От любви

Пролог

Закрывая дверь ванной, я машинально повернула голову, заметив что-то краем глаза, и резко застыла. Совсем не ожидала увидеть мужа здесь в этот час. Он вальяжно расположился в большом кресле с планшетом в руках, будто регулярно выбирал это место для работы. Хотя на столике рядом я увидела стакан с прозрачной жидкостью и льдом.

Адам даже головы не повернул в мою сторону. А я невольно устремила взгляд на кровать, и сердце застучало быстрее. Трусливая мысль мелькнула в голове – может найти повод уйти из спальни? Но как-то нелепо будет пытаться сделать это в одном халате.

Наконец я сдвинулась с места и начала обходить кровать, успешно миновав кресло, в котором сидел муж. Когда остановилась возле своей половины, все же поддалась сковывающему чувству неловкости, ведь придется делать это перед ним. Кажется, я никогда не привыкну…

В какой-то момент, будто по велению интуиции, я подняла взгляд и занервничала сильнее. Черные глаза, над которыми грозными линиями нависали очерченные брови, смотрели прямо на меня. Неотрывно, точно без слов спрашивая: чего ты ждешь?

Действительно — чего?

Между нами давно стерты все личные границы.

Уставившись куда-то на простыни, я сделала вдох и медленно повернулась боком к мужу. Пальцами потянула пояс длинного халата, под которым ничего не было — все же я смирилась, что бессмысленно оттягивать неизбежное. Чувствовала, что Адам смотрит, поэтому движения были неловкими, и лицо обдало жаром, когда я по очереди стянула рукава халата. Сразу неосторожно бросила его на пуф — аккуратно сложить терпения бы не хватило. Хотелось скорее спрятаться, что я и сделала. Торопливо нырнула под одеяло, борясь со смущением из-за понимания, которое не так давно закрепилось в голове.

Хозяину этого дома не нравится мое тело…

Поэтому я так избегала смотреть ему в глаза. Много раз размышляла, зачем он испытывал себя? Кого пытался наказать? Настаивал ложиться в одну постель каждую ночь, при этом не прикасался… Чтобы я постоянно ощущала себя грязной и опороченной? А может муж наслаждался тем, что я переживала внутри? Ведь, несмотря на то, что мы были женаты по всем законам, у меня как будто не было никакого статуса в этом доме. Адам просто не давал мне ощутить его, дать хоть какую-то опору.

Сердце екнуло, когда через вереницу мыслей я расслышала шаги. Не выдержала — слегка оторвала голову от подушки, но тут же вернула ее назад. Муж подошел к кровати и остановил на мне пристальный взгляд. Невозможно было понять, о чем он думает, что хочет сделать, но почувствовала я себя неуютно.

Наконец послышалось, что Адам начал раздеваться, и я прикрыла глаза. Хотя все равно прекрасно представляла, как он это делает. Уверенно, неспешно. В отличие от меня этот человек никогда ничего не стеснялся.

Темнота неожиданно поглотила все вокруг, слева продавился матрас, и мужской запах тут же коснулся моего обоняния. Кажется, этот аромат преследовал меня повсюду, после каждой ночи… Проникал в ноздри и странным образом будоражил рецепторы. От Адама приятно пахло — глупо было себе лгать. И то, что он очень мужественно сложен, тоже…

— Придвинься ближе, — вдруг раздалось в темноте.

Нахмурившись, я неуверенно повернула голову, хотя совершенно ничего не могла разглядеть. Просто оторопела от того, что муж заговорил со мной.

— Нравится спать на самом краю? — бесстрастно поинтересовался он. — С таким стремлением однажды ты проснешься на полу.

Смятение стягивающей волной расползлось по внутренностям. Этот неожиданный разговор застал меня врасплох. До этой ночи Адама все устраивало, поэтому я не знала, как реагировать!

Решив не давать повода для столкновений, я без спешки повернулась лицом к нему и немного сдвинулась подальше от края кровати.

— Ближе, — тут же раздалось не громче, но требовательнее.

Волнение невольно начало расти. Темнота быстро рассеивалась, и я все лучше видела мощный силуэт мужа, укрытого по пояс. Сдвинулась еще, как вдруг бесцеремонные теплые руки обвили мою талию и шею, насильно придвигая вплотную к обнаженному мужскому телу.

— Вот так, — раздался невозмутимый хриплый баритон, парализовавший меня от макушки до пяток.

Растерянный стон сорвался с губ. Я вдруг осознала, что больше мне не стоит надеяться на спокойный сон в этой кровати…

1

Я не знаю, почему не паниковала и не нервничала. Словно все происходило не со мной. Апатично наблюдала, как Адина ходит по двухместной палате, где ни разу так и не появилось соседей, судорожно удерживая в руках телефон, пытаясь до кого-то дозвониться и ожидая от кого-то звонков в ответ. Как только начинался разговор, она торопилась выйти, словно это не должно было касаться моих ушей. А когда возвращалась, вид ее как будто становился только тревожнее.

Моя реальность с первого дня пробуждения походила на полусон. Хотя чувства постепенно обострялись – совсем транквилизаторы не убирали. Поэтому я не испугалась, когда после визита врача, сделавшего последний осмотр и давшего рекомендации, в палату внезапно вошли двое незнакомых мужчин в черных деловых костюмах. Они смотрелись очень неуместно. Как будто дверью ошиблись. И зданием.

Но лица незнакомцев были серьезны, а голос непреклонен, когда они сообщили женщине — назвавшейся моей матерью, что я должна ехать с ними.

С этого и началась ее необъяснимая суета…

Адина позволила мне называть ее по имени. Так было проще для меня, но явно не для нее. За все время ко мне приходили разные посетители, но эта женщина — чаще всех и, наверное, я успела в какой-то степени привыкнуть к ней. Но к сожалению абсолютно не чувствовала привязанности, как к матери.

Так странно… Не узнавать собственных родных. И жутко неприятно видеть в глазах женщины боль, переживание, но быть не в силах откликнуться.

— Адина, что происходит? — спросила я, когда она вернулась в очередной раз из коридора и замерла у окна, впившись в него невидящим взглядом. — Кто эти люди?.. И кому вы постоянно звоните?

Несмотря на приглушенные эмоции, внутри все же стягивался узел настороженности.  А Адина вздохнула и неожиданно сказала:

— Они не помогут.

— Кто?.. — озадаченно уточнила я.

— Мужчины отказались вмешиваться, — обреченно объявила она, будто не услышав меня.

Женщина, с приятным круглым лицом и карими глазами, впервые вела себя так необъяснимо рассеянно и взволнованно. В какой-то момент, словно очнулась и подошла к койке, на которой я сидела.

— Не бойся, — проникновенно сказала она, обняв ладонями мои плечи. — Все будет хорошо. Мы… Мы поедем с этими людьми. Но потом, как я тебе и обещала, вернемся домой! Я уговорю его. Я попробую…

— Что? — заторможено обронила я. — О ком вы говорите?

— О твоем муже, дочка.

Сердце гулко стукнуло в груди, и эмоции словно разом всколыхнулись. Я уловила, как Адина опустила глаза, будто стыдилась этого внезапного признания.

— Я не понимаю… Подождите, у меня есть муж?.. — спросила я, уверенная, что она оговорилась, не иначе.

— Только официально! — горячо воскликнула женщина. Она опустилась на корточки, взяла меня за руки и проникновенно заглянула в глаза. — Я не знаю, для чего этот человек вздумал видеть тебя, но вас более ничего не связывает, уверяю. Бумажки не в счет.

Я увела напряженный взгляд в пространство. У меня не было причин не верить Адине, ведь с того времени, как я очнулась, ко мне приходили всего несколько мужчин — двоюродные братья и отчим. Никого другого, кого бы я могла принять за мужа, ни разу в моей палате не было!

Глаза невольно сосредоточились на пальцах левой, потом правой руки. Я может ничего не помнила, но откуда-то знала, что на безымянном должно быть кольцо, символизирующее замужество. Однако не нашла его.

— А я… обязательно должна ехать? — спросила я встревоженно, посмотрев на Адину, которая застыла у второй койки, где находились почти собранные сумки с моими вещами.

— Нам стоит сразу с этим разобраться, — твердо ответила она, хотя по всему было видно — ей тоже очень не хочется этого. — Не переживай — я буду рядом. Возможно, он просто хочет… Не знаю, может быть уладить вопрос с документами?

Женщина обнадеживающе посмотрела на меня, и внутренне я доверилась ей. Да мне, в общем-то, больше ничего не оставалось.

— Ладно, — произнесла я согласно, опустив взгляд. — Надеюсь это ненадолго…

2

Адина придержала тяжелую входную дверь, чтобы пропустить меня вперед, и от порога я сделал всего несколько неуверенных шагов. Холод мгновенно окутал тесными объятиями, а в легких прошел спазм от свежего зимнего воздуха. Даже голова закружилась. К счастью женщина быстро оказалась рядом и, придержав меня, поспешила завязать поплотнее толстый шарф на моей шее. Так же придирчиво она проверила, хорошо ли застегнуты  пуговицы теплого пальто. А я в это время безостановочно озиралась, не слишком успешно абстрагируясь к открытому пространству.

Я ведь еще ни разу не выходила на улицу.

И мне откровенно говоря было не по себе… Я покидала единственно место, которое знала и дальше меня ждала лишь неизвестность.

Адина взяла мою руку и легонько потянула за собой.

— Не бойся, дочка. Пойдем.

Спустившись по широкому крыльцу, я сразу устремила взгляд в небо, затянутое белыми облаками. Ощущение было, словно вот-вот пойдет снег. Кажется, я даже заметила в воздухе пару маленьких снежинок. Но следом внимание неизбежно сосредоточилось на двух суровых мужчинах, терпеливо и упрямо ждавших нас недалеко от ступеней. Они уже перенесли все мои вещи в машину, к которой мы с Адиной двинулись в их сопровождении.

Подходя к высокому черному и натертому до блеска джипу, я почему-то испытала желание спрятаться за спиной женщины. Крепче вцепилась в ее руку, впервые чувствуя, что отчаянно нуждаюсь в ней.

— Она никуда без меня не поедет! — заявила моя мать, едва мы остановились возле открытых дверей внедорожника.

Мужчины, сопровождавшие нас, переглянулись. Один из них едва кивнул, давая согласие, и скоро мы оказались вдвоем в теплом, комфортабельном салоне.

Он весь был из белой кожи. Машина уже тронулась, а я все не могла наглядеться на презентабельность, которой здесь было все пропитано.

Что за человек мой муж?  Я не знала, кем была до аварии, но точно чувствовала себя не в своей тарелке в этой обстановке.

Дорога показалась мне долгой. Хотя, кажется, мы ехали всего двадцать-тридцать минут. И Адина не отпускала мою руку ни на секунду. Смотрела напряженно прямо перед собой, словно прокручивала в голове нехорошие мысли. По-моему я начала невольно перенимать ее мандраж…

В голове закрутился назойливый вопрос: интересно, она сказала своему мужу? Что-то подсказывало мне — он бы не позволил этому случиться. Запретил бы этим людям куда-то везти нас. Наверное, Адина не стала ему говорить… Она явно нервничала, а значит, дала бы и моему отчиму повод для волнения, которое опасным образом сказалось бы на его здоровье.

Я почти не запомнила этого мужчину. Его привезли из другого отделения на коляске лишь единожды, чтобы дать навестить меня. Плотного телосложения, с приятным выражением лица и седыми волосами — он едва сдерживал эмоции, глядя на меня и почти не смотрел мне в глаза. Должно быть его мучила вина… Да, я знала, что именно муж Адины был за рулем того автомобиля, из которого меня вытаскивали после столкновения.

До сих пор было сложно представить, какую страшную аварию я пережила.

Удар пришелся прямо в дверь, за которой находилось мое сиденье. Повезло, что водитель успел развернуть машину, и столкновение не было такой убийственной силы. Но аварийную ситуация создал именно он — мой отчим. Однако я бы не позволила себе винить этого человека. Ведь мужчина не мог предугадать, что у него случится приступ с сердцем. Внезапно, прямо по дороге…

Все это с трудом укладывалось в голове. Отчим лечился в другом отделении и проходил долгую реабилитацию. Но может… если Адина не сказала ему, действительно считала, что нет повода для беспокойства?

Голова разболелась от бестолковых размышлений. Нахмурившись, я прислонилась лбом к прохладному стеклу и неожиданно почувствовала, что машина остановилась.

Мгновенно встрепенувшись, я растерянно уставилась на мощные ворота, которые плавно распахивались перед джипом. Очень скоро нам с Адиной открылся вид на  большую ухоженную территорию. Она простиралась далеко вперед и заканчивалась длинным особняком с каменным фасадом и несколькими этажами. Туда и покатил автомобиль.

Я просто обомлела.

Как будто в каком-то фильме оказалась! Это что же, дом моего мужа? Который только по документам являлся мне мужем и внезапно захотел меня увидеть?

Нервы начинали подводить. А еще какое-то дурное предчувствие засело внутри. Я не хотела никуда идти и видеться с человеком подобного статуса — не хотела! Ничего хорошего мне не стоило ждать от этой встречи. Ничего.

Дверь с моей стороны внезапно открылась, и я настороженно отпрянула к Адине.

— Прошу вас, выходите!

Вежливый голос  солидного водителя располагал, но я все равно упорно ждала одобрения матери.

— Ну что ты, успокойся, — ласково произнесла она, обняв мои плечи. — Я ведь с тобой.

Женщина мягко подтолкнула меня выходить, и я послушно выползла, продолжая цепляться за ее руку.

Господи, я всерьез ощущала себя каким-то потерянным, беспомощным ребенком! А ведь мне по ее словам уже исполнилось двадцать лет.

Поправив на мне шапку, Адина настойчиво потянула меня за собой, следовать за тем же обходительным мужчиной. Он открыл перед нами красивую парадную дверь, жестом руки приглашая войти в дом.

В большую прихожую я вошла первой. И сразу наткнулась взглядом на низенькую женщину в возрасте, с покрытой платком головой и в однотонном платье до пяток. Моя мама тоже носила длинные платья. И почему-то я задумалась о том, что надето на мне. Простой спортивный костюм, как будто смотрелся неуместно.

Женщина в платке сразу подошла ко мне и, не глядя в глаза, сказала:

— Одежду, пожалуйста.

Я отчего-то растерялась. Просто не успевала ориентироваться в ситуации. Неловко начала развязывать шарф, который в итоге помогла мне снять Адина. Так же шапку и куртку.

Казалось, все вокруг были расторопнее, чем я. Но до этого момента собственная заторможенность меня не смущала.

Обняв себя руками, я упрямо дождалась, пока моя мама снимет верхнюю одежду. Женщина в платке так же забрала ее без лишних слов и куда-то унесла. Строгая какая-то, чопорная. Она мне не понравилась.

Адина вновь взяла меня за руку, и мы вновь последовали за знакомым мужчиной по широкому, короткому коридору. Сразу за ним простирался большой светлый зал с закругленной богатой лестницей и классическим интерьером.

— Подождите здесь, — попросил наш провожатый.

А я тут же взволнованно встретилась взглядом с Адиной. Дождалась пока мужчина отойдет подальше и спросила:

— Это дом моего мужа?..

Она погладила мои плечи, которые я все согревала руками и кивнула, не глядя мне в глаза.

— Ты ничего не говори, — негромко велела женщина, поправив мои длинные прямые волосы, которые утром аккуратно собрала на висках. — Я сама буду разговаривать с ним, хорошо?

— Хорошо…

Я была совсем не против побыть в стороне во время предстоящей встречи. Хотя еще не видела мужа, а уже на инстинктивном уровне не хотела с ним контактировать. И недаром. Человек, который ни разу меня не навестил и так бесцеремонно велел чужим людям сюда привезти, вряд ли преследовал благие намерения.

Неожиданно со стороны лестницы послышались шаги. Мы обе устремили взгляд в сторону лестницы, возле которой неестественно застыл провожавший наш мужчина. Он прямо весь вытянулся по струнке, смиренно ожидая человека, неспешно спускавшегося по ступеням со второго этажа.

3

Внутри что-то ухнуло, когда я увидела его. Высокого, молодого мужчину, одетого во все темное… Он поймал нас с Адиной цепким взглядом и слегка замедлился. Неловкость тут же сковала мое тело. Захотелось укрыться от сканирующего внимания этого солидного, темноволосого незнакомца в синей водолазке и идеально отглаженных брюках.

Он что-то негромко сказал своему наемнику, прежде чем продолжил спускаться, и Адина поспешила выступить вперед, будто желая закрыть меня за своей спиной. Но я все равно не могла отвести взгляда от мужчины, который без сомнения являлся здесь хозяином.

Спустившись с последней ступени, он неторопливо прошел вдоль высоких окон с длиннющими шторами и остановился напротив нас, широко расставив ноги. На достаточном расстоянии, но мне кажется, я могла разглядеть каждую черточку сурового, но, безусловно, красивого смуглого лица с аккуратной щетиной. И черноту глаз, которые буквально проникали до костей своим прямым взглядом.

— Здравствуй, Адам! — сдержанно поздоровалась Адина, вскинув подбородок.

— Добрый день. Мама, — подчеркнуто и с налетом небрежности отозвался хозяин дома. — Ожидал вас увидеть.

— Правда? А вот я не ожидала, что мне выпадет честь вновь видеть тебя.

Мужчина слега прищурился на выпад женщина и поджал губы. Кажется обстановка мгновенно накалилась. Не знаю, как и почему, но я невольно реагировала на малейшие изменения в настроении незнакомца.

— Это напрасно, — сухо сказал он. — Вряд ли вы успели забыть, что официально ваша дочь все еще является моей женой.

Черные глаза переместились на меня и тут же парализовали. Я чувствовала себя спокойнее, находясь за плечом матери, но все равно ощущала колкое смущение из-за внимания мужчины. Он был весь такой видный, представительный, а я…

— Это не имеет никакого значения! — горячо возразила Адина, однако в ее голосе я не расслышала былой твердости. — Всего лишь вопрос времени, чтобы расторгнуть этот брак. Или ты переживаешь за свое имущество? Поэтому послал своих людей?! Не стоит, Адам. Нам ничего от тебя не нужно!

— А кто сказал, что я позволю вам расторгнуть этот брак? — неожиданно и жутко спокойно поинтересовался хозяин дома.

Я сглотнула и напряженно посмотрела на Адину, которая растерянно приоткрыла рот.

— Боюсь я не стану спрашивать твоего разрешения, Адам, — проговорила она, расправив плечи. — Моя дочь…

— Моя жена! — резко перебил мужчина. — Ваша дочь она была до замужества, на которое Мариям дала согласие. Так что — нет, Адина, вам придется спрашивать у меня разрешения насчет ее судьбы!

Именно с этого момента внутри забила молотом тревога. И ощущение, что сегодня я не попаду в свой родной дом…

— Она же ничего не помнит!.. — взволновано запротестовала моя мама. — Что ты задумал, Адам?.. Что за дьявол в тебя вселился?!

Пока она сокрушалась, его взгляд, как идеально настроенный радар, бесперебойно наблюдал за мной.

— Подойди, — внезапно велел мужчина. Мне.

Я тут же лихорадочно посмотрела на Адину. Женщина, кажется, была напряжена с головы до пят, но отчего-то не спешила возражать. Лишь беспомощно встретилась с моим взглядом.

— Подойди, Мариям, — надавил голос, от которого мурашки выступили на коже.

Смирившись с тем, что женщина беспомощна или не может найти повод препятствовать этому, я собрала волю в кулак и решилась. Двинулась к мужчине, борясь с настойчивым чувством настороженности, с которой смотрела на него. Он тоже смотрел на меня. Властно и в упор. Даже ноги начали слабеть.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки, я нервно обняла себя руками, будто желая защититься.

— Знаешь, кто я? — спросил хозяин дома с налетом строгости.

Приятный аромат его одеколона захватил обоняние. Снова захотелось найти взглядом Адину. Но я лишь покосилась в ее сторону, потому что сразу услышала настойчивое:

— Отвечай.

Встретившись с глазами мужчины, я неловко вгляделась в его лицо, которое казалось совершенно чужим. В конце концов, отрицательно мотнула головой.

— Нет. Простите…

— Адам, она поедет со мной! — вдруг вклинилась Адина. — Что бы ты там не решил, Мариям лучше быть дома, пока она хоть что-то не вспомнит! Ей нужен покой и…

— Нет, — внезапно отрезал мой муж. Холодно и непреклонно, так что сердце пропустило удар. — Она останется здесь.

Он взглянул на женщину исподлобья, а у меня мурашки расползлись по коже. Словно точка была поставлена, хотя никто здесь не давал согласия! Почему он вообще позволяет себе это? Меня вдруг охватило негодование.

— Но ведь я вас совсем не помню!.. — выпалила справедливо и твердо.

А когда черные глаза сосредоточились на мне, паника пустила нити по нервным окончаниям.

— Меня это не волнует.

Я начала невольно пятиться. Оглянулась на Адину, которая повержено опустила голову.

— Зачем тебе это? — вновь обратилась она к Адаму с отчаянием в голосе. — Почему ты вдруг изменил свое решение?! Ты же видишь, в каком состоянии моя дочь…

— Я сказал — она останется здесь! Ваши домысли меня не волнуют. Я предоставлю ей все необходимо для выздоровления и улучшения состояния. А если прямо сейчас разговор будет окончен — позволю вам навещать ее! Это мое последнее слово.

Лицо моей мамы стало таким растерянным, что даже мне не по себе стало. Взволнованно посмотрев на меня, она как будто… сдалась.

Я поспешил приблизиться к женщине, и взяла ее за руки.

— Вы же не оставите меня здесь?.. — вполголоса выдала. Чуть не сказала — «с ним».

Она погладила мои руки в ответ и, пряча глаза, в которых блеснули слезы, отрицательно покачала головой.

— Прости меня…

— Но почему?! — недоуменно воскликнула я.

— Он — твой муж. И если принял решение… я не могу идти против его слова.

Я не поверила своим ушам. Какую власть имел этот мужчина, что моя собственная мать не могла ему перечить? Стало по-настоящему страшно.

— Я не хочу… — шепнула я, а она посмотрела на меня с болью. Наверняка ее сердце разрывалось на куски, но в глубине карих глаз, словно затаилась надежда, неизвестная мне. Что возможно все не так плохо и страшно. Или я просто внушила себе это…

— Я буду навещать тебя. Обещаю! — уверила Адина. — Буду звонить и спрашивать о тебе…

— Подождите… вы даже не останетесь?.. Хотя бы ненадолго?!

Женщина вдруг враждебно посмотрела на хозяина дома, заставила себя отступить от меня.

— Богом молю тебя, Адам, оставаться человеком! Я не знаю, почему ты это делаешь, но не причини зла моей дочери!

Однако он абсолютно хладнокровно воспринял ее горячие слова.

— Вам пора уходить, — ледяным тоном вынес вердикт.

И к моему ужасу Адина подчинилась. Смиренно приблизилась ко мне, поцеловала в лоб и направилась в коридор, где уже поджидал ее знакомый мужчина. Я провожала ее растерянным взглядом до последнего. Просто не верилось, как в одночасье все изменилось! По щелчку пальцев какого-то неизвестного мне человека…

Прошли долгие мгновения, прежде чем я нервно сглотнула и медленно обернулась, направив недружелюбный взгляд на мужчину. А он вдруг начал приближаться. И я едва заставила себя стоять на месте.

Остановившись вплотную, хозяин дома осмотрел меня сверху донизу придирчивым взглядом, от которого стало очень неуютно. Он еще был таким высоким, что пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

— Дай мне свою руку, — велел вдруг, едва шевельнув губами.

Настороженно помедлив, я  неуверенно приподняла правую руку, не задумываясь о том, чего именно хочет этот человек. В следующую секунду он достал из кармана брюк темную коробочку, вытянул оттуда что-то и ухватил мою ладонь.  Вскоре на безымянном пальце оказалось широкое платиновое кольцо. Простого дизайна, но оно буквально кричало о дороговизне!

Напряженно встретившись с черными глазами мужа, я безмолвно застыла. Этот жест совершенно не нес романтику и нежность, а скорее — символ принадлежности ему.

— Добро пожаловать домой, — низким голосом изрек мужчина, отпустив мою руку.

И это вовсе не звучало, как приглашение. Скорее как… предупреждение.

4

Ладони вспотели. Очень трудно было стоять так близко к незнакомцу и выдерживать его пронзительный, суровый взгляд. Он словно хотел мне что-то сказать или что-то сделать — очень хотел, но медлил. И это ощущение непомерно давило. Я не могла пошевелиться, вся была запредельно напряжена, словно ожидала чего-то плохого… в любую секунду.

Это неловкое мгновение настойчивого зрительного контакта неожиданно нарушили чьи-то шаги. Я тут же повернула голову и увидела высокую женщину плотного телосложения в строгом коричневом платье, которая остановилась недалеко от нас. Ее редкие темные волосы были уложены в аккуратный пучок, а руки с толстыми, короткими пальцами сложены спереди.

Хозяин дома тоже проследил за моим вниманием и будто нехотя, наконец, отступил от меня.

— Это Луиза, — сообщил он лаконично. А на мой вопросительный взгляд невозмутимо добавил: — Она будет курировать период твоего восстановления и во всем помогать. Слушайся ее. И не пренебрегай рекомендациями, которые для тебя приготовили.

От взгляда на женщину, лицо которой не отражало абсолютно никаких эмоций, внутри прошло неприятное смятение. Помощница? Или скорее надзиратель?

Я не знала, что сказать. Не понимала, что за период восстановления и почему я буду вынуждена его с кем-то проходить? Но спорить с этим человеком хотелось еще меньше.

— Проводи ее в комнату, — велел он Луизе, явно не нуждаясь в моем ответе. — Моей жене нужно переодеться

Она тут же ожила и скалой двинулась ко мне.

— Идите за мной, пожалуйста.

Этот сухой официальный тон ничуть не располагал. Однако я не поэтому продолжала стоять на месте.

— Мои вещи… — произнесла негромко, взглянув на своего мужа. Я не видела, как их заносили, поэтому спохватилась. — Они в машине.

Он слегка свел брови и смерил меня коротким взглядом, словно я что-то глупое сказала.

— Пусть там и остаются. Наверху в твоем распоряжении целый гардероб.

Мужчина не спеша развернулся и направился к лестнице, намереваясь уйти, но я упрямо возразила ему в спину:

— Нет!.. Мне нужны мои вещи.

Он сурово глянул на меня из-за плеча, не понимая, какая паника пронеслась по моим нервам. Эти вещи — все, что я имела. Единственная связь с моим прошлым, о котором я ничего не знала, но которому доверяла! И меня напугало, что я лишусь их.

Черные глаза хозяина дома резко переместились с меня на Луизу.

— Я, кажется, сказал, что вам делать.

Она тут же услужливо кивнула и протянула ко мне свою полную руку.

— Мариям, будьте благоразумны…

— Нет! — громко выдала я, отпрянув от нее и нервно скрестив руки на груди. — Я н-никуда не пойду без своих вещей!..

Говоря это, я никому не смотрела в глаза. Потому что была одна среди чужих и равнодушных людей. Тело пробивало мелкой дрожью, а в животе скручивался страх, что моя попытка отстоять свое желание, которое казалось мне очень важным, слишком слаба.

В груди неприятно дернуло, когда я уловила, что мужчина приближается ко мне. Он встал прямо передо мной, и все внутри подобралось, натянулось струной, которая, казалось, вот-вот лопнет! Неожиданное прикосновение к руке заставило вздрогнуть. Не спеша, но настойчиво, хозяин дома крепко обхватил мою ладонь и спокойно встретил мой взгляд, в котором отразилось отчаяние. Не сказав ни слова, он потянул меня за собой, а я не поняла, как мои ноги послушались…

Муж надежно держал мою руку, поднимаясь по лестнице, проходя по длинному коридору с высокими потолками и заводя меня в одну из дверей. И я совершенно не пыталась сопротивляться, хотя насторожилась до дрожи в коленях. Как будто в этом не было смысла, и он наглядно мне это демонстрировал.

Я толком не видела ничего перед собой — все слилось в пятно из-за слез собравшихся в глазах. Но я поняла, что мужчина привел меня в спальню. Большую, идеально убранную и дорого обставленную, как и все в этом доме.

Мою руку, наконец, отпустили, и я неловко застыла где-то у окна, бегло осматривая обстановку из-под ресниц. А хозяин дома не торопился уходить.

— Так будет всегда, — раздался его сдержанный голос с налетом предостережения. — Я не стану повторять, Мариям. Я буду делать — имей это в виду.

Нервно смяв пальцы, я продолжала упорно смотреть в одну точку и изо всех сил сдерживать ком в горле. И только когда мужчина покинул комнату, смогла спокойно сделать вдох.

Буквально через секунду в спальне возникла Луиза, от которой тоже не стоило ждать снисхождений. Однако прежде чем я успела раздеться, в дверь неожиданно постучали и занесли сумки с моими вещами.

Адам

Несколько месяцев назад…

Грудную клетку беспощадно стягивало жгутами от нервного напряжения. Упрямо глядя на старшего брата, я сжал кулаки, понимая, что разговор состоится прямо сейчас.

— Ты знал, что она попала в аварию?

Амран замер, хмуро покосился в мою сторону. Но следом, как ни в чем не бывало, уселся за кухонный стол, и принялся отрешенно рассматривать свои руки.

— Знал, — сухо ответил он, в конце концов.

Сделав медленный вдох, я тоже выдвинул стул и сел напротив брата.

— Я был у нее, — признался, пристально пялясь на него.

Он тут же вскинул на меня взгляд полный грозного недоумения. Бесспорно, Амрана сразу напрягла тема, которую я выбрал. Поэтому в голосе послышалось предостережение, когда он поинтересовался:

— Для чего это?

Я качнул головой.

— А ты бы смог остаться в стороне? — резонно спросил.

Брат промолчал, отвернул голову.

— Она впала в кому…

— Я знаю, — перебил он меня.

— Несколько месяцев практически на грани жизни и смерти, — продолжил я упрямо. — И неизвестное будущее… Я приходил к ней. Очень часто.

Амран поджал губы, явно начиная нервничать. Я с самого начала понимал, что мне не стоило рассчитывать на его одобрение. Но он должен был знать. Несмотря на то, что вычеркнул Мариям из истории нашей семьи ровно год назад. Как грязное пятно, которое, однако, оставило след, сколько бы его не терли.

Надо же целый год. А как будто вчера все случилось…

Время ничерта не изменило. Ведь как только я узнал про аварию, понесся к ней, бросив все, забыв обо всем! Когда же увидел, словно полжизни потерял. Видимо успел поддаться коварным сомнениям — мне нарочно рассказали об этом, на жалость хотели надавить! Доверие все-таки хрупкая штука. Но это оказалось правдой и мне стало по-настоящему больно. Видеть ее бледную, бездвижную, всю в трубках.

Я обеспечил ее лучшим содержанием, врачам запретил распространяться, откуда помощь, чтобы у родителей, с которыми я не хотел больше пересекаться никогда, не возникло вопросов. Но мне все время казалось этого чертовски мало. Этого недостаточно. Я будто терял Мари каждый день! По чуть-чуть и неизбежно. Невыносимо было смотреть в ее красивое лицо без эмоций, но не приходить в эту чертову палату — куда мучительнее.

— Мари очнулась, — сообщил я, напряженно встретившись с взглядом брата. И сразу понял, что он не удивлен. — Это действительно произошло. И она не стала овощем — ничего такого. Ей повезло. И я решил… В общем, когда придет время выписки, я заберу ее.

— Что? — оборвал он резко, в ярости взглянув на меня. — Что ты сказал?!

— Ты меня слышал. Она все еще моя законная жена, — твердо ответил я, стиснув челюсть. — И я приведу ее в свой дом.

— То есть как жена? — вкрадчиво поинтересовался Амран, наклонившись ближе к столу. — Ты до сих пор не оформил развод?!

Чувствуя напряжение в каждой части тела, я небрежно откинулся на спинку стула.

— Нет, — невозмутимо ответил.

Сам себе много раз задавал вопрос: почему? Убеждал, что это всего лишь формальность. Однако в глубине души всегда ловил себя на мысли — это последнее, что нас связывало, и именно из-за этого я медлил. Последнее, что все еще значило: она — моя.

Амран резко втянул носом воздух, в его синих глазах пронеслось осуждение и разочарование. Для него это значило, что я ее простил. Но для меня…

Находясь рядом с Мариям, я испытывал многое и о многом думал. Да, гнев незаметно ушел на третий план, уступая приоритету — жизнь или гордость, однако никуда не уходил окончательно. Только притаился. Слишком свежа была рана. Слишком паршиво сложились обстоятельства.

В груди резануло от воспоминаний: как заплаканные зеленые глаза, которыми я был очарован точно глупый, верный пес, отражали отчаяние. Как я снял фату с ее шелковых, убранных в красивую прическу волос и отшвырнул.

«Ты… правда откажешься от меня?..»

«Не заставляй меня унизить тебя еще больше», — пронзил слух мой резкий хладнокровный ответ.

Удивительно, как можно стать жестоким в одночасье и возненавидеть за один только миг. Я заставил Мариям пройти с позором через зал, полный гостей, которые уже обо всем знали. Кто позаботился об этом, я до сих пор не выяснил. Но в этот момент, когда она шла к выходу с опущенными плечами, без фаты и почти не дыша, именно себя я чувствовал растоптанным и обмазанным грязью.

— Ты сошел с ума, — вынес вердикт Амран сквозь зубы, глядя на меня исподлобья.

Презрительно поморщившись, он резко встал из-за стола и заходил по кухне.

— Ты что, хочешь отомстить ей?! — внезапно предположил он всерьез. — Отыграться за то, что она унизила тебя?

Я устремил взгляд в пространство и понял, что не могу ответить брату. Настолько твердо, чтобы он поверил.

— Я поклялся перед Всевышним, — признался я, в конце концов. Но он наверняка решил, что я лишь предлог придумал. Однако на моих глазах буквально свершилось чудо. — Она могла не проснуться никогда. Никогда! Ты можешь представить, какой страх душил меня, раз я дал такое обещание?! И когда Мариям очнулась… Я понял, что не отступлю от своего слова.

— А ну-ка притормози, парень! — внезапно велел Амран с подозрением. Насколько мне известно, когда девчонка очнулась — никого не вспомнила. Тебя, полагаю, она тоже не узнает! — Да, без последствий не обошлось. Своим молчанием я дал ему ответ. — Какого черта, Адам? Это лучший вариант разорвать все связи из всех возможных! Так что ты делаешь?!

— Мне плевать! — рыкнул я, больше не желая терпеть нравоучений. — Мариям — моя жена и она поедет в мой дом, как только я вернусь в город! Тебе придется с этим смириться.

Старший брат недоуменно покачал головой.

— Ты совершаешь большую ошибку.

Я долго не отвечал. Мнение Амрана не могло меня не волновать, но и отступать я не собирался. Выбор был сделан.

— Поживем — увидим.

5

Мариям

Гардероб, который показала мне Луиза, действительно оказался богат и разнообразен. Небольшое, но грамотно обустроенное помещение примыкало прямо к спальне. Однако я лишь обвела его напряженным взглядом и упрямо прошла к своим сумкам, в которых лежала пусть и простая, но знакомая мне одежда. Вообще максимально демонстрировала отчужденность и нежелание контактировать, но женщина, будто не замечала этого. Она даже не дала мне самой переодеться. Несмотря на мой протест, контролировала весь процесс, еще и вмешалась, когда я снимала футболку.

Именно тогда стало ясно, что Луиза хорошо осведомлена насчет меня. В аварии мое плечо было сильно повреждено, из-за чего я до сих пор не могла поднимать руку без боли. Поэтому с переодеванием дела обстояли не совсем хорошо. Однако я упрямо не хотела принимать никакой помощи. Все, что мне было нужно — остаться наедине и переварить хоть немного то, что происходит.

Но рассчитывать на это не приходилось.

Нянька-Луиза не отходила от меня ни на шаг и непреклонно следовала какому-то только ей известному расписания. После того, как я облачилась в простое оливковое платье, она сразу повела меня на кухню — большое светлое помещение с овальным столом в центре и решетчатыми окнами на всю стену. Там меня уже ждал целый пир. Правда, несмотря на аппетитность блюд, я отметила, что все было исключительно диетическое. Ничего жареного или жирного.

Естественно я ни к чему не прикоснулась. Лишь глотнула чай, потому что пить хотелось. Особенно напрягало, что за столом я сидела одна, и то, что Луиза стояла над душой поодаль, как наседка.

Кстати, стол накрывала та самая низенькая чопорная женщина. И, несмотря на то, что ко всему я была настроена враждебно, чувствовала себя очень неудобно перед ней. Прямо давило что-то внутри из-за того, что я не пробую ее еду. Но я совершенно не хотела есть. А еще постоянно ждала, что ОН может зайти в любую секунду. Или мы пересечемся где-то в доме…

К счастью никто словесно меня не принуждал к еде и, глядя на падающий снег за окнами, я неизбежно успела мысленно оценить ситуацию, в которой оказалась. Сложилось ощущение, что все это какая-то ошибка, декорации, в которые меня неуместно поместили и что скоро за мной обязательно придет Адина! Слишком мало времени прошло, чтобы осознать, что я замужем. И что этого мужчину вовсе не устраивает формальность.

Вопросы то и дело дробью пробивали сознание один за другим: почему сейчас? Почему он не развелся и почему хотел развестись?..

Может этот мужчина обижал меня? Может, не хотел жениться и сделал все, чтобы мы разошлись? Но тогда почему под конвоем решил вернуть в свой дом? Стало жалко?

Ох, нет… Я совершенно не видела в его насыщенно-черных глазах жалости. Что бы там ни было –душу стягивали страхи. Будто что-то дурное он задумал. И с каждой новой секундой мне все меньше хотелось оставаться в этом доме.

Судорожный вздох сорвался с губ. Сжав ладони на коленях, я поняла, что лишь сильнее впала в уныние из-за своих размышлений. Может я и потеряла память, однако внутри не было никакого ощущения, что я кому-то принадлежу! Но разве стала бы мать оставлять дочь в опасности? Хотя ее последние слова только сеяли тревогу:

«Богом молю не причини зла моей дочери!»

Значит, у нее были основания думать, что он может так поступить. Боже… Что же такое происходит? Хотелось забиться в самый дальний угол этого дома, чтобы никто не смог найти меня. А еще лучше… вообще уйти отсюда!

Однако я не поддавалась наивным мыслям. Интуиция диктовала, что уйти отсюда без разрешения мужа будет очень-очень трудно.

— Мариям, вам нужно принять лекарство, — отвлек меня из тяжелых раздумий бесцветный голос Луизы.

Встретившись с ее взглядом, я сдержанно отозвалась:

— Я знаю.

— Но если вы не поедите, будет неприятный эффект.

Даже глаза у женщины были какими-то бесцветными. Как у рыбы. Ни голубые, ни зеленые, ни серые…

Хмуро уставившись на нетронутые блюда, я переступила свое негодование, схватила кусок сыра с ближайшей тарелки и сунула себе в рот. Прожевав его, промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола.

— Теперь не будет, — сообщила невозмутимо Луизе, которая лишь смерила меня молчаливым взглядом.

Я не стала спрашивать, откуда у нее рекомендация моего врача, а так же подробное расписание приема лекарств. На фоне всего эта осведомленность казалось пустяком.

Сразу после я сказала, что хочу отдохнуть и, как ни странно, женщина не стала возражать. Проводила меня в ту же спальню и предупредила, что будет ждать за дверью, если что-то понадобиться.

Как только моя нянька вышла, я недоуменно покачала головой. Она что действительно будет все это время сидеть и ждать? Абсурд какой-то…

Я так и не легла в кровать. Немного посидела на ней и поняла, что не смогу даже глаз закрыть в таком напряжении. Так что вместо отдыха решила разобрать свои сумки.

В общем-то, багаж был небольшим. Несколько сорочек, нижнее белье, одежда на выход, туалетные принадлежности и блокнот с планшетом. В блокнот, по рекомендации нейрохирурга, я вписывала все, что похоже на воспоминания. А при помощи планшета изучала разные статьи, которые помогли бы мне ориентироваться в современном мире. Правда, сейчас никакого настроения не было заниматься этим… Я по возможности расфасовала свои вещи и как раз когда выходила из навороченной, отделанной темной плиткой, ванной, в спальню зашла Луиза.

Оказалось на отдых у меня тоже ограниченное время. Она принесла с собой незамысловатый инвентарь и сообщила, что для восстановления мне теперь ежедневно нужно выполнять ряд упражнений. В лице одной женщине было много обязанностей. И она все их применяла с заметным профессионализмом. Не давила, но и не слезала с меня, пока не добивалась своего.

К счастью в первый раз Луиза сильно не нагружала. Скорее дала ознакомиться с программой тренировок. Потом была новая попытка накормить меня ужином и, тоскливо глядя в темноту за кухонными окнами, я все-таки заставила себя прожевать овощное рагу. Нервов не хватало смотреть на знакомую женщину, которое все это готовила.

Несмотря на отчужденный вид, я заметила, как она просветлела, увидев, что я поела. Однако на мою благодарность, лишь едва заметно кивнула.

К моему великому счастью я ни разу так и не пересеклась с хозяином дома. И надеялась, что это везение продлится, как можно дольше. А может, он сам решил дать мне возможность привыкнуть? Адаптироваться к новым обстоятельствам. Хотя я не была уверена, смогу ли вообще привыкнуть к чему-то здесь. Все казалось чужим и неуютным.

Похоже, я действительно устала. Потому что обрадовалась, когда Луиза сказала, что приготовит мне ванную. Хотя и очень неудобно чувствовала себя из-за того, что она меня обслуживает. Но я ведь пока ничего не знала здесь… На то и списала.

Однако напрасно я рано расслабилась. Луиза не просто собралась наполнить мне ванную, но и участвовать в процессе моего купания! Она помогла мне раздеться и явно не собиралась уходить.

— Спасибо, — произнесла я неуверенно, неловко прикрывая свою наготу перед застывшей женщиной. — Вы можете подождать в комнате.

— Простите, но я должна быть с вами во время купания, — поразила она меня спокойным голосом.

— Что?.. Нет… Это вовсе необязательно!

— Боюсь, обязательно, — настояла Луиза. — Лекарства, которые вы пьете, имеют побочный эффект. У вас может закружиться голова или случиться дезориентация сознания.

Я недоуменно уставилась на нее. На самом деле мама тоже помогала мне. Но я совсем не хотела принимать эту помощь от незнакомой женщины! Она порядком надоела мне за этот день.

— Я же сказала, мне не нужна ваша помощь! — твердо произнесла я. — Я понимаю, что это ваша работа, но… я уверена в себе.

— Мариям, это только для вашего блага!..

— Вы меня слышите? — перебила я, начиная раздражаться.

Щеки обожгло от смущения. Мне было очень неудобно разговаривать так с женщиной старше себя, но нервы уже сдавали.

— Я справлюсь сама, Луиза, — повторила я, отделяя каждое слово. — Вовсе не нужно обращаться со мной как с ребенком!

Я упрямо смотрела на нее, а она на меня. В конце концов, надзирательница опустила глаза и едва заметно кивнула.

— Хорошо. Тогда я принесу полотенца.

Она тут же развернулась и направилась в комнату, а я больно закусила губу. Не слишком ли это было? Она же пытается помочь.

Вздохнув, я неуверенно оглянулась в большой ванной и поспешила снять халат, висевший на вешалке. Вода еще не набралась, а голой, с незапертой дверью, я чувствовал себя очень неуютно.

Белый халат, который, похоже, предназначался для гостей, оказался непомерно большим. И тут впервые в голове пролетела мысль: а точно ли это гостевая спальня? Ведь мой гардероб находился именно здесь, а халат, по всей видимости, мужской.

Отвлечься от этих мыслей меня заставило собственное отражение, которое я поймала в высоком зеркале ванной. Грудную клетку тут же стянуло невидимым корсетом. Так случалось каждый раз, поэтому я почти не смотрела на себя со дня пробуждения. А теперь, оказавшись лицом к лицу, растерялась.

Меня передергивало каждый раз. Не узнавать собственное лицо это-то еще испытание. Хотя я казалась себе… симпатичной. Светло-зеленые глаза, густые ресницы, очерченные брови. Немножко задранный, маленький нос, аккуратные пухлые губы и неглубокая впадинка на подбородке. Верхние зубы чуть выступали вперед, однако это не портило мое лицо, а делало его миловидным. Так мне виделось.

Еще природа наградила меня густыми волосами — темно-русыми и прямыми. Они доходили мне до талии, а может даже ниже. Адина любила заплетать меня, каждый раз как навещала. Теперь этого не будет…

Оглядывая себя в большом белом халате, я вдруг поддалась любопытной мысли и, глянув на дверь, не спеша развела полы в стороны. Тут же застеснялась, но взгляд не отвела. Посмотрела на плоский живот, отметила узкую талию и широкие бедра. Грудь у меня была объемная, тяжелая. Форма фигуры напоминала песочные часы — женственная, но не худая.

Внезапный шум заставил меня резко оторвать глаза от отражения и устремить взгляд в сторону. Тут же запахнув халат, я сделала два неосторожных шага назад и больно ударилась о раковину. Потому что в ванной стоял мой муж. И он только что закрыл дверь…

6

Я так опешила, что потеряла дар речи. Но паника впилась в нервы не в этот момент… А когда мужчина, не сводя с меня глаз, поочередно закатал рукава своей водолазки до локтя. Затем он так же невозмутимо прошел к ванне, где уже набралось много воды, и закрутил кран.

— Ч-что вы делаете? — наконец выдала я, когда муж уверенно направился ко мне. — Луиза должна прийти…

Слова оборвались, когда он замер совсем рядом.

— Ванна готова, — спокойно объявил, проигнорировав мои слова. — Раздевайся — я помогу тебе помыться.

Во все глаза уставившись на мужчину, я несколько раз мотнула головой.

— Но… мне не нужна помощь!.. Я сама могу…

— Нет, не можешь, — сухо отрезал он, а у меня холодок спустился по позвоночнику от происходящего.

Муж еще стоял так близко, что его запах вторгался в обоняние и, находясь в одном халате, я особенно остро чувствовала себя беспомощной. Поэтому быстро сдалась.

— Ладно, тогда… позовите, пожалуйста, Луизу! — взволнованно попросила я.

Бросила взгляд полный надежды на дверь, однако хозяин дома с места не сдвинулся.

— На сегодня ее работа окончена, — сообщил он, будто вердикт вынес.

— Почему?.. — растерянно обронила я.

Окинув меня коротким взглядом, муж слегка поджал губы.

— Как оказалось она не в состоянии исполнять некоторые рекомендации. Но тебе не о чем беспокоиться — значит, этим буду заниматься я.

Я прямо ощутила, как вытянулось мое лицо, после его предостерегающих слов.

Ох, нет…

Как же так? В какую ловушку я себя загнала?!

— Время идет, Мариям, — вода быстро остывает, — непреклонно напомнил хозяин дома, не давая мне сориентироваться в ситуации. — Или чтобы снять одежду, тебе тоже нужна помощь?

Несмотря на титаническое давление, я продолжала бездвижно стоять, косясь на ванну и туго запахивая халат. В какой-то момент услышала шумный вдох, и мужские пальцы вдруг сомкнулись на моих предплечьях. Не обращая внимания на то, как я мгновенно напряглась, муж опустил мои одеревенелые руки и без сантиментов снял с меня халат.

Мурашки выступили на коже. Я тут же вся подобралась, спрятала наготу за руками и стыдливо уставилась себе под ноги. Не в силах справиться с колкой неловкостью, сделала торопливый шаг в сторону ванны, однако мужчина внезапно преградил мне путь.

Встретившись с дьявольски-черными глазами, я недоуменно отступила к стене и застыла. А он, переместил взгляд с моего лица на руки, которыми я смущенно прикрывалась.

— Убери, — велел вдруг глухо, но твердо.

— Что?.. — раздался мой слабый голос. — Зачем?

Муж глянул на меня так, словно ответ был очевиден.

— Я хочу посмотреть на тебя.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Вот так просто и бесцеремонно! Будто я могла это вынести!

Поведение этого мужчины не просто обескураживало, но заставляло не на шутку тревожиться…

— Ты слышала меня, — не отступал он, все больше загоняя меня в кокон растерянности. — Не трать время на сомнения — передо мной нет смысла прикрываться. И тебе лучше поверить мне прямо сейчас.

Щеки пылали огнем, а в сознании разнеслась колкая мысль: муж вовсе не собирался давать мне время… И мое внутренне состояние его совершенно не волнует! Все, что оставалось — подчиняться или допускать, что он сам добьется своего.

Опустив взгляд, я больно прикусила щеку и медленно-медленно раскрылась перед мужчиной. Я не видела его глаз, но прекрасно знала, что он, не стесняясь, смотрел на меня. И этот момент, кажется, длился вечность. Затем мой муж просто отступил, открывая путь к ванне.

Неуверенно покосившись на него, я тут же поспешила сбежать и, торопливо шагнув в воду, села в нее, не заботясь о том, что мои длинные волосы тоже наполовину утонули.

К моему сожалению, мужчина быстро возник рядом и возвысился надо мной точно скала.

— Встань, — неожиданно велел он.

Упрямо прижимая ноги к груди, я подняла настороженный взгляд. Какие еще испытания уготовил для меня этот человек?..

— Я могу стоять здесь хоть до посинения, но тебе все равно придется встать.

Очередное предупреждение на мое промедление, впилось гвоздями в нервную систему. Я не знала, куда деться от негодования, прекрасно понимая, что муж не отступит. В итоге, стиснув зубы, уперлась рукой о бортик и нехотя поднялась, стыдливо пряча взгляд.

Украдкой проследила, как он взял небольшую мочалку и выдавил на нее гель. Я была уверена, что мужчина даст это мне, поэтому осторожно протянула руку, однако он вдруг перехватил ее и принялся намыливать. Совершенно не обращая внимания на мое остолбенение. Словно делала это каждый день! Словно ничего предрассудительного в этом не было! И интимного тоже.

Муж легко и без задержек скользил по моей коже — от ладони до плеча, затем по шее переместился ко второй руке. Я зажималась, пыталась отстраниться, но он все равно намылил все части моего тела. Все! Без стеснения обвел даже грудь, легко справляясь с моим протестом или грамотно пользуясь растерянностью. Однако когда мочалка коснулась внутренней стороны бедра, меня будто током ударило — я вцепилась в мужскую руку и отпрыгнула.

— Я не настолько беспомощна!.. — выпалила горячо.

Муж медленно выпрямился, сосредоточив на мне пристальный взгляд

— Я знаю.

Обомлело раскрыв рот, я нахмурилась, словно ослышалась. А он настойчиво велел:

— Подойди.

7

Черные глаза буквально вонзались в меня, сокрушительно влияя на волю. Я признала, что боюсь этого человека… Его поведение было совершенно непредсказуемым и настораживающим! Однако что-то внутри меня запрещало показывать страх перед мужчиной. Поэтому я продолжала упрямо стоять возле стенки, будто приросла к ней. И исподлобья смотреть на этого дьявола.

Я уловила, как муж слегка прищурился. Невольно дернулась, когда он вдруг небрежно бросил мочалку в воду и, не отрывая глаз от моего лица, дотянулся до тюбика с гелем. Плавно и молча Адам неожиданно протянул его мне.

От чувства облегчения внутри аж ухнуло. Этот маленький шаг снисхождения помог разрядить накалившуюся обстановку. Может, мне стоит проявлять больше твердости в общении с мужем? По крайней мере, чтобы сохранить свое личное пространство.

Неловко прикрываясь одной рукой, я доверчиво протянула вторую, чтобы взять гель и… мигом поняла, что рано обрадовалась. Стальной захват на предплечье, рывок и я буквально впечаталась в мужчину. Попытки вырваться не помогли — этот Адам был сильным и стоял упрямо, точно скала! Прочно удержал меня всю мокрую и в пене так, что наши лица оказались близко друг к другу.

— Не раздражай, — глухо рыкнул он мне в губы, мгновенно приводя в оцепенение.

И даже когда муж медленно выпустил меня из рук, я не смела шелохнуться. Он же, как ни в чем не бывало, поднял упавший гель, в этот раз выдавил немного мыла себе в ладонь и, не давая мне опомниться, привлек к себе за талию. Не проявляя снисхождения мужчина все-таки сделала это… Глядя в мое отвернутое красное лицо, скользнул пальцами между ног.

Вздрогнув и зажмурившись до мурашек в глазах, я тут же перестала дышать. Уперлась ладонями в крепкие плечи, перенося с диким стыдом вторжение в интимную зону. Но мой муж и не думал отступать. Не спеша и верно он намыливал меня между ног, не обращая внимания на то, как я буквально задыхаюсь от смущения!

К счастью Адам не стал долго увлекаться. И как только позволил мне спрятаться в воде, я принялась нервно смывать с себя пену, опустив голову ниже плеч.

Когда мужчина вновь оказался возле ванны, краем глаза я уловила что он без водолазки и движения моих рук вмиг стали неловкими. Настороженно затаившись, я уставилась прямо перед собой, ощущая, как от нахлынувшего смятении испарина выступила на коже.

Присев совсем рядом со мной, муж вдруг скользнул рукой по моим волосам, сгребая их в ладонь.

— Наклони голову, — велел он, слегка потянув за хвост.

Нехотя подчинившись, я обняла свои плечи и впилась в кожу пальцами. Невольно приготовилась к очередному испытанию, однако муж отличился неожиданным терпением. Ювелирно облил мои волосы теплой водой, затем принялся их намыливать. Без грубостей перемещая тяжелую копну, зарываясь пальцами в пряди, массируя голову…

Это было даже приятно. До смущения. Но я конечно не собиралась расслабляться.

Покончив с волосами, Адам, наконец, отстранился, и я выдохнула. Но не стоило мне надеяться на передышку. Очень скоро на бортик ванны небрежно легло толстое свернутое полотенце и то, что мужчина не уходил, явно давало понять — побыть в одиночестве мне не светит.

Покосившись на полураздетого хозяина дома, я дотянулась рукой до полотенца и придвинула его ближе. Развернула прикрытие насколько можно, прежде чем быстренько поднялась, желая скорее спрятать наготу. Дальше произошло что-то странное… Наверное, я слишком старалась не смотреть на рельефный, смуглый торс мужчины, когда вышагнула из ванны, придерживая полотенце на груди. Потому что именно в этот момент в голове прошел жар, стены покачнулись, и я не успела ступить на пол второй ногой.

За мгновение я поняла, что теряю равновесие, неловко выбросила руки, надеясь ухватиться за полку на стене, но она была слишком далеко. Однако я не упала. Меня вовремя поймали сильные руки мужа…

Рассеяно встретившись с хмурым и напряженным взглядом черных глаз, я чувствовала, что не могу стоять на ногах. Это он держал меня! Вскоре мои ступни и вовсе оторвались от пола, и я оказалась на руках у мужчины.

Тело заняла слабость. Адам принес меня в спальню, где уложил на кровать, и я даже не сопротивлялась, когда он начал вытирать мое тело. Потому что чем больше приходила в себя, тем больше внутри давил стыд из-за того, что мужчина… оказался прав.

В какой-то момент, когда я, скованная с головы до ног, уже отползла к изголовью кровати, муж наклонился и поднял мое лицо за подбородок.

— Я в порядке… — зачем-то произнесла я, не выдерживая настырный взгляд черных глаз.

Адам сделал странный кивок, будто это прозвучало крайне нелепо.

— Чтобы я больше не слышал о твоей самостоятельности, — предупредил он вдруг. Сдержанно, но меня так и бросило в жар. — Поняла?

Я насуплено опустила взгляд и нехотя качнула головой. А муж, ослабив пальцы на моем подбородке, выпрямился и велел:

— Ложись спать.

Забрав с собой полотенце, которое бросил на подлокотник кресла, он обошел кровать и одним рывком расправил постель. Застыл в ожидании, однако я не торопилась лезть под одеяло. Ощущая озноб, сползла с кровати, и поспешила добраться до банкетки, где Луиза оставила для меня ночнушку.

— Что ты делаешь? — услышала внезапный вопрос.

Растерянно замерев, я взглянула на мужа и прижала одежду к груди.

— Мне нужно одеться.

— Нет, не нужно, — раздалось следом, точно выстрел. А на мой немой вопрос, Адам невозмутимо пояснил: — В постель со мной ты будешь ложиться без одежды.

Сердце с разбегу застучало по ребрам. От услышанного я просто впала в ступор! В том числе из-за окончательного осознания — это вовсе не гостевая комната… это его спальня!

В ужасе уставившись на расправленную кровать, я продолжала истуканом стоять возле банкетки, пока муж не начал приближаться.

— Нет… Я так не могу!.. — тут же выдала я, настораживаясь от каждого его шага и отступая. — Я же вас совсем не знаю!

Слишком быстро за моей спиной оказалась стена. Слишком скоро мужчина возвысился надо мной, вцепившись взглядом в лицо. Его широкий размах плеч буквально закрыл собой пространство!

— А вот в этом мы похожи, Мариям, — сказал он странное, приводя меня в недоумение. — Тебя я тоже только узнаю.

Пользуясь моей растерянностью, Адам сгреб ночнушку в кулак и забрал ее у меня. Я же вдруг ощутила себя без сил. Особенно когда мужчина шагнул вплотную, так что его обнаженная грудь с порослью темных волос практически соприкоснулась с моими руками, которыми я пыталась прикрыть тело.

— Не бойся, — успокаивающе произнес муж. Но я уловила, как желваки заиграли на его лице, будто он стиснул челюсть. — Я не потребую от тебя исполнять супружеский долг. Но и в детский сад с тобой играть не собираюсь. — Внутренности свернулись в комок, когда Адам поставил руки по обе стороны от моей головы. — И мне плевать, что ты не помнишь меня. Главное, что я помню, как ты добровольно согласилась стать моей женой!

Я нервно отвела взгляд, чувствуя, как сжимает грудную клетку от растерянности и непонимания.

Он лжет?.. Как я могла согласиться?! А что могло его заставить выбрать меня?.. Ведь только слепой бы не увидел, сколько холода в его глазах, сколько неприязни ко мне!

Стало легче дышать, когда муж резко отступил.

— Иди в постель, — велел он непреклонно.

Желая как можно скорее уйти из-под его внимания, я юркнула мимо и рывком обернувшись, попятилась к кровати. Мужчина не спеша наступал и наблюдал, как я неловко обошла ее и торопливо забралась под одеяло.

Взгляд настороженно устремился вверх, когда он замер совсем рядом, пронзив меня насквозь своими глазами. Но муж всего лишь щелкнул лампу на прикроватной тумбочке и холодно бросил:

— Спокойной ночи.

8

Полтора года назад…

Сладкий, нежный аромат роз заполнял комфортабельный салон черного автомобиля, в котором я находилась. Хотя шикарный букет оранжевых цветов лежал на заднем сиденье, казалось, я держу его прямо в руках и вдыхаю.

Не отрывая глаз от окна, за которым развернулся пылающий закат, я отправила в рот очередной кусочек вкуснейшей пахлавы, посыпанной сахарной пудрой.

— Бери чай, — тут же раздался бархатный и повелительный голос со стороны водительского сиденья.

Оглянувшись на Адама, я аккуратно приняла из его рук изогнутый стакан.

— Спасибо, — негромко поблагодарила и, спешно опустив глаза, сделала маленький глоток.

Смущение расползлось волной по телу. Нет, ничего такого не было в этом жесте — я давно свыклась с щепетильной заботой, которую Адам проявлял ко мне. Словно мужчина негласно брал на себя ответственность, пока я проводила с ним время без внимания родителей. Смутилась я из-за того, как он смотрел… Вот к этому невозможно было привыкнуть. Взгляд черных глаз был таким проникновенным, задумчивым, теплым. Порой Адам рассматривал меня как будто я произведение искусства, которое никогда не надоедает и вызывает какие-то приятные эмоции.

Стоит признаться — если бы позволяло воспитание, я бы тоже глаз с него не сводила… Красота и представительность мужчины, который ухаживал за мной вот уже почти пять месяцев, завораживала так, что пугала! Потому что обезоруживала на всех уровнях.

— Что? — спросила я, растерянно улыбнувшись, когда заметила загадочную улыбку Адама.

Он проследил, как я поставила стакан с чаем, не спеша наклонился ко мне и, протянув руку к лицу, вдруг ласково провел большим пальцем под моей нижней губой. Я сразу догадалась — скорее всего, там осталась сахарная пудра, но это показалось мне таким интимным, что внутри все невольно затаилось. Впрочем, я реагировала так на любой наш контакт… Хотя Адам касался меня редко и очень деликатно, но я буквально столбенела! Сердце начинало выпрыгивать из груди, подмышки потели, дыхание сбивалось.

Сейчас я испытала то же самое. К тому же мужчина не спешил прекращать касание. Продвинулся по линии подбородка к моей шее, ласково убирая прядки волос к уху.

Встретившись с черными глазами, я замерла. Очерченные брови Адама слегка сошлись на переносице, взгляд стал напряжённее. Время будто замерло — я поняла все без слов, предчувствовала всем естеством то, что должно произойти. И вот он подался вперед, оказываясь так близко, что я ощутила на губах мужское дыхание.

— Ты позволишь? — раздался хриплый вопрос, на который я не никогда бы не решилась ответить.

Только кивком, предавая себя, поддаваясь волне сильных чувств и непреодолимого желания. Ведь один раз вкусив запретный плод — невозможно сопротивляться.

Теплые мужские губы ласково накрыли мои, бережно разводя их, пробуя, лаская языком. Затем поцелуй стал глубже, настойчивее — дрожь разнесла по телу мурашки и оцепенение, от которого закружилась голова.

Ни за что бы я не призналась, как желала, чтобы он целовал меня! При каждой встрече, как можно дольше… Это запретно, бесстыдно, но как же тяжело было себя контролировать рядом с ним! Однако, несмотря на уединение, в котором мы часто оказывались, Адам вел себя сдержанно и уважительно.

Я не заметила, как прислонилась к спинке сиденья и как она опустилась ниже.

— Ты вся дрожишь, — констатировал мужской голос мне в губы.

Распахнув глаза, я растерянно затаила дыхание. Адам ласково поглаживал пальцем мою щеку, пристально вглядываясь в лицо, гипнотизируя взглядом.

Захотелось отшутиться, придумать что-то остроумное, чтобы разрядить сгустившийся вокруг нас воздух… Но все мысли будто вылетели из головы!

— Тебе нравится, когда я тебя целую? — Неожиданный вопрос, заставил смутиться и покраснеть. — Я знаю — ты слишком воспитанная, чтобы признаться. Но мне хочется услышать это, Мариям.

Тело бросило в жар. Я неловко отвела глаза, долго не решалась, но, в конце концов, шепотом, едва слышно произнесла:

— Да… нравится.

Адам наградил меня улыбкой, от которой в ногах всякий раз появлялась слабость. Вместе с этим мужские пальцы скользнули мне под шею и слегка сжали ее.

— Мне очень тяжело себя сдерживать рядом с тобой, — вдруг напряженно признался Адам, наклонившись к моему лицу. Затем над ухом добавил: — И я вижу, что тебе тоже.

Его теплая большая ладонь легла мне на талию и вместе с оторопью, что-то горячее стянулось в животе. Эти слова, мужское тело вплотную к моему, капкан сильных рук…

Будто очнувшись, я встрепенулась и схватила Адама за предплечье.

— Ш-ш, не бойся, — успокоил он, ловко придержав меня, опьянив поцелуем. — Я хочу, чтобы сейчас ты не сдерживала себя.

Едва анализируя смысл этих слов, я опасливо покосилась на окно, переживая, что кто-то будет проезжать мимо и захочет остановиться на перевале, где рядом с соснами стояла наша машина. Адам тем временем перехватил мою руку и неожиданно положил ее мне на талию вместо своей. Удерживая поверх ладонью, он провел моей рукой вверх, очень медленно, но неотступно до самой груди.

Я растерялась как никогда. И вроде бы касалась себя я, но… и он тоже!

— Адам…

— Не волнуйся, — твердо перебил он. — Закрой глаза. Я не позволю себе лишнего, Мариям.

Я напряженно уставилась на мужчину. Внутри бились: доверие к тому, кто ни разу не заставил меня разочароваться и неискоренимые предрассудки. Победило первое…

Продолжая удерживать мою руку на груди, Адам дождался, пока я закрою глаза и горячо поцеловал меня, так что вихрь закрутился внутри. Одновременно под контролем мужских пальцев моя ладонь плавно сжалась, обнимая упругую вершину, приводя меня в бесконечное смущение и трепет. Однако все это резко ушло, когда Адам переместил мою руку вниз, провел по животу и спустился к бедрам, чтобы задержаться на треугольнике между сведенных ног.

Я тут же попыталась отдернуть ладонь, но Адам крепко придержал ее. Взялся поудобнее и моими пальцами вжался через платье в заветную плоть.

— Что ты делаешь?.. — тревожно запротестовала я, безуспешно пытаясь приподняться.

Щеки горели огнем от возбуждения. Дыхание стало резким, непослушным. Паника перемешалась с чем-то неподвластным и порочным. И это чувство перекрывало все! Я не понимала, что происходит… Адам продолжал целовать меня, безостановочно двигая моей рукой по нежному, чувствительному месту, которое откликалось, где становилось горячо. За наплывом ощущений, я перестала различать, когда между ног меня начали касаться его пальцы, вместо моих.

Во рту пересохло. Мужчина уже освободил мои губы и обжигал поцелуем шею.

— Адам, пожалуйста!..

— Еще немного, — сказал он трезво в отличие от меня, настойчиво.

Я же совершенно потерялась. Что же он делает со мной? Какой стыд… Почему я ему позволяю? И почему мне так… так хорошо?!

Дыхание дрожью вырывалось с губ. Адам настойчиво задевал какую-то чувствительную точку между моих ног, умело нажимая, массируя, мучая ее через одежду. В какой-то момент я схватилась за крепкие плечи, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли напротив прижаться к мужчине, как вдруг… В живот, словно током ударило — сильная дрожь пробежала по всему телу, заставляя меня выгнуться и издать жалобный стон.

