Стрельцова Ария

Ты моя Необходимость

Пролог

Два месяца назад. Питер. Причал № 2

Ледяной ветер, кипящее раскалённым гневом сердце. Это сейчас испытывал Самир, увидев свою сестру впервые за столько лет. Морской воздух освобождал их лёгкие. Лишь опустевший, без единой душонки причал позволил правде выйти в открытое плавание. Белокурая женщина, полная противоположность старшего брата, смотрела на питерский мост, роняя обесцвеченную слезу.

— Ты её единственная надежда! — завопила она, — больше никого, кроме тебя, у моей драгоценной нет!

— А разве не ты самая главная её опора и семья? Она думает, что ты её бросила на произвол судьбы! Что пришло тебе в башку, Свет, когда ты связалась с этим дегенератом?

— Я была слишком наивна. Молода и чертовски глупа! Я мечтала обрести счастье, которое когда-то потеряла, — женщина средних лет с трудом сдерживала вязаную шляпу от сильного порыва морского ветра, пытаясь изобразить улыбку, — Самир, умоляю тебя, сделай всё, что угодно, но найди Аниту и Дамира. Только ты знаешь всю правду, я поклялась родителям, что унесу её с собой в могилу!

— Из-за твоих проделок, мне, как старшему, снова всё разгребать! — Самир расправил широкие плечи, взъерошив отросшие волосы цвета топлёного шоколада. В его чёрных кромешных глазах разрасталась искра ярости, — Так и быть! Где они находятся?

— Где и прежде, в дедушкиной квартире. Прошу, найди их как можно скорее! Они ищут их! Я готова поклясться, они придут именно за Анитой! — Света застучала зубами, оглядываясь по сторонам, — Кирилл прогнившая мразь… он обещал своему начальнику отдать за свои миллионные долги её! И Дамирку! Умоляю, Самир…

— Ты говоришь мне об этом лишь СЕЙЧАС?! — его руки зверски взялись за плечи сестры, встряхивая её, сдерживая зачесавшиеся руки, — ты можешь быть равнодушна к себе, но не к своим невиноватым детям! Обрекая на такую участь! Какая же ты тварь, Света!

— Я…я. я не могла ничего сделать!

— Могла, просто не хотела! Совесть замучила, слёзы накрутила и решила: я поверю, что ты ими дорожишь? Я отправляюсь сейчас же на их поиски!

Самир*

«Если бы я только знал, что происходит с самого начала, этого бы всего не было. Свете было плевать на своих детей, с самого начала, когда после гибели своего мужа Игоря, она выскочила замуж за бизнесмена, чей бизнес после прогорания нажил себе несколько миллионов долгов. Вариант, как спасти свою шкуру, Кирилл предложил тем, у кого задолжал: отдать детей жены от первого брака в рабочие руки. Всё он знал, в какие именно руки они попали бы. Ему плевать. Детей он недолюбливал, и к нему родства они не имели. Свету он бросил, а сам с обещанием ублюдкам уехал работать на тех людей. Единственная надежда на этих двух. Одну Света не совершила ошибку — не рассказала детям о тайне. Узнав о ней, они больше никогда не решаться доверять людям. Прошло десять лет с момента, когда я последний раз видел Аниту и её младшего. Помню их ровно с момента, когда Светка ещё выписывалась впервые из роддома с Сергеем, они даже школу ещё не закончили, но Анита была на руках Светы с пятнадцати лет. Наши родители воспитывали внуков, пока не скончался Сергей, и Света не потянулась за проблемами дальше. Возможно, хотела сбежать от осуждения окружающих за то, что родила, будучи сама ребёнком, а возможно, она действительно, как и Кирилл, наплевала на того, кого на свет родила. Жизнь этих двух зависит в эту секунду от меня. Моя обязанность — защитить их любой ценой!»

Глава 1

Хорошая погода — признак хорошего настроения у людей. Особенно в небольшом ресторане «Манул», ведь в атмосфере дикой природы и стилистике дикого милого кота у людей появляется желание отведать здесь вкуснейшего мяса. И запить его холодным вином. Круглые столики, накрытые белым текстилем, по залу располагаются эстетично вокруг искусственных ветвей деревьев, а окна выходят ровно в парк. Чертовски соблазнительное место для любителя красиво отдохнуть. Именно здесь я смогла найти источник заработка, отпахивая по шесть смен за неделю, работая официантом несколько месяцев. Это первая работа, где я задержалась дольше за все время.

— Анита, тебя вызвали за седьмой столик! Где ты была? — подруга администратор цокала друг о друга розовые гелевые ногти.

— Двенадцатый стол просил подробности о телячьем стейке с гранатовым соусом. Я уже бегу!

— Не забудь принять заказ у соседнего!

До самого вечера я бегала по столикам, так и не успев уйти не впервой на обед. Уже привыкшая я, глотала желание положить хоть кусочек еды в рот, не заметила, как наступило одиннадцать вечера. Это значит есть время немножко отдохнуть перед уборкой зала. Я зашла на кухню, отгребая приготовленное поварами вкусное говяжье рагу, рассказывая о сегодняшних самых запоминающихся гостях. Сегодня был насыщенный день. Суббота, безграничные потоки людей при полных посадках приносили мне не только усталость, но и пользу, к своему счастью, в выходные я получала больше всего чаевых, которые могли уйти на полезное для нас с Дамиром.

Протирая последнею чайную пару до блеска, Вика считала кассу. Вика — администратор ресторана, мы вместе с ней пришли работать сюда по похожим причинам, наверное, только поэтому так быстро и сдружились. Она старше меня на пять лет и раньше она работала бровистом в салоне. По стечению обстоятельств, ей было необходимо найти работу с хорошим заработком. Ей, как и мне, необходимо держать себя на ногах, содержать сына и няню. А мне брата. Моя единственная надежда — это сделать все возможное, чтобы заработать достаточно денег для лечения Дамира. Год назад брату диагностировали астму высокой стадий риска. Он не раз лежал в лечебнице для очищения дыхательной системы. Врачи не дают гарантий, что вылечиться будет возможно полностью, но шансы есть. Я борюсь за все возможное, что только могу сделать. Дамир больше не может выходить нормально на улицу или в школу, неправильная отдышка приводит его к приступу в любой момент, мне становится страшно, что будет, если я не окажусь рядом? Вдруг в центре не присмотрят за ним должным образом? Этот стресс оставался на душе грязным пятном.

Перед концом смены я шла домой, закупив в круглосуточном немного продуктов, торопясь домой. Хорошо, что на улице стоял май, и до дома можно и пешком дойти.

Поднявшись до третьего этажа, где находится наша квартира, я захожу внутрь, чувствуя противный запах лекарств и дыхательного спрея. Первым делом я зашла в свою комнату, снимая курточку и кроссовки. Посмотревшись в зеркало, я взяла резинку и заплела в крепкую густую косу шёлковые волосы. Помню, как мама перед тем, как оставить нам бабушкину квартиру, называла мои локоны, как пух, гладкие, медным золотом политы. Единственные её любящие слова, которые я слышала за всё время. Внешностью, в отличие от Дамира, я пошла в отца, а он весь в мать: блондин с яркими серыми глазами. А я точно обратная медаль: волосы тёмно-русые, а глаза серьёзные, холодно-карие. Мама видела во мне отца, может, поэтому и сбежала от прошлого подальше. Ну что за глупость я сейчас думаю? Будто оправдание ей ищу! Отчим не подарком был, лез, приставал ко мне, маленькой тринадцатилетней девочке, а она всё отнекивалась. "Вот посмотри, Анит, он богатый, может увезёт вас учиться нормально куда". В итоге учились мы где и нужно — в хорошей школе. Проблем особо не было, но вот отчим прогорел и подался в противозаконные махинации, бабушка сидела с нами до моего совершеннолетия, а сейчас по моей же просьбе на даче живут, чтобы нам с Дамиром позволили реабилитироваться самим. Да и дача лучше этой халупы! Там дом и огород, от центра не очень далеко! А нам здесь удобно, и работа и школа. Мама как учуяла, что проблемы начались, сразу съехала. Отчим так и не объявлялся, но вот люди очень нестандартного внешнего вида его по всему нашему дому искали. Да и иногда до сих пор ищут. От этого в мурашки бросает.

Переодевшись в домашнее, я заглянула к брату в комнату. Он сидел и делал онлайн уроки с одноклассниками. Как же я рада тому, что Дамир, несмотря на всё смотрит на мир с улыбкой и не прячется от других людей, продолжая общаться.

— Сегодня ты, Анитик, долго.

— Извини, уборка много времени заняла. Как твои уроки?

— Пытаюсь разобраться в отношениях с химией, — усмешливо взглянул на меня брат.

— Завтра у тебя выходной, доделаешь днём. Иди скорей спать, иначе я не заварю тебе утром какао.

— Я ради какао над душой стоять у тебя буду! Во снах приходить!

— Иди спать! И не забудь принять новые лекарства, нам Яна Лаврентьевна сказала, что они должны помочь.

— Ага, да, помогут они мне, как же! Эта врачиха рысиха хитрая сразу тебе сказала, что эти пару капсул для меня, как болеющего, бесплатный пробник! А стоят они, как почка!

— Ты мне ещё так по выражайся! Тебе и двенадцати ещё нет, а уже такие умные слова он знает. Пусть как почка стоят, я куплю их хоть за сколько ради твоего дыхания.

— Проехали, — брат выключил компьютер, сохранив задание. Он погнался расправлять кровать, ярко мне дыхнув в лицо, — зубы я почистил, можешь не проверять!

Я поцеловала его в ушко и выключила теплый свет, — спокойной ночи, Дамирка.

Направляясь на кухню, достала и разложила по местам продукты, заваривая себе чай, нарезая колбаску с хлебом. Заняться перед сном было нечем, завтра смена начиналась с дня, я включила ленту новостей, пролистывая негативные строки, не стремясь усугубить себе настроение, сразу заметила напоминание YouTube о новом видеоролике любимого блогера и принялась за ужин и приятный просмотр.

Не успела я и оглянуться, как эхом прозвучал галимый стук в нашу дверь. Я, окаменевшая, пошла посмотреть в глазок. Кого носит так поздно? Я чуть не померла на месте.

Незнакомец стоял у двери, продолжая стучать, я побоялась даже ответить. Мало ли кто это был… Мужчина невысокого роста, довольно облысевший стучал по времени ещё минут пять и потом направился к другой двери, достучавшись до соседки, открывшей ему дверь. Я решительно подслушивала, развесив уши.

— Простите, что бужу в такое время. Не знаете, кто проживает в данной квартире, случайно не Стрельцова? Девушка молодая и парень школьного возраста, — указывая на нашу дверь.

— Мужчина, вы не из дурдома понаехали случаем? Время видели? Под час ночи уже! Не знаю я никого, кто живет там! — торопилась в каждом слове узбечка — наша новая соседка. — И вообще, никого здесь соседей не знать! Плохо я их понимать! Вон уходите, полицию я позвать сейчас!

— Обойдетесь, — незнакомец ушёл по лестнице вниз, а соседка провожала его гневным взглядом, будто проклиная каждый шаг его.

Я закрыла вторую входную дверь, слегка запаниковав. Кто это ещё такой был? Он нас с Дамиром искал? Зачем? Он знал нашу фамилию, очевидно ему что-то нужно…

Без капли сна в глазах, я после ужина окунулась в кровать, обхватив себя руками. «Всё будет хорошо». Наверняка это просто по очередному делу, связанному с органами опеки.

***

— Ты узнал, что я просил?

— Мало, мне нужно больше времени.

— Времени нет. Не можешь справится с задачей, разворачивайся и сиди на своём толчке, кретин! Я вызову профи!

— Твой профи с бабами по вызову зависает, надувшись кальяна! Я справлюсь.

— Даю два дня. Девка обязана быть живой, с парнем без понятия что делать. Главное — девушку доставить мне, не прилюдно. Совершишь ошибку — полетишь туда же, где твой коллега вместе с рыбками уже неделю купается. Уяснил, Глеб?

— Всё будет. Ждите моего звонка.

Глава 2

Собрав Дамира, я взяла все необходимые нам справки, и с самого утра мы отправились в поликлинику. Ночной кошмар, посетивший наш дом вчера, пугал меня до сих пор. И перед закрытием квартиры выходила я из подъезда с навострёнными ушами. Не знаю, что испугало меня больше — моя беспредельная подозрительность или что у меня могут забрать Дамира. За второе меня покрывает колючими мурашками.

Доезжая до отделения, мы подошли к окну регистратуры, где добродушная пенсионерка, запомнившая брата как частого гостя здесь, выдала нам бумаги и нужный номер кабинета. Везение шло по пути с нами, раз у двери не было ни единого человека в очередь. Сначала мы зашли вместе, прошли необходимые анализы и прогулялись с врачом до повторной диагностики и за новой сдачей крови. Врач посоветовал мне оставаться в кабинете, пока проходит полное обследование. Как бы я не хотела быть рядом с Дамиром, кажется, ему было только легче от того, что я не находилась с ним. Прошло около часа, прежде чем я услышала, как двери долгожданно открылись. Я тревожно вздохнула, пытаясь прочитать на её суровом лице хоть каплю чего-то хорошего. Она поправила короткие пшеничные волосы, сложив вместе руки.

— Вы проверялись в течение этого года три раза, и мы с каждым новым осмотром не видим улучшения. Вы понимайте, у вашего брата третья ступень бронхиальной астмы, и она добирается до четвертой, самой критичной. Есть очень большие факторы, указывающие на состояние увеличения правого желудочка сердца.

— Это в. ведь лечится, верно? Что нужно сделать для избежания четвёртой? — я похолодела от погружения в каждое её слово, вцепившись руками в стул.

— Лекарства не окажут полного нужного эффекта без необходимых вмешательств. Вам лучше всего, Анита… Я могу к вам так обращаться? Отправить Дамира в санаторий для нужного прохождения всех процедур. Данные места для обладателей бронхиальной астмы ведут полный курс лечения. Разумеется, при таких заболеваниях полностью излечиться от астмы невозможно, но при выздоровлении и наличии 20 % болезни можно жить спокойно и осторожно. При его возрасте астма в редком случае развивается быстро, но это тот самый случай.

Я успокаивающе закивала, это была хорошая новость, ведь в санатории не только будут и его ровесники, но и должный присмотр, который я не могу предоставить из-за работы.

— В таких местах мне разрешено будет его навещать?

— Исходно да. Но лучше обсудите моё предложение с мальчиком, не все готовы находиться вдали от близких, — врач достала из нижнего ящика красную рекламную книжку с зелёным крестиком, протянув мне, — здесь расписаны цены, звёзды и количество санаториев в нашем городе. От недорогих, которые я вам не советую! И до высокоуровневых, где оздоровление гарантировано. В остальном по-прежнему не исключайте лекарства. На этом заканчиваем.

— Спасибо вам огромное, — я прибрала в сумку рекламу и, попрощавшись, вышла из кабинета, вдохнув запах больничных стен. Они всегда казались пропитанными страданием и надеждой на всё хорошее.

Близившись к выходу из клиники, Дамир выкинул бахилы, с улыбкой придержав мне дверь, — что она тебе сказала? Всё хреново, да?

— Дамир! Ну что за слово «хреново»?

— Извини. Ну так что?

Выбравшись на улицу, мы добрались до автобусной остановки.

— Всё не так плохо, — я старалась изобразить то, о чём говорю, глупо подбадривая себя саму, — нам предложили отправить тебя в санаторий для лечения астмы, — я набралась кислорода полной грудью, отводя взгляд, — ты будешь против, и я это знаю! Но ты только подумай… данный шанс…

— Я согласен.

Я дурманяще повторила за ним, в недоверии округлив глаза, — что ты сказал?

— Я давно уже не ребёнок! И вижу, как ты пашешь ради того, чтобы мы с тобой жили по-человечески! Ты не можешь вечно тянуть эти лекарства ценой в почки. Если ты веришь, что санаторий мне поможет, я через нехотя поеду. Ну, подумаешь, потерплю, ради себя же.

Впервые за всё долгое, полное болью время, я захотела проронить слёзы от счастья. Я сдерживала себя всегда, до самого последнего момента, как сейчас. У меня самый лучший брат, самый любимый! Мне и объяснять не пришлось ничего, а он словил мои мысли на лету.

— Очень… очень сильно люблю тебя, Дамирка!

— Перестань! — он, засмущавшись, махнул ладонью, — не люблю, когда ты раскисаешь.

— Поняла тебя, — я обрадовалась, моё настороженное настроение улетучилось грозовой тучей, засияв лучами солнца.

Быстро проводив брата обратно до дома, я добралась до работы, надевая униформу, решительно принялась за работу. В течение нескольких часов во время обеда ходило достаточно много людей, и из моей головы пропала и ночная и утренняя тревожность. После обслуживания последнего столика, я прибирала от крошек диванчики, услышав звон колокольчиков над входной дверью, предупреждающий о приходе гостя. Я резко выпрямилась, спрятав в карман тряпку, подобравшись к стойке.

— Добрый вечер, прошу проходите, — взяв меню, направила гостя к столику с мягким креслом, — желаете что-то прямо сейчас? Я обязана вас предупредить, что через час мы, к сожалению, закрываемся.

— Американо, — тяжёлым голосом выдал мужчина примерно тридцати с чем-то лет, в джинсовой чёрной куртке, с развёрнутой обратно кепкой на голове и пристальными тусклыми зелёными глазами, смотрящими на меня.

Отталкивающий тип. Я согласно пошла заваривать кофе, видя, как Вика достает из сумки пачку сигарет и зажигалку, идя на кухню к поварам.

— Анит, я быстро! Покурю с ними и вернусь, не теряй давай!

— Хоть раз я исчезала, пока ты курила? Быстро только, а то вдруг…

Закатив глаза, я взяла сахарницу и направилась к гостю. Мои ноги подкосились, когда я увидела его без кепки. Я сразу вспомнила, будто находясь сейчас во вчерашнем страхе, того самого мужчину. Слегка лысый, простовато одетый и голос этот же, просто эхом так не отдавался, как в подъезде. Меня знатно переклинило, но кофе всё-таки добрался до стола с сахаром вместе.

— Желаете продолжить заказ?

Он противно осмотрел меня с головы до пят, отставив меню в сторону. Я бросила своё внимание на его костяшки, покрытые шрамами, как и рубец на ключице. Несмотря на факт, что судить людей по внешности нельзя, он до крайности выглядел угрожающе.

— Мне больше ничего не нужно. Я пришел за другим, — он отпил горячий кофе залпом, будто пробуя водку. Он встал с кресла, преграждая мне путь, его противные жирные ладони схватили меня за кисть, повысив тон.

— Пойдёшь со мной! Начнёшь рыпаться, поганая сука, и в тебя нечто по-острее члена войдёт! — из его рукава торчал сияющий нож, смотревший на меня.

На меня напал скованный по всему телу страх, пробежавший по каждой вене, добираясь до сердца. Паника и истерика ушли на второй план, замирая в судорожном омуте своего конца. Так больно я ещё ни разу не глотала воздух, беспомощно оглядываясь в вере и надежде, я выпиваю первые капли слёз, стекавшие по бледневшим щекам. Оставаясь атеистом, я впервые прошу Бога о помощи, оставить меня в живых, словно пытаясь успокоить себя. Я не имела права умирать.

Глава 3

С самого детства я не могла на что-либо понадеяться, пришлось привыкать. Если папа принимал участие в нашей жизни ещё до своей смерти, то мама не менялась ради нас, она вообще, кажется, и не планировала нас любить. Пришлось свыкнуться, будучи всегда в состоянии ответственности за себя саму, не надеясь ни на кого другого. Ты у себя один! Вот мой гимн на протяжении 19 лет. Дошло до того, что сейчас за моей спиной торчит нож в руках психа, возомнившего вытащить меня из кафе.

— Ногами волочи! — покрикивал мне в уши лысый.

Мы покинули заведение через главный вход. Как же это глупо с его стороны. Ведь повсюду камеры и будь что будет, но ты прямо на виду, словно напоказ выводишь за угол. За переулком стояла небольшая чёрная газель, по одному только виду побывавшая не в одной аварии. Психопат открывает задние двери, вталкивая меня внутрь. Я всячески упираюсь, пытаясь выражать сопротивление, я даже обрела надежду на шансы, но после его вскрика из машины вышло ещё двое, закидывая в багаж.

Не произнося и слова, сволочи дали газу и выехали на проезжую часть. Интересно, Вика уже вызвала полицию? Или ещё пытается осознать где я нахожусь? Оно ли важно? Я уже не в безопасности и сомневаюсь, что мне кто-то сможет помочь, кроме себя самой.

Мы ехали ещё какое-то время, примерно минут тридцать, мои руки дрожали, а с глаз и слезы не упало. Мне страшно до такой степени, что я не могу выдавить из себя слёзы, я думаю лишь об одном. Как мне выбраться живой… нет, не ради себя, ради Дамира. Он один, кроме меня у него никого нет, лишь бабушка, а она уже не в таком бодром возрасте, как раньше. Я не имею права умирать! Просто не имею! Я обязана жить!

Оглядывая каждую вещь, лежащую вокруг, мне приглянулась сломанная на две части пила, уже без зазубрин, просто кусок метала. Схватив его, я поняла: мой шанс в том, что я не связана и даже не укрыта мешком на голове. Видимо, похитителям я не показалась достаточно самоуверенной, раз они мне дарят возможность сбежать. Я взяла зубец и зацепила за внутреннюю часть брюк. Больше вокруг себя ничего полезного я не нашла.

Машина остановилась. И это заставило меня ещё раз вздрогнуть. Окна закрыты плёнкой и догадаться, где нахожусь, трудно. Послышались удалённые мужские голоса, один из которых точно принадлежал лысому.

— Повезло, что её сразу нам сдали.

— Ты гонишь, что ли? Нас о таком не предупреждали! Ты вообще о чём думал, кретин, когда соглашался?

— Бабки лишними не будут! За два счёта всё закончим.

— Ты конченый. Я отказываюсь! За такое десятку дадут, если отловят!

— Мозги свой подключи, Подольский и деньги отдадут чё тебя, дебила, не устраивает?

— Смотри сам, я в это не лезу. Мне не нравится, что эта шкура в моей машине!

«Сдали?» — пронеслось у меня в голове явным подозрением, — Кому вообще нужно меня сдавать? Я от силы пять близких знаю.

Двери открылись, ранее неизвестный мне молодой парень силой вытащил меня наружу, кидая на траву. Я попыталась встать, но на меня поставили уперто ногу, давя на плечо. — Лежать!

Попробовав на вкус зелёную траву, закатила глаза в небо. В округе мне видны берёзы, сосны и вымершие деревья вокруг. Самое первое меня забеспокоило отсутствие дороги поблизости, машин и людей. Цивилизация не близко. Ситуация адски плоха.

— Что вы хотите от меня? — осмелела я на секунду, сразу пожалев об этом.

— Завались, — дерзко схватил меня за волосы парень.

— Руки убрал от неё! — лысый отдёрнул пацана подальше от меня, кидая брезгливый взгляд, — нам не за её труп заплатили. Куда она денется? В лес, коза, не побежит! — он обратился ко мне, — сдохнуть же не хочешь? Вот и лежи лицом в землю.

Не рисковав жизнью, я лежала на прохладной росе, пока к газели не подъехало второе авто — крупная синеватая Volvo, следом за ней вторая. Из одной вышло двое похоже одетых мужчин, из другой тоже двое. Внимание привлёк мужчина по середине, значительно ниже остальных громил. Мне с трудом удалось разглядеть его лицо: лёгкая щетина, явная седина. Дорогой, наверняка на заказ пошитый бежево-кофейный пиджак с приподнятым воротником и кожаный браслет с серебристой змеёй. Так названный ими «Подольский» протянул лысому серый наполненный конверт. Посмотрел на меня, придавая значение, будто он видел во мне покупку, необходимую для оправдания своей траты.

Так просто? Украли, передали деньги и на этом всё? Слава богу, что не убили, но меня просто продали как товар на рынке, если не хуже. Совсем не уедаётся передать эти ощущения… До какой же степени я отчаялась, раз больше не плачу и не молю о спасении?

— Она ваша, как и договаривались, Ренат. Ничего не было. Ничего не происходило.

— Прагматично, — ответил на рукопожатие лысому Подольский, намекнув одному из телохранителей поднять меня с земли, — прощайте.

Меня тащили волоком за руки к тачке. Я, оглядываясь, заметила, как Ренат остальным троим что-то шепнул и шёл за нами следом. Вступив ногой в салон машины, я услышала громкий выстрел. Вытянув голову вперёд, моё сердце испуганной синицей затрепетало. Люди Подольского застрелили владельцев газели, лысый начал отруливаться, стреляя в ответ. Продолжение увидеть мне не удалось, меня насильно нагнули, усаживая на заднее сиденье. Прозвучало ещё пару выстрелов и затем тишина. Тройка вернулась обратно в целости. И это значило, что лысому пришёл покой.

Volvo тронулись в лес по узкой дороге, выбираясь на трассу. Моё тело начало трястись, а из глаз в конечном итоге потекли солёные прозрачные капли. Я и не почувствовала в каком ужасном я нахожусь состояний, плечо начало больно ныть, свежая царапина покрылась каплями крови, у меня не поучалось сложить руки в кулак, настолько они были холодными и неподвижными, что мне оставалось только терпеть. Подняв подбородок, я посмотрела в водительское стекло. Щёки из всегда розоватых стали мертвецки бледными, из карих согревающих глаз остались ледяные осколки угля. Мне казалось, что я давно испытала достаточно страха, кошмара, ужаса в жизни, но это перешло все границы. Увидеть смерть и стать жертвой аферы ни единому здоровому рассудком не под силу вытерпеть.

Подольский был за передним сиденьем с водителем. Я хотела поговорить, узнать, что это всё значит, зачем это всё нужно, для чего? Знаю, ответа я могу не получить, но я уже еду неизвестно куда и зачем и будь я проклята, но хочу знать, что я сделала не так, чтобы заслужить такое.

— Вам плевать на моё мнение, — без капли угрозы и плаксивости проговариваю сквозь зубы, — объясните, для чего вам я?

Спустя минуты длиною в вечность Подольский не усталым, а спокойным тоном, чем ещё больше доводил до испуга, ответил:

— Сначала я задавался тем же вопросом. Зачем мне? Твоему отчиму платить было нечем, я бы мог избавиться от него, но я лучше получу исходную выгоду, чем очередной труп и потраченное время на его избавление, — Ренат снова оглядел моё тело, без намёка на пошлость. Равнодушные стальные серые глаза не отпускают меня, — Раз я тебя купил, я вправе делать с тобой всё, что вздумаю. Надеюсь, ты будешь готова стать личным домашним любимцем, Анита.

— Только посмейте! — в моём голосе проснулась неизвестная мне самой смелость и решительность, — И я этой же ночью выгрызу вашу глотку! И не побрезгую!

Глава 4

Спустя пару километров машина остановилась возле высокого металлического забора. Охрана вышла первой, открывая ворота. Внутри находился двухэтажный дом, покрытый серым кирпичом, а под окнами цвели затхлые шиповники. Ренат вышел предпоследним, открывая мне дверь авто, протянув руку. Я с отдушиной согласно взялась.

— Не вижу смысла пытаться быть тем, кем не являетесь.

— Это кем же? — Ренат дьявольски заулыбался.

— Хорошим человеком, — со вкусом страха на кончике языка я говорю ему в лицо.

— И как, по-вашему, Анита, выглядит хороший человек? Поёт красивые речи и стелет перед вами пиджак?

— Но это и не человек, который похищает ради собственной выгоды!

Ренат дёрнул мою руку на себя, спокойно уводя, будто на поводке, к дому. Я не пыталась спорить. Очевидно, что лучше мне от этого не станет. Особенно, когда за спиной у тебя ещё четыре громилы, способные оторвать твою голову и начать ей играть в футбол.

Попав внутрь, первое, что мне попадается в глаза — это пустота в парадной. Ни кресла, ни картины, просто ничего, словно я попала в арендованное помещение. Небольшая люстра с тусклым светом освещала синие стены, и чем больше я здесь находилось, тем сильнее я чувствовала холод по телу. Может, от страха, что меня могут убить в любой момент, а возможно, из-за атмосферы.

— Проводите её на верх, — приказал Ренат своему подчинённому, — дверь закрой. Если что понадобится, сообщать мне.

Сотрудник кивнул и повёл меня на верх. Я с трудом переступала по лестнице, да будь прокляты короткие ступени! На втором этаже была могильная тишина и три комнаты, в одну из которых мне пригласительным тоном открыли дверь и запустили, как животное в клетку. Однако здесь находилась кровать и даже тумбочка, только вот решёточные окна меня сразу ввели в расстройство. На самом деле клетка, по-другому и не скажешь.

Прошло часа два, если себе верить. Я сидела на кровати, обдумывая любой сценарий, который смог бы меня спасти. Другой план хуже другого, я совсем не знала, что мне делать и как быть! Если я по-настоящему сбегу, Ренат найдёт моего брата раньше меня, в этом я уж точно не сомневалась. Такой человек, как он, не имеет жалости. Ему плевать на чужую жизнь, особенно когда на уме деньги и выгода. Он мне так и не сказал, что именно он хочет от меня, смею предположить, что я могу стать объектом на продажу органов или того хуже… а есть и хуже? Разумеется, только я думать об этом не хочу. Что мне делать?..

Прикрыв глаза, мне хотелось плакать, с трудом себя сдерживая. Слёзы меня и Дамира сейчас не спасут, мне нужно мыслить холодно. Но в голове не переставали зарождаться мысли, как некто вытащит меня от сюда. Ненавижу нотки слабости. Ненавижу свою наивность!

Вздохнув по глубже, я мгновенно расслышала поднимающиеся шаги в сторону моей двери. Я судорожно вздрогнула, когда ручка повернулась, и я увидела вступавшего на территорию комнаты Подольского. Я горько сглотнула, пытаясь выстроить сильный невозмутимый взгляд.

— Поговорим?

Глава 5

— Поговорим?

Я, подобно солдату, навострила уши и не двинулась с места, прислушиваясь каждому звуку. Ренат с гордо поднятой головой приблизился, касаясь моих плеч. Его острые ногти впились в мою кожу, практически царапая. Я не сводила с этого дикого животного взгляд. Он напоминал тигра, возомнившего себя санитаром леса.

— Я наблюдателен, Анита. Ты неглупа, давайте же не станем совершать поступки, за которыми следуют последствия?

— Прост. т…о скажите, что вы от меня хотите! Не надо ласковых речей. Переходите к делу!

— Ведь сказал. Не спорь! — он сжал сильнее пальцы, мучая болью, — не стоит перечить, когда тебе могут откусить голову, мышонок. А я могу.

— Я вас внимательно слушаю, — обрывисто проговариваю, дрожа губами.

— Буду прям, — Ренат глубоко выдохнул, освободив мой плечи, — моя жена умерла в загадочных обстоятельствах десять лет назад. Она прибывала в машине со своим любовником, когда она сдала моё место нахождение конкурентам, забрав три лимона с собой! Уже к утру их машину с их трупами нашли в реке. Но сдохли эти сволочи не поэтому, — Ренат промолчал пару минут, выпрямившись, взглянул в решётчатое окно, — в их лбах были две подарочные пулевые дырки. Деньги как были с ними, так и остались. Того, кто убил их, интересовала их смерть.

— А как с этой информацией связана я?

— Десять лет назад погиб твой отец. Верно?

— Стоп! — я резко встала, превысив голос. Я уже завелась защищать отцовскую честь, — на что вы намекаете? Что мой папа влюбился в вашу жену и решился на побег? Он был… примерным мужем и отцом двух детей! Сдалась ему ваша жена!

— Я этого не сказал. Но твой отец здесь явно причастен, он не являлся любовником, он был ближе, чем тот ублюдок.

— Ближе? — я волнующе встала на цепочки, подползая к Ренату, — скажите прямо! Я не понимаю вас…

Подольский нахмурился, столкнувшись со мной взором, пробирающим дрожью до самых костей.

— Он был близок настолько, что являлся моим личным киллером.

— Чушь! Мой отец никогда…

— Твой отец лично выполнял каждую мою просьбу! — Ренат грубо настаивал.

— Он работал каждыми днями и ночами в автосервисах! — я кричала, разрывая горло.

— По-твоему, Анита, так сложно врать? — Ренат едко ухмыльнулся, отравляя моё сердце этими словами, — вы с братом были детьми, а жена гуляла направо и налево, по-твоему он на самом деле тянул бы вашу трехкомнатную квартиру в центре с комфортной жизнью, работая в автосервисе?

— В детстве я о таком не задумывалась. Я не верю ни единому вашему слову.

— Я знал, что ты так скажешь. Поэтому… собрал предостаточно доказательств.

Ренат достал извнутреннего кармана пиджака пачку фотографий и документ на разрешение на оружие с личной подписью. Отца. Я недоверчиво взяла их, пытаясь уверять себя в том, что увиденное мной простой фотошоп. Папа в разных ракурсах был сфотографирован вместе с более молодым Ренатом и неясными группами мужчин. На некоторых повторяющихся картинках они просто выпивали группой на речке, ещё пара фотографий, совершённые в чьём-то доме, а на самой последней находилось общее фото. Дата на нём стояла за неделю до его смерти. Десять незнакомцев, среди которых был Подольский с отцом, в обнимку с незнакомым мужчиной, как мне показалось… у меня перевело дыхание. Мы уже виделись! Но когда? Высокий, набитый татуировками тайный незнакомец средних лет. Он точно был старше Рената, практически ровесник отца. Он был мне слишком знаком, его мимика, глаза, внешность вертелись в моей памяти, пытаясь вспомнить, откуда же я могла его знать.

— Анита? — Ренат отвлекающе пялился на мои глаза. Как будто пытаясь что-то в них прочитать.

Я могу жалеть о том, что увидела и узнала. Хватило одного только документа на разрешение на травматическое оружие и противных фото с его коллегами по убийствам, чтобы понять о выскочках Рената. С этим я никогда уже не смирюсь, папа навсегда останется для меня лишь самым лучшим, добрым и честным человеком в моей жизни, но одно я хотела знать точно.

— У меня вопрос, — спрашиваю когтистого тигра, сдерживая разумное расстояние, тыкая пальцем в картинку, — третий человек с вами на обложке. Кто он? Они как-то знакомы с моей мамой?

Видимо, я совершила вторую ошибку. Первая началась, когда я открыла не вовремя свой болтливый рот! И вторую. Что хочу знать слишком много. Подольский сжал до хрустал кулаки, казалось, ещё немного, и я стану той самой избитой грушей. Но тигр, не сдержавшись, направил удар в сторону решётки, оставляя на ней неровный изгиб. Я вскрикнула от резкого шока и звенящего отзвука метала, отскочив назад, я прислонилась к холодной стенке. Ренат шагнул в мою сторону впечатывая второй кулак по стене над моей головой. Песок от краски посыпался на мою макушку, прежде чем я приподняла подбородок и разглядела маленькую трещину.

Один его удар и я стала бы грязным пятном, размазанным по комнате! Он был не просто силён… и невероятно опасен. В его взгляде жила ненависть, переплетённая с гордостью. Моя душа отступала в кончики пальцев, когда его непрерывное дыхание обжигало мои губы. Ренат находился слишком близко, слишком тесно, чтобы я могла не то чтобы вырваться, а даже избежать его касания. Я, не произнося и звука, пыталась дышать.

— Посмеешь ещё раз спросить о нем, и я возьму тебя прямо сейчас!

Глава 6

Я опустила глаза. Ренат прошёлся по моему острому подбородку, спускаясь к груди.

— Я верю вашим словам, — заявляю, не взглянув на него, — но я не до конца понимаю, зачем вы мне рассказали правду про отца. И причём здесь ваша жена?

— Я знал, что твоя шлюха мать ушла к отчиму незадолго до смерти мужа, поэтому оставил этого недоноска у себя в долгу. Он без всякого уговора отдал мне тебя и твоего сопляка взамен долга! Я предполагаю, что твой отец убил жену и её любовника, в замес погибнув самому от рук конкурентов, раз она допустила себе подставить меня, ничего не мешало быть её любовнику одному из членов вражеских банд.

— Что из этого всего складывается?

— Ты обязана быть моей, — его голос, будто нож, пронзал моё горло — ничей больше. Каждый твой волосок упадёт только от моих рук. Изначально я не видел в тебе ничего нужного, ради чего я бы согласился на данную авантюру. Но увидев тебя, — он противно прошёлся глазами по моей небольшой груди. Мне становилось омерзительно, — я понял, что достоин большего.

— Я возможно нахлебалась вместо крови на губах смелости, но вы меня не тронете! Можете отправить на пахотные земли! Да хоть заберите все деньги! Но я не отдам вам своё тело. Лучше повешусь!

Говорить конечно я умела, а вот отвечать за слова совершенно нет. Я понимала, что бросаться суицидальными словами не могла, бросить брата не позволю до самой смерти! Но и касания этого урода я не потерплю.

Его губы расплылись в издёвке. Будто наслаждался каждым моим ненавистным к нему словом. Он кинул меня на кровать, наслаждаясь видом сверху.

— А у тебя, дорогая моя, есть выбор? — Подольский отстранился в сторону двери, касаясь ручки — я убью твоего брата у тебя же на глазах, если попытаешься сбежать или отстегнуться от меня подальше. Запомни. Когда нет выбора, лучше принять тот, что есть.

— Сделайте одолжение: сдохните в местной проруби!

Ренат запер дверь, оставляя меня на уединение с угрозами. Я кинула со всех сил в его сторону книгу, что лежала на тумбочке, плюхнувшись на пол.

— Что мне нужно сделать? Что? Неужели ради всего мне потребуется пойти на его меры? я никогда за все свои 19 лет не имела сексуального опыта, если Ренат узнает об этом, может, он передумает? Отправит выполнять каждую его прихоть! Работать за бесплатно! Я буду готова, лишь бы он оставил нас с Дамиром в покое.

***

Время близится к утру. Я не смогла сомкнуть глаза, не увидев и намека на сон. На улице из окна я видела только ограждения и прежде стоящие машины. Кажется, либо обо мне здесь забыли, либо на самом деле Ренат решил свести меня с ума ради своих сумасшедших целей. Почему я просто не могу жить спокойно? Почему, как только в моей жизни происходит что-то хорошее, плохое сразу приходит, чтобы сожрать мою жизнь целиком?

Я услышала, как дверь открылась, мне встретился один из телохранителей Подольского. Он схватил меня за руку, ведя слишком быстро по ступенькам вниз на первый этаж. Я не успела толком и осознать куда меня ведут, как в туманном состоянии меня привели в подобие гостиной. Ренат осмотрел меня, не удивляясь моему плохому виду, забрасывая ногу на ногу.

— Мы отправимся ко мне в дом. Там тебе выдадут нормальную одежду и приведут в порядок. Этим же вечером ты будешь обязана пойти со мной на собрание.

— Какое ещё собрание?

— Представление научного проекта в самом центральном музее. Приглашён узкий круг лиц. Я выпущу свою зверушку в люди, и твой статус несомненно изменится. Известный бизнесмен, владелец шиномонтажной продукций. В компании с незнакомой никому девушкой, чья красота затмит силиконовых давалок моих коллег.

— И как же вы собираетесь им меня представлять? Я из бедной семьи, у меня никого нет.

— Об этом можешь не думать, — он протягивает мне мой же паспорт. Мне стало не по себе от мысли, как он его достал, — никому не станет интересно твоё происхождение, если я во время речи объявлю тебя своей невестой.

Я шокировано вцепилась ногтями в свои колени, царапая, словно лезвием, кожу, — Невестой?!

Глава 7

— Тебя что-то не устраивает? — Ренат застучал пальцами по деревянному столу — с наступлением ночи Анита ты станешь моей будущей женой.

— Я ей не стану. И точка! Ты же убить меня хотела или забыл? Я не согласна.

— Выйти за меня замуж для тебя хуже смерти? Какая плохая девочка живет в тебе, не задумывалась? — он резко встал, укрывая меня своей тенью. Тигр обратился к самому огромному из своих людей, указывая на меня — вместе с ней мы не едем, привлечет лишние внимание. Отвезите ее следом за мной. Ваша задача не допустить происшествий при перевозе ценного груза. Выполнять!

После нарекания меня «ценным грузом» Подольский покинул дом. Я находилась целый час или больше на одном и том же месте, без разрешения отойти даже в уборную, мне дозволили только переодеться и привести себя в человеческий вид, после чего меня под контролем посадили в автомобиль. Громила, что контролировал каждый мой шаг, впервые обратился ко мне.

— Зови меня Амир, — сказал грубым тонном узкоглазый тихарь, — обращайся на «ты»

— Х-хорошо, — я испугано кивнула.

Теперь, кроме убогих синих стен, я примерно час наблюдала мелькающие деревья, скрывающие зарослями старые дачные домики и проезжающие машины. Мне оставалось прикрыть веки и позволить себе немного поспать, что не удавалось сделать целые сутки из-за тревожных мыслей.

***

Вокруг был густой непроходимый лес, все деревья в зарослях давно уже были мертвы. Ветви перестали выпускать листья, и кора начинала сыпаться пеплом на сырую землю. Я шла вперед, увидев, как папочка чинил на даче качели, он увидел меня, раскрыв широко руки. Я кинулась ему в объятья, снова почувствовав этот запах горькой ванили.

— Аниточка, милость моя. Как ты поживаешь?

— Папа, забери меня от сюда! Пожалуйста! Умоляю, папа! Я хочу домой!

— Я не могу тебя забрать, ты же знаешь, девочка моя, я слишком далеко.

— Вернись, умоляю! Ты так нужен мне, я нуждаюсь в твоей помощи, папа!

— С тобой всё будет хорошо, — отец поцеловал меня в лоб и щёлкнул по кончику носа, — за смелыми принцессами всегда следуют ещё более смелые рыцари. Не одно драконье пламя не сравнится с твоим горячим сердцем.

— Папа… я не справлюсь…

— Докажи.

***

И я проснулась… с тяжёлой отдышкой, как будто вынырнула из воды. Я сильно прокашлялась и поняла, что ничего не изменилось. Мы почти приехали. Машина стояла на красном свете, но позади зазвучали сигналы. Я обернулась, прежде чем поняла, что эта машина не решалась остановиться, громила за рулем громко сматерился, не успев развернутся, и наше авто, выехав на пешеходную полосу, врезалось прямиком в столб. Последовал следующий удар. Я выпала на переднее сидение, замечая, что водитель совершал разгон на второй удар. Телохранители незамедлительно открыли двери, вытаскивая меня силой из салона. Я наблюдала, как в миллисекундах неизвестный автомобиль врезался повторно в тачку, разрушая багажную часть, из машины пошёл густой чёрный дым. Я, окаменевшая на месте, вцепилась взглядом в происходящее. Какого, мать его, чёрта? — пронеслось в моей голове. Амир схватил меня и вытащил, всей силой уводя всё дальше. Случился последовательный взрыв, и водительское сидение загорелось. Я пыталась увидеть лицо нападавшего, но подержанная TOYOTA выехала на встречу, заворачивая на пути.

— Цела? — интересуется Амир, опуская меня на ноги на тротуар.

— Благодаря вам, — я осмотрелась, второй телохранитель общался по телефону, объясняя происходящую ситуацию. Очень уж сильно я сомневаюсь, что он позвонил в полицию, я поправила назад ореховые пряди, — нас хотели убить, я так понимаю? — спрашиваю очевидно глупый вопрос, придерживая себя за шею, — что теперь дальше?

