Виктор Вейран. Шаг навстречу тьме

Ольга Валентеева. Виктор Вейран. Шаг навстречу тьме

© Валентеева Ольга

© ИДДК

Содержание цикла "Виктор Вейран":

Книга 1. Шаг навстречу тьме

Книга 2. Виктор Вейран

Пролог

– Расскажи мне что-нибудь, Анабель.

Король Раймонд нечасто просыпался. И редко о чем-нибудь просил, но когда все-таки открывал глаза, она была рядом. Верная тень. Ни любовница, ни жена. Просто женщина, которая говорила, что его любит. И он принимал ее любовь, хоть и никогда не забывал, сколько горя она принесла.

– О чем тебе рассказать, мой король? – тихо спросила она, присаживаясь на большой валун и поправляя складки серого плаща. – О прошлом? О настоящем? О будущем?

– Ты ничего не знаешь о будущем, – хрипло рассмеялся Раймонд. – А я знаю, но тебе не скажу.

– Почему? – Анабель легонько коснулась его щеки.

– Ты расстроишься. Не бойся, это не касается твоего магистра. Твоего нынешнего магистра. Пусть живет, он это заслужил.

– Тогда кого касается?

– Меня. Тебя. Нас. Но я не хочу об этом говорить. Настоящее видел своими глазами, так что расскажи мне о прошлом, Анабель. Что я пропустил?

– Хорошо, мой король, – покорно отвечала та. – Пусть будет история о том, что уже давно минуло. Ты спал, а мне было так одиноко. Но однажды ко мне пришел мальчик…

Глава 1

– Не поступишь в светлую академию — домой можешь не возвращаться!

Самое лучшее напутствие, которое только можно услышать от отца накануне вступительных экзаменов. Впрочем, я другого и не ожидал. Мы никогда не ладили. Старый дурак почему-то решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью, раз уж я унаследую высокий титул графа Вейран. Нужен он мне! Нет, по сути, я ничего не имел против родового имени. Но когда думал о том, что за ним скрывается, становилось не по себе.

Первый брак моего отца, Грегори Вейрана, не был удачным. Он так считал лишь потому, что мадам Валери подарила супругу двух дочерей, а дочери не могли быть наследницами родовой силы света. Одна неплохо исцеляла, вторая тоже была светлой магичкой. И когда дочери подросли, а возраст мадам Валери приблизился к сорока, отец решил добиться развода. Он всегда добивался своего, и магистрат подписал необходимые бумаги. Так мадам Валери отправилась в поместье Вейранов на севере Гарандии, а у отца появилась новая супруга — моя мать.

Я появился на свет, когда папаше исполнилось сорок пять. Насколько знаю, он устроил грандиозный праздник, был фейерверк, гости, поздравления. Все для того, чтобы двенадцать лет спустя он назвал меня наибольшим разочарованием в жизни. Это сейчас, шесть лет спустя, легко говорить, что мне все равно, а тогда казалось, что и жить-то незачем и я никогда не добьюсь его одобрения. А потом решил для себя: пусть старик катится во тьму. Я не виноват в том, что мой свет недостаточно силен. И не виноват в том, что однажды у меня проснулась тьма.

В свои восемнадцать я понимал, что тьма не является чем-то ужасным. Это всего лишь еще одна грань силы. Моей силы, и пусть они все провалятся! Но это был долгий путь. И если бы не мадам Валери, первая жена графа Грегори Вейрана, я бы не сумел его пройти. Она всегда была добра ко мне, в то время как моя матушка только и делала, что устраивала свою жизнь. Знакомства, банкеты, туалеты. Все как у всех.

Мадам Катрин Вейран просила меня об одном: никогда и никому не говорить, что мой свет, скажем так, с примесями. Иначе грозила проклясть и выставить за порог. Отец бы ей не дал, конечно — для него честь имени была превыше всего, но слушать ее было противно.

Итак, светлая академия. Она занимала целый район Альсенбурга, столицы Гарандии. Туда многие стремились поступить, но удавалось лишь сильнейшим. Я не причислял себя к таким, однако готовился, чтобы хотя бы теоретический тур пройти без проблем. Вот только не ожидал, что в комиссии заявят:

– В этом году так много достойных студентов, что начнем мы с практики. А из тех, кто уже что-то умеет, выберем сильнейших. Они-то и будут сдавать теоретический экзамен.

Поэтому я ехал в светломагическую академию со смешанными чувствами. С одной стороны, надеялся, что не так безнадежен и смогу поступить. С другой — что если провалюсь, то хотя бы не упаду носом в грязь. Иначе и батюшка, и сестрицы будут припоминать мне это до конца жизни. Моей, не их. А экипаж уже остановился у здания академии. Отец приказал двум слугам сопровождать меня — видимо, чтобы не заблудился. А еще — чтобы все видели: идет не абы кто, а Виктор Вейран, сын Грегори Вейрана. Наследник. Тьфу!

Чуть не налетел на какого-то хлыща, у которого пудры в волосах было больше, чем на личике матушки.

– Куда прешь? – спросил тот через губу.

– На вступительные экзамены, – так же презрительно выплюнул я. – А ты воротами ошибся?

– Месье Вейран, убрать его? – спросил один из слуг.

– Сам уберется, – ответил я и зашагал вперед, чтобы услышать в спину:

– Ублюдок!

Я его запомнил, этого пудреного. И желтоватую кожу, и маленькие глазки. Ничего, где-нибудь когда-нибудь встретимся, и я припомню это оскорбление. Но сейчас — экзамены.

Само здание академии впечатляло. Оно больше напоминало дворец, чем учебное заведение. Сложенное из светлого камня, с многочисленными окнами, такими огромными, что внутри казалось, будто здание соткано из света. На самом деле я хотел бы здесь обучаться. Вот только…

– Сюда, молодой господин.

Задумавшись, едва не пропустил поворот к экзаменационным аудиториям. Эх, была не была! Проигрывать тоже надо с достоинством. Поэтому я толкнул дверь и вошел в тренировочный зал. Приемная комиссия должна была вот-вот появиться, а кандидаты на поступление сидели на скамьях, расставленных вдоль стен. Многовато… Впрочем, учитывая количество светлых в Гарандии, и неудивительно. Темные маги почти выродились при становлении магистрата. А о магах пустоты и говорить не приходилось, они всегда были самыми малочисленными и обучались исключительно при башне Пустоты.

Я уселся на скамью. Следом за мной вошел и мой будущий враг. Замечательно, так и узнаю его имя. Одним пунктом в списке больше. Прислуга испарилась. Уверен, будут ждать на выходе и заодно доложат папочке, что я не свернул за ближайший угол, а дошел до вступительных экзаменов. Что-то комиссия запаздывает…

Дверь отворилась, и в комнату вошли семеро магов. На четверых были светлые профессорские мантии. Вот они, ректор и его помощники. А троих других я пару раз видел на городских праздниках — и понятия не имел, что они здесь делают. Это ведь рядовой вступительный экзамен. Три мага. Магистрат. Правители Гарандии.

Светлому магистру Таймусу было около сорока пяти, но его волосы уже поседели, и он казался гораздо старше. При этом свой пост занял не так давно — магистр Вициус правил очень долго и умер глубоким стариком. Отец всегда говорил, что служение в светлом магистрате — это та цель, к которой я должен стремиться. Но я желал другого. Меня больше интересовала не сытая жизнь прислужника светлого магистра, а работа службы безопасности Гарандии. Но туда был очень жесткий отбор, и сначала надо получить диплом. А для этого надо поступить.

Магистр тьмы Тейнер был гораздо моложе. Ему недавно исполнилось тридцать два. Свой пост он занял пять лет назад, и болтали, что его магическая сила была действительно велика.

И наконец, магистр пустоты Верхард. Единственный из магистров, на счету которых становление магистрата. Поговаривали, он лично бросил голову последнего короля Гарандии под ноги толпе. Сейчас магистр разменял шестой десяток, а тогда он был совсем молодым. Пустота отпечаталась в серых глазах, и мне было не по себе от взгляда на него.

– Господа претенденты, – обратился к нам глава приемной комиссии. – Сегодня для вас — особенный день, потому что за ходом вступительной кампании будут наблюдать лично магистры Гарандии.

Мы дружно поклонились, а я не мог избавиться от ощущения, что магистры кого-то высматривают среди нас.

– Займите свои места и проявите максимум знаний и способностей, если хотите стать студентами светломагической академии. Приступим.

Нас вызывали по одному. Каждый кандидат тянул билет и демонстрировал на практике указанные в нем заклинания. Затем выходил второй, тоже выполнял задание, и, как завершающий этап, кандидаты сходились в поединке длительностью пять минут. Решение комиссии мы должны были узнать только послезавтра, чтобы в тот же день счастливчики сдали теоретическую часть экзамена. Я наблюдал за светлыми магами. Они из кожи вон лезли, чтобы проявить себя — не так ради поступления, как выпендривались перед магистратом. Идиоты.

– Виктор Вейран.

А? Я подскочил со скамьи. Так задумался, что едва не пропустил собственное имя.

– Подходите, месье Вейран, – снисходительно взглянул на меня глава комиссии. – Тяните билет.

Помоги свет! И тьма, если ты тоже здесь.

– Заклинание структурного щита, – прочитал я вслух.

– Приступайте.

Отошел от магистрата, чтобы, не приведи свет, никого не угробить, и начал плести заклинание. Трижды оно срывалось, но я с каменным лицом делал вид, что так и надо, и лишь на четвертый раз создал кособокий, но все-таки щит.

– Вот, – продемонстрировал главе комиссии.

Светлый магистр подозрительно улыбался. Темный таращился на меня, как на букашку. И лишь магистр пустоты вглядывался во что-то, ведомое только ему.

– М-м-м, неплохо, – сказал глава комиссии, занося что-то в свои бумаги. – Теперь, прошу, присядьте. Взглянем на вашего соперника. Натан Кольс.

Вот и встретились, убогий! Это судьба. Похоже, я смогу утереть нос новому врагу уже сегодня. Этот худосочный блондинчик вытащил билет.

– Заклинание световой стены, – прочел он.

Отошел от магистров, сверил плетения, и перед ним выросла световая стена. Вот гаденыш! Что поделать? В его силе точно нет примесей тьмы.

– Что ж, отлично, – сказал глава комиссии. – Теперь последует поединок. Месье Вейран, присоединитесь к нам.

Я присоединился с большим удовольствием. Мы с Натаном Кольсом замерли друг напротив друга. Он выразительно поморщился, будто букашку увидел. Я же, пока экзаменаторы отвернулись, показал ему кулак.

– Приступайте.

Я атаковал первым. Никогда не любил тянуть кота за хвост. Ударил световой волной, которая получалась лучше всего, и ушел с линии атаки. Однако Кольс увернулся с легкостью и ударил в ответ. Я поднял корявый щит, поглощая большую часть урона. Увы, слишком мало — ладони обожгло. Тьфу ты! Ударил сильнее, призывая огненные стрелы. Все-таки планировал приобрести боевую специализацию. Удар, еще удар. Кольс отразил все, и на исходе пятой минуты ударил меня светом так, что я отлетел к стене, врезался в нее спиной и едва не встретился с богами раньше времени.

– Бой окончен, – раздался голос главы комиссии. – Займите свои места. Следующий…

Тьма! Да чтоб он провалился! Я дополз до скамьи и сел. Не надо быть провидцем, чтобы сказать: экзамен я не сдал. Но сам виноват. Я не знал, что еще сделать, чтобы усилить мой свет. Отец говорил, что инициация может помочь, но и жениться я пока не собирался. А светлому магу без женитьбы никак. Едва дождался, пока закончится экзамен, и тут же умчался со всех ног. Как и ожидал, соглядатаи дежурили на входе, а мне хотелось побыть в одиночестве. Поэтому смешался с толпой гомонящих кандидатов в студенты, опустил голову и попытался проскользнуть мимо. Удалось! Во многом благодаря отводу глаз, который использовал. Быстро свернул на соседнюю улицу, пока никто не опомнился, и дал деру.

Да, неприятно чувствовать себя пустым местом. Или ничтожеством. Или просто… никем. Я шел быстро, не оглядываясь. Погода стояла летняя, чудесная. Люди гуляли по улицам, наслаждаясь прекрасным днем. А мне хотелось провалиться сквозь землю, чтобы отец никогда не узнал, как плохо я сдал практический экзамен. Я даже не смотрел, куда шел. А когда опомнился, вокруг были незнакомые кварталы. Мое внимание привлекла еще одна группа юношей, очень похожих на студентов. И они тоже спешили куда-то. Может, на экзамены? Надо спросить у них дорогу. Я уже было нагнал свою цель, когда заметил, куда они идут.

А впереди были высокие кованые ворота, надпись на которых гласила: «Высшая темномагическая гимназия «Черная звезда». Судьба? Я никогда не был фаталистом. Но учитывая, что только что отсрочил свое поступление минимум на год… Почему бы и нет? Представил, как приду домой и заявлю отцу, что буду развиваться в том виде магии, который удается лучше всего. То есть в темном. Документы были с собой, поэтому я рискнул и вошел в ворота следом за студентами.

Уф, мрачное местечко! Перед нами расстилалось огромное кладбище с рядами надгробий. На каждом выбиты имена, вот только на некоторых — даты и рождения, и смерти, а на других — только рождения. Это как? Надгробия поставлены живым людям? Или я чего-то не понимаю? Стало не по себе. Впервые мелькнула мысль, куда меня несет, но Вейраны не отступают, поэтому я решительно направился по тропинке между надгробий.

Когда кандидат, идущий первым, вскрикнул и провалился под землю, я решил, что просто просела чья-то могила. Но когда меня за ногу схватили костлявые пальцы, стало как-то не до смеха. Я не орал, в отличие от некоторых, а изо всех сил приложил по пальцам заклинанием, едва не испепелив собственный сапог. А сам побежал вперед, к виднеющейся впереди черной махине гимназии. А руки росли, как грибы после дождя. Хватали, заставляли споткнуться, упасть. Я скакал между ними, чувствуя себя горным козлом: вправо-влево, вправо-влево, а когда все-таки ухнул вниз, смягчил падение заклинанием.

Кажется, сильно приложился головой, потому что на пару минут потерял сознание. Открыл глаза, потирая ушибленный затылок — и заорал. Скелет, выпятивший на меня пустые глазницы, заорал тоже. Я кинулся в сторону, он — за мной. Пришлось остановиться, развернуться и так жухнуть по нему заклинанием огня, что от него остались только головешки. Прости, друг. Покойся с миром.

Оглянулся по сторонам — глубоковата могилка! Задрал голову. Мда-а. А это что такое?

Прямо передо мной в земле была дверь. Я дернул ручку, и она поддалась. На всякий случай призвал боевое заклинание, чтобы возможному противнику не поздоровилось, и шагнул в узкий коридор. С каждым моим шагом впереди вспыхивали факелы, один за другим. А я медленно шел вперед, проверяя пол ногой прежде, чем ступить, пока из сумрака не выткалась тень.

– Назови свое имя, – потребовала тень.

– Виктор Вейран, – ответил я.

– А теперь — то имя, под которым ты хотел бы учиться в гимназии «Черная звезда».

– Виктор… Сантьер, – назвал титул мадам Валери, первой супруги отца.

– Гимназия «Черная звезда» даст тебе шанс доказать свое право находиться здесь, – продолжила тень, – но для этого тебе придется меня убить.

И атаковала так быстро, что если бы не заготовленное заклинание, глодал бы кто-то мои косточки. Я ударил точно в цель. Тень завизжала на сотню голосов — и вдруг обратилась пеплом, осела на пол, а передо мной была еще одна дверь. Толкнул ее — и вышел в большой зал, где уже толпилось около семи парней моего возраста. Они покосились на меня, но ни один не заговорил. Может, таковы правила? Я тоже молчал. А в стенах то и дело появлялись двери, и вскоре нас стало двадцать. Надеюсь, это все? Но снова возникла дверь. Вот только из нее вышел не юноша, а взрослый мужчина в черном плаще с застежкой в виде восьмиконечной звезды. Он выглядел, как типичный темный маг — черные волосы до плеч, карие глаза с прищуром, нос с небольшой горбинкой, узкие губы. Одним словом, приятнейшей наружности тип.

– Что ж, господа кандидаты, – замер он перед нами. – Вы прошли первый этап испытаний для того, чтобы стать курсантами гимназии «Черная звезда».

Курсантами? А почему курсантами?

– Мое имя — Клод Стерн. И я являюсь директором этой гимназии. Вы наверняка думаете: а что же дальше? Дальше вы на выходе получите пропуск на следующий экзамен, пойдете домой, выспитесь и подумаете, а зачем вам это надо. Стоит ли рисковать своей жизнью, чтобы освоить науку темной магии. И если вы решите, что не стоит, не приходите. А если вдруг хватит смелости рискнуть, жду вас завтра в полдень для второго этапа вступительных экзаменов. Свободны.

И директор исчез прямо с того места, где стоял. Послышались удивленные шепотки.

– Сюда, месье кандидаты, – вдруг раздался скрипящий голос, и сквозь единственную оставшуюся дверь заглянул скелет. – Получите у меня звездочки для экзамена.

И наша двадцатка потянулась к выходу. Я шел последним, все еще не веря в то, что делаю. Я стану курсантом гимназии темной магии? Отец меня проклянет! С другой стороны, пусть старый дурак и дальше делает вид, что он — самая большая шишка в Гарандии. А я пойду своим путем. Запретит — уйду из дома. Сам потом будет локти кусать.

И я уверенно взял звезду из пальцев скелета, уже точно зная — завтра приду сюда, чтобы сдать вторую часть вступительного экзамена.

Глава 2

Домой идти не хотелось. Я бродил по Альсенбургу до поздней ночи, не зная, куда податься. Шел только для того, чтобы идти. Вспоминал все события дня, и казалось, что сама судьба указывает мне путь, хоть я никогда и не был фаталистом. Но как-то же меня занесло в «Черную звезду»! Не припомню, чтобы раньше хоть раз слышал о темномагической гимназии. Темных магов не любили и, что там, откровенно боялись. Темная магия всегда служила короне, а с тех пор, как само упоминание о королевском роде кануло в пропасть, под запретом оказались и темные маги. Нет, их не вырезали, в отличие от оборотней и ведьм, охота на которых продолжалась и по сей день, но сделали все, чтобы полностью взять под контроль. Это была одна из причин, по которой так лютовал мой отец. Он боялся. Не за меня, конечно — я умел за себя постоять, а за сестер и саму сохранность прославленного имени рода Вейранов. Катился бы он…

Я уже направлялся домой, когда услышал шум. Пройти бы мимо, да только это вообще не было мне свойственно. Главное, чтобы завтра батюшке не пришлось вытаскивать меня из участка, иначе пропущу экзамен. Свернул за угол — и увидел занятную картину. Двух девушек прижала к воротам группа мужчин.

– Да что вы упираетесь, красотки? – говорил один. – Составьте нам компанию. Выпьем по бокальчику, потрещим.

– Дайте пройти! – раздался голос одной из девушек. Она старалась говорить грозно, но испуг был слышен в каждой интонации.

– Не сопротивляйтесь, цыпки, – чуть заплетался язык второго. – Вам понравится.

Было слышно, как кто-то из девушек тихо всхлипнул. Я не стал ждать дольше.

– Проблемы, мадемуазель? – спросил у той, в которой по одежде признал госпожу. Она прикрывала лицо вуалью, а ее служанка дрожала, как лист на ветру.

– Эти люди задерживают нас, – раздался чистый, звучный голос. – Прошу, помогите, месье.

– Уйдете по-хорошему или как? – поинтересовался у любителей ночных развлечений.

– Что, смерти захотел?

Ко мне обернулись пятеро разом. Я пожал плечами. Если кто и захотел как можно скорее отбыть за грань жизни, так это они. Ударил без предупреждения — так, что двоих смело сразу. Еще трое попытались выхватить оружие, но маг среди них остался только один. Он-то и атаковал меня скудным светлым заклинанием. Я отбил его шутя. Сосредоточился — и ударил. Еще трое рухнули. Они ползали по земле, слепые и глухие до самого утра, а я протянул руку даме, помогая переступить через распростертое перед ней тело.

– Благодарю за помощь, месье.

Готов поклясться, она улыбалась.

– Не стоит благодарности, мадемуазель. Будем считать, что это — моя сегодняшняя тренировка. Куда вас проводить?

– Улица Фиалок, десять, – ответила дама, и мы неспешно зашагали по указанному адресу. Служанка держалась чуть поодаль — я не ошибся, и эта девушка была прислугой, а не подругой. Рука моей спутницы поначалу дрожала, но вскоре мадемуазель успокоилась и поглядывала на меня с любопытством.

– Как ваше имя, месье? – спросила она.

– Можете звать меня Виктор, – ответил я. – А ваше?

– М-м-м… Мари.

Врет. Готов поспорить, что это — имя служанки.

– Куда же вы направлялись в такой поздний час, Мари?

– Вы будете смеяться. – Она смущенно отвела взгляд.

– Даю слово, что нет.

– Мы с подругой… ходили к гадалке.

Я все-таки рассмеялся. Гадалка? Никогда не верил в предсказания судьбы, но девушка была настроена серьезно. Видимо, для нее этот визит был важен.

– Гадали на возлюбленного? – предположил я.

– Нет, на будущее, – ответила она. – В нем… грядут кое-какие перемены, и мне не по себе.

– И что же нагадали? Или это страшная тайна?

Девушка сомневалась, отвечать ли, но все-таки решилась.

– Нет, не тайна. Она сказала, что скоро некий мужчина перевернет мою жизнь раз и навсегда.

– Надеюсь, в счастливую сторону? – постарался скрыть улыбку.

– Гадалка сказала: и да и нет. И что я сама должна буду выбрать, связать ли с ним свой путь. Но если решусь, моя судьба никогда не будет прежней.

– Простите, но, мне кажется, это пустые слова. Кого бы вы ни встретили, кого бы ни полюбили, ваша судьба в любом случае изменится и никогда не будет прежней.

– Вам бы все шутить, – вздохнула девушка. – А я ей поверила.

– Давайте, я угадаю, что еще она вам предсказала?

– Попытайтесь, месье.

– Минуту… Вы выйдете замуж. У вас будут дети… Двое. Нет, лучше трое.

– Двое, – теперь уже и Мари смеялась вместе со мной.

– И, конечно, они будут великими людьми. Может, какими-то полководцами. Или даже новыми магистрами?

– Только первое. – Девушка хохотала, пытаясь утереть слезы.

– До внуков хоть не добралась?

– Не успела.

– Прекрасно! А внешность вашего избранника описала?

– Сказала, что он будет темным магом, – девушка понизила голос.

– Ух, ты! Тогда он точно перевернет вашу жизнь, мадемуазель. Но вот мы и пришли.

Я замер у дома на улице Фиалок. Думаю, дом тоже не принадлежал моей незнакомке, но это была лишь случайная встреча, одна из многих. Поэтому я не настаивал и не собирался за ней следить. Скоро мне будет не до барышень.

– Благодарю вас, месье Виктор. – Девушка пожала мою руку. – Я буду вспоминать вас в молитвах свету.

– Не стоит, Мари, – улыбнулся ей. – Свет не слишком-то меня любит. Не гуляйте больше в такой поздний час. Прощайте.

И пошел прочь, давай девушке возможность скрыться в своем доме, не опасаясь, что разгадаю ее маленький обман. Настроение улучшилось. Даже возможная беседа с отцом перестала казаться такой уж бессмысленной и унизительной. Что нового он может мне сказать? Поведать, как плохо влияю на судьбу сестер? Что втаптываю в грязь имя рода? Я даже еще не начинал.

Поэтому решительно направился домой. Миновал высокие кованые ворота, клумбы, на которых вместо цветов росли вечнозеленые кусты, и слуга распахнул передо мной дверь.

– Месье Вейран, – поклонился он.

Я подал ему плащ, а сам поспешил к лестнице, но удача исчерпала свои лимиты за день, и послышался голос отца:

– Виктор, задержись.

Захотелось послать старика к демонам, но я был почтительным сыном большую часть времени, поэтому остановился и обернулся к нему.

– Добрый вечер, батюшка, – склонил голову.

– Ты поздно. – Отец смотрел на меня грозно и сурово.

– Я всего лишь немного прогулялся.

– Обманув провожатых?

– Предпочитаю гулять один.

Грегори Вейран, будучи ниже меня на голову, все равно умудрялся смотреть свысока.

– Я уже слышал, как ты проявил себя на экзамене в светлую академию, – продолжил он, не стесняясь слуги, а мне бы не хотелось, чтобы меня отчитывали при прислуге.

– Мой свет не так уж силен, батюшка.

– Мне ли не знать. Но я позаботился, чтобы отборочный этап ты прошел. Поэтому будь добр, подготовь теоретические материалы так, как надо, чтобы мне не пришлось снова за тебя краснеть.

– Я постараюсь, батюшка.

– Уж постарайся. Ступай.

Хоть бы спросил, ужинал ли я. Но, по сути, отцу было все равно. Наверное, если бы ему сообщили, что на экзамене Натан Кольс случайно меня пришиб, он бы лишь покачал головой и сказал:

– Какое несчастье. Велите подавать салат.

Я все-таки не сдержался и ударил кулаком по перилам лестницы. Хорошо, хоть отец этого уже не видел. Слишком много чести.

Хватит! Запретил себе думать о старом идиоте. Впрочем, о матушке тоже вспоминать не хотелось, но именно она спускалась навстречу. Вся белоснежная, как облако. Типичная светлая.

– Виктор, – улыбнулась сладко. – Как твои экзамены?

– Замечательно, – ответил на ходу. Продолжит расспросы — поинтересуюсь, как поживает любовник, с которым видел ее пару недель назад. Уже сменила? Или еще хранит верность предыдущему выбору?

– Ты у меня такой талантливый.

А в глазах — холод. Ее я ненавидел еще больше, чем дуралея, который остался внизу. Будь моя воля, вообще не приходил бы домой. Хотя, если поступлю, у меня будет такой шанс. Чтобы считать вечер окончательно сложившимся, надо было еще поболтать с сестрами, но, к счастью, они не попались на пути. К их счастью, конечно, потому что иначе я не мог ручаться, что сдержусь.

Заперся в своей комнате, зажег светильник. Спать! Надо лечь спать и ни о чем не думать. Самое сложное — заставить мысли уйти и погрузиться в блаженную пустоту. Но это не всегда получалось, и я чувствовал себя собранным из крошечных кусочков мозаики, которым никогда не стать единым целым. И постепенно эти кусочки откалывались, откалывались… Может, обучение в темномагической академии позволит мне стать цельным?

Решил отставить эту дилемму до утра. Удалось с трудом, но день на самом деле выдался утомительным, поэтому после часа размышлений на тему «А что, если бы…» – я все-таки уснул. Да так сладко, что едва не проспал утреннюю тренировку. Постоянные магические практики — вот залог постепенного роста силы. Так говорил мой наставник, когда выяснилось, что сильным светлым магом мне не бывать. А еще после часа упражнений мне не хотелось кого-нибудь прибить и хватало сил улыбаться домашним. Правда, их от моей улыбки почему-то перекашивало, но разве это мои проблемы?

Тренировка прошла успешно. Я даже собрался на экзамен в «Черную звезду» без особых помех, и все бы ничего, но когда спустился вниз, с прогулки как раз вернулись любимые сестрички.

– Виктор, куда ты собрался? – спросила старшая, Каролина.

– На прогулку, – ответил я.

– Лучше бы сидел над теорией светлой магии.

Младшая, Генриетта, взглянула на меня свысока. Еще бы, она считалась одной из самых сильных светлых магичек Гарандии.

– Провалишь экзамен — потом не жалуйся, – добавила она к словам сестры.

– Почему я вообще должен его провалить? – Остановился, вглядываясь в кукольные мордашки в обрамлении светло-русых локонов.

– Потому что ты слаб, – ответила Лина. – И, как светлый маг…

– Тебе прекрасно известно, что я — не светлый маг, – рыкнул в ответ.

– Отец приказал тебе об этом забыть, – вмешалась Рита. – И не вздумай где-то проболтаться. Маркиз Сансир собирается просить моей руки.

– Боишься, если он узнает, что твоя кровь не так чиста, то сбежит, теряя подметки? – усмехнулся в ответ.

– Мне не до шуток.

– А мне вот всегда до них, особенно когда вижу ваши кислые физиономии. До вечера.

И умчался, потому что наш обмен «любезностями» мог продолжаться до поздней ночи. Слышал, как Рита что-то крикнула мне в спину. Наверняка проклятие, но светлые не умеют проклинать. Зато я могу, и достаточно качественно. Но таким способом избавиться от сестер? Не стану тратить на них магию.

А теплые лучи солнца слепили глаза, касались кожи, и казалось, что жизнь не так уж плоха. Особенно когда представлял лицо отца, если поступлю в темную гимназию. Так ему и надо. Да здравствует темная магия!

Глава 3

Я подходил к воротам «Черной звезды», крепко сжимая пропуск. Внутри смешался ураган эмоций. Главной было предвкушение, потому что даже представить, каким будет следующий этап, оказалось сложно. К нему немного примешивался страх. Не тот, который заставляет делать ошибки, а тот, который позволяет преодолеть себя. Крупица надежды на то, что мой путь еще можно изменить.

Крепче сжал в ладони восьмиконечную звезду. На воротах дежурил молодой человек в черном — наверняка курсант старших курсов. Протянул ему пропуск, и он махнул рукой — мол, проходи, не стесняйся. Наконец-то!

На этот раз я миновал кладбище без приключений, чтобы остановиться перед массивной, даже на вид тяжелой дверью. Глубже вдохнул воздух — и потянул ручку на себя. Дверь не открылась. Что за шутки? Обернулся, чтобы спросить у дежурного, только ворота оказались пусты и заперты. Экзамен уже начался? Снова искать вход на кладбище? И других студентов не видно…

Для верности я еще подергал дверь. Постучал по ней кулаком, ногами. Ничего, глухо. Тогда решил, что старый идиот оплатит порчу казенного имущества, отошел подальше, призвал тьму и ударил по двери мощным пульсаром. Ни-че-го. Даже пятнышка не осталось. Что за новости? И почему-то казалось: стоит мне выйти за ворота, и назад уже никто не пустит. Может, взглянуть на местную защиту?

Призвал магию, провел рукой вдоль двери. Хм, любопытно. Три щита, каждый достаточно плотный, с особенными плетениями. Убрал тьму и призвал свет, пока никто не видит. Выжег нити в основании верхнего щита, затем снова сменил цвет магии и продолжил распутывать плетение. Даже если экзаменаторы заметили странные перепады силы, им ведь все равно известно мое настоящее имя. Несложно догадаться, что выходец из светлого рода по определению не должен быть темным магом. А папашин суеверный ужас перед моей силой казался донельзя глупым. Но сейчас не об этом надо было думать, а о неподдающейся двери.

Второй щит вспыхнул и исчез. Остался последний. По нему я тоже ударил пульсаром. Он зашипел и расползся, будто облако. Повернул дверную ручку, и на этот раз она поддалась, а я наконец-то вошел в здание гимназии.

Внутри тоже было пусто. И это даже успокаивало, потому что я не задумывался, каким выгляжу в чужих глазах. Оставался один вопрос: куда идти? Обыскивать этаж за этажом? Или… Я не особо владел поисковой магией, но уж найти живую энергию в здании — задача не слишком-то сложная. Надо только сосредоточиться, прощупать пространство. Но заклинание опять-таки нужно не темное, а светлое. Я закусил губу. Рискнуть? Рискнуть, раз пришел. Опустился на колени, прижал руки к полу. Магия разлетелась в стороны. Вот несколько точек на втором этаже. Большое скопление — на третьем. На первом же — еще одна точка. Познакомиться с тем, кто находится через три комнаты от меня?

Я поднялся с колен и решил для начала проверить, враг или союзник меня поджидает. Миновал пару коридоров, замер у еще одной двери и осторожно ее приоткрыл. Чужой пульсар вышиб крошево из стены прямо у двери.

– Ты кто? – рявкнул парень по другую сторону двери. – Выходи.

– Нормальные люди сначала спрашивают, потом атакуют, – откликнулся я. – А ты кто?

– Я? Пришел экзамены сдавать.

– И я тоже.

– Тогда входи.

Я усмехнулся. Странный разговор. Но все-таки прошел в комнату и увидел своего собеседника. Один из тех парнишек, с которыми прошли первый экзамен. Щуплый, как цыпленок, разве что кости не торчат. Взъерошенный, настороженный. А карие глазищи так и зыркают. Неприятный тип. Так что мы поладим.

– Виктор, – протянул я руку.

– Эд, – тот ответил на рукопожатие. – Как ты думаешь, почему здесь никого нет?

– Может, потому, что нас ждут выше? – указал на потолок. – Первый этаж кажется пустым. Уверен, мы найдем здесь только ловушки.

Эд многозначительно хмыкнул и задумался. Я же не собирался ждать, пока он решит сложнейший вопрос: доверять ли первому встречному. Вместо этого развернулся и пошел к лестнице.

– Ты куда? – долетел в спину вопрос.

– Проходить экзамен дальше.

Послышались торопливые шаги. Видимо, Эд все-таки не был глупцом. Всегда проще держаться вместе. И хорошо, когда есть, кому прикрыть спину. Конечно, цыпленок для этого не годился, да и не привык я доверять посторонним, но им хотя бы можно прикрыться в случае атаки.

Лестница манила вверх. Я замер на миг, проверил ее магией, а Эд дожидаться не стал. С удовольствием пропустил его вперед — чтобы минуту спустя наблюдать, как он катится по ступенькам вниз, рискуя свернуть себе шею. Эд грохнулся на спину и взвыл.

– Помочь? – протянул ему руку.

– Катись к демонам!

– Взять с тебя пример?

Я усмехнулся и осторожно пошел вверх, проверяя ступеньку за ступенькой. Внутри разгорался азарт. Какие еще секреты таит этот экзамен? Мне почему-то казалось, что сюрпризы на этом не закончились. По пути снял несколько простейших проклятий и наконец достиг последней ступеньки. Обернулся — Эд плелся за мной.

– Шевелись, – крикнул ему и ускорил шаг. Ровно для того, чтобы едва не получить заклинанием в висок. Тьма! Расслабился, не учел. Дальше шел медленно и осторожно. До людей оставалось миновать комнаты три-четыре, когда ощутил колебания пространства.

– Сейчас что-то будет, – шепнул больше себе, чем Эду.

Топот услышал раньше, чем увидел несущееся на нас существо. Оно напоминало гибрид змеи и крокодила. Длинное извивающееся тело, пасть с тремя рядами острых опасных зубов, шипастый хвост. Готов поспорить, эта химера еще и ядовита. Поднял щиты, ударил магией, уходя назад и увернувшись от удара хвоста.

– Да чтоб мне провалиться! – послышался голос Эда. – Виктор, отвлеки ее.

Легко сказать — отвлеки. Я выбрал единственный возможный метод — побежал, едва не теряя ботинки, а химера бросилась за мной. Мы нарезали круги по залу, а я так и не мог подобраться к двери в противоположной стене. Стоило хотя бы покоситься на нее, как химера преграждала путь. А скорость начинала уменьшаться. Еще немного, и стану чьим-то обедом.

– Ложись!

Тело послушалось раньше, чем осознал ум. Что-то просвистело у меня над головой, и пришпиленная сетью химера распростерлась на полу, а мы с Эдом бросились к двери, пока она не вырвалась. Вывалились в соседнюю комнату — и услышали звук аплодисментов.

– Поздравляю первых прошедших, – склонился над нами директор гимназии Стерн. – Признаю, это было зрелищно и виртуозно. Присаживайтесь на скамью, скоро подтянутся остальные.

Мы с Эдом не очень-то дружелюбно переглянулись, но все-таки присели, в ногах правды нет. А директор провел рукой, и перед нами возникла тонкая пленка, на которой отражались многочисленные комнаты гимназии — и кандидаты, которые, как и мы, пытались пройти испытания. Стоит признать: нам с Эдом повезло. Хотя бы потому, что мы не стали обыскивать первый этаж, а сразу поднялись на второй, потому что на первом этаже и шагу нельзя было ступить без ловушек. Чего стоили гигантские сороконожки, которые напали на одного парнишку. Парня, кстати, пришлось спасать профессорам — они и проводили его до ворот, и выгнали пинком под зад.

– Спасибо, что провел нас сразу по лестнице, – шепнул Эд. – Иначе после такой сороконожки я бы спал с зажженными светильниками.

Я только усмехнулся. Мне нравилась атмосфера гимназии. Она казалась более уютной, чем та, которая царила дома. И я надеялся, что мы с Эдом прошли испытание и сможет получить заветное место на первом курсе.

– Кстати, здесь нет курсов, – продолжал тараторить Эд. – Вместо них — ступени. Их всего восемь, и ты сам выбираешь, когда сдавать экзамены на следующую. Здорово, да?

– А если, допустим, кто-то переоценит свои силы? – спросил я.

– Опустится на ступень ниже. Если пройдем до конца, расскажут подробнее.

– То есть это не последний экзамен? – уточнил я.

– Нет, конечно. Завтра те, кто сюда доберется, должны сойтись в боевых поединках, пока нас не останется ровно десять.

– Почему десять-то?

– Не знаю. Мне кажется, маловато для первого курса. Что такое десять курсантов?

Я кивнул. Действительно, мало. А в комнату ввалились еще двое ребят, куда более потрепанные, чем мы. У одного не хватало штанины, другой держался за голову. Директор встретил их и тоже усадил на скамью. Много ли не пройдет? А если и вовсе останется меньше десяти претендентов на звание курсанта? Что тогда? Вопросов множество, ответов нет. Но вот шестнадцатый парнишка ввалился в дверь, и директор сказал:

– Рад видеть, что большинство из вас, пусть с трудом, но прошли второе испытание. Поздравляю вас с этим, потому что, не скрою, оно считается одним из наиболее сложных. Осталась самая малость — доказать в парных поединках, что вы достойны стать нашими курсантами. Завтра состоится последний, третий этап экзамена, и мы узнаем имена всех, кто пройдет на первую ступень обучения. Жду вас ровно в полдень, предъявите свои звезды на воротах. До встречи.

И директор эффектно растаял в воздухе.

– Как ему удалось? – подскочил Эд. – Он что, умеет перемещаться в пространстве?

– Не говори глупостей, – осадил я его. – Думаю, все это время с нами беседовала иллюзия, но вот в какой момент она заменила живого человека, не знаю, потому что, пока мы проходили экзамен, настоящий директор находился здесь.

Иначе бы моя светлая магия не среагировала, но об этом я упоминать не стал. Не для посторонних.

– Я тоже хочу научиться таким иллюзиям! – тараторил Эд, пока другие ребята приходили в себя и тащились к лестнице.

– Сначала пройди все ступени обучения в этой гимназии. Потом, может, и научишься.

И почему этот парнишка ко мне прицепился? Надо было оставить его на первом этаже. Зато теперь клещами не оторвешь, а болтал он больше моих сестер.

– А ты? Какую магию хочешь освоить больше? – спрашивал Эд, почти подпрыгивая передо мной.

– Не знаю, я никогда об этом не думал. Боевую, наверное. Изучить такие заклинания, после которых от врага останется только мокрое место. Я вообще не собирался сюда поступать, если честно. Это вышло случайно.

– Случайно? – уставился на меня Эд. – Ну ты даешь! Как же это может быть?

– Шел и увидел ворота…

– Судьба, – усмехнулся мой новый приятель. – Я слышал, что это особенное место, и оно стоит на темном источнике. Значит, сам источник призвал тебя.

– Это всего лишь слухи, – ответил я. – Откуда в столице взяться темному источнику? Нет, дружище, ты что-то путаешь.

– Вот поступим — и взглянем.

– Думаешь, нас пустят? – прищурился я, а взглянуть на самом деле хотелось.

– А мы будем спрашивать?

Похоже, мы все-таки подружимся. На прощание протянул Эду руку и свернул к дому. Завтра в полдень… А в котором часу я должен явиться в светломагическую академию и сдать теоретический экзамен? А если время будет одно и то же? Тогда, боюсь, светломагическая академия меня не дождется, потому что вряд ли они научат меня чему-то новому, а здесь передо мной могут открыть целый мир.

Глава 4

Конечно, меня поджидал тот еще сюрприз. Оказалось, что экзамен в светломагической академии назначили на одиннадцать, а в полдень мне надо быть в «Черной звезде». Скверно! Потому что за полчаса я много не напишу, и бежать до гимназии далековато. Но выбора не было. Справлюсь, как же иначе? Проснулся рано, долго лежал и смотрел в потолок. Сегодня что-то решится. Внутри жило легкое волнение, но оно, скорее, будоражило, чем мешало. А главное, у меня появился выбор. Все эти годы, прошедшие с момента, когда у меня появилась темная магия, приходилось соответствовать чьим-то ожиданиям. Отца, матери, сестер, друзей отца и друзей этих друзей. Казаться светлым, быть им. Соответствовать высокому титулу, слушая побасенки о том, что когда-то в нашем роду отметилась королевская кровь. А теперь вдруг появился шанс, что я вырвусь из замкнутого круга, буду жить так, как сам того хочу. Вот и обещал себе, что никогда больше не буду соответствовать ничьим ожиданиям. Не нравится кому-то Виктор Вейран — их проблемы, не мои. Мои же заключались лишь в том, чтобы вовремя попасть на экзамен в темномагическую академию. Потому что и дальше оставаться идеальным я не собирался.

Отец снова приставил ко мне охрану. Я понимал, что на этот раз смотреть за мной будут в оба, но все равно выкручусь. А пока смирно сел в экипаж, добрался до академии и вошел в большую светлую аудиторию. Сухой, как сморчок, старик раздал многочисленным кандидатам листы, заскрипели перья. Я почти не вчитывался в вопросы — при этом был уверен, что большинство ответов правильные. Все-таки со мной занимались лучшие учителя, несмотря на полнейшую бездарность в области светлой магии. Перья скрипели, я поглядывал на большие часы, которые находились над головой профессора.

– Я закончил, – поднял руку с зажатым в пальцах пером.

– Можете сдать свою работу и подождать окончания экзамена, молодой человек, – ответил профессор.

– А можно выйти в коридор, подышать воздухом?

Старик задумался, затем все-таки кивнул, и я рванул в коридор. Выглянул в большое окно. У самых дверей в академию маячили сопровождающие. Что же делать? Где искать запасной выход, не знал. А может…

Поспешил вдоль закрытых дверей аудиторий. Студентов сейчас не было, но из-за одной раздавались девичьи голоса. Точно! Тут же где-то должны сдавать экзамены и девчонки, но пока что наши группы не пересекались. Дверь отворилась, и около трех десятков девушек высыпало в коридор. Они щебетали разом, как стая разноцветных птиц. Я замер в нише, пропуская ряды будущих студенток. Две юные мадемуазели отстали. Они о чем-то перешептывались, видимо, обсуждая завершившийся экзамен. Решение пришло само собой.

– Добрый день, мадемуазель, – шагнул к ним.

Одна из девушек вздрогнула, другая с любопытством уставилась на меня.

– Здравствуйте, месье. – Обе запоздало вспомнили о приличиях и присели в реверансе, а я разглядывал новых знакомых. Одна была беленькая, как цветок одуванчика, такая же тонкая и пушистая. Другая — брюнетка с бездонными темными глазами. Полные противоположности друг друга. Уверен, по характеру тоже.

– Прошу простить, что потревожил, но мне необходима ваша помощь.

– В чем же? – со мной говорила брюнетка.

– В планировании побега, – улыбнулся ей, и девушка вскинула тонкие брови. – Не подумайте дурного, история проста до безобразия. Я решил сбежать с экзамена, но родители предвидели это и приставили соглядатаев. Теперь они маячат у двери, и мне не выйти. Вы ведь приехали в экипаже, верно?

Девушки слаженно кивнули.

– Не могли бы вы вывезти меня за ворота академии? Признательность моя не будет иметь границ.

– У нас тоже сопровождения хватает, – рассмеялась брюнетка. – Но, думаю, мы можем решить вашу проблему, месье…

– Вейран. Виктор Вейран.

– Анжела Лейдон. А это — моя подруга, Мария Буассе.

Кажется, я узнал голос. Вот только мадемуазель Лейдон, к счастью, не узнала меня, как и ее подруга Мари, которую я спутал со служанкой. Что ж, так даже лучше. Белокурая Мари понравилась мне несказанно, и, будь обстоятельства более благоприятными, возможно, мы могли бы стать друзьями.

– Благодарю за чистоту ваших сердец, мадемуазель, – поклонился обеим и поспешил за ними к выходу. Для девушек уже подогнали экипаж. Понятное дело, наши слуги отошли в сторону, и экипаж скрывал меня от них. Слуга отворил дверцу, и Анжела кивнула мне. Я первым забрался внутрь, девушки поспешили следом, утихомирив перепуганную служанку.

– Тише, – шепнула ей Анжела. – Все в порядке. А вы пригнитесь, месье Вейран. Вас могут увидеть.

Я послушался и почти лег на сидение, а девушки, наоборот, припали к окнам, будто хотели более тщательно разглядеть парк, окружавший академию. Скрипнули, открываясь, ворота, и копыта лошадей застучали по гулким камням мостовой. Я выпрямился, уже не опасаясь, что кто-то заметит.

– Вы спасли мне жизнь, мадемуазель Лейдон, мадемуазель Буассе.

– Вы преувеличиваете, месье Вейран, – отвечала более бойкая Анжела. – Где вас высадить?

– Можно за ближайшим углом, дальше доберусь сам.

Экипаж повернул и остановился.

– Благодарю, – коснулся я губами сначала руки Анжелы, затем Мари и спрыгнул на мостовую. – Надеюсь, еще увидимся.

– Если мы хорошо сдали экзамены, непременно, – приветливо улыбнулась мадемуазель Лейдон. Эх, посоветовать бы ей не ходить к сомнительным гадалкам, но не хотелось раскрывать свое инкогнито — похоже, девушка меня не узнала.

– До встречи. – Я махнул рукой и бросился бежать со всех ног, потому что потерял драгоценное время. Последний экзамен в «Черной звезде» должен был начаться через четверть часа.

Давно я так не бегал! Хотя, честно говоря, не припомню случая, чтобы наследник рода Вейран на такой скорости несся по улицам столицы. По пути сшиб с ног какого-то месье. Так же на ходу извинился, выслушал с десяток проклятий, несущихся в спину, и влетел в ворота, едва успев достать из кармана звезду.

– Опаздываете, – угрюмо сказал дежуривший у ворот охранник.

– Простите, – пробормотал я, ускоряя бег, и ворвался в дверь ровно в полдень.

В холле толпились другие студенты. Хотя «толпились» – немного не то слово для шестнадцати мальчишек. Отыскал взглядом Эда и протиснулся к нему.

– Я уже думал, что ты не придешь, – шепнул мой новый приятель. – Что сдрейфил.

– Не дождешься, – хмыкнул я. – Просто так сложились обстоятельства.

– Понимаю. К демонам обстоятельства, давай покажем всем, кто тут сильнейшие маги.

А мне нравился этот тип! Будем учиться вместе — подружимся. Потому что, несмотря на неказистую внешность, в Эде чувствовался характер.

– Рад видеть, что все собрались.

Директор, в прошлый раз исчезнувший в никуда, на этот раз появился из ниоткуда. Даже мелькнула мысль, что он никуда и не уходил, но, конечно, это была шутка. Да и находились мы в холе, а не в аудитории.

– Прошу за мной, – сказал директор Стерн. – Пока же мы направляемся в зал для поединков, немного проясню условия третьего экзамена. Вы будете сражаться один на один. Победившие становятся курсантами гимназии «Черная звезда». Но так мы определим лишь восьмерых из десяти, скажете вы, и будете правы. Из тех шести, кто останется за бортом, мы с профессорами выберем четверых, которые получат второй шанс и снова сойдутся в поединках за два оставшихся места. Но помните, что после первого боя вы устанете, и победить станет куда сложнее. Поэтому постарайтесь не проигрывать. А теперь, прошу, подойдите ко мне для жеребьевки.

Я шагнул к директору первым. Никогда не любил тянуть. Вытащил номер три и отошел в сторону. Эд, наоборот, подходил последним.

– Какой у тебя номерок? – спросил у него.

– Третий. – Эд развернул листок.

– Тьма! Не хотел с тобой сражаться.

– Я тебя сделаю, – пообещал мой приятель.

– Скорее уж я тебя.

Мы протянули друг другу руки. Хорошо сражаться, когда не видишь перед собой врага. Но и мне, и Эду это могло стоить слишком дорого. Из двоих останется лишь один. У меня был выход — светломагическая академия. Однако стоило представить презрительный взгляд отца, как тут же понимал: нет. Только победа. Только эта темная гимназия.

А первые претенденты на звание курсантов уже замерли в центре образовавшегося круга. Директор поднял вокруг них щит, чтобы никого не задело, и схлестнулась магия.

– Бой между Генрихом Лоутером и Саймоном Вардом, – провозгласил директор.

Долговязый Генрих Лоутер явно был сильнее. Он наступал на Варда с отчаянной жесткостью. Его противник отбивался, как умел, но заклинания Лоутера неизменно доставали его, и вскоре Вард лежал на полу, тяжело дыша, а Лоутер возвышался над ним.

– Эй, приятель, ты как? – окликнул он Варда.

– Жить буду, – сипло ответил тот.

– Курсантом первой ступени становится Генрих Лоутер, – провозгласил директор. – Вторая пара — Джейсон Макфери и Лайонел Брион.

Здесь ситуация была прямо противоположной. Оба противника сражались наравне. Макфери вырывался за счет скорости. Черные магические сгустки так и переливались в его руках. Брион, наоборот, был медленнее, но его атаки становились все более хитрыми, а магия откликалась лучше.

– Макфери победит, – прошептал пристально наблюдающий за схваткой Эд.

– Нет, Брион, – ответил я.

– Спорим?

– На что?

– Проигравший пригласит на свидание первую же девушку, которую увидит, выйдя из гимназии.

– Идет, – кивнул я.

Давай же, Брион! Не то чтобы я сомневался в себе, но проводить время с незнакомой мадемуазель не хотелось. А если она откажет во встрече, Эд первым будет надо мной смеяться.

Макфери подвела банальность — он споткнулся и упал. Брион тут же воспользовался ситуацией, и директор провозгласил:

– Курсантом первой ступени становится Лайонел Брион.

– Есть, – прошептал я, а Эд нахмурился. Кого-то сегодня ждет свидание. Либо категоричный отказ, такое тоже может быть.

– Третья пара: Эдуард Рейдес и Виктор Сантьер.

Я едва не забыл, что собираюсь учиться под чужим именем. Мы с Эдом вышли в центр зала. Он казался расслабленным, я тоже не нервничал. Сейчас будет бой, и один из нас победит. А второй, я уверен, еще раз попытается побороться за победу.

– Приступайте, – скомандовал директор.

Я первым делом поднял щиты. Главное — случайно не атаковать противника светом. Пошел по кругу, пытаясь угадать, какой атаки ждать. Это было особое чувство: когда каждое движение ощущается иначе. В моей жизни было не так много серьезных поединков, но сейчас, когда не было необходимости сдерживать темную магию, чувствовал себя почти всесильным.

Эд атаковал первым. По полу вспыхнули черные язычки пламени. Я накрыл их щитами, но пока ставил защиту, Эдуард попытался обойти меня сзади и атаковать. Нет уж! Не выйдет. Я пригнулся, уходя с линии атаки, и ударил справа и слева почти одновременно. Эд успел отразить одно заклинание, но второе просвистело у самого его уха. Эх, промахнулся!

Стоит воспринимать противника всерьез. Этот Эдуард Рейдес не так прост, как кажется, и не стоит верить тому, что он выглядит щуплым и слабым. Нет, он силен.

Я сделал вид, что устал. Замедлил движения, закружил ближе к Эду. Он попался. Неожиданно — а точнее, весьма ожидаемо — ударил, а я тут же парировал удар и отразил темное проклятие в него же. Так он еще и проклятийник! Отлично.

– Зараза, – прошипел Рейдес.

– От такого же слышу, – рассмеялся я в ответ, нанося точный выверенный удар.

Эд отбил его, но это была всего лишь обманка, а настоящее заклинание уже лежало у него под ногами, дожидаясь своего часа. Шаг — и мой противник потерял способность шевелиться. Есть!

– Курсантом первой ступени становится Виктор Сантьер, – раздался зычный голос директора.

– Благодарю за поединок, – поклонился я Эду, и он последовал моему примеру. А в голове все еще не укладывалось. Я прошел! Своими силами прошел! Хотелось обнять весь мир, танцевать и петь. Правда, если бы я таки спел, количество курсантов первой ступени резко уменьшилось бы.

– Тьма, я проиграл. – Эд замер рядом со мной.

– Уверен, у тебя будет еще один шанс, – похлопал я его по плечу. – Смотри не проворонь.

– Не дождешься, – пообещал Рейдес. – А ты молодец, обманул меня. Это немногим удавалось.

– Не задирай нос, – хмыкнул в ответ. – А то потолок заденешь.

– Да ну тебя, Виктор!

А четвертый поединок уже приковал всеобщее внимание. Эд пристально наблюдал за ним, ведь проигравший имеет все шансы стать его будущим противником, а я отдыхал и представлял себе самое сложное: как сказать отцу, что буду учиться темной магии. Старик будет в ярости. Как бы не выставил за дверь, он может. В любом случае мне есть куда идти.

Я на миг прикоснулся к стене и ощутил темную силу, стремящуюся к моей ладони. Да, «Черная звезда» – именно то место, которое искал. Здесь я смогу быть собой, не оглядываясь на род и титул. Здесь я буду своим.

Глава 5

А экзамен между тем продолжался. Эд наблюдал за происходящим с угрюмой решительностью. Казалось, он не допускал и мысли, что может не получить второй попытки. Но я тоже склонялся к тому, что его отберут, и ничуть не удивился, когда директор Стерн вызвал его в числе претендентов на два оставшихся места. Надо одержать победу, Эд! Без тебя будет скучно, приятель.

Эдуард молча поднялся и замер рядом с директором. Он выглядел собранным и решительным, как стрелок перед единственной попыткой выстрела. И я искренне желал ему удачи.

– Первый бой, – огласил директор Стерн. – Эдуард Рейдес против Жана Филвотера.

Жан Филвотер? Опасный противник, очень быстрый. Да, не лучший вариант для Эда. Но Эд тоже достаточно быстр, так что еще неизвестно, на чьей стороне окажется победа.

Эд и Жан заняли места друг напротив друга. Да поможет Рейдесу тьма!

В первые секунды противники примеривались друг к другу. Они медленно пошли вдоль пространства, отведенного на поединок, шаг за шагом прощупывая защиту противника. Кто же атакует раньше?

Едва уловимое движение Жана я бы не заметил, если бы в этот момент не смотрел на его руки, потому что он всем корпусом подался вправо, а руку, наоборот, выбросил влево и ударил Эда в левый бок. Хитро! Но и Рейдес оказался не робкого десятка. Он пригнулся, уходя от удара, и отразил атаку в стену. Щит задрожал, защищая нас от разрушительной магии. Ну же!