Я не дышала кажется вечность. И не открывала глаза тоже… Пока не ощутила, что сиденье возвращается на место и Адам оправляет мое платье.

— Все хорошо? — спросил он, испытывая меня пристальным взглядом.

Упрямо опуская голову, я выдержала паузу, прежде чем неуверенно обронила:

— Да… Наверное.

Посмотрев на горизонт за окном, где уже спрятался диск солнца, я начала нервно поправлять волосы и тщательно разглаживать одежду, чувствуя, как заливается лицо краской стыда.

— Знаешь, я… Я думаю мне пора домой, — произнесла напряженно, так и не решившись поднять глаза на Адама.

В салоне на долгие мгновения повисло колючее молчание.

— Мари, посмотри на меня, — вдруг непреклонно велел мужчина. Его теплая ладонь настойчиво коснулась моей щеки, и я невольно подчинилась. — Я тебя напугал? Или может оскорбил тем, что себе позволил?

В жутком смятении опустив глаза, я отрицательно мотнула головой. Однако по тому, как Адам шумно втянул воздух, поняла — вышло неубедительно.

— Если я переступил границу, которая отвернула тебя от меня — прости, — проговорил он прямо. — Но ты должна знать, Мариям, — то, что происходит в этой машине, то, что произошло, принадлежит только мне!

Я растерянно встретилась с черными глазами. Адам смотрел требовательно, решительно. Вкупе с его словами это принесло долю успокоения, в котором я нуждалась. Но слишком кратковременно…

— Мне правда пора домой, — сказала я, как можно мягче.

Неоднозначно качнув головой, Адам задумчиво отвел взгляд и отстранился.

— Да, конечно, — постно отозвался он, заводя машину. — Я сейчас тебя отвезу.

Дорога прошла в неловком молчании. Для меня по крайней мере… Я то и дело пыталась найти повод заговорить с хозяином машины, но стоило взглянуть на его отчужденный вид и вся решительность испарялась.

Когда автомобиль плавно притормозил у кованого забора небольшого сквера, я торопливо обронила прощание и уже взялась за ручку двери, как вдруг меня остановили.

— Стой! — Оглянувшись, я растерянно уставилась на Адама. — Возьми цветы.

Он ловко подхватил увесистый букет с заднего сиденья и протянул его мне. Принимая розы, я невольно пропустила долю облегчения от понимания, что мужчина не собирается меня задерживать.

— Я позвоню тебе, — пообещал он.

Уткнувшись взглядом в цветы, я согласно кивнула и тихо пожелала:

— Доброй ночи.

Выходя из машины, все же встретилась с черными глазами в самый последний миг. Грудную клетку неприятно стянуло… Прекрасный вечер так внезапно и обидно оказался для нас омрачен! Потому что жестко заставил меня отрезветь.

Покинув салон, я сразу направилась по тротуару к длинному ряду аккуратных домов, огороженных заборами. Даже спустя месяцы я просила Адама останавливаться подальше от моего дома. Наивно конечно полагать, что меня никто не видел, но я не могла ничего с собой поделать.

Когда остановилась у нужных ворот, услышала, как за спиной медленно прошуршала машина. Я так и не обернулась, хотя внутри прямо жгло от желания. Придержала букет, толкнула железную дверь и как можно тише закрыла ее.

Сумерки очень кстати заняли почти все небо. В окнах уже горел свет, так что у меня была возможность пройти в сад незамеченной. Миновав ухоженную деревянную ограду, я торопливо прошла по нужной тропе мимо плодоносных деревьев до самого каменного сарая, за которым собиралась спрятать свою тайну…

Там — возле старой березы еще не успели осыпаться цветы от прошлого букета, а уже нужно было разместить новый. Всякий раз я безжалостно оставляла их здесь, прекрасно понимая, что если хоть раз понесу в дом то, что дарил мне Адам — вопросов не избежать. А открыто лгать родителям я не смогу.

Со вздохом положив цветы на землю, я взяла стоявший возле сарая тяжелый глиняный кувшин, и пошла набрать в него воды. Прежде чем поставить розы, заботливо освободила их от красивой бумаги, полагая, что так они простоят дольше. Некоторое время, сидя на корточках, я любовалась цветами в полумраке и вдыхала их блаженный аромат. А грусть тем временем все плотнее стягивала сердце, образуя в горле ком.

«Распутная девка! Позор тебе и твоей семье!.. Иди вон, пока я не придушила тебя собственными руками!» — внезапным эхом разнеслось в голове.

Судорожно стерев скатившуюся по щеке слезу, я неловко выпрямилась и поспешила уйти из сада.

Нельзя было этого допускать…

Глупая-глупая, Мариям! Кого он теперь видит в тебе?! А позволил бы Адам вообще себе подобное с другими! А другие, позволили бы такую вольность?!

Мысли беспощадно жалили разум. Почти шесть месяцев я жила этим мужчиной. Я дышала им, просыпалась с мыслью о нем и засыпала с нею! Теперь же все как будто вмиг разрушилось — слетела пелена, застелившая мою бдительность, а сердце вспомнило как сильно было ранено, чтобы настолько довериться мужчине!

И что я сама никогда не имела права на доверие…

Как я не старалась скрывать, мама заметила мое подавленное настроение. Моя бедная мамочка… Наверняка она давно догадывалась, что я влюблена, наверняка соседи не раз замечали, как я выхожу из машины, за рулем которой был мужчина.

Она бы жизнь отдала, чтобы защитить меня от ошибок! Но не могла запретить мне жить.

После ужина я сослалась на занятость в учебе и закрылась в своей комнате. Больше для того, чтобы не пересекаться с отцом, когда тот вернется с работы — он был слишком проницателен и непременно начал бы допытываться.

Хотя не стоило и пробовать, но я все же попыталась сосредоточиться на занятиях. Заставляла себя вникать в материал, лишь бы не думать о том, что Адам будет звонить. Однако глаза то и дело впивались в смартфон, который я почти хладнокровно отключила.

Боже, как же разрывалось сердце… Как же больно билось о ребра моля о пощаде!

Я наказывала не его, а себя! За то, что решила, будто имею право на второй шанс. Имею право на любовь!

Поделом тебе, Мариям.

В агонии непрерывных метаний, я решила, что должна все закончить. Прямо сейчас признать, что у нас нет будущего! Вырвать с мясом свои чувства, как бы больно ни было. Этот мужчина слишком красив и обеспечен, чтобы воспринимать меня всерьез… Скорее всего, я просто игрушка для него, развлечение. И никогда он не допускал мысли, что я могу быть чем-то большим — я всегда об этом думала, однако упрямо находила оправдания. Пыталась не поддаваться, не привыкать к его настойчивому вниманию и ухаживаниям. Но разве это возможно? Кажется, сердце предало меня еще с первой нашей встречи на набережной, когда я заметила, как Адам нагло следил за мной на своей дорогой машины.

Боже, дай мне это выдержать!

Может быть даже лучше рассказать ему правду… Тогда уж точно будет все кончено. И я больше не увижу тепла в его глазах, не услышу ни одного звонка и не получу смс.

Ночь прошла без сна с отключенным телефоном в руках. Утром я чувствовала себя настолько разбитой, что даже на учебу не пошла. Провела весь день в постели, борясь с собой. К вечеру моральных сил совсем не осталось, поэтому я не выдержала и включила смартфон.

Пожалела об этом сразу же, потому что Адам звонил и писал.

«Мариям, не молчи. Я готов сотню раз просить прощения за то, что сделал. Я понимаю, что все-таки оскорбил тебя…»

Руки дрожали от неимоверного желания написать ему, успокоить, унять переживания! Только Бог знает, чего стоило мне не поддаться искушению и вновь беспощадно выключить телефон.

Пожалуйста, пойми! Не звони и не пиши… Так будет лучше!

Вторая ночь так же прошла на грани яви и сна, но я больше не могла позволить себе пропускать учебу. Очень волновалась, выходя из дома и пока добиралась до ВУЗа — все время казалось, что в любой момент перед глазами появится знакомая глянцево-черная машина. Ведь Адам мог поджидать меня прямо у ворот или, как это часто бывало, занять видное место на парковке возле ВУЗа.

Однако зря я переживала… Похоже, мое желание исполнилось, и он все понял.

Задержавшись на крыльце учебного корпуса, я с грустью обвела взглядом машины через дорогу. Его ауди нигде не было. На следующий день тоже. И телефон неожиданно замолчал.

Вот и хорошо — уговаривала я себя, а у самой грудную клетку стягивало до слез.

Я думала, что смогу все разом разорвать между нами и забыть. Точно смогу — это же только во благо! Но каждый новый час проходил точно в аду. Без него… Порой становилось настолько тяжело, что я готова была все простить, даже признать себя павшей девушкой, только бы увидеть Адама еще раз! Все, что угодно лишь бы наши встречи продолжились…

Но раз он принял решение, то мне стоило только поблагодарить судьбу. Хотя внутри я безумно боялась, что на самом деле любимый узнал правду и именно поэтому исключил любое пересечение со мной.

В пятницу пары закончились к вечеру, но мне совсем не хотелось идти домой. Прямо ноги не слушались и вели меня подальше. Я сказала маме, что погуляю с девочками, но на самом деле шла одна. Не хотелось ни с кем общаться, ничего изображать — слишком острыми были собственные мысли.

На набережной разгулялся ветер, но заходящее солнышко еще хорошо пригревало. Встав у каменного ограждения и устремив взгляд на оранжевый горизонт, я нехотя сосредоточилась на назойливой мысли, вертевшейся в голове. Мама сделала это лишь однажды… Деликатно предложила исправить мой изъян медицинским путем. Как и в тот раз, эта мысль сейчас вызвала лишь отвращение и еще большее отрицание.

Не могу… Не правильно это, унизительно. Возможно когда-нибудь, когда отчаяние загонит меня в угол, я пойду на это. Но не сейчас.

Жаль мне не удалось долго насладиться одиночеством. Позвонила мама и как-то взволнованно велела возвращаться домой. Срочно.

Сначала я не придала этому особого значения и послушно побрела на остановку. Но уже в автобусе отчего-то занервничала. Вдруг что-то случилось? Вдруг родители о чем-то узнали, что заставило их волноваться? И это что-то непременно связанно со мной.

Кажется этот страх не оставит меня никогда… Я четко понимала, что обжегшись дую на воду, однако психика не поддавалась контролю. Поэтому я практически бежала от остановки до дома и с настороженностью уставилась на белый джип, припаркованный у ворот.

Дело в том, что в этом городе у нас не было ни друзей, ни родственников. Только дальние и соседи, но все они жили практически так же скромно как мы. Что же это за гости тогда?

Заходя в дом, я сразу ощутила витающий аромат чего-то запеченного. Едва за мной хлопнула дверь, как в небольшом, но идеально убранном коридоре появилась мама в фартуке.

— Привет!.. — рассеянно поздоровалась я. — А кто к нам приехал?

Удерживая в руках полотенце, она окинула меня странным взглядом.

— Проходи, раздевайся — сама увидишь, — загадочно ответила мама и, приблизившись, поцеловала меня в лоб.

Забрав из моих рук сумку, родная помогла мне снять плащ и принялась поправлять волосы. Послушно принимая ее внимание, я прислушалась к голосам, которые звучали где-то в доме и неуверенно спросила.

— Может, я помогу тебе на кухне?..

— Нет, не нужно, — отказала мама. — Иди в зал, тебя ждут.

— Что?.. Кто ждет?

Она вдруг улыбнулась и встретилась с моими глазами.

— А то ты не знаешь, — подначила мама, еще больше запутав меня. — Давай, иди, мы потом с тобой поговорим.

Взяв мою руку, она потянул меня от порога, и подтолкнула в комнаты. Неуверенно делая шаги, я сцепила руки спереди, радуясь, что мама идет следом. Это немножко придало уверенности, когда я робко заходила в зал. В глаза сразу бросилось, что в центре поставлен праздничный стол и что во главе его сидит отец, который нетипично рано вернулся с работы.

— Здравствуйте! — на автомате подала я голос, застыв возле дверей.

А в следующую секунду сердце ухнуло в пятки, когда на мое тихое приветствие обратил внимание гость, сидевший справа от незнакомого упитанного мужчины с густой бородой. Я даже на мгновение подумала, что обозналась, но прямой взгляд Адама не позволил усомниться. Только он мог так смотреть.

— Здравствуй, дочка! — воскликнул папа, поднявшись из-за стола. — Как видишь, к нам неожиданные гости пожаловали. Говорят за тобой.

Растерянно хлопнув глазами, я бегло глянула на упитанного мужчину, лицо которого озарила улыбка, словно он был доволен тем, что видел. А затем я обратила внимание на двух женщин разного возраста, для которых отдельно поставили красивые стулья. Одна из них — постарше, особенно придирчиво смотрела на меня, но ее губы тоже растянулись в искренней улыбке.

Тело бросило в жар. Я была уверена, что отец ошибается или я ошибаюсь, ведь это не может происходить на самом деле.

— Как тебя зовут? — вдруг спросил меня басом мужчина с густой бородой, сидевший возле Адама.

Должно быть, незнакомец был его старшим родственником, ведь я точно знала, что отец любимого давно умер.

— Мариям, — ответила я, стеснительно опустив голову.

— Мариям, — то ли повторил, то ли позвал мужчина. Он с улыбкой посмотрел на Адама и изрек: — Мой племянник пришел ко мне на днях и сказал, что есть девушка, которая настолько ему нравится, что он готов изменить свою жизнь ради нее. Я был рад и горд исполнить роль свата, а потому сегодня с женой и дочерью приехал в ваш дом.

Сглотнув, я неловко посмотрела на женщин, которые поднялись со своих мест.

— К нашей радости, твой отец дает благословение. Но из уважения к его решению, я должен спросить тебя, Мариям… Согласна ли ты выйти замуж за этого мужчину — за моего племянника?

Мурашки расползлись по коже. Едва стоя прямо на ослабевших ногах, я взглянула на Адама, словно мне нужно было убедиться, что все это по-настоящему.

«Ты не заслуживаешь счастья! Не заслуживаешь, Мариям! Ты не имеешь права соглашаться!» — заскулил в сознании тонкий, ядовитый голосок.

Я ощутила, как мама ободряюще коснулась моей спины ладонью и будто спохватилась.

— Да, — выдохнула, посмотрев на отца. — Я согласна.

Сердце колотилось в груди, словно меня не услышали, и я упустила момент! Словно я своей паузой заставила Адама с остальными сомневаться в своих чувствах…

Мой оторопелый взгляд устремился на женщину, которая вдруг двинулась к столу. По всей видимости, тетя Адама. Ухоженная, изящная, несмотря на возраст — она не сводила с него своих пронзительных карих глаз. Остановилась рядом и что-то протянула ему. Белую коробочку. О Боже…

Одарив тетю теплой улыбкой, Адам поднялся и поцеловал ее руку. Затем уверенным шагом направился ко мне. В коробочке оказалось роскошное золотое кольцо. Слезы застелили глаза, и сквозь пелену я смотрела, как он не спеша надел его на мой безымянный палец.

Когда теплые губы Адама коснулись моего лба, я всецело рухнула в реальность, но вдруг ощутила надежду. Страхи странным образом растаяли, сомнения развеялись — все так, как должно быть! Я бы не смогла отказать ему… Ни за что! К тому же то, что тетя благословила Адама надеть мне кольцо прямо сейчас, значило, что меня принимают в семью. Что выбор племянника одобрен целиком и полностью.

Жаль эта анестезия была временной.

Груз на сердце за то, что мне приходилось скрывать, стал троекратно тяжелее. И чем ближе подходил день свадьбы, тем больше страх сводил меня с ума.

9

Наши дни…

Я видела, как он прошел к длинному шкафу без ручек, откуда взял темную рубашку. Накинув ее на ходу, муж направился к двери и прежде чем выйти из комнаты, выключил большой свет, оставляя меня в темноте.

Некоторое время я безмолвно сидела у изголовья кровати, крепко удерживая одеяло у подбородка. Даже вселенская усталость не могла избавить меня от внутреннего негодования и обиды. Все, что произошло за этот день, острыми кадрами проносилось перед глазами, скручивая нервы в тугой узел.

Грудь все-таки содрогнулась от вырвавшегося всхлипа, и я нервно потерла мокрые глаза.

Почему Адина оставила меня здесь? Мне здесь не нравится… Я боюсь того, кто называет себя моим мужем и является здесь хозяином! В больнице я чувствовала себя гораздо лучше и уютнее, чем в этом доме…

Со стоном вздохнув, я разглядела в полумраке банкетку, где осталось нижнее белье, и где Адам небрежно бросил ночнушку. Ноги прямо судорогой свело от желания кинуться к ней и одеться! Но что-то цепями сдержало волю. Чем может закончиться этот вызов? Я ведь не знала, на что способен муж, поэтому… страх победил.

Устало опустившись на подушку, я притянула колени к груди и уставилась на тяжелые шторы большого окна, где рассеянный свет от фонаря отражал кривые квадраты. Богатая, комфортабельная обстановка спальни не сглаживала чувство холода внутри. Все здесь было слишком чужим и незнакомым. Даже люди!

Как бы мне хотелось, чтобы это был всего лишь сон… Страшный сон, из которого я обязательно проснусь.

…

Я вижу его…

Вижу как он испепеляет меня тяжелым, потемневшим взглядом. Сердце неимоверно тянется к мужчине, все рвется к нему, но я не могу двигаться! Под босыми ногами осколки, они беспощадно впиваются в кожу до жгучей боли, не позволяя подойти.

Вокруг стоит много людей — они все застыли и жутко смотрят на меня, все до одного! Их лица размыты, я не знаю, что они отражают, но стыд сжирает мое нутро. Странный навязчивый стыд и хочется только одного…

— Адам! — слышу я свой отчаянный крик, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам. — Молю… прости меня!

Он хладнокровно смотрит, как я мучаюсь, упрямо переставляя ноги. Мне что-то мешает… Платье. Тяжелая белая юбка путается, тянет вниз.

Неожиданно мужчина выбрасывает руку, хватает меня и рывком притягивает к себе. Ноги перестает обжигать болью, и я прижимаюсь к сильному телу, чувствуя ответные объятия. Они необходимы мне как воздух! Только бы не отпускал. Чувство забилось внутри, будто этот мужчина единственный кто сможет меня спасти! Он единственное, что мне необходимо, чтобы жить.

— Я люблю тебя… — говорю сквозь плачь. — Пожалуйста, поверь мне!

Вдруг чувствую, что его руки больше не держат меня, и настороженно отстраняюсь. Взгляд черных глаз исподлобья бьет в грудь наотмашь. И слезы… Слезы блеснувшие в них.

— Ненавижу, — говорит он сурово, и я начинаю задыхаться. Словно корсетом резко стягивает легкие.

— Нет… — срывается с моих губ испуганное. — Не поступай так со мной!..

Ужас охватывает тело мгновенно. Люди — эти силуэты с размытыми лицами начинают приближаться, стягиваясь вокруг меня в кольцо. А Адам разворачивается и уходит…

Он оставляет меня. Я теряю его и остаюсь один на один в этом удушливом кольце!

Я делаю рывок в попытке догнать мужчину, но спотыкаюсь и падаю на колени. Кричу от того, что в кожу врезаются осколки, разбросанные на полу. Все размывается ничего не видно, но, кажется… мелькает его рука, и я кидаюсь вперед в надежде ухватиться за нее.

— Нет, не уходи!..

…

— Очнись, — услышала я строгий голос, который внезапно вытянул меня из страшного сна.

Распахнув глаза, издала испуганный стон, разглядев над собой темный мужской силуэт. Первое осознание — я во что-то впиваюсь пальцами. Настолько сильно, что они буквально горели от напряжения, и кожа покрылась испариной!

Это была мужская рука.

Несколько долгих секунд я не могла понять, где нахожусь и кто со мной рядом. Чувствовала только одно — мне было жизненно важно держаться за эту руку!

Наконец я разглядела лицо мужа в полумраке и заставила себя разжать пальцы. Смятения нахлынуло колкой волной. Я даже не могла ничего сказать. И еще сон упрямо стоял перед глазами — он был слишком тесно связан… с ним.

Адам не спешил отстраняться. Все вглядывался в мое лицо, как будто видел все мои видения.

— И часто с тобой такое? — спросил он хмуро.

Я нервно отвела взгляд, напрягая сонный мозг. Мне снились подобные сны раньше… Но чтобы так ярко! Еще ни разу. Возможно, последние события что-то спровоцировали в голове, однако я бы не решилась связать это с чем-то из прошлого.

Я отрицательно мотнула головой и все-таки выдавила:

— Извините. Я не знаю как это…

Слова оборвались, потому что муж бесцеремонно отстранился не став меня дослушивать. Небрежно откинув одеяло, он встал с кровати, и я резко отвела взгляд, увидев крепкие бедра и совершенно голые ягодицы!

Он был без одежды.

Неужели я так крепко спала, что не услышала, когда мужчина вернулся? Разделся и лег в постель?

Включив настольную лампу, он лениво отошел куда-то. Кажется, плеснул воды в стакан, затем послышалось странное шуршание. Обойдя кровать, Адам вскоре оказался рядом со мной и, конечно же, я стеснительно отводила взгляд. Ему пришлось самому сунуть мне стакан в руку, а еще он дал какую-то таблетку.

— Что это?.. — спросила я недоверчиво, мельком подняв глаза.

Как бы не хотела все равно заметила боковым зрением интимную часть мужского тела и густо покраснела.

— Понятия не имею, — сухо отозвался муж. — Твой врач сказал, что давать в таких случаях, значит пей.

Неуверенно уставившись на овальную таблетку в руке, я скованно качнула головой.

— Я думаю… это необязательно.

Внезапно лекарство пропало с ладони, и оказалась в мужских пальцах, которые поднесли его к моим губам.

— Открой рот, — непреклонно велел Адам.

Бегло подняв взгляд, я нехотя подчинилась, и он ловко положил мне таблетку на язык. Затем обхватил мою руку со стаканом и уверенно поднес к губам, чтобы я запила. Все произошло так быстро, что я не успела даже никак запротестовать!

— Теперь спи, — услышала я, прежде чем мужчина отошел.

Скоро свет погас, он вернулся в постель, а я некоторое время бездвижно лежала, прислушиваясь к его дыханию. В какой-то момент, когда оно стало мерным, сдвинулась как можно ближе к краю, испытывая желание быть на расстоянии от мужа. В том числе, если мне вновь приснится что-то подобное…

10

Адам

С той секунды, как она переступила порог дома, оказалась на моей территории, под моим контролем — разум окончательно разрубило надвое. И эта не какая-нибудь метафора. Меня буквально разодрало в разные стороны! Одна — гневная, темная — она ревела в агонии, желая причинить Мариям боль. Не физическую, моральную: словами, грубостью, холодом.

Другая же сторона… Предательская — змеей опутывала волю, позволяя тонуть в изумрудных глазах женушки, вдыхать медовый запах ее волос, трогать бархатную кожу, пожирать взглядом каждый участок обнаженного тела.

Моя малышка Мари. Невинная овечка, твою мать.

Сейчас этот милый фасад уже не вводил в заблуждение! Сколько времени она водила меня за нос, своей наивной мордашкой и скромностью!? А я слюни пускал, верил и носился с ней, как глупый пес.

И все же стоя рядом с Мариям, буквально вплотную к ее стройному телу без одежды, я ощущал, как кипит кровь от возбуждения. Ненормальные чувства застали меня врасплох. Я был уверен, что не испытаю к ней больше ничего кроме отвращения! Но ошибся…

«Возьми ее! Воспользуйся моментом! Что мешает тебе? Она твоя жена. Ты имеешь полное право трахнуть ее прямо сейчас!» — нашептывал змей внутри.

Он рисовал, как я толкну Мари на кровать, не считаясь с ее чувствами, плевав на свой гнев, хотя именно он будет диктовать, не церемонится с женой. Она конечно попытается сбежать, но я не дам. Подомну под себя, разведу ноги и начну жадно исследовать ее тело руками, губами, языком. Я знаю, что мне понравится… Что я буду, черт возьми, наслаждаться каждой секундой!

Фантазия оборвалась ровно на том моменте, когда я толчком заполняю ее. Жадно зарываясь в волосы пальцами, вдавливая в матрас, прикусывая мочку уха. Потому что без спроса всплыла картина, как ярость затмит мой разум от окончательно осознания — я… не первый. А моя малышка Мари жмурится и тихо всхлипывает вовсе не от удовольствия. Она прекрасно понимает, что я наказываю ее. Даже если ничего не помнит — в полной мере прочувствует это!

Это здорово остудило.

К тому же я дал женушке слово, что не трону, чем практически поставил блок, который наверняка сдержит меня. Пока хватало и того, что она будет ложиться в мою постель без одежды. Это заставит ее с порога понять, что снисхождений в спальне не будет. Что Мари придется мне подчиняться и привыкать к моим правилам с первых дней. Заставить понимать, что я — муж, нравится ей это или нет! Заставить понять, что я — испытание.

Хотя как бы я не сопротивлялся, что-то внутри меня жалело Мариям. Она еще не оправилась от физических ран — какая-то странность прослеживалась в поведении, какая-то растерянность во взгляде. Это давило на нервную систему, тормозило.

Только бы не провоцировала и не пыталась бросать вызов… Тогда я справлюсь. Буду стараться сдерживать себя и щадить ее.

Оставив жену в одиночестве переварить новую реальность, я решил проехаться по ночному городу, проветрится. Час другой потратил, прежде чем заглянул к друзьям, которые отдыхали в кальянной. Слишком уж настойчиво они ждали меня.

Я не распространялся о последних переменах в своей жизни, но по взглядам понял — догадываются о чем-то братья. Да спросить не рискуют и правильно делают.

Как назло отвлечься не удавалось. Мужские разговоры казались бестолковыми, музыка раздражала, вкус табака не приносил удовольствия. Время шло, но все одно — она перед глазами. Ее молочная кожа, налитая грудь, упругие ягодицы, над которыми красовались две ямочки…

Член уже настойчиво давил на ширинку, а взгляд то и дело задерживался на смартфоне, который сегодня светился от одного соблазнительного звонка. В какой-то момент я схватил гаджет и, бросив парням невнятную отговорку, вышел из-за стола.

На улице сразу направился к своей машине, не имея никакого желания проветриваться дальше в элитном заведении. Сел за руль, глянул через лобовое на пафосную вывеску кальянной и нажал на вызов.

Она долго не брала. Специально что ли дразнила, за то, что днем не ответил?

— Алло, — наконец раздался бархатный голосок.

Однако от меня не ушло, что он был пропитан прохладой.

— Звонила? — спросил я ровно, уставившись на панель.

— Да. А ты наверное был очень занят?

— Был.

Послышался вздох.

— Ну что ж… Теперь я занята, Адам, — капризно сообщила Лана. — Если ты хотел встретиться, то советую посмотреть на часы.

Мои губы скривились. Неплохо отыгрывает, да только не в том я настроении находился, чтобы оценить. Девушка в любой момент была рада моему звонку и обществу.

— Да, я в курсе, что уже поздно. Но не для этого звоню.

— М-м-м, — протянула она в трубку изменившимся тоном. — Я прямо заинтригована. Есть какие-то новости?

— Есть, — подтвердил я, заводя машину. Откинувшись на сиденье, дал себе секунду и спокойно сообщил: — Встреч больше не будет.

Пауза была долгой. Но я отличился терпением.

— Неожиданно… — в конце концов выдохнула Лана. — И… как это понимать?

— Извини. К тебе никаких претензий. Это в моей жизни кое-что изменилось.

— Ах вот оно что, — усмехнулась она невесело. — Видимо кардинально. К тому же я не слепая и не глупая, Адам. С тех пор как «что-то» изменилось в твоей жизни, и ты изменился!

Потерев подбородок, я задумчиво отозвался:

— Не замечал. Значит, для тебя мое решение не стало неожиданностью.

— Можно сказать и так, — смиренно проговорила Лана. Затем внезапно нервным голосом добавила: — Черт, Адам… Неужели это правда?

Мой взгляд напряженно застыл.

— Что именно?

— Мариям вернулась? — раздалось в динамик. — Ты принял ее обратно?!

Поджав губы, я медленно втянул воздух.

— Это тебя не касается, — жестко ответил.

— Ну конечно же… Просто слухи разные ходят по городу. И знаешь… я думала ты по-настоящему гордый, но, похоже, ошиблась! Как ты мог?.. После того как она вытерла о тебя ноги…

— Еще одно слово и я приеду к тебе, — стальным, угрожающим тоном проговорил я в трубку. — Только нашу последнюю встречу ты запомнишь на всю жизнь, Лана!

Это возымело эффект — она замолчала для своего же блага. Затем послышался рваный вдох.

— Совет да любовь! — бросила Лана небрежно и скинула звонок.

Медленно выпустив воздух из легких, я отложил телефон и включил передачу. Прислушался к себе — никакого сожаления. Видимо подсознательно я давно принял решение. И все же… она сумела задеть меня.

Заехав на территорию дома, я некоторое время не выходил из машины, оглядывал его исподлобья. Он как будто изменился, стал негостеприимным и вообще больше мне не принадлежал!

Все из-за нее. Из-за давящего бетонной плитой осознания — пустив Мариям назад в свою жизнь, я переступил точку невозврата. Теперь я обязан делить реальность с ней. Даже если жена будет прятаться от меня весь день, и мы будем пересекаться лишь по ночам, каждый угол уже пропитался ее присутствием!

Резко втянув воздух, я одернул себя. Хватит, Адам, — это всего первый день! Ты должен справиться.

Возможно, будет не лишним самому держаться от женушки на расстоянии, но смогу ли я? Урок, который она получила в ванной, кое-что доказал и мне… По какой бы причине не происходили наши столкновения, я желал их. Как наркоман жаждал любого контакта! Возможно, это всего лишь внутренний азарт взыграл, любопытство, как у кота, которому подселили мышку. Но такой настрой мог далеко меня завести…

Я надеялся, что она спит. Или хотя бы притворяется, потому что не смог ничего с собой поделать и, зайдя в спальню, сразу направился к кровати.

Она все же спала. Неспокойно, но спала. Приоткрытые губы едва шевелились, длинные темные ресницы подрагивали.

Поймал себя на том, что любуюсь. Что глубоко внутри признаю — никогда и никого красивее Мариям я не встречал, как бы эта мысль не жалила! Да уж… Если бы она прямо сейчас проснулась и увидела меня возле кровати, как я таращусь на нее будто псих, наверняка бы закричала от страха. А вот эта мысль внезапно принесла удовлетворение.

Бойся меня, Мариям. Опасайся. Держись на расстоянии, но не убегай, если я тебя настигну!

Я не хотел и не собирался скрывать от нее ни единой эмоции. Жена увидит весь спектр, который вызовет. Без снисхождений.

Наконец заставил себя отойти от кровати. Нужно поспать. Прошлой ночью я почти не спал — думал о том моменте, когда ее привезут из больницы, заведут в дом, и она впервые увидит меня… Мысли о ней всегда заставляли нервничать, и я думал, что научился гасить их. Но только не в последнее время.

Полностью раздевшись, я откинул одеяло на свободной половине и, не заботясь о том, что могу разбудить свое новое соседство, улегся на кровать. Ровно на спину, вперившись в потолок. Попытался представить, что нет никого рядом, несмотря на то, что медовый запах буквально въелся в ноздри, и заставил себя закрыть глаза. Кажется, едва провалился в сон, как меня нагло из него выдернуло…

Хмуро вглядываясь в полумрак, понял, что что-то пристало к руке, и резко повернул голову. Но прежде чем разглядел, что это Мариям впивается в меня пальцами, услышал рваное дыхание. Она как будто плакала.

— Прошу, Адам…

Сердце скакануло и бешено забило по ребрам. Я даже не сразу сообразил, что она спит!

— Не поступай так… Нет, — разнеслось жалобное.

Тело будто током прошибло, зубы с силой сжались. Я упрямо вернул голову на подушку, чувствуя, как стремительно тяжелеет мое дыхание.

— Пожалуйста… Я люблю те…

— Замолчи! — внезапно вырвался из моего горла глухой рык.

Дал себе ровно три секунды, чтобы отрезветь. Рядом раздался новый всхлип, и я резко поднялся, решив с этим покончить. Склонившись над женой, одним движением убрал волосы с ее лица и сжал пальцами подбородок.

— Очнись, — громко приказал.

Мариям в ту же секунду распахнула глаза, испуганно вскрикнула, а в моей голове неожиданно пронеслась мысль. Мысль, которая упрямо впилась в мозг тонкой иглой, хотя и казалась ничем не оправданной.

Жена продолжала с силой стискивать мою руку до жжения на коже. Будто никак не могла прийти в себя, чего-то боялась. А я, даже когда она разжала пальцы, продолжал пристально вглядываться в ее лицо, в затуманенные глаза, чувствуя, что игла-догадка становится настойчивой.

Да нет, бред.

Не додумалась бы она до такого! Все выглядело слишком правдоподобно. И какой смысл Мариям изображать амнезию? Если только…

Если только жена решила, что сможет защититься от меня, прикинувшись жертвой.

11

Мариям

Мне кажется, что я спала очень чутко, но почему-то не услышала, как он ушел. Даже настороженно огляделась, проснувшись от стука в дверь.

— Мариям, это Луиза! — донеслось до меня как раз, когда я убедилась, что в комнате никого нет.

Стук повторился и, поспешив сползти с кровати, я неуверенно крикнула:

— Да! Подождите!..

Смущенно прикрываясь, как будто кто-то мог меня увидеть, я на носочках подбежала к банкетке и принялась торопливо надевать нижнее белье. Едва успела прикрыться ночнушкой, как дверь открылась и в спальню вплыла Луиза.

Уставившись на меня, как ни в чем не бывало, она сообщила:

— Время завтрака. Я помогу вам одеться.

— Я же просила подождать, — глухо заметила я, не справившись с вспышкой раздражения.

— Простите, — спокойно отозвалась женщина. — Адам Салихович просил не оставлять вас без внимания в его отсутствие.

Я успела открыть рот, чтобы бросить очередное возмущение, но упоминание его имени живо меня остудило. Воспоминания о том, что муж позволил себе вчера в ванной, о том, что он говорил мне — подействовали точно кнут.

Еще этот сон…

Он меня так обескуражил, что я всеми силами старалась не думать, отодвигать любые мысли о том, что увидела. Но кадр за кадром сон все равно крутился в голове. И все ощущения, связанные с ним преследовали меня, пока я умывалась, пока нехотя завтракала за одиноким столом в неуютной тишине, хотя вовсе не находилась в столовой одна.

Хотелось списать свое наваждение на все, что угодно, но только не на то, что это могли быть реальные воспоминания! Ведь как такое возможно? Во сне я испытывала острый спектр эмоций: панику, стыд и непомерно стойкое чувство вины. Все это бетонной плитой застыло внутри, и как бы я не сопротивлялась, главной причиной был мужчина из моего сна! Мужчина, которого я называла по имени, который выглядел как мой муж, но почему же наяву я совершенно ничего не ощущала? Абсолютно неузнаваемое лицо и никакого отклика внутри…

Мне нужно поговорить с Адиной.

Эта внезапная мысль стала единственно важной целью ознаменовавшей для меня этот день. И я обязательно должна была остаться одна!

Луиза, конечно, не спешила предоставлять мне такой роскоши… После завтрака была прогулка по саду, который находился на территории за домом. Он оказался большим, ухоженным, хотя и с голыми деревьями, довольно впечатляющим, но я практически не оценила этого. Потому что внутри закрепилось стойкое ощущение, что я в гостях. Причем в гостях у людей, которым не симпатизирую, и у которых вынуждена находиться.

Я все еще была слаба, к тому же быстро замерзала, поэтому прогулка долго не продлилась. Однако после меня, как по расписанию, ждали упражнения, а затем Луиза отправилась со мной в отдельную комнату, куда прибыла массажист. Крепкая молодая девушка по имени Ирина, которая оказалась самой приветливой в этом доме.

Честно говоря я даже растерялась… Не ожидала столько внимания к своей персоне. И мысль проскочила неохотная, что как бы там ни было, но хозяин этого дома заинтересован в моем выздоровлении.

Ирина мучила меня полтора часа — размяла всю от макушки до пяток! Кажется, я никогда прежде не делала массаж, потому что никак не могла расслабиться, лежа полуобнаженной под одеяльцем. Хотя Луиза не стала смущать меня своим присутствием. Просто мне было дико щекотно и даже больновато с непривычки. Зато после процедуры надзирательница, наконец, оставила меня одну в спальне.

Как только дверь за ней закрылась, я принялась искать свою сумку. Вчера даже не подумала о телефоне, который мне принесла в больницу Адина! Сегодня же в панике обнаружила, что его нигде нет.

Наверное, мама забрала, когда мы собирались. Она же думала, что везет меня домой…

Я расстроилась. Прямо до слез. Выходит, у меня нет никакой связи с кем-нибудь за пределами этой темницы?.. Совсем нет.

В момент отчаяния сознание вдруг прояснилось. Блокнот! Мой блокнот. Я вписала туда все номера. Вспоминала, как писать цифры и стала переписывать все, что есть в списке контактов! А главное, что я видела стационарный телефон в зале на первом этаже. Нужно было только добраться до него…

Ждать не было сил. Вырвав листок, где первым был написан номер мамы, я замерла у дверей спальни и, помолившись, чтобы за ней не было Луизы, повернула ручку. Бог услышал меня. К счастью торчать под дверью, пока я сплю, она не собиралась!

Теперь нужно было незаметно дойти до зала. Впрочем, я быстро придумала отмазку и решила, что просто пойду туда и все. Мало ли чего мне захотелось? К тому же я еще плохо знала дом и вполне могла заблудиться по дороге.

Несмотря на то, что я периодически слышала голоса в разных частях дома, и сердце колотилось в груди как ненормальное, шаги мои оставались спокойными. Удача была на моей стороне — никто на пути мне не встретился и, оказавшись в зале, я уже не стеснялась. Воровато оглядевшись, быстро нашла взглядом телефон. Вытянув трубку, вновь оглянулась на двери, которые закрыла и отошла в самый дальний угол. Там у окна за шторами, я дрожащими руками вытащила листок и быстренько набрала номер.

Боже, ну казалось бы, что тут такого? Я имею право позвонить собственной матери! Но плотным кольцом душило ощущение, будто я делаю что-то запретное, неодобренное, еще и тайно. Поэтому так сильно волновалась.

— Алло! — почти сразу ответила она и, впившись взглядом в дверь, я опасливо присела на корточки.

— Это я, Адина… — неуверенно отозвалась, стараясь как можно тише, но так чтобы она меня услышала.

— О Боже, Мариям? Что-то случилось?! — тут же встревожено спросила она. — Почему ты так тихо говоришь?

— Я просто… Не хочу, чтобы меня услышали. Мне хотелось позвонить вам, но я не стала никому говорить об этом.

— Ох, я поняла. У меня остался твой телефон, я поздно это заметила… Ну а почему ты хотела позвонить? Расскажи мне все, дочка. Ты в порядке?..

Я выдержала напряженную паузу, два раза вдохнула.

— Да… Я не знаю. Мне здесь не нравится, Адина, — призналась все же.

Послышался тяжкий вздох.

— Понимаю, моя девочка. Мне очень жаль. Мне так жаль, что я абсолютно бессильна!

— Почему вы не сказали мне? — с обидой спросила я. — Не сказали, что я замужем, никак не предупредили?..

Мама тяжело ответила:

— Прости меня. Я и подумать не могла, что он… Что он вдруг заберет тебя!

— Я ничего не понимаю, — выдохнула я обреченно. — Поэтому и позвонила вам. Я хочу разобраться хоть в чем-то!

— Мариям. Я знаю, что ты чувствуешь, но я бы не хотела все разом взвалить на тебя, пойми!

— Но вы должны! Меня только еще больше пугает ваше молчание!..

Эмоции били ключом, мое лицо запылало.

— Ох, Аллах, помоги мне… Я думала, твой муж все тебе скажет, не пощадит!

— Нет, — глухо возразила я. — Он лишь сказал, что я добровольно вышла за него замуж. Это… правда?

Послышался вздох и Адина будто нехотя ответила:

— Да.

Я повержено закрыла глаза. Мне не понравился этот ответ. Он просто никак не укладывался в голове!

— Тогда что случилось? — непонимающе выдала я. — Он обижал меня после свадьбы? Поэтому я ушла от него и хотела развестись?..

Мама долго молчала. И я считала каждую секунду.

— Все не так, дочка, — наконец ответила она уныло, а я затаила дыхание. — Не ты уходила от него. Это он… Боже. Адам сам разорвал ваши отношения! Прямо на свадебном торжестве позволил себе сделать это.

От услышанного у меня лицо вытянулось.

— Что?..

И сон яркой режущей вспышкой пронесся перед глазами: как я плакала глядя на мужа, как просила за что-то простить, хватала его руку, и это… это невыносимое чувство вины! Оно будто шагнуло в реальность и завладело мной окончательно.

Захотелось резко бросить трубку. Убежать от этого ощущения… Обжигающего ощущения, будто у него были причины отказаться от меня.

— Ты ничего этого не заслужила, Мариям! — воинственно возразила мама. — Судьба обошлась с тобой жестокой, а ты… Ты просто так сильно влюбилась в Адама!..

Сердце неприятно сжалось. Как же было трудно поверить в это!

Кажется, я осознала всю серьезность предупреждения Адины о том, что мне будет вовсе нелегко слышать правду… Ведь я ни на каком уровне не могла принять, что возможно мой муж вовсе не такой дьявол! И его отношение ко мне могло быть чем-то оправдано.

Нет.

Ничем нельзя это оправдать! Напротив меня только насторожило то, что этот мужчина вдруг изменил свое решение. Из жалости? Но он совершенно не проявлял жалости в общении со мной!

Господи… А может он что-то страшное задумал?!

Внутри собралось много аргументов, чтобы обвинить его. ЕГО а не себя!

— Я хочу уйти отсюда, — вдруг выпалила я. — Я боюсь его!.. Боюсь здесь оставаться. Все такое чужое… Адина, пожалуйста, вы должны мне помочь!

— Ох, Мариям, не разрывай мое сердце, — простонала Адина в ответ. — Девочка, твой муж не простой человек! Ни один мужчина из нашей семьи не станет мне помогать — я только наврежу своей помощью! Боже… давай я приеду? Я поговорю с ним еще раз. А если меня не пустят, буду биться в чертовы ворота… — Ее голос дрогнул и слова оборвались.

Послышался плачь, который буквально наживую порезал меня внутри! Так сильно, что дыхание перехватило.

— Мама, — позвала я в трубку. И так это естественно прозвучало, будто из самой моей души, которая никогда ничего не забывает. — Пожалуйста, не плачьте. Простите, что довела вас до этого…

— Да нет. Это не ты… — возразил уставший женский голос. — Я сама себе строгий судья. Если бы я хотя бы догадывалась, что задумал твой муж!.. Возможно я успела бы тебя как-то подготовить, рассказать. А теперь… Я просто растеряна. И боюсь, дочка, что тебе придется справляться самой.

В горле встал ком, не позволив мне ответить. Мама тоже некоторое время молчала.

— Я надеюсь, что память вернется к тебе намного раньше, и ты сможешь ориентироваться в том, что происходит! — воодушевляюще произнесла она. — Обещаю, я буду стараться приезжать к тебе как можно чаще!

Вздохнув, я смиренно отозвалась:

— Хорошо. Спасибо…

— Но, Мариям, — вдруг требовательно позвала Адина. — Если он хоть раз тронет тебя, посмеет поднять руку!.. Только скажи мне, и я сделаю все, чтобы добиться развода! Пойду на любые жертвы, но не позволю ему обижать тебя!..

Я вдруг застыла, нервно прикусив кончики пальцев.

— Думаете, он способен? — спросила на одном дыхании.

Мама не сразу ответила. И это только еще больше насторожило.

— Я… плохо знаю этого человека, — наконец сказала она неуверенно, будто тщательно подбирая слова, чтобы меня успокоить. Или будто пожалела, что подняла эту тему. — Но думаю, нет, Мариям. Тебе не стоит бояться.

— Но вы не знаете наверняка, — безнадежно констатировала я, словно сама себе.

А Адина помолчала и загадочно поведала:

— Скажем так, были моменты, которые дали мне кое-что понять про твоего мужа… Положа руку на сердце, я действительно думаю, что если он и захочет причинить тебе боль — она… не будет физической.

Нахмурившись, я обессиленно прислонилась к стене. Этот разговор выкачал из меня немало сил и здорово запутал, вместо того, чтобы хоть что-то прояснить.

— Я так устала… — искренне произнесла я.

Мама вздохнула.

— Знаю. Иди, девочка, отдохни, закончим разговор… Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Я покосилась на дверь, будто только вспомнила где и почему нахожусь, и угрюмо согласилась:

— Да.

Так не хотелось завершать разговор… Хотя он был трудный, но связь с Адиной меня успокаивала. Даже если она была на расстоянии.

— До встречи, моя хорошая. Я буду молиться за тебя!

— Пока, Адина.

В трубке послышался длинный гудок, и я окончательно уселась на пол. Какая-то резкая апатия накатила. Как будто все это время я держалась лишь благодаря одному уверенному чувству внутри, которому слепо доверяла — я считала, что в любой момент могу уйти из этого дома! Однако после разговора с мамой мне пришлось признать — это вовсе не так…

Стало все равно на все. Не хотелось вставать… Я решила — посижу здесь немножко. Кому какая разница? Это мое личное время. Где хочу там и провожу его.

12

В какой-то момент опустив взгляд, я сосредоточила его на своей руке. Приподняла ее и задумчиво сняла кольцо с пальца, символизирующее мою принадлежность мужчине, которого, по сути, я совершенно не знала!

— Боже… — прошептала надломлено. Руки упали на колени и, тяжко вздохнув, я устремила взгляд в потолок. — Ну, за что мне это?..

Казалось я ни за что не приму нынешнюю реальность. Меня словно поместили в мир, которому я совершенно не принадлежу! Сколько же еще темнота будет царить в моей голове? А если однажды она рассеется… Будет ли мне по силам столкнуться со своим прошлым?

Тревожные мысли утянули меня так глубоко, что я не замечала времени. Уже когда ноги онемели и начали ныть — поняла, что сижу на полу довольно долго. Или это глухие шаги за дверью заставили меня очнуться? В любом случае пора было возвращаться в реальность. Даже если она мне не нравилась…

Со стоном поднявшись, я двинулась к журнальному столику, чтобы вернуть трубку на место. Сразу следом направилась к дверям, догадываясь, что возможно это были шаги Луизы, которая успела потерять меня. Однако едва я протянула ладонь к ручке, как они внезапно распахнулись…

Только вместо Луизы я столкнулась лицом к лицу с хозяином этого дома.

Обутый и одетый в верхнюю одежду, муж буквально влетел в зал, что невольно заставило меня отступить. Столкнувшись со мной взглядом, он резко замер и поджал губы. Я тоже застыла. И как воды в рот набрала.

Возможно, Адам ждал каких-то объяснений от меня, но я лишь растерянно уставилась на него. Наверное, слишком растерянно — это внезапное появление отчего-то встревожило.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил он.

— Я… — выдала я нелепо. Затем принялась выдумывать на ходу: — Я просто гуляла по дому и… немного здесь вздремнула.

Слегка прищурившись, мужчина цепко обвел глазами зал, будто здесь мог находиться кто-то еще. Испарина выступила на коже, когда взгляд Адама замер на чем-то позади меня. Я не могла обернуться и проверить, но ощущение было, что он посмотрел именно на телефон!

— Надеюсь, ты выспалась, — странным тоном сказал муж, резко посмотрев на меня. — Почему не сказала Луизе о своих планах?

Невольно обняв себя руками, я честно призналась:

— Я не нашла ее возле спальни. — Затем за мгновение решила, что лучшая защита это нападение. — И вообще… Я не думала, что мне обо всем нужно докладывать!

Очерченная бровь мужа едва дернулась, а я тут же потеряла всю браваду.

— Да. Ты должна обо всем докладывать, — холодно объявил он. — Чтобы я не срывался домой, бросая все дела, каждый раз, как тебе что-то взбредет в голову!

Мгновенно стушевавшись, я отвела взгляд. Неужели меня действительно потеряли? И сразу доложили хозяину дома… Поэтому он приехал?..

— Извините, — произнесла я негромко.

Не столько потому что сожалела, а потому что стремилась максимально сгладить любые подозрения.

— Мне жаль, что вас оторвали от дел, и… Больше этого не повторится. — Покосившись на двери, я осторожно спросила: — Я могу идти?

Упрямо глядя на меня, Адам будто нехотя отступил в сторону. Однако он не собирался меня отпускать. Чтобы добраться до двери мне пришлось пройти очень близко к нему, и в этот момент муж внезапно поймал мое предплечье, заставляя вздрогнуть и замереть. Не спеша, но настойчиво он поднял мою ладонь на уровень своих глаз, и ужас охватил мое тело.

— Где твое кольцо? — спросил Адам с налетом стали в голосе.

А я уставилась на свою руку, будто оглохла и онемела. И с каждой секундой муж, кажется, сдавливал мое запястье все сильнее.

Решившись встретиться с черными глазами, я поняла, что от растерянности не могу справиться с эмоциями. Потому что по глупости забыла кольцо на полу возле окна! И я совершенно не могла придумать, как это объяснить.

Мамины слова о том, насколько этот мужчина может быть груб со мной, очень не вовремя всплыли в сознании и окончательно привели меня в панику…

— Я не знаю, — еле слышно произнесла я, чувствуя, как глаза быстро наполняются слезами.

Мариям возьми себя в руки! Это ненормально… Ты же выдаешь все с потрохами и ему показываешь слабость!

Но чем больше я ругала себя, тем тяжелее было справляться.

— Не знаешь? — наводящим тоном повторил Адам.

— Может… в ванной!.. — торопливо выдала я, подавив ком в горле. — Кажется, я сняла его, когда мылась…

Я все-таки не сдержала всхлип. Лицо мужа в тот же миг стало хмурым, и захват на руке резко ослаб. Черные глаза испытали меня напряженным вниманием, а я никак не могла справиться с дрожью.

— Найди его, — сдержанно велел Адам, больше не пытаясь прикоснуться ко мне или приблизиться. — И больше не снимай.

Выдав нервный кивок, я поспешила уйти из зала, а главное от него подальше. Казалось еще чуть-чуть, и я выложила бы мужчине все как на духу! Настолько было тяжело находиться рядом с ним, выдерживать его требовательный взгляд…

Около лестницы меня уже поджидала Луиза, на которую я не поднимала глаза. Стыд сковал по рукам и ногам из-за всего… За то, что тайно пошла в зал, чтобы позвонить маме, за то, что лгала мужу в глаза, за то, что каждый раз дрожала перед ним как пугливый заяц!

— Мариям, пожалуйста, больше не делайте так! — попросила женщина, едва сдерживая спокойный тон, когда я приблизилась. — Не оставляйте меня в неведении.

— Хорошо, — послушно пообещала я, лишь бы не давать повода для дальнейшего разговора.

13

Не трудно догадаться, чем я болела оставшийся день. Нервно кусая губы, думала о том, как вернуть кольцо и остаться незамеченной. Ведь одно дело если бы я действительно оставила его в ванной — в этом есть логика, но если украшение вдруг найдут в зале… У хозяина дома непременно возникнут вопросы, с чем связана такая халатность? А еще одного столкновения мне так стойко не выдержать.

Вечером Луиза приготовила для меня весьма интересное занятие. Вязание. И если первая моя реакция была скептической, то вскоре я всерьез увлеклась, делая спицами различные петли. Все потому что у меня очень хорошо получалось! Даже Луиза похвалила. Невольно прошла мысль, что возможно в прошлом я этим занималась, и руки все вспомнили.

Время за вязанием прошло быстро. Ровно в девять моя надзирательница велела закругляться и сообщила, что пора готовиться ко сну. Ну прямо как в детском саду… Хотя, если подумать, чем отличался этот режим от больничного? Но что-то каждый раз заставляло меня раздражаться. Внутри возросло предвзятое отношение ко всему в этом доме.

Вчерашний урок от мужа не прошел даром — я не стала возражать против присутствия Луизы в ванной. Скрепя зубами постаралась быстренько принять душ, а затем, укутавшись в полотенце, распрощалась с ней в спальне.

К счастью никакого головокружения не произошло. Должно быть, лекарства, к приему которых Луиза была очень придирчива, помогали. Наверное, поэтому она и не стала ждать, пока я переоденусь. Пожелала мне спокойной ночи и удалилась.

Как только дверь за женщиной закрылась, я сосредоточила напряженный взгляд на одежде, которую она приготовила мне на ночь. Видимо хозяин дома дал Луизе не все инструкции насчет меня…

Приблизившись, я дотронулась до качественной ткани белого нижнего белья и сорочки. Все это было куплено без моего участия, и муж не скупился. Как будто вовсе не планировал, что одежда будет покоиться на полках, а я буду греться одним одеялом!

Ну что же за человек такой… Я совершенно не понимала, какие мотивы он преследовал!

Нерешительно постояв возле банкетки, я в какой-то момент оглянулась на дверь и закусила губу. Поддавшись внутреннему протесту, скинула полотенце и надела все, что на ней было. Не могу я… Пусть злиться, пусть что хочет делает — я никогда не привыкну спать без одежды! Да и не хочу привыкать.

Удовлетворившись своей твердостью, я выключила свет и забралась в постель. Однако сон не шел. Внутри все напряглось и замерло в ожидании прихода Адама. Да, я трусила… Как бы мне это не нравилось. Поэтому повыше подтягивала одеяло. Ну не станет же он проверять, в самом деле?

Мысли о кольце тоже не давали покоя. Время шло, я ворочалась и ворочалась, муж не приходил, а меня тем временем всё настойчивее опутывало желание спуститься в зал. Прямо сейчас, пока все разошлись и у меня есть шанс незаметно поискать кольцо!

Я смогла выдержать еще пару минут. Отговорки и опасения не помогли — я откинула одеяло, поднялась с кровати и направилась к шкафу. Надела первое попавшееся платье и как есть — с распущенными волосами поспешила к двери.

Выглянув в пустой, темный коридор я прислушалась. Тишина царила везде, как будто весь дом спал. Это немножко успокоило.

Бесшумно закрыв дверь спальни, я на носочках направилась в сторону лестницы, постоянно оглядываясь и нервно потирая руки. На первом этаже горел свет, но никого не было видно. И слышно тоже, поэтому набрав в легкие воздуха, я начала не спеша спускаться.

Неожиданно кто-то прошел внизу — справа, я тут же застыла, но к счастью шаги быстро удалились и стихли. Дав себе две секунды, я продолжила спускаться, но уже без осторожности. От лестницы до зала было рукой подать, однако я смогла облегченно выдохнуть, лишь когда оказалась за его дверями.

Сердце очень громко билось. В темноте я сориентировалась не сразу. Пришлось походить вдоль стен, чтобы найти включатель.

Я кинулась в угол, где сегодня пряталась и имела неосторожность оставить кольцо, едва привыкла к свету. От волнения взгляд плохо фокусировался — я никак не могла найти украшение на светлом паркете. Даже села на корточки, заглянула под комод, прошлась по полу руками, но ничего! Кольца нигде не было.

— Ох… Ну где же ты? — негодующе прошептала я.

— Что-то потеряла?

Спокойный мужской голос, внезапно раздавшийся в зале, подействовал на меня как удар тока. Резко выпрямившись, я оглянулась и застыла, увидев мужа, стоявшего у дверей.

В голове издевательски пролетело: попалась.

Он был одет в деловой костюм и черную рубашку, как будто только вернулся с работы. Вернулся как раз, когда мне пришло в голову прогуляться по дому! Как бы я не напрягала мозг, никак не могла придумать этому оправдания. И правду сказать смелости не хватало. Поэтому я просто стояла в безмолвии, нервно сминая пальцами платье. А Адам начал не спеша приближаться.

— Ну? Расскажешь мне? — надавил он.

Неприятные мурашки сбежали по коже. Опустив глаза в пол, я негромко призналась:

— Я кое-что потеряла.

Мужчина хмыкнул и вдруг бесстрастно предположил:

— Наверное, когда прилегла здесь вздремнуть?

Я невольно подняла голову, чтобы увидеть его взгляд. Не знаю, о чем муж догадался, но он отражал гораздо больше эмоций, чем его голос. Да и мои глаза наверняка отражали, что я загнана в угол!

— Не переживай. Я нашел твою потерю, — неожиданно сообщил Адам, заставляя меня растерянно нахмуриться.

Не прерывая зрительного контакта, он достал что-то из кармана брюк, затем уверенно притянул к себе мою ладонь. Напряженно наблюдая, как обручальное кольцо вернулось на мой безымянный палец, я ощутила, как от волнения взмокли подмышки.

— Спасибо… — ляпнула зачем-то, не поднимая взгляда.

— Жаль мать не предупредила тебя, что путь обмана обычно приводит к бедам.

От этого ледяного замечания у меня перехватило дыхание, и я оторопело уставилась на мужа.

— Да, я знаю, зачем ты сюда приходила, — бесстрастно подтвердил он. Хотя я прекрасно видела, какое разочарование сквозило в его глазах.

Паника подтолкнула объясниться:

— Я… Я просто не нашла свой телефон!.. Мне нужно было поговорить с Адиной, но я подумала, что вы будете против…

— Я против того, что ты мне врешь! — вдруг рявкнул Адам, заставив меня подобраться.

Отрывисто вдыхая, я отступила от него. Внутри прошел разряд негодования и, с обидой глядя на него, я выпалила:

— Но вы ведь не оставляете мне выбора! Разве стала бы я обманывать, если бы… если бы вы вели себя иначе? — Запал охватил меня быстро. Я решила — если уж вывалить все, то прямо сейчас! — Я не чувствую себя дома… А как будто я в тюрьме, где контролируют каждый мой шаг! И я не чувствую, что вы, — я запнулась, уставившись на мужчину, которые не пытался меня прервать, но смотрел так давяще, что тело начало потряхивать. — Не чувствую, что вы мой муж. Вы чужой человек… Вы ведете себя так! Даже представить не могу, как я могла добровольно стать вашей…

Я не успела договорить.

Муж внезапно сделал шаг, рывком притянул меня к себе и, зафиксировав ладонью затылок… поцеловал. Сначала грубо, будто в наказание, так что я не успела сгореть со стыда, а только испугалась! Забилась в сильных руках лишь бы высвободиться. Но слишком скоро поцелуй стал иным — мягче и до неприличия… откровенным. Теплые губы Адама требовательно захватывали мои, его язык коснулся моего языка, увлекая меня в странный танец. Я даже не сразу поняла, что уже не трепыхаюсь, а нахожусь в каком-то необъяснимом ступоре! Все сосредоточилось только на этом внезапном поцелуе, на мужском запахе, который так неуместно показался мне приятным, и на вкусе…

Муж прервал поцелуй так же неожиданно. Но продолжал крепко удерживать меня.

— Достаточно, чтобы не казаться тебе чужим? — хрипло и жестко спросил он.

В ответ я лишь ошарашенно и неоднозначно мотнула головой.

— Попробуй перестать мне выкать, быть может тогда тебе станет легче ощутить насколько мы близки! — Черные глаза горели. Странным пламенем, чуждым для меня, непонятным. Но в одно мгновение Адам словно взял себя в руки. Медленно отпустил меня, увел взгляд и глухо велел: — Иди. Тебе пора спать.

Осторожно отступив от него, я тут же на неровных ногах направилась к дверям. Но далеко уйти не успела…

— Можешь звонить своей матери хоть каждый день, — раздалось снисходительное в спину. Я неловко замедлилась и оглянулась на мужа, который низким голосом добавил: — Но если я еще раз узнаю, что ты просишь ее помочь тебе уйти… Мне придется сократить ваше общение. До одного раза в год.

По внутренностям расползся неприятный свинец. Нервно сглотнув, я медленно повернулась и заставила себя продолжить путь, чувствуя, как адреналин бьет пульсом по вискам.

14

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я не заметила, как перешла на бег. Оказавшись в спальне, зачем-то плотно закрыла за собой дверь и сразу направилась к гардеробу, где торопливо сняла платье. Волнение никак не унималось. Я забралась на кровать, укрылась по подбородок, а дыхание все еще было частым и неровным.

Господи, как он узнал?.. Как?! Неужели телефон прослушивается? Но для чего?..

Мамины слова о том, что мой муж не простой человек вдруг приобрели смысл… Я принялась лихорадочно вспоминать, о чем с ней говорила и сердце, кажется, ухало все сильнее. Нажаловалась же, как девчонка малолетняя! И муж, получается, все это слышал?! Боже.

Возмущению за его предупреждение насчет моего общения с Адиной просто не было места — стыд буквально поглотил меня с головой! И пылающие губы так же не давали спрятаться от него…

Я коснулась их кончиками пальцев, напряженно уставившись на очертания потолка в темноте. Не внезапная встреча в зале, не то, что меня поймали на обмане и звонке матери, а именно поцелуй мужа намертво впился в мой мозг и стоял перед глазами!

Что это со мной произошло? Собственная реакция привела в замешательство! Ведь он целовал меня достаточно долго, чтобы я могла сделать хоть что-то: оттолкнуть, укусить, крикнуть… Но я так растерялась, что до сих пор не могла прийти в себя.

Жар разлился по щекам и внезапно распространился по всему телу. Стало душно под одеялом, но я продолжала упрямо кутаться, будто оно служило мне жизненно важным щитом!

Повернувшись на бок, я заставила себя закрыть глаза, совершенно не надеясь, что усну. Слишком много эмоций бушевало внутри. Однако когда муж вошел в спальню и лег рядом, я не услышала…

* * *

Распахнув глаза, я резко подскочила в постели, обнаружив, что комната уже залита лучами утреннего солнца. Внутри собралось странное неуютное ощущение, будто я проспала или что-то пропустила. Однако когда взгляд сосредоточился на смятом одеяле рядом, а затем переместился на прикроватные часы, напряжение мгновенно спало.

Еще только семь утра…

Плюхнувшись обратно на подушку, я протяжно выдохнула. Произошедшее вчера смешалось кашей в голове, но слишком скоро все начало неумолимо вставать на места.

«Достаточно, чтобы не казаться тебе чужим?»

Обожжённая смущением, я поморщилась как будто неосторожно задела едва зажившую ранку.

«Попробуй перестать мне выкать…»

Я закрыла лицо руками и отрицательно мотнула головой. Слава Богу, он уходит рано… Сейчас я не смогла бы даже в глаза ему посмотреть, не то, что на ты обратиться!

Ладони сползли с лица и, со стоном потянувшись, я лениво откинула одеяло. Хотя чувствовала, что не выспалась, считала бесполезным пробовать уснуть. Еще с больницы усвоила — если проснулась и уже светло, значит, день для меня начался. Без вариантов.

Оправив тонкие бретельки длинной сорочки, я широко зевнула и сонно зашагала в сторону ванной. В следующую секунду рассеянно посмотрела на дверь, которая открылась буквально одновременно с моим шагом…

Хмуро запахивая черное полотенце на бедрах, муж вышел из ванной, не сразу заметив меня — застывшую. А когда заметил, тоже остановился и как-то странно прошелся по мне сканирующим взглядом.

Внутри неприятно дернуло от резкого осознания, что я стою растрепанная у кровати в предательски помятой сорочке! Но я быстро решила никак не реагировать на это.

— Доброе утро! — напряженно выдала я, опустив глаза, лишь бы прервать неловкое молчание. А еще не смотреть на обнаженную и влажную грудь мужа.

— Не думаю, — раздалось глухое мне в ответ спустя долгую секунду.

Я даже вскинула взгляд в замешательстве, но Адам уже развернулся и направился к шкафу.

Стараясь ни с чем это не связывать, я решительно двинулась в открытую дверь ванной, которую, конечно же, заперла. Отметила, что паника внутри не получила подпитки, ведь реакция мужа оказалась не такой уж и страшной! Мир не перевернулся, не громыхнул. И правда, что здесь такого? Определенно у хозяина дома есть более важные вещи, чем обращать внимание на такие мелочи.

И все же умывалась я особенно тщательно и не спеша. Даже заплела себя, переживая, что муж еще не ушел. Напрасно. Он не планировал задерживаться — когда я вернулась в спальню там уже стояла Луиза, которая успела заправить постель и приготовить для меня одежду.

Новый день ничем не отличался от предыдущего. Все четко по графику и так до самого вечера. Мне даже показалось, что я начала потихоньку привыкать к своей неуютной реальности. Луиза уже не так нервировала, как и молчание пожилой поварихи, которую звали Айна. Нет, она не представлялась. Это Луиза как-то обратилась к ней, вот я и узнала. А от общения с Ириной я и вовсе получала одно удовольствие!

Хотя стоило признать — я чувствовала себя комфортно, только пока в доме не было мужа…

И да, несмотря на его снисходительное разрешение, я не стала сегодня звонить Адине. Вдруг она по незнанию о чем-то спросит меня, что не должны слушать другие? Или то, что не понравится Адаму? Не хотелось рисковать. Сомнений в том, что он исполнит свою угрозу, у меня не было.

Вечер прошел так же безмятежно как день — без происшествий, а главное нежелательных пересечений. Должно быть, муж снова решил задержаться на работе, или где он там пропадал до ночи… Я не чувствовала внутри особого любопытства. Разве что чуть-чуть.

В любом случае переодеваясь на ночь, я уже совершенно не переживала и не мучилась ожиданиями. Спокойно легла и быстро уснула.

Вот только среди ночи меня бесцеремонно разбудили…

Стало холодно. Кто-то убрал с меня одеяло и ослепил светом.

— Что вы делаете?.. — хрипло спросила я, щурясь от лампы, которую включили с моей стороны и разглядев рядом с кроватью грозную фигуру мужа.

— Встань, — велел он спокойно. Однако мне стало прямо не по себе.

Приподнявшись, я настороженно подчинилась, старательно удерживая дистанцию между нами.

