Его ошибка

Глава 1. ЯР

Я в бешенстве. Какого хера она трубку не берет? Нарочно выбивает!

Практически ложусь на дверной звонок наших давнишних соседей в надежде что жена Кравца ещё не съехала.

Дверь нерешительно отворяется, и я вынужден опустить глаза на уровень ниже, потому что на пороге возникает «метр с кепкой» в растянутой футболке:

— Я-ярослав Сергеевич?.. — мямлит пухлыми губками и смотрит на меня такими глазами, будто призрака увидала.

Щурясь, приглядываюсь к девчонке, предпринимая попытку понять откуда она меня знает. Но быстро забиваю на это дело:

— Из взрослых есть кто дома? — требую нетерпеливо.

Теряется на секунду. Вздергивает подбородок:

— Я уже взрослая, — гордо.

Усмехаюсь:

— Ну как же, небось вчера восемнадцать исполнилось…

— Вообще-то мне скоро девятнадцать!

— И как скоро? — фыркаю, потешаясь над пигалицей.

— Через полгода, — выпаливает и тут же прикусывает обветренную губку. — А вы зачем пришли? — наконец доходит до неё спросить.

— Инструменты нужны срочно. Есть монтировка или ломик?

Скрывается в глубине коридора. Придерживаю дверь, и следую за ней, сильно сомневаясь, что эта малышня способна отличить монтировку от отвертки.

Подтягивает стул и влезает на него, открывая дверцы антресоли над аркой. А я от неожиданности подзалипаю на округлых бёдрах, что оказались вдруг почти на уровне моих глаз. Стройные ножки.

Привстает на цыпочки, отчего футболка натягивается на упругой попке, обнажая краешек хлопковых трусиков-шортиков с принтом из мелких пингвинов.

— И правда… взрослая, — ухмыляюсь я, отдёргивая себя от созерцания девичьих округлостей.

— Ой, — слышу прежде, чем мне по голове прилетает чем-то тяжелым, едва не вынуждая меня осесть. — Простите! Вы так тихо вошли… Я думала за дверью подождёте, — оправдывается девочка и обхватив меня миниатюрными ладошками за голову, склоняется дабы изучить нанесённое увечье.

Ворот ее футболки оттягивается, и я едва слюни не пускаю от вида покачивающейся перед глазами девичьей груди. Налитая такая. Спелая. А пахнет от неё какой-то детской жвачкой, типа баблгам.

Мля… Ещё этого мне не хватало!

— Это ты чем меня так? — шиплю я, потирая темечко.

Очевидно кармой! А вот нехер потому что, Ярый, на малолеток заглядываться.

— Монтировкой же, — бормочет покаянно, не отпуская мою голову.

Значит все же шарит в инструментах. Удивила. С виду ведь принцесса бестолковая.

Девочка дрожащими пальчиками перебирает мою густую шевелюру, очевидно в поисках крови:

— Тяжёлая она, вот и чуть соскочила. Я же не знала, что вы войдёте без приглашения! — ворчит наставительно.

Стыдно ей видать, вот и старается ответственность за содеянное разделить.

А мне на мгновение почему-то кажется, что оно того стоило, — по голове схлопотать, —чтобы вот так кто-то поволновался обо мне. Забыл я уже подобное чувство.

— Очень больно, да? — едва не плача выдавливает девочка. А я не могу перестать на неё пялится.

Может у меня сотряс от ее душевного приема?

Ощущения какие-то странные. Хочу, чтобы она продолжала свои неторопливые поглаживания по моим волосам, только горизонтальную плоскость принять бы. Мне. Голову ей на голые коленки сложить, чтобы она остаток ночи это продолжать могла.

И лизнуть островок бледной незагоревшей кожи на ее груди… И ротик ее сладкий попробовать…

Ух, Ярый, твои желания тянут уж если не на срок, то как минимум на нехилую головную боль.

Отвожу наконец взгляд от молочной груди и прихватив девочку за талию стягиваю со стула, дабы она уже перестала вырабатывать во мне тонны тестостерона.

Ставлю на пол. Взгляд на пигалицу сверху вниз немного отрезвляет. С такого ракурса ей хочется разве что по жопе дать, за то, что двери всяким мужикам в таком виде открывает!

Однако руки все еще отлепить от стройной талии не могу. Пахнет от неё охеренно. Уже даже не лизнуть… сожрать хочу! Кажется, уже и ракурс не помогает.

Огромные глазища наивно распахнуты. Не догадывается девочка, какого зверя в дом впустила:

— Еще раз вот так дверь среди ночи откроешь, и тебя оприходует прямо у порога какой-нибудь злой дядька типа меня. Поняла?

Шумно сглатывает:

— Да кто бы такое стал делать… — мямлит шокированным шепотом. — У нас тут все свои…

— Поверь, на такое сочное тело быстро найдётся мудачье. Даже среди своих, — говорю нарочито грубо, чтобы напугать.

Однако лазурные глаза будто поплыли под моим взглядом. Блестят как от лихорадки. Бледные щёки раскраснелись, и зубки снова поймали нижнюю губу.

Это ещё что такое?

Хищно щурюсь от ощущения, что нихрена я ее не напугал:

— Никаких ванильных глупостей, — одергиваю ее, чувствуя, что девичья фантазия сглаживает мой посыл, превращая угрозу в комплимент. — Жестко. Так, что ты потом неделю ходить не сможешь, если вообще выживешь. И в такие места, о которых ты даже думать стеснялась, — сдавленно хриплю я.

Да, именно так я люблю, жестко, бесцеремонно… Что совершенно не подходит неопытным малышкам вроде неё.

Однако наблюдаю как она будто в предвкушении облизывает губку.

Понимаю, что куколка мне попалась непростая, потому усиливаю натиск, проводя по ее влажным створкам большим пальцем:

— Твоим ротиком ещё бы леденцы сосать. Но будешь непослушной девочкой — распнут тебя прямо тут на полу и затолкают в рот такой чупа-чупс… чтобы в самое горло, потихоньку растягивая…

— Ярослав Сергеевич… — выдыхает.

У меня от этого ее «Ярослав Сергеевич» в паху сводит.

А она дрожит. Ну может хоть теперь от страха?

Заглядываю в голубые глаза и наконец понимаю, что это за чувства у неё странные плещутся в синих омутах. Передо мной, собственной персоной — влюблённая дурочка.

Ещё этого мне не хватало. Оказывается, по соседствуют с бабулей проживает моя фанатка?

Вот черт, я же совсем забыл! Оставляю девчонку и схватив монтировку решительно направляюсь к соседней двери.

— Зачем вы дверь ломаете? — повисает на моей руке малышка.

— Я ей весь день дозвониться не могу, и дверь не открывает… — отзываюсь натужно, стряхивая с себя мелочь, и принимаясь орудовать монтировкой.

— Так у неё звонок сломался! Но ломать-то зачем?! — возмущённо.

Торможу и оборачиваюсь к девушке:

— Ты ее сегодня видела?

Кивает.

— А чего она тогда трубку не берет?

— Так обиделась, что заезжаете редко. Как с последней своей затяжной командировки вернулись, так и дай бог раз в год навестите. Сказала, ультиматум, — гордо складывает руки на груди, будто вполне разделяет закидоны моей бабули.

— Вот оно что, — хмыкаю я.

Стучу в массивную дверь. Да такую я плотную поставил, что боюсь и не услышит, если спит.

Ультиматум, значит. Теперь спокойней стало. Это вполне в характере моей ба.

Ну не люблю я ее квартиру, что поделать. Там у меня остались самые больные и беспомощные воспоминания.

Как пацаном был, когда родителей потерял и вместе с младшим братом к ней переехал. Как жрать нечего было. Потому и пошёл к Кравцу, он уже тогда смотрящим по району был. Взял меня в банду из жалости. В итоге я и его, и других старшеков перерасти умудрился. Так уж сильно жрать хотелось, походу.

От Веры Петровны конечно всегда скрывал, чем по молодости лет промышлял. Ей говорил — на стройках подрабатываю. Но она верняк всегда о чём-то догадывалась. Слишком уж она у нас прозорливая и внимательная.

Вот видать совесть меня из-за неё заела, потому что поднявшись открыл-таки свою строительную компанию. Как алиби для ба. Потихоньку и всех своих бандитов перепрофилировал. Не полностью, конечно. Навыки из прошлой жизни так сказать не пропьёшь, да и в нашем деле бывших не бывает. По сей день аукается…

Из тяжелых мыслей меня выдёргивают тонкие пальчики, мелькнувшие перед лицом с колечком ключей.

— Весь подъезд на уши поднимете. Спит же наверно, — пожимает плечами девочка, — только ключи потом верните, тут и мои тоже, — и оставляет меня наедине с дверью.

Бросаю задумчивый взгляд на закрывшуюся за девушкой дверь. Хороша, все-таки. Чуть бы постарше, и я бы ее себе забрал. По моему дому рассекала бы в своей майке растянутой. А лучше в моей. У меня жилы тянет от желания углубить знакомство с этой мелочью.

Так, стоп! Ещё не хватало! Уже раз обжегся — не стоит опять на те же грабли.

Не успеваю вставить ключ в замок, как дверь в квартиру ба сама распахивается.

— И кто у нас тут шкребется среди ночи? — ворчит при виде меня. — Как-никак блудный сын?

— И тебе привет, опытная интриганка, — рокочу я, злясь, что заставляет меня волноваться. — Ты своего добилась: вот он я — собственной персоной!

— Так вы ж не удосужитесь, бесстыжие, старушку навестить, пока помирать не начну! — ворчит, и жестом приглашает меня в квартиру.

— Вера Петровна, я ведь работаю, а не херней маюсь, — следую за ней по коридору.

— Совести хватает выражаться при старухе, которая тебя воспитала?

— Вот только к ночи как освободился, приехал, — игнорирую замечание, но базар начинаю фильтровать. — Оно тебе надо — ночные посиделки? Да и мне спать охота хоть иногда, — повышаю голос, потому что ба свернула в свою комнату, очевидно, чтобы халат накинуть.

Торможу в кухне, невольно по сторонам оглядываясь. Тут все так же, как и двадцать лет назад. Ни в какую на нормальный ремонт не соглашается, диктаторша. Память, видите ли! Благо хоть уговорил окна и двери поменять, да технику на не такую допотопную, — и на том спасибо. И-то, уж какими трудами мне давалась каждая отвоёванная единица техники, про ремонт вообще молчу. Как сапожник без сапог, ей богу! У меня строительная компания со штатом под тыщу человек, а я тут ей раз в пару лет и исключительно с ее одобрения собственноручно старенькие обои переклеиваю.

— Ты работаешь, а братец твой бездельник где шастает? — едва появившись на пороге продолжает свой допрос Вера Петровна. — Хоть бы уже остепенились оба!