— Не убить, хотели бы, напали по-умному. Это предупреждение.

— Предупреждение о чём? Может, тот, кто это сделал думал, что в машине ваш босс?

— Я на своё мнение прав не имею, но был совершен намёк. Искали вас.

— На ценный груз? — я истерически усмехнулась, глядя на дорогу. К нам кто-то подъезжал. Второй парень, видимо, вызвал подкрепление, неодобрительно кидая взор на Амира. Мне не прочитать их мысли, но я уже догадываюсь, о каком недовольстве шла речь сквозь их перегляди.

— Да кому я вообще нужна… все эти несколько лет я была сама за себя. Жила с вечным риском и опасением за свою душонку. А сейчас я нахожусь с двумя телохранителями психопата бизнесмена, чьё мнение сделать меня невестой! А ко всему этому дерьму добавилось преднамеренное нападение! Я попала в настоящую адскую колесницу. И как же мне быть?

Глава 8

«Одним везением больше, другим меньше» — с этими мыслями я оказалась доставлена как самый настоящий ценный груз в загородный коттеджный посёлок. Большая часть домов были похожи друг на друга и практически не различимы. Машина встала возле гаражной части, заезжая внутрь. Амир — первый, кто подошёл ко мне, спроваживая, как неуклюжего ребёнка, внутрь кирпичного заточения. Довольно огромный двухэтажный дом, обнесённый каменным кирпичом и культурным фасадом. Очень эстетичный интерьер снаружи украшал шаровидные деревца, спрятавшие парадные окна от того, что скрыто по другую сторону. Ничего плохого не бросалось в глаза, если оставаться невнимательным. Но второе, что я заметила следом за красивой обстановкой — продольные капканы, выстроенные рядами, под двумя балконами, а над крышей возле водотока подсоединены несколько камер с разных ракурсов. Сомневаюсь, что на этом сюрпризы закончатся. Вот тебе и современный дом богатого психопата, нарушавшего закон, с завышенным авторитетом, проще сказать — бандит в законе.

Амир сопровождал каждый мой шаг и провёл по коридору через гостиную, приводя к красной двери без ручки, но с замком — это сразу дало мне осознать, что происходящие внутри не предвещает ничего хорошего.

— Из одной комнаты в другую. Мне стоит привыкнуть, да? — я.

— Вас никто не будет запирать. Эта комната предназначена для другого.

— В каком смысле? — я недоумённо сузила глаза, наблюдая за его реакцией.

Амир посмотрел в глазок и повёл меня дальше. Я с оглядкой заметила, как из-под щели образовалась тень. По моей спине пробежал холодок, и мои ноги сами заторопились следом за телохранителем, который привёл меня совершенно в обычную спальную комнату без замков и подозрительного контроля. Даже охраны неподалеку не стояло, Амир включил свет и указал на уборную и шкаф.

— Подольский в скором времени приедет. Ситуация с нападением ему известна. Тебе даётся пять минут на приведение себя в порядок и нанесение макияжа. С нарядом тебе поможет Мира.

— Мира? — я осматривала до каждой мельчайшей детали комнату.

— Домработница. Поможет освоиться и привыкнуть. Не один день вам здесь находиться, — мне показалось, что он намекнул слишком угрожающе на последнем слове. Амир собрался уходить, позвав девушку по имени, и неискренним тоном попрощался.

— В чём подвох? — обронив фразу шёпотом, я заметила высокую красивую девушку с чёрными бархатными волосами и такими же звериными глазками. Она очень трогательно улыбнулась и заправила первые пряди назад в густой хвост. На ней надеты бордовые брюки и бежевая распашонка со свободными плечами. Работница представилась и сразу рыкнула к шкафу:

— Можете называть меня просто Мира. Я буду заботиться о вашем пребывании здесь. Я вижу, вам не комфортно, может, желаете зелёного травянистого чая?

— Нет, спасибо большое, — совсем недавно я находилась в шокированном положении. И моей злости к самой себе за происходящее не было предела. Я горела ненавистью за каждую свою слезинку. Но, при виде Миры и её, возможно, искусственного дружелюбия, мне очень хотелось поверить в что-то хорошее сейчас. — Я могу спросить?

— Конечно, — Мира обратила свои совиные круглые глазки на меня.

— Вряд ли вы в курсе для чего я здесь, потому что мне самой это не до конца известно. Однако, наверное, понимаете, что мне здесь не место. Понимаете на что я намекаю?

— Да, понимаю. Я могу обратиться к вам по имени?

Я закивала.

— Вам здесь больше, чем место, Анита Игоревна. Амир мне всё объяснил, и ваше отчаяние весьма понятно. Единственное, что вы можете сделать — это намереваться сбежать от сюда. Скажу сразу — у вас ничего не получится, — улыбаясь в тридцать два зуба и твердя в упор, проговорила Мира.

Такая причина уже заглядывала мне в голову, но не думала, что она так быстро начнёт читать идеи, отображающие на моём лице. Почему я не вижу подвоха?

— Считаешь, что выбраться невозможно?

— Я знаю, а не считаю. Успокойтесь, Анита Игоревна. Давайте подберём подходящий наряд для вас, не стоит затягивать.

— Затягивать с чем? Мира, я не собираюсь… — я сжалась, подавляя свой вскрик и проглотив целиком возникший ком. Откуда мне знать, что именно высказал ей Амир? Своими высказываниями я могу сделать хуже!

Выглянув в окно, я заметила заезжающей во двор синий автомобиль. Из Volvo вышли Подольский и ещё двое высоких амбалов, идущие за ним, прикрывая спину. Я глубоко втянула сквозь зубы воздух, пропустив фильтром страх, сбежавший в самые пятки. Казалось, Ренат чувствует моё присутствие за метры, подняв голову к небу. Тигр голодно смотрит на меня, пожирает вниманием, не спуская виду. По рукам пробежались маленькие точки, заставляя безумно мёрзнуть. Моя кровь застывала в жилах при виде его. Я сгорала от желания исчезнуть подальше, в любом направлении, но мечты оставались мечтами, а реальность бросалась в глаза ядовитой правдой без шансов отыскать запасной выход.

Я бросила вызов своей смелости, больно схватив себя за шею.

— А если найду?

Глава 9

Я набираю воздух с невыносимым терпением для того, чтобы Мира застегнула ровно платье. Когда пришёл долгожданный конец мучений, я посмотрела в зеркало, размеренно вдыхая кислород. Мира, улыбаясь, поправляла мне причёску, укрепляя завитые локоны в густую волну.

— Вы лучше любой другой на этом вечере будете, Анита Игоревна. Это платье сшили на размер больше обычного, но с лентой оно великолепно выглядит.

— Благодарю, — я покрасовалась своим образом, стараясь не обращать внимание, что платье и вправду оказалось больше, чем стоило. На размер. Естественно, откуда Подольскому вообще знать мои параметры? Однако выход из положения я нашла в кожаной ленточке, спрятанной в шкафу, из-под подарочного набора. Завязав её поверху, я приподняла поджатый верх ткани, сделав красивую волну. Теперь вечернее зелёное платье, сияющее на мне сапфиром, смотрелось достойно.

В комнату бесшумно вошёл Подольский, указав Мире на дверь, и помощница покинула мирно комнату. Теперь мы оставались одни, в уединении четырёх стен. Ренат коснулся моих ключиц, опустив свои сухие губы к моему уху. Горячее дыхание обжигало кожу, а сильные пальцы спокойно поглаживали шею, подразнивая когтями.

— Как мне повезло с тобой, Анита, — признаётся тигр, пройдясь губами по щеке, — такой аленький цветочек я предпочту выдрать с корнем.

Цокнув языком, я дерзко вырвалась из его лап.

— Не нравится мне ваше сравнение. Я с трудом держу в себе целый ураган эмоций и слёз! Вы не понимаете… Мой брат уже второй день сам по себе! — разочарование и страх за Дамира сжимало моё сердце с каждым стуком, — с ним могло случиться что угодно! И всё из-за…

— Меня? — совершенно равнодушно протянул стальным тоном Ренат, ехидно приподняв уголки губ, — твой брат не принесёт мне никакой пользы. А вот ты… Мышонок, — схватив меня отрывисто за шею, он притянул к себе, касаясь глотки указательным пальцем и царапая своими проклятыми когтями нежную кожу, облизав по-кошачьи щёку. Подольский провёл кончиком языка по моим губам. — Моя самая настоящая необходимость.

Глава 10

— Вы бешеный! — запинаясь от своей рискованности, закричала всеми силами, — не нужно, прошу…

— Можешь говорить погромче? Я не слышу, — дразнит Ренат, оторвавшись от моих губ. Он, будто вспомнив о чём-то намного важном чем я, начал оценивать мой внешний вид.

— Прекрасно. Жду тебя внизу у машины через десять минут. Советую быть послушной, Анита. Я словами не бросаюсь и не собираюсь терпеть твои выходки.

— Поняла…

— Что ты поняла?

— Держать рот связанным!

— Быстро учишься.

Проведя напоследок по щеке, Ренат покинул комнату.

Мои веки набухли от нахлынувших слёз. Чудовище съедало меня за одни лишь сутки. Как мне предстояло провести с ним больше времени — оставалось загадкой. Либо он доведёт меня до смерти, либо сам зарежет от бесполезности моего существования! Я хочу домой. В ту самую хрущёвку, где я прихожу после смены и меня ждал улыбающийся Дамир. А на утро я приготовлю нам вкусную яичницу и поджарю её с хлебом, провожу его в школу… И, — я чувствовала, как вкушаю солёный привкус на губах. Слёзы достигли меня. Доставая лежавший на тумбе платок, вытерла аккуратно капли, — я умру… Точно, погибну такими темпами, если не спасу брата! Мне плевать, что со мной сотворит Ренат. Я лишь хочу спасти жизнь единственному, кто меня любит по-настоящему. Тот факт, что Подольский оправдывает свой поступок, внедряя в это неясным образом отца, вводит меня в ступор. Это же настоящая несуразица, кем бы ни был отец, другом или наёмником, зачем похищать его дочь? Где здесь смысл?

Я прошлась ладонью по спрятанному куску металла ещё с момента похищения.

«Повезло, что я до сих пор не выронила его. Он останется моим запасным вариантом. Не хочу к такому прибегать. Знаю, что руки затрясутся, но разве есть варианты? Главное, чтобы не увидел кто».

Не пытаясь ещё больше засиживаться, я в сопровождении Амира добралась до авто. Меня посадили на заднее сидение, где ждал мой ночной кошмар. Подольский протянул мне ладонь, крепко сжимая каждый пальчик.

Мы ехали примерно пятнадцать минут, выбираясь в центр города. Тигр не отпускал меня и не думал об этом. Чем больше я тянула руку к себе, тем сильнее хватка становилась. Он… Самый настоящий бес.

— Мы на месте, — перед нами открывает дверь Амир, предлагая встать. Не успела я и среагировать, как Ренат отвёл телохранителя подальше, снова касаясь меня и не позволяя дотронуться другому. Словно брезгая другими, Тигр положил свою руку мне на талию, не уходя ни на лишний шаг. Мы оказались в огромном здании с высоченными белыми потолками и красными картинами. К нам подошёл администратор торжества, провожающий нас к остальным гостям. На моё удивление, гостей было достаточно много и практически никто не косился на нас. От такого становилось только легче и спокойней. По кругу ходили официанты с протянутыми высоко подносами, предлагая нам вино. Ренат протянул один бокал мне, придерживая свой с равнодушием. Пока Подольский направлялся не спеша к месту назначения, к именованным столам, я разглядывала подобно ребёнку аттракционы — разве что галерея не имела весёлого атмосферного детского смеха и попкорна с сахарной ватой поблизости. Но впечатление от красивейшего потолка с хрустальными диодами, которые ослепляли каждое изящное одеяние гостей, будоражило сердце. Я не могла оторваться от невинно-белых стен. Презентовались жёстоко кроваво-красные картины, сочетая прежде всего чистоту и агрессию? Жестокость? Что могло созывать людей красным цветом? В голову у многих приходит кровь. А у меня — опасность. Прямым доказательством были мы, с Подольским сегодня. Он — красный жестокий зверь. Тигр. Разрывая добычу, он вкушает кровь — Я просто белый неуклюжий мышонок, по его словам. Слишком плохо зная этот жестокий мир, я надеялась на его пощаду и справедливость. Хотелось бы мне узнать истинную причину того, почему я с угрожающим человеком моей жизни каждый час.

— Прогуляйся, осмотри художества, — приказом выдаёт он мне, — захочешь урваться — Амир примет грубую силу. Предупреждаю, Анита, я не буду снисходителен.

Я согласно вздохнула и окунулась в небольшой мир искусства. Мне не мешали десятки людей, выстраивающие своё личное мнение и обговаривающие со знакомыми, окружающие картины. Сначала я прислушивалась к ним, а затем сама начинала гореть желанием подключиться в диалог. Мне было страшно представить, что последует после «Если я, по словам Рената, открою рот!». Я ходила практически кругами, осматривая каждую картину, связанную эстетикой стиля в одной целостности. Но одной получилось зацепить моё внимание больше всего: небольшой белоснежный холст, вырисованный снег с расплёсканными красными пятнами повсюду, словно некто «желал испортить данную нежность, но если приглядеться понятно, что яркие следы — изображение упавших ягод с дерева. Голая рябина с рубиновыми ягодами на снегу. Ничего жестокого». Но почему я будоражусь от вида данного творения?

— Замысловато. Не считая, что дерево заметно в самую последнею очередь, — послышался мужской басистый голос позади.

— Да. Оно не бросается в глаза. Из-за чего я решила, что…

— Изобразили смерть? — мужчина приблизился к картине, не разворачиваясь в мою сторону. Он зацепился взглядом за холст, и я продолжила беседу:

— Верно. Первое, о чём я подумала — это расплёсканная на снегу кровь. Теперь я понимаю, что пока не приглядеться, правды не сразу заметишь. То же самое и с деревом. Никто практически его не заметил.

— С кем вы пришли? — с резкой грубостью заявляет незнакомец.

— Каким образом вас это касается? — я начала метать головой в поиске Рената. Неприятностей в довесок заводить не хотелось.

Я лихорадочно отпрянула, но поняла, что только привлекла этим лишние внимание. Мужчина развернулся ко мне лицом, становясь ближе. Я опустила глаза в пол, медленно боязливо поднимая стрелочками верх: высокий, одетый в стального цвета пиджак, расстёгнутый вместе с прозрачно-белой рубашкой. Он явно выше Подольского. Я бы предпочла сказать — громадный. Настоящая скала. У него тёмные, коротко подстриженные волосы, и такие же тусклые глаза. Чем больше я позволяла разглядывать их, тем больше казалось, что я спутница, попавшая в лес в кромешную ночь.

На твёрдых мышечных руках торчали натянутые синие вены, переплетаясь с татуировками, украшавшие кисти в виде паутины и достигающие шеи. Когда он стал ещё ближе, я ощутила аромат ледяного морского ветра, но от него исходил ещё один запах: горький, терпкий и чёрствый, идеально ему подходящий, чем надушенный морской бриз.

Он погладил свою небольшую щетину, переманивая мой взор на него. Я хотела поскорей уйти к Ренату и избежать дальнейших проблем. Но незнакомца интересовало нечто своё.

— С кем вы пришли? — дерзит мне прямо, надавливая тяжёлым грунтом тон.

— Вас это как-то касается? — углубляю голос и понимаю, что перебарщиваю. Никогда бы я не стала грубить и демонстрировать хамство незнакомым людям. Заставив себя замолчать, я разворачиваюсь обратно, — Спасибо за беседу. Правда! Мне было очень приятно. Однако я обязана вернутся.

Не оглядываясь, я окунулась в людские дебри, пытаясь отыскать в стольких лицах одно ненавистно знакомое. Пожалела бы когда-нибудь, но сейчас я совершаю ошибку и оглядываюсь назад. Незнакомец выделялся из многих прочих, и дальше меня он не становился. Прозорливый… До чёрта.

— Анита!!! — слышу голос Рената, озвучивающий моё имя приказом. Замечая меня, он хватает намертво за руку, заставляя смотреть на его физиономию, — выглядишь напуганной. Приди в себя. Ты скоро выйдешь на сцену. Подготовься морально.

— К чему именно? Такое не обговаривалось!

— Я с тобой каждое принятое решение не намерен обмусоливать! — Подольский указал взглядом своей охране окружить нас от чужого внимания, которые отвернулись к нам спиной. Тигр не церемонится, сжимая мои пальцы и царапая вновь кожу, — делай как я скажу, Анита. И, может, проблемы сами обойдут стороной твою одноразовую удачу.

Глава 11

Его решимость управлять мной выводила меня сначала в бурный поток лихорадки. И не находя себе места, я хотела бы спрятаться от страха. А сейчас смотря ему под ноги, хочу вонзить осколок металла, уже некоторое время спрятанный под подолом платья, предназначенный ему ещё с момента встречи. Наименовать Рената как ублюдка — слишком мало.

— Смотри на меня. С этого места ни шагу.

Прошипев мне в ухо очередной приказ, Подольский оставляет меня наедине с Амиром, под его контроль. В галерее внезапно потемнело, лампы окончательно потускли вместе с оформляющей музыкой. Темнота не длилась долго, и небольшой подиум, освещённый диодными лампами, стал единственным источником света. На сцену встал престарелый мужчина, являвшийся хозяином представления, и рассказывал о художнике и с какой целью написаны представленные картины, и как именно можно их приобрести при желании купить прекрасное искусство сейчас. Хозяин демонстративно позвал Подольского выйти, и в зале зазвучало звонкое хлопанье оваций. Ренат крепко пожал ему руку, прислоняя к себе микрофон и придерживая локтем награду в виде рамы.

— Сегодня мы все собрались здесь по многим причинам. Одна из которых — замечательное творение автора Эллы Солонцовой и её коллекцию красно-белых картин Красного лебедя, прошу!

Ренат демонстративно указал на стены, которые засветились подсветкой. Картины стали ещё более насыщенными и подчёркнутыми сюжетом. Красивая девушка вышла из ширмы в красном обтягивающем платье, подчеркнувшие лучшие очертания фигуры, и приняла раму у Подольского, долго благодаря его перед фотографами и показывая вручение награды «золотая рама». Когда аплодисменты спали, то девушка ушла в общий зал, и затем Подольский сменил речь на тему строительства новых многоэтажных зданий, сооружённых в комплекс со спортзалом и ресторанами. Ренат со всей внезапностью застучал пальцем об микрофон, останавливая шум.

— На этом вечере я хочу выразить свою благодарность не только за то, что вы все пришли, но и самую искреннюю любовь девушке, ради которой не опускаю руки до сих пор, берясь за самые сложные проекты своей компании. Её поддержка и внимание заслужили самого лучшего дня в нашей с ней жизни. Анита, поднимись ко мне.

Я поперхнулась кислородом, — «что он задумал?», — затрепетав бабочкой. Мои ноги совершали прямые шаги назад.

— Не спорь, лучше иди, — намекает Амир, показывая лестницу к подиуму.

На меня направили прожектор, что ослепительно больно светил в глаза. Я прикрылась ладонью и услышала раздражённые яркие аплодисменты. Открывая веки, я старалась не смотреть на десятки, а может сотни наигранных улыбок, уставившихся на меня. Неловкость сковала мой желудок каменным замком. Щёки горели от неловкости, а ноги бегом поднялись по лестнице, встав в полный ступор. Тигр улыбался, беря меня за ладонь перед зрителями, будто отыгрывает нужную ему роль. Ренат сжимает мои пальцы, доставая из глубокого рукава маленькую бархатную чёрную коробку. Дамы в зале шокировано ахнули, особенно в момент, когда он без моего согласия надел серебристое помолвочное кольцо и взглянул мне в глаза. Или, по крайнее мере, пытался казаться сильно влюблённым.

— Ты разделишь со мною эту жизнь навсегда? Согласна ли ты, Анита?

Хлопая ресницами, я пыталась вспомнить о реальности своего существования. Конечно, мне хватило понять, что данное действие не более, чем наигранный эффект, от которого я не в силах была сбежать. Откажись я в эту секунду, зрители впадут в шоковое состояние быстрее, чем Подольский зарежет меня и выкинет в реку с мешком набитым камнями к концу вечера.

Мне тяжко выдавить из себя хоть одно слово, поэтому выдавливаю скупое «Да». Люди радостно захлопали, раздражая моё терпение с ума сводящим вниманием.

Хлопающий ад прекратился, и покидая вместе под руку площадку, Подольский бросает меня Амиру в наблюдение, целуя неизвестно зачем в щёку.

«

Ты уже устроил представление! Зачем продолжаешь? Мне твои прикосновения отвратительны!

«

— Я вернусь чуть позже. Амир, — более расслаблено обратившись к амбалу, он углубляется к группе мужчин, которые схожи с ним по возрасту.

Пока гости вернулись к своим занятиям, я случайно упёрлась в грудь Амира. Он аккуратно отстранился, и мне удалось увидеть голодающий взгляд незнакомца в толпе. Я пыталась вглядеться в темноту, но всё бесполезно: сумрачные глаза исчезли так же быстро, как мне удалось их разглядеть. Привиделось ли?

В помещении свет не возвращался, словно я находилась скорее в ночном клубе, нежели в галерее. Тёмно-красная подсветка и бело-неоновые свечения сияли на стенах и подиуме. Появились официанты с бокалами на подносах и тарелками с закусками. Мой желудок пережил уже не один стресс, и поесть хотелось отчаянно.

Я призабыла, что нахожусь не одна, и Амир прихватил тихонько за плечо. Его чёрный костюм сливался с этой темнотой весьма не кстати.

— Уходить запрещено, слышала же.

— Я хочу сходить до официанта и взять пару закусок. Мне не удалось поесть сегодня. Или мне и это нельзя?

— Пройдёмся вместе. Подольскому твоё путешествие не понравится в одиночку, — Амир пошёл вслед за мной, придерживая рукав платья, будто отводя ребёнка.

Найти парня в бабочке и их выделенное место раскладки вкусностей мне удалось с третьей попытки. На подносах лежали креветки в остром соусе вместе c моцареллой и с подачей холодного сухого розового вина. Я положила на тарелочку пару кусочков, но от вина отказалась. На голодный желудок оно подействует очень плохо. Мы стояли в стороне от всей расшумевшейся толпы ещё минут десять, а затем двадцать. Такими темпами прошло больше двух часов, а Ренат всё не появлялся. Неужто забыл обо мне? «Да, да, Анита, успокаивай себя дальше, он наверняка общался с теми знакомыми». За это время я успела прогуляться по залу трижды, окружая себя знакомством девушек и женщин, которые пытаются разузнать откуда я, и поздравлениями. На что мне приходилось фантазировать, представляясь всем дочерью московского бизнесмена, который занимается автомобильными запчастями и о том, что мы с Ренатом познакомились на их с отцом встрече. Дамочки щипались любопытством и неискренними комплиментами наподобии: «о какой свадьбе мечтаешь?», «у меня есть нужные знакомые организаторы», «буду рада помочь!», «поздравляю!!! Давно наверное мечтала, правда?», «вы хорошо смотритесь. Наша ведь ракушка свой жемчуг». Меня сравнивали так, будто я его личное украшение. Жаль им нельзя было ответить более правдиво.

— Я — его личный ценный груз.

— Амир, — поднимаю голову верх, устало улыбаясь, — мы надолго здесь? Не знаешь?

— Хозяин галерей — отец Подольского. Это помещение является их собственностью. До предыдущих презентаций он мог оставаться до самого утра.

— Не самый приятный исход, — закатывая глаза, я выпрямилась, заглядывая в сторону второго этажа, — так уж и быть, я лично поговорю с ним. Проводи меня к нему. Пожалуйста.

Не понравился мне его вид. Сузив ещё сильнее веки, Амир напряг плечи, — не лучшее решение его отвлекать.

— Он не станет мне ничего делать раз предпочёл сделать своей невестой два часа назад! Амир, я не заставляю тебя с ним говорить, всё нормально будет, — обещала я ему, заглядывая в белые острые зубы.

Уговорив Амира, мы направились на второй этаж. По выражению лица громилы сразу ясно насколько ему не хотелось ввязываться в начинающиеся разборки. Перешагнув уже последнюю скользкую ступеньку, я встаю на ровную поверхность, придерживаясь за Амира. На второй части цоколя примерно три обширных комнаты с дверными рамами, обвитыми дугу. Я рванула вперёд, улавливая мужские голоса в самом удалённой части. Я подмигнула Ами, и он отказался идти дальше за мной. Мне с непривычки стало даже прохладно. От его отсутствия за своей спиной.

— Мне следует смотреть за вами, но в разговоры босса лезть мне запрещено. Безоговорочно. Анита, не совершайте ошибок. Мне придётся остаться здесь.

— Я поговорю да и всего-то. Не страшно…

На самом деле — очень.

— Вы не поняли о чём я говорю, — Амир стиснул до скрипа зубы, что мне слышалось его негодование, — Подольский не задумает противиться себе, если вы продолжите доводить ситуацию до предела. Вероятность, что ваше состояние останется прежним — невелика. Буду твердить тебе, Анита, единую причину: следи за тем что говоришь. И тогда вряд ли пострадаешь.

— Почему… Ты переживаешь? Дело в работе?

— Прекрасно понимаешь, что дело не в этом. Я телохранитель и бита. Выполняю его приказы, и чаще всего они оправдывают свои действия. Но чаще не означает всегда! Мне платят достаточно и платят за то, что я могу делать противные вещи. И я не хочу, чтоб одной из противных вещей становилась ты.

Я замерла, сглатывая комок, застрявший в горле. Амир без всякой причины говорит мне честный и полезный совет. Мне захотелось ради его слов развернуться и уйти отсюда прочь! Но за моей спиной до сих пор привязан осколок острого металла, способный проткнуть шею Подольского чуть ли ни насквозь. Готова ли я к такому? Нет. Хочу? Аналогично первому. Руки трясутся, а сердце трепещет. Дай бог мне не совершить ошибку. Но цена свободной и хорошей жизни слишком дорога. Это я поняла с момента болезни Дамира. Сделаю всё ради нас. Всё.

— Спасибо, — я отворачиваюсь, пряча от него свои намокшие глаза, — я обязана пойти.

Глава 12

Наступает момент, когда в жизни есть два единственных пути. Первый — пойти по прямой ровной дороге, где тебя ничего более цветущей поляны не ждёт, а второй — рискнуть и зайти в заросший лес полный опасности и предвкушения надежды.

Я, по-видимому, нашла третью тропинку, которая ведёт ни в лес и ни в цветник, а в самое настоящее болото. Ведь я погрязла в настоящей грязи, тянущая меня в самое дно омута без единого шанса на ошибку. Ведь именно в этот миг изменилась моя жизнь с ног наголову. Нет! Ни в момент, когда я встретила лысого бандюгу, похитившего меня с работы, засунув в машину. Совсем не так. Жизнь изменилась прямо сейчас! Ведь я иду на ватных пятках, не смотря на каблуки, к ублюдку, забравшего мою спокойную жизнь, будто я выкупленный б/у предмет, под названием «ценный груз». Ренат Подольский заслужил осколок пилы, спрятанный под подолом платья в своё горло. Сделаю я это в том случае если он не пойдет со мной на сделку. Пора брать свою жизнь в руки. Другого шанса может не представится.

Голоса учащались, значит я на верном пути. Остановилась возле прохода, заглядывая непутёво в помещение. Небольшая мрачная округлённая комната с чёрными обоями, стеклянным столом, за которыми сидели и выпивали гости, включая самого тигра, и прохлаждались на кожаных креслах. Сочетание интерьера смотрелось дорого, но безвкусно. Я ощутила горелый аромат сигарет, скорее всего выкуренных десяток раз. Отчего дым не выветривался и продолжал летать в невесомости. Я вышла в середину, и почему-то не пыталась сожалеть о содеянном. В момент получая их внимание, те нацелились только на меня. Они бросили интерес к своему разговору, прекратив общение, и не произносили ни единого звука. Ренат, не думая, заговорил первым:

— Тебе здесь не место, — надменно он указывал мне на выход, — Анита, я не буду повторять.

— Надо поговорить, — заявляю я, приближаясь к столу, и замечаю игривые взгляды его друзей, которые обменивались переглядками и унижающими взглядами с явной насмешкой, — я серьёзно.

— Рен, не убудет ни черта. Голосок её писклявый не заткнётся. Твоя же, — бородатый сидящий рядом с ним, отпил глоток терпкого, оглядывая мою фигуру с голодным послевкусием, — хорошую оттяпал, одомашненную. Моя гадюка ядовитая, повезло фигурой разве что. А здесь и личико ничего, измазать жалко не убудет.

— Перепил? На мою будущую жену ещё одно словечно нацепишь — кровью давиться придётся, Боря.

Я язык проглотила, услышав его голос, по-видимому, в защиту в свой адрес. Не мог он позволить себе оскорблять то, что принадлежало ему? По такой логике это восприняла я.

Ренат вцепился рукой мне за волосы, и я быстро ушла вслед за ним, бежа на носочках. Боль я старалась игнорировать, и оказавшись в пустой комнате без источника света, Подольский кинул меня к подоконнику, влепив лицом в стекло. Я ошарашено пыталась контролировать дальнейший испуг и дрожь по всему телу — получалось отвратно. Выдавив неразборчивый мат, он развернул меня к себе, намертво держась пальцами за мой подбородок, словно ещё чуть-чуть и он оторвёт мою челюсть. Мне не оставалось ничего, кроме как остановить дыхание и смотреть ему в зрачки. Обозлившие серые глаза, разрывали мою уверенность в щепки. Тигр поправил вперёд потускневшие пшеничные пряди, шумно выдыхая на меня воздух.

— Мне нет дела до того, чего тебе захотелось, Анита. Мне плевать на твои желания и причины, ради которых ты посмела припереться сюда и заявить мне лично об этом, — отпуская подбородок, он перешёл к моей глотке, сжимая её до моего последнего писка, — ты — моя собственность. И любое твоё слово и действие зависят от моего разрешения.

Я не могла произнести ни слова, постепенно начиная терять связь с реальностью. Постепенно терялся контроль над собой, и помутневший взгляд недолго дал о себе знать. Ренат отпустил один палец у гортани, давая мне право говорить.

— Мне ничего… Не надо… К-кроме одного… Сделать то, о чём я буду вымаливать тебя, пока не покончишь с-со мной Ренат…

— Да ты ради своей параши заявилась ко мне? — Подольский опускает моё горло, наблюдая как я падаю ему в ноги, начиная безостановочно кашлять, — поздравляю, добилась своего. Будем договариваться с тобой, иначе мышь тупорылая. Я потом извиняться не решусь.

— Моя… Просьба заключается… В единственном дорогом мне человеке, — сдерживаю подступающий кашель, я вытирала скопившиеся слёзы, испортившие макияж, — мой брат наверняка связался с бабушкой, а те связались с полицией и пошли на мои поиски. Чтобы это предотвратить я согласна быть твоей личной вещью! При условии, что мой брат отправится в клинику… И я смогу поддерживать удалённую с ним связь. Клянусь, я ни с кем видится не стану! Просто… Молю тебя, дай возможность ему жить нормальной жизнью! Взамен моей.

Я, не моргая, ожидала реакции Рената. Он поматывая головой, начинал смеяться над моими словами, переходя руками с шеи на мою густо заправленную причёску, расправляя в полную длину и хватая жгутом, отдёргивая к себе.

— Завтра же твоей старухе привезут конверт с полной предоплатой его лечения, дополнительных услуг, — противно сладко зашептал себе под нос, поглаживая мой лоб и начиная расстёгивать ширинку на своих брюках — думала, я тебя зажму, запугаю и на этом закончится? Твоя отработка уже началась, невестка.

Подольский высовывает свой агрегат мне перед лицом и насильно открывает мою челюсть. Я сначала пыталась отвернуться, но за непослушание получаю шлепок в щёку. Ренат засовывает в мою ротовую полость свой толстый длинный член, покрытый венами, начиная отдеюёргивать мою голову вперёд и назад, не давая отдышаться. Я вкушала ужасающий вкус тошнотворного привкуса пряности, от которого не могла избавится. На лице всё сильнее выступали слёзы, капая мне на колени. Ренат насиловал меня в рот неизвестно до какого точного времени. Я считала каждую секунду, мечтая вдохнуть и выблевать весь свой кошмар наяву.

Через пару минут на языке почувствовался привкус горячего потока жидкости, выливавшейся из моего рта. Окончательно закончив, он до конца кончил мне на губы, растирая свою сперму большим пальцем. Если бы я нашла в себе оставшиейся последние силы, то успела бы вытащить осколок и воткнуть в его поганый затылок. Но ситуация вызовет слишком много вопросов. Касательно за меня могут взяться следом тоже. Сначала пусть обеспечит брата здоровьем, а после я продумаю план отступления. И как мне выжить с этим чудовищем в одном доме.

— Умница, — награждает меня новым словом Подольский, — я скажу Амиру, что нам пора выезжать.

Глава 13

Что должно произойти с человеком, чтобы оправдать его желание убить? Не попав бы в эту ситуацию, я бы сказала, что ни один человек не имеет права лишать другого жизни, кем бы он не был. Скажу ли я то же самое сейчас?

Ренат не удосужился поднять меня с колен, покидая помещение, за стеной слышится его рычавший голос, адресованный Амиру, пытающегося не впечатляться от всего моего измученного вида. Он взялся за мою талию, пытаясь поставить на ноги, как недоношенного жеребёнка. Я и сама пыталась встать ровно, но каждый раз колени магнитились друг к другу, сводясь крестом, и всё сильнее начинали дрожать, когда я пыталась шагнуть вперёд.

— Предупреждал, — цитирует свои слова Амир, кидая мою руку себе на плечо, — не стоила твоя игра свеч.

— Я хотела… поговорить _ стыдливо постанывая, боюсь смотреть на Амира. Увидеть его реакцию.

— Думайте, прежде чем что-либо делаете, Анита. Мы уезжаем.

Амир помогал мне спокойно спускаться по лестнице, я мечтала скорей покинуть это место. Музыка и нескончаемые разговоры вокруг барабанили голову отдающей болью. То, что я испытала наверху — необоюдное желание, вызванное насилием. Меня тошнило от каждой мысли, что Подольский забирает все мои первые разы и оставляет за ними испорченные до глубины души воспоминания. Этот привкус горькой слизистой дряни его семени я по-прежнему чувствую на своих губах, а щёки неистово горят изнутри. Если я продолжу вспоминать то, что произошло, я не выдержу и упаду, захлёбываясь в рвоте. Не отнять во мне наивности, додумалась же пойти к нему, ослушаться Амира и рискнуть. Вот и рискнула, получила первый, а ещё и, возможно, не последний урок о том, почему нужно контролировать не только каждое своё действие, но и мысли, и желания.

Как я могу спасти Дамира, если я не могу спасти себя?

Когда мы приблизились к выходу из галереи, нам открыл двери администратор. Амир провожает меня до ждущей нас Volvo, но прежде чем вдохнуть свежего воздуха, я ощущаю повторяющийся аромат ночного замершего моря. Я повернулась, игнорируя тёмные блики, мешающие смотреть трезво. Незнакомец, с которым мы беседовали о картине, стоял возле тёмно-серебристого Бентли, не сводя с меня глаз, продолжая меня изучать. Наверное, мне по-прежнему мутило рассудок, раз я разглядела его сжатые губы и напряжённые скулы, а взгляд всё так же оставался невозмутимым, наглым, с примесью злости. И таким… манящим?

Усаживаясь в авто, я вспомнила, что буду сидеть бок о бок с Ренатом, и моё внезапное впечатление от незнакомца могло его озадачить. Притворяться было и не нужно, я быстро покрылась маленькими капельными точками по всему телу, чувствуя холодок, охлаждающий сердце.

Тело словно ударило током от ощущения его прикосновений на своих волосах. Подольский погладил с особой осторожностью макушку, спускаясь к кончикам, с отдушиной выдыхая кислород. Тигр немного отвёл взгляд в окно, выдавливая из себя недовольство. Его грубая рука, пахнущая дурманящим дымчатым ароматом после сигарет, касается уже моей шеи, совсем недавно сдавливая нежную кожу в удушении. Мы встретились взглядами.

— Моя, — выпалил он вслух, — ничья больше.

Искра от прикосновений стрельнула в моё сердце болезненней смерти. Ренат скользнул вниз по скуле, обогнув шею и зарывшись в каштановые пряди, он изобразил удовлетворение, искреннее оно или поддельное, мне не удалось понять. Я хочу, чтобы он никогда не смел меня касаться.

Глава 14

Прошла неделя после посещения галереи, за данное время я смогла ближайшие два дня спокойно спать. И это мне удалось не сразу, а по причине того, что Подольский позволил мне созвониться с братом. Никогда я ещё не врала ему до такой степени, от чего приходилось выдумывать на ходу причины того, почему я не могу явиться, и как именно я сумела заработать денег на его должное лечение. Для отводки подозрений Ренат сам лично отыскал номер моей коллеги с работы под предлогом уволиться по личным причинам, за эти дни я соврала больше, чем за всю жизнь, и тем более выдумывать у меня выходило по-дурацки, Вика не верила, что я так без причины исчезла с работы по срочным делам. Пришлось врать о том, что я увожу Дамира на лечение и мне потребуется сменить и место жительства, это походило на правдивый рассказ. Может, будь Амир не за моей спиной при каждом звонке, я бы не дрожала бы в трубку каждому, но Подольский настаивал контролировать мои разговоры и удалять Амиру после каждого звонка все данные. Я обрела облегчение, поняв, что с Дамиркой всё хорошо, пока меня не было, он позвонил бабушке, и, слава Богу, они не успели уехать на дачу и забрали его. Подольский согласился оплатить весь курс его лечения. Надеюсь, через осведомителей бабушке через почту не всплывает, кто оплачивал всю данную услугу, иначе появятся от неё не лучшие вопросы.

Сегодня с самого утра я сидела в кровати, во-первых, потому что на улице ругался ветер с дождём, а во-вторых, кроме как свалиться в безмятежный сон, я не хотела ничего. Да и пересекаться с Подольским не имела особого желания. Чем чаще я гуляла во сне, тем быстрее уходило время. Иногда приходили навязчивые сны, где всё происходящее это временные испытания, которым рано или поздно суждено исчезнуть. Да, я начала перед каждой ночью врать самой себе, но это делало меня на каплю счастливой в этой огромной кирпичной клетке.

— Анита, — очень нежно будит меня Мира, оттягивая одеяло, — пора пообедать. Вы не завтракали, я помню! И вчера не ужинали!

— Это так уж важно? Могу спуститься через час?

— Нет! — строго воскликнула помощница, стянув тёплое покрывало, и меня сразу окинул озноб, — уже почти четыре часа! Вы решили, если не сбегать, так с голоду помереть? Пойдёмте скорее, я рагу из говяжьей внутренней части приготовила с картошкой да зеленью. Железа в кровь получите!

— Не тяни! Я быстро соберусь.

Порывшись в шкафчике, я надела комфортные тёмно-синие джинсы и вязанный бордовый свитер и мигом вышла в коридор. Где находилась кухня я уже знала, и сопровождающего мне Подольский не предоставляет, он более чем уверен, что выбраться у меня не выйдет, а разобраться, где что в доме, мне ума хватит.

Спустившись, я подошла к кухонному острову, присаживаясь на высокий кожаный стул. Мне здесь меньше всего становилось страшно, красивая комфортная обстановка. Высокий потолок, мраморно бронзовые плиты на полу глянцево сверкали, отзеркаливая отражение. Остров на удивление являлся масштабно большим, доставая длинною до гостиной, где у электронного камина по верху установлена барная стойка с различным алкоголем, видами сока, сиропов и включая шейкера для напитков. Здесь явно любили вкусно выпить. Дом в целом масштабный, но изнутри смотрелся совершенно различимо с наружной стороны. Не заметила, чтобы здесь находилось хоть единое цветущее растение. Этим он и смотрелся голым, ни цветов ни картин. Я видела в гостевой каменные статуэтки и обделённые стеклом два малых яйца Фаберже, нигде их так близко не разглядывала. Один покрыт небесного оттенка камнями, а второй — из костяного фарфора с рисунками красивых дам в каретах. Дом настолько же красив, насколько запустелый.

Мира положила мне небольшую порцию блюда, подав на тарелочке свежий хлеб, — кофе не желаете?

— А можно просто чай? — я, запинаясь о простые слова, начала размешивать ложкой ароматную еду.

— Конечно! Конечно! — она быстренько достала из коробки травы, высыпая в маленький глиняный чайник, — зелёный с цитрусами подойдёт?

— Да, спасибо.

Мира поставила рядом кружку с сахарницей, наливая после пяти минут кипяток в кружку, — почему вы так боитесь спрашивать такие глупости? — с резкостью помощница спросила, присаживаясь напротив, — не извиняйтесь от страха, когда не перед чем.

Мне нравилось её спокойствие, то, как эта красавица пошла на контакт с самого моего прихода сюда, то, как она непринуждённо общается, не зная обо мне ничего. Мира мне напоминает ту самую двоюродную сестру, с которой можно поговорить и отпустить тревожные мысли о том, как себя преподнести в лучшем свете.

— Я всегда извиняюсь или благодарю. Не отнять у меня этой привычки.

— Плохая привычка, — насмешливо хихикает Мира в ладонь, — извинения или благодарность должны быть редко, тогда люди начнут их уважать. А не привыкать.

— В этих словах есть свой смысл, — отпив вкусного ча, с апельсиновой цедрой, я принялась есть, — Мира, я могу спросить? А сколько вам лет?

— Лучше на «ты», — закатывая чёрные глазёнки, — двадцать один. Я здесь работаю и живу уже три года. Не берите даже единую мыслишку в голову, что меня привели сюда насильно! Я добровольно работаю на Подольского по договорённости, взаимовыгодно. Держу дом в чистоте и порядке, прослеживаю за мелочами, на которые у других нет времени. Ренат Викторович очень уважаемый человек и обеспечен ни едиными средствами, но и связями! И придирок у меня к нему нет и не будет.

Я удивлённо хлопнула ресницами, делая ещё глоток. Хорошо, что мне не удалось додуматься спросить, она сама всё объяснила, — мне приятно, что ты рассказала, я не решалась спросить. Ты… Мир, действительно доверяешь Подольскому? И его решению. Ты в курсе, что я здесь не по своему желанию? Знаю, вопрос странный, даже бы сказала тупой. Но мне не с кем поделиться, кроме меня здесь ты и блуждающий вокруг койотом Амир с охраной.

— Анита, не оправдывайтесь, — из миленького писклявого тонна Мира натружено выдавила из себя слова, переведя совиные глазки в сторону настенных часов с ажуром, — под своими словами я прошибаться с крыши не стану. И за сказанное отвечаю! Тебе с первого взгляда не стало ясно? О его промышленности в преступной деятельности. Не уж-то тебя не схватили мурашки в плен? При виде его?

— Моментально, — глотнув случайно слишком много, я обожгла кончик языка. Организм сам, подобно отдельному разуму, предупреждает закрыть рот и продолжать слушать, — с нашей первой встречи я поняла, что с таким человеком я обречена прыгнуть в пасть тигру!

Мира промолчала на моё высказывание, уткнувшись носом в горячий чайник. Я на секунду осознала всё, что наговорила ей, прикусывая воспалённый язык. Чертовщина, да что несу!? Она работает на него! Я фактически копаю себе же могилу, признаваясь ей каждой фразой, возникшей в голове! Контролируй себя, идиотка, прошу, контролируй!

