди моего отца?

— Вот тут ничего не могу сказать, девушка, — отозвалась Рюдзин. — Мой человек о них не сообщал, и выглядят они как статисты из дешёвого фильма.

Судя по тону, старуха и правда была удивлена. Или притворяется? Впрочем, какая разница — так ли важно, кого именно бить? Юкино отбросила в сторону бесполезную здесь резиновую дубинку и подхватила оружие упавшего противника. Что это… лазерная катана?

А, сойдёт.

Один из кибер-самураев, лязгая и клацая, менял форму. Чёрт. Прямо как трансформер из той рекламы в детстве. Изгибая конечности и скрипя сервомоторами, он превращался в дракона.

— Эй, это мой бренд! — взревела старуха, хватая дракона за металлический хвост и, раскрутив, ударила об пол. — Не позорьте его своими жалкими потугами!

Юкино вновь отключила разум, перейдя на рефлексы.

— Что мы вообще здесь делаем? — крикнула она старухе. — Ты уверена, что мы движемся правильно?

— Главное — двигаться вглубь комплекса и вниз, — отозвалась Рюдзин, используя кибер-дракона как цеп; тот слабо лягался, пытаясь сопротивляться, но всё же сбивал с ног собственных товарищей. — Йошиду должны держать там.

— Йошида, значит? — нахмурилась Юкино. Вот оно, пожалуй, то, из-за чего она решилась, дала уговорить себя на это. Зачем ей нужно было освободить Йошиду?.. Да она и сама не знала. — И зачем он тебе, Рюдзин? Этого ты тоже не сказала… наставница. Только то, что собиралась его убить, и что ему нельзя верить…

— Всё так, — мрачно подтвердила Рюдзин. — И я от своих слов не отказываюсь. Вот только я уже поняла, кто такой этот Йошида Распутин, а твой глупый отец ещё нет. Он настолько самонадеян, что решил, будто сумеет удержать его здесь до ночи, чтобы передать затем с рук на руки британской суке королевских кровей.

— Что?! — от удивления Юкино чуть не пропустила удар.

— Вот только он его не удержит, — подытожила Рюдзин. — Йошида слишком силён, да и не дурак, он вырвется на волю, и гораздо раньше.

— Да?! — Юкино уже совсем ничего не понимала. — Так зачем тогда мы рвёмся его спасать, б**ть?! Ради чего громим здание и калечим людей — чтобы помочь тому, кто в помощи не нуждается?

— Потому что приезд Глории — мой шанс, — старуха чуть не задохнулась. — Вернуть то, что отнято, сохранить… Словом, мне очень нужно с ней потолковать.

Юкино поморгала. И что?

— А Йошида, вырвавшись на волю, устроит очередной хаос, — заключила Рюдзин. — Такова уж его природа. Мы обе уже знаем, что он способен не просто на разрушения, вроде того, что мы сейчас тут делаем, а на творческий п**дец невероятного масштаба.

— И?

— И если он провернёт что-то такое, выбираясь, это спугнёт королеву Глорию.

Чувствуя, что ещё немного — и она сойдёт с ума, Юкино огляделась по сторонам. Ну, что ж. Они в каком-то безумном футуристическом ангаре; из отсеков в стенах на них выкатываются мелкие роботы, вооружённые циркулярными пилами и лезвиями. Кругом валяются кибер-самураи и трансформеры в доспехах, следом на них бежит новая порция, потрясая лазерными катанами…

Творческий п**дец, значит? А разве он ещё не здесь?

Впрочем, плевать, если так подумать.

— Ну тогда, — крикнула Юкино, — неясно, зачем это мне? Я-то вовсе не стремлюсь встретиться ни с её королевским величеством Глорией, ни с какими-либо членами её августейшей семьи. Одного хватило на всю жизнь, знаешь ли.

— Затем, девушка, — проревела в ответ старуха, — что если ты будешь слушаться меня, то наконец-то станешь свободной от тирании твоего отца, и теперь не придётся больше всякий раз в его присутствии вытягиваться по струнке и послушно прикусывать язык.

Очередной потайной отсек распахнулся; оттуда с лязгом и грохотом вылетело металлическое нечто ростом как раз с Рюдзин, и, быстро грохоча ногами, ринулось на старуху; та устремилась навстречу, останавливая её буквально голыми руками…

О, Небеса и Солнце. Юкино хлопнула ладонью по лицу; как всё сложно.

Стоит ли верить Рюдзин?

Стоит ли верить отцу?

Стоит ли верить Йошиде?

Стоит ли верить вообще хоть кому-нибудь?

…а, к чёрту, ладно. Она разберётся по ходу дела — а пока… пока можно хотя бы вдоволь отвести душу и выпустить пар, избивая этих типов.

* * *

Вот ведь странное дело. Там, внизу, от бойцов не было отбоя, роились как мухи — даром что каждый отдельный был максимум на 30 секунд — а вот наверху…

Ну, там по большей части были только скудно одетые гейши с характерном восточном макияже, и совсем уж неодетые клиенты этих самых гейш. Пока мы с Голицыным мирно шли по коридору борделя в азиатском стиле, они разбегались от нас во все стороны, как тараканы ночью на кухне — гейши с истошным визгом и лопотанием на смеси русского, английского и японского языков, клиенты в основном молча, но очень быстро, стыдливо пытаясь прикрыть свои голые и обширные телеса зажатыми в руках брюками.

Ладно, ладно, кое-какая охрана тут всё-таки была — она даже немного постреляла в нас, несмело и совершенно безуспешно. Собственно, эти выстрелы и выманили гейш с клиентами из их комнаток, заставляя их смешно разбегаться по коридорам; ну и рухнувший пол тоже, наверное, немного их обеспокоил.

Но всё-таки охраны было мало. Очень мало, всего каких-то несколько десятков. А как же забота о клиентах, как же защита объекта?.. Тоже мне, знаменитая японская мафия. По сравнению с тем, что мы видели внизу — всего ничего.

Вывод напрашивался сам собой… и многое говорил о хозяине этого места. Неужели же Хидео Мори настолько уверен в себе и своём плане, что стянул вниз всех свободных людей, оставив наверху самый минимум?

Примерно так мы с Голицыным и решили, сойдясь во мнении, что то, ради чего японец хотел задержать меня внизу, настолько важно для него, что он готов был положить на это сотни своих людей, только бы добиться цели. Логично? Логично, но…

…но затем — минут десять спустя после того, как мы покинули японский бордель, пойдя по бесконечным коридорам — мы вышли вот сюда.

— А вот и она, — хмыкнул я, стоя в дверях напрочь разгромленной комнаты. — Передвижная лаборатория по производству наркоты…

— Уже не передвижная, Великий Мастер, — заметил в ответ Голицын. — Я бы даже сказал, очень неподвижная.

И в самом деле; мы оглядывали помещение, Голицын с лёгкой растерянностью, я с таким же лёгким интересом — и нам открывалось настоящее поле боя.

Здесь определённо побывали до нас. Но кто и с какой целью?

— Они ведь… ещё могут быть где-то здесь, да? — Голицын бочком подобрался к куче поддонов; когда-то, судя по всему, совсем недавно, здесь стояли пластиковые контейнеры с готовым «грузом», теперь же они были разбиты и свалены на полу. — Мне кажется… они куда опаснее тех ниндзя.

— Определённо, — аккуратно перешагнул через тело парня в чёрной форме без опознавательных знаков, буквально вдавленное в пол. — Заметь. Что здесь, что в борделе — никакой клоунады с переодеванием в ниндзя.

— Что, если они ещё рядом?

Я указал на широкую дыру в полу.

— Кажется, ломать в этом помещении полы и потолки входит в моду, — пробормотал я. — Осталось только поставить здесь два лифта, и… Ну, а звуков я оттуда никаких не слышу; где бы ни были те, кто это сделал, они ушли дальше.

Чем больше я оглядывал нарколабораторию, закиданную раненными и мёртвыми охранниками, остатками техники и битыми пробирками, тем сильнее возрастал мой интерес к случившемуся здесь.

Конечно, мы спешим; я всё так же был уверен, что раз Мори хочет задержать меня здесь, то лучше сделать всё наоборот. Но, с другой стороны… 10 минут погоды не сделают.

— А если это… очередная часть игры? — пробормотал Голицын. — Ловушка, чтобы вызвать у вас интерес? Великий Мастер, вы не думаете?..

Я приподнял бровь; может быть, повар и нерасторопен в суждениях, но стоит ему обдумать какую-то мысль, и он показывает неплохие результаты. Действительно, я об этом и не подумал.

И всё же…

— Не думаю, — покачал я. — Второй уровень погружения, настоящие трупы и кокаин, разбросанный по полу… нет, это слишком сложно для Мори. Разгром настоящий, а не театральный.

Голицын кивнул и несмело приблизился к краю провала.

— Там внизу какие-то странные чудики, — заметил он. — Одеты в кибердоспехи… или что-то, что выглядит как кибердоспехи. И остатки роботов с циркулярными пилами. Вот они, кажется, точно часть той «игры».

Я хмыкнул. Что ж, похоже, к той «игре» присоединился кто-то ещё. Кто-то, кого Мори, скорее всего, тут не ждал, и кто быстро столкнулся бы с нами, если б мы оттуда не ушли.

И кто же?

— О, Тьма!! — внезапно воскликнул Голицын перепуганным тоном. — Что за… Великий Мастер, взгляните на это!

Что он там такое нашёл? Взгляд Голицына был направлен в здоровенный, размером с небольшой бассейн, чан, в котором, судя по всему, булькала недоваренная наркота — и плавали два человеческих тела в изорванных жёлтых комбинезонах. По крайней мере, так показалось мне на первый взгляд.

Да, не каждый день такое увидишь.

Один из двух химиков не плавал — он неподвижно сидел на дне бассейна, по грудь укрытый жидкостью. Всё, что выше — возможно, и остальное — представляло из себя твёрдый розовый кристалл, прорвавший одежду. Время от времени он пытался пошевелиться, но лишь издавал слабый хрустящий звук. Сидел он в позе эмбриона, обхватив колени, и, похоже, был близок к тому, чтобы вот-вот навеки застыть в таком положении.

Зато второй действительно плавал — туда-сюда, мечась от одного края бассейна к другому. Он представлял из себя очень странный гибрид человека и рыбы — размером не больше речного окуня, с рыбьим чешуйчатым телом, с хвостом и кучей плавников, но почти человеческим лицом, на котором застыли отчаяние и паника.

— Уму непостижимо, — заметил Голицын. — Что они тут такое варили-то? Магический наркотик, или ещё что посильнее?

— Не тот вопрос, снова не тот вопрос, — тихо отозвался я. — Тот вопрос — это кто с ними всё это сотворил?

— Так, может, нам задать этот вопрос им напрямую? — предположил Голицын. — Не знаю, в состоянии ли они ещё отвечать, но, по крайней мере, они живы, и попытаться можно…

— Ну, задай, — лаконично ответил я. — Ты ведь знаешь японский?

Лица кристаллизированного я разобрать не мог, но вот рыба имела ярко выраженные азиатские черты. Похоже, всех своих ценных специалистов Мори завозил из родной Японии, не доверяя местным.

— Я… знать… русский, немного…

Мы оба оторопело уставились на рыбу, высунувшую голову из воды и хлопающую губами. Конечно, Голицын предложил, а я согласился, и всё равно это выглядело и звучало в высшей степени сюрреалистично. Голос рыбы странно булькал.

— Это есть сделать… — рыба пару раз моргнула.

— Ну, ну?! — я чуть было не опёрся о край чана-бассейна, но вовремя спохватился и отдёрнул руки; кто знает, что это за жижа.

— Сделать… — человек-рыба хватал ртом воздух; похоже, ему было тяжело говорить.

— Давай, давай, Немо! — подбодрил его я. — Расскажи мне всё, что видел, всё, что тут произошло, и тогда, может быть, я не дам твоему боссу пустить тебя на суши, а наоборот, выпущу в просторный аквариум с чистой водой.

Рыба пару раз моргнула, то ли в испуге, а то ли в лёгком помешательстве. Он ведь всё это время пропускал через свои жабры эту дрянь. Чёрт, мало мне тут человека-рыбы как последнего свидетеля, так нашлась ещё и укуренная рыба!

— Я… видеть немного… — прохрипел он. — Я… мы с Широ-саном работать… дверь выбили… Двое… Девушка с красными волосами… с татуировками…

Ого. Знакомое описание.

— …и чудовище… жуткое… три метра на три метра… стали убивать охрану…

— Чудовище, говоришь? — насторожился я. — Ну-ка, опиши поподробнее. Как оно выглядело?

— Гора мышц… мускулы… оно ревело… махать кулаками… это оно пробило дыру, оно расплющило охранника…

Вот чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт; я прикрыл глаза и долго выдохнул.

Юкино — ладно, это не такая уж и проблема. Но Рюдзин?

Чёрт, Рюдзин мне тут совсем некстати.

И вот она сбежала и разгуливает теперь по городу. Конечно, без своей школы и своего обелиска она совсем не так опасна, как раньше. Но всё-таки нельзя её недооценивать. Старуха всё ещё гребаная королева ниндзя, легендарный боец, превратившийся (благодаря мне, конечно же) в Невероятного Халка.

Более того. Вместо того, чтобы пытаться вернуться домой, в Японию, или отомстить мне лично, она зачем-то взяла в напарницы Юкино и вломилась сюда. Зачем? Можно только гадать. Так много вопросов и так мало ответов.

— А… что за гадость вы тут такую варили? — уточнил Голицын, брезгливо указывая на жидкость, в которой плавал наш Немо. — Представить не могу себе, что нужно намешать, чтобы человека превратило вот в это.

— Это не мы… — выдохнул человек-рыба. — Мы не варили…

— Да в смысле?! — возмутился я такой наглости. — Вы наркохимики в лаборатории, и вы не варили? Кому ты икру в уши мечешь, карась?

— Варили, — признался Немо. — Но… не это. Просто обычные… наркотики.

— Что-то не очень похоже, — выразил Голицын наше общее недовение.

— Если бы мы в неё упасть… этого бы не было… но… но…

Рыба рыбела прямо на глазах; лицо буквально оплывало, теряя человеческие формы; кадавр захлопал ртом, ловя воздух. Кажется, он задыхался.

Быстро оглядевшись, я послал тёмные щупальца в относительно целый угол лаборатории и выудил из химического шкафчика какую-то здоровенную банку; из другого угла выхватил бутыль с водой. Наполнив импровизированный аквариум, я аккуратно, встав подальше от бассейна, протянул его в сторону Немо, стараясь даже щупальцами не касаться жидкости.

