Любовь Огненная

Карамелька. Книга 2

Глава 1. Тяжело в учениях, легко в бою

Каролина

Ненависть…

Я прекрасно была знакома с этим чувством. Нет, в последнее время не ощущала его в своем сердце. Больше того, навряд ли когда-то по-настоящему испытывала ненависть к кому-либо. Даже отчим не вызывал у меня таких ярких ослепляющих и сжигающих чувств, тогда как я на них имела полное право, потому что несмотря на его опеку выживать мне приходилось самой.

Странно… Оглядываясь назад, отчетливо понимала: то, что я испытывала к Ирадию, было злостью, яростью, бессилием, но никак не ненавистью, а вот то, что испытывали одногруппники по отношению ко мне последние два с половиной месяца учебы…

Это и было ненавистью, чистейшей яростью и… Обыкновенной завистью, которую лично я не могла ни понять, ни оправдать.

Да и как оправдать подлость? Мои успехи, когда я была капитаном, пытались подорвать любыми способами. Не все, конечно, но Медведь и Эльза делали все возможное, чтобы мне насолить. Точнее, именно Эльза настраивала Медведя против меня, превосходно манипулируя бестолковым парнем. После того, как он остался здесь без друзей, девушка стала его вечной спутницей. Мне же представлялась чертом, что сидел на его плече и нашептывал мерзкие предложения.

Остальные — подчинялись постольку-поскольку. Вроде бы и делали все, но энтузиазмом не горели. Что есть я, что нет меня — им было все равно, однако не было мне. Я хотела, я горела желанием стать первым помощником веркомандира, я жила этой мечтой последние месяцы, выжимая из себя все и даже больше, и именно поэтому сегодня — в этот важный день — сорвалась и впервые ударила человека.

Ударила не для защиты, а нападая первая, потому что и дальше так продолжаться просто не могло. Все они, каждый из них…

Они прекрасно знали, что сегодня мы принимали присягу, чтобы гордо назваться курсантами космической военной академии. Последние три дня никто толком и не спал, потому что мы раз за разом декламировали слова присяги, вышагивали по плацу и отрабатывали элементы строевой подготовки. Нервы были на пределе — у всех, но сорвалась именно я.

Со всей дури врезала Медведю, нанося точечные удары в самые уязвимые места, вынуждая того согнуться пополам, опустошая легкие от углекислого газа одним-единственным выдохом. Не могла доказать, что парадную форму испортил именно он, — поэтому и злилась, но по ночам по-прежнему спала чутко, не чувствуя себя в безопасности, а потому точно знала, что, пока все видели сны, парень поднимался и ходил в уборную, в которой в шкафу, рядом со стимами, висела форма.

Теперь эта белоснежная форма была покрыта синими разводами несмываемых чернил. Стимы отстирать загрязнения не смогли, а решить вопрос самостоятельно не могла уже я. Пришлось обращаться к веркомандиру, бежать к нему в комнату и без стыда и совести будить, потому что помочь мне не удариться в истерику в этот важный день мог только он.

Академия еще спала. Мы поднялись на час раньше, чтобы еще раз прогнать слова присяги, так что время в запасе у меня имелось, но не шить же мне кители на коленке!

— Убью, — послышалось резкое за дверью, едва я постучала.

— Обязательно убьете, товарищ веркомандир! — громко ответила я, соглашаясь. Но больше сказать ничего не успела.

— Заходи, — раздалось уверенно, но с такими нотками отчаяния в голосе, что я сразу поняла: хотел бы, да не убьет. Сил нет. Моя живучесть несказанно радовала!

Открыв дверь, я осторожно вошла в темное помещение, но и без света ориентировалась здесь хорошо. Уже привыкла, проводя в спальне имсита достаточно времени. Наши дополнительные занятия проходили или здесь, или на плацу, или на полигоне.

— Подойди ближе, — скомандовал веркомандир, возлежащий в кровати. Сделав пару-тройку шагов, я услышала новый приказ: — Еще ближе.

И вот это “Еще ближе” вызывало сомнения и настороженность, но я подошла, почему-то вдруг вспомнив старую сказку про имсита в сером пиджаке и девочку в красной курточке. Нехорошая сказка. В конце он ее поучительно растерзал, потому что в глаза имситам долго смотреть нельзя, даже если у тебя вдруг появилась куча вопросов.

Нет, в глаза я ему не смотрела, но все-таки подошла. Да и как было не подойти, если я клятвенно обещала, что буду выполнять любое распоряжение. Не боялась Ирадия. Больше не боялась, учитывая то, что его притязания ко мне заметно поуменьшились, а то и стали почти незаметными. Или привычными. Хотя можно ли назвать заботу обещанными ухаживаниями?

То, что в его комнате у меня появились свои тапочки, — это ведь забота? Необоснованная, да. Странная, но этот мужчина вообще был странным, учитывая полотенца, которые я к нему таскала целую неделю после нашего соглашения.

Но чего у него было не отнять — заботясь обо мне, веркомандир держал свое слово и рамок не переступал, чем вызывал у меня определенное уважение.

Вот именно до этого момента!

— Да вы чего? — возмутилась я, когда меня дернули за руку, затаскивая в постель.

И не просто в постель, а так, чтобы я оказалась между стеной и имситом. Припечатавшая к матрасу рука вызывала еще большее недоумение, но дернуться под этой тяжестью не получалось.

— А можно мне…

— Нет, — ответили мне коротко и бессовестно.

— А вы…

— Сплю, — перебили меня в очередной раз.

— А я…

— Безжалостная искусительница.

— Да почему?! — все-таки удалось мне сесть, но наглая рука переместилась мне на ноги, удерживая теперь уже их.

— Новобранец Кара, вы ко мне пришли ночью, сама… — начали мне объяснять, как маленькой.

Именно этот покровительственный тон я не любила в Ирадии больше всего. И он это прекрасно знал, но будто специально выводил из себя. Нравилось ему трепать мне нервы, однако и я в долгу не оставалась, так что перебила мужчину без зазрения совести:

— С проблемой! Рано утром!

— Допустим, — ответил он, растягивая гласные. — Удивлен.

— Да я тоже, — намекнула я на его руку, которая мягко поглаживала мое бедро, имея все шансы быть вывернутой. Рефлексы такие рефлексы. Сам, между прочим, научил. — Но проблемы это не отменяет. У нас парадная форма безвозвратно испорчена, а еще — физиономия одного из новобранцев.

— Совсем испорчена?

— Кто?

— Физиономия, — уточнил мужчина, вдруг схватив меня за лодыжку. Миг, и я снова лежу на кровати, а чужая рука обнимает за талию.

— Товарищ веркомандир! — мой голос звенел.

— Очень внимательно слушаю. Так что там с физиономией?

— Восстановится, в отличие от формы, хотя хотелось бы наоборот.

— Люблю, когда ты такая кровожадная.

Я засопела. Зло и бессильно.

Сложив руки на груди, в полнейшей темноте уставилась в темный же потолок, который разглядеть не могла при всем желании.

Лежим. Я молчу, и веркомандир молчит. Спит, что ли?

И только я хотела осторожно ткнуть в него пальцем, чтобы проверить свои опасения, как прозвучало глухое:

— Откушу.

— Так вы поможете? — прижала я руку к груди, от греха подальше.

— Помогу. Но при одном условии, — произнес он интригующе. — Сейчас мы спим.

— Да мне надо…

— Карамелька, пожалуйста, я полчаса назад вернулся с задания. Имей совесть.

Отчаяние так и сквозило в его голосе. Я даже возмущаться не стала на очередное “карамелька”. Отчего-то сейчас Ирадий казался мне намного человечнее. Устал.

О да! Я прекрасно знала, что ему приходится совмещать две работы. Зачем? Этого, увы, выяснить мне не удалось, но нагрузки были колоссальными при условии, что он и со мной успевал заниматься. Исключительно по этой причине совесть во мне все-таки проснулась, а ровно через час проснулась и я сама.

Не в первый раз рассматривала лицо мужчины. Он частенько утаскивал спать меня к себе в постель, когда я засыпала прямо за столом. Да, упрямо занималась до последнего. По двум причинам. Во-первых, потому, что для меня это было важно, а во-вторых, потому, что по собственной воле никогда бы в его кровать не легла, а вторым так необходимым предметом мебели веркомандир обзаводиться не спешил.

Искренне не понимала, как человек, чье лицо во сне выглядит таким мягким, доброжелательным и иногда чуть хмурым, в один миг может стать безжалостным животным, зверем, чьи черты заостряются в мгновение ока, а эмоции выходят из-под контроля. Нет, лично я не ощущала опасность, но, когда Ирадий был зол, а в его глазах искрилось серебро, вздрагивала даже я.

— Нравлюсь? — спросили у меня, не открывая глаз.

— Нет, — ответила, не думая ни секунды, но довольную улыбку спрятать не смогла. — Так что там с формой?

— Будет, — сел он на постели, поворачиваясь ко мне обнаженной спиной. — Я в душ. Завтрак скоро принесут, открой.

С этими словами Ирадий встал, потянулся как следует, демонстрируя мне великолепную мускулатуру человека, не обремененного совестью. Сверкнул самодовольной усмешкой, поймав мой скептичный взгляд, и ушел, собственно, в душ, а я осталась сидеть, не понимая, то ли приказ исполнить, то ли бежать в общежитие, чтобы проверить своих. Да только в дверь постучали почти тут же.

— Кара? — не смог скрыть удивления Эльдер, оказавшийся за порогом, а после посерел лицом и сделал шаг назад.

Сердце мое пропустило удар.

— Эльдер, я… — хотела было объясниться, но была оборвана ледяным “Молчи”.

Серебро расстилалось в его глазах, затапливало радужку. Дрожь прошла по его телу, плечи будто стали шире, а губы исказились в неприятной усмешке. Видела: он изо всех сил сдерживался, чтобы не лишиться контроля. Это напугало, заставив вспомнить о том, что еще в самом начале обучения произошло в душевых. Боюсь, что такие воспоминания просто не забываются.

— Значит, то, что говорила Эльза, правда.

— Я…

— Молчи! — снова выплюнул он сквозь с силой сжатые зубы, а пальцы его сжались в кулаки.

Его трясло от ярости, а меня — от зарождающегося страха. Успокаивало одно: если я закричу, веркомандир меня обязательно услышит.

Резко развернувшись, парень зашагал по коридору и вскоре скрылся из виду, а я так и осталась стоять, разрываемая противоречиями. С одной стороны, мне нужно было срочно решить вопрос с формой. С другой — было острое желание пойти вслед за Эльдером — объясниться, поговорить, но что я могла ему сказать?

Никак не могла объяснить ни свое часовое нахождение в комнате веркомандира, ни хорошо слышимые звуки льющейся воды.

Могла ли я уйти? Да запросто.

Стоило лишь устроить истерику, бунт, и Ирадий не стал бы меня держать. Возможно, прибил бы, учитывая недосып, язвительно потоптался бы по моей самооценке, что было вполне в его духе, но держать не стал бы. Я осталась сама, потому что…

Да потому что сочувствовала мужчине. Потому что не хотела возвращаться обратно в общежитие. Потому что исполнить просьбу Ирадия мне ничего не стоило. И потому что мне требовалась его помощь, а за нее такая цена великой мне не показалась.

Ошиблась, но все еще могла все исправить, пока обида не засела в Эльдере слишком глубоко.

Не шла, бежала по коридорам и лестницам. Эльдер был тем единственным, кто помогал мне всегда и во всем, даже зная, по какой причине я здесь оказалась. Да, он знал гораздо больше, чем кто-либо, и первые дни после нашей выписки из медкорпуса мы толком не разговаривали, пока парень не поймал меня в душевой после отбоя.

Значительно после отбоя.

Стояла под душем, когда почувствовала прикосновение к плечам чужих рук. Короткие поцелуи жалили шею, щеку, а ладони мягко проходились по коже, гладя спину, руки, талию. Сердце билось испуганной птицей, дрожь волнами расходилась по телу, а дыхание стало громким, обрывистым.

Я не ожидала, даже не слышала его появления, но, к собственному стыду, понимала, что мне нравится. И его смелость, и его нежность, и то, что он подошел ко мне сам.

— Ты так прекрасна… — прошептал Эльдер.

Неосознанно опиралась спиной о его грудь. Мыслей не было абсолютно никаких, но мне нравилось то, что я чувствовала в надежных объятиях. Этот имсит играл на грани, но тем не менее через эту самую грань не переступал.

В ту ночь мы долго говорили — почти до рассвета. Он пытался понять меня, я — его. Сидели прямо на полу в душевой, одетые в пижамные комплекты. Точнее, сидел имсит, а я расположилась у него на коленях, чувствуя босыми ногами холод плитки.

Наверное, впервые в жизни рассказывала, не таясь, все о своей жизни, о прошлом, которое привело меня сюда, и о будущем, которое видела, но не жаловалась. Нет, ни в коей мере, потому что это был тот путь, который выбрала я сама, наплевав на законы, чужие принципы и желания.

Эльдер слушал внимательно, спрашивал, уточнял, а после согласился ответить и на мои вопросы. В первую очередь меня интересовало его отношение к тому, что его лишили капитанства. Увы, но где-то глубоко внутри я чувствовала себя виноватой.

Удивительно, но парень был рад. Ответственность — это то, с чем имситы рождались и умирали, однако каждый из модифицированных в глубине души, оказывается, желал свободы — так сказал Эльдер. Хотя бы толику, так что парень сменой власти разочарован не был.

И да, тогда, в ту самую ночь, я заверила парня в том, что меня с имситом Ирадием связывает исключительно служба. Так и было, так и есть сейчас, но в его глазах все это выглядело совершенно иначе. Так, будто я солгала. Прекрасно это понимала.

Должна ли я была ему что-то? Нет. Не могла назвать отношениями наши беседы, улыбки, особое внимание друг к другу. Никто никогда ничего и никому не обещал. И я, и Эльдер прекрасно осознавали: вместе после обучения в академии мы не будем, но почему-то сейчас горечь оседала на губах.

Войти в комнату общежития я не успела. Замерла на пороге, увидев имсита и его сестру. Эльза сидела ко мне спиной на своей кровати, а Эльдер стоял, но из-за тех же двухъярусных кроватей меня не видел.

— Я же тебе говорила! — радостно воскликнула Эльза. — А ты еще и носишься с ней, как курица с яйцом! Кара то, Кара это! Подстилка твоя Кара! Ее потому капитаном и назначили!

Желчь… Мне было неприятно, но к подобным высказываниям девушки я уже привыкла. Пропускала их мимо ушей, предпочитая не реагировать. Каждый думает в меру своей распущенности, и этого, увы, не исправить.

Я хотела уйти. Прямо в эту секунду хотела развернуться и уйти, понимая, что сейчас разговора не получится, но внезапно открылась дверь душевых, выпуская наружу Волка и Грифа. Вслед за ними вывалился веселый Смерч, который за последние месяцы с парнями сдружился. Именно он и обнаружил мое присутствие для остальных:

— Товарищ капитан, так что там с формой?

— Я как раз за ней иду, — отозвалась я. — Смерч, ты за старшего. Отведи всех на завтрак.

— Будет сделано, товарищ капитан! — выпрямился парень, сверкая улыбкой.

Неопределенно кивнув, я развернулась, чтобы уйти обратно в главный корпус, да только в спину мне донеслось злое: “Шлюха!” И сказано это было совсем не Эльзой.

— Лучше бы я тогда тебя придушил, — добил меня Эльдер, вынуждая на миг остановиться, замереть.

Больно? До этого момента я не знала, что такое больно.

Слезы встали в глазах стеклом. Держалась изо всех сил, не желая, чтобы выскользнула хоть одна слезинка. В сердце будто вонзились чужие когти, выворачивая его, оставляя лишь ошметки. Каждый вдох приносил нестерпимую боль, которая нарастала и нарастала.

Меньше всего я ожидала услышать подобное от Эльдера. От имсита, которому рассказала о себе все, и даже больше. От человека, чьи поцелуи сводили с ума. Еще помнила его “Прости”, произнесенное на выдохе. Он просил прощения за ложь, сказанную в палате перед веркомандиром и доктором, за ошеломляющий поцелуй. Не тот, что произошел в палате, а тот, что занял мои губы секундами ранее, когда мы сидели в душевых.

И я помнила, как откликнулась на этот поцелуй. Как бездумно ответила, эгоистично ответила, желая ощутить то самое чувство полной защиты. Когда весь мир останавливается, а тебе тепло и хорошо в чужих объятиях. И от чужой скупой улыбки светлеет на душе, а от особенных прикосновений, касаний, что произошли будто случайно, мимолетно, вспыхивает радость…

Шла, не видя ничего перед собой. Шаги были уверенными, четкими — так полагалось, и я отработала до автоматизма, привыкла к показной уверенности, к застывшей маске, но сердце…

Я никогда не желала любить, не ставила себе таких целей, просто не думала об этом, но, похоже, все-таки влюбилась, а теперь задыхалась без возможности сделать глубокий вдох.

Нет…

После такого не объясняются.

Знала, что гордость не позволит мне даже подойти к нему, потому что Эльдер усомнился во мне, в моих словах, не захотел разобраться, выслушать. Больше того, он прилюдно втоптал меня в грязь. Такое просто не прощают. Никогда и никому.

Совсем не думала о том, куда иду. Ноги сами несли и принесли к комнате веркомандира. Даже не стучала. Дверь открылась сама, но, попробовав выдавить из себя хотя бы слово, сделать это я не смогла.

— Каролина, что? — буквально поймал меня Ирадий, потому что силы вдруг внезапно иссякли.

Собственный всхлип оглушил. Слезы покатились по щекам градом, срываясь на форму, на не застегнутую белоснежную рубашку мужчины, застилая обзор. Резко подняв меня на руки, дверь он захлопнул ногой, но от громкого стука я даже не вздрогнула. Для меня все смешалось в калейдоскопе из слез, потеряло реальность.

Только и делала, что цеплялась за плечи полуобнаженного веркомандира, впивалась в них ногтями, омывая слезами его шею, пропитывая ими рубашку чуть выше груди. Не понимала, что он говорит, не слышала. Собственный вой оглушал, боль затапливала сознание. Даже не поняла, когда и как мы оказались под душем.

Ледяная вода окатила холодом, вернула к реальности. Моментально вскинувшись, я попыталась оттолкнуть Ирадия, выбраться из кабинки, но мужчина держал крепко. Так крепко, что я ощутила другую боль. Живую. Ту, что напомнила: я тоже жива.

Дышать стало легче. Рваный вдох, еще один и еще. Во все глаза смотрела на имсита. Его зрачки заволокло сверкающим серебром. Жестокая маска прилипла к его лицу, губы сжались в тонкую линию.

Меня трясло? О нет! Это его трясло!

Не отпускал, а я теперь дрожала от холода. Зуб на зуб не попадал, но противиться сейчас? Увольте!

Из-под душа меня все-таки вытащили. Не спустил с рук даже в момент, когда брал полотенце, которое на меня накинул. Вернувшись в комнату, не говорил ни слова. Занял кресло со мной на руках, а я вдруг отчетливо поняла: ему нужно успокоиться. И на это требовалось время, которого у нас попросту не было.

Но, что самое странное, посидев в тишине драгоценные минуты, чувствуя, как мужчина втягивает запах моих волос, и вдыхая привычный аромат соленого моря и свежесть грозы, успокоилась и я. Нет, легче не стало, боль не ушла, но истерика явно закончилась. Или придержалась до лучших времен.

— Итак, — произнес Ирадий глухо. — Я хочу знать, что случилось.

Хороший вопрос. Очень хороший вопрос, ответ на который должен был успокоить сверкающего серебром мужчину. У него на коленях я не чувствовала себя дискомфортно. Хотя нет, не так. Сейчас меня меньше всего заботило, что я, словно маленькая девочка, сижу у него на коленях, потому что под этим взглядом, обещающим смерть всем и каждому, делалось жутко.

— Ничего такого, с чем бы я сама не могла справиться, — преувеличенно бодро соврала я, попытавшись ответить максимально уверенно, но голос сел на последнем слове, а потому в подтверждение своих слов пришлось еще и кивнуть. И еще раз кивнуть, увидев, как недобро сощурились глаза мужчины. — Честно-честно. Так что там с формой?

Он мне не поверил. Ирадий мне явно не поверил, но и он, и я понимали, что времени на извечные препирательства у нас не остается. Ссадив меня со своих колен в соседнее кресло, мужчина сложил руки на груди, дабы показать всю степень его веры.

Я же почему-то зацепилась взглядом за обнаженный участок кожи, который не скрывала распахнутая рубашка. Как-то не замечала раньше, что мужчина носит цепочку. Не слишком длинную, вроде бы сделанную из серебра. На эту цепочку очень удобно было смотреть, чтобы не встречаться с веркомандиром взглядом.

— Ну я пойду? — спросила я, имея уже только одно желание — просто уйти.

— Завтракай, — приказал он неоспоримо, одним едва уловимым движением освобождая кресло. — Мне нужно кое-что сделать.

Перечить я не решилась. Злой имсит — это очень плохо, а жить — это очень хорошо, даже если сердце нестерпимо болит, а воздуха снова не хватает и…

— Конечно, я подожду, — приступила я к еде, буквально насильно вталкивая в себя кашу, потому что споры сейчас или объяснения могут плохо кончиться.

К слову, половина тарелок, выставленных на стол, уже была пуста. А говорят, что сытый мужчина — добрый мужчина.

Я успела впихнуть в себя только несколько ложек, когда Ирадий вернулся в спальню. Увидев его, облаченного в белоснежную парадную форму, ненароком засмотрелась, зависла, настолько мужчина был хорош. Чертовски хорош с этой дерзкой улыбкой, окрасившей губы. Через его руку был перекинут второй комплект, заложенный в чехол, но праздника я больше не чувствовала.

Будь моя воля, я бы спряталась под одеялом в комнате Ирадия, чтобы меня никто не нашел, и не выходила бы отсюда до самого утра завтрашнего дня.

— Переодевайся. Только волосы высуши, — приказал веркомандир на удивление мягко.

Отчетливо чувствовалось, что настроение у мужчины изменилось, но я не понимала, что этому поспособствовало. Что именно его привело в настолько благодушный вид?

— Вы кого-то убили? — поинтересовалась прямо.

— Увы, — шутливо развел он руки в стороны и вдруг стал строже, суше. — В твоей группе осталось семь человек, включая тебя. Я бы избавился еще и от Эльзы, но, увы, весомых причин делать это пока нет.

— Кто? — спросила я коротко, напрочь позабыв и о слезах, и о боли, потому что изменение было важным и касалось напрямую меня.

— Медведь. Саботаж не подлежит прощению. Тем более что форму он испортил не от большого ума. Иди переодевайся, у тебя десять минут.

— А что с ним теперь будет? — осторожно забрала я чехол.

— А разве это важно, Каролина? — сократил он расстояние между нами. Костяшки пальцев прикоснулись к моей щеке. — Запомни, моя милая, моя маленькая, моя наивная и добрая Каролина, когда ты идешь вперед, ничто не важно, никто не важен. Прекрати быть доброй и всепрощающей, иначе никогда не достигнешь своей цели. А теперь иди и хорошо подумай над моими словами.

Это было неважно. Абсолютно.

Ненавидела, когда он был прав. Прекрасно понимала, что вслух я с веркомандиром никогда не соглашусь, но как же пугающе часто его речи попадали в самую точку.

Волосы сушила быстро — здесь же, в ванной у Ирадия. Счет шел буквально на минуты, но на плац я должна была свою группу привести сама. Не хотела идти в общежитие, не хотела видеть Эльдера, Эльзу, но есть такое слово “надо”. Это был всего лишь этап, очередной этап на пути к мечте, которая с каждым днем становилась ярче.

— Тебе идет парадная форма, — встретил меня в комнате веркомандир, оглядывая с улыбкой. — После принесения присяги группа должна собраться в аудитории учебного корпуса.

— Можно узнать зачем?

— Каролина, не искушай. Ты слишком притягательно выглядишь в этой форме. Даже чересчур. Иди, пока я не передумал тебя отпускать.

Предупреждению я вняла. Что-то такое сверкнуло в его глазах, что немедленно захотелось смыться. Правда, совершенно не понимала, зачем мы должны были собраться в аудитории. По идее, сегодня был выходной — праздник и первая увольнительная, которую я так ждала, чтобы наконец посмотреть единственный город на этой планете, но, видимо, веркомандир решил по-другому.

Не мне осуждать его методы. Времени и впрямь оставалось слишком мало, чтобы тратить его на развлечения.

В общежитие я вошла не с первой попытки. Только ускользающее сквозь пальцы, словно песок, время и подгоняло меня. Вдохнув, медленно выдохнула, но не помогало совершенно. Боль затапливала, рвала изнутри, а мне оставалось лишь ждать. День, неделю, месяц. Ждать, пока она пройдет.

— Все готовы? — спросила я громко, требовательно, уверенно входя в комнату.

— А вот и наша гулящая заявилась, — так же громко произнесла Эльза, а я…

А я пересекла комнату и ударила ее по щеке. Несильно, но ощутимо. Не так, как учил Ирадий на наших тренировках.

— Да ты! Как ты посмела?! — ошеломленно держалась она за щеку, а злые слезы срывались с ресниц.

Эльдер решительно шагнул ко мне, глаза его вспыхнули серебром, но я не убоялась — слишком часто видела это серебро в других глазах.

Подняла вверх руку, призывая к вниманию.

— Если кто-то забыл, я напомню. Я ваш капитан, — чеканила я каждое слово. — Неподчинение будет караться по уставу. Эльза, первое и последнее предупреждение. Вечером продекламируешь мне абзац про субординацию. А теперь бегом вниз строиться! Дважды повторять не буду!

И да, это было жестоко по отношению к девушке. Фактически я лишала ее увольнительной, но слабой мне быть надоело. И доброй быть надоело, когда меня раз за разом втаптывают в грязь.

Глава 2. Группа особого отношения

Каролина

Кра-со-та…

Красиво и торжественно выглядел плац — сегодня здесь собралось все руководство космической военной академии.

Красиво и торжественно выглядел веркомандир и рядом стоящий с ним помощник — белый цвет невероятно шел имситу, чего нельзя было сказать о соседствующем с ним сухаре.

Красиво и торжественно выглядели и новобранцы, которым пришлось надевать на себя то, что Ирадию удалось отыскать. Увы, только моя форма сидела как влитая. Другим же повезло гораздо меньше — слегка коротковата или большевата, но истинное удовольствие я испытывала, глядя на Эльзу.

Щека ее покраснела от моей пощечины, непослушные отросшие волосы торчали в разные стороны. Форма, что была велика на несколько размеров, безупречно скрывала пышную грудь и… Все остальное, потому что висела мешком.

Красавцы, ничего не скажешь, да только даже это не могло испортить мне праздника. Я ждала первую увольнительную целых три месяца. И пусть остро чувствовала привкус горечи на губах, глядя на Эльдера, но предвкушение дарило частичку тепла. А еще — чужой серебристый взгляд, в котором ненароком я замечала толику гордости.

Я тоже была горда. Была горда не только собою, но и своей группой, и даже веркомандиром. Все они держались молодцами, когда мы демонстрировали наши умения. У меня даже руки не дрожали из-за тяжести автомата — наверное, просто уже привыкла. Да и не имелось в нем патронов, так что опасаться было нечего.

Никто не споткнулся, никто не улыбнулся лишний раз. В душе очень сильно переживала за то, что Эльза вытворит что-то еще, опозорив и себя, и нас. Эта девушка сгоряча вполне могла и не видеть границ, но все обошлось.

Как-то незаметно для меня эти переживания вытесняли мысли об Эльдере, но непослушное сердце все равно пропустило удар, когда парень возвращался обратно в наши ряды, четко рассказав слова присяги перед организаторами мероприятия. Он смотрел на меня с презрением, как на ничтожество, и это ранило.

Однако я старалась не показать своих истинных чувств ни взглядом, ни случайно дрогнувшей рукой. Тем более что и очередь моя уже подошла.

Я волновалась. Прежде чем сделать шаг, напомнила себе, что идти нужно с левой ноги. Держалась с достоинством — прямая спина, плечи назад. Лишь бы голос не осип!

— Товарищ старший ауслейтенант, новобранец Кара для принятия присяги прибыла! — приставила я правую руку к козырьку фуражки, отдавая честь.

— К принятию присяги приступить, — сухо скомандовал немолодой мужчина, едва ли пройдясь по мне взглядом.

Опустив руку, я осторожно взяла присягу и развернулась лицом к своей группе, глядя на тех, с кем мне придется служить на одном корабле рука об руку. Каждого из них я уже знала. Знала их слабые и сильные стороны. Знала их отношение ко мне и к службе, но было ли этого достаточно?

— Я торжественно присягаю на верность своему Отечеству и народу. Клянусь свято соблюдать законы Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно, не щадя своей жизни, защищать свободу, независимость, законы, народ и Отечество.

Развернувшись обратно к организаторам, я положила присягу на место. Наверное, именно сейчас я и ощутила всю торжественность этого момента. Я клялась защищать законы, от которых сама же старалась убежать.

— Товарищ старший ауслейтенант, новобранец Кара присягу приняла.

— Поздравляю с принятием военной присяги, курсант, — буркнул мужчина, который, видимо, устал уже повторять одно и то же.

— Служу Федерации!

Не помнила, как возвращалась обратно в строй. Меня переполняли эмоции. Переполняли настолько, что вся остальная торжественная часть пролетела мимо меня. Нет-нет, я командовала своей группой. Мы сделали строевым шагом круг почета по плацу, выслушали напутственные речи от приглашенных гостей — их было немного, но именно они вручили нам по плитке шоколада. Этот жест удивил, однако ощущение праздника лишь усилилось.

Да только где-то внутри все равно скребла своими когтями грусть. Когда мы возвращались обратно в общежитие, на пусковой площадке приземлялся корабль с новыми новобранцами. Выпускники академии освободили свою комнату еще вчера.

Увы, из семнадцати человек до конца добрались только шесть, а сегодня уже прибыла новая группа. Этот факт заставил меня вспомнить о том, что каждый из нас сейчас — всего лишь пешка, оружие в руках вышестоящего руководства. Однако именно в наших силах было сделать так, чтобы мы стали кем-то. Чтобы я стала кем-то для этого мира.

— Пять минут на переодевание! — скомандовала я, едва мы вернулись в комнату. — Смерч, я сказала пять минут, а не ешьте шоколад!

— Да я только попробовал, — шуршал парень оберткой, откусывая разом как минимум четверть плитки.

— Да я вижу! — произнесла укоризненно. — Осталось четыре минуты.

Этот парень меня забавлял. Сейчас едва ли что-то напоминало мне о том, что он был связан с неприятной историей, произошедшей со мной еще в самом начале учебы. Честно говоря, несмотря на свой шебутной характер Смерч умел располагать к себе. Да и команды мои он всегда исполнял, хотя и позволял себе некоторое панибратство.

Правда, после моего назначения капитаном парень нашел в себе силы извиниться передо мной. Я простила. Просто потому, что уже знала, что веркомандира тогда позвал именно он. Если бы не позвал, не знаю, чем бы все закончилось. Вполне вероятно, что съехавший с катушек Эльдер меня все-таки придушил бы.

— А нам увольнительные когда подпишут? — спешно переодевался Волк в штатское, натягивая простые темно-коричневые штаны.

— А я разве позволяла разговоры? — насмешливо приподняла я бровь, с удивлением отмечая, что копирую и тон, и даже выражение лица Ирадия. — Минута.

— Простите великодушно, ваше высочество, что мы, рабы ваши, хотим получить ответы на вопросы, — ядовито отозвалась Эльза, голосом выражая всю степень своего ко мне отношения.

— А я смотрю, кому-то мало одного наказания. Да, Эльза? Хочешь, чтобы я совсем лишила тебя увольнительной?

— Не имеешь права, — холодно произнес Эльдер, заступаясь за сестру, а я бесконтрольно вздрогнула, теряя на миг лицо.

Но всего лишь на миг, потому что уже в следующую секунду я сказала то, о чем до академии никогда бы даже не подумала:

— А может, подстилка имеет гораздо больше прав. Ты об этом не думал?

Да, мне было больно, но я нашла, во что эту боль воплотить. В конце концов, почему страдать должна я одна? Да еще и при условии, что я ни в чем не виновата.

Не знаю, чем бы закончилась эта беседа. Да, я была не права — зря провоцировала имсита, но это было выше меня, а потому и заткнуться самостоятельно возможности не имела. Но с этим прекрасно справился помощник веркомандира, появившийся в дверях.

— Курсанты, вы еще долго сопли на кулак будете наматывать? Капитан, выговор за опоздание. Быстро построились! Решили, что вам можно расслабиться? Так я могу и не подписать увольнительные!

“Не имеете права!” — едва не вырвались у меня слова Эльдера, но я вовремя прикусила язык. Просто знала, что увольнительные будет подписывать именно Ирадий, так что этот сухарь в данном вопросе на нас влияния не имел.

— Отлично выглядите, Эльза, — сделал мужчина комплимент этой змее.

Девушка заулыбалась и словно невзначай расстегнула еще одну пуговицу на своей кофте, обнажая и без того кажущуюся внушительной грудь. Гриф закатил глаза, Эльдер нахмурился, а остальные никак не отреагировали.

Я же… Я злилась. Можно сказать, что даже беспричинно. Просто меня раздражало вызывающее поведение девушки. Изначально помощник веркомандира относился плохо к нам обеим. Дни, когда он заменял Ирадия, были для меня самыми ужасными, потому что мы с Эльзой становились его личными грушами для битья.

Правда, эта вертихвостка быстро смекнула, чего хочет от нас сухарь. Девушка прилюдно согласилась с тем, что она вся такая бедная и несчастная, для службы совсем не пригодная, так что отрывались на ней гораздо меньше, тогда как я получала по полной.

Не желала сдаваться, не желала признавать слабость. Нет, я пришла сюда не за этим, а помощник веркомнадира просто не понимал, что его действия лишь подстегивают меня сжимать зубы сильнее, действовать до победы. Однако это совсем не мешало ему ждать момента, когда я все-таки сломаюсь.

Да только сдаться я себе позволить не могла. Я собиралась стать кем-то важным, весомым. Далеко заглядывать боялась — просто не привыкла мечтать, но, если все получится, надеялась повлиять на законы.

Не сейчас, через десятки лет, когда действительно добьюсь чего-то в этой жизни, я надеялась повлиять на законы, по которым родители могут продавать имситам своих дочерей, по которым имситы этих самых дочерей могут покупать, не считаясь с возражениями самой главной стороны.

Странно, но раньше единственной целью в моей жизни было спасение от Ирадия и побег в военную космическую академию, тогда как дальше я никогда не заглядывала, а теперь моя жизнь приобрела смысл. И еще страннее, что этот смысл дал мне тот самый имсит, от которого я бежала. Именно он научил меня смотреть шире, и за это я была ему благодарна.

Ирадий выглядел недовольно. Когда мы вошли в аудиторию, он уже сидел за своим столом и чему-то хмурился. Встретившись с ним взглядом, я ненароком начала вспоминать все то, что происходило на плацу, выискивая ошибки. С меня семь потов сошло, но своей вины я ни в чем не нашла, как и вины своей группы.

— Быстро рассаживаемся, — произнес Ирадий глухо, поднимаясь из-за стола.

Обойдя предмет мебели, мужчина сложил руки на груди и дождался, пока мы рассядемся.

— Итак, на повестке дня у нас образовалось несколько важных вопросов, связанных с вашей дальнейшей службой, но в первую очередь… Поздравляю, курсанты.

— Служу Федерации! — прогрохотало в аудитории, и снова наступила тишина.

Какая-то вязкая, ощутимая, давящая. Остро чувствовала надвигающуюся грозу, но причин ее появления не понимала.

— Вопрос первый. Прежде я уже говорил, что из вас сформирована группа особого назначения, чье обучение кардинально отличается от остальной программы академии, но это еще не все. Вам предстоит ускоренная программа по специальностям, на которую нам дали только три месяца вместо шести. Увы, человек такую программу за столь короткий срок освоить не может, но выбора нам не оставили, а для того, чтобы эксперимент стопроцентно принес результат, нас готовы обеспечить новейшими разработками. Сыворотками, что дают людям все преимущества имситов — то есть силу, память, обостренные чувства, скорость, реакции, но лишь на ограниченный срок…

— Я согласна! — выкрикнула Эльза, едва ли не вскакивая со своего места.

— Я разве разрешил кому-то говорить? Разве я уже озвучил вопрос? — холодно поинтересовался Ирадий, одним взглядом придавив девушку обратно к стулу.

Даже мне нехорошо стало от его тона. Таким серьезным, собранным, ожесточенным я еще мужчину не видела. Хотя нет, видела. Когда мы впервые встретились с ним в академии.

— Завтра утром каждый из вас должен дать мне ответ, переводитесь ли вы в другую группу, чтобы продолжить обычное обучение, или остаетесь при группе особого назначения. Ввод препаратов назначен на послеобеденное время, но должен предупредить, что сыворотка прошла еще далеко не все тесты. Кроме того, нет возможности изучить побочные действия при длительном применении и при отказе от нее после длительного применения. Единственное, в чем я уверен, — это в ее эффективности, все остальное в случае согласия остается на вашей совести. Также хочу напомнить, что вся информация, которую вы слышите в этих стенах, строго конфиденциальна. Вопросы есть? Эльза?

— Товарищ веркомандир, я хочу подписать согласие прямо сейчас!

На Эльзу было больно смотреть. Сегодня я сидела на первом ряду, привычно занимая сиденье на самом краю, чтобы лучше слышать Ирадия, и мне было прекрасно видно всю аудиторию.

Светловолосая девушка казалась белой как мел, в глазах ее, словно стекла, стояли слезы, а сами глаза были неестественно расширены, расфокусированы, будто она и не видела ничего перед собой.

Ресницы дрогнули, слеза сорвалась, прокатилась по щеке, но Эльза явно ничего не замечала. Даже то, как сильно, как крепко сжал ее плечо сидящий на ряд выше брат. Он словно предупреждал ее о чем-то, пытался уберечь от необдуманных поступков, но во взгляде ее уже читался ответ.

— Разве я выразился неясно? Вы должны дать мне ответ утром, когда вернетесь из увольнительной. Конкретно для вас, Эльза, я напомню, почему имситы отказались от модификации женщин. Идеальный ген приживается исключительно у мужчин, так же как и передается по мужской линии. Слишком страшны последствия первого вмешательства в генную карту. И да, я не знаю, какие последствия вызовет новая формула. Тесты проводились, проводятся и будут проводиться, но свое решение вы должны принять уже завтра.

Ирадий смотрел на Эльзу, говорил Эльзе, однако в самом конце взгляд его словно случайно остановился на мне. Я прекрасно понимала, что эти слова относятся и ко мне. Услышать подобное казалось для меня чем-то нереальным.

Никогда я не думала о себе как о модифицированной. Никогда не воображала, что бы было, если бы в рядах имситов появились женщины. Для меня они всегда казались представителями другого мира.

До недавних пор я вообще считала их исключительно зверями и убийцами, но мое мнение потерпело изменения, когда я начала общаться с Эльдером и Ирадием. Да, они по-прежнему были модифицированными со своими собственными проблемами, но, как оказалось, им не чуждо ничто человеческое.

— Товарищ веркомандир, можно вопрос? — Получив кивок-согласие, я смело продолжила: — Вы говорили, что мы можем отказаться. В таком случае нас переведут в другую группу. Правильно ли я понимаю, что в таком случае речь уже не пойдет о работе под вашим руководством?

Я думала, что мужчина не ответит. Слишком длительной была пауза после моего вопроса. За это время я уже дважды смутилась, трижды прокляла себя за то, что вообще спросила, и один раз отвела взгляд, не выдержав давления серебра в глазах Ирадия. Однако ответ все же был дан:

— Вы поняли абсолютно правильно, курсант. Если вы откажетесь, дальнейшее обучение и распределение пройдут для вас обычным образом. Еще вопросы? Отлично. Тогда я перейду к следующей теме. Ровно через три месяца, то есть сразу после выпуска, тех, кто останется, ждет первая миссия, руководителем которой назначен я. Миссия засекречена, а потому все подробности будут открыты вам непосредственно перед исполнением. И последнее: те, кто уходят в увольнительную, ночуют сегодня в моем доме. Ровно в десять вы должны быть в особняке, адрес напишу. Всем все ясно? Увольнительные на стол поочередно.

Я не сдвинулась с места. Пока парни выражали печальными стонами всю степень их огорчения о том, что они ограничены в своих гуляниях и все равно остаются под надзором, я думала над ответом, который получила. Хотела бы сказать, что одного дня мало на то, чтобы взвесить все плюсы и минусы, принимая такое важное для своей судьбы решение, но это было не так.

Я уже его приняла. Тогда, когда услышала, что в случае отказа потеряю Ирадия как учителя, руководителя и первоисточник, способный подготовить меня ко всем реалиям службы первым помощником. Нет, такими предложениями не разбрасываются, хоть я и осознавала, что последствия могут быть самыми разными.

Да только отказ перечеркнет напрочь все мои планы и мечты, которые я едва обрела.

— Нет, — ответили мне, едва я подошла к столу, протягивая на подпись свою увольнительную. Подошла последней, потому что все остальные уже вышли из аудитории к тому времени, когда я вернулась из своих мыслей в реальность.

— Что нет? — не сразу осознала я полученный ответ, напрочь позабыв о субординации.

— Ты в увольнительную не идешь.

Глава 3. Город, которого нет

Каролина

— И это все? Каролина, я разочарован. Ты ведь так зла на меня, а тебя хватило всего на пару ударов, — издевался этот бессовестный имсит, пока я выставляла один блок за другим.