— Анита, — медленно произнесла она моё имя, по-прежнему не моргая, — в данной ситуации я целиком понимаю твоё трезвое рвение сбежать и вернуться к прошлой жизни. Мне потребуется тебя огорчить, по-другому, прости-уж, никак! — Мира отдёрнула вверх уголки губ, её дыхание застывает. Черносливные огромные глаза отражали возражение и доверие. Словно она пыталась успокоить меня, но получалось наоборот хуже. Мира взяла меня за ладонь, касаясь помолвочного кольца, — раз Ренат Викторович захотел сделать тебя своей женой, это знаменуется одним! Сделать тебя своей. Без остатка. По неизвестной мне причине, смело признаюсь ценной…

— Случаем не… ценным… грузом? — я проглотила режущий на слёзы комок в горле, — я для него не более чем декор, не достающий в этой огромной мышеловке!

Глава 15

Прежде чем разинуть рот, мне для начала требовалось хорошенько подумать.

Ведь сморозив полную ересь и наговорив кучу лишнего мусора в голову Миры, я чувствую огромную тяжёлую ношу на сердце. Обещая себе вечно молчать, контролировать, всё выливается в ещё более худшую ситуацию, чем прежде. И что мне теперь сказать? Чай в кружке остывает слишком быстро, я и подумать не успеваю.

— Прежде чем осуждать происходящее, нужно выяснить корень проблемы. А ты хочешь жабрами вилять! Хотя ещё и плавать толком не научилась, — опережает высказыванием меня Мира, забирая чайник, чтобы подлить туда ещё кипятка, — не торопись, Анюша. Для начала нужно голову освежить, а потом уже предполагать, кто тебя грузом считает, а кто бесценным.

— И то верно, — поддакиваю совершенно верно подмеченным ею словам, складывая в рот последнюю порцию картошки, — очень вкусно, Мира, честно. Прям в такую погоду самое то.

— Ой, очень приятно!

Искренне сияя тёплой улыбкой, она потащила тарелку в мойку. Вроде, казалось, простой комплимент сделал ей очень приятно. Видимо, остальные, живущие здесь, включая тигра, не хвалят работу и талант Миры, считая это обыденной привычкой. Бабушка любила мне говорить весьма подходящую фразочку: «К хорошему быстро привыкаешь, а плохое мгновенно забываешь». И что я без дела стою смотрю? Пойду помогу ей что-ли. Не хочу день провести в постели.

Взявшись за сырую тарелку, я обнаружила тряпочку для вытирания, принимаясь смотреть, как помощница мыла посуду, натирая блюдце. Мира сузила чудесные глазки, помотав непонимающе головой.

— Смешная ты такая девушка, Анита. Обычные вроде вещи пытаешься делать, ведёшь себя обычно, но получается это у тебя удивительно иначе, чем у всех, кого я встречала. А не поверишь! Виделось мне уйма девчонок — и смышленых, и бревенчато тупоголовых!

— Хочешь подметить, что я белая ворона?

— А разве это плохо? — выключая кран, она сбрызгивает стекающую с рук воду, берясь за полотенце, — уж куда лучше быть яркой, не такой. Совершенно другой… Можно и сумасшедшей! Но не как не однобокой, скучной, типично одинаковой, шаблонно копируя многих стилем обыденной скукотой в жизни.

— Я необычная с самого рождения. Меня мать не полюбила, пришлось любить себя самой. Работать без остановки, учиться стараться, как тут необычной не стать? Люди из нормальных семей обычно имеют и мать и отца, и не лишаются шанса поступить в колледж, потому что требуется горбатиться на подработках ради комфортной жизни.

— Зато посмотри, какой ты выросла, — она окинула меня своим взглядом, — в любой обстановке выживешь, а эти твои так называемые нормальные дети из под маминого брюшка… ты решила, они всего в жизни моментально добьются? У них ни усилий, ни стараний в голове не посмеют задержаться. Наивняк сплошной, не мне ли знать, Анита, я всего на два года тебя старше, но поверь, ровесники зачастую какими тупыми часто бывают изначально, такими людьми в большей степени и остаются. Не все должны тяжелое девство провести, чтобы уму-разуму научиться, просто необходимо стержень в себе не опускать до глобального дна. А там дальше жизнь сама научит, как справляться.

— Имеешь в виду, что жизнь сильных любит? — отвечаю в угасающий тон, смотрю следом в окно на дивную клумбу орхидей, политую только что прекратившимся дождём. На улице появились первые лучи бледного солнца, подсвечивая стекавшие по стеклу капли жидкими кристаллами, — некоторым же везёт.

— Выживает сильнейший. Всегда. Не бывает пустякового везения. И вообще, не советую в чушь такую пытаться верить. Когда кто-то говорит, что кому-то повезло, начинаешь после осознавать, какую херню ты вслух родил.

— Погода улучшилась. Я же могу сходить и прогуляться вокруг дома? — я решаю отпроситься и получаю удовлетворительный ответ с изюминкой.

— Решишь сбежать — недолго песня играть будет, Амир за бок тебя куснёт! Больно будет, отвечаю!

— Как скажешь, дорогая, — отшучиваясь, я иду к гардеробной и беру с собой плед. Красоваться я не планировала, особо и не перед кем было, так и вышла на улицу в домашней одежде, с пледом на плечах. Я посмотрелась в зеркало, поправив каштановые пряди назад, — красавица деревенская… ей богу, кошмар.

На улице так приятно запахло сырой землёй и пропитанной смолой от соседских деревьев, вдохнув полной грудью я огляделась вокруг. Я выхожу на открытую тропинку, обложенную речным камнем, ступая по каждому камушку, ровно подходящему под мою ступню, как в девстве, не позволяя себе переступить бордюр, представляя, что пол — это обрыв, и упасть я не должна! Когда я закончила дурить, меня занесло к ограждённой части дома, где, к моему собственному удивлению, была открыта калитка, ведущая на общую дорогу. Я неторопливо дошла, вертя головой в обе стороны. Это точно не проверка на верность похищению от Подольского? Звучит глупо, но по-другому объяснить мне это не удавалось. Дотронувшись до ручки, я вижу, что основной внутренний замок был открыт, не сломан и не повреждён. Может, забыли закрыть? Да нет… охраны тут десяток человек. Бессмыслица. Выглядывая из высокой двери, я первым делом кроме таких же, выстроенных в ряд домов, не вижу ничего подозрительного. Тихо и печально, безлюдно, я слышу крики ворон, проносящихся над головой, махающих сильно крыльями, что аж перья разлетаются по ветру. Две вороны устроились на липе, вздёрнув высоко свои клювы.

Не нравилась мне эта ситуация. И верующей быть не нужно, чтобы почувствовать неописуемый дискомфорт. Я уже собралась уходить, вернуться обратно, перед тем, как заметить уже прежде виденный тёмно-серебристый Бентли возле выездной части в сторону леса. Как я не заметила эту громадину? Автомобиль завёлся, намерившись выезжать. Хочется знать, что это за, чёрт побери, было? Эта же самая машина находилась у галереи. И её хозяином является беседовавший со мной о картине незнакомец. Может, я параноик, но Бентли, во-первых, не так много, а во-вторых, на совпадение это не тянет.

Авто покинуло моё поле зрения, оставляя за собой тревожное сомнение.

— Что мне сделать? Проигнорировать вероятную паранойю от съехавшей у меня крыши? Или рассказать Подольскому? Это могли быть его неприятели по бизнесу. Если того не хуже….

Я сглотнула, представляя образ людей, для которых закон — это денежный блок, за который попусту платишь. С чего мне верить, что раз Ренат способен обходить правила благодаря всеобщему статусу, то другие поступят иначе? Я так и не знаю точно кем является тигр, раз полиция отказывается с ним контактировать, кроме срочного вызова…

— Конкуренты по нелегальному доходу? Он явно связан с чёрной продажей, о чём я и думала! Потребуется неплохое алиби, чтобы уверить тигра в своей правоте. И с какой стати я покинула ограждение дома? Вопросы будут…

Не хочу снова испытать наказание… отходила я от прошлого раза достаточно долго, повторять ошибок я не собираюсь!

Глава 16

В первый раз, когда я попробовала мидии, мне было 14 лет. Мама с новым отчимом праздновали первую годовщину свадьбы, и мы всей семьёй отправились в известный нашумевший новый ресторан "Амерлот", отличившийся необычной стилистикой современной культуры поп артов. Отчим заказал на наш стол большую тарелку устриц в сливочном соусе и в поджаристой скорлупе, они подавались с плавленной моцареллой и высушенным хлебом с зеленью. Я никогда не забуду этот прекрасный нежнейший вкус, от которого пальцы на моих ногах затрепетали в туфельках, но… удовольствие от вкуса я потеряла так же быстро, как и понимание того, что на тот момент происходило. А происходила омерзительная сцена: руки отчима касались моих прохладных колен, поднимаясь всё выше, его глаза были сфокусированы на моих, сохраняя зрительный контакт, будто его заводил мой испуг. Мама ничего не замечала, она разговаривала с официантом по поводу вина, которое подойдёт к блюду. А мои колени по-прежнему обретали чужое тепло, с вырастающим отвращением в сердце.

Он опустил свою вспотевшую ладонь, надув ноздри.

— Не смотри так на меня, привыкнешь, ещё понравится.

***

— Ублюдок, — последнее, что вырывается у меня из губ в адрес моих воспоминаний. В детстве плюнуть ему в рожу у меня не хватило бы смелости, а сейчас достаточно, чтобы возжелать ему смерти. А всё почему я о таком далеком вспомнила? Мира накрывает на стол десяток аппетитных устриц, но вместо подаваемого тогда хлеба была тёмно-зелёная осетровая икра. Очень по-буржуйски, но в стиле Подольского. По словам Амира будут гости, и я обязана выглядеть подобающе, не откровенно и не переборщить со скромностью. Этим мне и потребовалось заниматься пол дня, выбирать мне было практически не из чего, по магазинам меня не отправят. А одежда в единственном гардеробе выдавалась от Миры, из покупок тигра. Кроме парочки обыденных вещей и зелёной роскоши, в которой я гуляла по галерее, было два платья. Одно бледно-розовое, совершенно нелюбимый мною цвет, оно по-детски пышное и обретало совсем не детский вырез на спине, а-ля «девочка по вызову», я бы назвала его так! Второе намного лучше — кремовое трикотажное платье. Оно точно будет облегать фигуру и в то же время спрячет излишние намёки. Выбор стал слишком быстро очевиден, и я уже принялась за макияж, под рукой, кроме палетки от Миры, у меня был маленький блеск для губ и уже бесполезная кисточка для стрелок. Обойдусь чем есть, а ведь я так и не успела ещё рассказать о том, что видела сегодня утром. Нужно подобрать нужный момент.

Прошло примерно двадцать минут, прежде чем я услышала звенящий голосок поднимающейся по лестнице Миры.

— Готова уже? Все пришли слишком рано! Хорошо, что я уже накрыла на стол.

— Сказали же, что через час, — женская интуиция работает вовремя, и я уже могу выходить в люди, — тогда я спускаюсь.

— Отлично. Выглядишь как…

— Как кто?

Совиные глазки умилительно стали больше, двигая зрачками вверх-вниз. Приятно, что Мира никогда не смотрела на меня с некорректным осуждением или желанием подсказать что-нибудь с любимыми у девушек словами: «Я же лучше хочу сделать». Даже одним взглядом эта красавица казалась мне недосягаемо идеальной.

— Уверенная в себе будущая жена влиятельного чиновника, — с усмешкой сказав последнее слово, она побежала вниз, цокая каблучком.

Убедившись в своём виде, я поправила волосы набок, спустилась по лестнице, с каждым шагом вниз слышав чужие мужские голоса поблизости. Первым, кого я увидела, был, конечно, Ренат, он без спросу подхватил меня за талию, уводя к столу, совершенно равнодушно изучая, как я выгляжу. Хоть постарался бы изобразить улыбку, раз мы не одни.

— Достаточно хорошо, — грубо и холодно проговаривая мне своё подобие комплимента, касаясь кончиками своих губ моего уха, — ничего лишнего не произносить. Говорить буду я, тебе достаточно соглашаться и отвечать на их вопросы максимально кратко. Ясно?

Я согласно опустила веки, и Подольский удалился, провожая гостей к столу, меня же он усадил напротив себя, и я одна в самом конце стола наблюдала за происходящим со стороны. О манерах мне ещё не удалось забыть, и, привстав в знак приветствия, я натянула улыбку, замечая троих ничем не связанных со мной людей, однако… одного я уже видела на этих днях.

Ренат знакомит меня с первым мужчиной достаточно спортивного телосложения и с тяжёлыми руками. Я это поняла, когда он сжал мою ладонь, казалось бы с приветствием, но мышцы на пальцах говорили сами за себя. Среднего роста, примерно с моего, небольшие бакенбарды аккуратно подстрижены в прямую линию и зачёсанные назад кудрявые пряди. На вид лет тридцать, угрозы от него не чувствовалось.

Второй наоборот навязывал подозрение, Ренат знакомил его без пожатия со мной рук, они у него покрыты бескрайними татуировками в виде клубка со змеями, разрисованными по костяшками и ладоням. На шее тоже виднелись неясные рисунки, достающие до черепа. Волосы коротко пострижены, высокий, напоминает телосложением настоящего слендермена. Глаза пустые, чем дольше смотришь, тем меньше видишь в этих двух чёрных точках на белом фоне какие-то яркие цвета эмоций. На правой щеке, ближе к виску, ярко выделялся длинный тонкий шрам. Мутный тип. И общаться с ним я остерегалась.

Больше всего я хотела обратить внимание на третью личность, с которой под ручку пришёл кудрявый с сильными руками. Это миловидная девушка, одетая в синюю атласную юбку и бархатную белую рубашку, заправленную вовнутрь, с блестящими длинными светлыми волосами, я бы назвала такой цвет белёсый, снежный, не как у привычных блондинок — солнечно-пшеничный или ванильный. У неё, можно сказать, заячьи волосы — между серым и белым. Глаза у неё идентично голубые, неяркие, блекловатые. Словно небо закрылось в тучах. А вот губы настоящая спелая вишня… с учётом того, что на ней практически нет косметики, я была удивлена такому необычному сочетанию внешности. Однако она была выше меня на пятнадцать сантиметров, тем самым смотрясь на моём фоне настоящей моделью. А может, она ей и являлась? В Санкт-Петербурге их предостаточно.

— Познакомьтесь, моя невеста Анита. Именно о ней я так упорно вам рассказывал. Анита, это Тагир, — указал на мужчину с разукрашенными руками в змеях, — мы давние коллеги, — теперь тигр указал на следующую парочку, — а этот непокорный гений — Фикс, он занимается разработкой строительства новых высоток в центре. Проект «небесный рай». Слышала, наверное, о таком? И его спутница Илона Солонцова. Мы приходили с тобой на её выставку картин из серии красных лебедей. Верно я произнёс, Эли?

— Да-да, — она скромно улыбнулась, обращаясь к хозяину дома, — вы так потрясающе сделали предложение своей невесте, Ренат. Я считаю, что это стало лучшим подарком на моём мероприятии.

— Такие слова заслуживают тоста, — Подольский взял бокал с игристо-розовым, поднимая перед собой. — За наши успехи. И за моё личное будущее с тобой, — не сводя с меня глаз, из-за чего остальные тронуто натянули уголки губ.

Как же отвратно указывает своей искусственной улыбкой на меня этот тиран. Я поражена его мастерской игрой, особенно стало интересно, что именно он им наплёл. Как мы познакомились в маленькой кофейне и он угостил меня латте? Или решился обойтись парочкой фраз? Да и вообще, если разговор продолжится в ванильном темпе, я не выдержу и часа находиться здесь. Не пригласил же он их ради моего развлечения? Всегда есть причины. Исходя из того, чем он занимается наверняка Тагир и этот Фикс имеют общее дело. Из своих наблюдений я уже заметила, что у моего врага достаточно много близких знакомых, и он не отпускал каждого с поводка. Сначала та компания, с которой он пил и играл в карты, и подозрительная тройца сейчас. Но Солонцова меньше всего из всех, кто здесь есть, кажется связанной с их знакомством. Стоит поговорить хотя бы с ней.

***

Я издала за компанию девичий хохот, когда они все вместе над чем-то посмеялись. Всё держусь в образе. Прошло почти два часа, и разговоры дальше их рабочих вопросов не развивались. Эли, кажется, начинает скучать, и Ренат это замечает.

— Анита, — ласково пытается произнести он, — может, тебе с Илона прогуляться вокруг нашего сада? — видимо Подольский старается выгнать нас, лишая свой бизнес дурных уш. Ясное дело, нас такое касаться не должно, вот гад. Выбора всё равно нет.

— С радостью, — мы вместе с ней встаём и направляемся к выходу, за нами следом уходит Амир. Похоже тигр ему уже успел намекнуть приглядеть за нашим хождением. И когда он успел?

Илона не отходила от меня ни на шаг, мы не торопясь шли по тропинке в полутёмном саду со светящимися лампами в цветниках. Выглядело всё очень романтично, но на лице девушки вышла гримаса сковывающего взгляда. Она напрягла сильно скулы, и нежная кожа приобрела морщинки на лбу.

— С вами всё нормально? — глупый вопрос. Но она действительно выглядела плоховато.

— Нет, — признаётся художница, — я надеялась скорее покинуть их общество, иначе я не выдержу.

Я прекратила громко дышать, надеясь, что Амир находится достаточно подальше от нас. Касаясь её локтя, я проникаю в затуманенные голубые глаза, полные обид и мрака.

— Могу ли… я узнать, почему вы здесь? — произношу с хриплым шёпотом, приоткрыв рот.

— Я здесь насильно. Как и ты.

Глава 17

Бабочки в животе могут возникнуть от сильной влюбленности, но всему есть последствия. Если бабочки становятся голодными… они примутся за поедание органов. Таких, например, как сердце.

— Как я? — мне стало тревожно оттого, насколько Илон, серьёзно не отводила с меня взгляда, — о чём вы?

— Мы здесь не по своей воле, — шепчет она всё тише и тише, вздрагивая от любого звука, — Тагир привёл меня сюда по особой причине. Да и ты, Анита, не похожа на невестку Подольского, как не старайся.

— Раз такие откровенности беспричинные пошли, что вы мне пытаетесь этим сказать? Предложите организовать клуб похищенных дурочек, желающих сбежать?

— Нет. Сбегать от этих животных — то же самое, что собаке кость кинуть, она рванёт за ней! — Солонцова задрала свой острый подбородок к небу, разглядывая плохо видимые звёзды, — Я не пытаюсь склонить тебя к чему-либо. Просто дай знать, я смогу понадеяться на тебя? Мы с тобой в одной шлюпке в открытом океане, спасательного круга у нас нет, кроме как объединить наши ходы, я выхода не вижу.

Я въелась каблуками в землю, обхватив свою талию с глубоким вздохом. Ещё немножко и нас точно услышат, Амир преследовал нас и заинтересовался моей реакцией. Чёртов он нюхач! Дотрагиваясь до груди, я ощущаю, как сердце бешено колотится, что мне аж в зубы отдаёт. Мне становится даже забавно от самой затеи художницы, так честно признаваться в своих планах, которые могут решить судьбу наших жизней. Неужто она дошла до самой грани? И не видит других решений, кроме как решиться..?

— Илона послушайте. Я не готова к такому резкому повороту событий. Догадываюсь, что вы и сами не хотите оказаться в ещё худшей ситуации и пытаетесь помочь так и мне, и себе, но вдумайтесь, что мы сейчас вытворяем! Лучше срочно прекратить этот диалог!

— Ни одна из нас не знает, что наступит завтра и увидим ли мы близких здоровыми и невредимыми? Задумывались о таком? Каждый день я сплю будто на иголках. Ничего кроме ненависти и не чувствую. Считайте меня вспыльчивой, Анита, но так продолжать невыносимо, я потратила последние надежды на уже сожранное терпение.

Каждое произнесённое ею слово развязывало на моей шее узел, затягивающийся Подольским всё туже. Наблюдая за отчаянием Солонцовой, я, казалось, видела себя из будущего, если я останусь здесь надолго. Она как знак, предвещающий мне согласиться и подвергнуть себя очередному риску. Я буду жалеть, я ещё не попрощалась с Дамиром, с бабушкой и дедушкой. С отвратной матерью и поганым отчимом, я не попрощалась с друзьями, коллегами. Я добилась слишком мало за свои годы, чтобы так быстро закончить. Не позволю утонуть себе в отчаянии… не позволю…

— Хорошо. Но не станем обсуждать всё здесь. Требуется место. Телефоном я не обладаю.

— Скоро у Фила будет благотворительный вечер в честь защиты природы от химических выбросов. Народу будет уйма, и я смогу тебе рассказать значимые подробности, — Илон берёт меня за руку, пожимая. — Огромное спасибо…

Я молча улыбнулась, обращая её внимание на новую высадку цветов в самом конце забора, отвлекая от нас Амира. Я начала говорить всё, что приходило в мою голову, пытаясь выделиться выдуманными на ходу знаниями насчёт саженцев. Она быстро поняла, к чему я изменила стиль поведения, поддерживая со мной диалог. Элианна была права по поводу нас с ней, я позволила себе расслабиться, а она вытрясла запустившуюся за неделю внимательность обратно. Её «спасибо» нужно сказать ей, а не мне.

— Вы, красотки, задерживаться начали, — вышел нам на встречу Фил с одурманенными глазами, глядящими на нас и с ребячьей ухмылкой, — Ренат с Тагиром заждались.

Глава 18

Казалось бы, бесконечный вечер начал подходить концу. Друзья Подольского уже ближе к часу ночи покинули особняк вместе с Илоной. Художницу я спровадила к машине сама лично, наверное, Ренат посчитал, что я прекрасно отыгрываю роль хорошей хозяйки, и не перечил моему радужному нраву. День оказался перебором насыщенности и гущи разных эмоций, и без поиска, где находится мой венчальный враг. Отправилась в комнату после того, как настояла помочь Мире с уборкой на кухне.

Достучавшись размоловшими ступнями до порога, закрыла за своей коморкой дверь, скинув туфли, избавляясь скорее от платья. Лучше всего было бы отправиться в душ, но тогда мне придётся пройтись через кабинет тигра. Надо стараться видеть его максимально реже, пусть сегодня наша ночная встреча станет последней на пару дней, умоляю! Я бы всё закончила и на этой минуте, однако остался не разрешимый вопрос по поводу подозрительного водителя напротив дома утром. Соберись, Анита, просто скажи и уходи! В его же интересах как и твоих! Если на нас могут напасать —

это будет угрожать моей жизни в том числе.

Переодевшись в привычный спальный комплект, а это спортивные штаны и большая футболка, я вышла в коридор, очень спокойно дойдя до комнаты, где он чаще всего проводил время. Я лишь могу надеяться, что не запуталась в трёх соснах и по бестолковости не перепутала двери! Как ни крути, но нахожусь я здесь две недели без экскурсий и с тремя путями. Кухня, садовая площадка, и комната!

Постучавшись, я получаю очень быстрый чёткий ответ: «проходи». Послушно повернув ручку, я наблюдаю Подольского перед самым лбом, демонстративно закрывающим за мной дверь.

Он меня уже ожидал? А если я передумала? На совпадение не тянет.

— Почему ты не в постели? — рявкает он, грызя мне взглядом спину, — зачем пришла?

Не сводя дальше себя сума, я сразу призналась:

— Примерно днём, я заметила странную активность наблюдающею из машины, видимо, за кем-то в доме! — я сказала это так быстро, что высушила рот, скрепив вместе губы.

Подольский и бровью не повёл: всё по прежнему холодно смотрит, равнодушно перекладывая некие папки в нижний ящик предельно длинного рабочего стола, выточенного из дубового дерева, с каменным покрытием. Он снял аккуратно синий пиджак, повесив на стул. Его прокаченная спина целиком обтянута серой рубашкой, просвечивая в некрытых местах кожу, а то и вены, татуировки виде тигриных полос на плечах, и выделяющиеся пупыристо мышцы пресса. Я испуганно осознала куда мои глаза упали, заставив себя развернуть поле зрение на вазу, стоящую на подоконнике. Фигура у моего врага слишком вызывала бурное впечатление и вовсе не возбуждающе! А наоборот — я похоже начинаю неосознанно трястись.

— Номера запомнила?

— Нет… Я подумала об этом напоследок.

— Водителья раньше могла видеть?

Мотнув головой, лучшего ответа от него не послышалось, кроме напряженного вздоха полной грудью.

— Мне честно жаль, что я оказалась столь бесполезной… Моя информация слишком заняла много времени. Я думала как вам скорей это сказать… Но

— Не раскинув мозгами о полезности своих опасений? Анита. Я знаю о наблюдателе, камер здесь установлено достаточно, и всё же, признателен за честность, — тигр не находит себе места, шастая из стороны в сторону, подобно любопытному коту, увидевшего живую мышку, наворачивая круги, — хочешь снова о чём-то попросить?

— Думать себе о таком не позволю, — срочно разворачиваюсь спиной к нему, устремляясь к двери. Моё появление сюда оставило за собой одни негативне следы. Чуяла не идти сюда! И смысл себя убеждать? — я лучше уйду. Мне не стоило приходить.

— Верно. Не стоило проиходить ко мне.

Не успевая и сделать пару шагов, Ренат преграждает мне путь к выходу. Он выпрямился во весь рост, по прежнему не меняясь в ледяном стальном взгляде, полном грязности возжелания. Я лихорадочно отпрыгнула, повторяя немыми губами слова стихом: «Не приближайся! Не смей касаться». Я следила за каждым движением его тела, молясь остаться невредимой. Я не отошла от случая между нами в галерее и не выдержу второго.

— Выпустите… Меня Ренат… Не трогайте… Не надо!

— Ты пришла сюда не идиотские вопросы мне задавать, а по другой причине. Я прав? — не отрывая от меня взгляд, разглядывая, словно я его сувенир, дополняющий коллекцию к роскошному нтерьеру.

— Не правы! — твержу сквозь пальцы, прячущие губы.

— Всё, что ты обязана, Анита — это наслаждаться. Неужели и это сложно? — прохрипел он, впиваясь в моё горло, отправляя в нокаут на рабочий стол. Он раздражённым тоном опустился к моему уху, держа своими ногами мой бёдра, — откладывать дальше не вижу толку. Мышонок.

Я не могла пошевелиться, касаясь горящими щеками холодной каменнной поверхности. Ренат опускался на мою спину всем своим весом, тыкая мне в левое бедро — это то, о чём я не хотела представлять. Слишком чудовищно мне удавалось осознать тот факт, что я на самом деле понимала. День не закончится спокойным сном. Он не понимал, что я не решалась сдаваться до последнего.

Инстинктивно тянусь к его руке, касаясь его ладони. Издаю слабый стон, не в силах закричать, пытаясь любым образом оттолкнуть его, но всё четно. Я получаю болевой прямой удар по щеке, и крепкие уткнувшие пальцы в скулы, не давая повернуться.

— Я для вас какое-то цирковое животное… Которое вы презентуете каждому! Зачем я вам? Просто выкиньте, если от меня настолько нет толка. Какой мотив держать меня в четырёх стенах, выдавая за невесту???

Ренат приглушённо засмеялся. Я пускай и не видела этих эмоций, но представляла слишком чётко.

— Хочешь ответы, Анита? Отработай за них.

Невольно опускаю голову, начинаю не осознано плакать. Слёзы катятся по моему лицу. Я не пытаюсь закричать… Это не имеет толку. Ккто мне поможет? Амир? Другие телохранители? Они не в праве бежать за моей помощью, ослушиваясь Подольского.

Обречённость с привкусом гнилого осознания — именно то, что я испытываю в эти минуты. Мне страшно. Безумно страшно. Тигр всё сильнее сжимал мой затылок, ущербным котёнком, унижая положение вещей своей жестокостью. Он задирает футболку, дотронувшись до лифчика. И в этот же момент в коридоре появляется неясным шум, повторяющийся вновь и вновь. Прежде я уже слышала пугающие хлопки. Подольский выронив меня из рук, будто на автомате достает из ящика пистолет, прислоняясь спиной к двери — на первом этаже раздавались выстрелы. Самые настоящие, нам не просто показалось. Они продолжались. Я позабыла о своём собственном виде, как только расслышала душераздирающий первый крик. И это был голос Миры. Я сжалась, держа себя за плечи.

Неужто это конец?…

И с этой самой минуты, началась вторая тропинка, к моей будующей жизни. Если бы я только могла знать, догадываться… может быть. Я поступила совершенно иначе, чем сейчас.

Глава 19

— Не выходи отсюда. Будь тут, пока не вернусь или Амир, — пытается донести мне ясность в мозг Ренат, замечая мою потерянность и пристальный взгляд в сторону его оружия, — Анита, ты слышишь? — он указывает мне на самую низкую книжную полку, — под ней есть выдвижная кнопка, при крайнем случае, когда почувствуешь неладное, то уходи через туннель. Не смей оставаться здесь до последнего! Ясно?

По моим ушам слоны прошлись, и я оглушённо киваю. Ренат выбегает на встречу жизни и смерти, а я тупорылой куклой стою и смотрю в белесую стену. Хочу выйти отсюда. Хочу сбежать прочь, и взять Миру собой в безопасный, привычный мир, не хочу слышать выстрелы! И опасаться за жизнь! Я просто… Никчёмная трусиха?

Закралась блохой эта мысль в голове. Ренат сказал чётко и ясно — «не выходить», а каких-то десять, да чего уж, пару минут назад он чуть меня не изнасиловал! Выбежал отсюда, опасаясь за мою жизнь? Почему… Почему всё противоречит происходящему?

Вслушиваясь в отзвуки снизу, понимаю, что крики действительно прекратились, но от этого я меньше опасаться не стала. В коридоре среди полного затишья, появились шаги. Я уже запомнила походку тигра, и это точно был не он. Дьявол! У меня не остаётся и выбора, как сделать то, что он сказал.

Не ожидая у моря погоды, а точнее смерти у порога, я лихорадочно касаюсь пальцами нижней полки, ощущая кнопочку и трижды нажимая на неё. Из стены отпрянула припаянная часть шкафа на пару сантиметров. Дёргая на себя, я вхожу через секретный проход, закрывая её следом за собой. С облегчением выдыхаю.

Сквозь тонкие щели между книгами, я вижу, как в кабинете некто оказался. Огроменный, заполняющий кабинет своим присутствием. Я держу ладонью рот, лишь бы вероятный взломщик не услышал моё дыхание. Отпрянув назад себя, упираясь локтем о лестничный подъёмник, ведущий на крышу. Надеюсь мне не потребуется лезть туда, ведь все живы… Обязаны быть живы! Мира… Амир! Они не заслужили, а значит я прекращу думать о страшном, начну продолжать себя сводить сума, я не возьму себя в руки.

Я остерегалась продолжать смотреть в щель, и решила оставаться здесь, не производя шума. В голову не переставали лезть опасения, повторяя сценарий с криком Миры. Чем дольше я оставалась тут, тем сильнее жаждала выбраться и помочь, но чем я помогу? Что сделаю? Да хоть что, Анита! Главное — не жевать трусость в обе щеки.

Я хотела присесть на корточки и задышать ровно. Но замечаю лежавшую никому ненужную крупную коробку, спрятанную за пожарной лестницей. Она заклеена двухслойным скотчем, который уже со временем терял клейкость. Я заинтересовано прочитала чёрным маркером надпись, крупными буквами, — Аирина — обычно мне не присваивалось звание позорницей обыскивающей чужие вещи, но рука сама потянулась к манящей, приоткрытой картонке, заглянуть внутрь. Я практически не могла понять содержимое из-за очень слабого света. Достав попавший предмет, вижу твёрдую рамку, прислоняя к видимому свету. Это фотография, на которой изображена маленькая компания людей. В самой середине стояла красивая ухоженная до невероятности женщина средних лет, брюнетка, с бордовыми губами, улыбаясь вовсе зубы. Её обнимал за талию Подольский, здесь он немного моложе, и что меня по настоящему удивило — он улыбался. По настоящему, искреннее! С другой, противоположной стороны, стоял черноволосый мужчина, практически сразу я узнала те самые татуировки у незнакомца в галерее. Это был несомненно он! Без всяких сомнений! Отличие разве что в годах и отросших волосах, ведь недавно я его видела с коротко постриженными. Господи. Получается он знаком с Подольским, и… По всей вероятности с его бывш-е… ох, точнее умершей женой?

Я не вижу, не могу знать, но предчувствую как лицо приобрело мрачный оттенок. Не бывает совпадений! Не существует случайных встреч! Раз я встретила на своём пути мужчину загадку с татуировками по всему телу, догадываюсь, что я встречу эти чёрные углём, раскалённые глаза вновь! Вся ситуация появившееся с самого начала, уже лишалась определенных кусочков. Всё началось с тех бандюг, похитивших меня по указанию Подольского. С учётом итога, он убил их, как лишних свидетелей! Спрятал, таил меня, укрывал, подобно от сглаза! После увёз к себе, привёл в порядок, притащил наряженную куклу в галерею, показательно предоставил предложение руки и сердца. Играя в жениха, тигр не позволял никому лишний раз демонстрировать мной, и тут… Появляется явная опасность. Под видом мужчины, на которого я сейчас смотрю и приглядываясь к каждой детали. Догадывалась, что дело не только в отце, работающего на Рената, здесь проблема более существенней, и, разумеется, мне о ней не подадут и намёка. Что же происходит на самом деле, мать его! Куда меня занесло???

Я на столько увлеклась, не заметив движение отодвинувшей секретной дверцы. Сюда проникают. Я не думая, вытаскиваю из спины долго ожидающей выхода в свет кусок острого метала, греющий и царапающий мне поясницу уже не одну ночь. Вытянув перед собой, не решаясь в поисках шанса задаться, я вижу тень, окутывавшая и так мрачное помещение в самый настоящий сумрак. Я втягиваю губы в себя, двигаясь к взломщику напролом.

Не будь у него прекраснейшей реакции, я всучила бы этот клинок ему в ребро, но проникший обделался слегка покрасневшей царапиной, затормаживая мою кисть в хватке. Я приподнимаю голову и уже смело хочу посмотреть в лицо человеку, которому суждено проиграть. И будь этот мир несправедлив, сегодня я допустила немыслимый шаг, могла убить человека, но спасти ли себе жизнь?

Мне на встречу вышел Ренат, притянув к груди в плотную, сжимая сильнее руку, давая клинку упасть с грохотом на пол.

— Вот чему научила тебя жизнь со мной, мышонок? Раз ты так смело держишь такую дрянь в хлипких пальчиках, — насмехается он надо мной, как и прежде.

— Я защищалась, — выдаю правду, несчастно пожалев, что упустила свой противоречивый шанс. Смотрю на него и наблюдаю окровавленную щёку, одаренную не мной.

— Не оправдывайся, — стерев пару капель крови, стекавшей к подбородку, тигр по странному, очень бережно дотрагивается до моей спины, оставляя шелковое тепло, — возвращайся обратно в комнату. Важно тебе это или нет без понятия, раненых нет, — облегчив моё волнение, о котором он и понятия не имел, Подольский спроваживает меня к выходу, — завтра мы уезжаем на мероприятие, Мира тебя подготовит.

Мне ничего не остаётся. Молчаливо соглашаюсь, опустив голову. За меня всё решено. Снова.

Глава 20

Я была в шоке от того, с какой скоростью выбежала по лестницам на первый этаж, ловя взглядом целую и спокойную Мирославу. Кинувшись обнимать её, я покачивалась, дрожа в пятках. Она цела и невредима, и, похоже, полностью в порядке. В груди царит волнение, я до сих пор не успокоилась и не осознала до конца, что произошло. Ренат отправил меня вернуться к себе, но я не сдержалась и не сомкнула бы и глазу, не убедившись, что Мира в порядке.

— Ты почему не у себя? — повторяет она, в один в один за Подольским, поглаживая по рукам, — леденящая… Вся.

— Не издевайся! Я слышала выстрелы! Подольский был против того, чтоб я покидала кабинет, и если бы только это! — содрогаясь из-за каждого слова, стуча замерзшими зубами.

— Давай поднимемся. Я побуду этой ночью с тобой.

Я опускаю глаза к ногам, замечая повсюду рассыпанные по всей гостинной битое стекло. И как же мне не удалось сразу заметить, что входное окно было разбито? Настолько невнимательна?

Ветер, что сдувал мои пряди, выветривал из тела выросший сорняком обезумевший испуг. Я сжала пальцы в кулаки, сглатывая солёный комок. Мира, замечая моё состояние, спроваживает обратно наверх, беря нежно под руку. Чернильные глазки смотрели на меня с полной выжданной заботой.

С вопросами я сразу не полезла, особенно, когда Амир и парочка телохранителей дома, наблюдали мой поход в комнату, возвращаясь к сухому разговору, кроме Амира. Он до конца прилип глазами ко мне, не поделившись со мною и приглядкой с намёком на произошедшее. Поведение у всех такое, будто я рехнулась, а остальные терпят, поддакивают перепуганной дуре.

Очутившись в комнате, Мира тихо запирает дверь, раскрывая мне заботливо пододеяльник. При виде кровати я с каждым разом меньше желаю попытаться закрыть спокойно веки.

— Хочешь я какао тебе приготовлю? На ночь самое то.

— Мир. Пожалуйста, — прислоняюсь к ней ближе, чувствуя вкусный аромат цветочных духов, в точности напоминающие пионы, — не держите меня все за психованную… Объясни мне.

— Час назад у двора был замечен автомобиль, и предполагаемый водитель начал стрелять вокруг своей оси, попадая в наше окно! Никакого взлома не происходило, Анита… Ты себя накрутила больше нужного.

Мой лоб напрягся, — в этот момент я находилась в кабинете, мне пришлось скрыться, потому что туда прорвался взломщик! Подольский сам указал мне на чёрный выход. Выбора у меня не оставалось! — присаживаясь к подушке, начинаю обводить пальцем рисунок на простыне, — я прежде этого человека не видела….

— Уверена? — сомнительно эта милая совунья пыталась сузить большие глазки, — случайно не весь одетый в чёрное? Высоковатый? И с убивашкой в руках?

— Если ты так подразумеваешь пистолет, то да!

— Подольский лично отправил одного из доверительных, осмотреть всё помещение, и мужик этот по описанию твоему подходит. Не взломщик это был, успокойся… Ладно?

Ничерта не понимаю… Я по правде пряталась от службы охраны? Не хочу верить, что я повела себя стыдобно до такой степени. Если посмотреть со стороны и допустить мысль, что Подольский услышав выстрел, принял за автоматику, почему бы не вернутся за мной самому? Не совсем понятно, сам же язык развязал, накручивая меня с этой скрытой комнатой. Бред какой… Прекрати, Анита! Просто дыши и подумай нормально, а то в башке мусор, надо навести порядок.

— Прости, — прячу ладонями лицо, натирая кожу, — я знатно опозорилась, да?

— Глупости говорить про себя тебе приятно что-ли, Анит? — под разговор Мира начинала прибирать всё, что под руку попадалось, оживлённо суетясь. Взялась за накинутые в стопку вещи, и решила разложить по своему, — минус твой единственный — думать много, не о том, о чём стоило. Ничего плохого не случилось, мужика буйного полиция забрала, показания у Амира завтра возьмут.

— Эмоций полный вагон, а на деле пустой звук. Мне понадобилось лишь услышать выстрел, чтоб поверить испугу больше, чем очевидному, — накрывая себя одеялом, я гляжу на Миру, выжидая любой ответ. Это надёжный выход — заблокировать бесконечный круг вопросов от самой себя, — чем я дольше нахожусь здесь, тем быстрее теряю здравый рассудок.

— Почему? — задает такой, по моему мнению, неочевидный вопрос, прекратив занимать себя делом, — я не достаточно поддерживаю тебя…?

В смысле, Мира? В смысле почему? Я похищена и фактически нахожусь в взаперти! Пусть и в красивой обёртке, приправленной заботой, и то кроме тебя её никто не предоставит. Как скоро я узнаю причину бойкота и твоему спокойному отношению к таким вещам? Ты понимаешь, осознаешь, но обходишь эту тему. К чему ты сказала о поддержке? Мира, ты боишься, кажется, не меньше меня самой, держишься разве что лучше. Я прихожу к одному интересному ответу, с которым должна поделиться с тобой.

— Пойми уже! Ты единственная, кто меня поддерживает, — выскакивая с одеяла, напористо приближаюсь к ней, — и я пусть впадаю в истерический припадок, но замечаю этот тревожный блеск в твоих зрачках, — мой тон плавно переходит на шёпот, — Мира, я ничерта не врубаюсь в то, что творится! Не пытаюсь вытянуть из тебя то, чего ты и сама по сути можешь не знать, но я знаю один шанс, в котором правда окажется беспроигрышная.

Она крутит головой, по началу отрицая. Я тянусь к тумбочке, доставая первый попавший листок и ручку, написав пару строк, даю ей прочесть.

— Напиши мне ответ, готова быть твоей должницей. Я верю тебе, Мира, верю потому как, верить мне некому совершенно.

Совунья смотрит в сторону, отводя большие очи с явным недоумением. Но вскоре самодовольная радость на губах дала мне повод надеяться на некое чудо. Она указывает мне на стены, и пальцем крутит возле моего носа. Я не додумалась понять, что это значило, и красавица изобразила быстрым почерком на листке краткое содержимое: «если я скажу тебе меня здесь, и нигде, больше не станет. Он поймёт, и избавится, не пожалеет».

Я обомлела. Подольский на самом деле, подговорив её, зашил рот. Причиной стал тот наш разговор на кухне утром? Некто из телохранителей услышал и доложил? Версий предостаточно и каждая бесполезна. Начну выпытывать у Миры правду — лишусь её. Придётся действовать в одиночку, не вмешивая в это её. Спаси себя, затем примись за других. Двусмысленно и правдиво. Мне отозвалась помочь Солонцова, на ней и остановлюсь, скоро мы увидимся.

— Завтра мне требуется помочь подготовить тебя к мероприятию, — намекает Мира указывая на гардероб, — новое платье прибудет по доставке вместе с содержимым. Постарайся уснуть, не получится — зови. Приготовлю тебе двойную дозу какао!

— Да, слушаюсь! — заражаюсь улыбкой совуньи, провожаю её одобрением. Пусть она не способна мне помочь, но честно это признала. Её поддержка не отвернулась, — Спасибо… За каждое твоё слово.

— Отучись вечно благодарить! В неловкость загнать меня мечтаешь? — покидая комнату, выключает свет, — доброй ночи.

— И тебе, — ложусь смирно обратно, накрываюсь одеялом, ещё не остывшим от тепла тела моего. Начинаю засыпать на спине, не страдая угрызениями совести за всю неловкую сегодняшнюю ночь. Кажется, лёд событий тронулся. Становится интересен смысл своего существования, смогу ли я его найти непонятно, но я снова получаю тот же урок, что и прежде. Будь сама за себя. Не принимайся верить каждому. Придётся попахать, чтоб убедиться кому стоит доверять, а с кем рискнуть, чтоб снова свободно дышать. Завтра меня снова ждёт тяжелый день, и на этот раз Миру я не потяну за собой. Раз заползла на гору, теперь следует спускаться. Аккуратно и внимательно. И всё-таки я сглупила своей паникой, повелась на провокацию Рената, он ведь мог воспользоваться случаем и оценить реакцию, а насчёт мужчины в кабинете… Я бы так не спешила верить. Не верится мне, что это один из его людей. Необъяснимо, но до жути не верится!