— Давай туда, быстро.

Рыба дёрнула хвостом и плавниками, подняв брызги — и спешно перескочила в банку; по чистой воде расплывались пятна от жижи, в которой она была измазана.

— Ну?! — потребовал я. Бедолага действительно ужался до размеров обычной рыбы, и, наверное, его мозг сейчас просто не мог держать всё в себе. Нужно было вытянуть из него сведения как можно быстрее, пока у него не стала память как у золотой рыбки.

— Тот… мясной гигант… — сообщил Немо. — Он что-то… сыпать в жидкость, когда мы упасть… что-то, отчего я и Широ-сан стали этим…

Он замолк, проникновенно глядя на меня сквозь стекло бутыли большими, круглыми глазами и совершенно по-рыбьи хлопая ртом; на поверхности появлялись пузырьки его дыхания.

Ну, вот. Я же говорю, Рюдзин чертовски опасна. Но что такое она могла сыпануть в наркотическую жижу, совершенно безобидную, если верить нашему Немо? Та смотрелась просто… мутноватой водичкой, по поверхности которой плавали блестящие радужным блеском бензиновые пятна. Никакого зелёного свечения или других зловещих мистических спецэффектов.

На какой-то миг во мне даже зародилось странное желание; захотелось коснуться жидкости пальцем, попробовать, проверить… но, разумеется, я тут же отшвырнул от себя эту мысль и отошёл ещё на три шага. Идиотизм касаться того, что играючи превратило двух взрослых мужчин в камень и рыбу соответственно.

— Держи, — я сунул Голицыну наш импровизированный аквариум. — Я бы предпочёл иметь свободные руки, так что этот чайный гриб в банке придётся нести тебе.

Тот послушно взял аквариум, глядя на Немо с испуганным недоумением; тот глядел в ответ, и я не был уверен, что в рыбьих глазах ещё остался какой-то разум.

— Зачем он вам, Великий Мастер? — Голицын никак не мог оторваться от зрелища.

— Да так, — я махнул рукой. — Изучу на досуге, попытаюсь понять, что же привело его в такое состояние. А сейчас пошли. Нужно побыстрее вернуться к порталам и закончить начатое.

Дверь, как и сказал Немо, была выбита — между прочим, не самая тонкая. Валяющиеся по обеим сторонам широкого коридора ребята в чёрной скучной форме (и никаких тебе ниндзя или кибер-самураев, заметьте!) уже меня не удивляли. Если Юкино и Рюдзин вломились сюда, то нет ничего странного, что они оставили за собой такой «след». Куда больше вопросов вызывает то, зачем они вообще пришли сюда и что искали…

Уж не меня ли, случайно?

— Так, это… — Голицын помотал головой и отвёл взгляд от рыбы, приходя в себя. — Великий Мастер, так вы хотите вернуться к порталам?

— Угу, — отозвался я. — Меня оттуда резко и грубо убрали, но так-то я пришёл туда с конкретным делом.

Мы потихоньку приближались к выходу; я уже слышал чуть поодаль шум улицы. Ну, что ж; чёрные щупальца сплелись у меня над головой и за спиной, образовывая что-то вроде толстовки с низко надвинутым капюшоном. Анонимность не повредит.

— И, касаемо порталов, — продолжил я. — Голицын. Значит, ты говоришь, у тёмных есть свои собственные выходы в катакомбы?

Меня совершенно не радовала мысль о том, чтобы пилить больше часа за город, в особняк Распутиных, спускаться там в подземелье тем же путём — и затем оттуда вновь пешком топать к порталом. На такой крюк уйдёт часа четыре, никак не меньше, а то и все пять. Гонять по тёмным коридорам на электросамокатах или скутерах я, пожалуй, всё-таки не рискну.

Но, с другой стороны… если моё чувство направления меня не обманывало, то, двигаясь от поместья к порталам, мы шли куда-то в сторону города, недалеко от исторического центра. Значит, я не так далеко от цели. Нужно просто найти способ попасть вниз, в катакомбы.

— Да, Великий Мастер, есть! — просиял Голицын.

Я улыбнулся.

— Вот и чудесно. Они близко отсюда?

Не то, чтобы я знал, где именно это «отсюда», но всё-таки мы точно в городе.

— Если я правильно понял, где мы, то довольно близко, — отозвался Голицын.

— Ещё чудеснее. Мне бы совершенно не хотелось убивать кучу времени на лишний крюк, — кивнул я. — Так что тебе и флаг в руки, давай, веди по нужному адресу. Надо полагать, это где-то в подвалах резиденции «Тёмной Спирали» или по соседству?

— Нет-нет, Великий Мастер! Никогда не догадаетесь, где это!

Лицо Голицына сияло так, словно ему не терпелось забраться на табуреточку, подтянуть свитер и рассказать тщательно заученный стишок. Так и тянет дать карамельку.

— А почему я вообще должен это гадать? — резонно заметил я. — Обойдусь без викторины. Просто скажи, где…

Я чуть примолк; мы практически приблизились к пролому в стене, выводящему на улицу. Наконец-то солнечный свет. Перешагнув через очередных бесчувственных азиатов, я увидел, разумеется, толпу. Ну, конечно; Юкино и Рюдзин вошли громко и не позаботились о том, чтобы прикрыть за собой дверь.

Полиция, журналисты, просто зеваки — все уставились на меня; несколько человек в знакомой форме быстро направились в нашу сторону, решительно сомкнув руки на оружии…

— Эээ… — тихо-тихо и напуганно пробормотал побледневший Голицын, прижимающий аквариум в груди. — Видите того парня? Высокого, с широкими плечами… чёрт. Он работает на Распутиных, кажется, он один из начальников их следственного отдела.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Конечно, я не сомневаюсь в вашей силе… — продолжал бормотать Голицын. — Но это же проклятые Распутины, и с ними приходится считаться… кажется, зря мы вышли этим путём…

— Выдыхай, — спокойно заметил я ему. — И не лезь в разговор.

Ну, хоть на этот раз получится обойтись без мордобоя; он порядком меня подутомил.

Тем временем, клановский отряд приблизился к нам вплотную и встал вокруг; удобная позиция, чтобы быстро атаковать или препятствовать побегу.

— Полковник Маронин, следственный отдел дома Распутиных, — козырнул мне главный — тот самый широкоплечий, на которого кивал повар. — Будьте добры назвать себя и пояснить, что здесь произошло…

Ещё раньше, чем он договорил, я растворил щупальца, открывая лицо; по толпе пошли шепотки.

— Вольно, полковник, — скомандовал я, махнув рукой.

Маронин чуть отступил назад, побледнев.

— Да… в смысле… есть, господин Распутин! Так точно!

— Я сказал — вольно, — проворчал я. — Расслабьтесь, я не собираюсь расстреливать вас на месте за ваш вопрос.

Кажется, он был слегка шокирован… но вместе с тем, нужно заметить, совершенно не удивлён увидеть меня здесь, как бы противоречиво это не звучало. И, наверное, его можно понять — репутация работала на меня. Где невероятное, там и Йошида, где Йошида, там и невероятное…

Я с размаху хлопнул Голицына по плечу — так, что тот чуть не выронил аквариум с Немо.

— А он со мной. Что касается вас, полковник, можете, конечно, взять людей и проследовать внутрь, найдёте много интересного. Но я бы на вашем месте ещё немного подождал.

Полковник глядел на меня непонимающе.

— Ещё немного — и, сдаётся мне, бандиты кончатся внутри сами собой, — пояснил я. — И вам останется только переправить их дальше — кого в тюремный госпиталь, кого в морг.

— Ч-что? Но почему? — полковник не знал, что и думать.

— Потому что если вы сунетесь слишком глубоко, — совершенно серьёзно предупредил я, — то увидите Юкино Мори и госпожу Рюдзин. Но я настоятельно не советую вам попадаться им на глаза — у вас определённо не хватит сил с ними тягаться.

Затем я вновь криво улыбнулся.

— Зато совсем немного пройдя по коридору, увидите нарколабораторию, которую давно искали… вернее, то, что от неё осталось. Вот это вам понравится. Очистим город от наркотиков, полковник Маронин!

— Эээ… слушаюсь, господин Распутин! — полковник, кажется, совершенно ничего не понимал, кивая чисто на рефлексах.

— Кстати, — я щёлкнул пальцами. — Вот вам и первый соучастник преступления. Только не забывайте сыпать ему корм для рыбок и менять воду. Голицын, передай аквариум полковнику.

— А… — выдохнул Голицын каким-то очень странным тоном. — Но как же…

Чего? Я повернулся к нему.

— Аквариум! — повторил я.

Тот сунул банку в руки Маронину совершенно механически; тот взглянул на рыбу с человеческим лицом, совершенно охреневая от происходящего.

Тягостное молчание внезапно прервал сам Немо, резко заметавшись по банке.

— Я знать свои права! — быстро затараторил он с японским акцентом. — Я буду говорить только в присутствие адвокат!

Слова вылетали из аквариума вместе с лопающимися пузырьками воздуха; несмотря на всю фантастичность и абсурд, всё это смотрелось настолько комично, что, кажется, слегка попустило всех — и напряжённого полковника, и застывшего до этого соляным столбом Голицына.

— Это один из работников лаборатории, — пояснил я Маронину. — Несчастный случай на производстве, так сказать, дохимичился. Как допросите его обо всём, что нужно, доставьте его в поместье Распутиных; мне нужно будет с ним поговорить самому. И ещё…

Я вновь щёлкнул пальцами.

— Да, вот. Нам нужен свободный автомобиль, у вас найдётся?

— Так точно, господин Распутин! Берите любой! — кажется, Маронин был очень рад перейти на более знакомые и простые темы для разговора. — Вам предоставить водителя, или…

— Нет-нет, спасибо, я сам поведу, — отмахнулся я от его предложения. — Работайте, но будьте осторожны; не советую нарываться на трёхметровую старушку-рестлера и девушку с красными волосами. Увидите их вдалеке или услышите шум — лучше отступайте, чтобы они вас не заметили.

— Да, господин Распутин!..

— Да, — сообразил я, — и если заметите нашего японца — сообщите мне.

Хидео вот-вот узнает о разгроме, тут к гадалке не ходи — если только ещё не узнал. И, разумеется, он поменяет планы, попытается помешать мне как-то иначе. Мне же сейчас совершенно не нужны новые помехи.

— Вы про Хидео Мори, господин Распутин? — отозвался Маронин.

— Да, — кивнул я. — Только к нему тоже не вздумайте соваться в одиночку, он боец совсем не вашего уровня.

— Я… я и не собирался, сэр, — на лице полковника мелькнул испуг; кажется, Мори он побаивался.

Что ж, не без причины.

— Просто сообщите мне, — кивнул я, — если заметите его. Если меня не будет на связи, то передайте Орлову или моему отцу, а лучше обоим; скажите, что Мори играет против нас. По возможности, установите за ним слежку, но если он психанёт и попытается устроить бойню — а он может, как мне кажется — то не кладите людей почём зря.

— Будет сделано, господин Распутин, — закивал Маронин — и я двинулся к машине; Голицын застыл было на месте, но я махнул ему рукой, и он сомнамбулически двинулся за мной следом.

Щелчки камер по сторонам слегка раздражали, но я относился к ним скорее как к неизбежному злу. Конечно, я бы сейчас предпочёл остаться анонимным, не сообщая Мори о том, что сбежал. С другой стороны… десятью минутами раньше, десятью минутами позже — какая разница? Поздно пить боржоми, когда разнёс половину здания и переполошил весь город.

Зато машиной разжились.

Я хлопнул дверцей, садясь на водительское; Голицын поместился рядом, и…

— ГОСПОДИН… РА… РАСПУТИН?!..

Я удивлённо поглядел на повара; тот как будто увидел перед собой ядовитую кобру. Нет, как будто проглотил её. Он послушно сел за мной в машину и ему не хватило ума не орать на публике, но теперь он явно глядел на меня с ожиданием объяснений.

— Ну, допустим, — пожал я плечами, вставляя ключ в зажигание. — А что-то не так?

— И вы… вы… высказали… ВАШЕМУ ОТЦУ?!!

Я покачал головой. Тёмные, тёмные. Снова-здорово.

— Вот что, Голицын, — хмыкнул я. — Я вдруг сообразил одну небольшую деталь. С момента нашей первой встречи мы, кажется, так и не представились.

Повисла тяжкая, драматическая пауза.

— Распутин, — заключил я. — Йошида Распутин. Возможно, ты слегка слышал обо мне.

— Но… но… но… — глаза повара растерянно метались по сторонам; в голове не укладывалось то, что он сейчас услышал. — Но как же… ведь вы же… вы же Великий Мастер, но…

— Угу, — согласился я, кивая. — Аннабель Астрид вон тоже в начале не оценила весь блеск моей аристократической фамилии и тяжесть родословной. Но, видишь ли, она как никто другой знает, что родню не выбирают.

Кхе-кхе, Теонор, кхе-кхе.

— Так вы… вы Распутин… но как, почему, но…

Я пожал плечами.

— Ну, я ведь не обязан отчитываться перед тобой, «как и почему», верно? Давай лучше вернёмся к обсуждению входов в катакомбы. Нас, кажется, как раз прервали, когда ты…

— Да… да, — Голицын часто закивал, стараясь успокоиться и перестать дышать так, словно только что пробежал стометровку. — Конечно… конечно, Великий Мастер. Если вам было угодно использовать для своих великих дел тело коматозного наследника этих Распутиных, если вы сочли это выгодным для своих целей, то… почему бы и нет?

Я вздохнул. Ох, повар, повар. Ну почему ты всё так переусложняешь? Да, конечно, это полная правда, которую ты, сам того не подозревая, ляпнул, но…

А, впрочем, чёрт бы с ним.

— Вход в катакомбы! — напомнил я. — Время. Я хочу добраться туда поскорее.

— А, да, да, — Голицын более-менее пришёл в себя. — Да, об этом…

— Ты говорил, что я никогда не угадаю, где это, и при этом почему-то сиял и улыбался, — сообщил я. — Что, такое смешное место?

— Нет, нет, просто… это довольно иронично, — заметил Голицын уже спокойным тоном. — Вход… в том месте, где мы с вами впервые встретились. На старом кладбище. Кажется, оно довольно близко отсюда.

— О, — я приподнял бровь. — Серьёзно?

Знал бы — спустился бы с отрядом прямо здесь; добраться от поместья до кладбища по поверхности вышло бы куда легче и быстрее, чем тащиться по тёмным, пыльным коридорам.