Только Жан не собирался останавливаться. Он бил и бил, словно заведенный механизм. Вспышка, вспышка… Дело было даже не в силе заклинаний, а в том, что вспышки слепили глаза Эда. Вдруг Филвотер будто почувствовал неладное. Он остановился, прищурился, а я понял, что Эда больше перед ним нет. Пользуясь тем, что и противник с трудом его видит, Рейдес ушел сильно вправо и в какой-то момент оказался за спиной Жана, чтобы ударить изо всех сил. Пан или пропал, иначе не назовешь. Слишком многое зависело от этого удара. И когда он рассыпался искрами, я едва не взвыл от досады, а потом понял главное: Эд попал. Филвотер пошатнулся и опустился на колено, а директор Стерн шагнул вперед.

– В поединке победил Эдуард Рейдес, – провозгласил он. – Поздравляю с вступлением на первую ступень.

Эд, кажется, и сам не верил своему счастью. Он смотрел на Стерна растерянно, а когда наконец понял, что ему это не снится, радостно вскрикнул и едва не обнял директора. Тот от такого проявления эмоций только поморщился и сделал шаг назад, пробормотав:

– Этого еще не хватало! Ступайте, курсант.

– Поздравляю. – Я протянул Эду руку.

– У нас получилось! – Тот вместо этого похлопал меня по плечу. – Получилось, Вик! Эх, видела бы меня сейчас моя семейка. Все локти сгрызли бы от зависти.

Семейка… Моя, скорее, сгрызет меня самого, когда услышит последние новости, но я не боялся. Будь что будет. И как будет. Каждому свое.

Наконец поединки закончились, и к нашей компании прибавился еще один парнишка. Директор замер перед нами, нерушимый, как скала.

– Поздравляю с успешной сдачей вступительных экзаменов, – с легкой полуулыбкой сказал он. – У вас есть три дня, чтобы подготовиться к началу обучения. К вечеру третьего дня вы должны быть здесь, чтобы заселиться в общежитие. Жить будете по двое. С собой берите все необходимое. А главное, помните: когда вы переступите порог «Черной звезды» в следующий раз, выйдете отсюда либо отчисленными, либо выпускниками. Удачи!

Значит, казарменное положение? Меня устраивало. Если честно, на это и рассчитывал, чтобы поменьше видеть лица отца и сестер. Вот бы договориться, чтобы нас поселили с Эдом. Мой товарищ, видимо, подумал о том же, потому что кинулся за директором.

– Месье Стерн!

– Чего вам, курсант Рейдес? – спросил тот, оборачиваясь.

– А можно поселить меня с курсантом Сантьером? Мы подружились за время вступительных испытаний.

– Я учту такую возможность, – ответил тот. – Не забудьте взять с собой все, что нужно, курсант. Хороших выходных, следующие вас ждут не скоро.

И пошел прочь, а я подлетел к Рейдесу.

– Как думаешь, разрешит? – спросил на ходу, увлекая его к выходу.

– Не вижу причин, чтобы нам отказали, – ответил Эд. – Ты в каком районе живешь?

– Возле Альбругского моста.

– Эх, мне в другую сторону!

Вот и хорошо, потому что я не собирался раскрывать свое настоящее имя. Не сейчас. Только оставался один вопрос, который требовал немедленного решения.

– Эд, ты помнишь, что мне проспорил? – поинтересовался я.

Эдуард, видимо, искренне надеялся, что я об этом забыл, но ничего подобного.

– Конечно помню. Идем.

Какое-то время нам никто не попадался на пути, а затем калитка одного из домов отворилась, и оттуда вышла дородная дама в новом переднике и таком широком платье, что из него можно было пошить форму и для меня, и для Эда. В руках она держала корзину с бельем. Видимо, прачка. Эд сглотнул, я подмигнул ему и остался ждать развязки за углом. Мне плохо было слышно, о чем они говорят. Зато прекрасно видно, как прачка вооружилась полотенцем и изо всех сил отхлестала им Эда по бокам. Тот едва успел скрыться.

– Какая страстная женщина! – ухохатывался я.

– Да иди ты во тьму! – рявкнул Рейдес.

– Только после тебя. Жаль, попытка не удалась. Что ж, увидимся через три дня, приятель.

– До встречи, Вик, – буркнул Эд и свернул, и мы разошлись в разные стороны.

Неужели вступительные экзамены позади и меня научат темной магии? Не тем ошметкам, которые самостоятельно освоил по книгам, а настоящей, такой, от которой замирает дух? Которая может повергнуть врагов в прах? Я до конца не верил своему счастью. Вот только…

Переступал порог родного дома с потаенным страхом. Говорил себе, что бояться стыдно, но ничего не мог с этим сделать. А отец, как знал, появился на лестнице, стоило мне войти в дом.

– А, Виктор! – Впервые за долгое время при виде меня он не морщился, как от зубной боли. – Ты что-то задержался. Но я уже получил сведения из светлой магической академии. Поздравляю, ты сдал вступительные экзамены. Да, не лучше всех, но и не хуже. Через неделю ты приступишь к обучению.

– Отец, нам надо поговорить, – сказал я.

– О чем же? – мигом насторожился он.

– О моем обучении.

Грегори Вейран развернулся и пошел в гостиную, не удостоив меня приглашением. Оставалось только последовать за ним. Как ни странно, там было пусто. Неужели матушка и сестрицы не почтят нас своим присутствием?

– Я тебя слушаю, – сказал отец, присаживаясь в кресло с высокой спинкой, а я пристально изучал с детства знакомый интерьер: тяжелые бордовые шторы, чуть более бледную обивку стен, мебель из красного дерева. И понимал, что ощущаю себя таким чужим, будто никогда здесь и не жил.

– Папа, – и так отца тоже давно не называл, – дело в том, что я сдал экзамены в темномагическую гимназию.

– Что? – Отец подскочил с кресла, метнулся и схватил меня за шиворот. – Куда? Ты с ума сошел? Теперь все знают, что ты темный?

– Нет, я поступал под чужим именем. Но ты ведь сам понимаешь, что мне надо учиться именно там. От того, что я выучусь светлой магии, мои заклинания не станут сильнее. Да и неинтересно мне это.

– Что за гимназия? – угрюмо спросил отец.

– «Черная звезда».

– К этому выскочке Стерну? Ты чем думал, Виктор? Чуть не раскрыл себя, проявил запрещенную магию…

– Темная магия не запрещена, отец. И я хочу ее изучить.

– Нет, – припечатал он.

– Я все равно уйду, вне зависимости от того, разрешишь ты или нет. Понимаешь? Так лучше отпусти, и мы не станем ненавидеть друг друга.

– Я сказал, нет. – И отец посмотрел на меня тяжелым пронзительным взглядом. – Вейраны светлые. И ни один из Вейранов не станет обучаться темной магии.

– Но мы оба знаем, что это ложь! Мой свет… Его почти нет, зато есть тьма. Что плохого в том, что мой цвет магии отличается? Да, темных магов не особо любят, но я и не требую, чтобы меня любили, папа. Я просто хочу быть собой! Собой, слышишь? Смотреть людям в глаза, не скрываясь. А ты стыдишься меня.

– Я не стыжусь, Виктор, – старик сдвинул брови. – Но ты должен понимать, что…

– Твой сын не должен быть темным магом? Если хочешь, я могу уйти прямо сейчас.

И поспешил наверх. Этот разговор изначально был обречен на провал. Я знал, что отец не поймет меня. Он даже не старался понять. А мать вообще занималась своей жизнью, но никак не моей. Что ж, это их выбор, а я готов сделать свой. Приказал слуге принести дорожный мешок и принялся швырять туда то, что могло понадобиться в первое время: несколько смен белья, рубашки, штаны, плащ. У меня была пара украшений — подарки мадам Валери, – их я тоже забрал. Все остальное решил оставить в этом доме. Начинать новую жизнь — так с чистого листа.

Спустился по лестнице, надеясь, что у отца хватит ума не стоять у меня на пути. Не хватило. Он возвышался внизу бесстрастным изваянием.

– И куда ты пойдешь? – спросил угрюмо.

– На постоялый двор, – ответил я. – А затем в гимназии мне предоставят жилье.

– Я сделаю так, что ты оттуда вылетишь, не начав обучения.

– Не угрожай мне! – Щеки мои вспыхнули так, что казалось, сейчас загорюсь.

– Я всего лишь предупреждаю, Виктор. Переступишь порог этого дома — и назад можешь не возвращаться.

– И не вернусь, можешь не сомневаться.

– Тогда проваливай.

Я вылетел из дома, хлопнув дверью так, что посыпалось крошево. Никогда не вернусь! Ни за что не переступлю этот порог. Пусть отец устраивает свои порядки. В то, что директор Стерн послушает его, верить не хотелось. Но даже если мне откажут в обучении, я найду того, кто согласится со мной заниматься. Продам все, что смогу, но оплачу уроки. В конце концов, работа найдется, пусть даже самая грязная. Плевать! Я все равно не опущу головы.

Но где сегодня ночевать?

Решил, что для начала стоит попытаться продать перстень, подаренный мадам Валери на мой восемнадцатый день рождения. Он был достаточно массивным и мог стоить дорого. Я направился в торговые ряды. Время клонилось к вечеру, и двери большинства лавчонок были закрыты. Но, к моему счастью, в окошках ювелирной мастерской горел свет. Я постучал и вошел. В маленькой комнатушке за столом сидел худощавый старик с хитрыми глазками грызуна. Он окинул меня оценивающим взглядом, будто старался понять, сколько можно получить за Виктора Вейрана.

– Чем могу служить вам, месье? – спросил хриплым, каркающим голосом.

– Вот. – Я выложил перед ним перстень. – Хочу продать.

– Хм-м.

Старик протянул худую, как птичья лапка, руку и подхватил пальцами перстень.

– Какая тонкая работа. Вы уверены, что хотите его продать?

– Абсолютно, – ответил я.

– Я готов заплатить вам двадцать золотых.

– Но он стоил сто! – Из глубины души поднялось возмущение.

– Сколько он стоил, дело ваше, но повторюсь: готов заплатить двадцать золотых. Либо вы соглашаетесь и получаете деньги, месье, либо забираете свой перстень.

Учитывая, что у меня в кошеле оставались лишь медяки, я наступил на горло гордости и ответил:

– Согласен.

После этого кошель стал тяжелее, а я расстался с дорогой для сердца вещью. Но что такое перстень против будущего? А в этом будущем мне понадобятся деньги. Оставалось найти приличный постоялый двор, где бы можно было провести две ночи, докупить учебные принадлежности и, желательно, оставить хоть немного средств на черный день. Мало ли, что ждет во время учебы.

Столицу я знал хорошо, вот только мало интересовался количеством и адресами постоялых дворов, поэтому долго бродил по улицам. Окончательно стемнело, давно зажглись звезды, а я все бродил, пока случайно не наткнулся на вывеску: «У Клода». А еще на вывеске были кружки с пенным пивом, блюдо с жарким и ключи. Видимо, от комнат постояльцев. Желудок тут же напомнил, что у меня с утра не было во рту маковой росинки. Что ж, две ночи я могу поспать в любом заведении, поэтому толкнул дверь и вошел в зал, пропахший мясом и табаком.

Ко мне тут же поспешил хозяин, оценив стоимость и качество одежды. На его лице сияла такая улыбка, словно к нему пришел самый желанный, самый долгожданный гость.

– Добрый вечер, месье, – поклонился он. – Чем дядюшка Клод может вам услужить?

– Мне нужна комната на две ночи и пища, – ответил я.

– Здесь вы найдете все, что нужно, – заверил Клод. – Как раз сегодня на ужин — восхитительное нежнейшее жаркое, которое готовит лично моя супруга. Уверяю, вы нигде такого не пробовали. Сами магистры не отказались бы от него. И свободная комната тоже найдется. Прошу за мной.

Мы свернули в распахнутую дверь и миновали длинный коридор с множеством дверей, пока не остановились у предпоследней. Клод загремел ключами, отпирая замок.

– Вот, – показал он с видом короля, демонстрирующего свой замок, – ваша комната.

Что ж, стоило признать, здесь было даже уютно. Широкая кровать, застеленная темно-зеленым одеялом, платяной шкаф, массивный стол, стул. В углу ютилась низенькая дверь в уборную. Ничего, даже если пару раз стукнусь лбом.

– Мне подходит.

– Тогда с вас золотой за две ночи. Стоимость завтрака, обеда и ужина включена, но если вы откажетесь от пищи, деньги не возвращаются.

– Я понял вас, – кивнул Клоду. – Давайте начнем с ужина.

– Правильный выбор, месье. Располагайтесь и приходите в обеденный зал, супруга подогреет жаркое.

На то, чтобы разложить вещи, ушло не так много времени. А после порции замечательного ароматного жаркого настроение и вовсе улучшилось, и жизнь показалась не так уж плоха.

Главное, что я все-таки добился своего. И если отец не помешает, то смогу учиться темной магии. А когда стану сильнее, будет уже все равно, кто стоит на пути. С этими мыслями я сладко заснул.

Глава 6

Последний день перед началом занятий прошел, как в полусне. Я продал еще пару украшений, чтобы не прийти в гимназию с пустыми руками. Купил писчую бумагу и принадлежности, все то, что могло понадобиться студенту. Точнее, курсанту. До сих пор не мог поверить, что ушел из дома, хотя хотелось уже давно. Напоследок зашел в почтовое отделение и написал мадам Валери, чтобы не тревожилась обо мне. Впрочем, это единственный человек, которому могла прийти в голову такая глупость — «тревожиться».

Утром, задолго до назначенного часа, я уже стоял у ворот гимназии. Когда ворота отворились сами собой, даже не удивился. Порядки темномагической гимназии входили в привычку. А у входной двери ждал угрюмый юноша в плаще с восьмиконечной звездой — вряд ли профессор. Скорее, кто-то из студентов-старшекурсников.

– Ваше имя, – потребовал, сверяясь со списком.

– Виктор Сантьер.

Чуть не ляпнул «Вейран». Хорошо, хоть вовремя одумался.

– Поднимайтесь на второй этаж, вас встретят.

Верх дружелюбия! Но я и не ждал ничего иного. Послушно поднялся по ступенькам. Там действительно ожидал еще один студент. Он провел меня в большой зал, уставленный скамьями.

– Вик! – Рейдес с первого ряда радостно махнул мне рукой.

– Здравствуй. – Сел рядом с ним и опустил дорожный мешок. Сумка тут же исчезла, повергнув меня в замешательство.

Странно, что в зале нас было только двое. А где остальные? Впрочем, будущий первый курс скоро собрался весь, но никто не торопился нас принимать. Еще одно испытание? Однако неожиданно откуда-то сверху полилась музыка. Двери зала распахнулись, и семь групп юношей и девушек вошли внутрь. Они проследовали мимо нас и заняли другие скамьи. Эй, а почему у нас в группе девчонок нет? Ответ нашелся просто. Еще десять девушек вошли следом за курсантами и заняли соседнюю скамью.

– Ух ты! – прищурился Эд. – Хорошенькие.

И тут же затих, потому что в центр зала вышел директор Стерн.

– Курсанты гимназии «Черная звезда», – заговорил он, – сегодня мы принимаем в стены этого учебного заведения новичков, которые только начнут постигать азы темномагической науки. По традиции, двадцать юношей и девушек ступят на первую ступень, но вам ли не знать, что до восьмой дойдут не все. В этой непростой задаче им будет помогать мудрый наставник, куратор первой ступени Эрик Браунер.

По рядам курсантов пробежал шепоток. Видимо, месье Браунера хорошо здесь знали. А когда наш будущий куратор вошел в зал, я едва сдержал совсем уж неприличный смешок. Месье Браунеру было лет под восемьдесят. Он был лыс, лишь несколько белоснежных волосков торчали из макушки, а длинная седая борода опускалась до самого ремня брюк. Чему он может нас научить в темной магии?

– Курсанты первой ступени. – У него оказался сиплый, каркающий голос. – С этого дня за вас отвечаю я. Но это не значит, что буду вытирать вам слюни и сопли. Запомните: решили учиться темной магии? Значит, вы взрослые. А взрослые люди что? Отвечают за свои поступки. Не научились отвечать? Ворота открыты, валите.

А мне уже нравится этот дедуля! Эд же глядел на куратора широко распахнутыми глазами.

– Сейчас вы подойдете к директору Стерну, получите свои плащи и звезды. Когда сдадите первый экзамен, у каждого из вас появится татуировка в виде звезды с одним лучом, и по мере прохождения испытаний лучи будут прибавляться. Либо убывать, такое тоже возможно. Обо всем остальном расскажу после вступительной церемонии. Что сидим? Шевелите ногами. Подходим по очереди.

Каждому из нас директор Стерн вручил сложенный черный плащ и такую же черную форму. Поверх плаща лежала восьмиконечная застежка-звезда.

– Поздравляю, – бормотал директор, и курсанты выстраивались рядом с куратором. Мы с Эдом тоже заняли свои места.

– За мной, птенчики! – скомандовал куратор Браунер. – В обморок от увиденного не падать, конечности не терять.

И зашагал так резво, что нам пришлось едва ли не бежать за ним. А я чувствовал, как разжимаются тиски на сердце. Даже если отец планировал помешать моему обучению, у него ничего не вышло. Я стал курсантом!

– Не спать! – не унимался месье Браунер. – Особое приглашение требуется? Дамы, не отстаем. Сюда.

Нас ввели в большую аудиторию. Здесь было сумрачно и тихо. Уже привычные скамьи, на которых расселся наш первый курс, и куратор Браунер за кафедрой.

– Слушаем сюда, молодежь, – каркнул он, обводя нас тяжелым взглядом голубых, так несвойственных темным магам, глаз-буравчиков. – Второй раз повторять не буду, поэтому протирайте уши и открывайте рты — так, говорят, легче запоминается. Правила нахождения в «Черной звезде» просты. Первое — пока что вы даже не студенты первой ступени. Так, стайка птенцов, которая залетела на огонек. Второе — переводных экзаменов здесь нет. Отсюда вытекает правило третье: к каждому из вас будет приставлен курсант второй ступени. Как только вы решитесь бросить ему вызов и победить, вы подниметесь на вторую ступень, а он опустится на первую, и так далее до восьмой. Это усвоили?

Мы слаженно кивнули.

– Дальше. К девчонкам не приставать, вам тут не публичный дом. Вести себя корректно. Беременность — вылетают и мамаша, и папаша. Ясно?

Мы снова кивнули, а я чувствовал, как все-таки открывается рот. И это профессор? Вопрос дня, честное слово.

– На занятия не опаздывать. Покидать территорию запрещено. Пить запрещено. Выходить из общежития с полуночи до четырех утра запрещено. Шуметь в это же время запрещено. Все, что официально не разрешено — запрещено. Сомневаетесь, разрешено или нет — значит, запрещено. Я понятно излагаю?

Понятнее некуда… Я чувствовал себя сумасшедшим.

– Что еще? – Дедок почесал седую бороду. – Вылететь из гимназии куда проще, чем в нее попасть. Не сдадите экзамен или проиграете три боя за ступень — и до свидания, юноши и девушки. Теперь подходите ко мне по одному, я буду приставлять к вам наставников. У них вы сможете узнать любые подробности. По списку!

Я дождался своей очереди, а месье Браунер вызвал:

– Мишель Гейлен.

Этот Мишель мне не понравился с первого взгляда. И имя у него было девчоночье, и взгляд как у волка. Смотрит, а сам будто раздумывает, насколько я свеженький и хватит ли меня на ужин. Мрачный, нелюдимый тип — на лбу написано. Долговязый, темноволосый, и такой прямой, будто проглотил палку.

– Виктор Сантьер, курсант Гейлен будет вашим наставником, – сказал куратор Браунер. – Думаю, вы поладите, ведь курсант Гейлен — сильнейший маг своего потока.

В глазах Гейлена мелькнуло неприкрытое превосходство. Вот негодяй! Ничего, и таких приходилось ставить на место. С моим старым идиотом-папашей не сравнится.

– Курсант Рейдес, вы также поступаете под начало месье Гейлена, – приказал куратор. – Увы, ряды второкурсников слишком поредели. Постарайтесь не уменьшать их число. Следующие.

– За мной, – скомандовал Гейлен и повел нас прочь. На этот раз, к счастью, в отдельную комнатушку, в которой стояло две кровати, два стола, два стула и шкафа. Будто одна стена зеркально отражала другую.

– Миленько, – тихо сказал я. – А удобства, так понимаю, на этаже.

– Да, – холодно ответил Мишель. – Я живу на втором этаже, но постарайтесь ко мне не обращаться.

И ушел прочь. Что это было? Мы с Рейдесом переглянулись и пожали плечами. Плевать, зато нас поселили вместе! Отлично, учеба начинается.

На самом деле я, конечно, не ждал слишком многого. Но почему-то казалось, что обучение в светломагической академии и темной гимназии должно разительно отличаться.

– Ну у нас и наставник, – покосился Эд вслед Гейлену. – Так и хочется как можно скорее сбросить его со ступени.

– Уверен, мы это сделаем быстро, – заявил я. – И что-то я не услышал от него никакой необходимой информации. Придется все познавать на собственном опыте.

– Это и к лучшему. – Эд беспечно махнул рукой.

И он был прав. Никогда нельзя полагаться на то, что говорят другие. Доверять стоит лишь тому, что узнал и понял сам. А пока что я намеревался получить от обучения все возможное, чтобы, когда выйду отсюда, никто не смел косо смотреть в мою сторону.

– А знаешь, Вик, я после нашего боя долго думал, почему тебе проиграл, – выдал вдруг Эд.

– И почему же? – поинтересовался я.

– Причина на самом деле проста. Я изначально тебя недооценивал.

Звучало забавно. Хотя, уверен, было не так уж далеко от правды. Эд готовился к поступлению, значит, усиленно тренировался, а я пока что только начинал познавать грани темной стороны своей магии. Да, моя тьма была куда сильнее света, но в любой магии главное — умение ее контролировать.

– Теперь все изменилось? – усмехнулся я.

– Да, но теперь мы на одной стороне. И, надеюсь, не придется выступать против тебя.

Забавный человек. Что ж, тоже буду надеяться, что не придется, хотя в учебе бывает всякое. А еще надо больше узнать об особенностях перехода со ступени на ступень. Уверен, несмотря на ограниченность знаний, на первой мне делать нечего. И все самое интересное начинается куда выше. Вот доберусь хотя бы до третьей, тогда можно и задержаться.

– О чем ты думаешь с таким лицом? – поинтересовался Эд. – Такое чувство, что как минимум строишь планы по захвату мира.

– Близко к тому, – пожал плечами. – Только захватывать собираюсь не мир, а одну отдельно взятую гимназию. Как думаешь, получится?

– С твоим-то характером? А то!

И мы с Эдом дружно рассмеялись. Хотя как же мало он знал о моем характере. Так же мало, как и я — о его. Впрочем, у нас были общие цели, да и мне нравилось общаться с Рейдесом, хотя за свои восемнадцать близких друзей у меня так и не появилось. Похоже, пришла пора исправить это упущение.

Нам дали пару часов на то, чтобы осмотреться. Мы с Эдом успели изучить коридор, тесноватую уборную и общий душ. Негусто, но лучше, чем ничего. А за стенами гимназии меня ждало это самое «ничего». Вот и получалось, что идти некуда.

– О чем ты все время думаешь, Вик? – одернул меня Рейдес. – Такое чувство, что сейчас кого-нибудь прибьешь.

– Не беспокойся, ты не входишь в категорию «кого-нибудь», – утешил его. – Интересно, а обед будет? Или нас отправят самостоятельно добывать пищу?

– Не каркай, – фыркнул Эд. – Иначе пищу для нас обоих будешь добывать ты, чтобы следил за словами.

Увы, час спустя мне пришлось убедиться, что Рейдес прав. Началось все с того, что в нашу дверь постучали, и на пороге замер мрачный Гейлен.

– Эй, вы, – сказал с постной миной, – за мной.

– Нас покормят? – шепотом спросил Эд.

– Судя по его физиономии, скорее, выпотрошат, – ответил я.

А список моих врагов пополнился еще одним именем, раз уж до выскочки из светлой академии сейчас не добраться. Гейлен шел впереди, мы тащились следом и чувствовали себя заключенными, которых ведут на казнь. Затем остановились перед еще одной дверью и, наконец, вошли в аудиторию. Жаль, не в столовую, потому что завтрак сегодня не входил в оплату комнаты на постоялом дворе. Мы пришли последними, и куратор Браунер уже косился на нас, как на преступников.

– Опаздываете, – буркнул недовольно.

– Претензии не к нам, – ответил Эд, а Гейлен уже исчез где-то в переплетениях коридоров гимназии.

– Поболтайте мне еще, курсант Рейдес. Отправитесь в карцер думать о своем поведении. Итак, все вы познакомились с общежитием гимназии. Как видите, оно соединено переходами с главным корпусом. И, конечно же, обеденный час давно минул. Наверняка вы спрашиваете себя, будут ли вас вообще кормить.

Я сейчас спрашивал себя не об этом, а о том, почему волоски на лысине куратора Браунера торчат дыбом.

– Отвечу на ваш невысказанный вопрос. Да, кормить вас будут. Увы, студенты нуждаются в подпитке растущих организмов. Но есть и плохая новость — сегодня вам предстоит добыть пищу самим. Либо останетесь голодными, дело за вами. Сейчас следом за мной вы пройдете к двери в столовую. За ней вас ждет полоса препятствий. Доберетесь до прилавка повара — получите порцию. Нет — мечтайте о завтраке, и то не обещаю, что он вам светит. Шевелитесь!

И с такой прытью помчался к двери столовой, будто это он не ел с самого утра и мог остаться без обеда. Мы же тащились следом.

– Сумасшедший дом, – шепнул мне Эд.

– Вы слишком много болтаете, – тут же обернулся Браунер. – И это было последнее предупреждение.

Эд замолчал, а мы замерли перед тяжелой дверью. Куратор Браунер уверен, что за ней — столовая?

– И кстати, – добавил он, – количество порций ограничено. На старт, внимание, марш!

Мы с такой прытью рванули к двери, что столкнулись лбами, плечами, коленями. Каждый пытался первым отпереть заветный замок — к счастью, ключ торчал в нем же, но увы, из-за всеобщей суматохи не получалось ровным счетом ничего.

– Стоять! – гаркнул я. Как ни странно, курсанты послушались. – Вы что, не понимаете, что делаете хуже? Или вы угомонитесь, или мы все останемся без обеда. Я пойду первым, а вы по очереди входите за мной. Чтобы никому не было обидно, по алфавиту.

– А кто назначил тебя главным? – спросил веснушчатый парнишка, имени которого я не помнил.

– Есть те, кто против?

Ответом была тишина. Кстати, перед дверью толклась исключительно мужская часть нашей группы. Видимо, девочкам сделали поблажку.

– Так как, готовы? Построились! – скомандовал курсантам. – Идем гуськом, один за другим. Следим, как двигается тот, кто идет перед вами. И поднимите щиты.

А сам толкнул дверь и увидел длинный, подозрительно пустой коридор. Сделал шаг, еще шаг, прощупывая пространство магией. Почувствовал отголоски заклинаний, но каких? Пустил по коридору пульсар. Он врезался в противоположную стену и рассыпался, так и не выявив ловушек. Придется все познавать на личном опыте.

Я шел медленно, тщательно проверяя пространство. И тем не менее первую ловушку пропустил. Клинок пролетел в миллиметре от шеи, оставив дыру в стене.

– Осторожно! – крикнул тем, кто ступал позади.

Вторую ловушку все-таки обнаружил и обошел — только для того, чтобы попасть в третью. Тьма! Пригнулся, чтобы не остаться без волос от сгустка огня. Позади кто-то сдавленно вскрикнул. Видимо тот, кто пригнуться не успел. Личная месть от куратора, чтобы мы тоже щеголяли лысинами? Вот уже половина коридора была позади.

Рано расслабился! Пол провалился, и я едва не рухнул вниз — успел перехватить Эд, который неведомым образом оказался сразу за мной, несмотря на списки и алфавит.

– Осторожно, – шикнул он.

– Я стараюсь.

И мы пошли рядом.

– Стой!

Я послушно замер, а Эд склонился над полом.

– Тут ловушка на всю ширину коридора, – заявил он. – Либо мы ее обезвредим, либо дальше не пройдем.

– Сможешь?

– Не знаю, попытаюсь.

– А может… Отойди-ка.

Мы сделали три шага назад, едва не сбив еще одного курсанта, и я ударил по месту ловушки пульсаром. Вспыхнула полоса огня, и только она погасла, как мы побежали вперед. Пронеслись оставшиеся шагов пять и влетели в противоположную дверь. Столовая! Это была столовая, а за прилавком ждал лично повар. Об этом говорил белый колпак. Вот тут-то и произошло следующее столкновение. Курсанты помнили, что количество порций ограничено. А что такое десять голодных парней? Это великая сила. Поэтому на меня напали разом трое тех, кто успел войти следом.

– Эй, с ума сошли? – крикнул я, удивляясь, почему Эд не помогает мне.

Но их было больше, а еще один владел заклинанием, которым не владел я. Щиты уже растаяли. Рано, как же рано!

– Остолбеней, – приказал он, а я не успел отбить заклинание и замер безмолвной статуей на минуту. Естественно, за минуту и эти трое, и двое пришедших следом успели домчаться до прилавка и забрать свои порции. Похоже, я остался без обеда…

Как только обрел возможность двигаться, развернулся, чтобы увидеть Эда. Перед ним на столе дымилось две порции. Вот пройдоха! Воспользовался потасовкой.

– Сюда, – махнул он рукой.

– Спасибо, – плюхнулся напротив. – Ты меня спас!

– Да ладно. Думаю, насчет ограниченного количества еды куратор шутил. Вон, еще никто не остался голодным.

И он был прав, потому что до столовой добрались все десять курсантов, и все десять получили заветные порции. Зато я уже понял, к кому из однокурсников не стоит поворачиваться спиной. Эд наблюдал за мной и посмеивался.

– Что смешного? – вызверился я.

– Забавно злишься, – ответил тот. – Ноздри так и раздуваются, будто сейчас дым пойдет. У тебя среди предков драконов не было?

– А у тебя оборотней? Слишком ловко ты мимо всех проскочил.

Эд только усмехнулся и отрицательно качнул головой. Впрочем, охота на оборотней все еще не сбавляла оборотов, и я бы удивился, если кто-то на такой вопрос ответил утвердительно. А в столовую вошел куратор Браунер.

– Ну надо же! – всплеснул он руками, наблюдая, как мы не останавливаясь работаем ложками. – Какой завидный аппетит! И порций хватило. Но попрошу на минуту оторваться от ваших тарелок и послушать меня. Я наблюдал за тем, как вы миновали первое испытание на пути к вожделенному диплому. Признаться, был приятно удивлен. Поэтому у меня есть заявление. Один из вас проявил хороший талант организатора и стратега, поэтому старостой группы назначается Виктор Сантьер. Его заместителем станет Эдуард Рейдес. По всем вопросам теперь можете обращаться не только к наставникам, но и к этим молодым людям. Курсанты Сантьер, Рейдес, зайдете ко мне после ужина. Ужин в восемь, завтрак тоже. Кто опаздывает, остается голодным. Приятного аппетита.

И исчез. Только был — и уже растаял. Да как он это делает?

– Похоже, нам не повезло, – шепнул Эд.

– Да уж, – согласился я. – Но отступать поздно. Давай заставим всю гимназию говорить о нас.

Эд кивнул и улыбнулся. Мы друг друга поняли.

Глава 7

К концу первой недели обучения я начал сомневаться в душевном здравии наставников, потому что каждый день был не похож на предыдущий. Расписание? Какое расписание? Конечно, оно было, чтобы мы успевали готовиться к практическим, но о чем можно думать, проснувшись в лесу вместо собственной постели? Или, еще лучше, в подземелье в запертой комнате? Эта неделя дала мне больше, чем вся жизнь. Даже отражение в зеркале изменилось: зелень глаз стала ярче, а волосы будто потемнели, впитывая темную магию. Безумие! Все вокруг меня — сплошной ком безумия. Но здесь я чувствовал себя своим, нужным, важным. И сильным, как никогда.

– Ты как с цепи сорвался, – смеялся Эд. – Весь взъерошенный, того и гляди кого-то покусаешь.

– Катись ты! – желал я другу, а сам жадно вчитывался в строки книг и выписывал заклинания. Куратор Браунер сказал, что первый экзамен нас ждет уже в конце месяца, а моих знаний слишком мало.

Эд смотрел на меня, и тоже брался за учебники. Так мы и сидели до поздней ночи, изредка обмениваясь комментариями к особо интересным местам, чтобы с рассвета снова куда-то спешить, что-то изучать, доказывать, что не зря попали в темномагическую гимназию.

– Обожаю это место! – восклицал Эд, падая в кровать после очередного насыщенного дня. – И ненавижу одновременно.

– Та же история, – отзывался я, укрываясь с головой одеялом. И обожал, и ненавидел, потому что легко не было. Совсем наоборот.

Я уже позабыл о ссоре с отцом и светлой академии, в которую так и не явился, когда посреди второй пары на пороге аудитории замер куратор Браунер.

– Курсант Сантьер, марш к директору! – приказал он. – Шевелите ногами, молодой человек. Они даны вам не только для того, чтобы за девчонками бегать.

Поразительная логика! Но я не обижался, даже начинал привыкать. Вот только зачем понадобился директору? Неужели отец все-таки нашел к нему подход, и сейчас мне сообщат, что надо собирать вещи и ехать домой? Сама эта мысль показалась абсурдной. Директор Стерн — крепкий орешек, да и отец взялся бы за него раньше вступительной церемонии. Однако в кабинете Стерна меня ждал именно он, Грегори Вейран. Холодный, спокойный, будто все идет по плану, а я — так, небольшое недоразумение. Сам Стерн сидел за столом и выглядел угрюмым донельзя.

– А вот и Виктор.

Даже показалось, будто он мне обрадовался, потому что исчезла необходимость оставаться наедине с моим папашей.

– Да, Виктор. – Отец взглянул на меня грозно, словно я, как минимум, продал родину. – Мой сын.

– Даже так? – усмехнулся я. – Помнится, ты наказал мне забыть об этом.

– Язвит, как всегда.

Реплика предназначалась директору Стерну.

– Месье Вейран, вашему отцу необходимо серьезно поговорить с вами, – вместо того чтобы хоть как-то отреагировать, Стерн обратился ко мне. – Поэтому до конца пары вы свободны, а потом не опаздывайте на занятия.

И вышел из кабинета, оставив нас с глазу на глаз. Плохое решение. Но раз Стерн сказал, что я могу вернуться на пары, значит, меня не выгоняют.

– Виктор, что за балаган ты устроил? – тут же взорвался отец. – Ушел, где-то прятался, заперся в своей гимназии.

– Вообще-то в гимназии я учусь, а не заперся, и тебе прекрасно об этом известно, папа, – парировал я. – Зачем ты пришел? Сказал ведь, что тебе не нужен такой сын.

– Не язви!

– Я и не начинал. Если будешь снова совестить меня, не трать времени. Просто уходи.

– Я хотел поговорить.

И отец занял кресло директора Стерна, а мне оставалось только присесть напротив. Сама ситуация казалась абсурдной: сильнейший светлый маг Грегори Вейран в темномагической гимназии сидит за столом ректора и испепеляет меня взглядом.

– Послушай…

– Нет, это ты меня послушай, папа. Я свой выбор сделал и менять не собираюсь.

– Да помолчи же ты! – громыхнул его голос. – Закрой рот и выслушай отца, когда он об этом просит. Виктор, при нашей последней встрече я был неправ.

Неправ? Я не ослышался? Отец действительно сказал это? Захотелось прочистить уши.

– Да, твоя магия — особенная. Но ты должен понимать, какую опасность она несет. Не из-за того, что твоя тьма сильнее света, а из-за того, что в тебе сочетаются и тьма, и свет. Если кто-то об этом узнает, Вик, тебя убьют. Уничтожат.

– Папа…

– Не перебивай отца! Сейчас я расскажу тебе то, о чем никто не знает. – Выглядел мой родитель, признаем откровенно, растерянным. – Дело в том, что в жилах семьи Вейран течет королевская кровь. Это не сказка, как ты думаешь, а старая и довольно красивая история любви принца к девушке, никак не подходящей ему по статусу, и рождения ребенка, записанного на чужое имя. Но дело не в этом. Ты ведь помнишь причину, по которой началась охота на ведьм и оборотней?

– Конечно, – кивнул я. – Они поддерживали монархию, а не магистрат.

– Именно. И многие из них погибли вместе с последним королем. Так вот, сынок, наша двойная сила — это и есть дань крови. Когда-то королевский род мог контролировать одновременно свет, тьму и пустоту. Не было нужды в магистрах и их артефактах, со всем справлялся один человек. Но монархия пала, сила вырвалась из-под контроля, и пришлось искать выход. Он был найден, и теперь у нас есть магистрат. А теперь подумай, Виктор, что с тобой сделают, если кто-то узнает, что ты унаследовал силу королей?

– Меня убьют, – признал я.

Отец холодно кивнул, а я меня мороз пробежал по коже.

– Убьют, – подтвердил он. – И теперь представь, каково мне наблюдать из года в год, как ты верно толкаешь себя к пропасти? Ректор Стерн — упрямый дурак, но справедливый и честный человек, он тебя не выдаст. А остальные? Если кто-то узнает, Вик, не сносить головы ни тебе, ни нам.

Я молчал, разглядывая узор на паркете. Тишина становилась тягостной, но и слов не было. Мне всегда казалось, что старик дурит, не желая признавать темную часть моей магии. И ни разу не пришло в голову, что он заботится о семейном благополучии. Я после обучения смогу постоять за себя, а сестры? Мать? Какая судьба ожидает их?

– Вижу, ты начал понимать. – Отец слишком хорошо меня знал, чтобы не заметить перемены настроения. – Я не враг тебе, Виктор, и никогда не был врагов. Но не приведи боги, чтобы ты узнал, каково это — ловить у собственного ребенка проблески магии, которой никак не должно быть, и осознавать, что ты не сможешь его защитить.

– Я услышал тебя, папа, – ответил тихо. – Но выбор сделан. Или будем ждать, пока темная магия вырвется из-под контроля?

– Вик…

Отец опустил голову. Мне неожиданно стало его жаль. Он был уже стар. Время неумолимо брало свое, и я стал его поздним, долгожданным наследником только для того, чтобы разрушить все мечты. Потому что унаследовал совсем не то, на что надеялся мой отец.

– Зачем ты пришел? – спросил его. – Не понимаю.

– Все просто, – усмехнулся тот. – Я всего лишь хочу, чтобы ты получил диплом светлой академии.

– Это не обсуждается!

Вот еще интриган!

– Виктор, сначала дослушай. – Отец ударил ладонью по столу, и я замолчал. – Я не прошу тебя оставить обучение в «Черной звезде». Ты прав, свою магию надо контролировать и развивать, чтобы, в случае чего, иметь возможность защитить и себя, и близких.

Его ли я слышу? Может, это очередное заклинание директора Стерна? И мне все снится?

– Я поговорил с ректором светломагической академии. – Отец откинулся на спинку кресла. – Он тоже человек надежный и не раз доказал, что достоин доверия. Конечно, я не стал посвящать его в особенности твоей силы, но после продолжительной беседы ректор Вильмон пообещал переставить занятия первого курса на вторую половину дня, так что на большую часть пар ты будешь успевать. А директор Стерн согласился выдать тебе пропуск. Ночевать будешь возвращаться сюда. В светломагической академии нет строгого режима, так что тебя никто не хватится.

Учиться сразу в двух заведениях? Звучало привлекательно — и напоминало паутину, которой опытный паук оплетает доверчивую мушку. А вот чувствовать себя мушкой было неприятно. И так же неприятно было признавать, что отец прав.

– Хорошо, – сказал я. – Пусть так. Но если другие студенты начнут спрашивать? Они ведь не слепые.

– Соври. У тебя это всегда неплохо получалось.

Прозвучало, как оскорбление. Я закусил губу, чтобы не ответить более резко, чем стоило. В конце концов, это мой выбор, никто не заставляет. Сил у меня хоть отбавляй, хватит и на три академии. А это значит что? Что надо наступить на горло гордости и соглашаться.

– Хорошо, – ответил отцу. – Я попытаюсь. В конце концов, если меня отчислят из светлой академии по итогам семестра, особо не огорчусь.

– Постарайся, чтобы этого не случилось. А ректор Вильмон ждет тебя завтра в полдень на вступительную церемонию. Здесь ваши пары окончатся в одиннадцать, экипаж будет ждать, а потом отвезет тебя обратно. Скажешь кучеру, что у тебя выйдет с расписанием. И если будет время, заглядывай домой, матушка тревожится.

Тревожится? Вот тут я чуть не рассмеялся, но сам момент не располагал к веселью. Волнуется она! Да она небось и не заметила, что сын куда-то исчез.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, Виктор. – Отец поднялся на ноги. – И я горжусь, что ты сдал тяжелейшие вступительные экзамены в эту гимназию. Только постарайся, чтобы темная магия не вылилась тебе боком.

– Я постараюсь, отец.

Грегори Вейран довольно кивнул и пошел к двери, я же остался на месте, справедливо полагая, что сейчас вернется директор. И не ошибся в своих предположениях, потому что месье Стерн пять минут спустя вошел в кабинет.

– Договорились, курсант Сантьер? – спросил он, намеренно называя меня фальшивым именем.

– Сложно было не договориться, – пожал я плечами.

– Да, ваш батюшка умеет убеждать. Думаю, он объяснил вам условия нашего сотрудничества. Вы никому не говорите, что покидаете территорию гимназии, делаете все для того, чтобы этого никто не заметил. В светлой академии тоже ни словом не упоминаете, что учитесь где-то еще. Кто-то из курсантов знает ваше настоящее имя?

– Нет.

– И пусть не знает! Чем меньше вы будете рассказывать о себе, тем лучше. А главное, придумайте вразумительный ответ на случай, если кто-то все же уличит вас в нарушении порядка.

– Скажу, что мне назначили дополнительные тренировки, так как база хромает.

– Как вариант. Теперь идите и постарайтесь не попасться. Мне не хотелось бы прощаться с вами до срока.

– Спасибо, директор Стерн, – ответил я и вышел из кабинета. Итак, попытаюсь освоить известную поговорку о двух стульях, на которых разом не усидишь. Сложнее всего будет объяснить мое отсутствие Эду. О том, можно ли ему доверять, пока рано судить, так что придется выкручиваться. И, как сказал директор, придумать вразумительные объяснения.

Конечно же, стоило появиться в аудитории, как ко мне подлетел Эд.

– Ну что? – спрашивал он. – Чего хотел директор?

– Да так, пустяки, – отмахнулся от приятеля. – Решил, что у меня слабовата база, и назначил дополнительные тренировки после пар.

– Ух, ты! А мне с тобой можно? – оживился Эдуард.

– Они индивидуальные. Вот напортачишь где-нибудь, и тебе назначат, так что лучше не стоит.

– Но ты ведь мне расскажешь, что там было? – не сдавался тот.

– Само собой.

К счастью, в аудиторию вошел хмурый профессор, и оставалось только вникать в суть лекции по темной аретфакторике. Кстати, было безумно интересно. Оказывается, чтобы создать артефакт, не обязательно быть дипломированным магом, и профессор Круус пообещал, что уже на первой практической мы создадим предмет со случайными свойствами. Я о таком и мечтать не смел, поэтому старательно скрипел пером по бумаге, записывая рецепты и формулы. И ни минуты не жалел, что выбрал «Черную звезду».

Как сбежать из стен гимназии, не вызвав подозрений? Делать вид, что все в порядке. Именно так я и поступил. Сказал Эду, что меня ждут дополнительные занятия, а сам свернул к выходу с таким видом, будто мне и демон не брат. Экипаж ждал меня, как и обещал отец. Кучера я узнал, поздоровался и занял свое место. Если уж откровенно, было немного не по себе. Если в темной половине своей магии я был уверен, то светлая отнюдь не внушала доверия. Однако это не означало, что от нее надо отказываться. Поэтому в ворота светлой академии я входил с видом победителя.

Меня встречали. Как только переступил порог, рядом тут же появился мужчина в светлой форме.

– Виктор Вейран? – уточнил сдержанно.

– Он самый, – кивнул я.

– Прошу за мной.

Что-то подсказывало: с директором темной гимназии я уже поболтал, и теперь ждет беседа с ректором светлой академии. Этого я не боялся. Тем более он заведомо согласился на папину авантюру. Наверняка отец наобещал ему с три короба. Или же просто заплатил, чтобы единственный сыночек учился светлой магии.

Мой провожатый постучал в двери кабинета с табличкой «Ректор Вильмон», дождался ответа и пропустил меня внутрь.

Ректора Вильмона я видел на вступительных экзаменах, но сейчас пригляделся более тщательно. Ему было чуть более сорока. Светловолосый, белокожий, сероглазый. Истинный облик светлого мага в представлении большинства жителей Гарандии, но моя семья никогда ему не соответствовала. Разве что глаза у всех были светлые, зеленые. Зато Вейраны всегда щеголяли темной шевелюрой, выбиваясь из классических представлений о светлых магах.

– Добрый день, ректор Вильмон, – поклонился я ему.

– Добрый день, месье Вейран, – милостиво кивнул ректор. – Рад, что вы все-таки решили не отказываться от учебы в нашей академии. Ни одно учебное заведение в Гарандии не может похвастаться таким запасом знаний, как светломагическая академия Альсенбурга.

Угу, конечно. Но для вида я покивал. Пусть и дальше упивается своей важностью.

– Месье Вейран, признаюсь, мне не очень понятно стремление вашего отца к индивидуальному графику, но мы согласились пойти навстречу столь уважаемому семейству. Надеюсь, нам не придется об этом пожалеть.

– Сделаю все, что в моих силах, – заверил ректора.

– Вступительная церемония состоится через час. Затем сразу начнутся пары. Поэтому попрошу вас пройти в общежитие, пусть вы и будете появляться там крайне редко, переодеться в нашу форму и почтить церемонию своим присутствием.

– Как прикажете, ректор Вильмон.

– Идите, месье Вейран.

Провожатый ждал у двери. Видимо, он получил инструкции ранее, потому что без лишних вопросов проводил меня на улицу. Мы миновали несколько учебных корпусов и, наконец, замерли перед величественным зданием общежития, больше напоминавшим дворец. Колонны, лепнина, скульптуры светлых покровительниц наук у входа. Все с помпой и размахом.

– У вас будет личная комната, – говорил провожатый, поднимаясь по лестнице, пока я глазел на портреты предыдущих ректоров академии. – Редкий случай, но таков приказ ректора Вильмона.

Отлично! Значит, сосед мне не грозит, как и лишние расспросы.

– А общежитие исключительно мужское? – вспомнил свою недавнюю знакомую.

– Конечно! – Парень взглянул на меня так, будто я спросил несусветную глупость. Еще бы! Репутация светлых магичек должна быть безупречна, а сила — принадлежать будущему супругу. – Девушки живут в корпусе на другом краю территории академии, и туда вам ход запрещен.

Я и не собирался никуда ломиться. С интересующими меня барышнями, думаю, встретимся на лекциях. А общежитие пусть и остается обителью нравственности.

– Сюда.

Передо мной распахнулась еще одна дверь. Что ж, не чета комнатушке в «Черной звезде». Одна кровать была размером с половину нашей комнаты. И все белое-белое: и шкаф, и книжные полки, и даже пол. Наверное, чтобы не забыл, какому виду магии меня будут обучать. Или просветился, на худой конец. В шкафу нашлось два комплекта формы. Судя по всему, повседневная и парадная. И если повседневная предполагала белоснежную рубашку, белый жилет и черные брюки, то парадная сочетала белое с золотом. Никогда не любил этот цвет! Да и черный шел мне куда больше. Но спорить не стану. Быстро переоделся, чтобы не смущать других студентов, и поспешил на вступительную церемонию.

Пришел, как ни странно, последним. Мои будущие однокурсники покосились на меня с плохо скрываемым удивлением, но от комментариев воздержались. Зато я заметил знакомых девушек и поклонился им. Лица Марии и Анжелы просияли. Значит, мне рады. Зато другие студенты проводили недоуменными взглядами, когда я пробрался меж рядов и сел рядом с Анжелой.

– Я думала, вы не придете, – шепнула она. – Хотя видела ваше имя в списках поступивших.

Обо мне вспоминали? Приятно.

– До последнего не был уверен, что хочу здесь учиться, – шепнул в ответ. – Но родители настояли.

– Понимаю. – Она склонила голову. – Мои родители хотели, чтобы я окончила светломагический пансион, но что он может мне дать?

– Навыки счастливого брака? – рассмеялся я.

– К чему они мне? – уставилась на меня Анжела, а Мария тихонько прыснула. – Я предпочту сама решать, какой быть женой. А здесь меня обучат настоящей магии.

– Вы правы, – шепнул ей.

Не хотелось прерывать разговор, но двери распахнулись, и ректор Вильмон ступил в зал. Церемония началась.

Глава 8

Говорил Вильмон долго и со вкусом. После недели бесконечных тренировок мне хотелось спать, и я уже поглядывал на плечо Анжелы со вполне понятным интересом. Она же слушала внимательно, как ректор описывает наше светлое будущее. Мария тоже сосредоточилась на словах Вильмона, а я… А что я? Едва сдерживался, чтобы не зевать. И это еще не начались пары в светлой академии. Чувствовал себя героем старинной комедии, в которой персонаж пытался усидеть на двух стульях сразу. Вот и я — пытаюсь. Не сдержался, зевнул…

– Виктор, – кто-то легонько касался моей руки. – Вик!

Открывать глаза не хотелось, спалось сладко, а еще пахло ландышами. Ландышами? Я открыл глаза и резко выпрямился. Анжела тихо хихикнула. Похоже, я все-таки спал какое-то время у нее на плече. Почувствовал, как краснеют щеки. А Вильмон как раз произносил:

– Отныне вы — студенты светломагической академии. Подойдите ко мне и получите плащи.

Белый плащ, черный плащ. И не надо думать о гардеробе.

– Извините, – прошептал на ухо Анжи.

– Ничего. – Она лукаво улыбнулась. – Я не сержусь.

Первой из нас вызвали Марию. Она подмигнула нам и подошла к Вильмону, чтобы получить короткую светлую накидку с гербом академии. Мужские плащи были длиннее. Я тоже получил свой и отошел в сторону, а Вильмон смерил меня долгим пронзительным взглядом. Заметил, что я уснул? Или ректор уже пожалел о принятом решении?

– Ваш куратор — Анна Вельже, – представил ректор хорошенькую блондиночку. Наш куратор — девушка? Судя по взгляду, который она бросила на Вильмона, неслучайная девушка в его жизни. Что ж, пусть так. Мы последовали за мадемуазель Вельже в большую светлую аудиторию, и она же взошла на кафедру, чтобы начать вводную лекцию.

– Месье, мадемуазель, – обратилась к нам, а я разглядывал коротенькую профессорскую мантию и белое платье в пол, которое делало нашу… нашего куратора совсем худенькой. И это — магичка?

– Сегодня вам предстоит начать долгий путь в мир светлой магии, – продолжала она. – Сами понимаете, он не будет легким. И для начала позвольте познакомить вас с распорядком академии. Для каждого на основе вступительных экзаменов был разработан персональный план обучения. Расписание получите у меня после пары. В ваших расписаниях отмечено время начала и окончания занятий. Попрошу не опаздывать, иначе профессор имеет право не допустить вас на лекцию. Учтите, личные отношения в академии строго запрещены. Если кто-то будет уличен в нарушении этого правила, немедленно покинет ее пределы. Вы должны понимать, что светлая инициация происходит исключительно в браке.

Только еще лекции по половому воспитанию нам не хватало. Конечно, я знал особенности пробуждения светлой магии. И дело, кстати, было не в браке, а в сильной эмоциональной привязке. На худой конец, брачные узы могли ее заменить, но никто не давал гарантий, что инициация пройдет, как надо. Темным было легче. Темные магички редко блюли честь до брака — по крайней мере, так писали в книгах, потому что этот тип магии требовал раннего пробуждения. Или же существовал второй вариант — ситуация на грани жизни и смерти. Я пока не проверял ни первый, ни второй, хоть, конечно, увлекался хорошенькими девушками. И даже влюблялся, но не всерьез.

– Месье, вы вообще меня слушаете?

Кажется, куратор обращалась ко мне.

– Да, конечно, – кивнул с важным видом.

– Еще раз повторяю: теперь вы — лицо нашей академии. И если вы не будете придерживаться правил, то кто станет?

Ох уж эти светлые. Хотя я ничего не имел против правил, когда они разумны.

– А вы поселились в общежитии? – спросил у Анжи и Марии.

– Да, – ответили девушки. – А вы?

– Я тоже, но у меня пока непростая семейная ситуация, так что ночевать здесь буду редко.

– Месье, я разрешала разговаривать? – Кажется, у куратора закончилось терпение. – Ваше имя?

– Виктор Вейран, – ответил я.

– Так вот, месье Вейран, я знаю, что вы не желаете обучаться в нашей академии. Да-да, ректор Вильмон попросил присмотреть за вами. Но какой бы светломагический род ни стоял за вашей спиной, вы сами пока ничего собой не представляете, и только обучение может это изменить.

Да, но не здесь. А я начинал злиться, только никогда не обижал девушек. А эта еще и профессор.

– Я не считаю, что баллы диплома о светломагическом образовании определят, какой я человек, – ответил профессору Вельже. – А об уровне моей силы не стоит судить свысока.

– К ректору! Немедленно! – вспылила она.

– Дамы, увидимся, – кивнул Анжеле и Марии, а затем под удивленными взглядами однокурсников проследовал к двери.

Да, за неделю в темной академии я успел позабыть, что такое общество светлых магов. Куратор Вельже вся пылала от гнева. Наверное, я представлялся ей одним из тех избалованных мальчишек, которые ежедневно переступали порог академии. Я тоже начинал жалеть о своей несдержанности, но, глядя на светлых магов, волей или неволей видел своего отца. Поэтому в кабинет ректора вошел с гордо поднятой головой.

– И снова здравствуйте, месье Вейран, – нахмурился ректор Вильмон. – Что привело вас ко мне?

– Этот молодой человек считает, что ему ни к чему светлая магия, – взорвалась куратор Вельже.

– Я такого не говорил. Я…

– Молчать! – гаркнул ректор. – Месье Вейран, вы знаете, насколько шатко ваше положение в этой академии. Но вместо того, чтобы быть благодарным и постигать науки, вы ведете себя вызывающе. Я немедленно отпишу вашему отцу.

Этого еще не хватало!

– Ректор Вильмон, нашу проблему можно решить и другими методами, – попытался воззвать к его здравому смыслу. – Мой отец…

– Ваш отец надеется, что вы получите достойные знания и сможете сделать карьеру при светлом магистрате, – прервал меня Вильмон. – Отправляйтесь на пары, а я узнаю, когда ваш батюшка сможет посетить нас. И для начала принесите извинения профессору Вельже.

– Не стану.

Я уже понял, что миром ситуацию не решить, поэтому и унижаться не собирался.

– Я настаиваю.

Куратор хищно глядела на меня. Я осознал, что нажил непримиримого врага. Только пусть не надеется, что поддамся на ее уловки. Это сегодня позволил себе лишнее. Больше такого не повторится. И пусть не сомневается: я докажу всем в этой вылизанной и светлой академии, кто такой Виктор Вейран.

– Извиняйтесь.

– Приношу свои извинения, – холодно сказал профессору Вельже и направился к выходу.