Накрывшись с головой в тёплое пространство, я окунаюсь в сон.

Глава 21

Проснувшись, не осознаю день это или ночь, шторки плотно скрывали вылезающие лучи, и это значит можно просыпаться.

Границы стёрты, как и вся моя вчерашняя слезливая наивность в прах. Побыстрей бы вечер…

Я встала, умылась и сходила переоделась. Когда спускалась, живот завязывался густым узлом, либо от голода, либо от смущения. За вчерашнее мне было стыдно за будующий сей день.

Приближаясь к холодильнику, вижу недовольное выражение аккуратного личика Миры, которая захлопнула перед носом дверцу.

— Что ищем? — цитирует, готовясь отругать.

— Поесть, — я за вчерашний вечер с трудом проглотила кусок курицы из Цезаря. Вот ответ почему чувствую такую вялось по телу.

— Садись! Готово уже всё! — усаживает она меня на стул, прижав плечи, — кушаешь за день три корочки, скоро в воздух превратишься! Вот, держи.

Мира налила мне наваристый ароматный бульон со всплывшыми на поверхность густыми каплями жира. Такой апетитный на аромат, не смогу удержаться. Я берусь за ложку и смотрю на неё, убегавшую во двор.

— Мир! Ты куда? — кричу я, откинувшись на спинку стула, остановив её.

— Забыла вчера заняться уличным освещением! Договаривалась долго с местным управляющим посёлка и позабыла о звонке!

— Оу, давай скорей!

— Да-да! И помни, ближе к пяти вечера начнём примерку. Приятного тебе!

Она выбежала на улицу с телефоном в руке. Мне ничего не осталось, как скучно продолжать черпать ложкой бульон, наблюдая своё отражение.

Приятно насытившись, я помыла тарелку вместе с остальным. Решила потратить хоть каким-нибудь образом скучное время. Решила протереть кухню, и заняться отвлекающей уборкой. Беру пример с Миры! Что тут ещё сказать.

Я побегала с тряпкой по верхним полкам, у ободка у телевизора, умыла барную стойку. За моей активностью наблюдали и скорее оценивали. Я не заметила, как у парадной стоял неподвижно Амир, не разнимая руки держащиеся вместе перед собой.

Он вглядывается в моё лицо, пытаясь выяснить, что я вытворяю.

— В твои обязанности это не входит, — отвердит грубо, будто отчитывая ребёнка.

— Мне нечем заняться. Как видишь, единственное развлечение ты заброкавал.

— Вчера на тебе лица не было, побелела как звёздочка, — Амир растопил свою непокорность, ошиваясь у стенки, — дельный совет, забудь обо всём вчерашнем. Такое повторится ещё не раз.

— Повторится? — не понимая его намёка, я кидаю тряпку в раковину, вслушиваясь в томный голос, — Амир…

— Я заранее говорю тебе: ты — практически жена известного депутата. На дом будут не по разу покушаться. Твоя первая реакция на опасность оказалась весьма, на удивление, гибкой.

Первой… Будь на самом деле это впервой, я провалилась бы в эмоцианальную в тряску, не покидая кровать! Амир, разумеется, не в курсе, откуда ему знать? Я пережила бедность, предательство, безвыходность. Переживу и опасность за жизнь.

— Спасибо большое, — благодарю его, произнося не любимое слово Миры, — почему ты здесь? А не с Подольским.

— Есть и другая охрана, с которой мы делим обязанности. Сегодня моей задачей является присмотр за тобой, и отвезти на мероприятие.

— Я еду без него? — не веря услышанному, навострила уши, — в прошлый раз кончилось последствиями.

— У тебя примерно два часа на сборку. Буду ждать приблизительно у двора, — Амир проигнорировал мой ответ, задавая свой, — Ренат объявит дату свадьбы для прессы, и ты получишь ценный урок, после которого вернуться к брату тебе не возжелается.

— Ты говоришь о моём последнем родном человеке не в том русле. Не он будет рядом со мной. Я найду его и буду! Все грехи сквозь огонь воду пройду, но брата не брошу.

— Глупая преданность, — Амир мне не давал надежду оправдать его мнение, — до тебя скоро дойдет.

— Глупо любить своего брата? — я настаивала, упёрто желая поспорить. Если бы не появившееся Мира, я запылала бы ярким огнём. Вдруг Амир и хотел довести меня до предела? Так что успокойся и снова дыши.

— Он запретил тебе о разговаривать с ним, — сдаёт правду-красавицу, дурашливо моргнув.

Тигр против нашего общение с его телохранителем? В чём предъявление отказа? Амир и так перекидывается парочкой строк, не имея мотива. О решении принятых правил Рената, мне лично не понять.

— Тебя долго не было, вот и заобщались чуток, — ведь так и есть.

— Анита, ты время видела? Через двадцать минут пять! Ты чем три часа занималась?

У меня тот же вопрос и к тебе, дорогуша, где пропадала? Три часа телефон вряд ли грела. Однако я на самом деле не заметила, как на настенных часах с львами стрелочка подвинулась без всякого тика. Амир опустил к рукам глаза, сдвинув густые чёрные брови, сузив и так вытянутые глаза, которые прошлись по моим волосам, следя за моим уходом с Мирой на второй этаж.

Сложно догадаться, на что намекнул мне защитник в конце. До тебя скоро дойдёт. Что должно дойти? Почему никогда нельзя сказать прямо? Что сложного? Раздражает до невыносимости! Сплошная нервотрёпка.

***

— Прошлый раз я заказывала тот же размер, этой же фирмы. Но разница огромная… Ты как колбаска завёрнутая в сеточку, Ань.

— По-другому и не опишешь, — я оглядывала своё преображение в зеркале, поражаясь с какой силой ткань обтягивала мою фигуру, не оставив и лишнего процента на сантиметр. Платье сначала казалось обычным, ну, подумаешь облегающее яркой фуксии, подчеркивающая узоры на рёбрах, и спине. А теперь с удивлением рассматриваю себя, не узнавая в точности. Оно с трудом прятало моё нижние белье, и, слава богу, скрывало целиком верхнее. Придётся оттягивать вниз, как в подростковом возрасте юбку.

— Ума не приложу как так вышло! — шокировалась Мира, но не отлипала от бессомненной красоты, прочеркивающей фигуру в сексуальных качествах, — ярко и страстно. Красотка! Есть малюсенький пошлый намек, но раз грешить, то по молодости! — пробубнив бабкой, она поправила мне туго затянутый хвост.

— Я и сама не спорю, ходить буду тихонько.

— Аккуратней будь, Анют, от Подольского далеко не шастай, предчувствую я, у мужиков руки на тебя чесаться начнут!

Она права, лучше не держать иногда гордо поднятую голову перед стадом овцебаранов. Я, поцеловавшись с ней в щёчку, выхожу из дома. Мира провожает, помахивая из балкона, а я мигом села в машину, где Амир деликатно отвёл пойманный на моём виде взгляд.

— Нас уже ждут. Пока проходит слушание, хозяин выйдет на встречу.

— Угу, — выдаю почему-то тихо, уткнувшись в окно, — прости, что спрашиваю, но в мало-ли тебе известно, о чём, собственно, презентация?

Амир поправил водительское стекло в мою сторону, расширяя зрачки, пройдясь по талии.

— Самир Рамильевич Богачев. Совладелец всех бизнес центров в городе, имеющий два производства по переработке пластиковой продукций. Сегодня открытие масштабной компании новой ЭКО организации, созданной Богачевым. В участии будут принимать триста сотрудников, и тебе лучше ознакомиться с подробностями в новостях вовремя поездки, — Амир передаёт мне свой телефон, с включённым интернетом, — они с Подольским давние знакомые.

Я сжала в руках экран. Ладони беспричинно вспотели, похоже, от грядущего волнения.

— Ты не должен был, но помог. Я тебе, Амир, благодарна многим, ещё с момента, когда на нас напали. Долгов у меня к вам с Мирой навалом. Я вызубрю каждую строчку о проекте Богрова!

Он мило хмыкнул, я представляю как он улыбнулся.

— Поедем уже…

Глава 22

Отельный комплекс, к которому мы приехали, изумительно выражал минималистский стиль и, приближаясь к этому месту, хотелось погрузится в него как можно скорее. Амир припарковался и помог аккуратно покинуть салон, наслаждаясь таким глубоким воздухом и хвоей. Комплекс находится в необыкновенном месте с видом на раздвижные мосты. Столько наслаждения здесь можно испытать, всего лишь постояв у шарообразных хвойных кустарников, обложенных блестящей белесой галькой, ведущий к главному входу. Как мне мало, оказывается, нужно для того, чтобы улыбнуться…

Громила не отступал от меня ни на шаг, прикрывая мне спину, сопроводив к главному входному крыльцу, чьи перила захватили в плен кудрявые пруты вьюна, с распущенными белыми цветками.

— Шикарно выглядишь, — подмечает Амир, придерживая мне дверь, производя на щеках небольшой пуншевый румянец.

Внутри меня встречает молодая девушка, строго одетая в отельную форму с бланком со списком гостей. Ко мне она подходить не торопилась, Амир показывает ей на свой пропуск, заготовленный в руке, и мы свободно проходим в презентационный зал, где уже прибывало достаточно много людей, не окинувших на меня подозрительных взглядов, а наоборот, скатывая оценивающее взгляды с моего лица до моего платья, возвращаясь обратно к своим интересам. Это ведь хороший знак, надеюсь?

— Смотри вперёд, не на них, — советует Амир, — не позволяй им подумать лишнего о тебе.

Я выдаю привычное «угу», окунаясь в толпу. Сам зал сиял светодиодными лампами, голубыми, белыми, и на самом потолке индиго синим, подчёркивая белые узоры, выложенные мозаикой. Ближе к высоким окнам расположены круглые столы с тёмными скатертями, и в цвет посуде парочка молодых парней официантов в бабочках, с высоко поднятой головой выносили полные бокалы, предоставляя гостям. Атмосфера просто волшебна! Словно я попала в детскую девичью мечту побывать на баллу. Именно, что мечту, потому что моя цель здесь ясна только Подольскому. Сравнивая с прошлым походом, спорить с Ренатом и пытаться поговорить при его деликатных дружках я не подумаю, лучше прибегну к общению с любым человеком здесь, чем проводить с ним время.

Амир сопроводил меня до самого конца помещения, приведя к следующей переходящей лестнице, поднимающей в ВИП зону. Отодвинув чёрные бархатные шторы, он выпускает меня в другой мирок, отличимый от того, где мы секунду назад были. Чёрные стены, белая хрустальная в виде тюльпанов лампа, алкогольный бар возле кожаных диванов, стеклянный длинный стол, словно жаждет чьего-то распятья. Мрачно. Тёмно, ужасно неуютно, куда меня привёл Амир? В логово чудовищ?

— Присаживайся, — указывая на кресла возле зеркального отражения на весь собранный зал. В помещении находились несколько людей, помимо нас. Я не сразу обратила на их существование внимание, так как все тематически одеты в похоронные оттенки, грызлись взглядом не на меня, а на Амира, оставшегося в одиночестве.

— Я буду у чёрного входа. Помни, о чём я тебе говорил, — смолвив уходит в грешную темноту.

Отлично. Я одна, ни Амира, ни главного участника, благодаря которому я здесь, тоже нет. Я положила крохотную сумочку себе на колени, смотря с кем делю совместный мрак. Рядом в полном молчаний стояли, вглядываясь в общий зал, наблюдая за гостями, трое мужчин. Разного возраста, одетых каждый другого лучше. Подальше, ближе к бару наслаждался смешиванием напитков очень взрослый мужчина, приблизительно старше на тридцать лет, поздоровавшись со мной типичным «добрый вечер». Похоже, здесь никого не интересовало, с кем и для чего я пришла, если меня пропустили, значит так должно быть.

— Анита! — вскрикивает счастливо новоиспечённая знакомая, за которой следом тоже прибывал телохранитель, — рада тебя видеть, здесь ужасно мрачно.

— Илона, — я искреннее улыбнулась, честно признать я намного больше рада увидеть Солонцову, чем молчаливых здесь собравшихся, — я думала мероприятие будет через неделю.

— Я того же мнения, но Богачёву необходимо покончить с этим проектом как можно срочно, — тихо пришёптывает она, не привлекая лишнего внимания, — у них скоро начнётся собрание. И нас точно не подпустят, давай потерпим ещё немножко, и уверенна нас отправят в зал прогуляться.

— Зачем тогда мы здесь? Ради понятия, что прилежные мужчины всегда не одни?

— Потише! — затрагивая мою коленку, — нет причин пока думать о таком.

Удивляюсь, как напористо Илона пытается обзавестись радостью, переводя тему с такими стеклянными зрачками. Кто из нас ещё больше переживает, очевидно. Илон сидела на месте, а мне потребовалось резко встать, так как перед моими очами появился Подольский в компании семерых мистеров «строгие пиджаки, окаменелые взгляды». Кроме уже знакомых на домашнем вечере Тагира и Фила, была и ещё одна незнакомка, пришедшая к одному из троицы, смотрящему в окно. Силиконовая принцесса с огромной грудью, низким ростом и рыжими локонами направилась в мужские лапы. Сам Подольский среди всех мужчин здесь больше походил на живого, а может, просто сердце айкнуло, увидев меня в облегающем платье с вырезом на спине? При виде его у большей части мужчин сбегут мурашки в одно достойное место, и они сглотнут жирную слюну залпом. Тигр приближается, по-кошачьи спокойно и плавно, касаясь моей голой лопатки, проскальзывая горячими пальцами по позвоночнику. Он склонился, обогащая тёплым парфюмом, напоминающий освежающий бергамот, мне останется приласкаться, пусть и не от своего собственного желания, но именно таким образом на нас положительно смотрят его вероятные коллеги.

— Как добрались? — глухо спрашивает, обжигая горячим теплом мою ушную раковину.

— Спокойно, — даю увести себя в сторону к рассаживающейся толпе приглашённых. И как по предсказыванию Солонцовой приказывает: — Пройдись с девочками по гостиному залу, за вами присмотрят.

— Конечно, — нежно произношу, дико разворачиваясь с его пристального взора по моей фигуре. Думая уже только как по быстрее сбежать.

Илона привстает, спеша следом, рыжая скудельница цокала своими высокими копытными каблуками, не торопилась, но всё же последовала за нами.

— Рад, что вы все уже в сборе, советую расположить свои цели заранее, для подведение итогов….

Стоило моё упрямство дорогих сил, ведь вставая в полный ступор перед самим уходом, я вижу вошедшего сюда виновника всего собрания, на того, кто одурманил мой разум новым ароматом, выветрив оставшейся палящий бергамот на недавно знакомых ноток леденящей прохладой. Морской, солоноватый, словно я вынырнула из моря, глотнув воздуха. Смотрю прямо и ужасаюсь. Это он… неужели? Тот самый… я точно уверенна в своей правоте? Я смотрю прямо на него! Лицом к лицу! Живо отвернись, Анита! Ренат всё видит!

Чернильные, могучи, глаза. По крепости сравнимы с эспрессо, злорадно улыбаются, топя меня в этом чёрном море, затягивая в чёртову воронку.

— Анита? — глубоко протянув каждую букву, рождая моё имя, — составите нам компанию? Здесь одно место пустует, — он указал на одинокий стул неподалеку от Подольского.

Тот же в свою очередь навострив уши, следит за каждым моим придыханием. Я стараюсь успокоиться, хватаясь за бедра.

— Я начну беспокоить остальных, не хочу создать проблем, — пытаюсь сказать, что угодно, лишь бы уйти отсюда. На меня смотрит каждый, включая рыжую дешёвую куклу и Илону.

— Я настаиваю, Ани-и, — он завис на полуслове, после тигр отваживается без причин заявить о себе следом. Я ощущаю, как через его гневные глаза просыпается горделивость.

— Позвольте представить, Богачёв, моя невеста Анита Подольская, к ней в скором времени будут обращаться так! — прорычав на всё помещение.

— Значит, пока ещё не до конца собственностью завладел? — хмыкает он напоследок.

Самир. Собственной персоной. Человек, встретившийся в галерее, споривший со мной о картине. Теперь я полностью понимаю, что не ошиблась! Неужто сейчас я нашла способ спастись? По-настоящему? А вдруг эта надежда случайно в глаз попала?

Глава 23

Как назвать чувство, летающее в мыслях, не выходящее из сердца? Потому что объяснить своё состояние я попросту не могу! В груди будто всё сжалось в густой твердый ком, и в этот раз я не дрожала от страха, скорее пыталась обрести убывающую смелость.

Наша женская троица покинула охраняемую комнату на встречу шумному залу. Никто не пытался на нас странно посмотреть, и Илона, схватив меня за руку, бросая рыжую даму на шпильках одну, среди закусок и зеркала, в котором она так внимательно себя рассматривала.

— Я не забыла на чём закончился наш разговор, — заявляет она, уводя в тихий уголок, где поменьше народа, — дело хуже, чем я предполагала.

— Ил, помедленней! — выкрикиваю вслед, но меня по-прежнему сильно тянут, — этот Богачёв… ты видела его раньше? Его лицо… мне показалось…

— Знакомым? Не тебе одной.

Останавливаясь возле балконной части, Солонцова прытко спрятала нас с чужих глаз, прикрывая за собой шторы. Теперь, находясь в полной тишине и покое, с видом на мосты, я ожидала сдержанных ей слов.

— Мне стало жаль, что я втягиваю тебя в это, Анита. После нашей встречи я узнала, что Тагир имеет полный контроль надо мной. И к самому сожалению, я нахожусь в безвыходной ситуаций окончательно.

— Ты сама сказала, что есть выход, — я не понимала куда запропастилась сияние в каждом её слове о надежде выбраться из этого дурдома, а в этот миг Илон заявляет мне полный абсурд, — объясни.

— Тагир конченый ублюдок! Хуже, чем запереть зверя в клетке это одеть на него ошейник! И ему не удосужилось спросить какого мне с этой тянущей болью весь день.

— Ила, я не понимаю, что ты имеешь в виду?

Без слов сразу стало ясно, когда она приподняла подол платья, указывая на небольшой браслет на коленке с сигнально-красным индикатором. Она так и не смогла спокойно выдохнуть, скрипя молча зубами.

— Господи, — касаюсь непонятной штуковины, всматриваясь на застёжку, — её можно снять, но я приблизительно поняла, что в случае снятия он об этом узнает?

— Верно. Он не следит за мной и не контролирует, как тебя Подольский, но этот псих знает каждый мой шаг. Я уже его снимала, и последствия были отвратительны.

Солонцова промычала последний отрывок с резаной болью. Почему-то прямо сейчас я поняла, что в спасений нуждаюсь не столь я, чем она. Эллайна замешена в этом кошмаре дольше меня. И, очевидно, увечья она получает напрямую. Твою же мать, в какое же мы попали дерьмо, что нас контролируют, словно животных.

— Илон — дотрагиваясь до её плеча я волнительно сглатываю твердый ком, — расскажи мне, как ты оказалась у Тагира.

— Как это поможет выкарабкаться? — не признаётся, не желая сказать явную причину, она слишком сильно натирает кожу на горле.

— Поможет, а у нас выбор велик? Мы либо действительно погрязнем в этом дерьме, либо выбираемся всеми способами. Я не могу больше здесь оставаться! Я буду благодарна Подольскому до конца жизни, если он вылечит моего брата, но я не собираюсь быть его ковриком для вытирания! Не знаю, будут ли ему нужны мои деньги, но я отдам квартиру, раз он потребует сумму за свои траты. Что угодно, лишь пусть оставит к чёрту в покое!

— Было бы так всё просто, как ты говоришь, милая, — Илона опасливо оглядывается, обратно возвращаясь болезненный взгляд, — ночью я и глазу не сомкнула, придумывая решение. Знаешь, наверное, что в полицию мы по дурости обратиться не сможем, и заявить о похищений собственном точно не выйдет, но отличным решением станет доказательства их преступной деятельности.

— Планируешь сдать их по нарушению закона? Допустим. А выглядеть каким образом будет такое решение? У нас нет ни единого участника, доказавшего, что они связаны с этим. Если и сдавать с потрохами, то делать это без единой ошибки.

— Второго шанса у нас и нет, Анита. Придётся залезть в пещеру и найти источник света.

— Ты осознаешь, чем это нам обоим грозит? — мой голос затвердел, и пальцы собрались в кулак, — не получится единожды, ко второму и приступить не сможем, так как хлебать воду с мешком на башке будем.

— Я всю ночь осознавала и не вижу разницы, как умереть, либо я выживу и смогу рискнуть. Или умру по воле Тагира с любой финальной концовкой.

— Подольскому моя смерть не нужна, — говорю не то, что думаю, наблюдая за набережной, — он посмеет, но выгоду не получит.

— Без понятия для чего тебя намертво держит при себе Подольский. До этого с ним вился улей эскортных подружек, подобие той самой рыжей побрякушкой.

— Мне и самой отчаянно хочется узнать, Илон. Я сижу днями и ночами в огромном доме, ничего не делая. Моё единственное занятие это ходить из комнаты во двор и на эти мероприятия! У него есть причины, однако после всех его объяснений я начинаю путаться куда сильнее. Целый клубок неясных событий, с которым я ни каким образом не имею связи, — замолчав, понимаю, что трачу время в пустую, намекая на нашу изначальную версию побега, — как нам удастся сбагрить целую шайку за решётку, не имея и связей?

— Хранилище. Я понаблюдала за каждым членом его группировки и выяснила, что есть хранилище неузаконенного оружия с приличным количество заграничного товара. А ты ведь в курсе, что поставки с ситуаций в стране сейчас эксклюзивная редкость. Я в точности не знаю, где хранилище находится, но мы можем найти хромого волчару среди свирепой стаи.

Солонцова настроена серьёзно. Может, со стороны это слышится глупо, но она действительно хочет найти крысеныша, сдавшего нам место нахождение убийственной бандуры. Я не вижу ничего, что может остановить меня и запретить согласиться.

— Идёт! — я стукаюсь с ней лбом, разглаживая щеки, — каковы наши первые действия?

— Найти сегодня среди тварей слабое звено и подтолкнуть к безвыходности, припереть к углу. Стянем чужими руками информацию, своими мы сильно рискуем, — она словно ждала очень долго, чтобы высказать эти речи тому, кто будет на её стороне. Эллайна подхватила меня под руку, уводя обратно в люди. Не вижу толку вместе с ней лишний раз задерживаться здесь. — Почему бы не поступить с этими сволочами точно так же, как они с нами!?

Глава 24

Хочу узнать секрет смелости Солонцовой. Идти на поперёк своим страхам и омуту неизвестности, которые нас подстерегают. Когда мы окончили весь разговор, в наших позициях осталась единственная цель: «найти крайнего». Того, кто ради своей жизни будет готов разболтаться, не выдав нас. Мы с Эллианой слишком далеко зашли, но самый рациональный выход из ситуации никогда не будет легким.

— Мы уже задерживаемся. Уверена, им прекрасно видно, что нас с тобой среди толпы не заметно и они отправят хвостов.

— Думаешь, они будут вглядываться в каждого?

— Не думаю, а знаю! — выводит она меня за руку, двигаясь к закускам, — будь у тебя в руках куча речных камушков, ты бы заметила среди них блестящий бриллиант? Конечно, мы в эпицентре внимание этих голодных зверских глаз, Анушка…

В её словах был смысл, пусть и с нотками вычурной философий. Я не любила признавать в себе того, что могли признать другие. Ещё с девства я не любила комплименты в свой адрес, а когда уже начала взрослеть, так и вовсе отвергла понятие привлекательности себя, я обычная, внешностью не выделяюсь, фигура не сексапильная, ничего примечательного. Для особо проникших я казалась симпатичной, странно, что когда мне говорили приятности, я всячески пыталась это оправдать. Неужели я сама же создала комплексы на ровном месте? Осматриваю себя через зеркальное отражение навесного зеркала в виде инсоляций. Я выпрямила спину, зачёсывая прядь назад. Я и в правду… могу быть той, какой могла мечтать. Может, это временно? Стукнёт двенадцать, и мышонок у Тигра снова станет серым и непримечательным.

— Эй, — Элли стукает меня бедром, протягивая бокал с игристым розовым, приподняв белесые брови, — застыла на своей красоте?

— Загляделась. Я так никогда не выглядела, — заикавшись, отпиваю полусухого удовольствия.

— Никогда не видела себя шикарной? Анитушка, ну ты и дурында. Скажи, до нашего инцидента с этими психами у тебя были отношения?

Я чуть не подавилась вином и подняла глаза на замаскированную стену, за которой мы недавно находились.

— Не были. Меня не интересуют отношения. Моей задачей было хорошо жить, вылечить брата, и этого более чем достаточно.

— Надо же. Красивые яблоки достают только те, кто готов забраться на вершину?

— В смысле?

— Не бери в голову! — подмигнув, Солонцова пошла в толпу. Видимо, она уже принялась за наш замысел в поисках слабого звена, — не ищи меня, ладненько? Отправляйся наверх, нельзя им дать и подумать, что мы подозрительно общаемся. Отвлеки внимание. Тебе точно под силу. Хорошего вечера, Анита.

— И тебе, — послала ей воздушный поцелуй, снежная принцесса надула розочкой губы, отвечая вслед.

Я продолжила виться около стола, сложив парочку тарталеток, фруктов на сливочных палочках, и не спеша двинулась к ВИП зоне. Где-то вдалеке я замечала Эллайну и не придавала сильного значения. Проплывая сквозь толпу, вижу стоящего у лестницы к чёрному входу Амира. Он старается не улыбнуться, но всё же уголок нахальных губ приподнялся. Пропустив меня, он склонил голову, чётко произнеся:

— Через тридцать минут выезжаем. Собрание окончено, вопросов Подольскому не задавай.

— Усекла, — скромно ответив, я погружаюсь обратно в темноту. Большая часть тех, кого мне удалось видеть, уже покинули помещение, и за столом переговоров осталось четверо. Ренат, Богачёв, Тагир и неизвестный мне мужлан, старше всей этой компании, так и не отлипавший от виски, держащий при себе бутылку, смело наливающий полный до края бокал. Меня им увидеть ещё не удалось. И я решила оставаться в стороне, присаживаясь на мягкий пуфик, не отлипая от бордовой стены. Я пыталась подслушать их, но меня прервала рыжая спутница старика, окинув брезгливым взглядом сверху-вниз. Она достала тоненькую сигаретку, поджигая дешёвой прозрачной зажигалкой.

— Куришь? — равнодушно спрашивает.

— Нет, — мне приходится бросить идею с прослушкой, и я уже надумываю выйти к мужчинам. Однако спутница похлопала меня длинными зелёными ногтями по плечу, привлекая внимание к себе.

— Звать тебя как? — противно промямлив с сигаретой в зубах, — меня Карина. Мы случаем раньше не встречались?

— Ани, — не выдаю своё полноценное имя, не желая иметь с этой сомнительной личностью ничего общего, пусть считает меня Анькой, — я не припоминаю тебя.

— Нет нет, зайчонок, — её омерзительно искривлённый голосок прорезает мне слух, — точно виделись, я клянусь, — она глянула в сторону, где раздался резкий мужской вздорный крик, затем обратно вернувшись ко мне, — думала изначально, что мы коллеги по делу, а у тебя колечко помолвочное. Сразу учуяла в тебе охотницу.

Да о чём эта идиотка говорит? Какая охотница, какие коллеги?

— О чём ты? — я сдержанно продолжала бессмысленную беседу.

— У твоего ухажёра никогда никого не было, столько моих знакомых к нему лезло, и дело было даже не в деньгах, а у него жена видите ли изменила ему с этим наёмником.

— Ты знала его жену?

— Дорогуш, мне уже 28, на момент когда я с ней познакомилась мне было 18, стервой её не назвать. Хуже сволочи не знала. У мужика своего она деньги копила и копила, не тратила. Раньше мы с ней общались на лад, а потом время прошло, уехала с этим стрелочным. Как там звали его? Бывшего телохранителя. Серёга. А не, не! Игорёк. Подольский уважал мужика, а он паскуда на бабки повёлся.

— Сергей? — я окаменела. Не верю своим ушам. Мой отец на самом деле уехал с его женой? И это не предположение??? — Карина… а для чего ты мне это объясняешь?

— Да так, слово за слово и сказать я всё хотела, похожа ты на Игорька больно. Я его цепляла долгое время, красивый мужик, семью вроде имел, но говном, как ни крути, оказался, всё же с ней уехал, да разбился в их тачке. Бумеранг всегда кругом летает.

— Анита.

Тяжёлый голос со стороны вывел меня из оцепенения. Ренат подхватывает меня за талию, спускаясь по лестнице, — попрощайся с новыми подругами, пора обратно.

Я быстро закивала, помахав Карине. — До встречи, — пытаюсь контролировать свои эмоции, но они ещё капельку и вырвутся наружу. Кто бы мог знать, что какая-то там подружайка старикана знает информации больше, чем я или тигр о моём папе. С виду не подумаешь, а девушка она более толковая. Кстати о толковости. Где Богачёв? Вроде не заметила, что он был в вип-зоне, может, решил уехать первым?

Покинув с концами комнату, Амир провожает нас к запасному выходу через обратную часть здания к парковочной улице. Стояла ночь, и теплый вечерний воздух согревал прохладные щёки. Парочка с Кариной и коллегой Рената ушли в сторону своего авто, и Амир отключил сигнализацию, открывая передо мной дверь в салон, следом близко ко мне вжался тигр. Громила зажёг фары, повернувшись назад, осматривая наличие свободного выезда.

— Вы, я заметил, со спутницей Тагира наладили связь, — отчитывает он.

— Да, она очень хороший человек, ты имеешь что-то против нашего общения? — быстро протараторив, я не отлипаю от его губ, ожидая не услышать плохие новости.

— Нет. Я доволен.

Неожиданное сочетание слов я впервые слышу от этого человека. Это точно Ренат Подольский? Говорит об удовольствий и он… улыбается? Да что происходит? Сегодня везение продолжается?

— Ренат, — обращаюсь к нему по имени, за что получаю пристальное внимание на себя. Металлический взор, пересекающий моё волнение пополам, смотрел не в моё декольте, а на меня. Не думая отвернуться. — Сомневаюсь, что когда мы приедем, я смогу, как сейчас, смело сказать, что на самом деле должна, — подушечки моих пальцев достигали его горячей руки и от этого мне от неясности стало легче дышать. — Мне искреннее жаль, что мой папа предал вас… и предал вашу возможную дружбу. Я никогда не смогу узнать правду, зачем мама мне врала о его геройской смерти и почему он так поступил со мной и братом. Я не смогу заменить его, Ренат, и тем более не стану его оправдывать, как и вас. Хочу извиниться за него, извиниться по-человечески, чтобы вы простили свою жену и отпустили уже, я не смогу заменить их обоим вам. Без понятия сколько им удалось украсть ваших денег и как сильно они предали вас, вызвав огонь, но я точно знаю одно. Я не нужна вам, абсолютно… Я тот самый источник мести, о котором вы мечтали.

— Люди любят мёртвых больше, чем живых, Анита, — грозно отвечает, — я хочу, чтобы ты стала моей женой не из-за мести к Игорю.

— Ни одной другой причины я не вижу.

— Твоя мать знала, сколько твой отец задолжал. Никакой отчим тебя не продавал, Анита, — тигр заглушил тон, сжав мою ладонь, — тебя продала мне твоя мать, и я изначально вовсе не претендовал получить тебя. Это стало её целью по причине того, что ты совратила её мужа и тебя, малолетнею шлюху, надо проучить. А приписав к этому всему ещё, что ты дочь моего врага, я решился отомстить красиво. И ты прекрасно видишь, что твоя мать сама и есть конченая драная сука, которая предпочла отдать дочь любому, кто готов ещё подплатить за молчание.

Я не знала, что сказать… Всё в голове смешалось в огромный жирный клубок. Я ненавидела отчима, но веяла надежды на доброту матери. Вот она — моя изначальная ошибка, по которой я оказалась здесь. Моя собственная судьба, по её мнению, суждена продаться подобно скоту, получая за меня под видом того самого «ценного товара, важного груза» деньги. Деньги, которыми она так дорожила по жизни. Моё сердце обросло колючей проволокой, ещё капельку и я зареву белугой. Мне удаётся сдерживаться, кусая губу, пальцы опять ненавистно затряслись, а по коже побежали мурашки. С меня будто душу выдрали и отмыли в белизне.

— За что… просто… за… что?

— Не за что. А для чего? Ей плевать на ваше существование. Но это не причина думать, что на ваше существование наплевать другим. — Подольский укрывает меня в объятьях. Да, это не сон. Ужасный монстр обнимает меня, согревая тело, прижав к горячей груди. От него пахло чем-то нужным, наверняка мне срочно нужно успокоиться, и я начинаю искать любую причину, чтобы отвлечься от всего узнавшего. Он приподнимает мой подбородок, заставив посмотреть снова в эти блестящие серебристые глаза, — ты моя истинная необходимость, Анита…

Кто-то может осознать, что такие слова от собственного врага сделают вас счастливой? Я так не считала. До этих самых пор.

— Пригнитесь! — вскрикнул Амир, делая крутой разворот. Он достал из внутреннего кармана пистолет, открывая водительское стекло. В нас вцепились!

Подольский смотрит назад и сильно морщится. — Люди Богачёва! Что он вытворяет? У нас основан договор! — он следом за громилой достаёт оружие из чердака и больше не смотрит на меня, — Анита, не высовывайся! Спрячься вниз!

Послушно так и сделав, я слышу, как в машину начинают стрелять. Мы едем по безлюдной части, Амир сворачивает машину в лесную тропу. Я вспомнила, как всё начиналось, как меня везли в той вонючей тачке связанной, в похожей местности. Как мы спасались с Амиром из горящей машины. Почему… почему хорошее не может длиться долго?

Ренат и сам не церемонился и вызвал по телефону своё подкрепление, Следом за машинами Богачёва ехала ещё и охрана. Он отстреливался и, кажется, задел водителя. Первая тачка ушла в минус. Вторая стремительно догоняет и на полной мощи врезается в наш зад, затем наша машина врезается в дерево. Я укатываюсь на переднее. Из капота пошёл дым. Амир первым же делом обстреливается, как и Подольский. Появились ещё две тачки, стреляющие друг в друга. Я тяжело привстала, понимая, что из головы начинает вытекать кровь. Твою же мать.

Я не вылезала из машины, здесь намного безопасней, чем снаружи. К сожалению, мне не видно было, что в точности происходило, но я в курсе, что подъехали люди тигра и приближалась надбавка Богачёва. Я слышала чьи-то вскрики и через разбитое стекло замечала трупы.

Стало страшно до адского ужаса, когда дверь в машине открылась, и пока Подольский и Амир находились в эпицентре, я видела совершенно незнакомую рожу, потащившую меня за ноги к нему.

— Нашлась пропажа наша.

Глава 25

Тяжело молчать, когда хочется кричать, и болит от невысказанности у человека сердце…

Последнее, что я помнила перед тем, как очнулась в большой пустой комнате — это мыльные отрывки, засевшие в голове, как последние воспоминания.

Я пиналась каблуками в лицо буйного мужчины, схватившего меня за ноги. Он вытащил меня из машины Подольского и понёс в тёмную лесную часть. Помню, что там, куда он меня нёс горели ослепительно фары, отчего я с трудом открывала глаза. Вспоминаю кровь, стекавшую по моим вискам. И как я кричала о помощи…

Никто меня не слышал, голос урвало в глухоту. Где-то поблизости бежала за мной высокая фигура, кажется, это и был Тигр, воспоминания о нём совсем испарились. Слышу его голос, даже вскрики, именно от них моё сердце сразу видит причину колотиться барабаном. В воспоминаниях остался лишь захватчик, игнорировавший мои порывы спастись, но одно его зажатие моей руки, после которого я получила ёжащую колющую боль в вене, я поняла, что мне поставили насильно иглу, вводящую неизвестную жидкость, после которой я очнулась здесь.

С каждым разом ощущаю, как моё тело покрылось мелкими точечками, проводящими холод. Горло жутко болит, в голове до сих пор раздаются мои крики, как я звала Рената… Да… Я звала Подольского на помощь! Не верится, но я выкрикивала это имя без конца, пока не была схвачена. В этот момент я прекрасно осознаю, что больше желаю быть там, где нужна, чем там, где от меня желают избавиться. Но желают ли? Я и вообразить не могу! Сначала стоит понять, где я. А я в белой пустой до искусственности комнате. Здесь ничего нет, кроме кушетки, на которой я оказалась, и зеркальца напротив с умывальником. Рядышком находится большое окно, где на подоконнике высажены непонятные цветочки. Напоминает больничное отделение…

Ощупав свою затылочную часть, осознаю, что моя голова слегка перемотана бинтом и в целом моего дорогостоящего шикарного платья нет. Оно лежало рядом, аккуратно сложенное на стульчике вместе с каблуками и украшениями в прозрачном пакете. Я в действительности находилась в палате. Может, Подольскому удалось спасти меня? Или меня нашли обезвоженную в лесу люди и, не оставаясь равнодушными, вызвали скорую?

Я привстала на голых пятках на прохладный плиточный пол, потихоньку добираясь до двери. Я не успела и заглянуть наружу, так как передо мной её открыл низкий, крупный пожилой врач с тёмными бровями, что выделяло сильно его лицо за счёт посидевших белых волос.

— Прошу прощения, это куда вы собрались? — интересуется он, быстро закрывая за собой дверь, — у вас постельный режим ещё несколько дней! Ложитесь обратно.

— Погодите! Я могу узнать как здесь сумела очутиться?

— Сначала присаживайтесь, Анита Игоревна, — спокойно указывает мне врач на кровать, доставая перчатки из рядом стоящего ящика, — вас привезли сюда по случаю аварии. У вас небольшое сотрясение и в таком состоянии лучше не делать организму хуже. Присутствуют глубокие удары в коленной зоне. Не беспокойте ногу понапрасну! Сейчас я примусь вас осмотреть, зовите меня Иннокентий Савельевич. Позволите?

— Есть выбор? — я тихо сделала, как он просил, осматривая своё колено. Перебинтовано дважды. И, похоже, внутри содержится мазь. Не делая ещё хуже, я наблюдала за движениями врача, он с деликатной аккуратностью нащупывал чашечку колена и принялся разматывать бинты.

— Удар слабый, вам очень повезло, с таким состоянием, в котором вас привезли, могли быть осложнения, в последствии ставшие шрамом. Колено цело, сильно потянуто сухожилие, три раза принятие на дому выписанных мазей и через неделю вернётесь к обычному состоянию. К выписке я вам перечислю нужные витамины и советовал бы вам не игнорировать возможную мигрень.

— Иннокентий Савельевич. Я могу спросить, кто именно меня сюда привёз? И в какой клинике я нахожусь?

Врач, наморщив большой лоб, поправил халат, — мне известно, что это человек, оплативший предварительно лечение. Кто он я не имею должной информации. Возможно, медсёстры на первом этаже брали его анкету доверителя. Вы прибываете в медицинском исследовательском центре ФГБУ целые сутки.

Некто увёз меня в дорогостоящую больницу и без ведомого обоснования не сказал больному о спасителе? Подозрительно. Либо это я заблуждаюсь и Подольский по своему характеру скрыл свою личность от публичного внимания. То ли я слишком превозношу старика и здесь я по настоящей воле спасательницы судьбы, оказавшись в спасательных руках мистера загадки.

— На этом уже всё? Как долго я пролежу? — я удивилась, когда тёплые лечащие пальцы отпустили мой нагретый затылок и перешли плавно к моим глазам, светя в них маленьким фонариком. В чём-то убедившись для себя, он одобрительно хмыкнул. Врач показался мне добродушным, особенно его крохотная улыбка даёт надеяться, что с тобой всё будет хорошо.

— Прогнозирую пару дней спокойного лечения и принятия лекарств. Да. Это небольшой осмотр, можете отдохнуть, Игоревна. В необходимости зовите медсестру, я приду к вам сразу.

— Огромное вам спасибо.

Иннокентий Савельевич покинул палату. А я осталась наедине с желанием уснуть или вспомнить, что на самом деле тогда произошло во время перестрелки. Ничего не возвращается в мою пустую голову! Лучше всего, наверное, сейчас думать о хорошем, но мешает реалистичное плохое…

***

Часы ходили слишком медленно, и я проспала все два дня с перерывом на еду и внимание медсестёр, ставивших уколы. Так длилось до сего двухдневного утра. Я с приливом бодрости от высыпания лишилась долгих мешков под глазами, накопившихся недельными мучениями в доме, где лишний раз я не могла и глаза закрыть. Ожидать приход Иннокентия тоже трепетало нервы, сегодня меня должны выписать, надеюсь, и я вернусь обратно домой…

Подожди-ка… домой? Анита, с каких пор мы теперь свыклись с нашей клеткой? И тем более называем её родным местом? Таблетки дают о себе знать, судя по всему! Сразу живот скрючило, словно там поселилось скопище мерцающих мошек, щекотавших нервишки.

— Анита Игоревна, доброе утро, — долгожданный голос произнёс моё имя, — сегодня вас выпишут и заберут. Можете постепенно собираться.

— Заберут? — привстаю, чтобы сложить все вещи в пакет и поправить волосы у зеркала, — кто?

— Всё верно. Вас перед выпиской встретит родственник, — напевает врач, обратно возвращаясь на выход, — я подожду снаружи и провожу к палате для сдачи анализов. Затем можете расписаться за посещение.

Я не нуждалась в тягости во времени и мигом дождалась каждого последнего осмотра и муторных вопросов по состоянию и самочувствию. Мне обещано всё выписали и выдали небольшую папку, содержащую мазь и заботливо прописанное применение от Иннокентия. Поражает, какие добродушные врачи в частных больницах, совершенно за гранью от бесплатных клиник, где кроме очередей для обычной справки ты ещё и заболеешь вдобавок. Лечим и калечим, в общем говоря. Кровь тоже пришлось сдать, и под конец мы дошли до ресепшена. Красивый, аккуратный зал, в котором не дурманил запах лекарств, хлорки и больного воздуха. Играла непримечательная музыка, и повсюду стояли горшки с маленькими деревцами. У стойки мне помогала глав-медсестра оформить анкету и перечисляла, где стоило поставить галочки. После подписи о выздоровлении Иннокентий Савельевич, выпрямив плечи, продолжал провожать меня до зоны ожидания, где люди высиживали или ждали в очереди.

— Возвращаться к нам я вам, разумеется, не пожелаю, Анита Игоревна, но предупрежу оставаться здоровой и быть прежде внимательной, — ответил он радостным лечившим голосом, — хорошего вам ожидания.

— И вы берегите себя, — бывают же хорошие люди. В таком возрасте, а по-прежнему людей лечит. Ему меньше шестидесяти и не дашь. И всё же… о каком именно родственнике шла речь? В целом это я предполагала, и тигр, как названый жених, уже существенно родственник. Аж мандраж по спине от этой правды скользко пробежал.

Я уселась на мягкий диван, смотря по телевизору на морской океан, проживающих в нём разноцветных рыбок. Мило. Может, мой родственничек не в курсе, что меня выписали? И стоит вернуться к ресепшену и спросить? А хотя, что я спрошу? Он привёз меня сюда и обратного контакта не дал. Родственником назвался и на этом всё, придётся дожидаться.

