Сергей Бакшеев

Диджей

Те, кого видели танцующими, казались безумными тем,

кто не мог слышать музыку.

Фридрих Ницше

Пролог

Личные встречи с бывшим полковником КГБ Трифоновым и его дневник помогли мне в создании книг о людях с уникальными способностями: Композитор, Вокалистка, Дирижер. Их имена перекликаются с названиями благородных профессий, но их деяния порой чудовищны.

Помимо рукописного дневника в архиве Трифонова нашлись аудиокассеты. На одной из них я прочел: «Нота. Суд присяжных». Название заинтриговало: речь идет о музыкальном произведении или дипломатическом документе? И причем тогда суд присяжных? Я включил кассету и словно оказался в зале судебных заседаний.

Прокурор с апломбом требует двадцатилетнего заключения для подсудимой, известной по кличке Диджей Нота. Адвокат защиты вызывает свидетеля Трифонова Сергея Васильевича. Из его выступления я понимаю, что Диджей Нота — дочь Вокалистки, внучка Композитора! Девушке всего восемнадцать, а ей грозит срок дольше, чем она прожила. Что она натворила?

Я с трепетом в душе изучил историю Диджея Ноты.

Глава 1

Директор школы-интерната Зоя Максимовна Реброва встретила бывшую воспитанницу Анну Самородову в раздраженном состоянии. По-другому и не бывало. Аня знала, что ее ждет в доме директрисы, если та срочно вызывала ее.

— Где ты шляешься, — проворчала Зоя Максимовна и прошла в ванную комнату, бурча под нос ругательства: — Да чтоб вас всех! Достали, сколько можно! Я не железная.

На пол полетело стянутое платье. Женщина разделась до нижнего белья, легла в пустую ванну, откинула голову и вцепилась пальцами в эмалированные бортики.

Настал черед Ани. Хрупкая черноволосая девушка с восточным разрезом глаз облачилась в белый халат, убрала волосы под медицинский колпак, повесила на шею стробоскоп и превратилась в заботливую медсестру. Однако помимо антуража к традиционной медицине восемнадцатилетняя Анна Самородова не имела никакого отношения.

Ванная комната тоже отличалась от обычной — на стиральной машине разместился музыкальный центр с отстегивающимися колонками и набор компакт-дисков. Невнятные ругательства стихли, послышался долгий вздох. Аня оценила степень депрессии Зои Максимовны и выбрала диск. Она включила аппарат и подложила под колонки полотенца так, чтобы отраженные от стен и потолка звуки концентрировались на теле женщины в чугунной ванне.

Звучал большой симфонический оркестр. Зоя Максимовна смотрела в потолок, ее веки дергались, пальцы подрагивали.

Новоявленная медсестра не пользовалась стробоскопом, а на слух контролировала сердечный ритм и частоту дыхания пациентки. Регуляторами музыкального центра она корректировала громкость, амплитуду и тембр звуковых зон, воздействуя на внутреннее состояние Зои Максимовны. Если требовалось, меняла диски: Чайковский, Бетховен, Моцарт. Гармония классической музыки восстанавливала гармоничную работу внутренних органов.

Пальцы Зои Максимовны успокоились, тело расслабилось, пульс пришел в норму, душевное равновесие стабилизировалось.

Через пятьдесят минут звуковой терапии женщина умиротворенно прикрыла глаза и попросила:

— Анюта, а теперь нашу.

Пациент дозрел, согласилась Аня. Она поменяла диск, зазвучала мелодия детской песни «Крылатые качели». Фонограмма была без слов. Аня глубоко вздохнула и в нужный момент запела. Красивый звонкий голос царствовал в кафельной комнате.

Девушка вспомнила, как в прошлом году исполняла эту песню на сцене в школе-интернате.

Аня Самородова с детства пела лучше сверстников и по праву являлась солисткой хора. Песню про счастливое детство готовили к школьному выпускному. На генеральную репетицию пришла строгая директриса. В тот день и без того вечно хмурая женщина выглядела особенно замотанной и издерганной.

— Еще на час, — шепнула Ане ближайшая подруга Полина Ветрова.

Возражать было глупо. Стресс читался на лице Зои Максимовны, раздражение мерцало в затуманенных глазах. Аня прислушалась к внутренним вибрациям расшатанного организма — все жутко разбалансированно. В таком состоянии директор могла сорвать злость на ком угодно.

Заводная Полина обожала дискотеки и таскала на музыкальные вечеринки подругу. Там Аня больше слушала и наблюдала, чем танцевала. Она убедилась, что музыка — это сила, которая воздействует на настроение, эмоции и даже разум человека. И как всякая сила музыка может нести добро или зло.

Директриса качнула рукой, учительница музыки ударила по клавишам пианино и кивнула хору. Солировала Аня. Девочка запела так, чтобы понравиться взвинченной директрисе. Она направила поток звуковой энергии на женщину, стремясь сгладить ее внутренний дисбаланс гармонией голоса. Как это работает, Аня не могла объяснить. Она старалась, пела по-особенному и видела, что Зое Максимовне становится лучше.

Директор прослушала песню до конца, помяла носовой платок в руке и попросила исполнить заново. Не как начальница, а добрым заинтересованным голосом.

Аня добавила голосу щемящей звонкости. После ее слов: «Детство кончится когда-то, ведь оно не навсегда, станут взрослыми ребята, разлетятся кто-куда», в уголках размягченных глаз директрисы выступили слезы умиления. Женщина не подала вида, хвалить не стала, но зафиксировала в памяти целебный эффект песни.

Через неделю, борясь с новым стрессом, Зоя Максимовна вспомнила о девочке с чудодейственным голосом. Она вызвала Аню Самородову к себе в кабинет и попросила исполнить «Крылатые качели». Смущенная девочка с глазами будто из далекой загадочной Японии запела. Эффект был не тот, что на сцене. Звук неправильно дробился в тесном помещении и портился от вибрации различных предметов. Да и пение несовершеннолетней воспитанницы в директорском кабинете порождало ненужные вопросы.

Директор терпела нарастающий стресс еще три дня, а потом пригласила Аню к себе домой. Женщина просила о помощи, и школьница отнеслась к процедуре основательно.

Прежде всего Аня нашла лучшее место для звукотерапии — ванную комнату, облицованную кафелем. Сняла занавеску, установила музыкальный центр, включила песню и запела. Зое Максимовне стало легче, и сеансы продолжились.

Постепенно обе пришли к выводу, что наилучшее воздействие лечение музыкой оказывает при минимуме одежды на пациенте и максимальном соответствии медицинской процедуре. Зоя Максимовна стала раздеваться, а Аня облачаться в образ медсестры.

Школа-интернат для сирот располагалась в проезженной солнцем пыльной кубанской станице. После окончания интерната директор Реброва похлопотала, где надо, и выделила Ане Самородовой и Полине Ветровой ветхий домишко в той же станице. Не всем воспитанникам выпадало такое счастье, поэтому Аня не отказывалась помочь Зое Максимовне преодолеть очередной стресс или депрессию. Лечебные сеансы они называли «звуковой ванной».

Аня исполняла знакомую песню по-разному, прислушиваясь к внутренним вибрациям пациентки. Вот и сейчас ее голос добился гармоничного отклика, и расслабленная Зоя Максимовна благодарно улыбнулась.

Аня попрощалась и поспешила на улицу.

Там ее уже минут десять ожидала Полина Ветрова. Длинные светлые волосы подруги были растрепаны, как после бега. Аню это не удивило. Полина всегда была стремительной, нетерпеливой и смелой до безрассудства.

— Ну что ты орешь, я тебя прекрасно слышу, — упрекнула подругу Аня, подхватила под локоть и повела от дома.

— Я позвала тебя обычным голосом, — оправдывалась Полина.

Обе знали, что Аня может слышать сквозь стены, но пользуется уникальной способностью неохотно.

— Достаточно одного раза. Что случилось?

— Мы уезжаем в Москву! — решительно объявила подруга.

Аня замерла на полушаге и вопросительно взглянула на Полину. Та сияла от радости:

— Я продала наш домик. Получила деньги. Через день надо съехать.

— Ты серьезно?

— А что мы теряем? Двадцать первый век наступил, а здесь как в девятнадцатом. — Полина повела рукой, демонстрируя улицу с одноэтажными домиками и кудахтаньем кур за оградами. — В станице лучшие женихи — пузатые торгаши или запойные комбайнеры, а в столице — иностранцы!

Аня в сомнении покачала головой:

— Вечно ты спешишь, Поля. Ты хотя бы подумала, где мы будем жить?

— Не имей сто рублей, а имей сто друзей! Наши интернатские в Москве уже обосновались. Приютят.

— А кем работать?

— Продавщицы везде нужны.

Аня вспомнила про магазин, в котором девушки работали, и вздохнула:

— Зарплату за полмесяца не получим.

— Пусть подавятся! У нас денежки есть. — Полина похлопала по маленькой сумочке.

— Вот так взять и уехать? — в сердцах произнесла Аня, осознав, что подруга, как паровоз, встала на рельсы и ее не свернуть.

Полина перешла к делу:

— Сейчас купим чемоданы и билеты на поезд. Вечером соберем вещи, а завтра — вперед к новой жизни. Погнали, подруга!

Нехитрый гардероб Ани Самородовой легко уместился в новом чемодане на колесиках. Рядом собирала вещи Полина. Она так вдохновенно щебетала о будущем, что Аня чуть не забыла главное из своего прошлого. Это был разорванный листок с нотами.

Половину нотной страницы с песней группы ABBA Ане отдала растроганная директриса на выпускном вечере.

— Хранилась в твоем личном деле с момента рождения, — призналась Зоя Максимовна. На удивленный взгляд девочки пожала плечами: — Больше ничего не знаю.

Прежде чем положить листок в чемодан Аня в сотый раз прочла загадочные слова, начертанные поверх нот: «Твоя мама была настоящей Вокалисткой. Когда ты вырастешь, я расскажу тебе о ней. Дирижер».

Аня посмотрелась в зеркало. Наверное, азиатские глаза у нее от мамы. И музыкальный голос тоже, раз маму звали Вокалистка.

Глава 2

В сентябре двухтысячного года Аня Самородова и Полина Ветрова приехали в столицу.

— Наша Наташка шикарно устроилась — официантка! — заверяла Полина, пока девушки добирались от вокзала в отдаленный район Капотня. — Она в Москве всё знает и нам поможет.

В панельной пятиэтажке без лифта пришлось тащить чемоданы на последний этаж. Дверь открылась на четвертый звонок. Недовольная Наталья Рыжикова предстала в распахнутом халате поверх ночной сорочки с зевающим спросонья лицом. Бывшая интернатская хулиганка, уехавшая покорять столицу три года назад, тупо смотрела на двух провинциалок в спортивных костюмах, вцепившихся в чемоданы.

Полина широко улыбнулась:

— Наташа, мы приехали. Я тебе звонила.

— Полина Ветрова? — сощурилась Наталья.

— Ну! А это Аня Самородова, солистка хора. Помнишь?

— Шустрая и горластая. — Оценила гостей Наталья, встала в проходе и сцепила руки на груди.

— Мы дом продали, и в Москву с концами.

Сообщение о продаже заинтересовало Рыжикову:

— Много выручили?

— Да так.

Полина раскрыла сумочку и небрежно чиркнула пальцем по пачке купюр. Наташа ловко выудила деньги, отщипнула полпачки, пересчитала и освободила проход:

— Ладно, поживете первое время. Дружбой сыт не будешь. Я с Настюхой эту двушку снимаю.

В коридор из соседней комнаты вышла полненькая заспанная девушка. Полина узнала интернатскую девчонку Настю Руденко, приободрилась и втащила чемодан:

— А чего вы такие сонные? Уже час дня.

— В «Hungry dog» до пяти утра пашем, — лениво ответила Наталья и закрылась в туалете.

— Где?

— Это ночной клуб. По-нашему — Голодный пес. Мы там хостес, — ответила за подругу Настя.

— Чего?

— Сразу видно девочку из станицы. Официантки по-твоему.

Зашумела спускаемая вода. Наталья покинула туалет, прошла на крохотную кухню и включила чайник.

Полина с Аней устроились на табуретках за столом с упаковками лапши быстрого приготовления и бокалами разной формы, явно прикарманенными из клуба. Полина сияла в предвкушении захватывающих перспектив.

— Ну Москва и огромная. От вокзала до вас целый час добирались.

— Час норм.

— Слушай, Наташ. Где в Москве можно познакомиться с иностранцами?

— На кой тебе?

— Еще спрашиваешь. С иностранцем можно за границу свалить.

— В нашем клубе экспаты тусуются.

— Кто? — Полина скривилась: — Нам нормальных надо, чтобы девушками интересовались, а не друг другом.

— За задницу схватят — поймешь, что им интересно, — заметила Настя.

Наташа пояснила:

— Экспаты — это менеджеры из заграницы. Завтра на халяву можете прийти, у нас по четвергам Lady’s Night.

— Блин! Вы что по-русски говорить разучились.

— Прикинь, ты в мегаполисе, а не в станице. Короче, по четвергам с семи до десяти вход для девушек бесплатный, еще и выпивку дают. Потом мужики на горячее подтягиваются.

— Какое горячее?

— На глупых и тепленьких с сиськами. И учтите, в клубе фейс-контроль. На прикид смотрят. Приоденьтесь в Луже.

— Луже? — скривилась Полина. — Мы не лягушки.

— Ну конечно, вы царевны-лягушки!

Наташа рассмеялась, менее эмоциональная Настя объяснила:

— Лужа — это рынок в Лужниках. Я расскажу, как доехать. Торгуйтесь там, как на базаре.

— Ха! Это мы умеем, — заверила Полина.

— Ну, хоть что-то. Жуйте. — Наташа залила кипятком лапшу быстрого приготовления.

Пока девушки ели, Наташа переговорила с Настей, шурша купюрами. Потом показала девушкам комнату с двумя кроватями и шкафом.

— Мы с Настей в той комнате поживем, вы в этой. Считай, за первый месяц заплатили.

В выделенной комнате на свободной стене висел красочный постер ночного клуба «Hungry dog», где извивающиеся девушки танцевали в лучах разноцветных огней.

— Эх, Анька, заживем! — воскликнула Полина, рассматривая одежду танцующих. — Такое платье хочу.

Аня подошла к окну. За длинным забором в промзоне торчали пузатые емкости, дымили высокие трубы, нити трубопроводов опутывали цеха, а тепловоз тянул цистерны с нефтью. После учащенной какофонии стремительного метрополитена Аня прислушалась к завораживающей мощи промышленного гиганта и осталась довольна. Сегодняшний день подарил ей много новых звуков.

Глава 3

Под бдительными взглядами двух охранников Аня и Полина, одетые в яркое, обтягивающее и короткое, протиснулись в двери клуба «Hungry dog». Первым делом девушки отыскали Наталью с Настей. На официантках были джинсовые шорты с бахромой, черные майки с глубоким вырезом и красные бабочки на шее.

— Ну че? — спросила Полина, демонстрируя обновки, купленные на рынке в Лужниках.

— Через плечо! Вырядились как шлюхи, — прокомментировала Наталья.

— Для клуба сойдет, — успокоила Настя.

— Вы сами сиськами светите, — обиделась Полина.

— Это униформа. Двигайте к бару, только на водку не налегайте.

Глаза Полины забегали. Она крутила головой, изучала обстановку ночного клуба. Аня слушала.

Цокот каблучков прибывающих девушек стремился через танцпол к барной стойке. Волны музыки обрушивалась на головы из вереницы динамиков, закрепленных под потолком, и давили из огромных колонок по краям небольшой сцены. В нишах с диванчиками с низкими столиками было немного тише. Около бара, расположенного сбоку от сцены, музыка меньше била по ушам, чтобы можно было делать заказы.

Но говорить девчонкам не требовалось. Улыбчивый бармен щедро плескал всем в стаканы осетинскую водку и «Советское шампанское». Ярко накрашенные девушки вальяжно чокались, оживленно переговаривались, взвинчивая настроение натужным смехом и алкогольными напитками.

Полина вынырнула из толчеи у бара с двумя стаканами шампанского.

— И правда на халяву! — ликующе сообщила она.

Аня держалась около невысокой сцены. На помосте никого не было, но диковинный вид аппаратуры притягивал ее внимание. Полина быстро осушила свой стакан и взяла Анин.

— Пока ты телишься, я еще принесу.

Музыка на мгновение стихла, под потолком закрутился зеркальный шар, замелькали огоньки, похожие на ослепительные снежинки. Девушки у бара разом повернулись, вытянули шеи. Их губы приоткрылись, а глаза забегали в предвкушении зрелища.

Тишина длилась недолго. Из колонок ударили басовые ноты и под звуки ритмичной песни с сексуальной мужской хрипотцой на танцполе появился чернокожий танцор в серебристой одежде. Он томно улыбнулся, продемонстрировал бицепс, выпятил грудь и задвигал бедрами, оглаживая себя руками. Девчонки радостно запищали. По мере танца одежда на чернокожем красавце убывала, а движения его тела становились более откровенными.

— Офигеть! Стриптизер! — обомлела Полина, прикладываясь к новым стаканам с шампанским.

У стриптизера оказалась спортивная фигура с рельефными мышцами. Подвыпившие девушки визжали от восторга и стремились прикоснуться к его телу. Самые отвязные гладили кубики на животе и устремляли ладонь ниже к единственному элементу одежды, оставшемуся на танцоре. Танцор игриво выскальзывал из объятий, но кольцо вокруг него неумолимо сужалось. Женский психоз нарастал и неизвестно, что стало бы с танцором, однако в решающий момент в клуб начали пускать мужчин.

Стриптизер исчез, зазвучала диско-музыка, у охмелевших девушек забегали глазки. Многие пустились в пляс, привлекая внимание гостей. Мужчины обнимали приглянувшихся девчонок, уводили на диванчики, заказывали выпивку.

Взгляд Полины метался от одного гостя к другому. Она вцепилась в подругу:

— Анька, кто иностранец? Ты же слышишь.

Даже в грохоте музыки Аня уловила иностранную речь и указала:

— Да хоть этот.

Полина ринулась на высокого шатена и стала томно извиваться перед ним. Она мало чему научилась в интернате, но двигать телом под музыку умела классно. Глаза иностранца умаслились и заблестели.

Аня повернулась к сцене. Там за стойкой с аппаратурой пританцовывал парень в черной футболке, вязаной шапочке и больших наушниках. На его груди поблескивала широкая стальная цепочка. Когда красавчик со снисходительным взглядом наклонял голову, пряди ухоженной челки свешивались до носа.

После первой композиции парень сбросил на шею хомут с наушниками и объявил в микрофон:

— Привет, толпа! Сегодня с вами до утра диджей Ринг!

Аня придвинулась ближе и выпучила глаза на диджейский пульт с надписью Pioneer. Если бы ей сказали, что так выглядит кабина истребителя, она бы не удивилась — настолько сложным и непонятным показался аппарат. Она заинтересовалась. И через три-четыре песни разобралась, что справа и слева на диджейском пульте два плейера для компакт-дисков, между ними блок с рядами кнопок, рычажков и индикаторов.

Руки парня со странным именем Ринг летали по аппарату, касаясь то одного, то другого регулятора. Он походил на колдуна, варящего зелье из разных звуков. Диджей смешивал музыку из двух источников, замедлял или ускорял любой фрагмент, менял тембр, громкость и включал спецэффекты. Иногда он что-то выкрикивал в микрофон. Так же, как зелье колдуна предназначено для одурманивания, его музыка должна была доводить танцующих до исступления. И у Ринга это получалось.

Крутая техника, оценила Анна. По сравнению с клубной аппаратурой музыкальный центр в квартире директрисы — примитивная шарманка.

Диджей самодовольно улыбнулся любопытной девушке и качнул ладонью: нечего здесь торчать, вали на танцпол.

Рядом проходила Наталья с подносом напитков и показала, что знакома с Аней. Официантка передала через нее диджею банку с энергетиком. Ринг сделал переход к новому треку, чуть отошел от пульта и откупорил банку.

— Чего не танцуешь? — крикнул он на ухо Ане.

— Тут интереснее.

— Биг Босс запретил мне выпивку, — объяснил Ринг, глотая энергетический напиток.

Аня уже знала, что хозяина клуба, иностранца со сложным именем, сотрудники называют Биг Боссом.

— Музыка не дружит с алкоголем, — озвучила Анна собственный опыт.

Любая выпивка резко снижала возможности ее слуха и голоса. Она превращалась в обычную девушку с заурядными способностями.

— Зато танцам помогает! — Ринг оттопыренным мизинцем указал на танцпол, где многие девчонки бесстыдно раскрепостились.

Он смял допитую банку и похвастался:

— Сейчас услышишь мой самый забойный трек.

Ринг вернулся за пульт, нацепил большие наушники. Ане было позволено остаться рядом.

Диджей нажал кнопку и крутанул правый диск. Неспешно и тихо зазвучала ритмичная музыка. Левый диск воспроизвел запись из вагона метро: «Осторожно! Двери закрываются, следующая станция «Таганская». Ринг плавно двинул регулятор. Все услышали, как с шипением закрылись двери. Еще движение — и нарастающий перестук колес подстегнул основной ритм музыки.

Ночной клуб находился в районе Таганской площади. Гости восприняли трек, как что-то эксклюзивное, предназначенное лично для них, и масса тел на танцполе стала плотнее, а движения интенсивнее.

— Мощно! — крикнула Аня диджею. Так она выражала восторг.

Аня наблюдала за руками Ринга и отмечала, какой эффект дает прикосновение его пальцев к регуляторам. Закончился один трек, начался другой. Ринг использовал популярные западные песни, изменяя ритм и структуру мелодии. Иногда он добавлял в них посторонние звуки, в которых Аня угадывала кипение чайника, звон колокола или шум волн. Мелодии переходили одна в другую без пауз, как звенья бесконечной цепи.

Время спрессовалось и летело незаметно. Рингу льстило восторженное внимание симпатичной девчонки с восточным разрезом глаз. Он много двигался и периодически подкреплял силы энергетическими напитками.

Наталья принесла очередной энергетик. На этот раз она подталкивала локтем Полину, не выпуская из рук поднос с оранжевыми коктейлями.

— Самородова, успокой дуреху, — приказала официантка.

На Полине не было лица. Она растирала слезы и ругалась:

— Сволочь! Гад! Он поимел меня, а потом послал.

— А нечего было сразу трусы снимать! — отчитывала Наталья.

— Он же голландец! Сандер. Обещал заграницу показать.

— Показал? Даже знаю что, — не унималась Наталья.

— Я же не думала. Другие девчонки за него цеплялись. Ну я и решилась.

— Прямо здесь? — удивилась Аня, осознав, о чем идет речь.

— Тут в туалетах и по углам такое непотребство, — кисло улыбнулась Наталья.

— А потом другую себе на колени посадил, — жаловалась Полина. — Не Сандер, а свинья заморская.

— Сама виновата, дурочка. Сразу взлететь хотела? По жизни карабкаться надо.

Полина сверкнула глазами:

— Сама карабкайся. Так и будешь вечно в прислугах.

— Шлюха!

— Из-за тебя! Не предупредила.

Полина толкнула Наталью, и поднос с напитками опрокинулся на левый плейер диджейского пульта. Вращение диска прекратилось.

— Мать вашу! — завопил Ринг. Он сдернул вязанную шапочку и принялся оттирать ею аппарат. — Что в бокалах?

— Кампари с апельсиновым соком.

— Дерьмо!

Второй дисковод работал, музыка продолжалась, но звучание потеряло насыщенность и стало плоским. Ринг отбросил бесполезную шапочку.

— Залипло! Только правый крутится. Сейчас увидит Биг Босс и мне капец!

— Ты же не виноват, — заступилась Аня.

— Точняк! Подтвердишь, что это они уронили?

Наталья подбирала с пола осколки. Ее лицо перекосило:

— Меня уволят. Полину бандиты заставят отрабатывать.

Аня, хотевшая поддержать Ринга, потупила взгляд. Наталья предложила:

— В клубе электрик есть, Юра Лагушкин, пусть посмотрит.

— Зови, — прорычал Ринг.

Наталью с Полиной как ветром сдуло.

Вскоре на сцене появился крепкий парень в белой рубашке и синей спецовке с оттопыренными карманами, из которых торчали инструменты. Он исподлобья посмотрел на диджея. Ринг в панике пытался увеличением громкости скрыть поломку.

Лагушкин посчитал взволнованную девушку более адекватной, наклонился и крикнул ей:

— Я электрик. Чего стряслось?

Ане очень хотелось, чтобы электрик оказался добрым волшебником. Она указала на залитый коктейлем плейер и попросила:

— Юра помоги.

Лагушкин отсоединил блок от диджейского пульта, потыкал тестером и обнадежил:

— Аппарат цел, кнопки залипли. Могу просушить и почистить.

Аня подалась вперед, коснулась парня щекой и произнесла голосом, которому невозможно отказать:

— Сделай, пожалуйста. Выручи.

Девушка понравился электрику. Он удержал ее за локоть и предложил:

— Пойдем со мной, тут шумно.

Расстроенный диджей в это время давил на кнопки и двигал рычаги, проверяя, что еще работает. Аня слышала его бормотание: «Только устроился. Больше не пригласят». Бледное звучание трека и унылый вид диджея отразились на настроении танцующих. Хозяин клуба, мужчина средних лет с бородой эспаньолкой, заметил перемены, покосился на диджея и направился к сцене. Из Ринга словно выпустили воздух.

Аня с извиняющей гримасой вырвала руку из пальцев электрика, решительно шагнула к диджею и крикнула в ухо:

— Ринг, включай свой забойный трек.

— На правой вертушке только основа, все фишки на сломанной, — пожаловался диджей.

Аня заглянула в отчаявшиеся глаза парня и приказала:

— Врубай!

Заиграла электронная композиция, состоящая из голого ритма. Аня взяла микрофон. Несколько тактов звучали органично, но они повторялись вновь и вновь и без музыкального наполнения и спецэффектов трек превращался в нудную мелодию. Аня помнила за счет чего музыка из плоской и серой становилась объемной и красочной.

В нужный момент она произнесла:

— Осторожно! Двери закрываются, следующая станция Таганская.

Девушка в точности повторила голос диктора метро. Вдохнула и с силой выпустила воздух сквозь зубы, изобразив шипение закрывающихся дверей. А затем все услышали уже знакомый перестук колес на фоне нарастающего гула под ритм основной мелодии. И не заметили подмены.

Композиция продолжилась. Аня запела. Это не было пением в чистом виде. Она голосом воспроизводила звуки и эффекты, которые имелись на неработающем диске.

Ринг нацепил наушники и с удивлением услышал свои заготовки. Он переключил канал от испорченного плейера на микрофон, диджейский пульт стал полноценным. Ринг добавлял спецэффекты к голосу Анны.

Его настроение улучшилось. Диджей пританцовывал под свой любимый трек и встретил Биг Босса радостной улыбкой. Хозяин поднял вверх два больших пальца. Потом заметил электрика на сцене и жестом указал ему: отвали.

Лагушкин унес неисправный блок. Биг Босс взбодрил девушек-хостес шлепками по ягодицам. Разгоряченные танцующие не должны испытывать недостатка в напитках. Ринг и Аня продолжили выступление.

Электрик вернул отремонтированный блок в конце программы, но отсутствие важного аппарата почти не сказалось на качестве музыки. Голос Ани успешно заменил сломанную технику.

Ринг был настолько впечатлен, что то и дело повторял ей на ухо:

— Обалдеть! Ты спасла меня.

Желая отблагодарить, он потащил Аню в опустевший бар:

— Тебе Прокофьева или Чайковского?

— Чего?

— Кофе или чай, — рассмеялся Ринг. — Лучше Баха бабахнем! Коньячку по рюмашке.

Ноте понравилась его веселость. Московский диджей оценил ее. Молодые люди увлеклись друг другом и забыли поблагодарить Юру Лагушкина. Мрачный электрик проводил взглядом парочку, покинувшую клуб в пять утра.

На улице Ринг спросил Аню:

— Твой голос — просто нет слов! Как тебе это удается?

— С детства повторяю то, что слышу, — призналась Аня.

— Классно! А я разные звуки специально записываю. Сейчас кое-что задумал. Хочешь покажу? Это там.

Он указал на громадину сталинской высотки на Котельнической набережной.

— Ты здесь живешь? — изумилась Аня.

Ринг схватил девушку за руку и потащил к престижному дому. Они прошли через подвал, прошмыгнули по лестнице мимо дремлющей вахтерши, поднялись на лифте на последний этаж и оказались на крыше высотного здания.

Внизу блестела сталью поверхность реки. Бесконечная череда домов уходила за горизонт. Там поднималось солнце. В его лучах отливали золотым блеском купола соборов в Кремле.

— Мощно! — вырвалось у Ани. — Здесь так красиво! Ты счастливчик.

— Я однушку снимаю в пятиэтажке, — сознался Ринг. — Но когда-нибудь переберусь сюда.

— Мечтать не вредно, — скептически улыбнулась Аня.

— Не веришь?! Я в «Hungry dog» недавно, но уже купил «Нокию».

Ринг продемонстрировал мобильный телефон, который для Ани казался недостижимой мечтой. Парень приосанился.

— У меня уже есть фанатки. Раскручусь, перейду в клуб побольше. Затем частные вечеринки за большое бабло и наконец международный фестиваль «Люди будущего»!

— А почему Ринг? — Аня ткнула в латинскую надпись на его футболке: Ring.

— У диджеев так принято. Вообще-то, я Костя Круглов.

— Аня Самородова. — Девушка протянула ладошку. — Значит, диджеев много.

— Бездарей полно, а у меня свои фишки. Надо уметь коллекционировать интересные звуки и добавлять их в треки.

— Как тот из метро?

— Бывают редкие звуки, за которыми надо охотиться.

— Охотиться?

— Эротические стоны используют многие, это фигня. А я хочу записать крик боли, настоящий, неподдельный.

— Где его взять?

— Что-нибудь придумаю, — заверил диджей. — Я не только записываю то, что слышу, но и сам создаю. Вот смотри.

Ринг метнулся к угловой декоративной башенке и вытащил из тайника молоток и изогнутый ломик-гвоздодер. Гвоздодером он поскреб по стене, молотком постучал по металлу.

— Крутой звук, да?

Аня пожала плечами.

— Когда добавлю в трек, убедишься. Нужно только правильно записать. Вдвоем удобнее. У меня есть микрофон с мехом для шумоподавления. Поможешь? Один будет стучать, другой записывать.

— Конечно, — кивнула девушка и поежилась. В легкой одежде на крыше было холодно.

Парень отбросил инструменты и обнял ее. Ане стало теплее.

— Ты клевая, необычная, — тихо сказал он и поцеловал в губы.

Аня прильнула к нему, ответила движением губ, но, когда почувствовала, что поцелуй перерастает в нечто большее, вывернулась из объятий.

— Мне пора, — сказала она и побежала к выходу.

Ринг бросил вдогонку:

— И фигура у тебя зачетная!

Комплимент понравился, но Аня не остановилась. Тогда Ринг крикнул:

— Самородова, ты еще придешь ко мне в клуб?

Просьба в голосе была неподдельной. Аня обернулась перед тем, как исчезнуть, и кивнула.

Она спустилась в только что открывшееся метро. Поймала на себе заинтересованные взгляды мужчин и осуждающие — женщин. И убедилась, что в коротком и обтягивающем платье она действительно выглядит, как шлюха. Лучше купить другую одежду.

Глава 4

Аня Самородова и Полина Ветрова приходили в ночной клуб «Hungry dog» регулярно. Диджей Ринг договорился с охранниками, и девушек пускали бесплатно. Полине обожала танцевать и ловить на себе заинтересованные мужские взгляды, Аню увлекал процесс управления музыкой.

Наблюдая за Рингом, она усвоила технику диджейства. Для трека нужна музыкальная основа — повторяющийся электронный ритм. Это может быть как оригинальная музыка, написанная диджеем, так и широко известная композиция. Используя возможности техники, диджей меняют темп и тональность композиции, манипулирует эквалайзером, добавляют встроенные спецэфекты, а также специально записанные звуки. Один ритм переходит в другой, переплетается с третьим, четвертым и образует музыкальную сеть, затягивающую гостей в непрерывный танец.

Ринг не импровизировал в клубе, а готовился к выступлениям. Начинал с поиска особых звуков.

Аня помогла ему записать стук молотка и скрежет гвоздодера на крыше высотки. Девушка выбивала ритмические узоры, подыскивая разные поверхности: бетон, кирпич, лист железа. Ринг записывал ее экспромты на диктофон. Процесс увлекал. Они дурачились и смеялись.

Пока искали, где еще постучать, над головой прокаркала недовольная ворона. Ринг увидел птицу, сидевшую на башенке, и поднял к ней большой микрофон:

— Повтори, каркуша. У тебя классный голосок.

Черные глаза вороны оценили бесполезный предмет. Птица взмахнула крыльями и улетела. Однако диджей не успел расстроиться, Аня в точности повторила птичий крик.

— Офигенно! — похвалил Костя, записав ее голос.

Он облокотился на заграждение у края крыши и задумался.

— Твой голос — это что-то с чем-то, но ты не все можешь.

Аня встала рядом и пожурила парня:

— Обижаешь.

— Есть необычные звуки, которых ты никогда не слышала, — настаивал диджей.

— Что, например?

— Крик при рождении ребенка. Или, наоборот, чья-то смерть. — Ринг перегнулся через ограждение и закричал в пустоту: — Аааа!

Аня испугалась и отдернула его:

— Ты хочешь записать вопль падающего с крыши?

— Я хочу стать лучшим диджеем, — без тени иронии ответил Ринг. — Идем ко мне, покажу, как монтировать.

Костя Круглов приехал покорять столицу из Подмосковья. На вопрос про родителей он отмахнулся: я один, как и ты. Аня почувствовала родственную душу. В убогой однокомнатной квартире, которую снимал Костя, самым ценным предметом был современный компьютер. Наследство от матери, объявил Костя.

Он показал программы для микширования звука, научил основам. Аня жадно впитывала новую информацию. Они вместе прослушали записанное на крыше и выбрали в какой последовательности смонтировать стуки и скрежет для нового трека.

Пока Костя записывал композицию на диск, Аня рассматривала нехитрую обстановку. Под руку ей попалась игра «Пятнашки». В черной коробочке четыре на четыре имелось пятнадцать пронумерованных костяшек, которые требовалось передвигать на пустую клетку, чтобы в итоге цифры расположились по порядку.

— Зачем тебе детская головоломка, если есть компьютер? — удивилась Аня.

— Тренирую пальцы на быстроту и внимание. Самое то для диджея.

Аня вспомнила, как быстро двигаются пальцы Ринга по диджейскому пульту и согласилась:

— Кто бы мог подумать.

— Дарю! Тренируйся.

— Тут не хватает костяшек.

— Не может быть! — игриво изумился Костя. — В кровати завалялись. Поищем?

Он увлек девушку на мятую постель. Скрипнул старый матрас. Их лица оказались рядом. Ринг обнял девушку за плечи и поцеловал. Отпрянул, подавил гипнотическим взглядом, снова впился губами и повалил на подушку.

Они целовались несколько раз на крыше, но сейчас было по-другому: нежность прикосновений сменилась грубой настойчивостью. Пятнашки в руках Ани рассыпались. Это рассмешило Костю. Его рука проникла под ее одежду и скользнула под трусы.

— А может сюда что-то провалилось. Я посмотрю.

Аня вывернулась из мужских объятий, вскочила с постели и поправила одежду. Она обнаружила пятнашку в трусах, покраснела и швырнула квадратик в Костю.

Он поймал костяшку и насупился:

— Мы пара в музыке и должны стать парой.

— Я никому ничего не должна.

— Ты еще девочка? Тогда лучше я, чем кто-то. — Ринг с масляной улыбкой двинулся к Ане.

— До встречи в клубе, — бросила она через плечо и выбежала из квартиры.

— Пожалеешь! — послышалось вслед.

Ночью в клубе диджей Ринг продемонстрировал новый трек. Там были и стук молотка, и скрежет гвоздодера и даже карканье вороны в исполнении Анны. Трек зашел, публика поддержала. Ринг исполнил композицию трижды и подмигнул Ане: ну как? Она показала два поднятых больших пальца — научилась московским жестам. Прежняя обида казалось детской.

Полина выскочила из круговорота танцев и пожаловалась подруге:

— Блин! Экспатам нужны только шлюхи. Что, я похожа на шлюху?

После первой вечеринки в клубе Аня сменила стиль: перешла на джинсы и блузки, а Полина продолжала щеголять в коротком и обтягивающем.

— Ты классно танцуешь, — похвалила Аня. — На таких мужики клюют.

— А ты умная, диджея отхватила.

— Я Рингу просто помогаю.

— Да ладно!

— Шоколадно.

— Не упусти парня, недотрога. Девицы вокруг Ринга так и вьются. Видишь, Софочка глазки строит.

Подруги уже знали завсегдатаев ночного клуба. Фигуристая Софья Легкова умела очаровательно пьянеть. После нескольких коктейлей ее взгляд становился томным, улыбка липкой, а тело зовущим. Она предпочитала молчать, а дышала так, что грудь выпирала из декольтированной блузки.

Сейчас Софья танцевала непосредственно у сцены и демонстрировала свои прелести диджею. И Ринг на нее пялился!

Аню это задело. Она ушла из клуба раньше. Неделю Самородова не появлялась в ночном клубе, а когда пришла, Ринг даже не поинтересовался, где она пропадала.

Зато похвастался:

— Меня пригласили в ночной клуб «Перспектива». Сам Казбек позвал, это хозяин клуба.

— Типа круто?

— Самый модный клуб! Танцпол с подсветкой, аппаратура блеск! Если заведу толпу во вторник, буду работать постоянно. Это не только деньги, но и известность. «Перспектива» — это перспективно! Оттуда на фестиваль точно пригласят.

— Поздравляю.

Диджея распирала гордость. Он продолжал хвастаться:

— Взял у Казбека аванс, купил наушники Pioneer последней модели. С качественным полноразмерным звучанием. А какие легкие и как удобно сидят. Зацени!

Он нацепил новые наушники на Аню. Наушники и правда были удобными и звучали классно.

После нескольких треков довольный собой Ринг подмигнул Ане и крикнул, оттянув наушник:

— После клуба ко мне.

— Еще чего.

— Еще всего! Мы же пара. — Ринг цапнул девушку за попу.

Аня шлепнула его по руке и отрезала:

— Я сама по себе.

Она пошла танцевать. Если бы Ринг более деликатно пригласил ее, она бы, скорее всего, согласилась. А сейчас путь смотрит и жалеет. Сам виноват!

Но диджей смотрел на красивую и смелую Софью Легкову, которая беззастенчиво вертелась у сцены. Ринг отвечал улыбкой на томные взгляды Софьи и демонстративно игнорировал Аню. Терпеть такое было невозможно и Аня ушла с танцпола.

Около расстроенной девушки оказался Юра Лагушкин. Электрик посочувствовал Ане взглядом и предложил:

— Хочешь, вырублю Рингу музыку?

— Музыку-то за что?

— Ты слишком добрая, — упрекнул электрик.

Самородова отвернулась от сцены. Раз Костя не смотрит на нее, то и она на него не взглянет. Ей достаточно слушать. Услышанное Ане не понравилось.

После выступления диджей ушел в обнимку с Софьей Легковой. Даже новые наушники забыл. Они так и остались висеть на шее Ани. Софья бросила насмешливый взгляд на униженную соперницу и одарила Ринга обещающим поцелуем.

Полина растормошила расстроенную подругу и покачала головой:

— Все-таки упустила Ринга.

— Пошел он к черту! Ему только сиськи лапать.

— Ревнуешь — значит любишь.

— Ничего подобного.

— Да я же вижу. Не будь дурой, отбей парня!

Аня надела наушники, чтобы не слышать дурацких советов. Полина подтолкнула ее к выходу:

— Беги, еще не поздно.

И Аня пошла, съедаемая горькой обидой. Она не представляла, что будет делать. Ее мучил вопрос: неужели Софья заночует у Ринга? Вот так запросто. Дрянь!

Глава 5

На следующий вечер Аня Самородова пришла в клуб пораньше. Ей нужно было вернуть наушники Pioneer, которые она случайно захватила с собой. Аня ненамного опередила Ринга, кинула наушники на диджейский пульт и отошла к бару. Встречаться с самовлюбленным диджеем после вчерашней обиды ей было противно.

Зато Ринг не унывал. Диджей вышел на сцену, включил первый трек, выкрикнул свое имя и победно вскинул руки. На исходе третьего трека в зале появились двое мужчин в сопровождении охранника, который указывал на диджея. Мужчины были одеты проще клубных стандартов, но вели себя уверенно. Они бесцеремонно прошли сквозь танцующих и шагнули на сцену.

— Оперативники при исполнении, — пояснил охранник официантке, и новость мгновенно разлеталась по клубу.

Сквозь волны музыки Аня расслышала имена милиционеров, представившихся диджею: старший лейтенант Денис Ракитин и капитан Дмитрий Смирнов. Ринг убавил громкость и выпучил глаза.

Более молодой и спокойный оперативник Ракитин выключил звук и объявил музыканту:

— Константин Круглов, вы задержаны по подозрению в убийстве.

Многие впервые услышали настоящее имя диджея и сияющий ореол кудесника музыки померк в их глазах. Да и Ринг представлял теперь лишь бледную копию себя пятиминутной давности.

— Чего? — промямлил он.

— Не чего, а кого! Ты убил Софью Легкову, — заявил капитан Смирнов и сунул под нос диджея фотоснимки.

Ракитин продолжил:

— Гражданин Круглов, мы установили, что вчера ты ушел из клуба вдвоем с Легковой.

— Девчонка не дала. Ты изнасиловал и задушил ее. Так?! — наседал Смирнов.

— Нет. У нас все путем, — замотал головой Костя.

— Выходит, дала, — согласился Смирнов, а тут же взревел: — А потом рассмеялась над твоей скорострельностью, ты взбесился и задушил девушку!

— Нет.

Ракитин заметил дугу с наушниками около диджейского пульта, приподнял кончиками пальцев и рассмотрел:

— Новенькие. Pioneer, — констатировал он. — А где же фирменный шнур от наушников?

Смирнов ткнул диджея в бок:

— Чего молчишь, тебя спрашивают?

— Где-то здесь, — растерялся Круглов.

Его глаза забегали. Костя обшарил аппаратуру, нашел под столом упаковку из-под наушников, вытряхнул ее и прикусил губу. Шнура не было.

— А я скажу, где шнур. Вот! — Смирнов схватил Круглова за грудки и ткнул в фотографию. — На шее девушки! Крепкий провод, что надо! Ты задушил им Легкову около своего дома.

Ракитин отстранил свирепого напарника, пригладил футболку на диджее и по-свойски посоветовал:

— Круглов, поверь нашему опыту, тебе лучше признаться.

Костя застыл от ужаса. Он был в шоке.

Капитан убедился, что сейчас ничего не добьется от подозреваемого, нацепил на него наручники и сказал напарнику:

— Я отвезу Круглова в камеру. Посидит недельку и расколется. А ты персонал опроси и наушники как вешьдок оформи. — Оперативник толкнул диджея в спину: — Пошел!

Диджей Ринг, вдруг осознавший свою участь, спотыкался через шаг и жалобно клянчил:

— Мне во вторник выступать в «Перспективе». Я взял аванс, купил дорогие наушники. Отпустите. Мне очень надо.

Многие гости покинули клуб, но подходили новые и вечер продолжился. Приехала срочно вызванная певица Лика и заменила диджейские треки своими песенками.

Старший лейтенант Денис Ракитин опросил официанток. Они подтвердили, что накануне диджей Ринг ушел из клуба в обнимку с Софьей Легковой. Наталья Рыжикова, желая понравиться молодому оперативнику, проявила инициативу и отметила, что в последнее время Ринг сблизился с Аней Самородовой, и вряд ли она была довольна его изменой. Ракитин заинтересовался сообщением.

Полина поспешила рассказать об опасном разговоре подруге. Она нашла Аню в служебном коридоре и защебетала:

— Наша Наталья врать совсем не умеет. Растрепалась про тебя и Ринга. Типа между вами…

— Я слышала, — прервала подругу Аня.

— Ну да, конечно, — спохватилась Полина и прищурилась: — Погоди, а где ты была вчера после клуба? Ты же пошла за ними.

— Доложи об этом милиции.

— Я не трепло! Я к тому, что ты могла слышать, как Ринг замутил с Софьей.

— Мне все равно. — Аня отвернулась.

— Значит слышала. Она легла под него, он трахнул?

— Отстань!

— Ты подслушала, тебе не понравилось, — решила Полина — Помню, явилась домой злая, не в себе.

— Тебе какое дело.

— Я бы сучке глаза выцарапала!

— Не ори! Я ухожу.

Самородовой с ее обостренным слухом всегда казалось, что люди говорят слишком громко. Даже когда болтают о сокровенном. Сейчас она услышала приближающиеся шаги оперативника. Разговор с милиционером не сулил ничего хорошего, и Аня покинула клуб через служебный вход.

Девушка была расстроена. Вчера ночью она была около дома Ринга и действительно слышала сладостное дыхание Софьи в его постели. Даже через наушники, которые специально нацепила. Ярость душила ее. Она топталась под окнами, не уходила, слышала, как стоны перерастают в поддельные крики, и это злило еще больше. Аня испытывала желание ворваться к ним в комнату, а уж там…

— Гражданка Самородова! Пару вопросов.

Аню окликнул оперативник Ракитин. Старший лейтенант все-таки догнал ее, остановил и смерил подозрительным взглядом.

— Самородова, где вы были сегодня с пяти до семи утра?

— Отвечать обязательно?

— Вам есть что скрывать?

— В пять я ушла из ночного клуба, села в метро, приехала в Капотню.

— Метрополитен в шесть открывается.

— Я не спешила и не следила за временем.

— Говорят, вы ушли в наушниках. В этих. — В руках оперативника была коробка с наушниками Pioneer.

— Ну и что. Круглов сам мне их дал. Я вернула.

— А провод. Провод новенький, приметный, с надписью Pioneer.

— Не знаю. Не помню, — ответила Аня и отвернулась.

Она, конечно, вспомнила болтающийся провод. Провод мешал ей, когда она нервно топталась около дома Ринга. Куда же он делся?

Старший лейтенант отслеживал эмоции девушки. Он спросил:

— Говорят, диджей Круглов вам изменил с Софьей Легковой.

— Это не измена. Я и Костя… Это не то, что вы думаете! — отрезала Аня.

— Допустим. Вы бывали на квартире Константина Круглова?

— Да, — созналась Аня.

— Видели у него игру «Пятнашки»?

Аня удивилась вопросу и открыто посмотрела на оперативника:

— Видела. А что?

Ракитин ответил не сразу, словно решал, делиться информацией или нет.

— В трусах убитой Легковой мы нашли костяшку из пятнашек с номером три. Чтобы бы это значило?

— Понятия не имею.

— Может, Круглов так помечал своих девушек. Ты была первой или второй, а Легкова третьей.

Переход на «ты» словно понизил статус Ани. Она отшатнулась:

— Нет! Я не какая-нибудь там по счету.

— Тогда как цифра могла попасть в трусы убитой девушки?

Аня вспомнила, как выкинула игральную кость из своих трусов. Признаваться в этом было стыдно.

Она сказала:

— Я помню, Костя рассыпал пятнашки на кровати. Наверное, не все убрал. Одна могла прилипнуть, а Легкова не заметила.

— Допустим, — согласился Ракитин и посмотрел в глаза Ани. — Я даже сейчас вижу, как тебе неприятно говорить про Легкову. А вчера, когда ты увидела ее в обнимку с диджеем…

— Это из-за вас! Я расстроена, потому что вы арестовали Ринга. Он мой друг!

— А выбрал другую подружку. Посмотри.

Ракитин протянул фотографии. На первой Аня увидела задушенную Софью Легкову. Тело было наспех спрятано в кустах. На следующих снимках — крупные планы искаженного болью лица, заледеневших глаз и синей шеи, которую перетягивает шнур с надписью Pioneer. Тот самый шнур.

У Ани помутнело в глазах, снимки выпали из ее рук. Ракитин поддержал девушку, собрал фотокарточки и сунул Ане свою визитку.

— На сегодня все. Но мы еще встретимся.

Глава 6

Весь следующий день Аню не отпускали мысли о Косте Круглове. Мстительное чувство — так ему и надо! — постепенно сошло на нет. Она вспомнила, как Ринг рассказывал об электронной музыке, делился секретами создания треков, записывал необычные звуки и мечтал стать известным диджеем. Он так обрадовался приглашению в ночной клуб «Перспектива». Уверял, что это развлекательное заведение другого уровня, о котором везде пишут и говорят, дебют там — существенный шаг в его карьере.

Также Костя рассказал о хозяине ночного клуба по имени Казбек. Это опасный человек, которого нельзя подводить. Обещал — выступи! Не придешь — считай, кинул хозяина. И тогда жди наказания. Казбек не церемонится.

Ринг подготовил диски для выступления, получил аванс, купил дорогие наушники — и вот сейчас он под арестом. Неужели Костя убийца?

Наступил вторник. Ринг нигде не появился, а вечером его ждут в «Перспективе». Ярость неведомого Казбека было страшно представить.

Аня нашла визитку старшего лейтенанта Дениса Ракитина и позвонила оперативнику.

— Здравствуйте. Это Аня Самородова.

— Хочешь что-то сообщить? Слушаю.

— Я про Ринга, то есть Костю Круглова. Вы разобрались? Его сегодня выпустят?

— С чего бы? Круглов подозревается в убийстве, — холодно отреагировал милиционер, а после паузы добавил: — Но вариант есть.

— Какой? — воодушевилась Аня.

— Если признаешься вместо него.

Оперативник умолк, ожидая реакции.

У Ани перехватило дыхание, ослабевшая рука опустила трубку. Девушка была подавлена, в голове засели слова «вместо него, вместо него». Она долго переваривала их смысл и решила. Нет, она не побежит в милицию брать вину на себя. Оперативник невольно подсказал ей другую идею, как помочь Косте.

— Я выступлю в «Перспективе» вместо Ринга! — заявила Аня Полине.

— Размечталась. Ты не диджей!

— Ну и что. Я видела, как Ринг работает, изучила диджейский пульт и смогу им управлять. — Аня сама себя убеждала: — Я знаю его треки и приемчики наизусть. Я возьму его диски, на них записано все, что нужно. А если чего-то не хватит, добавлю своим голосом.

— Голосом ты можешь, — согласилась Полина. — Но кто тебя пустит в «Перспективу».

Аня замешкалась, но ненадолго:

— Оденусь, как Ринг. В «Hungry dog» есть его запасная одежда. Он худой, чуть выше меня, носит вязаную шапочку, это удобно. Да и потом, в новом клубе Ринга вряд ли знают.

Аня нацепила вязанную шапочку и метнулась к зеркалу.

— Волосу спрячу, челку оставлю. Как-то так.

Она подобрала короткие волосы, выпустила челку, посмотрела исподлобья, как делает Ринг, и произнесла его голосом:

— Всем привет! Сегодня с вами до утра диджей Ринг!

— Похоже, — согласилась Полина. — В клубе темно, может прокатить.

— А ты пойдешь со мной, — решила Аня.

— Зачем?

— Будешь танцевать рядом на сцене, отвлекать внимание. Я скажу, что мы работаем в паре.

— А что, экспаты достали. Давай попробуем, — согласилась Полина.

В назначенный час подруги подошли к служебному входу ночного клуба «Перспектива». Самородова топала в тяжелых ботинках и джинсах, натянув шапочку на лоб. Длинная челка наполовину прикрывала ее глаза, из-под куртки виднелась футболка с именем Ring, на груди стальная цепочка. Полина порхала на каблучках в дерзкой мини-юбке. Она одарила охранников обольстительной улыбкой, хотя те больше пялились на ее стройные ножки.

Аня представилась диджеем Рингом, и девушек без проблем проводили на сцену.

В «Перспективе» подиум сцены был выше, а танцевальный зал больше, чем в приватном клуб «Hungry dog». Акустическая аппаратура также была мощнее. Помимо диджейского пульта имелся клавишный синтезатор, а сам пульт был более навороченным, но той же фирмы Pioneer, что успокоило Анну.

Она включила диски, и зазвучал первый трек.

— Вторник, — уныло промолвила Полина.

Аня оторвала взгляд от аппаратуры и посмотрела в зал. Немногочисленная публика не реагировала на музыку, а предпочитала общаться по углам, потягивая пиво и коктейли. Если сравнивать с безумными пятницами и субботами, то вторник — полумертвый день для любого ночного заведения. Вот почему Рингу дали шанс именно сегодня, сообразила Анна. Клуб ничего не потеряет даже в случае провала.

Анна составила плейлист из треков, подготовленных Рингом, с теми же музыкальными эффектами. Она хорошо изучила его манеру исполнения и полностью копировала ее. Если кто-то ранее слышал выступление диджея Ринга, то вряд ли бы отличил.

После двух проходных треков Аня запустила гвоздь программы — лучшую композицию Ринга про станцию метро Таганская. Однако в «Перспективе», располагавшейся в районе Арбата, трек также не оценили. На танцполе колыхались несколько полусонных девиц.

Полина проявила инициативу, спрыгнула со сцены и попыталась экспрессивным танцем завести собравшихся. К ней присоединились две скучающие девушки.

Анну кольнула обида — у Ринга получается, а у нее нет. Она никчемный диджей? Как завести публику?

Аня вспомнила звуковые ванны с директором интерната. Тогда она воздействовала на состояние Зои Максимовны, меняя тембр и громкость мелодии. Сейчас возможности ее аппаратуры несравнимо выше, а цель та же — улучшить настроение.

Аня скинула наушники. Она прислушалась к внутренним вибрациям девушек на танцполе, как ранее слушала организм директора интерната. На них тоже можно повлиять. Это должно быть проще. Раз они пришли в клуб, значит хотят оторваться. Их нужно только подтолкнуть.

Диджей принялась за дело. Анна меняла частоту звучания и накатывала музыкальные волны на танцующих. Звуковые колебания периодически входили в резонанс с внутренними вибрациями организма и с каждым тактом усиливали воздействие. Музыка то давила, то отпускала, так создавался эффект раскачивающихся качелей. Аня уже знала, достаточно завести несколько танцующих, и они как искры воспламенят остальных. На танцполе стадное поведение проявляется особенно наглядно.

Так и произошло. Раскрепощенные девчонки и зажигательная музыка привлекли на танцпол десятки гостей. Полусонный клуб оживал на глазах.

Аня убедилась, что не все треки Ринга одинаково хорошо воздействовали на публику. Иногда композициям не хватало внутреннего нерва. Аня чувствовала эмоциональные провалы и догадалась, как их исправить.

Диджей голосом добавляла фразы на английском. Это были слова подслушанные у экспатов. Темы были разными: про красивых доступных девушек, про деньги и биржевые котировки, про дрянную московскую погоду и хорошую водку. Главным был не смысл, а напор, интонация. Один фразы Анна шептала сексуальной хрипотцой, другие повторяла утробным басом, а третьи горланила с казацким задором. Музыка, как допинг, подпитывала энергию танцующих.

Полина посчитала свою миссию выполненной и вернулась на сцену. Продолжая пританцовывать, она зацепилась каблуком за провода на полу, пошатнулась и грохнулась бы спиной вниз, но ее подхватили чьи-то руки. Девушка не успела испугаться, зрители посчитали падение эффектным трюком и зааплодировали.

Полина узнала в спасителе Юру Лагушкина.

— Пришел посмотреть, как вы здесь, — объяснил свое появление электрик и похвалил: — Аня жжет, ты вообще огонь!

— Чертовы провода! — ругнулась Полина.

— Надо убрать их в короб. Скажу местному электрику, — пообещал Юра.

— Сначала мне коктейль, — попросила Полина.

После двух коктейлей она ворвалась в круг света на сцене и добавила представлению визуальный эффект. Полина танцевала с особым жаром, притягивала мужские взгляды и подзадоривала их. Ночной клуб окунулся в безрассудное веселье.

Время пролетело незаметно. В конце выступления Полина уже осознанно повторила рискованный трюк. Девушка подманила к сцене мужчин и театрально упала спиной в толпу. Ее подхватили жадные руки под бешенный восторг собравшихся.

После выступления диджея с танцовщицей позвали в кабинет хозяина клуба.

Казбек сидел в мягком кресле и курил кальян. Дорогой костюм, белая рубашка без галстука, ухоженная борода без усов и короткая стрижка придавали ему имидж успешного бизнесмена лет тридцати. Однако колючий взгляд, спортивная фигура и пружинистые движения выдавали в нем опасного хищника.

Казбек указал на диван напротив себя. На его руке бросался в глаза крупный перстень-печатка с остроконечным профилем горы Казбек.

— Садитесь.

Девушки осторожно сели. Аня поглубже натянула шапочку, Полина поджала голые коленки.

Казбек затянулся кальянным дымом и похвалил:

— Неплохо выступил, Ринг. Вот думаю, продолжить с тобой или нет.