— Мне даже кажется, Великий Мастер, — Голицын чуть понизил голос, — что в тот раз два придурка-киллера появились именно оттуда.

— …вот как? Они тоже знают о выходе? — я нахмурился. Кто ещё там болтается внизу, в подземелье? Как-то уже слишком много народу для секретных, на минуточку, катакомб.

— Гильдия Убийц давно искала путь в катакомбы, — отозвался Голицын. — Это ведь было бы для них таким преимуществом… что ж, видимо, теперь она его нашла.

…да, пожалуй, Голицын прав. Те двое появились так резко — было похоже на то, что они действительно выбрались из какого-то тайника, секретного хода.

— Ладно, — кивнул я. — Показывай, как дотуда доехать.

Едва ли нам стоит опасаться, что мы снова встретим их там; это было бы слишком уж странно и нелепо. Ведь так?

Глава 11

— Поверить не могу, — пробормотал Вульф, качая головой. — Просто поверить не могу.

Внутри него, казалось, всё натянулось, как струны на контрабасе; взгляд мужчины не отрывался от дверей, слух пытался уловить каждый шорох снаружи.

И как он дал уговорить себя на это?

Оставалось только гадать, что же будет, если они попадутся — а если они не попадутся, это будет грёбаным чудом. Их расстреляют на месте? Упрячут в самые глубокие подвалы? Что похуже?

Тем не менее, пока чудо происходило, и именно к этому относилась последняя реплика Вульфа.

— …не могу поверить, — в третий раз повторил он. — Чёрт. Скажи мне, Данко — вы всегда были такими крутыми?

Данко хмыкнул; он, в полную противоположность к напряжённому Вульфу, стоял в расслабленной позе, спокойно наблюдая за происходящим и прихлёбывая кофе из белой чашки — демонстративно. Если бы не глаза, то и предположить было бы нельзя, что он тоже нервничает.

— Ну, — заметил он, — во всяком случае, мы всегда были такими…

Он снова пробежался взглядом по своим людям. Те быстро и деловито, но без лишней суеты, переодевались в наряды дворцовой прислуги; один из цыган как раз в этот момент вынимал из кармана вырубленного лакея телефон новейшей модели, с интересом его разглядывая.

— …наглыми, — закончил Данко, отхлёбывая кофейку.

Вульф помотал головой. Наглыми? Одной наглости будет маловато для того, чтобы, проникнув через портал в подвалы Букингемского дворца, за пятнадцать минут не только отыскать комнату отдыха для слуг, не попавшись охране, но и вырубить там всех раньше, чем они успеют поднять шум.

— Это не просто наглость, Данко, — заключил Вульф. — Это что-то побольше. Наглость — только приправа к этому блюду.

— Конечно, — согласился Данко, — если бы Йошида не влил в каждого из нас немного сил, увеличив врождённые способности, было бы тяжелее оставаться незаметными. Ну, и тренировки с ним помогли освоиться…

— Тренировки? — поразился Вульф. — Я тебя умоляю! Они же длятся всего несколько дней, чему можно было обучиться за такой срок?

— Ничему, — согласился Данко. — Ничему из того, чего мы не умели бы раньше — пусть и в более скромных пределах.

— Это… непостижимо, — покачал головой Вульф. — Это за пределами любой логики, любого…

— В том и вся суть, — пояснил Данко. — Йошида не из тех, кто берёт в свою команду неучей. Каждый из принятых им в клан уже достаточно крут в своём деле, каждый уже обладает нужными качествами. Дерзость, смелость, безбашенность — и умения, конечно.

— Так ты хочешь сказать…

— Разве ты сам не был спецом экстра-класса до недавнего времени? — парировал Данко. — Ты работал на Медведевых, был, как я понял, легендой в своих кругах. Так и мы. Всё было при нас, не хватало лишь одного — крохотной капельки Силы, единственного импульса.

— То есть, вы всё-таки были крутыми изначально, — проворчал Вульф.

— Табор… выживал, — пожал плечами Данко. — А чтобы выжить, будучи сборищем парий и кочевников, нужно кое-что уметь. Ты знал, например, что у нас были свои собственные аристо? Закариешти, Мито, Аржинты, другие… каждые — со своими собственными клановыми умениями, с родословной и аристократическим гонором?

— Кое-что знал, — отозвался Вульф. — Всё-таки через меня проходило много информации. И вы мелькали время от времени — то здесь, то там. Но нигде не задерживались надолго, как будто просачивались только отдельные капли информации.

— Мой народ любит яркость и пафос, — Данко, похоже, вовсю наслаждался этим разговором. — Но при всей своей вычурности мы умеем быть незаметными. Без этого на городском дне не выживешь. Так что переодевания, тихие проникновения и всё такое — это про нас.

Он постучал пальцем себе по виску.

— Главное — не забывать применять мозги и не застревать в замшелых традициях. То, чем пренебрегают многие мои сородичи. Возможно, если бы все думали так, как я, мы и без Йошиды уже выбились бы наверх?

Да уж, подумал Вульф, а от скромности Данко не умрёт. Тем не менее, нельзя отрицать, что пока всё проходило гладко. Они пришли сюда, оставив по ту сторону Портала только троих, да ещё этого Игната, они вырубили лакеев, они отправили нескольких на разведку — и, судя по отсутствию шума и беготни, их пока не засекли…

А вот и разведка, легка на помине.

Дверь распахнулась — Вульф внутренне сжался, приготовившись к атаке — но это были свои. Они выглядели довольно мрачно, и тут же повернулись к Данко, отставившему чашку кофе в сторону.

— Босс, — заговорил один из них, — всё как и ожидалось — охраны просто толпы, на каждом углу.

— Нас они не заметили, — продолжил второй, — поэтому сейчас не бегают и не ищут нарушителей, а просто стоят на посту, как роботы. Но далеко мы не уйдём.

Данко кивнул.

— К королеве не подобраться, так?

— На этом этаже только слуги, вот его и охраняют поменьше, — ответил первый. — Но вот дальше… похоже, там как раз те комнаты, где обитает королева и её семейство.

Вульф мрачно кивнул. Чему тут удивляться? Было бы гораздо удивительнее, если бы королеву Британии не охраняли по высшему разряду. Он перевёл взгляд на Данко.

— И что дальше? У тебя есть какой-то план?

Данко вновь натянул на себя личину беспечной уверенности; побарабанив пальцами по микроволновке, он снова отхлебнул кофе.

— Знаешь, — заметил он, — пусть даже большая часть табора не слишком уважала меня за отход от традиций, но всё-таки я один из рома, и своё естество не избыть.

— И что ты хочешь сказать этим? — хмуро осведомился Вульф.

— Что моё племя, конечно, умеет быть незаметным, если нужно, — пояснил Данко, — но это для всяких мелочей. Крупные операции проворачиваются иначе. Цыгане воруют коней не под покровом ночи, и людей грабят не дулом пистолета.

Он отставил чашку и взмахнул руками.

— Главный принцип ограбления по-цыгански — это больше шума, криков, плясок и отвлечения. Чем ярче шоу, тем сочнее улов — таков путь цыганского самурая.

— Серьёзно?! — не выдержал Вульф. — Хочешь разыграть спектакль? Твои цыгане даже по-английски говорить не умеют! Какое шоу ты хочешь с ними устроить?

И действительно; тот факт, что из всего отряда по-английски говорят только они с Данко, огорошил Вульфа уже здесь, когда они вырубали слуг. Он ещё подумал тогда, что, знай это заранее, ни за что бы не согласился пойти сюда.

— Какое шоу? — Данко продолжал улыбаться. — Файер-шоу, друг. Файер-шоу.

— Опять твои иносказания?

Данко развёл руками.

— Какие иносказания, друг? Всё прямым текстом. Подумай сам, в какой ситуации нас не заметят во дворце, полном охраны? В такой, где все в панике бегают по коридору и кричат; где происходят давка, испуганная толпа, трындец и неразбериха.

Чёрт. Вульфу не нравилось, куда всё идёт.

— …а в каком случае всё это может начаться? — продолжал Данко. — В том, если мы убедим население дворца, что начался пожар.

— И как ты намерен убедить всех, что начался пожар? — Вульф, кажется, уже знал ответ.

— Ну, самый простой способ — это устроить пожар, — кивнул Данко, подтверждая его догадки.

Чёрт.

— Ты правда собираешься поджечь Букингемский дворец?! — нахмурился он. — Здание, которое охраняется от терроризма лучше, чем что-либо в Англии? Наполненное охраной, аристо и камерами слежения?

Данко пожал плечами.

— Может быть, звучит немного безумно, но… в том-то и сок. Потому что Йошида наверняка пришёл бы к такому же безумному выводу. А придя, точно отыскал бы способ поджечь дворец ко всем х*ям.

— Да, но…

— Ну, может, он бы использовал не огонь, — продолжал Данко, вдохновившись своей мыслью. — Может, он бы задействовал что-нибудь другое. Землетрясение, потоп, атаку дрессированных дроздов, в конце концов. Но суть — суть была бы та же. Вот и я постараюсь действовать так же. Возможно, конкретно пожар устроить не выйдет, но я собираюсь импровизировать. Главное — устроить хаос.

Вульф молча сжал виски. Данко полон оптимизма; он видит в Йошиде пример для подражания. Да, конечно, он прав. Будь здесь Распутин, он бы именно что-то такое и провернул.

Проблема лишь в том, что сам Данко — ни разу не Йошида Распутин. И если пытаться вести себя как он, можно нарваться на проблемы, из которых не выпутаешься.

— Ладно, — согласился он, вздохнув про себя. — Допустим… только допустим на минуту, что тебе удалось сделать что-то подобное — поджечь дворец, или затопить его, или… в общем, устроить хаос. А дальше что?

— Дальше? — Данко хотел что-то возразить, но Вульф его перебил.

— Во-первых, охрана, — заметил он. — Это не просто бугаи без мозгов, как у московских аристо, Данко. Это Гвардейцы Королевы — а они чёртовы машины для убийства. Без эмоций, без сомнений, практически без слабостей.

На лице Данко отразилось лёгкое сомнение.

— А во-вторых, как по-твоему, что будет, если твой хаос удастся?

— Будет… хаос?

— Будет королева, которая эвакуируется из дворца при первых признаках угрозы, — припечатал Вульф. — И тогда мы уже точно до неё не доберёмся. Как сделать так, чтобы она побежала в портал, а не уехала куда подальше.

Боже. Он правда всерьёз обсуждает план по похищению британской королевы?

— Пока не знаю, — честно признался Данко. — Может… заблокировать все двери? Так, чтобы портал как раз и оказался последней возможностью эвакуироваться…

— Что, ВСЕ двери?

— Ла-а-адно, — протянул призадумавшийся Данко. — Возможно, ты прав, и пожар во дворце действительно чересчур смелая идея…

Фух.

— …но как насчёт того, чтобы поджечь… ПЯТУЮ ТОЧКУ КОРОЛЕВЫ?!

А, нет, не фух.

Вульф открыл было рот, чтобы вновь возразить…

И заткнулся на полусове.

Блин. А ведь…

— Ты подал мне идею, — пояснил Данко, явно довольный реакцией собеседника. — Чтобы королева вошла в портал, нужно, чтобы она решила, будто в портале есть что-то, что ей жизненно необходимо. И… ты ведь заметил, что портал даже не охраняли?

Да, именно так. Дворец, напичканный охраной везде, где только можно… кроме этого тихого подвала. Что с одной стороны портала, что с другой — ни охраны, ни вообще какой-либо живой души, кроме их самих.

Разумеется, проход к порталу был спрятан — и спрятан действительно безупречно. Если бы они пытались найти вход, находясь по эту сторону, то никогда бы его не обнаружили. К счастью для них, изнутри всё было гораздо проще.

— Понимаешь, что это значит? — кивнул Данко. — Глория точно не хочет, чтобы о местоположении портала знал хоть кто-либо, кроме единицы самых приближённых — а может, вообще никто, кроме неё. Так что если она решил, будто кто-то или что-то важное скрылось в этом направлении…

— …то она побежит туда лично! — выдохнул Вульф.

Что ж, это имело смысл. Особенно если вспомнить главный недостаток любых аристо, обладающих Силой — самоуверенность.

Они с Данко глядели друг на друга в упор; остальные взгляды тоже сходились на их фигурах.

— Но… это не точно.

— Да, она ведь может передумать и прихватить с собой отряд элитных бойцов.

— Может, да.

— Ага.

В комнате повисла тягостная пауза.

Господи, о чём они вообще…

Неужели у них правда может что-нибудь получиться? Или это гарантированное самоубийство в особо изощрённой форме?

Ну, по крайней мере, они точно прославятся. Даже если посмертно.

— Босс, босс! — молчание неожиданно прервал один из цыган, переодетых в форму лакея. — Поглядите сюда.

Он протянул Данко предмет, в котором Вульф не без удивления узнал смартфон, украденный у местного слуги.

Данко взял телефон из его рук; пару секунд он глядел на экран, и его брови поднимались всё выше и выше. Затем он махнул рукой Вульфу.

— Глянь-ка. Это… это надо просто видеть.

Заинтригованный и напуганный одновременно, Вульф подошёл ближе — и отпрянул. Прямо на экране была фотография комнаты, залитой кровью, с несколькими мёртвыми телами на полу.

— Что это такое? Кто-то уже напал на…

— Это просто органайзер для слуг, — пожал плечами Данко. — Похоже, нам выставили новую задачу. Почитай сам.

Вульф моргнул.

«Убрать покои принца Уэнделла; тела поместить в морг, устранить последствия. Особое внимание следует обратить на ковёр: его нужно…»

Дальше шла длинная, развёрнутая инструкция по очистке дорогого ковра от крови и мозгов — куда длиннее, чем короткая отписка о трупах на полу.

Вульф и Данко вновь уставились друг на друга.

— Ты… тоже подумал о том, что за дичь здесь творится? — чуть севшим голосом уточнил Вульф. Он отлично знал, какие секреты могут порой скрываться за дверями благопристойных домов аристо, но это было из ряда вон даже по его меркам.

— Не без того, — согласился Данко. — Но… знаешь, в первую очередь я всё-таки подумал о возможностях.

— Возможностях?

— Ну, — пояснил цыган. — Если п**дец уже начался и без нас, то нам нет необходимости начинать новый. Надо просто присоединиться к уже происходящему и обернуть его себе на пользу.

— И… что же ты намерен делать? — осторожно уточнил Вульф.

— Для начала — поищу мешки для трупов, — отозвался Данко.

* * *

…судя по сосредоточенному молчанию, серьёзному взгляду и лицу без этой его привычной улыбки, как у кота на Масленицу, Голицын переваривал всё произошедшее, стараясь уложить в голове кирпичики сложной мозаики.