Уже около часа танцевали на тренировочном поле. Я действительно успела сделать лишь пару-тройку ударов, пользуясь тем, что мужчина их просто не ждал. Обычно он давал команду приступить к бою, но сегодня я попыталась его перехитрить. Хотела…

Да отомстить я ему хотела за то, что лишил меня такой долгожданной увольнительной. И это при том, что я уже прожужжала ему все уши, постоянно размышляя вслух о том, как планирую провести выходной.

На этой планете сейчас существовал только один город, но в нем можно было найти развлечения на любой, даже самый изысканный вкус. Причем богатые кварталы распрекрасно существовали рядом с обычными. Бедность сюда пока не добралась, так что привычных серости и грязи здесь было не найти. Это и был самый огромный плюс. В этом городе, что не существовал ни на одной карте, каждый мог почувствовать себя человеком.

— Да вы мне даже подумать не даете! — возмутилась, предпринимая попытку ударить, но имсит отбился. Причем не только отбился, но еще и врезал мне по плечу, оставляя совсем без защиты.

И да, я прекрасно понимала, что мое преимущество — это исключительно хитрость. Женским коварством я и воспользовалась, схватившись за плечо. Лицо исказилось гримасой боли.

— У тебя и не должно быть времени на то, чтобы подумать. Потому мы и отрабатываем все связки до автоматизма. Твое тело должно действовать само, просчитывая наперед комбинации противника. Дай посмотрю твою руку, — приблизился Ирадий ко мне, достаточно открываясь для того, чтобы не успеть отреагировать.

Три удара. Я успела нанести три точечных удара, прежде чем коварно подставить подножку, но дальше действия веркомандира просчитать не удалось. А зря. Перехватив меня за локоть, мужчина тоже сделал подсечку, и я свалилась прямо на него, лишь чудом не пробивая себе лоб о его подбородок.

Попытавшись встать, вообще не преуспела. Имситов не зря называли нелюдьми. Прошло всего мгновение, за которое руки мои были вздернуты за запястья, а ноги перехвачены чужими ногами. Раз… И я уже лежу на земле, придавленная тяжестью чужого тела.

— Сдаешься? — ослепили меня шикарной улыбкой.

— Никогда, — привычно ответила я, продумывая варианты изменить свое положение.

Что я могла? Да ничего. Колени мои были придавлены к земле чужими ногами. Руки крепко удерживались за запястья. Могла ударить головой, но разбитый лоб еще никого не красил, да и не поможет это в борьбе с имситом. Бедра…

Совершенно бесполезно и крайне двусмысленно.

— Ты покраснела? — удивился Ирадий, слегка прищурившись.

— Это мне воздуха не хватает, — буркнула я, на миг отводя взгляд.

Имсит находился слишком близко. Ощущала его теплое дыхание на своих губах. Могла бы запросто провалиться в серебро его глаз — это неестественное мерцание действительно завораживало. А еще чем дольше я смотрела на веркомандира, тем больше менялось выражение его лица.

Не знала, откуда пришли эти мысли. Я их старательно гнала от себя, но почему-то вспомнился Эльдер. Даже не он сам, а то, что только ему я позволяла находиться к себе так близко. Сердце сжалось, а с губ сорвалась просьба, которую я не успела обдумать. Просто мысль, произнесенная вслух.

— А поцелуйте меня…

Молчание. Никогда я еще не испытывала большего стыда. Я пожалела о своих словах тут же. Будто очнулась, едва в глазах мужчины полыхнуло серебро, но больше ничего не выдавало в нем эмоциональной вспышки. Лицо его оставалось бесстрастным.

— Каролина, ты понимаешь, о чем именно ты просишь?

— Нет, простите. Можно я встану? — запаниковала я, пытаясь вырваться, но попытка оказалась безуспешной. Моих потуг Ирадий даже не замечал.

— Каролина, ты понимаешь, о чем именно ты просишь? — с нажимом повторил он. — Думаешь, поцелуй со мной сможет заживить раны, нанесенные Эльдером?

— Вы знаете! — вдруг осознала я. Возмущение хлынуло из меня, а быть может, я просто пыталась отбиться, желая найти виноватого там, где виновата сама.

— Знаю. А еще знаю, что Эльдер приходил ко мне, потому что волновался за тебя. Он думал, что ты расстроилась настолько, что спряталась и ревешь, не зная, что делать с формой.

— Зачем вы это мне говорите?

— Уж точно не затем, чтобы оправдать чужую ревность. Эта ситуация хорошо показывает, насколько сильно этот парень тебя не знает. Ты бы никогда не спряталась и уж тем более не ревела бы из-за подобной глупости. Я об этом знаю, а он — нет. Делай выводы, Карамелька.

— Я не…

— Все еще хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Нет! — едва ли не выкрикнула я, смущенная и возмущенная подобными откровениями.

— И правильно. Потому что я не буду тебя целовать. Хочешь поцелуй? Сделай это сама.

Он перевернулся резко и без предупреждения. Теперь я нависала сверху, но конечности мои были по-прежнему зафиксированы так, что я и дернуться лишний раз не могла.

Мысли были сумбурными. От чуждого мне желания действительно поцеловать мужчину, чтобы узнать, что за этим последует, до вполне разумного высвободиться и вернуть на место границу, что так удачно стояла между нами все это время. Но сказала я совершенно другое:

— Простите, товарищ веркомандир. Моя просьба была необдуманной и глупой.

— Бери ресталку, — скомандовал мужчина холодно, выпуская меня из захвата. — Эту тренировку ты проиграла.

Я была бесконечно рада тому, что наконец-то могла отойти от Ирадия хоть на несколько шагов. Пульс, скакавший все это время, с трудом возвращался в норму, но наш бой на этом не закончился.

Ресталкой называлось оружие, созданное из титана. Особо прочная трубка диаметром около пяти сантиметров и длиною не больше полутора метров использовалась для ближнего боя. Оба ее конца, состоящие из изогнутых толстых игл, были сужены и заострены, что позволяло наносить прямые точечные удары.

При таких повреждениях вполне можно было бы обойтись всего одним правильным ударом, однако имелся здесь механизм, раскрывающий иглы внутри противника так, что на месте удара оставалась рана в форме цветка. Рана, редко совместимая с жизнью.

Кроме того, внутри трубки имелись заряды, напоминающие разрывные жидкие пули для автоматов. В трубке они были абсолютно холодными, но при выстреле тонкая оболочка разрушалась, выпуская наружу огненную лаву, напрочь прожигающую большинство металлов.

Стрельба предполагалась с обеих концов ресталки. Укладывая ее себе на плечо, выстрелить можно было лишь по пять раз с каждой стороны, при том что вручную перезарядить эту штуку было невозможно.

Дальность выстрела имела существенные ограничения — не больше ста метров, но этого вполне хватало, чтобы не подпустить противника ближе.

До конца занятия я преимущественно молчала, стараясь сосредоточиться на действиях, а не на переполняющих меня эмоциях. Я злилась, но злилась исключительно на себя и на свою безголовость.

Продолжала злиться и тогда, когда мы расходились по корпусам, чтобы принять душ перед обедом. Да только вся злость мгновенно схлынула, едва молчавший всю дорогу веркомандир произнес то, что я уже и не ожидала услышать:

— На сборы десять минут. Опоздаешь хоть на минуту — в город уеду без тебя.

Я подпрыгивала от нетерпения. Вот что за человек? А точнее, не человек. За эти полдня мое настроение скатывалось на отметку отчаяние и взлетало до невообразимого счастья. Разве так можно? Разбивать мечты и тут же давать крылья для нового полета.

Собиралась быстро. Уже через восемь минут я стояла на КПП, нервно переминаясь с ноги на ногу, потому что веркомандир все никак не приходил. Чтобы переодеться, вариантов у меня было немного: я покупала всего два комплекта одежды перед отправкой сюда. Второй сейчас был на мне, но отличался лишь цветовой гаммой — коричневая куртка, темно-синие брюки и синяя же кофта с глубоким вырезом поверх простого коричневого топа.

У КПП остановилась летная машина серебряного цвета, но я не обратила на нее внимания, вглядываясь в дорожку, ведущую от корпусов.

— Курсант, я долго буду ждать? — спросили из машины голосом Ирадия, что заставило меня удивленно обернуться.

А ведь точно! Это его машина! Я уже видела ее чуть больше трех лет назад.

Будь моя воля, я бы подходила с большей осторожностью — в летных машинах передвигаться мне еще не доводилось, — но промедление могло стоить увольнительной, так что о том, безопасна ли эта штука, я старалась не думать. Просто села в машину, едва дверца поднялась.

Ирадий улыбался, глядя на меня. Не широко, не открыто, а той самой лукавой полуулыбкой, к которой я так привыкла. Следил за тем, как я спешно пристегиваюсь.

— Что? — спросила я, положив ладони на колени. Ворота медленно открывались перед летной машиной.

— Ничего. Просто ты забавная. Готова?

Вопрос был риторическим, но я все равно кивнула, сделав глубокий вдох. Понимала, что действительно веду себя как ребенок, прилипнув к окну и вертя головой по сторонам, но ничего не могла с собой поделать.

Эта планета… Она была удивительно яркой. Несмотря на осень, все вокруг не казалось холодным, промозглым и серым. Наоборот, свежий воздух проникал в легкие, а перед глазами мелькали узоры золотых и багряных крон.

Листья неспешно оседали на землю, солнце грело — не так сильно, но все же. А еще почему-то хотелось улыбаться, глядя на бескрайние просторы. Когда-нибудь каждый участок этой земли обязательно будет заселен, но пока коровы спокойно гуляли за оградой, а из одинокого домика выходили работники фермы.

Сколько мы ехали? Наверное, около часа, но расстояние было преодолено немалое. Скорость летной машины вполне могла бы поспорить со скоростью обычного самолета, которыми почти уже не пользовались, — где-то триста километров в час. Впрочем, от самолетов они отличались немногим. В первую очередь малыми размерами и ограниченным количеством мест.

Когда город наконец-то показался впереди, я даже о том, что нужно дышать, забыла.

Мы ехали по дороге, что с одной стороны ограничивалась крутым склоном, а с другой — обрывом и металлическим заграждением. Отсюда прекрасно просматривалось яркое синее море с примесью зелени и удивительных форм строения, что разместились на песчаном берегу.

Пара-тройка небоскребов, отели, летные машины и катера, пришвартованные к причалам. Здесь все было насквозь пропитано достатком и спокойствием.

— Думаю, сначала мы пообедаем, — напомнил о своем присутствии Ирадий.

— А где? — поинтересовалась я, всматриваясь в симпатичные вывески.

— Как насчет чего-нибудь вредного?

О да! Этот имсит знал… Он пугающе много знал обо мне.

Если честно, я бы с удовольствием погуляла в одиночестве. Мне хотелось неспешно исследовать каждую улочку, найти магазинчики, которые станут для меня любимыми, да и просто почувствовать свободу. Вдыхать полной грудью воздух, пахнущий морем, и сидеть на лавочке, наблюдая за людьми и нелюдями, но увы, хотя и расстроена я не была.

В компании Ирадия ощущала себя в гораздо большей безопасности. Хотя бы потому, что имситов здесь было огромное множество — куда ни глянь, повсюду мерцало серебро. Прямо-таки город модифицированных, что несколько пугало. На Земле за весь день я едва ли могла бы встретить хоть одного.

— Все нормально? — придержал веркомандир для меня дверь, пропуская вперед.

— Просто… Непривычно разом видеть столько имситов, — честно призналась я, проходя внутрь небольшого ресторанчика, в котором витал аромат жареного мяса.

Рот моментально наполнился слюной. Пока миловидная брюнетка провожала нас к свободному столику на веранде второго этажа, я успела как следует изучить их меню по чужим тарелкам. Есть хотелось невероятно, но будь я одна, навряд ли осмелилась бы сюда войти. Больше половины столов были заняты модифицированными, которые обедали и вели себя как обычные люди.

Хотя нет. Их лица едва ли выражали какие-то эмоции.

Заказ мы сделали быстро. Чувствовала себя неудобно, то и дело беспричинно смущаясь, не зная, о чем говорить, однако молоденький официант помогал разбивать эту неловкость, появляясь у нашего столика буквально каждые несколько минут.

Сначала столик сервировал. Потом мой салат принес и чайник с ильдийским чаем — напитком дорогим, но невероятно полезным. Говорили, что он не только способствует омоложению, но и дает заряд энергии, а также успокаивает нервы.

Еще через пару минут парень принес большую тарелку картофеля и нарезку из свежих овощей и фруктов. Я как раз собиралась сказать, что после обеда Ирадий может отправляться по своим делам, потому что я девочка взрослая, да и вообще, но снова промолчала. Мужчина же смотрел на меня с тенью улыбки и…

Бессовестно тянул руки к моему салату.

— Угощайтесь, — подвинула я тарелку на середину, чтобы ему было удобно, но, снисходительно прищурившись, веркомандир забрал из-под моего носа чашку, которую я уже успела опустошить.

Я покраснела? Да, я снова покраснела и снова разозлилась на себя, потому что сегодня сама себя не узнавала.

— У тебя есть какие-то планы? Быть может, тебе нужно что-то купить? — завел мужчина беседу, едва нам принесли мясо, запеченное на гриле.

— Да нет, особо ничего. Просто хотела погулять по городу. Но если вам куда-то нужно, я и сама могу прогуляться. Вы только адрес напишите, куда вечером идти…

Я старалась говорить беззаботно. И впрямь могла прогуляться самостоятельно, да и не хотелось усложнять жизнь веркомандира. В конце концов, он мне не нянька, чтобы таскаться со мной в свой заслуженный выходной, да только…

— Что? Ну вот что вы все время так загадочно улыбаетесь? — не выдержала я, зло схрумкивая палочки картофеля, щедро окуная их в сладкий ягодный соус.

— Наверное, потому что мне нравится на тебя смотреть, — макнул он картошку в ягодный соус, но, прожевав, тут же поморщился. — Как ты это ешь?

— Преимущественно молча, — улыбнулась, макая в соусник и мясо. — Очень вкусно. Попробуете?

— Из твоих рук хоть яд, — осторожно забрал он губами с вилки кусочек мяса. — Мясо и соус действительно дают интересный вкус. Кстати, если ты переживаешь на мой счет, то можешь не беспокоиться. Сегодня я абсолютно свободен, и в планах у нас увеселительная прогулка.

— У нас? — склонила я голову к плечу, наблюдая за мужчиной.

Он сегодня тоже был несколько другим, непривычным. Быть может, дело было в его внешнем виде: в коричневых брюках, бежевом пуловере и темно-синей куртке, сделанной из чьей-то чешуи, он выглядел моложе и… Не таким серьезным? Строгим? Далеким от облика преподавателя.

— У нас. Сам я не видел, но говорят, здесь недавно открылся парк аттракционов. Поищем?

Этот день я запросто могла бы назвать самым лучшим в моей жизни. Смущение и неловкость быстро испарились, стоило Ирадию начать беседу на привычную для нас тему. За обсуждением космических кораблей мы покончили с мясом, а когда доедали картофель, как-то незаметно для меня перешли на более личные темы.

Я не успевала удивляться тому, как профессионально мужчина вытягивал из меня информацию. Замечала лишь тогда, когда он уже получал ответы на вопросы, но возмущаться мне не давал, тут же рассказывая что-то про себя.

Пока мы прогуливались по улочкам, я узнала, что ему всегда хотелось завести кошку, но с его работой это не представлялось возможным. Я же поделилась, что в детстве мечтала о целой своре котят, чтобы просыпаться вместе с ними и играть.

По дороге Ирадий купил нам мороженое, а точнее мне, раз уж обе порции перекочевали в мои руки. Я воевала до последнего, чтобы хотя бы лакомство оплатить самой, но веркомандир был непоколебим. Он еще в мясном ресторанчике объяснил, что это просто неприлично, когда в компании мужчины девушка платит сама за себя. Мол, это унижает его достоинство.

Не знаю, что там с достоинством, но чувствовала я себя необычно. Вроде бы и приятно, и его обидеть не хочется, учитывая то, как много он мне помогает, а с другой стороны — как прихлебательница какая-то. А ведь у меня были деньги! Пусть немного, но все же были.

— Так я и обзавелся здесь домом. Сюда быстрее лететь, да и воздух гораздо чище. Хотя на Земле особняк просторнее в несколько раз. И сад там красивый — тебе бы, наверное, понравилось, — рассказывал Ирадий, а мне приходилось держаться за его руку, спускаясь по дороге, что была выложена под большим углом.

Отсюда хорошо просматривался парк и его аттракционы, но заинтересовали меня небольшие лавки. Товары в них продавались прямо на улице, под разноцветными навесами.

— Тебе что-то понравилось? — проследил за моим взглядом имсит.

— Постоишь тут минутку? — попросила я, загоревшись идеей.

То, что перешла с веркомандиром на ты, осознала, сделав уже несколько шагов по направлению к лавкам. Очень сильно надеялась, что он ничего не заметил, потому что сама себе оправданий я найти не могла.

Кое-что интересное я действительно увидела. В одной из лавок продавались фарфоровые статуэтки самых разных размеров. Чего тут только не было! И младенцы, и ангелы, и балерины, и домики, но приглянулась мне симпатичная кошка с укоризненным взглядом. Она сидела, взирая на мир голубыми глазами, и просто напрашивалась на то, чтобы я ее купила.

Я и купила, но не себе, а в подарок Ирадию.

— Вот, — протянула я ему небольшую коробочку размером с ладонь. — Ее не нужно кормить, так что… В общем, спасибо вам. За все.

На последней фразе я все же отвела взгляд, заметно стушевавшись, но имсит правильно меня понял и не стал заострять особое внимание, прекрасно видя, что мне и без того неудобно. Поблагодарив, спрятал коробку во внутренний карман куртки, и мы пошли дальше.

Ну как пошли? Лично я полетела, запнувшись о камешек. От разбитых коленок меня спас веркомандир, продолживший рассказывать о своем доме, в котором мне предстояло побывать вечером.

Единственное, что меня успокаивало, — это то, что в его доме мы будем не одни.

В парке аттракционов время пролетело совершенно незаметно. Я уже и не помнила, посещала ли подобный в детстве, когда мама еще была жива.

С удовольствием каталась на карусели, ела сладости, которые продавали в передвижных повозках. Даже на батуте попрыгала, прежде чем мы добрались до комнаты смеха и страха.

Честно говоря, было жутко и весело одновременно. Смотришь на себя в искаженной реальности будто со стороны, а к тебе подкрадывается клоун с тортом, желая размазать десерт по твоей физиономии. И хочется обернуться, а возможности нет. Остается ждать, пока в тебя прилетит кучка из крема и бисквита.

Или, например, парень с бензопилой. Убегаешь ты от него, убегаешь, а он вдруг спотыкается и летит вперед тебя, попадая в болото к полуголым русалкам, которые грозно вопрошают: “Где зарплата?”

Но больше всего мне понравился тир. Я самолично выиграла белого медвежонка, держащего в руках бочку меда, а Ирадию достался огромный заяц. Просто у него со стрельбой было гораздо лучше, чем у меня. Я вот так, когда предметы двигаются, попадала через раз.

— Устала? — спросил мужчина, застегивая на мне куртку.

Сама я, к сожалению, этого сделать не могла. Ну, как не могла? Руки были заняты подаренным мне зайцем, медведем и солеными орешками. Конечно, веркомандир мог бы все это подержать и предложить мне застегнуться самой, но…

Не предложил. Отчего-то просто остановился, преграждая мне путь, взял да и застегнул.

— Если только совсем немного, — проследила я за его руками. — Вы бы тоже застегнулись. Прохладно тут.

— Не смеши, у нас температура тела разная. Я быстро подстраиваюсь, в отличие от тебя, — легонько щелкнул он меня по носу, забирая зайца. — Может, все-таки вернемся к машине?

— Если вы хотите, — безразлично пожала я плечами.

— Я спрашиваю, чего хочешь ты.

— Я бы еще прогулялась, — призналась честно.

— Тогда пойдем. Дом отсюда недалеко. А пока мы идем, у меня к тебе есть просьба. Возьми-ка, — достал он из внутреннего кармана миниатюрный пузырек из голубого стекла.

Внутри него была прозрачная жидкость, заполняющая сосуд едва ли наполовину.

— Что это? Парфюм? — искала я опознавательные знаки, но таковых не находила.

— Можно и так сказать. Это один из результатов моего эксперимента. Ты должна сказать, что чувствуешь.

— То есть открыть? — уточнила я с сомнением.

— Иначе ведь ничего не почувствуешь.

К делу я подошла со всей ответственностью, так что медведя и орешки тоже отдала. Я же обещала помогать веркомандиру с его экспериментами, а обещания, как известно, нужно выполнять.

Откупорив пузырек, я даже не успела поднести его к носу, как ощутила всю яркость этого аромата. Невероятно пахло морем, будто я находилась в самом его центре, а еще — грозой, как если бы гром уже грохотал над нашими головами, а первые капли дождя срывались с серого неба. Упоительный аромат, который хотелось вдыхать и вдыхать.

— Я не знаю, что это, но обратно вам не отдам, даже если для испарения вы использовали чьи-то носки, — пошутила я, прикрывая веки от удовольствия.

— Не бойся, носками там и не пахнет. Расскажешь, что чувствуешь?

Я постаралась максимально передать свои ощущения. Судя по лицу мужчины, он был доволен полученным ответом.

— Как бы ты могла охарактеризовать этот аромат одним словом?

— Свобода, — не думая ни секунды, произнесла я.

— А знаешь, что чувствую я? Не очень приятный запах, я бы даже сказал бесцветный, но продолжим эксперимент, — протянул он мне второй флакон, и я его тут же открыла.

— Да, пожалуй, ваша характеристика наиболее точная. Бесцветный и не слишком приятный, — поморщилась я, отдавая Ирадию бутылек обратно. Первый же бессовестно спрятала в карман своей куртки.

— Для тебя, — уточнил имсит с улыбкой. — А я чувствую яркий аромат карамели. И если ты у меня спросишь, какое слово подойдет для этого запаха, то я честно отвечу, что это слово — уют.

— И? Что это все означает?

— Это означает сразу две вещи. Первая — ты стремишься к свободе, такова твоя суть, а я стремлюсь к уюту — это неизменная часть меня, а второе… Второе уже интереснее. Ты для меня пахнешь карамелью, Каролина, и соответствуешь моему желанию обрести уют, тогда как я для тебя пахну морем и грозой, что соответствует твоему желанию обрести свободу. Если говорить проще, мы идеально привлекаем друг друга, — остановился он у высоких железных ворот. — Я выяснил то, что хотел. Мой эксперимент удался.

Глава 4. Шаг вперед, два шага назад

Каролина

Я несколько раз открывала рот, силясь задать уточняющий вопрос, и закрывала его тут же, понимая, что правильно сформулировать его не могу.

Что мужчина хотел этим сказать?

Нет, я понимала, что именно он хотел этим сказать. Об этом же говорили и тесты на совместимость, которые проводили еще в Верграйзе при нашей первой встрече, но…

Зачем он говорит об этом сейчас? Это даже не намек, это жирный шрифт, для пущего эффекта подчеркнутый и выделенный курсивом. Зачем мне эта информация?

Флакон обжигал карман. Желание вернуть его стало непреодолимым. Достав бутылек, я протянула его мужчине, ожидающему, пока я наконец войду во двор. Мягкая улыбка коснулась не только его губ, но и глаз, мерцающих в полумраке.

— Ты ведь понимаешь, что это мало что меняет? Ни ты, ни я не можем изменить себя, — забрал он флакон, пряча его в карман, но на этом не остановился.

Взяв меня за руку, заставил переступить порог и запер ворота, подвинув щеколду. Ощущение, что я оказалась в клетке, вынудило неосознанно сжаться и отступить на шаг, но руку мою из захвата не выпустили. Наоборот, веркомандир отчего-то сосредоточил свое внимание на моей ладони, осторожно поглаживая ее.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Поверь, я ничего не жду и ни на чем не настаиваю. Моей целью было не желание что-то тебе доказать. Я хотел понять для себя, почему ты так сильно меня привлекаешь. Ты ведь помнишь, вместе с тобой в медицинском центре Верграйза стояли и другие девушки. Процент нашей с ними совместимости был гораздо больше, но я без раздумий выбрал тебя. Теперь я знаю почему, — как-то грустно улыбнулся Ирадий, ловя мой взгляд. — Никто никогда, проводя тесты, не задумывался о том, чтобы учитывать реакцию на естественный запах, а это, несомненно, важно. Теперь мои исследования помогут другим делать правильный выбор. И имситам, и людям.

— Вам до сих пор кажется, что вы сделали правильный выбор? — спросила я, осторожно забирая свою руку.

— Я в этом уверен, Каролина, и искренне надеюсь, что завтра утром ты тоже сделаешь правильный выбор.

Первым желанием было сбежать. Прямо сейчас развернуться и сигануть через забор, скрываясь среди узких улочек и разнотипных домов. Именно так я бы и поступила, скажи мне веркомандир что-то подобное еще три месяца назад, но сейчас…

Эта информация действительно ничего не меняла. Я уже выбрала свою судьбу. Как бы мне ни хотелось отрицать, но именно Ирадий дал мне сделать этот выбор. Если бы хотел, он давно перечеркнул бы мою жизнь, но почему-то дал гораздо больше. Дал не только свободу, но и цель, мечту.

Было трудно делать вид, что ничего не произошло, но меня спасало любопытство. Несмотря на то, что имсит приказал всем курсантам явиться к десяти, сами мы с ним немного опоздали.

На странных часах, что стояли в небольшом холле, минутная стрелка перевалила за шестерку, но дом не радовал тишиной. Едва мы вошли, перед нами появился мужчина неопределенного возраста. Явно старше Ирадия, человек. И если судить по форме — наемный служащий.

Пока они разговаривали, я разглядывала холл и часть гостиной, с удивлением отмечая, что мои ожидания не оправдываются. Говорили, что все имситы предпочитают технологичность и минимализм, но то, что я видела, совершенно не соответствовало этим понятиям.

Мягкое напольное покрытие, массивная деревянная мебель с резными узорами, тяжелые портьеры. Рядом с диваном стояли два кресла и низкий кофейный столик, а вместо панелей были использованы тканевые обои.

Люстра — отдельная история. Она состояла из множества кристаллов, которые отражали в себе яркий свет. Удивляли картины, цветущие растения в тяжелых напольных горшках и декоративные подушки. Этот дом в моем воображении мог бы принадлежать кому угодно, но никак не Ирадию.

— Как первое впечатление? — неслышно подкрался ко мне имсит, но я даже не подпрыгнула.

Привыкла уже. Привыкла к тому, что Ирадий всегда рядом и всегда перемещается бесшумно.

— Даже не знаю, — честно ответила, пожимая плечами. — Здесь уютно.

— Я рад. Пойдем, покажу тебе комнату.

— Все вернулись вовремя? — поспешила я за мужчиной, ныряя в коридор, в котором пряталась лестница на второй этаж.

— Двоих еще нет, но не переживай. Явятся. А если не явятся, им же хуже.

— Смерч? Эльза? — уточнила, полагая, что именно они самые слабые в плане самоконтроля.

Точнее, Эльза запросто могла бы опоздать мне назло, а Смерч… Это просто Смерч. Разгильдяй, и этим все сказано.

— Гриф и Волк. Остальные явились вовремя.

В спальне я наконец-то осталась одна. После трех месяцев, проведенных в общежитии академии, нормальная комната казалась чем-то нереальным. Мягкая кровать, целых четыре объемных подушки, красивое шелковое постельное белье. А еще…

Невероятный вид из окна на сад и бассейн, в котором кто-то плавал. Из-за отсутствия подсветки разглядеть отдыхающих не могла, но это было и неважно.

Приятная усталость разливалась по телу. Хотелось под душ и просто лечь в кровать. Бесцельно лежать, не думая о том, что может прилететь очередной удар в спину. Не думая о том, что спать осталось всего ничего. Не прогоняя в голове полученные за день знания.

Не думая ни о чем, но даже в свой выходной я не могла себе позволить расслабиться. Во-первых, даже в увольнительной несла ответственность за свою группу, и пропажа двух курсантов меня волновала. А во-вторых, занятия Ирадий не отменял. Даже зашел за мной через оговоренное время. Я как раз успела привести себя в порядок и…

Снова одеться, потому что футболку со штанами с собой взять не додумалась.

— Подожди — окинув меня взглядом, веркомандир скрылся за соседней дверью, но вернулся буквально через минуту, протягивая мне стопку чистых вещей.

Своих вещей.

Отказываться я не стала. Поблагодарив, быстро переоделась, разлохматив влажные волосы. Просторные штаны пришлось максимально стянуть в талии и подкатать штанины. Футболка же то и дело норовила обнажить плечо, но главной проблемой стали тапочки, в которых мои ноги просто утонули.

— Я готова, — вышла я в коридор да так и замерла в дверном проеме.

Опираясь на стену в коридоре, рядом с Ирадием стояла улыбающаяся Эльза. Эльза, на которой из одежды был только обтягивающий купальник. Эльза, которая на моем фоне выглядела идеальной.

— Ох, и ты здесь? А мы тебя не заметили… — окинув меня снисходительным взором, она тут же отвернулась, продолжая восхищенно разглядывать веркомандира.

А разглядывать было что. Черная футболка обтягивала его плечи, спину и грудь, идеально обрисовывая мышцы. Короткие волосы все еще были влажными. Ноги скрывали темные спортивные штаны, но стоял мужчина посреди коридора босиком.

Злилась ли я? О да! Но объяснить свою злость сейчас была не в состоянии. Просто хотелось, невероятно хотелось повыдирать этой… этой все волосы! Но вместо рукоприкладства я неожиданно для себя ограничилась спокойным вопросом:

— Ирадий, мы идем ужинать?

— Конечно, — отозвался мужчина, даже не пытаясь спрятать лукавую полуулыбку.

— Ой, а я тоже еще не ужинала! — преграждая мне дорогу, повернулась Эльза ко мне спиной, а к имситу лицом.

Такого явного унижения я стерпеть уже не могла. Пальцы сжались в кулаки, зубы скрипнули, но продолжила я абсолютно ровным тоном.

— А ведь мы сейчас не в академии, Эльза… — тихо, но с четкой угрозой в голосе протянула я.

— Товарищ веркомандир, она мне угрожает! — патетично воскликнула эта пигалица. — Защитите меня от этой сумасшедшей!

— С удовольствием, — словно куклу, отодвинул ее имсит в сторону и протянул мне раскрытую ладонь.

Пальцы свои я в нее вложила после некоторой заминки.

В глаза ему не смотрела, потому что боялась сгореть со стыда за устроенный концерт. Так, в молчании, мы вместе прошли по коридору и даже спустились по лестнице, но в холле я не выдержала.

— Простите, пожалуйста, — пробормотала, пытаясь отобрать свои пальцы, но тщетно. — Просто у некоторых слишком бурная фантазия. Они все думают, что мы с вами. Ну… Того.

— Не извиняйся, мне даже понравилось, — едва ли не промурлыкал имсит, вынуждая меня в недоумении вскинуться и посмотреть мужчине в глаза. — Да ладно тебе, я шучу. Пойдем скорее. Не знаю, как ты, а я очень голоден.

И так это проникновенно сказано было, что я на миг опешила, отдернула руку, получив в ответ тихий смех.

В итоге за Ирадием я шла не только настороженно, но еще и с острым желанием повернуть обратно и подняться к себе. Почему-то ощущала, что именно в этом доме между нами пропала стена, которая полагалась нам, хотя бы если учитывать субординацию. Как-то в академии все было проще. Быть может, виной тому весь этот необычный день, который напрочь сносил все преграды.

Без моего на то желания. Точнее, я этому почему-то совсем не препятствовала.

Ужинали уже привычно вместе, но на этот раз в кабинете веркомандира. Здесь оказалось на удивление много книг — три полных шкафа и еще две полки. Каких-то личных вещей я по-прежнему не находила, но книги — это ведь тоже личное. По ним очень многое можно сказать о собеседнике.

— Каролина, или ты сейчас сама идешь за стол, или я тебя притащу, — пригрозили мне строго.

Пришлось идти, хотя, видит бог, я бы еще с часик постояла где-нибудь подальше. Успокаивало одно: ужинали мы обычно в тишине.

— Очень вкусно, спасибо, — отложила я приборы, когда трапеза подошла к концу.

Причем время я тянула столько, сколько могла. Ирадий давно уже поел и сидел ждал меня, а я… А я ковырялась в рыбе, остро предчувствуя, что мы еще поговорим об Эльзе, а точнее о том, что произошло наверху. Он ведь не мог не заметить, что я назвала его по имени. Однако, не считаясь с моими ожиданиями, имсит спросил совсем о другом.

— Ты подумала, какой ответ дашь утром?

Этот вопрос вызвал у меня изумление, граничащее с зарождающимися сомнениями. Нахмурившись, я долгую минуту изучала предельно серьезное лицо мужчины, пытаясь понять, что творится в его голове, потому что для меня ответ был очевиден.

— А разве у меня есть выбор? — видя то, как он собирается возмутиться, я перефразировала свой ответ. — Я уже сделала свой выбор. Я сделала его тогда, когда отправилась в космическую военную академию.

— Ты, наверное, не поняла. Я повторю то, что сказал утром. Если ты откажешься, тебя просто переведут в другую группу. Полгода — и ты уже работаешь на Федерацию.

— Без вас, без особых миссий, без возможности стать первым помощником веркомандира. Я ничего не упустила? — отчего-то снова разозлилась я.

Наверное, потому, что остро чувствовала, что на меня пытаются давить. Да только причин для этого не видела!

— Без меня! — внезапно повысил Ирадий голос, произнося эти два слова с нажимом. — Разве ты не этого хотела, когда сбегала в КВА? Ты хотела, чтобы в твоей жизни не было меня!

— Вас мужа, вас хозяина, а не вас начальника! — рявкнула и я, вскакивая на ноги. — Вы хотите меня сбросить, да? Не устраиваю как первый помощник? Если боитесь провалить из-за меня миссию, то так и скажите!

— Да я за тебя боюсь, дур-р-ра! — прорычал веркомандир, одним шагом перетекая ко мне. Крепко схватив за плечи, ощутимо встряхнул, заглядывая в глаза. — Ты же считаешь имситов монстрами! Это же так, Каролина? Разве ты хочешь сама стать монстром? Зверем, который готов разорвать любого! Зверем, что в любой момент может сорваться с поводка!

— Не наговаривайте на себя! — вступилась я… за Ирадия — и сама же этому удивилась.

— Я говорю тебе чистую правду, — его голос перешел на шипение, а у меня плечи отнимались от того, с какой силой он их сжимал. — Ты уже не будешь человеком.

— Временно! — напомнила я ему его же слова. — И это мое личное дело! Кому-кому, а вам точно не стоит за меня бояться!

— Почему? Ну же, Каролина! Давай, скажи мне, почему я не должен за тебя бояться?

— Потому что вы мне никто! — выдохнула я, совсем не желая произносить подобное вслух. Мужчина меня просто вынудил!

Серебро полыхнуло в его глазах с такой силой, что на миг ослепило, залило светом весь кабинет. Дикая, почти нестерпимая боль пронзила мои плечи, а по комнате пронесся звериный рык. Стены задрожали, окна зазвенели.

С немым ужасом наблюдала за тем, как буквально на моих глазах имсит становится больше — выше ростом, шире в плечах. Футболка затрещала по швам, порвалась с громким треском, а я даже закричать не могла, настолько сковал меня страх, первобытный ужас.

Ноги мои оторвались от пола, теряя огромные тапки. Я висела в чужих руках, ощущая себя беспомощной. Не могла отвести взгляда, просто была не в силах это сделать, завороженная, зачарованная жидким серебром. Оно затягивало, лишало контроля, воли. Монстры, действительно монстры, способные подавить одной лишь незримой аурой. Да только я уже знала: за толстой стеной за контроль над разумом борется человек.

В следующее мгновение я поцеловала веркомандира. Сама.

Желая выжить, люди способны совершать эксцентричные поступки. В тот самый момент, когда ты понимаешь, что промедление может стоить жизни, варианта всегда остается только два: ничего не сделать или сделать хоть что-то.

Я выбрала второй вариант. Да, эмоции били по мне, страх сковывал тело, оседал в желудке кубиками льда, но голова была ясной. Прижавшись к каменным губам имсита, я желала только одного — отвлечь его, ошеломить, ошарашить и выиграть не только время, но и место для маневра.

Нет, я не знала, как мужчина поступит. Ирадий мог в равной степени как отшвырнуть меня от себя, так и сжать еще крепче, ломая кости, но отреагировал веркомандир иначе. Он застыл, будто действительно стал каменной статуей, а секундой позже слегка ослабил хватку и застонал мне в губы, жадно отвечая на поцелуй, вынуждая открыться навстречу его губам.

Веки, мои веки были закрыты. Я не дрожала, нет, но по-хорошему опасалась, а потому движения мои были плавными, неспешными. Осторожно прикоснувшись к обнаженным плечам мужчины, почти невесомо погладила их, медленно спускаясь к запястьям.

Едва ли успевала дышать. Воздуха категорически не хватало. Поцелуи причиняли боль, становились все требовательнее, тогда как пальцы имсита впивались в мою талию. Действительно животная страсть, дурно пахнущая безумством.

Выхватив один из шприцов, что всегда были закреплены на ремешке на запястье Ирадия, я не раздумывая воткнула его в шею, моментально выпуская убойную дозу снотворного, но мужчина даже не дрогнул. Он продолжал терзать мои губы, словно не почувствовал ни силы удара, ни укола. Только хватка стала жестче, тверже, будто он боялся, что я попытаюсь сбежать.

Я отвечала до последнего, до самой последней секунды. Прекрасно ощущала на себе все прелести действия снотворного. Тело мужчины слабело с каждым мгновением, руки — то сжимали сильнее, то уменьшали хватку. Качнувшись раз, он устоял на ногах, но одна его рука переместилась мне на шею, не давая отстраниться.

Мысль подставить подножку имела все шансы на успех, но вдребезги разбилась о непримиримость веркомандира. Он меня не отпустил. Словно шкаф, с грохотом упал на пол, увлекая меня за собой. Сейчас его от меня навряд ли кто-то смог бы оторвать.

— Да хватит же! — прошипела я, бессмысленно пытаясь вырваться.

Глаз Ирадий открыть уже не мог, но последний поцелуй все же застыл на моих губах, как застыли в крепкой хватке чужие руки. На этот раз застонала я.

Нет, не чувствовала отчаяния, но ситуация была патовой. Мне бы выбраться. Не только из этих тесных объятий, но и из кабинета, чтобы позвать на помощь. В этом доме работал наемный персонал — уж они-то наверняка знали, что делать в такой ситуации. Надо было ведь куда-то звонить, кого-то вызывать, чтобы имситу оказали помощь, но…

Я не могла ничего. Не кричать же мне, в самом деле?

Если хоть кто-то подумает, что веркомандир на меня напал, у него возникнут нешуточные проблемы, а виною всему только я. Это я его спровоцировала, он потерял контроль из-за меня. Мне и терпеть неудобства, хотя на самом деле я до сих пор считала, что была права.

Да только моя правота сейчас мне ничем не помогала.

Я устала удерживать свой вес на руках уже через десяток минут. Никакие тренировки не помогли бы мне продержаться дольше.

Руки дрожали от перенапряжения, дыхание то и дело срывалось, еще не успев восстановиться после безумия. Обрушившись на мужчину, я тяжело вздохнула и бессовестно расслабилась, прижимаясь щекой к его плечу.

Вляпалась. Однозначно вляпалась, но лучше так, чем доказывать потом, что Ирадий мне ничего не сделал. Не успел на самом деле, но я была слишком многим обязана этому мужчине, чтобы так подставить. Вышедшим из-под контроля имситам грозило вечное заточение в стенах особой клиники, а этого я для веркомандира не хотела.

Сейчас не хотела, тогда как три месяца назад была бы бесконечно рада такому исходу.

Заснуть не получалось, задремать тоже. Слишком перенервничала, чтобы беззаботно отдаться во власть сновидений. Слишком боялась того, в каком состоянии проснется веркомандир, чтобы позволить себе утратить бдительность хоть на секунду.

Лежала. Сначала просто лежала, бездумно разглядывая комнату. Потом кое-как спустилась чуть ниже, укладываясь на грудь мужчины хоть с каким-то подобием комфорта. Моя вынужденная подушка и кровать в одном лице нисколько не возражала, так что сопротивления я не встретила.

Слушала сильные, но размеренные толчки. Они внушали спокойствие, дарили надежду на лучшее, хотя в надежду с недавних пор я верить перестала. Ирадий на деле раз за разом доказывал мне, что вместо пустых надежд гораздо эффективнее все брать в свои руки. Такая позиция оказалась мне ближе. И сам Ирадий стал ближе…

Странные мысли посещали мою голову.

Чуть приподнявшись, не скрываясь рассматривала расслабленное лицо мужчины. Даже находясь в отключке, он чуть хмурил брови, а сквозь ресницы проступало серебро. Чувствовала себя воровкой, не меньше, но именно сейчас, пока меня никто не видел, я безрассудно позволила себе то, на что веркомандир давно напрашивался.

Я прикоснулась к его лицу.

Осторожно, аккуратно. Прикоснулась лишь подушечками пальцев. Мягко очертила подбородок, ощутив колкие иголочки выступившей щетины. Закусив губу, провела пальцем по носу, прочувствовав небольшую горбинку, скорее всего неестественного происхождения. Вполне вероятно, что когда-то Ирадию ломали нос.

Поднявшись выше, со странным азартом разгладила морщинки, что залегли между широкими бровями. Другие морщинки, скопившиеся в уголках глаз, тоже не обделила вниманием. Нашла и небольшую родинку, разместившуюся на щеке.