— Я готов. Могу через неделю. — Аня ответила голосом Ринга, надеясь, что Костю скоро освободят и он оценит ее старания.

Казбек прищурился и подался вперед:

— Думаешь, менты его выпустят через неделю?

— Что? — растерялась Аня.

Казбек стремительно вскочил и сорвал с нее шапочку. Черные волосы рассыпались по плечам девушки. Хозяин клуба удивился:

— Так ты баба!

Аня сжалась, прикрыла грудь руками. Казбек обошел вокруг дивана, вернулся в кресло к кальяну и сделал затяжку.

— Я знал, что Ринга менты замели. Решил, не придет, поставлю на счетчик.

— Но я же пришла, — робко заметила Аня.

— Хотела меня обмануть?

— Я хотела помочь Рингу.

Казбек смилостивился:

— Ладно, считай его аванс отработала. Ты тоже диджей? Что-то не слышал о такой.

— Я недавно в Москве. С юга приехала.

— Тут все приезжие. Как зовут?

Аня собиралась произнести свое имя, но звание диджея предполагало звучное прозвище. Ей вспомнился нотный листок с именами Вокалистка и Дирижер и она выпалила:

— Диджей Нота.

— А что, прикольно. Диджей — девчонка. Это будет наша, как его… — Казбек мучительно вспоминал слово. — Сушеный виноград.

— Изюминка, — подсказала Аня.

— Точно! Встань, диджей Нота.

Аня встала. Казбек придирчиво осмотрел ее:

— Руки опусти! Повернись. Сиськи во время выступления показать можешь?

Аня насупилась и сделал шаг к выходу:

— Мне пора.

Полина вскочила вслед за подругой.

— Стой! Я не отпускал! — прикрикнул Казбек и перевел взгляд на Полину. — Подруга у тебя секси. Ее прыжок спиной — это что-то! Она будет тело показывать. А тебе, Нота, по любому надо одеться так, чтобы выглядела раздетой.

— Я диджей, а не шлюха.

— Шлюх полно, детка. Твое место за пультом. Будешь открывать у меня вечера по средам и четвергам, но при одном условии.

— Каком?

— Ты диджей Нота. Поэтому все должны видеть, что ты баба. Никаких шапок и безразмерных футболок.

Казбек поднялся, достал что-то из шкафа и швырнул на диван:

— Оденете это. У нас от танцовщиц осталось.

На диване лежали черные кожаные топы.

Полина рассмотрела вещи, приложила к груди. Топ был на бретельках, широким снизу, но явно не доставал до пупка. Полина посмотрела на Аню и одобрительно кивнула: соглашайся.

Аня сказала:

— У меня тоже условие.

— Ишь ты! Деньгами не обижу, если сможешь заводить толпу.

— Я буду приходить в клуб раньше.

— Зачем?

— У вас синтезатор. Новые треки писать.

— По рукам! Только бухло из бара не воруй.

Перед выходом из кабинета Аня вспомнила, как она здесь оказалась, и обернулась:

— Еще вопрос. Диджей Нота в вашем клубе пока не выпустят Ринга?

— Ринг пусть кормится в «голодной собаке». Для «Перспективы» нужны перспективные. Ха-ха!

Девушки уходили из клуба озадаченные. Они влипли или им повезло?

Полина высказала общее волнение:

— Ань, ты справишься?

Аня не успела ответить. Их нагнал Юра Лагушкин и похвастался:

— Я убрал провода в короб. Не споткнетесь.

— А падать все равно придется, — парировала Полина.

Девушки дружно рассмеялись. Лагушкин остался озадаченным.

Глава 7

Семьи у Анны Самородовой никогда не было, а семейная реликвия была. Так восприняла Аня половину нотного листа, который ей передала Зоя Максимовна на выпускном вечере в школе-интернате. Пожелтевший листок с нотами заворожил девушку, считавшуюся сиротой. В тот вечер она долго вглядывалась в послание из прошлого, где некий Дирижер писал о ее маме Вокалистке. Потом рассмотрела ноты.

На следующий день Аня обратилась к учительнице музыки. Смущенная выпускница протянула оборванный листок и попросила исполнить мелодию на пианино. Добродушная учительница не стала задавать лишних вопросов и охотно помогла лучшей солистке. На нотном листе оказалась песня группы ABBA «Победитель получает все».

Аня посчитала, что семейную реликвию должна научиться исполнять сама. Педагог согласилась ей помочь. Процесс обучения оказался увлекательным. У девушки оказались способности к музыке. Через год Аня Самородова освоила пианино на уровне выпускника музыкального училища.

Сейчас ей это очень пригодилось. Теперь она диджей Нота. Смена имени зарядила девушку новой энергией и побудила к творчеству. Ее плейлист должен быть особенным, а треки отличаться от стандартных треков других диджеев. Аня Самородова, ставшая Нотой, приходила днем в клуб «Перспектива» и сочиняла музыку на синтезаторе.

Она быстро выработал свой стиль, где ритмическая основа не зацикливалась монотонной круговертью, а накатывала волнами, как шторм о скалы. Порывами нотного шторма управляло ее вдохновение. Диджей варьировала силу и ритм музыкальной стихии, накладывала звучание механизмов, которые частично позаимствовала у Ринга, а многие воспроизводила голосом. Ее дар позволял копировать любые звуки.

Во время выступлений диджей Нота прислушивалась к ритмам сердец танцующих, внутренним вибрациям и воздействовала на их настроение. Необычное звучание ритмической основы Нота дополняла ярким голосом или речитативом в стиле рэпа.

Порой она использовала свое имя, произнося с нужной интонацией: Но-та, та-та-та… И толпа послушно вторила ей: Но-та, та-та-та!

Зажигательной Полине Ветровой понравилось быть на виду. Она позаботилась об особой одежде и макияже. Стиль выбрала черно-красный. Полина заказала черные футболки с красной надписью NOTA поверх белых нотных знаков. Свой черный кожаный топ Полина дополнила кожаными шортами с красным ремнем. Нота согласилась на черные кожаные брюки и обзавелась широкой цепочкой из белого металла с алмазной огранкой. Глаза девушки выделяли черным цветом, а губы алым.

Нота быстро осознала, что для молодежи ночной клуб — это современный храм со своими идолами и атрибутами. Она проповедник, танцующие ее паства. Ей позволено всё, кроме скуки. В суровом мире должно быть место, где можно сбросить гнет условностей. Для этого люди и приходят в ночные клубы.

Диджей специально сымитировала голос знаменитого ведущего боксерских поединков и перед ее выходом из динамиков звучало протяжное и тягучее: «Эй, все готовы к улетной ночке? Встречайте! На сцене нашего клуба единственная и неповторимая диджей Нооо-таааа!»

Выступление обе девушки начинали в футболках с логотипом NOTA. Когда публика разогревалась и доходила до исступления, футболки снимались и швырялись в толпу. Нота и Полина представали в черных кожаных топах с оголенными животами. Полина танцевала неистово. Сдержанные движения Ноты угадывались по блеску дергающейся цепочки.

Первой в толпу швыряла футболку Полина. Все понимали, что следующей будет заветная футболка диджея, и жаждали получить сувенир. Танцующие стремились к сцене, толкались и с визгами раздирали футболку на части.

У Ноты появились фанатки. Девушки стриглись, как диджей Нота, одевались в черные кожаные топы, кожаные брюки с красным ремнем и носили тяжелую цепочку. Ноте это льстило.

В конце выступления Полина традиционно прыгала спиной в толпу. Мужчины ждали эффектный трюк и с шумным восторгом подхватывали смелую девушку.

Казбек был доволен. И уже через неделю хозяин клуба доверил Ноте выступление по пятницам и субботам.

В эти дни число желающих попасть в модный клуб превышало возможности помещения. Охранники ужесточали фейсконтроль и отсекали пьяных. Выпивать гости должны в ночном клубе, что они и делали, прорываясь к бару. Напитки поглощались сотнями доз и обогащали заведение. Чтобы денежный поток не иссякал диджей поддерживала взвинченное состояние танцующих, когда разум уступает место инстинктам.

Духота и жажда заставляли пить, а выпивка добавляла сил. Нота удивляла очередным треком и побуждала гостей к танцам — это была ее главная цель по словам хозяина. К двум часам ночи безумная субботняя вечеринка достигла апогея.

На танцполе колыхались жаркие тела. Ноте уже не нужно было прислушиваться к их состоянию и подстегивать внутренний пульс бешенными ритмами как вначале программы. Наоборот, после жаркого заводного трека, она планировала сбить темп и дать танцующим передышку. А перед этим подстегнуть их энергию.

И вдруг в танцевальной толпе кто-то рухнул. Нота не увидела, а услышал падение. Такое бывало и раньше. Народ напивался, толкался, иногда падал. Обычно падение сопровождалось смехом окружающих и пьяным кряхтением пытавшегося подняться. На этот раз было по-другому.

Диджей убавила громкость и сосредоточила слух на упавшем. Пострадавщим оказался пухлый парень с избыточным весом. Он не ворочался и не пытался подняться. Он вообще не шевелился! Танцующие со смехом расступились, а Ноте показалось, что тело на полу не издает звуков.

Одна из девушек позвала охранников:

— Уберите пьяного!

Двое охранников ринулись сквозь толпу, продолжавшую танцевать. Нота вслушалась, но громкая музыка ей мешала, и она выключила диджейский пульт. Раздались возмущенные возгласы. Нота их игнорировала, ее слух сосредоточился на рухнувшем парне.

Должен быть пульс, дыхание, однако она слышала тишину. Его сердце остановилось.

— Вызовите скорую! Ему нужна срочная помощь, — громко сказала Нота.

Охранники проигнорировали возглас диджея, вцепились в руки парня и поволокли «пьяницу» прочь из зала.

Нота разозлилась и выкрикнула в микрофон:

— Стоп!

Резкое требование, усиленное динамиками, заставило охранников остановиться. Аня осознала, что «скорая помощь» не успеет. Если сердце не запустить в ближайшие минуты, парень умрет.

Решение пришло мгновенно. Идея была дикой, почти безумной, но рассуждать было некогда.

Нота потребовала:

— Несите его к колонке. Сюда! Живей! — Диджей указала на большую аудиоколонку перед сценой.

Охранники подчинились. Теперь бездыханный парень лежал у Ноту на виду.

— Поднимите колонку. Держите над ним вниз динамиками. Быстрее! — поторопила она замешкавшихся охранников.

Когда охрана выполнила приказ, Нота включила диджейский пульт. Она отбивала ритм, соответствующий обычным ударам сердца. Тук-тук, тук-тук, вторили динамики. Диджей стала учащать пульс и усиливать громкость — теперь темп совпадал с ритмом сердец азартных танцоров. Колонка сотней децибел бухала в грудь лежащего человека. Звуковые удары давили и отпускали, давили и отпускали, внутренние органы сжимались и расслаблялись.

Диджей участила ритм, удары слились в единое целое. Нота двинула ручку громкости на максимум — и решающий звуковой удар обрушился на тело.

Охранники покачнулись и чуть не выронили колонку. Парень вздрогнул и цапнул воздух открытым ртом. Его сердце запустилось. Нота помогла толкающими звуками биться сердцу ритмично.

Охранники вернули колонку на место. Парень сел. Он озирался непонимающим взглядом. Первые мгновения все молча смотрели на беднягу, потом заулыбались. Охранники помогла парню встать, усадили на диван, дали воду. Срочная медицинская помощь ему уже не требовалась.

Диджей Нота уняла волнение и включила следующий трек. Танцы продолжились.

В клуб приехала певица. В конце недели в ночных клубах выступали популярные исполнители, кочуя с одного адреса на другой. Певцы приезжали со своими аудиодорожками на дисках. Прилежные исполнители пели сами под минусовки, халявщики — лишь открывали рот при выключенном микрофоне.

Нота уступила сцену очередной Лике-Вике-Веронике, вытерла пот и отошла к бару. После пережитого стресса ей хотелось расслабиться. Когда она допивала второй коктейль перед ней появился оперативник Денис Ракитин.

Старший лейтенант показал жестами, что здесь слишком громко, и предложил выйти на воздух. Нота накинула куртку. Шумный клуб остался за закрытой дверью.

Ракитин отошел на несколько шагов и спросил:

— Я видел охранников с колонкой над парнем. Что это было?

— Сеанс музыкотерапии, — с кривой усмешкой ответила диджей.

— Мне показалось, ты спасла парня.

— Ерунда. Такая музыка мертвого разбудит.

Ракитин изучил новый облик девушки: яркие губы, черный топ, открытый живот — и не удержался от сарказма:

— Ну и вид. Ты теперь диджей Нота?

— Вы пришли полюбоваться моим пупком? — Аня застегнула куртку.

Оперативник смутился и перешел на серьезный тон:

— Я расследую убийство Софьи Легковой. На шнуре, которым задушена жертва, нет отпечатков пальцев Круглова-Ринга. Он утверждает, что после секса с ним Легкова покинула квартиру одна. Он сразу заснул и спал до середины дня. Константина Круглова действительно никто не видел утром во дворе.

— Вы Костю отпустите? — заинтересовалась Аня.

— Круглова не видели. Зато около дома, где произошло убийство, заметили странную девушку в наушниках. — Оперативник сделал многозначительную паузу. — По описанию составлен портрет. Хочешь взглянуть?

— Зачем мне?

— А ты посмотри. Никого не напоминает?

Ракитин показал рисунок, в котором Аня узнала себя.

— И что это значит? — спросила она.

— Ты мне объясни, Самородова. Что ты там делала?

— Не помню, — ответила Аня и спохватилась. — Я вообще не про это. Может была там, может нет. Шла к метро и прошла мимо.

— Гуляла с наушниками?

— Ну да.

— Без плейера, без музыки.

— Берегла уши. В тишине хотела побыть после клуба.

Ракитин с сомнением посмотрел на девушку, выждал паузу и сообщил:

— Пальчики Круглова на шнуре эксперты не обнаружили. Зато нашли другие. По предварительной оценке — женские.

— Поздравляю, — выдавила Нота.

— Подпиши бумагу. — Ракитин раскрыл паку и подал авторучку.

— Что это? — вглядывалась в текст Нота.

— Повестка. Утром в понедельник придешь в отделение милиции, сдашь отпечатки пальцев. Их сверят с пальчиками на орудии убийства.

Аня испугалась. Она плохо контролировала себя в ту ночь, когда следила за Рингом и Софьей. Шнур был воткнут в наушники. Он болтался и мешал. Она трогала шнур и могла оставить отпечатки.

— А если я не подпишу? — девушка с вызовом взглянула на оперативника.

— Тогда я буду вынужден тебя задержать. Прямо сейчас.

— Это законно?

— Задушить девушку — беззаконие, а привлекать к ответственности закон не только позволяет, но и обязывает.

Казенные слова прозвучали жестко. Аня прикусила губу, потупилась и расписалась. Ракитин оставил ей копию повестки.

Уходя, старший лейтенант позвонил капитану Смирнову. Милиционеры говорили о ней. Знать бы о чем. Свою фамилию и слово «повестка» Аня услышала, а вот дальше оказалась беспомощной. Алкоголь притупил ее слух.

Глава 8

Анна Самородова подошла к отделению милиции и остановилась в нерешительности. Получив повестку, девушка мучилась в сомнениях.

А вдруг это путь в один конец? Ее отпечатки остались на проводе, которым задушена Софья Легкова. Такой улики будет достаточно, ее арестуют и посадят за убийство. Не лучше ли сбежать из Москвы и затеряться на просторах Кубани?

Но что это будет за жизнь? Нет прежней Ани Самородовой. Она теперь диджей Нота, которую обожают поклонники. Ее выступлений ждут, ей подражают, ее новое имя выкрикивают в угаре танцев. «Но-та, та-та-та! Но-та, та-та-та!»

С тем же учащенным ритмом колотилось ее сердце, когда девушка переступила порог отделения милиции.

Нужный кабинет Нота нашла по слуху: Денис Ракитин разговаривал по телефону.

— Подозреваемая Самородова явилась, — доложил оперативник в трубку со сдержанным удивлением.

Он встал, обошел гостью, словно выискивая подвох, и спросил:

— А что такая бледная?

— Работаю по ночам.

— Самородова, если мучит совесть, лучше признаться, — по-свойски предложил старший лейтенант.

— Живу в столице без регистрации, — покаялась девушка.

Ракитин шутку не оценил.

— Ну что ж, приступим к дактилоскопированию.

Милиционер подошел к процессу обстоятельно. Действовал неспешно и важно. Достал материалы, раскатал валиком черную краску на стекле, положил на край стола дактилоскопическую карту с пустыми квадратами для каждого пальца.

— Подозреваемая, объясняю процедуру.

— Я думала, я свидетель, — расстроилась Нота.

Ракитин не отвлекался:

— Вытяни правую руку, прокатай большой палец в краске слева направо, а теперь так.

Он сжал большой палец девушки тремя своими, прижал левой стороной в пустом квадрате и провернул. На листке остался широкий отпечаток с капиллярными узорами.

— Следующий.

Оперативник прокатывал палец за пальцем и убеждал обескураженную Ноту:

— Ты пойми, Самородова, чистосердечное признание облегчает участь. Ты еще молодая, первый раз оступилась, судья учтет раскаяние.

— Какое раскаяние?

— В неосторожном убийстве. Расплачешься на суде, тебя пожалеют. А будешь упираться, впаяют по максимуму.

— Какой суд? Я не убивала.

— Ты не хотела убивать, — охотно согласился Ракитин. — Просто решила наказать соперницу.

— Софья мне не соперница.

Голос милиционера стал жестче:

— Тогда объясни, что ты делала ночью около дома диджея Ринга, когда он развлекался с девицей?

— Ждала, когда метро откроют.

— Допустим. А потом увидела Легкову. Напыщенную, заносчивую. Слово за слово — и вы сцепились! Провод от наушников в твоих руках оказался случайно.

— Все не так!

— А как? Наушники ты не отрицаешь.

— Я не видела Софью после того, как они там в постели…

— Выходит, про постель знала!

— Вы сами рассказали про их связь и пятнашку в трусиках.

— Что она означает? И почему номер три? — цеплялся оперативник.

Нота насупилась и промолчала.

Ракитин не унимался:

— Пошла в отказ? Хочешь получить максимальный срок? Ну что ж, пальчики вот они. Сравним с теми, что на проводе и — небо в клетку.

Оперативник потряс дактилоскопической картой, чтобы просохли чернила. Нота потерянно смотрела на растопыренные грязные пальцы.

— Можешь помыть. Туалет слева по коридору, — сообщил милиционер. — Ожидай меня около кабинета. Я на сравнение отпечатков. Минут двадцать займет.

Нота вышла, помыла руки, вернулась к кабинету. В груди разрасталась тревога: сейчас вернется Ракитин и всё! Она следила за Легковой, держала в руках чертов провод и жутко ревновала. Это правда. И место, и время совпадают. Ее арестуют за убийтсво, ей не отвертеться.

Взгляд заметался по коридору — никого. Зародилась надежда. А ведь можно уйти. Ее никто не держит. Двадцать шагов по коридору — и там свобода! Перед выходом окошко дежурного. Она выберет момент, когда дежурный отвлечется на разговор. С ее слухом это не проблема.

Она сосредоточилась. Вот кто-то зашел в отделение, обратился к дежурному, загородил обзор. Лучший момент настал!

Нота пошла к выходу, вслушиваясь в окружающее пространство. Только бы проскочить.

И вдруг над головой услышала свою фамилию:

— Я брал Самородову на испуг, думал не придет.

— А она явилась.

Нота узнала голоса. Старший лейтенант Ракитин докладывал капитану Смирнову.

— Если бы не пришла, стала скрываться, значит, точно виновна, — объяснял коварную логику Ракитин.

— Молодая соплячка. Ее напугать — пара пустяков.

— Я так и сделал. Снял пальцы, вывел из кабинета. Если сейчас сбежит — виновна!

— Жалко, что на проводе нет отпечатков.

— Тонкий, следы смазаны, — посетовал Ракитин. — Но Самородова этого не знает. Если сбежит, я увижу ее в окно. Подождем.

«Не дождетесь», — прошипела под нос Нота и вернулась к кабинету оперативника. Теперь она была спокойна.

Глава 9

Аня Самородова с детства обладала особым слухом, она слышала сквозь стены. Сначала девочка не придавала этому значения, думала, что и остальные также хорошо слышат. Потом поняла, что в этом ее преимущество. Стала хвастаться сверстникам, ей не поверили.

Тогда Аня наглядным примером убедила Полину Ветрову. У подруги загорелись глаза — сколько секретов можно узнать!

— Никому не рассказывай. Это будет нашей тайной. Только мы будем пользоваться, — убедила Полина.

Подружки так и делали. Девочки много лет использовали способности Ани. Хитрили, избегали неприятных последствий своих шалостей, манипулировали школьниками, узнавали секреты взрослых.

Но оказалось, о способностях девочки догадывался совершенно посторонний человек. Когда Ане исполнилось пятнадцать лет, в интернат приехал мужчина лет семидесяти. Он переговорил с директрисой об Анне Антоновне Самородовой, которую никогда не видел. Гость заинтересовался вокальными способностями девочки и повел себя странно. Зоя Максимовна предложила послать за Аней. Однако столичный гость заверил, что сам ее найдет.

Мужчина вышел из здания, уединился на скамейке на спортплощадке и заговорил вполголоса:

— Аня Самородова. Я приехал к тебе. Приходи, поговорим. Я знал твоих родителей. У тебя особенная мама.

Так он повторил несколько раз, и Аня появилась. Она услышала свое имя, находясь с другой стороны здания, а когда упомянули ее маму, то не могла не прийти.

Девочка увидела пожилого мужчину с седым ежиком волос и спросила:

— Вы мой дедушка?

Гость ответил не сразу. Он с минуту вглядывался в ее лицо и остался доволен.

— Я знал твоего дедушку. И маму хорошо знал.

— Кто вы?

— Я представился директору интерната. Ты же слышала.

Мужчина с доброй улыбкой посмотрел на ее уши. Аня смутилась, поправила волосы и поняла, он знает ее тайну.

— Полковник госбезопасности Трифонов Сергей Васильевич, — повторила Аня имя таинственного гостя.

— Полковник в отставке, — поправил Трифонов. — Твоего дедушку я называл Композитором, а маму Вокалисткой.

— Называли. Их уже нет?

— К сожалению твои родители погибли в день твоего рождения. Дедушка еще раньше.

Аня села рядом, вцепилась в край скамейки и опустила голову.

— Так и знала. Мама бы никогда меня не сдала в интернат.

Трифонов подождал, когда девочка успокоится, и сообщил:

— Родителей у тебя нет, а родной дядя и двоюродный брат имеются.

— Правда? Где они?

— За границей, в Европе.

— Далеко, — разочаровалась Аня. — Вы их видели?

— Я знал твоего дядю, когда его звали Дирижер.

— Композитор, Вокалистка, Дирижер, — задумчиво повторила Аня. — Не семья, а целый оркестр.

— Интересно, кем станешь ты?

Аня вздохнула и призналась:

— С учебой у меня так себе. Мы с Полиной в продавщицы пойдем.

— Продавщица. — Трифонов прислушался к звучанию слова и покачал головой. — Нет. Ты в маму и дедушку.

— Что это значит?

— Лучше пока не знать.

— Почему?

— Расскажу, когда повзрослеешь.

— Спасибочки! — бросила Аня. Странный гость, говорящий загадками, стал ее раздражать. — Я уеду отсюда. Закончу интернат и уеду. Только меня и видели!

— Нашел тебя здесь, найду и в другом месте, — спокойно отреагировал Трифонов.

— Да пошли вы!

Аня разозлилась. Гость разрушил зыбкую надежду, что где-то есть мама и папа, которые обязательно ее найдут. Оказалось, не так. Она сирота! Кроме подруги у нее никого нет. И этот дядька ей совершенно не нужен.

Аня вскочила и побежала к Полине.

— Ты вся в маму, — услышала она за спиной голос Трифонова. — Мы еще увидимся.

Он произнес это тихо, когда девочка скрылась из вида. Но знал, точно знал, что она его услышит.

Сейчас, около кабинета оперативников, Нота вспомнила Сергея Васильевича Трифонова. Вспомнила его звание — полковник госбезопасности. Вот, кто мог бы ей помочь разобраться с милицией. Она уже думала, как найти полковника, но подслушала разговор Ракитина и теперь знала, волноваться незачем, ее отпустят.

Старший лейтенант Ракитин выждал еще минут сорок. Затем спустился. Подозреваемая безмятежно развалилась на стуле около его кабинета.

Ракитин проворчал:

— Сегодня свободна, Самородова. Можешь идти.

— Мои пальчики не подошли? — ехидно спросила Нота.

— Ты все еще под подозрением. До встречи.

— До встречи с вами? С чего бы?

— Ревность частый мотив для убийств.

— Я не люблю Ринга, — отрезала девушка.

— Заметь, про любовь я не спрашивал. У Ринга много поклонниц?

— Вагон и маленькая тележка. У меня теперь тоже!

— Тогда до встречи, диджей Нота.

— Пока-пока, — ехидно попрощалась Аня.

Выйдя из отделения милиции она столкнулась с Рингом. Не успела ахнуть, как Круглов процедил:

— Что-то быстро тебя отпустили. — Он явно ждал ее и встретил неприязненным взором.

— Костя, ты что здесь делаешь? — удивилась Нота.

— А меня три недели держали, — продолжал выражать недовольство Ринг.

— Ты так говоришь, будто я виновата.

— А кто? Это же ты придушила Софью из-за ревности. Я так и сказал Ракитину.

— Ах вот кого я должна благодарить.

— Не увиливай. Новые наушники я показал только тебе. Ты ушла в них!

— Если мне понравилась диджейская вещь, это не значит, что я убийца.

— Точняк! Я понял. Тебе нравился не я, а моя работа. Ты мечтала стать диджеем. Ты подставила меня, задушила девчонку и заняла мое место в «Перспективе»! Явилась туда в моей одежде.

— Идиот! Я хотела тебе помочь. Наушники твои отработала.

— Отработала бы и свалила. А что на деле?

— Казбек сам предложил выступать в клубе.

— А меня послал! Теперь ты — диджей Нота, а я лузер. Кто, если не ты подставил меня? Только тебе было выгодно.

Возразить было нечего. Да, она стала диджеем, пока Ринг сидел за решеткой.

Аня вспомнила, как слышала любовные стоны и крики из квартиры Ринга. Тогда ее душила обида и лезли дурацкие мысли: не эти ли крики хотел записать Ринг для своих треков?

Софья Легкова ушла после секса. Аня слышала ее легкие шаги и не хотела с ней встречаться. Софья не должна была увидеть ее размазанные по щекам слезы. В тот момент она выбросила чертов шнур и убежала.

Кажется, вслед за Софьей кто-то пошел. Возможно, Ринг захотел проводить девушку. Она не расслышала. Она специально прижала наушники к ушам и спешила отгородиться от чужого счастья грохотом метро.

Нота прищурилась и ткнула пальцем Ринга в грудь:

— Я уронила шнур. Кто-то его подобрал и придушил Софью. Может ты?

— Мои пальчики не подошли, — затряс головой Костя.

— На шнуре вообще не осталось отпечатков.

— Откуда знаешь?

— Зато осталось кое-что другое.

— Что?

— Пятнашка в трусах Софьи. Ты ее специально туда засунул?

— Дура!

— Цифра 3 что-то значит для тебя?

Ринг взвился:

— У тебя ничего не получится в «Перспективе». Девчонка не может стать классным диджеем. Казбек натешится диджеем с сиськами и выгонит тебя.

Это был плевок в душу. Ноту действительно терзали сомнения, что удача временна. Не так она представляла их встречу. Диджей Нота собиралась поблагодарить диджея Ринга за первые уроки, идею добавлять в музыкальные треки живые звуки. Она использовала его заготовки, тот же стук молотка и скрежет гвоздодера, который вместе записали на крыше.

Однако желанная встреча переросла в ссору, и Нота не удержалась от унижающего удара.

— У меня осталась твоя футболка. Полина как-то бросила ее в толпу, но Ring никому не нужен. Затоптали, как тряпку. А Nota нарасхват, не успеваем футболки заказывать.

Глаза Ринга вспыхнули. Он стиснул губы, развернулся и ушел, не говоря ни слова.

Глава 10

Всепроникающий слух — это не награда, а наказание. Тысячи голосов, шумов и звуков подобно бурному потоку вечно атаковали Аню Самородову. Ее психику разбило бы и снесло в безумие, если бы девочка не научилась отсекать лишнее.

Прежде всего ее слух был настроен на собственное имя. Как только услышит, что говорят о ней, спящий режим игнорирования переключается на активное прослушивание. Также она контролировала звуки, связанные с опасностью, или то, что ее интересовало в данный момент. Остальные шумы просеивались, как вода сквозь сеть.

До восемнадцати лет Аня Самородова жила в раздольной полусонной кубанской станице. Там можно было найти место для тихого уединения.

В огромном городе шум шел отовсюду, даже из-под земли. Поначалу девушку привлекало всё новое и необычное, но как только Аня стала диджеем, лишние звуки стали серьезной помехой. Окружающий шум мешал Ноте записывать собственные треки. Отгородиться помогали хорошие наушники. А если наушники подключены к усилителю, то диджей оставалась наедине со звучавшей музыкой.

Как-то днем в клубе «Перспектива» Нота подбирала на синтезаторе ритмическую основу для нового трека. Ночной клуб пока был закрыт для посетителей. В это время в заведение доставляли товары, делали мелкий ремонт после бурной ночи, осуществляли уборку. Сотрудники друг друга знали и занимались каждый своим делом.

Мимо сцены прошли двое мужчин. Чужие. Что удивительно, их встретил сам Казбек. Хозяин клуба редко появлялся днем и только для того, чтобы устроить разнос персоналу. Сейчас Казбек обошелся без замечаний, хотя выглядел напряженным.

Нота отметила необычную встречу, ей показалось, что хозяин побаивается гостей. От самоуверенных чужаков веяло опасностью, как от настоящих хищников. Рядом с ними опасный Казбек выглядел домашним песиком.

Нота столкнула наушники на плечи. Казбек отвел гостей в свой кабинет. Она услышала, что он называет их земляками и обращается по именам Айдар и Борз.

— Мне нравится твой кабинет, Казбек, — сказал Айдар и похлопал по кожаному дивану. — Мы поживем здесь.

— В клубе опасно, брат. Бывают облавы, — засуетился Казбек и пообещал: — Я пристрою вас на квартиру рядом с моим борделем. Порезвитесь с девочками.

— От девочек не откажемся, — ответил Борз. — Но мы приехали для серьезного дела, брат.

— Какого дела? — насторожился Казбек.

— В нашем доме война. Война придет в дом наших врагов.

— Что на этот раз? — напрягся Казбек. — Взрывы домов не пройдут. Подвалы закрыты, жильцы, как цепные псы. Заметят чужих, вызывают наряд.

— На нашей родине гибнут молодые ребята. В твоем клубе тоже молодежь. По ним и ударим.

— Ударим? — растерялся Казбек. — Взрыв в клубе?

Борз объяснил:

— У нас есть склад с метиловым спиртом. Сделаем поддельную выпивку. Разольем в бутылки из-под коньяка и виски. Нужно развести отраву по ночным клубам.

— Когда в ночных клубах больше всего народу? — спросил Айдар.

— В пятницу.

— Святой день, брат. Мы подготовим партию бутылок к следующей пятнице. Твоя задача сбыть их в ночные клубы в тот же день.

— В мой клуб тоже?

— Сам можешь не пить, — усмехнулся Айдар.

— Я не про это. У клубов свои поставщики.

— Скажешь, это конфискат. Взял у таможенников по дешевке большую партию. Дашь на реализацию. От выгодной сделки не откажутся.

— Нужно отправить пойло всем в один день. Ты только договорись, мы сами развезем, — пообещал Борз. — Мразь нажрется и сдохнет. Положим сотни врагов без патронов и взрывчатки.

Казбек занервничал. Нота услышала его шаги и сбивчивый голос:

— Договориться можно. Не вопрос. Выпивку возьмут. Но потом будет расследование, мой бизнес накроется!

— Прижмут, уедешь с нами. Это война, брат. — Айдар похлопал Казбека по плечу.

— Я каждый месяц отстегиваю деньги на нашу борьбу. Помогаю с жильем, храню и передаю что требуется. Если я сбегу из Москвы, ничего этого не будет. Мой клуб сейчас самый популярный.

— Станешь героем, брат! На родине тебя наградят! — подбадривали земляки. — Сделаешь акцию — два по цене одного, чтобы больше тварей сдохло.

Казбеку затея не нравилась, он придумывал отговорки:

— В ночных клубах собираются шлюхи и придурки. Они помрут, никто не пожалеет.

— Нам нужна громкая акция, чтобы нас боялись.

— Тогда дети! — неожиданно воскликнул Казбек.

— Что дети? — не понял Айдар.

— Мой сын пошел в школу. Там кормят обедом. Еду в школу привозят из комбината школьного питания. Если в еду добавить яд, — Казбек сделал паузу, — представляете, какая паника начнется.

Земляки подумали и поддержали идею:

— Дело говоришь, брат. Ударим врага в самое больное место.

— Хороший яд мы достанем. Как провернуть операцию?

— Можно устроить на комбинат нашего повара… — начал рассуждать Казбек и сам себя оборвал: — Нет! Еду перед отправкой проверяют. Нужны водители. Наши водители, которые развозят питание по школам. Подмешать яд проще всего в машине.

После недолгого раздумья Борз решил:

— Айдар, мы с тобой станем водилами. Других привлекать не будем, чтобы не разболтали.

— Верно, братья, — обрадовался Казбек. — Будем готовиться. А пока расслабьтесь в моем клубе и развлекайтесь с девочками.

Каждый вечер Борз и Айдар появлялись в ночном клубе. Нота старалась прислушиваться к их разговорам.

Их страшный план — это шутка? Скорее всего, успокаивала себя Нота, ведь невозможно спокойным тоном обсуждать отравление детей. Но тут же всплывал другой аргумент. Заговорщики упомянули реальные взрывы жилых многоэтажек в прошлом году. Говорили о жутких терактах так, словно имеют к ним отношение.

Через несколько дней опасные гости доложили Казбеку, что устроились водителями на комбинат школьного питания. Они рассказали, что каждая машина отвозит еду в восемнадцать школ. И стали подсчитывать, тридцать шесть школ — это сколько детишек?

Число жертв получалось пугающим, но террористы наперебой радовались:

— Это круче, чем взорвать самолет.

— И смертница не нужна. С ними проблемы.

— Ты голова, Казбек.

— Скоро доставят яд. Вот шуму будет!

Подслушав разговор, Нота растерялась, не понимая, что делать. Смерть маленьких детей — это страшно.

Она вспомнила родной интернат, столовую, стуки ложек в тарелках, довольные мордашки — и представила друзей детства, корчащимися от боли в животе. Дети падают, хрипят и умирают. Один за другим. Предсмертная судорога, сердца останавливаются, дыхание гаснет — мертвая тишина. Жуткое зрелище.

В тот вечер диджей Нота выступала плохо. Страшная картина заполнила ее воображение и не давала сосредоточиться на музыке. Диджей не дополняла треки голосом, невпопад использовала спецэффекты, затягивала композиции.

Заводить публику пришлось Полине. Подруга танцевала с особым шармом и блеском в глазах, переключая внимание на себя. Под конец выступления Полинка, как обычно, подготовила фанатов к эффектному трюку и упала спиной в зал.

Нота не сразу сообразила, что среди многочисленных рук, подхвативших Полину, самыми крепкими были руки Борза и Айдара. Они силой утащили Полину из зала. Нота услышала крик помощи подруги, смех бандитов и рев мотора отъезжающего джипа, когда уже ничем не могла ей помочь.

Аня ринулась к Казбеку, ворвалась в кабинет и потребовала:

— Где Полина?

— А-а, это ты. Твое дело, диджей, завести толпу и получить бабло за работу. В остальное не суйся, — отмахнулся хозяин клуба.

— Полю схватили ваши друзья и увезли.

— И что? Она танцорка, девка для развлечений. Шлюха!

— Я тоже развлекаю. Значит тоже шлюха?

— Работай и не мешай мне! — рявкнул Казбек и вытолкал девушку из кабинета.

Нота вышла во двор через запасной выход. Этим путем бандиты выволокли Полину. Отсюда уехал их джип.

Нота прислушалась. Возможно, подонки порезвились с красивой танцовщицей в джипе и вышвырнули ее? Поля, отзовись!

И вдруг Нота услышала крик. Отчаянный, короткий, женский.

Она замерла, сравнивая с голосом Полины. Нет, это не Поля. И тут же сомнение: а вдруг, она, ведь Полина никогда так жутко не кричала.

Нота побежала, прослушивая дворы и переулки. Было еще темно. Она споткнулась о выступающую крышку канализационного люка, упала, оцарапала руку. В момент падения вскрикнула от острой боли. Села, подула на оцарапанную ладонь и догадалась: женский крик был отсюда.

Пришло понимание: какая-то девчонка после клуба, не заметила преграду, споткнулась и вскрикнула, так же как она. С пьяными и не такое случается. Упавшая девчонка привела себя в порядок и поковыляла дальше.

Вряд ли это была Полина. Звуков автомобиля рядом не было. Джип с подругой растворился в огромном городе раньше.

Глава 11

В то утро Полина Ветрова домой не пришла. Днем тоже. И даже не позвонила.

Аня надеялась, что подруга появится в ночном клубе к началу вечернего выступления. Полина была счастлива, что зарабатывает любимыми танцами. «Такая работа мне по кайфу», — радовалась она.

«Поля обязательно придет», — успокаивала себя Нота и прислушивалась к звукам с улицы.

Однако Полина в ночном клубе не появилась. Вместо нее Казбек отрядил извиваться на сцене двух полуголых девиц в серебристых купальниках. Не было в клубе и Борза с Айдаром.

Зато появился старый знакомый — Костя Круглов, он же Ринг. Парень не танцевал и не пил, а маячил перед сценой. Диджей Ринг наблюдал за диджеем Нотой и ухмылялся.

Нота переживала за Полину и выступала тускло, без вдохновения, плохо заводила толпу. К полуночи в клуб приехала популярная бойз-группа. Нота уступила им сцену на сорок минут и спустилась к Рингу.

— Надо поговорить. Выйдем на улицу, — попросила она.

Ринг согласился и первое, что ляпнул, когда грохот музыки остался за стенами:

— Мне говорили, что Нота — вау! А твое выступление — отстой!

— И тебе не хворать, — вырвалось у Ноты.

— Без дураков. Я вчера к концу программы пришел, думал, ты устала. А сегодня с первых треков слышу фуфло.

Нота честно призналась:

— Настроение ниже плинтуса. Полина пропала.

— Твоя Полина вечно в поисках приключения на одно место.

— Ее увезли знакомые Казбека. По виду настоящие бандиты.

— Поматросят и бросят, — усмехнулся Ринг.

Нота обиделась:

— Поля моя единственная подруга, почти сестра.

— А я при чем?

— Ты хвастался знакомством с бандитами.

— У меня много разных знакомых, — заважничал Ринг.

— Они могут узнать на счет Полины? Припугнуть отморозков, чтобы Полину отпустили.

— Мне ты не спешила помочь, когда меня замели в милицию.

— Я помогла, пришла в «Перспективу» вместо тебя.

— И заняла мое место! — распалился Ринг. — Ты его не достойна! Танцпол полусонный. На твои треки реагируют только обдолбанные и пьяные. Казбек тебя выгонит!

— Вот зачем ты пришел? Предложить Казбеку себя.

Ринг не стал возражать.

— На тебя ходили, как на диковинку: диджей — девчонка! Ты крутила мои треки. А теперь интерес пропал, Нота сдулась. День-другой, и тебя вышвырнут из «Перспективы».

— Поможешь с Полиной? — прямо спросила Нота.

— Она мне никто.

— А я?

Аня вспомнила, как целовалась с Костей на крыше, а потом в его квартире. Он говорил ласковые слова, они чуть не стали парой. А сейчас — враги?

Бойз-группа в клубе допела свой популярный хит. Было слышно, как толпа визжит, приветствуя кумиров.

Ринг кивнул:

— После них ты будешь выглядеть бледной тенью.

— Хочешь, уступлю место?

— Хлебай дерьмо сама, — бросил Ринг и ушел.

Нота вернулась в клуб. Остаток ночи она выступала действительно бледно и закончила программу раньше обычного. Девушка спешила попасть домой, где возможно ее ждет Полина. Пусть униженная, изнасилованная, но живая. У Ноты не было мобильного телефона, а в квартире имелся стационарный телефон. Даже если Поля не пришла, то могла позвонить, рассказать о себе.

Но надежды не оправдались. От Полины вестей не поступало.

Промучившись до середины дня, Аня позвонила Денису Ракитину. Старший лейтенант бы чем-то озабочен и говорил с улицы.

— Совершеннолетних девушек мы так быстро в розыск не объявляем, — нехотя ответил оперативник на просьбу Ноты.

— Полину увезли опасные люди. По виду — настоящие бандиты.

— Допустим. Где это произошло?

— В ночном клубе «Перспектива». Еще позавчера.

Ракитин озадачился услышанным. Его тон стал более заинтересованным.

— Как выглядит твоя Полина?

— Светлые волосы, хорошая фигура, озорная, веселая.

— В чем была одета? — уточнил милиционер.

— На Полине был черный кожаный топ. Мы в них выступаем в клубе, — объяснила Нота.

После долгой паузы Ракитин сказал приглушенным голосом.

— Самородова, тебе надо приехать для опознания.

— Опознания чего?

— Я на месте преступления. Осматриваю тело девушки в черном кожаном топе. Недалеко от клуба «Перспектива», — признался оперативник.

Нота с минуту осмысливала услышанное и выдохнула:

— Еду.

— Сюда не нужно! — спохватился Ракитин. — Сделаем так. Приезжай в отделение милиции, где ты была. Жду тебя через час.

Глава 12

На Ане не было лица, когда она приехала к зданию милиции и прошла в знакомый кабинет. Денис Ракитин сидел за столом и копался в бумагах.

— Что с Полиной? — с порога спросила Нота.

— Присядь, Самородова. — Оперативник указал на стул. — Посмотри эти снимки.

Нота подошла к столу, увидела разложенные фотографии и осела на стул. Рыжеволосая девушка в кожаном топе лежала на тротуаре. Мертвая. Ее голова была разбита, часть лица закрывала черная корка запекшейся крови. У Ноты помутнело в глазах.

— Узнаешь? — требовал ответа Ракитин.

— Где ее нашли?

— В канализационном колодце за вашим клубом. Зацепилась кожаным топом за скобу, а так бы смыло.

— Куда?

— В канализацию. Там труба широкая.

— Как это случилось?

— Три удара по голове по словам эксперта. Первые два не сильные, возможно, хотели оглушить. А вот этот смертельный. — Ракитин придвинул крупный снимок с проломленным черепом и слипшимися волосами в кровавом месиве раны.

Аня коснулась фотокарточки, прикрыла глаза и услышала в подсознании жуткий хруст черепа и крик боли. Потом еще удар — и стон мольбы. И третий, за которым тишина.

Нота отдернула руку, успокоила сердцебиение и спросила:

— Кто она?

— Не узнаешь? — уставился на свидетельницу Ракитин. — Я тебя пригласил на опознание.

— Это не Полина Ветрова, — спохватилась Нота.

— А как же одежда, прическа? Ты сама про кожаный топ рассказала.

— Клубные девочки подражали нам в одежде. Эту девочку я видела в толпе на танцполе, но как зовут не знаю.

— Допустим, — с сомнением протянул Ракитин. — Девушка из клуба была убита в ту ночь, когда пропала твоя подруга Полина Ветрова. Ты говорила, что искала ее.

— Пыталась.

— Покажи, где именно искала? Отметь улицы.

Ракитин развернул подробную схему района.

Нота чертила карандашом и рассказывала:

— Вышла через служебный вход. Пошла прямо до перекрестка, свернула налево, потом сюда, сюда, а дальше… К чему это? Я точно не помню.

Аня оттолкнула схему. Оперативник нарисовал кружок поверх начерченной линии и ткнул карандашом:

— Тело убитой нашли здесь! На твоем пути. Чугунный люк был сдвинут. И ты не заметила?

Нота вспомнила, как искала Полину и споткнулась о приоткрытый люк. Она тогда упала и оцарапала ладонь. Нота прикрыла поврежденную руку и промолчала.

Оперативник внимательно наблюдал за ней. Нервозность девушки его насторожила:

— Иногда неуравновешенный преступник вычеркивает из памяти страшный эпизод. И искренне верит, что никого не убивал.

— Вы на что намекаете? — нахмурилась Нота.

— Я констатирую факты, Самородова. Ты была на месте преступления практически во время убийства. Как и в прошлый раз, когда была задушена Софья Ветрова.

— Ну это уже чересчур! — вскипела Нота. — Как я проломлю голову?

— Гвоздодером. Орудие убийства нашли в колодце.

Ракитин достал из стола ломик-гвоздодер в прозрачном полиэтилене и придвинул Ноте. Девушка отшатнулась. Таким же гвоздодером она стучала по стене на крыше высотки вместе с Рингом. А вдруг на орудии убийства ее отпечатки пальцев?

— Удобная вещь, — комментировал оперативник, покачивая гвоздодер. — Проламываешь голову. Бац, бац! Затем цепляешь крюком крышку люка, отодвигаешь и сбрасываешь тело. Даже девушка справится.

— Если это улика, должны быть отпечатки, — пробормотала Нота.

— Водой смыло. Но частицы крови остались. Так что гвоздодер, несомненно орудие убийства.

— А где Полина? — растерянно спросила Нота.

— Не будем отвлекаться. Сейчас напишешь объяснение: где ходила в ночь убийства? Что видела, что слышала? Какие отношения у тебя были с убитой?

— Никаких!

— Ты пиши, Самородова. Сядь за тот стол и пиши подробно. А мы разберемся.

Ракитин протянул авторучку и листы бумаги. Нота взяла. Оперативник перехватил ее руку и развернул ладонью вверх.

— Что у тебя с рукой? Где поцарапала?

— Упала, когда искала Полину, — призналась Нота.

— Допустим, — протянул Ракитин с сомнением. — Об этом тоже напиши.

Нота села за соседний стол и склонилась над бумагой. Слова объяснения давались тяжело, мысли плавали. Она вышла из клуба, искала Полину, а в это время кто-то рядом убил девушку. Жестоко проломил голову, а она не услышала.

Нет, слышала!

В ту ночь раздался женский крик. Издалека. Отрывистый и резкий. Сначала она сомневалась, что кричит Полина, но все-таки пришла на место. Ничего подозрительного не увидела. Она споткнулась о люк, повредила руку и боль вытеснила другие чувства. А люк тот самый, под которым нашли тело убитой. Если написать об этом, ее будут подозревать еще больше.

Нота восстанавливала в памяти детали злополучной ночи. Вспомнился следующий день, когда заявился Ринг и сказал, что накануне был в ночном клубе в конце программы. Он оценил ее скованность, но не подошел после выступления. Он исчез и даже не высказал свое «фи»! Удалился вслед за убитой девушкой?

Первое убийство Софьи Легковой тоже связано с Рингом. Сейчас всплыл гвоздодер, точно такой же, как у него на крыше. Там же Ринг обмолвился, что охотится за редкими звуками, особыми криками.

По спине пробежал холодок от жуткой догадки. А вдруг, Ринг захотел записать хруст черепа и предсмертный хрип? Диджей готов пойти на всё, ради успеха. Это девиз его жизни.

Также Ринг жаждет ее провала. Нота переживает за судьбу Полины и выступает плохо. Еще хуже будет, если она станет бояться за свою жизнь.

Нота вспомнила, как выглядела убитая. Фигура и рост как у Полину, правда, волосы рыжие. Но в темноте все кошки серы. Полина всегда выступает в шортах, а на убитой брюки, как у Ноты. А кожаные топы у них одинаковы. Кто-то убил девушку, одетую, как она, диджей Нота! Или ее перепутали, или специально хотели запугать.

Рингу это на руку. Он хочет занять ее место в «Перспективе».

Нота отвлеклась от письма и заметила на столе пакетик для улик. В нем лежали два черных квадратика из игры «Пятнашки» с цифрами 3 и 4. Она подняла взгляд и догадалась: Ракитин выложил пакет специально. Наблюдает за ее реакцией.

Пришлось как-то отреагировать:

— У нас такие игры были в интернате. Но костяшки терялись, вечно не хватало цифр.

— И где потом их находили? — заинтересовался подошедший оперативник.

Нота вспомнила предыдущее убийство. Указала на тройку:

— Эту вы нашли в трусах Софьи Легковой.

— Другую тоже в трусах. У второй жертвы.

— Опять? — удивилась Нота.

— Так, где вы находили костяшки в интернате? — повторил вопрос оперативник.

«Я не больная, чтобы прятать их в трусы!» — чуть не выкрикнула Нота.

В кабинет зашел капитан Смирнов, увидел свидетельницу, узнал:

— Старая знакомая Анна Самородова.

— Теперь диджей Нота, — добавил Ракитин. — Выступала в ночном клубе «Перспектива», откуда ушла убитая девушка.

— Опознала?

— Нет. Хотя убитая была одета также, как диджей.

Ракитин показал старшему напарнику фотографии. Смирнов брезгливо процедил:

— Ох, уж эти ночные клубы. У нас без них работы полно. Ребенок похищен. Выкуп требуют. Ребенку еще можно помочь, а этой…

Капитан отшвырнул фотографии убитой и позвал напарника:

— Денис, за мой стол. Звонок похитителя записали. Прослушаем вместе.

Глава 13

Дмитрий Смирнов включил настольный компьютер и, пока устройство загружалось, вводил Ракитина в курс дела:

— Мальчику девять лет, зовут Ваня Морозевич. Вчера Ваня не пришел из школы. А вечером от родителей потребовали выкуп по телефону. Первый звонок они не записали, а вот сегодняшний разговор наши спецы перехватили.

Капитан пощелкал по клавиатуре, стартовал файл и увеличил громкость.

Сильно измененный гнусавый мужской голос требовал: «Морозевич, это последнее предупреждение. Если до десяти вечера не будет денег, сына ты никогда не увидишь!»

Смирнов скороговоркой пояснил:

— Станислав Морозевич — отец школьника, бизнесмен средней руки.

«Я согласен, готовлю деньги. Но мне надо убедиться, что Ваня жив. Дайте ему трубку».

— Это уже Морозевич по нашему совету.

Послышались неясные звуки, а потом хныканье перепуганного ребенка: «Мама, папа, заберите меня отсюда. Мне страшно. Мамочка».

И снова гнусавый голос: «Ты понял! Жизнь сына зависит только от тебя. В десять я скажу, куда принести деньги».

Послышались гудки отбоя.

Смирнов вздохнул.

— Это все. Звонок с мобильного, который сразу отключили. Точное местоположение засечь не удалось.

— Никакого фона. Не за что зацепиться, — посетовал Ракитин.

— И голос вымогателя Морозевич не узнает. Похититель болтал через какое-то устройство.

Нота, которая прекрасно слышала запись, удивилась невежеству оперативников и не удержалась от замечания:

— Он прищепкой нос зажал, а в рот карамелек напихал.

Ракитин покосился на девушку:

— Откуда знаешь?

— Слышу!

— Слышит она, — съязвил Смирнов. — Все диджеи тугие на ухо от бешеной музыки.

— Ага! А милиционеры от пальбы из пистолета.

— Кончай грубить, девочка. Ты забыла, где находишься?

— На записи есть фон. Звук странно отражается.

— Что? Ты сидишь там, а мы здесь, и никакого фона не слышим.

— Динамик в компе никудышный, — согласилась Нота и вспомнила: — Вы забрали классные диджейские наушники. С их помощью я могла бы услышать больше.

— Ты кто такая, чтобы лезть в наши дела, — возмутился Смирнов. — Ракитин, она у тебя подозреваемая или свидетель? Сажай или выпроваживай к черту!

Старший лейтенант смутился, но решил по-своему. Он подошел к шкафу и достал изъятые в ночном клубе наушники Pioneer:

— Пусть попробует. Мы ничего не теряем.

Нота села за компьютер, надела наушники. Ракитин включил аудиофайл. Диджей прикрыла глаза и прослушала запись разговора. Попросила повторить. И так трижды.

Смирнов не выдержал:

— Какого черта мы ее слушаем!

Нота откинулась на спинку стула и сообщила бесстрастным голосом:

— Слушала я и услышала. Похититель звонил из гаража. Гараж из белого кирпича. Мальчик сидит в яме. Гнусавый к нему спустился, когда давал трубку.

— Гараж из белого кирпича, — издевательским тоном повторил Смирнов.

— От твердой стенки голос четче отражается, — объяснила Нота. — А гараж, потому что там яма в центре, над ней стоит автомобиль.

— Ты может еще назовешь марку автомобиля?

Нота пожала плечами, подошла к окну, выглянула на парковку, где стояли разные автомобили.

— Могу попробовать, — согласилась она. — Звуки под машинами разные.

— Что?! — скривился Смирнов. — Да она над нами издевается!

Ракитин оценил серьезный вид Ноты, покосился на старшего и вывел девушку на парковку.

Нота заглядывала под каждую машину и повторяла слова мальчика его же испуганным голосом: «Мама, папа, заберите меня отсюда. Мне страшно. Мамочка». Закончив обход, она уверенно указала на обычную «Ниву».

— Над мальчиком такая же.

— Цирк! — прокомментировал Смирнов, когда напарник с девушкой вернулся в кабинет.

Ракитин видел, что девушка экспериментировала вдумчиво и серьезно. Его впечатлило ее умение копировать детский голос.

Старший лейтенант предложил капитану:

— Чем черт не шутит. Что нам стоит позвонить Морозевичу и спросить про «Ниву».

— Вот ты и звони! — отрезал Смирнов.

Ракитин набрал номер, представился и спросил:

— Станислав Андреевич, у кого из ваших знакомых есть автомобиль «Нива»?

— Да мало ли у кого. У брата, например. Александр сейчас со мной, собираем деньги.

Нота слышала разговор и шепнула Денису:

— Поговорите с братом. Спросите, где его «Нива»?

Станислав Морозевич по просьбе милиционера передал трубку брату Александру. Тот недоуменно ответил:

— Я к брату на «Ниве» приехал. Зачем вам?

Нота возбужденно нашептывала:

— Еще что-нибудь спросите. Про гараж.

— Александр Андреевич, какой у вас гараж?

— Ракушка около дома. Что за странные вопросы? Вы Ваню ищите! Мы с ума сходим, а вы ерундой занимаетесь.

Нота чуть не подпрыгнула, делая непонятные жесты. Оперативник извинился и закончил разговор по телефону.

Нота воскликнула:

— Это он! Он звонил гнусавым голосом.

— Вымогатель?

— Да! Забил рот карамелью и зажал нос. Ну это же очевидно! Слышали?

— Цирк уехал, а клоуны остались, — всплеснул руками Смирнов.

Ракитин в упор смотрел на девушку:

— Самородова, объясни, как ты его узнала?

Нота выхватила три авторучки из стаканчика на столе и уронила их на стол.

— А теперь я выйду из кабинета, а вы бросьте на пол любую из них.

— Для чего?

— Я узнаю ручку по звуку, хотя пол это не стол.

Нота вышла и прикрыла дверь. Смирнов покрутил пальцем у виска. Ракитин столкнул одну из ручек на пол и вернул на стол. Нота зашла и указала на нее.

— Теперь понятно? Я узнала голос вымогателя. Это он! И «Нива» у него есть.

Оперативники с минуту смотрели на девушку. Смирнов морщил лоб, выискивая подвох. Ракитин не скрывал изумления. Он перевел взгляд на капитана и предложил:

— Дима, давай задержим брата Морозевича и допросим.

— Что ты ему предъявишь? Бредни диджея Ноты?

— Оценим его поведение.

— И все равно отпустим! — кипятился капитан. — Ты пойми, если он вымогатель, станет еще хуже. Спугнем — и похититель прикончит мальчишку.

— Нужно проследить за ним, — предложила Нота. — Я могу помочь.

Смирнов встал и поднял авторучку, которую опознала Нота.

— Фокус я раскусил. Денис вернул ручку не на то место. Поэтому хватит цирка!

Капитан развернулся к Ракитину и решительно заявил:

— Посторонним у нас не место. Задержим преступника при передаче денег. Надо подготовиться к операции.

Смирнов вышел из кабинета. Ракитин проводил начальника унылым взглядом и указал Самородовой:

— Дописывай объяснение, и свободна.

Нота настаивала:

— Вы можете спасти Ваню. С авторучками плохо получилось. Но похитителя я узнала, это точно!

— Оснований для задержания недостаточно.

Нота задумалась:

— В каком районе живет брат Морозевича?

— Адрес можно узнать.

— Так узнавайте!

Ракитину импонировала самоуверенность девушки. Ей нет смысла обманывать. В глазах неподдельное сочувствие и желание найти мальчика. А вдруг, она и правда обладает особыми талантами.