— Кстати об этом. Соседка у тебя — загляденье. Откуда такая красота? — срывается вопрос, прежде чем успеваю его оценить. — Кравцы квартиру продали?

— Да как же продали? Загляденье, как ты выразился, это ж Олесенька.

— Какая еще?.. — хмурюсь.

— Так дочка же Кравцовых. Неужто не помнишь? Ты вроде с ее отцом — Толиком дружил, он тебя ещё на стройку пристроил. А, да и когда ж у нас соседи снизу горели, ты ж девчушку спас из огня. Забыл?

— Такое забудешь, — в некоторой растерянности от услышанного бормочу я, и устало опускаюсь на стул.

В воспоминания как ржавый нож врезается не только ребёнок в саже, но и разбитые коленки, и слёзы ручьём у подъезда из-за упавшего мороженного. Точно. Я же эту малявку на руках носил. Такая плакса была. Олеся…

Вот же, западло! А я ведь и правда за малым девчонку чуть в коридоре не оприходовал! А она оказывается дочь давнего кореша. Ещё и двенадцать лет между нами!

С трудом сдерживаюсь от жеста «рука-лицо», а внутри так свербит неприятно, будто мне и без бабушкиных откровений было непонятно, что девочка эта юная явно не для меня. Позорище, Яр! Как низко ты пал, если на малолеток заглядываться начал.

— Одна осталась красота наша, — продолжает бабушка, благо, не оценив моих терзаний. — Толик уже сколько лет как пропал. А Нина запила с того. И вот с полгода как померла от белой горячки. Благо хоть дочку до восемнадцати дорастила, чтобы ее в приют не забрали…

Толику я многим был обязан. Он не раз меня прикрывал перед старшеками, когда я по неопытности косячил. Потом правда разошлись наши дорожки. И я даже предпринял попытку его найти, когда узнал, что он пропал. В наших кругах ходили слухи, что Толик дорогу перешёл кому не надо, вот его и прикопали в карьере.

— А ты чего интересуешься? Никак балбеса нашего женить решил? — уточняет бабушка, видимо волнуясь, чтобы я сам, матёрый волк на девчонку глаз не положил.

— Да давно решил, — без особого энтузиазма. — Может хоть так со своими гулянками покончит.

Да только не на Олесе. Почему-то как представлю нашего раздолбая с этой наивной простотой — аж скулы сводит.

— Я ему еще пару лет назад пригрозила, что пока не остепенится не получит моего наследства. Так он мне начал два раза в год, как по расписанию, шалав всяких таскать. Решил, что если я старая, так ещё и слепая: не отличу достойную невесту от простигоспади… А ты-то? Ещё не надумал снова жениться?

Качаю головой. А старушка, тактично съехав с темы, принимается снова поминать моего брата на чем свет стоит. И я невольно отключаюсь под ее мерное ворчание, переносясь сознаниям в соседнюю квартиру.

ЛЕСЯ:

Это правда был он? Только что в моей квартире? Ярослав…

Откидываю голову на дверь. Подтягиваю ворот футболки убеждаясь, что я буквально вся пропахла его мужским терпким запахом. Внизу живота до сих пор сводит, от его грязных словечек.

Значит, по его мнению, у меня сочное тело? И…

Боже! Я же вела себя как полная дура! Что он должен обо мне подумать?! Он и не помнит меня скорее всего, а если и помнит, то… ой, лучше не надо. Сопливая девчонка в дырявых колготках. А тут чуть ли не набросилась на него, ещё и по голове огрела!

С отчаянным стоном прячу лицо в ладони и стекаю по двери.

Это ж была встреча мечты, и я ее с фееричным терском провалила!

Дело в том, что Ярослав Сергеевич Волков главный герой всех моих девичьих грёз. Он стал моим рыцарем ещё когда купил мне целых два мороженых взамен того, что плавилось на асфальте под сопровождение «симфонического оркестра имени Олеси Кравцовой», то бишь мой вой, слышный на весь квартал. Второе мороженное правда он в итоге сам же и съел, побоявшись, что у меня ангина начнётся. Однако такой уровень защищенности, который я испытываю, оказавшись рядом с ним, я больше ни с кем в жизни не ощущала.

Пришёл, вытер мне слёзы, определил проблему и отправился в ларёк за новой порцией мороженного. Я же, естественно поплелась за ним, ровно так, как учила мама — не ходить с незнакомцами, которые тебе что-то предлагают. Он ведь и не предлагал, только короткое «Ща исправим!» — обнадеживало огорченную трехлетку. Да и не такой уж незнакомец к слову. Ему тогда было лет пятнадцать, и он уже как пару лет отирался с моим папой. Часто зависали у нас на кухне, с другими папиными «друзьями», обсуждая «дело».

Мама всегда мне велела обращаться к папиным коллегам ни как иначе, как по имени отчеству. Так и получилось Ярослав Сергеевич с мороженным — мое первое в жизни воспоминание.

Уже направляясь в первый класс, я знала, что они занимаются чем-то, о чем нельзя рассказывать в школе, и отлично умела хранить секреты.

Ещё чуть старше, я поняла, что эти тайны из разряда нехороших дел, и это немного пошатнуло мою детскую беззаботную влюбленность.

Они были бандитами. Поэтому нас с мамой не слишком удивило, что папа однажды просто не вернулся домой. Не удивило, но подкосило изрядно. Возненавидели мы их промысел. Она запила, а я… чуть не умерла, когда в квартире под нами в ходе очередных криминальных разборок, начался пожар. И опять он пришёл…

Вздрагиваю, когда в дверь снова настойчиво звонят, и вскакиваю на ноги, даже не сомневаясь, кто может быть столь бесцеремонным среди ночи. Не задумываясь распахиваю дверь и жадно впитываю взглядом черты грубого мужского лица. Блин, кажется он с каждым годом становится все притягательней.

— Я тебе что сказал, малявка?! — тихий рокот забирается под футболку, вынуждая меня вспотеть от жара, которым меня обдают чёрные глаза. — Ещё раз так дверь откроешь, дам по жопе!

Чертовы мурашки. Я понимаю, что он вовсе не тот смысл вкладывает в свои слова, но ничего с собой поделать не могу. Его угрозы слышаться мне весьма привлекательными, особенно когда его взгляд будто случайно сползает к моим бёдрам, словно оценивая масштабы площади для наказания. Невольно свожу ноги, почти физически ощущая его внимание на коже.

— Номер свой продиктуй, — требует, отводя от меня взгляд. Устало потирает переносицу.

Даже не задумываясь, зачем ему мой номер, диктую цифры, вцепляясь пальцами в дверь, чтобы не так заметно было что я вся дрожу. Однако получается ещё хуже, потому что теперь со мной пошатывается и дверь.

Не отрывая глаз от экрана последнего айфона, Ярый подпирает тяжелым ботинком дверь, будто невзначай помогая мне стоять ровно:

— Если снова не смогу ей дозвониться — позвоню тебе, — поднимает на меня взгляд, и я слышу, как в комнате начинает звонить мой мобильник. — Номер мой запишешь. Если что случится — звони сама.

— У кого случится? — глупо спрашиваю я.

Он вдруг подаётся вперёд, и внезапно поднимает мою майку до самого пупка, обнажая мои дурацкие трусы с пингвинами и… шрам от ожога.

Хмурится, будто недоволен увиденным. И я недовольна. Значит все же вспомнил меня… Или баб Вера напомнила. Теперь он меня точно всерьез не воспримет.

— Значит ты — дочка Кравца, — констатирует он. Тяжелый вздох, взгляд в пол.

Отшатываюсь, выдирая из больших рук край своей майки. Его взгляд неторопливо скользнув по груди, возвращается к моим глазам:

— Иди спать, малявка. Вон, замёрзла уже.

— Ничего я не замёрзла... — осекаюсь, осознавая, с чего он так решил.

О, блин!

Нервно складываю руки на груди, и отшатываюсь от двери. Он ловит ее, не позволяя закрыться.

Вижу, как костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает ручку сильнее необходимого:

— Ты «Красную шапочку» давно последний раз читала?

Киваю, и гордо вздергиваю подбородок.

Да за кого он меня принимает? Думает, что я все ещё сказки читаю?

— Представим, что у нас в наличии имеется один хороший волк, который готов прийти на помощь и бабушке, и внучке. Только провоцировать его не надо, ладно? — не говорит — рычит. А чего я такого сделала?! — Если тебя сожрет волк, уже ни один охотник не поможет. Поняла?

Киваю, и все же решаюсь ляпнуть очередную глупость:

— Значит Красной шапочке тоже можно звать на помощь, если с ней что-то случится?

Он усмехается как-то хищно:

— Только если ее соберётся сожрать кто-то кроме волка, — хрипло проговаривает он, и закрывает между нами дверь.

Значит он все ещё готов прийти, чтобы снова меня защитить?

АВТОРЫ:

С новиночкой и добро пожаловать!

Приветственные бонусы от авторов для первых читателей:

cWRk4eP5 - от Алисы на Глеба и Анечку;

XaE6cMQ0 - от Саши на Костика и Леру.

Рекомендуем читать историю в процессе, чтобы не пропустить и другие бонусы от авторов!

Сегодня выйдет еще одна прода, следите за обновлениями!

Если вам нравится история ставьте лайки, пишите отзывы и подписывайтесь на авторов! Для нас это несказанно важно!

Ваши Алиса Лиман и Саша Ким!

Глава 2. ЯР

Стискиваю кулаки, когда среди ночи на телефоне высвечивается невинное «Красная шапочка».

Мля… Я целые две недели ждал, что она найдёт повод позвонить. Как пацан представлял себе, как отошью ее, чтобы не повадно было к серым волкам больше соваться. Но эта глупая мелочь все не звонила, и я уж решил, что девочка и без моей грубости все поняла. А теперь я уже и не припомню всех заготовленных лекций для проучения невинных девиц. Да и почему отшить хотел — тоже если честно…

Просто хочу услышать ее голос до ломки в теле:

— Да! — немного несдержанно рявкаю в трубку.

Меня бесит, что я хочу то, что нельзя. И контролировать это походу не очень-то получается.

— Ярослав Сергеевич, тут бабушка…

Ее напуганный шёпот отрезвляет:

— Что с ней?!

— Плохо ей. Скорую отказывается. Я решила вам позвонить…

— Быстро в скорую звони. Ей скажешь, что я вызвал. Скоро буду!

Врываюсь в квартиру ба, и торможу, обнаружив в проеме, ведущем в спальню Веры Петровны, это чудо в растянутой майке. Стоит, нервно кусая ногти. Судя по звукам из комнаты, наблюдает за работой фельдшера со скорой.