– Вы куда? – опешила она.

– На пары, как и приказал господин ректор, – ответил, обернувшись через плечо, и пошел прочь. Внутри все клокотало от злости. Светлый магистрат? Ноги моей в нем не будет. Даже если отец костьми ляжет, чтобы заставить меня там служить.

Понятное дело, я вернулся в аудиторию не в лучшем настроении.

– Что там? – тихо спросила встревоженная Анжела.

– Да ничего, – улыбнулся ей и помахал рукой Марии, которая сидела по другую сторону от подруги. – Профессор Кляузница водила к ректору. Будто это что-то даст.

– Не злил бы ты ее с первых дней. Она ведь и взъесться может.

– Может, – кивнул я. – Но мне не привыкать.

Профессор Вельже вошла в аудиторию, и разговоры смолкли. Она начала диктовать вступительную лекцию, но я мало вслушивался в общие теоретические сведения, известные каждому ребенку. Голова была занята другим, и мысли были в большинстве своем безрадостными. Видеть отца я не хотел. Мы только расстались. Вроде бы мирно, а сейчас все начнется сначала. В том, что он примчится на встречу, даже сомневаться не приходилось. Я только делал ставки, когда. Успеет сегодня? Или завтра? Или… Зачем я вообще его послушал?

Сыграла ставка «сегодня», потому что близилась к концу последняя пара, когда меня снова пригласили в кабинет ректора. Профессор Вельже лично проводила внутрь. Решила, что сбегу по дороге? Или жаждет сама нажаловаться папочке? В любом случае, на этот раз я не собирался молчать.

Отец уже сидел в кабинете. Мрачный, как туча. Давно не виделись, даже соскучиться не успел. Ректор нервно постукивал пальцами по столу. Видимо, общение с моим дорогим папашей не приносило ему счастья.

– А вот и студент Вейран. – Ректор мне даже обрадовался. – Входите, молодой человек. Присаживайтесь, профессор Вельже.

Куратор взглянула на отца с плохо скрываемым довольством. Наверное, уже мечтала, как меня сейчас размажут по стене.

– Простите за беспокойство, граф Вейран, – продолжил ректор, – но ввиду сложившейся ситуации мы не могли не поставить вас в известность. С первого же дня обучения ваш сын успел грубо ответить куратору в присутствии всего первого курса.

– И в чем была суть конфликта? – уточнил мой родитель, глядя так, что хотелось провалиться сквозь землю.

– Месье Вейран считает, что обучение в светломагической академии — не та цель, к которой стоит стремиться.

– Я всего лишь сказал, что баллы в моем аттестате не дают понятия обо мне, как человеке, и об уровне моей силы. Почему-то профессор Вельже восприняла это как личное оскорбление.

И вернул куратору уничижительный взгляд.

– Да как вы…

– Спокойно, Анна, – остановил ее ректор. – Граф Вейран, прошу вас объяснить сыну, что, обучаясь в академии, неплохо бы придерживаться ее правил.

– Объясню, месье ректор. Оставьте нас на пару минут.

Ректор и куратор тут же покинули кабинет. А я понял, что настал час расплаты. Хотя выход был всегда: запереться в «Черной звезде», и пусть папаша кусает локти.

– Ничего не хочешь мне сказать? – сурово спросил отец.

– Ты сам все слышал, – ответил ему. – Куратор Вельже невзлюбила меня с первого взгляда.

– Винишь в своих проколах женщину? Ну-ну.

– В этих стенах она не женщина, а преподаватель. И как преподаватель, начала при всем курсе высказывать, что я здесь учусь только благодаря тому, что ношу фамилию Вейран.

– А это не так?

Я закусил губу. Мне не нужна была эта академия! Сам меня уговорил, а теперь делает вид, что так и надо.

– Я могу уйти, – напомнил отцу. – Сам знаешь, что мне ни к чему местный диплом. Правда, будет жаль не получить никаких знаний, зато эти светлые останутся с носом.

– Виктор, – отец поднялся и смотрел мне в глаза, – ты ведь понимаешь, что своим поведением позоришь наше имя.

Я молчал. Когда отец садился на любимого конька, стоило придержать язык. Надолго ли меня хватит, не знал, но надеялся, что мы не станем снова ссориться.

– Ты — Вейран, нравится тебе это или нет. В светломагической академии учатся дети первых лиц Гарандии. И если в высших кругах начнут говорить о тебе, как о бездарности и хаме, представляешь, какой это нанесет урон нашей репутации?

– Я — не бездарность.

– Так докажи это! – Взгляд отца будто пригвождал к полу. – Им, не себе.

– Хорошо. Может, ты и прав. Но эта дамочка…

– Эта дамочка — твой куратор и преподаватель, относись к ней с должным почтением. А сейчас ты извинишься.

– Я уже извинялся, – попытался отказаться, но отец был непреклонен:

– Сделай так, как я прошу, Виктор, и поедем домой. Мать ждет тебя к ужину.

– Меня ждет комната в общежитии и конспекты, которые надо выучить на завтра. Поэтому извини, ужинайте без меня.

– Как скажешь.

Возвращаться домой я не собирался. По-прежнему считал, что справлюсь и сам. И с этой академией — справлюсь. С ее гениальными студентами и великими преподавателями. Нужно только постараться. Отец уже позвал ректора и куратора, а затем посмотрел на меня выжидающе.

– Я приношу свои искренние извинения. – Второй раз за день это уже было совсем не смешно. – Вам, ректор Вильмон, и вам, куратор Вельже. Я вел себя недостойно, впредь это не повторится.

– Извинения приняты, – высокомерно ответила моя наставница.

– Вот и славно, – улыбнулся отец. – Идем, Виктор. Нас ждет экипаж.

Я захватил свои вещи и пошел за отцом. Экипаж действительно ждал.

– Не передумал насчет ужина? – спросил граф Вейран.

– Нет, – ответил я.

– Тогда отвезу тебя в гимназию. Хочу убедиться, что ты ни во что не вляпаешься по дороге.

Разумное решение. Весь путь до «Черной звезды» мы молчали. Я угрюмо смотрел в окно, а отец думал о чем-то, ведомом только ему.

– Завтра тебя заберут в полдень, – сказал он на прощание. – И, надеюсь, второй учебный день закончится лучше, чем первый.

– Я тоже надеюсь. До встречи.

Махнул отцу рукой и пошел к гимназии. Когда входил в двери, экипаж все еще стоял у ворот. Ну и денек. Если все будут такими, ничего хорошего из нашей затеи не выйдет.

Глава 9

Я никогда не спал так крепко, как в тот день. Не помнил даже, как добрался до своей комнаты. Эд пытался спрашивать о чем-то, но я упал, не раздеваясь, и тут же уснул. А проснулся от дуновения ледяного ветра. За неделю обучения в «Черной звезде» стало привычным, что пары могли начаться посредине ночи в каком-нибудь леске. Но на этот раз надо мной было высокое звездное небо, а кругом — пустырь, ни души. Здание гимназии чернело вдалеке. А, может, это был мираж? Я закусил губу и порадовался, что уснул одетым, потому что босые ноги сразу замерзли.

Задача была яснее ясного: добраться в гимназию до начала лекций. Я втайне посочувствовал тем, кто сейчас стоит где-то в одних кальсонах. Надо было выбираться.

Пошел вперед, стараясь не терять из виду гимназию. Однако вокруг все так быстро заволокло туманом, что я не просто не видел, куда иду, но даже с трудом мог рассмотреть, куда ступают ноги. Плюнул на все и побежал — только для того, чтобы врезаться в чью-то спину. Кто-то из друзей по несчастью? Вот только человек обернулся, и стало понятно, что передо мной… не человек.

Сверкнули алым чужие глаза. Я поднял щиты, все еще решая сложную дилемму: нападать или отступать. Чудовище решило за меня. Оно прыгнуло, будто разжалась пружина. Щиты взметнулись уже по привычке. Я отступил, прикрываясь магией. А мой противник замер, будто принюхиваясь, а затем снова прыгнул. Он пытался сбить меня с ног, но удалось увернуться. Длинные когти мелькнули в миллиметрах от лица, слегка распороли плечо. Нет, так не пойдет. И я ударил. Черный пульсар сорвался с пальцев, врезался чудовищу в грудь. Оно посмотрело на меня недоуменно, будто обиженно, и прыгнуло вновь. Магия не причиняет ему вреда. Тогда на что рассчитывали наставники?

Я бросился бежать в том направлении, где видел гимназию. Хотелось верить, что в том. Чудовище издало радостный вой и поскакало за мной. Оно неслось большими прыжками. Я ощущал морозное дыхание, и от этого волосы вставали дыбом. Тьма!

Обернулся, ударил снова, и снова безрезультатно. Побежал быстрее, понимая, что передвигаться после этой пробежки буду ползком, потому что изранил ноги. Боль была, но она воспринималась как-то смутно, будто мираж. Быстрее! Пока мною не позавтракали. Ну, кураторы! Они ведь не должны давать нам невыполнимые задания. Или должны?

Чудовище прыгнуло — и повалило меня на землю. Я откатился, снова поднял щиты, подозревая, что оно лишь играет мною. Как кот, мучающий несчастную мышь. Как же мне не нравилось чувствовать себя мышью! Нет, не позволю загнать себя в угол. Извернувшись, вскочил на ноги и поднял вокруг чудища щиты, ограничивая его движения. Вот так, посиди, остынь. А сам снова бросился бежать. Позади раздался хруст, будто существо пожирало мою магию, а затем затряслись ветви деревьев. Оно догоняет!

На последнем издыхании я все-таки ввалился в ворота родной гимназии, упал на землю, раскинул руки в стороны и старался отдышаться. Лежал долго, пока вид предрассветного неба не заслонила взлохмаченная голова куратора.

– Поздравляю, курсант Сантьер, – проскрежетал его голос. – Вы сдали последний вступительный экзамен-допуск на первую ступень и подтвердили свое право обучаться в гимназии «Черная звезда». Когда сможете подняться, отправляйтесь переодеваться, а потом — на пары, их никто не отменял. И с сегодняшнего дня вы можете бросить вызов вашему наставнику за вторую ступень, но попрошу сначала предупредить меня.

И куратор исчез. По крайней мере, его лицо больше не мешало обзору. Не знаю, как удалось подняться, но ноги подозрительно дрожали. А мне еще на пары, и после пар — снова на каторгу. То есть в светломагическую академию. Что за варварские методы? Но до уборной дотащился успешно. Умылся, надел форму, подлечил светом ноги — увы, я слабовато владел исцелением, но это у меня хоть немного получалось, – затем перебинтовал ступни, а когда обувался, в комнату ввалился помятый Рейдес. Он, как я и предполагал, был в одном нижнем белье, и царапины покрывали не только ноги, но и грудь, и живот, и спину.

– Виктор, что-то ты подозрительно хорошо выглядишь, – прищурился сосед по комнате. – Тебя освободили от экзамена?

– Если бы, – фыркнул я. – Просто сдал его раньше. А ты, я смотрю, затянул с пробежкой.

– Катись ты к демонам!

И Эд упал на кровать. Я бы и его подлечил, но это вызовет расспросы.

– Помочь добраться до целителя? – поинтересовался миролюбиво.

– К демонам целителей, – откликнулся он.

– Как знаешь. Куратор сказал, чтобы мы не опаздывали на пары. Так что я пошел, а ты лежи.

Эд еще что-то буркнул, но я не разобрал. Подхватил письменные принадлежности и потащился в аудиторию, справедливо рассудив, что до столовой не дойду. В аудитории было лишь пятеро. Остальные, видимо, либо еще сдавали экзамен, либо, как Эд, не могли сюда дойти. Но стоит отдать соседу должное, за две минуты до начала занятий он плюхнулся рядом со мной.

– Как хочется убить кого-нибудь, – шепнул на ухо.

– И не говори.

Увы, кандидатов не было. Даже наставник, этот, как его… Гейлен не вспоминал о нашем существовании, а мы позабыли о его. И хорошо, иначе я за себя не ручался. Вошел лектор, окинул взглядом наши поредевшие ряды и усмехнулся в седые усы. Нас, конечно, стало больше — где-то половина группы, но пустых мест хватало.

– Вижу, лишь для некоторых экзамен прошел успешно, – сказал он.

– Мы думали, у нас будет больше времени на подготовку, – откликнулся Рон, один из моих однокурсников.

– Темный маг должен не только думать, но и быстро бегать. А главное — знать, когда стоит вступить в бой, а когда — убежать. Запомнили? То-то же. Приступим к лекции.

Мы заскрипели перьями, а профессор принялся вещать так вдохновенно, будто перед ним были толпы паломников. И все-таки я устал. Весь этот вступительный период выдался напряженным. Еще и бесконечные ссоры с отцом…

Кто-то постучал в дверь.

– Кто там? – профессор на миг отвлекся от занимательного предмета.

– Профессор Ибнис, можно войти? – появилась в двери взлохмаченная голова Данжела, еще одного нашего однокурсника.

– Вы опоздали. Закройте дверь и убирайтесь, – напутствовал профессор, а сам еще и приложил дверь печатью, чтобы нас точно никто не беспокоил. Вот она, великая сила искусства магии! Опоздал — остаешься без знаний. Зато мы сидели тише воды ниже травы, чтобы не отправиться следом за менее удачливыми студентами.

– Все записали? – Ибнис заглянул в конспекты тех, кто сидел на первом ряду. – Молодцы. И запомните: темный маг всегда приходит на назначенную встречу первым. Как думаете, для чего?

Мы переглянулись и промолчали.

– А для того, чтобы рассмотреть местность и прикинуть расстановку сил. Свободны.

Мы с Эдом потащились к выходу.

– Ненавижу гимназию и ее глупые правила, – на ходу прошептал Эд, и в кои-то веки я был с ним согласен.

Пары тянулись и тянулись. Перерыв на завтрак — и снова занятия. Зато подтянулись еще пятеро счастливчиков, которые сдали экзамен. Мы даже сидели вместе за одним столом, делясь впечатлениями от затеи директора. Что ж, именно такие испытания и делают студентов более сплоченными.

Наконец последняя пара осталась позади. Я быстро собрал вещи, уже зная, что экипаж ждет. Отец, как и темные маги, любил точность.

– Опять дополнительные тренировки? – удивленно спросил Эд.

– Да, каждый день, – ответил я.

Врать другу не хотелось, но и выбора у меня не осталось.

– Могли бы и освободить после такого сложного денька. А, Виктор?

– В тренировках главное — система, – заставил себя улыбнуться. – До вечера.

– Ага, удачного дня.

Удачного? Если бы. Я тащился к экипажу со скоростью черепахи, о чем потом и пожалел, потому что кучер не щадил лошадей, а мне казалось, что колеса вот-вот отвалятся. Зато ровно в назначенный срок мы были у ворот светломагической академии. Я переоделся по дороге, и теперь щеголял новенькой белой формой. Непрактично. Хотя где светлым магам найти грязь?

В аудиторию влетел минуты за две до начала занятий. Где бы присесть?

– Вик! – Анжела помахала мне рукой. Видимо, придержала место специально для меня, потому что рядом с Марией уже сидел тот самый хлыщ Кольс, с которым я сражался на вступительном экзамене.

– Спасибо. – Я присел рядом с Анжи.

– Да не за что. Уже думала, что ты не появишься. Как вчера прошел разговор с ректором?

– Скверно, – признался честно.

– Не бери в голову. Не знаю, почему куратор так на тебя взъелась.

А я догадывался. Просто я был темным, а она — светлой. И моя темная натура откровенно ей не нравилась.

– Все в порядке, – ответил подруге. – Придется заставить ее передумать.

Хотя на самом деле я не собирался никого заставлять. Не нравлюсь я куратору — и боги с ней. Не она первая, не она последняя. Появился профессор, и началась лекция по типологии светломагических заклинаний. В теории я знал их достаточно хорошо, но на практике большую часть так и не научился применять. Поэтому слушал профессора достаточно внимательно. Все-таки впереди ожидали практикумы. И, значит, придется восполнить пробелы в образовании.

– Итак, кто может перечислить виды абсолютных светлых щитов? – спросил профессор Гирник.

Я поднял руку.

– Прошу, месье…

– Виктор Вейран. Существует три основных вида абсолютного щита: цельный, ступенчатый и стихийный.

– Именно, месье Вейран.

– Выскочка, – шепнул, обернувшись, Кольс.

Я промолчал. Нечего встревать в перепалку, с меня на сегодня хватит. А два вызова к ректору за два дня — это и вовсе дурной тон. Какой бы дырой не казалась мне светломагическая академия, я пришел сюда учиться, а не позориться. Это в «Черной звезде» однокурсники даже не знают моего настоящего имени, а здесь все иначе. И слава из стен академии пойдет по всему городу, чтобы рано или поздно достигнуть ушей моей семьи.

– Может, кто-то знает пути противодействия этим видам щитов? – продолжал опрос профессор Гирник. Я огляделся — никого. И снова поднял руку.

– Слушаю, месье Вейран.

– Стихийному щиту стоит противостоять заклинаниями стихийной магии. Ступенчатому — дробящими заклинаниями. А цельный щит считается непробиваемым для обычных заклинаний, поэтому требует противодействия особой силы.

– Замечательно. Записывайте.

– Если ты такой умный, зачем пришел сюда учиться? – обернулся Кольс.

– Чтобы такие идиоты, как ты, поняли, что надо было лучше готовиться к поступлению, – фыркнул я в ответ.

– У вас есть что добавить, студенты? – взглянул на нас профессор.

– Да, месье Вейран хотел сказать пару слов, – откликнулся Кольс.

А я понял, что миром дело не закончится. Что ж, в прошлый раз я проиграл. Но сейчас мы не на практикуме.

– Хотел добавить, что наиболее эффективным заклинанием против светлого щита является ударная волна, – сказал я, чтобы не затягивать неловкое молчание. – А студент Кольс решил со мной поспорить.

– Да? И какой же метод считает наиболее эффективным студент Кольс?

– Э-м-м… Заклинание отражения, – покраснел тот.

– Нет, ну что вы? Речь ведь идет о щите, не об атаке. Месье Вейран прав, ударная волна куда эффективнее. Есть, конечно, и более действенные методы, но о них мы поговорим ближе к практическим занятиям, а сейчас записывайте.

Кольс выразительно посмотрел на меня, а затем что-то нацарапал на клочке бумаги и бросил мне в руки.

«После пар в тренировочном зале на третьем этаже», – значилось в записке.

«После пар не могу, – написал в ответ. – Жду на этом перерыве».

Кольс кивнул. Значит, развлечения продолжаются.

– Что ему нужно? – шепотом спросила Анжела.

– Давно не получал, – ответил я.

– Может, стоило сказать профессору? Поединки в академии запрещены.

– А кто сказал, что я буду с ним драться? Мы просто побеседуем, Анжи.

Она мне не поверила. Я это понимал, но на самом деле раздумывал, хочу ли, чтобы отец снова проделал путь до академии? Нет, не хочу. Значит, надо макнуть Кольса лицом в грязь куда более изящно. Когда пара подошла к концу, в голове созрел мало-мальски пригодный план. Я вышел из аудитории первым и стремительно поднялся на третий этаж. На то, чтобы создать заклинание нужного типа, понадобилось не так много времени. И пары вплетенных темных искр тоже никто не заметит. С чувством выполненного долга покинул зал и притаился в коридоре. Кольс появился почти сразу за мной. Он огляделся по сторонам, распахнул двери и вошел в комнату, а обратно уже не вышел. Послышалась только отборная ругань, которая обещала мне все муки бездны. А я поспешил на следующее занятие.

– Виктор, а где Кольс? – тут же бросилась ко мне Анжела. – Ты ведь не…

– Да не дрался я с ним! – Стало обидно, что она не верит моему слову. А еще заметил, как Мария оглядывается по сторонам. Что ж, кажется, на личном фронте в светломагической академии меня ждало поражение.

– Тогда где он? – не унималась Анжела.

– Висит в паутине и думает о своем поведении. Так лучше? – ответил резче, чем хотел. Она отвернулась, а я понял, что был идиотом. Никогда не любил извиняться, да и не получалось это у меня. Но почему-то хотелось, чтобы мнение этой девушки обо мне оставалось хорошим.

– Извини, – сказал тихо. – Был трудный день, сорвался.

– Да ничего. – В голосе Анжелы все еще слышалась обида, но она хотя бы смотрела на меня, а не куда-то мимо. – А если Кольс пожалуется на тебя? Что будешь делать?

– Скажу, что он сам назначил мне встречу, – показал смятую записку. – Но, думаю, до этого дело не дойдет, потому что Кольс — выскочка и трус. Он не пожелает выставить себя в невыгодном свете. А паутина исчезнет сразу после пар. Вот увидишь, он подожмет хвост и побежит в общежитие.

Анжела улыбнулась. А у нее была милая улыбка.

– Странный ты человек, – сказала мне.

– Не более чем кто-либо, – ответил ей, и мы направились на лекцию по атакующей магии.

Глава 10

Нет того, к чему человек не мог бы привыкнуть. Вот и я быстро втянулся в учебу в двух заведениях сразу. Правда, в жизни существовали только лекции, практические и сон, но не скажу, чтобы это слишком меня расстраивало. Учиться мне нравилось. На удивление, не только в «Черной звезде», но и в светломагической академии. Как я и предсказывал, Кольс оказался трусом и ничего не рассказал о нашей стычке, поэтому и мы с ректором академии больше не встречались в его кабинете. Конечно, сам Кольс не упускал случая меня подколоть, но можно подумать, мне было дело до грязных намеков и выпадов в мою сторону. Может, и было бы, будь в жизни меньше учебы, но пока что все оставалось так, как есть, и ни из гимназии, ни из академии меня не собирались выгонять.

Была лишь одна проблема, и касалась она, как ни странно, «Черной звезды». Проблему звали Мишель Гейлен, и он по-прежнему оставался нашим наставником. Поначалу я думал, что месье Гейлен страдает провалами в памяти, потому что он напрочь забыл о нашем существовании, но после сдачи первого экзамена выяснилось, что это не так.

Гейлен явился к нам вечером на следующий день после экзамена. Я как раз вернулся из академии, как всегда, пропустив ужин, и уплетал бутерброды, которые Эд героически добыл в столовой, когда в двери постучали.

– Кого там демоны принесли? – шепотом спросил Рейдес.

– Какая разница? Кто бы там ни был, пусть проваливает, – ответил я с набитым ртом, но наш гость проваливать не собирался.

– Сантьер! Рейдес! – послышался знакомый голос.

– Кажется, наставника принесло, – фыркнул Эд презрительно.

– Я вообще-то вас слышу.

На двери, кстати, не предполагалось наличие замка, но мы с Эдом быстро исправили эту оплошность с помощью простенького заклинания. По этой причине месье Гейлен так и топтался у порога.

– Пускать? – Эд явно не хотел с ним общаться.

– Не через дверь же разговаривать.

Я снял заклинание, и недовольный Гейлен вошел в комнату.

– В «Черной звезде» запрещено запирать двери, – прогнусавил он.

– Где это написано? – уточнил я.

– В своде правил…

– А где этот свод? – перебил снова.

Гейлен уставился на меня, я — на него. Бывают личности, которых хочется пнуть, хотя ты едва с ними знаком. Мишель Гейлен относился именно к этому сорту людей. Но я держал себя в руках, хватит с меня и Кольса.

– Нет ответа? Значит, и пункта нет, – заметил Рейдес. – Так зачем пожаловал?

– Раз уж вы сдали первый экзамен, я должен познакомиться вас с базовыми правилами для каждого курсанта, и…

– Где же ты раньше был со своими правилами? – спросил я.

– Зачем распинаться, если вы можете вылететь на второй день?

Мы с Эдом переглянулись. Понятно, нам в наставники достался тип особо занудный, подвид дурень. Гейлен же, похоже, решил, что наше молчание — признак внимания, и продолжил:

– Итак, касательно общения с дамами…

– Еще в общении с дамами нам советов не хватало! – рассмеялся Эд. – Слушай, Мишель, поздно уже, шел бы ты спать. А то у нас был денек тот еще.

– Но я не договорил! – возмутился Гейлен.

– Договорил. – Я похлопал его по плечу. – Но мой сосед прав. Разберемся без тебя.

И подтолкнул Гейлена к выходу из двери. Не сильно, ровно настолько, чтобы он очутился в коридоре, но тот, похоже, доброго отношения не оценил, потому что сразу влетел обратно в комнату.

– Ах вы… – С его губ едва не капал яд.

– Кто? – уточнил Эд.

– Крысы!

– О, когда крысы мерещатся, это уже к целителям, – рассмеялся я. – Доброй ночи, месье Гейлен. Сладких снов.

И снова направил наставника в дверь. Правда, на этот раз он не вернулся, зато проснулись мы опять от стука в дверь.

– Если это Гейлен, я его убью, – проворчал Эд.

– Ага, я с тобой, – откликнулся, натягивая подушку на голову.

Стук повторился.

– Да чтоб тебя! – Я слетел с кровати и распахнул дверь, а директор Стерн как раз собирался приложить по преграде заклинанием. От неожиданности черный сгусток сорвался с его пальцев и влетел мне в грудь. В кои-то веки я возблагодарил скорость собственной реакции, потому что щит призвал, скорее, по привычке, чем задумываясь, а что я делаю. Щит вспыхнул, отражая заклинание обратно в директора. И вот тот как раз не ожидал подвоха, потому что схватился за грудь.

– Директор Стерн, вам нехорошо? – кинулся к нему Эд.

– Все в порядке, – рявкнул тот. – В комнату, оба!

Как любят меня директора. Есть на завтрак, но мы послушно вернулись в комнату, а Стерн вошел за нами.

– Значит, так, курсанты! – начал он. – На вас поступила жалоба от наставника. Курсант Гейлен утверждает, что вы допускаете грубые нарушения правил гимназии «Черная звезда». Кроме того, ведете аморальный образ жизни и не желаете прислушиваться к его замечаниям.

– Аморальный — это как? – уточнил Эд.

– Видимо, он имел в виду то, что имели мы его…

– Сантьер! – рявкнул Стерн. – Отставить похабные шуточки. В общем, так. Если жалоба курсанта Гейлена на вас повторится, запрещу сдавать экзамен на вторую ступень на полгода. Все ваши товарищи уже до третьей дойдут, а вы так и будете на первой топтаться. Намек ясен?

Мы слаженно кивнули.

– Марш на пары.

Собирались мы быстро и под строгим взглядом директора прошествовали в направлении столовой. Пары — парами, а завтрак никто не отменял.

– Вот гнида, – шепнул Эд.

– Не то слово, – откликнулся я. – И прижать нельзя. Слушай, дружище, у меня есть предложение. Как ты смотришь на то, чтобы попытаться сдать экзамен на ступень в ближайшем будущем?

– Положительно, приятель.

– А после того давай устроим Гейлену веселую жизнь. Уж недельку или две потерпим, правда?

Эд кивнул. В этот момент приговор Мишелю Гейлену был подписан.

Правда, за те две недели, пока мы продумывали тактику смещения Гейлена со ступени, пришлось держаться очень тихо, чтобы никто не догадался о наших планах. Я по-прежнему возвращался поздно, но после этого мы шли в библиотеку и выискивали такие заклинания, чтобы затея удалась наверняка и не просто отшвырнула Гейлена на шаг назад, а слегка объяснила ему значение слова «аморально». Не то чтобы я на него злился — до Кольса все-таки парню было далеко, – но и вид его постной физиономии навевал тоску.

– Кстати, а ты знаешь, что у Гейлена девчонка есть?

Такими словами встретил меня Эд две недели спустя.

– Девчонка? – уставился я на него. – А не он ли пытался нам доказать, как нехорошо встречаться с девушками в темномагической академии?

– Хорошо или нет, а я видел их сегодня в парке. Целовались, как и все. Интересно, ей не противно?

– Видимо, нет.

Хотя Гейлен был тем еще фруктом. Не то чтобы не красавцем, но каким-то серым и невыразительным. Поэтому меня даже задело, что эта снулая рыба завела себе подружку, а мы с Эдом еще не успели.

– Значит, пригласим мадемуазель на наше маленькое представление, – решил я. – Так как, Эд, идем завтра просить у куратора разрешение на поединок?

– Почему нет? Думаю, мы готовы.

– Главное, чтобы этот трус нам не отказал.

В том, что Гейлен был трусом, я не сомневался. Иначе не пошел бы жаловаться на нас. Наверняка он вместо подушки кладет под голову свод правил нашей гимназии. А по вечерам неплохо нарушает одно из них, встречаясь с девчонкой.

– Может, этот угорь решил пройти инициацию? – предполагал Эд. – Ты же помнишь завет темных: секс или смерть? Окажешься на грани, и обретешь силу. Либо обменяешься магией с какой-нибудь хорошенькой куколкой, что куда более приятно.

– Я лично пока об инициации не думаю.

Может, и стоило бы, но было не до того. А вот предстоящий поединок не то чтобы беспокоил, но не хотелось упасть лицом в грязь. Какие бы сомнения ни грызли мою душу, утром мы с Эдом, как и собирались, стучали в двери куратора Браунера.

– Кого там демоны принесли? – раздался хриплый ото сна голос. Похоже, старик любил поспать.

– Это Виктор Сантьер и Эдуард Рейдес, – откликнулись мы.

– До обеда не принимаю.

– Это очень важно, куратор Браунер, – настаивал Эд.

– Ну, хорошо. – Дверь распахнулась. – Входите, курсанты.

Куратор отошел в глубь комнаты, а я поразился, как строго выглядело его жилье. Узкая кровать, застеленная черным покрывалом, такой же узкий шкаф — и что только могло там поместиться? Стол, стул. И все!

– Чего вам? – спросил Браунер, теребя седую бороду.

– Мы хотели просить разрешения вызвать на поединок за ступень курсанта Гейлена, – ответил я.

– Оба сразу? – уточнил он.

– Хоть сразу, хоть по очереди, – ответил я.

– Гейлен — сильный маг, он вам пока не по зубам. Ступайте.

И куратор попытался выставить нас за дверь, но когда мы сдавались?

– Мы тоже не лыком шиты, – вмешался Эд. – И можем доказать это на поединке. Пожалуйста, куратор Браунер!

– Что, насолил вам Мишель? – вдруг подмигнул нам старик.

Мы слаженно кивнули — и только потом задумались, что делаем.

– Да, парень он не из приятных. – Куратор испытующе глядел на нас. – Хорошо, давайте сделаем так. Ступайте к Гейлену. Согласится принять ваш вызов — добро. Откажется — будете ждать, сколько положено. И пусть сам решает, с двоими он будет драться или с одним. Если согласится, бой состоится в полдень в тренировочном зале на втором этаже. Каким бы ни был ответ, не забудьте сообщить об этом мне, приглашу директора.

Похоже, старик не сомневался, что Гейлен согласится. Это сквозило в каждой фразе, и из комнаты куратора мы с Эдом вышли донельзя довольными им и собой. Оставалось найти Гейлена. А где можно с наибольшей вероятностью обнаружить курсанта перед парами? Конечно же, в столовой. Именно туда мы и направились. Стоило переступить порог, как стало ясно, что наши ожидания оправдались. Мишель Гейлен сидел за столом, причем совсем один. Я кивнул Эду и подошел к нему, но друг не собирался уступать мне честь сразиться с Гейленом первым. Пусть и для начала в острословии.

– Доброе утро, наставничек, – присел я напротив, а Эд умостился рядом с Мишелем.

– Доброе, – буркнул он. – Чего вам?

– У нас есть для тебя предложение, – вклинился Эд, похлопав его по плечу. – Очень личное и очень важное. Так как, выслушаешь нас?

– Вы ведь все равно не отвяжетесь.

Гейлен отложил вилку и отодвинул тарелку с остывающим рагу.

– Какой проницательный, – усмехнулся я. – Мы с Эдом хотим бросить тебе вызов на поединок за ступень.

– Кишка тонка, – хмыкнул Мишель. – Да и я не собираюсь избивать детей.

Мда… Судя по физиономии, сам Мишель вряд ли был старше нас больше, чем на год. Или это он в магическом плане?

– Боишься, что дети надерут тебе зад? – спросил я миролюбиво.

– Следи за языком, Сантьер.

– Могу посоветовать тебе то же, только вряд ли прислушаешься. Так что, сказать куратору, что ты струсил? Или все-таки будешь мужиком?

– Где и когда? – Гейлен заскрежетал зубами.

– Сегодня в полдень в тренировочном зале на втором этаже, – скороговоркой выпалил Эд. – И еще: ты будешь драться с нами по очереди или одновременно?

– Еще я буду тратить на вас время! Сразу!

И Гейлен выскочил из-за стола.

– Какой нервный, – пробормотал Эд.

– Нам это только на руку, – откликнулся я. – Так что, дружище, давай готовиться. Гейлен, конечно, прост, как пятак, но с ним будет нелегко сладить, понимаешь сам.

Эдуард кивнул. Здесь, на людях, не стоило обсуждать методы победы над неприятелем. Поэтому вместо того, чтобы перепроверить сто раз обговоренный план, я сказал:

– А пока давай-ка позавтракаем. Поединок на голодный желудок — не лучший вариант, не находишь?

Тем более что рагу в «Черной звезде» было изумительное, а я чаще всего пропускал приемы пищи. Так что мы наскоро перекусили и поспешили на лекции. Не знаю, как Эд, а я в уме снова и снова прокручивал варианты боя с Гейленом. Плохо, что мы были на разных ступенях, и я ни разу не видел, как он сражается. Хорошо, что и он не мог оценить наши методы, так что, можно сказать, мы были в равных условиях. Осталась самая малость — победить.

Глава 11

Полдень приближался. Мы с Эдом изнывали на парах, а сами обменивались только нам понятными взглядами. Все ли пойдет по плану? Потому что позориться ни мне, ни ему совершенно не хотелось. А ведь в тренировочном зале соберется множество курсантов. Мы, будто бы невзначай, несколько раз за день упомянули о готовящемся поединке, а Эд еще и подговорил знакомую девчонку передать подружке Гейлена, что он лично просил ее прийти и поддержать его.

Наконец третья пара подошла к концу, и мы поспешили на место встречи. Обед оба решили пропустить. К демонам еду! Не драться же на полный желудок. Эд нервничал. Я замечал, как он то и дело кусает губы. Сам я, скорее, оставался спокоен. Слишком хорошо знал свой дурной характер и понимал: стоит занервничать, как наворочу такого, что еще долго расхлебывать будем. А ведь отвечаю не только за себя, но и за друга.

– Не дрейфь, – говорил я Эду. – Ты же видел этого Гейлена. На него плюнешь — развалится.

– Но мы не знаем особенностей его магии, Вик. Так что нас может ждать не самый приятный сюрприз.

– И демоны с ним! Справимся.

Я действительно верил в то, что мы справимся. Вспоминался досадный проигрыш Кольсу. Не самые приятные воспоминания, скажу прямо, но это был хороший урок, и к подготовке этого боя я подошел так тщательно, как только мог. Но все ли пойдет по плану?

Наконец появился соперник. К тому моменту в тренировочном зале собралось уже человек двадцать курсантов. Я с удовлетворением отметил среди них девицу, на которую недавно указал мне Эд. Значит, пришла. Что ж, представление будет то еще. Мы с Гейленом обменялись кивками и отвернулись друг от друга.

Последним явились куратор Браунер и директор Стерн. Оба выглядели совершенно безмятежными. Конечно, подобные поединки им не в новинку, и обоим, по сути, все равно, кто победит, а кто проиграет.

– Курсанты гимназии «Черная звезда», – обратился к нам директор, – сегодня здесь состоится бой между курсантами первой ступени Виктором Сантьером и Эдуардом Рейдесом и курсантом второй ступени Мишелем Гейленом за право перехода на ступень. Правила таковы. Поединок длится пятнадцать минут. Разрешено использование любых типов заклинаний не выше третьего уровня сложности, исключая смертельные проклятия. Если кто-то из противников не может продолжать бой, поединок считается завершенным. Приступайте по моему сигналу.

Мы разошлись. Конечно, со стороны выглядело нечестно: двое против одного. Но мы с Эдом едва отучились в «Черной звезде» месяц, а Гейлен, насколько нам было известно, обучался здесь уже полгода. Уровень изначально был разным, поэтому, думаю, куратор с директором и разрешили подобный поединок. Я тоже осознавал, что просто не будет, и при этом не собирался отступать.

– Приступайте.

Я сделал шаг назад, предоставляя противнику право первого хода, однако Гейлен не торопился. Мы двигались по кругу, будто в центре между нами был магнит, и он держал всех троих на одинаковом расстоянии. Шаг, еще шаг и еще. Эд выжидал. Мы договорились, что не станем атаковать первыми, и теперь каждый наверняка решал для себя непростую задачу: а стоит ли нарушать план? По всему выходило, что нет, и наш танец продолжался.

Гейлен долго не выдержал. С его пальцев сорвалось первое заклинание — не особо мощное, видимо, чтобы просто испытать противника. Конечно же, я с легкостью его отбил, вызывая огонь на себя. Провел несколько коротких атак, забрасывая Гейлена простейшими заклинаниями вроде глухоты или спотыкалки. Ничего особенного. Ничего такого, что раскрыло бы наш замысел. Давай, Мишель. Шевелись. Гейлен начинал злиться. Это было заметно по участившимся атакам. Они сыпались, как град летом — густо, не пропустить бы. Но оборонялся я успешно, используя особый вид щита. Он не просто отражал чужую энергию, а часть накапливал в себе, усиливая мои заклинания. Получается, пока что Гейлен атаковал себя сам.

Пока я водил врага, как бычка на веревочке, Эд зашел сзади. Только что он стоял рядом со мной, и вот уже едва ли не дышит Мишелю в затылок. Шаг, еще шаг. Я атаковал в лоб, а Эд в то же самое время — в спину. Но гадюка Гейлен извернулся! Только что стоял между нами, и вот уже наши атаки летят друг в друга. Я отразил заклинание Эда. Понятно, как и ожидал, легко не будет.

Но и мы не думали, что сразу сумеем уложить противника на лопатки. События замелькали, как в калейдоскопе. Я по-прежнему швырял в Гейлена простейшими заклинаниями, прикрывая ими сложное плетение. Эд тоже не плошал, и Мишель вертелся как юла, отбивая то одно, то другое. Выпад-удар, выпад-удар. Время! Надо не забывать о времени, и я не забывал. Послал в Гейлена заклинание слепоты, и как только он принял его на щит, добил другим. В учебнике оно называлось «черный рой». Сотня мушек взмыла в воздух. Они жужжали и кружили, жаля Мишеля. Тот попытался отразить атаку, только ничего не вышло. Мушек было слишком много, и избавиться от них вместе — нереально. Гейлен неловко взмахнул руками, щит рассыпался, а мушки кинулись к желанной добыче и принялись жалить вдвое яростнее.

Я украдкой кивнул Эду. Тот, пользуясь замешательством противника, вызвал удар на себя. Стоит признать, это удалось виртуозно. Гейлен, отвлеченный мошками, развернулся к нему всем корпусом и не видел, как на мгновение вспыхнул щит. Эд послал в него заклинание обездвиживания. Мишель его отбил в мой щит, а тот вдруг взорвался сотней черных стрел и ударил в оторопевшего Гейлена. Тот отлетел к стене, пригвожденный стрелами, и лишь разевал рот, подобно рыбе, а мы с Эдом направили еще пару заклинаний на его брюки. Раздался треск, и брюки неровными лоскутками упали на пол. Мишель попытался прикрыться, только все уже успели рассмотреть его светло-желтые кальсоны в веселый горошек.

Я сам прыснул от хохота. Смеялся, пока не заболел живот, и радовался, что мое белье хоть не стыдно показать девчонкам. Пассия Мишеля вышла, гордо задрав подбородок, а директор Стерн, стараясь сохранить серьезное выражение лица, подошел к нам.

– Курсант Сантьер, курсант Рейдес, вы победили, – сказал он. – Не скажу, что победа была красивой, но эмоциональной уж точно. Поздравляю вас с переходом на вторую ступень и завтра назначу каждому новых наставников. Вам же, курсант Гейлен, скажу — надежнее прикрывайте тылы.

Зал снова взорвался от хохота, а Мишель мучительно покраснел.

– Ступайте, приведите себя в порядок. Вы возвращаетесь на первую ступень и снова вспомните азы темной магии. Марш!

Сбежал Гейлен быстро. К нему подошел кто-то из профессоров — у нас он не преподавал. Наверняка куратор. А мы с Эдом пожали друг другу руки.

– Отлично сработано, дружище, – ударил он меня по плечу.

– Взаимно, дружище, – ответил я, а затем вспомнил то, о чем забывать не стоило — через полчаса у меня начинаются пары в светломагической академии. – Эд, мне надо бежать, дополнительные тренировки…

– Что, и сегодня? – уставился тот на меня. – После такого боя?

– Да, переход на вторую ступень ничего не меняет. Мне пора. До вечера, и захвати что-нибудь на ужин.

Кучер, конечно, ничего не сказал по поводу моего опоздания, но посмотрел с укором. Можно подумать, мне нравится вот так разъезжать между двумя учебными учреждениями. Хотя… на самом деле нравилось. Был в этом свой кураж: успею, не успею, смогу, не смогу. А после перехода на вторую ступень куража только прибавилось. В эту минуту я любил всех, даже домашних. Хотелось бы рассказать им о моих достижениях, вот только им не будет интересно.

Экипаж остановился, и я помчался к академии. По доброй традиции, влетел в аудиторию за минуту до сигнала и отыскал взглядом Анжелу. Ее подруга Мари окончательно перебралась под крылышко Кольса, и Анжи сидела одна, дожидаясь меня. Не то чтобы у нее не было других подруг, но одно место рядом всегда оказывалось свободным, и я это ценил.

– Здравствуй, – махнул я ей рукой, быстро пробираясь по проходу к обозначенному месту.

– Здравствуй, Виктор. Ты сегодня светишься. Случилось что-то хорошее?

Все-то она видит.

– Да, – улыбнулся ей. – Пока не могу рассказать что, но действительно хорошее.

– Я рада.

И я верил, что Анжела действительно рада. Она была удивительным человеком, и я порой не понимал, что между нами общего, почему вдруг из множества студентов она выбрала меня, а я — ее. И… Что там скрывать, я часто думал об Анжи в последнее время. Не как о подруге, но за учебой не было времени остановиться и осмыслить все как следует.

Вошел профессор, и нам пришлось прекратить разговор. Сегодня даже лекция по теории светлой магии не казалась мне скучной. Я подумывал, как объединить то, что слышал, с тем, что умею сам. Было бы неплохо.

С лекции перешли на практикум по исцелению. Оно слабо мне давалось. Скажем так, я не мог уловить сути заклинаний, которые показывали преподаватели. Зато Анжи здесь была одной из лучших. Нас разделили на пары, и мы должны были наложить печать исцеления на иллюзорную рану. Причем отметку нам ставил не профессор, а «пострадавший» – призванный им дух. Он очень напоминал настоящего человека, только маленького. Сидел на тумбе, качал в воздухе ножками и протягивал нам кровоточащий пальчик. Анжела справилась с проблемой сразу, а я никак не мог.

– Что я делаю не так? – спрашивал раздраженно. Надо же, с темным магом справился, а с банальным порезом — не могу.

– С точки зрения магии ты все делаешь верно, – улыбнулась Анжи. – Но магия исцеления растет из любви. Есть ведь люди, которых ты любишь. Когда исцеляешь, думай о них, и вот увидишь, все получится.

О тех, кого я люблю? Прикрыл глаза и представил мадам Валери. Она была всегда добра ко мне, а я за эти сумасшедшие месяцы отправил ей всего два письма. Кого еще? Можно подумать об Эде, он мой лучший друг. Или… лицо Анжи пришло неожиданно, но на сердце стало теплее.

– У тебя получилось! – радостно воскликнула она. – Вот видишь, надо просто найти правильный подход.

Я недоверчиво покосился на духа, а тот прыгал по тумбе, забавно дрыгал ножками и кричал:

– Я здоров. Я здоров!

– Отлично, месье Вейран, мадемуазель Лейдон, ваш пациент полностью здоров и полон сил, – улыбнулся седой преподаватель магии исцеления. – У вас получился успешный тандем.

Тандем, да? Анжи заметила мой взгляд и покраснела, а я понял, что таращусь на нее непозволительно долго.

– А знаешь, Вик, на следующей неделе будет светлый бал в честь первокурсников, – вдруг заговорила она. – И меня еще никто не пригласил.

– Тогда я приглашаю, – протянул ей руку.

– Получается, я напросилась? – растерянно улыбнулась Анжи.

– Нет, почему это? Просто мне никто не сказал об этом бале.

И я действительно хотел пойти с ней, но об этом упоминать не стал.

– Кстати, туда можно позвать кого угодно. Друзей, родственников. Твои родители приедут?

Я сразу помрачнел. Но идти все равно придется, тем более что уже пообещал Анжи.

– Боюсь, они приедут, даже если и вовсе их не приглашу, – ответил ей. – Так что да. Зайду к ним на выходных, оставлю приглашение.

– Их можно взять у куратора, но учитывая, что вы друг друга не любите, я и на тебя взяла пять штук.

– Спасибо.

– Месье, мадемуазель, не болтайте! – возмутился профессор. – Вы мешаете остальным.

Мы извинились, и Анжи молча передала мне конверт. Пять, значит? Отец, мать, сестрицы. Одно лишнее. Ладно, пусть лежит.

Лекции шли своим чередом. Уже начинало смеркаться, когда мы с Анжи попрощались до следующего дня, и экипаж отвез меня обратно в «Черную звезду». Только переступив порог комнаты, сразу понял, что Эд выполнил мою просьбу. Пахло умопомрачительно! Как он уговорил повара дать еду с собой, не знаю, но я был голоден как волк и готов проглотить пищу вместе с тарелкой.

– А, кто явился, – приветствовал меня Рейдес. Он сидел на кровати с талмудом в руках. Точно, доклад по магии проклятий! Чуть не забыл. Значит, счастливый сон после еды мне не светит.

– И тебе добрый вечер, – ответил ему, плюхаясь напротив и оглядываясь в поисках еды. А, вот на столе тарелка, накрытая крышкой!

– Сантьер, скажи честно, где ты был?

Вопрос заставил меня замереть, позабыл о еде. А Эд смотрел так пристально, будто пытался взглядом прожечь во мне дыру.

– Я? Сам знаешь, на тренировках, – ответил ему.

– Да? Странно. Сегодня директор проводил общее собрание, и тебя на нем не было. С кем же ты тренировался?

– Так с куратором.

– Куратор тоже там был, – отрезал Эд. – Будешь лгать и дальше, друг?

Вот и попался. Рассказать? Если еще кто-то узнает, все слишком усложнится, а вылететь из «Черной звезды» я не хотел. Не рассказывать? Потеряю доверие друга.

– Вик, я никому ни слова не скажу. Тем более директор не удивился твоему отсутствию, значит, для него это не новость.

– Хорошо, – решился я. – Дело в том, Эд, что я учусь сразу в двух учебных заведениях. И с позволения директора сразу после пар еду туда.

– Что? – Рейдес уставился на меня, едва не повертев пальцем у виска. – И где еще ты учишься? Виктор, договаривай уже!

– В светломагической академии.

Эд замер. Он глядел на меня, как на сумасшедшего, а я не знал, что еще сказать. Слишком многое пришлось бы объяснять. Но и молчать уже не выйдет.

– Подожди. – К Эду вернулся дар речи. – Раз ты учишься в светлой академии, значит, у тебя есть светлая магия?

– Да, есть.

– Докажи.

Я вытянул ладонь, и над ней завис большой светлый шарик, а Эд очарованно присвистнул:

– Да ты великий маг, дружище!

– Об этом никто не должен знать, Эд. Иначе все будет очень плохо, понимаешь? – пытался втемяшить я ему в голову.

– Конечно понимаю. Ведь у всех моих знакомых только один вид магии, а тут — два. Немыслимо! И давно это у тебя?

– С момента магического пробуждения. Моя тьма изначально была сильнее, но все в моем роду — светлые маги. Свет тоже есть, но его меньше. Только моего отца это не устраивает, поэтому я и разрываюсь надвое. Директор разрешил, и в академии пары ставят во вторую смену. Так все и получилось.

– Ух ты!

Эд завороженно замер, обдумывая услышанное, а я не знал, правильно ли поступил, доверившись ему, и не выльется ли мне это потом очередными проблемами.

– Слушай, Виктор, а как ты выбираешься из гимназии? – вдруг спросил он. – Я понимаю, директор знает и все такое, однако, может, есть тайный ход? Или…

– Звезда, – перебил его. – Директор Стерн выдал мне звезду-пропуск.

– А она пропускает только одного? Давай проверим.

Глаза Эда подозрительно заблестели.

– Эд, ночь на дворе, – попытался вразумить я товарища. – И потом, если кто-то узнает, нам обоим влетит.

– Никогда не думал, что ты трус, – нахмурился мой приятель.

– Хорошо, идем!

Да, повелся, как мальчишка. Хотя я и был мальчишкой, если разобраться, поэтому мы с Эдом, вместо того чтобы мирно спать и отдыхать перед завтрашними парами, крались по лестнице во двор гимназии. Здесь было темно, мрак развеивал только тусклый свет, льющийся из редких окон. Я крепко сжимал в кармане звезду, подошел к воротам и приложил ее к створке. Ворота скрипнули и отворились. Я вышел первым, Эд набрался решимости и шагнул за мной. Получилось! Все получилось. Мы стояли рядом по ту сторону ворот, и от здания гимназии не бежали преподаватели, грозя нам всем, чем только можно, и размахивая руками. Царила все та же тишина.

– Здорово! – восхищенно прошептал Эд. – Это же здорово, Вик! Теперь мы с тобой заживем!

Я опасался этого «заживем», но не жалел о том, что рассказал другу правду. Мне стало легче. Все-таки тайна, разделенная на двоих, уже не так страшна. А Эд пританцовывал на месте.

– Идем обратно, – сказал я. – Не будем испытывать судьбу.

На какой-то миг испугался, что звезда не сработает, но ворота распахнулись, и мы так же без хлопот вернулись на территорию гимназии.

– Работает, – радовался Эд. – Хотя это упущение со стороны начальства, не находишь? Думаю, звезды стоит настраивать на определенную энергетику. Чтобы пропуск был как бы именным, понимаешь?

– Вот станешь директором гимназии, так и поступишь, – хохотнул я.

– А вот и стану! – Эд вдруг остановился. – Знаешь, Виктор, мне здесь нравится. Конечно, я люблю своих родных и все такое, но «Черная звезда» – это особенное место. Ты ведь чувствуешь?

Я кивнул. Да, особенное. Тем не менее я не собирался всю жизнь провести в ее стенах.

– Спорим, что не выйдет? – усмехнулся я.

– Спорим! – Глаза Эда сверкнули смешливым огоньком. – И если ты победишь…

– То ты будешь при встрече кланяться мне до земли и никому не расскажешь почему.

Представил со стороны, как это будет выглядеть. Должно получиться забавно.

– А если выиграю я, то ты пройдешь по вон тому парапету под окнами последнего этажа весь круг голым.

– Ну уж нет! – возмутился я. А вдруг и правда станет? Что тогда делать? Только держать слово.

– Да, Виктор. Да.

– Эх, по рукам!

Мы пожали друг другу руки и поспешили в общежитие. И кто бы знал, что пять лет спустя мне придется исполнять обещанное. Хорошо, хоть ночью и без свидетелей.

Глава 12

– Виктор, ну возьми меня с собой!

Эд дулся уже второй день, потому что меня угораздило проговориться, куда собираюсь. А как не проговориться, если отец получил приглашение и проявил рвение, прислав из дома бальный костюм? Чем прятать его по шкафам, проще было объясниться с соседом. И кто же знал, что он воспылает желанием составить мне компанию?

– Эд, да зачем тебе это? – пытался вразумить друга.

– Ты что! – возмутился тот. – Нам еще сидеть в гимназии минимум пару лет. А тут — светлые леди в собственном соку. Это им нельзя допускать темных мыслей. А мне-то можно!

Я только рассмеялся. Да, можно, что уж там. Несмотря на запреты кураторов, темные умудрялись находить себе пару. Если не на жизнь, то хотя бы на вечер. Инициация темных — дело приятное и быстрое. Провел с девчонкой ночь — и готово.

Если честно, я и сам был бы рад компании Эда. Особенно если учесть, что мое семейство тоже собиралось там быть, а я с ними общаться не хотел.

– У тебя приглашения нет, – привел последний аргумент. – Хотя…

Приглашение. У меня ведь оставалось одно лишнее. Почему бы не отдать его Эду?

– Хорошо, – смирился с неизбежным. – Но за последствия я не ручаюсь.

– Спасибо, друг! – обрадовался Рейдес. – Вот спасибо! Я не подведу!

Как раз в этом я не сомневался. Так что на светлый бал мы ехали вдвоем. Кучер ни о чем не спрашивал. Защита гимназии тоже пропустила без проблем, и полчаса спустя мы торжественно прибыли в светлую академию.

– Ничего себе, – присвистнул Эд, рассматривая огромное ярко освещенное здание. – Светлые живут на широкую ногу.

– Да уж. Мне надо дождаться спутницу. Ты справишься сам?

– Обижаешь, – усмехнулся приятель. – Конечно справлюсь. Никто ведь не станет проверять, светлый я или темный.

И то верно, да и в приглашениях не было ограничения по типу магии. Наверное, предполагалось, что у светлых магов и приглашенные будут самыми светлыми в мире. А я уже заметил Анжелу. Она ожидала меня неподалеку. Нехорошо заставлять девушку скучать! Я поспешил к ней, отмечая, как ей идет бледно-персиковое платье, подчеркивая цвет кожи, и какая у нее изящная шейка, и…

– Здравствуй, Виктор, – прервала она мои размышления.

– Здравствуй, – поклонился я ей. – Прости, что задержался.

– О, нет, сама только что приехала.

– Идем? – Я протянул ей руку.

– Идем.

Длинные изящные пальчики опустились в мою ладонь. Анжела была прекрасна! Только последний глупец этого бы не признал, а я не относил себя к таковым. А еще у нее была очень теплая улыбка. Рядом с Анжи можно было согреться — то, чего мне порою так не хватало.

– Твои близкие еще не приехали? – спросил я, пока мы шли к входу в зал приемов.

– Пока нет. А твои?

– Еще не видел.

И не желал бы видеть, но отец дал понять, что приедет. Значит, и матушка решит сыграть роль любящей супруги. Двери в бальный зал пока оставались закрытыми, и гости толпились в ожидании, когда же начнется праздник. Играла легкая музыка, разносили закуски и напитки. А я отыскал взглядом Рейдеса. Причем не одного, а в компании хорошенькой светлой мадемуазель.

– Идем, познакомлю тебя с моим другом, – сказал я своей спутнице, увлекая ее к предприимчивому темному магу.

– А, Виктор! – Эд заметил меня. – Мадемуазель, прошу простить, еще встретимся.

И зашагал к нам.

– Анжела, позволь представить тебе моего друга Эдуарда Рейдеса, – сказал я.

– Рад встрече. – Эдуард и тут принялся стрелять глазами, но вот за внимание к моей спутнице можно получить, когда окажемся в гимназии.

– Анжела Лейдон, – представил подругу.

– Я также рада, – улыбнулась Анжи, но с вежливой прохладцей, разрушая все мечты Эда о близком знакомстве. А я не вовремя обернулся. Хотя, как не вовремя… К встрече с моим отцом лучше все-таки готовиться заранее. Эд, видимо, что-то такое заметил в моем лице, потому что многозначительно глянул мне за спину.