Сейчас, как никогда, имсит выглядел молодым. Точнее, даже нет, я вдруг увидела, что он на самом деле молод, и поразилась собственному прозрению. Просто действительно привыкла считать его на порядок взрослее себя, а теперь выходило, что это я особо не приглядывалась к нему.

Казалось, будто даже улыбался. Не губами, лишь уголками губ, но и этого было достаточно, чтобы невольно улыбнуться в ответ.

А ведь он взаправду ждал, что я откажусь. Больше того, мужчина был уверен в этом на сто процентов, раз настоящие эмоции проступили в нем только сейчас, но чего он хотел? На что рассчитывал, если сам был виновником моего пристального интереса к дальнейшей службе?

Ответ был один: меня не воспринимали всерьез.

Наверное, мне действительно нечем было заняться. Бесцельно провалявшись несколько часов, я дошла до того, что решила проверить результаты эксперимента веркомандира.

Сама от себя не ожидала.

Испытывала дикое смущение, ведя кончиком носа по горячей коже. Закрыв глаза, пыталась сосредоточиться на ощущениях, вдыхая знакомый аромат с ключиц и шеи.

Да, от Ирадия действительно пахло морем и грозой. Не так сильно, как из флакона, не в той термоядерной концентрации, но этот запах мне нравился. Его хотелось вдыхать, и он кружил голову, но было ли это на самом деле важно?

Вглядывалась в знакомые черты лица, но на этот раз пыталась увидеть не веркомандира, и даже не имсита. Я пыталась разглядеть мужчину, который мог бы меня привлечь. А мог бы?

Горько усмехнувшись, я закрыла глаза, уместилась удобнее и зашептала стихи, ярко отражающие мое отношение к подобным глупостям — спасибо, мне хватило и Эльдера. Странно, что вообще их вспомнила, но почему-то из всех стихов, заученных когда-то, в памяти отпечатались именно они. Эту слишком уютную тишину они разбивали напрочь, возвращая меня к жестокой реальности. Они помогали не дать мне обмануться.

— В лучах заката нет милее

Любимых глаз и тонких губ.

Любовь пробудет сердце зверя,

Но кто поддастся, будет глуп.

Искать? Нет смысла в наших чувствах.

Что мир, что страсть — старо и тлен.

Не полюбить — это искусство,

А полюбить — лишь боль и плен.

Урок, усвоенный веками,

Преподает и стар, и млад.

“Я вас люблю…” — шептали сами,

Кричали сами: “Вам не рад!”

Зачем обманчивой порою

Давать надежды ложный след?

Есть страсть, есть похоть — хоть рекою.

Любовь? Простите, ее нет.

В одних глазах мы утопаем,

В других — увидим нашу суть.

Все мы чего-нибудь желаем,

И нас так просто обмануть…

Полоска рассвета ползла по темному небу. Ночь уступала место солнечным лучам, но я их уже не видела, как не чувствовала и то, что Ирадий проснулся. Как не слышала и продолжение стиха, которого просто не было в учебнике.

— Все мы чего-нибудь желаем,

На нас так просто надавить.

Мы чувства и мечты скрываем

Лишь потому, что страшно жить.

Да, страшно жить, когда ты любишь,

Когда зависишь от любви,

От глаз, от губ — по ним тоскуешь,

А ночь рождает лишь мечты.

Но без любви ты — зимний ветер,

Без чувств — безвольная рука.

Быть одному на целом свете –

Не жизнь, а выбор дурака.

Они приходят лишь с годами –

Боль, сожаление и страх.

Ты вспоминаешь их часами…

Не их, ее, но память — прах.

Ты помнишь взгляд, ты помнишь губы,

Ресниц чернильное крыло.

Увы, но люди — однолюбы,

А к остальным тебя влекло.

Да, есть богатство — вне сомнений,

Но то не деньги, не меха.

Ее улыбка лишь бесценна,

А остальному есть цена.

Как жаль, что понимаем поздно.

Вот повернуть бы время вспять!

Туда, где ночь была морозна.

Туда, где обещался ждать.

В лучах заката нет милее

Любимых глаз и тонких губ.

Мы б там гуляли по аллее,

Но был тогда труслив и глуп.

(Автор Л.Огненная)

Чувствовала, как меня поднимали на руки, но слишком сильно манил сон, чтобы я открыла глаза. Там, в моем сне, вокруг расстилалось шумное море, а в темном небе то и дело сверкали молнии, предупреждая о первых каплях дождя. Я ждала этот дождь. Стояла, раскинув руки в стороны, продуваемая всеми ветрами, и дышала свободой, но проснуться пришлось.

Проснуться и ужаснуться тому, что я отвечаю на чужой поцелуй. На поцелуй того, кто так маняще пах морем и грозой.

Глава 5. У каждого своя правда

Ирадий

Не удержался, не смог, не пересилил себя. Слишком свежи были воспоминания о поцелуе, чтобы не поддаться искушению вновь. Да, Ирадий желал поддаться, а точнее, воспользоваться преимуществом, а иначе зачем бы он отнес Каролину в свою спальню, минуя выделенную ей комнату.

Дом еще спал, когда мужчина поднимался по лестнице и шел по коридору второго этажа. Кивком головы отпустив управляющего, он остался доволен его работой. Пожилому мужчине было поручено никого к ним не пускать, и управляющий справился с этой задачей на отлично, тогда как желающие были.

Сначала Эльза, а затем и Эльдер.

Чего они хотели? Тут и дураку понятно. Привыкшая быть в центре внимания, Эльза желала занять привычный пьедестал, чтобы самоутвердиться за чужой счет, выкупаться в лучах обожания и восхищения, но девушка Ирадия не трогала совершенно. Не трогала ни тело, ни душу, хоть и была хороша. Просто невозможно занять мысли человека, если это место уже прочно занято.

Эльдер… С этим мальчишкой было почти то же самое. В этом плане он мало отличался от сестры — его тоже душила ревность, но ревность к конкретному объекту, который он так опрометчиво уже посчитал своим.

Ирадий прекрасно помнил разговор, что состоялся между ними чуть больше месяца назад. В тот день молодой имсит, как и вчера, явился в общежитие командования без приглашения. Его заботил только один вопрос: какие отношения связывают веркомандира и Каролину.

Странно, но Ирадий его не прогнал. Не сказал, что мальчишка сует свой нос не в свое дело. Мужчина ответил чистую правду: служебные, но вчера Эльдер заставил его вновь вспомнить об этом разговоре.

Они столкнулись в коридоре второго этажа, когда веркомандир ждал свою Карамельку. В тот момент Ирадий даже ненароком пожалел, что приказал всем на время увольнительной как минимум ночевать в его доме, но по-другому Каролину сюда было не заманить, а тревога за нее была куда выше личных удобств.

Мужчина желал иметь над ее жизнью хотя бы частичный контроль — для собственного спокойствия.

— Вы мне солгали! Вы говорили, что вас с Карой связывают только служебные отношения! — бросил этот щенок слишком эмоционально.

О да. Ирадий прекрасно видел, что разлад, о котором Кара умолчала, не желая посвящать в свои душевные терзания кого бы то ни было, коснулся не только ее. Эльдер был на грани того, чтобы утратить контроль, и навряд ли это осознавал, судя по фанатичному блеску в глазах. Парень даже не пытался себя контролировать — увы, это говорило о том, что зверь слишком близко.

— Курсант! — окликнул его веркомандир, одним своим тоном напоминая, что мальчишка забылся. Забыл, с кем разговаривает и с кого собирается требовать объяснений. Это с Карой Ирадий мог и хотел быть мягким и учтивым, но для других на его шее места не имелось. — В первую очередь я рекомендую вам научиться задавать правильные вопросы. То, что нас с капитаном Карой сейчас связывают только служебные отношения, совсем не означает, что в будущем я не желаю видеть ее своей женой. Надеюсь, мой намек ясен?

— Более чем, товарищ веркомандир, — прошипел Эльдер, но с места не сдвинулся, хотя взгляд его выражал чистейшую ярость. — Разрешите идти?

— Разрешаю, — выплюнул Ирадий, продолжая смотреть мальчишке в глаза.

Поединки среди имситов не были чем-то неординарным. Время от времени кто-то выходил на ринг, чтобы спустить пар или выяснить кулаками, на чьей стороне правда, но парень действительно зарвался. Нельзя долго смотреть имситу в глаза — это знали даже люди, потому что прямой взгляд — это вызов.

— Ой, кажется, я не вовремя. Надеюсь, причина спора не я? — кокетливо поинтересовалась Эльза.

Именно ее появление спасло Эльдера от необдуманного поступка, потому что…

Потому что Ирадий на ринге мальчишку убил бы. Без сожаления убил бы за слезы, что еще утром катились по щекам Каролины.

Но все обошлось.

Хотя нет, если говорить откровенно, веркомандир космической армии потерял контроль. Не только над собой, но и над ситуацией в целом. Страшно представить, что было бы, лишись он самообладания окончательно.

Противоречивые эмоции захлестнули его настолько, что всего лишь на миг мужчина потерял себя, уступая место зверю. Зверю, который желал только одного: забрать свое. Знал: несколько секунд, и он пришел бы в себя — сказывался опыт. Да и не позволил бы он себе навредить Каролине — это и было его лучом, его точкой, позволяющей взять себя в руки, но…

Все прошло совсем не так, как предполагал Ирадий. Вспышка закончилась, так и не оформившись, едва Кара прижалась к его губам в каком-то порывистом, отчаянном поцелуе. Вернуть контроль?

Да нет, он лишился его окончательно, хоть и полностью совладал с разумом. Просто…

Он слишком долго этого ждал, чтобы прервать, отказаться от нее вот так легко. Нет, имсит желал этого поцелуя, даже если он являлся последним, что случилось бы с ним. Трудно. Невообразимо трудно держать себя в руках, когда она все время находится так близко. Настолько близко, что ее можно схватить и никогда не отпускать.

Мог ли он так поступить?

Мог. Иногда быть эгоистом — это не только приятно, но и правильно. Однако Ирадию было мало того, чтобы Кара принадлежала ему на день, на миг, на ограниченный промежуток времени. Нет-нет, он хотел ее всю. Навсегда. И сердце, и тело, и душу.

Веркомандир космической армии прекрасно чувствовал подушечки пальцев на своем лице. Прекрасно ощущал холодный кончик носа на своей шее. Отлично слышал тихий шепот, что срывался с ее губ стихами из прошлого века.

Сыворотка, что выводила из строя потерявших контроль имситов, влияла лишь на тело, на время лишая возможности этим самым телом управлять, но в состояние сна не вводила так, как действовали снотворные препараты.

К снотворному ее приравнивали лишь потому, что очнувшиеся модифицированные не помнили происходящего с ними. Однако это обуславливалось исключительно особенностями влияния звериных генов. Разум спит, когда контроль утерян. Остаются лишь звериные повадки и инстинкты, но Ирадий разума не лишался.

Потому и пришел в себя быстро. Потому и смог едва различимым шепотом продолжить стих, который Каролина, заснув на его груди, не дорассказала. Ему понадобилось чуть больше двадцати минут, чтобы быть уверенным в собственном теле. Действие сыворотки сходило на нет, вещество выжигалось кровью, но, пока он лежал, обнимая девушку, осторожно прижимая ее к себе, думал над тем, что Кара поступила правильно.

Единственное, чего она не сделала, — не позвала на помощь, обнародовав тем самым приступ. С одной стороны, он должен был ее отчитать: приступы у имситов — это не то, что стоит скрывать, а с другой — был доволен тем, что она поступила именно так. По крайней мере, теперь Ирадий лучше понимал ее к нему отношение.

Целовал. Смаковал, жадно целуя ее губы. После того, что Каролина вытворяла с ним этой ночью, веркомандир космической армии имел полное право на возмещение морального ущерба. Для себя он это приятное действо оправдывал именно так, на этот раз желая обмануться. Да только совсем не ожидал, что Каролина вдруг начнет отвечать.

Он позволил себе еще всего один короткий поцелуй. Бесшумно поднявшись, молниеносно оказался за столом, раскрывая первую попавшуюся книгу.

Мальчишка, вор — именно так он себя ощущал. Довольная улыбка то и дело пыталась прорваться на его губы.

— Читаете? — ожидаемо раздалось со стороны кровати.

В голубых глазах все еще оставался след сна. Кара хмурилась, явно пытаясь понять, что она делает в незнакомой спальне. Ирадий же искренне делал вид, что это не его рук дело. И, наверное, ему бы все удалось, если бы не одно скромное но.

— Да, Каролина. Решил немного почитать. Хорошо, что ты уже проснулась. Успеем позавтракать до возвращения в академию.

— М-м-м… А вам удобно читать вверх ногами?

Бросив быстрый взгляд на раскрытые страницы, веркомандир космической армии едва не застонал. Это же надо было так глупо проколоться. И на чем? Чертова книга! Однако они все равно неявно улыбались. И он, и она.

Ирадий? Для него это было лучшее утро из всех возможных. Каролина? Ее веселило поведение мужчины. Да и просто была рада тому, что он в себе. Хотя с этим можно было запросто поспорить.

— Это новая методика, разработанная… Недавно, — врал он напропалую. — Вот, тренируюсь.

— И как успехи?

— Весьма недурно.

— Тогда я к себе. Вы зайдете за мной?

— Конечно, но… — Отложив книгу, Ирадий поднялся, помогая и Каре встать. — Прежде я хотел спросить.

— Не обсуждается, товарищ веркомандир. Решение принято и изменениям не подлежит.

Она даже не дала ему договорить. Упертая, упорная. Об этих качествах имсит знал давно, но надеялся. Да, надеялся на ее благоразумие. Сам предал собственные принципы, потому и проиграл.

— Я хотел сказать спасибо. Теперь я верю, что ты сможешь не удариться в панику в любой внештатной ситуации. Это многое говорит о тебе как о будущем специалисте.

— То есть до этой ночи вы в меня не верили?

Она снова все принимала в штыки.

— Знаешь, людям часто приходится делать выбор между тем, как будет правильно, и своими желаниями. Сейчас я могу говорить с тобой откровенно. Потому что вижу, что ты к этому готова. Я взял на себя подготовку группы особого назначения из-за тебя. Я прилетел в академию из-за тебя. Все, что меня волновало, — это желание быть с тобой рядом, контролировать твою жизнь, но вчера… Вчера я сделал все, чтобы ты отказалась от дальнейшего обучения в группе особого назначения. Я специально сказал, что рядом с тобой больше не появлюсь. Это должно было подтолкнуть тебя к правильному решению. Я рассчитывал на твой отказ, но просчитался.

— Зачем вы все это говорите?

— Хочу, чтобы ты знала три вещи. Первая — я всегда буду верить в тебя. Второе — я всегда буду на твоей стороне. И третье, — Ирадий наклонился, заправляя ей за ухо торчащую прядь волос, — ты от меня никогда не избавишься.

— Это угроза?

— Это обещание, Каролина, — веркомандир все же позволил себе улыбку. — Приведи себя в порядок. Я зайду за тобой через десять минут.

Она смолчала. По ее лицу совершенно невозможно было прочитать эмоции. Никакой реакции. Однако и эта маска отчужденности говорила о многом. Не стена, которой она пыталась отгородиться. Всего лишь попытка не выдать истинные чувства.

— Кара? — окликнул девушку имсит, когда та уже открывала дверь.

— Да?

— Мне понравился вчерашний день. Проведем вместе следующий выходной?

Каролина не ответила, но Ирадий мог поклясться, что на ее губах появилась улыбка.

На завтрак, к величайшему сожалению веркомандира, собралась абсолютно вся команда. Даже Волк с Грифом оказались в особняке, хотя вчера парни сильно опоздали. Настолько сильно, что им пришлось перелезать через забор, чтобы попасть на территорию дома. И вот стоило бы сделать выговор, но у Ирадия было слишком хорошее настроение, чтобы портить его себе и другим.

Однако о делах он забыть все равно не мог. Не сейчас, не здесь, и даже не сегодня.

— Все обдумали свой ответ? Варианта передумать “потом” у вас не будет. Есть кто-то, кто хочет отказаться сейчас?

— Нужно быть дураком, чтобы отказаться от такой возможности, — усмехнулся Смерч, так или иначе оглядывая всех сидящих за длинным массивным столом.

— Нужно быть дураком, чтобы согласиться, не обдумав все как следует, — глухо возразил Ядро.

Этот зеленоглазый парень вообще редко обращал на себя внимание. Ирадий не представлял, как ему удается быть настолько незаметным, однако считал это огромным плюсом. Да и говорил Ядро всегда только по делу, что не могло не радовать. Идеальный исполнитель.

— Еще раз спрашиваю: кто готов отказаться? Никто не знает всех возможных последствий, никаких гарантий…

Ответов веркомандир так и не дождался. Попросту не успел их получить, потому что за окном открылись ворота и на подъездной дорожке остановилась еще одна летная машина. Почти идентичная той, что уже была припаркована.

— Три минуты на то, чтобы собраться, — скомандовал Ирадий, поднимаясь из-за стола.

Во дворе дома он оказался уже через минуту. Единственный пассажир летной машины к тому времени уже стоял на дорожке, заканчивая разговор по ифону. Увидев друга, Ант убрал гаджет в карман и улыбнулся, но, едва мужчины поравнялись для рукопожатия, улыбка сползла с его лица.

— Они все ночевали в твоем доме? Какого черта, Ир? — проводил верглавнокомандующий взглядом выстраивающихся в шеренгу курсантов.

— Группа особого назначения должна быть на особом положении, не так ли? — перевел все Ирадий в шутку, но, натолкнувшись на пристальный взор, сдался: — Я потом объясню.

— Мои глаза меня не обманывают? У нас на одного курсанта больше?

— Кто-то один запасной. Сам знаешь, всякое бывает. Впереди еще три месяца.

— Ты не говорил, что у нас в группе две девушки.

— Ты не интересовался.

— И какая из них твоя…

— Товарищ верглавнокомандующий, — осадил Ирадий друга. Как минимум один человек, а точнее, имсит их прекрасно слышал.

Этот разговор не был предназначен для ушей Эльдера, да и время уже поджимало. Заказанный веркомандиром транспорт остановился у ворот. Обратно в академию курсанты должны были добираться все вместе, хотя отпускать от себя Карамельку у Ирадия не имелось никакого желания. Честно говоря, его устроил бы совсем другой вариант.

— Курсанты, доброе утро! — рявкнул Ант.

— Доброе утро, товарищ верглавнокомандующий! — вытянулась по струнке вся группа, а Эльза кокетливо повела плечом, отчего ее кофта сползла, обнажая кожу. Эта девушка была неисправима.

— Сегодня для всех нас по-настоящему важный день. Все готовы? Капитан?

— Так точно, товарищ верглавнокомандующий. Группа особого назначения готова продолжить обучение в полном составе, — вышла Кара на шаг вперед. Серьезная, строгая, собранная. Она неизменно приковывала взгляд Ирадия.

— Тогда по машинам, — махнул мужчина рукой, обернувшись к другу. К группе Ант временно потерял всякий интерес. — Можешь не отвечать на вопрос.

— На какой? — отозвался хозяин дома, едва заметно кивнув Каролине, направившей группу к нанятой летной машине, рассчитанной на перевозку группы.

— Эй, полегче. Если бы кто-то так пожирал меня взглядом, я бы уже сбежал на другую планету.

— Она и сбежала, — уголками губ улыбнулся веркомандир. — Да только я догнал.

После дня, проведенного вне стен академии, возвращаться обратно Ирадию не хотелось совершенно, но этот день настал и идти на попятную сегодня не являлось возможным. Да и не было в нем этого качества. Веркомандир просто не умел отступать, так что через полтора часа группа уже сидела в до боли знакомой аудитории, а за кафедрой стояли веркомандир, верглавнокомандующий и заметно нервничающий аускомандир.

Естественно, ведь в космическую военную академию редко приезжало такое высокое начальство.

— Курсанты, порядок работы следующий. Сейчас мы отправляемся в медкорпус, где вам вводят действующую сыворотку. Изменения начнутся сразу же, но для большинства они пройдут безболезненно, а для кого-то и вовсе незаметно. Из неприятного может быть легкое головокружение, тошнота, скачки температуры — все это развивается в течение первого получаса лишь у одного процента подопытных. Эти полчаса все вы должны находиться под присмотром медперсонала. Здесь мы с вами встретимся через час для проведения опроса касаемо дальнейшего обучения по специальностям. Вопросы есть? Вопросов нет.

— Построиться перед учебным корпусом, — добавил Ирадий к исчерпывающим объяснениям начальника.

Каждый из них сейчас отслеживал эмоции курсантов, чтобы вмешаться в ход эксперимента, если выдержка кому-то все же откажет. Пожалуй, единственным действительно спокойным человеком оставался только Ядро. Эльза была полна решимости, граничащей с безумием. Эльдер явно волновался за сестру — об устроенном в летном авто скандале Ирадию уже доложили.

Смерч, как всегда, прятал нервозность за смехом, но призывать его к спокойствию было бессмысленно. Парень находился в комфортной для себя среде.

Пожалуй, самая адекватная реакция была у Волка и Грифа. Оба курсанта заметно побледнели, их сотрясала мелкая дрожь, но парни хорохорились друг перед другом, так что за них веркомандир тоже был спокоен.

А за Кару не был. Даже через слой напускного спокойствия Ирадий видел ее волнение, но в глазах… В глазах читалась решимость идти до последнего, до победы. Это и пугало. Желая дать ей еще один шанс отказаться, вперед он отправил парней.

Первыми в стеклянные боксы вошли Гриф и Волк. Обоим парням предстояло лечь на кушетку, после чего на них закреплялись датчики, отслеживающие малейшие изменения на период введения сыворотки. Подготовка заняла минут пять, а само введение от силы минуту. Остальной группе предстояло все это время отсиживаться в коридоре за стеклом.

— И все, что ли? — возмутилась Эльза, глядя на то, как заметно обрадованные парни поднимаются с кушеток.

— А ты хотела увидеть шоу? — хохотнул Смерч.

— Курсант, сядьте на место. Вас еще не вызывали, — одернула Кара Эльзу, что девушке совершенно не понравилось, но в присутствии командования огрызаться она не стала.

Следующими в боксы отправились Смерч и Ядро. Процедура повторилась с точностью до действа, пока Гриф и Волк занимали свободную скамью в коридоре. Не будь здесь командования, их наверняка забросали бы вопросами, но вокруг царила тишина. Эльдер так вообще откровенно скучал — ему введение сыворотки не грозило.

— Дамы, — кивнул Ант на боксы, из которых выходили парни.

Бросив быстрый взгляд на Ирадия, Каролина на мгновение задержалась, но все равно упрямо вошла в стеклянную дверь. Казалось, веркомандир нервничал гораздо сильнее капитана. Желание прервать процедуру отзывалось покалыванием на кончиках пальцев, но он обещал. Обещал себе и ей, что это будет только ее решение.

Датчики заработали в полную силу, выводя данные на мониторы. Тонкая игла вошла в вену на сгибе локтя. Кара на миг зажмурилась. То ли от неприятных ощущений, то ли от страха. Время замедлилось, сыворотка была введена. Легкая улыбка тронула ее губы. Наполненное благодарностью тихое «Спасибо» Ирадий не услышал — прочел по губам, а уже в следующую секунду все изменилось в обоих боксах.

Душераздирающий крик был слышен во всех помещениях медицинского корпуса. Каролину выгнуло на кушетке дугой. То же самое происходило и с Эльзой.

Ирадий рванул к боксу гораздо раньше, чем получил приказ от верглавнокомандующего.

— Держите мальчишку! — скомандовал Ант курсантам.

Парням не оставалось ничего иного, как кинуться на Эльдера, стрелой бросившегося к боксу. Он раскидывал их, как котят, но этого времени имситам хватило, чтобы заблокировать двери изнутри. Толстое закаленное стекло парню пробить было не по силам.

— Что происходит? — прошипел Ирадий, мельком отмечая, как за стеклом Ант поднимает доктора за грудки, задавая тот же самый вопрос.

— Не знаю! В моей практике подобной реакции еще не было. Держите ее! Я введу препарат.

Каролину ломало. Она извивалась на кушетке, снося всю технику руками и ногами. Каждый ее крик заставлял сердце веркомандира пропускать очередной удар. Доктор был прав. Сейчас самое важное — это не дать ей навредить самой себе. Да и у медперсонала должна быть возможность действовать четко и слаженно, а для этого необходимо лишить девушек контроля над телом.

Имситу… Да-да, имситу, который по силе превосходил абсолютно всех чистокровных людей, было трудно удержать Каролину. Она не реагировала на его речь, явно находясь не в себе. Зрачки никак не реагировали на свет, как и сама девушка на внезапную боль.

В этом боксе не было дополнительных препаратов. В ящике доктора можно было найти все для оказания первой помощи, препараты от головокружения, тошноты и прочих возможных побочных эффектов, так что сыворотки брались с наручных браслетов имситов.

Секунда, две, пять, десять…

В какой-то момент Ирадию начало казаться, что препарат не подействует, но, в последний раз выгнувшись дугой, Каролина камнем упала на кушетку. То же самое происходило и за стеклом, где Ант удерживал Эльзу.

— Сколько займет диагностика? — выдохнул Ирадий, отпуская руки Кары.

— Полная диагностика около получаса, но не здесь. Нужно перевести девушек в лабораторию.

— Действуйте. Через двадцать минут я должен знать, что с ними.

Чтобы перевести девушек на цокольный этаж, Анту и Ирадию пришлось вырубить Эльдера. Парень вышел из себя и потерял контроль, успев сломать нос Смерчу и повредить ребра Грифу. К тому моменту, когда веркомандир вышел из бокса, молодого имсита пытались удержать с десяток вызванных на помощь медбратьев, чтобы вколоть препарат. Еще и с ним разбираться высшему командованию было попросту некогда.

Время тянулось слишком медленно. Ант, сидящий в коридоре рядом с Ирадием, преимущественно молчал. Мужчина понимал, что это его прокол. Он не просчитал, он не предусмотрел, он поторопился, и это останется на его совести. Единичный случай еще можно было пропустить мимо эксперимента, но двойной…

— Испытания проводились на женщинах? — сухо спросил веркомандир, взглядом пытаясь просверлить дверь лаборатории.

— Естественно, проводились! — все-таки вспылил Ант и резко выдохнул, потому что эмоции сейчас были им ни к чему. — Все было нормально. Со всеми. Разный возраст, разные физические данные… Да мы проверили всех! Все возможные варианты от четырнадцати и до шестидесяти лет!

— Сколько человек участвовало?

— В первичных опытах сто. В дальнейшем еще чуть больше тысячи. Не было ни у кого такой реакции, понимаешь? Не было! Я тебе клянусь!

— Если с ней что-то случится, я сниму с себя все полномочия. Ты должен быть к этому готов.

Возразить, вразумить, доказать… Верглавнокомандующему стоило бы все это сделать, но он не имел на руках весомых аргументов. Правильнее сейчас было промолчать, что мужчина и намеревался сделать. Однако дверь лаборатории наконец-то открылась, выпуская наружу доктора. В смежных палатах под наблюдением лежали девушки.

Ирадий молниеносно поднялся.

— Ну? — в его голосе читалась неприкрытая угроза, так что Анту пришлось несильно, но ощутимо сжать плечо друга.

— Сыворотка подействовала, но не совсем так, как во всех предыдущих случаях. Доктор Арль предоставил мне старые образцы крови курсантов. Модификация произошла, как того и следовало ожидать, но код ДНК изменился невообразимым образом.

— Что это значит? Доктор, яснее! — потребовал веркомандир.

— Здесь я не могу провести полное обследование. Мне нужны дополнительные данные для сравнения…

— Доктор! — процедил Ант, требуя вразумительного ответа.

— На основе полученных данных я могу только предполагать. Понимаете, та часть цепочки, что должна была измениться под влиянием сыворотки, действительно изменилась, но от последней формулы идеального гена взяла лишь часть. Это как мозаика. Допустим, цепочка состоит из трех деталей. Первая при введении сыворотки остается неизменной. Вторая и третья должны пройти через определенное воздействие и видоизмениться. Что произошло в нашем случае? Первая часть цепочки осталась неизменной, третья — изменилась под влиянием сыворотки, а вторая… Она изменилась, но не под действием идеального гена третьей категории. Я могу с уверенностью сказать, что был задействован идеальный ген второй категории. Тот, что существует в вашей крови.

— Я совсем не понимаю, что это означает, — покачал Ант головой.

— Как так получилось? — спросил Ирадий. — Чем это грозит?

— С уверенностью я могу сказать только одно. Эффект от сыворотки временным не будет. Что же касается того, как так получилось… Опять же я могу только предположить — чтобы проверить, мне недостает данных… Вы когда-нибудь слышали о понятии спящего гена?

— Доктор, объясните нам максимально простым языком, что произошло? — злился верглавнокомандующий.

— Мы влияем лишь на те участки генома, которые более подвержены мутагенезу из-за того, что за ними просто плохо следят. ДНК-репарирующие машины следят лишь за беспрерывно работающими генами, которыми клетка пользуется постоянно. Спящие же гены ремонтная система едва ли проверяет, но проблема в том, что под влиянием мутации неактивные участки ДНК могут проснуться, что и случилось с девушками. В них частично проснулся идеальный ген второго типа. Очевидно, что их отцы — имситы, от которых и передался ген, но в качестве спящего. Вы понимаете? Это ведь прорыв! Всегда считалось, что идеальный ген передается лишь по мужской линии…

— Кто отец Каролины? — перебил Ирадий, отодвигая в сторону доктора. Твердым шагом он направлялся в палату к своей Карамельке.

— Мне недостает данных, чтобы сказать это здесь и сейчас. Нужны образцы крови каждого половозрелого имсита… — семенил доктор позади мужчины.

— Действуйте, — ответил вместо веркомандира Ант. — Но образцы должны привезти сюда. Напоминаю: все, что здесь происходит, строго засекречено…

Ирадий их уже не слышал. Не слышал распоряжений, которые раздавал начальник. Не слышал пояснений и формул, которые доктор пытался донести до Анта, далекого от подобного. Нет, мужчина смотрел на искусанные губы, на лицо, которое на глазах теряло подростковую припухлость. Даже силуэт вытягивался, становясь более женственным, округлым, хищным.

Да только взгляд имсита приковывали то и дело подрагивающие ресницы. В голубизне ее глаз скользило серебро. Такого Ирадий не видел еще никогда — у модифицированных, независимо от изначального цвета глаз, радужка становилась чисто-серебряной, но лучше бы этого всего просто не было, потому что он видел шире, гораздо дальше.

Имситы никогда не оставляют своих детей, а значит, проблемы только начинаются.

Глава 6. За семью печатями

Каролина

Боль…

Она прошивала сознание, ломала кости, выворачивала мышцы. Такой дикой, неконтролируемой боли я еще никогда не испытывала. Единственным моим желанием было, чтобы все происходящее как можно скорее прекратилось. Прекратилось прямо сейчас, даже если это будет означать смерть.

В тот самый момент, когда тело перестало слушаться меня, я поняла, что ад существует. Он тек в моих венах жидкой лавой. Он кромсал мои кости, перетирая до порошка. Он рвал мышцы на части, миллиметр за миллиметром отрывая все новые куски. Меня будто резали. Даже не скальпелем — тупым ножом, а я ничего не могла поделать.

Хотела бы до конца зажмурить веки, но и это было мне неподвластно. Свет, окружающий меня, слепил и приносил все новые порции боли. Мне будто выжигали глаза, и конца и края этому не было. Ничего не слышала, ничего не видела. Тишина оглушала напрочь, тогда как мне хотелось кричать.

Не знала, сколько длилась агония. Я отключалась несколько раз, приходила в себя и снова отключалась. В очередной раз вернувшись в беспощадную реальность, с удивлением осознала, что могу думать. Боли больше не было, но конечности казались неподъемными.

Страх…

Страх, что что-то пошло не так, налетел ураганом, сметая и без того хрупкое благоразумие. Да только скатиться до паники, до истерики мне не дал голос, который не узнать я просто не могла. Однако слышала я его будто по-другому. Четче, громче, явно различая даже толику эмоций, вложенных в слова.

Отвлекшись на неясные шорохи, на звон аппаратуры, на ветер, залетающий в приоткрытое окно, я едва не прослушала то, что для моих ушей не предназначалось.

— …Я сказал нет. У вас есть подопытная, доктор. Как только вы будете уверены в своих выводах, я разрешу вам вывести Кару из-под действия сыворотки. Пока продолжайте колоть препарат.

— Но позвольте! Мои выводы были бы более точны, если бы в моем распоряжении оказались обе девушки!

— Если вы не понимаете с первого раза, я найду того, кто поймет.

Кровать, на которой я лежала, ощутимо прогнулась. Прекрасно чувствовала, как Ирадий взял мою безвольную руку, чуть сжимая пальцы. В его голосе слышалась неприкрытая угроза, но действия…

Я ощущала волну нежности, беспокойства, как если бы они были осязаемыми. От доктора же шли страх, негодование и… Что-то еще, что никак не удавалось идентифицировать. Не желание, нет. Увлеченность или, быть может, одержимость.

Пугало. И звуки, и чувства, и новое восприятие окружающего мира. Словно до этого мгновения я была слепой и глухой, а сейчас вдруг прозрела и обрела идеальный слух. Но больше всего меня взволновал запах. Аромат моря и надвигающейся грозы заставил сделать неконтролируемый жадный вдох, который громко резанул по ушам.

Я даже не поняла, как умудрилась сесть, не имея контроль над собственным телом. И не просто сесть, а накрепко вцепиться пальцами в одежду веркомандира, прильнув кончиком носа к ямке между ключиц.

Доктор испуганно закричал. Что-то грохнуло, включилась сирена — ее звук нервировал, выводил из себя, но я была не в силах подняться. Я даже не сидела, по сути дела, — висела, удерживая себя с помощью чужой одежды, которая потихоньку уже начинала трещать. Волновало ли меня это?

Нет.

Потому что все, о чем я могла думать, это опьяняющий, сводящий с ума, лишающий рассудка аромат.

Он нужен был мне как воздух.

— Когда в последний раз ей вкалывали препарат? — спросил Ирадий совершенно спокойно, но я-то слышала в его голосе и угрозу, и ярость, и волнение. — И отключите сирену, она ее нервирует.

— Но помощь… — растерянно возразил доктор.

— Вы полагаете, что я не смогу с ней справиться? Я жду ответа.

— Четыре часа назад, — ответили еле слышно.

— Дозировка?

— Половина от нормы. Но я…

— Вы не выполнили мой приказ. Свободны.

От этого “Свободны” вздрогнула даже я, но отвлеклась лишь на миг. Дальнейшая судьба доктора меня нисколько не волновала. Хотя бы потому, что я его так и не увидела. Веки казались неподъемными, тяжелыми, а еще невыносимо хотелось пить. Настолько невыносимо, что я сначала торопливо облизала губы, а уже потом поняла, что контроль над собственным телом слишком медленно, но постепенно все же возвращается.

— Хочешь пить? — правильно понял меня мужчина. — Я налью.

Я не дала ему высвободиться из моих цепких объятий. Ухватилась сильнее и даже возразила приглушенным рычанием, так что Ирадию пришлось остаться на месте. Осторожно перевернув, веркомандир усадил меня себе на колени, попутно заворачивая в одеяло.

В моей голове возникла вполне ясная мысль: “Что я делаю?” — но это было выше меня. Зверь, действующий на голых инстинктах, — вот кем я была. Хотя нет. Вот кем я стала.

— Кара, ты ведь хочешь пить. — Его ладонь опустилась мне на голову, мягко поглаживая короткие волосы, но я зарычала повторно, чувствуя угрозу.

Угрозу своему комфорту.

— Хорошо, тогда подождем, пока ты придешь в себя.

Не знала, сколько так просидела. По моим личным ощущениям, прошло не меньше нескольких часов, прежде чем я задремала на коленях у мужчины. Проснувшись, села рывком, вновь обнаружив себя в постели.

— Я здесь, — раздалось совсем рядом.

Резко повернув голову, на секунду зажмурилась, потому что образ веркомандира оказался расплывчатым. Да что там образ? Все детали в палате, в которой я находилась, смазывались, будто глаза не успевали за движением головы. На то, чтобы сконцентрироваться, мне понадобилось несколько минут.

— Если тебе страшно, это нормально, — медленно, с явной расстановкой произнес Ирадий, будто общался с душевнобольной.

— Мне не страшно, — ответила я коротко, увлекшись разглядыванием собеседника, занимающего глубокое кожаное кресло.

Сейчас я гораздо четче видела мелкие морщинки на его лице, короткую щетину, выступающую едва-едва; слегка ассиметричные губы и родинку на шее. Видела, как в радужке переливается и плывет жидкое серебро с черными и белыми прожилками. Даже слышала размеренный стук его сердца, хотя находилась на расстоянии шага, а то и двух.

— Это хорошо. Ты отлично справляешься, — кивнул веркомандир.

— Эльза справляется хуже?

— Эльза истерична и эксцентрична. Эти черты в ней заметно усилились. Она требует особого к себе отношения, уповая на связь с отцом, который всех размажет по стенке, когда узнает о том, что ее держат взаперти.

— А остальные? — говорила, а сама пыталась себя контролировать. Чувствовала такой влекущий меня аромат, но гораздо тише. Будто восприятие ослабло, но все равно изменения игнорировать не получалось.

Оттенки, тона, полутона. Запахи, разделенные на составляющие. Мельчайшие пылинки, витающие в комнате. Поразительная четкость, ясность сознания и острый ум, который систематизировал вопросы в порядке важности.

— Парни чувствуют себя отлично. За исключением Эльдера. Он отстранен и переведен в другую группу, — не без неудовольствия поведал Ирадий.

— По причине?

— Он себя не контролирует. Родственные связи и привязанности могут помешать ему выполнить миссию, тогда как права на ошибку не имеет никто из курсантов.

— Значит ли это, что и меня отстранили?

— Это будет зависеть от того, насколько тебе подвластен контроль.

— Как вы считаете, насколько хорошо я справляюсь?

Для меня было важно услышать ответ на этот вопрос. Не понимала, правильно ли то, что я… такая.

Явно ощущала стену. Не от себя, хотя обычно ее возводила именно я. Сейчас чувствовала себя неудобно, неуютно, но не больше того, а вот мужчина держал дистанцию. Не только в физическом плане — мне бы и шага хватило, чтобы оказаться максимально близко. Нет, между нами была стена другого рода. Она меня нервировала и заставляла думать о том, что я опасна. Опасна даже для имсита.

В свете того, что я до сих пор не знала ничего о своем текущем состоянии, опасения казались крайне серьезными и занимали все мое внимание. Ирадий не делал резких движений, я — тем более, чтобы меня, не дай бог, не посчитали угрозой.

А ведь такое вполне имело все шансы на существование. Не просто так на моем запястье появился черный браслет с десятком автоматических шприцев, наполненных веществом для физической дезактивации модифицированных. Это говорило о том, что я несу не меньшую угрозу, чем они.

— Лучше, чем я ожидал. Хотя точного ответа я дать не могу. Просто потому, что мы не знаем, какая реакция у вас должна быть.

— Почему? Я уже поняла, что что-то пошло не так, но хотелось бы знать, насколько все плохо.

— Плохо? Нет, Каролина. Все нормально настолько, насколько вообще может быть в такой непредсказуемой ситуации. Я рад, что тебе уже лучше.

— Вы про то, что я больше не кидаюсь вам на шею? — бегло осмотрела я свой внешний вид, чтобы не встречаться взглядом с мужчиной.

Испытывала стыд за свои действия, но я действительно себя не контролировала. Сейчас же, сминая ткань светлой сорочки, хоть и ощущала непреодолимое, почти физическое влечение, могла держать себя в руках. Просто потому, что подобному протестовал разум, остающийся ясным.

Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и позволила себе посмотреть на веркомандира.

— Ты же знаешь, я только за, — впервые за весь разговор улыбнулся Ирадий. — Не хочешь узнать, сколько дней ты отсутствовала?

— Я как раз подхожу к этому вопросу. Я заторможена, да? Я это чувствую.

— Есть немного, но это ненадолго. Эльза пришла в норму спустя сутки. Что касается времени… Ты пролежала здесь неделю. Неделю, за которую произошло очень многое. Мне нужно тебе кое-что рассказать, но сначала я должен проверить твою реакцию на то, что может тебя шокировать и даже выбить из колеи. Это для твоего же блага. И для блага тех, кто в тебе заинтересован.

— Проще говоря, вы хотите быть убеждены, что я не превращусь в зверя?

— Мы не превращаемся в зверей, Кара. Мы теряем контроль над разумом, но да, ты права. Готова?

Я кивнула, понимая, что и выбора-то у меня особо нет. Только больничную сорочку поправила так, чтобы она закрывала и ноги. Мне не было холодно, несмотря на приоткрытое окно. Просто голые колени смущали в первую очередь саму меня.

— Если для того, чтобы остаться свободной, тебе будет необходимо выйти за меня замуж, ты сделаешь это?

Такого вопроса я не ожидала.

Он меня попросту разозлил. Но разозлил лишь на мгновение, потому что вслед за эмоциями пришли мысли. Глубокие, вынуждающие посмотреть на ситуацию не с одной стороны, а будто сверху.

— Я опасна настолько, что мне требуется постоянный контроль?

— Неверные выводы, но мне нравится твоя выдержка. Думаю…

О чем именно думал Ирадий, я так и не успела узнать. Дверь в палату открылась, впуская верглавнокомандующего и еще двоих: мужчину и женщину лет сорока — сорока пяти.

— Я же просил, — едва не прошипел веркомандир, поднимаясь на ноги.

— Они имеют на это право, Ир. И у них прав гораздо больше, чем у тебя.