Подхожу вплотную, буквально поглощая каждой клеточкой кожи тепло ее манкого тела. Как бы невзначай, накрываю ладонью ее бедро. Вздрагивает, и поднимает взгляд, который тут же начинает плавиться при виде меня:

— Ярослав Сергеевич, — от того, как она мучительно выдыхает мое имя, у меня мозги начинают закипать.

Ждала, маленькая…

Ну что, Ярый? Где там твои речи заготовленные? Чего же не отшиваешь девочку?

Да потому что и сам ждал нашей очередной случайной встречи!

Кажется, это были самые долгие две недели в моей жизни. Хочется коснуться губами ее лба, так по-свойски, успокаивая, что я рядом. А потом стиснуть в объятиях, присвоить, жестко так, как я люблю. Да только…

— Ярослав, ты пришёл? — слабо говорит ба, явно намереваясь одернуть меня от невинной «красной шапочки».

— Да, бабуль. Как ты себя чувствуешь?

— О, вот и родственник пожаловал, — реагирует на мое появление фельдшер. — Вера Петровна отказывается от госпитализации, может вы повлияете?

— А чего тут влиять? — резко отзываюсь, бросив на ба неодобрительный взгляд. — Надо-так надо!

— Не хочу, Ярослав! Помирать, так на родной постели!

— Рано помирать, баб Вер, — влезает Олеся. — У вас всего-то гастрит обострился. Подлечат, и домой отправят — еще столько же проживете. А так только промучитесь несколько дней, и все равно ж потом сдадитесь. В прошлый раз так и было!

Бабушка смотрит на неё испытующе, затем переводит взгляд на меня:

— Ну знаете ли… — фыркает, поднимаясь на ноги, будто у неё вовсе и ничего не болит. — Объединились против меня значит! Доктор, пойдёмте же, не будем задерживать карету!

— Ба, я провожу…

— Не сметь! — приказным тоном. — Я ещё не настолько беспомощна.

Кто бы спорил. Мою бабулю можно было бы с собой на стрелки брать, врагов пугать. Уж эта бодрая старушка не только спину прикроет, но и всех недоброжелателей выпорет, и меня заодно, чтобы неповадно было в неприятности ввязываться.

Я все же провожаю упрямую старушку к машине скорой, и помогаю расположиться поудобней, выдавая ЦУ медработникам, относительно того, в какой частной клинике высадить пассажирку, и смягчая свой приказной тон парочкой оранжевых купюр.

— Я следом поеду, — киваю бабушке.

— Не надо, — отрезает Вера Петровна. — Тебя все равно среди ночи в отделение ко мне не пустят — только бензин зря прокатаешь.

— Меня-то? Не пустят? Ба, я тебя может удивлю, но в наше время деньги способны открыть любые двери. В любое время.

— Вот и оставь при себе! Ишь, козыряет он! Хочешь быть полезным — лучше за ребёнком присмотри. Она после моих кризисов всегда норовит в обморок свалиться.

Не сразу понимаю, о каком ребёнке речь. Но когда до меня доходит, кошусь на окна Олесиной квартиры, угадывая безошибочно, потому что они сейчас единственные во всем доме, где горит свет.

На теле каждый волосок поднимается, — и не только волосок, — когда мерещится мне, что она меня сейчас ждет. Вообще с первой встречи с ней впечатление, будто она меня и ждёт всю жизнь. А от того так и тянет к ней — проверить.

Ох, чую дурная это затея… Прямо-таки чертовски хреновая!

Попал ты, волчара, попал в капкан, выставленный невинной Красной шапочкой. При этом я даже не понимаю, на что она меня так зацепила, как карпа за жабры. Она же даже не в моем вкусе, вообще прям! Я люблю длинноногих моделек, опытных баб. А это… какая-то ошибка. Сбой в моей системе.

Фигуристая — не спорю. Но видал я и посерьёзней формы на своём веку. Пластика-фантастика в основном, конечно, но с каких это пор мой радар начал на натур продукт срываться?

Тогда что? Что в ней такого, что я напрягся так?

Ну не на влюблённые же детские глаза повелся? Не. Этого геморра мне и даром не надо.

Уже подхожу к ее квартире, и прислушиваюсь к ощущениям. Вот именно это чувство, такое приятно щекочущее в груди, покоя не даёт. Чувство, что за этой дверью меня очень ждут. Да не просто ждут, а очень даже рады каждому моему визиту. Странное ощущение.

Вот Вера Петровна вечно ворчит, что заждалась. А брат, тот вообще, как ребёнок рыдал, когда я присел на год. Тоже ждёт, засранец. Да и разве мало баб, которые меня вечно в каком-нибудь отеле ждут?

Но все не то!

Хочу, чтобы эта малышка меня каждый день дома встречала. Так ждать как она никто не умеет…

Да только, не могу я себе такой роскоши позволить. Снова. Не заслужила она такой судьбы, как у моей бывшей…

Вставляю в замок ключ, который Олеся мне собственными руками вручила, и бесшумно прохожу в квартиру.

Тихо. Может уже спит?

Или все же в обмороке, как ба предрекала. Резко заглядываю в комнату и обнаруживаю, как моя «ошибка» стягивает с головы футболку. Вот дьявол ее раздери!

Спинка худенькая, даже рёбра видны. Узкая талия возбуждающей волной переходит в аппетитную задницу.

— О-Леся, — цежу сквозь зубы, выходит как-то хрипло и прерывисто.

От неожиданности сначала оборачивается, и только потом прикрывает обнаженную грудь оставшейся в руках футболкой. Однако я успеваю заценить мелкие розовые бусины на внушительных для столь миниатюрного тела полушариях. Хочу пососать ее… Всю…

— Яр-рослав… С-сергеевич… вы как тут?

— Ты же мне сама ключи дала, — язык вязнет от желания попробовать девочку на вкус. — У тебя есть что поесть? — пытаюсь я переключиться, при этом используя не самый подходящий набор слов: — Я очень голоден.

Шумно сглатывает, явно уловив в последнем моем высказывании двойной подтекст.

Ох, знала бы ты, маленькая, какие вещие прямо сейчас хотел бы с тобой делать, чтобы утолить этот чертов голод, выставила бы меня за дверь и забыла думать о своей наивной любви к такому ублюдку как я.

Кивает:

— В холодильнике.

Отправляюсь на кухню, позволяя ей наконец одеться. Достаю из холодильника кастрюльку, открываю крышку и меня ещё больше тянет утащить девочку в свою холостятскую берлогу. Борщ домашний, с кислой капустой, как я люблю. А на столе, под салфеточкой пирожки румяные. Чума, вообще!

Наспех разогреваю на плите борщ, подметив, что микроволновки у девчонки нет. Небогато живет. Ремонт ещё похуже, чем у бабушки моей. Однако, как и у той чистенько. А еда какая вкусная — закачаешься!

Уплетаю борщ с пирожками, раздумывая, что моя головная боль не спешит обременяться меня своим присутствием. Но стоит мне доесть, как она все же появляется на пороге кухни с полотенцем на голове. Мыться ходила? Не для меня ли?

От этой мысли меня ведёт. Или же я настолько впечатлён домашней едой — не знаю. Но мозг вдруг перестаёт работать, и я ловлю девочку за руку. Подтягиваю к себе, усаживая на коленки. С ее волос спадает полотенце, и влажные темные волосы осыпаются на спину. Утыкаюсь носом в ее хрупкое плечико:

— Ммм, так вот откуда этот запах баблгама.

— Гель д-для душа, наверно, — лепечет своими губками пухлыми.

— Борщ сама готовила?

— Ну, а кто ж?

— Просто ответь.

— Сама, конечно, — смущается принцесса.

— А пирожки?

— Так это ж баба Вера нажарила, меня угостила. Вот наверно и желудок у неё прихватило. Ей же жаренного нельзя…

— Эх, а я уже было готов жениться, — усмехаюсь.

— Так я т-тоже такие умею, — будто боится мне не понравиться.

Ах ты маленькая, мою шутку так всерьёз приняла, что кажется готова прямо сейчас доказать, что может для меня пирожков напечь.

— Хозяйственная значит? — ухмыляюсь тому, с каким энтузиазмом она мне себя предлагает.

Кивает и взгляд упирает в пальчики, что нервно теребят край футболки.

— Значит повезёт твоему мужу, — мрачнею.

Потому что не я это буду. Точно не я. Мне на этот детский сад терпения не хватит. А ломать такую молодую, растягивать под свой характер, потребности и… размер, — да это кощунство просто. Ей бы с пацанами желторотыми зажиматься, а никак не с дядькой взрослым.

— А вы… — выдавливает тихо, — не хотите?

Вижу каких усилий ей этот вопрос стоит. Взгляд так и не поднимает, голосок трясётся.

Будь мужиком, Яр. Разве не собирался отбрить ее, чтобы душу невинную не травмировать? Вот и самое время.

— Нет, малыш, — легко касаюсь губами плечика, — женитьба — это не про меня. Муж из меня никудышный. Ни к чему так юным созданиям жизни портить.

Да в принципе никому. Хватит и одной загубленной жизни. Так та хоть опытная зрелая женщина была, и та не вывезла. Вернее… я не вывез.

— А если я хочу? — упрямо вскидывает голову, устремляя на меня свой полный надежды взгляд.

И я теряюсь на мгновение в ее охрененных глазах. Да и ее непоколебимость с ног сшибает. Я конечно никогда не испытывал недостатка в женском внимании. Но чтобы вот так… Впервые вижу, чтобы женщина была настолько уверена, что хочет быть со мной… и чтобы это настолько бесхитростно читалось в ее взгляде. Несмотря ни на что.

И от того, то, что я собираюсь сказать, сейчас кажется самой большой ошибкой в моей жизни:

— Я не хочу…

Вздрагивает, и хочет вскочить на ноги, но я пока не хочу отпускать — чертов мазохист:

— Поверь, дурочка маленькая, тебе только кажется, что ты в меня влюблена, ты же меня не знаешь толком…

Вспыхивает. Задыхается. Ротик пухлый поджимает, будто сама предательски проговорилась. Да только это же в каждом ее движении понятно.

— Ты, как только меня получше узнаешь — проклинать начнёшь. А этого я не хочу… — с завидным мазохизмом заправляю влажные волосы ей за ушко: — Мне бабы только для постели нужны. Раз взял и забыл, понимаешь? А с тобой так не выйдет.

— Почему же? — ошарашивает меня принцесса.

Не ожидал от неё такой смелости. Думал сбежит, как только я про секс заговорю, а она оказалась стойкая.

Тогда и правда, почему? Кажется, пока она сидит вот так у меня на коленях, глядит своими глазами огромными, я и причину не могу вспомнить. Почему мне ее нельзя взять?

