Екатерина Бордон

Три головы, серый хвост и одна бородавка

«Ещё шаг, и тебе крышка!»

«Посторонним вход воспрещён!»

«Стой, где стоишь!»

Предупреждающие знаки усыпали полянку, как грибы после дождя. А сразу за ними высился дремучий лес. Там, среди кривых деревьев и гнилых пней, стояла на болоте избушка на курьих ножках. Самая настоящая! Время от времени она поднимала лапу и отмахивалась ею от мух. Или рассеянно чесала крышу, как мы, бывает, чешем в затылке.

В избушке жила Баба-Яга. Только не старая, а совсем ещё девочка. Звали её Дарёна. Были у Дарёны и ступа, и метла, и даже огромный чёрный котёл, чтоб варить в нём секретные зелья!

Каждое утро Дарёна умывалась болотной водой, чистила зубы поганкой и отправлялась на работу — пугать деревенских детей. То с рычанием из кустов выскочит, то стаю летучих мышей напустит. У-у-у! Дети с визгами бросались прочь, и Дарёна оставалась одна-одинёшенька. Опять, опять и опять… Смотрела им вслед и ужасно грустила, ведь больше всего на свете ей хотелось с кем-нибудь подружиться!

И вот однажды — кажется, это был вторник — Дарёна решила все изменить. Надела лучшее платье из зелёного мха, взбила волосы, чтобы стояли торчком, и спряталась за старой сосной возле ручья. Сюда часто прибегали поиграть дети из деревни. Так случилось и в этот раз: на полянку с визгом и хохотом выскочили две девочки. Обе босые, розовощёкие, и у каждой прутик в руке. Этими прутиками девочки гнали перед собой зелёного лягушонка. Тот испуганно квакал и бестолково метался по траве, а потом вдруг ка-а-ак прыгнет Дарёне на макушку!

Деревенские девочки, заметив её, недовольно переглянулись. Та, что постарше, — высокая, с длинной светлой косой, — сердито поджала губы. А младшая швырнула свой прутик в ручей и затопала ногами:

— Глупая Баба-Яга, всё веселье нам испортила!

Дарёна спрятала дрожащего лягушонка в карман и густо покраснела:

— А давайте вместе играть! — выпалила она. — Только во что-нибудь доброе.

Деревенские девочки изумлённо переглянулись. Склонили друг к другу головы, пошептались, похихикали… И громко запели:

— В волосах твоих лягушка,

На лице твоём веснушки.

Раз, два, три, четыре, пять —

Не хотим с тобой играть!

Конечно, Дарёне стало обидно! Да так, что в глазах и в носу противно защипало. Деревенские девочки, заметив это, покатились со смеху.

— Да ты посмотри на себя! — фыркнула старшая, отбросив за спину косу. — Одета в какие-то лохмотья, вместо причёски — гнездо… А на носу и вовсе бородавка!

Дарёна испуганно прикрыла бородавку рукой. Вообще-то она ужасно ею гордилась, но раз уж девочки говорят, что это что-то плохое…

Младшая из подружек скривилась:

— Кто вообще с тобой будет дружить? Ты же Баба-Яга, пусть и маленькая! Фу-у-у! А впрочем… Добудь-ка нам перо Жар-птицы. Тогда, может, и сыграем с тобой разок.

— Сроку тебе до завтра, — хихикая, добавила старшая.

И девочки, взявшись за руки, ускакали прочь.

Дарёна в отчаянье уселась прямо на траву. Как же она успеет до завтра?! Все знают, что Жар-птица живёт в дворцовом саду, а туда на самой быстрой ступе весь день лететь! Есть, конечно, и короткий путь — через тёмную чащу, через Высокие горы — да только туда ни одна Баба-Яга свой крючковатый нос не сунет. Там Змей Горыныч живёт!

Думала Дарёна, думала… А потом решительно прыгнула в ступу. Нельзя сдаваться, даже не попробовав! И лягушонок с ней: выбрался из кармашка, устроился на косматой макушке и сладко заснул.

Тёмная чаща неспроста называлась тёмной. Деревья там росли так густо, что даже днём царил меж ними сумрак. Пришлось Дарёне спрыгнуть со ступы и идти пешком, почти что на ощупь.

— Ух-ух! — сердито ухали совы. Шуршали кусты, цеплялись за волосы ветки и вспыхивали во тьме чьи-то жёлтые злые глаза.