— Ты кое-что забыла, когда ложилась спать, — терпеливо подсказал Адам. Опустил холодный взгляд на мою сорочку и велел: — Снимай.

Задержавшись на пару секунд, я отрицательно мотнула головой и отступила еще на шаг от него.

— Нет. То есть я не забыла!.. Я просто… я не хочу спать без одежды.

Склонив голову на бок, муж некоторое время испытывал меня взглядом в упор.

— Хорошо, — вдруг согласился он. Однако прежде чем я успела облегченно выдохнуть, с одним выпадом оказался ко мне вплотную и над ухом произнес: — Я помогу тебе.

— Что?..

Не успела я среагировать, как мужские пальцы ловко поддели вырез моей сорочки, и послышался треск. Я даже не почувствовала ничего — ткань просто разошлась и все!

Ахнув, я попыталась отстраниться, но Адам действовал непреклонно — избавил меня от разорванной сорочки за считанные секунды. Трусики постигла та же участь. Легко и быстро сорвав их, мужчина отбросил белье на ковер, затем одним взглядом припер меня к стене.

— Вы… Вы…

Он приблизился, как ни в чем не бывало, и наклонился к моему лицу.

— Я буду делать так каждый раз. Пока тебе нечего будет надеть кроме одеяла!

Глядя на мужа как на безумца, я лишь издала возмущенный вздох. А он не спеша отступил и сдержанно сказал:

— Ложись спать. Уже поздно.

Ненормальный… Он точно ненормальный!

Адам не сводил с меня глаз, пока я не нащупала рукой одеяло, под которым настороженно спряталась. Вскоре свет погас, и муж лег рядом. Наверняка он сразу уснул, тогда, как мой сон безвозвратно пропал.

15

Вся ночь прошла в мучительном полудреме. Утром я слышала, как мужчина проснулся — каждый его шорох, и почти не дышала, пока он собирался. Лишь когда дверь глухо хлопнула, приподнялась, поцарапав ее осуждающим, усталым взглядом.

Глаза невольно переместились на кучку разорванной одежды возле кровати и в груди неприятно дернуло. Ком встал в горле, вместе со свежими воспоминаниями. Откинув одеяло, я слезла с постели и села на корточки рядом с остатками сорочки.

Нужно убрать, пока Луиза не пришла… Кто знает, что она подумает, увидев это?

Взяв одежду, я прошла к прикроватной тумбочке и запихала ее в пустой ящик. Затем обессиленно села на кровать, не сдержав тихий всхлип. Пребывание в этом доме среди чужих людей и так было невыносимо, но этот мужчина совершенно меня не щадил! Не упускал момента, чтобы унизить, поставить на место, показать свою неприязнь.

Зачем он это делает?.. Чтобы я считала его монстром? Чтобы ненавидела и боялась?! Что ж у него прекрасно выходило!

Измотанно улегшись на подушку, я притянула к себе одеяло и сомкнула свинцовые веки. Какие мысли только не рождались в поисках причины такого отношения ко мне, но я никак не могла прийти к единому мнению. Слишком противоречиво… Даже если допустить, что я была в чем-то виновата перед мужем, тогда зачем он позволил мне войти в свой дом? Если поставил себе цель наказать, отыграться, почему выбрал именно это момент, когда я особенно уязвима? Но при этом обеспечил все условия для физического выздоровления.

Я ничего не понимала. И все больше поддавалась унынию, не успевая отойти от обид. Они так и душили до слез… Сколько еще испытаний он приготовил для меня? Сколько еще я буду терпеть?..

Я не заметила, как провалилась в сон. Кажется всего на минуту, прежде чем раздался ненавистный стук в дверь. Однако сегодня Луиза не стала следовать своим непоколебимым инструкциям. Лишь сообщила, что завтрак готов и что она будет ждать меня внизу. Даже в спальню не вошла.

Это немного озадачило и помогло проснуться. Да ну. Неужели мне дали возможность побыть самостоятельной? Хозяин дома велел? Ну, конечно же, без его слова здесь и муха не пролетит. Похоже, те нескольких инцидентов, что произошли здесь за время моего присутствия, дали ему понять, что не такая уж я беспомощная…

Поморщившись от накатившей мигрени, я откинула одеяло и поднялась с постели. Не хотелось ни о чем думать. О муже тем более.

От нового дня я не ждала абсолютно ничего, кроме того, чтобы он скорее закончился. Однако за завтраком Луиза сообщила мне неожиданную новость. Оказалось, сегодня в обед я должна была ехать на плановый прием к своему врачу!

О, как же это меня подбодрило. Единственное светлое событие с тех пор, как я переступила порог этого дома! Ведь я очень симпатизировала человеку, который курировал меня в клинике. Мужчина был добрым, внимательным — самым первым лицом, которое я увидела после комы, и к которому успела привыкнуть!

Кажется, я даже немножко влюбилась в Олега Маратовича… Он был видным мужчиной, хоть и на порядок старше меня, и каждый раз как заходил в палату, я невольно начинала краснеть. Однако все же больше врач мне нравился именно как человек, поэтому новость о встрече с ним я восприняла с воодушевлением. К тому же меня не могло не радовать, что я, наконец, выберусь за пределы этого злосчастного дома…

Он душил меня — даже прогулки в саду не компенсировали это ощущение. Так что любой повод выехать казался праздником.

Ровно в двенадцать я была готова. Мне хотелось выглядеть хорошо, поэтому я не пренебрегла богатством своего гардероба — надела симпатичное, приталенное платье с юбкой чуть ниже колен и совсем новое зимнее кашемировое пальто. Голову я красиво обернула теплым платком и взяла небольшую кожаную сумку в тон.

Пока собиралась ни о чем не могла думать, кроме того, что очень скоро увижу знакомое лицо, проедусь по городу или может, мы даже погуляем с Луизой! Не придала значения тому, что она вовсе не спешит одевать верхнюю одежду, а только вокруг меня крутится. Уже спускаясь по лестнице, я поняла почему…

Одетый в стильное коричневое пальто, муж широким шагом вышел из прихожей нам на встречу, и я ощутила, как вытянулось мое лицо.

Ох, нет…

Я совершенно не была готова встретиться с ним и тем более куда-то ехать!

Ни слова не говоря, хозяин дома дождался, пока мы спустимся, и оглядел меня с головы до ног. Затем обратился к Луизе:

— Документы.

— Все здесь, Адам Салихович! — тут же ответила она, протянув ему мою сумку.

Взяв ее как свою, муж даже не встретился со мной взглядом. Уверенно обхватил мою руку и велел:

— Идем.

Он вел меня как маленькую до самой машины. Дорогой, представительной, с личным водителем, который покорно стоял рядом, несмотря на холод и ждал хозяина. Адам сказал ему садиться за руль, сам — открыл для меня дверь и вскоре тоже оказался на заднем сиденье рядом со мной.

Виток настроения, который так многообещающе тлел внутри меня, окончательно погас. Всю дорогу я смотрела исключительно либо в окно, либо на свои руки. Муж в свою очередь то и дело отвечал на звонки, всякий раз наводя меня на мысль, что он мог бы и не отвлекаться от своей работы… Луиза прекрасно бы справилась с ролью сопровождающего!

Из-за нежеланного соседства, дорога показалась долгой. Но вот, наконец, я увидела знакомый фасад клиники, и немного оживилась.

Автомобиль подъехал прямо к ступеням, однако муж снова взял в плен мою руку, словно я могла вдруг потеряться! Его горячая ладонь держала надежно и казалась мне неестественно горячей. Все внимание невольно сосредотачивалось только на этом. И Адам наверняка прекрасно чувствовал, как я напряжена, но его совершенно это не смущало

В фойе на втором этаже нас встретила администратор. Она сообщила, что врач уже ждет и проводила нас до нужного кабинета. Возле него, Адам первым делом снял с меня верхнюю одежду, затем уже разделся сам. В открытую дверь просторного кабинета, я вошла первой и, увидев Олега Маратовича, не смогла сдержать улыбки.

— Здравствуйте!.. — воскликнула смущенно и радостно.

— Так-так-так… Кто ко мне пожаловал? — бодро отозвался врач, широко улыбнувшись в ответ. — Проходите, Мариям. Рад вас видеть!

Как всегда в тщательно выглаженном белоснежном халате и стильной рубашке с расстегнутым воротом — он приблизился и сдержанно пожал мои руки, окружив приятным мужским ароматом. То ли от волнения, то ли от привычной реакции, но мое лицо тут же вспыхнуло. Поэтому я старалась оставаться спиной к мужу, к которому направился Олег Маратович.

После приветствия меня проводили к кушетке, а Адам устроился в кресле недалеко от рабочего стола и не сводил с меня глаз весь осмотр.

— Так… Хорошо, — заключил врач, выключая маленький фонарик и беря планшет в руки. — Я доволен. Вижу, ваш муж ответственно заботится о вашем здоровье!

Мельком встретившись с черными глазами, я уныло опустила взгляд. Олег Маратович не заметил этого и пригласил меня сесть в кресло, которое стояло рядом с Адамом. Затем он неожиданно начал задавать вопросы касательно моей повседневной жизни и адаптации к ней. Сначала ничего такого, но с каждым новым вопросом мне становилось все труднее отвечать.

Все хорошо. Все замечательно. Меня все устраивает…

Вот, что я пыталась выразить, подавляя неприятные моменты в памяти.

Когда совсем терялась, Адам отвечал за меня. Уверенно, ничего не приукрашивая, но и не вдаваясь в подробности, которые бы непременно смутили здесь всех. Наверное даже если бы в кабинете не присутствовал муж, я бы не смогла пожаловаться Олегу Маратовичу и рассказать всю правду… Как бы он мне не нравился — он был чужим человек. Хотя может напрасно я так, и мужчина понял бы меня? Дал совет, подбодрил. Он добрый. Он обязательно бы сделал все правильно!

Навязчивое желание рассказать, довериться, поделиться наболевшим — начало все сильнее стягивать горло эмоциями. И думаю, проницательный врач заметил это, когда я делала паузы перед ответом, а еще избегала смотреть ему в глаза.

— Ладно, не буду больше вас мучить, — озадаченно сказал он в какой-то момент. — Понимаю, что сейчас вам тяжело, Мариям… Хотя период адаптации редко для кого проходит легко.

Я подняла на мужчину взгляд, не стесняясь, что он вот-вот заблестит от слез.

— Олег Маратович, — обратилась взволнованно, словно у меня был последний шанс поговорить с ним. — А моя амнезия… Сколько еще она продлиться?

Опустив хмурый взгляд, врач ответил нам обоим:

— К сожалению, я не могу сказать наверняка. Все-таки кома длилась немало времени. Однако вы быстро поправляетесь, Мариям, и вы молоды, так что… думаю, память непременно вернется к вам раньше, чем мы можем предполагать!

Едва качнув головой, я опустила глаза, чувствуя, что муж смотрит на меня. Будто за этим вопросом я что-то прятала, и он хотел знать, что именно.

— В ближайшие дни нужно будет сдать анализы, Адам Салихович, — сказал ему мужчина. — Я бы хотел посмотреть динамику. Пока лечение продолжаем.

Адам коротко кивнул, и Олег Маратович обратился ко мне:

— Мариям, на сегодня все. Будем на связи.

— Хорошо… Спасибо.

Я поднялась с кресла одновременно с мужем, но врач неожиданно его остановил.

— А вас я хотел бы задержать на несколько минут. Если вы не против.

Адам испытующе взглянул на мужчину и помедлил.

— Да, конечно, — сдержанно отозвался он. Затем его взгляд сосредоточился на мне. — Подожди меня в коридоре.

Подтянув сумку на плечо, я обронила прощание Олегу Маратовичу и послушно побрела к дверям. Выйдя из кабинета, неуверенно огляделась и со вздохом села на ближайшую софу.

Допрос врача не выходил из головы, и на душе все настойчивее оседала тяжесть. Из-за того, что я не могла рассказать ничего хорошего о своей повседневности. Мне было в ней так плохо… Я бы с удовольствием выбрала лежать в этой клинике, чем возвращаться в дом мужа!

Пока я ждала, мой отстраненный взгляд проходил по людям, сидящим на соседних диванах и стоящих у ресепшена. Будто я искала кого-то знакомого среди них.

Если бы мама знала, что я здесь… она наверняка бы приехала!

Она так хотела забрать меня домой. Там — она бы окружила меня непомерной заботой и вниманием. Там — мне наверняка было бы гораздо лучше.

Эти мысли неизбежно привели к тоске. Ну почему я должна ехать с ним?! Почему должна быть там, где не хочу?!

Внезапно мой разум словно прояснился. Я оттолкнулась от спинки софы, стремительно поддаваясь бунтующей мысли. Действительно, почему я должна?! Кто меня держит? Прямо сейчас кроме меня самой — никто!

Поднявшись с софы на неуверенных ногах, я хаотично огляделась. Подошла к вешалке и, напряженно глядя на дверь кабинета, из которого в любой момент мог выйти мой муж, сняла свое пальто. Пара шагов назад, поворот и я пошла прямо по коридору. Спокойно и не спеша, будто где-то в глубине души хотела, чтобы меня остановили. Чтобы уберегли от ошибки, если я ее совершаю.

Однако когда я оказалась на лестнице, это ощущение пропало, как не было. Мой шаг ускорился, а в голове закрепилось единственное желание — больше не останавливаться.

16

Адам

Взгляд и тон доктора сразу подсказали мне, что разговаривать мы будем не о пилюлях. Больно нервный выдался прием для пациентки, которая вышла за дверь. Впрочем, мне и самому не по себе было. Особенно после того, как насмотрелся, с каким щенячьим восторгом жена общалась с этим мужиком, которого я сам и нанял. И с каким мрачным видом отвечала на его вопросы о жизни после клиники. То есть со мной.

Да, заслуженно. Но надо признать — меня это вздернуло. Будто мне в волосы вцепились чьи-то пальцы и заставили посмотреть на себя со стороны.

— Пожалуйста, присядьте, — хмуро предложил хозяин кабинета, указав вернуться в то же кресло.

Сам он встал впереди стола и, подперев его ногами, сложил руки на груди.

— Что такое? — спросил я, нехотя усаживаясь.

— Прошу заранее простить меня … — наводящим тоном изрек врач, глянув исподлобья. — Но сейчас я буду вынужден затронуть не самую приятную для вас тему. Ради блага Мариям.

Медленно откинувшись на спинку кожаной мебели, я вперился в него напряженным взглядом, но благосклонно произнес:

— Я весь внимание, доктор.

Мужчина вскинул брови и неуверенно начал:

— Дело в том… что я, как и многие в городе, знаю, что произошло у вас в прошлом. У вас с женой, — уточнил он и внутри меня дернуло. Я предупреждающе саданул врача глазами, потому что в действительности не ручался, насколько далеко позволю ему копнуть в этом направлении. А он поспешил понимающе добавить: — К сожалению, люди разнесли эту историю…

— Ближе к делу, Олег Маратович, — перебил я ледяным тоном. — К чему это?

Он шумно выдохнул и, сцепив руки в замок, ответил:

— Ладно. Меня беспокоит психическое состояние Мариям. Скажем так… я не посмею как-то оскорбить вас подозрениями, но скажу, что адаптация проходит тяжело. И этому явно есть причины. Вы и сами все видели.

Я медленно опустил взгляд, молча соглашаясь с тем, что и вправду не слепой.

— Возможно, вы недооцениваете насколько ее нервная система чувствительная, Адам Салихович, — не предположил — констатировал хозяин кабинета, — но сейчас вашей жене требуется особое отношение.

Некоторое время я буравил глазами воздух, переваривая возникшее внутри сдавливающее чувство. Моменты, случившиеся с ней в доме, начали один за другим всплывать в голове и скручивать нервы.

— Нужно что-то менять, — выдернул меня из мыслей обеспокоенный голос врача. — Лекарства, по всей видимости, не компенсируют то, что Мариям получает извне. Конечно, если вы не хотите, чтобы я выписал вашей жене препараты с более сильным воздействием…

— Исключено, — отрезал я. — Она должна справиться сама.

— Но она не справляется! — твердо возразил он. — И если вы не придадите этому должного значения сейчас — очень скоро ситуация может выйти из-под контроля.

Внутри вместе со скепсисом всколыхнулся напряг.

— Что вы имеете в виду?

— То, что вслед за депрессией последует состояние, из которого ее можно будет вытащить только при помощи специалиста, — мрачно заключил Олег Маратович, настырно глядя мне в глаза. — Кроме того вы не сможете предугадать, на что толкнет Мариям это неуправляемое состояние. Поверьте, пока вам кажется, что вы держите все под контролем, но в какой-то момент… вы ощутите себя абсолютно беспомощным с ней!

Стиснув челюсти, я подался вперед и хмуро потер ладони. Мне не понравилось то, что я вмиг себе представил.

— Я могу понять, что вам не так просто справиться. И не только потому, что у Мариям амнезия… Но уверен, вы не желаете ей зла. И если…

— Что я должен делать? — спросил я, резко взглянув на врача. Давая ему понять, что поверил и не собираюсь спорить с вещами, в которых нихрена не разбираюсь.

Он вздохнул, будто мои слова принесли ему облегчение.

— В первую очередь это здоровая, спокойная обстановка в доме. Дайте ей больше пространства, если так будет проще этому следовать, — предложил хозяин кабинета. — Я не прошу вас совсем избегать пересечений — это тоже не выход. Но если они случаются, то непременно должен быть положительными!

— Я понял, — угрюмо отозвался я, поднимаясь с кресла. — Что-то еще?

— Нет… Для начала этого достаточно. И поймите, Адам Салихович, я не пытаюсь вам указывать, что делать. Я хочу помочь! Как лечащий врач Мариям, я заинтересован в ее скорейшем выздоровлении и делаю все для этого, но… кое-что не зависит от меня. — Он шагнул ко мне и протянул руку. — Ей нужна ваша помощь.

Помедлив мгновение, я пожал ее в ответ и успокоил врача:

— Я вас услышал.

Из кабинета выходил со скользким чувством, будто меня отчитала как щенка. Причем по делу. Не стоило отрицать — слова Маратовича возымели эффект, но пока я не особо представлял, с чего именно должен начать работу над ошибками.

Размышления резко отошли на второй план, когда мой взгляд не нашел знакомую фигурку на диване возле кабинета. Очень скоро я понял, что Мариям вообще в коридоре нет! И ее одежды тоже. Только сумка и осталась одиноко валяться рядом с диванным подлокотником.

17

Мариям

Холод обжигал легкие от частого дыхания. Мой шаг не был быстрым, но из-за желания скрыться от внимания водителя, который курил возле машины, я была так напряжена, что сердце выпрыгивало из груди. Мужчина стоял спиной, пока я удалялась от здания клиники, но ведь в любой момент мог оглянуться!

Наконец меня укрыли стены соседнего дома, и тело окрылило чувство облегчения. Я ускорилась, перешла чуть ли не на бег и начала без разбора петлять между домами. На пути попадались люди, в лица которых я невольно вглядывалась, словно могла увидеть знакомое или кто-то мог подсказать мне дорогу. Дорогу…

Настал момент, когда я заставила себя остановиться и осознала, что при мне совершенно ничего нет. Ни телефона, ни маминого номера, ни хоть сколько-нибудь денег! О том, чтобы вернуться назад и мысли быть не могло, но паника не заставила себя ждать и привела меня в ступор. Я растерянно огляделась в незнакомой местности с чувством полной дезориентации.

И что дальше Мариям?

Для долгой прогулки ты не одета, темнеет сейчас рано, и у тебя нет совершенно никакого плана!

Некоторое время я беспомощно топталась возле длинного павильона с магазинными вывесками. В какой-то момент что-то холодное коснулось носа, и я невольно подняла глаза к небу, закрытому плотными белыми облаками. Пошел снег. Я достала ладонь, поймала пару снежинок и, наблюдая, как они тают, отметила, как тают внутри лишние эмоции.

Страшные минуты отчаяния, вдруг сменились мелькнувшей надеждой. Я представила себе страницу блокнота, где писала номер Адины и поняла, что помню его! Да, кажется, помню…

Улица не была людной, но первая попавшаяся женщина позволила мне воспользоваться ее телефонам. К мужчинам я побоялась подходить…

Дрожащими от волнения пальцами набирая номер, я совершенно не думала, что он окажется не верным. Ответила какая-то молодая девушка, и она уверила, что я ошиблась. Но как? Неужели цифры перепутала!

Я сделала еще две попытки, но обе они оказались неудачными. Пришлось отдать телефон женщине и поддаться плохим мыслям.

Господи, что же мне делать? Куда идти?.. Я должна придумать. Непременно должна!

Снег быстро превратился в крупные хлопья, и начал оседать тонким покрывалом мне на пальто. Мороз пронизывал ноги в одних колготках, пробирался под одежду, кусал. Кажется, я бродила по улицам города уже больше часа, но так и не приняла никакого решения, только еще больше поддавалась отчаянию!

Слезы наворачивались на глаза. От холода уже стучали зубы, меня знобило. На каком-то переходе, мне даже пришлось опустить лицо, чтобы прохожие не видели, как я плачу. Светофор издал сигнал, люди начали переходить, и я тоже побрела с ними.

Внезапно сбоку запищали тормоза, я подняла голову и через снег увидела грузовик. Он двигался прямо на пешеходный переход, как раз там, где я проходила!

Резко остановившись, я уставилась на него во все глаза. Меня словно парализовало! Адреналин обжег тело, а в голове внезапно всплыла картина…

«– Папа?.. Папа, что с тобой?

Но он не мог ответить — его рука побелела от того, с какой силой он сжал руль, а ладонь вдавилась в грудь.

Визг тормозов смешался с оглушительным гудком. Я резко обернулась на звук и увидела через окно, что на нас несется машина! На скорости ее повернуло на бок, секунда ударила по вискам и темнота закрыла картинку, вместе с жутким хлопком…»

— Эй… Эй! Ты чего, девушка?! — раздался надо мной басистый голос.

Вскинув взгляд, я посмотрела на седого мужчину, который потрепал меня за плечо. Стремительно вернулась в реальность и осознала, что сижу прямо на асфальте! Страшный грузовик так и стоит перед пешеходом, дверь с водительской стороны открыта, а сам водитель, похоже, находился рядом со мной.

— Ну-ка вставай!.. — велел мужчина, поднимая меня за руку.

С другой стороны мне тоже кто-то помог подняться и уйти с дороги. Водитель все о чем-то спрашивал, но я никак не могла прийти в себя. Хотелось спрятаться от внимания людей, которые, казалось, отовсюду на меня глазели.

— Что с тобой случилось, дочка? — беспокойно спросила незнакомая женщина, стоявшая ближе всех.

Она протянула мне платок. Оказывается, я плакала… Слезы то и дело скатывались по щекам.

— Как тебя зовут?..

Я растерянно посмотрела на незнакомку, а затем на мужчину-водителя. Они оба ждали ответа, но я как воды в рот набрала. Не могла элементарно выговорить свое имя!

Мужчина нетерпеливо цыкнул.

— Так, понятно. Звоните в полицию!

— В полицию?.. — возразила женщина. — И что они сделают?

— А вы что сделаете? — резонно заметил он. — Девчонка явно не в себе!

Незнакомка с добрым лицом напряженно посмотрела на меня своими глубоко посаженными глазами.

— Может она просто в шоке…

— Ай, разбирайтесь сами! — раздраженно махнул рукой водитель грузовика. — У меня машина стоит!

Осуждающе проводив его глазами, женщина покачала головой.

— Ну, ты как? — участливо обратилась она ко мне. — Чего так напугалась? Аллах, ты вся дрожишь…

— Мама! — окликнул кто-то сзади, и незнакомка вскинула взгляд.

Невольно оглянувшись, я увидела мальчика лет двенадцати, который топтался на дороге возле серого внедорожника. Его все объезжали — видимо это был ее машина и, увидев меня, она вышла, чтобы помочь.

— Ладно, пойдем-ка со мной, — вдруг сказала женщина, торопливо приобняв меня за плечи.

Мы направились к внедорожнику, и очень скоро я оказалась на заднем сиденье теплого салона. Сын женщины сел спереди, не переставая коситься на меня.

— Кто это, мам?..

— Я бы тоже хотела узнать, — со вздохом сказала она, усаживаясь за руль.

Машина тронулась, но проехала совсем немного. Миновав светофор, моя новая знакомая припарковалась у обочины и, будто поразмышляв пару секунд, оглянулась.

— Где ты живешь? — задала она просто вопрос, не подозревая, насколько он для меня сложен.

Мое напряженное молчание заставило женщину нахмуриться.

— У тебя есть телефон? Можешь позвонить кому-нибудь?..

Я отрицательно мотнула головой и, наконец, подала голос:

— Я… забыла его.

— Значит, говорить ты все-таки умеешь, — заметила она, улыбнувшись. — Может ты не местная? В этом городе живешь?

— Да, — ответила я уверенно.

Но этой информации было слишком мало… Женщина вздохнула и снова задумалась.

— Так как тебя зовут? Меня — Саида.

— Мариям, — ответила я, слегка улыбнувшись. Саида очень располагала.

— А фамилия?

Я неловко отвела глаза, пытаясь отыскать в голове хоть что-то, чтобы не выглядеть совсем странной. В конце концов, членораздельно и неуверенно произнесла:

— Алиева… — Так ко мне не раз обращался врач и медсестры. Но я не знала — это была девичья фамилия или от мужа?

— Ох, что же мне с тобой делать? — отстраненно выдохнула женщина.

— Мам, когда мы уже домой поедем? — вклинился ее сын.

— Потерпи, Тимурчик. Надо же сначала девушке помочь!

Не знаю, что Саида решила, но машина снова тронулась, и больше вопросов ко мне не было.

Женщина казалась мне хорошей. Может, она позволит мне остаться у нее? Хотя бы на чуть-чуть. И я успею что-нибудь придумать…

Пока внедорожник колесил по снежному городу в неизвестном направлении, я успела успокоиться и немного расслабиться. В какой-то момент машина снова остановилась, но я не смогла понять, где именно. Не похоже было на жилой район… Саида припарковалась прямо у ряда высоких елок, за которым скрывалось здание.

— Посиди здесь, я сейчас, — сказала она мне.

Ее сын тут же позвал:

— Мам?

— И ты тоже посиди!

Женщина вышла из машины, а я переглянулась с мальчишкой, которому мое общество явно не нравилось. Устремив взгляд к противоположному окну, уставилась на широкий тротуар неподалеку. Он тянулся до перекрестка, за которым виднелись колонны парка.

Может, где-то здесь работает ее муж, и она решила посоветоваться с ним?

Пока я ждала, размышляла над тем, что могла бы вернуться в клинику. Завтра вполне! Я ведь знала ее название, а там — легко нашла бы Олега Маратовича. У него точно были данные о маме и я…

Внезапно с моей стороны открылась дверь. Но вместо знакомой женщины, я увидела упитанного мужчину в полицейской форме.

— Здравствуй, Мариям! — бодро обратился он ко мне, щурясь от падающего снега. — Пройдем, пожалуйста, со мной.

Внутри все тут же ухнуло. Я посмотрела на Саиду так, словно она поступила со мной несправедливо.

— Не бойся, дочка, выходи! — ласково позвала она, шагнув ко мне и протянув руку. — Этот мужчина поможет тебе. Все будет хорошо, вот увидишь!

— Мне не нужна помощь… — недоверчиво произнесла я. — Со мной все в порядке!..

Женщина беспомощно отняла руку и переглянулась с полицейским. Но он спокойно настоял:

— Никто в этом не сомневается, девушка. Однако тебе же как-то нужно добраться домой?

Я упрямо мотнула головой.

— Нет… Я-я сама!.. — произнесла, сдвигаясь подальше.

Теперь уже полицейский нахмурился и с подозрением обратился к Саиде:

— Где вы говорите столкнулись с ней?

Я не услышала, что она ответила. Внезапно ринулась к двери с противоположной стороны и выскочила из машины. Побежала по тротуару наугад, надеясь скрыться на ближайшем перекрестке.

— Куда?! Стоять!.. — донеслось мне в спину.

Я бежала изо всех сил — страх пропитал меня насквозь. Будто я какая-то преступница, будто я совершила что-то очень плохое и теперь неизвестно, что со мной будет!

Меня наверняка преследовали, но я не оборачивалась, боялась. Только перед самым перекрестком, оглянулась и это стало моей ошибкой… Из-за угла здания кто-то вышел, я с силой в него врезалась и отлетела на асфальт.

Из-за грубого падения потеряла драгоценное время. Надо мной склонился долговязый мужчина, уже протянул руки, чтобы помочь мне встать, но вдруг передумал. Через секунду совсем рядом раздался топот, меня дернуло вверх, и я оказалась лицом к лицу с запыхавшимся полицейским.

— Все-все! — прикрикнул он, когда я попыталась вырваться. — Отбегалась, красавица.

18

Мужчина принял меня за наркоманку. Моя попытка убежать показалась полицейскому слишком подозрительной, но в отделе после осмотра и первых вопросов, его коллега опроверг эту версию. Однако отпускать меня не торопились…

Кажется, мой рассказ про амнезию не слишком убедил сотрудников. Все потому что сначала я собиралась соврать что-нибудь, лишь бы скорее уйти, но духа не хватило. А потом признавалась очень не уверенно — все думала, как бы не навредить себе. Сказала про клинику, в которой лежала, назвала имя отчество врача и сообщила, что у него есть номер моей матери.

Мужчины переглянулись и тот, который привел меня сюда, ушел, чтобы все-таки проверить информацию. Кажется. Я не знала наверняка… Мне было страшно. Я очень устала и хотела спать, а темнота за окном только нагнетала обстановку!

Естественно о муже я не рассказала совершенно ничего, только об Адине. Почему-то внутри закрепилась уверенность, что полицейские и так будут искать в первую очередь его — во время осмотра один из них явно отметил кольцо на моем безымянном пальце, которое я бы не додумалась спрятать. Однако время шло, а я по-прежнему сидела на неудобном стуле в ожидании, рассеянно прислушиваясь к телефонным разговорам сотрудника, который занимался своей работой за столом рядом.

В какой-то момент мне принесли пару бутербродов и чай в пластиковом стаканчике. Было неловко, но от голода буквально тряслись руки, поэтому я съела все до крошки. Теплый напиток помог окончательно насытиться и глаза неизбежно начали слипаться.

Я ведь почти не спала прошлой ночью…

Ну что же они так долго? Чего хотят от меня?

Чувствуя, что мне уже с трудом удается держать равновесие на стуле, я взглянула на угрюмого дежурного полицейского. Только открыла рот, чтобы задать ему вопрос, как вдруг в кабинет открылась дверь. Уже знакомый мне упитанный сотрудник столкнулся со мной взглядом и направился к своему коллеге.

— Ну что? — спросил дежурный, глянув на мужчину исподлобья.

В ответ тот качнул головой и хмуро выдал:

— Ничего конкретного.

— Досадно, — заключил полицейский, переместив взгляд на меня. — Барышня тут скоро уже со стулом слипнется. Да и нехорошо молодой девушке ночь вне дома проводить…

— Ну а я что сделаю? — вдруг огрызнулся мой конвоир. — По группе крови родню ее искать буду?

Дежурный поджал губы.

— А меня не волнует, что ты будешь делать, Магомедов, — холодно и приказным тоном ответил он. — До установления личности она — твоя ответственность, понял?! Вот и прояви смекалку!

Магомедов притих, а я вдруг почувствовал себя крайне неловко. Хотя ведь это не я ему навязалась! Но с другой стороны ходить по ночным улицам в мороз было бы для меня не лучшей перспективой…

Тем временем мужчина шагнул ко мне и окинул сомнительным взглядом.

— Ладно, пошли, — негромко велел он. Дождался пока я встану на онемевшие ноги и направился к двери.

Следуя за полицейским по мрачным коридорам, я невольно взбодрилась. Неизвестность раздражала нервные окончания, не давала расслабиться. Однако я никак не могла ожидать, что придумал для меня этот Магомедов…

Настороженность особенно обострилась еще в тот момент, когда мы начали куда-то спускаться. Миновав короткий коридор, я оказалась в небольшом полуподвальном помещении, где за голым столом сидел молодой парень и что-то смотрел в телефоне. Увидев коллегу, он тут же выпрямился и как бы невзначай убрал гаджет.

— Что сачок? Дел нет?

— Есть, — отозвался тот понуро. — Я так… Пока жду новый приход.

— Да ладно. А что у нас там с гостиничными номерами? Все занято?

Парень озадаченно глянул на меня и неуверенно сказал:

— Изолятор свободен.

— О как. Отлично! Давай провожай. — Магомедов оглянулся на меня. — Пойдем, нам повезло.

Вслед за молодым полицейским, он направился к открытому проходу в решетке, встроенной на всю стену. За ней находился светлый коридор, вдоль которого шли мрачные решетчатые двери. Проходя мимо них, я ежилась все больше. Там сидели и лежали на скамейках разные мужчины, в основном неприглядного вида. И запах витал просто ужасный! Магомедову пришлось буквально подталкивать меня сзади, чтобы я не останавливалась.

— Давай, вперед, пока глазеть не начали… — негромко сказал он мне.

Наш провожатый остановился у самой последней двери. В отличие от остальных она не была из решетки — сплошная, тяжелая и страшная. Шумно лязгнул замок, скрипнули петли и молодой полицейский пропустил нас вперед.

Едва я увидела узкую комнату с голыми стенами, замотала головой и начала сопротивляться, но Магомедов легко подтолкнул меня внутрь.

— Проходи-проходи.

— Нет, пожалуйста! — жалобно произнесла я, шарахнувшись от койки привинченной к полу.

Еще здесь вместились умывальник и унитаз.

— Спокойно, Мариям, — невозмутимо сказал мужчина. — Сейчас тебе принесут чистое белье, ляжешь спать, а утром уже придумаем, что с тобой делать!

— Нет-нет! Я здесь не останусь!.. — испуганно воскликнула я.

— Ну не спать же тебе на стуле? А здесь тебя никто не тронет и не потревожит…

Обнимая себя руками, я все настороженно озиралась, не веря в происходящее.

— Пожалуйста, просто отпустите меня! — попросила, хватаясь за последнюю соломинку. — Я же ничего не сделала!..

— Куда? — недоуменно протянул мой конвоир. — В ночь на мороз?! Давай, не выдумывай. Я при всем желании не могу тебе отпустить, но разместить вот… хотя бы так.

Скривив губы, Магомедов задержал на мне взгляд, как будто задумался. Но все же он развернулся и как только вышел из камеры, железная дверь захлопнулась.

Попятившись к стене, я забилась в угол и начала нервно прислушиваться. Когда спустя время дверь снова лязгнула, я стояла там же. Это молодой полицейский принес пакет с постельным бельем. Положил его на койку рядом со старым свернутым матрасом, а на пол поставил небольшую бутылку воды.

Дверь снова закрылась, и меня начало трясти. Здесь прекрасно слышались голоса из камер по соседству: гогот, ругательства, а еще нос раздражал отвратительный запах, исходящий от туалета.

Нерешительно шагнув к койке, я схватила пакет с бельем и, прижав его к себе, неловко села на твердую поверхность. Только бы не выключали свет… Лампочка под потолком светила ярко, но я нуждалась в этом свете, чтобы совсем не умереть от страха!

О сне и подумать не могла. Продолжала сидеть на узкой койке возле матраса, прижимая белье в руках, как щит. Мне было так не по себе, что в один момент я даже поймала себя на мысли… Странной мысли, которая могла появиться только в стрессовой ситуации!

Может зря я ничего не сказала о муже? Может не так уж и плохо, если бы полицейские нашли его?

На фоне всего происходящего Адам перестал казаться мне таким уж большим злом…

Несмотря на ужасную обстановку, скоро мое сознание начало проваливаться. Явь смешалась со сном, голоса заключенных приглушались, и мне чудилось, будто я вовсе не в камере, а в спальне…. Большой комфортной, дорого отделанной. Там мягкая кровать, там приятно пахнет, там тепло и сухо…

Резкий лязг заставил меня очнуться. Я поняла, что уже лежу на свернутом матрасе и что дверь в камеру только что открылась! Но не поверила, когда увидела лицо вошедшего мужчины в дорогом коричневом пальто…

Адреналин подскочил в крови. Торопливо поднявшись с койки, я попятилась и едва не упала, споткнувшись о пакет с бельем на полу. Меня всю трясло от слабости и недосыпа, и вид Адама устрашал! Может это сон?.. Просто кошмар?

— Узнаете? — услышала я вдруг вполне реальный голос Магомедова, который показался сзади.

Кажется, он нервничал.

Адам медленно повернул голову и в упор посмотрел на полицейского. Ничего не сказав, снова взглянул на меня и начал приближаться.

Дыхание перестало поступать в легкие. Даже представить не могла насколько он зол!.. Что он может сделать со мной? Как накажет?

— Я хотела к маме… — произнесла я вдруг, подобравшись и втиснувшись в угол до боли, когда муж оказался совсем рядом.

Он опустил глаза и медленно обхватил пальцами мое предплечье, заставляя отлепиться от стены.

— Пойдем.

Однако я не поддалась, и Адам замер.

— Я-я хочу к маме!.. — повторила я, глядя на него сквозь пелену слез.

Настырно посмотрев мне в лицо, муж неожиданно сказал:

— Хорошо. Завтра я привезу ее.

От удивления я даже растерялась. И не поверила.

— Обещаешь?..

— Обещаю, — серьезно ответил он.

Мужская рука сжала мою ладонь крепче, и я подчинилась. Хотя сердце все равно жалили сомнения…

19

Сидя на заднем сиденье комфортабельного автомобиля рядом с мужем, я окончательно поникла. Обнимая себя руками, отстраненно смотрела на пролетающие мимо фонари светлеющего города, поражаясь своей наивности. С чего я взяла, что после такого заслужила от него снисхождения? Адам дал это обещание только чтобы увести меня оттуда… Вот и все.

Прикрыв глаза, я примирилась с мыслью, что поздно жалеть о случившемся и ругать себя. Он все равно нашел бы меня рано или поздно, так какая разница?

Несмотря на застывшую внутри тревогу из-за предстоящего будущего, свинцовая усталость стремительно занимала каждую клеточку моего тела, утягивая сознание в темноту. Я старалась не поддаваться — нутро жалила мысль, что очень скоро мы приедем в его дом, где останемся один на один! Но уже не могла различить, где сон, а где явь…

Когда я вышла из машины?.. В ногах собралась такая невесомость… Я даже не была уверена, что смогу встать. Не хотелось двигаться… Проехать бы чуть подольше — мне так хочется спать!..

В какой-то момент стало очень удобно, тепло и хорошо. Все тревоги странным образом ушли прочь, все забылось. Только что-то ненавязчиво будило меня. И в конце концов заставило открыть глаза.

В полумраке комнаты я разглядела над собой мужа. Удивленно хлопнула ресницами, различив знакомую обстановку, а затем, осознав, что лежу на кровати, и он меня раздевает. Немного напряглась, ощутив, как мужские пальцы стянули по бедрам трусики, как будто не считала нужным слишком переживать из-за этого. Но едва успела шевельнуться, как Адам взял меня на руки и куда-то понес.

Свет заставил зажмуриться, когда мы зашли в ванную. Пара шагов и я окончательно проснулась, оказавшись по подбородок погруженной в горячую воду. Неловко схватившись за бортики, я бегло оглядела наполненную ванну и подняла глаза на мужа. Он тоже задержал на мне напряженный взгляд, но затем молча повернулся и ушел, закрыв за собой дверь.

Оставшись наедине с собой, я быстро поняла, что Адам не вернется — не станет посягать на мою самостоятельность, которую сам позволил. Пользуясь моментом, я взялась за мочалку и начала себя намыливать. Запах камеры, кажется, пропитал меня насквозь, въелся в волосы, в кожу. Я старалась не думать почему муж вдруг проявил заботу… Это вовсе не обнадеживало, а напротив настораживало! Как затишье перед бурей.

Хорошенько вымывшись, я едва поборолась с желанием немного полежать в теплой ванне. В глаза, словно песка насыпали — хотелось закрыть их и больше не открывать. Но внутри собралось колкое, давящее чувство, что хозяин дома ждет меня. Что ночь просто так не закончится.

Однако когда я, обернувшись в полотенце, вышла в спальню, мой муж уже лежал в постели. Положив руку под голову, с закрытыми глазами и укрытый по пояс.

Чувство облегчения тут же пронеслось стрелой по телу. Но в то же время непрошенная мысль промелькнула в голове: он ведь искал меня почти всю ночь… Хотя мог бы поручить заботу своим людям.

Тихонько обойдя кровать, я приподняла одеяло, и на секунду замявшись, нехотя стянула с себя полотенце. Улегшись на подушку, коснулась взглядом профиля мужа. Задумалась отчего-то, но затем решительно отвернулась от него на другой бок.

Глаза устремились на шторы, пылающие от утреннего света, и внутри пронеслась досада. Из-за того, что я снова здесь… Что решилась на такую нелепую попытку сбежать, а теперь должна буду встретиться с последствиями.

Сглотнув комок в горле, я только позволила векам сомкнуться, как вдруг услышала:

— Больше никогда так не делай.

Жар пронесся по позвоночнику. Я резко открыла глаза и затаила дыхание. Разволновалась в ожидании того, что муж потребует от меня ответа, тогда как язык прилип к небу. Однако он больше не сказал ни слова.

* * *

Робкий стук заставил меня проснуться, когда часы показывали почти два, а в комнату через шторы заходил свет глубокого дня.

— Мариям, просыпайтесь! Обед уже ждет вас.

Резко приподнявшись, я сонно уставилась на пустую подушку рядом, затем на дверь.

— Мариям? — напомнила о себе Луиза спустя долгую паузу.

Чувствуя себя ужасно разбитой, я потерла ладонями лицо и без настроения отозвалась:

— Я не хочу есть!

— Но… Нужно обязательно, чтобы принять лекарства!

Раздраженно нахмурившись, я вернула голову на подушку и тягостно произнесла:

— Не хочу я ничего…

Все казалось таким бессмысленным, ненужным! Внутри грузом повис вчерашний день, который обернулся для меня полным провалом. Нелепым, глупым, бесполезным и даже губительным…

— Мариям?..

— Оставьте меня в покое, — хныкнула я, замотав головой. Затем громко сообщила: — Я буду спать!

Мне показалось, что Луиза, наконец, восприняла мои слова и ушла. Однако внезапно дверь открылась, и она зашла в спальню, спокойно встретив мой возмущенный взгляд.

— Простите. Вам непременно нужно принять лекарства. Кроме того к вам только что приехала гостья, — неожиданно сказала женщина. — Мне что-то передать ей?

— Что?..

— Я могу сказать, что вы плохо себя чувствуете и не спуститесь, — невозмутимо предложила Луиза. — Но поесть вам все равно придется, так что я принесу обед сюда.

Я оторопело смотрела на нее целых несколько секунд. Затем будто очнувшись взволнованно воскликнула:

— Нет! Я… Я спущусь.

20

Я собралась за минуты. Хотя внутри почти не было никакой уверенности, сердце колотилось в груди как ненормальное от волнения. Луиза едва поспевала за моим шагом и наверняка полагала, что сперва уведет меня в столовую, но я даже не думала о еде. Спускаясь по лестнице, я жадно высматривали посетителя в холле первого этажа.

Сойдя с последней ступени, я озадаченно застыла. Через пару мгновений задела взглядом открытые двери зала и поспешила туда, будто почувствовав. И действительно скоро разглядела кого-то на софе, сидевшего спиной ко мне.

Услышав шаги, Адина заметно встрепенулась, глянула назад и тут же поднялась. Встретившись с ней взглядом, я резко замерла, словно от растерянности. Словно до последнего не верила, а теперь не знала как вести себя. Она тоже застыла в сомнениях. Но мгновение нерешительности испарилось, и мы одновременно двинулись навстречу друг другу.

Помнила ли я, что это моя мать или нет — было не важно. Будто на инстинктах я всем своим существом потянулась к этой женщине и обняла ее так же крепко как она меня. В теплых, надежных, знакомых объятиях, вдруг ощутила себя такой слабой и потерянной, что в груди защемило до слез. Чувство безопасности пробрало до глубины, позволяя мне открыться настолько, насколько желала душа. И уткнувшись в плечо Адины, я выплеснула беззвучным плачем все обиды, страхи и переживания, скопившиеся внутри.

Сама не ожидала от себя такой реакции, поэтому была очень смущена, но остановиться не могла. А мама все гладила меня и успокаивала:

— Тише, моя девочка. Я здесь, я рядом. Поплачь, моя хорошая. Плачь, пока твое сердце не успокоится.

В какой-то момент она подняла мое лицо, и стала вытирать слезы как маленькой.

— Я тоже очень соскучилась. Плохо чувствовала себя все эти дни. Но теперь я здесь, — уверила Адина, тепло улыбнувшись. — До самого вечера с тобой буду.

Я закивала, выдавая, что рада этой новости, потому как не могла издать ни звука. А мама посмотрела куда-то мимо меня.

— Мариям нужно поесть, — раздался позади скованный голос Луизы.

Тело вдруг охватил стыд. Из-за того, что надзирательница все это видела… Странным образом, в объятиях Адины мне показалось, что весь мир пропал, и только мы одни с ней были здесь!

Мама заглянула мне в глаза и, похоже, сразу уловила в них протест. Я не хотела никуда идти. Но она непреклонно подтолкнула меня, обняв за плечи.

— Пойдем? Угостишь меня чаем.

Я сразу поддалась, потому что перспектива есть в ее компании — совершенно другое дело.

Обед оказался длиннее, чем кто-либо мог рассчитывать. Едва я прикоснулась к еде, как во мне проснулся зверский аппетит. И пока Адина непринужденно рассказывала мне об отчиме, о его успехах в лечении, о своих маленьких повседневных заботах, работе, праздниках родственников — я ела и ела, внимательно слушая ее. Кроме этого за столом царила такая уютная атмосфера, из которой совсем не хотелось уходить. Будто я вовсе не в ледяном дворце своего мужа, а дома. Где-то там, где я еще не была, но точно знала, насколько было бы мне хорошо.

После плотного обеда я устроила маме прогулку по большому дому. Правда комнаты показала только те, в которых бывала сама. На ходу рассказывала о процедурах, которые делала каждый день вместе с Луизой и Ириной, об отношении с домочадцами, которые относились ко мне по-разному, но непременно обходя в разговоре Адама. Да и Адина, наверняка, специально не касалась этой болезненной темы. Сегодня, сейчас хотелось говорить только о том, что не собьет наше налаженное настроение.

Луиза нас не сопровождала, занималась своими делами. Но меня не оставляло ощущение, что за мной приглядывала старуха Айна. То тут, то там появлялась на пути. Не доверяла моей матери? Или мне? В любом случае это не давало расслабиться и немного нервировало. Поэтому я решила показать Адине сад.

Погода сегодня радовала солнцем, которое уже спешило скрыться за горизонтом. Но у нас еще было время для прогулки, а главное — за пределами дома мы, кажется, обе сразу почувствовали себя комфортнее. Обойдя периметр, уселись на красивые деревянные качели под навесом, и на какое-то время замолчали, просто наслаждаясь свежим воздухом.

В этом молчании я неизбежно погрузилась в мысли, и начала прокручивать вчерашний день. Адине я рассказала, что была на приеме у врача, и что он остался доволен результатом. Мне почему-то захотелось успокоить ее, поделиться хоть чем-то светлым из моей жизни. А все темное, что я оставила при себе начало ныть воспоминаниями внутри.

— Все в порядке? — спросила мама в какой-то момент, явно заметив мой отстраненный вид. — Ты не замерзла?

— Нет. Все хорошо, — уверила я, вынырнув из мыслей. — Просто задумалась.

Переместив напряженный взгляд в пространство, я выдержала паузу и вдруг решила признаться:

— Знаете… вчера я, кажется, кое-что вспомнила. Но точно не уверена.

— Правда? — воскликнула Адина, заметно оживившись. — А как?.. Что именно?

Пришло подумать, прежде чем ответить. Рассказывать про побег ей точно не стоило, поэтому я уклончиво сообщила:

— Когда я ехала в машине уже после приема… Она остановилась на светофоре, и я обратила внимание на грузовик, который двигался в нашу сторону. Прямо в это мгновение как будто вспышка в голове произошла и… Кажется это был момент аварии.

Мама напряженно смотрела на меня и буквально ловила каждое слово.

— Что именно ты вспомнила? — уточнила она беспокойно.

— Совсем маленький отрезок, — ответила я неуверенно. — Как ехала в машине по какой-то дороге, как ваш муж… он схватился за сердце, замер надолго, а движение продолжалось. Потому я увидела в окне большой автомобиль — он несся прямо на нас! Случился удар и темнота…

— Ох… — тяжко вздохнула мама. — Представляю, как это тебя напугало!

Я задумчиво кивнула и негромко подтвердила:

— Да, это было… жутко. Хотя, честно говоря, я не думаю, что это именно воспоминание. Пусть и очень реалистичное. Ведь я знала, как все произошло! К тому же кое-что в этом моменте меня смущает…

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила Адина, спустя долгую паузу.

Я посмотрела ей в глаза.

— Даже не знаю… Просто когда на меня неслась эта машина, и я понимала, что столкновение неизбежно, наравне с шоком и страхом испытывала кое-что еще. Очень неуместное, но настойчивое чувство. Похожее на… облегчение.

Произнеся вслух свои мысли, я вдруг поняла, как странно это звучит. Поэтому тут же отмахнулась:

— Чушь какая-то… Не стоит брать в голову! Сама не знаю, почему это так заело внутри.

Глубоко вдохнув морозный воздух, я сунула руки в карманы и подтолкнула качели. Не сразу придала значение, как притихла мама. Как настырно смотрит в одну точку, и вообще в лице изменилась.

— Что такое? — спросила я настороженно.

Она сосредоточила на мне взгляд, и он мне сразу не понравился. Однако Адина вдруг решила уйти от ответа, словно вмиг передумала.

— Да так ничего… Что-то холодновато, может, вернемся в дом?

— Адина, — настойчиво позвала я. — Что вы пытаетесь скрыть? Скажите мне!

Она спрятала глаза, покачала головой.

— Это не просто… Но воспоминание настоящее — не сомневайся! Ведь я знаю, почему у тебя могло быть то странное чувство.

— Почему? — спросила я, совершенно не представляя, в чем кроется ответ.

Мама медленно втянула воздух. Повернулась ко мне и взяла за руки.

— Помнишь, тогда по телефону, я рассказала тебе, что твой муж разорвал ваши отношения прямо на свадьбе? И в общем… потом… Из-за этого всего последующие месяцы оказались для тебя настоящим испытанием.

Я нахмурилась.

— О чем вы говорите?

Ей было тяжело — это было видно, она прямо вся подрагивала.

— Все было очень плохо. В тот день, когда случилась авария… Ты тогда впервые за несколько месяцев вышла из дома!

Я нахмурилась еще больше.

— Мы с отцом так испугались за тебя… Ты никуда не выходила, ничего не ела, ни с кем не хотела общаться. У нас просто опускались руки! И вот в один день, Заур уговорил тебя. Не знаю, какие слова он нашел, но ты согласилась поехать с ним к врачу… К специалисту.

Я сглотнула. Забрала у Адины свои руки и взволнованно огляделась. Мысли слишком быстро соединились друг с другом, рисуя обжигающую картину в голове.

Мне что… было настолько плохо, что меня повезли к психиатру?! А это чувство облегчения в момент аварии… Оно как будто вмиг обрело силу и перевоплотилось в жуткие слова: «наконец-то все закончится».

Мурашки разбежались по коже. Меня аж передернуло!

Я резко встала, обняла себя руками. Захотелось вдруг отгородиться от всего и от всех. Как же могло дойти до такого?.. Как?!

— Он что меня настолько унизил?! — внезапно выпалила я, взглянув на Адину горячим взглядом. — Адам меня до этого довел?!

Глядя на меня с тяжестью и не мигая, она приоткрыла рот, вдохнула и сдавленно сказала:

— Любовь к нему довела тебя до этого, девочка.

21

Замерев на несколько долгих мгновений, я отвела взгляд. Представление о любви к мужу в очередной раз не улеглось в моей душе, а лишь заставило сильно смутиться.

Чувствуя, что тело начинает потряхивать, я обняла себя руками.

— Вы говорили, что что-то случилось на свадьбе, — напряженно напомнила я Адине, внутренне подобравшись. — Что именно? Почему Адам решил разорвать отношения?..

Она неловко посмотрела в сторону, замялась.

— Мама? — позвала я, привлекая ее взгляд, когда молчание стало уже невыносимым. — Я хочу знать.

Пристально глядя на меня, женщина в какой-то момент кивнула и подавлено отозвалась:

— Ну хорошо. Я скажу тебе. — Она поднялась с качели и, приблизившись ко мне, ласково коснулась плеча, на которое упрямо уставилась. — На вашей свадьбе Адам кое-что узнал… Точнее кто-то сделал так, чтобы он узнал — я уверена.

— О чем же? — нетерпеливо вставила я.

Адина с тяжестью посмотрела на меня и сдавлено призналась:

— О том, что он не первый твой мужчина. И что ты уже была замужем.

Кровь резко зашумела в ушах, и в голове прошел неприятный жар, который распространился по всему телу.

— Что? — растерянно выдала я.

— Прости, доченька!.. Мне очень жаль… Возможно, ты не понимаешь… не помнишь, но это серьезный грех, если мужчина не знал, что берет в жены не невинную!

Нет. Я как раз понимала. Не знаю, откуда, но понимала это настолько хорошо, что у меня случился болезненный шок, ступор, жесткое отрицание! И мир словно перевернулся. Перевернулось видение себя и всего вокруг.

Я уже была замужем. Бах!

Я скрыла от Адама, что он не первый мой мужчина. Бах!

— Я не понимаю, — пространно произнесла я. — Не понимаю… Мне же всего двадцать!

Недоуменный взгляд устремился в пространство. Правда от Адины бетонной плитой легла на нервную систему и никак не укладывалась в голове. Поэтому я хваталась за любую соломинку, которая могла бы меня спасти, оправдать!

— Тебе было восемнадцать, когда случился твой первый брак, — стушевавшись, произнесла мама. — Все было, как положено, по всем правилам, но… Выбор оказался неудачным и вскоре вы развелись.

Я нервно выдохнула, мотнула головой. Картинка вырисовывалась настолько некрасивая, гадкая, что захотелось провалиться сквозь землю, забыть, затереть эту информацию. Может я чего-то не понимала? Этого как будто вовсе не было в моей жизни!

— Зачем я это сделала?.. — спросила я нервно. — Как могла скрыть такое?!

— Ох, все так не просто, Мариям, — тяжко отозвалась мама, пряча взгляд и беря меня за руки. — Мы с отцом и подумать не могли, что ты скроешь. Что все так обернется!.. Я говорила, дочка, — ты боялась потерять Адама. И мы не посмели осудить тебя, ведь ты… Ты хорошая, достойная девушка!

Я посмотрела на нее в упор.

— Хорошая? — произнесла, чувствуя как дрожат губы. — Все это время я считала своего мужа чудовищем. Недостойным человеком! А оказалось… недостойная я?

— Мариям!.. — с болью воскликнула Адина. — Это не так! Ты не заслужила эту ношу. Ты… просто хотела быть счастливой!

Она отчаянно пыталась успокоить мое сердце, оправдать, защитить от боли, но ни одно слово не действовало. Вереницей перед глазами пронеслись картины того, как я впервые увидела человека, которого во многом успела осудить, его колкий, ледяной взгляд, каждое обращение ко мне пропитанное небрежностью, каждое столкновение… Выходит все это заслуженно?

Неприятный озноб прошел по телу. Я ощутила себя грязной, отвратительной, низкой. Он же едва себя сдерживал! А что ощущал Адам каждый раз глядя на меня? Видя меня обнаженной? Ложась со мной в одну постель?!

Вот почему он не прикасался. И тот единственный поцелуй… Боже, насколько противно ему было?!

Я сглотнула горький ком и прикрыла глаза. Голова нещадно разболелась от попыток хоть что-то разглядеть в темноте, которая осталась вместо воспоминаний. Я не могла принять, что поступила так, сопротивлялась всем существом, что я плохая на самом деле! В этот самый момент так хотелось все вспомнить! Может… Может, я просто искала оправдание, но внутри пульсом билось ощущение, что мама что-то недоговаривает. Что я что-то упускаю и только мне известна вся правда!

22

— Мариям? Дочка, тебе плохо?.. — взволнованно спросила Адина. — Присядь-ка, мне не нравится твой вид.

Она потянула меня к качелям, но я не поддалась.

— Нет, все в порядке, — ответила я отстраненно. — Давайте лучше вернемся в дом.

Адина опустила взгляд, словно ощущая себя непомерно виноватой и кивнула. Однако едва я ступила на влажную вымощенную дорожку, ведущую к особняку, как увидела Луизу, которая спешно шла к нам. На улице становилось темно — видимо она успела понервничать.

— Извините, что вынуждена вмешаться, — вежливо обратилась женщина к Адине. А затем ко мне: — Нам сегодня еще нужно успеть сделать кое-какие процедуры, Мариям.

Я уныло отозвалась:

— Да, конечно… Мы как раз собирались идти в дом.

— Хорошо. Машина для вашей матери уже готова, — невозмутимо сообщила Луиза, хотя прекрасно слышала, что я говорила о нас двоих.

Но мама ничуть не смутилась. Поблагодарила бестактную надзирательницу и приблизилась ко мне.

— Вам не обязательно…

— Нет, все хорошо! — уверенно прервала она меня, слегка сжав руку. — Нельзя пренебрегать здоровьем — я сегодня и так достаточно задержала тебя.

Тяжелые мысли не давали толком сосредоточиться, когда я пошла ее провожать. Прощание вышло каким-то быстрым и рассеянным. Мы обнялись Возле машины, которая должна была довести Адину до дома, и вот она уже скрылась из виду в загустевшей темноте вечера.

«Извини, что расстроила тебя» — тихо сказала мама мне напоследок.

Ее голос был пропитан сожалением, виной, словно она увидела от меня осуждение. Но за что я могла осуждать? Если бы все сложилось по плану и сейчас я бы спокойно жила в доме с родителями, конечно, Адина не стала бы открывать что-то плохое из моего прошлого. Берегла бы меня до последнего. Но обстоятельства, в которые я попала, не оставляли выбора… Ни мне ни ей.

Сегодня я легла спать рано. Может от усталости, а может просто трусила пересечься с мужем. Потому что чувствовала внутри неподъемный груз вины? В том-то и дело… Нет. Наверное, это ненормально, но как испытать муки совести, если я не помню своего преступления?.. Скорее, мне было дико-дико не по себе! Как будто кто-то напомнил мне о роковой ошибке очень далеко прошлого, которую не исправить, но которую я уже пережила. Когда-то, когда еще была другой…

Конечно после всего, что я узнала — совершенно не представляла как вести себя с хозяином дома. Внутри ныла странная мысль, будто он сразу поймет, что мама рассказала мне. Или будто нас кто-то мог слышать и ему обязательно передадут! Почему-то казалось, с этого момента все станет только хуже. Ведь моя амнезия перестанет быть причиной, по которой мой муж, возможно, сдерживал себя.

…

— Дрянь! Какая же ты дрянь! — сокрушался надо мной скрипучий, неприятный женский голос. — Я не верю ни одному твоему слову!

— Аслам, почему ты молчишь?.. — отчаянно спросила я. Его губы были плотно сжаты, словно под давлением мыслей он хмуро смотрел в пол. — Защити меня, прошу!..

Кожа горела огнем на всем теле от едкого чувства унижения. Женщина все кричала, ругала меня, пыталась даже атаковать, но ее сдерживала сестра.

— Не смей поддаваться на оправдания этой ведьмы! Ты слышишь меня, сын?! — приказала она. — Ты сам все видел! Если можешь как-то это объяснить, говори сейчас! Можешь?!

Аслам поднял на нее глаза, в них читалась неузнаваемая суровость, но вместе с тем сомнение и растерянность. Я не поверила, когда он отрицательно покачал головой. Сердце тут же рухнуло в пятки. Он повел себя как враг!

— Я ни в чем не виновата… — проговорила я в ступоре, поднявшись со стула. — Я ни в чем не виновата!

— А ну сядь! — рявкнула на меня женщина. — Решай сын. Последнее слово за тобой!

— Машина приехала, — напряженно сообщила ей сестра, взглянув в окно. — О, Аллах, на какой позор ты обрекла своих родителей… А как мы будем в глаза людям смотреть, несчастная?

— Последнее слово, Аслам!

Он в упор посмотрел на меня. Ужас мурашками разошелся по коже от дурного предчувствия, что болезненной вспышкой прошло внутри.

«Защити меня», — произнесла я одними губами. «Защити!»

«Талак. Талак. Талак» — разрывными бомбами последовал ответ, который снес все внутри меня, и не осталось ничего кроме пепла.

…

Я открыла глаза с резким вдохом и растерянно уставилась сквозь полумрак в потолок. Несколько секунд лежала бездвижно, даже не моргая, справляясь с болезненными, мучительными эмоциями. Из-за них все тело было покрыто испариной, даже простынь была мокрой!

Откинув душное одеяло, я поспешила слезть с кровати и неровным шагом направилась в ванную. Обнаженное, влажное тело неприятно окутывал прохладный воздух, посылая зябкую дрожь по телу, но едва привыкнув к свету, я на ощупь подошла к раковине и начала обильно умываться холодной водой.

В какой-то момент подняла взгляд на свое отражение в красивом зеркале на стене.

— Это не моя жизнь… — прошептала нервно, замотав головой. — Ничего этого не было!..

Прикрыв глаза, я несколько раз глубоко вздохнула и выключила воду.

Это просто сон. Не могло быть такого на самом деле.

Стянув полотенце, я тщательно вытерла мокрое лицо, невольно поморщившись от ноющей боли, что прошла внизу живота. Подходя к вешалке, одновременно опустила глаза, ощутив странную влагу между ног и резко вдохнула…

Внутренняя сторона бедер вся была в красных разводах!

Я неловко тронула пальцами высохшую кровь и в этот же момент свежая скатившаяся капля осела на них. Широко распахнутыми глазами уставившись на испачканную руку, я вдруг услышала шорох сбоку и чуть не вскрикнула, увидев мужа в дверях.

Сердце заколотилось от резкого волнения. Я тут же неловко прижала полотенце к себе, которое все еще держала в ладони, стараясь скрыть нижнюю часть тела. Но Адам все равно заметил, потому что сосредоточил хмурый взгляд именно там.

— Что случилось? — хрипло спросил он.

— Ничего!..

Муж слегка поджал губы. Не спеша приблизился ко мне и без церемоний отобрал полотенце. Лицо залило густой краской, когда он поднял глаза.

— Я не знала, что у меня должно это…

— Я понял, — прервал меня Адам. — Иди в душ.

Мельком встретившись с ним взглядом, я тесно сжала бедра и скованно двинулась к кабине. Плотно закрыла за собой створку, хотя видела через матовое стекло, что муж вышел из ванной. Но так неловко было, что сквозь землю хотелось провалиться!

Пока мылась, подумала о том, что, скорее всего, и на простынях остались следы. Ох, Боже… Какой стыд.

Туго обернувшись в полотенце, я вышла из кабины, удрученно размышляя, как мне теперь найти средства гигиены. К моей неожиданности в этот же момент, в ванную зашел Адам, держа в ладони какую-то одежду. Поймав меня взглядом, он оставил ее на тумбе, затем подошел ко мне. Точнее не ко мне, а к навесному деревянному шкафчику, возле которого я застыла.

— Здесь найдешь для себя все необходимое, — сдержанно сообщил он, ткнув в него пальцами.

Взглянув на резную дверцу, я сконфуженно кивнула. Муж продолжал стоять рядом, будто хотел еще что-то сказать или сделать, но в какой-то момент все же отступил от меня.

— Можешь спать в одежде эти дни, — глухо бросил он, развернувшись.

Я проводила его широкую спину напряженным взглядом и только когда дверь ванной закрылась, сдвинулась с места. Взяла из шкафа, где оказался богатый ассортимент, прокладки и направилась к одежде, которую Адам оставил для меня. Одевалась нервно и торопливо. Но перед тем как выйти в спальню, нерешительно застыла, уставившись на двери.

Мне было сложно анализировать поведение мужа, но я остро чувствовала внутри благодарность за то, что в этот момент, когда я была уязвима не только физически, но и эмоционально, он проявил снисхождение. Я очень нуждалась в этом.

Вернувшись в спальню, где через окна уже заходил свет раннего утра, я тихо обошла кровать и с облегчением обнаружила, что на простыне не осталось следов. Только когда улеглась, украдкой взглянув на безмятежное, но суровое лицо мужа, до меня дошло, что он сам сменил постельное белье.

23

Следующие несколько дней прошли как во сне. Осведомленная о моем особом состоянии Луиза ослабила свой режим, со всякими процедурами, и предоставила мне максимальный покой. Очень кстати. Мне было комфортно проводить время в одиночестве — все равно, чем бы ни занялась, неизбежно уходила в мысли. Постоянно думала о своем прошлом, о том, что рассказала мне Адина, и о настоящем, где эпицентром стал мой муж, и пребывание в его доме… Мое внимание в принципе стало без воли приковано к Адаму. В большей степени потому, что я заметила, как изменилось его поведение.

Не знаю, с чем это было связано: с моим побегом или особым отношением к женским дням, но теперь все наши пересечения проходили спокойно и гладко. Даже слишком. Словно муж решил устроить мне щадящий режим. Или же ему выключили какую-то кнопочку и теперь все, что связано со мной, вызывало у него лишь… равнодушие.

Вроде бы ничего такого не изменилось — по вечерам он, как и всегда, чаще задерживался на работе или в кабинете, поэтому я засыпала одна. По утрам я неизменно просыпалась от сигнала будильника, который Адам заводил, но делала вид, что сплю и украдкой наблюдала, как он собирается. Та же дистанция, те же пересечения по случаю. Разве что случаев стало больше — хозяин дома с некоторых пор начал регулярно приходить на обед, а так же чаще возвращаться к ужину так, что мы оказывались за одним столом.