Слегка подаюсь к ней навстречу, но не слишком очевидно. Позволяя ей самой решать.

Признаться, рассчитывал, что набросится, как голодная. А она только за мной повторяет и слегка навстречу подаётся. Да только в этом едва заметном движении столько секса, что я за всю свою жизнь подобного не встречал. Попка елозит по моему паху, и я невольно подаюсь бёдрами вперёд, вцепляясь в тонкую талию пальцами, и вжимая девочку в себя.

Сдавленный стон, с хриплыми нотками. Прохладная ладошка ложится на мою шею. Все в ней буквально кричит, что она готова меня принять. Но только девочка так и не решается поцеловать меня.

И мне заходит эта ее игра. Кто из нас дольше продержится?

Слегка покачиваю ее на коленях, с каждым мучительным трением стирая грань дозволенного.

— Значит можно тебя просто поиметь и забыть? — будто разрешения спрашиваю.

— Мгм, — стонет она в мой рот.

— И часто ты так себя предлагаешь едва знакомым мужикам? — казалось бы, какое мне дело? Однако вопрос отчего-то звучит весьма грозно.

— Ч-чего? — отстраняется, распахивая на меня свои удивленные глазки.

— Отвечай!

— Разве это имеет значение? — прячет глаза.

Меня накрывает бессильной яростью. Я-то думал она цветочек нежный, а она походу промышляет этим делом! А я повелся, приняв ее отточенные навыки за влюбленность. Сука!

Сталкиваю ее со своих коленей, и резко поднимаюсь. Сам не понимаю, чего так взбесился? Разве не я только что сетовал, мол недостаточно опытная. Вот! Теперь достаточно? Перебор даже. Собственник внутри меня с чего-то решил, что эта девочка должна была стать только моей. И теперь это скребёт изнутри. Мерзкое ощущение.

— Так сколько? — рявкаю.

— Ч-чего?

— Сколько мужиков у тебя уже было?

Хлопает своими глазами наивными. Охеренная актриса, у меня до сих пор стоит. Снова прячет взгляд, и тихо выдавливает:

— Я их не считала…

Ну по меньшей мере ей хотя бы стыдно.

С грохотом опускаю на стол ее связку ключей, и выхожу из кухни, пока не сорвался, и не стал очередным для этой потерявшейся девочки.

Это была заведомо херовая затея…

БОНУСЫ!

От Алисы:

KTRKZBtH – «Слабость»;

От Саши:

WMIpje11 – «Дочь»;

GTFKHnb_ – «Дочь».

Глава 3. Леся

И что я сделала не так?

Мне показалось, таким как он не нравятся девственницы, поэтому после недолгих раздумий и ляпнула про других мужчин. А он… взял и ушёл.

Кажется, я готова душу дьяволу продать, за зыбкую надежду, что он станет моим первым. Моим мужчиной. Боже, кажется у меня все, начиная от ногтей на пальцах ног, и заканчивая волосами умудрилось мурашками покрыться. Ярослав Сергеевич Волков — мой мужчина…

Стараюсь не хихикать как идиотка, когда иду по больничному коридору, направляясь в палату бабы Веры. Я вообще-то гость-нелегал, который к тому же пытается протащить пациенту контрабанду.

Все дело в том, что я не додумалась захватить с собой документы, когда сегодня везла Вере Петровне ее вещи из дома. А в этой навороченной частной клинике довольно строгая пропускная система. Поэтому пришлось схитрить и напялить свой сестринский халатик, который ехал со мной на практику, и прикинуться медсестрой, светанув перед носом охранника зачеткой как пропуском.

Заскакиваю в палату, и в непонимании озираюсь. И где она, спрашивается? Должно быть на процедуры увезли.

Бросаю нервный взгляд на часы, и понимаю, что на все хотелки бабы Веры у меня уже просто не хватит времени. Я уже нехило опаздываю.

Подскакиваю к высокой больничной койке и принимаюсь осторожно выуживать из кармана контрабанду.

Сигареты. Вернее, всего-то одну, которую мне с трудом удалось стрельнуть у больницы. То ли люди такие зожники пошли, то ли мой вид не вызывал у них доверия, — почти все, бросив на меня укоризненный взгляд, старались поскорее ретироваться.

Вот же дал бог соседку — ставит меня в неловкое положение. Но и отказать я ей не в силах. Во-первых, потому что она не увлекается обычно вредными привычками, да такие просьбы от силы раз в полгода задвигает. А во-вторых, уж сколько раз она меня за мои восемнадцать с хвостиком выручала. Нянчилась со мной, когда я маленькая была. А постарше я к ней уже сама по привычке ходила. Помню я всегда надеялась, что Ярый в гости к бабуле зайдёт, чтобы хоть одним глазком его увидеть. А в итоге и его чаще не дожидалась, так ещё и терпела насмешки засранца Славика — младшего брата моей первой и единственной любви.

Бывало Ярый все же заглянет, и я, затаив дыхание, забивалась в угол кухни, с придыханием наблюдая, с каким аппетитом он уплетает бабушкины харчи. Собственно, и готовить меня баба Вера научила. Маме некогда было, а я хотела чтобы однажды Ярый и мою стряпню с таким же удовольствием поглощал.

Вот и дождалась…

Вспоминая с каким удовольствием он прошлой ночью отзывался о моей готовке, невольно улыбаюсь. Но тут же одергиваю себя, припомнив, чем в итоге закончилась наша беседа.

Тянусь к тумбочке, что у кровати, чтобы выложить в неё папироску, когда слышу, как щёлкает дверь.

— Баб Вер, я все добыла, как просили, но только давайте больше без столь экстравагантных заказов, — ворчу, поворачиваясь к двери. — Ой!

Зверь. Самый настоящий. Стоит и глядит на меня своими хищными глазами. А я теряю дар речи и от неожиданности выпускаю из рук контрабанду, роняя ее на пол, и надеясь, что она затеряется где-нибудь под койкой.

— Какие люди, — цедит Ярый, медленно надвигаясь. — Оказывается в одежде ты тоже ничего. Особенно в такой…

Кусаю губы, пытаясь мысленно заставить себя не краснеть от его сомнительных комплиментов.

Он оказывается достаточно близко, чтобы я почувствовала себя какой-то мелкой. Даже несмотря на то, что на мне сегодня босоножки на внушительной платформе, он все ещё на целую голову выше меня. Глядит с некоторым пренебрежением. А я не могу отделаться от желания прикоснуться к нему.

— Медсестричка, значит? — кивает на мой халат и мне кажется, что взгляд тёмных глаз непозволительно долго задерживается на моем вырезе.

— П-почти, — не смею ему соврать.

— И чем же нынче у нас лечат такие миленькие медсестрички? — с этими словами он вдруг опускается на корточки и к моему безмерному стыду без труда отыскивает на полу тонкую сигаретку.

Ярый почему-то не спешит подниматься, от чего мне становится неловко. Задумчиво крутит в руках папироску, и медленно-медленно скользит едва ли не осязаемым взглядом по моим ногам. Задерживается на слегка распахнутом подоле моего халата. У меня под ним тонкие хлопковые шорты, и я чувствую, как с каждой секундой, что Ярый смотрит на них они пропитываются влагой. Шумно сглатываю, невольно стискивая бедра.

Ярый облизывает свои губы, и прикрыв на мгновение глаза, все же поднимает на меня взгляд:

— И что это такое? — грозно спрашивает.

— Эт-то? Я… хочу…

— Я о сигарете, Олеся, — прерывает он меня ещё прежде, чем я успеваю ляпнуть какую-нибудь глупость.

Вот черт! Ну и как я собираюсь теперь выкручиваться? Более неловкой ситуации я себе и представить не могла.

Ярый поднимается на ноги, и устало опускается передо мной на больничную койку. Потирает переносицу:

— Смотрю, тебя воспитывать больше некому? Тогда этим займусь я, — он устремляет на меня яростный взгляд. — Ещё хоть раз увижу тебя с сигаретой, получишь по заднице. Поняла меня?

Дверь откроешь — по заднице, с сигаретой — по заднице… У него все одно.

Молчу, раздосадовано думая, что он похоже только грозиться горазд, а исполнять свои угрозы и не собирается.

— Иди ко мне, — требует он, маня пальцами.

Не раздумывая подхожу ближе, становясь между его раздвинутых бёдер. Большие ладони вдруг ложатся на мою талию, и скользят вниз. Его пальцы обшаривают карманы моего халата и бесцеремонно ныряют под полы.

Стою, не смея пошевелиться. Мужские руки ощупывают шорты, как бы невзначай скользя шершавыми пальцами по обнаженной коже.

— Где остальное? — хрипит он, поднимая на меня взгляд, но так и не отрывая ладони от моих бёдер.

— Ч-что?

— Остальные сигареты? — рявкает он, и будто бы не нарочно стискивает руки, сминая мою плоть.

— Больше нет, — мямлю я.

— Не ври мне, — одергивает, сжимая мои бедра до сладкой боли. — Я же чувствую, что от тебя пахнет табаком.

— Разве? — не могу удержаться от провокации.

Ярослав Сергеевич дергает меня на себя, утыкаясь носом в мою шею. Зарывается лицом в мои волосы, оцарапывая мою кожу своей грубой щетиной.

— Я же чувствую, — рокочет он рядом с моим ухом.

Должно быть все дело в том, что мне пришлось сходить в эпицентр больничной курилки, чтобы раздобыть заказ бабы Веры. Однако мне почему-то пока вовсе не хочется признаваться в том, что сама я не курю. Да и спалить свою заказчицу никак не могу.

— Правда больше нет. Закончились, — шепчу тихо. — Может угостите, Ярослав Сергеевич? Курить так хочется…

Он прихватывает мои волосы и притягивает меня к своему лицу, утыкаясь своим лбом в мой:

— Маленькая врушка, — выдыхает в мои губы. — Ротик у тебя свеженький. Зачем признаёшь то, чего не делала? Неужто… хочешь получить своё наказание? — с этими словами его ладонь со звонким шлепком опускается на мою задницу, и я не успеваю сдержать стон.

Ну наконец-то…

Ярый рвано выдыхает, будто получил удар под дых. Глядит на меня во все глаза будто как-то взволнованно:

— Я тебя не трону, — цедит грозно.

— Почему?

— Потому что себе дороже связываться с неопытными малолетками.

Так и думала, что в этом будет проблема.

— Так я ж вроде опытная, — вру снова, лишь бы он не сорвался с крючка раньше времени.

— Пара перепихонов ещё не делает тебя опытной соблазнительницей. Стоит к тебе приблизится и это становится слишком очевидно. Ты дрожишь как осиновый лист.

— Ничего я не дрожу, — выдавливаю обиженно, чувствуя, что его интерес ко мне тает с каждым произнесенным им словом.