Старший лейтенант сел за компьютер, ввел имя Александра Морозевича и прочел:

— Морозевич Александр Андреевич проживает в городе Лобне. Это рядом с Москвой.

— Поехали в Лобню, найдем гараж из белого кирпича. Морозевич мог его приобрести специально для похищения.

— Как? Как мы найдем гараж?

Нота молча показала на свои уши.

— Ты уверена? Лобня не деревня.

— А что мы теряем?

— Ты ничего, а я… — пробормотал Ракитин.

Он потеряет уважение коллег и станет мишенью для вечных насмешек. Это минимум. Денис окинул взглядом пустую комнату и посмотрел на странную девушку, выражавшую нетерпение. Что-то в ней есть, но отвечать за провал придется ему.

«Нет, это глупо», — решил оперативник и рявкнул:

— Свободна! Понадобишься, вызову!

— Где сейчас ваш напарник? — неожиданно спросила Нота.

— Оперативная группа розыска работает в кабинете следователей. Смирнов там.

— Вы предполагаете, Денис Ракитин, а я слышу. Капитан Смирнов сейчас курит во дворе с двумя сотрудниками и посмеивается над дурочкой, залезавшей под машины.

Ракитин мгновение осмысливал слова девушки, затем вышел из кабинета.

Вернулся он решительным и целеустремленным. Взял атлас с картами Подмосковья и сказал:

— Чего сидишь? Едем в Лобню.

— С дурочкой?

— Самородова, достала уже! — в сердцах ответил старший лейтенант, который впервые решил действовать вопреки воли начальства.

— Я Аня. Можно просто — Нота.

— Анна Антоновна, поехали.

— Извинения приняты, — улыбнулась девушка.

Глава 14

На следующий вечер диджей Нота выступала в ночном клубе «Перспектива» в хорошем настроении. Вместе со старшим лейтенантом Денисом Ракитиным она нашла мальчика Ваню. Живым!

Нота услышала сдавленный детский стон через кляп во рту среди сотни гаражей из белого кирпича на окраине Лобни. Ваню спасли.

Про похитителя Ваня сказал, что его связал страшный дядя в черной маске. И хотя мальчик не имел в виду родного дядю, в багажнике автомобиля «Нива» Александра Андреевича Морозевича нашли следы мочи ребенка. А в салоне обнаружили черную маску, а также прищепку и пакет карамели, с помощью которых похититель изменял голос.

Преступника задержали. Нота оказалась права.

Диджей по-прежнему выступала в клубе без поддержки лучшей подруги. Полина так и не появилась. Однако Денис Ракитин, с которым Нота сблизились во время поисков мальчика, заверил, что в сводках происшествий, а также в больницах и моргах Полина Ветрова не значится. Это успокаивало и вселяло надежду, что бойкая Полинка выберется из любой неприятности.

Нота включила свой самый заводной трек и привычно подгоняла электронный ритм живым голосом: Но-та, та-та-та… Танцующие вторили ей: Но-та, та-та-та… Особенно громко выкрикивали ее имя фанатки в черных топах: Но-та! Такая реакция льстила диджею. Нота продлила композицию и довела танцующую публику до исступления, а в следующем треке позволила чуть расслабиться.

В какой-то момент ее пальцы дрогнули, эквалайзер выдал несуразную ноту, диджей напряглась. В какофонии звуков она уловила голос бандита Борза, который уволок Полину в злополучный вечер. В этот раз Борз пришел в клуб без привычного спутника Айдара, не стал напиваться в баре и приставать к девушкам. По его шагам Нота определила, что Борз прошел в кабинет Казбека.

Она внутренне отгородилась от музыки и сосредоточила слух на разговоре в кабинете хозяина клуба.

Борз приветствовал Казбека:

— Свободу и мир тебе, брат.

— Рад видеть, брат. Ты один. Где Айдар?

— Боевое ранение.

— Что случилось? — всполошился Казбек.

— Девка из твоего клуба зубастой оказалась. Мы ее вдвоем в машине разложили, а она клыками вцепилась.

— Девка, которая со сцены прыгает?

— Зубастая сука.

«Они говорят о Полине! — догадалась Нота. — Поля может за себя постоять. Что с ней?»

— Ха! — усмехнулся Казбек. — Почему ранение боевое?

— Мы же на задании в логове врага, — улыбнулся Борз.

— И что вы с ней сделали?

— Заберем с собой после акции. Будет наших воинов обслуживать. Они ей зубы пересчитают. Пока девку в твоем борделе держат. Мы рядом, контролируем.

— Плевать на девку. Она детдомовская, искать не будут.

— Я по другому делу. Тебе передали посылку?

— Сумка в шкафу. Я не открывал, — указал Казбек.

Скрипнула мебельная дверца, вжикнула молния дорожной сумки, пальцы бандита сжали пластиковую бутылку.

Довольный Борз комментировал:

— Всего четыре бутылки — и дети наших врагов отправятся в ад. Тридцать шесть школ. Со взрывчаткой бы намучились.

— Когда акция?

— Тянуть не будем. Завтра.

— Сына оставлю дома.

— Не волнуйся, брат. Сделаем чисто и сразу уедем.

— Вы уедете, а я-то останусь! Если вас будут искать, на меня выйдут. Я видеокамеры в клубе отключил, как вы появились, но люди могут вспомнить.

— Мы в твой клуб уже не ходим. Работаем, — осклабился Борз. — Развозим питание, изучаем маршруты.

— Прощай, Борз. Удачи!

— Не сомневайся. Сделаем.

— Уходи через служебный вход. И натяни шапку на глаза.

Нота услышала, как Борз покидает клуб, и без колебаний решила проследить за ним. Он ниточка к ее лучшей подруге. Полина в борделе рядом с бандитами, раз они ее контролируют. И на счет детдомовских они ошибаются.

«Мы друг за друга горой!» — подбадривала себя Нота.

Диджей включила основной диск с первого трека и покинула сцену. Музыкальных композиций на диске хватит до конца вечеринки, да и пьяная публика уже начинает расходиться.

Борз вышел к машине, аккуратно поставил сумку между сиденьями и сел за руль. Диджей оторопела. Если бы бандит ушел пешком, она бы доверилась слуху и проследила за ним, не маяча за спиной.

Борз включил двигатель, автомобиль тронулся с места. Нота в отчаянии устремилась за ним.

На ее счастье, Борз пользовался старым джипом с мощным мотором и гулким глушителем. Нота сосредоточила слух на шумном джипе. Она выскочила из ночного клуба раздетая, в концертном топе, и полуобнаженное тело помогало лучше улавливать звуковые колебания. Рев мотора хорошо прослушивался в тишине ночных улиц. Нота отслеживала путь на слух и двигалась также.

Звук угасал. В какой-то момент Нота испугалась, что потеряет цель, но джип остановился. Борз приехал по назначению. Нота засекла в памяти это место и больше часа шла к нему.

Наконец, она увидела знакомый джип около многоэтажного дома. Прислушалась. Четыре подъезда, двенадцать этажей, десятки квартир. В которой из них бандиты? Здесь ли Полина?

Большинство окон были темными, люди спали. Общая тишина облегчала задачу. Слух Ноты прощупывал стекла освещенных окон и вскоре поймал цель.

В квартире на втором этаже Борз объяснял Айдару:

— Бутылки можно не прятать, на этикетках написано «спрайт». Запомни дозу. В каждый термос с супом нальем по сто граммов. Бутылки скинем по дороге. Как развезем по школам, бросим «Газели», встретимся здесь и уедем на джипе.

— Легкое дело, — согласился Айдар. — Только сучку кусачую с собой заберем.

— Конечно. Я заходил в бордель, сказал, чтобы ей дали больше снотворного.

— Стерва! Я спать не могу, когда слышу, как ее сонную имеют.

— Ты тоже отымеешь, когда болт заживет.

Нота вздрогнула, сомнений не осталось.

«Они говорят про Полину! Бандит слышит ее, значит, Поля где-то близко. В той же квартире? Нет. Там только двое. Внизу под ними голоса. Точно!»

Нота прислушалась и убедилась, что все квартиры первого этажа были объединены в одно помещение. Внутри девушки — проститутки. Одна с наигранным энтузиазмом обслуживает запоздалого клиента. Две другие скучают за бутылкой. Еще одна девушка спит. Знакомое дыхание. Да это же Полина! Ей в детстве сломали нос, перегородка срослась криво и сопение получилось особенным.

Нота хотела тут же броситься на помощь к подруге, но расслышала скрип стула под охранником. Тяжелый мужик бдит за входной дверью борделя. В квартире есть и второй мужчина, сутенер, который сделал замечание девушкам о малом заработке. Итого, два мужика. Она не справится с ними. Ее вышвырнут. Или тоже усыпят, как Полину, а бандиты заберут их обеих в рабство.

Нота вспомнила про мобильный телефон, который недавно приобрела. Она позвонила в милицию и затараторила, как только соединили:

— Тут в жилом доме притон с проститутками. Там моя подруга Полина, ее надо освободить. Ее держат силой, пичкают снотворным.

— Кто говорит? — откликнулся сонный голос.

— Ее подруга.

— Имя, фамилия.

— Анна Самородова.

— Ты тоже проститутка?

— Нет. С чего вы взяли? Я тут первый раз.

— Адрес квартиры.

— Адрес не знаю, надо посмотреть. — Нота растерялась и вспомнила. — Ой! Еще в доме двое террористов, они хотят отравить школьников.

— Каких школьников. Все школьники спят.

— У них яд. Они отравят школы днем.

— Ты какой дури наглоталась, девочка? Проспись!

— Вы приедете?

— В квартире шумят?

— Нет.

— Ну и не звони, раз не шумят.

Нота услышала гудки отбоя и вдруг поняла, что самая страшная беда — отравление в школах. За Полиной бандиты приедут после жестокой акции. Если их сейчас остановить и задержать, то школьники останутся живы и Полина тоже.

Нота вспомнила про оперативника Дениса Ракитина. В памяти ее телефона остался его номер. Она позвонила. Долгие гудки, а потом включился автоответчик. Ну конечно же милиционер спит. Сейчас все нормальные люди спят, кроме бандитов и завсегдатаев ночных клубов.

Нота подбежала к табличке с адресом дома и оставила старшему лейтенанту сумбурное сообщение про Полину в беде и планы Борза и Айдара отравить школьников.

Девушка опустилась на скамейку, выдохнула. Это все, что она может сделать.

Предрассветную мглу прорезал свет фар, к дому подкатило такси. Нота увидела, как из подъезда вышли Борз с Айдаром. В руках каждого черный пакет, где трутся друг о друга пластиковые бутылки с опасным ядом. Террористы сели в такси, машина проехала мимо Ноты и исчезла.

Диджей ошарашенно смотрела им вслед — началось!

Она выхватила телефон, чтобы позвонить в милицию, но поняла, что ей опять не поверят. Даже номер такси она не запомнила, а заявить про звук мотора или голоса пассажиров — прослыть сумасшедшей. Зато она может вызвать такси и поехать следом. Она знает, куда едут бандиты.

Такси на вызов Ноты приехало не сразу. Девушка нервничала.

— Комбинат школьного питания, — выпалила она, запрыгивая в машину.

Недоверчивый таксист сверился с картой города, оценил легкомысленный вид пассажирки с голым животом и потребовал:

— Деньги вперед.

Нота протянула купюры:

— Быстрее!

Глава 15

Над крышами домов светлеет небо. Шины дробят отражение фонаря в придорожной луже. Таксист высаживает девицу в кожаном топе перед воротами комбината школьного питания и сразу уезжает.

Нота тревожно смотрит по сторонам. Высокий забор, проходная с охранниками не оставляют ей шансов попасть внутрь. Она замирает на автобусной остановке лицом к комбинату. Вытягивает руки в стороны, растопыривает ладони и превращает свое тело в антенну, улавливающую звуковые колебания.

Обостренный слух прощупывает невидимое пространство за забором комбината. Шум производственного цеха, стрекот принтера, печатающего путевые листы, гул «Газелей» около дебаркадера. А вот и голоса водителей.

Нота переключает внимание от одного к другому: не тот, не тот, не тот… Есть!

— Вдоль бортов ставь, в центре нужен проход, — командует Борз рабочим, загружающим термосы с супом.

Рядом грузится «Газель» Айдара. Борз вполголоса его инструктирует:

— Сунь бутылки между термосами. По дороге остановишься и нальешь во все равномерно. Бутылки выбросишь.

Нота хватается за телефон, звонит Ракитину, нервно пережидает гудки и снова слышит автоответчик.

«Да что же такое, уже утро!» — кричит ее душа. А слух цепко контролирует действия Борза.

Хлопают дверцы фургона, скрипит железный засов, школьное питание загружено. Последние штампы на накладных, и Айдар садится в кабину. А вот и Борз закончил погрузку. Включает двигатель, трогается с места и кричит Айдару: за мной, брат. Сейчас «Газели» проедут вдоль здания, минуют ворота и всё — смертельная отрава направится к школам.

Нота вспоминает друзей по интернату — мальчики и девочки, мечтающие о будущем. Представляет мучительную агонию таких же детишек и хватается за голову. Что делать? Звонки бесполезны, помощь не успеет, время на спасение не остается.

Ей в спину сигналист автобус. Нота оборачивается. Седой водитель крутит пальцем у виска и показывает, чтобы она убиралась с остановки. Автобус только что прибыл, пассажиры выходят. Это конечная остановка в промышленном районе, на обратный рейс никого нет. На девушку смотрит широкая морда мощного автобуса, и она понимает — вот шанс на спасение.

Нота заходит в автобус. Из радиоприемника звучит бодрящая музыка. Водитель смотрит на странную пассажирку с безумным взглядом. Она движется к нему, останавливается вплотную.

— Эй, ты чего, — мямлит старый дяденька. — Полно мест.

— Поехали, — шипящим голосом требует девушка.

Автобус трогается с места. В этот момент Нота наклоняется к водителю и орет во все горло:

— Ааааа!

У пожилого мужчины болевой шок. Он закрывает уши и упирается ногами. Педаль газа вдавлена до максимума. Автобус набирает скорость и несется на комбинат. Нота крутит рулем, и тяжелая машина врезается в ворота. Железные створки смяты, автобус застревает в проходе.

Руль ударяет водителю в грудь, он теряет сознание. Нота стукается головой о стекло, падает, но тут же встает. Свои ушибы к черту, она слушает сердце водителя. Ритм редкий, нестабильный, прерывистый.

И Нота снова кричит, на этот раз свое имя:

— Но-та, Но-та, Но-та…

Каждый первый слог — это толчок звуковой волны в грудь водителя. Он громче второго. Первый толкает, второй отпускает. Частота толчков согласуются с ритмом сердца, словно раскачивают взад-вперед застрявшую машину. Чтобы усилить эффект Нота увеличивает и уменьшает громкость радиоприемника в такт с собственным голосом.

— Но-та, Но-та…

И сердечный мотор мужчины заводится, пульс по-прежнему частый, но равномерный. Водитель приходит в себя.

Нота переводит дух и покидает автобус. Она заблокировала выезд из комбината, но главное еще не сделано.

Перед автобусом стоят несколько «Газелей», водители матерятся. Нота идет на знакомые голоса. А вот и «Газель» Борза. Нота распахивает заднюю дверцу, залезает в фургон, ищет яд. Находит пакет с бутылками яда между флягами с детским питанием.

— Эй! Пошла отсюда! — кричит в спину Борз.

Нота вытаскивает бутылку, отвинчивает пробку, разворачивается и выплескивает в террориста:

— На! Пей! Захлебнись своим ядом!

Испуганный Борз исчезает.

Отрава попадает девушке на руку, ядовитые пары бьют в нос. Силы покидают Ноту, ноги подкашиваются. Она медленно оседает, цепляется рукой за термос, но все-таки падет, сдергивая крышку. Глаза затуманиваются. Из сжатой в руке бутылки вытекает смертельный яд.

Сквозь туман в голове она слышит возмущенные крики водителей. Кто-то пытается ее схватить.

— Прочь! Это яд, — шепчет она и отключается.

Глава 16

На запястьях наручники. Ее сопровождают вооруженные охранники. Подводят к двери с табличкой «Зал судебных заседаний». Внутри низкий потолок, узкие проходы, деревянная мебель, ряды стульев, линолеум на полу, тяжелые портьеры на окнах, — короче говоря, акустика отвратительная. Самый звонкий звук — двойной поворот ключа в замке решетчатой двери железной клетки.

«Триньк-триньк» слышит Нота за спиной, привычно разворачивается, протягивает охранникам руки, чтобы сняли наручники. Руки свободны, а она взаперти на деревянной скамье в железной клетке.

— Сегодня самый важный день. Держись, Анна, — ободряюще шепчет ей адвокат через решетку.

«Какой же был вчера? Не важный, а страшный, — задумалась Нота и с горечью усмехнулась: — Уж точно не унылый». Как те два месяца, что она провела в заключении.

Отгороженная от мира железной клеткой, девушка цеплялась за вымышленное имя Диджей Нота. Так было проще уйти от реальности. И вроде бы не к ней обращаются на судебном процессе: подсудимая Самородова Анна Антоновна.

Ранее во время следствия ее называли обвиняемой. Что дальше — осужденная?

А обвиняли ее в диком и страшном: подготовке террористического акта.

Защищавшая Ноту круглолицая тетя, похожая на требовательную воспитательницу с подходящим именем Курочкина Марина Сергеевна, сидела спиной к Анне. Напротив, лицом к подсудимой, готовился к процессу самоуверенный прокурор в кителе с золотыми погонами.

Среди зрителей Нота увидела сосредоточенного Костю Круглова, взволнованного Юру Лагушкина, любопытную Наталью Рыжикову. Вчера была и Полина Ветрова, но сегодня ее нет. Зато впервые появился другой знакомый — опасный и страшный. Он изменил внешность, старался быть незаметным, но проронил пару слов, и Нота его опознала.

В зал суда вошли присяжные заседатели. Двенадцать граждан с настороженными лицами проследовали друг за другом, скосили взгляд на подсудимую и заняли место на скамьях за перегородкой.

Кресло судьи за центральным столом на возвышении пока пустовало.

Вчера здесь выступал обвинитель Клочко Роман Владимирович. На его лысой голове выделялись узко посаженные колючие глазки и прямой длинный нос. Речь прокурора тоже была колючей и длинной.

Прокурор начал издалека:

— Подсудимая Анна Самородова с малолетства была сиротой. Она воспитывалась в доме малютки, затем в школе-интернате среди таких же обездоленных детей, лишенных простых житейских радостей. А рядом находилась нормальная школа с благополучными сверстниками. Аня им всегда завидовала. А зависть разъедает душу. Многолетняя зависть перерождается в ненависть. Ненависть требует агрессивного выхода.

Если до этого Клочко обращался ко всем присутствующим, то теперь пригвоздил девушку в клетке двухстволкой маленьких глаз и изобличал лично ее:

— Долгие годы Анна Самородова сдерживала внутреннюю агрессию, накапливала злость. В небольшой станице благополучные школьники не так разительно отличаются от интернатских детей, как в большом богатом городе. Попав в Москву, Самородова увидела школьников в фирменной одежде, с дорогими телефонами, чего у нее никогда не было. Она замечала, как школьники развлекаются в торговых центрах, рассказывают об отдыхе за границей. Счастливые дети олицетворяли беззаботное благополучие, чего была лишена подсудимая. И Самородова задумала чудовищную месть. Вот главный мотив ее преступления!

Прокурор дал возможность проникнуться его пафосом и стал рассказывать, как новоявленная террористка планировала отравить школьников.

— Анна Антоновна Самородова по прозвищу Диджей Нота работала в ночном клубе. Всем известно, что ночной клуб — это злачное место, где можно приобрести запрещенные препараты: наркотики, психотропные таблетки и тому подобное. Нет сомнений, что именно у продавцов дурманящей дряни Самородова заказала смертельный яд. В качестве мишени она выбрала ни чиновников, ни педагогов, которые могли чем-то обидеть ее. Самородова решила убить безвинных учеников младших классов, которые получают горячее питание в школьной столовой.

Прокурор подошел к присяжным и трагическим голосом сообщил:

— Объем и концентрация яда была такова, что им можно было убить сотни школьников. Только вдумаетесь, эта внешне милая девушка хотела лишить жизни ваших детей, внуков, племянников, родственников.

— Протестую! — заявила адвокат судье.

Старый седой, но мощный как кряжистый дуб, судья Новиков Евгений Андреевич взглянул поверх очков и сделал замечание прокурору:

— Роман Владимирович, меньше эмоций. Переходите к делу.

Прокурор вернулся за свой стол, перелистнул бумаги, затараторил:

— Следствием установлено, что в семь утра в день преступления Самородова Анна приехала к комбинату школьного питания. Водители комбината Шадиев Борз и Султанов Айдар дали показания, что Самородова предлагала им деньги, чтобы они пустили ее в фургоны автомобилей. После категоричного отказа Шадиева и Султанова подсудимая устроила автоаварию. Для этого она причинила вред водителю рейсового автобуса Бессонову, который чуть не умер от сердечного приступа. Самородова завладела управлением автобуса и снесла ворота комбината. В создавшемся хаосе подсудимая сумела проникнуть в фургон со школьным питанием. Самородову застали в момент, когда она наливала яд в открытый термос с горячим супом. Таковы факты.

— Неправда! — выкрикнула Нота.

Судья стукнул деревянным молотком:

— Вам, подсудимая, слова не давали!

Прокурор выдавил снисходительную улыбку и вышел из-за стола:

— Я расскажу присяжным, как оправдывалась подсудимая. В ночном клубе, где гремит музыка и приходится кричать друг другу на ухо, она, якобы, расслышала через стены разговор террористов в удаленном кабинете. По ее версии те самые водители Шадиев и Султанов задумали отравить школьников. Затем подсудимая по звуку мотора автомобиля… — прокурор сделал многозначительную паузу — выследила их. Только представьте, шла пешком по городу за автомобилем целый час! И это не все. Затем на комбинате Самородова по голосам водителей нашла их фургоны. Слушала из-за забора! Как вам такая сказка?

Клочко проскрипел начищенными ботинками вдоль ложи присяжных и яростно ответил:

— Чушь! С начала до конца — выдумка! Если узнала о теракте — сообщи в милицию.

— Я звонила! — крикнула Нота.

На этот раз уже адвокат сделала ей замечание.

Прокурор проигнорировал реплику подсудимой и продолжал обращаться к присяжным:

— Следствие проверило показания Самородовой. И что выяснилось? Был звонок некой женщины про бордель на квартире. Там впоследствии провели облаву. Вот и все! А заверение подсудимой, что она спасла жизнь пожилому водителю автобуса — вообще верх цинизма. Якобы Самородова с помощью своего голоса восстановила его сердечный ритм. Сказки про невероятный слух и чудодейственный голос следствие, разумеется, отмело. Каждому разумному человеку понятно, что это неприкрытая ложь.

Зал загудел. Присяжные непроизвольно кивнули. Ноте показалось, что даже судья выразил одобрение.

Закончил свою речь прокурор требованием приговорить Самородову к двадцати годам колонии строго режима.

«Двадцать лет — это больше, чем я прожила», — ужаснулась Нота.

Присяжные отнеслись к требованию прокурора с пониманием. Большинство осуждающе посмотрели на Ноту. Судья объявил перерыв до завтра.

На следующий день настал черед адвоката. Появление судьи все встретили стоя. Затем адвокат Курочкина пригласила первого свидетеля защиты.

Еще до того, как прозвучало имя свидетеля, Нота распознала хорошо знакомые шаги за дверью и не ошиблась. В зал судебных заседаний вошла Полина Ветрова.

Глава 17

Евгений Андреевич Новиков, судья с тридцатилетним стажем, раздвинул воротничок черной мантии, чтобы легче дышалось, снял очки, которые ему были нужны для чтения, и посмотрел на подсудимую Анну Самородову.

Восемнадцать лет, наивная девочка из провинции. Без дома, без семьи и без денег. Легкая добыча для сутенеров, мошенников и террористов. Отчасти ее жалко, но подобные ей террористки устраивали взрывы в общественных местах, в метро, в самолетах. На этот раз взрывчатку заменили на яд, но целью выбрали детей и последствия могли быть более ужасными.

Поведение подсудимой не поддается логике. Самородова не признает вины и не выдает заказчиков, а, наоборот, выставляет себя спасительницей школьников. Ладно бы она вовремя сообщила о возможном теракте, но ссылаться на невероятный слух и особый дар — глупая линия защиты. Присяжные не поверят.

Судья вздохнул и перевел взгляд на свидетельницу защиты. Подруга подсудимой Полина Ветрова эмоционально отвечала на вопросы адвоката.

— Я с детства знала про ее особенный слух. Девчонки за стеной шушукаются, а Аня повторяет их секреты. Не подслушивает, просто слышит! Как-то раз у сторожа щенок пропал, пушистик Ирма. Все наши обыскались, а Аня вдруг говорит, Ирма под мостом пищит. Это в полукилометре! И точно — щенка там нашли. Еще б немного, Ирма в речке утонула. И так всегда. Мы заранее знали темы сочинений и вопросы контрольных. В учительской прочтут — Аня с улицы слышит.

— Про удивительный слух Анны Самородовой мы поняли. Расскажите про возможности ее голоса, — попросила адвокат.

— Аня поет любым голосом. Высоким, низким, женским, мужским. И может изобразить что угодно.

— Что например?

— Мы в магазине продавцами работали. Ворвались два грабителя, один мне нож к горлу, другой кассу взламывает. И вдруг, раздается вой милицейской сирены и голос из мегафона: выходите с поднятыми руками, стреляем на поражение. Грабителей как ветром сдуло. А милиции нет. Это Анька из подсобки сиреной орала. Точь-в-точь! Представляете?

Присяжные слушали свидетельницу с недоверием на лицах. Обвинитель усилил их сомнения:

— Близкая подруга и не такое сочинит, чтобы обмануть суд. Также отмечу, что Полина Ветрова работала проституткой. Есть протокол ее задержания в борделе.

— Меня там держали силой! Бандиты из клуба увезли. В протоколе об этом тоже есть! А про сирену не верите — проверьте. Аня выдай!

Курочкина утихомирила возмущенную Ветрову и обратилась к судье:

— Ваша честь, разрешите моей подзащитной продемонстрировать возможность своего голоса.

Евгений Андреевич внутренне усмехнулся, но вида не подал. Просьба законная, самое время разрядить обстановку, решил он.

— Подсудимая, покажите присяжным, как вы изобразили милицейскую сирену.

Нота встала и прильнула к решетке. Она вытянула шею вверх, сложила ладони рупором и заголосила в потолок. Волнообразный вой милицейской сирены перекатывался по залу. Зрители обомлели. Присяжные сначала озирались в поисках невидимой патрульной машины, а потом ошеломленно уставились на подсудимую.

Озадаченный судья спохватился спустя минуту-другую, стукнул молотком и остановил подсудимую:

— Достаточно!

Прокурор свел брови и выразил негодование:

— Здесь суд, а не шоу. Мы не на концерте пародистов.

Зато лицо Марины Курочкиной сияло. Полина победно улыбалась. Адвокат поблагодарила Полину Ветрову и вызвала второго свидетеля.

В зал вошла уверенная в себе женщина средних лет с печатью педагога-воспитателя на лице. Она заняла место на трибуне ответчика и представилась:

— Я директор школы-интерната Зоя Максимовна Реброва. Аня Самородова выросла на моих глазах.

«Правильный выбор свидетеля», — мысленно одобрил судья, уверенный, что речь пойдет о трудном детстве девочки-сироты и призывах к снисхождению. Однако услышанное его вновь озадачило.

Директор с прямодушной непосредственностью рассказывала, как Анна помогала ей восстановить здоровье.

— Только не смейтесь заранее, а послушайте. Метод действенный. Аня назвала его звуковой ванной. Вы же знаете, бывают грязевые ванны, минеральные, а у нас была звуковая. Процедура проходила в ванной комнате, там акустика лучше. Я ложилась в сухую ванну. Аня включала музыкальный центр, меняла громкость, тембр, а еще пела. Ее голос действовал, как лекарство. Я чувствовала звуковые волны всем телом и мне становилось лучше. Исчезал стресс, дурные переживания, боли в голове, давление приходило в норму и сердце работало тук-тук, тук-тук, как часы.

В поисках поддержки Зоя Максимовна обращалась к присяжным. Многие из них были женщинами ее возраста или старше, на их лицах читался живой интерес.

— Я учитель, привыкла все оценивать. Завела дневник, отмечала самочувствие. — Директор раскрыла школьный дневник, продемонстрировала присяжным. — Вот, взгляните. Тут даты Аниной звукотерапии. Стрелка вниз — ухудшение, вверх — улучшение, если горизонтальная, то без изменений. Вначале есть ровные, одна вниз. А потом только вверх. Аня совершенствовала свое мастерство и мне помогала.

Адвокат Курочкина усилила впечатление:

— Скажите, Аня Самородова по вашему мнению настоящая целительница?

— Несомненно. У меня работа нервная, вечные стрессы, гипертония. Иногда чувствую себя, как загнанная лошадь. А после звуковых ванн я ощущала омоложение организма.

— Зоя Максимовна, вы выдели выступления знаменитых целителей Кашпировского, Чумака?

— Да, конечно.

— Можете сравнить сеансы исцеления Самородовой с телепередачами Кашпировского и Чумака?

Упоминание самых популярных в стране целителей заинтересовало всех в зале. Присяжные затаили дыхание, зрители вытянули шеи, судья приоткрыл рот, наблюдая за свидетельницей.

— Тут и сравнивать нечего, — махнула ладонью Реброва. — После сеансов Ани я возрождалась и две-три недели чувствовала себя прекрасно. А после Кашпировского только хорошо засыпала. Он работает на массы, а Аня индивидуально. Наверное, поэтому ее эффект лучше.

— У Самородовой нет медицинского образования, — напомнила адвокат.

— У Ани есть дар! Она сказала, что слышит мой организм и замечает дисгармонию. Эту гармонию она восстанавливает и активирует внутренние процессы.

— С помощью музыки и голоса?

— Я испытала это на себе, — запальчиво ответила Реброва. — А когда задумалась, то поняла, в этом нет ничего удивительного. Наш организм реагирует на музыку. Колыбельная песня успокаивает сердечный ритм, для малыша это снотворное. Вальс улучшает настроение, гимн одухотворяет. Музыка бывает пугающей, волнующей, бодрящей, умиротворенной. Есть песни, которые придают силы, с которыми идут в бой. Разве не так?

Зоя Максимовна обвела взглядом притихший зал. В ее распахнутых глазах не было и тени лукавства. Люди задумались, пауза затянулась.

Прокурор почувствовал, что упускает инициативу и вскочил с места:

— Протестую! Какое еще лечение? Самородова чуть не убила своим голосом водителя автобуса!

Адвокат тут же парировала:

— Напугала. Ровно настолько, чтобы не выпустить «Газели» с ядом за ворота комбината. А потом вернула водителя автобуса в норму. Это была вынужденная мера. Знаете, как в медицине — боль ради спасения.

— Прекратите прения! — потребовал судья.

Обвинитель и защитник обменялись колющими взглядами и сели.

Свидетель Реброва попросила судью:

— Можно, я еще скажу?

Новиков нахмурился, судья не услышал обращения «ваша честь». Однако разум взял вверх над амбициями. Его, как пожилого человека, чудодейственная медицина тоже заинтересовала. Хотелось узнать больше, и судья дал добро.

Зоя Максимовна пояснила:

— После Аниной звуковой ванны я ходила к врачам на обследование. Мне сказали, что я чудом избежала инсульта. Я знаю, кто это чудо. Она! — Зоя Максимовна указала на Аню Самородову и расплакалась. — Зачем вы держите ее в клетке?

Зал одобрительно загудел. Впечатлительные зрители прослезились. Судья не сразу успокоил собравшихся.

Адвокат Курочкина вызвала нового свидетеля. Им оказался старший лейтенант милиции Денис Ракитин. Появление сотрудника правоохранительных органов после плачущей женщины мобилизовало внимание присяжных.

Адвокат спросила Ракитина:

— Старший лейтенант, вы узнаете девушку за решеткой?

— Да. Это Анна Самородова. В клубе «Перспектива» ее зовут Диджей Нота.

— Что вы можете сказать о ней в двух словах? Самое главное.

Ракитин ответил не задумываясь:

— Она спасла ребенка.

— Какого ребенка?

— Девятилетнего мальчика.

— Спасла младшего школьника, — акцентировала внимание присяжных адвокат и обратилась к Ракитину: — Спасла — это оборот речи или Самородова по-настоящему спасла ребенку жизнь?

Ракитин посмотрел на Ноту, поймал ее взгляд и заявил:

— Я обязан говорить правду и только правду. Так вот, правда такова, Анна Самородова спасла мальчика от верной смерти.

— Как это произошло?

— Мальчика похитили ради выкупа. Специалисты записали телефонный разговор с требованиями вымогателя. Самородова в это время находилась в моем кабинете и услышала запись. По фоновым звукам она определила, что мальчика держат в гараже из силикатного кирпича в яме, над которой стоит автомобиль «Нива». Более того, она узнала похитителя, хотя тот сильно изменил голос.

— На основании ее показаний вы задержали похитителя?

— Нет. Самородовой никто не поверил.

— Почему?

— А вы бы поверили, не зная ее способностей?

— К сожалению, вряд ли.

— И мое начальство сочло ее показания чушью.

Курочкина повторила для присяжных:

— Чушью! Как и многое другое, о чем вы слышали ранее. — Адвокат обратилась к Ракитину: — Что было дальше?

— Анна сказала мне, что сможет услышать мальчика в гараже, если окажется рядом.

— Насколько рядом? Около двери?

— По словам Ани ей было достаточно оказаться в районе гаражей. И мы поехали в Лобню, где жил подозреваемый, голос которого она опознала. Хотя я…

— Не верили Анне.

— Как и все. Но следствие в тот момент зашло в тупик. С каждой минутой опасность для жизни ребенка возрастала.

— Как происходил поиск?

— В Лобне мы ездили по городу, искали гаражи из силикатного кирпича. Как правило это были длинные ряды из десятков боксов.

— Вы вскрывали каждый гараж? — предположила Курочкина.

— Нет. Мы вообще не подходили к гаражам. Я останавливал машину, Самородова выходила и слушала.

— Просто слушала?

— Она снимала куртку, расставляла руки, закрывала глаза и замирала. А потом мы ехали дальше и всё повторялось.

— Вам показалось ее поведение странным?

— Еще бы. Дальше больше. Она сняла обувь, джинсы и футболку, встала босыми ногами на землю и снова раскинула руки. Я почувствовал себя полным идиотом.

— Самородова обнажилась. Зачем?

— Тогда я не знал. Наорал на нее, выбросил одежду из машины и хотел уехать.

— Что было дальше?

— Аня вдруг побежала вдоль гаражей и указывает — мальчик здесь!

— На что она показала?

— На закрытый гараж. Такой же, как десятки рядом. Я прислушался — ничего. А она трясет меня и требует — открывай!

— Как вы поступили?

— Она взбесилась, обозвала меня глухой тететрей, стала колотить камнем по замку. Я принял решение вскрыть гараж, хотя это незаконно.

Адвокат подошла к свидетелю и в полной тишине спросила:

— Мальчик был в гараже?

— Да, — кивнул оперативник.

По залу прокатился вздох облегчения.

— Ребенок лежал в яме, связанный по рукам и ногам. Его рот был заткнут кляпом. Мальчик обессилел и тихо стонал, но Анна каким-то чудом услышала его. Я вызвал «скорую». Прибывший врач установил, что мальчик в критическом состоянии и до вечера бы не дожил.

— С мальчиком сейчас всё в порядке?

— Да. Но если бы не Аня… Она слышит всем телом, поэтому и разделась. А я не понимал, накричал на нее. А она спасла ребенка.

Слезы смахнули сразу трое женщин-присяжных.

Прокурор Клочко спохватился:

— Протестую! История сомнительная и не имеет отношения к обвинительному заключению.

— Протест принимается, — сказал судья.

Зрители встретили решение тихим гулом. Адвокат выждала минуту и успокоила всех.

— Хорошо. Если спасение ребенка недостойно заслушивания в суде, перейдем к обвинению моей подзащитной в теракте. Старший лейтенант Ракитин, что вы делали в ночь накануне так называемого теракта?

— Спал после тяжелой смены. Утром обнаружил два сообщения на автоответчике от Ноты. Самородова у меня так записана — короче и понятнее.

— Эти записи сохранились?

— Да.

— Поднесите ваш телефон к микрофону и включите запись.

Оперативник выполнил просьбу. В зале зазвучал взволнованный голос Анны.

«Ракитин. Это диджей Нота. Я услышала, что сегодня в питание для школьников добавят яд. Вы же в курсе, как я слышу. Развозить по школам будут Борз и Айдар на двух фургонах. Их надо остановить. Я звонила в милицию, но мне не верят. Я не знаю, что делать. Еду на комбинат школьного питания. Помогите!»

Адвокат обратилась к присяжным:

— Вы всё слышали. Разве террористка будет посвящать в свои планы оперуполномоченного милиции?

Прокурор вмешался:

— У меня вопрос к свидетелю. Как обвиняемая Самородова оказалась в вашем рабочем кабинете, когда только началась история с похищенным мальчиком?

— Она проходила по делу об убийстве девушки из ночного клуба.

— В качестве кого?

— Сначала подозреваемой, потом как свидетель.

— Вы всё слышали, — прокурор с апломбом передразнил адвоката и обратился к присяжным: — Самородова подозревалась в убийстве!

— Протестую! — воскликнула адвокат.

Судья решил прекратить прения:

— Допрос окончен. Свидетель, вы можете быть свободны.

Ракитин решил остаться в зале. Пробрался на свободное место и неожиданно произнес: держись, Аня. Слова были сказаны тихо, но Нота их услышала и поблагодарила взглядом.

Адвокат заявила:

— Ваша честь, у нас еще один свидетель.

Судья опустил взгляд на бумаги:

— В согласованном списке больше никого нет.

— Данный свидетель заявился сам в последний момент. Разрешите его выслушать?

Судья посмотрел на часы и кивнул:

— Разрешаю. Задавать вопросы буду я.

В зал вошел худой седовласый мужчина лет семидесяти. Нота сразу узнала мужчину, приезжавшего в интернат, и вспомнила его слова: мы еще встретимся.

Когда свидетель занял место на трибуне, судья обратился к нему:

— Свидетель, представьтесь.

— Трифонов Сергей Васильевич. Полковник КГБ в отставке.

— Что вы хотите рассказать суду?

— На службе я возглавлял отдел паранормальных явлений. Мы изучали людей, обладающих особыми возможностями. Я не могу раскрыть всех тайн, но заявляю, что Анна Самородова действительно обладает особым слухом и голосом. Этот дар наследственный. Через наш отдел прошли ее дед и мать. Возможности Анны Самородовой я проверял, когда ей исполнилось пятнадцать лет.

Композитор и Вокалистка — напомнила себе Нота имена деда и мамы. На душе потеплело.

— Как суд может убедиться в особых возможностях Самородовой?

Трифонов на минуту задумался и сказал:

— Предложите стенографистке уйти в комнату заседаний и прошептать любую фразу из протокола сегодняшнего заседания. Пусть она ее подчеркнет, а потом вы проверите, сможет ли Самородова повторить эту фразу.

— Обвиняемая, вы согласны? — спросил судья.

Нота кивнула.

Стенографистка ушла, а когда вернулась передала стенограмму судье. Тот хмыкнул и обратился к Самородовой:

— Подсудимая, повторите слова стенографистки.

Суровым голосом прокурора Нота произнесла:

«Нет сомнений, что именно у продавцов дурманящей дряни Самородова заказала смертельный яд».

Прокурор опешил. Присяжные и зрители заметили изумление на лице судьи и загудели.

— Тишина в зале! — хлопнул молотком судья. — Да, вы… угадали.

— Это не гадание! Это дар, — подал голос Трифонов. — Давайте попросим Самородову воспроизвести разговор настоящих террористов, которых она слышала в ночном клубе.

Судья повертел в руках снятые очки и дал добро.

Нота в лицах повторила разговор хозяина клуба Казбека с Борзом и Айдаром, где они условились устроиться водителями на комбинат школьного питания, чтобы отравить детей. Она в точности воспроизвела голос каждого заговорщика.

Судья обратился прокурору:

— Роман Владимирович, вы узнали голоса?

— Два голоса напоминают голоса свидетелей Шадиева и Султанова.

— Напомните суду кто они?

— Оба работали водителями на комбинате школьного питания в день попытки теракта.

— Шадиев и Султанов устроились на комбинат незадолго до теракта?

— За неделю.

— Вы сказали, работали. Где они сейчас? Мы можем их вызвать?

— С них взяли показания и отпустили под подписку о невыезде. — Клочко замялся и выдавил: — С тех пор их не могут найти.

Судья обдумал услышанное, сделал пометки и спросил:

— А третий голос узнали?

— Не знаю, ваша честь.

Судья посмотрел на Самородову:

— Подсудимая, поясните, где вы слышали этот разговор?

— В ночном клубе «Перспектива». Третий голос — это владелец клуба, хозяин. Его зовут Казбек.

— Ваша честь, следует его задержать и допросить, — предложила адвокат Курочкина.

— Казбек сейчас в зале, — громко произнесла Нота.

По залу прокатился шум. Присутствующие озирались друг на друга.

Судья спросил:

— Где он?

— Второй справа в последнем ряду, — указала Нота.

После провальной операции Казбек сбрил бороду, изменил прическу, осветлил волосы. Он кутался в шарф, носил куртку с высоким воротником и темные очки. Опасное дело закончилось не так плохо, считал Казбек. Земляки уехали и спрятались, подозрения пали на сумасбродную девку. Он пришел на судебное заседание, чтобы услышать приговор и окончательно убедиться в своей безопасности. Вместо этого диджей Нота озвучила тайный заговор и назвала его имя.

Все разом повернулись к Казбеку. В зале повисла тишина.

Казбек вскочил, сбил крайнего зрителя и выбежал из зала. Двое конвойных, дежуривших у клетки, отвечали за охрану подсудимой и сосредоточили внимание на ней. Ракитин попытался догнать Казбека, но пока выбирался из центра длинного ряда, упустил время.

Всеобщую растерянность прервал Трифонов. Бывший полковник госбезопасности поднял руку, и, когда на него обратили внимание, спросил подсудимую:

— Самородова, как вы узнали Казбека? Кажется, он сменил внешность.

— По голосу. Когда он пришел, то спросил: здесь не занято?

— Только три слова?

— Мне достаточно.

Трифонов обратился к судье:

— Ваша честь, вы убедились в уникальных способностях Анны Самородовой. Если она будет на свободе, то сможет услышать террористов и предотвратить новый теракт.

Сергей Васильевич посмотрел в глаза каждому присяжному. Покидая трибуну, он перевел взгляд на Аню и прошептал для нее. Она услышала.

— Ты обрела свое имя — Диджей Нота.

Глава 18

На следующий день судья Новиков зачитал вердикт присяжных. В напряженной тишине зала главные слова прозвучали, как колокольный благовест: невиновна, невиновна, невиновна! Самородова Анна Антоновна была признана невиновной по всем пунктам обвинения.

Полина Ветрова радостно вспыхнула и сдержанно хлопнула в ладоши. Ее поддержал Юра Лагушкин и некоторые из зрителей. Диджей Ринг старался выглядеть невозмутимым, в его душе боролись противоречивые чувства. Бледная от напряжения адвокат Курочкина выдохнула, расплылась в счастливой улыбке и принялась поздравлять подзащитную. Прокурор хмурился, смотрел на часы и собирал бумаги, всем видом показывая, что у него полно других дел.

Подсудимая при оглашении вердикта выглядела расслабленной, хотя внутри ее колотила радость. Решение присяжных в тайной комнате Нота услышала заранее.

Судья Новиков постановил освободить Анну Самородову в зале суда. Щелкнул ключ в замке, лязгнул засов железной клетки, и Аня попала в объятия Полины. Подруги разрыдались.

Около здания суда Ноту поджидал полковник Трифонов. Наступила зима, на девушке был лишь спортивный костюм, и Сергей Васильевич протянул ей теплую куртку.

— Оденься. Я прихватил свой старый пуховик. Верил, что пригодится.

Нота закуталась в мужской пуховик и поблагодарила:

— Спасибо вам, Сергей Васильевич. Как вы узнали, что со мной?

— О твоей беде мне сообщила директор интерната. После того, как к ней обратилась за помощью Полина Ветрова. Так что благодари Зою Максимовну и подругу.

— Всем спасибо!

Трифонов отвел девушку в сторону.

— Есть деловой разговор, Диджей Нота. Кстати, тебе идет новое имя.

— Как деду — Композитор, а маме — Вокалистка? — с вызовом спросила Нота.

Поволока ностальгии затуманила глаза экс-полковника госбезопасности. Когда-то он был в центре важных событий, а сейчас пьет таблетки по графику. Трифонов резко кивнул, одним жестом отвечая на вопрос и стряхивая воспоминания.

— Тобой интересуется известная женщина, — загадочно сообщил он: — Нужно с ней встретиться.

— Зачем?

— Она помогает людям. Ты можешь к ней присоединиться.

Нота нахмурилась. В сущности, она ничего не знает о Трифонове. Он служил в могущественной конторе, которую в народе побаивались.

— Это условие моего освобождения? — спросила Нота.

— Это совет. У тебя есть дар, а дар от слова дарить. Встреться с ней.

— Чем я могу помочь?

— Тем же, чем помогала директору интерната. Еще ты спасла парня в клубе от сердечного приступа. Да и с водителем автобуса проделала интересные манипуляции.

— Я чуть его не убила. И это правда.

Полковник вздохнул. С высоты своих лет он шире смотрел на происходящее.

— Правда в том, что скальпель хирурга может погубить, но чаще спасает.

Оба замолчали и незаметно подошли к серебристому «мерседесу». Из автомобиля вышел водитель и распахнул перед Нотой заднюю дверцу.

Трифонов представил шофера:

— Это Виталий, помощник той женщины. Он тебя отвезет к ней.

— К кому?

— Она сама скажет.

Нота поймала взгляд Полины. Подруга беспокоилась о ней. Стоявший рядом Юра Лагушкин готов был прийти на помощь.

Чувствуя поддержку, Нота заявила:

— Так не пойдет, Сергей Васильевич. Я должна знать, к кому еду.

Трифонов поколебался и ответил:

— Ее зовут Джина.

Необычное имя ассоциировалось у Ноты с единственной женщиной, о которой что только не писали. Восторженные репортажи о чудесах восточной целительницы перемежались со скандальными статьями о необразованной шарлатанке.

— Джина. Та самая целительница? — уточнила Нота.

Трифонов кивнул:

— Поговори с ней. Потом сама решишь, что делать.

Друзья с удивлением наблюдали, как водитель дорогого автомобиля захлопывает за Нотой дверцу, словно за важной персоной, и увозит в неизвестном направлении.

Глава 19

Неразговорчивый Виталий привез Ноту в центр Москвы на старый Арбат к четырехэтажному розовому особняку. Они вошли в парадную дверь, и по внутреннему эху Нота определила, что многоуровневая резиденция целительницы занимает целиком весь подъезд.

Противоположная дверь на первом этаже вела во двор. Туда на инвалидной коляске вывезли мужчину болезненного вида, лицо которого показалось Ноте знакомым.

Виталий провел девушку в гостиную первого этажа и велел ждать.

Гостиная и смежные комнаты напоминали музей дворянского быта. Повсюду громоздилась антикварная мебель, диковинные предметы интерьера, с потолка свисали бронзовые люстры сложной формы, стены украшали картины в резных рамах, складчатые шторы на окнах, обрамленные портьерами, не пропускали дневной свет. Ощущение музея было бы полным, если бы не электроприборы с проводами и индикаторами, торчавшие среди старых шкафов, как вставные зубы.

Шаги на лестнице заставили Ноту обернуться. Сверху спускалась энергичная рыжеволосая женщина, возраст которой выдавали жилистые руки с выступающими венами, а статус хозяйки — кольца, серьги и ожерелье с крупными камнями разного цвета.

Хозяйка со взглядом колдуньи придирчиво изучила девушку и заговорила грубым начальственным голосом с легким акцентом:

— Я Джина. Ты в моем доме. Как мне тебя называть?

— Нота. Диджей Нота.

Имя не удивило хозяйку.

— Знаешь, почему ты здесь, Диджей Нота?

— У нас общий знакомый, полковник Трифонов.

— Верно. В его лаборатории исследовали мои способности. Делали опыты, замеряли приборами, удивлялись. Многие и после этих экспериментов считали Джину шарлатанкой. Но не он. И не сотни других, приходивших к Джине лечиться.

Необычная обстановка старого дома и хозяйка, рассказывающая о себе в третьем лице, поначалу поразили Ноту. Но девушка быстро освоилась и сказала:

— Почему я здесь — понятно. Осталось узнать — зачем?

— Сразу к делу? Мой характер, — похвалила Джина и тут же вспылила: — Только помимо характера нужен еще и дар. Божий дар! А дар либо есть, либо нет.

Джина в позе коршуна впилась взглядом в Ноту. Девушка выдержала психологический натиск и спросила:

— Мне уйти?

— Колючая. Джина тоже комок нервов.

Джина выставила ладони перед собой и обошла вокруг девушки, словно прощупывая ее биополе.

— Что-то в тебе есть, Диджей Нота. Трифонов не ошибается, — сказала она и спросила: — Ты слышишь то, что другие не слышат?

— Можно сказать и так.

— А я чувствую то, что другие не чувствуют.

— Как это?

— Джина лечит руками. Тепловые волны, биополе, внутренняя энергия — это мои методы. Я знаю, музыкальные вибрации тоже могут быть лекарством. Ты в этом разбираешься лучше. Расскажи Джине, как можно использовать музыку?

— Для чего?

— При входе ты встретила человека в инвалидной коляске. Узнала?

По тону вопроса Нота поняла, что обязана его знать. Она догадалась, что пересеклась с известным артистом. Точно! Она видела его во многих фильмах.

— Это он? Тот самый! — удивилась Нота.

— Да, актер Коля Бояринцев.

— Что с ним случилось?

— Автокатастрофа. Тяжелая черепномозговая травма. Ходить Бояринцев не может, говорить не может. Я помогаю ему. Есть улучшения, но… Ты специалист в звукотерапии?

— Не то, чтобы специалист, — неуверенно начала Нота.

Джина прервала ее:

— Я не про диплом спрашиваю. С дипломами миллионы, а таких, как Джина и ты, единицы! Великому мастерству не обучишь. Ты видишь, у меня приборы.

Нота уважительно округлила глаза:

— Сложная техника.

— Сделаны по моим разработкам в главных научных институтах. Джина лечит не только с помощью рук, но и приборами. Вот я и спрашиваю: что тебе надо для звукотерапии?

Нота вспомнила, как восстанавливала здоровье Зои Максимовны. Пустая ванная комната и хороший музыкальный центр. Она осмотрела захламленную гостиную, в которой находилась. Поморщилась.

— Здесь не получится. Для звукотерапии нужна хорошая акустика.

— Где получится?

— Я назвала процедуру звуковой ванной. У вас есть ванная комната?

— На каждом этаже. Идем, покажу. — Джина провела Ноту к ближайшему санузлу и распахнула дверь — Смотри, такая подойдет?

— Стены кафельные, для звука хорошо.

— Теперь понимаю, почему некоторые любят петь в ванной.

— Все лишнее придется убрать.

— Что тут лишнее?

— То, что мешает звуку. Шторка, вешалки с полотенцами, шкафчик.

— Виталий! — позвала Джина. Тут же появился помощник. — Скажи Виталию, что надо убрать.

Нота указала на лишние предметы, представила ванную комнату без них и засомневалась:

— Бояринцев в коляске. Тут тесно. Ванну тоже придется убрать.

— Ты уверена? — спросила Джина.

— Ни в чем я не уверена, — нервно призналась Нота.

Джина на секунду задумалась и приказала помощнику:

— Сделай, как она говорит. Ванну тоже долой. — Она обратилась к Ноте: — Что еще?

Почувствовав поддержку, Нота осмелела. Музыкальный центр звучит неплохо, но есть техника получше.

— Мне понадобится диджейский пульт и акустические колонки, — выпалила она и предупредила: — Японский аппарат стоит дорого.

Джина не смутилась:

— Здоровье бесценно. Напиши название модели и дай Виталию.

— Николай Бояринцев поющий актер, — припомнила Нота.

— Коля исполнил много песен в театре и кино.

— Отлично! Мне нужен диск с его песнями, — воодушевилась диджей.

— Это все? — спросила хозяйка.

— Думаю, да.

Джина вернулась в гостиную, посмотрела в ежедневник.

— Следующий сеанс у Бояринцева завтра. Приходи к шестнадцати часам. Посмотрим, на что ты способна, Диджей Нота.

Аня удивилась решительности хозяйки.

— С аппаратурой и ванной разве успеют за один день?

— Я Джина. Для Джины сделают. А ты, Нота, сделай что-нибудь с паклей на голове. Мы все-таки женщины.

Покидая странный дом, Нота оценила свой внешний вид в зеркале. И показала язык отражению. Вернется она сюда другой!

Глава 20

Дружеский совет привести себя в порядок после двухмесячного пребывания в тюрьме Ане не требовался. Девушка жаждала помыться, отоспаться, сменить белье, постричься и сделать маникюр.

В дом Джины Нота явилась в привычной диджейской одежде прямо из салона красоты. Ее встретил Виталий и проводил девушку в переоборудованный санузел, о прежнем назначении которого напоминали только кафельные стены от пола до потолка. В углу на специальном столике находился диджейский пульт Pioneer с микрофоном и наушниками, рядом на двух поворотных треногах — аудиоколонки. Техника новая, только что извлеченная из упаковки.

— И как вы успели? — поразилась Нота.

Невозмутимый Виталий показал компакт диск:

— Песни Николая Бояринцева. Все так?

— Мощно! — одобрила Нота, впечатленная переменами.

Она провела пальцами по новенькой аппаратуре, словно убеждаясь, что глаза ее не обманывают. Включила диджейский пульт, вставила диск. Николай Бояринцев был актером старшего поколения. Нота не увлекалась его песнями, но запоминала любую музыку, которую когда-либо слышала.

Она включила первый трек, настроила звук и еще раз похвалила Виталия:

— Аппаратура — просто отпад!

В комнату для звукотерапии заглянула Джина. Целительница оценила внешний вид Ноты. Новую прическу одобрила. Взгляд задержала на обтягивающих кожаных брюках и поинтересовалась, не скрывая упрека:

— Штаны в облипку тоже для лучшего отражения звука?

— Ночью мне в клуб. Я диджей.

— Здесь ты доктор. Доктор Нота! — категорично заявила Джина. — Снимай штаны, надень медицинский халат.

— Как раз хотела об этом попросить, — согласилась диджей.

В гостиной Нота предстала перед хозяйкой уже переодетой: в медицинском халате и шапочке. Джина одобрительно кивнула и посмотрела в окно, выходящее во двор.

— Колю Бояринцева жена Люда привезла. Ты готова, доктор Нота?

Девушка промолчала. Одно дело улучшить душевное состояние хорошо знакомой учительницы, другое — вылечить звездного актера после тяжелой черепномозговой травмы.

Виталий завез Бояринцева в инвалидном кресле в гостиную. Джина представила молчаливому пациенту нового врача. Жена актера Людмила попыталась высказать недоумение, но Джина пресекла вопросы решительным жестом.

Целительница обращалась только к актеру:

— Коля, смотри на меня и слушай. Я Джина, это Нота. Мы, как один организм. Джина — глаза, Нота — уши. Мы видим и слышим тебя насквозь. Ты для нас открытая книга. Мы видим твою болезнь. Она мелкая гнусная. Мы разрушим болезнь. Ты встанешь и запоешь. Верь мне, Коля. Джина спасет.

Пылкая речь слабо отразилась на полусонном лице актера, но убедила требовательную Людмилу. Супруга по просьбе Ноты раздела мужа до пояса. Нота отвезла актера в свой новый кабинет. Она закрыла дверь и осталась один на один со звездным пациентом.

Их взгляды встретились. Распахнутые глаза актера были по-детски доверчивы. В них читалась надежда и вера в чудо. Необычная обстановка не вызвала у Бояринцева удивления или отторжения. Кудесница Джина приучила пациента к невероятным методам.

Нота включила тихую классическую музыку и установила кресло с пациентом в точку наилучшей концентрации отраженных звуков. Сама заняла место за диджейским пультом.

Выждала некоторое время и обратилась к актеру:

— Я Нота, вы Коля.

Детское имя, к которому Бояринцев привык у Джины, лучше подходило для доверительной обстановки.

— Я помогу вам, Коля. Повторите мое имя. Но-та.

В ответ послышалось мычание. Актер старался, но не мог произнести внятного звука.

— Сейчас мы послушаем музыку. Расслабьтесь. Просто слушайте.

Для начала Нота включила нежную лирическую музыку, вселяющую спокойствие и умиротворение. Одновременно она вслушивалась в организм актера, улавливала внутренние вибрации. Сердце и легкие пациента работали ритмично, а вот мозг таил загадку.