Я решительно ничего не понимала. Вокруг творился какой-то театр абсурда, где веркомандир и верглавнокомандующий мерились далекими от дружелюбия взглядами, но при этом сохраняли угрожающее молчание. Мужчина и женщина, так и замершие на пороге, выразительно смотрели на меня, не пытаясь даже скрыть, что разглядывают, словно зверушку.

Не найдя, чем себя занять, я разглядывала их в ответ. Женщина, стоящая за плечом мужчины, казалась слишком бледной, нервной, а еще…

Я успела разглядеть синяки на ее руках — отпечатки пальцев, скрытые за широкими золотыми браслетами. Выделялась и ссадина на скуле, замазанная косметикой. Незнакомка была слишком худой, но одевалась дорого. Да только краснота глаз выдавала то, что совсем недавно она плакала. Впрочем, слезы и сейчас в ее голубых глазах стояли стеклом.

Мужчина же был имситом, что меня уже совсем не удивляло. В холодных глазах блондина царило серебро. Черты лица казались острыми, очерченными, хищными, но тело не отличалось излишней худобой. Под дорогим темно-серым костюмом явно скрывались мышцы.

Рассмотрев его лучше, я поняла, что ошиблась в своих поспешных выводах. Ему было не меньше пятидесяти, а может, и больше, учитывая модификацию. Его взгляд мне не нравился совершенно, так что я вполне осознанно поднялась на ноги, стащила с кровати одеяло, чтобы накинуть его на плечи, и спряталась за спиной Ирадия.

Мой маневр не остался без внимания мужчин.

— Что? — спросила я, не чувствуя и капли страха перед вышестоящим начальством.

Верглавнокомандующий и в первую нашу встречу не вызывал у меня священного ужаса, так что о раболепии речи не шло. Об уважении пока тоже, потому что как человека я его еще не знала. Однако то, что он обратился к Ирадию, сократив его имя, стало для меня неожиданностью.

Если бы я все-таки отправила свою жалобу, надо мной, скорее всего, просто посмеялись бы.

— Почему ты прячешься за его спиной? — спросил верглавнокомандующий, чье лицо заметно вытянулось, реагируя на мой маневр.

— Вы мне не нравитесь, — честно ответила я, выглядывая из-за чужого плеча.

— Почему? — мужчина явно был обескуражен, тогда как Ирадий позволил себе теплую, даже чуть самодовольную улыбку.

— Товарища веркомандира я знаю, а вас — нет, — перефразировала я свой ответ.

— Узнаешь. У тебя будет много времени.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — не выдержала я.

— Это долгий разговор, — вздохнул Ирадий, оборачиваясь ко мне. — Присядем?

Беседа действительно была долгой и напоминала мне не слишком хороший сон, вынырнуть из которого мне никак не удавалось. То, что звучало в этой палате, казалось чистейшим бредом, безумием, созданным воспаленным сознанием. В какой-то момент я даже усомнилась в реальности происходящего, но, ущипнув себя за руку, боль ощутила.

Передо мной сейчас сидели отец, мать и старший брат, если верить их словам. Не верить поводов не имелось. Да и странно, когда кто-то заявляется к тебе и начинает врать на подобные темы. Такое не придумаешь с бухты-барахты.

Двадцать один год с небольшим прошел со дня моего рождения, и ровно столько же прошло со дня, когда медсестра, работающая в центральной клинике Верграйза, поддавшись уговорам рыдающей женщины, совершила страшное преступление.

Этой медсестрой была та, кого я всю свою жизнь считала матерью.

Младенец, который должен был по всем показателям родиться мальчиком, появился на свет девочкой — именно так сухо поведал мне неприятный мужчина, назвавшийся моим отцом. То, что супруга, сидящая рядом с ним, намеренно до последнего скрывала пол ребенка, он узнал только несколькими днями ранее.

Тогда же — двадцать с лишним лет назад — ему сказали, что ребенок не выжил. Увы, но такое действительно бывало несмотря на то, что медицина ушла далеко вперед. Сомневаться в честности персонала медицинского центра раньше имситам не приходилось. Кто в своем уме может лгать модифицированным?

Выходит, бесстрашные нашлись. Одна — давно умерла, вторая — сидела сейчас передо мной, боясь лишний раз пошевелиться. Я постоянно отвлекалась на женщину, на ее дрожащие пальцы, а потому с опозданием реагировала на услышанное.

— Наше кровное родство полностью доказано, — взял слово верглавнокомандующий. В отличие от своего отца, он старался говорить со мной мягко. — В связи со сложившейся ситуацией сегодня мы заберем тебя в дом к отцу. Думаю, ты шокирована не меньше, чем мы. Нам понадобится время, чтобы привыкнуть друг к другу.

— Вы желаете забрать меня из академии? — ровно спросила я, на самом деле желая поговорить только с одним человеком — с женщиной.

— Каролина, ты и сама наверняка понимаешь, что тебе здесь не место. Война — не женское дело. Я знаю о причинах, которые побудили тебя вступить в космическую военную академию, — холодно, безэмоционально заявил родитель, неопределенно взглянув на Ирадия.

— В моих силах решить любые твои проблемы, — добавил верглавнокомандующий со смыслом. — Кроме того, тебе требуется восстановление. Отец лично будет помогать тебе — он как никто другой знает все особенности имситов. Ты ведь сейчас даже хуже новорожденного. Мы учимся держать контроль и пользоваться своими преимуществами с самого детства.

— Спасибо… за внимание, но, если можно, я бы хотела доучиться, — закинула я удочку, чтобы понять их реакцию.

Мужчина, который до сих пор не представился, лишь на мгновение, но скривил губы, тогда как верглавнокомандующий был более эмоционален. Ему мои слова по душе явно не пришлись, но категоричного отказа не прозвучало:

— Думаю, у нас еще будет время это обсудить. В любом случае торопиться не стоит…

— Я не уверена, что будет безопасно забрать меня сегодня. Я чувствую себя не слишком хорошо. Меня сильно раздражают запахи, а картинка перед глазами то и дело смазывается. Вы сможете забрать меня завтра?

— Конечно, но… — на мое вранье явно желали возразить, но я была быстрее.

— Отлично, тогда до завтра. Если вы не против, я бы хотела поговорить с вами, — обратилась я к женщине.

— Ты можешь говорить, что хочешь, — тяжелый взгляд, тяжелый голос. Мой биологический отец будто что-то подозревал.

— Я хотела бы поговорить наедине.

— Исключено, — сказал как отрезал. Теперь верглавнокомандующий смотрел на своего отца с некой долей недовольства.

— Тогда зачем вы привезли свою супругу сюда при условии, что космическая академия является закрытым военным объектом? Я пытаюсь понять логику.

— Это не твое дело.

— Отец, — приглушенно осадил его верглавнокомандующий, но поздно. Этих слов мне хватило с лихвой. — Думаю, что тебе действительно стоит отдохнуть. Я вызову доктора.

— Хорошо, — удобнее легла я, накрываясь одеялом, но, увидев, что и Ирадий собирается выйти из палаты, окликнула его: — Товарищ веркомандир, вы обещали принести мне книгу о свободном полете в космосе. Если вам не трудно, я бы просила занести ее в ближайшее время.

Мужчина не ответил, но я была на сто процентов уверена, что мою ложь разгадали правильно. Удивительно, но вранье давалось мне легко.

Первым в палату явился доктор. Уже знакомый мне доктор Арль выглядел несколько заполошным, излишне уставшим, но меня не боялся. Наоборот, смотрел хмуро и с недовольством — ровно так, как тогда в палате Эльдера.

Странно, но мысли о парне больше не вызывали каких-то ярких эмоций. Мне по-прежнему было неприятно и… все. На этом все и заканчивалось.

— Что вы делаете? — поинтересовался доктор.

— Простите, — извинилась я чисто для галочки, совсем не чувствуя сожаления. Пока у меня брали кровь, я принюхивалась к мужчине, но никакого влечения не ощущала. Только запах жареной курицы и цитрусов. — От вас едой пахнет.

— Вам принесут ужин, — заклеил он ранку заживляющим пластырем. — Отдыхайте. Результаты будут через час.

Поднявшись, доктор Арль направился к двери, но мне было интересно кое-что узнать. Могла бы промолчать, однако не видела для этого причин.

— Доктор, а почему вы не боитесь меня?

Оглянувшись, мужчина хотел сказать что-то язвительное — прекрасно поняла это по его глазам, но мгновение спустя уже знала, что ответит правду. Настолько хорошо чувствовать людей было удивительно.

— Раньше я постоянно работал с агрессивными имситами. Я видел их на разных стадиях — в клинике время от времени появлялись новые пациенты, лишившиеся контроля. Одних привозили и увозили, других держали постоянно. Мой опыт показывает, что вы полностью контролируете себя. Глаза не зря называют зеркалом души. В ваших глазах нет ни единого колебания, отражающего эмоциональные всплески, являющиеся прямой угрозой контролю. Если хотите знать мое мнение, именно вы являетесь носителем идеального гена. Они — звери, вы — человек.

Дверь закрылась, оставляя меня в одиночестве, но не в тишине. Слышала, как работают приборы где-то за стенкой. Как начинается дождь за окном. Как в коридоре метрах в двадцати от палаты идет Ирадий. Его шаги, как и всегда, были уверенными, размеренными и четкими. Я ходила совсем не так.

— Ужин, — кивнул мужчина на поднос с тарелками, кружкой, стаканом и книгой в яркой синей обложке.

Молчала. Молчала, пока веркомандир закрывал за собой дверь. Молчала, пока на столик опускался поднос, а сам столик пододвигался ко мне. Сохраняла молчание и позже, пока мужчина занимал стоящее рядом с кроватью кресло. Вопросов было сотни, важных вопросов — десятки, но начала я все же с главного:

— Зачем я им нужна?

— Все дело в политике, Каролина. Все дело в чертовой политике, которая в самое ближайшее время претерпит явные изменения. Знаешь, в каком качестве изначально были созданы модифицированные? В качестве управляемого орудия. Тогда никто не подозревал, что имситы фактически отберут планету, получив полный контроль. Конечно, недовольных тогда было в достатке, но и сейчас не меньше. Каждый хочет оттяпать кусок пожирнее — так было всегда, но раньше не существовало ополчения. Ты не увидишь этого в Верграйзе, но чем дальше от столицы, тем больше беспорядков происходит на улицах. И это не считая угрозы извне. Миссия, в которую нас должны были отправить… Земле давно грозит перенаселение, но на самом деле Ант желает переселить половину жителей на другую планету. Так мы, во-первых, ближе подберемся к завесе, что обеспечит постоянную торговлю с другими расами, а во-вторых, ослабим внутреннюю угрозу.

Бунтари на десятки лет будут заняты освоением новых земель, а там какой-нибудь имсит придумает что-то еще.

— Есть же эта планета, — не совсем поняла я желание захапать еще один кусок.

— Эта планета — будущий дом имситов. Большинство уже перебралось сюда на постоянное место жительства. Ант хочет, чтобы мы жили в идеальном мире, но люди и Земля нужны нам в качестве главных ресурсов. Жить здесь, управлять там, получать ресурсы и выгоду — к такому светлому будущему нас ведут. Равноправие давно осталось только на бумаге.

Тряхнув головой, я временно отбросила эту запутанную тему. Понять — понимала, но принять — это слишком сложно. В моем мире имситы были пусть и животными, но защитниками, а выходило, что люди — фактически рабы. Впрочем, о последнем я знала давно. Просто вслух об этом мало кто решался говорить.

— Какое отношение к этому имею я? Простите, но я далека от политики и подобных хитросплетений.

— Дети имситов — собственность отцов. Имситы слишком давно привыкли контролировать не только себя, но и все, что их окружает. Ты же… Сейчас ты идеальный козырь в борьбе за власть. Я не зря вспомнил о равноправии. Модифицированными всегда были только мужчины. Явив миру тебя, Ант получит поддержку имситов и останется на своем посту, потому что твое существование будет означать нашу независимость от человечества в будущем. Вы с Эльзой — его удавшийся проект. Что же касается людей — среди недовольных поубавятся женщины, втайне мечтающие возвыситься до уровня модифицированных: они станут надеяться на шанс, который им никогда не предоставят. Плюс общественный резонанс. Он вынудит бунтарей хотя бы на время уйти в подполье. До тех пор, пока не выяснят, какую угрозу ты несешь.

— А я действительно несу угрозу?

— Не больше, чем любой из имситов. Я бы даже сказал, что гораздо меньше. Ты прекрасно себя контролируешь, — тепло улыбнулся Ирадий, но по его лицу я отлично понимала, что все куда серьезнее, чем он пытается мне показать.

— Это потому, что я заторможена. Я даже говорю непривычно.

— Это пройдет.

Мы замолчали. Неозвученный вопрос так и повис в воздухе, но я не знала, стоит ли его задавать. Ответ на него слышать не хотелось совершенно.

— Нет-нет, ты не торопись. У меня полно времени, — усмехнулся веркомандир, забирая со стола книгу. Раскрыв страницы, сделал вид, что увлеченно читает. Это вызвало у меня улыбку. — Ну вот, улыбаться не разучилась.

— Давайте конкретно: что мне грозит? — решилась я, пододвигая к себе тарелку. Есть хотелось просто зверски, но гораздо больше пить, так что взялась я первым делом за стакан с соком.

— Кроме того, что ты лишишься свободы и возможности учиться в академии? Роль куклы, я полагаю. То, что ты фактически равна модифицированным, не освобождает тебя от того, что ты женщина. Прости, но имситы не воспринимают женщин как равных.

— Вы же воспринимаете.

— Кто тебе это сказал? Что меня, что Анта с детства учили тому, что мы превосходим во всем и людей, и уж тем более женщин. Если мужчины могли бы встать с нами на равных, будь они носителями идеального гена, то у женщин даже шанса никогда не было, — отложил он книгу, вновь взглянув на меня. — Наверняка ты хочешь услышать, что, появившись в моей жизни, ты изменила мое восприятие, но это не так. Я изменил мнение только о тебе, но не о целом мире. Наверное, потому, что ты для меня особенная, и, наверное, потому, что я пожелал тебя понять. Не уверен, что такое желание возникнет у остальных.

Слышать подобное было, несомненно, приятно. Кому не приятно знать, что кто-то считает тебя особенной? То-то и оно, что и я не была исключением. Будь я чуточку активнее, мои щеки наверняка бы окрасил румянец, но пока ограничилась только приподнятыми уголками губ.

Грустно. Грустно, когда все настолько очевидно. Я пришла к тому, от чего сломя голову бежала. Увы, это понимала не только я, но и тот, кто слишком хорошо меня изучил, чтобы точно знать, какой выбор я сделаю.

— Итак, что вы предлагаете?

— Свободу, Каролина. Этого мало?

Мы обсуждали детали сделки больше двух часов. За окном уже начинало темнеть, когда мы наконец сумели договориться. Никогда! Никогда в жизни я не подозревала, что буду добровольно составлять брачный договор да еще и воевать за каждый пункт, стараясь прописать как можно больше деталей.

Со своей стороны охватывала все. Финансы, которые, предположительно, должны быть раздельными. Имущество, которое мы собирались нажить отдельно друг от друга. Мое обучение — обязательный пункт, как и то, что после академии я должна буду получить должность под командованием Ирадия.

Требовала полной свободы во всем, воспринимая в штыки любые ограничения, но при этом прекрасно понимала, что невозможно получить все и сразу. Несмотря на желание обмануться, знала: условия здесь ставлю не я. Мне просто позволяют немного поиграть.

Несколько пунктов мне так и не удалось оспорить. Среди них значилось проживание вместе с мужчиной. Правда, при желании мы могли иметь разные спальни. Стоит ли говорить, что подобное желание возникло неминуемо?

Второй пункт — частичное финансовое обеспечение. Я должна была тратить энную сумму в неделю, выделенную мужчиной, и отчитываться о том, что я их действительно потратила. Третье — обязательное времяпровождение вместе. Как минимум два-три часа в день помимо основного обучения и работы. Совместный ужин, общение на “ты” в неформальной обстановке, сопровождение из охраны, поездки только на летной машине и невозможность покидать ту или иную планету без Ирадия.

Нарушение хоть одного пункта с моей стороны приводило нас к активации стандартного брачного договора между девушками и имситами. Если же что-то нарушал веркомандир, наш договорной брак мог быть аннулирован в суде. При условии, что и у меня, и у него имелись неопровержимые доказательства нарушений.

— Вы серьезно? Боитесь, что я сбегу? — взглянула я на Ирадия, не скрывая скептичной усмешки.

— Один раз тебе это уже почти удалось.

— Бросьте. Это не я сейчас пользуюсь тем, что вы находитесь в безвыходной ситуации. Я же вижу. Вы едва сдерживаете довольную улыбку. Внутри вы ликуете, уже празднуя свою победу. Умение пользоваться стечением обстоятельств доступно всем имситам?

— На то оно и умение, чтобы его достигать и развивать. Это просто опыт, Каролина. Что же касается моей довольной улыбки… Я улыбаюсь, потому что улыбаешься ты. И не только улыбаешься, но и не бежишь от меня, словно от огня, — показал и он свои способности в анализе. — Я вернусь с одеждой через двадцать минут.

— Зачем?

— А ты желаешь подождать до утра, пока тебя заберут? Мы поженимся сегодня, Кара. Завтра уже будет поздно.

Самое паршивое, что Ирадий был прав во всем. Я не только не пыталась сбежать, но и понимала всю правильность поступка, который мы собирались совершить. Больше того, улыбаться я начала еще тогда, когда мы тихо и интеллигентно спорили, обсуждая пункты договора.

Просто… Это действительно было весело. И азартно. Мне хотелось получить как можно больше, однако, едва веркомандир вышел из палаты, у меня появилось стойкое ощущение, что меня в чем-то накололи. Печально, но в чем именно, я понять так и не смогла. Это невольно вызывало восхищение.

Больше того, я вдруг со всем отчаянием осознала, что восхищаюсь Ирадием очень давно.

Глава 7. План Б

Каролина

— Нет… Вы же не серьезно… — покачала я головой, всматриваясь в ночь за окном.

— У тебя есть другие варианты? Каролина, у нас с тобой путь только один. Тебе нельзя покидать палату, не то что академию и планету. Сюда регистратора я привести не могу — ты сама знаешь, что это закрытый объект, так что путь действительно только один. Как увидишь меня, сразу спускайся. Заодно и проверим твою маневренность.

С этими словами и мягкой улыбкой, окрасившей губы, мужчина снова оставил меня в палате в одиночестве. Волнения не было, не проявился и страх. Мной овладевали предвкушение и азарт. Я еще никогда не совершала ничего противозаконного. А ведь меня запросто могли отдать под трибунал за побег.

Накинув на плечи куртку, я всматривалась в происходящее под окном. Зрение стало гораздо четче. Даже отсутствие освещения с этой стороны здания не стало для меня помехой. Прекрасно видела часовых, расставленных по периметру. Нас с Эльзой охраняли лучше, чем верглавнокомандующего. Неужели мы действительно настолько ценные экземпляры?

Ирадий, конечно, обмолвился, что подобных нам пока больше не существует, но из его объяснений я так толком ничего и не поняла. Просто была далека от всего, что связано с генной инженерией. Наличие во мне второго и третьего идеального гена мне абсолютно ни о чем не говорило. Разве что именно по генному коду удалось выяснить, что моим отцом является имсит. Вслед за этой информацией всплыло и все остальное.

Он убирал постовых тихо и быстро. Темная тень действовала настолько молниеносно, что человеческий взгляд навряд ли смог бы что-нибудь уловить. Я же видела преотлично, но любоваться работой профессионала было попросту некогда. Моя задача — как можно скорее спуститься вниз.

Через несколько секунд я уже стояла рядом с мужчиной. Спуск дался на удивление легко. Несколько комбинаций появились в моей голове, едва я проанализировала все имеющиеся данные — высоту, шероховатость камней, выпуклости и неровности, а также площадку для приземления. Это было не просто преимущество перед людьми. Теперь я понимала, что имситы — существа, шагнувшие далеко вперед в своем развитии.

— Куда дальше? — спросила, осматривая окрестности.

— К пусковой арене. За нами уже летят.

Никаких сигнальных огней никто не включал. «Алмаз» просто появился в небе, но даже не завис над землей, сбрасывая тросы. Они так и волочились по полю, двигаясь нам навстречу. Вслед за кораблем бежали военные.

— То есть тихо уйти и тихо прийти — это не про нас? — прокричала я, бегом следуя за Ирадием.

— К чему скромность, милая? Сегодня наша ночь.

Услышав подобное, я едва не упала, споткнувшись на ровном месте. Мой немой укор наверняка читался во взгляде, но веркомандир улыбался той самой лукавой улыбкой, которая вызывала обоснованные опасения. Да только отступать уже было некуда.

— Хватайся за трос, — скомандовал мужчина.

Ухватиться было нетрудно. Трудно было удержаться. Глянув на Ирадия, я тоже сделала своеобразную петлю, прежде чем нас оторвало от земли. Поднимали быстро. В отверстии горел яркий желтый свет, виднелись люди. Команда работала слаженно, затаскивая нас на борт, пока судно поднималось все выше. Смотреть вниз даже не пыталась — и без того слышала, что наш побег уже обнаружили.

Правда, не сказала бы, что нас вообще пытались поймать.

— И что теперь будет? — спросила, кивками здороваясь с командой. В глазах мужчин видела некоторую настороженность, но они честно пытались выглядеть максимально расслабленными и дружелюбными.

— Ничего, — усмехнулся Ирадий, подавая мне руку, чтобы помочь подняться. Сделать это я могла и сама. — Скажу, что это была внеочередная проверка, которую они провалили. Впрочем, у них еще будет шанс реабилитироваться. Нам ведь еще возвращаться.

Во второй раз корабль произвел на меня не меньшее впечатление. Между постоять на капитанском мостике и посидеть в кабинете веркомандира я, естественно, выбрала первое. Нет, в этот раз мне не давали встать за пульт управления. Больше того, Ирадий и сам к нему толком не прикасался, поручив управление первому помощнику, но и время зря мы не тратили.

Занимались теорией, обсуждая строение кораблей первого класса и рабочие обязанности, прилагающиеся к той или иной должности. Да, почти неделя нашего обучения была упущена из-за нашего с Эльзой отсутствия, но ведь меня не будут держать в палате вечно. Скоро мы вернемся к обучению и нас распределят по должностям.

— Как ты считаешь, кому какая должность подойдет? — Ирадий стоял рядом со мной, опираясь на поручни, которые опустили специально для меня.

Нет, вниз я навряд ли свалилась бы, но физически так было комфортнее.

— Интересный вопрос. Думаю, Ядру подошла бы должность механика или в нашем случае техника. Он мало говорит и четко выполняет порученные ему задания. Смерча я бы поставила артиллеристом. Он шебутной и не струсит, когда нужно будет стрелять. Я — первый помощник, это даже не обсуждается. Гриф — навигатор, Волк — тактик, а Эльза… Эльза медик. Других вариантов я не вижу.

— Согласен по нескольким пунктам, кроме последних трех. Волку лучше занять должность навигатора, а Грифу тактика. Ему аналитика дается лучше. С Эльзой действительно сложно. Я бы вообще ее убрал, но заменить некем, так что придется работать с тем, что есть. Однако именно тесты определят, кто на кого будет учиться. Интересно, кто из нас окажется прав.

— А вы уверены, что после сегодняшнего миссия все еще в силе? Ведь именно верглавнокомандующий курирует и академию, и дальнейшее распределение, и даже назначает миссии.

— Он готовился к этому слишком долго, чтобы сейчас все отменить, а заменить группу некем. Вы, в силу юности и неопытности, не станете задавать вопросы. С другими же такой номер не пройдет. Существует протокол, которому все обязаны следовать. Захват планеты — это военные действия в условиях действующего мирного договора.

— Вы говорите об этом так легко…

— Это необходимость, и я это четко понимаю. Ант знает, что делает, и осознает риски. Мы готовы к войне, но навряд ли кто-то захочет в нее вступить. Мирный договор нужен всем, потому что он дает возможность торговли, а Земля богата ресурсами.

— Спасибо, что рассказываете все это. Уверена, кроме как от вас, я бы эту информацию нигде не получила.

— Уровень доступа не тот, — дразнился мужчина, словно случайно касаясь моей руки. — И прекрати мне выкать. Хотя бы сейчас.

Просьбу я выполнила, однако изменить въевшуюся привычку оказалось трудно. То и дело переходила с вы на ты и обратно, пока корабль зависал в самом центре столицы — в парке, что располагался на третьем уровне. Ниже судно опустить не получалось — мешали многочисленные высотки и переходы, так что пользовались мы снова тросами. Спуск мне понравился гораздо больше.

Понятия не имела, куда мы идем, но это было весело. Спустившись на лифте на второй уровень, дальнейший путь проделали на летной машине, причем в сопровождении охраны. Знала, что на Земле каждому веркомандиру полагалась охрана, будто они сами не могли справиться с опасностью, но на самом деле мужчины в пиджаках указывали на статус. Так полагалось, и с этим никто не спорил.

— Непохоже, чтобы нас тут ждали, — нахмурилась я, выходя из машины. В окнах свет не горел совершенно, да и двери были закрыты.

— А нас никто и не ждет, — накинул Ирадий на мои плечи свою куртку, слегка приобнимая.

Приближающийся к нам на большой скорости летный автомобиль я сначала услышала, а уже потом увидела. Он затормозил в каком-то метре от нас, вызывая не панику, но что-то к этому близкое. Руки веркомандира крепче сжали мои плечи.

— Я не поняла…

— Я смотрю, мы как раз вовремя.

Из летного автомобиля выбрался Ант.

— Товарищ-щ-щ веркомандир! — молниеносно обернулась я, прожигая мужчину взглядом.

— Потом обязательно накричишь. Даже можем взять посуду в столовой, чтобы ты ее разбила, но сейчас времени действительно в обрез. Ты мне доверяешь?

— Милые бранятся, только тешатся? — весело поинтересовались сбоку, и мой взгляд тут же нашел новую мишень. — Понял, молчу.

— Что все это означает?!

— Через три минуты я тебе все объясню, — нашел Ирадий мою руку, переплетая наши пальцы.

— Мы объясним, — вставил пять грамм верглавнокомандующий, пока женщина, выбравшаяся из летного автомобиля вслед за Антом, отпирала двери здания. Грузный мужчина, сопровождающий их, мялся в стороне.

То, что меня обманули, я понимала отчетливо, но зачем? Чтобы добиться чего?

— Если я превращусь в монстра, в этом будете виноваты исключительно вы, — первая сделала я шаг по направлению к распахнутым дверям, через которые было видно, как в помещениях зажигается свет.

— Эй, сестренка, мы не монстры, — продолжал веселиться мой родственник, следуя за нами. — Просто устроены немного по-другому. Впрочем, у тебя еще впереди целая жизнь, чтобы это понять.

Нам заказали музыку. Торжественная мелодия расстилалась по залу, в котором совершенно точно не было привычных жениха и невесты. Веркомандир был в обычной военной форме, я — в простых штанах, майке и двух куртках, накинутых на плечи. Причем радовались торжеству все, кроме меня.

Ант делал какие-то странные намеки на любовь и романтику и все порывался оторвать гирлянду из воздушных шариков, желая прицепить ее к кораблю Ирадия.

Нотариус с довольной улыбкой пересчитывал заработанное за срочный вызов, заверяя наш брачный договор и тонко намекая на то, что не все пункты соответствуют нормам оформления подобных документов.

Регистратор прятала в своей папке купюры, рассказывая нам о том, что мы теперь и в горе, и в радости, и на больничном, и все в таком духе. А ведь я не собиралась замуж. Совсем.

Как меня угораздило?

Но апофеозом этой ночи, естественно, был веркомандир. Мужчина изо всех сил подавлял довольную, излишне счастливую улыбку, и, наверное, ему впервые не удавалось совладать со своими эмоциями.

Да я его насквозь видела! Но, увы, мне ничем это не помогало. Оставалось ждать объяснений, которые так и не последовали, когда мы покинули здание столичного центра бракосочетаний, получив на руки соответствующий документ.

Что примечательно, свои новые документы с момента принесения присяги я так и не видела, не то что в руках не держала. Их выдавали уже после завершения обучения, если было кому. Сейчас же именно ко мне в руки перекочевали оба наших удостоверения вместе со свидетельством о заключении брака.

— Я решил, что ты захочешь оставить свое имя, — вдруг высказался Ант, пока я рассматривала документы, направляясь к машине.

— Спасибо, конечно, но почему здесь другая фамилия? — сравнивала я оба документа.

Нет, фамилию мне действительно поменяли. Я больше не была Дьерг, но и Бирль, как Ирадий, не была. В удостоверении значилось Арль.

— Это наша с тобой фамилия по отцу. Поверь, возьми ты фамилию Ира, и отец бы нам этого не простил. Он и так будет в ярости, — весело усмехнулся мужчина. — Впрочем, обо всем по порядку. По машинам!

Забирали нас уже с пусковой арены, с которой я отправлялась в первый раз. Глава охраны Ирадия сопровождал нас до самого корабля, на который заносили какие-то коробки. В летной машине мне так и не удалось вытянуть из мужчины ни слова. Он ограничился лишь тем, что обманывать меня никто не желал. Слукавили немного — это да, но о полномасштабной лжи речи не шло. В ином случае я бы просто не согласилась.

Черт возьми, он был прав! Я бы искала способ договориться с Антом, хотя его адекватность после сегодняшнего тоже ставилась под сомнение. Для имсита он был удивительно простодушен и эмоционален.

К слову, об эмоциях. Они постепенно возвращались и ко мне. Скованность становилась меньше — это чувствовала хорошо, да и речь больше не тормозила, будто я робот. Словно ничего во мне и не изменилось, но одновременно с этим отчетливо понимала, что изменилось слишком многое. Я обрела сверхспособности, недоступные простым людям. Хорошо ли это?

Время покажет. А пока меня ждал серьезный разговор.

— Поздравляем!!! — встретили нас на борту аплодисментами, к которым я совершенно не была готова.

— Праздничный ужин готов, — отчитался первый помощник перед веркомандиром.

— Праздничный ужин? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Ага, — ухмыльнулся Айлик. — И подарки.

Когда мы выбирались из академии, я честно верила в то, что наше мероприятие не только тайное, но и противозаконное, но на самом деле ошибалась буквально во всем. Команда Ирадия была не только в курсе того, что мы вступили в брак, но и действительно подготовилась к празднованию с размахом.

В столовой столы были сдвинуты так, чтобы все сидели рядом друг с другом. Во главе одного из столов были наши места, рядом со мной сидел Ант, а по другую руку от веркомандира первый помощник.

Я была просто в ужасе.

Мало того, что празднование оказалось для меня сюрпризом, так еще команда произносила тосты в мою честь. Мужчины не скупились на пожелания. Да и на подарки тоже. Некоторые шутки, связанные с будущей семейной жизнью, казались мне неуместными, другие — принимала как советы от тех, кто в браке был не один год.

Да только самый главный подарок преподнес нам верглавнокомандующий.

— Неделя отпуска. Полноценного, — произнес Ант, подмигнув почему-то мне.

На этом мое терпение и закончилось. Из-за стола я поднялась настолько резко, что стул позади меня едва не упал, но вовремя был пойман Ирадием.

— Прошу прощения. На разговор, — посмотрела я поочередно на обоих мужчин и…

Первая отправилась к выходу. В полнейшей тишине. Под настороженными взглядами, которые сверлили мне спину.

Догнали меня не сразу. Слышала, что идут позади, но не останавливалась, продолжая путь к кабинету веркомандира. На самом деле шла туда скорее неосознанно, чем с умыслом. Просто не хотелось, чтобы нас кто-то слышал. Да и пока двигалась, эмоции постепенно утихали. Не хватало еще потерять контроль.

— Четко и по делу, — потребовала я, и не думая присаживаться.

Закрыв дверь, Ирадий занял стул, а Ант решил постоять со мной на пару. Понимала, что требовать что-то от них не имею никакого права, но я была зла. Зла настолько, что плевать хотела на субординацию.

— В общем-то, я уже все рассказал. Единственное о чем умолчал, так это о том, что Ант на нашей стороне.

— На вашей, — поправила я чисто из вредности.

— Каролина, — тяжело вздохнул верглавнокомандующий, глядя на меня с явным снисхождением. — Не стоит рубить с плеча. Я действительно хотел и хочу помочь и тебе, и своему другу. Я не виноват, что все сложилось настолько идеально, но подумай вот о чем. Я стою во главе Федерации лишь последние три года. До моего назначения всем управлял мой отец, который сейчас занимает должность моего заместителя. У него хватает власти, чтобы руководить и без меня, но я — это залог процветающего будущего, свежая кровь, свежий взгляд, молодость, а значит, сила. Я — ширма, Каролина, но при этом уже давно ей не являюсь. Я смог добиться независимости во многих вопросах, но до конца против него идти пока не решусь. Потому что я так воспитан. Мы подчиняемся главе семьи, и эти правила в меня буквально вбивали.

— Какое это имеет отношение ко мне? — воспользовавшись паузой, спросила я.

— Самое прямое. Наш отец, как бы дико сейчас для тебя это ни звучало, никогда не дал бы тебе жить так, как того хочешь ты. Чтобы ты понимала всю соль… Тебе уже двадцать один, и по законам ты являешься совершеннолетней, но, если бы ты отказалась сегодня лететь с нами добровольно, всячески открещиваясь от родства, отцу хватило бы одного звонка, чтобы тебя признали невменяемой и передали на попечение главе семьи. Потому что он всегда достигает своих целей. Ты — средство, я — средство, и этого не изменить. В твоих документах не зря указали нашу фамилию. Как только отец о тебе узнал, уже тогда понял, что ты наш будущий козырь. В данном случае Ирадий для тебя идеальная защита. Да, тебе придется участвовать в разного рода мероприятиях. Конечно, я постараюсь сильно вас не дергать, но поверь мне, это лучше, чем то, что тебе было уготовано. Ты для нас чужой человек, и навряд ли что-то изменилось бы со временем, а птицы в клетке, даже если она золотая, как известно, дохнут.

Закончив свою тираду, мужчина выдохнул и вперился в меня серебристым взглядом. Он ждал ответа, но сказать мне было нечего. В принципе, обо всем, что сейчас прозвучало, я уже знала или, по крайней мере, догадывалась, беря во внимание сегодняшнюю «теплую» встречу с родителями. Меня волновало совершенно другое, но и правильные выводы я делать умела.

— Вы его убьете? — спросила, отслеживая мельчайшую реакцию, однако Ант эмоции держал под твердым контролем.

— Тебя это волновать не должно. Живи как жила. Как собиралась жить. Я же со своей стороны обещаю, что всегда приду тебе на помощь, — несколько смягчился мужчина, даря мне грустную полуулыбку. — Пусть у меня к тебе пока нет теплых чувств, но в дальнейшем у нас еще будет время пообщаться.

— В том-то и дело, что как хотела уже не получится. — Оттолкнувшись от стены, которую подпирала, я прошлась до кресла. Не получалось у меня долго злиться. Да и вроде как злиться не на что. Старались эти двое не только для себя, но и для меня. Обижало недоверие. Могли бы и прямо все сказать, не играя во взрослых дядь, которые лучше знают. — Я видела синяки на руках твоей матери.

— Нашей матери, — поправили меня. — Это тоже не твоя забота, прости. И не волнуйся. Я о ней позабочусь. Если ко мне вопросов больше нет, то мне уже пора. Мне еще для себя алиби готовить на время вашего побега.

— Спасибо за неделю отдыха, — впервые за последние десять минут заговорил Ирадий, поднимаясь. Пожав мужчине руку, он тепло улыбнулся мне.

— Сильно губу не раскатывайте. Праздник в особняке и съемка для программы новостей уже утверждены, так что на Землю придется летать часто. В общем, счастливой жизни, молодожены. Рекомендую прятаться как следует.

— От журналистов? — уточнила я.

— От нашего отца. Скандала вам не избежать.

На несколько минут я осталась в кабинете одна. Веркомандир ушел провожать начальника, а я устало положила голову на руки, облокотившись на столешницу. Спать не хотелось совершенно — усталость была другого рода.

Слишком сложный день. Слишком много событий для меня одной. Все-таки были в возвращении эмоций жирные минусы. Срочно хотелось что-нибудь разбить. Кажется, Ирадий предлагал мне посуду…

Как знал.

По крайней мере, среди подарков я точно видела чайный сервиз на сорок восемь персон.

Глава 8. Без контроля

Каролина

То, что со мной происходит что-то из ряда вон выходящее, я поняла уже через несколько минут. К тому моменту, когда Ирадий вернулся за мной, меня на ровном месте захлестнула самая настоящая паника. Эмоции смешивались, словно усиливались, накатывая, будто волны, желающие во что бы то ни стало разбить острые скалы.

Запоздало проявилось все: бесконтрольный страх, всепоглощающий ужас, безграничная радость и чувство освобождения. Азарт, любопытство, злость и ярость. Симпатия, благодарность, эйфория и ненависть. Я откровенно терялась в этом водовороте, чувствуя себя утопающей, что все пытается сделать такой желанный вдох.

И нет, внешне я не претерпела никаких изменений. Все, что происходило, разрывало меня изнутри. Власть захватывала то одна яркая эмоция, то другая, а я ощущала, как теряю контроль.

В отчаянии ударив кулаком по столу, не ожидала, что дерево даст трещину, а в столешнице останется вмятина, но отметила этот факт лишь мельком. До крови закусив нижнюю губу, изо всех сил подавляла желание расхохотаться.

Слезы брызнули из глаз самопроизвольно, а я уже сносила на пол все, до чего только могла дотянуться. Вспышки — именно так проявлялись эмоции.

— Кара? — ворвался Ирадий в кабинет, наверняка услышав нехарактерные звуки.

— Помоги! — булькая на каждый слог, произнесла я, истерично смеясь.

Смех, слезы, ярость, опустошение. Понимала все происходящее, но сиюминутные порывы контролировать была не в состоянии. Не подпускала к себе мужчину, хотя в душе молила его, чтобы он меня остановил.

— Что же ты медлишь, трус? — бросила я в него креслом, которое веркомандир легко отбил. Оно улетело в стену, и я потеряла к нему всякий интерес. — Молчишь? — рыдала я взахлеб, раскачиваясь из стороны в сторону, обхватив себя руками за плечи. — Обманщик! Лжец! Ненавижу! — перевернула я стол, вырывая его с корнем, выстраивая баррикаду.

Наверное, именно так и сходят с ума. Мысли не соответствовали ни словам, ни действиям. Понимала, что мне нужно дать Ирадию всего мгновение — ему хватит и секунды, чтобы меня схватить, — но устоять на месте было почти невозможно.

Я тут же отмечала любой его шаг, мельчайшие изменения и реагировала на них соответственно. В тот самый момент, когда мужчина рванулся ко мне, желая зажать в углу, я постаралась взять себя под контроль и просто не шевелиться, но увы.

Удар, удар, еще удар. Я нападала сама, но веркомандир легко отбивался, то и дело пытаясь меня обездвижить. Выскальзывала из его рук. Уворачивалась, ставила подножку и снова уворачивалась. Знала. Прекрасно знала, что он мог бы вырубить меня одним ударом, но не хотел. Видимо, не хотел причинить мне вред.

Выставив очередную подножку, я вдруг с удивлением поняла, что сама попалась на уловку. Потолок мелькнул перед глазами, а меня уже сковали по рукам и ногам, всем телом прижимая к полу.

— Ммм… Целоваться будем? — протянула я томно, слегка прикусывая нижнюю губу и подаваясь вперед.

— Обязательно, — выдохнули мне в губы с улыбкой. В его глазах опасно светилось серебро.

Его губы коснулись моих. Мягко, нежно, легко. Его дыхание щекотало кожу, вызывая невесомое покалывание. Слезы струились по моим щекам. Громкий всхлип резанул по ушам, но мужчина продолжал меня целовать, словно успокаивая ласковыми прикосновениями.

Короткая боль в шее оказалась полнейшей неожиданностью и одновременно с этим самым желанным спасением.

Проснулась рывком. Просто открыла глаза и мгновенно села, обнаруживая себя в чужой постели. Я совершенно точно была не на «Алмазе». Больше того, комнату в особняке Ирадия я узнала без труда. В этой спальне я уже просыпалась.

Тишина. Тишина окутывала не только спальню, но и весь дом. Выбравшись из-под одеяла, я прошлась по комнате, отмечая, что веркомандир прошедшей ночью здесь точно был. Об этом говорили смятая подушка, неплотно закрытый шкаф для вещей и влажное полотенце, оставленное на спинке кресла.

Приняв душ, я переоделась. Выбор был невелик — за отсутствием других вещей пришлось воспользоваться рубашкой мужчины, на чьи поиски я, собственно, и отправилась. Чувствовала себя отвратительно. Мне было стыдно за мое вчерашнее поведение.

Что на меня нашло?

Ответ на этот вопрос я получила через несколько минут, когда забрела на кухню. Привел меня туда чарующий аромат оладий, просочившийся в каждую комнату первого этажа.

Да только об оладьях я мгновенно забыла, потому что взор мой замер в районе чужой спины. Веркомандир, эффектным движением переворачивающий оладьи на сковородке, стоял по пояс обнаженный.

Широкие плечи, сильные руки, линия позвоночника, уходящая под резинку светло-серых штанов. В тот самый миг, когда я достигла взглядом его босых ног, меня и обнаружили, вынуждая не только покраснеть, но и спешно одарить вниманием ближайший кухонный островок.

— Ты как раз вовремя, — произнес Ирадий, даже не оборачиваясь. — Поможешь с завтраком?

— Что нужно сделать? — решительно ступила я вперед.

— Достать из холодильного шкафа то, что тебе понравится.

— А для вас?

— Для тебя, — поправили меня. — Удиви меня, Карамелька.