Прошло минимум тридцать минут. И ни Амир, ни Подольский не давали о себе знать, я оглядывалась на всех мужчин, сходящих на телохранителей тигра, но всё ошибочно. И наконец, дождавшись, я вижу, как у главного прохода двигались в мою сторону трое высоких мужчин. Они явно мне кого-то напоминали. Но точно не его охрану. Я насторожено вжалась в спинку, осознавая, что они на самом деле идут ко мне и Подольским здесь и не пахло.

— Здравствуйте, Анита. Я Константин. Можете ко мне так и обращаться в дальнейшем.

Приветствуется со мной тот, что стоит между двух амбалов. Строго одетый в серый пиджак, синий галстук, не высок, и волосы, причёсанные ежом, острые, колючие, как и сам взгляд. Броский, надменный. Одну руку мне протягивает для пожатия, вторую — чтобы помочь привстать, чего я более не хочу. Да кто они такие!?

— Какое дальнейшее, молодой человек? Я не знакомлюсь, если вы об этом. Вы кто?

— Меня отправили забрать вас, Анита, — тянет он уже насильно за ладонь, сгребая в объятие, — вернуть домой.

— Мой дом не там, где есть вы, я так считаю! — я не выдержала столь нахальной грубости, спрятанной под нежные словечки, и дёрнула кретинского Константина за плечо, — только троньте меня!

Он не сменился в лице и даже на удивление понизил голос, красуясь, выпендриваясь добротой и непониманием. — Не делайте хуже, оно не стоит того. Слушайтесь. Останетесь целой.

— Угрожать мне не надо. Я никуда не пойду.

Константин нервно вздохнул и помахал пальцем своим коллегам, что те от этого действия подхватили меня за ручки и понесли. Я в полном шоке бегаю глазами, ведь меня насильно тащат к выходу, да ещё и больничная охрана у входа не пытается найти что-либо в этом подозрительного. Мы выбираемся на улицу в сторону ожидающего водителя у дверей габаритного мерседеса. Он открыл дверцу салона при виде меня. Я натираю пятки и торможу что есть силы, утяжеляя своё тело, пытаюсь упасть. Ноги мои свободны, пусть и колено больное, но я со всей мощи пинаю с правой стороны мужика по причинному месту, отчего вторая рука приятно освобождается. Только удача мне сопутствовала пару секунд, так как второй дикарь подхватил меня всю и кинул на сидение, где дверь заперли изнутри. Я билась в агонии, кидаясь на стекло кулаками. Двое мужчин уходят от машины и садятся в ту, что позади, тем же моментом Костя садится за руль.

— Легче стало?

— Вы не имеете право на то, что совершаете! — кричу я, натирая заболевшие пальцы.

— Когда первые насильно выкрали, тоже самое несли? — Константин не сводит глаз с меня, смотря в водительское зеркало, — вас спасли от тирана, жаждущего манипулировать вашей ситуацией во благу своей. И на данном этапе вы сопротивляетесь, будто я увёл вас от самого ценного.

Я злюсь. Злюсь по-настоящему, возмутимо, невыносимо, то ли на себя, то ли на них, так как долгими годами не выражала ненависть. Впервые меня похитили глупым, не осознавшим изначально жизнь щенком, и уже после всего пережившего я выросла той ещё дикой, неприручённой сукой, которая желает загрести каждому из них бошки. А возможно ли такое… что после стольких попыток стать свободной я пожелала остаться… с… ним? С тигром… неужто я… нуждаюсь в том, от чего старалась сбежать? Нельзя хотеть калечить себя, а сейчас я и начинаю это делать. Анита, прекрати так размышлять! Живо! У тебя нагрянули проблемы вдвойне хуже предыдущих.

— Куда вы меня везёте? — прибавила я уверенности с твёрдостью и ожившим в груди опасением.

— Домой. Я вам говорил!

— А точнее? — хмурю брови, затаивая дыхание.

Докапываюсь и вижу, как это ему не нравится. Костя больше не смотрит на меня, он сосредоточен на дороге. И долго мучая меня ответом, он вёл себя прилежно и жутко спокойно. Всё же принялся ответить:

— К Богачёву.

Глава 26

Что бы ни случилось, помни, это было просто плохое мгновение,

а не плохая жизнь.

Богачёв…

Звенела в голове эта фамилия, приносящая мне не удачу. На сколько же всё плохо, раз ни Подольский, ни кто другой не знает, где я? Анита, вспомни, господи, вспомни, что тогда произошло! Напряги дурную голову! Всё может покатиться к чертям собачим, если я срочно не приму меры, чтобы спасти себя уже по-настоящему.

— Приехали.

На одну минуту я даже подняла голову и попыталась увидеть Амира… Но вижу чуждого водителя, гораздо грубее и строже привыкшего мне телохранителя. Чёрт его подрал! Что будет дальше? Что вообще нужно Богачёву? Денег Подольского? Нет, чушь полная! Повлиять на бизнес? Ренат и Богачёв связаны с преступностью. С какой, мне пока неизвестно, по видимому с такой, что убийства — обыденность. Раз они тогда начали бесправно перестрелку, что помещает закапать меня на заднем дворике? И это ещё в лучшем случае.

Константин следит за каждым моим движением, аккуратно помогая выйти из огромного джипа. Хоть на этом ему спасибо. Он практически не решался меня и коснуться. Запрещено? Или я для него не лучше придорожной чуханки? Всё возможно. Это не люди Подольского, здесь жалости не предвидится, я не рассчитываю на доброту, моё единственное подозрение в том, что меня взяли в плен в качестве лотерейного билета! Кто-то начал непредвиденную войнушку. И, похоже, Богачёву пришла идея сделать из меня слабое звено. Зря, глупый поступок.

— Не старайся сбежать, — констатирует факт Костя, — пошли.

Я гусёнком шла по пятам к высокому дому, вокруг которого практически не было других соседних. Настораживает… Значит, на помощь мне не кому будет прийти… Для начала надо успокоиться. Я взяла себя в руки, обняла талию, смотрю в даль, на дом, куда я сейчас попаду. Чем больше я смотрела на него, тем сильнее начинала болеть голова, а в горло подступала тошнота, словно я вижу то, что не видела слишком давно. Самое непонятное чувство, которое я переживала за всё время.

Частное огромное здание, возведенное за пределами нашего города, вызовет у любого здравомыслящего больные ассоциации, особенно когда тебя увезли насильно. А если речь идёт о роскошном загородном особняке, то на первый план выходит чувство подозрения. Разве легко остаться равнодушным при виде такой красоты? И вот в этих шикарных апартаментах предстоит жить Богачёву. Огромные ворота, огромные крыши, высота окон. Всё такое большое, чувствую себя Дюймовочкой. Чем дольше вглядываюсь, понимаю, что здание, похоже, было построено очень давно. Правильная реконструкция и со вкусом. Константин проводит чипом по поверхности крыльца, и перед нами открывается мир в каменные плиты, провожающие к входной двери. Ни цветов, ни деревьев, вообще никакой посадки. Серые туманные оттенки здания, плиты, забор с острыми зубцами. Выглядит как очень красивая тюрьма.

За мной продолжают ухаживать. И Константин, приоткрывая двери, впускает меня в логово, упираясь мне в спину, будто я развернусь, по его мнению, и побегу назад себя, куда глаза глядят. Психованный…

— Поднимайся наверх. Тебя уже ждут.

— Без вас? — подкалываю, — слава богу.

Мне стало приятно, что он позлился, такая глупость задела этого подхалима. Я пошла аккуратно по лестнице вверх, где стояли те самые два амбала, не знаю с какой черепашьей скоростью мы ехали, раз они догнали нас и примчались сюда быстрее. Мужчины сопроводили меня по обширно огромному коридору к крайней комнате, сделав пару стуков, впуская в гости к хозяину этой тюрьмы.

Ренату получилось поломать мой разум, раз я с улыбкой прихожу в закрытое помещение, где остаюсь с врагом один на один, зная, что со мной может случиться, я держу свой мышиный страх крепко в груди, заперев на замок. Потом заплачу, потом заистерю. Сейчас нужно выжить любой ценой.

— Присаживайся, — указывает на стоящее напротив кожаное красивое кресло с металлической оправой, — отдохни.

— Отдохну, когда сдохну от ваших рук, — да что со мной? Словно язык чужой себе прицепила! Долой хамить, Анита, — что я здесь делаю?

— Давай не станем бросаться в крайности, — Богачёв потёр густую короткую бороду, накрывая нежной улыбкой мой нервный срыв, — боишься? Не нужно. Я тебя и пальцем не трону.

— Вы не отвечаете на мой вопрос. Не вижу толку разевать перед вами рот!

Моё самообладание куда-то испаряется. Кроме этого, агрессия возрастает до такой степени, что аж щёки горят и обливаются вишневым цветом. Нога левая дергается, издавая заячий топот, а зубы чешутся. Открою шире рот и вообще зарычу, превращусь из мышки в кошку. Я никогда такого не испытывала, никогда не злилась до подобного ощущения. Мне плевать, что будет дальше, я пытаюсь себя сдержать, но выходит только хуже. Напротив Богачёва сижу не я, а какая-то другая девушка, более решительная, знает, чего стоит её жизнь. Кто это? Не я точно…

— Не говори со мной на «вы». Для тебя я Самир, — сказав, он привстаёт со своего командирского кресла, направляется ко мне, — Анита, ты… изменилась. Он тебя изменил.

— Какое вам дело!? Для начала я хочу знать, как я смогу вернуться обратно. И что потребуется, чтобы ваши перестрелки прекратились. Мне ничего не известно о вашем контракте с моим бедующим мужем, — признаю его тем, кем он и является. От услышанного Самир сильно напряг ноздри, — я заложник ваших проблем, так?

— С виду так и должно быть. Моё решение спасти тебя — неотделимая задача, которая стояла у меня на протяжении года.

Он покинул моё поле зрения и, оказываясь сзади, сжимает плечи. Так делал Ренат, когда злился. И пусть движения и похожи, но запах, исходящий от Богачёва, чужой. Надо бы вырваться из лап этого гризли. И спасти от кого? От чего? От своего врага? Что за…

— С какой стати вам это делать? Решили раз Подольский вам конкурент и не удалось договориться прошлой ночью на мероприятии, то хорошим поступком станет гнаться за нами в перестрелке? Вы чокнутый.

— Наш контракт не имеет отношение к твоему похищению, — злобно упомянул он, — у нас с Ренатом давние разногласия после смерти Ольги и Игоря.

Я дерзко цокаю. Он говорит о моём отце, опять в этой ситуации неведомым образом замешен он! — Ольга?

— Ольга это его сбежавшая с моим зятем жена.

Я окаменела. С усилием закрываю рот, выпрямив плечи. — Зятем? Постойте…

— Анита, — с осторожностью произносит он моё имя, приближаясь к лицу, сталкиваясь со мной теми неповторимым чёрными глазами, в которых я начинала тонуть, — твой отец — муж моей сводной сестры. Я твой дядя.

Глава 27

вспоминаю, что у мамы были ещё родственники, но она всегда говорила нам с братом, что наш дядя — ходячая грязь. Ничтожный, падкий на деньги человек, чёртов сукин сын. Так она его называла, не стесняясь материться перед нами.

Последний раз, когда я его видела, мне было примерно шесть лет. Он подарил мне мой первый рюкзак и всё содержимое для похода в школу. Он общался с отцом и они громко смеялись. Больше я дядю не видела… А затем спустя год и отца.

Я не собиралась верить словам Богачёва. Принимать их серьёзно, прикладывая к сердцу. Кто знает вдруг он изучил обо мне всё до мельчайших деталей и решил воспользоваться доверием. Ни черта… пусть даже не пытается! Дыхание табуном ходит. А в случае честности…? Я настолько привыкла не доверять, находясь у Подольского, что сомневаюсь уже в самой себе.

— Анита, ты слышишь меня? Анита!

Я онемела. Вижу, как шевелятся его губы и пытаются мне что-то донести. Самир смотрит мне в глаза, пустые, покинутые. Молча. Не говорит ни слова. Я знаю, ему нечего сказать. Отчасти я понимала, что Ренат сам довёл эту ситуацию до той самой безвыходной, позволив этому свершиться. И что мне теперь делать? Осторожно касаюсь его близкого лица, проходясь пальцами по скулам. Богачёв отталкивается и даже злится. Но почему?

Я невольно сжимаю зубы, не могу и промямлить что-нибудь. Молчу, как рыба.

— Анита, — он смотрит на меня, протягивая стакан, наполненный водой, — тебе нужно отдохнуть. Ты не выглядишь здоровой.

— Ты сказал, — я решительно перехожу на «ты» с моим новым врагом, — что отец уехал с женой Подольского. Они действительно разбились? Или их….

Я испугалась произносить это в слух. Богачёв прекрасно понял, что я имела в виду. То ли я правда рехнулась после всех этих событий и у меня не отошло обезболивающие, которое в меня кололи, то ли мне по-настоящему страшно оставаться здесь, зная, что Ренат ищет меня.

Самир окидывает меня удивлённым взглядом, после чего его желваки твердеют, — твой отец и Ольга не разбивались в машине. Они забрали деньги Рената по договорной ставке со мной и убили телохранителей.

— Постой-ка! — я перебила, — разве… Не деньги своего мужа она украла?

— Она украла не просто деньги, ребёночек, — Самир отвернулся, пытаясь избежать разговора. Он явно не ожидал, что я начну этим интересоваться. Он почесал себя по небритости, убирая вторую руку за спину, — Ольга вместе с любовником договорились о побеге задолго до него. Они знали, что мы с Ренатом захотим заключить контракт, объединивший наши группировки. И поднимем бизнес, став партнёрами. Только Сергей, вместо того, чтобы уехать, как и планировалось, понял, что скрыться так просто не выйдет. И застрелил моих людей, как и своих же. Предатель, кроме того, что застрелил друзей, ещё и позарился на мои деньги и репутацию Подольского и выехал в аэропорт. По дороге они попали в аварию, где сбили двоих людей. Чтобы подстраховаться, они посадили их в авто и скинули груду в ближайший пруд. Сами они скрылись в неизвестности. Твой Отец, Анита, настоящий грёбаный подонок, который предал не только свою жену, но и двоих детей.

— Нет… Он бы так…

— Не сделал? Не совершил бы это? Прекрати его оправдывать! Ты знала его детскими воспоминаниями. Ни один ребёнок не подумает о родителе плохо, если он таковым себя не показывает. Твоему отцу проще было сбежать от вас, чем…

— Заткнись! Просто замолчи, я не хочу тебя слышать! — я не сдерживаюсь и всё же позволяю слезам пораниться, — я просто хочу… одного…

— Чего? — спрашивает Самир, настаивая, — чего одного, Анита?

— Жизни, — еле проговариваю сквозь солёные капли на губах, — обычной… простой… обыденной. Ничем не примечательной. Чтобы брат выздоровел, чтобы бабушка с дедушкой не переживали за нас каждый месяц. А я… я…

— А ты? — Богачёв напирает всё сильнее тяжёлым тоном, пробивая мою истерику насквозь своим давлением, — ты думала, что хотела бы сама?

— Я только что сказа…

— Нет. Страхи, волнения для тебя единственные желания? — он не позволял мне оправдаться, ударяя правдой, от которой я бежала, — твоя мать. А затем и отец. Сломали настоящую Аниту. Ребёнок, живущий в тебе, боится потерять последнее, что имеет, закрывшись в мыслях и ужасе, потерять всё, выкидывая из головы право на желание сделать себя счастливой.

— Перестань… я не виновата! — я давилась своими словами, спрятав лицо ладонями. Я глубоко дышала, очень медленно приходя в себя, — какая уже к чёрту разница!? Я сама по себе, я сделала, что должна. Отправила на лечение Дамира и уже давно отдалась чувству, что могу быть на волоске в любую секунду. Что ты хочешь от меня услышать? Что?

Мой названый дядя молчал. Громко и тягостно выдохнув, положил свои убийственно крепкие руки мне на рёбра. Ещё сильнее надавить, и я услышу, как косточки треснут.

— Хочу до конца знать. Останешься ли ты со мной, племяшка? Разрешишь ли объединить нашу семью, направить её в нужное русло вместе?

Глава 28

Передо мной встал серьёзный выбор. Я нерешительная и очень сомневаюсь, что смогу сама понять, чего хочу на самом деле. Богачёв прав. Я не знаю своих же собственных желаний… какая жалость.

Самир оставил меня наедине со своими мыслями и доводами в отдельной комнате. Иногда за мной присматривают его люди, убеждаясь, не желаю ли я что-нибудь. Да, желаю. Очень хочу спокойной жизни. Ни каких перестрелок, любовных интриг, незапланированного замужества и всё тому подобное. Пусть меня оставят как есть, и я была бы с радостью счастлива прожить эту жизнь одна. Но, похоже, не суждено.

И что мне теперь делать? Меня нашёл дядя, спас от похитителя, решившего отомстить моему отцу, женившись на мне. Проживая долгое время у Подольского, я свыклась с мыслью, что я проснусь, а рядом суетится по кухне Мира и Амир, спрашивающий меня, как прошёл день. Мне нравился тот красивый сад у его дома, где я проводила спокойные будни. Не вижу я ничего в Подольском отвратного, как видела раньше. Тигр остался тигром, но он разрешил себя погладить. Я скучаю… Скучаю по времени, которое украл у меня Богачёв. Неужели я серьёзно хочу вернуться к этому ужасному человеку, подарив ему ещё один шанс на человечность? Анита… ты…

— Племяшка, — отозвался за дверью голос Самира, — прошло немало часов, а ты и кусочка в рот не взяла, — он указал на полную тарелку еды, которую мне принесла худенькая женщина пару часов назад, — ты не станешь сильнее, не поев.

— Я пыталась, но мой голод отвергается. Это всё переживания, когда я волновалась за Дамира тоже не могла есть иногда днями, только кусочничала.

— Давай переживать вместе, — дядя подсел на другой край подоконника, — разделишь волнение — быстрее поешь.

Я улыбнулась и слегка рассмеялась. — Впервые слышу о таком способе поддержки, ну пожалуйста! Мне не жалко! Берите моего волнение сколько угодно!

— Я серьёзно, — он колко цокнул языком, пододвигаясь ко мне поближе, — ты прекрасно осознаёшь, что я не смогу испытывать свою враждебность по отношению к Ренату вечно. Рано или поздно это прекратится.

— И что потом? Когда прекратится… — заглядывая в кромешные очи Самира, мне хотелось найти в них лучик света, — обратно ты меня не отправишь.

Он хрустнул костяшками, сложив руки вместе возле моих, практически соприкасаясь.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Вернуться? — я с сомнением отвела взгляд в сторону окна, разглядывая владения дома, — я думала об этом.

— Нечего здесь и думать, Анита! Ты не вернешься к ублюдку, похитившего тебя за жалкую опозоренную выходку твоего отца.

— Ты не понимаешь. Он выкупил меня у бандюг. Да, он это сделал ради собственных выгод, я и не отрицаю, не оправдываю. Я намеревалась сбежать, однако я изменила своё мнение ровно тогда, когда за нашими машинами появились твои люди.

Мужчина вдохнул полной грудью сжатый воздух в душной комнате. Он сердится. Явно сдерживая недовольство.

— Неправильно было дожидаться момента. Следовало ускорять процесс твоего спасения. Мне жаль, что я не сделал этого как можно раньше. И раз уже так, я не отдам тебя ему обратно, Анита, это противоречит закону.

Я хмыкнула носом, вставая с места, двигаясь к другому углу, спрятавшись от Самира.

— Как будто вы с самого начала все месте взятые не противоречите ему! Что ты, что он. Одного поля ягоды, ядовитых и шипастых. Отравите, да не заметите. Это свойственно вашей природе. Какой толк ты меня пытаешься сдержать? А какой толк Подольский захочет меня вернуть? Я уже ничерта не понимаю, что мне делать дальше. Одно могу попросить…

Повисло молчание. Я невинно улыбаюсь, вытирая слёзы и пряча лицо. Самир окидывает меня оценивающим взглядом, после чего улыбается краем губ. И меня это задевает.

— Я внимательно слушаю, что же ты желаешь попросить, Ануш, — ласково он произносит моё имя, появляясь позади. Я и не успела услышать, как он быстро с другого края комнаты добрался до меня, держа крепко за талию. Его рука ужасно ожигающая, если он так и продолжит её держать, на моей коже останется ожог.

— Отвези меня к брату. Я хочу знать, как он. А потом… Потом я хочу, чтобы ты отпустил меня в свободное плавание. Где я вернусь к прежней жизни.

Богачёву не понравилось, что я сказала, учитывая то, что он нескрываемо прорычал внутри себя, подобно дикой собаке, упустившей добычу.

— Завтра же едем в реабилитационный центр, — успокаивает он меня ответом и грубо разворачивает меня к себе, прижимая к широкой твёрдой груди, — но перед этим я обязан закончить начатое…

Глава 29

— Сестрёнка!!!!!

Дамир, увидев меня, долго стоял, видимо не веря в действительность того, что перед ним его любимая сестра. Жива и здорова. Он рванул ко мне, игнорируя крики медсестры, что по коридорам бегать запрещено. Я раскрыла крыльями рууки, окутывая в объятья. Я зарылась в его светленькие волосы, чаруясь родным запахом. У меня не получалось отпустить его, всё держа при себе. У него больше меня не отберут, теперь я могу знать, что я счастлива.

— Где ты была?! Я с ума посходил! Мальчишки в палате мне говорили, что ты бросила меня.

— Сам ты зачем им верил? — смотрю в его родные глаза, и у меня не получается скрывать улыбку, — я так скучала, Дамир… так сильно…

— Не верил я им! Я болван, по-твоему?! — толкает он с упрёком по плечу, — мне сказали, я поправляюсь. Меня выпишут, да? Эй!

Я молчала и всё не могла налюбоваться увиденным, будто всё, что сейчас происходит — это хороший сон. Я несказанно благодарна Богачёву, что он отвёз меня сюда, пусть он и сам отъехал по срочным делам, он отправил меня в сопровождении с двумя молчаливыми танками в костюмах и Костей, стоящего подальше от нас, наблюдая.

— Прости. Я смотрю на тебя и глаз оторвать не получается.

— Совсем ты, что ли! — Дамир оглядывается по сторонам, увидев рядом мужчин, — ты не рассказываешь где была! И что это за два шкафа?

— Не говори так. Они со мной, — точнее было бы сказать я с ними, — тебя сегодня выпишут. И Дамир… я не думаю, что мы вернёмся домой.

— Почему? — он сложил руки по бокам, — Анита, я вижу, что что-то не так, я может и ребёнок, но мне не пять лет! Скажи мне настоящую причину, я вижу, ты уже думаешь, как мне красиво соврать.

Вот уж кто, а братец правда вырос. Я вечно относилась к нему, как к очень беззащитному ребёнку, позабыв, что он мужчиной становится.

— Небезопасно, я в проблемы попала. В сильные. Мы будем жить с тобой у дяди.

— Какого ещё дяди? Ты так прикрываешь жениха своего?

— Жениха? — я украдкой посмотрела на Костью. Он указывал на наручные часы. Время тикает, нужно поторапливаться, — не совсем, ты иди собирайся, в машине всё расскажу.

— Хорошо, я с тебя слово взял!

Братик убежал в палату, рассказывая своим друзьям о выписке. Он так доволен. я очень долгое время не видела его таким радостным. Клиника и в самом деле потрясающая, Подольский мне не соврал, когда обещал оплатить все высшие услуги. И за такую цену и благополучие брата я уже ему готова отплатить сполна, со всей душой. Я выгляжу как предательница, однако ведь понимаю, что не могу разделиться на два фронта.

Я пошла на стойку регистрации, предъявив своё родство и поставив определённые подписи для освобождения от лечения. Мне выдали папку со всеми анализами и отправили к выходу ожидать Дамира. Я одобряюще посмотрела на Константина, оглядывая люстру, спрятав улыбку от его глаз.

— Вы не знаете, сегодня вечером Богачёв вернется в дом? — начала вопрос из далека.

— Должно быть. Хотите спросить его, как избавиться от лишнего хвоста? — Костя сморщил лоб, смотря как Дамир с большим пакетом застёгивал куртку, двигаясь к нам, — опасно в нынешней ситуаций держать рядом детей.

— Я буду спокойна, только когда он будет рядом со мной, хотите вы этого или нет, дядя разрешил, — я взяла и поправила Дамиру воротник, двигаясь к выходу, — Константин, я не хочу ругаться с вами и находить на то причины.

— Для вас ругань это предупреждение? Я сказал как есть. И я готов на крайний исход всегда.

В течение часа мы ехали обратно в дом Богачёва. Дамир расспрашивал обо вс`м, что только можно, начиная с жениха, заканчивая где потерялась и что за дядя такой, объявившийся, по его мнению, будущим мужем, на что я отвечала отговорками. Подольский не сможет вернутся, и навряд ли мы ещё встретимся. Не позволила бы мне совесть высказать Дамиру всю правду, которая случилась со мной за это время. Перестрелки, давление Рената, повторное похищение «дядей», всё слишком густо. А для подростка особенно. Возможно, спустя ещё парочку лет я объясню более чем подробно, но не могу себе позволить говорить и намекать на тигра в присутствии Кости или Самира. Потом. Нужно придержать язык. Про Богачёва мне и врать сильно не пришлось, ответить почему долго он не появлялся не могла. Сама задаюсь этим вопросом.

Авто заехало в гараж, и Костя вышел первым, открывая мне дверь. Я потянула за собой брата, не выпуская его руку из своей. Когда мы попали во владение и уже подходили к крыльцу, губы Дамира собрались в вытянутую трубочку, смотря на меня ошарашенными зенками.

— Анита, честно признай, душу дьяволу продала? Не можем мы в таком доме жить!

— Это не навсегда, — убеждающее доказываю ему, — поживём немного, пока новое жильё не найдём.

— А то чем не жильё было? Квартира от деда с бабулей осталась. Ты ведь не продала её?

— Нет конечно. Но потребуется время, чтобы переждать плохое, — я завожу его на кухню, отчего у брата пакет с вещами падает громко на пол.

— Не дом, а громадина! — он снял курточку и аккуратно сложил её в двое, оставляя на пуфике, — какое плохое переждать? Ани, я в больнице месяц лежал. И за это время я не только обратно домой не вернусь, так ещё и в громадине роскошной жить без причины стану. Не верю в удачу.

Дамир ставит меня в тупики. Я снимаю обувь и двигаюсь к холодильнику. Продуктов там мало, но я не удивилась. Я впервые тут хозяйничаю. И, похоже, Самир сам себе не готовит. Может, если я готовить начну, Дамир сам прекратит заваливать меня вопросами?

Костя зашёл предпоследний, закрывая за собой на несколько замков дверь. Он обошёл кухонный стеклянный стол, пройдясь по нему пальцами. Он постучал по поверхности, уходя из виду. Дамир нахмурился.

— Чудик. Он твой новый парень?

— Дамир, перестань! Здесь никто не мой парень, — я нашла в нижней части ящика яйца, доставая три, — омлет будешь?

— Спрашиваешь? — смеётся, — в больнице кормили вкусно. Я не придирался, но по твоей готовке безумно соскучился. Почему ты не навещала меня?

Дамир будто специально ставит меня в щитки, кидая не палки, а брёвна в колеса.

— Я не могла приехать в город… Поверь, Дамир, я пыталась вытащить тебя, как могла, любое моё действие…

— Опять оправдываешься. Готовь давай дальше! Я не сержусь, там ребята классные были, мы контактами обменялись.

Сложно сказать, обиделся ли он, но если даже да, я достойна того, чтобы не быть прощённой. Он не виноват, что его сестра нагребла проблем по полной. А мне следует прекратить позорить себя перед самой собой.

— А дом чей? Клянусь, вопрос последний!

— Дяди, — устало выдыхаю я.

Омлет уже был готов. Я разложила его, и в сковороде оставалась ещё немного. Я оставила брата обедать и сама пошла на поиски ворчуна. Константина я нашла неподалеку, возле лестницы, ведущей на второй этаж. Он записывал сообщение. Будто он находится здесь, чтобы подслушивать.

— Конс, — я тихо сказала пару слов, постаравшись улыбнуться, — не хотите с нами пообедать?

— Откажусь, — холодно отвечает.

— Боитесь отравила именно ваш кусочек? — я приблизилась, мельком заглядывая в его экран. Он смотрел чьё-то фото, быстро спрятал телефон в корман, — составьте нам компанию.

— Я не могу. Мне запрещено обедать с вами, Анита, и многое другое связанное с совместным времяпровождением, — шарахаясь от меня подальше, Костя сложил руки назад, — просьба босса.

— Очень жаль, запрет весьма бессмысленный, — я хмыкнула носом, двигаясь обратно к кухне.

— Анита. Разрешите узнать, вы с Богачёвым не однофамильцы? С учётом родства.

Я быстро проморгала от удивления.

— Нет. Моя мама не брала фамилию отца, когда они расписывались. А у папы единственное, что я знала, фамилия начиналась на Б, и не задавалась у него таким вопросом… из меня был непутевый ребёнок, — выдаю расстроенный смешок, — почему спрашиваете?

— Коварное любопытство, на которое я имею право, — криво приподняв уголок губ, Костя удаляется в другую комнату, — ваш обед остынет, если продолжите так стоять.

Он не так раздражает, когда говорит без угроз.

Я вернулась обратно, принимаясь за еду. Несколько часов прошли мгновенно, я всего лишь сопроводила брата в комнату, которую Богачёв разрешил использовать, указала на ванную и предупредила о запрете выходить из дома. На какое-то время точно. Потом я прибралась за нами на кухне.

Я присела на высокий стул, запрокидывая голову. Смотрю на шикарную люстру, закрывая глаза. Теперь я в новой клетке… а клетке ли? У Подольского я правда чувствовала себя взаперти. А здесь, в серых стенах, чёрных мраморных полах, я спокойна, нет этого бешеного биения в сердце, страха, вызывающего болезненный холод по ногам. Но согревать этим душу свою я не собираюсь. Неизвестно, что будет дальше…

— Давно ты здесь? — раздался голос неподалёку.

— Самир? — я поднялась на цыпочках и пошла на голос, — мне не спится.

— В три часа ночи? — снимая свой пиджак, он, не разуваясь, подошёл ко мне, оглядывая меня с интересом с головы до ног.

Я выглядела прилично: обычные чёрные джинсы, распахнутая рубашка. А он смотрел, как оголодавший зверь. Моим ладоням стало очень жарко.

— Мой режим сна сбился ещё задолго до того, когда меня увлеклись похищать, — вытираю руки друг о друга, мчусь на кухню, берясь за шкафчик, доставая чай. Мне становилось всё больше неловко. Как найти этому объяснение?

— Хочешь… поесть? — господи, глупый вопрос! Разумеется, ты весь день провёл за работой, — давай что-нибудь приготовлю?

— Необязательно. Я сыт, — Богачёв расстёгивает верхние пуговицы чёрной атласной рубашки, расправив широко плечи, разминая мышцы, — не откажусь от разговора с тобой. Нам есть что обсудить, Анита.

Глава 30

— Не переживай. Я съеду сразу, как смогу встать на ноги, — говорю как есть, прямо и честно.

— Я не это имел в виду, — рассержено Самир повысил голос, — этот дом, и твой дом тоже. Я хочу сделать твою жизнь лучше, Анита, и Дамира — тоже. Поговорить я намеревался об ином.

— Тогда представить не могу о чём, — я въелась в сидение, держась крепко пальцами за спинку, — мне иногда кажется, я слишком мало поблагодарила тебя за всё, что ты сделал.

— Я не мог тебя оставить.

— Ты спас не одну меня, а и Дамира. Да, порой я задумываюсь о том хочу ли я вернуться обратно. Скрывать не стану — хочу. Хочу увидеть подругу, с которой я там успела подружиться, хотела бы ещё раз узнать, как себя чувствует Илона после нашей встречи. Я ведь не смогу больше их видеть после случившегося? — я смотрела на Богачёва с надеждой, застрявшей в ресницах.

— Не могу обещать, что ваша следующая встреча будет мирной, — он коснулся моих твёрдо вцепившихся в пруты стула пальцев, нежно поглаживая по коже, — я появляюсь на данных встречах не меньше Подольского. Следующая реакция на тебя может стать ответной. Мы договоримся между собой сами. Тебя вмешивать в это больше никто не посмеет. Наш договор был разрушен Ольгой. Подобного не повторится.

— Значит вы будете договариваться о мире? — не совсем осознаю, что именно делят между собой Самир и Ренат, будь я частью них. Может, я действительно смогла бы помочь? Да нет, Анита… не сравнивай. Ты не работала кем-то ещё, кроме официанта и мелочных подработок. Что ты можешь выяснить в криминале?

— Да. Наша вражда перешла границы, а последней каплей для меня стала ты, — Самир не отпускал свою горячую влажную ладонь с моих пальцев. Он подтянул мою руку к своим губам, прикоснувшись к ним поцелуем.

Я залилась сотнями оттенками красного, прикусывая нижнюю губу. Анита, он твой дядя… Просто дядя… Перестань. Просто необычный жест.

— Разбил бы Подольскому череп за то, как он обращался с тобой. Чем сильнее начинаю об этом думать, тем меньше я задумываюсь о мирном переговоре. Видишь, что делает с мужчиной непоколебимость, племяшка? Заденешь его родное… Он вырвет врагу глотку зубами.

Я вспомнила, как сказала как-то однажды точно такую же фразу самому Ренату: «хоть тронь меня! И я вырву твою глотку!». Боже… Ун ас и мысли схожы.

— Я понимаю. Если бы кто-то тронул или задумал навредить Дамиру, я не попыталась бы себя сдерживать. Он — моё всё, — сложив голову на плечо самира, я вдохнула его аромат. Ледяной бриз наполнялся внутри меня. Мне нравился его запах ещё с момента первой встречи. В глазах всё начинало мутнеть, — почему ты так добр ко мне? Родство — не оправдание.

— Не приводи в пример свою мать. Она сделала свой выбор.

Самир запустил руку в мои волосы, касаясь корней. Нежные ласкания превращались в массаж. И только в самый последний момент меня осенило, — Как со стороны это всё выглядит — неправильно сближаться с родственником в подобной атмосфере. Я краснее розы. А его руки слишком приятны мне, отчего я не хочу, чтоб он отпускал меня. Самир не выражал радости. На губах выражалась твёрдость. Я стараюсь не терять ни смелости, ни самообладания, но вздрагиваю моментально, когда его ладонь ложится на мою талию, а корни сильно сжимаются с лёгкой болью. Мой глаза застывают, и смотрю в упор на него. Всё, что происходит осуществляется наяву. Не сладкий кошмарный сон или заразительные мысли. Самир сильно держит мои волосы в густой пучок и касается моих губ.

Сердце бьётся безутешно. Всё сильнее и сильнее! Подобно волнами об скалы.

Его язык проникает во внутрь. Обжигает, мучает, становится так влажно и неконтролируемо. Мне ещё не удалось перенести ужасающий шок, и своё первое возбуждение в целой примеси. Самир глотал мой кислород, вынуждая постанывать. Внизу горячо тянуло, как никогда прежде, мои соски стали предельно чувствительными, особенно когда они касались о его мощную фигуру. Хочу отдышаться и облить себя холодным душем, затем наказать себя за то, что я целуюсь не с тем человеком с которым суждено.

— Анит-т-та, — сладостно проговаривает, — беги в свою комнату! — ошарашивает он меня после того, что совершил, — уходи…

Глава 31

Прошло ещё несколько дней после той ночи. Я не верила всему произошедшему, пока не умерила свой пыл. Мне до сих пор стыдно. Я не видела Богачёва три чёртовых дня, а я уже мечтала помереть от стыда. На что я подписалась, когда позволяла целовать себя ему!? Своему дяде! Не мальчишке соседнему, а родному человеку! Конечно, мы не настолько близки, но это не объяснение. Дамир время от времени заходил ко мне, говоря, когда уехал Самир и что я могу спокойно спустится вниз. Конечно, ему было интересно, что произошло: «Неужели поссорились?».

Пусть так и думает, мне куда легче знать, что Дамирка не узнает о моём постыдстве. Не могу поверить, что мне это всё понравилось. До какой же степени я позволила себе испортиться?

Сегодня мне позвонили из клиники, где лечили брата, и сказали, что в школу ему нельзя ходить ещё две недели для полного восстановления. После советовалось братцу не выходить часто на улицу и больше заниматься спокойными упражнениями для укрепления грудной клетки. Я слушала каждое слово приятной врачихи и заставляла спуститься Дамира после завтрака, и сразу начинать тренировки. Занять себя я тоже не знала чем, Самир приедет нескоро. А у меня много свободного времени. Чтоб действительно не сидеть на шее дяди, я решила поискать по телефону удалённую работу. На авито и работа. ру мне предоставляли специальности оператора, копирайтера и продажу онлайн рекламной продукций. Не хотела бы сильно усложнённую подработку и по этому взялась за оператора в японо-доставке. Мне следовало просто всегда иметь возможность зайти на сайт и отвечать на звонки клиентов. Зарплата маленькая, но весьма нормальная для того, кто будет сидеть дома и откладывать всю сумму на счёт.

Я отправила резюме и номер почты, привязанный к компьютеру. Телефона у меня как такового не было, главное чтоб рассмотрели. Удивительно, как сильно ты вовлекаешься в жизнь без соц-сетей в своей реальности.

Пройдясь по дому, я заметила двигающегося к нам в сторону Константина. Он быстро обошёл дом через задний выход, вытирая сырую подошву об ковёр. Я выглянула в густые потёмки и поняла, что на улице начинался проливной дождь.

— Произошла проблема, — Костя закрыл за собой на два замка дверь, — переговоры вашего жениха и Богачёва сорвало третье лицо. Мне было указано отвезти вас в иное место.

Я сморщила губы, — какое ещё место!? Вы о чём?

— Собирайтесь, — не ответя на мой вопрос, Костя выпучил глаза.

— Я никуда не пойду без объяснений Самира. Мне надоело блуждать из дома в дом! Если я могла носиться на своих двоих, то сейчас рядом со мной младший брат, и подвергать его опасности я не могу позволить.

Телохранитель взял в руки телефон, подключаясь к звонку. Он более, чем сердито отвечал мне на взгляд. Похоже, он говорил с дядей.

— Можешь оставаться. Но брата своего отправь в другое место. Более безопасное, другим не известное. Он предоставит вам обоим лишению угрозу.

— Так сказал Самир? — уточняю я.

Он припустил согласно глаза, заканчивая разговор, — на этом всё. Тебе остаётся ждать.

— Костя. О каком третьем лице шла речь?

— Я не имею право разглашать. Возможно… Ты и сама способна ответить на свой вопрос.

Константин резко приподнял подборок, уходя от темы. Через минуту я уже слышу, как спокойные шаги поднимались по лестнице вверх. Приставать к нему с расспросами я не стану — не имеет смысла.

Бессмыслица. Брат только вернулся к привычной жизни, и я сама не меньше. Раз проблемы столь велики, ошибки повторять не собираюсь! Только вот куда мне отвезти его? Безопасных мест, о которых не знает и сам Богачёв, единицы. Но мало не значит, что их совершенно нет. Разве что… Бабушка с дедушкой? Живут они далеко, там есть школа, в которую я раньше ходила. Дамир сможет перевестись.

Осталось дождаться вечера и рассказать дяде о плане. Я каждые пять-десять минут поглядывала на часы и мучала вопросами Константина, когда Богачёв приедет. Я уже давным-давно накормила Дамира ужином и осталась дожидаться. Чтоб растянуть смертную скуку, достала из холодильника единственную банку молока. Крышка была слегка приоткрыта, а другого холодного напитка не было, который утолил бы жажду и необоснованную жару в теле. Может, Константин или Самир хотели выпить и оставили?

Проходит меньше часа, а я чуть не погрузившись в сон, слышу тяжёлые шаги. Отпиваю пару глотков повторно и смотрю позади себя на дядю.

— Снова мучаешь себя? — сократив наше расстояние, он забрал у меня пустую кружку.

— Ты хочешь, чтоб Дамир уехал?

— Опасно ребёнку находится там, где проблемы могут решать не словами, — Самир потянулся рукой к моей спине, горячо потирая, — увезёшь его завтра.

— А… мы…? — произнесла по-тихому. Словно боявшись этого слова.

— Пока вопрос с переговорами не решится — сюда не вернёмся, — Богачёв спустил руку ниже, затрагивая талию. Он насильно приподнимает меня с места, ставя на ноги, — я провожу тебя до спальни. Ты не здорово выглядишь.

— Да нет… Я в порядке.

И действительно, как только я встала на свои ноги — они превратились в ватные. Я с трудом смогла сделать здоровый бодрый шаг вперёд. Наблюдать за моим улиточным состоянием Самир не хотел и, приподняв меня на руки, аккуратно поднялся по лестнице, сопроводив в спальню. Последнее, что я запомнила, были чёрные блики в комнате, куда свет не поступал.

Глава 32

Какое противное чувство….

Сразу как проснулась, я не могла нормально раскрыть глаза. Сердце бешено колотилось, а тело прекратило потеть и начинало мёрзнуть. Кажется, и правда заболела да вот как? На улицу я не выходила и сидела в основном дома. Вечером же всё было в порядке…

Заставив всеми силами себя думать, я попросила у Константина телефон, чтоб набрать бабушке с дедушкой и узнать смогу ли я отвезти к ним Дамира сегодня. Когда я услышала голос бабушки, то мне захотелось расплакаться и кинуться ей в обьятья. Бабушка мне заменила маму. Как же безумно я скучала по ним с дедом, всё это сложное время…

Бабушка согласилась, чтоб мы приехали сегодня, а я не хотела усугублять положение дяди и попросила Костю отвезти нас. Дамиру я объяснила, что мы с дядей будем заниматься рабочими делами и что он поможет мне устроиться на новую работу. А за это время он поживёт с бабой и дедой. Я очень долго смотрела в глаза брату, надеясь на то, что он мне поверил, но одно я знала точно — он не меньше меня желал увидеть наших родственников.

Проездили мы два часа минимум. Константина я уговорила подождать около машины и не показываться лишний раз. Мало ли бабушка начнёт задавать вопросы. Мы вышли к старому подъезду, набирая в домофон номер квартиры. Рядом с окнами на первых этажах всё ещё цвели розовые ромашки подруг бабушки и украшали всё это дело игрушками, созданными из-под машиной резины. Попав, я вспомнила запах лекарств, которым здесь веяло всегда. Дом старый, и жители в нём — тоже. В детстве вспомнила, как играла с внучками этих соседок в куклы, гостя у друг друга. Замечательно время.

— Какая ты у меня красавица, Анюша, — бабушка обняла меня крепко, а затем поцеловала Дамира в щёки, — не докормила ты быка своего! Смотри, какой он худущий.

— Нормальный я! — отчитывается брат.

— Вы, наверное, голодные с дороги, проходите бегом! — она закрыла за нами дверь, громко прокричав, — Вася!!! Они приехали!!

— Оба вымахали как… Анют, ты невесткой такой стала, — дедушка, повторяя за бабушкой, обнял и поцеловал. Он опустил сигарету, затушивая об сигарницу, — красавица. Ещё больше на отца похожа стала!

— Дедушка, ты же курить бросал, — сердито допрашиваю, — вредно это для твоего возраста…

— Ты меня в старики не записывай, давай! — он кашля, просмеялся, — Ника, давай, корми их обоих!