Нота увеличивала громкость то одной колонки, то другой, и отмечала, как звук проходит через мозг пациента слева направо и наоборот. Дисбаланс между левым и правым полушариями мозга был очевиден.

— Теперь будет музыка, как лекарство. Лучшее лекарство от гениальных кудесников нот, — объявила она.

Нота увеличила громкость и стала варьировать композиции, накладывать мелодии друг на друга, менять тембр и характер звучания. Пациент погрузился в «звуковую ванну» с головой. Нота контролировала процесс. Она поднимала частоту вибраций тела до неприятных ощущений и возвращала обратно к естественной гармонии. Звуковые волны входили в резонанс с жизненно важными органами и пробуждали внутреннюю энергию. Но кое где звук натыкался на препятствие.

Мертвая гематома в голове — определила Нота. Крохотный участок спекшейся крови. Его не оживить, не расшевелить, не разрушить. Но можно обойти. Заставить импульсы мозга идти новым путем. Звук — это вибрация. Сильная вибрация помогает ускорить трансформацию мозговых волн.

Классической музыки достаточно, посчитала Нота. Она нацепила наушники и врубила ритмичные танцевальные треки. Как диджей, раскачивающая сонную толпу, Нота будоражила спящий мозг пациента. Громкостью регулировала силу давления волн, ритмом — частоту пульсаций, а спецэффектами, как иглами шприца, впрыскивала звуковую вакцину.

Вместо обычных полутора часов сеанс звукотерапии затянулся на три. Людмиле Бояринцевой не разрешали заглядывать в кабинет, отныне именуемый «звуковой ванной». Женщина нервничала. Поначалу она слышала классические музыкальные произведения, над которыми исполнитель будто глумился. Затем симфоническая музыка сменилась на электронную. Мелодия стала нервно-кричащей, пульсирующей.

— Джина, что происходит? — нервничала Людмила, не находя себе места. — Даже у меня голова заболела, а что с Колей. Пора прекратить это издевательство!

Целительница тоже недоумевала, но не подавала вида. Неужели полковник Трифонов ошибся и затраты на технику и ремонт пошли коту под хвост?

Джина не выдержала, заглянула в кабинет, однако увидела порозовевшее лицо Бояринцева и вернулась, чтобы успокоить Людмилу:

— Подождем. Коле, кажется, лучше.

Нота услышала изменения в организме актера. Звуковые вибрации через мозг проходили по-другому.

Пора, решила диджей. Она включила известную песню Николая Бояринцева и потребовала:

— Коля, это ваша песня. Пойте! Слышите? Это ваш голос. Повторяйте слова. Пойте!

Показывая пример, Нота запела сама. Когда дошла до куплета, вдруг услышала хриплое:

— Что те-бе…

Актер пел, но не успевал за мелодией. Нота выпалила:

— Подарить.

И услышала мучительное бормотание:

— …по-да-рить.

Она вернула диск в начало куплета. Замедлила воспроизведение.

— Еще раз, Коля. Теперь сами. Пойте!

Сердце Бояринцева билось учащенно, кровь пульсировала в висках, слабые электрические импульсы обходили гематому. Николай старался и у него получалось:

— Что те-бе по-да-рить…

Актер пропускал фразы, но отдельные слова попадали в текст:

— Мой до-ро-гой… меня с то-бой.

Людмила услышала живой голос родного человека, вскочила с кресла и распахнула дверь в кабинет звукотерапии. В ее глазах стояли слезы.

Джина цепкой рукой обняла женщину и нашептывала:

— Видишь, Люда? Я обещала. Не зря я с Колей полгода работала.

Глава 21

После ужина у Джины, на котором целительница похвалила Ноту и обрисовала планы дальнейшего сотрудничества, Аня встретилась с Полиной. Девушки направились в ночной клуб «Перспектива». В доме Джины Нота вновь прикоснулась к диджейскому пульту, но выложилась для одного единственного человека. Сейчас ей хотелось окунуться в кипящий звуковой котел ночного клуба и почувствовать себя прежним диджеем, управляющим настроением толпы.

Вчера подруги обсуждали испытания, которые выпали на долю Ани в тюрьме. Сегодня пришло время делиться новостями Полине.

— Сама знаешь, поработала шлюхой в борделе. Было дерьмово, но ко всему привыкаешь, — спокойным голосом рассказывала Полина.

В ответ на удивленный взгляд Ани Полина оправдывалась:

— А что? У меня выбора не было. Пришлось терпеть развратных кобелей.

— Я искала тебя.

— Ты мне и помогла. Меня ОМОН освободил, когда тебя задержали, и ты про этот бордель рассказала. Короче, подруга, нам обеим дерьма по шею досталось. Проехали и забыли! Вперед к веселой жизни!

— Про клуб расскажи, — попросила Нота.

— В «Перспективе» теперь Ринг первый диджей. Пристроился на твое место. Казбек в бегах, сейчас там новый хозяин по имени Макс. Я хотела в «Перспективе» официанткой работать. Макс не взял, козлина!

— И как тебе треки Ринга?

— Твои забойнее! — заверила Полина и кивнула на показавшуюся впереди неоновую вывеску ночного клуба. — Уже слышишь?

Нота сознательно игнорировала возможности своего слуха. Сначала она окажется на танцполе, увидит эмоции окружающих, почувствует телом энергию звуковых волн и только тогда отдастся музыкальной стихии и оценит силу воздействия.

Девушки прошли в ночной клуб, сняли верхнюю одежду и оказались на танцполе в грохоте музыки и в облаке пульсирующих световых лучей. На них были прежние футболки с именем NOTA, в которых ранее девушки зажигали на сцене. И многие узнали пару, показывали пальцами, подбадривали взглядом.

— Фанатки тебя помнят! — крикнула Полина на ухо Ноте и подмигнула: — Подвинешь Ринга?

Нота взглянула на сцену. Диджей Ринг упивался собственной значимостью. Он использовал возможности техники по максимуму и обрушивал на танцующих все примочки, которые позволяла аппаратура. Основная мелодия терялась в какофонии добавленных звуков, но волны децибел и лазерная светомузыка делали свое дело. Публика была оглушена, ослеплена и подчинена безжалостному ритму.

Прослушав несколько однообразных композиций, Нота продвинулась к сцене. Ринг ее заметил и заважничал еще больше. Его щеки раздувало от гордости. Выразительно взмахнув рукой, диджей сменил трек, и Нота услышала ритмическую ткань любимой композиции Ринга из клуба на Таганке.

После живых звуков из вагона метро диджей наклонился к микрофону и проговорил сексуальным в его понимании голосом:

— Осторожно! Двери закрываются, следующая станция Экстаз!

Пьяные девушки завизжали от восторга. Нота снисходительно подняла вверх большой палец. Ринга порадовала похвала, и он жестом поманил девушку: иди ко мне.

Нота поднялась на сцену, встала за колонкой. Диджей Ринг пару минут поважничал у пульта и подошел к ней с банкой энергетика.

— Ну как тебе мой новый плейлист? — спросил он, ожидая похвалы.

— Растешь. От подземной Таганки к возвышенному Экстазу. Творческое откровение.

— Ты хоть заметила, как стук колес сменяется скрипом кровати?

— Под кем записывал? — поинтересовалась Нота.

— Да ты завидуешь! Я в музыкалке учился, почти закончил. За диджейским пультом не первый год. А ты — выскочка, самозванка!

Нота хмыкнула, но не очень убедительно. Да, она действительно без музыкального образования. И диджейского опыта у нее всего ничего.

Ринг ухмыльнулся и смял выпитую банку.

— Когда меня менты задержали — ты воспользовалась. Когда тебя — я. Один-один!

Его глаза вспыхнули от пришедшей идеи. Диджей вернулся к микрофону, включил следующий трек и стал начитывать под ритм музыки:

— Я и ты, ты и я! Один-один, ничья!

При каждом повторе Ринг победно указывал на Ноту. Ее заметили на сцене и, когда закончился трек, несколько фанаток стали скандировать:

— Нота! Нота!

Нота подошла к Рингу и попросила:

— Костя, отдохни. Дай, хоть один трек прогнать.

— Ты и диск притащила, — нахмурился диджей.

— Мы с Полиной зажжём, — пообещала Нота.

Полина тут же запрыгнула на сцену и стала танцевать. Ринг смутился. Он был не прочь использовать Ноту, как помощницу, но уступать ей вожделенное место за диджейским пультом не собирался. Вон как загорелись глаза у фанаток. Зачем ему опасная конкурентка.

— Если разрешит Хозяин, — шепнул Ринг и продолжил выступление с показным азартом.

Ноту узнали не только фанатки, но и охранники клуба. Видимо, у них было указание. Один громила железной хваткой взял Ноту под локоть, другой вцепился в Полину. Девушек силой повели в служебное помещение.

Полина возмущалась, пререкалась с охранниками. Ноту расстроило, что Ринг за них не заступился. Или диджей знал, что будет именно так, и не предупредил. Это еще хуже.

Девушек протащили по коридору и впихнули в кабинет Хозяина клуба. Обстановка в кабинете была прежней, только вместо Казбека в широком кресле развалился пятидесятилетний молодящийся Макс с загорелым несмотря на зиму лицом.

Охранник вытолкнул Ноту пред новым Хозяином и доложил:

— Это диджей Нота. Та, которая Казбека сдала.

— Сколько крысу не корми, она крысой и останется, — проворчал Макс, разглядывая девушек.

Ноту обидели слова, она вспылила:

— Зато ты теперь Хозяин. Купил клуб со скидкой?

— Закрой хлебальник, девочка!

— Или не покупал? Ну точно, здесь ничего не поменялось. Даже кальян Казбека на месте. Ты у него подставной директор?

— За языком следи. Или хочешь повидаться с Казбеком?

— Устроишь встречу?

— Легко!

— Вот и славно. Я ментов предупрежу. То-то они обрадуются! — продолжала дерзить Нота.

Макс оторопел от наглости. Его лицо побагровело.

— Что еще посоветуешь?

— Не пресмыкаться перед Казбеком. И извиниться перед нами.

— Ты как со мной разговариваешь, девка?

Макс вскочил с кресла и ударил Ноту наотмашь. Девушка упала.

— Вышвырнуть этих девок из клуба и больше не пускать! — приказал громилам Макс и потянулся к телефону.

Девушек поволокли к служебному выходу. Полина громко ругалась, пыталась брыкаться. У самого выхода ей удалось лягнуть ногой охранника в пах. Тот взревел, махнул ручищей, и Полина кубарем вылетела на улицу. На нее свалилась Нота. Вслед за девушками полетели куртки. Охранники пригрозили, чтобы ноги их здесь не было, и хлопнули дверью.

Полина поднялась, поводила языком во рту, слизнула кровь с губ.

— Зубы целы. Ты как? — спросила она подругу, помогая ей подняться.

— Синяк будет, — ответила Нота, ощупывая щеку.

Полина одела куртку, заметила надорванный рукав. На куртке Ноты не застегивалась молния. Полина усмехнулась:

— Из диджеев поперли и куртки под раздачу попали. Что будем делать?

— У меня есть работа. Звукотерапия.

— Тоже с музыкой? А танцевать там не надо? Я и классику могу. — Неунывающая Поля закружилась в вальсе.

— Может и понадобится, — ответила Нота вполне серьезно.

— К чертям «Перспективу»! Рванем к нашим в «Голодного пса», — предложила Полина.

— У девчонок лед возьмем, — согласилась Нота, ощупывая щеку.

Дорога в клуб «Hungry dog» лежала мимо высотки на Котельнической набережной. Нота задрала голову, вспоминая, где именно на крыше она встречала рассвет вместе с Рингом. Тогда они были вместе, почти пара. А сейчас, конкуренты, соперники или уже враги?

— Привет! Хотела меня видеть?

Нота замерла. Путь девушкам перегораживал Казбек. Без бороды, с осветленной прической, но с прежним колючим взглядом. Макс выполнил свою угрозу, а Нота отвлеклась и не услышала приближение врага.

Глава 22

Казбек говорил нарочито спокойно. Но его поза и глаза источали опасность.

— Пора платить за болтливый язык, крыса. И за любопытные уши.

Полина вцепилась в куртку подруги и пролепетала:

— Не убивайте нас.

— Убить мало, это я всегда успею.

— Тогда мы пойдем?

Девушки попятились.

— Стоять! — гаркнул Казбек.

Он подошел к Ноте, вцепился в ворот футболки и рывком разорвал ткань. Грудь девушки прикрывал только кожаный топ.

— Тот самый? — спросил Казбек. Когда-то он заставил девушек выступать в откровенных нарядах. — Вы шлюхи, как и все девки в бесстыжих топах.

Теперь и голос Казбека стал угрожающим. Ночной переулок был безлюден, помощи ждать неоткуда.

Нота вспомнила про свое единственное оружие самообороны — пронзительный голос. Еще она вспомнила, как поднималась на крышу высотки. Ринг показал ей тайный вход через подвал. Неприметная дверь должна быть в нише за ближайшим выступом.

Она сжала руку Полины и закричала. Высоко, неистово и пронзительно. Во всё горло. Казбек схватился за уши и отшатнулся. Нота дернула Полину. Девушки побежали.

Они успели незаметно спуститься в подвал высотного здания и замерли. Нота прислушалась. Казбек, бормоча ругательства, протопал мимо. Пока он рыскал рядом, выходить было опасно.

— Хочешь почувствовать себя птицей в небе? — спросила Нота.

— Это лучше, чем крысой в ловушке, — ксило улыбнулась Поля.

Нота провела Полину на крышу высотки тем же путем, которым ее прежде вел Ринг. На головокружительной высоте тревога отпустила девушек. Полина обежала полкрыши, рассматривая открывающиеся виды Москвы. В морозной дымке подруги встретили рассвет.

— Красиво, но холодно, — приуныла Полина.

— А ты танцуй. Я тебе наиграю.

Нота вспомнила, как выстукивала ритм молотком и гвоздодером. Она нашла нишу, где Костя Круглов хранил инструменты, заглянула туда, но увидела только молоток. Вытащила.

Полина смотрела на растерянную Аню с молотком руке.

— Что с тобой?

— Молоток на месте, а гвоздодера нет.

— Каком месте? О чем ты вообще?

— Гвоздодером была убита девушка из ночного клуба. Тут недалеко. Ее в колодец сбросили. И гвоздодер тоже.

— Кошмар! — ужаснулась Полина. — И что это значит?

— Только Ринг и я знали, где спрятан гвоздодер. Точно такой же, как мне показывали в милиции.

— Но ты здесь не была, а Ринг… И Софью Легкову убили около его дома, — напомнила Полина.

— Софью задушили, а второй девочке проломили голову именно гвоздодером. На ней был черный топ, как у меня и тебя.

— Твоя фанатка. За что?

— Слышала, Казбек назвал таких девушек шлюхами.

— Думаешь, это он?

— А Рингу зачем убивать?

Глаза Полины расширились от ужаса:

— Если Казбек взял гвоздодер, то он знает, как сюда пройти. Поищет нас внизу и вернется.

Она испуганно озиралась. Башенки на крыше отбрасывали длинные тени. За каждой чудилась опасность.

Полину охватила паника:

— Бежим отсюда!

Она дернула подругу за руку. Нота выронила молоток и девушки спешно покинули крышу. Перед выходом на улицу Нота прислушалась. Казбека рядом не было.

Девушки вышли, направились к метро. Большой город просыпался, на улицах гудели машины, слышались шаги и голоса многих прохожих. Внимание Ноты металось от одного человека к другому. И вдруг она остановилась.

— Казбек? — шепотом спросила Полина.

— Юра Лагушкин, — ответила Нота.

— Электрик из клуба? Идем к нему. Он крепкий парень, с ним спокойнее.

Они поспешили к знакомому. Лагушкина девушки увидели грустным и подавленным. Он плелся нога за ногу, но был трезвым.

Полина толкнула приятеля в бок и спросила:

— Чего такой кислый? Дыхалку сорвал, меняя лампочки.

— Меня уволили, — промямлил Юра.

— За что?

— А-а! Достало всё.

— Плюнь и забудь, — попыталась растормошить парня Нота.

Лагушкин остановился. Взглянул на нее исподлобья:

— Легко тебе, порхаешь. А мне сдохнуть хочется.

— Отстойный денек, — согласилась Полина.

— Можно с вами? — неожиданно спросил Юра, глядя в глаза Ноты.

— Куда? Мы далеко живем и спать пора.

Впереди показался вход в метро. Девушки почувствовали себя в безопасности и прибавили шаг. Юра отставал.

— Потом как-нибудь встретимся, — бросила через плечо Нота.

Лагушкин остановился. Девушки не обратили внимания на его понурый вид. Своих забот невпроворот.

Глава 23

По установленному Джиной графику Нота проводила сеансы звукотерапии с Николаем Бояринцевым три раза в неделю. Звуковые ванны шли актеру на пользу. Он с детским нетерпением ждал музыкальных процедур и встречал доктора Ноту широко распахнутыми глазами.

Уже на четвертом занятии Николай уверенно запел. Нота догадалась положить перед актером тексты его песен, и заторможенность исполнения быстро ушла. Бояринцев повторял песни с жадностью запойного алкоголика. С точки зрения вокала он пел хуже, чем на грампластинках, но эмоция преодоления болезни наполняла песни особым смыслом, выходящим за рамки банального текста. Жена Людмила слушала за дверью и не стеснялась слез.

Когда первая радость прошла, выяснилось, что говорить в быту Коля по-прежнему не может. Петь знакомые песни — пожалуйста, а отвечать на вопросы помимо простых слов «да» и «нет» не получалось.

Волевым решением Джины звукотерапию увеличили до пяти сеансов в неделю.

Под грузом ответственности, Нота, по примеру директора школы-интерната, завела дневник и отмечала, как меняется состояние пациента. Записывала дату, особенности методики, обозначала стрелочками вверх-вниз улучшения или ухудшения.

Постепенно Нота нашла ключ к проблеме. Она подбирала подходящую музыку и просила пациента напевать тексты из книг. Сначала это были стихотворные сказки Пушкина, затем проза для детей. Бояринцев шаг за шагом восстанавливал речевые навыки. После простых текстов Нота показала актеру пьесы, в которых он ранее играл на сцене. Бояринцев вспоминал драматические роли, воодушевлялся и с каждым разом увереннее напевал сложные тексты.

И тогда Нота заговорила с Колей в стилистике песен. Также напевной речью общалась Людмила с мужем дома. Актер пытался пропеть ответные слова. Это уже не было чтением готовых диалогов. Он отвечал сам. Порой с задержкой, злился на себя, успокаивался, и с каждым днем его речь становилась увереннее и лучше.

— Живем, как в оперетте, — умилялась Людмила.

Еще через месяц звуковых ванн и домашней оперетты обычная речь вернулась к Бояринцеву.

Одновременно Нота заставляла актера двигаться. Она включала ритмичный трек, настраивала частотные колебания в соответствии с внутренним состоянием пациента и садилась напротив него. Нота двигала руками в такт музыки и требовала от Коли повторять ее движения.

— Я твое отражение. Смотри. Твоя рука поднимается. Выше! Так, отлично! А теперь другая рука.

Актер старался, проявлял усердие, потел от напряжения, а Диджей активировала его нервные центры звуковыми импульсами.

И у них получалось. Сначала общие движения рук, а потом и мелкая моторика на уровне застегивания пуговиц. Вслед за руками начали под музыку сгибать и разгибать ноги. Прогресс не заставил себя ждать.

Однажды Нота почувствовала, что время настало. Она приказала пациенту:

— Коля, смотри на меня и повторяй. Встать!

Она поднялась. И Бояринцев встал с инвалидного кресла. Он даже не понял, что совершил прорыв. Просто скопировал движения врача, которому полностью доверял.

Нота решила развить успех. Она поддержала актера и сделала с ним несколько шагов. Уже на третьем-четвертом шаге ноги пациента подкосились. Нота с трудом усадила обессиленного Николая в кресло.

Пролистав дневник, проанализировав методику, доктор Нота поняла свою ошибку. Для ходьбы требовалась иная музыка, с пластичным ритмом, который нужно было подстраивать на ходу в прямом смысле этих слов.

Нота объяснила Джине, что ей требуется помощница. С тех пор в сеансах звукотерапии стала участвовать Полина Ветрова.

Полина физически поддерживала Бояринцеву и помогала ходить. Нота за диджейским пультом стимулировала его подвижность необходимой музыкой. Актер делал успехи. Сначала несколько шагов по ванной комнате. И так многократно. Вместе с мышцами ног крепла уверенность Бояринцева в своих силах.

Вскоре ванной комнаты стало мало. Под ритмичную музыку Николай выходил с Полиной в гостиную и обходил вокруг большого стола.

Людмила стискивала ладони, чтобы не разрыдаться. Джина цыкала на нее и требовала улыбки.

Постепенно Нота усложняла движения актера, ходьба дополнилась танцами. Полина, одетая в короткий медицинский халатик, вела партнера и всячески помогала ему. Танцы под специальную музыку дали отличный результат. С каждой неделей Бояринцев чувствовал себя увереннее. Вместо коляски он стал пользоваться палочкой, а потом забыл и о ней. Актер практически вернулся к нормальной жизни.

В начале весны Нота в конце сеанса звукотерапии вышла из кабинета, плотно прикрыв дверь. Внутри остались Николай и Полина. Людмила, поджидавшая мужа, собралась туда войти.

Нота остановила ее:

— Сеанс не закончен. Подождите.

Людмила присела, прислушалась. За дверью играла музыка, наполненная провоцирующей эротикой.

Джина отвела Ноту в сторону и спросила на ухо:

— Там то, о чем я думаю?

Вместо ответа Нота одела большие наушники, подсоединенные к плейеру, отгородилась от неприличных звуков в кабинете и вышла во двор. Озадаченные женщины остались ждать в гостиной. Они прислушивались за происходящим за дверью, но им мешала музыка.

Когда музыка стихла в гостиной появилась слегка растрепанная Полина и объявила:

— Пациент в норме. У него работают все органы движения.

Вслед за ней из кабинета вышел зардевшийся от гордости Николай Бояринцев. Плечи расправлены, в глазах огонь, хоть сейчас делай снимки для глянцевого журнала.

Взгляд Людмилы метался между довольным супругом и Полиной в бесстыжем халатике.

Джина одернула женщину и заговорила с деловитой уверенностью:

— Люда, я обещала тебе вернуть прежнего Колю. Получай!

— Никто не верил. Даже врачи. Спасибо, Джина, — пробормотала Людмила и похвасталась. — Коле вчера прислали сценарий. Приглашают на съемки.

— Я смогу, — заверил артист.

— Вот и замечательно. Теперь сеансы раз в неделю для профилактики.

Джина сделала пометку в ежедневнике, назначила дату. Людмила заикнулась, что нужно чаще.

Целительница ее пресекла:

— Ты у меня не одна. Джина лечит всех! Жену министра сейчас привезут. Еще художник и певец после инсульта. Я не говорю о толстосумах, те любые деньги предлагают, лишь бы Джина день и ночь им помогала.

Джина не преувеличивала. У звездной целительницы не было недостатка в просителях. Хочешь не хочешь приходилось многим отказывать. Взыскательный отбор проходили известные и богатые пациенты, либо кто-то по их протекции.

Одновременно с Бояринцевым Нота лечила еще нескольких пациентов после инсульта. Метод был отработан, звукотерапия давала хорошие результаты. Но находились и скептики.

Недоверчивый чиновник привел с собой врача. Врач измерил параметры пациента до и после сеанса звукотерапии. И вынужден был констатировать:

— Кровяное давление нормализовалось. Аритмии нет. Дыхание стало глубже, ритмичнее.

Нота ограничилась скромной улыбкой. А Джина знала себе цену:

— Еще бы! Музыка управляет нашим настроением, эмоциями, жестами. Это лишь видимая часть эффекта. Музыка также влияет на мозг.

— Что вы имеете в виду?

— Меняет скорость принятия решения. Возбуждает или отупляет в зависимости от мастерства целителя. Вы сомневаетесь в мастерстве Джины и Ноты? Могу вернуть деньги.

— Простите, Джина, — заволновался чиновник. — Мне лучше после звуковой ванны.

Джина ценила помощницу с необычными способностями. В конце недели Нота оставалась в доме Джины на поздний ужин и получала гонорар от хозяйки.

За ужином компанию им составлял Вано, сын Джины. Двадцатилетний парень жил на четвертом этаже в мансарде. Его интересы ограничивались молодежными тусовками и гонками по ночному городу в красивых автомобилях. Мама знала об этом, терпела и настойчиво привлекала сына к семейному делу. Считалось, что Вано отвечает за исправность приборов, придуманных Джиной, хотя фактически этим занимался вездесущий помощник Виталий.

Джина не готовила еду. Ужин вместе со столовыми приборами доставлял из ресторана молчаливый официант. Он же забирал с собой грязную посуду.

В этот вечер Вано спешил к друзьям и поел быстро. Мама ласково потрепала сына по макушке и проводила напутствием:

— Ты сын Джины. Не расстраивай ее.

Когда официант убрал со стола, Джина передала Ноте конверт с деньгами и спросила:

— У тебя внутри чертик пляшет. В чем дело?

— Бояринцев обещал мне работу диджея в ночном клубе киношников «Пятый дубль». У него там связи.

— Вот и делай людям добро, — проворчала хозяйка. Решительно хлопнула ладонью по столу и прикрикнула: — Выбрось из головы! Нота мне нужна здесь!

— Я могу днем работать у вас, а вечером в клубе.

— Быстро ноги протянешь, деточка.

— Я записала несколько программ звукотерапии для типичных болезней.

Нота показала диски. Джина не взглянула, лишь качнула рукой.

— Пронумеруй и подпиши. Пусть у меня хранятся.

— Пациенты могут проходить лечение без моего участия. Даже на дому, — объяснила идею Нота.

— Сеансы на дому, — скривилась Джина. — Ты не хочешь получать деньги?

— Можно продавать диски.

— Один раз продашь, а дальше без тебя обойдутся. Нет! В доме Джины целебная аура! Волшебная и неповторимая. Джина лечит здесь. Нота ее помощница. Это понятно?

— Меня пока не пригласили в ночной клуб, — промямлила Нота.

Джина достала из буфета бутылку ликерного вина, разлила по бокалам. Целительница выпила, что делала очень редко, и склонилась над Нотой.

— Твои диски, как мои приборы дают одно излучение для всех. А каждый человек особенный, индивидуальный. Ты с этим согласна?

— Да.

— Тогда слушай дальше. Наилучший эффект дает личное участие Джины и Ноты во время сеанса. Я людей вижу насквозь, а ты слышишь. По отдельности я глухая, ты слепая, а вместе мы — божественная сила. Мой дом — это храм. Здесь — чудеса. Людям нужна вера в чудо, и они ее получают. Поняла?

Нота покорно кивнула и осушила свой бокал. Ей не хотелось расстраивать Джину, которая дала ей возможность не только заработать, но и творить. Помимо лечебных программ на аппаратуре Джины Нота сочинила и записала новые треки для танцевального клуба. Когда-нибудь она их использует по назначению.

Глава 24

Как обычно на работу Нота шла пешком по Арбату от метро до переулка, где находился розовой дом Джины. Туристический Арбат с уличными музыкантами и художниками слыл самой людной улицей города. Гомон мешал. Нота отгораживалась от шума наушниками и включала танцевальные треки, которые придумывала для ночного клуба.

У поворота к дому Джины она наткнулась на знакомого. Путь ей перегородил Костя Круглов. Диджей Ринг был одет подчеркнуто небрежно, вместе с тем модно и дорого, как преуспевающий артист.

— Какая встреча. Здорово, Нота! — приветствовал Круглов с настороженной улыбкой.

— И тебе не хворать, Ринг.

— Слышал, ты теперь мозги чудикам вправляешь.

— А что, у тебя с башкой проблемы? В пациенты напрашиваешься?

Нота столкнула наушники на шею и поправила прическу. За внешний вид она не беспокоилась. По настоянию Полины она покупала модную одежду и посещала престижный салон красоты. Благо, новые доходы позволяли себя баловать.

— Классно выглядишь, — оценил перемены Ринг.

На плече диджея болталась сумка, из которой торчал микрофон в меховом защите.

Нота кивнула на аксессуар:

— Городской балаган записываешь?

— Всегда охочусь за редкими звуками, — не стал возражать Ринг. — А ты какую музыку используешь?

— Для дебилов, вроде тебя, подберу дебильную.

— Мечтаю услышать.

Ринг сдернул с девушки наушники и прижал к своему уху. Нота не сразу выдернула шнур из плейера, наблюдала за реакцией диджея.

Ринг заинтересовался, но похвалил сдержано:

— Неплохой танцевальный трек. Откуда взяла?

— Ветер нашептал.

— Сама пишешь? И много у тебя таких?

— Я не счетовод, а диджей.

— Слушай, Нота, — Ринг деловито свел брови. — Я могу прогнать твои треки в клубе. Проверим реакцию.

— Ты за этим пришел? — Нота догадалась, что встреча не была случайной.

— Я гуляю. Это же Арбат!

— Ну и гуляй мимо. А мне пора.

Нота шагнула в переулок, но Ринг силой остановил ее.

— Погоди! Я могу замолвить словечко. В «Перспективу» тебя не возьмут, но есть другие клубы. Некоторых заинтересует диджей-девчонка в кожаном топе.

— А лучше с голыми сиськами.

— Не придирайся. Девчонки сами провоцируют парней. Кожаный топ и меня заводит.

«На сколько сильно?» — чуть не вырвалось у Ноты.

Она осеклась. Вспомнила страшные фотографии, которые ей показывали в милиции. Девушке в кожаном топе проломили голову и сбросили в канализационный колодец. В качестве орудия убийства использовался гвоздодер. Точно такой же, как был на крыше в тайнике Ринга.

Кого спровоцировала девочка из клуба, подражавшая Диджею Ноте?

— На квартиру в сталинской высотке заработал? — Нота перевела разговор в нужное ей русло.

— Ха! Оптимистка.

— Помнишь, как записывали звуки на крыше?

— Дела давно минувших дней.

— Я поднималась туда. Хотела записать для себя прикольный скрежет, но гвоздодера не нашла. Только молоток.

Нота вопросительно посмотрела на Ринга. Диджей на секунду растерялся, но сразу спохватился:

— Так я его уронил. Надо было отжать решетку, чтобы пройти по крыше дальше. Гвоздодер выскользнул и шлепнулся на землю.

— С девчонкой приходил? Тоже рассвет показывал?

— Ну… — замялся Ринг.

— Молоток не урони. А то упадет на голову девушке.

— Некоторым полезно.

Ринг сладко улыбнулся и неожиданно обнял Ноту. Воспользовавшись ее замешательством, он попытался вытащить диск из плейера. Нота отпихнула парня.

Диджей отбросил уловки и полез напролом:

— Я научил тебя микшированию, помог освоить софт. Ты обязана мне!

— Чем могла, помогла.

— Дай диск. Я для тебя стараюсь.

— Обойдусь без твоих старалок!

— Эй, вы чего? — крикнул кто-то из-за спины.

Нота узнала по голосу Юру Лагушкина. Подоспевший электрик вмешался в ссору и отдернул Ринга от девушки. Диджей полыхнул взглядом и сунул руку в свою сумку. Юра следил за его движениями.

Он слышал что-то про молоток и предупредил:

— Давай без молотка обойдемся.

— Отвали! — Ринг вытащил из сумки банку энергетика. Открыл, глотнул и плюнул под ноги. — Идиоты!

— Бездарь, — без эмоций парировал Лагушкин.

Ринг ушел, демонстрируя неприличный жест пальцами.

Нота перевела взгляд на Юру, смутилась.

— Я, типа, благодарна.

— Могу ему навалять.

Нота не сомневалась в физической силе Юрия. Приближалось время сеанса звукотерапии и она попрощалась:

— Пусть живет. Мне пора. Пока!

Она пошла к дому Джины. Лагушкин увязался за ней.

— На Арбат потянуло? — из вежливости спросила Нота.

— Анжела настояла.

— Какая Анжела?

— Сейчас узнаешь.

Около розового дома им навстречу шагнула худая женщина под пятьдесят, цеплявшаяся за атрибуты бурной молодости. Стиль одежды — фигура напоказ. На шею из-под воротника выползала татуировка, в руке с браслетом модный телефон, темные очки сдвинуты на волосы.

Она прижимала телефон к уху и прокуренным голосом отчитывала Лагушкина:

— Юрец, куда ты испарился? Нас ждут. — И ласково добавила в трубку: — Джина, мы заходим.

Анжелой оказалась мать Юрия Лагушкина, энергичная и болтливая дамочка с миндалевидными глазами.

Целительница волевым усилием остановила треп Анжелы, приняла деньги и вежливо вытолкала на улицу. Вано тем временем подключил Юру к одному из жужжащих электронных приборов.

Джина вывела Ноту в соседнюю комнату.

— Принимай нового пациента. Двадцать два года, невроз навязчивых состояний, психопатическое расстройство личности.

— Психопатическое? — удивилась Нота.

Она последний раз видела Юру после столкновения с Казбеком. После увольнения он был немного не в себе, да и она сама была на взводе. Бывает.

— Я знаю Юру. Работал электриком в клубе. С виду норм.

— Ты его знаешь. Тем лучше. А про Анжелу?

— Первый раз вижу.

Джина рассказала:

— Его мать — кукушка. Анжела, фанатка рок-групп семидесятых. Одной, другой, третьей, как переходящий вымпел. Родила мальчика неизвестно от кого. Оставила ребенка деду с бабой и сбежала с рокером. Баба померла, дед один его воспитывал. А Анжела моталась по гастролям, изредка заезжала домой. И вот результат — парень пациент психушки.

— Почему?

— Сама у него спросишь. Расширяй свой метод на людей в депрессии.

Видя сомнение на лице Ноты, целительница оправдалась:

— Я бы отказала, но у Анжелы связи в музыкальной тусовке. За нее попросили очень известные люди. Джина таким не отказывает. Приступай! У меня другой пациент.

Нота переоделась в медицинский халат и отвела Лагушкина в кабинет звукотерапии. Усадила на стул для пациента, включила успокаивающую музыку.

Юра оценил обстановку «звуковой ванны»:

— Аппаратура как в ночном клубе, а музыка лучше.

Нота не знала с чего начать.

— Юра, как ты оказался в психиатрической клинике?

— Потому что Анжела психованная.

— В смысле?

— Меня из клуба поперли ни за что. Обидно было до соплей, депресуха накрыла. Набухался до потери пульса, и тут Анжела явилась. Ей черти что в башку втемяшилось, решила спасти.

— В психушке?

— Почти месяц там провел, — подтвердил Юра. — Жуткие лекарства, тупые рожи санитаров. Но я нормальный! Просто сорвался.

— Ты один живешь?

— До четырнадцати лет с дедом. Он умер. Бабка еще раньше.

— А мама?

— Это разве мама? Это Анжела. Она променяла меня на волосатых рокеров. Я ее видел раз в год или реже.

У Ани никогда не было мамы. Обрадовалась бы она такой? Вряд ли. Юру можно понять.

— Почему ты здесь, у Джины?

— Чтобы вырваться из психушки. Попросил Анжелу, она устроила. Теперь будет хвастаться, что ее мальчика лечит сама Джина.

— Раз напросился, приступим. Раздевайся до пояса. Сверху, — смущенно уточнила девушка.

Юра снял рубашку:

— Я весь ваш, доктор Нота.

Девушка украдкой оценила крепкое тело парня. До сих пор у нее были пожилые пациенты. Сейчас молодой человек с привлекательной фигурой. Ничего, врачам и пациентам нечего стыдиться.

— Теперь молчи. Слушай музыку. — Приказала Нота и мысленно добавила: «А я буду слушать тебя».

Она вслушивалась в пациента, но не улавливала отклонений. Внутренние органы звучат правильно, без нарушений. С головой сложнее. Если у Бояринцева она сразу распознала гематому, то у Лагушкина явных повреждений не было.

Нота пробовала разные звуки и спецэффекты, наблюдала, как звуковые волны проходят сквозь мозг. Кажется, пациент пребывал в нормальном состоянии. Напрашивался вывод. Психиатрическая клиника написала диагноз для солидности или на Юру подействовали медикаменты и расстройство в прошлом.

После сеанса Нота спросила:

— Юра, ты сейчас принимаешь лекарства?

— Сыт по горло. Уж лучше твоя музыка.

— Ты знал, что я работаю у Джины?

— Поэтому и напросился. Наташка Рыжикова хвасталась в клубе, что ты теперь звукотерапевт. Анжела на музыке сдвинутая. Она сразу поверила, что музыка лечит.

— Не всегда. Лучше пусть тобой Джина займется.

— Нет. Мне правда стало легче. Мои сеансы оплачены, — забеспокоился Юра.

Они вышли в гостиную. Там вернувшийся к жизни Николай Бояринцев обсуждал киношные сплетни с любопытным Вано. Увидев Ноту, актер прервал разговор и шагнул ей навстречу.

— Диджей Нота, посмотри, что я принес. Твоя афиша.

Он развернул постер. Аня увидела одну из лучших своих фотографий, где она за диджейским пультом в кожаном топе в момент выступления. И жирную подпись: «Диджей Нота — новый дубль! Только в «Пятом дубле».

У девушки не было слов, лишь смущение, что все слышат бешенный ритм ее сердца. Она не рассчитывала, что знаменитый актер выполнит обещание.

Бояринцев говорил серьезно:

— Если ты готова выступить, назначим дату. Эту афишу расклеят около всех ночных клубов. Зажжешь в «Пятом дубле», Диджей Нота?

— Еще как, — выдохнула Нота. Она заметила, что на постере на ней бейсболка и спросила: — Это откуда?

— От меня. Держи на удачу.

Бояринцев достал из пакете черную бейсболку с именем Nota и водрузил на девушку.

— Ух ты! Ты снова диджей. Я обязательно приду, — обрадовался Юра.

Он увидел вошедшую Джину и спросил:

— Ведь мне можно в ночной клуб? Музыка лечит.

— Анжела в твои годы с концертов не вылезала, — невнятно пробормотала Джина, увидела постер и спохватилась: — Так! Моя Нота — прежде всего Доктор Нота, а уже потом Диджей. Это понятно?

— Джина, в ночном клубе я буду только ночью, — оправдывалась Нота.

Целительница посмотрела на девушку, на Бояринцева, на Лагушкина, на Вано — и ощутила себя в меньшинстве. Прямо согласиться она не могла, лишь проворчала:

— Не подведи Джину.

Из розового дома Нота и Юрий вышли вместе. Нота витала в облаках и составляла в голове плейлист будущего выступления. Лагушкин украдкой любовался ее сияющим лицом.

Глава 25

— Встречайте. Диджей Нота! — объявил менеджер ночного клуба.

Нота выбежала к диджейскому пульту, приветственно вздернув руки. Звездная тусовка клуба «Пятый дубль» никак не отреагировала на появление диджея. Для них всегда лучшая выпивка и лучшая музыка, а кто подливает и крутит диски — по барабану. Бывшие фанатки встретили Ноту с благосклонной настороженностью. Их собралось немного, в фирменном кожаном топе явилась лишь одна девушка.

Когда-то исчезновение Диджея Ноты породило массу слухов. Обвинение в терроризме подлило масла в огонь нездорового интереса. Но клубная тусовка переключается на новые темы семь раз на неделе. О Диджее Ноте забыли и на рекламные плакаты отреагировали самые преданные поклонницы.

Нота хотела начать программу с прежних популярных треков, однако почувствовала, что публике до состояния безудержное веселье, как до луны. В глазах нет блеска, двигаются словно спросонья, каждый сам по себе. В таком состоянии оглушающая музыка их придавит. Растормошить публику нужно нарастающими пинками.

Диджей вспомнила, как учила ходить актера Бояринцева. Тогда она напевала слова: топ, топ, топ-топ-топ. Сейчас под ту же ритмичную музыку Нота зашептала в микрофон:

— Дэнс, дэнс, дэнс-дэнс-дэнс.

Она повторяла слова с женским сексуальным придыханием. Затем подстроила басовую частоту под биение сердец танцующих и бархатным мужским баритоном подзадорила публику:

— Стэнд ап, дэнс-дэнс-дэнс. Стэнд ап, дэнс-дэнс-дэнс.

Завсегдатаи заулыбались. Фанатки оживились. Нота продолжила пикантный диалог женщины и мужчины, учащая темп. В нужные моменты давала пинка спецэффектами. Цветомузыка била по глазам и пульсировала в такт ритму.

Подключилась Полина. Верная подруга вклинилась в группу фанаток и принялась разогревать их личным примером. Она уже не хотела танцевать на сцене и тем более падать спиной вниз. Помнила, чьи руки ее подхватили и как печально это закончилось. Но Полину вызвалась заменить на сцене восторженная девушка в кожаном топе.

— Дана, — представилась фанатка и завертелась в ритме танца рядом с диджейским пультом.

Нота не возражала. Она сняла футболку и осталась в черном топе. От танцовщицы ее отличала только подаренная актером бейсболка.

Программа шла по нарастающей. В ход пошли самые забойные старые треки и новые, записанные в доме Джины. Фанатская тусовка пополнялась, на танцполе становилось людно. И вот уже вслед за диджеем толпа голосила: Но-та, та-та-та! Пульсирующие вспышки огней выхватывали стоп-кадры из дергающихся тел.

— У тебя круче, чем у Ринга! — похвалила Дана.

— Круче всех! — выкрикнула Нота и тут же опешила.

В проблеске света она увидела перед сценой человека в вязанной шапочке в точь, как у Ринга. Лица не разглядеть, но он не танцевал, а смотрел на нее. В следующую вспышку человек провел ладонью по горлу и исчез. Новые вспышки подсвечивали фигуры танцующих. В вязаной шапочке никого не было.

Нота пошарила взглядом по танцполу и уняла волнение. Почудилось. Глазам верить нельзя. А слух ее был сосредоточен целиком на музыке.

Под утро пьяные гости стали расходиться. Нота включила спокойную музыку, уставшую публику пронзительные звуки уже раздражали.

Гордая собой Дана притащила откуда-то рекламный постер с фотографией Ноты и попросила автограф. Диджей расписалась. Дана светилась от счастья.

Нота сняла бейсболку с собственным именем и нахлобучила на девушку. Ткнула в плакат:

— Теперь ты, как я.

— Вау! — завизжала Дана. — Я могу всегда танцевать. Когда следующий раз?

Вместо диджея ответила подошедшая Полина:

— По телевизору в новостях объявят. Дуй домой, девочка.

Обиженная Дана отошла.

Вместо нее рядом с диджеем появился Юра Лагушкин. Весь вечер он просидел в баре. Пьяная улыбка, размашистые движения руками и желание обнять Ноту.

— Я провожу тебя, — просипел Юра.

— В Капотню? — усмехнулась Полина и шлепнула Юру по рукам.

Лагушкин свел брови, пригрозил пальцем Полине: не встревай! И вновь радостно улыбнулся Ноте, желая продолжить ухаживание.

— Найди нам такси, — опередила его Нота.

Последний сеанс в звуковой ванне с Лагушкиным прошел неудачно. Депрессию пациента не удалось снять. Нота поставила оценку в дневнике — стрелочка вниз. Вот он и напился. Ее вина. Но она уже придумала изменения в музыке, которые исправят состояние пациента. Воспользуется опытом лечения Бояринцева. Его случай был гораздо хуже.

— Такси будет. Я с вами, — заверил электрик.

— Нет. Послезавтра встречаемся у Джины.

Нельзя забывать, что он пациент, хотя парень видный. Потом когда-нибудь, возможно, она и согласится на его ухаживания. Хотя Полина не одобрит. По ее меркам Лагушкин лузер — не иностранец и не бизнесмен.

Юра расстроился, но такси нашел. Попытался все-таки влезть в салон, но Полина его вытолкала:

— Проспись, электрик.

До дома девушки доехали без приключений, а вот выспаться им не удалось. Настойчивый звонок в квартиру разбудил их рано утром.

Нота приподняла голову с подушки и оценила разницу в работе звонка. Обычная короткая трель звучит звонко и радостно, а вот продолжительный звонок вселяет тревогу. Так и оказалось.

Полина протерла глаза и прошлепала к двери. Нота уже знала, кого она увидит за ней.

Глава 26

Пальцы крутанули ручку, накладной замок мягко лязгнул стальным нутром. Полина открыла дверь.

— Какого черта трезвоните, — сонно ругнулась девушка.

Она сладко зевнула и потянулась. Короткая сорочка бесстыдно оголила крепкие бедра. Стоявший на пороге старший лейтенант Денис Ракитин даже не опустил взгляд.

— Полина Ветрова, ты была сегодня ночью в клубе «Пятый дубль»? — спросил оперативник.

— Ну и чо?

— Собирайся! — приказал Ракитин.

— А в туалет можно, товарищ начальник? — не чувствуя за собой вины дерзила девушка. — Я дверь не буду закрывать. Пяльтесь!

Ракитин вошел в квартиру, демонстративно отвернулся от приоткрытой дверцы туалета, дождался, когда закончит шуметь вода в унитазе, и сказал:

— Одевайся, Ветрова. Поедешь на опознание.

— С какого перепуга?

— Когда ты последний раз видела Анну Самородову?

Полина округлила глаза, уставилась на милиционера, как на полоумного, и перевела взгляд за его плечо.

— Анька, это по твою душу, — сказала она, прошла на кухню и включила чайник.

Ракитин обернулся, с минуту пялился на заспанную девушку в пижаме, не веря своим глазам, и даже дотронулся для убедительности.

— Анна?

— Не лапай! — Нота сбросила руку, сжимавшую ее плечо.

Оперативник виновато улыбнулся, его лицо посветлело.

— Я это… Мы нашли девушку в районе клуба «Пятый дубль». Футболка, как у тебя, черный кожаный топ и бейсболка с именем Nota.

Диджей вспомнила танцовщицу Дану, которой подарила свою бейсболку.

— Что с ней?

— Лицо разбито, не опознать. Я видел плакат с тобой в такой же бейсболке и подумал… — Ракитин замялся. — Приехал за Ветровой, чтобы…

— Она без сознания? — встревожилась Нота, опасаясь предполагать худшее.

Ракитин покачал головой:

— Без шансов. Множественные удары по голове твердым предметом.

Диджей расстроилась:

— Это Дана. Я ей подарила бейсболку в клубе.

— Ты ее знаешь? Собирайся, поедешь со мной.

В машине милиции Ноту накрыло, тело колотил озноб. Слова «множественные удары по голове твердым предметом» окрасились ужасными звуками. Отвращение уступало место любопытству. Успела ли Дана закричать? И как жуткий крик сочетался с хрустом проломленной головы? Неповторимые звуки — голос смерти. Добавить спецэффекты и уникальное звучание можно использовать в треках. Толпу заводит животный натурализм.

Ракитин с подозрением косился на Самородову. О чем она думает? Напугана или мечтает? Спросить он не решился. Доехали молча.

Вышли из машины. Переулок на месте убийства отгорожен милицейской лентой. Снаружи сотрудники в форме, внутри работают специалисты в гражданской одежде. Тело убитой накрыто черным пластиковым мешком. На асфальте подсохшая кровь. Рядом знакомая Ноте бейсболка на удивление чистая и не помятая.

Ракитин подвел Аню к телу, приподнял мешки.

— Узнаешь?

Нота увидела кровавое месиво вместо лица, зажмурилась. Собралась с духом, перевела взгляд на фигуру и руки. На жертве была расстегнутая курточка.

— Откройте правую руку. Разверните, — попросила Нота.

Ракитин стянул рукав куртки, развернул кисть убитой. На внутренней стороне предплечья Нота увидела татуировку: перо с загнутым кончиком. Она заметила тату, когда девушка танцевала с поднятыми вверх руками — легко и непринужденно, как невесомое перышко.

— Да, это Дана. Фамилию не знаю.

— Где и когда вы познакомились?

— Вчера я выступала в клубе «Пятый дубль». Дана напросилась танцевать рядом. Моя фанатка в таком же топе. Я подарила ей эту бейсболку.

— К Дане кто-нибудь приставал?

— На сцену никто не лез. Спокойный клуб, без отморозков.

Подошел капитан Смирнов. Он отдавал на ходу указания экспертам. Взглянул на живую Самородову и присвистнул:

— Наша жертва воскресла!

Ракитин поспешил объяснить:

— Убита фанатка диджея Ноты. Копировала ее стиль. Зовут Дана.

— Тогда все ясно. Фанатка допекла, и диджей ее грохнула. — Высокий Смирнов навис над Аней и давил взглядом. — Где молоток?

— Какой молоток? — промямлила Нота.

— Стальной! Эксперт установил, что орудием убийства является молоток с железной ручкой. Куда его дела?

Нота похолодела. Она трогала стальной молоток на крыше высотки и там оставила его. А если именно этим молотком убита Дана?

— Побледнела, — убедился капитан. — Колись сейчас, Самородова. Оформим драку в состоянии аффекта. Убийство по неосторожности.

Денис Ракитин видел растерянность девушки и вмешался:

— Тут кто хочешь побледнеет. Придет в себя, оформим показания под протокол.

Смирнов продолжал наседать на Аню:

— Как ты объяснишь, что убита уже третья девушка из ночных клубов, где ты выступала?

— Третья? — выдохнула Аня.

— Проблемы с памятью? Первая, Софья Легкова, задушена твоим шнуром от наушника. Вторая клубная девочка в кожаном топе убита гвоздодером, тело сброшено в канализацию там, где ты проходила. На этот раз убийство молотком, а твоя бейсболка не на жертве, а рядом. Уронила и забыла подобрать?

Нота почувствовала поддержку Ракитина, к ней вернулось самообладание.

— Из ночного клуба я уехала на такси. Подруга свидетель.

— Подруга может и соврать.

— Спросите охранников. Они видели, как мы садились в такси.

— Спросим. Но, факты упрямая вещь, Самородова. Пока ты сидела в СИЗО убийств девушек не было.

— Да ладно. Ни одного?

— Таких нет.

— Это каких таких?

Смирнов переглянулся с напарником и нехотя сообщил:

— С пятнашками в трусах.

Нота вопросительно посмотрела на Ракитина. Тот рассказал:

— В трусах убитой обнаружена костяшка из головоломки с цифрой 5.

Нота растерялась. Она вспомнила, что у прежних девушек находили в трусах пятнашки 3 и 4. Теперь 5. Убийца нумерует жертвы? Да еще таким странным образом.

Смирнов перешел к делу:

— Самородова, в чем была одета вчера?

— Как обычно для выступления в клубе. В таком же кожаном топе. — Нота показала на убитую.

— Фамилия подруги, с кем ты была?

— Полина Ветрова.

— Они живут вместе, — подтвердил Ракитин. — Я видел Ветрову на квартире.

— Тогда не будем терять время. Денис, бери патрульных, гони обратно и обыщи их квартиру. Ищем одежду со следами крови, игру «Пятнашки» и молоток.

Возвращались на квартиру на той же машине, однако Нота сидела зажатая двумя патрульными, пропахших табачным дымом и чебуреками.

Во время обыска Нота стояла у окна и слушала, как работает промышленный организм нефтеперерабатывающего комбината. В грубом звучании она искала защиту. Ей не хотелось слышать, как копаются в ее вещах, рассматривают одежду, перебирают белье. Лишь от возгласов Полины невозможно было отгородиться. Острая на слова подружка не скрывала своего отношения к происходящему.

Денис Ракитин попросил расписаться в протоколе и подвел итог:

— Вашу одежду мы забираем на экспертизу. Если все в порядке, вернем.

— Соскам своим подари. Мне после ваших грязных лап не надо! — бесилась Полина.

— На время следствия вам обоим нельзя покидать город.

— Не для того мы в Москву приехали, чтобы от ментов драпать.

Ракитин хмурился, оскорбления игнорировал. Он собрал бумаги и попросил Аню выйти с ним к машине.

Молчавшая во время обыска Нота высказалась во дворе:

— Подозрения, обыск. Это бред! На девочек я не нападала.

Оперативник не спорил. У него была своя версия.

— Допустим. А ты не думала, что хотели напасть на тебя? Тебя с Даной легко перепутать.

— Кто? За что? — удивилась Нота.

— Ты перешла дорогу Казбеку. Он может мстить.

Нота задумалась:

— Вчера в клубе я видела человека. Он смотрел на меня и провел ладонью по горлу.

— Это был Казбек?

— Он был в шапочке, как у диджея Ринга. Но я не разглядела. Он молчал.

— Диджей Ринг, это Константин Круглов. Он фигурировал в деле о первом убийстве, — заинтересовался оперативник. — Какие у вас отношения?

— Сложные. Ринг хотел забрать мои треки, я не дала.

— Круглов обиделся?

— Можно сказать и так. Еще он коллекционирует звуки, чтобы использовать их в своих композициях. Ищет особые, редкие.

— Что значит особые?

— Как-то он сказал про предсмертный крик человека, падающего с крыши.

— Предсмертный крик. — Оперативник задумался. — Если диджей Ринг вставит что-то подобное в свой трек, это можно будет услышать?

— Хороший диджей может изменить звучание с помощью техники.

— И я не разберусь?

— Крик вы услышите, но чей он, не докажете.

— А ты?

— Я бы узнала, если бы было с чем сравнить.

Денис Ракитин попрощался и направился к машине, но неожиданно догнал Ноту около подъезда.

Молодой оперативник сжал предплечье девушки и говорил сумбурно:

— Я сегодня думал уже всё, конец. Тут ты — живая… Жалко Дану, но я рад, что там не ты. — Он смутился. — Будь осторожна.

— В каком смысле?

— Аня, вокруг тебя происходит много странного. Погибают девушки.

— И что мне делать?

— Чуть что не так, звони мне.

— Зачем?

— Ты просто позвони, Аня. Пообещай.

Нота кивнула. Денис ушел, смущенно оглядываясь.

Диджей подождала пока звук милицейского автомобиля утонул в городском шуме. Она вспомнила Юру Лагушкина. Тот тоже предлагал ей защиту.

Она стала звездой? Ей требуется телохранитель?

Глава 27

Нота забежала в дом Джины и прильнула к окну. Черная машина исчезла, переулок опустел. Девушка выдохнула.

Взвинченный вид помощницы не понравился строгой хозяйке.

— Опаздываешь, Доктор Нота. Тебя пациент ждет.

Девушка мимикой выразила сожаление. Она переоделась в медицинский халат и прошла в звуковую ванну. Там ее ждал Юра Лагушкин. Пациент поздоровался, хотел встать со стула, Нота жестом его остановила. На этот раз ее смущал отнюдь не оголенный торс парня. Нота включила диджейский пульт, настроила музыку. Некоторое время пыталась сосредоточиться на процедуре, но стресс от встречи за порогом дома ее не отпускал.

Она переключила звук с колонок на наушники и одела их на пациента. Удивленный взгляд Юры разбился об извиняющую улыбку.

— Эксперимент, — пояснила Нота.

Она отвернулась, достала мобильный телефон и позвонила Денису Ракитину. Милиционер обещал помощь в сложных ситуациях. Кажется, сейчас как раз такой случай.

— Ракитин, это Нота. То есть, Аня Самородова, — торопливо говорила девушка. — Тогда в клубе мне угрожал не Ринг, а Казбек. Он изменил внешность.

— Парень в шапочке провел ладонью по горлу? — припомнил оперативник.

— Да! Это был Казбек. И сегодня около дома Джины он угрожал мне из автомобиля.

— Как?

— Опустил стекло. Провел ладонью по горлу и указал на меня.

— Молча?

— Да.

Лагушкин видел, что Нота встревожена. Нахмурился и снял наушники, чтобы слышать разговор.

Ракитин выразил сомнение:

— Аня, ты уверена, что видела Казбека? Ты не слышала голос, а внешность обманчива.

— На его пальце я заметила перстень с профилем горы, как у Казбека.

— Получается, Казбек открыто заявил, что всё знает о тебе. Где выступаешь, куда ходишь.

— И что мне делать?

Старший лейтенант задумался, прикрыл ладонью телефон, посоветовался с начальником. Нота все равно услышала отдаленный голос в трубке.

Капитан Смирнов не верил ее сообщению:

— Денис, ты сам подсказал Самородовой версию с Казбеком. Вот она и мутит.

— Зачем?

— Чтобы свалить вину на другого.

— Считаешь ее убийцей?

— Не исключаю. Она из интерната, значит с детской психотравмой. Да еще диджей. От громкой музыки здоровый свихнется. Вот у нее крыша и поехала. Маньячка.

— Скажешь тоже.

— Денис, разуй глаза на факты. Убийства с пятнашками в трусах были до ее задержания и после. Пока сидела в камере — ни одного! Все жертвы пьяные девушки, с которыми она справится. Каждая посещала ночной клуб, где твоя Нота выступала.

— Она не моя, — только и возразил Ракитин.

Почему-то последняя фраза особенно задела Ноту. Она разозлилась и отключила телефон. Хорош защитник! Бравый опер думает о карьере и хочет найти на нее новые улики.