Понятно-понятно, не так просто сразу всё это понять и принять. В особенности то, что его кумир, Великий Мастер, последняя надежда на возрождение Тёмной Спирали и всё такое оказался наследником Распутиных. Ага, тех самых Распутиных, которые и загнали эту самую Тёмную Спираль в её нынешнее бедственное положение.

Впрочем, меня вполне устраивало его молчание; пусть себе размышляет и осознаёт. Дорогу до кладбища мне пока прокладывал навигатор, а помощь Голицына могла, в теории, понадобиться уже на месте, чтобы узнать конкретные могилы. Так что я спокойно рулил, насвистывая себе под нос что-то бодро-позитивное, в мажорной тональности…

А затем зазвонил телефон.

Ух ты. Кто бы это мог быть?

Это мог быть, как выяснилось, Костя Орлов. Я поднял бровь, глядя на экран. А ему-то сейчас что понадобилось? Надеюсь, он не с сообщением о нападении на поместье или ещё каком-нибудь форс-мажоре вроде падения метеорита.

— Да, — отозвался я, принимая звонок и ставя его на громкую связь. Пусть Голицын немного послушает, вникнет в мой быт.

— Эээ… Йошида? — голос Орлова звучал самую малость обеспокоенно — но, кажется, без особой паники. Словом, не так, как во время штурма поместья. — Просто хотел уточнить… что у тебя там происходит?

— Где именно? — осведомился я ровным голосом. — И с чего ты вообще взял, что у меня тут что-то происходит?

— Просто я… думал, что ты где-то там, в катакомбах, — отозвался он. — Или, не знаю, уже по ту сторону, в Англии. Поджигаешь Букингемский дворец, чтобы выкурить оттуда королеву Глорию, например.

Я с видимым удовольствием покосился на Голицына; после последней реплики он выглядел так, будто ему дали под дых.

— …а тут новости, — продолжил Костя. — Спокойно сидим, пьём чай, и тут вдруг показывают, как ты выходишь из какой-то забегаловки, через огромную дыру в стене, вместе с Голицыным и какой-то рыбой в аквариуме…

— А, это, — заметил я в ответ. — Привет тебе от Голицына, кстати.

Повернувшись, я мило улыбнулся повару; тот чуть пошёл пятнами, но кивнул.

— Да-да, я…

— Так как всё-таки… этому ведь есть какое-то разумное объяснение? — уточнил Орлов чуть напряжённо.

— А когда оно бывало, если речь идёт обо мне? — парировал я.

— Да… пожалуй, да. Но всё-таки…

— Ты удивлён?

В ответ Костя какое-то время молчал, затем иронично хмыкнул.

— Да, пожалуй, что не очень. Просто… пытаюсь понять, что вообще происходит и как на это реагировать. Может, мне следует отправить куда-нибудь людей или ещё как-то помочь…

— Пока, пожалуй, нет необходимости, — благодушно отозвался я. — Просто… мы немного отошли от намеченного плана, но когда этого не случалось? В целом, кризис преодолён, ситуация сносна и более-менее под контролем. А подробнее расскажу, как вернусь домой. Желательно — после успешно выполненной миссии.

— Ага, — Орлов нервно усмехнулся. — Ну, или… или мы опять увидим это по новостям. С пометкой «срочно, сенсация, главная новость дня».

— Угу, или так, — согласился я.

Повисла новая пауза; я почесал в затылке, вспоминая кое о чём.

— Кстати! Ты говорил про аквариум с рыбой. Так вот, эту рыбу вместе с этим аквариумом в любой момент могут доставить в поместье. Всё нормально, поставьте её где-нибудь в моём кабинете, а там разберусь.

— А… да, хорошо, — Орлов ответил, будто так и надо и он ждал этого.

— Да, рыба может с тобой заговорить, — не отказал я себе в удовольствии. — Возможно, путая русский с японским, но тем не менее. Не удивляйся, это нормально.

Орлов снова нервно хохотнул.

— Удивляться? Йошида, с тех пор, как я с тобой знаком, это слово полностью исчезло из моего лексикона. Я даже почти не помню, что это такое!

Мы оба синхронно хмыкнули.

— Словом, — велел я, — жди и наблюдай за новостями — может, ещё что-нибудь интересное увидишь.

Затем я оборвал звонок.

— Кхм… ваш ученик, Великий Мастер? — попытался было заговорить Голицын о чём-то знакомом.

— А вот тут аккуратнее, — предостерёг я, поворачивая машину. — Повежливее отзывайся о нём, даже за глаза. Как-никак, он теперь новый глава Тёмной Спирали.

— Чт… ч… чт…

Я улыбнулся.

— «Что?!». Думаю, ты хотел сказать это.

Голицын закивал, сверля меня выпученными глазами; его лицо пошло пятнами.

— Ты ведь его слышал, — заметил я. — Орлов уже практически перестал удивляться. По крайней мере, если это и случается, то делает это про себя, без криков и выпучивания глаз.

— Да, но…

— Вот и тебе бы так же, — посоветовал я. — Если, конечно, ты хочешь и дальше работать со мной, Голицын.

— Я… да, конечно, Великий Мастер, я хочу…

— Отлично, — согласился я. — Без проблем. Тогда отучайся удивляться всему подряд.

Переведя взгляд с Голицына обратно на телефон, я заметил незамеченное ранее оповещение, пришедшее где-то минут десять-двадцать назад. Хм… «Абонент Данко снова в сети».

Ух ты ж. Ладно, порой в жизни случаются действительно удивительные вещи. И откуда это Данко вдруг взялся в сети? Что бы это значило? Я перечитал СМС и покосился на Голицына, приподняв бровь.

— Послушай-ка. Там, в катакомбах… там ведь не может быть никакого сигнала?

— Точно нет, Великий Мастер, — ответил тот быстро и уверенно. — Ни малейшего, максимум — где-нибудь в двух-трёх метрах от входа. Дальше… мало того, что катакомбы почти сразу уходят на гораздо большую глубину, чем даже метро, так ещё и постоянный магический фон защищает от обнаружения…

Я кивнул.

— Ну, что ж. Значит одно из двух. Либо за последние полчаса в катакомбах в спешном порядке поставили новенькую вышку 5G, либо… Данко куда-то ушёл. Причём, скорее всего, ушёл он не в одиночку, а вместе со всем отрядом.

— Да, скорее всего… но куда они могли уйти? — задумался Голицын. — Искать вас?

Я усмехнулся.

— Искать меня? Даже если забыть, что у них не было ни малейших идей и подсказок, куда я мог пропасть в полной темноте…

Голицын вновь начал краснеть. Конечно, если бы не его паникёрство и поспешность, у Хидео было бы гораздо меньше шансов сплавить меня через портал в свои владения.

— …так вот, даже в этом случае — ни за что не поверю, чтобы они решили, будто мне нужна помощь.

— Да… пожалуй, да, — несмело согласился Голицын.

— А вот куда они могли бы направиться, так это…

Я осёкся, медленно мотая головой. Да ну. Неужели и правда могли? Может ли отряд цыган, возглавляемый Данко и Вульфом, быть так безрассуден, что они даже не стали дожидаться ни полночи, ни моего же возвращения, и попросту попёрлись прямиком в Англию через портал?

— Может быть… они вышли наружу, Великий Мастер? — сощурился Голицын. — Игнат знает, где выход. Возможно, они специально вышли, чтобы позвонить вам…

— Тогда бы они мне и позвонили, — резонно парировал я.

— Да, действительно… но они могли бы просто захотеть подышать свежим воздухом, или…

Я покачал головой.

— Что-то мне кажется, портал вероятнее.

Почему мне так казалось? Ну, возможно, это прозвучит нескромно, но я всегда считал себя тем, кто умеет хорошо подбирать людей. Рискнуть пойти вперёд, вместо того, чтобы отступить в безопасное место — разве не тех, кто способен на подобное, я искал?

— Вы в них так уверены, Великий Мастер? — а вот Голицына, похоже, одолевали сомнения.

Я подбросил в руке телефон; судя по навигатору, до кладбища оставалось ехать ещё пять-семь минут, как раз хватит времени.

— Есть только один способ это проверить, — сообщил я, выбирая в списке контактов Данко.

…гудки шли долго; в какой-то момент я даже уже решил, что Данко не ответит, и сощурился, прикидывая, не сорвал ли мой звонок что-нибудь важное — но как раз в этот момент Данко отозвался.

— Йошида!.. — выдохнул он в телефон. — В следующий раз предупреди, а? Мы тут всеми силами пытаемся соблюдать тишину и конспирацию, и вдруг звонок. Хорошо ещё, что никого не было…

Я хмыкнул. Кажется, моя версия подтверждается, и вышли из катакомб они вовсе не покурить.

— Никого не было — где?

— Нууууу, — протянул Данко. — Тут, видишь ли, такое дело, что…

Он замолчал; я покосился на Голицына. Тот внимательно слушал.

— И как там в Лондоне? — ровным, беспечным тоном уточнил я. — Погода хорошая?

— Если в целом, — отозвался Данко ровно таким же тоном, — то Лондон как Лондон, погода как погода. Смог и дожди, прямо как в кино.

Я продолжил изучать лицо Голицына. Повар, конечно, был под впечатлением от происходящего… но, кажется, потихоньку уже привыкал к тому, вещи какого порядка случаются вокруг меня. Отлично, это радует.

— А новости какие-нибудь есть? — деловито и бодро уточнил я. — Что-нибудь интересное, занятное…

— Да… не то чтобы очень много, — Данко говорил нарочито лениво. — Вот, разве что, минус один внук королевы Глории; судя по тому, что мы услышали, он пытался восстать против неё, и она сама его прикончила. Но у Глории этих внуков и правнуков столько, что… какая разница?

— Действительно, никакой, — согласился я. — А вы здесь с какой стороны?

— А мы прямо сейчас пытаемся отчистить мозги этого парня с безумно дорогого ковра, — сообщил в ответ Данко. — Примерно такой же лежал в шатре барона Драгомира, кстати.

Я хохотнул.

— Вы там уже успели на работу устроиться?! Ну, вы даёте, парни.

— Да, — спокойно, беспечно отозвался Данко. — На полставки, всей командой. Как ни крути, в Англии хорошие зарплаты. Жаль только, роуминг дорогой, долго звонить не получится.

Ха. Я медленно выруливал в сторону Императорского Парка, за которым уже виднелось старинное кладбище.

— И как у вас с освоением новой профессии? — уточнил я всё тем же тоном, каким мы и вели весь разговор. — Моя помощь нужна? Я надеюсь вот-вот вернуться к порталам, так что…

— Рад слышать, — согласился Данко. — Рад слышать, что у тебя всё хорошо, и выбраться оттуда — откуда бы ты там ни выбирался — получилось быстро и без особых хлопот. Признаться, некоторые тут думали, что это случится ещё нескоро.

— Пфэ, — скривился я. — Что за оскорбительные сомнения! Там всего-то и были, что бордель, нарколаборатория и несколько сотен ниндзя с катанами.

Пару секунд Данко молчал в ответ на такое заявление; затем в трубке раздалось:

— …что, обычный день Йошиды Распутина?

— Угу, — кивнул я. — Обычный день Йошиды Распутина.

Затем, выждав ещё несколько секунд, я заговорил снова, и на сей раз мой голос звучал уже куда серьёзнее.

— Но если уж начистоту, — заметил я, — я не ожидал, что вы уйдёте в портал без меня, но почему бы и нет? Вот только… ответь мне на один вопрос, Данко, только честно. У вас есть какой-то конкретный план, чёткие инструкции, которым вы следуете? Или всё решает чистой воды импровизация?

— Ну-у-у-у-у… как сказать, босс…

Трубка замолчала; в ней раздавалось только чуть смущённое сопение. Я улыбнулся. Так-так, отлично. Подождём ответа.

— …не вздумай врать, Данко! — раздался на заднем плане тихий, но вполне различимый голос Алекса Вульфа, серьёзный и чуть сердитый. — Даже не думай. Скажи ему как есть, чистую правду.

— Я… — замялся Данко, не решаясь закончить фразу.

— Ну же? — подбодрил его я. — Что за паузы? Так есть у вас план или нет?

— В общем… наверное, мы всё-таки импровизируем, босс. У нас в помине нет никакого плана.

Я окончательно расплылся в улыбке.

— Чудесно! Именно это-то я и хотел услышать.

— В каком смысле? — не понял Данко.

— В таком, что, значит, всё не безнадёжно. Если бы у вас был план, то я бы сказал, что он гарантированно провалится. Вы не настолько могучие стратеги, чтобы придумать по-настоящему рабочий план, и не настолько крутые бойцы, чтобы всё исправить, когда он начнёт рушиться.

Машина остановилась неподалёку от старого кладбища; я заглушил мотор.

— Но вот старая добрая импровизация — да, это, пожалуй, может и сработать. Так что продолжайте в том же духе… и не вздумайте строить планы, даже если в какой-то момент вам покажется, что это удачная идея.

— Как скажешь, Йошида, — откликнулся в ответ Данко с заметным облегчением в голосе; кажется, он всерьёз опасался выволочки. — Мы, собственно, и не собирались.

— А что до меня, — заключил я напоследок, — то я присоединюсь к вам — совсем скоро, надеюсь. До этого же момента постарайтесь собрать как можно больше полезной информации обо всём, что подвернётся. Никогда не знаешь, что и в какой момент пригодится.

— Хорошо, — легко согласился Данко. — Если доберёшься до порталов без проблем, присоединяйся. Но даже если что-то опять пойдёт не так, то… ничего страшного. У нас тут, вроде как, всё и так неплохо… пока.

— Пока, — согласился я. — Что ж, будет видно. Ждите меня, но действуйте так, будто меня не ждёте.

С этими словами я закончил звонок.

— Великий Мастер… возможно… — начал было Голицын.

— Да? — я вновь глянул на него.

— Возможно, стоило сказать им быть осторожнее, не лезть на рожон и всё такое? — предложил Голицын. — Я понимаю, что лично вам осторожность ни к чему, но они-то не вы.

— Не я, — согласился я. — Но говорить было совершенно бессмысленно.

— Почему, Великий Мастер?

— Да потому что, — пояснил я, вылезая из машины, — если отряд настолько безбашенный, что лично, не дожидаясь меня, попёрся в Англию через портал, чтобы выкрасть долбаную английскую королеву из её же собственного дворца… то напоминать им об осторожности уже бесполезно.

Голицын, уже начавший было привыкать к происходящему вокруг, снова вытаращил глаза; кажется, такого он не ожидал.

