Анна Афинская

По грибы

Василий Семенович бросил под ноги остаток недокуренной сигареты. Откуда-то сбоку послышался бодрый голос:

— Эй, Семеныч! Ты про лесные пожары слыхал?

Он аккуратно притоптал еще дымящийся окурок вместе с клоком желтеющей травы и посмотрел влево. Среди стройных березовых и осиновых стволов стоял Юрий Власович, или просто Юра, его сосед по садовому участку, в своем неизменном зеленом дождевике.

— О! Еще один подосиновик, да какой пузатый! — Сосед держал в руке и любовно разглядывал крупный гриб с красной шляпкой и толстой ножкой в серую крапинку.

— А у меня ничего, — Василий Семенович с досады пнул густую траву, и несколько сухих березовых листьев отлетело в сторону. — Юра, может восточнее больше грибов?

— Может быть, и больше, да только там болото, — сосед продолжал сверлить землю взглядом в поисках новой добычи.

Каждый год на День Танкиста они с Юрой отправлялись в лес, следуя давнему уговору: кто соберет меньше грибов — тот идет в магазин за выпивкой. А потом они отмечали праздник вкуснейшей жарехой из свежих грибов, припасенной банкой соленых огурчиков и свежекупленной бутылкой водки.

— А я все-таки схожу гляну, — Уж очень не хотелось Василию Семеновичу проигрывать второй год подряд. Он свернул вправо, в сторону густеющего березняка. — Буду тебе время от времени покрикивать, чтобы не потеряться.

Не успел Василий Семенович пройти и двадцати метров, как он увидел пухлую, лоснящуюся шляпку боровика, прикрытую прилипшим березовым листом. Хороший знак!

— Эй, Юр, ты тут?

— Тут! — Отозвался лес.

Василий Семенович ощутил тот особенный, ни с чем не сравнимый азарт заядлого грибника и ускорил шаг. Здесь, под густыми кронами вековых берез то и дело попадались аппетитные коричневые и красные шляпки. В животе начало урчать — сейчас бы картошечки да с лучком и грибочками, да под водочку!

Полупустая корзина стремительно наполнялась грибами, а душа Василия Семеновича наполнялась оптимизмом. «Чувствую, в этот раз Власыч побежит в магазин», — подумал он, в предвкушении теребя пальцами гладкую ручку корзинки.

— Юр, ты далеко?

— Леко… леко… леко… — Лишь эхо пронеслось между белоснежных стволов и растворилось в чаще леса. Василий Семенович поднял голову и осмотрелся: вокруг него были сплошные ряды берез, а над головой — лишь лоскут сероватого неба, которое еще четверть часа назад было лазурно-голубым. Пока он шел в сторону болота, деревьев становилось все больше и больше, а света через них проникало все меньше и меньше.

Неподалеку что-то булькнуло и закряхтело, словно что-то тяжелое — какой-нибудь топор или молоток — угодило в трясину.

— А-а-а… — Неразборчивый гул прокатился по лесу. Василию Семеновичу показалось, что звук похож на человеческий стон.

— А-а-а… Вася! — Отчетливо услышал он, прежде чем подошва его ботинка с оглушительным хрустом раздавила сухую ветку. Он остановился и прислушался.

— Вася! Вася! Вася! — Булькающий стон вдруг зазвучал его именем. — Это я, Юра! Помоги выбраться!

— Вася, Вася, Вася…

Тревога кольнула Василия Семеновича в самое сердце — что-то неестественно-настораживающее было в этом шамкающем голосе, повторяющем его имя. Он был нисколько не похож на зычный голос его соседа, который в свои 73 года мог похвастаться крепкими зубами и безупречной артикуляцией.

— Помоги, Вася! Вася, помоги! — Возгласы учащались и звучали все более отчетливо, хоть и все также сопровождались подозрительным чавканьем и бульканьем.

Василия Семеновича вдруг осенило. А что если Юру тянет на дно и он из последних сил пытается подать голос из трясины? Может быть, поэтому он так странно звучит? Мужчина отогнал прочь все сомнения и поспешил на помощь другу.

Впереди виднелись почерневшие от сырости стволы и безлиственные ветви молодняка. А вот и оно, болото. Вот и беспроглядно густая зелень болотной поросли и бледная тина на бездвижной поверхности воды. А в одном из просветов среди поросли и тины — расходящиеся в стороны круги.

Вдруг из самого центра вынырнуло что-то зеленое.

— Господи, да это же Юрин капюшон! — Василий Семенович бросился к волосатой кочке у самого края болота. Капюшон то выныривал, то уходил обратно в трясину. Василий Семенович протянул руку, пытаясь схватить его.

Блестящий от воды капюшон вновь очутился на поверхности, и только теперь, склонившись к самому краю болота, Василий Семенович смог разглядеть, что под ним.

Это был не Юра. Два желтых, как у лягушки, глаза с вертикальными зрачками смотрели на него из темноты. От ужаса у Василия Семеновича перехватило дыхание. Он сделал отчаянный рывок назад и попытался встать, но жуткое что-то успело схватить его за ногу. Похожая на иссохшую осиновую ветку рука, вся покрытая чешуей, цепко впилась в его лодыжку костлявыми серыми пальцами.

— Хы-хы-хы, теперь не уйдешь! — Пробулькало существо и сжало хватку, разрывая ткань штанины и впиваясь в кожу. Только теперь Василий Семенович вышел из оцепенения и поверил в реальность происходящего.

