Сах. Мастер руны

Пролог/глава 1

Пролог

Чернота перед глазами налилась тяжестью, которая стала вжимать тело в твёрдую, как камень, поверхность, на которой я лежал пузом кверху. Грудь сдавило так, что я не смог сделать новый вдох.

И вдруг всё мгновенно исчезло, сменившись белым светом, падающим сверху.

«А говорили про свет в конце туннеля, — мелькнула у меня в голове мысль. — Вот же брехуны».

Не заметил, как оказался на ногах. И тут же был перенесён в зал, похожий на греческий храм из-за огромного количества колонн и портиков из белого и розового камня. При этом всё вокруг сияло так, что казалось, даже воздух испускает белое свечение.

«Интересно, это Рай или Чистилище? — стал гадать я, медленно вертя головой по сторонам. — На Ад что-то не похоже. Да и вроде как по канону меня апостол Пётр должен встречать у ворот… хм, или он назначен только для клиентов Рая?».

— Ты не в одном из этих измерений, — внезапно раздался красивый звучный женский голос за моей спиной.

Резко обернувшись, я увидел в десяти метрах от себя высокую прекрасную женщину в свободных одеждах, закрывающих её тело от шеи до щиколоток. Тут же возникло ощущение, что я её уже где-то встречал.

«Мысли читает? Или просто у меня на лице всё написано?».

— И то, и другое, — позволила себе улыбнуться незнакомка.

Вдруг меня озарило. Нервное состояние и понимание, что меня только что убили, оказались неважными проводниками чувств. Поэтому с языка само собой слетело то, что не стоило говорить незнакомым людям, которые, к слову, явно таковыми являются лишь с виду.

— Блин, да вы та стату… эм-м, простите.

— Я не статуя. Хотя, в чём-то ты и прав. В том мире я сейчас лишь в виде камня, которому резец мастера придал форму моего воплощения среди смертных.

Мне показалось, что незнакомка сказала это с болью.

— Вы богиня, если я не ошибаюсь? Извините, но я забыл ваше имя…

— Я не богиня! — перебила она меня с непонятной злостью. — Не нужно меня сравнивать с этими паразитами. Я Создательница, как и сёстры, а мои братья были Творцами, — она смолкла и после короткой паузы добавила. — Такие как ты — простые смертные, иногда нас называют Старыми Богами. Но это ошибка.

— Я немного не отсюда, так что не разбираюсь в этом, — развёл я руками. — И у себя дома тоже относился к богам и им подобным без особого почтения. Не то чтобы не верил, просто считал, что есть где-то там те, кто на людей не похож и обладает несравнимой с нашей мощью.

— Я знаю кто ты, иномирец. И рада, что Судьба занесла тебя в мой мир.

И вот тут у меня слегка дрогнуло сердце, или это была фантомная боль?

— Можно спросить?

— Сейчас я тебя переправить в твой мир не могу. Да и не хочу, — ответила она на невысказанный мной вопрос.

— Честно, ценю, — скривился я от её слов. — Я же вам зачем-то нужен? Иначе не тратили бы со мной время на разговор, так?

Хотел ещё мысленно добавить нечто вроде «потому и моё хамство сходит с рук», но не стал. Впрочем, богиня вполне могла прочитать и эту тень мысли.

— Ты выполнишь для меня кое-какую работу. После этого получишь награду. Позже, когда я наберу достаточно сил, то верну тебя домой, если того пожелаешь, — безапелляционно заявила она.

— Здорово! Вот так прям я один в целом мире могу помочь богине! — чуть не стихами заговорил я. — Почему?!

— Не кричи, — холодно сказала она.

Окружающий мир сдавил меня в тисках так, что не вздохнуть, не выдохнуть, даже мизинцем не пошевелить. Отличная демонстрация того, что со мной могут сделать. А если вспомнить, что я тут в виде бесплотного духа, то… м-да, перспективы не радостные. Как бы вообще не пожалеть о том, что я не попал в те потусторонние миры, про которые попы с пасторами и прочие ксендзы с муллами вещали на Земле.

— А я могу отказаться? — поинтересовался я у неё.

— Да. Тогда твоя душа уйдёт на перерождение. Ты потеряешь память, а так как не сумел достигнуть чего-то особого, то и возродишься кем-то ничтожным, с серой судьбой.

— Ну, это звучит, как про жизнь в России, — позволил я себе усмехнуться. Страха у меня не было. Он уже давно ушёл, и возвращаться не думал. Может, это особенность моего нематериального состояния? Да и бытие атеиста наложило свой отпечаток. Я на собеседницу сейчас смотрел, как на стервозную начальницу, бесящуюся от недотраха и зависти к крокодиловой сумочке у своей конкурентки из другого отдела. — А я там больше двадцати лет просуществовал. Так что, хрен с ней с этой памятью, — и пропел несколько строчек из Высоцкого из песни про хорошую религию, придуманную индусами.

— Я даже не хочу знать, что это за страшное место — Россия, — со вздохом произнесла она. Тяжесть пропала, и я снова мог дышать и шевелиться. — А ещё, ты очень плохой певец, Юрий.

— Зато любовник хороший, — осклабился я во все тридцать два зуба. — Хотя нет, это правильнее в контексте к танцору… ай, да ладно, по хрен.

— Твоё состояние — это из-за нахождения рядом со мной. Простым смертным душам тяжело быть подле меня. Если бы я не растеряла свои силы, то ты бы без защиты уже давно ушёл на перерождение или растворился во мне.

Услышав про такую судьбу для себя, я невольно поёжился.

— Тогда, рассказывайте, зачем я вам нужен, ставьте задачу и попрощаемся. У меня там спутницы умирают от яда. Может, ещё не поздно их спасти…

— Они уже умерли. Почти все, — вновь прервала меня собеседница. — И появишься ты не на месте своей смерти, а в моём последнем храме в новом теле.

— Блядь, — высказался я. — И никак не спасти их? Я отработаю, слово даю.

— Выполни моё поручение, этого достаточно. Но хочу предупредить, что спасти я могу лишь одну из них. Ту, которая связана магией с твоей душой.

— М-м, Сэнгу? — догадался я. — А остальных?

— Они для меня чужие. Власти над их душами не имею, — пожала она плечами совсем как обычная женщина, чем-то расстроенная.

— Жаль, — вздохнул я. — А они точно умерли все?

— Три уже погибли. Одна испытывает страшные муки. Последняя, которая тебя и прочих отравила, жива. Большего я сказать ничего не могу.

— Мучают, скорее всего, Сэнгу. Вивисекторы режут на органы, — скрипя зубами, совсем тихо сказал я. — Ну, Олма!.. Ну, тварь, доберусь же я до тебя, — после этого посмотрел на незнакомку и произнёс. — Что нужно делать?

Глава 1

— Кха, кха, кха! — я вынырнул из бассейна, успев нахлебаться воды после пробуждения. Кое-как догрёб до бортика, схватился за край, подтянулся и выскользнул из воды. Горло немного першило, в груди были позывы раскашляться, но самочувствие было отличным. Даже лучше чем… хм, интересно, а сколько прошло времени с той злополучной посиделки? Хотя, ладно, не важно. Только зря душу бередить.

В общем, я чувствовал себя лучше раз в пять, чем до перерождения. Если бы не сопутствующие смерти, то чёртовой Олме стоило бы даже спасибо сказать, что помогла мне поскорее встретиться с Пристэнсиллой — одной из создателей этого мира. Мне же проще называть её богиней. Но только делать стоит подобное не в присутствии этой дамы. Это как человека назвать приматом. Вроде бы в некоторой степени это будет правильно по законам эволюции, но хомо сапиенсы чаще всего обижаются на данное слово. Так и с моей нанимательницей. Для неё боги — это низшие создания, паразиты, которым повезло её свергнуть и получить то, чем владела Создательница.

Собравшись вместе, богам-паразитам удалось заключить её в темницу, которой стал Сах. Собственно, тогда он и появился. Просто так небожители и высшие существа справиться между собой не в силах, им приходится использовать нити Судьбы. Обычно под этим у простых смертных понимается Пророчество.

Итак, Пророчество, которое сплели захватчики, звучало: никто в этом мире не способен освободить Пристэнсиллу, ни живое, ни мёртвое, ни тварь, ни растение, ни силы природы, ни действия другого бога.

И тут появляюсь я! Не из этого мира, не связанный Пророчеством. Возможно, окажись я в ином месте, то боги меня почувствовали бы и приняли меры к уничтожению, но в Сахе они были слепы, глухи и потому бессильны. Впрочем, здесь Создательница и сама пользовалась лишь крохами сил и особенным могуществом не блистала. Ей пришлось денно и нощно аккуратно вести меня к себе на остров, отпугивая сильных тварей, которым было наплевать на мою ауру. Она подвела на остров дохлого эльфа с семенем меллорна и помогла ему, семечку, быстро пойти в рост.

Даже та волна, из-за которой я прикусил себе губу и некоторое время сплёвывал кровь, что твой верблюд и то была делом рук Создательницы. Ей требовалась моя кровь, и она её получила. После этого Пристэнсилла набралась терпения и стала ждать, когда я… умру. Никак по-другому превратить меня в мастера руны она сейчас не могла. Впрочем, ей подобные умели ждать. А век смертного для них был несколькими мгновениями. Даже проживи я долгую жизнь и, уйдя за Грань, будучи дряхлым старцем, то всё равно бы не заставил измучиться в ожидании Пристэнсиллу.

Итак, я мастер руны. Тот самый герой из легенд, про которого мне успели рассказать девушки. Должен сказать, что реальность даже лучше, чем представления на основе их рассказов.

От Пристэнсиллы я получил не только вторую жизнь и условное бессмертие, но и кучу не менее удивительных плюшек. Самой удивительной и фантастичной из них была особенность на короткий срок ускорять вокруг себя время. Или разгонять своё тело до скорости звука и даже выше без всякого вреда. На несколько секунд я становился таким живчиком, что мог брать в воздухе капли дождя двумя пальцами и складывать их в стаканчик. Отбить стрелу? Легко! Я на ней прямо в полёте могу написать нехорошее слово в адрес стрелка, развернуть и кинуть назад. Попасть в окружение врагов и выйти живым, оставив лишь мертвецов, которые даже не успеют понять, как умерли? Ничуть не сложно. Поймать момент во время разряда молнии и под её свет написать записку в духе «я вас люблю, любовь ещё…»? Ха-ха-ха, не сильно и вспотею во время процесса.

Второй наградой стало знание местного боя с оружием. Я «научился» стрельбе из лука и арбалета, метанию ножей и сюррикенов — кто о таком мечтал в детстве, а? — владению копьём и алебардой. Но больше всего мне понравилось сражаться двумя клинками. Забыл сказать, что волей Создательницы я стал амбидекстром. Амбидекстрия — это умение в равной мере и с одинаковой функциональностью действовать двумя руками. Ведущей руки больше у меня не было, я с одинаковой скоростью и эффективностью мог выполнять любые действия что левой, что правой рукой.

Всё остальное уже на фоне этих вещей совсем не смотрелось. Улучшенная реакция, повышенная сила, иммунитет ко многим заклинаниям и отраве, великолепная регенерация, орлиное зрение, превосходный слух, знание множества наречий этого мира. И многое другое.

Всё это было выдано мне за помощь в освобождении Создательницы. Требовалось собрать несколько осколков — звон литавр — сердца Пристэнсиллы. Паразиты вырвали его из груди… м-м… пусть будет женщины, и разорвали на части. После этого все кусочки был разбросаны в разных частях света. Но лишь там, где эти боги-паразиты имели значительную паству. То есть, на местные полюса мне не придётся идти. Как и на необитаемые горные пики, где не ступала нога человека или иного разумного. И нырять не придётся на дно океана. И… ну, в общем, вы меня поняли.

Убить меня почти невозможно: каждый раз я буду возрождаться в храме Пристэнсиллы. Но она предупредила, чтобы я особо этим способом не пользовался, так как после нескольких смертей потеряю что-то из её Даров или те заметно ослабнут, так как сил у Создательницы с гулькин нос на данный момент. Как минимум ей требуется хотя бы один осколок сердца, чтобы чуточку приблизиться к прежнему могуществу. Один кусочек сердца не только увеличит на порядок количество моих возрождений без всяких штрафов и последствий, но и даст Создательнице силы вернуть из небытия Сэнгу.

Конечно, я не уверен, что всё сказанное небожительницей есть правда. Уверен, что лапши она навешала на мои уши от души, не жалея. Но и получил я от неё уже немало, так что кидать её точно не стоит. Неприятно, конечно, что я настолько сильно от неё завишу, но… да чего уж теперь! Нужно надеяться, что после сбора осколков она оставит меня в покое.

Сейчас я нахожусь в том гроте, куда однажды меня привёл зов Пристэнсиллы. Очнулся и вовсе в бассейне, что напротив статуи. Назад мне придётся добираться вплавь, моля свою нанимательницу, чтобы по пути не сожрали твари Саха, если вдруг после возрождения у меня пропал мой иммунитет.

Совсем без своей помощи богиня меня не оставила. Заключалась она в куске палубы корабля, который прибило волнами к гроту. Сначала мне пришлось ждать отлива, который потащил моё плавательное средство от скалистых стен. Я лишь слегка поправлял движение обломком доски, используя его в качестве весла. Потом попал в течение, которое огибало остров Погибших кораблей. Его, течения, сила была ослаблена отливом, как и сила отлива течением. Не удивлюсь, если ещё и тут моя нанимательница-небожительница свою руку приложила.

— Эх раз, ещё раз, — приговаривал я, работая импровизированным веслом и стараясь направлять плот в сторону острова, к той его части, где нет высоченных отвесных стен, о которые волны разобьют моё неказистое плавательное средство. Теперь отлив мне уже мешал, но недюжинная сила помогала мне понемногу приближаться к берегу. Наверное, сиди я в своей резиновой лодчонке, то даже не заметил бы, что стихия как-то мне сопротивляется. — Эх, ухнем, эх, сама пойдёт!

Сам плот, конечно, не пошёл.

Последние метров сто я проплыл самостоятельно, бросив его. На сушу я взошел вымотанным, несмотря на всю подаренную силу и выносливость. Место мне попалось пустынное, кругом лежали лишь камни. Ни тварей Саха, ни их следов я не увидел, что только порадовало. На то, чтобы отдохнуть, мне хватило пятнадцать-двадцать минут. После чего отправился дальше, к бухточке с кораблями, которые и дали название острову. Ни одного зверя я так и не увидел по дороге к роднику, возле которого некогда со своими спутницами обустроил лагерь. Если шалаши не смыло каким-нибудь штормом и не разорили монстры, то меня там ждёт одежда, еда и отдых в комфортных условиях. От всего этого уже успел отвыкнуть за время путешествия по пустыне и в джунглях.

— Эх, прямо, как домой вернулся, — прошептал я, когда добрался до родника, рядом с которым стояли бунгало и росли земные растения с мелорном. И первым делом я подобрал себе штаны и обувь из запасов.

Священное дерево эльфов за короткий срок вымахало ещё на несколько метров ввысь и как минимум вдвое стало толще. Часть растений, что росли на клумбах, погибла из-за недостатка влаги. Зато все прочие чувствовали себя замечательно, будто им плевать было на отсутствие ухода. Земляника так и притягивала к себе мой взгляд налитыми тёмно-красными ягодками. Много их валялось на земле уже гнилых, но ещё больше болталось на стеблях. Кукуруза и подсолнухи не отставали от них по степени спелости. Несколько «солнышек» даже наполовину осыпались, а часть кукурузных стеблей пожелтели, намекая, что давно поспели. Вот с них я и начал. Наломал початков (к слову, зёрна уже подсохли, и просто так есть их было нельзя — только зубы ломать и царапать нёбо с горлом), отмыл от пыли и мелкого мусора большой котелок, набрал в него пресной воды, добавил соли и повесил его над костром. Потом, когда вода забурлила, то закинул в неё початки и стал ждать, пока они приготовятся. Да, знаю, что кто-то кладёт в холодную воду, но я привык готовить кукурузу именно так. Пока она варилась, я решил отдать дань вежливости землянике и малине. Чуть-чуть утолив ими голод, я стал собирать ягоды в отдельную посуду, планируя сварить потом компот.

Спустя полтора часа я наслаждался горячей мягкой кукурузой, а во втором котелке остывал землянично-малиновый отвар, чей аромат растёкся по окрестностям.

На берег я отправился только на следующий день после завтрака и ревизии добра в сундуках и ящиках. Часть вещей там успела покрыться налётом плесени без должного присмотра. На оружии появились пятна ржавчины, несмотря на смазку. Перебрав не меньше тридцати клинков от кинжала до сабли, я остановил свой выбор на паре похожих друг на друга мечей. Каждый имел небольшую рукоять с массивным «яблоком» и похожей на нее слабовыраженной гардой. Если пофантазировать, то некто отлил из бронзы заготовку в виде птичьего яйца размером не меньше, чем гусиное, а потом разрезал на три части. Середину мастер выбросил, тупой конец использовал в качестве гарды, а из острого сделал «яблоко». Рукоять на мечах была деревянная, скреплённая тремя широкими бронзовыми кольцами. Клинок не имел долов, наоборот, в центре был утолщён и из-за этого имел форму сильно сплющенного ромба. Ширина в районе рикассо порядка шести сантиметров, к острию уменьшалась на один-полтора сантиметра. Толщина по центральной грани — миллиметров восемь и до границы начала заточки уменьшалась примерно до пяти-шести. Длина от гарды до острия около шестидесяти сантиметров. При таких размерах и форме каждый меч весил больше килограмма. Баланс находился в двух ладонях от гарды. То есть, достаточно далеко и при резких взмахах инерция будет тащить клинок вперёд.

Стоило мне их взять в руки, как меня пробило внутри, как от слабого заряда электротока. Сразу же появилась мысль, что лучше оружия я здесь себе не подберу. Ощущения от обретения «своего» оружия потащило меня наружу.

— Тебя я нарекаю Правым! — полушутливо с изрядной долей пафоса сказал я и поднял над головой правую руку с мечом. — А тебя Левым! — следом взметнул вверх левую руку, сжимающую второй клинок. — А теперь па-ата-анцу-уе-е-е-ем!

Это было нечто. Пристэнсилла вложила в меня не просто умение сражаться, а Дух Мечника. Бой с тенью продолжался несколько часов. Я скакал мимо клумб и грядок, извивался между посадок малины и кукурузы, прыгал по грядкам земляники и кружил вокруг мелорна. На меня то «нападали» толпой по дюжине врагов, то приходилось «отбиваться» от одного, но почти не уступавшему мне в мастерстве. Я «разил» воинов в тяжёлой броне, выискивая крошечные щели в их доспехах. Кромсал на куски бездоспешное «мясо». Отражал удары копий, перерубал древки и дотягивался до их владельцев. Под конец тренировки я без сил упал рядом с порогом бунгало, с кровавыми кругами перед глазами, тяжело дышащий, но не выпустивший рукояти Левого и Правого.

Мало того, откуда-то я знал, что смогу не с меньшим умением и выдержкой отправить на встречу к праотцам не просто воображаемые тени, но и живых созданий. И даже глазом не моргну при виде выпущенных кишок противника и чужой крови на своих руках.

— Жесть, — произнёс я после оценки своих чувств. — Неплохо так мне мозги промыла работодательница!

Провалялся я минут пятнадцать, не больше. Этого времени полностью хватило, чтобы успокоить дыхание и сердцебиение, а так же унять дрожь и слабость в мышцах. От тренировки осталась приятная нега в теле и волчий голод, который пришлось гасить варёной кукурузой. Съев все початки, которые приготовил ранее, я взял мечи и пошёл на пляж к кораблям.

С момента, когда отчалил от него на корабле с магичками, здесь мало что изменилось. Вроде бы добавились два разбитых судёнышка, но могу и ошибаться.

Здесь я искал в первую очередь что-то небольшое, для одного человека и его запасов. Увы, но ни одной лодки море не «подарило». Наверное, те слишком лёгкие и уносятся от острова.

— Что же, придётся строить плот, — резюмировал я, когда осмотрел корабельное кладбище. — Тем более что кое-какой опыт в этом деле у меня есть.

Опасение, что после перерождения мой иммунитет пропал, не оправдались. Несколько тварей Саха, похожих на морских львов, но с телами покрытыми чешуёй и шипами, не обратили на меня внимания. Лишь когда приблизился к ним на дистанцию порядка пятнадцати метров, один из монстров, что был крупнее всех, отделился от группы, прополз несколько метров в мою сторону и грозно зарычал, отгоняя от своей стаи.

— Ладно, ладно, я уже ухожу, — усмехнулся я.

Вернувшись к шалашам, принялся вытаскивать тряпье на просушку. Попутно мысленно хвалил себя и гладил по голове за то, что не стал бросать всё с криком «да плевать, всё равно сюда не вернусь». Именно так хотели поступить мои спутницы. Я же решил постелить соломки, как говорится на моей Родине. Не то чтобы верил, что вернусь сюда. Но… хотя, чего душой кривить — верить не верил, но крутились мысли о возвращении. С моим иммунитетом и огромной стоимостью на любую добычу из Саха поставить крест на охоте на местных тварей было бы крайне глупо. Если бы ничего у меня не вышло с прочими попытками трудоустроиться, то пришлось бы возвращаться сюда и попробовать стезю охотника на чудовищ. Вот потому я не поленился с Сэнгой сложить вещи в сундуки, а те тщательно закрыть и закутать в провощенную парусину. Оружие с инструментом и разные металлические изделия мы с ней густо смазали топлёным жиром и тоже спрятали в сундуки. Правда, в чём-то мы ошиблись или недоработали, и местами на половине клинков появился ржавый налёт.

Если бы я умел делать консервы, то озаботился бы и ими. К сожалению, ни должных навыков, ни автоклава у меня не было.

Этот день у меня прошёл в ничегониделании после того, как выставил вещи и оружие на свежий воздух. Чисткой клинков и повторным их смазыванием я решил заняться завтра. Вот только утром решил планы подправить и отправился на охоту. Причина банальна до невозможности: я хотел есть! И кукуруза с вяленым мясом, которое задубело до состояния фанеры и потеряло вкус из-за большого количества соли, за два дня мне надоели хуже горькой редьки. Я желал ощутить на языке горячее брызжущее мясным обжигающим соком жаркое.

Место, где всё это можно было получить, я знал.

Стаю морских львов нашёл там же, где и в первый раз. Самец опять полез навстречу мне, демонстрируя всем видом, что задаст мне трёпку, если я прямо сейчас не уберусь куда подальше.

— Мужик, ничего личного. Просто мне очень хочется есть и твоим друзьям-товарищам придётся в этом деле поучаствовать в главной, так сказать, роли. Ну, или стать главным блюдом, если уж говорить начистоту, — громко произнёс я и атаковал, войдя в режим ускорения. Весь мир затих, словно это была гигантская картина величайшего художника. Я пробежал мимо замершего вожака и остановился возле выбранного на заклание животного. Не самая маленькая тушка, но и не самая крупная. Возможно, самка или взрослый детёныш. Потратил секунду, чтобы выбрать точку на шее и нанёс в неё удар. — А-ать иху!

Когда я тренировался до этого, то как-то обошёл момент взаимодействия клинков и цели. И сейчас во всей красе увидел сей момент, когда после выпада меч вошёл в тело зверя по самую гарду и так, словно я ударил, например, ножом в банку с солидолом. Тут же вырвал меч из раны и поразился картине того, как вслед за лезвием в воздухе протянулся шлейф из крошечных капелек крови, зависших неподвижно. Потом мне стало не до разглядывания, так как почувствовал, что первый, так сказать, шаг в череде ускорения вот-вот завершится. И я метнулся вперёд, уходя из стаи.

Из ускоренного режима выпал в двадцати метрах от животных и с другой стороны относительно вожака.

Немедленно по ушам ударил оглушительный рёв боли и страха раненого зверя. Миг спустя его перекрыл яростный клич вожака, который понял, что он не смог защитить сородичей. Самец резво развернулся и бросился в мою сторону. В этот раз он двигался быстро, так как уже не отпугивал, а хотел разорвать на куски врага.

Прочие члены стаи разошлись в стороны, пропуская его, после чего шустро поползли к воде. В том числе и раненая самка. При этом двигалась она немногим медленнее прочих, хотя кровь из раны лилась буквально ручьём. Скорее всего, она сдохнет позже, но в таком случае я останусь без добычи.

Ну, уж нет, не бывать такому!

Я опять ускорился, пронёсся мимо вожака, попутно проведя острием меча по его шкуре, оставив на ней глубокий и длинный порез, разрубив чешую, кожу и достав до мышц. Затормозив рядом с целью, я взмахнул правой рукой и нанёс сильный удар по передней лапе, целя в плечевой сустав. А как только клинок прошёл сквозь плоть и кости, тут же пырнул вторым в бок, вгоняя оружие в тело по самую рукоять. После этого выбежал из стаи и остановился там, где перед этим находился вожак, когда ко мне вылез для «попугать».

Стоило вернуться в привычный ритм, как опять моим барабанным перепонкам пришлось туго от издаваемых животными криков. В этот раз ревели не только раненые, но и те, кого я даже пальцем не тронул.

— Куда ж ты, герой? — злорадно крикнул я, увидев, как вожак вместе со всеми бросился бежать к воде. До него дошло, что при таком неравном соотношении возможностей он рискует остаться на камнях вместе с теми, кого защищает, если продолжит переть буром на меня. На месте лёжки животных осталась только раненая самка с вывернутой передней лапой, державшейся на полуразрубленных сухожилиях, мышцах и шкуре.

В свой третий «шаг» двумя ударами почти рассёк кожу и мышцы на шее, а третьим разрубил шейные позвонки, поставив точку в этой бойне. Когда вся стая ушла под воду, я приблизился к дёргавшейся туше и несколькими ударами меча в режиме ускорения окончательно отделил голову от тела, после чего стал ждать, пока кровь полностью не сойдёт.

Разделывать добычу не стал, лишь вырезал несколько кусков общим весом килограмм десять, может, чуть больше. Всё остальное оставил на откуп хищникам и падальщикам Саха.

Вернувшись домой — ага, я даже мысленно стал называть лагерь своим домом — тут же развил бурную деятельность по превращению кровоточащего мяса в лакомые кусочки вкуснятины. Сначала порезал порядка двух килограммов вырезки мелкими кусочками и закинул в котелок с небольшим количеством воды, посолил, сыпанул последние специи из трофеев в корабельных сундуках. Добавил топлёного жира, который к моему удивлению не прогорк и не стух за истёкшее время с момента отплытия на корабле.

— Эх, картошечки бы ещё сюда, — помечтал я и закрыл котелок крышкой. На соседний очаг поставил жаровню, политую маслом. После этого нарезал несколько мясных ломтей, вооружился маленьким топориком и стал отбивать их обушком. Обработанные отбивные потом покидал в шкворчащее масло.

Когда потекли ароматы от жаровни, то я чуть не захлебнулся слюной и не оглох от урчания в собственном животе. Выдержка мне едва не отказала, пока ждал отбивных. И когда вонзил зубы в первый ломоть горячего сочного мяса, то испытал экстаз. Жаркое с одной солью в качестве специй показалось мне пищей богов. Даже не заметил, как умял все три куска. А ведь там каждый был после жарки с мою ладонь размером и чуть-чуть толще пальца.

К тому времени, когда подошло время тушёного мяса в котелке, в желудке появилось немного свободного места. Новое блюдо я ел уже не спеша, разнообразя мясо варёной кукурузой. К сожалению, практически это весь выбор, который я могу себе позволить на острове. Ну, разве что, позже устрою рыбалку и попробую отыскать моллюсков.

Глава 2

Глава 2

Ждать у моря погоды можно, но не нужно, если попали в мою ситуацию и вспоминаете данную присказку не буквально, а в качестве аллегории. Это я к тому, что на третий день я занялся постройкой плота, на котором покину остров Погибших Кораблей. Из-за того, что у меня не было при себе компаса, придётся положиться на русский авось и свою работодательницу с местного Олимпа. К сожалению, все имеющиеся амулеты для прокладывания курса были пусты, как винная бутылка в логове законченного алкоголика. Ни капли маны в них не было. И маги вроде падишахинь под рукой отсутствовали для их зарядки. М-да, печалька.

Плот решил сделать не простым, а с некоторыми примочками из моего мира. Он у меня получился достаточно узким и длинным. Из-за опасности перевёртывания придётся нагружать его очень аккуратно и не сильно. Ну, да справлюсь как-нибудь. Мне и брать-то с собой особо и нечего — вода да еда, вот и всё. И если пресная вода закончится, то смогу пить морскую. Организм мастера руны способен ещё и не на такой подвиг.

Габариты плота были взяты не просто так, а из-за удобства использования больших вёсел и подвижного высокого кресла для гребли. Деревянные рельсы (ну, типа рельсы), деревянные крупные ролики для них, сидушка с высокой спинкой, покоящаяся на них, упор для ступней и два многометровых весла с металлическими скобами для ладоней, чтобы было удобнее грести. Всего этого не было бы, если бы я не получил новое тело от работодательницы. Пожалуй, став мастером руны я приобрёл силу, выносливость и ловкость куда большую, чем у Сэнги. Когда испытал полностью готовый плот, то сумел развить очень высокую — на мой взгляд — скорость. А вот с управляемостью было похуже, но сделать ничего я не смог. Остаётся надеяться, что особых маневров совершать мне не придётся. Честно признаюсь, что получившееся плавсредство — тот ещё уродец. Но даже так он был в несколько раз быстрее обычного плота. И грести вёслами в специальном кресле было на порядок удобнее, чем без него.

С собой взял четыре двадцатилитровых бочонка с пресной водой, бочонок солонины (пока она свежая, вот как у меня, то есть можно, но через пару месяцев мясо превращается в крайне неаппетитный продукт), бочонок вяленой рыбы и бочонок вяленого мяса. Взял ещё сушёных ягод, яблок, малины и кукурузы, ещё небольшой запас древесного угля и крохотную печку-«экономку» для готовки чая.

Что же касается прочих вещей, не относящихся к выживанию посреди морской глади, то здесь пришлось сделать очень серьёзный выбор. Мне нужно было только самое необходимое, чтобы не перегрузить плот и не нарушить его центровку. Так я взял два больших копья с бронзовыми наконечниками, арбалет из тех, что сделал во время проживания на острове с падишахинями, несколько кинжалов и один комплект брони. Оценив количество вещей на плоту, я почти уже отказался от трофеев, взятых с монстров. Но потом подумал, прикинул возможные финансовые неприятности после того, как окажусь в цивилизованных местах за пределами Саха, и решил пересмотреть данный момент. После этого на плоту появился кожаный мешок с крупной костяной чешуёй, два десятка костяных пластин с мою ладонь величиной и дюжина бивней морских львов. Плюс, взял два пучка толстых игл от тварей, которых перебил некогда с Сэнгой. И глядя на них, я надеялся, что взял не мусор, который потом только в море останется выбросить вместе с досадой и злостью на собственную невезучесть.

— Ну, пока, что ли, — сказал я и посмотрел на остров Погибших Кораблей, от берега коего вот уже во второй раз отчаливая с мыслью, что больше его не увижу. — Авось, больше не увидимся.

Отлив потянул плот в открытое море. Мне оставалось только немного подправлять движение вёслами. Вскоре, суша оказалась далеко позади, а я оседлал течение и с ленцой заработал вёслами, желая как можно скорее покинуть Сах. Да, признаю, что с учётом расстояния выглядело это не очень (мягко говоря). Но в свою защиту добавлю, что мой путь только начался, а желание оказаться в нормальном мире было очень сильно. Плюс, сейчас я себя ощущал Ильёй Муромцем, способным свернуть твердь земную после ковша с водой, из которого ему дали напиться калики перехожие.

Путь мой лежал в сторону острова с башней, как он был указан на карте и куда я однажды хотел попасть, но не сумел из-за противодействия падишахинь.

Водоворот, который однажды чуть не затянул мой корабль в себя, я прошёл по самому краю. Пришлось приложить все силы, чтобы не оказаться им проглоченным. Вёсла во время этой борьбы за жизнь гнулись и трещали, ещё более громко хрустел и скрипел плот, предупреждая, что может не выдержать такой нагрузки.

«Ничего, создательница оживит, если что», — мысленно подбадривал я себя во время этой борьбы, когда сложилось ощущение, что я её проигрываю.

Но всё обошлось, и спустя несколько часов сражения со стихией я вышел на чистую воду. У меня не было карты настолько подробной и отлично сохранившейся, как та, которой пользовался я на корабле во время плавания с магессами. Приходилось двигаться по пергаментным и бумажным обрывкам, да по памяти, так что, ничего удивительного не было в том, что я заблудился. Сами попробуйте отыскать мелкий островок в океане, про который знаете, что он находится «во-он там».

Спустя неделю половина запасов воды была выпита, а часть мяса и рыбы приобрели едва заметный неприятный запашок. Конечно, организм мастера руны способен без последствий утолять жажду морской водой (даже такой, как в Сахе) и питаться тухлым мясом с червями. Вот только кому понравится подобная диета?

*****

Сквозь дремоту я услышал насмешливый мужской голос.

— Эй, на борту, куда путь держим?

В первые секунды мне показалось, что это часть сна, который полностью испарился из памяти в момент пробуждения, оставив о себе лишь факт того, что он был.

Продрав глаза, я повернул голову в сторону, откуда раздавалась речь.

— А ты говоришь, что он мёртвый, — сообщил мужчина с чёрной бородкой клинышком своему соседу. Оба стояли у борта небольшого судёнышка с пятью парами больших вёсел и низкой мачтой, на которой сейчас болтался простейший квадратный парус. — Да он просто спал!

— Вы мне снитесь или как? — хриплым со сна голосом произнёс я.

— А сам как считаешь? — ответил обладатель бородки.

Я, наконец-то, окончательно проморгался, протёр глаза после сна и принялся внимательно рассматривать чужой корабль и его экипаж. К этому моменту возле борта стояли уже шестеро моряков и точно так же разглядывали меня.

— Вот на палубу заберусь и тогда точно пойму.

— Ха, да кто ж тебя, босяка, сюда пустит, — воскликнул один из тех, кто недавно появился у борта корабля.

— Можно устроить, но за плату, — ответил товарищ бородатого. — И поработать придётся, как же без этого. Но за жизнь-то чего только не сделаешь, так? — и как-то странно подмигнул, с непонятным превосходством.

— Сколько? — поинтересовался я у него. Отдать часть трофеев за спокойный проезд в безопасное место я был совсем не против. Уж лучше расстаться с ними, чем опять блуждать по морю в тщетных поисках острова. Он никак не желал показываться на глаза, будто был заколдован. И поработать на вёслах согласен, сил у меня сейчас на троих хватит.

— Сколько? — переспросил он, потом посмотрел на товарищей. — Мне ничего не нужно, братья, а вам? Пустим человека на палубу просто так или пусть заплатит монетку? Может, кто-то захочет, чтобы он выполнил какую-нибудь услугу? Братья, кто в чём нуждается…

— Заканчивай кривляться, — одёрнул его я, опять почувствовав в его голосе какую-то наигранную фальшь. — Называй свои условия или проваливай дальше и не мешай мне отдыхать.

— Ого, Тиур, да тебе самому выставили требования, — хохотнул бородатый. — И что делать будешь?

У того на лице вздулись желваки.

— Я подумал и решил, что для такого голозадого бродяги слишком жирно будет попасть на мой корабль, — произнёс он, когда справился с приступом злости. — А хотя… знаешь, не по правилам будет бросить человека в этом проклятом месте, не дав ему даже шанса на спасение. За место на весле ты отдашь всё, что у тебя есть и поклянёшься своей кровью, что ещё пять месяцев станешь служить в моём экипаже без права на долю.

«Зараза, и что меня дёрнуло начать с ним спорить и указывать. Ничего же не стоило промолчать и проглотить его шуточки-прибауточки за возможность нормально добраться до суши», — я мысленно скривился и одновременно с этим вдруг понял, что не вышло бы у меня стерпеть чужие издевки. То ли виновато долгое общение с падишахинями, то ли Пристэнсилла переформатировала моё сознание, когда создавала тело и вкладывала в него душу. Но даже такую мелочь, как недавнее поведение моряка, я не смог стерпеть просто так. — За такие слова, я тебе рожу начищу на берегу, когда встретимся. Давай, плыви куда плыл, не загораживай солнышко.

После моих слов тот обомлел и не сразу нашёл, что ответить. Обладатель бородки что-то сказал ему на ухо. В ответ Тиур отрицательно помотал головой и что-то резко произнёс в ответ, предположу, что это было ругательство. А вот другой моряк показательно громко сказал:

— Тиур, а давай я этому ублюдку кишки стрелой пощекочу? Наукой на будущее станет, чтобы знал, кому дерзить.

Услышав это, я напрягся и оценил расстояние до вражеского судна на случай, если придётся сражаться.

«Где-то двадцать, ну, двадцать пять метров максимум. Интересно, а во время ускорения я сумею пробежаться по воде?», — подумал я.

— Не стоит, не хватало ещё кровью привлечь сюда тварей, — нехотя отказал ему Тиур. — И так сдохнет.

Бородач опять что-то тихо ему сказал, то тот отмахнулся от его слов, после чего посмотрел на меня:

— Неужели так горд, что готов сдохнуть в пасти тварей, чем поработать на весле? Или хочешь, я сделаю тебя своим слугой, будешь мне сапоги чистить, ноги мыть, горшок за мной выносить?

Его слова были встречены громовым хохотом прочих моряков. Улыбнулся даже бородатый, который, как мне показалось, был на моей стороне. Ну, или увидел кое-что, что показало мою опасность для экипажа судёнышка, и решил остеречь командира.

Вместо ответа я ускорился, достал кинжал и метнул его в корабль, следом взял в левую руку второй и затем вернулся в прежнее состояние.

Стук клинка, глубоко вошедшего в прочную древесину борта, разом прервал веселье моряков.

Ничего не говоря, я с намёком покачал вторым кинжалом, и указал им в сторону, мол, проваливайте, пока я добрый. Этого оказалось достаточно, чтобы весельчаков как ветром сдуло от борта. Спустя несколько минут зашевелились вёсла на корабле, и дистанция между нами стала быстро увеличиваться.

Немного подождав, я устроился в своём гребном кресле, взялся за рукоятки вёсел и направился за ними вслед. Было бы крайне глупо и неосмотрительно упускать возможность использовать чужой корабль в качестве проводника.

То, что я сел им на хвост, моряки поняли очень быстро. Да с этой задачей не справился бы только слепоглухой паралитик, учитывая, что между нами стабильно было метров двести-триста. К сожалению, из-за особенностей дымки точно определить расстояние было невозможно. Парус они убрали, чтобы тот не тормозил судно — лёгкий ветерок почти не помогал — вёсла на чужом корабле задвигались чаще. В течение полутора часов дистанция увеличилась почти втрое, но потом опять стала уменьшаться, когда гребцы выдохлись. К тому времени, когда опустились сумерки, я сократил расстояние между нами до привычных двухсот-трёхсот метров.

И они остановились.

Я гадал, что же они задумали до момента, пока окончательно не стемнело. Спустя несколько минут после этого впереди заскрипели вёсла. Не обладай я улучшенным слухом, то мог бы и пропустить это. Хамистые морячки решили в темноте тишком ускользнуть от меня. И у них мог пройти этот финт не будь я мастером руны, то есть — сверхчеловеком.

— Хитрые какие, — пробормотал я, направив свой плот в сторону звуков. — Ничего, на каждый хитрый болт есть гайка с лабиринтом!

Глава 3

Глава 3

Облачную шапку над островом я увидел спустя несколько часов после рассвета, и сразу же оставил вёсла в покое — теперь я и так доберусь до суши. Думаю, что гору, вокруг вершины которой висела облачность, я рассмотрел раньше моряков на корабле, за которым я грёб всю ночь и часть утра. Аж даже интересно стало, что они подумали, когда я бросил вёсла и неподвижно замер на сиденье.

Наблюдая за тем, как чужой корабль стремительно — моряки, наверное, рвали жилы и тратили последние силы, чтобы использовать фору по максимуму — удаляется от меня и теряется в дымке, я гадал: а не ошибаюсь ли я, вдруг, остров впереди не тот, что был мне нужен?

Зачем вообще я сел на хвост морякам? Дело в том, что я предположил, что те направляются на остров, который на старой карте был помечен рисунком башни. Эту метку я связывал с охотниками, посещающими Сах. Ведь нужно же им где-то переводить дух в этом страшном и опасном месте, плюс, этот остров был на карте указан, а многие другие нет. Конечно, я мог и ошибаться, построив версию буквально из ничего. Но это был хоть какой-то шанс не упасть духом и к чему-то стремиться.

Отдохнув, я вновь взялся за вёсла и направил плот в сторону далёкого острова, до которого было несколько десятков километров. Даже если это окажется не тем, который я ищу, то всё равно буду рад оказаться на суше. Как минимум, отдохну, заменю воду и продукты.

Спустя несколько часов — я не сильно торопился — остров предстал передо мной во всей своей красе. Если на него посмотреть сверху, то он будет выглядеть в виде восьмёрки: большое кольцо — это атолл с внутренней бухтой, малое кольцо — действующий вулкан, чей дым я принял за облако. Со всех сторон остров был защищён высокими скалистыми берегами, на которые забраться даже для обезьяны будет подвигом. Попасть внутрь можно было только через узкую расселину, перед и за которой из воды торчали острые рифы, как клыки великана. Во время отлива и прилива нечего было и думать проплыть там — вмиг волны бросят на камни. Либо нужно было быть мной и иметь плот, как у меня.

Я проскочил мимо рифов и оказался в просторной бухте, где поверхность воды была неподвижная и казалась стеклом. Со всех сторон берега и склоны были покрыты яркой зеленью. У дальнего берега расположился причал, а за ним в нескольких сотнях метрах на пологом склоне среди деревьев торчала высокая башня из розоватого камня.

— Слава богу и, эм-м, Присте-как-то-там, я не ошибся, — выдохнул я с облегчением, увидев постройку и зелень. Растения — это обязательное наличие источника пресной воды и свежих продуктов.

Рядом с причалом стояли два корабля, один из которых принадлежал моим знакомым морякам-хамам. Второй походил обликом на него. А немного в стороне на берег носом залезла узкая длинная галера с двумя короткими мачтами.

Когда я появился в бухте, то знакомая команда ещё не успела покинуть судно. Часть моряков находилась на берегу, часть стояла на палубе. И вот, увидев меня, они все остолбенели.

— Привет, привет, — улыбнулся я им, выпустил одно весло и помахал рукой. Улыбку они могли не рассмотреть, слова не услышать, но жест точно заметили. — Чёрт, как же хочется узнать, о чём вы там сейчас между собой болтаете.

К сожалению, мой слух не был настолько острым, чтобы разобрать чужую речь с нескольких сотен метров.

Вновь взявшись за вёсла, я разогнал плот до высокой скорости, направив его на пляж рядом с галерой. Он выскочил из воды полностью, громко захрустев мелкой галькой.

— Ну, с прибытием, — поздравил я сам себя и сошёл на берег, где замер в ожидании встречающих. И те не заставили себя долго ждать. Первыми рядом со мной оказались двое мужчин и женщина с галеры.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то попадал на Башню таким способом, — сказал один из них. — Ты везунчик, парень. Как зовут?

— Юрий.

— А я Фолд, это Тинс и красавица Мирида, лучшая лучница во всём Сахе, — представился сам и представил своих товарищей воин, потом спросил. — Юрий, утоли моё любопытство и расскажи, как ты оказался вот на этом и как сумел на этом добраться сюда?

— Не сейчас, Фолд. Не потому, что не хочу, просто устал сильно, — ответил я ему. — Хочу отдохнуть, нормально поесть и попить. Вот как выполню эти пункты, то отвечу на все твои вопросы. Ну, почти на все. Вдруг ты решишь узнать, где я спрятал ключ от сундука с золотыми монетами, — и подмигнул ему.

Тот в ответ заржал, как жеребец.

— Смотри — ты обещал, — произнёс он, отсмеявшись. — Если хочешь, то свои вещи можешь сложить рядом с нашим кораблём — посторожу. Или там ничего не стоящее барахло?

— Да как сказать, кое-что ценное есть, только я цены не знаю. Хочу найти кого-то знающего и, что важнее, честного, кто сумеет оценить и дать нормальную цену.

— Честного и знающего? Считай, что ты его уже нашёл, — воин выпятил грудь и сделал небольшой шажок вперёд.

— Уймись, балабол, — толкнула его в бок Мирида и посмотрела на меня. — Вечером здесь появится наш кондуктор, и если захочешь, то он посмотрит твои вещи. Или найди его в городке, но вряд ли он сейчас трезвый.

— Да мне даже найти его будет сложно, не то, что добудиться, — хмыкнул я. — Я здесь впервые. Просто чудом сумел запомнить на карте местоположение острова с меткой в виде башни. И когда мой корабль потерпел крушение, то мне оставалось только искать его, ведь других мест не знал.

— Тинс, Мирида… — Фолд посмотрел на своих товарищей.

— Ладно, иди, — махнул рукой Тинс, поняв его с полуслова. — Будешь должен.

— Очень много должен, — добавила женщина.

— Благодарю, леди и лорды, — Тинс низко поклонился и сделал несколько замысловатых движений правой рукой, после чего шагнул ко мне. — Юрий, я готов показать тебе остров и рассказать про его тайны — загадочные и грязные. А в обмен желаю первым услышать историю храброго плотовода, в одиночку пересёкшего Сах и добравшегося до единственного безопасного места среди этих вод.

«Знал бы ты насколько оказался прав, Фолд. И про плотовода, и про то, что пересёк Сах», — подумал я про себя.

К этому моменту до нас добрались любопытные от причала. Заметив среди них Тиура, я шагнул к нему навстречу, широко улыбаясь.

— Здорово, беззубый, — сказал я, когда оказался в двух шагах и тут же ударил его кулаком в лицо, сшибая с ног. — Я же обещал начистить тебе рожу, когда встретимся на берегу.

— Стоп, стоп, не трогать оружие! — заорал обладатель бородки, которого я видел рядом со своим недругом у борта корабля. Его слова остановили трёх моряков, пришедших с ним и Тиуром, которые схватились за ножи после того, как их предводитель оказался на гальке с расквашенной рожей.

— Беззубый Тиур, — пробормотал Фолд, посмотрев на едва шевелящегося под его ногами моряка.

— Поднимите его, — бородач указал спутникам на Тиура, после посмотрел на меня. — Зря ты начал с драки, мы пришли не за этим. А теперь между нами вражда, смоченная кровью.

— Я привык держать своё слово и не спускать чужие насмешки, — ответил я ему. — Не хочешь отплатить мне за своего друга? Я приму твой вызов сию минуту с любыми условиями.

— Не сейчас, — он отрицательно качнул головой, не сводя пристального взгляда с меня. — Я устал и не готов сражаться.

— Так и я не отдыхал ночью, и ты это знаешь.

— Не сейчас, сказал же.

Когда он с остальными моряками из экипажа своего корабля удалился, унося Тиура, который пребывал в нокдауне после моего удара, Фолд произнёс:

— Юрий, я хочу узнать и эту историю тоже. С меня вино и закуска в таверне за рассказ.

— Договорились. Сейчас перенесу вещи к галере и пойдём.

— Я помогу.

Вдвоём не составило особого труда сложить рядом с носом корабля ящики и узлы с трофеями, а также перекатить бочонки. Я даже вёсла там же сложил, опасаясь, что их украдут или сломают недоброжелатели. Почему я так легко поверил в их честность и оставил ценные (гипотетически) вещи? А я и не поверил. И если меня обманут и обворуют, то я поступлю с ними ещё хуже, чем с Тиуром. То есть, одними зубами они не отделаются. Так что, я почти ничем не рисковал. И уплыть галера не сможет без части своей команды, что сейчас куролесила на берегу. В общем, я ничем не рисковал, положившись на новых знакомых.

Под деревьями и среди высокого кустарника скрывался целый город с десятками шалашей, навесов и капитальных зданий из досок на бревенчатом каркасе. Две таверны предоставляли не только услуги в области распития крепкого и не очень алкоголя, но и сдавали места для ночлега. Правда, отдельных комнат здесь не было, лишь спальные места в общем зале.

Фолд привёл к одной из них, переговорил с хозяином и повёл меня назад на улицу в кусты. Там прятался столик в виде высокой рассохшейся бочки и три стула из бочонков.

— Я с трудом верю в то, что вижу, — пробормотал я, крутя головой по сторонам. — Слышал, что в Сахе никто долго не живёт. А тут настоящий город с тавернами и ночлежкой.

— Считается, что на острове построили боги красную башню, которая отпугивает тварей и поддерживает магию. Я знаю только это место, где можно, без риска стать кормом, отдохнуть и дождаться Сияния, чтобы перейти границу.

— А это можно сделать только во время Сияния? — мигом заинтересовался я.

— Не только. Но предпочтительнее, особенно для магов или тех, у кого есть хотя бы слабенький дар. В противном случае можно надолго его лишиться, иногда он возвращается через год и больше.

Тут нашу беседу прервал кабатчик, который принёс корзинку с бутылками и снедью. Вручив её моему собеседнику, он утопал обратно, а мы продолжили разговор. От Фолда я узнал очень многое про Сах. Оказалось, что падишахини, выросшие в тепличных условиях, слушали больше сказок и небылиц про это место. Правда оказалась куда как страшнее и одновременно интереснее. Знай я некоторые нюансы тогда, то переход через границу мог бы пройти намного легче для магичек.

Про себя я рассказал почти полностью выдуманную историю. Представился телохранителем одной важной особы, что решила устроить себе морской вояж. Однажды случился шторм, которым воспользовались враги моего нанимателя. Они устроили магический взрыв, из-за которого корабль неведомо как оказался в Сахе. Перенос привёл к разрушению судна и гибели команды. Уцелел только я и лишь благодаря хорошему защитному амулету и стечению обстоятельств. Волны вынесли меня на скалистый островок, где я из обломков построил плот, загрузил его водой из тех запасов, что волны прибили к скале вместе со мной. Мясом со мной «поделились» какие-то твари, покрытые костяной чешуёй и с кривыми бивнями, торчащими из верхней челюсти. Почему-то, ни мой плот, ни я сам не интересовали чудовищ Саха. Благодаря этому я выжил в одиночку там, где погибали целые корабли со всем экипажем. Спустя несколько дней после плавания на плоту, я нашёл на рифах остатки небольшого корабля с двумя трупами. Но кроме мертвецов я мои руки попала сильно испорченная карта и навигационные приборы с остатками маны в накопителях. Так я понял, куда мне нужно плыть. После этого я угодил в водоворот, где только чудом не завершил свой жизненный путь. Во время борьбы со стихией смыло часть вещей, в том числе и карту с приборами. И хотя в этой схватке я вышел победителем, но вот потом мне пришлось туго. Лишь встреча с экипажем Тиура спасла меня от бесцельного блуждания по морю. Вот только почти сразу же между нами возникла, так сказать, антипатия. Предположив, что корабль с искателями идёт в сторону острова, который ищу, я решил следовать за ними.

— … и вот я тут, — закончил я свой рассказ.

— Ты первый, кто в одиночку выжил в Сахе столько времени. Не, может, и другие были, но они всё равно погибали рано или поздно на плоту или в лодке, — сказал Фолд. — Да и… честно говоря, пока из Саха не выбрался, то шансы у тебя, как и у нас всех, так себе.

— Там видно будет, — пожал я плечами. — Пока что в моих планах нет такого.

— Да ты тогда любимчик богов, раз так думаешь, — хохотнул Фолд. — Хватай кружку — нужно выпить за такую удачу, чтобы она не оставила тебя!

Глава 4

Глава 4

— Ну, показывай своё барахло, посмотрю, что ты такого ценного набрал, пока тебя мотало на плоту, как, кхм, лист сушёный, — хриплым после перепоя голосом сказал мне кондуктор на галере моих новых знакомых. Почему-то, с ними у меня знакомство прошло, как по маслу, причём, со всем экипажем. А вот моряки Тиура с «Большой ракушки» на меня точат зуб. Особенно Тиур, получивший после моего удара и с лёгкой руки Фолда прозвище Беззубый Тиур.

— Ты сейчас сказал, как Сидорович, — улыбнулся я, услышав его речь. Голос и тон у него походили точь-в-точь на такие, как у персонажа из культовой компьютерной игры.

— Это кто такой? — кондуктор посмотрел на меня красными от лопнувших капилляров глазами.

— Да так, один знакомый из родных краёв. Любимая присказка у него была «ну, показывай, что за бодягу ты мне принёс» … как-то так.

— Вот и показывай давай, — он вернулся к старой теме. Было видно, как он страдает от сильнейшего похмелья и мечтает поскорее вернуться в таверну, где сможет надраться алкоголем, чтобы избавиться от головной боли и тошноты. Но всё изменилось, стоило мне развязать мешок с костяными пластинами и чешуёй. — Что б мне сесть на морского ежа голым задом, если это не кость со шкуры каррхала! Ты точно никому не показывал это?

— Точно.

— Даю по золотому за пластину и три золотых за малую меру чешуи!

— Сколько? Золотой за пластину? Аворок, ты меня за ребёнка держишь, который всё принимает за чистую монету? — возмутился я. По правде говоря, настоящей цены я не знал, зато примерно представлял, кем являются такие, как мой собеседник. А ещё видел, как он изменился, заглянув в мешок с моими трофеями. Так изменился, что аж не сдержал «сочного» высказывания. Скорее всего, будь он трезвее и не страдай от последствий чрезмерных возлияний, то не совершил бы такой оплошности. В таком случае я бы отдал свои трофеи за бесценок и даже посчитал, что сделка оказалась выгодной. Но раз собеседник так лопухнулся, то надо сорвать куш по максимуму. Как говорил один киногерой: куй железо, не отходя от кассы.

— Сколько ты хочешь?

— Десять за пластину и пятнадцать за малую меру чешуи. А ещё по тридцать пять монет за один бивень.

— Десять?! Да за такую цену я сам сплаваю и перебью стаю твар… стоп, что ты сказал? У тебя есть ещё бивни? Показывай!

Я развязал свёрток с озвученными трофеями и как бы между делом показал ещё и иглы.

— Ещё и шипы каменного плывуна, — пробормотал кондуктор и вытер ладонью пот с лица. — Юрий, ты точно сам всё это добыл, а не нашёл на том разбитом корабле на рифах, про который рассказывал?

— Точно-точно, не сомневайся. Так что там с ценой, берёшь или мне искать другого покупателя?

— Нужно собирать судовой совет, — вздохнул мужчина и вновь утёр пот, который буквально ручьями стекал по лицу. Не то из-за волнения, не то сказывалось похмельное состояние. — Я один такие суммы не потяну. И, Юрий, урежь вдвое свои запросы, никто тебе столько золота не заплатит. А лучше втрое.

— Это мы ещё посмотрим, может, даже поднять придётся, — не согласился я с ним.

Аворок странно посмотрел на меня и что-то невнятно произнёс одними губами. Ругался или молился?

На следующий день экипаж галеры совместно выкупил у меня все мои трофеи, отдав за всё двести семнадцать золотых монет. Как я ни торговался, но получить свою цену не вышло. Впрочем, я и так сорвал отличный куш. На такую сумму не всякий купец средней руки расторгуется во время крупной ярмарки. Единственное что мне не понравилось, это то, что на руки я получил девятнадцать монет, а остальная сумма значилась в векселе с капитанской печатью. С ним нужно было идти в банк. Надо ли говорить, что я чувствовал в душе по завершению сделки?

Охотники и искатели таких крупных сумм с собой не брали в Сах. Чтобы рассчитаться за выпивку на Башне им хватало пары монет или трофеев. Фактически, мне пришлось пойти на это, с огромным трудом задавив гордость и жадность в себе. Ведь мне требовался корабль, на котором я покину Сах. И я его нашёл — галера. Выказывать недоверие её экипажу — это настроить их против себя, как команду с «Большой ракушки». Чёрт с ним, с золотом, у меня есть глобальная цель, от которой зависит не только моя жизнь и судьба, но и жизнь Сэнги, которую пообещала возродить Приста-как-там-ее. И если придётся ради неё — цели — лишиться золота, то и хрен с ним! Как говорится, если водка мешает работе, то ну её к чёрту, такую работу. Тем более, в этом случае я оставлю за собой право отомстить за обман. Смогу ли я убить два десятка людей только из-за того, что они украли у меня две сотни золотых монет — в общем-то, небольшое состояние? Пожалуй, что и смогу. Новый характер и привычки после перерождения мастером руны помогут переступить через земную заповедь «не убий».

То, что точно помогут, я узнал уже на следующий день.

И я, и галерщики считали, что провели удачную сделку. А что принято на Земле делать в таких случаях? Правильно — отметить как следует, чтобы удачу не спугнуть для будущих дел. На Агре с этим делом всё обстояло точно так же.

Гуляли мы под открытым небом рядом с таверной, чей хозяин оказался смекалистым и создал под деревьями аналог уличного кафе только без тента над головой. А с другой стороны, его клиенты не отличались особой придирчивостью и капризами. Падающий мусор сверху — листва, сухие веточки, цветочная пыльца и соцветия, насекомые и прочее — их абсолютно не беспокоил. Столы и лавки были сколочены малой частью из пеньков и жердей из леса на острове, большей частью из останков кораблей. К слову, я ещё в первый день заметил, что к зелени здесь относятся с уважением и зазря не сломают ветку или куст.

Меню разнообразием не блистало, как и готовка. Мясо жареное и варёное, каша с мясом, мясные изделия. Конкуренцию мясу составляла рыба и различные моллюски с ракообразными. Плохонькое самодельное вино, брага, пиво и самогон из напитков. Овощи и фрукты оказались самыми дорогими, так как или привозились из обычного мира на остров, или выращивались на атолле трактирщиком. Здесь, к слову сказать, пригодились бы мои земные растения, причём, вдвойне: тут тебе и пугач для тварей, и разнообразие в меню. Но сомневаюсь, что искатели за ними поплывут так далеко. Да я и сам не желал выдавать свои секреты… Ещё и храм создательницы на том островке…

Для себя я выбрал тёмное пиво, которое пахло немного хмелем, немного гвоздикой и чуть-чуть липовым цветом. Вкус тоже понравился — никакой кислоты, как у светлого, слабая горечь и едва заметный приятный привкус, очень знакомый, но так и не опознанный мной.

Вскоре пиво попросилось наружу. Ну, с ним это постоянно бывает, хе-хе. И вот на обратном пути — мы же не свиньи, чесслово, чтобы гадить чуть ли не у стола — мне заступил дорогу незнакомый тип.

— Ты кого умуром назвал, ублюдок? — заорал он ни с того, ни с сего. — За такие слова я тебе кишки выпущу!

— Пить надо меньше, — ответил я и сделал попытку обойти сумасшедшего. Да только не тут-то было.

— Куда? Я с тобой ещё не закончил! — он сдвинулся в сторону, преграждая путь.

Рядом с перепившим наглецом появились ещё двое, а за моей спиной вышли трое и среди них был… Тиур.

— Вот оно что, — протянул я, увидев перекошенную рожу своего недруга. — Поквитаться решил, Беззубый? Зря ты, ой, зря.

— Я тут ни при чём, бродяга. Просто мимо проходил и увидел, как ты оскорбляешь достойного охотника. И готов стать свидетелем тому.

— Ты бредишь, Беззубый.

То ли на шум, то ли из-за того, что я задержался и товарищи по застолью решили меня отыскать, рядом появились несколько моряков с галеры во главе с Фолдом.

— Что тут происходит? — поинтересовался он. — Дарш, ты?!

Я заметил, как сильно изменилось у него выражение лица, когда он опознал хама.

«Зараза, во что я вляпался?», — промелькнула у меня в голове мысль. Захотелось ускориться и надавать «лещей» Тиуру с компанией и неизвестному, кто заставил Фолда напрячься. Но сдержался, решив подождать немного и прояснить ситуацию, чтобы не наломать дров.

Но, чёрт побери, каких сил мне стоило удержать себя в руках! А тут ещё и алкоголь подзуживал, толкал на подвиги.

— Этот твой новый знакомый оскорбил меня, назвав умуром. А ты знаешь, что такое нельзя спускать, — ответил галернику хам.

Фолд посмотрел на меня.

— Я первый раз слышу это слово, Фолд, — хмыкнул я. — Даже примерно не знаю, что оно означает. Тут Беззубый с этой пьяной свиньёй оплошали.

— За свинью ты будешь умирать долго и больно, — пообещал мне Дарш.

— Так я готов, — я широко улыбнулся ему. — Доставай нож или что там у тебя, и нападай, — я поманил его к себе ладонью, скопировав жест Избранного из «Матрицы».

— Завтра утром в круге богов встретимся. Так что, не торопись умирать, — осклабился он и следом громко сказал. — Я, Дарш, вызываю бродягу Юрия в круг богов за оскорбление!

— Мы услышали и признаём право Дарша на поединок! — крикнул один из тех, кто стоял рядом с ним.

— И мы признаём! — откликнулись спутники Тиура вместе с ним самим.

— В круг, так в круг, — пожал я плечами. — Не проспи и не убеги только. А хотя, куда ты на хрен с подводной лодки денешься, ха-ха. Фолд, пошли дальше веселиться, а то не хватало ещё, чтобы моё пиво выдохлось из-за этих недоумков.

Тот странно посмотрел на меня, потом пробормотал «а ну да, ты же здесь впервые и вообще не искатель».

Разговор между нами продолжил уже за столом.

— Кто такой этот Дарш? — поинтересовался я у него.

— Местный задира и убийца. Уже почти год живёт в Сахе и не покидает Башню. Вроде как убил кого-то важного и спрятался здесь, чтобы избежать мести. Здесь он не платит ни за что. Ест, пьёт и живёт за чужой счёт. Сильно не наглеет, потому ему спускают это с рук и считают, что лучше «дать в долг» несколько серебряных монет, чем быть вызванным в круг богов без шансов из него выйти. К тому же, выполняет поручения трактирщиков и некоторых капитанов, когда нужно кого-то наказать из их обидчиков и должников. В основном, благодаря этому и жив, а то бы давно получил стрелу в спину из кустов или перерезали бы горло во сне. Очень опытный боец, очень быстрый. А ещё владеет боем на клинках — ван-а-нау. Ты же, как-никак телохранитель, должен про него слышать.

— Про стиль? — переспросил я. — Так, немного. Всю свою жизнь я и всё моё окружение занимаемся другими боевыми стилями: каратэ, самбо, айкидо и у-шу. Ван-а-нау не популярно у нас.

— Самая лучшая клинковая школа и не популярна? — удивился он. — Что же это за самбо такое, если оно лучше ван-а-нау?

— Завтра увидишь, — пообещал я и задал ему вопрос. — Фолд, ты понимаешь, что этого Дарша натравил на меня Тиур?

— Понимаю, — кивнул он. — Ничего этого не случилось бы, не сверни ты ему челюсть на виду у всех.

— Я пообещал это сделать при свидетелях, — развёл я руками. — Слово дал.

— Ладно, замнём это, всё равно уже ничего не изменить, — вздохнул Фолд, чуть помолчал и спросил. — Ты уверен в себе? Думаешь, что сумеешь справиться с Даршем?

— Лучше было бы посмотреть хотя бы на один его бой. Но, думаю, что и без подобной демонстрации справлюсь с ним. А что?

— Думаю поставить на тебя золото.

— О-о, это тема, — оживился я.

— Что?

— Интересно, говорю. На самого себя ставить можно?

— Можно, — подтвердил моряк. — Вот только так ставки опустишь на себя. Кто-то подумает, что ты слишком уверен в себе. Дарша все знают, а тебя нет, так что… м-да.

Неожиданно к нашей беседе присоединилась Мирида, сидящая за столом справа от Фолда.

— Поговори с Афиллом, — негромко сказала она. — Если он заинтересуется, то сумеет и ставки поднять, и народ заинтересовать. Но тебе, — женщина посмотрела на меня, — придётся показать ему всё, что умеешь. Афилл не станет ставить на тёмную лошадку.

— Легко, — заверил я её.

Афиллом оказался владелец таверны, рядом с которой гуляла наша компания. Трактирщик же был нанятым служащим, как и пара работников на все руки, носящихся, словно белки в колесе. Он внимательно выслушал Фолда, посмотрел на меня и произнёс:

— Проведёшь тренировочный бой прямо сейчас. Посмотрю, оценю и решу, как поступить.

— Да без вопросов.