И это он еще не знает, что я девственница, иначе вообще разговаривать бы не стал.

Ярый отстраняется, явно давая понять, что переговоры окончены.

— Рекомендуете пойти как следует опыта поднабраться, а потом попытать счастье с вами еще разок? — не выдержав, язвлю я.

Он вдруг вскакивает на ноги и прихватив пятерней мою гриву, вынуждает запрокинуть голову. Дышит тяжело, будто собирался что-то рявкнуть, да только в последний момент передумал. Темный взгляд мечется от моих глаз к губам и обратно. Он едва заметно склоняется мне навстречу и я даже дышать боюсь, читая в его взгляде непоколебимую решимость…

Слышу, как щёлкает ручка двери:

— Ярослав? — непонимающе выдавливает Вера Петровна. — Ну ни стыда, ни совести! Это больница, а не притон. Уж если так невтерпёж, мог бы не навещать меня…

— Ба, ба, успокойся, это не то, что ты подумала, — пытается остановить ее Ярый, пока я спешу прийти в себя, все ещё стоя спиной к бабе Вере.

— Да конечно, не то, что я подумала. Ты хоть предохраняешься со всеми этими своими? — в ее голосе слышится брезгливость.

— Вера Петровна! — грохочет Ярослав.

— Будет тебе Вера Петровна в няньках, когда тебе в подоле принесёт какая-нибудь…

Она осекается, когда я наконец нахожу в себе силы повернуться:

— Ещё раз здрасти, — неловко улыбаюсь.

— Олеся?! — ее едва не передёргивает.

И это довольно неожиданная реакция. Я-то думала увидев, что в объятиях ее внука я, а не «какая-нибудь» она смягчится, однако…

— И ты туда же? Да мало ли этому прохвосту девиц? Даже не вздумай! — переводит грозный взгляд на Ярослава. — Не сметь трогать девчонку. Она умница, красавица! А ты…

— Вот и я о том же говорю, — устало вздыхает мой волк.

А мне в голос выть хочется. Да они что, сговорились все что ли?!

— Ба, ты правда все не так поняла. Ничего я с твоей этой умницей красавицей не делал. Только… понюхать хотел…

Уже озвучив это он очевидно понимает, что прозвучало это ещё страннее, нежели расскажи он все, что на самом деле было.

Ярый трёт ладонью лоб:

— Я у неё сигарету нашёл.

Бабушка заметно смешавшись наконец притормаживает со своими обвинениями:

— Воспитательный процесс, говоришь? — приосанивается от неловкости. — В таком случае — одобряю. Курение пагубная привычка для юной девицы, — она игриво подмигивает мне, и величественной походкой шествует по палате.

Она действительно только что свалила на меня ответственность? Вот же… старая интриганка!

Глава 4. ЯР

Окинув нетрезвым взглядом извивающихся на танцполе девиц, я на мгновение замер, кажется даже слегка протрезвев.

Ее гребаные глаза… Они мне теперь повсюду мерещатся. Маленькая искусительница. Мой персональный запретный плод просто какой-то! Что ж она мне так в душу-то запала?

Надо было все-таки отыметь ее хорошенько. Чтобы уже отпустило наконец. Третью неделю не могу выбросить эту мелочь из головы.

Это же хорошо, что я у неё не первый. Мог бы быть. Значит и ответственность за ее, так сказать, растление не на меня бы легла. В теории. А значит и не так стыдно было бы перед покойным товарищем…

Фу, млять… что за мысли?! Я надеюсь перебить эту неудовлетворённость какой-нибудь другой цыпой, что не вызовет в моей душе этих долбанных терзаний. Совестливый какой, только поглядите… Но на танцполе как на зло исключительно какие-то малолетки столпились.

— У вас че сегодня выпускной? — киваю бармену в кучку девиц.

— Да нет. Я так понял абитура поступление собралась отмечать.

— Абитура? — морщусь, пытаясь отыскать в своём нетрезвом словарном запасе объяснение этому слову.

— Новоиспеченные студентки, Ярослав Сергеевич, — услужливо объяснят мне бармен. — Молодняк. Не по вашей части.

— Откуда тебе знать, что по моей? — рявкаю.

— Я наблюдательный просто, — пожимает плечами. — Вы обычно за самочками поопытнее охотитесь.

Точно. Я такой. Обычно.

Пристально изучаю молодняк. Судя по раскованным движениям девчата явно не прочь сегодня увести из клуба какого-нибудь папика. Парочка даже приметили мой изучающий взгляд и заигрывая стали льнуть друг к другу, бросая в мою сторону недвусмысленные взгляды.

Вот это я понимаю — товар лицом. Показали себя со всех ракурсов, дали понять, что на все согласны. Дайте-ка подумать, когда у меня последний раз был тройничок?

Но нет. Моя заинтересованность к ним болтается где-то в районе полшестого, и даже намеков на пробуждение не подаёт. А я-то признаться понадеялся, что достаточно найти просто любую другую малолетку и воздать ей за грехи той, что тронуть не могу!

Млядство! Да что в ней тогда особенного?

Я думал все дело в том, что она слишком молода на мой взгляд. Уже было успел решить, что у меня какой-нибудь кризис среднего возраста, вот и потянуло на свежее мясо. Ан-нет…

Я отвернулся от танцпола и упёр потяжелевшую голову в кулак.

Это — проблема. Эта девчонка — моя проблема. А они мне сейчас явно не нужны. Не только сейчас — в принципе не нужны. Даже если закрыть глаза на то, что она мало того, что слишком молодая, ещё и дочка Кравца, так она ведь в добавок ко всему этому ещё и с ба по соседству живет. Поэтому если представить, что я все же рехнусь окончательно и поддамся искушению — разок возьму ее, дабы она попросту перестала сводить меня с ума, то где гарантии, что девица не ляпнет потом что-нибудь моей родне? А я предпочитаю оставлять свою сексуальную жизнь подальше от Веры Петровны, не то ещё вознамерится меня опять женить…

Ком в горле вынуждает осушить очередной стакан. Ещё раз я этого не переживу.

На кой черт об этом сейчас вспомнил? Да, семья — непозволительная роскошь для человека с моим прошлым. Уже разок проверил. Теперь бы уберечь тех, кто остался.

Однако, разве я не о сексе сейчас думал? Или уже и этого себе позволить не могу? Мне ведь эта девчонка только для удовлетворения понадобилась, не больше…

Да только невольно припоминается, как представлял ее в своей футболке в моем загородном доме. Чтобы эта босая мелочь мне свои щи-борщи готовила, и пирожки как у Веры Петровны — обещала, что умеет…

Да черт! Не положено тебе Ярый! Щи-борщи и прочие прилагающиеся последствия. Уж точно не с этой девочкой!

Походу я изрядно набрался. Нужно просто выпустить пар с первой встречной. Протрезветь и забыть маленькую соседку…

Снова поворачиваюсь к танцполу в поисках предмета удовлетворения своих низменных потребностей. На этот раз намётанным глазом быстро вычисляю опытную брюнетку.

Едва заметно кивнув охотнице в сторону выхода, поднимаюсь с барного стула и оставляю купюру бармену:

— Сдачи не надо. И Глебу привет передавай, сегодня не дождусь его, видать.

Направляюсь к выходу. Брюнетка, поравнявшись со мной повисает на моем локте, и принимается спойлерить все, что меня ждёт этой ночью.

Останавливаюсь на парковке в ожидании своей тачки. Телефон привлекает мое внимание вибрацией:

— Че? — бросаю в трубку.

— Яр, ты сегодня домой собираешься? — интересуется брат.

— А че, соскучился уже?

— Да не, я просто хотел…

— Не мямли, сколько раз говорить, — одергиваю несдержанно.

— Хотел девушку привести, — наконец признаётся Слава.

— Мы же договаривались: никаких баб дома. В квартиру вези ее. А я у Веры Петровны переночую.

— Зачем ещё?

И правда, зачем?

— Ну она ж в больнице, — теперь уже мямлю я. Блею как баран, пытаясь найти оправдание тупости, которую ляпнул не подумав. — Просила там всякие цветочки поливать, кошек кормить…

— Ба завела кошек? Она же их терпеть не может, — с сомнением выдавливает брат.

— Вот заехал бы хоть раз сам к бабуле, да поглядел! Все, некогда мне тут с тобой распинаться. У меня намечается десерт, — шлепаю свою безымянную спутницу по явно подкачанной заднице, и убираю телефон в карман. — Надеюсь ты любишь жестко, я не фанат всяких нежностей.

Не то, чтобы не фанат, мне кажется я тупо не умею заниматься обычным ванильным сексом. Никаких детских игр, типа БДСМов, со всякими игрушками. Нет. Просто люблю жестко пороть своих баб.

Именно поэтому мне больше нравятся опытные женщины, которые не разведут нюни, когда их случайно отшлепают. И не побегут в ментовку, если после нашей ночи любви на них останутся порочные отметины.

Моя спутница с довольным хихиканьем запрыгивает в мой гелик, стоит водиле распахнуть перед нами дверь. Называю ему адрес, и усаживаюсь к услужливой тёлочке, которая тут же без лишних разговоров сползает с сиденья к моим ногам и принимается расстёгивать мой ремень.

Откидываю голову на подголовник, и прикрываю глаза, чувствуя, что меня ведёт от выпитого.

Интересно, а та девочка хоть раз пробовала жестко? В ушах стоит ее соблазнительный стон, которым она меня одарила в больнице. Странная. Не хныкала, когда я ее смачно шлепнул. Неужто понравилось?..

Леся:

Кажется, с тех пор, как Ярый неожиданно вернулся в мою жизнь я стала плохо спать. Каждую ночь как идиотка таращусь в коридор, лёжа в своей кровати. Будто надеюсь, что он снова придёт. Но не придёт же…

Протискиваю пальцы между бёдер и убеждаюсь, что одна мысль о нем вынуждает меня возбуждаться. Прикрываю глаза, и сдавленно выдыхаю, однако уже в следующее мгновение едва не подскакиваю на матрасе, когда тишину моей одинокой квартиры разрезает настойчивая трель дверного звонка.

Это он.

Больше просто некому так настырно ломиться ко мне среди ночи.

Выскакиваю с кровати и мчусь к входной двери. Однако торможу у зеркала, что висит аккурат слева от входа. Скольжу оценивающим взглядом по своему отражению. Стягиваю резинку с волос, позволяя им шоколадным водопадом рассыпаться по плечам. Облизываю губы, чтобы они призывно поблескивали. И… стягиваю с задницы дурацкие хлопковые трусы с детским принтом. Заметила я его скептический взгляд при первой же нашей встрече, когда он увидел эту постыдную деталь моего гардероба. Я не могу рисковать своим единственным шансом: если он все же решится меня взять, и дойдя до этих дурацких трусов передумает, я просто сожгу всю свою одежду.