— Несу я уже, — бабушка принесла большую тарелку с пирогами — моими любимыми — с капустой. Пахли они великолепно, — кушайте! Вот, с майонезом. Скоро чайник вскипится.

— Баб. Я немножко с вами посижу и поеду, у меня дел безумно много… Дамирку одного в квартире не оставлю. Посмотрите пока что?

— Спрашиваешь!? — довольно пропела бабушка, — итак живёте в той квартирке холодной! Ума не приложу зачем, для чего! Пусть отсеются хоть до восемнадцатилетия!

— Мне с Анитой тоже нравится! — не уступает Дамир, — мы друг без друга не можем.

— Так и должно быть! Вы не разлей вода, одной крови.

Бабушка затянула меня до самого часа, и как только мне удалось выйти, Костя окинул меня диким взглядом.

— Долго.

— Меня взяли в пирожковый плен. Мы не будем заезжать в дом?

— Не понадобится. Вещей у тебя постоянных всё равно нет.

Когда мы сели в машину, то выехали в город. Куда и в какую сторону — мне знать не положено, видимо, было. Но направлялись мы точно в центр, в новые небоскрёбы, построенные пару лет назад. Скопление богатеев и новых приезжих. Благодаря большинству из них и построены эти зеркальные термитники.

Костя заехал по выездному лабиринту под одно из этих зданий. Громадная парковка и страшная обстановка подвала быстро привела меня в чувства. Костя помог мне вылезти из джипа, включив сигналку. Путь к лифту был не долог, и уже через меньше пяти минут мы добрались до холла. Синие тусклые стены, на которых висели картины без рам в стиле символизма. Уютно и строго.

— Прямо и налево. Квартира сто тридцать три, — Костя вручил мне карточку в виде ключа.

— Я думала мы вместе зайдём, — хлопнув губами.

— У меня осталось поручение. Богачёв не одобрит моё решение — остаться наедине. Увидимся завтра. Хорошего отдыха.

— Спасибо, — быстро попрощавшись, я дошла до двери, открывая её.

Квартира на самом деле очень огромная. Мебель стояла ближе к панорамным стенам, и все полы покрыты визуальным бархатным ковром. Высокие зелёные стены и небольшая кухня, с видом на город. По уголкам дома расставлены белые вазы, наполненные сухостоем для красоты и изящества, похоже китайский фарфор. Такое место больше подходит для Богачёва, чем тот дом, в котором я жила.

Я сняла обувь и сразу развалилась на полу. Легла на мягкий ковёр и сложила ноги вместе. Мне нечего было сейчас делать, так что взглянула на город, наблюдая, как солнце уходит медленно в закат. Красиво… Безумнейше красиво. Питер, окутанный золотыми красками, уже скоро будет сиять в тёмной ночи.

Странный Богачёв. Хочет, чтоб Константин с меня глазу не спускал, а сам не разрешает ему следить за мной наедине? Смахивает на ревность, но для дяди это больше похоже на недоверие: ситуация не шуточна плоха, а Ренат очень жесток… Зная это на личном опыте, готова поспорить, что дядя просто не может быть спокоен. Знали бы они оба, как же сильно я желаю, чтоб не было этой чёртовой бойни. Неужели вся ненависть обоснована лишь на предательнице Ольге или деньгах? Конечно, возможно правда таится куда глубже, мне её дядя точно рассказывать перед сном не станет. Мне так хочется знать, как дела у Миры… и Амира, как там Илона. Считаю себя предателем, равнодушно бросив их. Да и себя не меньше…

Хочу в душ. Горячий… Вот он однозначно прогонит тупые мысли из головы!

Я сняла с себя верхнюю одежду и, оставаясь в майке и джинсах, прошлась к ванной комнате. Тусклые лампы подсвечивали чёрную плитку под мрамор, на месте где должна быть раковина, стоит каменная плита, и отдельный горшок с подставкой, где росла трава. Я точно не на фотосессии для обложки журнала интерьеров?

Я включила очень горячую воду и закрыла спуск. В углу стояло что-то, смахивающее на гель для душа. Использовав его в качестве пены, накапала воду и сразу окунулась. Ноги приятно обволакивались теплом, а тело рождалось заново. Давненько мне не приходилось испытывать обыкновенного человеческого комфорта. Просто ванной лежу, а уже счастливой себя считаю.

Я безмятежно прикрыла веки и глубоко выдохнула, с лёгкостью погрузившись в сон.

Мне снилось, как Ренат и Самир встретились между собой возле неясного технического мусора, где стояло два подвесочных жёлтых крана, служащих для строительства. Вокруг них стояло внушительное количество мужчин, и все они вооружены. На лицах Рената и Самира царил гнев. Ни один из них не хотел уступать в споре другому. Чем сильнее они грызлись, тем ярче мне казалось, что я стою рядом. Я пыталась подойти к ним, но нечто держало меня с безумием позади, женские руки обхватили мою талию, притягивая к себе. Я пыталась оглядется и посмотреть, кто это был. Но чем сильнее я барахталась, тем хуже понимала, о чём говорили мужчины. Когда раздался первый выстрел, неизвестно кем, тогда и началась перестрелка. Я громко закричала. Когда руки отпустили меня, я с ужасом увидела себя со стороны. Совершенно иную… Волосы мои, собранные в строгий узел, глаза ярко подведены чёрными стрелками. А на мне одет чёрный огроменный плащ, явно большой мне по размеру, прикрывавший весь мой образ. Я пыталась дотронуться до себя, но стало только хуже, и вторая я вцепилась в мой подбородок, близко поднеся к себе поближе.

— Бесполезная. Слабачка.

***

Очнувшись я уже не оказалась в ванной, а лежала на кровати. Подняв голову, я видела открытую в комнате дверь и ведущий длинный коридор, где сырые следы достигали спальни. Я не понимала, что произошло. Но судя по тому, что за окном сильно стемнело, была уже ночь

К горлу поступила одышка, я сильно закашляла. На мой, видимо, голос появились тяжёлые шаги, ускоряющие сюда темп. Я не могла посмотреть вперёд, продолжая бороться с водой, засевшей внутри. По моей спине прошлась тёплая ладонь, небольшой стук. Капли воды брызнулись на одеяло, и я начала быстро вытирать губы.

— Дышать можешь? — я отчётливо услышала тон, принадлежавший Самиру. Строговато и неторопливо. Он опустил голову, дабы посмотреть на меня, — Анита.

— Что случилось? И как ты…

— Не приехал бы во время — захлебнулась бы. Что угораздило тебя уснуть ванной? В детстве о такой опасности не учили!? — после этих фраз он отвёл взгляд в другую сторону, — я неправильно выразился.

От мысли, что я чуть не утонула, меня бросило в холод, — я просто глаза прикрыла… Прости… Прости, это безалаберно с моей стороны.

— Очень.

— Я думала, что ты вернёшься ночью.

— Решил не оставлять тебя одну так надолго, Константина я отправил на задание. И не жалею.

На минуточку я приподняла одеяло, доперев, что мой дядя видел меня абсолютно голой, особенно когда вытаскивал из ванной. А значит ли это, что после этого он делал искусственное дыхание?

Я укусила саму себя за палец, застывшими глазками, проморгав на его губы. Я прямо ощущаю, как мои щёки горят от стыда. Анита, успокойся, он спасал тебя! Думай лишь о спасении, он — твой родственник. В его возрасте увидеть голую девушку не обязательно подразумевает нечто сексуальное! Перестань! Перестань!

Но раз так, почему я горю всем телом не лишь из-за стыда…? Я будто свекла, которая варится в кипятке!

— Тебе ещё плохо? — спрашивает как можно мягче Богачёв, — сегодня я на всю ночь останусь с тобой.

— Нет! — беспамятно вскрикнула — зачем!

— Что ты несёшь? Сегодня ты чуть не утопилась! — дядя поправил закрученные рукава и потихоньку начинал снимать с себя рубашку. Он достал из шкафа новую.

Он что хочет переодеться прямо перед мной!?

— Я взял выходной, — снимая с себя синюю рубашку, где-то ещё сырую по рукавам, Самир с оглядкой смотрит на меня, словно довольствуется моим смущением, — весь этот день я проведу с тобой, племяшка.

Глава 33

Он мог бы уйти в любую из других комнат, но Самир без объяснений решил показать мне свой прекрасный выточенный торс, совершая землетрясение в моей голове. Я видела, как по скользкой горячей коже сползала оставшаяся влага с сырой рубашки, капли обволакивали его кубики пресса, а глаза сосредоточились на моём увлечённом взгляде. Я надула щёки, надеясь, что они прекратят превращаться в помидоры. Но становилось хуже.

Я прекрасно осознавала, что хочу потрогать его горячую кожу, хочу касаться этой колючей щетины и попробовать мужчину, из-за которого у меня впервые проснулось вожделение, но ничем хорошим не кончится. Я возбуждаюсь каждой чёртовой секундой на своего собственного дядю! Что я вытворяю? Ну же, ответь самой себе, Анита, что? Такой грешок ты с себя никогда не смоешь!

— Я говорил с Ренатом, он откажется прекращать вражду при условии — если тебя вернуть.

И тут же с треском мои ванильные грешности рассыпались на крупицы.

Подольский каким был тигром таким и остался. Он не намерен оставлять меня Самиру. Даже при обстоятельствах, что он — мой родственник. Всё зависит от Богачёва. От его ответа на явно угрожающею просьбу моего фактического будущего мужа.

— Каков твой ответ? — зарываюсь пальцами в одеяло, понижая голос.

Самир сдержал себя со смеху, но я ведь знаю, что смеяться тут было не над чем. Он пододвинулся ко мне, складывая большие ладони мне на ещё сырую шею, потирая горловую зону. Его красивое лицо слишком близко находилось к моему, да так, что я невольно вспоминала наш поцелуй тогдашней ночью. Моё внутреннее шестое чувство так и умоляет отстраниться, забить голову «страусом» в подушку и спрятаться. А я ведь оглупела настолько, что посмела осмелеть:

— Сама как считаешь? — Самир ставит меня в ступор, не позволяя избежать зрительного контакта.

— На твоём бы месте… я бы отказалась от лишней обузы, пусть и в лице племянницы. Ты добивался этого мира долгие годы. Не ради того, чтоб одна дура испортила твою жизнь.

Самир выглядит озадаченным: нет той искры и азарта в глазах, лишь озадаченность. Это ли он? Тот самый, что нагло похитил меня похлеще Рената? Среди приглушённого света ламп черты его лица кажутся ещё более очерченными… Или, вероятно, Богачёв просто безумно зол на меня? Сложно ответить. Он едва ли задавит моё тельце всем своим весом.

— Не испортишь, — Самир провёл пальцем по моему лбу, спускаясь к губам, проглаживая нижнюю полоску. — Я хочу, чтоб ты осталась в моей жизни не просто временным явлением.

Он медленно дышит, после чего приподнимает мой подбородок.

— Я очень боюсь понимать о чём ты.

— Ренат может начинать грызть кости своих подчинённых. Потому что я тебя никому не отдам, Анита…

Глава 34

— Нуждаться в племяннице, как в своей собственной необходимости, неправильно.

— А что для тебя, правильно, Ань? — задаёт встречный вопрос, — каждый из нас по-своему совершает ошибки. Моя проблема заключается в том, что я забросил Подольского вниманием. Не будь я слишком горделив, то всё оказалось по-иному.

— Ты размышляешь слишком категорично по отношению к самому себе, — я надула кружком губы, решая ответить на долго мучающий острый вопрос, возникший с момента нашего с Самиром знакомства. — Я готова к тому, чтоб узнать, чем вы с Ренатом на самом деле занимаетесь. И не надо мне приписывать такие отмазки, как «несвязанные с законом», потому что в моей ситуаций лучше знать, вокруг каких мясников я пасусь.

Он заёрзал мясистыми плечами, стараясь от меня отстраниться. Вся согретая воздухом обстановка между нами охлаждалась.

— Самовыкуп: аренды имущества и помещений, под магазинную часть. Я — владелец огромной сети строительно-метальной продукции. Грубо говоря, бизнесмен, но под всеми моими точками оборудован основной доход, подразумевающий рыночную продажу. Те, кто выкупил себе безопасное место, под моей защитой, выплачивают не только аренду, но и двадцатипроцентую долю от общей выручки. На меня ложится охрана и контроль покупателей, привлекающихся к вниманию товара. А сама как ты понимаешь, товаром может быть что угодно.

— Напоминает дилерство.

— Согласен. Но концепт не связан.

— А Подольский? — дерзко спрашиваю.

— В отличии от меня, Ренат не является близким к бизнесу, его основная задача — поддержка государственных связей. Во благо чему, он промышляет выкупом заграничных товаров, являющиеся прямыми конкурентами моих продавцов. Если бы мы заключили мирное соглашение, то доход увеличился бы больших масштабах. Мои точки достаточно популярны и находятся не в одном городе. Это выгодно нам обоим.

— Но Ольга подвела вашу репутацию, — я закидываю голову на подушку, представляя узоры на потолке. Я тяну указательный палец вверх, рисуя их по воздуху. — И чтоб репутацию вернуть, нужно вернуть меня Ренату. А вернуть ты не хочешь. Это замкнутый круг.

Самир согласно кивнул.

— Мы враждуем больше нескольких лет. И очередной отказ бы не повлиял на наш бизнес, если бы не изменившееся причина. Дело не лишь в тебе, есть причины, о которых лучше не стоит говорить.

— Перестань так говорить! — я решительно фыркнула и снова посмотрела на чёрные очи, — я — не драматизирующий подросток тебе какой-то! Я знаю, что ты не хочешь, чтоб я вообще что-либо даже осознавала. Но ты и не представляешь, как мне это становится важно.

— Важно с какими намерениями, Анита? — Смир стягивает с меня одеяло, заставляя кожу покрыться маленькими мурашками, а душу — нерасторопностью, — решила поступать в будущем на криминалиста? Это тебе не просто пустые высказывания: я играю в нечестных играх и грязных победах.

— Будто все идеальны, — я сильно прогнулась в спине, приподнимаясь на цыпочках. — Я ничем не лучше. Будь я хорошим человеком, хотела бы прикоснуться к тебе? Желать чаще дышать морскими волнами, запахом, который от тебя исходит. Хотеть просто притянуть тебя ближе и вцепиться зубами в твою шею! Я по-своему согрешаю, и ты сам… всё видишь. Молчишь просто, а по какой причине позволяешь мне даже мыслям таким появляться — без понятия.

Я думала, что после моих урезанных совесть слов наступит молчание, но наступило необъяснимое явление, ответственность за которого не готова была взяться. Самир накидывается на меня сверху, накрывая свои губы моими. Его язык как тогда проникает грубо, властно, так влажно и горячо. Хочу больше этого вкуса, и я отвечаю на эту безумнейшую неловкость.

Его пальцы проникают под мою полу-сырую рубашку, дотрагиваясь до белья. У меня в сердце начинало ёкать, играть сломанной скрипкой. Я тихо выдохнула, ощутив, что мой лифчик улетел в неизвестном направлении. Я и прийти в себя не успеваю, чтоб осознать, что становлюсь не той кем была даже час назад.

Не виделось во мне той неопытной девочки, про которую говорили гадости в школе, потому что мальчики бегали за мной, а меня ни один не интересовал. Самир сейчас стоял выше любого из тех, кто приглашал меня на свидание за всю жизнь. От одного его мычания, сквозь наши губы, заряжало тело особой влагой. Я становилась настолько мокрой, что стыдно было больше не за происходящее, а за саму себя. Я никогда так не показывала своё тело, не ничего более интимного. Самир словно предвидел каждое моё действие и очень аккуратно целовал мой живот, спускаясь всё ниже. Он зубами снял с меня трусы, обнаруживая то, что я так в силах пыталась спрятать, но совсем не выходило, Самир нагло раздвинул мои ноги, пройдясь пальцами по горячим складкам, заставляя меня ёжиться, сводя с ума. Я не могла понять, где нахожусь после пары секунд, разум затмевал приятный ласкательный ритм его длинных твёрдых пальцев. Он не пытался войти ими во внутрь, дразнил.

— Скажи, что ты хочешь, — стонет сквозь слова.

— Хочу… хочу… тебя всего, — я теряю разум абсолютно, в моих глазах всё блекнет, от удовольствия тянущего внизу лобка, хочу ощутить тебя самым первым Са-мир…

Этих слов было достаточно, чтоб сильные как прежде руки, взялись за мою талию, подтянув к себе ближе. Он достал свой твёрдый воспалённый теплом орган, по которому по-живому напряглись вены. Какой же он… огромный. Словно в порно, но только не как у парней, которых я видела в школе, никогда не думала, что такие можно увидеть в реальности. Он не просто объёмный, он стоял прямо, смотря на меня.

Я проглотила горячую слюну.

— Откажись, Анита, — противоречит сам себе Самир, — я не остановлюсь, если прямо сейчас мы продолжим. Пока я ещё в силах размышлять….

— Не смей лишить меня удовольствия, — я потянулась к его шее, укусив за плечо.

— Дурочка, — ласково произносит он, опуская вниз. Он накрывает меня всем своим телом, практически касаясь красной головкой моего чувствительного места.

Я была не просто готова, а желала, трепетала этими чувствами. Я хотела получить его всего. Стыдливость, приплетание грехов, и понимания, кто он для меня, съехали на третий план. Минута… и я почувству, как я стану женщиной.

Но не тут-то было.

Я услышала, как в коридоре произошёл выхлоп, и нечто громко упало на пол с треском. Послышались бегущие шаги, и, взявшись Самира за спину, я старалась спрятаться за ним, увидев перед собой вломившихся в комнату мужчин, всех одетых в чёрное и половина снаряжённых в бронежилеты. Я намертво вцепилась в кожу Самира, по его взгляду он не пытался начинать им сопротивляться или же заговорить. Среди десяток громил вышел один из тех, кого я знала лично.

Амир увидел мои голые плечи и недовольно достал полотенце, кидая в мою сторону. Несколько пар мужчин, не активно нацелили оружие на Самира. Я пусть и с дрожащими руками, но старалась прикрыть их интерес к нему. Амир это замечал, и на его лице выступала злоба.

— На каких правах вы ворвались на мою территорию? — спокойно высказывает Богачёв. — Мои люди находятся снаружи здания. Хватит пары минут, чтоб я вызвал двойное подкрепление. Вы рискуете своими людьми в первую очередь.

— Мы задерживаться не планируем. За своим пришли, — Амир смотрит на меня, глаз не сводя, — мы уезжаем домой.

Я трясусь, хватаюсь за полотенце, и прикрываю полную их видимость, смотря на Богачёва, — о чём ты? Я никуда…

— У тебя больше нет выбора! — он повысил на меня голос, никогда прежде этого не совершая. Амир ждёт, когда я сама, без чужой силы встану, и указывает на выход, к разломленной двери, — нам потребовалось много времени, чтоб найти тебя.

Я понимала в какой бестактной ситуаций нахожусь. Совершенно на самом деле безвыходной. Опять… Опять повтор. Но в этот раз, чтоб не пострадал брат, мне приходится согласиться, чтоб Самир не рискнул собой. И да, он прав, мы покинем здание, и нас будут ждать люди Богачёва. Добром кидаться они не станут, если я с полным позволением Самира покину это место. Всё решится без жертв и конфликта.

Я посмотрела в его глаза, не моргая. Прошлась рукой по любимой колючей щетине и ответила тянущим шёпотом:

— Отпусти меня и доверься мне. Если он нашёл меня здесь, значит, нашёл бы где угодно. Рано или поздно это бы произошло. Это наш шанс с тобой — заключить сделку, в которой ни одна сторона не должна лишить другую сторону группировки жизни.

Глава 35

Я в одном полотенце сижу в машине, выглядывая в затонированное окно, как приближённые Самира наблюдают за каждым действием Амира и мужчин, находящихся с ним. В толпе остальных смотрящих я видела Константина. Он сложил руки в задние карманы, с интересом наблюдая за моим уездом.

Никто ничего не сделал, не перешёл другому дорогу, не решился вмешаться. Все смотрели и как вкопанные не уходили с места. Но разве это не хорошо? То, что могло случится между вражеским сотрудниками, не произошло.

То, что я едут туда, куда еду, обозначает не только встречу с Ренатом. Это также значит, что мне придётся принять ращение. Какое оно будет… узнаю совсем скоро.

Пока мы ехали, Амир иногда разворачивался в мою сторону, мельком поглядывая. Мне неизвестно какого сейчас он обо мне мнения, он увидел меня полуголую, лежащую под Самиром, логично, что из необходимости ему придётся доложить об этом Ренату. Я действительно в идиотской ситуации…

Я уже начинала вспоминать знакомые дома, которые мы проехали, а значит едем именно в то же самое место. В особняк Подольского. Когда я видела эти дома впервые, мне они казались более мрачными, серыми. Больше я их такими не видела, я начинала замечать особенности, и красивые ухоженные сады, и красивые спиралями заборы. Уже через минут пять, мы оказались на месте, Амир помог мне выйти, накидывая поверх плеч свой пиджак. Он заботливо сопроводил меня с глаз долой от остальной охраны к чёрному входу дома.

Сразу войдя туда, я ощутила недавно забытый аромат прохладной лаванды и чистящих средств, ведь сейчас ранее утро. И Мира всегда наводила порядок. Всё каким было, таким и осталось, будто я совершенно никуда не уезжала. Только вот остальные комнаты мне показались более чем яркими. Не было прежней серой темноты и гробовой тишины. Всё было таким… комфортным?

И Почему я раньше игнорировала это? Здесь очень мило… неужто дело в том, что когда я прибыла сюда впервые, мной одолевал лишь один страх? Который максимально меня делал слепой.

— Ты здесь!!!!!!

Я и глаза не успела распахнуть, как меня схватили в объятья. Мира касалась моих щёк, немножко подёргивая за кожу. Она улыбалась ярче утреннего солнца. Я обняла её в ответ, мне её не хватало. И становилось стыдно за то, что я фактически намеренно не желала возвращаться сюда. Если я и хотела вернуться, то разве что ради неё и в какой то мере даже увидеть Амира…

— Он не издевался над тобой!? Ты как себя чувствуешь???

— Мир, я в полном…

— Потом побеседуйте, — грозный тон Амира прервал нашу радость, — сначала Анита отчитается в кабинете и об остальном уже будет решено.

— Ну как обычно, — фыркнула черноглазка, снова заглядывая в мои влажные глаза, — ты и представить не можешь, как он переживал.

— Он? — она же не о Ренате говорит?

— Наверх, Анита, — твердит громила, аккуратно придерживая за локоть, — Мира, приготовь ей новую одежду.

Красавица согласилась и пошла выполнять просьбу. Амир неторопливо отвёл меня на второй этаж, сопровождая до кабинета. В этот раз никаких стуков и разрешений, Амир просто входит и заводит меня внутрь, усаживая в кресло. Он стоит за мной, прикрыв спину, придерживаясь за верхний бортик, видимо при случае, если я захочу уйти, мне не удастся.

Я очень боялась поднять взгляд. Но, на секунду решившись, смотрю на холодное раздражение Подольского. Я таким тигра ещё никогда не видела. Жаль я не могу узнать, что именно ему известно после того, когда Самир меня забрал себе. Мог ли ему кто-то наврать про меня? Что я осознано была с ним? Слишком сложно предугадать дальнейшие события своей жизни.

Глаза у Рената засверкали, а губы спрятались вовнутрь. Он поправил пару просвеченных светлых прядей, просверливая меня двумя злыми точками насквозь. Подольский взялся за сигару, отрезая кончик, поджигая большой зажигалкой. Я учуяла этот знакомый горький терпкий аромат никотина, убивающий лёгкие. Но убивало меня сегодня нечто другое… да вот что? Сердце? Душа? Поскорей бы всё закончилось…

— Мне обо всём известно, Анита. И тебя я винить ни в чём не собираюсь, — выдыхает он большое облако дыма в другую сторону, не попадая в мою, — Он тебя забрал силой и предоставил информацию о своём родстве… можешь не дрожать раньше времени. Я тебя не трону.

— Почему… ты сразу не рассказал? Раз всегда знал… что он мой дядя, — я старалась как можно спокойно произнести пару слов, прежде чем начну кусать снова себя за губы до крови.

— Не видел необходимости. Самир тебе частично родственник. И важности не предоставляет.

— Частично? — я вытянула от удивления щёки.

— Богачёв твой дядя с точки зрения общественности, но не физически. Твоя мать и её старший брат сводные. Я навёл справки ещё задолго до твоего появления здесь. Мать Самира вышла замуж за отца Светланы. Он тебе никто, Анита.

То ли я мёрзну из-за того, что всю дорогу находилась в полотенце или это чувство осознания того, что человек, пытающийся мне подарить полную свободную жизнь, знал, что я для него подкидыш сводной сестры и при таком положений вещей он умудрился связаться с Ренатом. И дело не только в моём отце, что предал тигра, вся ситуация большая, многоходовая, недоделанная идея одного из них.

Я все сильнее начинаю замерзать… а в горле поступает тошнота.

— Для тебя он никто. А для меня он по-прежнему останется кем есть! Какая мне уже разница полный мне родственник Самир или нет!

— Ты мне в лицо, его имя, еще произносить будешь!?

Ренат дерзко бьет кулаком по столу, унося мое сердце в пятки. Амир и сам не ожидая подобной реакций, сильно вжался пальцами в спинку кресла. Ренат моментально окинул взгляд на него.

— Амир, в штаб квартире Богачёва. В каком виде ты нашел ее? — тигр не спрашивает, он приказывает ответить.

Я извилисто повернула лицо пытаясь хоть что-то прочитать, прежде чем откинуть уже не сердце, а душу. Громила прекрасно осознавал в какой ситуации он меня забрал. И почему я в одном полотенце даже без верхнего белья, Рената явно интересует.

Амир в отличий от меня, не выражал эмоций или делала лишние движение рук, вертя головой из стороны в сторону. Он четко и ясно сказал, словно чтоб лучше всего, было слышно мне.

— Мы с отправленной поисковой группой обнаружили место нахождение Аниты, вскрыв дверь в квартире. Это наше нарушение, которого избежать было невозможно. В жилище находился Богачёв без охраны, и в одной из комнат находилась в запертой ваша невеста. Она покидала душевую, и мы как вы и сказали не задерживаясь вернули цель, к вам.

Я закрыла рот стараясь тихо вздохнуть — Он врет… врет… прямо сейчас врет Ренату! твою мать Амир, он может потом узнать подробности у других лиц!

Подольский согласно кивнул и указал Амиру на дверь — Возвращайся обратно. И подготовь машину.

Громила склонил ненадолго голову, и не торопясь вышел из кабинета. Я не знала совершенно как себя вести! еще чуть-чуть и мое волнение взорвется, и расплавит своей лавой последние умение контролировать себя. Ренат прекрасно наблюдает за моей реакций и более чем вижу как он наслаждается, по его впечатлению стыдобой. Откуда ему знать, какой именно ситуаций я сейчас превращаюсь в осиновый лист?

— С Возвращением — тигр встает со своего места, медленно но верно пройдясь ладонью по моим рукам. Он коснулся моего пальца, на котором одето кольцо — Ты и представить не можешь, как в этом доме тебя не хватало…

Глава 36

— Я рад, что вы вернулись.

Амир стоял ко мне спиной, пока я надевала выданную Мирой пижаму. Да уж, не вовремя же он зашёл, когда я только вылезла из горячего душа. Однако его слова задели меня куда сильнее любого смущения. Не скрыв он правду от Рената… я и не представляю в каком положении оказалась бы. Я должником перед ним не останусь.

— Я тоже, Амир. Но это не значит, что я не хочу забыть пережитое.

Он развернулся в мою сторону, спрятав за спину руки, пробегаясь узкими глазами по моему выражению лица, наворачивая беспокойство. Неужели у меня на лбу всё написано?

— Вы должны готовиться к скорейшему празднику. Прошло тря дня с вашего возвращения, Подольский ускоряет ваше бракосочетание. В немедленном процессе. Уже приглашены гости, включая ваших родственников.

Я роняю из рук полотенце, и сердце сковывает страх. Безумный, кошмарный страх проникает в каждую клеточку тела, заполняя собой всю пустоту.

— Мы женимся???

— Через неделю.

— И мне и слова не сказал… — снова чувствую себя куклой, которую наряжают без конца, выворачивая руки и ноги, дёргают за волосы. Для Рената я личная игрушка, которой он пользуется и управляет, когда ему лично это выгодно. Когда был наш последний разговор в машине, он казался весьма честным, понимающим… я хотела даже разрешить себе подумать, что он может быть «добрым». Господи, какая я идиотка.

— Мне сказали сообщить об этом полтора часа назад. Я не одобряю такой поступок, он противоречит твоему согласию на этот брак, — Амир качнулся назад себя, упираясь затылком в стену, — но ты утеряла возможность к спасающей ситуации, Анит. Я сожалею, что бессилен…

— Сожалеешь в чём? Ты его личный сотрудник, выполняющий свою работу. Разве не намекал мне, что испытывать излишние эмоции ведёт к последствиям?

— Намекал и предупреждал, пытался… и понял. Бесполезно. Тобой нечто движет… сердце непоседливое, а разум бьёт ключом в последний миг.

— Откуда ты знал, где я нахожусь? Правда выследил?

Амир взглянул на дверь, убеждаясь, что она заперта. Выдыхает.

— Искал брата твоего в той больнице. Мне передал медбрат о тебе и двух огромных дубинках в чёрных шмотках, забравших мальчика на джипе. Я использовал разрешение на входные камеры, удалось выяснить номер авто. Вся троица мне знакома, не считая тебя. Костю я давно знаю, мужика рядом с ним впервые видел. Мне не пришлось долго предполагать, где ты могла быть и как именно Богачёв станет приказывать Косте, пряча тебя в самом центре города.

Я опустилась на кровать, мучая в пальцах свои локоны. — Какая интересная ситуация… выходит, Ренат давно знаком с Самиром, а их личные телохранители знакомы друг с другом. Настоящая самоирония. Другим не доверишься, да и себе тоже…

— Вы недооцениваете Подольского, максимально хотите видеть его личным впечатлением, основанное на самом начале первой встречи. Смотришь не на человека, пытающего сделать твою жизнь другой, а на маньяка, который запер тебя в четырех стенах и окружил голодными псинами! — громила подошёл ближе к окну, выглядывая во двор. Стояла кромешная ночь, но Амиру это не мешало изучать соседей, будто надеясь, что нас никто не посмеет увидеть, — Ренат грыз мне глотку, чтобы я выяснил, как вывести похитивших вас ублюдков на встречу, убедив их, что заказчик именно он. Кретины действенно повелись и привезли тебя. Конечно, под самый конец эти зеки сразу чухнули, что заказчик иное лицо. Мы лишь опередили.

— Я думала, это часть плана Рената…

Я заметила, что губы на его серьёзном сосредоточенном лице сильно сжались, ноздри затрепетали. Он запаниковал, я уверена.

— Спокойного вечера, я обязан вернуться.

— Погоди!

Амир стремительно покидал комнату, явно пытаясь избежать разговора. Я не могла его отпустить, не получив ответа. Соскочила с кровати, прикрыла собой огромную дверь.

— Получается, что не Подольский совершил похищение? Тогда кто?

Глава 37

— Я не ознакомлен с подробностями. Я должен был… закатать свой язык, уже войдя сюда, — смирив меня взглядом, Амир взялся за дверную ручку, — ещё раз, добрых снов.

Он уходит, закрывая перед носом дверь. Я потеряла дар речи даже в собственном разуме. Скопище новых безумных мыслей. Грядущая… свадьба! Связь между Костей и Амиром! Некто, нанявший похитителей для моего выкупа! Всё куда хуже… намного хуже. Я считала, что все проблемы закончатся на дяде. Но я снова ошиблась! Да куда ещё хуже… куда дальше…? Я не вижу конец этого безумия.

Я очень хотела выйти и выломать дверь Подольского в кабинет, выпрашивая ответы, но прекрасно осознаю, чем прошлым разом я отделалась в итоге: прятаньем в скрытой комнате и небольшими домогательствами Рената. Истерики тут не помогут. На вечеринки, где может оказаться Солонцова, меня раньше свадьбы не подпустят. Она одна из тех, кому я ещё могу доверять.

Что мне делать? Хотела я избежать тигра, в итоге сбежала, лучше не стало. Оказалась в лапах Богачёва и обрела в довесок проблем.

«Анита, а сама ты — после возвращения брата и встречи с бабушкой с дедом — пробыв с Самиром, обретя правду о нашем с ним родстве, узнав, испытав многое, — о чём теперь желаешь? Вернуться к прежней жизни? Продам квартирку, переедем с Дамиркой. Начнём с начала, устроюсь на другую работу. Возможно, встречу хорошего парня и начну свою жизнь с нуля»

Да вот только… я не хотела всего, о чём думала. Мне проще навязать себе правильное будущее, чем пойти по пути собственных интересов. Я не хочу покидать момент, в котором живу сейчас. Я не хочу терять связь с Самиром… даже при всей стыдливости факта, что мы чуть не занялись любовью. Отказываюсь жить так, как удобно всем, я хочу жить так, как хочу сама! Я всю жизнь получала удары под сердце от матери, испытывала дискомфорт от бедной жизни! Я ни в коем случае не хочу возвращаться в обратное русло.

Всё, правда, изменилось… совершенно.

Я выключила свет, забравшись под одеяло, и начала рисовать по обоям узоры, пытаясь уговорить себя на спокойный сон.

*** — Днём приедет курьер, он привезёт платья. Будем устраивать с тобой предсвадебную фотосессию! — Мира подаёт мне тарелку с овощным рагу и гороховым пюре, напевая милую мелодию, — Анита, ты сама не своя. Можешь не улыбаться, я всё вижу!

— Ну, а что предлагаешь? Киснуть с кривой миной? Толку-то? Я прекрасно знаю, что выйду замуж за Подольского и выбора у меня нет.

— Выбор есть всегда, — говорит нереалистичное решение, для моего случая, Мира. — Просто этот выбор чем-то тебя не устраивает.

— Верно, Мир, я между двух огней, — ковыряю вилкой по овощам, складывая аппетиный завтрак в рот. Сразу стало легче. Избавляюсь от чувства голода. Да и по готовке красы этой я скучала. — Как вкусно…

— Ешь, давай! Сегодня дел у нас полно, — большие глаза улыбались, заглядываясь на телевизор. — Он не спал ночами… В поисках тебя. Я никогда не видела хозяина в таком состоянии, я по три раза за ночь приносила ему кофе, наблюдая эти огромные мешки под его бешеными зрачками. — Мира коснулась моей руки, трепетно поглаживая по коже, — ты ему…

— Создаю проблемы?

— Нужна, — побеждает она в нашем разговоре, — нужна как никто… Обрати на это внимание, пожалуйста.

Я забиваю рот едой, соглашаясь с ней взглядом. Может, мне прислушаться к Мирославе? При нашей первой встречи после долгого отсутствия он действительно поплохел. Не хочу заранее дурманить себя, лучше убедиться лично.

— Соглашусь, за твой десерт, — хихикнула и постучала ногтями по столу, — не думала же, что я не видела этот медовик в холодильнике?

Мы засмеялись и приступили к небольшому сладкому пиру. После пары часов приехал мужчина с большой широкой сумкой, с несколькими платьями. Мы с Мирой замаялись с каждым из них, застёгивая и одевая эти тяжёлые шторы, цветом невинных подснежников. Парочка платьев в самом деле были шикарными. Приталенные, украшенне камнями в зоне декольте, уверена, эти блестяшки далеко не просто бижутерия, раз выглядели настолько великолепно. Другие три ужасно сидели и, скорее, напоминали вариант из смелых девяностых годов. А в одном из последних попусту выглядела как королева перьев, оно расшито мелким пухом и имело круглую форму. Точно как цыплёнок.

— То, что с камнями, самое классное! Остальные — фуфло.

— И спорить не посмею! Не знаю, что за мода такая, то не в перьях, то распухший шар! Но приталенное самый лучший вариант!

В дверь три раза постучались.

— Извиняюсь, что врываюсь, Анита. Ренат Викторович ожидает вас у себя, — предупредил один из сотрудников.

— Передайте, что я зайду через пару минут!

— Беги, давай! — потстрекает меня пучеглазка.

— В платье? — указываю на себя беспомощно руками, — помоги избавиться от него, в нём как курица в панировке, — разворачиваюсь к ней спиной. — И как невесты в таких часами время проводят!

Красота потребовала жертв, и уже спустя не пару минут, а пятнадцать, я с опозданием в пижамном наряде, абсолютно не возбуждающе, стучусь Ренату в комнату. Я одела самые длинные штаны, какие у меня были, и самую объёмную рубашку. Нет, не стыдно, комфортно. Я ни разу не находилась в его комнате. И лучше бы наш разговор состоялся в кабинете.

— Входи, — леденящий тон прозвучал в мою сторону.

Я ступаю по красному ковру и уже попадаю в логово Тигра. Он попался мне на глаза практически сразу, Подольский медленно развернулся ко мне лицом, поправляя зелёные из камня запонки, на рабочей рубашке. Ренат стоит напротив в шаге от меня. Я замираю, ощущая как муражки муравьями пробегают по телу, с непривычки видеть его так близко.

— Присаживайся, — указывает на небольшой диван, у спинки кровати, сам присаживаясь первым. Будто уверяя меня, что всё хорошо.

Я как в тумане. Я не способна сопротивляться, и лишь когда сажусь рядом, неведомый гипноз развеялся. Мы смотрим на друг друга, и я понимаю до какой степени всё интимно и неловко. Может, это чувствую лишь я?

— Анита, — заговаривает он строго первый, — я не собираюсь откладывать свадьбу. Знаю, что ты спросила бы, почему так тороплюсь, и я отвечу на это, — будущий муж наклонился ко мне, словно пытаясь заглядеть куда-то. — Я не намерен больше ждать и не желаю предоставлять шансы забрать тебя у меня. Пару дней назад мои люди нашли Ольгу.

— Твою бывшую жену? — я с удивлением скривилась, — я думала, она станет избегать вашей встречи.

— Я намеренно искал её, чтобы узнать больше о Игоре, — Ренат начинал говорить всё более медленно, растягивая каждую букву, — Ольгу он бросил сразу, как только они доехали до Москвы. И сам организовал собственную группировку. У Игоря находятся права на мои акции, и я не собираюсь их ему дарить. Есть не меньшая вероятность, что Богачёв имеет с ним договорную взаимосвязь.

Я поджала ноги, схватившись за колени. — Самир не стал бы такое совершать! Мой отец предал и его не меньше тебя!

— Я запретил произносить его имя… — прорычал угрожающе он, — повелась на сливочные речи человека, желающего убить меня?

— Ренат, — произношу его имя, содрогаясь голосом, берясь ладонями за колючую щетину. — Никто из вас не обязан страдать в угоду другому. Что вы получите от этого? Ещё больше власти? Денег? Статуса? Я не понимаю… Вам так нужно пролить кровь, чтоб успокоиться?

— Анита. Люди — дикие животные, живущие по своим правилам. Хочешь сделать из зверя примерного добряка, Анита? Не корми свою наивность надеждами. Я не требую крови и зрелища. Мне важна стабильность. Контролировать её также сложно, как и сдержать себя перед тобой.

— Ты… ты не чудовище, — начинаю постепенно, без причины плакать я, — когда мы говорили с тобой в авто, ты был другой.

— Какой? — его глаза выражают злость, но не ко мне, а к самому себе.

— Чище ясного неба. Я видела в тебе то самое спасение, в котором нуждалась ещё давно. И не понимала, почему ты мне не позволил это увидеть раньше. Считай это бредом…

— Анита, — бархатно, ласково произносит моё имя. Ренат опускает мои руки с его лица, сложив их в кулачок. Он накрыл мои пальцы своими, сильно сжав. — Я об одном тебя прошу — не лезь в мои проблемы. Не пытайся испачкать себя в грязи, её ты всё равно с себя уже не смоешь.

— Смою! Белизной вымою! Но глаза закрывать… Не стану.

— Бесстрашная. Бесценная…

— Как груз? — приподнимаю уголок губ. — Я по-прежнему помню.

— Злопамятная.

Ренат бесцеремонно, со страстью, касается моих губ, отдавая всего себя, и жадно прижимает мою талию к себе. Настолько сильно, что с трудом удаётся вдохнуть. Языком Тигр исследует мой рот, залезая сильными руками под рубашку.

Ренат такой горячий. Я держусь за его грудь, трогая волоски. Я, видимо, рехнулась, раз целуюсь сегодня с ним, а недавно целовала Самира.

Меня впервой тянуло столь сильно к нему, хочу ещё больше его. Больше…

Задрав рубашку, сжимает мою грудь, учащенно дыша, увлажняя шею. Мы заходим слишком далеко… Слишком. Меня даже не смущает, что Подольский намного старше меня. Эта разница улетает в кювет.

Помнится, вроде как, за три дня перед свадьбой видетья нельзя? Или правила не учтены?

— Ренат, — я отрываюсь от смущения и пытаюсь сконцентрироваться, — нам нужно остановиться… Это всё неправильно!

— Анита, — он опускается на корточки, резко приподнимая подбородок, сжимая лицо, давя на скулы. — Я не готов больше останавливаться. Ты принадлежишь мне.

Глава 38

Я — сумасшедшая! Совершаю немыслимый поступок — позволяю Ренату обладать мной. А совсем недавно позволяла тоже самое и Самиру! — мне нужно остановиться, это просто необходимо…

— Ренат, я не думаю, что готова к этому, — запыхиваюсь и смотрю ему в глаза.

— Боишься, что я не возьму над тобой ответственность? — честно утверждает Подольский, пытаясь снять с меня лифчик, — я не мальчишка, Анита. Осознаю, что делаю.

Нужно без участия, выкрутиться из этой ситуации! Я всерьёз пока не готова к близости. Совершенно разные вещи, когда привязываешься к людям и начинаешь с ними спать!

— Я не осознаю, — берусь за его светлые волосы, стараясь обратить его внимание на себя. — Я уже стану твоей женой в ближайшие дни. Дождаться не станет пыткой для тебя.

Мне и врать не приходится, говорю чистую правду. Для Рената не станет менее важным утвердить свои личные права на меня в достойный для него день. Куда лучше выразить реальное стеснение, чем наигранное.

Его пальцы, ласкающие мою спину сверху вниз, расслабились. Он приподнялся, утянув за руку меня за собой, уводя на кровать. Я уже планировала разочароваться в своих попытках, однако тигр просто расправил огромное одеяло, укладывая меня как ребёнка под него. Я не сразу поняла, к чему он ведёт, пока Ренат и сам не прилёг рядом, выключив свет, приобняв меня за талию. Никакой пошлости или домогательств: просто лежим вместе в одной постели, чувствуя ритмы сердца друг друга.

— Спасибо, — сипло прошёптываю, но знаю, что тигр меня услышал.

— Тебе ещё потребуется время, чтобы узнать меня лучше.

Я прикусила щёки, спрятав под веки глаза. Сегодня я точно усну здесь. И очень этому рада. Хотя. Почему? Столько времени враждовав с Ренатом, я мечтала сбежать, обмануть и порой задумывалась над его буйством. Но никак не могла бы подумать о том, что дикого зверя можно было просто приручить…

Как и для любой другой замкнутой души потребуется время — для должного доверия к себе. Я ощущаю уверенность в том, что Ренат и Самир обязаны заключить контракт на мирное соглашение. Для его настоящего исполнения потребуется подселить эту мысль Подольскому завтра утром. *** — Где будет проходить бракосочетание? — я протянула стакан с прохладной водой мажорной девушке, отвечающей за нашу свадьбу. До этого я думала, что Ренат никому лишний раз не позволил бы, вступать на его территорию, только будучи Свадебным распорядителем.