Демонстрационный бой выпало провести в сарае, где Фолд и один из работников Афилла расчистили от ящиков и корзин площадку три на три метра. Мой боец выглядел натуральным гномом, только ростом повыше, чем киношные персонажи: широченные плечи, густая шевелюра и огромная борода, заплетённая в просмоленные косички. Ладони, что твои лопаты, грудь, как бочка и короткие кривые ноги в сапогах сорок последнего размера. Несмотря на свой более высокий рост и немаленькое телосложение, я рядом с ним не особо смотрелся. «Гном» надел стальную кирасу, стальной шлем с широкими полями и высоким гребнем, работник помог ему застегнуть ремешки на наколенниках, налокотниках и набедренниках из толстой чёрной кожи. Точно так же экипировался и я с помощью Фолда. В качестве оружия противник выбрал короткую толстую дубинку и круглый щит. Я — две таких же дубинки.

— Начинайте, — скомандовал Афилл и отошёл за ящики. К нему присоединился Фолд с работником из таверны.

Гном атаковал резко, не став выжидать, без ложных выпадов. Каждый его удар сломал бы мне прежнему руку или ногу даже при наличии защиты. Сейчас же я ловко парировал вражескую дубинку своим оружием, крутясь на одном месте и заставляя крутиться «гнома». Несколько раз он пытался достать меня щитом, но только проваливался во время таких атак и быстро перестал использовать щит не по назначению.

Не знаю как, но всеми знаниями, которые вложила в меня Создательница, я пользовался великолепно, вполне сознавая, что значит каждый жест, движение, атака и отбивы свои и чужие. Даже где-то на краю сознания мелькнула мысль, что «гном» отлично владеет абордажным боем.

Несколько минут я махал дубинкой и уходил от чужих ударов. Это время мне было нужно, чтобы узнать… самого себя.

«Ладно, пора заканчивать шуметь», — подумал я и ускорился. Левой дубинкой я ударил по оружию «гнома», превратив то в облако щепы, а правой изо всех сил нанёс тычок ему в грудь. И вышел из режима ускорения, после чего сделал два быстрых шага назад.

С треском и грохотом — предыдущий шум сейчас показался игрой детей в «ладушки» — мой противник влетел в стопку ящиков и разбросал те по всему сараю. И так и остался лежать, издавая тихие хрипы да вяло шевелясь. А все мы просто стояли и смотрели на это. Никто — ладно я — не сделал попытки поинтересоваться его самочувствием или ещё как-то помочь. Наконец, к нему вернулась способность нормально дышать и двигаться. С трудом поднявшись на ноги, он повернулся к Афиллу и сказал:

— Он порвёт Дарша на лоскуты, даже не сомневайся.

И поплёлся на выход.

— Иди с ним, поможешь, — приказал хозяин таверны работнику. Тот молча кивнул и вышел из сарая вслед за «гномом».

— Хорошо, я поставлю на тебя и помогу со ставками, — сообщил мне Афилл. — И помогу со ставкой на самого себя. С тобой обговорим или Фолдом? Ты ему доверяешь?

— Доверяю. Нам всем будет лучше, если я вернусь сейчас за стол и буду дальше веселиться на глазах у всех. И надеюсь, что на шум, который мы тут устроили, внимания никто не обратил.

— Соображаешь, — слегка улыбнулся мужчина. — А насчёт шума не волнуйся, у меня тут амулеты стоят на такие случаи… можно даже калёным железом пытать — никто криков не услышит.

*****

Круг богов.

Это была поляна в лесу между башней и городком искателей. Земля на ней оказалась утоптана до каменной твёрдости, а периметр сделан из жердей и корабельных досок. Размеры — на глазок — десять на десять метров, может чуть-чуть больше. Чем-то круг богов напоминал старую, с советских или раннероссийских времён хоккейную «коробку» на стадионе в провинциальном городке, только уменьшенную.

По предложению Афилла я совсем ненамного опоздал к началу поединка. Так что, когда я появился там, то увидел, что на поляне собралось почти всё население Башни. Дарш уже стоял в круге богов.

— Прошу простить меня, боги, что я заставил вас ждать душу этого умура, — громко сказал я, перебравшись через барьер.

Вчера Фолд просветил меня, что означает это слово, сказанное в адрес другого человека. Если примерно, то это как сообщить в глаза вору в законе на «черной» зоне в лихие девяностые, что он человек нетрадиционной ориентации. Сами понимаете, что тот за такое сразу выпишет путёвку на небеса. Что интересно, в основном это оскорбление ходит в узкой среде авантюристов, наёмников, охотников и искателей Саха. Среди городского криминала и бандитских шаек за городскими стенами используются другие оскорбления. И по тому, как ругается тот или иной тип можно примерно определить его род занятий. Наверное, это своеобразное деление на касты и распознавание «свой-чужой».

Ещё хочу добавить, что, по словам моих новых знакомых, большинство искателей на атолле поверили в то, что я первым оскорбил Дарша, назвав его таким нехорошим словом. Во-первых, потому что уже успел показать буйный нрав, когда вынес передние зубы Тиуру, едва только сойдя на берег. Во-вторых, из-за того, что не представлял, кто такой Дарш и был, якобы, пьян.

Так же Фолд просветил меня, что за вечер и ночь Афилл поработал на славу, распространив про меня информацию, что я бывший легионер, который подался в охранники к купцу. Такая карьера не была чем-то редким и почти всегда те, кто ей следовали, представляли из себя посредственных бойцов. НО очень напыщенных и с огромным самомнением.

— Да я тебя… — Дарш аж задохнулся и не сумел закончить фразу, услышав мои слова.

— Что-то вчера вечером ты не выглядел таким оскорблённым, когда я, якобы, назвал тебя умуром, — зло усмехнулся я. — С чего сейчас так раскричался, а, умур Дарш?

Вместо ответа он решил напасть на меня.

Стоит описать внешность моего противника. Рост чуть выше среднего, телосложение худощавое, лицо крупное немного вытянутое и с немаленьким крючковатым носом, тёмные, почти чёрные глаза смотрели ой как недобро на меня. Вооружён он был длинным прямым узким мечом с крестообразной гардой и большим кинжалом с гардой в виде чашки с множеством прорезей, круглых и крестообразных отверстий. Если немного пофантазировать, то его оружие можно принять за пару дуэлянта — шпага и дага. В качестве защитного комплекта он выбрал кожаную кирасу, краги и перчатки. Голову и ноги оставил открытыми. Хотя, по поводу ног… носил он кожаные сапоги с высоким голенищем, закрывающим колени. Такая обувка от скользящего или слабого удара меча защищает хорошо и при этом не стесняет движения.

Со стороны зрителей раздались подбадривающие крики. Причём, все они звучали в адрес соперника.

— Дарш, убей его!

— Разделай болвана, как свинью!

— Вскрой ему живот, пусть ползает и таскает кишки по земле, пока не сдохнет!

За пару секунд он преодолел расстояние между нами и нанёс стремительный укол мечом мне в шею.

«А он быстрый», — подумал я, отшатнувшись назад и одновременно активировав ускорение. После чего вскинул свои мечи высоко вверх и обрушил их на Дарша, что застыл соляным столбом в выпаде. Мои клинки отсекли ему левую кисть и правую руку чуть выше локтя. Продолжая связку — интересно, кто же придумал этот приём, от какого мастера он мне достался? — я ударил мечами снизу вверх и крестообразно разрубил противнику грудь и живот от бёдер до ключиц. На всё у меня ушла секунда, максимум полторы.

От моей скорости и тяжёлых острых мечей Дарша не спасла кираса. Я даже совсем не уверен, что она помогла бы будь даже не кожаной, а стальной.

Отступив в сторону, я выпал в обычное состояние.

В тот же миг из ран противника фонтаном хлынула кровь, раздался неприличное бурчание, хлюпанье, в воздухе появился запах свежей крови и внутренностей. Звякнуло на земле оружие Дарша, следом к нему присоединился и он сам. Перед тем, как его взгляд остекленел, я успел прочитать в глазах мужчины неверие, страх и отчаяние.

— Вырежи ему сердце!

— Вскрой брюхо…

Крики продолжали раздаваться, когда Дарш уже бился в слабой агонии на земле арены. До многих не сразу дошло, что схватка закончилась, причём не в пользу фаворита.

— Беззубый Тиур! — крикнул я и стал искать взглядом своего недоброжелателя. — Или ты сейчас прилюдно признаешься, что подкупил Дарша и оклеветал меня, чтобы отомстить. Или следующим будет бой в круге между тобой и мной.

Да только куда там!

Я увидел, как в одном месте в толпе зрителей возникло оживление, и небольшая группа мужчин торопливо покинула поляну. И вроде бы среди них мелькнула опухшая рожа Тиура, но точно не могу сказать — не успел рассмотреть. Хм, рассмотреть не рассмотрел, но был уверен, что этот гад точно пришёл на поляну, чтобы насладиться моментом моего убийства. Так что, он меня точно услышал, но не ответил, испугался обоих предложенных вариантов, при которых он терял либо жизнь, либо остатки авторитета. Видать, при молчаливом бегстве репутационные потери не настолько велики, как если признать, что ты обманщик и заказчик убийства, подстроенного под поединок чести.

— Трус, — сплюнул я под ноги и направился к барьеру. Туда, где заметил знакомые мне лица знакомых с галеры.

Глава 5

Тиур со своей командой покинул Башню в тот же день, когда я провёл бой с Даршем. До самого момента отплытия он прятался на корабле. Я просто из вредности некоторое время маячил недалеко от причалов, действуя на нервы ему и его товарищам морякам.

— Шансов у них почти нет, — заметил Фолд, когда их судно вышло через расселину из бухты. — Перед Сиянием монстры очень злы и так и рыщут в этих водах.

— Плевать, — пожал я плечами. — Сами виноваты.

Вот так бывает: неудачно пошутил, посчитал, что есть право чуть-чуть поглумиться над кем-то, кто с виду находится в ситуации куда как худшей, чем сам и всё — помер. Нет, пока что Тиур ещё жив, но надолго ли? Сах есть Сах. Не просто так сейчас охотники сидят на острове и ждут Сияния, когда воды станут на порядок безопаснее. Выйти на промысел в данный момент — это как сыграть в «русскую рулетку», имея пять патронов в барабане револьвера.

Мне предстояло жить на острове ещё неделю. До того момента, пока аномальная активность в Сахе и соответственно активность местных тварей не снизится до условно безопасной величины. Это называется Сиянием. С подобным явлением я уже сталкивался, когда путешествовал с магичками на плоту. Тогда мои спутницы вернули часть своих магических способностей. При этом у них от эйфории буквально снесло голову, особенно у некромантки, которая едва не убила Сэнгу. И тогда же наши отношения, между мной и двумя старшими жёнами окончательно испортились.

Ну, да ладно, чего теперь ворошить старое, которого уже нет, и не будет? Нужно жить настоящим.

К слову, о настоящем — меня одолела смертная скука. Я не знал, чем себя занять на острове. Праздника больше не хотелось, да и нечем было особо праздновать, так как в тавернах уже было выпито и съедено всё более-менее приличное из внешних поставок. А местную брагу да мясо без специй из большого мира пить и есть — это не праздник.

Задирать меня больше никто не пытался после того, как я распотрошил Дарша. Да, забыл сказать, что на ставках я заработал сорок шесть золотых монет с тех пятнадцати, что я поставил на себя через Фолда и Афилла. Будь у местного народца денег больше, то и куш получился бы крупнее. Увы, но в Сах простые охотники не берут деньги или берут очень-очень редко и мало. Ведь здесь всегда можно расплатиться добычей. Вон с нескольких кораблей в прошлый раз я с Сэнгой набрал буквально копейки, почти одну медь.

В целях борьбы со скукой я облазил весь атолл. Последней оставил башню. Про неё успел выслушать десятки баек и историй. Все они сходились в одном: постройка очень старая, чуть ли не со времён, когда миром правили старые боги — раз, два — попасть внутрь неё невозможно, так как в нескольких метрах от каменной стены стоит ещё одна невидимая. Иногда башня окутывается густой сеткой электрических или огненных жгутов. И тогда боже упаси подойти к ней — тут же смельчака поразит плеть огня или молния, от которой не спасали защитные амулеты.

И вот пришло время оценить вблизи местную достопримечательность, которая дала имя острову. Постройка имела в основании ширину больше десяти метров и поднималась вверх на добрых двадцать пять или тридцать. Она была сложена из огромных камней розоватого цвета. Никаких следов раствора видно не было. Казалось, что постройка вот-вот развалится от порывов сильного ветра.

— Хм… значит, во времена старых богов, говорите, — пробормотал я, разглядывая её с расстояния в сотню метров. Выходит, во времена моей работодательницы была построена, если слухи не врут.

Я неспешно зашагал к ней вверх по склону. По рассказам моряков, к ней можно подойти чуть ли не вплотную, если нет поля из огня или молний. Зачем мне это было нужно? Тут имелось несколько причин. Первая, я рассчитывал, что, будучи мастером руны, возрождённым одной из тех, кого называли старыми богами, я сумею попасть внутрь и там найти что-то полезное для себя. Вторая, если внутрь мне путь окажется закрыт, то, возможно, сумею найти какие-то знаки на стенах, которые будут как-то по-другому мне полезны. Третья причина заключалась в любопытстве и скуке. Не будь первых двух, то я всё равно сюда заглянул бы.

Мне оставалось пройти до башни шагов тридцать, когда вдруг на её стене в нескольких метрах от земли сверкнула яркая вспышка, словно там сварщик решил чиркнуть электродом по массе. Не знаю, как я смог за доли секунды среагировать и активировать ускорение, но я это сделал. Вот только толку? Я только и успел заметить, что ко мне приближается искрящийся бело-голубой шарик размером с грецкий орех. Даже дёрнулся в сторону, попытавшись избежать с ним встречи… увы, не сумел. Когда он ударил мне в грудь, то я не почувствовал боли, лишь сильный толчок, который сшиб меня с ног. И возможно, мне даже повезло в этом, так как в том же месте вновь засверкала «сварка», готовя новый заряд шаровой молнии. Его полёт я уже не видел, так как потерял создание в падении, даже не успев коснуться земли.

Пришёл в себя в знакомом гроте рядом со статуей, возле которой стояла та, с кого было высечено каменное изваяние.

— Блин, я умер?!

— Нет, и не умрёшь, — ответила Пристэнсилла. — Ты всего лишь потерял сознание.

— После удара молнией? — усомнился я.

— Возможно, останется сильный ожог, который будет беспокоить тебя некоторое время. Но он не смертельный.

Тут я заметил, что женщина выглядит слишком перевозбуждённой. Я говорю это в хорошем смысле слова. Она была чем-то взволнована. И по её облику становилось ясно, что неизвестный мне фактор был скорее приятным для создательницы, чем наоборот.

— А с чем связан этот сон или видение? — осторожно поинтересовался я у неё.

— Я нашла совсем рядом один из осколков! — торжественно сообщила она.

— Рядом? — переспросил я, а миг спустя догадался. — Он в той башне, которая наградила меня шаровой молнией?

— Да, — подтвердила Пристэнсилла. — Паразиты спрятали часть моей силы, осколок сердца прямо здесь, в Сахе. Стены должны быть сделаны из камня богов, возможно, для его создания они не пожалели своей крови и силы, а потом окружили защитой от внешних повреждений. Только поэтому я за всё время не сумела обнаружить её. Это случилось лишь тогда, когда ты подошёл почти вплотную к башне. Почувствовав осколок, я захотела связаться с тобой, и в этот момент среагировала защита. Надеюсь, паразиты не почувствовали ничего, иначе они могут устроить на тебя охоту и помешать моим планам. Ведь этот всплеск мог пройти вовне Саха.

«М-да, хоть бы извинилась, что ли, что из-за своего женской несдержанности чуть не угробила меня», — недовольно подумал я и тут же одёрнул себя, прогнал подобные мысли из опасения, что создательница может читать их во сне.

— Ты должен разрушить башню, — заявила она.

— Как, если я даже подойти к ней не могу?

— Внешнюю защиту я сниму, и тебе останется только пробить стену, чтобы попасть внутрь.

— Этот камень из крови и силы богов очень крепкий? — спросил я. В принципе, ответ уже знал, он крылся в самом названии материала.

— Очень, — подтвердила собеседница. — Ни одна самая сильная магия его не поцарапает. Чтобы отбить кусочек придётся очень долго бить киркой из лучшей стали. Но даже в этом случае выбоина быстро зарастёт.

— И как же мне тогда башню разрушить? — удивился я.

— Придумай. Ты же из другого мира, вспомни что-то оттуда.

— Ага, ядерный фугас на коленке сооружу и сброшу с параплана, — буркнул я на такое её заявление, но дальше возмущаться не стал.

— Если это поможет, то делай, — Пристэнсилла не заметила моего сарказма.

— М-дя, — крякнул я в замешательстве, и тут мне пришла в голову интересная идея. — Создательница, а возможно в моей памяти найти кое-какие сведения, а? Просто, дело в том, что я получил достаточно широкое образование, скажем так. В том числе я ознакомился с сотнями трудов различных учёных, которые за несколько веков придумали, как строить огромные здания и быстро их ломать. Вот только сам я не смогу вспомнить их труды, ведь мне нужны подробности, пошаговый процесс производства.

Уточнять не стал, что «широкое» образование — это прочитанные сотни сайтов и тысячи заметок, большая часть которых бесполезна, а кое-что ещё и попадает на Земле под различный ценз, запреты и так далее.

— Да, я могу тебе в этом помочь. Иногда ночью тебе будут сниться сны о твоей прошлой жизни, похожие на реальность. В этом сновидении ты будешь волен двигаться в прошлое или будущее, ища нужные моменты.

— Спасибо, — поблагодарил я её.

— Когда ты приступишь к выполнению моего поручения по башне с осколком?

— Для этого мне нужно будет покинуть Сах, так как только за его пределами я сумею найти нужные вещи для разрушения сверхпрочных стен.

— Поторопись с этим.

— Это не от меня зависит, создательница, — пожал я плечами. — Пока не наступит Сияние, никто из местных моряков не покинет остров с этой башней, чтобы не стать обедом для тварей Саха. А до этого момента почти неделя ещё. Плюс, время плавания и поиски необходимых предметов.

Пристэнсилла на несколько секунд задумалась, потом сказала:

— Возможно, я сумею приблизить его начало. Ты должен будешь сразу же направиться к границе, как только это произойдёт. Учти, что, ускорив это событие, я заодно и уменьшу длительность.

— Разумеется, — заверил я её и тут же подумал, что есть шанс попасть впросак с этим обещанием, если мои знакомые моряки откажутся срочно срываться с места. Придётся садиться на плот и грести к границе в гордом одиночестве.

Тут перед глазами всё потухло, а в следующий миг, когда я их раскрыл, то увидел вокруг траву и кусты. Потом вспыхнула сильная боль в груди.

— Зараза-а, — простонал я, поднимаясь на ноги и принявшись оценивать последствия встречи с шаровой молнией.

Рубашка и жилетка на груди были прожжены насквозь, в них зияла неровная дыра величиной в две ладони. Чуть выше и правее левого соска находилось пятно ожога в виде овального небольшого углубления, закрытого светло-коричневой корочкой с чёрными крошечными крапинками. Вокруг неё на несколько сантиметров кожа имела тёмно-красный цвет с мелкими водянистыми пузырями. И всё это дело жутко болело, аж тошнота подкатывала к горлу и немного кружилась голова. При этом всё тело было в царапинах и мелких ушибах, так как после первого попадания молнии я кубарем покатился вниз по склону.

— Ничего себе сходил на экскурсию, — произнёс я, потом подумал, что если Приста-как-там-её-дальше сегодня-завтра устроит Сияние в Сахе, то мне будет ой как тяжело отправляться в плавание. Тут бы отлежаться несколько дней под присмотром сиделки и с использованием хороших лекарств. Как-никак, у меня по всем признакам ожог третьей степени. — Ох, хоть бы дойти до городка без проблем и не свалиться где-нибудь под кустом.

Дошёл. Добрался.

— Это кто тебя так приголубил? — поразилась Мирида, первая увидевшая меня, когда я добрался до ночлежки, где заселились галерщики.

— Не спрашивай, очень прошу, — поморщился я. — Лучше скажи, как и чем обработать ожог?

— Попробую найти мазь, у меня немного оставалось именно от ожогов, — ответила девушка после того, как некоторое время сверлила меня недовольным взглядом. Затем она направилась к своему спальному месту, и там некоторое время копошилась в своём вещевом мешке. Затем вернулась назад с керамической пузатой баночкой, закрытой кожаной крышкой на шнуровке. — Так что случилось, Юра? Обещаю, что никому не расскажу.

— Да я сам не знаю точно, — врать не хотелось, но и честный ответ мог вызвать новые вопросы и как-то в дальнейшем мне повредить. — Хотел сходить посмотреть на башню, но вдруг откуда-то вылетела молния, что ли, и попала в грудь. Вроде бы отключился, но точно не могу сказать. Пришёл в себя совсем в другом месте, не там, где в меня ударило боевое заклинание. Недолго посидел в кустах, убедился, что никого не видно и не слышно, после чего поплёлся в городок.

— Кому-то не понравилось, что сильно проигрался на ставках и решил отомстить, — уверенно заявила она, попутно смазывая ожог мазью. Почти сразу же острая боль стала уменьшаться и вскоре почти перестала о себе давать знать. — Больше не гуляй один и не забирайся так далеко в лес.

— Больше не буду. Мне бы сейчас отлежаться перед плаванием.

— Прямо сейчас ложись, — чуть ли не приказным тоном сказала Мирида. — Я принесу тебе воды с кислым соком, чтобы жажду утолить. При сильных ожогах всегда пить хочется.

На следующее утро опухоль и краснота вокруг корочки ожога сильно упала, словно прошло не чуть менее суток, а полторы или даже две недели. Сама же рана потемнела и чуть-чуть уменьшилась в размере, сообщая о быстром заживлении.

— Ого! — поразилась Мирида, когда увидела эти изменения. — Первый раз такое вижу.

— Ну, я не только сам по себе быстрый, но и все процессы у меня быстрые, в том числе и заживление ран, — нашёл я подходящую отговорку.

*****

— Юрий, Сияние! — утром третьего дня после моего ранения меня растолкала Мирида.

— Что?

Я крепко спал в этот момент и не сразу понял, о чём она ведёт речь. Что это за «сияние» такое, ради которого я должен прерывать свой сон?

— Сияние! Оно началось раньше времени, — торопливо сказала она.

Я поднялся с кровати и посмотрел в сторону окна, на котором ставни уже были распахнуты. Кусочек неба, что я мог в него увидеть, не был закрыт привычной дымкой. А это значило, что создательница сделала то, о чём предупреждала. Ну, и соответственно, тем самым дала понять, что и мне нужно начать действовать.

— Вот же баба непоседливая, то тьму веков ждала у моря погоды, а то за пару дней всё сделала, — пробормотал я.

— Что ты говоришь?

— Ничего, ерунда, просто ещё не проснулся до конца.

Начало действия события, которое искатели и охотники так долго ждали, отнюдь не заставило их торопливо подготавливать свои корабли к немедленному отплытию. Наоборот, это их тревожило и напрягало. Сах научил с подозрением относиться к любому изменению, особенно такому глобальному.

Я поймал момент, когда капитан галеры остался один и быстро подошёл к нему. Пришлось даже использовать ускорение, так как подобное одиночество не могло продлиться долго, и кто-то мог меня опередить.

— Ж’Дар, иногда мне сняться пророческие сны. И один такой приснился мне сегодня, — тихо, чтобы только он один мог услышать мои слова, сказал я. — В нём какая-то женщина, советовала мне покинуть остров как можно скорее. Ещё она сказала, что Сияние в этот раз случится раньше и будет длиться меньше. Откуда-то я знал во сне, что со мной говорит богиня.

— Демоны! — вздрогнул капитан. — А-а, это ты, Юрий.

— Я, я. Не хотел, чтобы кто-то услышал мои слова кроме вас. Если сами пожелаете, то расскажите.

— Насчёт сна… извини, но я не могу просто так поверить в него, — вежливо отказал он мне. — Тем более, ты сказал, что та женщина обращалась только к тебе.

— Вот же дерьмище, — с раздражением сказал я и попенял мысленно себе за такой ляп. — Ладно, нет, значит, нет. Тогда у меня к тебе просьба будет.

— Какая?

— Помочь с водой, провиантом и картой до границы и после неё, а ещё будет нужен рабочий компас. Я заплачу за всё.

Почти не задумываясь, он кивнул:

— Заплатишь только за карту и компас, остальное я тебе так отдам.

К счастью, за время моего пребывания на Башне с моим плотом ничего не случилось. Мне его даже помогли затащить на берег, чтобы не смыло приливными волнами. А сейчас помогли поставить на воду. Следующие два часа я был занят пополнением запасов и креплением бочонков с сундуками к настилу. Большинство смотрели за моими действиями со стороны, и лишь немногие моряки подошли утолить своё любопытство. Про сон я им не стал ничего говорить, просто сообщил, что решил не терять время и прямо сейчас отправиться в плавание, мол, мне с одной парой рук тяжело будет успеть за время Сияния перейти границу, не то, что им с кучей вёсел на своих кораблях.

Я даже не стал ждать отлива, чтобы облегчить выход плота из бухты через узкую расселину с рифами. Мало ли что там стукнет в прекрасной головке моей работодательницы. Или, к примеру, для неё один день и один месяц — одинаково. Как бы не вышло, что Сияние уже завтра пропадёт, а я ещё торчу на острове. Так что, мне лучше перестраховаться и немедленно отправиться в плавание, чем потом кусать локти от досады и выслушивать упрёки с угрозами от небожительницы. С неё станется и наказать меня как-то.

Отойдя от острова, я отпустил скобы на вёслах, достал магический компас и сверил по нему направление.

— Ну, поехали, — вслух сказал я, убрал компас и взялся за вёсла.

Восемь часов гребли почти на пределе сил с перерывами на пятнадцатиминутный отдых раз в полтора часа и один перерыв на полчаса в сочетании с плотным обедом. Вперёд меня гнала неизвестность. Да и просто в Сахе я уже подзадолбался сидеть. Хотелось нормального человеческого общения, нормальной еды, напитков, одежды, чтобы вокруг была куча нормальных лиц, а не пропитых и опухших искательских. Особенно тосковал по женскому общению. Редкие дамочки на острове были уже заняты, даже те, что могли сниматься в хоррорах без грима.

Но как бы быстро я не плыл, кое-кто оказался ещё быстрее.

После вышеупомянутых восьми часов я решил сделать второй длительный перерыв и перекусить. При этом во время трапезы внимательно смотрел по сторонам, крутя головой, что твой вентилятор. И вот в один из моментов заметил позади себя и правее крупную чёрную точку. Только острое зрение мастера руны помогло мне увидеть настолько далёкий объект. Простому человеческому глазу такое было не под силу без дальнозорких амулетов или оптических устройств.

Еда тут же была позабыта, в голове появилась мысль-вопрос: крупная тварь Саха, наплевавшая на Сияние или корабль с искателями?

Несколько минут я гадал — кто это и что мне делать, а потом решил подплыть поближе. Если что, то всегда сумею удрать. Ведь на фоне неизвестного объекта я должен казаться мелкой букашкой. Это я к тому веду, что рассмотреть меня будет куда как сложнее.

Через полчаса я сумел разобрать кончики двух мачт, что помогло опознать цель как корабль. После этого я приналёг на вёсла, взяв курс на него. Уже вскоре опознал в судне знакомую галеру, на которой не только стояли две небольших мачты с натянутыми парусами, но и работали вёсла, помогающие кораблю двигаться очень быстро. Некоторое время они двигались с высокой скоростью. Потом среди гребцов возникло оживление, после чего вёсла замерли, а галера немного повернула в мою сторону. Из-за ветра полностью развернуться ко мне она не могла — примитивная парусная оснастка не позволяла, так что, дальше основная работа по сближению легла на меня. Уже скоро я ткнулся краем плота в борт галеры и смотрел на улыбающиеся лица своих новых знакомых.

— В общем, мы тут подумали… — начал говорить Фолд.

-… и я решил, что последуем твоему совету, — прервал его Ж’Дар. — И потому добро пожаловать на борт. Разумеется, если ты не против продолжить плавание в нашей компании.

— Я с вами, — заявил я.

Переместиться самому и переложить свой небольшой груз в галеру не заняло много времени. Место мне нашлось у рулевого весла. В обычные гребцы меня не посадили из-за отсутствия навыка коллективной гребли. А вот ворочать тяжёлое бревно — по-другому и не назвать руль на галере — у меня получалось лучше, чем у других. Разумеется, под надзором опытного моряка.

Два дня плавания прошли без проблем. И вот уже был обещан переход через границу на следующие сутки до полудня, когда… пропало Сияние. Это было замечено не сразу. И первый признак надвигающихся неприятностей стал очень неприятным, почти катастрофическим.

— О-о, смотрите, какая добыча мне под ноги упала. Прямо так и просится на сковороду, — рядом со мной раздался голос одного из гребцов. Машинально обернувшись на голос, я увидел возле его ноги вяло трепыхающуюся крупную рыбу с полупрозрачными крупными плавниками.

Очень и очень знакомую рыбку.

— Не трогай! — крикнул я, хотя мужчина не делал попыток взять её в руки.

— И не собираюсь, — он удивлённо посмотрел на меня. Ну да, первым от чего отвыкают искатели в Сахе, это хватать всё незнакомое или подозрительное, а также приближаться к таким предметам и животным, пусть даже они кажутся мёртвыми или безобидными.

— Что кричишь, Юрий? — рядом с нами мигом оказался капитан.

— Да вон летающая рыба прилетела. Само собой вырвалось, чтобы её никто не брал в руки. Подумал, что не знаете её, — ответил я, а сам при этом крутил головой по сторонам, выискивая признаки косяка летающих бритв. Да ещё напрягало какое-то равнодушное поведение искателей, будто плевать они хотели на опасность, которую несла с виду безопасная рыбёшка. Может, в самом деле, не в курсе?!

— А мы не знаем, — произнёс он и проследил за моим взглядом. — Что-то случилось?

— Если не знаете, то мы попали в серьёзный переплёт…

Полминуты спустя после моего короткого рассказа про то, что представляют из себя эти рыбы, на галере закипела суета. Люди натягивали доспехи, плотную одежду, уделяли особое внимание рукам и лицу.

Так же были скручены паруса, сделали это по двум причинам: широкое полотнище будет останавливать летающих созданий и заставлять тех падать нам на головы, и чтобы сберечь их, паруса. Острые плавники-бритвы легко располосуют толстую материю, оставив нас без парусов.

— Вижу! — с носа раздался крик вперёдсмотрящего. — Правее по курсу, шагов триста!

— Влево! — немедленно скомандовал Ж’Дар. — Правый борт вёсла в воду! — как только галера встала на новый курс, он отдал новые распоряжения. — Так держать! Левый борт вёсла в воду!

Рыбий косяк было видно очень хорошо. Там, где перемещались летающие рыбы, висело облако водяной пыли и постоянно мельтешили крохотные рыбьи тушки. Это нам ещё, считаю, что повезло. Пару часов позже — и могли не заметить в поздних сумерках опасность.

И всё-таки самым краем нас задело. Или эти создания нас заметили и решили повернуть в сторону, чтобы попытаться добраться до наших тушек. Как только на наши головы посыпались рыбины и появились первые раненые, то над морской гладью раздались ядрёные проклятия и ругательства. Кое-кто не стеснялся богохульствовать. А с другой стороны, в Сахе боги бессильны, слепы и глухи, может, потому и сквернословы себя не сдерживали?

Рыбопад продолжался не больше пяти минут. Но даже так всё дно галеры было в два слоя покрыто трепыхающимися рыбинами. Сверху на их серебристую чешую капала человеческая кровь. Всё же, как не береглись люди, но почти все пострадали от плавников, от которых не всегда спасала и толстая одежда. Тем более что гребцам приходилось уповать на шлемы, кирасы с кольчугами и перчатки с крагами или наручами, так как были заняты греблей.

Я по мере своих сил помогал, несколько раз ускорялся и сбивал за один «шаг» несколько десятков летающих тварюшек.

— Гектор, эх, Гектор, — с тоской произнёс один из гребцов и склонился над товарищем, залитым кровью с головы до ног. Раненый ещё шевелился, но потому, как вели себя окружающие, становилось ясно — он не жилец. Спустя минуту он затих навсегда. Оказалось, что плавник рассёк ему шейную артерию или самую крупную вену на шее. В такой ситуации помогли бы дорогие лечебные зелья или целебный амулет. Вот только ничего из этого у искателей уже не оставалось. От плавников досталось всем, кроме меня.

Куда больше, чем продолжался рыбопад, у нас ушло времени на то, чтобы очистить галеру от незваных пассажиров.

Вместе с ними в воду отправилось тело Гектора.

— Никогда такого не было, — сообщил мне Ж’Дар немногим позднее. — Да и рыб я таких не встречал и от других не слышал ни о чём похожем. Вот же демоново отродье!

— Учитывая, как они изрезали всех и то, что мы были в доспехах, то ничего удивительного в этом нет. На запах крови обязательно приплывут твари покрупнее и поопаснее, которым по силам устроить кораблекрушение, — предположил я. — Сам с ними встретился, когда до Башни добирался. Выжил только благодаря своему мастерству и скорости.

— Обычно Сияние тихо проходит, а тут… — не договорив, капитан плюнул в воду, а потом уже совсем тихо добавил. — Хоть бы больше таких встреч не было.

Ночью никто не спал и не отдыхал. Когда подул свежий ветер, то моряки быстро распустили паруса. Но вёсла всё равно продолжали ритмично погружаться в воду, помогая парусам на большой скорости приближать галеру к границе Саха. Люди предпочли усталость и скорое возвращение в обычный мир, где всё или почти всё известно и не давит на душу неизвестностью дамокловым мечом.

Утром стало ясно, почему вчера нам так не повезло.

— Демонова дымка, — заскрежетал зубами Ж’Дар. Едва только рассвело, как стало видно, что сияние прекратилось. — Ты был прав, Юрий, когда сказал, что Сияние недолго продлится. Останься мы на острове и пришлось бы неизвестно сколько ждать следующий цикл.

Появление дымки на всех подействовало подавляюще. Мрачные лица, напряжённые фигуры и атмосфера страха сейчас окружали меня. Как-то само собой вышло, что вёсла заработали чаще, так экипаж показал своё желание как можно скорее покинуть опасные воды, где после Сияния твари становятся злее.

Наблюдатели крутили головами на триста шестьдесят градусов в надежде рассмотреть опасность раньше, чем станет поздно для всех нас. Доспехи никто не снимал, ели торопливо и через одного, чтобы не сильно сбавлять скорость.

— Граница! — крикнул носовой наблюдающий. — Прямо по курсу!

Расстояние называть он не стал, так как в дымке определить его было сложно. Тут могло оказаться как пятьсот метров, так и две тысячи.

— Боги, позвольте доплыть без беды до неё, — прошептал ближайший ко мне гребец.

Доплыли. Не то боги услышали, не то — что вероятнее — моя работодательница решила вмешаться, не то череда неприятностей, что судьбой была сброшена на галеру, завершилась. В общем, без происшествий корабль добрался до границы и прошёл её.

В момент перехода все внутренности скрутило узлом, вестибулярный аппарат перепутал верх и низ. Несмотря на то, что я был на порядок, эм-м, так сказать качественнее простых людей, по ощущениям я испытывал то же самое, что и окружающие меня члены экипажа.

Глава 6

Глава 6

Галера болталась почти сутки на том месте, куда нас выбросило из Саха после перехода границы. Люди оказались вымотаны отсутствием отдыха, нападением летающих рыб, морально выжаты гибелью товарища и неожиданным исчезновением Сияния. Почти все представляли себя на месте тех, кто остался на Башне и в такие моменты они начинали шептать благодарственные молитвы.

Сначала все отсыпались, потом никто не стал трогаться с места в темноте. Лишь отвели ещё дальше галеру от границы, чтобы случайно не вернуться в Сах. Утром вместе с солнцем, которое не закрывала дымка, к нам вернулось хорошее настроение. Вместо мрачных лиц висельников, которые узнали, что в полдень их познакомят с «однорукой вдовой», появились улыбки, зазвучал смех и шутки, потекли обычные бытовые разговоры. Ж’Дар позволил подчинённым приводить себя в порядок до полудня, после чего твёрдой рукой заставил размякших как квашня бойцов собраться и повёл галеру дальше.

Честно признаться, но и сам я расслабился дальше некуда. Работа с рулевым веслом для меня не была тяжёлой. Можно сказать, что я отдыхал в то время, когда им ворочал, и витал мыслями где-то очень далеко от места кормчего. После Саха, где в любой момент из воды могла выскочить огромная пасть или щупальце, и утянуть в воду не то, что гребца — целый корабль, нормальный океан казался безопасным бассейном в спорткомплексе.

«И, всё-таки, судьба-судьбинушка решила продолжить куражиться надо мной», — подумал я, когда наш курс пересекли две чужие галеры. Заметил их, к слову, я и тут же сообщил капитану.

— Демоновы стервятники, — зло произнёс он и потом пояснил мне. — Пираты и всякая мразь, которая боится Саха, но очень любит добычу оттуда. Вот они поджидают честных охотников и берут на абордаж.

— Очень опасны? Чем вооружены? Магия есть? — забросал я его вопросами.

— Опасны количеством, а сами-то вояки дрянные. Иногда встречаются ублюдки с амулетами, но редко. Они же знают, что из Саха мы выходим практически без магии, вот и не держат их у себя, продают, если им такие вещи попадают в руки. Как-никак, стоят амулеты немало. Может иметься амулет для общей защиты корабля, иногда боевые машины, но это редко. Им же нужна добыча, а не только наша смерть, потому берегут корабли.

— То есть, всегда идут на абордаж? — уточнил я.

— Ага, — подтвердил он. — Знаешь, а с тобой у нас будут все шансы выжить и наказать ублюдков, если дело дойдёт до драки.

— А дойдёт?

— Не знаю, — вздохнул он и вновь посмотрел в сторону чужих кораблей, к которым мы шли правым бортом под углом. — У них гребцов больше, но корабли тяжелее. Может нам повезёт и встретим патруль какой или честного капитана, который поможет отбиться от стервятников.

Увы, но в этот час в море кроме нас и врагов больше не было ни единого судёнышка. И пираты, чтоб их кошки драли, ни в какую не желали отпускать нас. Вцепились, что твои клещи — намертво. Так что, сражаться придётся. Единственное что удалось сделать, так это заставить их вытянуться в линию за нашей кормой. В этом случае есть шанс сначала проредить экипаж первого корабля и после встретить второй.

— Двадцать пять бойцов, кожаная броня, стальные шлемы у многих, все со щитами. Вижу пять лучников и арбалетчиков, больше стрелков вроде как нету, — Ж’Дар приставил ко лбу ладонь «козырьком» и следил за приближающимся врагом с кормы, стоя радом со мной у рулевого весла.

— Мне бы тоже арбалет, Ж’Дар. Попробую неожиданно перебить лучников, чтобы дать нам фору, — попросил я его.

— Кромкл, дай свой арбалет Юрию, — приказал он.

— Ж’Дар, да я… — возмутился один из немногих наших бойцов, кто сейчас не ворочал вёсла.

— Я сказал — передай!

Тот с раздражением покосился на меня, но дальше спорить не стал и вручил мне небольшой ладный арбалет, украшенный резьбой не только на деревянном ложе, но и на металлических плечах.

— Он на семьдесят шагов бьёт точно в цель и пробивает стальную кирасу, обычную, не зачарованную, — сообщил он, вручив колчан с короткими стрелами. — Здесь восемнадцать болтов, больше нет, и другие к нему не подходят. Так что, постарайся ни одного не высадить мимо.

— Постараюсь, Кромкл.

Враги открыли стрельбу, когда между нами стало около сотни метров. Но из двух десятков оперённых гостинцев лишь три попали в галеру. Два щёлкнули по бортам, один угодил в щит, который висел за спиной у гребца. Тот в ответ послал в адрес вражеского стрелка несколько грязных ругательств, вспомнив его мать, сестёр и упомянув его самого.

Когда расстояние сократилось до шестидесяти-семидесяти метров, я сделал первый пристрелочный выстрел, воспользовавшись ускорением. В этот момент весь мир замер, галера перестала качаться, затих ветерок, который сейчас нам не помогал, так как дул в правый борт.

Щёлк!

Как только болт слетел с ложа, я опустил оружие к ноге и вышел в обычное состояние. Авось, враги не сразу поймут, кто из нас ответил на их обстрел, так как кроме меня ещё трое держали арбалеты и лук.

— А-а, так их, демоновых подстилок! — яростно заорал наш капитан, увидев, как один из вражеских лучников опрокинулся назад с моей стрелой в животе. Мои товарищи выстрелили следом, но не преуспели — их стрелы попали в щиты и в борт. — А вы не тратьте стрелы, их у нас мало. Пусть Юрий пока убивает ублюдков.

Убедившись, что арбалетом владею хорошо, а тот бьёт на имеющейся дистанции с небольшим разлётом — целил-то в грудь — я вновь ускорился, перезарядил оружие и отправил болт в арбалетчика. Опять перезарядился и вновь выстрелил. И вновь, и вновь, и вновь. Стрелы, которые я пускал, зависали передо мной в воздухе, еле-еле двигаясь. Когда их стало пять, я деактивировал ускорение и с удовольствием посмотрел на то, как они мгновенно исчезли из вида и появились во вражеских телах. Лишь одну стрелу я выпустил мимо.

— Вот же прилипчивые твари, — произнёс капитан после моей стрельбы. — Уже пять человек потеряли, а всё не отстают. Юрий, продолжишь или устал?

— Продолжу.

Дистанция между нами сократилась до совсем уж мизерного расстояния, тридцать пять, может сорок метров. На таком расстоянии я, наверное, сумел бы перебить врагов при помощи метательных копий, будь такие у нас на борту. Вот только все их вместе с гарпунами искатели истратили во время охоты в Сахе.

Щёлк! Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Четыре выстрела и четыре убитых или раненых противника. Их не спасало даже то, что они стали укрываться за щитами после моих первых выстрелов, из-за которых лишились своих стрелков. Находясь под ускорением, я мог тщательно целиться, выбирая части тел, которые выглядывали из-за защиты. До того, как наши корабли стали расходиться, я вывел из строя четырнадцать врагов, потратив все стрелы, что мне вручил Кромкл.

Вторая галера, увидев, как в считанные минуты экипаж первого корабля был ополовинен и при этом не нанёс никакого вреда нам, решил поступить благоразумно и отступить.

— Так вас, демоновы ублюдки! — проорал во всю мощь лёгких Ж’Дар и погрозил им кулаком. — Радуйтесь, что нам лень тратить на вас своё время!

Когда стало ясно, что пираты нас оставили в покое, на меня свалилась слава. Каких только благодарностей и хвалебных речей я не услышал от товарищей. Капитан пообещал выдать мне награду в десять золотых, когда галера войдёт в порт. А прямо сейчас экипаж собрал семь золотых и двадцать три серебряных монеты, которые мне вручила Мирида.

— Спасибо, друзья, — обратился я к ним. — Мне очень приятно такое внимание и награда, хотя я и сражался не ради них.

Из-за встречи с пиратами и выматывающей гонки пришлось на несколько часов остановиться, чтобы дать отдых гребцам. В это время я выбрал из предложенного дальнобойного оружия один лук и арбалет и сделал из них несколько выстрелов по пустому бочонку, выброшенному за борт специально ради этого. Резному арбалету Кромкла они заметно уступали, но с сорока метров я могу повторить свой недавний подвиг и перебить экипаж небольшого судна с их помощью. Тем более, для них стрел хватало.

Дальше наше плавание шло тихо и спокойно. Из-за этого, когда впереди показалась земля, все сильно напряглись. Двух случаев — с летающими рыбами и пиратами — когда всем казалось, что счастье и спокойствие близко, хватило, чтобы выработать в нас некий условный рефлекс. К счастью, до самого входа в порт неприятности обходили нас стороной.

— Ох, боги, я думал, что никогда больше не вернусь сюда, — с облегчением выдохнул Фолд, когда галера остановилась в порту у причала и местные работники приняли канаты с борта, которые стали накручивать на толстые, эм-м, сваи. Вот ведь досада — вылетело из головы, как их правильно называть. — Я точно неделю не выйду теперь из трактира и борделя.

— А я больше там проторчу. Буду сидеть в трактире, пить вино и любить девочек, пока всё не забуду, что со мной было, — поддержал его Тинс.

— Вам лишь бы напиться и разврату предаться, — с недовольством произнесла Мирида. — Юрий, а ты что станешь делать?

Взгляды мужчин и женщины сошлись на мне.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Несколько дней отдохну, пожалуй. Потом стану искать возможность вернуться домой.

— У тебя не будут там неприятностей, что не сумел защитить нанимателя? — поинтересовался Фолд. — А то, может, с нами останешься? Я был бы рад находиться рядом с таким товарищем, как ты. Оно, знаешь, как-то спокойнее.

— И я так же считаю, — поддержала его Мирида.

— Не, пока что в Сах меня не тянет, — отрицательно помотал я головой. — Золота у меня хватает, чтобы прикупить домик или лавку мастеровую. Если решу это сделать, то найду управляющего и стану потихонечку жить с ренты. Неприятности, кхм, ну, вряд ли будут они у меня. Всё-таки, в гибели того, кого должен был защищать, я не виноват. Да и слишком я хороший воин, чтобы долго оставаться без работы. А там новый наниматель прикроет от родичей старого, если те рискнут предъявить обвинения. Хотя, думаю, что вряд ли до такого дойдёт, не удивлюсь, если сами родичи и поспособствовали его гибели и будет не в их интересах поднимать шум.

— Понятно, — с заметным разочарованием сказала женщина. — Но если передумаешь, то приходи в «Рогатую русалку», там наш экипаж всегда снимает комнаты.

После этого разговора мы разошлись. Галерщики занялись привычной суетой, которая сопровождает моряков каждый раз во время захода в порт, а я отправился в город, чтобы заселиться в какую-нибудь гостиницу. Занимать комнату в одном из местных заведений или тех, что находятся рядом с портовым районом, у меня не было ни малейшего желания. Я примерно представляю, как ведут себя моряки и искатели, вернувшиеся из Саха. Это шум, скандалы, поножовщина, песни и вечные поиски ими того, о кого можно почесать кулаки. Мне же хочется тишины и покоя. Ради этого согласен переплатить, так как душевный покой важнее.

— Хорошего дня, служивые, — поздоровался с тремя стражниками, повстречавшимися на моём пути. Это был уже третий патруль, первые два я пропустил из-за их вида, который говорил «помочь я тебе не помогу, но по возможности денежку сдеру». Эти выглядели куда приличнее, но не казались снобами и фанатичными служаками, которые могут небольшой денежный подарок посчитать угрозой для чести своего мундира, кхм, доспеха. — Позволите сделать вам небольшой подарок, чтобы вы могли купить себе кувшин холодного вкусного пива?

— Говори, что нужно, парень, — усмехнулся в усы «а-ля-Боярский» один из них, выглядевший самым старшим.

— От подарка тоже не откажемся, — вслед за ним сказал его товарищ.

— Подарок, — я протянул второму три серебряные монеты, зажатые указательным и большим пальцами. — Просьба же дать совет, в какой гостинице мне поселиться, чтобы было достаточно чисто, тихо и безопасно. Дворянские номера мне нужны, сразу хочу уточнить.

Ответил он мне сразу, словно ждал именно этого вопроса.

— Могу две гостиницы назвать, где тебе точно понравится. Это «Доходный дом Жубера» и гостиница «Радушная мамочка тролля». До Жуберовского дома можешь с нами дойти, нам в ту сторону, а в «Мамочку» доберёшься сам, там недалеко и сложно заплутать, — сказал он. — Но учти, что за тепло с чистотой, ночь без насекомых и еду не из протухших продуктов придётся доплачивать. Если не готов раскошелиться, то ищи место в портовом квартале или у западных ворот рядом с трущобами.

— Веди.

Обе гостиницы мне понравились, но выбрал я «Радушную мамочку тролля», так как она располагалась на краю торгового квартала, где каждый дом на первом этаже имел магазинчик, лавку или что-то похожее. Причём, здесь продавалось всё: одежда и ткани, оружие с доспехами, продукты и готовые блюда, магические вещи (правда, не самой высокой категории) и ингредиенты для магических поделок и алхимии.

Комната мне досталась на втором этаже каменного трёхэтажного здания с односкатной крышей. Размер примерно три на четыре метра, с одним окном без остекления, но с крепкими ставнями на кованых петлях и сколоченных без малейших щелей из доски «сороковки». Дверь была низкая, но ещё более массивная, на сантиметр толще, чем доски, пошедшие на ставни, укреплённая несколькими металлическими полосами и висевшая на трёх больших кованых петлях. Изнутри она закрывалась на два засова, снаружи замыкалась на внутренний замок. Вот только у последнего была настолько крупная скважина, что я мог рассмотреть часть внутреннего механизма, что способствовало взлому. Ну, надеюсь, в гостинице таким не занимаются. Кстати, ставни запирались на обычный крючок изнутри, и между ними имелась тонкая щель, сквозь которую можно просунуть спицу или тонкую металлическую полоску. На ночь придётся заклинить крючок чопиком каким-нибудь или сами ставни клинышками, чтобы гипотетическому взломщику не удалось без шума попасть в мою комнату.

По стоимости комната вышла в два с половиной раза дороже, чем обошлась бы похожая в порту или в четыре, чем место там же в общем спальном зале. Но в серебре и золоте я сейчас не нуждался, поэтому подобные траты были копеечны. Главное — не показать этого другим. Иначе есть большой шанс встретиться с ворами и грабителями.

— Ванну в комнату можно заказать? — поинтересовался я у работника, который принимал у меня оплату и записывал в огромную амбарную книгу данные (в шоке был от такого прогресса).

— На первом этаже в конце коридора есть умывальные комнаты. Туда можно заказать горячую и холодную воду. Если нет мыла, то тоже можно купить.

— Вещи постирать есть кому?

— Всё за отдельную плату, — уточнил он и кивнул. — Если она с прорехами, то заштопают. За отдельную плату.

— Да я уже понял, что у вас тут каждый шаг по рублю.

— Что? — он непонимающе посмотрел на меня.

— Ничего. Несите воду в умывальню, холодную и горячую. Вещи для стирки куда отдать?

— В умывальне оставьте. Их сразу оттуда заберут, только освободите карманы, если они есть, и пояс от, эм-м, всякого.

Мне его последние слова напомнили объявления в гардеробных, что администрация заведения не несёт ответственность за пропажу вещей, оставленных в карманах.

— Хорошо.

Мыться в тазике я уже давным-давно привык в этом мире. И потому у меня не ушло много времени на то, чтобы соскоблить с себя пот и грязь, побриться и надеть чистые вещи. Может быть, я и понежился бы в горячей воде, будь здесь ванна или на худой конец большая бочка. А так не видел смысла терять время, обливаясь из корца и растираясь куском грубой ткани, сложенной несколько раз, что заменяла мочалку. Ещё и на мыло хочу пожаловаться: мылится плохо даже в горячей воде, но при этом едкое, что твоя кислота. Пожалуй, если им несколько раз в день руки мыть, то через месяц оно «съест» все папиллярные узоры.

Чистый сам и одетый во всё чистое я отправился в банк, где у меня без долгих проволочек получилось снять золото по векселю. С собой взял тридцать золотых монет, остальную сумму оставил в банке, оформив вклад за одну золотую монету. Получить деньги мог только я, главное, чтобы не изменилась моя аура, являющаяся паролем и ключом.

Так как время до закрытия лавок ещё оставалось, я решил наведаться к алхимику.

— Добрый вечер, уважаемый, — сиплым голосом, будто с малолетства пил крепкую сивуху и курил ядрёный самосад, поздоровался со мной мужчина возрастом слегка за пятьдесят с большой плешью на голове, обрамлённой седыми курчавыми волосами. — Чем могу помочь? Что-то желаете купить или продать?

— Возможно, купить.

— Возможно?

— Не уверен, просто, что у вас есть всё нужное мне. Требуется сера, это вещество часто можно встретить на вулканах, у него желтый цвет, горит с большим количеством дыма с резким запахом. Ещё нужна селитра, это белое, как снег вещество, появляется в виде кристаллов в коровниках, в пещерах, где полно помёта птиц. Тоже горит и горит очень хорошо.

— Что такое сера я знаю, не общайтесь со мной, как с несмышлёным учеником, — недовольно ответил собеседник, когда я замолчал. — Селитра? Первый раз такое название слышу, но по описанию ингредиент похож на снежную соль. Я сейчас принесу образцы, подождите пару минут. Ещё хочу предупредить, чтобы не трогали здесь ничего, а то защитные чары оторвут руки вместе с головой.

— Даже и не думал ни о чём таком, — открестился я от завуалированного обвинения в возможном воровстве.

Мужчина уложился в указанное время.

— Вот, — он поставил передо мной две белых керамических пиалочки размером чуть больше напёрстка. — Это то, что искали?

Я с сомнением посмотрел на белые и жёлтые кристаллы, не зная, что ответить. Селитру несколько раз я видел у друзей на даче, да и то в виде удобрения. Серу и вовсе мне показывали в последний раз ещё в школе, когда мы с классом проходили минералогию в виде факультативных занятий.

— Мне десять малых мерок снежной соли, одну мерку серы, — сказал я. — Ах да, чуть не забыл, ещё спирта самого крепкого маленькую бутылочку.

— Сей момент, уважаемый.

Через несколько минут я расплатился и получил искомое.

— Что-то ещё? — мужчина вопросительно посмотрел на меня, видя, что я не тороплюсь уходить.

— Да, — кивнул я и полез в сумку. — Не хотите купить костяную чешую и пластину из Саха?

Авороку я продал не всё из трофеев, оставил себе пластину и малую меру чешуи. Сейчас как раз узнаю, насколько меня этот прохиндей кондуктор надул.

— Из Саха? Показывайте, — оживился алхимик после моих слов. Когда я выложил мешочек с чешуёй, он быстро схватил одну из чешуек и принялся её вертеть в руках. Потом из стола достал несколько склянок с разноцветными жидкостями, свёрток с чем-то похожим на хирургические инструменты. С их помощью мужчина сделал несколько соскобов с чешуйки, прокапал её, потёр, посмотрел на свет, после чего вынес вердикт:

— Возьму всё!

Как оказалось, кондуктор нагрел меня более чем в два раза. И это с учётом того, что и алхимик просто был обязан купить мой товар дешевле, чем он стоит в лавках, где продаются товары из Саха. То есть, за чешую, пластины и бивни я получил в лучшем случае треть той цены, которую отдал бы, если решу купить эти вещи в городских магазинах. Немного обидно, но чего уж теперь. Тем более, я представлял с кем веду дело, и всё равно продал ему эти вещи.

Вернувшись в гостиницу, я купил у местной обслуги две керамических тарелки, древесный уголь, сито. Ступку и горелку я приобрёл у алхимика, вспомнив про них уже перед самым уходом из лавки.

В комнате я разложил ингредиенты и за час перемолол их почти в пыль. К сожалению, в настоящую пыль при помощи ступки и пестика растереть их не мог. Тут нужно несколько часов тереть-перетирать, чтобы получить вещества в подобном виде, а мне лень.

Закончив с размельчением, я стал делить производные будущего чёрного пороха на части. Хорошо помнил (спасибо сновидениям, в которых заново видел, как открываю сайты и книги с нужной информацией), что для него требуется три четвёртых меры селитры, оставшаяся часть делилась между углём и серой в пропорции три к двум. Смешав ингредиенты, я вновь взялся за пестик и больше часа перетирал и смешивал состав. Затем смочил спиртом до консистенции более-менее рассыпчатой каши. Пожалуй, с этим я справился быстрее и лучше всего. Почему? А потому что люблю рыбалку и являюсь завзятым рыболовом. На рыбалке же важна прикормка, приготовить которую ещё нужно уметь. Нельзя брать слишком липкую или излишне рассыпчатую. Первая так и будет валяться на дне водоёма комком. Вторая развалится при ударе о воду во время броска или выстрела из рогатки.

Полученную пороховую кашу я выложил на сито и протёр лопаточкой. Сами гранулы высушил на тарелке, перед этим нагретой на горелке.

— Ну, посмотрим, что у нас вышло? — пробормотал я, когда порох — точнее то, что у меня получилось — был готов. Несколько щепоток порошка я положил на тарелку и поднёс спичку. — Ух!

Порошок загорелся секунды со второй, вспыхнул и выгорел секунды за полторы, отправив к потолку столбик густого белого дыма.

Что ж, если подвести итог, то я буквально на коленке сумел сделать хороший дымный порох и все ингредиенты, что я нашёл в алхимической лавке, идеально подходят для этого. Позже стоит «поиграть» с ингредиентами, с процентным содержанием, подобрав наиболее оптимальную смесь для моих нужд.

Порох же мне требовался для выполнения задания создательницы. С его помощью я планировал пробить стену башни, где спрятан один осколок сердца. Нет, нет, пушку отливать я не собирался и тем более не думал строить что-то технологичное из конца девятнадцатого и начала двадцатого веков. Мне же не танки подбивать и не ДОТы разрушать с бункерами. Да и гранаты тоже мне были особо не нужны из-за своей малой мощи.

В планах было создание чего-то похожего на многоразовый гранатомёт или безоткатное орудие вроде «Копья». Раз даже обычной киркой можно повредить божественный камень, то бронебойному снаряду или надкалиберному фугасному будет по силам проделать брешь в кладке. Недаром, когда огнестрельное оружие распространилось, то все крепости и замки потеряли статус непобедимых. С того момента вместо многомесячных и многолетних осад хватало многодневной бомбардировки, чтобы стены и башни превратились в щебень, начинённый фаршем из защитников.

Мне не требовалось что-то высокотехнологичное и точное. Главное, чтобы трубу не разорвало (тут магия мне поможет, она укрепит металл, уменьшит разогрев и так далее) и снаряд летел более-менее ровно хотя бы метров пятьдесят. Всё, этого за глаза хватит для моих задач.

Глава 7

Ночью я внезапно проснулся из-за ощущения, что почувствовал что-то или кого-то. Ещё даже не открыв глаза, я первым делом активировал ускорение и лишь потом вскочил с топчана, попутно схватив свои мечи. Убедившись, что в комнате нет никого, я вернулся в обычное состояние и прислушался.

Но никто не скрипел отмычками в замке, не пытался шилом сдвинуть засовы или поднять крючок на ставнях. К слову, последний я заклинил при помощи щепки, забив ту в скобу, куда входит «носик» крючка, тем самым, зажав его там намертво.

«И что это было… нет, есть до сих пор?», — подумал я, продолжая испытывать странное чувство. Если привести очень грубое описание, то оно было похоже на то, когда после окончания беседы либо расставания с кем-то ещё пару секунд смотришь ему вслед. Вот что-то похожее я чувствовал сейчас, причём, даже «смотрел» в ту сторону, куда меня… тянуло что ли… то есть, ушёл тот неведомый собеседник. Вот не могу описать я всё это, не получается сделать обычными словами. И это направление было не на дверь или окно, а в левый угол от двери. Я даже попробовал простучать его, потыкал мечом — ничего.

Спустя несколько минут тяга пропала, позволив мне вздохнуть с облегчением и гадать на тему «что же это было?». Посидев с мечами в руках ещё несколько минут, я отправился досыпать.

Вот только стоило мне закрыть глаза и задремать, как пришлось их резко открывать и констатировать факт, что меня опять вызвали на ковёр к руководству.

«Ну что ей ещё-то от меня нужно?», — с лёгким раздражением подумал я, смотря на Присту-как-там-её. — Создательница, что-то случилось? Я… — хотел добавить, что уже вовсю занят поиском способа для разрушения волшебной башни, но был перебит.

— Да. Недалеко от тебя находится ещё один осколок. Он намного ближе того, что покоится в башне.

— И?

— Я хочу, чтобы ты получил сначала его, а после возвращайся к башне, — требовательно произнесла она.

Я чуть не хлопнул себя ладонью по лицу, когда услышал её слова. Не, это нормально, когда даётся сначала одно техзадание, ты начинаешь его выполнять, а потом тебе говорят, чтобы всё бросал и занялся совсем другим?!

«Боже, как же фигово иметь в начальниках — начальницу. Богиня она или создательница, но как была бабой, так и осталась ею со всеми этими бабскими тараканами и ветром в голове», — подумал я, и следом сказал вслух. — Хорошо, создательница, я займусь новой задачей. Будет что-то ещё, что мне нужно знать?

— Нет.

— Хочу ещё спросить про то, как мне найти новый осколок.

— Ты недавно его почувствовал. Сосредоточься на этом ощущении и поймёшь, где находится осколок, — произнесла она.

— Я… ну, блин.

Эту фразу я сказал уже у себя в комнате. И судя по свету, пробивающемуся через щели в ставнях и шуму с улицу, утро было в самом разгаре. То есть, почти половина ночи вошла в несколько минут беседы с небожительницей.

— Вот и поговорили, — пробормотал я, поднимаясь с топчана. Припомнив слова своей собеседницы и ночной подъём, я сосредоточился и — вуаля, меня опять потянуло в левый угол от двери. — Понятно, вот что меня разбудило. Зараза, как же не вовремя-то.

Одевшись, я покинул гостиницу и стал искать источник моих испорченных нервов. Увы, но найти его в городе не вышло — меня тянуло за городские стены, вглубь материка. В общем, меня ждало опять путешествие в неведомые дали.

Две недели у меня ушло на то, чтобы найти город, где находится осколок божественного сердца. И я даже не хочу вспоминать, что мне пришлось испытать за эти четырнадцать дней. Всего лишь знание направления на цель оказалось слабым подспорьем в поисках. Здесь не чистая морская гладь, где можно было двигаться строго вперёд. Увы, но путь мне перекрывали реки, овраги, леса, дебри и чащобы, куда даже с моими способностями не стоило соваться.

Я дважды платил за место в караване и оба раза вскоре покидал его, когда тот сворачивал в сторону. В первый раз я проехал в фургоне два дня, во втором аж три. Один раз меня хотели ограбить какие-то унылые селяне, у которых даже оружия не было приличного. Две косы, привязанные косовищем вперёд, три топора на длинных ручках и несколько заточенных длинных жердей — ну разве ж это оружие, с коим можно нападать на мастера руны? Они были настолько жалкими, что я не стал никого убивать. Всего лишь как следует намял бока, вышиб парочке самых наглых индивидуумов передние зубы, поломал их косы-топоры и заставил на коленях несколько раз повторить «дяденька, прости засранцев, мы больше не будем».

Новор-Дор, куда меня привёл Зов — так я решил назвать тягу к осколку — был похож на смесь древних римских и греческих городов в том виде, в каком мы привыкли видеть их в киноэпопеях. Древние зодчие расположили его на немаленькой горе, ради чего маги снесли её большую часть. Потом за пару веков город значительно расширился, спустившись со склонов к подножию. Так же стоит отметить, что город имел три стены. Основная, защищающая Новор-Дор от внешнего агрессора и отделявшая город от пригорода, была самая мощная и высокая, с десятками башен и площадок с установленными боевыми машинами и боевыми стационарными артефактами. Вторая отделяла кварталы знати и богачей от нищего и небогатого люда. В высоту она была от четырёх до пяти метров, не имела магии и боевых машин. Третья стена, высотой пять-шесть метров, отделяла богатый район от территории, где стоял дворец правителя. Она выглядела чуть ли не игрушечной, построенной для игр детей: слишком вычурная, слишком много барельефов и лепнины, переизбыток башенок и шпилей. Буквально пряничный домик, да и только. Плюнь — развалится. Но вся эта «пряничность» и «воздушность» прикрывалась сильнейшей магией.

Относительно районов: Новор-Дор разделился на три внутренних города, которые носили названия Золотой, Белый и Чёрный. Думаю, пояснять что есть что, не стоит. Улицы в Белом городе были широкие и чистые, многоэтажные дома выглядели роскошно. Чёрный же город «порадовал» кривыми и тесными улочками, низкими домами, построенными из серого камня и почерневшего дерева. Среди них только административные постройки и храмы выделялись в лучшую сторону.

Требовалось заплатить пошлину, чтобы попасть в город или пройти из Чёрного города в Белый. В Золотой же пропускали лишь по пропуску, который выдавали во дворце. Ну, и дворцовых слуг, выделявшихся гербами на одежде. Я даже не стал подходить близко к стражникам в роскошной броне, охранявшим ворота, похожие на те, что закрывают проход к алтарю в каком-нибудь популярном российском храме, где всё сверкает от позолоты, икон и чеканки.