Поначалу я с трудом могла расслабиться. И даже не потому что за едой практически все время царила тишина. Я как будто чего-то ждала… Какого-то подвоха, неприятного действия от Адама. Пыталась это объяснить каким-то нехорошим умыслом, который он приготовил. Но ничего такого не происходило. Муж был отстранен, задумчив и сосредоточен исключительно на еде. И я вдруг поняла…

Это не он косо смотрел на меня, а я сама на себя косо смотрела! Зная большую часть того, что произошло между нами. Поэтому мне было так неуютно находиться рядом с ним, жить в его доме.

К слову с мамой я больше не связывалась. Еще никак не могла отойти от того, что услышала от нее в прошлый раз, так что пока избегала общения. И плохие сны мне, слава Богу, больше не снились. Время вообще будто застыло… Или затаилось перед чем-то нехорошим.

В один момент мне даже пришла в голову безотчетная, но яркая мысль: может мой побег заставил хозяина дома всерьез задуматься? И что бы ни заставило его привести меня в свой дом, это безвозвратно отошло на второй план? Вдруг Адам уже давно стремительным шагом подходил к иному решению — вот почему изменилось его отношение ко мне! Возможно, он готовился отпустить меня…

Сегодняшний вечер навевал волнение. Месячные закончились, а значит, больше не оставалось причин спать в одежде. Стоя перед зеркалом ванны в одном халате, я никак не могла принять решение. Конечно, можно было сделать вид, что я забыла или что они не закончились. Но не хотелось, чтобы Адам сам напоминал мне о своем правиле… Хотя учитывая, как он вел себя в последнее время, внутри проходила догадка: что бы я там не решила, ему будет все равно.

Наверное, мне стоило вздохнуть с облегчением и порадовать, что я перестала быть объектом сурового внимания мужа. Но отчего-то я не находила покоя. Его грубое отношение хотя бы теперь стало мне понятным! Но вот эту перемену я не могла ничем объяснить.

Закрывая дверь ванной, я машинально повернула голову, заметив что-то краем глаза, и резко застыла. Совсем не ожидала увидеть мужа здесь в этот час. Он вальяжно расположился в большом кресле с планшетом в руках, будто регулярно выбирал это место для работы. Хотя на столике рядом я увидела стакан с прозрачной жидкостью и льдом.

Адам даже головы не повернул в мою сторону. А я невольно устремила взгляд на кровать, и сердце застучало быстрее. Трусливая мысль мелькнула в голове – может найти повод уйти из спальни? Но как-то нелепо будет пытаться сделать это в одном халате.

Наконец я сдвинулась с места и начала обходить кровать, успешно миновав кресло, в котором сидел муж. Когда остановилась возле своей половины, все же поддалась сковывающему чувству неловкости, ведь придется делать это перед ним. Кажется, я никогда не привыкну…

В какой-то момент, будто по велению интуиции, я подняла взгляд и занервничала сильнее. Черные глаза, над которыми грозными линиями нависали очерченные брови, смотрели прямо на меня. Неотрывно, точно без слов спрашивая: чего ты ждешь?

Действительно — чего?

Между нами давно стерты все личные границы.

Уставившись куда-то на простыни, я сделала вдох и медленно повернулась боком к мужу. Пальцами потянула пояс длинного халата, под которым ничего не было — все же я смирилась, что бессмысленно оттягивать неизбежное. Чувствовала, что Адам смотрит, поэтому движения были неловкими, и лицо обдало жаром, когда я по очереди стянула рукава халата. Сразу неосторожно бросила его на пуф — аккуратно сложить терпения бы не хватило. Хотелось скорее спрятаться, что я и сделала. Торопливо нырнула под одеяло, борясь со смущением из-за понимания, которое не так давно закрепилось в голове.

Хозяину этого дома не нравится мое тело…

Поэтому я так избегала смотреть ему в глаза. Много раз размышляла, зачем он испытывал себя? Кого пытался наказать? Настаивал ложиться в одну постель каждую ночь, при этом не прикасался… Чтобы я постоянно ощущала себя грязной и опороченной? А может муж наслаждался тем, что я переживала внутри? Ведь, несмотря на то, что мы были женаты по всем законам, у меня как будто не было никакого статуса в этом доме. Адам просто не давал мне ощутить его, дать хоть какую-то опору.

Сердце екнуло, когда через вереницу мыслей я расслышала шаги. Не выдержала — слегка оторвала голову от подушки, но тут же вернула ее назад. Муж подошел к кровати и остановил на мне пристальный взгляд. Невозможно было понять, о чем он думает, что хочет сделать, но почувствовала я себя неуютно.

Наконец послышалось, что Адам начал раздеваться, и я прикрыла глаза. Хотя все равно прекрасно представляла, как он это делает. Уверенно, неспешно. В отличие от меня этот человек никогда ничего не стеснялся.

Темнота неожиданно поглотила все вокруг, слева продавился матрас, и мужской запах тут же коснулся моего обоняния. Кажется, этот аромат преследовал меня повсюду, после каждой ночи… Проникал в ноздри и странным образом будоражил рецепторы. От Адама приятно пахло — глупо было себе лгать. И то, что он очень мужественно сложен, тоже…

— Придвинься ближе, — вдруг раздалось в темноте.

Нахмурившись, я неуверенно повернула голову, хотя совершенно ничего не могла разглядеть. Просто оторопела от того, что муж заговорил со мной.

— Нравится спать на самом краю? — бесстрастно поинтересовался он. — С таким стремлением однажды ты проснешься на полу.

Смятение стягивающей волной расползлось по внутренностям. Этот неожиданный разговор застал меня врасплох. До этой ночи Адама все устраивало, поэтому я не знала, как реагировать!

Решив не давать повода для столкновений, я без спешки повернулась лицом к нему и немного сдвинулась подальше от края кровати.

— Ближе, — тут же раздалось не громче, но требовательнее.

Волнение невольно начало расти. Темнота быстро рассеивалась, и я все лучше видела мощный силуэт мужа, укрытого по пояс. Сдвинулась еще, как вдруг бесцеремонные теплые руки обвили мою талию и шею, насильно придвигая вплотную к обнаженному мужскому телу.

— Вот так, — раздался невозмутимый хриплый баритон, парализовавший меня от макушки до пяток.

Растерянный стон сорвался с губ. Я вдруг осознала, что больше мне не стоит надеяться на спокойный сон в этой кровати…

Горячая ладонь Адама поползла вниз по моему позвоночнику, заставляя замереть. Я ощущала мужское дыхание совсем рядом, а еще… его плоть касалась моих бедер!

Чувствуя себя крайне смущенно, я прижала руки к груди, остро реагируя на малейшие изменения в воздухе. Темнота защищала меня от взгляда черных глаз, но в то же время настораживала и дико будоражила. Ладонь мужа тем временем уже добралась к моим ягодицам. Едва задев их, он провел вниз по бедру и неожиданно обхватил его. Несмотря на мгновеное сопротивление, согнул мою ногу в колене и ловко положил ее себе на талию.

Напрягшись от макушки до пяток, я тут же дернулась назад, но Адам ловко удержал меня и притянул еще ближе.

— Тихо-тихо, — шепнул он снисходительно. — Я не собираюсь делать что-то страшное.

24

С этими словами муж без церемоний надавил мне на затылок, так что наши лица практически соприкоснулись. Не успела я вдохнуть, как ощутила на своих губах его губы, и внутри тут же что-то ухнуло… По телу волной разнеслась такая слабость, что даже если бы я очень захотела, не смогла бы сдвинуться от него и на миллиметр!

Ласково проводя пальцами по моему бедру, Адам не выпускал контроль ни на секунду, продолжая целовать меня. Разводил мои губы терпеливо, но настойчиво и очень скоро под одеялом стало жарко. Желание убежать странным образом таяло — я просто растерялась! В том числе потому, что никак не могла принять происходящее… За эти дни так накрутила себя, уверила, что скоро меня чуть ли не выпроводят из этого дома, но похоже я совершенно не знала, что творится в голове мужа.

А его прикосновения на моем бедре все больше увеличивали радиус. В какой-то момент, пальцы Адама скользнули ближе к ягодицам и внезапно… коснулись меня прямо между ног! Я тут же отдернула голову, прервав поцелуй, но он среагировал стремительно — ловко уложил меня на спину и слегка придавил корпусом сверху. Моя нога теперь практически обнимала его талию, а руки уперлись в крепкую грудь.

Муж вновь напал на мои губы, одновременно вторгаясь пальцами между ног, совершенно не реагируя, как я вцепилась в его плечи. Он без снисхождения раздвигал половые губы, задевая какую-то чувствительную точку сначала будто бы случайно, затем чаще, и движения становились все настойчивее, свободнее. Там как будто стало мокро, а еще очень горячо!

Мое лицо пылало огнем от стыда и ощущений, которые приводили в оторопь. Очень приятных, волнующих, непроизвольных. Адам провоцировал эти ощущения! Оставил мои горящие губы, обжег дыханием шею и начал целовать ее. Дыхание участилось, а сознание словно задурманило. Я даже перестала придавать значение тому, как впивается в мое бедро его крупная каменная плоть.

В какой-то момент я даже заволновалась от того, что так опасно теряю контроль над собой. Сильное тело мужа надо мной, его запах, его настойчивое прикосновение к чувствительной точке, его вкус — от этого всего внизу живота закручивалась тяжесть, щекотка, опьяняющие ощущения. И они только усиливались, заставляли меня постанывать и метаться!

— Хватит… подожди, — выдохнула я вдруг, сделав попытку отодвинуться. Но надо мной будто скала застыла. — Адам… Х-хватит!..

Бесстыдный стон сорвался с губ. Муж прихватил пальцами мою шею сзади, придавил своим телом сильнее и над ухом жестко произнес:

— Я скажу, когда хватит.

Мурашки разбежались по коже. Он стал гораздо интенсивнее массировать ту самую чувствительную точку, что я аж вся вытянулась, не в силах сделать вдох. Еще мужские пальцы начали чаще задерживаться у входа в лоно, надавливая, кружа, дразня, и я вдруг испытала странное желание… Захотела, чтобы Адам задержался там подольше, захотела ощутить наполнение, просто буквально задрожала от этого желания!

Дыхание срывалось уже резко и неистово. В один момент все тело напряглось — я ощутила, что муж толкнулся в меня пальцем. Не успела ничего понять, как с силой содрогнулась, издав сдавленный стон. По мышцам волной будто прошла судорога, забравшая у меня последний контроль, кожа вся покрылась испариной, и Адам пристальным взглядом контролировал каждую секунду этого.

Когда пришла в чувство, я уставилась на него в ответ, растерянно приоткрыв губы.

— Понравилось? — прозвучал надо мной низкий голос, провоцируя неприятное смущение.

Но это был не вопрос. Не дожидаясь моего ответа, муж не спеша отстранился и глухо бросил:

— Теперь спи.

Он поднялся с постели и лениво прошел в ванную, где скоро послышался шум воды. А я отстраненно притянула одеяло и, нахмурившись, коснулась себя между ног, где до сих пор чувствовала прикосновение мужских пальцев.

Адам

Я был уверен, что кончу, едва возьму член в руку. Так завелся — чуть ли искры из глаз не сыпались! Да только не вышло передернуть по-быстрому. Вода хлестала по плечам уже минут десять, ладонь двигалась все интенсивнее, сжимала ствол туже, а разрядка никак не наступала. Раздражение мешало. Воздержание давалось все тяжелее, но я должен был прогибаться, не давить, давать положительные, блядь, эмоции…

— Блядь!.. — сдавлено рявкнул, ощутив, что накатила наконец нужная волна.

Сдвинув лишние из головы, я резко сосредоточился на всплывшем моменте, когда размазывал влагу на бархатной коже между ног жены, как скользнул внутрь нее, ощутив хватку тугих стенок, затем ее дрожь, стон, спазм…

Сперма обильно брызнула на стенку душевой. Я нашел ладонью опору, стиснул зубы и дернулся, наслаждаясь многогранным тягучим удовлетворением. Спустя секунд пять, потянулся за гелем для душа, четко определив для себя, что больше не вижу резона прикидываться душкой и онанировать в ванной как малолетки. Времени прошло достаточно. Пусть Мариям болела памятью, но фригидностью точно не страдала и при всем своем сопротивлении, ее тело прекрасно откликалось.

Выходя из ванной, я задержал взгляд на спящей жене, фигуру которой залило светом. Только посмотри — укрылась чуть ли не с головой, отвернулась спиной. Как будто это меня остановит.

Отметил внутри новый виток едкого раздражения. Вся такая недотрога, неискушенная, стеснительная… Внутри внезапно прошло давно забытое, колкое чувство, будто меня в дураках держат. Именно поэтому поперек горла стояло это бесконечное снисхождение. Словно я подыгрывал какому-то дешевому театру! Только слова долбанного милашки-доктора и тормозили.

Щелкнув свет в ванной, я не спеша прошел к кровати и, взяв в руку одеяло, без осторожности залез на матрас. На секунду замерев, придвинулся к обнаженному телу Мари, обвил ее талию и без сантиментов прижал жену к себе. Так по-хозяйски будто делала это каждый день.

Губы дернулись в улыбке — она тут же напряглась. Так и знал, что притворяется.

Может, это было плохим знаком, но кажется меня не просто забавляло, но даже вставляло то, как реагировала жена, когда я нарушал границы.

* * *

Утром мне выпала возможность убедиться в мысли, которая посетила мою голову прямо перед сном. Я устроил Мариям неожиданную компанию за завтраком — она-то решила, если встала раньше меня мы не пересечемся. Даже не подозревала, что это лишь подстегнуло изменить своей многолетней привычке. Ведь по утрам я предпочитал только кофе, но сегодня Айна вся аж светилась, наблюдая, как я поедаю ее оладьи. Не знала старушка, что вовсе не они развлекают меня этим утром, а личико напротив, которое будто свеклой кто-то намазал.

Жена практически не сводила глаз с тарелки. Ковыряла вилкой бедный омлет и периодически отправляла в рот, который я вчера жадно целовал, горошек за горошком.

Улыбка так и норовила расползтись на моем лице, но я держался и пытался сосредоточиться на последних новостях экономики в телеграмм-канале. Вчерашние забавы в постели занимали и мою голову. Фантазия разгулялась без воли — рисовала столько вариантов продолжения, что яйца свело от напряжения. А если бы она утром не сбежала, смог бы я выдержать? Когда теплое, стройное тело в руках, сочная грудь буквально под ладонью, а округлые ягодицы, будто дразня, вжимаются в член…

Резкий скрежет заставил Мариям дрогнуть. Я слишком неосторожно поднялся из-за стола, не считая нужным светить стояком перед женщинами, которые в любой момент могли зайти в столовую.

Перехватив растерянный взгляд жены, бросил на стол смятую салфетку и стянув телефон, сообщил:

— Скажи Луизе, чтобы собрала тебе сумку с вещами на несколько дней.

— Зачем? — тут же спросила она с налетом настороженности.

«За хлебом» — рявкнул язвительный демон в голове. Но ответил я сдержанно:

— За городом дела есть. Со мной поедешь.

25

Мариям

Уже в обед я выходила из дома в компании Луизы, удерживающей мою сумку, которую тут же перехватил муж, ожидавший нас у черного джипа. Он уложил мои вещи в багажник и открыл для меня заднюю дверь. Попрощавшись с женщиной, я забралась в салон, еще не подозревая, что за рулем будет Адам. И что поедем мы только вдвоем.

— А… это далеко? — спросила я, когда мы выехали за ворота, на которые я оглянулась.

Поймав отражение мужа в зеркале заднего вида, столкнулась с его взглядом.

— А что, ты куда-то торопишься?

Стараясь не реагировать на эту колкость, я отвернулась к окну и пробормотала:

— Нет. Мне просто интересно.

Почувствовала, что джип вдруг замедлил ход. Адам неожиданно обернулся, поднял руку к обшивке и посредине возник экран, который мгновенно активировался.

— Не переживай, скучать не будешь, — сказал он, что-то настраивая у себя на панели. — Ехать несколько часов.

Через минуту на экране появилась заставка какого-то фильма, а муж полностью сосредоточился на дороге. Ну и ладно. По, крайней мере, не придется проводить эти несколько часов в напряженном молчании.

А фильм очень быстро занял мое внимание. Сюжет был закручен вокруг мужчины, который просыпался каждое утро в одном и том же дне. Кажется я его уже видела… Но смотрела с большим интересом.

Когда он закончился, сразу начался другой, но в этот раз я хорошенько отвлекалась. За окном появились такие виды, что глаз не хотелось отрывать. Как-то незаметно мы оказались прямо возле гор, поднимались все выше и выше, приближаясь к хребту с белыми вершинами.

Мне стало очень любопытно, куда мы все-таки едем, и как называется это место? Но конечно уже раз обжегшись вопросы я не стала задавать.

В какой-то момент мы съехали с асфальтированной дороги на грунтовую, и джип затрясло на долгие километры. Мы то круто поднимались, то спускались, то ехали по самому краю обрыва, отчего аж замирало дыхание. Я не раз замечала, что муж наблюдает за мной через зеркало заднего вида. В отличие от меня он выглядел расслабленным, и вел машину чуть ли не одной рукой, как будто проезжал здесь сотню раз. Это немного успокаивало.

В какой-то момент мы оказались в гуще заснеженного соснового леса, за которым и находилась конечная остановка. Въехав в ворота территории, похожей на базу с красивыми деревянными домами, Адам быстро нашел, где припарковаться и сразу вышел из машины. Через секунды открылась дверь с моей стороны и, встретившись с глазами мужа, меня вдруг осенило, что нет у него здесь никаких дел. Это место было предназначено для отдыха.

Пока Адам разговаривал с мужчиной-администратором, который встретил нас и проводил в этот отдельный деревянный дом с современной обстановкой, я застыла на втором этаже у окна спальни. Неотрывно смотрела на снежные вершины гор, которые из-за пасмурной погоды были объяты туманом, что создавало поистине волшебный вид. Но помимо этой красоты, мои мысли так же были заняты вопросами. Уж слишком неожиданным стал наш выезд.

Я оглянулась на кровать, идеально застеленную шелковым покрывалом, и вчерашний вечер тут же напомнил о себе. Пульс участился от мысли, что мы проведем несколько дней наедине в этом доме.

Шорох со стороны двери, заставил встрепенуться. Муж зашел в спальню и сразу поймал меня взглядом.

— Есть хочешь?

Я пожала плечами, а он слегка поджал губы и сообщил:

— Здесь есть ресторан. Но в доме своя кухня, так что можно самим все приготовить.

Не зная, что ответить, я тупо кивнула, потерев ладонью свое плечо. Повисла неловкая пауза. Кажется, Адам закатил глаза, прежде чем развернулся к двери и бросил:

— Разложи вещи.

По телу разошелся жар смятения от ощущения собственной нелепости. Наше общение совершенно не складывалось. Господи, как же я выдержу эти несколько дней?

С вещами я расправилась быстро, затем уселась на кровать и начала скучать. Через какое-то время все же решила выйти из укрытия и, предварительно гляну на себя в зеркало, спустилась на первый этаж.

По шуму я практически сразу нашла кухню, обставленную по последнему слову техники, где, оказалось, находился все это время мой муж. Закатав рукава своей водолазки, он что-то мариновал в глубокой чашке, а заметив меня в дверях, глянул исподлобья и замедлился.

— Помочь чем-нибудь? — тут же предложила я, ощутив себя неудобно, будто он делала мою работу.

Шумно втянув носом воздух, Адам вернул внимание к чашке и снисходительно ответил:

— Помоги раз пришла.

Два раза не пришлось повторять. Я сразу направилась к гарнитуру, взяла фартук и, надев его, быстренько собрала волосы в косу. Под диктовку мужа принялась выполнять задания и готовить несложные закуски, пока он занимался мясом.

Как ни странно мы очень легко взаимодействовали. Я сначала переживала, что Адам будет критиковать мою помощь, но напрасно. Даже если я чего-то не знала или неправильно делала, он терпеливо все подсказывал и направлял. Если у меня и возникала неловкость, она была какой-то другой. Особенно в те моменты, когда муж что-то говорил мне глядя в глаза — странное волнение щекоткой проходило внутри.

Когда мы сели за стол на улице уже было темно. Я так проголодалась, что приступила к еде сразу, к тому же все так вкусно выглядело! Но из всех блюд я выделила именно мясо, приготовленное мужем. Съела аж два больших куска! Никогда бы не подумала, что Адам умеет готовить, еще и так…

— Наелась? — спросил он, когда я с полным животом откинулась на мягком стуле.

— Да, спасибо, — отозвалась я, вежливо улыбнувшись. — Мясо очень вкусное.

Муж опустил хмурый взгляд и вдруг заметил:

— Ты тоже молодец.

Притянув к себе бокал с вином, он сделал глоток, а мне вдруг захотелось избежать молчания.

— Только потому, что ты мне подсказывал, — резонно отметила я. — Хотя мне кажется, что я умею готовить, но… руки словно вспомнили все на автомате, а вот в голове…

Отрицательно качнув головой, я вновь улыбнулась и разгладила платье на коленях. Видя, что муж не торопиться поддерживать диалог, потянулась к тарелке, решив найти повод выйти из-за стола, но неожиданно Адам подтвердил:

— Ты умеешь готовить.

Моя рука тут же застыла, а взгляд встретился с черными глазами.

— Да. Сама приготовила торт однажды, — поделился он, но будто сам себя сразу осадил. Поэтому продолжил неуверенно и упрямо глядя на бокал: — Хотела сделать мне подарок на день рождения. Наверное, долго думала, что именно подарить, переживала, что я не оценю. Понял это, когда ты протянула мне коробку. Так заглядывала в мои глаза, будто только они могли сказать правду. — Он прочистил горло и вновь сделал глоток. — В общем, зря все это — торт мне понравился. Я даже подумал, что ты вполне могла бы открыть свою пекарню. У тебя было бы много клиентов.

Рассказ мужа меня просто заворожил. Не знаю, что на него вдруг подействовало открыть эту завесу: то, что мы вдали от всех или может вино, но мне очень не хотелось спугнуть это мгновение.

Однако вспыхнувшее любопытство быстро угасло. Я вовремя осознала, почему он с такой неохотой говорил на эту темы.

— Никогда бы не подумала про торты, — произнесла задумчиво и негромко. — Когда-нибудь я конечно все вспомню. Но пока… это удивляет.

Почувствовала, что Адам смотрит на меня.

— Думаешь, тебе станет легче? — неожиданно спросил он. — Если ты все вспомнишь.

Холодок спустился по позвоночнику, и я хмуро отозвалась:

— Не знаю… Но находиться в неведении это же настоящее испытание!

— Почему ты так уверена? Мало ли что прячется в твоей памяти?

Я растерянно замолкла, на мгновение ощутив, будто муж прочел мои мысли… Но мгновение прошло, он лениво промокнул губы салфеткой и поднялся.

— Убери со стола. У меня еще есть для нас планы на этот вечер.

26

Пока я наводила порядок на кухне, Адам куда-то ушел. Вернулся как раз, когда я собралась натирать вымытую посуду.

— Оставь, — велел он, приблизившись сзади. — Идем.

Забрав полотенце, муж взял меня за руку и повел за собой. Почудилось, что у него загадочный вид, поэтому внутри невольно взыграло любопытство. К счастью путь оказался недолгим. Скоро я узнала, куда он уходил, и какие еще планы приготовил на этот вечер.

Никак не ожидала, что в доме есть целая сауна. Просторная, с окнами на всю стену, большим бассейном, застекленной парной и комфортабельным местом для отдыха. Она была вся отделана деревом и камнем, стильная плетеная мебель дополняла интерьер, и дорожки софитов, которые создавали особую атмосферу приглушенным освещением.

— Раздевайся, — велел муж, закрывая двери.

Озадаченно посмотрев на него, я отрицательно качнула головой.

— Да нет… я так посижу, — сообщила, оправив платье.

Адам задержал на мне хмурый взгляд.

— В смысле?

— Купаться я ведь не буду — у меня никакого купальника нет с собой, — ответила я, как мне казалось очевидное. Затем посмотрела в сторону парилки. — А туда… Мне кажется, я не умею этого делать.

— Париться что ли? — уточнил муж, слегка вскинув брови.

— Ну да.

Оглядев меня с головы до ног, он небрежно стянул с навесной полки идеально выглаженную белоснежную простынь.

— Значит, самое время попробовать, — непреклонно сказал, сунув ее мне в руки. — Потому что больше здесь делать нечего.

Адам принялся быстро избавляться от одежды, а я продолжала стоять не решаясь что-то делать. Мельком проследила, как сняв нижнее белье, он спокойно стянул еще одну простынь и запахнул ее на бедрах.

— Купальник тебе не понадобиться, — многозначительно заметил муж, задержав на мне взгляд. — Здесь никого не будет кроме нас.

Он ленивым шагом направился к зоне отдыха, а я проводила его спину напряженным взглядом. Положив простынь, тоже начала раздеваться, только не спеша и до трусиков.

Пока я сидела в плетеном кресле и покусывала виноград, взятый из большого блюда с фруктами и сладким, Адам что-то настраивал в парилке. В какой-то момент подозвал меня к себе и пригласил зайти в нее. Я старалась не придавать значения его взгляду, но что-то подсказывало мне это из-за простыни, которую я накинула на себя как палатку.

Муж сел ровно напротив меня, и я отметила странную улыбочку на его губах. Он все поглядывал в мою сторону из-под своих черных длинных ресниц, наводя на разные мысли. Но очень скоро меня перестало это заботить, потому что жар обнимал тело все теснее и теснее. Кожа начала буквально гореть под простыней. И тут до меня дошло… как глупо я выгляжу, замотавшись в нее, как в одеяло.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, я в какой-то момент аккуратно стянула ее с плеч и запахнула на груди.

— Что жарко? — тут же поинтересовался Адам с абсолютно серьезным видом.

И только дьявольские огоньки в черных глазах выдавали его. Негромко угукнув в ответ, я уставилась в окно, врезанное под потолком. Там виднелись снежные ветки деревьев, которые не могла скрыть даже ночь. Нет, я точно никогда не занималась этим… Совсем не получалось уловить прелесть жары — волосы прилипали к спине, да и дышать становилось все горячее.

— А долго надо сидеть? — спросила я, взглянув на мужа и принявшись махать на себя рукой.

— Не акцентируй внимание на времени, — отозвался он, закрывая глаза. — Сядь удобнее, дыши носом и расслабься.

Легко сказать. Но все же я осторожно прислонилась к горячей деревянной спинке и постаралась не сопротивляться жару. Кажется, стало получаться. По крайней мере, я перестала думать о том, чтобы скорее выйти из парилки. И мне больше не мешал пот, то и дело выступающий на коже.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила в какой-то момент, сосредоточив на муже затуманенный взгляд.

— Несколько раз в год, — ответил он, не открывая глаз. — Бывал бы чаще, если бы позволяла занятость.

Внутри меня неожиданно возрос интерес.

— А… с чем связана твоя работа?

— Строительный бизнес. В основном производство.

— Ого, — искренне удивилась я. Хотя ведь предположений никаких не строила до этого. — То есть у тебя есть заводы?

В этот раз Адам открыл глаза, зрительно включившись в диалог.

— Мой только один. В остальных я — акционер.

Он продолжал пристально смотреть на меня, словно этот разговор навел его на какие-то мысли обо мне.

— Что?.. — спросила я, не выдержав этого внимания.

— Да так, — задумчиво отозвался муж. — Странное чувство — рассказывать тебе то, что ты и так знаешь.

Нахмурившись, я мельком отвела взгляд.

— Сейчас я даже о себе толком ничего не знаю, — резонно заметила. — Поэтому в этом нет ничего такого…

Адам слегка прищурился, стал задумчивым. Разговор будто вмиг потерял для него интерес — он вновь откинулся на деревянной скамейке и закрыл глаза. А я, тихо вздохнув, невольно задержала взгляд на широкой груди мужа.

Толи от нечего делать, то ли меня окончательно одурманила температура, но внимание прямо приковало его рельефному торсу. К тому, как капельки пота собирались на смуглой коже, которая вся блестела, скатывались по линии пресса и ниже, пока не впитывались в белоснежное полотенце, закрывающее интимную часть мужского тела…

Я все-таки отвела взгляд. Но буквально сразу услышала:

— Можешь смотреть.

Оторопев от смущения, я встретилась с глазами мужа

— Я не против, — хрипло добавил он.

— Я не смотрела… — глухо возразила я, заправив прядь волос за ухо. — Просто… кое-что показалось.

— Не ври, — вдруг отрезал Адам. — Тебе любопытно. И в этом нет ничего постыдного.

Неожиданно он взялся за край своей простыни и ленивым движением распахнул сначала одну сторону, а затем вторую.

— Что ты делаешь?..

— Хочу, чтобы ты смотрела на меня, Мариям. Как жена может смотреть на своего мужа. — Дыхание потяжелело от того, как я вся подобралась. А он выгнул одну бровь, и слега склонил голову набок. — Или боишься?

Это неожиданно подстегнуло. Он ведь столько раз видел меня обнаженной, столько раз нагло смотрел, абсолютно не стыдясь! Почему же я постоянно отвожу взгляд? Как будто внутренне до сих пор борюсь с мыслью, что он мой муж. И это вдруг напомнило клетку… Которую я выстроила для самой себя.

Решительно посмотрев в глаза Адама, я приподняла подбородок, затем плавно опустила взгляд на его обнаженные бедра. И на то, что находилось между ними.

Кажется, вмиг стало еще жарче.

Поросль густых черных волос, основание члена, который даже несмотря на расслабленное состояние, будоражил размером… Мошонка…

Я хоть и храбрилась, но чувствовала себя так неловко, что едва дышала. Однако глаз не отводила. Только когда заметила, что плоть мужа начала стремительно увеличиваться в размерах.

— Он так реагирует, потому что ты смотришь, — сообщил Адама проникновенным, порочным тоном.

Я тут же уставилась на него с подозрением.

— Не правда!

— Зачем мне тебя обманывать? — всерьез спросил муж.

Затем он вдруг выпрямился, и наклонился ко мне. Протянув руку, завораживающе медленно зацепил края простыни на моей груди и начал ее распахивать, будто старательно не касаясь кожи.

Я даже не думала остановить его. Единственное, на чем сосредоточились мои мысли — Адам вот-вот коснется моей обнаженной груди, которая прямо заныла от этого желания. Но он не сделал этого… Лишь когда простынь перестала прикрывать мое тело, обхватил ладонью мою шею сзади и принудил придвинуться ближе к краю.

Наши лица оказались вплотную друг к другу. Дыхание затаилось. Стук моего сердца кажется тоже…

— Поцелуй меня, — неожиданно велел муж чарующим баритоном.

Черные глаза блестели, гипнотизировали меня до мурашек.

— Ты же хочешь этого? Поцелуй…

Я сглотнула. Его голос — перешел на шепот, мой взгляд — сосредоточился на мужских губах, и внутри вдруг прошла решимость. Короткое мгновение и я накрыла их своими губами.

27

В животе тут же колесом скатилось возбуждение. Мои робкие поцелуи, быстро спровоцировали Адама — он начал отвечать едва сохраняя терпение, неистово, требовательно. Огонь внутри меня тоже как будто стремительно разгорался. Между ног прошел горячий прилив, и я издала стон прямо в мужские губы. Неосознанно потянулась всем телом прильнуть к мужу, но неожиданно… он прервал поцелуй.

Вмиг отрезвев, я растерянно уставилась на него, чувствуя, как расползается внутри странная досада. Делая шумные вдохи, Адам некоторое время напряженно смотрел мне в глаза. Затем не спеша встал, взял мою руку и плавно, но настойчиво потянул за собой.

Из парилки он повел меня к бассейну. Возле борта отпустил мою ладонь, лукаво взглянул и неожиданно прыгнул в воду. Просто раз и нет его!

Оторопела застыв, я уставилась на облако пузырей в прозрачной воде, которое создал муж. Увидела, как стремительно он поплыл к противоположному борту и восхитилась. Умело, грациозно, прямо как профессиональный пловец!

Вынырнув, Адам стряхнул воду с волос и поймал меня взглядом.

— Давай! — крикнул он бодро, поманив к себе. — Хочешь узнать настоящее удовольствие? Прыгай!

Но я лишь неуверенно глянула на воду и даже отступила от бассейна.

— Я так не смогу, — ответила, смущенно улыбнувшись.

— Сможешь. Просто бери и прыгай! — настоял Адам. — Смелее.

Его решительность раззадоривала меня, толкала довериться. Но прыгать я все же не стала. Присела на борт, спустила ноги в воду и охнула от неожиданных ощущений. Сама не знаю, что останавливало меня. Прямо дыхание перехватывало от одной мысли погрузиться в этот большой бассейн. Но стоило еще раз взглянуть на Адама и последние сомнения отпали. Я приподнялась, надеясь аккуратно съехать, а в следующее мгновение вода поглотила меня с головой…

В первую секунду было неприятно. Прохладная вода ошпарила разгоряченную кожу, по всему телу прошел спазм. Но потом стало очень-очень классно! Накатило облегчение, ощущение свободы, энергии. А потом… меня охватил парализующий страх.

Паника шарахнула по нервам, когда я поняла, что не чувствую дна. Это был зрительный обман! Здесь слишком много воды, слишком большое пространство и никакой опоры рядом.

Я начала барахтаться, стремясь выплыть наверх, но стоило глотнуть воздуха и меня словно камень потянуло вниз. Тело бросило в жар под толщей воды — оно буквально накалилось. В голове успел пронестись настоящий ужас, прежде чем сильные руки поймали меня и легко вытянули наверх.

Вцепившись в плечи мужа, который крепко обхватил мою талию, я начала откашливаться и жадно глотать воздух. Но очень скоро шок сменился внезапной яростью. Я впилась в лицо Адама широко распахнутым взглядом и не своим голосом выдала:

— Как ты мог?..

Он ничего не ответил, только хмуро глянул на меня, будто не услышал. Нервно повернув голову, я увидела, что мы подплываем к борту и начала неистово вырываться. Будто не чувствовала слабость во всем теле и забыла про страх.

— Пусти! Пусти меня сейчас же!..

Я даже заколотила по мощной груди мужа, желая как можно скорее оказаться подальше, но он отпустил только когда усадил меня на край бассейна. Почувствовав опору, я тут же неловко отползла и поспешила подняться. Все тело трясло, губы дрожали, дыхание обрывисто заходило в легкие. Неотрывно глядя на меня, Адам тоже ловко выпрыгнул из воды на борт.

— Ты… ты это специально! — крикнула я гневно и растерянно, просто поражаясь такой жестокости.

— Что? — выдал он, в грозном недоумении замедлив шаг.

— Ты знал, что я не умею плавать! — осуждающе выпалила я, задыхаясь от обиды и продолжая отступать. — И все равно заставил меня идти в воду!..

Лицо мужа на глазах превратилось в суровую каменную маску.

— За кого ты меня принимаешь? — спросил он ледяным тоном.

Даже сомнения всколыхнулись в душе. Я неловко застыла, уставившись на него недоверчивым взглядом и чувствуя, как слишком быстро теряют силы эмоции.

— Не знаю, — глухо выдала в конце концов, мотнув головой. — Я… не знаю тебя!..

Я обняла свои влажные плечи руками, а муж поджал губы и негодующе отвел глаза.

— Ну хорошо, — неожиданно сказал он. — Тогда я расскажу тебе.

Глянув на меня исподлобья, Адам начал медленно приближаться.

— Меня зовут Исламов Адам Салихович. Мне двадцать девять, и впервые я женился лишь год назад. Да — меня вполне устраивало жить свободным мужчиной. Ровно до тех пор, пока не встретил тебя. — Он остановился в шаге, но я не пыталась отступить, только пальцы непроизвольно впились в плечи. — В тот день ты гуляла по набережной вместе с подружками из института. Твой платок принесло ветром, и он зацепился за боковое зеркало моей машины. Всего один момент. Но он решил все. Ты забрала платок, тут же убежала, пугливо пряча глаза, а я понял, что увижу тебя еще раз. Чего бы мне это не стоило.

Я неловко отвела взгляд в сторону. Это неожиданное откровение привело в замешательство и смущение.

Адам задумчиво продолжил, словно углубился в воспоминания:

— Чем больше ты отвергала мои ухаживания, тем сильнее я желал тебя. Думал это азарт разыгрался, охотничий инстинкт, но когда ты наконец сдалась, оказалось, что ничерта. Я помешался на тебе. Влюбился как пацан. — Дыхание перехватило. Я не знала, куда себя деть, тогда как для мужа это признание, словно ничего не стоило. Сейчас уже не стоило. — Однажды ты заставила меня сделать выбор — определиться с намерениями или потерять тебя. И я сделал. Без единого сомнения приехал в дом к твоим родителям.

Он поднял руку и, настойчиво заглядывая в глаза, убрал влажные пряди с моего лица.

— Ты вот-вот должна была стать моей, — прохрипел Адам, а у меня мурашки выступили на коже. В ожидании того, что он расскажет дальше, грудную клетку так и сжало невидимыми тисками. — На тот момент для меня не было ничего важнее. Ты глубоко пролезла в мою душу, насквозь пропитала. А потом плюнула в нее, унизив меня прямо на нашей свадьбе.

Внутри передернуло.

Его голос стал жестким, взгляд — ледяным. Я сглотнула от острого ощущения, что муж сейчас сделает что-то плохое!.. Воздух вокруг буквально накалился, и каждый нерв в моем теле натянулся струной. Но Адам не пытался прикоснуться ко мне, только давяще смотрел. А я… Что мне было сказать?

Глаза начали влажнеть. Я опустила их, но муж тут же крепко обхватил пальцами мой подборок, заставляя смотреть на себя.

— Уверен, мать кое-что успела тебе рассказать, — внезапно констатировал он. — Поэтому ты не удивлена.

Смятение разрядом прошло по телу. Оторопело раскрыв рот, я невольно кинулась оправдываться:

— Адам, я не…

— Не надо. Я не для этого начал разговор, — резким тоном оборвал он. — Да, ты понимаешь, девочка, что я испытываю каждый раз рядом с тобой. Но тебе стоит знать — каким бы монстром я не выглядел — по-настоящему жестоким с тобой не буду никогда. Даже если очень захочу, Мари, я не способен причинить тебе вред! Почему? Потому что в моей душе остались чувства, которые не смогла, блядь, выжечь даже ярость! — Желваки заиграли на мужском лице. Мои губы задрожали от всплеска эмоций, но в следующую секунду муж, будто вмиг взял себя в руки и позволил мне отступить. — Так что будь спокойна. Пусть я тебе не улыбаюсь, но и нож не держу за спиной.

Бегло оглядев меня с головы до ног, он развернулся и направился к стеллажу с полотенцами, а я так и застыла в растерянности. Напряженным взглядом проводила его спину, переваривая вихрь мыслей и эмоций.

— Значит… это из-за аварии? — внезапно выпалила я. Адам лениво стянул полотенце, вытер лицо и только тогда обернулся. — То есть, если бы не она ты бы не стал… Не принял решения вернуть меня?

— Нет, — ответил он так спокойно, что в груди больно стукнуло. — В моей голове и мысли не было, что наши пути пересекутся. Но обстоятельства изменились. Судьба все равно повернулась так, что я изменил решение. Вопреки всему. Поэтому уже не важно, о чем я думал. И не важно, что было бы, «если».

Бросив это, муж направился в душевую, оставляя меня наедине с мыслями. Я на долгие мгновения утонула взглядом в пространстве, ощущая, как высыхает влага на коже.

Ты же хотела получить ответ? Ты получила. Но такой осадок занял грудную клетку, что хотелось стонать.

Я ушла из сауны. Даже одежду не забрала — завернулась в полотенце и поднялась в спальню. Там быстро приняла душ, надеясь хоть немного разбавить свое состояние. Внутри застыло ноющее, тяжелое чувство, что это тупик. Между нами невозможны нормальные отношения… Никогда!

Но если я это понимала, почему он — нет? Почему?.. Нас ждет жизнь полная мучений: непониманий, обид, чувства вины. Неужели Адам готов обречь себя на это и утянуть меня за собой? А главное ради чего?

Обернувшись в махровый халат, я вернулась в спальню и села на край. Знала, что скоро он придет. С замиранием сердце ждала этого, прокручивая в голове слова, которые пришли ответом на все вопросы, и которые я собиралась сказать ему.

Пульс застучал по вискам, когда дверь дернулась. Поймав меня взглядом, муж, уже облаченный в похожий халат, не спеша вошел в комнату и замер. Я тут же поднялась с кровати, а он как будто почуял неладное. Сделал два шага, оказываясь напротив меня, и некоторое время мы просто смотрели друг другу в глаза.

— Я благодарна тебе, — наконец решительно произнесла я. — Ты позаботился обо мне в трудный момент. Несмотря на то, что испытывал… — Взгляд Адама стал сканирующим, заставил нервничать. — Но ты не обязан заботиться обо мне и дальше. Никто не осудит тебя, если ты… решишь расстаться со мной, как только я окончательно выздоровею.

Очерченные брови мужа дернулись вверх. Беззвучно хмыкнув, он подошел ко мне вплотную, неотрывно глядя в глаза.

— Так ты решила, я боюсь чьего-то осуждения? — спросил с налетом снисхождения. — Или жду, когда ты выздоровеешь?

Адам говорил спокойно, но я все равно невольно подобралась от недоброй улыбки, пробежавшей на его губах. В следующий момент муж наклонился к моему уху и обжег его непреклонными словами:

— Нет. Все не так просто, Мари.

Когда наши глаза вновь встретились, я вдруг ощутила, что пояс моего халата ослаб. Оторопело глянула вниз и увидела, что его держит мужская рука.

Я не успела среагировать или не стала, но следом рукава халата сползли по плечам и он упал к моим ногам. Легкий толчок в живот заставил потерять равновесие — я неловко приземлилась на кровать и уставилась на Адама. Спокойно глядя на меня сверху, он начал развязывать пояс своего халата.

28

«Вот и все» — пролетело в голове.

Не потому, что мы были заперты наедине в этом доме среди гор, и я оказалась без выбора. Просто в один момент на всех уровнях пришло осознание — Адам не отступится от меня. Где бы мы ни были, и что бы я себе там не думала.

Инстинктивно отползая от края кровати и напряженно глядя на обнаженного мужа, я с удивлением отметила, что внутри меня нет никакого страха. Словно я смирилась, что это все равно произойдет и теперь мной владело лишь острое волнение, от которого все тело лихорадило.

Не давая ни мне, ни себе времени, Адам последовал за мной, и я оказалась под его тяжелым телом. Он легко развел коленом мои одеревенелые ноги, а еще непреклонно убрал руки, которые я нервно прижимала к груди.

Кожу буквально обожгло от его откровенного взгляда, и дыхание начало с трудом заходить в легкие. Я так напряглась, что казалось, внутри меня вот-вот что-то лопнет! Не придумала ничего лучше, чем закрыть глаза. И как ни странно это помогло — скованность начала немного отпускать тело. Словно я вмиг перенастроилась и решила отдаться на волю обстоятельствам.

Только вот муж отчего-то медлил.

— Открой глаза, — неожиданно велел он с налетом строгости.

Я тут же распахнула веки. Напряженно глядя сверху, Адам взял мою ладонь и неожиданно положил ее себе на грудь. Каменную, теплую…

Я растерянно встретилась с черными глазами, ощущая, как мои пальцы подрагивают на его коже. Муж начал управлять моей рукой. Она поползла ниже — к солнечному сплетению, затем к рельефному прессу. Это было так волнительно, что я даже дышать перестала! Но меня бросило в жар от мысли, что Адам двинется еще ниже и мне придется тронуть его прямо… там.

— Изучай меня, — хрипло подсказал он, остановившись и ослабив захват на запястье. — Как своими глазами изучала.

Муж отнял свою руку, а я несколько долгих мгновений не решалась двинуться куда-либо. В конце концов, убрала ладонь от живота мужа, но сразу аккуратно положила пальцы на его широкое плечо. Нерешительно провела по нему, с трудом давая себе волю.

Адам был очень красиво, мужественно сложен… Он не торопил меня и не мешал, благодаря чему мои прикосновения стали смелее. Я погладила его второй рукой, плавно обвела широкую грудь, смущенно спустилась к прессу, ощущая, как начинают пылать щеки. Потому что горячий твердый член мужа стал ощутимо вжиматься в мое бедро…

Я тут же сменила курс и поднялась к его шее. Ласково провела по ней, замедляясь на подбородке с густой щетиной. Именно в этот момент поняла, как увлекло меня это тактильное изучение. Утонув в черноте мужских глаз, я продвинулась пальцами выше, впервые коснувшись лица Адама. В ответ он тоже коснулся моего лица и большим пальцем обвел губы. Затем скользнул ниже к шее, рисуя невидимую дорожку, пока не спустился к груди.

Дыхание сбилось. Муж медленно сжал ее ладонью, затем наклонился и вдруг обхватил ртом сосок. От неожиданности, я издала тихий стон, а мои руки вцепились в мужские плечи. Он принялся ласкать грудь языком, губами, слегка царапать ее щетиной, одновременно вдавливаясь мне коленом между ног, стремительно распаляя внутри знакомое пламя. Переместившись ко второй груди и продолжая свой гипноз, Адам провел рукой по моему животу, незаметно поддевая край нижнего белья.

Ощутив прикосновение мужских пальцев к своей плоти, я тут же невольно попыталась свести бедра и неосторожно прикусила губу. Но убежать было невозможно. Муж принялся без церемоний возбуждать меня пальцами между ног, превращая процесс в сладкую пытку… Внизу живота тянуло все сильнее, по телу разливался жар. И я совершенно потеряла ориентир! Где закончился волнение, стыд, недоверие и началось… Это.

Неожиданно Адам отстранился. Окончательно избавил меня от нижнего белья, и тяжелые мужские бедра придавили меня между ног. Задержав дыхание, я замерла, боясь и одновременно пылая от безотчетного желания принять его в себя. Мой опьяневший, влажный взгляд так и впивался в лицо мужа, но я бы никогда не призналась, о чем думаю…

Наконец ощутила, как крупная головка коснулась меня между ног, начала погружаться в лоно, проталкиваться и растягивать его. Однако вместе с чувством облегчения, внизу стремительно нарастал дискомфорт от неприятного растяжения, и неожиданно… В голове мелькнула неадекватная мысль: а вдруг мама ошиблась! Вдруг все это было ошибкой и я на самом деле…

Резко вдох в голос ворвался в легкие — Адам продвинулся глубоко в меня одним толчком, и саднящая боль смешалась с горячим приливом, выбивая мой разум из реальности. Я уверена, что он поймал весь спектр болезненных эмоций отразившихся на моем лице. Однако боль, встретившая меня в первую секунду, неожиданно быстро растаяла и сменилась совершенно противоположными ощущениями. Какое-то болезненное, мощное удовольствие! И чем интенсивнее муж двигался во мне, тем сильнее оно становились.

Мелькнувшая надеждой мысль превратилась в пепел… Нет, это правда. Адам действительно был не первым моим мужчиной.

Внутри резью прошла досада, которая застала меня врасплох. Но она быстро рассеивалась от вторжений мужской плоти, которые становилось все интенсивнее, резче. Теряясь в острых вспышках возбуждения, я уже стонала в голос, совершенно не контролируя себя! Лишь жадно ловила взглядом лицо мужа, испытывая желание понять, что он чувствовал? О чем думал… в наш первый раз!

Но все, что я понимала — Адам был охвачен страстью, как и я… Сжимал меня в тисках как ревнивый зверь, врывался в одном темпе в мокрое, очень мокрое лоно, впивался пальцами в кожу, наверняка до следов!

Я сходила с ума от борьбы с собой. Мои щеки пылали пламенем от съедающего чувства стыда. Я считала, что не должна испытывать такого удовольствия от процесса! Мне было не по себе от этого. Но оно обрушивалось волнами так стремительно и сильно. Никак… Бороться с этим!..

Муж, будто нарочно подпитывал мой грех, стремясь довести до последней грани удовольствия, и вдруг… я вся сжалась, замерла под ним, не сдержав громкий прерывистый стон. Спазмом опоясало живот, охватило бедра и между ног начало горячо пульсировать. Невозможные ощущения. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной в этом состоянии!..

Содрогаясь в руках мужа, рассеянно отметила, что он замедлил темп. Затем и вовсе отстранился, но только для того, чтобы перевернуть меня… на живот.

Я тут же занервничала, приподнялась на руках, однако тяжелое тело мужа непреклонно придавило меня. Чувствуя, как он входит сзади, я вся затаилась, неохотно привыкая к новым ощущениям. А когда Адам просунул руку мне под живот, и я оказала на коленях с задранной попой, совсем стало неловко.

— Что ты делаешь?.. — спросила я, сгорая от смущения и пытаясь убежать от этой позы.

Но вместо ответа, последовал толчок, выбивший стон из моего горла. Одной рукой крепко держа мое бедро, а второй придавливая между лопаток, муж начала бесстыдно входить меня, прямо в таком положении.

От пронизывающего чувства стыда, я вся пыхтела как паровоз, но вскоре начала терять эту нить трезвости — стала сминать пальцами простынь и издавать неприличные, протяжные, дрожащие стоны. Кожа покрылась испариной, волосы спутались, во рту пересохло… Я думала, нового предела уже не будет, когда от толчков мужской плоти меня вновь начало сжимать точно пружину. Да с такой силой, что бедра задрожали, и бессилие разнеслось по телу! Однако муж вовсе не собирался заканчивать с супружеским долгом. Даже после того, как мне на поясницу обильно брызнуло его семя.

29

Кажется, это была самая длинная ночь в моей жизни. Адам будто никак не мог насытиться! Мучал меня в разных позах, без стеснения и снисхождения. Между ног все горело, распухло, ныло… Не думала, что удовольствие может измотать. К тому же оно все сильнее мешалось с усталостью и саднящими ощущениями.

Моментами я не выдерживала, пыталась сказать мужу, что больше не могу! Но вместо слов, с губ слетал шепот и бессвязное лепетание.

Совершенно не помню, как уснула. Наверное, просто провалилась в сон, пока муж уходил в ванную. Но даже через сон все сжималось в ожидании, что он снова начнет терзать меня.

Адам

Последний раз я кончил особенно мощно. Вжимаясь членом в упругие ягодицы жены, вздрагивал на каждую пульсацию головки, размазывая сперму по бархатной коже. В этот момент она тихо стонала, сжав в пальцах простынь и периодически замирала от спазмов отходящего оргазма.

Когда я вернулся из ванны, Мариям лежала в той же позе и мерно дышала. Отключилась. Казалась такой хрупкой, обессиленной, беззащитной. Да. Когда-то я повелся именно на это вот впечатление, которое она источала.

Отодрав взгляд от лица жены, приблизился к кровати, захватил рукой одеяло и перетянул его на ее обнаженное тело. Хватит на сегодня. Сам не понял, что за голод нашел на меня. То ли воздержание аукнулось, то ли отзывчивость Мари и чувственность, которая буквально сносила башню. То ли я бессознательно наказывал ее…

Одно дело знать, что девочка, по которой я слюни пускал пол года, которую боготворил и берег, уважая невинность, уже была с мужчиной. Или скорее с мужчинами. Другое дело — почувствовать.

Даже удивило, что Мариям такая тесная. Я едва не кончил, толкнувшись в нее, так ее стенки сжали головку. И все же последнее подтверждение дробью прошло по психике. Бесконтрольные, жгучие чувства ревности, злости, унижения отравили меня, пеленой накрыли разум, и я отпустил контроль.

Я не воспринимал ее, как ту девочку, которую мечтал взять замуж. Не воспринимал как жену. Я, блядь, просто трахал ее как в последний раз! Как любовницу, которую в любой момент могу выкинуть из своей жизни.

Это ненормально. Я путался все больше в своих чувствах и действиях. Потому что понимал — Мариям уже не выкину не из жизни, не из башки, не из сердца! И клятва моя Всевышнему как оправдание уже не работала. Я любил ее. Любил, блядь, несмотря ни на что и поэтому наказывал!

Мне было наплевать, что люди скажут. Плевать, что когда она окончательно восстановиться, я больше не прикроюсь банальной жалостью. Мне оставалось только одно — ждать, когда Мариям все вспомнит, посмотреть ей в глаза и поверить, что ее любовь не была ложью. Что она не изображала недотрогу, лишь бы зацепить меня. Что это — единственное светлое в нашей истории — я не выдумал.

Сон накатил внезапно. Через бурю неспокойных мыслей все же утянул меня во тьму. И я бы наверняка не размыкал глаз до полудня, если бы не ощутил пустующие простыни рядом. Раз и лампочка включилась, заставляя прийти в себя.

Часы показывали только начало десятого, свет в ванной был выключен, значит, не показалось. Сбежала девчонка.

Цыкнув, откинулся на подушках и недовольно поджал губы. Детский сад. Надо же быть такой наивной! Как будто это остановит меня.

А сон как рукой сняло. Умывшись холодной водой, я надел майку, спортивные штаны и пошел искать свое «сокровище». Безошибочно нашел ее на кухне, откуда доносился аппетитный аромат. Мариям стояла возле плиты, что-то тихо напевая под нос. Подперев плечом косяк, я принялся молча наблюдать за ней.

Жена все делала не спеша, заторможено. Еще бы… Сколько она поспала? Два-три часа? Разогревая на сковородке по все видимости вчерашнюю еду, она постоянно убирала непослушную прядь со лба. Так сосредоточилась на том, что делает, что даже не заметила меня, когда переносила тарелки на стол в первый раз. Только затем, будто бы случайно подняв голову, наконец, обнаружила компанию.

— Доброе утро!.. — воскликнула Мариям, нелепо застыв.

— Что ты делаешь? — не очень любезно поинтересовался я.

Она оглянулась на стол, и пожала плечами.

— Завтрак.

«Для кого?» — едва не рявкнул я. Неужели она решила, что я встану в такую рань? Или просто пыталась придумать себе занятие, лишь бы не уснуть над раковиной?

— Садись. Уже почти все готово, — пригласила жена за стол, избегая моего взгляда.

Она направилась обратно к плите, а я не спеша прошел к стулу, напротив которого стояла тарелка. Скоро Мариям донесла хлеб с зеленью, вот только для себя тарелки так и не поставила.

— Приятного аппетита, — тихо пожелала она, так же почти не глядя мне в глаза.

Затем неожиданно двинулась мимо стола к двери, напрашиваясь на строгий вопрос:

— Куда ты?

Оглянувшись, жена посмотрела на меня так, будто кроме нее здесь кто-то еще находился.

— Я уже поела, — сообщила лаконично.

— Молодец, — выдал я прохладно. — Тогда сядь и чай попей. А еще лучше: в следующий раз дождись меня, если уж на стол накрываешь. Или тебя смущает моя компания?

— Нет, — мягко возразила она, зажевав губу.

Я прекрасно видел, как Мариям неловко, как нехотя она пошла навести себе чай и это еще больше провоцировало держать ее рядом.

Незаметно покачав головой, я приступил к еде. Аппетит проснулся зверский. Я смел тарелку, едва жена подошла к столу с чашкой. Только сейчас заметил, как осторожно она садится. Это садануло по нервам.

— Болит? — спросил я смягченным тоном.

Она мельком вскинула взгляд, тут же вспыхнула. Ответила коротким кивком.

— Во сколько ты встала?

— В восемь где-то.

— Зачем так рано? — поинтересовался я, едва сдерживая раздражение в голосе.

— Не знаю… Просто не смогла уснуть.

Или просто боялась, что я опять захочу ее. Глупышка. Даже если так, я бы сразу понял, что никакого удовольствия она не получит!

Мы замолчали. Периодически я поглядывал на жену, которая задумчиво пялилась в свою чашку.

— А… на кого я училась? — неожиданно спросила она, будто ее только что посетила мысль. — В институте.

Дожевав последний кусок с тарелки, я сдвинул ее и потянулся за салфеткой.

— На технолога. В области пищевого производства.

— И я закончила учебу?.. — тут же спросила, Мари.

— Без понятия, — резковато ответил я. Попытался взять себя в руки и добавил: — Я не знаю, что происходило в твоей жизни после свадьбы.

Ложь. Без моего желания мне доносили, что она перестала ходить на учебу или вообще взяла академический отпуск. Я тогда подумал насколько это глупо, но решил, что мне плевать. Пусть делает, что хочет со своей жизнью.

После моего ответа, жена заметно потеряла настроение разговаривать. Ощутил себя дикарем каким-то. Это заставило меня смягчиться.

— На технолога учатся несколько лет, — добавил я терпеливо, прочистив горло. — Вряд ли ты успела доучиться. В любом случае, пока ты все не вспомнишь, не вижу смысла поднимать эту тему.

Она взглянула на меня, и я различил, как оживились светлые глаза.

— Но, когда я все вспомню. Я смогу учиться дальше? — спросила неуемная с явной надеждой в голове.

Внутри как по щелчку обожгло ревностное чувство. Похоже, я успел привыкнуть к тому, что Мариям круглосуточно под моим контролем.

— Если тебе так хочется.

— Да, — поспешила ответить она, будто у меня припасено какое-то «но». — Я бы хотела чем-то заниматься.

Пристально глядя на жену, я сдержанно повторил:

— Чем-то заниматься? Так ты считаешь, тебе нечем будет заниматься?

Она сразу учуяла подвох в моем вопросе, поэтому не спешила отвечать.

— Ну… я думала, что когда окончательно восстановлюсь…

— С некоторых пор ты живешь в большом доме, Мариям, — напомнил я спокойно и прямо. — Долгое время за ним следила старшая сестра моей матери. Но с тех пор, как ты переступила порог дома, Айна не обязанности свои выполняет, а делает тебе одолжение. Готовит, следит, чтобы в доме хорошо убирали, в шкафах лежала чистая, выглаженная одежда. Все это — пока ты восстанавливаешься.

Я заметил, как ей стало не по себе.

— Я бы никогда не отказалась ей помочь, — поспешила уверить Мари. — Просто… мне все время кажется, что Айне не понравится, если я буду вмешиваться в ее налаженную работу. И она обязательно откажется от моей помощи.

— А ты хоть раз спросила ее? — резонно поинтересовался я.

Она отвела взгляд и, немного помолчав, сообщила:

— Я себя чувствую уже гораздо лучше. И я буду ей помогать.

— Ты не помогать должна, а полностью взять на себя заботы о доме, — поправил я без снисхождения. — А вот Айна как раз может тебе помочь с этим.

Мельком встретившись со мной глазами, она опустила голову и сдержанно ответила:

— Я поняла. Хотя итак не собиралась отлынивать от домашних обязанностей. Лишь подумала… Если я пошла учиться, значит у меня был какой-то план?

Она запнулась. Будто сама усомнилась в своих размышлениях или в том, стоит ли мне их открывать. А внутри меня так и садануло от ее упавшего голоса.

— Возможно, и был, — согласился я терпеливо. Но тут же уточнил: — До того как ты стала моей женой. Теперь же все твои планы должны пересекаться с моими. Но я уже сказал — ты доучишься. Этого недостаточно?

Задержав на мне напряженный взгляд, Мари постно ответила:

— Достаточно.

Повисла неуютная тишина, которую даже мне не захотелось терпеть. Поджав губы, я промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола.

— Убери и иди спать, — хмуро велел.

Но только успел развернуться и шагнуть в сторону двери, как мне в спину донеслось:

— Так всегда будет, да?

Вернув взгляд к жене, я замер в ожидании дополнений. Она в свою очередь тоже упрямо смотрела на меня.

— О чем ты?

— Твое… общение со мной, — пояснила Мариям.

Такой простой вопрос, а застал меня врасплох. Я не спешил отвечать и мое молчание она, похоже, расценила по-своему. Грустно усмехнулась и, опустив глаза, покачала головой.

— Да, наверное, я действительно это заслужила, — тихо произнесла жена, начиная сминать салфетку. — Но ты не представляешь как мне тяжело…

Ее голос дрогнул, а мне будто под дых ногой дали. «Блядь, как будто меня это заводит! Ощущать себя вечным дерьмом…» — взвыло негодование внутри. Но справедливости ради — Мариям могла спросить с меня за это пренебрежение. А я-то что мог требовать от нее? И говорить о том, кто и что заслужил, когда она даже не помнила меня!

Я заметил, как губы жены задрожали, и она тут же поднялась из-за стола. Пряча глаза, хотела пронестись мимо меня, но я точно на рефлексе преградил ей дорогу. Буквально поймал в руки и прижал к себе.

Что-то произошло… Время остановилось, кровь замедлилась в венах, мозг перестал работать. Я окаменел и перестал дышать, полностью сосредоточившись на чувстве, которое меня пробило в самое нутро. Будто обезболивающее к ране приложил. Понял, как мне не хватало этого!.. Просто обнять ее. Забыть хоть на секунды обо всем и наслаждаться моей девочкой! И шло бы к черту все. Я не могу постоянно ее ненавидеть…

Сжимая шелковые волосы на затылке, я вдохнул их аромат и медленно выдохнул. Не знаю, что происходило с женой, но она не плакала, а просто затаилась в моих руках. До последнего момента, словно, как и я, боялась спугнуть мгновение.

— Иди спать, — велел я, только уже гораздо мягче. Даже как будто попросил. — Тебе нужно отдохнуть.

Мари неуверенно подняла глаза, в которых еще блестели слезы. И что-то толкнуло меня добавить:

— Не бойся, я больше не трону тебя. Иди.

Мои слова явно смутили ее, однако она не спешила отходить. В следующий момент и вовсе опустила взгляд и вдруг осторожно коснулась пальцами моей руки.

— Ты тоже почти не спал, — тихо заметила жена, не поднимая головы.

— Да, — хрипло подтвердил я, переплетаясь с ее пальцами будто завороженный. — Я скоро приду.

Мой ответ удовлетворил Мариям. Наши взгляды встретились, она кивнула и, отступив от меня, направилась к двери.

30

Мариям

Не знаю зачем, но я ждала его… Лежала с закрытыми глазами и, совершенно не чувствуя сна, прислушивалась к каждому шороху.

Странное волнение засело внутри. Из головы не выходил момент, когда Адам поймал меня в объятия. Настойчиво, но так бережно, словно хотел унять мои переживания, успокоить, утешить. Действительно хотел! И даже… будто сожалел. За нас двоих, за испытания, которые нам послала судьба, за свое отношение ко мне.

Прерывистый вздох сорвался с губ, а в животе теплым пульсом забилось — «тебе понравилось, Мариям». Быть в его сильных руках, окруженной мужским запахом, ощущать, как пальцы ласково зарываются в волосы. Я всей душой чувствовала, как Адам расположен ко мне! И так захотелось удержать это мгновение… Наверное поэтому я боялась засыпать. Знала, что когда проснусь, от этого мгновения ничего не останется.

* * *

Несколько часов пролетели как минута. Резко открыв глаза, словно от беспокойного сна, я сосредоточила растерянный взгляд на муже, который стоял рядом с кроватью.

Выходит он так и не ложился?..

— Пора вставать, — негромко сказал Адам.

Я перевела напряженный взгляд на окно, за которым разгулялось слепящее солнце дня. А муж слегка наклонился и непреклонно поднял с меня одеяло.

— Давай, Мариям. Проедемся кое-куда.

Не обращая внимания на мое сонное состояние, муж проконтролировал, чтобы я умылась и оделась тепло до последнего носка. Затем мы вышли на улицу, где оказалось, почти не было мороза. Хотя солнце так ярко отражалось от снега, что я едва могла видеть!

Адам проводил меня до своего джипа и усадил спереди. Значит, кино не будет, на которое я могла бы отвлечься от тишины в салоне… Понадеялась, что тогда хотя бы досплю по дороге. Но это желание практически сразу забылось.

Не знаю, куда вез меня муж, но вокруг развернулись такие живописные места! Белоснежные вершины, крутые каменистые склоны, которые накрывала огромная тень облаков, плывущих по небу, прозрачная вода рек и небольших водопадов — меня просто заворожила эта неописуемая красота! Я как будто попала в сказку… Только с настоящими декорациями.

В какой-то момент я разглядела, что мы приближаемся к базе, расположенной прямо у подножья высокой горы. Там было много машин и людей в разноцветных лыжных костюмах.

Адам припарковался неподалеку от будки с подъемниками в виде кабинок и велел мне выходить из машины. Я сразу увидела много людей на лыжах и сноубордах. Но так как совершенно не была одета для этого, да и не настроена — вопросительно взглянула на мужа.

— Иди за мной, — лишь сказал он загадочно, направившись прямиком к будке.

Очень скоро я поняла, что катаний Адам не планировал, а мы поедем в этих кабинках на гору. Они поднимались так высоко, что дух захватывало! Но как ни странно это не вызывало у меня страха, а только будоражило.

— Мы поедем на самый верх? — спросила я, когда мы залезли в одну из черно-желтых кабинок фуникулера.

Муж задержал на мне взгляд, явно заметив ликование в голосе, а теперь и в глазах.

— Можем и на самый верх, — ответил он, поддержав тоном мое настроение. — Здесь несколько станций — если захочешь, поднимемся до самой последней.

Я волнительно закусила губу и энергично закивала. С ума сойти…

Подъем оказался плавным, но захватывающим. Пока я жадно вглядывалась в красоту за окном, сердце так и колотилось в груди! Адам же, скорее всего, здесь был много раз, поэтому оставался абсолютно равнодушным к видам при восхождении.

Первая станция мне показалась скучной. Почти ничего особенного, после того, что я успела увидеть. Мы почти не задержались там. Вторая — поинтереснее, хотя и холоднее. Мы зашли в кафе, где попили горячий горный чай и немного погуляли, чтобы получше рассмотреть открывающийся вид на горизонте. Точнее гулять в основном рвалась я, пока муж, точно грозный охранник, следовал позади, сдержанно отвечая на вопросы, которые так и рвались из меня.