– Мой отец приехал, – сказал я друзьям. – Прости, Анжи, ненадолго оставлю тебя на Эда.

Знакомить Анжелу с папашей не хотелось, потому что он разрушал все, к чему притрагивался. Выслушивать нотации, подходит ли эта спутница наследнику Вейранов? Нет уж, увольте. Мне хватало своих забот, поэтому и подошел к нему сам.

– Добрый вечер, – склонил голову, не только чтобы поздороваться, а еще чтобы не ослепнуть от блеска матушкиных бриллиантов.

– А, Виктор, ты уже здесь. – Папаша казался довольным и благодушным. Еще бы, я ведь на территории светлой гимназии. Интересно, приехал бы он на церемонию в «Черную звезду»?

– Вик, ты совсем не появляешься дома, – тут же начала выговаривать матушка, а я изучал кислые физиономии сестриц. – Мы скучаем.

Скучают они, как же!

– Прости, матушка, учеба занимает все мое время, – ответил вежливо.

К отцу подошел кто-то из друзей, которых тут было множество, а я посчитал, что мой долг исполнен, и вернулся к Анжеле и Эду. Видимо, за время моего отсутствия Анжи сменила гнев на милость, потому что Эд рассказывал ей что-то, а она заливисто смеялась.

– Вижу, вы поладили, – замер я рядом с ними, неизвестно почему теряя хорошее настроение. Хотя присутствие семьи давно уже так на меня действовало.

– Месье Рейдес — замечательный рассказчик, – ответила Анжи, снова опуская пальцы на мой локоть.

– Виктор, приятель, а ты что мрачнее тучи? – сразу заметил Эд. – Отец чем расстроил?

– Нет, просто не особо рад его видеть. Но семью не выбирают. По крайней мере, ту, в которой предстоит родиться, так что буду жить, с кем пришлось.

– Правильный подход, дружище, – усмехнулся Эд. – И когда же начнется бал? Я требую танцев!

Теперь мы с Анжи смеялись вдвоем. Рейдес все-таки был хорошим человеком и замечательным другом. В эту минуту гостей пригласили пройти в бальный зал, а первокурсники остались. Нам предстояло открывать праздник.

– Я немного волнуюсь, – призналась Анжи.

– Не стоит, – ответил я ей. – Разве о том, что я могу оттоптать тебе ноги.

– Как раз этого я и не боюсь, – улыбнулась она.

Я же огляделся по сторонам и заметил Кольса — ожидаемо с Мари.

– И вот скажи, что она нашла в этом подонке? – спросил у Анжелы.

– Говорит, с ним интересно. – Та пожала плечами. – А тебе нравится Мари?

– Нет, – усмехнулся я. Действительно, давно уже не нравилась. – Просто удивительно, почему хорошие девушки выбирают таких неподходящих кавалеров.

Для Анжелы я тоже был не самым подходящим, но не собирался отказываться от нашей дружбы. А может, даже большего, чем дружбы, потому что не зря мне было так неприятно видеть ее с Эдом. Ревность. Глупая, банальная ревность, вот что это было. А она, как известно, не возникает на пустом месте.

– Ты слишком задумчив сегодня, – заметила Анжела. – Не хмурься. Праздник ведь.

– А? Да, – кивнул ей. – Праздник.

К счастью, заиграла музыка, отвлекая меня от размышлений, и нас пригласили в зал. Мы с Анжи кружились под звуки скрипок, и казалось, что все плохое осталось далеко, а впереди будет добрый, счастливый путь. Глупая вера, но мне хотелось довериться этому ощущению. Анжи улыбалась. Я все-таки пару раз стал ей на ногу — наверное, от этого неведомого чувства, готового поглотить меня с головой. Волшебство, да и только! Но музыка стихла, и ректор взял слово. Он долго приветствовал первокурсников, рассказывал о том, какая честь для каждого из нас учиться в светломагической академии и как мы должны быть горды, что удостоились ее.

Второй танец я также танцевал с Анжелой, и третий тоже. И это улучшило скверное настроение, вызванное встречей с отцом. При этом постоянно ощущал на себе его взгляд. Грегори Вейран будто высматривал, с кем я общаюсь, как провожу время.

– У тебя очень грозный папа, – заметила Анжи.

– Не то слово, – улыбнулся в ответ. – А где твои родители?

– Они, к сожалению, не смогли приехать. Мама заболела, и ей прописали отдых на побережье, поэтому здесь только мой дядя.

Я кивнул Анжеле и отыскал взглядом Эда. Даже не удивился, что его окружали три девчонки сразу. Вот еще ловелас. Сказано, темный маг.

А надзор папаши начинал надоедать. Когда в следующий раз я обернулся к нему, он призывно махнул рукой. Пришлось снова оставить Анжелу и подойти.

– В зале душно, – заявил родитель. – Пройдемся?

Понятно, очередная порция разговоров о жизни, не предназначенная для чужих ушей. Мы вышли в парк, раскинувшийся вокруг академии. Здесь все было светло и аккуратно: ровные ряды кустов, ароматные клумбы, цветы определенной гаммы. Я представил себе такую же прогулку с папашей в «Черной звезде», и стало смешно.

– Что веселого? – сразу заметил отец.

– Да так, ничего. Ты хотел поговорить? Я тебя слушаю.

– Да. Хотел узнать, как ты справляешься. Профессора академии говорят, что ты рассеян.

– А ты бы не был рассеян, постоянно переключаясь с одного цвета магии на другой?

– Это был твой выбор.

– И я о нем не жалею. Что-то еще?

– Да. Я заметил, что между тобой и мадемуазель Лейдон складываются весьма личные отношения.

– Между мной и Анжелой ничего нет. Пока нет.

– Это хорошо, потому что в ее роду отметились темные маги…

– Как и в нашем, – перебил я.

– Забудь об этом, – нахмурился отец.

– И не собираюсь. Моя магия — лучшее тому свидетельство.

– Твой предок не был темным магом.

– Да, он был… универсальным.

Я не стал говорить — из королевского рода. Мы это понимали и без уточнений.

– Так вот, насчет Анжелы Лейдон…

– Да, насчет Анжелы, – снова прервал я отца. – Она нравится мне. Даже больше чем нравится. Поэтому, если она ответит мне взаимностью, я никого не буду спрашивать, жениться на ней или нет.

– Ты хоть понимаешь, к чему может привести ваш брак? Твоя мать светлая, и даже это не избавило тебя от темной магии.

– Ты так говоришь, будто я проклят.

Хотелось заставить его замолчать, но я сдерживал эмоции.

– В какой-то мере так оно и есть. Не хочешь думать о себе, подумай о том, какой цвет магии будет у ваших детей.

– Какой ни будет, я его приму.

– Это ты сейчас так говоришь, Виктор. Вокруг полно хороших девушек, присмотрись к ним.

– Я уже присмотрелся и нашел лучшую.

Отец только вздохнул. Мы вернулись в бальный зал, я ненадолго подошел к матушке, уже нашедшей очередных поклонников, а затем отыскал Анжи и Эда.

– Что, твой старик никак не угомонится? – поинтересовался приятель.

– Его никто не исправит, – отмахнулся я. – Давайте не будем о нем.

Мы поболтали немного, затем снова танцевали, и лишь около полуночи попрощались с Анжелой, чтобы вернуться в «Черную звезду».

– Ты не говорил, что принадлежишь к сильнейшему светломагическому роду, – укорил меня Эд.

– Как-то к слову не пришлось, – ответил я. – И как тебе светлая академия?

– Скучнейшее место. Но какие дамы! Ни одна не устояла перед шармом темной магии.

Мы дружно рассмеялись. Вскоре экипаж остановился у знакомых ворот, и мы с теми же предосторожностями вернулись в общежитие.

– Ну и вечерок, – сказал Эд, поднимаясь по лестнице. – Надо будет как-нибудь повторить.

– Возможно, – ответил я, толкнув дверь в комнату. В глаза ударил яркий свет, а дверь захотелось закрыть, потому что внутри нас поджидал директор Стерн.

Глава 13

– Явились?

Мы с Эдом слаженно опустили глаза в пол. Оба понимали, что виноваты, как и то, что никто нас жалеть не станет. Директор Стерн прошелся перед нами, взглянул с укором, как будто мы убили его любимого дедушку, и гаркнул:

– Где были?

– Гуляли, – тихо ответил Эд.

– За пределами гимназии, как я понимаю? Нет, месье Сантьер, вы помолчите. Почему вы отсутствовали, мне прекрасно известно. Хотя нет! Все-таки ответьте, кто дал вам право использовать пропуск для того, чтобы вывести курсанта Рейдеса?

– Это моя вина, – ответил директору. – И моя ошибка. Я готов понести наказание.

– Готов он! – громыхнул голос Стерна. – Я уже поставил в известность куратора Браунера, что в ближайшие дни вы не появитесь на занятиях.

– Почему? – Мы оба уставились на директора.

– О, ответ прост, – недобро усмехнулся он. – Потому, что вы оба отправляетесь в карцер, чтобы подумать о своем поведении. На хлеб и воду! И скажите спасибо, что не указываю вам сразу на дверь, хотя стоило бы. За мной.

Мы с Эдом переглянулись и промолчали. Решение было справедливо, поэтому к чему спорить? Пришлось спуститься следом за директором по лестнице в подземелья гимназии. Здесь было холодно и сыро. Никогда не думал, что под землей находится столько переплетений коридоров и комнат. Попроси меня рассказать, как мы шли — не сумел бы.

А директор Стерн остановился перед массивной тяжелой дверью, толкнул ее, и мы миновали еще один узенький коридорчик с глухими дверями.

– Сюда, – указал он на одну из них, достал связку ключей и отпер замок. – Курсант Сантьер, это ваше жилище на ближайшие дни. А ваше — напротив, курсант Рейдес.

Карцер представлял собой комнатушку два шага на два. Ни окон, ни каких-либо намеков на светильники, но откуда-то все-таки лился свет, потому что я с трудом мог разглядеть скудную обстановку: кипу соломы и дыру в углу, а еще — кувшин с водой прямо на полу и тарелку с несколькими кусками хлеба. Понятно, дело личное — съем я все сегодня или буду растягивать на дни пребывания в карцере. Неплохо.

Дверь с грохотом закрылась. Никогда не был трусом, но по спине пробежали мурашки. И надолго мы тут? Сел на солому, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Лечь все равно не получится, только если свернуться в клубок, но месяцы обучения в «Черной звезде» доказали, что спать можно и сидя. Учитывая, насколько я устал, можно уснуть прямо сейчас.

И я действительно задремал. Не мешал ни сырой каземат, ни странные звуки, которые доносились откуда-то, будто из-под пола, ни капающая с потолка вода. Вода? Ну ее… Спать, отдохнуть. Жаль, Анжи меня завтра не дождется, будет волноваться. С другой стороны, вряд ли нас тут забудут надолго, хоть мы и серьезно нарушили правила.

Это была последняя связная мысль перед тем, как окончательно провалился в сон. А проснулся от ощущения, что по лицу кто-то водит пером. Открыл глаза — и едва не заорал. То, что показалось перышком, было крысиным хвостом. Крыса уставилась на меня, я — на нее. Одного куска хлеба уже не хватало. Нет уж, хвостатая, мы так не договаривались! Ударил по ней магией, но понял неприятную истину — темные силы тут не действуют. А практика показала, что и светлые тоже. Крыса довольно уселась прямо передо мной и принялась намывать мордочку. Я придвинул к себе тарелку с хлебом. Был вариант: съесть его, а дальше держаться на воде. Либо не спать и оборонять припасы. Но спать хотелось сильно, а есть — не очень. Спрятать хлеб под одежду? А если крыса решит, что я тоже еда?

Подумал — и половину запаса провизии все-таки съел, а вторую завернул в полу плаща, который так и остался на мне, и положил под голову. Свернулся клубочком, как и собирался. Сначала косился на крысу, опасаясь, что ей покажется вкусной какая-то часть моего тела, а затем уснул. Снился какой-то бред. Тьма, непроглядная тьма, которая вспыхивала миллионами глаз. Странно…

Когда проснулся, никакой крысы рядом не было. Зато все тело затекло. Я поднялся, потянулся и снова сел, потому что другого выбора не было. И долго нам тут торчать?

– Эд! – крикнул, надеясь, что приятель услышит, но ответа не было. Мрак…

Оказалось, что одиночная камера — это первая ступенька к сумасшествию. Я не понимал, сколько прошло времени. То приседал, то разминался, но и это помогало с трудом. Хлеб быстро закончился, и желудок сводило от голода. А еще мне казалось, что присутствует какое-то магическое воздействие, потому что время от времени вдруг накатывали беспричинные приступы паники, что нас тут забудут навсегда, решат таким образом избавиться от виновных студентов. Понимал, как глупы подобные мысли, но ничего не мог с ними поделать.

Когда снова раздался лязг засовов, я почти сходил с ума. Сидел, обхватив голову руками, и мечтал не свихнуться. Но в коридоре ждал не директор Стерн, а куратор Браунер.

– Сантьер, за мной, – скомандовал он.

– А Эд? – покосился на противоположную дверь.

– Его время еще не пришло. Думайте о себе, курсант.

Интересно, почему нас выпустили не одновременно?

– Сколько я тут просидел? – спросил куратора.

– Три дня, и должны были еще столько же. Но не думаю, что вас порадует освобождение.

Что он имел в виду? Что-то случилось? А куратор Браунер привел меня к двери кабинета директора и постучал. Когда я увидел, что внутри вместе со Стерном находится мой отец, дурное предчувствие превратилось в уверенность. Куратор Браунер покинул нас, а Стерн уставился на меня тяжелым взглядом.

– Месье Вейран, вас желает срочно видеть батюшка, – сказал он.

Я обернулся к отцу. Что-то случилось дома? Я предполагал что угодно, только не то, что услышал.

– Виктор, – голос отца звучал глухо, будто через толщу земли, – мадам Валери умерла.

– Что?

Я замер, не веря. Затем нащупал рукой кресло и сел, потому что не держали ноги.

– Как? – только и сорвалось с губ. Почему? Ей было не так много лет. Есть же целители. Есть же…

– Несчастный случай, – ответил отец. – Поскользнулась и упала с лестницы. Смерть была мгновенной. Мы с твоей матерью и сестрами сегодня же уезжаем в Вейран.

– Я с вами…

– Нет, Вик, – перебил отец. – Ты остаешься. Директор Стерн не отпустит тебя из гимназии, как и ректор Вильмон не позволит без весомой причины прерывать учебный процесс.

– Без весомой причины? – подскочил я. – Папа!

– Угомонись, – угрюмо ответил отец. – Я знаю, как вы были близки, но она не была тебе матерью. Поэтому возьми себя в руки, Виктор. Ректор Вильмон уже прислал письмо о том, что ты пропускаешь занятия. Сейчас ты соберешься и поедешь на лекции.

– Нет.

Как можно куда-то ехать, когда внутри все разрывается от боли?

– Это не обсуждается, Вик. Ты должен понимать, что до нашего замка две недели пути. Мы задержимся там на какое-то время, чтобы разобраться с делами, и еще две недели, чтобы доехать обратно. Итого минимум полтора месяца. Готовы ли тебе предоставить такой отпуск в гимназии?

– Нет, – ответил Стерн.

– Или ты решил бросить обучение в «Черной звезде»?

– Нет, – тихо ответил я.

– Я тоже так подумал. Просто заехал предупредить и сообщить дурные вести. А теперь ты меня слышал. Собирайся, я тебя отвезу.

– Идите, курсант Вейран, – сказал директор Стерн. – И возвращайтесь вечером. Поговорим о том, чем заменить ваше наказание.

– Я вас понял, директор Стерн.

Я почти не слышал собственного голоса. Как под заклинанием, прошел в общежитие и переоделся, накинув черный плащ, чтобы скрыть светлую форму. Надо будет оставить ее в общежитии академии, и…

Сел на кровать, обхватил голову руками и несколько минут сидел, кусая губы в кровь. Почему? Почему это произошло? Но надо было идти, пока отец не пришел за мной лично.

Я плохо помнил, как мы добрались до светлой академии. Отец молчал, глядя в окно. Мне тоже не хотелось ни о чем говорить.

– Я оставил управляющему деньги для тебя, – сказал отец, когда до академии оставалось проехать всего пару улочек. – Не знаю, надолго ли нам придется задержаться. Все-таки в последнее время Валери занималась всеми делами в замке. Виктор, ты меня слушаешь?

– А? – вздрогнул я, как раз раздумывая, что надо наведаться к ювелиру и попытаться выкупить перстень, последний подарок мадам Валери. – Да, слушаю.

– Оно и видно, – буркнул отец. – Не убивайся так. Каждому из нас отведен свой срок. Со смертью не поспоришь.

Я безразлично кивнул. Эмоции переполняли меня. Я искал для них выход — и не находил. Хотелось кричать, пока не сорву голос, но вместо этого безразлично смотрел в окно, думая о том, что остался один. Никогда еще чувство одиночества не было настолько острым. Оно прошивало меня изнутри тонкими длинными иглами, уничтожая, отравляя. Уверен, попроси меня сейчас применить любое светлое заклинание, не смогу.

– Виктор, ты в порядке?

Экипаж остановился, а я так и таращился куда-то в пустоту.

– Да, в порядке. Я пойду. Доброго пути.

И поспешил выбраться из экипажа, пока отец серьез не озаботился моим самочувствием.

Старик рассчитал точно — на первую лекцию я успел. Анжи, как всегда, ждала меня и улыбнулась, стоило появиться в дверях, но тут же нахмурилась. Я поздоровался и сел рядом с ней.

– Тебя не было эти дни, – тихо сказала она. – Ты заболел?

– Нет, я… здоров.

Говорить не хотелось. Боль нарастала.

– Вик? – Анжи легонько сжала мои пальцы. – Что-то не так?

Ответить я не успел. В комнату вошла куратор Вельже. Мы с этой дамой до сих пор не ладили, но я предпочитал не обращать на нее внимания. Иначе на обучении в академии можно будет поставить крест. Разговоры стихли — я оказался первым, но не последним, кого куратор Вельже отправила в кабинет ректора. Всю пару ловил на себе встревоженный взгляд Анжелы, и как только лекция завершилась, она увлекла меня в хитросплетение коридоров. Мы оказались в небольшой оранжерее — здесь было так много зелени, что рябило в глазах. А еще под покровом растений скрывалась скамейка. Именно туда и вела меня Анжи.

– Рассказывай, – тихо потребовала она.

– Да что рассказывать? Дела семейные.

На самом деле в горле стоял ком, и я не был уверен, что смогу связно объяснить свое состояние, а жаловаться не привык.

– Вик, ты меня не обманешь, – вздохнула Анжела, сжимая мои ладони. – Я же вижу, что ты расстроен. И тебя не было несколько дней.

– Одно с другим не связано. Просто… Как же объяснить? Моя мать — вторая жена отца, но мы никогда не были близки. Я считал мамой его первую жену, и вот теперь… она умерла.

Страшные слова, которые я сам до конца боялся осознать. Но они прозвучали. Анжела привлекла меня к себе, обняла за плечи. Я обнял ее в ответ и замер. Почувствовал, как меня окутывает светлая магия и становится немного легче.

– Может, не стоило тебе приезжать на занятия? – спросила Анжи.

– Отец настоял. Он мечтает видеть меня в светлом магистрате. Хорошо, хоть не на должности магистра.

Я с горечью улыбнулся. Внутри все перепуталось, превратилось в тугой ком. Но рядом с Анжи страшное одиночество отступило, и я снова мог дышать.

– Ой, – встрепенулась Анжела, – кажется, мы опоздали на пару. Бежим!

Скверно, учитывая, что нас ждал практикум у куратора Вельже. Если бы речь шла об Анжи, возможно, мадемуазель Вельже и сменила бы гнев на милость, но меня она терпеть не могла.

– Давай придем по одному, – остановил я Анжелу. – Если она поймет, что ты была со мной, у тебя будут проблемы.

– Что за глупости, Виктор? – обиделась она. – Мы вместе опоздали и отвечать тоже будем вместе. Я не собираюсь скрываться и прятаться.

– Уверена?

– Да! – выпалила Анжела, увлекая меня к аудитории. Я не успел опомниться, а она уже стучала в дверь. Конечно же, куратор Вельже уже была на месте и уставилась на нас, как на государственных преступников.

– Просим прощения, – Анжи присела в реверансе. – Мы задержались.

– По какой причине? – Анна грозно уставилась на нас.

– Не услышали сигнала о начале пары.

– Это не оправдание, мадемуазель Лейдон. Я не допускаю на практикум ни вас, ни вашего… гм… кавалера.

Я почувствовал, как вспыхнули щеки. Что за пренебрежительный тон?

– Отработаете на выходных, – продолжала куратор, – а если не отработаете, к экзамену вас не допущу.

– Куратор Вельже, – отодвинул Анжелу, – это моя вина. Я задержал мадемуазель Лейдон, поэтому готов понести наказание.

– Тем не менее опоздали вы оба, – вздернула нос Анна.

– И приносим свои извинения.

– Что ж, на первый раз, так и быть, прощаю. Мадемуазель Лейдон, займите свое место. А вас, месье Вейран, прошу продемонстрировать способы концентрации светломагических потоков.

Способы концентрации? Конечно, я это учил. Но, чтобы сконцентрироваться, надо быть абсолютно спокойным, а у меня внутри все клокотало и бурлило.

– Я жду, месье Вейран.

Надо постараться. Глядишь, угомонится. Я замер перед куратором, выставил вперед правую руку, постарался сосредоточиться и произнес заклинание концентрации. Вот только с пальцев не сорвалось даже искры света.

– Так и знала, что вы просто не готовы, – фыркнула Анна.

Я не отвечал. Только стиснул зубы и сосредоточился сильнее. У меня два типа магии, и светлая не могла просто исчезнуть. Давай, Виктор! Ну же!

Что-то треснуло. Светильники под потолком вспыхнули — и погасли, в аудитории стало серо и сумрачно.

– Это что было? – прищурилась куратор Вельже. – Что за заклинание вы применили, Вейран?

– Магической концентрации, – ответил я, чувствуя совсем не свет. Тьма подняла голову и не желала отступать. Нет, нельзя!

– Вы ошиблись с заклинанием. Это неуд за практикум. Присаживайтесь, следующий.

Я занял свое место и взглянул на Анжи. Она была бледной, словно призрака увидела. Испугалась?

– Все в порядке, – шепнул ей, чувствуя, как трясутся руки от плохо сдерживаемой силы.

– Точно?

– Да.

– Мадемуазель Лейдон, ваша очередь, – раздался голос куратора, а я глубоко вдохнул воздух. Если сейчас ничего не сделаю, могу просто разнести эту аудиторию.

– Куратор Вельже, можно выйти? – поднял руку. – Я плохо себя чувствую.

– Что, так расстроила неудача, студент Вейран? – прищурилась Анна.

– Да, безумно, – ответил я, а магия уже наполняла меня до краев. – Так можно?

– Нет.

Что спорить с идиоткой? Я вылетел из аудитории, не слушая раздраженных воплей куратора. Отца все равно не вызовет, его нет в столице. А все остальное… Снова пообщаюсь с ректором Вильмоном, велика ли беда? Выбежал из здания академии. Над ним был светлый купол, я прекрасно его ощущал, поэтому бросился к воротам и, лишь оказавшись на улице, позволил магии сорваться с пальцев. Сила ударила в землю. Я прикрылся щитом от брызнувших камней, а прямо передо мной образовалась глубокая яма. Я устало сел прямо на землю и обхватил голову руками. Надо уйти, скрыться.

– Идем, – вдруг раздался голос Анжелы, и она настойчиво потащила меня прочь. – Надо вернуться в академию. Твоя сила… Не стоит, чтобы кто-то узнал. Идем же!

Я послушался, потому что в ушах шумело так, что больно было пошевелить глазами. А Анжи вела меня куда-то. Что она здесь делает? Почему покинула пару? И есть ли в светлой академии карцер — вот что интересно знать.

Глава 14

– Куда мы идем?

Анжела приложила палец к губам. Еще бы, пара была в самом разгаре. Стоп! Пара?

– Анжи, ты что, сбежала с практикума? – перехватил ее. – Немедленно возвращайся.

– Обойдутся без меня, – решительно ответила она.

Судя по всему, мы шли в общежитие. Женское. Да, ситуация. Уж на кого-кого, а на девицу я не похож. Но решил не сопротивляться. Удивился, что никто не дежурит на входе.

– Во время пар дежурная дама редко на месте, – шепнула Анжи. – У нее свидания с комендантом мужского общежития.

Вот так номер! Я решил помолчать, потому что, действительно, нам не стоило привлекать чужого внимания. А Анжела увлекла меня на второй этаж, коснулась ладонью двери комнаты, и та открылась. Заклинание, реагирующее на прикосновение силы? Любопытно.

– Вик, проходи.

То, что Анжела рискует, я прекрасно понимал. Заметят меня здесь — и на репутации мадемуазель Лейден можно ставить крест. Тем не менее переступил порог комнаты, чтобы Анжела могла закрыть дверь. Головная боль стихала, мне стало лучше — и вернулась способность мыслить здраво.

– Присаживайся, – указала Анжи на одну из двух застеленных кроватей и сама села рядом. – Как ты?

– Лучше, – ответил ей. – Но ты не должна была…

– Виктор, давай ты не будешь рассказывать мне, что я должна делать, хорошо?

Я улыбнулся. Да, с ней не поспоришь.

– То, что ты видела… – попытался объяснить.

– Твоя сила, – кивнула Анжела. – Темная сила, которая из-за эмоций вырвалась из-под контроля. Я поняла.

– И… ты ни о чем не спросишь? – уставился на нее.

– Я знаю, что у тебя есть темная магия. Давно.

Теперь уже у меня пропал дар речи. Как это — давно? Видимо, все мои мысли отразились во взгляде, потому что Анжи осторожно взяла меня за руку.

– Неужели ты думаешь, что я тебя не узнала? Ты ведь даже имя настоящее назвал. Тогда, когда провожал меня от гадалки, помнишь?

Если честно, почти забыл об этой истории. Да, я тоже узнал Анжелу, но считал, что она никак не связывает Виктора Вейрана и темного мага, который вступился за нее на улице. Оказалось, что я не видел дальше собственного носа.

– Не беспокойся, – продолжала она. – Я никому не сказала. Ни о том случае, ни о твоей магии. Кстати, Мария тебя не узнала. Конечно, мне любопытно, почему все вот так, но если не считаешь нужным, не говори.

– Дело не в том, что не считаю, – ответил ей. – А в том, что это опасное знание. Для тебя и для меня.

– Тогда не стоит. Я сама все видела. К чему больше? Но ты ведь понимаешь, что темный всплеск такой силы рядом со светлой академией вызовет расспросы. Что мы тогда скажем?

Мы? Несмотря на всю тяжесть этого дня, я улыбнулся. Мы…

– Скажем, что понятия не имеем, что за темный маг подкрался к академии, – ответил ей. – Может, пошалил кто.

– Хороша шалость! – рассмеялась Анжи, но смех все-таки прозвучал натянуто. Ей тоже было не по себе. Я осторожно обнял ее за плечи, до конца не зная, что собираюсь делать, и поцеловал — легко, осторожно. Анжи замерла, глядя на меня огромными от удивления глазами, а затем подалась вперед, обвила руками шею, отвечая на поцелуй. Все, что происходило, казалось настолько правильным, будто мы шли к этому всю жизнь, и, наконец, пришли. Я прижимал к себе Анжи, вдыхал запах ее волос и понимал, что больше не отпущу. Не сумею отпустить, даже если она попросит.

– Анжела Лейдон, я… люблю тебя.

Стоило признать очевидное. То, о чем не успевал подумать, разрываясь между академией и гимназией, между семинарами, лекциями, практикумами, темной и светлой магией. Люблю. Ее и только ее.

– И я тебя, Виктор, – чуть отстранилась Анжи. – Можешь считать это глупостью, но я влюбилась в тебя с первых дней.

– Почему сразу глупостью? – Коснулся ее щеки, заставил посмотреть на меня. Анжела казалась смущенной и растерянной. Да уж, у светлых магов не приветствуется подобная откровенность. Но что нам свет и тьма сейчас?

– Ты удивительная, – шепнул, касаясь губами уголка ее губ. Стало тепло, будто кто-то разделил все печали надвое. Да, моя боль никуда не делась, но то чувство, которое прорастало сквозь нее, заглушало все на свете.

– И ты, Вик, – ответила Анжи. – Я, наверное, никогда не устану поражаться тебе.

– Почему?

– Так, просто…

И она смущенно отвела взгляд.

– И все-таки тебе не стоило уходить с практикума. – Здравый смысл хотя бы ненадолго взял верх над чувствами. – Теперь куратор Вельже и на тебя затаит зуб.

– Не затаит. Ты ее «любимчик», – фыркнула Анжи. – Знаешь, иногда я даже думаю, что на самом деле ты ей нравишься, и она из-за этого злится.

– Шутишь?

– Если бы. А насчет практикума не волнуйся. Я сказала, что мне стало дурно, и меня отпустили на все четыре стороны. Просто ты был такой бледный, что я испугалась, Вик.

– И была права. Я не был уверен, что не разнесу светлую академию в щепки. Хорошо, что успел выйти за пределы барьера. Иначе было бы не до шуток. И что мне теперь делать?

– Думаю, стоит обратиться к целителю. Пусть подтвердит твое плохое самочувствие. Это будет достаточный аргумент для ректора. Идем?

– Я пойду, а ты останешься здесь, – решил за нас обоих. – Тоже достаточный аргумент для ректора, не находишь?

Анжи собиралась сопротивляться, но вовремя поняла, что это бессмысленно.

Я вышел из общежития так же осторожно, как и пробирался внутрь. Меня все еще потряхивало, но дышать стало легче, и острая боль отступила. Анжела права, стоит заглянуть к целителю, сделать вид, что заболел, и отправляться обратно в «Черную звезду», чтобы никто не связывал меня и всплеск темной силы.

В главном корпусе царило оживление. Я бы даже сказал, суматоха. Значит, заметили и ищут виновных. Я же ввалился в комнату целителя. Выглядел, наверняка, краше в гроб кладут, поэтому молоденькая целительница ахнула и кинулась ко мне.

– Что случилось, студент? – допытывалась она.

– На практикуме неожиданно стало плохо, – ответил я. – Наверное, перерасходовал силы.

– Имя? Курс?

– Виктор Вейран, первый курс.

– О, для первокурсников перерасход сил — обычное дело, – улыбнулась целительница. – Надо больше отдыхать. Вы прилягте, студент Вейран, а я взгляну, что с вашими магическими полями.

Балбес! Конечно, любая целительница прежде всего попытается найти источник проблемы. А если представить, как выглядит моя магия после такого выброса тьмы…

– Мне уже лучше, – улыбнулся виновато. – Вы правы, просто стоит отдохнуть.

– Но все-таки…

В двери постучали. Еще один «пациент»? А я дошел до кушетки и лег. Может, целительница обо мне забудет.

– Здравствуйте, ректор Вильен, – послышался ее голос. Тьма! Ректора принесло!

– У вас все в порядке, мадам Лювен? – спросил тот. – Был зафиксирован выброс темной силы. Возможно, происки врагов или неудачная попытка атаки.

– Да, все хорошо, занимаюсь пациентом.

– И кто же к вам угодил?

– Первокурсник. Виктор Вейран.

Послышались шаги. Ректор, видимо, решил проверить лично. Увы, с ним притвориться спящим не получится, поэтому я чуть приподнялся и встретил его полусидя.

– Здравствуйте, месье Вейран, – угрюмо взглянул на меня Вильен. Что-то он не рад меня видеть.

– Здравствуйте, ректор Вильен, – ответил я.

– Что с вами произошло?

– Ничего необычного. На практикуме стало плохо. Увы, куратор Вельже не посчитала это достаточной причиной, чтобы меня отпустить, и вот последствия.

Развел руками. Я, конечно, не собирался переносить свой конфликт с куратором в другую плоскость, но она не оставила мне выбора. И ведь сама прибежит жаловаться.

– Хотите сказать, куратор Вельже не отреагировала на вашу просьбу о прекращении практикума? – нахмурился ректор.

– Да. Поэтому я ушел сам.

– Ректор Вильен, вам стоит поговорить с мадемуазель Вельже, – вмешалась милая целительница. – Для первокурсников недопустимы настолько высокие нагрузки. Их магические поля еще находятся на стадии формирования. Ведь этот мальчик мог потерять свою силу.

Я? Вряд ли, но на всякий случай сделал постное лицо. Тем более что особо усердствовать не пришлось.

– Я поговорю с профессором Вельже, – пообещал ректор. – А вам, Виктор, лучше поехать домой.

– Спасибо, ректор Вильен, – ответил я.

Действительно, мне лучше уехать. Тем более что экипаж все равно должен ждать у академии. Поэтому попрощался с целительницей, ректором и зашагал прочь. Снаружи академии все еще фонило темной магией, как бы я ни пытался скрыть всплеск. Хорошо, хоть хватило ума оборвать привязки. Когда и как это сделал, почти не помнил, но в кои-то веки даже теория пригодилась на практике.

Экипаж ждал там же, где и всегда.

– Куда ехать, месье Вейран? – спросил кучер. Видимо, выглядел я все-таки неважно.

– В «Черную звезду», – ответил ему.

Надо отдохнуть. Прийти в себя. Может, действительно, для начала домой? Но я не был уверен, что родители уже уехали, а о смерти мадам Валери не желал ни с кем говорить. Это моя боль, мне ее и нести. Поэтому «Черная звезда» по-прежнему казалась лучшим убежищем в мире. И когда ворота появились за окнами экипажа, я почувствовал себя дома. Договорился с кучером, что завтра он заберет меня около двух, и зашагал к общежитию. Поздоровался с комендантом, поднялся по лестнице, открыл двери комнаты…

– Виктор, ну наконец-то!

Рейдес выглядел таким бодрым и радостным, что я даже позавидовал. Будто не он провел эти дни со мной в карцере.

– Здравствуй, – пожал протянутую руку. – Тебя тоже отпустили?

– Ага. – Эд плюхнулся на кровать. – Сказали, на первый раз прощают. А ты что такой бледнющий? Светлые выпили все соки?

Я улыбнулся. Да, хорошо, что поехал все-таки сюда.

– Можно и так сказать. – Тоже лег и уставился в потолок. – Я едва не разнес светлую академию.

– Что? – Эд тут же подскочил и навис надо мной. – Как это? Что ты там устроил?

– Ничего особенного, – пожал я плечами и в двух словах передал события этого дня. Эд нахмурился.

– Мои соболезнования, – сказал он. – И все-таки зря ты вообще поехал к светлым. Инициации у тебя не было, силы нестабильны. Можно ведь было догадаться, что малейший толчок выбьет тебя из колеи.

– Скажи это моему отцу, – вздохнул я. – Он и слушать ничего не желал. Я хотел поехать с ними в Вейран, но для него имеет значение только одно: моя успеваемость в светлой академии. Или теперь неуспеваемость?

– Да ладно, пересдашь ты свой неуд! – Друг махнул рукой. – Это же тебе не «Черная звезда».

– Пересдам, – кивнул я. – Если куратор Вельже смилостивится, гадюка. И что я ей сделал?

– Как знать? Может, она просто чует в тебе темного? Женщины в этом вопросе куда более проницательны.

– Как бы там ни было, а у меня проблемы, Эд. И если кто-то узнает, что именно я призвал темное заклинание, этих проблем станет только больше.

– Если до сих пор не узнали, то так оно и останется. А ты пользуйся случаем и отдыхай. Я вот в карцере только и делал, что спал. И сегодня собираюсь продолжить традицию, только вечером сбегаю и возьму для нас конспекты за эти дни.

– Я с тобой.

– Договорились. Так что, дружище, спать и еще раз спать!

Эд был прав. Просто стоит отдохнуть, и станет немного легче. А завтра после пар отправлюсь искать свой перстень. Может, вообще не появляться завтра в светлой академии? Отец не узнает, а я скажу, что плохо себя чувствовал. Но Анжи будет волноваться, а мне этого не хотелось. Что ж, поживем — увидим. А сейчас я укрылся с головой одеялом, закрыл глаза и сразу провалился в сон.

Глава 15

Мне снился странный сон. В нем была женщина — незнакомая, но почему-то пугающая. Я не видел ее лица, его скрывал серый капюшон. Незнакомка протягивала ко мне руку и будто принюхивалась. Я слышал, как она тяжело вдыхает воздух.

– Я жду, – тихий, похожий на шорох листвы голос. – Жду знакомства с твоей силой, мальчик. Может быть, ты мне подойдешь?

Она сделала шаг, а вокруг меня взметнулись щиты — сразу светлый и темный.

– Забавный малыш, – рассмеялась моя собеседница. – Такой дерзкий. Дай мне испить твою магию, ну же.

– Убирайся!

* * *

Я открыл глаза, хватая ртом воздух. Тьма, что это было? Обычный кошмар? Или…

– Вик? – склонился надо мной Эд. – Тебе плохо? Что не так?

– Все… в порядке. – Я сел и потер виски пальцами. – Дурной сон приснился.

– Ты меня напугал, дружище. – Эд вытер вспотевший лоб. – Показалось, что ты задыхаешься.

– Не дождешься, – легонько ударил его кулаком по плечу. – Сколько я спал?

– Вечер уже, время ужина. Пойдем?

– Да, пожалуй.

Есть не хотелось, во рту царила горечь. Но надо! Потому что я и так несколько дней почти ничего не ел, и если продолжу в том же духе, скоро свалюсь с ног. Поэтому прошел следом за Эдом в столовую. Здесь давно все собрались. В «Черной звезде» никто не терял времени даром.

– Сюда! – замахали нам однокурсники, и мы присоединились к ребятам. Ужин был вкусным, но я едва ли мог это оценить. Итак, что мне делать дальше? Утром — само собой, пары. Потом поездка в светлую академию и поиски перстня. И… что потом? Потом надо изучить, что мы пропустили за эти три дня, поблажек никто делать не станет. И не помешает переписать конспекты у Анжи. При мысли об Анжеле в груди разливалось тепло. Она стала для меня маяком в эти нелегкие дни, и больше всего хотелось схватить ее и никогда не отпускать. Но увы, для этого придется сначала завершить обучение. Раньше мне никто не позволит сочетаться браком. Отец так и вовсе либо застрелится сам, либо пристрелит меня.

– Вик, где ты витаешь? – Эд толкнул меня локтем в бок. – Говорю, пойдем за конспектами. Нам еще полночи над ними корпеть.

– Да, пойдем.

Эта кутерьма и суматоха помогала отвлечься от мрачных мыслей. Я взял себя в руки, осознал, что отец в кои-то веки был прав, оставив меня в столице, и принялся за учебу. А пропустили мы много! Как и предсказывал Эд, конспекты за три дня переписывали до середины ночи. Хорошо, хоть выспались днем, поэтому глаза не слипались, и лишь около часа мы легли, чтобы в шесть утра проснуться от ощущения, что началось землетрясение.

– Тьма! Да что ж такое? – подскочил Эд и тут же пошатнулся, потому что пол под ногами продолжил свой танец.

– Думаю, очередной практикум, – ответил я, цепляясь за кровать, которая пыталась взбрыкнуть и избавиться от меня. – Да чтоб оно все провалилось!

– Куда бежать?

– Думаю, надо выбраться из общежития. Вряд ли землетрясение является уважительной причиной, чтобы пропустить пары.

Эд кивнул. Само собой, это был очередной экзамен. Мы прекрасно это понимали, потому что привыкли к подобным сюрпризам. Теперь оставалось только мчаться наперегонки, стараясь не разбить носы об пол.

– Давай попробуем заклинание стабилизации на ноги, – крикнул Эду и первым его применил. Легче не стало, но хотя бы до двери добраться смог. Обернулся — друг шел за мной, ругаясь сквозь зубы. Значит, можно продолжить путь.

В коридоре дела обстояли еще хуже. Там трясся не только пол, но и потолок. С него то и дело срывались огромные куски камня и штукатурки. Уверен, это иллюзия, потому что ремонт делать долго и муторно. Но легче от понимания не становилось. Эта иллюзия могла здорово шибануть по голове, и буду лежать в лазарете, как миленький. Поднял щиты, продолжая удерживать заклинание стабилизации, и поскакал, как заяц. А пол начал проваливаться, зияя дырами. Тьма-тьма-тьма!

– Вик!

Я обернулся. Эд провалился ногой в одну из дыр и теперь не мог выбраться. Кинулся к нему и едва не упал следом. Только благодаря чудесам координации удержался на ногах и вытащил Рейдеса.

– Не отставай! – крикнул ему, стараясь переорать грохот. Странно, что на этаже мы были одни. А где же остальные? Но думать было некогда, и мы помчались к лестнице. Вот только здесь ждал еще один сюрприз: половины ступенек не было. На их месте зияли жуткие провалы, из которых торчали металлические штыри.

– Что будем делать? – Эд замер рядом на кажущемся безопасным пятачке.

– Спускаться, – ответил я.

Вот только было легче сказать, чем сделать. Лестницу трясло сильнее, чем этаж. Я сорвался, наступил на один из штырей, и ногу пронзила совсем не иллюзорная боль. Кровь тоже была настоящей.

– Вик, осторожно. – Эд подхватил меня, потащил дальше. – Потерпи, выход близко.

А где гарантии, что за дверью не станет хуже? Но благодаря помощи Рейдеса я кое-как добрался до первого этажа. Мы вдвоем вывалились за дверь. Не знаю, как Эд, а я чувствовал себя окончательно выжатым.

Раздались аплодисменты. Снаружи нас ждали директор Стерн и куратор Браунер.

– Поздравлю, господа, – сказал Стерн. – Только что вы заработали право сдать экзамены на третью ступень. Это не означает, что вы прямо сейчас должны мчаться к наставнику и сдавать их, но право у вас есть, как только будете готовы. А теперь марш завтракать. Вейран, а вы сначала к целителю, потом на завтрак.

А если бы я упал на эти штыри? Умер бы? Но спрашивать не стал. Недаром вокруг гимназии такое огромное кладбище. Вместо этого Эд подхватил меня под руку и потащил в лазарет.

Радовало одно — ради экзамена остальные пары перенесли, поэтому у нас было время отдышаться. Я же использовал освободившиеся часы с пользой: отыскал того самого ювелира, которому продал свой перстень, и узнал, что удача сегодня окончательно на моей стороне. Подарок мадам Валери вернулся на палец, а количество денег, оставленных отцом, разительно уменьшилось, но я не стал торговаться. Память дороже.

В светлую академию я ехал в настроении не сказать чтобы хорошем, но уж точно не плохом. Одно хорошо в моем жутком графике: некогда думать и предаваться отчаянию. Боль от потери никуда не делась, но мне было некогда думать о ней, некогда страдать.

Однако стоило шагнуть в коридоры светлой академии, как почувствовал: что-то не так. Обычно здесь царило небывалое оживление. Студенты болтали, обсуждали последние новости, зубрили на ходу. А сейчас, несмотря на то что был перерыв, на этажах царила тишина. Я быстро отыскал аудиторию, где должна была проходить первая лекция у моего курса, и вошел.

– Виктор!

Заплаканное лицо Анжелы увидел сразу. Она кинулась ко мне и, не стесняясь никого, сжала мои руки. Ее плечи беспомощно вздрагивали.

– Что случилось? – глухо спросил я.

– Мари убили.

– Что?

Сказать, что это известие пригвоздило меня к месту — это ничего не сказать. Кому понадобилось лишать жизни юную девушку, которая никому не сделала зла?

– Кто?

– Если бы я знала.

И Анжела разрыдалась, а я прижал ее к себе и отвел на место. Наши объятия никого не смущали. Плакала не одна Анжи, и не одна она сидела, прижавшись к чьему-то плечу.

– Расскажи, – тихо попросил я.

– Мы расстались вчера после занятий, – тихо, беспомощно говорила она. – Я видела, как она прошла к дому, и поехала к себе. А утром к нам прибежала их служанка, сказала, что Мари не ночевала дома, и ее родители беспокоятся. Ее начали искать и… нашли.

Анжи снова зарыдала. Да, случай для Альсенбурга неслыханный. Со времен установления магистрата в столице царил образцовый порядок, тайная служба и службы правопорядка работали на высоком уровне, а о гибели студентов вообще не слышали. Тем более об убийстве.

– Где именно она погибла? – пытался выспросить у Анжи.

– Я ничего не знаю, Вик, – чуть слышно отвечала она.

– Понятно.

Огляделся по сторонам, разыскивая взглядом Кольса. И где этот угорь? Они ведь встречались с Мари, это было всем известно, исключая разве что наставников. Но его не было, и подозрения подняли голову. Могло ли получиться так, что Кольс погубил Мари? Я бы не удивился. Как бы побеседовать с нашим однокурсником?

– Вик, что ты уже задумал? – Анжи поняла все правильно.

– Хочу найти Кольса. Он не приходил?

– Приходил, но его почти сразу вызвали к ректору. Думаю, беседует с дознавателями.

– Понятно.

В аудиторию быстрым шагом вошла куратор Вельже. Было заметно, что она тоже плакала, потому что глаза припухли и покраснели, но держалась она куда лучше студентов.

– Месье, мадемуазель, – обратилась она к нам, – все вы знаете, что трагически погибла одна из наших студенток. Прощание с Мари состоится завтра в полдень, а сегодня вы все свободны. Попрошу вас безотлагательно ехать домой и провести время со своими близкими. До завтра.

И куратор так же поспешно сбежала, а мы остались — растерянные, в полном недоумении.

– Давай я отвезу тебя домой, – сказал Анжи. – Ты ведь не останешься в общежитии?

– Нет. Лучше, как и сказала куратор, побуду у себя. Только мне так страшно, Вик! Может, останешься со мной? Твои родители ведь тоже уехали.

– Могу остаться до вечера, а потом мне придется уйти.

– Хотя бы так.

– Идем.

Я все так же обнимал Анжи за плечи, забыв обо всем на свете. Она все еще вздрагивала и тихонько всхлипывала, а я думал. И чем дальше думал, тем больше мне не нравилась эта ситуация. Во-первых, рядом с Мари постоянно крутился Кольс. Во-вторых, нет никаких подробностей случившегося. В-третьих, сам случай из ряда вон выходящий. Надо посоветоваться с Эдом. Может, у него есть знакомства, которых нет у меня?

Мы почти дошли до выхода из академии, когда столкнулись с Кольсом. И стоило признать, он выглядел встревоженным, но никак не расстроенным.

– Есть разговор, – сказал я ему.

– Катись к демонам, Вейран!

– Сам сейчас туда покатишься.

– Вик, не надо. – Анжи вцепилась в мою руку. – Нам всем плохо.

– Подожди. Если Мари куда-то и уходила из дома, то только на свидание к этому хмырю.

– Ты мне ответишь. – Кольс сжал кулаки.

– Скажешь, я неправ?

– Скажу, что ты не имеешь права в чем-то меня обвинять. Я не убивал Мари. Да, вчера вечером мы с ней встречались, но рассорились, и она убежала домой. Я не стал ее провожать, а теперь узнал, что…

Очень хотелось его ударить. Так хотелось, что магия рвалась из тела, но сейчас Анжи важнее.

– Надеюсь, ты сказал мне правду, – ответил я Кольсу. – Потому что если нет, я за тобой приду.

И увлек Анжелу за собой. Экипаж привычно ждал меня у ворот. Нелегкая работа у нашего кучера.

– Куда едем? – спросил у Анжи.

– На улицу Вертоль, – ответила она, забралась внутрь и прижалась ко мне, стоило сесть рядом. Заскрипели колеса, а я гладил любимую девушку по плечам, по спине, стараясь хоть как-то успокоить. Но сам спокоен не был. Кто-то ведь убил Мари. А если этот кто-то связан с академией? Или же это был просто грабеж? Как узнать?

Особняк семьи Лейден был не таким большим, как наш, но куда более уютным. Вокруг, сколько хватало глаз, пестрели клумбы, радуя последними осенними цветами. Но нам было не до того. Я провел Анжи в гостиную, попросил слугу принести чай и какие-нибудь успокаивающие капли и усадил девушку на диван.

– Я не понимаю, Виктор, – шептала она. – Уже ничего не понимаю. Мари говорила, что всю ночь будет заниматься. Зачем она солгала мне? Я ведь знала, что они встречаются с Кольсом, и не пыталась ее отговорить. Лучше бы попыталась!

– Анжи, это не твоя вина, – пытался ее утешить. – Обещаю, мы узнаем, кто в этом виновен, не будь я Виктор Вейран.

– Нет, Вик, нет. Я боюсь за тебя, пожалуйста!

Да, неприятности меня любят. И что с того? Я был уверен, что справлюсь, и не собирался отступать. Слуга принес капли и чай, я заставил Анжелу выпить снадобье.

– Не хочу, чтобы ты уходил, – говорила она.

– Я не уйду, пока ты не уснешь, обещаю, – отвечал ей. – Тебе надо отдохнуть. Анжи, пообещай мне одно: если не ночуешь в общежитии, говори мне, я сам буду провожать тебя домой после пар. Обещаешь?

– Да, Вик. Да.

– Вот и хорошо. Ты приляг, ладно? А я посижу с тобой.

Заставил Анжелу лечь, а сам сел рядом. Жутко… Все, что происходило, нельзя было назвать другим словом. А часы мерно тикали, время остановилось только для Мари. Я смотрел, как вздрагивают ресницы Анжелы. Она спала, а я никак не мог уйти. Хотелось остаться, убедиться, что все будет хорошо, вот только ночевать следует в «Черной звезде», поэтому с наступлением темноты все-таки покинул особняк Лейденов. Что ж, с уверенностью можно сказать только одно: убийца Мари не должен остаться безнаказанным.

Глава 16

В «Черной звезде» меня никто не ждал так рано, поэтому, когда я появился на ужине, у Эда округлились глаза.

– Виктор, дружище, только не говори, что тебя выставили из светлой академии, – шепотом сказал он, наклоняясь ко мне.

– Пока нет, – ответил я. – Дело в другом.

Есть не хотелось, но за весь день во рту еще и хлебной крошки не было. Я понимал, что так неправильно, и только из-за этого вообще появился в столовой. Завтра будут новые тренировки, и мне нельзя получать низкий балл. Поэтому придвинул к себе тарелку с кашей и овощами. Мясо на ужин в гимназии не давали, следили за нашим рационом питания.

– А в чем тогда? – Эд ждал подробностей.

– Расскажу в комнате. Не для чужих ушей.

– Хорошо, дружище.

И Рейдес застучал ложкой по тарелке. Ели мы быстро. Здесь никто не будет ждать, пока студенты насытятся, и ровно через четверть часа выставят всех вон. Мы с Эдом уложились в срок и сразу вернулись в комнату, хотя обычно приятель посвящал время после ужина тренировкам. Я же появлялся на час или два позднее, быстро выполнял задания и ложился спать, но сегодня нам пришлось изменить привычный распорядок.

Эд повесил на дверь заклинание и сел напротив.

– Рассказывай, – потребовал он.

– Погибла наша однокурсница по академии, подруга Анжелы, – сказал я. – Девушку убили, и я подозреваю, что не обошлось без ее возлюбленного. Однако, как ты понимаешь, он все отрицает.

– Вот дела! – уставился на меня Эд. – Ее убили в академии?

– Конечно, нет. Где-то в городе. Большего пока узнать не удалось. Я обещал Анжи, что найду того урода, который это сделал, но понятия не имею, с чего начать.

– Эх, мог бы я пойти с тобой! – закусил губу Рейдес. – А впрочем… Почему бы и нет?

– Нет, Эд. Второй раз рисковать твоим местом в гимназии я не стану, – ответил другу, а у него уже загорелись глаза. Вот тьма…

– Подожди, Вик. Ну никто же не говорит, что в этот раз директор о чем-то узнает. Да и карцер — невелика беда. Выспимся.

– Ты с ума сошел!

– Я скажу тебе больше, – усмехнулся друг. – Я бросил вызов на третью ступень. Говорят, именно там начинается все интересное, а вторая — для желторотиков. Так что завтра с утра у меня поединок, а потом я готов на любые подвиги.

– Эд, это безумие!

– Кто бы говорил. Так что, возьмешь меня с собой? У меня даже есть мысли, с чего начать. А главное — парочка очень важных и нужных знакомств. Поверь, тебе без меня не обойтись.

– Хорошо, – оставалось смириться. – Будь по-твоему. Но если тебя выставят из «Черной звезды», я не виноват.

– Идет, дружище. – Эд пожал мне руку. – А теперь жду подробностей. Что за девушка? И что за хлыщ был с ней рядом?

Я задумался и понял, что почти ничего не знаю о Мари. Надо было спросить Анжи, они давно дружили. И уже отсюда начинать поиски.

– Мне мало известно, – признался Эду. – Только то, что она — светлая магичка. Фамилия ее возлюбленного — Кольс. Натан Кольс. Очень скользкий тип и мой личный враг. И наиболее вероятный убийца, судя по всему. Вот только у Кольса для убийства кишка тонка.

– Это не мешает нам его проверить. Разберемся с твоим однокурсником. Я ведь правильно понял, он тоже учится с вами?

– Да. И как ты предполагаешь с ним разбираться? – Я искренне надеялся на здравый смысл Рейдеса, потому что моя голова пока что отказывалась служить ее владельцу.

– Как-как. Прижмем его темными заклинаниями, – хмыкнул тот. – Светлый обделается, а мы узнаем правду. Только главное, чтобы он нас не узнал.

Я задумчиво кивнул. В словах Эда была истина. Кроме Кольса, не мешало бы поговорить с семьей Мари, но я не думал, что сейчас это возможно и правильно. Значит, остается расспрашивать Анжелу. Может, у Мари были еще подруги? Или враги? Или…

– Слушай, Вик, отвлекись ненадолго от раздумий о судьбе мадемуазель Мари, – попросил Эд. – Помоги мне продумать стратегию для завтрашнего поединка.

– Хорошо, идем в библиотеку, – ответил ему.

Действительно, здесь и сейчас я ничего не мог сделать. Зато в моих силах было помочь другу с подготовкой. Мне и самому стоило задуматься о третьей ступени, но сейчас я был не готов. Прежде всего — морально. Слишком многое навалилось за последнее время. Да и тренироваться надо усерднее, чтобы у моего противника не осталось шансов на победу. Риск — это хорошее дело, но в данном случае за риском должно что-то стоять.

В библиотеке мы просидели почти до рассвета. Эд отчаянно клевал носом, я все еще пытался почерпнуть что-то полезное, а часы показывали четыре. Поединок должен был состояться в девять. Я уже собирался послать Эда во тьму и пойти спать, когда взгляд зацепился за кое-что любопытное.

– Эд, взгляни, – ткнул локтем уснувшего приятеля.

– А? Что? Пора? – осоловело начал оглядываться он. – Где мы, Вик, тьма тебя прибери?

– В библиотеке, ищем тебе верный билет на третью ступень. Я вот что нашел.

И ткнул пальцем в старинный ритуал призыва умершей души.

– Мы могли бы спросить Мари, кто ее убил, – втемяшивал я Эду.

– Вик, это же некромантия! Она под запретом, – ужаснулся приятель.

– Нет, зеркальная магия.

– Никогда не слышал о подобном.