Юра смотрел на расстроенную девушку и ободряюще улыбался. Нота забрала у него наушники и включила колонки. Сеанс звукотерапии продолжается. Она сосредоточится на подборе музыки. Ее метод правильный, эффект налицо. Сегодня пациент чувствует себя прекрасно, а два дня назад он был в депрессии и тоскливо напивался в ночном клубе.

После сеанса звукотерапии Нота сделала отметку в дневнике — стрелочка вверх.

Лагушкин встал, поблагодарил:

— Как заново родился.

Нота призналась:

— Я использовала ту же музыкальную подборку, как для Бояринцева. Ему помогло и тебе поможет.

Сравнение не обрадовало Юру:

— Он старый, а я не актер. Мы разные.

— С Бояринцевым было сложнее, — подтвердила Нота. — У него в правой теменной части мозга обширная гематома. А у тебя в голове все норм.

— Еще бы!

— Теперь Николай Бояринцев снова снимается в кино. Пригласил меня на съемки, дал пропуск на киностудию.

— И ты меня лечишь так же?

— Конечно я внесла изменения. Особые нюансы.

— Нюансы — главное, — согласился Юра.

Оба посмотрели на завибрировавший мобильный телефон. На дисплее высветилось имя «Ракитин Денис опер». Нота не сразу взяла трубку, а когда ответила, включила музыку, показывая, что занята.

Она хорошо слышала оперативника, а Ракитину приходилось переспрашивать:

— На какой машине был Казбек?

«Значит, поверил». Нота приободрилась.

— Черная «BMW».

— Какой госномер?

— Не было номера.

— Куда уехал? У тебя же отменный слух.

— Я испугалась и не проследила, — призналась Нота.

— Казбек может тебе мстить. Убитые девушки похожи на тебя, но вряд ли он перепутал. Скорее это акция устрашения. Намек, что ты следующая. Будь осторожна.

— Как мне быть осторожной?

— Не выступай по ночам в клубах.

— Думаете, убивают только ночью. Казбек знает, что я работаю у Джины.

— Казбек в розыске. Его поймают, — обнадежил милиционер.

— Побыстрее бы, — промолвила Нота.

Разговор закончился. Юра во все глаза смотрел на Ноту. Если в первый раз он не всё расслышал, то сейчас понял, что Ноте грозит опасность.

— Казбек хочет тебя убить? — спросил он.

— В милиции так думают.

— И ты все равно будешь выступать, как диджей?

— Мне нравится, — призналась Нота.

— Я буду провожать тебя после выступлений в клубе.

— А ты справишься с Казбеком?

— Я сильный, тренировался. Еще подкачаюсь.

Лагушкин выпятил грудь, продемонстрировал бицепсы. У Ноты дрогнули губы. Он действительно сильный и решительный, с ним будет спокойнее.

— Хорошо, я согласна, чтобы ты меня провожал.

— Могу прямо сейчас.

— Иди качайся, Юра. У меня очередной пациент.

Вечером по окончании процедур Нота переоделась, чтобы идти домой. Джина остановила девушку, велела следовать за ней на второй этаж.

Завела Ноту в комнату, усадила на диван и отчитала:

— Вечно ты опаздываешь, приходишь на работу не выспавшаяся. Джина этого не любит. Клиентов у нас всё больше, это хорошие деньги. Бросай клуб!

Нота замялась. Не знала, как сказать, что здесь ей интересно, а за диджейским пультом она счастлива. Тут она работает, а в клубе она творит. Здесь у нее несколько пациентов, а там сотни фанатов.

Джина прочла ответ в ее глазах, вздохнула и покачала головой:

— Какая упрямая! Можешь не врать. Вижу, что клуб не бросишь.

Нота потупила взгляд. Джина встала с дивана. Нота приподнялась: пора уходить, ее увольняют.

— Куда?! — остановила девушку Джина и приказала: — Ложись! Да, прямо здесь. Ложись на диван, тебе говорят!

Нота подчинилась, вытянулась на диване и удивленно смотрела на властную хозяйку.

— Удобно? — спокойным голосом поинтересовалась Джина.

— Нормально, — еще не понимая, куда клонит Джина, ответила Нота.

— Будешь ночевать здесь, Диджей Нота. Твои клубы рядом. Постельное белье возьмешь в шкафу.

Глава 28

Нота проснулась в середине дня. Теперь после выступлений в клубе она ночевала в доме Джины. Это было удобно. Пятнадцать минут прогулки по предрассветным улицам, и она из шумного ночного клуба попадает в тихое гнездышко. И не страшно. Ведь провожает Юра Лагушкин. Он высокий и сильный, готов защитить.

В первый раз оба жутко волновались по пути. Юра храбрился, сжимал кулаки и вертел головой. Нота слушала, не поджидает ли за углом злой Казбек. Обошлось.

Потом они стали спокойнее. С ее слухом Казбеку не удастся подкрасться незамеченным. Молодая пара болтала, смеялась, петляла по переулкам, чтобы отодвинуть минуту расставания. Перед прощанием Юра менялся в лице, брал девушку за руки и смотрел в глаза. Он молчал. Нота не могла прочесть его мысли, но слышала, как учащенно бьется его сердце.

Неловкое молчание Нота прерывала сдавленной фразой: «мне пора» и тут же скрывалась за высокой дверь розового особняка. Поднимаясь в комнату, она слушала, как Юра вздыхает, топчется под окнами и нехотя уходит.

Вчера Нота не выдернула руки. Наоборот, сжала пальцы, подалась вперед и позволила себя поцеловать. Ей понравилось! Когда-нибудь она согласится на большее. Они уже не только доктор и пациент, а друзья, которых тянет друг к другу.

Нота умылась и распахнула форточку. За окнами просыпался туристический Арбат. Городские звуки были знакомыми и привычными. Девушка одевалась, когда к особняку подъехал микроавтобус. Рокот мотора тоже показался знакомым. Точно! Она вспомнила, где и когда его слышала.

После успешного излечения Николая Бояринцева к Джине приезжали телевизионщики. Брали интервью у целительницы, восхищались результатом. Джина рассуждала, как ученый из будущего. Рассказывала о лечении биополем, звуковыми вибрациями, однако помощницу не упомянула. Нота не расстроилась. Она снова диджей — это лучшая награда.

На этот раз удивленный голос Джины говорил о том, что гостей с телевидения она не ждала. Вместе с репортерами явилась Людмила Бояринцева. По ее дыханию через нос, тяжелой поступи и задетому по пути стулу Нота почувствовала приближение скандала.

— Джина, ты шарлатанка! — громогласно заявила Людмила. — Коля снова в инвалидной коляске и ничего не помнит.

Хозяйка дома потребовала объяснений. Подоспевший Вано предложил Людмиле воду. Пока женщина пила, журналист рассказывал:

— Сегодня Николаю Бояринцеву стало плохо на съемках фильма. Он упал, ударился головой.

— Коля упал. Как?

— Никто не видел. Бояринцева нашли на полу в гримерке с шишкой на затылке.

Грохнул отброшенный стакан, разбился вдребезги. Людмила вцепилась в Джину и заголосила:

— Я поверила тебе. Перестала его опекать, а Коля потерял сознание. Ты обманула! Не предупредила, что может стать плохо. Не дала лекарств.

Заработала видеокамера. Репортер подсунул Джине микрофон:

— Джина, почему вы не прописали лекарство Николаю Бояринцеву?

— Мой курс лечения основан на передовых методах.

— Коле стало хуже. Он меня не узнает. Из-за тебя!

— Отцепись! Уберите ее!

Помощник Виталий силой оттащил Людмилу от целительницы.

Репортер гнул свою линию:

— Джина, после временного улучшения самочувствия Бояринцева вы перестали его наблюдать. Это ошибка?

— Так решила жена актера. Я могла бы продолжить…

— Ее сеансы стоят бешенных денег. Я платила и верила, а она… Верни мне деньги! — визгливо требовала Людмила.

— Дело в деньгах? — возмутилась целительница и приняла гордый вид. — Джина готова лечить Колю Бояринцева бесплатно.

— Колю будут лечить в клинике. Врачи предупреждали, что твои методы опасны. Почему я не послушала. У-у… — Жена актера завыла и бессильно опустилась на стул.

— В какой больнице Бояринцев? Я должна его видеть.

Репортер игнорировал встречные вопросы и зачитывал свои заготовки:

— Джина, грозит ли такая же опасность другим вашим пациентам?

— Каждый случай уникальный.

— Не лучше ли всех предупредить, чтобы срочно обратились к настоящим врачам?

— Уйдите прочь! Я ничего не скажу, — возмутилась хозяйка.

— Для врача главный принцип — не навреди. А для вас?

— Виталий, выведи их.

— Джина, сколько было опасных побочных эффектов после вашего лечения? Раскройте статистику.

Виталий вместе с Вано отгородили расстроенную Джину от незваных гостей и решительно выдавливали всех за дверь. Репортеры продолжали снимать и выкрикивать вопросы.

— Джина, какое у вас медицинское образование?

— Она подсунула Коле шлюху. Вот ее методы! — кричала Людмила.

— Покажите медицинский диплом!

Дом с шумом освободили от назойливых журналистов. Съемочная группа не спешила уезжать. Под окнами особняка заплаканная Людмила Бояринцева сыпала обвинения на камеру, привлекая внимание прохожих. Собралась толпа. Репортеры стали опрашивать собравшихся.

Растерянная Нота спустилась в гостиную. Джина пила успокаивающее.

— Ты слышала про Бояринцева? — спросила хозяйка.

Нота кивнула. Джина сверкнула глазами:

— Ты его не долечила. Ты!

— Я купировала гематому, восстановила функции. Актер поправился, его мозг работал.

— А почему же Коля потерял сознание?

— Я не врач. Сделала, что могла.

Упоминание о врачах вернуло Джину к действительности. Она всегда подчеркивала, что к обычной медицине не имеет отношения, а ее методы опережают время.

Целительница прислушалась к гомону за окном. Шторы в комнате были задернуты, но с улицы доносились невнятные выкрики.

— Чего им еще надо? Что они делают? — обратилась она к Ноте.

— Проводят опрос. Джина настоящая целительница или шарлатанка?

— И как?

— Разное говорят, — уклончиво ответила Нота. — Я не подсчитывала.

— Неблагодарные! — расстроилась Джина.

Ее взгляд блуждал, отражая смятение чувств. Одна из картин в гостиной изображала Джину в виде царственной особы.

Художественный образ придал хозяйке энергии, она приказала:

— Виталий, узнай в какой больнице Бояринцев. Меня к нему не пустят. А ты съездишь, посмотришь на Колю, поговоришь с врачами. Узнай всё, что сможешь!

Дважды повторять Виталию не требовалось. Он молча кивнул и покинул дом через задний ход.

Вечером Виталий вернулся. Помощник всегда выглядел сосредоточенным, а сейчас был озабочен больше прежнего.

— Чего молчишь? Говори уже, — поторопила хозяйка.

— Бояринцев меня не узнал.

— Звезды мало кого замечают.

— Он не ходит, не говорит. Ему хуже, чем в тот день, когда впервые привезли к вам.

— А что врачи? — занервничала Джина.

— Врач констатировал новый обширный инсульт.

Джина пробормотала невнятное и хлопнула ладонью по столу:

— Моей вины нет! Коля вышел отсюда здоровым. Это видели все! Он же упал на съемках?

— Да. И очень неудачно, — подтвердил Виталий. — Повреждена правая теменная область. Та же самая что при автоаварии.

— Вот! И причем тут я?

— Ты знаменита, — сказал Вано. — Топтать знаменитость — особый шик. Журналисты начнут, а толпа продолжит.

— Я не позволю!

Вано замялся и рассказал:

— Мама, репортаж о Джине уже вышел по телевидению. Болтают, если бы было нормальное лечение, Бояринцев не потерял сознание.

— Нормальное им подавай. А что ж они к Джине все прутся?

— Завтра двое из трех пациентов отказались от приема, — сообщил Вано.

— Вместо них прибудут журналисты, — предсказал Виталий.

— Меня съедят, пережуют и выплюнут, — пробормотала Джина и покинула гостиную.

На лестнице она обернулась:

— Отмени всех! Джине нужен отдых. Я уезжаю из Москвы подальше от репортеров.

Нота присутствовала в гостиной, вскочила и напомнила:

— Джина, у меня Лагушкин. Он продлил звукотерапию.

Встречи с Юрой радовали Ноту. Ей не хотелось прерывать общение с новым другом, с ним она чувствовала себя в безопасности.

— С Лагушкиным продолжай без меня, — разрешила Джина.

На три недели целительница исчезла из Москвы, на звонки не отвечала. Об ухудшении здоровья Николая Бояринцева шумели больше недели, пока скандальный развод звездной пары не переключил внимание на себя.

Глава 29

Джина уехала. Нота осталась жить в ее доме. У нее появилось больше времени для музыки. Она уединялась в «звуковой ванной» и часами экспериментировала с треками за диджейским пультом. Идей было много. Диджей микшировала музыку, добавляла необычные звуки, улучшала старые композиции, создавала новые. И придирчиво слушала.

После добавления спецэффекта Нота включила экспериментальный трек, попыталась представить реакцию публики. Начало спокойное, размеренный гомон толпы, нарастающий шум, взлет реактивного лайнера, электронные барабаны — и частота пульсаций взрывается до бешенного ритма. Первым в плейлист данный трек не поставишь, а вот в середине ночной тусовки такая музыка подстегнет подуставшую публику.

Диджей Нота подняла вверх указательный палец, похвалила себя. Но вдруг сморщилась — брак! Трель звонка совершенно лишняя.

Ненужный звук повторился, и Нота поняла, что это звонок в дверь. Парадный подъезд после отъезда хозяйки был заперт, звонили с черного хода. Открывать некому. Виталий в доме не появлялся, а Вано дрых после бурной вечеринки.

Диджей спустилась к двери, вслушиваясь, кто за ней. Звуковой портрет знаком, но гость не в себе, его образ размыт. Нота открыла дверь и удивилась: как она могла не узнать!

На пороге стояла Полина Ветрова. Подруга осунулась, на ней не было лица. Она с трудом сдерживала слезы.

— Наташу Рыжикову убили, — выдавила Полина и заплакала: — Нет нашей Натахи!

— Ты что несешь? Не может быть! — первое, что вырвалось у Ноты.

Она провела хныкающую подругу в гостиную, усадила на диван.

— Рассказывай.

— Перерезали горло.

— Наташе? — ужаснулась Нота.

— Угу.

— Когда?

— Наташка возвращалась после ночной смены в клубе. Уже к дому подходила и там…

Полина захлюпала носом.

— Да не ной ты! — потребовала Нота. — Помнишь наш уговор. Никогда не плакать.

— Чтобы не случилось, — подтвердила детскую клятву Полина.

Она собралась, вытерла слезы, ее взгляд стал жестче.

— Я ее видела.

— Что ты видела?

— Горло перерезанное. Вот так! — Полина вытянула шею и чиркнула ладонью.

— На себе не показывай.

Нота с трудом проглотила слюну. Таким жестом ей угрожал Казбек. Она достала бутылку коньяка из запасов Джины, плеснула в бокалы. Девчушки выпили. Полина попросила еще. После второй порции ее бледное лицо порозовело.

— Где ты нашла Наташу? — спросила Нота.

— Не я. Приехали из милиции. Тот молодой опер меня допрашивал. Он уже приходил к нам.

— Денис Ракитин?

— Он. Отвел за дом к забору и показал. Я Наташу сначала по одежде узнала. Уже потом на лицо взглянула. А у нее глаза ледяные от ужаса.

Полина плеснула себе коньяк, глотнула, не поморщилась.

Нота спросила:

— Наташу ограбили? Ее не за что убивать.

— Да не знаю я! — резко ответила Полина и зло уставилась на подругу. — Мы там в шоке! Волосы дыбом. А ты здесь музыку слушаешь.

На втором этаже звучали аудиоколонки, гремел танцевальный трек. Диджей хоть и закрыла дверь в кабинет звукотерапии, но пульт не отключила, музыка была слышна хорошо.

— Я ничего не знала, — попыталась оправдаться Нота.

— Знала, не знала. Ты зазналась! Капотню забыла, живешь на Арбате. Старое имя тоже забыла. Где та Аня, с которой мы были не разлей вода?

— Я здесь, Полина.

— Нет больше Ани Самородовой! Ты теперь Диджей Нота. Официантки и танцорки тебе не нужны, тебе артистов подавай.

— Всё не так.

— А как? Раньше ты за меня держалась, куда я, туда и ты. Забыла, что это я тебя в Москву затащила. В ночной клуб тоже я тебя привела. А ты зазвездилась. Коньяк у тебя теперь французский.

Полина сверкнула глазами и глотнула из бутылки.

Нота заверила:

— Поля, ты моя лучшая и единственная подруга. Если тебе нужны деньги…

— Отстань!

Полина встала, не выпуская бутылку, растрепала волосы и задвигалась в танце.

— Врубай громче, — потребовала она. — Помянем Наташу.

Нота молча наблюдала за беснующейся подругой, то и дело прикладывающейся к бутылке с коньяком.

Неожиданно в поле зрения попал Денис Ракитин. Оперативник находился в гостиной. Как она его не услышала? Старший лейтенант вошел в незапертую дверь и оценивал происходящее.

— Самородова, выйдем, — предложил он.

Нота вышла во двор вслед за оперативником. Некоторое время они молча шли по шумному Арбату.

— Вот ты теперь где, — сказал Денис.

— Джина разрешила ночевать. До клубов близко.

— Кто может подтвердить, что сегодня ночью ты была здесь?

Нота встала и выпучила глаза:

— Опять?!

— Капитан Смирнов обязательно задаст такой вопрос.

— Он все смерти на меня хочет повесить?

Ракитин опустил взгляд.

— Убийца сумочку Рыжиковой не тронул. Это не ограбление и не изнасилование. Поэтому версия с женщиной-убийцей не исключается.

— Наташа не моя фанатка. На нее напали далеко от ночного клуба.

— А ты думаешь, почему из Центрального округа мы выехали в Капотню?

— Почему? — опешила Нота. И правда, ведь в Капотне есть свои милиционеры.

— Смотри.

Ракитин продемонстрировал пакетик с черным квадратиком из игры «Пятнашки».

— Шесть! — разглядела цифру Нота.

— Нашли в трусах Рыжиковой. Как и раньше. Три, четыре, пять, шесть — серия. Серия убийств.

Нота не знала, что и думать, пока не вспомнила:

— Мне Казбек так угрожал — жестом по горлу.

— Наталью Рыжикову по горлу ударили не сразу.

— В смысле?

Ракитин помялся, рассказывать или нет, и сообщил:

— Картина вырисовывается следующая. Ранним утром Наталья Рыжикова возвращалась с работы. Около дома почему-то свернула и отошла за трансформаторную будку к забору нефтеперерабатывающего комбината. Скорее всего с убийцей. Следов борьбы нет. Криков никто не слышал. Значит, Рыжикова позволила подойти убийце вплотную. Это кто-то из ее знакомых или убийца напугал девушку до шокового состояния.

— Наташа работала у Казбека в клубе. А напугать он может.

— Сначала был удар ножом в спину. Не смертельный. По вытекшей крови криминалист определил, что прошло не менее пяти минут. И лишь затем ей перерезали горло.

— Что это значит?

— Маньяка трудно понять. Возможно, убийца смотрел, как она умирает.

— Смотрел? — переспросила Нота. — Или слушал?

— Ты на что намекаешь?

— Наташа должна была кричать, стонать, просить о помощи.

— Допустим. — Ракитин вопросительно смотрел на Ноту пока не сообразил: — Диджей Ринг! Ты говорила, он хотел записать предсмертные крики.

— Ради успеха Ринг готов на всё.

— Мы проверим его алиби, — решил оперативник.

— И плейер его проверьте. Он с микрофоном всегда ходит и записывает.

— Казбек, Ринг. — Ракитин покачал головой. — Вокруг тебя много опасностей.

— Еще капитан Смирнов хочет меня посадить, — дерзко ответила девушка.

— Служба у нас такая: подозревать и проверять.

Нота прищурилась:

— Денис, вы меня тоже подозреваете?

— Да я не знаю, что хуже! — в сердцах ответил оперативник.

— В смысле?

— Сначала убиты твои фанатки, теперь твоя знакомая. Кто-то подбирается к тебе, Аня.

Нота хмыкнула:

— Расклад у вас так себе. Либо я убийца, либо будущая жертва.

— Серия убийств — это не смешно. Цифры в трусах говорят, что рядом с тобой маньяк!

Нота задумалась:

— Ринг не похож на маньяка.

— Много ты знаешь про маньяков. В обычной жизни их не отличишь.

— По-вашему, и я могу быть маньяком?

— У тебя есть парень? — неожиданно спросил Ракитин.

Девушка задрала носик.

— Личная жизнь — мое личное дело!

— Аня, не ходи одна, пожалуйста, — попросил милиционер.

Легко сказать. Юра Лагушкин, конечно, провожает ее по ночам. Целует и ждет, когда она пригласит его к себе. Нота не спешит. Раньше ссылалась на Джину: хозяйка запрещает. А сейчас Джины нет в Москве. Единственная преграда: отношения врач — пациент. Так она оправдывается. И Юра не торопит.

— Хотите свои услуги предложить, товарищ старший лейтенант? — с хитринкой во взгляде спросила Нота.

Ракитин взглянул на часы и ответил:

— До дома провожу. Потом дела.

Глава 30

Репортеры пронюхали, что в неудачном лечении Николая Бояринцева участвовала помощница Джины, невежественная девчонка, возомнившая себя звукотерапевтом. Журналисты приезжали к розовому особняку на Арбате, пытались подловить молодую шарлатанку, пригвоздить каверзными вопросами и раскатать ее метод в лепешку. Нота слышала их уловки и ускользала от встречи.

Радости это не приносило. Девушка корила себя за беспомощное состояние знаменитого актера. Ее методика дала лишь временное улучшение. Она возомнила себя врачом, которая слышит болезнь пациента. На самом деле она необразованная девчонка с особенным слухом. Да, она слышит многие вибрации организма, которые способны зафиксировать только приборы. Находит отклонения и пытается методом проб и ошибок привести внутренние колебания к гармонии. Ее скальпель — диджейский пульт, лекарство — музыка. Музыка так же разнообразна, как тысячи лекарств. И как фармацевты создают новые препараты, она может написать новую музыку.

Как выбрать и найти нужные пропорции?

Закончился сеанс звукотерапии с Юрой Лагушкиным. Парень сидел на стуле в одних трусах и расслабленно улыбался. Он сам настоял на обнажении, чтобы звуковые волны беспрепятственно проникали в его организм.

Нота сделал пометку в дневнике — стрелочка вверх — сегодня пациенту лучше. Может, ему и правда надо быть обнаженным, хотя это и смущает.

Диджей пересмотрела прежние записи. С Бояринцевым, за исключением первых двух недель, улучшения шли по нарастающей. С каждой процедурой к актеру возвращались утраченные функции. С Юрой по-другому: его настроение то улучшается, то скатывается к депрессии.

В парадную дверь позвонили. Нота прислушалась и проигнорировала звонок. Затем раздался настойчивый стук в дверь.

Нота скривилась:

— Опять репортер. Достали!

Репортер тарабанил в дверь и кричал в окно:

— Я слышу музыку. Вы здесь! Откройте!

Нота приглушила громкость.

— Вы снова кого-то лечите! — крикнул репортер. — Откройте! Несколько вопросов и я уйду.

— Джины им мало. Меня хотят растоптать.

Юра подошел, сжал плечи девушки и предложил:

— Хочешь, я выйду и скажу, что ты супер-целитель?

— Не льсти.

— Мне лучше! — убеждал он. — Посмотри!

Юра выпятил грудь, напряг мышцы. Взгляд Ноты пробежал по привлекательному телу и уперся в раскрытый дневник. Ее голос дрогнул, она указала на стрелочки:

— Так было не всегда.

— К черту журналюг. Ты лучше всех. Ты самая-самая.

Парень обнял девушку, стиснул сильными руками, впился поцелуем и бережно опустил на пол. Его руки стали жадными и требовательными.

Нота сжала колени. Первая мысль: не надо! А потом отрешенное согласие: сколько можно противиться.

Первый и единственный раз с мальчиком по-настоящему у нее было в интернате. Полинка зудела: Анька, ты, как маленькая, стань, наконец, взрослой! И она решилась. Воспоминания остались не очень. Баночное пиво, сальная улыбка, пошлые словечки и потные руки. Затем стыд, боль, кровь и слюна на шее.

А звуки, ужас какой-то! Металлический скрип панцирной кровати, сопливое пыхтение и пивная отрыжка. Где сладострастные стоны в нарастающем темпе, которыми украшают откровенные фильмы? А когда он слез и наступил на смятую банку — бррр!

Может, с Юрой будет лучше? По крайней мере сейчас звучит приятная музыка, а не скрипит железная кровать.

Лагушкин действовал активно. Его ладонь проскользнула на ее грудь, сжала упругую плоть. Руке было тесно, и он дернул полу халата.

Пуговицы! — пожалела Нота, закрыла глаза и расслабила колени.

Дверь распахнулась. Нота услышала похмельный голос Вано:

— Эй! Сладкая парочка! Завязывай тискаться. Нам дверь разнесут.

Юра приподнялся и зло махнул рукой:

— Свали!

Нота выскользнула из-под парня. В распахнутом халате ей было стыдно, она выбежала переодеться.

— У меня и так башка трещит, а там этот дурень долбит! — ругался Вано. — Нота, к тебе пришли, ты и успокой дебила.

— Я его так успокою! — взвился Юра и вцепился в Вано: — Но сначала тебя. Какого хрена ты приперся!

— Ой, напугал. — Вано сунул в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, дыхнул дымом в лицо Лагушкину. — Будешь?

— Не курю. — Юра оттолкнул Вано.

Тот погрозил дымящей сигаретой:

— Ты тут не командуй. У меня куча друзей. Уроем.

— Вали на свой этаж!

— А вот теперь точно не уйду. Это мой дом, а ты гость. Не гость даже, а пациент! Твой сеанс закончен. — Вано кивнул на дверь и изобразил пальцами двигающиеся ноги.

Вернулась переодевшаяся Нота, увидела, как Юра бросился на Вано и успела встрять между ними.

— Успокойтесь! Оба! — крикнула она и повернулась к Юре: — Сейчас не время. Иди домой. Увидимся в клубе.

— Хорошо. Но только ради тебя, — подчеркнул Лагушкин и прошел вплотную с Вано, задев его плечом.

Глава 31

После удачных выступлений в «Пятом дубле» и благожелательных отзывов киношной тусовки Диджея Ноту приглашали в разные клубы. Она выступала с энтузиазмом, зажигала толпу. Иногда пересекалась в одной программе с Рингом и тогда дух соперничества поднимал качество их треков на новый уровень.

После одного из выступлений Ринг сделал попытку сойтись с Нотой, предложил проводить:

— Мир, дружба, жвачка. Прошвырнемся, как в былые времена?

— У меня уже есть друг. — Нота представила Юру Лагушкина.

Ринг хорохорился:

— Друзей много не бывает.

В ту ночь из клуба до Арбата они шли втроем. Юра хмурился, смотрел под ноги. Ринг болтал о музыке, пересказывал клубные сплетни, заглядывал девушке в глаза.

— Я делаю трек-ужастик. Записал жуткий крик — до мурашек! Натуральный, волосы дыбом встают.

— Изобрази, — попросила Нота.

— Обалдела! Улица проснется. Это крик ужаса.

— Настоящего ужаса? Откуда ты его взял? — поинтересовался Юра.

— Диджей секретов не раскрывает.

— Хочешь напугать толпу. Думаешь, публика поведется? — усомнилась Нота.

— Бездарные диджеи лишь развлекают публику. А надо развлекать, удивлять и шокировать! — с нажимом на последнем слове заявил Ринг. И пояснил: — У топового диджея должны быть свои убойные фишки.

Разговор о криках ужаса и фишках напомнил Ноте о пятнашках в трусах убитых девушек. Вот кто кричал перед смертью. Страшно представить. Вспомнила она и былую откровенность Ринга. На крыше высотки диджей признался, что хочет записать предсмертный вопль.

— Крутая задумка, — похвалила Нота. — Ты нумеруешь свои фишки?

— Какие?

— Те же крики ужаса. Крик номер три, четыре, пять.

— Ха! — усмехнулся Ринг. Прошел несколько шагов и изрек со значением: — Гости ночного клуба отключают голову, а у диджея с башкой должен быть порядок.

Они подошли к розовому особняку на углу Арбата. Нота повернулась к ухажерам, изобразила реверанс:

— Спасибочки, мальчики. Пора прощаться.

Ринг задрал голову. В окнах четвертого этажа особняка мерцали огни, играла музыка.

— Вано расслабляется, — объяснила Нота. — Джина сдерживала сыночка, а как уехала, так началось. Гонки на машинах, девочки, выпивка, таблетки.

— И как тебе с ними? Не опасно? — заволновался Юра.

— Они на мансарде в сауне развлекаются. Я на втором этаже, запираю дверь.

Ринг хмыкнул:

— Для пьяного самца дверь не преграда. Молотком по замку — и дверь настежь!

— Есть опыт? — с вызовом спросил Юра. — Ручки слабые, нужен молоток?

Весь вечер Лагушкин чувствовал себя на вторых ролях в присутствии модно одетого болтливого диджея. Физическая сила его преимущество. Не грех напомнить.

— Ха! — Ринг заводил указательным пальцем от Ноты к Юре. — Вы ведь у Джины сошлись. Как доктор и больной на голову. У тебя же с башкой проблемы? И как, помогло?

— Заткнись!

— То спрашиваешь, то заткнись. Эх, не долечили.

— Да я тебя…

Лагушкин толкнул Ринга. Тот отшатнулся, но устоял.

Нота крикнула:

— Хватит!

— Он про тебя и Вано грязно намекает, — возмутился Юра.

— Последнюю ночь Вано гуляет. Завтра приезжает Джина. Решила возобновить лечение.

— Во! Записывайся! — продолжал ехидничать Ринг.

— Заткни пасть, бездарь!

Диджей не на шутку обиделся. Он смело ринулся на более сильного противника. Лагушкин встретил соперника ударом кулака в корпус. Ринг охнул. Юра схватил его за грудки и отшвырнул на противоположную сторону улицы.

Нота бросилась унимать драчунов. В этот момент между ними с ревом промчался черный автомобиль. Девушка едва успела отшатнуться. На миг автомобиль заслонил Ринга. Нота слышала нечто похожее на хруст и бросилась к упавшему диджею.

— Ты цел, Костя?

Ринг вытащил из-под себя сумку. Раскрыл, перебрал разбитые диски.

— Один уцелел, — показал он.

Диджей встал. Нота убедилась, что бешенный автомобиль его не задел.

— Тут пешеходная зона, — возмутился пришедший в себя Юра. — Он чуть по ногам не проехал.

— Ты видел, кто это? — спросила Нота.

— Еле успел отпрыгнуть.

Нота прислушалась, но было уже поздно.

— Машина черная, как у Казбека, — пробормотала она.

— Казбек? — выпучил глаза Ринг. — Что я ему сделал?

«Ты ничего, а вот я…», — подумалось Ноте. Она рукой ощутила ветер от промчавшейся машины. Чуть в сторону, и ее бы сшибли. Ей захотелось побыстрее запереться в своей комнате.

— Это дружок Вано! — предположил Юра. — Они на тачках по ночам гоняют. Пойдем, разберемся с ними.

— Хватит скандалов. Разбежались, мальчики! — потребовала Нота. — Ты в одну сторону, ты в другую, чтобы я видела. До свиданья.

— Мне завтра на прием, — помнил Лагушкин. — Уже сегодня.

— До встречи, Юра. Пока, Костя.

Нота улыбнулась каждому ухажеру и помахала рукой. Дождалась, пока они разойдутся и исчезнут. Открыла дверь в дом, тихо поднялась по лестнице, чтобы ее не услышали в мансарде, и зашла в комнату. Вовремя.

Сверху с пьяным гомоном спустилась компания. Вывалили на улицу, заржали. Две девушки и парень. Парень открыл машину, включил музыку.

Нота скинула одежду и повалилась в кровать.

Как же хочется спать. Когда же пьяные балбесы затихнут. Компания загрузилась в авто и уезжает. И в мансарде музыка стала тише. Чтобы вообще ничего не слышать, она уснет в наушниках. Вот так, классно!

Уже засыпая, Нота подумала, что приедет Джина, образумит Вано. Вслед за Джиной придет Виталий, наведет порядок. В дом целительницы вернется прежняя размеренная жизнь. Все будет хорошо.

Утром Нота подскочила в постели от жуткого крика. Даже наушники не спасли.

Глава 32

Кричит Джина. Кричит так, словно у женщины вырвали сердце.

Нота сжимается, сидя на диване, кутается в одеяло, пытается защититься от душераздирающего вопля. И слушает. Ей не нужно выходить из комнаты, чтобы понять, что случилось.

Джина не ранена, не истекает кровью и даже не ушиблась. Она в мансарде, рухнула на колени на пороге сауны. Внутри сауны еще тепло. Спертый воздух смягчает высокие звуки. Деревянная облицовка, настилы из липовых реек дробят женский крик. Чугунная печь и теплые камни искажают эхо. Распахнутая стеклянная дверь отбрасывает звенящий крик на лестницу.

Нота вслушивается. Что-то еще мешает чистому восприятию. В сауне что-то есть. Или кто-то.

Доносится стон:

— Вано…

Шлепаются ладони на обнаженную кожу, и Нота «видит» на полке распростертое тело. Тело не двигается и не звучит.

Бесконечные причитания:

— Вано, Вано…

Мольба и боль в каждом слове. Джина ощупывает сына, тормошит, взывает, чтобы он проснулся. Мать отказывается верить глазам. Тянет сына к себе, пытается поднять и падает на него. Сильная Джина почти без чувств. Она обнимает и плачет. Целительница забыла про свои волшебные руки и страстно молится о чуде.

Всё тщетно. Из сауны доносится биение лишь одного сердца. Это разбитое сердце матери, потерявшего единственного сына.

Нота не решается выйти из комнаты. Она звонит Виталию. Помощник Джины приезжает быстро. Они вместе поднимаются в мансарду.

Виталий оттаскивает Джину от сына, заставляет выпить какие-то капли. Нота смотрит на голое тело Вано. Он лежит в сауне на полке. Свернутое полотенце под головой. Глаза закрыты, но мертвое лицо совершенно не похоже на лицо спящего.

Появляются врачи «скорой». Ощупывают тело Вано, светят в глаза, заглядывают в нос, вздыхают. Их помощь требуется только Джине.

— Алкоголь, возможно, наркотики, плюс горячая сауна. Вот, сердце и не выдержало, — объясняет врач безутешной женщине.

Врач пишет справку о смерти. Виталий накрывает Вано полотенцем.

Приезжают санитары. Интересуются: где? Топают в мансарду. Деловито осматриваются и разворачивают на полу огромный пластиковый пакет, чтобы упрятать в него тело.

— Одежду сейчас передадите или в морг привезете? — спрашивает санитар у Джины.

И женщина взрывается:

— Он мой! Не отдам! Вано мой!

Джина отбрасывает пакет и встает стеной на защиту сына, готовая вцепиться в глотку любому, кто к нему прикоснется. Увещевания Виталия не помогают. Он платит санитарам. Они уезжают ни с чем.

Беспомощность и тишина овладевают большим домом. Виталий занавешивает зеркала. За окнами просыпается неунывающий Арбат.

Джина замечает Ноту. Смотрит на нее, словно заново вспоминает и вдруг набрасывается:

— Ты! Ты была здесь ночью.

Нота мотает головой, оправдывается:

— Я вернулась в пять утра.

— Что произошло?

— Слышала наверху компанию.

— Кто там был?

— Я не видела. Заперлась в своей комнате — и спать.

— Не ври Джине! Тебе не нужно видеть.

Нота напрягает звуковую память:

— Две девушки. Я их раньше не слышала. Вано и еще его друг. Они часто вместе.

— Георгий?

— Вано назвал его Гогой.

— Знаю. Что они делали?

— Развлекались. Голоса пьяные. Потом ушли. Я надела наушники и заснула.

Виталий уезжает на розыск Гоги. Привозит парня к Джине.

Гога очумелыми глазами пялится на умершего друга и бормочет:

— Мы как обычно. Привезли девочек, выпили, ну и… Ничего особенного. Как обычно…

— Почему Вано в сауне? — допытывается Джина.

— Мы все были в сауне. Вано хотел продолжать, но девочки ушли. Я ушел с ними. Устал, а Вано еще был бодряком. Всё было норм, тетя Джина.

— Почему он, а не ты! — Джина вцепляется в Георгия, трясет и требует ответа: — Почему Вано, а не Гога?

Виталий с трудом вырывает парня из рук безутешной женщины. Джина без сил опускается на пол и что-то бормочет.

Приглашенный Виталием врач подсовывает ей таблетки и нашептывает:

— Вам нужно прилечь, принять лекарство.

Джина соглашается. Ее ведут к кровати.

Но врач проявляет заботу своеобразно:

— Мы проведем вскрытие мальчика и скажем точно о причине смерти.

Женщина вздрагивает, ее охватывает безумство:

— Нет! Я не отдам Вано. Сын останется со мной! Я спасу его.

К Джине возвращается дикая энергия. Она негодует и выгоняет всех из дома. И врача, и Виталия, и Ноту.

Сутки целительница пытается воскресить сына.

Виталий теряет терпение и заходит в дом. Джина лежит без чувств рядом с мертвым сыном. Они на первом этаже рядом с чудодейственными приборами. Все приборы разбиты.

Виталий убирает тело мальчика, откачивает Джину. Он поит женщину любимым чаем и, когда она оживает, сообщает, что договорился о лучшем месте на кладбище.

— Надо подумать о памятнике, — намекает Виталий.

В тусклых глазах Джины просыпается интерес:

— Я сама нарисую. Памятник для нас двоих.

После похорон Виталий провожает хозяйку и звонит Ноте.

— Джина уехала на родину. Когда вернется, не знаю. Ее приборы разбиты, твой кабинет цел. В доме я прибрался.

— Вы это к чему? — спрашивает Нота.

— Ты можешь продолжать лечение. А можешь остаться только диджеем.

Во фразе вызов. Она не просто Диджей. Она целитель! Ее метод действует. Она помогла не только Бояринцеву и Лагушкину. Многие поправили здоровье после ее звуковых ванн.

Виталий будто слышит ее мысли:

— Ты многим помогла, Нота. Ключ от дома у тебя есть.

Нота вспоминает о Юре Лагушкине. Парень рвется на ее сеансы звукотерапии и не скрывает, что она ему нравится. Ей приятно такое отношение. Кто знает, во что перерастет их дружба.

— Спасибо, Виталий. Ты прав, я не только Диджей.

Глава 33

Полина разделась. Новенькое нижнее белье девушку не радовало. Она заломила руки, расстегнула лифчик. Немного подумав, стянула и трусики.

— К черту всё! Лишь бы проняло. — Обнаженная девушка устроилась на месте пациента «звуковой ванны» и кивнула: — Вперед, подруга. Чини мне мозги.

Нота в халате медсестры включила музыку.

Для Полина Ветровой смерть Наташи Рыжиковой стала оглушительным ударом. Она знала Наташу с детства, завидовала ее уверенности, прислушивалась к советам старшей подруги. А потом увидела перерезанное горло и безобразно раскрытый рот Наташи. Жуткая смерть перечеркнула светлые планы и мечты энергичной провинциалки.

Полина скисла, осунулась, забыла о маникюре. Она опасалась ходить в ночные клубы, чтобы не возвращаться домой ночью. Устроилась продавцом в магазин одежды.

Возможность бесконечно примерять то одно, то другое и брать понравившиеся вещи со скидкой приободрили ее. Полина хитрила. Брала одежду на денек, носила, не отрывая ценник, а потом возвращала вещь на полку. Со временем красоваться на Арбате в ежедневных обновках ей наскучило. Тянуло в ночной клуб, хотелось танцевать, ловить заинтересованные мужские взгляды. Но, как только темнело, в памяти всплывал совсем другой взгляд — остекленевшие глаза Наташи. Переступить за порог в ночные сумерки было невозможно, душу сковывал внутренний страх.

— Я тебе помогу, — пообещала Нота.

— Гонишь!

— Раздевайся, садись и молчи.

Так Полина оказалась в доме Джины в кабинете звукотерапии. Нота читала подругу детства, как открытую книгу. Она слушала и дирижировала ее настроением, как заправский дирижер послушным оркестром.

В конце сеанса Нота увидела улучшения и поняла, чего недостает. Она запела песню «Крылатые качели». Пела звонко и радостно, как на выпускном вечера в родном интернате.

Закончила первый куплет и приказала:

— Подхватывай!

Подруги запели вместе:

— Взмывая выше ели, не ведая преград, крылатые качели летят, летят, летят.

Музыка закончилась. Нота хотела спросить: как ты? А Полина радостно голосила:

— Позабыто все на свете, сердце замерло в груди, только небо, только ветер, только радость впереди!

Вопрос отпал. Нота сняла медицинский халат, переоделась в будничное.

Полина одевала новые вещи и хвасталась:

— Аня, смотри. Блузка — сорок процентов скидка. Брюки, вообще, в пол цены! Хочешь, тебе устрою.

— Забыла? Я Диджей Нота. У меня униформа. В клубе сегодня выступаю.

— Черное и красное. Кожа и тело. — У Полины загорелись глаза. — Где?

— В «Пятом дубле».

— Я с тобой. Футболкой поделишься?

Девушки поднялись на второй этаж в комнату Ноты. Диджей дала Полине футболку со своим именем, опустилась на диван, посмотрела в потолок. Вспомнила, как здесь же проснулась от ужасного крика.

Послышался тяжелый вздох и слова, которые не давали покоя:

— Если бы я услышала, догадалась, что Вано плохо, могла бы спасти его.

— Еще скажи, что в его смерти ты виновата, — отрезала Полина. — Может поменяемся местами? Теперь ты пациент, а я в халатике?

Нота изобразила улыбку. Прежняя Полина вернулась.

Так и оказалось. Вечером в ночном клубе Полина помогла Ноте завести танцпол. Теперь это было не сложно. Фанатки ждали выступления любимого Диджея и поддерживали ее.

Диджей Нота пользовалась успехом, ее приглашали в разные клубы и хорошо платили. Она стала разборчивой, не хваталась за все подряд, выбирала популярные клубы и выступала в лучшие дни — пятницу и субботу. Многочисленные фанатки кочевали за звездой по ночным клубам и обеспечивали хозяевам дополнительную выручку.

Закончилась первая часть программы. Нота уступила место на сцене приезжей певице. Смена музыки для гостей и пауза на сорок минут для диджея.

Нота присела в баре, выпила воды. Бармен наклонился и сообщил:

— Тебя очень просят подойти за тот столик.

— Кто? — спросила Диджей, не оборачиваясь.

— Увидишь.

Сначала Нота услышала, а потом уже увидела. За столиком расположился Макс, новый хозяин ночного клуба «Перспектива». Диджей помнила недобрую встречу в его клубе. Здесь Макс был гостем, и она подошла. Помощник Макса любезно подвинул ей стул.

Лицо Макса излучало дружелюбие:

— Второй раз наблюдаю, как ты работаешь. Браво! Ты умеешь зажечь клиентов.

— Клиенты в борделе, у нас гости.

— Колючая. Потому и жжешь.

— И на память не жалуюсь. Помнится, где-то кто-то обозвал меня крысой.

— Это бизнес, детка.

— Я не детка. Я Нота! — вспылила диджей.

— Ок! Сорян. Что было то было.

— Проехали, — смилостивилась Нота. — Что надо?

— Деловая. Я тоже. — Макс выпил виски, кивнул на танцпол. — На твои выступления собираются отвязные девочки с пупками напоказ. Ради девочек в клуб приходят парни с баблом. Сечешь, в чем мой интерес?

— А мой интерес не напрягаться, — отмахнулась Диджей. — Ближайшие три недели у меня расписаны.

— Я приглашаю тебя не куда-нибудь, а в «Перспективу»! Среда подойдет?

— По средам у вас Ринг, — припомнила Нота.

— Диджей Ринг дослужился до пятницы.

Клуб «Перспектива» по-прежнему являлся самым престижным ночным клубом Москвы. Диджеи мечтали там работать. Ринг хвастался, что выступает в «Перспективе» и откровенно говорил, что девчонке туда не пробиться. По его словам, все лучшие композиторы мужчины, диджеи тоже, такова природа. Если Нота появится в «Перспективе» за диджейским пультом, у Ринга отвиснет челюсть.

Как бы ни была сладка месть, Нота выше ценила гордость. Она встала и сказала:

— Мой перерыв заканчивается. А мне еще в туалет.

Макс черканул что-то на визитке и сунул Диджею за корсаж со словами:

— В бизнесе главное не расписание, а денежные знаки. Сумма на обороте.

Полина, наблюдавшая со стороны, уединилась с Нотой в дамском туалете. Посмотрела сумму на визитке, присвистнула:

— И ты отказалась?

— «Перспектива» — клуб Казбека. Он может там появиться.

— Забудь! Казбек смылся из Москвы.

— Хотелось бы.

Нота вспомнила черный автомобиль, который чуть не сбил ее на Арбате. Если оперативник Ракитин прав, то мстительному Казбеку нравится запугивать своего врага. Недаром бандит проговорился: убить мало, это я всегда успею. Как же хочется, чтобы его слова оказались пустой бравадой. А если нет? Ракитин верит, что бандит способен на изощренную месть, и просил быть осторожной.

Диджей изобразила оптимизм и ткнула подругу:

— К черту «Перспективу». Нам и тут классно!

К концу ночной программы Нота забыла о прежних страхах. Жизнь продолжается: вот и Макс сменил гнев на милость. А Казбек — она его не слышит, значит бандит далеко. Ему надо прятаться от милиции, а не гоняться за ней.

Диджей Нота и Полина вышли из клуба под утра. Обе устали. Нота двинулась к ближайшему свободному такси, но Полина остановила ее:

— Тут ценник немеряный! Отойдем и поймаем тачку в пять раз дешевле.

Они пошли переулками и вдруг Нота услышала голоса, среди которых был хорошо знакомый.

— Куда? — возмутилась Полина, когда Нота свернула в подворотню.

Диджей упрямо шла к знакомому голосу, хотя тело охватывала нарастающая тревога. Подруги увидели две милицейские машины и несколько сотрудников.

— Сюда нельзя! — остановил девушек сержант милиции.

— Что случилось?

— Нечего вам тут делать, девочки. Пошли, пошли! — отгонял сержант.

— Денис! — выкрикнула Нота.

Она узнала голос старшего лейтенанта Ракитина и сейчас увидела его, сидевшего на корточках.

Ракитин встал. Удивление на его лице быстро сменилось озабоченностью.

— Пропусти Диджея Ноту, — приказал он и пояснил для сержанта: — Черненькую.

Нота прошла за ограждающую ленту. Она отказывалась верить той картине, которую нарисовал ее слух.

Ракитин стоял над телом убитой девушки, которую только что осматривал. Курточка на ней была расстегнута. И было видно, что убитая одета в черный кожаный топ и обтягивающие черные джинсы. В точности, как Диджей Нота!

— Опять твоя фанатка из ночного клуба, — констатировал Денис.

Нота пребывала в шоке. Оперативник рассказывал:

— Удары по голове твердым тупым предметом. Вероятно, снова молотком.

Нота нервно озиралась. Увидела мужчину, которого допрашивают в патрульной машине, попыталась вслушаться.

— Это не убийца, — ответил на ее подозрение оперативник. — Местный житель. Вывел собаку на прогулку и обнаружил тело.

Милиционер подсветил фонариком лицо убитой:

— Ты ее знала?

Нота мотнула головой.

— Есть еще кое-что, — неохотно сообщил оперативник. — Посмотри сюда.

Ракитин показал пакетик с уликой. Глаза девушки еще более округлились.

Глава 34

В пластиковом пакетике для улик Нота разглядела черный квадратик из игры «Пятнашки» с номером 10!

С минуту она осмысливала увиденное, затем опустила взгляд. Джинсы на убитой девушке были расстегнуты.

— Нашли в трусах, как и раньше, — подтвердил догадку Ракитин.

Нота зажмурилась, потерла виски. Немые предметы она вспоминала с трудом.

— У Наташи Рыжиковой была фишка с номером…

— Шесть, — подсказал Ракитин.

— До этого: четыре, пять.

— Началось с цифры три, задушенная Софья Легкова, — напомнил оперативник.

— Три, четыре, пять, шесть, а сейчас сразу десять? — диджей вопросительно посмотрела на милиционера.

— Не сразу. — Послышался тяжелый вздох, и Ракитин признался: — Были еще две жертвы с проломленной головой. В трусах костяшки номер восемь и девять.

— Девушки из ночных клубов? А одеты как? — Нота сжала расстегнутую куртку, прикрывая фирменный топ.

— Девчонки после твоих выступлений. Одеты так же, — нехотя сообщил оперативник и отвел глаза.

У Ноты брызнули слезы. Она заколотила кулачками в грудь Ракитина:

— Почему… Почему мне не сказали?

Денис схватил ее за запястья, дернул к себе, зашептал:

— Так решило начальство. Не стали поднимать панику. Это серийные убийства, в городе действует клубный маньяк.

— Клубный? — удивилась Диджей.

— Так назвали. Все убийства связаны с ночными клубами. Мы пашем день и ночь. Привлекли психолога, он рисует профиль преступника.

— И что? Кто убийца?

— Ну, пока в общих чертах. Хитрый, умеет манипулировать окружающими. Тяжелое детство, психологическая травма, связанная с девочками или настольными играми. Болезненное желание отыграться по своим правилам. И электронная музыка как-то на него повлияла.

Нота обдумала услышанное и спросила:

— Клубный маньяк мужчина?

— Не обязательно, — признался милиционер.

— Так это же про меня. Тяжелое детство, обиды на девчонок, отнимающих игрушки. И музыка, на которой я сдвинута. Так? Вы подозреваете меня?

— Нет! Я не подозреваю.

— А почему не предупредил, что убийства продолжаются?

— Я не один работаю. У меня начальство.

— И что твое начальство думает? Что у меня молоток в сумке и пятнашки в трусах? На! Обыскивай!

Нота вытряхнула содержимое сумочки и расстегнула молнию на джинсах. Денис силой обнял девушку, прижал к себе.

— Прекрати истерику!

— Проверь в трусах! И под топ загляни. Я же маньячка из клуба. Молоток выбросила, а пятнашки всегда при мне. Вдруг, одиннадцатая подвернется.

— Нота, заткнись!

— Стал называть меня Нотой, товарищ милиционер. А раньше гражданкой Самородовой.

— Замолчи, — взмолился Ракитин. — На нас смотрят.

За спиной раздался голос майора Смирнова:

— Денис, что у тебя?

— Работаю со свидетелем.

— Ну-ну! Переквалифицировать никогда не поздно.

Ракитин дождался, пока Нота успокоится, и разжал объятия. Диджей привела в порядок одежду. Взгляд цеплялся за мертвое тело. Нота всю ночь выступала для таких же девчонок. Кто убивает ее фанаток? За что?

— Ракитин, доложи своем начальству, что я всю ночь провела в клубе, — сказала диджей. — Как я могла ее убить?

— Мы думали об этом, — признался оперативник.

— Все-таки подозреваете.

— Предположили. В качестве версии, только версии, что у убийцы есть сообщник. Тогда…

— Или сообщница, — догадалась Нота и крикнула: — Полина, иди сюда! Тебя тоже подозревают.

Ракитин кивнул патрульному и Полину пропустили. Она подошла, испуганно косясь на убитую девушку. Санитары упаковали тело и унесли.

Нота набросилась на обескураженную подругу:

— Зачем ты ее убила? Признавайся!

— Чего?

— И про остальных расскажи. У Наташи Рыжиковой в трусах была цифра шесть. Потом восемь, девять и вот эта — десять. А где же пятнашка с номером семь? Кому ты засунула в трусы семерку?

— Анька, ты бредишь!

— Это не я. Это в милиции думают, что мы с тобой убиваем наших подражателей. Видела ее? А теперь себя покажи!

Нота рывком расстегнула куртку на Полине, продемонстрировала Ракитину кожаный топ и оттянула вырез:

— Здесь тоже проверьте. Как следует! Можете руку засунуть.

Полина возмутилась и стала отбиваться. Оперативник разнял девушек, схватил под локти и слой оттащил за ограждающую ленту.

— Успокоились! Обе!

— Она первая полезла! — оправдывалась Полина.

— Первая, вторая. Достали! У нас уже десятая жертва!

— А где седьмая? Что я такого спросила? — не унималась Нота.

— Резонный вопрос, — согласился Ракитин. — Единственное умное, что ты сказала.

— Ах, я дура! Так отвечай сам, умник.

— Допустим, тело не нашли. Или клубный маньяк пропустил фишку семь.

— В честь чего? Вот я бы не пропустила. Ты же меня считаешь главным убийцей.

Оперативник старался отвечать спокойно:

— Мы проверяли. В период между жертвами с пятнашками шесть и восемь убийств около ночных клубов не зафиксировано.

— Наташу Рыжикову убили около нашего дома, — возразила Нота.

— Тогда жертва должна быть из твоего окружения. Кого мы упустили?

Оперативник посмотрел на девушек. Те переглянулись.

— Вано! — напомнила Полина.

— Сын Джины, — подтвердила Нота. — Он умер странно.

— Когда это произошло? — заинтересовался Ракитин.

Нота назвала дату. Оперативник сверился с записями в блокноте, задумчиво пробормотал:

— Между шестой и восьмой фишками.

Он позвонил в отделение милиции, получил информацию и сообщил девушкам:

— Уголовное дело не заводили. Нет оснований. Это не убийство.

— Вано молодой для естественной смерти, — возразила Нота. — Ночью, когда он умер, дверь в дом была открыта. Кто угодно мог зайти.

— Откуда знаешь? — Ракитин прищурился и догадался: — Ты там была.

— Я же подозреваемая номер один!

— Криминалисты не осматривали место. Поверили врачу, что это несчастный случай, — сокрушался оперативник.

— Могу показать. Тут недалеко, — предложила Нота.

Ракитин с сомнением потер подбородок:

— Много времени прошло.

— Вано умер в сауне. С тех пор там никто не был, — заверила Нота.

— Чем черт не шутит! — решился оперативник.

Глава 35

Дом Джины был пуст. После смерти сына целительница покинула Москву. Нота отперла дверь своим ключом, провела Ракитина и Полину в мансарду.

— Вано нашли в сауне. — Нота показала на стеклянную дверцу.

— Он был в трусах? — спросил оперативник.

Нота поняла, что милиционер думает о костяшке из головоломки, и покачала головой:

— Нет. Вано был голый.

— Что же ты сразу не сказала. К тому же Вано мужчина. У клубного маньяка все жертвы женщины.

Нота смутилась. Оперативник открыл дверь в сауну. На полке, где нашли Вано, сохранилось свернутое полотенце. Ракитин осмотрел крохотное помещение, заглянул под полку, поднял полотенце.

Прокомментировал с упреком:

— Ни единого пятнышка крови. И зачем я здесь?

Он швырнул полотенце обратно, и Нота вздрогнула. Не только она, но и Ракитин с Полиной услышали тихий стук, будто упало что-то маленькое и твердое. Все посмотрели на пол. На светлых дощечках лежал черный квадратик из игры «Пятнашки», вывалившийся из полотенца. Цифры не было видно, фишка была перевернута.

Денис переглянулся с Нотой. Оперативник был удивлен, Диджей напугана. Ракитин присел, поднял фишку и перевернул на ладони.

— Семь! — ахнула Полина.

— Недостающая жертва, — промолвила Нота.

— Один вопрос снят, но появляется куча новых, — пробормотал Ракитин, сжимая улику.

Его лицо ожесточилось, милиционер вышел из сауны и принялся допытывать Ноту:

— Кто был в доме в ту ночь? Вспоминай!

— Компания уходила. Две девушки и парень. А Вано крикнул им вслед: завтра продолжим. Или что-то в этом роде.

— То есть, когда друзья Вано уходили, он был жив и находился в сознании?

— Получается так.

— Кто еще остался в доме?

— Только Вано и я, — призналась Нота и торопливо добавила в оправдание: — Я заперлась в своей комнате и до утра не выходила.

— Для Диджея Ноты стены не преграда. Что ты слышала?

— Я хотела спать и надела наушники.

— А до этого?

— Компания вышла из дома. Они сели в машину. А дверь в дом не захлопнулась на замок.

— Кто мог заметить, что дверь не заперта?

— Меня провожали двое. Они видели свет в окнах, слышали, как уходила компания.

— Кто именно?

— Диджей Ринг, то есть Костя Круглов. И Юра Лагушкин, мой пациент.

— У тебя два ухажера? — с ноткой ревности спросил Ракитин.

— И куча фанаток. Это неважно. Я вспомнила другое. В ту ночь около дома нас чуть не сбила машина. Промчалась, как сумасшедшая!

— Какая машина?

— Черная, как у Казбека.

— В ней был Казбек? — заинтересовался оперативник.

— Я не знаю, кто был за рулем. Мои уши не локаторы на дежурстве! Я была в шоке!