Я хлопнул дверцей, оглядывая местность. В прошлый раз я видел старое кладбище в первой половине для, сейчас же стоял ранний вечер; было по-летнему светло и тепло, до заката оставался ещё не один час, и, тем не менее, здесь стояла какая-то особая вечерняя умиротворённость. Может, это потому, что местечко безлюдное и тихое?

Хотя… какое ещё тихое? Вон там, совсем близко отсюда, в Императорском Парке, располагался совсем недавно пёстрый цыганский табор. А если чуть отойти в другую сторону — дойдём до места, где снимали кино с Иланой Медведевой. Ну и само кладбище, конечно же. Да уж; когда всё это закончится, когда я разберусь с Теонором и вернусь в космос, будет что вспомнить.

Какое-то время мы тихо шли пешком, окружённые ароматами буйствующей зелени и жужжанием комаров; вначале Голицын показывал дорогу, затем я завидел вдалеке знакомые могилки и поспешил к ним, а повар засеменил следом за мной, стараясь не споткнуться о многочисленные надгробия и тёмные корни, торчащие из земли.

— Так, — я упёр руки в боки, оглядывая кладбищенский пейзаж. — Вон то место, а где у нас вход в подземелье?

Хм. Место, конечно, не самое прогулочное, но всё-таки в городе, и совсем недалеко от центра. Да и люди здесь бывают. Для того, чтобы укрыть здесь аж целый выход в катакомбы, нужно очень хорошо его замаскировать.

Впрочем, на сей раз искать долго не пришлось. Прямо под одной из могильных плит зияла здоровенная дыра, в которой виднелись ступеньки, круто уводящие вниз. Голицын вытаращился туда, нагнав меня.

— О-он открыт, Великий Мастер!

— Угу, я вижу, — согласился я.

— Кто-то… зашёл туда и не закрыл за собой дверь?

— Не счёл нужным? — протянул я. — Или не знал, как это делается? А может, ещё что-нибудь? Уйма вариантов.

Так-так. Вариантов-то уйма, да только все они сводятся к одному факту: внизу кто-то есть. В смысле — ещё кто-то. Помимо всех, о ком мы уже знаем.

— Я закрывал его — тогда, в последний раз, — почесал макушку Голицын, пришедший к тому же выводу. — Значит… кто-то вошёл туда уже после нас с Игнатом, Великий Мастер.

— И-и-именно, — медленно протянул я, сощурившись. — И у тебя… нет никаких догадок, кто это мог бы быть, Голицын?

— Ни малейших, — ответил тот.

Из-за моей спины так же спокойно и размеренно появилось несколько чёрных щупалец; когда спускаешься в тёмное подземелье, где бродит невесть кто, лучше быть настороже. Сегодняшние события уже это доказали, кстати говоря. Ступая тихо и осторожно, я спустился вниз, в коридор; Голицын, закрывший могилу-люк, следовал за мной.

Минут пять мы шли тихо, по прямой; коридор был тёмным и пустым, не считая обычных мышей и насекомых. Ну, а затем вдалеке — как и тогда, в первый раз — раздались приглушённые голоса.

Чёрт; я застыл, сделав жест Голицыну соблюдать тишину, и прислушался. В конце концов, это ведь может быть и… Вэйли.

Но нет. Кажется, голоса были мужские — опять. Чёрт, чёрт. Сколько ещё народу здесь может шататься? Это вообще тайные подземелья или проходной двор? Мой отряд, Голицын с Игнатом, Хидео Мори, теперь ещё кто-то…

— Может… это ваш отряд? — прошептал Голицын, мотая головой по сторонам, точно силясь что-то разглядеть во тьме. — Возможно, они оставили здесь часть, на всякий случай…

— Может, — так же тихо согласился я. — А может, и нет. И проверить сложновато.

Я щёлкнул пальцами.

— Ну-ка. Какие ещё полезные вещицы есть у тебя в арсенале? Если есть то заклинание тьмы, то, может, найдётся и что-нибудь на неслышимость?

— …увы, нет, — чуть задумавшись, отозвался Голицын.

— А если какая-нибудь невидимость?

— Невидимости нет, — быстро ответил тот. — Но есть кое-что не хуже, Великий Мастер.

— Ого, — я поглядел на него с любопытством. — Я заинтригован. Ну-ка.

— Это есть не по всем коридорам катакомб, — тихо пробормотал Голицын, отходя чуть назад и кое-как приглядываясь к стене. — Но по нескольким важным маршрутам…

— По нескольким важным маршрутам — что? — я заинтересованно следил за тем, как он ощупывает стены, явно выискивая что-то.

— …у аристо есть свои тайны, — хмыкнул довольный Голицын; то, что он знает что-то, чего не знаю я, приносило ему удовольствие. — А у нас, тёмных — свои. И мы хранили их очень давно.

Это сейчас что, была шпилька? Вот это да, целый прогресс в наших отношениях.

— Тёмные пользовались катакомбами в то же время, что и аристо — и этот факт нужно было как-то от аристо скрыть, — продолжил он. — Иначе нас бы мигом отсюда вышвырнули, а может, и ликвидировали бы, дабы сохранить тайну. Поэтому наши предки создали… Да!

Он шёлкнул, чуть надавив на какой-то неуловимый в темноте выступ — часть стены тихо, практически бесшумно, отъехала в сторону, открывая за собой ещё один узенький коридорчик.

— …создали это! — торжествующим шёпотом заключил он.

— Ладно… это действительно впечатляет, — я заглянул внутрь; коридорчик шёл параллельно основному. Похоже, он просто позволял перемещаться в катакомбах, оставаясь незамеченным для других «диггеров».

— Где только тёмным не приходилось прятаться, Великий Мастер, — хмыкнул Голицын. — Этот коридор был обустроен давно — именно на такой случай. Тайные входы и выходы из него повсюду, но пока ещё никто их не обнаружил…

Да и, наверное, особо не искал. Заходя, я посветил себе фонариком — и увидел под ногами пустые банки из-под растворимой лапши, бутылки, этикетки…

Хм, понятно.

— Так это здесь вы с Игнатом пережидали несколько последних дней? — осведомился я, пиная какой-то пакет.

— Именно так, Великий Мастер, — кивнул Голицын.

— А не многовато ли…

— Ну, — толстяк пожал плечами, — я не люблю голодать.

Ну-ну.

Дверь за нашей спиной закрылась; я заметил на стенах небольшие отверстия, практически незаметные снаружи — явно для того, чтобы смотреть и слушать. Отлично, вот только свет лучше притушить.

Ещё десять минут мы шли тихо, не отвлекаясь на разговоры; я старательно пытался расслышать, близко ли загадочные голоса и что именно они там говорят. Те, по счастью, не особо пытались скрыться; говорили громко, на повышенных тонах. Наконец, поняв, что голоса уже вполне различимы, я остановился и выставил вперёд руку, останавливая своего спутника. Достаточно, чтобы мы услышали их, а они там — в пылу ссоры — не услышали нас.

Припав к одному из «смотровых» отверстий, я увидел чуть вдалеке четыре силуэта, но расстояние, темнота и неудобное расположение «глазка» не давали мне рассмотреть их подробнее. Увы… что же до голосов, то один я узнал практически сразу, ничуть не удивившись встрече с его обладателем.

— Да Боже! — Хидео Мори буквально кипел от злости. — Просто скажите мне, где здесь этот грёбаный выход наружу, вы, идиоты! Хватит философствовать и обсуждать это друг с другом так, будто меня здесь нет!

— Хм, — заметил другой голос, куда спокойнее и сдержанней. — Как думаешь, Виталий, что он сделает, когда выберется наружу?

— Думаю, Григорий, он вполне может раззвонить всем аристо и группировкам, что у Гильдии Убийц теперь есть доступ в катакомбы.

Японец выплюнул какие-то проклятия на японском.

— Вы, придурки! — завопил он. — Если бы я хотел, то мог бы прикончить вас сразу как встретил. Но вы не нужны мне, нам нечего делить. Это даже не мой город! Просто скажите мне, где выход, чтобы я не терял лишнее время, и можете ползать здесь сколько захотите. Плевать мне, имеете вы сюда доступ или нет!

— Великий Мастер, — шепнул Голицын мне в самое ухо, — эти… Виталий и Григорий — это те двое, киллеры, которых мы встретили на кладбище в прошлый раз.

Ну ё-моё, как так-то? Я прикрыл глаза. Боже, я же пошутил насчёт них!

— Хорошо, — отозвался я в ответ. — А четвёртый? Ты не видишь, кто это?

— …увы, — признался Голицын, — не вижу.

Вот и я не вижу. Да и в разговор он — или она — старательно не встревает, не давая мне опознать себя по голосу.

— Возможно, он прав, Григорий. Итак, наши действия?

— Нужно подумать, Виталий. Нужно хорошенько подумать.

Взбешённый Мори дёрнул рукой; кажется, он что-то сжимал в ней.

— Подумать?! Повторяю, я могу прикончить вас в любой момент! Или вы скажете мне, где выход…

— Интересно, как так вышло, что он не знает, где выход, Григорий?

— Действительно, Виталий. Как он тогда сюда попал? Может, его тоже столкнули вниз из какого-нибудь подвала?

— Не из какого подвала я не падал! — Мори еле сдерживался, чтобы не исполнить свою угрозу; видимо, ему уж очень не хотелось долго плутать здесь, и это было единственной причиной, почему он не напал на киллеров. — Я просто заблудился здесь, что непонятного?! Как вообще можно не заблудиться в этих дурацких лабиринтах?

— А вот если бы мы его прикончили, Виталий — а мы можем, что бы он там ни говорил про свою непобедимость — якудза исчезнет из Москвы. Одним конкурентом меньше.

— Возможно, Григорий, возможно. Но, с другой стороны, нам ведь не платили за него.

— Логично, Виталий.

Японец снова заматерился на своём родном языке (слова были непонятными, но интонации не оставляли никакого простора для сомнений), но раньше, чем он успел снова начать угрожать киллерам всеми карами, те синхронно вытянули руки в сторону одного из коридоров.

— Выход там.

— Гильдия Убийц оказала тебе услугу, Хидео Мори; не забывай об этом. Пошли, Григорий… и ты тоже.

И, как будто никакого разговора вовсе не было, трое силуэтов зашагали дальше, чтобы через пару секунд исчезнуть за поворотом. Мори, продолжая материться, но уже гораздо тише, зашагал в указанном направлении; я слегка хлопнул Голицына за плечо.

— Пошли. Хочу перехватить его на выходе, снаружи.

Тот кивнул, и мы, не тратя зря времени, направились в обратный путь; идти было не слишком долго, и мы легко обогнали Мори. Выбравшись наружу, Голицын хотел было закрыть люк, но я остановил его.

— Пусть будет открытым, — махнул я рукой. — Иначе он будет искать выход ещё неделю. Посидим пока тут, подождём; надеюсь, даже такой тупень, как он, не заблудится, имея ориентиры в виде прямого коридора и просвета в темноте.

…что ж, так и вышло. Мори показался на ступеньках ещё минут через десять — ведь в грязи и паутине, злой и красный. В руках он вертел обычный карандаш, длинный и остро заточенный; Мори продолжал что-то бормотать на японском, но единственным понятным мне словом было «Йошида».

А затем Хидео Мори поднял глаза.

— Привет, — бодро улыбнулся ему я. — Давно не виделись.

— В… вы?!

Над вечерним кладбищем повисла страшная пауза; казалось, даже комары перестали зудеть. Японец, ощутимо поубавив в косоглазии, ошалело переводил взгляд с меня на Голицына и обратно.

— Как… как вы… за такое время… — затем снова последовало что-то на японском.

— Видишь ли, — заметил я, привставая с замшелого надгробия, — там, внизу, ты слегка отстал от последних новостей. А они для тебя не слишком радостные. Твои бордели, нарколаборатории, лапшичные — всё разгромлено к чертям собачьим.

— И заметь, — добавил осмелевший Голицын, смотрящий на японца с заметной неприязнью, — это сделали даже не мы.

— Угу, — подтвердил я.

— Что?!!

Японец сжал свой карандаш так, что пальцы побелели; теперь он смотрел только на меня, игнорируя Голицына.

— …на всё плевать, — тихо проговорил он, хмуря брови. — Что бы там ни случилось, с этим я разберусь потом. Сейчас куда важнее ты, Йошида Распутин.

Он махнул рукой.

— А ты, толстяк, убирайся прочь, или тоже попадёшь под раздачу. Ты мне не нужен.

— Я не брошу Великого Мастера! — вспылил Голицын, но я хмыкнул.

— Тише, тише. Я и сам справлюсь.

Медленным, плавным, даже изящным движением я вытащил из внутреннего кармана маленькую чайную ложечку, чуть вибрирующую в руках.

…мы встали друг напротив друга; взгляды столкнулись в воздухе. Японец был напряжён, как струна, я — напротив, чуть расслаблен.

Он сжимал в руке карандаш — так, будто готов был вот-вот начать что-то рисовать прямо в воздухе.

Я вертел чайную ложечку, играя ей в пальцах.

Кажется, здесь уместно звучала бы музыка Эннио Морриконе.

Ну, знаете, эта.

Туруру!..

Уа, уа, уа.

Глава 12

Некоторое время назад.

Наверное, трудно доверять кому-то. Особенно когда последний, кому ты доверился, заманил тебя в подвал и пинком спустил с лестницы в тёмное, холодное, пустынное подземелье, затянутое паутиной и длящееся почти бесконечно.

Тем не менее, Виталий и Григорий, на взгляд Вэйли Лактариус, всё же доверия заслуживали. Не целиком, не полностью — кое-что из сказанного ими явно стоило проверить несколько раз — но всё же в достаточной степени, чтобы не ждать от них удара в спину или яда в тарелке.

Тем более, она действительно здорово проголодалась, чего уж говорить. Разумеется, как и все представители её расы, при желании она могла бы обходиться без пищи длительное время — недели две-три по местному исчислению. Но это ещё не значило, что она не хотела есть.

И как тут устоять? Да и потом… Как не доверять человеку в таком милом фартуке?

Удивительно, но розовый фартук с вишенкой на карманчике подходил к облику Григория идеально. На его лице не проступило ни улыбки, ни вообще каких-либо читаемых эмоций — как и до того — но, тем не менее, тон был вполне приветливым.

— Омлет с вялеными томатами и розмарином, — объявил он, выкладывая на тарелку перед Вэйли аппетитно пахнущий яичный блинчик. — Чай будет готов чуть позже. С бергамотом или с ромашкой?