Улыбка, украсившая его губы, однозначно была лукавой. Пока я изучала ассортимент имеющихся продуктов, мужчина подробно и без утайки отвечал на мои вопросы. Но прежде, чем их задать, я начала с главного.

— Простите меня. Не знаю, что вчера на меня нашло.

— Тебе не за что извиняться. Я прекрасно был осведомлен о том, что так будет, — переложил он в тарелку последнюю порцию оладий и переставил ее на островок.

— Вы знали? Но почему меня не предупредили?

— Тарелки в верхнем ящике, — подсказали мне. — Потому что это ровным счетом ничего не изменило бы. С Эльзой было точно так же. Ничто не проходит бесследно.

— Я не хочу испытать нечто подобное еще раз, — поделилась я откровенностью. То, что произошло вчера, испугало меня гораздо больше, чем вообще что-либо в моей жизни.

— Возможно, и не придется. У Эльзы откат был только один раз. Увы, но у всех препаратов есть побочные эффекты.

Обычно Ирадий предпочитал молчать за нашими совместными ужинами, но этот завтрак проходил за увлеченной беседой. Мне до сих пор не верилось, что мы вступили в брак. Об этом не говорило ничего — ничего не изменилось, мир не рухнул, а воды не вышли из океана. Да только кое-что меня все же смущало. И этим кое-чем был его внешний вид.

— Интересное сочетание, — кивнул он на чистую тарелку. — Я бы добавил еще кислых ягод.

Сидели прямо за островком, так и не добравшись до столовой.

Если честно, я не думала, что он станет есть то, во что я превратила его оладьи. Я никогда не была гурманом, не зацикливалась на еде, но иногда мне нравилось придумывать что-нибудь необычное. Например, покромсать руками оладьи, добавить к ним обжаренные кунжут, семечки дыни и обычные семечки, нарезать кружками бананы и полить все это дело медом. На мой взгляд, получилось вкусно, но да — не хватало малины.

— Мне кажется или мы в доме одни? — собрала я грязную посуду, намереваясь ее помыть.

— Тебе не кажется… — прозвучало за моей спиной интригующе, а меня буквально зажали у мойки, выставляя по обеим сторонам от меня преграды в виде рук. — Я всех отпустил, чтобы…

Звук открывающихся ворот напрочь разбил не только мое самообладание, но и планы Ирадия.

Я успела только обернуться. Лицо мужчины мгновенно окаменело, а глаза стали пустыми, будто он смотрел сквозь меня. Наверное, я выглядела так же, когда пыталась уловить мельчайшие звуки.

— Запомни три вещи, — вдруг резко, отрывисто произнес он шепотом, хватая меня за руку. Из кухни я выбежала вслед за ним, и скорость наша была гораздо выше человеческой. Мне пришлось часто моргать, чтобы картинка перед глазами не плыла, размазываясь полосами. — Первое — ты никому ничего не должна, кроме меня. Я твой муж, и я полностью отвечаю за тебя. Второе — тебе не нужно справляться с контролем, как имситам. Эмоции не лишают тебя разума. Вчерашний всплеск был единичным, и о нем никто не знает. Камеры на корабле на тот момент были отключены самим Антом. Для всех вокруг ты полностью адекватная личность.

— А третье? — затормозила я рядом с мужчиной. Достав из кладовки два рюкзака, один он ловко закинул мне на плечо.

— Я тебя люблю, — коротко чмокнули меня прямо в открытые губы, обескураживая. — И всегда буду на твоей стороне.

Подумать, обдумать, понять, проанализировать, принять. Все это я сейчас с удовольствием сделала бы, но у нас в запасе больше не было лишнего мгновения. Во входную дверь уже звонили — пока еще не настойчиво, но все к этому и шло.

Рывком открыв дверь, Ирадий перепрыгивал через ступеньки, спешно спускаясь вниз, но на половине пути, видимо, пожалел мои босые ноги, бесцеремонно закидывая меня себе на плечо. Об удобстве речи не шло. Он — держал меня, я — держалась за него и придерживала оба наших рюкзака.

Три. Именно столько лестниц я насчитала, прежде чем мы все-таки остановились. Не успела увидеть, где именно располагалось табло управления, но то, что литая стена вдруг начала отъезжать в сторону, не отметить было невозможно. Голубое сияние всего на миг ослепило глаза, но любопытство победило в этом неравном бою.

Стеклянный шар. Не огромный, не большой, но сделанный именно из стекла и лишь частично металла. Не понимала, как мы вдвоем в нем поместимся при условии, что встать во весь рост я в нем точно не смогу. Однако двойное кресло обнадеживало.

— Это новый летательный аппарат? — уточнила я, шаг в шаг следуя за мужчиной.

Чувствовала себя балластом из-за того, что ничем не могла помочь, но в данном случае лучшее, что я могла сделать, — это просто не мешать.

— Лучше. Это кабина для нового океанариума, который только начали строить. Скажем так, развлекательный аппарат, позволяющий перемещаться под водой в определенном радиусе от центрального пульта управления. Эта игрушка вывезет нас к пусковой арене.

— Игрушка? — в ужасе переспросила я, мысленно представляя, как мы погибаем под толщей воды, а я так и не научилась плавать!

— Не дрейфь. Она даже шторм выдержит.

Не будь здесь Ирадия, я бы никогда не села в эту штуковину. Несмотря ни на что этот мужчина заслуживал моего доверия, хотя многие его поступки я воспринимала неоднозначно. Просто…

Если бы хотел, уже давно мог бы получить все и даже больше, не гнушаясь высокой ценой и растоптанными моральными принципами. Но нет. Он мне помогал, он меня оберегал, и он действительно был на моей стороне. Всегда. Все это время.

— Готова? — спросили у меня, проверяя мой ремень, а я неожиданно для себя поняла, что смотрю на мужчину гораздо дольше необходимого.

— Последний вопрос, — мотнула я головой, прогоняя наваждение, сосредоточившееся в серебристой радужке. — Почему мы бежим?

— Потому что иногда самый лучший бой — это тот, который не случился. Я могу дать отпор, я могу постоять и за тебя, и за себя, но это может привести к серьезным последствиям, которые напрямую нас с тобой не касаются. В этот раз мы уйдем, а завтра… А завтра будет завтра.

С громким треском стена, обработанная стеклом, закрылась позади нас, а другая, далеко впереди, отъехала в сторону, позволяя коридору в ту же секунду заполниться водой. Не иначе как подсознательный страх толкнул меня на то, чтобы схватиться за руку Ирадия. Мужчина в ответ крепко сжал мои пальцы.

Круглая кабина совсем не разгонялась. Прижатая к каменному полу магнитом, она просто полетела вперед, пронося нас через толщу воды. В спинку кресла меня буквально вжало от скорости, но давление пошло на убыль, едва коридор выплюнул нас в открытые воды.

Даже несмотря на то, что вода была за стеклом, я неосознанно зажмурилась и задержала дыхание.

— Выдыхай, — погладили меня по ладони. — Если ты расслабишься, то поймешь, как здесь красиво.

Красиво действительно было. Изнутри толща воды просматривалась разными оттенками — от глубокого синего до светло-зеленого или даже желтого. В море плавали рыбы, кое-где просматривались длинные хвосты водорослей, а чуть дальше Ирадий показал мне искусственно созданные рифы. Невероятное зрелище.

— Мне нужно позвонить, — уведомил он меня, но я и без того сидела с открытым ртом, неспособная произнести хоть слово.

Зато я прекрасно могла все слышать. Больше того, мужчина будто специально включил громкую связь. Видимо, чтобы дать понять, что ему нечего скрывать.

— Да, любимый? — ответили на том конце женским голосом, а я…

А я вдруг поняла, что прекрасно знаю, как ощущается ревность. И ярость. И…

— Дорогая, ты когда вернешься? Я уже соскучился. Наши дети давно не видели маму, — произнес Ирадий, вот вообще не скрывая наглой широкой улыбки.

Я же… Я сдулась, как тот самый воздушный шар, решив, что этот разговор обязательно нужно дослушать до конца. А потом развестись. И сбежать. На другую планету. Благо космос бескрайний.

— Поцелуй от меня наших крошек. Очень хочу ее увидеть. Вернусь… Наверное, через неделю. Мы пока стоим на ремонте — все никак не могут найти причину повреждения всех камер. Скорее всего, если в ближайшие два часа не починят, придется идти в рейс так. По крайней мере, комиссия, проверявшая сегодня корабль с ног до головы, решила именно так. Заменить нас на этот полет, увы, некем.

— Отлично! То есть очень грустно. Но ты не расстраивайся, все наладится. До скорой встречи.

— Пока, любимый…

Молчание, повисшее в воздухе, ощущалось петлей, которую я медленно, но верно мысленно затягивала на шее мужчины. Дети! У него есть дети, а он женился на мне!

— У тебя глаза светятся, — как бы между прочим заметил Ирадий, а все черты его лица указывали на то, что он на грани того, чтобы расхохотаться.

— У тебя тоже! — нашлась я с ответом, но возмущения в моем голосе было хоть отбавляй.

— Мне весело, — пожал он плечами, резко меняя направление кабины. — Впервые вижу, что ты ревнуешь.

— И как?

— Мне нравится.

Я его чуть не прибила. Он мог быть задушенным не меньше десяти раз, пока объяснял мне этот звонок. Оказывается, разговаривал мужчина с доктором, которая служила на его корабле верой и правдой вот уже шесть лет.

У женщины действительно были муж и дети, но конкретно этот звонок в подобной форме был сделан для того, чтобы узнать обстановку на корабле и последние новости, которые очень даже радовали.

Мой биологический родитель уже побывал на «Алмазе» вместе с комиссией, переворачивая весь корабль в поисках своего движимого имущества, то есть меня. Комиссии на проверку кораблей в принципе назначались редко — не чаще раза в год, потому что кораблей много, а проверяющая группа одна, но тут ради меня было сделано исключение, а точнее, благовидный предлог, позволяющий проникнуть в космолет.

В обычное время «Алмаз» проверяла группа, закрепленная за ним, но даже не это было важным, а то, что камеры, как и обещал Ант, до сих пор не работали, а значит, мы могли скрыться на корабле. Второй раз его проверять точно не будут — оснований нет.

Кроме того, раз корабль уже проверен, а к нам в особняк нагрянули гости, значит, в академии отец Анта тоже уже побывал и в курсе того, что ночью мы проверяли учебное заведение на готовность к побегу. Именно так Ирадий написал в отчете, вместе с документами отдавая и подписанный верглавнокомандующим приказ о недельном отпуске в связи с таким событием, как свадьба. Меня же в отгулы отпустил сам веркомандир.

— То есть он в ярости. И что будем делать? — заметно успокоившись, я следила за тем, как мы всплывали на поверхность.

— Как насчет того, чтобы купить обручальные кольца?

А все-таки странная у нас была свадьба. Да, обручальные кольца уже давно вышли из моды. Редко кто тратил деньги на эти безделушки, а если тратил, то исключительно для красоты. Обычно хватало занесения в общую базу данных, даже в документах мало кто ставил штампы, но отчего-то Ирадию захотелось посетить ювелирный салон, который на этой планете пока был единственным.

Собственно, именно этот шаг и заставил меня задуматься о том, как сильно наши непонятные отношения отличаются от человеческих норм. Да и от взглядов на брак имситов.

Модифицированные почти никогда не носили обручальные кольца, этим баловались люди с хорошим достатком. А еще у людей было принято подтверждать согласие на брак поцелуем, тогда как имситы только ставили подписи, заключая договор.

Кроме того, модифицированные не устраивали застолья, как это было у нас на корабле. Они ограничивались обычным ужином, тогда как люди привычно гуляли до утра, получая многочисленные подарки от друзей и родственников, но… никогда не отмечали это событие отпуском, а уже на следующий день выходили на работу.

Отличие было и в брачной ночи. Для девушек, выходящих за имситов, эта ночь была действительно первой, тогда как весь остальной мир в своей свободе ограничений не имел.

Странно, но в нашем браке смешалось все. Возможно, это потому, что я и не модифицированная, и не человек? А возможно, потому, что Ирадий далек от моего представления об имситах. В любом случае я могла только предполагать, что ждет нас в будущем. В странном и непредсказуемом будущем.

Переодеваться пришлось прямо в кабине. В моем — маленьком — рюкзаке отыскалась форма космической военной академии. Не испытывала стеснения. После трех месяцев, на протяжении которых я делила душ и туалет с парнями, любое стеснение растворялось само по себе. По крайней мере, я старалась не зацикливаться на том, что мужчина меня видит. Мне хватало самообладания, чтобы не смотреть на него.

Кабина всплыла прямо на берегу, на территории одного из отелей. Ранним утром пляж пустовал, так что наше появление не стало публичным. По сонным улицам мы тоже шли, особо не привлекая ничье внимание, так что до ювелирного салона добрались без проблем.

— Нам точно это нужно? — спросила я уже в дверях салона.

— Мне хочется, чтобы все знали, что ты моя жена. Разве это плохо?

С ответом я не нашлась, но была, откровенно говоря, удивлена. Не только желанию Ирадия, но и тому, что выбор колец предоставили мне, совершенно не разбирающейся в подобном. Мужчина меня не подгонял, просто ждал, пока определюсь, и я ему за это была благодарна. И сама помнила, что времени у нас в обрез.

— Вот такие. Простые, — указала я на одну из бархатных подушек.

— Ты можешь выбрать любые, — как бы ненароком обняли меня за плечо.

— Мне нравятся эти, а вам?

— Тебе, — поправили меня. — Меня все устраивает.

Рядом с Ирадием мне было спокойно. То, как на нас, а точнее, на меня пялилась девушка-консультант, немного добавляло нервозности. Мужчина это явно заметил, так что после ювелирного мы остановились у одной из уличных лавок, где продавали разные безделушки. В руки продавцу перекочевали купюры, а мне были переданы солнцезащитные очки. Такие же мужчина взял и себе.

— Они сильно светятся, да? — имела я в виду свои глаза.

— Как по мне, так они всегда были невероятными. Просто сейчас на это обращаю внимание не только я.

Я смущалась. Мысленно ругала себя, наставляла на путь истинный, но ничего не могла поделать. Чувствовала, как краснею. Уголки губ подрагивали в намеке на улыбку. Это было выше меня. Просто невозможно все время удерживать стену, когда проявляют такую настойчивую благосклонность.

Да… Если бы знала, как все обернется, сбежала бы в другую галактику. Да только ртуть, разливающаяся в его глазах, говорила о том, что меня бы нашли и там. Самое паршивое, что меня это больше не пугало. Ирадий вообще не пугал. Хотя бы потому, что неизвестно, кто из нас был большим монстром. А еще…

Такое повышенное внимание льстило. Приятными были и слова, и действия, но я прекрасно ощущала, как теряюсь. Растерянность рождалась из запаха моря и грозы, который теперь сопровождал меня везде и всюду. Едва уловимый, легкий, скользящий, словно шлейф, но его хотелось вдыхать.

Растерянность рождалась из ощущений. Более острых, ярких, потому что восприятие мое изменилось. Да, я не шарахалась от мужчины как от огня, но лишь потому, что каждое его действие, каждое слово вгоняло в ступор, оборачиваясь непредсказуемой реакцией.

Всего лишь ладонь… Ладонь, положенная на плечо, но кожу на этом месте тут же начинало легонько покалывать, а тепло расстилалось, расползалось, заполняя все тело. Не полноценные объятия, нет, но чувство защищенности оплетало спину, а мне хотелось прижаться теснее. Просто потому, что меня тянул не только аромат чужой кожи, но и тепло. Обыкновенное тепло, что согревало гораздо лучше одежды. Оно согревало не тело — душу.

Улыбка, взгляд, мимолетные касания. Ирадий умело подавал сигналы, а я больше не могла не реагировать. То, что раньше мне удавалось не замечать, игнорировать, теперь видела отчетливо и терялась. Терялась, будто лишаясь не только разума, но и любых посторонних мыслей. Все мое внимание было сосредоточено на мужчине — как ему это удавалось?

— Нет, простите. Вы и так потратили много, — заупрямилась я у входа в торговый центр.

Просто кольца — это то, что было нужно Ирадию. Очки — необходимость, вызванная ситуацией, но это…

— Нет, — еще раз повторила я, глядя в чересчур хитрые глаза.

— Каролина, ты сейчас собираешься нарушить договор. Готова к тому, что за этим последует?

— Ничего я не…

— На эту неделю, — сунули мне в руки свернутые купюры и бессовестно подтолкнули в спину. Я по глазам поняла, что собирается сказать какую-то гадость. — Подумай над тем, что тебе нужно. На корабле нам придется жить почти неделю. В одной каюте. И спать в одной кровати. И…

Вглубь зала я убежала гораздо раньше, чем мужчина закончил. И нет, я не рванула за платьями. Я помчалась за вторым — своим личным — одеялом.

Да только одежду все равно пришлось купить. На вечернем платье настоял Ирадий — еще одна необходимость для завтрашнего вечера, когда Ант будет демонстрировать меня перед всеми семьями. У меня сердце кровью обливалось из-за стоимости этой тряпки, но зато кое-что я сумела отвоевать. Для интервью я настояла на брючном костюме. Что сделал веркомандир? Он нашел максимально женственный вариант с баской на пиджаке и светло-голубой рубашкой.

— Не трясись, — коснулся он моей руки, сжимая ладонь.

— Не трясусь, — нахохлилась я, повыше вздернув нос. — Просто… Мне точно обязательно туда идти?

— Думай о том, что в первую очередь ты помогаешь своему брату.

— Простите, но он мне не брат.

— Но может стать хорошим другом. Если не ради него, то хотя бы ради матери. Я не давлю, но ты там действительно нужна. Одним своим появлением ты поможешь десяткам людей. Подумай над этим.

Я с ужасом следила за тем, как консультанты укладывают в пакеты коробки с обувью. Мерила все, но выбрала только одни удобные ботинки. Кто-то сегодня слишком расточителен, а я даже возразить не могу. Зато могу…

Мужчина опередил меня всего на секунду, оплачивая покупки. А ведь я бы могла разом избавиться от всех денег, но был у меня в запасе план Б.

— Теперь вам идем что-то покупать?

— У меня все есть. На «Алмазе» достаточно одежды…

— У меня тоже было достаточно одежды, — настойчиво перебила я. — Идем.

Я спустила все деньги, выданные мне мужчиной. Словно метеор, я прилетала на кассу раньше Ирадия, оплачивая то, что выбрала сама. Просто он отказался что-либо выбирать, сказав, что полностью полагается на мой вкус.

И вот я бы поспорила — я и вкус никогда рядом не стояли. Главное, чтобы было удобно, но тут пришлось постараться. Да только я все равно отомстила. Среди вполне симпатичных рубашек, пуловеров и брюк затесались ярко-оранжевые носки с рисунками планет, ядовито-зеленый ремень из чьей-то кожи, галстук желтого цвета и запонки с черепами.

— Бессовестная, — попеняли мне уже на выходе из торгового центра.

— У меня был хороший учитель, — чувствуя себя полностью отомщенной, проворковала я, усаживаясь в нанятую летную машину.

Счет был один-один.

Глава 9. Неуставные отношения

Каролина

Стыдно.

Мне было стыдно ступать на борт «Алмаза». Мое поведение за столом вчера теперь казалось выходкой истерички. И это я сейчас понимала, что на тот момент у меня начинался откат, а команда Ирадия теперь невесть что обо мне думает. Они-то приняли меня по-человечески, с открытой душой.

— Не волнуйся, — взял Ирадий меня за руку, пока нас вместе с покупками в буквальном смысле завозили на борт.

Это на корабле камеры не работали, а вокруг вся техника была в норме, так что ехали мы, скрытые брезентом рядом с коробками с провизией. Нос мне то и дело щекотал укроп, вылезший из деревянного короба, а желудок глухо булькал, реагируя на аромат копченого мяса.

— Мне стыдно, — призналась я, закрывая веки.

— Тебе нечего стыдиться, Каролина. Поверь, никто на тебя косо не посмотрит.

За то время, пока мы лежали в складском помещении, я собралась не только с силами, но и с мыслями.

Как-то так получилось, что к концу нашего вынужденного заточения лежали мы совсем рядом. Чувствовала затылком чужое дыхание. Оно щекотало волосы, согревало кожу. Понимала: еще немного — и меня обнимут. Молчание затягивалось, напряжение росло, а дыхание стало частым, порывистым. В тот самый миг, когда чужая рука опустилась мне на талию, корабль взлетел, а нас несильно, но ощутимо прижало.

— Все? — уточнила я, чтобы хоть как-то отреагировать.

— Да нет, для верности полежим еще минут десять, — крепче обняли меня, подтягивая ближе.

И вот что-то мне подсказывало, что веркомандиру просто нравилось лежать рядом со мной. Правильность моих мыслей подтвердил и Айлик, явившийся за своим начальником.

— Товарищ веркомандир, можно выходить! — радостно оповестил нас этот малый, сдирая брезент.

На его лице при виде нас промелькнул целый калейдоскоп эмоций. С явным смехом выдохнув «Простите», он быстро накрыл нас брезентом и сбежал с места преступления, удаляясь настолько спешно, что я не могла не спросить:

— Это он моих глаз испугался?

— Скорее, моих, — с тяжелым вздохом, как-то слишком несчастно вздохнул Ирадий, усаживаясь рядом. Его глаза действительно светились. — Не мог через десять минут прийти…

— Товарищ веркомандир! — произнесла я возмущенно.

Ответом мне была довольная усмешка. Будто только он знал какую-то тайну, до которой я пока не доросла.

Нас действительно не одаривали каким-то особым вниманием. Команда была занята своими делами, по коридорам никто не шастал без дела, а те, кто все же попадались нам на глаза, здоровались и старались как можно скорее скрыться.

Мне нравилась атмосфера, царившая на корабле. Здесь, несмотря на замкнутое пространство, даже дышалось словно свободнее. Ровно до тех пор, пока мы не вошли в комнату, принадлежавшую Ирадию.

— А…

— Я к этому не имею никакого отношения, — тут же открестился мужчина, ставя многочисленные пакеты на пол.

— Э…

— Сюрприз, — усмехнулся он, разводя руки в стороны. — Располагайся. Половина шкафа твоя. Я пойду узнаю насчет обеда.

Уверена, с таким решительным видом веркомандир уходил совсем не на кухню. Кажется, он шел кого-то убивать, но…

Мне, если честно, понравилось.

Все помещение, разделенное на разные зоны только мебелью, было засыпано красными и розовыми лепестками. Цветочный аромат витал в воздухе, под потолком застыли десятки шаров — самых обычных, накаченных гелием. При условии искусственно созданной на корабле гравитации, они четко определяли верх, но мне всегда было любопытно, что с ними будет, если гравитацию отключить. Полетят ли они куда-то, опадут или зависнут в невесомости?

Надо спросить у Ирадия. О многом спросить.

Комната действительно была только одна и совмещала в себе и спальную зону, и кабинет, и прихожую, и гостиную. Несомненным плюсом являлся отдельный санузел, пусть и совсем маленький. Учитывая то, что находились мы сейчас на военном корабле, условия можно было назвать просто царскими. Наверняка большинство живет в общих комнатах. По крайней мере, именно так нам рассказывали.

Раскладывала вещи в шкафу, забрав себе правую половину полок и вешалок. Не представляла, куда разместить все то, что мы сегодня накупили. Этот шкаф явно был рассчитан на небольшое количество вещей, но выход я нашла. Просто спрятала половину пакетов и коробок под кровать, развесив только самое необходимое.

Чувствовала себя неуютно. Вроде бы могла сесть, даже лечь, но эта комната воспринималась чужой, хотя, несомненно, личных вещей нашла самый минимум. Просто, знай я, что буду ночевать здесь одна, ощущала бы себя гораздо свободнее, а так слонялась без дела, словно воровка заглядывая то в один ящик, то в другой и все время ожидая, что дверь вот-вот откроется и меня поймают с поличным.

Мои бесцельные поиски закончились у миниатюрного холодильного шкафа. Собственно, в тот самый миг, когда мы с бурчащим желудком оглядывали пустые полки, в дверь каюты негромко постучались. Я бы даже сказала, поскреблись.

Первым порывом было затаиться, вторым — узнать, кто к Ирадию пожаловал. Сладкий цветочный аромат я учуяла еще на подступах к двери, но рентгеновским зрением не обладала, так что пришлось открыть.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я с милой женщиной в белом медицинском халате.

— А я вот тут мимо иду. Дай, думаю, приглашу вас на чай. Я Диена, — нерешительно протянула она мне ладонь для рукопожатия, но взгляд отвела, предпочитая смотреть куда-то в пол.

— Очень приятно, — без резких движений пожала я чужую руку и слегка отошла в сторону, приглашая гостью внутрь. — Я Кара, и я не кусаюсь.

— Это очень даже замечательно, — легкая улыбка коснулась ее губ. — Может, тогда прогуляемся до столовой? Я вам здесь все покажу.

— Экскурсию мне уже проводили, — призналась я, но тут же исправилась, неопределенно махнув рукой на комнату: — Но чая здесь действительно нет. Буду рада вашей компании. Тем более что товарища веркомандира, видимо, взяли в плен дела.

— Вы называете мужа веркомандиром?

Удивление и чувствовалось в голосе, и проступило маской на светлом лице. Эта женщина в принципе выглядела светлой и легкой, хотя худышкой не была совершенно. Округлые черты лица, синие глаза в обрамлении светлых ресниц, аккуратное каре из медовых и русых прядей.

Весь ее вид располагал и буквально кипел добротой. Угрозы для себя я не чувствовала, так что дверь закрыла и пошла вместе с Диеной по коридору, обдумывая свой ответ, который от меня терпеливо ждали.

— Понимаете, я курсант космической военной академии. Я просто привыкла к такому обращению, и от этой привычки оказалось трудно избавиться.

— Понимаю, — покивала женщина. — Должно быть, в академии вам приходилось туго. Все-таки неуставные отношения запрещены. Помнится, когда я проходила обучение, у нас за это дело строго наказывали.

— Думаете, веркомандира накажут? — не на шутку забеспокоилась я, только сейчас вспомнив об этом запрете.

Получается, за наш вынужденный брак нас могут еще и наказать. Если еще не наказали, а один упрямый мужчина мне об этом просто не сказал.

— Да кто же его осмелится наказать? — рассмеялась собеседница, прикладывая карту доступа, чтобы открыть следующий отсек. — Да и вас он в обиду не даст. Я имела в виду, что тяжело строить отношения в таких суровых условиях. Вам ведь наверняка приходилось скрываться, чтобы никому не подавать плохой пример да и просто не вызывать зависть окружающих.

Пока Диена тихо посмеивалась, я вспоминала то, как мы «строили отношения».

О да! Мне завидовала вся военная академия. Пока они отсыпались по ночам, меня гоняли по тренировочному полю и заставляли раз за разом проходить полосу препятствий. В карауле — в нормальном карауле — я и вовсе ни разу не стояла, ночами подпирая дверь изнутри комнаты Ирадия.

Я не патрулировала академию, я не ходила в наряды, но получала гораздо больше — знаний, умений, навыков. Да только думали обо мне наверняка невесть что, и это «невесть что» в итоге закончилось свадьбой. Хотя нет, пару раз мужчина видел меня без формы, и как минимум раз в неделю я отключалась в его комнате, чтобы наутро проснуться в его постели. Собственно, на этом наши «отношения» и заканчивались.

Уйдя с головой в свои мысли, я пропустила тот момент, когда нужно было отвечать, а потом посчитала глупым. Так, в молчании, мы и дошли до столовой, в которой кипела своя интересная жизнь. Несколько столов были заняты, другие оказались свободными.

— Мы обычно принимаем пищу поочередно. Ни одну часть корабля нельзя оставлять без присмотра ни на минуту, так что у каждого есть свое время. Опаздывать или задерживаться нельзя. Все строго по графику, — рассказали мне, слегка подталкивая к раздаточному столу.

Мужчины старались явно на меня не смотреть, но их взгляды спиной я чувствовала отчетливо. Любопытство — вот что ими управляло, тогда как мной управлял голод. Тарелки на поднос я набирала с чистейшей, ничем не замутненной радостью.

Стол мы заняли отдельный.

Увы, но я уже поняла, что любопытство — страшная вещь. Чтобы не отвечать на многочисленные вопросы Диены, которые в большинстве своем являлись личными, я сама забрасывала ее вопросами, не забывая при этом есть.

Справились мы минут за двадцать — за это время никто не покинул столовую, но были новоприбывшие. Их взгляды тут же скрещивались на нашем столике, а особо бесстрашные и вовсе здоровались, проходя мимо. Я будто стала новым развлечением среди скучных однотипных будней — примерно так себя ощущала, но, как оказалось, концерт только начинался.

Еще через десять минут, когда чай в меня уже не лез, а я думала над тем, как бы сбежать обратно, не имея карты доступа, в столовой появился Ирадий. Глаза горят, лицо каменное, тело напряжено. И вот я как-то сразу поняла, что перемены в его настроении случились из-за меня.

— Простите, — поднялась я из-за стола, чтобы унести к мойке кружку. — Спасибо за беседу. Мне было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, мы еще встретимся…

Я и сама поняла, как двусмысленно прозвучала последняя фраза в полнейшей тишине. Так, будто я уже попрощалась с жизнью и теперь смиренно иду получать нагоняй.

Впрочем, примерно так все и было, только масштабы, судя по промелькнувшему облегчению на лице мужчины, гораздо меньше.

— Вы меня потеряли, да? — остановившись в дверях напротив Ирадия, спросила я максимально мягко, совсем немного, но ощущая свою вину.

Могла ведь и записку оставить, но… Куда я денусь в открытом космосе? Или…

— Вы подумали, что я сбежала? — удивление вперемешку со странной радостью породило на моем лице широкую, вот вообще неуместную в ситуации улыбку.

— Нет, — очень ровно ответил веркомандир, чьи руки были сложены на груди.

И именно в этот самый момент дверь в столовую рывком распахнулась, являя всем присутствующим запыхавшийся голос первого помощника, а потом и его самого. Пока еще целиком и полностью.

— Все артиллерийские корабли на месте, товарищ веркомандир!

Молодой мужчина, судя по взгляду, моментально понял, что сглупил, и тут же попытался исправиться, пока мы с Ирадием пытливо смотрели друг другу в глаза. Я — с бессовестной улыбкой, он — скрывая любые эмоции.

— Э… В общем, мне показалось, что одно из креплений сломалось… Думал, «Малыша» при взлете потеряли и… Разрешите идти, товарищ веркомандир?

— Разрешаю, — коротко бросил мужчина и через мгновение добавил: — Всем разрешаю.

Столовая опустела в один миг. Раз… И, кроме нас двоих, не осталось никого. Даже из кухни все вышли от греха подальше, пробегая мимо нас со скоростью космического корабля.

— То есть вы действительно подумали, что я сбежала… — протянула я, усаживаясь на своеобразный низкий подоконник, обрамляющий большой иллюминатор, заменяющий окно.

— Просто по достоинству оценил твои умения, качества и возможности, — вывернулся он, возвышаясь надо мной, словно дерево над пропастью. — А еще я не нашел в шкафу часть купленных вещей.

— Они не влезли, — пожала я плечами, чувствуя себя до невозможности довольной. — Я их под кровать спрятала прямо в пакетах. Вы правда думали, что я могу решиться на такой отчаянный побег?

Тяжело вздохнув, мужчина занял место рядом со мной, а потом и вовсе развернулся боком, вытягивая одну ногу за моей спиной. Я за ним следила не только с удивлением, но и с любопытством. Чутье не подвело. Взяв за руку, Ирадий молча, аккуратно, но при этом настойчиво потянул меня к себе, размещая спиной у себя на груди. Так я оказалась в кольце его рук и могла наблюдать за бесконечностью, что разливалась бескрайней синевой за иллюминатором.

— Я допускаю, что подобное могло прийти тебе в голову, анализируя твои прошлые поступки, но мне бы этого не хотелось. Мне ничего не стоит свернуть патрулирование и отправиться тебя искать, наплевав на задание. Команда будет вынуждена исполнить любой мой приказ, но я действительно этого не хочу. Не хочу, чтобы ты от меня сбегала. Не хочу, чтобы чувствовала себя в опасности рядом со мной. Не хочу, чтобы ощущала давление с моей стороны. Я не идеален, Каролина. Я далеко не идеален, и тебе придется это принять. Не сейчас, со временем, но придется. Тебе от меня уже не сбежать, но если попробуешь… Это страшно, Каролина. Страшно, когда не знаешь, все ли в порядке с тем, кого любишь. Страшно, потому что воображение тут же подкидывает сотни вариантов того, что могло случиться. Мне хочется… Да, мне хочется контролировать каждый твой вдох, но одновременно с этим я не желаю, чтобы когда-нибудь в моих руках ты задохнулась. Ант правильно сказал: птицы дохнут даже в золотой клетке, так что ты свободна. Свободна настолько, насколько я могу тебе эту свободу предоставить, чтобы волноваться за тебя в пределах разумного. Одного прошу: я должен знать, где ты находишься. Со своей стороны обещаю рассказывать о своих перемещениях. Мы договорились?

— Договорились, — прошептала я в ответ на тихие слова. Сердце билось быстро-быстро, и я уже не могла сослаться на страх или волнение. Врать себе просто не получалось, так что я решила отвлечься. Обернувшись, задала интересующий меня вопрос: — Весь корабль перевернули?

— Почти, — ответили мне с улыбкой. Мягкая улыбка, едва заметная, лишь уголками губ, — так улыбался только Ирадий. Сдержанно, но в то же время окутывая волнами нежности, что скрывались даже во взгляде.

Подушечки пальцев коснулись моего лба, убирая прядь волос. Прокатившись по виску, костяшками очертили скулу, линию подбородка. Лицо горело, меня моментально бросило в жар, и этого было не скрыть. Человек бы, возможно, не заметил, но от взгляда имсита подобное никогда не укроется.

Гулко сглотнув, я зажмурилась, да попросту струсила. Пульс стучал в ушах, и я больше ничего не слышала. Только чувствовала, как мои губы щекочет чужое дыхание. Миг растянулся до вечности, но меня все не целовали.

Чтобы понять, что происходит, я распахнула веки. Это и стало моей самой главной ошибкой.

Оказывается, в этом холодном серебре можно запросто утонуть. В желудке творилось что-то непередаваемое. Ощущала щекотку, что будто расстилалась холодом. Я сама — целиком — словно была одним сплошным сердцем, которое подкидывало в таких надежных объятиях.

Губы высохли. Волнение напополам с предвкушением обрушилось на плечи, но меня не держали. Понимала, что могу…

Могу прекратить все это в любую секунду. Встать, уйти, в конце концов. Но отчего-то не делала ничего. Ждала. Ждала, когда меня поцелуют, потому что мне самой смелости не хватило бы…

А потом пришла засасывающая пустота. Она царила в голове — все мысли выветрились разом, едва чужие губы настигли мои, пленяя осторожно, мягко. Не сминая, нет. Давая попробовать, почувствовать, ощутить, каким может быть настоящий поцелуй, наполненный нежностью. Поцелуй, разделяющий одно дыхание на двоих, потому что да — я позорно забыла, что нужно дышать.

Хотя нет, забыли мы оба, когда чувственная ласка сменилась яркостью, яростью, страстью. Мои губы сминали, жадно выпивали, прижимая так крепко, что дышать было попросту невозможно.

Лавина, ураган, взрыв. Мы словно задыхались, и на этот раз я отвечала, потому что не ответить было настоящим преступлением. Потому что не ответить означало умереть. Да просто потому, что мне, к собственному стыду, хотелось ответить, добавляя в этот пылающий костер и своих дров.

— Простите, — прозвучало максимально тихо и робко после очередного стука в дверь. — У нас там ужин горит.

— Сгорел, — резюмировал Ирадий, отрываясь от моих губ, позволяя мне спрятаться у себя на груди.

— Давно, — шепотом подтвердила я то, что уловил мой нос.

И при всем при этом мы даже с места не сдвинулись.

— Ну мы тогда попозже зайдем, да? — снова раздалось от двери.

— Когда корабль сгорит? — вернулся строгий начальник. Строгий, но не для меня. — Идите.

Я не видела, как мимо нас проносились работники кухни. В этот момент я смотрела в иллюминатор и жадно вдыхала сводящий с ума аромат моря и грозы. Той самой грозы, чьи молнии бьют в самое сердце.

Ни единой души не встретилось нам в коридоре, когда мы возвращались обратно в комнату. Ну как возвращались?

Меня несли на руках, категорично отказываясь спускать на пол. Смущение, стыд, неловкость. Мужчина уверенно стирал их небольшими веселыми рассказами о том, какие курьезы время от времени случались на его корабле.

К тому моменту, когда мы наконец оказались в комнате, я уже хохотала до слез. Да только одна мысль никак не давала мне покоя.

— А вы так и не пообедали, — напомнила я, располагаясь в кресле.

— Принесут, — коротко ответили мне, пока мужчина усаживался в соседнее кресло. — Как насчет партии в шахматы?

— Я не умею играть.

— Научишься. Ничего сложного, — достал он из-под стола доску с фигурками, активируя программу. — Чтобы сделать ход, нужно назвать номер клетки фигуры, которой собираешься ходить, и номер клетки, куда желаешь эту фигуру поставить. Когда называешь первый номер, доска показывает возможные варианты хода. Все легко. Попробуем?

Мы играли в шахматы до самого ужина. Причем в большинстве случаев игра заканчивалась именно моей победой, из чего я смело могла сделать вывод, что мне просто-напросто поддавались, но мужчина с честным взглядом все отрицал.

Несколько раз к Ирадию забегал первый помощник, чтобы что-то спросить или получить совет, но ответ мужчины всегда был одинаковым: «У меня отпуск. Меня на «Алмазе» нет».

Один раз ему звонил Ант, чтобы узнать, насколько хорошо мы скрылись. Его отец свирепствовал, обещая выслать все возможные кары на наши головы, но верглавнокомандующий верил, что до завтра он растеряет весь пыл и будет уже не так категоричен. Мне только и оставалось, что надеяться на такой исход. Встречаться с тем имситом не хотелось совершенно. А уж при условии его плохого настроения…

Ужинали мы прямо в комнате. Вместе с ужином к нам приехали и продукты, заполнившие пустые полки холодильного шкафа. В основном это были закуски, напитки и то, что можно использовать в качестве перекуса.

А потом пришла она — ночь, которая ничем не отличалась от дня, — и вернулась та самая неловкость, от которой меня успешно избавляли все это время.

Да только лечь спать или хотя бы приготовиться ко сну сегодня нам было не суждено. Обычное патрулирование границ разбавил неопознанный корабль, появившийся на радарах.

Я полетела на командирский мостик вслед за веркомандиром.

Глава 10. Боевое крещение

Каролина

— Каролина…

— Нет! Нет, нет и нет. Мне тоже интересно! — упрямилась я, не желая возвращаться в комнату.

Следовала за Ирадием хвостиком, намереваясь хоть одним глазком подсмотреть за действиями команды. Когда еще я смогу увидеть нечто подобное? То-то и оно, что в дальнейшем мне уже может так не повезти, а ведь это не только интересно, но и познавательно. Если когда-нибудь подобная ситуация случится еще раз, я уже буду знать, как действовать.

— Каролина, ты вьешь из меня веревки, — осуждающе покачал он головой, пропуская меня в свой кабинет.

— А ты позволяешь, — усмехнулась я и сама испугалась своего кокетства.

— Позволяю. — Костяшки пальцев коснулись моей щеки, словно поощряя. — Пойдем, иначе все пропустим.

Погоня. Именно так я могла бы охарактеризовать все происходящее. Судно, улепетывающее от нас, никак не реагировало на предупреждающий сигнал, поданный первым помощником, и на связь не выходило.

Я впервые видела такой корабль. Он совершенно точно не принадлежал Федерации. Больше того, вот так, с ходу, я не могла назвать его класс.

— Чье это судно? — встала я за центральный пульт, рассматривая данные на экране. — Иратонитов?

— Нет. Их корабли отмечены яркими оранжевыми полосами — это их главный отличительный признак. Эти друзья нам незнакомы и пересекли наши границы, нарушая правила. Скорее всего, контрабандисты-энтузиасты.

— Но если они не несут для нас никакой угрозы, зачем мы их преследуем?

— Потому что по закону они должны получить разрешение на пересечение наших границ. Если они везут какие-то товары, мы обязаны иметь на руках полный перечень, а также знать их конечную точку. Плюс налог — без этого никуда.

— Контроль за оружием? — уточнила я.

— Не только. Открытая система позволяет быть в курсе того, чем занимаются соседи. Если инопланетные расы, например, свозят на одну планету слишком много оружия, это говорит о подготовке к войне, которая может затронуть весь Союз. Такое обсуждается на съездах, и, если необходимо, приходится вмешиваться. Айлик, ну-ка, пугани их и отправь сигнал.

— Есть, товарищ веркомандир, — отозвались снизу, а картинка на передней панели резко сменилась.

Уйдя в крутую петлю, мы высвободили два «Малыша», которые по маневренности были гораздо лучше «Алмаза». Они рванули далеко вперед, обстреливая корабль, но, что примечательно, били как-то вскользь.

— Мы их просто пугаем, да? — уточнила я, наблюдая даже не за сражением — за избиением младенца.

Контрабандисты совсем не отстреливались, хотя, судя по общему виду корабля, какое-то вооружение у них имелось. Правда, «Алмазу» они навряд ли могли что-то противопоставить. При желании артиллеристы разгромили бы их в несколько секунд, но веркомандир команды не давал. Он меня обнимал, находясь слишком близко.

— Смотрите! Они замедляются! — взволнованно указала я рукой в сторону кораблей. «Малыши» уже обогнали судно и теперь загоняли его, собираясь прижать к «Алмазу».

— Товарищ веркомандир, разрешите доложить? — донеслось снизу.