Запихиваю трусы в косметичку, что притаилась у зеркала, и поворачиваюсь к двери. Как обычно минуя глазок открываю ее, невольно впуская в свою квартиру терпкий аромат мужского тела, от которого даже голова начинает кружиться, вперемешку со стойким запахом алкоголя.

— Я разве не предупреждал, чтобы не открывала дверь кому не попадя? — рычит как обычно, едва показавшись в проёме скудно открытой двери.

Его взгляд жадно скользит по моему телу, задерживаясь на натянувшейся на груди майке.

И я вдруг обнаруживаю непредвиденный минус моего предусмотрительного избавления от трусиков-антисекс… Стискиваю бедра, чувствуя, что от одного его взгляда мне становится как-то слишком мокро. И судя по ощущениям, в отсутствии прикрытия, такими темпами у меня вот-вот потечёт по ногам.

А что самое смущающее в этом всем, так это то, что я хочу, чтобы он как можно скорее узнал, что на мне нет белья…

— Зайдёте? — спрашиваю прерывистым шепотом.

— Нет, ребёнок, — кажется он специально использует это дурацкое обращение, чтобы обозначить пропасть между нами. — Я только за ключами…

И я бы может поумерила пыл, и даже провалилась в какую депрессию от его слов. Да только взгляд, которым он как всегда обжигает мою кожу — говорит мне нечто совершенно иное. Готова провалиться на месте, если то, что сейчас плещется в его чёрных омутах не желание…

— Это кто? — вдруг слышится из-за моей двери женский голос, вынуждая мое сердце ухнуть в пятки от неожиданности. — Твоя доча?

Ярослав Сергеевич таранит меня читающим взглядом, и нагло усмехается:

— Нет. Всего лишь соседка.

От неожиданности даже не успеваю сдержать слёзы, что моментально застят глаза, когда он по-хозяйски подтягивает к себе фигуристую дылду, звонко опуская свою большую ладонь на ее зад. Девица хихикает, и зарывается носом в его шею, а он снова бросает на меня взгляд исподлобья:

— Смотри, мелочь, как на самом деле выглядят опытные женщины. Тебе ещё расти и расти… — он осекается, когда я моргаю и с моих ресниц срывается крупная капля.

Ярослав Сергеевич несколько болезненно хмурится и отводит неприязненный взгляд.

Поджимаю губы, пытаясь заставить подбородок не дрожать, но нихрена не выходит.

— Вот я о том и говорю, — цедит сквозь зубы, — я хочу иметь женщину, а не сопли подтирать девчонке. Я этого сполна насмотрелся — довольно! Просто дай мне чертовы ключи от моей квартиры!

— Значит вот в чем дело? — взрывает меня. — Приелась привычная картинка?! Что ж, покажу вам нечто новенькое!

В ярости стягиваю с себя растянутую футболку, и бросаю ее в лицо мужчине своей мечты. Он рефлекторно ловит ее, попутно роняя из рук свою пассию, и задерживает застиранную ткань у своего лица, не сводя с меня голодного и даже несколько растерянного взгляда.

— Ну что? Недостаточно хороша? — дрожащим голосом выдавливаю сквозь слёзы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пытаться прикрываться руками. Благо хоть волосы растрепались и маленько прячут мой позор от наглых глаз. — Или как там… Опыта маловато? Так я наберусь! Только вам уже не достанусь, ясно?!

Кажется, замечаю в его взгляде нечто похожее на жалость…

Только не это. Я не готова чувствовать себя жалкой из-за человека, которого люблю всю свою сознательную и даже несознательную жизнь.

Толкаю дверь, с намерением ее захлопнуть и скрыть от недобрых глаз своё нагое тело, однако в проёме возникает чёрный ботинок, не позволяя мне исполнить задуманное.

Ярослав Сергеевич неторопливо задвигает меня обратно вместе с дверью. И я вижу, как звереют чёрные глаза. Блин… Кажется теперь мне наконец стало страшно.

Невольно пытаюсь прикрыться руками от яростного взгляда, делая полтора шага вглубь коридора.

— Не б-будет вам никак-ких ключей! — стоически пытаюсь хоть как-то отстоять свою гордость. — Вот вернётся х-хозяйка, ей и отдам! А вы… убирайтесь вон из моего дома… Я-ярослав С-сергеевич…

Голос подводит и с каждым словом я звучу все менее убедительно и злобно.

Ярый нависает надо мной, и я пытаюсь снова попятиться, когда он делает резкий выпад, ловит меня за талию, разворачивается вместе со мной, прижимая меня спиной к стене, и хрипло говорит у самого моего уха:

— Со мной так нельзя разговаривать, малыш.

— Не то что? — выпаливаю я, дрожа всем телом. — Н-накажете?

— Накажу, — кивает угрожающе.

— Слыхали уже, — язвлю я, сама от себя такого не ожидая. — Только грозитесь…

Он вдруг дергает меня за руку, разворачивая к себе спиной. В мое горло вцепляется огромная ручища, и хриплый шёпот щекочет ухо:

— Мое терпение не резиновое…

На мою задницу со звонким шлепком приземляется его тяжёлая ладонь, и мой стон отдаётся эхом по всему подъезду.

— Ты очень плохая девочка, — цедит Ярый в мои волосы, до сладкой боли сжимая мою шею. — Нехорошо провоцировать взрослых дядек. Это может быть чревато последствиями…

Ещё один шлёпок, и я прикусываю губу, чтобы не закричать. Не знаю, как называется это отклонение, но я совершенно точно хочу, чтобы он продолжал это делать со мной. Почему-то именно так я и представляла себе Ярого в сексе: дикий, жесткий…

Моей шеи вдруг касаются его губы, и я на мгновение теряюсь. На контрасте с жалящими кожу шлепками это слишком мягко. Так неожиданно нежно и трепетно, что даже выбивает из ожидания новой порции сладкой боли.

Распахиваю глаза и насколько это возможно поворачиваю голову к мужчине за спиной. Он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, и что-то в его взгляде вынуждает мое сердце трепетать сильнее, чем обычно при виде Ярого. Хмурится. Глаза мечутся по моему лицу, тогда как ладонь все крепче сжимается на моей заднице. Это борьба. Он хочет, но сомневается… Только ни это.

Порывисто разворачиваюсь в его руках и намертво запустив пальцы в его волосы, впиваюсь в его губы жадным поцелуем. Я не могу ему позволить передумать…

Он отзывается незамедлительно. Как я и рассчитывала — от сомнений не остаётся и следа, когда он подхватывает меня под бёдра и наваливается всем своим мощным телом, вжимая меня в прохладную стенку. Его руки жадно шарят по моей обнаженной коже, а губы сорвавшись с моих, спускаются по моей шее. Ярый голодно облизывает мою плоть, будто хочет меня съесть. А я только и могу отчаянно вцепляться в его мощные плечи, судорожно вздыхая…

— Эй, Ярый, — вдруг подаёт голос оставшаяся перед дверью девица, о которой я, к собственному стыду, вовсе успела позабыть. — Если нашёл себе новое развлечение на ночь, то хоть бы мне такси вызвал.

Стыд немного отрезвляет меня. Но, похоже, не Ярого. Он будто не замечает ничего вокруг, продолжая иступлено ласкать мою кожу требовательным языком.

— Алло! — взрывается брюнетка. — Я вам не мешаю?!

— Мешаешь, — хрипло выдавливает Ярый, на мгновение отрываясь от моего напряженного полушария, и я в смущении наблюдаю, как он бесцеремонно захлопывает дверь прямо перед носом своей пассии.

Сжимает меня теснее, и концентрирует свой одурманенный взгляд на мне:

— Значит так, будем считать, что ты все же вывела из себя серого волка, — он будто не может оторвать взгляда от моих губ. — Поэтому договоримся сразу: я возьму тебя всего раз…

— Только раз, да… — умоляюще шепчу я, понимая, что о большем я и мечтать бы не посмела.

— И когда мы снова встретимся, уж постарайся сделать вид, что впервые меня видишь, — он наконец встречается со мной взглядом из-под хмурых бровей.

Подаётся ко мне и похабно облизывает мои сомкнутые губы своим горячим языком. Будто не может удержаться от желания распробовать меня на вкус:

— Отвечай, конфетка, — требует. — Поняла?

— Мгм, — пищу я, осознавая, что ему уже нет дела до моего ответа, потому что меня вдруг начинает распирать между ног.

Теперь пути назад уже точно нет. Да и зачем назад? Разве не об этом я мечтала долгими ночами?

Сил на размышления о правильности моих желаний не остаётся, когда Ярый, едва приметившись, делает уверенный толчок бёдрами, и я оказываюсь достаточно мокрая, чтобы впустить его практически беспрепятственно…

Практически.

Слишком резко. Боже, как же больно!

Все тело непроизвольно сжимается, будто в судороге. Меня словно разрывает изнутри. Но Ярый не сбавляет натиска. Очевидно алкоголь и моя ложь достаточно усыпили его бдительность.

— Все же я слишком большой для тебя, малыш, — хрипит он, видимо восприняв мое напряжение по-своему.

Прячу лицо у него на груди, лишь бы он не заметил выступивших на глаза слез. И не разгадал моей лжи.

— Все в порядке, — бормочу еле слышно, стараясь не всхлипывать.

Ничего не в порядке. Все тело будто в агонии, а внизу живота все занемело. Хочется выть в голос, и проклинать свою беспросветную глупость за то, что выбрала себе в первые мужчины такого великана, да ещё и наврала ему. Он просто огромный!

Но теперь и отступать некуда. Он ведь больше никогда даже не глянет в мою сторону, если я сейчас попытаюсь его остановить.

Стараюсь переключиться, отвлечься от боли, но ничего не помогает. Врезаюсь ногтями в широкие плечи, желая хоть как-то компенсировать свою боль, но кажется ему все равно, он и не чувствует будто ничего.

Ощущаю себя грязной шлюхой, которую отодрали прямо в коридоре даже не снимая обуви.

Но ведь он предупреждал, что так и будет. Однако мои фантазии выглядели куда наивнее реальности.

Хотя все же есть кое-что… то, что вынуждает меня терпеть эту адскую муку. Его мужской запах. Голос, который бормочет нечто неразборчивое, но кажущееся утешительным. Горячая кожа под моими пальцами. Вены на его шее вздулись от возбуждения и… осознание, что это из-за меня…

Глава 5. ЯР

Какая же она охеренная. Мне просто срывает башню. Хочу ее, даже уже обладая. Хочу больше, быстрее, жёстче. Но стараюсь сдерживаться. Меня дурманит от неё похлеще чем от всего хмеля, что разгоняет мою кровь.