Вэйли пожала плечами, берясь за вилку.

— Не особо разбираюсь в этом, — призналась она. — Оба названия звучат одинаково странно, так что пусть будет бергамот. Почему бы и нет?

Виталий и Григорий переглянулись друг с другом — тем характерным переглядом, который Вэйли уже запомнила за эти сутки; тем, что означал, что они вот-вот начнут переговариваться друг с другом.

— Разве «ромашка» или «бергамот» звучит странно, Виталий? — поинтересовался Григорий, поглаживая привычным жестом свои тонкие усики.

— «Ромашка» и «бергамот» звучат обыденно, Григорий, — отозвался Виталий, вновь утыкаясь в небольшой ноутбук и не глядя на собеседника.

— Я… я не в этом смысле! — поторопилась Вэйли, замахав руками, отчего первый кусочек омлета вместо рта улетел куда-то в потолок (Григорий проводил его задумчивым взглядом). — Просто чай пью редко; хотела сказать, что не настолько разбираюсь в их вкусах…

Ей, конечно, стоит быть разборчивей в словах. Устав агента ГРУЗД предписывал не выдавать своего инопланетного происхождения местным жителям — особенно на планетах, чьи обитатели ещё не вышли на контакт с Галактической Империей. И, разумеется, Виталий и Григорий не должны этого понять…

Обильно краснея, Вэйли принялась жевать омлет.

Блин. Блин, блин. Хоть бы они нашли этого Йошиду, как и обещали. Хоть бы, хоть бы.

…вчерашнее падение с лестницы было для Вэйли большим — и слегка болезненным — сюрпризом; ещё большим сюрпризом стал звук закрывающегося люка. Она так и колотила в каменную плиту, не поддававшуюся ни на миллиметр (а ведь тот же заклинивший шлюз спасательной капсулы Вэйли выбила с нескольких ударов!), когда услышала голоса за спиной.

— Кажется, вход закрыт основательно, Виталий.

— Где гарантии, Григорий? Возможно, она просто не знает, как его открыть.

— Мы тоже не знаем, Виталий.

— У нас достаточно времени на попытки, Григорий.

— Вы… вы ещё кто такие? — разгорячённая, гневная оттого, что её провели так нахально и так примитивно, Вэйли обернулась к новым действующим лицам.

Новые действующие лица переглянулись; по их взглядам читалось, что ответ должен быть очевиден всем и каждому.

— Она спрашивает, кто мы такие, Виталий.

— Разве мы для этого зовём друг друга по именам — чтобы нас спрашивали, кто мы такие, Григорий?

— Я уже поняла, что вы Виталий и Григорий! — Вэйли злобно и недоверчиво уставилась на парочку. — Но…

— Она поняла, Виталий.

— Чудесно. Понимание — первый ключ к взаимодействию, Григорий.

— Да что за чокнутая… — Вэйли чуть было в сердцах не произнесла «планета», но вовремя прикусила язык, — …ситуация? Сначала этот Йошида, теперь вы…

У неё чесались руки просто-напросто вырубить Виталия с Григорием — это едва ли стало бы проблемой. Но, возможно, неразумно было бы лишаться единственных собеседников в этом странном месте? Куда бы она ни попала, упав с лестницы, здесь выглядело довольно пустовато, а эти двое — какие-никакие источники информации.

— Она сказала «Йошида», Григорий?

— И она, кажется, не очень им довольна, Виталий.

Парочка вновь переглянулась, понимающе кивнула друг другу — после чего Виталий наконец-то повернулся к ней.

— И можно узнать, зачем вам понадобился Йошида Распутин, милая барышня?

— Да ещё настолько, что вы ломитесь к нему с этой, не самой стандартной, стороны? — добавил усатый Григорий.

— Чтобы свернуть ему шею! — в сердцах бросила Вэйли.

Двое вновь кивнули друг другу.

— Удивительно, Виталий.

— Мы пришли примерно за тем же, Григорий.

— Конкуренты нынче обнаглели, Виталий.

— Разве мы можем допустить, чтобы нас опередили, Григорий?

— Думаете, я не смогу?! — рявкнула Вэйли.

…само собой, она всё-таки вырубила их. Не в тот момент, через полчаса — когда их странная манера речи и общая нервозность обстановки всё-таки довела Вэйли. На то, чтобы отправить двух мужчин в лёгкий нокаут, потребовалось всего два удара; когда тела грохнулись в грязь и паутину, Вэйли только выругалась. Теперь они точно ничего ей не скажут. Может, и правда пора перестать воспринимать насилие как лучший выход из любой ситуации?

Но, к её удивлению, когда двое пришли в себя, ситуация переменилась — и как раз в другую сторону. Похоже, они… стали воспринимать её всерьёз? Если до этого в их словах угадывалось что-то вроде «кто она и как от неё избавиться», то теперь… Теперь им как будто было нужно, чтобы она добралась до Йошиды!

И вот они здесь — после суток блуждания по катакомбам, нескольких десятков попыток открыть люк или найти обходной путь, многих часов странных бесед ни о чём; заявив наконец, что им нужно взять тайм-аут и составить новый план, Виталий с Григорием вывели её на поверхность и привели сюда, в небольшую квартирку, где она сейчас и находилась, поедая омлет с вялеными томатами и розмарином в ожидании чая с бергамотом.

Почему Вэйли осталась с ними? Особенно после того, как вышла наружу. Наверное, она вполне могла сделать это; уйти и устроить одиночное расследование, вспомнить, чему её учили инструктора ГРУЗД. В конце концов, её задание ведь не связано с этим Йошидой! Ей нужно найти следы деятельности Теонора или Никса, двух братцев…

Но Йошида знал, что она агент ГРУЗД.

Йошида знал даже её имя.

Йошида определённо имеет отношение к происходящему на этой планете; вот только едва ли он действительно агент. Скорее, личность сомнительного характера, из которой нужно выбить всё дерьмо вместе с информацией, а потом передать в руки галактическим копам.

Кто ты такой, Йошида Распутин?

Словом, Вэйли оставалась с Виталием и Григорием, потому что те могли помочь ей в поисках Йошиды. По той же причине, наверное, Виталий с Григорием взяли её с собой — потому что она могла помочь им с тем, что дальше.

— А вот и Йошида, Григорий, — заметил Виталий, продолжая глядеть в ноутбук. — Твоя идея оказалась верна, он не мог не засветиться в новостях — рано или поздно.

— Где он сейчас, Виталий? — Григорий не прекращал возиться с заварочным чайником.

— Недалеко отсюда, Григорий. В кафешке «Саму-рамен»… бывшей кафешке. Но там много народу.

Григорий, отставив чайничек, подошёл к ноутбуку.

— Это с ним в машине тот тип из «Спирали», Виталий?

— Именно он, Григорий. А теперь читай по губам, о чём они говорят.

Вэйли продолжала жевать омлет; вкусно, действительно вкусно. Интересно, какое у этих двоих дело к Йошиде? Похоже, они злы на него не меньше, чем она сама.

— Они собираются в катакомбы, Виталий.

— Через вход на кладбище, Григорий. Идём обратно.

Двое кивнули друг другу, и Григорий принялся решительно стаскивать с себя розовый фартук с вишенкой.

— Прости, что обманул твои ожидания, — заметил он Вэйли, — но чая с бергамотом не будет. Нам нужно оказаться в катакомбах раньше Йошиды.

* * *

— …ладно, — Вульф аккуратно застёгивал молнию последнего из чёрных мешков для трупов. — Так что мы делаем дальше?

Данко пожал плечами.

— Ты сам слышал Йошиду. У нас нет плана, и у нас не должно его быть.

— Не до такой же степени, — Вульф нервно оглянулся на дверь. До этой секунды им невероятно, фантастически везло, и он ощущает всей натурой, что вечно так продолжаться не может. В какой-то момент они выдадут себя на чём-нибудь, проколются, попадутся на глаза кому-нибудь не тому, поднимется тревога… знать бы ещё, когда. — Что мы делаем конкретно прямо сейчас?

Данко глядел на дверь куда спокойнее, хотя Вульф и не мог понять, настоящее это спокойствие или всё-таки напускное. До звонка Йошиды Данко, кажется, слегка нервничал… а теперь?

— Нам надо украсть что-нибудь, — кивнул он. — Что-нибудь ценное, такое, пропажу чего быстро заметят. Что-то… не просто дорогое, а ценное лично для королевы, в идеале.

Вульф покачал головой. И почему их до сих пор не схватили? С таким подходом…

— Что-то ценное, — повторил он. — Ну, ты и сам понимаешь. То, что по-настоящему ценное — серьёзно охраняется. А то, что охраняется спустя рукава — мусор и хлам, за которым Глория максимум отправит охрану, но точно не пойдёт сама.

Данко кивнул.

— Да, поэтому нужно найти золотую середину. И, конечно же, хаос. Не забываем про хаос — пока одна группа будет воровать ценность, другая станет отвлекать…

— Ты же помнишь, что у нас на всю толпу только мы двое понимаем английский? — скептически вздохнул Вульф.

Повисла пауза; Данко почесал в затылке.

— Может быть, королевские конюшни?

— Королевские конюшни?!

— Ну, по крайней мере, я могу гарантировать, что кража пройдёт как по нотам. Чтобы цыгане и не украли коней…

Вульф пожал плечами, собираясь ответить — но именно в этот момент за дверью послышались шаги, и спорщики оперативно заткнулись.

Дверь распахнулась; на пороге застыли двое — парень с бледным, напряжённым лицом и похожая на него девушка. Дорогая одежда, фамильные черты — всё выдавало в этих двоих принца и принцессу наследной крови.

Вот чёрт.

— Так это правда, — процедил сквозь зубы парень; на Данко, Вульфа и остальных он даже не глядел — только на три чёрных мешка и ковёр с обильными следами убийства. — Чёрт. Глория совсем спятила.

— Ты… — девушка задохнулась; в глазах мелькнул испуг. — Не вслух, Фиц!

— Думаешь, мне не плевать, Эфра? — принц обернулся к ней. — Она убила Уэнделла. Взяла и убила.

— Он был козлом…

— Он был нашим козлом, Эфра. Нельзя так просто брать и убивать своих.

— Он собирался свергнуть её…

Принц по имени Фиц махнул рукой — и повернулся к Данко.

— Который из них?

Тот, заморгав, попятился на пару шагов.

— Простите…

— Который из них — мой кузен?

— В-ваше Высочество, принц Фицджеральд! — быстро перехватил инициативу Вульф. — Тело принца Уэнделла слева…

Фух. Хорошо, что слова «Фиц» и это лицо вызвали у него нужное воспоминания. Принц Фицджеральд, точно, и его сестра принцесса Эфра. Где-то на третьем десятке наследной очереди, кажется.

— Отойдите, — он махнул рукой, вновь не глядя на «слуг», и склонился над мешком для тел. — Возмутительно. Она не только убила его. Она приказала запаковать его в этот пакет — как мусор!

— Фиц, ты испытываешь её терпение, — Эфра нервничала не меньше самого Вульфа. — Ты же понимаешь, что эти слова дойдут до неё, и тогда…

— А я разве что-то прячу?

Фицджеральд быстро расстегнул мешок; пару секунд он неподвижно глядел на развороченное кровавое месиво, оставшееся от головы его двоюродного брата, а затем резко распрямился.

— С дороги, — он махнул рукой кому-то из цыганского отряда.

— Фиц, что ты собираешься…

— Его нужно хотя бы похоронить по-человечески. Как одного из нашей семьи.

— Что она сделает, когда узнает о твоём самоуправстве…

— Думаешь, я собираюсь у неё спрашивать? — мрачно фыркнул Фицджеральд — и, распахнув дверь в покои, выглянул в коридор. — Эй, вы! Сюда, живо! Да, да, вы!

Послышались торопливые шаги; Данко и Вульф переглянулись. Спустя три секунды в дверях возникло несколько высоких типов в форме дворцовой охраны.

— Ваше Высочество!.. — один из них вытянулся по струнке.

— Быстро, — приказал принц Фицджеральд, указав на тело кузена за своей спиной. — Необходимо переправить тело в семейную крипту под почётным конвоем; затем организовать караул, после…

— Ваше Высочество, — количество крайне нервничающих людей на квадратный метр неуклонно росло, теперь к ним прибавились и охранники. По счастью, занятые принцем, на цыган они не смотрели. — Прошу прощения, но нам нужно заступить на пост охраны у Зала Реликвий, и…

— А мне плевать на ваш Зал Реликвий! — повысил голос принц Фицджеральд. — Принц Уэнделл был аристо королевской крови! Проводить его в последний путь как положено — важнее вашего Зала, никто не обнесёт его за час во дворце, полном охраны!

…Данко и Вульф медленно переглянулись.

* * *

Ложки свистели по параболе, пролетая со скоростью снарядов; большую их часть сбивали ещё в полёте чёткие карандашные линии, вычерченные прямо в воздухе вечернего кладбища, остальные попадали в свою цель — но явно были неспособны вырубить Хидео Мори с одного-двух раз.

Стоило признать, в кои-то веки мне попался действительно достойный и крепкий противник.

А ещё — противник с выдумкой. Карандаш мелькал в его руке, прочерчивая реальность; одно хорошо — на подобной скорости Хидео не успевал нарисовать ничего конкретного, только отдельные линии, которые он использовал как щиты и иногда как оружие. Вот как сейчас; чёрный зигзаг скользнул мимо меня, пытаясь ударить мне в грудь. Сразу два столовых прибора скрестились на его пути, со звоном отбивая атакую, и карандашная линия распалась в ничто.

Впрочем, не нужно думать, что этим атаки Хидео ограничивались. Как говорится, талантливый человек всегда найдёт чем удивить, а Хидео… о, он был действительно талантливым художником, мастером скетча и наброска.

Откуда я знаю?

…закрашенный мелкой штриховкой монстр, напоминающий мохнато-рогатого йети, выскочил из-под земли, разбрасывая комья кладбищенской почвы; Хидео со злостью глянул на меня.

— Я трачу на тебя лучшие работы, Йошида! — японский акцент в его речи стал сильнее; Мори был хмур и сосредоточен. — Почему ты просто не сдашься?!

Я пожал плечами.

— А похоже, чтобы мне было нужно сдаваться?

Четыре чёрных щупальца чуть подрагивали, но всё-таки вполне успешно сдерживали натиск чудовища, не давая ему добраться до меня и Голицына, пока чайная ложечка аккуратно выковыривала ревущей твари правый глаз.