Зеркальная магия. Целый раздел, который притягивал меня магнитом. Я не знал ни одного зеркальщика, а ритуал создания магического зеркала выглядел понятным, хоть и требовал нескольких дней работы.

– Попробуем? – Эд скептически закусил губу.

– После того как ты переберешься на третью ступень, дружище. А сейчас — спать.

Уснул я, едва завидев подушку. И спал так крепко, что не слышал сигнала. Эд насилу сумел поднять меня на ноги. Он отчаянно зевал, и я начинал жалеть, что мы столько времени потратили на книги.

– Ты готов? – спросил Эда.

– Как никогда. Иди полюбуйся моей победой.

Я наскоро позавтракал, а затем поспешил занять лучшее место, откуда поле боя было как на ладони. В победу Эда я верил. Мой друг — сильный маг, способный уложить наставника на лопатки.

Эд вышел вперед уверенно. Куратор Браунер улыбался, демонстрируя желтоватые, но крепкие зубы. Он тоже знал, что Эд силен. Противник, конечно, был не промах. Его звали Фредерико, Фредди, и он тоже, как и Эд, казался бесконечно уверенным в себе.

Наконец прибыл директор.

– Курсанты гимназии «Черная звезда», – начал он, – сегодня состоится поединок между претендентом на третью ступень Эдуардом Рейдесом и курсантом третьей ступени Фредерико Откинсом. Поединок продлится пятнадцать минут либо до того момента, как один из участников не сможет продолжать бой. Приступайте.

Я замер. Только бы у Эда получилось! Но разве может быть иначе? Он готовился, мы готовились. А противники уже заняли свои позиции. Теперь оба выглядели серьезными и собранными. Прозвучал сигнал — и я почти мгновенно ослеп. Соперник Эда бросил в него вспышку света — вещь для темных магов редкую, оттого магически затратную. Но, видимо, потенциал позволял. К счастью, Эд отбил, но были потеряны драгоценные секунды, и пока он снова смог видеть, Фредди уже сплел несколько заклинаний.

Каких? Думаю, никто не разглядел, и мой друг оказался в невыгодной ситуации. Он поднял щиты, стараясь угадать, какая последует атака, вот только Фредди не торопился атаковать. Он кружил возле Эда, делал фальшивые выпады, играл с ним. Эд начал злиться, это было его ошибкой. Пока что единственной, потому что ударь Фредди, Эд бы отразил любую его атаку. Только тот не бил.

Эд не выдержал первым. Чуть уменьшил щит, и с его пальцев сорвалось заклинание паралича. Я возликовал: попал! Как вдруг сгусток уменьшился до размеров спичечной головки, а затем и вовсе пропал. Фредди махнул рукой, и на Эда с ревом двинулась волна пламени. Тьма! К счастью, друг отбился. Он глубоко вдохнул воздух, успокаиваясь. И ударил — на этот раз точно, прицельно. Фредди поднял щиты, противники закружились по полю боя, стараясь достать друг друга. Все утонуло в черных вспышках. Атака, еще атака, еще. Безумие! Я сам не мог сказать, кто побеждает, но вдруг заметил, что Фредди выдохся. Он начал двигаться медленнее, атаки стали реже. Эд побеждает.

А что случилось в следующую секунду, я сразу не понял. Только что Эд теснил противника, как вдруг банально… споткнулся. Упал носом в пол, а Фредди припечатал его сверху заклинанием. Нет, он сам не мог! Я завертел головой и заметил то, что скрылось от остальных: за спинами зрителей стоял Мишель Гейлен, и вокруг него всего на мгновение вспыхнул осадок от заклинания. Зараза!

– Фредерико Откинс отстоял свое звание курсанта третьей ступени, – провозгласил директор. – А вам, курсант Рейдес, я назначаю дополнительные тренировки. Пожалуй, позанимаюсь с вами лично. У вас есть потенциал.

– Спасибо, – пробормотал Эд. Я видел, как он подавлен. На самом деле могло быть и хуже, если бы Фредди его серьезно ранил, но обошлось. Я же с трудом протиснулся к куратору Браунеру.

– Чего вам, Сантьер? – спросил тот, почесывая лысую макушку.

– Итоги боя неверны, поединок нужно повторить, – выпалил я.

– А вы кто такой? Директор гимназии? Или, может, темный магистр? Вот когда станете хоть одним из них, приходите, Сантьер, а до того времени…

– Да послушайте же меня! – перебил упрямого старика. – Курсант Рейдес проиграл не по своей вине. Я видел, как курсант Гейлен применил против него заклинание.

– Виктор, это невозможно, – угрюмо ответил куратор. – За ходом поединка наблюдал сам директор Стерн. Он не пропустил бы подобного. Вашему приятелю просто не повезло. Такое иногда случается даже с самыми одаренными магами. Смиритесь и извлеките для себя урок. Не все зависит от вашей силы. Иногда фортуна тоже много значит.

Я склонил голову и пошел прочь. Не верит? И пусть. Мне-то известна истина! Эд победил бы, если бы не вмешался Гейлен. Как директор и куратор могли проглядеть? Или… или они специально? Может, директор Стерн считает, что Эду рано переходить на третью ступень?

– Эй, Сантьер, – окликнул меня мой наставник, последователь Гейлена. Только, в отличие от предыдущего, с этим мы хоть как-то ладили. Я думал, что ладили.

– Чего тебе, Петерс?

Беседовать с ним не хотелось, но и не отвечать — глупо.

– А ты еще не надумал свергнуть меня с третьей ступени? Гляди, решишься — и можешь пропахать носом пол, как и твой приятель.

Товарищи Петерса рассмеялись, а я ощутил, как в груди закипает гнев.

– Раз ты настаиваешь, я готов.

Смех мигом оборвался. Петерс взглянул на меня уже серьезно.

– Сделаю вид, что я этого не слышал, – сказал он угрюмо.

– Я могу повторить. Вызываю тебя на поединок, но не сегодня. Через три дня. А вот подать прошение директору можем прямо сейчас. Или ты струсил?

– Да катись ты! – взревел Петерс. – Идем.

И почти потащил меня к Стерну. Тот как раз высказывал Эду, какие ошибки заметил в минувшем бою.

– Вы что-то хотели, Сантьер? Петерс? – прервался он, заметив нас.

– Да, – ответил я. – Прошу разрешения на бой за третью ступень с курсантом Петерсом. Он не против.

– Виктор, вы в своем уме? – прищурился директор. – Только что ведь видели, как проиграл ваш сосед. И тут же сами суете голову в волчью пасть?

– Поражение Эда было случайностью. Или не совсем, но я настаиваю на своем. Разрешите мне бой за ступень.

– Хорошо, неугомонный мальчишка, – фыркнул Стерн. – Хотите сражаться? Сражайтесь. Только потом не плачьте над разбитыми коленками. Может, вам это действительно пойдет на пользу. Ступайте.

Я дождался Эда, которого директор сразу отпустил, и мы пошли в общежитие.

– Демоны, Вик! – ругался он. – Как? Вот как я мог споткнуться? Не понимаю.

– Зато я хорошо понимаю, Эд. Это все Гейлен.

– Что? – Друг замер посреди коридора.

– Не стой столбом, – дернул его за собой. – Говорю, Мишель Гейлен постарался. Я видел вокруг него остаточный ореол заклинания и сказал об этом куратору Браунеру. Но как думаешь, мне поверили?

– Нет, – нахмурился Эд. – Что ж, дело приобретает дурной запах. Как считаешь, не стоит ли нам заняться Гейленом?

– Не сейчас. Мне нужно победить в бое за ступень и отыскать убийцу Марии. Сегодня будет церемония прощания, мне следует там быть. А потом попробую создать зеркало, пользуясь заклинаниями из книги. Ты же пока отдохни. Вечером мне понадобится твой свежий ум.

– Отдохнешь тут, – буркнул Эд. – Хотя от занятий меня сегодня освободили, как ни странно. Так что мой ум — в твоем распоряжении, Виктор.

– Договорились. Не расстраивайся, дружище. Скоро ты возьмешь свою ступень, а этот угорь Гейлен получит по заслугам.

– А то, – усмехнулся Эд. – Спасибо, Вик. И держись там, в светлой академии. Я, конечно, за тебя отомщу, если что, но мне не хотелось бы этого делать.

– Спасибо, утешил, – рассмеялся я, хоть на самом деле было не до смеха. – Ладно, мне пора. До вечера.

– До вечера, дружище.

Я захватил светлую форму и пошел прочь. Стоило приехать в светлую академию пораньше. А главное — поддержать Анжелу, по ней сильно ударила гибель подруги. Дурной день… Но увы, ничего поделать я не мог.

Глава 17

Церемония прощания длилась больше двух часов. Анжела безнадежно всхлипывала, вцепившись в мою руку, а я смотрел на толпу студентов и думал о том, что на самом деле им все равно. Всем, кроме меня и Анжи. Для них Мари — просто какая-то девчонка с первого курса, которую угораздило умереть. Не повезло. Зато отменили пары, и можно будет сразу после нудной церемонии сбежать куда-нибудь с друзьями и приятелями. Все остальное подождет.

Хотя среди толпы, набившейся в главный зал академии, я заметил и Кольса. Он был бледен и, кажется, не спал уже пару суток. Я не стал делиться своими наблюдениями с Анжелой. Может, Кольса банально мучит совесть? Или ему на самом деле нравилась Мари? Выясним. Возможно, даже сегодня.

Мари лежала в окружении цветов, безразличная и спокойная. Она была не похожа на себя. Возможно, в это самое время где-то на другом конце страны хоронят мадам Валери. Я на мгновение закрыл глаза, прогоняя дурные мысли. Мне было жаль Мари, а от мыслей о мадам Валери сердце разрывало на части.

Родители Мари тоже были здесь. Мать, совсем молодая блондинка, рыдала, прижимая к глазам кружевной платочек. Отец же стоял прямо, как палка, и смотрел перед собой. Девушка чуть младше Мари пыталась сдержать слезы, но получалось с трудом. Наверное, сестра или кузина. Родителей лучше не трогать, а вот сестрам доверяют все. Даже то, о чем не говорят маме. Наконец речи были окончены, и мы потянулись к телу, чтобы опустить цветы и отдать дань памяти. Анжи пошатнулась, но я держал крепко и не дал ей упасть. Поспешил к выходу, увлекая ее на свежий воздух.

– Я не понимаю, Виктор, – безнадежно шептала она. – Не понимаю, слышишь? Кому могла помешать Мари? Кому?

– Я пока не знаю, Анжи, – гладил ее по голове. – Но узнаю, клянусь.

– Мы узнаем, Вик. Мы вместе, и я сама вцеплюсь ему в глотку.

– Да, конечно. А сейчас, может, отвезти тебя домой?

– Нет, я поеду на кладбище. Пожалуйста, поехали со мной.

Мне оставалось только согласиться, и пытка продолжилась. Я не боялся мертвых, но видеть молодую, совсем недавно цветущую девушку в гробу казалось неправильным, противоестественным, будто кто-то надругался над самой природой. Когда первые комья земли посыпались на могилу, мне показалось, что Анжи потеряет сознание. Я все-таки заставил ее сесть в экипаж, и кучер повез Анжелу к дому. Мне же пришлось остаться.

Я вернулся к могиле, у которой все еще оставались близкие родственники. Кольс сюда не пошел, и правильно сделал. Если бы не он, возможно, Мари была бы жива.

– Вы, наверное, были другом моей дочери? – упавшим голосом спросил меня отец Мари.

– Да, – ответил я. – Мы дружили. Мне очень жаль.

– Жаль. – Мужчина сжал в руках шляпу. – Конечно, а этой твари не было жаль мою девочку!

– Что говорят сыщики?

– А что они могут сказать? – Отец Мари вытер сухие глаза. – Магия. Все упирается в магию.

И пошел прочь, а я остался. Что он имел в виду? Заметил, что и младшая сестра Мари тоже задержалась у могилы. Да, сегодня не тот день, когда стоило бы это делать, но другого не будет. Я не явлюсь домой к Мари и не стану причинять боль ее семье расспросами.

– Примите мои соболезнования, – сказал тоненькой, будто тростиночка, бледной девушке.

– Благодарю, месье…

– Вейран, Виктор Вейран.

– Мари рассказывала о вас, – бледно улыбнулась она. – Говорила, вы встречаетесь с Анжи.

– Да, это так. Мы отстали, давайте я провожу вас к экипажу.

И протянул девушке локоть.

– Меня зовут Луиза, – сказала она. – Мари — моя сестра. Никак не могу поверить, что ее нет с нами.

– Я тоже, Луиза. Мне искренне жаль. Скажите, известно ли хоть что-то? Может, есть подозреваемые?

– Даже если и есть, кто нам скажет, месье Вейран? – безжизненно ответила она. – Известно только, что магические поля Мари были разрушены. Кто-то… Кто посмел такое сделать? Кто мог…

Разрушены магические поля? То есть… имело место быть насилие? Я замер, стараясь дышать глубже. Чудовищно. Все это было чудовищно. Какой же зверь способен на такое?

– Простите, Луиза, мне не стоило спрашивать.

– Все спрашивают, месье Вейран, – грустно сказала она. – А я ничего не понимаю. Мою сестру все любили, у нее был жених. Так почему все так обернулось?

– Жених?

– Да, Натан Кольс. Они собирались обручиться в ближайшем будущем. Вы не знали?

– Знал, но не думал, что между ними настолько серьезные отношения, – признал я. Значит, Кольс и Мари не просто встречались. Между ними были куда более близкие отношения, раз речь зашла о свадьбе. Еще одна причина, по которой стоит прижать негодяя к стене.

– Мари говорила, вы хороший человек. – Луиза вдруг остановилась. – Месье Вейран, пожалуйста, позаботьтесь об Анжи. Ей сейчас очень тяжело.

– Обязательно, Луиза. А вы позаботьтесь о родных. Думаю, это то, чего хотела бы ваша сестра.

Мы попрощались у кладбищенской ограды. Я постоял пару минут, приходя в себя после этого тяжелого разговора, и зашагал прочь. Луиза права, сейчас я нужен Анжеле. Вот к ней и пойду, побуду до вечера. Ускорил шаг, раздумывая, чем ее порадовать. Конечно, ничто не сможет заглушить ее боль, но хотя бы отвлечь…

Вдруг мое внимание привлекла ссутулившаяся фигура у одного из заборов. Парень стоял, привалившись спиной так, будто собирался вот-вот потерять сознание. Пройти мимо? А вдруг ему нужна помощь? Прежде чем додумал, тот обернулся, и я сам удивился, как не узнал Кольса. Он успел где-то потерять плащ, в котором был на церемонии прощания, и, кажется, выпить. По крайней мере, лицо его было каким-то отрешенным, будто не от мира сего.

– А, Вейран, – прищурился он, заметив меня. – Ты что, меня преследуешь?

– Больно нужен, – ответил я, уже собираясь пройти мимо, но Кольс вдруг вцепился в мой локоть.

– Постой, – пробормотал он, и резко пахнуло вином. – Давай выпьем. За Мари.

– Не думаю, что ей бы понравилась твоя идея.

– Какая теперь разница? Идем.

Я не собирался пить, тем более в компании Кольса, но он мог знать что-то о гибели Мари, и это нельзя сбрасывать со счетов. Только поэтому я свернул за ним, а не плюнул в лицо. Кольс ускорил шаг, и вскоре мы очутились возле дрянного кабачка, в который я бы и в лучшие времена не вошел.

– Ты уверен, что нас там не отравят? – покосился на Кольса.

– Пойло у них отменное, – усмехнулся тот. – Идем, Виктор Вейран. Или зазорно пить с врагом?

Когда враг желает излить душу, не так уж зазорно. Мы все-таки вошли в кабак. Внутри пахло дешевой выпивкой и жарким. Кольс кинул владельцу кабачка мелкие монеты, тот понятливо кивнул и принес огромную бутыль вина. Мы сели в глубине зала, и Кольс щедро плеснул пойло в наши стаканы.

– За Марию, – поднял он свой. – Чтоб ей там было светло.

И выпил залпом, а я едва сделал глоток. Ох и гадость! Уверен, вино разбавляли кое-чем покрепче. Однако Кольса это не остановило.

– Что, Вейран, тошно на меня смотреть, да? – заплетающимся языком произнес он. – И мне тошно, а что делать? Это ведь я виноват, что Мари умерла. Я! Не пошел с ней, не проводил. Она, конечно, кричала, чтобы я и вовсе к ней не приближался. Дура была.

И махнул рукой. Стакан упал на пол и разлетелся на осколки, а Кольс икнул.

– Эй, приятель, подай другой стакан, – крикнул он через весь зал.

Как только требуемое появилось перед ним, Кольс выпил снова. Его взгляд и вовсе затуманился, а во мне проснулась брезгливая жалость. Никогда не любил тех, кто не знал меры в выпивке. И все-таки подлеца было жаль. Похоже, он и правда любил Мари, раз так убивается.

– Она знаешь какая была? – продолжил Кольс. – Как лучик вся. Смеялась постоянно. А в тот вечер не смеялась. Она сказала, что боится.

– Чего? – насторожился я.

– Будущего. Какая-то гадалка сказала, что нет у нее будущего, и гадать не стала. Она вроде как не поверила, но и расстроилась. Я сказал, что дурочка она, слово за слово, и вот уже Мари домой побежала. Я сначала проводил ее немного, а потом думаю: ну что ей сделается? А, Виктор? И вот сделалось ведь! Найду эту дрянь, самого на куски изрежу.

И Кольс уронил голову на руки, а я удержал второй стакан от бесславной судьбы первого.

– Мразь, – пьяно выкрикнул Кольс. – Ты тоже ищешь его, правда, Вейран?

– Ты пьян, Кольс, – ответил я. – Давай найму экипаж и отправлю тебя домой.

– Нет, ты скажи! Ищешь, да? Я с тобой искать буду. Да, ты мне не нравишься, но какое кому дело?

И ты мне тоже, приятель. Совсем. Однако я промолчал. Что с пьяными спорить? Только сделал еще один глоток вина.

– Я был там, на месте, где убили Мари, – вдруг огорошил меня Кольс. – И нашел кое-что. Знаешь что?

– И что же? – насторожился я.

– А вот.

И передо мной на стол лег клок темной ткани, на котором виднелась часть какого-то символа, вышитого золотом. Форма темного магистрата? Именно там были такие мантии.

– Темные, Вейран. Темные ритуалы. – Кольс ударил кулаком по столу. – Темные маги погубили мою Мари, и я им этого не прощу. На части разорву подонков, в кисель перемелю. Видишь? Это ведь форма магистрата. Там убийца.

– Тебя в магистрате и на порог не пустят. – Я качнул головой. – Ты ведь понимаешь?

– К демонам всех, Вейран. Надо только понять, что было нужно этому типу, а потом уже мы поймем, кто это мог быть. Правда, сначала надо выспаться.

И Кольс снова икнул.

– Я все-таки найду экипаж, а когда ты протрезвеешь, мы поговорим, – пообещал Кольсу. – Может, действительно поймем, чего добивался убийца. Хотя сомневаюсь, что это будет просто.

– Спасибо, Вейран. Все-таки ты не такая скотина, как кажешься. – Кольс даже пустил пьяную слезу, а я передернулся от брезгливости. К счастью, свободный экипаж нашелся быстро. Я понятия не имел, где обитает Натан Кольс, а сам он уже был не в состоянии объяснить, поэтому попросил высадить его у светлой академии, оплатил поездку и поспешил к Анжи. По дороге захватил в кондитерской коробку пирожных. Слабое утешение, но лучше, чем ничего.

Что Анжи ждала меня, понял сразу, потому что дверь отворила она, а не служанка, и даже раньше, чем я постучал.

– Наконец-то, Виктор, – кинулась мне на шею. – Я так надеялась, что ты придешь. Мне страшно, Вик. Все кажется, что за мной кто-то ходит.

– Это нервы, любовь моя, – одной рукой обнял ее, другой придерживая пирожные. – Идем, тебе надо отдохнуть.

Заметил, что она даже не переоделась после похорон, поэтому сам кликнул прислугу, одной приказал заварить отвар, другой — помочь мадемуазель переодеться. Девушки послушались без лишних вопросов, Анжи ушла к себе, а я остался в гостиной. Мысли, конечно же, вернулись к Кольсу и его находке, вот только раньше времени не хотел рассказывать о ней Анжеле. Лучше посоветуюсь с Рейдесом. Он, как темный маг, может больше понимать в темных ритуалах. Я же пока не мог разобраться, что именно стоит за такой страшной гибелью юной светлой магички.

Темная магия, ткань мантии магистрата, поврежденные магические поля. Что-то это все напоминало… Только что? Оставалось надеяться, что с Эдом сумеем разобраться.

Вернулась Анжи — совсем бледная в светло-жемчужном платье.

– Прости за ожидание, – постаралась улыбнуться мне, вспомнив о долге хозяйки дома. – Сейчас подадут закуски.

– Не стоит, я принес пирожные, – указал на перевязанную лентами коробку.

– Спасибо. – В глазах Анжелы снова заблестели слезы. Она села рядом со мной, опустила голову на плечо и замерла, холодная, будто статуэтка. Я приобнял ее за талию и привлек к себе.

– Все будет хорошо, – пообещал, целуя в пушистую макушку. – Клянусь, Анжи, все будет хорошо.

– Я тебе верю, – эхом ответила она.

– Послушай, Кольс что-то говорил о предсказании, которое получила Мари у гадалки…

– Не получила, – перебила меня Анжела. – Гадалка вышла к нам, поглядела на обеих, а потом сказала, что погадает только мне, а Мари знать будущее не обязательно. Мари попыталась настаивать, а гадалка вдруг сказала, что у нее пока нет будущего. Мы подумали, что она просто разозлилась из-за настойчивости Мари.

– Странно все это.

– Да. Но темного мага я нашла, ведь так?

– Частично, – усмехнулся я. – Поболтать с ней, что ли? Может ли статься, что ваша гадалка увидела слишком много? Где она живет?

– На улице Бернадетт, пятый дом, – ответила Анжи. – Я пойду с тобой.

– Нет, не стоит, я сам. Тебе ведь она уже гадала, может заартачиться.

– А если она не вспомнит Мари? Меня-то ведь вспомнит.

В словах Анжи был резон, но что-то внутри меня сопротивлялось такому решению.

– Я попытаюсь, – сказал ей. – И если не выйдет, пойдем вместе.

Служанка внесла поднос с травяным отваром, и мы замолчали. Я ел пирожные, не чувствуя вкуса, и думал, думал. Вот только ответов так и не нашел.

Глава 18

– Ну что?

Эд подскочил с кровати раньше, чем я вошел в нашу комнату. Он выглядел на удивление жизнерадостным как для человека, который только что проиграл важный поединок. Но Рейдес казался неунывающим, и я втайне завидовал его выдержке. Мне самому хотелось сунуть голову под кран и стоять долго-долго, что я, в принципе, и сделал, потому что после Анжи заехал домой. Вот только не помогло, а желание осталось.

– Ничего нового, кроме того, что Кольс пьет и жаждет найти убийцу, – плюхнулся на кровать. – А я собираюсь завтра отправиться к гадалке.

– Ты что, Вик? Это же глупости, – рассмеялся Эд, но мигом переменился в лице, когда понял, что я серьезно. – И зачем тебе гадалка?

– Анжи и Мари ходили к ней, и гадалка предсказала Анжеле встречу с каким-то темным магом, а Мари отказалась гадать. Думаю, может, гадалка сможет хотя бы приблизительно описать убийцу? А еще Кольс нашел улику на месте преступления. Это обрывок мантии темного магистрата.

– Скверно. – Эд прикусил губу. – Знаешь что? Я иду с тобой.

– Эд, ну уж к гадалке я и сам могу сходить!

– А может, я тоже хочу узнать судьбу? – рассмеялся Рейдес. – Сейчас как предскажут, что я стану темным магистром.

– Зачем тебе это? Ты хоть до директора дорасти.

– Надо же к чему-то стремиться. Так что завтра мы идем гадать.

– А почему завтра? – вдруг решился я. – Сейчас всего шесть, можем прогуляться. Улица Бернадетт находится не так уж далеко, к полуночи вернемся.

– Айда к гадалке! – подскочил Эд. – Только давай сначала поужинаем, а то гарантии, что будет завтрак, как всегда, нет.

Замечание было резонным, несмотря на то, что есть совсем не хотелось. Однако я заставил себя проглотить кашу, запил крепким чаем, и мы с Эдом поспешили к воротам. Я активировал пропуск, Эд прошел на ту сторону, а вот я сам не смог.

– Что за новости? – нахмурился и потряс звезду.

– Похоже, директор сделал пропуск одинарным, – прищурился Эд. – Нет, это не дело.

И вернулся обратно, отобрал у меня звезду и присмотрелся к чему-то.

– Что ты там ищешь? – спросил я.

– Перемены в заклинании. Они должны быть внесены. Нашел!

Эд направил магию на звезду, она вспыхнула и погасла. Я активировал пропуск, и мы оба очутились по ту сторону.

– Вот видишь. Недаром вчера в библиотеке сидели, – заявил Эд. – Иногда кажется, что все уже изучено до нас. Но давай не будем искушать судьбу и поспешим.

– И то верно.

Мы ускорили шаг. Улица Бернадетт была в получасе пути от «Черной звезды», в маленьком домике под номером пять все еще горели окна. Значит, хозяйка не спит. Я постучал в двери, а Эд замер за моей спиной.

– Кто? – раздался старческий голос.

– Мадам Один? – спросил я. – Меня зовут Виктор. Мне сказали, что вы можете прояснить судьбу.

Дверь распахнулась, и на пороге замерла дряхлая старуха. Я бы сказал, что ей давно перевалило за восемьдесят, если бы не живой взгляд, как у молодой женщины.

– Виктор, значит? – прищурилась она. – А это кто?

– Мой друг Эдуард. Можно войти?

Она отступила, позволяя нам пройти в дом.

– Вот уже и юноши шастают, – забубнила себе под нос. – Всем будущее подавай. Садитесь за стол, сначала ты, Эдуард, потом твой товарищ. Неудобно мне вас разом смотреть.

Старуха застелила стол черной скатертью, поставила перед собой толстую свечу. Запахло темной магией. Подумалось, что вряд ли перед нами настоящая провидица. Скорее уж, темный маг, который знает несколько старинных ритуалов. Эд замер перед гадалкой.

– Спрашивай, – сказала она.

– Вы видите мое будущее? – вдруг оробел мой неунывающий товарищ.

Женщина на миг прикрыла глаза.

– Вижу, – проговорила она. – Вижу путь твой, мальчик. Высоко заберешься, да только не на радость. Трижды ты отречешься от жизни. Один раз потеряешь девушку, второй раз потеряешь девушку и третий раз потеряешь девушку.

– Вы имеете в виду, кто-то погибнет? – ужаснулся Эд.

– Разве потеря — это только гибель? – вздохнула гадалка. – Нет, иногда можно потерять и того, кто жив. Лишь одна останется с тобой. В ней — твое счастье. Но разве можно удержать ветер? Настанет и ей время лететь, не держи. Больше ничего не вижу. Теперь ты, Виктор.

Мы с ошарашенным Эдом поменялись местами, и уже передо мной зажглась свеча.

– Спрашивай, – приказала магичка.

– Я хочу узнать…

О Мари, вот только гадалка не позволила мне продолжить, приложив палец к губам.

– Достаточно слов, месье. Судьба откликнулась на твой призыв и готова раскрыть карты.

Когда в ее руках появилась такая же дряхлая колода, я не заметил. Вот только карты веером упали на стол, а гадалка покачала головой.

– Твой путь очень долог, мальчик, – прошептала она. – Смерть будет ходить за тобой по пятам, оглянешься — а ее нет. Мало тех, кто будет тебя любить. Много тех, кто станет ненавидеть. Я вижу дерево, могучее, сильное. Вижу три ветви. Одна светла, как день. Другая серая и сухая, а третья черна, как ночь.

– Что это значит? – насторожился я. Слишком знакомые символы: свет, тьма, пустота.

– Откуда старой гадалке знать? Ты будешь идти вперед, не глядя по сторонам, а иногда стоило бы остановиться. Я вижу рядом с тобой женщину. Недавняя потеря. Она любила тебя, как сына, и продолжает оберегать по ту сторону жизни.

Я вздрогнул. Мадам Валери!

– Она показывает мне дом, – продолжала мадам Один, а мне казалось, что схожу с ума. – Это твой дом, и на пороге стоит темноволосая девушка. Она держит на руках мальчика, и второй, чуть постарше, рядом с ней. Они ждут тебя, а тебя все нет, и девушка плачет. Она молит богов, чтобы тебя уберегли. Берегись ее слез, Виктор. Пока она с тобой, ты будешь жить. Уйдет она — и жизнь твоя опустеет.

– Я не понимаю…

Вдруг старуха вцепилась в мою руку и заговорила замогильным, чужим голосом:

– Свет и тьма ведут за тебя борьбу. Но не принадлежишь ты ни свету, ни тьме. Одно дитя — залог света, другое дитя — залог тьмы. Но и пустота возьмет свою плату. И плата эта будет непомерна, Виктор. Тот из твоих сыновей, кто унаследует тьму, или спасет этот мир, или погубит его. От судьбы не уйти, Виктор. Хоть проси, хоть моли, судьба не сжалится. Вижу тень над твоим родом.

Пальцы разжались, и гадалка тяжело задышала.

– Уходи! – приказала мне. – От тебя веет гибелью.

– Нет, мне нужно спросить еще кое-что. К вам приходили две девушки, одну из них звали Мари. Она умерла, и я хочу знать, кто ее убил.

– Светлая? – вздохнула гадалка.

– Да.

– Ее забрал черный ворон. Не она первая, не она последняя. Всю жизнь ты будешь гнаться за ним, мальчик. Вот-вот схватишь за крыло, а ворона-то и нет. Но не ты принесешь ему возмездие. Ступай!

– Подождите. Ворон? Темный маг? Как он выглядит? Где мне его найти?

– Ступай! – гаркнула старуха, и свеча перед ней погасла, а мы с Эдом вылетели из дома так, будто за нами гнались.

– Жуть какая, – пробормотал Рейдес. – Она хоть кому-то предсказывает хорошее?

– Анжеле предсказала, – ответил я. – Мол, какой-то темный маг перевернет ее жизнь раз и навсегда, и у них будет двое детей, которые станут великими людьми.

– Ну да, неплохо, – кивнул Эд. – Только в моем предсказании я не понял ничего. Какие три девушки? Я, конечно, люблю женский пол, но не настолько же! И почему это они меня покинут, а не я их?

– Но одна же останется, – заметил я, думая о словах гадалки.

– А потом и та улетит. Чем ты слушал?

– Я сам ничего не понял. Что за три ветви? Не хватало еще обрести силу пустоты, мало мне этих двух.

– А как по мне, было бы здорово. Что тогда тебе магистры? – бахвалился Эд. – Еще и детей у тебя будет множество.

– Ага, и один из них погубит этот мир. Просто замечательно! Видимо, мне опасно заводить детей.

– Посмотри на себя. Какой из тебя отец? Конечно опасно.

Теперь уже и я смеялся. Эд прав. Из-за чего я настолько серьезно воспринял слова гадалки? Да, она как-то узнала о мадам Валери, но, может, это лишь грань ее способностей.

– Хуже то, что она считает, будто я не найду убийцу Мари, – обернулся к приятелю.

– Так давай докажем, что это не так. Что ты там говорил о зеркалах?

– Да, точно, зеркальное заклинание. Займемся им сегодня же.

– Издеваешься? Я упаду лицом в подушку, как только доберемся до гимназии.

– И я, если честно, тоже. Тогда завтра.

– Идет, – кивнул Эд.

Возвращаться в гимназию было страшновато. Казалось, что нас точно поджидает директор Стерн или как минимум куратор Браунер. Но после утреннего поединка мое доверие к ним пошатнулось. Они не вступились за Эда, дали восторжествовать несправедливости, и это ранило больнее, чем я думал, потому что до того казалось, что уж в «Черной звезде» несправедливости места нет.

– Не хмурься, – сразу заметил Эд. – Завтра подумаем о зеркальном заклинании. И о твоем поединке за ступень, кстати. Вот зачем ты вызвался, Виктор? Сам же говорил, еще рано.

– Сглупил, – признал я искренне. – Но теперь придется победить.

– Сделай это, дружище! А уж я прослежу, чтобы Гейлен не сунул свой поганый нос.

Хотя бы с другом мне повезло. Я улыбнулся своим мыслям, а впереди уже виднелись шпили гимназии. Мы тихонько пробирались по территории к общежитию, чтобы не вызывать вопросов поздними прогулками, как вдруг услышали шум.

– Что там? – остановился Эд.

– Подожди, а вдруг ловушка? – перехватил его.

– Да брось ты!

И Рейдес рванул вперед. Я, конечно, бросился за ним — ровно для того, чтобы увидеть, как трое старшекурсников загнали в угол у беседок какую-то девчонку. Лицо девушки показалось смутно знакомым. Кажется, она с третьей ступени.

– Пустите! – вырывалась та, отчаянно оглядываясь по сторонам.

– Не упрямься, Тэмми, – один из курсантов перехватил ее за локоть. – Уже все подружки инициацию прошли, одна ты строишь недотрогу.

– Пусти, Билл. На помощь!

Билл рванул сильнее, ткань формы под его пальцами затрещала, и мы с Эдом бросились вперед. Рейдес отшвырнул Билла, а я занялся его двумя помощниками. Поднял над нами щит, принимая первые заклинания. Девчонка вскрикнула и спряталась за спину Эда, а мы приготовились растереть старшекурсников в порошок.

– Что здесь происходит?

Даже странно, что директор Стерн появился вовремя, а не когда все уже будет кончено.

– Директор Стерн, – поклонились старшекурсники, а я только убрал щит — из уважения. Эд же прижимал к себе дрожащую девчонку.

– Я повторяю вопрос, – нахмурился директор. – Что. Здесь. Происходит?

– Мы просто общались, – попытался оправдаться Билл, – когда эти двое ненормальных…

– Сам ты ненормальный! – выпалила девчонка. – Директор Стерн, старшекурсники приставали ко мне, я закричала, и прибежали ребята. Подняли щиты, чтобы защитить меня, а Билл и его друзья атаковали.

– Это правда? – Директор взглянул на старшекурсников так, что я бы на их месте самоуничтожился.

– Мы шутили, – настаивал Билли, а курсантка поправила почти оторванный рукав формы. Конечно, директор заметил.

– Курсанты Бойн, Шаммер и Ритси — за мной, – скомандовал он. – Курсанты Рейдес и Сантьер, выношу благодарность за бдительность и попрошу проводить курсантку Аллери в общежитие.

– Проводим, – буркнул Эд, протягивая девчонке руку. – Идем.

Она вцепилась в его локоть, а я впервые присмотрелся к ней. Хорошенькая. Рыженькая, как лиса, с большими синими глазищами. Понятно, почему старшекурсникам неймется.

– Меня Тэмми зовут, – тихонько говорила «лисичка». – Артемия, если полностью, но так никто не называет.

– Эдуард Рейдес. А это мой друг, Виктор Сантьер. Курсанты второй ступени.

– А я с третьей. Утром видела твой бой, очень жаль, что не получилось пройти ступень.

– А мне-то как жаль, – усмехнулся Эд. – Чего эти трое к тебе пристали, Тэмми?

– Дело в том, что… – И она посмотрела на нас почти что жалобно. Видимо, причина была, и девчонка побаивалась, что стоит озвучить ее, и мы тоже накинемся с кулаками.

– Говори, не бойся, – приказал Рейдес.

– Дело в том, что я ведьма.

Мы оба замерли, а Эд еще и присвистнул.

– Настоящая, что ли? – уточнил с любопытством.

– Да. – Тэмми отвела взгляд. – Мои родители погибли во время охоты на ведьм, а меня забрала тетка по отцовской линии. Как я подросла, отправила сюда. Никогда не думала, что даже в темной академии мне не найдется места.

– Глупости какие, – пробормотал я. – Где же еще быть ведьме, как не здесь? Это ведь темная сила.

– Однокурсники боятся, что прокляну. – Тэмми робко заулыбалась, убедившись, что мы не собираемся швыряться в нее заклинаниями. – Или пристают, как эти. Вы же понимаете, что инициация ведьмы…

– Высвобождает большую силу, – завершил Эд. – Хотят чужим подпитаться?

Инициация… Сила… Смерть или секс — заповедь студентов темной гимназии. А если вместе? Если соединить? Я остановился, головоломка начала складываться.

– Эй, Вик, ты чего? – обернулся Рейдес.

– Ничего, – ответил тихо. – Тэмми, ты на каком этаже живешь?

– На третьем, – ответила она. – Спасибо, дальше я сама.

– Как знаешь.

– До встречи, – улыбнулся ей Эд. – И не слушай дураков, сила ведьмы — это здорово.

– Спасибо. – На губах Тэмми тоже промелькнула слабая улыбка. – До встречи.

– Увидимся.

Мы быстро свернули к мужскому крылу и поднялись по ступенькам. Ввалились в комнату. После стольких приключений ноги действительно не держали. Эд рухнул на кровать, я сел на стул.

– И почему у тебя такое лицо? – поинтересовался Рейдес.

– Знаешь, у меня появилась мысль, зачем кому-то убивать Мари, – ответил ему. – Инициация. Мари — неинициированная магичка, и в момент смерти высвобождается энергия. И не только смерти…

– Хочешь сказать, что… – брови Рейдеса поползли вверх.

– Да, именно это я и хочу сказать. А если кто-то желал получить часть силы Мари?

– Твоя версия была бы жизнеспособна, Вик, если бы перед нами была темная магичка. А у светлых с инициацией сложно, знаешь сам.

А ведь Эд был прав. Недаром светлые вступали в связь только в браке. Брачный обряд в какой-то степени заменял эмоциональную привязку, которая обязательна для светлой инициации. Удивительно…

– Да, твоя правда, – согласился с другом. – Значит, я ошибся. С другой стороны, при инициации лишь крохи силы достаются партнеру.

– Не скажи, – хмыкнул Эд. – Мой отец так от матери вдруг получил способности к магии смерти, которых у него вообще никогда не было. Так что я бы не стал утверждать, что там крохи, Вик. Но Мари была светлой. Значит, наши законы не действуют.

И то верно. Я еще долго лежал без сна, таращился в потолок и думал. Главная надежда была на зеркало. Если получится призвать Мари, можно будет спросить у нее, кто убийца. А если нет?

Глава 19

Утром мы с Рейдесом радовали товарищей постными физиономиями. С чего бы им такими не быть, если голова раскалывается? Вывод напрашивался один: надо больше спать и меньше расходовать силы. Хотя разве я вчера расходовал магию? Нет. Остается: больше спать, и этот вариант мне не подходит. Эд тоже отчаянно клевал носом. Наверное, со стороны мы походили на двух зверьков, впавших в спячку и разбуженных посреди зимы. Однако пары шли своим чередом. В светлой академии сегодня была всего одна лекция. Я подумал и решил не ехать. Вместо этого мы с Эдом заперлись в комнате, вооружились книгой с заклинанием, двумя зеркалами из ближайшей лавчонки и огромным желанием сделать хоть что-нибудь.

– Так, надо нанести на зеркало символы, – командовал я. – Где мел?

– Мел, наверное, заговорить надо. – Эд покрутил в руках длинный белый карандаш.

– Само собой. Повторяй за мной. Эрго миракле эст.

– Эрго миракле эст. Виктор, а как узнать, что мел готов?

– Посмотри на него магическим зрением, балбесина.

– От такого же слышу!

Но Эд послушно прищурился и попытался разглядеть, удалось ли нам требуемое.

– Готово, – сообщил он радостно.

– Отлично. Теперь перерисовывай символы, начиная с севера.

– Почему с севера? – озадачился Рейдес.

– Да какая разница? Так написано в книге. Давай!

И мы перерисовали первые четыре символа, наполнили их магией и спрятали зеркала. Завтра предстояло продолжить.

– Чем займемся дальше? – спросил я, пряча зеркала в шкафу.

– Есть у меня одна мысль…

– Курсант Рейдес, директор Стерн ждет вас на тренировку, – вдруг раздалось из ниоткуда.

– Тьма! – выругался Эд. – Слушай, Вик, у меня есть кое-какие знакомые, а у них еще знакомые… Одним словом, нам нужна еще одна вылазка. Дождешься меня?

– Я хотел проведать Анжелу. Думаю, она дома, а не в общежитии. А когда вернусь, можем и прогуляться.

– Идет.

Эд понесся на тренировку к директору, а я, прикрывшись заклинаниями, поспешил к воротам. Искренне надеялся, что Анжи окажется дома, потому что мое появление в светлой академии после пар может вызвать вопросы, раз уж меня на лекции не было. Оставил экипаж за углом, а сам постучал в знакомые ворота. Медлительный, будто полусонный слуга открыл дверь.

– Добрый вечер, месье, – поклонился мне. – Чем могу помочь?

– Скажите, мадемуазель Лейдон дома?

– Да, мадемуазель Анжела недавно вернулась из академии, – ответил слуга.

– Прошу, узнайте, сможет ли она принять меня. Скажите, что ее хочет видеть Виктор Вейран.

– Следуйте за мной, месье.

Так же медленно меня проводили в гостиную и оставили там. Я разглядывал светлую мебель, натюрморты на стенах, большие окна. Хорошее занятие, когда кого-то ждешь. Впрочем, ожидание мое не продлилось долго. Анжи появилась в дверях.

– Виктор, – светло улыбнулась она, а я отмечал следы слез и бессонной ночи. Хотелось уберечь ее от всего этого, но увы, не в моих силах.

– Здравствуй, – шагнул к ней, поднес к губам ее руку. – Я скучал.

– Я тоже.

Анжи обняла меня, прижалась всем телом и затихла. И мне стало легко и спокойно, будто груз упал с плеч. Легонько коснулся губами пушистых каштановых локонов, ощутил цветочный запах парфюма. Воистину, любовь делает человека глупым, потому что я мигом забыл обо всем на свете.

– Люблю тебя, – шепнул в розовое ушко.

– И я тебя, Вик. Когда ты не приехал на лекцию, я испугалась.

– Прости, день вчера выдался сложный.

– Что-то еще произошло? – вздрогнула Анжи.

– Да, но это долгая история. Скажу лишь, что ходил к твоей гадалке. Умеет она навести страху, но не думаю, что на самом деле что-то видит. Она считает, что мне не найти убийцу Мари.

– Виктор, может, тебе не стоит в это вмешиваться? – тихо спросила моя любимая. – Есть ведь дознаватели. Отец Мари — не последний человек, он этого так не оставит.

– Я все равно попытаюсь, Анжи, – ответил ей.

– А что еще произошло? – разволновалась она.

Рассказать? Тогда придется признаться во всем. Хотя Анжела и так знает, что у меня две силы. И Анжи заметила мои сомнения.

– Давай сделаем так, – предложила она. – Я попрошу служанку заварить чай и подать закуски, а потом поговорим.

Хорошая идея. Желудок тут же напомнил, что на ужин я не попал. Тьма! Кажется, даже покраснел, но Анжи сделала вид, что ничего не заметила. Десять минут спустя перед нами стояли дымящиеся чашки с отваром и тарелки с миниатюрными бутербродами. Я старался не вести себя как дикарь, который сто лет не ел нормальную еду, но бутерброды исчезли быстро, и чай тоже.

– Я тебя слушаю, – напомнила Анжела, когда на столе ничего не осталось, кроме посуды.

– Это будет непросто, – усмехнулся я. – Знаешь, мой отец всегда мечтал, чтобы я поступил в светлую академию. Это была его навязчивая идея, а я не горел желанием там учиться. Практический экзамен сдал из рук вон плохо, понял, что не справляюсь с поступлением, и по дороге домой вдруг увидел темную гимназию. Наверное, это была судьба. Я сдал туда экзамены и поступил.

– Подожди. – Анжи таращилась на меня, будто я нес несусветную чушь. – Ты хочешь сказать…

– Что обучаюсь сразу в двух учебных заведениях, – кивнул я. – В темной гимназии и светлой академии. Моему отцу пошли навстречу и составили расписание так, чтобы я мог присутствовать на большинстве пар. Вот и разрываюсь на части. Кстати, мой друг Эд — сосед по комнате из гимназии «Черная звезда».

– С ума сойти, – прошептала Анжи. – Но это же немыслимо, Виктор! Мне непросто учиться даже в одной светлой академии. Как ты все успеваешь?

– Пока что получается, – пожал плечами. – А потом будет видно. Главное, чтобы другие студенты и преподаватели не узнали. Сразу начнутся вопросы, а мне они ни к чему. В «Черной звезде» я учусь под чужим именем.

Анжи поднялась и прошлась по комнате, будто стараясь осмыслить то, что я сказал. Затем снова села напротив.

– Теперь многое становится понятным, – сказала она. – То, что ты не ночуешь в общежитии и сбегаешь сразу после окончания пар, и приносишься так, будто за тобой гнались. Не беспокойся, я никому не скажу, но для меня самой это та еще новость! Не представляю, как ты справляешься, Вик.

Да, сложно, но меня ведь никто не заставлял. Это мой выбор и мой путь.

– Вчера Эд участвовал в поединке за ступень, – продолжил свой рассказ. – В темной гимназии совсем другая система курсов, нет четкой даты перехода на следующий. Если ты считаешь, что готов, то бросаешь вызов своему наставнику и выходишь с ним на бой. Побеждаешь — вы меняетесь ступенями. Проигрываешь — у тебя остается всего две попытки до вылета.

– Жестоко, – уставилась на меня Анжи.

– Зато действенно, учит думать головой. В общем, Эд проиграл. Потом мы с тобой были на церемонии прощания, а когда шел оттуда, встретил Кольса. Но об этом я тебе уже рассказывал, а вот вечером мы с Эдом выбрались из гимназии… Кстати, она полностью закрыта, и выйти оттуда можно только после выпуска, но мне дали пропуск. Так вот, мы вышли из гимназии и прогулялись до гадалки. Но она мало сказала о Мари. Все больше о моей судьбе.

– И что она тебе предсказала? – Мне показалось, или Анжи боялась услышать ответ?

– Говорила что-то про свет, тьму и пустоту. Мол, один мой сын будет светлым, другой — темным, но пустоте тоже надо чем-то платить.

А вот о том, что у одного из моих сыновей есть все шансы уничтожить мир, решил промолчать. Если честно, ни на минуту в это не поверил. Несусветная глупость! Анжи только покачала головой.

– Я бы не была так беспечна, Виктор. Она что-то знает.

– Знает, да. Мадам Один говорила о моей названной матери, о том, что она меня защищает. И о будущей жене говорила тоже, – подмигнул Анжи, а она смутилась и отвела взгляд. Уверен, не стала расспрашивать только из хорошего воспитания, поэтому сказал сам: – Я так понял, она ей не завидует.

– И зря, – улыбнулась Анжи.

– Как знать? Одним словом, день прошел насыщенно, и сегодня я решил пожертвовать лекцией ради дополнительных тренировок. Нашел в гимназии одно заклинание для поиска убийцы, хочу его испытать.

– Будь осторожен, Вик. Магия не прощает легкомыслия, тем более темная магия.

Я смотрел во встревоженные глаза Анжелы и чувствовал, как в груди разливается тепло. Как иногда мало надо, чтобы почувствовать себя счастливым. Всего лишь знать, что кому-то не безразлична твоя жизнь.

– Буду, – пообещал ей. – А теперь мне пора. Увидимся завтра в академии.

– Да, обязательно.

Анжи проводила меня до двери. Я понимал, что мы оба сейчас нарушаем все рамки приличий, но и отказаться от наших встреч не мог. Слишком быстро они стали необходимы мне, словно воздух. Анжи… Единственный светлый момент в светлой академии. На прощание я лишь коснулся губами ее руки, а затем, окрыленный, помчался обратно в гимназию. Увы, там мне пришлось быстро спуститься с небес на землю. Эд еще не вернулся с тренировки. Он ввалился в комнату около полуночи, мокрый как мышь, ругаясь сквозь зубы.

– Стерн — демон, – заявил с порога, добрался до графина, плеснул в стакан воды и залпом осушил. – Он убить меня решил.

– Гляжу, ты еще жив, – не удержался я от издевки. – Значит, ты уложил Стерна на лопатки?

– Его уложишь, – фыркнул Эд. – Нет, конечно. Но он сказал, что теперь возьмется за меня всерьез. Даже звучит страшно. А ты как провел вечер?

– Готовился к бою, – указал я на книгу, которую читал. – Выбрал несколько заклинаний, завтра буду отрабатывать.

– Я с тобой. Тренировки у меня, к счастью, через день. Жаль, что нашу прогулку пришлось отложить.

– Ничего. Я тут подумал, давай сначала покончим с зеркалом. Может, и не понадобится никого искать. А пока подготовимся к бою за ступень. Ты ведь тоже не станешь тянуть со второй попыткой?

– Не стану, – кивнул Эд. – Мечтаю положить наставника на лопатки. Ты прав, Вик. Послезавтра тебе придется сражаться, и зеркало будет готово на следующий день. А навестить знакомых успеем. Может, действительно не придется. Кстати, ты на ужин попал?

– Нет, – развел я руками. – Прости, приятель. Сам перекусил у Анжи парой бутербродов.

– А у вас все серьезно, как я погляжу, – хохотнул Рейдес.

– Более чем, – признал я. – Более чем.

– Эх, жаль, инициация тебе не светит. А то на ступень бы перешел играючи. Вот интересно, Вик, если ты женишься на Анжи и пройдешь инициацию, какая она будет, светлая или темная?

– Как знать? – задумался сам. – Наверное, светлая. Это ведь законный брак. Или обе сразу? Какая разница, Эд?

– Да так, мысли вслух. Ты извини, дружище, но я спать. Завтра посмотрим на твои заклинания.

Эд быстро разделся, зевнул, упал на кровать и уснул, кажется, раньше, чем голова коснулась подушки. Я же продолжил листать библиотечные книги в поисках заклинаний, которые обеспечат мне третью ступень.

Глава 20

А время летело неумолимо. Мы с Эдом наносили все новые символы на зеркала, надеясь, что из этого будет толк, а вечерами тренировались до изнеможения. При этом в расписании друга по-прежнему стояли дополнительные тренировки, а в моем — светлая академия, где ничто не напоминало о случившемся с Мари, будто ее и не было. Только Кольс сидел один, понурив голову. Он сам был похож на восставшего мертвеца, и, если уж честно, я начинал его жалеть.

– Может, позовем к нам? – шепотом спросила Анжи, изучая ту же одинокую фигуру.

Я пожал плечами. Общаться с белобрысым до сих пор не хотелось, но, с другой стороны, почему нет? Что нам делить? А послать его к демонам я всегда успею, поэтому на очередном практикуме, когда профессор астрологии предложил нам разделиться в группы по трое, я махнул рукой Кольсу:

– Присоединяйся.

Тот уставился на меня, будто я предлагал ему поцеловать ядовитую змею, но сел рядом.

– Ты не с той ноги встал, Вейран? – спросил он шепотом.

– Почему же? С той, – ответил я. – А тебя никто за шкирку не тянул. А решил присоединиться, так помогай.

И сунул ему под нос астрологическую карту. Не знаю более пустой науки, чем астрология. Весь этот зодиак, от которого ломило зубы, попытки найти схожести между людьми в зависимости от того, в каком месяце кто родился. Я вот появился на свет в середине зимы, и что с того? Кольс, если верить карте, над которой мы корпели, тоже, но разве между нами есть что-то общее? То-то же, нет. А вот Анжи родилась в конце лета. Самое забавное, что мы познакомились на следующий день после ее дня рождения. Судьба!

– У меня уже в глазах рябит от асцендентов и десцендентов, – буркнул Кольс, потирая виски. – А главное, что смысла в этом с магической точки зрения я не вижу.

– Молчи и черти, – буркнул я. – Вон, у тебя в зодиаке прослеживается, между прочим, влияние негативных планет. Знаешь, что это предвещает?

– М?

– Угрозу погибели в молодом возрасте.

– Плевать.

И Кольс отвел взгляд. Да, не скоро он придет в себя, не скоро.

– Зато у тебя в гороскопе, – вмешалась Анжи, – долголетие и плодовитость. И одновременно — хождение по грани.

– Это я люблю, – улыбнулся ей. – Кольс, а ты что там видишь в гороскопе Анжи?

– Ничего особенного. – Он пожал плечами. – Большая семья, крепкий брак, дети.

– Вот влепят нам из-за тебя неуд по практикуму, будет тебе ничего особенного. Смотри внимательнее.

И мы втроем склонились над гороскопом Анжи, но Кольс был прав: все тихо, мирно, и лишь где-то на горизонте — звезда короля. Ее считали хорошим, добрым знаком.

Кстати, неуд у куратора Вельже я так и не пересдал, было не до того. А когда подошел, она сказала, что задаст дополнительные вопросы на экзамене. Только этого мне не хватало. Но я не собирался сдаваться. Подготовлюсь так, что у ее дополнительных вопросов не будет шансов.

– И что тут у вас? – подошел к нам седой профессор.

Мы оттараторили все, что нашли в натальных картах, получили по отметке отлично и, довольные, покинули аудиторию.

– Идем обедать? – спросила Анжи.

– Да, пожалуй.

В кои-то веки я попал в светлой академии на обед. Мы с Анжи покосились на Кольса. Тот явно не знал, стоит ли идти за нами.

– В столовую идешь? – спросил я, раз уж мы оказались по одну сторону баррикады.

– А? Нет, не думаю. Увидимся на лекции.

И Кольс поторопился скрыться, а мы с Анжи переглянулись.

– Плохо дело, да? – тихо сказала она.

– Похоже на то.

И все-таки мне было его жаль. А еще так и подмывало спросить, нет ли новостей в деле Мари. Он-то, наверное, знает больше нас. Хотя Анжи говорила, что ничего нового не слышно. Лекция пролетела незаметно, затем еще одна, и я вернулся в «Черную звезду». А утром меня ждал поединок за ступень.

– Какие новости? – Эд встретил меня в дверях комнаты.

– Да никаких, – пожал я плечами. – Такое чувство, что убийцу Мари никто не ищет. С нами даже дознаватели не разговаривали. А как твоя тренировка?

– Директор Стерн все лютует, – пожаловался Эд. – Но знаешь, мне кажется, эти тренировки приносят пользу. Пусть их и была всего пара. Ну что, готов к завтрашним подвигам?

– А то! Эд, а ты что, на ужин не попал?

– Нет. – Друг сокрушенно нахмурился. – Я сам только освободился. Эх, быть нам голодными. В котором часу твой поединок?

– В десять.

– Ясно. Значит, и плотно завтракать тебе резона нет. Обидно.

Я пожал плечами. Раз уж у меня появились средства на существование, надо будет завтра купить что-нибудь нам на ужин по пути из светлой академии. Жаль, сегодня эта мысль запоздало пришла в голову.

– Как там Анжи? – продолжал расспросы Эд.

– Лучше, но еще грустит. И никаких новостей. Это тревожит больше всего.

Вдруг в окошко что-то ударилось, как мелкий камешек. Это еще что за новости? Очередной экзамен? Или зачет? Мы с Эдом выглянули из окна и увидели прячущуюся в тени Тэмми. Она заметила нас и призывно махнула рукой.

– У нас гости, – озвучил я очевидное.

– Неожиданно, – пробормотал Эд, и мы поспешили вниз.