Третья станция впечатлила больше всего. Вся белая и холодная — она стояла практически на самой вершине — нам пешком можно было дойти. Но увидев людей, готовящихся к восхождению полностью экипированными, я поняла, что не так уж это безопасно и просто. Поэтому оставалось только поглазеть на изогнутую вершину горы с далека. Однако и с этой точки вид был невероятным. Точно подданные отовсюду простирались более низкие белые вершины горного хребта, широкий простор ущелий, холмов и городков. Создавалось впечатление, что мы находимся прямо на небе! Снег здесь переливался с голубоватым оттенком, возможно из-за синевы почти безоблачного неба, из-за чего внутри томилось впечатление какой-то нереальности, другого мира.

Я никогда ничего подобного не видела… Была просто уверенна в этом!

Такая красота, что слезы наворачивались на глаза. Насколько велика может быть природа, насколько прекрасна. И она дарит все это нам!

— Боже, как же красиво… — прошептала я в какой-то момент созерцания, но муж услышал.

— Ты замерзла, — констатировал он. — Скоро будем спускаться.

Похоже, различил, как постукивают мои зубы, но мне так не хотелось уходить!

— Совсем немножко, — уверила я, оглянувшись на Адама, — нужно просто походить.

Я нашла глазами смотровой мостик, который заметила сразу, как мы приехали. Там стояло несколько людей с фотоаппаратами. Они слегка нависали за ограждение, чтобы посмотреть вниз, и меня всей душой потянуло туда.

— Куда ты? — спросил муж, как только понял мое направление.

— Хочу посмотреть вниз, — оживленно ответила я на ходу, указав на мостик. — Ты был там? Наверняка сердце останавливается от высоты…

— Нет, там я не был. И ты туда не пойдешь, — неожиданно отрезал Адам непреклонным тоном.

Я затормозила, недоуменно уставившись на него.

— Почему?

— Потому что там высоко и небезопасно.

Я вернула озадаченный взгляд на мостик, совершенно не понимая реакции мужа. Мы забрались так высоко, получилась такая замечательная поездка, неужели он не может не подпортить впечатление?

— Но там же ограда! — постаралась терпеливо аргументировать я. — И смотри, сколько людей стоят…

— Мне плевать на этих людей! Я сказал нет, Мариям.

Взгляд мужа был суровым и упрямым. Прямо обида захлестнула в груди.

— Не понимаю, — пробормотала я, качая головой и выпуская облако пара дыхания. — Если ты не хочешь идти туда или боишься, почему я должна…

Я запнулась, внезапно поймав в голове очевидное объяснение.

Вспомнила, как Адам везде бурчал, чтобы я не подходила к краю, и сам держался подальше. За видами я не придала этому значения, но сейчас поняла, что в и кабине он был вовсе не равнодушен, а неимоверно напряжен!

— Ты боишься высоты? — вырвалось невольно.

Муж так резко нахмурился, словно я сказала глупость. Затем отвел взгляд и поджал губы, чем лично мне дал понять, что да! Я так это четко поняла, как будто научилась, наконец, разгадывать поведение Адама.

— Правда?.. — осторожнее спросила я.

— Если я не хочу разбиться, поскользнувшись на этом гребанном мостике, по-моему, это называется здравый рассудок и инстинкт самосохранения! А не страх.

Раздражение в голосе, только еще больше выдавало его.

— Ну чего? — спросил муж, скривив губы на мое настырное внимание.

— Ничего. Просто… ты ведь так любишь горы!

Он шумно выдохнул и угрюмо ответил:

— И что? Это не мешает мне любоваться ими снизу, без риска свернуть себе шею.

Адам уставился на свои высокие ботинки, с которых принял стряхивать снег. А я обомлела от осознания — так он… только ради меня сюда забрался? Эта мысль казалось настолько невероятной, что даже не укладывалась в голове… Однако обиду за упрямство мужа как рукой сняло.

Бог с ним с этим мостиком. Ничего страшного, если я не стану давать Адаму лишнего повода нервничать.

— Спасибо, что привез меня сюда, — произнесла я искренне и с благодарностью, подойдя к нему поближе.

Он встретился с моими глазами, словно совсем не ожидал этих слов.

— Не за что.

* * *

Спуск вниз был не менее интересным, но я уже более спокойно любовалась видами. Все задумчиво смотрела в окно, прокручивая в голове мысль, что узнала слабость мужа.

Никогда бы не подумала, что у него могут быть какие-то слабости… Что он чего-то может бояться! И самое интересное это ничуть не умаляло его мужественности в моих глазах, а скорее давало повод проникнуться. Вызывало любопытство побольше узнать про Адама.

— Черт, — услышала я гневное, когда движение кабины неожиданно прекратилось. — Это еще, что за…

Муж принялся оглядываться, будто в поисках причины произошедшего. Но мы зависли практически на середине пути, высоко над склоном и далеко от станций.

— Наверное, сбой в электричестве, — предположила я беспечно.

А Адам глянул на меня так, будто я сказала ему худшее из возможного.

— Замечательно…

— Уверена, скоро все починят! — тут же добавила я оптимистично.

Уставившись прямо перед собой, муж стиснул челюсти и согласно кивнул. Однако время шло, но движение не возобновлялось. И, несмотря на то, что в кабинке прозвучало сообщение диспетчера о временных неполадках, Адам кажется, только еще больше насторожился.

— Дьявол бы их всех побрал…

Я напряженно наблюдала, как он теряет контроль. С каждой новой минутой, нервное состояние мужа заметно росло. Он нервно потирал колени, осторожно выглядывая в окно, за которым царило острое ощущение высоты, и дышал все тяжелее.

— Ты в порядке? — спросила я в какой-то момент, не на шутку разволновавшись за Адама.

— Да, — обманул он, не моргнув и глазом.

Запрокинув голову так, чтобы видеть только потолок, муж небрежно расстегнул куртку, словно она начала его душить.

— Ну чего они тянут?! — рыкнул он, закрыв глаза и начиная дышать сквозь зубы.

Сердце забилось от страха. Тревожно глядя на Адама, я без стеснения взяла его руку, сразу ощутив, какая она напряженная и холодная. Будто каменная стала!

— Адам, посмотри на меня! — твердо попросила я.

Он не послушал. И даже ничего не ответил. Тогда я решительно взяла лицо мужа в руки, заставляя обратить на себя внимание. Он недовольно посмотрел на меня, но в черных глаза отражалась такая растерянность, что стало не по себе.

— Все хорошо, слышишь? Мы сейчас поедем!.. Совсем чуть-чуть осталось. Тебе… не о чем волноваться!

Голос сбился, когда Адам коснулся своими каменными пальцами, моей руки.

— Здесь слишком тесно… — выдавил он неожиданно, пробирая меня насквозь своим взглядом.

Но я отрицательно мотнула головой.

— Нет. Здесь очень много места и много воздуха!

Муж закрыл глаза, будто ему стало больно или мои слова только мешали ему справиться. А я, на волне растерянности, вдруг подалась порыву или желанию — не знаю, приподнялась и поцеловала его в губы. Сначала нежно и коротко. Потом смелее, дольше…

Муж не сразу начал отвечать, но ответил. И в этот момент внутри меня пробежала теплая дорожка, тяжестью осев внизу живота. Она застала врасплох. Я прерывисто выдохнула прямо в мужские губы! Затем сразу отстранилась, словно испугавшись этого.

Оказалось движение уже возобновили. Наша кабинка поползла вниз, но Адам продолжал упрямо смотреть на меня, будто не замечая этого. Так смотреть, что мурашки выступили на коже и щеки начали гореть от смущения…

31

После того, что произошло в кабине подъемника, между нами повисло странное молчание. Словно мы оба пребывали в состоянии опьянения, а теперь чувствовали себя неловко. Адам — из-за того, что потерял контроль над страхом в моем присутствии. Я — из-за своей инициативы, которую не могла оправдать одним безвинным желанием отвлечь мужа от фобии…

Этот поцелуй оставил сладкое послевкусие, от которого жар разливался по телу, но в то же время провоцировал неуправляемое смущение. Казалось, Адам видел меня насквозь! И прекрасно понимал, чем был обусловлен этот шаг.

Я чувствовала, как он смотрел на меня всю дорогу назад. Так остро ощущала его внимание, что практически не видела, какой пейзаж разворачивается за окном в переливах заката. Я замечала, как муж задерживал на мне взгляд в ресторане на территории базы, куда мы зашли поесть и погреться. Представить не могла, о чем он думает, но это его внимание невольно заставляла волноваться.

Хотелось разбавить густую атмосферу, которая вилась вокруг нас даже в помещении, заполненном людьми. Да только что ни приходило в голову для разговора, все казалось глупым, бессмысленным… Так ужин и прошел — короткие фразы касательно еды и лаконичные обсуждения местных достопримечательностей.

Когда мы вернулись в дом, за окнами уже царила темнота. Адам сообщил, что пойдет растопить камин, а я решила принять ванную. Никак не могла согреться после долгой прогулки. Или просто нашла повод убежать от этого странного влияния, которое ощущала на себе из-за близости мужа.

Пока горячая вода наполняла большую ванну, я разделась и закуталась в банный халат. Не терпелось скорее погрузиться в нее, поэтому мои пальцы торопливо расплетали косу. Я даже не стала дожидаться, пока достаточно наберется воды. Встряхнула волосы и только отвернулась от зеркала, собираясь закрыть дверь ванной, но тут же замерла…

Муж, занявший проем своей высокой фигурой, задумчиво глянул на воду, над которой вился горячий пар.

— Захотелось полежать в горячей воде… после прогулки, — зачем-то сообщила я.

Это волнение, от которого я успела немного отойти, вновь пробрало меня от макушки до пяток.

Адам встретился с моими глазами, делая два неспешных шага вперед.

— Хорошая идея. Я бы тоже хотел.

Растерянно уставившись на ванну, я нелепо выдала:

— А… да, конечно! Я могу подождать…

— Нет, — тут же остановил меня муж, делая еще шаг. — Вместе с тобой.

В просторной ванной вдруг резко стало тесно. А по моему телу рассыпались мурашки, от которых защекотало все внутри.

— Если ты не против, — хрипло добавил Адам, остановившись вплотную ко мне и очаровав обоняние своим запахом.

Нервно облизнув губы, я только и смогла, что мотнуть головой. На мужском лице тут же пробежала легкая улыбка, от которой мое дыхание потяжелело, и в коленях прошла слабость. Не спеша развернувшись, муж прошел закрыть дверь, а затем спокойно начал раздеваться.

В ванную я забралась первая. Так разволновалась, что не замечала как вода, которая хлестала из крана, уже добиралась до края. Адам, уже полностью раздетый, вовремя закрутил ее, а я теснее придвинула колени к груди.

Сама не знаю, чего застеснялась. Просто так необычно это казалось… Так интимно.

Муж шагнул в воду и уверенно устроился напротив меня, раскинув руки на бортики. Некоторое время мы просто сидели в тишине своих мыслей. Только вот Адам не спускал с меня глаз, тогда как я не знала, куда деть взгляд…

Неожиданно вода колыхнулась. Муж переместился ко мне и мягко обхватил запястье, прижатое к колену.

— Иди ко мне, — позвал он бархатным баритоном, настойчиво потянув меня на себя.

Ощущая скованность во всем теле, я поддалась и не успела понять, как Адам ловко уложил меня на свою грудь. Притянув мою голову себе на плечо, он принялся гладить мои волосы. Вот так просто, как будто делала этот каждый день! Ласково, медленно и все мое существо начало таять. Я расслабилась, растворилась — стало так хорошо-хорошо, что не хотелось никогда больше вставать! Только нежиться в объятиях. «С… ним» — вдруг поймала я себя на мысли.

Это заставило нахмуриться и немножко протрезветь, начать анализировать то, что происходит. Ведь еще совсем недавно я хотела только одного — как можно дальше держаться от этого мужчины! Но сейчас… Сейчас я четко понимала, что… влюбляюсь. Проникаюсь к Адаму! И это не могло не тревожить. Потому что чувства делают людей уязвимыми. Я прямо отмечала, как раскрываюсь перед ним, как млею! А значит, в следующий раз, когда муж вдруг решит проявить холод, пренебрежение… мне будет гораздо больнее.

«Внутри меня остались чувства, которые не смогла вытравить даже ярость!»

Эхо его грозного признания внезапно разнеслось в голове. Оно будто нарочно пришло, чтобы сгладить мою панику, коварно утянуть в грезы. Конечно, сложно было всецело поверить в это признание, после того отношения, которое Адам проявлял ко мне, но… если у него действительно были чувства, тогда я находилась не в таком уязвимом положении!

Осторожно подняв голову, я посмотрела на мужа. Черные глаза спокойно встретились с моими, будто давая возможность заглянуть в самую их глубину.

— Что-то хочешь мне рассказать? — проницательно спросил Адам.

Я тут же опустила взгляд и качнула головой.

— Говори, не бойся, — подтолкнул он, подняв мое лицо за подбородок.

Напряженно глядя в глаза мужа, я некоторое время набиралась храбрости. И он отражал такое участие, что я вдруг решила довериться:

— Я кое-что хочу спросить.

— Так, — благосклонно поддержал Адам.

— Вчера ты сказал, что у тебя остались чувства…

Он слегка нахмурился, но продолжал терпеливо ждать, что я скажу дальше.

— Это… правда?..

Я затаила дыхание, отметив, как изменился его взгляд. Черные глаза, словно поволокой накрыло, на мгновения увело в пространство. Но не успела я ничего добавить, как мужская рука запуталась сильнее в моих волосах, и наши лица оказались очень близко. А затем муж сказал на родном языке то, что я сразу поняла:

«Да. Остались»

Заглянув в мои глаза, он словно хотел сказать что-то еще, но не стал. Однако в его глазах я увидела такую тяжесть, что стало не по себе… Адам, словно дал мне посмотреть прямо в свою душу и понять, что там на самом деле происходит! Всего на одно мгновение, но этого было достаточно.

Ком подкатил к горлу. То ли из-за его признания, то ли от внезапно нахлынувшей истины — «Что же я сделала с ним?..»

Горячая капля скатилась по щеке, которую муж тут же поймал пальцами. А затем губами заглушил всхлип, вырвавшийся из моих губ. Он знал свою власть, и умело перебил всколыхнувшиеся эмоции горячим поцелуем, который стремительно разжег в моем теле страсть. Оно буквально подчинялось этому мужчине! Я млела от прикосновений его пальцев к коже, дрожала от поцелуев, ощущения силы в его объятиях…

Адам вдруг перевернулся со мной в воде, так, что я оказалась снизу. Мягко притянув мои ноги на свои бедра, он принялся обжигать мою шею поцелуями, заставляя терять связь с реальностью, непомерно возбуждая. Я так распалилась, что ощутила как запульсировала моя плоть в ожидании ласки, к которой муж подходил очень неспешно. Будто нарочно оттягивая, мучая меня!

Он сразу понял, как я желала его, едва коснувшись меня между ног. Дыхание сорвалось, из горла вырвался стон, бедра содрогнулись… Поцелуи Адама переместились ниже — к груди, у которой призывно выступали соски. Он накрыл ртом один из них, и я несдержанно запустила напряженные пальцы в его черные жесткие волосы. Одновременно муж волновал чувствительные складочки между ног, заставляя меня бесстыдно метаться и вздрагивать. Я вся покрылась испариной в ожидании желанного наполнения! Однако он не входил. Ласкал только вокруг изнывающего лона, что буквально сводило с ума…

— А-адам…

— Твою мать, как я тебя хочу!.. — перебил он меня с рыком.

И очень кстати. Ведь я так потеряла голову, что готова была молить о самой порочном!

Муж накрыл меня своим тяжелым телом, прижал так сильно к себе, что дыхание сбилось. Я ощущала, как вжимается его налитая плоть мне между ног, и готова была задохнуться в этих объятиях, только бы он не отстранялся! Однако Адам медленно ослабил объятия, похоже, намерившись взять себя в руки.

— Нет!.. — тут же возразила я дрожащим голосом.

Продолжая крепко цепляться за плечи мужа, я потянулась к его шее.

— Прошу… продолжай, — прошептала на ухо.

Затем поймала взглядом мужское лицо. Оно было хмурым напряженным. Вцепившись руками в бортики по обе стороны от моей головы, Адам еще раз вжался мне между ног, и я зажмурилась до белых пятен, изнывая от мощного удовольствия.

— Прошу!.. — вновь сорвалось бесстыдное с губ. — Не остана-вливайся…

Больше просить не пришлось. Шумно выдохнув, муж переместил меня повыше и я, наконец, ощутила, как головка уперлась в лоно. Он входил осторожно, медленно… И я практически не дышала! Адам пристально смотрел мне в лицо, словно хотел наверняка знать, что я чувствую. Но оно однозначно отражало лишь агонию желания и жар возбуждения.

Возможно, вода все смягчила, потому что я практически не ощутила боли. Только еще большее желание наполнения! И новый толчок принес небывалое облегчение.

Муж тоже как будто едва себя сдерживал. Вновь придавил меня своим телом, начал входить ритмичнее, глубже.

— Боже… Боже!.. — пролепетала я будто в бреду, вдыхая в голос.

В следующую секунду тело пробило судорогами удовольствия, и руки Адама, крепко обнимающие меня, прочувствовали каждую секунду этой сладкой дрожи.

32

Вечер продолжился в каминном зале. Мы занялись любовью прямо на полу, куда муж постелил теплое одеяло. И все было так медленно, нежно, трепетно… Я буквально парила в тягучем наслаждении, пока Адам ласкал мое тело руками, пробовал его губами, возбуждал языком. Старалась не стесняться, ответно трогая мужскую грудь, оглаживая мощные плечи, даря нежные поцелуи в шею.

Мир замирал и начинал плыть, когда муж входил в меня, переполненную до краев возбуждением. Я раскрепощалась окончательно, переставала думать — только чувствовать! Все казалось таким правильным, таким естественным… Мгновениями я даже оторопело задерживала взгляд на лице Адама, ловя внутри острое ощущение ясности. Будто темнота, загородившая мою память, вдруг рассеивалась, и сильные, безотчетные чувства захлестывали колотящееся сердце.

Но слишком быстро эти мгновения таяли. Уже лежа на груди мужа, пальцы которого неспешно гладили мою спину, я пребывала все в той же знакомой темноте. А то, что случилось, казалось пустым наваждением. Да и, в конце концов… то, что происходило здесь и сейчас было для меня не менее важным.

— Мариям? — вдруг вклинился в мои глубокие мысли голос врача.

— А?.. — тут же отозвалась я, растерянно взглянув на мужчину, который странно улыбался.

Он покосился на моего мужа и терпеливо повторил:

— Я спросил, были ли с нашей последней встречи рецидивы потери ориентации?

Смущенно заулыбавшись, я отрицательно покачала головой. Перехватила пристальный взгляд Адама, который тоже заметил, что я витаю в облаках. Точнее мою голову настойчиво занимали воспоминания, привезенные из уютного дома в горах.

— Так… хорошо, — задумчиво сказал Олег Маратович, в очередной раз что-то отмечая в своем планшете.

Всего два дня… Но кажется они изменили так много!

Наша тихая близость длилась до самого рассвета. Будто мы оба боялись упустить момент этого уединения, хотели насладиться им подольше. Ведь уже до обеда нужно было выехать в город… А в этом доме в горах мы могли позволить себе быть открытыми, забыть обо всем. Но что будет когда придется вернуться?..

Кажется, даже мой муж не знал наверняка.

— Что ж не буду вас больше мучить, — бодро подвел врач, широко улыбнувшись мне. И неожиданно искренне подметил: — Как же мне приятно видеть вас в добром расположении духа, Мариям. Вы прямо вся светитесь!

Это даже застало врасплох. Я тут же зарделась и встретилась глазами с мужем, который смотрел на меня с лукавым прищуром.

— Что скажете? — будто нехотя переводя взгляд, спросил он врача.

Олег Маратович уже вернулся за стол и что-то сосредоточенно печатал.

— Я скажу… — отвлеченно ответил он, не отрываясь от дела. — Что видеться мы теперь будем гораздо реже.

Муж слегка нахмурился, словно, так же как и я не был уверен хорошо это или плохо. А врач уже вышел из-за стола и протянул ему распечатанный лист.

— Вот. Здесь рекомендация на ближайшие полгода, — сообщил Олег Маратович. — Если что-то вас насторожит в состоянии Мариям, вы конечно же всегда можете обращаться ко мне. Но на данный момент мое участие в ее лечении излишне.

— То есть… — тут же вклинилась я недоверчиво. — Я здорова?

Он участливо встретился с моим взглядом.

— Мое врачебное заключение — да. Вы практически полностью восстановились, Мариям, и прекрасно адаптируетесь на всех уровнях. Кое-что конечно еще нужно будет проконтролировать, учитывая вашу амнезию…

— Но мы можем справиться с этим самостоятельно, — подытожил муж.

И врач подтвердил:

— Именно.

Помедлив мгновения, я неуверенно кивнула. С одной стороны, конечно, была рада хорошим новостям, но с другой… меня сковали сомнения. Ведь память до сих пор ко мне не вернулась! Из-за этого я не чувствовала, что здорова, и вообще… будто не ощущала твердой почвы под ногами. К тому же с вердиктом врача внутри создалось ощущение, словно я ступаю на новый этап. И с этого момента мой, ставший привычным, уклад жизни неизбежно переменится.

Пока я терялась, Адам протянул руку Олегу Маратовичу и, крепко пожав ее, благодарно объявил:

— Спасибо за работу!

— Всего доброго. Будем на связи!

В машине неспокойные мысли окончательно заняли мою голову. Сама не понимала, что внутри так мается… Просто после того, как я была вынуждена расстаться с мамой сразу после больницы, контроль врача стал для меня своего рода ориентиром, опорой. А теперь этого не будет…

— Значит, работа Луизы окончена? — внезапно нарушила я тишину салона, взглянув на мужа. — Она больше не будет мне помогать?..

Наверное, это прозвучало насторожено, поэтому он нахмурился.

— Мне казалось тебя утомляет ее общество? — резонно заметил Адам.

А я угрюмо уставилась на дорогу. Действительно… Я ведь только и мечтала скорее уйти от ее опеки, обрести самостоятельность! Чего же тогда распереживалась теперь? Из-за страха одиночества? Но ведь между мной и мужем отношения налаживались, стали куда лучше. Хотя после приезда в город его заняли дела, так что мы неизбежно отдалились… Но общение Адама не стало холоднее, вопреки моим тревогам. Разве что сдержаннее. И я была невольно напряжена — казалось в любой момент баланс, установленный между нами, мог нарушиться. Перевесить в негативную сторону.

Я ощутила прикосновение к руке и резко отвлеклась от мыслей. Продолжая смотреть на дорогу, Адам взял мои пальцы в свою большую ладонь, провоцируя в моей груди трепет. Он будто почувствовал мои переживания и проявил участие.

— Кажется, ты давно не виделась с матерью, — неожиданно сказал муж, будто бы, между прочим. — Не хочешь навестить своих родителей в ближайшие дни?

Я растерянно уставилась на него, словно ослышалась.

— То есть… поехать к ним домой?..

Адам слега поджал губы, то ли отвлекшись на маневр, то ли на мой вопрос.

— Думаю, это пойдет тебе на пользу, — ответил он спокойно. — Расскажешь им хорошие новости.

Волнение и ликование тут же охватило меня с головы до ног, вызывая улыбку.

Я увижу свой дом. Куда мама так хотела меня привезти! Я увижу комнату, в которой жила и… может, даже что-то вспомню!

— Ты поедешь со мной? — с радостным любопытством спросила я, сжав руку мужа.

Однако он тут же отрезал:

— Нет. Утром я привезу тебя к ним, а вечером заберу. Не выходя из машины.

Его тон и выражение лица тут же отрезвили меня и осадили. Пусть я не помнила своих родителей, не могла всецело испытывать к ним чувства, но такая категоричность неприятно задела.

— Почему? — не удержалась я от хмурого вопроса.

Адам взглянул на меня так, словно ответ был очевиден. Затем невозмутимо вернул внимание на дорогу и постно бросил:

— Просто позвони своей матери, Мариям, и договорись о встрече.

33

Мама вышла встречать меня прямо у ворот, за которыми выглядывал небольшой одноэтажный дом со старой крышей. И, кажется, она уже давно топталась в ожидании, запахивая потуже длинную куртку, хотя я приехала точно к обещанному времени.

Мне тоже не терпелось увидеться. И я тоже волновалась, как перед важным событием.

— Доченька… — тепло произнесла мама, крепко прижимая меня к себе. — Как же я соскучилась!

— И я, — искренне произнесла я, встретившись с ее улыбчивыми глазами.

Услышав шум мотора, невольно обернулась, и мы с мамой сосредоточили взгляд на представительном внедорожнике, стоявшем на дороге. Автомобиль тронулся с места, резво развернулся и покатил прочь.

Внутренности тут же неприятно стянуло. Он даже не вышел. Как и обещал…

— Я заеду за тобой в семь, — предупредил муж, как только мы остановились напротив красных ворот, потемневших от времени. В отличие от меня он был хмур и серьезен. — Может быть раньше, так что будь на связи.

— Да, конечно, — пообещала я, выглядывая маму в окне.

Все внутри торопилось скорее выйти к ней. Однако ручка двери не поддалась, и я растерянно обернулась к Адаму.

Напряженно глядя на меня, он наклонился, вдруг притянул ладонью мое лицо и прикоснулся теплыми губами ко лбу. Такое маленькое мгновение, но когда наши глаза встретились, я застыла на несколько мгновений, парализованная неконтролируемым трепетом. Муж редко проявлял ласку подобным образом, и каждый раз я реагировала одинаково. Этим жестом он вселил в меня уверенность, приятный покой. Но своим последующим упрямством… безвозвратно нарушил все это.

— Идем, Мариям, — утешающе произнесла мама, обняв меня за плечи, будто чувствуя, как поменялось мое настроение. — Холодно сегодня.

Я ведь была предупреждена. Но стало очень неловко и обидно за Адину.

Пройдя через калитку, я замедлила шаг, оглядываясь в просторном, чистом дворе. Слева тянулся аккуратный деревянный заборчик, за которым, по всей видимости, спал сад, справа — возвышался навес, под которым стояла старенькая серебристая иномарка без задних колес.

Внутри вдруг передернуло, и я напряженно взглянула на маму.

— Это…

— Нет, — поспешила успокоить она. — Той машины у нас давно нет.

Адина подтолкнула меня идти в дом, а я невольно забеспокоилась о том, что у родителей нет средства передвижения. Отчиму ведь часто нужно ездить в больницу сейчас.

После огромного дома мужа, где отовсюду веяло роскошью, прихожая моего родного дома показалась мне очень тесной и скромной… Низкий потолок, на полу постелен линолеум, кое-где на стенах не совпадали обои, люстра пожелтела от времени, потерлась мебель. Все это я отмечала без воли и тут же осаживала себя. Зато здесь чисто и уютно. Успокаивалась только тем, что так бесстыдно присматриваюсь лишь в надежде что-то узнать. Хоть что-то…

— Проходи, Мариям, — бодро пригласила мама, вешая куртку. — Это твой дом — не стесняйся.

Вежливо улыбнувшись, я кивнула и начала развязывать шарф. Никак не могла перестать глазеть по сторонам. Потому что совершенно не чувствовала, что это мой дом. Ничего не откликалось внутри, ни единой маленькой искорки. Надежды не оправдались, и это привело в негодование.

От досадных мыслей меня отвлек звук шагов и неравномерный стук. Через пару мгновений, я едва узнала мужчину, вышедшего из комнаты с тростью, который навещал меня еще в больнице.

— Здравствуй, дочка, — поздоровался отчим, опершись рукой о дверной косяк.

— Здравствуйте! — дружелюбно отозвалась я.

А мама вдруг всколыхнулась:

— Что такое, Заур? Я же сказала, чтобы ты в комнате ждал, не ходил! Совсем врача не слушаешься…

Я тоже видела, как мужчине было тяжело стоять, но он лишь проворчал:

— Если его во всем слушать, то мне осталось лечь и помереть! И вообще — мужчина всегда сам знает, что ему можно, а что нельзя.

Мама покачала головой и пробурчала что-то на родном языке. А я застыла с глупой улыбкой, пока она развешивала мою одежду.

Повисло неловкая пауза. Одетый в белую рубашку, словно сегодня какой-то праздник, Заур переминался с ноги на ногу, должно быть, не зная как вести себя со мной, о чем заговорить.

В общем-то, я тоже не знала.

— Как вы себя чувствуете? — наконец спросила.

Он вскинул брови и бодро ответил:

— С каждым днем все лучше, Альхамдулиллях… Спасибо, что спросила, Мариям. И спасибо, что порадовала своим приездом. Мы тебя очень ждали!

— Я тоже рада, что здесь, — откликнулась я тепло.

Мама скомандовала всем идти в зал, где в честь моего приезда накрыли целый стол. Я даже подумала, что родители пригласили родственников, может быть соседей или моих друзей. Но никто не пришел. Может, чтобы не смущать меня…

Хотя я не была голодна, но из уважения попробовала все, что мама мне предлагала. За столом домочадцы почувствовали себя комфортнее, так что потихоньку завязался разговор. Заур рассказал мне о машине во дворе, которую вот-вот должен был доделать его хороший друг. Это успокоило меня. Так же как и то, что мой отчим успешно проходил лечение.

Я в свою очередь поделилась хорошими новостями от врача. Упомянула о поездке в горы, о своих впечатлениях, а так же о том, что узнала то Адама по поводу своей учебы.

Разговор неизбежно перешел от настоящего к прошлому.

Мама поведала о том, что я взяла академический отпуск после свадьбы. Не стала вдаваться в подробности, но догадка сама пришла — скорее всего, я боялась осуждения и косых взглядов. По этой же причине у меня не было и подруг, которые могли бы прийти в больницу. Вообще как-то обозначить свое существование.

— А мы давно живем в этом доме? — спросила я маму, которая сразу после чая обещала показать мне мою комнату.

Не знаю почему, но этот вопрос прямо зудел в голове.

— Не очень, — лаконично ответил она. — Наверное, и двух лет не будет, как мы приехали в этот город.

Я испытующе уставилась на Адину.

— Мы жили в другом городе?..

— Да… Ты родилась далеко отсюда, — сообщила она, будто вымеряя каждое слово. — Практически на другом конце республики.

Прежде чем вопрос слетел с моего языка, в голове вдруг все само сложилось. Два года. Другой город. Первое замужество.

Так вот почему…

Мама уже открыла передо мной дверь комнаты, которая находилась в конце короткого коридора. Маленькая, светлая и чистая. Ничего лишнего: в углу стол с тетрадями, книгами и закрытым сереньким ноутбуком, возле большого окна комод, а напротив — двуспальная кровать, которая занимала большую часть пространства.

Пока я осматривалась, нерешительно ступая по пушистому бежевому ковру, расстеленному почти на всю комнату, мама застыла в дверях. Казалось, даже дыхание затаила в ожидании моей реакции.

Задумчиво сев на край кровати, я погладила идеально застеленное коричневое покрывало рукой, чувствуя кожей мелкие катышки. Внутри окончательно воцарился диссонанс. С одной стороны — мой солидный муж, его богатый дом, а с другой — я… И мой дом.

Я никогда не думала, что так скромно жила. Это особенно сбивало с толку после обстановки, к которой я успела привыкнуть. Не удивительно, что внимание Адама могло меня пугать в начале нашего знакомства.

По комнате разнесся мамин вздох.

— Понимаю… тебе не очень здесь комфортно, — стушевавшись, произнесла она, что мне сразу не понравилось. — Но ты любила этот дом. И свою комнату.

Я сосредоточила на Адине напряженный взгляд.

— Мне не может быть некомфортно в доме родителей, — твердо возразила я. — И я верю, что любила это место. Просто… — Я уныло огляделась, не зная как выразить то, что сдавливало грузом сердце. — Я так надеялась что-то вспомнить здесь. Но пока… внутри лишь ощущение, что я уже бывала здесь. Когда-то очень давно.

Мама приблизилась и села рядом.

— Я знаю, — сочувственно произнесла она, накрыв мои руки своими. — Понимаю, о чем ты говоришь. Мало приехать домой. Ты бы хотела обрести этот дом внутри!

Я сглотнула подкативший ком и согласно кивнула. Это ужасно — не помнить даже самых простых вещей о своем прошлом. Каждому человеку нужен дом. Хотя бы в сердце! То, безопасное место, где прошла важная часть жизни.

Я подняла взгляд на Адину, которая задумчиво смотрела в окно, и мне вдруг стало так жаль ее. Сколько боли перенесло ее сердце из-за меня? До сих пор переносит, но как стойко она держалась!

— Я хочу попросить прощения за Адама, — выпалила я виновато. — Вы не заслужили такого отношения.

Мама озадаченно нахмурилась, затем тепло улыбнулась и убрала прядку волос с моего лба.

— Не стоит, моя девочка. Не переживай об этом. Для нас с отцом важно только то, чтобы он относился хорошо к тебе! Только тогда наше сердце будет спокойно. — Она заглянула мне в глаза и, понизив голос, спросила: — Он ведь тебя не обижает?..

Я отрицательно покачала головой и уверила:

— Нет. Вам не о чем волноваться. Адам… Он ведет себя достойно и сдержанно. И заботится обо мне

— О, ма ша Аллах, — горячо выдохнула женщина с облегчением. Даже руку приложила к груди. — Пусть будет так. Пусть нас он не помилует никогда, но тебя простит и примет! И в дом свой и в свою душу.

Я лишь тихо вздохнула. Страшно было даже говорить об этом. Связь, выстроившаяся между нами, пока казалось слишком хрупкой….

— Возможно, когда я все вспомню, нам обоим станет гораздо легче, — задумчиво предположила я.

А Адина покачала головой.

— Ох, Мариям, — произнесла она с тяжестью. — Если бы в воспоминаниях было только хорошее…

Я напряженно взглянула на нее, но не стала ничего говорить. Потому что в глубине души тоже боялась, что прояснение станет для меня настоящим испытанием. Заглянуть за штору всегда любопытно, но в то же время… страшно. Ведь я могу увидеть там то, что мне не понравится!

— Я бы не бралась что-то предполагать, — добавила мама, — но в одном уверена наверняка — когда Аллах наградит тебя, Адам окончательно смягчится. Чует мое сердце, он на многое взглянет иначе.

Я отвлеченно уточнила:

— Наградит?..

— Ну да. Осчастливит беременностью, — приглушенно подсказала она, будто боясь сглазить. — Рано или поздно это произойдет и тогда — для старых обид не останется места. И в ваш дом придет счастье!

Смятение тягучей волной тут же прошло в грудной клетке, и я отвела взгляд. От мамы это не ушло.

— Что такое, дочка? Что не так?.. — обеспокоенно спросила она. Но я молчала, и женщина сама начала делать выводы: — Вы ведь… спите как муж и жена?

В ее голосе сочилась такая настороженность, что я решила не скрывать. Едва заметно кивнула, ощущая колкую неловкость.

— Ох, ну вот. Значит все хорошо. И возможно даже это уже произошло! Ты обязательно почувствуешь перемену внутри.

Я растерянно встретилась с глазами мамы, в которых плескалась затаившаяся радость и надежда, ощущая, как язык прилип к небу. Потому что впервые осознала… во время нашей близости Адам ни разу не оставался во мне до конца. Ни разу.

34

После этого разговора с мамой, в грудной клетке поселилась безотчетная тяжесть. Мы давно сменили тему — она принесла красивый альбом с моими детскими фотографиями, который мы долго листали, потом включила ноутбук, где позволила самой покопаться, а я все ощущала ее внутри…

На какое-то время Адина оставила меня одну в комнате, и бесцельно повозив мышкой по рабочему столу, я все-таки навела курсор на папку с надписью «фото». Она то и дело цепляла взгляд, но я нарочно игнорировала ее. Внутри прямо дрогнуло от волнения, ведь там хранилось не далекое прошлое, а практически настоящее!

Папок внутри оказалось много. Подписанные в основном датами, поэтому я выбрала наугад и в открывшемся окне щелкнула по первому фото. Незнакомая мне жизнь понеслась кадрами, где я в компании девушек дурачусь на камеру. Точнее это были сокурсницы, с которыми мы решили устроить фотосессию в каком-то классе или аудитории, а потом в красивом парке.

Приятные и любопытные фото. Я прямо излучала радость! Девушки все были такие миленькие — казалось, мы очень близки и дружны. Но тогда… почему же никто из них не навещал меня? Или до сих пор не попытался связаться?

Эти мысли отозвались тупой болью в сердце, и я закрыла окно с фото. Зашла в другую папку, где оказалось много кадров с каких-то свадеб, застолий, в незнакомых домах и ресторанах. Я фотографировалась со многими людьми, которые, скорее всего, были моими родственниками — с невестами, с именинниками, с детьми, с семьями. Кто-то казался даже знакомым, но ни одного дня на фото я не помнила.

Интересно где они все?..

Неужели остались в том городе, из которого я сбежала?

Очередная папка с надписью «Я» была сплошь из моих фото. Листая их одну за другой, я вглядывалась в свое безмятежное, улыбчивое лицо и пыталась понять, о чем думаю на том или другом кадре. Я выглядела уверенной в себе, спокойной, загадочной. Потому что тогда стояла твердо на ногах. У меня были цели, планы, события, жизнь… Но все-таки что-то смущало в этом цельном, безукоризненном образе. Грусть, которую можно было увидеть только в глубине глаз. Задавленный страх или тайна, тяготившая сердце.

На очередном фото я посмотрела прямо в камеру. Не улыбаясь, не позируя. Ничего не скрывая.

Рука невольно потянулась к монитору и коснулась изображения.

— Кто ты? — выдохнула я членораздельно и подавлено, будто девушка на фото непременно должна была мне ответить.

Но она молчала. И загадка в ее глазах осталась тайной даже для меня.

— Приедешь еще? — осторожно спросила мама, пряча грусть за улыбкой, когда пришло время уезжать.

Муж позвонил раньше семи, но честно говоря, я была не против…

— Конечно! — откликнулась я тепло, хотя прекрасно понимала, что решать в первую очередь будет Адам. Но мне очень хотелось успокоить родителей. — Я позвоню, когда соберусь.

— Приезжай, когда душа пожелает! — настоял Заур, который тоже вышел в прихожую проводить меня.

— Хорошо. Спасибо вам…

Я неловко обняла отчима, затем последовала за мамой к двери. Она задумала меня проводить, а деликатные возражения отмела. Как будто сразу догадалась, что я переживаю из-за грубости мужа.

На улице уже было почти темно. Адина вышла со мной к воротам, напротив которых под фонарем ожидал заведенный внедорожник. Я только коснулась его взглядом, как в груди прошел неприятный спазм.

— Ну давай, доченька, до встречи! — произнесла мама, притянув меня в объятия.

Весь ее вид отражал невозмутимость, словно ничего такого не происходит. Словно ее действительно не трогало поведение Адама. Вот только это задевало меня… Так, что иголками шпарило лицо.

Отстранившись от матери, я повернулась к внедорожнику, однако с места не сдвинулась. Просто замерла, будто ноги приросли к земле.

— Ты чего? — спросила мама. — Забыла что-то?

Я лишь отрицательно качнула головой. Продолжала стоять и смотреть на внедорожник.

— Мариям… Мариям, не надо сердить мужа, иди! — мягко настояла она, начиная догадываться, что я делаю.

Задержав на женщине напряженный взгляд, я спокойно возразила:

— Я не боюсь, что он рассердится.

Она нахмурилась и растеряно покосилась на машину.

— Ты что это задумала, девочка?

Я не ответила. Вся подобралась в ожидании, ощущая мягкий пульс адреналина.

Выйдет?..

Нет… Не выйдет. Ни за что.

С каждой новой секундой волнение туже охватывало нервную систему.

— Так ну все, Мариям… хватит! — запротестовала Адина. — Не нужно этого!

Было очень тяжело сохранять решимость. Но еще тяжелее оставить все так, как есть…

Резкий гудок, заставил вздрогнуть. Но я осталась стоять. Сделала короткий вдох, внимательно глядя на тонированное окно с водительской стороны. Ожидание превратилось в вечность. Мама, скорее всего, была бы рада уже уйти, но не могла вот так оставить меня.

В какой-то момент, когда уверенность внутри начала таять, когда мысли сдались сомнениям в том, что мое упрямство окажется тверже, дверь со стороны водителя неожиданно дернулась и открылась. Адам вышел из джипа, оправил пальто и размашистым шагом направился к нам. Остановившись, взглянул сначала на Адину, а затем на меня в упор.

— Ну? — выдал он настораживающе спокойно. — Что дальше, Мариям?

Все тело зазвенело от напряжения. И, кажется, голос, когда я сказала:

— Здесь моя мама. Поздоровайся, пожалуйста.

Без тени упрека, я действительно вежливо попросила! А муж посмотрел на меня так словно я не в своем уме. И воздух вокруг мгновенно накалился.

Однако в следующую секунду атмосфера резко разрядилась.

— Конечно, — неожиданно сказал Адам, смягчив тон. И обратился к Адине: — Доброго вечера. Извините, не смогу зайти и поздороваться с вашим мужем. Надеюсь, передадите ему мои приветствия.

Сбитая с толку, я потерянно уставилась на него. Мама тоже. И она не торопилась отвечать.

— Ты готова ехать? — невозмутимо спросил муж, всецело сосредоточив на мне внимание.

Я переглянулась с мамой и неуверенно ответила:

— Да…

— Тогда иди в машину, Мариям.

Помедлив мгновения, я вновь посмотрела на женщину и тихо пожелала:

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, дочка!

Направившись к джипу, заметила, как она столкнулась глазами с моим мужем. Словно ждала какого-то подвоха, дополнения, прямо приготовилась к этому. Но он больше ни сказал, ни слова. Развернулся и пошел вслед за мной к машине.

— Спасибо, — произнесла я, как только мы тронулись.

Однако Адам промолчал. Вся дорогая прошла в густом молчании. Впрочем, я ожидала, что что-то последует за моей выходкой, но не думала, что это будет тишина… Она очень напрягала, и я старалась отвлечься утешающей мыслью — зато я добилась своего.

Когда мы въехали на территорию дома, я уже успела немного расслабиться, забыться, а потому не ожидала, что муж так просто не выпустит меня из машины.

— Стой, — велел он стальным тоном, как только я собралась выйти. — Не спеши, душа моя, поговорим.

Адам так взглянул на меня, что захотелось сглотнуть. Но я спокойно повернулась к нему, показывая готовность слушать.

— Я не намерен мешать твоим визитам в родительский дом, но хочу, чтобы ты кое-что понимала, когда задумаешь повторить этот фокус. Мне не сложно будет подыграть, Мариям. Я выйду к твоим родителям. И даже поздороваюсь. Но имей в виду — ни сейчас, ни в следующий раз моего уважения от этого не станет больше. Так что, чего бы ты там не хотела добиться — у тебя не вышло.

Повисла жгучая тишина. И невыносимый протест разразился внутри.

— Но почему ты так…

— Потому что когда-то они сделали свой выбор! — перебил меня Адам, повысив тон. — Теперь я делаю свой. И тебе придется с ним смириться.

Задержав на нем непонимающий взгляд, я отвела глаза и нервно выдохнула.

— Тема закрыта, — глухо подытожил муж и дернул свою дверь.

35

Я тоже без промедления вышла из джипа и рьяно зашагала к дому, желая опередить мужа, избежать его общества. Однако он как нарочно шел за мной по пятам. И в прихожей глаз не сводил, пока я раздевалась, успешно делая вид, что не замечаю этого.

— Переоденься и иди в столовую, — нагнал меня мужской голос, когда я направилась к лестнице, не особо надеясь, что удастся уединиться в спальне. — Айна приготовила ужин.

Обернувшись, я секунду помедлила и постно сообщила:

— Спасибо, я не хочу есть. Я поужинала у родителей.

Мне показалось, что черные глаза едва сузились, но Адам ничего не сказал. И не пошел за мной, когда я продолжила путь. Только вот оказавшись в спальне и оставшись в одиночестве, от мыслей я не спаслась.

Переодевшись, я некоторое время ходила от окна к стене, пытаясь придумать себе занятие, отвлечься от клокочущих эмоций. Спать не хотелось совершенно, да и не вышло бы в таком состоянии, телевизор раздражал, на вязание, оставшееся от Луизы, которой в глубине души мне не хватало в доме, не было никакого настроения.

Досада и обида разъедала нутро за то, как осадил меня муж. Как лихо поставил на место, не давая ни единого шанса думать, что я способна что-то изменить. И это очень угнетало… Родители, какие бы они не были, оставались моей важной частью. Я просто не смогу смириться с таким отношением! Не смогу спокойно смотреть Адине в глаза, и перед отчимом, к которому за короткое время прониклась, не смогу делать вид, что все в порядке.

Заур хороший человек. Очень хороший. Внешне грозный, и сдержанный, он показался мне мужчиной со светлой душой и добрым сердцем. Вспомнила, как отчим обратился ко мне, когда мама ушла готовить чай. Нервно сминая руки и хмуря брови, он сдавленным голосом попросил прощения. За аварию, которая едва меня не убила — так и сказал.

Несмотря на то, что мамин муж абсолютно не мог предугадать приступа, он считал себя виноватым! И наверняка испытывал муки, глядя на то, что сейчас я представляла из себя. Как смотрела на него, будто на чужака и не мог смириться с этим.

Я не знала, как правильно успокоить мужчину. Просто положила ладонь на его сжатые руки и сказала искренне, что не виню его и никогда бы не обвинила. Постаралась убедить, что это несчастный случай, всего лишь стечение обстоятельств. Он ведь тоже мог умереть в этой аварии! И если справедливо рассудить, в тот злосчастный день отчим сел в машину именно из-за меня…

Прерывисто вздохнув, я взглянула на сумку, которую брала с собой к родителям. Хотела взять каких-нибудь вещей. Что-то, что имело для меня значение. Но в итоге я забрала лишь одну вещь. Необычный пухлый блокнот с множеством закладок.

Вытащив его из сумки, я провела по гладкой твердой обложке, которая вся была усыпана наклейками в виде нарисованных пирожных, треугольников торта, ягод, кремовых башен. В блокнот я записывала рецепты пирогов, булочек, тортов и всякой другой выпечки. Мама сказала, я собирала их годами. И самое интересное — большинство придумала сама, путем проб и ошибок.

Не верилось, что я так болела этим. Я совсем не чувствовала никакой тяги к кулинарии, но ощущала внутри неспокойное любопытство. Однако удовлетворять его в спальне, куда в любой момент мог зайти хозяин дома, отчего-то не хотелось. Странно… Как будто я стеснялась. Или может просто избегала лишних вопросов, когда сама еще не знаю для чего мне это? Хотя стоит признаться, я в принципе не была настроена на какие-либо разговоры с мужем…

Небольшая, но богатая библиотека, в которой я бывала всего пару раз, находилась на первом этаже. К счастью по пути я ни с кем не столкнулась, так что мой уход остался незамеченным. Внутри даже пронеслась мысль, что возможно и Адам не горел желанием пересекаться со мной в ближайшее время. Вдруг я опять подниму неприятную ему тему.

Устроившись на софу, что стояла в центре библиотеки, я положила блокнот на колени и принялась внимательно изучать каждую страницу. Подчерк, примечания, разнообразные закладки, даже рисунки. Время понеслось незаметно, но мне показалось, что я толком не успела увлечься, как послышались шаги и тяжелая дверь библиотеки распахнулась…

От неожиданности, я резко подскочила с софы, зачем-то спрятав блокнот за спиной. Просто машинально вышло. Однако вряд ли это ушло от мужа, который прошелся по мне долгим взглядом и закрыл дверь.

Молчание давило на нервы, пока он приближался неспешным шагом. Смотрел в глаза так настырно, будто хотел добраться до самого мозга, где таились мысли.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки, Адам коротко обвел взглядом стеллажи с книгами и бесстрастно спросил:

— Прячешься от меня?

— Нет… — тут же возразила я. Даже с нотами возмущения, хотя на самом деле ведь так и было.

Слегка прищурившись, муж переместил свой пронзительный взгляд от моего лица к рукам, которые я упрямо заводила назад.

— Что у тебя за спиной? — спросил он спокойно. Слишком спокойно.

В ответ я беспечно пожала плечами.

— Ничего… Просто книга.

Адам склонил голову на бок и сделал шаг ко мне. Без предупреждения прихватил мой локоть, принуждая вынуть руку, в которой я держала блокнот.

Черные, очерченные брови сошлись на переносице. Он взял его и встретился с моими глазами. Думаю, сразу понял по обложке, что это. А может я ему рассказала когда-то.

— Это рецепты, — сказала я все же. — Ничего особенного.

— Но ты спрятала это от меня.

Я посмотрела на мужа, отчего-то растерявшись. Внутри тонким сигналом билось: он посчитает это несерьезным. Не поймет желание попробовать найти опору в том, что я умела и делала.

Адам вдруг захлопнул блокнот и протянул его мне. Однако только я хотела взять, как мужская рука дернулась в сторону, не давая сделать этого.

— У тебя не может быть от меня никаких секретов, — сказал он с нажимом. — Ты поняла, Мариям?

Напряженно посмотрев в черные глаза, я, в конце концов, отвела взгляд и кивнула. Только тогда муж отдал мне блокнот.

— Уже поздно. Идем спать, — велел он, отступая от меня.

Однако я спокойно возразила:

— Я не устала.

Адам резко замер и взглянул на меня так, словно ослышался.

— Если хочешь, иди. Я пока еще здесь посижу…

Будто желая опередить его реакцию, я отвернулась и невозмутимо направилась к столу возле окна. Однако и два шага не успела сделать от мужа. Поймав за локоть, он дернул меня к себе и выхватил блокнот из рук. Через секунду тот со стуком приземлился на стол, а я оказалась в стальных объятиях.

— Я знаю, что ты делаешь, — сдержанно констатировал Адам, сжав мои волосы в руке, чтобы зафиксировать голову. — Только это ничего не изменит, Мариям.

— Я просто хочу побыть одна!.. — возразила я, пытаясь отстраниться от него.

Муж склонил свое лицо близко к моему, и предостерег:

— Не желаю слышать этого, когда я рядом. Чего ты добиваешься? Хочешь испортить то, что есть между нами?

Не выдерживая его взгляда, я опустила глаза и признала:

— Нет. Не хочу… — Сердце застучало быстрее. В следующий момент я тихо и с надеждой вставила: — Но это же мои родители Адам!.. Ты должен меня понять…

— Нет, это ты должна понять, — оборвал он меня, не повышая тон. — Я делаю все, чтобы оправдать тебя. День за днем, час за часом — внутри меня идет чертова борьба. Но их обману у меня нет оправдания! И нет желания искать его.

В груди неприятно дернуло. Я понимала, что иду по самому краю, что уже в шаге от того, чтобы разрушить то, что выстроилось между нами! Но все равно выпалила, не контролируя желание оправдать родителей:

— Они не знали, что я не сказала тебе правду!..

Желваки заиграли на мужском лице. Медленно потянув мои волосы, Адам коснулся кончиком носа моей шеи и провел вверх до края уха. Затем членораздельно и непреклонно отрезал:

— Я не хочу больше об этом говорить.

Мужские губы вдруг захватили мочку, провоцируя неожиданную дрожь в теле. Прочно удерживая меня в тисках, муж принялся обжигать дыханием чувствительное место, целовать его, задевая языком маленькую воронку.

Сглотнув, я вцепилась в стальные плечи Адама, когда он заставил меня пятиться. Несколько мгновений и я врезалась бедрами во что-то. В следующий момент оказалась спиной к мужу, который принудил меня опереться ладонями о стол. Они легли как раз возле блокнота.

36

Тесно обвив рукой талию, Адам сгреб мои волосы в сторону, и я ощутила пьянящий поцелуй в шею. Одновременно мужская ладонь продвинулась вверх — к груди, пальцы зацепили вырез платья и медленно потянули вниз, обнажая ее, задевая чувствительный сосок.

— Адам, что ты…

— Ч-ш-ш.

Муж слегка прихватил мою шею ладонью, затем ею же зажал мой рот. Жар вспыхнул в животе. Обнажив вторую грудь, Адам принялся сминать ее, оттягивать соски, не переставая губами обжигать ушко. В какой-то момент он слегка прикусил мочку, и в мужскую ладонь врезался мой стон от щекочущей вспышки удовольствия. Не заметила, как подол платья пополз вверх. Дрогнула лишь, когда горячая рука коснулась бедра.

— Нет, постой!.. — глухо проговорила я. — Не здесь…

— Не отрывай ладони от стола, — непреклонно оборвал Адам низким голосом.

Я тут же замерла, будто впала в оцепенение. Так подействовал на меня его властный баритон. Напряглась в ожидании, косясь в сторону, пытаясь угадать, что муж задумал. Отстранившись от меня, он продолжил медленно поднимать платье, пока пальцами не добрался до нижнего белья. Зацепив резинку с двух сторон, Адам так же медленно спустил мои трусики по ногам.

Дыхание перехватило. По щекам загулял румянец, и все тело покрылось мурашками. Не только от волнения. Меня дико смущало, что он собирается делать это именно в библиотеке… Все-таки сюда могут зайти! Вдруг Айна не спит еще?..

Всхлип сорвался с губ — муж неожиданно коснулся меня между ног и принялся разводить горячими пальцами нежные складочки.

— Адам… — выдохнула я судорожно. — Прошу, уйдем в спальню!..

Сильные руки легко удержали мое тело, которое пробило мелкой дрожью. Адам прекратил прикосновение, но только для того, чтобы накрыть мои руки, которые я оторвала от стола.

— Не отрывай ладони, — повторил он с нажимом. — Что бы, я не делал.

Не спеша отстранившись, муж неожиданно задрал мое платье по пояс. С трудом удалось не ослушаться его. Я практически вдавила свои ладони в гладкую поверхность деревянной столешницы, чувствуя ужасную неловкость. Так и предстало в голове, как Адам смотрит на меня, обводя обнаженные ягодицы. Как отмечает дрожь в ногах, задевая половые губы ребром ладони, поглаживая внутреннюю сторону бедер. А еще прекрасно чувствуя, насколько мокрой я стала…

Послышалось, как щелкнула пряжка ремня, и в животе прошел спазм. Я осознала, что внутри практически не осталось протеста! Только сильное возбуждение и нетерпение. Наконец бархатная теплая головка коснулась меня между ног, срывая с губ стон облегчения. Последние отголоски разума растворились в ощущениях, которые пришли с желанным наполнением — сжав меня в объятиях, муж снова закрыл мне рот рукой и глубоко толкнулся в лоно.

Слабость прошла по ногам, а громкий стон сдержала мужская ладонь. Адам сразу начал вбиваться в меня в быстром темпе, не давай прийти в себя, утягивая в порочное забвение. Резкое дыхание вырывалось из моего носа, горло жгли сдавленные вскрики, кожа под платьем покрылась испариной. Оргазм накрыл меня волной так стремительно, что я почти потеряла равновесие! Муж ослабил объятия, перестал двигаться во мне, и я упала локтями на стол, вздрагивая от спазмов удовольствия.

Едва успела прийти в себя, как мужская ладонь легла мне между лопаток, принуждая опуститься ниже, практически лечь на столешницу. Крепко удерживая за талию, он продолжил заполнять меня рывками, и стоны сменились протяжными хриплыми звуками.

Было так хорошо… Каждый толчок распалял, хлестал волной возбуждения, заставлял терять контроль.

Склонившись надо мной, муж стал заходить до невозможности глубоко, обжигая жестким дыханием висок, опьяняя своим запахом. Я даже придавила губы пальцами, пугаясь, что слишком громкий голос вырывается из горла. Ощутила, как Адам впился в мои волосы на затылке, но это ничуть не сбило возбуждение, а напротив… будто усилило его! Последовала очередь толчков, в глазах потемнело от нового приступа оргазма, но что-то просочилось через яркую вспышку.

— Черт, — услышала, как ругнулся муж, и только в этот момент осознала, что он не двигается. И что он до сих пор во мне.

Пару долгих мгновений Адам продолжал сжимать мои волосы, и сбито дышать через нос. Затем стало холодно — он отстранился, а по бедрам потекла липкая субстанция.

Ощутив, как муж опустил сзади подол моего платья, я растерянно выпрямилась и оглянулась. Наспех застегнув свои брюки, хозяин дома повернул меня к себе лицом, ревностно поправил вырез на груди и спокойно перехватил мой напряженный взгляд.

— Идем, — сказал он мягким тоном, беря меня за руку. — Все в порядке, идем.

Весь путь до спальни, неловко переставляя ноги, между которых остро ощущалась влага, я то и дело поглядывала на Адама. Он был терпелив к моему неспешному шагу и вообще… отражал полную уверенность, тогда как я чувствовала во всем теле странный мандраж.

В спальне муж сразу направился в ванную. Там в первую очередь раздел меня, затем начал раздеваться сам. Пока он снимал одежду, я стояла рядом истуканом, пребывая в необъяснимом ступоре и не решаясь что-либо делать. Будто не замечая этого, Адам зашел в душевую кабину, настроил воду и только тогда поймал взглядом меня.

— Иди сюда, — позвал он участливо, протянув руку.

Послушно зайдя в кабину, я встала под теплые струи, падающие с потолка и, словно загипнотизированная, принялась наблюдать, как муж вспенил мыло в ладонях и стал намыливать свое атлетичное, мокрое тело. Схватившись за тюбик с гелем для душа, я тоже начала рассеянно намыливать себя, замечая частый взгляд Адама.

— Мари, — вдруг позвал он в какой-то момент.

Встретившись с черными глазами, я оторопело отозвалась:

— Что?..

— Ничего страшного не произошло. Просто тщательно вымойся и все.

Помедлив несколько мгновений, я живо кивнула, будто муж сказал что-то простое и очевидное. Не просто изобразила — мне на самом деле как-то сразу стало спокойнее дышать.

Задержав на мне взгляд, Адам небрежно стряхнул с волос воду и вышел из кабины, а я принялась ответственно приводить себя в порядок. Пусть совершенно не могла понять свою реакцию и судить, насколько она правильна, но слова мужа разом расставили все по местам. Помогли понять, что мой ступор вовсе не от положительного волнения. Он случился из-за паники, которая схватила меня именно после того, что произошло в библиотеке…

Выйдя из ванной, я прошла к кровати и легла на свою половину спиной к мужу, который провожал меня взглядом из-под полуприкрытых век. Не прошло и пары секунд, как мою талию обвила сильная рука, и я оказалась прижата к горячей каменной груди.

— Спокойной ночи, — произнес Адам бархатным баритоном, целуя меня в щеку и по-хозяйски проталкивая мне ладонь между бедер.

Трепет тут же разразился в животе. И бесконечное чувство… удовлетворения. Даже показалась, что муж понимал, как я нуждаюсь в этом прямо сейчас.

— Спокойной ночи, — ласково отозвалась я и закрыла глаза, не желая сегодня думать больше ни о чем.

* * *

Это утро началось, так же как и все предыдущие на этой неделе. Ласково, но настойчиво, Адам будил горячими ладонями мое обнаженное тело, вырывая сознание из сна, провоцируя бодрящий прилив возбуждения в животе. Он не торопился, будто наслаждался процессом, желая, чтобы я непременно откликнулась. Затем муж легко разводил мои ноги коленом, устраиваясь между них своим тяжелым телом, тесно обнимал меня и заполнял каменным членом разгоряченное лоно.

Меня стремительно захлестывало удовольствие, но из-за расслабленного состояния, оно превращалось в тягучий мед наслаждения, в котором я медленно утопала. Мы занимались любовью долго, чувственно. Так долго, что порой хозяин дома хорошенько опаздывал по своим делам.

Сегодняшнее утро не стало бы исключением, но что-то настойчиво сбивало мой настрой. Сон, приснившийся минувшей ночью, никак не выходил из головы, отвлекал. И муж будто чувствовал это. Не стал растягивать нашу близость — взял меня так, чтобы мое внимание принадлежало только ему! Уложил на живот и, придавливая своим телом, жесткими толчками входил сзади, прекрасно зная, что мне нравится эта поза.

Все закончилось быстрее, чем обычно, но мощно. Я не переставала содрогаться, даже когда муж уже поднялся, оставив на моей пояснице липкий след.

Не хотелось вставать.

Я буквально растворилась в наплывшей неге и почти уснула, когда ощутила легкий шлепок по ягодице.

— Вставай, соня, — раздался игривый голос Адама. — Айна ведь опять тебя обгонит.

Я тут же распахнула глаза и нехотя поползла гусеницей к краю кровати. Только выпрямилась, едва встав на вялые ноги, как муж притянул меня в объятия. Просто так, без причины. В последнее время он довольно часто тянулся прикоснуться ко мне. Я даже привыкла к этому…

— Неужели я так и буду с ней соревноваться? — сонно спросила я, сосредоточив взгляд на красивом мужском лице.

Тут же спохватилась. Это случайно вырвалось. Будь я в здравом уме, не стала бы делиться с Адамом наболевшими мыслями насчет его тети. И тем более не хотела, чтобы это выглядела как жалоба, когда едва начал помогать ей по дому.

Однако он отреагировал спокойно. Задумчиво опустив взгляд, поцеловал меня в кончик носа и подтолкнул в ванную.

— Она привыкла, чтобы все было идеально, — лаконично прокомментировал муж. — Переживает, что ты не справишься.

А мне казалось она просто вредная старуха, которая мне не доверяет. К тому же очень ревнивая к обязанностям в этом доме. Будучи очень проницательным, Адам не мог этого не замечать. Но кажется, смотрел на все сквозь пальцы и с иронией, пока я искренне недоумевала. Ведь как бы рано я не вставала, Айна умудрялась опередить меня! И приготовить завтрак, и раздать задание персоналу, и вообще переделать все, что я запланировала на утро. Ну, просто супер-женщина! А я выглядела какой-то неумехой…

Конечно, я могла бы не торопиться вставать рано, зная, что она все равно щелкнет меня по носу. Но внутри так и гнало что-то всякий раз. Какое-то неуемное чувство совести, долга.

Когда мы пришли с мужем на кухню, там уже вовсю витал запах сваренного кофе. И внутри тут же неприятно дернуло. Даже это не дала мне сделать. Беззлобно ухмыльнувшись, Адам встретился со мной взглядом и направился к столу. А я поспешила к женщине, которая стояла у плиты, как всегда одетая с ног до головы в одежду тяжелых темных цветов.

— Доброе утро! — поздоровалась бодро, глядя как сухопарые руки раскатывают скалкой тесто для чуду. — Давайте я помогу?

Отвлекшись от дела, женщина строго глянула на меня из-под густых бровей. Вернув внимание на тесто, что-то пробормотала, затем сухо добавила на родном языке:

— Лучше кофе мужу принеси.

Подавив внутри царапающее чувство, которое не раз посещало меня при общении с ней, я кивнула и отправилась выполнять несложное поручение.

Нет, это не недоверие.

Это откровенная неприязнь, не стоило обманываться… И как бы усердно я не помогала ей, как бы не старалась, сколько бы работы не взяла на себя — отношение женщины не изменится.

Удрученная мыслями, я понесла Адаму кофе в белоснежной чашке и аккуратно поставила рядом с его рукой. Только хотела отойти, как он поймал меня за запястье.

— Сядь. Поешь со мной.

— Да нет, я… — Я озадаченно оглянулась на Айну, которая продолжала готовить.

— Сядь, Мари, не суетись уже, — настоял муж. — Поможешь ей потом убрать.

Согласившись, что это действительно будет лучше, я неуверенно уселась на стул рядом и взяла тарелку. Положила туда немного из богатого ассортимента блюд на столе и стала машинально жевать.

Да, я бежала от этой мысли. Трусила признавать, что возможно между мной и тетей Адама никогда не наладится общение. Что возможно она никогда не примет меня и не простит! Конечно, стоило сосредоточиться на том хорошем, что возрастало между мной и мужем каждый день. Но мне казалось, если я не смогу расположить Айну, это так или иначе будет мешать нам…

Недостаточно занимать какую-то важную часть в его жизни. Я обязательно должна была быть важной частью и в этом доме!

В какой-то момент оживленно взглянула на Адама, я вдруг вспомнила свой сон. Внутри тут же прошло будоражащее чувство и нетерпение. Сегодня я, возможно, удивлю всех. Смогу показать, что хоть на что-то способна! Нужно только дождаться момента, когда никого не будет на кухне…

37

Чем больше проходило времени, тем больше деталей я теряла из памяти. Мне нужно было не просто дождаться подходящего момента, чтобы исполнить задуманное, но еще и по дому сделать дела. Так что на кухню я попала лишь после обеда.

В первую очередь записала на бумаге все, что видела во сне, все, что я там делала. Хотя бы то, что еще помнила. И все равно этого оказалось мало, поэтому я заглянула в свой заветный блокнот, где довольно быстро нашла что-то похожее среди сладких рецептов.

Начинала я крайне неуверенно. Тут и собственные сомнения в том, что у меня что-то получится, да и на кухню могли зайти в любой момент, а это невольно напрягало. Я не чувствовала себя здесь хозяйкой. Даже не знала еще толком, где что лежит! Поэтому скованно заглядывала в шкафчики и ящики. К моему везению они были буквально забиты доверху всем, чем только можно, как и холодильник. Мне не удалось найти лишь пару пунктов из рецепта, но я сразу нашла в интернете, чем это можно заменить.

Несмотря на то, что я увлеклась процессом, первый корж получился лишь со второго раза. И то мне пришлось подрезать низ, который немного подгорел. Время было ограничено, так что дальше я сунула в духовку сразу два противня с тестом. Каждую минуту оглядывалась на окошко, переживая, что опять не выйдет, одновременно занимаясь кремом. В этот момент меня и застала Айна…

Стараясь делать невозмутимый вид, я продолжила замешивать ингредиенты, ощущая, как подрагивают пальцы рук.

— Что ты делаешь? — строго и тревожно спросила женщина, приближаясь ко мне.

Бардак, который я сотворила на кухонном островке, явно ее впечатлил, судя по выражению лица. Но я ответила довольно спокойно:

— Хочу приготовить торт.