Однако ощущение, что девочка не разделяет моего удовольствия не даёт покоя. Миниатюрная фигурка, что обвилась вокруг меня кажется какой-то напряжённой. Оно и понятно, я дядя большой, а она вон какая малышка…

Стоит услышать тихий всхлип как я маленько трезвею. Это было не похоже на всхлип удовольствия. Может показалось?

Наконец осознаю, что у меня буквально вся шея уже мокрая от ее слез, и отстраняю от себя девчонку.

— Черт бы тебя побрал, — рычу, оценивая ее припухшие от беззвучных рыданий глазки. — Какого черта не сказала, если так неприятно?!

— Все хорошо… — бормочет.

Не могу себя контролировать. Меня бесит ее заплаканное лицо. Чувствую себя последним мудаком. Будто я маньяк какой-то!

Надо бы снять ее с себя, одеться и уйти, но… ещё хуже прочего, это то, что даже ее заплаканный вид нисколько не поумерил мой пыл. Точно, маньяк. Но останавливаться я не намерен…

Сильно сбавляю темп. Легко касаюсь ее соленых от слез губок. Осторожно поглаживаю свободной рукой ее темные волосы. Прохожусь поцелуями по влажному лицу, собирая слёзы.

— Согласен, грубанул, принцесса, — шепчу успокаивающе. — Но на будущее, малыш, так нельзя делать, мгм? Если тебе больно, нужно говорить об этом своему мужчине… Мы ведь не телепаты.

Меня отчего-то коробит, как подумаю, какой мудак научил ее терпеть.

Всхлипывает, поднимает на меня глазки свои синие:

— Своему мужчине? Это какому?

Стискиваю зубы. Она будто назло задаёт раздражающие вопросы:

— Это тот, который тебя имеет, — цежу.

— Значит каждый, кто меня имеет — мой мужчина? — вроде бы наивно спрашивает, ещё и глазками так хлопает, мол действительно не догоняет. Но чувство, что она нарочно меня из себя выводит — не отпускает:

— Нет! То есть… — млять, почему меня это так бесит?! — Сегодня я — твой мужчина!!! Поняла меня?! Поэтому будь добра, говори, если тебе что-то не нравится. А не вой втихомолку! Не вынуждай меня чувствовать себя мудаком!

— Значит… мой мужчина? —впервые за все время, что я держу ее в руках, с ее губ срывается стон.

У меня от этого звука едва не срывает предохранители. Вжимаю девочку в себя, пытаясь включиться, чтобы не улететь раньше неё.

Она прикрывает глаза, откидывая голову на стену, раскрываясь мне навстречу. Не могу удержаться от соблазна, прохожусь языком по незагорелой коже. Какая же она сладкая.

Выгибается в моих руках, и я наконец чувствую ее удовольствие. Это обстоятельство мешает мне концентрироваться. Ещё несколько иступленных стонов моей девочки и я больше просто не нахожу в себе сил, взрываюсь вместе с ней…

Она льнет ко мне. И кажется я пока тоже не хочу ее отпускать. Поэтому слегка отдышавшись, и не разжимая объятий направляюсь прямиком в ванну.

— Позволишь мне раздеться? — усмехаюсь я, пытаясь поставить Олесю на ноги.

Поддаётся и отпускает меня. Едва оказывается в корыте ванной, пытается прикрыться, и уже тянется к смесителю, когда я замечаю нечто контрастно выделяющееся на бледной коже…

По внутренней стороне бедра неторопливо сползает алая дорожка.

Ловлю запястье Олеси, не позволив включить кран, и притягиваю девушку к себе:

— Это ещё что?! — рявкаю я, уже сам догадываясь, что это. — Ты ведь говорила, что были мужчины?!

— Б-были, — ее буквально трясёт.

Стискивает бедра, тем самым размазывая между ними полоску крови.

— Эт-то мес-сячные, — врет, пытаясь прикрыться от меня.

Дергает смеситель, взвизгивает, когда из душа на неё проливается поток холодной воды. А я так и стою в немом оцепенении несколько секунд.

Теперь вся стало понятнее. Должно быть это было очень больно… Вот, млять!

Выключаю воду, хватаю первую попавшуюся под руку тряпку, и завернув в неё дрожащую девчонку, выношу из душа.

— Ты идиотка! — рычу, опуская ее на кровать.

Встаю коленями на простыню и грубо развожу ее ноги в стороны.

Ещё сопротивляться пытается.

— Я же мог тебя порвать! — осекаюсь, когда она наконец поддаётся моим рукам.

Какая же она все-таки красивая… Глупая беспробудно. Но такая… нежная что ли. Невольно провожу пальцами по розовой плоти.

Все как я хотел: эта девочка сейчас только моя. Я мог бы оставить ее себе. Моя чистая малышка. Если она, будучи девственницей так стойко снесла мой отнюдь не нежный натиск, то что же будет, если обучить ее под себя…

Снова начинаю возбуждаться, и мне это не нравится. И мысли идиотские не нравятся. Я ведь зарекался — больше никаких привязанностей.

Провожу ладонью по плоскому животику. Очерчиваю пальцами края уродливого шрама. Уродство его особо не заметно глазу. Основная суть в самом его существовании. Это ведь я — урод… виноват…

Так, стоп! Походу я просто сегодня перебрал. Это просто секс, ничего больше. И нет в ней ничего особенного.

Одергиваю руку, и порывисто поднимаюсь с кровати, пока опять не климануло:

— Одевайся и выходи! — рявкаю, направляясь в коридор.

— Куда?

— В больницу поедем.

— З-зачем?

Останавливаюсь в проёме. Устало потираю переносицу и поворачиваюсь к девушке, что все ещё лежит на кровати.

— Тебя должен осмотреть врач. Если я что-то повредил, то тебе окажут необходимую помощь.

— Ничего н-не нужно…

— Немедленно собирайся! Мне не нужны внезапные сюрпризы из прокуратуры. Разберёмся сейчас, и чтобы я тебя больше не видел, поняла меня? — рявкаю. — Какой идиоткой надо быть, чтобы о таком врать? Да я бы даже не глянул в твою сторону, признайся ты сразу… — осекаюсь, заметив, как застеклянели голубые глаза.

— Вот потому и соврала, — глухо роняет Олеся.

Послушно поднимается с кровати и принимается одеваться. А я не могу дух перевести, напоследок жадно впитывая взглядом изгибы соблазнительного тела.

Олеся берет с полочки над телевизором маленькую пачку влажных салфеток. Отворачивается от меня, чтобы стереть следы крови с бледной кожи. Достаёт из ящика чистые трусики и поспешно натягивает их. Болезненно морщится, вынуждая меня шагнуть к ней навстречу:

— Очень больно?

Вздрагивает, будто забыла о моем присутствии:

— Все в порядке, — сухо отрезает.

Стискиваю кулаки, и отшатываюсь обратно в коридор.

Она мне так же и в процессе врала. «В порядке». Нормальный у неё порядок. Это же какой треш должен произойти, чтобы она наконец вышла из себя и показала эмоции? Прямо как перед тем, как я нарушил ту зыбкую грань между нами, которую клялся самому себе сберечь во что бы то ни стало… И зачем я только вошёл в ее квартиру сегодня?! И уж тем более… в неё. Я просто кретин!

Акт внезапного самобичевания прерывается телефонным звонком из моего кармана. И кому я понадобился среди ночи?

Глава 6. Леся

Я идиотка? Бесспорно! Но как бы там ни было, я исполнила свою заветную мечту — Ярослав стал моим мужчиной, хоть и всего на одну ночь. Чего уж теперь ныть и жаловаться? Сама нажелала…

Выхожу в коридор, даже боясь глянуть в сторону Ярослава Сергеевича. Мне так стыдно, что хочется провалиться прямиком к соседям-наркоманам. Даже в той преисподней я себя сейчас почувствую комфортней.

— Ты уверена? — звучит напряжённый голос Ярого, вынуждающий меня все же поднять глаза, чтобы понять, что это он не со мной говорит. — Я тебя понял, Люд. Еду домой… — продолжает он в трубку.

Меня сковывает оцепенение, и я тупо замираю посреди своего обшарпанного коридора.

Люда? Домой?

Его дома ждёт женщина, тогда как он развлекается на стороне. И едва разделавшись со мной, он отправится домой? К ней?

Пытаюсь вспомнить, как правильно дышать, чтобы не всхлипывать.

А на что ты рассчитывала, идиотка?! Неужто надеялась соблазнить его своими «недюжинными» сексуальными навыками вплоть до «жили они долго и счастливо»? Дура! Твой удел стать одноразовой малозапоминаюшейся любовницей… Хотя почему же малозапоминающейся? Уж своими проблемами я явно на голову переплюнула всех, кто у него был. Так что даже «гордое» звание любовницы мне пока далеко не по зубам!

— Я уезжаю, — холодно бросает он, не отрывая от меня взгляда.

Все что могу — кивнуть, и опустить глаза, чтобы не спалить слёзы в них. В горле ком, в голове сплошная беспочвенная обида и… сука, ревность!

Только не вздумай сейчас разрыдаться тут при нем! Этого я себе уж точно никогда не прощу. Куда уж унизительней, после всего, что произошло, ещё и выть. Мало мне, что он поимел меня как шлюху прямо в коридоре?А потом ещё и отчитал как ребёнка, за мою идиотскую ложь? Мало?

Проглатываю слёзы, и обнимаю себя за талию, буквально пытаясь держать себя в руках. Даже виду не подам, как мне обидно…

Ну какого черта он все не уходит?!

Вскидываю на него взгляд, будучи полной решимости послать его куда подальше и вытолкать из квартиры, пока он не унизил меня ещё больше, но едва не проглатываю язык, обнаружив что в наглых темных омутах, плещется какое-то щемящее душу чувство.

Кажется это… сожаление.

О, ну конечно! Теперь-то он жалеет, что связался со мной!

Он вдруг делает едва заметный шаг ко мне навстречу:

— Скорее всего мы больше никогда не встретимся, но…

— …но если встретимся, сделать вид, что мы не знакомы! Я уже поняла! — выпаливаю я. — А ещё лучше вообще не попадаться вам на глаза! Все верно?!

— И это тоже. Но я хотел сказать, чтобы ты позаботилась о себе. Больше не надейся, что серый волк прийдет и спасёт тебя…

— Ясно! — выдыхаю я яростно. — Серый волк уже получил что хотел, теперь не интересно…

Он как-то горько усмехается:

— Поэтому научись сама за себя постоять. И перестань наконец открывать эту чёртову дверь среди ночи не пойми кому.

— Отправляйтесь в преисподнюю, Ярослав Сергеевич, — шиплю я.

Его кривая улыбка почему-то кажется мне болезненной:

— Точно, туда мне сейчас и дорога.