Движение с другой стороны; Мори вырвал из блокнота новый рисунок, ни на секунду не переставая свободной рукой «чертить» вокруг себя защитные линии. На меня с жарким боевым кличем кинулся какой-то добрый японский молодец, вооружённый мечом размером с рельсу и обладающий неповторимой причёской в стиле «я у мамы вместо швабры». Ещё два щупальца метнулись в его сторону, но огромный меч отбил атаку…

— Похоже, что ты действительно силён, Йошида, — Мори был всё так же спокоен и безучастен. — Против людей. Но знаешь, в чём прелесть этих созданий? Они сильны настолько, насколько сильными изобразил их художник. То есть, я.

Да-да, мы уже поняли, что ты офигеть какая творческая личность! Не люблю творческих личностей, возможно, потому, что я и сам такой.

— Чисто из любопытства, — уточнил я, раздавливая щупальцами голову нарисованного бойца (в сторону брызнула антрацитово-пепельная кровь), — зачем ты нагнал всех этих ниндзя в своём «Саму-рамене», если умеешь такие вещи? Нарисовал бы побольше этих монстрюг, и всё.

— Ты неопытный, невежественный дурак, — заносчиво прокомментировал Мори. — Творения должны быть выполнены с душой, чтобы ожить; это не ремесло, это искусство, и…

— Вот как? — хмыкнул я. — А я-то думал, ты у нас мангака со стажем! Юкино говорила, в своё время ты выпускал по несколько журналов в день, отрываясь от карандаша только на маленькую тарелку лапши в день!

Вообще-то я не помнил, что именно говорила мне Юкино на эту тему; возможно, что-то другое? Кажется, она упоминала, что с деньгами у молодого Хидео было как раз неплохо… Впрочем, это и неважно.

Что важно, так это реакция нашего художника. А она была именно такой, какую я и «заказывал» — невозмутимость японца дала заметную трещину; Хидео моментально заткнулся и чуть побагровел.

И тут же пропустил сразу два удара; одна ложка заставила его рухнуть с каменной плиты, на которой он стоял, вторая — кажется, сломала ребро-другое. Японец стиснул зубы от боли — но, не издав ни звука, атаковал в ответ.

Карандашная линия скользнула у меня над головой; я еле успел отпрыгнуть, но тут же другая чиркнула меня по щеке, оставив глубокую царапину, а сверху спикировал новый нарисованный монстра — чудовищных размеров птица с заострёнными когтями и полуметровым клювом.

— Хочешь удержать меня, несмотря ни на что, не считаясь с потерями? — весело хмыкнул я, запуская несколько щупалец вверх. — Знаешь, что я думаю об этом, Хидео? Ты достойный продолжатель дела тех, старых якудза. Которые убили твою мать.

— Не смей!.. — взвыл было Хидео, подрываясь встать вертикально.

— А что? Вылитая копия, — заключил я. — Беспринципный ублюдок, достигающий цели любыми средствами. Знаешь, сколько твоих людей погибло или покалечилось сегодня там? Просто потому, что тебе захотелось удержать меня лишний часик в своей ловушке.

— Заткнись! — Хидео, кажется, и сам понимал, что, ярясь, пропускает удары, но ничего не мог с собой поделать. Один из столовых ножей мощным ударом вырвал у него из рук простой карандаш, другой опустился на него сверху вниз, раскалывая «оружие» пополам.

— И что теперь? — я с иронией поглядел на Хидео; щупальца отбросили в сторону мёртвых птицу и йети, которые, впрочем, и так быстро развоплощались.

— Дурак! — выплюнул Хидео, поднимаясь на ноги. От его невозмутимости не осталось и следа, теперь он весь буквально кипел гневом. В сущности, это несложно — только подтолкни. — Сила не в инструменте! Сила в художнике!

Я закатил глаза.

— Банальность на банальности, Хидео! «Сила самурая не в мече, сила самурая — сам самурай!». Хочешь что-то доказать мне — так покажи эту силу!

Рычащий от злости Хидео взмахнул рукой, и пять чёрных карандашных линий прочертились из-под его пальцев.

— Не рассуждай о том, чего не знаешь, Йошида Распутин! Сила это не игрушка! Сила это оружие! Сила…

— …это вкусно и питательно, — заключил я.

И потоки карандашных и чернильных линий устремились ко мне, вытягиваясь из фигуры замершего Хидео.

…поглотить чью-то Силу не так-то просто; Сила, заключённая внутри и выпускаемая небольшими порциями, недосягаема. В случае со старухой Рюдзин мне удалось всё провернуть так легко лишь потому, что Сила ещё только переходила в неё из источника — Обелиска. С Хидео же…

Ну, нет лучше способа заставить кого-то выпустить Силу наружу, во всей её мощи, чем довести его до белого каления. Гнев — то, что способствует получению Силы… и её же потере.

Вот и отлично.

Зашатавшись, Хидео рухнул на покрытые мхом камни и мятую траву; я долго выдохнул — и оглянулся на Голицыну.

— Ну вот. Я же говорил, что помощь мне не нужна.

— Я… я в вас не сомневался, Великий Мастер! — в глазах Антона Голицына горели звёздочки и сердечки. Если он и был разочарован тем, что я оказался Распутиным, то сейчас, после этого боя я полностью реабилитировался в его глазах. — Он потерял свою Силу, навсегда?..

— Увы, но это вряд ли, — я покачал головой, подходя ближе к упавшему без чувств японцу. — Сила восстановится, внутри него её ещё достаточно. Но ближайшие день-два он колдовать карандашом не сможет, да и вообще — больному прописан постельный режим. Ну-ка…

Два щупальца обвили Хидео — осторожно, чтобы не сломать новые рёбра, он всё-таки пригодится мне живым — и я понёс его в сторону припаркованной машины.

— Великий Мастер, вам дать бумажную салфетку? — подобострастно уточнил Голицын, семеня следом.

— Чего? — искренне удивился я.

— Салфетку. У вас кровь на щеке.

— Обойдёмся без салфетки, — отозвался я. — Потечёт и перестанет.

Дойдя до припаркованной машины, я распахнул багажник и мягко, но настойчиво утрамбовал Хидео внутрь. А что? Отличное место, чтобы полежать. Всё равно он пока без сознания. Тут его никто не потревожит, тут он никого не отвлечёт… а потом я привезу его в поместье и поговорю с ним по душам.

* * *

Какое-то время они шагали в темноте; удивительно, но Виталий и Григорий умудрялись идти по этим гулким пустым коридорам практически бесшумно. У Вэйли так не выходило, хоть она старалась.

Наконец, она прервала молчание.

— Кто это был?

Как она и ожидала, Виталий с Григорием поглядели не на неё, а друг на друга.

— Думаешь, это был кто-то значимый, Григорий?

— Всего лишь глава Якудзы и фактический правитель Японии, Виталий.

Дружное пожимание плечами и снова тишина.

Якудза, Япония… вроде слово «Япония» попадалось в местных новостях. Какая-то страна? Но что правитель страны делает в этой грязи…

— Если, — она помотала головой. — Слушайте, вот что. Если этот правитель Японии… он идёт к выходу, а Йошида вот-вот должен появиться с другой стороны, то не сделали ли мы ошибку, отпустив его?

Снова взгляд друг на друга.

— Думаешь, они встретятся, Виталий?

— Скорее всего, Григорий. Ведь это его ресторан разгромил Йошида.

— Но…

— Какие шансы у Мори, Виталий?

— Практически никаких, Григорий. Нужно быть дураком, чтобы это не понять.

Вэйли поморгала.

— Если Йошида настолько силён, то зачем… мы вообще его ищем?

— Потому что с нами ты, — на этот раз слова Григория были обращены к ней.

— Ты — особый случай, — подтвердил Виталий. — Мы в этом разбираемся.

— Вы думаете, что я…

— Это наша работа — разбираться в чьей-либо уязвимости.

— И в чьей-либо смертоносности.

— Йошида слишком силён для атаки в лоб.

— Но вполне уязвим для неожиданной атаки со стороны.

— Так что продолжаем патрулировать, Виталий.

— Продолжаем патрулировать, Григорий.

* * *

…обратно в катакомбы я шёл в приподнятом настроении.

А почему бы не пребывать в приподнятом настроении, когда избавился от одной животрепещущей проблемы, да ещё и поднял в процессе свою Силу?

Кстати, о Силе.

— Занятно, — заговорил я, когда мы с Голицыным оказались внизу. Больше здесь не слышалось ни шагов, ни голосов, если кто тут и находился, кроме нас, то достаточно далеко, и я не приглушал голос. — Эти катакомбы… Просто пропитаны Силой. Наверное, у них богатейшая история.

Я ведь не забыл об этом. О том, что где-то здесь — вероятно, намного глубже, намного дальше, но всё-таки — скрыты Оттиски огромных размеров. Добраться до них — и многие проблемы были бы решены щелчком пальцев.

— Разумеется, Великий Мастер, — с готовностью подтвердил Голицын. — Катакомбы, по слухам, куда древнее наземного города. Можно лишь гадать, что здесь происходило тысячи лет назад…

Я хмыкнул. По слухам, гадать… то есть, и этот не знает ничего конкретного.

Что ж; ладно, придётся здесь тоже выяснять самостоятельно. Например, сделав небольшую паузу на Оттиск, который я ощущал уже минут десять и в направлении которого мы шли, сделав крюк.

Данко, Вульф и остальные ждут меня в Лондоне; а может, не ждут, а занимаются делом. Ну, я в них верю. Пока партия выполняет основное задание, я займусь побочными квестами. Почему бы и нет?

— Ну, раз по слухам, — заключил я, сворачивая в коридорчик, — то я попытаюсь кое-что выяснить, тебе же, Голицын, достанется ответственное задание.

Сверяться с какими-либо картами не было нужды — меня вёл след Силы, не слишком большой, но отчётливый. Возможно, я бы и отложил Оттиск на потом… но было кое-что ещё, кроме любопытства.

Сила Хидео внутри меня. Сейчас она кипела, переливаясь бесформенным клубком, и совсем скоро должна была слиться с моей собственной. Если это произойдёт, я стану чуть сильнее, и… всё.

А вот если сконцентрировать её, попытаться Огранить, пока она мягкая и податливая… возможно, я смогу сохранить способность Хидео. Воплощать в реальность рисунки, направлять энергию созидание — достаточно интересная возможность, чтобы рискнуть и потратить немного времени, так?

— Я… я слушаю, Великий Мастер! — Голицын аж загорелся от гордости. — Я сделаю всё, что вы скажете!

— Не разгоняйся слишком далеко, — предупредил я. — Задание не такое уж сложное — просто посторожить моё тело, пока я буду валяться в магическом трансе. Полчасика, а может, даже меньше…

Завернув в очередной раз, я машинально шагнул вперёд — и чуть не врезался в стену.

Что за чёрт?

Тупик.

— Куда конкретно вы пытаетесь попасть, Великий Мастер? — сощурился Голицын, светя мне фонариком.

Я медленно, спокойно ощупывал стену; затем постучал по ней. Ну, так и есть — пустоты. Очередные потайные стены, которых, по всей видимости, в этих катакомбах — воз и маленькая тележка.

— Внутрь, — лаконично отозвался я, после чего с размаху саданул по стене тёмными щупальцами.

И… ничего.

В смысле, совсем ничего. Возможно, я был готов к тому, что не пробью стену с первого удара, но… ни каменной крошки, ни трещин, ни…

Как будто и не бил вовсе.

Тишина.

Второй удар не дал ничего нового, и я замер перед каменной стеной, скептически сверля её взглядом.

Уверен ли я, что Оттиск именно там, что ещё буквально несколько метров вперёд — и в него можно будет погрузиться? Определённо, уверен.

Уверен ли я, что физической силой эту дверь не сдвинуть, даже не поколебать? Что ж, похоже, да. Дверь заперта магически, заперта сильным магом. Что с ней можно сделать? Ну, её можно «хакнуть», имея Дар, заточенный под подобное. Можно забить на неё и вернуться, когда я стану ещё раз в пять сильнее — тогда, возможно, я смогу пробить защиту. Либо…

Открыть «ключом». Тем, что назначено на эту роль закрывшим дверь. Вроде как капля крови Распутиных, открывающая люк в подвале поместья.

— Стоп, — пробормотал я, сощурившись. — Не может же всё быть настолько просто. Настолько…

Да ну. Столько вариантов, это может оказаться что угодно. А до поместья — не один десяток километров. С чего бы…

С другой стороны, что я теряю?

Проведя рукой по пыльной стенке, я нащупал что-то вроде вырезанного узора. Что ж; я коснулся порезанной щеки. Кровь окропила пальцы, и я медленно, почти торжественно, приложил их к «замку» — приложил, почти не веря в то, что у меня что-то выйдет.

И каменная стена задрожала, отодвигаясь в сторону.

— Как вы это сделали, Великий Мастер? — Голицын воззрился на меня с восторгом.

— Сам в шоке, — пробормотал я. — Просто… повезло. Что ж, и такое бывает иногда. Посвети-ка.

Луч фонарика осветил тесное помещение за дверью — прямоугольное и абсолютно пустое. Впрочем, не совсем.

— Вон! — Голицын поймал фонариком узор на противоположной стене. — Смотрите, ещё одна магическая печать.

— Угу, — кивнул я. — Скорее всего. Кто-то запер что-то ценное, и оно достаточно ценно, чтобы запереть его на два замка. А может, три или четыре, не знаю. Нет идей, что это могло быть — открывающееся кровью Распутиных?

Голицын растерянно захлопал глазами.

— Думаете, дело в этом?

— Практически уверен, — кивнул я.

— И… — покачал головой Голицын, — какой смысл делать две двери с одинаковым замком?

Я медленно кивнул.

— Никакого. Что одна, что две — если кто-то вооружился кровью Распутиных, то пройдёт обе двери.

— То есть, дальше мы наугад не пройдём?

Я медленно подошёл ко второй двери и аккуратно мазнул печать перед собой каплей крови.

Никакого движения.

— Не пройдём, — с лёгким вздохом разочарования подтвердил я. — Но, впрочем, нам туда пока не нужно.

— Не нужно? — захлопал глазами Голицын.

— Не-а, — я аккуратно уселся у стены, сложив ноги. — То, что я искал, уже здесь. Главное — чтобы никто не потревожил меня, пока я буду… в отключке. Сможешь это обеспечить?

Голицын быстро закивал и, кажется, даже вытянулся в струнку, но в глазах его мелькнуло непонимание.

Да и плевать, строго говоря.

Я закрыл глаза, погружаясь в Оттиск.

* * *

Миг тишины — и тесное каменное помещение наполнилось голосами, став ещё теснее оттого, что здесь находилось много людей.