Задержав на мне долгий недоумевающе-колючий взгляд, Айна принялась обходить кухню. Не спеша и придирчиво все оглядывая, будто медведь из сказки свои владения, где ни одна ложка просто так не лежала. Она заглянула даже в духовку и наверняка заметила на столе позади меня сложенный сгоревший корж. Вернувшись ко мне, женщина покосилась на миску, куда я влила растопленный шоколад, будто в моих руках он мог вдруг загореться и спалить кухню.

— Убери здесь все, — неожиданно велела Айна.

Мои руки так и застыли над миской, а взгляд впился в женщину. Она даже не стала ждать. Сама взялась за первую попавшуюся посудину и дернулась, когда я внезапно обхватила пальцами ее запястье.

— Я еще не закончила, — как можно сдержаннее сказала я.

— Нужно убрать, — настояла тетка Адама. — Скоро придут ужин готовить!

Разжав пальцы, я неотступно уверила:

— Я никому не помешаю. К тому же мне недолго осталось.

Айна принялась буравить меня своим колючим мутным взгляд. В конце концов, звонко цыкнула и недовольно покачала головой.

— Только зря продукты переведешь, девчонка… — буркнула она на родном языке.

Развернулась и только хотела уйти прочь, но мои слова остановили ее.

— Я буду очень стараться! — Как только Айна оглянулась, я опустила взгляд на свой блокнот, лежавший на краю стола, и кивнула на него. — Здесь записаны рецепты тортов. И, знаете, большинство из них придумала я.

Да, я хотела заявить о себе. И почувствовала дикое удовлетворение от эмоций, пробежавших по сухопарому лицу женщины. Однако уже в следующую секунду она сбила с меня спесь.

— Посмотрим, — постно выдала тетка Адама, отступая от стола. Затем она снисходительно и загадочно глянула на духовку. — Ты включила неправильный режим. Нужно выбирать два, если не хочешь, чтобы твой торт вышел горелым.

Поймав, как я нахмурилась, Айна спокойно развернулась и ушла из кухни. А я, оглянувшись на духовку, где затвердевали мои коржики, задумчиво закусила губу. Сомневалась пару секунд, прежде чем покосилась на дверь и, отложив венчик, как бы невзначай пошла переключить режим.

Когда пришел подменный повар — высокая худая женщина с красивыми янтарными глазами — я только начала складывать коржи. Островок уже блестел чистотой, а я заняла небольшой уголок у кухонного гарнитура. Женщина и малейшим взглядом не показала, что я буду мешать ей. Вообще вела себя очень дружелюбно, даже кое-что подсказала. Возможно, потому что ее наняли, но, по-моему, она была искренней.

Айна больше не заходила на кухню, а я как и обещала — старалась. Доводила свой квадратный тортик до идеала. Вымеряла до миллиметра, чтобы коржики легли ровно на слой крема, затем так же щепетильно принялась одевать его шоколадной помадкой. По бокам торт украсила крошкой, а сверху сделала композицию из сладостей: печений, трубочек, маленьких зефирок.

На мой взгляд, вышло очень симпатично. Повару тоже понравилось, и она даже не поверила, что это мой первый опыт. Про амнезию я не стала распространяться…

Когда я отправила торт остывать в холодильник, за окнами уже начинало темнеть. Эта готовка меня очень вымотала, но я была возбуждена нетерпением. То и дело представляла реакцию мужа, прихода которого ждала как никогда.

Когда повар ушла, я решила позвонить ему. Не было никаких сил ждать, да и хотелось вовремя накрыть для Адама ужин. Однако он не взял трубку. А буквально через пару минут я узнала, что он уже дома… Только хотела пойти в комнату немного отдохнуть, как услышала шаги в коридоре.

— Привет! — радостно воскликнула я, увидев мужа в дверях. — А я тебе звонила…

— У нас гости, — вдруг объявил он, направившись ко мне.

Адам выглядел напряженным и я сама как-то сразу напряглась.

— Да?.. А кто? — растерянно спросила, машинально оглядев себя.

Я переоделась после готовки, но в простое платье, и платка не было на голове.

— Мои дядя с тетей. Ты их вряд ли помнишь, — лаконично ответил он, хмуро отведя взгляд.

Сердце тут же забилось быстрее. Адам совсем недавно рассказал мне, что его родителей уже нет в живых, и дядя с тетей практически заняли их место. Неужели это были те самые люди?

— О, Аллах… Мне же надо переодеться! — тут же всколыхнулась я.

— Нет. Они уже здесь, так что не суетись.

— Но как же? Я в таком виде…

— Успокойся, — перебил муж уверенным тоном. — Ты выглядишь скромно и по-домашнему.

— Ну хорошо… Тогда я сейчас быстро накрою ужин!

Он снова остановил меня, обхватив руками плечи.

— Не нужно. Сейчас просто послушай, Мари. Скоро Айна подойдет с платком, и ты принесешь чай в зал. Веди себя спокойно, сядь рядом со мной. Ничего не говори, пока тебя не спросят. И если что… — Адам запнулся, пристально посмотрев мне в глаза. — В общем, ни о чем не беспокойся. Я буду рядом.

Я напряженно уставилась на мужа. То, что я должна была сесть рядом с ним в присутствии старших гостей, уже заставило нервничать. Словно он хотел защитить меня.

— А мне нужно о чем-то беспокоиться?.. — с налетом настороженности спросила я.

Адам слегка свел брови, но следом успокаивающе отозвался:

— Нет. Я лишь сказал это…

Наш разговор оборвала Айна, которая зашла на кухню с платком. Муж лишь мельком оглянулся на нее, после чего ласково коснулся моей руки и попросил:

— В общем, сделай, пожалуйста, как я сказал.

38

Из-за волнения мое тело буквально сковало от макушки до пяток. Фарфоровые чашки на подносе, которые я несла и гипнотизировала взглядом, то и дело позвякивали от неровного шага. Сама не могла объяснять, отчего так разнервничалась, но даже то, что Айна шла позади меня не успокаивало.

Когда мы вошли в зал, Адам вел активный разговор с гостями, возможно, поэтому они не обернулись. Я увидела большого мужчину плотного телосложения, который расположился в массивном кресле и голову женщины, покрытую золотистым хиджабом. Она сидела на софе, держа спину ровно, не прислоняясь, будто не могла позволить себе расслабиться. Подходя ближе к небольшому столу из резного дерева, вокруг которого все сидели, я еще успела разглядеть длинное коричневое платье из легкой ткани на изящном теле гостьи и то, что ее хиджаб плотно прилегал к овалу лица и к подбородку, прежде чем присутствующие разом обратили внимание на меня и Айну.

— Добрый вечер! — поздоровалась я со смущенной улыбкой, невольно замедлив шаг.

Взгляды дяди и тети мужа произвели впечатление. Я даже не сразу поняла, что это было… Затянувшийся контакт выглядел так, словно они опешили, удивились. И это удивление не было для них приятным. Прямо холодом сквозило, особенно в пронзительных карих глазах очень ухоженной для своего возраста женщины.

Мне никто не ответил. В зале вообще повисла какая-то неуютная тишина. Я растерянно встретилась с хмурым взглядом мужа, который едва заметно кивнул на стол, и в этот момент вдруг остро вспомнила его наказание: ничего не говорить.

Опустив глаза, я сделала два шага и аккуратно поставила поднос на натертую до блеска столешницу. Затем принялась разливать в чашки чай, прекрасно ощущая на себе пристальное внимание, от которого бросало в жар. Я, наверное, нарочно делала все медленно, чувствуя, как дрожат руки. Казалось, если сейчас возьмусь хоть за одну чашку, непременно разолью все…

— Так что насчет гостиницы? Удалось найти лазейку? — разбавил густое молчание непринужденный голос мужа.

Я тут же посмотрела на него, а затем на дядю, к которому он обратился. Мужчина с шумным вздохом оперся локтем о подлокотник и хмуро погладил свою густую бороду.

— Если ты про стройку, то она продолжится, — ответил он, глянув на племянника из-под бровей своими большими черными глазами. — Пусть эти фантазеры других дурачков ищут со своими зонами затопления. Со мной этот фокус не пройдет — я сразу говорил.

Адам довольно улыбнулся, явно одобряя подход дяди к делу. Дальше тот охотно ввязался в разговор, благодаря которому мне стало гораздо легче дышать. Но только я взялась за первое блюдце с тяжелой чашкой, как ощутила прикосновение к плечу.

— Дай-ка я сама, — тихо произнесла Айна на родном языке, перехватывая блюдце. — Пойди принеси сладкого гостям.

Кивнув, я без раздумий уступила ей место, мысленно благодаря за это неожиданное участие. Уже у выхода из зала услышала, как ласково и уважительно заговорила тетя Адама с женщиной, и чуть не запнулась от колкой догадки… А участие ли это? Или намерение кое-что продемонстрировать мне?

Стараясь не думать об этом, я поспешила на кухню. Там собрала на большой поднос все, что попадалось на глаза: финики, орехи, конфеты, цукаты, рахат-лукум… В какой-то момент резко замерла, вспомнив про самое главное!

Кажется, потомившись в холоде, торт стал выглядеть еще лучше. Я поместила его на красивое блюдо в центре подноса, окружив остальными сладостями, и с неуправляемым чувством гордости направилась обратно к гостям. Больше разговоры не замолкали. Айна негромко переговаривалась с гостей, пока мужчины вели свою важную беседу, не обращая на меня внимания, чему я вовсе была не против.

Чувствуя себя более уверенно, я так же подошла к столу, поставила поднос и первым переместила с него блюдо с тортом, которое аккуратно сдвинула к центру. Вокруг него начала не спеша расставлять остальные сладости, как вдруг муж бархатным голосом подметил:

— Айна, золотые твои руки, ты меня так не балуешь как наших гостей!

Повернув голову, я увидела, что он смотрит на мой торт. Затем теплый взгляд Адама переместился к женщине, на которую я тоже невольно оглянулась. Она вскинула брови, а ее тонкие губы растянулись в неуверенной улыбке.

— Такой торт тебе наверняка целого дня стоил, а? Ну признавайся, вижу же что он не магазинный.

Опустив глаза, я вернула внимание к столу и продолжила освобождать поднос, стараясь игнорировать сдавливающее чувство в груди. Тарелки. Да, еще нужно принести тарелки…

— Ох нет, это не мои старания, — услышала я, уже выпрямившись с подносом. — Это ты свою жену благодари.

Неловко застыв, я перехватила взгляд тети и дяди Адама. Такой недоверчивый, будто, по их мнению, я как раз только и могла, что принести торт из магазина.

— Правда? — привлек мое внимание ласкающий голос мужа.

Встретившись с его глазами, которые искрились удивлением, я даже резко забыла о гостях и о той неуютной атмосфере, которую они создали. Сжимая губы, которые так и норовили растянуться в улыбке, подтвердила слова Айны легким кивком.

Сославшись на усталость, тетя Адама неожиданно попросилась отлучиться. Возможно, действительно захотела отдохнуть, а возможно нарочно оставила нас четверых. В любом случае без ее участия мне стало сложнее…

Разрезав торт, и расставив тарелки с аппетитными шоколадными прямоугольниками по старшинству, я, наконец, села рядом с Адамом. Все мое внимание невольно сосредоточилось на том, как он практически сразу взял тарелку в свои руки и отломил десертной ложкой сладкий кусок.

Едва отправив его в рот, муж посмотрел на меня и дыхание затаилось. Его взгляд задумчиво задержался на моем лице, а голова слегка качнулась. Но… больше ничего. Он вернул внимание к дяде, который рассказывал о каких-то партнерах и их проблемах в бизнесе, связанных с новым постановлением.

Пребывая в замешательстве, но стараясь принять реакцию Адама, я тоже взяла свою порцию. Без всяких ожиданий попробовала кусочек торта, который буквально растаял на языке. Без приукрашиваний — прямо как мороженное! Такой легкий крем получился и нежный бисквит.

Больше мне не нужно было никаких подтверждений. Мои старания не прошли даром. И, несмотря на то, что муж не похвалил меня прилюдно, то, что он без промедления съел несколько порций, говорило само за себя.

От ликования внутри я с трудом сдерживала лихорадочную улыбку. Таких сильных живых эмоций, казалось, я не испытывала с самого дня пробуждения! Однако все это резко улетучилось, стоило поймать взглядом тарелки гостей…

— Так что, Адам, насчет субботы? — обратилась в какой-то момент тетя к мужу, отпив маленький глоток чая из почти полной чашки. — Патимат обидится, если ты не придешь к ее сыну на праздник.

Она была абсолютно невозмутима, аж неприятный жар разнесся по телу. И когда я подходила к ней с тарелкой, и сейчас, когда я заметила, что женщина не притронулась к моему торту. Ее муж тоже не стал, но его тяжелый взгляд и сведенные брови хотя бы не выдавали такого безразличия. Не давали мне ощущать себя здесь воздухом, пустым местом.

— Видишь, мы сами пришли к тебе. Без обид и гордости, — подметила женщина, мягко улыбнувшись. Будто не хотела, чтобы это звучало как упрек. — Имей и ты уважение. Хватит уже избегать родных.

Адам уверенно возразил:

— У меня и мысли не было вас задеть, тетя! Я рад, что вы пришли и благодарен за приглашение. — Выпрямившись, он мельком глянул на меня и твердо объявил: — Мы придем. Не могу допустить, чтобы Патя плохо думала обо мне.

Взгляд карих глаз женщины тут же метнулся на меня и ее доброжелательная улыбка исчезла. Этот жест заметили все. Недаром сразу повисло неловкое молчание. Только в отличие от меня мужа это ничуть не смутило. Он настырно смотрел то на дядю, то на тетю, словно давая им шанс возразить и пребывая в полной готовности. А в следующую секунду и вовсе демонстративно накрыл мою руку.

— Чтобы плохо думала обо мне и Мариям, — добавил он.

Глянув на наши руки, тетя Адама нахмурилась и опустила взгляд. Ее муж в свою очередь, задумчиво потирая пальцем подбородок, пристально посмотрел на своего племянника.

— Что ж, — выдал он густым басистым голосом, коротко наградив меня вниманием. — Будем вас ждать.

После этой напряженной беседы, гости больше не стали задерживаться и покинули дом. Муж проводил их до двери, а когда вернулся, несмотря на мой настырный взгляд, сообщил лишь, что будет работать в кабинете. Он не был сдержан или холоден. Просто даже вида не подал, что у нас есть повод поговорить о приходе его родных.

Я же никак не могла перестать прокручивать это знакомство, которое и знакомством не назовешь. Мне ведь никто их не представил. Возможно Адам все же нервничал, хоть и очень хорошо это скрывал, потому забыл, что я этих людей в действительности вижу впервые!

Когда я пришла на кухню, чтобы помыть посуду после гостей, которую унесла, пока муж провожал их, неожиданно обнаружила там Айну. Она сидела на высоком стуле возле барной стойки и ела с белоснежной тарелки… мой торт.

Не знаю, понравилось ей или нет, но то, что тетка попробовала хотя бы немного утешило.

— Сделать вам чай? — вежливо предложила я, проходя мимо женщины.

Упрямо глядя на торт, который разделяла ложкой на кусочки, она неожиданно спросила:

— Ты пойдешь с мужем? Куда Динара позвала.

— Да, — ответила я, отчего-то напрягшись.

Подняв на меня глаза, женщина, однако больше ничего не сказала. Вернула внимание к торту и продолжила есть.

Нахмурившись, я неуверенно направилась к раковине. Уже надела фартук и только собралась включить воду, как вдруг услышала:

— Будь осторожна.

Я тут же оглянулась, в замешательстве уставившись на Айну.

— Почему?

Она взглянула на меня так, словно я прекрасно знала ответ.

— Держись поближе к мужу. Там никто тебе рад не будет.

39

Эти слова, тонкой иглой застрявшие в моем мозгу, окончательно расставили все по местам. И поведение родственников Адама уже не казалось чем-то сбивающим с толку.

А как еще они должны ко мне относиться после всего?..

Но я не спешила падать духом. Они ведь пришли в этот дом. Несмотря ни на что! Позвали на праздник дочери, пусть и демонстративно меня игнорируя. Это был очевидный шаг навстречу. Он показывал, что дядя с тетей приняли решение Адама, а значит, существовал шанс, что все наладится!

— Ты уверен, что мне стоит идти? — все-таки не удержалась я от вопроса в самый последний момент.

Уже стоя практически у парадной двери, в дорогом платье, стильного сдержанного покроя, которое было куплено специально для этого дня.

— Может, я все же…

— Нет, — отрезал муж, задержав на мне суровый взгляд. — Ты идешь со мной, Мариям.

Устремив взгляд в пространство, я согласно кивнула. Действительно как-то глупо и бессмысленно… Рано или поздно встреча с его родными ведь все равно произойдет. А своей трусостью я лишь наведу их на мысли: а настолько ли Адам тверд в принятом решении, раз не берет меня?

Всю дорогу я нервно царапала ладонь. Муж тоже не был спокоен, судя по молчанию и хмурому виду. Или это мой вопрос спровоцировал у него неприятные размышления. Однако когда мы въехали через кованые ворота на большую облагороженную территорию, Адам заметно оживился и даже подбодрил меня.

— Не волнуйся, — сказал он решительно, накрыв мои похолодевшие от волнения руки. — Все хорошо, я рядом.

Встретившись с черными глазами мужа, я неуверенно улыбнулась и нервно вздохнула. Чувство опоры внутри укрепилось, но когда я вышла из машины, в полной мере ощутила, как дрожат мои колени. И подходя к парадному входу трехэтажного дома, немного отставая от Адама, не могла толком оценить его величия и роскоши. Потому что там стояли мужчины, которые возможно тоже только пришли или вышли подышать, и их внимание буквально приковало к нам.

— Салам Алейкум! — громко поздоровался муж, когда мы подошли достаточно близко.

Разговоры затихли, все вдруг застыли, словно не узнали его. Но через пару мгновений, за которые я успела растеряться, самый старший мужчина хрипло засмеялся и протянул руку Адаму. А тот по всему виду другого и не ожидал. Крепко обнял этого незнакомца, а затем начал обмениваться приветствиями с остальными.

— Ну не стой на холоде, заходите в дом! — велел старший мужчина в какой-то момент. Вроде как нам обоим, но при этом, не касаясь меня взглядом ни разу. — Брат там ждет.

Открыв массивную деревянную дверь, Адам пропустил меня в широкую прихожую, где стояло несколько женщин. Они увлеченно разговаривали, но увидев нас, одна из них тут же встрепенулась.

— Не верю своим глазам! — с акцентом выдала зрелая незнакомка в широком синем платье, быстро приближаясь к моему мужу. — Адам!

Ее лицо сияло от радости, когда она обняла его, и одновременно выдавало беспокойство.

— Здравствуй-здравствуй, тетя Захра! — с бархатным смехом отозвался Адам. — Совсем тощая стала.

— Э-э-э! — осуждающе протянула довольно полная женщина и шутливо дала ему подзатыльник. — А ты все такой же негодник!

— Здравствуйте!

Как Захра услышала мой зажатый голосок в этой суете, удивительно. Но ее светлые глаза тут же сосредоточились на мне. К женщине уже приблизились две молодые девушки в таких же бесформенных, сплошь закрытых платьях, которые смущенно поздоровались с Адамом, при этом неуверенно косясь на меня. Сразу захотелось поправить широкий, вышитый блестящими нитями, пояс на своем золотисто-бежевом платье. Слишком уж он подчеркивал талию…

— Здравствуй, — наконец сказала Захра практически без эмоций.

Но тут вклинился Адам.

— Мариям, это моя двоюродная тетя — Захра. — Замерев, женщина взглянула на него и хмуро сцепила руки, словно ей не оставили выбора. — А это моя сестра — Гёзель и племянница — Чакар. Вы еще не виделись ни разу, — подчеркнул муж, указав на Чакар.

— Очень приятно, — вежливо произнесла я, на что девушка потупилась и коротко кивнула.

Гёзель при этом буравила меня глазами уже без стеснения. Должно быть с ней то как раз мы уже виделись… На свадьбе, с которой меня выгнали.

Господи, хотелось сквозь землю провалиться! Щеки неимоверно начало жечь от колкого смятения. Я не представляла, как Адаму удается сохранять такую невозмутимость и легкость в общении? Хотя он ведь находился среди своих, в отличие от меня.

— Так ты действительно ничего не помнишь? — вдруг спросила Захра, не отрывая от моего лица напряженного взгляда.

Мельком посмотрев на мужа, я понуро качнула головой, будто это было каким-то постыдным изъяном.

— Ясно. Что ж, спасибо, что порадовал нас своим визитом, племянник! — резко переключилась она на Адама. — Ты только больше не пропадай, ладно?

Загадочно улыбнувшись, муж медленно прикрыл глаза, положительно отвечая на просьбу тети, и легонько подтолкнул меня идти дальше. Хотя идти вообще не хотелось. К ногам, будто гири привязали, и они становились тяжелее с каждым новым шагом.

40

Сняв верхнюю одежду, Адам уверено повел меня к широкой парадной лестнице из темного дерева. Захра подсказала ему, что все собираются на крытой веранде второго этажа, однако мне показалось муж в принципе чувствует себя здесь свободно. Как дома.

По пути мы то и дело сталкивались с родственниками, друзьями родственников, просто знакомыми. Адам не ленился подсказывать мне, кому пожимал руку, кого обнимал. И хотя я, конечно, не могла всех запомнить, была безумно благодарна ему за это внимание. Он не давал мне чувствовать себя одиноко. Ведь каждый здесь реагировал на меня одинаково и в лучшем случае лаконично здоровался. Тогда как мужу все были так рады… Словно не видели его очень долгое время.

«Хватит избегать родных, Адам»

В голове неизбежно пронесся настораживающий вопрос: сколько же времени он избегал их? И точно в ответ нутро тут же резануло внезапное чувство… Тягостное, пронизывающее до костей. Будто я отняла у Адама возможность без стыда видеться с любимыми людьми. Сотворила хаос в его жизни, затронув самые важные ее части! И видя, какое тепло отражают черные глаза при виде знакомых, это ужасное чувство только усиливалось…

Так хотелось сжать его руку.

Унять эмоции, разъедающие грудную клетку, избавиться от них. Но согласно приличиям, я могла лишь идти рядом и слегка касаться рукава его элегантного темно-синего пиджака.

Веранда оказалась просто огромной. Стена напротив входа была сплошь из витражных окон, под потолком сияли софиты, накрытые столы слепили белыми скатертями, окаймленными серебром посудой и стальными столовыми приборами. Здесь собралось так много людей, большинство из которых уже заняли массивные деревянные стулья с изогнутой спинкой, что в теле невольно начался мандраж.

Инстинктивно шагнув ближе к Адаму, я случайно коснулась пальцами его пальцев. Дыхание перехватило в груди, когда он незаметно поймал своей теплой ладонью мою руку и слега сжал ее. Это мгновение было прекрасным, но слишком коротким. Уже в следующую секунду, прикосновение прекратилось, и Адам пошел навстречу дяде.

— Наконец-то! — широко улыбаясь, упрекнул мужчина, разведя руки в стороны.

— Салам Алейкум! — вежливо отозвался муж, крепко пожав ладонь дяди и приобняв его за плечо.

— Молодец, что пришел. Добро пожаловать на праздник!

Адам оглянулся на меня и протянул руку, как бы приглашая подойти. Сцепив руки спереди, я приблизилась, чувствуя, как от волнения мокнут подмышки.

— Доброго дня! Поздравляю с именинником, — учтиво произнесла я. — Желаю Ирисхану здоровья и всех благ!

Все еще держа улыбку, но не такую широкую, мужчина кивнул, избегая моего взгляда.

— Спасибо. Там дочь моя, лучше передай ей лично свои слова, — сдержанно порекомендовал он, глянув в сторону длинных светлых диванов, возле которых собрались женщины и дети.

Похоже, там и находился именинник. Я неуверенно кивнула, уже в ужасе представляя как в одиночестве пройду эту толпу, но Адам неожиданно подхватил:

— Да, конечно! Идем, поздравим Патю.

Слегка коснувшись моей спины, он пообещал дяде, что после этого сразу же вернется, и мы вместе направились мимо столов к главным людям торжества.

Не обращая внимания на толкучку возле диванов, Адам тараном двинулся к сестре, заставляя стоявших девушек быстро расступиться. Стараясь ни на кого не смотреть и игнорировать их недвусмысленные взгляды, я тоже не отставала. Как будто оторвись я от мужа хоть на шаг, пол под ногами превратиться в зыбучий песок, из которого мне не спастись!

А Патимат оказалась просто невероятно красивой… Кажется, у меня даже рот приоткрылся, пока я наблюдала за теплыми объятиями Адама и невысокой худенькой девушки в длинном белом платье. Без приукрашивания — его сестра была похожа на настоящую восточную принцессу из сказки! Молочная кожа, иссиня-черные волосы, аккуратно убранные под небесно-голубым платком, большие карие глаза с длинным веером ресниц и аккуратные губы. Сын Патимат, которого в честь второго дня рождения нарядили в солидный костюмчик с бантиком, был очень похож на нее. В этот момент он пытался своими маленькими пальчиками отодрать упаковку с какой-то необычной деревянной игрушки.

Стиснув пальцами ручки небольшого красивого пакета, куда были сложены подарки для Ирисхана, я нервно втянула воздух, ожидая момента, когда мне нужно будет заговорить с сестрой мужа. А он наступил очень быстро. Патимат оказалась смелее или бесцеремоннее других и первой обратилась ко мне…

— Здравствуй, Мариям, — поздоровалась она, опередив Адама и пристально вглядываясь мне в глаза.

Я даже оторопела, и кожа покрылась неприятными мурашками. Сразу подумала о том, что здесь и сейчас хозяйка торжества могла позволить себе все, что угодно! Поэтому я невольно приготовилась к самому худшему.

— Спасибо за приглашение, — произнесла я ровно и вежливо, выдерживая ее взгляд. — Поздравляю с рождением сына! Пусть будет здоров, растет счастливым мальчиком и радует вас — родителей.

Мельком взглянув на Адама, Патимат медленно кивнула и сдержанно отозвалась:

— Благодарю. Спасибо, что пришли.

Заметив, как затихли окружавшие нас женщины и девушки, я неловкими пальцами, приподняла пакет, и сосредоточенно его открыла.

— Мы… хотели бы порадовать Ирисхана в честь праздника, — сообщила я немного сбивчиво.

Одновременно вытащила темную вытянутую коробочку, которую упрямо протянула мужу. Не столько из-за стеснения. Просто Адам сам его приготовил, и это было слишком личным.

Патимат с волнительной улыбкой, приняла коробочку от брата.

— Пусть твой сын никогда не чувствует разлуки с вами, — серьезным тоном сказал муж, наблюдая как она аккуратно открывает крышку. — Даже когда вырастет и судьба заставит быть далеко друг от друга.

— Ох, Адам… — выдохнула девушка, уже не улыбаясь.

В коробке находилась именная открытка из серебра, украшенная арабской вязью. Она открывалась при помощи маленького замочка, а внутри находился портер Патимат и ее мужа.

Взглянув на брата так, что всем стало понятно насколько Патимат тронута, она искренне произнесла:

— Спасибо большое. Это чудесный подарок!..

По-отечески поцеловав сестру в лоб, Адам сообщил:

— Мы рады, что тебе понравилось. Но это еще не все.

Он взглянул на меня, и жар разнесся по телу. Я очень надеялась, что муж забудет о подарке, который приготовила я… В конце концов это такая мелочь, в сравнении с тем, что подарил он! Но отступать было некуда. Поэтому я смиренно кивнула и достала из пакета бархатный голубой сверток, украшенной праздничной лентой.

В этот раз Адам не собирался облегчать мне задачу и всем видом дал понять, что я сама должна это сделать. Не надеясь ни на что, я шагнула к Патимат и скованно протянула ей сверток.

— Здесь ничего особенного… — вставила я, наблюдая, как она развязывает ленту. — Я старалась сделать все по размеру.

Хмуро глянув на меня, девушка уверенно развернула бережно сложенный темно-синий пуловер с изображением совенка на груди. И она так долго смотрела на него, что я даже успела заволноваться.

— Ты что… сама его связала? — спросила Патимат недоверчиво.

Переглянувшись с мужем, который участливо улыбался, я кивнула. Уроки Луизы не прошли даром, но мне было сложно впервые связать одежду — я потратила много времени, чтобы получилось достойно. Однако все равно сомневалась.

— Я надеюсь это…

— Совенок, — вдруг перебила меня сестра Адама, продолжая смотреть на вышитый рисунок, и ее лицо неожиданно озарила задумчивая улыбка. — Так я частенько называю Ирисхана. Ты знала?

Застыв в изумлении, я отрицательно мотнула головой.

— Правда?

— Да, — подтвердила Патимат и теперь уже я радостно улыбнулась. — Видимо Аллах подсказал тебе, Мариям, как угодить мне.

Это было сказано без тени иронии, а скорее очень обнадеживающе, поэтому внутри меня все буквально запорхало.

— Спасибо, — поблагодарила сестра Адама. — Уверена он подойдет Ирисхану.

— Что подойдет?..

Это внезапно послышалось сзади и, оглянувшись, я практически уперлась взглядом в хозяйку дома. Тетю Адама…

41

В отличие от меня, для мужа ее появление оказалось приятным событием.

— Ты все-таки нашла время уделить нам внимание! — воскликнул он, обаятельно усмехнувшись.

Холодное выражение лица Динары тут же растопила приветливая улыбка.

— Здравствуй, племянник! — поздоровалась она, пройдя мимо меня, словно мимо тени и деликатно обнялась с Адамом, чтобы не помять свое нежно-зеленое праздничное платье из плотного, идеально выглаженного материала. Затем будто в оправдание напомнила: — Ты ведь знаешь, сколько всего ложится на мои плечи в дни торжеств? Ни минутки свободной.

— Твои старания не остались незамеченными, — серьезным тоном убедил ее муж. — Все на высшем уровне!

Хозяйка дома смущенно посмеялась.

— Да… Все это ради внука! Зять Зелимхан, конечно, сопротивлялся, но мы настояли, что наш дом будет местом лучше, чем какой-то ресторан!

— Твоя правда, — одобрил Адам, хитро глянув на сестру, которая незаметно покачала головой.

Видимо властность Динары была болезненной темой в ее молодой семье.

— Так… о чем вы говорили? — упрямо напомнила тетя Адама, словно переживала, что что-то могло здесь пройти без ее контроля.

Она взглянула на дочь, которая в свою очередь мельком посмотрела на меня. Затем Патимат лаконично ответила:

— Адам и Мариям сделали мне чудные подарки.

— Да что ты? — с холодным любопытством выдала Динара, продолжая растягивать губы в улыбке.

Я проследила, как Патимат невзначай оставила мой пуловер на диване и протянула матери коробочку с открыткой. Оценив ее взглядом, явно повидавшим много дорогих и необычных подарков, Динара одобрительно кивнула.

— Очень достойный подарок, — похвалила она и посмотрела на Адама, который только что взял на руки своего племянника. Будто наверняка знала, кто подарил открытку.

Но я не придала этому многоговорящему нюансу значения. Все мое внимание вдруг невольно сосредоточилось на общении мужа с Ирисханом. Широко улыбаясь, так, что дыхание перехватило, Адам принялся высоко поднимать малыша, изображая полет. Мальчику это очень нравилось. Он так задорно смеялся, что все вокруг умиленно заулыбались!

— А это что же?.. — отвлек меня вопрос Динары.

Я увидела, что она вернула открытку дочери, глядя на диван, где лежал пуловер для Ирисхана. Не дожидаясь ответа, женщина взяла его и развернула, чтобы придирчиво осмотреть.

— Мариям сделала своими руками, — подчеркнуто сообщил муж, устремив взгляд на тетю и опуская племянника на пол. Однако мальчик тут же потянул ручки, требуя, чтобы Адам его снова поднял. Я же захотела резко затеряться среди гостей, когда встретилась с глазами Динары.

Словно стараясь сгладить момент, Патимат мягко заметила:

— Красиво, да?

Даже не взглянув на дочь, хозяйка дома слегка прищурилась и парой движений сложила пуловер.

— Значит, вязать умеешь? Как мило. — Будто вмиг потеряв к моему подарку всякий интерес, Динара вернула его на диван и негромко обратилась к дочери: — Гостям пора рассаживаться за столы.

— Да, хорошо…

— Адам! — позвала тут же хозяйка дома. Но увидев, как он играет с ее внуком, запнулась и загадочно улыбка озарила ее лица. — Ну ты погляди как ему идет… Будто сын родной — не иначе! Надеюсь, твоя жена в скором времени начнет вязать и для своих детей тоже?

Подкрепив эти слова настырным взглядом, тетя смогла выбить почву из-под моих ног. Растерянность и колкая неловкость тут же охватили тело.

— Если конечно здоровье позволит, — добила она невозмутимо.

— Мама… а пойдем, я тебе помогу! — вдруг вклинилась Патимат, только подтверждая, что ее мать хотела задеть меня.

Однако муж не стал принимать это снисхождение и твердым тоном донес своей тете:

— Здоровье Мариям под моим надежным контролем. Тебе не о чем волноваться, Динара.

Он передал Ирисхана сестре и вперился взглядом в хозяйку дома, которая тут же мягко улыбнулась.

— Я в этом даже не сомневалась! Мариям очень повезло с мужем.

Ее примирительный тон помог разбавить атмосферу. Однако это была лишь заслуга Адама, который не собирался давать меня в обиду.

— Что ж… Всех прошу рассаживаться! — объявила Динара как ни в чем не бывало, обведя глазами оставшихся возле нас девушек, которые оказались самыми любопытными. А затем тем же мягким тоном напомнила Адаму: — Тебя мой муж не дождется. Порадуй его своей компанией, пожалуйста.

Дернув уголками губ, он сдержанно ответил:

— Конечно.

Коснувшись моего плеча, Адам дал мне знак следовать за ним, однако тетка неожиданно остановила его:

— Подожди-ка, племянник! — Мы оба оглянулись на женщину, которая приблизилась и вдруг взяла меня за руку. — Ну что ты таскаешь свою жену, будто привязанную? Хочешь, чтобы она скучала, слушая ваши мужские разговоры? Ничего страшного, если Мариям побудет в женской компании. Да и мне, между прочим, не помешают лишние руки!

Муж напряженно взглянул на Динару, а затем на меня, словно ожидая возражений.

— Ну что, поможешь мне, Мариям? — добавила она раньше, чем я ответила.

С одной стороны я сразу заволновалась, что останусь без Адама, но с другой… грудную клетку наполнило ликованием. Ведь его тетя не просто предложила провести время отдельно от мужа, а попросила меня о помощи! Словно я была своей.

— Конечно же! — согласилась я с готовностью. — Не стоило и спрашивать.

По глазам Адама я поняла, что он отнесся недоверчиво к этой затее. Поэтому поспешила его успокоить:

— Иди к дяде, Адам. Я найду тебя попозже.

Помедлив мгновение, муж все же кивнул.

— Ладно.

— У вас очень красивый дом! — отметила я искренне, когда мы с Динарой поикнули веранду.

Замедлив шаг у лестницы, она глянула на меня из-за плеча и улыбнулась.

— Спасибо. Приятно слышать это, когда ежедневно вкладываешь в него немерено сил.

— Представляю… — поддержала я.

Но больше женщина не давала повода для разговора, да и я не могла придумать тему. Лишь когда мы пришли в огромную кухню на первом этаже, обставленную по последнему слову техники, где все парилось, жарилось, резались, и варилось, у меня появились вопросы…

Поговорив с одной из краснощеких женщин в желтом платке, который похоже носили тут только работницы, Динара подошла ко мне с фартуком. Без возражений надев его, я проследовала под ее контролем к небольшому квадратному столу у стены, размещенному здесь среди многих других, где горой лежали овощи и фрукты.

— Смотри — вот эти синие блюда нужно наполнить фруктами. Только красиво! Хаят покажет, как сделать нарезку, подскажет все что нужно. — Тетя Адама указала на низкорослую девушку плотного телосложения, которая стояла напротив и таращилась на меня.

— А…

— Девочки не справляются. Столько гостей, столько донести нужно! — перебила она меня, посетовав. — Знаешь, ты их очень выручишь, Мариям. И меня тоже.

Задержав взгляд на хозяйке дома, я выдержала мгновение, прежде чем натянуто кивнула.

— Конечно. Я рада помочь!

— Вот и умница, — сдержанно похвалила она и слегка хлопнула меня по плечу. — И… закатай рукава. Не хотелось бы, чтобы ты платье испортила.

Дав этот совет, она развернулась и направилась к работнице, которая с тяжелым подносом собиралась покинуть кухню, а я неуверенно оглядела гору на столе. Внутри пробились колючие ростки сомнений, которым я не могла дать отчет. В итоге успешно подавив их, я аккуратно подтянула рукава и приступила к делу.

Время понеслось незаметно. Апельсины, бананы, виноград, яблоки… Одно блюдо, второе, этажерка с рисунком маковых цветов. Нож в моей руке танцевал без остановки. Ловкими движениями я делала целые композиции из фруктов, даже не замечая как легко мне это удается. Хаят, к которой я так ни разу и не обратилась, то и дело косилась на меня глаза с длиннющими черными ресницами, которые буквально путались в ее густых бровях. И молчала. Даже раздражать начало. Хотя возможно это из-за духоты в помещении. Я стояла далеко от плиты, но мое лицо все было покрыто испариной.

В какой-то момент я осознала, что уже прошло не меньше часа, и остановилась. К моему везению на кухню как раз зашла Динара, которая в бесконечной суете не забыла уделить внимание и мне.

— Так, Мариям, этого пока достаточно! — объявила она, глядя на два последних блюда с нарезкой, которые переставил на поднос парень-официант в белой рубашке. — Идем со мной.

Хозяйка дома к моему облегчению увела меня из душной кухни в соседнюю комнату, где стояло несколько сервантов, стеллажей с посудой и бокалами, а так же комодов. Подойдя к одному из массивных сервантов, она открыла тяжелые резные двери снизу и принялась вытаскивать коробки. Одну за другой, пока рядом с ней не выросло несколько башен. Там оказались чайные сервизы. Блюдца, чашки и их всех нужно было натереть.

Оставив мне полотенца, тетя Адама снова убежала, скорее всего, на веранду к гостям, которые давно уже ели и веселились. И это осознание невольно давило на нервы. Но больше не давала покоя мысль о муже. Открывая коробку за коробкой, ответственно натирая одно блюдце за другим, я маялась от нетерпения, скорее присоединится к нему. Наверняка Адам уже волнуется, ведь я обещала найти его!

Когда осталась последняя коробка, я с досадой отметила, что на улице уже начинает темнеть. Обида больно стукнула в груди. Я сидела в одинокой комнате в красивом платье, в котором надеялась хотя бы один раз потанцевать, словно всеми забытая. Желудок сводило от голода. Я ведь ела только утром, а на кухне стеснялась попросить.

Голова начала ныть. Вроде ничего такого не сделала, но я ощущала себя вымотанной. Уже ничего не хотелось… Кроме как уехать домой.

Закрыв последнюю коробку, я оставила полотенца и вышла из комнаты. Зашла на кухню, собираясь снять фартук, перед тем как подняться на второй этаж. Сейчас здесь было всего две работницы. Одна из них проследила, как я прошла к раковине, где отмачивалась посуда, чтобы помыть руки и покачала головой. Боковое зрение позволяло это увидеть, поэтому я тут же уставилась на неё.

— Мариям, стаканы и тарелки — в посудомоечную машину! — услышала я вдруг позади командный голос. — Для кастрюль вот эта специальная губка.

Мои руки, по которым хлестала вода, так и застыли. Динара приблизилась, и аккуратно взяв пальцами толстую губку с жестким боком, положила на край раковины рядом со мной.

— А рукава придется закатать повыше, — отметила она, невозмутимо встретившись с моим взглядом. — Такое платье красивое, а раковина глубокая.

Глядя на тетю Адама в полном недоумении, я наконец-то прозрела. Наконец-то… Не прерывая зрительного контакта, закрутила воду и выпрямилась.

— Я думала, вам действительно нужна помощь, — произнесла я напряженными губами.

Вскинув брови, Динара бросила взгляд на раковину и ничуть не смутившись, подтвердила:

— Так и есть.

Я качнула головой.

— Простите… я должна спуститься к мужу, — сказала, заведя руки за спину, чтобы развязать фартук.

— О, за Адама не беспокойся! Ему не дадут заскучать, — тут же настоятельно уверила хозяйка дома. — Твой муж в кругу семьи, общается и празднует вместе с гостями. А ты сейчас очень полезна здесь.

Внутри неприятно дрогнуло. Оцепенев от болезненного осознания, я спросила, едва сдерживая тон:

— То есть… Я не гостья в вашем доме?

Губы Динары расползлись в кривой улыбке. Задержав на мне странный взгляд, она внезапно велела присутствующим женщинам покинуть кухню. И как только те удалились, хозяйка дома сорвала маску и заговорила со мной уже совершенно другим тоном.

— Наглая, бессовестная, дрянная девчонка, — членораздельно произнесла она, свысока глядя на меня и начиная медленно наступать. — Лучше бы ты молчала и драила посуду в своем заляпанном вшивом платье. Но теперь послушай и запомни. В моем доме ты никогда не будешь гостей. Поняла?

Каждое ее слово, сказанное с ледяным спокойствием, дробью ранило меня. В висках застучал болезненный пульс, тело пробило мелкой дрожью. Но зато все встало на свои места.

Резко замерев, я сделала вдох, опустила взгляд и начала снимать фартук, игнорируя боль, вонзившуюся в грудь.

— Что ж… — произнесла я, складывая фартук в подрагивающих руках. — Очень жаль. Однако, я хочу, чтобы вы знали. Из уважения к Адаму я всегда буду гостеприимной с вами в нашем доме.

Сказав это с достойной выдержкой, я бросила фартук на столешницу возле плиты и только собиралась обойти Динару, как вдруг она резко схватила меня за руку.

— Ты — оборванка! — прошипела она, испепеляя меня взглядом. — Как смеешь проявлять ко мне снисхождение?! После позора, который принесла в мою семью! После того, как почти уничтожила парня, которого я когда-то знала, которого растила с малых лет!

— Пустите!.. — потребовала я, пытаясь вырвать руку.

Но тетя Адама вцепилась намертво, до синяков в мое плечо и приблизила свое лицо.

— Попомни мои слова, несчастная дрянь: ты не будешь с ним! Жалость Адама не спасет ваш брак! Молись, чтобы он нашел вторую жену, потому что эта жалось превратиться в ненависть и тогда, ты пожалеешь, что на свет родилась!

Резко отшатнувшись, я отступила от нее на несколько шагов и, глотая комок обиды, выпалила:

— Вы понятия не имеете, что происходит между нами! И не можете знать, что им движет!..

Улыбка, исказившая ее лицо, где-то внутри сразу меня насторожила.

— Жалкая девчонка. Какая же ты жалкая, — заявила она, глядя мне в глаза. — Когда ты лежала в коме, Адам дал Аллаху зарок в момент отчаяния, что не разведется и приведет тебя в свой дом! Вот, что им движет, глупая! И он сделал это не потому что тебя любит. Просто мой племянник хороший человек! Но ты… Ты не достойна его!

Сердце билось с сумасшедшей скоростью. Губы затряслись от эмоций, но я упрямо прогоняла рвущиеся слезы.

Она просто пытается сделать мне больно! Просто пытается отомстить!..

— Пусть так, — глухо выдала я, наконец, найдя силы взять себя в руки. — Пусть я не достойна Адама! Но знаете… Вам не стоит удивляться, если и впредь он будет вас избегать!

Выражение лица Динары изменилось на глазах. Взгляд потемнел, губы превратились в тонкую линию.

— Ах ты… змея! Пошла вон отсюда!.. — прошипела она, затрясшись от гнева. Затем уже криком: — Пошла вон!

Обиженно глядя на женщину, я вскинула голову и уже шагнула в сторону, чтобы уйти прочь, но краем глаза вдруг заметила движение. Не успела даже ничего понять, как поток чего-то горячего рухнул на пол, и жгучая боль вонзилась в ноги…

42

Адам

Цепким взглядом, обводя столы, за которыми сидели женщины в разнообразных нарядах и платках, я не замечал, как указательный и средний пальцы нервно стучат по столу. Платиновый циферблат на запястье говорил, что уже точно миновал второй час, как она ушла, но мне казалось, прошла чертова вечность!

— Ты опять?! — услышал я недовольный бас дяди Чингиза, перебивающий музыку. — Так и будешь весь вечер жену высматривать как помешанный?

Встретившись с его глазами, я неоднозначно качнул головой и хмуро сосредоточил внимание на танцевальном полукруге, собравшемся неподалеку. Там как раз двое из моих не самых далеких братьев зажигательно соревновались в лезгинке.

— Идем, станцуем! Сидишь как прибитый, — упрекнул брат дяди — Рахмат, подошедший к столу, чтобы глотнуть воды.

Усмехнувшись уголком губ, я вежливо пообещал:

— Обязательно. Попозже.

Рахмат махнул своей массивной ладонью и вновь пошел к танцующим гостям, а Чингиз привлек мое внимание, тронув плечо.

— Динара же сказала, что приглядывает за твоей женой, что все в порядке, ну? Не в чужом дом ты привел ее вроде. Так чего сидишь как на похоронах?! Какой у тебя повод для переживаний?

Глянув на подошедшего мальчишку-официанта, я откинулся на спинку стула и потер подбородок. Сам не мог понять, что меня так дергает, что не дает сидеть на месте. Динара действительно говорила со мной на лестнице где-то час назад, когда я пошел искать Мариям. Упрекнула за то, что проверять вздумал, и уверила, что жена не скучает, что она в хорошей компании. Этого хватило, чтобы притормозить меня. Минут на двадцать…

— А разве нет его совсем? — прямо поинтересовался я у дяди, взглянув ему в глаза. — Повода.

Явно не ожидав вопроса, тот потупился, но отступать не стал. Сделал глубокий вдох, от которого его пузо надулось как шар, и наклонился ко мне.

— Я тебе так скажу, Адам, — серьезно начал Чингиз. — Есть время сеять хлеб, есть время собирать урожай. Как бы тебе не хотелось — невозможно все предусмотреть и всех примирить. Но сейчас смотри: моя жена сделала шаг навстречу. Так дай и ты своей жене взять ответственность за шаги! Дай им возможность самим договориться хоть до чего-то.

Поджав губы, я нехотя кивнул, не желая развивать спор с дядей. Пусть договариваются хоть до посинения — я что против?! Но неужели нельзя было за столько времени подойти ко мне? Зачем заставлять нервничать?

Вновь оглянувшись на женскую половину, я скрипнул зубами и резко поднялся из-за стола.

— Ты куда?.. — удивленно спросил Чингиз.

— Пойду, подышу.

Двинувшись между столов в направлении дверей, я то и дело бросал по сторонам раздраженный взгляд. Динара ведь обещала передать Мариям, чтобы та нашла меня, как вернется на веранду. Дядя даже говорил, что видел ее среди гостей, а я как дурак — ни сном, ни духом! Только и выглядываю золотистое платье из десятка других.

Конечно, я соврал Чингизу. Плевать, что обо мне там подумают — я сейчас же хочу поговорить с женой!

Размашистым шагом, двигаясь к лестнице вдоль перил, я нахмурился, увидев на первом этаже Патимат. Отлично. Уж она наверняка должна знать, куда подевалась моя женушка!

— Патя! — позвал я, шагая на ступени.

Однако она то ли не услышала, то ли проигнорировала. К ней только что подбежали работницы и о чем-то затараторили, уводя за собой.

Что за…

Адреналин внезапно скаканул в крови. Сбежав по ступеням за считанные секунды, я последовал под лестницу, куда и они и расслышал вопли, которые заставили сорваться с места.

–… Мама?..

–… жжет… Жжет!

Я забежал на кухню, едва не сбив столпившихся работниц. Растолкав охающих женщин, увидел картину, которая разрядом тока прошла по нервам.

— Что у вас тут произошло?! — испуганно воскликнула Патимат, оглянувшись на мать, застывшую в углу недалеко от плиты. Именно от нее тянулась большая рваная лужа непонятного варева, которая огибала большую перевернутую кастрюлю и заканчивалась отпечатком следов… у ног моей жены.

— Погоди-погоди не трогай!.. — велела сестра, дрожащими руками поднимая подол платья Мариям.

Грудь сковало ледяными тисками. Ринувшись к жене, я рухнул коленями на заляпанный плиточный пол и отпихнул Патимат. Взглянул на красные пятна, видневшиеся под порванными колготками жены, взял в напряженные ладони ее заплаканное лицо и ощутил, как она вздрогнула.

— Что случилось?! Мариям… — Дернувшись назад, я впился взглядом в Динару и с криком выдал: — Как так вышло?!

— Адам, прошу, успокойся! — настороженно попросила сестра, тронув мою руку.

А тетка, с которой я не сводил глаз, судорожно замотала головой.

— Я… Адам, я сама не поняла…

43

Грозно сведя брови, я вернул внимание к жене, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Они блестели от застывших слез, пронзая до костей немигающим взглядом. Мари вообще вся застыла, будто в ступоре! И режущая лезвием мысль без спроса возникла в сознании: как аукнется теперь этот опыт с ее неустойчивой психикой?

— Адам, я уже вызываю скорую! — взволнованно сообщила сестра, отходя со смартфоном от материи, у которой видимо и взяла его.

Но я словно не услышал ее. Бережно поправил напряженными пальцами платок, сползший с шелковых волос жены, и сдавленным голосом уверил:

— Все будет хорошо…

В следующий момент, поднявшись с колен, я как можно осторожнее поднял Мари на руки, через себя пропуская каждый ее стон боли, и понес прочь из кухни. Едва дошел до лестницы, как столкнулся с Чингизом, который по видимому пошел искать меня. Расширив в недоумении глаза, он принялся сыпать вопросами, но я не ответил не на один. Двигался без остановки прямиком к парадной двери никого не видя, и не слушая.

Патимат догнала меня уже в прихожей, и буквально на ходу накрыла Мариям чьей-то шубой.

— Подожди, я с вами!..

— Нет! — отрезал я, неожиданно для сестры. — Оставайся на празднике сына.

— Брат, что ты такое говоришь?.. — растерянно выдала она, застыв в искреннем непонимании.

Впившись в нее взглядом, я стиснул челюсти, чтобы не выпустить слов, которые могут обидеть. Стон, сорвавший с губ Мари, заставил вспомнить о главном и без задержек выйти через двери, который распахнул для нас какой-то мужик.

Упрямая Патимат следовала по пятам. До самого джипа плелась в одном тонком платье и помогла открыть двери, чтобы я мог усадить Мариям

— Живо в дом! — рявкнул я, скинув пиджак и закутав нерадивую сестру.

— Куда ты ее повезешь?.. — не унималась она. — Чтобы мы знали…

Поджав губы, я бросил, что позвоню, лишь бы Патя отстала, и двинулся к водительской двери.

Выехав за территорию, я погнал по дороге вдоль улицы мимо высоких заборов с фешенебельными домами на любой вкус, прислушиваясь к каждому вдоху жены.

— Потерпи, — то и дело говорил ей, накрывая руку, видневшуюся из-под шубы. — Мы скоро приедем… Тебе помогут.

Она ничего не отвечала. В какой-то момент даже стоны перестала издавать. Только хмуро смотрела в одну точку, до жути настораживая меня.

— Мариям, расскажи, как это случилось? — постарался спросить я в какой-то момент. Как можно мягче, без давления. — Вы были вдвоем с Динарой? Вы поссорились?.. Это случайно вышло… или что?!

Язык не поворачивался сказать, что тетка могла нарочно причинить вред Мари. Что могла дойти до такого! Но подозрения так и били разум разрушительным пульсом. Она ведь просто стояла и смотрела! Даже не попыталась выдумать что-то, дать мне хоть один чертов повод для сомнения!

— Блядь… — выплюнул я, метнув взгляд в сторону.

Гнев пробирал до костей. За то, что ей посмели причинить вред. За то, что как идиот сидел и ждал чего-то!

— Не молчи, прошу, — попросил я, тяжело взглянув на Мари. — Скажи хоть что-то!

Мокрый снег под ногами мешался с грязью. Заботливо укрыв жену, которая ни на что не реагировала, будто нахрен отключилась от мира, я вытащил ее из джипа на руках и понес к стеклянным дверям знакомой частной клиники, через которые уже выглядывала медсестра. Она проводила меня до приемного кабинета в стационарном отделении, где незнакомый седовласый врач с густыми белыми усами готов был принять Мариям.

Осмотр длился недолго, но я чуть с ума не сошел. Спокойствие и нерасторопность мужчины, который попытался добиться ответов от жены, нервировали. Поняв, что она не реагирует, он вколол ей что-то и подозвал медсестру для перевязки.

— Аллах… — выдохнул я, зажмурившись, когда она обрезала колготки Мари. Кожа красная, покрылась волдырями от середины лодыжек и до ступней во многих местах. На левой ноге особенно.

Сделав жене обезболивающий укол, седовласый врач глянул на меня из-за плеча и предложил:

— Вы можете выйти.

— Нет, — отказался я.

— Правда — вам не помешает подышать. Ожоги первой-второй степени. Госпитализации не требуется. При правильном лечении даже следов не останется.

Хмуро взглянув на Мариям, которая лежала на изогнутой кушетке в напряженной позе и сонно прикрывала веки, я настороженно спросил:

— Почему она молчит все время?

Мужчина повел плечами, словно в этом не было ничего такого.

— Все ее реакции заторможены. Последствия шока. Но вам не о чем беспокоиться, я вколол сильное успокоительное — она придет в себя.

Устало потерев лоб, я покачал головой.

— Полгода назад она попала в аварию. Пролежала в коме несколько месяцев. Это может сказаться?

В теле прошел жар, когда я взглянул на озадаченного мужчину. Он подошел к жене, повернул ее голову и уже второй раз посветил в глаза фонариком. Она зажмурилась, попыталась отвернуться. Мне показалось это хороший знак.

— Конечно стрессы крайне нежелательны в восстановительный период, — заключил врач, убирая фонарик и продолжая смотреть на Мариям. — Сейчас я не вижу ничего настораживающего, но… Вам стоит проконсультироваться с вашим нейрохирургом в ближайшее время.

Подавленно кивнув, я испытал резкое желание закурить. Страх и чувство вины, начали неимоверно давить на грудную клетку.

— Пожалуй, я все же выйду, — отстраненно сообщил я, поднявшись со стула.

Пребывая в густом мороке мыслей, я вышел из палаты и, плотно закрыв за собой дверь, двинулся прямо по широкому белому коридору, который в конце сворачивал к выходу. Однако едва успел дойти до середины, как оттуда показалась грузная фигура в белом халате.

— Он здесь! — громкогласно сообщил дядя кому-то и торопливо зашагал ко мне.

Через пару мгновений в коридоре возникло еще несколько человек. Патимат, ее явно ничего не понимающий муж со спящим Ирисханом на руках, и Динара в компании какой-то родственницы.

Затормозив, я ошалело уставился на всех них.

— Вы как нашли меня? — бесцеремонно обратился я к подошедшему дяде.

— Что за вопросы такие, Адам? — с упреком ответил он. — Как будто нам нельзя приехать.

Запыхавшаяся Патимат уже оказалась рядом и затараторила:

— Это я догадалась! Мариям же здесь лежала? Мы зашли, спросили, не поступала ли такая девушка и нам вот… подсказали куда идти.

Опустив взгляд и поджав губы, я постно ответил:

— Ясно.

— Что сказал врач? — спросил Чингиз в нетерпении.

Задержавшись с ответом на пару мгновений, я сосредоточил взгляд на тете. Ее глаза метнулись в сторону, а руки поправили платок на плечах.

44

— Ожоги первой-второй степени, — сообщил я ровным тоном. — И шок.

— О, Аллах!.. — беспокойно воскликнула Патимат, всплеснув руками.

Муж сестры следом поинтересовался:

— Ее оставят на лечение?

Я отрицательно качнул головой, вновь глянув на Динару, которая буравила глазами пространство.

— Нет. Госпитализация не требуется.

— Мне кажется, будет лучше, если за ней все же понаблюдают какое-то время, — мрачным тоном сказал всем дядя, потерев подбородок.

Внутри меня неожиданно возникло раздражение.

Как будто я нуждался в чьих-то советах!

— Она поедет домой, — непреклонно заявил я. Встретившись взглядом с Чингизом сдержаннее добавил: — Можешь не сомневаться — я дам своей жене необходимое внимание. Глаз с нее не спущу.

Нахмурив густые брови, он медленно кивнул.

— Я бы хотела зайти к ней, — внезапно подала голос Динара.

Даже уже шаг сделала, но я преградил ей дорогу. Практически машинально вышло.

Оторопело уставившись на меня, тетка неуверенно спросила:

— В палату же можно зайти?

От моего молчаливого внимания, она начала заметно нервничать.

— Только близким родственникам, — сообщил я глухо.

В карих глазах пронеслись сомнения, но Динара отступила.

— Ладно… Тогда мы можем подождать.

— Она мне все рассказала, — объявил я неожиданно для всех.

Заметил, как изменилось выражение лица тетки. Как она мгновенно насторожилась. Вместе с тем, насторожился и я, хотя это еще ничего не доказывало.

— В смысле?.. Что рассказала? — вклинился дядя уставшим голосом.

Я продолжал смотреть на Динару, будто не услышал его.

— О том, что произошло на кухне, — терпеливо пояснил. — Теперь я хочу услышать твою версию, тетя.

Все присутствующие тут же устремили на нее взгляд. Возникла напряженная пауза. Первым не выдержал Чингиз:

— Какие еще версии, я не пойму?.. Это ведь случайно вышло! Динара, ты почему молчишь?!

Покосившись на мужа, она наконец собралась.

— Адам, я не знаю, что Мариям тебе сказала… — начала тетка взволнованно, но не без укора. Молчаливая родственница, которая тоже зачем-то притащилась, будто в поддержку встала рядом и положила руку на ее плечо. — Я бы никогда намеренно не причинила вред твоей жене!

— Конечно же, нет! — возмущенно поддержал Чингиз. — О чем вообще разговор?!

Он казалось, искренне недоумевал, глядя то на меня, то на свою жену.

— Да, мы поссорились, — призналась Динара все же, отводя взгляд. А меня будто шилом ткнуло в живот. — Но… тебя ведь там не было! Ты не слышал, что она говорила! От гнева у меня прямо пеленой глаза накрыло…

А я ведь даже начал сомневаться, стоило ли разыгрывать этот блеф. Но он все же вытащил правду наружу.

— Динара?.. Ты что мелешь? — сурово выдал Чингиз, приближаясь к жене. — Это что… ты проклятую кастрюлю сбросила?!

— Я не хотела!.. — тут же возразила она, испуганно взглянув на мужа. Ее единственная поддержка-родственница уже отступила, прикрыв рот рукой. — Я даже не видела, за что схватилась! Это было… состояние аффекта!..

Прикрыв глаза, я отрывисто покачал головой, ощущая, как напрягся каждый мускул в моем теле. А Динара все не умолкала:

— Я не хотела причинить ей вред, клянусь! Адам… Послушай, я правда не знала, что там… Сама вот обожглась… посмотри!

Она выбросила вперед дрожащую ладонь, где остался красный след, но ее тут же дернуло назад.

— Замолчи! — рявкнул Чингиз, схватив жену за плечи. Сосредоточив на ней испепеляющий взгляд, он негромко, но угрожающе спросил: — Ты кем меня выставила?

Патимат ринулась к отцу и взмолилась:

— Папа, пожалуйста!

Тяжело дыша, он даже не посмотрел на дочь, но хватку ослабил и отступил от Динары.

— Это же… недоразумение, — проговорила она растерянно.

Резко отвернувшись, Чингиз закрыл глаза ладонью. Муж Патимат отошел укачивать Ирисхана, а сама она с тяжестью смотрела на мать, которая приложила руку к груди.

— Но я прошу простить меня за это, — добавила она, поворачиваясь ко мне. — Я… готова прямо сейчас объясниться с твоей женой!

Тетка запнулась, столкнувшись с моим взглядом.

— Ты больше близко к ней не подойдешь, — хрипло и предостерегающе сказал я.

Ее лицо вытянулось, рот безмолвно приоткрылся. Дядя тоже сурово уставился на меня, но не находя, что возразить.

— Адам…

— Спасибо за приглашение на праздник! — перебил я сухо и бесцеремонно, обратившись ко всем. — Я навсегда его запомню. А теперь… хочу, чтобы вы все ушли.

Мое лицо начало гореть, будто прямо к нему поднесли пламя. Это стало пощечиной для них, но я вовсе не гордился собой. Меня надломила эта ситуация.

— Не руби с горяча, Адам, — выдал дядя примирительным тоном. — Я твою обиду понимаю, но давай мы отложим на потом решения и разговоры. Когда остынем, когда поуляжется.

Посмотрев на сестру, которая обняла свои плечи и закусила дрожащую губу, я отрицательно покачал головой.

— Не обманывай себя, — сказал я устало, метнув взгляд на Чингиза. — К чему эти разговоры? Ни сейчас, ни потом мое решение не изменится. Мариям — моя жена. Нравится вам это или нет — я выбрал ее. А значит, буду действовать в ее интересах. Буду уберегать от любой опасности, даже… Даже если мне придется отвернуться от всей семьи.

Мои слова поразили его. Поразили всех присутствующих. Дядя долго сомневался, перед тем как обрывисто сказал:

— Это ошибка, сынок. Мы не враги тебе.

Нервно сглотнув, я согласно кивнул.

— Я знаю. Но боюсь…

— Нет! Не говори больше ничего, остановись, — резко возразил Чингиз, подтолкнув плачущую Патимат уходить. Одним взглядом велев жене, отрешенно стоявшей у стены, сделать то же самое, он подошел ко мне. — Скажешь мне все потом. Сейчас — не надо. Я тебе не поверю, а ты пожалеть можешь о словах.

Втянув ртом воздух, он неловко опустил глаза, не решаясь протянуть руку для прощания. Некоторое время просто стоял и молчал. У меня тоже не находилось слов. Да и ноги как будто к полу приросли, чтобы взять и гордо уйти.

— Мне жаль, что все так… — в итоге обронил дядя.

Прочистив горло, в последний раз встретился с моим взглядом и, развернувшись, зашагал по коридору.

— Мне тоже, — сказал я, когда он уже скрылся вместе с другими за поворотом.

45

Мариям

Реальность слиплась. Смешалась с болью, шоком, звуками голосов, укачиванием и вспышками в голове. Я не помню когда мы уехали из больницы. Когда я оказалась в доме, потом в спальне, как переоделась в белую сорочку и уснула. Из жизни просто выпали эти часы. Мне даже ничего не снилось… Но очнулась я с той же тупой не проходящей болью в груди и паникой, от которой можно было сойти с ума.

Пробуждение оказалось тяжелым, но разум больше не позволял мне вернуться в темноту. Мозг заработал громким, мощным мотором, беспощадно подключая к жизни все функции организма. Заставляя анализировать, определять, чувствовать.

С трудом разлепляя веки, я вцепилась в одеяло пальцами, ослабленными то ли от глубокого сна, то ли от дряни, которую мне вколол тот врач. Вокруг все плыло, шаталось. Тусклый свет, заходящий в спальню через плотные темные шторы, подсказывал, что сейчас раннее утро. Или же вечер. Но вряд ли я так долго проспала.

Аллах, даже дышать было тяжело…

Дав себе немного времени проснуться, я все же повернула голову и сосредоточила немигающий взгляд на мужском профиле. Сердце гулко забилось в груди. Он лежал совсем рядом, лицом ко мне, так что я могла видеть каждую черточку. Могла сколько угодно вдыхать запах: след одеколона, шампуня и его личный мужской запах, который пьянил обоняние. Я могла прикоснуться к нему прямо сейчас, погладить черные жесткие волосы, потрогать приоткрытые губы, ощутить твердость широкой груди, вздымающейся от мерного дыхания, которую одеяло укрывало лишь наполовину.

Внутри резко защемило, выдергивая меня из забвения, в которое я успела погрузиться. Не отрывая глаз от Адама, я приподнялась на дрожащих руках и села в кровати. Нервно сглотнув, потянула к нему напряженные пальцы, словно желая проверить — не мираж ли это. Я действительно в его доме, в его спальне, в его кровати и могу позволить себе быть настолько близко?..

Страх оказался сильнее и в последний момент я остановилась. Собрала пальцы в кулак, закрыв глаза, будто от боли. Вновь распахнув их, я решительно взялась за край одеяла и осторожно, чтобы не шуметь, отвела его в сторону. Одновременно переместилась, намереваясь встать с кровати, но тут же застыла, стиснув зубы. Стоило двинуть ногами, как боль от ожогов напомнила о себе.

Стараясь выпускать рваное дыхание как можно тише, я продолжила сползать с постели. Только подготовилась, перед тем как свесить перевязанные ноги и встать. Боль нагнала меня при первом же шаге, но она не могла меня остановить. Внутри царило такое пепелище, что я едва держалась, чтобы не закричать. Мне нужно было остаться одной… Срочно!

Отважно сдерживая стоны и перенося боль, я неловко переставляла ноги в сторону ванной. Добравшись до нее, плотно закрыла за собой дверь и по стенке поспешила к зеркалу. Руки вцепились в края раковины, когда я столкнулась со своим отражением. В зеленых измотанных глазах тут же заблестели слезы. Я коснулась своего лица, словно в последний раз видела его очень давно и затряслась от надрывистого плача.

— З-за что, Аллах?.. — прошептала с горечью. Зажмурившись, я согнулась над раковиной, не в силах сделать вдох. — Прошу… Дай мне снова все забыть! П-пожалуйста! Я н-не хочу… не хочу…

Я не хочу помнить, кто я. Не хочу помнить жизнь, пропитанную болью и разочарованием. Не хочу помнить, как… как сильно любила его! Как почти умерла из-за него!.. Каким запомнила его перед тем, как моя жизнь превратилась в ад…

Но теперь я помнила. Теперь каждая чертова минута прокручивалась неумолимой пленкой в голове.