— Но подумала про Казбека. Значит, что-то такое почувствовала, — настаивал старший лейтенант.

Нота призналась:

— Всё время кажется, что он где-то рядом.

— Казбек запугивает тебя. Нужно его поймать.

— Вот и ловите!

— Мы ловим, но… Будет лучше, если ты нам поможешь.

— С ума сошли! Я его жутко боюсь.

— Поэтому и нужно посадить Казбека, чтобы больше не бояться. С твоим слухом ты могла бы подсказать, где он прячется.

— Мы видели Казбека около «Перспективы», — подсказала Полина.

— В его клубе? Там не протолкнуться. Сложное помещение с несколькими выходами, — посетовал оперативник. — Казбек там, как рыба в воде.

— Ноту пригласили диджеем в «Перспективу», — напомнила Полина.

Ракитин перевел вопросительный взгляд на Самородову.

— Новый Хозяин позвал, — подтвердила Нота.

— И?

— Отказалась конечно.

— Согласись! Это шанс поймать Казбека.

— Страшно.

— Когда остановила террористов на комбинате питания, не испугалась.

— Тогда за детей было страшно.

— А я?

— Что ты?

— Я буду в клубе и защищу, — заверил Ракитин.

Нота посмотрела в глаза Денису, послушала, как бьется его сердце. И поверила. Она нашла визитку Макса, достала телефон.

Ракитин посоветовал:

— Скажи так, чтобы Хозяин не догадался, что ты соглашаешься из-за Казбека.

Нота улыбнулась. Она знала, что сказать.

— Здравствуйте, Макс. Это диджей Нота.

— Какого так рано? — проворчал Хозяин клуба.

— Я согласна выступать в «Перспективе». Но только в пятницу.

— Ишь чего захотела. К пятнице у меня идут постепенно. Начнешь со среды.

— Ну нет, так нет.

— Постой! — спохватился Макс. — Пятницу я Рингу обещал. Сделаем так, ты начнешь вечер, он продолжит.

— Нет. Буду выступать только я! — потребовала Нота, почувствовавшая слабину в голосе Макса.

— Это уже ту мач, детка.

— Диджей Нота!

— А ты потянешь весь вечер, Диджей Нота?

— С вас энергетики.

Хозяин вздохнул и согласился:

— Заметано.

— Не забудьте Ринга обрадовать.

— Сейчас напишу эсэмэску.

Нота убрала телефон. Победный запал в ее глазах потух, она с тревогой посмотрела на Ракитина:

— А ты точно будешь рядом?

— Приду в клуб как обычный посетитель. Нельзя показывать, что мы знакомы.

— Товарищ милиционер, а ты бывал в ночных клубах? — усомнилась Нота.

— Участвовал в облавах.

— Вот только этого мне не хватало.

— Разберусь, как-нибудь, — заверил Ракитин.

Полина оживилась:

— Я помогу освоиться. Мы придем вместе. Типа, мы пара. — Она взяла Дениса под руку, прижалась бочком. — Товарищ милиционер, ведь ты не женат?

— Нет.

Полину ответ порадовал. Она спросила Ноту:

— Как мы смотримся?

Нота поморщилась. Ей не понравились игривые огоньки в глазах шустрой подружки.

Полина истолковала недовольство по-своему. Она отпрянула, придирчиво осмотрела оперативника и заявила:

— Денис, в ночном клубе ты будешь выглядеть белой вороной. Узнают, что мент. Надо переодеться.

— Как?

— Деньги есть?

— Недавно была зарплата, — смущенно признался оперативник.

— Сегодня пойдем и приоденем тебя. Да не в бутик, в Лужу! Там дешево. Запиши мой телефон.

Пока парочка обменивалась телефонными номерами, Ноте позвонили. Это был Ринг.

Диджей негодовал:

— Ты что творишь! Со мной целку корчила, а сама блядь! Макса ублажила? Напела на ушко, чтобы Хозяин меня подвинул?

Нота оторопела от беспардонного хамства.

— Замолчи! — потребовала она.

— Это ты закрой грязный рот. Думаешь победила? Запомни, ты еще поплатишься!

Послышались гудки отбоя. Девушка опустила трубку.

Полина посочувствовала:

— Мы слышали. Вот же урод!

Нота изобразила кислую улыбку:

— Одним ухажером у меня стало меньше.

Ракитин задумался:

— По словам психолога, вспышки агрессии характерны для маньяка. Круглов был у нас первым подозреваемым.

Нота вспомнила про гвоздодер и молоток на крыше высотки, но ничего не сказала.

Зато Полина себя не сдерживала:

— Диджей Ринг мне никогда не нравился. Корчит из себя гения, а сам Ноте завидует.

— Костя Круглов подходит под профиль убийцы, — продолжал рассуждать Ракитин. — Рос без отца. Мать погибла при странных обстоятельствах. Напилась, заснула, отравилась газом из-за поврежденной плиты. Сыну было пятнадцать. Он пришел домой поздно, но свет почему-то не включил. Иначе последовал бы взрыв. Получив в наследство квартиру, Костя Круглов ее продал и перебрался в Москву.

— Быстро у вас с подозреваемыми, — покачала головой Нота.

— Сама говорила, что видела у него дома игру «Пятнашки», — напомнил оперативник.

— У матери Кости нашли фишку с номером один?

— Интересная версия, но уже не проверишь. Психолог утверждает, что первая жертва — это ключ к серийному убийце.

— Казбека уже не ищем? Хватаем Ринга? — с издевкой спросила Нота.

— Психологи чего только не придумают, — согласился Ракитин. — Спешить не будем. Сейчас всё указывает на месть Казбека. Лично тебе. Все жертвы или твои фанатки или твои знакомые. А Казбек террорист по натуре. Поэтому запугивает и не считается с побочными жертвами.

— То есть, главная цель клубного маньяка — это я?

— Аня, ты не волнуйся, веди себя естественно.

— Спасибо, Денис. Вот теперь точно успокоил.

Нота почувствовала себя одинокой. У Полины планы на Ракитина. Подруге по барабану ее страхи, она договаривается о месте встречи с молодым интересным мужчиной.

А ей, Диджею и Доктору Ноте, сегодня предстоит сеанс с Юрой Лагушкиным. Нужно отгородиться наушниками от шумных забот, чтобы выспаться и отдохнуть.

— Я останусь здесь, — решила Нота. — А вы идите. В Лужниках уже торгуют. Запру за вами дверь от маньяков и террористов.

Глава 36

В ночном клубе «Перспектива» диджею выделяли маленькую гримерку в конце коридора. Любезно и удобно. Можно переодеться, оставить вещи, разложить диски в соответствии с задуманным плейлистом. Еще одна приятная мелочь — плакат с фотографией диджея на внутренней стороне двери. Любой почувствует себя крутым артистом.

Нота разделась перед зеркалом, приподняла ладошками свою маленькую грудь, повертелась. Вздохнула и перевела взгляд на красивый постер. Как ни крутись, а в черном топе с объемными чашечками она выглядит эффектней.

Диджей облачилась в кожаный топ, выбрала не самую новую футболку с надписью Nota, которую предстояло сорвать во время выступления. Подкрасила глаза и взлохматила черные густые волосы, чтобы придать лицу роковую отстраненность. Кумир для толпы — посланец небес.

Перед сценой ее напутствовал хозяин клуба Макс:

— Я бабло просто так не плачу диджеям. Зажжешь сегодня?

— Приготовьте огнетушители.

Нота помнила, что явилась в клуб, как приманка для Казбека. Но если она будет зациклена на его голосе, то не сможет выступить достойно. Надо выбирать. Ступив на сцену и прикоснувшись к диджейскому пульту, Нота поняла, выбора нет. Собравшиеся фанатки ждали от диджея праздника. Она его им предоставит.

Была еще одна причина работать на кураже. Да, клуб «Перспектива» в пятницу — шанс для любого диджея попасть в когорту лучших из лучших. Но этот стимул отошел на второй план, когда Нота увидела на танцполе Полину с Денисом Ракитиным.

Подруга приодела милиционера, и он отличался от танцующих только излишней скованностью. Впрочем, Полина старалась. Она была одета так, словно выглядела раздетой. Задорная девчонка умела зажигательно танцевать и пользовалась этим. Она вертелась вокруг кавалера, льнула к нему, обжигала улыбкой и обвораживала грацией.

Нота противопоставила обольстительному телу подружки свою колдовскую музыку. Диджей выступала для Дениса. Она видела оперативника в работе, пусть он узнает какова она на сцене. Частота его пульса подвластна ее ритму.

Когда танцпол достаточно разогрелся, Диджей включила фанатский трек.

— Но-та, та-та-та! — обворожительным сопрано пропела она в микрофон.

И танцпол грянул в ответ втрое громче:

— Но-та, та-та-та! Но-та!

Диджей нанизывала ударные гласные на пики ритма. Она подталкивала фанаток на соревнование с техникой. И те неистово орали:

— Но-та, та-та-та!

Ракитин дергался в такт ритму, не в силах сопротивляться всеобщему безумию. Бывалый оперативник во все глаза смотрел на девочку-диджея, управляющую орущей толпой. Он убедился, насколько популярна и могущественна хрупкая девушка по имени Нота.

В завершении композиции Диджей Нота сняла футболку и швырнула в толпу. Ткань с визгом растерзали на лоскуты.

Трек закончился. Нота включила медленный ритм. Гости должны освежить горло напитками на радость хозяину.

На танцполе остались покачивающиеся влюбленный парочки. Полина тоже не отпустила кавалера. Она обхватила Дениса за шею и повисла на нем. Ракитин больше не смотрел на сцену. Нота не видела, куда пялились его глаза, но слышала толчки сердец Полины и Дениса в тесном контакте друг с другом.

Диджей разозлилась и вместо любовного придыхания добавила в трек скрипучих спецэффектов. Получившийся звук покоробил ее слух. Так нельзя! Она не должна портить музыку из-за ревнивой обиды. Это не профессионально. Ракитин ведет себя естественно. Никто не должен заподозрить, что он милиционер и находится в клубе из-за нее.

Бурная пятничная ночь в клубе завершилась. Макс был доволен выручкой и договорился с Нотой о следующей пятнице.

Ракитин проводил Полину и Ноту до особняка Джины.

— Жаль, Казбек не явился, — посетовал оперативник.

— В следующий раз, — пообещала Полина, шедшая с Денисом под руку.

У Ноты не было уверенности, что Казбек не заходил в клуб. Ее слух был сосредоточен на музыке. Лишь изредка она отвлекалась, сканировала какофонию окружающих голосов и могла не заметить появления убийцы.

Ее озабоченный вид Ракитин истолковал по-своему. Вглядываясь в темные окна дома Джины, он предложил:

— Я проверю. Нет ли непрошенных гостей.

Полина обрадовалась, что кавалер зайдет вместе с ней. А там, глядишь, и до утра останется.

Нота на минуту замерла перед розовым особняком, чуть расставив руки, и выдохнула:

— Дом пуст. — Она дернула подругу за руку: — Пойдем.

Полина чмокнула Дениса в щеку и помахала рукой с порога. Оперативник покраснел.

Оставшись наедине с Нотой Полина согласилась:

— В первый раз не дам. Пусть знает, я не такая!

— А во второй уже можно?

— Второе свидание — это повод, — спокойно согласилась Полина. — До третьего не каждый мужчина дотерпит.

Нота раздражали планы подруги:

— С чего ты запала на Ракитина? Раньше ты ментов терпеть не могла.

— Взрослею, о семье задумалась.

— Ты хочешь замуж?!

— Нет, я мечтаю трясти задницей в клубах пока грудь не обвиснет, — отрезала Полина и рассудительно продолжила: — Сейчас Денис старший лейтенант. Поймает Казбека, дадут капитана, а там и полковником станет.

— Сначала майором, — поправила Нота.

— Звание не важно. Менты же не только зарплату получают.

— А что еще?

Полина стала загибать пальцы:

— Торговцев наркотой трясут — раз! С борделей процент имеют — два! Хулиганов отмазывают за деньги. Да мало ли!

— Ракитин не такой.

— Да ладно! Главное, я ему нравлюсь.

— Размечталась! Он в клубе был по службе.

— Когда ты медляк включила, Денис меня за задницу вот так.

Полина прильнула к подруге и положила ладонь ей на ягодицу. Нота оттолкнула.

— Ты же хотела охмурить иностранца или бизнесмена?

— Уж лучше синица в руках, чем перелетный журавль за границей.

Сравнение Дениса Ракитина с маленькой птичкой Ноту обидело. Она пошла к лестнице, бросив через плечо:

— Я спать в свою комнату. А ты на диване в гостиной.

— Диван раскладывается? Вдвоем не тесно кувыркаться? Скоро второе свидание.

Нота хлопнула дверью.

Глава 37

В следующую пятницу еще больше фанаток поддерживало любимого диджея в ночном клубе «Перспектива». Нота слышала их поддержку, но глаза-предатели смотрели на других. Денис Ракитин усвоил клубные манеры и пришел в обнимку с Полиной. И в танцах контакт парочки стал более тесным.

Диджей нервничала и гадала. Денису действительно по душе прилюдные обжимашки? Или старший лейтенант старается не выделяться? А Полинка пользуется моментом, обольщает по полной. Второе свидание, после которого она намерена не устоять. Ракитин и не заметит, как окажется в ее постели. Классное задание у опера! Быстрее бы поймать страшного Казбека.

Нота включила длинный трек и ушла со сцены. Якобы в туалетную комнату, а на самом деле, чтобы попытаться услышать Казбека. Убийца, если и затаился, то в подсобных помещениях родного клуба. В грохоте танцпола его не услышишь. Здесь попроще. Хотя и туалетная комната оживленное место. Чем круче клуб, тем круче туалеты.

Нота уселась в кабинке, настроилась на голос Казбека.

Где ты? Чихни что ли.

Ей так хотелось подать условный знак Ракитину — треугольник из пальцев острием вверх в виде горного пика.

Казбек здесь! Хорошь танцевать, опер, займись делом, хватай маньяка!

В туалет ввалилась новая стайка девиц. Прихорашиваются, галдят, перекрикивают друг друга. Трудно сосредоточиться. Да и трек заканчивается, пора возвращаться на сцену.

При следующей паузе Нота решила прослушать клуб из диджейской гримерной, где хранились ее вещи. Подошла к двери, сунула ключ. Дверь оказалась не запертой. Под сердцем тревожно кольнуло. Забыла запереть замок или ее там ждут? Прислушалась. Внутри никого.

Вошла. Щелкнула выключателем. По периметру зеркала вспыхнули лампочки. Нота увидела отражение и резко обернулась. Ее плакат на двери был изорван в клочья.

Она опустилась на стул. В голове стучало: Казбек, это Казбек. Убийца в клубе, она должна его услышать.

Сосредоточилась. Слух переместил ее в кабинет Макса. Пьяная болтовня Хозяина, ужимки девицы, шлепки по голому заду. Теперь на кухню, где Казбек может есть. Шипенье на плите, окрики администратора, звон посуды. Служебный вход. Охранник обсуждает зарплату с водителем Макса.

Не то, не то!

И вдруг — щелчок! Прямо за дверью гримерной. И быстрые шаги.

Пока Нота адаптировала слух на новую цель — в коридоре стало тихо. За дверью никого. Но тишина тревожная.

Нота поднялась, потянула дверь за ручку. Не открывается. Попробовала вставить ключ. Не вставляется. Дверь заперта, в личинке замка спички.

Диджей дернула дверь сильнее. Навалилась плечом. Дверь не поддавалась. Доносящаяся музыка подстегивала. Ей надо возвращаться, трек заканчивается. В следующем она работает голосом.

Нота поискала что-нибудь тяжелое, чтобы сломать замок. Плойка. Расчески. Баллончики с лаком. Бесполезная мелочевка!

Позвонила Ракитину. Милиционер на то и опер, чтобы оперативно ее спасти.

Безответные гудки. Раздражающие безответные гудки. Черт, он ничего не слышит!

Звонок Полине. То же самое! Ноль эмоций на тренькающий мобильник. Парочке хорошо вдвоем.

Нота вцепилась в стул. Вот! Ножкой стула можно разбить замок! Она схватила стул и заколошматила по двери.

За дверью шаги. Казбек? От волнения трудно разобраться. Сейчас откроет дверь, а там убийца!

Нота отшатнулась. Новый удар! На этот раз не она. По двери бьют снаружи!

Снова удар сильнее прежнего, треск косяка и дверь распахнулась.

Нота закричала и загородилась стулом. Рывок. Стул вывалился из ее рук.

Она увидела бледное лицо Юры Лагушкина, услышала его испуганный голос:

— Что с тобой?

— Это ты меня запер?

— Нет. Я искал тебя. Сейчас твой фанатский трек.

Оба вышли в коридор. Нота чуть успокоилась:

— Ты знаешь мою программу?

— Обижаешь. Я о тебе знаю всё. А ты обо мне.

Его слова не были преувеличением. Сеансы звукотерапии способствовали откровенности. Отношения доктор-пациент постепенно трансформировались в дружбу. А дружба между парнем и девушкой, как водится, неумолимо перетекала в нечто большее.

Диджей Нота вбежала на сцену и столкнулась с Рингом. Он собирался занять ее место за диджейским пультом.

Ринг увидел Ноту, скривился в улыбке:

— А я уж думал тебя заменить.

— Вали! — Нота пихнула конкурента.

Теперь не осталось сомнений, кто хотел ее изолировать.

На Ринге была точно такая же черная футболка, как и у Ноты. Знак вежливости? Не тут-то было! Когда он повернулся, она увидела различие. На груди надпись Nota, а на спине — Ne ta с восклицательным знаком.

Зазвучал фанатский трек с кричалкой: Но-та, та-та-та! Ринг специально маячил под сценой на глазах у Диджея и вертелся в такт ритму.

Nota — Ne ta! Nota — Ne ta!

Да чтоб его! Умеет испортить настроение. Нота чуть не сбилась.

Вечер закончился. Диджей Нота хмурилась. Подавленное настроение от подруги детства скрыть было невозможно.

— Ты чего, как в воду опущенная? — толкнула Аню в бок озорная Полина.

— Подумал, что Казбек явился. А это Ринг издевался. Хорошо, что Юра помог.

Лагушкин стоял рядом, готовый провожать Ноту. Полина без стеснения жалась к Денису Ракитину. Тот свыкся, не возражал.

Нота свела брови и объявила:

— Мальчики, мы с Полей в Капотню. Провожать не надо. Мы на такси.

Полина отдернула подругу на пару метров, зашипела в ухо:

— Ты что. На Арбате лучше.

— Это не наш дом.

— Там кроватей хватает. Ты со своим, я со своим.

— Джина разрешила пожить только мне. Она вернется, увидит… Не хочу!

— Дуреха! Не себе, не людям, — расстроилась Полина.

Ракитин вник в ситуацию, вызвался найти такси и проверить личность водителя.

Юра Лагушкин расстроился, напомнил о сеансе звукотерапии:

— До понедельника, Доктор Нота?

— Давай отложим. Мне надо прийти в себя и придумать что-то новое, — решила Нота. — В последний раз тебе не очень помогло.

Юра грустно пожал плечами.

Всю дорогу в такси Полина дулась на Аню и зудела:

— Ты специально, да? Я так старалась, Денис почти был мой. Эх! В следующий раз подготовлю запасной аэродром.

Но в следующую пятницу вечер в ночном клубе «Перспектива» закончился раньше времени. Произошло страшное, и Диджей вынуждена была остановить музыку.

Глава 38

После полуночи две девушки вбежали в ночной клуб и заголосили от ужаса. Из-за громкой музыки никто не расслышал их слов кроме Диджея. Нота уловила главное — убили! Она сдвинула регулятор громкости. Музыка стихла.

И теперь каждый мог разобрать сбивчивые слова девушек:

— Там, Лера! Убили! Убили! Помогите!

Денис Ракитин первым среагировал на опасность. Он ринулся к девушкам, которых старались выпихнуть подоспевшие охранники клуба. Старший лейтенант предъявил служебное удостоверение, громилы вынужденно подчинились представителю милиции.

— Всем оставаться на местах! — потребовал Ракитин и удалился с девушками.

Слова милиционера возымели обратный эффект. Испуганные гости ломанулись на выход. Неминуемая давка грозила перерасти в трагедию.

Нота сообразила и бархатным голосом проворковала в микрофон:

— Уважаемые гости, только сегодня и сейчас каждый второй напиток в нашем баре бесплатно.

Она включила тихую умиротворяющую музыку. Многие остановились, вернулись к бару, подзывали официанток.

Полина, оставшаяся без кавалера, допытывалась у Ноты:

— Что там? Где Денис?

Диджей не ответила. Она слышала, но отказывалась верить в происходящее. Подруга потащила ее на улицу.

Ракитина они нашли за углом в арке. Оперативник на корточках осматривал девушку, лежавшую на асфальте лицом вниз. Милиционер осветил рану на голове, ощупал шею. Ноте было достаточно напрячь слух. Сердце не бьется, мертва, поняла она.

Ракитин поднялся, шагнул к подружкам убитой. Те прочли его скорбный взгляд и захлюпали носами.

Оперативник спросил:

— Как она здесь оказалась?

— Мы решили покурить. В клубе душно, — объясняла пухленькая девушка.

— Лера первая вышла, а мы в туалет забежали, — добавила худая подружка.

Ракитин заметил перед аркой едва начатый окурок. Указал свидетельницам:

— Не затопчите. Сколько минут прошло между выходом Леры и вами?

— Мало. Мы у девчонок зажигалку стрельнули и сюда.

— Значит, у Леры зажигалки не было?

Худенькая мотнула головой:

— Нет.

— Что вы увидели, когда пришли?

— Леры нигде не было. Мы позвали ее, а потом заглянули в арку. Она лежит… — Худенькая прикрыла рот ладонью и ничего не могла сказать.

— Мы подумали, она споткнулась. Темно, а у Леры каблук высокий. Я тронула ее, а там на голове… — пухленькая девушка заплакала навзрыд.

— Вспомните. Кого-нибудь заметили рядом?

— Вроде, никого. Мы на Леру смотрели, а потом побежали.

Приехала следственно-оперативная группа. Огородили место преступления. Охрана клуба оттеснила любопытных. Всполохи милицейских мигалок окончательно разрушили беззаботную клубную атмосферу. Пошел слух, что всех будут допрашивать, и народ быстро испарился.

Аня и Полина ждали, когда криминалисты закончат осмотр. Полина, вытянув шею, ловила взглядом Ракитина. Он заметил, подошел.

Полина потребовала:

— Денис, рассказывай.

— Убийство. — Милиционер вздохнул, как после тяжелой работы. — Убийца предложил ей зажигалку. Отвел в арку. А далее сильный удар в голову сзади. Скорее всего, опять молотком.

Ракитин перевел тяжелый взгляд на Ноту.

— Моя фанатка? — догадалась диджей.

— На убитой девушке футболка с твоим именем, под ней черный топ. А в трусах…

— Опять пятнашка?

— Номер одиннадцать. Уже одиннадцать.

Диджей не выдержала осуждающего взгляда и взорвалась:

— Что так смотришь? Я была на сцене, ты же видел! Всё время на сцене!

— Капитан Смирнов тебя допросит. Таков закон, — с ожесточением в голосе ответил Ракитин. — Еще одно убийство после твоих выступлений. Мы с ног сбились из-за клубного маньяка. Уголовное дело пухнет с каждой неделей!

Рядом давал показания дознавателю хозяин ночного клуба Макс. Он услышал громкий возглас Ракитина и ринулся за объяснениями:

— Так это из-за нее? Из-за диджея?

— Камеры наблюдения надо установить, — осек бизнесмена оперативник.

Но Макс не унимался:

— Я слышал про убийства клубных девчонок. То там, то тут. Теперь и до меня докатилось. Потому что она здесь выступает. Убивают из-за Диджея Ноты!

— Угомонитесь! Мы отрабатываем разные версии. Возможно, кто-то не хочет, чтобы ходили на выступления Диджея Ноты.

— Всё! Ты уволена! — Макс ткнул пальцем Ноту. — Забирай свои шмотки и проваливай!

Глава 39

Больше всех испорченным вечером была расстроена Полина. Ее планы на перспективного жениха опять разрушились. В ночном клубе во время танцев она сближалась с Денисом, а что теперь? Ракитин занят поисками убийцы, а ей одной по клубам мотаться? Как бы это совместить.

Полина неделю убеждала Ноту, что они на верном пути. Убийца Казбек. Они его обязательно найдут. Совместно с Ракитиным. Шансов теперь даже больше. Ноте не нужно торчать за диджейским пультом и погружаться в музыку. Она придет в клуб, как простой гость, и ничто не помешает ей услышать Казбека. Убийцу схватят, и всё закончится!

Аргументы выглядели здравыми, и девушки совместными усилиями уговорили старшего лейтенанта Ракитина продолжить поиски.

В ночной клуб «Перспектива» они пришли вчетвером. Счастливая Полина цепко держалась за Дениса Ракитина. Нота позвала Юру Лагушкина, чтобы не чувствовать себя потерянной среди всеобщего веселья. Однако незаметно раствориться в толпе им не удалось. После трагедии все охранники и многие гости клуба знали, что Ракитин сотрудник милиции. Подозревали, что оперативник находится на задании и сторонились его.

Косые взгляды и шепоток за спиной Ракитину надоели. Он отказался танцевать, отошел в сторону. Однако внимания к своей персоне не утратил. Более того, вызвал особый интерес у диджея.

За диджейским пультом красовался Ринг. Диджея распирала собственная значимость. Пятница в «Перспективе» — его триумф! Диджей Ринг активно жестикулировал, и часто повторял свое имя, старательно вдалбливая в головы непосвященных.

Нота игнорировала внешнюю атрибутику, она слушала и оценивала диджейские треки. Как обычно Ринг микшировал танцевальные ритмы с живыми звуками. Помимо прежних заготовок звучали и новые. Выделялись эпатажные стоны и крики. Поначалу Ноту коробило от вызывающих нелогичных вставок. Но пьянеющие гости с блудливыми взглядами, кажется, отвечали чаяниям диджея.

Ринг заметил призывный жест Хозяина клуба и отошел от пульта. Диджей получил наставления от Макса и, когда вернулся на сцену, Нота уже знала, что произойдет.

Она крикнула Полине на ухо:

— Нам лучше уйти. Уводи Дениса!

— Обалдела? Тусовка только начинается.

Диджей Ринг заменил один из дисков и неожиданно включил в трек фрагмент попсового шлягера. Издевательский голос известной певицы проворковал: «Младший лейтенант — тяжелый случай, важностью своей себя не мучай, выйди потанцуй, но будто бы не слышит он». Одновременно лучи цветомузыки сконцентрировались на фигуре Ракитина. Слова песни повторились трижды.

Вокруг смущенного милиционера расступились, рассмеялись.

Две нетрезвые девицы с вызывающим декольте затрясли грудью перед носом оперативника и выкрикивали хором:

— Только я твоей любви ни капли не хочу!

Взбешенная Полина вмешалась и оттолкнула самую грудастую. Та завизжала. Появились охранники. Ракитин жестом остановил их, усмирил Полину и вывел из клуба. Нота с Юрой вышли вслед за ними.

Полина бушевала:

— Ринг, гаденыш! Я ему морду расцарапаю и пальцы обломаю!

— Я старший лейтенант, — с детской обидой бурчал Ракитин.

— Занял место Ноты и издевается!

— Так и есть! — осенило Юру. Он повернулся к Ноте: — Ринг больше всех выиграл после того убийства.

Нота посмотрела в глаза Ракитину и задумчиво произнесла:

— Как у вас говорят: ищи кому выгодно?

— Ищем! — отрезал оперативник, но вынужден был признать: — Последнее убийство — да, в первую очередь выгодно диджею Рингу. Но все предыдущие?

— Ринг всегда хотел нагадить Ноте! — не унималась Полина. — А сейчас еще и тебе.

— Я не собираюсь мстить диджею за дурацкую выходку. А вот Казбек Ноте за крах всех планов… Месть — весомый мотив для убийства у таких людей как Казбек.

— В «Перспективе» Казбека сейчас нет, — сообщила Нота.

— Догадался. Казбек не дурак. Мы засветились в клубе, и он вообще в здесь не появится.

— Зачем же мы сюда пришли?

— Вы обе очень просили. — Глаза Ракитина заметались между Нотой и Полиной. — А у меня свободный вечер.

Полина прильнула к Денису и преданно посмотрела снизу вверх:

— Ради меня. Спасибо.

Нота пресекла игривое воркование:

— Ракитин, где будем искать Казбека?

— Его семья уехала. Но есть сведения, что сам Казбек в городе. Укрывается у земляков. Они его не выдадут. Единственная возможность задержать маньяка, когда он выйдет на охоту. На охоту за тобой, Диджей Нота.

— У меня всегда ушки на макушке.

— Не всегда, — возразил милиционер. — За пультом Диджей Нота, как глухарь на току, поет и ничего не слышит.

Замечание было высказано вежливо. Нота не обиделась и согласилась:

— Работа есть работа.

— Следующее выступление у тебя в клубе «Матрица»?

— В воскресенье, — подтвердила диджей.

— По инициативе арт-директора «Матрицы»?

— Уговорил позавчера.

— А накануне мой информатор засек хозяина «Матрицы» с человеком, похожим на Казбека. Без бороды, осветленные волосы, только взгляд по-прежнему злой. И особая примета — перстень-печатка с профилем горы.

— Ты думаешь, это ловушка. Мне отменить выступление?

— Наоборот. Казбек приготовил ловушку, в которую сам попадет. Но выбор за тобой.

Нота свела брови, подумала и решила:

— Денис, если ты будешь рядом, я согласна.

Ракитин покачал головой:

— Меня уже знают в клубах. Пошлю двух толковых оперативников. Больше нельзя, чтобы не спалиться. И Полина пусть будет рядом с тобой. Чуть что, кричите!

— И я! — заявил Лагушкин. — То есть, не кричать. Буду рядом. Возьму что-нибудь тяжелое для защиты.

— В клуб не пропустят. — Нота благодарно улыбнулась. Сколько у нее защитников.

— Значит, оперативники тоже будут без оружия? — забеспокоился Юра.

— Придется. Но они умеют действовать в разной обстановке.

— А если Казбек явится с пистолетом и выстрелит?

— Не его стиль. Да и психолог утверждает: клубный маньяк хочет видеть страх в глазах жертвы. Наблюдать смерть глаза в глаза.

— Х-м, — нервно хмыкнула Нота. — Убьет не сразу. Сначала глаза в глаза. Успокоили.

Глава 40

Он подошел к ночному клубу «Матрица» в разгар вечеринки. Он хорошо знал это время. Все, кто планировал, уже пришли в клуб и изрядно напились. Счет напиткам потерян, но ноги еще держат и тянет на любовные подвиги. Тусовки перемешались, сознание затуманилось, девчонки галдят одновременно и ржут невпопад, парни их беззастенчиво лапают. Еще немного и перед клубом выстроится очередь прикормленных таксистов, чтобы срубить денег с пьяных парочек.

Кто, где и с кем — а фиг знает. Исчез человек — и ладно. И словесная белиберда: пока-пока, чмоки-чмоки, улет, круто, отстой, завтра созвонимся.

Лучшее время для его плана.

Главный вход в ночной клуб таит опасность. Позднего посетителя, да еще и трезвого, охрана запомнит. Он воспользуется служебным. Там дежурит его земляк, а значит Брат. Брат всегда поможет и никогда не сдаст.

Несколько ступенек вниз, широкая железная дверь, условный стук, проверка через глазок и дверь открывается. Брат хлопает его по плечу и пропускает без обыска, не говоря ни слова. Свой человек помнит наказ о молчании.

Брат с бородой, как положено земляку, а у него гладкий подбородок. От этого немного стыдно, но нужно терпеть. И взгляд приходится опускать, лицо прятать, словно он трус, а не воин. Но ничего, это временная мера предосторожности. Он выполнит кровный долг, отомстит врагу, и с гордо поднятой головой уедет на родину.

К возможной проверке он подготовился. С собой ни ножа, ни молотка, только удавка. Сегодня веревки достаточно. Петля на шею, рывок — и дело сделано! Он насладится выпученными глазами нечестивой сучки.

Брат не назвал его по имени — это опасно. А ему вообще нельзя говорить. Ни слова! У него особый враг с ушами-локаторами. Диджей Нота! Хлипкая девчонка, ударить и растереть, но с удивительным даром. Слышит сквозь стены, сучка! И с голосом коварного шайтана.

Сейчас он для нее невидимка, потому что молчит. Даже ступает и дышит с осторожностью. Хотя хочется орать, материться и стучать ногами! Паршивая девка раскрыла их заговор. Остановила благородных мстителей в решающий момент. Этому нет прощения. Она остановила их дело, он остановит ее жизнь!

Звучит электронная музыка. Диджей Нота работает за диджейским пультом, развлекает непотребную молодежь. Из его престижного клуба ее поперли, так и надо! Но без музыки она не может. Диджейсвто — ее слабость, ее крест, который сведет ее в могилу. Сегодня он насладится смертью врага.

Танцевальная музыка перетекла в новый трек. Диджей запела бессмыслицу на английском. Пока Нота нашептывает в микрофон, он может разведать обстановку. Глаза должны подтвердить, что смелому плану ничто не угрожает.

Он выходит к бару. Встает так, будто разглядывает бутылки, а сам наблюдает за танцполом. Диджей Нота выпендривается на сцене. Голый пупок и черный топ. Подлая сучка сохранила придуманный им имидж!

Ее подружка в таком же кожаном топе извивается около парня. Кажется, он его помнит. Встречается взглядом. Точно! Парень приходил устраиваться электриком в его ночной клуб. Обломилось. Типичный лузер, раздувающий самомнение походами на крутые вечеринки.

Бармен суется к нему с вопросом: что изволите? Сейчас бы выпить, но он молчит и выходит из зала. Воин выпьет позже, когда казнит врага. Казнь произойдет здесь, ждать осталось недолго. Он придумал, как выманить Ноту со сцены.

Кивает Брату: пора. Тот идет к бару.

Сейчас Брат добавит в энергетик для диджея сильное слабительное. Так уж повелось, что диджеев поддерживают энергетиками за счет заведения. Уставшая Нота выпьет. И минут через десять побежит в служебный туалет. Он поможет ей облегчиться, перетянет шею удавкой.

Брат возвращается. На немой вопрос кивает утвердительно: все путем! В ответ улыбка: то-то же!

Однако в глазах Брата он замечает тревогу. Дергает его на себя, ест взглядом, но спросить не может.

Брат понимает. Ведет служебную раздевалку, закрывает дверь, шепчет:

— Два типа в баре похожи на ментов. Сидят весь вечер, пьют умеренно, вертят головами. К ним подходил третий и спросил: нашли Эльбруса?

Услышав про Эльбрус, он напрягается. А Брат теряет самоконтроль:

— Они ищут тебя, Казбек.

Запретное слово вылетело. Его имя теперь не тайна. Услышала ушастая Нота или нет? Если да — ловушка захлопнется. Менты придут за ним.

Казбек думает. Руки чешутся затянуть удавку на шее врага, но рисковать нельзя.

Он приказывает шопотом:

— Задержи ментов, если сунутся. Я уйду через кухню.

Казбек проходит мимо жарких плит, духовых шкафов и безмолвного повара. Дверь выводит во двор к мусорному баку, мятым коробкам, пустым бочонкам из-под пива. На всякий случай решает припереть дверь, отгородиться от возможной погони. Толкает мусорный бак и в грохоте железа не слышит шаги за спиной.

Неясная черная тень от уличного фонаря взлетает над головой, и черепная коробка взрывается кровавыми искрами.

Темнота. Холод. Апатия. Кто-то тянет его тело, джинсы на попе скребут по асфальту. Гремит сдвигаемый чугунный люк. Из-под земли шумит вода. Вот это как, больше слышать, чем видеть.

Приподнимают его ладонь, дергают за палец. Еще раз. Еще!

Мой перстень, понимает он, но ничего сделать не может.

В следующее мгновение его тело обрушивается в воду. Он ощущает это по звуку. Ни боли, ни холода, ни света. Последний звук — скрежет чугунной крышки над головой.

Глава 41

Свое выступление в «Матрице» Диджей Нота оценила на четверку с жирным минусом. Нет, она себе льстит — трояк с большой натяжкой!

Уязвленное самолюбие цеплялось за оправдания. Накануне спала плохо, притащилась в клуб разбитая, не сцене накатила нервозность. Незнакомое место, равнодушные оперативники, зависшие в баре, и реальная опасность столкнуться с мстительным Казбеком. Сама бы его грохнула, чтобы избавиться от угрозы. Надоело жить в вечном страхе.

Хорошо, что Полина с Юрой вертелись около сцены и поддерживали ободряющими жестами и улыбками. Да еще и гамбургеры из фастфуда сыграли с ней злую шутку. Сколько не пила энергетики, не взбодрилась, зато в животе началась жуткая катавасия. Еле до туалета добежала. Зависла там конкретно. Полина стояла под дверью, переживала, что да как.

Сколько треков пропустила, не помнит. Юра Лагушкин подстраховал. Проследил, чтобы диджейский пульт крутил диски без сбоев. Пока она на толчке мучилась, звучал голый плейлист без спецэффектов. Как на сельской дискотеке. Стыдно!

А ментам хоть бы что. Выпили, улыбаются, пялятся на голый пупок. По их мнению, вечер прошел спокойно. Тревожит лишь вопрос:

— Мы пойдем. Или вас проводить?

По голосам понятно, что им свалить хочется. Нота заверила:

— Со мной друзья. Возьмем такси, и я дома.

Менты облегченно вздохнули и исчезли. Им до лампочки, что где-то рядом может прятаться жестокий Казбек.

Пока ждали такси, Ноту грызла досада. Сегодня она выступила плохо. С администратором «Матрицы» расстались холодно, ей не предложили новых выступлений. А вот ее вечный соперник диджей Ринг своим шансом в «Перспективе» воспользовался по полной.

Нота прокручивала в голове новый плейлист Ринга. В его треках появились женские крики. Уже не сексуальные, а говорящие о боли, страхе и отчаянии. А еще был трек с мольбой: умоляю отпусти. Эта фраза стала главным мотивом запоминающейся композиции. Ринг не может имитировать звуки, он записывает их вживую. Кто и как кричал для него?

Нота вспомнила желание Ринга записать настоящий предсмертный вопль. Диджей готов был на всё ради славы. А что, если Ринг осуществил задуманное? Как? Смерть невозможно услышать случайно, ее надо организовать!

Страх перед Казбеком сразу отошел на второй план. Диджей Ринг — вот, кто всегда был рядом с трупами девушек! Он переспал с первой жертвой — Софьей Легковой. Диджею легко вскружить голову клубной девочке, увести куда надо и ударить по голове. С ним всегда микрофон для записи.

Наташа Рыжикова его тоже знала и не опасалась. Убийца ударил Наташу сначала несмертельно. Для чего? Записал предсмертный вопль, мольбу о пощаде и добил?

И с Вано, сыном Джины, Ринг тоже мог расправиться. Он был рядом в ночь убийства, а дом не был закрыт. В квартире диджея валялись рассыпанные пятнашки, он хранил молоток и гвоздодер на крыше высотки. Гвоздодер исчез. По словам Ринга, он уронил его с крыши. Такой же ломик-гвоздодер был найден в канализационном колодце на месте убийства. Отпечатки смыты.

А вот молоток оставался на крыше. Если на нем найдут частицы крови убитых девушек…

— Аня, ты чего застыла? Садись! — Ноту звала Полина из такси.

— Надо кое-что проверить, — промямлила диджей и обратилась к Лагушкину: — Поможешь?

— Как скажешь.

— Ты едешь или нет? — сердилась Полина. — Да ну вас! Шляйтесь сколько угодно, а мне перед работай надо вздремнуть.

Такси уехало. Полина нужно было выходить на работу в магазин одежды.

Нота привела Юру к высотке на Котельнической набережной. Они проникли в здание, забрались на крышу.

Парень оказался здесь впервые, вертел головой и выражал восторг:

— Прикольно! Это МГУ, понятно. А это МИД? Или другая высотка. Сколько их?

— Семь, — отрезала Нота.

Юра удивленно смотрел на целеустремленную подругу, рыскающую по крыше.

— Что ты ищешь?

— Здесь был молоток.

— Зачем тебе молоток?

— Это молоток Ринга. Нужно его Ракитину передать.

— В милицию? Ты думаешь, что Ринг мог этим молотком… — Юра округлил глаза и замолчал.

— Молотка нет, — констатировала Нота. — Если сегодня кого-то убьют молотком…

Она тоже не закончила фразу. Нота подошла к сетчатой решетке, отгораживающей часть крыши. Ринг говорил, что отжимал решетку и уронил инструмент. Она перегнулась через парапет, посмотрела вниз.

Позвала Юру:

— А еще здесь был гвоздодер. Ринг уронил его туда. Якобы.

— Ты не веришь ему?

— Доверяй, но проверяй. Зимой был снег, не найти, а сейчас… Проверим?

Они спустились во двор. Нота прикинула траекторию падения инструмента, указала на кусты:

— Гвоздодер здесь должен быть.

— Я поищу.

Юра раздвинул ветки, шагнул в кусты.

Шорох листьев и хруст веток, заглушил громкий возглас:

— Какие люди и без охраны!

Нота дернулась, увидела Ринга. Диджей шел домой в приподнятом настроении. На плече висела сумка, губы кривились от усмешки.

Ринг подмигнул, указал на кусты и зашептал:

— Твой младший лейтенант в засаде?

Из кустов выбрался Юра Лагушкин.

— Что вы тут делаете? — веселился Ринг.

— Рассвет встречали на крыше, — ответила Нота.

— Рассекретила мое тайное место. Какие девочки непостоянные, а еще парней в изменах обвиняют. — Ринг сузил глаза, свел брови: — С крышей я понял, а в кусты зачем?

— Приспичило, — отмахнулся Юра и взял Ноту за руку: — Пойдем.

Нота посчитала это лучшим выходом из положения.

Ринг крикнул им в спину:

— Говорят, Диджей Нота в «Матрице» облажалась!

— Мое худшее выступление равно твоему лучшему, — вспылила Нота.

— Ха-ха-ха! — картинно рассмеялся Ринг. — Когда следующий провал?

— Четверг в «Hungry dog», — приняла вызов Нота.

— Круглов, катился бы ты! — выкрикнул Юра, пригрозив кулаком.

Нота одернула Лагушкина, увела за собой. Они отошли, и она спросила:

— Видел гвоздодер?

— Не успел найти. Ринг после клуба так поздно?

— Ночная птаха. По ночам не спит, даже если не выступает. Привычка.

— У него сумка такая, что молоток и гвоздодер поместятся.

— И противошумный микрофон, — согласилась Нота.

На следующий день она вернулась к высотке на Котельнической набережной вместе с Полиной. Полина разделяла ее подозрения насчет Ринга. Но больше всего ей хотелось найти повод для встречи с Денисом Ракитиным.

Девушки обшарили кусты.

— Нашла! Этот? — крикнула Полина и продемонстрировала в руке изогнутую железяку.

Нота разглядела находку и кивнула:

— Значит и правда Ринг уронил гвоздодер зимой.

— Не поржавел. Не похоже, что лежал под снегом, — усомнилась Полина.

— Ринг видел меня здесь вчера. Мог догадаться, что я его проверяю, и подбросить.

— Если соврал, что уронил с крыши, мы докажем.

— Как?

— Он отжимал гвоздодером решетку. Ты знаешь где?

— Могу показать.

— Оттуда и сбросим. Посмотрим куда упадет и сообщим Ракитину. Как план?

Нота оценила легкомысленную одежду подруги и промолчала. Так вот почему она так оделась — ради встречи с Денисом. Желая понравиться мальчикам, Полина всегда проявляла особую изобретательность.

Девушки поднялись на крышу. Проходя мимо декоративной башенки, Нота заметила что-то в нише, которой пользовался Ринг. Сунул руку в щель и вытащила молоток с железной ручкой.

Девушки уставились на находку.

— Грязные пятна. Бурые. — Полина указала на стальную болванку.

— Кровь! — ахнула Нота и уронила инструмент.

Молоток грохнулся на крышу. Рядом с ним звякнул брошенный Полиной гвоздодер.

— Теперь точно надо позвонить Денису, — подсказала Полина.

Нота набрала номер оперативника. Старший лейтенант выслушал сбивчивые объяснения и пообещал приехать.

Поднявшись на крышу, он осмотрел молоток и выразил сомнения:

— Даже не знаю. Возможно, отмытый от крови. А может какая-то грязь.

— Ваши эксперты разберутся, — заверила Полина, заглядывая в глаза оперативнику.

— Что я скажу? Это не место преступления.

— А вдруг, с помощью молотка ты поймаешь маньяка. И тебя повысят.

— Девушкам проламывали голову. Ладно, забираю. И на отпечатки проверим.

Глядя, как Ракитин, соблюдая меры предосторожности, упаковывает молоток, Нота призналась:

— Я его трогала.

— Рукой?

— Взяла за ручку. Потом выронила.

— Ну что за наказание! Самородова, ты проходила подозреваемой по этому делу. Соображаешь, что подумают, если на молотке кровь жертвы и твои пальчики.

Полина коснулась ладошкой плеча милиционера:

— Денис, стали бы мы тебя вызывать, если бы были виноваты. Я гвоздодер держала. Мы девочки и не такие умные, как вы мужчины.

— Разберемся, — пообещал Ракитин, забирая улики.

— Я покажу, где нашла гвоздодер. Я там ногу поцарапала. Посмотри.

Полина изогнулась, приподняла юбку и показала царапину на задней части бедра. Ракитин опустил взгляд. Ноте не понравился интерес в его глазах.

Она встала между Денисом и Полиной, упрекнула подругу:

— Сказала бы мне. У меня есть пластырь.

Пока она залепляла царапину, Полина продолжала клеиться к милиционеру:

— Я готова дать показания письменно. Только не здесь и не у вас. Как насчет кафе, Денис?

— Сначала экспертиза.

— Я работаю два через два. Сегодня, как раз выходной.

— Сегодня не успеем.

— Я каждый вечер свободна.

Нота ощутила уколы ревности и не понимала как к ним относиться. Полина — лучшая подруга с самого детства. А Денис — оперативник, который задает неприятные вопросы. Правда, он готов ее защищать. Делал это на суде и потом в ночном клубе опекал от Казбека. А на сцене смотрел на нее с таким интересом…

Но главное его голос! Если раньше она слышала отстраненный холод, то сейчас чувствовала тепло.

Глава 42

Перед дверью в «звуковую ванну» Нота предложила:

— Юра, тебе достаточно сеансов. Мы можем просто погулять.

— Нет, мне очень надо. Настроение — ни к черту! Послушай.

Юра Лагушкин схватил ее ладонь, приложил к своей груди. Аритмия, нервное напряжение, предстрессовое состояние определила Нота. Вечно с ним так: то, как шелковый после удачной звукотерапии, то, как на иголках. Трудно подобрать ключик к его депрессии.

— Садись, — согласилась Нота и указала на стул, куда были сфокусирован звук из колонок.

Она сознательно не сказала «раздевайся», но Юра сам привычно скинул одежду и остался в трусах. Его голое тело смущало ее, а он подогревал неловкость, напрягая мышцы пресса.

Нота сверилась с записями в дневнике, отметками вверх-вниз и включила последний плейлист, после которого Юра почувствовал себя лучше. В последнее время она лечила его не за деньги, а по-дружески. Дружба помогала разобраться в душевном состоянии Лагушкина, но разрушала преграду. Они больше не медсестра и пациент, а девушка и парень, которые встречаются.

— Ты оденешь халат? — спросил он.

— Необязательно.

По мере развития их отношений халат медсестры из форменной одежды превратился в пикантный атрибут, отвлекал молодого человека и смущал девушку.

— Мне лучше, когда ты в халате, — клянчил Юра.

— Закрой глаза, сосредоточься на музыке и представляй, что хочешь.

Юра подчинился. Нота прислушивалась к его состоянию и меняла звучание, чтобы лучше воздействовать на внутренние вибрации организма.

В какой-то момент ее отвлек телефонный звонок. Расслабилась, забыла выключить. Она посмотрела на дисплей — Денис Ракитин. Это может быть важно.

Нота вышла из кабинета, прикрыла дверь.

— Алло! Слушаю.

— Это Ракитин. Эксперты проверили ваши инструменты.

— Они не наши.

— Гвоздодер чистый, не считая отпечатков пальцев Полины Ветровой. С молотком сложнее.

— В смысле?

— На молотке обнаружена кровь. Провели сверку. Данная кровь не принадлежит известным нам жертвам.

— Известным? — переспросила Нота.

— Трупы не всегда сразу находят. Но может и не было никакого трупа. Кто-то шлепнул себя по пальцу — и вот результат.

— А потом спрятал молоток на крыше? Зачем, если это не орудие убийства!

— Опять валишь на Круглова? С нашей стороны это выглядит так, что Диджей Нота хочет посадить конкурента диджея Ринга.

— А вдруг, молоток спрятал Казбек. Он снова за ним придет. Надо устроить засаду.

— Ага, круглосуточную. Бегу к начальству за разрешением.

Нота не разделяла иронии:

— Ринг и Казбек могут действовать вместе. Они знакомы!

— Самородова, ты кладезь версий — версемёт! Ну, задержим мы Константина Круглова и что предъявим? Молоток даже не улика, а непонятная находка с твоими, кстати, отпечатками.

Звучание слова «версемёт» особенно не понравилось Диджею. А она рассчитывала на Дениса. Улавливала дружеские интонации в его голосе, и даже размечталась, что нравится молодому оперативнику. Он защищал ее только потому, что наделся выслужиться, поймать серийного убийцу. Ее тревоги и страхи его не волнуют.

Нота не стала скрывать обиду, добавила голосу мстительного холода и ответила:

— Я думала: поговорка «мент, он и есть мент», к Денису Ракитину не относится. — И выключила телефон.

Вернулась в кабинет, бормоча под нос:

— Без тебя обойдемся. Сами найдем и докажем.

— Кого найдем? — встрепенулся Юра.

Доктор Нота посмотрела на пациента. На душе потеплело. Юра друг, а не пациент. Он обязательно поможет. А она не только не столько Доктор Нота, сколько Диджей Нота. Это ее главное призвание.

Сегодня у нее выступление в клубе «Hungry dog». Ринг знает и грозился прийти. Он готов унизить ее, как диджея. Но у него не получится, она закатит крутую вечеринку! И тогда Ринг захочет ее уничтожить. Или сам, или обратится к Казбеку. Оперативников в ночном клубе не будет. И враги рискнут. Она тоже! Нападение на нее — лучшее доказательство для упертого Ракитина.

— Поможешь найти убийцу? — спросила Нота.

— Какого убийцу?

— Убийцу девушек… похожих на меня.

— Нота, конечно!

Юра вскочил, сжал ее плечи. Она вывернулась и выключила музыку, с усилием отводя взгляд от спортивного тела парня.

— Оденься.

Пока Юра одевался, Нота оценила его состояние. Аритмия и нервозность никуда не делись. Звукотерапия сегодня не помогла. По ее вине. Сначала думала не о том, потом отвлеклась на телефонный звонок, поссорилась с Ракитиным. В результате настроение ниже плинтуса. У Юры тоже не очень.

Нота записала дату и сделала отметку в дневнике — стрелка вниз.

Глава 43

Диджей Нота вошла в популярный среди иностранцев-экспатов клуб «Hungry dog» и словно увидела себя со стороны.

Прошлой осенью это был первый ночной клуб Москвы для кубанской девочки Ани Самородовой. Аня помнила вау-эффект. Сейчас ее пульс в норме — предстоит обычная работа.

Тогда в клубе служили официантками знакомые девушки Наташа Рыжикова и Настя Руденко. Круто устроились, считала Полина. Теперь только Настя бегает с подносами. Она осунулась, взгляд тусклый, болезненный. Если бы не красивые ножки и полная грудь ее бы поперли из хостес.

Здесь Аня встретила диджея Ринга. Впервые увидела диджейский пульт, услышала, как управляют музыкой. Ее голос выручил Ринга из неприятной ситуации, они подружились. Диджей научил ее микшировать мелодии, раскрыл секреты создания треков. И пожалел об этом.

Они стали конкурентами на сцене. Каждый старался доказать, что он лучший диджей Москвы. Соперничество переросло во вражду. Дошло до того, что она подозревает Ринга в убийствах. Мотив старый как мир — зависть!

А что? Диджей Ринг злится из-за успехов Диджея Ноты и убивает ее фанаток, чтобы заставить психовать. Допустимо такое? Вполне!

В прошлый раз из-за нервов она провалила программу. Сегодня она докажет, что по-прежнему на высоте.

Как обычно ей помогает Полина. Сегодня она танцует с Юрой Лагушкиным. Полина отказалась от кожаного топа. Маленький бунт, чтобы не подражать Ноте и не уподобляться фанаткам. Полина красива и интересна сама по себе! Работа в магазине одежды изменила ее вкус. Поля теперь не вульгарная девчонка, у которой все прелести напоказ. Она стильная штучка с загадочным блеском в глазах.

Что правда, то правда! Грациозная Полина чертовски обворожительна, ее тело визуальное воплощение электронной музыки. Ее движения сексуальны и заразительны, она заводит толпу. С ее помощью успех к Диджею приходит быстрее.

Полина вертится в танце и стреляет глазками. Сегодня у нее еще один мотив — голландец Сандер. Тот самый, на ком наивная провинциалка обожглась в первый вечер. Голландец узнал красивую глупышку, которую когда-то беззастенчиво поимел. Теперь она подруга популярного Диджея Ноты и выглядит, как московская студентка из приличной семьи.

Сандер подкатил к Полине с бокалом шампанского, а та лишь качнула пальчиками: не до тебя. Без насмешки и унижения, а с легкой игривостью: может быть, когда-нибудь.

А вот и Ринг. Явился в клуб на ее программу. Держится отстраненно. Надменное выражение лица, ленивая походка. Сам не танцует, слушает и морщится от досады.

Так тебе! Сегодня она в ударе! Учись и завидуй!

У Ринга тоже есть чему поучиться. Он постоянно ищет и записывает оригинальные звуки. Порой такое!

Откуда в его треках женские крики? Неужели сам мучает девушек? И убивает! Или шальная мысль, что он в сговоре с Казбеком, правда? Казбек хочет ее запугать и уничтожить, а Ринг унизить и победить, как диджея. Бандит убивает ее фанаток, а диджей записывает их предсмертные крики. Они двое — клубный маньяк!

Допустим, сказал бы на это старший лейтенант Ракитин. И добавил: нужны доказательства.

Если Ринг сегодня встретится с Казбеком — вот и доказательство! Юра предупрежден и присмотрит за Рингом.

Оперативников в клубе нет, Нота беззащитна. Вперед, нападайте! Она рискнет, чтобы покончить со страхом и найти клубного маньяка. Это не безрассудство, а холодный расчет. Враги не догадываются, что у нее есть тайное оружие — голос! Она способна ошарашить криком и выиграть несколько секунд для бегства.

Ринг пробрался к сцене сквозь беснующуюся тусовку. Взгляды диджеев встретились. Нота была уверена, что выступает классно, и победно крикнула:

— Ну как?

Ринг медленно опустил вниз большой палец.

Вот же урод!

Ринг ухмыльнулся и двинулся к выходу.

А Полина так обхаживает Юру, что забыла, зачем она здесь. Мстит Сандеру.

Очнись, подруга! И Юру растормоши! Мы же договорились следить за Рингом.

Нота сообразила, как обратиться к Полине. Диджей подстроила трек под свою задумку и запела:

— Позабыто все на свете! Сердце замерло в груди! Только небо, только ветер, ты Гору не упусти.

Последнюю измененную строку песни про гору она повторила трижды. Полина откликнулась удивленным взглядом. Нота сделала круговое движение рукой, а затем изобразила горный пик, соединив кончики указательных пальцев. До Полины дошло: Ринг и Казбек!

Она толкнула Юру, крикнула ему на ухо. Тот кивнул, повертел головой и ушел искать Ринга.

Закончились два длинных трека. Юра вернулся и беспомощно пожал плечами.

— Ринг смылся. Казбека не видел, — отчитался он, глядя на диджея.

Нота поняла и успокоилась. Ринг не захотел признать ее успех и ушел раньше. Она сверилась с часами — два часа ночи. Вечеринка продолжается. Хотя гости подустали, толпа редеет, некоторые покидают клуб. Еще час-другой активных танцев и можно переходить к более спокойным трекам.

Когда плейлист близился к завершению в ночном клубе появился Денис Ракитин. Первой оперативника заметила Полина и попыталась увлечь его на танцпол. Она уже опьянела и откровенно кайфовала от интереса к себе трех мужчин: Юры, Сандера, а вот теперь и Дениса.

Ракитин на несколько секунд поддался женскому обольщению, но выглядел слишком серьезным для такой вечеринки. Он повернулся к сцене, поймал взгляд Ноты.

Она увидела, как шевелятся его губы и услышала:

— Убита девушка. Костяшка номер тринадцать.