— Не бойся, — шепнула Дарёна не то лягушонку, не то себе самой. — Ничего тут страшного нет.

— Ау-у-у! — завыл вдруг кто-то страшным голосом. — Аы-ы-ы!

Дарёна подпрыгнула от испуга и нырнула в ложбинку за поваленным деревом. Лягушонок тоже притих: только быстро-быстро забилось сердечко.

Прошла минута, другая… Из глубины чащобы донёсся треск ломаемых веток, а через минуту кто-то огромный уселся с размаху на поваленное дерево. Бух! Да так, что оно содрогнулось! Дарёна ещё ниже пригнула голову…

— Ау-у-яй-яй! — снова завыл кто-то. Только вовсе не зло, а как будто жалобно. Дарёна осторожно выглянула из-за дерева и увидела страшного Серого Волка. Дёргая от боли клочковатым хвостом, он пытался осторо-о-ожно вытянуть торчащие из морды колючки. Да разве когтистыми лапами их ухватишь?

«Нельзя его в беде бросать», — с тревогой подумала Дарёна. — «Он же один не справится!»

— Хочешь, я тебе помогу? — пискнула она. — А ты меня за это не ешь!

Серый Волк обернулся. На носу у него криво сидели очки с отломанной дужкой, а на поясе висела сумка, из которой торчали гусиные перья и уголок бордовой книжечки.

— Ни за что! — пообещал Серый Волк, прижав серую лапу к груди. — Я, может, вообще стану этим… как его… вегетарианцем! А то зайца пока догонишь, все колючки с кустов соберёшь.

Дарёна с опаской вышла из-за дерева и принялась за работу. Пэньк, пэньк, пэньк — одна за другой выскакивали из морды длинные колючки. Серый Волк так жалобно скулил, что Дарёна решила рассказать ему, куда и зачем направляется — чтобы отвлечь.

— Друзья? Друзья — это дело хорошее, — согласился Серый Волк, осторожно двигая носом. — Может — ай! — если бы у меня были друзья, — уй! — я бы давно от этих колючек — ой! — избавился. Давай я с тобой пойду? Вмиг домчу до дворца! А за это, может, и со мной твои девочки подружатся.

Обрадовалась Дарёна и забралась Серому Волку на спину. Больше она я его ни капельки не боялась. Вон он какой большой и тёплый! Серый Волк тем временем помчался вперёд. Мелькнули мимо чаща, подлесок, речка с деревянным мостком… И показались вдали Высокие горы. Поле перед ними было выжжено дотла! Чёрное-чёрное, голое-голое.

— Наверное, Горыныч постарался, — шепнул Серый Волк Дарёне. — Хорошо бы нам ему на глаза не попадаться, а не то…

Ба-бах!

С неба вдруг раздался оглушительный грохот, и на поле спикировал трёхглавый Змей Горыныч! Шкура его блестела на солнце, а крылья вздымали такой ураган, что лягушонок кубарем скатился с макушки Дарёны и шмякнулся прямо на землю. Шмяк!

Все три головы оскалили зубы и пыхнули в воздух огнём. Серый Волк, заскулив, поджал хвост, а Дарёна зажмурилась. Ой-ёй-ёй, что же будет?

— Прошу прощения, — раздался раскатистый рык. — Вы не ушиблись?

Дарёна приоткрыла один глаз. Низко склонившись, Змей Горыныч кончиком крыла помогал лягушонку подняться. Тот от испуга едва дышал и покачивался на тонких лапках, будто те превратились в зелёные макаронины.

— Дальше идти опасно, — вежливо предупредила средняя голова Змея Горыныча. Две другие согласно кивнули. — Поле ещё не остыло, видите пар?

Над обугленном полем и правда вился едва заметный белёсый дымок.

— А зачем же ты его… того-этого! — буркнул Серый Волк, отряхиваясь от пепла и поправляя очки. Ему стало стыдно, что он испугался. А ещё волк называется!

Змей Горыныч чинно сложил когтистые лапы на животе.

— Я тут розы буду сажать, — признался он, с умилением оглядывая поле. — А зола для неё — лучшее удобрение!

Дарёна от удивления даже рот раскрыла. Как же так? Ведь Змея Горыныча все боятся!

— Репутация! — фыркнула средняя голова, будто прочитав мысли Дарёны. — А то шастают тут всякие богатыри. В прошлом году все помидоры мне потоптали.