Год назад…

— Боишься? — вкрадчиво спросила Патимат, оправляя тяжелый шлейф моего платья, сплошь украшенный белоснежной ажурной вышивкой.

Рита — молчаливая родственница Адама, которая оказалась незаменимой помощницей, пока торопливо убирала со столика блюда, к которым я едва притронулась. И то, потому что боялась упасть в обморок от обезвоживания.

— Что?.. — растерянно спросила я, взглянув на сестру Адама.

Сердце пропустило удар. На секунду показалось, будто она все знает. И прекрасно понимает, почему в этот важный счастливый день улыбка почти не касалась моего лица.

— Ну… первой ночи, — застенчиво пояснила Патя. — Ты сегодня такая молчаливая, напряженная. Все думаешь о чем-то.

Сегодня.

Мне кажется я «такая» с того дня, как Адам пришел в мой дом для сватовства. Но Патимат недаром заметила — сегодня паника выжигала меня дотла. Сегодня… Когда уже все решено, когда колесо событий невозможно остановить, я думала о том, что должна была сделать гораздо раньше! Искала момент, чтобы все рассказать ему. Хоть одну маленькую минутку… Предотвратить катастрофу, которая уничтожит меня! И причинит неимоверный ущерб Адаму.

Я не спала, кажется целую вечность. Не могла ни есть, ни пить. Толком не соображала и сходила с ума от мысли, что неизбежно подхожу все ближе к краю пропасти. Обратный отсчет пульсировал внутри меня. Я могла смолчать о прошлом… Но прошлое выдаст меня само, когда мы останемся наедине. Когда Адам — уже мой муж, поймет, как нечестно я обошлась с ним!

Ну почему я не послушала мать! Почему не сделала эту проклятую операцию… Тайна так и могла остаться тайной! Никто бы не пострадал…

«Но это все равно был бы обман» — твердила внутри неуемная совесть. Каждый день я бы чувствовала и помнила эту фальшь. А я так хотела, чтобы с ним все было по-настоящему! Я так любила Адама, что кровь останавливалась в венах от мысли потерять его.

— Не бойся, все будет хорошо! — подбодрила Патимат, приподняв ладонью мое лицо. Она выглядела так нежно в своем розовом приталенном платье, с рукавами-фонариками, что напоминала добрую фею. — Я тоже знаешь, как боялась в день свадьбы! Даже заплакала, когда мы остались вдвоем…

Милая сестра Адама прыснула от смеха и покраснела.

— Зелимхан так растерялся, что лег на полу, представляешь?

Ее легкость, позитивная энергетика и этот рассказ, который очень удивил, смогли заставить меня улыбнуться. На одно мгновение поверить в хорошее, допустить надежду в сердце. А вдруг чудо возможно! И судьба помилует меня… Наградит за все испытания, не даст случится плохому в этот день!

— Мой брат, конечно, из другого теста, — резонно заметила Патя. — Но я вижу, как влюбленно он смотрит на тебя, как трепетно относится. Он ни за что не допустит слез в твоих глазах!

Грусть задушила горло комком, и лезвием вонзилось в сердце. Мне ничего не оставалось, кроме как скорее спрятать взгляд и согласно кивнуть. К счастью, сестра Адама уже взялась за фату, чтобы закрыть ею мое лицо.

— Пойдем? — раздался голос-колокольчик Риты.

Приблизившись, она неловко сцепила руки спереди, в ожидании посмотрев на Патимат. Голубоглазая родственница Адама была совсем молоденькой, но очень ответственной.

— Идем, — подтвердила Патя, поправляя последние складки. — Адам уже наверняка нервничает, что тебя нет в поле зрения!

Приподняв тяжелый подол, я осторожно прошла в двери, которая поспешила открыть Рита. Она уже взяла мой букет, а Патимат следила за шлейфом сзади. Комната, где мне дали передохнуть находилась довольно далеко от зала. Все время казалось, что свекровь вот-вот выйдет нам навстречу, чтобы проконтролировать скорое возвращение.

За время нашего знакомства, я успела усвоить, что Динара очень властная женщина. Возможно, поэтому в ее присутствии мои колени так тряслись, а язык заплетался… Хотя я ей явно нравилась, меня не оставляло чувство, что свекровь видит людей насквозь. И прекрасно умеет считывать мысли по лицу.

Чем ближе мы подходили к большому залу с высокими белыми колоннами, тем скованнее становились мои движения. Мне всегда было крайне тяжело находиться в центре внимания, но сегодня я проходила настоящее испытание… Потому что это роскошное торжество, музыку, танцы, подарки, поздравления новых друзей и родных — я не заслужила. Мне было стыдно поднимать глаза и стыдно смотреть, как все радуются.

Спасибо Аллаху, что родители невесты не присутствуют на свадьбе. Мне очень хотелось, чтобы они были рядом, но отчего-то я чувствовала облегчение, зная, что их нет среди гостей.

Погруженная в свои мысли, я уже приближалась к большой арке, украшенной белыми розами, когда осознала, что что-то не так. Тихо. Не играла музыка, никто не пел. И Адама нигде не было…

Посмотрев в сторону зала, я тревожно замедлила шаг, увидев, что гости как переполошенные. Смотрят друг на друга, о чем-то переговариваются.

— Что такое?.. — раздался настороженный голос Патимат.

— Я не знаю, — растерянно отозвалась Рита.

А я, в поисках мужа, вдруг нашла среди множества гостей свекровь. Она стояла в окружении женщин и, кажется, скандалила. Сердце рухнуло в пятки, когда ее взгляд остановился на мне… Но этот контакт неожиданно отрезала мужская фигура, закрывшая обзор.

Подняв глаза, я сразу узнала старшего брата Адама. Он специально приехал из другого города, чтобы присутствовать на свадьбе, и я особенно нервничала перед нашей первой встречей. Ведь роднее у Адама не было человека…

Сейчас грозного вида мужчина скалой надвигался на меня, будто туча, не предвещающая ничего хорошо.

— Амран… что-то случилось? — неуверенно спросила Патимат, когда он остановился ровно напротив меня.

Впиваясь своими насыщенно-синими глазами в мое лицо через фату, Амран выдержал невыносимую паузу, прежде чем холодно ответил:

— Случилось. За мной иди.

Он даже не посмотрел на сестру, которая попыталась вклиниться с вопросом. Вдруг крепко взял мой локоть и у всех на глазах потянул меня за собой…

46

— Амран Салихович… — обронила я жалко, едва успевая за его широким шагом. Ноги так и путались в массивном длинном подоле свадебного платья, так и деревенели. — Прошу скажите хоть что-то!..

Но весь путь брат Адама сохранял жуткое молчание. И головы не повернул на мой голос, лишь крепче сжал локоть.

Перед глазами все прыгало — за фатой я практически не видела, куда мы идем, и тело покрывалось ледяным потом от страха, сжимающего мое горло длинными липкими пальцами. Он не давал думать, строить догадок, искать решений. Он просто был. И парализовал меня на всех уровнях, вводя в состояние полной беспомощности.

Амран завел меня в какую-то комнату. Не заботясь о платье, которое треснуло, когда я проходила через дверной проем, не заботясь о том, что я чуть не упала, когда мой локоть оказался резко освобожден.

Едва успев поймать равновесие, я дрожащими пальцами подняла фату и начала нервно озираться в небольшом помещении с высокими потолками, похожем на кабинет. Почти сразу поймала взглядом Адама стоявшего у дорого стола из черного массива и резко замерла, точно вкопанная.

Сердце стиснуло в груди до щемящей боли.

Мой муж… Статный, красивый, такой неотразимый в своем элегантном черном костюме. Никогда я не чувствовала себя его ровней. Сейчас же, стоя в роскошном платье, одаренная дорогими украшениями, я ощутила себя по-настоящему убогой и недостойной.

Лицо Адама, будто высеченное из камня, казалось почерневшим. Его глаза отрешенно буравили пространство над столом, на котором лежали какие-то бумаги. В первую секунду муж с такой же отрешенностью посмотрел на меня. Но затем… Мир бы треснул под этим взглядом.

— Мы разберемся во всем прямо сейчас! — непреклонно объявил Амран, глядя на брата.

Паника стремительно завладела моим разумом. Глаза Адама сосредоточились на Амране и безмолвие, кажется, продлилось вечность, прежде чем мой муж, едва шевельнув губами, велел:

— Подойди.

Я находилась в такой растерянности, что даже не поняла — он позвал меня или обратился к брату? Лишь когда взгляд черных глаз резко замер на мне, импульсы током прошли по телу. И ноги повиновались идти без моей воли.

Подобравшись от макушки до пяток, я приблизилась к столу, оставшись на достаточной дистанции от Адама, и настороженно покосилась на документы, лежавшие возле его руки.

Что там?.. Что там такое?!

Муж неотрывно следил, кажется за каждым моим вдохом. В какой-то момент он напряженными пальцами придвинул ко мне эти несколько листов А4, и я невольно уставилась на них.

Кровь хлынула с лица.

Нет… Как это возможно?!

Это… это были оригиналы. Или возможно очень качественны копии свидетельств о браке и о расторжении! Свидетельств того, что я уже была замужем.

— А-адам… — выдохнула я беспомощно.

Едва успела поднять расширенный взгляд, в котором собрались слезы, как услышала:

— Я хочу знать только две вещи, — спокойно и как-то устало сказал Адам. — И больше ни одного лишнего слова. Поняла?

Меня внезапно пронзило ощущение какой-то нереальности. Какой-то другой параллельной вселенной, в которой я вдруг оказалась и еще не успевала в ней сориентироваться. Точно оглушенная я не смогла выдать больше ни единой эмоции, как если бы их все обесточило, не то, что шевельнуться, чтобы ответить.

Мужу тоже потребовалось время. Он тоже собирался с силами, прежде чем начать открывать мою страшную тайну.

— Это настоящие документы? — спросил Адам напряженным тоном, буквально заморозив меня взглядом.

Медленно опустив глаза, я сглотнула тяжелый ком в горле. Осознала, что внутри нет ни единого желания ухватиться за соломинку. Попытаться уйти от ответа, что-то придумать, оттянуть время, оттянуть неизбежное.

Какой смысл врать? Какой смысл верить, что у меня есть хотя бы шанс?..

Я уже подошла к краю пропасти. Мне осталось только одно… прыгнуть.

— Да, — выдохнула я мертвым голосом.

Тишина загудела в ушах и застучала тяжелым пульсом по вискам. Я услышала только треск, словно Адам сжал кулак.

— Второй вопрос. И последний, — объявил он членораздельно, буквально выдалбливая из себя каждое слово. — Это правда, что решение о разводе было принято очень быстро? Практически сразу после первой брачной ночи?

Я вдруг встрепенулась. Словно очнулась, наконец, из вязкого ступора. Вскинула взгляд на мужа и рвано мотнула головой.

— Адам, — осторожно начала я. — Ты должен узнать всю правду, а не только…

— Ничего лишнего! — безжалостно перебил он, повысив тон. Взгляд черных глаз исподлобья заставил тело покрыться потом от неприятного жара. — Только ответ на вопрос, Мариям. От тебя отказались сразу после первой ночи?

Боль и вселенская обида обожгли грудную клетку. Почему так несправедливо?! Так жестоко!

Я посмотрела на Адама с мольбой, с последней надеждой, в которую до сих пор отчаянно верила. Я прекрасно понимала, в каком свете этот вопрос выставляет мою историю, в которой далеко не все так очевидно. Но… вернут ли мои оправдания его сердце?

— Да, — ответила смиренно, в конце концов, ощущая, как пол уходит из-под ног. — От меня отказались.

Опустив голову, я услышала шумное дыхание Амрана, который зашагал по кабинету и судорожное — Адама. Подняв глаза, увидела, как он сжал челюсти, испепеляя взглядом документы.

— Как ты только додумалась до такого… девчонка, — глухо и гневно выдал старший брат мужа.

А я зажмурилась, ощущая внутри такое опустошение, такую слабость, что едва смогла сделать следующий вдох.

— П-прости, — прошептала я, посмотрев на любимого и содрогнувшись от подступающего плача. — Прости меня!.. Я должна была сказать…

Адам вдруг резко ожил. Я даже вздрогнула и немного отступила, когда он оказался вплотную ко мне.

— Я много раз пыталась, — залепетала я, будто предчувствую, что это последний наш разговор. — Но я так боялась тебя потерять!.. Посмотри, прошу посмотри в мои глаза, Адам! Они не лгут, что я люблю тебя!.. И что я повинна лишь в одном… Ведь ты не знаешь, как со мной несправедливо обошлись!..

Слова внезапно оборвались. Я увидела, как налились кровью любимые черные глаза. Но вовсе не от гнева… От жгучих слез. И чувство вины за боль, которую я причинила Адаму тут же пронзило мое сердце насквозь, забрало последние силы.

Произнеся имя мужа одними губами, я прикрыла глаза, ощущая, как сбегают по моим щекам горячие капли. Но в следующую секунду веки испуганно распахнулись. Адам крепко взял мое лицо своей большой ладонью, и силой притянул к себе, так что мне пришлось встать на цыпочки.

— Адам, — вклинился между нами суровый голос Амрана. — Адам, брат, держи себя в руках!

Его настороженный тон заставил меня затаить дыхание. Адам будто не слышал никого и ничего. А в его взгляде застыло нечто такое… Чего я никогда не видела раньше. От чего мороз пробежал по коже.

— Сейчас слушай меня внимательно, — сказал муж низким голосом, чеканя каждое слово и сжимая пальцы на моих щеках все сильнее. — Слушай и не смей плакать. Отсюда когда выйдешь, пойдешь прямо в зал. Даже не пытайся спрятаться. Ты покинешь это здание, только посмотрев в глаза тех, кто сюда пришел и был так же одурачен! Ты уйдешь из моей жизни через парадные двери, и я советую, Мариям… — Он остановился и выдохнул, словно говорить ему давалась уже с трудом. Но затем черство продолжил: — По-хорошему советую пока — уезжай из этого города. Потому что если ты попадешься мне на пути…

Он не закончил угрозу, а я завыла от отчаяния, заревела в голос. Меня буквально прорвало!

— Нет!.. — взмолилась я надрывно. — П-прошу не надо!..

Хватка на моем лице ослабла, и я упала на колени, цепляясь за мужские ноги, сминая в пальцах ткань дорогих брюк.

— Не убивай м-меня! — вырвался из горла крик. — Я люблю тебя, кляну-усь!..

Адам смотрел на меня сверху с таким неимоверным напряжением, будто очень хотел отвернуться, но не мог. Никак не мог… Я видела влагу, которая с горечью собиралась в его красивых глазах, ощущала, как его тело бьет крупная дрожь, как окаменел каждый мускул, будто прямо сейчас внутри любимого происходила битва, после которой не останется ничего кроме руин и пепла.

47

Внезапно я почувствовала прикосновение тяжелой мужской руки к голове. Только оно не несло ласки или успокоения. Волосы сразу больно потянуло — Адам без бережности избавил меня от шелкового белого платка вместе с фатой. Буквально в два движения срывая ее с заколками, отшвыривая в сторону. Темные, длинные локоны упали мне на лицо, разметались по плечам, окончательно очерняя мой образ, опорочивая его.

— Встань, — услышала я ледяной приказ над головой.

Тело обожгло жаром, как кипятком. Опустив голову, я судорожно закрыла лицо ладонями и принялась раскачиваться взад-вперед, будто потеряла рассудок.

«Всевышний, прошу, помоги!.. Молю, укрой меня от этого ужаса!»

— Встань! — громыхнул Адам так, что я вздрогнула.

И вдруг ясно поняла… Все. Это конец. По остекленевшим глазам любимого поняла, когда посмела посмотреть в них.

Страх заставил подняться на ноги. Найти опору через изнеможение, через внутреннюю агонию.

Неловко выпрямившись, я мельком посмотрела на Амрана, который стоял неподалеку, исподлобья наблюдая за происходящим. Когда же перевела стыдливый и настороженный взгляд на Адама, сжалась комочком. Поймала себя на жуткой мысли, что не узнаю его… Совершенно! Он будто вмиг стал чужим, незнакомым, беспощадным. А я напрасно искала в его взгляде хоть одну ниточку, связывающую нас.

— Ты… правда откажешься от меня?.. — вырвалось едва слышное с моих губ.

Наивное такое, даже неадекватное. Будто я была настолько раздавлена, что не воспринимала происходящее! Не осознавала, с чего все началось и чем прямо сейчас должно закончиться.

Адам качнул головой, нахмурился. Крылья его носа раздулись как от резко вдоха, губы снисходительно скривились, а затем… ледяной мужской голос пронзил мое сердце:

— Не заставляй меня унизить тебя еще больше.

Внутри больно передернуло. Я думала, что уже разрушена. Но эти слова оказались решающими… Я действительно поверила, что он может поступить гораздо хуже. Сделать мне еще больнее!

— Уходи, — низким голосом велел Адам, стискивая зубы. — Уходи, Мариям, пока я не дошел до края! УХОДИ!

Глядя на меня обезумевшим, пламенным взглядом, сжимая кулаки, он сделал резкий шаг ко мне, но Амран тут же встал между нами, впечатал ладони в плечи брата. Моя грудь содрогнулась от горького плача. Я испуганно начала отступать, путаясь в длинной юбке проклятого платья. Нет ничего больнее, чем видеть такую ненависть, такую ярость в глазах любимого! Рай, который дарил мне его взгляд, в одночасье обернулся адом… И я горела в нем. Заживо.

Раздавленная стыдом, в осколках разбитого сердца, я опустила голову и только сделала неровный шаг в сторону двери, как вдруг услышала рев. Вскинув взгляд, увидела, что Адам оттолкнул брата и ринулся к столу, где лежали документы. Смяв бумаги, он принялся ломать и крушить все на своем пути.

— Блядь, будь ты проклята! Будь я проклят!.. — разъяренно кричал любимый, каждым словом вбивая гвоздь в мою груди. — Ненавижу… НЕНАВИЖУ!

Таких слов я не услышала бы даже в кошмарах. Мои ладони сами зажали уши — внутри застыла уверенность, что из них вот-вот пойдет кровь!

В один момент осознав, что мое присутствие только добавляет боли Адаму, я попятилась и поспешила прочь.

«Уходи. Уходи, Мариям, хватит его мучить!»

И я шла. Переставляла слабые, дрожащие ноги, впиваясь пальцами в тяжелый подол платья, ничего не видя за пеленой слез, не разбирая пути. Судьба все равно привела меня в зал, где ждали мои судьи…

Почти в самом конце широкого коридора я замедлилась, будто, наконец, очнулась. Остро прочувствовала настоящее, с головой нырнула в него и паника сковала дыхание. Меня уже увидела Патимат и ее суровая мать, стоявшая рядом. Один взгляд свекрови заставлял кровь застыть в жилах.

Точно предчувствуя катастрофу, Патя торопливо сжала руку встрепенувшейся Динары, зачем-то желая спасти меня от неминуемых последствий.

Аллах… как же страшно. И стыдно! Провалиться бы мне сквозь землю прямо сейчас. Он знал, как наказать меня…

Стиснув зубы, я опустила глаза и смирившись со своей участью, вышла из укрытия, давая целому залу гостей повод затихнуть.

Я практически кожей почувствовала, как сотни глаз разом устремились в мою сторону. Женщины заохали, зашептались, мужчины подняли гул. Лицо беспощадно горело от этого внимания, и платье вдруг показалось таким неподъемным, лишним на моем теле. Но я шла.

Взглянув из-под мокрых ресниц, нашла глазами выход в конце зала, и внутри резануло отчаяние. Высокие двери находились так далеко… Так далеко!

Стыдливо уставившись себе под ноги, я продолжала идти по бежевой узорчатой плитке. Мимо музыкантов, застывших в растерянности, мимо роскошного стола, за которым еще совсем недавно сидел мой муж с друзьями и братьями. Каждый шаг давался с трудом, словно я ступаю по стеклу. В наколенном воздухе застыло ощущение, как перед взрывом и я невольно ждала. Настороженность буквально душила меня.

Внезапно я краем глаза заметила движение сбоку. Тут же повернула голову, остановилась и адреналин начал разгонять кровь по венам с бешеной скоростью. Свекровь приближалась ко мне быстрым шагом, всем своим видом показывая ярость.

Я даже не подумала сдвинуться с места. И прятать глаза не стала. Я приготовилась. Динара остановилась резко, буквально в шаге от меня. Ее губы дрожали, глаза жалили гневом, впивались в мое лицо, кажется, целую вечность.

Напряженная с головы до ног, я на секунду сомкнула веки, чтобы спрятать рвущиеся слезы.

— Жалко себя, да? — вдруг услышала шипящий голос свекрови. — Ах ты, бедная, несчастная девочка. Когда принимала мое благословение, о жалости думала? Когда соглашалась на брак, понимая, какой позор принесешь в нашу семью, пожалела кого-нибудь из нас?!

Еще одна бетонная плита легла на сердце. Под гнетом стыда, мои губы только распахнулись, чтобы выпустить слова раскаяния, но внезапно звонкая пощечина обожгла щеку…

Тетя Адама ударила меня твердой рукой, без единого сомнения, возможно вложив всю силу оскорбления. Схватившись за лицо, я даже испуганно отпрянула в сторону и всхлипнула от боли, поразившей всю правую часть головы.

— Как ты посмела поступить так с нами?! — рваным голосом выдала она, глядя на меня как на ничтожество.

— Мама…

— Ты хоть понимаешь, что наделала?! Понимаешь, а?!

— Прошу, не надо!

Динара вся тряслась, будто еле сдерживалась, чтобы не разорвать меня на куски. Дочь обняла ее за плечи, Патя плакала и молила ее остановиться. И все это на глазах у родственников, друзей, знакомых… Несколько сотен человек наблюдали за происходящим, за этим скандалом!

Заплакав в голос, я зажмурилась, что есть мочи и обняла рукой живот, так больно было дышать. Начала отходить и озираться, будто ожидая еще одного удара. Ведь каждый здесь отныне мог выместить на мне злость! И только одно смогло перекрыть этот бесконтрольный ужас…

Увидев Адама, вышедшего из коридора вместе с братом, я застыла, будто парализованная. Широко распахнутыми глазами уставилась на него, чувствуя, как затряслись поджилки. Остановившись у арки, он посмотрел на тетю, которую успокаивала Патимат, и желваки заиграли на мужском лице. Когда же черный взгляд исподлобья переместился на меня, я, кажется, пол жизни потеряла. Испуганно выдохнув, начала пятиться, а в следующее мгновение пошла прямо в толпу гостей, больше не боясь ничего сильнее, чем гнева любимого мужчины.

Люди расступались на моем пути очень быстро, словно я прокаженная. Они причитали, кто-то выкрикивал оскорбления, кто-то пытался задеть грязными вопросами. Цокая невысокими каблучками белых туфель по скользкому кафелю, ощущая, как пульсирует от боли щека, я так спешила, что в какой-то момент запуталась в юбке, споткнулась и упала на колени.

Сердце пропустило удар. Вскинув голову, я вся подобралась в ожидании, что меня вот-вот схватят, повалят на пол, начнут бить, хватать за волосы. Но никто не прикасался. Никто не хотел трогать меня. Только гнал прочь словами и взглядами.

Уже оказавшись возле тяжелых входных дверей, я подумала, что зря боялась чужих рук и телесного наказания. Никакая физическая боль не сравнится с тем, что я испытывала внутри. Ничто и никогда с этим не сравнится.

Мир для меня рухнул, погас, изменился навсегда. Выбегая из здания дорогого ресторана на холод, я просто не узнала свой мир. И он как будто выкинул меня в ледяную, опустевшую реальность, где все серое, пресное… Где все обречено.

— Мариям!

Я перестала видеть его. Я перестала чувствовать его. Сколько часов я, околевшая от мороза, бродила по улицам? Время тоже перестало существовать. Затёрлось, потеряло значение. Все потеряло значение…

— Мариям, открой дверь!

Я так и не узнала, как отчим нашел меня. Казалось, я почти превратилась в призрака, исчезла. В белом платье, на безлюдном тротуаре, за пеленой падающего снега. Возможно последнего той зимой.

Я так и не поняла, как Заур решился вновь вернуть меня домой. Почему не оставил замерзнуть там — на снегу, чтобы навсегда избавить себя и маму от мучений и стыда? После такого позора… Зачем он снова взял на себя это тяжкое бремя, когда я даже не была его кровной дочерью?.. Да родной отец уже задушил бы собственными руками! Он — нет.

Грохот заставил меня вздрогнуть. Кто-то ударил дверь ванной. Сильно.

Сотрясаясь от нервного озноба, я вцепилась в края раковины, спеша встать с пола, на котором сидела, кажется, уже очень давно. Так глубоко ушла в себя, что не замечала, как дергается ручка и сильные руки колотят в дверь.

Новый мощный грохот, заставил сердце замереть. Адам просто вышиб преграду, разделявшую нас, и залетел в ванную с тревожным, взъерошенным видом. Увидев меня, муж резко остановился, будто оторопел и медленно свел брови.

— Что случилось? — спросил он настороженно.

Одновременно с этим глазами внимательно прошелся по мне, задержавшись на перевязанных ногах.

— Почему ты не разбудила меня? — последовал более требовательный вопрос. — Почему не отзывалась?..

Адам сделал шаг ко мне, но тут же замер. Видимо я так настороженно посмотрела… Просто никак не могла поверить глазам своим. Я все еще остро ощущала то убитое состояние, все еще пребывала в страшных воспоминаниях, поэтому не доверяла новым. Совсем.

Качнув головой, муж протяжно вдохнул. Напряженно всматриваясь в мое лицо, он плавно протянул руку и коснулся моей руки. Захватил ее своей горячей ладонью, мягко, бережно.

— Ты ледяная, — беспокойно заметил Адам, оказавшись еще чуть ближе.

Нахмурившись, я посмотрела вниз — на его пальцы, которые обнимали мою руку. Наконец смогла за толщей пережитых эмоций понять, что он вовсе не злится, вовсе не собирается атаковать меня, а просто волнуется!

— Идем в постель, Мари, — сказал муж, осторожно притягивая меня к себе. — Тебе нужно отдыхать.

Неуверенно подняв глаза, я поддалась, сделала скованный шаг к нему. Но следующий Адам не дал мне сделать. Вдруг подошел вплотную и взял меня на руки. Да так аккуратно, будто мог наверняка ощутить мою боль.

Вернувшись в спальню, муж так же заботливо положил меня на кровать и придирчиво укрыл одеялом. Он молчал, но я то и дело ловила на себе его тяжелый, задумчивый взгляд. Вскоре матрас рядом продавился — Адам лег вплотную и ласково коснулся моего тела руками.

— Иди ко мне, — шепнул он, притягивая меня в объятия.

Нерешительно прильнув к мужской груди, я ощутила поцелуй в макушку и только в этот момент начала таять. Выходить из своего настороженного, одеревенелого состояния. Слушая удары сердца любимого, потихоньку расслабилась, поверила в настоящее, в котором проснулась.

Страшное позади. Его ярость позади и мои испытания тоже.

Закрыв глаза, я позволила себе принять эти мысли, принять эти объятия, о которых не смела больше и мечтать! Разрешила вдохнуть запах его теплой груди, коснуться ее рукой.

— Прости меня, — вдруг услышала я над головой.

Хриплый голос Адама был пропитан виной, только в своем смешанном сознании, я не сразу поняла, с чем связано его раскаяние. Сейчас это казалось таким незначительным событием, что почти совсем не трогало мое сердце.

48

Адам

Сев на край кровати пустой спальни, я принялся медленно крутит в пальцах стеклянную баночку с густым мутным кремом, не сводя с нее хмурого взгляда. Внутри всколыхнулся осадок из-за того, насколько фатальным стало недоверие к когда-то близкому человеку. Я ведь даже не сразу решился использовать лекарство, хотя Динара убедила, что эту волшебную мазь искали чуть ли не по всей республике. Только после звонка Патимат, строго осадившей меня за подозрения, впервые открыл банку.

Я не сказал Мариям, чем лечу ее последние дни. Про визит тети — тоже умолчал. Возмущенный этим появлением без предупреждения, я даже не пустил Динару дальше прихожей! Жена только начала хоть как-то отвечать мне, откликаться — не хватало, чтобы тетка все испортила одной встречей.

В ее раскаянии я видел больше страх, чем сожаление. Страх, что я никогда не прощу и отдалюсь от семьи окончательно. Не напрасно… В один момент Мариям заняла в моей жизни и приоритетах главную роль. Сначала она. Потом все остальные. Даже если я ошибался, ожоги, заживающие на ногах жены, не давали появиться и толике снисхождения. В первую очередь к самому себе — моя вина стояла выше греха, который совершила Динара.

Я не должен был тащить ее туда… Я не имел права оставлять ее без внимания!

Дверь ванной открылась, и я тут же отвлекся от мыслей, увидев Мариям. Не сдержал улыбки, на ее удивленный взгляд. Любые эмоции, кроме отрешенности, радовали меня и приносили чувство облегчения.

— Привет, — поздоровался я бархатным тоном, вставая с кровати. — Голову мыла?

Мокрые пряди волос укрывали тонкие плечи жены, облаченные в белый халат. Застыв в проеме, она слегка кивнула.

— Привет… Я не думала, что ты приедешь. Не стоило отвлекаться из-за меня от работы.

Приблизившись к Мариям вплотную, я бережно поцеловал ее в лоб и заметил:

— Насчет моей работы не переживай. Перевязку нельзя пропускать. — Отступив, я легонько подтолкнул ее в сторону кровати. — Иди, ложись.

Задержав на мне взгляд, жена мгновение помедлила, но все же подчинилась.

— Правда, не стоило, — упрямо повторила она, забираясь на постель. — Я бы сама могла справиться. Или Айну попросить…

Сделав вид, что пропустил эти резонные замечания мимо ушей, я сел возле Мари и поднял с ее полусогнутых колен подол халата вместе с сорочкой.

Нет, я сам буду это делать.

Под моим контролем будет заживать каждый сантиметр!

— Не больно? — спросил я, осторожно разматывая бинты.

Откинувшись на подушку у изголовья кровати, жена со вздохом мотнула головой. Убрав использованную марлю, я придирчиво оглядел светлеющие пятна на ее ногах и нахмурился. Черт, а работает… Благодаря мази ожоги заживали буквально на глазах! Ни одно гребанное средство из аптеки такого эффекта не давало.

Открутив крышку заветной баночки, я принялся наносить средство тонким слоем, уделяя внимание каждому поврежденному участку на коже. Неимоверно хотелось нанести побольше, но Динара дала четкие инструкции. Не стоило увлекаться, вдруг хуже станет?

Мазь очень быстро впитывалась, оставляя на ногах лишь легкий блеск. Поднявшись с кровати, я поставил банку на тумбочку и задумчиво глянул на новые бинты. Решение пришло мгновенно. Повернувшись к жене, я накрыл ладонью ее колени и сообщил:

— Все. Процедура окончена.

— Что?.. — тут же всколыхнулась она. — Почему… А перевязка?

— Открытых ран больше нет, Мариям. Коже нужно дышать — так быстрее заживет.

Напряженно уставившись на меня, жена не спешила вставать.

— Ты уверен? — спросила с налетом недоверия.

— Абсолютно, — подтвердил я, начиная подозревать неладное.

Жена посмотрела на тумбочку, где лежали бинты и неуверенно отозвалась:

— Ну, хорошо…

Хмуро притянув колени, она накрыла их сорочкой и, как мне показалось, попыталась спрятать за полами халата свои щиколотки.

— В чем дело? — серьезно спросил я.

Сев вплотную к Мариям, попытался заглянуть в ее лицо, которое она упрямо опускала.

— Ни в чем, — ответила жена, мельком встретившись с моими глазами.

— Не обманывай.

Впрочем, я итак уже догадался, поэтому не стал давить. Ласково, но прочно обхватил ладонями щиколотки Мари и медленно притянул к себе ее ножки. Когда оголил колени, она сразу занервничала, выдавая себя окончательно. Даже мои легкие поглаживания смущали ее. Смущало то, что я смотрел на следы ожогов, лаская своими пальцами нежную кожу.

В какой-то момент я наклонился к коленям жены и поцеловал одну, потом вторую. Услышав, как она задержала дыхание, поднял взгляд.

— Я обещаю тебе, Мариям, — твердо сказал, — ни одного шрама не останется.

Ее глаза отразили сомнение, неловкость, уязвимость, давая мне повод доказать любыми путями, что ее ножки самые красивые на свете. Стройные, тонкие — я буду любоваться ими в любом виде!

Следующий поцелуй я оставил ниже колен. Затем еще ниже. Я прекрасно чувствовал, как Мари напрягается все сильнее, но коснулся губами и ожогов.

— Адам!.. — тут же воскликнула она взволнованно, коснувшись моего головы, чтобы остановить.

Но я был непреклонен.

— Не нужно прятаться от меня. Даже не думай об этом, — строго велел я, поцеловав вершинку ожога на второй ноге

Лицо Мариям горело от румянца, а я вдруг остро понял, что не хочу останавливаться. Я буквально заставлял себя сдерживаться, не замечая, как прикосновения моих пальцев перешли на оголенные бедра, которые жена упрямо сводила.

Она так сладко пахла… Треугольник бежевых трусиков, видневшийся между ее ног, манил прикоснуться, приковывал взгляд.

Я не трогал Мари почти две недели и сейчас не отдавал отчет тому, что делаю. Поэтому действовал осторожно… Упрямо глядя в изумрудные глаза жены, я вновь склонился к ее коленкам и с поцелуем мягко протолкнул между ними ладонь. В паху прострелило дикое желание, когда она поддалась. Смущенно, но раздвинула ноги, позволяя мне коснуться губами внутренней стороны бедер.

49

Чем ниже спускались мои поцелуи, тем чаще срывалось ее дыхание. Взволнованно глядя на меня, Мариям вжалась в изголовье кровати чуть ли не до скрипа и охнула, когда я одним движением притянул ее за бедра ближе к себе.

Поцелуй, еще поцелуй, и мои губы зависли над сладкой промежностью, прикрываемой лишь тонкой полоской белья. В следующее мгновение я бесстыдно обжег жену горячим дыханием между ног, ощутив, как мелкая дрожь рассыпалась по ее телу, а затем…

— Адам, что ты… Ах!

К такому поцелую Мари не была готова. Сжала бедра, пальцами попыталась захватить мои волосы, но я упрямо прижимал губы к мягкой вершине, таившейся под трусиками. А как только прервался, потянул белье вниз, не давая жене возможности предотвратить это.

— Постой!.. Нет-нет-нет-нет-нет! — запротестовала она, поняв мои намерения.

Ее попытка подняться и сбежать от меня не увенчалась успехом. Я вновь развел ноги Мариям, но смущать свою красавицу не спешил. Мягко подмяв под себя, взял ее лицо в руки и в губы выдохнул:

— Т-ш-ш… — Жена тут же замерла, будто настороженная птичка. Я отвлек ее горячим поцелуем, после которого настоятельно попросил: — Не мешай мне, ладно?

Уставившись на меня широко распахнутыми глазами, она проследила, как я без спешки переместился к ее бедрам и развел их шире. Как опустил опьяневший от возбуждения взгляд на красоту Мариям, раскрытую передо мной точно ракушка. Лишь в самый последний момент жена не выдержала. Зажмурилась и отвернула голову, тяжело вдыхая от волнения.

Искушение туманило голову. Сжав бедра Мари пальцами, чтобы не убежала, я наклонился к ее бархатным половым губам и легонько провел языком сначала слева, потом справа. Как я и ожидал, жена сразу дернулась, шумно задышала, вцепилась в мои руки.

Бесполезно. Меня уже ничто не могло остановить.

Придавив ладонью живот Мари, я накрыл ртом ее клитор и мягко всосал его. Провел языком вниз до маленького углубления, затем выше — между нежных складочек, которые принялся захватывать губами. Я слышал, как жена зажимала стоны, смущаясь того, что происходит. Она металась, никак не могла расслабиться и принять мои ласки. Но и сопротивляться им не могла.

Я буквально ощущал, как приливает кровь к влажным розовым лепесткам, как они набухают, как становятся горячее моих губ, как по ним начинают проходить легкие сокращения. Мариям скоро стала такой мокрой, что я этот сок чувствовал у себя на языке!

С ее возбуждением и мой член уже неимоверно впивался в ширинку брюк. Пришлось даже расстегнуть ремень, ведь я хотел, чтобы Мари непременно кончила. Просто вскипел этой мыслью! Целовал ее между ног как жадный, оттянув ворот халата вместе с сорочкой, принялся сминать ее грудь, мучить пальцами соски.

По спальне расходились мычания, жалобные женские стоны, всхлипы. Раскрасневшаяся от удовольствия, жена порой так забывалась, что придвигалась навстречу моим ласкам. В один момент, она резко зажала рот ладонями, выгнулась и, вместе с рваными стонами, ее ноги задрожали от сладких судорог.

Довольный, точно сытый волк, я принялся успокаивать пальцами пульсирующий клитор, одновременно высвобождая тугой член из брюк. Накрыв Мариям своим телом, вжался им в горячую плоть, хотя уже крышу сносило от желания войти в нее. Но я терпеливо ждал, пока жена решится посмотреть на меня. Даже улыбнулся, так забавно она смущалась.

— Мария-я-ям… — позвал лукаво, убрав прядь с ее лба, покрытого испариной.

Хлопнув ресницами, Мари, наконец, перестала прятать за ними свои зеленые глаза и повернула ко мне голову. Улыбка на моем лице стала еще шире. Ну почему она такая… как девчонка совсем!

— Не бойся, — тихо сказал я над ее ушком. — Я никому не скажу, что делал с тобой.

Захватив нежную мочку губами, я без предупреждения толкнулся головкой во влажный манящий вход и втянул воздух сквозь зубы от полученного острого удовольствия. Однако поймав лицо жены, которая издала судорожный стон, замедлился. Она так упрямо и напряженно смотрела на меня, что внутри напряг прошел.

— Я люблю тебя! — внезапно сказала Мариям, и эхо ее голоса, будто сквозь меня прошло.

Зависнув на пару секунд, я сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Затем, словно очнувшись, прижал Мари к себе и поцеловал в висок, одновременно толкнувшись в нее до упора. Следующий толчок — сильнее. Следующие — сильнее и быстрее. Я начал двигаться просто как автоматная очередь, только с протяжными выстрелами.

— А… а… а! — громко стонала жена, хватая ртом воздух.

Впиваясь в мои плечи, она жмурилась от беспощадного удовольствия, к которому я несся с ней на скорости. Рвано всхлипывала, когда я терзал ртом ее грудь, стискивала зубки, ловила мои губы, ослепленная предоргазменными вспышками.

Ощутив, как лоно начало обвивать мой член тугой змеей, я упрямо оставался внутри Мариям, но неожиданно понял, что меня и самого пробирает. Едва успел выйти из нее — сперма брызнула в ту же секунду и обильно растеклась по плоскому животу Мари.

Слабость волной ударила по телу. Втягивая запах волос жены, я продолжал, нависать над ней кажется вечность, прежде чем нашел силы подняться на руках, освобождая от своей тяжести.

Мариям

Сердце гулко колотилось в груди от болезненного наслаждения, которое прошло по мне от макушки до кончиков пальцев. Семя на животе потихоньку стягивало и припекало кожу. Было так хорошо, что дыхание срывалось, словно перед плачем. Было так больно, что горячие слезы собирались в глазах…

Прикрыв веки, я задержала дыхание и ощутила, как соленые капли сбежали по вискам. Адам не видел этого. А даже если бы увидел, не понял, что внутри меня разбилось вдребезги. И что сердце вовсе не трепещет, а горит огнем и горький осадок жалит его.

Задержавшись ненадолго в ванной, Адам вернулся с влажным теплым полотенцем, которым тщательно вытер меня.

— Помочь тебе помыться? — спросил он, помогая мне подняться с постели.

Мельком встретившись с взглядом мужа, я отрицательно мотнула головой.

— Ты и так уже наверняка опаздываешь. Я справлюсь.

Сомневаясь пару мгновений, он посмотрел на часы и скривил губы.

— Ладно… — согласился хмуро. — Но вечером я освобожусь пораньше. Не ужинай без меня, хорошо?

— Хорошо, — отозвалась я, слегка улыбнувшись.

Коснувшись губами моей щеки, Адам развернулся и зашагал в сторону двери, застегивая на ходу верхние пуговицы рубашки. А я, провожая его напряженным взглядом, застыла возле кровати, ощущая как вместе со свинцовым осадком, в груди прошло чувство облегчения.

Я даже в глаза ему смотреть не могла. Мне нужно было побыть одной…

Вернувшись из ванной, где без спешки привела себя в порядок, я поправила постель и некоторое время сидела на краю кровати, упрямо глядя в пространство. В какой-то момент поднялась и решительно направилась к комоду, где лежал мой телефон.

Пальцы зависли над экраном лишь на секунду, прежде чем нажать на кнопку вызова. Всего два гудка и в динамике послышался ответ:

— Алло, доченька?

Дыхание застряло в легких. Выдержав небольшую паузу, я отозвалась, едва скрывая дрожь в голосе.

— Привет, мама…

— Ох, как я рада, что ты позвонила! — выдохнула она взволнованно. — Что случилось? Почему ты не отвечала на мои звонки?.. Я даже мужу твоему звонила, а он как-то подозрительно вежливо успокоил меня…

— Прости, мам, — мягко перебила я ее. — Прости, что заставила волноваться. Со мной все в порядке. Я просто… немного простудилась и не хотела тебя расстраивать.

— О, Аллах… Что за глупости! Ну, разве можно такое скрывать?.. Именно это меня больше расстраивает.

Я тихо вздохнула и закусила щеку. Не по себе было лгать маме. Но еще хуже, если бы она узнала про ожоги. Наверное, стоило все же ответить на те звонки, но я бы просто не смогла… Только навела бы маму на подозрения.

— Я поняла. Больше не буду так делать, обещаю, — примирительно сказала я. Затем устремила взгляд на дверь, и чуть понизив тон, добавила: — Слушай, мам… Я на самом деле не просто так позвонила.

— Да?.. А что такое?

— Мне кое-что нужно.

Тишина ненадолго повисла в телефоне. Возможно, потому что мама напряглась. Но скоро с готовностью ответила:

— Конечно. Я слушаю, дочка!

— Мне нужен телефон, — твердо попросила я. — Тот, который был у меня до аварии.

* * *

Он вернулся с работы, как и обещал, раньше обычного. Я только начала сервировать стол, а Айна еще заполняла посудомойку после готовки. Женщина почти не отрывала глаз от телевизора, где крутилась очередная серия турецкого сериала. Наверное, очень интересный момент был. Я совершенно не вникала в происходящее на экране.

Звук шагов, раздавшихся позади совсем близко, отвлек меня от мыслей, которые тяжелой рукой утягивали мой разум в темную воронку. Не успела я обернуться, как ощутила поцелуй в затылок и ладонь мужа на плече.

— Добрый вечер, — чарующим бархатным баритоном поздоровался он.

Сердце тут же заколотилось в груди. Незаметно сглотнув, я поспешила ответить:

— Привет!..

Осторожно повернувшись, я морально приготовилась встретиться с глазами мужа, но вместо этого удивленно уставилась на большой овал плотно прилегающих друг к другу желтых бутонов, возникших передо мной. Адам удерживал целую охапку роз одной рукой, чтобы не испортить сюрприз.

— Это мне?.. — растерянно спросила я, вскинув взгляд. — А сегодня что, какой-то повод?

Муж тихо усмехнулся и, передавая мне букет, обернутый красивой бумагой, ответил:

— Да. Сегодня я понял, что целую вечность не дарил тебе цветы. Решил пора исправляться.

Неловко обнимая розы двумя руками, я покосилась на Айну, которая встала у холодильника и с лукавой улыбкой наблюдала за происходящим. Затем снова взглянула на сочные бутоны, от которых исходил насыщенный сладковатый аромат.

— Спасибо! — поблагодарила я, смущенно улыбнувшись Адаму. — Они очень красивые.

— Пойду, принесу вазу, — сообщила Айна, усталой походкой направившись к двери.

Но муж неожиданно остановил ее.

— Нет, я сам принесу. И для твоих цветов тоже.

Не успела старушка ничего понять, как Адам вынес из коридора еще один букет. Розовые герберы, перевязанные шелковой лентой такого же розового цвета.

— Ох, Адам… ты что это выдумал! — воскликнула Айна, махнув на племянника и отступая. — Я ж не девочка!

Видно, что она была так же смущена, как и тронута. Адам упрямо дождался, пока тетя примет цветы, после чего поцеловал ее в лоб.

— Девочка, еще какая девочка, — заметил он невозмутимо. — Не вредничай.

Эта сцена вызвала у меня шквал умиления. Как же трепетно муж относился к своим родным… Даже слезы на глазах наворачивались.

— Ладно… Поставлю их у себя в комнате, — сказала растроганная до яркого румянца Айна. — А ты садись за стол, ужин уже готов.

Адам согласно кивнул и, сосредоточив на мне взгляд, вновь приблизился.

— Давай положим их пока, — предложил он, забирая из моих рук тяжелый букет.

Муж аккуратно положил их на половину стола, которая не была засервирована и я неотрывно наблюдала за этим. Точнее взгляд приковало к желтым бутонам с оранжевым окрасом на кончиках лепестков. Они слега сплющились в этом положении, но все равно выглядели идеальными.

Желтые розы.

Это не случайный выбор. Это первые цветы, которые Адам подарил мне. Затем они стали символом особых событий, случавшихся за период наших отношений. До свадьбы…

Возможно, он узнал бы, в чем кроется коварный смысл этого цвета. Но поверил мне на слово. Ведь, когда я получила от любимого первый букет, сказала, что желтый мой любимый цвет.

— Я соврала, — внезапно сошло с моих губ.

Вешая пиджак на спинку стула, муж беспечно отозвался:

— Что?

Я почувствовала его хмурый взгляд на мое молчание, и скачек адреналина погнал кровь по венам. Пришлось собрать волю в кулак, прежде чем снова разлепить губы. Ведь я не планировала сделать это так… Но уже не могла остановиться. Просто не видела пути назад.

— Желтый цвет означает разлуку. Или признание в измене. Но… — Мое дыхание дрожало, в спину, будто раскаленный стержень вставили. Я буквально заставляла себя говорить. — Но ты так нервничал, когда дарил мне цветы в первый раз! Так хотел угадать мои предпочтения, что я… сжалилась. И назвала желтый любимым цветом.

На кухне воцарилась густая, невыносимая тишина. Решившись посмотреть на мужа, я нервно сжала свои похолодевшие пальцы, столкнувшись с его взглядом исподлобья, пробирающем до костей.

50

— Как давно? — спросил он коротко и напряженно.

Прервав зрительный контакт, я ответила как есть:

— С того вечера… В доме твоего дяди.

Адам шумно выдохнул и покачал головой.

— Почему же только сейчас? — спросил он наводящим тоном, дернув губами в недоброй улыбке. — Чего ты ждала?

— Не знаю… — неуверенно отозвалась я. Но не так, будто оправдываюсь, ведь в моем молчании не было никакого злого умысла. — Мне нужно было прийти в себя, а потом… Я никак не могла найти подходящий момент.

Настойчиво глядя на меня, муж поджал губы и сурово подвел:

— Не нужно было вообще его искать.

Я не стала возражать. Я понимала свою растерянность, но и его реакцию тоже. Тогда как я всем сердцем верила, что память облегчит мое существование, он знал, что это напротив станет для нас испытанием.

— Адам, — осторожно позвала я, однако в этот же момент на кухню зашла Айна.

Резко замедлив шаг, она уставилась на племянника, затем на стол и недовольно воскликнула:

— Что такое?! Ты почему до сих пор не за столом и не кушаешь? Мариям, а ты чего застыла?.. Принеси мужу поесть…

— Не надо, — вдруг перебил ее Адам. — Я не буду есть.

— Как это не будешь?..

Сдернув пиджак со стула, он задержал взгляд на тете и сдержаннее добавил:

— Извини, тетя. Что-то аппетита нет.

— Да как же это… Куда ты?..

— Поработаю в кабинете, — сообщил муж, проходя мимо растерянной старушки. А перед тем как выйти, непреклонно предупредил, так и не взглянув в мою сторону: — Не отвлекайте меня.

Как только он скрылся в коридоре, я обессиленно присела на ближайший стул и принялась нервно сминать пальцы. Такая тяжесть легла на душу… Потому что я тоже прекрасно понимала — как прежде уже не будет. Даже если нам очень сильно захочется — сделать вид, что прошлого нет, не получится.

— Вы что поссорились? — беспокойно спросила Айна, приблизившись ко мне.

Но ответа она так и не дождалась. Дав себе еще ровно пять секунд, я решительно поднялась со стула и вышла из кухни вслед за мужем.

Не знаю, на что он рассчитывал, но я больше не собиралась давать ни ему, ни себе времени. Адам прав — нет смысла искать подходящего момента, потому что его не будет! С этим настроем я и толкнула массивную дверь кабинета, в котором должна была услышать самый последний ответ для себя. Для нас…

Казалось в этом помещении, где муж часто проводил время, нет ни одной лишней детали. Вокруг царили порядок, организованное пространство и минимализм в интерьере, где преобладал темно-серый и белый цвета. Даже бумаги на глянцевом рабочем столе лежали ровной стопкой.

Мое вторжение без стука заставило мужа оторвать взгляд от окна, за которым царила темнота. Но внимание в мою сторону было кратким и сухим.

— Кажется, я просил не отвлекать меня, — напомнил он без снисхождения, вернув взгляд во тьму.

Однако я упрямо закрыла дверь и сделала несколько шагов к нему. Только сейчас поняла, на что Адам смотрел. Из его кабинета была видна мечеть, которая светилась серебром вдалеке.

Сосредоточив взгляд на профиле мужа, я терпеливо озвучила то, что и так было очевидно для нас обоих:

— Нам нужно поговорить, Адам.

Выдержав паузу, он медленно отступил от окна и повернулся ко мне.

— О чем ты хочешь поговорить? — требовательно поинтересовался, пошатнув мою решительность.

Ведь я была уверена, что ему это необходимо так же, как и мне!

— О том, что важно для нас обоих, — ответила я, стараясь не отступать. Сложилось острое чувство, что у меня больше не будет шанса — я не должна позволить Адаму отмахнуться! Поэтому сделала вдох и продолжила: — И в первую очередь… Я расскажу тебе правду, которую ты не стал слушать в день свадьбы.

Его взгляд мгновенно похолодел, а губы превратились в тонкую линию.

— В смысле? Хочешь о своем первом муже поговорить? — уточнил он, изогнув бровь и предостерегающе понизив тон.

Хозяин кабинета всем видом хотел меня остановить, отпугнуть, дать повод отказаться от этой темы. Но я не поддалась и сдержанно настояла:

— Ты должен узнать, как все было.

Качнув головой, он глянул в сторону и вдруг начал приближаться. Оказавшись вплотную, посмотрел мне прямо в глаза.

— Зачем?! — спросил жестким тоном. — Чего я еще не знаю? А главное, что это изменит, Мариям?!

Нервно сглотнув, я на несколько мгновений оторопела. Адам просто ураганом сметал все мои оставшиеся надежды!

— Возможно ничего, — признала я негромко. Ком собрался в горле — говорить становилось все тяжелее. — Но, Адам… Неужели ты и сейчас не дашь мне шанс стать хоть немного чище в твоих глазах?

Муж упрямо смотрел на меня, но отвечать не спешил. В какой-то момент едва заметно кивнул и, отступив, прошел к столу, из-за которого небрежно выкатил большое кожаное кресло.

— Ладно, — согласно сказал Адам, усаживаясь напротив меня. — Если тебе станет легче — я готов.

Я постаралась хладнокровно проглотить это брошенное условие. Как будто он не верил, что меня хоть что-то может оправдать!

— Хорошо, — негромко начала я, чувствуя, как расходится по телу мандраж. — Прежде всего, я хочу тебя уверить, что до Аслама… до своего первого мужа, я никогда не была с мужчиной.

Сердце больно стукнуло в груди, стоило упомянуть его имя вслух. Этот единственный шрам, никогда не заживет на моем сердце. Но сейчас больше всего меня волновала реакция Адама. Все мое существо сосредоточилось на этом, когда я твердо дополнила:

— Аллах мне свидетель — я никогда не была легкомысленной и хранила невинность. В этом я чиста, Адам, клянусь!

Уперев локти в колени, он опустил хмурый взгляд и медленно потер ладони. Досада сжала грудь в тиски от предположения, что ему всегда будет мало моего слова, сколько бы я не клялась… Или просто немногим легче, ведь это не отменяло того факта, что я уже была замужем. Что я уже была до Адама с мужчиной.

Пришлось напомнить себе, что этот разговор имел гораздо более важную цель, чем оправдание. Поэтому я собралась и заговорила дальше:

— Родители задумали нашу свадьбу с Асламом давно. Сразу после школы он засватал меня, и началась подготовка.

Первый муж был старше меня на три года. Зная о планах наших родителей, я всегда невольно приглядывалась к нему: красивый, высокий, с обаятельной белозубой улыбкой и притягивающими золотисто-зелеными глазами — мы виделись в основном только на общих праздниках, даже не танцевали ни разу, но он мне нравился. Поэтому я согласилась.

— Все шло хорошо, — отстраненно произнесла я. — Аслам начал ухаживать за мной, мы знакомились ближе…

— Зачем мне эти подробности? — вдруг бесцеремонно перебил Адам, не понимая, что эта неотъемлемая часть правды. — Ты хотела рассказать мне правду, так расскажи! Что случилось после вашей брачной ночи? Ты клянешься, что была девственницей, но за что тогда этот гребаный жених отрекся от тебя?!

— Ни за что! — выпалила я.

Поджав губы, муж глянул на меня исподлобья и вкрадчиво уточнил:

— Ни за что?

— Да, ни за что! — повторила я упрямо, начиная судорожно дышать от волнения. — Он просто выгораживал себя…

Резко замолкнув, я яростно уставилась в пространство и закусила щеку. Нетерпение Адама можно было понять, но почему он не мог понять, как мне самой тяжело все это рассказывать!

— Это случилось за несколько дней до свадьбы, — проговорила я дрожащим от эмоций голосом. — Аслам позвонил и сказал… что приготовил мне сюрприз. Он попросил не запирать вечером окно моей комнаты, чтобы пробраться незамеченным.

Тогда мне и в голову не пришло насколько это может быть чревато. Я воспринимала все через призму влюбленности. Смотрела на Аслама как на принца, который решил устроить тайную встречу. К тому же он же не был мне незнакомым или чужим мужчиной, а женихом!

— Я ждала его весь вечер, однако он не приходил. Решила уже, что Аслам передумал или у него не получилось, поэтому легла спать. Но он все-таки пришел… Поздно ночью я проснулась от шума и увидела, что он стоит возле моей кровати.

Он принес мне браслет, который буквально заставил примерить. Как будто пытался откупиться пред тем, что собирался сделать.

— Я даже представить не могла, чем обернется это свидание, — сдавленно произнесла я, не придавая значения тому, как внимательно слушает меня Адам. — Он… сказал, что лишь немного посидит со мной! Я чувствовала запах алкоголя, но уверяла, что мне кажется и это просто одеколон такой.

Возможно, он и сам не думал, что все так далеко зайдет. Начиная трогать меня, отвлекая поцелуями, Аслам не торопился, не давил, но и не прекращал, несмотря на то, что я просила его остановиться. Становилось страшно, становилось не по себе, но я до последнего была уверена, что мой жених не посмеет бездумно наглеть в доме моих родителей! Я ведь так ему доверяла!

И обожглась на всю жизнь…

— Я не думала, что страх может парализовать, лишить меня голоса. Но я не смогла ничего сделать… Не смогла помешать ему!..

Я почти не помню, как Аслам забрался ко мне под одеяло. Все произошло так резко… Темнота смешалась с его запахом, шепотом, прикосновениям, однако именно с этого момента он потерял контроль. Зажал мне рот рукой, обездвижил и насильно развел ноги. Он постоянно что-то шептал, успокаивал меня, просил не бояться. Но когда меня настигла боль, все его слова превратились в шум. Бессмысленный и жестокий.

— Аслам лишил меня невинности, — произнесла я, с трудом наполняя легкие воздухом. — В ту ночь… Когда я еще не была его женой.

Как только он ушел, поцеловав меня в мокрую щеку, я долго боялась встать. Потом мне стало еще страшнее от того, что родители могут узнать. Кого тогда обвинят?! Ведь это я тайно впустила Аслама! Ведь это я позволила трогать себя и даже не крикнула, когда он творил свой страшный грех!

Я поспешила в ванную, где смыла с себя кровь и остатки мужского семени. Потом сменила постель, которую застирала руками, бездумно уничтожая последние улики. До самого утра мои глаза не сомкнулись. До самого утра я осознавала всю глубину своей ошибки.

Взглянув на Адама, которые, грозно буравил пространство, я негромко продолжила:

— Я решила, что это конец. Но на следующий день Аслам позвонил мне, как ни в чем не бывало, и дал понять, что вовсе не собирается отменять свадьбу. Хотя лучше бы отменил, чем тот позор, который мне пришлось пережить, — добавила я, прерывисто вздохнув. — Я даже не подумала подстраховаться. Предположить не могла, что свекровь станет проверять простынь, ведь мы… так давно были знакомы! Мы доверяли друг другу. Но на утро после брачной ночи, она попросила показать постельное белье с кровью… которой не было.

Фатима была так ласкова ко мне, так внимательна. Она улыбалась и отшучивалась, когда просила меня принести простынь, чтобы соблюсти старые обычаи. Думала, я тоже шучу, говоря, что крови нет.

— Свекровь устроила страшный скандал, вызвала родственников, вызвала моих родителей. Аслам молчал. Мать начала давить на него, и я до последнего надеялась, что он признается… что он защитит меня, ведь я была честна перед ним! — На глаза набежали слезы. Было очень тяжело вспоминать все это. Покачав головой, я мрачно сообщила: — Муж сделал вид, будто тоже удивлен. Затем он при всех сказал три раза: «Талак».

Я оказалась в западне.

Не было смысла что-то доказывать без поддержки Аслама — я бы только окончательно себя унизила. Единственным утешением сейчас мне служило то, что я не страдала о первом муже, когда покинула его дом. Я страдала из-за того, что стала отвергнута обществом, из-за того, что потеряла друзей и нам с родителями пришлось переехать, но точно не из-за него. Моя светлая влюбленность была опорочена и уничтожена в ту ночь, когда Аслам обесчестил меня. Когда отнесся ко мне не как к невесте, а как к легкомысленной девчонкой, с которой можно себе это позволить.

Молчание Адама, как ни странно, вселяло надежду. Пусть хоть одно словечко, но поселит сомнения в его душе.

51

Ты должен вспомнить, как долго я не принимала твоих ухаживаний! Как пряталась, упрямилась, убегала. Не потому что боялась тебя или ты чем-то меня отталкивал. Просто ты был мужчиной!

Ты должен вспомнить, как я испугалась, когда ты переступил черту и позволил себе то, что позволил Аслам. Все закончилось бы уже тогда. Я бы заставила себя забыть тебя, я была готова! Пока ты не пришел в мой дом, разом доказав, что вовсе не собирался играть со мной.

Никогда не прощу себе, что в тот момент оказалась настолько слаба… Что не смогла сказать ему: нет.

— Это все? — вдруг спросил муж хмурым тоном, не поднимая глаз.

— Все, — грустно ответила я, задержав дыхание от неприятного озноба в теле. — Все, что я хотела рассказать тебе. У меня нет доказательств — только мое слово и совесть. Но не подумай, я не пытаюсь умалить своей вины… Я прекрасно осознаю, как ужасно поступила, не сказав тебе ничего! Как подвела перед родными, когда уже было слишком поздно. Просто я… Я так запуталась, так боялась потерять тебя, — шепотом проговорила я, закусывая дрожащую губу. — Мне ужасно жаль, Адам!.. Я не хотела причинить тебе боль…

Он посмотрел на меня и черные глаза в одно мгновение отразили столько скрытых чувств. Глубоко спрятанных внутри его души — болезненных, непроходящих, ноющих. Но среди всего этого я так же разглядела, как прошибает Адама мое раскаяние. Как выжигает его гордость и обиду, ломает остатки ненависти.

— Мне есть, за что просить у тебя прощения. И я прошу, — произнесла я, более собранным голосом. — Но… мне так же есть за что простить тебя, Адам.

Муж тут же застыл и нахмурился. Возможно, подумал, что ослышался, если бы не мой уверенный взгляд.

Медленно откинувшись на спинку кресла, он с прохладой спросил:

— Вот как? Подскажешь за что?

Грудь неприятно сдавило, хотя я была готова к подобной реакции. Но неужели Адам даже ни разу не задумывался?

— Ты ведь не дал мне ни одного шанса, — подавлено ответила я, стараясь сохранять терпение. — Не просто вычеркнул меня из своей жизни, а уничтожил, без разбирательств поверив в мою распутность! Даже если бы ты не изменил решение, я имела право объясниться. Одно маленькое право и только с тобой.

Ему ведь специально все подали так, чтобы унизить меня как можно сильнее. Всем открыли правду под одним углом! Но Адам единственный, кто мог потребовать от меня всех объяснений, не поддаться на чужой сценарий. Однако он не сделал этого. И я ничего не могла поделать с обидой, застывшей внутри, даже если это выглядело абсурдом.

То, что муж не спешил комментировать мой ответ, наводило на мысль, что в его душе все же нашлось место для сомнений. Хотя на фоне всего это не имело большого значения, меня немного утешило.

— Теперь, когда все сказано, — нарушила я тишину первой, неизбежно приближаясь к цели разговора, — у нас осталось два пути. Простить друг друга или… — Хозяин кабинета вскинул строгий взгляд, но я твердо продолжила: — Или больше не держать, Адам. Я прощаю тебя. Но найдешь ли ты в себе силы простить меня? Тебе придется поверить мне и простить по-настоящему, иначе…

— Иначе что? — резко спросил он.

Внутренне подобравшись, я ровным тоном заключила:

— Иначе у нас нет будущего. — Не отрывая от меня взгляда в упор, муж поднялся с кресла. А я поспешила добавить: — Ты понимаешь это. В глубине души понимаешь! Я не хочу тебя мучать, Адам. И себя обманывать тоже, я… Я знаю про обещание, которое ты дал Аллаху, — сообщила неожиданно, ощущая, как тело начинает бить крупная дрожь. — Я освобождаю тебя от этого обещания — ты больше ничего мне не должен! Только будь честен с нами…

Выдержав паузу, Адам поджал губы и покачал головой.

— С чего ты взяла, что я мучаюсь? — недоуменно спросил он. — Дело не в обещании давно! Я ведь забрал тебя после всего, разве этого мало?!

— Но ты не простил…

— Да откуда тебе знать, что я чувствую?! — несдержанно выдал муж, сделав широкий шаг ко мне.

Внутренности неприятно стянуло. Напряженно глядя на него, я сглотнула плотный комок, подобравшийся к горлу.

— Хорошо… Тогда ответь: ты хоть раз думал обо мне, как о матери своего ребенка? — спросила я надломленным голосом и поняла, что Адам не ожидал этого вопроса. Я застала его врасплох, только и себе сделала больно. Даже не дала мужу ответить, настолько боялась, что ему просто будет нечего мне сказать. — Я не осуждаю тебя. Я знаю, что сама виновата в этом, но… не обманывай себя, прошу! Ты можешь сделать выбор. Можешь начать сначала, а не быть с тем, что тебе досталось!..

Его черные глаза осадили меня грозным блеском. Дыхание Адама стало шумным, челюсть напряглась. В этот момент я совершенно не представляла, каков будет исход. Все перемешалось и в голове, и в сердце. Я просто хотела, чтобы мы были счастливы! Даже если нам придется быть по отдельности…

— Я сделал выбор, когда привел тебя после больницы в этот дом, — отчеканил муж, непреклонно глядя на меня. — Вот он — шанс для нас двоих начать, блядь, все сначала! — Шагнув вплотную, Адам вдруг схватил мою руку и надавил пальцем на мой безымянный палец с обручальным кольцом. Затем стальным тоном объявил: — Никакого развода не будет. Тебе ясно? Это мое последнее слово.

52

Запредельное напряжение, повисшее в каждой молекуле вокруг нас, нарушил звонок, поступивший на телефон мужа. С недовольным видом вытащив гаджет из кармана, он отпустил мою руку и задержал взгляд на экране.

— Мне нужно ответить, — хмуро сообщил Адам.

Я упрямо опускала глаза, но почувствовала, как настырно он заглянул в мое лицо. Кажется, хотел что-то еще сказать, но не стал. Просто обошел меня и вышел из кабинета.

Услышав, как сзади хлопнула дверь, я сомкнула дрожащие веки. С каждой новой секундой в груди нарастала такая тяжесть, что становилось невозможно дышать. И она стремительно мешалась с щемящей болью, будто мне кто-то кол вбивал в самое сердце. Все глубже и глубже…

Этот вечер прошел как в тумане. Я бесцельно слонялась по дому мужа, совершенно не переживая из-за того, что он куда-то внезапно уехал. Чувство пустоты, зародившееся внутри после нашего разговора, медленно сжирало меня до основания, делая все вокруг незначительным и бессмысленным.

Я не знаю, во сколько легла в постель, но к возвращению Адама еще не спала. Он зашел в спальню без лишнего шума, однако я слышала каждый его глухой шаг. Слышала, как муж сразу разделся и подошел к кровати, которая продавилась под его тяжестью. Меня даже не задело то, что он не попытался прикоснуться ко мне, хотя много ночей до этого всегда прижимал к себе, перед тем как заснуть. Между нами будто пролегла стена и вместо переживаний, я приняла ее как данность.

Дыхание Адама давно стало мерным, а я все прокручивала в неспокойных мыслях наш разговор. Каждое свое слово, каждый его ответ или молчание. Снова и снова, будто упрямо пыталась найти что-то, что могло бы меня хоть немного обнадежить, остановить!..