Нота замерла. Ей не хотелось верить. Она ослышалась! Уши устали от громкой музыки и подвели ее!

Ракитин подошел вплотную к подиуму сцены и показал прозрачный пакетик с черным квадратиком с белыми цифрами 13.

— Выходи, — велел оперативник.

У Диджея затуманись глаза. Она не ошиблась. Еще одна смерть. Неужели опять из-за нее?

Диджей Нота натужно улыбнулась публике, дрогнувшим голосом поблагодарила всех за классный вечер и объявила завершающую композицию.

Нота вышла из клуба вслед за Ракитиным. По мере того, как они удалялись из освещенного пространства в темный переулок ее ноги становились ватными. Она уже слышала характерные фразы экспертов с места преступления.

А вот и яркий свет. Фарами автомобиля освещен глухой угол примыкавших друг к другу кирпичных стен. На земле девушка. Тело. Труп.

— Опять твоя фанатка. Опять фишка в трусах, — прокомментировал Ракитин.

Нота посмотрела в лицо убитой — юное, бледное, неживое. Девчонка готовилась к вечеринке, вымыла голову, накрутила волосы. Ее завитушки подпрыгивали во время танцев, придавали игривости блеску в глазах. Сейчас пряди волос на затылке слиплись в безобразную паклю от маслянистых кровавых потеков.

Нота увидела рану на голове, которую фотографировал криминалист. Из живота поднялся горький комок. Она отшатнулась, зажала рот. Это не помогло. Она отбежала и выблевала литр энергетического напитка, которым поддерживала бодрость в ночном клубе.

— Попей. — Ракитин протянул бутылку воды.

Нота выпила, отдышалась. Стало легче. Рядом Юра поддерживал ошеломленную Полину.

Подошел криминалист, закончивший осмотр тела. Он деловито доложил Ракитину:

— Причина смерти — два удара по голове твердым тупым предметом три на три сантиметра. Вероятно, молотком. Один из ударов смертельный. Признаков изнасилования нет. Борьбы тоже.

— Время смерти?

— Судя по степени окоченения, прошла часа три. Получается девушку убили около двух ночи.

Оперативник поблагодарил эксперта, повернулся к Ноте.

— Опять ночной клуб. Опять твое выступление. Что скажешь?

— Я не выходила из клуба.

— Кто мог это сделать?

В разговор вмешалась Полина:

— Это Ринг! Все веселились, а он злился. Его раздражают фанатки Ноты. У него нет таких преданных поклонниц.

— Ринг еще в клубе?

— Свалил давно.

— Когда именно?

Нота помнила про время и призналась:

— В два ночи. Я слежу за таймингом.

— Время убийства совпадает, — констатировал оперативник.

Полина мило улыбнулась Денису.

— Я помогла? Если надо, я готова прийти, подтвердить.

Ноте не понравилось, что Полина и за Юру держится и Денису глазки строит и перед Сандером попой виляла. Она взвилась:

— Что подтвердить? В два часа уже многие покидали клуб.

Полина отреагировала стойко.

— Ты сама подозревала Ринга. Юру за ним послала. — Она дернула Лагушкина: — Юр, ты видел Ринга?

— Я около входа в клуб повертелся. Ринга не было. Он исчез.

— Вот, Юра тоже выходил из клуба в два ночи, — не унималась Нота. — Еще один подозреваемый.

Лагушкин обомлел. Обратился за помощью к Ракитину:

— Нет. Я сюда не ходил.

Оперативник с досадой наблюдал за склокой свидетелей.

Полина оттащила подругу, зашипела:

— Анька, ты рехнулась? Чего наезжаешь?

— А ты на него зачем вешаешься?

— На Юрку глаз положила? Не жирно будет, подруга? На Ракитина не вешайся, Лагушкину не улыбайся. Ты всех решила себе забрать?

— Голландца тебе оставляю.

— Вечно напоминаешь. Ну, дура была и что?

— И миллионеров забирай! К Хозяину клуба на колени сядь, он оценит.

— Не свихнись от ревности, дура!

— Если ты дура, по себе не мерь.

— Да пошла ты!

Полина развернулась и потопала прочь. Юра подбежал к Ноте, глаза метались между ней и уходящей Полиной.

— Вы чего?

— Я чего? Это она чего!

— Так нельзя. Я успокою ее и приведу.

— Вали! — отрезала Нота.

Юра несколько мгновений пребывал в нерешительности и побежал за Полиной.

Ракитин подошел к Самородовой, искоса посмотрел на нее и пробормотал:

— Странно.

— Ссора подруг — это нормально, — возразила Нота. — Всякое бывало.

— Странно, что ты не спросила, про фишку номер двенадцать.

Нота опешила. И правда, у предыдущей жертвы в трусиках нашли костяшку с номеров 11. Она спросила:

— У кого была двенадцатая?

— Я думал, ты скажешь.

— Не нашли?

— А должны были?

Оперативник и Диджей упрямо смотрели друг на друга. На глаза наползала поволока недоверия.

Появился Юра Лагушкин. Он нервно улыбался.

— Полина меня тоже послала. Никого не хочет видеть.

Нота выдержала взгляд Ракитина и спросила:

— Я свободна, товарищ старший лейтенант?

— До встречи, Самородова.

Нота демонстративно вяла Юру под руку. Уходя, она гадала: смотрит опер или нет. Не слышно, чтобы сдвинулся, значит, смотрит. Она прижалась к Юре бочком, прогнулась в спине и переставляла ножки витиевато, как модели на подиуме. На лице расплылась улыбка. Не только Полине кружить мужчинам головы.

Пара свернула за угол. Можно расслабить спину и топать, как обычно. И не нужно прислушиваться, чем занят молодой оперативник.

Слух Ноты вернулся в обычное состояние. Она простой человек, ей достаточно слышать голос друга, который рядом. Но Юра молчит. Наверное обиделся, что она его заподозрила в ужасном преступлении. Или устал после танцев. Ну и ладно, она тоже устала. Быстрее бы домой.

И вдруг, женский визг!

Тело Ноты вздрогнуло от нервного импульса, слух вышел из состояния покоя.

На соседней улице определила Диджей источник крика. Напуганы сразу две девушки. А рядом третья. Она едва слышно стонет. Этот жалобный стон пугает сильнее громких визгов.

Нота прислушалась. Стон показался ей знакомым. Настолько знакомым, что она побежала и уже сама готова была кричать от отчаяния.

Глава 44

Едва свернув на соседнюю улицу, Нота уже знала кого увидит.

Полина! Она слышит ее стон. Голос лучшей подруги невозможно спутать. Полине больно. Она смертельно страдает.

Но сначала Нота увидела двух сжавшихся девиц. Они уже не визжали от страха, а беспомощно скулили. На тротуаре валялась туфелька. Черная лодочка Полины, в которой удобно танцевать. На туфельку и наткнулись девицы из ночного клуба. Сначала заржали: это ж надо так наклюкаться!

А потом увидели ноги, торчавшие из кустов. Разглядели босую пятку и такую же туфельку. Подошли, раздвинули ветки и вот тогда завизжали по-настоящему.

Нота подбежала, шлепнулась на колени, склонилась над Полиной. Подруга едва дышла. Глаза закрыты, лицо перекошено от боли, из сжатых губ отрывистый стон.

Подоспел Юра. Попытался приподнять Полину, подсунул руку ей под голову и выдернул, словно обжегся. Его ладонь лоснилась от крови.

— Ее ударили по голове и оттащили в кусты, — предположил он.

— Что делать? — растерялась Нота.

Юра свернул свою куртку, подложил Полине под голову. Обратился к скулившим девчонкам:

— Скорую вызвали?

Девушки затрясли заплаканными лицами.

— Безмозглые курицы! — выругался он, достал телефон и отошел.

Ноту душили слезы отчаяния. Она взяла Полину за руку. Пульс не прощупывался, но организм жил, Нота слышала толчки сердца. Кровь пульсировала в сосудах и вытекала из раны на голове. С каждым мгновением Полина теряла жизненные силы. Как ей помочь?

Нота вспомнила о музыке. Звукотерапия помогала больным, но никто из них не умирал на ее руках. Да и аппаратуры рядом нет. А если попробовать?

Нота воскресила в памяти самое хорошее, что связывало ее с Полиной. И запела. Ту песню, которую они исполняли вместе в школьном хоре.

Она дошла до строк:

— А пока мы только дети, нам расти еще расти, только небо, только ветер, только радость впереди.

После слов о радости Аня разрыдалась и упала на грудь Полины.

Появился Денис Ракитин, отдернул Ноту, осуждающе взглянул в глаза:

— Не думал, что увидимся так скоро. Не трогай, отойди!

Оперативник узнал Полину Ветрову. Жертва нападения неожиданно открыла глаза.

— Жива, — выдохнул Ракитин.

Нота ринулась к подруге, Юра ее удержал.

Оперативник допытывается у Полины:

— Кто? Кто это был?

Все притихли. Взгляд Полины двинулся влево-вправо, палец дернулся, словно она пыталась указать.

Она узнала Аню. Гримаса боли разгладилась и Полина прошептала:

— Я немного отдохну и пойдем домой.

Силы покинул ее, глаза закрылись.

Под вой сирены примчалась «скорая помощь», въехала на тротуар. Выскочил врач, осмотрел пострадавшую, осветил рану на голове. Энтузиазм в его действиях поубавился. Врач сделал укол и велел перенести девушку в машину. Там Полине воткнули катетер в вену, подключили капельницу, освободили грудь от одежды, наложили датчики.

Врач посмотрел на приборы. Затем раздвинул веки Полины, направил луч фонарика в глаза.

И подозвал Ракитина:

— Рана несовместимая с жизнью. Чуда не случилось.

Нота завыла тонко обреченно. С уходом Полины она потеряла половину себя прежней. За что? Как жить дальше?

Лагушкин обнял плачущую девушку.

Ракитин оставался опером. Он осмотрел пальцы Полины. Успела ли девушка оцарапать убийцу? Под ногтями было чисто. Старший лейтенант обратил внимание на перстень-печатку, свободно болтавшийся на тонком пальце девушки. Перстень не свалился при падении. Странно.

Оперативник подозвал Лагушкина:

— Когда ты танцевал с Ветровой в клубе, у нее был этот перстень?

Юра присмотрелся:

— Нет.

— Возможно, из сумочки достала, когда вышла из клуба?

— Первый раз вижу.

Ракитин надел латексные перчатки и легко снял перстень с пальца убитой. Изучил изнутри. Гравировки нет. Зато рисунок снаружи напомнил ему ориентировку на преступника в федеральном розыске.

Денис обратился к Ноте.

— Не реви. Слезами делу не поможешь. Посмотри. — Он показал перстень. — Узнаешь?

Нота протерла глаза, разглядела остроконечный профиль горы на печатке и вспомнила:

— Такой перстень был у Казбека.

— Понятно.

— Что понятно?

— Одно мне понятно. Где ты, Диджей Нота, там труп. Второй за ночь!

Глаза Ноты расширились. Она уставилась на милиционера. С минуту они молча смотрели друг на друга, потом вместе опустили глаза на Полину.

Ракитин бережно задрал выше пояса короткое платье Полины. Черные атласные трусики смотрелись на девушке, как на живой. Оперативник вздохнул и приподнял резинку трусиков. Сунул руку. А когда извлек, его пальцы сжимали черный квадратик из игры «Пятнашки».

Он повернул квадратик к свету и оба увидели: фишка номер 14!

У Ноты затуманились глаза и подкосились ноги. Она бы рухнула, но Юра успел подхватить девушку. Одежда обоих была заляпана кровью Полины.

Ракитин махнул рукой:

— Уводи. Пусть выспится.

Глава 45

Юра Лагушкин привез девушку в пустующий дом Джины на Арбате.

Нота плакала и причитала:

— Зачем я ругалась с Полей? Ушли бы вместе, Полина была бы жива.

Юра поддерживал девушку и утешал:

— Ты ни в чем не виновата.

— Мы с Полей всегда были вместе. Она мне, как сестра. И теперь ее нет, я одна.

— Ты со мной, Нота. Я рядом и останусь с тобой, — уверял Юра.

Он завел девушку в кабинет звукотерапии.

— Раздевайся, я постираю одежду.

Нота подчинилась уверенному голосу, сняла верхнюю одежду, осталась в кожаном топе и джинсах.

Юра предложил:

— Займи место пациента. Звуковая ванна нужна сейчас тебе. Я знаю, как включить.

Лагушкин усадил девушку на стул, выбрал диск, включил диджейский пульт. Нота откинулась на спинку, безвольно опустила руки. Странно, она еще никогда не сидела на месте пациента. Она лечила душевную боль музыкой. Но сейчас ее душа разорвана в клочья. Никакой музыкой не склеишь.

— Джинсы тоже грязные, — разглядел Юра. — И я обляпался.

Он опустился на колени, расстегнул ей молнию и бережно стянул джинсы. Ноте было все равно. Юра собрал в охапку одежду и исчез. В другом санузле заурчала стиральная машина.

Нота пыталась пропустить музыку сквозь себя, но музыкальные волны обтекали ее тело, как непроницаемый предмет. Внутри будто окаменело. Внешняя гармония была бессильна перед душевным хаосом.

Вернулся Юра в одних трусах. В руках держал бутылку коньяка. Глотнул из горлышка, протянул Ноте:

— Выпей. Тебе надо.

Нота сделала большой глоток, обожгла горло, закашлялась. Юра забрал у нее бутылку, прибавил громкость. Теперь нужно было говорить в ухо, чтобы слышать друг друга.

Он зашел сзади, наклонился и спросил:

— Отпускает?

Нота мотнула головой.

— Это надо снять, — приказал он и расстегнул ей кожаный топ. — Я сидел здесь обнаженный.

Возразить было нечего, это ее концепция. Чем меньше преград для лечебной музыки, тем лучше для организма.

Она позволила себя раздеть. Колонки работали на полную мощность, стул находился в эпицентре отраженного звука, ее нежная кожа на груди подрагивала, как вода в пруду от порывов ветра. Музыка проникала внутрь, душевная боль отступала.

Юра накрыл ее грудь ладонями. Она почувствовала холод, а потом тепло.

— Ты не одна, мы пара, — сказал он и поцеловал в шею.

Его руки сжались и расслабились. Левая ладонь осталась на груди, правая скользнула на живот. Пальцы огладили пупок, прокрались ниже, проникли под резинку трусиков. Дрожь кожи унялась. Пришла другая дрожь, похожая на озноб. Она рождалась внутри, поднималась жаркой волной и заставляла содрогаться тело.

А может, так и надо. Нельзя выбирать вечно. Она не одна. Теперь у нее есть он!

Когда-то им помешал здесь Вано. Теперь никто их не сдерживает, ни Вано, ни отношения врача с пациентом. Они друзья. Они парень и девушка. Они пара.

Он долго и бережно гладил ее, а овладел быстро, грубо и больно. В решающий момент она не сдержала эмоций и закричала во все горло. Еще подумала: вот бы записать это вопль. Она не сможет его повторить просто так.

Глава 46

Любой гроб некрасив. Гроб для девушки отвратителен. Опускать подругу в грязную яму — заново переживать ее смерть. Только не это!

Белую урну, украшенную позолоченными завитушками, с прахом Полины Ветровой Аня прижала к груди и пронесла от ворот кладбища к стене колумбария. На ней был кремовый брючный костюм, новый и стильный — Полина приготовила его к дню рождения лучшей подруги, но не успела подарить Ане.

Ноту сопровождал Юра Лагушкин в голубых джинсах и бежевой курточке. Нота запретила ему траурный вид. В черном на похороны пришла Настя Руденко. Черный платок, завязанный сзади, наполовину скрывал ее лицо. После смерти Наташи Рыжиковой Настя ушла в себя, стала немногословной, словно пряталась от грубого мира.

Вместе с Настей на кладбище явился Костя Круглов — вызывающая выходка. Диджей Ринг оставался подозреваемым в убийствах клубных девушек, но задавать вопросы и ругаться сегодня не хотелось.

Траурная процессия подошла к стене колумбария. Помолчали. Кладбищенская тишина была насыщена стрекотом кузнечиков, голосами птиц, трепетом листвы и напевным басом батюшки, отпевающим покойника в привратной часовне.

— Прощай, Полинка, — прошептала Аня и поставила урну с прахом в подготовленную нишу.

Юра включил плейер. Зазвучала песня «Крылатые качели» в исполнении детского хора. Аня слушала звонкие голоса и вспоминала лучшие моменты детства. Все они были связаны с Полиной. Они вместе мечтали и строили планы. Смерть разрушила всё. Теперь «нам расти еще расти» и «радости впереди» уже не будет.

Песня закончилась. Работник кладбища выждал паузу и закрыл ячейку с урной каменной плитой. Большую часть черного квадрата занимала светлая фотография — Полина улыбалась с лукавой обворожительностью. Такой она и останется в памяти Ани. Ниже было выгравировано имя и даты жизни. Полина Ветрова успела прожить девятнадцать лет. Всю жизнь она провела в интернате, где не могла уединиться. И здесь, в стене колумбария, она останется в плотном окружении умерших душ.

Положить цветы было некуда, букеты опустили в основание колумбария. Ринг ухитрился воткнуть две гвоздики в щель над плитой и сжал плечо Ноты.

— Соболезную. Полина была классной.

Нота отдернула руку, полыхнула взглядом:

— Что ты делал, когда ушел из клуба?

Оба поняли, о каком вечере идет речь.

— Радовался, — ответил диджей.

В глазах Ноты блеснула ярость. Вспылить она не успела, Ринг объяснил с ухмылкой:

— В тот вечер меня пригласили на фестиваль «Люди будущего». А ты о чем подумала?

Так и хотелось расцарапать самодовольную рожу. Вмешался Юра:

— Круглов, держись от нее подальше!

— Диджея Ноту с фестивалем прокатили? Двойной траур, — продолжал глумиться Ринг.

Нота окончательно убедилась, ради чего ее завистник и конкурент пожаловал на кладбище. Лагушкин отпихнул ухмыляющегося Ринга.

Тот не сопротивлялся:

— Но-но! Я, вообще-то, здесь с Настей. Не будем мешать вашей скорби.

Диджей Ринг сжал локоть Насти Руденко. Девушка потупила взор и покорно пошла с ним.

Нота выдернула и отшвырнула гвоздики, оставленные Рингом.

— А от меня можно? — спросил знакомый голос.

К колумбарию подошел Денис Ракитин, вставил над портретом Полины цветы вместо выброшенных, выразил соболезнования:

— Полина Ветрова светлая девушка. Я очень сожалею.

— Лучше бы убийцу искал! — отрезала Нота.

— Я раньше вас пришел. Бродил между могилами, присматривался.

— Следили? — догадался Лагушкин.

— Убийцы часто наблюдают за похоронами своих жертв.

— Ринг не прятался, — резко ответила Нота.

Оперативник признался:

— Мы допросили Круглова. Прямых доказательств против него нет.

— И кто тогда?

— На пальце Ветровой был перстень Казбека. Печатку опознала не только ты, но и работники его клуба. Это знак. Угроза.

— В смысле? Угроза кому?

— Об этом я и хотел с тобой поговорить.

— Здесь и сейчас? — изумилась Нота.

— Откладывать нельзя. Убита не просто твоя знакомая, а ближайшая подруга. И про костяшку номер четырнадцать нельзя забывать. Осталась последняя пятнадцатая. Клубный маньяк движется к финалу смертельной игры.

— К какому финалу?

— Я рад бы ошибиться, но… — Ракитин тяжело вздохнул. — Пришла твоя очередь, Нота.

— И вы так спокойно об этом говорите! — возмутился Юра. — Когда милиция поймает маньяка!

— Мы работаем. Но Казбек осторожен, залег на дно.

— Пока вы топчетесь на месте, Нота боится выйти из дома. Диджей отказалась от выступлений в клубах. Дайте ей охрану.

— По мнению начальства оснований недостаточно.

— Типа, когда убьют, обращайтесь?

— Извини. Я бы сам помогал. Но помните, что случилось.

— И черт с вами! Я всегда рядом с Нотой. Но боюсь, что не справлюсь с Казбеком.

— Всегда рядом? — Ракитин особым взглядом посмотрел на пару, словно ревновал.

Юра подтвердил его догадку, обнял девушку:

— Ей опасно быть одной.

Нота мягко отстранилась и спросила оперативника:

— Вы нашли жертву номер двенадцать?

— Нет. А еще нет фишек с цифрами один и два. Как говорит психолог, первая жертва маньяка всегда личная и может вывести на убийцу.

— То есть, если найти первую жертву, не будет пятнадцатой?

— Я просмотрел все нераскрытые убийства за десять лет. Ничего похожего, пятнашек раньше не находили.

— У Вано пятнашку тоже не нашли. Не думали, что это убийство.

Нота пошла к выходу. Задумавшийся над ее словами Ракитин плелся следом. Лагушкин отстал от девушки, чтобы переговорить с оперативником.

— Давайте по чесноку. Вы простите себя, если пятнадцатая костяшка окажется в трусах Диджея Ноты?

— Самородова не работает в ночных клубах. Опасность не велика.

— Если бы. Диджея Ноту пригласили на летний фестиваль под открытым небом. Самый престижный. До похорон я решил не говорить ей об этом, но сегодня сказать должен.

— Фестиваль — это поле, ночь, грохот музыки и тысячи людей? — уточнил оперативник.

— Десятки тысяч.

— Не нужно ей туда ехать.

Нота остановилась и обернулась:

— О чем вы шепчетесь?

— Полину поминаем, — откликнулся Юра.

— Не делай из меня слабослышащую. Куда меня пригласили?

— Туда, о чем хвастался Ринг, — нехотя, признался Лагушкин.

— Фестиваль «Люди будущего»? И ты молчал!

— Анна, я считаю, лучше воздержаться, — попытался охладить пыл девушки оперативник. — Клубный маньяк не пойман.

— Где мое приглашение?

— Я у себя оставил. Там билеты на поезд, — сообщил Юра.

— Завтра привези. — Нота отвернулась и зашагала.

— Ты куда? Я с тобой, — забеспокоился Юра.

— Не сегодня. Мне надо готовиться.

Нота ушла, оставив растерянных мужчин. Отчего-то ей захотелось опровергнуть перед Ракитиным слова Юры, что тот всегда рядом с ней.

Она долго бродила по городу. Ей нужно было подумать. Грандиозный фестиваль не то же самое, что выступление в ночном клубе. Там будут лучшие диджеи, и каждый постарается удивить публику. Не даром Ринг прощался с затаенной улыбкой. Он что-то придумал и уверен в успехе.

На квартиру в Капотню Нота вернулась вечером. Теперь она жила здесь с Настей Руденко. Квартира наполовину опустела: ни Наташи, ни Полины. Каждая потеряла лучшую подругу, но общая трагедия их не сблизила.

Настя изменилась за последнее время. Замкнулась в себе, стала мрачной, скрытной. Нота не лезла с расспросами, хотя замечала ссадины на теле девушки. Из ее комнаты порой пахло перекисью водорода и слышались болезненные звуки, как при обработке порезов.

Придя домой, Нота застала Настю у зеркала. Та прихорашивалась перед ночной сменой и рылась в косметичке.

— Тональник есть? Мой закончился, — спросила Настя.

Нота увидела плохо замаскированный синяк на лице девушки.

— Кто тебя так?

— Мой парень.

— Да он садист!

— Может и так. Но я всем довольна!

— Не смей ему позволять… — начала было Нота.

Но Настя ее осадила:

— Ты с кремом выручишь?

Нота отступила. В интернате не принято навязываться с душеспасительными советами. Своих бед хватает.

— Сейчас принесу, — смирилась Нота. — У Полины много чего осталось.

Глава 47

На рабочем столе оперативника царил обычный бедлам. Денис Ракитин сгреб старые папки на угол стола в шаткую пирамиду и разложил перед собой новые документы. Он внимательно изучил фотографии с места преступления, протокол смотра обезображенного мужского трупа, данные экспертиз. Сомнений в насильственной смерти отпали. Имеет место жестокое убийство. А главное, установлена личность убитого и дата убийства.

Оперативник стиснул голову, не зная, как относится к неожиданной новости. Одна загадка раскрыта, но она порождает новые.

Как следует поразмыслив, старший лейтенант набрал номер диджея Ноты.

— Самородова, у меня для тебя хорошая новость, — сообщил старший лейтенант. — Встречи с Казбеком можешь не опасаться.

— В смысле? Вы его поймали?

— Выловили мужское тело в полях аэрации. Оказался Казбек.

После долгой паузы Нота спросила:

— Как он туда попал?

— По трубе. Сбросили в канализационный люк.

— Казбека убили?

— Вне всяких сомнений. Три удара по голове молотком. Знаешь, что самое любопытное?

— Что?

— Тем самым молотком, что ты с Ветровой нашла на крыше высотки.

— Не может быть.

— Сто процентов. На молотке кровь и эпителий Казбека. — Ракитин вздохнул: — И твои пальцы.

— Опять я? — возмутилась Нота. — Снова меня подозреваете?

— Если бы так думал, то не звонил, а приехал с ордером на арест.

— Спасибочки. — Нота осмысливала оглушительную новость: — Казбека нет. Мне нечего бояться.

Ракитин задумался: сказать или нет? С одной стороны — тайна следствия, с другой — столько преступлений вокруг девушки-диджея. Она обязана знать, решил он.

— Я бы на твоем месте не расслаблялся. В кармане у Казбека найдена костяшка из головоломки «Пятнашки».

— У него тоже? — изумилась Нота.

— Ты не спрашиваешь какая.

— Двенадцать? — после некоторой паузы промолвила Нота.

— Догадливая. И дата смерти такая, что Казбек не мог убить девушек номер тринадцать и четырнадцать.

Ракитин осознанно не назвал имя Полины Ветровой, чтобы не напоминать Ане о горькой утрате. Опасения были излишними, воспоминания Ноту не отпускали.

Она спросила:

— А перстень Казбека. Как он оказался на пальце Полины?

— Кто-то хотел подставить мертвого Казбека.

— А вдруг, клубный маньяк не один человек? — предположила Нота. — Сначала убивал Казбек, а потом его помощник.

— Допустим. Кто именно?

— Я могу только догадываться.

— Готов слушать.

Нота замялась, но поделилась старыми подозрениями:

— Диджей Ринг очень старался понравиться Казбеку, чтобы попасть в его клуб «Перспектива». Ринг убежден, что я перешла ему дорогу.

— И планы Казбека ты разрушила. Враг моего врага — мой друг. Так что ли?

— Я не следователь. Диджей Ринг, в итоге, стал главным диджеем «Перспективы».

— Казбек мог посодействовать, — согласился оперативник. — Формально хозяин ночного клуба сменился, но бандитская крыша осталась. А не сгущаешь ли ты краски? Ринг мог получить работу, как хороший диджей.

— Вам разбираться! — отрезала Нота. — Я хочу одного, чтоб покарали убийцу Полины!

— Как видишь, мы работаем.

— Сейчас я слышу! Ты в кабинете один, но это ненадолго.

— Что?

Нота закончила разговор. Она не обрела покоя. Казбек мертв, но убийства продолжаются, клубный маньяк не найден. Кому он приготовил финальную пятнашку?

Ракитин тоже был озадачен. Тайна двенадцатой пятнашки разрешилась. Но почему нет первой и второй?

В кабинет вошел капитан Смирнов. Ракитин усмехнулся: ох уж эта Нота!

— Рано радуешься, — неверно истолковал его улыбку капитан. — Тебе доставили дела из архива.

— Где?

— У дежурного. Тащи сам. Там три коробки.

Ракитин перенес коробки в отдел. Нота, напомнив о смерти Вано, невольно подсказала ему новую идею в расследовании. У Вано не сразу нашли пятнашку, потому что не считали его смерть убийством. А что, если и в первых двух случаях смерть проходила в сводках, как ненасильственная?

Когда в полях аэрации обнаружили тело Казбека, местные милиционеры упомянули, что это не первый случай. Были и другие утопленники подземных рек канализационной системы. Данную информацию за последние годы и запросил из архива оперативник.

Ракитин раскрыл первую коробку и стал перечитывать протоколы.

Мертвые тела находили в полях аэрации и списывали на несчастный случай. Объяснение простое: пьяный прохожий упал в открытый люк, отключился, захлебнулся. Сам виноват! Если разбита голова — тоже понятно. В момент падения бедняга мог удариться башкой или затем в потоке разбить голову. К таким выводам приходили нерадивые сотрудники правоохранительных органов и уголовные дела не возбуждали.

С трагических происшествий с разбитой головой Ракитин и начал поиск. Особое внимание уделял телам женщин.

Прежде всего оперативника интересовало описание вещей, найденных при осмотре тел. Приходилось вчитываться в неразборчивые подчерки. Как водится сначала описывали одежду, потом документы, ценности, деньги. На такую мелочь, как квадратик из детской головоломки, могли не обратить внимания.

Нудная работа порождала уныние. Он напрасно тратит время. В многомиллионном городе чего только не случается. Несчастных случаев по определению больше, чем изощренных убийств.

Наступил вечер. Капитан Смирнов давно ушел. В коридоре стихло. Кислый вкус растворимого кофе опротивел. Уставшие глаза скользили по тексту, пока вдруг не наткнулись на заветное слово. Ракитин проморгался, сосредоточил взгляд. Затем откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой.

Есть! Нашел костяшку номер 2!

Странная находка обнаружена в трусах погибшей женщины. Личность жертвы установлена. Ольга Волошко, тридцать семь лет. Пьющая особа с неразборчивыми связями. Широкое повреждение в лобной части головы, вероятно, при падении в колодец, что подтверждается высоким содержанием алкоголя в крови. Ее смерть тогда не вызвала подозрений — несчастный случай.

Теперь ясно, что это убийство. Преступление совершено за год до удушения девочки из ночного клуба, которую маньяк пометил фишкой номер 3.

Это удача! Найдено второе звено в череде убийств. Но где же самый первый случай с пятнашкой номер 1? По словам психолога, это ключ к личности серийного маньяка.

Денис Ракитин посмотрел на неразобранные папки. Важная находка придала ему сил. Он не уйдет, пока не просмотрит все документы.

Глава 48

Четырехэтажный особняк встретил хозяйку гнетущей тишиной. Осунувшаяся Джина бродила по комнатам верхнего этажа и вспоминала сына. Здесь маленький Вано спал под мансардным окном, а перед сном смотрел в небо и мечтал. Потом мальчик вырос, кровать стала шире, а окно даже днем закрывали плотные жалюзи.

В этой комнате, похожей на огромный комод, мальчик хранил вещи. Как же много у Вано одежды и обуви, а ей казалось, что сын всегда ходит в одном и том же.

Здесь, в центральном помещении, по ее замыслу должен быть кабинет Вано — думай, созидай, твори, будущий гений. Но лучший компьютер использовался для игр, книжный шкаф для красивых бутылок, а стол и диван для развлечений с друзьями.

Несколько тяжелых шагов и Джина перед дверцей из толстого затемненного стекла. За ней стилизованная финская печка и полка из гладких дощечек, где она обнаружила тело сына.

Будь проклята новомодная сауна! Зачем ты ушел раньше меня, мой ненаглядный мальчик.

Джина оперлась о стену и уняла волнение. Прочь отсюда!

Она вышла на лестницу и закрыла дверь в мансарду на замок. Она оставит в покоях сына всё, как было при нем. И будет приходить сюда, чтобы поговорить с любимым Вано. Они услышат друг друга.

Джина спускалась по лестнице, когда раздался звонок в дверь. Кто? Она никого не ждет и никого не хочет видеть. Она научилась жить с болью и вернулась домой, чтобы быть ближе к сыну.

Звонок повторился. Послышался голос:

— Джина! Я слышу, вы дома. Я принесла ключи.

Ох, эта Нота. От ее ушей не скрыться. Пусть заходит.

Дверь открылась. Джина и Нота встретились в гостиной. С минуту молча смотрели друг на друга, потом обнялись и пустили слезы. В привычной обстановке среди своих приборов и картин рядом с той, кто постоянно бывал в ее доме, Джине стало легче.

Нота объяснила:

— Я завтра уезжаю на музыкальный фестиваль. Занесла ключи, хочу забрать свои вещи.

— Забирай. Все забирай. Джина больше не будет лечить.

Нота отметила, что целительница поникла, постарела, не потрудилась закрасить седые пряди.

Она предложила:

— Джина, вам нужно принять звуковую ванну.

— Ты думаешь, надо?

— Обязательно! Вам поможет.

— Джина попробует, — согласилась целительница. — Только раздеться не уговаривай.

Они поднялись в кабинет звукотерапии. Джина опустилась на стул, доверчиво взглянула на доктора Ноту. Диджей включила музыку, прислушалась к организму пациентки, настроила нужное звучание. Полтора часа в звуковой ванне пролетели незаметно.

— Уже все? — спросила Джина, когда музыка стихла.

— На первый раз достаточно. Я оставлю диски с программами лечения. Разложила, подписала. Этот диск для вас. Завтра же повторите.

За время сеанса Нота систематизировала диски в ячейках на полке. В сумку сложила свои сочинения с танцевальными треками.

Джина оценила свое внутреннее состояние и призналась:

— И правда, отпустило. Твой метод работает.

— Я многому научилась. А первый раз жутко волновалась. Помните, парализованный Бояринцев и я — никто.

— Ты Доктор Нота! — возразила целительница. — Джина и Нота вылечили безнадежного Колю Бояринцева.

— Но он же… У Бояринцева был новый удар, — растерялась Нота, вспомнив, что случилось с артистом.

— Ты не виновата. Мне звонила Люда. Коле стало лучше, и он вспомнил. Удар действительно был. Реальный, физический.

— В смысле?

— Коля вспомнил, что к нему в гримерку зашел журналист, чтобы поговорить о тебе.

— Обо мне?

— О Докторе Ноте. Коля согласился, а тот ударил его по голове.

— Это точно?

— В правую теменную область.

— Как при автоаварии, — ужаснулась Нота.

— Будто знал, — кивнула Джина.

— Журналист должен ответить.

— Коля не знает его, но где-то видел. Говорит, у меня в доме.

— В вашем доме?

— То-то и оно. У тебя отмечены даты лечения Бояринцева?

— Да, конечно.

— Тогда сверимся с моим дневником. Посмотрим, кто в это же время лечился у Джины.

Женщины спустились в гостиную, сели за стол. Нота открыла блокнот, где она записывала даты приема, имена пациентов, методику лечения и результат. Джина развернула свой дневник, взяла ручку.

— Называй даты, — скомандовала целительница. — Я отмечу у себя и увижу, с каким журналистом Коля мог пересечься.

Кропотливая сверка закончилась безрезультатно. Джина еще раз перелистала дневник и бросила ручку.

— Журналистов среди пациентов у Джины не было. И интервью я давала в другие дни.

— Бояринцев ошибся. Крепко ему досталось, — посочувствовала Нота.

Диджей попрощалась с хозяйкой и ушла, забрав свой блокнот.

Джина сварила крепкий кофе в медной турке, вернулась с ароматной чашкой к столу. Она отхлебывала бодрящий напиток, листала дневник и бормотала:

— Журналистов не было, но были другие мужчины. Коле Бояринцеву, и правда, крепко досталось по голове. Он мог перепутать профессию. Или ему соврали.

Целительница подчеркнула в дневнике имена пятерых мужчин, которых мог видеть артист Бояринцев в ее доме. Допив кофе, она позвонила его жене Людмиле.

— Люда, мне не дает покоя журналист, который ударил Колю. Мы должны найти изверга.

— Как? У Коли память, как мутное стекло. С именами вообще беда.

— Давай без имен попробуем. Я опишу тебе мужчин. Ты спросишь Колю — тот или нет?

Джина стала описывать внешний вид мужчин из ее списка. Уже на втором человеке Людмила запротестовала:

— Нет. Я могу перепутать. Давай сделаем так. Завтра я буду у мужа в больнице. Позвоню тебе из палаты, сама с Колей поговоришь.

Джина посчитала предложение разумным.

— Подготовь мужа.

Людмила спросила:

— А что мы будем делать, когда узнаем? Коле, в его состоянии, никто не поверит.

Ответа на этот вопрос у Джины не было.

Глава 49

Нота проснулась по будильнику рано утром. Раньше в это время она только приходила из ночного клуба. Девушка потянулась, откинула одеяло, свесила ноги с кровати, продрала глаза.

На соседней кровати лежал набитый рюкзак. Вещи для поездки собраны. Легкий завтрак — и на вокзал. Ей предстоит путь в поезде до Нижнего Новгорода, а там организаторы доставят ее на берег Волги, где прогремит музыкальный фестиваль «Люди будущего».

Вот так-то! Сирота из захолустного интерната добилась персонального приглашения на престижный фестиваль. Из бедного прошлого в светлое будущее!

За стенкой комнаты для Ноты тайн не было. В ванной отшумела вода, выключили душ. Это Настя помылась после смены в ночном клубе. Тело вытирает осторожно, не трет, прикасается к мокрой коже полотенцем.

Нота услышала сдавленную боль. Что Настя делает? Похоже, прижигает раны антисептиком. Хватит тайн! Пусть расскажет, что вытворяет с ней ухажер-садист.

Нота ворвалась в ванную. Настя прикрылась полотенцем, возмутилась:

— Куда прешь! Не можешь подождать?

Полотенце персиковое, местами влажное, а местами с красными пятнами. На раковине распечатанные медикаменты, под ногами окровавленные марлевые повязки.

— Покажи! — Нота рывком сорвала с девушки полотенце.

На теле Насти ниже груди были наклеены полоски медицинского пластыря. Из-под одной из заплаток сочилась кровь.

Нота онемела. Настя привела ее в чувство:

— Что вылупилась? Порезов не видела? Хочешь помочь, заклей на спине. Я не достаю.

Настя повернулась спиной. Под ее лопаткой алел широкий кровоточащий порез.

— Ты же не сама. Тебя ткнули ножом! — догадалась Нота.

— Неглубоко. Заклей.

— Кто?

— Не могу сказать. Ай!

Нота щедро промыла рану раствором перекиси водорода, заклеила пластырем.

— Почему скрываешь? Твой парень садист!

— Я сама согласилась. Он мне платит.

— В смысле? — изумилась Нота. — Платит, чтобы резать?!

— Приезжим девочкам жить трудно. Кто чем зарабатывает, но я не шлюха. Раны заживут, а деньги останутся.

— Не сходи с ума, Настя. Хочешь, я позвоню Ракитину? Он поможет.

— И чем же? Наташа и Полина на кладбище. Их твой мент не спас. А я знаю, что делаю.

— Нельзя давать волю садисту.

— Это был последний раз. Я уволилась из клуба и сваливаю из Москвы.

— Бежишь от него?

— Никто за мной не гонится.

Настя одела халат, прошла на кухню, выпила воду. Девушки сели за стол.

Настя призналась:

— Мы с Наташей не ради шмоток в Москве вкалывали, а копили деньги. У нас была мечта.

— Выкупить эту каморку у черта на куличках?

Девушки посмотрели в окно с облупившейся рамой на пыхтящий сизым дымом нефтеперерабатывающий комбинат.

Настя отмахнулась от безрадостной картины, ее глаза засветились:

— Я домой возвращаюсь.

— Куда? — Еще больше удивилась Нота. — У нас нет дома.

— А наша станица? Рядом автотрассу на Юг строят. Мы с Наташей мечтали открыть там кафе с домашней пищей и нормальными туалетами. Ради хорошего толчка москвичи будут останавливаться. Теперь уже без Наташи, но я сделаю! Хочешь со мной?

Нота убедилась, что Настя настроена серьезно. Ради своей мечты она готова терпеть, что угодно, согласилась на порезы и шрамы. Но у нее тоже есть мечта. На пути к этой мечте она тоже потеряла лучшую подругу. И сейчас заветная цель рядом.

— У меня билеты в другую сторону, — призналась Нота. — На главный музыкальный фестиваль пригласили.

— Тогда одна будешь платить за каморку у черта на куличках, — не обиделась Настя и улыбнулась: — Удачи, Диджей Нота!

— И тебе, бизнесвумен Руденко.

Интернатские девчонки обнялись на прощание.

На вокзал Аня Самородова ехала на такси. На одном из перекрестков Садового кольца в переулке промелькнул угол отделения милиции, в котором служил Денис Ракитин. Нота вспомнила его предупреждения: пока клубный маньяк не пойман, тебе надо проявлять осторожность.

Хороша забота, давать советы на расстоянии. Другое дело Юра Лагушкин. Он едет с ней на фестиваль и всегда будет рядом. Юра любит ее, а не читает нотации. Он сильный и защитит.

Она Диджей Нота и должна выступать перед публикой. А Ракитин — сыщик, пусть ищет убийцу. Каждый должен заниматься своим делом.

Глава 50

В это время старший лейтенант Денис Ракитин плеснул себе в лицо воды из бутылки. Он провел бессонную ночь в рабочем кабинете за просмотром архивных документов. Информация о пятнашке номер 2 в трусах Ольги Волошко окрылила сыщика. Но затем последовали несколько часов бесплодных поисков. Милиционер дважды прочел протоколы осмотра найденных тел. Никаких упоминаний о костяшках из детской головоломки.

Тогда он сосредоточился на погибших до Ольги Волошко и стал просматривать все связанные с ними документы. Там были заключения экспертов, докладные записки участковых, опросы близких.

Под утро Ракитин нашел, что искал. Сначала не поверил, поэтому плеснул воды в лицо, чтобы взбодриться. Две капли сорвались с подбородка на заключение патологоанатома. В документе упоминался черный квадратик с цифрой 1 из игры «Пятнашки».

Странная находка была обнаружена в гортани трупа. Предположительно, пьяный паренек катал фишку во рту, как леденец, и подавился при падении в незакрытый канализационный люк. Следователь сделал такой вывод исходя из юного возраста погибшего.

— Есть! — пробормотал Ракитин и грохнул кулаком по столу.

У оперативника открылось второе дыхание. Он переписал данные.

Илья Антипин, девятнадцать лет. Тело найдено в полях аэрации в сильной степени разложения. Поэтому причину смерти судмедэксперту установить не удалось, и следователь записал гражданина в разряд несчастных случаев. Датой смерти посчитали день исчезновения Ильи Антипина. А произошло это за два года до смерти Ольги Волошко.

Итак, первая жертва маньяка найдена. Через два года совершено второе убийство. Третье убийство уже через год. А следующие всё чаще и чаще. Жертвы с фишками 13 и 14 убиты в один день! Клубный маньяк пристрастился к убийствам. Чего ждать дальше?

Ракитин сложил документы в архивные коробки, оставил на столе только интересующие его папки с делами Ильи Антипина и Ольги Волошко. Жертва номер 1 и жертва номер 2. Он парень, она женщина. Он молодой, она намного старше. У Волошко разбита голова, у Антипина явных повреждений не выявлено. Она выпивала со случайными собутыльниками и попадала в милицию, Антипин за нарушения не привлекался.

Ничего общего. Если бы не одна деталь. Антипин и Волошко жили в соседних домах, их тела найдены на одном участке полей аэрации. Такое впечатление, что оба свалились в один и тот же канализационный колодец с разницей в два года.

Ракитин выписал из докладных записок имя участкового милиционера, работавшего в данном районе, и решил немедленно с ним поговорить.

Глава 51

В купейном вагоне поезда «Москва — Нижний Новгород» было шумно. Известные диджеи и музыканты с нарочитым рвением приветствовали друг друга. Организаторы фестиваля выкупили для них почти весь вагон.

Диджей Нота мало с кем была лично знакома, но изобразила радушную улыбку, перекинулась дежурными фразами и прошла в свое купе в сопровождении Юры Лагушкина. Они заняли один из диванов. На диване напротив лежала дорожная сумка.

Поезд тронулся. В соседних купе зазвенели стаканы. Шумные голоса перебивали друг друга и захлебывались взрывами хохота. Музыкальная тусовка настраивала внутренние камертоны для разгульных ночей.

Попутчик Ноты появился спустя час после отправления поезда. Им оказался диджей Ринг. Диджей был возбужден от алкоголя и предвкушения грандиозного события, где он будет блистать на сцене.

Ринг плюхнулся на диван и осклабился:

— Кого я вижу! А как же траур по лучшей подруге?

— Я буду играть для Полины, — с вызовом ответила Нота.

— Она услышит, — согласился Ринг и проорал в потолок: — Супер-фест «Люди будущего» прогремит до небес!

Нота помнила их первую встречу, когда диджей Ринг в лучах восходящего солнца на крыше высотки признался в заветной мечте выступить на главном музыкальном фестивале. И последнюю, на кладбище, где они разругались.

Она высказалась со сдержанной иронией:

— Поздравляю с осуществлением мечты, Костя Круглов.

— А у тебя своей мечты нет. К моей стремишься.

— Я не набивалась. Меня пригласили!

— Ну да, среди диджеев с сиськами другая конкуренция. — Ринг указал пальцем на грудь девушки. — Раз-два и обчелся!

Он заржал, радуясь собственной шутке.

Лагушкин привстал и вмешался:

— Полегче, Ринг! За языком следи!

— О, ты теперь не электрик, а телохранитель.

— А ты еще не инвалид? Исправлю!

Нота вскочила, чтобы предотвратить стычку, и повысила голос:

— Успокоились! Мы едем на музыкальный фестиваль, а не на боксерский турнир.

Ринг поправил сбившуюся челку и пригрозил пальцем, украшенным новым перстнем:

— Вот именно! Посмотрим, кто у кого будет на разогреве.

Перстень-печатка с именем Ring напомнил Ноте ужасную смерть Полины. Убийца, помимо костяшки номер 14, оставил особый знак — перстень Казбека. И в ту же ночь клубный маньяк расправился с девушкой номер 13. Сам Казбек не мог этого сделать, он был уже мертв. Но в клубе в этот вечер находился Ринг. Он был раздражен и исчез незадолго до двойного убийства.

Нота пристально посмотрела на Ринга:

— Когда ты последний раз видел Казбека?

— Отвянь! Казбек мертв. Я знаю.

— Ты не ответил на вопрос, Круглов.

— А ты не опер, чтобы допрашивать. И называй меня Ринг!

Нота достала из сумки игру «Пятнашки». Она давно приобрела головоломку по совету Ринга. Открыла коробочку и предложила:

— Ты советовал разрабатывать пальцы. Свою взял? Давай, кто быстрее.

— Пройденный этап, — отмахнулся Ринг, словно не хотел видеть головоломку.

— А мне нравится. — Нота передвинула несколько фишек, задержала палец на фишке 15 и подняла взгляд. — Если этот этап пройден, какой следующий?

— Скоро узнаешь, — мрачно изрек Ринг.

— А какой был первым? Твоя мама отравилась газом, а ты не пострадал. Продал квартиру и умотал в Москву.

— У меня была цель. Я купил крутой компьютер и диджейскую аппаратуру. Цель оправдывает средства!

— Мама умерла ради того, чтобы Костя стал Рингом?

— Я расстался с прошлым ради будущего. И вот я здесь. На фестивале «Люди будущего»!

Диджей встал, намереваясь покинуть купе. Нота выставила ногу и остановила его.

— Костя, ты в детстве кошек мучил?

Ей не давали покоя порезы на теле Насти Руденко. Настя не выдала садиста, который ей платит за издевательства, но на кладбище ее сопровождал диджей Ринг.

— Это ты к чему? — нахмурился он.

— Кошка дико визжит, когда ее режут. Крутой звук, да? — наседала Нота.

— Возьми нож и проверь.

— У меня принципы, не причинять боль.

— Вершину покоряют беспринципные. Те, кто готов на все! — отрезал диджей.

Ринг отпихнул ногу девушки, но в дверях спохватился, словно наговорил лишнего, и затараторил:

— В вагоне-ресторане диджейская тусовка намечается. Натягивай свой топ и приходи.

— Обязательно в топе?

— Голой, еще лучше! — заржал Ринг.

— Вали, пока тебя не натянули! — Юра грубо вытолкал диджея.

Глава 52

Микроавтобусы с яркими наклейками «Люди будущего» доставили участников музыкального фестиваля на берег Волги. Пока Юра выгружал сумки, Нота вдохнула полной грудью свежий воздух и осмотрелась. Масштабы поражали.

Широкий помост и высокий купол сцены, смонтированной в чистом поле. По углам сцены две стены из многоярусных аудиоколонок. Такую мощь звука она никогда не видела! Перед сценой огромная поляна, скатывающаяся к великой реке. Сколько же зрителей здесь поместится! Сзади сцены аллея из жилых бытовок, табор из палаток, ряд автолавок с быстрым питанием, за которыми выстроились кабинки биотуалетов. И повсюду флаги, рекламные баннеры и говор веселых компаний, прибывающих на автобусах и машинах.

Официальных гостей привели к палатке с пришпиленной вывеской «Оргкомитет», где проходила регистрация участников и распределение жилья. Нота приготовила паспорт и приглашение. В этот момент ей позвонил Денис Ракитин.

— Я нашел первых жертв маньяка, — сообщил милиционер.

— Мне некогда, — ответила Нота. Ее пробирала эйфория от причастности к грандиозному празднику.

— С фишками номер один и два! — подчеркнул оперативник.

— Я позвоню, когда вернусь в Москву.

Но старший лейтенант проявил настойчивость и потребовал:

— Сначала выслушай, Аня! Это напрямую касается тебя! — Волнение в голосе милиционера было искренним. Он попросил: — Мы должны поговорить, чтобы тебя никто не слышал.

Нота прикрыла трубку, передала документы Юре и отошла.

— Я одна, насколько это возможно.

Ракитин рассказывал:

— Первая жертва Илья Антипин, девятнадцать лет. Убит три года назад, скорее всего задушен. Сброшен в канализацию, найден в полях аэрации. Костяшку с цифрой один обнаружили в его глотке при вскрытии.

— Ужас! — выдохнула Нота. Приподнятое настроение, как ветром сдуло. Она напомнила: — Три года назад я еще училась в интернате.

— Слушай дальше. Через два года после первого эпизода убита Ольга Волошко. Тридцать семь лет, черепно-мозговая травма. Костяшка с цифрой два найдена в ее трусах.

— Как и у девочек из ночных клубов.

— Верно! Но, по заверениям участкового, Антипин и Волошко не посещали ночные клубы.

— Тогда при чем тут я? — удивилась Нота. — Меня еще не было в Москве, ваших жертв в ночных клубах. Какая связь со мной?

— Антипин с фишкой номер один одноклассник твоего парня Юрия Лагушкина.

Нота напряглась, но, поразмыслив, выразила недовольство:

— И что? Вторая женщина намного старше.

— Связь между ними другая. Волошко проживала в соседнем подъезде с Лагушкиным. Женщина не отличалась строгими нравами. Выпивала со случайными знакомыми. Наверняка Лагушкин ее знал.

Ноту обидело подозрение:

— Связь так себе. Антипин одноклассник не только Юры. Все школьники жили по соседству и тоже рядом с выпивохой Волошко. Вы остальных одноклассников проверили?

— Остальные с тобой не знакомы.

— Причем тут вообще одноклассники! Со мной знаком Костя Круглов, диджей Ринг. Три года назад он уже жил в Москве. И Казбек тоже! Кстати, Ринг на Таганку переехал не сразу. Я спрошу, не жил ли он рядом со школой Лагушкина.

— Не спугни! Маньяк не знает, что мы нашли первые жертвы.

— Зато я знаю Юру. Прослушала его голову при звукотерапии.

— Лагушкин на фестивале? — забеспокоился Ракитин.

— Юра, охраняет меня, а не запугивает.

— Лучше тебе уехать, Аня.

Интонация оперативника была по-отечески заботливой. Нота тоже ответила по-свойски:

— Денис, да ты бы видел, что здесь задумано. Этот супер-фест — мечта любого диджея!

— Тогда я выезжаю к тебе! — решительно заявил оперативник.

Нота не успела возразить, связь прервалась.

Подошел Лагушкин с сумками и ключом. Заметил озабоченность на лице Ноты.

— Что-нибудь случилось?

— Милиция покоя не дает. Спрашивают, когда я вернусь, чтобы допросить по делу Полины, — отчего-то соврала Нота.

— Выкинь из головы. У тебя сейчас другая задача.

— Хоть кто-то меня понимает.

Юра продемонстрировал ключ с биркой «15» и вручил девушке:

— Держи, хозяйка. Идем искать пятнадцатую бытовку. Сказали, рядом со сценой.

Они поплутали между палатками, вышли к более комфортабельным бытовкам. Приходилось быть внимательными и смотреть под ноги. От трансформаторной будки тянулись провода на подпорках, силовые кабели лежали и на земле, не везде прикрытые защитными коробами.

— А вот и наш отель! — Юра первым увидел бытовку с номером 15.

Нота замерла перед блоком-контейнером с двумя окнами. Число 15 на двери напомнило ей о заключительной костяшке из игры «Пятнашки». Маленький квадратик — знак смерти. Для кого его приберег клубный маньяк? Ракитин уверен, что для нее. Но не здесь же! На фестивале невозможно уединиться, кругом свидетели и с каждой минутой количество гостей прибывает.

Юра неверно оценил ее робость и приободрил:

— Не гостиница, конечно, но лучше, чем в палатке. Наш бокс правый.

Благоустроенный контейнер имел общий тамбур в центре с двумя комнатками по бокам.

В левом окне мелькнула чья-то физиономия. Дверь распахнулась и высунулся Ринг.

— Диджей Нота меня преследует. Опять соседи!

На этот раз диджей был в благодушном нестроении. Он восклицал чересчур громко, из-за того, что слушал музыку через наушники.

— Вечером я Ноту уделаю! — гаркнул Ринг.

— Руки коротки! — набычился Юра.

— На сцене, — пояснил Ринг и развернул один из наушников к Ноте: — Зацени!

Сквозь размеренный электронный ритм Нота услышала крик ужаса. Кричала женщина, неподдельно, натурально, словно вопила от жуткой боли, грозящей оборвать ее жизнь.

Женский голос показался Ноте знакомым. От ощущения чего-то близкого и трагичного защемило под сердцем. Чужая боль сулила обернуться личным горем.

Она придвинулась ближе, пытаясь уловить нюансы, но Ринг повернул наушник себе в ухо и заявил:

— Днем не так впечатляет. Ночью будет бомба! Не так как у Лазера, конечно, но шок обеспечен.

Ринг упомянул популярного диджея Лазера, который славился световыми эффектами.

— А что у Лазера? — спросила Нота.

— Все говорят, он приготовил нечто особенное — объемное лазерное шоу! Его подадут на десерт.

Новость заинтересовала Ноту. Ринг это заметил и воскликнул:

— А ты не слышала? Ха! Ты и программу концерта не видела? Поздравляю! Ты у меня на разогреве. И знаешь почему? Потому что тебе нечем удивлять. Разве что покажешь…

Ринг поддернул на себе ладошками вымышленную грудь. Юра пихнул его с прохода:

— Вали!

Ринг захлопнул дверь и шепнул: «сиськи, сиськи, сиськи» — прекрасно зная, что Нота его услышит.

Нота осталась в тревожном недоумении. Не из-за похабного оскорбления развязного диджея. Ее тревожил женский крик боли, который она услышала в наушниках Ринга.

Глава 53

Людмила Бояринцева позвонила Джине из больничной палаты мужа.

— Коля готов говорить. Только ты недолго нас мучай, ему скоро на процедуру, — предупредила жена актера и включила громкую связь.

Джина старалась приободрить именитого актера и о трагическом событии упоминала уклончиво.

— Здравствуй, Коля! Джина рада тебя слышать. Как выпишут, добро пожаловать ко мне. Ради непревзойденного Николая Бояринцева Джина готова возобновить лечебную практику.

— В музыкальной ванне было хорошо, — отозвался актер.

— Вспоминаешь Доктора Ноту? — подхватила тему целительница.

— Девушка с голосом, — одобрительно проворчал актер и оживился: — И ее помощницу помню. Ножки, фигура, мы танцевали и…

— От нас ты ушел бодрым и помолодевшим, — поспешила сказать Джина, пока артист не ляпнул лишнего при супруге. — Звукотерапия еще будет, а сейчас надо вспомнить журналиста, который напал на тебя на съемках. Раньше ты видел его в моем доме. Так?

— Видел, кажется. Но имени не помню.

— Имя не обязательно. Я расскажу, как он выглядит.

Джина раскрыла дневник с подчеркнутыми именами и стала описывать внешность грузинского художника, который пересекался с Бояринцевым в ее доме трижды:

— Седой мужчина с усами. За шестьдесят, немного похож на Сталина…

— Нет. Тот молодой, — перебил ее актер.

— Так и думала.

Джина перешла к бизнесмену с недобрым взглядом, которого согласилась лечить за большие деньги.

— Высокий, короткие черные волосы, колючие глаза, тридцать с небольшим лет…

— Совсем молодой, — снова перебил Бояринцев. — Я еще подумал, привирает. Не журналист еще, а студент.

— Студент, — задумчиво повторила Джина.

Она пролистала дневник. Из подчеркнутых имен только один человек подходил под этот возраст. Она считала его наименее вероятным подозреваемым. Он никакой не журналист и даже не студент. Желая убедиться, Джина подробно описала внешность молодого человека.