Осколок я нашёл в большом каменном здании с множеством колонн и портиков в эллинском стиле. На ум мне сразу пришло воспоминание о просмотренных в интернете достопримечательностях Греции. Конкретно — храм, эм-м, Гефеста, что ли, в Афинах. Только это здание, рядом с которым я стоял, было более аккуратным и новеньким, без трещин, сколов, грязи и прочего.

— Уважаемый, что это за место? — я обратился к какому-то прохожему, нёсшему на плече большой полосатый мешок.

— Храм Тавалана, — буркнул он на ходу.

— Храм, значит, — задумчиво сказал я, переведя вновь взгляд на здание. — И что же мне теперь делать?

*****

Возле постели умирающего старца собрались двадцать два человека: девятнадцать мужчин и три женщины. Несмотря на своё состояние, он прижимал к груди обеими руками шкатулку из розоватого камня. Вот уже без малого пятьдесят лет лэр Мисталир служил настоятелем храма Тавалана в Новор-Доре и за всё время столь редко покидал его, что эти случаи можно было пересчитать по пальцам. Он жил, спал, молился, учился и учил других в храме и больше нигде. В этом году он перешагнул порог своего девяностолетия, но продолжал оставаться крепким мужчиной. И потому для всех стало неожиданностью, когда две недели назад во время молитвы он забился в конвульсиях и стал исходить кровавой пеной изо рта. Вскоре он потерял сознание и лишь два дня тому назад пришёл в себя. Несмотря на то, что едва мог шевелиться, настоятель Мисталир открыл потайную комнату, о которой никто не знал, и достал из неё каменную шкатулку. Больше он с ней не расставался. А три часа назад старик сообщил, чтобы в храме собрались все высшие служители Тавалана, находящиеся в городе.

— Лорд Ромеро, — едва слышно сказал он к командору ордена паладинов, входивших в религиозный культ, поклонявшийся богу Тавалану.

— Слушаю, лэр, — мужчина в дорогих одеждах опустился на оба колена рядом с кроватью.

— Эту вещь я вручаю тебе. Отныне — ты её хранитель и защитник, — произнёс старик. — Здесь хранится нечто, способное призвать великое зло в наш мир. Несколько тысяч лет назад эту шкатулку передал сам Тавалан своему верховному жрецу. С того времени ценную вещь хранили высшие иерархи нашего культа. Две недели назад во время молитвы бог сказал, что Зло проснулось и ищет шкатулку. Его миньоны рыщут по миру и, возможно, скоро будут в Новор-Доре… — тут старика оставили силы, и он прервался, чтобы перевести дыхание.

— Сил у моего ордена хватает, чтобы уничтожить любых врагов, — сказал лорд, воспользовавшись этим моментом. — Только рабов руны у меня под рукой тридцать, а так же сорок паладинов. Никто не сумеет войти в храм.

— Там, где Зло не способно пробить нашу броню, оно действует тайно или бьёт в спину. Увези шкатулку в один из наших тайных храмов или выбери из тех, что расположены в больших городах с крупными гарнизонами. Здесь её… — старик опять прервался, чтобы сделать несколько хриплых вздохов, — здесь её найдут и выкрадут, так как Зло точно знает, что шкатулка полвека хранилась в Новор-Доре.

— Хорошо, я спрячу её так, что даже демоны не сумеют её найти и уж тем более забрать.

— Помни, шкатулка должна быть закрытой и лишь в руках верных служителей Та… Та… а… — старик не договорил фразу, дёрнулся, громко провёл ногтями по шкатулке и обмяк.

— Лэр? — вскинулся лорд.

Одна из женщин, всё время стоящая рядом с постелью, наклонилась над настоятелем и прикоснулась ладонью к его лбу. Через пару секунд убрала руку, посмотрела на Ромеро и произнесла:

— Лэр Мисталир умер. Приступайте к выполнению его последнего приказа, а о его теле позаботимся мы.

— Слушаюсь, лэра, — лорд склонил голову в ответ, потом, не вставая с колен, взял шкатулку с груди мёртвого старика и уже после этого поднялся на ноги. Несколько шагов он сделал, пятясь со склонённой головой. Лишь оказавшись рядом с остальными соратниками, он повернулся спиной к покойному и направился к двери. Спустя несколько минут он вошёл в кабинет на втором этаже храма. Там он убрал в зачарованный тайник шкатулку и вызвал к себе помощников.

— Шкатулку повезём в ТролльеГнездо. Там, в цитадели ордена паладинов Тавалана реликвия будет недоступна для любых врагов, — сообщил он им.

— Далеко, лорд, — нахмурился один из них.

— И крупный отряд обязательно привлечёт внимание заинтересованных лиц, — добавил второй.

— Вот поэтому этот отряд поскачет без шкатулки и будет двигаться по трактам самым длинным путём, — ответил им лорд Ромеро. — Саму реликвию повезут несколько воинов и магов ордена, лучшие из лучших. Они снимут знаки ордена, сменят броню и оружие на неприметную.

— Не опасно ли? Даже сильнейших можно победить.

— Как и уничтожить отряд паладинов с рабами руны, — возразил помощнику лорд. — Риск одинаков и там, и там. А чтобы его снизить, нам необходимо придумать план, как без подозрений включить этот отряд в какой-нибудь надёжный караван либо иную группу надёжных путешественников, движущихся в нужную нам сторону. Баарнс, у тебя лучше всего получается строить искусные планы, поэтому поручаю эту задачу тебе. Жюрен и Коттс, вы собирайте отряды.

— Слушаемся, лорд.

Уже к следующему полудню перед лордом Ромеро лежал начерно составленный план по перевозке сверхценной шкатулки в безопасное место. За всех говорил Баарнс.

— Лорд, сам Тавалан нам помогает, — с этих слов он начал свою речь. — Завтра утром в нужную нам сторону выезжает графиня Ли’Азура с большой свитой. Нам не составит труда затеряться среди сопровождающих. С ними мы проделаем больше половины пути, после чего в Винтердне задержимся на некоторое время в тамошнем храме, пока не найдём подходящих спутников. Можно будет нанять наёмников. Либо продолжить путь самостоятельно, — помощник лорда перевёл дух и продолжил. — Состав большого отряда, который будет отвлекать внимание миньонов Зла, я решил изменить. В нём будет пятьдесят воинов и магов, но лишь три десятка из них — это опытные воители. Два десятка послушников в броне паладинов станут им помогать и создавать видимость крупного отряда. Ещё я счёл за смелость изменить их маршрут, чтобы не дать врагам узнать конечную точку. Они повезут муляж шкатулки в Ашкансельц, где находится самый старый храм Тавалана. Возможно, для врагов это будет самый вероятный наш ход в попытке спрятать реликвию.

— Одобряю, — кивнул Ромеро.

— Ещё я хочу предложить пустить отряд из шести-семи бойцов и магов вслед за кортежем графини. Пусть двигаются в часе или двух пути в хвосте каравана. В случае тревоги они смогут за десять-пятнадцать минут галопом добраться до отряда со шкатулкой и помочь ему. Для этого они возьмут специальные зелья для лошадей. Для всех они скажутся барончиком с сыном в сопровождении телохранителей.

— Почему бы и нет. Пусть так и будет, — согласился с предложенным командор ордена.

— В основную группу я включил магессу Мару, магессу Индису, трёх рабов руны и четырёх паладинов. Женщины будут играть роль сестёр-аристократок. Рабы руны изобразят Слуг, а паладины сойдут в качестве телохранителей. Одним из них я предлагаю Каванка Лютого.

— Что ж, в целом план меня устраивает, — произнёс лорд Ромеро. — Нужно утрясти кое-какие мелочи, выбрать тех, кто будет включён в ту или иную группу, определить точный состав отрядов. И обязательно установите наблюдение за воротами после того, как реликвия покинет город. Возможно, получится определить миньонов Зла. За теми воротами, через которые пройдёт отряд-обманка и кортеж графини.

Глава 8

Глава 8

Два дня я осторожно подбирался к храму, посещал его с молящимися и паломниками, бродил ночью, высматривал сторожей и запоминал маршруты патрулей, проходящих рядом с ним. В голове начерно расписал несколько планов, как проникнуть в закрытые помещения храма. Решил уже связаться с городским криминалом, чтобы через них получить искомое и вдруг…

— Да ладно?! — заскрипел я зубами, когда ощутил, что осколок покинул город. Было утро третьего дня, я спал после ночной вылазки и представить не мог, что храмовники мне так подгадят. — Вы издеваетесь, что ли?!

Последнюю фразу я и сам не знал, кому адресовал: местным богам, создательнице, своей судьбе, нелёгкой доли, карме?

Одевался я в состоянии ускорения, в нём же выскочил из номера и покинул территорию гостиницы. На улице вернулся в обычный ритм и быстрым шагом направился в том направлении, где чувствовал свою цель. Несколько раз ускорялся, бегом проносился сотню метров, возвращался в обычное состояние, приходил в себя во время ходьбы и опять всё повторял сначала.

Вскоре оказался рядом с одними из ворот в главной стене. Вместо того чтобы продолжить движение за осколком, я решил прояснить окружающую остановку.

— Красавица, а что за суета такая, будто сам император приехал в наш город? — улыбнулся я немолодой, но ещё волне симпатичной женщине возрастом слегка за сорок.

Та посмотрела на меня, оценила внешность и одежду и тоже в ответ улыбнулась.

— Да ну, какой император-то? Это какая-то аристократка уехала только что. Ох и свита у неё — тыща слуг и солдат! А ещё музыканты…

Дальше слушать я её не стал и, воспользовавшись ускорением, перебежал улицу и зашёл за угол ближайшего дома, где вернул обычное восприятие мира. Выйдя из-за дома, я ленивой походкой подошёл к двум солдатам, стоящим неподалёку и задал им вопрос.

— Доброго утра, служивые. А это что за аристократка такая наш славный город покинула с таким шумом, да ещё с такой огромной свитой? Я прямо устал ждать, когда они все пройдут, чтобы из дома выйти. А то ведь и затоптать могли.

— Тебя-то затопчешь, — хмыкнул один из них, видимо, намекая на пару мечей и кинжал, висящих на моей сбруе и общий боевой вид.

— Говорят, муравьи могут кабана сожрать, — в том же тоне ответил я ему. — Так что за дама? Или это такой секрет, что простому наёмнику её имя не положено знать? — я улыбнулся, сделал «страшные» глаза и подмигнул.

— Да какой секрет, — махнул рукой второй солдат. — Графиня Ли’Азура то была, фаворитка нашего наместника. Отправилась в путешествие в Винтерден.

— Или наместник её в ссылку отправил — надоела. А сам себе новенькую дворяночку нашёл, — осклабился второй вояка.

— Так новенькие завсегда приятнее и интереснее. Недаром говорится, что даже гвоздь в одной дырке ржавеет, — поддержал я его.

Моя незамысловатая шутка пришла солдатам по вкусу, вызвав у них приступ хохота. Болтал я с ними несколько минут, сумев вызнать ещё пару полезных для меня нюансов, после чего попрощался и вернулся в, якобы, свой дом. Там воспользовался опять ускорением и покинул улочку перед воротами.

Следующий час я рыскал по лавкам торговцев, покупая припасы в дорогу, амулеты с зельями, запасную одежду и дорожные карты. Последние достались не самые хорошие: без масштаба, с указанием расстояния в днях пути, с крупными рисунками, обозначавшими леса и горы, деревни, города и придорожные трактиры. Зато магический компас был свой и качеством превосходил все предложенные в лавках. От покупки лошади я решил отказаться, посчитав, что она мне будет только помехой. Ведь я могу срезать дорогу через леса и реки, при этом передвигаться бегом не один час благодаря природе своего организма.

Возможно, я ошибаюсь, но всё указывает, что осколок находится у этой графини. И свита, скорее всего, не свита, а её охрана, то есть, охрана осколка сердца создательницы Пристэнсиллы. Неизвестно как, но те, кто его охранял всю эту тьму лет, узнали о моём появлении или интересе к реликвии. И решили перевезти сверхценную вещь куда-то ещё, где охрана надёжнее, чем в городском храме.

«Эх, нужно было врываться туда, хватать осколок и валить, — с сильнейшей досадой подумал я. — Только зря время терял со всеми этими обходными путями».

Город я покинул через другие ворота, поддавшись паранойе, которая нашептала, что за теми, сквозь которые прошла графская свита, могут установить наблюдение. Лично я бы так и сделал, если бы узнал, что за реликвией кто-то из врагов приехал в город.

Два часа я потратил, чтобы выйти на тракт, по которому прошёл кортеж. Здесь повезло за несколько медных монет напроситься в купеческий обоз, который двигался куда быстрее, чем обычный человек быстрым шагом. Сам я сейчас не хотел использовать способности, как это делал в городе, когда запаниковал из-за исчезновения осколка из храма. Пока ехал в фургоне, то успел подремать и отдохнуть. Как только тракт свернул в сторону из-за дремучего леса и болота, я попрощался с купцами и дальше пошёл напрямки через чащу. Даже если ошибусь, и карта не просто грешит неточностями, а полностью неверна, всё равно не упущу осколок благодаря чувству направления на него.

Не ошибся.

Ещё до начала сумерек я выбрался на тракт и увидел вдалеке облако пыли, поднятое десятками лошадей и повозок. Сосредоточившись на осколке, я почувствовал его в той же стороне, где сейчас пылил неизвестный крупный отряд. Девяносто девять целых и девять десятый процентов за то, что это и есть тот графский кортеж, который везёт реликвию и утром успел надолго меня опередить.

Не торопясь, я вышел на тракт и быстрым шагом направился вслед за графиней. Пока шагал, то успел придумать план по изъятию осколка. Всего-то нужно было дождаться ночи, прокрасться к графской палатке и забрать нужную мне вещь. Сверхскорость в этом мне поможет. Конечно, такую ценную вещь просто обязаны охранять при помощи магии. Но авось справлюсь как-нибудь. Как там говорил Наполеон? Вроде бы главное ввязаться в бой, а там посмотрим? Вот и я посмотрю. Если что, то не этой ночью, так следующей сделаю попытку. Или позаследующей.

До Винтердена путь неблизкий, а такой огромный кортеж будет двигаться со скоростью самой медленной повозки. Это ахиллесова пята крупных караванов.

Через некоторое время меня догнал и обогнал небольшой отряд воинов на крупных красивых лошадях. Всего шесть человек, все мужчины. Первым двигался воин на сером в яблоках мерине. И лошадь, и человек были одеты в крепкую броню и увешаны оружием от и до. Но если скакун довольствовался в основном кожаными доспехами, кроме треугольного щита на груди, то мужчина был закован в сталь от макушки до пяток. Кольчуга с капюшоном, подолом и длинными рукавами, поверх неё располагалась кираса, голову защищал стальной шлем с кольчужной бармицей, стрелкой-наносницей и нащёчниками, два щитка на плечах (левый чуть крупнее), наручи, кожаные перчатки со стальными бляшками. Ноги всадника были защищены набедренными щитками и сапогами из толстой кожи с широкими голенищами выше колена. Этим обувь была похожа на ботфорты из моего мира, только данная пара сапог имела дополнительные стальные пластины спереди и окованный носок. Оружие поражало своим разнообразием и количеством. За спиной у воина висел большой треугольный щит с металлической окантовкой и внушительным умбоном с коротким шипом. На боку в ножнах покоился длинный прямой меч с крестообразной гардой и кинжал. Рядом со стременем в специальной нише находилась пика, направленная в походном положении наконечником вверх. На конском крупе был укреплён арбалет, саадак с пучком метательных дротиков, чекан.

За первым всадником на расстоянии восемь-десять метров двигались двое бок о бок. В целом их снаряжение походило на такое же, как у головного, но отличалось золотой и серебряной чеканкой, простенькими украшениями в виде золотой и серебряной проволоки с заклёпками на ножнах, ремнях, колчане, арбалете и рукоятях мечей и кинжалов. Видно было, что эта пара отличается статусом от остальной четвёрки. Один выглядел чуть постарше двадцати лет, второму едва ли исполнилось сорок, может быть, даже меньше и возраст добавляла короткая густая бородка с густыми усами. Ах да, поверх их доспехов были надеты тёмно-синие короткие сюрко с белым рисунком какого-то цветка.

За ними двигались ещё двое и тоже бок о бок. Выглядели они точь-в-точь, как первый всадник, словно экипировались на одном складе или у одного мастера. И точно так же выглядел последний всадник.

Сначала предположил, что двое дворян куда-то направляются в сопровождении не то своей дружины, не то телохранителей или временно нанятых с этой же целью наёмников. Возможно, отстали от свиты графини или не успели выйти вместе с ней из города и сейчас нагоняют отряд аристократки.

Я бы быстро забыл про эту шестёрку конных латников, но было одно НО: проезжая мимо, все они одарили меня цепкими въедливыми взглядами, которые на Земле можно увидеть (хех, каламбурчик) у силовиков, прослуживших лет по десять и дольше в своей структуре. Все — это все. Даже дворяне или те, кого я за таковых посчитал. Попытался вспомнить поведение носителей голубой крови на моём пути от побережья в Новор-Дор. Были ли среди них обладатели таких же взглядов. Но не сумел припомнить. Спесивые и презрительные встречал. Злые были. Попадались равнодушные, встречались даже с ленивой «любопытинкой» из-за долгой и скучной дороги. Но «полицейских» не было точно.

«Или я параноик, или те два дворянчика такие же дворянчики, как и их телохранители. А телохранители совсем не те, за кого себя выдают», — насторожился я. Память подкинула кое-какие истории из прошлого моей Родины касательно дальнобойщиков и их охраны от бандитов на дорогах. Например, что за грузовиком с ценным грузом вдалеке следовала легковушка с парой-тройкой братков или чоповцев. И вот эта шестёрка латников запросто могла быть таким вот арьергардным ЧОПом.

До темноты меня обгоняли ещё дюжину раз. Были и крестьянские обозы, и караваны купцов, и кареты с дворянами под охраной воинов. Но сильную тревогу вызвал лишь тот отряд из шести всадников, снаряженных, как на войну. После их взглядов у меня в груди поселился неприятный холодок ожидания неприятностей от усача с компанией.

Из-за них этой ночью я только наблюдал за графским бивуаком вместо того, чтобы совершить вылазку. Всё пытался найти таких же охранников, как встреченная шестёрка, вычислить их и от количества противников танцевать дальше.

Да, наверное, нужно отметить, что первую ночь в дороге графиня и её приближённые провели в веселье, пили, танцевали, им играли музыканты. Свой лагерь они разбили на широком лугу рядом с речкой с одной стороны и большой рощей с другой. В центре слуги расставили шатры знати, вокруг них расположились палатки остальных, повозки и по периметру расположились часовые. Роща в эту ночь лишилась уймы деревьев, пошедших на дрова и на оборудование лагеря. Эдак раз десять подобный кортеж заночует рядом с ней и всё — только пеньки и чахлый кустарник останутся.

Глядя на веселье, я все локти себе искусал, то готовясь под шумок проникнуть в лагерь, то останавливая свои порывы. А всё та шестёрка виновата, сбили с панталыку, понимаешь.

*****

Утро для знати наступило часов в десять, а в путь они тронулись после полудня, за что я им был сильно благодарен, так как сам как следует отдохнул после ночного дежурства и нервотрёпки. Я ещё и подождал пару часиков после того, как кортеж начал движение. Посидел у костерка, сварил себе отвар из местной травы, похожей на земной кипрей. Вкус и аромат у неё — выше всяческих похвал, никакой китайский или цейлонский не сравнится с ним.

Когда вышел на тракт, то буквально через десять минут мне повезло встретить телегу с двумя крестьянами, которые двигались в попутном направлении. За три медных монеты они согласились взять меня с собой, благо, что ехали пустыми.

Ничего не предвещало беды до пяти часов вечера. А потом дорогу мне и крестьянам заступила давешняя шестёрка. Пятеро направили на нас заряженные арбалеты, шестой решил учинить допрос мне и моим случайным попутчикам.

— Стоять! — гаркнул он.

— Ч-что вам нужно? — побледнел возница. Его товарищ покосился на топор, спрятанный в ворохе травы на дне телеге, но и только. Понимал, что против шести конных латников с таким оружием не повоюешь.

— Узнать, что вам нужно от графини Ли’Азуры, — ответил усатый воин в узорчатой кирасе.

— Мы не знаем такой, — помотал головой крестьянин. — Были на торгах в Шиибе, а сейчас возвращаемся на постоялый двор к господину Аббасу. Он дальше по тракту стоит, тут рукой подать осталось, господин. Постоялый двор стоит, то есть. А принадлежит он господину Аббасу, это он нас отправил в Шииб, чтобы продали…

— А ты? — не став дослушивать мужичка, всадник посмотрел на меня.

— Я? — переспросил я и нагло закусил травинку, взятую из телеги. — Я ничего не продавал, никакого Аббаса не знаю, с ними встретился несколько часов назад и попросил подвезти, так как было по пути.

— Меня интересует то, куда едешь! — слегка вспылил усач, недовольный моим пространным ответом.

— Прямо еду. Я вольный человек, брожу по свету, предлагаю свои услуги тому и этому, — спокойно ответил я ему, продолжая грызть травинку с самым беззаботным видом. При этом про себя гадал: а не стоит ли ускориться и в превентивных мерах отправить на тот свет эту шестёрку, пока они не ожидают нападения.

— Мы видели тебя вчера, видим сегодня.

— Точно, я вас тоже вчера видел, — согласился я с ним.

— Зачем ты следишь за графиней?

— А зачем ты со своими слугами следишь за ней? — по-еврейски ответил я вопросом на вопрос. — Согласись, странно как-то увидеть вас опять в хвосте того большого отряда, что едет впереди нас. Я пешком обогнать их не могу. Но у вас-то есть лошади, да ещё какие! Так зачем вы следите за графин…

Договорить я не успел — события понеслись вскачь.

Я даже не увидел — как-то почувствовал, что они решили атаковать, и активировал ускорение. И сделал это вовремя, так как латники на долю секунды раньше выстрелили из арбалетов.

Весь мир застыл. И только пять коротких стрел с толстыми древками и гранёными вытянутыми наконечниками неспешно двигались в мою сторону. По одному болту летело в крестьян и сразу три направлялись к моей груди.

«Да вот хренушки вам, консервы ходячие».

С этой мыслью я выхватил кинжал из ножен, и метнул его в лицо усача, пренебрёгшего опустить забрало. Следом соскочил с телеги и бросился к ближайшему латнику, на ходу обнажая свои мечи. И даже успел вогнать ему под кольчужную юбку Левого прежде, чем почувствовал, что время моей особенности вот-вот выйдет.

Чертыхнувшись, я оставил клинок в теле врага, отскочил назад и выпал в обычное состояние. И в эту секунду я услышал сразу всё: звон металлических дуг арбалетов, хлопок их тетивы, удары оперённых снарядов в человеческие тела, крики боли и хрипы смертельно раненых крестьян.

— Где он? Где миньон? — закричал один из всадников и тут увидел падающего с коня усача, у которого из переносицы торчала рукоять кинжала. — Сэр Ногрид?!

Миг спустя завыл второй всадник, которому я воткнул в низ живота меч. Бросив на него короткий взгляд, я с удовольствием увидел, как из-под кольчуги по седлу и лошадиной спине потек сильный ручеёк крови. И это при наличии клинка в ней. Стоит его выдернуть, как кровь хлынет рекой!

— Не ждали песца, ребята, а он пришёл! — в каком-то кураже крикнул я.

Ближайший воин бросил в меня арбалет, который я отбил мечом, схватился за рукоять меча и одновременно с этим развернул коня, подняв того на дыбы. Откуда-то я вспомнил — то ли на Земле слышал, то ли всплыли знания, вложенные Пристэнсиллой — что такие скакуны сами являются оружием. Копытами, грудью и зубами они разят противников не слабее, чем их хозяин мечом и копьём.

Я вновь активировал ускорение, проскочил под передними копытами, ударил мечом в живот коню через подпругу, потом ещё раз и выбежал позади всадника, где ускорение схлынуло.

— Ах ты ж, твою… — чертыхнулся я, уходя от вражеского клинка всадника, рядом с которым оказался. И тут же пришлось отпрыгивать ещё дальше, чтобы не попасть под копыта взбесившегося скакуна, которому я выпустил внутренности. Его владелец ловко соскочил на землю, когда разрезанная подпруга не выдержала и лопнула. — На-а!

Я в выпаде попытался поразить его в бок между пластин кирасы, но мой меч остановился в нескольких сантиметрах от тела противника. Миг спустя я был вынужден парировать уже его удар, а потом уходить от удара в спину от всадника. Некоторое время я крутился волчком, стремясь не попасть под вражеские клинки и копыта их лошадей. Мои ответные удары не наносили вреда ни людям, ни животным. Но всё изменилось, когда восстановилась энергия для использования дара Пристэнсиллы. Отбив очередную атаку сверху, я активировал сверхскорость и со всей силы ударил мечом по вооружённой руке спешенного латника, а потом, следуя за движением клинка, повернулся вокруг своей оси и повторил свой удар снизу вверх в живот под броню наездника за моей спиной. Как и в первый раз, оружие вошло в тело с большим трудом, будто я толстый слой резины пытаюсь проткнуть. Кстати, отсечь секундой ранее руку врагу хоть и вышло с одного удара, но сопротивление при этом возникло не шуточное. Могу только предположить, что всё дело было в защитных амулетах, пробить которые у меня не получалось в обычном состоянии.

Вытаскивать клинок не стал, вместо этого выдернул из ножен на теле лошади секиру на короткой ручке и один дротик. Вооружившись, я отбежал в сторону, замахнулся метательным копьём и метнул его в одного из наездников, кто ещё не успел поучаствовать в схватке из-за тесноты. Он сейчас был занят тем, что крутил ручку на арбалете, взводя тугую тетиву.

«Нужно обзавестись хорошим луком, чтобы во время ускорения выбивать противников», — мелькнула у меня мысль в голове при виде арбалетчика.

Как только вышел из состояния сверхскорости, то увидел, как он вылетает из седла с дротиком в спине. То ли амулет создавал полусферу только с фронта, то ли оружие ударило с такой силой, что магия не сумела его не только сдержать, а даже ослабить, раз метательное копьё сумело пробить спинную пластину кирасы.

Остался только один целый и однорукий.

На несколько секунд мы замерли, смотря друг на друга. А потом однорукий кинулся на меня, всадник же дал шпору коню и… рванул прочь.

«Уйдёт! Предупредит своих! — мысль обожгла, как ведро кипятка и тут же разозлился. — Да хрен там!».

Я вновь использовал сверхскорость. Пробежал мимо однорукого, схватил очередную сулицу, замахнулся и бросил её в удирающего врага. Следом отправил вторую и — всё, на этом я выдохся и вернулся в обычный режим.

«Уноси готовенького!», — со злой радостью подумал я, увидев, как падает с коня латник с двумя сулицами в спине. После чего обернулся к последнему врагу, остававшемуся на ногах.

Однорукий так удачно подставил спину, что не воспользоваться таким удачным шансом я не мог. Он даже что-то успел почувствовать и стал разворачиваться ко мне, когда я обрушил на его голову секиру. И ещё раз, и ещё, ещё. В ответ тот попытался ткнуть меня кинжалом, зажатым в левой руке, но безуспешно. Я уклонялся и атаковал до той поры, пока не почувствовал, что могу вновь применить свою божественную способность. После этого всё закончил двумя ударами: первым лишил латника второй руки, следующим смял ему шлем обухом секиры.

Удивительно, но живы оказались все, кроме усача, которого я убил кинжалом в самом начале боя. У двоих все кишки были разрезаны моими мечами от паха до грудины. Ещё один получил в позвоночник метательное копьё, у второго были пробиты оба лёгких. А последний и вовсе отделался шишкой на голове, если не считать, что у него теперь нет рук. Обычные люди загнулись бы не от потери крови, так от болевого шока, но только не эта пятёрка. Вот только тяжесть ран не позволяла им продолжить бой.

— Вы прям тараканы, а не люди, — хмыкнул я, занося секиру над головой первого раненого. — Те тоже выживают где угодно, никакая пакость их не берёт, даже радиация.

К праотцам я отправил всех, кроме безрукого, так как на него у меня были особые планы.

Проверил крестьян, но в моей помощи они не нуждались: один из них уже был мёртв, а второй был готов вот-вот отправиться за ним вслед. А с другой стороны, в каком-то роде это мне на руку, ведь свидетелей моего участия в убийстве латников не осталось. Точнее. Почти не осталось, но последний недолго переживёт своих товарищей.

Быстро проведя мародёрку, я покидал кошельки, кое-какое оружие и чересседельные сумки в трофейный плащ, завязал его узлом и забросил за спину, удержав левой рукой. Правой же взялся за ремень, пропущенный подмышками у безрукого, и потащил в сторону группы деревьев, что росли недалеко от тракта.

От такой транспортировки раненый быстро пришёл в себя и задёргался в попытке освободиться.

— Тпру-у, сивка-бурка, не так быстро, — прикрикнул я на него, бросил на землю и наградил пинком по голове, вновь вырубив. Оказавшись среди деревьев, которые прикрыли меня и мой груз от взглядов на дороге, я привязал пленника к стволу, достал фляжку с водой и вылил её ему на голову. — Не работает? А если так?

Способ приведения в сознание, который так часто муссируют в кино и в литературе, не сработал. И тогда я наступил на кровоточащую культю.

— А-а-а!

— Очнулся? Хорошо, — оскалился я в недоброй улыбке и опустился на корточки перед врагом. — Мы с тобой оба взрослые люди и понимаем, что будет дальше. Есть два варианта: ты честно и быстро отвечаешь на мои вопросы и легко умираешь или артачишься, заставляешь меня потратить на тебя своё время и немного испачкаться в крови и дерьме, после чего… — я сделал многозначительную паузу, — всё равно отвечаешь на вопросы. Что выбираешь?

— Спрашивай…

Глава 9

Отличная погода и скука выгнали дам с кавалерами из карет в сёдла лошадей и химер. Десятки женщин и девушек, ещё больше мужчин и парней в ярких и дорогих одеждах украсили серый и пыльный тракт. Каждый старался произвести впечатление на окружающих. Дамы демонстрировали украшения и охотничьи костюмы, представители мужской половины благородных семейств в этом от них не отставали, дополнительно как бы невзначай (а кто-то и напоказ) показывали оружие, амулеты, громко хвастались породой и статью лошадей, либо ездовыми химерами.

— Леди Эднира, а правду говорят, что графиня попала в опалу наместнику, и потому он её отправил прочь, пока не рассосётся обида? — поинтересовался молодой мужчина в дорогом охотничьем наряде коричневого цвета с белыми и тёмно-зелёными вставками и дополнительно украшенном золотым шитьём. На его боку висел прямой клинок с корзинчатой гардой, а голову прикрывала шляпа с пышными изумрудными перьями.

— Ах, милорд, я даже не знаю, что ответить на ваш вопрос. Конечно, я знаю о таком слухе, но при этом лично была свидетельницей очень тёплого расставания наместника с графиней. Вряд ли после ссоры между ними такое могло случиться, — произнесла его спутница в красном охотничьем костюме, с белым шарфиком на шее и розовой маленькой шляпкой с высоким белым пером на очаровательной белокурой головке.

— Однако леди Файрана говорила, что во время вечерней прогулке по Красному парку услышала громкие угрозы и оскорбления в адрес графини, которые неслись из личного кабинета наместника. А на следующей день было сообщено о скором отъезде миледи Ли’Азуры в Винтерден.

— Милорд, вы нашли кого слушать, — рассмеялась девушка. — Эта старая баронесса собирает уйму слухов и сплетен, среди которых лишь одна из сотни правдива и достойна интереса. Уверяю вас, ничего такого нет и в помине.

— И даже нет ни малейшей размолвки? Не поймите меня превратно, но наместник весьма суров и мстителен, — мужчина понизил голос и подвёл свою лошадь вплотную к скакуну собеседницы, так, чтобы лишь она могла слышать его слова. — А ещё я заметил, что в кортеже хватает тех, кто не раз вызывал его гнев.

— Милорд, вы боитесь, что наместник решит разобраться сразу со всеми неугодными в одном месте? Может, стоит нанять побольше телохранителей?

— Я не боюсь! — покраснел тот.

— Простите меня, пожалуйста, я не хотела вас обидеть. Давайте, не будем дальше продолжать этот разговор, тем более что женские сплетни не красят такого мужественного кавалера, как вы, — очаровательно улыбнулась ему красавица в красном платье. — Лучше скажите, а правда, что вы один из лучших наездников в Новор-Доре?

— Что? — притворно возмутился мужчина. — Один из лучших? Да я самый лучший!

— Тогда покажите мне ваше мастерство — догоняйте!

С этими словами девушка, натянула поводья вправо, заставляя свою белую кобылку сойти с тракта, и потом кольнула шпорами. Лошадь, от такого отношения, сразу же понеслась галопом по невысокой траве в сторону близких деревьев. Вслед ей раздавались весёлые крики.

— Вот же демоница, — совсем тихо прошептал себе под нос мужчина, и в тоне его прозвучало предвкушение и восхищение недавней собеседницей. — Ты будешь моей добычей сегодня, нет — сейчас! — и он пустил своего скакуна следом. Почти сразу же из середины кортежа выехали двое и направились за ним, а за этой парой поехали ещё трое. Так по лесной опушке мчались семеро, и из них лишь половина знала о присутствии друг друга.

*****

Большую часть трофеев пришлось спрятать в дупле старого дуба. Подумывал сменить свои клинки на новые, но потом решил, что не стоит. Уж очень привык к Левому и Правому. Амулеты тоже оставил в схроне из-за того, что они никак не активировались. Предположу, что тут было нечто вроде пароля «свой-чужой». Это на дешёвые поделки такое ставить дорого, а вот на волшебные вещички латников можно и нужно. И арбалет тоже оставил. Дело в том, что он был очень похож на остальные, которые я оставил на дороге рядом с трупами. То есть, велик шанс, что их сделал один мастер или мастерская по заказу. И в свободной продаже у постороннего такое оружие не найти. К тому же, арбалет мог стать одной из примет по которым меня станут разыскивать. Взял себе только пять сулиц. Эти метательные копья не имели никаких вычурностей, выглядели очень просто и не бросались в глаза.

Зато золота и серебра взял с них несколько килограммов. Я ничуть не преувеличиваю, когда говорю про килограммы. Золотых монет в их кошельках нашлось сто двадцать три штучки. И ещё четыреста серебряных. Небольшое состояние! А уж с учётом имеющихся у меня денег я превратился в мелкого олигарха.

— Какие богатенькие Буратины, — хмыкнул я, закончив пересчёт финансов. — Почаще бы вы мне попадались, хе-хе-хе. Ладно, шучу, на хрен вы мне сдались. Проблемы от вас никаким золотом с серебром не окупишь.

Деньги — это хорошо, немного подняли моё настроение. Увы, после допроса пленника оно упало куда-то ниже тараканьих лапок. Оказывается, о моём появлении все заинтересованные лица уже в курсе. Просто пока что не знают о количестве «миньонов зла», желающих похитить некую реликвию. Увы, но вряд ли очень долго они будут пребывать в неведении. Как минимум про меня им уже известно, или скоро станет. Всё дело в убитых мной на дороге латниках. Среди них половина оказалась рабами руны и после смерти их души перенеслись в храм, где скоро возродятся в новых телах. И мне не стоит надеяться, что перерождение очистит или испортит их воспоминания о бое.

Ещё я узнал, что реликвию хранит не графиня — её храмовники решили использовать в качестве ширмы, чтобы переправить ценную вещь в свою цитадель — а ещё один отряд, ряженый под благородных девиц с охраной и Слугами. Девицы те — сильнейшие маги ордена бога Тавалана. К слову, именно эта божественная редиска и «сдала» меня настоятелю храма, в котором хранился осколок сердца. От такой новости и беседы со своим «начальством» у старпёра не выдержало сердечко, и его хватила кондрашка. К сожалению, перед смертью он успел рассказать про реликвию остальным почитателям этого Тавалана в храме про сообщение от бога, ценную шкатулку и миньонах Зла, которое спало тьму веков и вот вдруг решило открыть глаза и выбраться из Тьмы. Чтобы забрать осколок, мне придётся столкнуться с восемью лучшими воинами и магами культа Тавалана. Среди них будет сам командор ордена храмовников, считающимся самым сильным и опытным паладином. Две боевых магессы, трое рабов руны, скопированных с воинов, не уступающих командору, и некий легендарный паладин, который во всей группе самый лучший. Для примера, эта легенда способна справиться не хуже меня с шестёркой латников-храмовников. Если бы не его характер и ряд пристрастий, идущих вразрез с догмами веры культа, то это он стал бы командором.

После боя на тракте, я свернул с дороги и шёл параллельно кортежу по бездорожью, укрываясь за деревьями и кустарником от посторонних взглядов. Немного опасался боковых разъездов охранников, которые по всем правилам просто обязаны быть. Но почему-то, ни единого патруля не увидел. Зато пару раз замечал, как парочки из мужчины и женщины скрывались в лесу и догоняли отряд спустя полчаса-час.

Вторую ночь я опять не рискнул пробраться в лагерь. До самого рассвета следил за ним и кусал локти, что не стал рисковать сутки назад, когда в нём царило разудалое веселье, и всем не было дела до всех. Зато сумел за время наблюдения вычислить почти всех из отряда храмовников и найти их шатры. Последнее, правда, не было такой уж сложной задачей, так как я знал направление, где те должны располагаться и примерно знал, кого ищу.

«А девчонки очень даже ничего. Пожалуй, даже лучше многих дворянок в кортеже, вокруг которых увиваются толпы местных донжуанов, — отметил я для себя этот момент после опознания противников. — Эх, жалко их будет убивать, если не получится без шума выкрасть шкатулку с осколком».

В то, что совсем без драки обойдётся, я почти не верил. И одновременно почти на сто процентов был уверен, что справлюсь со всей группой паладинов ордена божественного культа. Уверенность зиждилась на моих знаниях и словах пленника. Тот сообщил, что его шестёрка лишь немногим уступала в мастерстве и снаряжении группе командора. Разве что, там есть маги, а его товарищи вместе с ним полагались на отличные амулеты. Ещё он сказал, что все они были отобраны за свои подвиги, верность, опыт и мастерство. И это заставляло призадуматься о том, что я умею. Ведь справился я с шестью латниками если и не играючи, то без особого напряжения. Весь бой занял от силы пару минут.

«Неужели мастер руны настолько превосходит всех остальных, включая рабов руны? — мысленно покачал я головой. — Или мне просто повезло с работодательницей?».

На этот вопрос ни я, ни кто-то из живущих вряд ли смог бы ответить. Только сама Пристэнсилла. Вот только захочет ли?

Спать лёг с первыми лучами рассвета и проснулся после девяти часов от шума из лагеря, где только сейчас началось его сворачивание.

— Да, ребятки, — хмыкнул я, — такими темпами вы до зимы будете добираться до места.

В этот день мне улыбнулась удача — я попал в кортеж на законных основаниях и почти незаметно для его членов.

Началось всё с того, что я услышал частый топот конских копыт совсем недалеко от той тропинке, по которой двигался в редком лесу вдоль тракта. Не став искушать судьбу, я спрятался за огромным дубом. Сбоку от него валялось поваленное дерево. И я предположил, что никто в здравом уме не станет заставлять лошадь перепрыгивать через него и сделает крошечный крюк по краю поляны.

Сначала мимо меня пронеслась женщина на белой грациозной тонконогой лошади. Даже не разбираясь в этих непарнокопытных, я понял, что скакун из той породы, которую простому обывателю не купить ни за какие деньги. Лицо женщины не рассмотрел, но показалось, что она молода и миловидна. Её фигура в красном костюме, похожем на смесь брючного костюма и платья, тоже выглядела очень аппетитно.

Не успел стихнуть шум копыт её лошади, как появился ещё один всадник. На этот раз им оказался мужчина, щёголь в шляпе, похожей на мушкетёрскую из известного старого фильма. Сходство с мушкетёрами ему прибавлял клинок на боку с корзинчатой гардой, которую можно спутать со сложной гардой шпаги. Только у незнакомца это был скорее палаш или, может, скьявона. И надо ж было этому кренделю погнать лошадь напрямки, прямо на «мой» дуб. Покрасоваться захотелось, и решил перепрыгнуть через дерево или так распалила погоня, что решил сократить путь через поляну?

Перепрыгнув через дерево, он заметил меня и тут же осадил лошадь, разворачивая её грудью в мою сторону и поднимая на дыбки. Кстати, вполне логичный ход при раскладе, что на моём месте находился бы какой-нибудь разбойник или наёмный убийца. Ещё отметил, что так ловко управлять лошадью может лишь настоящий мастер верховой езды.

— Ты кто такой, бродяга? — крикнул он, заставляя гарцевать своего скакуна и прикрываясь им от возможного удара или выстрела.

— Полегче, — осадил я его. — Не со своим слугой беседуешь.

— Да ты знаешь, кто стоит перед тобой?! — закипел он от моих слов.

— А ты?

Тот озадачено примолк, растерявшись после моего вопроса, и стал внимательно меня разглядывать. Тут ему было о чём подумать. Себе одежду я покупал перед путешествием не только прочную и функциональную, но также дорогую и с намёками на высокий статус. Этим я рассчитывал отваживать от меня блюстителей порядка и снобов дворян, любящих самоутвердиться за счёт кого-то ниже по положению. За время путешествия и ночёвок в лесу она помялась, чуть запачкалась, но всё равно сохранила некоторый лоск. Так же я был увешан оружием, а за плечами висел огромный рюкзак. Смотрел я на щёголя прямо, без страха и преклонения, даже не как на равного, а кого-то ниже своего достоинства.

— Кто ты? Что делаешь в лесу? — вновь поинтересовался он уже несколько тише.

— Прохожий. Нравится мне путешествовать по лесу, слушать птичек, смотреть на бабочек, — сказал я. В этот момент между нами как раз пролетела крупная оранжевая с чёрными и фиолетовыми разводами бабочка, на пару секунд приковав наше внимание к себе.

— А вдруг ты разбойник, который убил благородного человека и забрал его вещи? Что у тебя в мешке?

— Сударь, езжай куда ехал, — посоветовал я ему. — От многих знаний многие печали. Ясно? — потом посмотрел на его лицо, потемневшее от прилившей крови, и про себя вздохнул. — «Блин, я явно не умею разговаривать со всеми этими благородными пацанчиками».

— Я тебя сейчас научу вежливости, свинопас, — пообещал мне щёголь и спрыгнул на землю. В одно мгновение у него в руке оказался клинок.

— От свинопаса слышу.

Левый и Правый, будто сами легли мне в руки, а мешок и саадак с дротиками упали в траву под ноги.

Мы с щёголем замерли друг напротив друга. Несколько секунд смотрели глаза в глаза, а потом он сделал первый пробный выпад. Левый звонко отбил в сторону более длинный вражеский клинок, а Правый змеёй выстрелил в лицо «мушкетёру». Убить его у меня цели не было, так, лишь припугнуть. Мало ли кто он в кортеже, мне не хватало ещё на хвосте армии телохранителей и каких-нибудь охотников за головами. У меня проблем и с храмовниками — выше головы.

— А-аргх! — зарычал он, отклонив корпус и стремительно отшагнув назад.

— Разойдёмся каждый своей дорогой? — сделал я попытку примирения.

Тот вроде как задумался, но тут на поляну выскочили ещё два всадника. Экипированы они были похоже, но выглядели беднее, чем щёголь. Его телохранители? Наконец-то, разосланные охраной кортежа патрули?

Мой противник бросил быстрый взгляд на двух всадников и недобро улыбнулся.

«Понятно, это его люди. Видать, следовали немного позади, чтобы не мешать забавам своего господина с дамочкой в красном костюме, — понял я всё по этой улыбке. — М-да, опять придётся руки пачкать кровью».

К счастью, смертоубийство не произошло.

Новые действующие лица едва успели соскочить с лошадей и обнажить свои мечи, когда на поляну вернулась дама в красном.

— Ах, милорд, как вам не стыдно! — воскликнула она, подъехав к нам и остановившись меньше чем в десяти метрах. — Втроём на одного молодого человека, который вам ничего не сделал!

Щёголь покраснел опять, но на этот раз явно от смущения, а не злости.

— Что вы, миледи, вы совсем не так нас поняли. Помните, вы мне посоветовали нанять побольше телохранителей? — сказал он, улыбнувшись девушке.

— Хм, что-то такое припоминаю.

— Вот я и решил этим советом воспользоваться. Я предложил молодому человеку службу рядом со мной, но сначала захотел проверить его мастерство.

Девушка захлопала глазами и приложила ладошку к губам:

— Ой, простите меня, пожалуйста. Я со стороны всё неправильно поняла.

— Это я прошу простить меня, — слегка поклонился он ей, после чего вновь повернулся ко мне. — Сударь, продолжим?

— Продолжим, сударь, — усмехнулся я, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от этого концерта. А ещё мне очень понравилась идея попасть в состав кортежа на законных основаниях. Осталось дело за малым: достойно показать себя и не позволить моему возможному нанимателю ударить лицом в грязь.

Тот вновь атаковал по прямой, целя мне в левый бок.

Блок Левым клинка щёголя, блок Правым от удара мечом первого телохранителя, шаг назад и в сторону, ложный замах Левым в голову второму телохранителю и тут же быстрый выпад вперёд, опустившись на одно колено и далеко выставив второе, чтобы уколоть его в живот правым.

— Уноси готовенького, — сообщил я ему, вернувшись назад после атаки, и посмотрел на оставшуюся пару. — Продолжим, судари!

— Сударь, — щёголь отсалютовал мне оружием и сделал несколько быстрых ударов в верхней плоскости, завершив режущим по внешней стороне бедра. Мне пришлось сделать всё, чтобы… нет, не избежать его атак, а показать, что ему не хватило совсем чуть-чуть, чтобы достать меня, и заодно показать, что я сам не промах и практически не уступаю ему. На последнем ударе «мушкетёра» к нему присоединился телохранитель, который успел взять в левую руку длинный кинжал.

Удар. Блок. Уклон. Удар. Блок.

Несколько секунд я вертелся на одном месте, отражая удары и избегая оружия соперников. Пока не подгадал момент, чтобы не ударить по плечу телохранителя плоскостью Правого.

— На скамейку запасных, сударь, — сообщил я охнувшему от резкой боли мужчине, у которого от моего удара даже выпал меч из руки.

Ну вот, остался только щёголь. Я принялся искать возможность подыграть ему так, чтобы не обидеть его поддавками и не разозлить проигрышем. Его проигрышем, разумеется. И тут вмешалась красавица на белой лошади.

— Милорд, а вы умеете разбираться в людях. Только подумать — в лесу встретить незнакомца и понять, что он отличный боец, почти не уступающий в мастерстве вам, — громко произнесла она, когда мы со щёголем застыли друг перед другом. — Вы просто обязаны нанять его. Или уступите мне его, — она посмотрела на меня. — Сударь, если милорд Остевант позволит, то вы пойдёте ко мне на службу?

— С удовольствием, леди, — наклонил я голову.

— Разумеется, леди Эднира. Это самое малое, что могу для вас сделать. У меня хватает бойцов и охранников. Даже подумываю прогнать пару бездельников, что наели себе пузо, которое в кольчугу уже не влезает, — сказал он и быстрым движением загнал клинок в ножны. Внимания на меня с этой секунды он обращал не больше, чем на свою лошадь. Вру, даже ещё меньше.

— Благодарю, милорд, вы настоящий рыцарь! — с жаром произнесла она и следом крикнула. — Ганко, передай новому телохранителю свою лошадь, а сама садись за спину к Эттону, — и опять щёголю. — Милорд, проводите меня обратно на дорогу, я буду очень признательна вам за эту услугу.

Из-за деревьев на поляну выехали ещё три всадника, которых я до этого момента не замечал. И не только я, судя по помрачневшим лицам телохранителей щёголя.

Один из троицы подъехал ко мне, соскочил с лошади на землю и подал мне повод. После этого вернулся, точнее, вернулась, так как всадник оказался женщиной, к своим товарищам и ловко запрыгнула на лошадиный круп к одному из них за спину.

Вот таким удивительным способом я попал в кортеж.

Глава 10

Почти сразу же я попал в руки старшего охранника, мессира О’Вака, занимающегося охраной моей нанимательницы — к слову, уже второй работодатель и опять женщина — виконтессы Эссы Эднира. Кстати, несостоявшийся работодатель был виконтом, так что, прирежь я его в лесу, то проблем мы получил бы даже больше, чем от храмовников. Те-то, наверное, ещё не в курсе гибели одного своего отряда, если рабы руны ещё не возродились. Или в курсе, но не знают, как это произошло, и кто виноват. Мне вручили сюрко с цветами и гербом виконтессы и назначили в пару к молчаливому смуглому парню, вооружённому парой ятаганов. И в первую же ночь я был поставлен дежурить у кареты… пустой. Видимо, доверия мне особого не было, и старались держать подальше от охраняемого лица. Не сильно удивлюсь, если скоро мне шепнут на ушко, что срок службы завершён, и мне следует идти на все четыре стороны. О деньгах никто не заикнулся, но питанием из общего котла обеспечили, как и спальным местом в палатке охраны. Что ж, и за это спасибо.

Ещё два дня путешествий по тракту. Они мне казались «днём сурка». Я болтался буквально между небом и землёй, так как виконтесса обо мне полностью забыла. А О’Вак не знал, что со мной делать и не рисковал отвлекать свою хозяйку от амурных похождений с виконтом. Полдня я трясся в седле рядом с каретой или впереди (если в карете ехала девушка — мне продолжали не доверять и не подпускали к ней близко и за спину), потом полночи её охранял с напарником. Остальное время мог творить всё, что душеньке угодно.

Храмовников я старался как можно чаще видеть и как можно дальше держать в поле зрения. Узнал, что они отыгрывают роль нелюдимого барона с племянницами, охраны и Слуг. Успел собрать кучу сплетен про то, как «барон» со старшим охранником переломали кости не одному ловеласу, решивших подкатить, пардон, свои яйца к его «племяшкам». А парочку и вовсе отправить к богам на свидание через дуэли. Теперь их карету и палатки все стараются обходить стороной, чтобы, не приведи боги, «барон» не посчитал, что кто-то решил залезть под юбки магессам, то есть, племянницам.

Ещё узнал, что в Винтердене храмовники покинут кортеж. И вот тут-то у меня появится шанс разобраться с ними без проблем и забрать осколок. Наблюдая за ними, я не заметил ни малейших следов того, что они знают о гибели второго отряда. Не знают или настолько хорошо играют роль не ведающих? Или им вовсе всё равно до того, что погибли шесть их товарищей?

У пленника я пытался вызнать о том, есть ли у них связь с «базой» и носителями шкатулки. На что получил ответ — нет. Но веры безрукому у меня особой не было, хотя про остальное он рассказал правду, в чём я убедился на данный момент.

В общем, я ждал подходящего момента. Может быть, надёжнее всего будет напасть на отряд в тот момент, когда он окажется рядом с конечным пунктом? Они будут усталые, расслабятся при виде близких башен своей цитадели.

А потом я просто поймал себя на том, что не хочу убивать людей… первым. Хотя создательница отлично поработала над моей душой, убрав кучу моральных заслонов, но всё же кое-что от меня старого осталось. Видать, эти принципы слишком глубоко пустили корни в душе, раз во время её реинкарнации остались со мной, пусть и в сильно усечённом виде. Я толком не могу описать свои терзания. Меня не мутило, не дрожали руки, не путалось сознание при воспоминаниях о моих убитых и тех, кого мне предстоит убить. Просто, чувствовал, что это… как бы сказать-то… эм-м… неправильно? Точно — неправильно!

*****

Четвёртая ночь в новом статусе телохранителя обещала стать точно такой же, как самая первая. То есть, наполненная шумом и весельем. Если ещё учесть, что с того момента за все дни люди толком, так сказать, не отрывались, то эта весёлая ночка должна затмить предыдущую. Сюда же обязательно нужно добавить, что ночь кортеж проведёт на территории усадьбы какого-то барона из местных. Он лично выехал навстречу кортежу и пригласил графиню в гости в свой замок.

Ну, замок — это громко сказано. У меня раньше в воображении всплывали такие замки, как Алькасар, Азе-лё-Ридо, Балмор или хотя бы Валлё. Но тут я увидел прямоугольную коробку из плохо оттёсанного речного камня в три этажа высотой с одной квадратной башней, притулившейся с левого торца постройки. Размерами замок не особо блистал. Примерно шестьдесят, максимум, шестьдесят пять метров в длину вместе с башней и двадцать, может, двадцать пять в ширину. Широкая каменная лестница вела сразу на второй этаж, так как первый был вотчиной челяди и кладовкой. К тому же, там не было ни единого окна, лишь крохотные прорези в толстой кладке — бойницы. Вся территория с замком, хозпостройками и парком была обнесена каменным забором высотой с сидящего в седле человека. Да, да, именно что забором, так как стеной назвать эту ограду у меня не поворачивался язык.

Несмотря на то, что в замке имелись большие залы для празднеств, веселиться все предпочли в парке на большой лужайке, с трёх сторон окружённой фонтанами, статуями и клумбами с цветущими кустами. Здесь собралась практически вся знать из кортежа, от барона до графини. Но перед этим они заселились в замке, где многим нашлись апартаменты. Прочие же, всяческие бароны и баронеты опять проведут время в своих шатрах. Многие виконты уступили комнаты дамам, решив составить компанию баронам.

А вот интересующий меня «барон» неведомым способом сумел получить уголок в замке вместе со своими «племянницами» и охранником. Хорошо хоть, что рабы руны, которые «Слуги» остались снаружи с имуществом отряда. А с другой стороны, что с ними, что без них шансы у храмовников против меня в бою небольшие. Вон та шестёрка латников на дороге слилась за пару минут и даже не сумела меня поцарапать. А ведь они ненамного уступали в мастерстве тем, у кого я сижу на хвосте. Немного смущали магессы, ведь я не представлял их возможностей и своих в сражении с ними. Вроде как по слухам, которые мне рассказали падишахини как-то, мастера руны имеют чуть ли не полную антимагичность к вражеским заклинаниям и проклятьям. Жаль, что это были лишь слухи, которые могли не иметь ничего общего с настоящей реальностью. А Приста-как-там-её мне ничего не рассказала, сразу отправила выполнять приказы. Как птенца выбросила из гнезда, чтобы самостоятельно научился летать.

«Ладно, в бою всё и проверю заодно, — подумал я. — А сейчас некогда морозиться и рефлексировать — дело не ждёт».

В данную секунду я крался по тёмным узким коридорам замка, разыскивая апартаменты лже-барона с магичками. Направление я знал благодаря тяге к осколку, но вот попасть в нужное место оказалось сложно: вот уже во второй раз коридор уводил меня от реликвии. Пришлось возвращаться назад и искать проход, что пропустил ранее. Всё это приходилось делать аккуратно, чтобы не привлекать внимание многочисленных слуг, носящихся сломя голову по коридорам. Мне помогало, что гости отдали часть своих в помощь хозяйским, чтобы празднество не омрачалось задержками в обслуживании и нехваткой блюд.

И вот, спустя ещё десять минут я остановился перед дверью, за которой чувствовал осколок.

Вдохнул, выдохнул, поднял руку и… опустил её, чёрт его знает, как отреагирует храмовник. Я бы на его месте сейчас сидел, как на иголках, ведь веселье сотен людей просто идеально подходит для тёмных делишек. Запомнив расположение комнаты, я поднялся на третий этаж, а оттуда пробрался на чердак, с которого вышел на крышу. С помощью приватизированной верёвки и скрываемый ночной темнотой, я спустился на уровень окон второго этажа и стал искать нужное.

«Нищий-нищий, а все окна застеклены, — сделал я зарубку, попутно обратив внимание, что все окна второго и третьего этажей имеют стёкла в рамах. — Не так и прост местный баронишка. Может, этот замок у него вроде дачки?».

Вот только окошки оказались небольшими квадратными и всего одно-два на комнату. При толщине стены свыше метра пробраться внутрь было не так-то и просто. Мало того, у барона окно оказалось закрыто плотными ставнями. Кстати, из-за толщины стен для ставень имелись специальные длинные крючки из тонких металлических прутков на конце. Рама же находилась примерно посередине стены и закрывалась вручную.

— Ну, с богом, то есть, создательницей, — прошептал я и ускорился. В этом состоянии я выломал ставни, пролез в оконный проём, где разбил оконную раму и оказался в комнате.

Удивительно, но лже-барон спокойно почивал себе в кровати в момент моего вторжения. Видимо перед этим дежурил ночью, а потом вся эта суета с заселением и праздником не дала ему восстановить силы. Его меч стоял рядом с постелью, кинжал мужчина держал в руке на груди.

«Тьфу, и стоило так мудрить с верёвкой и окном, — раздосадовано подумал я при виде этой картины. — Только зря время потерял».

Времени у меня ещё оставалось до момента, когда ускорение исчезнет. И я атаковал лежащего. Выдернув Правого из ножен, я взял его обратным хватом, высоко поднял над храмовником и ударил ему в сердце. Левой ладонью надавил на навершие меча, помогая ему быстрее пройти сквозь защитную магию.

Всё, что успел сделать враг за время, пока я ломал ставни, звенел стеклом в окне и резал его грудь своим клинком — открыл глаза. И как раз в этот момент я выпал в обычное состояние.

— Хр-р-р, — прохрипел храмовник и попытался поднять правую руку с кинжалом. Живучесть его поражала: у него сердце разрезано пополам, скорее всего, лёгкое тоже, разрублены минимум два ребра…

Выдернув из раны Правого, я ударил им мужчину по шее. Его амулет после первой атаки разрядился или отключился, поэтому снести вражескую голову вышло на порядок легче, чем проткнуть сердце. Мой меч даже не ощутил сопротивление позвонков и остановился, лишь наткнувшись на доски кровати.

Вытерев клинок об одеяло, я убрал его в ножны и занялся осколком. Его близость заставляла себя чувствовать алкоголиком в момент похмелья рядом с бутылкой водки. И отрешиться сейчас от тяги не выходило.

Осколок я нашёл в сундуке, стоящем рядом с кроватью. Он был окован таким количеством стальных полос, что под ними едва-едва проглядывало тёмное морёное дерево. Два больших навесных замка и один врезной заставили меня немного попотеть, пока я их взламывал, чтобы добраться до содержимого сундука. Внутри нашёл небольшую шкатулку, сделанную из розоватого камня, очень похожего на материал волшебной башни на острове в Сахе. Никакого замка на ней я не увидел. Да что там — не сумел обнаружить даже щель между корпусом и крышкой! Создавалось впечатление, будто вокруг осколка слепили шкатулку при помощи 3D-принтера. Учитывая тот факт, кем был её творец, то ничего фантастического в такой технологии я не вижу. Разве что мастер обошёлся без технического девайса, воспользовавшись своей волей, кровью и маной. Внешний вид и ощущение осколка в руках дали знать, что со своей миссией я почти справился. Почти, так как оставалось передать создательнице осколок. Ну, и выбраться с добычей из замка, конечно.

Грохот слетевшей с петель двери, заставил сильно вздрогнуть, на голых инстинктах активировать ускорение и обернуться в ту сторону.

«Ну вот, так не хотелось, а всё же придётся».

В проходе стояла одна из магичек, прячущихся под личиной племянниц покойника, в данный момент остывающего на перине, пропитавшейся его кровью. «Пойманная» ускорением, она застыла кривой статуей с протянутой в мою сторону левой рукой. Вокруг неё медленно-медленно закручивались красные и белые светящиеся нити. Её пальцы были сложены так, словно держали круглый предмет размерами схожий с «русским» бильярдным шаром, и между ними горела яркая оранжевая клякса, величиной с ноготь большого пальца.

Проверять насколько я подвержен магии, я не собирался. Запустил в девушку меч храмовника, на секунду вышел из ускорения и вновь нырнул в него. Всего одной секунды хватило клинку, чтобы пролететь сквозь комнату и по гарду войти в грудь магессе. Сила удара была настолько большой, что клинок не просто прошёл сквозь магическую защиту (если та была, конечно, всё же девушка активно использовала боевую магию в этот самый миг) и насквозь пробил тело, но и буквально выбросил его, тело, в коридор.

Скинув со своих плеч вещевой мешок, я забросил туда шкатулку, крепко завязал и вернул его обратно за спину. Всё это проделал в состоянии ускорения, чтобы не рисковать и не получить «шаровую молнию» или «каменный кулак» в самый неподходящий момент, когда занят упаковкой.

На последних секундах сверхспособности выскочил в коридор и огляделся: раненая лежит у стены напротив двери, справа в пяти метрах открывается дверь, слева стоит, точнее, застыл с занесённой ногой, охранник-храмовник.

Увидев всё это, я вернулся назад в комнату, где в ту же секунду ускорение с меня спало. Чтобы выгадать время пока мой дар восстанавливается, я дважды использовал боевой амулет, купленный в магической лавке Новор-Дора. Его файерболы не чета тому, которым магесса разнесла дверь, но, надеюсь, даст мне небольшую фору.

Так и вышло.

Враги до последнего ждали снаружи, не торопились входить в комнату их командора, откуда я стрелял боевыми заклинаниями. Скорее всего, ждали подкрепления, впечатлившись тому, как я легко расправился с их командиром и магессой. Как только почувствовал, что вновь могу ускоряться, я взял в каждую руку по узкому кинжалу, активировал свой дар и молнией вылетел в коридор. Там за короткий срок уже набилось порядком народа: три стражника, вторая магичка-племянница, старший охранник-храмовник и ещё какой-то левый дворянчик лет двадцати в начищенной до блеска кирасе, в белых одеждах и с полуторным мечом в руке. Пробегая мимо храмовника, я вонзил ему в правый бок между пластин панциря кинжал и умчался дальше. Бежал по коридорам замка со всей возможной скоростью, стараясь по полной использовать оставшиеся секунды ускорения, чтобы удалиться от врагов как можно дальше.

За секунду до того, как должен был вернуться в привычный ритм, я увидел справа приоткрытую дверь в комнату и, не задумываясь, заскочил в неё. Оказалось, что я нашёл просторную кладовую, на треть заваленную дровами и мешками с древесным углём.

«Это я удачненько зашёл», — хмыкнул я про себя и потянулся за магическим огнивом, с помощью которого разжигал костёр во время ночёвки на природе. Ну, не боевой же амулет использовать? Его действие могла засечь магесса. Спустя пару минут по поленнице забегали мелкие язычки огня. И если поджог не успеют обнаружить в ближайшее время, то замковые проблем не оберутся.

Устроив подлость, я выбрался наружу через окно, там активировал ускорение и очень быстро спустился вниз, где залёг среди цветущих клумб. Дождавшись момента, когда сверхспособность восстановится, я использовал её, чтобы перебрался к кустам роз, которые скрыли меня от чужих взглядов. На руку мне играла и ночная темнота, и то, что фонари и светильники со всего парка были собраны в том месте, где гуляла графиня со своими людьми.

Они так и не узнали, что в замке поднялась тревога. По крайней мере, пока я выбирался с территории замка, то не увидел ни малейшего намёка на это событие.

«Ох, не завидую я виконтессе, когда станет ясно, что это её человек устроил заварушку,подумал я, когда перебрался через каменный забор. — Даже немного жалко девчонку».

Свои вещи я ранее переправил за забор, понимая, что после шумихи в замке мне в палатку за ними нельзя будет идти. И сейчас я закинул на плечо второй мешок, приторочил к первому со шкатулкой саадак с дротиками и быстрым шагом отправился прочь от баронской вотчины.

Глава 11

Всю ночь я двигался прочь от замка, чередуя бег с быстрым шагом. Когда на пути попалась мелкая речка с каменистым дном, то я около часа двигался по воде. Может, так следы не собью, а может мне повезёт, и о подобном трюке в мире магии и алхимии не особо-то и знают. Тем более, откуда-то я знал, что текучая вода отлично убирает следы ауры, по которой маги могут отыскать беглеца даже быстрее, чем егеря с помощью собак. Хотя, почему откуда-то? За всякие знания и умения, постоянно всплывающие в памяти и моторике тела, мне нужно благодарить создательницу.