— Степан! — окликал кто-то кого-то; кто-то кого-то тряс за рукав… и только секунды через три до меня дошло, что окликают и трясут, собственно, меня. — Степан, племянник, хорош стоять столбом! Действуй!

Ну, или не меня, а того, в чьём теле я оказался. Итак, мы знаем, что его зовут Степан и что он приходится кому-то племянником; негусто. Я попытался оглядеться по сторонам, чтобы понять, где я оказался и что происходит, но тело пока ещё не хотело меня слушаться — оно подчинялось тому самому Степану.

— Действуй, — фыркнул он. — Ты, дядя Егор, скор на решения, как всегда. Что, если я до сих пор не уверен, правильно ли мы поступаем?

Лицо дяди Егора — широкое, бородатое, бровастое — нахмурилось; в отсветах горящих факелов, которые держали стоящие рядом люди, это было хорошо видно.

Что ж, и о фамилии дяди Егора догадываться тоже не приходилось. Он был вылитой копией отца, Ивана Распутина, да и на своего потомка Михаила тоже похож изрядно.

— Ты в своём уме, племянник?! — выдохнул он, чуть дёрнув веком. — Всё уже обговорено, решено, проспорено. Да и время не ждёт. Хочешь, чтобы британская гадина добралась до него раньше? Мало жертв?

Степан, спокойный, будто в пику Егору, покачал головой.

— Ты знаешь, почему я медлю, дядя Егор. Знаешь, отчего сомневаюсь.

…я чувствовал, как медленно ослабевает воля Степана, чувствовал, что я уже могу начать перехватывать контроль над Оттиском. Чувствовал — но пока не делал этого. Мне хотелось сначала сообразить, что вообще происходит, вникнуть в ситуацию, а потом уже вмешиваться.

Степан обвёл головой присутствующих; всего здесь стояло, вместе с ним, человек пять. Вот этот так слегка был похож на Леонида Медведева — ещё один предок? А вот этот — почти один в один Константин Орлов, только старше лет на двенадцать-пятнадцать. И только один из стоящих тут был мне абсолютно незнаком. Невысокий полный человечек, со страхом глядящий вперёд, в тёмный провал открытого хода…

Ха. Я сказал, пятеро? Ошибся. Шестой находился в коридоре, откуда в настоящем времени зашли мы с Голицыным — стоял, перегородив вход.

И это, само собой, был я. Вернее, мой клон. Спокойный и почти неподвижный, он стоял в комнате и глядел на всех с отсутствующим выражением лица — как и положено существу без самосознанию.

— Ты знаешь, — повторил Степан, качая головой. — Все вы знаете. Вы всегда видели в нём только Императора, силу, способную на разрушения, источник власти. Я же видел в нём отца. Думаете, это так просто — запереть его здесь?

— Брось, племянник, — Егор Распутин багровел. — Не искушай судьбу.

— Господин Распутин, — аккуратно подбирая слова и стараясь не надавить ни на какую больную мозоль, заговорил предок Орлова. — Прошу прощения, но ваш дядя прав; время дорого, и Глория Британская может узнать обо всём в любой момент.

— Степан, — закивал Медведев. — Ты не хуже нас знаешь, что будет, если она перехватит над ним власть. Да и к тому же, отец он тебе по крови или нет, сам знаешь, что он и не человек-то, по сути.

Даже низенький толстячок, явно напуганный своим нахождением здесь, согласно закивал; только мой клон остался невозмутим и спокоен.

— Вам не понять, — помотал головой Егор, переводя взгляд на клона, как будто ища у него поддержки. — У вас не было с ним связи. Вы не… общались с ним, как общался я!

Вот как? С безмозглой куклой? Возможно, у Степана, как и у Ивана Распутина, образовалась какая-то странная связь с сознанием клона, его памятью… знать бы ещё, почему.

— Ну так используй эту связь! — Егор Распутин терял терпение. — Заставь его шагнуть внутрь и запечатай дверь! Осталось два шага!

— Степан, — Медведев тоже начинал хмуриться. — Думаешь, твой дед стал бы сомневаться в такой ситуации?

Я чувствовал смятение Степана, его растерянность, даже своего рода горе. Что бы там ни было — он действительно… привязался к клону?

Ох. Странный малый.

— Вот поэтому дед и запомнился как чудовище, пролившее море крови! — вспыхнул он в ответ на последнюю фразу.

— Мой отец запомнился как великий человек! — взревел Егор, выведенный из себя. — Величайший из величайших! Основатель новой империи! А тебе никогда не стать таким…

Вечная проблема детей именитых отцов; я не видел Степана со стороны, его лица, но живо чувствовал его эмоции. Сложно быть внуком Ивана Распутина и сыном самого Императора, особенно когда сам бы — посредственность и тряпка. Все ждут от тебя величия, а где его взять?

Наверное, поэтому парень и привязался к клону — болванчик был единственным, кто ничего от него не ждал и не требовал. Подключись к его сознанию и смотри мультики. Наверное, клон «показывал» ему что-то из моей памяти, какие-нибудь сцены из жизни в Галактике… отличный способ убежать от реальности.

Напряжение росло; возможно, этот спор бы длился и дольше, но в этот момент произошло непредвиденное — клон, до того стоящий столбом, неожиданно встрепенулся — и быстрым деловитым шагом, не обращая ни на кого внимания, пошёл в противоположном направлении, куда-то к выходу из катакомб.

— Стоять!! — заорал Егор, бросаясь вперёд. — Степан, живо! Она уже рядом! Она почуяла его!

— Я… Я… — растерянно залепетал Степан. — Я пытаюсь, но не могу…

— Господин Распутин, — нахмурился Орлов, — после смерти вашего деда вы — единственный из нас, кто может приказать Императору…

— Сделай же что-нибудь, придурок! — ревел Егор, пытаясь догнать Императора, но разумно не атакуя его — само собой, что клон, уничтожавший рода и армии, размазал бы его по стене движением пальца. — Почему Глория может контролировать его за несколько километров, а ты не можешь и вблизи?!

Степан испуганно отступил на пару шагов; о, он искренне пытался перехватить власть над клоном, направить его в обратную сторону… вот только ничего не получалось. Мешали паника, мешало чувство собственного одиночества и нежелания быть тем самым сыном Императора…

Комплексы, короче.

— Да потому что у неё есть яйца, щенок! — ревел Егор. — Яйца, которых нет у тебя! Хочешь, чтобы как в прошлый раз? Она перехватила контроль прямо на поле битвы и положила две трети наших. Хочешь, чтобы…

Ладно-ладно. Суть ясна, так что можно выходить вперёд. Секунда — и я установил контроль над Степаном Распутиным, вторая секунда — и вот я уже управляю, собственно, клоном. Понятия не имею, как я к нему подключился; для Степана это было что-то вроде рефлекса.

— Готово, — отозвался я бодрым голосом Степана. — Ну-ка, папаша, живо назад.

Да уж; несмотря на то, что из Оттиска я узнал много нового, в то же время я был слегка разочарован. И это всё? Иные Оттиски представляли из себя места битв, поворотных моментов истории, а тут… всего лишь душевные страдания закомплексованного нытика.

— Что, уже?! — обалдел Медведев, вытаращившись на меня. — Я боялся, он так и уйдёт…

Даже Егор заткнулся, ошалело следя за Императором, который тем же шагом направлялся назад…

А затем рванулся в другую сторону.

— Ну, — зазвучало в моей голове ясно и отчётливо, — где же ты?

А вот и королева Глория. Иронично, что я всё-таки пересёкся с ней, хотя и лет так на сто-сто двадцать раньше, чем планировал.

Я напрягся; удерживать клона на месте — просто удерживать, не давая ему двигаться ни туда, ни обратно — было довольно непросто.

— Иди сюда, — настаивала Глория, и по раздражению в её голосе чувствовалась, что она испытывает те же трудности. — Иди и поклонись своей Императрице, Император!

Хрен тебе.

«Живо назад», — велел я своему клону. — «Живо в камеру, сесть в угол и не отсвечивать». Ещё моя собственная мясная тушка без самосознания будет отказываться мне подчиняться!

Клон делал шаг за шагом — медленно, тяжело, увесисто. И, по счастью, в нужную мне сторону.

— Степан, — нахмурился Медведев, — ты делаешь это?

— Да, — отмахнулся я. — Не мешай, не сбивай… и позаботься о том, чтобы дверь закрылась сразу, как я его туда заведу.

Я уже видел открытую комнатку — ту, в которую в настоящем мы не смогли проникнуть — и стоящий в ней «гроб» из стазисного никеля. Вернее, где-то две трети гроба — остальной кусок отсутствовал и, видимо, пошёл на кольца и прочую бижутерию.

— Дверь закроется, господин Распутин, — собранно кивнул Орлов. — Когда она будет закрыта, её уже не откроет даже он. Главное…

— Знаю, не сбивай! — я с раздражением уставился на него.

— Давай! — орала Глория. — Иди ко мне… нет! Сначала прикончи их! Прикончи тех, кто рядом с тобой!

Клон рванулся было на Егора — но я мощным усилием воли остановил его.

«Бегом в камеру и лёг в гроб!»

Зависнув на секунду, клон отмер — и подчинился.

— Внутри! — заорал я, когда он пересёк границу камеры. — Давай, дверь, живо!

…рано, рано расслабился! Заведя клона внутрь, я ослабил контроль, а вот королева — ни разу. Почуяв, что её воля сильнее, Император рванулся вперёд; мускулистая рука потянулась к Медведеву, стоящему ближе всех…

Орлов и Егор в четыре руки захлопывали массивную каменную дверь; я присоединился к ним, одновременно возвращая контроль над клоном.

«Убери руку. Ляг в гроб».

— Ну вот, — нервно хмыкнул Орлов, когда каменная дверь встала на место. — А я уже думал, ему сейчас отрубит руку и я заберу её на сувениры.

Я покачал головой. Наверное, в основной ветке реальности именно так клон и потерял руку — её отрубило каменной стеной. Здесь, в Оттиске, он всё же подчинился мне быстрее, чем Степану Распутину.

— Запечатывайте дверь, — утирая пот со лба, велел Егор. — Булгаков, режь руку. Первую дверь запечатает твоя кровь, вторую — кровь Степана… И молимся, чтобы Глория не узнала, где находится дверь и как она открывается, иначе…

Оттиск вокруг меня стал меркнуть; в голове мелькнула мысль, что, наверное, для Степана это было действительно тяжело — отправлять туда родное существо, какого-никакого, а отца. Ну, а что до меня…

Никакой проблемы с отцами.

Легчайший Оттиск на моей памяти.

* * *

Я раскрыл глаза; озадаченный Голицын взирал на меня с лёгким испугом.

— Великий Мастер?.. — несмело позвал он.

— Ага, я тут, — кивнул я, вставая и отряхиваясь.

Постучав по каменной двери, за которой всё ещё скрывалось моё собственное запасное тело, я поскрёб в затылке. Как там Егор назвал того толстячка?

— Булга-а-аков… — протянул я. — Голицын. Ты когда-нибудь слышал о таком? В смысле, не о писателе, а об аристо с такой фамилией.

— К-конечно, Великий Мастер! — вытаращился толстяк. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что я вот не слышал, — пожал я плечами. — А ведь только его кровь откроет вторую дверь.

Голицын моргнул.

— Ну, это… само собой, его имя давно забыто всеми…

— Кроме тебя? — уточнил я.

— Кроме нас, — закончил Голицын. — «Тёмной Спирали». Булгаковы были нашими основателями, нашими праотцами, и мы, конечно, храним память о них, хотя в ком конкретно осталась их кровь, и осталась ли вообще…

Точно!

Блин.

Я хлопнул себя по лбу; теперь последние кусочки мозаики встали на свои места. Особенно если мысленно убрать с лица повара его шикарные поварские усы.

— Дай угадаю, — выдохнул я. — Распутины, Медведевы и остальная компания прирезали Булгаковых не просто так. Они хотели пресечь их род, чтобы… не осталось крови Булгаковых.

Чтобы ничто не было способно открыть проклятую дверь со Спящим Императором внутри. Интересно, как быстро его стали называть Спящим?

— …вот только потомки у него остались, — я поцокал языком. — Один конкретный потомок.

— Великий Мастер?.. — растерянно глядел на меня Голицын.

Вместо ответа я потянулся в карман и вынул оттуда остро наточенный столовый нож.

— Режь палец, — велел я Голицыну.

— Что?!

— Режь палец, потомок рода Булгаковых, — припечатал я, вкладывая ножик в руку толстяка. — Не весь, не весь. Пары капель крови хватит.

…тяжёлая каменная дверь открывалась медленно, с каменным скрежетом; я глядел внутрь в каком-то странном возбуждении. Что я собирался делать со своим телом? Переселиться в него и вернуть старый Дар? Использовать импланты, чтобы усилить это тело?

Я пока не знал.

— А вот и он, — прошептал я, глядя на всё тот же «гроб» из стазисного никеля и тело, неподвижно лежащее внутри.

С открытыми глазами.

Мы с Голицыным подошли ближе; луч фонарика вычертил лицо. Император ни на день не постарел, в отличие от своей отрубленной руки.

— Это… это правда он? — прошептал Голицын с благоговейным ужасом. — Спящий Император?

— Угу, — подтвердил я. — Собственной персоной. Хорошо, что королева Глория не знает о нём, иначе…

Я осёкся, не договорив; захваченный эпичностью и торжественностью момента, я как-то потерялся и не сразу услышал нарастающий шум шагов по подземным коридорам. Кто-то быстро шёл в нашу сторону.

Нет, не шёл — бежал.

Быстро развернувшись, я шагнул назад — и увидел толпу народу, несущуюся по коридору прямо в мою сторону.

— Йошида! — раздался впереди крик Данко. — Это Йошида! Эй, это мы, мы…

— Какого?.. — изумился я, глядя на скорость, с которой бегут цыгане. — Что происходит?

— Всё идёт как надо! — сиял Данко, сжимая в руке… позолоченную диадему?

— Как надо? — не понял я. — Тогда от кого вы убегаете?

— Ну, не совсем как надо, — пояснил запыхавшийся Вульф, подбегая ближе. — Но раз ты с нами, то эта проблема решена, да?

— Да какая проблема-то? — не понял я.

— Королева Глория, — Данко потряс диадемой. — И вся королевская рать. Они гонятся за нами, прямо сюда. Как мы и хотели. Правда, они довольно сильно злы на нас, но тебе же есть чем встретить их, Йошида, верно?

* * *

Прим. автора: пятая часть уже тут — https://author.today/work/232993

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж» (через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 4

Content

Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Nota bene