Ухоженная до самых мелочей, брюнеточка, с покрашенными в рыжий кончиками, держала в руках розовую ручку с мохнатым наконечником. Она грациозным лебедем выпрямилась, будто невестой в данной ситуаций чувствует себя здесь она.

— Всё будет происходить в прекрасном заповеднике! Обустроенном в тысяча девятьсот шестидесят седьмом году с разрешения основания коттеджного посёлка. Данное место идеально подходит для свадебного антуража и по количеству гостей! По примерному счёту вашего жениха прибудет более ста человек.

Сто гостей??? У Подольского там черти повеситься на гордыне не хотят?

— Мы проезжаем этот парк каждый раз, когда покидаем дом, — заговорил за моей спиной Амир, укрывая меня своей тенью. — Возле холма находится охраняемая зона, и Подольский приметил вам это местечко ещё месяц тому назад.

— Как романтично! — вскрикивает эта фифа, записывая что-то ещё в своей тетрадке, — вам бы, Невестушка, привести себя в порядок заранее. Так мы точно сэкономим много времени!

— Учту, — сквозь зубы говорю. Уж больно она меня раздражала.

Дамочка надолго не задержалась и уже через час ушла связываться с рестораном, который предоставит нам официантов и заготовленный фуршет. Амир примерно одним со мной взглядом проводил фифу до выхода, заметил моё необъяснимое сковывание, которое даже Мире было не в силу заметить: удивительно, как такой бойкий мужчина обращает внимание на такие женские мелочи, со столь убеждённым вниманием.

Я и в самом деле не знала как поступать. Сходила, присела на лавочку за ограждением особняка и смотрела на политые недавно цветы. Красивая сияющая как алмазы роса стекала на кончике лепестков, капая на сырую почву. Амир присел рядом, расставив широко ноги, и скрепил вместе в один кулак пальцы.

— Я вижу, как вы не готовы к этому, Анита. И вижу, что дело не лишь в одном боссе. Есть и другие причины, раз ваше сомнение подвергается чужому вниманию.

— А ты бы сам поступил как в моей ситуации? Честно скажу… Ами… дело не в свадьбе, — ладони покраснели и неловко вспотели, вспоминаю о том, что произошло в течение одной недели, и в какой близости я побывала с двумя мужчинами, ворвавшимися в мою жизнь, — я думаю, что не достойна быть женой Рената.

Амир повёл бровью, покосившись на меня. — Из-за случая с Богачёвым?

— Много причин. На одну из них ты ответил. Я поступила отвратно, но я не хочу наступать на грабли, зная, что я натворила в двойне!

— Вы не натворили абсолютно ничего. Самир осознавал, что творил. Зачем обвинять в этом себя?

— Я ему позволила…

— Позволили, но не до конца. — В тоне Амира зазвучала уверенность. — Я уверен, что не вмешайся я, вы бы и сами не позволили свершиться этому. Попытаться — это не совершить, попытаться — это риск, и вы рискнули, и ничего не потеряли.

— Часть своей гордости я оставила в той спальне. Другую здесь. Я не лучше чем эти оба! Верчусь на двух хвостах, пытаясь уцепиться, лишь бы не упасть. Может… разбейся я в дребезги, обрела бы истинный смысл своего будущего.

Я неожиданно почувствовала тепло по свей спине. Гладкое и размеренное, с лёгкими приятными хлопками дыхание. Телохранитель защищал даже не мою жизнь, а мою душу от переживаний. Я не могла не улыбнутся ему, понимая, что мои ладони снова стали привычно сухими и прохладными.

— Анита, задавая вопрос в первую же очередь, ты задаешь его не мне, а прежде всего себе. В таком случае, тебе известен свой ответ. Каким бы он невозможным не казался, необходимо прислушаться к себе, и принять действительность в её чистом виде.

— Думаешь? — тихо бормочу, опускаю голову.

— Знаю, — громко заявляет, — на себе проходил уже…

Глава 39

— И как ты справился с этим?

— Я не справился. Я проиграл, — произносит Амир, и атмосфера сразу накаляется, — не бойся поступить неправильно, Анита. Иногда в жизни необходим толчок в пропасть, даже пусть самый больной, чтобы мы научились летать.

— Я не знаю… что мне делать.

— У тебя два дня на раздумья. Поверь, каким бы ни стало твоё решение, я держу слово, что не упущу шанса тебе помочь.

— Ами, — я крепко обняла громилу и пыталась пропитаться его теплом и заботой, которую раньше не могла заметить. — Твои слова самое настоящее лекарство от головных болей…

Но на этом всё не останавливалось. Меня ждёт выбор, обязательно приносящий последствия. Сработает ли мой план с перемирием Рената и Самира? Не стану ли я основой новой вражды между двумя организациями?… Я имею единственный шанс, без попытки повторить ещё раз.

*** — Мне нужно съездить в центр. Это очень для меня важно. Клянусь, что проблемок не принесу!

Я виновато улыбаюсь, как дура. Хотя я и есть та ещё дура, раз прошу Рената выпустить меня… Очевидно, позорюсь перед ним, показав себя безответственной.

Думаю, после того, как случилась авария и меня похитили повторно, уже ничем его не удивишь. Ренат не колебался и сразу произнёс твёрдым тоном:

— Поезжай, но с Амиром, — одобряет он, протянув на журнальный столик пластиковую карточку и, не дождавшись моего «спасибо», устремился к машине.

Я удивительно похлопала своими глазками, не веря услышанному. Сразу бегу собирать себя в порядок и понимаю, что уже очень давно не наводила любимого макияжа и не наряжалась. Одевая брючный сливочный комплект, я закрепила волосы в густой высокий хвост и нанесла неприметного оттенка тени. Напялила единственные каблуки и при полном параде с улыбкой до ушей вышла на улицу, где уже был проинформирован мой телохранитель. Мирка послала мне воздушный поцелуй, и я в ответ помахала ей ручкой, наблюдая, как она за окном занималась посудой.

Через меньше тридцати мы приехали в торговый центр: большая часть людей засматривалась не столь на меня, чем на Амира. Он явно давал всем понять, кем является, и в чём заключается его работа. Для общей видимости, мы прошлись по разным магазинам и бутикам, забрели в кофейню, я взяла банановое смузи. А теперь мне оставалось самое сложное:

Стоит сказать Амиру, почему я уговорила Рената отпустить меня сюда? Я не могу забывать одного простого факта: каким бы Амир ни был честным, он не перестаёт от этого быть личным псом Подольского.

Зная, зачем мы здесь, Амир мог бы мне помочь уклониться от правдивых сцен, которые мне могут выставить за враньё. Как никак, а я рискну, как он и мне сам сказал: «попробуй». Ну вот и испробуем!

— Ами, — шепчу ему в шею, не дотягиваясь до уха. — Мы здесь не за тем, о чём ты подумал. Я хочу сделать тест на ДНК.

«Господи, я слишком поторопилась! Анита, ты идиотка!»

— Не удивлён. Куда мы должны отправиться? — соглашается он, не дав даже мне опомниться.

— В ближайшую частную клинику. Для установление родства с моими родителями.

Глава 40

— Ты не уверенна что ты их дочь? а как же твой брат?

Мы с Амиром дошли до банкомата и сняли пару пятитысячных, налично. Если и будет производится тестирование, очевидно по карте я расплачиваться не смогу. Подольский узнает. А через наличку все пройдет чище некуда.

— Не совсем. Я не так сильно сомневаюсь в матери, как в отце — забирая красивые рыжие купюры, мы двигаемся к выходу из центра — эта мысль пришла мне в голову сегодня. И обосновалась она по поводу того, что папа хотел разводится с мамой, еще до начала их первых сор. При всей моей похожести. Я могу походить на другого человека. Схожие цвета глаз или волос, не гарантия что он мой отец"

— Разве это уже имеет значение?

— Имеет.

Мы сели в наше авто, и Амир определив по навигатору где есть ближайшая клиника, направился по следу. Он определенно не понимал зачем я хочу это совершить, и вероятней всего прав. Я хочу сама лично понять, с чего все началось. Если Ренат хотел меня под предлогом долга отца" забрать в качестве откупа. Каким образом это может повлиять на меня? не окажись я его реальной дочерью. А у меня есть на этот счет мысли. Отец не просто так уходил по вечерам, и значит он всегда работал на Подольского. Только вот…зачем это все надо? когда у тебя молодая семья? зачем было вечно маме приравнивать что мы с ним похожи, если она знала кто отец ребенка? здесь точно что-то не так….

мы приехали в небольшую оформленную в жилом кирпичном доме, клинику с большими синими буквами над лестничным углом — клиника дом здоровья" — открывая тяжелую дверь. прозвенел милый колокольчик, предупредив девушку из ресепшена, что появились клиенты.

Мы явно отвлекли ее от обеда, и явно молоденькая студентка вытерла быстро губы, обратилась к нам.

— Добрый день. вы по записи?

— Нет я желаю обратится за ДНК тестирование. — Подождите пару минут, я спрошу про свободное время — она криво посмотрела на Амира. видимо приняв его за папашу отказывающегося верить в свое отцовство, бегом ускакав в длинный коридор.

прошло пять минут, девушка вернулась, усевшись за компьютер.

— Можете подходить к Борису Дмитриевичу. Он примет вас, и назначит время результатов. Вам повезло что ближайшее окошко задерживается на тридцать минут.

— Спасибо большое — я помчалась в кабинет. Амир желал пойти за мной следом, но я жестом показала что пойду сама.

Постучавшись положено по двери, я заглянула вовнутрь, замечая мужчину в белом халате, довольно молод для врача.

— Как я могу к вам…

— Анита Игорева. Этого достаточно — я присела на стул, сложив смирно руки на коленях — у меня мало времени, и на культурно общение не хватит. Мне срочно потребуется сделать тест на родство со своим отцом. Скажите пожалуйста, в каком случае это возможно сделать, если у меня нет возможности сдать анализы?

Врач пару минут молчал. Анализировал. и после выдал.

— В вашем случае для проведения генетического исследования можно предоставить образцы ДНК близких родственников отца ребенка: матери, сестры, брата, тети и т. д. С их помощью возможно определить степень родства.

— А если их существование не известно? я не могу точно знать. Были ли у моего отца тети, дяди, братья.

— Единственный выход это обратится в архивную службу по вашему рождению. Ваш отец вписан в свидетельстве?

— Да.

— Значит он может мог быть на учете — врач забрался пальцами за клавиши, набирая быстро некий номер, в поиске — скажите все ваши данные, мы найдем копью вашего свидетельства в компьютере и за определенную сумму запросим в архивной документы подтверждающие ваше родство и с отцом и матерью. Большего обещать не могу. Вероятность что родитель делал данный тест, 50 % из 100 %

— Я очень. Очень сильно благодарна вам! даже не представляйте как! — я выдыхаю, и ежусь на месте.

— Можете идти, желательно чтоб вы оставили свой номер телефона.

— Номер друга подойдет? я не имею своего… на данном моменте.

— Конечно.

Амир разрешил поделится своим сотовым. Врач мне ясно дал понять что раньше чем через неделю он может набрать меня, и сообщить. Хорошо что я додумалась снять больше одной Пятихатки, иначе на все мой сложные пожелание не хватило бы. Выбираясь из клиники, я догадываюсь что приезжая домой без покупок меня явно заподозрят. Черт уже вечереет.

— Отправляемся обратно. Придется как не как что-то да купить.

— Анита — открывает Амир перед мной дверь в салон — Уверена что совершаешь?

— А я что-нибудь потеряю от этого? — мой голос не звучит обеспокоенно, и Амир перестает напрягать лоб — я знаю что делаю.

— Хорошо — Он садится за водительское, и мы возвращаемся в мир покупок и беспричинных трат.

Поход по магазинам и на самом деле оказался не просто затратным по деньгам, сколько по моей нервной системе, и терпению. Без понятие как там модницы обожают шататься их бутика в бутик, в моменте что я уже валюсь напал, будучи на каблуках после четвертого. Амир выглядел более оживленным чем я. И при всей своей усталости я решилась сходить в ювелирный, и не могла отлипнуть от мужских украшений. Мне приглянулись два браслета из белого золота — один с тигром, и другой с медведем. У каждого из них в глазах сияли камни — у тигра горели красным — у медведя синим.

— Давайте мы отправимся в машину — хватаясь за пакеты громила, подошел в плотную.

— Дай еще минутку! простите консультант! — я обратилась к милой девушке блондинке которая радостна ко мне подошла — мне пожалуйста этих двух зверинцев!

*** — Вы задержались на ужин! что можно так долго делать в магазинах? — возмущается Мира. принимая мой объёмные пакеты. Когда она увидела Амира, достающего из бардачка с десяток таких же, она приоткрыла шокировано челюсть — Сума что-ли, сошли? все скупили поди там!

— Осуществляла свою детскую мечту — снимаю каблуки, ступая блаженно пятами по теплому полу — и не одной себе, и тебе подарочек прикупила — я протянула бордовый пакет Мирославе. Она в полном шоке взялась за содержимое — потом откроешь и скажешь нравится или нет! я не могла удержаться уж извиняй!

— Аниточка — чернушка кинулась в объятья — не стоило мне стыдно и неловко теперь будет! — замечая как по лестницам спускается Ренат, она резко отпрянула, хватая за руки — переодевайся и спускайся к ужину! мы с Амиром еще поговорим.

— Поговорите? — я криво посмотрела на своего телохранителя. Он отвернулся от моего внимание, и мне даже удалось заметить на его губах легкую усмешку. Между ними явная необъяснимая химия — я мигом!

Я не стала смущать больше Миру, и отправилась в комнату. Одевая на себя привычную комфортную одежду, вышла в так называемые люди" все разбежались кто куда, а пакеты как стояли в коридоре так и остались. Решив отнести все самой, замечаю что Ренат и сам к ужину пока не торопился, общаясь с давним знакомым Тагиром по телефону, он громко произнес его имя, и захлопнул дверь. Похоже ужин задержался: — Тихо! ты прекратишь уже быть таким громким!?…. — Я говорил что нам стоило выйти.

Я опустила под шумок пакеты, прижавшись к стенке возле гостиной где Мира явно тесно общалась с Амиром. Мне в точности не видно чем они занимались, лишь что они в общались между собой. А я прежде не видела их взаимодействие.

А ведь я даже никогда не задумалась, сколько времени они знакомы? явно же дольше чем я их. Способно ли этих двоих что-нибудь связывать? Мирослава просто красавица, и Амир достойный парень. Будь они близки, я стала бы очень рада за этих двоих. Какими бы сотрудниками тигра они не являлись, они остаются такими же людьми, с нуждами и желаниями быть счастливыми.

— Мира — произносит твердо, и едва слышно — Так больше не может продолжаться. Твой прятки перешли границы. — Как и твой прошу заметить! — У меня не остается выбора как признаться! — шипит разъярённо он — Подольский должен знать. — Он убьет за это нас! точно грохнет! я уверена… — Успокойся слышишь? — касается Амир ее порозовевших щек — я возьму эту ответственность на себя. Я стеклянными глазами продолжала слушать их, однако я ощутила прохладную руку на своем плече. Я очень медленно повернула шею, видя тигра. И откуда он только взялся? я же видела как он закрылся в кабинете!

Подольский с любопытством смотрел на меня сверху вниз. Не разрешая своим взглядом, мне задаться вопросом.

— Не хочешь поделится чем ты сейчас занята?

Глава 41

Складывая себе в рот брокколи, я внимательно слушала рассказ Рената, о своём прошедшем дне нашему гостю. Теперь понятно, зачем Мира так настойчиво тянула меня за стол. Знает, что я гостей с трудом терплю. Но не моё это дело — решать, кто гостит в доме Тигра.

Подольский представил его в качестве юного чиновника, занявшего пост своего отца, ушедшего на пенсию. Вадим Левитский показался весьма дружелюбным. Интересовался моими увлечениями, и как я отношусь к тому, что Ренат частенько пропадает на работе. Он кажется хорошим человеком, в отличии от Тагира и его дружбана, с которым они приходили сюда в прошлый раз с Илоной. Интересно, как она сейчас… наш с ней план так и не удался.

Нужно будет потом расспросить Мирку, может, знает она, как возможно связаться с ней. Ведь мне так и не удалось узнать, каким именно образом её жизнь связана с тем чудовищем. Да и в целом, о чём Амир и Мирка говорили между собой, раз им приходится это скрывать. Я надеюсь же, что не нечто ужасное? Амир безумно предан Ренату, не меньше Мирославы. Мне меньше хочется думать, что эти двое не способны на предательство человека, способного устроить их жизнь в наилучшем комфорте для них самих.

— У вас имя такое необычное, редкое. Назвали в честь любимого родственника? — спрашивает меня Левитский с любопытством в больших зрачках.

— Да нет, почему же так подумали?

— Прежде не слышал, и напоминает древнерусское. Очень красивое, — отделавшись комплиментом, Вадим обратился уже к Тигру. — Выпьем, давай, Рене, за твою будущую жену и за ваше скорейшее семейное счастье.

— Не желаю отказываться!

Они коснулись бокалами друг друга, отпивая глотки белого сухого. Я выпить не предпочитала, скорее больше мечтала оказаться в своей комнате и поговорить с черноглазкой. Я искала взглядом Амира и саму виновницу подозрений, но понимаю, что их поблизости нет благодаря Ренату. Ему никогда не нравилось, что, по его мнению, слуги находятся без необходимости близко.

— Твоя грядущая проблема наступает тебе на пяты, Рен, — прокручивая в бокале вино круговыми действиями, Вадим. — Богачёв претендует на те самые гаражные объекты, в которых существует явная слепая зона для камер. Ему, вероятно, дали понять, что те участки выкуплены тобой. А он всё зажраться своими точками не может — на твою дорогу уже заходит!

— Его ещё настигнет участь, — грозно и без жалости отвечает мой жених. — Пусть не рассчитывает на мою жалость в случае, когда я вырежу глотки у каждого его члена группы!

Я проглотила язык. В голове крутилась одна мысль: «Ренат, не смей! Я тебе этого не прощу, ты знаешь!». Сейчас им одолевает власть, и ему ещё не изведано, какой план задумала я.

***

Вадим запозднился и уже ближе к часу ночи покинул дом. Я настойчиво помогла Мире с уборкой на кухне. Подольский предупредил, что он уже не вернётся этим вечером, так как послезавтра будет свадьба. И ближайшие сутки видеться не стоит. Не думала, что он соблюдает свадебные традиции, но это мне лишь в плюс. Согласившись, я воспользовалась случаем, проконтролировала, что мы с Миркой одни. Амир находился за территорией дома, а внутри оставалось лишь двое наблюдателей и мы с ней.

Я забирала мокрую тарелку из её рук, начиная вытирать края, не приземленно смотрю в эти огромные чёрные очи.

— Мир, я доверяю тебе свою жизнь?

— Надеюсь с осторожностью? — хихикает она.

Тут и я удержаться не смогла, выдав смешок. — Я не совсем это имела виду. Ты мне доверяешь?

— И не подумаю не верить, — она отдаёт мне последнюю кружку, вытирая насухо ладони. — К чему ты клонишь, Подольская? — дразнит она меня.

— Я слышала ваш разговор с Амиром и не от чистого любопытства это совершила. Я забирала пакеты и поинтересовалась, где Ами для помощи. Мира, пожалуйста, скажи мне, что вы не задумали ничего преступного!?

Красавица сложила свои ручки мне на плечи, — уж точно не преступней нашего владельца.

— Всё-таки совершили!? — я не верила каждому своему предположению, ожидая дальнейшего.

— Ани, мы не совершали подобного! Дело в другом…

— В чём? Что такое вы натворили, за что Ренат может вам головы посносить?

Мира с трудом держала на губах улыбку. Она упёрлась об столешницу, однако с грохотом чуть не рухнула на пол. Я придержала её за спину, окончательно не понимая, что вообще творится. Она явно избегала моего зрительного контакта.

— Мы с Амиром… близки. Больше, чем можно выразить одним словом, — дрожит каждой фразой. — Началось всё с нашей первой встречи здесь. Амир — единственный, кто подержал меня в большом особняке. Кроме Рената, у меня близких не появилось за последний год одиночества на новой работе. Амир поддерживал меня и прежде всего помог справиться с многим… и между нами что-то произошло. Я больше не смогла быть равнодушной к Амиру.

Я продолжала слушать её, с трудом контролируя свои бурные эмоции.

— Вы встречаетесь? И как долго это продолжается? — я притянула Миру к себе ближе, поглаживая по побледневшей коже, на недавно пурпурном лице. — Мира, я не расскажу Ренату, но что в этом плохого? Любить вам он не стал бы запрещать…

— Любить не стал бы. А иметь ребёнка — безусловно.

— О чём ты? Какой ребёнок?

— Прежде, чем мы устроились на работу к Подольскому, он с каждым из нас заключил своевольный контракт, о неразглашении. В нём очень мало правил, которые мы должны соблюдать в любом из случаев. И одним из правил является отсутствие семейного положения и ребёнка, особенно, если мы не разрываем договор.

— Хочешь сказать, — мне с каждым разом всё сложнее удавалось вникнуть в ту услышанную правду, глядя в чёрные очи Миры, наполненные страхом и отчаянием. Я хотела помочь ей и крепко обнять, спрятать от всех проблем, — ты беременна от Амира?

Она опустила взгляд и промолчала. Ответ без единого слова обозначал, — да.

Глава 42

— Я и представить не могу, как так вышло! Подумать только… ты и Амир…

— Анита, — жалостливо постанывает она, не отводя взгляд своих чернейших звериных точек, — никому не говори! Я сама решу эту проблему!

— Каким образом? Пойдёшь на крайние меры? Амир обо всём в курсе, ты не можешь решать сама! Вдобавок я не оставлю тебя в такой ситуации одну.

— Не знаю… что и сказать… — промурлыкала Мира. — Я подставляю-таки себя, хозяина и Ами. Уже и тебя… мне нужно решить эту проблему пока не стало поздно.

— Мне интересно то, каким способом ты надумала это решить. Понимаешь же, что тут два пути, и, честно тебе скажу, второй самый правильный с моей точки зрения. Ты не потеряешь то, что в тебе живёт и не покинешь работу, — я слегка задумалась и оглядела её живот. Выглядел он, конечно, обычно, но месяц на глаз я определить не смогла бы. — Какой срок?

— Девятая неделя. Это по моим подсчётам… В первые дни задержки я не переживала, потому что цикл всегда сбивался и месячные могли не приходить по долгу. Не в первой. Но после второго месяца я заметила странные ощущения.

— Уже первый вариант на половину начинает отпадать. Уже десятая неделя грядёт, время не замедлится. Мир, я чувствую, что нужно всё рассказать Подольскому.

— Он выгонит нас с Амиром… если хуже не сделает! — порывистый истерический её голосок вздрагивает при каждом слове. Черноглазка складывает вместе руки, обнимая себя.

— Я поговорю с ним. Не намекая на происходящее. Идёт? — пытаюсь изобразить позитивный настрой. — Не будем впадать в панику. Ренат ещё ничего не знает… А свадьба уже на носу! После всего я скажу ему, чтоб это было частью моего договорного условия, в качестве жены.

Мира приподняла удивлённо брови, — вы будете заключать договор?

— Я настояла на том, что буду иметь подушку безопасности, в качестве условий. Вроде он оказался не против, — взяв Миру за руку, я потянула её к второму этажу. — Давай откажемся от сегодняшней приборки и как следует отдохнём? Ты устала не меньше чем я.

— Завтра приезжает организатор. В парке закроют на свадебный день всю прогулочную зону и начнут обустраивать шатры и столики. Эта девица, вроде как, намекала, что приедут музыканты?

— Честно тебе скажу, Мир, я о приготовлений свадьбы знаю меньше чем ты. Мне, честно, стыдно! — улыбаюсь и уже морально приготавливаюсь ко сну.

Улыбку я могу долго ещё тянуть верх, но мысль о том, что я вот совсем скоро стану женой, да не простой, а самого Подольского, доводит до дрожи в сердце. Я не готова ни морально, ни физически. И что я смогу сделать? Чтоб предотвратить не только это, но и борьбу между двумя хорошими людьми.

***

День как на зло прошёл слишком быстро, может, тому виной волнение? Беспокойство? Но как там не крути юлу, она всё равно упадет: сегодня я проснулась с мыслью, что моя жизнь изменится. И изменится она с такой разницей, что я свою прошлую посчитаю видением. Страшным сном. Сейчас восемь утра, и я стою пигалицей, с прямыми руками, позволяя Мире застегнуть моё свадебное платье. Визажист проделал великолепную работу, и, смотрясь в зеркало, я видела не себя. А жену, харизматичную женщину. Статную, властную, знающую свой статус, и что её ждет. В этом подчёркивающем взгляде не найдётся глупости или разочарования. Победительница.

— Мир, как я выгляжу? — смущаюсь, приподнимаю блестящий политый серебром подол.

— Никого красивее не видела… ты просто чудесна, Анита.

— Бабушка с дедушкой уже на месте?

— Давно уже все на месте, новость о твоей свадьбе так их сбудоражила, что твоя бабушка испугалась, что у неё деменция, думая, как она посмела забыть о свадьбе внучки. Твой милый братец стащил с кухни пару закусок! Ну на этом уже всё, — хихикнув сказала Мира.

— Эх, — глубоко вздыхаю и смотрю в окно. Возле нашего дома стоит много чёрных автомобилей, наряжённых свадебными искусственными цветами и двумя кольцами на капоте. Банально, но смотрелось это на дорогостоящих машинах даже симпатично. — Не готова я, Мира. Не готова, и всё тут.

— Ерунда. Ты просто хочешь оправдать своё счастье, как за нечто ужасное, — она поворачивает моё лицо на себя, растирая до красного оттенка припудренные щёки. — Ты любишь Рената. Можешь думать, что я брежу, но когда ты смотришь на него, твой взгляд выдаёт тебя лучше любых слов.

— Я сама уже не знаю, что чувствую. Мои мысли переплелись в проблемный шмоток, и я ничего о другом не думаю, кроме как — не сбежать бы ото всех к чертям.

— Ты уверена в себе больше, чем многие другие. Главное — не потеряй в своих мыслях настоящую себя.

Мира поцеловала меня в лобик и мы вышли из дома. У входных дверей стояло много разных женщин, были и те, кого я видела, будучи на общих встречах с Ренатом. Очевидно, это жёны его друзей. Но самое приятное, кого я была рада видеть, это Илона. Она стояла и улыбалась глядя на меня, она поцеловала меня в щёку, нашептав на ухо:

— Я и в правду ошиблась, Анит. Прости.

— За что ты извиняешься? Мы обе этого хотели и не смогли. Теперь поздно уже хотеть, да и знаешь… даже будучи в состоянии решать, я бы отказалась от нашего плана.

— Потому что появился другой?

Я приглушила голос. — Как ты… поня…

— Поторопимся! — закричал водитель, приоткрывая гостям двери в салон. Меня ожидал Амир, возле другой машины, с кольцами, он, увидев меня, широко улыбнулся. Я от такого щедрого подарка даже и сама поразилась.

— Ты улыбаться, оказывается, можешь, — подмигиваю.

— Для самой красивой невесты одной улыбки слишком мало.

— А по мне, она о многом говорит.

Машины двинулись. Мы покинули особняк и ехали в сторону лесопарка. Я уже издалека видела красивые шармы с ограждением. Не прошло и двадцати минут, как мы оказались на месте, Мира помогала мне с платьем, а Илона шла об руку, будто зная, что если меня не придержит, то я свалюсь назад себя.

Возле деревьев стояла небольшая сцена, где к своей работе готовились музыканты, и я недолго взглядом искала свадебную арку и гостей, собирающихся на свои места. Я крайне не ожидала, что людей будет настолько много. Мира увела меня в сторону закрытого пустого шатра, откуда мне стоит выйти, пройдясь по белой дорожке. К цветочному алтарю. Я мельком выглядывала на всеобщее обозрение. Возле арки стояла регистраторша — взрослая женщина, одетая в синее платье. Она проверяла свой микрофон, поправляя короткие локоны. Всё происходит так быстро… что не верится самой себе, где я нахожусь, и что скоро произойдёт.

— Господи, — проговариваю я вслух, — ещё пара секунд и…

— Анита! — Дамир выскакивает из ниоткуда, кидаясь в объятья, — почему не сказала, что замуж выходишь? Скрыть от меня с дедом и бабушкой хотела? Вот почему увезла меня к ним, да!?

— Успокойся, — я погладила по его светлым волосам. — Как ты понял, что я здесь?

— Твоя подруга сказала, — он показал на Илону. Мне тут же всё стало понятно. — Скрыла от меня свою жизнь. Не стыдно?

— Стыдно, Дамирка. Это потому что я очень тебя люблю, — я крепко схватила его за голову и прижала к груди, — безумно люблю.

— Хорош! Откупилась уже! — хохочет он, — я пойду, там уже людей дохренище. Надеюсь, выйдя замуж, ты про меня не позабудешь!

Он вырвался из моих рук, убегая. Я и не представляла, как же быстро он растёт…

— Невестушка готова? — выглянула организатор, облизав нижнюю губу, — музыка в ход пошла.

— Выходим уже! — крикнула в ответ Мира, закинув мне фату.

— Жених ждёт.

Мой день, изменивший всю мою жизнь, настал.

Глава 43

Всё происходило как в замедленной съёмке музыкального клипа. Я вышла на белоснежную дорожку, усыпанную белыми лепестками роз. Все гости встали при виде меня, пусть я видела большую часть из них мельком, не зная имени и кто они. Они улыбались вовсю ширь, играя взглядом. Они радовались за меня? — именно.

Дедушка с бабушкой присутствовали ближе всех к алтарю, как и Тагир, и Вадим с левой стороны. Я боялась поднять голову выше, лицезрея Рената. Долго я прятать себя не могла и увидела человека, который спас меня от похитителей ещё два месяца назад, смотрел на меня тем же самым взглядом, что и тогда. Манящий, гордый, уверенный. Ренат следил за каждым моим шагом, приближающимся к нему, держа руки цепким замком. На нём был тёмно-красный костюм, с белой бабочкой. Он выглядел очаровательно… не смотря на резкость его наряда, кто-то мог бы сказать — агрессивный. Но в этих красных одеяниях я видела наши чувства. Они были такими же яркими, бурными.

Когда я уже стояла напротив него, а регистратор начал говорить положенные ему слова, обещание, для нас двух, зрители дружно сели на свои места. Спокойная размеренная музыка играла на фоне, расслабляя душу от напряжения.

— Сегодня самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Сегодня вы создаете молодую семью! Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения.

Следом за чётким голосом женщины, она завила о клятвах. Которые мы были обязаны отдать друг другу прям сейчас перед каждым, кто видит нас. Здесь и сейчас. Она обратилась к Ренату:

— Готовы ли вы не только создать дружную и крепкую семью с Анитой, но и заявить о клятвах, дающихся на всю жизнь.

— Готов, — храбро ответил. — Ты заставляешь меня смеяться, заставляешь меня меняться, и, прежде всего, ты делаешь меня счастливым. Я стал другим человеком благодаря тебе, и с этого самого момента я не отпущу тебя. Во что бы то, мне это, не стоило. Моё будущее — это ты.

Я не знала, как сказать хоть что-нибудь после его слов, от которых у меня потекли слёзы. Как же я благодарна, что фата всё спрятала. Иначе я покрылась бы неловкостью с головы до пят. Сердце замерло, а душа открылась…

— Теперь вы, невеста. Соблюдая торжественный обряд перед государственной регистрацией брака, в присутствии ваших родных и друзей, прошу вас ответить жениху.

— Я клянусь, — мои пальцы дрожат, но Ренат берёт мои руки в свои, крепко сжимая, согревая тепло и забирая мой страх. — Открыть в тебе настоящего себя. Того самого человека, которого я увидела лишь разок. И мне хватило того самого момента, чтоб желать увидеть его не просто ещё раз. А всегда. Я буду готова изменить свою жизнь и делать её совершенно иной, но теперь уже не одной.

Я разглядела ту искренность, дышавшую когда-то очень давно. Теперь Ренат и сам понимал меня. А может, мне лишь кажется? И всё, что я вижу, образ моего воображения? Возможно. Однако я вижу, как в его глазах загорелась искра, до этого не появляющееся никогда прежде.

— По вашему взаимному согласию в присутствии ваших свидетелей, родителей и гостей прошу вас поставить свои подписи.

Ренат взялся за ручку первым, поставив свою подпись, я с вздором повторила следом за ним. Теперь оставался один последний шаг.

— Прошу вас обменяться обручальными кольцами! С этого момента вы стали ещё ближе друг другу, вы стали настоящей семьёй. Объявляю вас мужем и женой. А теперь поздравьте друг друга супружеским поцелуем!

Тигр взял кольцо и притянул мою руку ближе к своей груди. Из его губ вырвались слова:

— Я люблю тебя.

— Ренат я…

— Сюда прорвались!

Чужой тон, будто гром над головой, разрушил нашу идиллию. Некто вскрикнул, указывая на машины, ехавшие в нашу сторону. Они сбили ограждение, оставляя мятые следы шин, на ровной поляне. Я заметила, как Амир прислонил к уху микрофон, вызывая подмогу.

«Что происходит? Почему всё рушится?».

Огромный БМВ выехал к нам, разгоняя толпу, Ренат кинулся на меня, уводя подальше. Я не успела и среагировать, как заметила, что люди, выходящие из машины, окружали свадьбу, мою свадьбу, не позволяя гостям уходить, а у большинства незнакомцев в руках было по пистолету. Тот, кто вышел из громадного автомобиля, указал своим людям одним движением разделиться. Большая часть нападала на людей тигра, включая Амира. Началась потасовка, гости разбегались, и начались слышаться первые выстрелы. Я потеряла дар речи, когда увидела человека, устроившего весь этот хаос. Подольский прикрыл меня собой, он криком позвал Амира, приказывая ему увести меня. Но я всячески держалась за него, вцепившись ногтями. Показывая, что я никуда не пойду.

— Не ожидала нашей встречи? Доча, — говорит мне едва незнакомец, — давно не виделись, Ренат, вижу ты делаешь ошибку за ошибкой. — Я не могу поверить, ведь тигр ошарашенно уводил меня всё дальше, — не смей подходить к Аните! — Поздно.

Я перестала замечать всё, что творилось вокруг, лишь замечала, как мою семью уводят люди Самира. Костя взялся будто из ниоткуда, но, оглянувшись назад себя, я замечаю, что на другом конце парка стояли машины Богачёва. Вот кого вызвал Амир. Всё очень плохо… раз два врага борются против неизвестного мне человека. Константин увёл большую часть людей подальше от перестрелки. Единственное, что я могла делать — это стоять и наблюдать. Все вокруг набивали друг другу морды. Но когда это начало прекращаться, два лагеря разделились пополам. Самир и Ренат встали рядом друг с другом и их люди, враждующие не мало лет друг с другом, сообща держали стволы, направляя их на чужаков. Воспользовавшись ситуацией, я коснулась спины Рената, нащупав там ствол. Мне хватило наглости заползти туда руками, забирая пистолет, убрав за спину.

— Как это замечательно, что мой бывший родственник и мой друг теперь объединились против меня, — отвечает с нахальством человек, чей голос мне так знаком.

— Это крайний случай. Ты же не думал, что я не подстрахуюсь, зная, что ты не мёртв, Сергей? — В моей голове вспыхнула ярость. Это он. Человек, которого я очень долго считала моим самым близком когда-либо возможным человеком. Папа. Он жив. И стоял сейчас у меня перед глазами и с десятками людей, выглядевших по воровски. Рядом с ними стояла очень сильно знакомая мне личность. Я не могла ошибаться. За ним стояла Вика — администраторша ресторана, в котором я работала. И она оказалась предателем в моей жизни, теперь все пазлы встали на места. — А я всё думала… почему те похитители знали, где я нахожусь. Ты наводчик.

— Ты идиотка, Анита, — вскрикивает бывшая подруга, — твой отец планировал всё ещё до того, как ты попала в эту плеяду.

— Замолкни, — указывает ей мой отец. — Крошка. Я нанял тех похитителей, чтоб они вернули тебя ко мне. Я никак не ожидал, что тебя перехватит Подольский со своими грёбаными решениями.

— Ты предатель, — я без стыда и совести твержу ему в ответ. — Мне не нужен отец, совравший о каждом своём шаге. Все твои поступки — сплошная ложь! Даже твоя смерть! Мама, наверное, и никогда не изменяла тебе! Она просто оправдывала твои поступки…

— Мы не можем это продолжать, — Ренат выдвинулся вперёд к нему, — уходи. Даю последний шанс. Больше его не станет.

— Я твой последний шанс, Рен. Я, — Игорь хватается за ствол, указывая им на Самира и Рената, — я должен был с вами покончить ещё давно, но совесть моя говорила обратное!

— Они убьют тебя за твоё желание.

Вокруг мужчин собралась толпа их телохранителей, Константин и Амир как и остальные достали оружие, указав на Игоря. Очевидно, что если он выстрелит, они выстрелят в него в ответ. Никто в этой войне не выживет. Однако есть один выход, который может изменить всё… — Давайте договоримся в последний раз, — расширив руки, он указал на меня, — вы отдаёте мне мою дочь, взамен я отдаю тебе свой долг, Подольский. Всё закончится прямо сейчас!

— Твой единственный долг — это сдохнуть! — вскрикнула я вместо Самира и Рената, вытягиваю руку вперёд, указывая дулом пистолета на своего отца. Мужчины поражённо открыли широко свои глаза. Никто не ожидал такого поворота события. Даже я, — твоё существование и есть проблема всей моей жизни!!

Я нажимаю на курок. Слышу оглушающий выстрел. Пуля попала ему прямо в лоб, отец упал назад замертво. Красная кровавая лужа оживлённо пропитывает зелёную траву, уходя в землю. Мне было не страшно и не больно. Я не чувствовала абсолютно ничего. Я взглянула на его людей ещё пару минут назад, которым приказали разгромить мою свадьбу и убить моих друзей. Подняла оружие к небу. Я не знала, что делала, будто мной одолел некий дух, управляющий телом. Они словно стадные животные шагнули назад, знали, что их ждёт дальше. И мирно сдались, понимая, что они в меньшинстве.

Оба мужчины, стоящие позади меня, близкие мне, практически ставшие родными, смотрели на меня. Красивую в белом платье, испачканном в грязи. Видели лицо, не выражающее сожаление, с каплями крови, испачкавшие макияж, не мешали мне поступать следующим образом. Я прекрасно осознавала, что я совершила не просто преступление, я сама им стала. Преступлением Самира и наказанием Рената.

— Анита…

Самир потерял дар речи.

— Теперь я сама решаю свою судьбу!

— Что, твою мать, ты наделала!?

— Что должна была! — всхлипываю. — Теперь я не лучше вас обоих! Такая же, как вы! Испачканная в крови.

Я изменила свою жизнь, изменила её будучи готовой. Я не знала, что случится, но будто догадываясь подсознательно, готовилась к этому дню. Я осознавала, что мой названный папа появится, раз он не был мёртв. Мой враг — мой отец — лежал мёртвым у меня под ногами. Чем сильнее я вглядывалась в это окровавленное лицо, тем сильнее не видела в них родных очертаний. Лишь подтверждая, что он мог и вправду не являться моим отцом. Наверное, я пожалею о случившемся завтра. Или после… но не в это мгновение.

— Разгрести убийство будет сложно, Анита. Кто-то из гостей это мог увидеть!

— Не неси чепухи. Все гости при первом же выстреле разбежались! И правильно сделали. Здесь никого, кроме нас, нет. Более, чем повезло, что в парках не установлены камеры.

— Ты мне дерзишь? — поражается Самир.

— Сомневался? Я не струсила, понимаешь!? Я должна была…. должна…

Ренат забирает у меня пистолет, придерживая трясущееся плечо. Он переглянулся с Богачевым, прижав меня к своей груди.

— Я должен отвезти тебя в наш дом, и уже позже мы поговорим о том, что нас троих ждет дальше.

Лишь сейчас моё тело начинало трепетать от страха. Как бы я не принимала ситуацию за действительную реальность, моё тело не соглашалось с разумом. Я стуча зубами, посмотрела Подольскому в глаза. — Наш дом?

— Не смотря на весь случившейся хаос, мы потвердили свои записи, и пусть я не успел одеть тебе кольцо. Мы уже являемся мужем и женой.

Ренат прижал меня к себе, крепко стискивая, выпуская из меня воздух. Он знал, что Самир с еле контролирующей агрессией смотрел на нас, всё прекрасно слышав. Ренат не мне отвечал на вопрос, а Самиру, поставив его перед фактом. Его властный взгляд явно отвечал с угрозой.

«Она моя жена, моя! Коснёшься! Загрызу намертво!».

— Я… я. Не могу на него смотреть! — отворачиваюсь от трупа отца, пытаясь представить, что он не рядом и здесь его совершенно нет. Я сама его убила. От этого понимания меня ещё сильнее бросает в мертвецкий холод, — увезите меня как можно скорее…

Глава 44

— Меня посадят? — держу в руках горячую кружку чая и смотрю на свадебное платье, висевшее на кресле, его подол пропитан кровью и грязью, к горлу поступила тошнота.

Пальцы болезненно тряслись, не позволяя полностью сконцентрироваться. Я старалась не смотреть на мой праздничный наряд и внимание уделяла коридору, откуда слышался голос Рената, разбирающегося с адвокатом по поводу случившегося. Рядом с мной сидела Мира и Илона. Я была очень благодарна Амиру, что он увёз дедушку с бабушкой и брата далеко, рассказывая им иную версию ими увиденного. Не знаю, поверят они ему или нет. Брат-то точно нет. Он всё сам видел, а насчёт бабы с дедом, вероятно, и сами не захотели бы поверить, что на свадьбу приехали бандиты. Звучит настолько паршиво и по идиотски, что щёки наливаются стыдливым малиновым цветом.

— Сомневаюсь, — отвечает на мой вопрос Илона с опозданием, — Ренат наверняка найдёт веское основание его смерти. Ты забываешь, что он у тебя — человек дорогого слова.

— Спасибо, что остаётесь со мной. Но, Илон, ты не обязана со мной до рассвета сюсюкаться. Я скоро приду в себя. Поверь, всё хорошо. По крайне мере уже.

— Точно?

— Да. Поезжайте с Тагиром. Мирка за мной просмотрит.

— Я буду звонить, — она целует меня в щёку. — Свадьба вышла очень зажигательной.

— Заметила, — её сарказм вызвал у меня смех. — Спасибо тебе за всё, Ил. Доброй ночи.

— Доброй. Больше так не пропадай!

Обняв напоследок подругу, Илона вышла к мужчинам, где среди остальных был Тагир. Подольский отпустил пару домой, как и остальных, кто из гостей остался для сдачи показаний случившегося. Все согласились с одной версией, что отец застрелил себя перед всеми гостями. Ренат знатно позаботился об этом, адвокат собрал достаточно причин для заявления обо всём случившемся с разных точек зрения. Пока мы ехали домой, Богачёв намекнул, что меня не приплетут к участию. Я и бровью повести не успела, как узнала, что люди Рената подделали смерть Игоря суицидом за время, что мы добирались обратно.