После шести часов пути по моим скромным подсчётам я удалился от замка на расстояние от сорока до пятидесяти километров, а прошёл все шестьдесят. Когда наткнулся на каменистый овраг, то решил сделать привал и вскрыть шкатулку, которая успела изрядно мне набить синяков на спине. Подручного материала, которым можно попытаться разбить её, под моими ногами валялось в избытке. Стены оврага состояли из слоёв бело-серого камня. Его пласты выглядели, как слоёный пирог. За такое место в моём мире многие предприниматели, специализирующиеся на строительных материалах, продали бы душу дьяволу и отправили бы к нему своих конкурентов. Здесь же уже в верхнем слое тонны и тонны камня, который можно превратить в щебень.

Впрочем, в этом мире до промышленной добычи камня ещё не доросли. Да и мне на них всех плевать, по правде говоря. Так… мысль проскочила и ушла.

Шкатулку пришлось вскрывать варварским способом из далёкого прошлого моих предков, когда они жили в пещерах, и знать не знали про металлы: положил её на самый крупный камень и бил по ней другим, самым тяжёлым, что сумел поднять. После десятого удара от шкатулки отлетел кусок величиной с лесной орех. После двадцатого появилась трещина от края до края через всю крышку. После пятидесятого она раскололась на куски.

— Так вот каков ты, цветочек аленький, — усмехнулся я, подняв с земли осколок сердца Пристэнсиллы. Выглядел он, как чистейший ярко-красный с лёгким фиолетовым оттенком рубин, огранённый в виде капли, и был размером с фалангу мизинца. Дальше мне предстояло «передать» осколок своей работодательнице. Процесс был простой, но не очень приятный лично для меня. Но что делать.

Покончить с последним этапом в этом деле я решил прямо здесь и сейчас. Не хватало ещё потянуть время из-за лени и потерять всё! Такие моменты любят реализовать сценаристы в фильмах или писатели, чтобы набрать объёма и заставить зрителей с читателями понервничать. Но я не они, а жизнь не книга или кино.

Чтобы не измазать одежду кровью, я разделся догола. Далее взял бритву и сделал неглубокий порез на груди напротив сердца. После чего отложил бритву и приложил к ранке осколок. Стоило ему впитать в себя первую каплю моей крови, как он стал очень быстро таять. И едва он исчез — не то испарившись, не то впитавшись в меня — как я ощутил острую боль в сердце, от которой у меня потемнело в глаза. Когда же я их открыл, то понял, что нахожусь в гостях у Пристэнсиллы.

— Приветствую, создательница, — поздоровался я с ней.

— Подойди, — потребовала она, поведя себя в своей обычной манере «я начальник — ты дурак», то есть ни «здрастье» тебе, ни «как поживаешь». — Ко мне подойди.

Я сделал несколько шагов и застыл прямо перед ней в каком-то метре. Женщина вытянула руку и коснулась кончиками пальцев моей груди, где я себя резал.

— Ох ма-ать, — скрипнул я зубами, когда почувствовал сильную боль, почти такую же, от которой отключился в реальном мире. Из-за неё я пропустил момент, когда осколок из моей груди — или сердца — оказался в руках у Пристэнсиллы. Пару секунд она смотрела на «рубин», мне показалось даже, что буквально кайфовала от ощущения осколка и его вида в своей руке. Наверное, так смотрит великий гурман на единственный кусочек редчайшего элитного яства на своей вилке перед тем, как положить его в рот.

А потом осколок исчез из её пальцев.

Момент воссоединения создательницы с тем, что в незапамятные века было её частью, почувствовал и я. Чувство было приятным, бодрящим, после него я ощутил прилив сил и необычайное желание сотворить нечто из разряда «чтобы помнили и завидовали». Наверное, так же себя Илья Муромец чувствовал, когда ему калики дали первый корец с водой. Надеюсь, Пристэнсилла не даст мне сейчас второй ковшик, чтобы «урезать осетра».

— Я благодарна тебе, Юрий. Полагаю, ты уже почувствовал Силу, — отвлекла меня от собственных ощущений создательница. — Это моя награда и пример того, что вместе со мной, и ты становишься сильнее.

— Спасибо, — коротко ответил я. — Создательница, прости меня, если не вовремя влезаю с вопросом, но сейчас ты можешь вернуть Сэнгу? Это девушка, которая была связана со мной магической клятвой служения. Ты говорила…

— Я помню, — прервала она меня. — Да, могу. Но ты уверен, что этого хочешь?

— Хочу! — я даже немного подался в её сторону.

— Ты меня неправильно понял, если решил, что я отказываюсь от своих слов. Понимаешь, не в моих силах отправить её в то место, где ты сейчас находишься. Твоя служанка окажется в Сахе в моём храме. Самостоятельно она не сможет пробраться мимо чудовищ, ей придётся дождаться тебя.

Я ненадолго задумался о том, как поступить: оставить душу девушки болтаться в, эм-м, там, где она сейчас или оставить её в одиночестве дожидаться меня на острове в старом лагере с мелорном.

— А там, где она сейчас, безопасно?

— Смотря что ты под этим словом подразумеваешь. Её душа сейчас ждёт перерождения. Для неё это одновременно и вечность, и один миг. Души защищаются законами мироздания и силой богов мира, где жила смертная оболочка. Очень редко бывает, когда демоны и иные твари пробираются туда и похищают души, — сказала она мне, ненадолго замолчала и добавила. — Иногда так же поступают боги, чаще всего тёмные.

— Тогда пусть пока будет там, — принял я решение.

— Хорошо. Обещаю, что буду за ней присматривать, — кивнула Пристэнсилла. — Учитывая, что это будет единственная душа, до которой могу дотянуться, то эта забота меня не утомит. Ты же, Юрий, поторопись с разрушением башни на том острове. И помни, что магия в этом деле тебе не поможет, и сам ты не сумеешь приблизиться к ней.

— Справлюсь. В моём мире учёные придумали тысячи способов, как сокрушить подобные постройки. Если её возможно сломать физически, то я сломаю. Вот только подготовка займёт немало времени, создательница, прошу это учесть.

— Просто не тяни время, это всё, что мне нужно, — произнесла собеседница.

— Приложу все… ну вот, опять.

Пристэнсилла привычно неожиданно разорвала наш разговор, так что отвечал я ей, лёжа на спине в каменистом овраге.

— Хоть бы заслуженный отгул дала после выполнения задания, — пробурчал я, одеваясь. — Так нет же, всё бегом, всё «давай-давай», всё «отдохнёшь на пенсии».

Признаюсь, что одной из причин, почему я не стал просить оживить Сэнгу немедленно, было нежелание заставлять её долго ждать меня на острове Погибших Кораблей. А это — я про ожидание — обязательно случилось бы, так как в ближайших планах у меня был отдых… вру — кутёж! Разумеется, наглеть я не собирался и уйду в пучину пьянства и разврата после того, как закажу поставку селитры, серы и самого лучшего древесного угля. Вот сомневаюсь я, что в лавках наберётся то количество ингредиентов, в котором я нуждаюсь. Так что, то время, пока те будут добираться до меня, я потрачу на себя любимого. Честно? Лично я считаю, что вполне.

Приняв решение, я решил отметить своё первое выполненное задание. Правда, вместо вина — вода из фляги. Жаль, конечно, но пока и так сойдёт.

«Интересно, это гормоны бушуют во мне или отзвуки желаний тех, кто «подарил» мне свои мастерские умения волею создательницы? — подумал я о не очень свойственных мне желаниях. Так-то, особо алкоголем я не увлекался никогда, хотя и не отказывался пару-тройку раз в месяц как следует надраться с товарищами в баре или в гостях. Вот похоть казалась уместной с учётом нового тела, пышущего силой и здоровьем. Вряд ли какой мужчина вообще способен не думать о женщинах. Непроизвольно в памяти всплыли самые пикантные картинки падишахинь, которые мне довелось — не специально, клянусь — увидеть во время совместного путешествия. — Или так подсознание реагирует на стресс?».

Так и не получив ответа, я плотно перекусил и достал карту из мешка. Рассматривая её, я постоянно слал в адрес местных картографов всевозможные проклятья и обещания оторвать руки. Кое-как удалось примерно определить своё местоположение и построить маршрут. Ближайший город — Будкер. Следующий после него Лакон, бывший в три раза крупнее Будкера и имевший речной порт. Река, на которой стоял этот город, носила название Хрустальная Ниифанса. По ней можно было добраться до побережья моря, а оттуда в Сах.

Размеры второго города и предоставляемые портом возможности помогли определиться с выбором.

— Главное, чтобы не оказалось, что я страдаю географическим кретинизмом, — подвёл я вердикт, бросив последний взгляд на карту и став собирать вещи. — А то выйду не в Лаконе, а где-нибудь, — я скользнул взглядом по другому краю карты, — в Фефруде.

*****

В подземельях под храмом богини ночи Фэр’Лайши ночью собрались высшие жрецы и настоятели трёх городских храмов в Лаконе. Последователи Тавалана, Фэр’Лайши и Сантиании друг с другом не конфликтовали, по крайней мере, в открытую и фанатично, но и большими друзьями не были. Лишь указания их божеств, переданных через первожрецов, заставили их организовать эту встречу.

— Если простой народ узнает о том, что мы скоро сделаем, то нас проклянут. И так светские власти уже несколько лет пытаются оттеснить нас в сторону всеми доступными способами от управления народом, — произнёс настоятель храма богини Сантиании.

— Никто не узнает, — ответил ему старший жрец богини ночи.

— Наши агенты уже стали распространять сведения, что из Саха вышло Великое Зло, которое желает пожрать всё живое и имеет ужасный облик, — следом за ним отозвался и настоятель лаконского храма Фэр’Лайши, и добавил.- Всего этого не было бы, не соверши жрецы великого Тавалана ошибку из-за своей гордыни. Попроси они помощь у нас в Новор-Доре, и мы с радостью оказали бы её.

— Вы бы с такой же радостью попытались бы забрать реликвию себе, свалив кражу на других, — хмуро отозвался настоятель храма Тавалана в Лаконе.

— Вы наговариваете на нас, уважаемый Бланв. Реликвию вам передал великий Тавалан и решение то было всего пантеона. Будь столь ценная вещь сохраннее в наших руках, то её получил бы первожрец Фэр’Лайши, — вздохнул и покачал головой последователь богини ночи.

Бланв на такой ответ лишь скорчил недоверчивую гримасу, мол, уж я-то знаю, что вы из себя представляете.

— Полагаю, сейчас не время и не место обвинять друг друга, — вмешалась в беседу старшая жрица Сантиании. — Давайте вернёмся к тому, ради чего мы собрались.

— Давайте, — кивнул настоятель храма богини ночи.

— Когда начнёт действовать чёрная кровь? — женщина посмотрела на него.

— Послезавтра ближе к полуночи или слегка после неё. Это окажет ещё большее давление на людей.

— С вами могут связать?

— Вы о том, что мы служим богине ночи и выпившие кровь выйдут на улицы тоже ночью? — хмыкнул он. — Нет, не свяжут. Про кровь нашей Матери знают считанные лица. А потом всё смешается в слухах, домыслах и страшных рассказах «очевидцев», — последнее слово он особенно отметил. — Несколько наших последователей из низших останутся в городе, чтобы принимать в храм беженцев. Заодно будут передавать до последнего нам информацию.

— В город приплыли эльфы несколько дней назад. Группа знати из дома Серебристого Ландыша, — сказала всё та же старшая жрица. — Стоит их как-то просветить о надвигающихся событиях? Их гибель может привести к тому, что тайная охранная служба эльфийского королевства докопается до… хм… первоисточника.

- Надеюсь, что этого не произойдёт, — ответил ей настоятель храма Фэр’Лайши.

- А если надежды не оправдаются? — нахмурилась женщина.

- Всё в руках богов, — улыбнулся он.

Спустя час настоятели и старшие жрецы в сопровождении паладинов и рабов руны покинули город. Для этого использовали тайные подземные ходы, что вели из храмов за городские стены.

Задержался в городе только настоятель храма богини ночи. Ему предстояло сделать то, что не делали несколько столетий его предшественники и братья по вере. И как бы он ни бравировал внешне, но внутренне он чувствовал страх и отчаяние от того, в чём скоро придётся участвовать.

«На то воля богини, — подбадривал он себя, идя по узким, тёмным и вонючим городским катакомбам. — Умрут десятки тысяч, чтобы жили сотни».

Вскоре он оказался в просторном помещении, где прямо на полу сидели девять мужчин и женщин возрастом от двадцати до двадцати пяти лет.

- Никто не передумал? — спросил их настоятель.

- Нет, владыка! — в один голос ответили они и крикнули. — Во славу нашей Матери! Во славу Госпожи ночи!

- Раздевайтесь и ложитесь.

После его слов люди встали на ноги и стали скидывать с себя одежды. Делали они это безо всякого смущения. Разоблачившись, они ложились на сырой и грязный пол лицом вверх и вытянув руки вдоль туловища. Когда все девять человек замерли в этой позе, настоятель достал из-под мантии небольшой деревянный футляр, раскрыл его и вынул стеклянный флакон с деревянной пробкой, размером с указательный палец взрослого мужчины. Он был полностью заполнен чёрной густой жидкостью.

С внутренней дрожью настоятель выдернул пробку, отбросил её далеко в сторону и наклонился над ближайшим человеком. Жидкостью из пузырька он капнул ему на лоб, на губы, в центр груди и на низ живота. Такую же процедуру он провёл с каждым из лежащих. На последнем девятом содержимое флакона закончилось. Причём, на стенках не осталось ни следа от жидкости, словно стекляшку тщательно вымыли и вытерли. Швырнув её в угол, настоятель направился на выход. Уже из коридора он обернулся и в последний раз посмотрел на девятерых, которые должны уничтожить многотысячный город ради того, чтобы гарантированно погиб всего один — миньон пробудившегося зла.

Всего за несколько секунд с теми, на кого попала чёрная кровь, произошли серьёзные изменения. Их кожа стала белой, как алебастр, а кровеносные сосуды почернели, словно их обрисовал углём художник.

— Простите меня, не ради этого вас растили и учили, — очень тихо произнёс настоятель. После этих слов он отвернулся от будущих монстров и заторопился назад.

Глава 12

Глава 12

Всё-таки, в направлении маршрута я не ошибся и вскоре оказался в Лаконе. Этот город мне очень понравился. На секунду даже показалось, что очутился в каком-нибудь старом квартале земного города. Всё потому, что здесь было чисто и светло на улицах, почти везде блестели стёкла в окнах, люди ходили в хороших одеждах, а не в рубищах. Ещё здесь было очень мало вооружённых людей по сравнению с другими городами, где я ранее побывал, гоняясь за осколком. А ещё множество деревьев, клумб с цветами и цветущими лианами на стенах, заборах, столбах и колоннах.

«Чёрт, да я бы здесь жить остался! — подумал я, с восхищением оглядываясь по сторонам. — И люди не выглядят забитыми или злыми снобами, которые ведут себя в стиле «понаехали тут». А ещё река рядом, где можно заниматься моей любимой рыбалкой».

Гостиницу я выбрал ближе к центру и одну из самых дорогих. Снял себе дворянский номер, который отличался очень просторной комнатой с большим окном, закутком с ванной и ночным горшком. Но самое главное — магия. Помещение защищалось и облагораживалось при помощи волшебных чар, которые регулировали влажность, температуру, убирали неприятные запахи и уменьшали шум с улицы и из соседних помещений. Да, дорого, но за комфорт всегда и во всех мирах нужно платить. Учитывая мою бурную жизнь и набитый золотом с серебром мешок, экономить на себе было бы настоящим преступлением!

А какие тут служаночки — м-м, пальчики оближешь! Стройные, фигуристые, с премиленькими мордашками и озорными взглядами. В гостинице их штат явно был увеличен, если прикинуть количество комнат. А из этого что выходило? Правильно, девчонки явно не только перины с подушками взбивают дворянам, вытирают пыль и приносят завтрак в постель. То есть, порой в кровать постояльцам они приносят и себя. Ходили они в платьях с длинным подолом, примерно на ладонь выше щиколотки. Выреза декольте не было, рукава закрывали руки до середины плеча. Но при этом эта одежда была сексуальна и пробуждала желание. Дело было в тонкой и тяжёлой ткани, которая облегала женские фигуры, подчёркивая каждую выпуклость и ложбинку, а широкий — очень широкий, почти что корсет — пояс очерчивал осиную талию и выделял грудь. И самое главное мой организм отреагировал так, как должен реагировать мужчина на женщину после долгого воздержания. Никакие возбуждающие орехи не нужны — всё работает так, что штаны трещат. После непонятной импотенции, появившейся за время совместного путешествия с падишахинями, возвращение нужных функций тела для меня было дороже всех сокровищ мира! Думаю, все мужчины со мной согласятся.

«Ух, девки — просто огонь! — отметил я про себя прелести обслуживающего персонала и их взгляды в мою сторону и мигом принял решение. — Сегодня ночью скучать не буду».

Заселившись и приведя себя в порядок, я, вымытый, в выстиранной и заштопанной одежде отправился по торговым лавкам. Спустя полтора часа старая одежда отправилась на помойку, а я оделся во всё новое и удобное. Немного не по себе было из-за отсутствия оружия, носить которое было запрещено как гостям города, так и значительному количеству горожан, если те не дворяне. Допускалось иметь на поясе нож с длиной клинка не более чем в ладонь и шириной в два пальца и меньше. Я, конечно, сам являюсь оружием, хоть раздень меня догола, но со своими мечами уже сроднился, отсюда и чувство дискомфорта.

Посидел чуть меньше часа в закусочной в порту, отдав должное блюдам из рыбы, раков и черепах.

После порта я зашёл в две оружейные лавки и внимательно осмотрел продаваемые мечи и луки. В одной оказались хорошие клинки, в другой был большой выбор дальнобойного оружия. Увы, но я не смог подобрать лука под свою руку. Требовался как можно более компактный и очень мощный, а таких в лавке не нашлось.

— Не в моих правилах отправлять клиентов к другим, но сейчас могу отступить от них, — сказал мне продавец после того, как я закончил осмотр всех образцов.

— То есть?

— На днях к нам приплыли эльфы, аж на двух кораблях. Половина из них торговцы, — сообщил он мне. — Там есть и торговец луками. Возможно, у него ты найдёшь себе оружие.

— Спасибо, — поблагодарил я его и положил на прилавок три серебряных монеты. — Как мне их найти?

— В квартале рядом с парком поселились, там же сняли две лавки для торговли. Вроде как пробудут в нашем городе ещё дней пять, — ответил он и подробно пояснил мне, как быстро добраться до места.

Услышав про эльфов, я немедленно заинтересовался возможностью увидеть их. Кто не мечтал вживую встретиться с ними после просмотра фильмов и прочтения книг, где они фигурировали? Особенно книг, где авторы описывали этих ушастых разумных как эталон красоты и грации. Мне до этого довелось столкнуться лишь с одним из их расы, да и то тот пребывал в не очень живом состоянии и хотел перекусить мной.

На подходе к городскому парку — по факту две небольших аллеи, расположенные крестообразно, полсотни клумб с цветами и фонтан с бассейном в центре — обратил внимание, что количество прохожих и стражников увеличилось многократно. А когда добрался до домов, то пришлось проталкиваться сквозь толпу. При этом ещё и следить, чтобы не обчистили карманы воришки, которых в таком столпотворении должно хватать.

Ушастых я увидел возле домов, где они поселились, и арендовали лавки для торговли. Все высокие, худощавые, со светлыми длинными волосами, которые стягивали в хвост на затылке. Носили они одежду преимущественно зелёных и коричневых тонов. Кожа светлая, чуть-чуть тронутая загаром, глаза у троих представителей лесного королевства, которых я сейчас видел, были зелёного и серо-зелёного цвета. Черты лица правильные, утончённые, как говорится, аристократические.

— Деньги есть? — остановил меня эльф перед порогом магазинчика, расположившегося в подвале здания. — Глазеть просто так нельзя, только покупать или сделать заказ.

— Достали зеваки? — догадался я о причине такой невежливой встречи. — Деньги-то есть, куда важнее, чтобы у вас товар нашёлся, — достал мешочек с золотыми монетами и пару раз встряхнул, чтобы монеты зазвенели. Ох, представляю, как сейчас карманники оживились и стали строить планы по экспроприации содержимого моих карманов на обратном пути.

— Что хотел?

— Лук, — сказал я ему. — Мощный боевой лук небольшого размера, чтобы с ним можно было управляться в зарослях или в подземельях. В городских лавках ничего похожего нет.

— Наши луки с человеческими не сравнятся, так что ты пришёл по адресу. Но не рассчитывай, что купишь за дёшево, — с бахвальством сообщил мне собеседник и следом добавил. — И даже не думай торговаться с мастером Иллианисом. За такое он прикажет выставить тебя вон из лавки.

— Спасибо за совет, — кивнул я ему, а про себя подумал. — «Надеюсь, ты правду сказал, а не решил развести, как лоха какого-то из анекдота про сантехника и гвоздик ржавый».

Когда я спустился по узкой короткой лестнице в лавку, то ожидал увидеть, так сказать, спартанскую обстановку или нечто похожее на «порядок в борделе во время пожара». То есть, кучу ящиков, товары в кучках, стопках, узлах и так далее. И был приятно поражён, оказавшись в уютном помещении, аккуратно и со вкусом обставленном мебелью, с вазами с цветами, декором и прочем, и прочем… Кроме меня здесь находились ещё семь человек, из них две дамы. Все семеро с виду были небедными людьми, у трёх мужчин на ремнях висели короткие мечи с дорогими рукоятями и в дорогих ножнах. С ними общались эльф и эльфийка. К представительнице лесной расы я буквально прикипел взглядом.

«А книги не врали, жаль только, что не уточнили, что грудь у эльфиек маловата, а уши слишком велики, — подумал я. Насчёт ушей хочу сказать, что они выглядывали между прядей волос и были в полтора, а то и два раза больше человеческих. Но при этом они не создавали лопоухости, наоборот, смотрелись очень мило, экзотично и добавляли шарма. По крайней мере, конкретно вот этой представительнице слабого пола. — Интересно, а шапки и шлемы им уши не мнут, а? Или у эльфов специальный фасон есть?».

— Что хотели посмотреть, уважаемый гость? — отвлёк меня от разглядывания эльфийки голос за спиной.

— Ох, простите меня, — встрепенулся я и быстро обернулся к собеседнику. — Я Юрий, путешественник и охотник. Ищу себе лук. В городских лавках ничего не нашёл, что меня бы устроило. И тут вдруг узнал, что в город приплыли вы и решил попытать счастье.

— Вот как… Что ж, всё правильно — если где и покупать луки, то только у нашей расы. Пройдёмте вон в тот угол, — он указал направо.

Следующие десять минут я был занят осмотром, ощупыванием, взвешиванием и оценкой предложенного товара. Хоть я и искал лук небольшого размера. Но не смог отказать себе посмотреть все, что эльфы продавали. Тут были и длинные ростовые, вырезанные из целого куска древесины. И составные, собранные из деревянных, костяных, каменных и металлических частей. Каждый лук был не просто оружием, а настоящим произведением искусства, украшенный резьбой и крошечными разноцветными рисунками. Три лука из четырёх среди предложенных оказались обычными, без капли магии. Прочие же были зачарованы магами-артефактами.

Жемчужину коллекции своих товаров эльф придержал до самого конца осмотра. Когда я прекратил ощупывать луки и стал в муках делать выбор между несколькими образцами, он вручил мне закрытый кожаный саадак. Открыв его, я увидел почти точную копию блочного лука с Земли. Оружие оказалось совсем небольшим, не больше семидесяти сантиметров между кончиками плеч в боевом состоянии. Выглядел он так, словно мастер скрутил между собой четыре куска проволоки, а концы сделал в виде латинской «V», где закрепил эксцентрик. Каждая «проволока» была особой: дерево, кость, металл и что-то похожее на кожу по фактуре, но твёрдую, как камень. Тетива была белоснежная и уже натянута на эксцентриках. По всей длине плеч имелись узкие кольца из серебристого и пурпурного металлов. Когда я его взял в руки, то почувствовал — моё!

— Сколько?

Двумя словами остроухий разрушил мои надежды стать владельцем подобного сокровища.

— Пятьсот золотых, — сказал он.

— Ско… кхм, простите. Пожалуй, мой кошелёк пока ещё не готов так сильно похудеть, — произнёс я, стараясь не показать, насколько сильно расстроен. Вернув лук на место, я протянул саадак собеседнику и указал на два составных лука с кривыми плечами, на которые ранее положил глаз. — За эти сколько попросите?

— Шестьдесят, — эльф показал на лук с чёрно-коричневой расцветкой, похожий на кривой татарский. — Семьдесят пять, — второй оказался подороже, выглядел так же, но зато имел несколько серебристых колец, похожие на те, которыми украшался блочный лук.

— Возьму тот, что дороже. Эти кольца, — я указал на заинтересовавшие меня элементы, — украшение или что-то посерьёзней?

— Они сделаны из неочищенного мифрила, и на них наложены руны, укрепляющие оружие. Они же ещё и накопители, чтобы не носить лук к артефактору для пополнения маны.

— О-о!

Семьдесят пять монет стоил лук с, как сказал остроухий, демонстрационной тетивой. Стрелять можно было и с такой. Но чтобы оружие полностью раскрыло свои возможности нужно было приобрести другую. Я взял две по семь золотых за каждую. И ещё два десятка стрел по цене половины золотой монеты за штучку.

«Как, блин, дома побывал, — мысленно бурчал я, возвращаясь в гостиницу. — Погулял по салонам и магазинам со всеми этими ценами за неполную и рекламную комплектацию товара. Не эльфы, а барыги натуральные, тьфу».

Впрочем, к моменту, когда добрался до гостиницы, моё настроение восстановилось. Ведь, по сути, чего жалеть деньги, которые ко мне легко пришли? Кстати, нужно добавить, что сквозь толпу я прошёл в режиме ускорения. И во время этого обратил внимание, что что могу — по внутренним ощущениям — находиться в подобном состоянии раза в полтора-два, чем раньше, до того, как использовал осколок сердца создательницы. И вроде бы даже я стал чуть-чуть быстрее. Надеюсь, что это в самом деле так, а не выдаю желаемое за действительное.

Ночь прошла так, как я и предполагал ранее. За две золотые монеты в моей «дворянской» кровати оказалась пара гостиничных горничных, брюнетка и блондинка. И я вам скажу, что эта парочка — это самый полный набор бесстыдства, разврата, мастерства и умения как доставлять, так и получать удовольствие. Ещё добавлю, что двух женщин моему новому телу оказалось мало. Когда обе девчонки без сил растянулись на перине, я всё ещё хотел. Ну, да ладно, всё ещё будет впереди.

На следующий день пошёл по алхимикам. И — о, чудо! — в двух лавках я нашёл огромный запас селитры и серы. Древесный уголь заказал в артели угольщиков. У алхимиков ещё купил магическую дробилку-мельницу с возможностью выбора величины фракции: от крупного зерна размером с ячменное до пылеобразной. Следующим моим действием стал поиск помещения для складирования покупок, их переработкой и созданию боеприпасов. На это у меня ушёл остаток этого дня и большая часть следующего. На третий день я приступил к созданию пороха. За восемь часов успел переработать несколько десятков килограммов селитры, угля и серы, смешать их, слегка уменьшив стандартный процент селитры и увеличив содержание угля с серой. Такая смесь получалась более мощная, идеально подходящая для бомб, но хуже для огнестрельного оружия. Но мне-то мушкеты не нужны, в этом мире зачарованный лук мощнее, скорострельней и безопаснее.

Приготовленный порох я ссыпал в мешки и закрыл в сундуках с наложенными на те чарами укрепления, защитой от огня и влаги. Завтра… нет, послезавтра — возьму себе выходной и проведу за городом испытания пороха. Если всё меня устроит, то приступлю к изготовлению большего количества по этой рецептуре. Следом займусь поиском мастерской, которая изготовит «трубу» безоткатного орудия. В другой мастерской оставлю заказ на создание снарядов. Так будет спокойнее для меня, если кто-то заинтересуется моей работой. Да и мастера не смогут догадаться, для чего мне нужны эти металлические девайсы.

«А может быть, когда всё это закончится, проведу научно-техническую революцию. Создам револьвер, гранату и пушку и скажу: боги поделили разумных на магов и простых смертных, а порох, пуля и картечь всех уравняют», — усмехнулся я про себя.

*****

За сутки с небольшим тела девяти людей разительно изменились от воздействия чёрной крови. Они стали шире, заметно прибавили в росте, у них удлинились конечности, и изменилась голова, приобретя звериные черты и вытянутую пасть с выступающими треугольными зубами. Ноги изогнулись в обратную сторону, обзавелись пяточными шпорами и огромными когтями на пальцах. Шипы украсили руки и макушку. На спине, в районе лопаток, появился горб, из которого вырастали метровые щупальца, похожие на осьминожьи, только с кривыми когтями на концах и мелкими шипами на присосках. Изменились половые органы. У мужчин пенис увеличился в несколько раз и оброс шипами. У женщин там появилось нечто вроде второй пасти с редкими кривыми не то зубами, не то шипами. Так же у каждой представительницы слабого пола увеличилась грудь, покрылась крошечными иглами, а из сосков иногда вытекали капли чёрной слизи. Вся кожа мутировавших людей была покрыта кошмарного вида бородавками и гнойниками.

В помещении глубоко под городом, где раньше свободно чувствовали себя десять человек, для девяти тварей было тесно. После того, как чудовища поднялись с пола, они около часа стояли неподвижно. Лишь изредка дёргались их щупальца да самки напрягали грудь, выстреливая капли слизи на несколько метров перед собой.

Вдруг почти одновременно они зашевелились и направились на выход. Там они стали разделяться, по одному уходя в каждое ответвление коридора.

Первыми их жертвами стали нищие и городские разбойники, поселившиеся в катакомбах под городскими улицами.

— Эй, Мут, ты слышал? — тревожно сказал мужчина в грязном рубище, приподнявшись на локтях и принявшись всматриваться в темноту прохода. Он и ещё трое таких же бродяг лежали у небольшого костра, который уже был готов потухнуть. Им приходилось тратить топливо только для приготовления еды и очень редко ради тепла, так как добыть дрова или уголь было непросто.

— Я слышу только шум в ушах после той бормотухи, которую притащил Пиек, — хрипло произнёс тот, кого назвали Мутом. — Вот же гадость. Хорошо, что ты её не пил. Вон Пиек с Альбой всё ещё в отключке после неё.

— Я слышал то ли шаги, то ли несколько стуков, будто кто-то чем-то ударился о стены, — сообщил ему первый бродяга. — Вдруг, это опять люди Беспалого, а?

— Да ну, как они нас могли здесь найти? — усомнился он. — Крысы или ещё какие-нибудь твари шастают. Бандиты из шайки ведут себя так, что их за сотни шагов слышно в катакомбах.

— Всё равно что-то мне не спокойно, — пробормотал нищий и стал подниматься на ноги. — Гляну…

Он успел встать на одно колено, когда почувствовал, что ему в лицо что-то слабо ударило. Было очень похоже на смачный плевок, которым частенько награждали его благообразные горожане. Мужчина успел подумать, что всё случилось так, как он и подозревал: их лежбище нашли разбойники, которые на днях потребовали, чтобы нищие платили шайке дань. А потом почувствовал, что ему на лицо вылили тигель с раскалённым металлом.

— А-а-а-а! — заорал он и упал на землю, где стал биться в корчах. Мут при слабом свете догорающего костра успел увидеть на его лице несколько чёрных клякс не то грязи, не то слизи.

— И-инди-и? — дрожащим голосом, заикаясь, спросил он товарища. — Ты-ы чего-о?

Если бы хватало освещения или у него было бы зрение получше, то он увидел бы рядом с проходом в убежище нищих высокую уродливую женскую фигуру, за спиной которой извивались в воздухе толстые щупальца. Вот они метнулись вперёд, утончаясь и вытягиваясь на несколько метров. Шипы на концах вонзились в Мута и в его спящих соседей.

Все трое — спящие мгновенно проснулись — страшно закричали от боли и забились в корчах на полу убежища. Кто-то из них попал в костёр, и угли разлетелись по сторонам, попали на подстилки и одежды людей.

Тварь же потеряла к ним интерес и отправилась дальше — туда, где чувствовала живых. Вскоре после нападения нищие стали изменяться. Их кожа почернела и покрылась бородавками и гнойниками, вместо ногтей появились загнутые жёлто-коричневые когти, похожие на совиные. Губы выросли, вытянулись, став чем-то средним между очень коротким хоботом и присоской, изнутри покрытой крошечными шипами. Сквозь лохмотья вылезли шипы, покрывшие тела несчастных…

Другая тварь вышла к логову городских разбойников, тех, кому не нашлось места наверху из-за собственной жестокости и кровожадности. Таких убивали их же коллеги по криминальному ремеслу. Потому шайка пряталась в катакомбах, где они знали все закоулки, ловушки и «крысиные» лазы, из которых били в спину стражников и прочих, кто зачем-то приходил в их вотчину.

Банда устроила себе лагерь в просторной пещере, чьи стены носили следы обработки человеческой (или иной разумной расы) руки. Имелись воздуховоды в стенах и потолке, позволяющие свободно палить костры без боязни задохнуться.

В полночь шайка только готовилась выбраться на поверхность, чтобы очистить карманы невезучих прохожих и дома торговцев. А если повезёт, то похитить несколько женщин, чтобы днём с ними развлечься, отмечая удачную вылазку. Но планы им спутало одно из чудовищ, созданных жрецом богини ночи.

— Что за тварь? — воскликнул один из бандитов, когда в проходе появилась уродливая гигантская фигура. — Боги, это у него член?!

Благодаря факелам, горящим на стенах и рядом с входом в пещеру, бандиты хорошо рассмотрели чудовище. Самые слабые принялись блевать, испытав сильный шок от вида чудовища.

— Убить! — заорал вожак и разрядил первым в страшного гостя боевой амулет с огненными чарами. Увы, но пламя не причинило вреда твари и стекло с его кожи на пол пещеры, как вода.

Бандитов было две дюжины, а противник всего один. Против когтей и шипов те могли противопоставить десятки ножей и дубинки, окованные металлом. У многих были тесаки и короткие мечи, небольшие арбалеты и пружинные самострелы. А так же всевозможные алхимические средства для создания дымовой завесы, одурманивания жертв, охранных и боевых животных, вроде собак, и химер. В общем, банда была вооружена до зубов, да и не могла иначе, так как пользовалась огромной «любовью» у всех: граждан, стражников и коллег по ремеслу.

Но сейчас всё их оружие не помогало. Стрелы оставляли неглубокие ранки, которые затягивались на глазах. Свинцовые шары отскакивали от тела, словно рыбьи пузыри. Ножи не могли прорезать крепкую кожу твари, а мечи лишь царапали.

В то же время когти и щупальца монстра разили людей безжалостно. Тем, в кого вонзался шип на отростке, тут же падали на пол и начинали страшно орать и корчиться в конвульсиях. Те, кого тварь лишь задевала когтем, оставались на ногах минуту, но потом присоединялись к раненым на полу.

Одному из бандитов повезло уклониться от лап со щупальцами и оказаться рядом с монстром. Своим мечом с простыми рунами усиления и остроты он от души рубанул его по левому боку под рёбрами. Но даже магическое оружие не сумело прорезать шкуру. Мечник лишь разрезал несколько гнойников, из которых зловонная жидкость брызнула во все стороны. Досталось и человеку. Он ещё успел отскочить назад после неудачной атаки. Потом его скрутила судорога боли от отравы, попавшей ему в кровь сквозь кожу.

Последним упал вожак шайки. В его шею, грудь и живот вонзились четыре шипа.

Глава 13

Глава 13

Я спокойно прожил в Лаконе неделю. Каждый день из этих семи всё больше и больше настраивал меня на то, чтобы после всех приключений переехать в этот город на ПМЖ. Завтра я решил устроить себе выходной. В планах было навестить лучший городской бордель — вечером. А днём просто от нечего делать хотел пройтись по улочкам и присмотреть себе район для покупки в будущем дома. Потом послезавтра опять изготовление пороха, проверка как идут дела в мастерских, где оставил заказы на оружие и вечером отдых в хорошем трактире в центре с последующей ночью с парочкой красоток, который рассчитываю там снять.

Когда я глубокой ночью услышал крики и грохот сразу и на улице, и в гостинице, то первой была мысль: «накрылся выходной медным тазом».

С собой я никак не связывал шум. Грешил на бандитов, дворянские разборки, бунт или перепивших магов.

— Достали, когда же я спокойно отдохну и уеду из номера…да и вообще из города не впопыхах, а спокойно и не торопясь? — простонал я и накрыл голову подушкой. Несколько минут пытался честно снова заснуть, посчитав, что вмешиваться не стоит. Для пресечения беспорядков в гостинице у хозяина имеются несколько крепких парней с защитными амулетами. Вот они пусть и отрабатывают немалые деньги, которые я заплатил за проживание.

Вдруг в дверь комнаты ударили с огромной силой, заставив меня подскочить из положения лёжа и активировать ускорение. В этом состоянии я оделся и вооружился, после чего вернулся в обычный ритм. Спустя несколько ударов сердца неизвестный повторил попытку попасть ко мне, потом ещё раз и ещё. Прочная дверь и защитная магия выдержали десять ударов и на одиннадцатом дверное полотнище развалилось.

Перед моими глазами предстала неведомая тварь в обрывках обычной человеческой одежды. Тело было бочкообразным, оно покоилось на толстых кривых ногах с коленями, вывернутыми в стороны, а не вперёд или назад. Шеи у чудища не имелось или она была совсем небольшой, затерявшись между туловищем и шарообразной головой. Рот был похож на присоску от вантуза, обрамлённую по краям мелкими шипами или зубами. Кожа тёмная, почти чёрная и была покрыта струпьями, бородавками и гнойниками. Выглядела она так мерзко, что от её вида я почувствовал приступ тошноты. Глаз не было, на их месте располагались кожистые складки, словно в глазницы натолкали мятой тонкой бумаги. Руки у чудища усохли, по размеру сравнявшись с детскими ручонками.

Страха у меня не было, лишь отвращение.

— И чего ждём, мойдодыр хренов? — поинтересовался я у него. — Или скажешь, что номером ошибся?

Вместо ответа он выстрелил в меня… языком. Чёрная пупырчатая лента легко дотянулась до меня, хотя расстояние между нами было метров пять. Обычный человек вряд ли даже сумел бы заметить такое, а если бы и заметил, то точно не среагировал бы, так как язык двигался с огромной скоростью. Для меня же всё было так: едва только кончик языка дёрнулся в присоске, как я активировал ускорение и отошёл в сторону, на миг вышел в обычный ритм и вновь ускорился.

Глядя на эту страхолюдину с растянувшимся на многие метры языком, я вдруг вспомнил марвеловского киногероя из американского кино. Там персонаж точно так же выстреливал языком и тоже выглядел весьма неприятно, правда, всё же имел человеческое строение тела.

Я не собирался возиться с неведомой зверушкой, не то химерой сбрендившего мага, не то вылезшей из канализации, куда была зародышем слита другим магом, но не сдохла, а выросла и решила вернуться обратно на поверхность в самый неподходящий момент. И потому двумя ударами покончил с ней. Сначала снёс язык под корень — просто захотелось мне это сделать — а потом срубил голову. Обратил внимание, что меч с этим справился тяжело, будто вокруг твари находилось защитное магическое поле или у той шкура, мышцы и кости были раз в десять плотнее и прочнее человеческих. Перед тем, как вернуться в обычное состояние, я отошёл к окну, чтобы не запачкаться в крови. И как в воду глядел! Из туловища чудовища ударил настоящий фонтан чёрной блестящей крови. В один момент половина комнаты оказалась ею залита. А уж запах у неё был — от скунса «шанелью» пахнет! Если в мусорный контейнер, заваленный разбитыми тухлыми яйцами, протухшим молоком и гниющим мясом вылить ведро раствора аммиака и хлорки, то примерно можно представить то амбре, которое растеклось по моему номеру.

Сдерживая позывы тошноты, я мечом разбил оконную раму, распахнул ставни и наполовину вывалился наружу.

— Твою ма-ать! — выругался я сразу после этого, увидев на улице нескольких тварей, похожих на убитую мной. А ещё заметил, как выгибается в корчах и меняется буквально на глазах одна из красавиц горничных, которую покусала чернокожая пупырчатая крокозябра со ртом в виде короткого утиного клюва и руками, похожими на ласты тюленя. — Это ж зомбоапокалипсис, блин!

Тут что-то толкнуло меня обернуться назад. Подсознательно ожидал увидеть ещё одну монстрячину в дверях, но вместо этого увидел, как поднимается с пола безголовое тело, а из обрубка больше не льётся кровь, а вырастает нечто вроде огромной бородавки.

— Да вы издеваетесь! — заскрипел я зубами. — Ещё и бессмертные.

Ускорившись, я набросился на «жабу» и обрушил на неё множество ударов, рубя тварь на куски, а потом мечом отбрасывая их в стороны. До того, как закончилось ускорение, я нашинковал её буквально на кусочки, которые хоть выкладывай на прилавок в мясном отделе магазина.

Вернувшись к окну, я перевёл дух и заодно оценил обстановку. Там твари разбежались, осталась только горничная, которая за короткий срок успела наполовину превратиться в чёрный шар метрового диаметра с небольшими отростками. Ну, практически морская мина, только отростки — те, что детонаторы — на порядок крупнее и их раза в два меньше. Увидев её, я почувствовал, как на мне волосы встали дыбом, после чего бросился осматривать себя на наличие попадания чёрной крови. При такой заразности и морфизма не нужны и царапины — сквозь кожу впитается.

— Уф, пронесло — облегчённо выдохнул я.

Мечи я тщательно вытер об одеяло, потом убедился, что сундук не забрызгало, и достал из него свои вещи. Большую часть пришлось оставить, как, например, почти всё серебро и запасную одежду с обувью. Забрал кожаную куртку с вшитой металлической нитью и нашитыми пластинами на плечах, спине и боках, взял кожаный шлем с бармицей из сплетённого конского волоса, лук со стрелами, немного еды, той, что может долго храниться и не занимает много места, ну и воды в двух небольших флягах. Остальное барахло пришлось оставить в номере. Эти вещи закинул под кровать, в расчёте, что туда после переполоха никто не станет заглядывать. Так будут большие шансы, что имущество не разграбят мародёры, если нашествие тварей будет остановлено и город не понесёт катастрофических потерь. Ну, а если нет, то и чёрт с ним. Как показала практика, «заработать» золото для меня проще пареной репы.

Номер я покинул через окно и забрался на крышу, чтобы осмотреться и прислушаться. Благодаря возможностям тела мастера руны, ночная мгла не была для меня большим препятствием. Видимость не как днём, но вполне сносная на расстоянии нескольких сотен метров. И то, что я видел — это совсем не радовало. Мысль про апокалипсис оказалась пророческой. Вокруг гостиницы было полно тварей всех форм и размеров, которые ломились в соседние дома или выходили-выползали из них. Один раз я увидел, как какой-то мужчина попытался прорубить себе путь сквозь толпу чудищ. Сражался он не больше полминуты, потом упал на мостовую и задёргался так же, как недавно горничная во дворе гостиницы. Я не смог рассмотреть, что стало тому причиной: укус, царапина, плевки слюной или вражеская кровь. Зато обратил внимание, что монстры не жрут и не рвут в клочья своих жертв. Они старались лишь повредить, нанести рану или залить слюной да слизью, что выделялась из их тел. Будто какие-то военные биороботы с заложенной программой по увеличению урона за счёт живой силы противника.

Вся эта картина заставила меня держаться как можно дальше от улиц, вернее, от мостовой. Дальше я передвигался по крышам, лишь иногда спускаясь вниз, когда не выходило перебраться с одной на другую напрямую.

От происходящего я старался отделиться, игнорируя крики, плач и мольбы о спасении. Помочь я не мог никому, так как тварей на городских улицах было запредельно много и их количество постоянно увеличивалось за счёт обращённых горожан. Частые стычки с монстрами заканчивались тем, что брусчатку пачкала чёрная кровь, иногда на ней оказывались щупальца, конечности, куски плоти тварей, и среди всего этого корчились в агонии сражающиеся люди. А потом они вставали в виде кошмарной твари, в которой сложно было опознать того, кто был пару минут назад человеком.

Двигался я не просто так, а в направлении порта. Там можно найти лодку и на ней отправиться по реке вниз. Или сесть на корабль, если те ещё не отплыли из заражённого города. Главное, чтобы монстры не умели плавать.

«Если зараза не гибнет в воде, то это жопа всему миру, — пронеслась мрачная мысль в моей голове. — Все города ниже по течению точно так же переродятся в неубиваемых тварей. Блин, это самый натуральный апокалипсис. Хоть бы местные маги умели бороться с подобными случаями».

Ещё мелькнула мысль, что это может быть связанно со мной или Пристэнсилла решила устроить в мире бучу, чтобы под шумок начать возвращать себе потерянное влияние. Последнее предположение, кстати, не лишено смысла. Ведь в Сахе обитают некоторые твари, что дадут фору чудищам, беснующимся сейчас подо мной. И совпало подозрительно: совсем недавно я передал создательнице осколок её сердца.

— Ох, создательница, только бы я ошибся, — горько произнес я. — Как же не хочется иметь что-то общее с тем, кто способен на такое.

К моему большому сожалению, прямого и лёгкого пути в порт не было. Или расстояние между крышами было велико для прыжка, а внизу бегали сотни монстров. Или стены особняков перекрывали дорогу. Приходилось делать петли, иногда возвращаться или пережидать. Дважды вступал в схватку с переродившимися горожанами. Их я рубить на куски не стал — долго. Просто лишал возможности атаковать меня и продолжать преследование.

Во время таких петель я выбрался на площадь, в центре которой стояло одинокое высокое здание, похожее на шпиль и с огромными окнами, собранными из разноцветных квадратных стекол. Слишком узкое и высокое, будто зодчий в качестве примера взял зубило, поставленное на пятку.

Мазнув по нему взглядом, я отвернулся и стал искать путь дальше по крышам. Но почти сразу же перевёл взгляд назад, осознав одну странность: тварей на площади перед «зубилом» не было. Вообще ни одной.

С минуту я колебался, принимая решение: посетить странную постройку, надеясь отыскать что-то полезное или кого-то знающего, или пройти мимо, следуя принципу, что во многих знаниях многие печали. Подумал и двинулся к площади. В состоянии ускорения соскочил в переулок по стене дома, промчался мимо тварей и вылетел на площадь. Увязавшиеся монстры резко остановились на границе брусчатки, словно их остановила невидимая мне стена.

— Хм, интересно, — я и сам замер через пару шагов и опустился на одно колено, коснувшись пальцами крупной каменной плитки розоватого цвета, — неужто камень из божественной крови?

Таких плиток было немного, дай бог, если наберётся одна на пару дюжин обычных. Но, видимо, они и не давали нечисти пройти дальше.

В здание вели огромные двустворчатые двери, покрытые шикарной резьбой и отличной инкрустацией из разноцветных блестящих камней. Может, малахит, лазурит или что-то похожее. Когда я потянул левую створку, то та легко повернулась на петлях. Вновь использовав ускорение, я оказался внутри здания и свернул вправо. Потом нашёл укромный уголок за колонной и спрятался за ней.

Тихо. Пусто.

«Никого, что ли?», — мелькнула мысль в голове.

Вдоль стен на расстоянии трех-четырёх метров стояли белые колонны, украшенные резьбой, как двери. Они поддерживали высокий потолок. Навскидку до него было не меньше восьми метров. И если второй этаж такой же высоты, то в здании их всего два. Ну, может быть, ещё имеется чердачное помещение, так как черепичная крыша была высокая, четыре-пять метров.

Весь первый этаж был одним залом, в котором располагались колонны, две лестницы на следующий этаж и скамьи с трибуной в центре. Последние занимали две трети площади. Каменные скамейки с невысокими спинками в четыре ряда располагались вокруг круглой трибуны с двумя лесенками с широкими ступеньками. В верхней части каждой колонны висели магические шары, размером в два моих кулака и испускающие сейчас тусклый желтоватый свет.

«Театр? Храм? Что-то административное или учебное?», — стал гадать я. На втором этаже зал был точь-в-точь такой же. Отличались лишь окна количеством и расположением цветных стекляшек. Осмотрев оба этажа, я не нашёл ни единой живой души… да вообще ничего не нашёл. Создавалось впечатление, что кто бы сюда ни приходил, он приносил необходимые вещи с собой, в том числе и декорации, учебные материалы и прочее.

Появилось желание пересидеть в этом здании тот кошмар, что сейчас происходит в городе. Потом засомневался: если здесь так безопасно, то почему нет людей? Почему из ближайших домов сюда не прибежали горожане?

И будто в ответ на мои мысли я услышал шум с первого этажа.

Глава 14

Глава 14

«Накликал, чёрт», — чертыхнулся я и в режиме ускорения метнулся к лестнице. Спустился по ней до середины и замер.

В здание вошли семеро в глухих доспехах и плащах, из них две женщины, судя по невысоким стройным фигурам и особой пластике походки. Был там ещё городской стражник с алебардой в руках и пустыми ножнами для меча на боку. Он, судя по раскрытому рту, что-то говорил своим спутникам. Мне стало интересно, и я вернулся в обычный жизненный ритм.

-… ночью тут опасно. Люди умирают, пища становится ядовитая, вода тоже. Вещи портятся или так же отравляются.

— Пока опасности я не вижу, — ответил ему один из его товарищей. — На улице куда страшнее.

У него был особый акцент, который я буквально на днях уже слышал.

«Эльфы?», — мелькнула мысль.

Тут одна из женщин резко повернулась в мою сторону и сказала:

— Там кто-то есть.

«Стукачка ушастая», — поморщился я про себя, сожалея, что меня обнаружили раньше, чем я успел «наслушать» и принять решение: выйти к неизвестным или незаметно покинуть здание. А почему ушастая? Так акцент у неё был эльфийский, и звучал даже сильнее, чем у мужчины.

Группа после её слов направила в мою сторону оружие.

— Спокойно, я вам не враг! — крикнул я и стал медленно спускаться по ступенькам. В любой момент я был готов ускориться и выскользнуть наружу. В бой с ними я вступать не хотел. Не потому, что боялся их, просто жалко было убивать тех, кто сумел пробиться через половину города с тварями до этого места.

Спустившись к ним, я оказался под прицелом настороженных взглядов.

— Ты кто таков?

— Откуда у тебя этот лук?

Стражник и один из эльфов задали вопросы одновременно.

— Я неделю назад приехал в город и поселился в гостинице у Ролфа Свентога. Лук купил буквально на днях у вашего торговца из тех, кто приплыли недавно в Лакон, — ответил я на оба вопроса.

— Вроде бы я его видел у мастера Иллианиса пару дней назад, — сказал ещё один из группы незнакомцев. И он тоже оказался эльфом.

— А здесь как оказался? — продолжил расспросы всё тот же эльф. — Как тебя зовут?

— Вежливости не учили, эльф? — стал закипать я, когда разговор стал превращаться в допрос. — Сам представься. И не думай, что можешь давить на меня своей силой. Намекну и заодно отвечу: я сюда прошёл один через всех монстров в городе, сделав то, с чем справились вы аж всемером.

Тот некоторое время молчал, буравя меня взглядом через отверстия в личине шлема.

— Саффаэн из Дома Белого Тростника, — назвался он.

— Юрий, путешественник, был военным когда-то. Сейчас охочусь на редких и опасных тварей, ищу старинные редкости, проверяю интересные слухи. А как вы здесь оказались и избежали превращения? — произнёс я. Про военное прошлое сказал специально, чтобы списать на него своё боевое мастерство. Наёмником называться не стал из-за того, что у эльфов к представителю подобной профессии может сложиться негативное отношение. — «Хотя, они на меня так смотрят, что куда уж тут негативнее».

— Не твоё дело.

— Как знаешь. Но учти, за такое отношение помощи от меня не жди. А она, чую, точно вам понадобится.

— Да как ты смеешь!..

— Успокойся, Саффаэн, — остановила его возмущение та, что обнаружила меня. Кстати, интересно — как? Магесса или у неё амулет специфичный? — Юрий, я старшая жрица Изумрудной богини или её ещё называют Скааш’Аллэ. С её помощью я могу многое, в том числе убирать отраву из тела от яда и крови тварей, которые заполонили этот город…

От неё я узнал, что большую часть пути эльфы проделали тем же способом, как и я — по крышам. Но до этого они шли улицами, и их было больше, намного. Лишь потеряв большую часть соплеменников в стычках с нечистью, эльфы забрались на крыши домов. Почему-то, монстры сюда не лезли, да и горожане тоже. Площадь без тварей они увидели издалека с «конька» какого-то многоэтажного здания, с коего открывался отличный обзор на городские улочки. Стражника как раз и встретили рядом, он с несколькими товарищами пробивался в противоположную сторону, но наткнулся на тварей, шедших по земле за эльфами. Среди тех была пара плевателей, которые решили исход схватки не в пользу людей. Только вмешательство лесных жителей спасло последнего солдата от участи страшнее смерти. Кстати, он яростно отговаривал эльфов от решения посетить площадь с одиноким зданием-шпилем. Вроде как оно построено очень давно на месте древнейшего храма или капища и пользуется дурной славой. Ночью любой, кто решит здесь остаться или оставить вещи, сыграет в рулетку со смертью. А вот днём ничего не происходило. Благодаря этому здесь собирались студенты и учёные для споров и диспутов, бродячие музыканты и артисты давали концерты, иногда собирались для решения спорных моментов купцы, гильдейские мастера и многие другие. Ни снести, ни избавить от проклятья не выходило. У мастеров всё валилось из рук в буквальном смысле, и почти всегда приводило к травмам. Маги и жрецы разводили руками, мол, не чувствуем здесь никакого влияния Тьмы, Зла и прочей дряни. После профилактических ритуалов всё так же умирали люди по ночам, становились ядовитыми продукты и вещи. У лаконцев так прочно укоренилась в крови боязнь заходить в здание после захода солнца, что стражник едва не предпочёл погибнуть от тварей, чем от неведомого, затаившегося за разноцветными стёклами.

— Справятся маги или жрецы с нашествием нечисти? — спросил я у неё. — Если справятся, то лучше будет нам здесь пересидеть опасность. А если нет, то нужно уходить отсюда, пока твари ещё увлечены охотой на горожан, а те не пополнили их ряды.

— Я не знаю. Убить их тяжело, получилось только при помощи огня из сильного боевого амулета. Разрубленные на куски, слепляются вновь, если не наложить на них божественное очищение Изумрудной богини. Но это непросто и долго, — сообщила мне эльфийская жрица.

— А раньше сталкивались или слышали о таком?

— Нет, — она отрицательно покачала головой.

— Фигово, — вздохнул я, потом дошёл до двери и выглянул наружу. — Блин, их по краю площади стало больше.

— Можно попытаться уйти через подземелья, — предложил стражник. Мужчине было не по себе в этом месте. Был он бледен, испарина покрывала лицо и иногда дрожали руки, а он сам съёживался, когда позвякивали стёкла в окнах от резких громких звуков с улицы. — Например, в храмы богов. Ведь, если вы, миледи, можете очищать заразу и убивать тварей, то и другие жрецы с этим могут справиться? — он вопросительно посмотрел на эльфийку.

— Я не могу сказать ни да, ни нет, — пожала та плечами. — Всё зависит от жрецов, их личной силы и ранга посвящения.

— А где спуск под город? — спросил я солдата.

— За той колонной. Там выступает светлый камень в стене на уровне груди. На него нужно сильно надавить, чтобы справа открылся проход.

— Под землёй эти твари тоже могут быть, да что там — точно будут, — произнёс Саффаэн. — Пойти туда — это подвергнуть вашу жизнь большой опасности, госпожа. Предлагаю пересидеть здесь, несмотря на неизвестную опасность в здании. Возможно, она надуманна или для нас ничего серьёзного не представляет.

— Я тогда пойду один, — буркнул солдат и посмотрел на меня. — А ты что решил?

— Пока не определился.

— Тьфу, — он плюнул на пол и направился к потайному проходу.

Уже возле колонны он остановился от тревожного вскрика эльфа, который был поставлен у дверей наблюдать за улицей.

— Смотрите!

Я оказался рядом с ним быстрее всех, причём, даже не задействовав сверхскорость. Выглянув в щель, я вздрогнул: к нам приближалось нечто. По площади неспешно шла трёхметровая чёрная гуманоидная фигура. Из-за спины у неё поднимались вверх несколько толстых метровых щупалец, зубастой пасти позавидовала бы акула, а шипов было столько, что на них можно было наколоть огромную коллекцию бабочек и жуков. Судя по внушительной груди с крупными сосками, до перерождения тварь была женщиной. Когда она подошла ближе, то я увидел у неё между ног то, от чего чуть не меня стошнило: огромную вагину с вывернутыми наружу складками, усеянную зубами или шипами.

— Боги, да что это такое? — прохрипел эльф и зажал рот ладонью.

— Назад, — приказал я и достал лук со стрелой. На короткий миг ускорился, натянул в этот промежуток тетиву и отправил оперённый гостинец во врага. И сразу же вышел в обычный ритм, как только отпустил тетиву. Попал точно — в глаз. Сила удара была такова, что чудище резко качнулось назад и сильно запрокинуло голову. Но буквально через секунду продолжило движение, а стрела… стрела сама выпала из раны через несколько шагов.

Я в состоянии ускорения выпустил ещё пять стрел, тех, что купил у эльфов вместе с луком. Понадеялся, что они окажутся более эффективными против обычных.

Результат нулевой.

Мои стрелы совсем неглубоко входили в тело монстру и спустя пару-тройку секунд вываливались из раны, а та прямо на глазах зарастала. Вдруг рядом встала эльфийка и стала что-то шептать. Я почувствовал, как мою кожу стало покалывать, а потом изумрудное сияние окутало тварь. И вот тут её проняло!

— А-а-ар!!! — заорала она и упала на брусчатку.

Я опять схватился за лук, но был остановлен женщиной.

— Надо уходить, моя сила почти не действует на неё, — сказала она.

— Тогда пошли.

Пока я обстреливал создание из лука, стражник успел открыть потайной проход и скрылся в нём. Саффаэн и жрица бегом бросились за ним, вторая эльфийка к ним присоединилась, остальные воины остались прикрывать их отход.

Я посмотрел в последний раз на монстра, валяющегося на площади в двух десятках шагах от дверей, и заторопился за эльфами. Взгляды охранников я проигнорировал. Пусть думают, что хотят, но я тут в защитники их остроухой подружке не нанимался и не хочу примерить на себя роль заслона.

К сожалению, у судьбы были совсем другие планы на меня и моих новых знакомых.

Сначала я услышал истошный крик стражника, а потом из темноты тайного прохода вылетела точная копия твари, что осталась на брусчатке снаружи. Хотя, нет, не точная, у этой грудь была небольшая, а вместо вагины между ног болтался огромный член, размером с мою руку. И тоже с шипами.

«Тот, кто создал этих химер, явно фанатеет от ежиков и дикобразов, — подумал я. — А ещё у него комплексы прямо по Фрейду».

Саффаэна два щупальца пробили насквозь и подняли высоко в воздух, после чего он был брошен в сторону ближайшего воина. Эльфийке — не жрице — тварь ударила по лицу и шее своей огромной когтистой пятернёй, превратив там всё в кровавое месиво из плоти и костей. Жрице повезло чуть больше — увернулась от щупальцев, но получила удар в грудь второй верхней лапой. В последний момент женщина выставила перед собой скрещённые руки, которые и приняли на себя всю мощь удара.

На всё это у твари ушло буквально секунда, все действия она совершила одновременно. Сами как-нибудь на досуге попробуйте максимально быстро провести перед собой в воздухе одной рукой квадрат, другой круг.

Я включился в драку в тот момент, когда жрица была сбита с ног. Для меня она зависла в воздухе, когда я активировал ускорение, отбросил лук, скинул с себя стрелы, обнажил клинки и атаковал чудовище. Первым делом я отсёк ей щупальца, потом ударил по глазам и отскочил назад поближе к трибуне, где вернулся в обычное состояние.

На испорченное зрение тварь никак не прореагировала. А вот ликвидация щупалец ей очень не понравилось. И в первую очередь монстр схватил лапами два ближайших к себе, что извивались под ногами. Его намерения читались легко: прислонить к обрубкам, чтобы те прижились.

— Хрен тебе на воротник, — выдохнул я и вновь ускорился. Тремя ударами я отсёк пальцы на верхних лапах, потом откинул щупальца подальше в стороны, после чего вновь вернулся на прежнее место среди лавок.

Одновременно с моим переходом в обычный ритм один из эльфов охранников атаковал тварь. И даже сумел глубоко вонзить ей в правый бок свой клинок. Но уйти уже не успел, попав под удар беспалой лапы сверху вниз. Упавшего эльфа монстр ещё и нижней лапой шарахнул, смяв тому грудную клетку в лепёшку, несмотря на стальную кирасу. Такие действия выделили монстра из когорты прочих, которые не стремились сильно уродовать жертв. Делали всё, чтобы после заражения тело жертвы быстро изменилось и включилось в сражение на другой стороне, а не тратило время с энергией на регенерацию повреждений.

Раздавив воина, существо бросилось на меня, совершив гигантский прыжок. Лишь реакция и очередное использование ускорения спасло меня от столкновения. Промахнувшись, монстр с грохотом пролетел сквозь ряды скамеек, круша их в щебень не хуже, чем отбойный молоток. Остановившись, он повернулся в мою сторону и смачно плюнул.

— Да что б тебя! — Опять пришлось использовать ускорение и уходить из-под «обстрела». — Я тебе это припомню, гад!

Воспользовавшись тем, что монстр полностью отвлёкся на меня, двое уцелевших эльфов ударили по нему молнией и фаерболлом из боевых амулетов. Волшебные вещички у них были явно не из тех, что можно встретить на прилавках в магических магазинах. Совокупная мощь заклинаний свалила монстра с ног и на короткий миг выключила из боя. Не воспользоваться этим моментом я не мог и вновь активировал ускорение, после чего подбежал к противнику и обрушил на него град ударов. Целил только в плечевые суставы, стремясь отрубить лапы. Успел отделить левую, отбросить её подальше и почти справился с правой, когда почувствовал, что вот-вот действие сверхспособности прекратится. Пришлось бросать недоделанную работу и ретироваться обратно к трибуне.

— Жгите тварь, не давайте ей прийти в себя! — крикнул я эльфам, вернувшись в обычное состояние. — И не приближайтесь к ней!

Те кивнули и буквально залили огнём и молниями чёрное, как ночь, создание. И, всё-таки, так просто она не сдалась. В какой-то момент, когда я уже думал, что скоро с тварью будет покончено, она поднялась с пола и повторила свой прыжок. Как я увернулся — не знаю. Монстр превзошёл себя и в скорости, и в силе. Пролетев мимо меня в каком-то метре, он пронёсся через большую часть зала, между колоннами и угодил в стену. Сила удара была такова, что в месте удара шрапнелью брызнула декоративная плитка и штукатурка, а в окнах жалобно зазвенели стёкла.

В этот момент как по заказу мой дар восстановился, и я вернулся в бой. Оглушённый и израненный монстр быстро лишился второй верхней конечности, головы и нижней лапы по колено.

— Жгите! — рявкнул я на эльфов, отбегая от твари. — Ну же!

Потом обратил внимание на жрицу, чьи способности так хорошо себя показали против точно такого же создания снаружи. Увы, но у той дела были совсем плохи. Перерождаться она пока не собиралась, в отличие от Саффаэна. Тот корчился в конвульсиях и превращался в нечто аморфное, похожее на чёрного слизня с телом объёмом в кубометр и кучей тонких жгутиков или стрекал в руку длиной. Но на этом хорошие новости закончились. Сейчас эльфийка сидела у колонны и тихонечко подвывала, смотря на изуродованные руки, распухшие и сочащиеся тёмной тягучей кровью. То есть, рассчитывать на помощь с её стороны не стоило.

«Как всегда, всё сам», — подумал я.

Всё же, монстр оказался очень крепким и живучим. Если обычных тварей я за один «шаг» разносил на десятки кусков, то тут уже дважды пришлось ждать восстановления божественного дара.

— Амулеты разрядились! — крикнул мне один из эльфов.

— Понял, не лезьте — я сам!

Глава 15

Глава 15

Тело твари, казалось, было сделано из очень плотной резины и резалось моими клинками с огромным трудом даже в режиме ускорения. Я буквально выпиливал куски плоти, чтобы потом отбросить их далеко в сторону. Сначала дорубил конечности, превратив тварь в обрубок без головы-рук-ног, потом стал кромсать и срезать плоть с туловища. Тут пригодился бы мясницкий топор, да только откуда его взять в данный момент.