— А в позапрошлом — редиску, — поддакнула права голова.

— Одно плохо, — вздохнула левая. — Некого соленьями и вареньями угощать… А я ведь вкусное варю! Малиновое, из еловых шишек, сливовое…

У Змея Горыныча был такой печальный вид, что Дарёне стало его жалко. А тут вдобавок у Серого Волка в животе заурчало: бур-бур-бур!

— Хочешь, мы твоё варенье попробуем? — предложила она.

Змей Горыныч даже в ладоши хлопнул от восторга! Поднял их в воздух и вмиг перенёс в свою пещеру на горе.

— Только ноги, пожалуйста, вытирайте, — попросила средняя голова, указав на плетёный коврик у входа в пещеру. — Мы тут только полы помыли.

Дарёна покорно пошаркала голыми пятками, а Серый Волк, спрятав когти, походил по коврику взад-вперёд. Вскоре они уже чаёвничали у окошка с клетчатыми занавесками. Серый Волк и лягушонок за обе щёки уплетали варенье, а Дарёна тем временем снова рассказывала, куда и зачем направляется.

— Как удачно, что вы меня встретили! — заметил Змей Горыныч, расстилая на коленях белую крахмальную салфетку. Чай он пил, оттопырив когтистый мизинчик. — Через Высокие горы только по воздуху и можно перебраться. Я помогу! Возьмёте по баночке варенья на дорожку?

Дарёна кивнула, а Серый Волк ему подмигнул:

— Пс-с-с, Горыныч… Только ты в другой раз это… мяса в варенье добавь!

Дарёна допила свой чай, и Змей Горыныч перенёс их через Высокие горы, бесшумно опустив прямо в центр дворцового сада. Здесь в золотой клетке спала прекрасная Жар-птица. Пёрышки её переливались, будто живое пламя! А одно из них лежало на земле, возле клетки. Дарёна радостно подхватила его и только теперь поняла, что лягушонок уже не сидит у неё на макушке. Широкими прыжками он нёсся к дворцовому крыльцу и громко квакал:

— Квак! Квак! Ква-а-ак!

Дарёна бросилась за ним.

— Тс-с-с, не шуми! — шёпотом взмолилась она.

Но было поздно.

— Тревога! Тревога! — донеслись со всех сторон крики стражников. Дарёна схватила брыкающегося лягушонка, сунула в карман и прыгнула Серому Волку на спину.

— Бегите, — рыкнул Змей Горыныч, расправив огромные крылья-паруса. — Я их задержу!

Серый Волк взвился над садовой оградой в мощном прыжке и, приземлившись с другой стороны, помчался в сторону Высоких гор. Тяжёлые лапы так и мелькали над дорогой! А хвост без устали мотался из стороны в сторону, заметая следы.

Стража не отставала. Всё громче раздавались их крики, всё ближе — лязг оружия и топот лошадиных копыт! Но Змей Горыныч и тут помог: пыхнул огнём и поджёг сухие кусты на пути у стражников. А потом подхватил Дарёну с Серым Волком и перенёс их по воздуху до самой избушки на курьих ножках.

Над лесом как раз поднималась заря. Дарёна, задыхаясь от счастья, бросилась в избушку. Наскоро умыла лицо, стянула торчащие лохмы в косичку и старательно закрасила угольком бородавку на носу. Ей ужасно хотелось понравиться деревенским девочкам!

— Вот те раз! — крякнул от удивления Серый Волк, увидев Дарёну. И добавил ворчливо. — А раньше было лучше…

Дарёна только рассмеялась. Стиснув в руке перо Жар-птицы, она побежала на полянку и принялась нетерпеливо мерить её шагами. Змей Горыныч и Серый Волк подбадривали её, спрятавшись за соснами неподалёку. А лягушонок прыгал на мелководье, распугивая стайки крошечных рыбёшек.

Прошло два часа, три, четыре… И, наконец, к ручью прибежали девочки из деревни. Увидев прекрасное перо Жар-птицы, они так и ахнули!

— Чур моё! — истошно завопила первая, бросаясь к Дарёне.

— Нет, моё, — заупрямилась вторая.

— Я первая его увидела! — толкнула подружку первая.

— Дайте мне-е-е, — заревела в голос вторая.