— Юра, на помощь! — Во всю глотку закричал он, отчаянно цепляясь за траву и ветки. Он чувствовал, как неведомая тварь уверенно тянет его в болото. Его ботинки набрали воды. Как сыро, как противно! Еще мгновение, и вот его ноги уже по колено в трясине. Он оглянулся. Капюшон куда-то исчез. Теперь из воды торчал лишь склизкий овал лысой чешуйчатой головы, напрочь лишенной человеческих черт. На ней не было ни ушей, ни носа, ни бровей — только змеиные желтые глаза, с жадностью вперившиеся в ногу Василия Семеновича.

Голова слегка приподнялась из воды, и Василий Семенович чуть было не лишился чувств: два ряда острых серо-зеленых зубов клацали в паре сантиметров от его голени. Пасть у твари была столь огромна, что разрезала ее отвратительную голову почти вдвое.

— Юра, помоги! — Василий Семенович выжимал из своих голосовых связок все, что мог, а сам тем временем угодил под воду уже по пояс.

Мерзкая тварь тянула его на дно за ноги, но он не собирался сдаваться. Пот, липкий как болотная трясина, покрыл его лицо и тело. Он понимал, что надолго его не хватит. Хватка не ослабевала, и его онемевшая нога была в плену у болотной твари.

Где-то в чаще леса раздался хруст — хоть бы это был Юра! Василий Семенович снова позвал на помощь.

— Вася! Вася, ты где? — Знакомый голос эхом пронесся по мутной поверхности воды. Юра был далеко, но его приближение означало, что шанс спастись еще есть. Василий Семенович изо всех сил вцепился в кочку. Его пальцы болели от напряжения, а голова кружилась от усталости.

— Юра! Юра! Сюда, скорее! — Он услышал звук шагов и хруста веток — еще немного, и друг спасет его! Осталось лишь немного продержаться. Ничего, он выдержит. Еще не такое с ним случалось…

Между безжизненных стволов мелькнула зеленая фигура. Никогда еще Василий Семенович так не радовался при виде потертого дождевика своего соседа.

— Я здесь, скорее! — Василий Семенович чувствовал, как болотная тварь сжимает его ногу и затягивает его в трясину все глубже и глубже, — он был в воде уже по грудь.

Юра наконец увидел его и бросился к нему на помощь.

— Хватайся за меня! — Он обеими руками вцепился в плечи Василия Семеновича и потянул его на берег. Еще один рывок, и он спасен… Еще одно последнее усилие! Трясина с облегчением булькнула, но, прежде чем сосед вытащил его на берег, Василий Семенович ощутил резкую боль и разлившееся по голени тепло.

Его левая нога истекала кровью, штанина была насквозь продрана.

— Идти сможешь? — Юра с беспокойством смотрел на него. — И как тебя угораздило?!

— Наверное, зацепился за какую-нибудь корягу в воде, — к своему собственному удивлению, Василий Семенович соврал. Он не знал, как его сосед-коммунист воспримет рассказ о неведомом чудище-обитателе болота.

Они с Юрой еле-еле дотащились до дачного поселка. Уже начинало смеркаться. Юра принес воду, спирт и бинты — больше никаких средств для оказания первой медицинской помощи у него не оказалось. Он аккуратно закатал Василию Семеновичу штанину. Рваная рана зияла на всю голень, а кровь растекалась по всей ноге — носки придется выбросить, а, может быть, и ботинки тоже.

— Готов? — Юра приготовил кружку кипяченой воды и бутылек спирта, чтобы обмыть и обработать рану.

— Да…

Вода потекла по израненной ноге и доставила Василию Семеновичу такую жгучую боль, как будто рану полили уксусом. Он сморщился и изо всей силы сжал зубы, наблюдая, как багряные потоки стекают вниз и обнажают рану.

— Как странно, — Юра разглядывал ногу Василия Семеновича, — похоже на следы от укуса. Если бы я не видел все своими глазами, я бы подумал, что на тебя напала собака.

Василий Семенович промолчал. Он так и не решился рассказать соседу правду.

…Тремя днями позднее он сидел на застекленной веранде своего дачного домика. Было пасмурное, но теплое сентябрьское утро. Нога все еще зверски болела, но он уже мог ходить без посторонней помощи. А попросить ее все равно было не у кого — Юра уехал в город. Надо было сменить повязку. Василий Семенович осторожно задрал левую штанину и принялся разматывать бинты.

Дойдя до конца, он почувствовал, как сухой ком подкатил к горлу. Рана выглядела ужасно. Следы от укуса почернели запекшейся кровью, а кожа вокруг раны приняла отвратительный серый оттенок. Уж не заражение ли? Еще не хватало, чтобы затаскали по больницам, или, не дай Бог, ампутировали ногу!

Василий Семенович терпеть не мог больницы, врачей и операции. Он нагнулся, чтобы лучше рассмотреть голень. И с ужасом отпрянул назад.

Это не кожа приняла серый оттенок. Просто вокруг раны появились серые чешуйки…

Сердце Василия Семеновича бешено колотилось, отбиваясь ударами где-то в горле. Тук-тук. Тук-тук. Кап-кап. Он не заметил, как за окном начался ливень. Капли бойко барабанили по жестяной крыше.

Хорошо сейчас на улице, вдруг подумалось ему. Сыро и прохладно. Как на болоте.

Content

Анна Афинская
По грибы