Выйдя из режима ускорения за пару секунд до его истощения, я услышал грохот от входа. Повернувшись на шум, я похолодел: в гости наведалась сестрёнка монстра, которого я строгал на кусочки для бульона. Эльфы к ней оказались ближе всего и потому стали первыми жертвами. Сейчас в живых оставались только двое — я и жрица. Воин, которого приложило телом Саффаэна, с того момента лежал неподвижно. Не то мёртв, не то в глубоком беспамятстве. А рядом с ним вот-вот окончательно станет монстром его командир.

Ускорившись, я метнул в голову новой твари Правого, очень рассчитывая, что такая рана хотя бы на короткий срок выведет её из строя и даст мне время для восстановления. С броском я успел в последний момент, так как стоило пальцам выпустить рукоять, как я ускорение прекратилось, что привело к секундному головокружению.

Если бы я промахнулся, то сильно рисковал в этот момент получить щупальца в грудь или быть раздавленным тварью в прыжке. Вот только Правый попал ей точно в переносицу и глубоко вошёл в череп. Как бы даже не до затылочной кости, которая и остановила клинок. Рыкнув почти что жалобно, монстр повалился на спину, неприятно проскрежетав шипами по каменным плиткам пола.

Я в свою очередь побежал к мёртвым эльфам и поднял их клинки. Они были похожи на казачьи шашки, даже, пожалуй, куда более изящнее и, если можно так сказать, воздушнее их. Когда я взял их в руки, то показалось, что это два прутика, которые легко сломаются от неловкого удара. Но чувство было ложным — я видел, как легко один из ушастых засадил наполовину в бок твари точно такой же клинок без всякого вреда для оружия. Вооружившись парой эльфийских «шашек» — Левого бросил на пол — я забежал за колонны и приготовился встретить тварь. Та как раз вырвала лапой меч из головы и стала подниматься на ноги. Делала это заметно медленнее, чем двигалась до ранения. То ли мой Правый серьёзно повредил ей мозг, и она ещё не восстановилась, то ли такой немудрённой хитростью хотела подпустить поближе. Как бы там ни было, эта заминка играла мне на руку.

Когда тварь утвердилась на ногах, моя сверхспособность уже была готова к применению.

— Мочи кАзлов! — заорал я, выплёскивая из себя злость, страх, обиду и прочие негативные эмоции. — Пасть порву, моргала выколю-ю-у!

Зачем нужна была вся эта бравада — это я и сам себе не сумел бы пояснить. Вот захотелось поорать и всё тут. Зато как-то стало легче, что ли, после такого своеобразного клича.

Разница между старыми клинками и эльфийскими оказалась просто колоссальной. Немного непривычно было ими работать, ещё не приноровился к их весу, центру тяжести и длине, но ускорение помогало нивелировать эти нюансы. Но небольшое неудобство уходило на второй план при виде того, как эльфийская сталь легко резала чёрную плоть и разрубала кости. За один «шаг» я сумел снести чудовищу все щупальца и обе верхние лапы по самое туловище, ещё и отбежать к трибуне. Оказавшись в обычном ритме, я приготовился к вражескому прыжку. И тварь оправдала мои ожидания. Сделав несколько быстрых шагов, она прыгнула на меня.

— Ваш создатель явно посчитал, что мозгов вам не нужно много при таких возможностях тела, — язвительно произнёс я, потом посмотрел на место приземления чудища и добавил. — Мёдом вам там, что ли намазано?

Оказалось, что я встал так, что чудовище при промахе влетело практически в то же место, где чуть ранее разнес штукатурку с плиткой её братик-кошмарик. Только с ещё большим грохотом, скрежетом шипов по камню и звоном стекла в окнах. У меня даже зубы заныли от этой смеси звуков.

И тут я увидел то, отчего у меня волосы встали дыбом по всему телу: тела двух монстров стали сливаться в одно. Первый-то валялся там же, где врезался в стену и был мной превращён в чурбачок. И второй к нему присоединился пару секунд назад. Может, всё-таки, мёдом и намазано, точнее, чёрной, вонючей кровью, от запаха которой у меня глаза начинают слезиться?

Мне повезло, что божественный дар восстановился раньше, чем завершилась кошмарная сборка конструктора из двух порубленных тел монстров.

Уже зная, как и где рубить, я быстро обстругал со всех сторон этот ходячий кошмар вивисектора и разбросал далеко в стороны куски тел. Подождал, пока «перезарядится» сверхспособность, и опять набросился на шевелящуюся тварь, всё никак не желающую умирать. Ненадолго оторвался от этого занятия, чтобы порубить бывших эльфов, сейчас ставших теми ещё страхолюдинами. Не изменились лишь двое: я и жрица. До оглушённого эльфа дотянулся стрекалами Саффаэн, после чего тот стал изменяться, как и остальные.

Весь зал вскоре был залит чёрной кровью, везде валялись куски трепещущей чёрной плоти. Разумеется, во время сражения и последующей разделки монстров я не избежал попадания капель жидкостей с их тел. От этого не спасло и ускорение.

Когда я увидел чёрные зловонные кляксы на своих руках, то чуть не заорал от ужаса. Я во всей красе представил, как сейчас начну меняться и терять разум. Но секунды шли, а я чувствовал только сильный зуд в тех местах, где на кожу попала ядовитая кровь-мутаген. Словно смазал её уксусной эссенцией. При этом чёрная кровь на глазах быстро засыхала и отваливалась хлопьями.

Я не могу описать словами то ощущение эйфории, когда понял, что на меня не действует этот яд, который убил и изменил моих товарищей по несчастью. Оценив ситуацию и не увидев немедленных угроз, я направился к жрице. Та выглядела совсем худо. Так плохо, что я едва сдержал первый порыв снести ей голову и поступить так же, как с остальными эльфами. Её лицо опухло, белки глаз приобрели ровный красноватый оттенок с чёрными «волосками» капилляров, зрачки заняли всю радужку или та почернела так сильно. На опухшей шее чётко выделялись извилистые сосуды цвета дёгтя. Руки… с руками совсем было плохо. Два распухших куска мяса с оттенками фиолетового, багрового, чёрного и зелёного. Пальцы были похожи на пуговки — так разнесло ладони.

— Ты как?

— Плохо, — с трудом произнесла она. — Моя сила остановила обращение на одном месте, пока остановила. Но как только я иссякну, то отрава быстро проникнет во всё тело, а дальше… сам понимаешь.

— Я что-то могу сделать?

— Среди вещей найти мою сумку и принеси её. Там есть средство, которое мне должно помочь.

— Как сумка выглядит?

— На ней вышит… изумрудный лист мелорна, вырастающий… из ладони, — силы её оставили под конец речи. — Сам ничего… не… трогай… защита.

Сумку я нашёл быстро, она валялась рядом с тайным проходом.

— Вот, — я положил рядом с эльфийкой запрошенное. — Помочь?

— Да, — она прикусила до крови нижнюю губу, когда попыталась самостоятельно справиться с ремешками. — Сейчас сниму защиту… подожди… всё.

Я за пять секунд расстегнул застёжки и откинул верхний клапан, открывая доступ к содержимому.

«Ну и бардак, — хмыкнул я про себя, оценив содержание сумки. — Женщины, фиг ли! Всегда у них не сумки, а склад с ширпотребом после землетрясения».

Кое-как женщина достала из сумки крупный изумруд, из которого умелый мастер вырезал молодую сосновую шишку. В качестве семян он вставил — если не ошибаюсь — янтарь. Других похожих минералов я не знаю.

Изумруд эльфийка зажала между изуродованных ладоней, прикрыла глаза и что-то стала шептать. Я же в этот момент отвернулся, чтобы посмотреть на останки монстров и проследить за входом, чтобы опять никто не нагрянул. И это движение меня спасло как минимум от слепоты. Потому как спустя несколько секунд в руках представительницы лесного племени взорвалась световая бомба. Всё вокруг залило ослепительным бело-зелёным свечением, сквозь которое невозможно было ничего рассмотреть. Мало того, оно причиняло жуткую боль не только в глазах, но также и во всем теле, словно я попал одновременно под свет мощных кварцевых и инфракрасных ламп. Жгло хлеще, чем от крови монстров. Я выронил мечи на пол, упал на колени, согнулся и закрыл руками лицо. Почти сразу же раздался истошный безумный крик эльфийки.

— А-а-а-а!

Она продолжала кричать даже после того, как пропало свечение, исходящее от изумрудной шишки. Та сейчас лежала на полу в метре от женщины. Видимо, она её уронила в тот самый момент, когда началась иллюминация. К слову, ощущения после этого света были паршивые. Я себя сейчас ощущал полностью разбитым, как во время пика простуды.

Вот только эльфийке явно было ещё хуже. Достаточно сказать, что её руки усохли и почернели, как головешки.

— Что случилось? — спросил я, попытавшись перекричать её ор. — Эй, что с тобой?

Чтобы достучаться до её разума мне пришлось отвесить ей несколько пощёчин, а потом облить водой из фляги, когда оплеухи не помогли. Потом несколько минут потратил на то, чтобы узнать подоплёку случившегося. Оказывается, в изумруде находилась ничтожная толика силы её богини. То есть, это был божественный артефакт немалой мощи. С его помощью эльфийка рассчитывала излечиться от ядовитой крови монстров. Но всё пошло не так. Почему-то Изумрудная богиня в ответ на обращение к ней не просто отказала, а лишила сана свою старшую жрицу. То свечение было — как бы так сказать-то попроще и покороче — «выходом» благословения, полученным эльфийкой во время посвящения в главном храме Скааш’Аллэ. Теперь она, эльфийка, никто, её даже в родной Дом не пустят. Еретичка и изгой для всей своей расы.

— Зато отрава вышла, — попробовал я хоть как-то поддержать её. — А руки можно магией вылечить, наверное.

Изумрудный свет не только «высушил» руки бывшей жрице, но и прикончил монстров. Чёрная кровь сейчас стремительно высыхала, превращаясь в твёрдую чёрную корку на полу, а куски плоти мумифицировались.

— Убей меня, — попросила она. — Прошу.

— Я… не могу, извини, — отвернулся я от неё, а потом быстро отошёл в сторону. Почему-то, у меня не поднималась рука на неё. То ли не вовремя пробудилась жалость, подсознательно шепча «ей и так досталось, пожалей», то ли было что-то ещё, может, болезненное состояние, апатия ко всему. Из-за этого мне хотелось лечь в дальний тёмный угол, свернуться калачиком и накрыться одеялом, после чего ждать, когда самочувствие восстановится.

Вдруг я ощутил очень знакомое чувство. Это было похоже на… осколок!

— Да ладно? — не поверил я и заозирался по сторонам. Влекло меня к тому месту, где монстры чуть не разнесли стену. Там я увидел в трещине в стене уголок шкатулки из розоватого камня. Апатия мигом пропала, организм встряхнулся и пока действовало второе дыхание, я успел при помощи Левого окончательно отбить каменные плитки и штукатурку со стены, где лежала шкатулка. Она была точной копией той, которую я выкрал у храмовников. И я ощущал в ней осколок с силой создательницы Пристэнсиллы.

То ли судьба так повернула, то ли создательница после усиления сумела что-то накрутить в мире (или во мне), но мне невероятно повезло отыскать ещё одну её частичку по чистой случайности. Вооружившись куском мрамора от разбитой скамейки, я расколотил шкатулку, после чего повторил трюк с раной на груди. После этого сознание угасло на миг, чтобы вновь вернуться ко мне уже в чертогах Пристэнсиллы.

— Создательница…

— Молчи, я уже всё знаю, — прервала она меня. — Паразиты объявили на тебя охоту. И даже рискнули действовать лично в нарушении законов мироздания.

Вроде как её слова звучали не очень радужно, но собеседница выглядела совсем не расстроенной. Скорее наоборот.

— Это плохо или хорошо? — поинтересовался я.

— Для тебя и то, и другое. Для меня только хорошо.

— Да уж, умеете вы обрадовать, — скривился я. — И что теперь делать?

Я возьму не всю силу из тебя, — сообщила она мне. — Теперь ты становишься моим паладином и аватарой. Будучи первым, ты сможешь уничтожать тварей, создаваемых паразитами. И иногда, очень редко, когда спастись будет невозможно, ты можешь позвать меня. Но учти, что это должна быть на самом деле крайне катастрофическая ситуация, потому что после первого обращения вновь помочь тебе лично я не смогу ещё долго.

— Понял и спасибо за такие плюшки, — от души поблагодарил я её.

— И вот что ещё… Тебе необходимо выполнить кое-какое задание там, где ты сейчас находишься.

«Ну, началось», — про себя скривился я.

— Не ной, — одёрнула она меня. — Это и тебе будет полезно.

— Слушаю, создательница, — сказал я, стараясь не показывать своих эмоций.

— Рядом с тобой в данный момент находиться носительница огромной чистой силы. До этого она служила паразитам, но сейчас брошена, как использованная тряпка, так как была осквернена другой паразиткой. Ни магом, ни жрецом ей больше не стать. Но! — Пристэнсилла даже повысила голос, акцентируя на важности того, что собиралась сообщить мне. — Я могу возродить её при добровольном и искреннем желании послужить мне. Носительница чистой силы станет моей верховной жрицей и получит огромное могущество. При определённых условиях она приблизится по возможностям к той, кому недавно служила и кем была предана. И сможет отомстить.

— Она серьёзно ранена и не в себе, — сообщил я ей.

— Попробуй использовать свои новые возможности. С их помощью ты можешь исцелять и разить в равной мере.

— Эм-м, попробую.

— Ещё кое-что хочу, чтобы ты для меня сделал.

«Блин блинский».

— Рядом с вами находится частичка одной из паразитов. И я хочу, чтобы ты доставил её в мой храм в Сах. Ещё мне нужна кровь того создания, которое осквернило жрицу паразитки.

— С кровью может быть проблема, — пожал я плечами и рассказал о то, что случилось с монстрами после изумрудного сияния.

— Найди другого. Сейчас, когда ты паладин, тебе будет легче с ними справиться.

— А кто они? — полюбопытствовал я.

— Корявые аватары, если не вдаваться в детали. В них находится кровь богини, которой они молятся. Вот её настоящий облик.

В стороне от нас из воздуха соткалось создание, почти в точности копирующее пару монстров, с которыми я сражался в проклятом здании. Вот только у этой твари присутствовали половые органы и мужские, и женские, шипов было больше и в целом существо выглядело куда паскуднее и омерзительнее той парочки. Пожалуй, увидь я такую образину в реале, то точно бы проблевался.

— М-да, и этому молятся? — скривился я.

— Настоящий облик богини знают совсем немногие. Перед остальными она появляется в виде прекрасной женщины в чёрных одеждах.

«Интересно, а какая у неё настоящая внешность?», — вдруг пришла мне в голову совсем неуместная мысль.

— Всё, хватит тратить время на разговоры, — нахмурилась Пристэнсилла. — Тебе пора. И чтобы ты знал, создатели творили разумные расы по своему подобию.

Мир вновь померк перед глазами и мгновение спустя я пришёл в себя в обычном мире. То есть, в проклятом здании.

Глава 16

Глава 16

— Ты как? Слышишь, что я тебе говорю? — тихо произнёс я, подойдя к эльфийке и присев рядом с ней на корточки.

Та медленно открыла глаза, не сразу сумела сфокусировать на мне взгляд, потом прошептала:

— Убьёшь?

— Нет, — я отрицательно помотал головой.

— Тогда дай мне кинжал.

— Не торопись умирать. У меня есть предложение, которое тебя может заинтересовать. Как ты смотришь на то, чтобы стать верховной жрицей другого, эм-м, божественного создания?

— Что? Кинжал… дай.

Во взгляде у неё была только боль и тоска, и ни капли понимания того, что я говорю.

— Так, ладно, займёмся лечением, — вздохнул я и сосредоточился на внутренний ощущениях. Что-то тёплое и приятное разлилось по телу и сосредоточилось в кончиках пальцев. Я бы сравнил это чувство с теми приятными ощущениями, когда к тебе прижимается любимая девушка и медленно гладит по спине, груди, рукам. — Ну, с бо… с Прис… дали же родители имечко, короче, с создательницей.

Я взял в свои ладони левую руку эльфийки и стал делиться с ней своим теплом. Прошло секунд десять, когда та стала преображаться. Чернота с её рук сошла, левая рука стала понемногу набирать объём, а с лица и шеи уходить отёчность. Из глаз и сосудов, проступавших сквозь кожу, быстро пропала фиолетовость, которая сменила черноту после изумрудной вспышки. Увы, но совсем излечить её я не сумел. И правая рука эльфийки так и осталась высушенной, будто принадлежащей столетней старухи. Ещё и шевелить ей она не могла.

— Ты… как?! — прошептала она. — Кто ты, Юрий?

— Представитель конкурирующей фирмы с той, где ты до этого подвизалась на роли старшего менеджера, — устало сказал я.

— Что, что? Я тебя не понимаю.

— Я служу, хотя нет, — поправился я, — скорее работаю на тех, кого ты знаешь под именем старых богов.

— Но их же нет. Кто-то ушёл из нашего мира, кого-то убили в войне богов. Ни одного старого бога в мире не осталось.

— Кое-кто остался и желает взять реванш за давнее поражение. И сейчас предлагает тебе стать верховной жрицей.

Услышав мои слова, эльфийка от удивления так широко распахнула глаза, что уподобилась анимешным красоткам.

— Верховной жрицей? — прошептала она и спросила. — А кто ты?

— Паладин, — ответил я. Уточнять не стал, что получил этот чин всего несколько минут назад.

После моего ответа она молчала пару минут, потом с непонятным мне чувством задала новый вопрос:

— А зачем я богу, какая от меня польза с выжженными внутренними каналами силы?

— Создательница, она создательница, — поправил я эльфийку. — Не надо её богом называть, на такое обращение она сильно обижается. Что же до твоей проблемы, то энергоканалы повреждены в теле, а не в душе. Если ты примешь её предложение, то получишь новое тело. Я не сказал тебе самого важного: я мастер руны.

Собеседница вновь принялась косплеить девочек из японского аниме.

— Мастер руны? Но тогда… тогда…

— Тогда и ты станешь им, если примешь служение создательнице. Ей будет легче лёгкого дать тебе новое тело, лучше и сильнее, чем твоё настоящее. Как я понял, именно твоя душа имеет чистую силу, а не бренная оболочка. И в новом теле будут новые энергоканалы.

Наша беседа длилась очень долго, если принять во внимание происходящие события. Я даже во время одной пауз отошёл и закрыл дверь потайного хода и запер на засов парадный вход.

Наверное, час эльфийка раздумывала над решением, пока не приняла его.

— Я согласна, — произнесла она, замолчала на несколько секунд и уже более твёрдо и громче добавила. — Согласна служить создательнице Пристэнсилле, нести свет её могущества и веры по всему миру!

Уверен, ей пришлось нелегко. Одно дело, когда тебя кидает тот, кому ты служил с душой. И другое дело после этого лично предать его. Всё-таки, годы верной и искренней службы сказываются. В истории можно найти не один пример, как тот, кого объявляли предателем и еретиком продолжал служить и защищать тех, кто от него отказался. Всё потому, что для себя эти люди давно всё решили и не собирались менять взгляды в угоду другим. К счастью, моя эльфийка оказалась не из таких. Или шок оказался сильнее, чем могу себе представить. И сейчас она не в себе, отсюда и положительный ответ. Хм, если так, то мне придётся потом прикончить её, если очухается и пойдёт в отказ. Неприятно, конечно, но вполне смогу это сделать.

— Отлично, теперь нам нужно уходить отсюда, только сначала мне нужно забрать эту вещь, — я указал кончиком меча на изумрудную шишку.

— Зачем? — женщина с подозрением посмотрела на меня.

— В ней сила той, с кем скоро создательница будет сражаться. Скорее всего, она знает, как использовать артефакт в свою пользу. И ещё мне нужно получить образец крови вот такого монстра, — я пнул по мумифицированному черепу твари, которая со своим собратом заставила меня как следует выложиться в схватке.

— Что? — опять воскликнула она. — Ты хочешь сам искать этих чудовищ?

— Сам-то я не хочу, но надо, — буркнул я.

— Это безумие.

— Ну, с этой парочкой я же справился.

— А для чего тебе их кровь?

— Для того, для чего и этот артефакт, — я опять указал на изумруд. — Создательница сказала, что они — это дети богини ночи.

— Фэр’Лайши? — с недоверием переспросила она у меня. — Вот эти монстры созданы ею?!

— Я не знаю её имени. Но она выглядит точно так же, как они. Только ещё и гермафродит.

— Я даже не знаю, как на это всё реагировать, — пробормотала эльфийка, прикрыла глаза и здоровой рукой кончиками пальцев потёрла середину лба. — Столько всего случилось, столько всего узнала. Так, ладно, нужен специальный контейнер, чтобы безопасно переносить божественный артефакт. Да и кровь, подозреваю, тоже в таком нуждается. Тебе повезло, что у меня они есть.

Из своей сумки она достала два небольших футляра размером с сардельку.

— Они сделаны из рога серебряного единорога. А пробки вырезаны из сердцевины ствола столетнего мелорна. Такие контейнеры не выпустят наружу даже божественное проклятье, — она протянула мне предметы. — Не прикасайся к камню, просто приставь к нему контейнер и затолкай его внутрь пробкой.

— Спасибо…

— Фаинэлия из Дома Белого Тростника.

— Спасибо, Фаинэлия.

Изумрудная шишка сначала перекочевала в спецконтейнер, а потом оказалась в моём мешке.

— Ну, всё можем идти дальше, — сообщил я эльфийке.

— Куда именно? Ты видел, что снаружи происходит?

— Через потайной ход пройдём, как и хотели вначале. Думаю, в узких туннелях справиться с толпой монстров будет проще, чем на улицах. Вот только сначала нужно собрать ценные вещи у твоих товарищей. Ты как смотришь на это?

Женщина зло сверкнула глазами, открыла рот, собираясь что-то гневное мне ответить, но потом махнула рукой:

— Делай, что хочешь.

— Поможешь? — я добавил просительных ноток в голос. — Я сам точно не разберусь в ваших вещах.

— Хорошо, — вздохнула она.

Я взял два меча и все стрелы, что сумел найти для своего лука, набралось их под сотню, считая и мои. Три кинжала, четыре небольших ножа, приглянувшихся мне своим внешним видом. Пять упаковок сухпайков, которые эльфы использовали, когда нет возможности приготовить нормальную еду. Ещё взял плащ и кирасу из толстой кожи, которая по прочности превосходила стальную, но была в полтора раза легче. Прикарманил шесть амулетов. Из них два защитных, три боевых и один создавал вокруг владельца область отвращения внимания, где звуки и картинки маскировались, размазывались с окружающим фоном и приглушались. Увы, все имели привязку к владельцам. А Фаинэлия предупредила, что снять её будет очень сложно и дорого, не всякий мастер за это возьмётся. Но при этом дала надежду, сказав, что если вернёт свои прежние возможности, то всё сделает сама, причём, быстро. Хорошо хоть, что маскировочный амулет был привязан к ней, что должно облегчить наше передвижение. Это для большой группы он бесполезен, а пару людей сумеет прикрыть. Вот, собственно, и все трофеи. Да, ещё стоит добавить, что Левого и Правого я тоже взял. Показалось неправильным бросать оружие, которое верой и правдой мне служило.

Путь под землёй был долгим и нудным. Часто приходилось возвращаться по своим следам, так как выбранный коридор приводил в тупик или к затопленному вонючему спуску. Понемногу я стал сомневаться в правильности своего решения идти под землёй. Без проводника тут можно блуждать несколько дней.

За полтора часа пребывания под землёй я встретил лишь семерых тварей, с которыми справился легче, чем с обычными людьми. Против первого же монстра я использовал свои новые способности паладина: во время удара «отправил» в клинки тепло, коим лечил эльфийку. И это оказалось невероятно эффективным! Мало того, что клинки рассекли противника надвое с лёгкостью, будто это был брусок мягкого сливочного масла, так ещё раны выглядели горелыми и куски тел стали высыхать на глазах.

Вдруг моя спутница остановилась и неуверенно сказала:

— Кажется, я слышу какой-то шум.

— Угу, я тоже.

Я обогнал её, — и зашагал на звуки. Через пять минут увидел впереди несколько десятков тварей, лезущих в узкий проём прохода. Судя по чётким линиям проёма, это была дверь. Возможно, такой же тайных ход, через который наша пара спустилась под землю.

— Не вмешивайся, если что — кричи, — быстро сказал я, скинул с плеч мешок — с таким количеством врагов он будет мне мешать в бою — и набросился на мутантов. Они были обычными, как те, что я видел в гостинице. Вся их опасность — неубиваемость и ядовитые кровь с гноем, которые превращали обычного человека в такое же существо. Но я-то обычным не был! Против таких противников мне даже не нужно было ускоряться.

Монстры не сразу поняли, что их убивают. Я успел располосовать надвое семерых, когда остальные стали оборачиваться.

— В очередь, сукины дети, в очередь! — азартно прокричал я, снеся головы сразу двоим и через секунду развалив от пояса до плеча ещё парочку при возвратном движении клинков. Заряженные моей энергией эльфийские мечи лишали тварей бессмертия и превращали в мумии. Всего минуты мне хватило, чтобы перебить три дюжины монстров и добраться до прохода. Как я и предполагал, это был вход куда-то. Тут и деревянная дверь была в наличии, правда, в виде обломков под ногами. За ней имелась узкая каменная лестница, которая круто поднималась вверх, закручиваясь вправо. Сейчас на ней топтались несколько монстров, и впереди раздавались сильные удары.

Удар! Ещё удар! Ещё!

Я перерубил кривые лапы, а потом вонзил в грудь упавшему монстру оба меча, пропустив сквозь эльфийскую сталь внутреннюю энергию. Вырвал клинки и всадил их в спину следующему по самые рукояти, сумев проткнуть сразу двоих, так как стояли твари очень тесно друг к другу.

Пока я резал тварей внизу лестницы, на её верху прочие сумели пробиться сквозь преграду. Об этом мне сообщил особо громкий треск и испуганные человеческие крики. Пришлось ускориться и рубить тварей в этом состоянии, не жалея внутренней энергии и себя. Попутно понял, что такое совмещение — сверхскорость и энергетические атаки — тратят очень много сил и лимит времени в состоянии ускорения уменьшился. За один «шаг» очистить всю лестницу у меня не получилось. Зато сумел почти добраться до самого верха и увидеть проход в какое-то помещение, ярко освещённое магическими фонарями… и людей, которых сейчас рвали твари.

— Аа-ргх! — я зарычал и поднажал. Я протыкал монстров перед собой мечами и потом разводил клинки в стороны. После такой операции те становились двумя половинками, которые начинали стремительно усыхать. Махать, как раньше, на узкой лестнице уже не получалось.

До этого я старался не попадать под кровь и слизь перерождённых. Не потому, что всё ещё боялся стать таким же. Вовсе нет, просто мне было жаль пачкать свою одежду. Плюс, чёрная жидкость неприятно жгла кожу. Но теперь стало не до этого. Если я хочу помочь людям наверху, то придётся наплевать на жжение и шмотки. Да даже если выбросить человеколюбие, то их нужно спасти просто потому, чтобы не увеличить армию монстров и узнать, что творится в городе. Вдруг, кто-то наверху в курсе?

Я ворвался в помещение, когда обороняющихся осталось всего три человека и ещё двое за миг до этого упали на пол в корчах. Чтобы их спасти мне не хватило буквально полминуты. Здесь я опять ускорился и перебил полтора десятка тварей всевозможного облика, от обезьяноподобного до химеры с нижней частью тела от слизня и верхней человеческой.

— Целы? — поинтересовался я у троицы, которая смотрела на меня со страхом и наставила наконечники алебард. — Эй, не надо меня бояться, я на вашей стороне.

— Может, и на нашей. Но на тебе их кровь, — ответил мне самый старший из них, с густой окладистой чёрной бородой, сильно разбавленной серебром седины.

— На меня она не действует, — сказал я, сделал несколько шагов к ним и предупредил. — Я попробую помочь вашим товарищам, но прошу — не делайте глупостей.

После этих слов я опустился на колени рядом с одним из тех, кого заразили перед моим появлением. Положив ему на грудь ладони, я стал вливать в тело человека энергию, как до этого делал с эльфийкой. Лечение шло тяжело, но мне просто необходимо было с ним справиться. Ведь вылечи я заражённого на глазах у этих людей, и ко мне будет совсем другое отношение. В том числе они перестанут смотреть как на того, кто может в любой момент почернеть, отрастить когти с щупальцами и наброситься на окружающих.

Получалось тяжело, но, всё-таки, получалось.

«Чёрт, на второго у меня сил не хватит», — огорчённо подумал я, когда понял, что сумел очистить человека от магического мутагена.

— Я потратил много сил, когда убивал тварей, поэтому не смогу спасти второго. Сожалею, — произнёс я, встав на ноги и посмотрев на алебардщиков. При этом постарался изобразить лицом как можно сильнее душевную боль.

Те с удивлением посмотрели на меня, потом на товарища, который лежал на полу и не думал обращаться, потом вновь перевели взгляды на меня. У одного из них в буквальном смысле слова отвисла нижняя челюсть. Пока они переваривали случившееся, окончательно обратился тот, кого у меня не хватило сил спасти. Мутаген превратил его в создание. Похожее на прямоходящую акулу ростом в полтора метра с кривыми массивными нижними лапами от ящерицы и мелкими чахлыми трёхпалыми верхними лапками.

— Прости и прими избавление от мерзости! — сказал я, играя на публику, после чего вонзил ему в голову и сердце мечи и пропустил по ним внутреннюю энергию. Её не хватило, чтобы очистить от скверны, но было достаточно для уничтожения.

— Вы кто такие? — наконец-то, очухался один из уцелевших.

— Я паладин, а она старшая жрица, — ответил я, указав на Фаинэлию, которая только что поднялась по лестнице и присоединилась ко мне. Отдельное спасибо ей нужно было сказать за то, что принесла мой мешок.

— А…

— А кто вы и что это за место? — не дал я ему закончить фразу. Был почти на сто процентов уверен, что он захочет узнать «чьих мы будем», то есть, какому божеству поклоняемся. А врать я не хотел, как и сообщать правду. И если что, то в будущем тем, кто захочет покопаться в нашем прошлом, придётся изрядно поломать голову.

— Это храм богини ночи, а мы ночная стража храмового района. Точнее, те, кто от неё остался, — сообщил мужчина. — Ещё пятеро наших защищают главный ход в храм.

— Всего пятеро? — удивился я.

— Не только, там ещё несколько городских стражников, два паладина великого Тавалана и горожане из тех, кто умеет держать оружие в руках.

— С нами тоже были горожане, но уцелели только мы, — влез в разговор второй алебардщик. — И то если бы не вы… — договаривать он не стал, тут и так всё было понятно без слов.

Тут зашевелился спасённый. В первый миг все дёрнулись назад и наставили на него оружие.

— Спокойно, он нормальный, без скверны, — сказал я и протянул руку лежащему, чтобы помочь встать, потом спросил. — Как себя чувствуешь?

— Я…хорошо, — ответил он. Выглядел мужчина заторможенным и смотрел на всех ошалелыми глазами. — Я жив?

— Жив, жив, — улыбнулся я ему. — Но больше так не подставляйся, а то могу не успеть. Сейчас бери оружие и становись в строй.

— Слушаюсь, господин, — пробормотал он.

— Нужно чем-то завалить лестницу, — я указал на проход в подземелье. — И что-то крепкое, лучше из камня. Сами видели, как они деревянные двери разнесли в щепки.

— Из камня… где бы его ещё тут найти, — пробормотал тот, что первым со мной заговорил.

— Тогда нужно много дерева и гвоздей, цепей и скоб, чтобы связывать их и завалить всю лестницу. Если дело опять дойдёт до вот этого самого, — я указал кончиком меча на ближайшую высушенную голову одной из тварей, — то можно будет поджечь. Вроде бы огонь неплохо их останавливает.

Глава 17

Глава 17

Тут со скрипом приоткрылась дверь в стене напротив правее того места, где мы стояли и беседовали. Сквозь щель я увидел бледное человеческое лицо. Увидел его и старший алебардщиков.

— Флукс, это ты? — окликнул он неизвестного.

Дверь раскрылась полностью, и в проёме показался невысокий худощавый мужчина в одеянии, похожем на монашескую робу. В руках он держал круглый деревянный щит и шестопёр.

— Я, Ольпин, я. Как вы тут? Сдержали тварей? О-о! — только сейчас он увидел мумифицированные останки монстров. — Как вы их так?! А это кто?

Не дав открыть рта Ольпину — вот и имя узнал старшего — я быстро сказал:

— Тварей перебили мы с божьей помощью.

— Господин паладин, а госпожа старшая жрица, — добавил следом Ольпин.

— Паладин? Старшая жрица?

Не верит и сомневается. Я это чётко увидел в его взгляде. М-да, придётся приоткрыть кое-какие карты и дать чёткий след будущим ищейкам, если те встанут на наш с эльфийкой след.

— Нам помогла божественная реликвия, — я подошёл к своим вещам, достал контейнер из рога единорога и показал его содержимое жрецу. Хм, наверное, жрецу. Впрочем, то, что он с первого взгляда понял, что за вещь лежит внутри, уже говорит о его должности. Гражданский обыватель вряд ли понял бы что из себя представляет изумруд.

— Сами боги вас прислали к нам в этот час, уважаемые, — его отношение мгновенно изменилось с настороженного на радостное и даже, вроде бы, слегка раболепное. Видать в табеле о рангах он стоит заметно ниже, чем старшая жрица с паладином. Пусть и служащие другому божеству.

— Нужно завалить проход под землю, — вновь поднял я тему безопасности. — Ведь есть ещё главный ход, а защищать сразу два у нас не выйдет.

— Что нужно? — деловито осведомился новоприбывший.

— Лучше всего что-то каменное и большое. На самый крайний случай сгодятся доски, но нужны будут гвозди со скобами и цепи, чтобы их между собой прочно скрепить. И на самый-самый крайний случай эти доски можно будет поджечь — огня твари опасаются.

— Мы уже заметили это, — кивнул жрец. — К сожалению, он их не убивает. А особо сильных амулетов или магов в храме нет. Я сейчас схожу за помощью, приведу людей с материалами для перекрытия прохода.

— Поторопитесь. Лучше закрывать лестницу сейчас, когда тварей пока нет.

Тот кивнул и почти бегом умчался. Буквально через пару минут показался первый помощник. Это был очень пузатый мужчина, и на удивление молодой, не старше двадцати трёх или четырёх лет. Если бы не щетина на грубом лице, то по фигуре его легко можно спутать с женщиной на последнем месяце беременности. Любитель вкусно и много покушать или чем-то болеет? В обеих руках он нёс два кувшина с широким горлом и в плетёнке из прутьев. В каждой ёмкости что-то лежало. В помещение он вошёл не сразу, а почти так же, как жрец, несколько секунд разглядывал нас сквозь щель.

— Здравствуйте, — заискивающе улыбнулся он, — я песка принёс. Уважаемый Флукс сказал, что нужно завалить проход из катакомб и дал мне эти кувшины.

— Туда клади, — я указал рядом с лестницей вниз. — Ольпин, командуй.

Вскоре люди с материалами для баррикады потекли сюда ручьём. Мужчины и женщины, подростки и старики несли столы, стулья, булыжники, каменную плитку, доски и брусья, чурбаки и многое другое. Приходилось ломать кое-что, уродовать стены и пол, вынести обстановку из жреческих келий и кладовок. Всё это сколачивалось, обматывалось цепями, где-то заливалось смолой, вставлялось враспор между стенами.

Я помогал по мере сил, заодно исподволь расспрашивал людей. И кое-что интересное узнал. Оказывается, до недавнего времени твари к подземному ходу были равнодушны. Но буквально за полчаса перед нашим появлением в храм пришёл его настоятель и выбрал для этого ту самую лестницу, на которой я устроил резню. Выглядел он очень паршиво, словно вышел из жёсткой передряги. А ещё его раны были давними, минимум сутки назад получены. Сейчас он находится в своей комнате под присмотром храмового клирика.

Прознав про это, я тут же отвёл в сторону эльфийку.

— Нам нужно пообщаться с настоятелем, — сказал я ей.

— Зачем?

— А ты сама не догадываешься? Сама подумай, сложи несколько факторов: кошмарные создания богини ночи, храм, ей посвящённый и его настоятель. Да я готов сварить из своих портянок бульон и выпить его, если этот хрен с горы что-то не знает про эту катавасию в Лаконе!

Она поморщилась и потёрла лоб.

— Что-то я совсем не соображаю уже, — тяжело вздохнула женщина. — Мне стоило первой о таком догадаться, ведь я сама ещё недавно была жрицей. Полагаю, что ты прав и настоятель в курсе, откуда появились эти твари и как с ними бороться.

— А ещё он в курсе того, — подхватил я, — стоит ли нам тут дожидаться подмоги или нужно бежать без оглядки отсюда.

— Пошли.

Я нашёл взглядом в окружающей нас, суетящейся толпе Флукса и направился к нему.

— Уважаемый Флукс, — немного вежливости не повредит, пусть даже в табеле я стою намного выше собеседника, — я бы хотел увидеться с настоятелем. Моет быть, сумею ему помочь. К тому же, у меня имеются несколько вопросов и очень важная информация. Очень важная.

Тот раздумывал буквально полминуты, после чего повторил за эльфийкой:

— Пошли.

Он привёл нас на последний этаж храма. В узком коридоре с двух сторон располагались низкие деревянные двери, обитые стальными полосами. Возле одной из них стоял воин в кольчуге и с чем-то похожим на русский бердыш.

— Этих разумных должен немедленно увидеть настоятель храма, — сказал ему Флукс.

Воин кивнул и торопливо отошёл в сторону, открывая доступ к двери. Жрец открыл её и вошёл первым, мы последовали за ним. Внутри обстановка оказалась намного ярче и богаче аскетичного коридора. Огромная высока кровать под балдахином, несколько магических световых шаров разного размера, пол не каменный, как везде, а из тщательно подогнанных друг к другу и оструганных досок, стены закрыты гобеленами. В комнате имелись два высоких узких застеклённых окна, забранных решёткой в виде переплетающихся лиан. Одно было наполовину закрыто тёмно-зелёной портьерой, второе полностью скрыто. Два больших шкафа с дверками закрывали половину одной из стен комнаты. Недалеко от кровати стоял высокий треугольный стол с расставленными в углах фигурками людей и животных. За ним с каждого угла стояло по деревянному массивному креслу с высокой спинкой, гнутыми резными ножками и подлокотниками. Смею предположить, что это игра вроде земных шахмат, вон и стол расчерчен всевозможными линиями — прямыми, волнистыми, пунктирными. Ещё на полу лежали две больших шкуры. Одна бурая, очень похожая на медвежью (жаль, что головы скорняк не оставил, только лапы), вторая полосатая, как тигриная, но бело-коричневой расцветки и размером ещё больше, чем медвежья.

В комнате до нашего появления находились двое. Мужчина и женщина. Первый лежал в кровати, до подбородка накрытый серым стёганым одеялом. Выглядел он неплохо, если это и есть настоятель, про которого мне уже рассказали, будто он пришёл на одной ноге, с обглоданными руками и лицом, обожжённым кислотой.

Женщина была одета в жреческую хламиду белого цвета с золотыми и голубыми вставками. Выглядела вполне молодо, лет тридцать пять, вряд ли больше. И это с учётом тех невзгод, кои выпали на неё в эту ночь. Я сам после тяжёлой ночной смены обычно лет на пять старше кажусь. Она сидела рядом с кроватью в точно таком же деревянном кресле, что стояли у игрового столика. В тот момент, когда наша троица вошла в помещение, она дремала.

— Шасса, — окликнул её Флукс.

Та встрепенулась, открыла глаз, заморгала и повернулась в нашу сторону.

— Флукс? — негромким хрипловатым голосом обратилась она к нашему проводнику. — Ты? Что-то случилось?

— У нас важные гости. Настоятелю нужно обязательно с ними поговорить.

— Он полчаса как заснул.

— Это важно, — слегка надавил голосом жрец на клирика.

— Хорошо. Мне остаться или выйти?

— Как пожелаешь, — ответил мужчина, но тоном дал понять, что лучше было бы, если никто при нашей беседе с настоятелем не присутствовал.

— Тогда я лучше пойду. Заодно узнаю, может, кому-то ещё нужна моя помощь, — поняла всё правильно женщина. Она вышла, оставив нас одних в комнате.

— Господин, — жрец подошёл к кровати, наклонился над спящим и негромко позвал его. — Проснитесь.

На его слова спящий никак не отреагировал, и после третьей попытки добудиться, Флукс сдвинул одеяло и осторожно потряс его за плечо. Это оказалось куда действеннее.

— Это ты, Флукс? — произнёс настоятель, едва открыв глаза и точно так же, как клирик спросил. — Что-то произошло?

— Произошло, но скорее хорошее. К нам пришли старший жрец и паладин Изумрудной богини, с ними божественная реликвия, с помощью которой можно убивать тварей и лечить заражённых людей, которые ещё не успели обратиться, — вывалил новости наш провожатый на голову своего начальника.

«М-да, попытка остаться загадочными незнакомцами провалилась с треском, — вздохнул я. — Впрочем, тогда мне не нужно было показывать камень».

— Приветствую госпожа… — сказал настоятель, повернув голову в нашу сторону.

— Приветствую, — чуть наклонила голову в ответ моя спутница, пропустив намёк главного храмового жреца по поводу имени.

— Вы можете спасти город? — задал новый вопрос настоятель.

— Нет. Но можем уничтожать тварей, если те прорвутся в храм.

— А что важное мне нужно знать? — он посмотрел на своего подчинённого, потом вновь на эльфийку.

— Можем сказать только вам.

— Это очень важно, — добавил я. — Уже потом решите: сообщить другим или оставить знание при себе.

Настоятель молчал некоторое время. Когда пауза излишне затянулась, и я уже решил действовать, наплевав на всё, он приказал Флуксу:

— Выйди, но далеко не уходи, а то вдруг понадобишься.

— Да, господин, — поклонился тот, после чего покинул комнату.

«Думаешь, что тебя услышит, если помощь понадобиться, — про себя усмехнулся я. — ну-ну, надейся, урод».

Как только дверь закрылась, к кровати подступила Фаинэлия и активировала маскировочный амулет. Одновременно с этим я сдёрнул с лежащего одеяло одной рукой, а второй схватил его за горло.

— Ну что, настоятель, расскажешь всё сам быстро или мне слегка простимулировать твою разговорчивость? — зло прошипел я ему в лицо.

Тот двумя руками вцепился мне в запястье и что-то невнятно прохрипел, широко открыв рот. За это свободной рукой я ударил его в центр повязки на животе, где проступило крохотное пятно крови.

— Послушай, настоятель, я в курсе, что твой храм приложил руку к ужасу, который сейчас происходит на городских улицах. Мне достаточно спуститься сейчас вниз и сообщить, что твари вышли из этого храма, и они создания Фэр’Лайши. Как думаешь, что будет дальше с тобой и храмом, а? А ещё мы можем очистить от них город, и тогда уцелевшие горожане проклянут тебя и твою богиню. Лакон станет поклоняться Изумрудной или ещё кому-то, но не богине ночи.

— Не…очис…тите, — с трудом просипел он и в глазах у него мелькнуло злорадство.

— Ты про тех великанов с щупальцами из спины, что ли? — деланно удивлённо спросил я, быстро догадавшись, что подразумевал пленник. — У них ещё зубы растут в женском лоне и шипы на мужском члене, да?

У мужчины до предела расширились зрачки, когда услышал мои слова, словно я уже приступил к пыткам.

— Парочку такую мы пришибли недавно, — добил я его. — Крепкие оказались заразы, заставили за собой побегать, но сдохли точно так же, как и простые тварюшки.

— Не…т, не верю… нет, — захрипел он.

— Убили, да, — с удовольствием произнёс я. — Прикончили двух детей Фэр’Лайши, этой мерзкой двуполой страхолюдины… эй, ты чего? Вот же кисейная барышня.

Настоятель не нашёл ничего лучшего, как потерять сознание. А когда я привёл его в себя, то он выглядел как человек не от мира сего, то есть, как сумасшедшим. К счастью, если он и тронулся умом (может, просто временно пребывает в шоке), то стал тихим безумцем и не утратил памяти.

На вопросы он отвечал быстро, без задержек. Так мы с эльфийкой узнали, что использование такого страшного биологического оружия стало указанием богов. Сразу три божества связались со своими первожрецами и дали чёткие указания. А богиня ночи передала несколько капель своей крови для создания своих детей — страшных и неубиваемых обычным оружием и магией существ. Причина была в некоем проснувшимся великом Зле, чьи миньоны находились в Лаконе. Далее первожрецы спустили приказ настоятелям храмов в Лаконе вместе с чёрной кровью. Далее настоятель сообщил, что Лакон обречён, город станет на некоторое время вотчиной магических мутантов. Время их жизни не очень большое, в среднем от одной недели до месяца. Дети Фэр’Лайши проживут дольше, вполне могут и год протянуть, и больше. Про них настоятель знает мало. На тварей всех рангов возлагалась задача уничтожать и обращать в себя подобных разумных, после доберутся до животных. Они способны учуять живых за любой преградой и даже глубоко под землёй. Твари сбиваются в крупные группы, где создаётся коллективный разум и связь между каждым членом, пусть тот и отдалится далеко от основного ядра. Благодаря этому и способности увеличивать свою популяцию путём превращения жертв в себя подобных, монстры в считанные дни уничтожат всё живое в городе. А вот за стены они не пойдут, так как у них имеется суровый императив на удаление от места, где они обратились. В общем, отличное биологическое оружие. Просто мечта американских генералов с Земли, что расхваливали нейтронную бомбу, придумав слоган: «всё живое убивает, а материальное не трогает».

Ещё я получил информацию про храм, где сейчас нахожусь. Таких мест для приёма беженцев в Лаконе несколько. И служат они только для одной цели: заманить сюда миньонов Зла. Ведь при всеобщей панике каждый предпочтёт спасаться самостоятельно, искать путь из города. Но что сделают девяносто девять из ста таких разумных, если наткнутся или услышат про безопасный уголок, где можно дождаться подмоги? Правильно, решат не рисковать и останутся. И в итоге дождутся, что монстры обратят город, а потом многотысячной толпой со всех сторон (из-под земли тоже) навалятся на выживших. Лично я не совсем уверен, что сумею уцелеть в подобной бойне. Особенно если учесть, что среди тысяч будут и те трёхметровые чудища с, м-дя, с зубастыми вагинами.

Следующей информацией к размышлению стал факт наличия кордонов вокруг города из числа храмовников и паладинов со жрецами трёх божеств. Это, собственно, Фэр’Лайши, Тавалан и Сантиания. Именно их храмы стояли в Лаконе. Приказ у отрядов лаконичен и жесток: убивать. Ни один из тех, кто после минувшей полуночи выскользнет из города, не спасёт этим свою жизнь. Её отнимут служители богов. Отряды стоят на реке и вверх, и вниз по течению. Кстати, в воду твари Фэр’Лайши не полезут, так как сильно не любят её, особенно текучую. И зараза в воде не распространяется, если, конечно, не нарубить тварь на куски, выбросить их в воду, а потом поплескаться в той мути, что образовалась после этого.

Обращение проводил лично настоятель. Девять младших жрецов и жриц из числа самых фанатичных, готовых умереть и убить за свою богиню, приняли в себя чёрную кровь. Ритуал проводился глубоко под землёй, в самом глухом, грязном и заброшенном углу катакомб. Место было выбрано для того, чтобы никто не вмешался в процесс, так как для полноценного перерождения людей в детей богини ночи требовалось около суток, плюс-минус пару часов.

Что ещё я узнал? Ну, как минимум мне точно ясно, что боги как-то отслеживают моё местоположение, но не знают, кто я и сколько «миньонов зла». Так же видно, что они очень опасаются меня и моей работодательницы, раз в буквальном смысле бьют «из пушки по воробьям». О подобном я слышал только раз. И то это был библейский эпизод, где фараон приказал удавить тысячи младенцев и маленьких детей, чтобы гарантировано убить всего одного (всё равно не справился). Или не фараон, а иудейский царь какой-то со звучным именем? Как же там его звали, эм-м…. Эх, не помню, тут моя память подвела меня. Впрочем, нюансы не столь важны. Тут главное, что местные боги с лёгкостью лишили жизней многих тысяч разумных без особого шанса на успех. Тут я даже не знаю, что думать. То ли паразиты позабыли о возможностях создателей мира, то ли сами ослабли и скатились до текущего уровня Пристэнсиллы, то ли она вложила в меня сил куда больше, чем требуется для стандартного мастера руны. А может боги-паразиты за столько времени так обросли жирком и привыкли к спокойной сладкой жизни, что их охватила паника, лишившая трезвого расчёта? Но не стоит скидывать и ту версию, по которой для паразитов смертные ничего не значат, легко прихлопнут тысячу, десять, сто, да хоть миллион!

«Или все эти факторы суммировались, выдав на выходе то, что мы в итоге имеем», — подумал я, когда настоятель стал повторяться, рассказывая по второму кругу.

Да, к слову, о состоянии настоятеля. После того, как он провёл ритуал с фанатиками, на обратном пути он стал жертвой нападения бандитов. Слишком погрузился в мысли и привык, что рядом находятся те, кому полагается защищать его. Вот и нарвался. Разбойники проломили ему голову, проткнули ножом живот и правый бок, едва не задев печёночную артерию. Выжить ему помогла божественная сила. Он провалялся без сознания больше суток, пока в организме шло заживление смертельных (для обычного человека) ран. А потом чуть не пополнил армию тех, кого собственными руками создал. Если бы не благословение Фэр’Лайши, то так бы и произошло. Но сохранив свою жизнь, он привёл толпу чудовищ к подземному ходу в храм, где позже погибли люди от их яда.

— Какие же они мрази, — прошептала эльфийка, отвлекая меня от мыслей. — И люди, и их боги.

— Ты считаешь, что Изумрудная лучше? Забудь, она одного поля ягода с ними, — покачал я головой.

— А кто эти миньоны? — вдруг спросила она, не став продолжать поднятую тему.

— Спроси у него, — я указал на настоятеля.

Женщина посмотрела на меня с подозрительностью и толикой раздражения, но продолжать эту тему не стала, хотя я и видел, что ей того хотелось.

— Ладно, здесь мы закончили свои дела, — произнёс я и после этих слов надавил сбоку на шею больному. Тот дёрнулся, вновь схватил меня руки, но очень быстро обмяк. — Пошли.

Выйдя в коридор, я закрыл дверь и перегородил путь в комнату Флуксу.

— Настоятель заражён скверной, — быстро сказал я жрецу, открывшему рот, чтобы возмутиться моим поступком.

— Что?! Не может быть, уже прошло столько времени, а признаков перерождения нет, — не поверил он мне.

— Он не обычным заражённым станет. Возможно, из-за огромной внутренней силы настоятель станет особой тварью. Я видел в городе несколько трёхметровых чудовищ с горбом на спине, из которого вырастают щупальца с шипом на конце. С двумя такими даже дрался и замечу, что они очень сильны и практически неуязвимы. Думаю, что и он станет таким же чудовищем, — сказал я.

— Что с ним сейчас?

— Спит. Наш разговор его утомил.

Сказал практически чистую правду, так как после передавливания артерии, настоятель отключился.

Флукс ничего не сказал на это, просто вновь повторил попытку попасть в комнату. И сейчас я не стал ему мешать. Стоило за ним закрыться двери, как стражник очень тихо произнёс:

— Я видел ту тварь, про которую вы рассказали. Издалека, но даже этого хватило, чтобы почувствовать омерзение и ужас от её облика. Настоятель тоже будет таким же?

— Да, — подтвердил я. — И ещё, — я сделал вид, что инстинктивно осматриваюсь, — пока ходил по храму, то чувствовал ещё одну такую же тварь. Не знаю кто, найти не смог, но это был точно не настоятель.

Тот сильно побледнел.

— Возможно, Флукс мне не поверил и станет защищать настоятеля. Для него он — всё, — продолжил я моральную накачку в нужном русле. — Так что, будь готов, когда начнётся обращение.

— Готов? Да я тут не собираюсь больше стоять, — нервно ответил он и чуть ли не бегом умчался прочь.

— И зачем тебе это надо было? — поинтересовалась у меня эльфийка.

— Нам нужно уходить из храма, так?

Она утвердительно кивнула.

— Вот и уйдём под шумок, когда начнётся шумиха. Лишняя перестраховка никогда не помешает, — произнёс я. — Лучше сыпать соломку везде, где получается.

— Что? — не поняла она моей последней фразы.

— Это присказка моего народа, потом поясню, как-нибудь.

Оговорив настоятеля, я не столько хотел создать ту шумиху, про которую сказал эльфийке, сколько отомстил ему. Пусть его прибьют свои же. Это будет справедливо.

Глава 18

Глава 18

Из храма удалось выйти незаметно для всех. Для этого мы воспользовались окном на втором этаже. Первым спустился я и в состоянии ускорения перебил всех ближайших тварей. Потом принял эльфийку и помог ей добраться до ближайшего здания, с крыши которого можно будет перебраться на соседнюю. Потом большую часть пути так и двигались.

— Интересно, почему никто не догадался спасаться от тварей наверху? — озвучил я свои мысли.

— А ты сам подумай и осмотрись. Не дошло? — услышала меня Фаинэлия. — Крутые крыши, скользкая черепица, темнота, даже с чердака сюда просто так не забраться — кому под силу со всем этим справиться? Люди не настолько ловкие, плохо видят в темноте и очень многие страдают боязнью высоты. Потому они гибнут там, — женщина ткнула пальцев вниз.

— Что гибнут, то гибнут.

На улицах просто кишело от тварей. Некогда красивые улочки были заполнены монстрами самого кошмарного облика. За то время, пока я прятался в проклятом доме, сражался там с детьми Фэр’Лайши, искал путь под землёй и прочее, и прочее, людей уже почти не осталось. Куда не кинь взгляд, везде он натыкался на уродливые создания.

Через полчаса пути по крышам пришлось спуститься — впереди горел дом. Это было первое такое здание на нашем пути. Кроме него в разных частях города полыхали ещё десять пожарищ. И светилось огромное огненное зарево в той стороне, куда мы шли. Хочется надеяться, что в порту не всё сгорит, иначе придётся делать плот из материалов из зданий.

— Я первый, почищу улицу и крикну, когда спускаться, — предупредил я свою спутницу, после чего быстро оказался внизу. Уже привычно расправился с монстрами, которых в этом месте оказалось почти четыре десятка. Чтобы их тела начинали высыхать, нужно было разрубить их пополам «заряженными» мечами. И без разницы как: на уровне груди или от плеча до паха. С головой так не выходило, увы. Сама-то тыковка быстро превращалась в сухой мусор, а вот остальное тело продолжало жить и, скажу я вам, весьма активно жить. При этом отлично ориентироваться в пространстве. Были и такие твари, которые головы вообще не имели. Мне понадобилось не больше пяти минут, чтобы улица была завалена кусками тел, что прямо на глазах стремительно мумифицировались, а кровь и слизь превращалась в прах. После этого ко мне спустилась эльфийка. Стоит отметить, что отсутствие одной руки ей не сильно мешало. И мне кажется, что она даже без рук могла бы дать фору здоровому человеку в лазании по крышам.

Перебравшись на крыши домов на другой стороне улицы, мы продолжили движение в порт. В данный момент нам повезло тем, что хоть здания и петляли влево-вправо, словно знаменитая «змейка», сожравшая пару дюжин кубиков, но при этом помогли без проблем добраться до границы портового квартала.

— Горят.

— Вижу, — откликнулся я, наблюдая, как полыхают несколько галер, стругов и два двухмачтовых парусника. — Но эти нам не нужны. Или ты умеешь грести сразу десятков вёсел? Нет?

Чего, точнее кого здесь не было, так это людей и тварей. Одни, скорее всего, уже обратились, а вот почему нет вторых — не знаю. Может, они ушли искать жертв.

— Лодки тоже горят.

— Не все, вон две на берегу лежат целенькие. И точно есть ещё… опа-па, а вот и гости. Как вовремя, и искать не пришлось, — сказал я при виде трёхметровой кошмарной твари, выскочившей из узкого переулка.

— Изумрудная, помоги мне, — нервно прошептала Фаинэлия и подалась назад, прячась за мою спину.

— Тогда уж молись создательнице, — поправил я её. — Изумрудная отказалась от тебя, не забывай этого никогда.

— Не забуду, — скрипнула зубами женщина. — Сейчас это вышло по привычке.

— Ладно, я быстро.

Ускорившись, я скинул мешок с добром со спины, лук со стрелами, потом достал пустую ёмкость из рога единорога и побежал к монстру, застывшему в моём восприятии в виде страшной статуи с щупальцами над головой.

«Девочка попалась. Эх, не люблю девочек обижать, да что делать, — шутливо подумал я. — Не я такой — жизнь такая».

Монстр очень удобно подставил левую лапу, вытянув её вперёд. Её-то я и срубил, а потом собрал в контейнер капли чёрной крови, что зависли в воздухе, заткнул его пробкой и убрал в карман.

«Надеюсь, эта гадость не высохнет после смерти твари», — мелькнула мысль. В следующий миг я набросился на чудовище и принялся кромсать его мечами, напитав те своей силой. Продолжительности «шага» хватило на всё: снять вещи, достать контейнер, добежать до монстра, взять его кровь и потом лишить тушу конечностей с головой и щупальцами. Добавлю — едва-едва хватило. Голову я срубал на пределе, на одной силе воли удерживая ускорение. Аж в глазах стало темнеть, и всё тело налилось свинцовой тяжестью.

— Фух, это было тяжко, — выдохнул я, вывалившись в обычный ритм и едва не упав на брусчатку, заляпанную чёрной кровью и слизью. Одновременно с моими словами с чавкающими шлепками упали срубленные конечности, отростки с головой и туловище. С минуту я отдыхал, переводя дух и ожидая восстановления энергии. А потом разрубил тело монстра на несколько кусков, убедился, что они стали высыхать и вернулся к эльфийке.

— Куда мы сейчас? — спросила она.

— Сначала найдём лодку, потом навестим один склад поблизости.

С плавательными средствами разобрались быстро. Одна из тех шлюпок на берегу, примеченных мной ранее, подошла идеально для моей задумки. Единственный минус (он же плюс) был в её размерах и весе. Мне пришлось как следует постараться, чтобы стащить её в воду. Потом я устроил обыск нескольких зданий, выглядевших богато. Внутри выбирал самые красивые резные сундучки и большие шкатулки, сорвал яркие цветастые портьеры и гобелены. Всё это перенёс в лодку и разложил так, чтобы богатый вид вещей бросался в глаза издалека. После чего отправился в помещение, что арендовал несколько дней назад и где занимался созданием пороха. На текущий момент у меня было готово чуть больше центнера этой взрывчатой смеси.

— Это что за порошок? — осведомилась у меня Фаинэлия. — Алхимия?

— Скорее, просто химия. Огонь к нему не подноси, а то от нас останется столько, что можно будет в одной ладошке уместить. Причём, обоих сразу.

— Как называется?

— Порох.

— Ты хочешь с его помощью уничтожить те корабли?

Эльфийка подразумевала суда, которые закрывали реку ниже по течению. Примерно в километре от городской стены на якорях стояли две большие галеры, расположившись бортами против течения нос к носу, кормой к берегам. Ширина реки была небольшой, и никак не удавалось проскочить мимо сторожей, чтобы те не заметили и не сумели попасть из луков, боевых машин, амулетов.

— Уничтожить вряд ли получится, но надеюсь повредить суда или напугать экипаж. Тогда у нас будет шанс проскочить под шумок. Эх, жаль, что пороха мало. Будь его бы раза в три больше, то от галер остались бы только головешки.

Порох я высыпал в три бочонка, те закутал в дорогую ткань и гобелены с золотой и серебряной вышивкой. Так же укутал несколько больших кувшинов со светильным маслом и жидкой смолой, которые нашёл в домах и в порту. Вся селитра и сера так же оказались в лодке, упакованные в дорогую ткань. Со стороны всё должно казаться узлами с чем-то очень ценным, если на них не пожалели такой дорогой материал. Точнее, надеюсь, что покажутся. Мне бы толику везения и тогда всё получится.

— Теперь держи пальцы скрещёнными.

— Зачем? — Не поняла меня спутница.

— На удачу.

Порох и антураж в виде сундучков, ларцов и шкатулок я сложил в большую лодку. Постарался расставить вещи так, чтобы любой наблюдатель чётко видел, что в лодке кроме вещей нет ни единой живой души. Из-за этого выбирал сундучки и ларцы, а не сундуки и лари, в которых худо-бедно может залезть человек. Да и таскать эти дуры из домов до воды — это то ещё удовольствие.

— В твоём плане есть большая прореха, — заметила эльфийка. — Морякам могли сказать, что в городе мор и зараза может перейти на них с вещей.

— Авось, попадутся жадные или глупые. Или ранним утром командиры спать завалятся, а их подчинённые решат набить карманы по-тихому.

— Слишком много допущений и надежд, — покачала она головой. — Почему не хочешь попробовать проскользнуть мимо кораблей под маскировочным амулетом?

— Вряд ли жрецы не озаботились магами и следящими амулетами. Твоя же безделушка не прикроет полностью нас в лодке со всем барахлом. Поэтому, нужно чем-то отвлечь их внимание, — пояснил я ей. — Вот если не выйдет, тогда, значит, останется положиться на магию.

Для нас я нашёл маленькую лодку. Её размеры оказались настолько невелики, что я и Фаинэлия едва поместились в ней со всеми своими вещами. При этом она погрузилась в воду так, что от поверхности до верхнего края бортов расстояния было не больше двух ладоней.

Со всей вознёй время пролетело незаметно, и настало утро. Темнота сменилась серостью рассвета. Видимость улучшилась на порядок, сейчас нас мог увидеть любой, тот, у кого нет способности к ночному зрению, как у меня с эльфийкой. Но это в городе. А вот реку в этот час скрыл белый густой туман, который проглотил наши судёнышки. Видимость в нём была совсем небольшая, может, метров триста с небольшим.

Я вывел обе лодки на середину реки, после чего отрезал верёвку, соединяющую между собой плавательные средства, и аккуратно подтолкнул вперёд «брандер». Далее я несколько минут табанил вёслами. Подождал, когда тот удалится метров на двести,перестал грести назад и отдался на волю течению.

«Только бы получилось, ну хоть бы получилось, ну, давай же, не подведи», — мысленно читал я своеобразную мантру, как делал это в детстве, когда чего-то очень сильно хотелось или за кого-то — например, свою команду из спортсекции — болел.

Едва видя лодку с порохом, я вдруг подумал, что моряки с галер так же могут не рассмотреть мои гостинцы и в превентивных целях шарахнуть по лодке магией или зажигательным снарядом из баллисты.

Не могу сказать, что сработало, но враги подпустили лодку вплотную к одному из своих кораблей.

— Пора, — тихо сказала эльфийка.

— Пора, — согласился я с ней и выпустил рукоятки вёсел.

Мир застыл, будто муха, попавшая в густую патоку. Двигался только я один. Взял лук, наложил на тетиву зачарованную стрелу и отправил её в сторону брандера. Секунду спустя за ней полетела вторая. Наконечники на них были с огненными рунами, и в момент столкновения с преградой они активировали взрывной фаерболл. Мощность заклинаний была такова, что одна такая стрела могла разорвать человека на куски. Замечу, что куски эти будут хорошо прожаренные и местами обгорелые. Я решил не рисковать и пустил таких две на тот случай, если брандер попал под магический щит вражеского корабля. Жаль, что зачарованных стрел всего десять, было десять. А с огненными чарами и вовсе осталась одна.

Едва выйдя из состояния ускорения, как впереди раздался оглушительный взрыв, и полыхнула ослепительная вспышка.

— Ой! — ойкнула эльфийка, когда совсем рядом с лодкой упали несколько дымящихся головешек и забрызгали нас с ней.

Всего несколько секунд я позволил себе насладиться видом огненного зарева впереди себя, а потом налёг на вёсла. От резких движений лодочка закачалась, угрожающе наклонившись на один борт, заставив Фаинэлию опять вскрикнуть. Повёл я лодку со стороны берега, который защищала пострадавшая галера, на которой сейчас людям не до слежения, если судить по размерам пламени, полыхавшем на парусах и палубе. Мало того, досталось и соседнему судну. Наверное, от горящего масла.