Выглянув за поручень, я увидела мужчину, что сидел в громоздких наушниках и что-то безостановочно печатал. Могла поспорить на что угодно, что говорил сейчас именно он.

Посмотрев на Ирадия, я ждала от него ответа вместе со всей командой, но этот коварный имсит сделал ход конем, наверняка в очередной раз нарушая правила:

— Дальнейшее руководство временно передается курсанту Каре, — скомандовал он, а лицо Айлика, который занимал копию центрального пульта управления внизу, заметно вытянулось.

Но ладно первый помощник, к этому была не готова я!

— Товарищ курсант, разрешите доложить? — терпеливо повторили снизу, пока мое сердце билось о грудную клетку с утроенной силой.

Нет, я понимала, что должна сейчас сказать, но что мне делать дальше? Ирадий ничего не рассказывал про то, как поступать с контрабандистами. С пиратами — да, там разговор короткий. Их судна просто расстреливали в ответ на атаку, и я даже знала, куда бить. Диагностика корабля проводилась программой, удар наносился по двигателям, но здесь…

— Докладывайте, — произнесла я уверенно, хотя уверенности не чувствовала совершенно.

Во все глаза смотрела на улыбающегося Ирадия. Мужчина делал вид, что его здесь нет, но руку мою не отпускал. Наверное, потому, что я в его ладонь вцепилась со страшной силой. Если он оставит меня одну, я точно окончательно растеряюсь.

— Получен ответ. Они готовы ступить на корабль и допустить нас к досмотру судна. Уверяют, что есть все документы.

— Раса? — уточнила я, судорожно вспоминая всех изученных в академии разумных существ.

— Нигейцы. Мы их впускаем?

— Приготовиться к досмотру, — приняла я решение, но на самом деле действовала так, как поступил бы Ирадий. Просто представила себя на его месте и смогла окончательно собраться. — Внутренний уровень безопасности — два, внешний — три. Второй, четвертый, седьмой и девятый «Малыши» держать наготове. Айлик, следи за радарами.

— Курсант, вам кажется, что это ловушка? — поинтересовался веркомандир отстраненно, но при этом его слышали все.

— Так точно, товарищ веркомандир, — ответила громко и шепотом добавила: — На мой взгляд, они слишком легко сдались. Смысл им было убегать от преследования, если есть все документы? И смысл сдаваться, если это контрабанда? Мы ведь должны забрать товары, да? Связаться с нигейцами и передать их под суд. Я не знаю законы нигейцев, но я бы так легко не сдалась.

Мне не ответили. Больше того, Ирадий ни взглядом, ни жестом не выдал своего отношения к моим умозаключениям, а дольше стоять и ждать реакции не могла уже я. Мне фактически отдали командование, и отсиживаться здесь в такой ситуации я не могла. Но была еще одна проблема…

— Я не знаю нигейского, — напомнила мужчине, спешно спускаясь по лестнице.

— Так же как и большинство Землян. Мы пользуемся передатчиками, я же рассказывал на занятиях.

— Я помню, — смутилась я. — Просто тонко намекаю на то, что передатчика у меня нет.

— Держи, — достал мужчина свой из кармана, но, остановив меня, в противовес своим словам сам закрепил устройство на моем правом виске.

— А вы?

— А я не большинство. Я знаю нигейский.

К тому моменту, когда мы спустились, корабль чужаков уже занял место внутри «Алмаза». Дверь, разделяющую два отсека, пока не открывали — ждали нас, а точнее меня, но команда была вооружена до зубов. Наверное, я слишком перестаралась, устанавливая второй уровень безопасности внутри, но, как говорится, лучше перебдеть. И да, мне было страшно.

— Открывайте, — воинственно вякнула я, делая шаг вперед.

Да только на плечо мне тут же опустилась тяжелая рука, заставившая замереть на месте. Дверь открылась только после того, как веркомандир приложил к замку свой пропуск. Но даже после этого сначала вперед вошли военные, окружая корабль, и уже потом разрешили ступить мне. Однако выбираться нигейцы не торопились.

Взглянув на Ирадия, чтобы отыскать в его глазах подсказку, я не нашла ничего лучше, как:

— Я считаю до пяти. Не выйдете, прикажу вскрыть судно.

Тихие смешки не расслышать было почти невозможно. То, что я покраснела, чувствовала отчетливо, но мои по-детски наивные слова по крайней мере подействовали. Яркое оранжевое свечение ударило по глазам, вынуждая закрыться, но еще через секунду по «Алмазу» прокатился сигнал тревоги. В этот же миг на нас напали.

Реакция. Только сейчас я поняла, насколько сильно был прав Ирадий, тренируя меня до посинения, до бессилия, до автоматизма. Я еще не успела до конца проанализировать ситуацию, как тело среагировало само, уходя от прицельного удара. Я даже из рук мужчины выскользнула, так что его пальцы рванули лишь воздух, не успевая меня поймать.

Вовремя выставленные щиты закрывали лишь часть команды, так что к полу я прижалась не зря. А после… После не осталось меня. Мне самой стало страшно оттого, что я действовала словно робот, бесчувственная машина.

Все, что творилось вокруг, я успевала не только проанализировать, но и что-то предпринять. Из корабля вывалилось не меньше двух десятков нелюдей, и нигейцами они не были точно. Помнила, что у нигейцев красная кожа и черные прорези на щеках, будто жабры, — на это моей памяти хватило, однако перед нами предстали индивиды, принадлежащие к различным расам.

Разрозненная одежда говорила о несобранности сформировавшейся группы. Да и оружие у них при себе имелось самое разное. Пираты. Нам на пути встретились пираты — охотники за космолетами и прочими диковинками, которые можно было дорого продать. Например, на нескольких планетах была легализована торговля разумными существами.

Выхватив у валявшегося в отключке парня магнитный щит и ресталку, я дралась наравне со всеми, хотя ни одного настоящего противника ко мне просто не подпустили. Удар здесь, еще один — там, бросить щит, чтобы заехать по чужому затылку, выставить ресталку кому-то под ноги. Я помогала, как могла и чем могла, и…

Это было обидно. Действительно обидно, что противников мужчины у меня нагло и бессовестно отбирали. Последнего буквально перед носом дернул Ирадий, так что мне пришлось просто-напросто встать в сторонке и подождать, пока дергающихся добьют. Да только я совершила одну огромную ошибку.

Я встала спиной к возможному противнику — к раскрытому входу, что вел на чужой корабль. А ведь внутрь никто из наших еще не заходил и корабль не проверял. Они были заняты несколько другим.

Если бы не обостренный слух, не скорость реакции, не отработанные удары защиты и нападения, меня бы сильно ранили — метили в сердце, намереваясь всадить тонкое лезвие между ребрами, — а так все произошло в единый миг. Меньше, чем за секунду.

Крутанувшись, я левой рукой схватила подобравшегося слишком сильно пирата за шею. Ограничив ему пространство для маневров, легко приподняла его над полом, а правой — всадила острый наконечник ресталки прямо в чужую грудину, не отслеживая уязвимое место, просто делая это на голых инстинктах. И иглы выпуская на голых инстинктах, потому что меня учили защищаться…

А защищаясь, учили убивать — это было логично. Но морально я к этому оказалась не готова.

— Каролина, отпусти. Ты слышишь меня? Каролина? Отпусти его. Просто расслабь пальцы и отпусти.

Повернув голову на голос, я не сразу признала Ирадия. Вокруг уже никого не было — абсолютно ничего не напоминало о том, что здесь только что случилось нападение. Только в нескольких шагах от нас стояла Диена вместе с незнакомыми мне двумя молодыми мужчинами да корабль, небольшой трап которого занимала я.

Это сколько времени прошло, раз помещение уже расчистили? А сигнал тревоги? Звучал сигнал тревоги, оповещающий о нападении. Я оказалась права и…

Несколько раз моргнув, я разжала пальцы, ощущая, как затекла моя рука. Чувствовала себя несколько потерянной, но в целом — нормально. Тонкое лезвие меня совсем не задело — я рассчитала все правильно. На мне вообще не было никаких повреждений.

— Я нормально… нормально… — произнесла, выпуская из руки и ресталку.

Сделав несколько шагов назад, на чужое тело старалась не смотреть. Только и повторила:

— Все нормально.

— Диена, забери ее. Успокоительное… — начал было веркомандир.

— Нет, — резко перебила я его. — Дай мне карту допуска. Я хочу в душ.

Чужой пристальный взгляд буравил мне спину до самого поворота.

Не останавливалась ни на миг, но и не шла слишком быстро. Пока я поднималась наверх, мимо меня проносились спецы, однако я не вглядывалась в их лица. Все смазывалось. Неясная пустота царила в голове, занимала душу, заставляла сердце биться ровно.

Удар. Удар. Еще удар.

До комнаты веркомандира я не дошла — добрела, совсем не запоминая свой путь. Уже сейчас не могла сказать, какого цвета были стены в предыдущем коридоре и встретился ли мне кто там. Я просто этого не запомнила, ощущая странное помутнение.

Удар. Удар. Еще удар.

Ничего не болело, ни единого синяка, ни одной ссадины. Со мной все, абсолютно все было нормально, но в то же время…

Раздевшись прямо в комнате, аккуратно сложила форму стопкой, укладывая ее в кресло. Ботинки приставила рядом, чтобы не мешались, и только потом пошла в ванную. Холодная вода должна была помочь. Не знаю, сколько так простояла — молча, не двигаясь, глядя в одну точку. Руками упиралась в стену, вода стекала по коже, волосам. Видимо, стояла слишком долго, раз меня начала бить крупная дрожь.

Тряслась. Руки, ноги — все ходило ходуном. Зуб на зуб не попадал, но у меня никак не получалось согреться. Ни теплая вода, ни горячая не давали достаточно тепла. Кажется, не была способна даже шагу сделать. Только повернулась, опираясь о стену спиной. В тот самый миг, когда дверца душевой открылась, я уже отчаялась привести себя в норму.

— Ты здесь слишком долго, — сухая фраза, безэмоциональный голос, лишь констатация факта, но взгляд…

Взгляд острый, дикий, скрывающий бурю эмоций.

— Мне холодно, — произнесла я с трудом, не чувствуя губ.

— Это не холод, Каролина. Это шок. Иди сюда.

— З-зачем? — спросила я запоздало, потому что руку уже подала.

Отлипнув от стены, не сделала ни шага вперед. Наоборот, это Ирадию пришлось войти в тесную кабинку, вставая под струи воды прямо в одежде.

— Будем избавлять тебя от чувства вины чувством стыда, — прижали меня к груди, пряча мои трясущиеся руки под футболку. Кожа мужчины казалась обжигающей.

— Может, успокоительного? — предложила я.

— Поздно. И не так эффективно.

Чужие губы накрыли мои, обрушаясь штормом. Объятия стали крепче, болезненнее, вынуждая прочувствовать, вернуться к реальности. Страх ударил по голове, забрался в сердце, обрушаясь на кожу тысячами игл, бросая в жар.

Я задохнулась под этим напором, моментально забывая о том, что я здесь делала, почему я здесь оказалась. Его руки мяли мне плечи, сжимали шею, не давая отвернуться, вывернуться. Да просто не давая сбежать.

Не передумать, нет, потому что все уже решили за меня, и в этой ситуации мне не давали даже секунды на подумать. Не было этой секунды. И меня не было. Остались только жаркие поцелуи, что жалили губы, шею, плечи, погружая в какую-то другую, параллельно существующую реальность, в которой можно все. В которой не существует предрассудков.

Выгибалась от каждого прикосновения, от каждой обжигающей ласки. По моим венам будто тек огонь, сводящий с ума огонь, разрушающий любые преграды. Нет, ни шагу назад. Не теперь, когда на пол душевой кабины слетела куртка Ирадия, а вслед за ней и футболка.

Жажда — она обрушилась на меня ураганом, безумством, ароматом моря и грозы. Прикосновение кожи к коже пьянило, но гораздо больше опьяняло понимание того, что произойдет в самое ближайшее время.

Предвкушение, трепет, смущение. Одно чувство вытесняло другое, пока меня выносили из ванной в спальню, неотрывно занимая мои губы непрекращающимся поцелуем. Не чувствовала ни холода, ни дискомфорта от влаги, что стекала каплями по коже, по волосам, впитываясь в простыни и подушки.

Тяжесть чужого обнаженного тела сводила с ума. Я задыхалась, но сама обнимала мужчину за плечи, впивалась пальцами в его спину, пока он губами ласкал мою грудь, осыпал короткими поцелуями живот. Вздрагивала. Вздрагивала от каждого прикосновения, распаляясь все сильнее, сгорая и…

Мой собственный полувсхлип-полустон оглушил. Я выгнулась в его объятиях, распахнула веки, пытаясь сделать вдох. Ни звука, ни слова. Мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. Замерли, чтобы…

Не знаю, но сердце снова пустилось вскачь, едва объятия стали теснее, а губы нашли губы, выпивая, заглушая каждый стон. Утопала в серебряных радужках, что будто стали темнее, глубже. Губы высохли. Весь мой мир вдруг сузился до Ирадия, и это нисколько не пугало.

Пока не пугало. Пока разум был в отключке, а чувства…

Яркие, затапливающие сознание чувства взяли верх, унося меня в эту другую, ни на что не похожую ночь. В ночь, когда я забыла о том, что существует слово “нет”.

Всем хочется тепла. Каждому живому существу хочется тепла, но одеяло никогда не сравнится с теплом, которое дает человек, пусть и модифицированный. Это тепло другого рода. Оно не только физическое, но и душевное. Оно оплетает не столько снаружи, сколько внутри, рождая спокойствие, уверенность, чувство защиты…

Я не хотела открывать глаза. Стыд — меньшее, что я испытывала. Осознание произошедшего обрушилось лавиной, метелью, ураганом, но холодно мне не было нисколько. Наоборот, меня резко бросило в жар, когда чужая рука опустилась мне на талию, подгребая попытавшуюся отползти меня ближе.

— Уже появилось желание сбежать? — спросили, целуя меня куда-то в макушку.

— Непреодолимое, — просипела я.

— Это отлично. Значит, терапия прошла успешно, — медленно стягивал Ирадий с меня одеяло, которое я пыталась натянуть повыше. — Выспалась?

— Выспалась, — подтвердила я, по-прежнему не открывая глаз. Еще лучше было бы притвориться мертвой, но проблема в том, что у имситов превосходный слух, улавливающий даже биение чужого сердца.

— Тогда ответь-ка мне вот на что… Курсант Кара, какие ошибки вы вчера допустили?

И такой у мужчины… У мужа! Моего мужа, черт возьми! Такой у него был мягкий голос, столько в нем было нежности, что можно было запросто в ней утопиться. Потому что за ней скрывалась хорошо слышимая, едва ли скрываемая угроза.

— Вам все перечислять, товарищ веркомандир? — осведомилась я жалобно.

— Ни в чем себе не отказывай.

Сделав глубокий вдох, я выпалила все как на духу. Ошибок я видела целых две. Первая — встала спиной ко входу на корабль при том, что его еще не проверили. Вторая — нанесла непоправимый вред разумному существу, хотя вполне могла обойтись точечными ударами, и тогда нападавший остался бы жив…

— Нет. Вот это точно не было ошибкой, Карамелька. Ты поступила правильно. Между своей жизнью и чужой мы всегда выбираем свою. В ином случае победит неприятель — мы себе такого позволить по долгу службы не можем.

— Но мы ведь могли бы тогда его допросить.

— Зачем? С пиратами допросов не ведем. Впрочем, как и с контрабандистами, если они несут угрозу, так что ты все сделала правильно.

Сухие губы коснулись моего лба, даря утешающий поцелуй. Объятия стали крепче, теснее, жарче, однако на этом все не закончилось.

— Но ты назвала не все свои ошибки. Первая и самая главная — если я говорю остаться в комнате, ты должна остаться в комнате. Это означает, что я не уверен в том, что могу обеспечить тебе безопасность на все сто процентов. Впредь постарайся слушать меня. Мне сложно тебе отказывать, потому что я не хочу с тобой ругаться, но в дальнейшем подобной благосклонности не жди. Твоя безопасность для меня важнее, чем тот факт, что я могу тебя обидеть. Еще одна твоя ошибка — то, что ты понеслась встречать корабль в первых рядах.

— А разве веркомандир не должен все держать в узде?

— Должен, но в космических войсках строгая иерархия, и вчера команде пришлось нарушить устав, потому что я передал тебе полномочия. Веркомандир и первый помощник никогда сами не идут проверять корабли, оказавшиеся на борту, потому что это самые главные люди на космолете. Их безопасность стоит на первом месте — без них работа на корабле просто остановится, так что вчера тебя там быть не должно было. Задача веркомандира, как и первого помощника, — направлять и управлять. Надеюсь, этот урок тебе запомнится. — Моя щека удостоилась еще одного поцелуя. — Итак, кто из нас первый в душ?

— Я!

У меня даже голос прорезался, настолько сильно мне хотелось скорее скрыться. Да хотя бы за дверью! Стыд опалял не только щеки — полыхали даже уши! Но еще ужаснее было оттого, что я вся целиком и полностью пропиталась запахом моря и грозы. Этот аромат сводил с ума, возвращая меня во вчерашнюю ночь — туда, куда я пока возвращаться была морально не готова.

Скользнув на пол, я дернула на себя одеяло, стараясь укутаться в него с ног до головы, но моментально поняла свою ошибку. Второе одеяло, купленное мною вчера, из пакета я так и не доставала, так что Ирадий оказался перед моими очами в чем мать родила.

И вот нисколько он не выглядел смущенным. Наоборот, скорее прекрасно осознавал, какое впечатление производит его обнаженное тело даже при этом тусклом свете. А уж учитывая остроту моего зрения…

Собственно, я еще вчера невольно рассмотрела все и даже больше, но вчера — это было наваждение, помутнение, а сегодня…

Нет, никто не запрещал мне смотреть, но чувствовала себя неудобно. Особенно учитывая тот факт, что взгляд мой возвращался к кровати против воли. Ирадий же лежал на подушках, подложив руки под голову, и бессовестно улыбался.

— А сейчас который час? — спросила я, чтобы хоть как-то оправдать свою длительную заминку.

— Через четыре минуты нам принесут обед, а через два часа мы уже должны быть в особняке Анта. Три часа назад мы прибыли на Землю. Сейчас стоим в ангаре.

Исчерпывающе.

— Ну я пошла?

— Иди.

В душ я сбежала, но тихий смешок, сорвавшийся с губ мужчины, услышать успела. Все повторялось с какой-то пугающей точностью. Снова я и душевая кабинка, в которой я пытаюсь справиться со своими эмоциями, но на этот раз мимо зеркала я не прошла.

Приспустив одеяло, пыталась найти в себе какие-то изменения. Глаза горят, на щеках лихорадочный румянец, сухие губы искусаны, но кажется, будто слегка припухли. Шея, ключицы, грудь — ничего особого не видела. Разве что на плече остался небольшой синяк то ли от пальцев, то ли от губ Ирадия.

Ноги — их тоже не коснулись изменения, однако на внутренней стороне бедра я разглядела запекшуюся кровь. Совсем немного, будто мазнули пальцами. Боль даже не запомнилась на самом деле. Только тот факт, что она была — не острая, не нестерпимая. Другая.

Гораздо больше запомнился испуг и чувство наполненности, правильности происходящего, когда мы с веркомандиром замерли и смотрели друг другу в глаза. С мужем… К этой мысли невозможно было привыкнуть.

Низ тянуло — несильно, но неприятно. Неужели так будет каждый раз? А нужен ли этот каждый раз? Может, хватит и одного?

Тысячи странных мыслей проносились в моей голове. Каждая следующая пугала сильнее предыдущей. Тряхнув головой, я все-таки отправилась под душ, но успела только вылить гель на губку, как в кабинке стало очень тесно.

— А… я еще не закончила, — во все глаза смотрела я на Ирадия, стараясь не опускать взгляд ниже его лица.

— Я на это надеялся, — отобрал он у меня губку и…

Начал намыливать мою руку, выглядя при этом до невозможности сосредоточенным. У меня даже слов не нашлось, чтобы возразить. За рукой последовали плечи и шея. Вслед за ними спина и живот. Когда мужчина добрался до груди, я машинально сделала шаг назад, вжимаясь в холодные плиты.

— У имситов так принято в браке, — объяснил он мне свои действия, рождая в моей голове огромнейшие сомнения. — Серьезно, — добавил совершенно бесстрастно. — Ногу приподними.

Я послушалась. Послушалась, с ужасом наблюдая за тем, как тщательно натирают мое колено. И ведь не спросишь же! Да и у кого я спрошу, учитывая то, насколько это щекотливая тема. Но ведь можно попробовать поймать на вранье…

— А что еще принято? — осторожно спросила я, пытаясь перехватить губку внизу живота, но попытка успеха не возымела.

Кажется, я покраснела еще больше. В первую очередь оттого, что жар неудержимой волной прокатился по телу, а сердце забилось гораздо быстрее.

И он… Он наверняка заметил эти моментальные изменения!

— А еще принято вместе завтракать и ужинать. Вместе спать. И обязательно, обязательно целоваться. Не меньше десяти раз на дню. Ты, кстати, считаешь? — поцеловали меня в открытые губы, передавая губку и поворачиваясь спиной. — Теперь твоя очередь.

Я думала, что невозможно покраснеть еще больше.

Как же я ошибалась!

Глава 11. Бал-маскарад

Каролина

Меня хвалили. Все то время, пока я старательно намыливала чужую спину, меня хвалили за то, что вчера я дала верные указания команде, хотя с уровнем безопасности все же перегнула, но в этом не было ничего плохого. Просто сказалась неопытность в проведении подобных мероприятий, но в целом держалась я молодцом.

— Они сильно меня испугались? — спросила тихонько, переходя на другую безопасную часть — руки и плечи.

— Не стоит переживать по этому поводу. Моя команда по долгу службы видела всякое. Даже имсита, полностью лишившегося контроля, так что можешь не переживать. Все, что происходит здесь, останется здесь.

— Помните, вы говорили про контроль? Что не так с моим контролем?

— Не вы, а ты, — исправили меня, поворачиваясь ко мне лицом. — Основываясь на тех данных, что были получены в ходе наблюдения за Эльзой, я совершенно точно могу сказать, что в тебе нет той борьбы между голосом разума и инстинктами, которой, например, подвержен я. В тебе прекрасно гармонируют и то, и другое — и это огромный прогресс для модифицированных. Этот эксперимент и его неожиданные результаты позволили нам шагнуть далеко вперед. Команда Анта уже сейчас проводит новые опыты, пытаясь вывести идеальный ген нового поколения — твой ген.

— Но мои эмоции… Я ведь выпала вчера, просто выпала из реальности на какое-то время.

— Тебя не было не больше семи минут, что вполне допустимо в ситуации сильного эмоционального всплеска — в нашем случае это стресс. Семь ничтожных минут, за которые не произошло ничего, за что тебя можно было бы упечь в клинику для лишившихся контроля имситов. Это огромный прогресс в рамках общества модифицированных. Да, ты отличаешься, но пугаться этого не стоит.

— А что, если я вот так выпаду посреди сражения? Меня же убьют за эти семь минут.

— Если верить тем же данным, полученным при обследовании Эльзы, этот промежуток со временем становится меньше. Я могу лишь строить предположения, но мне кажется, это время уходит на то, чтобы организм справился с эмоциональным всплеском. Представь, что ты впервые взяла в руки иголку. Тебе понадобится много времени, чтобы вышить на платке свои инициалы. Но если таких платков ты вышьешь десять или даже двадцать, у тебя появится опыт и к конечному результату ты начнешь приходить гораздо быстрее. Так и здесь. Получая опыт, твой организм со временем станет быстрее работать с эмоциональным всплеском.

Эти слова обнадеживали. Ирадий вообще умел объяснять все так, чтобы было просто и понятно. Эта его черта казалась незаменимой, но, увы, не все вопросы я могла ему задать. Самое удивительное, что он это прекрасно понимал и действовал на опережение.

Так после легкого обеда, который действительно дожидался нас в спальне вместе с букетом цветов, предназначенным мне, я была отправлена к Диене. Женщина встретила меня в своем кабинете с распростертыми объятиями, обрушивая шквал вопросов, которые снова были исключительно личными.

Что примечательно, она и словом не обмолвилась о произошедшем вчера. Зато я смогла задать неудобные вопросы, которые обсуждать при Ирадии ни за что не стала бы. К моим проблемам Диена отнеслась с пониманием и разъяснила мне все тонкости взрослой жизни, не опускаясь до насмешек или шуток.

— А вот то, что не предохранялись, — это плохо. Существует миф, будто в первый раз невозможно забеременеть, но это далеко не так. Приятный процесс зачатия никогда не освобождает от ответственности, и, если не хочешь после окончания академии отправиться прямиком в декрет, нужно позаботиться о контрацепции. Когда в следующий раз…

— В следующий раз? — переспросила я.

— Ну, милая моя. Брак накладывает определенные обязанности и обязательства. Одним разом ограничиться не получится, если хочешь, чтобы муж был тебе верен. Итак, в следующий раз…

Обратно в нашу комнату я вернулась где-то через полчаса, получив более чем полные ответы на свои вопросы. Задуматься предстояло о многом, но голову мою никак не покидали слова о том, что Ирадий может искать плотских утех на стороне, если я не буду уделять ему должного внимания.

Сама не понимала, чего хотела бы больше. Чтобы наши отношения больше не пересекали черту, делающую их более близкими, или, наоборот, чтобы мужчина даже не позволял себе смотреть на кого-то другого. И дело было не в эгоизме, не в собственнических инстинктах. С этим я бы вполне могла справиться.

Дело было в восприятии. Где-то там, в подсознании, я уже воспринимала Ирадия своим. Причем если верить ощущениям, то достаточно давно. Вспоминались взгляды, случайные касания, близость, которую никак нельзя было назвать дистанцией между ученицей и преподавателем. Да, я относилась к этому настороженно, но тем не менее уже не представляла, что могло быть как-то по-другому. Не могла представить свою жизнь без него. Странно, да?

А ведь он манипулировал мной, моими чувствами, моими эмоциями. Манипулировал умело, лавируя между происходящим и подстраивая это происходящее под себя. Даже то, что случилось этой ночью, — он легко подменил одни эмоции другими, одни мысли другими, заставляя меня думать совсем не о нападении пиратов. Я восхищалась им и могла лишь мечтать, что когда-нибудь смогу перенять эти качества, так необходимые даже не в политике — в самой жизни.

— Эм…

— Как прошла беседа? — невозмутимо поинтересовались у меня, едва я оказалась в комнате.

Засмотревшись на неспешно рассекающего по каюте веркомандира, я даже карту допуска положила мимо комода. Магнитный прямоугольник упал на пол, но я не стала его поднимать. Все мое внимание сконцентрировалось на мужчине, чьи светло-серые домашние штаны замерли на бедрах, демонстрируя до невозможности эротичные линии. Собственно, кроме штанов, на нем больше ничего не имелось.

— Продуктивно, — ответила я после минутной паузы, ринувшись поднимать карту допуска. Да так ринулась, что ударилась лбом о комод.

— Все нормально? — уточнили у меня.

— Где? — поинтересовалась я, тоже натянув маску невозмутимости, которая вот-вот грозилась треснуть по швам.

— Беседа.

— А… Да. Все отлично. Нам уже пора собираться?

— Нам уже пора выезжать, — усмехнулся Ирадий, медленно развязывая шнурок на штанах.

Карта из моих рук выпала повторно.

Собралась я быстро — академия приучила не тратить время понапрасну, — но из ванной комнаты выходить не хотелось. И нет, колени не дрожали от страха, меня не захватывало в плен волнение по поводу того, куда мы сейчас должны были отправиться. Просто…

Выглядела я очень необычно. Необычно в первую очередь для себя. Не помнила, чтобы когда-нибудь видела себя в платье, и уж тем более в платье вечернем. Светло-голубое, расклешенное от талии и до колен, оно придавало мне воздушности, делая похожей на куколку из магазина игрушек. Курсант военной академии? Нет. Просто девушка с необычными глазами и фигурой, в которой теперь я ясно видела изменения.

Я стала более женственной, что ли. А быть может, просто никогда пристально не рассматривала себя в зеркале. Да и зачем мне было? Себя-то я знала.

— Каролина, с тобой все хорошо? — раздался стук в дверь, отрывая меня от бесполезного созерцания и напоминая о том, что мы уже непростительно опаздываем.

— Я готова, — вышла я к мужчине, что был облачен в симпатичный темно-синий костюм и голубую рубашку.

Восхищение, вспыхнувшее в его глазах, говорило лучше любых слов. Я зарделась, смутилась и сбежала к креслу, собираясь обуть туфли.

— Давай я тебе помогу, — отобрали у меня коробку, вставая передо мной на одно колено. Издевался, словно невзначай поглаживая щиколотки, икры. В каюте однозначно стало жарче. — Вот и все.

Подав руку, Ирадий помог мне подняться, да только я не смогла сделать и шага.

Точнее, шаг-то я как раз таки сделала, ощущая себя непривычно высокой, и на этом шаге все закончилось. Ноги будто стали не моими, то и дело намереваясь подвернуться. Каблуки съезжали то в одну сторону, то в другую, ведя за собой всю стопу.

— Каролина, ты раньше когда-нибудь обувала туфли? — подхватил меня веркомандир, усаживая обратно в кресло.

— Не приходилось, — честно призналась я.

Ну а какой смысл было отпираться? Я не предполагала, что это настолько сложно. Девушки, которых я видела на Земле, шли на каблуках легко и даже играючи. Я не знала, что в этом на первый взгляд легком деле может скрываться проблема.

— Так… Я понял. В чем тебе будет удобно?

— В берцах? — предположила я.

— Отлично, обувай.

— А это не будет… Ну… С платьем же.

— Каролина, красота женщины заключается не в том, во что она одета и обута. Красота женщины в ее глазах, в ее улыбке, в ее настроении. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно и ничто не мешало тебе улыбаться. Счастливая женщина — красивая женщина.

— Вы настолько хорошо разбираетесь в женщинах? — ощутила я укол ревности.

— Увы, в этом я профан, но мне советами помогает Ант. Вот кто по-настоящему знает о женщинах все.

Этот ответ меня полностью устроил. Я даже улыбнулась ненароком, но тут же нахмурилась, зашнуровывая высокие ботинки, не глядя.

— Вы тоже переобуваетесь?

— Скорее переодеваюсь. Частично. Накинь на плечи кожаную куртку.

Ирадий действительно переодевался частично. Под моим изумленным взглядом мужчина поменял носки на те, которые я для него купила. Ярко-оранжевые, с рисунками планет. Правда, этого ему показалось мало. Запонки-черепа заняли свои места на манжетах.

Я понимала. Прекрасно понимала, что он делает. И улыбалась. Наверное, улыбалась так, как никто и никогда.

«Я всегда буду на твоей стороне» — это были не просто слова. Это было обещание, которого веркомандир собирался придерживаться.

Из космолета мы выбирались свободно. На этот раз нам не пришлось прятаться под брезентом или, того хуже, в ящиках. Спустившись по трапу, мы заняли заднее сиденье летной машины, которая принадлежала Ирадию. Впереди сидели водитель и охранник. Их имен я до сих пор не знала.

Раньше мне уже приходилось бывать на самом высоком уровне Верграйза. Чаще всего по работе, так что времени на то, чтобы рассмотреть улицы или дома, у меня никогда не было. Сейчас же этот шанс представился, и отчего-то я совсем не испытывала восторга.

Помпезная роскошь, широкие дороги, благоухающие сады. Этот мир словно был совсем другим. Ярким, разноцветным, запоминающимся — в противовес грязным серым улицам нижнего уровня. Казалось, здесь даже небо было синее, а воздух — чище.

— Смотри, это наш дом, — кивнул Ирадий на двухэтажный особняк, скрытый высоким забором. Отсюда я могла разглядеть разве что темно-зеленую черепицу и окна второго этажа, что были наполовину скрыты за деревьями. — Я очень надеюсь, что тебе там понравится.

— Мы сейчас туда?

— Хотелось бы, но, увы, нет. Мы и так уже опаздываем слишком сильно. Ант еще со мной не связывался, но лучше не дожидаться его звонка. А вот и дом твоих родителей.

Дом? О, нет. Это был роскошный четырехэтажный дворец из старых сказок. Такой, в каком мечтает жить любая принцесса. Да только я принцессой не была никогда. Больше того, эта сказка вообще не моя, но именно меня в нее упорно затягивали.

Принцесса в берцах — что может быть несуразнее? «Ничего», — думала я. «Чужие лживые маски, приклеенные к лицам», — отвечала реальность.

Нас встречали. Странно, если бы в этом огромном доме не имелось обслуги. Одному человеку держать в чистоте такую махину просто не под силу, так что удивлена я не была. В гораздо большее смятение меня повергло пристальное внимание, обращенное к нам.

Едва мы с Ирадием пересекли холл и вошли в высокие двустворчатые двери, сотни взглядов скрестились на нас. В руку мужчины я вцепилась, не отдавая себе отчета в своих действиях. Серебро сверкало в чужих глазах, опаляя презрением, холодом, любопытством. Столько модифицированных за раз я не видела никогда.

Даже тот факт, что я теперь тоже не человек, забылся под этими пристальными взглядами. Радовало хотя бы то, что компанию имситов разбавляли женщины. Насколько я могла судить, здесь были жены, дети и главы семей.

Молодые парни мало отличались от отцов — разве что были более эмоциональными, а вот девушку я заметила только одну. Она стояла полубоком, когда мы вошли. Да и лицо ее скрывали широкие солнцезащитные очки, так что я не сразу признала в незнакомке Эльзу. Поворот головы, взмах рукой — именно привычки выдали ее.

Осмотревшись по сторонам, Эльдера, к своему облегчению, я не нашла.

— Здесь Эльза. Это по плану? — спросила я шепотом, стараясь держаться ближе к Ирадию.

— Нет, но ничего страшного. Ант сумеет повернуть ее присутствие себе на пользу. И улыбайся, Каролина. Улыбайся.

— Для кого? — уточнила я, думая над тем, что должна произвести на кого-то впечатление.

— Для себя, моя девочка. В первую очередь для себя. Все, что здесь происходит и будет происходить сегодня, совсем не стоит твоего волнения.

— Но на нас все смотрят.

— Они просто завидуют мне, ведь я породнился с верглавнокомандующим. Успел подсуетиться раньше, чем они.

— Какой вы коварный! — усмехнулась я. — Вот, значит, как? А я-то думала, что это любовь…

Остановив меня прямо в центре дорожки, по сторонам от которой стояли приглашенные семьи, Ирадий повернулся ко мне лицом. На его губах блуждала лукавая улыбка, а глаза казались хитрыми-хитрыми.

— Если сегодня ты ни разу больше не скажешь мне «вы», сразу после приема я научу тебя водить летную машину, — произнес мужчина, одной этой фразой обрушивая на меня и внезапное счастье, и неверие, и восторг, и десятки других эмоций, которыми я просто-напросто задохнулась. — Вот. Теперь совсем другое дело. Люблю, когда у тебя глаза горят. Тебя люблю, Каролина. Всякую, всю. И это была любовь. Всегда. С самого первого дня.

Я забыла, что мы находимся в самом центре бури. Слушая Ирадия, глядя ему в глаза, утопая в жидком серебре, я пропала для всего остального мира. Я не видела никого, не слышала никого, не думала о том, зачем мы здесь, как и почему. Перед моими глазами предстала совсем другая картина.

Нет, не та, когда я увидела мужчину впервые. Там, стоя за стеклом медицинского центра Верграйза, я была слишком напугана, чтобы присмотреться к нему. Мне вдруг вспомнился вечер этого дня, когда веркомандир вместе с охраной приезжал к нам домой для заключения договора.

Тогда я стояла у окна и провожала взглядом его спину. Помнила, как он обернулся у летной машины и наши глаза встретились. В тот день я еще не думала о том, как сбежать. Этот план пришел позже. В тот день я пыталась свыкнуться с мыслью, что это и есть мой будущий муж. Отталкивала страх и пыталась оценить его внешний вид, представить, каким может быть его характер, какой он человек, чем занимается.

Да, о том, что Ирадий является одним из пяти веркомандиров, я узнала уже позже. Наверное, именно эта информация и напугала меня больше всего. Модифицированный, да еще и военный, дослужившийся до такой должности, — этот человек не понаслышке знал, как убивать. И он убивал, но сейчас я уже была уверена, что в нем нет ни излишней жестокости, ни агрессии, которые я себе придумала.

Я это понимала сейчас, но понравился он мне еще тогда. Тогда, когда я не знала о нем ничего, кроме того, что он модифицированный. Он мне понравился, едва мы встретились взглядами, и признаться себе в этом я смогла только в этот самый миг.

Чужие губы накрыли мои. Так легко, так естественно, будто это стало для меня привычным. Костяшки пальцев гладили щеку, очерчивали подбородок. Не закрывала веки. Нет-нет. В этот самый момент я боролась с собой, со своими страхами, привычками, предрассудками и убеждениями. Я боролась, пытаясь понять, чего хочу на самом деле. Именно я, а не та маска, за которой я привыкла прятаться.

— Уважаемые молодожены, я все понимаю… У вас любовь и прочие приятности. Мне даже где-то завидно, но не могли бы вы хоть на мгновение вспомнить о совести? — раздался громкий шепот Анта в шаге от нас. — Я, конечно, был бы рад, если бы отец лопнул от злости и на этом все закончилось, но боюсь, что так легко мы не отделаемся. Да хватит целоваться! Ирадий, я приказываю!

— Простите, товарищ верглавнокомандующий. Увлеклись, — выдохнул мужчина весело, но в противовес своим словам меня из объятий не выпустил.

Наоборот, сжал крепче, будто боялся, что я сбегу. Зря боялся. Бежать от него больше не хотелось. От себя хотелось, от своих мыслей, от своих желаний. Но, увы, от себя сбежать еще ни у кого не получалось.

— Хотя бы до лестницы дойдите, — прошипел Ант, направляясь, собственно, к полукруглой лестнице, на ступеньках которой уже стояли его родители.

По имситу — отцу Анта — было невооруженным взглядом видно, насколько сильно мужчина сейчас зол, учитывая неодобрительные шепотки, волной прокатившиеся по залу. Если бы мог, он бы нас наверняка четвертовал прямо сейчас, но свидетелей вокруг было слишком много. Странно, но такое отношение меня совершенно не удивило. Еще с первой встречи стало понятно, что теплого приема ждать не стоит.

Гораздо больше меня удивила его бледная, блеклая супруга. Женщина, облаченная в красивое темно-синее вечернее платье длиною до пола, стояла рядом и… Она улыбалась. Не явно, не открыто, лишь глазами, но улыбалась, глядя на нас. Я тоже улыбнулась ей в ответ и тут же перевела свой взор на биологического отца.

Наверное, повела себя как ребенок, но мне хотелось, искренне хотелось разозлить его еще больше, так что Ирадия за руку я взяла сама и демонстративно.

— Каролина, это не твоя война, — шепнул мне муж.

Нет, это слишком трудно пока — называть его мужем. Слишком трудно осознать, даже имея кольцо на пальце.

— Я знаю, — ответила я одними губами. Мы подошли уже достаточно близко, чтобы отец Анта расслышал даже шепот. — Просто… Если я могу помочь, то должна.

— Ты ничего никому не должна, но если ты хочешь…

— Хочу.

— Хорошо, — легко согласился Ирадий.

— И все? Не будет нравоучений по типу: куда ты лезешь, глупая женщина?

— Ты не глупая, Карамелька. Ты неопытная, но у тебя есть я. Я всегда тебе помогу, — остановился Ирадий на ступеньках, поворачиваясь к родителям Анта спиной.

Меня он тоже развернул к себе спиной, обнимая за плечи. Этот защитный жест неожиданно вызвал во мне волну нежности напополам с благодарностью. Я даже ответить ничего не смогла — горло сковало спазмом.

Зато смогла накрыть пальцы мужчины, что лежали на моем плече, своей ладонью. И откинуться спиной ему на грудь смогла, чувствуя, как он на мгновение каменеет и тут же расслабляется, сжимая мои плечи чуть сильнее. Его дыхание опалило шею, вызывая колкие мурашки, что жаром прокатились по всему телу. Короткий поцелуй по линии роста волос обжег, будто клеймо…

— Итак, я благодарю всех вас за то, что вы нашли время и посетили наш дом. Все основные вопросы уже решены, а те, что не решены, останутся открытыми до следующего собрания, которое пройдет через неделю в закрытом формате, — заговорил Ант, что стоял на две ступеньки ниже нас. Удивление, поразившее меня, наверняка свободно читалось на моем лице. То, как мужчина изменился за какие-то секунды, стало для меня настоящим шоком.

Жестокий, холодный, надменный. От верглавнокомандующего исходила реальная угроза, и ее чувствовала не только я. Уверена, это давление ощущалось всеми, кто находился в зале.

— Что касается сегодняшнего вечера… — продолжил мужчина. — На одном из прошлых собраний я уже представлял вам идеальный ген третьего поколения. Результаты проведенных опытов вы могли наблюдать своими глазами, но одновременно с этим существовал еще один эксперимент. В его ходе мы достигли тех результатов, на которые рассчитывали с самого начала. Я рад представить вам девушку, о которой до этого момента вы могли получить лишь слухи. Моя родная младшая сестра — Каролина Арль, — обернулся к нам Ант, подавая мне руку. — Она является носителем идеального гена нового поколения. Чтобы не быть голословным, результаты всех тестов и анализов вам сейчас передадут для ознакомления.

Бумаги действительно передавали на подносах всем желающим. Официанты ловко сновали среди толпы. Шепот быстро перерос в гомон, но по Анту было видно, что именно такой реакции он и ждал.