Снаружи было холодно и тихо. Не иначе, скоро выпадет снег. Тэмми заметила, что мы вышли, еще раз махнула рукой и скрылась в беседке. «Ловушка», – сразу кольнула непрошеная мысль, но Эд уже шел за Тэмми, а я решил, что входить в беседку с поднятыми щитами будет как минимум глупо.

– Вас обоих на ужине не было, – огорошила нас Тэмми, стоило переступить порог. – Я захватила для вас бутерброды и курицу.

Как она выносила это из столовой, я решил не спрашивать. Представил себе, как Тэмми прячет курицу под форменную блузу, и стало смешно.

– Вы что, не голодные? – удивленно спросила Тэмми, заметив, что не бросаемся к заботливо накрытому столу.

А мы вдруг захохотали так, что едва не упали на деревянный пол.

– Зверски голодные, – сквозь слезы смеха пробормотал Эд. – Ты даже себе не представляешь насколько. Спасибо, Тем.

И мы оправдали ее ожидания, набросившись на еду. Спустя пять минут на столе остались только две чистые, почти что вылизанные тарелки. И на двух довольных курсантов в гимназии стало больше.

– Ты нас спасла. – Эд крепко стиснул Тэмми в объятиях, и она взвизгнула. – Проси что захочешь.

Теперь уже смеялась она.

– А пригласи меня на зимний бал, – заявила девчонка, поправляя рыжие косы.

– Договорились. – Эд пожал ее маленькую ладошку. – Зимний был за мной, и все танцы тоже.

Бал? До смены года оставалось чуть больше месяца, хотя иногда празднества устраивали и в первый день зимы.

– О чем задумался, Вик? – спросила Тэмми.

– О том, что впервые слышу о грядущем празднике, – ответил я.

– Ты что! Бал-маскарад, один из немногих в «Черной звезде». – Тэмми уставилась на меня, как на дуралея.

– А откуда маски и платья, если у всех форма?

– Вик, ты что, перестал быть темным магом? – улыбнулась девушка. – А магия нам на что? Уж маску-то сумеем зачаровать.

Теперь понятно. Да, ни одно заклинание не сможет надолго изменить мою внешность, но если зачаровать предмет, все может получиться. Идея хороша не только для маскарада, надо взять ее на заметку. Вдруг когда-нибудь пригодится?

– Значит, да здравствует бал! – воскликнул Эд. – Но до него еще надо дожить, а у Вика завтра бой за ступень, поэтому предлагаю лечь спать.

Мы еще раз поблагодарили Тэмми за наши спасенные жизни и поспешили в свою комнату, чтобы, как и говорил Эд, немедленно отдыхать. Я решил не повторять ошибок друга и не готовиться к бою всю ночь, а хорошенько выспаться и раздражать противника бодрым видом.

Разбудил меня сигнал подъема. Первая пара была лекционной и пролетела, как один миг, а затем мы с Рейдесом зашагали к тренировочному залу, где должен был состояться бой.

– Сражайся спокойно, – проговорил Эд. – Я прослежу за Гейленом.

– Хорошо, проследи. Я, кстати, приготовил для него небольшой сюрприз на случай, если он пожелает все-таки повторить свою ошибку. Так что почти что хочу, чтобы он попытался.

– Неугомонный ты человек, Вик, – заметил Эд. – И это здорово. Удачи, дружище.

– Спасибо, дружище.

Мы пожали друг другу руки. Эд удалился на места для зрителей, а я замер на тренировочном поле. Вскоре в зале стало душно — столько в него набилось студентов. Появился и Петерс. Противник поглядывал на меня свысока, будто заранее уверенный в моем поражении, а мне безумно хотелось схватить его за волосы и макнуть носом в пол. Но драться надо с помощью магии, а не кулаков. Увы.

Последним появился директор в сопровождении двух кураторов. Я не слушал его речь, потому что успел выучить наизусть. Да, я собираюсь сражаться с курсантом Петерсом. Да, я знаю правила. Приступим?

Наконец сигнал был дан. Я сосредоточился. Вперед!

Тревоги не было. Скорее, было какое-то предвкушение, и я почти с радостью атаковал Петерса: быстро, порывисто, чтобы не успел опомниться. Закружил вокруг него, досаждая мелкими и неприятными, как жалящие осы, заклинаниями. Получай! Будешь в следующий раз знать, как смеяться над Виктором Вейраном. Если повезет, сейчас посмеюсь я. А не повезет… Что ж, будем с Эдом искать новые варианты для победы. Удар, еще удар.

Черные сгустки пламени сорвались с пальцев, упали под ноги Петерса. Он поднял щиты, покосился на меня опасливо и послал огненную волну. Ожидаемо, все-таки это одно из наиболее сильных стихийных заклинаний. Но после боя Эда я готовился отбить нечто подобное. Вот только не просто отбить щитом, рассеять в пустоту, а…

Когда я кинул вперед осколок зеркала, Петерс недоуменно моргнул, а сама структура его заклинания отразилась, пошла волнами — и полетела обратно, в не успевшего прикрыться мага. Есть!

Жаль, Петерс устоял на ногах. Но у меня в кармане поселилось еще несколько осколков, которые готовил позавчера под вопли Эда о том, что разбивать зеркало не к добру. К добру, если для этого есть своя цель.

Теперь Петерс осторожничал. Он понимал, что легко не будет. Его рубашка дымилась от заклинания, особенно в районе плеча. Не получилось отбить более прицельно. Ничего, получится в следующий раз.

Противник держался от меня подальше. Теперь он использовал мелкие заклинания, а я осторожно сунул осколок в ладонь и порезал пальцы. Бросок — и Петерс закричал. По сути, это не было боевым заклинанием. Петерс всего лишь на миг увидел перед собой не студента второй ступени, а свой самый потаенный страх. Он упал на пол, будто стараясь спрятаться, и накрыл голову руками. А я вдруг ощутил, как поколебалась защита. А вот и курсант Гейлен. Не удержался, протянул свои загребущие руки к моему щиту. Послышался ойк. Сработало.

– Победу одержал курсант Виктор Сантьер, – провозгласил директор Стерн. – Он переходит на третью ступень. Вы же, курсант Петерс, возвращаетесь на вторую, повторять основы магической науки.

– Поздравляю! – налетел на меня Эд. – Молодчина, чисто сработано!

– Кхм-кхм, сработано действительно хорошо, – подошел к нам куратор Браунер. – Но откуда вы нахватались основ зеркальной магии, курсант?

– Нашел брошюру в библиотеке, – признался я. – Куратор Браунер, а почему нас не учат зеркальной магии? Она ведь очень полезна в бою.

– Видите ли, курсант Сантьер, – снова кашлянул куратор. – Дело в том, что зеркальная магия крайне капризна, и не преподают ее вам лишь потому, что нет преподавателя. На моей памяти всего человек пять из наших выпускников имели к ней склонность. Вы — пятый, кстати. Так что гордитесь, но постарайтесь не увлекаться. Зеркала капризны и опасны. Опаснее, чем кажется. Удачи!

– Подождите, куратор Браунер, – опомнился Эд. – Я хочу повторить бой за ступень.

– Рановато, – крякнул тот. – Или лавры Сантьера не дают спать?

– Нет, – вмешался я. – Дело в том, что Эд действительно проиграл бой за ступень из-за чужого вмешательства, и я готов это доказать.

– Как же, месье Сантьер? – послышался за спиной голос директора Стерна. – Мне тоже очень любопытно узнать.

– А так, директор Стерн, что сегодня тот же курсант попытался помочь моему противнику во время поединка и атаковал меня, сбивая щиты. Но я видел, как курсант Гейлен толкнул заклинанием Эда, и предусмотрел, что он не успокоится. Поэтому вызовите к себе курсанта Гейлена. Я использовал заклинание «амане опити».

– «Наказание»? – Брови директора удивленно взметнулись вверх. – Вы много читаете, Сантьер. Что ж, если вы правы, и Гейлен вмешивался в ход боя как вашего, так и курсанта Рейдеса, он понесет наказание, а курсант Рейдес сможет бросить вызов за третью ступень, и если он проиграет, у него останется не одна попытка, а две. Думаю, это будет справедливо. Но сначала взглянем на Гейлена.

Директор подозвал куратора Гейлена и приказал привести курсанта. Мы топтались рядом, ожидая справедливого возмездия. Время шло, наш враг не появлялся.

– Похоже, придется навестить его самим, – хмыкнул директор. – Идем в общежитие.

Мы восприняли это как приглашение. Куратор Браунер тоже, и наш маленький отряд потянулся к комнате Гейлена. Дверь была приоткрыта, изнутри слышались голоса.

– Идиот! – вещал куратор. – Дуралей! Это же надо было додуматься.

– Снимите заклинание, куратор Жердес, – молил Гейлен.

– Не могу. Оно завязано на том, кого ты атаковал, его и проси. Позор! Стыд и позор, Мишель. Это не по законам «Черной звезды».

– Вы правы, профессор Жердес. – Стерн шагнул в комнату, и мы потянулись за ним. – Стыд и позор.

Гейлен сидел на кровати. Все его тело покрывали зеленые пятна, и он почесывался каждые пять секунд. Увидел нас, подскочил и кинулся бы, если бы его не перехватил куратор.

– Виктор, снимите заклинание, – приказал директор, и я нехотя произнес формулу развеивания, избавляя Гейлена от пятен и чесотки. – Значит, оно действительно ваше. Что ж, курсант Гейлен, вы разочаровали меня. Стоило бы немедленно выгнать вас из гимназии без права вернуться, но до этого вы зарекомендовали себя как очень способный и старательный студент. Поэтому вашим наказанием станет неделя карцера, и вы не будете участвовать ни в одном празднестве в гимназии в течение года. А, еще принесите свои извинения курсантам, которых вы пытались лишить ступени.

– Я прощу прощения.

Гейлен при этом смотрел на нас так, будто желал отправиться в бездну. Что ж, мы были солидарны в чувствах.

– Курсант Рейдес, ваш бой за ступень состоится завтра, – сказал директор. – Подготовьтесь к нему хорошенько. Курсант Сантьер, а вам приношу свои извинения. Вы были правы насчет постороннего вмешательства. Будьте честны и справедливы и впредь. Свободны.

Мы с Эдом бросились в свою комнату.

– Ура! – закричал он, приплясывая и пританцовывая, как только за нами закрылась дверь. – Виктор, ты сделал это!

– И ты завтра сделаешь, дружище. – Я похлопал его по плечу. – Уверен, ты победишь. Так что, отложим работу с зеркалом на завтра?

– Еще чего! Сейчас придется идти на пары, а вот вечер весь наш. Зачем терять время?

– Как знаешь, Эд, но я бы тебе не советовал.

Рейдес только отмахнулся. Он был уверен в себе, а я искренне желал ему победы. Что ж, сделан еще один шаг к диплому темномагической академии. Осталось пять. Не так уж много, не так уж мало. Но я не сомневался, что добьюсь своего.

Глава 21

Именно так я и выяснил, что иногда Эдуард Рейдес не прислушивается к голосу разума. Хотя, почему иногда? Практически всегда, потому что вместо того, чтобы один из нас отдыхал после боя и светлых практикумов, а второй готовился к бою завтрашнему, мы оба ползали вокруг двух зеркал. Нанесли последние символы, установили требуемые объекты на подставки.

– Ты первый, – шепнул Эду, потому что самому вдруг стало страшно.

– Хорошо. Алле интерито Мари, – произнес он. Зеркало осталось пустым. Эд постучал по нему, проверил магическим зрением — пусто.

– Да чтоб мне провалиться! – выругался он. – Либо я что-то сделал не так, либо мне не достался талант к зеркальной магии. Зато мы знаем точно, что у тебя он есть. Давай, Вик!

Стало еще страшнее.

– Алле интерито Мари, – произнес, прислоняя обе ладони к холодной зеркальной поверхности. Поначалу ничего не происходило, но потом я вдруг уловил странный отклик. Поверхность зеркала будто пошла волнами, а потом вместо своего отражения я увидел Марию.

– Здравствуй, Виктор, – прошелестел безжизненный голос.

Она стояла передо мной в бледно-желтом, залитом кровью платье, и смотрела мертвыми глазами. Я едва не заорал, хоть никогда не думал, что боюсь мертвецов.

– Здравствуй, Мари, – ответил ей. – Мы ищем твоего убийцу. Ты видела его?

Она медленно кивнула.

– Мельком. Это был темный маг.

– Что ты видела? Расскажи. Что случилось?

Отражение пошло рябью, а у меня на лбу выступил холодный пот.

– Он подошел со спины, обездвижил, – ответила Мари. – Я упала и видела только темный плащ с золотом. Лицо он прикрывал. Волосы… темные. И глаза, черные глаза. Больше ничего, он применил заклинание, и я больше не очнулась.

– Это был плащ темного магистрата?

– Да. Отпусти меня, Виктор. Мне тяжело.

– Иди.

И я разорвал вязь заклинания. Из зеркала снова смотрело мое лицо. Вот только что-то изменилось. От зеркальной поверхности веяло силой.

– Ты слышал? – обернулся к Рейдесу. Тот сидел на стуле бледный как мел и смотрел на меня растерянно.

– Да. Неужели это правда была Мари, Виктор? Как такое возможно? И убери от меня свою игрушку, мне жутко.

Я тоже чувствовал исходящую от зеркала жуть, поэтому накинул сверху свой плащ.

– Представляешь, сколько в темном магистрате может быть черноглазых и темноволосых? Больше половины. – Я упал на кровать, чтобы хоть как-то успокоиться, и закрыл глаза.

– Интересно, сколько всего служащих в темном магистрате. Знаешь, Вик, похоже, пришло время для нашей прогулки. Завтра после боя идем.

– Для тебя это опасно, – напомнил неугомонному приятелю.

– Не больше, чем для тебя.

– Хорошо. Но сейчас думай о том, чтобы победить Фредди. Ложись спать.

На этот раз Рейдес послушался. Вскоре его спокойное сопение наполнило комнату. Хорошо, хоть не храпел, а то недавно парень из комнаты слева просил директора переселить его из-за храпа соседа. Директор, конечно, отказал и посоветовал тренировать силу воли. Я же достал потрепанную книгу по зеркальной магии и вчитался в скупые строки. Интересно, в библиотеке есть что-то похожее? Надо поискать, раз уж выяснилось, что я могу с этим обращаться.

А пока что изучил все, что мог, в этой книжонке. Увы, мало, слишком мало. Погасил светильник, лег и закрыл глаза. В ушах все еще звучал жуткий, потусторонний голос Марии. Казалось, открою глаза, и увижу ее перед собой. От этого было страшно. Рассказать ли Анжи об общении с ее умершей подругой? Не сделаю ли ей только больнее? С другой стороны, мы получили хоть какую-то, но информацию. Лучше поделиться.

Утром Эд казался безобразно бодрым в то время, как сам я клевал носом и мечтал вернуться обратно в постель. И вот где в этом мире справедливость?

– Виктор, что ты ползешь, как сонная муха? – подгонял меня товарищ. – Бой впереди!

Вот уж кто не терял присутствия духа, а я вспоминал последними словами и темную гимназию, и светлую академию, и собственную магию, которую дернуло стать полосатой. Спать! Глаза закрывались до того самого момента, как вошел в тренировочный зал. Теперь мы с Эдом поменялись местами: он должен был сражаться, а я бдил, чтобы никто не подставил приятелю подножку. Вот только мы решили не повторяться. В прошлый раз я сам поставил на себя заклинание, чтобы Гейлен получил по заслугам. На этот раз Эд не стал применять его же, а я попытался зачаровать осколок зеркала, чтобы Эд вшил его в одежду. Уж не знаю, что из этого вышло, поэтому смотреть буду в оба.

Привычный церемониал, звенящее напряжение внутри.

– Давай, дружище, – прошептал я, когда Эд замер напротив Фредди. – Давай!

Раздался сигнал к началу поединка. Если в прошлый раз Фредди атаковал первым, то в этот Эд закружился по площадке, не оставляя противнику шанса на атаку. Быстрее, быстрее. Фредди, вместо того чтобы сосредоточиться на атакующей стороне, попытался его замедлить. А зря! Потому что Эд только и ждал, чтобы тот отвлекся. Отбил заклинание, направленное на ноги, а сверху припечатал еще одним, гораздо более сильным и мощным. Фредди схватился за спину. Да, не сильно попрыгаешь, получив приступ радикулита. Кстати, сама структура заклинания была достаточно простой, мы вычитали ее пару дней назад и старательно тренировали. На мне, пока я не послал Эда к демонам.

Все ожидали, что вот сейчас Эд добьет противника. Фредди тоже, потому что он быстро и по возможности незаметно плел щит, только Эд вдруг отступил. По рядам зрителей пронесся удивленно-разочарованный вздох. Давай, Эдуард! Или выселю из комнаты, если проиграешь.

Удар. Один-единственный. Заклинанием замедленного действия, до поры до времени зависшим у противника над головой. И вот уже Эд принимает поздравления директора, а Фредди уводят однокурсники. Ура!

– На этом курсант Эдуард Рейдес переходит на третью ступень.

Я кинулся к Эду.

– Молодчина! – вцепился в него, и осколок-то не понадобился. – Я же говорил, сработает.

– Сам не верю. – Эд выглядел ошарашенным такой быстрой победой.

– Марш на лекцию, – вклинился в наше счастье голос куратора Браунера. – Оба! Ваш переход на третью ступень — еще не повод прогуливать занятия.

Мы помчались в аудиторию. Расписание обещали изменить в ближайшие дни, а пока что нас ждала лекция по боевой магии.

Первая эйфория прошла, но все равно я был счастлив, что Эд сумел побороть Фредди, а вместе с ним — самого себя, и взять новую высоту. Теперь очередь за четвертой. Уже завтра к нам приставят новых наставников, но на этот раз я не стану спешить. И с третьей не спешил бы, если бы Петерс не возомнил себя пупом мира.

Мы старательно записывали формулы боевых заклинаний, когда вдруг что-то загудело.

– Сигнал тревоги. – Молодой профессор боевой магии прислушался к протяжному вою. – Что-то случилось. Оставайтесь на местах. Сантьер, вы — староста курса, проследите за курсантами.

– Слушаюсь, профессор Альвен, – откликнулся я, а наш преподаватель выбежал из аудитории. Мы с Эдом переглянулись. Но сигнал вдруг оборвался так же резко, как и зазвучал. Однако профессор вернулся только четверть часа спустя. Он выглядел мрачным и задумчивым.

– Учебная тревога, – ответил он на наши вопрошающие взгляды. – Продолжаем лекцию.

Учебная тревога? Как только прозвучал сигнал окончания пары, мы с Эдом поспешили в коридор.

– Они что-то недоговаривают, – шепнул товарищ.

– Да. И это что-то серьезное. Эд, как ты смотришь на то, чтобы пропустить обед?

– Думаешь, тебе кто-то что-то расскажет? – уставился он на меня.

– Нет, конечно, но у нас же теперь есть зеркало.

– Вик, не увлекался бы ты им, – вздохнул Рейдес. – Если честно, твоя игрушка меня пугает.

– Да ладно тебе, – махнул я рукой. – Не думаю, что это опасно. Идем?

– Идем, – смирился Эд, и мы помчались в общежитие. Зеркало так и лежало, накрытое моим плащом. Я не говорил Эду, но тоже немного опасался отражения. Все-таки не овладел этим типом магии до конца. Мало ли? А сейчас установил зеркало, начертил защитные символы, открыл книгу на нужной странице. Так, так… Вот оно! Временное заклинание.

– Эд, представляй себе директора Стерна, – приказал я приятелю. – Ровно полчаса назад.

И сам сосредоточился на этом образе. А потом вдруг поверхность зеркала пошла рябью, и я увидел директора, расхаживающего перед профессорским составом. Он что-то говорил. Но что?

– Эй, а звук где? – Я постучал по зеркалу.

– Вик, может, это заклинание не предполагает звука? Подожди, я попытаюсь прочесть по губам.

И Эд наклонился вперед, к зеркалу.

– Стерн говорит, пропали двое курсантов прямо отсюда, из «Черной зведы», – «перевел» он. – Парень и девушка. Оба сегодня найдены мертвыми с разорванными магическими полями.

– Что? – замер я.

– Да подожди ты. Вроде бы ребята со второй ступени.

– А как они из гимназии вышли? – поразился я.

– Вот и профессора спрашивают, а директор говорит, что не знает. И требует узнать, а пока что усилить наблюдение за курсантами. Не понимаю… Бормочет что-то. Все, профессора расходятся, остался куратор Браунер… Тьма!

Браунера мы видели «лицом», а вот Стерн повернулся спиной, и Эд не мог узнать, что он говорит, а наш куратор только кивал. Я стер символы и снова укутал зеркало плащом.

– Ты понимаешь, что это значит, Эд? – спросил глухо. – Три жертвы, три. Это может быть тот же человек, который убил Мари. Более того, я уверен, что это он. Снова разломанные магические поля. Снова насилие?

– Видимо. Несмотря на то, что темная инициация отличается. Может, этот кто-то пробует разные варианты?

Эд сел рядом со мной. Еще несколько минут, и придется возвращаться на пары.

– Откуда ты умеешь читать по губам? – спросил я приятеля.

– У меня много талантов, – усмехнулся тот. – А на самом деле я в детстве дружил с одним мальчишкой. Он был глухим, и мы так играли: я тоже затыкал себе уши, чтобы мы были на равных, и учился читать по губам. Никогда не думал, что пригодится. Жаль, все не получилось разобрать. Тьма!

Мы так и сидели рядом, когда вдруг поняли, что безнадежно опаздываем на практикум. А в «Черной звезде» это чревато, поэтому до аудитории добирались бегом, влетели внутрь и плюхнулись на свои места за секунду до того, как вошел профессор. К счастью, успели. Вот только мысли были не о предмете, а о погибших. Может, их соседи по комнате что-то знают? Они общались? Почему пропали вдвоем? Как смогли покинуть «Черную звезду»? Пропуск ведь только у меня. Столько вопросов! И о какой светлой академии могла идти речь? Нет, надо немедленно отправляться к тому знакомому Эда, о котором он говорил. А если этот тип не остановится? Как его найти? Как догнать? Безумие какое-то… Надо сказать Анжеле, чтобы не возвращалась домой, а оставалась в общежитии. Хотя, поможет ли это, если ребята пропали с закрытой территории? А если этот тип имеет отношение к «Черной звезде»? Это вероятно, если он служит в темном магистрате. Голова кипела, перед глазами плясали круги. И все-таки я до него доберусь! Не будь я Виктор Вейран.

Глава 22

Здравый смысл вопил, что прогуливать еще один день в светлой академии — дурной знак, а все остальные черты моего характера — что надо послать здравый смысл во тьму и немедленно попытаться выяснить, кто стоит за кровавой чередой убийств. У Эда по случаю победы отменилась вечерняя тренировка, меня ждало три лекции… Так почему нет?

– Знаешь, а идем-ка к твоему другу прямо сейчас, – шепнул я Эду, когда мы выходили из главного корпуса.

– С ума сошел? День на дворе, – фыркнул он.

– Но я же выхожу днем, и никто меня не видит. А если передумал, так и скажи, я пойму. Тебе незачем рисковать своим местом в гимназии.

– А у тебя что, занятий нет? – прищурился настырный Рейдес.

– Есть, но…

– Виктор, зачем тебе лишние проблемы? Езжай в свою академию, а вечером прогуляемся. Во сколько ты заканчиваешь?

– В шесть, – прикинул я расписание.

– Отлично. Ровно в половине седьмого я буду ждать тебя у ворот «Черной звезды». И не спорь, должна же хоть у одного из нас быть голова на плечах.

И, похоже, это не я. Что ж, в чем-то Эд прав. А то вернется отец только для того, чтобы узнать, как я прогуливал светлую академию. Мне-то, конечно, все равно, но зачем нужны лишние конфликты? То-то же, не нужны. Я признал правоту Рейдеса и потащился на пары. Анжи уже была там. Она выглядела спокойнее, но я понимал, что все это показное. Рядом с ней уже маячил Кольс. Вот, позвал к нам на свою голову. Теперь, считай, приятели. Ну да ладно. Вреда от него никакого.

– Здравствуй, Виктор. – Анжи подскочила мне навстречу, а мне до безумия хотелось ее поцеловать, но я лишь слегка пожал теплые пальцы. Не здесь, не сейчас. Прозвучал сигнал к началу занятий, и Кольс занял свое место.

– Какие новости? – шепотом спросила Анжи, пока профессор на удивление задерживался.

– Плохие. – Я отвел взгляд. Но рассказать не успел, потому что запоздавший преподаватель показался в дверях. Началась лекция, я старательно записывал материал, но мысли мои были далеко. Анжи то и дело посматривала на меня. Увы, здесь не поговоришь. А стоило окончиться паре, как она увлекла меня на наше место, в оранжерею.

– Рассказывай! – потребовала встревоженно.

– Есть новые жертвы, парень и девушка из нашей гимназии, – ответил я. – Никто не знает, как они ее покинули. Но у меня есть версия.

– Какой ужас! – воскликнула Анжела, закрывая лицо руками. – Что же происходит, Виктор? Куда смотрит тайная служба?

– Откуда мне знать, Анжи? Все дороги ведут в темный магистрат. Смотри, на месте гибели Мари Кольс нашел черный клок мантии магистрата. А многие темные маги — выпускники «Черной звезды». Я, правда, не знаю, действуют ли их пропуски после окончания гимназии, но подозреваю, что да. Кто-то мог выманить курсантов за пределы «Черной звезды», и…

Договаривать не было необходимости, Анжи поняла и так. Мы сидели молча, думая каждый о своем.

– Я хотел попросить, чтобы ты пока ночевала в общежитии и не оставалась одна, – вспомнил, о чем желал поговорить.

– Я-то могу спрятаться здесь. – Анжи растеряно махнула рукой. – А ты? Как я могу быть уверена, что ты в безопасности?

– Не беспокойся, ничего со мной не случится, – ответил я, стараясь казаться спокойным и беспечным. – И потом, я ночую в гимназии, там закрытая территория.

– Но двое курсантов погибли.

– И все равно не переживай. Сегодня вечером мы с Эдом навестим какого-то его приятеля, который может знать хоть что-то о ходе расследования. Так что, возможно, завтра будут новости.

– Я пойду с вами, – тут же заявила она.

– Нет, ты что! Это опасно.

– Вот именно. Это опасно, Вик, и я иду с тобой. А если не возьмешь, я все равно пойду, только тогда буду как раз одна. И если тебя это больше устроит…

Анжи оборвала фразу на полуслове, а я признал, что она победила.

– Хорошо, – ответил угрюмо. – Но ты ведешь себя тихо и не рискуешь собой в случае чего.

– Договорились, – улыбнулась она. – Надо будет только заехать домой и переодеться. Подождешь десять минут? Я быстро.

– А у меня есть выбор?

– Нет, – ответила эта демоница и увлекла меня обратно в аудиторию.

Так и вышло, что Рейдеса мы ждали вдвоем. Если он и удивился, то ничем этого не выказал.

– Привет, Анжи, – махнул он рукой. – Давно не виделись.

– Здравствуй, Эдуард, – чуть замялась любимая. – Виктор сказал, что вы можете узнать что-то о гибели Мари, и я напросилась с ним. Надеюсь, не помешаю.

– Нет, что ты, – заверил Рейдес. – Если не боишься бродить по ночному городу с двумя подозрительными личностями, то не помешаешь.

Анжи улыбнулась. Она выбрала для нашей прогулки скромное темное платье и накинула плащ с капюшоном. Предусмотрительно.

– Куда идем? – спросил я.

– К сыщикам, – хмыкнул Эд.

– Что?

Я уставился на него. А раньше он сказать не мог? У Эда среди друзей затесался сыщик! Который может знать, как идет расследование, либо, если хорошенько попросить, узнает.

– Не смотри на меня так, Вик, – поморщился Рейдес. – Да, у меня есть знакомый сыщик, но это не значит, что мы друзья. Даже не приятели, и нет гарантий, что сейчас он не пошлет нас к демонам.

– А ты уверен, что он на рабочем месте?

– Тони всегда на рабочем месте, – хмыкнул товарищ. – Так мы идем? Или и дальше будем сверкать друг на друга глазами?

– Идем, – откликнулся я, предложил Анжи руку и поспешил за Рейдесом. Оказалось, что участок сыщиков, о котором он говорил, находится чуть ли не на другом конце города, но я не жалел, что отпустил экипаж. Сама прогулка вышла на удивление приятной. Анжела поначалу стеснялась, но затем освоилась и вступила в общий разговор. А я, наоборот, вскоре замолчал, с улыбкой слушая, как Анжи и Эд громят друг друга в вопросах светлой и темной магии. Покой — вот что я ощущал в те минуты. Давно утраченный, но вдруг поманивший за собой. Что может быть лучше, чем брести вот так в компании любимой девушки и лучшего друга? А потом с неба посыпал снег. Эд смешно фыркал и твердил, как ненавидит такую погоду, а Анжи радовалась и ловила снежинки ладонями. Так мы и дошли до сыскного отделения Западного округа.

– Ждите здесь, – приказал Эд, а сам постучал в двери. В двери открылось окошечко, и хриплый голос спросил:

– Чего надо?

Здесь не слишком ждали посторонних…

– Поговорить с капитаном Антуаном Розери.

– По какому поводу?

– По делу. Передайте, что его хочет видеть племянник.

Мы с Анжи переглянулись. Похоже, в шкафу у Эдуарда Рейдеса завалялся еще не один скелетик.

– Где? Где это порождение тьмы? – раздался громовой бас, и дверь распахнулась, а я уставился на самую примечательную физиономию из всех, которые доводилось видеть. Капитану Розери было лет сорок пять. Левый глаз его скрывался за повязкой, а правый, пронзительно-голубой, казался искусственным и слегка выпученным. При этом лицо — темное, смуглое — будто было высечено рукой каменщика. Неровное, но раз увидишь — не забудешь.

– А, сам Эд Рейдес! – рявкнул капитан Розери и так хлопнул Эда по плечу, что тот едва не сел. – Я думал, ты поступил в гимназию, кхм-кхм, племянничек, а ты вона, по улицам бродишь.

– Я и поступил, – поморщился Эд. – И как раз о делах гимназии хотел с тобой поговорить.

– А что, темные тебя выпустили?

– Ну… нет, – признал приятель. – Но не в этом суть. Так как, уделишь нам пару минут?

Капитан Розери будто только что заметил нас, прищурился и кашлянул.

– А это что за птенцы?

– Мои… однокурсники, – ответил Эд.

– Ага-ага, особенно светлая магичка. Ладно, залетайте.

И распахнул перед нами двери участка. Мы миновали узкий темный коридор, пропахший дымом, и очутились в таком же узком, каком-то вытянутом кабинете. Казалось, что четыре человека тут никак не поместятся, но вот мы расселись на стульях, а капитан Розери занял место за столом и рявкнул:

– Слушаю!

Мы разом вздрогнули, а Анжи вцепилась в мою руку.

– Понимаете, капитан Розери… – начал было Эд, потом запнулся и покосился на меня, словно раздумывая, а что стоит говорить. – Недавно погибла близкая подруга моих… друзей, Мария Буассе. А затем — еще двое курсантов из гимназии, где я учусь.

– Допустим.

Единственный глаз капитана будто бы смотрел на каждого из нас одновременно.

– Я подумал, может быть, вы знаете… подробности?

– Допустим.

И снова тот же тяжелый взгляд.

– Поделитесь?

– С чего бы? – усмехнулся капитан, и его лицо от усмешки стало только более мрачным.

– Потому что у нас тоже, возможно, есть что сказать, – вмешался я, чувствуя, что разговор не доведет до добра. – Но только взамен на вашу откровенность.

– Угрожаете, месье? – прищурился Розери.

– Нет. Но хочу знать, подозревают ли сыщики кого-то в убийстве Марии Буассе.

– Допустим.

– Это ваше любимое слово? – не выдержал я.

– Виктор! – шикнул Эд. Но когда я прислушивался к голосу разума? Терпеть не могу, когда меня держат за глупого мальчишку.

– Могу я узнать ваше имя? – Капитан будто пытался забраться мне в голову.

– Виктор Сантьер, – ответил я.

– И сколько же вам лет, Виктор Сантьер?

– Девятнадцать.

Не стал уточнять, что исполнится только через месяц. Захотелось придать себе солидности.

– Думаете, вы в свои девятнадцать можете знать что-то, чего не знает тайная служба магистрата?

– Так за дело взялась тайная служба? – Я подался вперед, а взгляд капитана вдруг изменился.

– А у вас есть голова на плечах. Я проговорился, – рассмеялся он, хлопнув ладонью по столу. – Да, дело громкое, и магистрат взял его под свой контроль. Так что известно нам на самом деле мало.

– Значит, убийцу не найдут, – понял я.

– Почему это? Не доверяете магистрату, месье Сантьер?

Опасная тема.

– Доверяю, – ответил я, надеясь, что выражение лица не выдаст. – Но если бы были доказательства, его бы уже арестовали, верно? Значит, свидетелей нет и доказательств тоже. Отсюда вывод: убийцу не найдут.

– Где вы учитесь, молодой человек? – Капитан продолжал пристально вглядываться в мое лицо.

– В светломагической академии, – ответил я, и потом уже понял: сглупил. С другой стороны, какая разница, чьим именем я назвался?

– Давно из светлых магов не выходило достойных ищеек, – хмыкнул Розери. – Может, вы станете первым за долгое время, месье Сантьер?

– Как знать? – Я старался казаться спокойным.

– Вы говорили, вам что-то известно об этих нападениях.

– На самом деле нет. Я просто хотел узнать, что известно вам.

– Вот щенок! – как-то весело, даже радостно воскликнул капитан. – Еще мал, а уже скалится. Главное, не потеряйте клыки в первой же схватке, месье Сантьер. А если я расскажу, что знаю? Ваша память прояснится?

– Зависит от того, насколько прояснится ваша, – улыбнулся я в ответ.

– А вы мне нравитесь.

Неожиданный итог.

– Ладно, – продолжил капитан, хоть я на это и не рассчитывал. – Не знаю, что там с курсантами гимназии, а дело мадемуазель Буассе достаточно запутанно. Мы пришли к выводу, что имел место неизвестный магический ритуал. Темный, так как магические поля девушки разрушены, а следов этого не осталось. Получается, вся высвобожденная сила куда-то подевалась. Улавливаете связь, месье Сантьер?

– Вполне. Один мой приятель нашел на месте преступления кусок плаща. Судя по узору, это обрывок мантии темного магистрата.

– Если так, ему следовало бы передать улику в тайную службу. Конечно, вряд ли убийца глуп, но вдруг с вещи можно что-то считать?

– Я скажу ему, но он вряд ли согласится.

Капитан замолчал, постукивая пальцами по столешнице, а затем продолжил:

– Знаете что, месье Сантьер? В темном магистрате служит около двухсот человек, которые имеют право носить черную мантию. Но двести — не весь город. Поэтому постарайтесь убедить вашего приятеля. Вы значительно сузите наш круг поисков.

– Договорились, – кивнул я.

– И если узнаете еще что-то, приходите.

– А вы, если узнаете еще что-то, напишите Эду. И, возможно, мы найдем ответ.

– Вот сукин сын! – восхитился капитан. – Так держать, месье. Только будьте осторожны. Людей вашего типа обычно сильно не любят. А теперь марш отсюда, у меня много дел.

Нас как ветром сдуло. Мы миновали две или три улицы, когда вдруг разом остановились и посмотрели друг на друга.

– Виктор, ты сумасшедший, – прошептала Анжела, а Эд только хлопнул по плечу.

– Ты был великолепен, дружище, – признал он.

– А то! – Я только сейчас понял, что наделал, и чем это могло для нас обернуться. А если бы арестовали? Отдали дознавателям? Ладно я, а Анжи и Эд? Они здесь вообще ни при чем! Надо думать головой, а не тем, чем я думал.

– Вик? – Эд, похоже, заметил что-то такое в моем лице.

– Все в порядке, – ответил я. – Теперь мы знаем, что магистрат взял дело под свое крыло. Значит, все серьезно. Вот только если этот человек, убийца, достаточно влиятелен и помешает ходу расследования? Что тогда?

– На это есть мы, – ответил Эд. – И мы этого так не оставим.

– Согласна. – Анжи крепче сжала мою руку. – Мы справимся, Вик.

– Вы правы, – улыбнулся самым близким людям. – Идем?

И мы поспешили проводить Анжи в светлую академию, чтобы вернуться в «Черную звезду» до того, как кто-то заметит наше отсутствие. А на следующий день узнали, что Кольс был арестован за убийство Мари.

Глава 23

Это известие застало меня на пороге светломагической академии. И, конечно же, приобрело вид Анжелы. Она кинулась ко мне, стоило переступить порог, вцепилась в руку и потащила за собой.

– Что стряслось? – допытывался я, чувствуя, как внутри шевелятся острые коготки страха. – Анжи, не молчи!

– Ничего, – шикнула она, вталкивая в первую попавшуюся пустую аудиторию. – Кольса арестовали. Вся академия гудит.

– А его-то за что? – уставился я на Анжи.

– За убийство Мари. – Она взглянула на меня так, словно засомневалась в моем умственном состоянии. – Я, конечно, все понимаю, Вик, но он ведь ее не убивал.

– Уверена? – тихо спросил я.

– А ты разве нет?

В том-то и дело, что да. Натан Кольс был подлецом, но не убийцей. Вот только я не сомневался, что его признают виновным. Как иначе, если других подозреваемых нет? Скажут, что убийца девушки наказан, и на этом все закончится.

– Что будем делать? – Анжи все крепче сжимала мои руки.

Хотелось бы ответить, что ничего, и я не собираюсь помогать Кольсу, вот только разве это справедливо? Мы оба понимали, каким будет приговор: смертная казнь. Скорее всего, долгая и мучительная, учитывая тяжесть преступления. Но Кольс не убивал Мари. А значит, умрет ни за что. И потом мне не хотелось, чтобы он умирал. Это просто… неправильно.

– Вик?

– Мы что-нибудь придумаем, Анжи. А может, он расскажет о клочке мантии, и это даст новый толчок расследованию?

– Кто ему поверит?

Я прислонился спиной к стене и замер, пытаясь упорядочить мысли. Ладно Мари, а ребят из нашей гимназии за что? У него не было мотива. И потом, Кольс — светлый, а ритуал проводил темный. Или ищейки магистрата решили не объединять эти два дела? Или… Слишком много «или».

– Виктор, ты пугаешь меня. – Анжи сжала мои ладони.

– Мне надо подумать. Давай сделаем так. После занятий я поговорю с Эдом, может, у него есть дельные мысли, и мы вместе…

– Что?

– Что-нибудь придумаем. Идем, или куратор Вельже нас сожрет.

С некоторых пор я решил, что лучше делать вид, будто куратора не существует. Точнее, выполнять ее требования и молчать, иначе это могло дорого стоить не только мне, но и Анжи. Скоро и слепой заметит, что между нами что-то есть, как бы мы ни скрывались.

Вспомни волка, вот и он? Как не вспомнить старинную присказку, когда только мы шагнули за двери аудитории, как столкнулись с куратором Вельже?

– Вейран? – уставилась она на меня, как демон на светлую душу. – Лейдон? А что это вы там делали?

– Разговаривали, куратор Вельже, – ответил я.

– О чем же?

– Об аресте нашего однокурсника, – вмешалась Анжи.

– А какое вы имеете к этому отношение? Никакого? Вот и ступайте в аудиторию. Не удивилась бы, если бы выяснилось, что вы были его сообщником, Вейран.

Я так резко остановился, что Анжи врезалась в мою спину, и обернулся. Почувствовал, как обвивают запястье ледяные пальчики. Анжи научилась предугадывать вспышки моего гнева, а сейчас темнота застилала взгляд.

– Хотите сказать, что я мог убить и изнасиловать девушку? – спросил глухо.

Куратор Вельже, видимо, тоже почувствовала неладное, потому что растерянно моргнула и отступила.

– Нет, я не это имела в виду, – осторожно ответила она, понимая, что переступила черту. – Отправляйтесь на пары. Оба.

– Виктор, пожалуйста, – тихо попросила Анжи. – Идем.

И увлекла меня за собой, пока в светлой академии не стало на одного куратора меньше. Заставила сесть за парту, заняла свое место и снова перехватила мою ладонь. Теплые пальцы, поглаживающие руку, приводили в себя. Волна схлынула так же внезапно, как и пришла.

– Все хорошо?

Испуганный взгляд Анжелы был как ушат холодной воды.

– Да, – ответил ей. – Все в порядке, не волнуйся.

– Не хочу, чтобы и тебя впутали в это, Вик. Магистрат если вцепится, уже не отпустит.

– Плевал я на магистрат. Но я не позволю…

– Тшш. – Анжи крепче сжала мою ладонь. – Мы оба знаем, что куратор неправа. Этого достаточно. А тебе нельзя давать волю… сам знаешь чему в стенах академии.

Я кивнул. Она была права. От осознания этого было не легче, но постепенно я успокаивался. И все-таки с Кольсом надо что-то решать. Что? Пойти в магистрат? И что я им скажу? Что не верю в вину Натана Кольса? Нужны доказательства. Прозвучал сигнал, вот только вместе с куратором Вельже в аудиторию вошел бледный темноволосый мужчина. Он обвел нас тяжелым взглядом черных глаз, словно выискивая кого-то.

– Студенты, – голос Анны ощутимо дрожал, – все вы знаете о гибели вашей однокурсницы Марии Буассе. Ее делом теперь занимается магистрат, и с вами желает побеседовать главный дознаватель Морис Тайлен.

Сам Морис Тайлен? Большая шишка. Вот только слухи об этом человеке ходили разные. Особенно о методах дознания, которые он использует. Тайлен не был темным магом. Он обладал редким даром — пустоты. С другой стороны, следовало порадоваться, что он пришел. Значит, с Кольсом не все так однозначно и есть шанс, что этого дуралея отпустят и без нашего вмешательства.

– Вас будут вызывать в алфавитном порядке, – продолжала куратор Вельже. – И первым будет Рой Астери.

Наш собрат по курсу, с трясущимися руками и идеально ровной спиной, прошел за главным дознавателем Тайленом. Мы с Анжи переглянулись.

– Я следующий, – шепнул ей.

– Вик, пожалуйста, будь осторожен, – взмолилась она.

– Буду. Тебе не о чем беспокоиться.

Хотя на этот раз я не был уверен в том, что говорил. Все зависит от самого дознавателя Тайлена. Пока что он вызывал у меня смешанные чувства. Было жутковато и в то же время любопытно.

Астери вернулся в аудиторию, еще более бледный, с испариной на лбу. Занял свое место, и к нему тут же обернулись все, кто мог, а куратор Вельже произнесла:

– Виктор Вейран.

Я ободряюще улыбнулся Анжи и пошел в подсобное помещение, которое отвели для допросов. Месье Тайлен сидел за столом. На углу лежала кипа чьих-то конспектов. Наверное, кого-то из профессоров. Один стул стоял перед дознавателем, другой — в углу, и на нем лежал чей-то плащ.

– Присаживайтесь, – холодно, безразлично сказал дознаватель. – Представьтесь.

– Виктор Вейран, – ответил я. Страх исчез. Хотя, по сути, разве он был? Мне нечего бояться, я не совершал преступлений.

– Сын Грегори Вейрана, так понимаю? – уточнил Тайлен.

– Он самый, – кивнул.

– Я хорошо знал вашего отца в годы моей юности.

– Учились вместе?

– Нет, он часто попадал в мой участок, – уголками губ улыбнулся дознаватель. Надо же! Оказывается, и на светлом облике моего родителя есть пятна.

– Итак, месье Вейран, вы знали убитую Марию Буассе? – Тайлен склонился к своим записям.

– Знал, – ответил я. – Мы вместе учились.

– Предыдущий студент показал, что вы дружили.

– Можно и так сказать, но не слишком близко.

– Что вам известно об обстоятельствах ее смерти?

А я вдруг заметил, что из комнаты будто медленно исчезают краски. Мир становился пепельно-серым, неживым.

– Месье Вейран?

– А? – Я вздрогнул. – На самом деле не так много. Знаю, что она одна вечером возвращалась домой и на нее кто-то напал. Нам не рассказывают.

Я пока еще не решил, стоит ли доверять этому странному типу. По всему выходило, что не стоит. Да и потом — магистрат арестовал Кольса. Может, им нужен кто-то еще?

– Что вы можете сказать о Натане Кольсе? – Тайлен вглядывался в мое лицо.

– Тоже мой однокурсник, жених Мари. Она любила его. Он ее тоже. Вы зря арестовали Кольса, он не убивал Мари.

– Откуда вам знать? – Тайлен подался вперед.

– Мы разговаривали с ним после похорон. Он искренне скорбит о ее смерти.

– Вы даже себе не представляете, месье Вейран, сколько я видел убийц, которые так искренне грустили о своих жертвах, что вызывали слезу у всех окружающих. И ваш приятель — из таких.

– Во-первых, он не мой приятель. – Я чуял подвох. – Во-вторых, Кольса нельзя назвать хорошим человеком, но он далек от облика убийцы. Он рассказал мне кое-что интересное. Кольс возвращался на место убийства Мари и нашел там обрывок черного плаща с золотыми символами. Такие плащи носят в темном магистрате.

– Вы сами видели этот клочок ткани? – уточнил дознаватель.

– Да.

– Где это произошло?

– В захудалом трактире после похорон. Кольс был пьян и рассказывал о своих поисках. Он тоже хочет найти убийцу.

– Дело в том, месье Вейран, – прищурился Тайлен, – что месье Кольс утверждает, будто потерял улику, и не помнит где. Думает, что как раз в трактире. Но он не указывал, что был там с вами.

– Забыл? Он на ногах не стоял.

– Либо врет и выгораживает вас. Где вы были в момент убийства Марии Буассе?

– Дома.

Не говорить же, что в «Черной звезде».

– Кто может это подтвердить?

Если спросят слуг, они ответят правду: что мной в особняке давно уже и не пахло. И все-таки я ответил:

– Прислуга.

– Что ж, проверим. – Тайлен сделал какие-то пометки на листе. А я вдруг почувствовал, как щиплет глаза от серого тумана. Он становился все гуще и гуще.

– Вы используете на мне пустоту? – уставился на дознавателя.

– Что? – Тот поднял голову и теперь смотрел на меня с куда большим интересом. – Повторите вопрос.

– Этот серый туман — сила пустоты? – Я запоздало понял, что сплоховал. – Уберите, мне нечем дышать.

– Вы видите его? – еще больше заинтересовался Тайлен, но туман убрал.

– Да.

Я старался дышать глубже, чтобы ничем не выдать волнения. Подумаешь, туман. Подумаешь, разглядел то, что не должен был видеть. Тьма с ним.

– А вы любопытный тип, месье Вейран. – Тайлен вдруг откинулся на спинку стула. – И явно не глупы. Скажите, как вы считаете, кто убил Марию Буассе?

– Кто-то из служащих темного магистрата, – ответил я.

– А зачем?

– Не знаю, но думаю, что с целью проведения ритуала. Других причин не вижу. В Альсенбурге давным-давно не было таких громких дел.

– А ведь вы правы, месье Вейран, – хмыкнул Тайлен. – Я тоже думал о ритуале. Но не о темном, о светлом. Который вполне мог провести месье Кольс.

– И что это за ритуал? – Я подался вперед.

– А вы дознаватель? – рассмеялся вдруг месье Тайлен. – Право слово, вы забавный малый, Вейран. Знаете что? У вас на втором курсе практика. Хотите попасть в тайную службу? Я похлопочу, чтобы вас приняли.

– В тайной службе не проходят практику, – напомнил я.

– Для меня сделают исключение. Так как, хотите?

Дознаватель явно чего-то ожидал.

– А знаете что? Хочу, – ответил я, потому что тайная служба оставалась для меня желанной, но недостижимой целью.

– Тогда договорились, устрою. Если, конечно, не вы убили Марию Буассе.

– Смею вас огорчить — не я, – улыбнулся провокатору. – Так что увидимся на практике, месье Тайлен.

– Как знать? Может, куда раньше, месье Вейран, – ответил он. – Куда раньше. Ступайте. Пусть заходит следующий.

Я вернулся в аудиторию, и меня сменила одна из девчонок.

– Ну, что? – Анжи придвинулась ко мне, а другие студенты прислушивались к нашему разговору.

– Ничего особенного, расспрашивал о Мари. – Я решил, что обо всем поведаю Анжи потом, когда вокруг не будет посторонних. – Думаю, с Кольсом еще не все решено. Так что допросы продолжатся.

Анжи поняла меня правильно и больше ни о чем не спрашивала. Лишь когда настала ее очередь идти к дознавателю, едва заметно вздрогнула.

– Все будет хорошо, – сказал я ей.

– Да. – Она улыбнулась в ответ. – Обязательно, Вик.

И все-таки я за нее волновался. Но Анжи вернулась на удивление быстро, сказала всем, что вопросы были самые рядовые, а я понимал, что и она поведает мне, о чем говорил с ней дознаватель, без чужих ушей. Что ж, остается ждать и надеяться, что истина будет раскрыта.

Глава 24

Сам допрос произвел на меня двоякое впечатление. С одной стороны, мне показалось, что главный дознаватель сможет разобраться в ситуации с Кольсом. С другой — что в расследование могут вмешаться внешние силы, куда большие, чем месье Тайлен.

– У меня он не спрашивал ничего особенного, – говорила Анжи, когда после пар провожал ее к общежитию. – Совершенно пустые вопросы: о моей семье, о дружбе с Мари. Странно только, что спрашивал о тебе.

– Обо мне? – насторожился я.

– Да. Что ты за человек. И ни слова о Кольсе. Мне даже показалось, будто им нужен кто-то, кого можно обвинить в гибели Мари, чтобы успокоить людей.

– Мне тоже так показалось, Анжи. И это плохо, потому что Кольс определенно невиновен. И я не обрадуюсь, если увижу его на плахе.

– Это страшно, Вик.

Я только кивнул. Кольс перестал быть врагом. Но даже если бы он им остался, к врагу надо иметь уважение, а справедливость должна восторжествовать. Иначе в чем смысл такого правосудия? В чем смысл самого магистрата?

Я попрощался с Анжелой. Увы, на территории светлой академии нельзя было даже ее поцеловать. Слишком пристально следили за нами после гибели Мари. Пора было возвращаться в «Черную звезду». Всю дорогу я продолжал прокручивать в голове разговор с главным дознавателем. Не сказал ли лишнего? Или, наоборот, надо было сказать что-то еще? Но что сделано, то сделано. С такими смешанными чувствами я поднимался в свою комнату. А когда увидел там вместо Эда куратора Браунера, сердце пропустило удар. Что-то случилось? Эд успел влипнуть куда-то, пока меня не было? Только бы не пострадал.

– Что смотрите, курсант Сантьер? – уставился на меня старик. – Соседа своего ищете? Так нет его здесь. Дознаватель приехал, месье Тайлен, допрашивает всех.

Тьма! Тьма-тьма-тьма! Если Тайлен увидит меня здесь, он все поймет. И кто знает, как захочет использовать.

– Идите за мной, – скомандовал куратор, а я схватился за живот, пробормотал извинения и помчался в уборную. Да, плохой, некрасивый и ненадежный способ, но мне нужно было время. Думай, Виктор, думай! На тот момент мне и в голову не пришло, что куратор Браунер знает, в какой я ситуации, и стоит просто сказать ему, что у меня уже состоялась беседа с главным дознавателем. Но паника никого не делает умнее. А в уме вдруг всплыло: маска! Есть заклинание, которое, со слов Тэмми, на несколько минут может подарить мне чужую внешность, а голос? Придумаю что-то с голосом. Глупо? Несомненно. Но в тот момент казалось, что это может помочь. И я заговорил пуговицу на форме. Из уборной выходил уже не Виктор Сантьер, студент третьей ступени, а блондин с большим носом и рябоватым лицом. Где может происходить допрос? Конечно, в кабинете ректора, где же еще. Именно туда я и направился. Из кабинета как раз выскочил незнакомый курсант. Еще один толкался под дверью, но я оттеснил его плечом и вошел.

В кабинете было двое: директор Стерн и мой новый знакомый, месье Тайлен. Стерн уставился на меня, а я выпалил:

– Курсант третьей ступени Виктор Сантьер прибыл.

Специально старался говорить хрипло, будто простыл, и для убедительности пару раз кашлянул в сторону главного дознавателя. Тот поморщился.

– Присаживайтесь, курсант Сантьер, – приказал мне. – Скажите, вы были знакомы с курсантами Мими Лофери и Эйном Доусом?

– Нет, не был. А что случилось?

– Ничего, – улыбнулся Тайлен. – Ступайте.

Уже? Узнал? Или решил, раз незнакомы, то и говорить не о чем?

А у двери поджидал куратор Браунер. Стоило показаться, как он схватил меня под локоть и потащил обратно в общежитие.

– Немедленно прекращайте маскарад, Сантьер, – приказал он, как только мы очутились на достаточном расстоянии от опасного гостя.

– Само рассеется, – вздохнул я.

И действительно, пока добрались до комнаты, я снова стал Виктором Вейраном. Внутри уже ждал мрачный, как туча. Эд.

– Вик! – кинулся друг ко мне. – Что случилось?

– Случилось то, что ваш приятель — непроходимый идиот! – рявкнул куратор. – Сели оба, директор Стерн хотел поговорить с вами.

Не к добру… Я занял место рядом с Эдом. И не поговорить ведь при кураторе. Да и прав был куратор Браунер, только я понял это слишком поздно. К счастью, наш директор вскоре появился в дверях.

– Сантьер, что за представление? – рявкнул он. – Я думал, сгорю со стыда!

– Сегодня Тайлен допрашивал меня в светлой академии, – ответил я. – Поэтому и побоялся, что будут проблемы, если он увидит меня здесь.

– А сказать куратору Браунеру, что вы уже встречались, ты не мог?

Я покаянно опустил голову.

– Додуматься только! Водить за нос главного дознавателя элементарным заклинанием. Позор!

– А он повелся? – поинтересовался Браунер.

– По крайней мере, промолчал, – вздохнул Стерн. – Ладно, я хотел поговорить не об этом. К нам поступила информация, что вы двое шляетесь по городу и суете свой нос туда, куда совать его не надо.

Откуда? Приятель Эда выдал? Или кто? Как это вообще возможно?

– И я хочу знать, кто из вас снял защитные печати с пропуска. А, Сантьер?

Я молчал. Эд поглядывал на меня.

– Или говорите, или вылетаете оба.

– Это сделал я, директор Стерн, – ответил Эд. – Мне надо было в город, и я снял с пропуска Виктора ваши печати.

– Талантлив, гаденыш! – фыркнул директор. – Значит, так. Жаль, аннулировать пропуск Виктора я не могу. Зато знаю, как сделать так, чтобы вы больше не маялись дурью. Был новый набор на первую ступень, потому что из ваших однокурсников немногие задержались до конца семестра. Каждый получит по два подопечных. Кроме того, Рейдес, я становлюсь вашим личным куратором. Готовьтесь, легко не будет. С удовольствием спущу с вас шкуру.

– Это Гейлен нас выдал? – тихо спросил я, представляя, чем все обернется.

– А что, кроме Гейлена, некому? – рявкнул директор, вот только я заметил секундное промедление. Значит, он. Видел, как мы выходили из гимназии, и рассказал директору. А где мы бродим, представить нетрудно.