Дым и туман закрыли морякам обзор и превратили нас с эльфийкой в невидимок. Остаётся надеяться, что жрецы не расставили наблюдателей вдоль берегов. Я бы так и сделал. Обязательно создал несколько рядов кордонов, эдакие сети с ячейками разного размера.

Отмахав по реке несколько километров, я направил лодку к берегу, где были самые густые заросли тростника, а за ним зеленела стена кустарника и низкорослых деревьев. Там я надёжно укрыл плавательное средство от посторонних взглядов. Как сумел замаскировал проход в тростнике и траве, чтобы усложнить поиск врагам. Потом мы с эльфийкой закинули свои туго набитые мешки за спины, и пошли прочь от реки.

— Нас будут искать и приступят к поискам уже скоро, — сказала Фаинэлия.

Она была права. Только самый глупый человек (или эльф, или другой разумный) не свяжет взрыв рядом с кораблями с попыткой кого-то проскочить мимо кордона под шумок. И именно потому я постарался как можно сильнее усложнить поиски места, где наша парочка сошла на берег. А так как у жрецов сил не так много и почти все они сейчас отправлены на блокаду Лакона, то шансов незаметно уйти из данного региона у нас много.

— Я знаю, поэтому советую шустрее передвигать ногами.

Ч.2 Глава 1

ЧАСТЬ 2

Глава 1

Побег из Лакона был признан успешным, когда я и эльфийка оказались в городе Нихгрхе на берегу Лютого моря. Так его прозвали за частые шторма и столь же частые периоды затишья, когда штиль может длиться несколько недель. И то, и то другое могло уничтожить — и уничтожало часто — любой корабль. Куда чаще страдали планы моряков. А уж сколько купцов разорилось из-за срыва сроков поставки товаров, их порчи — не сосчитать. Отсюда и название — Лютое. Что же до Нихгрха, то это был полис, город-государство. На побережье и в глубине материка в этой части света практически все города были независимыми и являлись микро-государствами.

Нам с Фаинэлией понадобилось три недели, чтобы оказаться здесь. Почти пятнадцать дней мы пробирались к побережью. И меньше недели у нас ушло на морское путешествие. Всё это время девушка маскировалась под раненого мужчину-наёмника. Это было сделано из опасения, что к врагу просочились сведения про странную парочку из человека и эльфийки, способных убивать тварей и лечить заражённых ими. По той же причине я спрятал эльфийские клинки и вернул на пояс Левого и Правого. А лук всегда держал укрытым в чехле от посторонних взглядов. Паранойя? Ну, это как сказать. Не просто же существует на Земле поговорка про то, что если у вас паранойя, то это не значит, что за вами не следят. И чем сильнее мы сумеем запутать свои следы, тем больше у нас будет времени для подготовки встречи врагов. Ведь просто так они не отстанут, не в нашей ситуации. Над ними стоят не короли-императоры, а сами боги! А эти гады как-то могут определять моё присутствие, что бесило неимоверно. Так получается, что я заметаю следы, маскируюсь, выдаю себя за другого человека, а некая небожительная скотина во сне сообщает своему первожрецу, где нужно искать «миньонов зла». И что теперь делать, не стоит играть в такие замудрённые кошки-мышки? А вот и хренушки! Ещё как стоит. До сих пор наши враги не в курсе, что им противостоит не группа, а всего лишь один человек (точнее, уже два). Вот из-за этого я живу сам и заставлю жить эльфийку под чужой личиной. Пусть враги попробуют связать двух мужчин наёмников расы людей с паладином и старшей жрицей якобы Изумрудной богини, которые засветились в Лаконе. В этом мире нормальные розыскные действия пребывают в зачаточном состоянии, поэтому с лихвой хватает даже моих элементарных мер для сохранения анонимности.

Лютое море было выбрано за то, что из него легко можно было попасть в Сах. Так же его побережье было малолюдным и принадлежало полисам, многие из которых воевали друг с другом не одно поколение. Некогда огромная территория принадлежала одной империи. Но та развалилась сначала на несколько королевств и десятки баронств, которые ещё позже стали полисами. Большая часть городов того времени к этому моменту уже не существует. Одни оказались разрушены в ходе непрекращающихся войн, другие жители оставили их сами из-за невозможности там жить, про третью группу ходят слухи, что они стали жертвами гнева богов, демонов или невиданных тварей чуть ли не из Саха, что неизвестным способом сумели забраться так далеко в обычный мир.

Территория бывшей империи большей частью состояла из гор и пустынь. Последние содержали много оазисов. Но девять из десяти из них могли обеспечить водой и пищей не больше сотни человек при постоянном проживании. Все города и мелкие поселения расположились по берегам великой реки Ра, которая делила бывшую империю ровно посередине и брала начало в горах от таявших великих ледников. Присказку «великие» придумал не я, это «фишка» местного населения. Любят здесь называть великим что-то слегка выдающееся из обычного ряда. Так же часть морского побережья была занята городами. Они играли роль эдаких аванпостов для плавания вдоль берега из Саха вглубь материка через Лютое море. Некоторые полисы играли столь важную роль, что их правители не поскупились и наняли архимагов, создавших удобные бухты, превратившие камни и песок в плодородную почву и поднявшие родники с пресной водой на поверхность из земных глубин. Золото, потраченное на это, правители окупили ещё при своей жизни, а их потомки купаются в роскоши ни в чём себе не отказывая. В один из таких богатых искусственных городов приплыли мы с Фаинэлией.

Местные жители поклонялись двум божествам: богу Ра и богине Г’Ха. Первый повелевал водой, реками и морем и жил в Лютом по местным поверьям. В честь его была названа самая большая и самая важная река, благодаря которой жизнь теплиться далеко от побережья. Ра был покровителем мужчин. Богиня же отвечала за плодородие, семейный очаг, жизнь и покровительствовала женщинам.

Здесь нам предстояло найти корабль, снарядить его и отправиться в Сах. На борту нужно иметь огромные запасы пороха, чтобы взорвать башню на Башне. Ага, каламбур ещё тот. Проблема была в том, что в Сах не всякий авантюрист согласится отправиться. А из тех, кто на этой пойдёт не всякий подойдёт мне. Наиболее безопасно и надёжно будет отплыть вдвоём. Но для этого нужен небольшой корабль с магическим двигателем, как тот, что нашел я с падишахинями на острове Погибших Кораблей. Так же нужен защитный амулет высокого качества, который будет отпугивать монстров от судна (на свой иммунитет не стоит рассчитывать, он может не «растянуться» на корабль). Последний был ещё более редок и дорог, чем магический водомётный мотор. Те, что используют моряки в, так сказать, обычном мире для Саха не подойдёт. Эта аномальная территория высасывает магию из волшебных вещей и магов со скоростью строительного пылесоса.

«А денег, блин, на все хотелки нет, — вздохнул я про себя. — Тут будешь рад вражеским храмовникам с тугими кошельками».

Кстати, насчёт денег. Оказалось, что стоимость жизни в Нихгрхе обходится куда выше, чем в городах, где я успел побывать до этого. Самое дешёвое — это питание морепродуктами и не всегда это нормальная рыба. Любое мясо и овощи стоят чуть ли не в своём весе золотом. Даже пресная вода тут покупалась, так как личных колодцев не имелось. Воду брали из родников, что некогда создали архимаги. Все они находятся под охраной гвардии и окружены стенами. Каждое утро из этих стен выползает вереница телег с бочками, полными холодной вкусной воды.

Трактиров, таверн, гостиниц, постоялых дворов и прочих подобных заведений в городе было огромное множество. Как бутиков в земном ТЦ. На одном из постоялых дворов мы с эльфийкой сняли себе на втором этаже комнату с двумя кроватями и окном. Два дня мы отдыхали, отсыпались и акклиматизировались, а потом вышли в город на прогулку.

— Жарко, — пожаловалась мне спутница. — Вроде бы и море рядом, а никакого спасения от жары.

— Скорее душно из-за высокой влажности. Ничего, привыкнешь.

В отличие от представительницы лесной расы я к местному климату привык очень быстро, чуть ли не за полдня. Случилось это ещё в конце плавания. А вот Фаинэлия сильно страдает.

— Надеюсь, — страдальчески поморщилась она и вдруг насторожилась. — Слышал?

— Нет. А что? — я быстро осмотрелся по сторонам, особое внимание уделил огромной толпе впереди справа, заполнившей боковую улочку.

— Там кто-то сказала «старые боги», — едва заметным кивком женщина указала на толпу.

Тут и я разобрал в шумном гомоне десятков горожан упоминание про старых богов. Вместе с этими словами фигурировали и другие, такие, как «еретики», «изгои», «ублюдки» и так далее.

— Нужно посмотреть, что там происходит.

— Тоже так считаю, — согласилась со мной эльфийка.

Смешавшись с толпой, мы рассмотрели несколько фургонов с большими железными клетками, набитыми полуголыми людьми. Там были мужчины, женщины, дети и старики. На телах многих виднелись следы побоев, засохшая кровь, у кого-то и серьёзные раны, причём, ничем не прикрытые. От зевак я узнал, что это отверженные и последователи старых богов, не признающие новых. Они веками жили в пустынях и среди гор, торговали с караванщиками, нанимались к ним же проводниками, так как лучше них никто не знал карту оазисов и колодцев в пустыне. Их не любили, многие презирали, но откровенной вражды не было. Но все изменилось десять дней назад, когда повсеместно власти стали хватать еретиков, нападать на известные становища. Одних убивали на месте, других казнили на городских площадях.

От этих же людей узнали, что из Саха вышло неведомое Зло, которое хочет уничтожить весь мир, сожрать тела и души честных верующих. В последователи великого Зла записали и еретиков, только не определились пока с их виной: они его сами пробудили или примкнули после пробуждения. Впрочем, для пустынников особой разницы не было. Их убивали и за то, и за это.

«Паразиты решили нанести превентивный удар. Интересно, эти еретики несут какую-то пользу создательнице или ничего не значат?», — думал я по дороге на постоялый двор.

Как оказалось — значат. Но это я узнал лишь спустя несколько часов, ночью, когда крепко заснул.

— Опять, — пробормотал я, увидев вокруг себя знакомые виды виртуального храма. Здесь что вслух говорить, что мысленно — всё едино. — Создательница, зачем я опять понадобился? Если хочешь попенять на скорость выполнения указания, то тут моей вины нет. Я делаю всё, что в моих силах. Или…

— Нет, частицу своей силы я пока не стану забирать, она тебе вскоре пригодится, — произнесла Пристэнсилла, внезапно возникшая из воздуха в нескольких метрах впереди меня. — Мне от тебя нужно другое.

— Весь во внимании, — ответил я ей, едва сдержав тяжёлый вздох. Мне сейчас в голову пришли картинки людей в клетках, которых провезли по улицам Нихгрха. Интуиция буквально вопила, что такое совпадение — не совпадение. Стоило услышать о поклонниках «старых богов», как со мной на связь вышла одна из них. Точнее, последняя из них. И я угадал.

— Те люди, которых ты сегодня увидел с первожрицей, — произнесла создательница, — мне нужны. У некоторых из них в душе тлеет искра истинной веры. Если не понял, то это означает, что они поклоняются настоящим хозяевам мира. Именно потому даже в отсутствии ответа от нас, создателей, искра не потухла. Сам мир подпитывает её.

— Я понял.

— Ты создашь им алтарь, — продолжила инструктировать меня создательница. Заметив мою вопросительную гримасу или прочитав вопрос в голове, она пояснила. — Когда время придёт, то от тебя почти ничего не потребуется. Всё сделаю я через тебя в облике аватара. Алтарём может быть что угодно, даже обычный камень. Но этот выбор лишь на самый крайний случай, ясно?

— Угу.

— Враги будут его искать, поэтому алтарь должен быть спрятан в самом безопасном месте, куда врагам не пробраться.

— Угу, — вновь угукнул я, подтверждая, что намотал на ус сказанное ей.

— На этом всё…

— Создательница, — перебил я её, — хочу спросить кое-что важное.

Достаточно было чётко сформулировать мысль-вопрос, чтобы она её прочитала и дала ответ.

— Нет, теперь тебя не найдут паразиты. Тебя сделает невидимкой сила моего сердца, осколок которого ты носишь в своей груди. А первожрицу они тем более не почувствуют, так как её ещё не осенила моя благодать.

— Спасибо, — поблагодарил я её и в следующий миг осознал, что лежу в своей кровати и смотрю в потолок. В двух метрах слева раздавалось тихое сопение спящей эльфийки. — Ну вот, весь сон ушёл.

Радовало то, что беседы с создательницей больше не занимали часы реальной жизни. Наверное, и тут поработал осколок.

Полежав полчаса, я понял, что уснуть не получится. Бесшумно встав, я сел у окна на стул, приоткрыл одну ставню и уставился в звёздное небо. Так и просидел до самого рассвета, крутя в голове мысли так и эдак, ища варианты, как выполнить новое задание своей работодательницы

— Уже встал? Рано ты, — сонно произнесла Фаинэлия из кровати. К этому времени солнце полностью вышло из-за горизонта, правда, рассветы и закаты в этих краях были быстрые. Вчера сумерки даже толком не заметил, бац — уже ночная темнота. Зато ночи хорошие, яркие из-за звёзд.

— Угу, встал… встанешь тут. У нас новое задание от создательницы.

— Рассказывай, — потребовала она, мгновенно став серьёзной и прогнав всю сонную хмарь из голоса.

— Нужно освободить её последователей, которых мы видели вчера в клетках. Оказывается, они на самом деле молятся ей… — я подробно пересказал ей свой разговор с Пристэнсиллой.

— Алтарь и секта с последователями, — задумчиво произнесла эльфийка, когда я смолк. — Чего-то такое я ожидала услышать. Если она начала собирать силы, то молитвы и жертвоприношения от смертных будут очень кстати. Они свяжут её с миром за пределами Саха. Алтарь станет якорем и местом нового храма. Кстати, ты можешь воскреснуть на нём, если погибнешь.

— Сплошные плюсы, ага, — чуть покривился я. — Только алтарь нужно создать уже после освобождения пленников. А умереть у меня все шансы во время данного процесса.

— Брось, — женщина отмахнулась от моих слов. — Ты паладин с редким и мощным даром. Никто тебя не сумеет остановить, кроме богов или их аватар.

— Сплюнь, — серьёзно посоветовал я ей. — Ещё накличешь их на наши головы.

— Опять твои странные суеверия. Боги скорее обидятся на плевок, чем он их отпугнёт.

— Да ну тебя, — отмахнулся я от её слов, не имея никакого желания что-то пояснять. — Лучше скажи, как освободить пленных. Есть мысли?

— Мне нужно подумать. Самое напрашивающееся — это найти им сочувствующих, единоверцев и большим отрядом напасть на тюрьму. Но вопрос в том какие из них воины.

Увы, мои (эльфийка по ряду обстоятельств не могла заниматься решением данной проблемы) попытки найти еретиков, что ещё оставались на свободе, не увенчались успехом. Великим сыщиком я не был, но и здесь все были довольно прямолинейными, что упрощало поиски. К сожалению, последователей древних богов было ничтожный процент от местного населения. Думаю, на прочих землях они тоже имеются и численно их столько же. Пожелай я узнать про них, то мог получить нужную информацию в Новор-Доре, Лаконе и в других городах, где успел побывать. Но я тогда об этом даже и не думал.

«Зараза, а ведь из этих приверженцев старых богов можно создать команду для корабля и экономить на магическом двигателе, — осенило меня. — И на зарплате! Эти фанатики за возможность увидеть свою небожительницу сами мне доплатят, хе-хе».

Эта мысль помогла мне взглянуть на освобождение еретиков уже по-другому. Я получаю добровольных верных помощников и некоторый источник дохода. Правда, рядом с ними я попадаю под взгляд богов. Ну, да и хрен с этим.

Не найдя помощников, я решил освободить пленников самостоятельно. Недолго размышлял над идеей предложить золото охране, но быстро от неё отказался. Это не обычных разбойников выкупить. Тут дело касалось религии, и шумиха по разгрому культа старых богов только начинала разворачивать. Отсюда вытекает, что пленников будут охранять очень сурово. Никто не рискнёт взять у меня деньги даже за одного еретика. А то была у меня мысль «официально» вытащить одного из них из тюрьмы, чтобы он свёл меня с остальными еретиками, кто остался на свободе.

Что ж, придётся всё делать лично, своими руками.

Операцию «Взятие Бастилии» пришлось проводить уже этой ночью, так как завтра еретиков поведут на эшафот. Для неё пришлось купить четыре телеги с мулами и очень много пресной воды. Это было сделано из расчёта того, что после общения с местной инквизицией кто-то из еретиков не сможет самостоятельно передвигаться. Тележные колёса и копыта тягловых животных мы с Фаинэлией обмотали тряпками. Ради этого пришлось купить несколько плащей из толстой, плотной и потому дорогой ткани (да здесь вообще всё дорого, особенно услуги ростовщиков по замене иностранных монет на местные). Все подвижные и трущиеся части телег и сбруи были обильно покрыты смазкой. Морды мулов мы затянули ремнями, чтобы те не выдали нас шумом.

— Жди меня, если вдруг возникнут непредвиденные обстоятельств, то подай сигнал и уходи.

— Ты уже говорил, — ответила на моё указание спутница.

— Говорил и ещё раз скажу, — произнёс я более холодно, чем ранее. — Я хочу быть уверенным, что ты выполнишь то, что нужно, а не то, что хочешь.

Причиной для этого стало её желание поучаствовать в спасении пленников. Я же хотел всё бросить и бежать из тюрьмы, если ситуация станет опасной даже для меня. Из-за этого хотел отправить эльфийку за город, где она бы спокойно дождалась меня одного или в компании спасённых. К сожалению, в тот момент у неё выключилась логика и здравомыслие. Вместо них врубилась женская упёртость, которую во все времена и во всех мирах сравнивают с ослиной.

— Ещё мне спасибо скажешь, — буркнула она.

Телеги мы укрыли буквально под стенами городской тюрьмы. Вокруг неё было много свободного места. Видать, никому не хотелось селиться рядом с таким местом. Да и торговцев тут ничего не привлекало. Хотя, те-то может и поставили бы тут лавки и магазинчики, но если нет покупателей, то и торговли нет.

В режиме ускорения я перебрался на территорию и до того, как закончил действовать мой дар, успел найти укромное место в тени. Дождался восстановления сверхспособности и помчался дальше. Из трёх проверенных мной дверей лишь одна оказалась открыта. Привела она меня на лестницу, ведущую на нижние этажи.

«Наверное, узников должны держать внизу, а охрана и тюремщики жить наверху. Логично же, — подумал я, на секунду замешкавшись, когда решал, куда идти. — Тем и сбежать из-под земли сложнее».

Лестница сделала три поворота и привела меня на освещённую площадку три на два метра. Свет давали три ярких больших магических шара, висевших в углах. Путь дальше загораживала решётка из ржавых толстых прутьев.

— Блин! — прошипел я сквозь зубы, увидев преграду. Тут уже не поможет моё ускорение, эта моя палочка-выручалочка.

Уже решил вернуться назад и поискать другой путь, либо допросить одного из охранников, чтобы узнать нахождение соей цели. И тут вдруг в голову пришла интересная идея. Просто вспомнил, как легко Сэнга поднимала тяжёлые брусья и доски, ворочала камни и порой голыми руками выдирала кованные гвозди из корабельной обшивки. А я сейчас даже сильнее, чем Слуга.

— А ещё я паладин, — подбодрил я и схватился руками за прутья. — Эх-ма-а!

Металл тихо заскрипел, несколько раз щёлкнуло у меня в верхней части позвоночника. Я сконцентрировал энергию в ладонях и в металле, который ими сжимал, напрягся ещё сильнее и почувствовал — пошло!

Прутья в тех местах, где я их держал, стали, будто пластилиновые и растянулись. Но это стоило мне всех сил и почти двух минут на их восстановление. Если бы сейчас кто-то сюда вошёл, то я бы противопоставил ему лишь обычные человеческие возможности, и те ослабленные из-за дрожащих рук и тяжёлого дыхания.

И вот после третьего подхода я сумел создать в решётке достаточное отверстие, чтобы пролезть в него.

Оказавшись на той стороне, я осмотрел решётку и нашёл два запора в стене слева и справа, которые её удерживали в запертом положении. А ещё обнаружил цепь под потолком, которая уходила в небольшое квадратное отверстие в стене над решёткой. Второй её конец крепился к небольшому барабану с рукояткой, что стоял в десяти шагах от прохода. То есть, преграда была подъёмной, по типу запирающей решётки в городских воротах. Теперь же её поднять можно чуть-чуть выше моего колена, так как выгнутые прутья помешают ей войти в паз.

Рядом с подъёмным барабаном с цепью коридор сворачивал направо и тянулся бесконечно далеко. По крайней мере, мне так показалось, когда выглянул из-за угла. Всё дело в темноте, в которую он был погружён. Слабый-слабый свет исходил от стен слева и справа. Но его хватало лишь на то, чтобы не врезаться в эти самые стены и хоть что-то различать под ногами. Прямо странно видеть такой выбор освещения в подобном месте. Я бы вместе двадцати мелких светильников поставил бы три ярких на потолке посередине коридора.

Буквально в нескольких метрах от угла справа в стене находилась высокая и широкая деревянная дверь, усеянная большим количеством железных полос и квадратных шляпок гвоздей. Из-за неё раздавались сильно приглушённые голоса нескольких человек. Увидев замочную скважину, я поблагодарил местных замочных мастеров за то, что делают продукцию великанских размеров. И заодно мысленно сказал спасибо тому, кто не пожалел для двери врезного замка, а не навесного или обычного засова. Через несколько секунд я смотрел на крайне неприглядное зрелище.

Помещение за дверью оказалось караулкой или чем-то похожим. Двухэтажные топчаны, одна — ровно столько я мог увидеть сквозь небольшое отверстие — стойка под оружие и рядом с ней специальная вешалка для доспехов. В центре стоял узкий, но очень длинный стол с лавками с одной стороны. Сейчас с ближнего ко мне края на нём на спине лежала обнажённая худая женщина. Между её ног пристроился крупный детина со спущенными штанами и совершал частые фрикции. При этом его партнёрша вела себя равнодушно, совершенно не реагируя на чужие действия. Тут «дело» происходит точно не по обоюдному согласию. Остальная часть стола была заставлена кружками, кувшинами и тарелками с огрызками еды. На самом краю поля зрения я увидел две пары голых ног на нижнем ярусе кроватей. Судя по активному шевелению и тому, что одна из них явно принадлежала женщине, парочка занималась сексом.

Самое неприятное происходило у стены напротив двери. Там висел окровавленный мужчина, а рядом стояли два стражника. Один из них что-то сказал напарнику, мотнул головой на пленного и вдруг резко ударил его снизу вверх под рёбра. Тот вскинул голову и громко закричал от боли.

«Вот же урод, — скривился я. — Ведь просто так бьёт, для удовольствия».

Я насчитал шестерых стражников в поле зрения. Возможно, ещё нескольких из них не вижу. Насилуемые женщины и избиваемый мужчина могли принадлежать тем самым еретикам, которых я должен освободить. Хочется надеяться, что это так и есть и я не освобожу каких-нибудь бандитов. Например, сутенёра со шлюхами. Про таких товарищей в средневековье я читал много чего интересного. В этих записях они выставлялись ничуть не лучше, чем ночные головорезы, у которых руки по локоть в крови.

Так как дверь могла быть закрыта (я бы точно закрыл на их месте), то решил постучаться. Причём сделал это ногой и вполголоса выдал несколько местных ругательств, подслушанных за время блуждания по городу, когда искал еретиков и им сочувствующих. Расчёт был на то, что стражники примут меня за кого-то из своих. Может, за проверяющего, начкара, товарища, что вышел перед моим появлением в туалет. После стука я вновь приник к скважине и стал наблюдать за тем, как себя повели враги.

А поступили они точно по прогнозу: ничуть не испугались, не схватились за оружие и доспехи, а просто один из них быстрым шагом направился к двери.

— Дрегори, ты чего? — с возмущением сказал стражник, приоткрыв дверь. — Сказали же, что не закро…

Дослушивать я не стал. Активировав ускорение, ударом кулака в грудь снёс его вглубь помещения, шагнул внутрь, притворил дверь и набросился на врагов. Кстати, их оказалось здесь восемь человек.

Мне не пришлось доставать мечи — справился голыми руками. Вернее, подручными предметами в виде кружек, тарелок и двух глиняных бутылок. В состоянии ускорения ударить тарелкой по голове с моей стороны весьма гуманно, чем кулаком или ладошкой. Так большая часть энергии уйдёт в разрушение посуды. Плюс, старался бить в макушку и лоб, где кость была самая толстая во всём черепе.

Справился меньше, чем за половину «шага».

— Кто вы такие? — спросил я, вернувшись в обычное состояние. — Ну, не молчим!

Обращался в основном к женщине, что лежала на кровати и мужчине на стене. Только они были в сознании и смотрели на меня испуганными глазами.

— Мне вам руку отрезать, чтобы развязать язык? — пригрозил я и взялся за рукоять меча. — Вы бандиты или последователи старых богов?

— Мы служителя тех, кому принадлежит этот мир, — шепеляво произнёс избитый. — Что дальше?

— Вы-то мне и нужны.

Кроме восьми стражников, в караулке находились пятеро узников. Это были три женщины и двое мужчин. Одного я снял со стены, второй лежал у стены справа от двери и был похож на кусок мяса в виде человеческой фигуры. Удивительно, но при таких травмах он всё ещё был жив. Ещё две женщины были без сознания и имели серьёзные повреждения внутренних органов. Каких, думаю, не стоит уточнять.

— Авось, получится, — пробормотал, опустившись на колени рядом с жестоко избитым еретиком и положив ему на грудь обе ладони. — Пристэнсилла, помоги.

Энергия ушла в чужое тело, как кружка воды в сухой песок. Я не был уверен, что это поможет, как помогало изгнать скверну из тел заражённых в Лаконе. К счастью, сомневался зря.

— А-а, — застонал избитый, пошевелился и сделал попытку подняться. К моему удивлению, это у него получилось.

— Камор! — к нему бросилась еретичка. — Любимый!

«Охренеть Санта-Барбара тут… ну и твари же», — со злостью подумал я, подразумевая стражников. Тут не нужно быть мудрецом, чтобы догадаться о подоплёке происходящего в караулке. Ублюдки-тюремщики на глазах мужа или жениха насиловали его избранницу, попутно демонстрируя друг перед другом свои навыки рукопашного боя, используя его в качестве макивары.

— Господин, один из них ушёл недавно в уборную. У него проблемы с животом были, — привлёк моё внимание тот, кого я снял со стены.

— Чёрт, — встрепенулся я, — как же я забыл о нём. Где он?

— Дальше по коридору в самом конце камер. Я могу показать.

— Не надо, — отказался я. — сам справлюсь. Вы же отсюда не выходите. Ясно?

— Да, господин.

— Скоро вернусь.

Я бегом пронёсся по коридору, краем глаза обратив внимание, что слева и справа расположены камеры. Большая часть их была пуста. Лишь в шести сидели люди. К слову, то тусклое освещение, что привлекло моё внимание немногим ранее, шло из них. В каждой под потолком висел тусклый магический «светляк» размером с мой кулак. Получается, что заключённые во время обхода были видны, как на ладони. А вот стражник оставался в тени. При умении ходить тихо, не топоча сапогами по каменному полу и не гремя доспехом, он превращался в невидимку. То есть, услышать и увидеть то, что пленники не желали сообщать постороннему, да ещё и врагу.

— Дрегори?! — крикнул я, когда упёрся в стену и не увидел никакого туалета или прохода дальше.

— Что? Кто там? — раздался справа натужный мужской голос. Оказалось, что в уборную вёл узкий Г-образный проход в самом углу. Свет не пропускали матерчатый полог и поворот, которым было загорожено, эм-м, очко, и потому казалось, что стена монолитная.

Пройдя по нему, я откинул в сторону тряпку и сообщил ошарашенному мужику, сидящему в позе гордого орла:

— Гонец с приказом на увольнение.

— Ч-чего-о?

Этого я жалеть не собирался и проткнул ему клинком сердце. После этого вернулся назад. Оказалось, что сделал это вовремя.

— Эй, а ну оставь его! — рявкнул я на женщину, которая душила стражника ремнём, затянутым на его шее. — Он мне нужен для допроса. Блин, что ж вы натворили-то? Тьфу.

Я смачно плюнул на пол, который сейчас был залит свежей кровью. Семеро из восьми стражников плавали в лужах этой алой жидкости.

— Господин…

— И когда только успели, — оборвал я мужчину, попытавшегося что-то сказать в своё оправдание. — Кого мне теперь допрашивать?

— Простите.

Пару минут я кипел внутри. Так и хотелось пару раз врезать всем присутствующим, вроде как макнуть кота в лужу, что он напрудил у порога. Но в этих людях и так душа чуть держится. Да и досталась им так — врагу не пожелаешь. Немного успокоившись — как раз энергия в теле восполнилась — я подлечил двух женщин, что всё ещё пребывали без сознания. После этого решил устроить, так сказать, ликбез на тему происходящих событий для этой пятёрке.

— Ладно, уже ничего не вернёшь. Я от той, кого вы называете старыми богами. Это создательница Пристэнсилла…

За пять минут я довёл до них нужную информацию, задал несколько вопросов, получил на них ответы. Потом с одним из мужчин направился к камерам, где сидели еретики. Там мне опять пришлось применять свои навыки паладина, чтобы поставить на ноги раненых. Таких набралось шестеро, остальные хоть и выглядели неприглядно, имели раны и следы сильных побоев, но на ногах стояли крепко. Всего же еретиков в тюрьме было девятнадцать человек, из них четверо детей от семи до одиннадцати лет. Вчера — двадцать шесть. Но трое умерли во время пыток, остальных куда-то забрали в первый же вечер, как привезли в тюрьму. И с того момента про них не было никаких известий. Искать я их не собирался. Тут бы вытащить этих.

После освобождения еретики (вот привязалось же это слово к языку, что не выбросишь, блин) очистили караулку, как кот тарелку со сметаной. Еда, оружие, доспехи, накидки и плащи поверх них для дежурства в плохую погоду, одеяла — забрали всё.

— Эта штука очень громко гремит, — предупредил меня Аббай, тот самый мужчина, которого избили до полусмерти и бросили умирать под дверью. Я в этот момент подошёл к барабану с цепью, собираясь приподнять решётку, чтобы люди могли пролезть под ней. — Очень громко. На всю тюрьму.

— Понятно. Значит, пойдём другим путём.

Опять мне пришлось терять время и энергию, чтобы раздвинуть прутья ещё шире. Всё из-за того, что в имеющуюся прореху не могли пролезть все спутники. Двое мужчин были крупнее меня, у других раны не позволяли так изогнуться. Всё это время я опасался, что в самый неподходящий момент сверху спустится кто-нибудь из врагов. Тогда дальше придётся прорываться с боем.

Но провидение нас хранило.

Двор был чистый, часовые — всего трое — смотрели куда угодно, но не в нашу сторону.

— Если загремите награбленным барахлом и поднимите тревогу, то я вас брошу, — предупредил я еретиков.

— Это трофеи, снятые с врагов, — пискнул кто-то из толпы, пока Аббай стоял передо мной с опущенным взглядом и молчал.

— Трофеями они были бы у меня. А с вашей стороны — это мародёрство и грабёж, — чуть повысил я голос. — Понятно?

— Понятно, господин, — торопливо произнёс Аббай.

Я привык действовать в одиночку, а тут мне на шею свалились два десятка человек, часть которых обуза. Мало того, их неряшливость — я о поведении этих людей — тоже подбешивала. Половина из того, что я им говорил внизу, уже вылетела из их голов. От них было шума столько, сколько не издаст и стадо коров с колокольчиками, пришедшее на водопой.

Внутреннюю территорию тюрьмы охраняли трое часовых. Один стоял у ворот и два бродили по стенам. Вот с последних я и решил начать. Использовав сверхспособность, я миновал открытое пространство внутреннего двора и поднялся на стену. Там в темноте подождал, когда дар восстановится, а охранники разойдутся в разные стороны. После чего оглушил обоих. Точно так же поступил с последним караульным. Убивать их не стал из-за боязни, что у кого-то из солдат может быть при себе амулет жизни. В этом случае смерть подняла бы тревогу.

— Все на стену, вот туда! — приказал я еретикам, вернувшись к ним. Всё время, пока я расчищал дорогу, они выглядывали из дверного проёма. Нам всем просто повезло, что рядом не оказалось факела или магического светильника, а караульные не видят в темноте, как я.

— На стену? — удивился Аббай. — Не к воротам?

— Там может быть сигнализация.

Я не исключал того факта, что в подобном месте имеется магическая сигнализация. Стоит попытаться открыть даже не ворота, а калитку сбоку, то где-то в тюрьме прозвучит тревожный сигнал. Думаю, что здесь две караулки: в одной охранники заключённых, в другой сидит ещё отряд, из состава которого сменяются часовые.

Когда вся толпа собралась в нужном месте, то я вновь оставил людей одних. Мне нужно было навестить Фаинэлию, чтобы забрать из телег верёвки.

— Я ещё не всё, — сообщил я ей. — Возьму кое-что и назад.

— Справляешься? Как обстоят дела? Что с пленными? Забросала она меня вопросами.

— Пока всё идёт отлично. Нужно как-то спуститься со стены.

— Через ворота не пошёл? Правильно, там должны быть сигнальные чары, — одобрила моё решение эльфийка.

На спуск ушло почти двадцать минут. Всё из-за того, что половину еретиков опускал я, и веревок получилось всего две нужной длины.

Потом ушло немало времени, чтобы распределить людей по телегам. Я даже не думал, что в таком элементарном деле возникнут сложности. Но это я раньше не сталкивался с еретиками. Самое простое оказалось — это покинуть город. Всё решило золото.

Ч2. Глава 2

Глава 2

Оказавшись за городом, наш отряд на максимальной скорости направился в пустыню. Аббай заверил меня, что там нас не найдут ни маги, ни жрецы. И пусть враги разгромили их поселение, у еретиков есть ещё несколько тайных мест, где можно переждать неприятности. Главное — там были колодцы с пресной водой в достаточном количестве. До первого схрона нужно было ехать сутки с двумя остановками, чтобы отдохнуть и переждать самые жаркие дневные часы.

Для себя я отметил, что местная жара после Белой пустыни совсем не впечатлила. Пожалуй, даже в старом теле сумел бы добраться до нужного места без особых проблем. А уж будучи мастером руны, то и подавно!

— Там кто-то есть, — сказал Аббай, когда мы добрались до места.

— Кто?

— Полагаю, что это наши соратники. Другим это тайное место не найти ни за что. И тем более не пройти мимо ловушек, не повредив те. Вон там был бы завал, его даже отсюда рассмотрели бы.

— Случаи разные бывают, — возразил я ему. — Ты просто не знаешь, как некоторые могут уговаривать. Я пойду гляну, кто там. А вы не показывайтесь на глаза, сидите здесь тихо.

— Да, господин.

— И следи за своими, отвечаешь за их поступки, — добавил я и пригрозил. — Доведёте меня — лишу благоволения создательницы. Есть и другие, кто молится ей и достоин служить.

Мужчина явственно побледнел, что особенно сильно проявилось на его смуглой коже.

— Никогда, господин!

Дав правильную моральную накачку, я отправился на разведку. Затянулась она почти на полтора часа. Действовал я уже ставшим привычным способом: через открытое место перемещался бегом в состоянии ускорения до укрытия, там отдыхал и бежал до следующего камня или ямы. Тайное место находилось среди скал из песчаника, уже порядком выветренных. В них было полно пещер и гротов. Как потом увидел, некоторые из них еретики связали с соседними, продолбив узкие и низкие проходы. Там, где между скалами было открытое пространство, люди сложили из камней переходы, засыпали их щебнем и песком. Маскировка у них получилась выше всяческих похвал.

Ловушек я не боялся, так как магических здесь не было, а механические просто не успевали срабатывать на моё движение. А всё потому, что там, где действует божественная воля, нет места для человеческой логики, физики и биологии. Я до сих пор не знаю, на чём основано моё ускорение. Будь это чистая физика, то на мне рвалась бы одежда, горели подошвы, а позади поднимались бы клубы пыли. Но ничего этого не было. Но при этом мои удары при использовании ускорения обладали огромной мощью. Будь я ботаником, то просто из интереса подсчитал бы количество энергии. Вес меча, моя скорость в сотни метров в секунду и что-то там ещё. Хм, или нет? Блин, хм, ну, не ботаник я, не ботаник.

Вот так, мысленно страдая разной ерундой, я добрался до лагеря неизвестных, оценил его, людей в нём и ушёл назад, оставшись не замеченным.

— Думаю, ты прав, — сообщил я Аббаю по возвращению, — там наши люди. Много женщин и детей, хватает пожилых, а вот мужчин гораздо меньше. Всего там под две сотни душ.

— Это много, ещё и мы придём. Колодец не рассчитан на такое количество, — нахмурился мужчина.

— Ну, мы тут долго жить не будем. Пошли к ним.

Встретили нас в узком извилистом проходе между скал. Слева и справа на скалах встали в полный рост мужчины и женщины с оружием в руках. Всего их насчитал двадцать девять человек. Среди их вооружения больше всего было метательных копий, у пятерых я увидел короткие кривые луки.

— Я Аббай из посёлка рядом с Черной Головой! — громко крикнул мой спутник. — Со мной те, кто выжил после нападения врагов и сумел убежать из плена.

Тут же последовал вопрос от одного из воинов с левой стороны.

— А эти двое кто?

— Друзья! Создательница послала их, чтобы нас спасти.

Около минуты все молчали. Потом всё тот же незнакомец потребовал:

— Бросьте на землю своё оружие.

— Что?! — вспылил Аббай. — Да мы…

— Да чёрт с ним, — остановился я его возмущения и громко сказал. — Если они так боятся двух десятков раненых с женщинами и детьми, то разве это воины? Мы легко справимся с ними голыми руками, если пожелают нас предать. Тьфу, — я показательно плюнул на скалу в направлении переговорщика. Потом снял с себя перевязь с мечами, чехол с луком и колчан и положил под ноги, к ним присоединил кинжал.

Следом за мной разоружилась Фаинэлия. Зашевелились остальные, став друг за другом бросать трофейное оружие.

— Ступайте дальше, там вас встретят, — приказал незнакомец.

Встретили…

— Связать? — заорал Аббай, когда услышал от других, что они собираются нас связать. — Попробуйте, вшивые мулы! — он сжал кулаки и качнулся в сторону чужаков.

За поворотом нас встретили десять крепких мужчин с палицами и мечами, в кожаных доспехах, усиленных стальными пластинами. Один из них потребовал, что бы мы подходили к его группе по одному с протянутыми вперёд руками, чтобы им было сподручнее нас связывать.

— Ага, мАчи кАзлов! — крикнул я следом за ним и ускорился.

Первоначально я хотел не накалять обстановку. Был согласен пройти в лагерь под конвоем, чтобы потом со всеми непонятками разобраться в спокойной обстановке, когда хозяева (точнее те из еретиков, что первыми пришли в тайное место) будут чувствовать себя более-менее спокойно, считая, что контролируют ситуацию. Разоружение перенёс без каких-либо душевных терзаний. Что мне мечи, кинжалы луки, когда я сам себе оружие? Конвоиры и сторожа сами мне «любезно» предоставят свои клинки, если в том нужда появится. Но новое условие выбило из меня всё спокойствие. Что бы меня как какого-то раба куда-то привели? Меня?! Да я за злую шутку убил своего первого человека. А тут конкретное унижение!

Впрочем, «мочить» я никого не стал, лишнее это. Тем более, эта десятка крепких мужиков в хорошем снаряжении и с неплохим оружием гипотетически является моей будущей дружиной и членами команды корабля для плавания по Саху. А вот отвесить «леща», чтобы вырубить — это им только на пользу пойдёт.

Для моих спутников прошло меньше секунды, как всё было кончено. Аббай даже не успел сделать второй шаг, как все противники уже лежали на земле.

Почти сразу же за нашими телегами появились товарищи тех, кто сейчас валялся у моих ног. При виде такой картины они на секунду опешили, а потом взмахнули оружием.

— Стоять!!! — я заорал так громко, как только мог, чтобы перекрыть гвалт. — Или я их убью! Ты, кто недавно с нами разговаривал, иди сюда!

*****

— Алтарь должен быть достойным создательницы! — Фиирд даже кулаком несильно ударил по столу.

Фиирд — это тот самый тип, что командовал отрядом защитников, остановивших мою группу в проходе между скал. Потом я его шантажировал угрозой убийства десяти человек. При этом давил, что это самые лучшие из его людей и вообще немногие из мужчин в лагере. Тем самым показал, что в курсе про их настоящий состав и возможности. Дело почти дошло до кровопролития. К счастью, почти — это почти. Всё-таки, удалось всё свести к мировой. Позже отношение ко мне и тем, с кем я пришёл, изменилось в лучшую сторону. Мало того, на людей Аббая многие смотрели с завистью. Ещё бы, они были единственными, за кем создательница направила своего паладина. А вот эльфийка вызывала тоже зависть, но злую, сильно разбавленную раздражением. Зиждилась она на том, что женщина принадлежала другой расе и жрицей как таковой ещё не являлась. Я был уверен, что кое-кто втайне мечтал, что она и не станет ею, а на освободившееся место попадёт такой мечтатель. Наивные.

Спор у нас шёл по поводу алтаря, задания Пристэнсиллы. Я (и я тоже наивный, признаюсь) рассчитывал, что сгодится какой-нибудь первый попавшийся камень. Ну, можно его обтесать, подшлифовать, орнамент непритязательный выбить. Ан нет, куда там. Местные, когда услышали такое святотатство, чуть сознание не потеряли от шока. Отойдя от него, тут же стали предлагать варианты один другого чуднее и фантастичнее. Были тут предложения отлить из золота, найти огромную друзу магических кристаллов или особо редкого хрусталя, отправиться в Сах, чтобы добыть кость редкого и опасного чудовища. И ещё дюжина похожих, не отличающихся здравомыслием и далёких от реалий жизни. Спорили долго, каждый выдвигал несколько вариантов, придумывая новый, когда предыдущий отвергали. Я присутствовал лишь в качестве зрителя, решив для себя, что как только мне надоест слушать бред, или местные не придут к общему консенсусу, то освящу алтарь из того предмета, на который падёт мой взгляд. Наконец, Аббай выдвинул идею разорить несколько храмов лжебогов, захватить их алтари и храмовые атрибуты, после чего расплавить и отлить из этого металла алтарь Пристэнсилле. Мол, это будет значимое событие, означающее, что всё величие паразитов исчезнет, а создательница вернёт себе то, что однажды те захватили. Его поддержал Фиирд.

Как раз сейчас он и стучал кулаком по столу, убеждая остальных. А вот те не показывали наличие боевого духа. Скорее прямо наоборот. Оказалось для них враг неизвестный — чудища Саха — куда менее страшный, чем известный, то есть, жрецы богов-паразитов. За годы гонений они приучили несколько поколений еретиков к страху. Это только простые верующие (если, конечно, не считать фанатиков) равнодушно относились к поклонникам старых богов, торгуя с ними и нанимая их в качестве проводников.

— Ладно, убедил, — произнёс я, — будет тебе достойный алтарь из вещей богов. Подбирай людей для этого дела.

— Они уже готовы, — излишне пафосно заявил он мне.

Ч. 2 Глава 3

Глава 3

Семнадцать мужчин и женщин в зелёных и тёмно-синих рясах с капюшонами спускались глубоко под землю по каменной лестнице. Та была настолько старой, что камни под ногами людей шевелились, угрожая выпасть из кладки и развалить всю конструкцию. А слой пыли на ней был толщиной в две ладони. Лестница привела отряд к широкому коридору, вырубленному прямо в скале, и столь же пыльному, как лестница. Через несколько шагов в его стенах имелись небольшие ниши, в которых лежали человеческие черепа. Каждый из них был изрезан ломанными узорами, в которых любой толковый попаданец с Земли нашёл бы сходство с кельтскими рунами. При свете факелов (незнакомцы отчего-то взяли их, а не магические светильники) изрисованные чёрными письменами черепа навевали жуть.

То ли из-за этого, то ли по какой-то другой причине люди в рясах стали вынимать черепа из ниш. Их они складывали в сумки и неспешно шли дальше.

Коридор оказался прямым, как стрела и в длину около ста шагов. К моменту, когда он закончился, четырнадцать из семнадцати тех, кто его посетил, несли по две-три сумки с черепами.

Дальше путь преграждала решётка во весь коридор. Она была сделана из прутьев с квадратным сечением и толщиной порядка трёх сантиметров. В её центре находилась невысокая и узкая калитка, закрытая на два засова сверху и снизу, а также на большой навесной замок очень примитивного вида. Такие уже не делали несколько столетий. Ключ от него оказался у одного из обладателей рясы.

— Это же серебро! — удивился один из них, пока обладатель ключа пытался справиться с древним механизмом. — Зачем кому-то понадобилось делать решётку из этого мягкого и дорого металла?

— Помолчи, — приказал ему ключник.

— Простите, — склонился в поклоне любопытный.

Несколько минут пришлось потратить на вскрытие замка. Но наконец, древний механизм сдался и пропустил людей дальше. Через минуту они вошли в круглое помещение со сводчатым потолком. Это место так же, как коридор оказалось вырублено в камне руками разумных. Высота потолка в самой высокой точке была не меньше пяти метров, диаметр в три раза больше. В центре помещения стояла плита-алтарь с углублением. Так же он имел по краям три прорези-желобка, уходящие к трём каменным плитам, возвышавшихся над полом. Все три украшали те же знаки, что имелись на черепах.

Из того, на что стоило обратить внимание — это несколько десятков ниш в стенах с разрисованными черепами, как в коридоре перед серебряной решёткой. Эти страшные элементы декора тоже были отправлены в сумки. После этого трое из пришедших собрали их у своих товарищей и отправились в обратный путь.

— Расставьте факелы, — приказал ключник. По всей видимости, он был старшим в группе. — И поживее.

Все, кроме него и трёх обладателей тёмно-синих ряс, бросились выполнять поручение. Уже скоро комната была залита ярким светом от живого огня.

— Снимите крышки с саркофагов, — отдал новое распоряжение вожак. — Да скорее, быстрее! Что вы ползаете, как слизни по сковороде?

Было видно, что мужчина сильно нервничает, ему не по себе находиться в этом месте.

С грохотом были сдвинуты со своих мест каменные плиты. Под ними лежали человеческие скелеты, ровно по одному в каждом саркофаге, выбитых прямо в полу. От человеческих костяков они отличались немного другой формой черепа, острыми зубами и более длинными пальцами.

— Первого избранного к алтарю.

С одного из троицы «тёмно-синих» двое «зелёных» стащили рясу, под которой больше не было ничего из одежды. Оказалось, что это была девушка девятнадцати-двадцати лет, со светлой кожей, почти не тронутой местным жарким солнцем, и длинными светло-русыми волосами. В голубых глазах красавицы не было видно ни тени разума. И увеличенные зрачки, что почти полностью заняли радужку, намекали в чём причина этого. Всё та же пара носителей зелёных ряс подвели девушку к алтарю, заставили её встать на колени и опустить голову в углубление. После этого рядом с ней занял место старший с кривым ножом в правой руке. На левую ладонь он намотал волосы жертвы и придавил ей голову к алтарю.

И воткнул в девичью шею нож по самую рукоять.

Несчастная слабо задёргалась, захрипела, но сделать ничего не смогла против трёх крепких мужчин. Как только она затихла, и кровь почти перестала течь, тело подняли на алтарь, где всё тем же кривым ножом вскрыли грудь и достали сердце. После этого труп оттащили к стене, а место у алтаря заняла почти точная копия убитой. Вторую девушку постигла та же участь. Что примечательно, последняя жертва смотрела на жертвоприношение с ледяным равнодушием, словно это её совершенно не касалось. Когда она лишилась одежды, то стало видно, что и она светлокожая блондинка, не перешагнувшая двадцатилетний рубеж.

Когда три сердца оказались на алтаре, старший отряда собственноручно по одному перенёс их к саркофагам и положил между рёбер скелетов. После жертвоприношения в каждый саркофаг натекло немало крови, окрасив кости в красный цвет, придав им жуткий вид.

Разложив сердца, мужчина вернулся к своим товарищам и замер, как они. Со стороны они походили на четырнадцать зелёных статуй.

Прошло около часа, когда из саркофагов раздались звуки. Потом из одного поднялась рука и легка на каменный пол. На длинных пальцах чернели крупные заострённые и немного загнутые ногти, издавшие металлический стук при соприкосновении с камнем. Следом за рукой показался её обладатель. Это был очень худой мужчина с выступающими рёбрами с бело, как снег кожей, ярко-алыми губами и такого же цвета глазами без радужки. Чёрные длинные волосы контрастировали с цветом кожи.

— Ш-ш-ш, — прошипел он. Из приоткрытого рта между заострённых зубов выскользнул длинный чёрный язык.

Несколько человек в рясах заметно вздрогнули и отшатнулись назад.

Следом за первым существом — назвать человеком его не поворачивался язык — из саркофагов поднялись ещё двое. И оба были женщинами, которых можно было даже назвать красивыми, если бы не сильная худоба, кошмарные ногти с зубами и глаза.

Старший первым опустился на колени и произнёс:

— Приветствую вас, дети Г’Ха.

За ним преклонили колени его спутники и повторили те же слова.

— Ш-ш-ш! — в унисон прошипели трое оживших созданий.

И вдруг оказались рядом с людьми и схватили троих из них. После чего с наслаждением впились зубами им в горло.

Испуганно закричав, люди вскочили на ноги и бросились к решётке. При этом сильно мешали друг другу. Они наступали на полы ряс и падали. Упавшие цеплялись за одежду бегущих. Первый из тех, кто успел выскочить в коридор, захлопнул калитку и взялся за верхний засов. Чтобы закрыть его и запечатать тварей в каменной комнате, ему не хватило совсем чуть-чуть времени. За мгновение до того, как серебряный брусок должен был войти в скобы, в калитку влетело тело одного из участников жертвоприношения. Его с огромной силой, как будто тот не весил ничего, бросил белокожий мужчина. От удара калитка распахнулась и сбила с ног человека. Подняться он уже не успел — рядом возник красноглазый и ударил в грудь босой пяткой. С виду лёгкий пинок отбросил человека на стену, после чего тот затих.

Спастись не сумел никто. Первым делом ожившие чудовища переломали ноги и руки участникам ритуала. Затем стали насыщаться их кровью. Осушив людей, они голыми руками разорвали у мертвецов грудь, вырвали им сердца и с наслаждением их сожрали.

*****

Фиирд представил мне ту десятку воинов, которой я недавно наставил шишек. Именно они пойдут со мной в город, чтобы обчистить храмы лже-богов. Заодно это будет акцией устрашения для жрецов и верующих Г’Ха и Ра. На первых, скорее всего, это никак не повлияет. Но вот вторые могут задуматься о том, что хватать еретиков и рьяно участвовать в их поисках и пленении может стать опасным для жизни и здоровья, раз уж те не бояться нападать на городские храмы.

Простая с виду задача оказалась полной суеты и тягомотины с нервотрёпкой ещё в начале подготовки. Сначала местные спорили между собой за право попасть в отряд. Ну, тут всё решилось быстро, я даже не вмешивался. Зато потом уже мне пришлось суетиться. Сначала я и Фаинэлия вернулись в город. Там прошлись по нескольким лавкам и купили снаряжения на дюжину человек. Кроме доспехов с оружием мы с ней посетили лавки, где продавались лекарства и… косметика. Нам были нужны мази, которые сводили загар с кожи. Ещё тональный крем, чтобы осветлить кожу, если первые средства не справятся со своей задачей. Плюс, краску для волос. Эти покупки нужны были для еретиков, которые внешне чуть-чуть отличались от горожан. Были смуглее и имели более тёмный цвет волос. Их обязательно опознают на городских воротах без изменения облика. А так будет немалый шанс без подозрений попасть в город, назвавшись отрядом наёмников, которым нужен корабль, чтобы добраться до соседнего полиса по морю. Главное, не нарваться на слишком внимательных стражников, которых не обманет наша примитивная маскировка.

Самая большая нервотрёпка случилось в тот момент, когда я сообщил им о необходимости использовать косметику. Наверное, на Земле мусульмане отреагируют не так экспрессивно, если я им на стол поставлю жареную свинину. Для еретиков такая маскировка оказалась сильным ударом по чести и достоинству. Всё закончилось лишь после того, как я сломал ноги двум самым крикливым после их слов, что они сами всё сделают без меня. А перед этим предупредил Аббая и Фиирда, что проведу освящение алтаря в этот же день, выбрав для этого первый попавшийся булыжник. Поступлю так, если они не приструнят своих вспыльчивых и гордых сородичей.

Наверное, нужно ещё сказать, что одновременно с нашим отрядом из тайного места вышел ещё один. В нём были в основном женщины, дети и старики. Им предстояло совершить двухдневный переход вглубь пустыни до следующего схрона. В старом лагере остались немногие мужчины, юноши и те женщины, что владели оружием на приличном уровне. Всего две дюжины человек. Сделано это было из-за опасения, что по нашему следу придут многочисленные враги. Еретиков и так мало осталось, а при таком развитии ситуации могут погибнуть те, кто слабее всего. К тому же прорываться сквозь кольцо врагов проще без балласта из детей и стариков. Всего лишь предосторожность, но если нам не повезёт, то она поможет спасти многие жизни.

Когда наш отряд подошёл к воротам Нихгрха, то я напрягся, когда увидел стражников рядом с ними. Кажется, мои опасения сбылись: власти поставили на этом важном посту опытных вояк. От того сброда, что находился тут ещё два дня назад, эти парни отличались, как породистые овчарки от дворняжек. Здесь они были нужны, скорее всего, не столько для охраны ворот, сколько на них кое-кто возлагал определённые надежды на их внимательный взор. Что ж, на такой случай у нас имелся подходящий сценарий.

— Фаинэлия, играем роль твоей охраны. Ты — видная дама, иностранка. Веди себя так, чтобы стражники смотрели в основном только на тебя, — тихо сказал я единственной женщине в отряде. — Фиирд, Аббай, вы слышали?

— Да, господин, — в один голос откликнулись они.

— Не подведите. За нашими действиями следит сама создательница, — добавил я. Уже заметил, что упоминание Пристэнсиллы очень хорошо бодрит еретиков, делая из них нормальных людей. И теперь раз от раза стараюсь пользоваться этим «допингом». — И молчите, а то по вашему говору только глухой не поймёт, что вы пустынники. Говорить будем мы с первожрицей.

Про первожрицу я тоже специально ввернул. По мере своих сил стараюсь вложить мысль в головы еретиков, что эльфийка скоро станет правой рукой создательницы в мире смертных. А то очень многие всё никак не желают смириться с этим фактом. И этим меня изрядно бесят. Ведь самих-то уже можно по пальцам пересчитать, а всё борются за мифические плюшки, не упуская шанса подставить единоверца или союзника. Не стану скидывать со счетов, что тут есть и моя вина. Может, не стоило мне заявлять, что создательница направила меня помогать своим верующим. Тогда бы те не загордились и не понапридумывали бы бог знает чего.

Несмотря на мои опасения, через ворота мы проехали без проблем. Стражники хоть и сверлили подозрительными взглядами наш отряд, но наличие меня и эльфийки, в которых они опознали иностранцев, помогло избежать ненужных вопросов и задержек. Да и осветление кожи с перекраской волос из жгуче-чёрных в чёрные с эдакой рыжинкой заметно изменило облик еретиков. Может, помогло наличие Фаинэлии ещё и тем, что большая часть внимания солдат была прикована к её экзотическому облику. Не так часто здесь появляются эльфы, чтобы на них перестали обращать внимание.

Следуя легенде, мы заняли несколько комнат на постоялом дворе в порту. Как только заселились, я собрал всех в одной комнате.

— Ведём себя спокойно, за оружие не хватаемся и смотрим на окружающих не как на врагов, — сказал я и обвёл собравшихся взглядом. — Чтобы не было такого, как на улице. Или считаете, что я не заметил того, как вы разглядывали прохожих, а? Вы, чёрт побери, смотрели на них так, словно через секунду наброситесь на них и начнёте резать им глотки.

— Они наши враги! — выкрикнул Иррат, один из воинов, которых выбрал Фиирд для миссии. Это был высокий, отлично сложенный молодой мужчина около тридцати лет. Отлично владел кривым мечом, копьём и луком. Обладал настолько молниеносной реакцией, что мог наколоть на кончик кинжала летящую муху.

— И ты готов поставить под угрозу задание создательницы? Считаешь, что ты со своими хотелками выше Пристэнсиллы? — поинтересовался я у него.

— Иррат, замолчи, — приказал смутившемуся солдату его командир. Возмутителю спокойствия хватило упоминания той, кого он почитает и молится, чтобы сдуться. Плюс, на нём скрестились недовольные взгляды его товарищей, которым не понравилось поведение (в моей трактовке) Иррата. — Господин, — поставив на место подчинённого, Фиирд, обратился ко мне, — этого не повторится. Мы будем себя вести, как то приличествует наёмникам из Фалларсы, которыми назвались.

— Надеюсь.

Девять воинов под командованием Фиирда остались в снятых номерах, а я с эльфийкой, Аббаем и ещё одним бойцом отправился в порт. Полчаса мы слонялись по нему, расспрашивая местных про корабли и капитанов, которые могут доставить наш отряд через море. Точнее, расспрашивал я. Еретикам было противопоказанно открывать рты, эльфийке по «статусу» невместно решать такие вопросы.

Оставив след для возможной слежки, наша группа пошла гулять по городу. И, конечно, путь наш проходил по улицам с храмами. В Нихгрхе их было два, один посвящён морскому богу, второй богине природы. Первый имел сходство с многоярусным тортом: несколько «шайб» — каждая верхняя была меньше нижней — стояли друг на друге. А вот богине плодородия, очага и прочего воздвигли культовое сооружение в три ступенчатых этажа с двумя боковыми узкими высокими башенками, сильно похожими на минареты, и характерными концами крыш на каждом этаже, как у пагод.

Каждый храм имел просторную территорию, обнесённую высокой каменной стеной. В каждой стене были вырезаны широкие ворота, выходящие на главную улицу. И две калитки, что вели в переулки. Скорее всего, последние были нужны для приёма телег с необходимыми вещами и вывоза мусора.

— Сколько же там народу, — произнесла эльфийка. — Надеюсь, что ночью храмы закрываются.

Подметила она верно — молящихся в храмах было столько, что даже в воротах стояла толпа, которой не хватило места не просто в храме, а даже на территории рядом с ним. То ли, такие аншлаги происходят частенько, например, по праздникам, про которые никто из нас не в курсе. То ли, такой наплыв связан с появлением «великого зла», о котором трубят во все уши жрецы. Кстати, по моему мнению, так они поступают правильнее, чем тогда, когда прислужники паразитов на другом берегу моря решили расправиться со мной по-тихому, отдав на заклание монстрам целый город с многотысячным населением.

— Сам надеюсь, — ответил я ей и посмотрел на спутников. — Иначе придётся всё делать самому. Отряд такая толпа задавит и разорвёт на кусочки.

Еретики пошли пятнами после моих слов. Воин захотел что-то возразить, судя по взгляду, брошенному на меня. Даже открыл рот, но получив сильный удар ладонью по плечу от Аббая, закрыл его, не издав ни звука. Понятливый попался, видать, за это его и взял с собой Аббай.

На случай, если за их отрядом кто-то установил слежку, я решил перестраховаться и после осмотра храмов устроить перекус в таверне. Выбрал одну из самых дорогих, чтобы подчеркнуть статус эльфийки, выдававшей себя за очень богатую и знатную иностранку. А заодно это отсечёт топтунов, так как те точно не могут себе позволить зайти в такое заведение. После еды я опять погнал спутников по улицам, только на этот раз в другой части города-полиса. По пути я заглядывал во все лавки, где продавались магические и алхимические средства. И если видел что-то полезное из амулетов и зелий, то не жалел на эти вещи денег. В прошлый раз, когда покупал снаряжение для отряда, это направление я упустил из вида.

В итоге в порт мы вернулись через четыре часа.

— Все отдыхаем, на операцию пойдём ночью, — сообщил я спутникам. — Из комнат без острой необходимости не выходим, не шумим. На слуг не рычим, если те постучаться. Спрашиваем, что им нужно и вежливо отправляем либо восвояси, либо ко мне.

— Не беспокойтесь, господин, мы не подведём вас и, тем более, не подведём создательницу Пристэнсиллу, — за всех еретиков ответил Фиирд.

Когда все разошлись по своим комнатам, у меня мелькнула мысль навестить храмы в одиночку, как стемнеет. Там стащить что-то из реликвий или утвари со знаками богов, после чего поставить перед фактом свершившегося своих спутников. Подумал-подумал, и отказался от этой затеи. Сделал это потому, что еретикам нужна победа или, как минимум, личное участие в каком-нибудь важном деянии. Даже если большая часть воинов погибнет, остальных хватит, чтобы донести до соплеменников о происшедшем. Ну, и доставить трофеи в лагерь. Позже это нападение на храмы станет или может стать тем знаменем и моральной поддержкой, с помощью которых вожаки поведут в бой тех, кто поклоняется создателям. Может быть, даже мне придётся этим заняться. Плюс, если в этом городе всё провалится, то это тоже мне будет на руку, как бы неприятно подобное не звучало. Тогда я смогу такие операции проворачивать в одиночку. А при возражениях напоминать окружающем о фиаско в Нихгрхе.

Да, вот такой я перестраховщик и любитель всё использовать на пользу себе любимому. И, честно признаться, не могу с уверенностью сказать: я и был таким или так изменился после перерождения в мастера руны.

Ч.2 глава 4

Глава 4

В час ночи мы тайно покинули постоялый двор. По городу к храму морского бога шли самыми тёмными переулками с активированными защитными амулетами на случай неожиданного нападения. Там, где выбор был между возможностью пройтись по широкой улице или перебраться через забор, канаву и прочее, выбирали второй путь или использовали амулет эльфийки вместе с ней в комплекте. Это происходило так: женщина активировала волшебную вещь, брала под руку одного из еретиков и шла с ним через открытое место до тёмного угла. Потом возвращалась, брала следующего и повторяла путь. И так двенадцать раз. Я же в это время прикрывал попеременно тот или другой отряд. Тягомотно, конечно, но быстро что-то другое придумать не сумели.

На дорогу до конечной цели у нас ушло больше часа.

Под храмовой стеной я приказал всем ждать меня, а сам отправился на разведку. Ускорившись, я быстро перебрался на другую сторону. Нашёл тёмное место, куда не попадал свет от магических шаров, и там укрылся. Когда осмотрел всё вокруг, то перебрался дальше. Вернулся к группе лишь после того, как увидел всё нужное.

— На улице шестеро стражников. Четверо делают обход вдоль стены, один стоит на воротах, один охраняет главный вход в храм. Внутри ещё трое бодрствуют, но это жрецы, они убираются на первом этаже, — я рассказал товарищам результаты разведки. — На втором этаже не спят ещё пятеро в кельях. На третий попасть не смог, так как вход всего один и дверь на лестнице закрыта. Но вон в том окне свет горит.

— Настоятель там, — уверенно сказала эльфийка. — И с ним надо первым покончить. По возможностям он равен сильному боевому магу.

Я посмотрел на светящееся окно в последней «шайбе», почесал затылок и сказал:

— Хорошо, им займусь я.

Я подождал, когда воины переберутся через стену, после чего направился к храму. Его конструкция и наличие барельефов с узорами оказали огромное подспорье в деле подъёма на последний этаж. Несмотря на немалую толщину стен, попасть в помещение сквозь окно было просто. Во-первых, само окно оказалось размером метр на полтора. Во-вторых, со стороны помещения стены на оконном проёме строители срезали под большим углом, чем увеличили его, проём, почти вдвое по сравнению с уличной частью. Перед тем, как попасть внутрь, я хотел рассмотреть помещение с улицы. Вот только окно было зачаровано на совесть и не пропускало ничего изнутри кроме тусклого света и размытых невнятных теней. Последние можно было принять и за двигающихся в комнате людей, и за дрожание фитилей свеч или масляных светильников (это если настоятель предпочитает живое освещение магическому), и за недочёты мага, что наложил чары на окно. Покрутившись рядом с ним с минуту, я плюнул на всяческую осторожность, ускорился и трижды ударил мечом по оконной раме. Трижды — это потому, что первые два удара отразила защитная магия. Но третьего моего удара под воздействием божественного дара чары не сумели ни остановить, ни даже ослабить. В воздухе зависли сверкающие осколки стекла, куски дерева и металла от рамы. Их мне пришлось клинком откидывать в стороны, точь-в-точь, как льдинки в лунке на пруду во время зимней рыбалки. Прямо ностальгию испытал по тем временам, когда был обычным ничем не примечательным человечком в другом мире без магии, богов и смертельных приключений.