Разволновавшийся артист подтвердил:

— Он! Что ему от меня надо?

Трубку перехватила Людмила:

— Коленька, успокойся. Тебе пора на процедуру. — И упрекнула Джину: — От тебя только неприятности.

После разговора с Бояринцевым Джина пребывала в сомнениях. Психика актера аморфна, не устойчива. Его поврежденный мозг нащупывает новые нейронные связи. После черепномозговой травмы Бояринцев далеко не сразу вспомнил о «журналисте», что вполне естественно. Реальность могла исказиться за черным туманом страха вечной инвалидности.

Джина поднялась в кабинет звукотерапии, разделась до белья и включила диск, рекомендованный Нотой. Целительница просидела полтора часа в звуковой ванне. Организм расслабился, нервы успокоились, сумбурные мысли пришли в порядок.

Под влиянием музыки Джина многое вспомнила, сопоставила нюансы и пришла к выводу, что актер не ошибся. Бояринцев верно указал на самозванного «журналиста». С головой у молодого человека есть проблемы. Если так, он представляет опасность. И теперь уже не для Бояринцева.

Нужно предупредить. Срочно!

Джина взяла телефон, набрала номер. Абонент не ответил. Она оделась, спустилась в гостиную, повторила вызов. Ей ответили только с третьего раза. В трубке гулким фоном бухала музыка.

— Нота, это Джина! — прокричала целительница. — Что у тебя там?

— Муз-фестиваль. Аппаратуру настраивают, проверяют звук.

— Ты одна?

— В таком месте невозможно быть одной.

— Отойди, чтобы тебя никто не слышал, — потребовала Джина и повторила: — Никто!

Нота прочла неподдельное волнение в голосе Джины, знаками объяснила Лагушкину, что тут громко, и отошла в более тихое место.

— Джина, что случилось? — спросила она.

— Я поговорила с Колей Бояринцевым. Журналистом назвался Юрий Лагушкин!

— Каким журналистом? — не поняла Нота.

— Помнишь, мы составили список? Это Лагушкин ударил Бояринцева по голове на съемках.

— Не может быть! Как Бояринцев его опознал?

— По возрасту. Остальные из списка намного старше.

Нота пыталась найти объяснение чудовищному недоразумению.

— Это список тех, кого Бояринцев видел вашем доме. Да, Юра самый молодой пациент. А приятели Вано? Они ведь тоже молодые.

— Мой мальчик тусовался по ночам, когда у нас не было пациентов, — грустно сказала Джина.

— Возможно, это был диджей Ринг! — осенило Ноту. — Бояринцев мог увидеть его около вашего дома и запутался в воспоминаниях. Ринг очень наглый и может соврать что угодно.

— Про твоего Ринга я ничего не знаю, а вот про Юру Лагушкина кое-что расскажу. Он попал в психиатрическую клинику после попытки суицида. Таковы правила. По просьбе его мамы Анжелы я не стала об этом болтать. Придумали депрессию после увольнения с работы.

— Суицида? — не поверила Нота. — Юра хотел покончить с собой?

— Он резал вены.

— Неправда! Я видела его руки. Никаких шрамов.

— На ногах.

Нота опешила. Ноги Лагушкина она не разглядывала. На сеансах звукотерапии глаза цеплялись за его обнаженный торс, а во время секса было не до этого.

— Я все равно не понимаю, — сомневалась Нота. — Как глупая попытка самоубийства может быть связана с нападением на Бояринцева? Зачем это Юре?

— На этот вопрос, Доктор Нота, ты должна ответить сама. Ты лечила Лагушкина и, как я понимаю, узнала его со всех сторон.

Упрек был справедлив. Нота растерялась:

— Джина, я не знаю, что думать.

— Ты его любишь?

— Не знаю, — честно ответила девушка.

— За все это время Лагушкин ни разу не упомянул про суицид?

— Нет.

— Вот и подумай, что еще он скрывает.

Нота не желала гадать. Она хотела знать ответ здесь и сейчас. Она рассказала Юре про всю свою жизнь, а он скрывает такие вещи. Между близкими друзьями не должно быть тайн!

Нота вернулась к сцене, где она оставила Юру. Лагушкина там не было. Девушка поискала его среди молодежных компаний, заполнявших фестивальную поляну. Не нашла. Вернулась к самому действенному способу — довериться слуху.

Это было трудно, мешала громкая музыка и гул сотен голосов. Нота бродила между бытовками и палатками пока не услышала знакомый голос. Лагушкин выругался. Нота устремилась на голос и нашла Юру рядом с трансформаторной будкой. Он вытирал оцарапанную руку.

— Юра, что ты здесь делаешь? — воскликнула Нота.

Лагушкин вздрогнул, словно его застали за чем-то неприличным, и возмущенно указал на провода на подпорках:

— Электрики косорукие. Разводку на соплях сделали.

— Плевать! — отмахнулась Нота и осмотрелась. Здесь было относительно тихо, можно поговорить серьезно.

Юра заметил ее волнение:

— Нота, на тебе лица нет. Опять из милиции звонили?

— Джина беспокоится.

— О чем?

Девушка наклонилась и задрала штанину на лодыжке парня. Она увидела рубцы от порезов и окончательно расстроилась:

— Почему ты не рассказал мне про это?

— Стеснялся. Думал, не поймешь, презирать будешь.

— За что?

— За малодушие, — смутился Юра. — Убить себя хотят только сломленные люди. А я, наоборот, так проявлял характер. Из-за тебя, между прочим.

— Не выдумывай.

— Ты мне еще в клубе «Hungry dog» понравилась. Помнишь, вы залили коктейлем диджейский пульт, а я почистил?

— Это был мой первый вечер в ночном клубе, — кивнула Нота.

— Ты ушла с Рингом.

— Неужели из-за этого?

— Нет! Потом я нашел тебя в «Перспективе». И обалдел! Простая девчонка превратилась в Диджея Ноту!

— Случайно вышло.

— А когда тебя арестовали, мне так тоскливо стало. Испугался, что ты можешь в тюрьме умереть. Постоянно думал об этом и захотел представить, страшно ли умирать. Однажды в ванной надрезал себе вены на ногах. Смотрел, как вытекает кровь. Недолго, заклеил пластырем. Через неделю еще раз, ждал подольше. Оказалось, не страшно, а даже красиво. Красная кровь в белой ванной.

— Идиот!

— Согласен. Когда начался суд, я приходил, чтобы видеть тебя. Прогуливал работу. Тебя выпустили, а меня уволили. Мы встретились, помнишь? Ночью, после клуба ты шла с Полиной и отшила меня.

Нота вспомнила:

— Диджей Ринг был на коне, а меня бортанули в клубе. Настроение было ниже плинтуса.

— А у меня еще ниже. Пришел, лег в ванну и полоснул лезвием по ноге. Кровь — это жизнь. Я смотрел, как она вытекает, а мне интересно — когда отключусь?

— Заигрался.

— Почти. Я один живу. А тут Анжела явилась, увидела меня в ванной в крови, завопила, вызвала скорую. Дура! Меня вместо больницы в психушку упекли.

— Значит, порезы были игрой?

— Дуростью. Психушка помогла это понять. Врач приставал с вопросами: от безответной любви, от потери близких? — искал причину. А мне и сказать нечего, но всё больше о тебе думал.

— Что ты думал?

— Представлял тебя рядом. А потом узнал, что ты у Джины музыкой лечишь. Анжела на музыке повернутая. Я ей капал на мозги, что музыка меня спасет. Она подняла старые связи среди известных музыкантов и пристроила меня к Джине. То есть к тебе.

— С тех пор никаких порезов? — уже спокойнее спросила Нота.

— Себя убивать глупо.

Нота вдруг подумала: а других? Она смутилась и промолчала. Возникла неловкая пауза.

Юра вцепился в Ноту просящим взглядом:

— Всё к лучшему. Из-за этого мы познакомились, сблизились. Я ни о чем не жалею. — Он сжал ее плечи, приблизил к себе, заглянул в глаза: — А ты?

Со сцены ведущий объявил начало грандиозной шоу-программы и представил первого диджея. Нота потупила взор, вежливо стряхнула руки.

— Пойду. Пора переодеваться.

— Я с тобой! — не отставал Юра.

— Не сейчас. Мне надо побыть одной, сосредоточиться.

— Ты не ответила! — упрекнул он.

Она помахала рукой и пообещала:

— Увидишь меня на сцене. Потом поговорим.

Нота ускорила шаг. Время действительно поджимало. Она бежала от неудобного вопроса, но уверяла себя, что ей нужно приготовиться к выступлению.

Глава 54

Быстро стемнело. Проходы между палатками не подсвечивались. Центральная сцена манила огнями и музыкой. Туда со всех сторон стекались беззаботные зрители. Им предстояла долгая развеселая ночь, а двум подъехавшим бригадам «скорой помощи» беспокойное дежурство.

Ноту придавили сомнения. Прямо спросить Юру про Бояринцева она не решилась. Как бы это прозвучало: Юра, это ты ударил Бояринцева по голове? Или: зачем ты напал на актера?

Если Юра не виноват, то возмутится, что совершенно справедливо. И обидится — нельзя до такой степени не доверять друг другу. А если Юра виновен, то будет отрицать. Черная кошка пробежит между ними в любом случае. А ей так нужна поддержка в этот вечер.

Диджей Нота свернула к бытовкам, разглядела цифры 15 на двери и порадовалась, что организаторы написали номера белой краской. Она шагнула в освещенный тамбур между двумя боксами и словно споткнулась. На полу она увидела то же число из маленьких белых цифр — 15! На мгновение показалось, что ей померещилось. Милиционер Ракитин так накачал ее страхом, что пятнадцатой жертвой станет она, вот психика и дает сбои.

Нота присела. Рука потянулась к цифрам. Пальцы сжали черный квадратик из игры «Пятнашки». Ей не померещилось! Кто-то подкинул зловещий знак смерти под ее дверь. Неуловимый маньяк рядом? Или это дурацкая шутка?

Она покосилась на комнату Ринга. Под дверью темно, в окне тоже. Ринг выходил позже нее и мог оставить пятнашку. Он видел ее в окно и знал, что ей предстоит переодеваться. Нервирующий знак перед важным выступлением. Вполне в его духе.

А может, Лагушкин постарался? Она потеряла Юру, когда разговаривала по телефону с Джиной. Нашла его около трансформаторов. У него было время, чтобы подбросить пятнашку.

Если Ракитин прав, то это сделал убийца. Кто же он?

Нота вошла в комнату, присела на кровать. Найденная пятнашка жгла ладонь. Мелькнула мысль, что она выронила квадратик из своей игры. Вскочила, проверила коробочку, все пятнадцать фишек были на месте.

Сомнений не осталось. Клубный маньяк затеял финальную часть смертельной игры. Он рядом. Кто? Ринг или Лагушкин?

Еще днем она бы указала на наглого Ринга. Диджей ревнует ее к успеху, считает выскочкой, стремится вывести из себя и радуется ее провалам. Ринг прямо заявил, что готов на всё, чтобы стать лучшим диджеем. Ради этого он охотился за необычными звуками. Запись воплей ужаса была его мечтой. Он даже обмолвился про предсмертный крик. Путь к этой мечте один — оказаться рядом с умирающим от боли человеком.

Сегодня Ринг дал прослушать трек с женским криком. Где он его записал? Ноте крик ужаса показался знакомым. Мелькнула мысль — Полина! Но фрагмент был слишком коротким, чтобы сказать однозначно. Сегодня Ринг продемонстрирует трек со сцены. Колонки усилят женский крик, сделает звук объемным. Она должна узнать голос.

Однако звонок Джины всё перевернул. Теперь многое указывало на Лагушкина. Он человек с неустойчивой психикой. Во время лечения она слушала его организм и должна была это понять. Но полностью Юру она не раскрыла. Теперь ясно почему. Он умолчал про попытки суицида, считает порезы заигрыванием со смертью.

Про актера Бояринцева она знала всё, поэтому и лечение оказалось эффективным. После первых сеансов успех шел по нарастающей, стрелочки в дневнике только вверх. А с Юрой Лагушкиным картина иная: то вверх, то вниз, то ровно.

Нота достала диски с плейлистом для выступления, наткнулась на дневник лечения. Пролистала страницы с отметками о Лагушкине. Так и есть, при одной и той же методике лечения результаты получались разными. Если не звукотерапия, то что влияло на настроение Лагушкина?

Нота скинула дорожную одежду, облачилась в концертный топ и натянула черные джинсы. Села перед зеркалом, подкрасила глаза, расчесала волосы и зафиксировала лаком несколько непокорных прядей. Рутинная подготовка к выступлению не успокоила ее, тревожные мысли не отпускали, пальцы вертели на столике мобильный телефон.

В какой-то момент она решилась, подхватила трубку и позвонила Денису Ракитину. Он единственный человек, который поймет ее состояние.

Секунды ожидания казались вечностью. Да что ж такое! Заснул он что ли?

Наконец, пугающие гудки сменились фоновым шумом железнодорожных колес. В груди кольнула радость — пообещал и едет!

— Денис, — выдохнула девушка.

Оперативник почувствовал ее волнение. Он действительно задремал в поезде после ночной работы с документами.

— Нота, ты в порядке?

— Денис, когда ты приедешь?

— Еще час до Нижнего, потом час к тебе. Что случилось?

— Я боюсь, — призналась девушка.

Она рассказала о звонке Джины про обвинения Бояринцева в адрес Лагушкина, про его попытки суицида и нелепые оправдания.

Ракитин спросил:

— Теперь ты веришь, что Лагушкин может быть клубным маньяком?

— Я боюсь верить.

— Держись от него подальше до моего приезда. И от Ринга тоже.

— Легко сказать, — горько усмехнулась Нота. — С Лагушкиным нас поселили в одной комнате, а Ринг мой сосед.

Найденная пятнашка лежала на столике пред глазами девушки. Она призналась:

— И еще, ты должен знать. Кто-то подкинул пятнашку мне под дверь.

— Какую?

— Последнюю. Номер пятнадцать.

— Ты сейчас одна?

— Да.

— Запрись и не выходи! — потребовал Ракитин.

— Не вариант. Скоро мое выступление.

— Черт! Соблюдай осторожность. Будь всегда на виду.

— Там тысячи людей. Слышишь?

Нота развернула телефон к окну. Стекло дрожало от мощных ритмов и криков возбужденной толпы.

Ракитина волновало другое:

— Я слышу, что ты не готова к выступлению. Что тебя мучит, Нота?

— Да так. Дурацкая идея.

— Выкладывай!

Нота побарабанила пальцами по дневнику лечения.

— Долго объяснять. Пришли мне даты, когда убивали девушек с пятнашками.

— Напишу эсэмэс. Что ты задумала?

— Мне пора. Честно.

— Я скоро буду! — пообещал оперативник.

Глава 55

Задняя часть большой сцены была отделена перегородкой. Там Ноту встретил главный ведущий гала-концерта. Вихрастый парень с планшетом в руке одарил девушку подбадривающим взглядом и сверился со списком.

— Диджей Нота? Прикид, что надо! Сейчас твоя очередь. Как объявлю — выскакивай. У тебя полчаса.

На фестивальной сцене очередной диджей попрощался с публикой. Звукооператор концерта унял табун децибел, чтобы дать слово ведущему. Вихрастый парень озорным голосом поделился с толпой заготовленной шуткой, переждал нестройный хохот и выкрикнул:

— Встречайте! Диджей Нота!

Нота, вскинув руки, выбежала к диджейскому пульту. Подвыпившая публика одобрительным гулом встретила девчонку в пикантном топе. Диджей вставила диски, включила первый трек.

В этом момент в заднем кармане джинсов несколько раз дернулся телефон. Пришли эсэмэс от Ракитина, догадалась Нота. Читать некогда. Нужно выступать, делиться радостью с «людьми будущего». Именно так называется фестиваль. Но почему-то больше всего сейчас Ноте хотелось разобраться в горестных событиях прошлого.

Кто убийца? Он маньяк-психопат или расчетливый мститель? А может, за чередой убийств с метками из «пятнашек» стоит не один человек?

Ночь ухала мегаваттами и сверкала сотнями огней. Диджей Нота пыталась сосредоточиться на музыке. Только слившись с ритмом, рассыпав душу на правильные ноты, можно передать свою энергетику толпе. Но внутренней энергии недоставало.

Нота вспомнила актерский прием из арсенала Бояринцева: выбрать кого-то из публики и выступать для избранного. Диджею тоже совет подходит. Кого выбрать?

Яркие вспышки выхватывали танцующие фигуры на бескрайней поляне. Глаза разбегались. Энергичней всех двигалась молодежь. Их большинство, многие выпили, вошли в раж и музыку оценивают по громкости.

Приехали на фестиваль и бывалые рокеры, похожие на маму Лагушкина. Их легко узнать по кожанкам с заклепками и седовласым гривам. Эти ценители живут прошлым, когда сахар был слаще, трава зеленее, а музыка круче. От них одобрения не дождешься.

Прямо перед сценой Нота заметила Ринга. Он ухмылялся и подбрасывал ладошками воздух, словно говорил: давай-давай, разогревай публику перед моим выходом. Да, диджей Ринг выступает сразу вслед за ней. Это тешит его самолюбие. Кто выступает позже, тот более популярен. У нее, и правда, сегодня не получается. А если смотреть на Ринга, будет еще хуже.

Нота увидела Юру Лагушкина. Он затесался в компанию девушек. О чем-то кричит им, показывает на сцену, хвастается. После всего, что узнала о нем сегодня, играть для Юры тоже не хочется.

А вот странная пара, обоим за сорок. Одеты прилично, как на выход в театр. В женщине просматривается что-то грузинское, мужчина похож на музыканта классического оркестра или дирижера. Они не танцуют, смотрят на диджея и слушают. Слушают так, как делают профессионалы — минимум эмоций, в глазах оценка. Не самая лестная, и это обидно.

Нота почувствовала себя, как на экзамене. Ей захотелось играть для строгой пары как можно лучше. Вот для кого она будет выступать.

И Нота запела. Это ее фишка, она должна была помогать себе голосом, но забыла. Страх вышиб у нее из головы домашние заготовки. Нужно спасать программу.

Нота использовала голос сначала осторожно. Затем все смелее накладывала вокал на ритмический узор. Смело меняла тембр, с бархатного баритона переходила на пронзительные ноты.

Избранным зрителям это нравилось. В глазах мужчины и женщины вспыхнул одобрительный интерес. Они прислушивались к ее голосу.

Из танцующей толпы к ним присоединился паренек ее возраста. Он о чем-то спросил, и мужчина, похожий на дирижера, утвердительно показал на диджея. Парень во все глаза уставился на Ноту. А в глазах его было нечто восточное, как и у мужчины.

Да это семья, догадалась Нота. Два поколения: родители и сын.

Следующий трек она исполнит так, чтобы понравилось и молодым, и старым. Это будет трек с кричалкой: Но-та, та-та-та! Убойный хит ночных клубов.

Испытанный временам трек, как говорится, зашел, упал на благодатную почву. Нота сумела завести танцующую толпу и заставить их дружно подпевать:

— Но-та! Та-та-та!

Ее неуверенность прошла. Теперь она готова задать жару! Ее выступление на фестивале запомнят надолго.

Нота перешла к следующему треку, однако звукоператор резко приглушил звук. На сцене появился развязный ведущий с микрофоном. Под шутку про девушку за рулем, которая перепутала тормоз с газом, он оттеснил Ноту от диджейского пульта. Ее время закончилось. Диджей Нота покинула сцену.

Ведущий снисходительно похлопал ей вслед и громогласно объявил выход диджея Ринга!

На троечку — оценила свое выступление Нота. Она провалила большую часть программы и с запозданием воспользовалась шансом заявить о себе. Обидно до соплей! Расплакалась бы, но не это сейчас главное.

Нота достала телефон, прочла поступившие сообщения. Ракитин прислал даты убийств клубного маньяка с пятнашками. Теперь можно проверить безумную версию. Лучше бы она ошиблась! Когда это сделать: прямо сейчас или дождаться Ракитина?

Нота в нерешительности топталась за сценой. Юра ждет ее с другой стороны, чтобы вместе посмотреть выступление Ринга. Он уверен, она не пропустит выход конкурента.

Диджей Ринг включил первый трек. Пока использует старые приемчики. Обещанные душераздирающие крики впереди. Она должна их услышать, чтобы опознать голос. Если это крик Полины — Ринг убийца! Предсмертный вопль убитой девушки — прямое доказательство его вины!

Поверит ли ей Ракитин? Милиционер склоняется к виновности Лагушкина. И всё из-за того, что первая, самая главная жертва с пятнашкой, его одноклассник. А если выводы психолога не подходят для этого случая?

Хватит! Она измучилась терзаться подозрениями. Юра подождет. Она проверит свою версию прямо сейчас. А треки Ринга она сможет слушать, находясь в бытовке.

Нота вбежала в свою комнату и заперла дверь на ключ. Она не выйдет отсюда, пока не приедет Денис Ракитин. Он уже должен сойти с поезда и ехать к месту фестиваля.

Нота включила свет, села за столик. Под левой рукой телефон с датами убийств, правой она листала дневник лечения Лагушкина. Вот даты сеансов звукотерапии и стрелочки верх-вниз, символизирующие результат.

Первые четыре убийства не подходят, Лагушкин пришел на лечение позже. Первые сеансы с Юрой она хорошо помнит. Парень обнажал торс с развитой мускулатурой, это ее отвлекало. Судя по дневнику, сначала душевное состояние пациента ровное, затем стрелочка вниз. Депрессия Лагушкина усилилась. Но далее успех — депрессия отступила, ему явно лучше.

Нота перевела взгляд на строки эсэмэс. Дата удачного сеанса сразу после убийства девушки Даны с пятнашкой номер 5. Случайность? Конечно! Она подобрала музыкальный ряд с правильной методикой, от этого и результат.

Однако далее методика осталась прежней, а депрессивное состояние Лагушкина постепенно усугублялось. Стрелочка ровно, затем несколько вниз. А здесь новый всплеск настроения. Старый метод дал положительный результат.

Нота сверила даты. Накануне жестоко убили Наташу Рыжикову — фишка номер 6. Тогда она сильно переживала смерть знакомой и провела сеанс звукотерапии формально, однако Юра ощущал себя на подъеме.

Странное совпадение.

Нота листала дневник дальше. И опять постепенный спад настроения пациента, а затем резкий подъем. На этот раз стрелочка вверх совпала со смертью Вано. Впоследствии у него нашли «пянашку» с номером 7!

Опять случайность? В доме Джины царил траур, обстановка давила на психику, а Лагушкин проходил в звуковую ванну и чувствовал себя прекрасно.

На фестивальной поляне гремела музыка. Диджей Ринг умело раззадоривал публику. В треке появились женские стоны. Не сексуальные — этим давно никого не удивишь — стоны боли. Женский голос был искажен диджеем, но кого-то неуловимо напоминал.

Полина? Вряд ли. Голос лучшей подруги она бы опознала безошибочно.

Наташа Рыжикова? Она тоже убита, причем не сразу. Умирала с мучительной болью, пока маньяк ее не добил.

Внимание Ноты разрывалось, слух концентрировался на сцене, глаза на дневнике. Она листала блокнот и сверяла даты. Убийства с пятнашками 8 и 9 — и снова необъяснимый взлет настроения Лагушкина.

А что там с десятым? То же самое!

Одиннадцатая фишка в трусах жертвы — и опять стрелочка вверх!

Нота шумно втянула воздух, старясь унять волнение. Глаза уставились на пятнашку номер 15, найденную у двери. Черный квадратик лежал между телефоном и блокнотом.

Кому предначертана финальная метка? В чьих трусах ее найдут?

Нота высыпала все фишки из коробочки с головоломкой. Каждое число символизировало смерть. С первой по четырнадцатую — уже убиты. Многих жертв она знала.

Палец трогал знакомые числа, и в голове рождались предсмертные крики. Крики казались нестерпимо реальными, она не выдержала и смахнула четырнадцать фишек на пол. Наваждение отпустило. Перед глазами остались две костяшки с номером 15. Она закрыла их коробке, пытаясь отсрочить новую смерть.

От прикосновений к символам смерти ее пальцы похолодели. И вдруг, грудь обдало жаром. Со сцены раздался тот самый крик ужаса, который анонсировал диджей Ринг.

Вопль страха, отчаяния и обреченности подстегнул толпу. Зрители сначала были шокированы, а потом одобрительно загудели. Чужая боль возбуждает любопытство, немного расстраивает, но ненадолго. Потому что боль и смерть чужая, не твоя. Ты жив и можешь радоваться!

А Нота в крике услышала главное. Она узнала голос близкого человека.

Глава 56

Диджей Ринг закончил выступление под восторженные визги толпы. Публика горячо аплодировала, пока бесцеремонный ведущий не объявил следующего диджея. Ставка Ринга сработала. Ему удалось развлечь, удивить и шокировать публику одновременно.

Для Ноты шок стал исцеляющим. Она узнала женский голос и всё поняла. Ринг поступил, как мерзавец, но никого не убивал. На его фонограмме кричала Настя Руденко. Он платил ей за истязания и записывал стоны и крики настоящей боли. Можно негодовать и осуждать обоих, но между парой был уговор. Каждый получил свое. Настя — деньги для исполнения мечты, диджей — успех на знаменитом фестивале.

Если Ринг не убийца, а Казбек мертв, то клубный маньяк это…

Нота захлопнула дневник лечения. Верить не хотелось, но напрашивалось единственное объяснение странным совпадениям. Лагушкин чувствовал себя прекрасно после совершенных убийств, а не после сеансов звукотерапии. Время шло, ему становилось хуже, депрессия нарастала и он снова шел убивать.

У кровати лежала дорожная сумка Юры. Нота поколебалась и расстегнула молнию на сумке. Сменная одежда, дождевик, зубная щетка и черный пакет с чем-то тяжелым. Диджей сунула руку, обхватила удобную прорезиненную рукоять и вытащила предмет. В ее руке был стальной молоток.

Сердце заколотилось. Побыстрее бы приехал Ракитин. Она расскажет ему о Лагушкине, о своих выводах, а пока будет ждать в запертой комнате. Здесь безопасно.

Убеждая себя в безопасности, девушка сжалась. Взгляд метнулся к окну с дрожащими от музыкальных волн стеклами. Занавесить окно было нечем, чернота снаружи пугала.

В крохотной комнате она, как на ладони! Нужно выключить свет, чтобы маньяк ее не увидел.

Выключатель располагался у двери. Нота шагнула к выключателю, и в этот момент в дверь постучали. Испуганная девушка прижалась к стене и выключила свет.

— Прячешься от позора? — Нота узнала голос Ринга.

Диджей заколотил по двери:

— Открывай, я тебя видел! Завтра будут вручать дипломы фестиваля. И знаешь, какой достанется Диджею Ноте? Ни-ка-кой! Ты облажалась!

— Исчезни! — крикнула Нота.

Ринг продолжал глумиться:

— Я бы на твоем месте удавился. Веревку намылить?

— Ринг, если ты не испаришься, я тебя… — Нота обнаружила, что замахивается молотком, который до сих пор держала в руке.

Пальцы разжались, молоток грохнулся на пол. Щелкнул замок и дверь распахнулась. В комнату ввалились Юра Лагушкин и диджей Ринг.

— Сюрприз! — объявил Юра. — Ты думала, ключ только один?

— Я не об том думала, — растерянно призналась Нота.

Перед ней на фоне светлого проема стояли двое — садист и убийца, как она только-что думала о них. А может, они действуют парой: один отвлекает, другой нападает, один бьет по голове, другой записывает вопли? И сейчас они явились для финального эпизода.

Девушке стало страшно. Теперь ей хотелось включить свет, чтобы их увидели снаружи. Она потянулась к выключателю.

Ринг закрыл дверь и хлопнул ее по руке:

— К черту лампочки, без них норм.

Мерцающий свет с фестивальной поляны проникал в комнату, выхватывая подвижные силуэты.

Ринг продемонстрировал бутылку коньяка и шагнул к столику:

— Стаканы есть? Отметим финал.

Нота представила финальную кость номер 15 и пробормотала:

— Какой финал?

— Промежуточный. У меня взлет, у тебя финиш!

— Взлет? — Нота возмутилась: — Ты Настю резал ради криков.

— Я творил! — возразил диджей, открывая бутылку. — У художников есть натурщицы, у меня тоже была модель. Модель крика.

— Круглов, опомнись, ты резал живого человека!

— А как иначе? От мертвых не добьешься и писка! — Ринг засмеялся.

— Мертвецы все на один голос, — поддержал шутку Лагушкин.

Ринг не нашел стаканов и спросил:

— Эй! У вас хотя бы кружки имеются?

— В сумке на полу, — указал Юра.

Ринг наклонился. Нота помнила, что кружек в сумке нет. Не успела она осмыслить ложь Лагушкина, как черная фигура оказалась над Рингом и взмахнула рукой, отчего-то очень длинной. Раздался стук, и диджей грохнулся на пол.

Нота ахнула! Она расслышала детали стука и поняла, что произошло. За время склоки Лагушкин сумел подобрать брошенный молоток и ударил им диджея по голове.

Скрюченный от боли Ринг стонал на полу. Потрясенная Нота во все глаза смотрела на Лагушкина. По его темному лицу пробегали всполохи света, и тогда она видела кривую усмешку, немигающие глаза и склоненную набок голову.

Оба молчали, пока Юра не процедил:

— Ты такая же тупая, как все музыканты.

Он бросил молоток к ногам девушки, вернулся к двери и запер ее на ключ. Щелчок замка вернул Ноту к страшной действительности. Она в ловушке и во власти маньяка. Но под ногами молоток. Это шанс!

В отчаянии она схватила молоток и бросилась на Лагушкина. Парень увернулся от удара, сграбастал ее сзади в охапку, перехватил запястье с молотком и подтащил к Рингу.

Он яростно нашептывал:

— Ринг садист! Он резал Настю. Добей его! Добей! Добей!

Лагушкин бил молотком в ее руке по голове Ринга пока диджей не затих. И сразу успокоился. Железная хватка ослабла. Голос стал умиротворенным:

— Сердце не бьется? Можешь не прислушиваться. Я знаю, как выглядит смерть.

Маньяк разжал руку. Из ослабевших пальцев девушки выпал молоток. Ноту колотило, сознание туманилось.

Лагушкин усадил ее на стул, глотнул коньяк из бутылки и протянул девушке:

— Выпей! Станет легче.

Потрясенная Нота выпила. Сознание с трудом возвращалось к жуткой реальности. Ее единственное оружие — голос. Она им не воспользовалась. А сейчас уже поздно, алкоголь притупляет ее способности.

Лагушкин знал об этом и силой удерживал бутылку в ее губах:

— Пей! Пей!

Нота захлебнулась коньяком, откашлялась. Глаза застилали слезы. Она с ужасом смотрела на хорошо знакомого человека и проклинала себя. Теперь ясно, что клубный маньяк это он! Догадайся она раньше, была бы жива Полина. А может, и Наташа, и клубные девочки, подражавшие ей. А она лечила его, дружила и даже сблизилась насколько это возможно между парнем и девушкой.

Лагушкин возвышался над ней и, как хозяин положения, объяснял:

— Знаешь, что здесь произошло? Диджей Нота убила диджея Ринга. Отомстила за мучение соседки Насти. Да-да! На молотке твои отпечатки. На твоей руке его кровь. Жаль, быстро убила. Быстрая смерть не красива.

Маньяк убивал, чтобы снять депрессию, убедилась Нота. Сейчас ему хорошо, он получил желаемое. Пока она в его власти нужно тянуть время, поддерживать разговор. Ракитин едет к ней.

Нота обуздала страх и спросила:

— Разве смерть бывает красивой?

— Если ты ею повелеваешь.

— Как?

— И долго готовишься, — уточнил Лагушкин.

— В смысле?

Лагушкин повертел рукой, подыскивая нужные слова, а потом вдруг качнул ладонью:

— Уходи.

— Ты отпускаешь? — не поверила Нота.

— У тебя же есть ключ.

Нота медленно поднялась со стула. Лицо Лагушкина оставалось бесстрастным. Девушка приободрилась. Пока свихнувшийся маньяк дал слабину, нужно бежать!

Она сделала осторожный шаг, маньяк не шелохнулся. Еще три быстрых шага — и Нота у двери. Девушка уже вставила ключ, как острая боль в спине и рывок за волосы вернул ее обратно.

Откуда-то со стороны Нота услышала свой крик, неистово-пронзительный и незнакомый. Так она никогда не кричала.

А затем сквозь облако боли донесся торжествующий голос маньяка:

— К этому я готовился. И уже давно.

Глава 57

Лагушкин бросил Ноту животом на кровать. Новая вспышка боли остановила дыхание. В глазах помутнело. Слух подсказывал ей причину боли, а мозг отказывался верить. Она цапнула ртом воздух, как желанный кусок хлеба. Задышала. Огненный жар в груди расплывался кипящей болью.

Мир снаружи комнаты остался прежним. Мощная аппаратура выплескивала звуковые волны, стены бытовки подрагивали, всполохи цветомузыки проникали в окно. Плавающие пятна перед глазами Ноты растворились, мутные силуэты обрели форму, и она увидела по-детски счастливое лицо Лагушкина.

Он объявил:

— А теперь я покажу, что означает повелевать смертью.

Маньяк взял зеркало со стола и продемонстрировал девушке ее спину. Нота увидела точащий из-под лопатки нож.

От ужаса она закричала, на этот раз хрипло, надрывно. И с трудом услышала себя. Раскаты фестивальной музыки поглощали любые другие звуки. Звать на помощь бесполезно, ее не услышат.

Она судорожно вывернула руку, попыталась выдернуть нож.

Лагушкин остановил:

— Не советую. Истечешь кровью. И путь к смерти будет коротким.

Рука бессильно упала. Нота опустила взор. Под кроватью лежал Костя Круглов с разбитой головой, рядом с трупом валялся молоток с ее отпечатками. Ужасная картина уже не пугала. Сознание искало способы к спасению. Сопротивляться бессмысленно. Единственный шанс разговорить маньяка и тянуть время до приезда Ракитина.

Нота постаралась отрешиться от боли. Она хмыкнула и пробормотала:

— Ты перестарался. Теперь не поверят, что я убила Ринга.

— Почему? — озадачился Лагушкин. Он всегда находил логичное объяснение своим поступкам. — Два диджея, вечных конкурента, разругались и убили друг друга. Ринг пырнул тебя ножом в спину, ты успела ответить молотком по голове. Тупые менты решат, что это вы клубные маньяки. Ведь вас обоих подозревали в убийствах.

Нота сморщилась от боли и беспомощности. Страдающий взгляд понравился маньяку, но молчаливых мучений ему было недостаточно. Лагушкин ткнул девушку кулаком в бок.

— Ну, давай же, кричи, ползай в ногах, моли о пощаде. Наташка сразу стала умолять. Обмочилась со страху, сучка. Пятнашку в мокрые трусы противно было совать.

Нота хорошо помнила, как погибла Наташа Рыжикова, и ужаснулась:

— Противно? Ты ей перерезал горло.

— Чтобы свалили вину на Казбека, — бесстрастным голосом пояснил маньяк. — Поэтому и Полине его перстень надел. Метка убийцы.

— Казбек мертв.

— Потому что ты его грохнула, — согласился маньяк. — Вместе с Рингом. Так решат менты.

Лагушкин заулыбался, гордый своей находчивостью.

Нота помрачнела. У него на всё есть объяснения, он действует по плану, иначе бы давно попался. И сейчас маньяк получает удовольствие от ее страданий. До сих пор он не ошибался. Неужели и в этот раз она полностью в его власти.

Нота решила действовать от противного. Выдавила слезу и попросила:

— Юра, я тебя молю об одном. Убей меня. Убей сразу. Мне жутко больно!

— Потерпишь. Красивая смерть приходит медленно.

— Красивая? — глаза Ноты расширились. В памяти всплыли тела убитых девушек.

— Люблю смотреть, как молодая жизнь проигрывает смерти.

— Ты убивал только ради этого?

Маньяк поморщился от обиды и помычал, подбирая слова:

— Ммм, понимаешь… Если жрать хочется так, что невмоготу, то украдешь, отнимешь и съешь. Это нормально.

— Еду можно попросить.

— А жизнь? Я питался жизнью. — Его глаза заблестели: — Никчемная девка умерла, а мое здоровье улучшилось. Потому что я забрал у нее часть жизни.

Нота была шокирована диким объяснением и спросила первое пришедшее в голову, чтобы затянуть время:

— А пятнашки зачем?

— Случайно получилось.

— В смысле?

— Ты же знаешь, я рос с дедом. Дед не баловал меня электронными игрушками, а заставлял играть в шахматы, шашки, пятнашки. Больше всего меня раздражали дурацкие пятнашки — вроде просто, а не всегда получалось. Но если незаметно вынуть и переставить кость — я победитель!

Лагушкин обхватил торчащий из спины нож, чуть вынул из раны и ткнул сильнее. Нота взвыла от боли и застонала.

Маньяк остался доволен:

— Вот так.

— Ты обещал не быстро, — с трудом выдавила Нота.

— Начала упрашивать, — порадовался маньяк. — Вы все одинаковые — диджеи, фанатки.

— А ты особенный, — похвалила Нота. — С пятнашками круто придумал. Только с дедом я не поняла.

Лагушкин сел на стул, глотнул коньяк, вытер губы.

— Мне было четырнадцать, когда дед сдох. Он поймал меня на перестановке пятнашек и разругался. Я тоже орать умел, и сила уже была. Толкнул его. Дед приложился башкой о стену, и его шарахнуло. Онемел, рука не двигается, а глаза еще живые, просящие. Я скорую вызывать не стал. Собрал рассыпанные пятнашки и медленно так складываю головоломку, раз за разом, с первой по пятнадцатую и опять. А дед тужится, тянется к телефону, но я не даю. Наблюдать за смертью оказалось прикольно. Прямо до дрожи.

— Дедушка получил первую пятнашку? — поинтересовалась Нота.

Она помнила об убитом однокласснике Лагушкина и хотела проверить его искренность.

Маньяк покачал головой:

— Дед умер от инсульта. Так врачи написали. А убивать не просто. Этому надо учиться.

— Кто же стал первым из пятнадцати?

— В школе я был хлюпиком, и с фамилией не повезло. Сама догадайся, как дразнили.

Нота мысленно изменила фамилию Лагушкина и выразила сочувствие взглядом.

Лагушкин кивнул:

— Вот-вот! А заступиться некому: ни отца, ни брата. Особо задирался Илюха Антипин. Я ненавидел его, но был слаб, поэтому стал качаться. Дома перекладину соорудил, гантели, эспандер. И сила пришла.

Лагушкин наклонился, поднял с пола костяшку номер 1.

— Мне девятнадцать было. Как-то раз нашел коробочку с пятнашками, смотрел на них и вспомнил смерть деда. Взял первую костяшку и пригласил Антипина в парк выпить коньяка. Он тупой, моих обид не помнит, и согласился. Я напоил его, расспрашивал о мечтах, планах на жизнь. Илюха болтал, а мне приятно — ничего не сбудется. Я повелитель! Выбрал момент и стал душить веревкой. Он чуть не вырвался, паскуда! Пришлось ударить башкой о бетонный люк канализации. Антипин подыхал, а меня распирало от счастья. Он так и помер с открытым ртом. Я впихнул пятнашку ему в глотку и сбросил в люк. Тело не сразу нашли. Подумали, сам упал. Менты тупые.

— Ты умнее всех, — похвалила Нота. — И про вторую пятнашку менты тоже ничего не поняли?

— Это через год было. Мне не терпелось стать мужчиной. Пригласил бабу из соседнего подъезда, шлюху-алкашку. Напоил, поимел, но был разочарован. Выдвинул ящик тумбочки, увидел пятнашки. Алкашка просила еще выпить. Я согласился: пойдем, куплю. Взял гвоздодер. Она удивилась: а это зачем? От хулиганья отбиваться. Поверила, дура. На самом деле, чтобы открыть люк. С Антипиным я пальцы прищемил, кожу содрал. А гвоздодер — вещь! И по башке долбануть, и люк подковырнуть.

— Как прошло?

— Завел шлюху в парк к тому же самому колодцу. Ударил по голове, она закричала. Пришлось добавить, чтобы затихла. Смотрел, как умирает. Это понравилось больше секса. Костяшку номер два вложил ей в трусы, тело сбросил в колодец.

Лагушкин глотнул коньяк, мрачно посмотрел на Ноту. Девушка сморщилась от боли, чтобы маньяку стало приятнее, и спросила, стараясь тянуть время:

— Я буду пятнадцатой?

— Могла стать третьей. Вместо Анжелы.

Ответ оказался неожиданным. Нота ужаснулась:

— Вместо твоей мамы?

— Она кукушка, а не мать! — отрезал Лагушкин. — Нагулялась с рокерами и вернулась постаревшая, никому не нужная. А у меня как раз ломка после убийства шлюхи. Руки тянутся к гвоздодеру. Анжела сюсюкает, а у меня одно желание: ну почему тебя не прикончили до моего рождения. Только так подумал, стал ненавидеть молоденьких дур, которые шляются по клубам и концертам. Поэтому в ночной клуб электриком устроился. Там телок полно, стал выбирать. А потом тебя увидел. Ты Анжелу напомнила. В глазах что-то восточное, и к музыканту клеишься.

— Не клеилась я, а помогала диджею.

Маньяк неожиданно наклонился, схватил Ноту за челюсть и пригвоздил яростным взглядом:

— Анжела тоже так думала, когда музыкантам давала! Я подготовился и проследил за тобой от клуба «Hungry dog». На тебе были наушники.

Нота вспомнила ночь, когда Ринг ушел в обнимку с девушкой, а она следила за ними из ревности.

— Ты прислонилась к стене дома и страдала, — подтвердил Лагушкин. — Этим и спасла себя. Я с удовольствием наблюдал за твоими муками. Потом ты бросила шнур от наушников и свалила. Я подобрал шнур, намотал на руки. Из дома вышла другая девица, по одежде точно из клуба. Да еще довольная собой, смотреть тошно. Я придушил ее и наблюдал, как рожа менялась. Ей плохо, а мне кайф! Костяшка номер три в трусах.

— Софья Легкова. Меня допрашивали, — припомнила Нота.

— А меня не заметили, — похвастался маньяк. — Первое время мне было хорошо, а потом опять стало накрывать. Начал искать ту девушку в наушниках, похожую на Анжелу. В «Hungry dog» тебя уже не было. Стал ходить по другим клубам и нашел в «Перспективе». Там ты уже диджей Нота! А на танцполе девицы, которые одеваются и стригутся как ты. Никчемные фанатки! В точности, как Анжела в молодости.

— Ты мстил матери, — убедилась Нота.

— Не мать она, а фанатка! — взревел маньяк и пошатал нож в ране.

Нота взвыла. Жаркая вспышка боли затуманила взгляд.

Умиротворенный Лагушкин продолжил:

— Мне требовались сильные эмоции. Решил не прятать тела фанаток. В колодце я не видел смерть, меня не устраивало, что они исчезали. Стал контролировать удары и наблюдать, как приходит смерть. Это нечто несравненное! Гвоздодер к черту — лучше молоток. И первый удар не в полную силу. Специально выбрал похожую на тебя дуру и убил рядом с клубом. Пусть Нота испугается. Я обязательно доберусь до нее.

Лагушкин глотнул коньяк, поморщился. Не от крепкого алкоголя, от досадных воспоминаний.

— Когда тебя увидел за решеткой в суде, тошно стало. Это я должен был тебя мучить! Узнал твое настоящее имя — Аня. Как у моей матери-кукушки! Вы даже этим похожи и обе помешаны на музыке. Анжела и Нота. Тьфу!

Лагушкин сплюнул и признался:

— Меня колбасило жутко. Перерезал вены на ноге, смотрел, как вытекает кровь. Любовался медленной смертью. Отпустило. На следующий раз Анжела застукала меня в ванной, взбеленилась, отправила в психушку. А ты уже на свободе и работаешь у Джины. Там мы снова встретились, Диджей Нота.

— Я удивилась, сильный симпатичный парень и в депрессии, — сделала комплимент Нота.

— Наплел тебе про увольнение. Пожалела.

— Я старалась помочь.

— Твоя музыка расслабляла, — согласился Лагушкин и тут же взвился: — Но по-настоящему меня отпускало только, глядя на смерть. Самый сладкий момент, когда дурочка понимает, что в моей власти. Перед смертью меня умоляли, предлагали деньги, драгоценности, себя предлагали любым способом. Но я забирал самое ценное — жизнь — не разменивался на мелочи. Когда до них доходило, что умолять бесполезно, меня проклинали, называли дьяволом, гадом, убийцей, разве что не Лягушонком, как в школе. И я мстил: вот тебе, вот тебе, вот!

Маньяк умолк, сгорбился, замер.

Его стекленеющий взгляд напугал Ноту. Она поспешила отсрочить развязку:

— Те девочки были случайными. Со мной по-другому, в меня ты влюбился, Юра, я же видела.

— Полюбил, как особо ценный экземпляр, который оставлю напоследок.

— Ладно, фанатки дуры и похожи на меня, а причем Бояринцев?

— Доктор Нота загордилась своими успехами. Вечно Бояринцева упоминала. Вот я и ударил актера по башке. Не смертельно. Чтобы сбить с тебя гордыню.

— Еще был Вано.

— На Вано я разозлился. Он сунулся невовремя, помешал тебя поиметь. Ты ведь меня хотела?

— Да, конечно, — согласилась Нота.

— И чтобы ментов запутать: то девки, то парень.

Нота убедилась, что маньяк гордится рациональным подходом и считает себя самым умным. Возвысить себя в глазах жертвы для него особое удовольствие. Она цеплялась за новые вопросы, как отсрочку смерти.

— Труп Казбек ты спрятал. Почему?

— Казбек на тебя охотился, а ты моя награда. Моя! Я прикончил его, чтобы не опередил. Труп скинул, чтобы менты и дальше его подозревали. Жаль, тело быстро нашли. Теперь это неважно. Ведь клубный маньяк — это Ринг и Нота. Два полоумных диджея!

Лагушкин скривился в гордой улыбке. Нота изобразила на лице скепсис.

Маньяк нахмурился:

— Думаешь, не прокатит? — И стал рьяно доказывать: — Еще как прокатит! Молоток с кровью Казбека я на вашу крышу подбросил, а ты его цапнула. А перстень Казбека у Полины на пальце, знаешь, почему? Вы ее прибили, чтобы она вас не выдала. Нож из твоей спины найдут в руке Ринга. Вот!

— Я не про это, — как можно спокойнее отреагировала Нота. — Последняя пятнашка одна на два трупа.

Лагушкин усмехнулся и пнул игральные кости на полу. Затем открыл коробочку с головоломкой на столе. Внутри лежали две костяшки номер 15. Он продемонстрировал их Ноте.

— Знал, что ты подберешь мою у двери. С твоей, как раз, две пятнадцатых. Каждый из вас приготовил для другого. Найдут в ваших карманах. Вот так-то!

Маньяк сунул одну из костяшек в брюки Ринга, другую в джинсы Ноты.

Девушка в страхе дернулась. Когда же приедет Ракитин? Сколько времени прошло? Успеет ли он?

Ее страх и боль показались маньяку недостаточными. Он рывком перевернул тело девушки на спину, и нож вонзился глубже. Под сжавшимися веками Нота увидела яркую вспышку. Она вскрикнула от жуткой боли и потеряла сознание.

Глава 58

Нота очнулась от плеска воды в лицо. В глаза заглядывал Лагушкин.

Увидев осознанную реакцию жертвы, он смял опустевшую пластиковую бутылку и осклабился:

— Плохая девочка приблизилась к финишу. Скоро она отправится на встречу с лучшей подружкой.

Нота лежала на правом боку. Маньяк временно пощадил ее. Спину жгло, и в любой момент он мог толкнуть ее на торчащий нож и придавить окончательно.

— Ты думаешь, одной головоломки мне достаточно? — Лагушкин сошвырнул пустую коробочку из-под пятнашек.

Нота ни о чем не могла думать, даже о спасении. Ее мутное сознание плавало в кипящем облаке боли.

— Дед заставлял меня играть в шахматы, шашки. Там фигур больше. Но их мне тоже мало. И знаешь, почему?

Нота беспомощно смотрела, как Лагушкин допил коньяк и разбил бутылку о стену.

Музыка на фестивальной площадке чуть стихла, и ведущий громогласно анонсировал единственное и неповторимое, долгожданное и умопомрачительное объемное лазерное шоу всеми любимого диджея Лазера!

Лагушкин зашагал по осколкам, тыча в сторону завизжавшей толпы.

— Я ненавижу всю эту тусовку. Они будущие Анжелы, наплодят кукушат и бросят. Лучше пусть сдохнут заранее. Здесь и сейчас!

Видя испуганное недоумение на лице Ноты, он объяснил:

— Я заменил в распределительном щитке автоматы на болты. И заменил кусок силового кабеля на обычный.

Нота продолжала таращить глаза.

Маньяк рассмеялся и затараторил:

— Во время выступления Лазера запустят дым, включат мощное лазерное оборудование. Нагрузка возрастет, обычный провод расплавится, а автомат не отключится. И тогда сухая трава, кусты, палатки, бытовки, баннеры — всё вспыхнет! Из-за дыма пьяная тусовка не сразу поймет, что происходит. Заметят огонь, когда будет поздно. И безумная толпа задохнется и растопчет друг друга.

За окном засверкали всполохи ярких огней.

— Огненное шоу начинается, — в сладком предвкушении промолвил маньяк.

Нота собралась с силами и выдавила:

— Я тоже хочу.

— Что?

— Увидеть смерть. Большой толпы.

Лагушкин напрягся и отстранился, словно Нота покусилась на самое заветное.

— Смотреть это мое. — Маньяк опустил взгляд на безжизненное тело Ринга и криво улыбнулся: — Ты останешься с ним. Вы завершаете серию. У меня новый этап.

Нота сморщилась от боли и бессилия. Сознание билось в поисках спасительной мысли, как перепуганная птица в клетке.

Как еще затянуть время? Ракитин, где ты? Ты уже должен приехать! Не можешь найти?

Нота напрягла слух. Бесполезно. Даже, если Ракитин зовет ее, она не услышит после выпитого коньяка. Фестиваль под властью тысячеваттной музыки, от которой дрожат стены, и вспышек лазерного шоу, грозящего огромной бедой.

Маньяк тоже прислушался и посмотрел в окно.

— Пора, — решил он и потянулся к ножу в спине жертвы.

В дверь громко постучали. Лагушкин нахмурился и накрыл ладонью рот Ноты.

«Вот и всё», — подумала она и в отчаянии укусила убийцу.

Маньяк отдернул руку, а Нота из последних сил выкрикнула:

— Трансформатор. Кабель. Пожар!

За дверью раздался противный шипящий вой, в котором было что-то звериное. Лагушкин наотмашь ударил девушку, но без былой силы.

Вой продолжался и усиливался. Маньяк поморщился, как от головной боли. Его напряженный взгляд следил за дверью. И вдруг мерцающая тень под дверью будто ожила. Ему показалось, что сквозь щель протискивается огромная змея. Вой стал выше и нестерпимее, звук вонзался в голову подобно тонкому сверлу. Больное воображение рисовало ползущего монстра.

Маньяк выдернул нож из спины девушки и бросился к двери. Он грохнулся на колени и с размаху ударил по ускользающей змее. Нож вонзился в пол.

Вой изменился, стал низким и мощным, воздух будто загустел и тяжелыми волнами давил на мозг. Угасающий взгляд Ноты успел заметить, как Лагушкин скорчился от боли, схватился за голову, попытался отползти и обмяк.

Ее глаза закрылись. Спину жгло, а руки холодели. Нота слышала стук выбитой двери, топот шагов и возглас — «скорую»! Она успела повторить «кабель, пожар» и отключилась.

Сначала пропал свет, а потом и все звуки.

Глава 59

Звучит скрипка, волнующе и пронзительно. Мелодия очень знакомая. Она не раз звучала в ее голове. Вот и сейчас так же. Мелодия — плод воспоминаний.

Нет, музыка не в подсознании, скрипка играет снаружи. И это не радио, а живое исполнение!

Нота открывает глаза. Сквозь пелену она видит женщину, играющую на скрипке. Ту самую с грузинским профилем, кого она выбрала из фестивальной толпы и для кого выступала за диджейским пультом. Тогда рядом с ней был мужчина.

Пелена рассеивается, обзор становится шире. А вот и тот мужчина, кто напомнил ей классического музыканта или дирижера. С ними парень. Это семья, так она решила на концерте. Все трое смотрят на нее и ободряюще улыбаются.

Слух полностью восстанавливается. Нота осознает, что лежит в больничной постели. Под лопаткой жжет, но терпимо. Вспоминается ужасное — торчащий в спине нож и маньяк, готовый ее убить.

Но не это сейчас главное. Она узнает мелодию. Скрипачка наигрывает песню «Победитель получает все» группы ABBA.

В руке мужчины листок. Это половина разорванной нотной страницы. Нота поворачивает голову, тянется рукой. Парень догадывается и подает ее рюкзак. Нота находит семейную реликвию. Приподнимает половину старого нотного листа. Мужчина соединяет со своей половиной. Линия разрыва совпадает!

На странице ноты той самой песни, которую наигрывает скрипачка. Там же подпись, которую Нота знает назубок. «Твоя мама была настоящей Вокалисткой. Когда ты вырастешь, я расскажу тебе о ней. Дирижер».

На лице девушки робкая улыбка. Она понимает — это моя семья. Глаза бегают от одного к другому.

— Как? Как вы меня нашли?

Отвечает мужчина.

— Полковник Трифонов написал. И мы приехали на твой фестиваль.

Нота вспоминает седого мужчину, который приезжал в интернат, проверил ее слух, а спустя несколько лет убедил суд в ее невиновности.

— Твоего деда звали Композитор, маму Вокалистка, а я твой дядя — Дирижер, — объясняет мужчина.

Он действительно похож на дирижера. Нота улыбается шире:

— Слышала от Трифонова.

— И про тебя мы наслышаны, Диджей Нота.

Нота переводит вопросительный взгляд на женщину и парня.

Дирижер их представляет:

— Моя жена Лия, скрипачка. И сын Марк.

— Просто Марк? — с хитринкой в голосе интересуется Нота.

Парень смущается. Лия треплет сына по вихрастой макушке.

— Марк, будущий виртуоз. Он может всё.

— Привет, сестра! — бодрится Марк.

— Привет, Виртуоз!

Нота сводит брови, с усилием вспоминает вчерашнее:

— Вой за дверью. Маньяк падает…

Марк поясняет:

— Это папин голосовой нокаут. Он поклялся никогда не использовать свой дар, но ради спасения племянницы, отменил правило.

— Голосовой нокаут, — осмысливает новость Нота и спохватывается: — А пожар?

— Я слышал угрозы и послал Марка отключить электричество, — говорит Дирижер.

— Это было не сложно. Рубильник вниз — и темнота, — заверяет Марк.

Дирижер кивает на дверь:

— Скоро здесь будет твой молодой человек.

Нота прислушивается — по коридору идет Денис Ракитин. Она радуется и смущается.

— Ракитин не мой. Он милиционер, сыщик.

Лия не может сдержать улыбки:

— Девочка, моя. Если бы ты слышала, что говорил сыщик, когда нес тебя к «скорой». Не сомневайся, он тебя любит.

Денис Ракитин заглядывает в палату. Все смотрят на него. Старший лейтенант протискивается к кровати и высыпает черешню из принесенного пакета в тарелку на тумбочке.

— Я помыл, — заверяет он.

— Привет, Денис.

— Здравствуй, Нота, — спохватывается Ракитин. — Я поговорил с врачом. Тебя скоро выпишут.

Девушка рада гостю, но почему-то говорит:

— Я думала, будут цветы.

Семья Дирижера прощается и покидает палату:

— Поправляйся, Диджей Нота. Еще увидимся.

Наедине с девушкой Ракитин чувствует себя увереннее:

— Цветы будут. Сейчас надо решить другое. Нам вместе.

— Что?

— Я должен быть рядом с тобой, Нота.

Девушка приподнимается, садится на край кровати, с хитринкой заглядывает Денису в глаза:

— Ты и так рядом.

— Не только сейчас. Всегда рядом.

Нота срывает губами две спелых ягоды черешни, медленно жует и обдумывает сказанное:

— Мужчина и женщина всегда рядом, если они…

— Лагушкин скрылся, — торопливо поясняет оперативник. — Вчера в суматохе не углядели.

Новость тревожная, но гораздо больше Ноту огорчает другое. Она сплевывает косточки и хмурится:

— Твое предложение из-за маньяка?

— Нет. Ну, понимаешь, ты в опасности, а если мы будем вместе…

— Ракитин, лучше молчи.

Влажные от сока губы Ноты раскрываются, а руки ложатся мужчине на плечи.

Семья Дирижера выходит из больницы. Лия смотрит на мужа и спрашивает:

— Как они там?

— Целуются, — первым отвечает Марк.

Content

Сергей Бакшеев
Диджей

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59