– Директор Стерн, а раз уж вы мой личный куратор, может, все-таки дадите мне пропуск? – вдруг попросил Эд.

– Что? – подскочил тот. – Вы в своем уме? Или от быстрого взлета закружились головы? Еще хоть раз выйдете из гимназии…

– Эд, – шикнул я на друга, который собирался что-то сказать.

– Я не буду злоупотреблять, – все-таки не удержался тот.

– В городе сейчас небезопасно. – Стерн понизил тон. – Двое наших студентов погибли.

– Известно хоть что-нибудь? – спросил я.

– А вам, Сантьер, в вашем положении следовало бы сидеть тихо, как мышь, и даже не шевелить усами. Давайте пропуск, я восстановлю печати. А вы, Рейдес, положите меня на лопатки хоть раз на тренировке, получите пропуск. Все ясно?

Мы слаженно кивнули.

– И откуда вы взялись на мою голову? – пробормотал Стерн. – С завтрашнего дня еще и удвою вам тренировки. Отдыхайте.

И они с куратором пошли прочь.

– Вот это мы попали, – тихо сказал Эд, когда шаги куратора и директора стихли в коридоре.

– Зато теперь точно знаем имена погибших ребят, – заметил я. – И никто не помешает нам поговорить с их соседями.

– И то верно, – прищурился Эд. – А что там в светлой академии? Тоже был допрос?

– Да, Кольса арестовали за убийство Мари. – Я совсем забыл о главном. – И кажется мне, его признают виновным. Город гудит, надо успокоить людей.

– Нашли еще убийцу, – фыркнул Эд. – Судя по твоим рассказам, сморчок он сушеный, а не злодей.

– Верно, но это не меняет главного. Если преступник не будет найден, за все ответит Кольс. Так что, идем искать соседей погибших?

Общежитие еще бурлило после допроса, поэтому не составило труда узнать, где проживали убитые студенты.

– Вот Мари убил Кольс, допустим, – говорил Эд, пока мы поднимались на пятый этаж. – А наших-то кто? Тоже он?

– Найдут кого-нибудь еще. Мало ли, кого надо в чем-то обвинить, – ответил я и постучал в двери соседки Мими. Та открыла сразу. Это оказалась невысокая темноволосая девчонка с большими оленьими глазами.

– Агнесс? – уточнил я.

– Да, – кивнула она, вытирая слезы. За ее спиной виднелась заправленная кровать, на которой лежал дорожный мешок. Видимо, девушка собирала вещи подруги. – А вы…

– Меня зовут Виктор, это Эд. Мы хотели поговорить о Мими.

– Сегодня все хотят о ней поговорить. – Агнесс приглашающе махнула рукой, и мы вошли в комнату. Даже подумалось, что на самом деле такое внимание девчонке льстит, пусть и по плохому поводу. Мы присели на свободные стулья, а Агнесс — на кровать.

– Что вы хотели спросить? – поинтересовалась она миролюбиво.

– Ты знаешь, как Мими ушла из «Черной звезды»? – спросил я.

– Знаю и уже рассказала дознавателю. Больше нет смысла скрывать. У Мими брат окончил эту гимназию, у него остался пропуск. Мими взяла его с собой и пользовалась им, чтобы навещать родных.

– А этот парень, Эйн? – вмешался Эд. – Они встречались?

– Да. – Агнесс пожала плечами. – Встречались. И частенько вдвоем убегали — как вы понимаете, у его родственников пропуск тоже был. Уж не знаю, сам он его взял по примеру подруги, или дал кто-то. Здесь-то все равно не спрячешься от чужих глаз, а отношения вроде как не поощряются.

– Прости, что вмешиваюсь не в свое дело, – рискнул я, – но они были инициированными магами?

– Нет. – Девушка качнула головой. – Семья Мими несколько старомодна, и она не торопилась с этим. А какое это имеет отношение к делу?

– Да так… И последний вопрос: ты не знаешь, куда она ушла в тот вечер? И где их нашли?

– На свидание и ушла. А нашли на улице Бельбен вроде бы. Я краем уха слышала. Мими жила там неподалеку.

Бельбен, Бельбен… Стоп! Бельбен — это ведь совсем недалеко от места, где обнаружили Мари.

– Спасибо, – сказал Агнесс, и мы с Эдом вышли из комнаты.

– Странно, что она разоткровенничалась, – шепнул тот.

– Ничего странного. Агнесс, конечно, жаль подругу, но очень льстит внимание. Вот она и рада поговорить с кем угодно. Уверен, не мы первые, кто задает ей эти вопросы. Эд, ты заметил, что пока что наш убийца действует в одном районе?

– Точно. – Мой приятель остановился. – Вик, ты же не собираешься…

– Прогуляться между местами убийства? – пожал я плечами. – Не знаю, возможно. Хотя бы попытаться.

– Слушай, обещай мне одну вещь. – Эд перехватил меня за локоть. – Ты никуда не пойдешь один. И вообще, такие вещи не решаются спонтанно. Надо сесть и все обсудить.

– Хорошо, обещаю.

В словах Эда был резон. Преступник действует осторожно. Слишком осторожно. Я могу его не заметить — и умереть. Интересно, как он отличает инициированного мага от неинициированного? Успевает разглядеть силовые поля? Или что?

– Мне не нравится твое выражение лица, – заметил Эд. – Кстати, как дела у Анжи?

– У Анжи? – Я моргнул, слишком уж резким был переход. – Нормально… Тоже допрашивали, ничего такого. А что? Ты же не предлагаешь…

– Нет, конечно, – перебил меня Эд. – Девчонок втягивать не будем.

Как бы не так! Стоило на следующий день заикнуться Анжеле о вполне конкретном районе нападений, как она заявила:

– Я готова рискнуть.

– Еще чего! – Я пожалел, что рассказал. – Ты ни за что не станешь рисковать собой.

Мы сидели в нашей любимой оранжерее и ждали, пока закончится перерыв. Анжи теребила в руках ленту, которой была перевязана коса, и казалась рассеянной.

– Что-то не так? – не вытерпел я.

– Родители пишут, что возвращаются домой, – вздохнула она. – Не то, чтобы я не соскучилась, но здоровье мамы все еще внушает опасения. А они беспокоятся обо мне. Уверена, это из-за гибели Мари.

– Да, я тоже не сомневаюсь.

– Виктор, а твой отец? Писал хоть что-нибудь?

– Нет, – сплюнул через плечо, отгоняя демонов. – И надеюсь, не вспоминает о моем существовании. Ладно, будем думать, что делать. Идем на пару?

– Идем.

Анжи тихо шла рядом, а я пытался убедить себя, что ни за что не разрешу ей пройтись по опасному району, даже под моим бдительным присмотром и страховкой Эда. Вот только понимал, что это пусть призрачный, но шанс на то, что преступник будет пойман и больше никого не убьет. Ночью мы с Эдом прошерстили списки заклинаний и нашли несколько, чтобы отвлечь и обездвижить врага. Знать бы еще, что он точно клюнет. И пропуск Эда все еще оставался под вопросом. Что же делать?

Увы, новости этого дня были еще впереди. После череды допросов Кольсу было предъявлено обвинение и назначено первое судебное слушание. Оно должно было состояться уже через пару дней. Я понимал, что нас туда не пустят. А может, наоборот? Надо ведь убедить людей, что Кольс — убийца, поэтому стоит сделать слушание открытым. И что делать? Как быть? В том, что попробую проникнуть в зал суда, я даже не сомневался. Что ж, послушаем, тогда и будем решать. Оставалось надеяться, что больше никто не пострадает.

Глава 25

Накануне первого слушания по делу об убийстве Мари я возвращался в «Черную звезду» в дурном настроении. Подопечные, навязанные Стерном, тут же попытались вызвать меня на бой за ступень. Пришлось показать им, что не стоит связаться. А тут едва вышел из светлой академии, как кучер протянул мне конверт. Письмо от отца? Наверное, хочет сообщить, что они благополучно добрались до Вейрана и собираются возвращаться домой. Я сел в экипаж и распечатал конверт. Писал определенно отец. Чтобы это понять, не надо было ни смотреть на подпись, ни на почерк. Его выдавали сухие рубленые фразы.

«Сын мой, сообщаю, что мы добрались до нашего поместья. Похороны прошли успешно. – Было бы странно, если бы не успешно, подумал я. – Вынужден сообщить, что здоровье мое резко ухудшилось, и прошу тебя немедленно приехать в Вейран. Прилагаю письма для твоих наставников, чтобы никто тебя не задерживал. Грегори Вейран».

Приехать? Сам перед отъездом разглагольствовал, как для меня важно оставаться в столице. Нет, до отца неведомым образом дошли вести, что кто-то убивает неинициированных магов, и он боится потерять единственного наследника. Я перевернул лист и написал: «Приехать не могу», запечатал обратно в конверт и передал кучеру прежде, чем скрыться в «Черной звезде». Поднялся в свою комнату, открыл дверь и оценил картину. Эд лежал на полу, раскинув руки в стороны, мокрый как мышь.

– Это что такое? – спросил я, нависая над ним. – Тебе дурно, что ли?

– Неа. – Рейдес мотнул головой, разжал руку и показал мне звезду-пропуск. – Я получил ее, Виктор!

– Что? – уставился на звездочку. – Но как?

– Победил директора Стерна, – захихикал Эд. Видимо, от переизбытка эмоций. – Я победил его! Юху!

Я схватил приятеля и рывком поставил на ноги. Понятно, близок к магическому истощению. Стерн — крепкий орешек, и если Эд его расколол, честь ему и хвала.

– И как же тебе удалось положить на лопатки директора? – поинтересовался, когда Эд просмеялся.

– Как, как? Твое зеркальце помогло. Я во время боя вытащил осколок… Помнишь, который мы вшивали для боя за ступень? И знаешь, что случилось?

– Не узнаю, пока ты мне не скажешь.

– Зеркало отразило заклинание! Его же заклинание в него самого!

И Эд снова рассмеялся, а я представил себе лицо директора Стерна, который пострадал от своей же магии, и даже настроение улучшилось.

– Занятно! – Хлопнул Эда по плечу. – Молодчина, дружище. Так что, пойдешь завтра со мной на слушание?

– А то! Если, конечно, Стерн не поставит дополнительную тренировку. Во сколько оно?

– В два.

Эд кивнул. Да, завтра в гимназии был выходной день, когда не ставили лекции, но могли назначить дополнительные тренировки. Так что мы были почти свободны, и ничто не мешало понаблюдать за работой правосудия.

– Разбудишь — убью, – пообещал Эд и, кажется, мгновенно уснул, а мне вот, как назло, спать не хотелось, поэтому до полуночи просидел в библиотеке. В книгах нашел еще несколько примеров применения зеркальной магии, выписал в отдельную тетрадь, но применять не рискнул — а вдруг Эд проснется и действительно решит от меня избавиться? Пришлось ложиться.

Зато утром я в кои-то веки чувствовал себя отдохнувшим. Ко всему со временем привыкаешь. Так и я привык к нагрузкам, а вот к недостатку сна оказалось сложнее. Эда уже не было в комнате. Значит, он подскочил еще раньше и куда-то умчался. Что ж, где бы он ни находился, в столовой объявится.

Так и случилось. Мы позавтракали и разошлись на тренировки, чтобы в начале первого выехать из «Черной звезды». Пропуск Эда сработал как надо, никто не останавливал нас, и времени было достаточно, чтобы заехать за Анжи. Поэтому в половине второго мы втроем сидели в зале заседаний. К счастью, я оказался прав: был открыт публичный доступ, чтобы успокоить общественность, и никто не спрашивал, что мы здесь делаем.

– Мне страшно, – шептала Анжела, крепче сжимая мою руку. Она казалась слишком напряженной, да и я чувствовал себя не лучше. Эд же с любопытством осматривался по сторонам.

– Забавное место, – сказал он.

– Чем это? – поинтересовался я.

– Люди приходят сюда, чтобы поглазеть на правосудие, при этом думают, что им никогда не придется поменяться местами с обвиняемым. И иногда ошибаются.

– Да ты философ, приятель, – усмехнулся я в ответ на его речи. – Но ты прав. Никогда не знаешь, в чем тебя могут обвинить.

– Надеюсь, меня минует эта участь.

Пока мы болтали, зал наполнился людьми. Их было так много! Некоторые казались мрачными, но на лицах большинства я читал странное чувство — предвкушение. Будто их забавляло то, что должно было сейчас произойти, и от этого становилось гадко.

– Вик? – Анжи первой заметила, что я замолчал, и пожала мои пальцы.

– Все хорошо, – ответил, не оборачиваясь. – Только меня удивляет, почему люди всегда упиваются чужими страданиями.

– Они просто радуются, что страдает кто-то другой, – усмехнулся Эд. – Меньше бери в голову, Виктор. Тебе и своей головной боли хватает. Зачем приглашать чужую?

А дверь там, у трибуны судей, отворилась, и в зал вошел верховный судья и двое его ассистентов. Обвинитель и защитник заняли свои места. Сейчас начнется!

– Введите подсудимого, – приказал судья. Кажется, его фамилия была Майери. Он пару раз бывал на приеме у отца, и уже тогда вызывал во мне жгучую антипатию.

В зал суда ввели Кольса. Он был в штанах и грязной рубахе, волосы спутались. Сейчас он ничем не напоминал щеголя, который победил меня на экзаменах в светломагическую академию. Его взгляд был рассеянным, отсутствующим.

– Скверно выглядит, да? – шепнул Эд.

– Да, еще хуже, чем в последнее время, – ответил я.

А обвинитель вышел вперед. Последовала вступительная речь, к которой я мало прислушивался, потому что и так мог ее предугадать. Убита молодая девушка, циничный убийца, который был ее женихом — перед вами. И так далее, и тому подобное. Обвинитель мне тоже не нравился. Он был угрюмым малым с физиономией цепного пса. Дай шанс — и вцепится в горло.

– Обвиняемый, где вы были вечером двадцатого ноября этого года? – спрашивал обвинитель.

– Я встречался с моей невестой Марией Буассе, – ответил Кольс, и я не узнал его голоса. – Мы гуляли какое-то время, а потом я посмеялся над ее словами, она обиделась и ушла.

– Вы пошли за ней?

– Сначала да. – Взгляд Кольса шарил по рядам зрителей. – А потом решил, что дойдет и сама, и ушел.

– Где это было?

– Приблизительно на углу Пятой и Симитри.

– И куда же вы направились, расставшись с мадемуазель Буассе?

– В академию, я учусь. Пришел в общежитие и лег спать, а утром узнал, что Мари мертва.

– Откуда вы это узнали? – продолжал допрос обвинитель.

– От коменданта общежития. Плохие вести распространяются быстро.

Кольс вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Я даже сочувствовал ему. И врагу бы не пожелал оказаться на его месте.

– Кто может подтвердить, в котором часу вы вернулись в общежитие?

– Не знаю. – Взгляд Кольса снова заметался по толпе. Он искал кого-то. Может, своих родных? Но я заметил только родителей Мари, а родителей Кольса не было. Я видел их на балу первокурсников и запомнил в лицо.

Защитник задавал мало вопросов. В основном, какие отношения связывали Кольса с Мари, как они познакомились, часто ли ссорились. Какое отношение это имеет к делу?

Затем для допроса вызвали коменданта мужского общежития. Тот показал, что студент Натан Кольс покинул общежитие около семи вечера, а когда вернулся, никто не видел. И да, это он сообщил Кольсу о смерти Мари, но лишь потому, что все знали: они жених и невеста.

А я-то думал, что никто не знал. Странно все это… Потянулись немногочисленные свидетели. Куратор Вельже, которую попросили дать характеристику Кольсу, сказала:

– Студент Кольс импульсивен, эгоистичен, склонен к необдуманным поступкам. Желает во всем быть лидером, часто ссорится с однокурсниками.

Всегда знал, что она стерва, но не думал, что настолько. Нет, я, конечно, согласен, что Кольс — эгоист и негодяй, но не казнить же его за это? А свидетели как-то плавно подошли к концу, и суд удалился на совещание.

– Подождите, – сказала Анжи. – Сегодня же только первое слушание должно было быть. Они что, собираются вынести ему приговор?

Мы переглянулись. Скверно дело. Видимо, с беднягой Кольсом уже все было решено. И когда суд вернулся, я не ожидал услышать ничего иного, как:

– Натан Кольс признается виновным в убийстве Марии Буассе и приговаривается к смертной казни, которая состоится третьего декабря в полдень путем отсечения головы.

– Мерзавец! – Вдруг подскочил с места отец Мари. – Я думал, ты любишь мою дочь, а ты! Будь ты проклят, чтобы не знал покоя ни при жизни, ни после смерти!

Кольс вздрогнул, будто бы его ударили, и одними губами сказал:

– Я ее не убивал.

Его тут же схватили и увели. Люди потянулись к выходу, обсуждая увиденное и услышанное, а мы втроем так и сидели, будто кто-то пригвоздил к месту.

– Нельзя этого так оставить, – тихо произнесла Анжи. – И вариант остается только один, пока погибших в этом деле не стало больше за счет Кольса.

– Анжи, я…

– Не здесь, Виктор, – перебила она меня. – Нам надо где-то поговорить без лишних ушей.

– Тогда поехали ко мне домой, – решил я, и мы тоже пошли к выходу.

Всю дорогу до дома Вейранов молчали. У меня просто не было слов, чтобы выразить все, что думаю об этом фарсе, который по ошибке назвали судом. Вот так просто отправить на смерть невиновного? Чем судьи тогда лучше преступников? Безумие! Нет, я бы никогда не допустил подобного. И втайне верил, что главный дознаватель доберется до истины, но, видимо, тот то ли не успел, то ли не захотел. И теперь Кольс умрет, а убийца продолжит убивать и дальше. Тьма!

Родной дом встречал полной тишиной. Только старый слуга поклонился и провел нас в гостиную, а я приказал подать цитрусовый напиток, хотя больше хотелось вина. Упал в кресло, откинул голову на спинку. Анжи села напротив, а Эд занял диван.

– Итак, что будем делать? – спросил он, первым нарушив ту немоту, которая сковала нас.

– Понятия не имею, – ответил я искренне. – Что могут трое студентов против судей и служащих темного магистрата?

– Мы уже говорили об этом, – вмешалась Анжи. – Нам надо выманить убийцу из его логова, и я готова рискнуть, если это поможет наказать убийцу Мари.

– Но я не готов рисковать тобой, Анжи!

– Это мое решение. – Она поджала губы. – Если бы была гарантия, что он клюнет на тебя, ты бы уже побежал ловить преступника, Виктор, разве нет?

– Да, – признал я.

– Так зачем ты меня останавливаешь? Я не смогу не думать о том, что могла бы остановить этого мерзавца и спасти жизнь Кольсу, понимаешь? Или хочешь сказать, ты сможешь?

– Нет.

– Ты храбрая девушка, Анжи, – восхищенно сказал Эд. – Я даже завидую Виктору, что именно он стал твоим избранником.

– Не стоит, – грустно улыбнулась она. – Кто знает, что ждет нас впереди? Но сегодня я с этого места не сойду, если мы хотя бы не попытаемся. Пожалуйста, Вик. Навесьте на меня какие хотите заклинания, я и слова не скажу.

– Хорошо, – сдался я. – И когда мы попытаемся его выманить?

– А зачем тянуть? – встрял Эд. – Сегодня мы все трое здесь. И до завтра ни вас, ни меня не ждут на учебу.

– Эд прав. Давай, Виктор.

Отказываться было поздно. Я сходил в свою комнату и принес карту столицы. Когда-то мне нравилось разглядывать переплетение улочек и представлять, что веду какое-то расследование. Теперь расследование стало настоящим, как и угроза, которую оно несло. За себя я не боялся. Но Анжи! Как уберечь ее?

– Вот предположительный район действия нашего преступника, – обвел я карандашом небольшой круг. – Обратите внимание, он равно удален от всех трех башен магистрата. Думаю, не случайно.

– Чтобы запутать следы, – сказал Эд.

– Возможно. Либо он живет где-то поблизости, может быть и такое. Значит, нам нужно наметить маршрут для Анжелы. Такой маршрут, чтобы мы в любой момент могли прийти на помощь и схватить преступника.

– Предлагаю начать с улицы Турниль. – Эд указал отправную точку. – Она достаточно широкая и хорошо просматривается.

– А как при этом нам с тобой скрываться от преступника? Нет, начать можно и оттуда, но потом не мешало бы выбрать несколько улиц поуже и потемнее.

– Но мы можем не заметить его.

– А он — нас.

– Вик прав, – вмешалась Анжи. – Кто будет нападать на хорошо освещенной улице? Никто. Нужно создать условия для нападения. Я буду идти от Турниль к парку Де Грас. Вот здесь есть пара коротеньких, но темных переулков. Отсюда убийце некуда будет скрыться.

– Хороший выбор, – усмехнулся Эд. – А если он не клюнет?

– Значит, завтра выберем другой маршрут, – упрямо сказала Анжи. – А теперь поговорим о защите.

И мы занялись заклинаниями. Навесили на Анжи все, что знали и умели. Я плел светлые заклинания, Эд — темные. А в довершение нашел зеркальце матушки и заговорил его, как то, с помощью которого Эд победил директора в борьбе за пропуск.

– Держи в руке, – приказал Анжи. – И если почувствуешь опасность, направь зеркальной стороной на врага.

– Хорошо, – отвечала она спокойно, но на щеках цвел лихорадочный румянец. А за окнами стремительно темнело, и у нас осталось около двух часов, чтобы еще раз проверить защиту, рассмотреть маршрут, перессориться, снова помириться и выйти из дома.

Глава 26

Я никогда не думал, что могу так бояться за кого-то. Оказалось, что могу. Именно всепоглощающий страх я испытывал, следуя за Анжелой по темным улицам Альсенбурга. Она шла спокойно, неторопливо, только неестественно распрямила плечи. Но, возможно, мне просто так казалось? Мы с Эдом переоделись, накинули темные плащи, вооружились бутылкой вина и изображали двух пьянчуг, разве что не горланили песни, хотя Эд предлагал — на всякий случай. При этом держались так, чтобы оставаться в тени и в то же время не спускать глаз с Анжи.

Ничего не происходило. Пару раз по пути попались какие-то мужчины. Мы с Эдом ставили щиты, готовясь накрыть ими Анжелу, но случайные прохожие миновали ее и шли по своим делам, а мы переглядывались и отступали. И ни намека на преступника! Зряшная, глупая затея.

– Дело дрянь, да? – шепнул Эд.

– Да уж, – ответил я. – Давай скажем Анжи, что пора возвращаться домой.

Вот только я и пошевелиться не успел. Откуда взялся этот тип, не увидел. Он будто свалился с неба. Только не было — и вот уже черная тень метнулась к Анжеле. Я атаковал его, но Анжи успела раньше. Она обернулась и направила зеркало ему в лицо. Мужчина упал, оглушенный своим же заклинанием. Тем самым, которое не дало Мари шанса защититься. Мы с Эдом побежали к нему, спеленали заклинаниями, и только потом сняли с лица плотную черную маску. Наш преступник извлек уроки и теперь защищал лицо. Оказалось, что он очень молод. Лет двадцать пять, не больше. Как и говорила Мари, темноволосый, черноглазый. Сейчас он таращился в небо. Интересно, понимал ли, что происходит? На поясе был большой нож, который тут же перекочевал к Эду, и странная склянка.

– Это еще для чего? – Я показал пузырек друзьям.

– Давай взглянем, что за заклинания на него наложены, – откликнулся Эд и перешел на магическое зрение. – Ух ты! Удерживающие чары, Вик. Мне кажется, каким-то образом в этот пузырек попадала сила, которую отбирали у магов при инициации.

– Жуть какая, – прошептала бледная как мел Анжи.

– Ты молодец, ты справилась, – привлек я ее к себе, целуя в щеки. – Теперь больше никто не умрет.

– Что будем делать с этим? – Эд ткнул его носком ботинка.

– Отведем к главному дознавателю, – сказал я. – Только ты подождешь снаружи. Не стоит, чтобы он видел кого-то из «Черной звезды».

– И что ты ему скажешь? – поинтересовался наш друг.

– Почти правду. Что мы гуляли с Анжи, и этот тип напал на нас, но нам удалось защититься.

– Тогда как ты объяснишь ему темные заклинания на преступнике?

– Что применил… светлый отражающий щит. И это вообще его заклинания, которые летели в нас.

– Складно врешь, – улыбнулся Эд. – Хорошо, потащили, пока не оклемался.

И мы двинулись к управлению дознания. Конечно, час был поздний. Что ж, попрошу вызвать месье Тайлена по срочному делу. Преступника тащили за руки, хорошенько перед этим связав ему ноги, чтобы не сбежал. Анжи шла рядом и поглядывала, чтобы мы не пропустили момент пробуждения убийцы. Наконец впереди показалось угрюмое серое здание, которое во все времена предпочитали обходить стороной. Управление дознания, одно из подразделений тайной службы магистрата. На входе дежурили стражи, поэтому Эд остался в ближайшем переулке, и остаток пути я тащил тело один.

– Добрый вечер, – поклонился я изумленным стражам. – Месье Виктор Вейран по срочному делу к главному дознавателю Тайлену. Мы задержали особо опасного преступника и хотим передать его дознанию.

– Я доложу о вас, – первым опомнился старший из стражников и почти бегом кинулся прочь, а второй склонился над убийцей.

– Это чем вы его так? – спросил осторожно.

– Магией. – Я пожал плечами. – Он напал на нас, пытался убить.

– Тогда я вызову особый отряд.

К счастью, пять минут спустя нас избавили от сомнительной компании. А еще через столько же из здания выбежал страж.

– Прошу за мной, – кивнул нам. – Месье Тайлен ждет.

Отлично! Значит, он на рабочем месте. Я крепче сжал руку Анжелы.

– Не бойся, – шепнул ей, и она кивнула.

Нас провели по ряду широких коридоров, а затем мы запетляли по узким коридорчикам, чтобы остановиться перед высокой дубовой дверью. Страж постучал и пропустил нас в комнату. Месье Тайлен сидел за столом, заваленным бумагами. И стоило нам переступить порог, так уставился на нас, что мороз пробежал по коже. Может, надо было просто отвести преступника в сыск? Но где тогда уверенность, что Кольса отпустят?

– Месье Вейран? И… мадемуазель Лейдон, если не ошибаюсь? – прищурился Тайлен, изучая нас тяжелым, как туман, взглядом. – Не скрою, ваш визит для меня — неожиданность. С чем пожаловали?

Делает вид, что не знает? Ну-ну.

– Мы задержали убийцу Марии Буассе, – ответил я. – Настоящего убийцу, а не нашего однокурсника, которого собираются казнить.

А сам подумал, что ошиблась гадалка. Вот он, убийца! В наших руках.

– И как же это случилось, позвольте спросить?

Казалось, Тайлен сейчас рассмеется нам в лицо.

– Мы с Анжи гуляли на набережной и возвращались домой, когда он напал на нас, – ответил я, а Анжи достала кружевной платочек и прижала к глазам. – Нам повезло, что мы были вдвоем и от испуга я поднял отражающий щит. Заклинания угодили в самого убийцу. А еще при нем мы нашли странный флакон. Думаю, в него он собирал магию убитых магов.

– Если вы правы, это невероятно. – Тайлен мигом стал серьезным. – Только признайтесь сразу, что не гуляли, а специально бродили там, где убили Мари, в надежде, что на вас клюнет этот тип.

– Да, это так, – тихо ответила Анжи. – Но как иначе, если мы уверены, что Натан Кольс не убивал мою подругу? Я хочу, чтобы человек, совершивший это, был наказан и больше никто не погиб. По городу ходят слухи, что жертв куда больше.

– Пять, – вздохнул Тайлен, растирая виски. – Пять юношей и девушек. Так что вы совершили подвиг, мадемуазель Лейдон.

– А можно… Можно нам присутствовать на допросе? – тихо спросил я.

– Еще чего! – гаркнул Тайлен.

– Пожалуйста. В качестве будущей… практики.

– Вы что же, и девушку с собой потащите?

Анжи кивнула.

– Я не боюсь, – ответила она.

– Надеюсь, хоть вы не хотите на практику в тайную службу?

– Нет, я бы хотела практиковаться в магии исцеления, – сказала Анжела. – Но этот человек убил мою подругу. Как вы думаете, хочу ли я присутствовать при допросе?

– Думаю, что да, – вздохнул Тайлен. – Хорошо, только вы наблюдаете и молчите. За мной.

Мы направились за главным дознавателем магистрата. Анжи все крепче сжимала мою руку, а я успокаивающе гладил ее пальцы. Неужели нам действительно удалось? В это верилось с трудом, и все же! Преступник задержан. И есть шанс, что Кольса отпустят.

Месье Тайлен замер перед прозрачной стеной. По ту сторону на стуле уже сидел преступник. Он пришел в себя, но все еще непонимающе таращился на стражей.

– Он нас видит? – спросил я.

– Нет, – ответил Тайлен. – Вы останетесь здесь и с места не сдвинетесь. Я понятно излагаю?

– Абсолютно, – подтвердил я уверенно. Зачем мне быть там? Отсюда будет хорошо слышно. А откажусь, так вообще выгонят. Сам Тайлен вошел в комнату. Узник встрепенулся, уставился на него, едва ли не сжался в комок.

– Здравствуйте, месье. – Тайлен подвинул стул и сел напротив нашего пленника. – Давайте знакомиться. Морис Тайлен, главный дознаватель магистрата. А как вас зовут?

– Марко, – пролепетал мужчина.

– Марко… а дальше?

– Вивери.

– Хорошо.

А я подумал, что кто-то сейчас должен записывать за ними, но не видел секретаря.

– Итак, месье Вивери, что вы делали сегодня вечером в районе набережной?

– Гулял, – неуверенно ответил тот. Его трясла дрожь. Еще бы, о службе дознания ходили легенды, и не самого хорошего свойства.

– Гуляли, значит… Замечательно. А двадцатого ноября тоже гуляли в этом районе?

– Д-да.

Создавалось впечатление, будто убийца находится под воздействием какого-то заклинания. Или это мы так его приложили?

– Вам знакома эта девушка?

Тайлен сделал знак, и один из стражей передал ему портрет. Наверняка Мари.

– Что молчите? – настаивал главный дознаватель. – Знакома или нет?

– Нет.

– А у меня есть другие сведения. И кроме этой девушки, у нас еще четверо убитых. О них вы тоже не знаете?

– Нет.

– Уверены? Послушайте меня, месье Вивери. Если вы виновны, лучше признайтесь сразу. Потому что вам все равно придется это сделать, но знакомство с нашими палачами никому не доставит радости. А я обеспечу, чтобы оно состоялось немедленно. Думаю, вы слышали о пытках нашей службы. Я дам разрешение использовать любые.

– Не надо! – У Марко задрожали губы. А когда убивал Мари, наверняка, не трясся. – Да, это я убил их. Я. И собрал магию в сосуд. Мне приказали.

– Кто? Кто вам приказал?

Марко вдруг схватился за горло, задыхаясь. Из его рта полилась черная болотная жижа. Анжи вскрикнула и отвернулась, я обнял ее, чтобы уберечь от страшного зрелища чужой мучительной смерти. Да, этот тип был убийцей, но мы-то не были.

Раздраженный Тайлен вылетел из допросной.

– Тьма и Пустота! – выругался он. – Печать. Треклятая печать, чтоб мне провалиться. Что ж, месье Вейран, мадемуазель Лейдон, этот тип признался в главном: убийстве Марии Буассе и других магов. Да, у него был сообщник, и мы продолжим искать, но на этом можно сказать, что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Кольса отпустят? – спросила Анжи.

– Да, сегодня же. Благодарю за вашу самоотверженность, но советую впредь быть осторожнее. Вы могли пострадать, и двумя именами в нашем списке стало бы больше. Надеюсь, вы это понимаете?

– Да, месье Тайлен.

– Ступайте. Френдес, проводи.

Мы попрощались с дознавателем, и один из его стражей повел нас к выходу. На самом деле было мерзко и гадко. Убивать магов ради крупицы магии, высвобождающейся при инициации? Подло и ужасно. Хотелось отмыться от этого, спрятаться, но увы, нельзя.

А Эд поджидал нас на условленном месте.

– Ну что? – кинулся к нам. – Удалось что-то узнать?

– Да, – ответил я, придерживая Анжи, которая, казалось, едва шла. – Убийца мертв, умер из-за какой-то печати, но перед этим признался, что это он убил Мари и еще четверых магов. Затем он собирал высвободившуюся магию в сосуд и относил кому-то. Мне кажется, на продажу. Это может быть ценная штука для тех, у кого низкий потенциал. Его сообщника будут искать дознаватели, а я просто хочу отдохнуть.

– Жуткий вечер, – прошептала Анжи.

– Тебя проводить домой или в общежитие? – спросил я.

– Лучше домой.

Какое-то время мы шли в молчании, но Эд не выдержал первым.

– Это же надо, какая тварь! – выпалил он. – Свалил вину на другого и счастлив. А не удалось узнать, служит ли он в темном магистрате? Плащ-то на нем был обычный.

Точно, обычный. Я даже не обратил на это внимания. Может, еще не заменил тот, который порвал на месте смерти Мари? Или же это был случайный обрывок, не имеющий отношения к нашему делу?

– У него уже не спросишь, а нам никто не расскажет, – сказал я. – И пусть, главное, что больше никто не пострадает.

Впереди показался дом Анжелы. Мы попрощались у ворот, и я проследил, как Анжи скрывается за дверью. Убедившись, что все в порядке, мы с Эдом двинулись в обратный путь.

– Как думаешь, Виктор, а этот сообщник не найдет себе нового исполнителя? – спрашивал Рейдес.

– Не знаю, Эд. Хочется верить, что нет.

– Ты прав, хочется. Но все равно как-то неспокойно. Ты будь осторожен, дружище. Это мы не выглядываем из «Черной звезды», а ты-то все время на виду.

– Буду, – пообещал ему.

– Кстати, ты уже решил, кого пригласишь на зимний бал? – Было заметно, что Эду очень хочется сменить тему.

– Решил, – улыбнулся ему. – Я приглашу Анжелу.

– Что? – Приятель уставился на меня. – Каким это образом?

– Разве ты не займешь мне свой пропуск?

– Займу, но…

– Маска, Эд. Я зачарую для нее маску, только чтобы скрывала не так внешность, как магию. Никого другого я приглашать не хочу. Если Анжи откажется, и сам не пойду.

– Сумасшедший, – прошептал Рейдес.

– Еще какой! – усмехнулся я. – Но думаю, что все получится. Ей тоже любопытно будет увидеть темную гимназию, а поймают так поймают. Если меня до сих пор не исключили, то и теперь не станут. Тем более за такую мелочь.

– Играешь с огнем, дружище.

– А что мне остается делать? Если всю жизнь придерживаться правил, можно умереть со скуки. А итог будет все равно один.

– Ты прав, Виктор. Ты, как всегда, прав.

Наконец мы вошли в знакомые ворота. На этот раз меня не мучила бессонница. Я наскоро вымылся, лег и сразу уснул. Утром мир не сдвинулся с места, не переменились полюса. Пары прошли своим чередом, даже без сюрпризов со стороны любимого директора. После обеда я поехал в светлую академию и уже шел к воротам, когда меня окликнул знакомый голос:

– Виктор!

Обернулся, прекрасно зная, кого увижу. Кольс стоял так, чтобы его сложно было заметить. Ждал меня. Выглядел он скверно. Лицо приобрело землистый оттенок, и на нем, казалось, остались только глаза. Но зато жив и свободен, это уже достойно радости.

– Здравствуй, – протянул ему руку.

– Здравствуй, – бледно улыбнулся он.

– Гляжу, тебя выпустили?

– Да. – Кольс смотрел куда-то мимо меня. – Месье Тайлен рассказал, что это вы с Анжи нашли убийцу и вытащили меня. Спасибо.

– Не за что. Мы хотели, чтобы убийца Мари заплатил за это. Так что дело не только в тебе.

Пусть не думает, что я решил за него вступиться.

– Я знаю. – Кольс наконец-то посмотрел на меня. – Если бы не вы, завтра я бы умер.

– Но ты жив и будешь жить. Так что не думай о дурном. Ты не на занятия?

– Нет. Ректор дал мне неделю отпуска. На поправку здоровья. – Кольс тихо рассмеялся. Да уж, вот душевное здоровье ему точно надо поправлять. – Еще раз спасибо. И Анжеле тоже. Увидимся через неделю, Виктор.

– Да. Не вешай нос, Натан. Жизнь продолжается, и тебе надо жить за двоих. До встречи.

И пошел к академии. Весь день слова Кольса не шли из головы. Не представляю, что бы чувствовал на его месте, и надеялся, что никогда на нем не окажусь. Анжи тоже была непривычно молчаливой. Она больше смотрела в окно, спросила только, не было ли проблем в гимназии из-за нашей отлучки. Я рассказал ей о встрече с Кольсом, и мы снова замолчали. Нам обоим надо было это переосмыслить и пережить. Лекции закончились. Я привычно проводил Анжи до общежития.

– До завтра, Виктор, – сказала она, огляделась по сторонам и украдкой поцеловала меня в щеку.

– До завтра, любовь моя, – ответил я ей и зашагал прочь. Привычно сел в экипаж и уставился в окно. Столицу укутал белый снег. Еще утром его почти не было, а сейчас вот он, хрустит под ногами прохожих. И все белым-бело.

Отвлекшись, я не сразу заметил, что экипаж свернул не туда.

– Сэм! – окликнул кучера. – Что происходит?

Только мне никто не ответил. Я рванул дверцу и понял, что она заперта снаружи. Ничего, что мне какие-то замки? Ударил по ней заклинанием, разнося в щепки, выпрыгнул и покатился по снегу. Вдруг сильная боль пронзила грудь и голову. Последним, что я видел, был белый до слепоты снег.

Глава 27

Я не чувствовал собственного тела, и это было страшно. Ощущал только, что вроде как жив, дышу и существую. Вокруг меня была тьма. Настолько плотная, что ее можно было резать ножом. Пытался сказать что-то, но звуки тонули. Что происходит? Вдруг в полнейшей тишине послышался инородный звук. Это были чьи-то шаги, и они приближались. Знакомая фигура в сером балахоне опустилась передо мной на колени, и только сейчас я понял, что на чем-то сижу. Кажется, на валуне.

– Ты что это, надумал умереть? – улыбнулась незнакомка, которая и раньше приходила ко мне во сне. – Ай-ай-ай, мальчик. Нехорошо. Ты мне еще нужен.

Она провела пальцем по моим губам, а затем меня будто выдернуло из воды за волосы. Я глубоко вдохнул воздух и поморщился от боли. Тьма! Чем это так меня приложило? Такое чувство, будто тело сначала разделили на куски, а затем сшили абы как, и теперь каждый стежок болит.

Я открыл глаза. Пошевелил губами, но не мог даже сипеть. Закрыл снова, уплывая в сон. На этот раз без сновидений. В следующий раз проснулся оттого, что рядом кто-то плачет, и этот кто-то подозрительно напоминал Анжи.

– Виктор, пожалуйста, – касались лица мягкие теплые пальчики. – Не оставляй меня! Милый мой, родной, любимый, только не оставляй.

– Не оставлю. – Голос все-таки вернулся ко мне. Анжи радостно вскрикнула и крепко обняла меня за шею, а я поморщился от боли. Вокруг были только серые стены, и странный запах снадобий наполнял воздух.

– Эд! Эд, Виктор проснулся! – крикнула Анжела. Послышались торопливые шаги, и вместо одного родного лица надо мной склонилось два.

– Жив, доходяга? – Эд улыбался, но слишком уж вымученно и фальшиво. – Ну и заставил ты нас побегать, Виктор. Нашел-таки приключений на задницу, да?

– Эд!

– Прошу прощения, Анжи.

– Воды.

Стакан тут же прижался к губам. Я пил долго, со вкусом. А еще ощущал, что боль хоть немного оставила мое тело. Стало легче.

– Что произошло?

– Это ты нам расскажи, – фыркнул Эд.

– Я не знаю. Кучер… предал. Кто-то напал, я не видел.

– Вот скверно. Теперь мы точно не узнаем, кто за этим стоит. Ладно, говори поменьше, а то слишком ты болтлив для несостоявшегося покойника. Когда ты вечером не вернулся в общежитие, я пошел тебя искать. Не нашел, конечно же. Решил, что, может, ты где-то гуляешь с Анжелой, и проклинал последними словами. Но и к утру ты не вернулся, и тогда я пошел в светлую академию. Оказалось, что Анжи тоже тебя не видела. Тут-то мы и поняли, что плохи дела. Сначала искали сами. Как понимаешь, ничего не нашли. Я рискнул и обратился к директору Стерну. Он-то и отыскал тебя в этой больнице. Тебя нашел патруль неподалеку от Пятой улицы, но так как никаких опознавательных знаков не было, просто отвезли в ближайшую больницу. Но знаешь, что любопытно, Вик?

– Что? – таращился я на Эда.

– Выжженное пространство. Если верить патрулю, там мог быть кто-то живой, но от них остался только пепел. Поздравляю, приятель. Директор Стерн сказал, они тебя почти убили, но ты ведь неинициированный маг. Был им до той ночи, по крайней мере. И твоя магия настолько сильна, что, высвободившись, остановила тебя на краю гибели и уничтожила нападавших. Директор Стерн поставил необходимые печати, чтобы процесс проходил для тебя легче.

– Инициация? – устало спросил я. Глаза закрывались.

– Да.

– Странно. Я думал, что это более… приятно.

Прислушался к себе. Никаких дополнительных сил не было. Я и своих-то не чувствовал, что уж говорить о чем-то еще?

– Отдыхай, любимый. – Анжела погладила меня по голове. – Мы утомили тебя. Я побуду рядом.

– Люблю тебя, – шепнул ей.

– Ой, только давайте без этого! – встрял Эд. – Кстати, пока ты не уснул. В «Черной звезде» тебе дали отпуск, пока не встанешь на ноги. А в светлую мы отнесли письмо, которое нашли у тебя дома. В нем твой папа очень цветасто выражался по поводу твоей безответственности и приказывал немедленно ехать к нему. Так что Виктор Вейран официально в родовом замке, а Виктор Сантьер мирно лечится и выздоравливает.

– Подожди! Лекари же могли видеть…

– Виктор, ты сейчас пуст, – перебила Анжи. – Не волнуйся, они не увидели ничего лишнего. Более того, через пару дней, если все пойдет как надо, тебя отпустят домой. Основные повреждения залечены. Все, что ты чувствуешь, – лишь отголоски боли. А теперь спи, родной.

Я послушно закрыл глаза, потому что действительно устал. В ушах шумело, и я до конца не понимал, что происходит. Выжег все? Кого-то убил? Прошел инициацию? Голова отказывалась воспринимать такой объем информации. Хотелось отгородиться от всего мира, что я и сделал, уснув. А когда проснулся, почувствовал себя почти здоровым. Анжи спала в кресле у моей постели. Она выглядела бледной и осунувшейся. Еще бы! Я бы сошел с ума, если бы это она пропала, а мне пришлось ее искать. Наверное, они с Эдом решили, что до меня добрался сообщник убийцы. Что ж, возможно, они были недалеки от истины. И есть большая вероятность, что теперь этого сообщника нет в живых.

Я попытался подняться. Получилось с трудом, а поход в уборную и вовсе показался подвигом. Зато там было зеркало, и я отпрянул от собственного отражения. Щетина покрывала впалые щеки, глаза казались огромными и стали вдруг ярче, кожа чуть ли не светилась. А еще вокруг меня угадывалась черная аура. Я призвал тьму, и она послушно заплясала на ладони, ластясь к пальцам. Призвал свет — и… ничего. Света не было. Ни капли, ни намека. Я не ощущал его в себе. С ума сойти! Что же я за светлый маг без света? В другую минуту я бы обрадовался, что перестал быть «полосатым», но сейчас это почему-то показалось катастрофой. Будто у меня отобрали важную и нужную часть. Вернулся в палату почти что бегом. Сшиб склянку с лекарствами, и дикий звон разбудил Анжи.

– Виктор? – подскочила она. – Ты зачем поднялся?

– Я хочу домой, – ответил, пытаясь отыскать свою одежду, потому что на мне было одно белье. – Где мои штаны, тьма бы их прибрала?

Тьма послушно лизнула угол кровати, обугливая его. Тьма!

– Вик, успокойся. – Анжи кинулась ко мне и вцепилась меня. – Тебе надо лечиться, ты еще нездоров.

– Я здоровее многих. Ну же, Анжи! Где мои вещи?

– Они все сгорели, – упрямо ответила возлюбленная.

– И ты не принесла новые?

– Нет.

– Хорошо, тогда я пойду так.

И двинулся к двери. Тело слушалось, и с каждым шагом становилось легче, несмотря на то что я продолжил натыкаться на углы.

– Виктор! – Анжела повисла на мне. – Хорошо, я принесла твои вещи. Давай ты оденешься, и мы поговорим.

– Я оденусь, и мы пойдем домой. Ненавижу больницы!

Стоит ли упоминать, как быстро я одевался? А Анжела с такой же скоростью искала экипаж и объяснялась с целителями. Те дали ей список лекарств, а я подумал о том, что отправлю его в камин, как только окажусь дома. Экипаж нашелся, я наконец справился с брюками и рубашкой, накинул на плечи плащ, и мы поехали в особняк Вейранов.

– Форма пропала, вот что обидно, – говорил Анжеле. – И темная, и светлая. И пропуск.

– Пропуск мы с Эдом нашли, – ответила она. – Ты сжимал его в руке, и даже целители не смогли забрать и рассмотреть, что это. Директор Стерн взял его, чтобы перезарядить.

– Уже радует. Ладно темная форма, новую выдадут. А светлую придется шить заново.

– Вик. – Анжи сжала мои ладони. – Вик, дорогой, ты сам себя не помнишь. О какой учебе может идти речь? Посмотри, тебя всего трясет. Ты еле дышишь.

– А еще у меня нет света, Анжи, – ответил я тихо. – Подожди, какой сегодня день?

– Что значит — нет света? – переспросила Анжела.

– Какой сегодня день? – не сдавался я.

– Пятнадцатое декабря, Вик. Ты неделю пробыл без сознания.

– Экзамены! Послезавтра начинаются экзамены в светлой академии. Мне надо их сдать.

– Виктор, какие экзамены? – Кажется, Анжи решила, что я и вовсе тронулся рассудком. – Милый мой, хороший. Пожалуйста, не пугай меня.

По ее щекам потекли слезы.

– Прости, – прижал ее к себе. – Прости, любимая, я в порядке, правда. Но это важно, понимаешь? Экзамены — это важно. Если меня выгонят из академии, ради чего я старался эти полгода? Ради чего трудился? Ты поможешь мне подготовиться?

– Да, – вздохнула Анжи. – А в «Черной звезде» экзаменов нет?

– Там нет подготовки к ним, – улыбнулся я. – И никто не предупреждает, когда ждать очередного. Со светлыми сложнее. И как я буду их сдавать, если свет пропал? Там же большая часть практических. Ох!

Острая боль прострелила виски, и я схватился за голову. Анжи тут же обняла меня, заставила опустить голову ей на плечо и не дергаться. В самом деле, почему я так нервничаю? Подготовлюсь. Надо только взять конспекты за то время, которое пропустил. И как-то объяснить то, что резко вернулся, так и не «доехав» до отца. Ладно остальные, а Вельже точно выберет вопросы из тех тем, которые я пропустил. Ничего, Анжи мне поможет. Все будет хорошо.

А экипаж уже остановился у моего дома. Я с трудом поднялся по ступенькам, будто взобрался на гору, и толкнул дверь. Из коридора тут же вышел слуга и склонился передо мной:

– Добрый день, молодой господин.

– Добрый день, Люк, – ответил я. – Пару дней проведу дома, так что пусть готовят ужин.

– Конечно, месье. Сейчас распоряжусь. Приказать подать вам и мадемуазель чаю?

– Не стоит.

Пить не хотелось. Только побиться головой обо что-нибудь холодное или принять ванну. Вот с ванны и стоит начать.

– Прости, но безумно хочется вымыться, – сказал я Анжеле. – Подождешь меня немного?

– Конечно, – ответила она. – Или знаешь что? Ты отдыхай, а я приеду вечером.

– С конспектами?

– С конспектами. Договорились?

– Да, конечно. И потом, у тебя же должны сейчас начаться занятия, да? Не пропускай их из-за меня. До вечера, любимая.

Коснулся губами ее губ и проводил до двери, а потом потащился в ванную. Разделся и заметил, что на теле прибавилось шрамов. Один на боку, один ощущался под волосами на затылке. Вот куда меня приложило. Открыл краны, отказавшись от помощи прислуги. Ничего, сейчас надо просто немного отдохнуть. Возможно, и свет вернется. И все будет в порядке.

Теплая вода расслабляла и дарила покой. Я с удовольствием вымыл голову, побрился и стал напоминать человека, а не призрак. Вот и замечательно. Переоделся в домашний костюм и лег на кровать, потому что нагрузка оказалась непосильной, и мир снова пошел кругом. Устал…

Так и уснул, а проснулся, услышав голоса Анжелы и Эда.

– Говорю тебе, он ведет себя странно, – обеспокоенно жаловалась Анжи.

– Это все удар по голове, – авторитетно заявлял Рейдес. – Оклемается.

– Он послезавтра хочет идти на экзамены. Какие Вику экзамены, Эд?

– Обычные.

Пока они болтали, я дошел до двери в гостиную и распахнул ее. Мои спасители обернулись разом. В глазах Анжи читалось облегчение. Видимо, ванная и бритва пошли мне на пользу. Эд неведомо чему обрадовался.

– Неплохо выглядишь, дружище, – подошел и хлопнул меня по плечу. – Как себя чувствуешь?

– Лучше всех, – упал я в кресло. – Только голоден страшно. Люк!

Слуга тут же появился, будто меня и ждал.

– Пусть накрывают ужин на троих, – приказал ему. – Какие новости в гимназии?

– Да никаких. – Эд пожал плечами. – Стерну доложили о твоем побеге из лечебницы. Он долго ругался. Новички бросили мне вызов на ступень, но не тут-то было. Все идет своим чередом. Стерн передавал, что заглянет завтра.

– Хорошо, – задумчиво ответил я.

– Виктор, Анжи говорит, твой свет…

– Исчез, – перебил я. – Это так. Но, думаю, дело в усталости. Надо отдохнуть, и он вернется. А пока что давайте ужинать, или я съем кого-нибудь из вас.

– Ой, боюсь, – рассмеялся Эдуард, и Анжи тоже заулыбалась. Веселой дружной толпой мы двинулись в столовую.

Глава 28

Директор Стерн появился поздно вечером следующего дня. Я еще не спал, склонившись над конспектами, хоть и, откровенно говоря, уже почти не понимал, что там написано. Листал исписанные тетради, пытался вникнуть, когда Люк доложил о позднем госте. Конечно, Стерна никто не собирался впускать, но разве он спрашивал? Вошел в гостиную, где я и сидел, обложившись записями, окинул взглядом сначала меня, затем тетради и покачал головой.

– О таких, как вы, Вейран, говорят, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы нос из дома не высовывало.

Я пожал плечами. Возможно, в моем случае действительно было бы лучше сидеть в четырех стенах, потому что снаружи неприятности толпились в очереди, чтобы встретиться со мной. Или это я намеренно их искал?

– Пару дней назад вы являли собой почти что труп, – продолжил нежданный гость, присаживаясь в кресло. – А уже сегодня я вижу вас в компании светломагических конспектов, полного старания. Что будет завтра, Виктор Вейран?

– Завтра? Я отправлюсь сдавать экзамены в академию, – ответил, покусывая карандаш. – Лекари, правда, не рекомендовали, но когда я их слушал? Сдам — и вернусь в гимназию.

– А кто сказал, что вас вообще туда пустят? Уже почти две недели курсант Сантьер отсутствует на занятиях, а ведь всем известно, что из «Черной звезды» выходят только после выпуска. Или вы считаете себя выпускником с третьей ступенью, Виктор?

– Нет, директор Стерн, – ответил я.

– Хорошо, что вы это осознаете. Теперь о вашем безответственном поведении…

– Я задержал убийцу, – перебил его.

– И поэтому кто-то решил списать вас со счетов? Не обманывайтесь, Вейран, – усмехнулся Стерн. – Кому, как не вам, понимать, что за убийствами наших курсантов стоит нечто большее, чем обычный горожанин?

– Обычный горожанин? – Я подался вперед. – Не служащий магистрата?

– Я говорил с Тайленом. – Стерн проигнорировал мой вопрос. – И — да, ничего примечательного в личности убийцы нет. Он даже не выпускник нашей гимназии, а я готов был поставить свой пост, что это кто-то из них. Исполнитель. Не более того. Но я, как и Тайлен, считаю, что преступник теперь затаится. Вы оказали нам медвежью услугу, Виктор, потому что никто не сможет предсказать, когда он вернется снова. Понимаете?

– Да, – вздохнул я. – Но я думал…

– В вашем возрасте опасно столько думать. Хотите добрый совет? Цените свою юность. Оставьте расследование профессионалам, а сами займитесь… да хотя бы учебой, пока не вылетели сразу из двух учебных заведений.

Я опустил голову. В словах Стерна был резон. Но я все еще надеялся, что настоящий преступник находился там, где на меня напали, и умер. Увы, надежда эта была призрачной.

– Теперь о вашей негаданной инициации, – продолжил директор. – Признаюсь, ваша сила впечатляет. Но это еще не значит, что стоит задирать нос. Наоборот, вы должны трудиться вдвое больше остальных курсантов, чтобы обрести полный контроль над магией. А еще я запрещаю распространять заговоренные зеркала среди курсантов. Рейдес, конечно, поймал меня врасплох, но если такую игрушку используют во время боя за ступень, я накажу вас.

– Я их и не распространял, – ответил угрюмо. – А Эду дал, чтобы он мог защититься от постороннего влияния во время боя.

– Так я и поверил, – прищурился Стерн.

– А зачем мне лгать?

Стерн не ответил.

– Хорошо, я дам вам неделю, Виктор, – заговорил он вместо этого. – Неделю, вы слышали? Для того чтобы выздороветь и приступить к занятиям. Иначе я вас отчислю.

– Недели достаточно, – ответил я.

– Рад, что вы меня услышали. Готовьтесь к усиленным тренировкам. И я бы рекомендовал вам переход на следующую ступень. Магия позволит.

Я кивнул. Учту. Проводил директора до двери и вернулся к конспектам, чтобы ровно в полдень следующего дня быть в светломагической академии. Здесь ничего не переменилось за время моего отсутствия. Группа собралась в экзаменационном зале. Некоторые интересовались, куда я пропал, остальные просто глазели. Это был тот редкий случай, когда я появился раньше Анжи, но вскоре и она присела рядом со мной.

– Здравствуй, – улыбнулась тепло и солнечно.

– Здравствуй, – украдкой пожал ее ладонь. – Готова?

– Конечно. А ты?

– Надеюсь, что да. А что это Кольса не видно? Он говорил, ему дали всего неделю отпуска.

– Он вроде бы не собирается продолжать обучение. – На миг в глазах Анжелы мелькнула печаль. – Никак не оправится после всего, что произошло.

– И я его понимаю. Не каждый день тебя обвиняют в чьей-то смерти. Но это ведь не повод опускать руки.