На Дарёну они и не взглянули. Стали выхватывать друг у дружки перо, драться, визжать, царапаться! Так бы, наверное, и ссорились до вечера, если бы на полянку вдруг не выскочили стражники. Впереди на белом коне скакал сам царь! На голове у него сверкала усыпанная драгоценными камнями корона, а за спиной развивался красный плащ.

— Немедленно верните перо Жар-птицы! — нахмурившись, прогремел он.

Деревенские девчонки так испугались, что тут же бросились наутёк, забыв и про ссору, и про перо, и про Дарёну. Но Змей Горыныч и Серый Волк не оставили её одну. Выскочив из-за сосен, Серый Волк вздыбил шерсть на загривке и грозно зарычал, сверкнув клыками. А Змей Горыныч взвился в воздух и выпустил в небо струи горячего белого пара. Берег ручья заволокло, будто над водой в одно мгновенье расстелился туман.

— Кха-кха! — закашлялись царь и стражники.

— Скорее, бежим! — рыкнул Серый Волк.

Но Дарёна не могла уйти, бросив лягушонка! Опустившись на колени, она торопливо водила руками в воде. Камушек, камушек, ракушка, рыбёшка… Ага! Дарёна едва не вскрикнула от радости, когда её рука коснулась знакомой мокрой спинки. Подхватив лягушонка, она бросилась к Серому Волку, вскочила ему на спину, но…

— Стойте! — воскликнул царь. В голосе его звучала такая мука, что и Дарёна, и Серый Волк замерли. — Прошу, верните перо, оно мне очень дорого! Жар-птица была любимицей моего младшего сына, да только он пропал, и это всё, что осталось на память о нём!

Дарёна едва не расплакалась. Ведь если она вернёт перо царю, девочки не станут с ней дружить!

— Я, конечно, в дружбе не эксперт, — внезапно подал голос Змей Горыныч. — Но одно знаю точно: настоящим друзьям не нужны подарки, они будут дружить с тобой просто так. Потому что любят тебя!

В который раз он угадал дарёнины мысли!

— Вот-вот! — поддакнул Серый Волк. Пар понемногу начал рассеиваться, и Дарёна увидела его морду: зубастую, но такую добрую и родную! — И ещё они ни за что не заставят тебя делать из шерсти на голове эту… как её… косичку! Бр-р-р! Для настоящих друзей ты хороша такая, какая есть. Вот так-то!

Змей Горыныч с грохотом приземлился на полянку и замахал крыльями, прогоняя остатки пара. Дарёна, опустив голову, вертела в руках прекрасное перо. Ей казалось, она вот-вот поймёт что-то очень важное. Про себя, про мир, про дружбу…

— Держите! — наконец, сказала она, решительно протянув царю перо. — Оно мне больше не нужно.

— Вот как? И почему же?

— Да потому что у меня уже есть друзья! Лучшие на свете!

Развернувшись на пятках, Дарёна прижала лягушонка к себе. Бросилась к Серому Волку и Змею Горынычу, крепко их обняла и в ту же секунду…

Пуф! Пуф! Пуф!

Вокруг лягушонка вдруг вспыхнули разноцветный искры! Какая-то сила подняла его в воздух, окутала облаком сияющих разноцветных искр, и — шмяк! — на землю шмякнулся уже не лягушонок, а растерянный белобрысый мальчишка в зелёной замшевой курточке.

— Я что, расКВАлдовался? — удивился он. А царь, схватившись за сердце, воскликнул:

— Сынок!

Это и правда был маленький царевич. Кощей Бессмертный его заколдовал за то, что тот его дразнил и вредничал. А дружба Дарёны царевича расколдовала!

С тех пор Дарёна, Серый Волк и Змей Горыныч стали жить в избушке на курьих ножках вместе, а царевич каждое лето приезжал к ним на каникулы. Друзья и во дворце стали частыми гостями: Серому Волку там до блеска расчёсывали шерсть и все колючки вынимали. Змей Горыныч прославился на всё Тридевятое царство и готовил самые вкусные варенья для царского стола. А Дарёна была просто счастлива, что нашла настоящих друзей!

«…настоящих друзей», — высунув от усердия язык, написал Серый Волк. Поправив очки, он поставил в конце предложения восклицательный знак и с улыбкой захлопнул бордовую книжечку. Она лежала на пеньке, и в свете луны светилось золотыми буквами название:

«Три головы, серый хвост и одна бородавка»

Content

Екатерина Бордон
Три головы, серый хвост и одна бородавка