Он вдруг подаётся вперёд, кладёт ладонь мне на затылок и притягивает мою голову к себе…

Это настолько сейчас неожиданное нападение, что будто цепенею. А он коротко касается моей макушки губами, и будто бы затягивается запахом моих волос:

— И пахнешь ты ужасно, — бормочет мне в волосы, но не спешит отодвигаться от отвратительного запаха.

Упираю ладони ему в грудь, желая оттолкнуть мерзавца, но он прихватывает меня за талию второй ручищей и порывисто вжимает в своё мощное тело. Дергает меня за волосы, вынуждая посмотреть на него:

— И вовсе не в моем вкусе…

— Вот и валите туда, где вас ждёт та… — не успеваю договорить, потому что в мой рот впечатываются грубые губы.

Поддаюсь на автопилоте, позволяю ему требовательно себя целовать. Но наконец опомнившись, принимаюсь колошматить наглеца в грудь.

Вместо того, чтобы отпустить, он наваливается на меня всем телом, придавливая к стене. Ловит мои руки и заводит над головой.

Понимаю, что уже почти забыла, почему должна сопротивляться.

Вот черт…

Прикусываю его наглый язык, и пытаюсь перевести дыхание, когда он отстраняется. Смотрит на меня тяжёлым взглядом, будто сам только что очнулся. Потирает губы.

Вдруг тянется в карман, и выудив оттуда плотно забитую наличкой купюрницу, бросает ее на тумбу. Я даже отреагировать не успеваю, настолько ошеломлённо-опустошённой я сейчас себя ощутила.

— Прощай, принцесса, — с этими словами он разворачивается и выходит из квартиры.

А я остаюсь в звенящем одиночестве посреди своего обшарпанного коридора.

И будто ничего и не произошло. Только почему-то теперь в душе дыра. Между ног саднит. На комоде у двери пачка денег. И лицо мокрое от слез.

Глава 7. Леся

Я надеялась поскорее уснуть и забыть, как страшный сон внезапное воплощение своей мечты, потому что иначе попросту сгорю со стыда. Но сегодня явно не мой день.

Мерзавец! А я ведь даже умудрилась справиться с болью, и… получила удовольствие с ним. Это было так… так… ярко! Чертов бабник, теперь я его и подавно никогда из головы не смогу выкинуть!

Использовал меня как вещь, и выкинул.

Говорит, больше никогда не увидимся? И слава богу! Я не готова ещё раз пережить этот стыд… Ненавижу! Как он крутил мной… будто я его тряпичная кукла. Так грубо. По животному… Страстно…

Меня словно на американских горках швыряет из одного чувства в другое: то я проклинаю его, и весь сегодняшний день в целом, то сгораю от любви и от желания снова увидеть его, прикоснуться…

Что-то мне подсказывает, что я больше никогда не смогу испытать подобного. Ни один мужчина не сравниться с этим дьяволом. А этот самый дьявол, больше на пушечный выстрел не подпустит к себе лживую проблемную девицу.

Вздрагиваю, когда тишину ночи вдруг снова взрывает дверной звонок.

Не может быть…

Выскакиваю с кровати. Лечу к зеркалу, оглядываю себя с головы до ног и понимаю, что то, что смотрит на меня из зеркала уже никак не исправить. Опухшие глаза, бордовые губы, натёртый нос… Плевать!

Не задумываясь распахиваю дверь и столбенею, непонимающе глядя на троих мужчин на своём пороге.

Первый из них — бугай в косухе с коротко бритой головой бесцеремонно отодвигает меня в сторону и вваливается в мою квартиру, не ожидая приглашения. Двое других, — куда более интеллигентной наружности, — входят следом, и высокомерно оглядывают меня.

— В-вам кого? — мямлю я.

— Кравцова Олеся? — уточняет один из интеллигентов, тот что в очках, которые придают его стильному прикидки деловитости.

Замечаю в его руках черную папку и настораживаюсь.

Блин, это же не менты?

Сердце ухает в пятки, когда я на секунду представляю, что с Ярым могло что-то случиться. Боже…

— Мы от Ярослава Сергеевича, — говорит второй интеллигент. — Меня зовут Станислав Дмитриевич. Где у вас можно руки помыть?

От Ярослава? Значит он в порядке? Ничего не понимаю.

По инерции киваю на дверь ванной. Этот Станислав тут же зачем-то скрывается за ней. А очкарик молча отправляется в спальню, вынуждая меня следовать за ним:

— Давайте начнём с бумаг, — требовательно говорит он, протягивая мне красивую шариковую ручку.

— Каких ещё? — мямлю непонимающе, боязливо поглядывая на бугая, что своим корпусом загородил дверной проем, и не сводит с меня глаз.

— Отказ от претензий, — вздыхает очкарик.

— К кому?

— К Ярославу Сергеевичу же.

Ах, вот оно что?!

Словно кипятком меня окатывает с ног до головы бессильной яростью.

Значит сам разобраться не смог, прислал целый отряд, чтобы они со мной разобрались?! Чувствую себя прям особо опасной преступницей!

В бешенстве выхватываю ручку из пальцев очкарика и ставлю подпись везде, где он велит.

— Достаточно?! — рявкаю надрывно. — А теперь проваливайте из моего дома!!!

— Боюсь, это ещё не все, — отрезает Станислав Дмитриевич, входя в комнату...

Обновление от 24.08:

Стискивая зубы наблюдаю, как этот чистюля зачем-то натягивает на руки медицинские перчатки:

— Раздевайтесь и ложитесь на кровать, — велит он.

— Ч-чего? — я дышу поверхностно, голова кружиться и меня уже начинает мутить.

— Ярослав Сергеевич приказал вас осмотреть на наличие внутренних повреждений.

— Н-нет у меня никаких п-повреждений… — выдыхаю еле слышно.

— Я обязан убедиться лично, — шагает ко мне, сдабривая свои слова неестественной приторной улыбочкой.

— Нет! — вскрикиваю и отшатываюсь назад.

Вздрагиваю, когда в мои плечи вцепляются огромные ручищи бугая:

— Приказы Ярого не обсуждаются, — бубонит он.

— Нет-нет, пожалуйста, — зубы отбивают чечетку, мешая говорить. — У меня правда все в норме… и я ведь уже подписала…

Верзила бросает меня на кровать:

— Андрюх, руки подержи!

Пытаюсь вскочить, но очкарик хватает меня за запястья, придавливая к матрасу.

Бугай влезает на меня верхом, спиной ко мне, и будто домкратом грубо разводит мне ноги:

— Делай дело, док. Не то мы тут с этой швалью всю ночь провозимся.

Дыхание становится болезненно горячим, когда я наконец понимаю, что рыдаю в голос. Пытаюсь вырваться, но от моего сопротивления он только сильнее прижимает меня своей задницей к матрасу.

— Признаться, странный выбор… — в наглую разглядывает меня этот Андрюха, не позволяя мне даже лицо прикрыть. — Вроде Ярый обычно предпочитает зрелых телок, да и не таких закомплексованных. А это что? Еще и в какой-то обшарпанной квартирке. Совсем не в его стиле. Обычно я за ним подчищаю куда более элитных дамочек.

Его слова звучат унизительно, будто я и не женщина вовсе. Хочется плюнуть в его самодовольную рожу, но в следующее мгновение мне становится уже не до его гадких словечек. Я чувствую, как трещит ткань моих трусов и цепенею. Даже рыдать перестаю. Больше нет мыслей. Смирение…

Глотаю слёзы, в ожидании пока «док» закончит свою мерзкую процедуру. Кусаю губы, чувствуя вкус крови во рту.

Надеюсь они убьют меня перед уходом…

А ведь когда-то я считала, что худшим днём в моей жизни был день, когда папа пропал. Тогда ведь все под откос пошло. Мама запила, есть почти нечего было, в школе надо мной смеяться начали, когда я третий год в одной одежде ходила, да и Ярый практически перестал появляться…

— Ну мне в принципе понятно, почему он эту девицу взял, — равнодушно подытоживает док. — Вашему боссу свежей крови явно захотелось. Девке повезло, ничего лишнего вроде не порвал… Даже удивительно.

Всхлипываю, когда ледяные пальцы наконец оставляют мою плоть. Слышу, как щёлкают перчатки:

— Я закончил. Сейчас таблеточку выдам и можем сворачиваться.

— А как насчёт самим попробовать? — встревает верзила. — Считай, почти девственница. На моей памяти свежее не бывало.

О нет-нет-нет… Снова начинаю вырываться, когда руки бугая сползают с моих коленей к бёдрам.

— Вы как хотите, а я пас, — слышу голос дока. — У меня все ещё в планах продолжить попойку с друзьями. Да и цыпочки там на выбор не хуже этой. К тому же уламывать не придётся. Там любая с радостью готова поздравить меня с повышением, — он недовольно цокает. — Только Ярослав Сергеевич может себе позволить вырвать человека с его же вечеринки.

— И только он же может наказать за то, что тронули его рандомную шлюху, без его разрешения, — нервно усмехается очкарик. — Я в отличие от вас с ним уже пяток лет поработал, и всякого повидал. Так что не рискну с его стола доедать, и никому бы не рекомендовал.

— Он об этом и не узнает, — отмахивается здоровяк.

— Узнает! — воплю я. — Клянусь тебе, узнает!

— Посмеешь рассказать, я… — его прерывает трель звонка.

Бугай наконец слезает с меня, позволяя мне свести ноги, свернуться калачиком на кровати, и хоть немного прикрыться. Вижу, как он достаёт из кармана телефон и меняется в лице:

— Да, хозяин, — отвечает в трубку.

Он говорит с Ярым? Что мне делать? Кричать? Молить, чтобы он приказал им остановиться? Или… я просто прикрываю глаза, пряча лицо в ладони. Какой смысл? Если этот дьявол сам прислал в мой дом своих чертей. Сукин сын. Ублюдок. Гори в аду, мерзавец.

— Вот черт, — выдавливает бугай. — Придется отложить почти целку до следующего раза.

Я невольно открываю глаза и подглядываю за мужчинами в щёлку между пальцев, пытаясь понять, что вынудило эту тварь передумать. Крутит в руках телефон. В некой растерянности глядит на своих кентов:

— Там это… Пожар случился. Короче, кажись, босса завалили…

АВТОРЫ:

Так закончилась предыстория Ярого и Леси. Всех желающих узнать, к чему же привел этот невозможный союз, приглашаем в продолжение — «Его маленькая ошибка»! Уже на Литнет!

Content

Его ошибка

Глава 1. ЯР

Глава 2. ЯР

Глава 3. Леся

Глава 4. ЯР

Глава 5. ЯР

Глава 6. Леся

Глава 7. Леся