Ворвавшись в комнату, я на несколько мгновений замер, чтобы осмотреться. То, что увидел в этом месте, как ничто другое подходило под определение «и смех, и грех». В центре комнаты в большом деревянном кресле сидела симпатичная обнажённая девушка. У неё была крупная грудь и вьющиеся тёмные волосы до плеч. Свои точёные ножки она закинула на подлокотники кресла, широко разведя бёдра. Перед ней на коленях стоял голый жирный мужик с огромной лысиной на голове и с красными полосами на спине, плечах и отвисшем толстом заду. Его голова находилась между бёдер красотки. Ещё одна девушка стояла позади мужчины. Я в состоянии ускорения поймал миг, когда она застыла с высоко поднятой рукой, в которой был зажат стек. Она, как и остальные участники сего действа, не утруждала себя ношением одежды. А ещё у неё была более крупная грудь и кудрявые тёмные волосы. Глядя на эту парочку прелестниц, сразу становятся видны любовные предпочтения настоятеля.

На какое-то мгновение мне даже стало жалко прерывать веселье настоятелю. А это точно был он, вон и дорогое жреческое облачение валяется на кровати рядом с двумя голубыми рясами. Мужская солидарность, что ли, заиграла так не вовремя? Ещё и немного позавидовал ему, что у него в храме такие красавицы, не отказывающие своему шефу в просьбе (или всё же приказу?) развлечься тёмной ночкой.

— Эх, не повезло же тебе, плешивый сладкоежка, — хмыкнул я, взмахнув правым клинком. — В такой момент сдохнуть.

Эльфийский меч разрубил настоятеля пополам, пройдя ему через грудь на пол-ладони выше «ложечки». Проще, конечно, срубить было ему голову, но не хотел задеть его партнёршу, которой он доставлял удовольствие своим языком. Бил я с использованием способностей паладина, чтобы максимально снизить риск того, что от смерти старшего жреца убережёт сила его бога. Покончив с главой храма, я несильно ударил каждую девушку по голове.Не убивать же тех, кто для меня не опасен? После этого отошёл за спину обладательницы стека и вернул обычное восприятие мира.

Почти сразу же с шумом, каким-то бульканьем и шипением развалился на две части настоятель. При этом обдал кровавыми брызгами обеих партнёрш. Я же придержал свой живой щит, что чуть не свалился на останки жреца. Две минуты я потратил на то, чтобы связать оглушённых жриц, хе-хе, любви, оттёр руки и обувь простыней от крови (всё-таки, угваздался в ней, как ни берёгся) и покинул комнату тем же путём, как и попал в неё.

За то время, пока я занимался настоятелем, остальные расправились с часовыми на улице.

— Проблемы были? — поинтересовался я у Аббая. — Надеюсь, не нашумели?

— Нет, господин, — ответил он и посмотрел на меня взглядом, в котором читалось «ну, зачем ты так?». Чёрт, сам знаю, что такие мои придирки выглядят не очень красиво, но ничего с собой поделать не мог. Повторюсь: я одиночка и участие в составе группы, мягко говоря, бесит. Ещё стоит учесть, что иду у других на поводу, потакаю чужим прихотям, хотя сам бы справился с задачей быстрее и эффективнее. И это бесит вдвойне.

— Ладно, пошли внутрь, — ответил я, сделав вид, что не заметил этого взгляда. — Без меня ничего не предпринимать.

В храм вошли через боковую дверь, которую я открыл изнутри, когда проводил разведку. С моими возможностями пробраться внутрь здания, незаметно всё разведать и выйти наружу не составило труда. Причём вышел через дверь, открыв её изнутри. И сейчас это пригодилось.

Неслышно, как тени, еретики просочились внутрь и укрылись за деталями интерьера и архитектуры постройки. По кругу часто шли колонны, сложенные из отшлифованных каменных «таблеток». Возле стены напротив главного входа имелось возвышение с двумя лесенками по краям. В его центре стояла пятиметровая фигура, изображающая полуобнажённого атлета с развевающимися волосами, стоящего на спине огромного ската. Напротив головы ската стояла огромная чаша в виде краба. Слева и справа недалеко от входа между колоннами расположились лестницы на следующий этаж. Там находились кельи обычных жрецов. На третий этаж вела всего одна лестница, которая упиралась в массивную дверь. В данный момент она была заперта на замок и исследовать последний этаж у меня не вышло. Впрочем, можно легко догадаться, что там расположены самые важные и охраняемые помещения вроде храмовой сокровищницы и комнат старших жрецов и настоятеля.

Прямо сейчас в главном зале убирались три жреца в серых рясах.

Я показал жестом: «не убивать, живыми». Фиирд кивнул в ответ, мол, ясно, сделаем. Трое его подчинённых сняли со своей сбруи короткие духовые трубки, уже снаряженные отравленными дротиками. Яд редкого пустынного скорпиона за пару секунд парализовал человека или любое живое существо сходного веса. И через десять минут разлагался, оставляя после себя надолго головную боль, тошноту, язву и отёк в месте ранения.

Негромко «фыркнули» трубки, отправляя ядовитые гостинцы. Каждый жрец получил по стрелке в шею, двое при этом вскрикнули, а затем почти синхронно троица упала на пол и замерла. Как только это случилось, шестеро воинов и Фиирд бросились к лестницам и поднялись на второй этаж. Аббай с оставшимися бойцами принялся связывать парализованных жрецов. Убедившись, что здесь всё тихо, я отправился вслед за Фиирдом. К этому моменту он и солдаты уже достали мешочки с сушёной травой. Рассыпав этот сбор у порога комнат, еретики принялись его поджигать. Перед тем, как поднести магическую зажигалку к траве, воины закрыли лица плотными тряпичными масками, чтобы не надышаться дурманящего дыма.

«Назад, назад», — махнул рукой Фиирд, когда от тлеющей травы пошёл белесый дым. Поднимаясь на полметра вверх, он рассеивался, становясь невидимым. Стоит недолго им подышать и появляется неодолимое желание прилечь. Ещё чуть позже возникают галлюцинации, в которых грезящий видит самое приятное и интересное, о чём мечтал или когда-то испытывал и желает повторить. На этом этапе разбудить его становится невозможно. И тем более он не проснётся сам. Очень длительное вдыхание дурманящего дыма приводит к состоянию похожему на кому и иногда с последующей смертью. Ядовитый дым сейчас поднимается вверх, тем самым, под удар подпадают и жители третьего этажа. А вот мы на первом можем дышать безбоязненно. Так наша группа защитила себя от неожиданного появления жрецов, пока будем грабить главный молельный зал.

Алтарём оказалась чаша-краб золотистого цвета. Мне даже стало слегка интересно: он из золота или просто позолочен? Во всю спину у фигуры располагалось углубление, заполненное светящейся ярко-голубой водой. А ещё свечение оказалось не самой удивительной вещью. Было ещё кое-что: при взгляде в чашу создавалось ощущение, что в ней нет дна. Я это заметил при беглом осмотре и забыл, приняв за трюк или магию иллюзий. Данного факта хватило, чтобы отказаться от мысли прихватить алтарь с собой. А то ведь можно нарваться на боевые чары или им подобное. Лучше забить рюкзаки статуэтками, подсвечниками, сбить золотую и серебряную инкрустацию с трибуны. Даже если фигурки, изображающие бога воды, пустотелые, то в общей массе наберётся полцентнера трофеев.

К сожалению, я решил получше осмотреться в храме, а не довёл сразу эту мысль до товарищей. За что был наказан уже в ближайшее время.

— И это алтарь их бога? — произнёс Иррат и плюнул в сторону чаши. — Ну, и мерзкий же вид. Хотя, чего ещё можно было ожидать от тех, кто поклоняется таким отродьям?

Он сделал несколько шагов, заглянул внутрь и застыл столбом. Я на это не обратил никакого внимания, так как почти ничего не знал о возможностях местной религии, кроме того, с чем лично столкнулся. Другое дело Фаинэлия.

— Отведите его от алтаря, живее! — крикнула она. — И сами не вздумайте смотреть в воду.

Вот тут внутренняя неприязнь к эльфийке сыграла против еретиков. Никто из них даже не подумал выполнять её распоряжение, вместо этого посмотрели на своих командиров.

— Да пусть делает, что хочет, хоть заплюёт так, что через край перельётся, — с заметным раздражением произнёс Фиирд. — Или ты готова защищать чужой алтарь, чужачка?

— Ты глуп, Фиирд, — холодно сказала эльфийка и резко ткнула здоровой рукой в стороны чаши. — Ты только что потерял своего человека, а Ра в курсе, что в его храме находятся чужаки с враждебными намерениями.

Пока она говорила, Иррат положил обе ладони на края чаши и низко наклонился над ней. А затем, когда все мы повернулись в его сторону после слов эльфийки, он опустил голову в чашу и… нырнул.

— Чёрт! — не сдержал я эмоций от этого зрелища.

— Иррат!

Нужно спасти его!

— Стоять! — рявкнул я, останавливая еретиков, бросившихся к алтарю. — Все назад! Никто не подходит к нему.

В отличие от женщины, меня все послушались.

— Спаси твою душу создательница, Иррат, — прошептал Фиирд.

После смерти оного из наших, даже воздух в храме стал тяжелее. Или кажется, или Ра обратил внимание на нас. Хочется надеяться, что у него нет таких своих детей, как у богини ночи. Я-то, скорее всего, выживу. А вот для остальных встреча с такими созданиями станет последней.

— Фаинэлия, что-то с алтарём можно сделать? — я посмотрел на эльфийку. — Или нам нужно уходить отсюда, пока Ра не врезал чем-то убойным?

— Осквернить. Самый подходящий вариант в нашей ситуации — это прикончить настоятеля храма и слить его кровь в алтарь. Но ты его уже убил.

— Угу, — подтвердил я.

— Тогда можно принести в жертву старшего жреца. Лучше даже двух или трех. После этого алтарь будет отрезан от Ра, и с ним можно будет делать всё, что угодно. Например, порубить на куски и потом переплавить, — дала она мне ответ.

Услышав её, еретики оживились. Особенно им понравилась фраза эльфийки про переплавку.

«Хана жрецам, — подумал я, увидев, как несколько воинов бегом направились к лестнице. На ходу они натянули маски, чтобы не надышаться дыма. Это не противогазы, но, полагаю, еретики знают, что делают. Через несколько минут сверху донеслись глухие частые удары, потом треск дерева. — Дверь ломают на третий этаж. Точно хана».

О троице уборщиков никто даже не вспомнил. Да и вряд ли их смерть осквернила бы божественную вещь, не такого они ранга, чтобы это случилось.

Прошло пять-шесть минут, когда воины вернулись назад, таща два безвольных тела в исподнем. Обоим пленникам перерезали горло над ведром, которым пользовались уборщики. И сразу после этого кровь выплеснули на алтарь.

Почти сразу же в чаше-крабе пошла реакция. Вода окрасилась в чёрный цвет, забурлила и полилась через край. Там, где она попала на металл, появились тёмные пятна. Такие же остались на полу, куда пролилась чёрная жидкость.

Сразу как-то стало легче в храме. Вот только запах появился — хоть святых выноси.

— Всё, с ним покончено, — сообщила эльфийка, прикрыв рот и лицо платком. Ей, как и мне, не понравилась вонь тухлой рыбы, заполнившая молельный зал после осквернения алтаря.

В отличие от меня с женщиной, еретики улыбались и глубоко вдыхали это зловоние. Для них оно было запахом победы!

— Отойдите, я сам. Так будет быстрее, — я остановил Аббая и Фиирда, которые подступили к чаше-крабу с тесаками, собираясь рубить ту на куски. Ускорившись, я нагнал внутренней энергии в эльфийские клинки и для пробы ударил по тонким крабьим ножкам. Мечи прошли сквозь них, как горячий нож сквозь брусок мягкого сливочного масла. Дальше я уже увереннее взялся за бывший алтарь. За пару минут я настругал его буквально на ломтики. Их потом еретики спрятали в свои рюкзаки. К слову, никакое это было не золото. Алтарь был отлит из бронзы, которую потом покрыли позолотой.

Ноша оказалась внушительная, и я предложил группе уходить из города и не рисковать дальше. Напомнил, что в любой момент на наши головы могут свалиться враги, получив от своего божества известие о нашем местонахождении. Ожидал, что еретики упрутся и откажутся от моего предложения, решив навестить второй храм и осквернить и там алтарь. Но был удивлён, когда те без возражений согласились со мной.

«О-о, где-то сдох кто-то очень большой», — удивился я их решению.

Чтобы не повлияло на их решение — гибель товарища или тяжёлая ноша — но я был этому рад. Просто опасался, что в храме Г’Ха нас уже ждут. И у нас есть шанс тихо ускользнуть из города, пока там готовят засаду и не поднимают шума, чтобы не спугнуть наш отряд. Ну, или не готовят. Но нам всё равно нужно уходить с таким грузом.

Было решено идти к воротам, а там перебить охрану и выйти из города через калитку в башне. Из-за внимания Ра первоначальный план был отвергнут эльфийкой. По нему мы должны были в порту захватить подходящее судёнышко и на нём выбраться за пределы Нихгрха. Потом бросить его и дальше отправиться пешком в тайное место, где нас дожидались мулы, которые потащат дальше трофеи.

По городу мы передвигались тем же способом, который использовали на пути к храму. Точно так же эльфийка «провожала» через освещённые места на улицах и площадях по одному еретиков. Когда до ворот осталось пройти несколько кварталов, на нас напали.

Сначала услышал шорох за спиной, словно там ветер пронёс по брусчатке кусок бумаги. Обернувшись, я увидел, как у последнего воина, замыкавшего нашу группу, грудь буквально взорвалась. А следом это же случилось с его товарищем, идущим впереди. И амулеты им не помогли.

У меня уже вошло в привычку на инстинктивном уровне входить в ускоренный режим, когда рядом появляется опасность или происходит нечто странное. Вот и сейчас я ускорился раньше, чем успел предупредить спутников о случившемся. Когда мир вокруг замер, то моим глазам предстала страшная картина. Рядом с убитыми еретиками стояла светлокожая полуголая брюнетка с фигурой анорексички. Из одежды на ней были два куска ткани, на бёдрах и на груди. В данный момент она неспешно пожирала сердце, вырванное из груди воина. И держала ещё одно в другой ладони.

— Блядь, ипучий упырь! — грязно выругался я едва ли не впервые за всё время пребывания на Агре. До этого использовал более смягчённые варианты нецензурной лексики. А потом до меня дошло, что это существо движется в том же скоростном потоке, в каком пребываю я сам, и выдал новую фразу. — Сука, пиздец!

Упырица с удивлением посмотрела на меня, потом оскалила зубы, где сплошь были одни острые клыки, и зашипела:

— Ш-ш-ш-ш!

Пока я выдирал мечи из ножен, тварь бросила в меня целое и недоеденное сердце и следом атаковала сама. Двигалась она даже быстрее меня, хоть и ненамного. Пожалуй, надели меня Пристэнсилла только сверхспособностью быстро перемещаться, то тут бы я распрощался с жизнью. К счастью, я ещё был мастером воителем. Знания бойцов, с кого создательница когда-то сняла матрицу их опыта и умений, помогли мне успешно противостоять упырице. Недостаток скорости я восполнял боевыми навыками. А вот противница давила грубой силой и быстро… проиграла. Это было закономерно и предсказуемо, когда эльфийской стали, напитанной внутренней энергией, противостоят обычные когти и клыки.

— Ш-ш… — издала она, когда левый клинок снёс ей правую кисть, а правый вошёл ей в левый бок под рёбра. Показалось, что в её голосе не было боли, зато полно удивления. Короткой заминкой, которая последовала за этим, я воспользовался сполна. Мой левый меч, продолжая круговое движение после отсечения руки, ударил по тонкой шее упырице и снёс ей голову, оборвав шипение. И сразу после этого силы оставили меня.

В себя я пришёл на коленях, опираясь на мечи рядом с трупом твари, горящим, как бенгальский огонь.

— Юрий, Юрий!

— Господин?!

— Всё нормально, — ответил я, не отводя взгляда от искрящего белого огня. — Я в порядке.

— В порядке? — воскликнула Фаинэлия. — Да ты кровью истекаешь.

— Что? — переспросил я. — Это не моя… зараза, она моя.

Всухую бой провести не вышло. Скорее всего, в тот момент, когда я вонзил меч в бок твари, она дотянулась когтями до моего тела. Кираса лопнула от их удара, будто картон. Но не будь брони, то сейчас бы я наблюдал за своими кишками на мостовой. А так лишь смотрел на глубокую рану и кусок чего-то непонятного, торчащего из неё. То ли, кусок ребра, то ли печень или кончик кишки. А вот боли почти не было. Так, сильно «тянуло» в районе раны и всё.

Несколько минут ушло на обработку раны и перевязку. Пришлось выпить два зелья со вкусом полыни. Ещё одно эльфийка мне вылила прямо на повязку. Когда жидкость прошла сквозь ткань и добралась до голого мяса, то я зашипел не хуже, чем моя недавняя противница. За это время еретики распределили между собой куски алтаря и раздели убитых. Большую часть их снаряжения и оружия бросили на мостовой, остальное вместе с телами забрали с собой. Чтобы оставить трупы погибших товарищей не было и речи. От чужой помощи я отказался, заверив, что в силах идти самостоятельно и не задерживать отряд больше, чем если бы меня поддерживали на ходу.

Оставшийся путь до городских ворот прошёл без происшествий. Стражников перестреляли еретики, потом открыли калитку и — прощай Нихгрх.

Из стычки с упырицей я вынес вывод, что зря ранее считал себя крутым убиватором-нагибатором. Оказывается, есть те, кто ещё быстрее, сильнее и убиватистее.

Возле стоянки с мулами эльфийка потребовала показать ей рану.

— На тебе всё заживает, как на собаке, — удивилась она, когда сняла повязку. — Рана выглядит так, словно ей неделя.

— Зелья, — напомнил я ей.

— Они не очень сильные, никогда такого эффекта не дали бы. Ладно, тебе же, да и всем нам тоже, это только на руку.

Она вновь меня напоил всё теми же горькими эликсирами, перевязала и залила повязку жгучей жидкостью.

Из-за того, что на мулах были привязаны тела убитых, часть груза моим спутникам пришлось нести на себе. И нести, замечу, по пустыне, и путь предстоял неблизкий.

— Господин, мы справимся. Нам не в первый раз приходится таскать грузы через пустыню на своей спине, — заверил меня Аббай, когда я поинтересовался о том, а по силам ли им подобное.

— Как хотите. Тогда в путь.

Ч.2 Глава 5

Глава 5

До скальной гряды, где был разбит лагерь еретиков, наш отряд добрался почти без происшествий. Почти, так как за день трупы вздулись и сильно завоняли. Запах разложения пугал мулов и привлекал падальщиков. Дважды пришлось отбивать нападение крупной стаи мелких гиенообразных хищников. Ещё один раз дюжина стервятников атаковала с неба. Потеряв часть сородичей, падальщики оставили нас в покое, принявшись пожирать убитых и раненых сородичей. Лишь три птицы кружили над нами высоко в небесах, рассчитывая, что рано или поздно мы бросим мертвецов им на радость.

— Стойте, смотрите туда! — я громким окриком остановил отряд и ткнул рукой в сторону скал, к которым мы шли.

— Что там, господин? — с тревогой в голосе спросил меня Фиирд. — Я ничего не вижу.

— И я, — откликнулся Аббай.

— Над лагерем летает стая стервятников, — за меня им ответила Фаинэлия, чьё эльфийское зрение пусть и уступало моему, но заметно превосходило человеческое. Она кивнула в небо над нами. — Такие же.

Её слова сильно обеспокоили еретиков. Пришлось ускорить шаг, не жалея мулов и награждая их ударами кнутов за медлительность. Недалеко от скал их и рюкзаки бросили и дальше двинулись налегке, держа оружие наготове и активировав амулеты, в которых маны осталось с гулькин нос. В проходе между скал первым шёл я, часто ускоряясь и уходя далеко вперёд, чтобы осмотреть путь. В двух местах обнаружили активированные ловушки. Но ни тел, ни даже крови там не было.

А потом мы пришли в лагерь. То, что мы там увидели, ввергло в шок.

Все воины, которые остались здесь, были мертвы.

— У них разорвана грудь, как у Диккра и Раана, — обратил внимание Фиирд. Упомянутые им люди были теми, кого убила упырица в Нихгрхе.

— Я вижу, — кивнул я. — Это случилось ночью. Может быть, даже сразу после того, как стемнело.

— Если ты хочешь сказать, что их поймали, как новичков каких-то, не знающих про опасность сна… — начал, было, возмущаться еретик.

Я перебил его.

— Нет, я не о том. Через несколько часов после этого на нас напала та тварь недалеко от городских ворот. Странное совпадение.

Тот ненадолго замолчал, потом спросил:

— Не хочешь ли ты сказать, что эта тварь убила сначала наших сородичей здесь, при этом сумела получить от кого-то сведения про нас, а потом направилась в город?

— Угу, — подтвердил я. — Очень уж всё на это похоже.

— За несколько часов преодолеть часть пустыни, которую мы проходим за день?! Это невозможно.

— Я бы сумел в одиночку двигаться раза в три быстрее вас. А то существо у ворот в скорости мне не уступает.

— Не о том спорите, — вмешалась в наш разговор эльфийка. — Подумайте вот о чём: что если тварей было две или больше и куда ушли остальные, если одна ждала нас рядом с воротами Нихгрхе.

Я и еретики одновременно выругались, когда осознали суть слов Фаинэлии.

— Нам нужно спешить, — озвучил я общую мысль, что сейчас крутилась у всех в голове.

— Да, — в один голос произнесли Фиирд и Аббай.

Но даже спешка не заставила их выбросить алтарь. Всего лишь оставили тела Диккра и Риана рядом с остальными мертвецами. Ещё пришлось задержаться, чтобы восполнить запасы воды, дать короткий отдых мулам, перетрясти ещё раз снаряжение, чтобы не нести лишнего и не оказаться в бою без нужной вещи.

Нам предстояла дорога ещё дальше в пустыню, где нет источников воды и пищи, где только камни и песок, среди которых не живут даже самые выносливые пустынные животные. И хочется верить, что путь туда окажется труден или вовсе невозможен для врагов, которые убили несколько десятков самых лучших воинов еретиков.

Мы отдыхали по два часа трижды в сутки и два таких привала выпадали на светлое время суток, так как ночью мы и вьючные животные тратили меньше сил в пути благодаря комфортной температуре.

Для меня выбранный ритм был совсем не в тягость, мог и быстрее идти. Я не только не испытывал сильной усталости, но ещё и рана на мне заживала с ураганной скоростью. А вот мои спутники и мулы вымотались до полусмерти. Спустя полтора суток мы вышли к скальному нагромождению, окружённому со всех сторон на многие километры пустыней. Про нагромождение я не просто так сказал. Создавалось ощущение, то некий великан кое-как вылепил из глины с песком отдалённо похожее на столбики и воткнул их в землю с минимальными отступами друг от друга. Вроде бы на Мадагаскаре есть что-то похожее. То место на красном острове называется каменным лесом. Кстати, да, то, что я вижу сейчас вдалеке, с натяжкой можно назвать лесом. Ветер там как следует поработал над «столбиками», выдув мягкую породу. И теперь некоторые скалы похожи на ели, другие на кактусы, третьи на пирамидальные тополя и туи.

— Нужно подать сигнал, — сообщил мне Фиирд, когда мы подошли к скалам. — Его оговаривали отдельно, когда разделились.

Он подошёл к одному из крайних «деревьев», сплошь испещрённому кавернами и трещинами. В одну из самых глубоких нор он засунул руку по плечо. Когда её вытащил наружу, то в кулаке сжимал конец толстой верёвки, который стал резко дёргать в разном ритме. В ответ скала… заговорила. Нет, нет, я не преувеличиваю, ничуть. С вершины «дерева» по округе разнеслись звуки, которые были похожи на неразборчивое человеческое бормотание, будто, идущее из глубокой пещеры или большой бочки. Сделав несколько десятков рывков, Фиирд вернул верёвку на место.

— Вот теперь можно идти дальше, — сказал он. — Мулов придётся здесь оставить, дальше они не пройдут. — И повёл отряд вглубь каменного леса

В воздухе повисло невысказанное им: «надеюсь, что лагерь цел».

Дорога между скал оказалась самой тяжёлой за последнее время. Местами «деревья» стояли так тесно, а проходы между ними столь плотно завалены обломками породы, что приходилось взбираться по «стволам» или каменистым насыпям. Примерно через десять минут после подачи сигнала к нам вышли двое еретиков, пожилой мужчина и зрелая женщина.

— Почему вас так мало? Где второй отряд? — удивился мужчина.

— Нет больше никого. Только мы, — ответил ему Фиирд и принялся гонять желваки. Тихо вскрикнула женщина и прижала ладони к лицу.

— Плохо-то как, — вздохнул его собеседник и бросил жалостливый взгляд на свою спутницу. — Столько вдов и сирот… и старых, и новых, эх. Трудные времена начались для нашего народа, тяжёлые, ох, тяжёлые.

— Хватит скулить, как шакал под луной, — ещё более холодно, чем ранее, произнёс Фиирд. — Мы выполнили задачу, это главное. Веди в лагерь.

— Пошли, — ответил мужчина и опять тяжело вздохнул. — Ох, горе-то, горе.

Чем глубже мы забирались в каменный лес, тем хуже становилась дорога. Местами казалось, что пути вперёд нет и нужно возвращаться. Но еретики вынимали из, казалось бы, монолитной стены каменные блоки или снимали плитки, за которыми прятался скрытый лаз, по которому почти всегда приходилось ползти на четвереньках. Некоторые проходы дополнительно были закрыты корзинами или кожаными мешками с песком и щебнем. Чтобы их убрать, проводники открывали замаскированные ниши в стенах лаза, куда передвигались корзины с мешками. Потом, дальше по ходу, из точно такой же ниши, до этого скрытой плиткой, на свет появлялись похожие, и баррикада восстанавливалась. А ещё были боковые ответвления повыше и пошире, которые так и предлагали свернуть в них, чем обдирать бока в этой шкуродёрной кишке. Глядя на них, я почему-то вспоминал военные фильмы про «туннельных крыс» и картинки из интернета с вьетнамскими ловушками. Пожалуй, в таких ходах даже меня можно подловить, не спасёт никакая сверхскорость. Воображение мигом нарисовала картинку, как я бьюсь то головой, то пятками о баррикады в узком лазе, не имея возможности развернуться. И так до самой смерти. И хорошо, если она придёт ко мне раньше сумасшествия.

«Бр-р, — меня аж передёрнуло, — хорошее воображение — это жесть. Бедные америкосы, те, кто во Вьетнаме лез под землю. Вот интересно, они там все поголовно психами были или под кайфом воевали?».

Наконец, мы пришли (или приползли) в конечную точку нашего путешествия. За это время даже я слегка уморился. А мои товарищи и вовсе едва стояли на ногах. Но при этом выглядели довольными и лучились счастьем. Хотя, может, просто не хотели заражать единоверцев похоронным настроением?

Дальше я отстранился от всего, попросил выделить мне тихий уголок, где мог бы отдохнуть, и там спрятался от окружающих.

Ах да, стоит рассказать о месте, где еретики разбили свой лагерь. Видели конусообразные скалы рядом с берегом где-нибудь в Индонезии и ей подобных местах? У них нижняя часть намного меньше в основании, чем верхняя часть. Вот под такими скалами члены культа «последователи старых богов» устроили себе стоянку. Вверху скалы сходились очень плотно, пропускали немного света и только. Могу ещё предположить, что еретики и там устроили десятки ловушек, чтобы никто не нагрянул им на голову в прямом смысле. Внизу же у обтёсанных «ножек» скал хватало места для нескольких сотен человек с вещами. Скалы расширялись на высоте нескольких человеческих ростов, что позволяло свободно ходить без опаски разбить голову о какой-нибудь выступ.

На целых два дня про меня все забыли. Большая часть населения лагеря тихо оплакивала погибших мужей, братьев, сыновей, сестёр и дочерей. Другие несли дежурство. Третьи работали над будущим алтарём Пристэнсиллы. Кузнецы варили в тиглях сталь, бронзу и золото. Гончары лепили формы для отливок. Резчики и чеканщики наводили лоск на инструментах, с нетерпением ожидая того момента, когда пустят их в дело. Работа над алтарём велась днём и ночью с невероятной скоростью. Если бы металл мог плавиться быстрее, как и остывать, то мастера сумели бы работать ещё шустрее, как я думаю. Глядя на них, я про себя часто повторял одно слово: «фанатики».

На третий день мне был представлен алтарь создательницы. Мастера сделали его в виде большого ларца с кольцами по уголкам под шесты для переноски, или цепей, если понадобиться его подвесить. И бронзу, и сталь мастера золотых дел покрыли драгоценным металлом. С учётом, что вскоре этой поделки коснётся божественная магия, то ларец больше никогда не изменится, останется столь же сверкающим, как в тот момент, когда вышел из-под рук мастеров. Разумеется, если его не пожелает кто-то осквернить, как недавно поступили с алтарём Ра еретики. На поверхности крышки, плоской части, чеканщики или резчики (чёрт знает, кто этим занимался) нанесли удивительно точное изображение лица создательницы. На крошечных ножках — по семени, пустившие ростки. На боковых стенках — толпы людей, поднимающие руки к небу (то есть к крышке) и выглядящие очень счастливо.

Форма алтаря немного удивила, не таким я его себе представлял.

— Господин, теперь дело за вами, — произнёс Фиирд.

— Я понял, сейчас приступлю, — ответил я ему, затем подошёл к ларцу, прикоснулся ладонями к стенкам и мысленно обратился к Пристэнсилле. — «Создательница, алтарь готов, нужно его наделить твоей силой».

Благодаря тому, что в моей груди сейчас находится осколок её сердца, я надеялся, что она услышит меня из Саха. В противном случае мне придётся импровизировать, например, перекачивать внутреннюю энергию в ларец.

Почти сразу же после моих слов произошёл переход в чертоги Пристэнсиллы. С последней нашей встречи с ней в этом месте окружающая обстановка заметно поменялась. Стены раздвинулись, потолок поднялся, количество колонн и портиков увеличилось, и они стали крупнее, камень, из которого был построен храм, посветлел и заблистал. Появился фонтан, вода из которого текла посередине храма по широкому, но совсем неглубокому каналу. Изменения коснулись и моей работодательницы. Она, если так можно сказать, посвежела. И ранее выглядела сногсшибательно, а сейчас возвела свою сногсшибательность в квадрат. У меня просто нет слов, чтобы описать то, что видел и чувствовал, смотря на неё и находясь рядом с ней.

— Создательница, — поклонился я ей.

— Здравствуй, Юрий, — улыбнулась она мне и от этой улыбки у меня душа запела. У женщин есть фраза «в животе бабочки запорхали», вот теперь я, кажется, понял, что они имеют в виду, когда её произносят. — Спасибо тебе.

— Что? — её благодарность смутила меня. — За что?

— Ты отлично выполнил моё задание. У меня появились первые последователи, от которых я стала получать ба-хионь впервые с момента моего падения. Точнее, я впервые почувствовала её. У меня есть храм за пределами Саха, есть верующие и есть алтарь. А ещё появилась первожрица с душой, полной истинной силы. Паразитка, которая её отвергла, даже не смогла понять, чего лишилась. Право слово — паразиты, есть паразиты. Могут пользоваться чужим, но при этом не понимают сути и многого не знают.

— Она уже стала верховной жрицей? — вновь удивился я.

— Да. Когда я благословила алтарь, то первым делом отметила своим вниманием её и несколько человек из паствы.

— Круто, что тут ещё можно сказать, — пробормотал я.

— Ах да, большую часть осколка я забрала у тебя. Теперь уже можно тебе не скрываться от паразитов и их детей со слугами.

— А…

— Я взяла то, что ты и так не мог использовать из-за слабости смертного тела. Не волнуйся, твои способности паладина и аватара остались.

— Спасибо, — поблагодарил я её за подарок и следом решил кое-что узнать. — А…

— Это дети той, кого люди называют богиней семейного очага и плодородия. Сейчас во всём мире их осталось двое. Но не удивлюсь, если паразитка решит увеличить их число.

— Бр-р, не хотелось бы, — поёжился я, вспомнив, как едва мне не разорвали живот незаметным движением.

— Ты не знаешь всего, Юрий. Пусть они создают своих детей и чем больше, тем будет лучше для меня, для тебя, для моей паствы. Паразиты чужие для этого мира, они могут лишь использовать его возможности. Но не могут кардинально изменить его или серьёзно вмешиваться в основополагающие устои без неприятных последствий для себя. И создание своих детей — это и есть такое вмешательство. От этого они слабеют, а мир давит на них, выталкивая прочь. Очень жаль, что ты не взял с собой частицу тела дитя Г’Ха, это сильно пригодилось бы в сражениях с паразиткой.

— Я даже не знал, что это за существо, — развёл я руками. — Тем более, оно сгорело дотла, только пепел остался. Ну, ещё пара косточек или зубов, вроде бы.

— В следующий раз постарайся, — улыбнулась мне собеседница.

— Сделаю, — заверил я её, понимая, что это была не просьба, а приказ. — Создательница, так меня теперь опять боги-паразиты будут видеть?

— Да, — кивнула она. — Но это не имеет значения. Понимаешь, они чувствуют мою верховную жрицу, а ты будешь находиться рядом с ней до того момента, пока не привезёшь её в Сах на остров с моим храмом в пещере. Так что, не вижу дальше смысла в твоей скрытности.

— А что… тьфу, блин, — видение рассеялось, и я оказался в обычном мире. Рядом не было ни алтаря-ларца, ни эльфийки, ни кого-то ещё из еретиков. Зато из-за скалы, рядом с которой я лежал на войлочном коврике, раздавался радостный гомон толпы. — Как всегда в своём репертуаре.

За то время, пока я вёл беседу с создательницей, с тайным местом еретиков произошли кардинальные изменения. Во-первых, увеличились прорехи между скалами, благодаря чему в лагере на порядок стало светлее. Во-вторых, все скалы затянулись лианами и пучками травы, и вся эта зелень цвела и пахла. В-третьих, из двух скал, стоящих на самой границы лагеря, на высоте трёх человеческих ростов били мощные водяные ключи, и сейчас под ними прыгала детвора, и даже некоторые молодые женщины и девушки. Их радость была понятна. Ведь для жителей пустыни она — это жизнь, а здесь, в тайном месте, и вовсе воды не было, люди уходили трижды в сутки к колодцам за десяток километров. И нести воду им приходилось на себе, так как мулов забили на мясо ещё в первый же день, как я здесь появился. Плюс, пайка воды была совсем небольшая, так как водоносы не могли обеспечить ею всех в полной мере. В-четвёртых, одна из скал в самом центре лагеря стала заметно шире в основании, а в её центре появилась небольшая пещерка со столбиком подставкой. На этой подставке находился сверкающий ларец-алтарь, а рядом стояла эльфийка. Напротив пещеры (как понимаю, это теперь храм Пристэнсиллы) собралось почти всё взрослое население лагеря.

— Юрий, иди сюда! — меня увидела Фаинэлия и громко позвала к себе.

Толпа расступилась передо мной, позволяя пройти в храм. Да, эта пещерка, ну или грот, точно была храмом Пристэнсиллы. В этом месте я почувствовал знакомую энергию, которая струилась в моём теле, ту, с помощью которой мог лечить и убивать.

— Поздравляю.

— Спасибо, — улыбнулась она мне и показала мне здоровую руку, которую до этого момента привязывала к поясу. — Создательница мне ещё и руку вылечила.

— Враги в курсе всего этого?

— Да, — подтвердила она. — Но не смогут ни попасть в храм, ни тем более разрушить его. Да что там, они даже не знают точное месторасположение храма, это выше их возможностей. Создательница оставила здесь частицу своей силы. Она защитит храм от паразитов и их тварей, а храмовая стража и жрецы остановят обычных смертных. Взгляни сам, — она указала на алтарь.

Я поднял крышку ларца и увидел на дне крошечный сверкающий сам по себе рубин размером с половину вишнёвой косточки.

«Вот теперь понятно, почему ларец», — дошло до меня с чем были связанны странности в выборе формы алтаря, которые меня так удивили. Не удивлюсь, если Пристэнсилла исподволь влияла на мысли мастеров и помогла ускорить их работу. Это раньше она сидела в Сахе без шанса заглянуть во внешний мир. Сейчас же она вернула часть своей силы, а потом я, фактически сам часть её, держал в своей груди ещё один осколок сердца создательницы. И в связи со всем этим думаю, что был ретранслятором (или продолжаю им быть) для своей работодательницы. Да что там, не надо никуда далеко идти. Только что создательница использовала моё тело, чтобы «выступить перед народом».

— Интересно, как будет правильно, — пробормотал я, — это она была во мне, или я в ней?

Да, чуть не забыл сообщить о судьбе чёрной крови в эльфийском контейнере. Его я принёс «в жертву» создательнице, кинув костяной пузырёк в ларец-алтарь, где тот исчез в яркой вспышке.

Ч.2 Глава 6

Глава 6

Не только Фаинэлия получила толику внимания создательницы. Несколько человек из пристэнсиллианцев так же оказались приближены «к трону». Фиирд был рукоположен в старшие жрецы и назначен настоятелем храма в «каменном лесу», Аббай стал паладином, как и я. Ещё некая Иллиэна, про которую я впервые слышу, получила ранг старшей жрицы. Из тех, кто ходил со мной в рейд в Нихгрх, трое стали простыми жрецами, а четверо обрели паладинский статус.

На этом раздача плюшек не закончилась. Кроме источника пресной воды (а ещё мне эльфийка сообщила, что она, вода, обладает небольшим целительским эффектом) Пристэнсилла вырастила на голых скалах растения, которые смогут обеспечивать круглый год пищей несколько сотен человек. Это орехи, нечто похожее на мелкие бананы, яблоки и сливы, а также молодые побеги. Растения благодаря своему божественному происхождению плодоносят обильно, растут быстро и не требуют ухода.

Пожалуй, с этим местом в пустыне ипристэнсиллианцам , и создательнице сильно повезло. Практически природная крепость, окружённая на несколько дней пути тяжело проходимой местностью. С ходу «каменный лес» не захватить, на долгую осаду не хватит никаких средств, если, конечно, не упереться рогом и не поставить на кон всё: «или еретики умрут, или мы». Среди скал-деревьев устраивать неожиданные нападения со всех сторон и увлекать в ловушки врагов — это милое дело. Крупные отряды здесь действовать не смогут, а мелкие в теснине легко перебьют всего несколько человек. Поверху пройти… ну, думаю, там тоже не всё так просто. Раз создательница расширила прорехи между скалами, то знала, что делала и попасть сверху к её храму будет посложнее, чем понизу.

Жрецы направо и налево раздавали благословения создательницы, излечивая болезни, раны, сбрасывая года старикам, улучшая настроение.

Фаинэлию было просто не узнать. Она лучилась счастьем и порхала, как бабочка в ясный день. И дело было вовсе не в восстановлении руки. Или не только в этом. Просто она стала той, кем была всегда — жрицей, служительницей высшего создания, проводником его воли и силы. И, конечно, свою роль в её прекрасном настроении сыграл факт того, что Пристэнсилла исполнила своё обещание, превратив эльфийку из просто обывателя и чужака для местных, в того, кто поднялся над ними на невообразимую высоту. Если до этого дня на неё смотрели с пренебрежением, злостью и завистью, то сейчас её боготворили и… ей завидовали, но делали это незаметно.

Остаток дня после явления Пристэнсиллы народу и весь следующий пристэнсиллианцы отвели для веселья. Люди пели песни, возносили благодарственные молитвы, танцевали, ели и пили. Сразу полтора десятка пар объявили о создании семьи и провели быстрый обряд бракосочетания в храме у главного алтаря. Среди них были и совсем юные девушки с юношами, и вдовы, потерявшие за последние дни супругов, и пожилые люди, которые благодаря благословению создательницы помолодели на пятнадцать-двадцать лет. От Фиирда и эльфийки я узнал, что этот день решено назначить самым важным праздником. А ещё он станет началом отсчёта нового мирового порядка, новой эры. Мастера уже завтра приступят к созданию календаря.

Планы у моих новых знакомых грандиозные, по-другому не сказать.

Другие планы более приземленные. И они, в отличие от предыдущих, касаются меня. Если подробнее, то было решено отправиться в далёкое поселение пристэнсиллианцев, чтобы сообщить тем про изменившуюся обстановку в мире. В отряд вошёл я, Фаинэлия, Аббай и ещё два воина, одна из них женщина. Последнюю пришлось взять из-за большой убыли мужского населения и личной хорошей боевой подготовки. Про место, куда мы отправились, немного рассказал Аббай.

— Живут они в крупном оазисе рядом с Большой караванной тропой.

— То есть они не прячутся? А их не могли уже того? — я провёл ребром ладони рядом с кадыком.

— Вряд ли, — уверенно ответил он мне. — Поселением руководит Ш’Аррхан, великий маг земли. В пустыне он непобедим, что не раз доказывал, когда враги пытались разграбить его оазис.

— А почему вы к нему не пошли за защитой? — спросил я.

— Далеко, до скал ближе. И ещё Ш’Аррхан не жалует чужих, даже единоверцев.

— Что так? — удивился я. — Вам, наоборот, надо держаться вместе, а не грызться.

— Мы не грызёмся, просто маг создал поселение в оазисе. И всё рассчитал так, что он, оазис, способен прокормить и обеспечить водой определённое количество людей. К тому же, его жители продают воду караванщикам, у них покупают необходимые товары и продукты. Если бы мы пришли к нему и там остались, то уже скоро стали бы страдать от жажды и голода. Врагам при таком раскладе осталось только подождать, пока мы не ослабели бы или не умерли сами.

— Понятно, — произнёс я, потом вспомнил кое-что и добавил. — Было бы хорошо, если б к этому Шэрхану не пришли в гости твари, с которой мы столкнулись ночью в Нихгрхе. Против таких никакая магия не спасёт.

Собеседник явственно помрачнел после этих слов. После недолгой паузы он сказал:

— Создательница не оставит их без своей помощи, главное, молиться ей. И его зовут Ш’Аррхан.

«Без алтаря или верховной жрицы, ну, ещё меня, Пристэнсилла хрен им сумеет как-то помочь», — подумал я, не став озвучивать эту мысль, чтобы совсем уж не расстраивать спутников.

Нашему отряду предстояло пройти от пяти до семи дней до оазиса с поселением, где верховодит Ш’Аррхан. Почти всё время наш путь пролегал по безлюдным и безводным местам. И лишь сравнительно недалеко от конечной точки маршрута могли выйти на Большую караванную тропу — местный главный тракт, который связывал несколько полисов между собой самым-самым коротким и наиболее безопасным путём.

Говоря начистоту, меня никто не заставлял переться через пустыню к чёрту на кулички. Местные могли бы и сами наведаться к своим единоверцам. И так бы и было, но потом я узнал о маге и поменял своё решение. Всё дело в том, что мне позарез нужны ингредиенты для пороха. Вот не везёт мне с ним так, что хоть забрасывай идею в дальний угол и ищи новую — быстрее выполню поручение создательницы. Ну, а маг — это ингредиенты для алхимии, либо знания и связи, чтобы их получить быстро и без проблем. Надеюсь, что он не откажет паладину Пристэнсилла и верховной жрице. А если откажет… хм, вот и проверю кто сильнее — обладатель сверхскорости или опытный маноюзер. Хотя до стычки доводить совсем не хочется. Убивать не буду, ни боже мой, но дать в нос зазнавшемуся магу — милое дело.

Три дня путешествия по пустыни прошли тихо и спокойно. Защитные амулеты и благословения, накладываемые эльфийкой, спасали нас от страшной жары, от которой песок и камни вокруг нас раскалялись чуть ли не до температуры сковороды в горящем очаге. Фаинэлия не только накладывала защитные благословения, но ещё спасала нас от жажды. Ей было достаточно произнести небольшую молитву, чтобы наши фляги и бурдюки вновь становились полными чистой, холодной и обалденно вкусной воды.

На четвёртые сутки сразу после полудня пути еретики заволновались. Жители пустыни разглядывали совершенно чистое небо и хмурились.

— Буря будет, — сообщил мне с эльфийкой Аббай. — Если нам повезёт, то застигнет вечером.

— А если нет? — я посмотрел на него.

— То через четыре часа. И мы тогда не успеем добраться до укрытия.

— Тогда нужно спешить.

— Нужно, — кивнул Аббай.

Мы ускорили шаг, порой переходили на бег трусцой, где поверхность позволяла бежать без риска переломать себе ноги. Но через два часа мы остановились.

— Стойте, здесь следы грызоногов! — громко крикнул Аббай и схватился за меч. Двое его единоверцев последовали его примеру. Только вместо короткого клинка предпочти копья с листовидным наконечником и короткой поперечной пластинкой у древка, чтобы не засаживать оружие глубоко в тело врага.

На нашем пути песок был густо покрыт мелкими лунками и холмиками, вокруг которых виднелись следы крупных лап с четырьмя тонкими и длинными пальцами. Между отпечатками имелся след, будто здесь что-то волочили. Или хвост у твари внушительный, или она буквально ползает на брюхе, отталкиваясь лапами.

— Придётся обходить справа. Там есть небольшие скалы, — Аббай махнул невооружённой рукой вправо, — на них грызоноги не селятся, им песок любимей.

— Много времени потеряем, — заметила женщина-воин, назвавшаяся Олладой Красной Косой. — До скал почти час, а буря догонит нас через три. И возле тех камней не укрыться от неё.

— А там обойти? — я указал налево.

— Как раз там больше всего водится грызоногов. Странно, что они откочевали в это место.

— Наверное, стая разрослась и разделилась. Слабая часть ушла сюда, — предположил товарищ воительницы Лисстер.

— А чем они опасны? — спросил я и буквально через мгновение получил ответ на свой вопрос буквально. Пустынные хищники, словно ждали, когда я задам его. А как услышали мои слова, по немедленно стали действовать.

В метре справа от Лисстера песок буквально взорвался фонтаном, в котором мелькнула тушка крупного зверька. Среагировав на это, я вошёл в состояние ускорения и уже после этого взялся за мечи. Первым своим ударом я отсёк ящерице пасть, вторым разрубил её тело пополам. Осмотрелся, выискивая признаки того, что из песка готовятся совершить нападение сородичи тварюшки. А как убедился, что таких нет, то вернулся в обычный ритм.

И сразу же всё вокруг засуетилось, задвигалось, поднялась суматоха.

Лисстер совершил огромный прыжок, умудрившись в полёте нанизать на копьё переднюю часть разрубленной тушки. Аббай метнул кинжал, сорвав тот с перевязи едва ли не с той скоростью, с которой я перемещался в режиме сверхспособности. Красная Коса и эльфийка были единственные, кто оказался далеко от ящерицы и не сумели поглумиться над её трупом.

— Хватит, хватит, — крикнул я и усмехнулся. — Прекратите убивать мертвеца.

— Спасибо, Юрий, — поблагодарил меня Лисстер, когда все успокоились и рассмотрели останки хищника.

— Не за что. Лучше расскажи, что это за тварь.

— Молодой грызоног. Оллада была права, когда сказала, что сюда откочевал молодняк…

Грызоног был почти обыкновенной ящерицей жёлтой расцветки со светло-коричневыми пятнами и полосам. Шкура у него оказалась бугристой, словно покрытая бисером. На спине и хвосте рос высокий тонкий гребень с торчащими тонкими шипами. Мне, как заядлому рыболову, в голову немедленно пришло сравнение с верхним плавником у окуня. У того эта вещь настолько опасная и коварная, что не один молодой рыбак получил кучу мелких ранок при неправильном хвате этой рыбы. Про ерша все знают, а вот от окуня такой подлянки мало кто ожидает. Ну, это я что-то отвлёкся. Продолжу описывать ящерицу. Голова у неё была массивная, широкая, но короткая. Нижняя челюсть у тварюшки оказалась очень подвижной и, по словам моих спутников, могла слегка выдвигаться вперёд и опускаться сильно вниз, увеличивая площадь укуса. При этом обладала такой мощью, что легко перекусывала палец у взрослого мужчины. Зубы редкие, крупные, заострённые и загнуты назад. Короткие кривые лапы имели тонкие пальцы, снабжённые кривыми коричневыми когтями. Тело узкое и заканчивалось мясистым массивным хвостом. Грызоноги почти всегда нападали из песка, вгрызались в ноги и повисали многокилограммовой гирей. Шкура у ящериц была очень прочной. Требовалось нанести сильный и точный удар, чтобы тяжело ранить животное и заставить выпустить добычу. Учитывая страшную боль в ноге и опасность нападения других ящеров, это не всегда получалось. Стая грызоногов способна убить небольшой отряд вроде нашего, если тот слабо подготовлен для пустыни и слаб.

— …ещё у них на зубах полно трупного яда. Если раненому хорошо не обработать укусы, то через несколько часов у него начинается горячка, теряет сознание и на следующий день может умереть, — закончил рассказ Аббай.

— Обычно укушенному дают яд или открывают крупную вену, если нет возможности его нести или отсутствуют лекарства, — добавила Красная Коса.

— А ещё у них мясо вкусное, — высказался последним Лисстер и поправился под моим удивлённым взглядом. — У грызононогов, я хотел сказать.

— Сейчас не до мяса, — покачал головой Аббай, потом посмотрел на следы на песке и перевёл взгляд на небо. — Успеть бы добраться до укрытия — вот что сейчас для нас важно.

Не став рисковать (хотя я предложил быстро пересечь опасный участок, обещая прикрыть от атак ящериц), наш отряд свернул в сторону, обходя опасное место по большой дуге. Еретики верили в мои способности расправиться с хищниками и способности Фаинэлии мгновенно излечить тяжёлые раны. Но при этом не могли пойти наперекор своим инстинктам и жизненному опыту, который заставлял их держаться подальше от опаснейшего места. На то, чтобы принять новый образ жизни и забыть часть старых привычек понадобится не одна неделя, а то и не один месяц!

Несколько часов мы шли по пустыне, пока Аббай не сообщил неприятную новость.

— У нас меньше часа осталось, нужно готовиться встречать бурю, — и показал за спину.

Там на горизонте стояла тёмная стена, закрывшая часть неба.

— Я попрошу помощи у создательницы, — вдруг сказала эльфийка. — С её силой я сумею защитить нас. Вы же не отходите далеко от меня, чтобы не пришлось тратить лишнюю энергию.

Вся подготовка свелась к тому, что мы надели специальные маски и очки. Первые были просто кусками тонкой ткани, сложенной несколько раз и снабжённой завязками. Очками состояли из кусочков стекла и кожаной оправы. Благодаря последнему они плотно прилегали к коже и защищали глаза от попадания пыли. Чем-то они напоминали гогглы из рисунков на тему стимпанка.

Фаинэлия опустилась на колени, практически в точности скопировав традиционную позу японцев. Я решил последовать ей примеру. Нам с ней такое положение ничуть не доставляло неудобства благодаря изумительной гибкости. А вот пристэнсиллианцы, что повторили за нами позу, уже через несколько минут стали вертеться, мяться, а потом поднялись на ноги.

Не обращая внимания на нас, эльфийка принялась шёпотом молиться Пристэнсилле, прося у неё защиты. Её голос звучал, как песня, заставляя прислушиваться не столько к словам, сколько к тому, как они звучали. Наверное, я вошёл в своеобразный транс, слушая женщину. Я настолько отрешился от действительности, что обратил внимание на окружающий мир лишь тогда, когда вокруг резко потемнело, и раздался вой не вой, стук не стук, в общем, странный звук, который ранее слышать не доводилось. В прошлой жизни я частенько попадал под шквалистую непогоду, так как предпочитал браконьерничать и всячески хулиганить в те моменты, когда и хозяин собаку не выгонит на улицу, и егеря сидят если и не дома, то, как минимум в тёплом салоне автомобиля с планшетом или телефоном в руках. Несколько раз в сильный дождь я проходил мимо таких «караульных» буквально в метре, и фиг кто из них замечал меня. А ещё они любят спать, что тоже я наблюдал не раз. Обычно происходит это во время операций, когда пара протоколов написана или как-то иначе заранее заготовлены положительные результаты рейда. Палочная система во всей своей красе! И порой она работает на пользу тем, против кого работают «палочники», хе-хе.

Так вот, звук в непогоду в основном состояли из завываний ветра. Но сейчас я слышал нечто совсем другое. К сожалению, никогда раньше я не интересовался подобными моментами и не знал, как звучит песчаная буря. Может, на Земле такой же стук и вой слышится. Или местные песчаные бури в силу каких-то нюансов звучат по-другому.

Стало ещё жарче, усилилась духота, резко потемнело.

Безопасный островок, поддерживаемый эльфийкой, был три метра в диаметре и примерно столько же высотой. Создавалось ощущение, что нашу группу накрыли стеклянной банкой. Солнце, которое ещё несколько минут назад ослепляло при попытке взглянуть на него, сейчас едва проглядывалось сквозь толщу песчинок, проносящихся мимо нас с бешеной скоростью.

Спустя полчаса песчаная буря зазвучала по-другому. Странный вой усилился, стук ослабел, зато появились скрежещущие звуки. Их можно услышать в деревянных домах или квартирах с деревянными полами, где мыши устраивают себе гнёзда.

— Это злятся души тех, кого однажды убила буря, — произнёс, Лисстер. — Они хотят, чтобы мы тоже примкнули к ним.

«Хм, может, я вслух что-то сказал, а он услышал и ответил? — подумал я. — Или просто так ляпнул, ни к кому конкретно не обращаясь?».

Спустя час с лишним буря ещё усилилась. Сквозь защитный полог стали пролетать песчинки и очень много пыли. И вот тут я мысленно сказал спасибо тому, кто собрал мой рюкзак. Без маски и очков я бы сейчас ослеп и устал отплёвываться. Скрежет и вой стали сильнее, вызывая злость, раздражение и мигрень. Скорее всего, всё это так подействовало на еретиков, что они опустились на колени рядом с эльфийкой и стали молиться создательнице.

Прошло четыре часа, когда неистовство песчаной бури пошло на спад. К этому моменту внутри защитного купола прибавилось песка на две или три ладони, а воздух был наполнен пылью настолько, что мы с трудом дышали сквозь маски. Ещё спустя два часа потерял сознание от духоты и жары Лисстер, получасом позже к нему присоединилась Оллада. На ногах держался Аббай, но только в силу своего паладинского статуса. Что говорить, если даже мне было тяжело.

Буря длилась больше восьми часов. И когда она закончилась, то Аббай признал, что никакое укрытие и амулеты не спасли бы нас от неё без защиты создательницы. К этому моменту время шло к темноте, поэтому, мы решили разбить лагерь прямо здесь. Сил куда-то идти не осталось ни у кого.

Ч.2 Глава 7

Глава 7

На финишной прямой, на Большой караванной тропе, нашей группе повезло встретить большой караван, двигающийся в попутном направлении. После передачи им одного золотого караванщики согласились нас довезти до нужного оазиса, где и сами планировали остановиться на краткий отдых. С ними мы встретились за час до полудня. А ещё через пять-шесть часов должны оказаться на месте. Эти часы я планировал потратить с пользой и всласть отдохнуть в фургоне под тентом, спасающим от слепящего жаркого солнце. Увы, не срослось.

Только-только задремал, с удобством устроившись на мешках с шерстью, как был разбужен Аббаем.

— Юрий, — с недавних пор он перестал «господиничать» и стал звать по имени, — есть очень важная информация.

— Что случилось? — я открыл глаза.

— Ещё не случилось, но может.

Пристэнсиллианец-паладин ехал на лошади, которую где-то сумел приобрести, пока я обустраивался в фургоне. Хотя, вообще-то, он с двумя соплеменниками должен был ехать в другом фургоне, через два или три от того, который достался мне с эльфийкой. Сейчас рядом с ним на почти точно такой же лошади двигался какой-то караванщик в светлом халате, шляпе (или это не шляпа?) с маленькими полями, зато с козырьком из толстой кожи, низкой тульей и куском ткани с двумя разрезами в нижней части, закрывающей шею сзади и по бокам. Вроде бы такая тряпка называется назатыльник, но точно уже не помню. В общем, очень странный головной убор, смесь шляпы, картуза и кепи японской императорской армии первой половины двадцатого века. На груди у него висели ножны с кривым большим кинжалом, на левом боку болтался немаленький ятаган с темляком из тёмно-красного плетеного шнурка с маленькой кисточкой.

— Это Смалтуш, он один из караванщиков, — представил мне незнакомца Аббай. — От него я узнал то, что хочу тебе рассказать…

Смалтуш владел двумя фургонами, тремя телегами и дюжиной верховых верблюдов, которых собирался продать в одном из полисов. Из таких, как он караван состоял на четыре пятых, последней частью владел главный караванщик, некто Ияз’Корши, чьи воины защищали караван и следили за порядком. Но это так, к слову, почти неважная информация. А важная же вот: три дня назад к каравану примкнула очень странная группа путешественников. Их было пятнадцать человек, тринадцать мужчин и две женщины. Носили обычную одежду путешественников по пустыни, но таковыми совсем не выглядели. Передвигались на трёх фургонах и пяти верховых верблюдах. При этом были увешаны оружием, как головорезы какие-то. Смалтуш ещё возмутился на это, мол, как только главный караванщик их принял с такой-то внешностью! Особо его внимание привлёк один из трёх фургонов. Он был сколочен из досок, а те пригнаны столь плотно, что лезвие ножа не просунуть. Мало того, странные путешественники его дополнительно накрыли пологом из плотной ткани. Не было в нём и окон, а дверь явно закрывалась изнутри, так как снаружи на ней не имелось даже дрянного крючка. В другом фургоне, кстати, самом обычном, везли молодых красивых рабынь. Все девушки как на подбор были высокие крепкого сложения, с крупной грудью и широкими бёдрами. В тот день, когда неизвестные примкнули к каравану, рабынь было семь, а сейчас осталось три. Мало того, один из людей Смалтуша видел, как глубокой ночью двух девушек завели в странный фургон, а потом вынесли их мёртвыми, после чего всадники незаметно для охранников вывезли тела в пустыню. При этом явно использовали магию для отвлечения внимания, так как их сумел заметить только один зритель, обладатель дорогого родового амулета, защищающего от иллюзий и отвода взгляда.

Я внимательно выслушал Аббая и, дождавшись, когда он возьмёт паузу, чтобы перевести дух, поинтересовался, какая польза нам от знания про странных путешественников. Хотя, кое-что неприятно царапнуло меня в его рассказе. В частности, описание фургона и происшествие с рабынями.

— Эти путешественники, — Аббай даже непроизвольно понизил голос, произнося слова, — жрецы богини Г’Ха. Уважаемый Смалтуш несколько раз видел у них под одеждой храмовые знаки и слышал, как они упоминали имя богини. Причём, делали это совсем не как простые верующие.

Меня, как громом ударило.

— Дети Г’Ха! Чёрт! — воскликнул я, мгновенно связав всё в единое целое. Готов свои портянки съесть, если в том тёмном фургоне не едут два упыря, точные копии той твари, что чуть мне кишки не выпустила в Нихгрхе. Хотя, может и один, просто отличающийся отличным аппетитом, тьфу, мерзость. И, получается, оправдались мои подозрения и опасения, что жрецы отправят к магу.

В том, что наши пути с этой — или этими — тварью пересеклись, я не видел ничего удивительного, если учесть, куда мы шли. Видать, Ш’Аррхан и в самом деле сильный маг, раз жрецы не рискнули разобраться с ним своими силами и решили натравить на него упырей. А почему с ним не разобрались раньше, то и тут можно найти нужный ответ. Далеко ехать, не сразу упыри согласились забраться в жаркую пустыню (при учёте, что они разумные), вырезали другие поселения пристэнсиллианцев, кои спрятались в труднодоступных местах, что-то с лунными или солнечными фазами или что-то ещё.

Услышав мои слова, Аббай буквально посерел, а Фаинэлия за моей спиной тихо выругалась и помянула Пристэнсиллу.

— Смалтуш, а зачем ты всё это нам рассказал? — я посмотрел на источник информации.

— Его соплеменники дважды спасали жизнь мне и моей семье, — караванщик указал на еретика. — Такое не забывается никогда. Когда я увидел вашу группу, то решил предупредить о возможных неприятностях от жрецов Г’Ха. То, что они вместе с последователями Ра устроили охоту на почитателей старых богов, уже известно всем. Да ещё зачем-то таятся, будто не желают сообщать о себе до определённого момента.

— Понятно, — сказал я и поблагодарил. — Спасибо, Смалтуш.

— Не за что, я отдаю свой долг.

— Считай, что уже отдал его. Аббай, сообщи Олладе и Лисстеру, что нам предстоит драка. Фаинэлия, экипируйся и на выход.

— Вы собираетесь напасть на жрецов Г’Ха? — сильно удивился караванщик. — Но их же пятнадцать человек и не известно, сколько тех, кто прячется в фургоне.

— Там их не больше двух, надеюсь. И там каждый стоит пятнадцати, — ответил я ему. — Смалтуш, прошу не вмешиваться в бой. Даже если ты поклоняешься богине, то всё равно останься в стороне.

— Я не настолько ярый верующий, чтобы защищать её жрецов и имущество, — пробормотал он. — Но против пятнадцати жрецов идти — это безумие! А если там ещё и паладины?!

— У нас тоже есть паладины, — с бахвальством сказал Аббай, не выдержав, слушая слова караванщика, в которых сквозило чрезмерная вера в превосходство служителей бога-паразита. — И паладины создательницы намного сильнее, чем паладины какой-то паразитки!

— Аббай! — прикрикнул я на разошедшегося воина.

— Извини, Юрий, сам не знаю, что нашло на меня, — пробормотал он и отвёл виноватый взгляд в сторону.

— Я готова, — раздался за моей спиной голос эльфийки. Пока я вёл беседу с караванщиком и пристэнсиллианцем, женщина успела надеть кирасу, шлем, натянуть высокие сапоги из толстой кожи и накинуть перевязь с кривым клинком, похожим на короткий японский меч джуйто.

Я обернулся, оценил её вид и кивнул:

— Тогда пошли.

Я прямо на ходу спрыгнул на землю. Обернулся, чтобы помочь эльфийке выбраться из фургона, но та обошлась без моей помощи, повторив трюк за мной. Тогда я ускорился, достал лук, накинул на него тетиву, затем убрал его обратно в чехол и прикрыл клапаном. После этого я вернулся в обычный ритм, сделав все приготовления к бою незаметными для окружающих.

Через минуту к нам присоединились Оллада и Лисстер. Аббай спешился, предпочтя вести намечающийся бой не в седле, где не сможет полностью раскрыть свои навыки паладина, к которым ещё до конца не привык. Свою лошадь передал новому знакомому, который, к слову, её ему подарил. Тот сразу после этого направился к своим повозкам, чтобы предупредить о намечающейся сваре между нами и соседями.

Едва только он отъехал от нас, как рядом остановился всадник на верблюде из охраны каравана.

— Что случилось? — поинтересовался он у нас.

— Ничего, — дал я ему ответ.

Тот с минуту сверлил меня недоверчивым взглядом, потом предупредил:

— Если вздумали нарушить порядок в караване, то вас убьют. У нас хватает отличных воинов и боевых амулетов, чтобы приструнить любых нарушителей.

«Вот же пристал, как банный лист к голому заду», — с раздражением подумал я. — Послушай, уважаемый, в вашем караване едут наши враги… не перебивай! — я не дал и слова произнести открывшему, было, рот наезднику. — И они везут опасное существо, которое днём можно убить, а ночью оно почти неуязвимо. Нам так и так придётся сражаться с ними, так лучше мы это сделаем сейчас, когда наши шансы велики благодаря солнцу. Если бы я про них узнал раньше, то не стал бы проситься в караван. Сейчас же, даже покинув его, избежать сражения не удастся.

— Так и деритесь в другом месте, не в караване! — рявкнул он.

— Повежливее! — не менее экспрессивно прикрикнул на него Аббай. — Не с бродягой разговариваешь!