К утру в голове остался лишь бессвязный шум, но зато внутри все стало так ясно и прозрачно. Я словно увидела себя со стороны и осознала, что вовсе не для нас искала оправдание, а для себя! Я всегда поступала эгоистично. Но сейчас, когда получила от мужа все ответы, когда поняла, что творится внутри него на самом деле, я просто не имела на это права. Или моя любовь к нему никогда ничего не стоила…

Я не спустилась к завтраку. Адам хотел разбудить меня — притворяясь спящей, я чувствовала, как он подошел и дотронулся до моих волос. Но видимо решил дать мне отдохнуть, потому что дверь спальни вскоре тихо хлопнула.

Тут же открыв глаза, я устремила измотанный взгляд вслед ушедшему мужу. Ощутила, как по щеке скатилась горячая капля и поспешила смахнуть ее. Я могла притвориться спящей, но притворяться, что мне не больно было невозможно! Как бы я не желала отгородиться, каждая новая секунда с ним теперь станет испытанием.

О, Аллах, дай мне сил довести задуманное до конца! Не отступить и не сломаться. Прошу, ведь ты знаешь, что это только во благо!..

До приезда мамы я постаралась хоть немного поспать, чтобы не встречать ее в разбитом состоянии. Лишние подозрения мне сейчас были ни к чему. С этой целью время визита важной гостьи, когда хозяин дома отсутствовал, я тоже не случайно выбрала.

Пока все шло по плану. Усталость и подавленный взгляд, который я тщательно прятала за улыбкой, мама отнесла к недавней болезни. А самое главное она не забыла привезти мой старый телефон, который я деликатно попросила в какой-то момент нашей встречи. Правда, пришлось хорошо постараться, чтобы правдоподобно ответить на ожидаемый вопрос мамы, зачем мне он понадобился. Учитывая, что я решила пока не раскрывать новость о том, что моя память вернулась, лгать ей в глаза еще и об этом, было крайне непросто.

Наша встреча прошла тепло и гладко, но осадок еще долго не отпускал меня после ухода мамы. Тоска разъедала сердце вместе с чувством вины. Ведь она не знала, что возможно мы увидимся еще только один раз…

* * *

— Мне нужно будет уехать, — неожиданно сообщил Адам.

Я заметила, что сегодня он вернулся с работы не в духе, поэтому терпеливо отнеслась к молчанию за ужином, которое он внезапно нарушил. Впрочем, предыдущие два дня мы тоже не особо разговаривали.

Муж встретился с моим взглядом, как будто ждал хоть какой-то реакции на эту новость.

— Хорошо, — поспешила отозваться я.

Медленно поцарапав нижнюю губу зубами, он сосредоточил внимание на керамической кружке с красивым узором, который я гладила пальцем. Затем посчитал нужным добавить:

— Меня не будет где-то пару дней. Может меньше — я постараюсь не задерживаться.

Я понятливо кивнула и опустила глаза.

— Это командировка по работе? — спросила следом, чтобы не выглядеть совсем безучастной.

Адам помедлил с ответом, словно задумался.

— Вроде того. — Промокнув губы салфеткой, он поднялся из-за стола, так и не доев свой ужин. — Я уеду рано утром, так что если у тебя есть какие-то планы на эти дни, говори сейчас.

Зависнув на пару мгновений, я уставилась на мужа, ощущая, как тело бросило в жар.

— Нет, я… Я ничего не планировала, — уверила немного сбивчиво.

Едва заметно кивнув, он задвинул стул и хмуро отозвался:

— Ладно. Спасибо за ужин.

Прежде чем Адам прошел мимо, его пальцы слегка коснулись моего плеча, заставляя меня на миг оцепенеть. Сердце неожиданно ухнуло, а мысли стремительно сложились в решение.

— Адам!.. — позвала я, резко поднявшись из-за стола.

Замерев в дверях, он тут же обернулся.

— Что?

— Я хотела бы съездить к родителям. Без ночевки, просто навестить их, — поспешила добавить я. — Ты… не против?

То, что я буду передвигаться куда-то в его отсутствие, муж явно не одобрял, о чем говорил весь его вид. Даже если это родители. Однако он не стал возражать.

— Не против. Я предупрежу Олега — он отвезет, — благосклонно сказал Адам. — Но ты должна быть на связи, ясно?

— Да. Обещаю…

Я позволила себе благодарно улыбнуться, чтобы его душа наверняка была спокойна. Но как только муж скрылся из виду, этой улыбки не стало… Я приняла подлое решение. А судьба будто нарочно устроила эту командировку, которая дала мне понять, что удобнее момента не будет.

53

Адам велел не провожать его, но я все равно подскочила ни свет ни заря, несмотря на бессонную ночь, чтобы приготовить ему завтрак и помочь собрать сумку. Мое усердие наверно даже смущало. Я так тщательно выгладила одежду, которую муж выбрал для поездки, будто он ехал на встречу с самим главой республики! Да и вообще была крайне внимательна к Адаму, не в силах побороть волнение из-за его отъезда.

Я не думала, что будет так тяжело наблюдать, как он собирается. Мне едва удавалось скрывать лихорадку в теле и удерживать удушающий в горле ком. Хотелось как можно дольше оставаться рядом с мужем, поэтому я хвостиком следовала за ним, стараясь хоть в чем-то быть полезной. Однако ничего не подозревающий хозяин дома, не дал мне выйти из спальни, когда поднял из кресла кожаную сумку, которую я только успела застегнуть.

— Не выдумывай. Ложись спать, — непреклонно велел он, узнав, что я планировала проводить его до входной двери.

— Ну что ты… Я не хочу спать, правда!..

— Мариям, — надавил Адам, многозначительно приподняв бровь. — Я не на год уезжаю, а всего на несколько дней.

Внутри пронеслось отрезвляющее смятение. Возьми себя в руки, пока не вызвала у него подозрения!

— Хорошо, — согласилась я примирительным тоном. — Ты прав. Пусть… твоя дорога будет легкой!

Губы мужа дернулись в улыбке.

— Спасибо. Я позвоню, как приеду.

Я кивнула, а он задержал на мне задумчивый взгляд. В этот момент я едва не сдалась. Так захотелось дотронуться до него, прильнуть к сильной широкой груди, вдохнуть любимый запах! Но я не смела сдвинуться с места, остро ощущая эту никуда не ушедшую стену между нами, которая кажется и Адаму не давала приблизиться ко мне.

— Я буду скучать… — дрогнувшим голосом произнесла я, не удержавшись, и с вымученной улыбкой посмотрела прямо в черные глаза.

Муж слегка сдвинул брови. Мое дыхание задержалось от чувства неловкости, однако следом он вдруг шагнул ко мне вплотную, ладонью обхватил затылок, и мягко поймал мои губы своими теплыми губами.

Пьянящая слабость тут же пронеслась по телу. Я едва не всхлипнула от невероятного удовольствия, которое подарил мне этот поцелуй. Жаль он был таким коротким и смешался с невыносимым щемящим чувством в груди…

— Я тоже, — сказал Адам бархатным тоном, легонько задев мои губы щетиной.

Затем он отстранился и без промедления направился к двери. Не успел заметить, как в моих глазах появились слезы, из-за которых его силуэт за секунды превратился в размытое пятно.

Этот день оказался, наверное, самым долгим за всю мою жизнь. Метания рвали меня изнутри на части. Пока я находилась в доме, где каждая уголок пропитан им, пока слышала его голос, вынужденная оставаться на связи, было невероятно сложно сохранять решимость. Моя слабая часть ревела в голос и требовала все отменить. Моя эгоистичная часть сомнениями разъедала душу, заставляла бояться будущего, давила на чувство вины. Казалось, даже стены смотрели на меня с осуждением, из-за того, что придется сделать все вот так — за спиной любимого! Но ради него… я должна была быть жестокой к нашим чувствам.

Вечер прошел легче, чем день, потому что я провела его с Айной. Она достала старинную доску из резного дерева для игры в нарды и сумела по-настоящему увлечь меня. Оказывается, старушка очень любила эту настольную игру — могла часами передвигать фишки, оживленная азартом.

Я заметила, что в отсутствии хозяина дома, Айна уделяла мне больше внимания, чем обычно. Будто считая себя нянькой. Следила, чтобы я хорошо ела, чтобы отдыхала, видимо замечая измотанный вид, даже взяла меня с собой за продуктами. Обычно она всегда выбирала для компании Саида — самого старшего мужчину из охраны. Он был и водителем, и носильщиком, и как мне кажется интересным собеседником для нее. Этот ритуал никто не смел нарушать. В конце концов, как мало радостей и развлечений остается у женщины в преклонном возрасте?..

Когда Айна ушла спать, мне ничего не оставалось, как тоже идти в свою комнату и попробовать уснуть. Я приняла горячую ванную, в которой чуть не отключилась, переоделась в сорочку, но перед тем как лечь в постель, достала свой старый телефон, надежно спрятанный в вещах шкафа. Словно почувствовала, что от нее придет сообщение.

«Ты не передумала?»

Я пялилась на эти слова, наверное, минут двадцать, нервно раздирая зубами нижнюю губу. Затем уверенно набрала ответ и сразу отправила:

«Нет, дорогая. Завтра я буду на месте, как и договаривались»

Уля почти сразу прислала новое сообщение:

«Окей. Не забудь документы! А насчет вещей не переживай, придумаем что-нибудь»

«Хорошо. Спасибо тебе большое!»

«Не за что пока) До встречи!»

Сердце заколотилось в груди от всплеска волнения. Не из-за того, что я почти забыла про документы. Просто на меня нахлынуло резкое осознание — это произойдет уже завтра! И без воли перед глазами пронеслись картины ближайшего будущего. Того, что случится после… Как Адам узнает обо всем, как придет в ярость, как будет тяжело ему первое время смириться.

Аллах, не думай об этом!.. Не издевайся над собой!

Затолкав телефон обратно в шкаф, я огляделась в комнате и, стянула с вешалки халат. Надевая его на ходу, решительно направилась к двери — все документы должны находиться в кабинете мужа. Лучше разобраться с этим сразу, чтобы спокойно спать.

Несмотря на то, что я быстро нашла все необходимое, задержалась в хозяйском кабинете до глубокой ночи. Забравшись с ногами в большое кресло, которое пахло Адамом, все смотрела на белый лист бумаги, никак не в силах решиться, что-то написать. Ручка медленно перекатывалась в моих пальцах, голова гудела от усталости, веки слипались, но я упрямо продолжала сидеть. Считала просто жизненно необходимо оставить ему хотя бы словечко! Он не заслужил моего молчания… Не заслужил.

Где-то в половине второго ночи, я отложила ручку и устало хныкнула, откинувшись на спинку кресла. Ничего достойного не приходило в голову. Все казалось неуместным или глупым, или неоднозначным. Меньше всего я хотела ввести мужа в заблуждение. Оставить почву для надежды.

Уже когда я почти смирилась с тем, что лучше вообще ничего не писать, меня вдруг осенило. Встрепенувшись, я склонилась над бумагой и уверенно вывела:

«Прости меня за все. И, пожалуйста, не ищи…»

Сердце сдавило беспощадной невидимой рукой. Выронив ручку, я закрыла лицо ладонями и затряслась от плача. Меня когтями раздирало на две части. Одна — в агонии желала стереть второе предложение, разорвать эту часть бумаги. Вторая — холодными руками держала мою голову и шептала быть сильной. Твердила, что я поступаю правильно.

Немного успокоившись, я вновь взглянула на бумагу. В этот раз я смиренно приняла то, что написала. Осталось только одно… Кольцо на безымянном пальце, которое я медленно стянула и аккуратно положила под надписью. Таким образом, я во всех сомнениях ставила для себя точку.

54

Эту ночь я спала так крепко, что утром не услышала будильник и с трудом заставила себя встать уже в одиннадцать часов. Как будто подсознательно хотела как можно дольше прятаться от реальности. Но сознательно встретила ее вполне достойно — без лишних эмоций. Дни переживаний перевоплотились в апатию и абсолютное смирение.

Я не торопилась, не нервничала, не оттягивала неизбежное. Спокойно оделась, как оделась бы в любой другой день для поездки к родителям, аккуратно заплела волосы и приготовила сумку, в которую кроме документов без подозрения вместились расческа, запасное нижнее белье, зарядка, старый смартфон в потайном кармане, вещи личной гигиены и мой блокнот с рецептами.

Когда я спустилась на кухню, Олег — охранник, а по совместительству водитель, уже ждал меня. Серьезного вида мужчина с хорошим чувством юмора дружелюбно сообщил, что машина готова, и мы поедем сразу после того, как я пообедаю.

Несмотря на легкое общение с моей стороны, как только он удалился, внутри начал накатывать неуправляемый мандраж. Я с трудом заставила себя поесть. Все поглядывала на Айну, которая, не отрывая глаз от телевизора на стене, смаковала кофе. Изнутри так и порывалось желание заговорить с ней, найти повод, сказать ей что-то доброе, запоминающееся. Но язык, будто к небу прилип из-за страха, что голос меня подведет…

— Ты же не поздно вернешься? — спросила тетя Адама, когда я уже убрала за собой со стола.

Встрепенувшись, я с запозданием ответила:

— Я постараюсь не задерживаться.

Айна оторвала взгляд от экрана и поднялась со стула, опираясь о стол руками.

— Хорошо. Да защитит Аллах тебя в дороге! — пожелала она вежливо, тронув мое плечо.

Даже не представляя, сколько сейчас это значило для меня.

— Ин ша Аллах! И вы берегите себя… — с натянутой улыбкой отозвалась я и вдруг не удержалась.

Шагнула к старушке, обняла ее и, изо всех сил сдерживая ком в горле, произнесла:

— Спасибо вам за все.

— Ох, девочка, — растерянно воскликнула она, взяв мои плечи в сухопарые ладони. — Ты чего это? Благодарить меня вздумала…

— Да это так… Просто сказать захотелось, — поспешила объясниться я.

Но Айна явно забеспокоилась. Все настырно заглядывала мне в глаза.

— У тебя все хорошо?

— Конечно, не волнуйтесь! — уверила я, осторожно отстранившись от нее и начиная паниковать. — Ну… я пошла, а то Олег ждет. Увидимся вечером!..

Не давая старушке повод заметить мое волнение, я поспешила уйти из кухни. Ругала себя всю дорогу до машины, возле которой, пряча лицо от ветра за воротом пальто, топтался высокий водитель. Он открыл мне дверь пассажирского сиденья сзади, и я без промедления нырнула в салон, отделанный бежевой кожей. Лишь когда белый автомобиль представительного класса выезжал через главные ворота, позволила себе оглянуться на дом, который покидала.

Тело бросило в жар и начало лихорадить. Я старалась не анализировать ничего из того, что чувствовала — усиленно сосредоточилась на мысли о предстоящей встрече с родителями. Это будет гораздо-гораздо труднее! С ними я не могла позволить себе слабости, как с Айной, они ведь сразу почувствуют неладное… Придется быть очень сильной.

— Ну все, я на связи! — бодро сообщил Олег, когда машина остановилась у ворот родительского дома. — Позвоните, как будете готовы ехать.

Повесив сумку на плечо, я нарочно помедлила выходить.

— Ой, забыла сказать вам, Олег… — обратилась я к водителю, будто спохватившись. — Назад меня папа пообещал отвезти. Так что вы можете спокойно заниматься делами!

Он оглянулся, а я с легкой улыбкой схватилась за ручку двери, но открыть ее не успела.

— Адам Салихович не предупреждал меня, — серьезно сообщил Олег, останавливая меня. — Вы говорили с ним?

— Эм… нет, но я уверена, что он не будет против! Это же мой папа.

Однако охранник не желал отступать.

— Мариям, у меня четкие указания, — деликатно, но непреклонно напомнил он. — Вам стоит сначала поговорить с мужем. Хотите, я позвоню ему прямо сейчас?

Встретившись в зеркале заднего вида с голубыми глазами слишком ответственного водителя, я незаметно сглотнула.

— Не думаю, что есть необходимость отвлекать его по таким пустякам, — постаралась как можно беспечнее сказать. — Наверняка он занят!

— Извините, Мариям. Адам Салихович оставил вас строго под мою ответственность. Уверен, ваш отец поймет.

Ответ был окончательным. Сохраняя дружелюбный тон, Олег показал это всем видом.

55

— Да, конечно поймет… — вяло отозвалась я. И неуверенно добавила: — Возможно, я постараюсь связаться с мужем в течение дня.

— Хорошо, — подхватил водитель. — Я буду иметь в виду.

Внутренности свернулись в комок. Выйдя из машины навстречу маме, я едва смогла заставить себя ей улыбнуться. Мысли хаотичным потоком заняли голову. Ведь я была уверена, что Олег только будет рад освободиться от лишних обязанностей!

— Привет, доченька, — тепло поздоровалась мама, заключив меня в объятия.

Крепко обняв ее в ответ, я постаралась взять тревогу под контроль. Это все равно не сыграет большой роли. У меня просто будет меньше времени, чем я рассчитывала, до того как обнаружат мою пропажу! Главное, чтобы Олег не сторожил меня под забором дома…

Шорох колес автомобиля, заставил резко оглянуться. Белый автомобиль медленно покатил дальше по дороге, и чувство облегчения тут же заполнило мое нутро.

Слава Аллаху.

— Пойдем, моя хорошая! — позвала мама, мягко увлекая меня за собой. — Отец скоро приедет. Сегодня у него плановый визит к врачу, но потом он сразу домой.

Она с улыбкой принялась рассказывать как медленно, но верно Заур движется к выздоровлению, не замечая моего напряженного взгляда. Не подозревая как напоминание о его слабом сердце, отозвалось ударом молота в моей груди.

Я считала себя достаточно сильной, чтобы оставить старую жизнь. Но сможет ли мой отчим без последствий перенести стресс, когда меня начнут искать?!

Да что же такое…

Мой блестящий план разваливался на глазах! Я могла рискнуть собой, но здоровьем своих родителей рисковать никак не могла.

— Ты голодная? — спросила мама, когда мы зашли в дом. — Я приготовила чуду — просто пальчики оближешь! И чайник как раз горячий…

— Мама, — позвала я до того, как она успела выйти из прихожей.

— А?

Обернувшись, родная сосредоточила на мне вопросительный взгляд, в котором очень скоро пронеслось беспокойство. Ведь больше никакой маски на моем лице не было.

— Что такое?

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — сообщила я с налетом грусти. — Но прежде чем я это сделаю, ты должна пообещать, что не станешь останавливать меня. Что бы я тебе не открыла.

В маминых глазах застыла растерянность, и некоторое время она молча переваривала мое условие.

— Как я могу такое обещать? — наконец непонимающе выдала. — Ты меня пугаешь, Мариям…

— Тебе придется мне довериться. Так же как мне придется довериться тебе!

Мама покачала головой и недоуменно спросила:

— Почему тебе придется?.. Я не понимаю — ты можешь рассказать мне все!..

— Мама, — терпеливо возразила я. — Прошу, пообещай! Это очень важно.

— О, Аллах, помоги мне… — Она приблизилась и в нерешительности застыла напротив меня. — Хорошо, я обещаю, дочка. Я… очень постараюсь принять все, что ты скажешь!

Я удовлетворенно кивнула, понимая, что большего мне не удастся выпросить. Ее материнское сердце всегда будет тянуться защитить меня. И никогда добровольно не отпустит в неизвестность.

Спустя где-то полчаса отстраненная мама принесла в мою комнату потертую временем большую сумку, и принялась молча помогать складывать вещи. В доме родителей осталось предостаточно моих вещей. Жаль эта немаловажная удача не стала даже маленьким утешением после тяжелого разговора, который состоялся в прихожей…

Я начала с признания о том, что ко мне вернулась память. Это потрясло маму. Она не могла даже нормально порадоваться за меня, задетая тем, что я намеренно скрывала от нее свое выздоровление. Ведь и достойного оправдания на этот счет я не имела. Однако то, что мне пришлось открыть дальше, повергло маму в шок, на фоне которого все остальное вмиг потеряло значения.

Я была с ней максимально откровенна и четко аргументировала свое решение. Возможно, она увидела твердость в моих глазах, возможно не до конца осознала всю серьезность моих намерений, но жесткого сопротивления я не встретила. Только вопросы. Вопросы-вопросы… Один за другим, будто мама пыталась подловить меня на легкомысленности или на скоропалительности, о которой пожалею. Но на каждый ее вопрос у меня имелся ответ. В конце концов, она просто замолчала. И эта тишина настораживала.

Я попросила только об одном — помочь мне посвятить в происходящее отчима. Так, чтобы не вызвать у него чрезмерного беспокойства, которое может обернуться ухудшением состояния. Только с мудростью мамы это было возможно сделать. И если она доверится моему решению. Хотя по сути я не оставляла ей выбора… Мама понимала, что я не отступлюсь, и была вынуждена сдерживаться в разговоре с Зауром.

— Когда ты с нами свяжешься? — беспокойно спросил отчим, нарушив долгую напряженную тишину.

Мы все собрались в моей комнате. Я поникшая сидела в кресле возле компьютерного стола, мама — на кровати, где стояла толстая сумка, которую она разглаживала ладонью, украдкой вытирая слезы, а Заур — у окна, опираясь рукой о подоконник.

— Я буду писать вам каждый день со своего старого номера, — уверила я твердым тоном. — Я не заставляю вас беспокоиться — обещаю. Но при условии, что никто не узнает о нашей связи.

Отчим свел брови и неодобрительно вздохнул. А я посмотрела на настенные часы, жестоко подгоняющие меня прощаться. Уля сказала, что будет ждать меня в четыре. Я не могла опоздать.

— Мне пора вызывать такси…

Все тут же встрепенулись. Мама устремила беспомощный взгляд на мужа, а тот взволнованно выпрямился.

— Зачем такси? Я сам отвезу тебя куда надо! — настоятельно сказал он.

С тяжестью взглянув на отчима, я поднялась из кресла и смущенно сообщила:

— Нет, не отвезете. Вы не узнаете, куда я поеду. Чтобы не лгать и не нести ответственность за меня перед Адамом.

— Как же так?.. — горько воскликнула мама.

— Что нам тогда говорить ему? — растерянно спросил Заур.

Я дала себе время подумать, прежде чем ответить:

— Притворитесь, будто я вам ничего не сказала. Хотя бы на сутки, а потом… вам просто нечего будет говорить. Он уже сам поймет, что я уехала.

Опустив глаза, я сглотнула подкативший к горлу ком и решительно взяла со стола старый смартфон. Новый лежал рядом — все еще включенный. Я решила, что лучше оставаться на связи до самого отъезда, хотя очень боялась звонка Адама. Сегодня он еще ни разу не звонил, и я благодарила Аллаха за это. Казалось, если услышу голос мужа, то мое сердце точно не выдержит…

Уля скинула мне номер такси заблаговременно. Оператор ответил быстро, и я назвала ему только один адрес, откуда меня нужно было забрать. А когда сбросила вызов, уверенно шагнула к кровати, чтобы взять сумку.

— О Аллах… Да что же ты делаешь?.. — не удержалась мама, следуя за мной.

Она стойко держалась рядом с отчимом, наблюдая, как я одеваюсь, но когда на телефон позвонил оператор и сообщил, что такси приехало, кинулась к двери, преграждая мне путь.

— Почему ты не можешь остаться с нами?.. — с укором спросила родная, схватив меня за плечи. — Почему тебе обязательно нужно уезжать, я не понимаю?!

— Мама, ты обещала…

— Да, я помню! — дрогнувшим голосом воскликнула она. — Я обещала постараться… Но не могу! Ну, куда ты поедешь? Что тебя там ждет?.. А деньги?

— У меня есть на первое время, — тут же успокоила я ее. Адам слишком много давал мне на карманные расходы. Подумать не могла, что эти сбереженные деньги могут пригодиться. — Мамочка, я не буду одна! Мне помогут освоиться, помогут найти работу… Я даже возможно смогу доучиться!..

— Ох… — Мама начала душить меня в отчаянных объятиях. И снова спросила: — Ради Аллаха, почему ты не можешь остаться?!

Стиснув зубы, я подавила приступ плача и насильно отстранилась от нее.

— Я итак достаточно пряталась за вашими спинами, — произнесла сдавленно, посмотрев и на отчима. — Я знаю, что вы никогда не посчитаете меня обузой, но мне нужно идти дальше самой! Нести ответственность за свою жизнь. А вы… должны меня отпустить.

Маму поразили мои слова. Она просто оцепенела, не в силах сдвинуться с места. Ей помог Заур. Обнял за плечи и заставил отойти от двери.

56

Виновато глядя на родителей, я некоторое время не могла говорить из-за кома в горле.

— Я оставила телефон, по которому Адам может найти меня, в комнате на столе, — сообщила, наконец, глухим голосом. — Пожалуйста, выключите его, как только я уеду.

Мама переглянулась с мужем, который хмуро кивнул. Ноги налились свинцом. Не хотелось вот так оставлять их. Но я должна была.

— Простите меня… — произнесла я вполголоса, опустив глаза.

Затем сразу подняла сумку, но не успела и шага сделать, как Заур перехватил ее своей сильной рукой.

— Я провожу до машины.

— Я тоже!.. — спохватилась мама.

Но отчим отрезал:

— Нет! Оставайся в доме. Ты не сдержишься.

Не давая ей возразить, он прошел мимо меня и вышел за дверь. А я вернула взгляд к растерянной маме. Поспешила подойти к ней, крепко обняла и горячо поцеловала в обе щеки.

— Со мной все будет хорошо, мамочка. Обещаю!..

Она поймала руками мои локти, но я не дала задержать себя. Решительно отстранилась и покинула дом через распахнутую дверь, которую плотно закрыла.

Каждый стук сердца теперь отдавался болью в груди. Воздух рвано заходил в легкие, тело било крупной дрожью, но я не позволяла себе плакать. Делала шаг за шагом до ворот, потом до машины такси, в багажник которой отчим только что положил мою сумку.

— Спасибо… папа, — выдохнула я, когда водитель сел за руль черной приоры, и мы остались наедине.

Нервно поджимая губы, он строго посмотрел на меня, затем вдруг притянул, чтобы обнять. А когда наши глаза вновь встретились, серьезно предупредил:

— Не дай нам пожалеть об этом, Мариям. Я даю тебе ровно десять часов. Если ты не выйдешь на связь в течение этого времени, я лично из-под земли тебя достану и передам в руки мужа!

Я неловко кивнула, со всей ответственностью отнесшись к словам Заура. Только он стал еще более хмурым. Качнув головой, открыл заднюю дверь и пропустил меня в салон.

— Берегите себя! — попросила я, едва сдерживая слезы. — И маму…

Отчим едва заметно кивнул, все не решаясь закрыть дверь.

— Аллах с тобою, дочка, — пожелал он, в конце концов, прежде чем отпустить меня.

Приора тронулась, покатила по дороге припорошенной снегом, быстро набирая скорость. Я знала, что Заур стоит на том же месте и будет стоять, пока машина не скроется из виду, но не смела оборачиваться. Тяжело… Говорить и понимать, что ты действительно отрываешься от семьи — несравнимые вещи.

Дорога до заветного места встречи занимала где-то двадцать минут, но они пролетели как одна. Я застыла в состоянии прощания с родными и никак не могла выпутаться из этого. Реальность превратилась в густой сироп, полусон — серый и безвкусный. Я расплатилась с водителем, взяла сумку, которую чуть не забыла забрать, начала делать шаг за шагом к каменным ограждениям набережной, но продолжала утопать в своем сером сне.

Ветер гнал густые облака в небе, волновал пенное море и бил в лицо, швыряя пряди моих волос, выбившиеся из-под шелкового платка темно-коричневого цвета. Мы договорились встретиться у ступеней, которые спускались прямо в море. Это было наше место. Когда я еще училась в техникуме, который находился совсем недалеко отсюда. Четыре неразлучные подруги — мне казалось такая крепкая дружба навсегда! Но оказалось, что по-настоящему со мной дружила лишь одна…

— Мари-и-ишка! — внезапно услышала я женский крик через шум ветра.

Не успела толком обернуться, как меня снесло к ограждению от крепких объятий.

57

Мы никак не могли отпустить друг друга. Смеялись сквозь слезы, обжимались, жадно отмечали перемены во внешности. Мое сердце билось в ликовании, ведь Уля соскучилась по мне, так же сильно, как и я! Моя любимая подружка с очаровательными голубыми глазами, которая даже на каблучках едва доставала мне до плеча. Обожала ее простоту открытой русской души.

— Господи, ты так похорошела! — воскликнула она, оторвавшись от меня.

— Аллах, а ты… беременна! — ошарашенно выдала я, уставившись на живот Ули, который даже дутая куртка не могла скрыть.

Она звонко засмеялась.

— Глупенькая, ты разве ничего не заметила, когда я еще приходила к тебе в больницу? Третий триместр уже пошел.

Улыбаясь во весь рот, я растерянно мотнула головой. В последний раз мы виделись, когда я только вышла из комы и с трудом соображала. Уля навестила меня сначала с девочками, которые неловко топтались, избегая моего взгляда, хотя я совершенно их не узнала. Затем она приходила сама, но не находя контакта из-за амнезии, подруга скорее всего посчитала, что только смущает меня.

— Я так рада за тебя! — искренне произнесла я. — Ты уже знаешь кто?..

— Ага. Девочка у нас будет, — поделилась она довольно. — Ильяс конечно пригорюнился сначала, но я быстро привела его в чувство. А то завели моду — мальчиков им подавай! А кто рожать то будет этих мальчиков?

Завороженно глядя, как Уля поглаживает животик, я воодушевленно согласилась:

— Верно. Ох… мне так жаль, что я не была на вашей свадьбе!

— Так ты в коме лежала, — иронично напомнила она. — Тебе простительно, моя хорошая.

Мы обе прыснули от смеха, но затем неизбежно наступило грустное молчание, которое разбавлял шум порывистого ветра.

— Мне очень тебя не хватало… — произнесла Уляна, коснувшись моей руки. — И сейчас у нас так мало времени!

Я крепко сжала ее руки в ответ и попыталась утешить:

— Я надеюсь, что ты сможешь приезжать ко мне. Или когда-нибудь я смогу приезжать к вашей семье!

— Конечно, я буду стараться, — пообещала подруга. — Хотя мой дом теперь там, где мой муж, я не выдержку долго без родителей.

Ульяне очень повезло с мужем. Я знала, что многие его родственники были против этого брака. Но Ильяс проявил твердость, что бывает крайне редко в таких историях, и самое главное, его поддержала мать, которой Уля очень понравилась. Муж подруги уважал уклад мира, в котором она выросла, старался не душить строгостью кавказского менталитета, и Уля в свою очередь относилась с уважением к его миру. Однако при всем этом я не была уверена, что когда появится ребенок, Ильяс позволит жене часто ездить к родным. Московская область находилась слишком далеко…

Именно в этот столичный регион лежал мой путь. Именно туда я уже однажды должна была уехать.

— Ты рассказала Ильясу обо мне? — осторожно спросила я.

Подруга хмуро оглянулась и отрицательно качнула головой.

— Он знает, что я встречусь с какой-то подругой, но больше ничего. Иначе бы я тут не стояла, — призналась она, пожав плечами. — Сама понимаешь — я как главная соучастница могу привлечь к себе нежелательное внимание, заставлю его волноваться. Да и вообще… вмешиваться в чужие семьи — табу здесь.

Я тяжко вздохнула.

— Спасибо, что не отказала мне. Не прощу себе, если у тебя будут проблемы из-за меня…

— Ой, успокойся! — тут же осадила Уля. — Я сразу поняла, что ты не отступишь от своего решения. И что мне нужно было тебя в неизвестность отпустить?! Так я хотя бы буду спокойна за твою судьбу!

Ее аргументированные слова бальзамом легли на душу. Это действительно было меньшее из двух зол… Как же мне повезло с подругой. Что была та, на кого я могла положиться даже в такой щепетильной ситуации!

Уля единственная, кому я доверила свою тайну о прошлом браке еще до свадьбы с Адамом. И она единственная, кто пришла ко мне, когда в моей жизни наступила беда… После скандального разрыва, я и слышать не хотела о том, чтобы снова переезжать куда-то, убегать, прятаться. Мне просто стало наплевать, что обо мне думают люди, что говорят, как пальцами тычут на улицах. Но когда подруга, больше не в силах смотреть на мои мучения, предложила уехать из республики в город ее родителей, где я могла бы обрести шанс продолжать жизнь без оглядки, обрести надежду, в сердце поселились сомнения. Не ради себя, ради мамы и отчима, которые были вынуждены снова переживать мой позор.

Тогда я не решилась. Слишком ослабла, ни во что не верила, пребывала в глубокой депрессии. Но сейчас никаких отговорок быть не могло. Только с этим переездом я могла представить себе хоть какое-то будущее.

— Значит, меня твой папа повезет? — уточнила я.

— Да, смотри, он подъедет к остановке возле колонн. В пять часов как я и говорила. Мы придумали, будто его на работу срочно вызвали. Мама с сестрой не захотели уезжать раньше, но они без проблем потом уедут на поезде.

Чувство неловкости пробралось под кожу, и я стыдливо выдохнула:

— Как неудобно…

— Так не начинай! — возразила Уля. — Ты когда с моим папой познакомишься, все неудобства как рукой снимет! Он простой как три рубля и только рад уехать пораньше. Ему, знаешь, всегда некомфортно в доме сватов… Ради меня только и приезжает.

— А твоя тетя, она такая же? — спросила я с предостережением.

Подруга состроила гримасу и выдержала многозначительную паузу.

— Ну-у… не совсем. Теть Слава хорошая, но жестковатая и властная. Все-таки предприниматель. Но ты не бойся! — поспешила успокоить она. — Тетка готова тебя принять, тем более что обузой ты ей не станешь. Я тебе не говорила, но она только что открыла новое кафе и ей нужен технолог. Только из "своих" поняла?

Я удивленно раскрыла рот.

— И она возьмет меня?..

— Ага, — с улыбкой подтвердила Уля.

— Ох, правда?! Но я же… я же не доучилась!

— Я рассказала ей, что ты отличница и деликатно объяснила, почему тебе пришлось прервать учебу. Она обещала посмотреть, как ты справляешься, но за это я вообще не переживаю, — отмахнулась она. — Ты девочка ответственная, исполнительная. Ты ей обязательно понравишься! А тех, кто нравится моей тете, она держит под крылом. Будешь умничкой и теть Слава подсуетится, чтобы ты дополучила образование по профессии.

Я ушам своим поверить не могла и кинулась обнимать подругу.

— Спасибо-спасибо! Я даже не надеялась на такое!..

— Да, я решила сделать небольшой сюрприз, — призналась она. — Постаралась максимально подложить тебе подушку.

— Твоя помощь просто бесценна! — искренне произнесла я, отстраняясь от Ули. — Я никогда этого не забуду. И надеюсь не останусь в долгу…

С теплом глядя на меня, она ласково коснулась ладонью моего лица.

— Я же понимаю, какое тяжелое решение ты приняла, Мариш, — сочувственно подметила подруга. — Мне так хочется утешить тебя. Хоть чем-то! Не представляю, откуда у тебя столько воли. Ведь ты уходишь от любимого…

Она запнулась, а я взволнованно отвела взгляд. Прерывистый вздох сорвался с губ и Уля вдруг осторожно спросила:

— Адам ведь не причинил тебе зла?..

— Нет, что ты! — тут же уверила я. — Он достойный муж. И хороший человек… Именно поэтому не может отпустить меня.

Подруга задержала на мне напряженный взгляд. Я не стала рассказывать ей о причинах, по которым уезжала. Все было слишком сложно, и вряд ли она поняла бы. Поэтому только лишь намекнула.

— Ох, подружка… — тяжко произнесла Уля. — Почему же ты считаешь, себя недостойно его?

Я растерянно посмотрела на нее, совершенно не ожидая такого вопроса. Следом подруга удивила меня еще больше:

— Я знаю, ты думаешь, он тебя не простит никогда. Но простила ли ты себя? Возможно, именно поэтому не можешь позволить себе быть счастливой.

58

Сердце гулко забилось в груди. Внутри я яро запротестовала предположениям Ули, но снаружи… Язык к небу прилип, не позволяя мне что-то сказать. А подруга и не ждала ответа.

— В любом случае я всегда поддержу тебя! — участливо пообещала она. — Если ты что-то решила, значит, так считаешь нужным. Я доверяю тебе.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарила я.

В этот же момент в куртке Ульяны зазвонил телефон. Неуклюже вытащив его из глубокого кармана, она стянула губы в трубочку и приняла вызов.

— Алло-о-о? — игриво ответила подруга. — Ага, еще гуляю… Да тут в парке, долго объяснять. А… ты что уже освободился?.. Нет! Нет, меня не нужно забирать — я сама на машине. Скоро уже, Илюш… Нет, не холодно, ты чего выдумываешь? Да, я тепло оделась.

Она закатила глаза на причитания мужа, а я умиленно улыбнулась. Никогда бы не призналась, что немножечко позавидовала Уле в этот момент. Она уверенно стояла на ногах, была любима и любила, ждала маленькое чудо — просто целостная картинка счастья! А я… моя картина рассыпалась на осколки. Я как будто уже стояла на руинах, и мне предстояло много работы, чтобы начать все сначала.

— Ладно… Ладно, я еще чуть-чуть и все! Да не нужно ехать за мной, я приеду домой раньше тебя! Все, хватит фырчать… Я кладу трубку! Серьезно тебе говорю — потом не обижайся на меня. Хорошо… Хорошо, я поняла! Целую-целую.

Ульяна чмокнула в динамик и, сбросив звонок, досадно вздохнула.

— Черт… Мне придется ехать, Мариш.

— Да я уже поняла, — отозвалась я со спокойной улыбкой.

— Он просто с работы раньше освободился, как нарочно! Мне лучше быть дома к приходу мужа, чтобы не вызвать вопросов. Прости…

— Ничего, моя хорошая, — уверенно сказала я. — Не нужно из-за меня рисковать. Главное ведь, что мы увиделись!

Расстроенная подруга застыла в нерешительности, затем резко шагнула ко мне, чтобы крепко обнять.

— Мне так жаль… — глухо произнесла она.

Прикрыв глаза, я в ответ шепнула:

— Мне тоже.

— Слушай, там же есть кафе недалеко от остановки! — вспомнила Уля, оглянувшись на каменные колонны вдалеке, где виднелась красная крыша знакомого заведения. — Зайди, чай попей, ладно? Еще почти сорок минуть ждать — не стой на холоде.

Посмотрев в ту же сторону, я задумчиво нахмурилась и ответила:

— Конечно. Не волнуйся за меня.

— Блин, так не хочется оставлять тебя… — беспомощно выдохнула она, вцепившись в мои руки. — Звони мне, хорошо?!

— Обязательно, Улечка!

— У папы, если что твой номер есть. Ты как поедешь — дай мне знать!

— Хорошо, обещаю, — уверила я. И непреклонно поторопила подругу, хотя в груди застыла невыносимая тяжесть: — Ну все, иди! Тебе пора ведь.

— Да… да. Я буду скучать, Мариш!

Она снова обняла меня и, пряча слезы, зашагала прочь с тротуара, на котором я осталась стоять вместе с сумкой.

— Я тоже, — поймал мой шепот ветер и надеюсь, донес до Ули.

Подруга ни разу не обернулась и очень скоро скрылась из виду, а я устремила взгляд в сторону кафе. Идея погреться там манила, но я так и не поддалась ей… Вместо этого шагнула к красивому каменному ограждению, желая побыть с морем наедине. Попрощаться с набережной, которая в этом городе стала мне так дорога.

Ветер нещадно сталкивался с моим телом, пробирал холодом, но я продолжала упрямо стоять. Сжимала в кармане пальто старый телефон и все смотрела на горизонт, который становился пасмурным, делая бушующее море темным. На набережной все еще показывалось солнце из-за облаков — оно лучиками попадало на меня, даря ценные мгновения, которые я навсегда оставлю в памяти. Как и добрые события, случавшиеся здесь со мной.

Я начала подробно вспоминать их. Одно за другим, от первого до последнего, и легкая улыбка то и дело касалась моих губ. До тех пор пока я не вспомнила нашу первую встречу с ним…

В груди прошел спазм. Я вся напряглась, стараясь пережить внезапный поток эмоций, но не смогла. Мои плечи содрогнулись и с глаз начали слетать горячие слезы. Ветер подхватывал их, уносил куда-то далеко и я просила Аллаха, чтобы так же улетела моя боль!

Забери ее, прошу!.. Забери, Всевышний…

В конце концов, я перестала сдерживаться. Позади меня проходили люди, наверняка замечая, как я вздрагиваю, как отпускаю всхлипы, но это совсем не смущало меня. И уж точно не могло заставить успокоиться.

Эмоции долго не отступали, но постепенно я начала утихать. В какой-то момент обессиленно вздохнула и дрожащей рукой достала телефон. Осталось меньше пяти минут…

Сняв перчатки, я принялась судорожно вытирать ладонями мокрое лицо и глаза. Заставила себя делать глубокие вдохи, чтобы окончательно успокоиться. У меня еще будет время погоревать. Сейчас нужно настроиться на долгую дорогу.

Зацепив пальцами платок на шее, который из-за ветра сполз с волос, я неловко развязала его и расправила перед собой. Захватив поудобнее длинную шелковую ткань, только подняла ее над головой, как вдруг порыв ветра вырвал платок из моих рук.

Я резко оглянулась, устремив растерянный взгляд наверх, куда взмыла безвольная шелковая ткань. Уже через секунду она начала стремительно падать, и я поторопилась сойти с тротуара, но внезапно ловкая мужская рука поймала мой платок…

Застыв в то же мгновение, я широко раскрытыми глазами уставилась на мужа, который задумчиво сжал шелк в ладони. Его серое пальто было распахнуто, а грудная клетка вздымалась от частого дыхания, будто он долго бежал. Когда же Адам вскинул на меня взгляд, душа ушла в пятки и я наконец очнулась.

59

Слепо попятившись, я чуть не упала, споткнувшись о бордюр. Едва успела поймать рукой сумку, слетевшую с плеча, неловко вскочила на тротуар и принялась беспомощно оглядываться.

В голове забились мысли в поисках решения. Видя, что муж приближается, я больно ударилась поясницей о каменное ограждение и вдруг опустила глаза на свой багаж. Через панику пробилось трезвое осознание — мне при всем желании не убежать. Да и какой смысл?..

Ступив на тротуар, Адам замедлил шаг, не сводя с меня хмурого, напряженного взгляда. Он холодно мазнул по сумке, и тело начала пробивать неприятная мелкая дрожь.

Что я скажу?.. Насколько муж зол? Что он сделает со мной?..

Я осторожно покосилась на двух девушек, которые гуляли недалеко. Муж не станет проявлять эмоции на людях. Не должен…

Он уже подошел совсем близко, и я затравленно встретилась с черными глазами. В сердце прошла болезненная тоска. Красивый. Любимый. Опасный. Секунды его молчания показались мне бесконечными, страшными. Кровь стыла в жилах от пугающих мыслей.

— Я поймал твой платок, Мариям, — вдруг спокойно сообщил Адам, даже как-то устало, а я перестала дышать. Его губ коснулась улыбка, но взгляд отражал горечь. — Снова… Должно быть это моя судьба.

Внезапно он поднял руку и я вздрогнула. Муж всего лишь заправил мне прядку волос за ухо, но я так и подобралась всем телом.

— Здесь холодно, — серьезно сказал он, расправляя платок в руке.

В следующий момент шелковая ткань легла мне на голову — Адам спрятал мои волосы от ветра, сделав несложный фиксирующий хомут на шее. Когда же он отстранился, я несмело подняла глаза, чувствую подступающие слезы. Настороженность давила на нервы, не давала думать.

— К-как ты узнал, что я здесь?.. — сорвалось взволнованное с моих губ.

Вглядываясь в мое лицо, муж прищурился. Затем внезапно схватил мою руку и ладонью приложил к своей груди, заставляя почувствовать мощные удары сердца. Я невольно отшатнулась, лихорадочно попыталась отступить, но он крепко держал запястье.

— Я не знал, Мари, — сказал Адам стальным тоном. — Я перевернул почти весь гребаный город! Потом просто почувствовал… Веришь?! Я почувствовал, что ты здесь!

Закусив дрожащую губу до крови, я не сдержала всхлип, а он вдруг рывком притянул меня к себе.

— Иди ко мне… Глупенькая. — Обнимая меня все теснее, муж начала качаться со мной плачущей, как с маленькой. — Неужели ты действительно решила, что я не стану тебя искать? Как же ты могла написать мне такое?.. Разве я враг тебе…

Он говорил это без злобы, не поднимая тона, но с каждым словом сердце так и кровоточило виной, болью. В какой-то момент Адам резко отстранился и взял мое лицо в ладони.

— Ну, куда ты собралась? — спросил он голосом полным непонимания. — Зачем уезжаешь? Ответь, Мариям!

Я зажмурилась изо всех сил, чувствуя, рукой как вибрирует в кармане телефон. В сердце прошел скачок адреналина, приводящий меня в чувство.

Я заставила себя отойти от любимого и вытащила мобильный, чтобы он увидел.

— П-прости… — выдохнула, сотрясаясь всем телом. — Мне нужно идти. П-прямо сейчас… Я должна!

Лицо Адама стало грозным, а взгляд растерянным. Моя решительность сбила его с толку и наверняка причинила боль. Мне тоже было очень больно. Я уже едва соображала, столько боли сегодня перенесла! Но все равно попросила:

— От-п-пусти меня… Прошу, Адам!..

Он резко отвел взгляд, сжал зубы. Я понимала — ничто не мешало ему схватить меня прямо сейчас, перекинуть через плечо и силой вернуть домой. Но Адам не делала этого. Не смел подходить ко мне. Потому что, наконец, осознал — у нас действительно есть веские причины поменять свои судьбы.

Покачав головой, муж вдруг сурово посмотрел мне в глаза.

— Ты ведь сказала, что любишь меня, — внезапно напомнил он жестким тоном. — Так убеди, что это ложь и тогда… я позволю тебе уйти. Клянусь, не стану тебя останавливать!

Я пораженно выдохнула. Так просто. Но о чем он просил?! Смогу ли я ради нас отказаться от этих слов?..

По телу прошло оцепенение. Уставившись себе под ноги, я буквально ощутила, как онемел мой язык. Не могу… Не могу!

— Ты сказала, что любишь, — хрипло повторил Адам, подойдя вплотную. Я заметила, что его всего трясет и глаза начинают блестеть. — Это правда?! Скажи. Скажи, Мариям!

— ДА! — крикнула я надрывисто. — Именно поэтому я должна уйти, Адам… Пожалуйста… Пожалуйста, мне и так тяжело!

На эмоциях я толкнула его в грудь, не в силах вынести этой близости, но он даже не шелохнулся. Поймал руки и прижал к себе мою голову. Телефон во вспотевшей ладони все звонил и звонил, посылая разряды тока по нервным окончаниям. Муж тоже это слышал. Не представляю, как сдерживался, чтобы не вырвать его из моих рук и не разбить.

— Послушай меня, — прозвучал его звучный баритон над головой. — Послушай, я знаю, что ты делаешь! — Он поднял мое лицо за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты думаешь, что так освободишь меня. Хочешь о моем счастье позаботиться, но с чего ты взяла, что я стану счастливым? И спустя годы я буду искать тебя, думать о тебе, видеть тебя в других! Не уходи…

Его голос дрогнул, оборвался, и в мое сердце вонзилась игла. Уже в этот момент я поняла, что не уеду с этой набережной без него. Что вынесу все, но больше не заставлю Адама так просить меня о чем-то!

— Я привел тебя в свой дом, — продолжил он, грея меня взглядом, — не потому что дал обещание Аллаху — нет, и не потому что пожалел тебя. А потому что люблю… Я люблю тебя, Мариям!

Я громко всхлипнула, испытывая такое чувство… словно крылья внезапно расправились за моей спиной и сделали мощный взмах.

— Нужно было сказать раньше, я знаю, когда ты нуждалась в этом! Я не понимал… Но сейчас я все понимаю! И больше не стану молчать, — уверил муж твердым тоном. — Ты спросила, вижу ли я в тебе мать своих детей? Да я никого кроме тебя не вижу в этой роли, Мариям! Ты ведь не просто моя жена, ты — мой выбор! Аллах мне свидетель… Я все оставлю позади. Клянусь, я больше не позволю себе обидеть тебя недоверием или плохим отношением! Я верю всему, что ты мне рассказала. И если это означает прощение… значит, я простил. По-настоящему…

Телефон выпал из моей руки и стукнулся об асфальт. Я поймала губы Адама, чтобы горячо поцеловать его, вложила всю силу своей любви и чувств. И он страстно ответил мне. Мы словно остались одни в целом мире, ведь на людях такое открытое проявление чувств было недопустимо! Но невозможно было остановиться в этот момент, да простит нас Аллах… Невозможно.

Наконец найдя в себе силы оторваться от мужа, я прильнула к его груди и с великим облегчением произнесла:

— Спасибо.

Уже на следующий день я поняла, в какой командировке на самом деле был Адам. Случайно узнала. Когда мы с Айной, которую смогли оградить от переживаний из-за меня, на кухне готовили обед, она вдруг начала охать и причитать, сосредоточив внимание на новостях по телевизору. Я бы не придала этому значения, но вдруг услышала название своего родного города… Того самого, откуда мне пришлось с позором уехать.

Какого-то бедолагу привязали скотчем к столбу прямо в центре города. Его измазали лошадиным навозом, который зловонной кучей оставили под ногами. Этот скандальный инцидент прогремел на всю республику. Мужчину обнаружили утром, над его головой была прибита надпись, из-за которой проходящие люди и не решались развязывать грозно мычащего незнакомца.

«Я — ЛЖЕЦ И МЕРЗАВЕЦ. Я ЭТО ЗАСЛУЖИЛ»

Сердце подскочило к горлу, когда показали кадры освобождения мужчины полицией. С его рта сняли скотч, искаженное злобой и стыдом лицо высветилось всего на мгновение, перед цензурой, но я успела разглядеть… Поэтому выронила нож и громко ахнула.

— Не может быть…

Эпилог

Год спустя…

Странно, но я больше переживала не из-за предстоящей встречи с Амраном, приезд которого тем не менее был очень важен для меня сегодня, а из-за первого знакомства с ней. Хотя любимый уверял, что жена его старшего брата меня точно расположит, я ничего не могла с собой поделать. Все представляла, какая она, на какие темы мы будем разговаривать, понравятся ли ей подарки, которые я щепетильно выбирала для этого события. Алина ведь была матерью первого племянника Адама, которому только исполнилось пол годика. И я с благоговением относилась к этой роли. Поэтому немного боялась обиды невестки из-за того, что я не приехала к рождению маленького Салиха…

Наверняка Амран решил, что я просто струсила видеться с ним. В какой-то степени так и было, но ради племянника, я бы обязательно переступила свой страх! Просто так вышло, что именно в этот момент вовсю шли экзамены, которые мне необходимо было сдать, чтобы восстановиться в техникуме. Даже Адам, понимая всю серьезность ситуации, не стал давить на меня и согласился с тем, что мне лучше остаться.

В общем, сегодняшний день для меня начался рано — еще солнце не встало, а я уже была на ногах. Гости обещали приехать к обеду, и я хотела все довести до идеала к этому времени. Айна едва смогла усадить меня позавтракать. Только пригрозив, что мужу все расскажет, который уехал кое-что докупить, добилась своего. Но из-за скудного аппетита, я все равно поела очень мало. На месте не сиделось — столько дел еще нужно было переделать!

Когда наступил заветный час, и через ворота въехал незнакомый белый внедорожник, я вместе с Адамом вышла из дома встречать гостей. Солнышко приветливо заливало придомовую территорию — сегодняшней день выдался теплым, несмотря на то, что вчера был снег. И я надеялась грядущая встреча пройдет в таком же позитивном настроении.

Сердце заколотилось в груди, стоило увидеть Амрана. Он практически не изменился. Тот же суровый взгляд насыщенно синих глаз, который потеплел, когда мой муж подошел для приветствия, та же густая черная борода, делающая его вид еще более грозным и властность, ощутимая даже на расстоянии.

Адам был немного выше Амрана, но все равно, любой проходящий мимо, сразу бы понял, кто тут старше и важнее. Муж не стеснялся показать, как уважительно и трепетно относится к брату. Все это невольно передавалось и мне, хотя я понимала, что расположения Амрана, возможно, не добьюсь больше никогда.

— Здравствуйте, Амран Салихович! — вежливо поздоровалась я, наконец, решившись подойти.

Бегло окатив меня взглядом, он оправил ворот черного пальто и постно отозвался:

— Здравствуй.

— Мы так рады, что…

Я запнулась, потому что Амран развернулся и пошел к джипу, чтобы помочь выйти своей жене. В животе неприятно потянуло, даже тошнота подступила к горлу. Я растерянно посмотрела на мужа, который ободряюще сжал мою руку.

— Все хорошо, — тихо, но уверенно сказал он.

А потом я увидела ее… Миниатюрную девушку в белоснежном матовом платке, длинном платье кораллового цвета и короткой шубке. Держа детское кресло-люльку со спящим малышом, укрытым голубым одеялком, Амран подал жене руку, ответственно проследив, чтобы она успешно выбралась из высокого салона.

Как только наши глаза встретились, я поняла, что Адам был прав. Алина тут же лучезарно и слегка смущенно улыбнулась мне, нерешительно застыв возле мужа, который рядом с ней смотрелся просто медведем. А чем ближе невестка подходила, тем больше я отмечала, насколько она красива и какой добрый у нее взгляд.

— Здравствуйте! — поздоровалась с нами молоденькая жена Амрана.

— Привет невестка! — отозвался мой муж, улыбнувшись уголком губ. — Наконец-то брату удалось тебя накормить нормально, хоть щеки появились.

Не успела я растеряться, как Алина тихо хихикнула, а ее муж ловко дотянулся ладонью до затылка младшего брата.

— Эй! Это же комплимент…

— Комплименты это не твое, — буркнул Амран.

Продолжая широко улыбаться, Алина протянула мне руку и представилась:

— Привет, я — Алина. Наконец-то познакомились!

— Да, наконец-то! — яро поддержала я, сжав ее нежную ладонь. — Мне очень приятно познакомиться! Меня зовут Мариям.

— И мне приятно. — Она тронула предплечье мужа, чтобы тот поднес люльку. — А этой наш маленький Салих.

Наклонившись к спящему малышу, я чуть не запищала от умиления и восхищенно произнесла:

— Какой красивый мальчик! Мне так не терпелось увидеть его… Ну прямо ангелок!

— Это пока спит, — иронично поделилась Алина. — Вот скоро проснется и покажет, какого проказника мне Аллах послал!

Муж приобнял меня за плечи и всем сказал:

— Так, давайте… проходим в дом! Там теплее знакомиться.

------------------------------

Я согласно кивнула, посторонилась пропустить гостей, а Адам пошел придержать входную дверь. Его брат сразу прошагал мимо с люлькой, а вот Алина вдруг взяла меня под локоть и потянула идти вместе.

Уже в этот момент я так порадовалась, что она приехала. Без ее участия принимать старшего брата Адама мне наверняка было бы гораздо труднее!

Несмотря на то, что невестка считалась гостьей, она оставила сына с мужем и принялась во всем помогать мне на кухне. Ее общество стало для меня настоящим удовольствием. Алина оказалась чудесной помощницей — умелой, шустрой. А еще интересной собеседницей. Не только рассказывала, но и внимательно слушала. Я даже пожалела, что мы живем так далеко… Не думала, что когда-нибудь еще решусь на близкую дружбу с кем-то, кроме Ули, но жена Амрана пока казалась мне той, кому бы я могла довериться.

Девушка поделилась со мной, что мечтает стать учителем и что скоро продолжит обучение на педагогическом факультете. Ее голубые глаза буквально искрились, пока она говорила. Я увидела насколько это важно для Алины. Я прекрасно ее понимала, поэтому охотно открыла, что тоже учусь — на технолога и мечтаю, что однажды это пригодится в моем умении печь торты.

Айна не меньше меня оказалась очарована женой племянника. Воспитанная Алина проявляла уважение к старшему члену семьи даже в мелочах, и конечно это покоряло. Старушка в нашем окружении почувствовала себя королевой — не меньше. Мы с невесткой не давали ей вставать и больше всех уделяли внимания за столом, который готовился для гостей в зале еще со вчерашнего дня.

Приветственный обед выдался плотным. Мне так хотелось угодить гостям, что я не знала меры и даже Адам не смог меня придержать. В конце концов, многие блюда так и остались нетронутыми. Зато атмосфера за столом царила превосходная. Легкая, комфортная, дружественная — совсем не то, что я себе напредставляла. Хотя кое-какое напряжение внутри меня все же сохранялось… Поэтому я уделяла особое внимание не только Айне, но и старшему брату Адама: то блюда поднесу, то салфетки подам, то напиток долью. Правда, не совсем бескорыстно. Ведь мне нужно было не просто расположить старшего брата мужа, а сделать это именно сегодня.

Как бы то ни было, Амран упорно делал вид, что не замечает моих стараний. А я успешно делала вид, что не замечаю его равнодушия. До того момента, пока не принесла десерт, о котором не знала даже Алина.

Сама не понимала, почему ждала увидеть хоть капельку одобрения в глазах главного гостя. Но когда я переставляла с сервировочного столика на обеденный стол один роскошный тортик за другим, волнение захлестывало меня так, что тело пробивала мелкая дрожь. Всего их было пять: шоколадный, тирамису, чизкейк, сметанный и фруктовый с желе. Все тортики неповторимо оформлены, как в современных кулинарных журналах. Я очень старалась…

— Твоя жена хочет, чтобы мы на стульях остались ночевать? — заметил Амран с налетом иронии, покосившись на брата.

Поставив на стол башенку из блюдец, я тихо прыснула и так как Айна уже ушла отдыхать, в первую очередь вежливо спросила оставшегося старшего гостя:

— Какой вам отрезать попробовать?

Глянув на меня из-под бровей, Амран не успел что-либо ответить, потому что мой муж опередил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что это не магазинные?

— В смысле? — с ленивым любопытством отозвался его старший брат.

— В прямом, — довольно ответил Адам. — Их сделала Мари.

То ли с интересом то ли с недоверием, муж Алины сосредоточил на мне свои синие глаза, а сама она, не давая упрямому Салиху сползти с дивана, громко ахнула.

— Ого, правда?! — воскликнула невестка, удивленно улыбаясь. — Мариям, какая ты умничка! Это же… просто шедевры!

Раскрасневшись точно школьница, я стеснительно встретилась с ней взглядом и поблагодарила:

— Спасибо…

— Буквально на днях такие же торты были представлены на презентации, — вдруг сообщил Адам брату, чем еще больше меня смутил. Я планировала рассказать все немного аккуратнее и… попозже.

— Что за презентация? — непонимающе спросил тот.

— Новой кондитерской, — воодушевленно ответил муж, с улыбкой глянув на меня. — В основном на кафе метим. Так что возможно у моей умницы очень скоро будет свое дело!

— Ох, как это чудесно! — пропела радостная Алина. Она даже поднялась с сыном, чтобы обнять меня. — Поздравляю!

— Спасибо большое!.. Хотя еще рано поздравлять…

— Не скромничай, — серьезно сказала невестка. — Тебя ждет успех, тут даже говорить нечего!

— Мариям, отрежь Амрану этот белый, — попросил Адам, указав на чизкейк. — Я бы с него начал…

— Конечно! — с готовностью отозвалась я.

Однако Амран вдруг непреклонно остановил меня.

— Не нужно. Я наелся и к тому же не люблю сладкое. Но твоя жена молодец. Надеюсь, у нее все получится.

Адам неодобрительно цыкнула, а я так и зависла с ножом, чувствуя, как ползут по коже неприятные мурашки.

Он даже не мог обратиться, ко мне лично. Только через мужа.

— Ну и зря. Мари, положи тогда мне! — попросил Адам и меня немного утешило, что он действительно с аппетитом смотрел на мой чизкейк. Он ему еще на презентации понравился.

Алина попросила фруктовый тортик, а себе я ничего не отрезала. Все равно бы и кусочка не съела. Упрямый ком встал в горле, не давая даже говорить. В последнее время мне стало тяжело контролировать эмоции, поэтому, как только я разлила всем чай, выдумала, что заварник почти пустой, чтобы скорее ретироваться на кухню.

Оказавшись за пределами зала, я, наконец, перестала выжимать из себя вежливую улыбку и позволила прерывистому дыханию спокойно выходить из легких. И вроде понимала — ничего такого не произошло, чего ты не ожидала, а все равно обида слезами собиралась в глазах.

Оказавшись за делом на кухне, я начала быстро успокаиваться. Кризис прошел, и случившееся все меньше казалось мне чем-то…

Внезапные шаги, заставили меня резко оглянуться. Хорошо, что я успела вытереть слезы, потому что совсем не была готова столкнуться с Амраном, который почему-то пришел на кухню.

— Амран Салихович, я сейчас уже иду, — предупредила я. — Или… вы что-то хотели?..

Он так пристально вглядывался в мое лицо, что я в смятении отвела взгляд. А затем внезапно спросил сдержанным тоном:

— Я тебя расстроил?

— Что?.. — растерянно отозвалась я. И тут же поспешила возразить. — Нет, что вы…

— Я действительно не люблю сладкое, Мариям, — сообщил Амран, игнорируя мои слова. — В любом случае мне не нужно угождать. И… ждать от меня тоже чего-то не стоит.

Пребывая в смятении, я опустила глаза. Он сразу расставил все точки над i и я решила, что мне тоже стоит быть откровенной.

— Хорошо, — согласилась спокойным голосом. — Я признаюсь… что надеялась.

— Я не виноват, что не оправдал твоих ожиданий, — тут же возразил брат Адама.

— Да, но… я ведь не для себя стараюсь, Амран! — призналась я без церемоний. — А для него… Адам никогда не покажет, но ему очень тяжело видеть ваше отношение.

Возникла напряженная пауза. Кажется, мне все же удалось достучаться до непреклонного сердца.

— Есть еще кое-что, — выдохнула я, в конце концов. — Я очень ждала вашего приезда. И не только потому, что хотела наладить отношения.

Амран внимательно слушал, и как ни странно это заставляло нервничать сильнее.

— У Адама ведь нет отца, — осторожно напомнила я. — Поэтому я рассчитывала, что вы как старший близкий в семье… узнаете первым.

— О чем? — нетерпеливо спросил он.

Сделав вдох, я негромко сообщила:

— Я беременна.

Слезы застелили пеленой глаза. Ох уж эти гормоны… Пришлось хорошо постараться, чтобы совсем не разреветься тут. Мы ведь с Адамом не ставили цель или сроки, хотя и не предохранялись. Поэтому момент был сверх волнительным. Когда я поняла, что беременна, оказалась просто на седьмом небе от счастья! И очень переживала теперь, что такая реакция будет только у меня…

— Он не знает? — серьезно спросил Амран.

Я отрицательно мотнула головой, и позволила себе улыбнуться. Показалось, что его голос смягчился, но я не спешила обольщаться. Даже затаилась невольно, когда брат Адама вдруг подошел ближе.

— Тебе не нужно смотреть на меня и ждать каких-то одобрений, — сообщил он. — Адам — твой муж, а ты — его жена, Аллах был вам свидетель и ничто этого не изменит, поняла?

Завороженная мудростью Амрана, я послушно ответила:

— Поняла.

Он в свою очередь задумчиво кивнул, затем неожиданно шагнул ко мне, взял за плечи и по-отечески поцеловал в лоб.

— Поздравляю, — пожелала брат Адама с теплом в глазах. — Слава всевышнему за то, что благословил тебя…

— Не понял? — внезапно раздалось со стороны дверь. Резко повернув голову, я уставилась на мрачного мужа, застывшего в дверях. — Что здесь происходит?

В отличие от меня, Амран отреагировал спокойно. Без спешки отпустил мои плечи и направился к брату, подхватив по дороге одеяльце Салиха, которое забыли на одном из кухонных стульев.

— Держи. — Старший родственник без лишних объяснений всучил голубой сверток моему мужу и хлопнул его по плечу. — Скоро тебе это понадобиться.

Ситуация вдруг показалась мне настолько забавной, что как бы я не старалась зажевать губы, улыбка вышла наружу. Под недоуменным взглядом Адама, его брат удалился с кухни, и все внимание теперь было приковано ко мне.

— Ты чего улыбаешься? — спросил муж, начиная приближаться. — Вы о чем тут шушукались и вообще… почему мой брат стоял так близко к тебе?!

— Потому что я сказала ему кое-что важное, — ответила я, продолжая бессовестно улыбаться на ревность любимого.

Адам разъяренно отбросил одеяло на тот же стул и впился в меня взглядом.

— Да что ты? Не поделишься?!

— У нас будет ребенок, Адам, — поспешила унять я своего мужчину, а то еще наговорит лишнего.

С его лица и правда мгновенно слетела грозная маска.

— Что? — растерянно спросил он. — Ты… ты уверена?!

Я закусила губу и кивнула. А муж увел напряженный взгляд в пространство. Еще так застыл, будто его кнопочкой отключили.

— Так, — выдал он, вдруг очнувшись. — Так, завтра же поедем к врачу!

Я хихикнула и поинтересовалась у любимого:

— Зачем?

— Как это зачем?.. — серьезно выдал муж, не понимая моего веселья. — УЗИ там сделать всякое, кровь сдать — ты что, сама не знаешь?! И это… никаких больше прогулок по морозу на набережной, ясно тебе?

— Адам, да ты что?.. Я же не хрустальная ваза!

— Не спорь со мной, — отрезал он, нарочно понизив голос. — Я глаз с тебя теперь не спущу!

Я звонко засмеялась. Никогда бы не подумала, что что-то может заставить моего гордого мужа превратится в наседку. Клянусь, он меня поразил!

— Ай, иди сюда! — Адам закатил глаза, подхватил меня под попу и закружил по кухне.

На глаза снова набежали слезы. Но это теперь уже от счастья…

Content

От любви

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

Эпилог