— Случай единичный? — уточнил статный немолодой мужчина. Его окружали сразу несколько молодых имситов, странно поглядывающих в нашу сторону.

— Вы должны понимать, что подвергать опасности кого-то со стороны мы не могли себе позволить, поэтому участие в эксперименте принимала моя сестра и… Элааиза Тарль. С разрешения ее отца. Элааиза, дорогая, поднимись к нам, пожалуйста.

Это «дорогая» резануло по моим ушам, обрушивая эффект разорвавшейся бомбы. Сняв солнцезащитные очки, блондинка обольстительно улыбнулась присутствующим и, словно по подиуму, прошествовала по ковровой дорожке. Прошествовала так, будто уже была королевой целого мира…

И тут до меня дошло, что она себя именно королевой и ощущала. Верглавнокомандующим управляла политика, поэтому глупо было бы считать, что он не воспользуется шансом укрепить свое положение. Лично я знала только двух девушек, рожденных от имситов, — себя и ее. Меня назвали сестрой, а Эльзу… Видимо, женой.

— Моя невеста — Элааиза Тарль. Еще вопросы?

Глава 12. Огненный закат

Каролина

Как оказалось, после фееричного объявления о нашем с Эльзой существовании, был назначен званый ужин. Честно говоря, мое настроение рухнуло до самого пола, едва Эльза перетянула все внимание присутствующих на себя.

Дело было совсем не в том, что мне хотелось купаться в лучах этой сомнительной славы. Наоборот, я бы предпочла сейчас находиться в академии или на «Алмазе». Делать что угодно, но не стоять здесь истуканом, натянув на губы лживую улыбку. Меня коробило само присутствие Эльзы.

Так получилось, что воспринимала я ее исключительно как угрозу. На подсознательном уровне ждала новый финт, который она обязательно выкидывала, так что оставалась настороже и расслабиться рядом с ней не могла. И это при том, что нам вместе предстояло отправиться на задание, исход которого был невероятно важен не только для верглавнокомандующего, но и для Земли в целом.

— Все нормально? — шепнул Ирадий мне в волосы, обнимая так, чтобы всем и каждому было видно, кому я принадлежу. Будто еще кто-то не понял, что я надежно занята этим имситом. Сейчас все взгляды мужчин были прикованы к Эльзе, потому что невеста — это еще не жена.

— Настолько, насколько это возможно. Нам здесь еще долго нужно находиться?

— Мне необходимо переговорить с Антом, и можем уйти. Думаю, роскошный ужин — это не та причина, из-за чего ты захочешь остаться.

— Ты прав. Я не чувствую себя здесь уютно. Будто в музей попала, где лучше ничего не трогать, чтобы не сломать.

— Уже передумала помогать?

— Не передумала, — оглянулась я на мать Анта. Женщина стояла в окружении знакомых и тоже то и дело поглядывала в нашу сторону. — Просто…

— Эльза, верно? Не объясняй. Я тоже был удивлен, учитывая некоторые обстоятельства… Впрочем, неважно. Насколько я понимаю, сейчас твое участие уже не является необходимостью. Эльза прекрасно справится с этой ролью, а мы сможем вернуться к нашему отпуску. Что скажешь?

— Прекрасное предложение, только…

Проследив за моим взглядом, Ирадий все понял без лишних слов. Да, я не знала мать Анта. Да, она была для меня фактически чужим человеком, потому что мамой я считала и считаю другую женщину. Да…

Но мне было просто по-человечески жаль ее. Я ощущала за нее ответственность и желала вырвать ее из жизни, в которой ею помыкают и ни во что не ставят. Синяки можно запросто вылечить, имея столько денег, сколько есть у модифицированных, но сломленную душу никакое богатство не излечит.

— Тебе не о чем переживать. Даю слово, Ант не позволит отцу причинить ей вред. Тебе же лучше не вмешиваться и не показывать своей заинтересованности. Наши слабости — это наши уязвимые места. Не стоит их показывать, если не готова поставить на кон саму жизнь.

— Но вы же показываете? — спросила я, имея в виду себя.

— Потому что я готов пожертвовать не только жизнью, но и целым миром.

— Смелое заявление, — раздалось за спиной Ирадия, вынуждая мужчину обернуться.

— Ильтар, — поздоровался веркомандир, слабо кивнув отцу Анта.

Теперь я хотя бы знала его имя, но лучше относиться к мужчине этот факт меня не заставил. Наоборот, я вся подобралась, шагнув ближе к мужу.

— Любовь делает людей глупцами. Признаться, я никогда не думал, что ты подвержен всей этой сентиментальной чепухе. Хотя, с другой стороны, женщины любят ушами, так что я понимаю твои попытки обуздать мою дочь. Небось и замуж ее притащил, запудрив голову романтичной чушью?

Эмоции. Я буквально ощутила, как они хлынули, обрушиваясь новым всплеском. Чувствовала себя разъяренным быком, перед которым помахали красным полотнищем. Кончик языка обжигало от желания наговорить такого, чтобы этот человек вообще не смел ко мне приближаться, но Ирадий вовремя вернул меня к реальности.

Ему для этого понадобилось взять мою руку и преподнести ладонь к своим губам, мягко целуя сердцевину. Его взгляд был обращен только ко мне. И говорил он мне, хотя и отвечал Ильтару.

— Сентиментальность — не худшая черта, если проявляется она исключительно к любимой женщине. Благодаря Каролине я открыл в себе немало нового, и я благодарен ей за каждый проведенный вместе день. Уверен, таких замечательных дней еще будет немало…

— Я бы на это не рассчитывал, — резко произнес отец Анта.

— Что вы имеете в виду? — не сдержалась я, тут же проклиная себя за излишнюю болтливость, которая решила проявиться прямо сейчас.

— Разве я разговаривал с тобой? — на меня давили взглядом, позой, самой аурой, исходящей от этого нечеловека.

— Вы говорите обо мне в моем присутствии. Потрудитесь или замолчать, или отойти в сторону. Мне неприятно ваше общество.

— Да как ты смеешь, пустышка? — прошипел этот монстр, прожигая меня взором, но меня от его взгляда закрыл Ирадий, принимая весь удар на себя. — Я научу тебя манерам!

— Я со своей женой разберусь сам. Мы в вашем участии не нуждаемся, — холодно, остро заявил веркомандир, пока я дышала и не могла надышаться, пытаясь успокоиться.

— Приглашаем всех к столу, — громко и, самое главное, вовремя оповестил присутствующих Ант, и поток из имситов и людей просто унес нас по направлению к открытым настежь высоким дверям, но уже у проема Ирадий дернул меня в сторону, заводя за колонну, а затем и в неприметную дверь.

— Прости, — покаялась я, прекрасно осознавая, что добавила нам проблем.

— Ничего, — быстро поцеловали меня в кончик носа, застегивая на мне куртку. — Он специально нарывался. В словесных дуэлях у Ильтара опыт гораздо больше, так что шансов не отреагировать у тебя просто не было. Другое дело, что доводить до греха сегодня не хочется совершенно, поэтому сбегаем мы прямо сейчас.

— А как же Ант? — взволнованно наблюдала я за тем, как мужчина открывает окно. В этом санузле оно было только одно — и то совсем небольшое.

— Поговорю по ифону, ничего страшного. Гораздо страшнее, если мы останемся и твоя реакция на этого имсита превзойдет все наши с Антом ожидания. Ни Ильтару, ни кому-то другому нельзя знать, что ты выпадаешь из реальности при сильном эмоциональном всплеске. В документах это не указано.

— Потому что это слабость?

— Именно.

— А Эльза?

— Ее приступы уже не так заметны. Доктор постарался на славу, испытывая ее и физически, и морально.

— А я?

— А у тебя отпуск с разрешения веркомандира. Давай.

Протиснувшись в узкое окно, Ирадий спрыгнул прямо в разноцветные кусты, благоухающие на всю округу. Мне не оставалось ничего иного, как подать ему руку и последовать за ним. В этом доме я оставаться точно не хотела.

Пробирались мы через буйно растущий сад какими-то окольными путями. Вроде бы ворота находились с другой стороны, но мужчина упорно вел меня в противоположную, и вскоре я поняла почему. Через десятки метров мы вышли к ангару, через открытые ворота которого просматривалась самая разная техника.

Чего там только не стояло — у меня глаза разбегались, но летной машины, которая принадлежала Ирадию, точно не было. Я бы ее узнала.

— А мы?..

— Позаимствуем одну из летных машин у нашего друга. Думается мне, что до нашей нам дойти не дадут — настойчиво пригласят обратно на ужин.

— А Ант, ну… Не будет ругаться?

— Еще как будет, потому что забрать я собираюсь его любимую машину, но чем только не приходится жертвовать ради родной младшей сестры и лучшего друга. Тебе какая нравится? — кивнул Ирадий на все многообразие.

— Черная? — предположила я, засмотревшись на новую модель, которой еще даже в производстве не было. Если я ничего не путала, выпуск таких, предположительно, должен был стартовать только в следующем году.

— Так я и думал, что тебе понравится коллекционная. Садись.

— Может, тогда не надо? Возьмем другую?

— Не дрейфь, Карамелька. Пускай машина хоть дорогу ощутит, а то так и будет здесь стоять, ни разу не заведенная. Давай, прокатимся с ветерком.

С ветерком — это не то словосочетание, которым можно было обозвать наше появление на дорожке у особняка. Беспрецедентная скорость у этой малышки развивалась за несколько секунд, вынуждая сердце не биться чаще, нет, а просто заходиться в истерике. Я держалась за все, что можно было и нельзя, стараясь удержать в себе восклицания, что так и рвались наружу.

Адреналин прошивал вены насквозь, когда мы на полной скорости входили в узкие повороты.

— Ворота! — закричала я, видя, как высокая кованая ограда резко поехала в сторону, собираясь перекрыть нам выезд.

Не успела. Ирадий снес и ее, и часть забора, что рванулась вслед за воротами. Я была бы и рада зажмуриться, но от шока смотрела во все глаза. На авто не осталось ни единой царапины!

— Бронированная, но облегченная, — похвастался мужчина, нежно погладив руль.

— За нами хвост! — воскликнула я, заметив две летные машины, последовавшие за нами.

— Бесполезно, — усмехнулся Ирадий. — Смотри, как можем…

Протаранив ограждение дороги, летная машина, словно пуля, выстрелила в пропасть. Внизу под нами в сотнях метров виднелся нижний уровень с серыми улицами, а я мысленно прощалась с жизнью. Летная машина камнем падала вниз. Не было никаких вариантов — мы должны были разбиться, потому что без дороги этот транспорт двигаться просто не мог. В этом и была суть летных машин — они могли летать высоко, но исключительно над дорогой…

Резкий рывок стал для меня полной неожиданностью. Наше летное авто замерло прямо в воздухе, резко выравниваясь. Выглянув наружу, я заметила огонь. С моей стороны было видно две небольшие конструкции рядом с колесами, которые, судя по всему, и держали нас на весу.

— Испугалась? — шепнули мне в волосы, а я…

— Мы точно не упадем? — обернувшись, уточнила я очень спокойно. Я была сама сдержанность.

— Можем висеть так около шести часов, но лучше не больше четырех, чтобы не перегревать.

— Тогда… Я тебя убью! — кинулась я на него с кулаками, но была быстро обезврежена и уложена на сиденья, что легко раскладывались. — Целоваться не будем! — предупредила я грозно.

— Как скажешь, — слишком легко согласился Ирадий. — Я и сам могу… целовать.

В новый рейс «Алмаз» должен был отправиться только поздно вечером — об этом веркомандир поведал мне, едва пытка поцелуями прекратилась. И вот что за человек? А точнее, нечеловек. Он напрочь разбивал все стеснение, все стены, которые я выстраивала кирпичик за кирпичиком, пытаясь отгородиться корректностью, которую сама же и придумала.

Просто раньше в моем понимании отношения между супругами совсем не строились на поцелуях, объятиях и всевозможных касаниях. Я всегда считала, что замужняя жизнь — это в первую очередь взаимная работа. Предполагала, что толком ничего не меняется, просто вас становится двое, а вдвоем, как известно, жить гораздо легче в плане финансов, распределения обязанностей и поддержания чистоты.

И нет, на самом деле я не была против. Мне нравилось ощущать тепло. Мне нравились объятия Ирадия и то чувство защищенности, которое они рождали. Мне нравились поцелуи, хоть от них губы и становились сверхчувствительными. Просто…

Я никак не могла побороть смущение, которое все эти действия вызывали. Я не знала, о чем обычно говорят после поцелуев, как принято себя вести после объятий и что означает, если вдруг мужчина берет тебя за руку. Да, несомненно, это приятно, но ведь должен же быть у всех этих действий какой-то смысл?

— Эндорфины, — вдруг ответили мне, а я с ужасом поняла, что последние фразы произнесла вслух. — Не стоит краснеть, все нормально, — улыбнулся мужчина, глядя на дорогу. В сгущающихся сумерках мы вновь вернулись на верхний уровень, чтобы добраться до какого-то ресторана. — Об этом на самом деле мало кто задумывается, но объятия и поцелуи — это то, что требуется нашему организму, потому что внутри нас вырабатываются эндорфины — так называемые гормоны счастья. Кроме хорошего настроения, они влияют на длительность жизни, купируют боль и даже притупляют страх. Раньше эти гормоны часто вкалывали солдатам перед боем, в том числе и в космическом флоте. Поэтому нам так приятны прикосновения. А еще, чем больше мы целуемся и обнимаемся, тем больше привязываемся друг к другу — за это отвечает другой гормон. Но если опустить все эти объяснения, то мы делаем это просто потому, что нам хочется, и не стоит искать здесь скрытый смысл. И особая реакция тоже не нужна. Просто расслабься и получай удовольствие.

Откровенность этого мужчины одновременно сбивала с толку и приятно поражала. Выходя из летного авто, я вдруг подумала о том, что мне предстоит провести с этим имситом целую жизнь. Целую жизнь бок о бок, потому что нет, не отпустит.

Что бы я ни делала, как бы ни лелеяла мечты об эфемерной свободе, Ирадий уже плотно вошел в мою жизнь и покидать ее не собирался. Почему-то этот факт, наоборот, успокаивал. Не будь его со мной рядом, неизвестно, какой бы стала моя жизнь. Да и была бы она вообще или закончилась бы там, на холодных плитах душевой, когда Эльдер вышел из-под контроля?

Не знаю. Но менять ничего не хотелось.

Мне еще никогда не приходилось бывать в таких роскошных заведениях. Чувствуя себя некомфортно, я старалась держаться ближе к Ирадию, тогда как он ощущал себя словно рыба в воде.

Управляющий рестораном сам проводил нас до кабинки, что скрывала стеснительных посетителей от остального зала. Что примечательно, темным стекло, разделяющее помещения, было только с одной стороны, так что мы могли легко наблюдать за многочисленными гостями.

Честно говоря, я в своих берцах сюда совершенно не вписывалась. Женщины всех возрастов выглядели этакими куколками. Теми самыми, что продавались в магазинах игрушек за баснословные деньги, однако за стеной мне было уютно.

Правда, заказ все равно делал Ирадий, потому что названия блюд мне ни о чем не говорили, но салат да и основное блюдо мне понравились. А вот от десерта я отказалась, размышляя о том, что нам стоит сразу расставить все по своим местам. По крайней мере, я хотела уже сейчас знать, как мужчина отнесется к моим планам на будущее. Если он будет против, воплотить мечты в реальность станет гораздо труднее.

— После работы в космическом флоте я хочу стать политиком. Я хочу представлять интересы женщин и повлиять на законы, по которым родители могут продавать своих дочерей имситам, — глубоко вдохнув, почти скороговоркой произнесла я, пытливо взирая на веркомандира. Взгляд мой был твердым, пристальным, и отступать я была не намерена.

— Хорошо. Если ты приложишь достаточно усилий, то у тебя вполне может все получиться. Только мне хотелось бы понять детали. Ты ведь понимаешь, что проверка на совместимость — это единственный способ найти наиболее благоприятную пару модифицированному?

— Я не собираюсь бороться за отмену подобных мероприятий. Проблема не в том, что на девушек налагается определенная ответственность. Проблема в том, что они не могут от нее отказаться, потому что выбор делается в одностороннем порядке. Знаете, я много думала о том, каким могло бы быть наше общее будущее.

— Очень любопытно. И каким же?

— Если бы… Просто предположим. Если бы у девушек и имситов было время на то, чтобы узнать друг друга, большинства проблем просто не существовало бы. Знаете, что подвигло меня сбежать в академию?

— Что?

— Не то, что вы модифицированный. Основной причиной стали слухи, которые ходят об имситах. Когда информации мало, ты собираешь любые крупицы и начинаешь верить в них, додумывая то, чего на самом деле нет. Например, связав слухи о том, что модифицированные монстры, и то, что вы являетесь веркомандиром, я окрестила вас бесчувственной машиной для убийств. При таком раскладе мне в последнюю очередь хотелось стать вашей женой. Огня добавили и последние услышанные мною слухи о том, что какой-то имсит сбросил свою жену на растерзание ручным крокодилам. Это, кстати, правда?

— Нет. Всего лишь нелепая случайность, основанная на человеческой глупости и беспечности.

— Это хорошо. Так вот, представим, что после нашей с вами встречи в медицинском центре Верграйза вы приехали в дом к моему отчиму, но не затем, чтобы подписать договор, а затем, чтобы познакомиться со мной и пригласить меня, например, на прогулку. Как вы считаете, сколько времени вам бы тогда понадобилось на то, чтобы понравиться мне?

— Ты действительно хочешь услышать этот ответ? — посмотрели на меня насмешливо. Я же очень серьезно кивнула. — Сутки. Максимум двое.

— А знаете почему? Потому что у всех имситов заоблачное самомнение, — ответила я, с удовольствием наблюдая, как у Ирадия вытягивается лицо. — Но не это важно, а то, что с таким самомнением имситы наверняка согласятся принять подобный вызов, тогда как девушки в свою очередь будут чувствовать себя защищенными, учитывая право на отказ. Если пропадет давление и появится возможность узнать друг друга до того, как будет подписан договор, то мы будем иметь огромный процент семей, которые не только добровольно пошли на этот шаг, но и получили не кота в мешке. А за тем, чтобы права девушек не нарушались, будет следить мой фонд.

— Уже целый фонд? — по-доброму улыбнулся мужчина.

— Это в перспективе. Оказание психологической помощи, возможность поговорить, задать неудобные вопросы, узнать, что их ждет в браке. Да, для этого понадобятся квалифицированные психологи, но позаботиться о том, чтобы они были в будущем, я могу уже сейчас. Любое учебное заведение на Земле будет радо заключить договор, при котором их выпускники сразу получат трудоустройство. Просто для этих специалистов в качестве практики будет дана узкая тема. Да и обучение можно будет скорректировать, как ты сделал это для нас в академии…

Я говорила и говорила, рассказывая все то, о чем думала в то и без того небольшое свободное время, которое у меня имелось. Ирадий слушал с интересом, время от времени задавал вопросы и даже давал советы, как решить ту или иную проблему, с которой я на своем долгом пути обязательно столкнусь.

Невероятная способность — видеть наперед, и его советы действительно были к месту. Я, например, не знала, что отработку после завершения обучения в космической военной академии вполне реально сократить. Если ты предоставляешь документы, что приносишь пользу обществу где-то на другом поприще, то от обязательной отработки в десять лет тебя легко освобождают. Этот факт, несомненно, положительно влиял на мои планы. Мне было над чем подумать и…

Меня уже было не остановить. Да только впереди уже маячило следующее испытание. Вернуться на корабль до отлета — это только половина дела. Гораздо больше сложностей было в подготовке ко сну, но и здесь выход я нашла.

Сначала первая отправилась в душ, а потом, пока веркомандир проводил водные процедуры, быстро натянула на себя пижаму и достала второе одеяло, завернувшись в него, словно в кокон.

Притвориться спящей было нетрудно. Но это мне так казалось. На самом же деле, едва Ирадий вернулся в комнату, дышать ровно и ничем себя не выдать стало по-настоящему сложно. Хотя бы потому, что из кокона меня бережно достали, чтобы накрыть нас одним одеялом и обнять.

Один поцелуй в шею, второй. Сердце пустилось вскачь, и я не смогла сдержаться. Судорожный вздох в тишине комнаты прозвучал чрезвычайно громко. Не знала, не поняла, сама ли я перевернулась с бока на спину, но упрямые губы прижались к губам, вынуждая раскрыться навстречу.

«Я тебя не обижу», «Я тебя не оставлю», «Я всегда буду рядом» — вот что говорил его взгляд. Ртуть разливалась в его глазах, завораживая, гипнотизируя. Каждое касание — изощренная пытка, каждый поцелуй — словно месть за ту дистанцию, что держалась между нами слишком долго.

— Я тебя люблю… — разносился шепот, касаясь сердца, души.

Я верила ему. Да, верила ему, чувствуя нечто такое, что заставляло задыхаться в этих объятиях, впиваться пальцами в эти плечи и хотеть, желать поцелуев, что обрушивались, словно град среди ясного неба, рождая и восторг, и одновременно страх.

— Лю…

Нет. Эти слова я пока была не готова произнести, а возможно, не буду готова никогда. Слова — это всего лишь слова. Главное — это то, что происходит внутри. Засасывающий водоворот, который уже невозможно остановить.

Глава 13. Последний бой

Каролина

Неделя, выданная нам в качестве отпуска, закончилась слишком быстро, но мы провели ее вдвоем. Ну, или почти вдвоем, учитывая полный космолет народу.

Когда «Алмаз» находился в рейсах, мы запирались в нашей каюте и занимались, разбирая новые темы по моей основной специальности. Сверхчеловеческие способности позволяли мне впитывать информацию с невероятной скоростью, а возможность увидеть все своими глазами добавляла определенных плюсов.

Правда, больше всего мне нравилось, когда Ирадий, пусть и ненадолго, позволял мне занять пульт управления. Мы проигрывали всевозможные ситуации — все то, с чем экипажи военных космолетов сталкиваются в работе.

И вот нравилась мне реакция команды. На меня они все время смотрели как на обезьяну с гранатой, но при этом отчаянно делали вид, что все в порядке. Такое необоснованное опасение меня веселило и в чем-то даже льстило, учитывая, что к моему нахождению на корабле уже привыкли.

Диена постоянно звала поболтать, в столовой все время пытались накормить «маленькую худенькую девочку», а артиллеристы с «Малышей» неплохо играли в карты, когда их начальник предпочитал закрывать глаза на эти мелкие шалости.

Разок мы даже в город выбирались все вместе, когда «Алмаз» останавливался на дозаправку и для пополнения припасов. В тот день мы снова посетили парк аттракционов, а на обратном пути я купила Ирадию еще одну фарфоровую кошку. Что-то подсказывало мне, что под эту кошачью братию уже пора выделять особую полку. Разнообразных статуэток в уличной лавке хватало на год вперед.

В другие дни мы уезжали гулять вдвоем. Мужчина показывал мне свои любимые места на Земле, позволяя увидеть мир его глазами, а я таскала его по нижнему уровню, рассказывая о том, где и кем работала и какие интересные случаи происходили в моей жизни.

Так в один из дней я узнала, что родителей Ирадия уже нет в живых. Его отец и мать погибли в одном из рейдов, натолкнувшись на корабль пиратов, и, несмотря на это, мужчина не оставил службу. Наоборот, дослужился до веркомандира, занимая место, которое когда-то принадлежало его отцу. Грустная история, но мужчину я понимала. Искоренить зло можем только мы сами — надеясь на других, цели своей никогда не достигнешь.

Я была рада вернуться обратно в КВА. Казалось, что на территорию учебного заведения я вошла уже совсем другим человеком, а точнее нечеловеком. Энергия во мне кипела, желая вырваться наружу, но был у этой радости и неприятный бонус. Эльза тоже вернулась.

Девушка вся светилась самодовольством, когда Ант привез ее вслед за нами. Мне было неприятно не то что смотреть на нее, даже просто знать, что она где-то рядом, но в жизни, увы, так часто бывает. Понимание того, что не все зависит от нас и вертится вокруг нас, — это и есть взрослая жизнь. Неприятно, но не смертельно, учитывая, что определенную пользу Эльза приносила.

Нас вообще больше не трогали во время нашего отпуска. На все интервью, на утренние программы новостей и прочие мероприятия ездила именно Эльза. Похоже, ей это даже нравилось. По крайней мере, в кадре она выглядела счастливой, чего совсем не скажешь об Анте.

Этот весельчак все больше хмурился и пропадал где-то в своих мыслях, с опозданием реагируя на заданные ему вопросы. Ирадий советовал не переживать, но верглавнокомандующего мне было жаль. Если он действительно намерен на ней жениться, то это только начало.

Безболезненно терпеть Эльзу, увы, умел только ее брат.

Мой мир постепенно обретал яркие краски. Даже небо, усеянное темными тучами, и то и дело возвращающийся дождь не могли испортить моего настроения. Хотелось жить, хотелось идти вперед, хотелось дышать полной грудью и получать удовольствие от каждого пройденного дня, но кое-что меня все же заботило.

И нет, отец Анта после того неприятного инцидента больше не трогал ни меня, ни Ирадия, будто потеряв к нам всякий интерес. Но я не могла не переживать о его матери. Хотя бы потому, что никто не держал меня в курсе дел просто потому, что еще, наверное, не доросла до такого высокого уровня доверия.

Не обижалась.

Да и глупо обижаться на то, что напрямую меня действительно не касалось, но всегда оставалось это пресловутое но. Я бы хотела знать, что происходит.

— Может, я все-таки могла бы чем-нибудь помочь Анту? — спросила я, на секунду отрываясь от книги. Занимала одно из кресел в комнате Ирадия в академии, забравшись в него с ногами.

Ужин на столе понемногу остывал.

Вчера мы уже прошли тестовое задание на выявление предрасположенностей к той или иной специальности. Именно оно показало, что я немного плаваю в теории и практике по захвату врага на его территории. И пусть на суше официально командовать должен Ирадий, случиться может всякое. Если веркомандир вдруг окажется недееспособен, командование на себя обязана взять именно я.

Кстати, мужчина был полностью прав, когда мы разговаривали насчет распределения. Согласно тестам, Волку больше подошло место навигатора, а Гриф занял кресло тактика. Парни достойно восприняли результаты тестов — ни один из них не пытался ничего оспорить. За время нашего с Эльзой отсутствия они вообще заметно возмужали, а еще каким-то непостижимым образом нарастили мускулатуру.

Наверное, аускомандир в наше отсутствие им совсем продыху не давал.

Единственная, кому распределение не пришлось по душе, — это Эльза. Ох, как она лютовала, когда ее назначили штатным медиком. У нее искры из глаз летели, а истерика протекала просто с мировым масштабом. Она даже до Анта умудрилась добраться, так что ему пришлось приехать в академию, но мужчина ее требованиям не внял. Как приехал, так и уехал, но вернулся снова буквально через несколько дней.

На этот раз причиной раздора стал ифон, которыми в академии курсантам пользоваться было строго-настрого запрещено. Ирадий принес его для меня, чтобы я могла связаться с ним в случае необходимости в дни, когда его нет в КВА. «Алмаз» продолжал патрулировать границы, но меня брать с собой у мужчины уже не получалось — и без того слишком большие нагрузки.

Итогом последней истерики стал новенький ифон, врученный Эльзе в коробочке с бантиком. И вот все бы ничего, но Анта не хватило и на неделю.

Я старалась Ирадия без особой нужды не беспокоить, хотя пару раз и отправляла текстовые сообщения, которые скорее относились к нашим личным взаимоотношениям. Зато Эльза трезвонила жениху по несколько раз на дню по всяким глупостям. Вот нервы у верглавнокомандующего и не выдержали. Ифоны отобрали у нас обеих.

— Ты уже помогаешь ему, Каролина. Сейчас твоя главная задача — учиться, а через два месяца — захватить еще одну планету, что находится за завесой. Сейчас важно именно это, потому что конфликтов на Земле становится все больше, а власть Анта не то что не укрепляется — стоит на месте.

— Почему? Разве он ничего не делает?

— Делает, но этого мало. Недовольных становится все больше, а усмирять их силой Ант не желает. Он считает, что это скажется не в его пользу. Ты закончила?

— Нет, — снова углубилась я в чтение, но книгу у меня ловко отобрали, а меня саму пересадили к себе на колени, занимая мое же кресло. — Эй, что ты делаешь?

— Хочу получить свои десять поцелуев, — интригующе улыбнулся этот хитрый лис одними уголками губ.

— Признайся, что ты сам придумал это правило.

— Как я мог? Хочешь, я тебе даже наш семейный кодекс покажу. Там черным по белому написано…

К его губам я прижалась сама, чувствуя, как объятия становятся крепче. Мои поцелуи — короткие, отчаянные и неумелые — всегда дезориентировали веркомандира, а я этим нагло пользовалась.

Оторвавшись от его губ, я заглянула Ирадию в глаза.

— И кодекс свой семейный ты тоже придумал сам.

— Знала бы ты, какие обязательные пункты в него хотел добавить Ант…

На этот раз инициатором поцелуя выступил веркомандир.

Учеба — как много скрыто в этом слове.

Со своей командой теперь я виделась только в первую половину дня, в столовой и после отбоя. Все остальное время мы были прикреплены каждый к своему преподавателю.

И вот не сказала бы я, что это плохо. Мне нравилось проводить время с Ирадием, даже если это время протекало согласно скорректированному учебному плану. Мне было комфортно даже просто сидеть рядом с ним в тишине. Так, например, пока я накидывала варианты боя с учетом ограниченного состава команды, мужчина заполнял отчеты по «Алмазу». Увы, как показало время, бюрократию просто невозможно искоренить.

Ночевала я в его комнате редко, хотя Ирадий был бы совершенно не против, если бы я отрубалась за его столом или в его кровати почаще. Что примечательно, теперь усталость не была настолько невыносимой. Нет, временами чувствовалось, что мне требуется отдых, но мои возможности стали гораздо шире.

О чем говорить? Навряд ли раньше я смогла бы пролежать в окопе без движения почти сутки, направив луч снайперской винтовки точно в цель. Нельзя было встать, сесть или пошевелить хоть пальцем, находясь в земле по самую макушку. Нельзя было убрать палец с курка, а иначе бы луч, указывающий на цель в центре мишени, тотчас погас бы. Нельзя было ничего.

Там были только я, окоп, винтовка и центр мишени, которая к тому же через несколько часов неожиданно для меня начала двигаться. Максимальная концентрация и невиданное хладнокровие потребовались для выполнения этого задания. И это учитывая ветер, ливень и грозу, пусть и искусственно созданные.

Впрочем, отведенное время продержалась вся команда. Даже Эльза лежала, сцепив зубы, хотя мы с парнями поспорили на то, что ее не хватит и на полчаса. Слишком привередливой она стала, считая, будто все вокруг ей чем-то обязаны.

Но больше всего из всех новшеств, введенных в обучение, мне нравились наши вылазки. Мы могли жить под открытым небом по несколько суток, и задачи перед нами ставились самые разные. Иногда спали прямо на земле, но чаще всего устанавливали палатки или шатер, устраивая полноценный лагерь.

Почти всегда готовили еду из запасов, которые нам выдавали с собой, но бывало и такое, что приходилось питаться тем, что найдешь. В ход шло все. Нас учили есть гусениц, заваривать чай из разных растений и добывать воду там, где ее фактически нет.

Самым ужасным гастрономическим изыском, на мой взгляд, были ауши. То ли крысы, то ли белки с длинными пушистыми хвостами. Они жили на деревьях и в их корнях, питаясь корой и жуками, которых могли найти.

Завезли этих тварей сюда совершенно случайно — в один из рейдов задержали судно с контрабандой, а этим хвостатым удалось выбраться. Истребить их полностью никак не получалось — размножались они как кролики. Даже вот до академии добрались.

Время летело. Оно пронизывало этот мир, неумолимо истончаясь, исчезая в водовороте ежедневных забот. Чем ближе был день последнего, решающего экзамена, тем больше крепла во мне уверенность, что мы со всем справимся.

Даже за Эльзу и ее выкидоны я перестала переживать. Она усваивала свою программу на отлично, и днями, и ночами пропадая в медкорпусе вместе с доктором Тери. Эта милая женщина оказалась саблезубой акулой и спуска девушке не давала, что очень сильно радовало лично меня.

Впрочем, расслабляться больше не давали никому. Даже в увольнительные отпускали только по разу. Я провела тот день в компании Ирадия, просто потратив его на то, чтобы отоспаться. Из постели мы выбирались исключительно затем, чтобы поесть, а потом снова возвращались в уютную берлогу из одеял.

Да, сна категорически не хватало, но радовало то, что все это должно было скоро закончиться. Наверное, все мы и жили только этой мыслью, стремясь к тому, чтобы старый день быстрее прошел, а новый начался. Впрочем, мне повезло гораздо больше остальных. У меня был Ирадий, его поддержка, да хотя бы просто молчаливые объятия или улыбка, которой меня одаривали на полигоне.

У других были только они сами.

— Уже уходишь? — спросила я, открывая один глаз.

В последнее время я спала чутко и малейший шорох тут же вырывал меня из объятий сна. Сейчас произошло именно это. Несмотря на то, что за окном все еще стояла глубокая ночь, в темноте комнаты я четко видела собирающегося Ирадия. Мужчина был при параде и как раз собирался выйти из комнаты, когда мой голос его остановил.

— Срочно вызвали. Ты спи, еще час у тебя точно есть, — прошел он по комнате, останавливаясь у кровати.

Его ладонь прокатилась по моим торчащим во все стороны со сна волосам, горячие губы коснулись губ. Отпускать мужчину не хотелось совершенно, но служба на то и служба, что вызвать тебя могут в любой момент. Война не будет ждать, пока ты отоспишься.

— Что-то серьезное? — уточнила я, повыше натягивая одеяло.

В последнее время я все чаще спала в футболках Ирадия, переквалифицировав их в ночнушки, так что ткань иногда съезжала то на одно плечо, то на другое, а то и вовсе скатывалась куда-то вниз, потому что кое-кто предпочитал обнимать меня, а не футболку.

— Ничего из того, о чем бы стоило волноваться, — улыбнулись мне, касаясь пальцами подбородка.

— У нас сегодня экзамен, — напомнила я очевидное.

— Я вернусь так быстро, как только смогу. Без меня вам баллы все равно не выставят.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Его спину я провожала с какой-то тихой грустью. Сама не понимала, чем вызваны подобные чувства. Даже проанализировать ситуацию не получалось. Просто ничего примечательного в ней не было — я уже не раз присутствовала в моменты, когда веркомандир уходил на свою основную работу.

Может быть, так проявляло себя нежелание его от себя отпускать?

Естественно, уснуть мне так и не удалось. Провалявшись еще минут пять, я привела себя в порядок и направилась в наш корпус, но остановиться мне пришлось уже на лестнице. С первого этажа доносились голоса, которые совершенно точно не принадлежали караульным.

Среди говоривших я узнала только аускомандира.

— Когда пришел приказ?

— Буквально только что. Я сам толком ничего не знаю. Сказали, что приказ сверху. Через сорок минут судно прибудет на пусковую арену. К этому времени вся группа должна быть там.

— Но почему в мешках? Почему мы вообще должны их спящих, неодетых, с одеялами и подушками волочь в мешках? Еще я курсантов на себе не таскал! Первый раз слышу про подобный экзамен. Веркомандир ни о чем таком не предупреждал. Да и самого его в академии уже нет.

— А я почем знаю? Нам приказали, мы должны выполнять. Я уже послал караульных за мешками…

Голоса все отдалялись и отдалялись, а сердце мое стучало быстро-быстро. Спускаясь вниз, я молилась богу, чтобы на первом этаже караульных действительно не оказалось. Просто им было строго-настрого запрещено покидать свои посты, но сегодня, видимо, что-то изменилось.

На улицу я вылетела пулей.

По дороге к общежитию старалась держаться теней, чтобы меня не засекли раньше времени. Дурой не была. Прекрасно понимала, что говорили о нас, о нашей группе и о нашем экзамене, начало которого мне совершенно не нравилось.

Ирадий говорил, что нам предоставят учебный корабль, который вообще просто имитирует взлет. Любые внештатные ситуации — это провокации, любое отхождение от норм — по плану экзамена. Даже высадка и последующий бой — все должно быть максимально приближено к реальности, но о какой реальности речь, если нас посадят на корабль в мешках?

Только если этот корабль не будет «Алмазом». Но… Разве стал бы Ирадий мне врать? Я вообще не помню такого, чтобы мужчина когда-нибудь мне открыто врал.

Когда до общежития оставалось с десяток шагов, я резко свернула вправо, направляясь на склад, где хранилось как учебное, так и боевое оружие. Высиживала в кустах, пока караульный с автоматом наперевес неспешно прогуливался по территории.

По факту меня сейчас просто-напросто могли расстрелять за то, что я собиралась сделать, но чувство тревоги никак не давало закрыть глаза на происходящее. Рванувшись с места, в несколько секунд преодолела расстояние. Проникнуть в склад при условии круглосуточно открытых дверей труда не составило, а вот дальше я наживала себе врагов.

— Ты какого здесь…

Договорить отвечающий за склад просто не успел. Перепрыгнув через стол, я свалила его на пол вместе со стулом, вырубая одним-единственным точечным ударом. Потратив несколько секунд на считывание его пульса, чтобы убедиться, что не переусердствовала, я с облегчением отправилась вооружаться.

Буквально представляла, видела лицо Ирадия и разочарование, которое он тщательно будет скрывать, когда узнает, что я натворила. Военный суд — меньшее, что мне светит, но лучше перебдеть, чем недобдеть. История с космическими пиратами мне запомнилась надолго.

Брала только то, что реально могла унести, не теряя маневренности. Автоматы гроздью вешала на шею, ножи и магазины — пихала по карманам формы, а две ресталки взяла в обе руки. На обратном пути едва нос к носу не встретилась с караульным, но вовремя прижалась к стене, так что он прошел мимо меня. Увы, на этом самое интересное только начиналось.

Оружие я скинула прямо под нашим окном. В общежитие такой красивой просто не могла войти, потому что и там на первом этаже стояли часовые. Поздоровавшись с парнями из другой группы, медленно, размеренным шагом поднялась по лестнице, чтобы на последних ступеньках буквально бежать.

Группа особого назначения в полном составе еще спала и такой ранней побудке не обрадовалась. Особенно долго возникала Эльза, но, увидев, как я связываю между собой простыни и в буквальном смысле вываливаюсь в открытое окно, весь свой пыл мигом растеряла.

— Поднимайте! Живее, живее, живее! — шепотом командовала я, соорудив из одной простыни подобие мешка.

Честно говоря, я бы еще и на кухню смоталась, но время уже поджимало, так что пришлось лезть обратно наверх и коротко рассказывать о том, что невольно подслушала.

— А оружие нам зачем? Ты что его? Украла? — гарпией смотрела на меня Эльза, наскоро переодеваясь в форму и обувая ботинки.

— Если я окажусь неправа, самолично откажусь от должности первого помощника, — твердо заявила я, накидывая на плечи плащ-палатку. — А теперь быстро все под одеяла!

— Кажется, наш капитан немножко сошел с ума. Может, это любовная лихорадка? — проворчал Гриф, с тяжелым вздохом укладываясь обратно в постель. — Еще полчаса как минимум могли спать…

Больше никто свое отношение к ситуации не высказывал. Разобрав оружие, парни улеглись обратно в кровати, прикрывая одеялами все, включая ботинки. А потом через вентиляцию нам запустили что-то, что оставляло сладкий привкус на языке.

— Дышим через одеяла, — шепотом приказала я, прикрывая глаза. — Всем молчать до особого приказа. Моего приказа.

Пришли за нами минут через пять. Аускомандир долго и нудно жаловался на жизнь тем, кто помогал ему в нелегком деле упаковывания курсантов в мешки. Причем мне действительно не послышалось. Нас перетаскивали на пол не только вместе с подушками и одеялами, но и вместе с матрасами.

Очень боялась, что кто-нибудь выдаст себя или, не дай бог, одеяло задерется, оголяя неприглядную реальность, но все конкретно для нас прошло удачно, за исключением того, что паковали нас в самые натуральные мешки, похожие на спальники. Тканевые — они пропускали воздух, но разглядеть сквозь них ничего не удавалось.

— Тяжелые, засранцы! — бухтел пожилой мужчина. Он являлся аускомандиром другой группы, насколько я знала. Голоса — это все, что мне оставалось, но больше, как назло, никто ничего не произнес.

Так нас и донесли в молчании до места назначения, а потом погрузили в корабль. Была мысль спросить, видит ли кто что-нибудь, но рядом с нами кто-то постоянно ходил. Пока я решала, что делать дальше: выбраться из мешка и вырубить одного-единственного надзирателя или дождаться логического завершения, — наше незапланированное путешествие неожиданно закончилось.

— Давай, я за этот конец, ты за тот. Перекладывай.

Нас перекладывали. О да! Нас действительно перекладывали. Причем едва ли не друг на друга. Было ощущение, что нами заполняли ванну или лодку — голова и ноги однозначно упирались в стены, но такой подлянки я вообще не ожидала.

Закончив нас грузить, само сооружение подняли тельфером, а дальше рыпаться уже было поздно.

— Быстро выбирайтесь! Бегом! — скомандовала я, спихивая одеяло в ноги и разрезая ткань мешка ножом.

Я ошиблась. Нас не поднимали. Нас спускали на водную гладь, штабелями сложив в деревянный короб без крышки, к дну которого с другой стороны было присобачено подобие надувной лодки. Что примечательно, трос отсоединили на корабле, оставляя нам и его, и крюк, за который был короб подвешен.

Космолет улетал, а мы… Мы оставались под лучами палящего солнца.

— Мы вообще где? — озирался по сторонам Гриф, растерянно потирая глаза.