Охранник внимательно посмотрел на меня и, кажется, только сейчас оценил качество и стоимость снаряжения с оружием на мне. Особенно долго он рассматривал рукояти эльфийских мечей. Спутать их с какими-либо другими клинками мог только неуч и молокосос, а воин таким точно не являлся. И это он ещё эльфийский лук не видел, он у меня укрыт чехлом от солнца и пыли.

— Я должен сообщить господину Ияз’Корши, — сказал он. — Прошу вас до его решения ничего не предпринимать. У уважаемого владельца каравана хватит сил, чтобы защитить вас от ваших недругов, кем бы они ни являлись и сколь сильными не были бы.

— Хорошо, я постараюсь дождаться его ответа, — кивнул я ему и улыбнулся. Тот недоверчиво скривился, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и ударил пятками по верблюжьим бокам. Как только он скрылся за повозками, я скомандовал. — Пошли к жрецам. Не хватало ещё, чтобы они вместе с охраной против нас выступили.

— Угу, — одобрительно кивнул Аббай и хищно ощерился в предвкушении драки.

Фаинэлия зашептала молитвы создательницы, подготавливаясь к скорому сражению и готовя нас. Я-то в благословении особо не нуждался, в отличие от простых бойцов Оллады и Лисстера. Да и Аббай после такого допинга становился ещё быстрее, сильнее и неутомимее, хотя и так на голову превосходил обычного человека, будучи паладином.

Уже скоро показались те, кого мы ждали. Благодаря особому фургону их нельзя было спутать с кем-то ещё. При виде нас жрецы, одетые как обычные пустынники, засуетились. Кто-то обнажил оружие, другие отошли к фургонам, несколько человек встали между нами и основным своим отрядом, будто собственными телами и телами животных прикрыли товарищей от нас.

— Там минимум один старший жрец, — сообщила мне эльфийка. — Он почувствовал меня.

«Или меня, — добавил я мысленно, вспомнил слова Пристэнсиллы, что я опять стал «видимым» для богов-паразитов и их подручных. — Или нас обоих. Ну, и плевать!».

Я вошёл в состояние ускорения, вытащил лук из чехла, откинул клапан с колчана, достал первую стрелу, наложил её на лук и натянул тетиву. Полсекунды своего времени я потратил на выбор цели, после чего отправил к ней оперенную посланницу смерти. Выбирал между мужчиной, в глубине строя, которого прикрыли два всадника, выставив перед собой круглые щиты, и женщиной, которую закрывали сразу трое. Кто-то из них и есть тот старший жрец, который может доставить нам немало неприятностей, если его не нейтрализовать в самом начале боя. Четвёрку всадников первой линии я проигнорировал, так как вряд ли они были сильно опасными. Скорее, просто пушечное мясо, призванное собирать на себе боевые заклятия, удары жреческой воли, стрелы и задерживать рукопашников, чтобы дать более сильным товарищам подготовиться.

Сейчас первая стрела полетела в женщину, вторая досталась мужчине с двумя телохранителями, потом вновь выстрелил в жрицу. Ещё две стрелы потратил на пару воинов, выглядевших наиболее опасно. Возможно, это были паладины.

Отстрелявшись, я сбросил лук и колчан на землю, обнажил клинки и вышел из состояния ускорения.

Всё-таки, влияет моя сверхспособность на стрелы, которые пускаю из лука, ещё как влияет. Как минимум, они получают большую скорость, так же как дротики, с помощью которых однажды разобрался с отрядом храмовников. Вот и сейчас все стрелы попали точно в свои цели, ни одного из служителей богини Г’Ха не спас защитный амулет. А такие волшебные вещи, пусть и невысокого качества, даже у нашей группы имеются. Что же говорить по жрецов на серьёзном задании. То есть, мои стрелы прошли сквозь сильные защитные чары, как иголки через газовую шаль.

— Фаинэлия! — крикнул я.

Та понимающе угукнула, подняла руки на уровень груди и звонко хлопнула в ладоши, скороговоркой прошептав короткую молитву создательнице. После этого хлопка по врагам ударила воздушная волна. Она смела ближайших к нам четверых всадников, повалила на землю жреца с моей стрелой в горле и пару его телохранителей, сорвала полог с простого фургона и подняла облако пыли и песка, скрывшее от наших взглядов прочих противников.

— Я к фургону с тварями! — вновь крикнул я, обращаясь к товарищам. — Вы разберитесь с остальными!

Ускорение я не стал задействовать, чтобы сохранить энергию для боя с упырями, если те, вдруг, не сгорят моментально под лучами солнца. Лишь оказавшись рядом с фургоном напротив двери, я перешёл в сверхскоростной режим и нанёс несколько ударов, метя в места, где располагались петли и, предположительно, внутренние запоры. «Заряженные» клинки, да ещё разогнанные до умопомрачительной скорости прошли сквозь толстую древесину и металлические детали, будто тех и не было на их пути. А миг спустя вырубленная дверь медленно полетела в меня.

— Чёрт! — чертыхнулся я, отпрыгивая вправо.

Увернувшись, я вслепую рубанул по створке одним мечом, а вторым крутанул «восьмёрку» перед собой. Истошный вой стал мне сигналом, что первый удар не прошёл мимо, и кто-то особо хитрый решил использовать дверь, как щит и укрытие от моего взгляда. Или просто думал сбить меня с ног и придавить к земле, если не успею убраться в сторону. Второй удар тоже, можно сказать, не был лишним, так как упырь — точная копия тварюшки из Нихгрха, даже тело прикрыто такими же кусочками ткани — затормозил в считанных сантиметрах перед порхающей сталью.

— Ш-ш-ш! — зашипела упырица и метнулась вправо, рассчитывая на то, что я повернусь в её сторону и окажусь спиной ко второй твари, раненой мной. Возможно, ночью у них что-то и вышло бы из такой тактики, но не днём под палящим солнцем. Я хорошо запомнил, как быстро могут двигаться эти создания под лунным светом. И сейчас видел, что тварь вдвое, а то и втрое потеряла в скорости. Сейчас, чтобы с этой парочкой справиться, мне не нужно было изощряться в мастерстве владения клинками, хватило нескольких бесхитростных прямолинейных ударов, которые рассекли упырей на куски.

— Одна нога там, другая здесь, а голова и вовсе на крыше фургона, — пробормотал я, наблюдая за тем, как медленно сгорают останки упырей. — Ещё две зарубки можно делать на прикладе. М-дя, да я прямо какой-то маньяк-детоубийца, уже шестерых, что ли, детей богов уконтрапупил, хе-хе-хе.

Всё ещё пребывая в ускоренном режиме, я заглянул внутрь фургона, убедился, что там пусто, и лишь после этого вернулся в обычное состояние. Огляделся, оценил ситуацию и… решил не вмешиваться. Мои товарищи держались отлично, умело тесня противников, ловко подводя их под удары друг друга, и избегая чужих атак. Эльфийка стояла на прежнем месте и молилась, ослабляя служителей Г’Ха и помогая пристэнсиллианцам. Ближайшие караванщики отворачивали в сторону, чтобы не попасть под раздачу, в полусотне метров впереди и левее замерли на верблюдах три охранника с луками в руках. К счастью для себя, они не направляли оружие в нашу сторону и не вмешивались в бой. Иначе мне пришлось бы поссориться с главным караванщиком, отправив на тот свет его людей.

Спустя пять минут всё было кончено. Все пятнадцать служителей Г’Ха неподвижно лежали на песке, пачкая его алой кровью. Ещё пришлось добить пять лошадей и верблюда, коих покалечило первым ударом эльфийки и во время сражения. Лисстер получил рану в лицо и почти лишился левой руки, которую почти полностью перерубил один из врагов. Оллада заработала глубокую колотую рану в бедро и ожог левой половины лица, когда в неё почти в упор разрядил огненный амулет её противник. Даже Аббай не стал исключением и вышел из схватки с несколькими небольшими ранами. Сейчас над ними священнодействовала Фаинэлия. Я же стоял на страже, держа в руках лук с наложенной стрелой. В голове крутились мысли о недавнем бое и рассуждения о моей жизни в целом. Например, мне не раз приходило в голову, что моё ускорение — это буквально читерный навык. Ведь я ещё стал и мастером руны с лёгкой руки Пристэнсиллы, а эти ребята быстрее, сильнее, выносливее обычных тренированных воинов. Но создательница знала, что делала, когда не пожалела на меня ресурсов. Без своей сверхспособности я бы ещё во время стычки с храмовниками Тавалана мог превратиться в препарированную неумелыми хирургами тушку. А та страшная ночь в Лаконе, когда дети богини ночи закошмарили крупный город и едва не добрались до меня? Без ускорения мог и не справиться сразу с парой почти бессмертных монстров. Наиболее полно открылись полезные качества ускорения в Нихгрхе, где без этой способности я на сто процентов был бы трупом. В общем, создательница отлично знала, с кем мне предстояло встретиться в бою, что мои враги будут не меньшими читерами, чем я сам. Потому и не пожалела на меня своих сил, хотя их у неё был мизер.

«С другой стороны, я уже отработал все её вложения. Даже информация про башню с осколком уже полностью окупила их. Без меня она имеет реальный шанс договориться с кем-то из искателей, чтобы они разрушили постройку и принесли ей ценную вещь, — подумал я. — Странно, что не может натравить на неё тварей Саха. Хм, хотя, Мирида говорила, что на остров не может пробраться ни одно из этих порождений как раз из-за наличия на нём башни. М-да, вот же я подложу охотникам огромную свинью, когда взорву её».

— Юрий, я закончила с ранами, — оторвала меня от раздумий эльфийка.

— Как себя чувствуете? — я обвёл взглядом товарищей.

— Немного устала, но с ног не падаю, — первой ответила верховная жрица.

За ней откликнулся Аббай.

— Отлично, хоть сейчас в бой, — сказал он.

— Сильно хочется есть и пить, немного слабость ощущается, но рука действует отлично и готов сражаться, — отрапортовал Лисстер.

— Всё хорошо, готова драться с кем угодно прямо сейчас, — сообщила Красная Коса.

— Ну, тогда ждём караванщиков для переговоров. Оружие опустите или даже уберите в ножны, пусть они поймут, что мы готовы к общению, — произнёс я.

Всё так и случилось. Стоило мне убрать лук в чехол, а моим товарищам спрятать мечи в ножны и копья направить наконечниками в небо, как от самой большой группы охранников отделились четверо и направились к нам.

— Блин, чуть не забыл, — спохватился я. — Оллада, Лисстер, соберите пепел и кости упырей, их обязательно нужно принести создательнице. А то всё ветер разметает или песком засыплет. Особенно внимательно с косточками и зубами, которые не сгорели, они нужны все до единой. Голова одной твари залетела на крышу вон того фургона.

— Мы всё сделаем, — пообещала еретичка и потянула за собой товарища.

Через минуты рядом с нами остановились четверо всадников. Несколько секунд они рассматривали нас сверху вниз, потом один из них спрыгнул с седла на землю. За ним последовали остальные. Двое воинов встали по бокам и чуть сзади мужчины, одетого богаче всех, третий взял под уздцы лошадей. Телохранителей можно было опознать по однотипному доспеху и вооружению: длиннополая кольчуга с рукавами чуть ниже локтя и со стальными пластинами на груди, животе, плечах; остроконечный шлем с кольчужной бармицей и хвостом какого-то зверька на острие; за спиной небольшой круглый щит из нескольких слоёв толстой кожи с металлическими крупными заклёпками; на одном боку кожаные ножны с длинной и кривой саблей, а на другом деревянные ножны, украшенные золотом и серебром, с широким кинжалом, ещё более кривым, чем сабля. Металл доспеха воины ничем не прикрывали от палящих лучей солнца. И раз так, то у них имеются хорошие амулеты, защищающие из перегрева. Выглядели они типичными арабами на Земле, даже бородки с усиками сильно походила на такие же у моих земляков (здесь, на Агре все земляне земляки) с Востока.

Четвёртый вместо доспеха носил белоснежный халат с золотым шитьём, на голове белый платок, поверх которого находилась шапочка, похожая на большую ермолку или тюбетейку, она была точно такого же цвета и с такой же вышивкой, как и халат. На широком золотистом поясе на левом боку у него висела сабля в белых же ножнах с золотыми кольцами. Рукоять клинка то же была белой и с украшениями из золота. На пальцах мужчины в общей сложности я насчитал семь золотых колец и перстней. Ну, может не из золота, а, как пишут в своих рапортах полицейские, «из металла жёлтого цвета». На груди у него на золотой цепи с крупными плоскими кольцами находилась блестящая золотистая пластина размером в две трети мужской ладони и формой в виде полумесяца, исчерченная ломаными узорами. При виде неё у меня сразу возникла ассоциация с нацистскими мотоциклистами из фильмов про Великую Отечественную. На вид мужчине было лет сорок. У него была смуглая кожа и удивительно ясные ярко-голубые глаза, сильным контрастом выделяющиеся на тёмном лице. Небольшая чёрная, как уголь, без единого седого волоска бородка эспаньолка придавала ему сходства с арабским шейхом. А если пофантазировать и поставить себя на место фаната «железного человека», то в его лице можно увидеть черты Тони Старка, только очень смуглого. По крайней мере, у персонажа франшизы усы с бородкой были практически точно такой же формы. Впрочем, это я уже от нечего делать ерундой страдаю в мыслях, так как пауза затянулась.

— Я Ияз’Корши, владелец этого каравана, — первым представился он.

— Я Юрий, паладин создательницы Пристэнсиллы, — чуть наклонил я голову и добавил. — Её ты, скорее всего, знаешь, как одну из старых богов.

— Тебе мой человек сказал, что все в этом караване находятся под моей защитой, — произнёс он. Это был не вопрос, а утверждение.

— Ему я сообщил, что вынужден защищаться от врагов, которые неожиданно оказались вместе с нами в твоём караване. И ехали они в оазис к магу Ш’Аррхану, чтобы уничтожить его самого и его людей, поклоняющихся старым богам. Для этого везли вот в этом фургоне, — я махнул левой рукой в сторону нужной повозки, — пару чудовищ, которым по силам справиться с любым магом.

Тот машинально посмотрел на фургон, потом вновь на меня и слегка усмехнулся:

— Хочешь сказать, паладин Юрий, что ты и твои люди справились с такими монстрами, которые не под силу одному из сильнейших магов в мире?

— Днём монстры слабее. Они ночные существа и убивают в темноте, когда на землю не падает ни единого солнечного луча. Именно потому я решил защищаться прямо сейчас, а не ждать, когда они ночью примутся убивать моих людей и людей Ш’Аррхана, — спокойно ответил я.

— Это была не защита, — холодно произнёс главный караванщик. — Ты убил тех, кто доверил мне свою жизнь и имущество.

— Ты вёз убийц к тому, кто даёт тебе кров и воду, — в таком же тоне ответил ему я.

Несколько секунд мы бодались взглядами, воздух вокруг нас едва ли не искрился от разрядов молнии. Потом собеседник открыл рот и сказал:

— Я не могу спустить такого. Никому.

— Постой, Ияз’Корши, не торопись с принятием решения, которое может больно ударить по твоей репутации и делу всей жизни, — быстро сказал я, когда тот взял короткую паузу. — Ты считаешь, что прав, требуя наказания для меня. Мои люди и я считаем, что правы мы, так как защищали свои жизни. Давай устроим поединок между мной и твоим лучшим бойцом. Или двумя. Или тремя. Победят твои люди, и тогда мои сложат оружие и сдадутся. Я — ты снимешь все претензии и оставишь в покое мой отряд. Да, и ещё я заберу имущество побеждённых, это будет честно.

— Я согласен, но будет биться он или он, — караванщик указал поочерёдно на Аббая и Лисстера.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Или выхожу на поединок я, или твои воины будут биться против всех нас, когда ты их пошлёшь, чтобы наказать меня и моих людей. Во втором случае ты потеряешь всех своих бойцов и лишишься той части каравана, которая тебе принадлежит. Это будет справедливо, ведь победитель забирает всё.

У того после моих слов вздулись желваки на скулах. Телохранители выхватили сабли. В том числе и тот, кто держал лошадей.

— Успокойтесь! — громко сказал Ияз’Корши и поднял вверх руку со сжатым кулаком. — А ты, паладин Юрий, будь смиреннее, когда ведёшь беседу со мной, великим Ияз’Корши.

— С чего бы? — усмехнулся я и, добавив наглости (как со мной, так и я с другими) в голос, продолжил. — Я по статусу выше, чем какой-то караванщик. Я верховный паладин создательницы этого мира Пристэнсиллы, её правая рука! Я победитель чудовищ и несметных армий!

Пафосно, слегка преувеличено, но в текущей ситуации самое оно. Если дело дошло до сравнения «пипирок», у кого больше, то моя речь прозвучала вполне себе в тему. К тому же, особого секрета о себе не выдал. Местные боги, полагаю, уже должна были разобраться с моим статусом и возможностями. А простым смертным только на пользу (ну, и мне заодно) пойдут знания про меня. Авось в скором времени будет достаточно назваться, чтобы достичь того, что мне будет нужно. Как говориться, сначала ты работаешь на имя, потом имя работает на тебя. Думаю, телохранители караванщика обязательно проболтаются, что я называл себя победителем армий. Эти слухи пойдут гулять по миру и однажды все станут считать, что самый настоящий победитель и против меня даже с целой армией выходить не стоит. В общем, как-то так. Слухи — это тоже оружие.

— Будет тебе поединок, готовься к смерти. А вы, — он обвёл взглядом моих товарищей, — готовьтесь стать моими рабами и сполна вкусить боли и отчаяния.

— Вроде бы шакал где-то проскулил или мне показалось? — негромко, но достаточно, чтобы его услышали, проговорил Аббай, деланно равнодушно посмотрев в сторону Ияз’Корши с телохранителями.

Главный караванщик со свистом выпустил воздух сквозь зубы, в два шага оказался рядом со своим скакуном и одним движением взлетел в седло, не воспользовавшись стременем. После чего гикнул, ударил животного пятками по бокам и умчался прочь. По всему видно, что мои слова и выходка Аббая задели его до самых потаённых глубин души. Видать, не часто ему приходилось испытывать такое унижение. Или вовсе забыл, когда с ним вели и разговаривали в подобном русле.

Долго ждать моих поединщиков не пришлось. К этому моменту караван ушел вперёд на пару сотен метров от места нашего боя с упырями и служителями Г’Ха. Там последние повозки остановились, потом возле них стала собираться толпа. Вскоре из неё выехал Ияз’Корши с двумя десятками воинов. Через сотню метров он остановился, часть его людей спешилась.

— Пошли к ним, сами они явно не желают к нам ехать, — сказал я товарищам.

Когда мы подошли к враждебной группе караванщиков, я выделил трёх из них, держащихся вместе и ведущих себя чуть-чуть по-другому, чем их спутники. Скорее всего, это и есть те, с кем мне в ближайшие минуты предстоит сразиться на арене. Оказывается, вычислил их не я один, так как Фаинэлия подошла ко мне вплотную со спины и прошептала:

— От трёх воинов на левом крае тянет очень сильной магией, полагаю, от амулетов. А ещё они выглядят упившимися эликсирами. Я могу наложить на них ослабление, нужно?

— Нет, не стоит.

— Тогда, может, благословить тебя? — сделала она новое предложение.

После секундной задумчивости, я согласился:

— Хорошо, давай. Лишним не будет.

Эльфийка немедленно принялась читать молитву. А в это время Ияз’Корши громко выкрикнул:

— Один из тех, кого я принял в свой караван, нарушил его законы, нарушил своё слово, которое дал мне, что не станет чинить вреда каравану и людям в нём! За это надо карать смертью, но я милосерден и принял его оправдание, но простить не могу. За это он сразится с моим воином, чтобы кровью заплатить за вину. Так же тот, кто назвался Юрием, виновен в причинении вреда моему каравану, нанёс он его умышлено и достоин кары. Наказание заменяю на поединок насмерть с моим воином! И, наконец, он убил тех, кто доверился мне, поверил в мою защиту! Вернуть их к жизни не в моих силах, их кровь и на моих руках, к моему огромному сожалению. Я скорблю об их смерти вместе с их родичами. И потому по законам божеским и человеческим я имею право на месть! Наказанием их убийце будет поединок насмерть с моим воином! И пусть рассудят боги и благородная сталь, кто прав, а кто виноват!

После каждой фразы «поединок с моим воином» от группы охранников каравана, прибывших с Ияз’Корши, выходил один воин, делал в мою сторону несколько шагов и останавливался.

Стоит заметить, что главный караванщик обладал лужёной глоткой и кричал так, что его должны были слышать возле последних повозок, где уже собралось сотни две народа. Некоторые из этих людей подошли почти вплотную к воинам Ияз’Корши.

«Как говорит-то, стервец, прямо за душу берёт, — усмехнулся я про себя. — Не знал бы подоплёки, то после его речи в себе увидел конченого мерзавца, а в караванщике благородного рыцаря, у которого сердце кровью обливается, что он не смог защитить людей, которые ему доверились».

Тут меня «окатила» волна свежести, прибавившая сил и очистившая сознание.

— Благословение продержится минут десять, — усталым голосом сообщила мне эльфийка из-за спины. — Я потратила почти все силы и в ближайшие несколько часов на мою помощь не рассчитывай.

— Я справлюсь куда быстрее, — ответил ей я, шагнул вперёд и крикнул, обращаясь к караванщику. — Я готов! Мне с ними сражаться со всеми вместе или будут нападать по одному?

— Сразу с тремя. Твоя вина слишком велика, чтобы так облегчать поединок. А ещё это не простой бой, за ним наблюдают сами боги! Решат они, что ты был в своём праве убить тех людей, то дадут тебе силы справиться с сотней соперников!

— Молодец, отмазался. И про богов к месту завернул, как раз я сейчас покажу превосходство старых богов над молодыми, которые самые обычные паразиты, — хмыкнул я. — Давай уже начинать, а то мне ещё с трофеями потом разбираться и повозки в дорогу готовить.

Тот со злостью и многообещающе зыркнул на меня, молчаливо сообщая, что я приобрёл себе нового врага. Мы встали друг против друга на расстояние семи-восьми метров. Ияз’Корши выставил против меня двух классических мечников в кольчужном доспехе, усиленном стальными пластинами. Только у этих были не прямые мечи, а сильно изогнутые сабли, что-то вроде индийских шамширов. Третий нёс на себе куда больше стали: кольчуга, а поверх неё кираса; шлем с кольчужным забралом, бармицей и широкой стрелкой-наносницей, набедренная защита с боковыми пластинами, крепящимися кольчужными вставками; «крылышки» для защиты сгиба коленей, разумеется, с наколенниками; крупный левый наплечный щиток и чуть поменьше правый; кольчужные рукавицы с мелкими пластинами на внешней стороне; наручи и подвижная составная защита локтей из пластинок с шарнирами. В правой руке он держал булаву с сабельной рукоятью и билом в форме человеческого кулака. В левой сжимал кулачный щит величиной с суповую тарелку и с длинным, сантиметров пятнадцать, гранёным шипом в центре. Я стоял напротив в своей лёгкой броне, состоящей из кирасы, наручей перчаток и набедренников, всё лёгкое, из кожи с металлическими клёпками, в руках у меня находились эльфийские клинки, касающиеся кончиками песка.

— Пусть свершится правосудие! — громко произнёс Ияз’Корши. — Бой!

Два мечника после его слов стали резво расходится в стороны, а рыцарь не менее резко двинулся на меня по прямой. Когда между нами расстояние сократилось до трёх метров, я ускорился и атаковал. Начал разбираться с врагами по кругу, выбрав первым саблиста слева от себя.

Мир привычно застыл, когда я активировал сверхспособность. Метнувшись к бойцу, замершему во время шага с поднятой ногой и выставленной вперёд саблей, я вдруг увидел, как его зрачки стали медленно сокращаться, а сами глаза уставились на меня. Показалось даже, что вооружённая рука едва заметно дёрнулась. Он, что, меня видит?! Но как? Неужели амулеты и принятая алхимия этому способствуют?

«А если эти амулеты ещё и защитят этого хмыря от моего удара?», — посетила мою голову неприятная мысль

Это предположение заставило меня влить в один клинок максимум внутренней энергии, кажется, половину того, что мне передала эльфийка.

Удар!

Рубанул я от души, если так можно сказать, когда описывается убийство разумного существа. Эльфийский меч рассёк стальную пластину на левом плече, кольчугу, тело воина и вышел из правого бока под рёбрами в ореоле капель крови. При этом особого сопротивления я не почувствовал. То ли всё дело было в прорве энергии, которую я использовал для удара. То ли я преувеличил возможности амулетов, которыми обвешался противник. Может, у него защитных цацек вовсе не было, только усиливающие самого бойца и его атаки. В общем, чтобы там ни было, но я развалил саблиста пополам от плеча до пояса, прямо как в рассказах про казаков и их булатные шашки «кои согнуть можно было в кольцо и обернуть вокруг пояса».

«Зараза, трофей попортил, — спохватился я. — Кольчужка-то вон какая красивая, прям хоть на парад в ней. Стоить должна немало».

Следующим пал рыцарь. Его я прикончил по-простому, вонзив свои мечи в глаза, которые были единственным местом, не прикрытым доспехом. Последнему сопернику рассёк открытое горло вместе с шейными позвонками. После этого так же быстро вернулся на своё место и вышел из ускоренного восприятия.

На глазах у ошеломлённых зрителей один из тех, кто должен был «наказать» меня, рухнул на песок и развалился на две части. Двое других сделали несколько быстрых шагов и последовали его примеру. При этом у второго саблиста голова держалась на куске кожи и некрасиво завалилась в бок, а из разрубленной шеи ударила тугая струя крови на несколько метров.

Когда Ияз’Корши уставился на меня шокированным взглядом, я, работая на публику, махнул мечами, как будто стряхивал с них кровь, убрал их в ножны и громко, с насмешкой посмотрев на него, произнёс:

— Всё указывает на то, что мои боги оказались посильнее твоих, тебе не кажется, караванщик?

Ч.2 Глава 8

Глава 8

— Мы всё собрали, но получилось с песком, — сообщил мне Аббай и вручил два мешочка, каждый объёмом где-то в три моих кулака. Внутри, кроме песка, находился пепел сгоревших упырей, их зубы, передние фаланги пальцев с когтями и несколько обуглившихся позвонков.

— Сойдёт и так. Теперь тебе и Олладе с Лисстером нужно как можно быстрее доставить их к главному алтарю в Каменный Лес.

— То есть, оставить вас одних? — нахмурился он.

— Да. Ты, случаем, не считаешь, что мне и Фаинэлии нужна дополнительная защита?

— Нет, но…

— А раз нет, то зачем споришь?

— Я не…

— Споришь, споришь, — опять перебил я еретика. — Аббай, если уж говорить начистоту, то я один с любым поручением справлюсь куда быстрее, чем с отрядом помощников. Вы нужны именно для подобных случаев, как этот, — я качнул мешочками, которые держал в левой руке. — Ну, ещё как проводники. Но сейчас дорогу мы и сами найдём. С Ш’Аррханом тоже сами договоримся, ваше присутствие при разговоре с ним вряд ли как-то сильно повлияет на него.

— Наверное, ты прав, Юрий, — пробормотал воин, опустив взгляд в землю. Вроде бы согласился с моей правотой, но видно было, что не признал её, а это никуда не годится.

— Аббай, и вот это, — я вновь помахал мешочками с останками упырей перед ним, — и беседа с магом Ш’Аррханом одинаково важны для твоего народа и создательницы. С помощью праха упырей она ослабит богиню-паразитку, которая может в это самое время создаёт ещё таких же тварей. А сильный маг, да ещё почитающий создательницу поможет в священной борьбе с паствой паразитов. Вряд ли ты сможешь убедить его лучше, чем она, — я указал на эльфийку, сейчас осматривающую спасённых рабынь, чуть не ставших ужином кровососов. — И уж точно не сумеешь защитить её от опасности, которой мы все сегодня избежали. Если бы я мог, то разорвался пополам, чтобы одновременно выполнять эти два задания. Но я не в силах с этим справиться, зато ты можешь помочь мне.

— Я всё сделаю, Юрий. Всё понял, — на этот раз пристэнсиллианец ответил мне совсем другим тоном и прямо посмотрел в глаза. — Прости мою слабость.

— Не за что прощать, просто ты переживаешь за наше общее дело и хочешь быть там, где опаснее всего, — улыбнулся я ему. — Не переживай, уже скоро таких ситуаций будет очень много, как бы не хотелось мне обратного.

После разговора с Аббаем и перед тем, как он со своими единоверцами покинет нас с эльфийкой, мы провели тщательный осмотр трофеев. Жрецы Г’Ха снабдили нас большим количеством припасов, пресной воды, снаряжения и фуража для животных. Про оружие даже не хочу упоминать, его нам досталось нереально много. Четырёх верблюдов с собой заберут пристэнсиллианцы, чтобы быстрее добраться до Каменного Леса и «вручить» Пристэнсилле мой дар. Остаётся ещё один и две лошади. К ним целых три фургона. Хотя, нет, всего два, так как тот, в котором жили упыри, я намереваюсь сжечь, когда двинемся в путь. Из-за нехватки тягловой силы, придётся бросить одну повозку из двух оставшихся, а ещё часть трофеев. Кое-что получится нагрузить на верблюда, но даже так многое взять не сможем. Нас и так пятеро в фургоне поедут, плюс, бочонки с водой, еда, фураж. И Аббаю всё не отдать, так как у них в приоритете вода и припасы для верблюдов.

— Можно сделать тайник подальше отсюда, — предложил он. — Мы отъедем подальше от тропы и где-нибудь среди камней спрячем все вещи. Потом заберём.

— Или не заберём, если больше в этих местах не появимся, — хмыкнул я. — Хотя, это лучше, чем просто бросить на дороге. Да, так и сделаем.

После того, как караван Ияз’Корши спешно покинул место поединка, прошло ещё три часа прежде, чем мы с Фаинэлией тронулись следом. Кстати, рабыни совершенно не доставляли нам хлопот, вели себя спокойно, слабо реагировали на окружающий мир, выполняли простые приказы, как роботы. Моя спутница сказала, что это из-за особого зелья, которым несчастных регулярно опаивали. Есть неплохие шансы, что за неделю оно выйдет из их организма, и девушки станут прежними. С другой стороны, как бы это не звучало цинично и жестоко, но их судьба меня мало волновала. Им просто не повезло, как не повезло спутникам Фаинэлии в Лаконе. Точно так же не повезло Диккру и Риану, и как не повезло тем мужчинам и женщинам, которые были готовы прикрыть нас от преследователей, но погибли в полном составе от когтей упырей. И ещё многим разумным не повезёт в скором времени.

Грядёт война богов.

Как только фургон был снаряжён, я попрощался с Аббаем и отправился в путь. Эльфийка находилась внутри вместе с бывшими рабыням, а я устроился на узкой скамейке погонщика. Верблюда привязал позади, нагрузив по максимуму трофеями. Если повезёт, то продам их в оазисе мага-еретика. Да, он всё ещё считается еретиком, пока я не убедился, что он принял Создательницу, как приняли её пустынники, что сейчас живут в Каменном лесу.

Первые пару часов я крутил головой, как вентилятором. Всё опасался засады, которую мог устроить Ияз’Корши, чтобы отомстить. Ему вполне могло прийти в голову, что от стрелы моя скорость может не спасти. Но время шло, фургон оставлял за собой километр за километром, а ожидаемой мести от караванщика всё не было. Вскоре стало быстро темнеть, и я, только-только успокоившись, опять выкрутил на максимум своё чувство ожидания неприятностей. Всё это время девушки крепко спали. Одни из-за зелья в крови, другая слишком сильно выложилась днём, а перед этим потратила много сил на переход по пустыни, пока мы не встретили караван. Ну, а там из-за известных событий отдохнуть не удалось, скорее наоборот.

Уже поздним вечером далеко впереди показались яркие огни. Ещё полтора часа пути и вот, наконец-то, мы подъехали к конечной точке нашего путешествия.

Оазис, который я представлял эдакой пальмовой рощей с большим прудом в её центре, оказался крепостью со стенами в несколько человеческих ростов, башенками для стрелков и глубоким сухим рвом вокруг стен на некотором отдалении от них. Из-за стен виднелись макушки пальм и незнакомых мне деревьев. Метрах в ста от ворот была расчищена внушительная площадка. Именно там расположились знакомые караванщики. Оценив всё, осмотревшись по-быстрому, я решил устроиться на самом её краю со стороны ворот. Караванщики, рядом с которыми мы встали, поглядывали со смесью интереса и опаски, но и только.

Лошадей и верблюда обихаживать пришлось мне, так как рабыни всё так же пребывали в своих грёзах и не были способны на такие сложные действия. А эльфийка особо не знала, что надо делать. Спасибо создательнице за то, что она наделила меня пакетом знаний не только с боевыми навыками, но и бытовыми, без которых ни один воин не может назвать себя опытным.

У меня ушло час, чтобы быстро обиходить животных, дать им воды и еды, разжечь огонь в специальной жаровне и поставить на неё котелок с водой. Если совсем быть точным, то сначала я занялся очагом, а потом лошадьми и верблюдом. Как раз к тому моменту, когда закончил возню с ними, вода закипела.

Разносолами наш отряд не баловал себя с самого ухода из Каменного Леса. И после взятия трофеев ничего, в сущности, не изменилось. Всё та же каша из нескольких сортов злаков с вяленым мясом. Разнообразием стала половинка (другую половину я отдал Аббаю) большой «шайбы» сыра и что-то среднее между простоквашей и кефиром. Кстати, это блюдо оказалось очень вкусным, а вот сыр был твёрд, как камень.

Только мы с Фаинэлией приступили к трапезе, как вдруг увидел приближающегося к нашему фургону Смалтуша, которого сопровождал немолодой мужчина в простой одежде, нёсший на плече высокую корзину с крышкой.

— Доброго вечера, господин Юрий и вам, прекрасная госпожа, — произнёс он с поклоном, когда подошёл к нам.

— Здравствуй, Смалтуш, — ответил я и приглашающе указал ему на место рядом с собой. — Раздели с нами трапезу.

— Прошу меня простить, — он приложил к груди левую ладонь и слегка поклонился, — но времени у меня нет, нужно следить за своими людьми и помогать им управляться с имуществом. Ещё раз прошу простить меня, если своим отказом оскорбил.

— Ничего. Я всё понимаю, дела, есть дела. Тогда я слушаю тебя, что хотел спросить у меня? — поинтересовался я. Рассчитывал услышать вопрос про пристэнсиллианцев, которых со мной сейчас не было. И ошибся, речь пошла совсем о другом.

— Я хочу принести в дар самое лучшее вино на побережье Лютого моря. Лучше его вы не найдёте нигде. И смею надеяться, что даже у народа лесов по ту сторону моря немного найдётся напитков, способных затмить вкус этого нектара, — возвышенно сказал он и щёлкнул пальцами. Слуга с корзиной мигом поставил её на землю, откинул крышку и достал глиняную бутыль с тонким длинным горлышком, залитую смолой или чем-то похожим. — И ещё две в корзине, — сказал Смалтуш, забирая у слуги бутылку.

— Хм? — я удивлённо приподнял одну бровь.

— Я поставил несколько монет на вашу победу в поединке, господин Юрий. А боги советуют делиться добром и счастьем с тем, кто помог его обрести. Передать деньги — это поставить под сомнение вашу честь. Зато вино, да ещё такое, даже богам не зазорно принести в жертву, — он сделал пару шагов, приблизился ко мне вплотную и протянул обеими руками бутылку. В тот момент, когда я взялся за неё, он одними губами произнёс. — Яд.

Выпустив бутыль из рук, он отошёл на прежнее место, при этом что-то говоря, забивая своей речью паузу, которая образовалась после его сообщения.

Буквально пару секунд я пребывал в шоке, переваривая короткое двухбуквенное слово, произнесённое караванщиков.

Яд.

В вине, которое он мне подарил, находится яд.

А потом всё встало на свои места. Зря я опасался засады на караванной дороге, совсем зря. Ияз’Корши решил действовать не столь прямолинейно и точно знал, что я буду ждать именно нападение. Он как-то сумел узнать, что Смалтуш стал отправной точкой нападения моего отряда на группу жрецов Г’Ха и решил через него отомстить мне. Как он заставил неравнодушного к пристэнсиллианцам передать мне отравленное вино? Да тут вариантов тьма, учитывая, что мужчина сейчас целиком и полностью зависит от главного караванщика. Уверен, что сейчас за нами наблюдает не одна пара глаз. Да и слуга что-то странно себя ведёт, вон каким цепким взглядом контролирует своего «хозяина» и меня заодно.

Когда я разгадал ход Ияз’Корши, то на душе прямо стало легко и спокойно. Можно уже не бояться какого-то хитрого хода от своего нового недоброжелателя. По крайней мере, не сегодня вечером или ночью.

— А я ведь так и не выпил за свою победу и не восславил богов за неё, — сообщил я. — Это нужно прямо сейчас. Смалтуш, хотя бы на один кубок можешь задержаться?

— Увы, — развёл он руками. В его глазах стала зарождаться паника. Наверное, посчитал, что я не разобрал его послания.

Подмигнув ему, я посмотрел на слугу.

— Жаль, конечно. Но, может, твой помощник составит мне компанию, а? Я не разделяю людей на слуг и господ, хорошее вино радует одинаково и владельца лачуги, и хозяина дворца.

— Ариабин, — Смалтуш посмотрел на «слугу», — выпей с господином Юрием немного вина.

— Господин, — торопливо произнёс тот, — вы же знаете, что мой желудок не принимает хмельных напитков.

— Выпей, выпей, — подал я голос, одновременно с этим сбивая горлышко у бутылки. — Или я что-то не знаю про вино, раз вы оба отказываетесь? Ладно, Смалтуш, он этого вина уже опился на радостях после выигрыша, но ты-то чего там мнёшься? Или с этим напитком что-то не так? — я поднёс горлышко к лицу и медленно втянул воздух. — М-м-м, пахнет божественно! Так, Ариабин, бери кружку и пей за мою победу.

— Я… — тот поперхнулся под моим взглядом.

— Что «я»? Ты хочешь меня разозлить? — я прищурился и пристально посмотрел на «слугу».

— Я выпью за вашу победу, господин, — сказал он и подошёл ко мне за кружкой. Я налил её до половины, вручил ему, после чего занялся собой.

Поймав момент, когда собутыльник потерял интерес к окружающему миру. Я ещё раз подмигнул Смалтушу, который с заметным беспокойством следил за мной и точно так же, как он недавно, губами сообщил: «яд, я понял». После чего налил себе кружку до краёв, поставил бутылку в сторону и сказал:

— За мою победу и благородного Смалтуша, что бы наша удача и наши боги вместе были рядом с нами!

И выпил всё, что было в посудине.

Глядя на меня, сделал несколько глотков «слуга», потом произнёс что-то невразумительное, поставил кружку с недопитым вином на столик, за которым мы с эльфийкой ужинали, и убежал.

— У него проблемы с желудком, господин Юрий. Простите за такой поступок, — громко, явно для невидимых наблюдателей, сказал он.

— А-а, ерунда, — отмахнулся я от его слов.

— Я пойду, пожалуй. Дела ждут, — попрощался со мной он и уже совсем тихо сказал. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, и ваша покровительница защищает и от такого нападения, — он указал глазами на бутылку.

— До свидания, Смалтуш. Если быстро освободишься, то приходи, я буду ждать.

После ухода караванщика я некоторое время прислушивался к собственным ощущениям. Хотя я был уверен, что на меня, как мастера руны, не действует ни один яд, но лёгкий осадочек всё же имелся. Кстати, когда пил вино, вдруг вспомнил Сэнгу, то, как она спокойно ела люто ядовитые ягоды в джунглях на глазах у аборигенов, а те только от их вида бледнели и пятились назад на подгибающихся ногах. К сожалению, Слуга — это не мастер руны, есть яды, что действуют и на этих сверхлюдей, что позже продемонстрировала некромантка. Интересно, у зрителей за фургонами, какие были чувства в этот момент? Они радовались? Ощущали удовлетворение, что свершилась месть их хозяина? Жаль, не узнаю.

Не чувствуя ничего, кроме послевкусия вина — к слову, очень хорошего, Смалтуш сказал чистую правду — я налил ещё половину кружки из бутылки и медленно выпил.

— Яды разные могут быть, например, магические или с отложенным сроком действия, — негромко сообщила мне Фаинэлия. — Рискуешь, Юрий.

— Я мастер руны, на меня никакая отрава не действует. А если и подействуют, то я возрождусь в храме создательницы, — так же тихо ответил я.

После короткой паузы, она спросила:

— Мстить будешь?

— Конечно! — кивнул я. — Долг платежом красен.

Посидев ещё пять минут за столиком, я встал, вытащил из корзины непочатую бутылку и отправился в фургон, где завалился спать. Точнее, пусть так думают те, кто следит за нашим фургоном. Чуть позже рядом появилась эльфийка, которая взялась укрыть меня одеялом. И в этот момент, когда моя тушка была скрыта тканью от чужих взглядов, я активировал сверхспособность. Это делалось для того, чтобы полностью пресечь возможность заметить мои маневры. А ну как среди наблюдателей есть особо глазастые, способные видеть всё сквозь щели или владеют специальными амулетами? И вообще, паранойя при моей жизни не болезнь, а панацея!

Положив под одеяло два мешка, я выскочил из фургона и метнулся к ближайшим повозкам. Там несколько секунд взял на то, чтобы осмотреться, после чего бросился вглубь лагеря караванщиков. Отбежав достаточно далеко, я спрятался под чьей-то телегой, рядом с которой не было ни одного человека. Там переждал, пока дар восстановится, вновь вошёл в ускоренное состояние и побежал дальше, на поиски Ияз’Корши.

Главный караванщик устроился в самом центре лагеря. Здесь стоял просторный белый шатёр, кое-где украшенный шнурами и кистями золотого цвета. По углам шатра на земле стояли подставки с магическими светящимися шарами. И мне думается, что их тусклый свет — это не основное предназначение. Боевые амулеты? Хм, сомневаюсь, скорее сигнальные или сдерживающие. Со всех сторон шатёр был прикрыт дощатыми фургонами с опущенными до земли стенками (изначально двойные, что сразу мне напомнило гусситское движение с их гуляй-городом), так связанными верёвками, чтобы никто не поднял их и не проскользнул под повозками. Вокруг фургонов прохаживались три воина в снаряжении, похожем на то, в котором щеголяли саблисты — мои дневные соперники. К шатру вёл всего один проход между фургонами, и он охранялся ещё одним воином, у ног которого лежали два крупных поджарых пса.

Внимательно всё разглядев и дождавшись восстановления дара, я вновь использовал его. Быстро добрался до фургона, рядом с которым в этот момент не было ни одного часового, забрался по его стенке и спрыгнул на песок с другой стороны. При этом в голове мелькнула мимолётная мысль, что дар создательницы плевать хотел на законы физики и биологии. Иначе у меня после таких ускорений ныло бы тело, горела кожа, а мой маршрут отмечался бы поднятыми столбами пыли. Да и звуковой удар не нужно скидывать со счетов.

С этой стороны вторые борта у фургонов не были опущены. Это позволило мне забраться под тот, что был дальше всех от собак, и переждать время, пока восстановится энергия в теле. Мне нужна была она вся, чтобы попасть в шатёр, который, подозреваю, был защищён от постороннего проникновения.

Как я и подозревал, просто так попасть в жилище Ияз’Корши было нельзя… для простого человека. Когда я оказался рядом с шатром, то ощутил что-то похожее на сильный встречный воздушный поток. Из-за него моя первая попытка прорезать ткань шатра и попасть через прореху внутрь провалилась. Меня банально откинуло в сторону, так как не ожидал такого серьёзного противодействия. Только со второго раза я сумел пройти вперёд наперекор ветру, рассечь толстую ткань шатра и попасть внутрь. Разрез сделал в месте складки материи, так прореха почти не видна снаружи. Попав в шатёр, я первым делом метнулся к караванщику, развалившемуся на перине, постеленной на полу (или матрасу, или огромной подушке, или чёрт знает, как эта штука называется, я с таким в прошлой жизни не сталкивался и память мастера руны молчит), несильно шлёпнул его открытой ладонью по голове и только после этого вышел в обычный режим.

«Тихо? — я прислушался к шуму снаружи, подойдя к разрезу. — Вроде бы, тихо. Ну-с, тогда работаем».

Обстановка внутри была пышной, вычурной и богатой. Два светильника едва тлели, наполняя воздух в жилище приятными ароматами, слабое освещение давал магический шар, болтавшийся в верёвочной крохотной «авоське» рядом с входом. Рядом с кроватью (пусть эта подушка-матрас ей и будет, коль на то пошло) валялись несколько подушек разного размера с кисточками на уголках, яркий коврик и стоял столик с низкими ножками. Всё это я заметил беглым взглядом, возвращаясь назад к караванщику. Перед тем, как начать приводить его в чувство, я связал его и заткнул рот каким-то цветастым платком, лежащим на подушке рядом с кроватью.

— Пора просыпаться, эй, подъём! — я несколько раз хлопнул его по щекам, потом, видя, что тот не реагирует, стал без жалости растирать ему уши. Те аж захрустели!

Тот застонал, открыл глаза, посмотрел на меня мутным и ничего не соображающим взглядом и опять их закрыл.

— Зараза, похоже, что перестарался, — я зло плюнул на кровать караванщика. — Ладно, попробуем без него справиться.

Сюда я пришёл за местью и удовлетворением. И состояние караванщика сильно нарушило мои планы. Просто так зарезать его мог, но не хотел. Подобное будет слишком просто и грязно, во всех смыслах грязно. Другое дело — это заставить Ияз’Корши выпить вино, которое он отослал мне через чужие руки. Я специально взял бутылку с собой, когда покинул свой фургон.

Я приподнял караванщику голову, разжал ему зубы и просунул глубоко в рот горлышко бутылки, даром, что оно было узким и длинным. Пробка заранее была удалена. После этого мне осталось вернуть его в прежнее лежачее положение, чтобы хмельной напиток потёк ему в горло. Но почти сразу же вино полилось с уголков губ.

Через пару секунд он дёрнулся, закхекал и попытался подняться.

— Ияз’Корши, эй, баран стоеросовый! — окрикнул я его. — Узнаёшь меня?

Вместо этого он выдал фонтан из вина и всякой гадости. Я едва успел отскочить от него, чтобы не оказаться залитым рвотой. Если бы не мой дар, то точно бы не смог избежать подобной судьбы.

— Ур-род, — прорычал я и со всей силы ударил его в висок ногой. Там что-то громко хрустнуло, и караванщик затих. — Тьфу, жил гадом, и помер им.

Настроение было испорчено. Причём, настолько испорчено, что захотелось выйти наружу и прикончить охранников с собаками, тем самым спустить злость. Еле-еле сдержался.

«Может, нервишки шалят из-за всех этих божественных тёрок? — вздохнул я про себя. — Потому веду себя, как баба во время пэмээса и маньячащая в городе по ночам с ножом и топором?».

Перед уходом, чтобы быть уверенным на сто процентом в смерти обидчика, я воткнул ему в сердце его же саблю и вколотил бутылку в горло. Правда, при этом она раскололась пополам.

В свой фургон вернулся тем же путём. Отмахнулся от расспросов эльфийки, которая испуганно дёрнулась, почувствовав меня рядом, когда я вышел из режима ускорения.

— Неужели не достал его? — пробормотала она.

— Достал.

— А-а, понятно, — хмыкнула она, догадавшись о подоплёке моего настроения, — достал, да не так, как хотел.

— Спи, а? Я на охране посижу, всё утром расскажу.

Ч.2 Глава 9

Глава 9

Утро началось с рёва верблюдов и ржания лошадей за матерчатым пологом фургона. Я буквально час назад был сменён эльфийкой на посту и вот на тебе! Ну, хоть никто не побеспокоил за ночь меня, пока сторожил нашу стоянку. И, судя по тому, что Фаинэлия не разбудила меня по тревоге, в её смену тоже было тихо. На всякий случай я поинтересовался у неё ходом дежурства, но был успокоен.

— Интересно, к нам придут с претензиями, когда найдут мёртвого Ияз’Корши или испугаются? — произнёс я.

— Не знаю, — пожала плечами девушками. — Подождём, скоро сами всё увидим.

Примерно через час после подъёма среди караванщиков возникла суета, ближайшие к нам стали шептаться и искоса поглядывать на нас.

— Скоро начнётся, — сказал я.

— Что? — женщина вопросительно посмотрела на меня.

— Что-то.

Как оказалось, прорицатель из меня оказался не самый лучший, прямо скажу, фиговый прорицатель. Ничего так и не случилось, если не считать суетящихся и нервничающих караванщиков, которые из-за нашего вчерашнего выбора стоянки оказались рядом с нами. Наверное, узнав о смерти Ияз’Корши, они посчитали — как и мы с эльфийкой — что его подручные обязательно придут мстить. Ну, а полномасштабная драка обязательно зацепит окружающих, кого насмерть, а у кого пострадает имущество. Вот и собирались ближайшие караванщики в дикой спешке, лишив своих животных еды и воды, да и себя тоже.

Прошёл ещё час, и почти весь караван Ияз’Корши, хм, бывший караван Ияз’Корши покинул площадку перед крепостью с оазисом.

Интересно, как будут делить наследство главного караванщика его помощники и родные? Хорошо бы, чтобы они передрались между собой в ходе этого. Потому как интуиция мне подсказывает, что с ними мне ещё предстоит в будущем встретиться. Если не лично, то с подосланными ими убийцами уж точно.

В течение получаса убрались последние караванщики. Перед крепостью остался лишь наш одинокий фургон. К этому моменту я уже запряг лошадей и привязал к задку повозки верблюда. Обидно будет, если нас быстро не пустят внутрь и придётся вновь распрягать животных. Придётся тогда ночью под ускорением перебираться через стену и искать мага. Ну, или просить Фаинэлию сотворить какое-нибудь чудо, чтобы показать свою силу и непоколебимое желание попасть на аудиенцию к Ш’Аррхану.

— Я пошёл, — сообщил я эльфийке и направился к воротам. Там я столкнулся с первым препятствием: через ров не было моста. — Эй, за стеной! — крикнул я и, не получив ответа, поднял из-под ног камень и кинул тот через стену.

Пришлось несколько раз повторить своё обращение, подкрепляя то камнями, пока на стене не появились несколько мужчин в броне и с оружием. Хотя, говоря про броню, я сильно приукрасил. Металлические шлемы были самым качественным защитным снаряжением у них. Остальное тело защищали толстые стёганные халаты с нашитыми там и здесь стальными пластинами. В руках они держали луки и метательные копья.

— Пошёл прочь, пока не пустили стрелу в брюхо! — прокричал один из них.

— Я Юрий, паладин создательницы Пристэнсиллы. У меня письмо к Ш’Аррхану от трёх поселений ваших единоверцев!

— Пошёл прочь! — тот даже не стал вникать в смысл моих слов.

— Ты там глухой? — я почувствовал подступающую злость. Вчерашний день и минувшая ночка выдались теми ещё, негатив от них всё ещё бурлил во мне, а тут вместо нормальной беседы какой-то баран прогоняет. — Мне нужно увидеться с правителем оазиса и передать ему пи…

Громко щёлкнула тетива, отправляя стрелу в мою сторону. Ускорившись, я оценил направление её полёта, и вновь вернулся в обычное состояние, поняв, что та в меня не попадёт. Так и случилось: оперённый гостинец воткнулся в песок в полутора метрах передо мной.

— Проваливай или следующую ты будешь переваривать своими кишками, — последовали слова вслед за выстрелом.

— Когда я окажусь за стенами и увижу тебя поблизости, то сломаю тебе нос, — сообщил я стрелку.

— Да я тебя!.. — задохнулся он от злости.

Не знаю, к чему бы привели его следующие действия, но нас прервали.

Ворота без малейшего звука распахнулись, явив моим глазам невысокого старичка в распахнутом коричневом халате, под которым были надеты светлые полосатые штаны с короткими штанинами до середины икр и синюю рубашку со шнуровкой без воротника. На голову он намотал коричневую, чуть темнее халата чалму, украшенную с левой стороны золотой брошью. К слову, ноги у него были босы. Внешность старикана была довольно презабавной. Во-первых, это длинная белоснежная борода, которая спускалась ниже пояса на пару ладоней. Во-вторых, точно такого же цвета волосы, выглядывающие из-под чалмы. И в-третьих, длиннющие брови, которые я в первый момент посчитал седыми прядями, зачёсанные особым образом. Очень тёмная морщинистая кожа и сильная худоба делала его похожим на индийский йогов, которых показывают по разным «дискавери» и «ньюджиографикс». Больше никого в воротах не было. Создавалось впечатление, что этот старичок-боровичок в одно бородатое лицо сумел распахнуть тяжёлые створки.

Его появление заставило лучника мгновенно прикусить свой длинный язык. Он даже присел, решив спрятаться за выступами на стене. Точно так же поступили его спутники.

— Ты кто такой, откуда взялся и с чего решил, что сам Ш’Аррхан решит с тобой говорить? — поинтересовался он.

— Письмо у меня от трёх поселений его единоверцев, точнее, от тех, кто выжил в них. А также я сам лично хочу пообщаться с ним о судьбе его народа.

— Ты?

— Я, — кивнул я. — Чуть не забыл, ещё его почтила своим визитом верховная жрица создательницы Пристэнсиллы, которую вы знаете, как одну из старых богов. Ей есть что сообщить и предложить вашему магу.

— О-о, — выдал он. Мне показалось, что от последних слов он сильно растерялся. — Ладно, заходи.

— Я с повозкой. Там жрица и три рабыни.

— Ну, они тоже пусть заезжают, — сказал он и махнул рукой.

Я не успел указать старикану, что летать по воздуху лошади и фургоны не умеют, как песок перед рвом и внутри него пришёл в движение и стал стекаться в одном месте во рву, точно перед воротами. Минуту спустя передо мной оказался широкий и ровный мост из песка.

— Чего ждёшь? Или уже передумал? — поинтересовался Ш’Аррхан. Никем другим этот старик быть не мог, если вспомнить, что правитель оазиса был сильнейшим магом земли.

— Уже иду.

Я вернулся к фургону, взял под уздцы лошадей и потянул их за собой. Когда проходил по мосту, то обратил внимание, что поверхность его очень твёрдая, словно я шёл по бетонной плите.

— Отдайте повозку моим слугам, — сказал старик, когда я прошёл сквозь ворота и остановился рядом с ним. — Или там что-то ценное лежит, с чем не хотите расстаться?

— Нет там ничего такого, — отрицательно мотнул я головой.

— Там три девушки, бывшие рабыни. Жрецы богини Г’Ха хотели скормить их чудовищам, которых везли сюда. Опаивали дурманным зельем, чтобы те вели себя смирно, — следом за мной сказала эльфийка. — Они всё ещё не отошли от него, им нужна помощь.

— Им помогут, — как-то равнодушно пообещал ей маг, а вот обмолвка про чудовищ его явно заинтересовала. — А кого они везли сюда?

— Прямо здесь желаете услышать, мессир? История долгая.

— Нет, конечно, не здесь, — спохватился он. — Следуйте за мной.

В центре оазиса расположился большой пруд или крошечное озеро. Вокруг него густо росли деревья и кустарники, а между ними с трудом умещались небольшие дома в пару низких этажей с крохотными окошками. Выглядели они совсем непрезентабельно, явно строились по принципу «лишь бы имелась крыша над головой». Практически все были построены из песчаника, с очень красивыми разводами и кольцами, как годовые отметины на срезе дерева. Кстати, этот песчаник был сильно похож на материал магического моста. Единственная постройка, которую нельзя было назвать халупой, был двухэтажный дом с балконами и верандой на втором этаже. Все окна большие и застеклены. Вокруг стояли каменные фигуры животных и воинов.

— Это големы или элементали земли в стазисе, — прошептала эльфийка, взглядом указав на статуи. — Учитывай это.

— Угу, понял.

Кроме каменных построек на территории оазиса было полно палаток и небольших шатров, приткнувшихся тут и там. Было отчётливо видно, что они появились здесь сравнительно недавно.

«Беженцы? А что мне тогда Фиирд с Аббаем втирали, что маг не принимает посторонних?», — подумал я.

Старик провёл нас на второй этаж дома.

— Располагайтесь. Сейчас слуги принесут прохладительные напитки и закуски. Что-то есть из особых пожеланий? — произнёс он.

— Нет, — ответил ему я.

— Тогда — письма, — он протянул в мою сторону правую руку, в которую я вложил тонкий тубус из кожи, внутри которого лежали письма от знакомых еретиков. Пока он внимательно читал строчки на пергаменте, я и моя спутница перекусили фруктами и орехами, принесённые служанкой. Из питья было охлаждённое розовое вино, сильно разбавленное водой, и кисло-сладкий напиток, слегка напоминающий воду из-под чайного гриба. Когда эльфийка отставила в сторону пустой стакан, он отложил в сторону письма и спросил. — Что я могу сделать для вас? Кроме того, что здесь написано.

— Ничего. Мы собираем союзников в борьбе с последователями ложных богов, — верховная жрица отрицательно мотнула головой. — Так же создательница осеняет своей благодатью самых достойных и верных ей верующих. Вы нам нужны, нужны своему народу и в первую очередь создательнице, чтобы сражаться с паствой богов-паразитов, пока Пристэнсилла давит их самих. А ещё ей нужна ваша вера.

— Я готов ко всему, — заявил он и… встал на колени перед эльфийкой. — Ещё ребёнком моя семья встретила в пустыне старую шаманку, предрёкшую мне особую судьбу. Старуха сказала, что мне выпало жить в эпоху великих перемен и возвращения старых богов. Я ждал десятилетия этого момента. За это время несколько раз отрекался от старой веры, но потом всегда возвращался, вымаливая в пустыне прощение и истязая себя жаждой и голодом…

«От голода и жажды, да ещё на жаре, каких только глюков не поймаешь. В том числе и беседу со старыми богами, которые пожурят и простят, — хмыкнул я про себя, слушая старика. — Единственная старая богиня в это время сидела в Сахе и носа не могла казать за его пределы».

-… за эти ошибки я готов понести наказание в любой момент. И даже согласен на смерть, но молю дать мне шанс увидеть, как мой народ вернёт себе своё величие. После этого можно и умереть.

*****

— Смотри туда, — маг указал в ров, опоясывающий оазис снаружи вдоль стены. Сейчас мы с ним стояли на смотровой площадке одной из башен.

Стоило мне перевести взгляд туда, как песок и камни во рву пришли в движение. Казалось, что некто огромный лезет из-под земли. Вот только песок не разбрасывался в стороны, как это обычно происходит при подобных случаях. Он собрался в огромную кучу, которая росла на глазах. Спустя пять минут рядом со стеной стояло создание, грубо копирующее тело человека. Его рост был не меньше десяти метров, руки спускались ниже колен, бочкообразное тело стояло на коротких массивных ногах, а голова казалась мелким прыщиком на многометровых плечах.

— Это великий элементаль земли! — с восторгом сообщил мне старый маг. Хотя старым его уже сложно было назвать. Сейчас он выглядел, как крепкий мужчина предпенсионного возраста. Да и чистым магом он уже не являлся. Эти изменения случились вчера после нашего разговора. В его конце Фаинэлия посвятила правителя оазиса в старшие жрецы. — Ему по силам уничтожить любую армию, если в той не будет сильных магов.

Элементаль внушал.

Вот только он предназначался для нападения, агрессии, а не защиты. Может, его самого не уничтожить, вот только всегда можно убить тех или разрушить то, что он защищает. Так что, отправить в бой этого каменно-песчаного великана, а самому устроиться с кружкой щербета не выйдет. А уж против меня или детей Г’Ха он слабо эффективен, если не имеет магической площадной атаки.

— Что он может? — поинтересовался я у Ш’Аррхана.

— Метать далеко камни, топтать, ломать стены, разрушать всё на свете!

— А пустить песчаную бурю или устроить дождь из песка и камней ему по силам, чтобы завалить ими определённую площадь?

— Нет.

— М-да.

— Зато это могу делать я, — недовольным тоном произнёс маг и потом хвастливо добавил. — Мы с этим малышом представляем отличную пару, которую победить не смог ещё никто. Ладно, пошли к нему.

Элементаль протянул ладонь в нашу сторону. Когда она оказалась на уровне площадки башни, то маг спокойно перепрыгнул на неё. После короткой заминки я последовал за ним.

«Интересно, если эта штука сожмёт кулак, то я успею ускориться и выскочить между пальцев или всё — хана?», — подумал я. На ладони магического существа я чувствовал себя крайне неуютно. И когда перешёл с неё на плечо элементаля, то не стал сдерживать облегчённого вздоха. Плечо было широким и неровным. Тут и там торчали куски плитняка, зияли впадины.

— Не нужно бояться, отсюда не упадёшь, — успокоил меня маг. Он устроился на большом плоском камне, опустив ноги в неглубокую каверну рядом. Я последовал его примеру, выбрав похожее место неподалёку. — А теперь в путь.

Когда элементаль сделал свой первый шаг, я непроизвольно напрягся и схватился обеими руками за камень, на котором сидел. Но ощутил лишь порыв ветра, и только. Поверхность подо мной была неподвижна, ни на сантиметр не сместилась.

Глядя на моё напряжённое лицо, маг только ухмылялся.

Первые несколько десятков шагов элементаль сделал в обычном темпе, потом стал ускоряться и через пятнадцать минут уже неторопливо бежал. И опять масса песка и камней подо мной оставалась неподвижной, никакой отдачи от столкновения ног с землёй, которая просто обязана была передаваться по всему телу магического существа. Можно было налить чай в блюдечко, держать его на кончиках пальцев и спокойно пить, не боясь расплескать. При этом он двигался быстрее, чем лошадь галопом. Ему нипочём были барханы, россыпи камней и скалы.

Поездка на элементале оказалась не только быстрой, но и комфортной благодаря ветру и высокому расположению. Тело создания совершенно не нагревалось, как это происходило с песком и камнями под его ногами. Да и поднятая им пыль не поднималась до нас с магом.

Через несколько часов пути впереди показались горы, похожие на те, в которых один киношный американский шериф в Колорадо нашёл уйму золота, принадлежавшее древнему индейскому племени. Ещё через час элементаль остановился рядом с ними и спустил меня и старика на землю.

— Нам туда, — маг указал на щель между скалами.

Узкий проход привёл нас в просторную пещеру с низким потолком. Местами свод так понижался, что приходилось сильно наклоняться или обходить такой участок стороной. Пройдя пещеру насквозь, мы оказались перед ещё одной расселиной. Она оказалась слишком узкой даже для худого мага, что уж говорить про меня. Не успел я спросить, что дальше делать, как спутник махнул рукой и что-то прошептал под нос. Сразу после этого со стенок расселины посыпался песок и мелкая щебёнка. За несколько секунд проём расширился так, что я мог пройти по нему, не касаясь плечами камня.

Расселина привела в ещё одну пещеру. В отличие от первой здесь потолок был настолько высок, что я с трудом мог рассмотреть его. Пол пещеры был завален камнями, местами потолок с полом соединялись каменными нерукотворными колоннами и «стенами». И всё это было покрыто слоем белых кристалликов, словно здесь выпал иней и так и не растаял.

— Это единственное место, где можно получить самую чистую снежную соль, — тихо сказал Ш’Аррхан. — Она практически не нуждается в очистке. Надеюсь, тебе этого количества хватит? Мои люди помогут со сбором и доставкой.

— Хватит. Нужна будет ещё сера и древесный уголь.

— На побережье Лютого моря есть несколько мест, где самородную серу можно ковшами и бреднями вычерпывать. С углём сложнее, но всё решаемо.

Когда маг вчера вечером узнал, что мне требуются определённые ингредиенты, он пообещал в ближайшее время решить данную проблему.

И решил.

Сейчас я находился в пещере, где неведомые природные события создали гигантские залежи селитры. Имеющегося количества хватит, чтобы подорвать сотню башен из божественного кровавого камня.

«Скоро всё закончится, — мысленно пообещал я себе. — Осталось немного».

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

Nota bene

С вами был Цокольный этаж (через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Сах. Мастер руны

Content

Сах. Мастер руны

Пролог/глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Ч.2 Глава 1

Ч2. Глава 2

Ч. 2 Глава 3

Ч.2 глава 4

Ч.2 Глава 5

Ч.2 Глава 6

Ч.2 Глава 7

Ч.2 Глава 8

Ч.2 Глава 9

Nota bene