Вот что значит быть замужем за криминальным авторитетом. Они о законах знают куда больше начинающих сотрудников в полиции…

Очень забавно наблюдать их не старание провести расследование. Да даже теперь знать не знаю: «хорошо ли, что полиция повелась на поддельное мнение гостей? Или я включу мирного жителя в игре «мафия» и начну строить из себя справедливого человечка? Загадка…

Ну а чего ты хотела, Анита? Радуйся, что у Рената огромные связи с законом! Иначе будь ты без него, тебя посадили бы на двадцать лет точно. Никому не будет дело до того, что Игорь заслужил эту участь, никому не интересно, кроме меня самой, кроме как отомстить человеку, которого я считала отцом столько лет. Он не просто предал друзей, он предал свою семью. Поставил меня на кон, зная, что я могу погибнуть. Заслужил ли он жизни? Я не слышу в своей голове ответа — да».

— Анита, я вызвал врача. Отправляйтесь с Мирой наверх, — Тигр снимает с себя чёрный пиджак, кидая на спинку стула.

— Я одна пойду, — тихо шепчу.

— Не геройствуй, — он указал на лестницу Мире, подняв густые брови.

— Он осмотрит тебя и привезёт лекарство, чтоб ты смогла поспать.

— Где Самир? — я прошлась пару шагами в гостевую, замечая в окнах стоящего у входа Костю и Амира. Они занятно общались. Если Костя здесь, наверное, псевдо дядя тоже — он ехал с нами.

— Тебе, правда, так важно? — уже с недовольством нагнетает обстановку мой муж.

Господи… Как же сложно поверить в тот факт, что Подольский — мой муж. Я ещё очень долго не свыкнусь.

«А свыкнусь вообще?».

***

Я лежала в кровати, и мою левую руку крепко держала Мира. Я ужасно боялась иголок, и когда врач вводил укол в вену, пыталась представить что угодно, но в голову лезло вспоминание сегодняшнего утра. Так что выбирать не приходилось.

— Я вам поставил самую слабую дозу, потому что ваше состояние крайне нестабильное. Сердце бьётся неспокойно, а давление повышается. Я отдам нужный список лекарств при необходимости вашему мужу. Предупреждаю! В самолечение не играем!

Мужчина в белом халате покинул комнату. Мира сразу следом за его уходом поправила мне одеяло и приоткрыла окно.

— Хочешь, я останусь с тобой на ночь? — Мирку тут же передёрнуло от своих слов. — Ой! Да как я могу… Сегодня ведь ночь брачная твоя…

— Ни о какой брачной ночи и речи быть не может, Мир. Ренат запретил мне покидать комнату этой ночью. Я, похоже, рассудок терять начинаю…

— Я не видела, что происходило, Амир увёл всех прибрежных сразу при первых выстрелах. Но знаю, что ты сделала. И, Анит, знай, я думаю, ты поступила достойно.

— Достойно? Может, своевольно? Кто я, чтоб жизнь отбирать!

— А в чём разница? Этот человек отобрал бы твою. Ему ничего не стоило бросить тебя тем кретинам-зэкам, похитившим тебя.

— Я очень сомневаюсь, что он был моим отцом, — я укуталась в одеяло, будто спрятавшись, — я в тихую сделала заказной ДНК-определитель. У меня огромная вероятность, что папа мне абсолютно никто.

— Ты… Не заслужила ни одного из тех кошмаров, которые пережила, дорогая, — Мира забралась ко мне под одеяло, поделившись своим теплом, — сегодня я останусь с тобой.

— Мир, моя проблема не так велика как твоя.

— Давай сегодня мы не будем думать о том, что заставляет нас опускать голову, — она спокойно улыбнулась, поглаживая меня по волосам. Она потянулась к лампе, выключив свет, — утром всё изменится.

— Думаешь? — я недоверчиво прятала от неё взгляд, стараясь не разрыдаться.

— Я клянусь… Чувствую… Верю.

Её три простые фразы не позволили мне засомневаться в себе. Когда я закрыла глаза, на какое-то время получилось всё-таки поспать. Укол помог, не без заботы Мирославы, я перестала дрожать, благодаря объятьям чëрноглазки.

Я так проспала несколько часов и, открыв слипшееся веки, потянулась к стакану воды, отпив пару глотков.

Моей жажде стало мало, и я, не мучав своё желание попить ещё, встала аккуратно с кровати, убедившись, что Мира мирно спала. Будить я её не собиралась, мне становится всё меньше хотеться просить о чём-либо красавицу, с ещё плохо видным животиком.

Я вышла в коридор, держась за стенки. В доме царила темнота, сравнимая тишине — надеюсь, Подольский находится в своей комнате, потому что получать выговор, что я выбралась из своей тёплой клетки, не обрадует никого… Опять влетит!

Он сразу меня спросит, почему я не отправила за водой Мирку. Да вот, жаль, я не такая сволочь, которая ради грёбаного стакана человечности лишится. Он не знает, какого ей сейчас…

А лучше бы знал. И о чём только Амир думает? Если Ренат до сих пор не в курсе, лучше не станет. Живот растёт, а вместе и с ним её самочувствие. Амир не признаётся, как и Мира. Они ставят меня в положение, что говорить об этом придётся мне! Ренату надо понять, что эта троица в любом случае обязана остаться. Уверена, они смогут совместить работу с семьёй, особенно находясь частенько рядом. Да и людьми с их криминальными замашками лишний раз не раскидаешься!

«Надейся на хорошее… Надейся на хорошее!».

Я повторяла эти аффермации, добираясь до кухни, выглядывая с интересом в окно. Сегодня царило полнолуние, и белоснежный свет свозь ночь освещал первый этаж.

Открыв холодильник, я достала воду, налила в стакан. Я выпила прохладную воду до дна и уже по новой наливаю ещё: «да что это со мной такое? В жар не бросает! А воды всё мало. Пью как в не себя».

— Другого момента может не настать, племяшка! — игристо, подобно вину, появился из ниоткуда голос Богачёва. Мужчина появился передо мной, забирая весь оставшийся лунный свет на себя. — Я хочу поговорить о том, что происходит между нами. Пора покончить с этим… уже навсегда.

Глава 45

— Я ошиблась, Сам, — ставлю стакан в мойку, старясь не разбить, ведь руки жутко начали по новой трястись, — и ошиблась во всём. Сначала мне не верилось, что папа в правду был способен на подобные вещи… А уже после стольких доказательств руки и сами начинали чесаться при мыслях о нём. Ренат пытался меня убедить, что папа не тот, кем он себя показывал. Но мне-то что с этого было? Я слепо хотела верить в детскую любовь отца и дочери.

— Он был пустышкой, Анита. Смирись, ты избавилась от него самолично.

— В том то и дело, что сама. А правильно я поступила? Мои руки ни разу не оказались в крови до вчерашнего утра. Может, для тебя или Подольского, убийство — это просто проблема, от которой лучше избавиться разумно. Для меня — грех, с привкусом адских мук.

— Можешь расслабить себя тем, что это перешло по наследству, — неожиданно выдал Самир, приблизившись ко мне ближе, — Игорь был первоклассным убийцей. Почему тебе не пришло в головушку, что твоя жестокость — просто на всего инстинкт.

— Инстинкт? — я бросила озлобленный взгляд на него. — Я не родилась убийцей…

— Но кем-то же родилась, ты не можешь быть и травоядным, и хищником, если не определишь, к какому виду ты принадлежишь.

— С каких пор теперь мы сравниваем меня, как животное?

— Анита, успокойся, я знаю, что тебе сейчас тяжело, — он встал ко мне вплотную, и теперь я погрузилась в темноту, ощущая лишь его запах, морских солёных волн. Слышу его прерывистое дыхание, оно такое тёплое и горячее. — Я решил, что это станет нашим последним разговором, если ты не ответишь мне на свой вопрос, от которого завишу не один я. Подольский тоже заслужил знать.

Я согласно кивнула и пусть знала, какой вопрос меня ждёт. Я оставалась при своём мнении.

— Ты готова бросить Подольского и остаться со мной на взаимных чувствах? Я уверяю тебя, Анита. Мы покинем наш город, и ты больше никогда не почувствуешь боли и страдания. Я дам тебе всё. Твои мечты станут моими мечтами… Я не покину тебя до последнего вздоха.

— Тогда советую выдохнуть тебе с полна, — я отворачиваюсь и тут же теряю связь с ним, — я не поеду с тобой. Сам. Я уговорю Рената сделать между вами договор, о взаимном сотрудничестве. Но я не вижу нас там, где я видела себя другой… сильной независимой, такой, какой всегда боялась быть. Настоящей.

— Значит ты выбрала его, — губы Самира сильно скривились. — Могу знать, что ты нашла в нём?

— Не нашла, а увидела. — Я покрылась мурашками от воспоминаний, стараясь не вызвать мокрые следы под глазами. — Ренат меня не достоин. А я его. Но только он хочет видеть меня сильнее, чем я являюсь. Так, как он, на меня никто никогда не смотрел и не посмотрит. Я не оставлю его, будучи уже ему обещанной, я хочу разделить свою судьбу с ним, — мне становится страшно взглянуть в глаза Богачёву, но, поднимая голову, понимаю, что я говорю честно и открыто, и за свои слова мне резко перестаёт быть стыдно. — Ты, Самир, останешься мне дядей. Даже если не кровным, ты им останешься. Ты — моя единственная семья, не считая Дамирки. Пожалуйста, останься им. Я люблю тебя как члена своей маленькой семьи.

— Я благодарен за твою честность — режуще ответил он мне, обнимая меня так невыносимо крепко, словно последний раз. — Прощай. И будь счастлива с ним. Никогда не позволяй делать себе больно, племяшка, — он поцеловал меня легонько в губы, но это было настолько нежно и морозно, что моё тело заразилось холодом, — ты счастлива, значит и я.

— Я не буду клясться о прощении, — вывожу его в ступор, — мы встретимся. Обещаю.

Самир отпускает меня из своих крепких рук, углубляясь в тёмный коридор, покоряясь темнотой. Я выглянула повторно в окно, видя, как дядя садится в машину и покидает особняк тигра. Возле дверей по-прежнему стоял Константин, видимо, дожидаясь второй машины. Не теряя времени, я выбегаю на встречу его телохранителю и задерживаю на месте.

— Постой! — кричу ему в лицо, — дай мне пять минут. Обещаю, я быстро!

— Я не…

Он не успел договорить, как я помчалась обратно в свою комнату, доставая коробочку с украшениями, которые я недавно купила. Взяв браслет с медведем, я положила его в конверт из-под рекламы, мне нужно было мгновенно найти ручку с бумажкой, что я и сделала, записывая на скорости письмо Самиру. Я взвесила каждую свою мысль о написанном и поняла, что о моём поступке уже завтра узнает каждый и рисковать мне уже нет смысла. Запихнув его внутрь конверта, я бегу вниз, где обещано ждал меня Костя.

— Отдай это своему боссу завтра. Я хочу, чтоб он получил это не от меня.

— С какой стати? — возмущаясь.

— Когда я увидела этот браслет, поняла, что он создан для того, чтоб его сберечь, считай меня сумасшедшей. Но передай!

— Не буду спорить с такой верующей девушкой, — с издёвкой сказал это, — но я и сам хочу тебя попросить кое о чём.

Я удивлённо расширила глаза. — Что?

— Я должен это сказать в другой обстановке, подальше от организации, — Костя огляделся. — Ровно в шестнадцать ноль ноль через семь дней у причала номер два.

— Но меня могут не отпустить…

— Приходи и не спорь! Моя последняя просьба.

Костя уходит, складывая конверт во внутренний карман. Я с явным сомнением наблюдала в пустоту, видя, как машины Богачёва окончательно покинули нашу территорию.

***

Прошло пять дней. Моё состояние стало более стабильным, и я могла есть, и, на удивление, видеть сны. Ренат насильно позвал психолога, и, проведя со мной пару дней, он заявил моему мужу, что его услуги не нуждаются в моём лечении. Я здорова — не верю, что я говорю это после всего. Но да. Я чувствую себя прекрасно! Думаю, Самир был прав, как бы я не ненавидела своего отца, он отпечатался в моей душе как проблема. Устранив её, я смогла жить дальше.

Вчера я заявила Ренату, что Мира беременна и взяла под контроль его слова обещанием, что ни с ней, ни с Амиром ничего не произойдёт, их не уволят и не отправят от сюда вон. Я была очень рада тому, что у тигра всё-таки есть рычаг давления, за который я могла потянуть в нужный мне момент. Самое прекрасное, это то, что я каждое утро видела, с какой нежностью Амир относился к своей возлюбленной. Если я вставала бы каждый раз пораньше, я видела бы, как он помогает ей с мелочами по дому, особенно с тем, на что она физически не способна. Глядя на них, я и сама задумывалась о том, что хотела бы полную семью. Да вот нельзя забывать о том, что мы с Ренатом так и не сблизились… за всё это время.

Закрадывались мысли о том, что я не столь привлекала его, не слишком красива и фигурой обычна, по сравнению с теми, с кем встречаются и на ком женаты его дружки.

Ренат возвращался каждый раз после своей работы к часу ночи, а иногда и к трём, явно ему было не до меня. А вмешиваться со скандалом я не стану! Будь я злая как собака, но не полезу на амбразуру!

А вдруг проблема в том, что он боится сделать хуже? По его мнению, я могу быть до сих пор психически не стабильной и не быть готовой к нашему сближению. Жаль, что он не понимает, насколько я хочу… этого…

Глава 46

— Если мы приедем к тебе в гости, там же не начнут снова

бандиты шастать?

— Что за глупости! — я прижала плечом к уху экран телефона, закатывая глазёнки, — Дамир, я, кажется, тебе уже говорила, что это случайность!

— Ага-ага. Ври давай своему умному брату! Я, по-твоему, пистолетов раньше не видел?

— А где ты их повидать успел? — смеюсь в открытую.

— Ну… это… В кино настоящие показывают! Точно такие же.

— Внимательный какой, — я стояла у крыльца, дыша свежим ночным воздухом. Подняв голову, я заметила стоящего на крыше мужа. Он явно курил, выдыхая туманно серый дым, — Дамирка, иди спать, уже поздно. Передавай дедушке и бабушке привет. Я тоже спать пойду.

— Все девушки, когда замуж выходят, теперь спальный режим соблюдают?

— Давай, ложись! — посылаю ему поцелуй через экран и выключаю звонок.

Я и не знала, что у нас есть терраса на крыше…

Забегая внутрь, я поднимаюсь по лестнице вверх и пытаясь разыскать секретную лестницу, вспомнила, что через кабинет Рената существует пожарный проём. Врываясь в комнату, я дёргаю за нужную книгу, отпечатывая дверь. И снова запах затхлости и пыли пробирается в нос, ускоряя желание добраться наверх, я хватаюсь за лестницу и поднимаюсь вверх, поворачиваю дверцу и понимаю, что она уже добровольно открыта. Когда я высунула голову, мои волосы сразу сплелись в один танец с ветром.

Наплевав, что здесь намного ветреней, я в одной огромной футболке встаю на ноги и иду смелым шагом к мужу. Он слышит мои шаги, будто изучив наизусть, поворачивается ко мне с заранее подготовленной улыбкой.

— Боишься высоты?

— Смотря какой, — я приблизилась и аккуратно вытянула голову. — Не так уж и высоко, как думалось.

— Лучше спустись. Здесь на самом деле прохладно.

— Дело в другом, я так понимаю? — спокойно говорю с горькой обидой, — ты не хочешь видеть меня настолько, что готов сбежать куда угодно. Даже на крышу забрался. И мне интересно сказать, Рен, зачем ты так хотел жениться на мне? Если наша семейная жизнь — это бега друг от друга куда глаза глядят.

Муж посмотрел на меня с пристальным непониманием, но уже через минуту он насмешливо спрятал от меня улыбку. Он не воспринимал мои слова серьёзно абсолютно.

И что это значит?

— Тебе придёт в голову любая мысль, обязательно не связанная с настоящим, птенчик.

— В смысле?

— Я люблю тебя, мне нужно оправдание? — смело заявил тигр, как всегда приподнимая гордо челюсть, — я не буду говорить причину почему. Ты и сама осознаешь, что твой муж не похож на большую часть других мужчин. Я не вижу смысла говорить то, что есть на самом деле.

— Получается и я не буду, — отвечаю шахом и матом, на его слова, — будь моим.

Я вцепилась в его шею, хватаясь за поцелуй. Ренат в полном удивлении сначала не ответил на него, но уже после, посмев отпрянуть, схватил меня за волосы, притягивая к себе. Он обхватил мои губы своими, жадно впиваясь языком. Он обжигает меня, душу и кислород, отравляя любовью.

— Думала, я собираюсь отступать?

— У тебя в крови нет такого понятия как «сдаваться», я прекрасно знаю, в каких диких и жестоких руках нахожусь, — шепчу ему в ухо, целуя шею. — Но чем сильнее твои жадные ногти впиваются в мою талию, тем больше я думаю, что ты со мной слишком нежен.

— Ты не сдержишь зверя на коротком поводке, Анита, — Ренат берёт меня за ляжки, крепко стискивая их вокруг себя. Его руки плавно переходят на мой зад в виде плетённого гнезда, обустроенного подушками и одеялами, — начнёшь дразнить меня, и я не удержусь. Будь сильнее своих желаний. Не позволяй мне многого как раньше.

— Я хочу этого.

— Ты сама не знаешь чего хочешь.

— Месяц назад ты и сам угрожал со мной исполнить свои похотливые мыслишки! А сейчас притворяешься священником? — Я дико хватаюсь за его ноги, примыкая к ним, — неужели я на столько неинтересна, что тебе лучше работать сутками, чем тронуть меня?

Ренат прыснул. Это было слишком громко. Тигр скривился и нахмурил брови. — Что за бредни? Анита, ты явно…

— С ума сошла? А что ты хотел от девушки, которая покоряется тебе и берёт пример с мужа? Я тебе не дура, ждущая вечных ласок, мне нужны поступки! И не предоставив их мне, я предоставлю всё себе сама!

Я потянулась за молнией на его брюках и ощутила сильный толчок назад. Ренат толкнул меня и тут же навис сверху надо мной.

— Ещё ни одна женщина в моей жизни не кидала мне вызов, — он начал расстёгивать на себе рубашку, не медля, принимаясь за мою, — ты же понимаешь к чему всё идет. Настолько согласна отдаться мне, что готова поставить на кон свою гордость, птенчик?

— Это мой первый вызов, подожди немножко и скоро последует второй, ты не справишься со мной, Рен, — хитро улыбаюсь.

— Львица… Ты не какой не птенчик. Настоящая дикая, сильная королева.

— Своего короля, — я продолжила фразу за ним, отвечая на поцелуй.

Ренат решил не контролировать себя, и, избавившись от одежды, он избавил её и от меня. Его губы поползли к моим грудям, он страстно и нежно с такой обходительностью, целовав мои соски, спускаясь ниже. Его язык стремительно делал мне приятно там, где я этого ещё не чувствовала, мне кажется, я закончу быстрее, чем понадобится…

Я покрылась мурашками, а волосы на затылке встали дыбом. Готова поклясться, что почувствовала запах распылявшего дыма от огня. Горела моя душа в агонии страсти.

Ренат надавил большим пальцем на мой бугорок, проскальзывая языком во внутрь меня. Я ахнула и выгнулась в спине, цепляясь руками в плечи мужчины. Внизу живота появилось ноющее чувство. Я мечтала… я хотела. Любила этого убийцу, главного авторитета города. Почему-то все мысли на этот счёт улетучились к чертям собачим. Осталось лишь желание.

— Плохая девочка, несносная дурочка. — Прошептал он, грубо целуя нежную кожу, он протянул прямо свой член, он был как тогда большой. Помню, как Ренат силой заставлял меня сосать его, он был горячий и скользкий. Я задрожала, запрокидывая голову, руками хватаясь за его спину, ведь его член прямо тёрся между ног возле клитора. Я закусила губу и наклонила голову на бок, открывая больше пространства для него. Ренат схватился за грудь. Даже не направляя член куда надо, словно он знал, где его место.

Я болезненно застонала, когда его член углубился. Я не успела среагировать достаточно сдержано, ведь он заполнил меня всю собой. Ренат сильно вошёл во внутрь, и я с полной болью в криках царапаю его кожу. Эта неясная боль, которая убивает изнутри пропадает с каждым его следующим толчком. Именно так Ренат показывает, кто из нас главный?

Я стону настолько громко, что ему приходится прикрыть мне рот рукой, но вскоре и он издаёт слабый крик наслаждения. Моё влагалище залито его спермой. Мне становится приятно, и будучи более трезвой, поднимаю лицо мужа и целую его. И в самом деле — тигр.

Он слез с меня, укрывая тёплым меховым одеялом, спрятав голое тело, покрытое потом. Ренат заправляет мои мешающие видеть его локоны назад, целуя снова и снова в губы.

— Ты в порядке?

— С тобой — да, — я примкнула к его плечу, — я не ожидала, что это будет не так, как я думала.

— Прости, — слышу от Рената то, что не должна была, — я переборщил.

— Ни капли, — я прячусь в его объятьях.

— Анита, — он смотрит на меня непоколебимо, доставая из заднего кармана своих брюк сияющее золото, придерживая пальцами, — мы так и не успели, но я не осмелился о них забыть, — тигр взял мою руку и одел кольцо, целуя ладонь, прижав к своей груди. — Ты больше, чем просто необходимость, Анита. Ты моё завтра, моё будущее.

— И та, кто станет твоим грехом и удачей, — я поцеловала Рената в лоб с такой болью и страданием. Зная, что этот поцелуй станет для него напоминанием о моих словах не единожды.

Глава 47

Сегодня был обычный, ничего не предвещающий день. Я сидела на

подоконнике, читая книгу из огромной библиотеки Рената «Дом у холмов». Очень давно смотрела с братом сериал, а вот книга меня впечатлила куда больше актёров в экранах.

Когда я отдыхала в своих мыслях, ко мне близко подошёл Амир, не демонстрируя своё внимание. Он протянул мне свой телефон, на котором висел звонок.

— Это тот врач, из того центра.

Включив зелёную кнопку, я ответила придыханием, шепча Амиру, — спас-и-б-о.

— Ало!

— Здравствуйте, Анита Игорева, я из клиники звоню вам!

— Да! Добрый день. Вам известны результаты?

— Мы не смогли в точности узнать окончательные итоги, вышли проблемы с наличием примера данного родства. Но мы нашли родственников и нашли контакты вашей матери. Нам удалось узнать, что ваш отец — Игорь Васильевич — не является вашим кровным родителем.

— Господи, спасибо вам… я так долго… пытала…

— Не перебивайте! — врач сделал небольшую паузу, — проблема в том, что вся ваша линия родства не совпадает с вашим ДНК. Ни один из ваших родителей не является вам кровным родственником. У вас отвержение.

— Я не… я не понимаю! — я тяжело выдыхаю, — а как же… линия матери?

— Она ваша мать по свидетельству и паспорту, но не более того. Я лично проверил для полной убедительности трижды. И заверяю. Это не ваши родители, есть большая вероятность удочерения.

Мои глаза остекленели, да как такое вообще возможно? Я подозревала лишь отца…

— Простите, — я старалась успокоиться, садясь на кресло, — я могу посоветоваться? Что я могу сделать в такой ситуации?

— Совета дать вам прямого не могу. Вы уже сами должны решать, интересно ли вам узнать своё ближайшее родство и нанимать в таком случае следователя. Или проигнорировать. Я не имею права решать.

— Я понимаю. Но всё же спасибо вам огромное. — Я отключила звонок.

Моя семья мне не семья. Твою же мать! Я не ожидала столь сильного поворота. Дамир, выходит, тоже мне не брат? Я напряглась и схватилась за голову: «нет, Анита! Вразумись! Он тебе брат не кровно, а душевно! Бабушка с дедушкой заботились о нас, раз воспитали. Какая разница, кто родные, если чужие дали больше? Мы с братом огонь и воду прошли. А мать… всё это время она молчала? Какая же она сволочь.

Как мне найти их? Возможно ли это будет? Каким образом я попала им в руки? Проще всего станет спросить саму маму! А значит, мне придётся созвониться с ней. Я до сих пор помню её старый номер! Буду ей безмерно благодарна, если расскажет, где подобрала меня…

— Всё хорошо?

Мира заметила мою нервозность. А как же! Ведь мои глаза закатывались на пол девятого!

— Просто решить кое-что надо. Давай, помогу тебе!

Я натянула улыбку и первое, что решила — не говорить о узнавшем!… Эта моя проблема, и как же чертовски я хотела решить её сама!

***

Убеждаясь, что все при своих делах, я закрылась в своей старой комнате, в которой больше не проводила время. После нашей бурной ночи с тигром я начала ночевать с ним. И самое удивительное, что я по старой привычке закрыла дверь и зашторила окна. Я порылась в интернете, как возможно найти своих кровных родителей, и нашла тот способ, который мне изначально предложил врач из клиники. Нанять следователя. Да вот задача, как мне это сделать, не привлекая внимание остальных?

Значит, этот план с детективом уже проваливается…

Нашла же ты, Анита, новую проблему для своей задницы…

А душа у меня пламенем горела! Я жаждала знать правду! И объяснить этого не могла совершенно… а вдруг стоит обратиться к Ренату? У него порядок со связями, да и я более, чем вероятно смогу их отыскать. Но закрадываясь этими мыслями, я сразу хочу их прогнать прочь.

Хочу сама… сама. Не могу объяснить причину. Знаю. Каково это по идиотски выглядит, ну и придурошная же я… ни себе не помогу! Да и другим не дам!

Я посмотрела на экран телефона, а ведь сегодня тот самый день, когда Костя мне пообещал встречу. Время четырнадцать двадцать три, на какое он там… назначал? На шестнадцать?

Стараюсь вспомнить.

Стоит, вероятно, увидеться. Поеду с Амиром, так я буду чувствовать себя безопасно.

Не то, чтобы я не доверяю людям Богачёва! Безопасность лишней не станет… И так безумно подозрительно, что телохранитель моего дяди жаждет тайной встречи.

***

Моей ошибкой стало, что я не рассказала Ренату, куда поехала. Намекая только на то, что еду с Амиром, и это в городе. Уверена, что он и сам не задался вопросом, потому что мне доверяет… И что я вытворяю? Стоит сказать… Намекнуть ему. Неизвестно, что возможно.

Пока мы ехали, я писала Ренату короткое смс, с местом куда отправляюсь и с кем увижусь. Всё. Теперь душа свободно вздохнула.

Прошло пятнадцать минут с прибытия. Я вышла из машины, наблюдая возле парапета Константина. Он был один и заметил моё появление.

— Я с тобой пойду, — недоверчиво Амир смотрел в его сторону.

— Хорошо.

Я подошла ближе, замечая, что он посмотрел на время по своим наручным часам. Его взгляд не мельтешит, но точно испуган.

— Костя, зачем была нужна эта встреча? Неужели нельзя было обойтись звонком.

— Всех своих людей твой дядя смело прослушивает. Я нахожусь достаточно далеко от сигнала и могу говорить на чистоту.

— Я слушаю.

— До тебя дозвонился врач из клиники?

Я удивилась, — откуда информация?

— Я следом за вашим уходом туда обратился. Выпросил у врача проконтролировать процесс твоего заданного плана.

— Какого лешего??? Костя, я не думаю, что Самир просил тебя об этом!

— Верно. Не просил. Я это совершил по просьбе другого человека. Анита, мне жаль, но я не мог позволить тому врачу узнать то, из-за чего его могли грохнуть сполна.

— Тихо, — Амир встал вперёд меня, коснувшись с угрозой Костю. — Чётко и по порядку объясни о чём ты.

Костя пробежался глазами по сторонам, — врач подтвердил, что они не родственники. Но о большем разглашать я не позволил. Заплатил. Ему полезней будет смолчать, — Константин снова перевёл стрелки на меня. — Настоящий отец Аниты — моё начальство! Я работал на Самира под весомым аргументом.

— Ты — крот!?? — Амир схватил меня за запястье, уводя подальше от парня, — Анита, садись в машину!

— Амир, я не собираюсь кого-то подставлять! Я приехал сюда объяснить всю правду!

— Ты, ублюдок, не меняешься! Каким был таким и остался. Мы уезжаем.

— Анита, послушай же меня! — Костя перехватил вторую мою руку, смотря в глаза. Я не смогла увидеть на его лице ни капли плохого намерения, — твой отец — мой босс! Послушай же меня!!!

— О чём ты…

— Игорь работал на нас! Он узнал, что сможет получить хороший выкуп, если похитит дочь своего начальника! Он не рассчитывал, что в этот момент погибнет его жена! Игорь струсил. Ведь твой отец шёл по его следам, он скрылся у Подольского под предлогом, что он — бедняк с семьёй на плечах! Да ещё с левым сыном и бабой, которую он неизвестно, где подхватил! Мы девятнадцать лет искали Игоря! Но какого-то хрена ты его грохнула на своей же свадьбе!!! Когда он назвал тебя своей дочерью. Всё сопоставилось. Ты — дочь Бурова!!!

— Буров??? — Амир притаил дыхание, — и ты предпочёл молчать??

— Почему тогда Игорь не избавился от меня???

— Он знал, что может получить за тебя огромный выкуп в любом возрасте, подтвердив ваше родство одной простой мелочью, — Костя указал мне на лоб, — вы — копия своего отца!

— Коснёшься её ещё раз, я тебе пулю в лоб заложу, понял? Не забывай, что она теперь законная жена Подольского.

Амир утаскивал меня к машине, практически совершив это. Но их с Константином взгляды резко изменились, увидев три огромных внедорожника перекрывавших нашей машине путь к отступлению. Мужчины схватились за меня и наклонили голову. Они достали оружие, прижав к себе.

— Не высовывайся, Анита!

— Это его люди! Они не станут нападать, зная, что она здесь.

— Ты сказал им, где мы? Предатель, однозначно.

— Что ты знаешь обо мне, Амир? Мы не виделись, твою же срань, десять лет!

Из внедорожников вышли мужчины одни за другими, какие-то махали Косте рукой. Я поразилась тому, как крепко Амир держал меня за руку, не отпуская ни на минуту. Самым последним человеком был взрослый мужчина лет сорока на вид, он медленно, не торопясь приближался к нам, за ним следом верными псами шли все остальные. Он был довольно высокий и аккуратно одетый в серый костюм, с красно бардовым галстуком. Волосы коротко пострижены, а глаза… Будто в свои смотрюсь. Они отображали меня же, чем больше я смотрела на этого серьёзного мужчину с каменным выражением. Но уже через секунду на твёрдом лице поступила улыбка. Такая… Уставшая…

— Мне ни одно доказательство не нужно, чтобы понять. Это ты… Анита… Доча… как я и видел по фото… Копия меня.

Я отодвинулась от парней, отпустив руку Амира. Они не меньше меня был в шоке от происходящего. Амир смотрел на меня, потом на него. Мне кажется, и объяснять не нужно было, кто кому является родственником. Мы были просто копией друг друга…

— В-вы… Мой… Отец? — не верю своим словам.

— Виктор Буров. Владелец производства по изготовлению строительного оборудования. Мне сказали, ты вышла замуж… За Рената Подольского…

— Да, он мой муж, — с дрожанием в голосе произношу. Чувствую, как по щеке катятся слёзы.

— Поехали в ваш дом, — Буров указал Косте и Амиру на автомобили, — я хочу узнать о своей дочери абсолютно всё…. До мельчайших деталей.

Эпилог

Три месяца спустя.

— Смотрю на это чудо и налюбоваться не могу… и поверить не в силах, что я скоро мамой стану!

Мы с черноглазкой впервые выбрались в город одни по девичьи совершенно с облегчённой душой, что мы в безопасности. Сегодня мы вместе ходили к гинекологу, подтвердив здоровье и развитие её ребёнка. Нам уже выдали фотографию с УЗИ этого маленького эмбриона, и честно готова была поспорить, что Мира счастлива сейчас, как никогда раньше. Счастливее я её не видела. Пока наши мужчины находились в отъезде по поводу личных причин, которых, конечно же, тигр не планировал разглашать. Ренат вместе с Амиром уехали меньше недели назад в Москву, обещая скоро вернуться. Ренат не переставал ежедневно мне названивать, по три раза переспрашивая как я и всё ли в порядке. Мира сразу отправила снимок малыша Амиру, не стерпев дождаться его прилета. Уже мечтая узнать пол будущего ангела.

— Ты станешь лучшей матерью, иначе и быть не может!

— Главное не помешаться. А то стану такой же помешанной мамашей, от которой другие шарахаются! Теперь я прекрасно понимаю тех родителей, чьи дети — это центр их жизни. В них есть частички нас самих.

— Не могу не согласиться, — улыбаюсь, беру горячий капучино в руки, сделав осторожный глоток, смотрю в окно. На улице поднялся сильный ветер, сдувая высохшие лепестки с деревьев. Осень подкралась незаметно как и похолодание. А я до сих пор в душе осталась в тёплом июне. — По скорей бы и я обрела такое же счастье, Мир.

— Не думай даже торопиться! — возразила с улыбкой до ушей она. — У меня третья неделя. И это ещё цветочки. Дальше я неизвестно в кого превращусь, отрастив живот! Ты лучше поведай как там дела! У тебя с новоиспечённым отцом?

Я заправила пряди волос назад, заматывая их тёплым шарфом. — Чем больше мы общаемся, тем сильнее я замечаю очертания самой себя. Жаль… я не смогу увидеть свою маму… но по словам Виктора…

— Называешь своего папу по имени? — удивившись, Мирка откусила заварное пирожное. — Не есть хорошо это, Анит.

— Да знаю я, не привыкла ещё. Трудно даётся, — включив экран телефона, я взглянула на время — Мир, вернёмся в дом? Я обещала Викт… точнее папе, приехать к нему вечером.

— Давай.

***

Приезжая в особняк, Мира сразу отправилась заниматься ужином и настояла на том, что моя помощь ей совершенно не понадобится. Я знала, что она будет от неё отказываться и, специально настояв на этом, со спокойной душой пошла переодеться в нашей комнате с Ренатом. Я надела узкие чёрные брюки, с широкими штанинами, на низкой посадке. И для общего образа, чёрный кардиган, забрала из шкафа тигра его пиджак, в котором он редко куда-то выходил. Я выглядела не как прежде, и мне это в себе куда больше нравилось. Вспоминая себя давнею, я хочу забыть то тяжёлое время и закрыть врата воспоминаний прошлого окончательно и, желательно, навсегда.

Спускаясь по лестнице, я забежала на кухню и поцеловала Миру в щёку.

— Не теряй, я на связи.

— Не задерживайся, — ворчит и складывает мне кусочек сладкого яблока в рот. Мира готовила шарлотку, и я хотела вернуться по раньше безумно сильно, — я похлеще любой старшей сестры буду! И сразу сдам тебя твоему мужу! Задержись ты у отца.

Я закатила наиграно глаза и закрыла за собой дверь. У ворот меня поджидал новый телохранитель, которого нанял Ренат для моего сопровождения вне дома. Мне же это было на пользу, ведь Боря — так звали нового охранного пса — всё докладывал своему начальнику, а это значило, что мне не придётся отчитывать каждый тупой шаг своей святой пятки.

— Куда едем? — спрашивает, приоткрыв мне дверь в салон, в старую добрую синюю красавицу Volvo. Помнится, как я оказалась там в первые, какой ужасный страх испробовала.

— На Борзаковскую семьдесят четыре, можешь поспешить. Разрешаю.

— Понял.

Прошло не больше тридцати минут, прежде чем мы добрались до нужного мне места. На улице успело сильно стемнеть, и Боря зажёг фары, освещая поглощенный темнотой двор. Я попросила его остаться в машине, и уверила в том, что отец не будет рад лишний раз видеть кого-то ещё в своем доме.

Только вот к отцу я не собиралась приезжать, да и вообще оставила Бориса здесь, для алиби, которое может мне пригодиться, если Ренат начнёт расспрашивать, где я была. Я специально попросила Борю остановиться возле дома Виктора, не вызывая подозрений.

Я обошла огромный частный загородный дом папы и свернула на проезжую часть, где меня уже поджидал большой тёмно-серый Mercedes-Benz! Залезая в авто. Я поздоровалась с водителем, и мы ускоренно тронулись до назначенного пункта.

За эти месяцы изменилось многое… Я убила Игоря, вышла замуж, меня нашёл настоящий отец, я обрела новых друзей. Но… было одно лишь «но», из-за которого я изменила свою реальность. Цель, благодаря которой я обрела себя настоящую.

— Мы на месте, они вас ждут.

Ответив улыбкой, я вышла. В сталинском доме находился небольшой паб, иду туда, цокая обувью, создавая музыкальное эхо. В самом конце уличной прогулочной части меня поджидала девушка-администратор. Я сказала своё имя, и меня спровадили сквозь огромное количество народа в ВИП зону.

Я попала в очень тёмное помещение, оборудованное в стиле диких джунглей. С потолка свисали цветы, похожие на лианы, вместо скользкой плитки на полу была выстелена искусственная трава. Всё освещалось токсично-красным неоновым светом, отчего хотелось по скорее уйти от сюда. Она широко улыбнулась, приоткрывая передо мной дверь.

— Если появится необходимость, можно нажать на кнопку вызова официанта, — подсказала мне администраторша, уходя в зал.

Вхожу, и первое, что вижу — двух гигантов по два метра, стоящие рядом с человеком, курящим сигарету в большом синем кресле. Мужчина, чьи глаза напоминали дикие кошачьи зрачки, встал, подбираясь ко мне поближе. Невысокий, но худой как кощей, поправил пуговицу на своём клетчатом пиджаке. Я протянула ему для приветствия руку, и он тихонько пожал мои пальцы, приглашая присесть рядом.

— Я так понимаю, мои слова всё-таки взяли над собой силу? — его зубы резко стиснули сигарету, не позволив ей выпасть. — Давно пора.

— Я хотела всё обдумать, — внимательно слежу за выражением его лица. — И приняла решение — разобраться самой. Я больше не нуждаюсь в вашей помощи, простите, Александр, вы мне стали бесполезны.

Такие дерзкие и грубые слова я произнесла в слух, порезав этим воздухом по его слуху. Он сразу удивлённо расширил свои глаза, в них засияла злость, придерживавшейся на запас в экстренный случай. А этот случай как раз и настал.

— Вы сейчас… понимаете, что творите? Я не буду повторять трижды!

— Понимаю ли я? Честно? Разумеется, да. А если совру, скажу, что вы мне понадобитесь. Поверьте лучше своему просроченному чутью, Юршев, вы покидаете игру в моих планах. Точка, и никакой запятой, согласны? И отлично! Смело с вами прощаюсь.

Я пользуюсь случаем, что его охрана стоит у главного выхода из помещения, и движусь к второй двери, выходящей на улицу, возле жилой части дома. Хватаюсь за сумочку и ускорено ухожу, оглядываюсь и понимаю, что рыбка проглотила крючок.

— Я вложился в ваши идеи! — Саша истошно выдал пару матерных изречений, и по своей недолгой судьбе погнался за мной.

Всё идёт так, как я и планировала. Какая прелесть…

Выходя уже за пределы душного помещения, я движусь к мусорному баку, как и предполагалось, самого изначального решения. Стою, делаю вид, что кому-то звоню. Саша и его две дылды прутся на меня, на его роже ничего, кроме возмущение и бешенства не виделось. Не думала я, что он так быстро коньки своего терпения отбросит. Слабонервный мудак.

— Помчалась, не договорив? В стиле подсосок, вышедших замуж за влиятельного мужика, — он беспринципно толкает меня в сторону, — конченая членососка.

Я не испугалась, а наоборот, удовлетворённо улыбнулась. За подъездными оградами вышли четверо мужчин, они принялись за охрану, выкручивая им руки, брызгая в морду хлороформом, моментально сбрасывая тяжеловозов в мусорные отходы. Они ещё долго не очнутся, поняв в какой ситуации, оказались. С Сашей тоже. Долго разбираться не пришлось. Пара ударов в морду и один в под дых. Под белые рученьки отнесли к ожидающему меня джипу, закидывая груз на заднее сидение.

— С камерами разобрались? — обращаюсь к одному из четырёх моих сотрудников.

— Наш в авто починку устроился и всё поснимал. Всё уже оплачено, вам не обязательно было участвовать, босс.

— Кроме себя лишний раз никому не доверишься.

— Каковы дальнейшие действия?

— Сначала отправим его погостить в наши апартаменты и позволим гостю поставить нужные уколы. Так ведь без проблем мы всё, что нужно, узнаем, зачем усложнять? Он отдаст нам свою компанию без лишних заморочек, я знаю, на что давить, и предпочитаю совершать это единолично.

— Вы очень, — мой сотрудник заёжился, прежде чем ответить, — агрессивно действуйте, Анатель.

— Корни дают о себе знать, — хлопая глазками, двигаюсь к джипу. Усаживаясь на переднее сидение, я с оглядкой смотрю, как между Юршевым сидели прилипшие к плечам мои люди, не оставляя ему другого выбора, как смотреть на меня и дать понять, что он едет в неизвестном направлении. Ему в бок упирается дуло пистолета, и его выражение изменилось до неузнаваемого мне человека. Слабое беспомощное ничтожество.

— Что вам от меня нужно? Деньги? Или вы за связями на меня нацелились? Скажите сразу! Я окуплюсь! От меня дохлого толку-то ноль.

— Конечно. Кто вам сказал, что я собираюсь вас убивать? Мне от вас ничего, кроме компании, не требуется.

— Вы рехнулись! Ваш муж знает, чем вы промышляете? Кражей людей и вымогательством? — Я внутри себя хохотнула.

— Ваша жена тоже не знает, что вы изменяете ей с новой женой, её отца. Он ведь вам с компанией безгранично помог, поражаюсь, как вам духу хватило поступить подобным поганым образом, но ничего! Из всего есть выход! Отдайте мне со всеми правами на передачу организаций в мои руки. Только подумайте, сколько полюсов будет! И мне не придётся вам смерть придумывать, чтобы ваша жена со слезами вас похоронила! И вас самого искалечивать не придётся. Останетесь живёхоньким невредимым, объявите о банкротстве, ничего сложного, правда? — Юршев замолк. Он сглотнул и невыразительно кивнул. Логично, что одного кивка будет мало, потребуется пару дней для вызова юриста и переоформления договоров. Найти людей, которые смогут полноценно подтвердить банкротство, и его импровизировать.

Удивительно, что время способно летать подобно птицам, так далеко и быстро. Может падать и разбивать крылья — излечиваться. И по новой взлетать выше неба. Я не раз задумывалась над тем, что мне когда-то сказал Ренат:

— Не вижу смысла пытаться быть тем, кем не являетесь, — и он был полностью и все цело прав.

Я изменилась, превратилась в то, во что они изначально с Самиром и породили, даже не заметив этого, я разделилась. И в одной части жизни я осталась любящей женой, любимого мужа. С другой — Анатель: Начинающая мафиозница, специализирующаяся на отмывании организаций в свои руки. Как до этого дошло? Как девочка, работающая в ресторане, которая плакала в надежде выбраться из этого кошмара, сама к нему прибегнула? На эти все вопросы мне не удалось найти ответа. Иногда достаточно одной маленькой нелепой ситуации, чтоб изменить всю свою жизнь с ног до головы, и уже даже вы сами не поверите, что видите в зеркале не просто себя. А нового себя…

Конец Эпилога.

Content

Стрельцова Ария Ты моя Необходимость

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Эпилог