Да, после темного мешка солнце невероятно слепило.

— Учитывая, что солнце стоит уже высоко, а летели мы максимум часа три, то смею предположить, что мы за завесой.

— За «Синей Звездой»? — в ужасе переспросила Эльза, навалившись грудью на край короба.

— Где-то там. А точнее, тут, — подтвердила я, разглядывая еще одну особенность — небо, которое казалось словно пористым.

— И? Что будем делать? Где вообще экзаменаторы, если корабль улетел? — достал парень из мешка ресталку, и я тоже последовала его примеру.

— В первую очередь поищем сушу. Курсанты, снимите верхние доски. Эльза, на тебе северо-запад, на мне юго-восток. Ядро и Волк гребут с разных сторон. Смерч, твоя задача — присобачить к коробу трос и вовремя скинуть крюк, когда окажемся на мелководье. Гриф, с тебя песня.

— Какая песня?! — возмутился парень, сверкая голубыми глазищами.

— Громкая. Хочу понять, кто здесь водится. Без приказа никому не стрелять. Давайте разберемся, что это за экзамен…

Глава 14. Месть

Ирадий

Считается, что у имситов, у монстров, которыми добровольно когда-то стали обычные люди, давно нет души, но душа Ирадия пела. Такого подъема сил, такой необъятной энергии он не ощущал уже очень давно. Счастьем, таким хрупким счастьем ему хотелось поделиться с целым миром, но одновременно с этим это самое счастье он желал спрятать ото всех.

Ему не нравилась идея Анта. Точнее, изначально он относился к этому заданию безразлично. Еще одна миссия, еще одно особое поручение — за годы службы Ирадий уже просто привык не задавать вопросов, но чем теплее, ближе становились их с Каролиной отношения, тем отчаяннее билось в его голове желание вывести ее из игры.

И со службы.

И вообще, запереть в особняке и наслаждаться ею единолично.

Однако он прекрасно понимал, насколько важно все это для Каролины. Учеба в академии, первая миссия, дальнейшая служба и цель, к которой она собиралась идти напролом. Она его восхищала. Ее мысли, ее цели, ее желания и наивность, которую она смогла сохранить даже после непредвиденной модификации.

При всей грязи, которая свалилась на нее в жизни, она все еще верила в светлое будущее, которое была готова построить сама. Разве это может не восхищать?

Он думал о ней постоянно. Не беспрерывно, нет, но всякий раз его мысли возвращались к ней. Даже сейчас, когда он летел на Землю по приказу Анта, мужчина думал о том, как его Карамелька сегодня вместе с группой будет сдавать экзамен. Знал, что она все сдаст. Был уверен в этом на сто процентов, но улыбку вызывал совсем не этот факт, а воспоминания о том, какая она красивая, когда злится.

Не мог себе отказать в этой маленькой прихоти. Каролина всегда страшно злилась, когда Ирадий называл ее Карамелькой. Не кричала, не психовала, но смотрела так… С огнем в голубых глазах. Со страстью, от которой его сердце начинало биться чаще.

Полет прошел нормально. Веркомандиру даже удалось немного подремать. Не только на космолете, но и в летной машине, которая ждала его на пусковой арене. Охрана явно была не рада ранней побудке, но точно не так сильно, как Ирадий. Он бы предпочел предрассветные часы провести в кровати, обнимая свою любимую маленькую женщину, но кто бы его спросил?

Если Ант прислал сообщение фактически ночью, значит, дело не терпит отлагательств.

Здание Министерства обороны Федерации только начинало оживать, когда мужчина вошел через центральные двери. Показав удостоверение, он зарегистрировал свое появление на рабочем месте и только потом под сотнями камер смог подняться на сто шестьдесят четвертый этаж, где все помещения были отданы под нужды верглавнокомандующего.

Что удивительно, на этаже совсем не горел свет, а доступные помещения после тщательного осмотра оказались пустыми. Даже техника не работала, хотя бук секретаря в приемной, насколько он знал, обычно был включен круглосуточно.

Странно. Опозданий Ант себе никогда не позволял.

Выждав в приемной положенные десять минут, веркомандир спустился обратно на пятьдесят первый этаж — туда, где регистрировали посетителей, прибывших со второго уровня. Спросив о том, появлялся ли сегодня в министерстве верглавнокомандующий, Ирадий с удивлением узнал, что появляться сегодня здесь Ант и не планировал, о чем оставил соответствующие распоряжения.

Ничего не понимал. Местом встречи точно было указано министерство.

Однако самым паршивым оказалось то, что на ифон его друг тоже не отвечал.

Ирадий презирал панику, но сейчас, когда был вынужден вызвать оборонительную группу, по-настоящему волновался.

Что могло пойти не так?

Да все что угодно, на самом деле. Ильтар был опасным противником. Этот сукин сын наверняка переживет еще и Анта, и Ирадия, но выслать его с планеты было делом первостепенным. Причем не в новые земли, нет. Иначе этот шаг мог обернуться для Земли войной. Ильтару ничего не стоило создать войско из преступников и ополчения — именно их Ант собирался выслать первыми для колонизации новой завоеванной планеты, так что туда отправлять его было никак нельзя, но был вариант гораздо удобнее.

Его агрессию, его умения Ант собирался использовать для достижения своих целей, заслав отца в качестве посла в долгий полет между планетами, что находились за завесой.

За “Синей Звездой” имелось целое скопление давно обитаемых планет, которые пришлись по душе различным внеземным расам. После подписания ряда соглашений будет получено разрешение на изучение как планет, так и их обитателей, и именно с этой миссией Ант собирался отправить своего отца.

Не год, не два и даже не десять лет жизни должна была занять эта объемная работа, но так было нужно. Не только ради спокойствия и уверенности верглавнокомандующего, но и ради Земли и обычных людей. Ведь именно они в первую очередь страдали от поправок и законов, на принятии которых настаивал Ильтар на правах бывшего верглавнокомандующего.

Этот человек не понимал, что невозможно все время истощать население в угоду обогащения ограниченной группы лиц. Да, люди — это самые главные ресурсы, но именно от качества их жизнедеятельности и зависит производительность и развитие этих планет. Чем выше уровень жизни, тем больше возможностей. И это не нужно просто знать, это необходимо понимать и принимать, прикладывая усилия для достойного развития в различных отраслях.

Три летные машины остановились далеко за воротами особняка Анта, чтобы не спугнуть возможных злоумышленников. Перекрыв все дороги и огородив территорию за десятки метров от забора, Ирадий дал команду на проникновение, но и сам в стороне стоять не остался.

Командовал первой группой, которая вламывалась через центральный вход, тихо укладывая на землю всю охрану. Если верглавнокомандующему грозит опасность, то охрана может быть в сговоре с отцом Анта. Ильтар никогда не был дураком и при всей конспирации давно мог понять, что от него желают избавиться.

Ворвавшись в холл первого этажа, группа под руководством Ирадия сразу направилась к лестнице. Там, на втором этаже, располагалась спальня Анта, его кабинет, спортзал и гостевые комнаты. И каково же было удивление веркомандира, когда его друг нашелся в своей спальне. Не только в добром здравии, но еще и спящим.

— Какого черта? — продрал мужчина глаза, хотя дверь до конца еще не открылась.

Кивнув группе спускаться на первый этаж, Ирадий вошел и закрыл за собой дверь, но мгновенно замер, обратив внимание на копошение под одеялом. Взгляд его метнулся к наручникам, пристегнутым к изголовью и спинке.

— Без комментариев, — хмуро посмотрел Ант на подчиненного, поправляя красные труселя в зеленый горошек. Веркомандир предпочел не заметить ни их, ни светлые волосы, выскользнувшие из-под одеяла. — Что-то срочное?

— Это ты мне скажи. В министерство меня посреди ночи вызвал именно ты.

То, что беседа перенесется в кабинет, было закономерно. Эти двое умели вычленять самое главное и делать правильные выводы, так что время не тратилось понапрасну. Уже через десять минут они в сопровождении все той же группы быстрого реагирования летели к пусковой арене, чтобы отправиться в космическую военную академию.

Уже в пути Ант совершал десятки звонков, составляя полную картину произошедшего. Итоги вышли неутешительными. Впрочем, Ильтар даже не отпирался.

Именно отец Анта отправил Ирадию сообщение с рабочего ифона сына, чтобы встретиться с зятем в министерстве и поговорить «по-родственному» об изменениях в проведении экзамена для группы особого назначения. И главное, он его действительно ждал, хоть и опоздал почти на полчаса «по не зависящим от него обстоятельствам» — это подтвердили на стойке регистрации.

— Отец, какие изменения в проведении экзамена? Я ничего не подписывал, — едва ли не рычал Ант, но внешне оставался спокойным. Разве что ручка в его кулаке разломилась на несколько частей, осыпаясь в салон летного авто крошевом.

— Так я за тебя подписал. Время — деньги. Твоя “группа особого назначения”, судя по отчетам, вполне готова к той миссии, ради которой они вообще были созданы. Ну… А если нет, то естественный отбор еще никто не отменял.

Ант ничего не сказал. Просто завершил звонок, сминая еще и ифон.

— Если с моей женой что-нибудь случится, я своими руками убью твоего отца, — крайне хладнокровно произнес Ирадий, не глядя на друга.

И это было совсем не обещание. Это был четкий план. Давно разработанный, но оставленный на самый крайний случай, который, увы, уже наступил.

Глава 15. И вспыхнет пламя

Каролина

— Я пустой! — крикнул Гриф.

— Я тоже, — донеслось от Волка с другой стороны.

Заряды ресталок уже давно закончились. С них мы, собственно, и начали, когда стало понятно, что иномирных тварей здесь слишком много. Более того, все, кого мы видели, были агрессивными. Они нападали первыми, едва замечали нас, а нам приходилось отбиваться от этих животных, толком и не зная их уязвимые точки и болевые места.

Разведка, которая была здесь до нас, изучала флору и фауну исключительно с воздуха и исключительно на расстоянии. Это и была наша самая главная проблема — мы не знали, с чем именно можем столкнуться в этой миссии, но в сопровождении веркомандира отправляться сюда я не боялась.

Да и подготовка — оружием, продовольствием и всем остальным нас должны были обеспечить. Но, увы, сейчас у нас не было ничего. Даже корабля, чтобы улететь отсюда или произвести высадку где-то на другом конце материка.

— Я пустая! — проверещала Эльза, стоящая у меня за спиной. Честно говоря, я ей не доверяла, поэтому стояли мы, образовывая круг. В случае чего Волк и Гриф должны были подстраховать меня, Ядро и Смерча.

— Отставить стрельбу. Дальше ножами, ресталками и прикладами. Сколько патронов?

Патронов в общей сложности осталось восемь — и то только у троих из нашей группы. Полная задница — это не то описание, которое я бы могла дать сложившейся ситуации. Зверей, а точнее монстров, что выглядели персонажами из каких-нибудь ужастиков, было слишком много. И, увы, они и не думали заканчиваться.

Сколько уже прошло? Часов или минут?

Пот катился градом от невыносимой жары. Жутко хотелось пить, а еще — хоть немного передохнуть, однако в этой ситуации самое главное было не передохнуть.

— Я уже не могу! — вопила Эльза. — Остановите экзамен!

Я не видела ее лица, но по голосу слышала, что девушка плачет. Только истерики нам еще и не хватало.

— Соберись, тряпка! Нет здесь никого! Это не экзамен.

О да. Каждый из нас уже понял, что это совсем не экзамен. Наверное, осознали еще на момент высадки, когда за нами из-под воды охотился какой-то хвостатый ящер, прокусивший надувной плот.

Мы едва успели на берег выскочить, как от деревянного короба ничего не осталось. Хорошо, что оружие было в руках. Плохо, что все остальное вымокло, хотя мешки, в которых нас сюда доставили, почти все успели вытащить…

— Так, Эльза со мной. Парни, прикройте нас!

— Куда?! — заверещала девица, на миг оглушая рядом стоящего Ядро.

— Выполнять приказ! — рявкнула я, все больше злясь и на девушку, и на ситуацию в целом.

Я первая побежала к мешкам. Не смотрела, следует ли Эльза за мной. Просто знала, что парни прикроют. Вымокшие одеяла, подушки и матрасы оказались тяжелыми, но не для нас с Эльзой. Вооружившись этими снарядами, мы рванули в бой.

— Целься в морды!

— Я сама поняла! — грубила она, а я вдруг поняла, что или сейчас, или никогда.

Поставив ей подножку, я повалила ее прямо на голубой песок.

— Когда я приказываю, ты должна ответить: “Так точно, товарищ капитан”. Еще раз огрызнешься — и пуль останется семь. Я понятно объяснила?

— Так точно! — процедила она.

— Смерч, Ядро, прикрывайте! Не подпускайте их близко к берегу. Гриф и Волк, вперед за одеялами и матрасами.

— Мы собрались помирать с комфортом? — весело осведомился Смерч.

— Мы собрались использовать для защиты все, что имеется! Песок у воды сильно окрашен, но чем дальше, тем он светлее — в воде есть какие-то токсины, которые могут вызвать раздражение слизистых у этих тварей. Заметьте, они нападают и отходят назад. Я могу предположить, что они боятся воды.

— Или того, кто в ней живет, — крикнул Ядро, уходя из-под удара зверя, так похожего одновременно на змею и на кошку.

— И такое может быть. Эльза, продолжай. Я попробую разжечь огонь.

К сожалению, на этом ничего не закончилось. Прошло не меньше часа, прежде чем нам удалось отгородиться от тварей небольшой стеной из огня, выложенной полукругом. За нашими спинами была вода, перед нами — огонь и разъяренные монстры, но легче не становилось, хотя определенную передышку мы все же получили.

— Подушка высохла, — обратился ко мне Волк. — И мешок.

— Только целиком не кидай. Давай помогу разорвать, — вздохнула я, понимая, что долго наш костер не продержится.

Туда уже улетели три подушки и все одеяла. В случае чего могли бы добавить и собственную форму, но ночь мы явно не продержимся, если не придумаем что-нибудь еще.

— Надо что-то делать! — озвучила мои мысли Эльза. Ее заметно потряхивало от страха, а подступающая паника отчетливо отражалась в глазах.

— Если они боятся воды, мы можем вырыть ров и подвести к нему воду, — предложил Смерч, глядя через огонь.

— Вон те страшные оранжевые быки в прыжке преодолевают больше двух метров, — добавил Ядро, проводя ладонью по ежику волос. — Чтобы наверняка, нам нужно метра три. И глубину, конечно.

— Зато из песка со стороны воды можем выстроить подобие стены. Или просто хотя бы кучу навалим, — поделился мыслями Волк.

— Кучу навалим обязательно, — хмыкнул Гриф.

— За работу, — скомандовала я. — Костер скоро догорит.

Силы покидали парней. Действие сыворотки, которую вводили им раз в сутки, подходило к концу, а с собой нам, естественно, ничего не дали. Наиболее выносливыми оставались мы с Эльзой, так что ров под конец завершали сами. К этому времени в костер уже были выброшены штаны, а от солнца мы прикрывались куртками, повязав майки на головы, чтобы не припекало.

Все вокруг понимали, что нам только и остается, что ждать помощи. Из оружия — ножи и две разряженные ресталки. Пить — нечего. Вода точно была не безопасна — звери шугались от мокрых подушек и протяжно выли, когда мы попадали по мордам.

Есть — тоже нечего. По ту сторону от огня хоть и лежали мертвые туши, но туда, во-первых, еще нужно было добраться, а во-вторых, неизвестно, переносчиками каких заболеваний могут быть эти монстры. Есть мясо обитателей этой планеты Ирадий не рекомендовал хотя бы до тех пор, пока не будут проведены анализы. Нам бы в этом вопросе могли помочь растения, но до них добираться было еще дольше. Зеленая полоса начиналась метрах в ста от нас.

— Как он мог? Как он мог со мной так поступить?

— Эльза, хватит. Это уже невыносимо слушать, — взмолился Гриф, делая себе из песка подобие кресла.

Закат догорал. Костер… Костер догорел, но монстры к нам не приближались. Они опасливо подходили к нашему рву, принюхивались, но пока нападать не решались. Однако и не уходили. Вальяжно ложились и сверлили нас надменными взглядами. Я смотрела на них в ответ, пытаясь анализировать поведение.

Разные животные, разные стаи. Они совершенно точно враждовали между собой, но при этом каким-то непостижимым образом сумели объединиться против нас. Но ведь так не бывает. Ими должны управлять инстинкты, а инстинкты велят не делиться добычей.

— Что-то происходит, — вслух произнесла я, слушая звуки и концентрируясь на страшных мордах.

— Такое ощущение, что они договариваются, товарищ капитан, — обеспокоился Волк. — Видите, слабые к рву становятся все ближе и ближе. Что, если они хотят бросить их в бой?

— Принести в жертву? Не думаю. Если они могут общаться между собой, это говорит о разумности…

Завершить свою мысль я не успела. В небе над нами внезапно появился “Алмаз”. Справа от меня облегченно выдохнули, слева — Эльза подорвалась на ноги и начала радостно кричать, махая руками, а я…

А я все так же сидела на том же месте и буравила взглядами тварей, встречаясь глазами то с одним монстром, то с другим. С появлением “Алмаза” они заметно активировались и начали ходить или даже носиться по ту сторону рва.

Что-то меня кусало. Подозрение? Невероятная мысль? А может быть, и вовсе верная догадка.

— Каролина! — подняли меня ноги, хватая со спины. От крепких объятий затрещали ребра, а от коротких поцелуев заболела кожа на лице. Все-таки сожгла, но не это сейчас было главным.

— Ирадий, они разумные.

Эпилог

Каролина

Наша Вселенная полна загадок и тайн. Чтобы разыскать и разгадать их все, понадобится не один век, но каждый шаг на этом поприще приближает то будущее, которого нам никак не избежать. Оно настанет независимо от нашего желания. Оно придет, распахивая все закрытые двери и привнося в нашу жизнь что-то новое. То новое, к чему мы не будем готовы.

Невозможно предусмотреть все.

Как бы ты ни старался, что бы ты ни делал, всегда найдется ситуация, из которой, как тебе покажется, выхода просто не найти, но это не так. Выход есть всегда, просто мы не хотим его видеть, закрываясь за собственными эмоциями.

Выход есть всегда.

Обычно он находится там же, где и вход.

Сотни лиц, сотни глаз, сотни скупых улыбок. Парадная форма в этот пасмурный день казалась насмешкой над самой природой. Снежные хлопья тихо оседали на плац, а мы слушали речь верглавнокомандующего, который разорялся вот уже пятнадцать минут.

Сначала он описывал то, насколько важную роль играет в жизни обычных людей космическая военная академия. Это престижное заведение не только подготавливало универсальных бойцов, после распределения занимающих различные должности как на Земле, так и на военных кораблях, но и теперь проводило обучение элитных групп, в состав которых входили узконаправленные специалисты. Мы — те, кто стоит на защите обычных людей, и это необходимо помнить всегда.

И да, когда слышишь такое, чувствуешь гордость не только за себя, но и за Федерацию. По крайней мере, парни, стоящие по левую руку от меня, не только максимально выпрямили спины и расправили плечи, но и носы задрали до самого неба. Этот факт лично у меня вызвал улыбку.

Потом Ант перешел на похвалу, адресованную нам — группе особого назначения. Первой группе, подготовленной в рамках новой учебной программы. Проекты новых учебного и жилого корпусов уже были утверждены, насколько я знала, так что дело оставалось за малым — построить их на территории академии и набрать новобранцев для обучения.

Знала я и то, что вчера верглавнокомандующий подписал новый указ о том, как будет происходить зачисление. Та непосильная плата, без которой попасть сюда раньше было нереально, отменилась за ненадобностью. Содержание учащихся на время обучения теперь полностью оплачивалось из бюджета Федерации, но зато появился целый список требований к кандидатам.

Самым важным пунктом являлась незапятнанная репутация, а для девушек — отсутствие обязательств перед имситами. И да, в появлении этого пункта была виновата я. Ант так и сказал, что ему его веркомандиры очень дороги и разбрасываться ими впредь мужчина был не намерен. Любовь любовью, а работа страдать не должна.

Затем верглавнокомандующий вдруг решил немного поразглагольствовать об ответственности и при этом очень красноречиво смотрел на командный состав академии. После нашего фееричного возвращения на «Алмазе» попало абсолютно всем. Даже тем, кто никакого отношения к нашему экзамену не имел. Они с Ирадием навели здесь такого шороху, что еще два дня вся академия вздрагивала. Второй раз этих имситов в ярости я увидеть не хотела бы.

Еще немного времени заняли слова о том, как важно следовать правилам и уставу. На этот раз взгляд Анта нашел меня, и я понимала его намек. Суд, который прошел вчера, мерой наказания за нападение и воровство назначил мне выговор с занесением в личное дело, так что отделалась я малой кровью. Правда, начальник оружейного склада явно точил на меня зуб — он-то тоже выговор получил.

Во всей этой ситуации радовало лишь то, что больше мы с ним не увидимся, как и со всем командным составом академии. Самый главный экзамен был сдан еще вчера, и его мы прошли успешно, несмотря на то, что командование изо всех сил пыталось на нас отыграться.

И нет, в самом начале, когда только ступили в симулятор, мы ни о чем подобном не подозревали. Спокойно заняли свои места и с головой погрузились в игру, которая подкидывала нам разные задачки, имитируя и взлет, и полет, и посадку в месте, для этого не предназначенном, но мы справились на отлично.

На мой взгляд, самое сложное испытание подготовили для Эльзы. Наш аускомандир играл роль тяжелораненого веркомандира, который к тому же был имситом, из-за травмы потерявшим контроль. Из-за недоверия я несколько раз порывалась помочь девушке, но сама же себя и одергивала.

Для меня было неважно, чтобы мы обязательно сдали экзамен на высший балл. Гораздо важнее было увидеть, убедиться, что каждый из нас готов к той роли, которую для нас определили. При всем моем нежелании работать с Эльзой бок о бок, нам это все равно придется делать, а значит, я должна быть уверена в ней как в специалисте, даже если человек из нее не очень хороший. И да, как специалист она полностью справилась. Правда, свою истеричную натуру все же показала, когда посадка была завершена.

Перед нами стояла задача дать бой командованию академии, которое за последние полгода так или иначе накопило претензии к нашей группе. Щадить? О, нет. Нам совершенно не делали поблажек. Больше того, мужчины дрались как в последний раз — так, будто перед ними был настоящий враг.

Оружие нам выдали учебное, стреляющее краской, однако синяки после него были самые настоящие. И грязь под ногами была самой настоящей, глубиной чуть выше щиколотки, — именно этот факт и вызвал негодование у нашего «штатного» медика.

— Фу! Я туда не полезу! — заупрямилась она, и вот я к дальнейшему не имела абсолютно никакого отношения.

Волк, страхующий Эльзу, внезапно толкнул ее вперед, отчего девушка, не готовая к подобной подставе, упала в грязь плашмя, вызывая у меня резкий приступ излишней улыбчивости.

— Кто?! — с яростью прохрипели-пробулькали из жижи, приподнимаясь.

— В тебя стреляли! С трудом успел! — нагло соврал Волк, а мое уважение к этому парню росло в геометрической прогрессии.

— Принять упор лежа! — скомандовала я. — Давайте надерем им задницы…

Ограниченное количество патронов — гораздо меньшее, чем количество противников, — прямо говорило о том, что нас ждет рукопашный бой. Без особой необходимости мы в принципе не стреляли. Все патроны, выданные нам вместе с оружием, мы еще на корабле перераспределили. Гриф и Ядро имели стопроцентную меткость даже при условии движущихся мишеней, так что именно они стали нашими стрелками.

Парни снимали противника по одному, заняв наиболее выгодные точки. Их прикрывали Волк и Смерч, пока мы с Эльзой медленно пробирались в стан врага. Как бы ни казалось это неправильным, но я предпочитала смотреть правде в глаза. Мы с Эльзой были гораздо сильнее, ловчее и быстрее, чем парни. Их нечеловеческие возможности, проявляющиеся под воздействием сыворотки, едва ли составляли половину от того, что было при нас всегда. Да только они не обижались. Даже не завидовали.

Просто понимали, что для них путь назад есть всегда — стоит только прекратить вкалывать сыворотку. Для нас же…

Мы с Эльзой пути назад уже не имели. Ее — по-моему, ее это радовало. Она достигла того, чего всегда хотела, получая и внимание, и признание, и высокое положение. Меня…

Я просто приняла модификацию как неизбежное и училась жить с новыми для меня способностями. Не сказала бы, что все получалось, но рядом со мной был Ирадий. Без него этот путь был бы гораздо сложнее.

— Последний! — выдохнул Волк, укладывая на лопатки аускомандира второй группы, но что-то нас не спешили поздравлять с успешно пройденным экзаменом.

То, что нас ждет подвох, я понимала отчетливо, но никак не ожидала, что против нас выйдут веркомандир и верглавнокомандующий. Приказав команде разделиться на две группы, я как и все пошла в бой. Силы были на нашей стороне. Преимущество было и в количестве, однако Ирадий быстро раскидал Грифа и Волка, не пожалев даже Эльзу.

Нам с Ядром и Смерчем в противники достался нагло улыбающийся Ант, но в отличие от нашей не слишком удачливой половины нападать мы не торопились. Я спешно анализировала все имеющиеся у нас варианты, придя к выводу, что нападать необходимо одновременно и в лоб, фиксируя сразу три точки противника.

— Правая рука, левая рука, на лопатки, — едва размыкая губы, скомандовала я, точно зная, что верглавнокомандующий прекрасно нас слышит.

Парни ринулись выполнять приказ, одновременно делая захват, к которому Ант был готов, а я с разбегу рухнула на землю, въезжая между широко расставленными ногами мужчины, используя в качестве биты приклад. В этот момент, уверена, верглавнокомандующему сочувствовали все, что совершенно не помешало парням завалить мужчину на землю. Я села сверху, фиксируя ноги.

— Только женщины способны бить так низко, — приглушенно отозвался Ант, нисколько не сопротивляясь.

— И в этом наша сила, — улыбнулась я, помогая мужчине подняться. — Экзамен пройден?

И да, ответ мне не требовался, потому что я и так его знала. Чувствовала огромный заряд энергии. Отличное настроение мне никто не мог испортить. Впрочем, отличным оно оставалось и сейчас, потому что хмурый взгляд Анта меня совершенно не пронимал. Я знала, в чем моя вина, но поверни кто время вспять, поступила бы точно так же.

Осознав это, Ант наконец перешел к самой важной части — награждению. Нас вызывали по одному, акцентируя внимание на наших сильных сторонах, а также говорили о том, куда мы распределены.

Для меня не стало удивлением, что местом службы для группы был определен “Алмаз”. Наша миссия, из-за которой и собрали группу особого назначения, была сдвинута на неопределенный срок. Просто потому, что Ант решил повременить с военными действиями и, по сути, рейдерским захватом планеты.

Для начала ему хотелось подтвердить или опровергнуть мою версию про разумных существ, заслав туда посла. Более того, для этой миссии уже нашелся достойный кандидат, и я была полностью согласна с этим решением. Когда я узнала, что именно Ильтар причастен к нашему неординарному экзамену, ненависть к этому мужчине возросла троекратно. В том, что нас отправили на верную смерть, сомнений не возникало. Причем мы бы с Эльзой еще имели какие-то шансы, а парни без оружия так долго не выстояли бы, так что да — я была полностью согласна с наказанием, которое Ант назначил для своего отца.

Правда, мое мнение в этом вопросе никто не спрашивал, но я была не в обиде. Родственниками я их считала постольку-поскольку. Для меня Ирадий и то был ближе, хотя за мать Анта я, несомненно, порадовалась. Теперь эта несчастная женщина сможет жить, а не выживать под гнетом супруга-тирана. Я же…

Ничто не мешает мне пригласить ее в то же кафе, чтобы поговорить по душам. Позже. Тогда, когда я буду к этому морально готова.

Очередь дошла и до меня. Выполнив команду, я подошла к Анту, чтобы выслушать очередное напутствие.

— Служу Федерации! — громко произнесла я, но терпение мое уже заканчивалось.

Мне хотелось, скорее хотелось услышать, что я буду первым помощником веркомандира. Ну или хотя бы помощником помощника, как обозначили должности остальных.

Например, Эльза стала помощником Диены. Бедная женщина — мне было искренне ее жаль. Мысленно я желала ей терпения, терпения и еще раз терпения, хотя на самом деле все было не так плохо, как казалось на первый взгляд. Теперь я знала, что Эльза в случае настоящей опасности не опустится до истерики. Возможно, работа на “Алмазе” ее закалит, выправит ее несносный характер. Возможно…

Никто не мешал мне на это надеяться.

— …согласно распределению вы отправляетесь на “Алмаз” под командование веркомандира космической армии в должности… второго помощника веркомандира.

Ух ты! Даже не помощник помощника, а второй помощник!

У меня отлегло от сердца. Вздох облегчения вырвался непроизвольно, вызвав у Анта лукавую улыбку. Еще бы! Ведь именно он сегодня перед церемонией предлагал мне отказаться от распределения. Они бы все устроили, он устроил, но я была не намерена отказываться от своих целей.

Я видела себя на “Алмазе”. По крайней мере, в ближайшие лет пять. Понимала: научиться всей моей группе предстоит еще очень многому, и нам сказочно повезло, что нас не выбросили в свободное плаванье. Команда Ирадия во главе с веркомандиром даст нам тот опыт, который мы больше не получим нигде. В такие предложения вгрызаются зубами.

Собирать было нечего. То, что было нашим, мы собрали еще с вечера, потому что в то время, пока мы стояли на церемонии, нашу комнату уже занимала новая группа, прибывшая около часа назад. Сколько всего им предстояло… Сколько нового ждало впереди…

Сейчас я даже им немного завидовала, но на самом деле во второй раз учиться не пошла бы. Хотя… Кто его знает? Может, через несколько лет еще и буду вспоминать полосу препятствий с ностальгией.

— Свобода! Свобода! Свобода! — веселился Смерч, впереди всех направляясь к пусковой арене.

За ним шла Эльза, чья траектория несколько сместилась, едва девушка увидела брата. Эльдер стоял недалеко от дорожки, опираясь спиной о будку, в которой хранились лопаты и метлы. При виде парня, которому еще предстояло учиться целых три месяца, я, на удивление, даже с шага не сбилась, хотя думала, что реакция будет.

До этого момента мы виделись только вскользь, в столовой, но не имели возможности не то что перекинуться парой фраз, даже просто посмотреть друг на друга чуть дольше необходимого. Сейчас мне эта возможность представилась, но сердце не екнуло. Совсем.

Не осталось во мне ни ненависти, ни злобы, ни неприязни к этому имситу. Я не чувствовала абсолютно ничего, глядя в серебро его глаз. Разве что совсем немного жалела парня, учитывая то, какие возможности он потерял.

— Товарищ капитан, небезопасно так пристально смотреть на кого-то, когда вы замужем за имситом, — тоном проповедника проговорил Ядро мне на ухо, вырывая из дум.

— Брось, Ядро. Я больше не капитан, — улыбнулась, глядя на парней, что шли со мной рядом. — Теперь мы уже не курсанты.

— И? Мы действительно будем служить на «Алмазе»? А как же миссия? — сдул Гриф отросшую седую челку, приноровившись к моим шагам.

— Провалили мы нашу миссию, — весело усмехнулась я, увидев непонимание на лицах парней. — Будут вам еще миссии. В конце концов, не зря нас готовили к чему-то грандиозному, так что все самое интересное еще впереди.

Отсюда нас должен был забрать «Алмаз», но я этому факту не слишком-то радовалась. Знала, что команда готовит сюрприз — банкет в честь новых сослуживцев, тогда как мне сегодня, несмотря на хорошее настроение, хотелось тишины. Хотелось хоть на один день остановиться и никуда не бежать, просто наслаждаясь своей личной первой победой.

Всего лишь маленький шаг для целой жизни, но именно он должен привести меня к конечной цели.

— Все нормально? — спросил Ирадий, встречая меня на трапе.

Приобняв за плечо, мужчина сам повел меня внутрь. Мой рюкзак перекочевал к нему, хотя тяжелым не был вовсе. Его забота была приятной. Знала, что могу просто обнять его, прижавшись носом к шее, и любое волнение, любые страхи и проблемы отойдут на второй план.

Ирадий был надежным. Ирадий был удивительным. Ирадий был открытым для меня, и мне это нравилось. А еще нравилась его хитрая усмешка, появляющаяся на его губах так редко. Я любила ее. И его любила, но признаться об этом вслух было выше моих сил.

Может быть, лет через десять?

Наша Вселенная полна загадок и тайн. Чтобы разыскать и разгадать их все, понадобится не один век, но есть загадки, которые просто не суждено расшифровать. Такими загадками, на мой взгляд, являлись люди. Их души, их желания, их эмоции.

Полгода назад я не могла даже представить себе, что отыщу в своем сердце любовь к этому имситу. Не подозревала, что и сама стану модифицированной. Не могла предположить, что захочу стать политиком, защищая тех, кто нуждается в этой защите.

Да, наша Вселенная полна загадок и тайн, но как хорошо, когда есть люди, которые могут и хотят тебя разгадать. Каждый из нас — чья-то загадка, и этих загадок во Вселенной огромное множество.

— Мы куда? — уточнила я, понимая, что идем мы совсем не в сторону жилых комнат.

— Я подумал, что ты захочешь посмотреть на взлет. Но если ты не желаешь…

— А мы разве уже отправляемся? Я думала, будет банкет, — и обрадовалась, и одновременно удивилась я.

— Будет, но на Земле. На территории академии долго стоять нельзя. Идем? — переплел Ирадий наши пальцы.

За ним я была готова последовать куда угодно.

Каждый новый взлет — это маленькое рождение. Адреналин гонял кровь по венам, сердце отбивало свой дробный ритм, а я снова стояла у пульта управления, переживая заполняющий душу восторг будто в первый раз.

Мягкая улыбка скользила по моим губам. Именно здесь и сейчас я как никогда чувствовала себя свободной. Аромат моря и грозы окутывал, обнимал. Сильные руки слегка сжимали мои плечи, талию. Кончики пальцев очерчивали линию по краю рубашки, забравшись под парадный китель, касаясь полоски обнаженной кожи.

Теплое дыхание щекотало шею. Короткие поцелуи по линии роста волос сводили с ума и вызывали дрожь. Знала, что нас никто не видит, но тем не менее испытывала смущение. Я вообще часто смущалась в присутствии Ирадия и побороть себя пока была не в силах.

Космолет поднимался все выше. Казалось, что там, внизу, оставалось нечто важное. То, что уже никогда не повторится, но я смело смотрела в будущее, точно зная, каким оно будет.

Оно будет таким, каким я захочу его видеть, потому что наше будущее только в наших руках.

— Готова к «долго и счастливо»? — спросил Ирадий, увлекая меня в свой кабинет.

Дверь мгновенно закрылась, а я оказалась прижата к стене. Зажата между стеной и мужчиной, что совершенно бесчеловечно покрывал мое лицо страстными поцелуями, расстегивая золотые пуговицы моего кителя.

Сопротивлялась ли я? Нисколько. Отрывала чужие пуговицы в ответ, но вдруг замерла, понимая, что хочу сказать нечто важное.

— Я… — выдохнула ему в губы, цепляясь за его плечи.

— Я знаю. И я люблю тебя, моя Карамелька, — улыбнулся, нежно целуя уголок моих губ.

— Вообще-то я хотела сказать совсем другое. И… Снова Карамелька?

— Всегда. В моих снах и наяву, в моем сердце и в моей душе. Всегда, Каролина. До тех пор, пока я дышу.

И это было больше, чем признание. Гораздо больше, чем просто слова. Это была клятва, которую Ирадий, я знала, исполнит обязательно.

Пять лет спустя

— Кара, ты идешь? — окликнула меня Эльза, поднимаясь по трапу.

— Иду, — пробормотала я, едва переставляя ноги.

Устала. Невероятно устала за эту неделю, проведенную на Земле. Совмещать службу и работу в Центре помощи женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, оказалось невероятно сложно, но на самом деле я была виновата сама.

Ирадий всегда говорил, что любую группу необходимо организовывать так, чтобы она могла действовать самостоятельно, как отлаженная система. Я понимала, что он полностью прав, но ничего не могла с собой поделать. Слишком близко к сердцу принимала все то, что происходило в центре, желая контролировать все и сразу. И вот итог — еле иду с единственным желанием рухнуть в постель и не вставать хотя бы шесть часов, но увы.

Завтра меня ждал экзамен, после которого я либо так и останусь первым помощником веркомандира, либо сама займу эту должность, получив во владение космолет и команду, с которой мне придется срабатываться.

Будь моя воля, я бы так и осталась работать на «Алмазе». Реалистично оценивала свои силы и была не готова сейчас тратить ресурсы на нечто новое, но Ант считал по-другому, да и Ирадий вторил своему начальнику. Я переросла эту должность, однако мужчины не понимали самого главного.

Мне просто не хотелось работать там, где не будет моего мужа. Не в плане помощи и плеча, которое он готов был подставить мне в любую минуту — я любила свою работу и всегда с удовольствием поднималась на борт, но чисто по-женски я не желала отдаляться от своего мужчины, осознанно отказываясь от дальнейшего карьерного роста. Они этого не понимали, а я не знала, как им это объяснить, чтобы не выглядеть в их глазах слабой.

Слабость — это то, что я себе как начинающий политический деятель позволить не могла.

Поднявшись в кабинет веркомандира, я вышла к центральному пульту управления, за которым уже стоял Ирадий. Молча поцеловав его в колкую щеку, пристроилась между ним и пультом, наслаждаясь объятиями мужчины, вдыхая ароматы моря и грозы, пока он раздавал команды. Это было именно то, чего мне так сильно не хватало весь сегодняшний день. Уютное тепло занимало мою душу, однако, едва “Алмаз” начал взлетать, я резко почувствовала себя плохо.

Дурнота накатывала волнами, меня бросило в жар, а перед глазами замельтешили темные мушки. На какое-то время я перестала слышать любые звуки, кроме собственного дыхания. Старалась дышать глубоко и контролировала себя, не давая опуститься до паники.

Паники хватало и без того. Ирадий вместо того, чтобы дать мне переждать приступ, наверняка связанный с усталостью, на руках потащил меня к Диене и Эльзе. И вот они были само спокойствие.

Не спеша взяв анализы и проведя полный осмотр, Диена отправила меня в палату полежать, но в этом уже не было необходимости. Приступ прошел, и чувствовала я себя прекрасно. Разве что где-то глубоко внутри засел страх. А вдруг это последствия модификации?

Этот страх оставался во мне до сих пор, жил глубоко-глубоко, время от времени выплывая наружу. Нет, со мной все было хорошо, но то, что мы с Эльзой являлись первыми подобными модифицированными, выжигало свой след. Никто не мог знать наверняка, что ждет нас в будущем. Это могли узнать только мы сами.

— Можно я уже в комнату пойду? — выглянула я из одноместного бокса. Сидеть наедине с Эльзой, слушая ее нескончаемую болтовню, мне надоело, а Ирадий ушел за обедом и пока еще не вернулся. Видимо, перехватили по пути, как это было обычно.

— Сейчас веркомандира дождемся и пойдешь, — не оборачиваясь, ответила Диена, но по ее голосу невозможно было понять, насколько все плохо. Ком подступил к горлу.

Я уже хотела спросить о том, что со мной случилось, когда в кабинет вошел Ирадий. Без подноса и какой-то чересчур заполошенный. Я бы даже сказала, растерянный.

— Сколько? — спросил он скупо, что совершенно никак мне не помогло. Сколько что? Сколько мне осталось?

— Как минимум восемь недель. Может, чуть больше, — ответила Диена, глядя исключительно на моего мужа.

— Вы про что? — не выдержала я и тут же оказалась в тесных объятиях.

— Поздравляю. Вы скоро станете родителями, — коварно улыбнулась женщина, будто все это время сдерживала эмоции.

— Не поняла… — призналась я, обращая взгляд к Ирадию. — Ты же говорил, что это невозможно? Модификация, сложное наложение генов, влияние на гормоны… — разгонялась, с каждым словом все больше повышая голос.

От осознания мелко затрясло, и меня сжали крепче. Не понимала, попросту не понимала, радоваться мне или плакать. За пять лет я уже смирилась с мыслью, что мне не суждено стать матерью. Мы даже не поднимали эту тему в последние годы…

— Невозможно при наличии идеального гена второго типа, — невозмутимо ответили мне, но я-то видела то, с каким огнем горели его глаза.

— И?

— А у тебя частично присутствуют оба гена. Скандалить будешь?

— Буду! — эмоционально ответила я, но по-прежнему чувствовала себя растерянной. Все то, к чему я так старательно шла и к чему меня насильно толкали, рассыпалось прахом. Если центр я еще потяну, то должность веркомандира теперь точно для меня закрыта на ближайшие года три и…

Это, черт возьми, радовало!

— Отлично, а то сервиз на сорок восемь персон давно заждался, — поцеловали меня куда-то в макушку, а я спрятала лицо у Ирадия на груди, позволяя себе минутную слабость.

И да, этот сервиз не нравился ни мне, ни ему.

Конец

Content

Любовь Огненная
Карамелька. Книга 2

Глава 1. Тяжело в учениях, легко в бою

Глава 2. Группа особого отношения

Глава 3. Город, которого нет

Глава 4. Шаг вперед, два шага назад

Глава 5. У каждого своя правда

Глава 6. За семью печатями

Глава 7. План Б

Глава 8. Без контроля

Глава 9. Неуставные отношения

Глава 10. Боевое крещение

Глава 11. Бал-маскарад

Глава 12. Огненный закат

Глава 13. Последний бой

Глава 14. Месть

Глава 15. И вспыхнет пламя

Эпилог