– Наверное, боится, что будут косо смотреть, – предположила Анжи.

– И что? Хотят — пусть смотрят. Кому какое дело?

– Не все такие сильные, как ты, – сказала она, а дверь отворилась, и в аудиторию все-таки вошел Кольс, а следом за ним — куратор Вельже. Стоит сказать, что выглядел Кольс ничуть не лучше, чем сразу после освобождения. Даже хуже, если уж начистоту. Он кивнул мне и Анжеле, и сел перед нами. А вот куратор Вельже уставилась на меня.

– Мне говорили, что вы уехали к отцу, Вейран, – недовольно сказала она.

– Да, батюшка заболел, – откликнулся я. – Но по пути я получил письмо, что ему уже лучше, поэтому решил сначала сдать экзамены, а потом, на каникулах, навестить его.

– Похвальное решение. Что ж, студенты, приступим к вашему первому экзамену. Сейчас вас ждет теоретическая часть, через два часа — практическая. Подходите, тяните билеты. У вас есть час, чтобы дать ответ. Вейран, вы, как и обещала, получаете дополнительный вопрос. Теория магии Карлоса Фиронита.

Так и знал! Это то, что успел изучить по конспектам Анжи. Что бы я ни вытащил, меня все равно ждет вопрос из материалов этих двух недель. А вот билет порадовал. Ответы я знал и отвечать решил первым.

– Ваше время истекло, – раздался голос куратора Вельже. – Но хочу вас обрадовать. Вам оказана великая честь, и вместе со мной практический и теоретический экзамен по основам светлой магии будут принимать великие магистры.

Двери в зал отворились, а я почувствовал, как холодный пот заструился по спине. Почему-то показалось, что магистры пришли по мою душу. Глупо и самонадеянно, конечно. Может, магистры просто решили присмотреть новых служащих для своих магистратов, но раньше за ними не было замечено особого рвения присутствовать на экзаменах, разве что на первом вступительном.

Три магистра расселись за спиной куратора Вельже. Я выделил взглядом темного магистра Тейнера. Знает ли он, что творилось у него в магистрате? А может, специально закрывал глаза на преступления? Мне не нравился этот тип, но я не был готов сказать, из-за моего расследования или просто так.

– Первым будет отвечать Виктор Вейран, – огласила куратор Вельже.

Я и сам собирался, но все равно ее решение царапнуло. Впрочем, я был спокоен насчет ответов на вопросы экзамена, поэтому без стеснения вышел вперед.

– Ваш первый вопрос — виды световых магических искажений.

И я начал рассказывать о преломлении заклинаний, способах использования этой особенности при атаке и типологии искажений. Вельже слушала внимательно и все больше хмурилась, будто съела кислый лимон. Не ожидала, что я подготовлюсь? Зря. У меня, конечно, много недостатков, но глупость не входит в их число.

– Второй вопрос — достоинства и недостатки магической теории Фридрика Ассера, – продолжила экзаменатор, даже не прокомментировав первый ответ.

И его я тоже знал достаточно хорошо, и Анна Вельже едва ли не скрежетала зубами, так же резко перейдя к третьему, дополнительному вопросу, теории магии Карлоса Фиронита.

– Карлос Фиронит был первым, кто выделил магию пустоты в отдельный вид магической науки, – рассказывал я. – До него считалось, что пустота — это переходное состояние между светлой и темной магией, и самостоятельной быть не может. Но исследования, проведенные Фиронитом, доказали, что магия пустоты подчинена особому порядку, который не может быть соотнесен ни со светлой, ни с темной магией. Он вывел закон о тройственности магических векторов, согласно которому темная магия служит для боевых атак, светлая — для исцеления и исправления вредоносных воздействий, а магия пустоты призвана поддерживать равновесие.

– Скажите, студент Вейран, – вдруг раздался голос магистра пустоты, – что такое в вашем понимании равновесие?

Я не ожидал вопроса, поэтому в первую минуту растерялся, но быстро взял себя в руки:

– Для меня равновесие — это баланс между видами магии. Например, магия света мало подходит для активной атаки. Точно так же, как темные маги лишены умения исцелять.

– А маги пустоты?

– Они следят, чтобы ни темные, ни светлые не перетянули одеяло на себя, – ответил я.

Магистр Верхард улыбнулся в ответ.

– Занятное мнение, студент Вейран, – сказал он.

Куратор Вельже хотела было спросить что-то еще, но магистр продолжил:

– Отрадно видеть, когда студенты имеют уже на первом курсе не только глубину знаний, но и собственное мнение. Думаю, вы еще не раз удивите нас, Вейран. А сегодня достойны высшего балла.

Я растерянно моргнул. Впрочем, куратор была растеряна не меньше.

– Идите, студент Вейран. Отлично, – сказала она.

Что ж, за теорию я и так не слишком беспокоился. А вот практика грозила проблемами, и там я собирался сдавать последним. Студенты потянулись к экзаменатору. Кто-то сдавал успешно, кто-то хуже. Анжела получила отлично, как и я. А вот Кольс едва набрал на удовлетворительно. Решил, пусть выгонят сами? Но вот последний студент завершил свой ответ, и мы перебрались в соседний тренировочный зал. Здесь предстояло проявить свои умения в базовых светломагических заклинаниях. Мы расселись на длинных скамьях у стен под защитой щитов, магистры — как и раньше, за экзаменатором, а куратор Вельже вызвала:

– Виктор Вейран.

Да чтоб она провалилась! Очень сильно хотелось послать настырную дамочку во тьму. Аллергия у нее на меня, что ли? Если так, разве это мои проблемы? Нет уж, точно не мои. Я закусил губу, но все-таки вышел вперед.

– Тяните билет, – приказала Анна, указывая на стол, а сама сверлила меня взглядом. Я взял карточку.

– Заклинание ослепления, – прочитал вслух.

Настроился, призывая свет. Вот только свет не откликнулся. Пальцы закололо совсем от другого типа магии, и вместо вспышки с рук едва не сорвалась темная слепота.

– У меня… не получается, – признал поражение.

– Это неуд, – обрадовалась куратор Вельже. – Очень плохо, студент Вейран. Одной теории недостаточно для светлого мага.

– Позвольте с вами не согласиться, профессор Вельже, – снова вмешался профессор Верхард. – Разве вы не видите, сколько на вашем студенте целительских заклинаний? Юноша недавно перенес тяжелую болезнь, не так ли?

– Да, магистр Верхард, – ответил я, а Анна открывала и закрывала рот, разве что глаза не пучила.

– Очевидно, что ваша магия еще не восстановилась, так как вся уходит на поддержание здоровья и процессов исцеления. Не волнуйтесь, Виктор, это дело поправимое. Профессор Вельже, вам стоит назначить студенту Вейрану отдельный экзамен. Допустим… послезавтра. Думаю, к тому времени исцеление завершится и он будет здоров.

– Вы правы, магистр Верхард, – злобно ответила куратор Вельже. – Вы слышали, Вейран? Послезавтра мы соберемся снова, чтобы экзаменовать вас.

– Благодарю, профессор Вельже, магистр Верхард, – поклонился я и вернулся на место.

– Все хорошо? – шепотом спросила Анжи.

Я кивнул. Да, хорошо. Вот только почему Верхард решил дать мне время? Однозначно происходило что-то странное. Но я был не единственным, за кого он вступился. Почему-то переэкзаменовку назначили и Кольсу, который не смог создать сложный световой щит. Но на этот раз вмешался магистр Таймус, и Кольс вернулся на место. Надо будет с ним поговорить.

Экзамен завершился. Я тут же перехватил своего бывшего врага и потащил прочь.

– Кольс, ты что творишь? – выпалил, едва мы оказались подальше от чужих ушей. – Тебе что, жить надоело?

– Возможно. – Он пожал плечами. – Я не вижу смысла продолжать такое существование, Вейран. Но родители заставили поехать на экзамен, не хочу их расстраивать.

– Глупости! Какие же глупости, Кольс. Или ты думаешь таким образом что-то изменить? Так вот, ничего не изменится. Мари не вернется от того, что погибнешь ты. Думаешь, ей было бы приятно видеть, во что ты превратился?

– Если бы не я, она была бы жива, – тихо ответил Натан.

– Нет! – выкрикнул я. – Нет. Ты не убивал ее. Это случайность, стечение обстоятельств. Возьми себя в руки, наконец. Или ты хочешь, чтобы твои родители потеряли сына? Значит, надо было признать свою вину в суде и ждать, пока казнят. Я не для того рыскал в поисках этой твари, Кольс, чтобы ты покончил с собой.

– Я знаю, – бледно улыбнулся он. – И до всего-то тебе есть дело, Вейран.

– Да, как ни странно, мне не все равно, отдашь ты концы или будешь жить. Послезавтра переэкзаменовка. Хватит хоронить себя. Лучше заканчивай академию и ступай ловить таких, как та мразь, которая убила Мари.

Я развернулся и ушел. Внутри все бурлило от гнева и негодования. Нельзя опускать руки! Иначе ради чего тогда все? Хотел найти Анжелу, но вместо нее наткнулся на куратора Вельже. Ожидал очередного шквала презрения, но она только отрывисто сказала:

– Тебя хочет видеть магистр Верхард, Виктор. Ступай за мной.

Глава 29

Что понадобилось магистру пустоты? Этот вопрос я задавал себе снова и снова, спускаясь по лестнице за куратором Вельже. Как ни странно, мы вышли из академии, и она указала на прогуливающегося по дорожке магистра, а сама поторопилась убежать. Я подошел к Верхарду и поклонился.

– Вы звали меня, магистр Верхард?

– Да, Виктор, – кивнул тот. – Позволите называть вас по имени?

– Конечно.

И все-таки было в этом человеке что-то пугающее. То ли серые, как пепел, глаза, то ли особый взгляд исподлобья, такой, что хотелось признаться даже в том, чего не совершал. Мне рядом с ним было не по себе.

– У меня будет к вам маленькая просьба, Виктор. Уж не откажите старику, – усмехнулся он. – Прогуляйтесь со мной до башни пустоты. Я не очень-то уютно ощущаю себя на территории светлых.

Я покосился на экипаж с гербами магистрата. Добить решили? Но вот магам пустоты я точно ничего не сделал.

– Не бойтесь. – Верхард будто прочитал мои сомнения. – Это будет просто разговор, и после вы вернетесь либо в академию, либо домой. Тут уж как пожелаете.

– Хорошо.

А что еще я мог ответить? Верхард сел в экипаж первым, я разместился напротив, и дверца закрылась. Всю дорогу до башни пустоты магистр молчал и глядел в окно. Я никогда не был там раньше. Башня располагалась в отдалении от оживленных кварталов. Магов пустоты побаивались, поэтому предпочитали селиться как можно дальше от обители магистра. Экипаж остановился. Я вышел и на мгновение замер, разглядывая темно-серую каменную громаду. Она тянулась ввысь, напоминая палец, указывающий в небо. Вокруг клубился туман, и стало еще больше не по себе.

– Прошу, Виктор. – Магистр указал на дверь и пропустил меня вперед. Наверное, чтобы не сбежал.

Вопреки ожиданию, в башне было достаточно многолюдно. Здесь несли службу так называемые тени, маги пустоты, приближенные к Верхарду. Они дежурили на лестнице и поклонились при виде магистра.

– Нас не беспокоить, – приказал тот и пошел вверх по ступенькам. Мы поднимались, пока не оказались на последнем этаже башни. Верхард толкнул массивную дверь, и я замер на пороге. Что это? Ритуальный зал? А прямо передо мной была дверь с выписанными на ней символами, в большей части мне незнакомыми.

– Это врата пустоты, – подтвердил магистр мою догадку. – Вы — один из немногих, Виктор, кто удостоен чести видеть их. Обычно для тех, кто проходит испытание пустотой, я вызываю снаружи так называемые малые врата.

– Зачем мы здесь?

Это тот вопрос, который наиболее мучил меня.

– Чтобы поговорить. Но прежде я хочу кое с кем вас познакомить, Виктор. Прошу, не шевелитесь.

И стало темно. Нет, не темно — серо. Будто меня обнял туман, и в этом тумане я был не один. Фигуру в сером балахоне узнал сразу. Это она являлась ко мне во сне и во время болезни. Пустота?

– Здравствуй, Виктор Вейран, – тихо мурлыкнула она. – Последний потомок королевского рода. Рада, что ты не такой трус, как твой отец.

– Здравствуй, Пустота, – ответил я.

– Узнал? Приятно. – Она кружила вокруг меня, а я чувствовал, как начинает кружиться голова. – Я попросила своего магистра привести тебя. Нам надо поговорить, Виктор. Скажи, почему при монархии не было нужды в магистрах?

– Потому, что король управлял светом, тьмой и пустотой, – ответил я.

– Именно. И ты тоже можешь управлять всеми тремя видами магии, если захочешь. – Пустота замерла и шагнула ко мне. – Я предлагаю тебе сделку, Виктор Вейран. Я дам тебе силу, а ты мне… что-нибудь ненужное. Увы, Пустота должна всегда брать плату. Ну как?

Я чуял подвох. На миг мелькнула мысль, что будь у меня все три вида магии… И что тогда? Я с двумя разобраться не могу. И потом, зачем мне магия пустоты? Править? Я никогда не желал власти. Только справедливости.

– Отказываюсь.

– Что? – Пустота удивленно моргнула, а за девичьим лицом на миг проступил череп. – Ты не хочешь стать самым сильным магом в Гарандии? Подумай, мальчик.

– Не хочу. Мне не нужна сила пустоты.

– Вот негодник!

Пустота сделала разделяющий нас шаг и прижалась губами к моим губам. Стало холодно. Сразу вспомнился отец с его вечным недовольством, мать, спешащая на балы, забывая о сыне. Детство, когда я был предоставлен сам себе. Что за глупости? Я отшатнулся от фигуры в сером.

– Нет! – выпалил ей в лицо.

– Вижу, – вздохнула она. – Как странно… Ты так часто чувствовал себя несчастным, но в тебе нет пустоты. Я не могу дать тебе силу, Виктор, да и ты ее не хочешь. Что ж, увидимся после.

– Я не…

– Не хочешь, – перебила Пустота. – Это я уже поняла. Да и речь не о тебе. Береги близких, Виктор Вейран. Они могут оказаться куда слабее тебя.

И исчезла, а я остался, не понимая, что это было.

– И как? – С любопытством поинтересовался магистр.

– Я ей отказал, – обернулся я к Верхарду.

– Что значит — отказал? – недоуменно моргнул тот, как ранее Пустота.

– Мне не нужна ее сила, я и так справлюсь. И о чем вы хотели поговорить?

– Уже ни о чем, – вдруг рассмеялся Верхард. – Думаю, Пустоту давно так никто не озадачивал. Я кожей ощущаю ее возмущение. Вы нравитесь мне, Виктор. Вы сильный человек и хороший маг. Только поэтому предупреждаю, что темный магистрат взялся за вас всерьез. Хотите совет? Не проявляйте темную магию. Пусть все считают вас светлым, иначе ваша голова полетит следующей.

Он знает! Знает о тьме. Но при этом, кажется, не враг.

– И думаю, мне стоит вас предупредить, – продолжил Верхард. – Послезавтра магистры Таймус и Тейнер намерены проверить вашу магию на предмет… примесей, назовем это так. Постарайтесь порадовать их светом, Виктор. Мне будет радостно видеть, как вы их разочаруете.

– После болезни у меня нет света, – решил я, что нет толка скрывать.

– О, нет! – Магистр махнул рукой. – Здесь дело не в болезни, а в инициации. Вы прошли только темную инициацию, Виктор, и тьма берет свое. Пройдете светлую, и свет вернется. Считайте это дружеским советом.

– Но…

Светлая инициация происходит в браке. Однако магистр отмахнулся, не став слушать.

– Ступайте, – сказал он. – Я и так наговорил больше положенного. Надеюсь, мы будем встречаться как можно реже, месье Вейран. Удачи на экзамене.

И выставил меня за дверь. Экипаж ждал меня у ворот башни.

– Куда вас отвезти, месье? – поинтересовался мужчина в сером балахоне тени.

– На перекресток Мити и Шестой.

Конечно, оттуда еще придется идти до моего дома, но не хотелось, чтобы кто-то узнал о моем визите в башню пустоты, а от вездесущего ока соседей не скрыться. На этот раз по пути никто не пытался меня убить, и я благополучно добрался до особняка Вейранов.

– Молодой господин, вас ожидает мадемуазель Лейдон, – с порога заявил слуга.

Ну вот! Я опять напугал Анжи. Наверное, она решила, что меня снова похитили или еще что хуже. Стоило войти в гостиную, как Анжела бросилась ко мне.

– Виктор, как ты? – вцепилась она в меня, стараясь разглядеть повреждения. – Что произошло?

– Нечто странное, – поморщился я, вспоминая разговор с Пустотой. – Мною заинтересовался магистр пустоты. Он пригласил меня проехаться до его башни. Как сама понимаешь, это был не тот визит, от которого отказываются.

– И что ему было нужно? – Анжи по-прежнему боялась выпустить меня из рук, будто я тут же исчезну.

– Думал, что я смогу открыть в себе магию пустоты. А зачем она мне, Анжи? Мне бы разобраться с тьмой и светом.

Анжела тихо рассмеялась.

– Ты невообразимый человек, Виктор, – сказала она. – Кто бы другой на твоем месте уже видел бы себя величайшим магом современности.

– А кто сказал, что я себя им не вижу? – Крепко обнял ее. – Просто для этого мне не нужна пустота. Скверно другое. Магистры заподозрили, что с моей магией что-то не так, и на переэкзаменовке хотят перепроверить мой свет, а его по-прежнему нет.

– И что ты будешь делать?

– А что я могу сделать? – пожал плечами. – Магистр Верхард говорит, что это из-за моей темной инициации. Если провести светлую, все встанет на свои места. Но так как это невозможно, нечего об этом и говорить. Что-нибудь придумаю.

– Подожди. – Анжи отстранилась на миг. – А если…

И покраснела. Я понял, о чем она подумала.

– Не говори глупостей, – снова привлек ее к себе и поцеловал. – Вот увидишь, мне просто снова надо обрести баланс между светом и тьмой. И все наладится.

– Да, ты прав. И раз все в порядке, я, пожалуй, пойду. Надо готовиться к следующим экзаменам.

И Анжи сбежала от меня — в полном смысле слова. Да уж, надо учиться держать язык за зубами. Я только ее смутил. С другой стороны, мне тоже надо было побыть одному, подумать. Не желая призывать тьму, я взялся за оружие и остаток дня тренировался с разными видами клинков. Надо восстанавливать форму. Все-таки болезнь отняла у меня много сил. Вот только свет так и не появился. Может, не пойти на экзамен? Однако это была недостойная и трусливая мысль, которую я как можно быстрее прогнал вон. И потом, если я не приду к магистрам, они сами придут за мной. Так что надо искать решение. Увы, домашняя библиотека не дала ответов на мои вопросы.

Ночь прошла беспокойно. Утром я чувствовал себя помятым и усталым и даже подумывал о том, чтобы и вовсе провести весь день, валяясь в постели, хотя такая бездеятельность и не была свойственна моей натуре. Но нет. Заставил себя подняться и позавтракать. Надо продолжать тренировки и готовиться к следующим теоретическим экзаменам, раз практические пока что для меня недоступны. И я готовился, как мог. Поэтому, когда в полдень пришла Анжи, она застала меня с головной болью, но умиротворенным. А вот сама она, наоборот, казалась встревоженной.

– Что-то случилось? – спросил я, присаживаясь рядом с ней на диван.

– Нет. – Анжи отвела взгляд.

– Поэтому ты даже смотреть на меня не хочешь?

– Вик, не говори глупостей. – Анжела все-таки взглянула на меня. – И постарайся понять правильно. Я всю ночь думала о нашей ситуации, и… я готова.

– К чему? – уставился на нее.

– Пройти инициацию.

Я тихо выругался. Глаза Анжи стали еще больше.

– Вик, ты только не думай обо мне плохо…

Показалось, что она сейчас заплачет. Я обнял ее за плечи и привлек к себе.

– Ты что, глупенькая? – Поцеловал нежно. – Разве я могу плохо о тебе думать? Но для меня-то все может пройти как надо, Анжи, а для тебя? Предлагаешь лишить тебя магии? Нет, не бывать этому.

– Но почему? Хочешь, чтобы завтра весь магистрат знал, что у тебя два вида магии? А если они не оставят тебя в покое? – Она вцепилась в меня. – Виктор, то покушение может стать не последним.

– Анжи, я не стану тебя торопить, – приложил палец к ее губам, и она замолчала. – И потом — для светлой инициации мы должны быть супругами.

– Не обязательно. Я изучила книги, и там сказано, что главное — это чувства. Если наша любовь искренна, брак не обязателен. А вот если любви нет, подойдет и просто магический обряд.

– Я не буду тобой рисковать, – пытался донести до нее главное.

– А я не буду рисковать тобой.

Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Я понимал, что люблю ее. Так сильно, как не любил и не буду любить снова. Анжи делала меня самого лучше, светлее, чем я был. Искреннее. И я буду последним идиотом, если ее отпущу. Но кто поручится, что и ее любовь настолько сильна?

– Теперь и ты пойми меня правильно, – сказал ей. – И не считай, что дело в инициации.

Я поднялся и опустился перед ней на колено.

– Анжела Лейдон, ты станешь моей женой? Сегодня же.

Анжи смотрела на меня, как на безумца. И на мгновение мне показалось, что она откажет. Но с губ слетел тихий ответ:

– Да. Да, Виктор, я стану твоей женой.

Я подхватил ее на руки и закружил по комнате. Заглянул слуга и тут же спрятался, не желая нам мешать. Наверное, со стороны мы напоминали двоих безумцев. Хотя разве не были таковыми? Никогда в жизни до того я не чувствовал себя таким счастливым, а сейчас задыхался от счастья, и хотелось поделиться им со всем миром.

– Тогда чего же мы ждем? – сказал Анжеле. – Идем, а то светлый жрец откажется проводить обряд в темное время суток.

– Хорошо, только заедем ко мне домой? Я переоденусь, – покраснела она. – Платье…

И развела руками. Конечно, каждая девушка хочет быть самой красивой в день свадьбы.

– Заедем. И ты тоже подожди меня пару минут.

Я быстро поднялся по лестнице, умылся и надел свой лучший костюм, а четверть часа спустя мы ехали к дому Анжелы.

Глава 30

– Ну как?

Анжи краснела и бледнела, а я никак не мог налюбоваться на нее в светло-персиковом платье, настолько легком и воздушном, что сама она казалась бабочкой.

– Ты прекрасна, – ответил, стараясь удержаться от объятий и поцелуев, потому что тогда пострадает платье, а нам еще ехать в храм.

– Тогда идем.

Мы покинули дом Лейдонов, и теперь наш путь лежал к ближайшему светлому храму. Сердце билось быстро-быстро. Никогда не думал, что способен так волноваться, но сейчас действительно не хватало дыхания. Анжела же почти не смотрела на меня. Видимо, беспокоилась еще больше.

– Ты уверена? – спросил в который раз.

– Еще раз задашь этот вопрос, и я передумаю, – пообещала она.

– Тогда ни за что!

До храма было рукой подать, и четверть часа спустя мы замерли перед седым жрецом в белых одеждах.

– Чем могу вам помочь, дети? – с отеческой улыбкой спросил он.

– Мы хотим пожениться, – ответил я. – Сейчас.

Жрец поглядел на меня так, будто я сказал несусветную глупость.

– А где же гости? Где свидетели? – огляделся он по сторонам.

– Достаточно того, что мы здесь.

– И то верно, – усмехнулся тот в седую бороду. – Хорошо, но является ли ваше желание правдивым и обоюдным?

– Да.

Мы ответили в один голос.

– Прошу, подойдите ко мне и станьте у алтаря.

Жрец открыл увесистый фолиант и сказал нам взяться за руки. Молитвы летели под купол, лились песнопения, а я смотрел на Анжелу и не верил, что действительно стою с ней в светлом храме. Священнослужитель протянул нам светящиеся шарики. Мы сжали их в ладонях, а он продолжил обряд, затем приказал опустить шарики в чашу, сначала уколол мой палец, отсчитывая три капли крови, затем — палец Анжи. Над чашей разлился свет.

– Боги принимают ваш союз, – сказал он. – Теперь время принести клятвы. Вы первый, юноша.

Пульс застучал в ушах.

– Я, Виктор Вейран, наследник рода, клянусь тебе, Анжела Лейдон, в искренности любви к тебе. Прошу у светлых богов дозволения любить тебя и заботиться о тебе до последнего вдоха и в светлых чертогах.

– Я, Анжела Лейдон, клянусь тебе, Виктор Вейран, в искренности любви к тебе. Прошу у светлых богов дозволения любить тебя и заботиться о тебе до последнего вдоха и в светлых чертогах.

Вдруг в храме стало так светло, что я едва не ослеп. А жрец удивленно покачал головой.

– Боги приняли и благословили ваш союз, – сказал он. – Любите друг друга, дети, и помните, с какой чистотой помыслов вы пришли сюда. Сберегите эту любовь в своих сердцах.

Запястье на миг обожгло болью. На нем появился магический символ, подтверждающий наш союз с Анжелой. Теперь мы муж и жена. Я поцеловал Анжи, чувствуя, как от счастья не хватает дыхания. Больше ее никто у меня не заберет!

– Люблю тебя, – сказал жене.

– И я тебя, – улыбнулась она.

– Да здравствует праздник?

– Виктор!

Ну конечно, инициация, экзамены, магистрат. Но сначала — праздник. Поэтому я приказал кучеру везти нас в лучшую кофейню столицы, где за ближайшую пару часов мы перепробовали все меню и едва не решили плевать на мою светлую магию. В моем доме мы появились с наступлением темноты. Оба усталые, взъерошенные и до безобразия счастливые.

– Когда у нас будут дети, не будем им рассказывать, что решили пожениться через четыре месяца после знакомства и решение приняли буквально за пять минут, – смеялась Анжела.

– Да, не будем подавать дурной пример, – улыбался я. – Скажем, что все было чинно и благонравно.

Теперь мы оба хохотали, надеясь, что не переполошили весь дом.

– Люк, передай всем, чтобы нас не беспокоили, – приказал первому попавшемуся слуге и увлек Анжи в свою комнату. – Утром я напишу отцу, поставлю в известность. Главное, чтобы старика не хватил удар.

– Я тоже утром, – кивнула Анжи. – Нет, вот приду после экзамена и напишу. Если честно, так страшно. И потом они должны скоро приехать. Куда писать?

– Все будет хорошо, – заверил супругу.

Она доверчиво прильнула к моему плечу, и я обнял ее. Любимая, единственная. Поцеловал. Но вот переступать черту, отделяющую нас от настоящего брака, было страшно.

– Вик? – Анжи вглядывалась в мое лицо. – Что не так?

– Все так, дорогая, – ответил я ей. – Просто…

– Что?

– Люблю тебя, – ответил, целуя так нежно, как только мог.

Это была странная ночь. Мне было и страшно, и сладко, и упоительно хорошо. Я сжимал Анжелу в объятиях, до конца не веря в то, что между нами происходит. Будто весь мир сошелся в одной точке, и этой точкой были мы. Она доверилась мне, хоть, уверен, ей было еще страшнее. И мне до безумия хотелось оправдать это доверие. Я и оправдывал — как мог. А когда мы наконец стали единым целым, в нашей комнате и в нескольких соседних взорвались стекла в окнах от высвободившейся магии, осыпая пол миллиардом осколков. Конечно, об этом я узнал потом, когда мы лежали в объятиях друг друга, а по комнате гулял зимний ветер.

– С ума сойти, – уткнулся лбом в плечо Анжелы.

– И не говори, – кивнула она, а я потянулся за одеялом, чтобы укрыть нас обоих. – Мы с тобой оба — сумасшедшие.

– Поэтому и любим друг друга, – признал я очевидное. – Иначе нельзя.

– Ты прав.

– Месье Вейран. – Какой-то самоубийца стучал в двери. – Месье Вейран, у вас все в порядке?

– Целиком и полностью, – заверил я. – А вот следующего, кто нас потревожит, ничего хорошего не ждет.

Голоса мигом стихли.

– Не жалеешь? – спросил у Анжи.

– А должна? – Она приподнялась на локте, безумно прекрасная в вечернем неверном свете.

– Надеюсь, что нет.

– Вот и я надеюсь, супруг мой, – рассмеялась она. – Как твой свет? Вернулся?

– Анжи, я еще в постели не проверял! – фыркнул, но вытянул ладонь, и над ней заплясал светлый огонек. Более того, сейчас я во много раз яснее ощущал обе стороны моей силы, она будто наполняла меня от головы до пят.

– Замечательно. – Анжела пригрелась в моих объятиях. – А теперь спи. У тебя завтра переэкзаменовка.

– Слушаюсь, дорогая, – чмокнул ее в нос. Уж чего-чего, а спать я не хотел.

Но оказалось, что спорить с женой — дело утомительное. Поэтому сон остался единственным возможным вариантом, правда, для этого пришлось залепить окна первым попавшимся заклинанием, потому что перебираться в другое помещение было лень. Закончилось все тем, что я едва не проспал переэкзаменовку. Мы с Анжи собирались так быстро, что слуги едва успевали помочь одеться и найти требуемые вещи.

Конечно же, Анжела рвалась ехать со мной, но я уговорил ее поехать домой переодеться, а вечером вернуться ко мне. И вообще, надо было написать отцу, а затем приказать подготовить комнаты для Анжелы. Где это видано, чтобы супруги жили отдельно? Жаль только, что дома я почти не бываю.

В светлую академию ворвался за пять минут до назначенного времени, чем глубоко разочаровал любимого куратора. К радости своей, заметил Кольса. Значит, тот внял голосу разума и моему совету и вообще выглядел бодрее, чем позавчера.

– Ты светишься, – заметил мой то ли приятель, то ли недруг. – В прямом смысле слова.

– Что?

Я замер. Инициация-то прошла, но я как-то не подумал, насколько это очевидно. Идиот!

– Я женился, – сказал Кольсу.

Все равно не получится сохранить этот секрет. На неделю, на две — не больше.

– Поздравляю, – удивленно уставился на меня Кольс.

– Только молчи пока, – попросил я, не особо надеясь, что меня услышат, но тот кивнул:

– Хорошо. Надеюсь, женился на Анжеле?

– Само собой.

На этом разговор прервался, потому что в комнату вошли магистры. Магистр Верхард скользнул по мне прохладным взглядом и едва заметно улыбнулся. Он все понял. Зато темный и светлый не подозревали, какая подлянка их ждет.

– Что ж, приступим. – Куратор Вельже снова разложила билеты на столе. – Прошу, сначала вы, Кольс.

Тот поднялся и подошел к столу.

– Световая ловушка, – прочитал задание, подумал минуту, взмахнул руками, переплетая нити силы, и перед экзаменаторами зависла так называемая световая петля, призванная обездвижить противника.

– Засчитано, – сказала Вельже. – Теперь вы, Вейран.

Я сосредоточился. Взял билет.

– Световая стена, – прочитал вслух.

Это проходили, когда я лежал в больнице. И если бы сам не видел, что куратор Вельже не прикасалась к билетам, решил бы, что это снова ее игры. Но нет, этот выбор я сделал сам.

– Ну же, Вейран, – поторапливала та.

– Не сбивайте студента, профессор, – вмешался Верхард.

Я вспоминал конспект Анжелы и плел заклинание. Сосредоточился, даже на миг закрыл глаза, заклинание сорвалось с пальцев, и когда я взглянул на то, что получилось, передо мной была самая настоящая стена. Разве что слегка светилась, а так можно было даже рассмотреть кирпичики в кладке этого вида щита.

– Ого, – прошептал Кольс.

– Я так думаю, это отлично? – спросил Верхард.

– Да, – сквозь зубы ответила куратор Вельже. – Что с вашим резервом, Вейран? Он значительно вырос.

И посмотрела на меня как-то подозрительно. Снова намекает, что я ночами охочусь на юных магов?

– Инициация, – вместо меня ответил светлый магистр Таймус. – Поздравляю с законным браком, юноша. Это очень важный шаг в жизни каждого мага, и не каждый решается на него уже на первом курсе.

– Я люблю свою супругу, – улыбнулся в ответ. – И благодарю за поздравления.

– Вейран, когда вы успели? – уставилась на меня куратор Вельже. Бедняжка даже побелела и переменилась в лице. Может, Анжи права, и за антипатией куратора всегда скрывалось нечто большее? Слишком уж ярко она реагировала.

– Вчера. Было время между экзаменами. Я могу идти?

– Конечно.

– До свидания, – поклонился я магистрам, затем куратору, захватил Кольса и сбежал, пока вопросов не стало больше.

Мы выбрались на улицу, и дышать сразу стало легче.

– Ну ты даешь, Вейран! – восхищенно уставился на меня Натан. – У тебя, оказывается, множество скрытых талантов.

– Сам от себя не ожидал, – признался честно. – Что ж, хороший повод тренироваться усерднее. Ты как?

– Лучше, – ответил Кольс. – Ты прав, раз уж мне повезло выжить, надо постараться, чтобы это не было зря. Мари не хотела бы, чтобы я умер. Так что увидимся на следующем экзамене, Виктор. И передавай мои поздравления Анжеле.

– Обязательно. До встречи.

Кольс направился к общежитию, а я — к оставленному экипажу. Я, как и каждый маг, понимал, что инициация иногда увеличивает резерв в несколько раз, если, конечно, проведена по правилам. Но не мог и подумать, что сила, свалившаяся мне на плечи, будет настолько велика. Зато, кажется, мой свет убедил магистров, и никто из них не заподозрил во мне темного мага. Вот и здорово.

Я сел в экипаж и закрыл глаза, прислушиваясь к силе внутри себя. И свет, и тьма ощущались так ярко и так ясно, будто руки или ноги. И казалось, что и для одной стороны силы, и для другой нет ничего невозможного. Это было удивительное ощущение, и я упивался им, как человек, измученный жаждой, тянется к воде.

Наконец экипаж остановился у порога родного дома. Пора садиться за подготовку к следующему экзамену, потому что вечером мне будет не до этого. Вот о чем я думал, входя в особняк. Однако все мысли выветрились из головы, когда заметил, какое там царит оживление. Слуги сновали туда-сюда, переносили какие-то сундуки. Я уже начинал понимать, что происходит, но не хотел себе верить.

– Жан, что такое? – остановил одного из слуг.

– Так ваши батюшка и матушка вернулись, месье Вейран, – радостно ответил тот. – Месье граф просили передать, чтобы вы сразу шли к нему, как придете.

Этого мне еще не хватало!

Глава 31

Я не ожидал, что отец вернется. Тьма! Да мне казалось, что Грегори Вейран останется в нашем замке навсегда. Но, видимо, судьба исчерпала для меня запас чудес. Что ж, это говорит лишь о том, что я снова стану чужим в своем же доме. Но делать было нечего. Я передал слуге плащ и пошел в гостиную. Отец сидел у камина и пил горячий травяной отвар. Увидел меня, отставил чашку и поднялся навстречу.

– Рад видеть тебя, Виктор, – сказал он.

– Здравствуй, отец, – склонил я голову. – Почему ты не предупредил о своем приезде?

– Решил, что сам доберусь быстрее, чем письмо, – сурово ответил он. – И хочу знать, почему ты, вопреки моей просьбе, не приехал в Вейран.

– Потому, что не могу оставить учебу, – напомнил я об очевидном. – Ты же сам говорил, что главное сейчас — получить диплом. А ведь я просил тебя позволить мне поехать на похороны мадам Валери.

– Там мы обошлись и без тебя, а здесь тебе находиться опасно. Ты попал в поле зрения магистрата.

– Да что ты говоришь? – вздохнул я и потер лоб. От отца одна головная боль. – Да, магистры присутствовали на семестровых экзаменах в светлой академии. Но они были и на вступительных. Ничего удивительного.

– Виктор, ты глуп, – заявил отец. – Разве не понятно, чего они ждут?

– Чего?

– Чтобы ты выдал себя, конечно же. А еще до меня дошли слухи, что в столице убивают неинициированных магов.

– Это не должно тебя беспокоить по двум причинам, – заявил я.

– Почему это? – еще больше нахмурился отец.

– Во-первых, потому, что нам с друзьями удалось задержать убийцу.

О том, что это, вероятнее всего, исполнитель, я решил не упоминать.

– А во-вторых, потому, что я прошел инициацию. И темную, и светлую.

Отец уставился на меня. Я — на него.

– Как? – только и спросил он, тяжело присаживаясь в кресло.

Я посчитал это приглашением и сел напротив.

– С темной все просто, – ответил уже тише. В конце концов, он приехал потому, что беспокоился обо мне. – Меня пытались убить. Кто — не знаю, потому что моя проснувшаяся магия убила их раньше. А вчера я женился, так что со светом тоже ничего необычного.

– Женился? – Отец едва не подскочил снова, но вовремя взял себя в руки. – Виктор Вейран, ты в своем уме?

– Да, папа, – ответил я. – Целиком и полностью. Как ты и говорил, магистрат заподозрил, что у меня два типа магии. Но дело в том, что после инициации мой свет пропал, и я не смог сдать экзамен. Сейчас была переэкзаменовка, поэтому мы с Анжелой немного поторопили события, и…

– Все-таки Анжела Лейдон. – Отец покачал головой.

– Да. Я люблю ее.

– Верю, – вдруг улыбнулся он. – Иначе никакие магистры не заставили бы тебя пойти в храм. А как к этому отнеслись родители самой мадемуазель Лейдон?

– Пока не знаю, – отвел я взгляд. – Их нет в столице.

– Удивительный ты человек, Виктор, – вздохнул отец. – Так сразу и не разберешь, то ли гений, то ли сумасшедший. Все, к чему ты прикасаешься, выходит по-твоему. И как с этим смириться?

– Просто принять? – предположил я.

– Возможно. Дай-ка взглянуть на твою магию.

Отец прищурился, а я ощутил неприятный холодок.

– Недурственно, – заявил он усмехаясь. – Думаю, вы с магистратом еще повоюете.

Раздался дверной звонок.

– Ты ждешь кого-то? – спросил отец.

– Нет, – ответил я. – Анжела должна приехать только вечером.

А в комнату уже входил слуга.

– Молодой господин, к вам мадемуазель Лейдон, – доложил он. – Проводить?

– Проводи, – приказал отец.

– Подожди, я выйду сам, – кинулся наперерез и первым вылетел в холл. Анжи стояла у двери. Даже издалека было заметно, что она недавно плакала и готова снова разрыдаться в любую минуту. Увидела меня, и слезы прочертили дорожки по щекам.

– Что случилось? – бросился я к ней, поймал в объятия.

Анжи только безудержно всхлипывала, а я готов был оторвать голову тому, кто ее обидел.

– Мои родители приехали, – сквозь рыдания разобрал я. Какое совпадение!

– И что? – Заглянул ей в лицо. – Не молчи!

– Они сразу заметили, что произошло с моей магией. – Анжи все-таки вытерла слезы и взяла себя в руки. – Отец страшно разозлился и выставил меня из дома. Сказал, иди к мужу.

И она снова разрыдалась, а я обнял ее, гладя по голове.

– Добрый день, мадемуазель Лейдон, – вдруг раздался голос моего родителя. – Или лучше мадам Вейран.

Анжела вздрогнула и отстранилась, как будто нас застали на месте преступления, а затем присела в реверансе.

– Здравствуйте, граф Вейран, – сказала она. – Прошу прощения за беспокойство. Я не знала, что вы вернулись.

– Ничего страшного. – Отец подошел ближе, а я готов был высказать все, что думаю, если он обидит Анжи. – Жаль, что не присутствовал на вчерашней церемонии. Немного опоздал. Ну да ладно. Все-таки магический союз — дело личное. Ваш батюшка совершенно прав, теперь вы принадлежите к моему роду. Думаю, когда остынет, он пожалеет о своей горячности, но пока что вам лучше привыкать к роли хозяйки этого дома. Признаюсь, не ожидал, что Виктор так рано решит связать себя узами брака, но что сделано, то сделано. Проходите, дитя. Обсудим свадебные торжества.

– Свадебные торжества? – не сразу понял я.

– Виктор, ты что, хочешь оставить свою избранницу без свадьбы? – уставился на меня отец. – Это для нас, мужчин, церемонии не главное, а девушкам нужен праздник. Я прав, Анжела?

– Нет, что вы, я… – стушевалась Анжи.

– Вы будете самой красивой супругой во всем Альсенбурге, даю слово. Вейраны не стеснены в средствах. Но, думаю, с официальным праздником стоит поторопиться, пока не поползли сплетни. Это ни к чему для такой юной пары. И потом, кто знает, когда боги решат порадовать меня внуками. Виктор, когда у тебя последний экзамен?

– Двадцать второго декабря, – ответил я.

– Отлично. Значит, двадцать третьего празднуем.

Отец позвал служанку и приказал подготовить комнату для Анжелы, а сам усадил мою супругу в кресло и разместился напротив.

– Виктор, ты теперь женатый человек. Все еще не хочешь оставить обучение в «Черной звезде»? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Нет, – ответил я.

– Нам некуда торопиться, граф, – вмешалась Анжела. – Я тоже сосредоточена на обучении. И потом для Виктора это важно. И чем лучше он будет управлять своей тьмой, тем больше шансов, что о ней никто не узнает.

Кажется, отец не рассматривал мое обучение с такой стороны, потому что взглянул на меня как-то иначе.

– Любопытно, – наконец сказал он. – Несмотря на вашу юность, вы правы, Анжела. Я удивлен тем, что Виктор выбрал в супруги настолько достойную девушку. Он вообще не отличается осмотрительностью.

– Папа! – Я ощутил, как вспыхнули щеки.

– И я даже вам немного сочувствую, – все-таки продолжил отец, не обращая на меня внимания. – Мой сын — сложный, тяжелый человек.

– Я люблю его, – улыбнулась Анжи.

– Надеюсь, вам это поможет. Нам вот с его матерью уже перестает помогать.

И этот старый паук улыбнулся, а Анжи понимающе кивнула. Это что еще значит? Заговор?

– Как вижу, родители выставили вас без вещей, – продолжил отец. – Это вопрос решаемый, сегодня же позову портних. И еще: мы с супругой приняли решение, что устали от столичной жизни, поэтому весной, как только высохнут дороги, мы отправимся обратно в Вейран, оставив вам этот дом.

– Что? – Я сам себе не поверил. – А сестрицы что об этом думают?

– Я нашел для твоих сестер достойных супругов среди наших соседей. А ты будь осторожен и заботься о своей жене. И если станет трудно, мы будем ждать вас обоих. И если не станет, тоже.

– Спасибо.

В этот момент я был искренне благодарен своему старику и даже забыл, за что так на него злюсь. А Анжи и вовсе расчувствовалась и снова едва не плакала. Но папа не был бы собой, если бы не сказал:

– Теперь, Анжела, вам покажут ваши комнаты. Виктор, марш готовиться к экзаменам!

И подготовка закипела с удвоенной силой. Я удивлялся, что Эд в эти дни не заглядывал, а сам в «Черную звезду» опасался совать нос. У меня и так было мало времени до возвращения, не хотелось бы, чтобы оно сократилось еще больше. Так и получилось, что родители занимались свадьбой, а мы с Анжи корпели над экзаменами. Уже накануне торжества я все-таки прокрался в родную гимназию. Тем более что послезавтра мне все равно предстояло вернуться. Эд, как я и надеялся, оказался в комнате. Валялся на кровати с огромным талмудом.

– Виктор? – спросил он удивленно, стоило мне появиться в дверях. – Ты что здесь делаешь? Куратор сказал, вернешься послезавтра.

– Так и есть, – сел я на свою кровать. – Что-то ты пропал, дружище.

– Стерн лютует, – пожаловался Эд. – Будто хочет сделать из меня как минимум магистра. Дышать некогда. Наверное, отыгрывается за наши с тобой подвиги. Так что готовься, работы будет много. Как твои экзамены?

– Сегодня сдал последний. Все на отлично, – похвастался я. – Слушай, я вот зачем пришел. У меня завтра свадьба…

– Что? – Эд даже с кровати слетел. – Виктор, ты в своем уме?

– Да. Мы с Анжи, по сути, уже поженились, но отец настоял, чтобы все было как полагается, и я считаю, что он прав. В общем, я пришел тебя пригласить и попросить быть моим свидетелем.

– Подожди, – перебил меня Рейдес, странно хмурясь. – Что значит — уже поженились? Ты сказать не мог?

– Не злись, – отмахнулся я. – Все вышло спонтанно. Мой свет исчез, а тут на экзамены пришли магистры, и магистр пустоты намекнул, что они хотят проверить чистоту моей магии. Для этого нужна была инициация, и… В общем, мы пошли в храм. Я все равно собирался сделать Анжеле предложение, так что, по сути, какая разница? Сейчас или летом? Главное, что мы любим друг друга, мы вместе и свет вернулся. И мой отец вернулся, кстати. Что-то я совсем запутался.

– И я с тобой, – фыркнул Эд.

– Так как, придешь завтра? Церемония будет у нас дома в полдень.

– Да, если Стерн отпустит.

– Договорились.

– Только я приду не один.

– А с кем? – заинтересовался я. – С Тэмми?

Эд кивнул. Правда, не выглядел при этом слишком счастливым, но я же видел, что ведьмочка ему нравилась. Мне она тоже была симпатична, но исключительно как друг.

– Тогда до завтра, дружище? – протянул Эду руку.

– До завтра.

Я поторопился домой, чтобы заняться последними приготовлениями к свадьбе, но что-то все-таки царапало, не давало покоя. Что-то касательно Эда. И я пытался понять, что именно. Какой момент. А потом понял. Эд как-то странно отреагировал на новости о нашей свадьбе. Будто неприятно удивился. Или это я себе надумываю? Скорее всего, так и есть. Слишком устал с экзаменами. Хотелось упасть лицом в подушку, но вместо этого надо было отдавать распоряжения, проверять, все ли готово, и успокаивать Анжи, которая паниковала, хотя в храме казалась спокойной.

В полночь мы все-таки добрались до спален — пока что раздельных, но как только отец уедет, я собирался исправить этот недостаток. А утром паниковал уже я. Все так быстро завертелось, что едва успевал понимать, где нахожусь и что со мной происходит. Да, мы выбрали для церемонии семейный особняк. Бальный зал мог вместить половину Альсенбурга, и, судя по количеству пригласительных, у меня был шанс проверить это. Анжи заперлась в своей комнате, поэтому успокаивать меня было некому, и я метался из угла в угол, пока не настало время одеваться и встречать гостей. Родители приветствовали прибывающих приглашенных вместе со мной.

Знакомые, полузнакомые и незнакомые лица. Сплошной круговорот, в котором я окончательно терялся. Все поздравляли, жали руку. Родители Анжелы тоже появились, вот только от одного взгляда, который бросил на меня ее отец, стало ясно: не для того, чтобы примириться с дочерью, а для того, чтобы не допустить лишних слухов. Ведь если бы они не появились, сразу бы стало ясно, что Анжела выходит замуж без согласия родителей. Почему-то это успокоило. Не хватало еще трястись у них на глазах, и я расправил плечи. Эд и Тэмми появились в числе последних. Уже начинал подозревать, что друг не придет, и запоздало озадачился вопросом, откуда у Тэмми пропуск. Зато когда увидел директора Стерна у них за спинами, все встало на свои места. Слухи расходятся близко. А может, Эд предупредил наставника, чтобы отпустили с занятий.

– Мои поздравления, месье Вейран, – усмехнулся Стерн, глядя на меня. – Надеюсь, ваша скоропалительная женитьба не отразится на учебе?

– Могу вас в этом заверить, – ответил я.

– Вот и замечательно. Завтра жду вас в «Черной звезде», если вы еще об этом не забыли. И легко не будет. И бегать к супруге я вам не позволю.

– Моя супруга готова ждать, когда обучение окончится, – ответил я. Тем более что мы уже обсуждали этот вопрос с Анжелой. И потом, когда запреты Стерна меня останавливали?

– Охотно верю. Что ж, веселитесь. Тем более ваши друзья очень просили отпустить их к вам на праздник.

– Спасибо, что отпустили.

Удачно, ведь другого свидетеля я не предусмотрел. А Анжи не хотела никого звать, ведь Мари не было. Поэтому мы оба рассчитывали на Тэмми.

– Пора, – сказал отец.

Мы прошли в большой бальный зал. Здесь уже был установлен светлый алтарь, и за ним замер представитель светлого магистрата. Заиграла музыка, и в зал вошла Анжи — прекрасная, как сон. Она была великолепной всегда, но сейчас я не мог на нее налюбоваться и не верил, что мы связаны навеки. Анжи, смущаясь под такими пристальными взглядами, подошла ко мне. Она держала в руках букет белых роз с короткими ножками и удаленными шипами. И на эти розы смотрела больше, чем на меня.

– Люблю тебя, – успел шепнуть ей до начала церемонии.

Она подняла взгляд и улыбнулась. Да, мы оба были сумасшедшими, и, видимо, именно поэтому не смогли друг без друга жить. Светлый маг завел речь о браке, воспитании детей, служении свету. Бла-бла-бла, бу-бу-бу. Я его не слушал. Только смотрел на Анжелу и надеялся, что со мной она будет счастлива.

Наконец речь окончилась. Мы принесли клятвы, подписали длинный свиток. Затем на нем же оставили подписи наши свидетели. Свиток вспыхнул. Клятвы были приняты. Но настоящие признания прозвучали там, в светлом храме, а сегодня мы лишь ставили в известность всю страну о том, что любим друг друга и стали мужем и женой.

Заиграла музыка. Я привлек Анжелу к себе, и мы закружились в танце. Волшебный день, расплата за все дни до и за многие после, когда я не знал, как выжить. Но сейчас, в эту минуту мое сердце принадлежало Анжеле Лейдон… теперь уже Вейран, и я знал, что никогда и никого не буду любить так, как ее.

Эпилог

– Анжи, не бойся, – повторял я своей супруге, поправляя маску на ее лице. – Даже если кто-то поймет, что ты совсем не темная, ничего не будет.

Мы стояли перед воротами в «Черную звезду». Даже сюда долетали звуки музыки, а гимназию заворожил тот самый маскарад, о котором говорил Эд.

– Виктор, может, не стоило? – сопротивлялась Анжела.

– Хочешь, чтобы я пошел на праздник с другой? – удивлялся я.

– Нет. Конечно нет. Идем.

И мы вошли в ворота. Пропуски среагировали как надо, и директор Стерн не появился из-под земли, призывая меня к ответу. Мы шли по дорожке, и Анжела с изумлением таращилась по сторонам. Особенно на мрачное кладбище, на котором в честь праздника поблескивали огоньки.

– Как ты можешь здесь учиться? – в ужасе спросила жена.

– Очень даже неплохо, – улыбнулся я. – И как только праздники закончатся, попробую перейти на следующую ступень. Здесь гораздо лучше, чем в академии, поверь. А главное — нет куратора Вельже.

Мы оба рассмеялись. Анжи поправила складки темно-синего платья и такую же синюю переливающуюся маску, делавшую ее блондинкой, и мы шагнули под своды родной гимназии. Я же не стал менять внешность, поэтому, стоило появиться в зале, как меня тут же заметил Эд. Они с Тэмми поспешили к нам. Ведьмочка тоже изменила рыжий цвет волос, так часто приносивший ей неприятности, и стала яркой брюнеткой.

– Добрый вечер, – махнул я друзьям рукой.

– Ты все-таки рискнул, Вейран. – Эд уставился на меня с толикой восхищения. – Добрый вечер, прекрасная незнакомка.

– Да ну тебя! – Щеки Анжи мигом вспыхнули. – Это все Вик. Он и слушать не захотел моих возражений.

– И правильно сделал. Виктор, тут такой выбор закусок. Вы должны это видеть. А главное, за ними не приходится гоняться.

Действительно, маскарад в «Черной звезде» был слишком… традиционным. Это слово лучше всего отражало всю эту мишуру и блеск, которые нас окружали. Вот только я уловил кое-что еще. Извинился перед Анжелой и потащил Эда в сторону.

– Ты что, прошел инициацию? – Повертел друга из стороны в сторону, разглядывая развернувшиеся темные поля.

– Да, – усмехнулся тот. – Мы с Тэмми теперь пара, так почему нет?

– Да, темным магам с этим проще, – ответил я, думая о том, зачем Эд так торопится. Хочет угнаться за мной? Но к чему это?

– Танцы начинаются, – заявил Рейдес и сбежал, а я вернулся к Анжеле и пригласил ее в круг танцующих. Мы танцевали, пока не заболели ноги, а потом скрылись от всех и бродили по территории гимназии.

– Удивительно, – говорила супруга, разглядывая многочисленные башенки. – Вроде бы темная гимназия, но здесь действительно уютно.

– Вот видишь, как быстро ты изменила свое мнение, – смеялся я. – А главное, что никто здесь не ждет, что я буду светлым и благопристойным.

– Ты никогда не будешь светлым и благопристойным, Виктор. Это я уже поняла.

– Но тебя ведь это устраивает?

– Еще бы.

Я обнял Анжелу и коснулся губами ее губ. Я не мог насытиться нашей близостью. Хотелось никогда не выпускать ее из объятий, вот только времени было так мало. Пара часов после окончания занятий в светлой академии — и я снова убегал в «Черную звезду», тренировался, пока не падал с ног, чтобы утром забег продолжился снова. Поэтому эти минуты, проведенные вместе, были такими ценными. Я готов был отдать за них все на свете.

– Ты не жалеешь? О нашем браке, – вдруг спросила Анжи.

– Нет. А ты что, жалеешь?

– Нет. Конечно нет, – улыбнулась она. – Но я же вижу, как тебе тяжело. Тебе бы с учебой разобраться.

– Разберусь. Не беспокойся, любовь моя. Вейраны не сдаются.

– Это я уже поняла.

Анжи прижалась ко мне, и мы целовались, пока хватало дыхания. Это были волшебные мгновения, которые остались в памяти на всю жизнь.

* * *

– И что же было потом? – спросил король, а Пустота сидела на любимом валуне и вглядывалась в серый туман.

– Потом? – мягко улыбнулась она. – Мальчик вырос. Через год закончил темную гимназию, а еще через два — и светлую академию. Оттуда он вышел уже стажером тайной службы. Еще через девять месяцев родился его старший сын, и судьба завертела свое колесо.

– Что, парень оказался тебе не по зубам? А, Анабель? – рассмеялся король Раймонд.

– Да. Ты представляешь, он больше ко мне не пришел! – Пустота обиженно надулась. – А я ведь ждала. Думала, одумается, явится. Ведь было сложно, а я могла бы помочь. Не бесплатно, конечно, но плату с его рода я все равно взяла.

– За что?

– О, это уже совсем другая история. Однажды в Пустоту пришел его старший сын. Но началась она гораздо раньше. В тот момент, когда Виктор Вейран решил, что может бросить вызов магистрату. А магистрат такого не прощает.

– Расскажешь? – Раймонд поправил прядку, убрал ее со лба собеседницы и заправил за розовеющее ушко.

– В другой раз, мой король, – улыбнулась она. – Кажется, кто-то снова желает моей справедливости.

– Нам некуда спешить, – ответил Раймонд.

– Да, у нас впереди вечность.

Конец

Content

Виктор Вейран. Шаг навстречу тьме

Ольга Валентеева. Виктор Вейран. Шаг навстречу тьме

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог