Моя маленькая слабость

1

Боль. Говорят, в ней нет ничего плохого. Наоборот, она полезна. Это защитная функция нашего организма. Так он сигнализирует об опасности. Дает возможность вовремя среагировать и спастись. Но раны бывают не только физические. Душевные раны болят сильнее. И бывают ещё опаснее. Они тоже могут убить.

На улице мороз. Снег хрустит под ногами. Но я не чувствую холода. Мне душно, тошно. Не хочется жить. Уже смеркается, но вокруг полно прохожих – зимой темнеет рано. Все спешат кто куда. С работы домой.

Я иду медленнее толпы. Мешаю им. Кто-то обгоняет, кто-то задевает плечом. Я слегка пошатываюсь, потому что в ногах слабость.

Шапку я потеряла, и мои волосы треплет холодный ветер. Его редкие порывы легко пронзают насквозь свитер, обжигая ледяным дыханием рёбра – сегодня я не потрудилась застегнуть пальто. И нет ни сил, ни желания исправить это.

Может, я заболею и умру. Потому что не знаю, как мне жить дальше.

Прохожие, огни витрин пешеходного проспекта, по которому я иду, смешались в одну безликую массу. Я и не замечаю, как попадаю на проезжую часть. Слышу визг тормозов и слишком поздно вижу летящий на меня на автомобиль.

Удар.

Меня словно пушинку отбрасывает обратно к обочине. Шок. Я не чувствую боли. Но и встать не могу. По губе течёт что-то тёплое, я не сразу понимаю, что это кровь.

Поднимаю взгляд и смотрю на тот самый автомобиль. Я не слишком разбираюсь в них, но эту марку знаю. Гелендваген. Чёрный. Такой автомобиль красноречиво говорит о характере своего владельца. Но сейчас мне некогда размышлять об этом. Я наблюдаю, как открывается дверь с водительской стороны, и на асфальт спускаются ноги. Мужские ноги. В чёрных блестящих ботинках. И брюках. Поднимаю взгляд выше – пальто. Тоже чёрное. И тоже, как у меня, распахнуто.

Этот человек уверенно движется ко мне, я слышу, как с его уст низким басом слетает грязная нецензурная брань. И только в этот момент мне вдруг становится страшно.

Боже, меня что, сбил какой-то бандит?

– Эй, ты жива? – раздаётся его голос совсем рядом.

– Да, со мной всё в порядке, – испуганно бормочу я, сжимаясь в комок.

– Тебе что, жить надоело?!

– Простите, я задумалась…

– Задумалась?!

Мужчина снова произносит слова не для нежных ушей. Я невольно вжимаю голову в плечи. Он так зол, что кажется, сейчас убьёт меня на этом самом месте.

Но не убивает, к счастью. Или к несчастью. Не осталось у меня ничего в этом мире, что вызывало бы желание жить.

– Встать можешь? – вместо этого зачем-то спрашивает он.

– Да, наверное… Не беспокойтесь, всё хорошо. Я сейчас уйду с дороги… – бормочу я.

Пытаюсь встать, и мужчина подаёт мне руку, но я из какого-то странного, не пойми откуда взявшегося упрямства не хочу принимать его помощь. Хочу подняться на ноги самостоятельно. Только это не так уж просто. Бедро болит, тело не слушается.

Водитель гелендвагена недолго наблюдает за моими жалкими попытками, затем резко наклоняется, обхватывает обеими руками мои плечи, и в один миг приводит меня в вертикальное положение.

Осматривает с ног до головы оценивающим взглядом, а потом вдруг ни с того ни с сего подхватывает меня на руки и прижимает к своей груди.

– Уйдёт она. Давай в машину, поехали в больницу.

– Что вы делаете?! – испуганно выпаливаю я, пытаясь вырваться.

Но какое там. Его мышцы словно выкованы из стали. И сам мужчина большой, намного крупнее меня. Наверное, и не чувствует даже, что я пытаюсь сопротивляться.

– У тебя шок, что ли? – недовольным тоном произносит он. – Я тебя минуту назад чуть не переехал, нужно срочно в больницу.

В его словах есть смысл. И чего я так испугалась? Меня только что могло не стать, если бы скорость у гелендвагена, к примеру, была бы чуть-чуть выше. Любой порядочный человек на месте этого мужчины озаботился бы тем, чтобы как можно скорее доставить меня в больницу.

Я расслабляюсь, одновременно сжимая в кулаках ворот мужского пальто. От него очень приятно пахнет каким-то терпким брутальным парфюмом.

Невольно снова удивляюсь силе этого человека. Я, конечно, не тонну вешу, но всё-таки как-никак почти шестьдесят кило. А он несет меня, словно пушинку. И аккуратно усаживает на пассажирское сидение своего автомобиля.

Регулирует спинку, устраивая меня полулежа, пристегивает ремнём. Я украдкой рассматриваю его, испытывая странный трепет.

Мужчина достаточно взрослый, на вид около тридцати пяти, но это можно понять лишь по мелкой сеточке морщинок вокруг глаз, в остальном же он выглядит очень хорошо, я бы даже сказала – ухоженно. Впрочем, взрослые мужчины при деньгах довольно часто выглядят именно так, если только не злоупотребляют алкоголем или нездоровой пищей. Тёмные волосы очень коротко острижены, но ему это идёт. Угловатые скулы, длинный прямой нос, мощная челюсть, покрытая ровной темной щетиной. Густые смоляные брови, глубоко посаженные глаза, из-за чего взгляд кажется ещё более суровым, острым. И полные, четко очерченные губы. Его лицо, наверное, нельзя было бы назвать красивым, если бы не эти губы. Они волшебным образом преображают все остальные довольно грубые черты, придавая им шарм и какую-то особенную первобытную мужскую красоту.

Пока я разглядываю его, он разглядывает меня. Тоже смотрит на мои губы, отчего мне вмиг становится как-то жарко, но уже в следующее мгновение я забываю об этом. Мужчина хмурится и снова ругается матом, не стесняясь в выражениях.

Меня это задевает. С детства не перевариваю нецензурную брань, она ассоциируется у меня с пьяным отцом, который матерится исключительно в невменяемом состоянии.

– Вы не могли бы не ругаться? – застенчиво прошу я.

Мужчина вскидывает густые брови, явно удивившись моей просьбе. Наверное, в шоке, что я, после того, как чуть не сделала его убийцей, ещё имею наглость о чем-то просить. По крайней мере, взгляд у мужчины очень говорящий.

Но вслух он так ничего и не произносит. Вместо этого просто захлопывает дверь, отрезая меня от звуков улицы, и вскоре занимает водительское место.

2

Бывают дни, когда всё с самого утра идёт не так. Сначала партнёры перенесли важную для меня встречу, ради которой я отменил все запланированные дела. Потом позвонил Олег и сообщил, что прилетит на день раньше, уже сегодня, а я обещал сам лично встретить его в аэропорту. Кофе-машина накрылась, когда мне жизненно необходим был кофе…

Погода вообще целый день чудит. С утра ещё был плюс, днём повалил снег, а к вечеру ударил мороз. Казалось бы, конец февраля, столица, не Сибирь, а умеренным климатом тут и не пахнет.

На резкую смену температур у меня аллергия. С тех пор, как в лихие двухтысячные моя голова заработала метеочувствительность. Поэтому я и принял решение перебраться в среднюю полосу. Точнее, это была одна из причин.

А сегодня ощущение, будто я снова дома – на тротуарах сугробы, лысые ветки деревьев качает из стороны в сторону ветром. Да ещё и на дорогах гололёд. Все ползут, будто ездить разучились.

Но всё же мне нравится Москва. Даже несмотря на бесконечные пробки. Привольно здесь. Красиво. Хорошо.

Навигатор ведёт меня в переулок, где движение посвободнее. Обрадовавшись, я наконец-то давлю на газ – не хочется опоздать в аэропорт к прилёту друга, мы уже полгода с ним не виделись. Но тут внезапно из-за автобуса на дороге появляется худенькая девушка в распахнутом пальто. И появляется она прямо перед моим капотом!

Я бью по тормозам, только это не помогает. Срабатывает АБС, и машину тащит прямо на неё. Словно в замедленной съёмке вижу, как её распущенные светлые волосы вмиг разом взметаются вверх, и хрупкая девичья фигурка отлетает в сторону. Будто мячик.

У меня всё холодеет внутри.

Не помню, когда в последний раз так пугался. По-моему, вообще никогда. Даже в двухтысячных, когда первый раз на разборках ствол к башке приставили, и то не так страшно было.

Медленно открываю дверь и выхожу из машины.

Иду, матерюсь. Если насмерть – это же всё, конец.

– Эй, ты жива?

Вроде жива. Шевелится, пытается подняться, кое-как принимает сидячее положение, держась за голову.

– Да, со мной всё в порядке… – лепечет девушка нежным голоском.

Невольно выдыхаю, наблюдая за ней. Повезло.

Но следом, от понимания, что могло произойти, меня охватывает злость.

– Тебе что, жить надоело?! – рычу я на девчонку, приблизившись вплотную.

– Простите, я задумалась… – испуганно отвечает она.

– Задумалась?! – Я просто в ярости. С губ снова слетает нецензурная брань.

Девушка испуганно хлопает ресницами, глядя на меня во все глаза.

Господи, чудо какое… Лицо такое невинное, милое, ну просто ангел. Что с ней делать?

– Встать можешь? – спрашиваю я уже спокойнее.

– Да, наверное… Не беспокойтесь, всё хорошо, – лепечет она. – Я сейчас уйду с дороги…

Подаю ей руку, чтобы помочь подняться, но девушка не спешит принимать мою помощь. Тогда я бесцеремонно беру её за плечи и ставлю на ноги.

Даже сквозь толстую ткань пальто эти плечи ощущаются под моими загрубевшими ладонями слишком хрупкими. Девчонка такая тонкая, нежная, словно фарфоровая куколка. Как только ей ударом все кости не переломало? А может и переломало что-нибудь. На ногах она держится нетвёрдо, опасно пошатывается, готовая вот-вот снова рухнуть вниз.

Подхватываю это чудо на руки, практически не ощущая веса.

– Уйдёт она. Давай в машину, поехали в больницу.

Чувствую, как девушка напрягается вся, будто я её убивать понёс.

– Что вы делаете?! – выпаливает она с паникой в голосе.

– У тебя шок, что ли? – морщусь я. – Я тебя минуту назад чуть не переехал, нужно срочно в больницу.

Девчонка вроде успокаивается, но намертво вцепляется пальцами в моё пальто. Дышит так тяжело. Наверное, и правда шок.

Аккуратно усаживаю её в машину. Надо же, какие огромные и выразительные у неё глаза. И правда, как у куклы. Очень красивая девочка. Смотрит на меня как-то странно, внутри на мгновение даже будто ёкает что-то от её взгляда. Надеюсь, никаких серьёзных травм я ей не причинил.

Губу только рассекла себе во время падения, видимо. Чёрт. Обидно будет, если шрам останется. Такую милую мордашку испортит.

И какого только она на дорогу выскочила ни с того ни с сего, дура?

Снова матерюсь.

– Вы не могли бы не ругаться? – вдруг скромно просит это чудо чудесное.

Охренеть. Мне даже становится немного стыдно. Подобных замечаний ещё никто не осмеливался мне делать. Тем более, такие вот небесные создания.

Закрываю дверь с её стороны, обхожу машину, сажусь за руль. Снимаю коробку с парковки, давлю на газ, бросаю взгляд на часы – уже половина первого. Теперь я точно опоздаю в аэропорт. Снова хочется выругаться по этому поводу, но покосившись на девушку, сдерживаю себя.

Давно я не сталкивался с такими ангелами. Отвык.

– Ты зачем на дорогу выскочила? – спрашиваю я строго, выворачивая руль.

– Извините, пожалуйста. Я просто… Просто была не в себе.

– Что-то случилось?

– Да. Кое-что.

– Что именно?

– Я не могу вам рассказать. Извините.

– Почему?

– Это личное.

– Парень бросил? – усмехаюсь я.

– Хуже.

Что может быть хуже в её возрасте. Изменил? Ребёнка сделал и в кусты? Ладно, это действительно не моё дело. Мне сейчас и своих проблем хватает. Лишь бы мы оба отделались лёгким испугом.

Бросаю взгляд на девчонку, она выглядит слишком бледной.

– Ты как себя чувствуешь?

– Я в порядке, не беспокойтесь, – скромно отвечает она.

– Не тошнит?

– Немного.

– Поедем к моему другу, у него частный медицинский центр. Если ты что-то себе повредила и возникнет такая необходимость – лечение твоё я оплачу. Единственная просьба – никаких заявлений в органы. Поняла?

– Да, конечно, – испуганно кивает она. – Я и не собиралась. Да и оплачивать ничего не нужно, я же сама виновата…

– Не спорь. Клиника у моего друга недешевая, а в государственной больнице без этой канители не обойдётся. Поэтому поступим, как я сказал.

– Хорошо, – быстро соглашается девушка.

Удовлетворённо киваю. Умница какая. Надеюсь, она не только при мне такая сообразительная.

– Как тебя зовут хоть?

– Тая.

Какое нежное имя. В самый раз для ангела.

– А вас? – спрашивает она.

– Что? – Я не сразу понимаю, о чём речь. Хмурюсь, перестраиваясь в другой ряд. Движение сегодня просто отвратительное.

– А вас как зовут? – уточняет Тая.

– Константин.

– Очень приятно.

Пока стоим в пробке, поворачиваю голову и ещё раз прохожусь взглядом по своей пассажирке. Такое очаровательное создание хочется разглядывать. Чтобы просто порадовать глаз. Скромная, милая, воспитанная.

Интересно, что там у неё случилось? Может, дело вовсе не в парне-подонке, а что-то по-настоящему серьёзное?

Невольно вспоминаю жену друга, которая в своё время попала в чудовищную ситуацию. То, что с ней произошло тогда, взорвало мне мозг. А если у этого ангела подобные проблемы? Такие красивые девушки просто так под машины не бросаются.

– Расскажи, что у тебя случилось? – прошу я. – Может, я могу помочь.

Она печально улыбается и отрицательно крутит головой.

– Спасибо вам большое, но вряд ли вы сможете мне помочь.

Её слова вызывают улыбку.

– Зря ты так думаешь. Я могу решить любую проблему. Если она в принципе решаема.

Тая обхватывает себя за локти и бросает на меня настороженный взгляд.

– Вероятно и можете. Но вы ведь наверняка попросите что-то взамен.

Снова улыбаюсь. Эта девочка нравится мне всё больше.

– Не попрошу, не бойся, – заверяю я её.

– Но тогда зачем вам это? – недоверчиво спрашивает она.

– Просто я вижу, что ты хорошая девушка. И хочу сделать доброе дело. Может, там, наверху, мне это зачтётся.

Тая вдруг становится очень печальной и отрицательно крутит головой.

– Вы ошибаетесь. Никакая я не хорошая. Я плохая, даже отвратительная. И то, что произошло со мной – так мне и надо. Это расплата за мои грехи.

От удивления мои брови ползут на лоб сами собой. И где, интересно, это милое создание успело нагрешить?

– Что же ты, убила кого-то? Или изнасиловала?

– Нет, – сконфуженно произносит Тая.

– Знаешь, милая, я в своей жизни встречал отвратительных людей. Таких, что даже и людьми-то язык не поворачивается их называть. Вряд ли твои грехи сравнятся с тем, что творили они. Да я и сам много чего в жизни натворил. Безгрешных людей на свете не бывает.

– Да, я понимаю это, – грустно отвечает Тая. – Всё в мире относительно. Но от этого мне не легче.

– Допустим, ты действительно поступила очень плохо. Но ты коришь себя, а это говорит о наличии у тебя совести. Плохие люди никогда ни о чем не сожалеют. И ни в чем себя не винят.

Какое-то время Тая молчит, а потом поворачивает голову ко мне и смотрит очень проникновенно:

– Спасибо вам, Константин. Вы уже мне очень помогли. Правда.

Мои губы в третий раз за нашу короткую поездку растягиваются в улыбке. Я уже и забыл, когда последний раз столько улыбался.

Всё-таки Тая удивительно приятная девушка.

И откуда только она такая взялась? Я почти влюбился.

Эх, где мои восемнадцать лет…

3

Как только я паркуюсь у входа в медицинский центр, Тая тут же порывается самостоятельно выйти из машины.

– Подожди, – останавливаю я её.

Вылезаю сам, обхожу капот и открываю дверь для своей спутницы. Подаю ей руку.

Тая явно смущается такого жеста, но послушно вкладывает свои тонкие пальчики в мою ладонь. Помогаю красавице выбраться наружу и сразу вновь подхватываю её на руки.

– Зачем, не надо, я могу идти сама… – смущается она еще сильнее.

– Вдруг у тебя есть травма неочевидная, при которой нельзя ходить. Пусть лучше сначала обследуют.

На самом деле мне просто хочется понести Таю на руках. Стараюсь не думать, чем конкретно вызвано это странное желание, но не вижу ничего плохого в том, чтобы его осуществить. К тому же, вероятность травмы действительно есть. Помню, в детстве от старших как-то раз прилично так огрёб. Несколько дней с переломом шейки бедра ходил. И только когда боль стала невыносимой, к медику поплёлся. Наслушался же я потом матов от хирурга…

Тая кладёт голову мне на плечо и притихает в моих руках, пока я несу её к зданию. Длинные девичьи волосы треплет ветер, бросая отдельные пряди мне в лицо, донося до обоняния их нежный цветочный запах. Мне безумно приятно держать эту прелесть в своих объятиях, я даже начинаю жалеть, что припарковался так близко к дверям центра.

Заходим в приёмное отделение, я аккуратно усаживаю Таю на диван и прошу девушку на ресепшене связаться с Ильёй Никитиным – моим другом и владельцем клиники. На моё счастье Илья оказывается в здании и вскоре выходит к нам.

– Ничего себе, какие люди! Привет, Кость! – здоровается он со мной за руку. – Ты просто так заехал или случилось что?

Я бросаю быстрый взгляд на часы, вспоминая, что катастрофически опаздываю в аэропорт.

– Привет, Илюх. Увы, случилось. Девушку машина сбила, – киваю я на притихшую на диване Таю. – Её нужно обследовать, сделать всё необходимое в таких случаях. Только я очень тороплюсь, ты можешь заняться ею лично? Все расходы я тебе оплачу.

– Да ты что, Костя, какие расходы. Я с друзей денег не беру, ты же знаешь. Всё сделаем, не переживай. А у девушки документы есть?

– Давай только без оформления, ладно? Я тебя позже наберу, и все вопросы уладим.

– Конечно, Кость, – кивает Никитин.

Я оборачиваюсь к Тае, чтобы попрощаться, но взгляд напарывается на её опухшую разбитую губу.

– Да, и ещё, Илья… – снова переключаю я внимание на друга. – Ты можешь сделать что-нибудь с её губой? Ну, чтобы шрама не осталось?

– Конечно, – с усмешкой кивает Никитин. – Не переживай, всё сделаем в лучшем виде.

– Ну всё, я тогда поехал.

– Давай, друг. – Никитин снова крепко жмёт мне ладонь. – До связи.

Я подхожу к Тае и присаживаюсь рядом с ней на край дивана.

– Я спешу, мне через полчаса надо быть уже в другом месте. Это Илья, он о тебе позаботится.

Тая с готовностью кивает, не проронив при этом ни звука. Я достаю из кармана визитницу и протягиваю ей белый прямоугольник бумаги с моими контактами.

– Держи. Если что, позвонишь.

– Хорошо, – негромко отвечает Тая. – Спасибо вам большое. За всё. И извините, что доставила такие неудобства…

Я невольно усмехаюсь – ну точно ангел, спустившийся ко мне с небес и сразу загремевший под мои колёса.

– Если обижать кто будет, ты тоже мне звони, хорошо? Только не стесняйся. Взамен ничего требовать не буду, обещаю.

Тая дарит мне свою робкую улыбку и несмело кивает. У меня такое ощущение, будто я света от неё на неделю вперёд набрался. И уходить никуда не хочется. Я бы наверняка дождался, пока Таю осмотрят врачи, если бы не Олег.

Но не встретить лучшего друга я не могу. Да и смысл держать возле себя этого светлячка, всё равно ведь придётся отпустить на волю. Слишком разные мы, чтобы дружить.

Поэтому я желаю Тае удачи и спешно покидаю медицинский центр.

* * *

В аэропорт я приезжаю на целых сорок минут позже, чем должен был. Но удача, кажется, повернулась ко мне лицом, потому что Олег с Дашей всё ещё не приземлились. По какой-то причине посадку их рейса задерживают, и у меня даже остаётся время, чтобы выпить, наконец, кофе, и спокойно пройти к терминалу.

Олег с Дашей вскоре появляются в зоне моей видимости, и я с улыбкой иду к ним навстречу. Красивая они пара. Друг одной рукой держит за руку жену, а в другой несёт их маленького светловолосого сынишку.

– Костя, здравствуй!

Даша первой бросается меня обнимать, после чего принимает из рук мужа малыша, и уже Олег жмет мне руку и постукивает по плечу в дружеских объятиях.

– Ну как ты тут? – спрашивает он.

– Да как и везде, – пожимаю плечами я. – Вы как долетели?

– Нормально. Только зачем-то кружили над городом почти целый час, я так и не понял, что там у них случилось.

– Ох, я чуть не умерла от страха, пока мы приземлялись, – со вздохом и смущенной улыбкой признаётся Даша.

– Трусишка, – улыбается Олег, с нежностью глядя на свою супругу. – Я же сказал тебе, что всё нормально будет.

– Без тебя я бы точно там умерла, – заявляет она, с таким же теплом глядя на мужа в ответ.

Олег вновь забирает из её рук сына, и я переключаю своё внимание на ребёнка. Подхожу ближе, трогаю указательным пальцем крошечную ручонку, крепко сжимающую маленькую игрушечную машинку.

– Ну привет, тёзка. Я смотрю, ты совсем уже взрослый стал. Присматриваешь за своими родителями, пока меня рядом нет?

Пацан начинает так очаровательно мне улыбаться, что я невольно улыбаюсь ему в ответ. И лепечет что-то на своём детском языке, протягивает мне ручку, с зажатой в ней машинкой, очевидно предлагая заценить модель.

– Ух ты, классная тачка, – с серьёзным видом говорю я ему.

– Пойдёшь на ручки к дяде Косте? – спрашивает у сына Олег.

И не дожидаясь одобрения ребёнка, протягивает его мне. Костян-младший не возражает. Что-то лепечет, размахивая своей игрушкой, а я испытываю уже знакомый восторг, пока держу его в руках. Я всегда был абсолютно равнодушен к детям, но это чудо мелкое с первых дней своей жизни стало для меня исключением. Этого ребёнка я просто обожаю.

Однако наше трогательное общение с мелким не затягивается слишком надолго: едва мы подходим получать багаж, тёзка начинает капризничать и проситься к маме.

– Ну что ты, мой маленький, соскучился, что ли, уже, котёнок? Так быстро? – воркует с ним Даша, принимая из моих рук в свои объятия. – Кость, а у тебя случайно нет детского кресла в машине?

– Откуда? – со смешком отвечаю я.

– Ох, как же мы поедем… – взволнованно отзывается Даша. – Олег, может, все-таки лучше вызовем такси с детским креслом? Я переживаю…

– Не переживай, малыш, сейчас заедем и всё купим, – отвечает ей супруг.

– Мы просто забыли дома наше автокресло, – поясняет мне расстроенная Даша. – А без него всё-таки небезопасно.

– Не забыли, а специально оставили, – поясняет мне Олег вполголоса, выуживая один за другим чемоданы с багажной ленты, пока его жена отвлеклась на мелкого. – Ты только посмотри, сколько у нас вещей. Такое ощущение, что мы не на неделю, а на год сюда прилетели.

– Я бы не возражал, если бы вы прилетели на год, – усмехаюсь я.

– Ну да, а на кого я там всё брошу?

– Надо здесь завод ставить, Олег. С логистикой сразу проблема решится. Да и вообще, такие перспективы открываются.

– Да я понимаю… Ладно, давай позже о делах. О себе лучше расскажи. Как жена? Как дела у вас вообще?

– Нормально, – отвечаю я, подхватывая пару сгруженных на пол чемоданов. – Всё хорошо у нас, всё как всегда.

4

Предложение остановиться в моём доме Олег почему-то отвергает, толком даже не объяснив причину. Не то чтобы я сильно расстраиваюсь из-за этого, но приподнятое настроение начинает скользить вниз. Глупость, конечно, но мне хотелось в кои-то веки побыть гостеприимным хозяином, когда, наконец, появилась такая возможность. Я даже мебель новую в гостевую спальню привез и повара нанял на всю будущую неделю – мы-то с Никой сами очень редко дома едим, а когда такое происходит, обычно заказываем еду из ресторана.

Стараясь не заморачиваться из-за отказа друга и не принимать его на свой счёт, отвожу семью Тумановых в гостиницу, после чего возвращаюсь на работу. Добравшись до офиса, сразу погружаюсь в дела. Тружусь до тех пор, пока за окном не начинает темнеть.

С Олегом договорились вечером поужинать где-нибудь в центре, обсудить наши насущные вопросы. Но когда я звоню другу, выясняется, что у мелкого поднялась температура. Ещё и Даша тоже неважно себя чувствует после перелёта, и Олег переносит нашу встречу на другой день.

Сбросив вызов, откидываюсь на спинку кресла и задумчиво смотрю в потемневший монитор. Все-таки семейная жизнь очень изменила Олега. Раньше друг был помешан на работе намного больше, чем даже я сам, а теперь для него нет ничего важнее семьи…

Чего нельзя сказать о нас с Никой. Мы как были с ней эгоистами оба, так и остались. Штамп в паспорте ничего не изменил. Но если раньше меня это вполне устраивало, то теперь отчего-то печалит. Старею, что ли?

На столе начинает светиться и вибрировать мой телефон. Перевожу ленивый взгляд на экран гаджета и обнаруживаю там номер Никитина.

– Да, – тут же беру я трубку.

– Кость, прости, что только сейчас звоню, денёк сегодня сумасшедший выдался…

– Не у тебя одного… Ну как там дела? – интересуюсь я, крутанувшись в кресле к окну позади моего стола. Смотрю на вечернюю Москву. Хороша чертовка. Особенно в огнях и с высоты птичьего полёта.

– Ну в общем, ничего сильно страшного у девушки твоей не обнаружилось, ушиб только да сотрясение, – сообщает Никитин. – Но я её оставлю у себя на несколько дней, пусть побудет под наблюдением, чтобы перестраховаться. Да, и губу зашили. Шрама не будет.

– Отлично. Спасибо, Илюх.

– Ты её завтра навестить не планируешь, случайно? Приезжай во второй половине дня, я тоже буду. Можем сходить потом куда-нибудь, выпить, сто лет ведь не виделись.

– Обязательно сходим как-нибудь, Илюха, но завтра я не могу. День уже расписан по минутам. Еще Олег прилетел.

– Туманов, что ли?

– Да, он.

– Ого, привет от меня передавай! И если вдруг ему понадобятся медицинские услуги, пусть обращается.

– Хорошо, передам. Илья, ты мне все-таки счёт за услуги свои скинь, и ещё просьба одна у меня к тебе будет…

– Ну какой счёт, Костя, у меня рука не поднимется с тебя деньги брать! Говори, что нужно, всё сделаем.

– Ты когда девушку выписывать будешь, отправь водителя какого-нибудь из своих, домой её отвезти. Ну или такси организуй.

– Хорошо. Сделаю, конечно.

– Спасибо.

– Да не за что. Ты ведь знаешь, что я перед тобой в долгу.

– Брось, – усмехаюсь я, – в каком ещё долгу, ничего ты мне не должен.

– Я помню и ценю твою помощь, – отвечает Никитин. – Если бы не ты, моей клиники уже и не было бы.

– Ладно, Илюх, ничего особенного я не сделал. Давай, в общем, созвонимся потом.

– Да, конечно. Счастливо, Кость.

– Счастливо.

* * *

Пока иду к машине на парковке, звоню жене, чтобы выяснить, планирует она ехать сегодня домой или нет. Оказывается, не планирует.

– Сегодня у меня полный фарш, Кость, буду допоздна, у себя переночую, – жалобно произносит в трубку Ника. – А ты?

– Я тогда тоже у себя переночую, – сухо отзываюсь я.

Да, при наличии общего дома у каждого из нас есть ещё по отдельной квартире рядом с работой. Кому-то это может показаться странным – не так давно я бы и сам счёл такой расклад очень сомнительным, – но в Москве из-за больших расстояний многие семейные пары практикуют подобное. Особенно трудоголики вроде нас с Никой. Лишние часы в пробках лучше потратить на работу или сон – это рационально.

– А что друзья твои? Не прилетели? – спрашивает жена.

– Прилетели, но решили остановиться в гостинице.

– Ясно.

– Завтра у тебя что там? Разгребёшь свой фарш?

– Не знаю, Кость, завтра еще собрание учредителей… Так не вовремя! Но я постараюсь всё успеть. Соскучилась.

– Я тоже. Напишешь тогда.

– Хорошо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Собираюсь уже сбросить вызов, но в последний момент передумываю:

– Ника, подожди…

– А? – спустя пару секунд отзывается жена.

– Может, мы с тобой отпуск возьмём внеплановый, слетаем куда-нибудь отдохнуть? Только без телефонов, без ноутбуков.

– Без телефонов и ноутбуков? – Из трубки доносится скептический смешок. – Ты сам-то веришь, что это возможно?

– Всё возможно, если сильно захотеть.

– Ну не знаю… В ближайшие два месяца точно нет, а потом у меня выставка… А чего это ты вдруг? Сам же говорил, что у тебя тоже завал?

– У таких, как мы с тобой, всегда завал. Надо иногда делать перерывы. Отдыхать, посвящать время друг другу.

Ника тяжко вздыхает в трубку.

– Костя, да я бы рада… Но честно, пока даже примерно не представляю, как подобное провернуть. Давай позже это обсудим, ладно?

– Ладно.

– Ну тогда пока?

– Пока.

– Целую тебя!

– И я целую.

На этот раз сразу сбрасываю звонок и убираю телефон в карман. Я уже дошёл до своего автомобиля, теперь стою напротив и разглядываю на предмет повреждений – днём было не до того. Но бампер абсолютно цел и невредим, будто и не сбивал сегодня я на этой машине человека.

Тая, ангелочек-светлячок, может ты привиделась мне?

Да нет же, вот и Никитин недавно звонил.

Усмехаюсь своим мыслям. Кажется, мне и правда пора в отпуск.

Ну какие вмятины могла оставить эта пушинка? Отскочила, как мяч, а на моей тачке заборы можно таранить при желании, ничего ей не будет.

Остаток вечера я провожу в обнимку с пиццей за просмотром какого-то тупого американского фильма – пытаюсь расслабиться, но в итоге просто вырубаюсь прямо на диване.

Утром, когда я уже еду обратно в офис, мне снова звонит Никитин. Это настораживает. Что там случилось?

– Да! – гаркаю на всю машину, принимая вызов по громкой связи.

– Кость, привет. Не занят? Есть минутка поговорить?

– Привет, Илья. Говори.

– Девушка твоя хочет уехать из клиники сегодня, не дожидаясь выписки, говорит, на работу надо. А её по-хорошему ещё хотя бы пару дней под наблюдением подержать, не говоря уже о работе. Больничный ей нужен недели на две, сотрясение всё-таки, не шутки… Но она ничего даже слушать не хочет.

– Скажи ей, пусть сначала долечится, потом на работу выходит. Передай, что это моя личная просьба. Если в деньгах дело, я компенсирую.

– Хорошо… А если она всё равно будет настаивать?

– Не будет.

– Хм, ну ладно…

– Ну если вдруг всё-таки будет, набери меня опять.

– Хорошо.

– В остальном всё нормально у неё?

– Ну, как тебе сказать… Медсестра мне передала, она плачет всё время. Я и сам оба раза, когда заходил к ней, она с красными глазами была. Не моё это, конечно, дело, но ты бы поговорил с ней, Кость.

– Илюх, я понятия не имею, что с ней. Мы вчера только познакомились, точнее, как познакомились – я сбил её, она мне под колёса бросилась.

– Ах, вот оно что…

– Ты же врач, сделай что-нибудь, я не знаю, психолога какого-нибудь там к ней отправь. Пусть побеседует, выяснит, что случилось.

– Ей предлагали, но она наотрез отказалась, сказала, в этом нет необходимости и всё у неё хорошо.

– Ясно… Ладно, Илюх, ты, главное, сотрясение вылечи у неё, хорошо?

– Хорошо, понял.

Сбрасываю вызов, нервно стучу пальцами по рулю, отстранённо глядя на дорогу.

Плачет она всё время… Ну кто же тебя обидел, светлячок?

Снова тычу пальцем в монитор на приборной панели, набираю одного из своих парней, занимающихся безопасностью.

– Здравствуйте, Константин Георгиевич, – раздаётся в трубке спустя секунду.

– Лёша, привет. У моего друга Ильи Никитина есть медицинский центр, ну ты знаешь. В этом центре девушка одна сейчас лечится после ДТП с сотрясением. На вид лет восемнадцать-двадцать, зовут Тая, худенькая, высокая, блондинка. Другой информации о ней нет. Проблемы какие-то у неё, надо выяснить аккуратно какие.

– Выясним, Константин Георгиевич.

– Отлично. Жду.

5

Утром следующего дня я наконец просыпаюсь в нашем с Никой доме. Выключаю будильник, падаю обратно на постель, шарю рядом с собой ладонью – но соседняя половина кровати уже пуста. Или ещё пуста? Вчера я вырубился, так и не дождавшись приезда жены.

– Доброе утро, – раздаётся её голос откуда-то издалека, и спустя мгновения Ника появляется в дверном проёме гардеробной. – Прости, я вчера поздно приехала, не стала тебя будить.

Я недовольно морщусь, разглядывая её полностью собранный вид. Модный деловой костюм: широкие брюки и удлинённый пиджак; строгая блузка под горло, безупречный макияж с хищными лисьими стрелками на веках и ярко-алые губы. Ника очень эффектная женщина. Но мне она больше нравится без всей этой мишуры. Когда её короткие угольно-черные волосы беспорядочно торчат в разные стороны, на лице ни грамма косметики, а вместо строгого костюма – домашний шёлковый халат. Когда она не топ-менеджер, а просто Ника. Но такое бывает с ней крайне редко.

– Уже оделась? Раздевайся обратно, – командую я, поднимаясь с постели.

Лениво пересекаю комнату, демонстрируя утренний стояк. Но жена не смотрит, отворачивается к зеркалу, начинает производить какие-то манипуляции со своей пудреницей.

– Кость, мне через час нужно быть в офисе, ты же знаешь, если я не выеду в ближайшие десять минут, потом застряну в пробке.

Честно говоря, меня это мало волнует. Сколько у нас уже секса не было? Неделю? Мне кажется, целую вечность.

Беру её за талию, разворачиваю к себе лицом и усаживаю попой на туалетный столик.

– Ко-о-стя… – недовольно тянет Ника, но я не обращаю внимания и на это. Обхватываю ладонью её затылок и целую в губы, безжалостно уничтожая толстый слой неприятной на вкус помады.

– Костя! – выкрикивает жена, с силой упершись мне в грудь обеими ладонями.

Перемещаю ладонь с её затылка ниже, на шею, слегка сжимаю, пристально глядя в глаза.

– Хочу тебя. Сейчас. Хоть один раз выбери меня, а не свою работу…

– Костя, давай на выходных, – напряжённо произносит Ника.

– Ты серьёзно? – смеюсь я, бесцеремонно стаскивая пиджак с её плеч.

– У меня сегодня очень серьёзная встреча с утра, ну не могу я!

– Блять…

Резко выпускаю её из рук, разворачиваюсь и возвращаюсь к кровати. Сажусь на край и, широко расставив ноги, упираюсь локтями в колени. Ника спрыгивает со стола, поворачивается к зеркалу и начинает быстро поправлять испорченный мною макияж.

– Ну вот что ты наделал? Я и так опаздываю…

Наблюдаю за ней исподлобья.

– Тебе самой-то нравится так жить?

– Не начинай. Ты знал, на ком женишься. Домашней девочкой я никогда не стану.

– Мне не нужна домашняя девочка, мне нужен секс.

Жена бросает на меня из-за плеча уязвлённый взгляд.

– Разве у нас плохой секс?

– Нет, наш секс меня вполне устраивает. Не устраивает, что случается он редко.

Ника отворачивается обратно к зеркалу, вытягивает губы трубочкой и несколько раз проводит по ним своей адской помадой.

– Три раза в неделю – это редко?

– Для меня да.

– Я не виновата, что ты маньяк. Обычным людям трёх раз вполне достаточно.

– Последний месяц у нас и этих трёх раз не бывает.

Ника тяжело вздыхает и разворачивается ко мне лицом. Опершись ягодицами о край столика, складывает руки крест-накрест на груди.

– Кость. Ты же видишь, как я зашиваюсь. Просто сейчас период в компании такой, всё очень активно развивается. Это мой шанс, неужели ты не понимаешь? Просто нужно немного потерпеть.

– Да понимаю я всё, ну а мне что делать?

Жена отталкивается от стола и подходит ко мне, грациозно покачивая бёдрами. Усаживается на мои колени, обнимает за шею и нежно проводит ладонью по затылку против роста волос.

– Проведу выставку, и мы полетим отдыхать. Вместе. Без телефонов и ноутбуков. Обещаю, – вкрадчиво произносит она.

Обнимаю её одной рукой и чмокаю в шею.

– Ну всё, я побежала, Кость…

Ника пытается слезть с моих колен, но я не позволяю. Крепче обхватываю за талию, удерживая на месте.

– Ник. Давай заведем ребёнка?

Жена округляет глаза и смотрит на меня так, будто я сморозил сейчас полную чушь.

– Ты прикалываешься, что ли?!

– Нет, я вполне серьёзно. Ты бы видела пацана Олега с Дашей, знаешь, какой он? Одна эта беззубая улыбка чего стоит. Представь, у нас с тобой чудо такое будет тут бегать?

– Слушай, мы, кажется, уже закрыли эту тему? – нервно произносит Ника.

– Закрыли, а теперь открыли. Чего ты боишься, я не пойму? Мы с тобой молодые ещё, здоровые, успешные. Уже прилично вместе, изучили друг друга вдоль и поперёк, надоели друг другу. Ребёнок нам необходим.

– Значит, я тебе надоела?

– Из всех моих слов ты услышала только это?

– А что ещё я должна была услышать?

– Нам нужен ребенок.

– Да зачем?!

– Чтобы было о ком заботиться, кого любить. Чтобы появилось в жизни что-то важнее работы. Чтобы больше времени дома проводить, вместе с ним, чтобы чаще улыбаться, в конце концов.

– Костя, пойми, я слишком эгоистична, чтобы заводить детей. Ты просто не знаешь, что это такое. Ты думаешь, ребёнок – это сплошные уси-пуси и улыбки? Нет. Бессонные ночи, депрессии, бесконечные истерики – вот что это такое! Семь лет можно смело вычеркивать из своей жизни, как минимум. Ну зачем тебе ребёнок, скажи?

– Хочу, – упрямо отвечаю я.

Жена закатывает глаза.

– Если так сильно хочется, возьми приёмного и ухаживай за ним сам.

– Я хочу своего.

– А какая разница, свой-чужой? Сам же сказал – чтобы было о ком заботиться и время дома проводить! Да и вообще для этих целей лучше собаку завести!

– Ты так говоришь, потому что у тебя уже есть ребёнок, – хмуро замечаю я.

– Да, есть. Поэтому на мне и нет розовых очков. Ребёнок – это огромное испытание для психики, нервов и много чего ещё. Если тебе так сильно хочется иметь ребёнка, можешь усыновить моего. Он будет счастлив.

– Твой сын уже взрослый. И у него есть свой отец.

– Ага, есть. Неудачник и слабак.

– У меня и такого не было.

Ника снова тяжело вздыхает.

– Костя, я ведь с самого начала говорила тебе, что не собираюсь больше рожать. Ты вроде не возражал. Теперь что изменилось? Я люблю тебя, нам хорошо вместе. Ну скажи, зачем всё портить?

– Я не возражал, потому что не задумывался тогда об этом. Да и вообще не собирался на тебе жениться.

– Ах так, значит, да? – усмехается Ника, спрыгивая с моих колен, на этот раз беспрепятственно. – Ну что ж, надо было задумываться. Если ты хотел ребенка, надо было искать себе другую жену. Мне пора ехать, Костя, а то я из-за тебя точно опоздаю.

– Езжай.

Ника скрывается ненадолго в гардеробной, после чего возвращается в спальню, неся перед собой пару лакированных туфель на тонком остром каблуке. У порога комнаты поочерёдно обувает их на ступни и сразу после вдевает в уши длинные серёжки, что до этого были зажаты в кулаке. Расправившись с украшениями, жена оборачивается и взволнованно смотрит на меня.

– Если ты и правда так сильно хочешь, можем рассмотреть суррогатное материнство. Но учти – с работы я не уйду. В декретный отпуск пойдёшь сам. И по ночам сам будешь вставать, смеси разводить да подгузники менять.

– Езжай уже на свою работу, – мрачно отзываюсь я, вставая с кровати и отправляясь в сторону ванной. – Суррогатное материнство, блять…

– Как жаль, что мужчины не могут рожать детей! – несётся мне в спину едкое.

– Да, очень жаль, – отвечаю я, не оборачиваясь.

6

Из дома уезжаю злой как черт. Может, развестись? Нахрен мне этот брак без обязательств? Каждый сам по себе, сам за себя, никто никому не должен. Ещё и не потрахаешься нормально…

Может и правда поискать себе другую жену? Милую домашнюю девочку, добрую, скромную. Такую, как Даша у Олега. Или лучше как Тая. Они с Дашей, кстати, чем-то похожи внешне. Только Тая красивее. Вот на Тае и женюсь.

На мгновение представляю себе, как это могло бы быть, и сам себе усмехаюсь. Нет. На Тае нельзя. Маленькая она ещё. Как с ней сексом заниматься? У меня рука не поднимется. Точнее, не рука, а член. То есть, член-то как раз поднимется, но совесть не позволит тронуть светлячка. Хотя я бы не отказался… Ай, блять, ладно, короче, лучше об этом не думать. А то члену похер на совесть, он уже голову приподнял.

Тая очень красивая девушка. Да ещё и разумная. Кому-то очень сильно повезёт.

Кстати, что-то Лёша молчит. Раскопал он там что-нибудь уже, интересно? Решаю его набрать, но меня отвлекает другой важный звонок, и до вечера я напрочь забываю про Таю.

Вспоминаю, только когда переступаю порог своей квартиры поздно вечером. В дом я, конечно, не поехал. Даже видеть не хочу Нику, не звонил и не писал ей сегодня весь день. Впрочем, она мне тоже.

Рухнув на диван с банкой пива, прихваченного по пути домой в супермаркете, звоню Лёше.

– Добрый вечер, Константин Георгиевич.

– Привет, Лëша. Что там по девушке? Узнал что-нибудь?

– Досье почти готово. Завтра с утра мне должны скинуть последние данные, и я сразу всë отправлю вам.

– А что у неё за проблемы, удалось выяснить?

– Да, удалось. Там, в общем, одна проблема не совсем обычная… Её парень без её ведома выложил в сеть их совместное интимное видео. Довольно откровенное.

Пиво попадает не в то горло, и я начинаю кашлять.

– Вот гнида, – произношу я хрипло, откашлявшись. – И что, ты смотрел это видео?

– Ну, только самое начало… Чтобы убедиться, что ошибки нет. И сразу выключил.

– Ясно. Так значит, она из-за этого так убивается?

– Судя по всему, да. Хотя там есть ещё одна проблема, посерьёзнее.

– Какая?

– Раньше Таисия состояла в отношениях с одним местным бизнесменом, довольно крупным – неким Игорем Рудковским, была его любовницей. Числилась в одной из его компаний, получала зарплату, но по факту там не работала. Однако была уволена по статье за воровство по решению суда. Там какая-то мутная история. Я полагаю, из-за этого у девушки серьёзные проблемы с трудоустройством. У неё высшее экономическое образование, а работает она сейчас официанткой в круглосуточном пабе. Неофициально.

Слушаю Лёшу в немом изумлении. Тая была чьей-то любовницей? Имеет высшее образование, работала, была уволена за воровство? У меня не вяжется что-то. Когда только она всё успела, юная ведь ещё совсем?

– А сколько лет ей?

– В марте исполнится двадцать два.

– А ты точно ничего не перепутал, Лёш? Может, это какая-то другая Тая?

– У меня есть фотографии, могу скинуть вам, посмотрите.

– Давай, скидывай. И вообще, отправь мне на почту всё, что у тебя есть на текущий момент. Остальное тогда уже завтра пришлёшь.

– Хорошо, Константин Георгиевич.

– Жду.

Сбросив вызов, забираю со стола банку с пивом, иду в кабинет, усаживаюсь за компьютер. Открываю почту и обнаруживаю, что письмо с досье на Таю уже внутри.

Хоть это и маловероятно, но я всё ещё надеюсь, что Лёша что-то напутал. Может, была в клинике Никитина ещё одна Тая с сотрясением… Но вскоре убеждаюсь в обратном.

На мониторе фотографии Таи. Это вне всяких сомнений она. Юная красавица с ангельской внешностью. Длинные светлые волосы, голубые глаза, пухлые губы. Прелесть, а не девочка. И она была любовницей какого-то богача? Что ж, с её внешностью неудивительно, конечно… Хотя, признаться, я не ожидал.

Начинаю читать. Действительно, продолжительное время была любовницей этого Рудковского. И не просто любовницей – содержанкой.

Разглядываю фото, где они вместе. Какой же неприятный тип. Ну просто красавица и чудовище.

И что же толкнуло тебя, Тая, на отношения с этим экземпляром? Неужели банально деньги?

Ну да, скорее всего. Пожилые родители, у матери букет не самых приятных хронических болячек, а отец вообще алкоголик со стажем. Всё это значит только одно – в семье у них вряд ли когда-нибудь отсутствовали финансовые трудности. Вероятнее всего, девочке просто захотелось красивой жизни… Ох, Тая, Тая. Но, по всей видимости, одумалась, раз сейчас все-таки работает, да ещё и официанткой. С её внешностью найти себе другого папика вряд ли составило бы серьёзную проблему.

Значит, будем считать, что Тая пересмотрела свои ценности. Интересно, что её к этому подтолкнуло? Явно что-то нехорошее произошло там у них, раз этот Рудковский решил трудовую девчонке чёрной меткой испоганить. Вряд ли она могла что-то украсть в компании, в которой числилась только на бумаге.

Да уж, Тая, удивила ты меня, конечно. Я всё – маленькая, маленькая… А ты уже успела в содержанках побывать. Не за это ли, случайно, называла себя отвратительной? Или все-таки дело в том видео? Ссылка на него в файле также имеется. Каким местом додумался этот её парень выбросить такое видео в сеть?

Делаю несколько крупных глотков из жестяной банки, долго смотрю на ссылку. Стучу пальцами по столу, прикидывая, хочу ли я вообще это видеть.

Но любопытство – такая вещь, вряд ли на моём месте кто-то туда бы не заглянул. В итоге кликаю мышкой по голубой подчеркнутой строчке.

Открывается чёрная страница типичного порнушного сайта с пестрящей рекламой по краям. В центре ролик, на заставке которого слегка размытое изображение обнаженной женской фигуры. Довольно эффектной.

Хм, неужели Тая? Не верится даже, что эта хрупкая худенькая девочка без одежды выглядит так. Моё тело реагирует на картинку мгновенно, прямо как в юные годы. В комнате становится душно. Мысленно усмехаюсь, кажется, неделя воздержания – это и правда для меня слишком много.

Расстегиваю несколько верхних пуговиц на рубашке, закатываю рукава до локтя, делаю ещё один глоток из банки и кликаю по иконке с изображением стрелки на видео.

Но так просто посмотреть его не удаётся, сначала приходится оплатить доступ.

Значит, парень решил таким образом заработать? Да уж, блять.

И по какому такому принципу ты себе мужчин выбираешь, Тая? Или тебе просто так «везёт»?

Наконец, картинка на моём мониторе оживает. Теперь сомнений не остаётся – на экране Тая. Сидит на кровати в одних плавках, скромно прикрывая ладонями обнажённую грудь.

– Эй, ты что, снимаешь? – смущенно спрашивает она, глядя в камеру.

У меня пересыхает во рту. Медленно склоняю голову набок, разглядывая прелести своей случайной знакомой.

Она не просто ангел. Она порочный ангел.

Тонкие девичьи кисти не могут полноценно прикрыть большую красивую грудь. Которая на стройном теле Таи смотрится безумно сексуально. Длинные пшеничные локоны разбросаны по голым плечам. Томный игривый взгляд пробирает до мурашек. А пухлые губы выглядят так, будто созданы для секса. И как я всего этого при нашей первой встрече не разглядел?

– Да, детка, – мужским голосом произносит кто-то за кадром, – хочу, чтобы ты посмотрела.

– Не надо, убери телефон, Макс, – тянет с робкой улыбкой Тая, продолжая смотреть снизу вверх.

А я чувствую, как член каменеет в штанах.

– Почему? – удивляется её парень-мудак. – Ты очень сексуальная малышка. Даже не представляешь насколько. Я хочу, чтобы ты посмотрела, какая ты сладкая девочка, потом сразу удалю этот видос, обещаю.

Несмотря на то, что у меня возникает подсознательное желание порвать этому выродку пасть, я с ним полностью согласен. Тая – чертовски сексуальная малышка.

– Макс, я не хочу, убери телефон.

– Да брось, детка, ты что, мне не доверяешь?

Вот сука, а.

– Доверяю, просто не нравится мне такое…

– Да ладно тебе, Тай, не надо стесняться. Ты же у меня такая… Самая сладкая, самая сексуальная, самая красивая. Офигенная, короче. Я от тебя без ума. Ну давай, покажи себя…

Тая явно сомневается не на шутку, но в конце концов почему-то всё-таки уступает ему. Опускает руки вдоль туловища, открывая вид на роскошную грудь. Медленно облизывает губы, глядя в камеру исподлобья.

Я намертво залипаю на это зрелище, мгновенно забывая обо всём, что беспокоило ещё минуту назад. Чувствую, как ткань брюк всë сильнее натягивается в области паха, причиняя уже нешуточный дискомфорт.

Но тут камера перемещается ниже, открывая обзор на спущенные джинсы выродка, и демонстрирует его возбужденный стручок. Это мгновенно отрезвляет. Желание смотреть запись дальше исчезает со скоростью света.

Бью пальцами по клавиатуре, останавливая ролик, резко поднимаюсь со стула и иду к окну, чтобы распахнуть его.

В комнату врывается гул огромного города и морозный уличный воздух, который я жадно втягиваю в себя, заполняя до отказа лёгкие. Испытываю острое желание закурить, хотя давно уже бросил. Лет десять как.

Смотрю вдаль на разноцветные огни, а перед глазами так и стоят Таины изящные изгибы. То, как соблазнительно она проводит языком по своим пухлым губам… И этот порочный взгляд из-под бровей.

Чувствую себя сопливым подростком, готовым кончить от одного вида обнажённой девушки.

Ничего не понимаю, с чего вдруг меня так кроет?

Вот тебе и светлячок…

Ну и что мне делать с тобой, Тая? Парень у тебя, конечно, козёл.

Достаю из кармана телефон, набираю Лëшу.

– Да, Константин Георгиевич, – раздаётся из трубки после двух гудков.

– Сделай так, чтобы это видео исчезло из сети. Точнее, чтобы оно в принципе исчезло. Отовсюду. И режиссера мне этого найди, хочу с ним пообщаться.

– Понял. Сделаем, Константин Георгиевич.

7

Несколько дней спустя

Тая

Вставляю ключ в замочную скважину, пытаюсь провернуть его, но ничего не выходит. Вздыхаю – значит, кто-то из родителей дома, а я так надеялась на тихое возвращение. Жму кнопку дверного звонка, и вскоре дверь открывает мама.

– А, ты, – безрадостно произносит она, впуская меня в квартиру. – Я уж думала, отец твой наконец домой притащился. Два дня уже нет.

– Снова запил? – уточняю я с неприятным чувством.

– Ай. – Мама брезгливо морщится, передёргивая плечом. – Пропащий человек. А ты где болталась всю неделю? Опять у своего Макса поди?

От одного звука этого имени по лёгким будто бритвой резануло.

– Да нет, я на работе ночевала. Коллега заболела, меня попросили её смены забрать, – озвучиваю я заранее заготовленную ложь. – Зато всю следующую неделю буду отдыхать.

Решила не говорить маме, что попала под машину и лежала в больнице. У неё сердце больное, зачем лишний раз переживать.

– Тебе хоть заплатили?

– Заплатят немного позже, мам.

Мама тяжело вздыхает, запахивая на груди старую вязаную кофту.

– С энергосбыта опять звонили, угрожали, что свет отключат. У меня от пенсии тысяча всего осталась, на хлеб да на молоко.

– Не переживай, мам, я у Ляли займу до зарплаты, заплачу коммуналку.

– Ну ладно. Ты голодная?

– Нет, мам, спасибо. Я позже чай попью.

– Я тогда на балкон. Хочу горшки для рассады найти, да лук хотя бы уже высадить.

– Хорошо, – улыбаюсь я ей.

Мама скрывается в комнате, а я устало стягиваю с себя пальто, разуваюсь и плетусь в ванную.

Тщательно мою руки с мылом, собираю резинкой волосы в высокий хвост, разглядываю себя в зеркало. Под глазами круги. Бледная.

Почему в человеческом организме нет такой кнопки, которая бы отключала на время боль и переживания?

Неделя, проведённая в клинике доктора Никитина, могла бы стать для меня чудесным отпуском. Там такая комфортная обстановка, еда как в хорошем ресторане, в палате ультрасовременный телевизор с вай-фаем. Раз уж я застряла там, можно было здорово провести время, отдохнуть душой и телом, но… Но я как назло не могла ни есть, ни пить, заталкивала в себя что-то силой, не чувствуя ни запаха, ни вкуса. Телевизор включала, пыталась что-то смотреть, но ни один фильм не способен был меня увлечь. Не хотела ничего. Вообще ничего. Да и сейчас, собственно, ничего не изменилось.

Уж лучше бы я вышла на работу… Там хоть можно было бы отвлечься, особенно по вечерам, когда большой наплыв гостей, страдать уж точно некогда. Но я пообещала Илье Сергеевичу, что как минимум неделю посижу дома и буду себя беречь. А обещания я всегда держу. Пунктик у меня такой, ещё с детства.

Тем более, Илья Сергеевич сказал, что разговаривал с Константином по телефону, и тот настоятельно попросил меня долечиться. Если доктору Никитину я ещё могла отказать в просьбе, то этому Константину уж точно нет. Не знаю почему. Просто что-то внутри подсказывало, что не стоит этого делать. Отказывать таким людям, как он, в просьбах – очень глупая затея.

В общем, я не решилась.

И ко всем моим неурядицам теперь добавились ещё и финансовые проблемы.

Никто не оплатит мне больничный. На моей работе всё просто: пока ты вкалываешь – получаешь деньги, как только перестаешь – всë. И причины, конечно, никого не волнуют.

Илья Сергеевич говорил, что Константин компенсирует мне потерю дохода во время лечения в случае необходимости. Но я ни за что в жизни не признаюсь, что такая необходимость есть. Если бы я ещё не была виновата в этой аварии, другое дело. Но поскольку всему причиной я, мне и без того неловко за то, что он для меня сделал.

Надо придумать что-то другое, где раздобыть деньги.

У девчонок на работе в долг просить бесполезно. Они сами живут от чаевых до чаевых. Студенты все, деньги долго у них не держатся.

Есть, конечно, ещё вариант обратиться в микро-кредитную организацию… Который на самом деле не вариант. В обычном банке мне кредит не дадут, а вот в каких-нибудь «Деньгах до зарплаты» – всегда пожалуйста. Только проценты там бешеные. И если вдруг что-то пойдет не так и не успеешь вовремя заплатить, последствия будут самые ужасные… Долг станет расти как на дрожжах, начнутся звонки с угрозами, визиты коллекторов… Спасибо, мы всё это уже проходили, больше не хочется.

Но что же мне делать? Просто какой-то тупик.

Звонить и занимать деньги у Ляли, как я сказала маме, на самом деле не хочу жутко. Ляля – моя лучшая подруга, но обращаться к ней с такой вот просьбой – стыдно. Она и без того осуждает меня за прошлое. Хоть и не признается в этом, но я чувствую, знаю, что осуждает. А Даниил, её муж, так и вовсе на меня волком смотрит. Что ж, его можно понять после того, что он обо мне узнал…

Господи, если они узнают ещё и про видео… Я просто умру, наверное. Я больше никогда не смогу посмотреть им в глаза, ни Ляльке, ни Даниилу.

Будь проклят тот день, когда я познакомилась с этим чёртовым Максом!

Я думала, это любовь, я думала – он моя новая жизнь! А Макс просто взял и втоптал меня в грязь окончательно… Да так, чтобы уж наверняка никогда не отмылась…

Всё так красиво начиналось. Мы познакомились в пабе, когда я только устроилась туда на работу. Макс был там с компанией каких-то парней, флиртовал со мной, но я не воспринимала подкаты всерьёз, там все кому не лень с официантками флиртуют. Только на следующий день Макс пришел снова, уже один, чтобы просто пообщаться. Такое тоже случалось и до него, но всё равно было приятно. А ещё через день Макс опять пришёл и на этот раз пригласил меня в кино.

Никогда раньше я не ходила с парнем в кино, и это было слишком соблазнительным предложением.

Я влюбилась в Макса слишком быстро. Может, потому что он не скупился на комплименты, может, потому что был молод и красив. И свободен, в отличие от моего первого мужчины… Да и просто Макс казался мне очень классным, разве что иногда становился каким-то слишком пошлым, но я жила в розовых очках и не придавала этому большого значения. Мне с ним было легко и весело. С ним… я чувствовала себя нормальной.

Как же я была слепа…

Теперь на моей репутации такое жирное пятно, которое не вывести ничем. Ни одним самым мощным в мире средством. Не могу думать об этом без слёз. Вот и сейчас снова глаза на мокром месте. Надоело уже плакать… Но как представлю, что кто-то из моих знакомых увидит это видео, хочется умереть от стыда. Или уйти в монастырь. Наверное, только там на меня никто не будет смотреть с осуждением.

И почему люди такие злые?

Гашу в ванной свет и отправляюсь на кухню, чтобы налить себе горячего чаю. С досадой шарю по шкафам, заранее зная, что не найду там ничего сладкого, но пока проверяю каждый закуток, отчаянно на это надеюсь.

Однако чудес не бывает, сладкого я так и не нахожу.

Беру со стола одинокую кружку и иду с ней в большую комнату нашей однушки. Забираюсь с ногами на свою узкую кровать, что стоит за шкафом в углу, прислоняюсь спиной к стене, грею замерзшие пальцы о чашку.

Дома страшный бардак. С тихим вздохом закрываю глаза, чтобы не видеть ничего вокруг.

К хорошему быстро привыкаешь. Вот и я слишком сильно привыкла к комфорту, прожив почти год в просторной квартире с дорогим ремонтом и мебелью. Теперь никак не могу отвыкнуть обратно.

Как я ни пыталась ежедневно распихивать все вечно валяющиеся по разным углам вещи мамы и отца, это ни черта не помогает. В квартире слишком мало места. И слишком много барахла. Которое не помещается в единственный шкаф и небольшой комод, а другую мебель поставить просто некуда.

Стены давят на меня, как же тут тесно… Даже в больничной палате было просторнее и намного больше воздуха.

Без конца корю себя за то, что не сделала тут ремонт, пока у меня была такая возможность. Всё было зря. Деньги, которые я каждый месяц давала маме на жизнь, она откладывала на чёрный день, а потом отец нашёл их и благополучно спёр, после чего ушёл в запой, и месяц мы его не видели. Я ничем не улучшила ни их, ни свою жизнь. Наоборот, всё стало только хуже.

Если раньше у меня был хотя бы шанс выучиться и найти хорошую работу, то теперь и его нет. И пока я слабо себе представляю, как смогу всё исправить.

Подружки из прошлой жизни первое время часто звонили мне поболтать. Сочувствовали. И советовали скорее найти другого спонсора. Даже помощь в поисках предлагали. Но всё что я сделала – это перестала с ними общаться. Лучше всю жизнь буду прозябать в нищете, чем ещё хоть раз себя кому-то продам.

Мама возвращается с балкона с продолговатым контейнером для рассады, запуская в квартиру холодный воздух. Пересекает комнату, оставляя на линолеуме мокро-грязные следы от тапочек. Я приподнимаю с кровати край покрывала и пытаюсь залезть под него, чтобы согреться.

Целую неделю дома… Я тут с ума сойду…

8

Допив чай, ставлю кружку на подоконник и перемещаюсь в лежачее положение, натягивая покрывало по самые уши. Мама развела прямо на полу посреди комнаты возню с горшками и землей, а на меня напала какая-то слабость – невыносимо хочется просто закрыть глаза и уснуть. Но, к несчастью, мне не удаётся. Когда сознание уже почти проваливается в желанное забытье, тишину квартиры внезапно разрезает пронзительный дверной звонок. Я вздрагиваю, вырванная из дрёмы, и приподнимаюсь на локте. Господи, хоть бы ошиблись дверью! Или соседка за солью пришла, или из управляющей компании какие-нибудь подписи собирали… Только бы не отец. Меньше всего сейчас хочется слушать его пьяную ругань и дышать запахом перегара.

– Ну вот, неужели припëрся… – недовольно бурчит мама, вытирая грязные руки о фартук.

После чего кое-как поднимается с пола и идёт открывать.

Я напряженно прислушиваюсь, но из прихожей не доносится ни звука.

Мама возвращается через минуту.

– Иди, Макс этот твой притащился, – хмуро бросает она мне.

У меня всё холодеет внутри. Зачем?! Что ещё ему от меня надо? После всех гадостей, что он мне наговорил!

– Мама, ты можешь сказать, что меня нет?

– Я уже сказала, что ты дома.

Тяжело вздыхаю. Маме не объяснишь. Ей вообще лучше ничего не знать. И потому я встаю с кровати и обреченно плетусь в прихожую, преодолевая мерзкую слабость в ногах.

Макс стоит у порога с огромным букетом лилий в руках. Как-то я упоминала при нём, что люблю эти цветы. И, наверное, была бы в полнейшем восторге, принеси он мне такой подарок до того, как я узнала о слитом в сеть видео.

Но сейчас я совершенно не понимаю, что происходит. На мгновение решаю даже, что всё-таки, наверное, уснула, и мне снится какой-то совершенно идиотский сон.

Вот только происходящее вполне реально. Дома всё так же холодно, а от Макса несет знакомыми приторными духами, которые раньше даже нравились мне, а теперь вызывают лишь приступ тошноты.

– Таечка, прости меня… – вдруг начинает мямлить мой бывший парень с виноватым видом, а я окончательно теряю дар речи.

Так и стою истуканом, не в силах вымолвить ни слова.

– Я козёл, мудак и последняя тварь, – вновь звучит его гнусавый голос. – Я поступил с тобой, как свинья. Прости меня, пожалуйста.

И только сейчас я замечаю припухший синяк на носу Макса. И нездоровые отеки под глазами. Его что, избили?

Да какая мне разница. Плевать.

– Пошёл вон. – Это всё, что мне удаётся выдавить из себя.

– Тая, выслушай меня хотя бы. Я ведь попросить прощения пришел.

Плотно закрываю дверь в комнату, чтобы мама не услышала наш разговор, и перехожу на шёпот:

– Ты серьезно думаешь, после того, что ты сделал, я смогу тебя простить? Я неделю назад на коленях умоляла тебя удалить то видео, что ты мне ответил?!

– Я удалил! Клянусь, можешь проверить, я всё удалил! – с выпученными глазами заверяет меня он, вгоняя в ещё больший ступор. – Я вообще везде удалил, даже с телефона стёр, клянусь тебе! Можешь проверить, ты его нигде не найдешь!

– Да? – с сомнением переспрашиваю я. – С чего вдруг такие перемены?

– Просто прости меня за то, что я сделал. Вот, возьми, это тебе, – протягивает он мне цветы, но я выхватываю их и яростно швыряю обратно ему в лицо.

– Да никогда я тебя не прощу! Пошел вон отсюда, я тебя ненавижу за твою выходку, понятно?!

Меня начинает трясти. Понимаю, что должна контролировать себя. Понимаю, что наверняка эта сволочь не удалила на самом деле видео отовсюду и, разозлившись, может с легкостью вернуть его обратно, а может сделать ещё хуже и отправить его моим друзьям, например… Я понимаю это, только ничего не могу поделать со своей жгучей обидой, с ненавистью, которая говорит сейчас за меня.

Но на удивление Макс совсем не злится. Наоборот, он выглядит каким-то потерянным, испуганным, на миг мне кажется даже, будто он побледнел.

– Тая, они убьют меня, если ты не простишь, – произносит он приглушённо, будто сообщает какую-то страшную тайну. – Хочешь, я на колени встану? Только скажи им, что простила меня, пожалуйста!

И он правда встаёт на колени.

Я окончательно перестаю что-то понимать. Но потом меня осеняет.

– Ты под кайфом, что ли?!

Макс опускается на четвереньки, подползает к моим ногам и вцепляется в них мертвой хваткой, утыкаясь лбом в колени. Всхлипывает, будто собрался рыдать.

А я только беспомощно вскидываю вверх ладони, не понимая, что делать.

– Да под каким кайфом, ты же знаешь, я никогда не употреблял, – жалко гнусавит он. – Прости меня, пожалуйста, Тай. Я сволочь и свинья, я каюсь, честное слово, каюсь! Если бы можно было вернуть всё назад, я бы ни за что, слышишь, ни за что! Прости, пожалуйста, Тая! Или не прощай, хотя бы просто скажи им, что простила!

Я кое-как освобождаюсь из его хватки, брезгливо отступая назад.

– Кому им?!

– Только не надо делать вид, будто ты ничего не знаешь! Тем, кого ты ко мне подослала! Почему ты мне сразу не сказала, что у тебя есть такой покровитель? Я бы сразу все стёр! Зачем было устраивать это всё?!

– Так… – Я делаю судорожный вздох, подбираю букет с пола, открываю входную дверь и вышвыриваю цветы в подъезд. – Поднимайся давай и вали отсюда, – указываю ему направление движением головы.

– Ты скажешь им, что простила? – с тупым упрямством спрашивает Макс, глядя на меня исподлобья.

– Если ты сейчас же не свалишь, я возьму что-нибудь тяжелое и сама тебя убью.

– Ты же добрая девушка, Тай. Я всё везде удалил. Нигде больше нет ни одного ролика с тобой, клянусь. Ну прости. Прости. Вот… – Он вдруг лезет в карман куртки и достает оттуда пачку неаккуратно свернутых купюр. – Возьми. Это за моральный ущерб. Всё, что у меня есть… Если мало, я найду ещё. Только прости.

– Ты свихнулся совсем?

– Ты не понимаешь, такие люди словами не разбрасываются. Они ведь правда меня убьют. Я поступил, как свинья, но ты правда хочешь, чтобы меня за это убили?

– Тебе что, серьёзно кто-то угрожал?

– А ты думаешь, я шучу, что ли?

– Но кто?

– Я не видел их лиц. Шел вечером по улице, меня в машину кинули, привезли куда-то, я не знаю, куда, избили. Сказали, чтобы всё удалил и молил тебя о прощении. А если ты меня не простишь, то всё, конец мне.

– Чудеса какие-то… – выдыхаю я, глядя на Макса в полном неверии.

– Так ты скажешь, что простила меня, или нет?

– Если ты действительно всё удалил, – рассеянно произношу я. – Если это видео никогда нигде не всплывёт…

– Удалил, клянусь, Тая. Никогда нигде не всплывёт.

– Тогда живи.

Макс поднимается с колен, кладёт деньги, которые я так и не взяла из его рук, на полочку у входа.

– Да забери, не надо мне! – нервно рявкаю я, обхватив себя руками.

Макс оборачивается, смотрит на меня затравленно.

– Возьми. Только скажи им, что простила.

– Я и так скажу, забери свои поганые деньги!

С минуту бывший парень мнётся на месте, потом всё-таки сгребает мятые купюры с полки и запихивает обратно себе в карман.

– Ладно. Тогда я пойду?

– Вали уже, – сквозь зубы цежу я.

Он наконец уходит. Я запираю за ним дверь на все замки и чувствую, как меня трясёт.

9

В прихожую выглядывает мама.

– Тая, что там случилось? – взволнованно спрашивает она.

– Ничего не случилось, мам, всё хорошо, иди, – легонько подталкиваю я её обратно в комнату.

– А чего кричала тогда на весь дом?

– Да это просто Макс придурок, бесит меня, ничего особенного, правда, мам.

– А он выпивает? – настороженно спрашивает мама.

– Хуже. Но всё уже кончено, не переживай. Я рассталась с ним. Лучше буду больше времени работе уделять.

– Лучше бы ты себе приличного кого-нибудь нашла, работящего, непьющего. Да замуж бы вышла.

– Мам, не начинай.

Она тяжело вздыхает, взглядом выражая своё неодобрение, и наконец оставляет меня в покое – возвращается к своей рассаде. Я снова плотно закрываю разделяющую нас дверь, разворачиваюсь и приваливаюсь к ней спиной. Медленно выпускаю воздух из лёгких.

Сердце всё ещё выбивает чечётку, пальцы на руках подрагивают от волнения.

Силюсь понять, что это вообще сейчас было?

Максу реально кто-то угрожал, или это очередной изощренный способ поиздеваться надо мной?

Непохоже.

Нос бывшего, судя по виду, сломан. Да и страх в глазах казался неподдельным. Сомневаюсь, что у Макса хватило бы актерских способностей так натурально сыграть.

Но тогда кто его избил? Кто заставил удалить видео и просить у меня прощения?

В голове не укладывается… Я ведь никому не говорила, даже…

Хотя стоп. Кое-кому всё-таки разболтала. Медсестра в клинике Никитина застала меня врасплох: я ревела в подушку и даже не слышала, как она вошла. Ну и, конечно, тут же привязалась ко мне с расспросами. А я была в таком состоянии, что сил не нашлось сопротивляться, просто взяла и выложила ей всё как на духу. А она, наверное, рассказала Илье Сергеевичу. А тот уже… Константину?

Господи, неужели это Константин? Помнится, он предлагал помощь, когда мы ехали в машине. Говорил, что может решить любую проблему… Неужели это и правда он?

Нет, я не верю. Зачем бы ему это понадобилось? Да и потом, я ведь отказалась!

Но факт остаётся фактом. Макса кто-то знатно припугнул. И кто ещё мог это сделать, если не Константин, я не знаю. Нет у меня защитников. И даже вариант с Константином кажется чем-то невозможным.

Боже мой, ну что я гадаю? У меня ведь осталась визитка, можно позвонить да спросить.

Быстро шагаю к шкафу в углу прихожей, отыскиваю визитку в кармане пальто, замечая, как всё ещё дрожат пальцы.

Ухожу с ней на кухню, на всякий случай закрываю дверь и там тоже, чтобы мама не услышала наверняка.

Кладу визитку на стол, опускаюсь на табуретку напротив и некоторое время собираюсь с духом.

Волнуюсь жутко, сердце стучит в груди, как отбойный молоток. Да что со мной такое? Слабость? Нервы? Адреналин?

Успокойся, Тая, это всего лишь телефонный разговор. Я поздороваюсь, поблагодарю ещё раз за оплаченное лечение и задам всего один вопрос. Вот только как бы его правильно сформулировать?

Константин, это случайно не вы сломали нос моему бывшему парню?

Бред.

А если это не он? Что Константин обо мне подумает? Что я нашла какой-то совершенно идиотский повод позвонить, чтобы продолжить знакомство?

Не дай бог он решит, будто я хочу продолжить знакомство. Потому что на самом деле я этого не хочу.

Может лучше тогда не звонить? Но если это всё-таки он? Потому что ведь некому больше…

Если меня действительно выручил Константин, я должна позвонить и хотя бы сказать спасибо. Если видео действительно больше нигде нет, это… Это просто словами не высказать, какое чудо! Как гора с плеч! Только… Зачем он так сделал?

Это ведь не в больницу отвезти и не лечение оплатить. В голове не укладывается… Может, я ему понравилась, и это как раз он хочет продолжить знакомство? Только этого мне ещё не хватало для полного счастья… Нет, такое мне не нужно, точно.

Хотя внутри что-то вдруг ёкает и дьявольский голосок шепчет: «А почему нет?».

Он очень красивый мужчина. Умный, рассудительный. Благородный. Если он свободен, если я ему действительно понравилась… Почему нет?

Потому что его машина стоит дороже маминой квартиры. Потому что у него очень много денег. И, соответственно, власти. «Я могу решить любую проблему, если она в принципе решаема». Потому что я никто, а он важная шишка, и это снова будут неравные отношения. Потому что я буду беззащитна перед ним. Потому что такие, как он, могут безнаказанно избивать, насиловать, унижать своих жен, у которых нет за спинами богатых и влиятельных родственников, что могли бы их защитить. Словно они специально таких себе находят, именно для этих целей.

Это только в сказках бывает, что Золушка встречает принца, а потом они живут долго и счастливо. В жизни же золушкам так не везет. Принц чаще всего оказывается чудовищем, тираном и абьюзером. Или просто сволочью, которой всё дозволено. Даже если поначалу эта сволочь выглядит безобидным добряком и милашкой. Мы это уже проходили. Больше я не хочу.

Но позвонить всё-таки надо. Как минимум, чтобы прояснить для себя ситуацию, иначе я просто с ума сойду.

Только сначала бы успокоиться. От волнения уже буквально тошнит, и зубы, стоит их сомкнуть, начинают выбивать барабанную дробь. Что же, черт возьми, со мной такое?

Потянув резину еще немного, убедившись, что это не приносит никакого результата, я всё-таки достаю из кармана телефон и набираю на экране номер с визитки.

После нескольких длинных гудков из трубки раздаётся уверенный мужской голос:

– Слушаю.

– Здравствуйте, Константин. Это Тая…

– Здравствуй, Тая. Как твоё самочувствие? – спокойно произносит мой новый знакомый.

Кажется, он совсем не удивился моему звонку.

– Уже намного лучше, спасибо большое, – вежливо отвечаю я. – И ещё раз извините, что доставила вам столько хлопот.

– Ничего страшного. Как тебе медицинский центр Никитина? Понравился сервис?

– Да, всё было на высшем уровне. Спасибо вам большое.

– Ну хватит уже меня благодарить.

– Извините. Я спросить у вас кое-что хотела.

– Спрашивай.

– Мне очень неловко, я, возможно, сейчас очень сильно ошибаюсь, но… Ко мне сегодня просто приходил мой бывший парень, и…

Тут я замолкаю, подбирая слова.

– И? Просил прощения? – подсказывает Константин.

– Так значит, это вы… – едва слышно выдыхаю я.

– Надеюсь, убедительно просил?

– Константин… Я… Зачем вы это сделали?

– Не нужно было?

– Вы очень сильно мне помогли. Я вам так благодарна, – произношу осипшим вдруг голосом. – Правда. У меня даже нет слов, чтобы выразить, насколько я вам благодарна. Но… Зачем вы это сделали? Не в том смысле, что не надо было, я просто хочу понять причину…

– Просто так. Захотелось.

– Я просто немного в шоке, если честно! – неловко усмехаюсь я и делаю глубокий вдох, осознавая, что почти не дышала всё это время.

– С работой я тебе тоже помогу. Поправляйся, а как будешь себя хорошо чувствовать, приедешь ко мне в офис, там что-нибудь решим. Адрес я тебе скину.

В этот момент мне окончательно становится не по себе. Он что, уже абсолютно всё обо мне знает?!

– Нет. Нет, что вы, спасибо… – испуганно произношу я. – Я и так чувствую себя перед вами в ужасном долгу. У меня есть работа. Спасибо большое за то, что вы сделали. Больше ничем помогать не надо.

– Ну в каком долгу, Тая. Я ведь говорил тебе, что ничего не буду просить взамен. Просто плюсы в карму зарабатываю.

– Почему на мне? – жалобно спрашиваю я.

– А на ком ещё, ты же сама под колёса мне бросилась. Судьба, наверное, тебе помочь.

– Спасибо вам огромное, Константин. Вы очень добрый человек. Но с работой я всё-таки как-нибудь сама. Вы и без того не представляете, что для меня сделали. Я никогда не забуду.

– Не за что, Тая. Насчёт работы хорошо подумай. Если передумаешь – позвони. И будь осторожнее… с выбором парней.

Я сглатываю. В голове не укладывается, что этот малознакомый, совершенно посторонний для меня человек бескорыстно проявляет по отношению ко мне такую заботу. Выходит, он всё обо мне узнал…

От следующей мысли меня бросает в жар.

Если он всё обо мне знает, если Макса нашёл и заставил удалить видео, то ведь… Он ведь мог и сам посмотреть? Господи, какой стыд…

Безумно хочется спросить, видел Константин ту запись или нет, но у меня не поворачивается язык.

– Хорошо. Спасибо, – сдержанно произношу я вместо этого и тут же сбрасываю вызов, чувствуя, как горит лицо и как заходится в груди моё бедное сердце.

10

Несколько дней спустя

Константин

– Привет. Ну и что ты мне совсем не звонишь? Обиделся? – раздаётся из трубки недовольный голос Ники.

Мы уже неделю не виделись и не созванивались с ней. Сначала меня это устраивало, а потом я решил, что пора прекращать. Совсем. Если нам настолько плевать друг на друга. Но Ника опередила меня – позвонила первой.

– Привет, – равнодушно отвечаю я. – Ты тоже не звонила.

– Ты увидеться не хочешь?

– Зачем?

Из трубки доносится раздражённый вздох.

– Слушай, по-моему, это я должна обижаться. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к идее родить ребёнка, но всё равно почему-то требуешь этого от меня. А на мои желания тебе наплевать!

Теперь пришла моя очередь вздыхать.

– Ты права, Ника. Мне плевать на твои желания, а тебе плевать на мои. Заводить ребёнка нам с тобой точно не стоит. Глупая затея. Мы вообще очень мало напоминаем семью.

Жена молчит какое-то время в трубку. Наверное, не ожидала от меня таких речей.

– Ну чего ты хочешь от меня, Кость? – произносит она после паузы уже совершенно другим тоном. – Чтобы я бросила работу и каждый день ждала тебя дома с поварешкой и в пеньюаре, готовая на всё? Ты же понимаешь, что для меня это равносильно смерти?

– Разве я когда-нибудь тебя об этом просил?

– Но тогда чего ты хочешь от меня? – устало повторяет она свой вопрос.

– Давай разведемся.

Из динамика раздаётся сдавленный смешок:

– Что? Ты серьёзно?

– Да.

– Из-за того, что я не хочу рожать тебе ребёнка? Ты решил кинуть меня?!

– Нет, не поэтому.

– А почему тогда?!

– Потому что наши отношения себя изжили.

Я слышу, как Ника тяжело дышит в трубку какое-то время. После чего ледяным тоном заявляет:

– Ты не сделаешь этого. Ты не поступишь так со мной!

Я на секунду прикрываю глаза. Отчего-то предчувствовал, что моя затея ей вряд ли понравится. Несмотря на то, что между нами давно выросла стена. А может, эта стена была между нами всегда, просто раньше мы её не замечали. Только не замечать и дальше у меня сил уже нет.

– Ника, успокойся, – сухо прошу её я. – Ты и сама знаешь, что так будет лучше для нас обоих.

– Да что ты говоришь! – нервно выпаливает она. – Это тебе станет лучше, ты станешь успешным завидным холостяком, а кем стану я?! Сорокалетней разведëнкой?!

– Я тебе только за этим нужен? Для статуса?

– Как ты можешь так говорить? Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя!

– Нет, я не знаю, Ника. В том и дело, я не чувствую, что ты меня любишь. Я у тебя на самом последнем месте после карьеры, твоего сына и фитнес-клуба.

– А ты меня, можно подумать, так сильно любишь? Когда последний раз ты мне цветы дарил? Дай-ка подумать. Никогда! Ни разу в жизни! Когда ты мне ласковые слова говорил? Хоть убей, не помню! Не было такого никогда! Все, что тебя интересует, когда мы встречаемся, это секс! Встань на колени, Ника! Раздвинь ноги, Ника! Возьми в рот, Ника! Вот самое ласковое, что я слышала от тебя за всю нашу совместную жизнь! И ты ещё мне будешь говорить, что не чувствуешь моей любви?!

Я даже теряюсь в первое мгновение от такого нападения. Понятия не имею, что ответить на её тираду. Никогда раньше ничего подобного Ника мне не предъявляла. Но, выходит, всё это время была мною недовольна?

– Тогда почему ты до сих пор со мной? – спрашиваю я, недоумевая.

– Потому что меня всё устраивает! – гневно выкрикивает она. – И тебя тоже вроде бы раньше всё устраивало, что сейчас изменилось?

Да, меня действительно раньше всё устраивало. Только сейчас я не понимаю почему. И ответить на её вопрос оказывается невероятно сложно.

– Что-то изменилось. Я не знаю.

– Я знаю. Я надоела тебе. И ты просто ищешь причины, чтобы от меня избавиться. Может, и ребёнок тебе не особо-то нужен был на самом деле? Может, ты просто знал, как я на это отреагирую, и специально завёл этот разговор?

– Нет. Я заговорил о ребёнке, потому что хотел изменить что-то между нами. Но сейчас понимаю, что это невозможно.

– Я не хочу разводиться, слышишь меня? Не надо так поступать со мной, я этого не заслуживаю!

– Ника… – тяжело вздыхаю я, растирая виски.

– Давай поступим так, – перебивает она, вдруг очень резко переходя на деловой тон. – Сейчас у меня очень важный период на работе, ты знаешь. Давай возьмём перерыв. Поживём отдельно какое-то время, не будем встречаться. Отдохнём друг от друга, соскучимся. А после выставки, как я и обещала, слетаем куда-нибудь отдохнуть. И всё у нас наладится.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– А зачем рубить сплеча, Кость? Ты же сам об этом потом пожалеешь. Неужели тебе так хочется быть одному? Или… ты нашёл себе кого-то?

– Конечно нет.

– Тогда зачем тебе развод?

– Потому что я не вижу для нас будущего.

Ника молчит какое-то время, а я терпеливо жду её ответа.

– Я сейчас не хочу, не могу, не готова обсуждать это, и вообще… – наконец произносит она жалобно. – Пожалуйста, давай возьмём перерыв. Я тебя прошу.

Теперь приходит моя очередь думать. С моей стороны действительно эгоистично было заводить этот разговор сейчас, когда в её карьере наступил такой ответственный момент. В то, что в наших отношениях что-то поменяется, я не верю. Но и спешить с разводом веской причины нет.

– Хорошо. Если ты настаиваешь, пусть будет перерыв, – в конце концов соглашаюсь я.

11

Закончив разговор с женой, сбрасываю вызов, опираюсь подбородком на ребро зажатого в руке телефона и невидящим взглядом смотрю в монитор.

Понимаю вдруг, что брак с Никой не просто мне опостылел – он меня тяготит. Почему? Потому что у нас всё настолько плохо, или причина в другом? Точнее, в другой? Та откровенная запись с Таей уже неделю не выходит из моей головы.

Стоит закрыть глаза, так и вижу перед собой стройное девичье тело с гладкой белой кожей, обнаженную соблазнительную грудь, распущенные по плечам светлые волосы и этот игривый взгляд из-под бровей. Может, у меня просто долго не было секса, и нужно выпустить пар? Только не в моих правилах делать это с кем-то ещё, кроме той, чьё имя значится на штампе в паспорте. Блять.

Хочу Таю. Знала бы эта девочка, какие эротические фантазии с её участием рождаются в моей голове… Хотя она, возможно, догадывается. Испугалась вон как, что я без спроса влез решать её проблемы. И от работы наотрез отказалась. Не верит, что хочу помочь бескорыстно. И правильно делает. Умная девочка. Я и сам себе уже не верю… Слишком часто представляю, как укладываю её грудью вот на этот самый стол.

Зачем она мне сдалась, не понимаю. Никогда не было у меня юных любовниц, и не тянуло даже. Помню, как удивлялся, когда Олег до такой степени на Дашу свою запал. А теперь сам не лучше него.

Олег… Вспоминаю, что обещал перезвонить ему. Отрываю телефон от подбородка, прикладываю палец к сенсору и отыскиваю номер друга во входящих, но поговорить не удаётся – у Туманова срабатывает автоответчик. Наверное, теперь ему некогда.

Не без раздражения бросаю смартфон на стол.

Мы с Олегом всего дважды виделись с тех пор, как он прилетел в Москву. И оба раза наши встречи прошли в спешке – обсудили только самое важное, так и не пообщавшись по-человечески. Как же мне не хватает сейчас наших совместных деловых поездок, во время которых мы о чем только не трепались в дороге. Я мог поделиться с Олегом чем угодно, не боясь, что он неправильно поймёт или осудит. Да я и сам понимал его практически без слов.

Не думал, что с переездом в столицу потеряю так много. Здесь у меня таких друзей нет. И вряд ли когда-нибудь будут.

Остаток дня проходит в суете. Олег перезванивает мне, когда я уже захожу домой, одновременно заказывая доставку еды в каком-то новом, рекомендованном мне гуглом сервисе. Якобы сроки у них самые быстрые, не успею и глазом моргнуть. А я голоден как волк.

Быстро разуваюсь, скидываю пальто и провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

– Да, Олег.

– Привет, – раздаётся из динамика голос друга. – Денёк сегодня насыщенный был, только освободился.

– У меня то же самое, – отвечаю я, прижимая телефон к уху плечом, закатываю рукава рубашки до локтя и отправляюсь в ванную мыть руки. – Спросить хотел, ты когда улетаешь? Давай увидимся, может, сегодня? Сходим куда-нибудь в спокойное место, посидим, поговорим. Не о делах только, а просто…

– Да я и сам хотел тебе предложить, Кость. Только сегодня я уже Даше пообещал, что никуда не поеду, давай завтра? В любое время, когда скажешь. Я вроде бы все задачи, запланированные на эту поездку, закрыл, буду весь день свободен.

– Отлично. Тогда давай во второй половине дня? Я заеду за тобой в гостиницу.

– Договорились.

– Как Даша себя чувствует?

– Уже лучше. Костян здесь на удивление спит всю ночь, хоть не мучает её.

Мы с Олегом разговариваем ещё какое-то время. Я перемещаюсь на кухню, с тоской изучаю пустой холодильник и нетерпеливо поглядываю на наручные часы, надеясь, что гугл не обманул, и в ближайшее время мне привезут пожрать.

Когда мы с Олегом прощаемся, раздаётся долгожданный звонок в домофон. На экране мелькает яркая курьерская куртка, и я скорее открываю подъездную дверь. Вслед за этим распахиваю входную в свою квартиру и остаюсь ждать у порога, опершись плечом на косяк и углубившись в телефон.

Слышу, что приехал лифт, отрываю взгляд от экрана и встречаюсь глазами с курьером. Которым оказывается девушка. В объемной ярко-оранжевой куртке, с такого же цвета квадратным рюкзаком за спиной. В вязаной белой шапке с помпоном и торчащей из-под неё светлой косой, перетянутой внизу черной резинкой. И с лицом как две капли воды похожим на Таино.

В самое первое мгновение я решаю, что окончательно повернулся на этой девчонке, и она мне уже мерещится. Но вскоре понимаю, что это действительно Тая. Потому что девушка, разглядев меня, тоже округляет глаза и нерешительно замирает на месте.

– Тая? – удивлённо вскидываю я брови, всё ещё не до конца веря, что это и правда она.

– Здравствуйте, Константин, – смущенно отвечает мне Тая.

– Ты работаешь курьером?

Ошалело оглядываю её с ног до головы. Даже в курьерской униформе Тая выглядит на все сто. На фоне безразмерной куртки очень круто смотрятся её стройные ноги в обтягивающих джинсах.

– Подрабатываю просто, – еще больше смущается она. – Это временно. Вынужденная мера.

– Вот так встреча, – усмехаюсь я. – Ты проходи!

Отступаю в сторону, чтобы пропустить её в квартиру, но светлячок отрицательно крутит головой.

– Я не могу, Константин, у меня мало времени, нужно спешить к другим заказчикам. Ой, сейчас!

Она торопливо снимает со спины огромный рюкзак, ставит его на пол и проворно расстегивает молнию. Внутри три огромных контейнера, Тая наклоняется к нижнему из них, очевидно чтобы вытащить оттуда мой заказ. А я смотрю на её обтянутую джинсами задницу, чувствуя себя отупевшим подростком. Невольно вспоминаю, какие прелести спрятаны под этой необъятной курткой.

Тая распрямляется, протягивает мне крафтовый пакет, который источает очень аппетитный аромат, но я не спешу забрать из рук светлячка свой заказ. Напрочь забыл про то, что еще минуту назад адски хотел есть, потому что сейчас испытываю совершенно иной голод.

– Заходи, Тая, – настойчиво повторяю я. – Я тебя кофе угощу.

– Спасибо большое за приглашение, но я правда очень спешу, – вполголоса повторяет она, продолжая протягивать мне мой заказ.

И смотрит на меня из-под бровей. Отчего мне просто башню сносит.

– Зайди ненадолго, ты что, боишься меня?

– Нет, что вы, просто мне нужно работать, люди ждут свои заказы… – лепечет она смущенно, всё ещё с надеждой протягивая мне пакет.

– Я сейчас найду человека, который развезет твои заказы.

– Спасибо, не нужно. Я сама. Извините.

– Тая, нужно поговорить.

– Давайте в другой раз, я сейчас правда не могу. Возьмите ваш заказ, пожалуйста.

Вместо пакета я обхватываю тонкое девичье запястье и силой затягиваю Таю в квартиру. Как только она по инерции переступает порог, захлопываю дверь.

Тая роняет мой пакет на пол, отнимает руку и испуганно пятится к стене, в которую вскоре упирается спиной.

– Константин… Вы что…

Сам не понимаю, зачем это сделал. Видимо кровь резко отлила от башки к паху.

Не спеша присаживаюсь на корточки, поднимаю с пола пакет с едой, убираю его на комод, давая себе время собраться. После возвращаю внимание Тае.

Она до сих пор стоит у стены, прижимая руки к груди, и смотрит на меня так, будто дьявола увидела.

– Тая, так ведь может кто угодно сделать. Не слишком опасна для молодой красивой девушки такая работа? Не боишься по квартирам ходить?

– В этой жизни всё опасно. Выпустите меня, пожалуйста. Мне надо идти.

– Я ведь предлагал тебе помощь с работой. Почему отказалась?

– У меня есть работа, я же говорю. Не эта, другая, хорошая. А это просто подработка. Временная, – отрывисто произносит Тая, и я замечаю, что у неё слегка дрожат губы.

Вот я осёл, зачем же так напугал девушку.

– Не надо меня бояться, я ничего плохого тебе не сделаю.

– Я просто хочу уйти. Позвольте мне это сделать, пожалуйста, – жалобно произносит она, глядя на меня волчонком.

Да что со мной такое?

Открываю входную дверь и делаю шаг в сторону, давая ей пройти.

– Иди.

Тая торопливо покидает мою прихожую, подхватывает на площадке свой рюкзак и бросается к лифту.

Ткнув в кнопку вызова, оглядывается на мгновение, но быстро отворачивается обратно. Лифт был на этаже, его двери разъезжаются слишком быстро, Тая тут же шагает в кабину и жмет пальцем на цифровую панель.

А я так и стою на месте истуканом, глядя, как двери лифта начинают съезжаться обратно.

В последний момент Тая осмеливается посмотреть на меня. И вдруг произносит полным сожаления голосом:

– Извините…

Я не успеваю ничего ей ответить. Створки смыкаются, и лифт уезжает.

С досады впечатываю кулак в дверной косяк.

12

– Расскажи хоть, как у тебя дела? Не скучаешь по дому? – спрашивает Олег сразу после того, как официант оставляет нас наедине, приняв заказ.

Я беру со стола причудливо сложенную салфетку, кручу её в руках несколько секунд, после чего аккуратно ставлю на место.

– Развестись хочу.

Олег вскидывает брови, но как-то прокомментировать моё заявление тоже не торопится. Задумчиво смотрит на меня какое-то время, потом наконец спрашивает:

– Из-за чего?

– Да как тебе сказать, – вздыхаю я. – Не получается у нас с Никой семьи. Я просто не вижу смысла дальше быть вместе.

– Ну… Если честно, Костя, я предполагал, что рано или поздно это произойдёт, – заявляет друг.

– Почему? – мрачно интересуюсь я.

– Вы не подходите друг другу, ты и сам это знаешь. И я никогда не видел между вами каких-то тёплых чувств. Даже Даша это заметила. Знаешь, что она сказала после того, как ты их познакомил? Что вы больше напоминаете коллег по работе, а не супружескую пару.

– Да уж… Похоже, один я ничего не замечал.

– Ну а вообще тебя что-то подтолкнуло к этому решению, или давно зрело?

– Может, подтолкнуло, а может и нет. Сейчас я, как и ты, думаю, что рано или поздно это всё равно бы произошло.

– Но что-то всё-таки случилось?

– Да не то чтобы случилось… С девушкой одной я познакомился. Намного больше неподходящей мне, чем Ника, – усмехаюсь я, ненадолго уводя в сторону взгляд. После чего снова пристально смотрю на друга: – Но я не могу выбросить её из головы, Олег. Как пацан какой-то, честное слово. Всё время о ней думаю. Крыша едет уже.

– Кто она? – деловито интересуется Туманов.

Достаю из кармана телефон, открываю файл, скинутый мне на почту Лёшей, нахожу фото Таи и показываю его Олегу.

– Красивая… – с одобрением кивает друг. – И будто юная совсем?

– Не совсем. Ей двадцать два почти.

– Она в курсе твоей симпатии?

– Думаю, догадывается.

– Как реагирует?

Вспоминаю эти огромные испуганные глазищи вчера, когда я сдуру затащил Таю в свою квартиру, и морщусь.

– Да никак. Опасается общаться. Смотрит на меня, будто я монстр какой-то.

Олег усмехается:

– Как это знакомо.

– Да не говори. – Я тоже невольно усмехаюсь, вспоминая события годичной давности.

– Знаешь, друг, ещё год назад я бы дал тебе другой совет, – серьёзно произносит Туманов. – Но сейчас скажу так: если эта девушка настолько тебе нравится, сделай её своей.

– А если она не захочет?

– Костя, мы с тобой будто местами поменялись. Теперь я тебя не узнаю. Не захочет – убеди. Ты это как никто другой умеешь.

Я со скепсисом хмыкаю и качаю головой. Убеждать я умею, спору нет. Ещё бы Тая хотела со мной разговаривать.

Да и надо ли мне это? Лучше найти себе для секса другую, более подходящую женщину. Вот только проблема в том, что другую я не хочу…

Официант приносит наш заказ, заставляя отвлечься, расставляет блюда на столе, желает приятного аппетита.

А я думаю о Тае. Красивой, нежной девочке, которую я, как ненормальный, хочу трахнуть. Или, скорее, трахать. Много. Часто. И совсем не нежно. Хотя иногда можно и нежно для разнообразия.

Хоть убей, не помню, когда последний раз у меня появлялись желания, с воплощением которых возникали такие трудности.

Олег начинает орудовать приборами, быстро уничтожая поставленную перед нами еду, попутно рассказывает, как возил свою семью в клинику к Никитину, как Даша там познакомилась и даже успела подружиться с женой Ильи. Я слушаю вполуха. Медленно кручу пальцами стакан с водой на столе, мучаясь вопросом, стоит мне прислушаться к совету друга или нет.

Сделать Таю своей… слишком заманчивая идея.

От одной мысли, что мои сексуальные фантазии могут претвориться в жизнь, кровь с двойной скоростью начинает бежать по венам.

– Да ты, похоже, и правда влюбился, Костя! – внезапно смеётся Олег, возвращая меня в реальность.

– Почему? – интересуюсь я, фокусируя взгляд на друге.

– Не припомню, чтобы когда-нибудь раньше видел тебя таким равнодушным к еде, – плутовато улыбается Туманов.

Я опускаю взгляд в свою тарелку и понимаю, что до сих пор не притронулся к стейку. А ведь он весьма недурен на вид. И пахнет божественно.

Беру приборы и начинаю методично разрезать мясо.

– Так ты приедешь или как? – спрашивает Олег.

– Куда? – поднимаю я на него взгляд.

Друг снова начинает хитро улыбаться.

– В клуб.

– В какой ещё клуб? – с непониманием уточняю я.

Не припомню, чтобы раньше Олег интересовался чем-то подобным.

– Ты меня вообще не слушал, что ли? – усмехается Туманов и начинает терпеливо повторять то, что уже, выходит, говорил ранее: – Жена Никитина пригласила Дашу в ночной клуб потанцевать, мол, молодым мамам нужно обязательно хотя бы иногда выныривать из своей мамской жизни, развлекаться, отдыхать. Но я пока не готов Дашу отпустить одну в такое место. Так что завтра семья Никитиных познакомит нас с ночной жизнью столицы. Присоединиться не хочешь? Тебе тоже, по-моему, не помешает расслабиться. Заодно и девочку свою с собой возьми, там как раз обстановка располагает к сближению.

– Да ты что, куда я её возьму. Она и кофе-то боится со мной выпить, какой ночной клуб, – отрицательно кручу я головой.

– Ну сам хотя бы приезжай, – предлагает Туманов. – Я там с Никитиным от скуки сдохну, пока наши жёны танцевать будут. Он такой зануда.

– Хорошо, – усмехаюсь я. – Приеду, конечно.

13

Утро следующего дня

Тая

Меня будит писк телефона, беспощадно вырывая из очень классного сна. В едва прояснившемся создании тут же возникает протест – сегодня ведь выходной, какого черта тогда я поставила будильник? Балбеска.

На ощупь отключаю звук и устраиваюсь удобнее на подушке, плотнее закрывая глаза. Может, получится снова уснуть и досмотреть сон. По губам расползается блаженная улыбка – такой шикарный он был… Вот только не помню уже, что именно снилось… Кажется, я гуляла по весеннему парку… Да, точно! Я гуляла по весеннему парку с мужчиной, в которого безумно влюблена. И мы целовались… Я чувствовала себя такой счастливой! Будто всё в моей жизни просто замечательно и никаких проблем больше нет. А этот мужчина… Это же был Константин.

Осознав это, мгновенно перестаю улыбаться и в шоке распахиваю глаза. Вот чёрт…

И что это ещё за фантазии такие выдает моё подсознание? Еще не хватало влюбиться в Константина. Да, он красивый, роскошный мужчина, но не для меня. Я для него никто. Пыль под ногами. Использует и выбросит в лучшем случае, а в худшем… А в худшем – даже думать не хочу, чем может закончиться такой роман. Я уже дважды на собственном опыте убеждалась, что сказки случаются только в сказках. Ну, может быть, у кого-то случаются и в жизни в качестве большого-пребольшого исключения, но только не у меня. У меня просто не может произойти ничего подобного, только очередной какой-нибудь треш. Третьего раза я просто не вынесу…

Нет, досматривать этот сон точно не стоит, каким бы прекрасным он ни был. Лучше буду вставать.

Потягиваюсь и зеваю, откидываю одеяло, беру свой телефон, машинально просматривая ленту уведомлений за ночь, и, наконец, вспоминаю, зачем поставила вчера будильник. У Ляльки же сегодня день рождения! А я хотела поздравить её с утра пораньше, одной из первых. Так у нас заведено.

Быстро отыскиваю номер подруги в контактах и звоню, заранее начиная улыбаться. Лялька – просто чудо, какой хороший человечек, и я так хочу, чтобы она была счастлива. То есть она уже безумно счастлива со своим Даниилом, и на работе у неё вроде как дела в гору идут, но я хочу, чтобы так было всегда.

Слушаю длинные гудки, нетерпеливо поглядывая на экран, и как только устанавливается соединение, весело выкрикиваю в трубку:

– Ну привет, именинница!

– Приве-е-ет! – раздаётся из динамика задорный голос подруги.

Моя улыбка становится ещё шире – классно, что у Ляльки отличное настроение.

– С днем рождения поздравляю, счастья-радости желаю! – торжественным тоном произношу я. – Расти большой, не будь лапшой! Пусть Даня твой тебя на руках всю жизнь носит, любит, обожает, пылинки сдувает! Пусть у вас всегда всё будет шикарно! Пусть сбываются мечты, и будет всё, как хочешь ты! Вот!

– Спасибо-спасибо-спасибо, моя хорошая! – смеётся Лялька.

– Люблю тебя! – горячо добавляю я.

– И я тебя! – умилённо отзывается она. – Очень-очень!

– Как дела? Как настроение?

– Всё хорошо, заяц! А у тебя как?

– Тоже всё хорошо, – не моргнув глазом вру я.

– Ты сегодня как, работаешь, отдыхаешь?

– Отдыхаю, а что?

– Да у нас тут планы изменились. Мы вдруг совершенно спонтанно решили, что не будем отмечать мою днюху вдвоем, а пора бы уже и с людьми начать общаться! Короче хотим в клубе отметить с друзьями. Ты придёшь?

– Ой… – растерянно выдыхаю я. Такой подставы я не ожидала. Денег и так нет, поход в клуб сейчас вообще не к месту. Ещё ведь и подарок нужно какой-нибудь купить… – Даже не знаю, Ляль. Не получится у меня, скорее всего.

– Да брось, заяц. Почему не получится, ты же отдыхаешь? Я бы очень хотела, чтобы ты пришла. Ты самый желанный для меня гость! Ну, после Даниила.

– Я просто не думала… Даже подарок тебе не купила… И, если честно, я сейчас на мели, Ляль, – краснея до кончиков ушей, признаюсь я.

– Тай, давай мы с Даней за тобой заедем? И потом домой довезем. Ничего платить нигде не нужно будет, подарков мне тоже никаких не нужно, даже не вздумай. Просто побудь сегодня со мной. Пожалуйста!

– Даже не знаю. Мне так неудобно… И перед Даниилом…

– Неудобно на потолке спать, одеяло сваливается! – рассерженно отвечает Лялька. Но тут же смягчается: – Ну что неудобного-то, Тай? Ты правда думаешь, что какой-то там подарок для меня важнее твоего присутствия?

– Нет, конечно, – с виноватым вздохом отзываюсь я. – Прости, солнце. Я проснулась только, ещё толком не соображаю. Обязательно буду на твоей днюхе, как же я такое событие пропущу? А подарок просто позже подарю, я все равно собиралась после зарплаты кое-что тебе прикупить. Думала, до нашей следующей встречи ещё куча времени, вот и не торопилась.

– Тай, ну какие подарки? Не нужно ничего, серьёзно. Как там в той песне поется? Лучший мой подарочек – это ты! Потусим сегодня как в старые добрые времена!

– Потусим, – киваю я, невольно снова начиная улыбаться.

* * *

Практически весь день я трачу на сборы, непрерывно испытывая легкий мандраж. Волнуюсь. Никогда бы не подумала, что обыкновенный поход в клуб на день рождения подруги станет для меня целым событием. Отвыкла, наверное. Слишком давно не выходила «в свет».

Целый час откисаю в ванной, ещё час укладываю волосы в объемные, но мягкие локоны, куча времени уходит на макияж. С последним вожусь особенно долго, кое-как отыскав в дальнем углу комода свою приличную косметику, точнее, то, что от неё осталось. Слишком давно не пользовалась ни подводкой, ни тенями, ни консилером, ни хайлайтером, ни прочими убойными штучками для создания эффекта «вау». Что-то из моего арсенала подсохло, что-то потеряло свои свойства, но каким-то чудом мне всё-таки удаётся добиться желаемого результата, и вот уже из зеркала на меня смотрит та, прежняя Тая. Роскошная, дерзкая, уверенная в себе.

С выбором платья дело идёт быстрее. Потому что выбора, собственно, нет. Почти все свои наряды, оставшиеся после Игоря, я давно продала на Авито. Оказывается, девушки с удовольствием готовы покупать даже ношеные шмотки, если к ним пришит правильный лейбл. Осталось только одно платье, которое я случайно порвала. Всё собиралась отнести в ателье, зашить и тоже продать, но сначала руки не доходили, а потом забылось. И здорово, что всё сложилось именно так.

Туфли приличные, к счастью, тоже имеются. Нонсенс, но обувь на Авито почему-то не продаётся так же здорово, как одежда. Может, потому что её нельзя постирать.

Но это тоже сейчас мне на руку, всё на руку.

Покончив со сборами, оглядываю себя в большое зеркало в прихожей и остаюсь довольна. Не знаю, что за друзья соберутся сегодня на Лялькин день рождения, но за меня ей точно стыдно не будет. А подарок я потом всё равно куплю.

* * *

Ляля с Даниилом заезжают за мной в половине десятого, оба такие красивые и счастливые, что у меня щемит в груди, когда смотрю на них. Всю дорогу целуются, шутят о чем-то, подруга с восторгом рассказывает мне, какой огромный букет цветов Даниил ей сегодня подарил. Никто не смотрит на меня косо, Даниил доброжелателен и вежлив, и я даже успеваю немного помучиться угрызениями совести за то, что пыталась отказать Ляле в приглашении на её праздник.

В клубе нас уже поджидает сервированный стол, где вскоре начинают собираться и другие гости. Практически никого из них я не знаю, кроме одной девочки Иры с Лялиной работы, мы как-то раз уже ходили вместе с ней гулять.

Ляльку буквально заваливают цветами, для которых официанты принесли сразу три больших вазы, вручают красиво упакованные подарки. Настроение немного портится. Совсем чуть-чуть. Но больше даже не из-за подарков, а из-за того, что все, кроме меня, пришли парами.

Но Ляля быстро вытаскивает меня из-под наваливающегося «грустня», представляет всем как свою лучшую подругу и сразу после тащит на танцпол. К нам присоединяется Ира и другие девушки, имён которых я не запомнила, и мы все дружно начинаем танцевать. Сначала я чувствую себя немного скованно, но вскоре диджей ставит один из самых моих любимых клубных треков, и музыка захватывает меня. Позволяет забыть все проблемы и заботы, легко двигаться в такт, ловить на себе озорные взгляды подруги, широко улыбаться ей в ответ и получать огромное удовольствие от происходящего.

Мы с девушками отрываемся на славу. Изредка возвращаемся за стол, чтобы пригубить напитки, съесть что-нибудь и скорее вернуться обратно. Иногда к нам присоединяется кто-то из парней нашей компании, а вскоре и вовсе начинается хаос – все разбредаются кто куда. Кто-то общается со своими знакомыми, кто-то заказывает в баре коктейли, только мы с Лялей неразлучны – вместе на танцпол, вместе за стол, вместе в туалет. И правда, как в старые добрые времена.

Я уже ни капельки не жалею, что выбралась сюда. Давно так здорово не веселилась.

Но ровно до тех пор, пока не начинает играть медленная композиция, и Даниил забирает у меня подругу. Уводит в сторону, обнимает, целует, и они начинают танцевать.

Я возвращаюсь к нашему столу, за которым теперь ни души. Все парочки последовали примеру Ляли с Даней и кружат где-то среди толпы. Но я наблюдаю только за именинниками. Даниил так смотрит на Лялю. Таким любящим взглядом. Будто она – самое дорогое, что у него есть.

Я мысленно убеждаю себя в том, что очень счастлива за них и ни капельки не завидую. То есть я и правда за них очень рада. Уж кто-кто, а Ляля заслуживает это счастье. Но в груди так и копошится противное чувство: «А я? Я тоже так хочу!».

Всё-таки завидую…

Тяжело вздыхаю, притягиваю ближе свой бокал и залпом осушаю содержимое.

Господи, как же одиноко!

Подпираю кулаком щеку и медленно скольжу взглядом по танцполу, изучая незнакомые лица, лишь бы только не смотреть больше на моих счастливых друзей. Держусь из последних сил, так и хочется скатиться до позорной жалости к себе. Никому я не нужна.

И в этот самый момент мне почему-то вспоминается Константин. Сегодняшний сон с его участием и наша последняя встреча. От одних только воспоминаний по голым плечам бегут мурашки, а сердце начинает стучать быстрее.

Я ведь нравлюсь ему. Черта с два он просто так захотел мне помочь. Исключительно по доброте душевной. Ну да, конечно. Я точно нравлюсь ему – знаю это, хоть убей, чувствую кожей.

Как он на меня смотрел позавчера, а еще взял и затащил в квартиру! Господи, я чуть с ума не сошла тогда… Сначала от стыда, что предстала перед ним в таком виде… А потом от совершенно других эмоций.

Я вижу по глазам, когда мужчина хочет меня. В тот вечер у Константина был очень говорящий взгляд. И когда он потащил меня в квартиру, я была уверена, что за этим последует что-то непристойное. Испугалась. Не знала, как себя вести. А в итоге среагировала как перепуганная лань… За это теперь тоже стыдно. Он ведь ничего такого не собирался делать. Скорее всего, и правда, просто поговорить хотел. Сблизиться, возможно…

Ох, отчего же так приятно это осознавать? Кто бы знал, до какой степени мне льстит внимание этого мужчины!

Может, я зря боюсь, и стоит познакомиться поближе? Пообщаться хотя бы. Это ведь еще ни к чему меня не обяжет. Не похож Константин на плохого человека. Хотя Игорь тоже не был похож… Игорь тоже поначалу держался очень мило. Что скрывается за благородным фасадом Константина – остается только гадать. Но как же он мне нравится! Господи, у меня коленки подгибаются, когда смотрю на него! Какая у него фигура! И эта брутальная элегантность… Не мужчина, а чертова мечта! Богатый, красивый, влиятельный, с которым можно ничего не бояться. Сказал бы мне кто год назад, что, будучи свободной, я добровольно откажусь от такого – я бы не поверила.

Но после того как испытала всю безысходность от власти богатого мужчины над своей никчемной жизнью, невыносимо страшно вновь довериться такому. Деньги вскружат голову кому угодно, человек начинает считать себя лучше других, чувствует свою безнаказанность. Это очень страшно, когда понимаешь, что тебя могут избить, покалечить или даже убить – и никому за это ничего не будет.

Не стоит снова испытывать судьбу. Да и вряд ли у Константина по отношению ко мне какие-то серьезные намерения. Не стоит забывать, что он, скорее всего, видел ту мерзкую запись, где я голая и… И его интерес ко мне, вероятно, вызван именно этим. Снова становиться чьей-то секс-игрушкой я не хочу. Даже если этот кто-то сам чертовски сексуален.

Музыка становится громче, ритмичнее, и я решаю: чем сидеть и грузиться, лучше пойти потанцевать. Диджей здесь умничка. Каждый новый трек ставит лучше предыдущего. А я так соскучилась по веселью, грех упускать такую возможность.

Бросаю взгляд на друзей – они всё ещё обнимаются и, никого не стесняясь, целуются в губы, продолжая покачиваться в медленном танце, несмотря на то, что ритм музыки для этого уже совсем не подходящий. Других девчонок и парней из нашей компании поблизости не нахожу, но всё равно отправляюсь танцевать. И пусть одна.

Наконец, мне стало всё равно, кто и что подумает. Я пришла сюда отдыхать и делаю это прежде всего для себя. Ну и для Ляльки, конечно.

Двигаюсь с удовольствием, наклоняюсь, откидываю голову назад, красиво взмахивая волосами. Закрываю от удовольствия глаза, подставляю лицо ярким прожекторам светомузыки. Как же это классно…

Когда в мое поле зрения вновь попадают Ляля с Даниилом, наблюдаю милую картину – подруга вырывается из объятий своего мужа, но тот не хочет её отпускать. После недолгой, но очаровательной борьбы Лялька, очевидно, всё-таки уговаривает любимого, целует много-много раз, шепчет что-то на ухо и после этого с широченной улыбкой сбегает ко мне.

– Ну что, не заскучала тут без меня? – кричит сквозь музыку она, заключая меня в объятия.

– Есть немного! – кричу я, обнимая в ответ. – Вы с Даниилом такая сладкая парочка, просто пальчики оближешь! Мне кажется, он тебя ко мне ревнует, гляди, как недовольно смотрит!

Ляля на секунду оглядывается, посылает любимому воздушный поцелуй, после чего снова поворачивается ко мне.

– Мы с ним каждый день, а вот по тебе я жутко соскучилась! Так что на сегодняшний вечер я вся твоя! С Даней все согласовано, не переживай!

– Вау, ну тогда давай оторвемся как следует! – расплываюсь я в улыбке.

– Само собой!

– Покажем этим детям, как надо танцевать! – предлагаю я, обводя взглядом танцпол.

– О, да! – смеётся Лялька, снова обнимая меня, и сразу после увлекает за собой в толпу.

14

В то же время

Костя

Давно я не развлекался в таких местах, хотя были времена, когда подобное мне очень даже заходило. Кипиш, движуха, оглушающая музыка, красивые девушки одна лучше другой. Глаза разбегаются.

Радует, что на балконе второго этажа, где Никитин забронировал стол для нашей компании, намного спокойнее и тише. Можно хотя бы свободно разговаривать.

Семья Тумановых и Илья с женой сидят по обе стороны от меня. И те, и другие обнимаются, целуются, мило воркуют, прямо как подростки, а я ловлю себя на мысли, что это меня почему-то слегка раздражает. Завидую? Сложно представить, чтобы мы с Никой могли заниматься чем-то подобным, еще и на людях. Да и не испытывал я никогда такой потребности. По крайней мере, рядом с женой. Черт знает почему. Вот Таю я бы с удовольствием посадил к себе поближе и приобнял за плечи… Ну, блять, опять Тая. Что за наваждение такое?

Олег увлеченно рассказывает нам какую-то забавную историю из своей юности, а Даша смотрит на него таким преданным и влюбленным взглядом, что я вновь начинаю испытывать нечто, напоминающее зависть. Может, все дело в том, что на меня никто и никогда так не смотрел? Хотя кто мне виноват. Я и сам никогда не стремился проявлять какую-то ласку или нежность по отношению к своим женщинам. А им это нужно. Даже Ника призналась, что ей не хватало от меня ласковых слов. Кто бы мог подумать. Я-то считал, что она вообще железная леди.

Но как бы там ни было, прав Олег, не подходим мы с Никой друг другу. Да и не хочу я уже с ней ничего. Зря согласился на этот дурацкий перерыв. Надо было довести дело до конца.

Даша с женой Ильи спускаются на танцпол, оставляя нас в чисто мужской компании, и стиль общения у всех тут же кардинально меняется. Никто уже не стесняется в выражениях, обсуждая последние события, Никитин откровенно матерится, вспоминая, как два года назад у него пытались отжать клинику.

А я почему-то снова вспоминаю Таю. Как очаровательно прозвучала её просьба не ругаться матом тогда, в день нашего знакомства. На губах невольно возникает улыбка.

Это нормально вообще, что я так часто о ней думаю? Или это всё отсутствие секса сказывается?

В своих мыслях упускаю тот момент, когда беседа между моими друзьями перетекает к теме детей, и мне становится совсем скучно. Невольно вспоминается наш скандал по этому поводу с Никой. Сам не знаю, что мне тогда в голову стукнуло. Сейчас понимаю, что и сам не хочу никаких детей, тем более от Ники. Всегда ведь был к ним абсолютно равнодушен. Разве что к пацану Тумановых питаю слабость, но это не считается, это исключение.

– Кстати, Олег, а вы мелкого-то своего с кем оставили? – внезапно осеняет меня.

– Дашина мама прилетела, – отвечает друг. Довольный такой, улыбается.

Я не сразу понимаю, с чего, неужели приезд тёщи вызывает в нём такую радость? Но потом доходит – Олег смотрит вниз через перила, как его жена танцует.

Музыка становится медленнее и романтичнее, и я, проследив за взглядом друга, вижу, как Даша машет ему рукой, приглашая спуститься к ней.

Олег загадочно ухмыляется, отодвигает стул и поднимается на ноги.

– Пойду я, пожалуй, приглашу жену на танец.

Никитин встаёт вслед за ним.

– Я тоже свою приглашу. Ничего, Кость, что мы тут тебя одного бросим?

– Да ничего конечно. Идите.

Оставшись один, сижу какое-то время, задумчиво глядя перед собой, а потом тоже поднимаюсь из-за стола, захватив с собой свой бокал. Подхожу к перилам, опираюсь на них, смотрю, как танцуют люди внизу.

И внезапно грудную клетку пронизывает легким спазмом. Потому что, сука, мне снова мерещится Тая.

Приглядываюсь внимательнее и понимаю, что нет, мне не показалось. Девушка действительно очень похожа на Таю – тот же типаж, фигура, длинные светлые волосы, только объемнее. Соблазнительное платье и каблуки. Танцует одна, и танцует просто охренительно. Настолько сексуально, что у меня встаёт.

Злюсь. Ещё только этого мне здесь не хватало. Надо однозначно что-то делать с моим затянувшимся целибатом.

Я почти уверен, что девушка просто похожа на Таю, но всё равно продолжаю жадно вглядываться в её мелькающий в толпе силуэт. В какой-то момент она вдруг вскидывает голову и поднимает вверх лицо таким образом, что я могу хорошо его разглядеть. И просто не верю своим глазам. Это Тая.

Либо её двойник. Но наличие двойника маловероятно, а значит, это действительно она. Тая.

Это, блять, Тая.

Охреневаю просто от такого совпадения, второго подряд за последние три дня.

Там, сверху, вы что, издеваетесь?!

Наблюдаю за ней, не в силах отвести взгляд.

Ну что, светлячок, ты, оказывается, ещё и двигаешься как богиня. Хотя с такой прической и в этом платье ты совсем не светлячок. Ты роскошная женщина, которую я до одури хочу. Буквально пелена перед глазами. Меня уже совершенно не заботит, ответит ли Тая мне взаимностью. Чувствую себя маньяком. Просто хочу её, и всё. Не припомню, чтобы когда-нибудь раньше так сильно кого-то желал…

Я всерьёз подумываю, чтобы спуститься вниз, закинуть Таю себе на плечо и увезти из этого клуба.

Пусть она испугается, я потом найду способ её успокоить. Да, эта девушка существенно младше меня, но ведь не маленькая уже. И опыт со взрослым мужчиной у неё был.

Только есть одна проблема. Я ведь обещал Тае ничего не просить взамен, а теперь всё это будет выглядеть так, будто обманул или передумал. Черт…

А с другой стороны, ну и что? Какая мне разница, как это будет выглядеть? Последнее время я стал слишком правильным. Чересчур правильным. Я сто лет уже ничего так сильно не хотел. В конце концов, могу я позволить себе одну маленькую слабость?

Голос рассудка подсказывает, что я пьян и завтра с утра пожалею об этом. Но я посылаю его куда подальше.

Ставлю бокал на стол, уже собираясь спускаться, бросаю ещё один взгляд вниз, на танцпол, и вижу, как к Тае подходит какая-то девушка. Они начинают обниматься, что-то говорят друг другу, смеются, и это отрезвляет меня.

Тая здесь не одна. С подругой. Возможно, с кем-то ещё.

Я не могу просто подойти и увести её отсюда. Да и вообще, Тая чуть в обморок не рухнула, когда я её в квартиру затянул, а что будет, если я её из клуба куда-то силой потащу? О чем я вообще думаю? Крыша совсем уже едет…

Нет, светлячок, я не буду тебя пугать. Ты хорошая, добрая девочка, нельзя с тобой так поступать. Но я все равно адски хочу тебя трахнуть, и я сделаю это. Надо просто, чтобы ты сама ко мне пришла.

Снова беру со стола стакан, залпом осушаю содержимое и достаю из кармана телефон.

– Алло, Лёша. Помнишь, я тебя просил информацию о девушке найти?

– Добрый вечер, Константин Георгиевич. О Тае?

– Да, о ней. Мне нужны контакты владельца того паба, где она работает.

15

День спустя

Тая

– Привет, Лена, привет, Маша, привет, Влад! – задорно салютую я поварам, заглянув на кухню перед началом своей смены.

– Привет, Тая! – дружном хором отзываются они, не отрываясь от подготовки к рабочему дню.

– Привет, Стëпа! – машу я бармену, возвращаясь в зал, и повязываю вокруг талии длинный чёрный фартук.

– Привет, солнце! – дружелюбно отзывается коллега из-за стойки. – Ты сегодня прямо светишься вся. Влюбилась, что ли?

– Да нет, – смеюсь я. – Просто у меня сегодня отличное настроение с утра пораньше впервые за долгое время.

– И кто же виновник твоего отличного настроения? – не сдаётся Стёпа.

– Да никто, – усмехаюсь я. – Просто жизнь потихоньку налаживается.

– Ну, тоже неплохо, – улыбается Стёпа.

Я подмигиваю ему и начинаю приводить в порядок столы в зале к приходу первых гостей.

Настроение и правда выше небес. Сама не знаю почему. Наверное, танцы с Лялькой настолько зарядили меня позитивом, что я уже второй день летаю на крыльях. Да еще и финансовые проблемы наконец-то разрешились. Долг за коммунальные оплачен, скоро зарплата, и подработку курьером можно бросить. Всё же адский это труд. Да ещё и постоянный страх встретить кого-то из знакомых меня доканывал… Не то чтобы меня так волнует мнение людей из своей прошлой жизни, но такие встречи вряд ли могли стать приятными.

К счастью, теперь это позади, и я снова могу полноценно отдыхать в свои нерабочие дни.

– Как выходные? – спрашиваю я Степу, натирая до блеска лакированную поверхность стола. – Как жена?

– Да как обычно, – вздыхает бармен. – Подгузники, колыбельные…

– Зато ты счастливый отец! – улыбаюсь я.

– Это да…

Стук каблуков по кафельному полу со стороны входа заставляет меня обернуться: мы ещё закрыты – для посетителей рановато. Но оказывается, что это не посетитель, а Алла приехала, супруга владельца нашего паба.

Странно, что она тут забыла, да ещё и в такой час? Обычно Алла приезжает крайне редко, когда очень большой наплыв посетителей, и наш администратор перестает справляться со своими обязанностями.

– Здравствуйте, Алла Эдуардовна! – первым выкрикивает ей Степа.

– Здравствуйте, – кивает она ему и тут же переключает внимание на меня. – Тая, зайди в кабинет администратора через пятнадцать минут.

– Здравствуйте, Алла Эдуардовна. Хорошо.

Кивнув, Алла пересекает зал и скрывается в проходе к служебным помещениям.

Я вопросительно смотрю на Стёпу, а он в ответ лишь пожимает плечами. Бросаю тряпку на стол, подхожу к барной стойке и вполголоса спрашиваю:

– И что ей от меня понадобилось, интересно?

– Не знаю, Тай. Вроде ничего преступного не делали, – снова пожимает плечами Стёпа.

– Ладно, будем надеяться, что ничего серьёзного, – нервно усмехаюсь я.

Кое-как выждав эти несчастные пятнадцать минут, во время которых я успела известись вся, иду в кабинет администратора.

Стучусь, приоткрываю дверь и вежливо интересуюсь:

– Можно?

– Да, заходи, Тая. Присядь, – сухо предлагает Алла.

Я прямо нутром чувствую, что ничего хорошего она мне сейчас не скажет. Сажусь на стул возле её стола и принимаюсь нервно теребить карман фартука.

– Тая, у нас дела сейчас идут не так хорошо, как хотелось бы… – со вздохом начинает она. – Поэтому мы вынуждены сократить штат. Мне очень жаль, но ты больше не будешь у нас работать. В качестве компенсации мы выплатим тебе зарплату за месяц вперёд. Больше возможности нет, уж извини.

Я не верю своим ушам. Меня увольняют? Нет. Нет, это уже слишком. За что?!

– Я же хорошо работала, – сдавленно произношу я. – Вы сами хвалили.

– Никаких нареканий к тебе нет. Это вынужденная мера с нашей стороны, отнесись с пониманием.

У меня начинается паника.

– Аллочка Эдуардовна, пожалуйста, не увольняйте меня, – жалобно прошу я осипшим голосом. – Я с таким трудом нашла эту работу! Вы же знаете, какая у меня ситуация. Прошу вас, пожалуйста. Я же хорошо работала всё это время. Я так старалась!

– Тая, прости. Но я ничем тебе помочь не могу. Кризис, сама понимаешь.

Я потерянно замолкаю. Какой ещё кризис? Ничего не понимаю.

– А кого ещё вы сокращаете?

Алла недовольно поджимает губы.

– Пока только тебя.

– Но за что? Почему именно я? Не понимаю! – отчаянно восклицаю я.

– Тая, давай без этого. Всё уже решено.

– Ну за что вы так со мной? Неужели из-за больничного? Так меня ведь машина сбила! Ну не могла я…

Я осекаюсь из-за внезапно образовавшегося в горле кома. Он начинает душить меня, на глаза наворачиваются слёзы. Бороться с ними практически невозможно, я закрываю руками лицо и начинаю позорно плакать.

Слышу, как Алла тяжело вздыхает и отодвигает стул. Походит ко мне, кладёт руку на плечо и слегка сжимает.

– Ну прекращай давай.

– Не увольняйте меня, пожалуйста…

– Девочка, пойми, это не я решаю. Мужу позвонил какой-то влиятельный человек и убедительно попросил тебя уволить. Как мне объяснили, таким людям не отказывают в просьбах. Я бы очень хотела тебе помочь, но не могу.

Поднимаю заплаканные глаза на начальницу, второй раз за это утро испытывая шок:

– Так вас попросили меня уволить?!

– Только это между нами, Тая. Муж строго-настрого мне запретил тебе это говорить. Похоже, у тебя есть какой-то очень серьёзный недоброжелатель.

– Хорошо. Не беспокойтесь, – механическим голосом отзываюсь я. – Я никому не скажу.

– Ты мне нравишься, Тая, но сама понимаешь, такие проблемы никому не нужны. Поэтому с сегодняшнего дня ты у нас больше не работаешь. Собирайся, иди домой. Деньги за месяц я тебе на карту переведу.

– Хорошо. Спасибо.

Встаю, как оглушенная, выхожу из кабинета, меня не задерживают.

На душе так погано, что я даже не решаюсь сказать Стёпе и ребятам на кухне о своём увольнении. Просто тихо переодеваюсь и выскальзываю на улицу, пока никто не видит. Нет сил на объяснения, нет сил видеть жалость в их глазах, нет сил ни на что…

До моего дома пешком прилично, но я игнорирую остановку. Шагаю вдоль тротуара, не разбирая дороги, до тех пор, пока не выбиваюсь из сил. Падаю на первую попавшуюся скамейку в сквере у обочины и долго сижу неподвижно с закрытыми глазами. К счастью, на улице сегодня хотя бы тепло, и я не простыну.

До сих пор не могу до конца поверить, что это произошло. Ещё сегодня утром всё было так хорошо!

Но это проклятие по имени Игорь, похоже, со мной на всю жизнь. Мой бывший любовник и спонсор. А ещё мой первый мужчина. Которого я каким-то образом умудрилась полюбить, несмотря на то, что он был намного старше меня, не отличался привлекательной внешностью, да ещё и женат был. Наверное, потому что обращался со мной хорошо, всегда был добр и ласков… До тех пор, пока не приревновал к своему другу. После этого начался ад. Скандалы, угрозы, побои. Будто с цепи сорвался. Если бы не Ляля с Даниилом, представить страшно, чем бы эта история могла для меня закончиться…

Конечно, это Игорь позвонил мужу Аллы и вынудил его от меня избавиться. Больше просто некому. До сих пор не может успокоиться, видимо.

Не понимаю, как можно быть до такой степени мелочным и мстительным? Неужели теперь до конца жизни эта сволочь не даст мне спокойно вздохнуть?!

Мало ему, что меня на нормальную работу из-за его клеветнического обвинения не берут, так он ещё решил вообще со всех сторон перекрыть мне кислород? Зачем ему это? Чего он добивается? Неужели думает, что я вернусь к нему? Да никогда в жизни! После всего, что он сделал, я лучше сдохну от голода!

Меня охватывает такая злость, что хочется крушить и ломать всё вокруг. А ещё лучше вцепиться ногтями в лицо Игоря и разодрать его до крови!

Будь проклят тот день, когда я с ним познакомилась!

Подскакиваю на ноги и начинаю ходить вдоль скамейки взад и вперёд, схватившись руками за голову.

Это же всё. Катастрофа. Конец. Где искать дальше работу, я просто не понимаю. Как представлю, что придётся вновь на каждом собеседовании краснеть, объясняя, откуда у меня судимость, просто умереть хочется! А самое паршивое, даже если найдётся такой работодатель, что захочет принять меня со всей этой историей, потом снова нарисуется Игорь и всё испортит! Это какой-то тупик!

Опускаюсь без сил обратно на скамейку, сгибаюсь пополам и закрываю руками лицо. Тупик. Нет никакого просвета, никакого выхода! Хотя… один выход всё-таки есть.

Я могу позвонить Константину. Он предлагал работу. Предлагал помощь. Обещал ничего не просить взамен. И он как раз тот человек, на которого Игорю вряд ли удастся повлиять.

Да, есть риск, что Константин может тоже оказаться подонком. Да, он явно испытывает ко мне не только альтруистский интерес. Но по всему выходит, что у меня нет другого выхода, кроме как рискнуть. Потому что иначе Игорь не успокоится, пока не уничтожит меня окончательно.

Пока не передумала, отыскиваю в кармане визитку, которую зачем-то всегда ношу с собой. Некоторое время собираюсь с духом, испытывая нешуточное волнение. И, наконец, звоню.

– Здравствуйте, Константин. Вы меня помните? Это Тая.

– Здравствуй, Тая. Конечно, помню, – раздаётся из трубки спокойное.

Боже, какой всё-таки у него голос. Низкий, уверенный, вызывающий какой-то странный необъяснимый внутренний трепет.

– Я хотела извиниться, – сдержанно произношу я. – Мне очень неловко за свое поведение во время нашей последней встречи.

– Все в порядке, Тая.

– Я хотела спросить, ваше предложение о работе еще в силе?

– В силе.

– Меня уволили сегодня. Не понимаю, за что и почему. Если честно, я в отчаянии.

– Не стоит так переживать. Может, это к лучшему? С твоим образованием работать официанткой… У тебя ведь красный диплом.

– Константин. Честно признаюсь, меня немного смущает, что вы обо мне всё знаете.

– Брось. У меня просто привычка основательно подходить к любому вопросу.

– И всё же. Я не могу не чувствовать себя в долгу перед вами.

– Я уже говорил, ты ничего мне не должна. Но если всё же хочешь отблагодарить – ответственно отнесись к работе, которую я собираюсь тебе предложить.

– А какую работу вы собираетесь мне предложить?

– Сейчас отправлю тебе адрес офиса, приедешь, обсудим.

– Хорошо. Жду.

– До встречи, Тая.

– До встречи, Константин.

Связь прерывается, я убираю телефон в карман и медленно выдыхаю. Пальцы так и дрожат. И почему у меня такая реакция на этого человека?

16

Не проходит и двух часов, как я приезжаю в центр города и без усилий отыскиваю нужный мне адрес, по которому располагается шестиэтажное здание очень презентабельного вида. В который раз убеждаясь, что Константин – человек не из простых. Мне даже страшно представить, сколько может стоить аренда офиса в подобном месте. Пять минут от метро, рядом парк, вокруг полно магазинов, кафе и ресторанов, всё в шаговой доступности. Из окон, должно быть шикарный вид… А на обеде можно гулять, делать пробежки или набивать пузо в том-ям баре. У меня ведь, наверное, теперь будет обед? Полноценный часовой перерыв, а не пятнадцатиминутное запихивание в себя еды в дальнем закутке кухни. И рабочий день будет заканчиваться не ночью, а часов, наверное, в шесть или семь? И я смогу вдоволь нагуляться по центру, прежде чем ехать домой.

Даже не верится, что всё это происходит со мной. Кажется, мне очень сильно повезло. Если я и правда буду тут работать.

Внутри офис тоже выглядит очень даже достойно, меня встречает приветливая девушка в строгом брючном костюме, наверное, офис-менеджер. Она предлагает мне снять верхнюю одежду, присесть на диван и немного подождать, что я тут же и делаю. С досадой думая о том, что перед тем, как отправиться сюда, мне стоило заехать домой и переодеться. Сменить джинсы с футболкой на что-нибудь более подходящее к деловому стилю. И почему хорошие идеи всегда приходят в мою голову, когда уже слишком поздно?

– Константин Георгиевич скоро будет, – произносит девушка, доброжелательно улыбаясь. – Может быть, чай-кофе?

– Нет, спасибо, – вежливо отказываюсь я. Вряд ли сейчас мне что-то в горло полезет. Снова волнуюсь. Похлеще, чем перед защитой диплома в университете.

Девушка понятливо кивает.

– Меня зовут Марина, если что-нибудь понадобится, обращайтесь, – любезно предлагает она.

– Спасибо большое, Марина, – искренне благодарю я.

Как только Марина уходит, я достаю из кармана телефон и утыкаюсь в него. Листаю новостную ленту, чтобы только отвлечься хоть немного от одолевающего меня сумасшедшего волнения. Ожидание совсем не способствует успокоению, скорее, наоборот.

К счастью, Константин не заставляет меня ждать слишком долго. Я едва успеваю прочитать о рождении тигрёнка в московском зоопарке, как входная дверь офиса распахивается, и на пороге появляется мой будущий работодатель.

То есть, сначала я вижу только его ноги. Классические черные мужские ботинки, нижний край идеально выглаженных брюк. Но уже в этот момент я знаю наверняка, что это Константин. Даже сомнений не возникает. Я точно знаю это, перемещая взгляд выше, на строгое мужское пальто, пуговицы которого расстёгнуты, а из-под распахнутых полов виднеется нежно-голубая рубашка.

Когда мы встречаемся взглядами, по телу пробегает волна легкого трепета. Константин смотрит на меня в упор. Я тут же подскакиваю на ноги, но тут невесть откуда появляется Марина, быстрым шагом подходит к своему боссу, загораживая мне обзор, и начинает что-то ему говорить. Я не вслушиваюсь, вдруг окончательно растерявшись. Так и стою на месте, не зная, куда себя деть. Подойти – вроде как бестактно, они же разговаривают, сесть обратно – будет выглядеть глупо.

– Я понял, давай чуть позже к этому вернёмся. Вижу, ко мне пришли, – доносится до слуха фраза моего будущего начальника, избавляя, наконец, от неловкости.

– Да, вас ожидают, – кивает Марина и отступает в сторону, позволяя нам с Константином вновь увидеть друг друга.

– Можешь идти, – произносит он, обращаясь к Марине, но продолжает при этом смотреть на меня. – Здравствуй, Тая. Как добралась? Легко нашла офис?

Офис-менеджер (или кто она по должности, я пока не знаю) тут же уходит. А Константин приближается ко мне, заставляя разволноваться ещё сильнее.

Надеюсь, я привыкну со временем к бешеной энергетике, что исходит от этого мужчины. Потому что иначе не представляю, как смогу рядом с ним трудиться. Так недолго и тахикардию заработать.

– Здравствуйте, Константин. Спасибо, да, нашла легко. На метро доехала, очень удобно.

– Отлично. Тогда идём?

– Да, – согласно киваю я.

Константин пропускает меня вперёд, но когда мы приближаемся к стене, опережает, чтобы открыть для меня дверь в следующее помещение.

Пока мы идём по широкому коридору, стены которого наполовину стеклянные, я жадно смотрю по сторонам и думаю о том, что всегда мечтала работать в таком месте. В красивом современном кабинете с большими окнами. Сидеть за компьютером в строгой деловой блузке и юбке-карандаш, заниматься цифрами, перебирать бумажки, приводить их в идеальный порядок. И пусть кому-то такой труд может показаться тоской зеленой, а в моём бывшем круге общения так и вовсе относились с презрением к людям, занимающим подобные должности, называя их «офисным планктоном», но для меня это не что иное, как работа мечты. Именно поэтому я поступила на экономический. Именно поэтому училась на отлично и была лучшей на курсе. Просто это моё.

По пути нам встречаются несколько сотрудников, которые уважительно приветствуют Константина и вежливо здороваются со мной, несмотря на то, что мы с ними незнакомы, и всё это производит на меня очень приятное впечатление.

Вскоре Константин распахивает передо мной ещё одну дверь, за которой, судя по всему, находится его личный кабинет. Об этом говорит солидный интерьер помещения и явно недешёвая мебель.

– Присаживайся, Тая, – предлагает мой будущий босс, снимая с себя пальто и убирая его в шкаф.

Я занимаю кресло для посетителей, расположенное напротив стола хозяина кабинета, сажусь на самый его краешек, выпрямив как следует спину.

Сердце снова грохочет, но я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания, уговариваю себя собраться и вести себя непринужденно. В конце концов, я на собеседовании.

Константин опускается в своё кресло по другую сторону стола, опирается руками на подлокотники и сцепляет кисти в замок.

– Как я уже говорил, я знаю, что у тебя экономическое образование и красный диплом. Но опыта работы по специальности нет, так? – сразу переходит он к делу, вызывая у меня чувство облегчения.

Светская беседа с этим мужчиной в том состоянии, в котором я нахожусь, стала бы для меня пыткой.

– Так, – сосредоточенно киваю я.

– Я хочу предложить тебе первое время поработать помощником бухгалтера. Набраться необходимого опыта, вникнуть в дела компании. Позже мы планируем увеличивать штат, нужны будут специалисты, то есть, в перспективе карьерный рост есть. Если проявишь себя, разумеется. Что скажешь?

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Помощником бухгалтера? Он серьёзно? Максимум, на что я рассчитывала, пока ехала сюда, что буду отвечать на какие-нибудь там звонки, варить кофе, разносить газеты… Но помощником бухгалтера? Я о таком и думать не смела!

– Скажу, что это… замечательное предложение, – скромно отвечаю я.

А губы мои так и норовят растянуться в улыбке, кое-как сдерживаю её. Но проницательный взгляд Константина это замечает. Мне кажется, будущий босс доволен моим ответом.

– Что ж, тогда давай обсудим твою зарплату? – предлагает он.

Я отрицательно машу головой.

– Ну что вы, я согласна на любую, какую скажете.

Константин слегка приподнимает брови. Мне кажется, что он, как и я, хочет улыбнуться, но не делает этого.

– А если скажу, что её не будет? – невозмутимым тоном интересуется босс.

И тут я теряюсь. Начинаю часто моргать, как идиотка, понятия не имею, что ответить. Была бы я в другом финансовом положении, это не стало бы для меня проблемой. Ради бесценного опыта я бы с удовольствием работала и бесплатно, особенно учитывая, что меня принимают с той записью в трудовой, после которой на карьере бухгалтера спокойно можно ставить крест. Но я не могу. Сейчас я не могу себе этого позволить.

– Да я пошутил, Тая, – снисходительно произносит Константин, избавляя меня от мучений.

На этот раз у меня уже не выходит сдержать улыбку, одновременно с резким выдохом она появляется на моих губах.

– Просто назови сумму, которая была бы для тебя комфортной.

Второй раз искушать судьбу я не решаюсь. Называю сумму, равную моей зарплате в пабе плюс средние чаевые. Это совсем немного по меркам нашего города, но больше я просить не смею. Не хочу показаться наглой. То, что Константин делает для меня, это уже подарок судьбы.

– Хорошо, я тебя понял, – удовлетворённо кивает он, отодвигает кресло и встаёт. – Идём, я провожу тебя в бухгалтерию, познакомлю с твоим руководителем. Там тебя проинформируют по поводу дальнейших действий, и, думаю, с понедельника можешь уже выходить.

– Константин… – негромко произношу я, тоже поднимаясь на ноги и с огромной благодарностью глядя ему в глаза. – Я, правда, даже не знаю, что и сказать. Спасибо вам огромное. Вы просто не представляете, что для меня делаете.

– Не за что, Тая, – улыбается он одним уголком губ, пронзительно глядя на меня в ответ.

Я даже залипаю на мгновение на его лице. Такой красивый и благородный мужчина. Интересно, он женат?

17

Неделю спустя

Костя

Конец рабочего дня. Я сижу у себя в кабинете за столом и медленно вращаю в пальцах карандаш.

Ну и что дальше?

Этот вопрос не даёт мне покоя уже неделю. Ровно столько прошло с тех пор, как Тая ежедневно по восемь часов проводит в моём офисе, находясь буквально за стенкой.

Чувствую себя лохом. Девушка, которую я хочу, вот она – руку протяни, а я ничего не могу сделать. Сам себя загнал в ловушку. Обещал ведь ничего не просить взамен. На что я надеялся? Что она сама проявит инициативу? Даст знак или намёк, что я могу не сдерживать своё обещание?

Хрен. Тая ревностно соблюдает субординацию. Когда мы пересекаемся где-нибудь в офисе или у здания, скромно здоровается и тут же отводит глаза.

Зато девочка всерьёз восприняла мои слова об ответственном отношении к работе и очень старается. Татьяна, мой главный бухгалтер, хвалит её. Вот только мне от этого не легче. Не могу уже. С каждым днём мой голод растёт, и я не хочу никого трахать, кроме Таи. Просто одержим этим желанием, как ненормальный. Не понимаю только, как это провернуть, чтобы не выглядеть треплом в её глазах. Любую попытку сближения с моей стороны светлячок воспримет именно так. Решит, что я нарочно обманул её и заманил в ловушку. Ну, по справедливости, почти так оно и есть.

Снимаю трубку стационарного телефона и набираю короткий номер бухгалтерии. Трубку берёт Татьяна, прошу её отправить Таю ко мне в кабинет и отключаюсь.

В конце концов, она моя протеже, могу же я узнать, как у неё идут дела? Как ей коллектив и всё такое.

Тая появляется спустя минуту. Красивая. Словно ещё больше расцвела. Ей так идёт деловой стиль. Строгая блузка, узкая юбка до колена, высокие каблуки. И волосы собраны в высокий хвост. Желанная до одури. Хочется наброситься и растерзать. Снова чувствую себя маньяком.

– Добрый вечер, Константин Георгиевич.

– Здравствуй, Тая. Проходи, присаживайся.

Малышка послушно шагает к креслу, слегка покачивая бёдрами, а я, как голодный питбуль, смотрю на неё и глотаю слюну.

Таю, похоже, смущает мой слишком откровенный взгляд. Она краснеет и отводит глаза. И тут вдруг происходит непредвиденное – не дойдя двух шагов до кресла, бедняга подворачивает ногу, да так сильно… Вскрикивает, резко присаживается на пол и с глухим стоном обхватывает ладонью лодыжку.

Я тут же подрываюсь и быстро иду к ней. Помогаю подняться с пола, бережно усаживаю в кресло.

– Ты как? – Разглядываю её исказившееся от боли лицо.

– Нормально, сейчас пройдёт, – сдавленно произносит Тая.

А на лбу у неё выступает испарина – видимо, очень больно.

Я присаживаюсь на корточки и беру её ногу.

– Дай посмотрю.

– Не надо… – неуверенно возражает Тая, но я уже осторожно стягиваю туфлю с её стопы.

А под ней такая маленькая изящная ножка, пальчики с нежно-розовым маникюром, плотно обтянутые тонкой капроновой сеткой. Интересно, это колготки или чулки? Аккуратно поднимаю стопу выше, чтобы осмотреть лодыжку, но теперь мне открывается другой роскошный вид. Во-первых, это всё-таки чулки. Ажурная резинка смотрится чертовски сексуально на стройном девичьем бедре под юбкой. Но ещё больше мне нравится тонкая полоска чёрной ткани в межножье.

Чёрт. Это настолько соблазнительно, что я забываю на миг, где нахожусь. Возвращает в реальность Тая. Она, конечно, без труда прослеживает мой взгляд. Пунцовеет и сводит колени, но поздно. Член у меня уже в полной боевой готовности.

Нечеловеческим усилием воли заставляю себя переключить внимание с Таиных изящных коленей на пострадавшую лодыжку. Пытаюсь сконцентрироваться. Провожу по выступающей косточке большим пальцем – кажется, она припухла, – надавливаю легонько.

– Ай! – вскрикивает Тая и тут же закусывает губу.

Наши взгляды встречаются.

– Больно? – хрипло спрашиваю я.

– Да… – выдыхает она.

– Ну что ж… Видимо, придётся нам с тобой снова ехать к Никитину… – произношу я после недолгой паузы, во время которой мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, а я легонько поглаживаю пальцем поврежденную лодыжку.

– У вас от меня одни проблемы, – тихо отвечает Тая.

– Видимо, судьба такая, – усмехаюсь я.

Поднимаю с пола туфлю и бережно обуваю обратно на маленькую стопу. Тая наблюдает за моими действиями и, кажется, не дышит.

И как же мне с каменным стояком теперь подняться на ноги, чтобы она ничего не заметила?

– Попробуй встать, – предлагаю я ей, подавая руку. – Только осторожно.

Тая несмело сжимает мою ладонь, и мы одновременно принимаем вертикальное положение. Не знаю, заметила она что-нибудь или нет, но, по крайней мере, таким образом мой член хотя бы не оказался напротив её лица.

На здоровой ноге светлячок держится отлично, но как только перемещает опору на больную, с пухлых девичьих губ срывается тихое шипение.

– Черт… Неужели я сломала её… – жалобно стонет она.

– Вряд ли. Скорее всего, связки повредила. Подожди секунду.

Помогаю Тае сесть обратно в кресло, иду к шкафу, надеваю пальто. Теперь она хотя бы ничего не увидит. Возвращаюсь к своей пострадавшей и предпринимаю попытку поднять её на руки.

– Не надо, Константин, мне неудобно… – останавливает она меня. – Я лучше сама потихоньку пойду…

Мысленно усмехаюсь. Глупышка. Такой шанс подержать её на руках я вряд ли упущу.

– А если связки порваны? Лучше не рисковать, – строго говорю я и со второй попытки легко отрываю её от кресла, прижимаю к своей груди.

– Все увидят. Могут не так понять, – напряжённо произносит Тая, утыкаясь носом мне в грудь.

Я испытываю какой-то нездоровый кайф, ощущая её в своих руках. Девочка так вкусно пахнет.

– И что? Из-за того, чтобы никто ничего не подумал, мы будем рисковать твоей ногой?

Тая больше не возражает. Сидит тихо, как мышка.

Я выношу её из кабинета и шагаю в сторону выхода, глядя по сторонам. Нам почти никто не встречается по пути. Рабочий день уже окончен, и большая часть сотрудников разбежались по домам.

Только Марина, как обычно, на месте. Она настоящий трудоголик, всегда покидает офис самой последней. Завидев меня с Таей, тут же выскакивает навстречу.

– Что случилось? – спрашивает она, удивлённо уставившись на нас.

– Тая подвернула ногу, возможно, разрыв связок. Сходи в бухгалтерию, принеси сюда её пальто. И позвони потом Никитину, предупреди, что мы сейчас к нему в клинику приедем.

– Хорошо, – кивает Марина, продолжая стоять на месте и хлопать глазами.

Это странно, потому что обычно она не тупит.

– Пальто, – терпеливо напоминаю я.

– Ах да, – спохватывается Марина и убегает в сторону бухгалтерии.

Слышу, как Тая тихонько вздыхает у меня на груди.

Ставлю её на ноги и ловлю на себе укоризненный взгляд.

– Можно я дальше сама пойду?

– Нет.

Прибегает Марина, я забираю у неё пальто, накидываю его Тае на плечи и снова беру её на руки.

18

Мы спускаемся на парковку, я помогаю Тае удобно устроиться на переднем пассажирском сидении своей машины, пристегиваю ремень безопасности, испытывая дежавю. Покончив с этим, сажусь за руль и трогаюсь с места.

Настроение у меня отчего-то самое распрекрасное. А ведь девочка ногу повредила из-за меня. Только совесть меня, скотину, за это совсем не мучает.

Тая сидит рядом тише воды, ниже травы, смотрит в одну точку на приборной панели. А я украдкой наблюдаю за ней, постоянно отвлекаясь от дороги. Удивительно, мне кажется, но с каждым днём эта девушка становится всё красивее.

– Я хотел узнать, как тебе работается у нас? – спрашиваю я её, чтобы разрядить напряжённую обстановку. – Нравится, не нравится?

– Очень нравится, – скромно признаëтся Тая. – Работа интересная, да и вообще всё здорово.

– Как коллектив?

– Хороший. Все приветливые и очень доброжелательные.

– Подружилась с кем-нибудь?

– Пока нет.

– Почему?

– Да я просто не ставила себе такой цели, – пожимает плечами Тая. – Сейчас для меня важно как можно быстрее всему научиться.

– Что ж, это правильно, – одобряю я.

– Константин, может, вы отвезëте меня в обычную травматологию? – как-то слишком резко меняет она тему, заставляя меня мысленно усмехнуться. – Уверена, там мне так же помогут, и всё будет хорошо.

– Никитину я доверяю больше.

– Как-то неловко беспокоить вашего друга по всяким пустякам. Я всего лишь подвернула ногу. Это ведь не так опасно?

– Лишние меры предосторожности ещё никому не повредили.

– А если я всё-таки попрошу вас отвезти меня в травму, – упрямо стоит на своём малышка.

Поворачиваю голову, и бросаю на неё строгий взгляд.

– Мне не нравится, когда со мной спорят без веской на то причины.

– Причина есть.

– Озвучишь?

Тая нервно вздыхает.

– Вы и так уже слишком много для меня сделали. Я чувствую себя обязанной.

– Ты подвернула ногу у меня в офисе, находясь на работе. Это производственная травма, ты в курсе? Я несу за тебя ответственность. По закону, между прочим.

Тая шире распахивает свои и без того огромные глаза, открывает рот, но так и не находит, что мне возразить.

– Поняла, – наконец сконфуженно произносит она и отворачивается к окну. – Извините…

Я снова мысленно усмехаюсь, но весь дальнейший путь мы больше не разговариваем.

Никитин встречает нас возле клиники прямо на парковке, как раз, когда я помогаю Тае выбраться из машины, с радушной улыбкой на лице он идёт к нам. С ним парнишка в белом халате с каталкой на изготовку.

Илья жмёт мне руку и приветливо улыбается Тае.

– Здравствуй, Тая. Что с тобой приключилось?

– Здравствуйте, Илья Сергеевич. Ногу подвернула, – скромно отвечает мой светлячок.

– Надо быть осторожнее, беречь себя.

Отчего-то слишком дружелюбный тон Никитина в сторону Таи слегка вымораживает меня. Сам себе поражаюсь – неужели ревную? Это забавно.

– Я понимаю, – кивает Тая. – Сама не знаю, как так вышло.

Зато я знаю. Надо было меньше бедную девчонку глазами пожирать.

– Ничего, бывает, – успокаивает её Илья. – Сейчас тебе сделают рентген, будем надеяться, ничего серьёзного.

Помогаю Тае сесть в каталку, после чего парнишка увозит её в клинику. Мы с Никитиным неторопливо следуем за ними, слегка отстав.

– Приятная девочка, – произносит друг.

– Ага, – киваю я.

– Стали общаться?

– Я её на работу себе взял. Бухгалтером.

– Ясно. Девочка хорошая.

Я кошусь на Илью, снова испытывая странное раздражение. Точно ревную.

– Хорошая, хорошая. Ты смотри только глаз на неё не положи.

– Да ты что, я патологически верен своей жене, – улыбается Никитин. – Мне кроме неё никто не нужен.

– Похвально, – хмыкаю я.

– Кстати, насчёт жëн. Тая знает?

– Что?

– Ну, что ты женат?

Поворачиваю голову и смотрю на друга с лёгким прищуром.

– А ты с каких пор такой любопытный, Илюх?

– Извини, Костя, не моё это дело, конечно… Я просто видел, как Тая на тебя смотрит.

– И как же она на меня смотрит?

– Ну… Как будто ты для неё свет в оконце, – усмехается Никитин.

– Хм, как интересно.

– А ты на неё смотришь, как оголодавший хищник на кусок мяса.

– Да брось.

– Серьёзно.

Я снова впиваюсь взглядом в невозмутимый профиль друга, сузив глаза. Нихрена не нравится мне этот разговор.

– Илюха, что тебе надо от меня, а?

– Да ничего, – пожимает плечами Никитин. – Просто девочка хорошая…

– И что? Ты за неё переживаешь, что ли?

– Я за тебя больше переживаю. Уверен, что тебе это надо?

– Слушай, ты мне нравоучения почитать решил? Лучше не стоит.

– Да нет, конечно, какие нравоучения… Ты взрослый мужик, своя голова на плечах есть.

– Тогда закрыли эту тему и больше к ней не возвращаемся.

– Как скажешь.

19

К счастью, с ногой у Таи ничего серьёзного. Растяжение связок, как я и предполагал. Две недели показан покой и перетяжка эластичным бинтом. Никитин любезно выдаëт пакетик со всем необходимым для лечения и отпускает нас с миром.

До моей машины Таю так же везут на кресле-каталке, а когда санитар пытается помочь светлячку перебраться в салон, я почти грубо пресекаю его попытку, и делаю это сам.

Наконец, мы остаёмся вдвоём, в машине, и я ловлю себя на мысли, что лёгкое раздражение, не покидающее меня после разговора с Никитиным, только сейчас начинает отступать.

Недвусмысленные намеки Ильи меня не на шутку выбесили. А всё потому что по большому счету он прав. Со стороны я просто падлой какой-то выгляжу. Хотя, возможно, не выгляжу, а так оно и есть.

По отношению к Нике веду себя, как свинья. Я вообще забыл о ней, будто её и не было никогда. А она, наверное, всё ещё надеется, что у нас всё наладится. Не знаю, зачем Нике это нужно, но разводиться со мной жена явно не хочет. И по хорошему, разобраться бы с ней раньше, чем с Таей у нас что-то завяжется. Если, конечно, вообще завяжется… Чем больше времени проходит, тем больше я начинаю сомневаться, что девочка подпустит меня к себе.

– Где ты живешь? – спрашиваю я, повернув голову к Тае.

Она сидит и усиленно разглядывает свои руки, сложенные на коленях. Где там Никитин увидел, что она на меня как-то по-особенному смотрит, ума не приложу.

По-моему, светлячок даже взгляд на меня поднять боится. Даже адрес свой произносит, не повернув головы.

Забиваю данные в навигатор и трогаюсь с места. Первое время едем молча. Я поглядываю на свою спутницу, и её выражение лица всё больше меня печалит.

– Ты чего поникшая такая? Нога болит?

– Да нет. Просто так нехорошо всё получилось… Только вышла на работу, и уже больничный, – грустно произносит она. – Может, я все-таки буду как-то осторожно приезжать в офис? Илья Сергеевич сказал, что с перебинтованной ногой можно аккуратно ходить.

– Не вздумай. Сиди дома, пусть нога заживёт. Потом выйдешь, никуда не денется от тебя работа.

Слышу сбоку тяжкий вздох.

– Я за две недели дома с ума сойду от безделья.

Понимаю, в этом мы с тобой похожи, девочка. Я тоже долго без дела не могу.

– Можешь работать удалённо. Я Татьяне скажу, чтобы админов попросила тебе доступ настроить.

– У меня не на чем, – сконфуженно признаëтся моя пассажирка.

– Завтра тебе привезут ноутбук.

Тая впервые за время нашей поездки отрывает взгляд от своих рук и переводит его на меня.

– Константин… Вы столько для меня делаете.

– Ничего особенного я не делаю, Тая.

– Я бы поспорила с этим.

– Не нужно.

Она поджимает губы, отворачивается и некоторое время молчит. Но потом вдруг решительно впивается взглядом в мой профиль и твердо произносит:

– Вы нашли моего бывшего парня. Заставили его удалить то видео. Заставили извиниться. Вы очень много сделали для меня, Константин.

– Ну кто-то же должен наказывать всяких ублюдков, чтобы неповадно было хороших девушек обижать, – поворачиваю голову я и коротко улыбаюсь ей.

– Я ведь вас даже не просила об этом. Как вы узнали?

– Как, как… У меня есть люди, которые занимаются такими вещами. Вопрос одного звонка. Не забивай себе этим голову.

Повисает неловкое молчание. Я буквальном нутром чую смятение Таи. Несмотря на то, что на улице уже стемнело, и в машине полумрак, отчётливо вижу проступивший на её щеках румянец.

– Константин, а можно спросить вас кое о чем… – робко произносит она.

– Конечно.

Тая мнётся несколько секунд, закусывает губу, шумно втягивает воздух через нос. Потом, наконец, выдаëт:

– Я всё время думаю о том, смотрели ли вы то видео…

Вот так поворот. Признаться, я не ожидал от нее такого вопроса. Теперь и мне впору покраснеть. Но вместо этого я вспоминаю кадры с обнажённой Таей. Её голую грудь, откровенный взгляд. И начинаю возбуждаться.

– Почему ты хочешь это знать?

– Просто чтобы не изводить себя догадками.

– Да, я видел.

Тая снова с силой втягивает в себя воздух, а после опускает голову и закрывает ладонями лицо.

– Какой стыд… – произносит она еле слышно.

– Чего тебе стыдиться, глупая.

– Вы видели всё…

– Не всё, только начало. Потом я выключил.

– Но я там… голая.

– Да.

Тая ещё сильнее наклоняется вниз, к своим коленям, так и не отрывая рук от лица.

Я кладу ладонь ей на спину, осторожно поглаживаю, и чувствую, как она замирает под моей рукой. И ещё чувствую, как каменеет мой стояк. Ей неловко, и мне неловко. Но это чертовски возбуждает.

– Мне хочется сквозь землю провалиться, – сконфуженно признаëтся Тая, выпрямляясь и вынуждая меня убрать ладонь с её спины. – Константин, извините, пожалуйста…

– За что?

– Ну как за что… За то, что вы увидели.

– Твой бывший парень мудак, каких поискать. Ты не виновата в том, что он сделал. А тело у тебя роскошное, и, поверь мне, стыдиться тут нечего.

Она снова смущённо смотрит на меня.

– Я даже не знаю, что сказать.

– Не нужно ничего говорить. Я взрослый человек и многое в жизни видел. Просто поверь на слово, тебе не стоит стыдиться передо мной.

– Боюсь, я ничего не смогу с этим сделать.

– Я знаю, что может помочь.

– Что?

– Сейчас, подожди.

Включаю поворотник и паркую машину в ближайший карман на дороге. Разворачиваюсь всем корпусом к Тае, опираясь локтем на руль, смотрю в её огромные красивые глаза. Девочка глядит в ответ с непониманием и явно волнуется. Я и сам, признаться, волнуюсь. И это давно забытое состояние приятно будоражит меня.

– Давай сначала проясним кое-что, – говорю я Тае.

– Что? – переспрашивает она, обескуражено хлопая глазами.

– В первую нашу встречу, когда я предлагал тебе помощь, ты переживала, будто я потребую что-то взамен.

Тая осторожно кивает:

– Так.

– Я тебе ответил, что ничего требовать не стану. И я не требую. То, что я сделал, ни к чему тебя не обязывает. Хочу, чтобы ты понимала это – ты ничего мне не должна.

Тая ещё раз настороженно кивает.

– Если тебе не понравится, останови меня, – добавляю я. – Это не повлечёт за собой никаких негативных для тебя последствий.

– О чем вы говорите? – тихо спрашивает она.

Я беру в руку её тонкую ладонь, тяну на себя, запускаю пальцы в волосы на затылке девочки и наклоняюсь к её губам. Медленно, чтобы она успела понять мои намерения и остановить, если захочет.

Вижу по глазам, по резко расширившимся зрачками, что Тая поняла. Поняла и, кажется, в шоке, но не останавливает. Вместо этого, прикрывает глаза и тихонько выдыхает через едва приоткрытые губы. Я мягко касаюсь их своими. Осторожно, чтобы не спугнуть, целую. Тая обмякает в моих руках. Сначала ничего не делает, но спустя несколько мгновений вдруг начинает робко отвечать. И я слетаю с катушек. Обхватывают её губы смелее, проталкиваю язык ей в рот, сильнее прижимаю к себе. Крышу рвет от вкуса этой девочки, от её запаха. Сладкого, нежного.

Я пью этот поцелуй, как свихнувшийся от жажды странник, впиваюсь в её рот до тех пор, пока мы оба не начинаем задыхаться. Даю нам передышку, кусаю её губы, целую подбородок, спускаюсь к шее. Я так долго ждал этого, в голове плывёт от кайфа. Тая очень нежная девушка, чувственная, податливая. Мне хочется взять её прямо здесь, в машине, на обочине дороги.

Сжимаю в кулак её волосы, снова ловлю сладкие губы, целую ещё настойчивее. Свободной рукой беспорядочно глажу сквозь толстую ткань пальто. У неё самые мягкие и вкусные в мире губы. Понимаю – ещё немного, и начну её раздевать.

С трудом заставляю себя оторваться от этих губ, скольжу пальцами по шёлку волос, ласкаю кожу головы, смотрю в широко распахнутые растерянные глаза, наслаждаясь каждым мгновением, и безумно хочу большего.

– Поехали ко мне, – предлагаю я бездумно.

Девочка хлопает ресницами несколько раз, а потом вдруг упирается ладонями в мою грудь и отрицательно крутит головой.

– Поехали, – с нажимом повторяю я, сжимая её волосы в кулак.

– Нет, – снова крутит она головой.

– Почему нет?

– Я не могу…

– Что мешает?

– Просто не могу. Мне нужно домой.

Прикрываю глаза от досады. Тая пытается высвободиться из моих рук, и я отпускаю. Хоть и с большой неохотой, но отпускаю.

– Сегодня не можешь, или вообще?

– Вообще.

Это провал, парень. Просто не верю своим ушам. Почему-то я даже не рассматривал такой вариант развития событий. Хотя должен был.

– Значит, нет?

– Нет.

Чувствую себя настолько паршиво, что и словами не передать. Значит, нет.

Жаль, светлячок. Знала бы ты, как мне жаль.

Завожу двигатель, выруливаю с обочины. У меня всё ещё стоит колом, даже машину сложно вести. Но нет, значит, нет. Блять.

Остаток пути едем в тишине.

Доезжаем, наконец, до её дома, меня к этому моменту немного отпускает.

– Спасибо, – нарушает тишину моя молчаливая спутница и цепляется пальцами за ручку двери, очевидно собираясь покинуть салон моего автомобиля. Останавливаю её.

– Я тебя провожу.

– Не надо, я сама могу потихоньку…

– Сиди, я сказал, – грубо перебиваю я.

Тая притихает.

Да, девочка, неудовлетворëнный и отвергнутый я бываю злым.

Выхожу из машины, обхожу капот, открываю дверь со стороны своей пассажирки. Снова обнимаю её за лопатки, другой рукой подхватываю под колени и поднимаю на руки. Несу к подъезду. Тая робко обнимает меня за шею. И злость отступает с каждым шагом, до тех пор, пока вконец не сменяется знакомым кайфом от близости этой девушки. Слышу её дыхание, оно тяжёлое и частое. И снова завожусь.

Это безумие какое-то. Давно мне так сильно никто не нравился. Блять, и почему нет?

Заношу Таю в подъезд, там темно. Никакие датчики движения не срабатывают, свет не зажигается. Хотя, возможно в этой старой хрущёвке нет никаких датчиков. Поднимаемся по лестнице, двигаюсь практически на ощупь, пока глаза не привыкают и не начинают различать очертания в темноте.

– Наверное, что-то с проводкой, – тихо поясняет Тая, назвав свой этаж. – Вот моя квартира.

Ставлю её на ноги на площадке, но не тороплюсь выпускать из рук. Тая тоже держит ладошки на моей груди. И всё ещё дышит слишком тяжело.

Меня ведёт от её близости, от этого надрывного дыхания.

Черт, девочка, ну почему нет?

– Я тебе не нравлюсь? – спрашиваю хрипло.

– Дело не в этом, – тихо отвечает она.

– В чем же тогда?

– Это сложно объяснить.

– Ты всё же попробуй.

Малышка молчит некоторое время, потом словно через силу выдавливает из себя:

– Я не хотела больше никаких отношений. Мне ужасно не везёт в этом.

– Мне тоже в этом всю жизнь не везёт, но что же теперь. Может, как раз теперь и повезёт?

Тая грустно улыбается.

– Я уже не верю в чудеса.

Господи, какие чудеса, девочка? Я трахать тебя хочу, неужели не понимаешь? Большая вроде уже. И взрослый мужчина у тебя уже был, даже старше меня. Тая, Тая, ты ведь давно не цветочек аленький, я своими глазами видел, какой ты можешь быть раскованной и дерзкой.

В очередной раз меня накрывает слепой ревностью. Изнутри поднимается агрессивная буря неприятия – с какими-то козлами, значит, она могла, а со мной нет? И чем, интересно, я хуже?

Снова усмехаюсь внутренне этим забавным, каким-то детским эмоциям. Я уже и забыл, насколько это сильно и до какой степени может бодрить.

– Значит, чудеса хочешь? – спрашиваю я с усмешкой, ласково поглаживая большим пальцем Таину щеку. – Что ж, можно устроить и чудеса. Скажи, какие именно нужны?

– Нет, я не это имела в виду, – крутит она головой. – Вы неправильно поняли…

– Ты, – поправляю я, прижимая малышку к себе крепче. И с удивлением обнаруживаю, что Тая слегка дрожит.

– Ты, – послушно повторяет она, но снова начинает упираться ладонями мне в грудь.

– Дрожишь почему? Замёрзла?

– Нет. То есть, да. То есть… Я пойду, можно? Мне нужно домой, – смущённо бормочет Тая, отворачиваясь.

А мне до одури хочется снова её поцеловать. Но вместо этого я разжимаю ладони и выпускаю девочку из рук.

– Поправляйся. Увидимся через две недели.

– Хорошо. Спасибо, – кротко произносит она в ответ и, прихрамывая, пятится к своей двери.

Не дожидаясь, пока она войдёт, я разворачиваюсь и ухожу. Шагаю вниз по лестнице с самой идиотской улыбкой на губах, испытывая давно позабытый азарт. Никуда ты не денешься от меня, девочка. Будешь моей. Это только вопрос времени.

20

Тая

Захожу домой, дрожащими руками запираю за собой дверь и кладу на тумбочку ключи.

Опираюсь спиной на стену и медленно сползаю вниз, на пол. Меня до сих пор трясёт от переизбытка эмоций.

Господи… Он меня поцеловал, поцеловал! И хотел, чтобы я поехала с ним, к нему.

Осознание этого факта распирает меня изнутри неподдающимся описанию странным восторгом. Щемящим, болезненным и опасным. Мне страшно от того, что я чувствую к этому мужчине, и вместе с тем радостно, что чувства эти, похоже, взаимны.

Мне не казалось. Константин действительно не просто так пожирал меня глазами всё это время. Я знала, что нравлюсь ему, знала давно, но когда убедилась наверняка, чувствую себя так, будто сделала невероятное открытие!

С губ срывается нервный смех, и я тут же закрываю ладошкой рот, а потом осторожно трогаю пальцами свои немного припухшие губы.

Он целовал меня. Целовал так, что я едва не сошла с ума. Ещё никогда прежде я не испытывала ничего подобного от простого поцелуя с мужчиной. Черт, да я даже во время секса никогда не испытывала ничего подобного!

Когда Константин меня целовал, казалось, что я просто умру от переполняющих душу эмоций. Я как будто взлетела в небеса и побывала в раю! Даже сейчас, от одних только воспоминаний об этих потрясающих мгновениях, все волоски на теле встают дыбом.

Интересно, почему так? Может, мы очень подходим друг другу на уровне химии?

А Константин, интересно, чувствовал всё то же самое во время нашего поцелуя?

Наверное. Скорее всего. Я очень сильно ему нравлюсь, теперь я точно это знаю. И он хочет меня. Сильно хочет.

Благородный. Предупредил, что я ничего не должна ему и могу отказаться, если не захочу. Наверное, не думал, что я всё-таки откажусь. Таким, как он, не отказывают.

Но я отказалась. Так страшно влюбиться до потери памяти мне ещё не было никогда. С Игорем и Максом всё было совсем по-другому. Да, я испытывала к ним чувства, но они появились не сразу, и никогда не были настолько сильными.

Что будет со мной, если я соглашусь на отношения с Константином, а они не сложатся? Если я уже сейчас с ума схожу от простого его прикосновения, что будет дальше?

Я же просто умру, если он предаст. И даже если не предаст, даже если не сделает ничего слишком ужасного, но не полюбит, не станет близким, а просто будет использовать для секса, как это делал Игорь, я не смогу вынести. Надо трезво смотреть на вещи. С чего вдруг Константину меня полюбить? Я ведь никто. Ничего из себя не представляющая, ничтожная, полностью зависимая от его милости во всём. Униженная, раздавленная, но каким-то чудом сохранившая крупицы гордости. Если я скажу ему «да», подпишу себе приговор. Снова стану содержанкой, не властной над своей судьбой и жизнью вещью.

А ведь мне хочется это сделать. Какая-то часть меня отчаянно жаждет вручить Константину свою судьбу. Безоговорочно довериться, отдаться душой и телом, почувствовать себя слабой, но рядом с сильным мужчиной. За его плечом, за крепкой спиной. И никто не посмеет больше меня обидеть, я уверена, Константин защитит ото всех и всего. Кроме, разве что, себя самого. Получив такую власть надо мной, он может вознести меня к небесам, а может растоптать, уничтожить окончательно. Что будет, если его интерес и страсть ко мне пропадут после первой же ночи?

Моя симпатия к Константину плавит мне мозги, но я должна сохранять рассудок. Я уже знаю мужчин. Когда они хотят добиться девушку, готовы на всё. Что угодно подарить, сделать, защитить. Но стоит им достичь цели, как всё сразу меняется. И только подарив им себя без остатка, можно увидеть их настоящими. Понять, насколько они воспитаны и благородны. И какими душевными качествами обладают.

Слишком быстро и легко Константин предложил мне поехать к нему. А это значит – нет у него никаких серьёзных намерений. Хотел бы он отношений, пригласил бы на свидание. В кино или ресторан. И эта его слепая готовность выполнить любую мою прихоть – «хочешь чудеса, будут тебе чудеса, скажи какие нужны» – тоже плохой знак. Это прозвучало почти как «Назови свою цену».

Или я утрирую?

Не знаю. Наш мир слишком сложный. Когда я была маленькой и смотрела с мамой любовные сериалы по телевизору, всегда поражалась, почему люди в них настолько глупы? Почему два человека, которые любят друг друга, не могут быть вместе? Это ведь так легко! Надо просто сказать – я тебя люблю, и всё. Так казалось мне тогда. В то время я ещё не знала, насколько люди бывают жестокими, лживыми и циничными. Что они с лёгкостью могут ответить тем же, но при этом соврать. Ради личной выгоды, или даже не из плохих побуждений, а, например, из страха обидеть. Но в итоге делают ещё больнее… Мир совсем не так прост, как казалось в детстве.

Мне очень сильно нравится Константин, и мне бы очень хотелось быть с ним… Но умом я понимаю, что это невозможно. У этой сказки не будет счастливого финала с вероятностью девяносто девять и девять процентов. А я не хочу больше страдать.

В своих мыслях даже не слышу, как в прихожую появляется мама, и вздрагиваю от внезапно вспыхнувшего в помещении яркого света.

– А, это ты… – безразлично произносит родительница. – Я уж думала, отец твой притащился пьяный и рухнул под порогом.

– Что, так и не давал о себе знать? – с горечью интересуюсь я.

– Ай, – мама брезгливо взмахивает рукой. – Лучше б и не приходил уже совсем, сдох бы где-нибудь от своей пьянки, прости, господи. Сил уже никаких нет это терпеть.

– Мам, почему ты с ним не развелась?

– А черт его знает, почему. Дура потому что. Надо было. Так ведь не пьёт когда, золотой же человек. Жалела его всё, думала, без меня совсем сопьётся, пропадёт. Зато ему теперь нас с тобой совсем не жалко, как видишь. А ты чего на полу расселась? Случилось что?

– Нет, мам, всё в порядке. Ногу подвернула только, растяжение связок, ходить больно.

– Ой, а как же ты на работу завтра пойдёшь? – хватается за сердце мама.

– Не переживай, я из дома удалённо две недели поработаю, завтра мне обещали привезти ноутбук.

– А, ну хорошо. Ты за работу эту, смотри, держись. С твоим-то прошлым где потом такую ещё найдешь?

– Не знаю, мам, смогу ли удержаться, – тяжело вздыхаю я. – Мой босс, кажется, всерьёз настроен добиться от меня большего. Неизвестно теперь, как дальше у нас всё сложится…

Мама засовывает руки в карманы старенького халата и хмуро смотрит на меня сверху вниз.

– Ну и дай, – произносит она строго после небольшой паузы. – Гордая такая, что ли? Гордость хороша, когда сыто живёшь. А когда с перловки на макароны перебиваешься, гордись не гордись, никто тебе с неба денег не подкинет за это. Я вон тоже гордая была, и за отца твоего по любви вышла. И что из этого получилось? Тебя на ноги не поставила, сама в сорок пять лет выгляжу как дряхлая старуха. Да еще и больная вся с ног до головы. А ведь за мной ухаживал в своё время богатый мужчина. Если б не отец твой, всё могло по-другому сложиться. Как представлю, какой легкой и сытой могла сейчас быть моя жизнь, так хоть ложись и помирай. Хочет – дай, Тая! От тебя не убудет! Зато в теплом кабинете, и зарплата хорошая, ты ведь сама говорила, что тебе очень нравится там?

От маминых слов к горлу подкатывает ком. Я не хочу так относиться к человеку, который меня родил и вырастил, но ненавижу мать в этот момент. Она уже давала мне похожий совет однажды, во мне противилось всё, но я прислушалась. Именно тот совет привёл меня в постель к Игорю. Именно из-за него я пережила столько унижения и боли. И мама ведь знает об этом, знает, через что мне пришлось пройти, как она может предлагать мне что-то подобное вновь?

– Не буду я за работу ни с кем спать, – глухо произношу я, сурово глядя на неё из-под бровей.

– Ну и дура. Так и проживешь в нищете всю жизнь, как я. Красота твоя с тобой ненадолго, попомни мои слова. Лучше бы пользовалась, пока можешь.

Зло бросив мне это, мама возвращается в комнату, громко хлопнув дверью. А я так и остаюсь сидеть на полу, глядя в стену перед собой. В груди будто дыру кто проделал.

21

Две недели спустя

Бросаю короткий взгляд на настенные часы – восемь ноль два. Надо спешить, уже опаздываю. Но как завороженная не могу заставить себя сдвинуться с места.

Ещё раз прохожусь цепким взглядом по своему отражению в зеркале. Макияж идеальный. Стрелки, ресницы, блеск на губах, неброско, но изящно, то, что нужно для работы в офисе. Хвост на голове тоже вышел отличным. Волосы собраны на затылке, ни единой неровности или, как говорят, "петуха". И костюм мой выглядит супер. Тщательно подобранный комплект, узкая юбка, короткая блузка и свободный пиджак. Каблуки пока мне противопоказаны, поэтому балетки. Но всё равно я смотрюсь прилично. Именно так, как и положено бухгалтеру. Я не вульгарна, скорее наоборот, очень скромна, но вместе с тем слегка сексуальна. Самую малость, но волнуюсь из-за этого ужасно!

Может, стереть блеск с губ?

Нет, это бред.

Зуб на зуб не попадает, руки трясутся. Сегодня я вновь увижу его.

Как ни стараюсь не думать об этом, не получается. Глупо. Так глупо. Я должна заботиться о себе, о своих интересах. Только о своих. Может, за две прошедших недели Константин уже и думать обо мне забыл. Нашёл себе кого-то другого. Я ведь ему отказала. У него наверняка нет дефицита в поклонницах. Почему же меня так трясёт от одной мысли о встрече с ним?

Не знаю, сколько бы я ещё простояла перед зеркалом, изучая свой внешний вид, если бы не мама. Она впихивает мне в руки пальто и выталкивает меня из прихожей за дверь с ворчанием, что ещё не хватало опоздать в первый рабочий день после больничного. Я едва успеваю прихватить с тумбочки сумку с дорогим ноутбуком, который две недели назад привёз мне водитель компании для работы из дома. А теперь, по идее, я должна вернуть устройство владельцу.

Мне приходится бежать до остановки, чтобы успеть на свой автобус и вовремя запрыгнуть в метро. А после, сойдя на нужной станции, спешить быстрым шагом, потому что время поджимает.

Чем ближе я подхожу к зданию офиса, тем громче бьётся в груди моё бедное сердце. И никакие доводы рассудка, напоминающие, что между нами ничего не будет, не помогают успокоить этот сумасшедший трепет.

Да ещё и воздух на улице пахнет так сладко, что кружится голова. Начало марта радует теплом, я иду в распахнутом пальто, шарф перекинут через сумку, а нога уже совсем не болит.

Сегодня я увижу его.

Вот глупая! И что с того?! А ничего. Просто увижу, и больше ничего не нужно.

Влюблённость – прекрасное чувство. Я всё для себя решила и с Константином спать не планирую. Но это ведь не значит, что мне нельзя наслаждаться волшебным ощущением полёта, когда я вспоминаю его поцелуй? Самый чувственный и волнующий поцелуй в моей жизни!

На пороге офиса сталкиваюсь со Стасом – нашим сисадмином, который помогал мне по телефону настроить удалённый доступ на ноутбуке. Стас – парень забавный, всё время шутит и улыбается, мы подружились.

– Таечка, привет! Тебе кто-нибудь говорил, что ты невероятно красивая девушка? Я влюбился с первого взгляда, выходи за меня замуж? – сходу отвешивает он комплименты, а я не воспринимаю всерьёз, только смеюсь.

– Привет, Стас! Спасибо, я подумаю! Скажи лучше, я тебе должна сдать ноутбук? – указываю я взглядом на сумку с гаджетом, ремешок которой перекинут через моё плечо.

– Не-ет, я не в курсе насчёт этого, – озадаченно тянет Стас. – Тебе лучше у Татьяны Ивановны спросить.

– А, ну хорошо, – с улыбкой киваю я.

– Насчёт замужества ты серьёзно подумай, Тай. Может, в кино сходим как-нибудь вместе? Как тебе идея?

Ответить я не успеваю, потому что перед нами возникает строгая Марина. Она самозабвенно бдит за опоздавшими и делает замечания направо и налево, хотя, насколько мне известно, такой задачи ей никто не ставил. К счастью, к нам со Стасом этим утром ей не придраться, мы вовремя – на часах без пяти минут девять.

– Доброе утро, – сдержанно приветствует нас Марина, изучая придирчивым взглядом. – Соглашайся, Тая. Стас – отличный парень.

– Привет, – улыбаюсь ей я, хоть почему-то и кажется мне, что Марина меня недолюбливает. – Я подумаю.

– Здравствуй, Мариночка, – салютует нашему офис-менеджеру Стас. – Получить такую рекомендацию от тебя – бесценно. Так что ты хорошо подумай, Тая!

С этими словами парень прошмыгивает между нами и отправляется в сторону своего отдела.

– Обязательно! – весело бросаю я ему вслед.

– Как твоя нога? – понизив голос, прохладным тоном интересуется у меня Марина.

– Спасибо, уже намного лучше, – отвечаю я, немного смущаясь, и тоже спешу пройти мимо неё на своё рабочее место.

Почему-то мне неловко перед Мариной за тот вечер, когда Константин вынес меня из своего кабинета на руках и потребовал у неё принести мои вещи. Хоть умом я и понимаю, что там не было ничего неприличного, я травмировала связки, и окажись на моём месте кто угодно другой, Константин наверняка поступил бы так же. Ведь поступил бы? Ну неужели, подверни та же Марина ногу, он бы равнодушно наблюдал, как она хромает по коридору? Хотя, может, Константин просто поддержал бы её за локоть. И к Никитину в клинику вряд ли бы повёз. Или все-таки повёз бы?

Ох, лучше мне об этом не думать! Снова начинаю волноваться. Я ведь и без того знаю, что отношение Константина ко мне… особенное. А перед Мариной неловко, потому что теперь и она тоже это знает. Ну или, как минимум, может догадываться.

Пока шагаю в свой кабинет, встречаю по пути небольшую компанию своих коллег, имён которых я пока ещё не запомнила. Но вежливо улыбаюсь и киваю им, получая доброжелательные приветствия в ответ. Вообще, все в офисе со мной достаточно милы, что не может не радовать. Ну, разве что кроме Марины. Но это я уж как-нибудь переживу.

– Здравствуй, Тая. С выходом! – приветствует меня моя начальница, Татьяна Ивановна.

Она чаще всего немногословна, но кажется мне добрейшей души человеком. А ещё Татьяна Ивановна – настоящий профессионал. Сколько всего знает, с ума сойти! Мне до неё ещё учиться и учиться. Но я очень рада, что мне повезло работать именно с ней.

– Доброе утро, Татьяна Ивановна! Спасибо!

– Как нога? Точно уже можно тебе ходить?

– Да, уже всё в порядке, не переживайте, – киваю я, стягивая с себя пальто и убирая его в шкаф. После чего сразу подхожу к столу начальницы и водружаю на него тяжелую сумку с гаджетом.

– Вот, я привезла ноутбук, кому можно его вернуть? У Стаса спрашивала, он не в курсе.

Татьяна Ивановна отрывается от монитора и переводит на меня удивлённый взгляд.

– Понятия не имею. А кто распорядился тебе его привезти?

– Я думала, это вы… – растерянно отвечаю я, припоминая слова Константина – он, кажется, собирался сказать Татьяне, чтобы она дала задание админам.

– Тебе лучше у Константина Георгиевича об этом спросить, – беспощадно заявляет начальница. – Внутренний его знаешь?

– Не-ет…

– Посмотри в справочнике в общей папке.

– Хорошо, спасибо.

Забираю ноутбук и усаживаюсь за своё рабочее место. Включаю компьютер и чувствую почти панику от необходимости звонить боссу – не думала, что придётся разговаривать с ним так скоро. Решаю не торопиться с этим, трусливо собираясь с духом.

– Ты лучше не тяни, сейчас набери, он обычно с утра всегда в офисе, потом может уехать на встречи, и до конца дня не поймаешь, – добивает меня начальница.

– Хорошо. Спасибо, Татьяна Ивановна.

Отыскав в общей папке нужную информацию, дрожащей рукой поднимаю трубку стационарного телефона и набираю короткий внутренний номер Константина.

– Да, – раздается из динамика его твёрдый голос.

– Здравствуйте, Константин Георгиевич. Это Тая.

– Здравствуй, Тая, – приветствует он меня с какой-то особенной, едва уловимо изменившейся интонацией в голосе, от которой по коже разбегаются мурашки. Или мне это только кажется?

– Я уже вышла на работу и хотела спросить у вас насчёт ноутбука, как я могу его вернуть? – сбивчиво произношу я, теребя пальцами свободной руки телефонный шнур.

Господи, почему так бешено стучит сердце в груди?

Константин игнорирует мой вопрос. Вместо того чтобы ответить, любезно интересуется:

– Как твоя нога?

– Спасибо, уже не болит. Всё в порядке.

– Отлично.

– Так… что делать с ноутбуком? – осторожно напоминаю я.

– С каким ноутбуком?

– Ну, который мне водитель привёз, чтобы я могла из дома удалённо работать.

– Ах, с этим. Оставь его у себя.

– Но… Нет, я бы хотела его вернуть, – настойчиво возражаю я, понизив голос и косясь на Татьяну. Но та, кажется, погружена в работу и не обращает на меня никакого внимания.

– Тая, я сейчас занят, уезжаю на встречу. После обеда зайди ко мне, хорошо? – отвечает Константин.

– Х… хорошо, – заикаясь, выдаю я.

22

Надо ли говорить, что всю первую половину дня на работе я сижу как на иголках?

Не могу ни на чем сконцентрироваться, это просто невыносимо. Все мысли лишь о том, что через несколько часов мне предстоит аудиенция с боссом. Наедине. В его кабинете. И время, как назло, летит неумолимо быстро.

К обеду извожу себя окончательно. Никакие доводы рассудка не помогают. Решаю прогуляться, чтобы хоть немного остыть. Тем более, погода за окном стоит просто чудесная. Весна!

В кофейне неподалёку от офиса проходит замечательная акция – при покупке большого стаканчика кофе круассан в подарок. Чему я несказанно радуюсь. Много я не ем, и этого нехитрого набора вполне достаточно, чтобы запастись энергией на целый день. Только вот мандраж от стремительно приближающейся встречи с Константином не даёт мне насладиться обедом. Кое-как запихиваю в себя мягкую французскую булку с кофе, совершенно не чувствуя вкуса.

Возвращаюсь в офис ещё более взвинченная, чем уходила. Не понимаю, что со мной происходит. Я всего лишь занесу ему ноутбук и всё! Зачем так волноваться и переживать? У нас с ним ничего никогда не будет. Я должна думать о работе. Только о работе.

Но как ни стараюсь я себе это внушить, ничего не выходит. Нервничаю так, что становится жарко, приходится снять пиджак. Повесив его на спинку своего стула, забираю со стола сумку с ноутбуком и обречённо тащусь к Константину в кабинет.

– Тай, – окликает меня у порога Татьяна Ивановна.

Я едва не подпрыгиваю на месте.

– А?

– Ты к Константину Георгиевичу?

– Да.

– Документы вот эти захвати, занеси ему. Пусть подпишет.

Начальница встает из-за своего стола, подходит ко мне и вручает толстую стопку бумаг. Кое-как подхватываю их свободной рукой и киваю:

– Хорошо.

* * *

Стучусь нетвёрдой рукой и заглядываю в кабинет директора. Константин кивком приглашает меня войти, а сам с кем-то разговаривает по телефону. Точнее, больше слушает, изредка задавая короткие вопросы. А взглядом неотрывно следит за мной.

Я осторожно ступаю к его столу, помня о своём позорном падении в последнюю нашу встречу в этом кабинете. Слава богу, на этот раз обходится без происшествий. Я успешно пересекаю помещение, несмотря на то, что обращённый на меня взгляд босса сегодня ничуть не скромнее, чем в тот день, когда я упала.

Он смотрит исподлобья, скользит глазами сверху вниз по моей фигуре, продолжая прижимать телефон плечом к уху. Мне снова становится жарко.

Все-таки Константин – очень красивый мужчина. Смуглая кожа, лёгкая небритость роскошно контрастирует с белоснежной рубашкой, рукава которой небрежно подвернуты до локтя. Сильные руки с ровной порослью тёмных волос застыли над клавиатурой. Я невольно вспоминаю, как ощущала себя в этих руках. Словно дюймовочка, не имеющая никакого веса. Но больше всего волнует меня в эту минуту его взгляд. Порочный, дьявольский, он пробирает до мурашек.

Моргаю несколько раз, чтобы сбросить морок, подхожу вплотную к массивному директорскому столу, аккуратно кладу на его край бумаги и рядом с ними опускаю сумку с ноутбуком.

– Хорошо, я тебя понял. Позже перезвоню, – бросает Константин своему невидимому собеседнику, после чего сбрасывает вызов и смотрит на меня теперь уже прямо.

Я так и застываю на месте, не в силах сделать хотя бы шаг.

Босс переводит взгляд с меня на ноутбук, потом снова смотрит в глаза.

– Я, кажется, говорил тебе, что мне не нравится, когда со мной спорят без веской на то причины, – прохладным тоном заявляет он.

Мне даже становится не по себе от такой строгости. Мгновенно смущаюсь, но усилием воли заставляю взять себя в руки.

– Константин… Я понимаю, что для вас это наверняка пустяк, но мне не нужны такие подарки. Я предпочитаю сама заработать и купить себе ноутбук, если вы не возражаете.

– А кто сказал, что я собираюсь тебе его дарить? – вздëрнув брови, интересуется он.

Я снова чувствую сильное смятение.

– Но вы сказали, чтобы я оставила его себе…

– Да, сказал. Вдруг ты снова уйдёшь на больничный или по какой-то другой причине будешь вынуждена остаться и поработать из дома. Пусть ноутбук будет у тебя, в случае необходимости, ты в любой момент сможешь им воспользоваться. Когда заработаешь и купишь свой, этот можешь вернуть. Есть возражения?

– Нет.

– Вот и славно.

Чувствую, как моё лицо начинает гореть огнём. Господи, я снова выставила себя полной дурой!

– Извините, – смущённо бормочу я, сгорая от стыда.

Забираю с директорского стола ноутбук и собираюсь как можно скорее уйти, но тут происходит очередной конфуз. Сумкой с гаджетом я случайно задеваю документы, что Татьяна Ивановна просила передать на подпись Константину, и они веером разлетаются вокруг.

– О боже, – с досадой выдыхаю я и присаживаюсь на корточки, начиная торопливо их подбирать.

Константин встаëт со своего кресла, подходит ко мне и опускается рядом, чтобы помочь.

– Это Татьяна Ивановна просила вам передать на подпись, – смущённо поясняю я, стараясь не смотреть на него.

В груди всё горит, сердце снова молотит, как бешеное. И почему каждый раз в присутствии этого мужчины я становлюсь неуклюжей курицей? Никогда раньше не замечала за собой подобных метаморфоз.

Когда на полу в зоне моей видимости больше не остаётся белых листов, я встаю в полный рост, всё ещё стараясь не смотреть на Константина, и кладу стопку собранных документов ему на стол. Босс поднимается вслед за мной. Я не вижу этого, но чувствую. Чувствую каждой клеточкой тела его близость. Он стоит прямо за моей спиной. Так, что не сделать шаг. Ни в сторону, ни назад.

Я забываю, как дышать.

Вижу его руку, что появляется справа от меня и бросает на поверхность стола ещё одну тонкую стопку подобранных с пола бумаг. Одновременно с этим моего затылка касается дуновение тëплого дыхания, посылая по телу волну лёгкой дрожи.

Сердце бьётся всё чаще и чаще с каждым мгновением.

Он не отходит. Так и стоит позади меня близко-близко, окутывая ароматом своего дорогого парфюма, от которого кружится голова.

Секунды идут, а я не могу пошевелиться. До тех пор, пока вдруг не чувствую прикосновение к пояснице сквозь тонкую ткань моей блузки. Лёгкое, едва уловимое, но меня прошибает от него, словно током. По телу проходит дрожь, и снова бросает в жар. Я невольно вздрагиваю, слегка отшатываюсь, и прикосновение тут же исчезает. А вслед за ним исчезает и ощущение близкого тепла за моей спиной.

– Иди работай, Тая, – раздаётся позади меня негромкое. – Документы я подпишу и сам занесу вам позже.

– Да. Хорошо, – отрывисто произношу я.

Торопливо, но на этот раз осторожно забираю со стола сумку с ноутбуком и спешу как можно быстрее покинуть кабинет директора, вновь избегая смотреть на его владельца.

23

Вечер того же дня

Костя

– Привет.

Жена появляется в ресторане с английской пунктуальностью, как только стрелки моих наручных часов начинают показывать оговоренное нами время. Я поднимаюсь из-за стола, выдвигаю для неё стул. Ника кладёт руку мне на плечо и целует в щеку так, будто мы виделись с ней только вчера, после чего занимает предложенное мною место.

– Честно признаться, я ожидала сегодня увидеть тебя с цветами, – усмехается она. – Вот правду же говорят, вы мужики не то что намёков не понимаете, а даже когда вам прямым текстом указывают на ваши недостатки.

– Причина, по которой я захотел с тобой увидеться, не предполагает цветов, – хмуро замечаю я, разглядывая будущую бывшую жену.

Сколько мы не виделись? Месяц? Не помню, ощущение такое, будто целый год. Удивительно, как за такой короткий срок человек может стать абсолютно чужим. Хотя мы с Никой никогда и не были слишком близки.

Жена, как и всегда, выглядит безупречно. Но её холодная красота уже не будоражит меня, как раньше. Точнее, теперь она не будоражит меня совсем. Я голоден, как волк, но ни малейшего желания заняться с Никой сексом не возникает. И я воспринимаю это как знак. Решение развестись с ней – верное. Нас ничего больше не связывает вместе. И брак наш ни к чему хорошему в дальнейшем не приведёт.

– И что же это за причина такая? – настороженно интересуется будущая бывшая жена, продолжая ухмыляться.

– Я обещал не трогать тебя до твоей выставки, но обстоятельства сложились так, что я вынужден нарушить своё обещание. Мне нужен развод.

Ухмылка сползает с лица Ники, а её взгляд застывает на мне, стекленея.

– Ах ты сукин сын, – произносит жена с тихой злостью. – Я думала, ты соскучился. Я думала, ты изголодался. А ты… Развестись, значит, хочешь? Прямо сейчас, да? И что за срочность такая, стесняюсь спросить? Шлюха, с которой ты мне изменяешь, залетела?!

Я изумлённо поднимаю брови, выслушивая эту тираду. Не припомню, чтобы когда-нибудь раньше Ника позволяла себе так со мной разговаривать.

– Во-первых, сбавь тон. Во-вторых, что за чушь ты несёшь? Я тебе никогда не изменял, ты знаешь мои принципы.

– Да что ты говоришь! А как же молоденькая блондиночка, которую ты недавно взял к себе на работу?

Я округляю глаза, ещё сильнее вскидывая брови.

– И откуда у тебя такая информация?

– Неважно откуда! – нервно дергает подбородком Ника. – У меня свои источники.

– Источники в моём офисе? – уточняю я.

– Неважно, сказала же! – ещё сильнее повышает голос Ника. – Главное, что я всё знаю!

– Ты ничего не знаешь, – спокойно возражаю я. – Тая мне не любовница.

– Не ври мне, пожалуйста, Костя, не опускайся до этого! Я же не дура, я знаю, что ты без секса и несколько дней прожить не можешь, дуреешь просто, а мы с тобой сколько уже не виделись? Неужели ты монахом весь прошедший месяц ходил? Если она не твоя любовница, стал бы ты устраивать её на работу с судимостью, да ещё и в бухгалтерию?!

Я просто не верю своим ушам. Это уже ни в какие рамки.

– Прекрати истерику, Ника, – холодно произношу я, глядя жене в глаза. – Ещё раз повторяю: веришь ты мне или нет, я тебе не изменял. Мне действительно тяжело без секса, поэтому я и прошу у тебя развод именно сейчас. Чтобы между нами не осталось никакой грязи.

– Чтобы со спокойной совестью трахаться с этой малолеткой?!

– Она не малолетка.

Мы напряжённо молчим несколько секунд, глядя друг другу в глаза, и к нам, наконец, решается подойти официант, топтавшийся всё это время неподалёку. Учтиво приветствует нас и протягивает Нике меню, которое она вырывает из его рук и яростно швыряет на стол.

– Я не дам тебе развод, не дождёшься! – с ненавистью выпаливает она мне в лицо. – Не по доброй воле точно!

– Ника, ты же взрослая адекватная женщина, зачем устраивать этот цирк?

– Да, я взрослая. Даже слишком. А она молоденькая, да? Наверное, тело у неё совсем не такое, как у меня? Упругое, нежное, с гладенькой кожей без варикоза и растяжек, да?

Бедный официант бледнеет и начинает неосознанно пятиться от нашего стола, крепко прижав к груди второе меню, вместо того чтобы отдать его мне.

– Я не знаю, какое у неё тело.

– Сукин сын!

Я на секунду прикрываю глаза, чтобы справиться с нарастающим в геометрической прогрессии раздражением, после чего терпеливо произношу:

– Не понимаю, почему ты так злишься. У тебя карьера на первом месте, вот и занимайся своей карьерой. Если нужна будет помощь, я всегда тебе помогу, но быть номинальным мужем мне не улыбается. Я хочу нормальную семью. С детьми, совместным отдыхом и дружными посиделками за завтраком, за ужином. У тебя же совсем другие планы на ближайшее будущее. По-моему, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – дальше нам не по пути.

Ника поджимает губы и отрицательно качает головой.

– Костя, я люблю тебя… – проникновенно произносит она. – Я только выставку проведу и стану намного чаще бывать дома, обещаю! У нас всё изменится. И о ребёнке я подумаю. Если для тебя это настолько важно, я готова пересмотреть свои взгляды. Пожалуйста, не руби с плеча. Не ломай всё. Мы ведь два года уже вместе. Давай попробуем начать сначала. У нас всё будет хорошо, я уверена!

– Поздно, Ника.

Жена болезненно морщится, прикрывая рукой лицо.

– Это всё из-за той блондинки, да? Скажи честно, мне нужно знать.

– Откуда ты знаешь про Таю?

– Какая разница, главное, что знаю.

– Ты пойми, она не причина, она – следствие. Я бы всё равно с тобой рано или поздно развёлся.

– Значит, дело всё-таки в ней… А только что клялся, что ничего между вами нет, – горько усмехается жена.

– Я говорил, что не изменял тебе с ней. Но она мне нравится…

Не знаю, зачем говорю это. Наверное, потому что если бы я был сейчас на месте Ники, предпочёл бы услышать правду. Если с Таей у нас срастётся, Ника всё равно рано или поздно узнает.

Но ей мои слова слишком не нравятся. Ника с шумом выдыхает, выдвигает стул и поднимается на ноги с намерением уйти.

– Сидеть! – останавливаю я её злобным рыком. – Мы не договорили.

– Я не дам тебе развод, даже не надейся. Я буду за тебя бороться, – с придыханием заявляет будущая бывшая жена.

– Я ведь сказал, уже поздно.

– Лучше поздно, чем никогда, Костя. Ты наиграешься со своей соплячкой и вернёшься ко мне. Вряд ли это у тебя серьёзно.

– Я не хочу тебя больше, – резко заявляю я.

Жена пытается держать лицо, но я вижу, что ей больно. Не хотел, чтобы до этого дошло, но кажется, по-другому никак.

– Врё-ёшь, – шипит она.

– Не вру, Ника. Между нами больше ничего не будет. Зачем усложнять друг другу жизнь, давай мирно расстанемся. Мы не подходим друг другу, и ты сама это знаешь.

Жена устало опускается обратно на свой стул, откидывается на спинку и жестом подзывает перепуганного парнишку-официанта, что так и топчется в нерешительности неподалёку от нашего стола.

– Малыш, принеси-ка мне водки.

– Бутылку? – уточняет парень.

– Ага, бутылку, я похожа на человека, который пьёт водку бутылками?! Сто грамм, идиот! И закусить что-нибудь!

Парень ещё сильнее бледнеет, но начинает перечислять названия имеющихся в меню водок с закусками.

– Да мне без разницы, – машет на него рукой жена. – Сделай на своё усмотрение, да побыстрее!

– Хорошо. А вам что-нибудь принести? – переводит парень на меня сочувственный взгляд и наконец вспоминает про меню, услужливо протягивая мне его.

– Спасибо, ничего не нужно, – отрицательно качнув головой, отвечаю я.

Когда мы с Никой остаёмся наедине, жена опирается локтями на стол и впивается в меня пристальным взглядом.

– Хорошо. Хочешь развод, будет тебе развод. Объясни только, почему такая спешка? Неужели нельзя было подождать несколько недель, пока я проведу выставку? Ты ведь знаешь, как это для меня важно!

– Мне было важно прояснить все сейчас. В ЗАГС можем съездить после твоей выставки, если хочешь. Детей у нас нет, разведут нас быстро.

– У нас есть общий дом, – сужает она глаза.

– Дом я оставлю тебе.

– Он был куплен на твои деньги. Мне подачки не нужны.

– Как скажешь.

Возвращается официант с подносом, ставит перед Никой графин с заказанным алкоголем и блюда с мясными закусками.

– Блять, ну конечно, из всего меню ты выбрал именно то, что я не ем! – спускает на него собак Ника. – Неужели так сложно принести что-то универсальное? Нет, надо обязательно припереть мне целую тарелку мертвечины! Откуда вас только набирают, таких недоумков?!

– Перестань, Ника. Он не обязан знать, что ты не ешь мясо, – одёргиваю я её и перевожу взгляд на официанта. – Принеси овощи или морепродукты.

Тот кивает, и через мгновение его уже нет, как ветром сдуло.

Ника удрученно качает головой, с осуждением глядя мне в глаза.

– Вот видишь, как хорошо ты меня знаешь. Что я ем, что я люблю. Неужели тебе совсем не жаль всего, что между нами было?

– Я благодарен тебе за всё, что было. Но будущего для нас не вижу. Когда эмоции утихнут, ты сама поймёшь, что так будет лучше.

– Для кого лучше?! – истерично выкрикивает Ника.

– Для нас обоих.

Мы долго молчим. Каждый думает о своём, я мечтаю, чтобы этот вечер скорее закончился. Ника выпивает принесённую ей водку, просит у официанта ещё.

– У тебя каменное сердце, – захмелев, заявляет жена, тыча в меня пальцем. – Мы два года были вместе, а ты совсем ничего не чувствуешь ко мне. Даже элементарной жалости!

– Ты действительно хочешь вызывать у меня жалость?

– Тебе плевать на мои чувства! Я люблю тебя, а тебе плевать. Официант! Повтори водку! И где там мои закуски?!

– Хватит, Ника. Я устал. – Перевожу взгляд на подскочившего к нам парня. – Не нужно больше ничего. Принеси счёт.

Тот кивает и снова мгновенно испаряется.

Вижу, как жена злится, но больше мне не возражает.

Сесть за руль Ника, конечно, не может, и мне приходится везти её домой. Пока едем, она вдруг становится доброй и покладистой, предлагает поехать в наш общий дом, мол, соскучилась и хочет меня безумно. Но у меня внутри ничего не ëкает. Когда я говорил, что больше её не хочу, я не врал. С недавних пор я стал одержим лишь одной девушкой. Но даже если бы не это, заниматься сексом с человеком, от которого хочешь уйти, это не по понятиям. Я уважаю Нику и действительно благодарен ей за всё, что между нами было, чтобы так поступать.

Паркуюсь у элитной высотки, в которой проживает моя будущая бывшая жена, но провожать её не иду. Ника не настолько пьяна, чтобы не добраться до квартиры самостоятельно.

– Костя, поднимись ко мне, давай проведём эту ночь вместе? А если утром ты не передумаешь разводиться, можешь уйти, я задерживать не стану…

– Я не передумаю.

Взгляд Ники в одно мгновение становится осмысленным и холодным, будто она и не пила.

– Ну и зря. Когда твоя соплячка тебе надоест, ты будешь жалеть.

– Я никогда ни о чем не жалею.

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз. О том, что бросил меня, ты пожалеешь, я тебе обещаю. И твоя шаболда малолетняя тоже.

– Ты угрожаешь мне, серьёзно? Протрезвей сначала, – начинаю злиться я. – Ещё раз повторяю, с Таей у нас ничего нет, не нужно её сюда приплетать. Это только наше с тобой дело.

– Ладно, Майский, будь по-твоему, – с презрением выплёвывает Ника. – Иди к чёрту!

Она выбирается из машины и громко хлопает дверью. А я тут же давлю на газ.

Наверное, у меня и правда каменное сердце, потому что я не испытываю к жене ни грамма жалости, только злость, хоть и знаю, что ей сейчас больно. Она привязалась ко мне, может даже правда, любит по-своему. Но я разбираюсь в людях и точно знаю – Ника не пропадёт. Найдёт себе другого, лучше, который будет любить, дарить цветы и мириться с её сумасшедшим графиком. Потом ещё спасибо мне скажет.

Вообще не понимаю, почему она в меня вцепилась? Все два года, что мы вместе, Ника вела себя так, будто ей плевать, есть я или нет. Поначалу именно это меня в ней и зацепило – она не вешалась, не пыталась к себе привязать, была красивой, сексуальной и независимой. Но потом, насмотревшись на отношения Даши с Олегом, мне захотелось иного. До них я за всю свою жизнь ни разу не был близко знаком ни с одной по-настоящему счастливой семейной парой и искренне полагал, что у нас с Никой идеальный союз. Только не понимал, почему жена временами так сильно меня раздражает… Вот уж правду говорят, век живи, век учись.

Не думал я и о том, что Ника станет следить за мной, узнает про Таю. Вот это больше всего беспокоит меня сейчас. Ещё не хватало, чтобы жена наехала на девчонку ни за что ни про что. С губ непроизвольно слетает отборный мат. Сука, бразильский сериал какой-то! Никогда бы не подумал, что со мной может произойти что-то подобное.

Тычу пальцем в сенсорный экран на приборной панели, отыскивая номер своего безопасника.

– Добрый вечер, Константин Георгиевич, – отзывается тот после двух длинных гудков.

– Здравствуй, Лёша. У меня тут какая-то херня происходит. Жена откуда-то владеет информацией, кого я принимаю на работу, с каким послужным списком. Мне нужно, чтобы ты выяснил, где она взяла эти сведения. Добудь детализацию звонков по всём её номерам, посмотри, с кем она общалась последнее время, кто мог ввести её в курс дела. Ты понимаешь, какая-то падла за мной следит в моём же офисе, а я ни сном ни духом?

– Разберёмся, Константин Георгиевич.

– И ещё. За Таей надо присмотреть. Нику к ней не подпускать, ну и вообще быть настороже. Не хочу думать, что жена способна причинить девчонке вред, но мало ли.

– Понял, Константин Георгиевич. Присмотрим, не волнуйтесь.

24

Утром приезжаю в офис очень рано, даже Марины на месте ещё нет. Что удивительно. Обычно эта комсомолка приходит раньше всех.

Оставляю в шкафу верхнюю одежду и иду мыть руки в уборную. А на обратном пути, когда я выхожу в тамбур между женским и мужским туалетом, в меня со всего маху врезается Тая. Я по инерции обхватываю её за плечи, чтобы не рухнула от удара вниз, и с тревогой заглядываю в испуганные глаза.

– Ты в порядке?

– Да, всё в порядке, – смущённо отвечает она. – Извините, я споткнулась о порог…

– Ты просто маленькая катастрофа. Сильно ударилась?

– Нет, всё нормально, – ещё больше смущается Тая.

Я не спешу отпускать её плечи, наслаждаясь моментом. Как удачно малышка зашла в туалет и споткнулась, угодив прямиком в мои загребущие лапы. Я безумно соскучился за прошедшие сутки, а она так близко, опасно близко. Вчера я еле сдержался, чтобы не позволить себе лишнего, а вот сегодня черт его знает… От нашей внезапной встречи в пустом офисе у туалетов в моём воспаленном мозгу с фантастический скоростью начинают рождаться сексуальные фантазии одна круче другой. Чтобы перестать представлять, как я затаскиваю Таю в одну из кабинок соседнего помещения, нагибаю, задираю юбку до поясницы и грубо трахаю, пытаюсь сконцентрироваться на девичьем лице. Оно кажется мне совершенным. Такие нежные и чувственные черты. А эти губы – просто мой фетиш.

Подушечкой большого пальца осторожно касаюсь нижней губы Таи в том месте, где раньше была глубокая ранка. Теперь всё зажило, не осталось и следа.

– Молодец Никитин…

– Что? – переспрашивает малышка, обескуражено глядя на меня своими нереальными глазами.

– Молодец, говорю, Никитин. Шрама не осталось, как он и обещал, – поясняю я, как завороженный наблюдая за движением её губ.

– А-а-а, – выдыхает Тая, а я нежно веду пальцем, очерчивая контур её рта.

– Константин…

– Т-ш-ш, молчи.

Делаю несколько шагов, вынуждая Таю попятиться и упереться спиной в дверь тамбура. Так сюда хотя бы никто не войдёт.

Пока она не опомнилась, наклоняюсь и целую сладкие губы.

Какой же это кайф…

Чувствую, как девичьи руки нежно обвивают мою шею, и светлячок отвечает на поцелуй с таким жаром, что у меня едва не подкашиваются ноги.

Хватаю её и жадно сжимаю в объятиях, проникая языком во влажную глубину рта. Я готов съесть её. Взять прямо здесь и сейчас, в этом чертовом тамбуре у туалетов, забив на то, где мы находимся. Потому что сил уже нет терпеть, я слишком сильно её хочу. И плевать, что будет потом. Я голоден. Я чёртов псих, свихнувшийся от жажды по ней. Ещё никогда никого так не хотел, в глазах темнеет от желания. Блуждаю руками по её телу, настойчиво ласкаю его сквозь одежду, которая кажется такой лишней, крепко сжимаю упругую грудь, срывая с губ Таи приглушенный стон. Забираюсь ладонью под узкую юбку, слышу, как трещит по швам ткань. Тая противится этому, пытается меня остановить, но тщетно – я уже изучаю пальцами резинку её чулок. Точеное бедро. Глажу его, вожу ладонью вверх и вниз, пока ещё ласково. Осторожно сжимаю. Тая очень хрупкая девушка. Везде. Не хочу причинять ей боль. Хочу, чтобы ей было хорошо со мной. Очень хорошо…

Черт, я ведь точно трахну её сейчас.

– И что ты забыла в офисе в такую рань? – выдыхаю я, снова пытаясь поймать её губы.

Это риторический вопрос. Но Тая что-то лепечет в ответ, отворачивается, не позволяя больше себя целовать, лихорадочно пытается остановить мою руку у себя под юбкой.

– Не надо, Константин… Перестаньте… Так нельзя…

– Да, нельзя… – киваю я, касаясь губами тонкой шеи, дурея от этой близости. От нежного запаха Таи, от её сбившегося дыхания, от венки, часто-часто пульсирующей под кожей.

Отрываюсь нехотя и смотрю в её ошалелые, самые красивые в мире глаза:

– Но если очень хочется, то можно, – добавляю я тихо и всё-таки впиваюсь в желанные губы.

Скольжу рукой выше, ребром ладони чувствую её влажное бельё, а под ним мягкую плоть. Замираю, уткнувшись лбом в шею малышки, шумно выпускаю воздух из лёгких. Ничего в этой жизни ещё настолько не заводило меня.

– Нет, нет… – хриплым шёпотом протестует Тая, всё ещё пытаясь меня оттолкнуть.

Неубедительно. Слишком неубедительно.

Разворачиваю ладонь и вдавливаю пальцы в её горячую промежность сквозь тонкую вымокшую ткань. Тая всхлипывает, резко запрокидывает голову и ударяется затылком о дверь. Я тут же обнимаю её голову ладонью и нежно поглаживаю шелковистые волосы в месте удара.

– Осторожнее, маленькая.

– Костя, не надо, – тихо просит она, взволнованно глядя в мои глаза.

Это её ласковое «Костя» вместо официального «Константин» производит на меня очень странный эффект. В груди становится горячо, и безумно хочется выполнить любую просьбу девчонки, любой её каприз. Даже наплевав при этом на свои собственные желания.

Нечеловеческим усилием воли я заставляю себя спустить ладонь ниже по девичьему бедру, но совсем убрать руку из-под юбки получается не сразу. Слишком мне хорошо там.

– Сегодня вечером я тебя заберу, – хрипло произношу я, переместив, наконец, свои лапы на её осиную талию.

Тая отчаянно крутит головой.

– Нет.

– Всё ещё нет? – вскидываю я брови.

Но ответить Тая не успевает – кто-то дёргает дверную ручку тамбура с той стороны.

Мне приходится быстро отпустить малышку. И Тая, выскользнув из моих объятий, мгновенно скрывается в женском туалете. Только после этого я распахиваю дверь тамбура навстречу тому, кто нам помешал, готовый убить этого человека, кем бы он ни был.

К своему несчастью, это оказывается Марина. Сначала она удивляется, а потом, заметив мою хмурую рожу, заметно робеет.

– Доброе утро, Константин Георгиевич! Вы уже приехали! А я сегодня немного припозднилась…

– Ничего страшного, – неприветливо выплевываю я и прохожу мимо.

25

Тая

– Божечки мои… – выдыхаю я почти беззвучно, прижимаясь спиной к хлипкой перегородке туалетной кабинки и прикладывая ладони к пылающим щекам.

Всё тело горит, губы опухли, грудную клетку распирает от слишком частого дыхания… Но я сдерживаю себя, как могу, чтобы не издавать никаких звуков.

Кто-то вошёл в уборную вслед за мной и возится теперь у раковин. Не знаю, кто это, но догадываюсь, что Марина. Кто ещё мог додуматься припереться на работу в такой час? Разве что мы с Костей…

Не знаю, всегда ли настолько рано приезжает в офис мой босс, но вот мне сегодня не спалось. С четырёх утра глазами луп-луп в потолок, промучилась пару часов в итоге решила поехать лучше поработать. С пользой время провести. Провела. Молодец. Что тут скажешь.

Губы сами собой расплываются в глупой улыбке.

Господи, он меня с ума сведёт…

Потихоньку ощупываю своё тело, вспоминая, как Константин касался меня только что. Как же это было… волшебно. У него такие сильные и нежные руки. Кто бы только знал, как мне хотелось плюнуть на всё и сдаться его натиску!

Но ведь понятно, что Косте нужно от меня только одно. А я зареклась, дала себе обещание, что не стану больше ничьей игрушкой.

«Я тебя заберу, поехали ко мне…»

Пригласил бы поужинать хотя бы. Дал бы мне хоть один намёк на нормальные отношения. Я всё это уже проходила. Сначала «поехали ко мне», потом «я сниму тебе квартиру». А потом «если я узнаю, что ты с ним трахалась, сука, я тебя собакам скормлю».

Воспоминания об Игоре отрезвляют. Сгоняют морок, и внутри всё леденеет, остужая бешено стучащее сердце. Я ведь решила, что с богатыми и влиятельными больше ни-ни. Какое тогда приглашение в ресторан от Константина я жду? Дура. Снова в сказку захотелось попасть? Ничему меня жизнь не учит.

Уже и так вляпалась по самое не могу. Зачем приняла предложение о работе? Чувствую, знаю – Константин просто так теперь меня не отступит. Как же наивно было поверить, что его предложение о работе бескорыстно!

Становится обидно до слез. Обиднее всего, потому что этот мужчина мне нравится. Очень сильно нравится. Как ещё никто и никогда прежде.

Я, как муха, угодила в паутину. Теперь не выскользнуть, не выпутаться. Он не отпустит. Скажет – захочешь, улетишь, а сам только крепче будет оплетать вокруг.

Страшно. И заманчиво одновременно.

Узнать, какая она, его паутина?

Страшная, липкая, мерзкая, как у Игоря? Или иная? Такая, из которой никогда не захочется выпутываться?

Чувствую, что меня начинает трясти. Это адреналин. Если Константин решит устроить мне проблемы, второй раз Ляля с Даниилом вряд ли придут на помощь. Да и я лучше умру, чем признаюсь им, что снова вляпалась в подобное дерьмо.

Наконец-то хлопает входная дверь, и в уборной воцаряется идеальная тишина. Я выжидаю ещё пару минут для верности и, как шпион, крадусь наружу, предварительно приоткрыв дверь и выглянув – никого ли нет.

К счастью, мне удаётся проскользнуть по коридору никем не замеченной, чему я несказанно рада. Не хочу, чтобы кто-нибудь из коллег узнал, какой недвусмысленный интерес проявляет ко мне босс. Всё ещё наивно верю в шанс здесь задержаться и построить карьеру. А вот в то, что у нас с Костей что-то может получиться, верю с трудом.

Устроившись на своём рабочем месте, прячусь за широкоформатным монитором. Не знаю, зачем, ведь кабинет пока пуст.

Чувствую себя беззащитной. Мне страшно. Страшно влюбиться, страшно увязнуть, страшно разочароваться снова. Страшно отказаться от этого всего и сбежать. Страшно не попробовать, не дать шанс нашим отношениям и потом всю жизнь об этом жалеть.

Наверное, впервые мне так сложно сделать выбор. Принять какое-то решение.

Ужасно хочется рискнуть. Шагнуть ему навстречу, как в пропасть. И будь что будет.

Но в то же время я понимаю, что нельзя быть такой наивной. Я ведь обещала себе, что больше никогда не свяжусь с тем, кто мне не по зубам. А обещания нужно держать.

Измучив себя вконец, я достаю телефон и пишу сообщение Косте.

«Наверное, лучше мне уволиться»

Отправляю и зажмуриваюсь. Сердце снова грохочет в груди. Но назад пути уже нет.

Когда наконец решаюсь взглянуть на экран, вижу, что сообщение прочитано. Но ответ очень долго не приходит. А я едва не схожу с ума, пока жду его, до боли закусив губу.

«Зайди ко мне»

Мое бедное сердце окончательно сходит с ума, а к щекам снова приливает жар. Пальцы начинают бегать по сенсорной клавиатуре быстрее, чем я успеваю подумать.

«Нет. Я боюсь оставаться с тобой наедине»

«Я к тебе не прикоснусь, обещаю. Мы просто поговорим»

Этого я тоже боюсь. Но понимаю, что избегать разговора глупо.

Встаю и иду на ватных ногах в кабинет босса.

На этот раз он не раздевает меня взглядом, смотрит хмуро и исключительно в глаза. Только мне от этого ничуть не легче. От волнения начинает знобить.

Сажусь на стул, усилием воли заставляя себя не отводить взгляд.

– Я превращаюсь в какого-то маньяка, когда ты рядом. На самом деле я не такой, – негромко произносит он.

Я сглатываю. Это кажется невозможным, но сердце начинает биться ещё чаще.

– Ты очень сильно мне нравишься. Но я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, я уже говорил. Если ты не хочешь, значит, ничего не будет. Тебе не нужно увольняться. Работай, у тебя вроде неплохо получается, Татьяна хвалит. Я больше к тебе не прикоснусь.

Последняя фраза иррациональным образом причиняет мне боль. Глупая, глупая. Ведь именно этого я и хотела?

Всё, на что хватает моих сил, это кивнуть.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – добавляет он.

Смотрит с такой надеждой в глазах. Но я будто лишилась дара речи. Да и не представляю, о чём говорить. Те мысли, что бесформенной массой роятся у меня в голове, никак не подходят для озвучивания. Ты тоже мне нравишься, но ты слишком богат и влиятелен, а я таких теперь до смерти боюсь? Звучит как бред.

Поэтому я отрицательно кручу головой.

Костя явно разочарован. Я буквально физически ощущаю его состояние. Или я сама испытываю то же самое в эту секунду, не знаю.

– Неужели я не заслуживаю хотя бы узнать причину? – с непониманием спрашивает он. – Скажи честно, не нужно стесняться. Я что-то не так сделал? Обидел тебя чем-то? Может, моя настойчивость тебя пугает? Или я просто тебе не нравлюсь?

Я отрицательно кручу головой.

– Пойми, дело во мне, только во мне. Я просто не хочу больше ни с кем встречаться. Мне необходимо побыть одной.

Он терпеливо выдыхает, упираясь руками в стол.

– Хорошо. Я тебя услышал. Больше домогаться не буду. Иди, спокойно работай.

Я киваю, поднимаюсь со стула и ухожу. И мне бы тоже выдохнуть. Порадоваться. Я ведь получила именно то, что хотела. Но на душе так горько, что словами не передать…

26

Весь день меня мучает ощущение, будто я допустила самую большую в своей жизни ошибку. Даже Татьяна Ивановна замечает перемены в моём настроении, хоть я и стараюсь ничем себя не выдавать.

– Случилось что-то, Тая? – участливо интересуется она.

– Нет, всё в порядке, спасибо, – вежливо отзываюсь я.

– На тебе лица нет.

– Просто не выспалась сегодня. Бессонница мучила. Не обращайте внимания.

– Бессонница тоже просто так не бывает. Нервничаешь, наверное, из-за чего-то?

– Да мало ли в нашей жизни бывает поводов понервничать. Не переживайте, всё у меня в порядке. Честно, – добродушно улыбаюсь я начальнице.

– Ну смотри, – строго глядит на меня та поверх очков.

Ближе к вечеру мне на карточку падает первая в жизни зарплата. И хоть прошлый месяц я отработала не полностью, сумма приятно удивляет. Я ожидала меньше, намного меньше. Выясняю у Татьяны Ивановны подробности, оказывается, помимо оклада, указанного в трудовом договоре, каждому сотруднику начисляются ещё премиальные, процент за выполнение KPI, что-то там ещё… Я не вчитывалась в текст слишком тщательно, прежде чем подписать. С учётом всех этих выплат, ежемесячный доход у меня будет существенно больше, чем я думала. С таким совершенно точно можно жить. И даже чувствовать себя человеком.

Татьяна Ивановна усмехается, видя моё удивление:

– Да, в нашей компании очень хорошие зарплаты, ты не знала?

– Честно говоря, я сильно и не интересовалась. Очень здорово, что так.

– Да. Но и попасть к нам тоже непросто. Желающих много, сама понимаешь.

От последней фразы начальницы мне вдруг становится неловко. Наверняка она сказала это без задней мысли, ни на что не намекая, но я восприняла на свой счёт. Я-то как раз попала сюда довольно легко. Даже квалификацию свою не пришлось подтверждать.

Едва поднявшее голову настроение катится обратно к нижней отметке. Теперь к моим мучениям добавились ещё и угрызения совести. Константин ведь и правда заслуживает большей откровенности с моей стороны. Он столько для меня сделал, а я послала его к чёрту с его симпатией, толком ничего не объяснив. Но с другой стороны, признайся я честно в своём недоверии по отношению к нему, это выглядело бы ещё более оскорбительным. С первого дня нашего знакомства Костя вёл себя достойно и благородно, не дав ни единого повода усомниться в его человеческих качествах. Мой страх – это только мои проблемы, мой горький жизненный опыт. Но тем не менее, игнорировать его я всё равно не могу.

Чёрт, ну почему всё так сложно?

От созерцания красивой цифры в банковском приложении на моём телефоне отвлекает всплывшее сверху уведомление о входящем сообщении от Ляли.

«Привет, роднуль! Как дела твои? Чем занимаешься?»

Всего несколько слов, а на душе сразу становится тепло. Улыбаюсь и незамедлительно строчу ответ:

«Привет, Лялечка моя. Работаю. У тебя как дела? Соскучилась!»

«Я тоже соскучилась безумно, дорогая! Давай вечером увидимся? Посидим где-нибудь, кофе попьем?»

«С удовольствием! Пиши, где и во сколько»

* * *

Перед тем, как отправиться на встречу с подругой, какое-то время брожу по бутикам в торговом центре неподалёку от офиса, разыскивая в них что-нибудь особенное, сама не знаю, что. Хочется удивить Лялю, сделать ей приятное, да просто порадовать, но, как назло, ничего подходящего не попадается мне на глаза.

Забредаю в парфюмерный магазин, и девушка-консультант предлагает мне послушать совершенно потрясающие новые духи, в которые я влюбляюсь с первого вдоха. Радуюсь, как ребёнок – я знаю Лялькин вкус и уверена, что этот аромат ей понравится не меньше, чем мне. Однако глянув на ценник, теряю весь запал. Оказывается, духи очень дорогие. Чтобы оплатить их, придётся потратить большую часть моей первой зарплаты. Но я уже сроднилась с мыслью, что куплю Ляле именно этот подарок, он кажется мне идеальным для любимой подруги. И, в конце концов, решаюсь. Беру красивую коробочку с полки и отправляюсь на кассу.

На проживание мне, слава богу, хватит, а себя я обязательно побалую чем-нибудь со следующей зарплаты. Если, конечно, проработаю у Константина так долго… Но последнюю мысль я гоню как можно дальше, не позволяя ей до конца оформиться в голове, чтобы не портить себе настроение. С довольной улыбкой протягиваю Лялин подарок кассиру.

– Дорогие духи, – раздаётся слева от меня, и мерещится мне в этих словах какой-то укор.

Резко поворачиваю голову и обнаруживаю у соседней кассы Марину. Она смотрит на меня не слишком дружелюбно, я бы даже сказала – свысока. Хочется проигнорировать её слова и молча отвернуться обратно. Но воспитание не позволяет мне это сделать.

– Да это подарок подруге на день рождения, – сдержанно поясняю я, замечая, что коллега сделала куда более скромные покупки.

– Повезло. Подруге, – с красноречивой паузой хмыкает Марина и демонстративно отворачивается от меня.

* * *

Встретившись с Лялькой в нашей любимой с давних времён кофейне, долго обнимаемся и целуем друг дружку в щеки. Я вручаю ей коробку с духами в красивом бумажном пакете.

– А это мой немного запоздалый подарок на твой день рождения!

– Тай, ну зачем потратилась, я ведь говорила, что не надо, – с осуждением качает головой подруга, принимая подарок из моих рук.

– Финансовые трудности у меня уже позади, так что не переживай, я могу себе это позволить, – улыбаюсь я. – Открывай скорее, мне не терпится узнать, понравится тебе или нет.

– Ну раз так… Давай посмотрим…

Ляля с любопытством заглядывает в пакет, достаёт коробку, разглядывает:

– Ух ты, какая красота…

– Ты их сначала послушай, – подсказываю я, пританцовывая на месте от нетерпения.

Два раза просить не приходится, подруга ловко избавляет коробку от пленки, извлекает флакон, распыляет немного себе на запястье, приникает носом к нему.

– Вау…

Следом щедро наносит парфюм себе на шею и область декольте, после чего снова ведёт носом по воздуху и от удовольствия прикрывает глаза.

– Вау, Тая, они обалденные! Просто супер! Теперь это однозначно будет мой любимый аромат! Спасибо тебе огромное!

Подруга крепко обнимает меня за шею, чмокая несколько раз в щеку, и я готова умереть от счастья, что не прогадала с подарком.

– Я очень рада, что тебе понравилось!

Мы заказываем кофе и капкейки, устраиваемся за малюсеньким круглым столиком у окна и начинаем болтать.

То есть, в основном говорит Ляля, рассказывает о своих успехах на работе, о том, как они без конца ссорятся с Данилом по разным мелочам, а потом очень бурно мирятся, а я слушаю её, не прекращая улыбаться – такая она счастливая.

– Ну а ты-то как? А то я всё о себе да о себе, эгоистка. Расскажи хоть, как у тебя дела? Как на работе, как мама? Как личная жизнь? Ты ведь, кажется, с парнем каким-то начинала встречаться… Ой! – спохватывается вдруг подруга. – Слушай, мне так неловко, Тай. Я ведь совсем забыла про твоего парня. Надо было, наверное, его тоже пригласить на мой день рождения, а я… Из головы вылетело совершенно. И ты ничего не сказала.

– Да мы расстались уже, – небрежно отмахиваюсь я. – И хорошо, что ты тогда о нём не вспомнила. Он оказался не самым порядочным человеком.

– Да ты что… А что он сделал? – взволнованно спрашивает Ляля.

– Лучше тебе не знать, – грустно усмехаюсь я. – Давай не будем о нём.

– Я просто хочу выяснить, он тебя обидел? Может, ему рожу надо набить?

– Ты ж моя защитница. Набили ему уже рожу, не переживай.

– Так, а вот с этого места поподробнее. Кто набил? – сузив глаза, интересуется Лялька.

Я набираю в лёгкие изрядную порцию воздуха и начинаю рассказывать. Как познакомилась с Костей, угодив ему под колёса. Как потом он отомстил за меня Максу и заставил того просить прощения. Как устроил к себе на работу. Как первый раз поцеловал. И что было после, вплоть до сегодняшнего дня.

– Офигеть… – в конце концов, ошеломлённо выдаёт подруга. – Похоже, он не на шутку на тебе повернулся, Тай!

– Да, – вздыхаю я. – Это-то меня и пугает.

– Слушай, ничего не бойся. У тебя есть друзья, которые тоже, между прочим, не последние люди в городе. Короче, просто знай, что тебя есть кому защитить.

– Ты моя хорошая, – тепло улыбаюсь я. – Мне очень приятно это слышать. Но честно, Ляль, меньше всего на свете мне хотелось бы ещё хоть раз обратиться к тебе с подобной проблемой.

– Я тоже не хочу, чтобы у тебя возникали какие-то проблемы, но от этого никто не застрахован, к сожалению, поэтому просто на всякий случай имей в виду. А вообще, знаешь, Тай, судя по твоему рассказу, этот Константин не очень похож на человека, который стал бы обижать девушек. Мне почему-то кажется, что он как раз наоборот, защитник, такой надёжный, благородный.

– Мне тоже так кажется, – мечтательно улыбаюсь я. – Но всё равно страшно. Вдруг он такой хороший, только пока я в его постели не побывала. Игорь тоже, знаешь, поначалу очень милый был.

– Ну ты чего, Тай. Ну попался тебе один козлина, что же теперь, всех мужиков до конца своих дней бояться? Что было – то было. Надо дальше жить.

– Да, я понимаю это, но… Всё равно не могу.

– Но он ведь тебе так сильно нравится?

– Нравится… – вздыхаю я.

– Тогда дай ему шанс.

Неуверенно смотрю на подругу, чувствуя, как учащается мой пульс. И вроде всё она правильно и разумно говорит. Может и правда попробовать?

– Думаешь? – спрашиваю я с сомнением.

Ляля коротко кивает.

– Уверена. Нечасто встретишь человека, с которым всё взаимно. Любовь – это так классно, Тай. Я сейчас с содроганием думаю о том, что с Даниилом у нас могло не сложиться…

С пониманием улыбаюсь подруге, чувствуя к ней прилив нежности. Знать, что твоя судьба кому-то небезразлична, ощущать поддержку и одобрение близкого человека – бесценно. И почему я раньше не поговорила с ней? Теперь я чувствую себя намного увереннее. И не вижу причин отвергать Костю. Действительно, что мешает мне хотя бы просто попробовать? Вдруг он моя судьба? А я так глупо упускаю свой шанс на счастье.

– Наверное, ты права, Ляль. Наверное, мне и правда стоит попробовать. Вот только я ему уже отказала, что же теперь делать? – растерянно улыбаюсь я.

– Подойти и поговорить. Честно и откровенно.

– Ну… Это как-то не очень будет выглядеть.

– А что здесь такого?

– Я всё-таки девушка, а он ещё и мой босс. Получится, будто я сама себя ему предлагаю…

– Да всё это предрассудки сексистские, – возмущённо цокает языком Лялька. – Что, мужики не люди, думаешь, им не хочется нашего внимания? Почему только они всегда должны делать все первые шаги? Да и потом, ты же не просто так наобум к нему приставать начнёшь, он вообще-то первый к тебе подкатывать начал!

– Ой, Ляля, не знаю, – усмехаюсь я. – Ты, конечно, очень складно всё говоришь, но даже если и так, у меня всё равно не хватит смелости.

– Как говорится, не ссы в трусы, – с серьёзным видом заявляет Лялька, и через секунду мы обе начинаем смеяться.

27

Странно, но сегодня утром, когда я приезжаю в офис, Марина не торчит в холле, как обычно. Сначала я не придаю этому значения, спешу на своё рабочее место, потому что уже без пяти минут девять. Помня вчерашние события в туалете, не рискнула приехать пораньше.

Когда я захожу в кабинет, Татьяна Ивановна стоит возле своего стола и роется в сумке. Заметив меня, она поднимает голову и с порога сообщает новость:

– Представляешь, Марину уволили!

– Ого, ничего себе, – отзываюсь я без слишком сильного удивления от услышанного. – А почему?

– Не знаю, – пожимает плечами моя начальница. Судя по выражению лица, она, в отличие от меня, как раз пребывает в полнейшем изумлении. – Такая ответственная девочка, всё у неё всегда ладилось, ничего никогда не забудет, ничего не упустит. Не представляю, за что её можно было уволить!

– Так может она того, сама уволилась? – делаю я предположение, стягивая с себя пальто и убирая его в шкаф.

– Нет, уволили, говорит, – разводит руками Татьяна Ивановна. – Сейчас в туалете с ней столкнулась. Вся в слезах, бедная, успокоиться не может. Вот, пытаюсь найти валерьянку, отнести ей хоть, чтобы выпила. Бедная девочка.

Мне делается не по себе. Все, что я видела, слышала до этого момента о Марине, начинает собираться в одну целостную картину, словно пазл. И картинка эта выходит не очень красивой.

Стоит только вспомнить, с какой враждебностью Марина на меня смотрела едва ли не с первого моего рабочего дня в этой компании. А с каким растерянным видом замерла, когда увидела, как Константин выносит меня на руках из своего кабинета. Буквально дар речи потеряла. А вчера в магазине как смотрела, будто я её злейший враг! А сегодня её уволили… Неужели у них с Костей что-то было? А потом он её бросил из-за меня? Она устроила ему сцену ревности, а он её уволил? Вот чёрт… Нет. Только не это.

– Ну вот они, наконец-то… – бормочет себе под нос Татьяна Ивановна, выуживая из своей сумочки маленький пузырёк с таблетками.

И почти одновременно с этим на столе начальницы разражается громкой трелью стационарный телефон.

– Алло, – снимает она трубку, прижимая её к уху плечом. – Да. Из какой вы компании? – Прикрыв ладонью динамик, Татьяна Ивановна поднимает взгляд и вполголоса обращается ко мне: – Тай, на вот, возьми, отнеси Марине в туалет, а то это надолго. – После чего протягивает пузырёк с валерьянкой.

Меньше всего на свете мне хочется идти в туалет к рыдающей Марине, причиной слёз которой, вероятно, стала я. Но ни одной мало-мальски годной причины отказать Татьяне Ивановне в просьбе я не нахожу. Обреченно забираю из рук начальницы бутылёк с лекарством и отправляюсь, куда сказано.

Заплаканную Марину нахожу в самой дальней туалетной кабинке, дверь которой раскрыта настежь. Сама же моя коллега сидит на закрытой крышке унитаза и утирает слезы огромным кулем неаккуратно свёрнутой туалетной бумаги. И несмотря на все её косые взгляды в последнее время, я начинаю испытывать к жалость к этой девушке. Кажется, ей сейчас и правда очень плохо.

– Марин, привет, – осторожно привлекаю я к себе её внимание. – Татьяна Ивановна просила передать тебе успокоительное…

Марина поднимает на меня красные заплаканные глаза, и они вдруг делаются такими злыми, что мне становится не по себе.

– Тварь… – медленно выговаривает она, буквально испепеляя меня взглядом. – Какая же ты тварь! И ещё пришла меня успокаивать?! Пошла вон отсюда!

Мне безумно хочется сию же секунду выполнить её просьбу. Страшно оставаться с этой психопаткой в одном помещении, да еще и неизвестно, услышит ли кто-нибудь из коллег, если я начну кричать и звать на помощь.

Но прояснить ситуацию тоже хочется. Узнать наверняка, в чем же, по её мнению, я так сильно провинилась.

– Марин, я не понимаю, о чем ты. Что я тебе сделала? – интересуюсь я как можно спокойнее.

– Что ты мне сделала? – переспрашивает с истеричным смешком коллега. – Ты лишила меня любимой работы!

– Марина, я не знаю, что произошло, но я не имею к твоему увольнению никакого отношения, клянусь.

– Не имеешь? Шлюха… Ненавижу таких, как ты! Из-за таких, как ты, распадаются семьи! Дети остаются без отцов! Из-за таких тварей, как ты! Я же как лучше хотела! Просто хотела предупредить, чтобы он ошибок не успел наделать! А он…

Марина утыкается лицом в комья туалетной бумаги в своих руках и начинает громко рыдать, а я стою напротив как громом поражённая. По телу расползается противная слабость от нехорошей догадки.

– Ты можешь нормальным языком объясняться? – сквозь зубы выговариваю я, глядя на подрагивающую макушку рыдающей Марины. – Я всё ещё не поняла, что плохого тебе сделала.

Она поднимает глаза и гнусавым голосом, полным боли, громко произносит:

– Я просто хотела предупредить супругу Константина Георгиевича, что в нашем офисе появилась тварь, которая хочет соблазнить её мужа. А он узнал об этом и уволил меня!

Я моргаю несколько раз. В левом подреберье начинает неприятно тянуть. Во рту становится сухо.

– Он что… женат? – кое-как выдавливаю из себя я каким-то осипшим вдруг голосом.

Марина перестаёт реветь, и на её опухшем лице возникает широкая издевательская улыбка.

– Ой, а ты не знала? Он тебе не сказал?

– Нет… – тихо отвечаю я.

Пульс долбит в висках. Отворачиваюсь и начинаю медленно шагать к выходу.

– О таких вещах надо сразу спрашивать! – несётся мне в спину.

Я ускоряю шаг и громко хлопаю дверью уже с другой стороны туалета.

28

– Ну что, ты отдала Марине валерьянку? – спрашивает Татьяна Ивановна, когда я возвращаюсь в кабинет.

– Нет. Она не захотела, – потерянно отзываюсь я, опуская взгляд на пузырёк с таблетками, который до сих пор сжимаю в ладони.

– А как она там? – взволнованно интересуется начальница. – Успокоилась уже или всё ещё плачет?

– Успокоилась, наверное. Не знаю.

– Не поделилась она с тобой, случайно, за что её уволили?

– Нет.

– Надо же, а, – сокрушается Татьяна Ивановна. – Такая девочка хорошая, ответственная. Что же там у них произошло…

– Может, у Константина Георгиевича спросим? – не без сарказма предлагаю я.

Но начальница, кажется, принимает мою шутку за чистую монету.

– Да ты что, Тая, бог с тобой, – испуганно смотрит она на меня. – Не наше с тобой это дело. Да и вообще… Давай-ка лучше работать.

– Давайте, конечно.

Я усаживаюсь за своё рабочее место, не в силах сфокусировать взгляд на мониторе. В груди печёт так, словно туда кто-то жахнул ведёрко раскалённых углей из очага. В носу щиплет, того и гляди, вот-вот сама разревусь не хуже Марины.

И это не обида, нет. Это страшная злость и недовольство собой размерами с небольшую вселенную.

Дура, какая же я дура! Конченая идиотка в начальной стадии маразма! Я всерьёз думала, будто Константин может возжелать нормальных отношений со мной? Хочется истерично заржать в голос. Но, опасаясь напугать Татьяну Ивановну, я, конечно, не делаю этого.

В горле назревает болезненный ком. Не представляю, как себя успокоить. Если сейчас разревусь, в офисе даже спрятаться негде, туалет-то занят.

Господи, как я же я могла снова повестись на всё это?!

Чёртов Константин Георгиевич! Строит из себя благородного рыцаря, а сам… Ещё один «хозяин жизни». Плевать он хотел на мои проблемы и помог только для того, чтобы я сговорчивее была. Сам женат… Ненавижу. Ненавижу!

Сглатываю всё нарастающий в горле ком и пытаюсь заставить себя работать. Незаметно вытираю с ресниц влагу, которая всё-таки прорывается наружу, несмотря на мои старания. Повторяю про себя как мантру – пошло всё к чёрту. Пошёл он к чёрту. Ну и плевать. Плевать.

Весь день работа движется кое-как. Я очень жду шести часов, не высовывая носа из кабинета, боюсь увидеть Константина. Мне кажется, если встречу его, то не сдержусь и выскажу всё, что накипело. Но это было бы настолько глупым поступком…

Чего я добьюсь? Как минимум вслед за Мариной вылечу с работы, а как максимум… Об этом даже думать не хочется.

И почему я не узнала о семейном положении босса раньше? О, как много я бы отдала, чтобы вернуться назад, в тот день, когда он звал меня поехать к нему, и спросить, а что на это сказала бы его супруга? И посмотреть в глаза. Как, интересно, он бы тогда отреагировал?

Наверняка запел бы ту же песню, что и Игорь когда-то. Я её не люблю, мы живём только ради детей… Меня передёргивает от этих воспоминаний. Господи, неужели у Константина тоже есть дети?

Наверняка есть. Он взрослый мужчина, не мальчик. В его возрасте и положении вполне нормальное явление – иметь семью. И почему я об этом раньше не думала?

Ненавижу мужиков. Будь они все прокляты!

Ну ничего. Зато теперь я могу со спокойной совестью работать, не чувствуя себя обязанной. А что? У меня всё отлично. Хорошая зарплата, любимое дело, шикарный офис в центре города. Что ещё нужно для счастья? А если кто-то рассчитывал потрахаться в обмен на свою помощь, то это его проблемы! Я никого ни о чем не просила. Если у Константина Георгиевича есть хоть капля человеческого достоинства, пусть держит своё обещание. А если нет…

Пусть только попробует ещё хоть раз ко мне притронуться. Вот тогда я с огромным удовольствием выскажу ему в лицо, какое он трепло!

Когда долгожданный конец рабочего дня наступает, забираю своё пальто из шкафа, прощаюсь с Татьяной Ивановной и выхожу в коридор. Чувствую болезненный мандраж во всём теле, умоляю небеса – только бы не столкнуться с ним. Не сегодня. Завтра я остыну, успокоюсь и уже буду к этому готова, но сегодня просто не выдержу, не смогу.

Но там сверху не слышат мои молитвы. Практически дойдя до холла, я вижу его. К счастью, не перед собой, а за полупрозрачной стеной коридора. Мой босс стоит у одного из столов моих коллег и что-то обсуждает с незнакомым мужчиной в костюме.

Смотрю на него, и становится жарко. Обида, ненависть вспыхивают с новой силой, заставляя меня задрожать от переизбытка эмоций.

Будто почувствовав мой взгляд сквозь толстое оргстекло, Костя вдруг поднимает глаза. Со мной происходит что-то невероятное от этого внезапного зрительного контакта. В груди щекочет, перехватывает дыхание. Какой же он красивый мужчина… Досадно, что внешняя красота не всегда говорит о внутренней.

– О, Таечка, привет! – Доносится до моего слуха чей-то посторонний голос.

Отвожу взгляд от стекла и рассеянно смотрю на Стаса, который возник предо мной, словно вырос из-под земли.

– Привет, – сухо отзываюсь я.

– Как дела? Как работа? – очаровательно улыбается он.

– Всё просто прекрасно.

– Ну что, ты подумала над моим предложением? Я так жду ответа, а ты всё молчишь.

Бросаю мимолётный взгляд сквозь стекло, вижу, как Константин медленно кивает своему собеседнику, но смотрит при этом только на меня. И в моей голове рождается безумная идея. Настолько безумная, что в кровь моментально начинает поступать адреналин. Я наверняка очень сильно потом пожалею об этом, но сейчас способность к здравомыслию покидает меня. Эмоции правят балом, я испытываю нездоровое веселье, словно приняла наркотик.

Поворачиваюсь обратно к Стасу и начинаю улыбаться ему со всем обаянием, на которое только способна.

– Ох, Стас, да если б я знала, что ты ждешь! Конечно, я не против куда-нибудь сходить с тобой, ты такой классный парень!

– Правда? – слегка опешив, переспрашивает он.

– Ну конечно, – воркую я, приближаясь к парню вплотную и игриво проводя пальчиком по его груди.

– Ух ты, – растерянно улыбается Стас, стоя при этом истуканом. Он явно не ожидал от меня такой прыти.

А я вхожу в раж, кладу ладони на его плечи, склоняю голову на бок, продолжая улыбаться, как сумасшедшая. А потом наклоняюсь к уху и шепчу:

– В следующий раз, когда будешь звать девушку на свидание, будь готов к тому, что она может согласиться.

И чмокаю в щеку.

Глаза у Стаса становятся размером с небольшие блюдца, настолько обескураженные, что я едва сдерживаю смешок.

– Так я готов! – выпятив вперёд грудь, отважно произносит он.

– М-м-м-олодцом! – Ласково проведя ладонью по щеке парня, я отступаю назад и дарю ему ещё одну свою самую соблазнительную улыбку. – Ну пока!

Собираюсь уйти, делаю несколько шагов, огибая высокую фигуру системного администратора, но Стас осторожно перехватывает меня за локоть.

– Погоди, а как же свидание?

– Да пошутила я, Стас! – мило улыбаюсь я, без усилий освобождая руку, и сразу начинаю шагать дальше. – Может, как-нибудь в другой раз!

От адреналина слегка трясёт. С той стороны стекла наш со Стасом диалог было не услышать, зато зрелище наверняка вышло эффектным. Перед тем как свернуть в холл, не могу удержаться и бросаю взгляд себе за спину, сквозь стекло.

Костя все ещё смотрит на меня в упор, и смотрит так… На мгновение мне становится не по себе, но лишь на мгновение. Уже в следующее я отворачиваюсь, и по лицу расползается мстительная ухмылка.

Ну а что? Он же просто так мне с работой помог. Ничего не ожидая взамен. Ха, такого от меня он уж точно не ожидал! Как говорили у нас в школе – получи, фашист, гранату.

Однако шаг я ускоряю, сама не знаю зачем. Будто боюсь, что Костя сейчас погонится за мной. Хотя, с чего бы вдруг он гнался? Я ему никто. Претензий у него ко мне быть не должно. Что он может мне сказать? Правильно, ни-че-го.

И все-таки я очень спешу. На площадке с лифтами едва не перехожу на бег. Сердце бешено стучит в груди, чувствую себя неадекватной преступницей. Но я ведь ничего плохого не сделала, правда?

Вырвавшись на улицу, вдыхаю полной грудью прохладный сладкий весенний воздух. Голова кружится так, будто я только что прокатилась на скоростной карусели.

Из кармана раздаётся трель мобильника, достаю его, и душа окончательно уходит в пятки – на экране высвечивается имя «Константин».

Первая мысль – не отвечать. Сбросить. И сразу вырубить телефон!

Но потом становится стыдно. Надо же, какая я трусиха. За свои поступки надо отвечать. Да и потом, ничего преступного я действительно не сделала, и бояться мне нечего. Нет у него никакого права предъявлять мне какие бы то ни было претензии.

Непослушными пальцами принимаю звонок.

– Да?

– Зайди ко мне в кабинет. Сейчас, – раздаётся из трубки ледяное.

По телу пробегает лёгкая дрожь. Ни тебе здравствуйте, ни до свидания. А мы ведь сегодня ещё не разговаривали.

Как ни стараюсь храбриться, внутренний голос подсказывает, что я встряла. Допрыгалась. Доигралась. Паника, паника. Ну и кто меня просил заигрывать с этим мальчишкой, вот дура! Господи, хоть бы Стасу из-за меня теперь не досталось…

– Я уже ушла из офиса, – мямлю я в трубку неловко.

– Когда успела?

– Вот только что вышла на улицу…

– Значит, стой там, где стоишь, и жди меня. Я сейчас спущусь.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

29

Стою на тротуаре чуть поодаль от входа в бизнес-центр, жду своего босса. Меня едва не колотит от перевозбуждения. В голове бьётся навязчивая идея сбежать, но это уже было бы совсем безрассудством.

Чувствую себя правой, но мне страшно. Вдруг я пробудила зверя? По телефону у Константина был такой злой голос… Мне ли не знать, как действует на некоторых мужиков ревность? Порой они убить готовы за невинный флирт…

Господи, ну почему я такая дура? Надо было мне его провоцировать? Сейчас бы уже ехала себе спокойно на метро домой, читала оттягивающий сумку на плече томик «Войны и мира», позабыв на время о суровой действительности…

Костя появляется из раздвижных стеклянных дверей здания суровый, как чертов инквизитор. Дьявольски красив в своём чёрном распахнутом пальто, полы которого разлетаются в разные стороны от внезапного порыва ветра.

Босс неотвратимо движется ко мне и останавливается напротив. Я замираю на месте под его пронзительным взглядом, не в силах пошевелиться или хотя бы сделать вдох. Словно кролик перед удавом.

– Идём в машину, поговорим, – холодно произносит Константин.

Мне по-хорошему послать бы его куда подальше или хотя бы спросить, о чем он хочет со мной поговорить, но вместо этого я почему-то согласно киваю.

Мы молча идём бок о бок к парковке. Что творится у меня внутри, словами не передать. Кажется, ещё немного, и я сойду с ума от удушливого, накрывающего с головой волнения.

Костя открывает мне дверь переднего пассажирского сидения своего чёрного Гелендвагена, подаёт руку, помогая забраться в салон. От его прикосновения бьёт током, но я уже не удивляюсь. Между нами химия, именно она вызывает в моём теле такие реакции на этого мужчину. И, кажется, это взаимно, только вот совершенно зря.

Забравшись в машину, я немного успокаиваюсь. Да, мою выходку со Стасом, наверное, можно посчитать хамством, но это ничто в сравнении с поведением Кости по отношению ко мне. Прикрываясь благородными поступками, сделать меня своей любовницей… Господи, неужели все мужики напрочь лишены эмпатии? Или они считают, что мы не испытываем никаких чувств? Что нам ничуть не больно от их циничной лжи и безразличия?

Обида вытесняет страх, и когда Костя садится за руль рядом со мной, хлопнув дверью и отрезав нас от звуков улицы, мне снова хочется расплакаться, как маленькой девочке. Усугубляет положение направленный на меня неласковый взгляд, настолько тяжёлый, что я почти физически ощущаю, будто меня придавливает к креслу.

– Что это сейчас было? – строго интересуется босс, развернувшись ко мне всем корпусом и опираясь локтем на руль.

– Что вы имеете в виду? – уточняю я, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой.

На своего собеседника не смотрю, держу спину ровно, изучаю панораму за лобовым стеклом.

– Ты понимаешь, о чем я говорю, – с нажимом произносит Костя. – Там, наверху, что сейчас было?

– Вы о моём разговоре со Стасом? Ничего такого. Он пригласил меня в кино, я согласилась. Вы что-то имеете против?

– А как же твоё нежелание с кем-то встречаться?

– Для Стаса захотелось сделать исключение.

Всё ещё смотрю прямо перед собой, не представляя, какие эмоции сейчас отражается на лице Константина, но буквально физически ощущаю исходящую от него ауру растущего негодования.

Господи, я сумасшедшая… Надеюсь, он меня не ударит.

Всё ещё не осмеливаюсь взглянуть в глаза боссу, всеми силами удерживая «покер-фэйс». Костя молчит, и мне кажется, будто я слышу, как звенит от напряжения пространство между нами. Еще чуть-чуть и может случиться взрыв.

– Почему не захотелось сделать исключение для меня? – сквозь зубы спрашивает Константин, прервав наконец эту давящую тишину.

– Потому что ты женат! – вырывается из меня истеричное.

Резко поворачиваю голову и смотрю на Костю в упор, ненавидя всеми фибрами души.

Вижу изумление на его лице. И даже нечто напоминающее растерянность.

– Что, ты думал, я не узнаю? – горько усмехаюсь я. – Или рассчитывал на то, что я из благодарности не стану задавать лишних вопросов? Господи, какая же я дура! Я ведь поверила тебе! Поверила, что твоя помощь действительно была бескорыстной! И что у нас может что-то получиться! А что теперь?!

Отворачиваюсь к боковому окну, закрыв ладонью глаза. Их жжёт от вновь подступающих к горлу слёз, грозящихся вырваться наружу никому не нужной истерикой. Я изо всех сил сдерживаю себя, зажав большим и указательным пальцами переносицу.

– Можешь уволить меня, если хочешь. Я никогда не соглашусь по доброй воле стать твоей любовницей. Знаю, тебе ничего не стоит меня заставить, но всё-таки надеюсь, что до этого не дойдёт. Ты ведь обещал ни к чему не принуждать, хочется верить, что сдержишь своё обещание.

Костя молчит. Даже не пытается что-то сказать в своё оправдание. Хотя, с моей стороны, наверное, очень глупо ждать от него оправданий. Он и виноватым себя, скорее всего, не считает. Но тогда странно, что Костя не ставит меня на место. Игорь бы в подобной ситуации уже давно залепил бы мне пощечину и, не стесняясь в выражениях, напомнил бы, кто я такая и как должна с ним разговаривать.

Слышу тихий щелчок, и следом по салону разносится утробный рык мотора.

Испуганно поворачиваюсь в сторону водителя – Константин с каменным лицом дёргает на себя рычаг коробки передач и выезжает с парковочного места.

Мне становится жарко от вновь хлынувшего в кровь адреналина. Куда он меня везёт? Сглатываю собравшийся в горле ком и спрашиваю севшим голосом:

– Куда мы едем?

– Увидишь.

Какое-то время я молчу, испытывая шок. Костя ничего не ответил на мои обвинения. Но он явно не в восторге от них. Лицо такое хмурое, будто он задумал меня убить. Господи, неужели я на самом деле вляпалась в неприятности? Мне до одури страшно.

– Останови машину, пожалуйста, я не хочу никуда с тобой ехать.

– Ты уже едешь.

– Пожалуйста…

– Я хочу тебе кое-что показать.

– Что?

– Скоро узнаешь.

Я не решаюсь дальше с ним спорить или возражать. Интуиция подсказывает – это просто бесполезно. У него такой решительный вид. Мной овладевает паника. Стараюсь держать себя в руках, оставаться спокойной и мыслить трезво. Ничего он мне не сделает. Он ведь не похож на психа и не имеет на меня никаких прав, как в своё время Игорь. Не представляю, что именно Костя может мне показать, но вряд ли он выдумал это для отвода глаз. Скорее всего, так и есть, нужно просто немного подождать и не сходить с ума.

Вдруг его жена неизлечимо больна, как в «Джейн Эйр», и он собирается открыть мне эту страшную правду, потому что на слово я ему вряд ли поверю? Маловероятно, конечно, но всякое ведь бывает…

К счастью, едем мы совсем недолго, вскоре машина заруливает на территорию уже знакомого мне жилого комплекса, расположенного неподалёку от нашего офиса. Я была здесь однажды, когда подрабатывала курьером. Значит, Константин Георгиевич привёз меня к себе домой.

Припарковавшись, он тут же выходит из автомобиля, чтобы быстро обойти его открыть мне дверь. Но я не спешу вкладывать руку в его ладонь, вместо этого настороженно спрашиваю:

– Зачем мы сюда приехали?

– Идём.

– Я не пойду к тебе в квартиру, – отрицательно кручу я головой.

Даже если там его больная жена, к встрече с ней сейчас я совсем не готова.

– Идём, я сказал.

Костя хватает мою ладонь и практически силой вытягивает меня из салона.

Приобняв за талию, он ведёт меня к дому, не оставляя ни единого шанса сбежать. Я понятия не имею, как себя вести. Вырываться, кричать, звать на помощь? Кажется, это будет выглядеть так глупо…

Босс заводит меня в лифт и отпускает. Больше не притрагивается. Стоит напротив и смотрит неподвижным взглядом. А у меня сердце вот-вот выскочит из груди.

Вскоре мы оказываемся на площадке нужного этажа с одной-единственной квартирой. В прошлый раз, когда я была здесь, тоже едва дышала от страха, но Костя тогда ничем не обидел меня. Стараюсь успокоить себя этой мыслью, и у меня даже будто немного получается.

Костя распахивает передо мной дверь и приглашает войти в квартиру первой. Но я не спешу, с опаской глядя на него.

– Заходи, не бойся, – с невозмутимым спокойствием предлагает он, взглядом вселяя уверенность.

И я захожу. Всё-таки захожу. Робко оглядываюсь, наблюдаю, как Костя переступает порог вслед за мной и запирает дверь изнутри.

Чувствую, как учащается мой пульс. С трудом заставляю себя дышать спокойно. Всё хорошо. Он ничего плохого мне не сделает.

– Можешь осмотреть каждую комнату, ванную, туалет, шкафы, всë, – негромко произносит босс, указывая взглядом вглубь квартиры. – И убедиться, что никого у меня нет, я живу здесь один.

Растерянно смотрю на него, хлопая ресницами, нервно сцепив пальцы в замок. Я ожидала от этой поездки чего угодно, но только не этого.

– Но… Марина сказала…

– Мало ли что сказала Марина, – злится он. – Да, была жена, но сейчас мы в процессе развода. Я не трублю об этом в рупор на каждом углу.

Я буквально теряю дар речи. Выходит, Костя не обманывал меня? И я совершенно зря на него накричала…

– Когда ты приезжала сюда в качестве курьера, вспомни, я был здесь один. Как и все дни после этого. Иди, проверяй, – добавляет он, кивая мне за спину.

– Я… не буду ничего проверять. Я тебе верю, – сконфуженно произношу я.

– Значит, вопрос исчерпан? – вскидывает он брови.

– Да.

– Тогда иди сюда.

Он обхватывает моё запястье и тянет на себя, впечатывая в свою грудь. Я вздрагиваю от неожиданности, не успеваю перевести дыхание, как мой затылок накрывает огромная мужская ладонь, а в рот впиваются жадные губы.

30

Этот оглушающий поцелуй дезориентирует меня, лишает рассудка. Сумка падает куда-то на пол, вслед за ней исчезает пальто, а потом меня подхватывают под ягодицы и несут вглубь квартиры. Огромная спальня, широкая кровать, на которую меня опрокидывают спиной.

Костя опускается сверху и продолжает меня целовать, не позволяя ни на секунду прийти в себя. Он такой тяжёлый и сильный, от мощного тела под рубашкой исходит жар, обволакивая меня, вызывая испарину на коже, заставляя трепетать каждой клеточкой.

Мысли разлетаются в голове как пугливые птицы, я понимаю, что сейчас произойдёт, но не могу это остановить. Не могу возразить, не могу ничего под его напором. Который… нравится мне.

Дух захватывает от его грубых собственнических движений, уверенных, но в то же время осторожных, чтобы не причинить мне боль. Мужские ладони исследуют моё тело сквозь ткань платья – моего красивого, строгого, но в то же время сексуального платья, которое я надела сегодня специально для Кости. Хотела ведь поговорить с ним по совету подруги о наших отношениях, но разговор в итоге получился совсем иным.

– Костя, я… Давай не будем так спешить… – все-таки предпринимаю я жалкую попытку остановить его, вспоминая о своих сомнениях.

Но босс будто не слышит меня. Дёргает на моём платье молнию, которая с лёгкостью поддаётся его ловким пальцам. Лямка сползает вниз, оголяя плечо, и Костя тут же приникает к нему губами, целуя до мурашек по всему телу.

– Спешить? – негромко переспрашивает он. – По-моему, мы, наоборот, слишком долго тянули…

Лямка со второго плеча скользит вниз, ткань жалобно трещит по швам под напором мужских рук. Моя грудь, спрятанная под чёрным кружевом бюстгальтера, открывается жадному взору Константина. Он сжимает её ладонью, целует прямо сквозь бельё, срывая с моих губ тихие стоны. Я пытаюсь остановить его, кладу ладони на мужской затылок, но в итоге лишь ласково глажу, скольжу пальцами по густому ëжику коротко остриженных волос.

– Костя… – шепчу я, задыхаясь от ощущений, когда он стаскивает мой бюстгальтер вниз и обхватывает одну из обнажившихся вершин губами. – Боже мой… – вырывается из меня полувсхлипом.

Огромная ладонь сжимается крепче на втором полушарии, надавливая пальцем на окаменевший от возбуждения сосок, и меня насквозь прошивает остро-сладким спазмом.

– Мы ведь ещё так мало знакомы… – с осуждением шепчу я.

Костя отрывается от моей груди, приподнимается на руках и долго смотрит в глаза.

– А мне кажется, мы знакомы целую вечность, – хрипло произносит он.

И я понимаю, что его уже ничто не остановит. Этот взгляд, чёрный, как ночь, с поволокой, безумный, голодный. Словно я самая желанная в его жизни добыча.

Чувствую, как мощная ладонь скользит по бедру, забираясь под подол моего платья, как от этого по внутренностям прокатывается горячая волна, оседая внизу живота нестерпимым томлением.

Костя проникает пальцем под моё нижнее бельё, касаясь самого сокровенного слишком интимно. Я прикрываю глаза от захватывающих ощущений и тут же чувствую, как мой рот вновь накрывают требовательные мужские губы. А вслед за этим Костин язык прорывается меж моих зубов, не оставляя сомнений, кто сейчас владеет положением и кому я должна подчиниться.

Одновременно с этим в меня проникают грубые пальцы. Из груди рвётся крик, но гаснет под нашим откровенным поцелуем, я лишь отчаянно впиваюсь ногтями в напряженные мускулы мужских предплечий сквозь тонкую ткань рубашки.

Костя снова отрывается от моих губ и смотрит в глаза, которые на этот раз широко распахнуты. Я глубоко дышу, стараясь не сойти с ума от смеси боли и жара, заполняющих низ живота от каждого его медленного растягивающего движения внутри меня.

– Что ты делаешь со мной… – шепчу я жалобно, сжимая бёдра, заключая в капкан Костину руку, но это не может ограничить его действий.

– А что ты делаешь со мной? – спрашивает он, глядя в глаза, будто пьяный, грубо расталкивая ладонью мои ноги.

Поднимается надо мной горой, вставая на колени. Расстегивает ремень на брюках, а я пытаюсь отползти назад, но уже через секунду меня ловят и возвращают в исходное положение. Снова накрывают своим телом, целуют до одури, заставляя потерять связь с реальностью.

– Ну всё, не убегай от меня, я ведь всё равно не отпущу…

Заводит руку мне под голову, сгребает мои волосы в кулак, продолжая настойчиво целовать.

Слышу звук молнии, шелест упаковки от презерватива – Костя делает это ловко, одной рукой, пока другой умело ласкает мою обнажённую, ставшую гиперчувствительной грудь, даря неземные ощущения.

Потом резко задирает вверх до самой талии подол узкого платья, проталкивает колено меж моих плотно сведённых бёдер и заставляет раздвинуть их в стороны. Рвёт тонкое кружево моих трусиков в области ластовицы одним лишь движением кисти. Это удаётся ему настолько легко, что даже не причиняет мне боли. И снова его пальцы глубоко во мне.

Я чувствую себя такой беззащитной перед ним. Закусываю губу, всхлипываю, уже не понимая ничего. Внизу всё мокро, пульсирует, и мне уже не хочется сопротивляться. Хочется сильнее развести бёдра ему на встречу, запрокинуть голову и стонать от невыносимо сладких ощущений. Что я и делаю. Целиком и полностью отдаваясь власти этого мужчины.

Кажется, ещё немного, и я взлечу в небеса от удовольствия, но Костя вытаскивает из меня пальцы и приставляет к промежности член. Его рука в моих волосах сжимается сильнее, когда он входит в меня одним резким толчком.

Я против воли вскрикиваю, потому что это оказывается слишком больно. Он большой. Больше, чем я могла себе представить. Распирающие ощущения, болезненные, давящие и вместе с тем приятные, заставляют меня испытать шок.

Беспомощно хватаю ртом воздух, пришпиленная к кровати, словно бабочка иглой к холсту, я бы хотела соскочить, избавиться от этой кувалды внутри меня, но не могу пошевелиться.

Костя находит мои губы, жадно хватающие воздух, целует их неожиданно ласково, потом отстраняется и шумно выдыхает:

– Как же долго я этого ждал…

Я не в состоянии что-нибудь ему ответить или хотя бы осознать смысл сказанных слов, потому что ощущения от его присутствия во мне слишком сильные.

Но всё становится куда хуже, когда он делает первый толчок. Я захлёбываюсь воздухом, но закашляться не успеваю, потому что на губы обрушивается очередной жадный поцелуй.

Костя не понимает, что причиняет мне боль, или ему плевать на это. Толчок за толчком он начинает трахать меня, ни черта не деликатно. Грубо, яростно, будто у него не было секса уже лет сто. Я пытаюсь сдержать его натиск, не даю вонзаться в меня слишком глубоко, намертво впившись пальцами в мужские бёдра, но внезапно меня перехватывают за запястья и фиксируют мои руки у меня над головой.

Всё происходит настолько интенсивно и быстро, что я даже не могу возразить. На глаза наворачиваются слезы, с каждым толчком он проникает всё глубже, или мне это только кажется, потому что к боли теперь примешивается что-то ещё. Ощущения, которые прежде я никогда не испытывала, будто ему удалось задеть те нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала. Это нечто особенное, на грани безумия, но очень приятное, заставляющее забыть о боли и вовсе перестать чувствовать её. Мои мышцы сами собой расслабляются, я шире раскрываю бёдра навстречу безжалостным толчкам, и нега, сладостная, до одури сильная, окутывает всё моё тело. Я выгибаю спину дугой, вцепляюсь ногтями в простыню, краем сознания отмечая, что никто уже давно не держит мои руки. Протяжно стону, пока голос не срывается и не переходит в слабый хрип. Господи, мне ещё никогда не было так хорошо!

Мои губы снова целуют, волосы сжимают на затылке и тянут и в конце концов замирают во мне, уткнувшись носом в изгиб моей шеи.

Я лежу и не могу пошевелиться под тяжёлым, только что кончившим мужчиной. Который нежно гладит меня по бедру грубой ладонью и что-то хрипло говорит мне на ухо. Кажется, матом. Но я пока не в состоянии анализировать поступающую в мой мозг информацию.

Такого секса у меня ещё не было никогда, и мне требуется время, чтобы прийти в себя после настолько интенсивного действия. Между ног саднит, на глазах влага, а кожа вся мокрая от пота.

Мне хорошо. Так хорошо, будто я заново родилась. И этот оргазм… Кажется, всё, что я испытывала когда-либо раньше, получая удовольствие во время секса, категорически нельзя называть этим словом. Кажется, настоящий оргазм был у меня сегодня впервые в жизни.

Я испытываю физическую потребность прикоснуться губами к тому, кто мне его подарил. Тело будто ватное, но я нахожу в себе силы и тянусь к Костиному виску, чтобы поцеловать, но когда мои губы уже в миллиметре от его влажной от пота кожи, он вдруг резко отжимается от кровати и встаёт.

Сразу становится холодно и неуютно.

До меня только сейчас доходит, что Костя всё ещё одет. В рубашке и брюках, только молния на них расстегнута, обнажая предмет мужской гордости, находящийся всё ещё в полной боевой готовности. Костя сосредоточенно стягивает с него презерватив. Я смущаюсь этого зрелища, потому член у моего босса и правда огромный. Я таких не видела ещё никогда.

Отвожу глаза, и, словно холодный душ, на меня всё больше обрушивается реальность.

Я в совершенно разобранном виде лежу на кровати в чужой квартире. В шикарной, богато обставленной, но чужой спальне. На дорогом постельном белье, пропитанном очень приятным, но чужим запахом. Вся мокрая от пота, платье собралось комком в области талии, на бёдрах ошметки не подлежащих восстановлению трусов. Рёбра сдавливает спущенный слишком низко бюстгальтер, лямки которого больно врезаются в плечи. Резинки порванных чулок неприятно прилипают к влажной коже на бёдрах, растрёпанные волосы разметались по подушке. Только что мне было очень хорошо, но сейчас это выглядит будто побочный эффект. Костя ведь не слишком заботился о моём комфорте. Он всего лишь брал то, что хотел, а после… А после просто встал и ушёл.

Он действительно ушёл из комнаты, судя по всему, в ванную. До моего слуха теперь доносится плеск воды откуда-то издалека. Даже не поцеловал после того, как всё закончилось.

Мне вдруг становится до невозможности неловко и неуютно, дискомфортно и плохо настолько, что я не знаю, куда себя деть. Пытаюсь вернуть на место бюстгальтер, одернуть подол и натянуть на плечи лямки платья, но ничего не получается – оно перекрутилось всё, и чтобы сделать с ним хоть что-нибудь, нужно сначала снять. Пробую стянуть этот неудобный предмет гардероба через голову, но руки не слушаются, и несчастный кусок ткани комком застревает на рёбрах, больно оцарапав молнией кожу. Я закусываю губу и без сил падаю обратно на постель.

Замираю, услышав трель телефонного звонка из глубины квартиры. Шум воды прекращается, где-то за стеной раздаются тяжелые шаги и приглушённый голос Константина:

– Алло. Да. И что? Нет, я против… Я же сказал, потом…

Он разговаривает с кем-то по телефону таким строгим и холодным голосом, что мне становится не по себе. Чувствую себя лишней в этой квартире. Не могу понять, почему мне настолько неловко, ничего плохого ведь не произошло?

Но всё, чего мне остро хочется в эту секунду – это встать, одеться и поскорее уйти. Понимаю, что не поступлю так, это будет выглядеть слишком глупо, но ничего не могу с собой поделать.

Подтягиваю к себе одеяло, забираюсь под него как есть, в перекрученном на талии платье, прижимаю колени к груди и обнимаю их изо всех сил.

Тошно. Какая-то нелепая обида душит. Я по-другому себе всё представляла. То есть, не то чтобы я всерьёз представляла, но я бы хотела, чтобы всё было по-другому. Кино и цветы, ресторан, прогулка рука об руку по вечернему городу, разговоры по душам. И секс нежный и чувственный, такой, каким был наш первый поцелуй.

Глупо. Так глупо.

Мне ведь было хорошо с ним. Так хорошо, как ещё никогда в жизни. Вроде должна радоваться. Я ведь хотела этого? Хотела. Тогда чего теперь гружусь? Что за создания такие мы, люди, почему нам вечно всего мало?

Но никакие доводы рассудка меня не спасают, по щекам начинают катиться слезы. Я фанатично стираю их и отчаянно злюсь на себя. Только этого сейчас не хватало.

31

Костя

Рубашка и брюки неприятно липнут к телу, хочется скорее от них избавиться и принять душ – я весь мокрый с ног до головы, будто только что пробежал марафон. Срываю с себя влажную от пота одежду и шагаю в душевую кабину, выкручивая до отказа вентили.

Прохладные струи воды падают сверху на голову и стекают вниз, приятно остужая разгоряченное тело. Кайф. Но я спешу быстрее закончить водные процедуры, чтобы вернуться к Тае – член так и стоит колом, кажется, он даже толком не упал после того, как я кончил.

Кажется, сегодня малышке придётся со мной несладко, я замучаю её. У меня слишком давно не было секса, и я слишком сильно хочу эту девочку. Не припомню, когда последний раз было такое, да и было ли вообще. Мой порочный светлячок сводит меня с ума.

Никогда не замечал за собой ревности, а сегодня, когда увидел её с этим пацаном, как она касается его, сам себя испугался. Захотелось схватить за шкирку щенка и вышвырнуть в окно. А Таю захотелось… наказать. Так, чтобы желание играть со мной в игры отпало раз и навсегда. Ведь ясно было, что она делала это специально. Только зачем, я не понимал.

А когда выяснилось, что малышка тоже меня ревнует, от радости чуть в ладоши не захлопал. Не ожидал так просто получить зелёный свет, уже ведь почти смирился, что Тая не хочет меня. И все предохранители сорвало к чертям. Я даже не слушал толком, что она говорит, а только думал, какой бы найти предлог, чтобы затащить её в свою берлогу.

Сладкая, нежная, желанная, такая красивая и чувственная девочка… С ней оказалось ещё круче, чем я себе представлял. Блять, я счастлив сейчас, как в детстве, урвав долгожданный подарок из-под ëлки. Даже не думал, что близость с женщиной ещё когда-то сможет подарить мне такие сильные эмоции.

От приятных мыслей отвлекает звук моего телефона, который орёт на всю квартиру, слышно даже сквозь шум воды. С удивлением ловлю себя на раздражении. Сейчас не хочется слышать никого по работе, тем более вникать в какие бы то ни было вопросы. Мне не терпится вернуться к малышке Тае и продолжить с того места, где мы остановились. Но проигнорировать звонок я не могу, вдруг что-то важное.

Выключив воду, наскоро обтираюсь полотенцем и, обмотав его вокруг бёдер, иду разыскивать трубу.

Рычу на Лёшу, который так не вовремя решил проявить инициативу, и, сбросив вызов, спешу вернуться в спальню. Но ещё не переступив порог, нутром чувствую – что-то не так.

– Тая?

В первую секунду кажется, будто комната пуста, но приглядевшись, замечаю в полумраке белую макушку на кровати. Тая забралась под одеяло едва не с головой. Замёрзла?

Подхожу к ней, присаживаюсь на край постели, пытаюсь стянуть одеяло, но светлячок вцепился в него с другой стороны и не позволяет мне это сделать.

– Кость, пожалуйста, можно я немного полежу тут одна? – просит Тая полушёпотом. – Пять минут.

И я окончательно убеждаюсь, что с ней что-то не так. Голос странный, ощущение такое, будто она там тайком плачет.

Всё-таки стягиваю одеяло силой, разворачиваю малышку к себе лицом – так и есть. Она вся в слезах.

Блять…

Становится не по себе.

Это она что, из-за меня? Я сделал ей больно? Вроде нормально всё было. Тая кайфовала не меньше меня, я же видел. Не могло же мне это померещиться на радостях?

– Что случилось, Тая?

– Ничего, всё хорошо, – смущается она, суетливо вытирая слезы ладонями.

– Ты плачешь.

– Не обращай внимания, это просто эмоции.

Нихрена себе эмоции. Я немного другого ожидал. Не припомню, чтобы хоть кто-то раньше после секса со мной плакал.

– Я был слишком груб?

– Нет. Нет, всё в порядке… – крутит головой малышка, избегая смотреть мне в глаза.

– Тая, скажи, что случилось. У тебя болит что-нибудь?

– Нет… Кость, правда, всё нормально. Мне просто нужно немного времени. Пожалуйста, позволь мне побыть одной.

– Пока ты мне не объяснишь, из-за чего плачешь, я никуда отсюда не уйду.

– Я не могу объяснить. Глупости всё это, не обращай внимания, – пытается она улыбнуться сквозь слезы.

Я беру её вместе с одеялом и усаживаю к себе на колени. Малышка сначала напрягается вся, но уже спустя пару секунд обнимает за шею, прижимается, как к родному, и всхлип за всхлипом начинает рыдать мне в плечо.

Я перестаю что-либо понимать. Обнимаю её, глажу по голове, чувствуя себя довольно паршиво. Ну это ведь по-любому из-за меня? Всё, что я делал с ней до этого момента, теперь предстаёт в другом свете. В очень хреновом свете. Она ведь не хотела. До последнего сомневалась. Может, у неё были на то причины, хоть я и не представляю какие. Может, совершенно глупые, нелепые причины, но, тем не менее, для Таи они были важны. Не просто же так она сейчас ревёт?

– Тая. Если я тебя обидел, прости.

Она ещё сильнее прижимается ко мне, продолжая плакать, а я чувствую себя последним мудилой. И понятия не имею, как теперь всё исправить.

– Это ты меня прости за эту истерику. Обычно я так себя не веду. Я сейчас успокоюсь, – заверяет она, отстраняясь, и начинает снова усердно стирать слезы с глаз.

– Может, всё-таки скажешь, что произошло?

– Да глупости, говорю же. Не бери в голову.

Ловлю её за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.

– Даже если глупости, я хочу знать. Говори.

Тая грустно усмехается и отворачивается, вырывая подбородок из моих пальцев.

– Ну, я обещала себе, что больше никогда не лягу в постель с тем, кто меня не любит.

Я даже теряюсь в первую секунду, не представляя, что ей на это сказать.

– Тая, я ведь уже говорил тебе, что ты мне очень сильно нравишься.

– Да, – кивает она. – Но… я многим нравлюсь. Только вот никто еще никогда меня не любил.

– Ну и меня тоже. Я вообще не верю ни в какую любовь. Я верю в дружбу, во взаимное уважение, в ответственность друг перед другом. А любовь… В том смысле, который люди обычно вкладывают в это слово, сомневаюсь, что она вообще существует. Глупости всё это, ты правильно сказала.

Тая поворачивает голову и вдруг впивается очень пристальным взглядом в моё лицо.

– Ну, может не такие уж и глупости. Вот ты сам разве никого никогда не любил?

Пожимаю плечами, пытаясь припомнить своих прошлых женщин, с которыми я когда-либо был.

– Нет. Никого.

– И свою бывшую жену тоже не любил?

– Не любил, Тая. Нам было удобно вместе. Был хороший секс. Вот и всё.

– Ну неужели не было ни одной женщины в твоей жизни, которую бы ты любил?

– Получается, не было.

– Хорошо. Допустим. Но маму же ты свою любил?

– Я вырос в детдоме, Тая.

И без того большие глаза малышки распахиваются ещё сильнее, а губы удивлённо размыкаются.

– Прости… – шепчет она, ласково дотронувшись ладонью до моей груди.

– Да за что, Тая.

Светлячок вдруг приникает щекой к моей груди и обвивает руками за спину.

– У тебя, наверное, было очень тяжелое детство…

– Брось. Я уже сто жизней прожил после.

– Все равно. Детство бывает только один раз.

Мои губы против воли трогает улыбка.

– Чудо ты.

Беру ладонями её лицо, смотрю в эти огромные глаза, а в них столько сострадания. Это неожиданно трогает. Её взгляд забирается куда-то очень глубоко, проникает под толстый панцирь, о существовании которого я и забыл.

Наклоняюсь и нежно целую сладкие губы. Член под полотенцем моментально напоминает о себе, но заниматься сексом сейчас кажется последним, что может быть уместно.

– Ты голодная? Поехали куда-нибудь поужинаем?

– Я бы с удовольствием, но боюсь, мой внешний вид теперь не очень подходит для этого, – жалуется Тая, приспуская одеяло и демонстрируя мне, что стало с её платьем.

– Подумаешь, проблема, – улыбаюсь я. – Что-нибудь придумаем, не переживай.

32

Заезжать в магазин, чтобы купить вещи на замену пострадавшим Тая наотрез отказывается. Опасаясь снова расстроить её, я не настаиваю на своём. Отправляю малышку в душ, а сам отыскиваю в гардеробной утюг с гладильной доской и пытаюсь реанимировать Таино платье, которое, к счастью, не порвалось, а только сильно помялось.

Вот с её трусиками дела обстоят печальнее, их уже не спасти. Зачем, спрашивается, рвал? Боялся, что передумает, пока буду снимать? Идиот.

Тая возвращается из ванной и застаёт меня за глажкой. Я замираю с утюгом в руке, смотрю на неё и не могу отвести взгляд. Она такая прелесть. Босая, укутанная в полотенце, с мокрыми волосами, разбросанными по обнажённым плечам. Румяная после душа, без грамма косметики на лице.

Мне уже не хочется никуда ехать. Хочется остаться дома, с ней. Взять на руки, отнести обратно в постель, стащить с неё полотенце и наслаждаться совершенным телом всю ночь.

– Ты что делаешь? – интересуется Тая, удивленно уставившись на утюг в моей руке.

Опускаю его на подставку и поднимаю с гладильной доски платье, демонстрируя результаты своих трудов.

– Ничего себе… Ты погладил моё платье? – спрашивает Тая с таким изумлением, будто пока она была в душе, я слетал на луну и вернулся обратно.

– Ну надо же как-то исправлять свои косяки, – усмехаюсь я. – Вот с нижним бельём сложнее. Нитки с иголкой у меня нет. Может, все-таки съездим, купим новое?

– Нет, – скромно улыбается малышка. – У меня дома куча нижнего белья.

– Это хорошо, – медленно произношу я, почувствовав в её словах двусмысленность. Или я просто такой извращенец. Она ведь не имела в виду ничего больше, кроме того, что сказала, а я услышал нечто вроде одобрения. Типа, можешь повторить – у меня дома куча нижнего белья.

Тая ничего не отвечает. Подходит ближе, аккуратно забирает платье из моих рук.

– Я переоденусь в ванной.

Смотрит исподлобья. Тем самым взглядом, который свёл меня с ума еще на видео.

– Да, лучше в ванной, – хрипло отзываюсь я.

Малышка отводит взгляд, но я успеваю заметить, как она вспыхнула от моих слов.

* * *

Спустя четверть часа мы уже одеты, спускаемся в лифте, идём на парковку, садимся в машину. Я не могу перестать думать о том, что на Тае нет нижнего белья. Хорошо, что на улице уже не так холодно – наконец-то пришла весна. И всё же выставляю климат-контроль на более тёплую температуру, чем обычно.

Пока едем, мне хочется положить руку светлячку на колено. Погладить, залезть под платье, добраться до беззащитной промежности. Погрузить пальцы в её нежную плоть, почувствовать, как девочка возбуждается. Но я не делаю ничего из этого, что-то останавливает меня.

Примерно понимаю что. Не хочет она секса с тем, кто её не любит. Надо же додуматься до такого. Детский сад. Или я просто старый козёл, вцепившийся своими клешнями в молодую девчонку…

Черт, ну не такой уж и старый, мне всего тридцать пять. А ей двадцать два, она давно не ребёнок. У неё мужик был старше меня. И на той видеозаписи она была более чем раскрепощенной, так что никого я не растлеваю.

Только один фиг чувствую себя козлом.

– Костя, – вырывает меня из мыслей нежный голос.

– А?

– Спасибо, что погладил моё платье.

Снова невольно улыбаюсь. Светлячок такой светлячок.

– Не за что.

– Это было неожиданно и так приятно, – с чувством добавляет она.

– Почему?

– Ещё никто никогда не гладил для меня одежду.

Отрываюсь от дороги и бросаю на малышку взгляд.

– Если хочешь, могу делать это для тебя иногда, мне несложно.

Тая расплывается в улыбке. Такая красивая. Хочется смотреть и смотреть на неё, но я вынужден вернуть внимание на дорогу.

На ощупь нахожу на соседнем сидении тонкую ладонь, переплетаю наши пальцы и ловлю от этого чистый кайф. Казалось бы, ничего особенного не происходит. Просто девушка рядом. Держимся за руки, едем куда-то. Но есть в этом всём что-то особенное, необъяснимое, отчего на душе становится спокойно и хорошо.

Привожу Таю в ресторан, в котором сам был всего один раз, на встрече с деловыми партнёрами. Но мне очень понравилась кухня и то, что здесь немноголюдно. Не люблю шум и суету.

У гардероба помогаю Тае снять пальто и снова ловлю себя на странном удовольствии, ухаживая за ней. Не припомню, чтобы испытывал что-то подобное с Никой или с кем-нибудь ещё раньше. Я просто тащусь, что именно эта девушка сейчас со мной, что я, наконец, могу свободно её касаться, обнимать за талию, пока идём к предложенному нам администратором столику. Что могу выдвинуть для Таи стул, сесть напротив, отдать ей меню, которое первым почему-то предложили мне.

Делаем заказ, Тая ест как мышка, с удивлением наблюдает, как я сметаю первое, второе и салат. Рассказывает, что с детства была равнодушна к еде и как мама угрозами не могла заставить её поесть. А я вспоминаю, как мы с пацанами воровали булочки в столовой, за что потом огребали по первое число.

Светлячок радует меня своей лучистой улыбкой и хорошим настроением, но в какой-то момент всё меняется. Она смотрит мне за спину и бледнеет на глазах. Я оглядываюсь и вижу здорового мужика с неприятной рожей, который целенаправленно идёт к нам, кривя губы в нехорошей ухмылке.

– Какая встреча! – восклицает он с бравадой, едва поравнявшись с нашим столом. – Здравствуй, Тая. Не ожидал тебя здесь увидеть!

– Здравствуй, Игорь, – мрачно отзывается моя девочка.

Ага, вот, значит, кто к нам пожаловал. Тот самый Игорь, еще один ублюдок-бывший. Мой чайник начинает медленно закипать, стоит представить, как этот боров мог когда-то касаться Таи.

– Игорь, – повторяет он, поворачиваясь ко мне и протягивая ладонь для рукопожатия.

Я игнорирую этот жест. Откидываюсь на спинку стула, склоняю голову набок и транслирую взглядом немой вопрос – какого чёрта тебе тут понадобилось, козёл?

Игорь на это лишь мерзко усмехается и пожимает плечами, типа ему похуй, после чего снова переключает внимание на Таю.

– Что ж, надеюсь, твой молчаливый спутник не будет возражать, если я украду тебя ненадолго? Давай отойдем, есть разговор.

Тая открывает рот, но не успевает с ответом, я опережаю её:

– Спутник возражает.

Боров снова усмехается и беспечно пожимает плечом. С невозмутимой мордой выдвигает свободный стул из-за нашего стола и нахально заявляет:

– Что ж, можем и здесь поговорить, да, Таюша? Надеюсь, у тебя нет секретов от спутника?

– Не надо, – сдавленно отвечает светлячок, вскакивая из-за стола прежде, чем её бывший успевает сесть. – Костя, я отойду с ним на пять минут. Пожалуйста. – И так смотрит на меня, буквально умоляет взглядом.

Не могу ей отказать.

– Иди, – спокойно произношу я.

– Я на пять минут, – виноватым голосом добавляет Тая.

Прикрыв веки, медленно киваю.

Игорь этот паршивенько так улыбается, делает шаг назад, пропуская вперед мою девушку, и шагает вслед за ней.

Я вытираю салфеткой губы, достаю пару купюр из портмоне – хорошо, что по старой привычке всегда таскаю с собой наличку, – и бросаю на стол. По очереди закатываю рукава рубашки до локтя, выжидаю ещё минутку для верности и иду за ними.

Нахожу их в пустынном коридорчике, ведущем в служебные помещения. Мне до жути любопытно, о чем этот козел хотел поговорить с моей девушкой, поэтому подхожу бесшумно. Но они так увлечены беседой, что даже топай я слоном, вряд ли заметили бы.

– Пожалуйста, не делай этого, – отчаянно просит Тая, обращаясь к нему. – Умоляю тебя. Ради всего хорошего, что между нами было!

– Что, боишься, твой новый папик раньше времени узнает, какая ты потаскуха?

Желание услышать что-то ещё из этой беседы мгновенно пропадает. Подхожу ближе, покидая их слепую зону. Дожидаюсь, пока Игорек повернёт на меня свою башку, и коротким ударом выношу ему челюсть. Выходит удачно, он делает несколько неуклюжих шажков назад, оступается и заваливается всей своей тушей на бок. Лежачих не бьют, но в этот раз мне жутко хочется сделать исключение, и я припечатываю ногой ему по ребрам. Туша мычит, пытается встать, но успевает только перекатиться на живот. Я подхожу сзади, упираюсь коленом ему между лопаток, выворачиваю руку назад до хруста. Игорек визжит как баба. Хорошо, что в зале ресторана играет музыка и вряд ли кто-то его услышит.

– Ты что делаешь, козел? Ты хоть знаешь, кто я?! – прооравшись, надрывно выплевывает он.

– Мне плевать, – спокойно отвечаю я. – Извинись перед девушкой.

– Перед какой девушкой?! Я не вижу здесь ни одной девушки! Только шлюху, которую я на помойке подобрал! Отмыл, выкормил, а она мне нож в спину всадила!

Отпускаю его руку, беру двумя руками огромную башку и хорошенько прикладываю ею об кафельный пол. Слышится неприятный хруст, из носа Игорька начинает хлестать кровь.

– Ты труп, – злобно хрипит он.

– Костя, пожалуйста, не надо! Отпусти его, давай уйдём отсюда… – А это уже Тая.

Перевожу на неё взгляд. Стоит у стены, перепуганная вся, прижимает обеими руками к груди свою сумку. Улыбаюсь ей, пытаясь вселить взглядом уверенность.

– Не переживай, Тая, всё под контролем.

Поворачиваюсь обратно к ублюдку, обхватываю ладонью квадратную челюсть и задираю вверх. Рука соскальзывает по залитому кровью подбородку, вынуждая сильнее вдавливать в него пальцы.

– Я сказал, извинись перед девушкой.

– Извини, – наконец натужно цедит Игорёк.

– Громче.

– Извини!

– Извини меня, Тая, – подсказываю я, продолжая давить на подбородок. – Беру свои слова обратно. Ты хорошая девушка. Больше я тебя никогда не обижу и на сто метров к тебе не подойду.

– Костя, не надо, – снова жалобно просит светлячок.

– Извини меня, Тая, беру свои слова обратно, – кое-как выцеживает ничтожество. – Ты хорошая девушка, больше я тебя не обижу и на сто метров не подойду…

– Вот умница, – хвалю я. – А теперь спать.

И снова от души прикладываю его башкой об пол. Игорёк обмякает, я тщательно вытираю окровавленную руку об его пиджак и поднимаюсь на ноги.

Тая всё ещё стоит у стены, смотрит на меня своими огромными глазами, будто приведение увидела. Похоже, у неё шок.

Блять, кажется, я опять слегка перегнул…

Подхожу к ней, осторожно беру за талию и мягко подталкиваю в сторону выхода:

– Идём отсюда.

33

Пока забираем с Таей нашу верхнюю одежду из гардероба, я прячу правую руку за спину, чтобы не светить украшающими её кровавыми разводами. Одной левой накидываю пальто на плечи своей бледной, но очаровательной спутницы, обнимаю её за талию и вывожу на улицу. Доходим до нашей машины, останавливаемся, я прижимаю малышку к себе крепче, заключая в объятия. Её, беднягу, всю трясёт.

– Ну что ты? – ласково поглаживаю я по спине своего светлячка. – Испугалась?

Тая отстраняется и взволнованно смотрит мне в глаза.

– Ты убил его?

– Да нет, конечно, – усмехаюсь я. – Такого, как он, и лопатой не убьёшь, поверь мне на слово.

Тая закусывает губу и отворачивается, смотрит в сторону. Похоже, мои слова ничуть её не успокоили.

– Ну всё, не переживай. Забудь о нём.

Открываю дверь и помогаю Тае забраться в машину. Сам сажусь за руль, достаю влажные салфетки из бардачка и начинаю оттирать высохшие кровавые разводы со своих пальцев. По-хорошему, надо было зайти в туалет, помыть руки, но я был не один, а с Таей, не хотелось испытывать судьбу. Кое-как приведя руку в приемлемый вид, завожу двигатель и без суеты выезжаю с парковки ресторана.

Тая сидит рядом, тихая и напряженная, как струна, я буквально физически ощущаю её беспокойство.

– Тая, всё хорошо.

Она сокрушенно качает головой:

– Зря ты это сделал.

Ну приехали. А какие у меня ещё были варианты? Стоять и смотреть, как этот упырь её грязью поливает?

– Считаешь, он не заслужил? – спокойно интересуюсь я.

– Заслужил, – с горечью признаёт она. – Но он не оставит это просто так. Обязательно попытается отомстить.

– Пусть пытается.

– Как ты не понимаешь… Он может убить тебя! – отчаянно восклицает Тая.

Едва сдерживаю улыбку, бросая на спутницу быстрый взгляд. Я-то подумал, светлячок за этого мудака переживает, а она волнуется за меня. Черт, как это приятно.

– Знаешь, сколькие до него пытались? Не думай об этом. Это не твои проблемы.

Тая снова взволнованно закусывает губу, потупив взгляд. Беру её ладонь, сжимаю в своей.

– Ну всё, не переживай. Слышишь?

– То, что он сказал, это правда, – вдруг глухо произносит она.

– Что правда?

– Что я была его содержанкой.

Я торможу на красном, поворачиваю голову к малышке и пристально смотрю ей в глаза.

– А ты думала, я не знаю?

Тая растерянно хлопает ресницами несколько раз, потом резко отворачивается к боковому окну, выдернув свою ладонь из моей руки.

Чёрт. Наверное, мне не стоило ей это говорить.

– Ну что ты отвернулась? – устало спрашиваю я, замечая, что уже загорелся зеленый, и плавно давлю на газ. – Да, я всё о тебе узнал почти сразу после нашего знакомства. Я ведь уже говорил, что привык досконально подходить к любому вопросу.

– И как же ты можешь, зная всё это, нормально относиться ко мне? – тихо произносит Тая, обняв себя руками за плечи и продолжая смотреть в боковое окно.

– А как, по-твоему, я должен относиться?

– Ну, примерно как относятся к женщинам с низкой социальной ответственностью, – нервно усмехается она.

– Не говори глупостей.

– Отвези меня домой, пожалуйста.

Чувствую, что начинаю злиться. Еще не хватало на ровном месте раздуть из мухи слона. Ну нет, дорогая, у меня на тебя другие планы.

– Нет, мы едем ко мне, – спокойно отвечаю я.

Тая резко поворачивает голову и впивается взглядом в мой профиль.

– Вот видишь! Вот оно, твоё отношение! – обиженно выпаливает она. – Я должна была раньше догадаться, боже мой, теперь мне всё понятно…

Зато мне нихуя непонятно. Что я плохого сделал, и с чего вдруг такое отношение ко мне? Давлю на тормоза, съезжаю на обочину и, остановив машину, поворачиваюсь к своей пассажирке.

– Что, блять, тебе понятно? Поясни, будь добра?

И вроде сказал это тихо и сдержанно, но Тая почему-то втягивает голову в плечи и смотрит на меня так, будто я только что на неё наорал.

Ладно, слово «блять» в вопросе явно было лишним. Так уж вышло, вырвалось, я не специально это сказал. Слишком долго мат был неотъемлемой частью речи в моей среде обитания. Но раз уж меня обвиняют в чём-то, имею я право хотя бы узнать, в чём?

– Ну? – тороплю я её, вопросительно глядя в глаза.

Тая молчит, будто язык проглотила. Только испуганно хлопает своими огромными глазами, будто я её убивать сейчас тут буду.

Так и не дождавшись от неё никакого ответа, я в итоге сдаюсь.

– Хорошо, я отвезу тебя домой.

Давлю на газ, с пробуксовкой съезжаю с обочины, перестраиваюсь в левый ряд, чтобы развернуться.

До Таиного дома едем молча. Я злюсь. Но ближе к пункту назначения меня отпускает. В конце концов, девочка ничего мне не должна. Я сам неоднократно ей это повторял, видимо, себе напомнить тоже не мешает. Торможу у знакомого подъезда, глушу мотор. Разворачиваюсь к своей притихшей пассажирке, смотрю на её печальный профиль, почти уже испытывая угрызения совести за свою грубость.

– Разве я хоть раз, хоть в чём-то проявил неуважение к тебе? – спрашиваю я с такой мягкостью, на которую только способен.

– Нет, – тихо отзывается она, усердно разглядывая свои руки, покоящиеся на коленях.

– Тогда что за претензии?

– Не хочу больше быть содержанкой.

– Разве я предлагал тебе это?

– Нет.

– Иди сюда.

Обнимаю светлячка, притягиваю к себе. Она не противится, но вся напряжена, будто не хочет, чтобы я её трогал, и боится мне возразить.

– Тая… – выдыхаю я, крепче сжимая её и зарываясь носом в мягкие волосы на макушке. – Мне плевать, что было в твоей жизни до меня. Слышишь? Я и сам не ангел. И тебе тоже придётся принять меня таким, какой есть, с моим прошлым.

– А что было у тебя в прошлом? – тихо спрашивает она.

– Много чего.

– Ты… когда-нибудь бил женщин?

Теперь наступает моя очередь напрягаться. Почему-то её вопрос вызывает такую реакцию в моём теле.

– Нет, – отвечаю я, отстраняясь и заглядывая малышке в глаза. – Этот ублюдок что, тебя бил?

Она прикрывает глаза и отрицательно крутит головой.

– Неважно.

– Значит, бил…

Чувствую, как во мне зарождается бешенство. Конечно, бил. Он ведь слабак. А слабаки всегда бьют женщин, это, блять, аксиома.

– Кость, сейчас это уже не имеет никакого значения, правда. Давай больше не будем говорить об Игоре? Пожалуйста.

Отстранённо киваю. А сам думаю о том, как мне хочется прямо сейчас вернуться в ресторан и добить урода. Размозжить его тупую башку об пол.

– Костя, можно задать тебе один вопрос? – робко спрашивает Тая, выдергивая из кровожадных мыслей и привлекая к себе внимание.

– Конечно.

– Только не обижайся, пожалуйста.

– Ну как я могу на тебя обижаться.

– Ты… – Тая делает паузу, набирает воздуха в лёгкие и выдаёт, нерешительно глядя в глаза: – Ты ведь не имеешь отношения к моему увольнению из паба?

Чёрт… Это-то она с чего сейчас взяла? По-хорошему бы сказать правду, но что-то подсказывает мне, сейчас не лучшее время признаваться в подобных вещах. Она и так смотрит на меня с опаской, а если узнает, что увольнение из паба моих рук дело, точно решит, что я больной маньяк, не лучше её Игорька.

– Нет, – в итоге убедительно вру я.

Тая с облегчением выдыхает и на секунду прикрывает глаза.

– Прости за этот вопрос. Давай просто забудем… об Игоре и обо всём.

– Давай, маленькая.

Мне невыносимо хочется к ней прикоснуться, но я не позволяю себе этого. Не хочу быть навязчивым, не хочу делать что-то против её желания. Но всё же не могу не спросить:

– Ты не передумала? Поехали ко мне? Я не хочу сейчас с тобой расставаться. Сходи домой, возьми вещи, чтобы завтра переодеться на работу, и возвращайся.

– Кость, я не очень хорошо себя чувствую… Я хочу домой.

Мне ничего не остаётся, как только кивнуть.

– Ладно. Я тебя провожу.

Доходим до подъезда. Я снова сдерживаю себя, чтобы не распускать пакли и не трогать её, как минимум до тех пор, пока она сама хотя бы взглядом не разрешит мне сделать это. Ищу её взгляд, но Тая будто специально прячет его, вообще избегает на меня смотреть.

– Спокойной ночи, – произношу я, дожидаясь, когда же она поднимет на меня глаза.

Но Тая так и глядит себе под ноги.

– Спокойной ночи.

А, пошло всё к чёрту…

Хватаю её, притягиваю к себе и жадно впиваюсь в губы. Такие сладкие…

Тая сначала упирается ладошками мне в грудь, но потом всё-таки сдаётся, прижимается как к родному, обнимает за шею и горячо целует в ответ.

Голову моментально ведёт, я готов сдохнуть от счастья. Но заставляю себя оторваться от малышки. Она хочет домой. Пусть идёт.

– До завтра, – тихо говорю ей, с неохотой выпуская из рук.

– До завтра, – шепотом отзывается она, глядя исподлобья.

34

Отъезжаю от Таи и набираю Лёшу на панели громкой связи в машине.

– Слушаю, Константин Георгиевич.

– У тебя есть что-нибудь на Рудковского?

– На того самого, с которым была в отношениях…

– Да-да, – раздраженно перебиваю я. – С которым встречалась Тая.

– Кое-что вроде есть… – озадаченно отвечает Лёша. – Сейчас, подождите секунду.

– Ага, жду.

– Так, что тут у нас… Хм… А, вот он, Рудковский Игорь Валерьевич, семьдесят восьмого года рождения… Тесть у него генерал. На пенсии, но в своё время был очень влиятельным человеком. Да и сейчас имеет достаточный вес, сохранил практически все старые связи… Сам же Игорь Рудковский – личность, фактически полностью созданная стараниями отца своей супруги. Занимает государственную должность, помимо этого имеет нелегальный игорный бизнес, также владеет акциями крупной нефтеперерабатывающей компании… Оформлено всё, конечно, на дальнего родственника… Жена у Рудковского депутат. Со всеми вытекающими. Дети старшие учатся заграницей, младшие – в элитной школе в Москве. Ну вот… как-то так.

– У него ещё и дети есть?

– Да, четверо. Три дочери и сын.

– Вот же чмо какое, а…

– Компромат собирать будем на него, Константин Георгиевич?

– Не решил я ещё, что с этой падлой делать. Но компромат не помешает. Собирай. Да, Лёша, и Таину охрану надо бы усилить. Позвони Палачеву, пусть пришлёт ко мне своих парней. Иногда лучше перебдеть.

– Понял, Константин Георгиевич. Сделаем.

– Ну всё, до связи.

Приезжаю домой, иду в ванную, наконец, мою нормально руки. Захожу в спальню, смотрю на смятую постель, и становится как-то совсем тоскливо.

Я часто бываю один. Долгое время жил один. Я привык один, мне комфортно одному, и никогда ничего не смущало. Но сегодня одиночество тяготит. Наверное, потому что я успел сродниться с мыслью, что эту ночь проведу с Таей.

Пустая квартира кажется слишком большой. Спать не хочется. Хочется поехать куда-нибудь или хоть пойти в бар, встретиться с друзьями, посидеть, пообщаться за жизнь. Прикинув такую перспективу всерьёз, понимаю, что нет. Этого тоже не хочу. Вообще ничего не хочу. Если только, может, в зал поехать, грушу побить… Или в тир, пострелять. Да, точно. Это лишним не будет.

Открываю сейф, достаю ствол, патроны, заряжаю, взвешиваю оружие в руке. Давно я им не пользовался. Но теперь, похоже, стоит сдуть пыль. Меняю рубашку на футболку, надеваю наплечную кобуру, прячу в неё пистолет. Сверху накидываю пиджак и выхожу из дома.

* * *

Тая

Нетвердой рукой вставляю в скважину ключ, проворачиваю и тихонько открываю дверь маминой квартиры. В прихожей темно. На цыпочках вхожу, прислушиваясь к тишине, свет не включаю – кажется, мама уже спит. А отца, похоже, так и нет. Ну и хорошо. Только его пьяных воплей мне сейчас для полного счастья не хватало.

Захожу в комнату, стараясь не разбудить маму, потихоньку утаскиваю из-под своей подушки пижаму и иду в ванную, чтобы переодеться.

Стягиваю с себя платье, бюстгальтер и остаюсь стоять перед зеркалом голышом. Разглядываю свое обнажённое тело, пытаясь отыскать на нём следы недавней близости с мужчиной. Но ничего не нахожу. Ни синяка, ни засоса. Разве что губы кажутся немного более пухлыми, чем обычно. И яркими даже без грамма помады. Касаюсь их пальцами, скольжу вниз до груди, трогаю соски. Закрываю глаза, вспоминаю, как Костя ласкал меня. Тело мгновенно пробивает волнующей дрожью. Закусываю губу и делаю глубокий вдох, приказывая себе успокоиться.

Распахиваю ресницы и снова долго смотрю в зеркало на своë отражение, отмечая в глазах нездоровый блеск. Касаюсь пальцами рёбер, веду по ним вниз, а мои плечи и бёдра от этого покрываются мурашками. Кожа такая чувствительная. Болезненно-чувствительная. Низ живота тянет. Я до сих пор ощущаю отголоски присутствия во мне мужчины. И от этого возбуждаюсь.

Мне хочется касаться себя, ласкать и нежить, представляя, что это делает он. Костя.

Но я заставляю себя остановиться. Хватит. Кажется, я по уши влюбилась.

Всё, чего мне сейчас хочется, это позвонить ему и попросить, чтобы вернулся назад. Но в то же время здравый смысл подсказывает – не стоит этого делать. Нужно соблюдать дистанцию. Как минимум до тех пор, пока я не успокоюсь и не приведу мысли в порядок.

Всё смешалось в моей голове. Стыд. Страх. Вина. Обида. Желание. Благодарность. Любовь. Господи, мне уже кажется, что я его люблю… Вот дура!

Но ещё никто и никогда меня так не защищал. Ещё никто и никогда так меня не целовал. Ни с кем ещё мне так сильно не хотелось быть вместе.

И от этого вдвойне больнее понимать, что вряд ли меня можно считать достойной этого. С моим-то прошлым…

«Мне плевать, что было в твоей жизни до меня».

Знал бы он, как я благодарна ему за эти слова. Если бы ещё избавиться как-нибудь от того, что было, раз и навсегда… Забыть, как страшный сон, и жить себе дальше. Но нет. Прошлое обязательно всплывёт и испортит всё именно в тот момент, когда ты этого совсем не ждёшь.

Господи, кто бы только знал, как мне хочется отмотать время назад и никогда не встречаться с Игорем! Ну или хотя бы не ездить с Костей в тот злосчастный ресторан, чтобы они не пересеклись… А теперь неизвестно, во что всё это выльется. Если Игорь причинит Косте зло, я не переживу. Просто не переживу…

Надеваю пижаму, иду и ложусь в свою постель. Укрываюсь одеялом с головой, почему-то оно совсем не греет, мне холодно, так холодно. Знобит.

Долго лежу, но мне не спится. Думаю о Косте и об Игоре. На душе неспокойно. Зная раздутое эго и возможности бывшего покровителя, не удивлюсь, если он натравит на моего босса весь город.

Вытягиваю из-под подушки телефон. Открываю мессенджер и наш немногословный диалог с Костей.

Сомневаюсь и боюсь ему писать в такой час, но беспокойство всё же побеждает.

«Ты уже дома?» – печатаю я и сразу отправляю.

Ответ приходит спустя пару минут, за которые я успеваю вся известись.

«Уже нет. Без тебя дома скучно»

Чувствую, как к щекам приливает жар и сердце начинает биться быстрее. По губам ползёт глупая улыбка, приходится напомнить себе, зачем ему пишу.

«Пожалуйста, будь осторожен»

«Волнуешься за меня?»

«Да», – печатаю я. Потом, смутившись, добавляю: «Немного», и отправляю.

«Не нужно, маленькая»

Снова невольно улыбаюсь экрану, как дура. Мне слишком приятно, когда Костя так ласково ко мне обращается, просто до слез. Сразу чувствую себя нежной, чистой, благородной девушкой, в жизни которой не случалось ничего постыдного, и которая заслуживает к себе только самого доброго отношения.

«Костя, не матерись на меня больше, пожалуйста», – смахнув набежавшую на глаза влагу, быстро печатаю я.

Ответ приходит сразу же:

«Не буду. Обещаю»

«Спасибо»

«Я заеду за тобой завтра на работу. Около 7.30 нормально будет?»

Ой-ëй. Вот этого я не ожидала. С одной стороны, очень круто поехать на работу с Костей, словно мы настоящая пара, но радость немного омрачает тот факт, что он ведь пока всё ещё женат. Сразу вспоминается надменное лицо Марины. Если я правильно поняла, никто в офисе не в курсе о Костином разводе. А может, он вообще меня обманул и на самом деле разводиться не собирается? Нет. Нет. Об этом даже думать не хочу. Костя – не Игорь. Он совершенно другой человек. И не стал бы опускаться до такой низкой лжи.

Но всё равно, приезжать на работу вместе, пока официально он ещё женат, по-моему, не очень хорошая идея. Как представлю эти шепотки, взгляды и пересуды за спиной, так и бросает в дрожь. Пусть лучше никто пока о нас не знает.

«Не нужно. Я доеду сама», – печатаю я ему.

Ответ заставляет себя подождать. Лишь спустя пару минут на экране, наконец, появляется новое сообщение от Кости:

«Как скажешь»

Жутко не хочется заканчивать переписку на этом. Судорожно придумываю, что бы ещё ему написать, но как назло, ничего не приходит в голову. Спокойной ночи мы уже сегодня друг другу желали, «до завтра» – тоже говорили. Может, отправить смайлик? Нет, это уж как-то совсем… Да и какой? Не сердечко же. Боже мой, ну почему всё так сложно?

В итоге я всё же гашу экран, так ничего и не написав.

Кладу голову на подушку, закрываю глаза, чувствуя катастрофическую усталость. Всё тело ноет, будто я сегодня разгрузила вагон, в голове гудит.

Какой же долгий и тяжёлый сегодня был день.

Ласково обнимаю подушку, представляя на её месте Костю, и уже почти проваливаюсь в спасительный сон, когда тишину квартиры внезапно разрезает наш оглушительно громкий дверной звонок.

35

Утро следующего дня

Костя

Меня будит писк телефона. Нахожу его на ощупь возле подушки, кое-как разлепляю веки, фокусирую взгляд на экране.

«Доброе утро»

По моей сонной морде расползается лыба.

Как это, оказывается, приятно – начинать день с сообщения от светлячка. На часах шесть, она, должно быть, только проснулась и сразу написала мне.

«Привет», – печатаю я ей, продолжая лыбиться во все свои тридцать два. Но следующее её сообщение быстренько спускает меня с небес на землю.

«Я, кажется, простыла. Неважно себя чувствую, ночью температура была. Можно мне из дома поработать сегодня?»

Заболела, значит. Плохо. А я-то уж размечтался, что она просто так решила мне доброго утра пожелать.

«Конечно, можно. Я приеду ближе к обеду, свожу тебя к Никитину»

«Да зачем, Кость, не надо. Это обычная простуда. Пару дней дома полежу, и само пройдет»

«Уверена?»

«Конечно»

«Ну смотри»

Откидываю одеяло, сажусь на кровати и чешу репу, поправляя утренний стояк. И что, получается, мне теперь ещё пару дней терпеть? Блин.

Тая, может, не простыла на самом деле, а просто видеть меня не хочет? Вчера она устала, сегодня заболела. Что если малышка меня избегает?

Телефон снова пиликает.

«Кость, только пожалуйста, не говори ничего Татьяне Ивановне. Я сама ей напишу»

Ну вот и ещё одно подтверждение. Не хочет, чтобы на работе знали о нас. Ну, рано или поздно всё равно узнают. Я прятаться ни от кого не собираюсь.

«Окей», – печатаю я, а сам злюсь.

Неужели все-таки надеется, что я от неё отвалю? Зря надеется. Ни за что не отвалю.

Или, может, просто стесняется перед коллегами? Хрен её разберёт.

Надеюсь, она не задумала от меня избавиться. Потому что разлука даже на два несчастных дня очень меня печалит. Вчера я совсем не натрахался. Дико хочу ещё, и хочу как можно быстрее. Сегодня, да хоть прямо сейчас.

Беру телефон и снова начинаю тыкать в него пальцем:

«Лекарства напиши, какие нужно, я привезу»

«Ничего не нужно, у меня всё есть»

Блять.

«Я всё равно к тебе заеду, фруктов привезу»

«Костя, мне правда ничего не надо, спасибо»

Дважды блять.

Ладно, не хочешь, не приеду.

Швыряю телефон на подушку, встаю с постели, иду в душ злой.

Под струями воды немного отпускает, смеюсь над собой. Как пацан, ей-богу.

* * *

Утро проходит в рабочей суете, светлячок больше ничего мне не пишет. Ближе к обеду строчу ей сам:

«Как самочувствие?»

В ответ тишина. Терпеливо жду. Проходит пять минут, потом десять, час. Решаю позвонить, но малышка и на звонок мой не отвечает. Может, спит?

В следующий раз перезваниваю уже после окончания рабочего дня, пока шагаю из офиса на парковку, к своей машине. И снова из трубки раздаются только длинные гудки. Один, другой, пятый. Ни ответа ни привета.

Признаться, это начинает меня нервировать. Открываю мессенджер, набиваю сообщение Леше:

«Узнай, где сейчас Тая»

Ответ приходит, едва сажусь в тачку.

«У себя дома. Со вчерашнего вечера никуда не выходила»

Хм, как интересно.

Гашу экран телефона, опираюсь подбородком на его ребро, отстранённо наблюдаю за бесконечным потоком разномастных пешеходов сквозь лобовое стекло.

Ну и что это за херня такая? Почему она на мои звонки-то не отвечает? Снова спит, что ли? До сих пор? Долго. А если просыпалась, почему не перезвонила?

На душе что-то как-то нехорошо так. Предчувствие, что ли, какое. Ну дома ведь она, что могло с ней произойти?

Решаю поехать в зал, побоксировать. Давно уже там не был, надо возвращать форму. Заодно и пар спустить, а то что-то я последнее время стал каким-то нервным.

Заскакиваю домой переодеться, еду в зал, там провожу два часа. После принимаю душ, в который раз заглядываю в телефон, но пропущенных звонков и сообщений от Таи по-прежнему нет.

И что-то так напрягает меня всё это, просто до пара из ушей. Два часа в зале в обнимку с грушей никак не помогли мне справиться с нервозностью.

Какого чёрта, блять, что за игнор?

Время уже десять часов. Она снова решила поиграть со мной? Или случилось что? Хотя что с ней могло случиться дома.

Из зала еду к ней, набирая и набирая её номер на панели громкой связи по дороге. Если не возьмёт трубку, пока доеду, значит, вломлюсь в гости, познакомлюсь с родителями заодно. А что делать.

Спустя полчаса стою у подъезда светлячка, дожидаясь, когда кто-нибудь из него выйдет. В нужную квартиру дозвониться не получилось, и это окончательно убедило меня в том, что наведаться к Тае в гости – не самая плохая идея.

Как назло, из подъезда никто не выходит. Мне быстро надоедает ждать, и я наугад набираю на затертой клавиатуре домофона цифры.

– Кто там? – каркает старый динамик.

– Откройте, это электрик из управляющей компании.

Удивительно, но срабатывает. Такая тупая банальщина, но всегда срабатывает. Какие же беспечные и доверчивые у нас люди.

Поднимаюсь на Таин этаж, отыскиваю месторасположение дверного звонка, уже заношу руку чтобы на него нажать, но в последний момент замечаю – дверь-то закрыта неплотно. Берусь за ручку, аккуратно толкаю – так и есть. Квартира не заперта.

Становится по-настоящему не по себе. Что ещё за хрень? Кто в наше время не закрывает входную дверь на ключ? Вкупе с тем, что Тая весь день не брала трубку, это очень тревожный звоночек. В голову без спросу лезут нехорошие догадки одна краше другой.

До слуха доносятся голоса откуда-то из глубины квартиры, в нос бьёт нехороший запах. Бесшумно переступаю порог.

В прихожей полумрак, но этого оказывается достаточно, чтобы рассмотреть старую мебель ещё, наверное, с советских времён.

Да уж, не самое приятное место. И здесь, светлячок, ты живёшь?

Голоса где-то за стенкой теперь звучат громче. Визгливый женский и хриплый бессвязный мужской, владелец которого разражается вдруг таким отборным матом, какой даже я никогда не использую.

– Да будь ты проклят, алкаш! – не уступает ему в громкости женщина. – Всю душу вынул, скотина! Всю жизнь мне угробил! Сил уже никаких нет!

– За-а-аткнись, ду-у-ура! – пьяно орёт ей в ответ мужик, приправляя эту фразу очередной щедрой порцией мата.

Слышится звон посуды, грохот, и я быстро перемещаюсь по тесному коридору на звук.

Взору открывается крошечная кухня с перевёрнутой мебелью и разбитой посудой на полу. Тощий мужик в засаленной рубашке таскает за волосы вопящую и кое-как отбивающуюся женщину в порванном халате. Я хватаю мужика за шкирку, оттаскиваю от женщины и толкаю в угол, на табурет, с которого он почти сразу сваливается на пол. Женщина же, увидев меня, перестаёт голосить, пятится назад, суетливо поправляя волосы и халат. Смотрит испуганно. И я с удивлением узнаю в ней Таины черты. Она её мать?

Перевожу взгляд на пол, где копошится алкаш, пытаясь встать и продолжая при этом заплетающимся языком сыпать матом. А это, значит, папа.

– Вы наш новый сосед? Из-за шума пришли, да? – нервно спрашивает Таина мать. – Пожалуйста, не вызывайте милицию. Он сейчас успокоится, налью ему, и успокоится. Извините уж нас. Муж-алкаш – горе в семье.

– Тая где? – спрашиваю я не своим голосом.

– Тая? А, так вы к Тае? – растерянно переспрашивает женщина. – В комнате она, болеет…

Я разворачиваюсь и тут же ухожу с кухни. Найти комнату оказывается несложно, здесь она всего одна, если не считать кухню да ванную с туалетом.

Толкаю плотно прикрытую дверь и вхожу – внутри темно и душно. И тоже стоит не самый приятный запах. Перегара, старой мебели и чего-то ещё… Черт, да, лекарств.

Ни черта не видно в темноте, выключатель не могу отыскать.

– Тая… – зову я негромко.

Но она не откликается.

На ощупь переступаю порог комнаты, делаю несколько осторожных шагов и с грохотом спотыкаюсь обо что-то на полу. Свечу туда телефоном, отодвигаю в сторону ногой какие-то цветочные горшки или что-то вроде того.

Глаза, наконец, привыкают к темноте, и я обнаруживаю небольшую кровать в закутке за комодом, на ней кто-то лежит.

Осторожно, чтобы не убиться, добираюсь до кровати, присаживаюсь на край, на ощупь определяю девичью спину под одеялом.

– Тая…

Она разворачивается ко мне лицом. Очень медленно, словно движения причиняют ей боль.

– Ты как?

– Боже, какой стыд… – произносит она едва слышно. – Зачем ты приехал? Уходи.

– Ты не отвечала на звонки.

– Извини… Я телефон где-то посеяла… А сил искать не было.

– И часто он так? – спрашиваю я, кивая в сторону кухни.

Она тяжело вздыхает.

– Периодически. Вчера ночью пришёл пьяный, уснул. А утром проснулся, стал деньги искать по всему дому на опохмел. Вот мама мой телефон от него и спрятала… На всякий случай. А то бы на чекушку его выменял.

Я кладу ладонь светлячку на щеку, ласково глажу и понимаю, что малышка вся горит.

– У тебя температура.

Целую её в лоб – кипяток. Как будто под сорок.

– Тая, нам срочно надо в больницу. Ну-ка иди ко мне…

Заворачиваю её в одеяло, беру на руки.

– Костя, ну зачем, – пытается возражать она. – Не надо. Оставь меня. Завтра я буду здорова…

– Что значит зачем? – злюсь я. – Черт, Тая, ты вся горишь! Неужели так сложно было ещё утром сказать всё как есть?

– Мне стыдно, как ты не понимаешь, – жалобно вздыхает она. – Есть ещё хоть один пункт, по которому я перед тобой не опозорилась? Оставь меня в покое и уходи!

– Прекрати нести чушь и посмотри на меня, – строго требую я. Дождавшись, пока светлячок поднимет глаза, продолжаю ещё более строго: – Я никуда не уйду без тебя, слышишь? Я о тебе позабочусь. Хочешь ты этого или нет. Поняла меня?

Тая молчит, а потом, начинает всхлипывать.

– Только не реви, – со стоном прошу я, утыкаясь лбом в её макушку и закрывая глаза.

– Не буду, – отзывается она шёпотом.

– И не гони меня больше.

– Не буду.

Обнимаю её крепче. Удобнее перехватываю за лопатки и под коленями, малышка практически ничего не весит. Кажется, она стала ещё тоньше и легче с нашей последней встречи.

Выходим в прихожую, где тут же вспыхивает яркий свет, больно резанув по успевшим отвыкнуть от него глазам.

– Вы кто такой?! Куда вы её понесли?! – выкрикивает Таина мать, преграждая нам путь и придерживая на груди порванный халат.

– Мама, всё в порядке, это мой… друг. Он отвезёт меня в больницу, – отвечает вместо меня Тая.

36

Бережно устраиваю светлячка на переднем пассажирском сидении своего автомобиля, пристегиваю ремнем безопасности. Сам сажусь за руль и на всех парусах рву когти к Никитину в клинику. По дороге звоню ему, вытаскиваю из постели, прошу приехать, посмотреть Таю лично. Может, зря паникую, но иногда лучше перебдеть.

Поговорив с другом по громкой связи, отключаюсь, а Тая вдруг приподнимается со своего места и приникает щекой к моему плечу, нежно обнимает обеими руками за предплечье. Бросаю быстрый взгляд на её лицо – по губам блуждает слабая улыбка, глаза закрыты. И дышит так тяжело.

– Тебе плохо? – спрашиваю я, наклоняясь к малышке и касаясь губами её горячего, как печка, лба.

– Нет, – тихо отзывается Тая, не размыкая век. – Мне хорошо… Очень хорошо…

И кошкой ластится ко мне, трётся щекой о грубую ткань моего пальто.

Я с тревогой смотрю на свою девочку – бредит уже от жара, что ли. Вдавливаю педаль газа сильнее.

В клинике нас встречают едва ли не на парковке. Никитин дал распоряжение своим подчиненным вытащить каталку, как из операционной, на которую мне предлагают уложить мою драгоценную ношу. Ловлю себя на раздражении от этой просьбы – я бы лучше сам отнёс Таю куда нужно. Мне так нравится держать её в руках. Но, скрипя зубами, опускаю светлячка на кушетку.

Поднимаемся в приёмный покой. У Таи берут кровь, измеряют температуру, давление, цепляют какой-то датчик на палец. Вскоре появляется Илья, входит в кабинет, накидывая на плечи халат.

– Здравствуй, Костя, – жмёт он мне руку. – Здравствуй, Таечка. Ну что с тобой опять приключилось?

И что-то так корёжит меня от этого ласкового тона, обращенного к моей девушке. Да ещё это его «Таечка». Что за хреновы любезности, спрашивается? Проще общаться нельзя? Но я молчу.

– Здравствуйте, Илья Сергеевич. Да вот, заболела, – скромно улыбается Никитину светлячок.

А меня так это бесит. В следующий раз поедем в другую клинику, не хватало ещё, чтобы эти двое подружились на мою голову. У Ильи, как ни крути, рожа посмазливее моей будет. Женщины на него всегда гроздьями вешались. Если светлячок западёт на моего друга, я не переживу.

– У тебя и раньше так часто со здоровьем проблемы возникали, или это началось после знакомства с Костей? – шутит Илья, с коварной ухмылкой косясь на меня. – А то я уже переживаю.

Мне чего-то так сильно захотелось ему всечь.

– Ну как вам сказать, – расплывается в улыбке Тая, тоже бросая на меня хитрый взгляд.

Ничего не пойму. Она со мной сейчас заигрывает или с ним? Как бы там ни было, мне всё это нихрена не нравится.

– Ты Шерлок Холмс или врач? – зло бросаю я, обращаясь к Никитину. – У девушки температура под сорок, а ты тут лясы точишь. Лечи давай.

– Не нужно так волноваться, Костя, – усмехается Никитин. – Вылечим твою девушку. Только ты её потом, смотри, береги.

Ты допиздишься – хочется мне ответить ему. Но при Тае заматериться не решаюсь. Обещал ведь.

– Илюха, работай уже…

– Да работаю, работаю, – усмехается друг, отворачиваясь к сидящей на кушетке Тае. – Давай посмотрим твоё горло. Открой рот, скажи «А». – Достаёт из нагрудного кармана одноразовую деревянную лопатку, рвёт упаковку на ней и засовывает этот предмет одним концом моей малышке в рот.

Я, сложив руки крест-накрест на груди и склонив голову набок, со стиснутыми зубами наблюдаю за этой картиной. Которая, блять, кажется мне до неприличия интимной, даже эротичной!

С губ срывается смешок.

Забавно. Ревную. Как идиот ведь. На ровном месте. К врачу. К другу.

Но как же меня дико бесит, что он суёт ей эту палку в рот! Это, блять, мой рот! И только я имею право что-то в него совать!

Только оказывается, я ещё рано взбесился. Самое интересное начинается, когда Никитин достаёт из бокового кармана халата стетоскоп и просит Таю задрать наверх кофту пижамы, чтобы послушать легкие.

Кажется, у меня в эту минуту пар начинает валить из носа, как у того быка с корриды. Я очень люблю Никитина, но мысль о том, что он будет пялиться на грудь моей девушки, прикрытую одним только бюстгальтером (да ещё и, вполне возможно, полупрозрачным бюстгальтером), заставляет меня испытывать очень разрушительные эмоции.

Однако Тая кофту задирать не спешит, мнется, робко поглядывая на меня. Сначала не могу понять, в чём дело, но потом до меня резко доходит. Нет никакого бюстгальтера. Она ведь в пижаме. И мягкие очертания груди под тканью красноречиво подтверждают мою догадку.

– Не надо ничего поднимать, – рычу я волком на Илью. – Так слушай.

Чертов Никитин, сам не видит, что ли, что без белья девушка?

Нет, он ещё оглядывается на меня и беззвучно ржет. Всё видел этот камиказде, блять. Но хоть молчит, никаких замечаний дебильных больше не отпускает. Чувствует, наверное, что я далеко не в игривом настроении сейчас нахожусь. И послушно обследует Таю стетоскопом через пижаму.

– Ну что ж, дыхание у тебя чистое, горло тоже, – заключает друг, закончив осмотр и убирая стетоскоп обратно в карман. – Значит, воспаление где-то внутри. Дождемся анализов, завтра картина должна проясниться. А пока определим тебя в палату, примешь жаропонижающее и ложись спать.

– Хорошо, спасибо, – доверчиво соглашаясь, кивает Тая.

– Анализы мы можем подождать и дома, правда? – вклиниваюсь я в их диалог.

– Пока диагноз неизвестен, я бы оставил Таю у нас под наблюдением. Слишком высокая температура, – возражает Никитин.

Я подхожу к нему на расстояние вытянутой руки, смотрю в глаза недобро.

– Значит, хочешь оставить Таю у себя? На ночь?

– Ну да, – пожимает плечами Илья. – А что тебя смущает? Это вроде уже не впервые происходит.

Да, не впервые. И да, раньше меня ничего не смущало, но теперь… всё как-то изменилось. Теперь меня смущает всё. Особенно твоя ехидная смазливая морда, Никитин.

– Ты можешь остаться тоже, если Тая не возражает, – внезапно предлагает он, так и не дождавшись от меня никакого ответа. – У нас есть палаты с койками для посетителей.

– Может, у вас ещё и с двуспальными кроватями палаты есть? – хмыкаю я.

Периферийным зрением замечаю, как Тая вспыхивает и бросает на меня возмущенный взгляд.

– Да, есть, – невозмутимо отвечает Никитин. – Только они для семейных пар.

Вот гад.

– Ну у меня вроде как здесь связи есть, – ухмыляюсь я. – Мы с владельцем этой клиники старые друзья.

Илья тоже ухмыляется. Только, в отличие от меня, по-доброму.

– Для тебя, Костя, всё что угодно, ты же знаешь. Конечно, если Тая не будет возражать.

– Тая не будет возражать, – холодно отвечаю я. И поворачиваюсь к светлячку. – Ты ведь не возражаешь?

Тая явно не в восторге от происходящего, смотрит на меня исподлобья без тени улыбки на лице. Потом опускает глаза и тихо произносит:

– Нет.

Отчего-то я снова чувствую себя мудаком. Но хоть убей, не понимаю, что я сейчас сказал не так? Все вроде взрослые люди. Мы с ней уже спали. Ну не разыгрывать же перед Никитиным детский сад?

– Вот и славно, – произношу я, приближаясь и присаживаясь рядом с Таей на кушетку.

Обнимаю малышку за плечи, касаюсь губами горячего виска. И понимаю вдруг – она ведь еле сидит. Совсем слабая.

Снова начинаю злиться.

– Илюха, ну что ты стоишь? Делай уже что-нибудь, тащи сюда своё жаропонижающее, не видишь, ей плохо?

37

Палата, в которой нас с Таей разместили, больше напоминает гостиничный номер. В ней две комнаты, одна с большой двуспальной кроватью, другая, очевидно, предназначена для отдыха и досуга. Здесь и обеденный стол на несколько персон, и телевизор во всю стену, и большой мягкий диван, и даже рабочая зона имеется.

Медсестра укладывает Таю в постель, просит принять лекарство, ставит какой-то укол. Потом гасит большой свет, оставив только ночник.

– Ей нужно отдохнуть, – поясняет она с любезной улыбкой в ответ на мой вопросительный взгляд. – Вам что-нибудь нужно? Чай, кофе? Возможно, что-то ещё?

– Нет, спасибо.

– Если что-нибудь понадобится, нажмите на эту кнопку, и я сразу приду.

– Спасибо, – киваю я, настойчиво оттесняя медсестру к выходу. Не терпится уже остаться с Таей наедине.

Закрываю дверь, стягиваю через голову футболку, оставаясь в джинсах, и иду к Тае.

Она полусидит на кровати в своей пижаме, опираясь спиной на приставленную к изголовью подушку, обнимает себя за колени и смотрит на меня из-под бровей.

Я присаживаюсь рядом.

– Ты и правда хочешь спать здесь со мной? – спрашивает меня малышка.

Киваю:

– Ты ведь не против?

– Не знаю, – пожимает плечами она. – Вдруг у меня что-то вирусное? Не хочу тебя заразить.

– Вряд ли у тебя получится, я никогда не болею.

– Всё когда-то бывает в первый раз, – резонно замечает светлячок.

– Если бы такая вероятность была, Никитин бы предупредил.

Тая прикрывает глаза на секунду, потом открывает и снова смотрит на меня в упор. От меня не ускользает, как её взгляд проходится по моему обнаженному торсу, как девочка тихонько сглатывает и смущённо отводит глаза в сторону.

Я беру её ладонь, глажу большим пальцем, привлекая внимание к себе. Потом осторожно тяну на себя, заключаю в объятия и ловлю губы малышки. Целую нежно, захватывая по очереди верхнюю и нижнюю, мягко всасываю, проталкиваю язык ей в рот, испытывая самое настоящее блаженство от этого долгожданного момента.

Обхватив Таю одной рукой поперёк спины, забираюсь рукой под пижаму, чтобы убедиться в своей догадке насчёт бюстгальтера – его действительно нет. Ласково сжимаю по очереди тяжёлые полушария, получая от этого чистый кайф. Пропускаю меж пальцев твёрдый сосок, осторожно выкручиваю, Тая сладко стонет мне в рот.

Всё это настолько круто, что я готов потерять рассудок от счастья. Лишь повышенная температура кожи малышки, как напоминание о её болезни, не даёт мне слететь с катушек. Пусть Тая уже не такая горячая, как прежде, наверное, лекарство начало действовать, но всё же забывать о её состоянии мне не стоит.

– Костя, я… Мне бы душ принять… Я вся потная и несвежая… – шепчет светлячок, оторвавшись от моих губ.

– Ты потрясающе пахнешь и на вкус тоже потрясающая, – убеждаю я её, продолжая покрывать влажными поцелуями лицо, шею и подбородок малышки. – Не нужен тебе никакой душ…

Для убедительности провожу языком от плечевого изгиба вверх до самого уха, впиваюсь губами в чувствительное место под мочкой, прикусываю, всасываю кожу, срывая с Таиных губ ещё один чудесный стон.

Девочка гладит мои плечи своими нежными пальчиками, спускается на грудь, и я закрываю глаза от удовольствия, крепче сжимая сладкую в своих руках.

– Костя… – томно выдыхает она, млея от моих ласк. Цепляется за мои плечи, дрожит вся. Сладкая. Желанная. Такая желанная…

Осторожно укладываю её спиной на постель. Подцепляю край пижамной кофты, тяну вверх, оголяя упругую грудь, по очереди припадаю губами к твёрдым горошинам сосков. Целую, как сумасшедший, всасываю, ласкаю языком. Скольжу пальцами по горячей коже, солено-сладкой на вкус, целую живот, языком рисую на нём узоры, заставляя свою девочку трепетать, вздыхать и вздрагивать от моих действий. Она такая чувственная, я готов с ума сойти от кайфа, просто прикасаясь к ней.

Возвращаюсь к самым желанным в мире губам, снова жадно целую их. Мои пальцы смыкаются на тонкой шее, фиксируя её крепко, но очень осторожно, чтобы не навредить. Тая такая хрупкая малышка. А я такой голодный. Лишь бы сохранить рассудок и не причинить ей боль.

Скольжу ладонью по животу вниз, проникаю под Таины пижамные штаны, обнаруживая, что и под ними нет никакого нижнего белья. Тая тихонько ахает и закусывает нижнюю губу. Едва не рычу от возбуждения, обследуя пальцами беззащитную промежность малышки. Вторгаюсь пальцами в нежную плоть, где так потрясающе мокро и горячо. Девочка до такой степени возбуждена, что я чувствую, как пульсирует её лоно. Она тоже хочет меня, готова принять хоть сейчас, и осознание этого факта возбуждает ещё сильнее.

Глубже проталкиваю пальцы в малышку, стараясь делать это нежно, насколько хватает моей выдержки.

Тая часто дышит, запрокинув голову назад, выгибает спину дугой и выстанывает моё имя, доводя до исступления охрипшим звучанием своего голоса.

– Костя…

Я возбуждён до предела, член до отказа налит кровью, голова с трудом соображает. Кажется, я ещё никого в жизни так не хотел.

– Я сейчас тебя трахну, маленькая… – хриплю я ей в ухо, следом жадно облизывая его, обхватывая губами и всасывая, добиваясь новых стонов. – Я знаю, что ты болеешь, знаю, что тебе плохо и нужно отдыхать, но я не могу… Лучше сама останови меня.

– Костя, мне не плохо, мне хорошо, – заверяет она шёпотом, касаясь нежными губами моей небритой щеки. – Не останавливайся, пожалуйста…

Мои губы расползаются в довольной улыбке. Долго и нежно целую малышку, отрываюсь и смотрю в широко распахнутые, затуманенные страстью глаза.

– Ты ведь потом не будешь плакать?

Тая в первую секунду не понимает вопроса, а потом с её губ срывается смущённый смешок.

– Не знаю, – крутит головой она. – Я ничего не обещаю.

Ласково глажу костяшками пальцев её щеку.

– Я не хочу, чтобы ты плакала. Хочу, чтобы улыбалась и всегда была довольна.

Малышка снова закусывает губу и с осуждением качает головой:

– Костя, что ты творишь? Я ведь могу влюбиться в тебя без памяти.

– Влюбись. Я этого и добиваюсь.

– А что будет со мной потом, когда ты наиграешься и бросишь?

– С чего ты взяла, что я так поступлю? Я разве похож на ветреного парня?

– Ты говорил, что никого никогда не любил. С чего вдруг тебе делать исключение для меня?

– Всё когда-то случается в первый раз, не твои ли слова? – улыбаюсь я.

Тая часто хлопает ресницами, растерянно глядя мне в глаза, я и сам немного в шоке от нашего разговора. Но всё, что я сказал, было искренне, без всякого умысла. Надеюсь только, что это не яростное желание потрахаться сейчас во мне говорит.

– Я ещё никого никогда так не хотел, слышишь? – с нажимом произношу я, укладывая ладонь Тае на макушку и собирая в кулак её волосы у корней.

– Я тоже, – тихо произносит она, взволнованно глядя на меня. – Поцелуй меня, пожалуйста…

Накрываю её рот своим и целую, страстно, алчно, неистово.

– Давай снимем это…

Тяну пижамную кофту вверх, Тая приподнимается, и я стаскиваю эту абсолютно лишнюю сейчас вещь через её голову. Вслед за этим избавляю малышку от штанов и коленом заставляю раздвинуть ноги. Ласкаю внутреннюю сторону бёдер, хаотично глажу и сжимаю нежную кожу, без конца напоминая себе об осторожности. Тая – хрупкая девочка, с ней нельзя обращаться грубо.

Мои пальцы снова глубоко в ней. Толкаюсь ими, ласкаю мою девочку изнутри, заставляя дрожать и всхлипывать подо мной. Член каждый раз напряжённо дёргается синхронно движениям ладони, жаждая скорее занять её место. Растягивать узкие стенки, раз за разом врезаться в тесную глубину, заполняя собой до отказа. Но я не спешу, как мазохист, издеваюсь над собой, но доставляю удовольствие своей партнёрше. Максимально раскрываю пальцами её плоть, отыскиваю и нежно надавливаю на самое чувствительное место.

– Боже мой… – задыхается Тая, выгибаясь дугой и шире разводя ноги мне навстречу.

Я продолжаю делать то, что начал, до тех пор, пока она не кончает. Малышка сладко стонет, сжимает колени, извиваясь подо мной. Я наблюдаю за ней, словно пьяный, окончательно слетая с катушек от этого зрелища.

Встаю на колени, одной рукой расстегиваю ремень, за секунду избавляюсь от брюк и белья, высвобождая своего изголодавшегося зверя. Заставляю Таю снова широко развести ноги и вгоняю в неё член сразу на всю длину.

Какой же… это… кайф…

Малышка вскрикивает, упирается ладонями мне в бёдра. Я замираю в ней, тяжело дышу, убирая наверх тонкие руки и фиксируя их на подушке над головой. Наклоняюсь и жадно целую свою девочку в губы, чувствуя, как сжимаются и разжимаются её внутренние мышцы. Это просто нереальный кайф – быть в ней. Делаю сильный толчок, и перед глазами искры рассыпаются от удовольствия.

– Костя… Мне больно… – жалобно шепчет светлячок мне в губы.

Я не сразу понимаю, о чем речь, но когда доходит, немного трезвею. Вытаскиваю член, избавляя малышку от мучений, накрываю и поглаживаю её вход рукой.

– Прости, маленькая.

– Делай это… осторожнее. Пожалуйста…

– Конечно.

Покрываю поцелуями её лицо, продолжая настойчиво ласкать между ног, потом снова вхожу. На этот раз медленно, постепенно растягивая тесные стенки. Но это ничуть не уменьшает кайф от пребывания внутри моей девочки. Тая часто и тяжело дышит, впивается ногтями в мои предплечья, пока я медленно заполняю её собой до отказа.

– Так лучше?

Она часто кивает и утыкается лбом в моё плечо.

Освобождаю её, вытаскивая член почти до конца, и снова повторяю эту чувственную пытку. Заполняю собой, тесно прижимаюсь бёдрами и двигаюсь назад. Тая всхлипывает и стонет. Такого медленного секса у меня не было ещё никогда. Но мне до одури нравится происходящее. И постепенно мы наращиваем темп. Я чувствую – Тая сама этого хочет. Я не просто трахаю ее, мы движемся навстречу друг другу. Это нереально заводит.

– Не больно? – на всякий случай уточняю я.

– Нет, – томно вздыхает моё сокровище. – Больше нет…

– Хорошо?

– Да, очень, – стонет малышка.

– А так? – с нажимом спрашиваю я, закидывая её ноги себе на плечи и туго входя до упора.

Тая всхлипывает и снова сладко стонет:

– Да… Да…

Ещё несколько сильных толчков, и моя девочка кончает. Я отпускаю себя вслед за ней. Тоже кончаю, бурно изливаясь в неё, чувствуя, как сильно её лоно сжимает мой член.

38

Тая

Отголоски пережитого удовольствия расходятся по телу приятной истомой. Я крепко обнимаю мужчину, который подарил мне это неземное ощущение. Покрываю короткими поцелуями его сильное плечо, ключицу, шею, медленно восстанавливая дыхание.

Костя всё ещё во мне. На этот раз он не спешит уходить в душ или куда-нибудь ещё, а вместо этого тоже обнимает меня и прижимается губами к моему виску. Я прекрасно осознаю, что он только что в меня кончил, но почему-то этот факт нисколько не омрачает случившегося между нами волшебства.

Не знаю, почему я совершенно не беспокоюсь. Может, потому что наконец-то начала доверять Косте, или потому что у меня сейчас такое время цикла, когда риск забеременеть минимален. А ещё я знаю о существовании специальных средств для экстренной контрацепции, которыми обязательно воспользуюсь позже, и ничего страшного точно не произойдёт. Ну а о том, что Костя может меня чем-то заразить, я вообще не думаю. Вряд ли такой человек, как он, может халатно относиться к своему здоровью. Я убеждена, что секс без защиты случился у нас сегодня в качестве большого исключения.

«Я никогда никого так сильно не хотел»

Я тоже. Я тоже…

Меня переполняет такая глупая шальная радость от нашей взаимности, и всё ещё кажется, что так не бывает по-настоящему. Не со мной. Я ведь неудачница. Мне по жизни ни в чем не везёт.

Боже, чем же я заслужила внимание этого роскошного мужчины? С его внешностью, с его положением и деньгами, у Кости наверняка от девушек отбоя нет. Почему именно я? Что во мне особенного? Или, может, зря я радуюсь, может, никакая я для него не особенная, а просто одна из…

В такой миг, находясь в самых уютных на свете мужских объятиях, думать о грустном совсем не хочется. И я заставляю себя просто закрыть глаза, расслабиться и наслаждаться моментом.

Но буквально сразу меня неудержимо начинает клонить в сон. Я понимаю, что засыпать сейчас нельзя, надо по-хорошему сначала сходить в душ, только сил на это нет совершенно.

– Тая… – вырывает меня из дремоты Костин низкий голос.

– М-м-м?

– Мне так голову снесло от тебя, что я забыл про презерватив.

Эти слова звучат как комплимент, и я против воли улыбаюсь. Глупая. Уже влюбилась ведь по уши.

– Ничего страшного, – лениво отзываюсь я. – Есть специальные таблетки для таких случаев, я завтра приму одну, и всё будет в порядке.

– Что ещё за таблетки?

– Ну, чтобы не забеременеть.

Костя отрывается от меня, приподнимается на руках и заглядывает в глаза:

– Разве они не вредные для женского здоровья?

– Ну, аборт намного вреднее.

– Ни того, ни другого я тебе сделать не позволю.

Я тихонько смеюсь.

– И что же, если я забеременею, женишься на мне? И будем воспитывать ребёнка?

– А что здесь смешного?

Перестаю улыбаться, осознав вдруг, что Костя совсем не шутит. Нет, я всё понимаю, влюблённость влюблённостью, но о детях, по-моему, говорить ещё рано. Ещё ой как рано.

– Мы ведь почти не знаем друг друга, – настороженно произношу я.

– Мне достаточно того, что я знаю. А ты, если хочешь узнать обо мне больше, спрашивай.

Хлопаю глазами несколько раз, силясь переварить информацию. Может, он все-таки шутит? Растягиваю губы в неестественной улыбке и пытаюсь отшутиться в ответ:

– Знаешь, мне бы не очень хотелось выходить замуж по залету.

– Ну хорошо, – усмехается он.

Резко выходит из меня, поднимается с постели, и сразу становится холодно. Но уже в следующее мгновение меня неожиданно подхватывают на руки и куда-то несут.

– Ой! – Я успеваю лишь зацепиться за Костину шею и прижаться к крепкой мужской груди, потерявшись в волшебном ощущении от соприкосновения наших тел. – Куда ты меня тащишь?

Надеюсь, он не собирается вынести меня из палаты, я же абсолютно голая.

– В ЗАГС, – шутит Костя.

А сам шагает в ванную и вскоре осторожно ставит меня на ноги в душевую кабину. Я чувствую, как по внутренней стороне бёдра начинает стекать его семя. И Костя почему-то уставился именно туда. Неловкий момент.

– Вот, постой так немного, и всё из тебя вытечет, – заявляет мой сумасшедший любовник.

Я смотрю на него, хлопая глазами, и не верю своим ушам. Это что, ещё одна шутка? Или он всерьёз думает, что таким образом можно избежать беременности?

– Ты издеваешься?

Но Костя даже не слышит вопроса. Он занят изучением моей анатомии, всего, что обычно недоступно для посторонних глаз, но сейчас беззащитно перед ним. Моё сердце начинает гулко биться в груди, дыхание тяжелеет, щеки горят огнем. Смущённо опускаю взгляд, но лучше бы я этого не делала. Потому что моему взору предстает предмет мужской гордости во всей своей красе. Костя всё ещё возбуждён и, кажется, не собирается оставлять это просто так. Низ живота заполняется приятной тяжестью, внутри снова становится влажно и горячо. Я облизываю пересохшие губы и каким-то чудом нахожу в себе силы озвучить то, что собиралась сказать минутой ранее:

– Я все-таки приму таблетки.

Выходит как-то хрипло, но Костя всё равно, кажется, пропускает мимо ушей. Шагает ко мне в душевую, обнимает за талию, прижимает спиной к прохладной кафельной стене. Утыкается лбом в мой лоб и смотрит в глаза. Этот взгляд, тёмный, жадный, с поволокой, гипнотизирует меня. Жар, исходящий от мужского тела, особенно снизу, обволакивает меня. И я забываю, о чем мы только что говорили. Забываю обо всём.

– Я сказал – нет, – медленно произносит Костя, мягко, но в тоже время безапелляционно, вызывая странный трепет по моей коже. А потом наклоняется, сладко целует в плечо и шею, щекоча горячим дыханием, и я вся с ног до головы покрываюсь мурашками.

Больше ничего не говорю и ни о чем не спорю. Зачем? Всё равно завтра приму таблетку. Мне не требуется для этого его разрешение. А сейчас буду просто наслаждаться моментом. Растворюсь в нём. Заберу всё без остатка и отдам столько, сколько смогу.

39

– Доброе утро, Тая!

Илья Сергеевич появляется в моей палате примерно в половине десятого утра. Как обычно, приветливый и доброжелательный, в безупречно отглаженном белоснежном халате поверх строгих брюк и рубашки. Мне нравится этот мужчина как врач и как человек. Наверное, если бы не Костя, я могла бы даже испытывать к нему куда более глубокую симпатию. Но сейчас мне кажется, что Костю не затмит никто. Даже самый красивый в мире актер. Или музыкант. Или модель. Да кто угодно!

Влюблённость – она такая. Если бы у меня была возможность встречаться с абсолютно любым мужчиной на земле, я бы всё равно выбрала Костю.

– Ну, как прошла ночь? – интересуется Илья Сергеевич с вежливой улыбкой на губах.

Но сегодня я не могу улыбнуться ему в ответ, вместо этого краснея до кончиков ушей. Лучше доктору не знать, как прошла моя ночь. Лучше никому об этом не знать.

А улыбнуться-то все-таки хочется, только самой себе под нос. Но я сдерживаюсь, закусив изнутри губу.

– Доброе утро, Илья Сергеевич! Спасибо, всё хорошо.

А если быть честной, то просто замечательно! Примерно около часа назад я натянула свою пижаму, а так сладко дрыхла всю ночь голышом в обнимку с самым крутым на свете мужчиной. Косте стоило больших трудов разбудить меня и заставить одеться. Ему нужно было срочно уехать по каким-то важным делам, и он, бедный, очень переживал, что кто-то войдёт в палату без стука и застанет меня в таком виде.

Черт, всё ещё не могу поверить, что мы с Костей теперь вместе. Только подумала о нём, а сердце уже радостно затрепыхалось в груди.

– Ну и отлично, – довольно кивает Илья Сергеевич и протягивает мне градусник. – Давай измерим температуру.

Я послушно сую термометр под мышку, хотя уже и так знаю, что никакой температуры у меня нет. Чувствую себя отлично.

– У тебя раньше были проблемы с почками? – спрашивает доктор.

– Да, – безрадостно признаю я. – В детстве был пиелонефрит.

– Почему не указала это в анкете?

– Извините, если честно, совсем забыла.

– Ясно. Что ж, судя по анализам, у тебя снова он, в острой форме. Я назначу антибиотики и поливитамины. Также нужно будет соблюдать диету. Ничего острого, солёного, жареного. Больше питья.

– А… я же смогу лечиться дома?

– Можно и дома, только при условии соблюдения постельного режима и всех моих рекомендаций. Но я бы, конечно, лучше оставил тебя у нас, хотя бы на неделю. Так надёжнее. Из практики могу сказать, что находясь дома, даже самые ответственные пациенты никогда не соблюдают всех рекомендаций врача. А острый пиелонефрит нужно обязательно долечивать, иначе он может перейти в хроническую форму.

– Я даже не знаю… – теряюсь я. – Наверное, я бы лучше все-таки полечилась дома…

Илья Сергеевич хмурится. Я смотрю на него снизу вверх, испытывая неловкость за свой отказ. Все-таки он врач, владелец клиники, уважаемый человек. В нём чувствуется авторитет, незаурядный интеллект, уверенность в своих словах и выводах. Этот мужчина наверняка знает, о чем говорит, и ждёт, что к его мнению прислушаются. А я сходу отвергла его совет.

Но что я могу с этим поделать, медицинский центр Никитина мне не по карману. А просить деньги у Кости я точно не буду. Хотя он наверняка и без моей просьбы оплатит всё сам, но мне это не нравится. Чем больше Костя тратится на меня, тем больше я чувствую наше с ним неравенство. Наверное, всему виной мои отношения с Игорем, мне страшно не хочется повторения истории. Даже в самых несущественных мелочах.

– Может быть, обсудишь это с Костей? – предлагает Илья Сергеевич, будто услышав мои мысли.

Я вспыхиваю ещё сильнее и отрицательно кручу головой.

– Нет. Я лучше поеду домой. Обещаю, что буду строго соблюдать все ваши рекомендации. Честное слово.

– А если я назначу внутримышечные уколы, у тебя дома есть человек, который сможет их поставить?

– Я сама смогу! – выпаливаю я.

Вообще-то самой себе ставить уколы я пока ещё ни разу не пробовала, но всегда делала это для мамы. Она хвалила, говорила, что я лучше любой медсестры. Уверена, что и себе смогу. Что там сложного?

– Похвально, – одобряет Илья Сергеевич. – Что ж, дело твоё. Тогда дождись выписки. Скоро тебе принесут завтрак, поёшь, отдохни немного. Я подойду позже.

– Спасибо! А… – Я нерешительно замираю на полуслове, вспомнив о важном насущном вопросе.

– Что такое?

– У вас есть тут аптека?

– Скажи, какие препараты тебе нужны, и я всё принесу, – великодушно предлагает Илья Сергеевич.

Я снова краснею с ног до головы, как синьор Помидор. Если бы доктор Никитин не был Костиным другом или я хотя бы об этом не знала, наверное, было бы проще говорить с ним о таких вещах. Но я знаю, и язык не поворачивается.

– Нет, спасибо. Это… личное. Мне бы все-таки как-нибудь самой попасть в аптеку.

Ох, в груди всё так и горит от неловкости. Прячу глаза. Кажется, проницательный доктор всё понял.

– Можешь спуститься на первый этаж, аптека справа от центрального входа.

– Спасибо, – сконфуженно благодарю я.

Илья Сергеевич кивает и вскоре оставляет меня одну. Я сползаю с постели, чувствуя ломоту в мышцах по всему телу, как после хорошей тренировки в спортзале. Между ног всё тянет и ноет, напоминая о ночных событиях. Дух захватывает от одних только воспоминаний…

Надо срочно принять контрацептив. Хоть риск беременности и минимален, но лучше перестраховаться.

Иду к шкафу, накидываю на плечи пальто. К счастью, вчера, когда Костя, забирал меня из дома, мама догадалась сунуть ему мои вещи. Точнее, только обувь, верхнюю одежду и телефон, но и за это ей огромное спасибо. В кармане пальто есть немного налички, этого должно хватить на таблетки.

Приносят чудесный завтрак, я с аппетитом ем, после чего тороплюсь спуститься на первый этаж в аптеку. Объясняю миловидной девушке на кассе, что мне нужно, и она любезно предлагает несколько вариантов, из которых я выбираю самый простой. Чтобы один раз проглотить пилюлю и забыть о проблеме навсегда.

Я впервые в жизни собираюсь сделать это и немного волнуюсь. Особенно вспомнив Костины слова о том, что такой препарат может мне навредить. Да, может, наверное. Но лучше об этом не думать. Мои подруги из прошлой жизни не раз пили похожие таблетки, и ничего. Со мной тоже будет всё в порядке. В конце концов, у абсолютно всех лекарств есть побочка, но это же не останавливает меня, к примеру, от приёма тех же антибиотиков? Как бы сильно я ни млела от Кости, ребёнка нам заводить ещё рано. Нет, нет и нет.

Стоит представить, что принесу малыша в мамину квартиру, так и бросает сразу в холодный пот. Пылища от кучи старых вещей, которые мама ни за что не позволит мне выбросить, вечная земля на полу от её рассады, пьяный отец, его маты, запах лекарств, мамины жалобы на судьбу… Нет, я не хочу, чтобы мой ребёнок, если он у меня когда-нибудь появится, рос в таком месте. Пока у меня не будет для него хороших условий, ни за что не рожу.

Возвращаюсь в палату, скидываю пальто, присаживаюсь за стол. Распечатываю маленькую коробочку, вытягиваю из неё блистер с одной-единственной таблеткой. С любопытством разглядываю – ещё никогда таких не видела. Разворачиваю и внимательно читаю инструкцию. Ой-ёй, лучше не читать.

Наливаю себе стакан воды из диспенсера и уже собираюсь выковыривать таблетку из упаковки, как дверь палаты без стука распахивается. На пороге появляется Константин.

Слишком поздно спохватившись, убираю руку с блистером за спину, одновременно пытаясь загородить собой валяющиеся на столе коробку и инструкцию.

Улыбаясь одними губами, Костя сужает глаза и кивает мне за спину.

– Что там у тебя?

– Да так, ничего особенного, – кокетливо пожимаю я плечом, а у самой сердце бьется как бешеное, будто у самой настоящей преступницы. – Не думала, что ты так рано закончишь свои дела.

– Я очень торопился.

– Соскучился?

– Очень.

Костя неспешно шагает ко мне навстречу, очень пристально глядя в глаза, а у меня внутри нарастает настоящая паника. Понятия не имею, куда деть контрацептив. Карманов в пижаме у меня нет.

– Может, сходишь помоешь руки? – пытаясь изобразить на лице непринужденную улыбку, нервно предлагаю я.

Но мой мужчина только ухмыляется на это и отрицательно качает головой. Подходит вплотную, кладёт руки на талию и очень нежно целует в щеку, едва касаясь её губами.

Моё бедное сердце окончательно сходит с ума, а по коже бегут мурашки.

40

Его губы сводят меня с ума. Не знаю, как ему это удаётся. Он ведь не делает ничего особенного. Просто касается нежно, ведёт носом вниз по скуле, вдыхает мой запах, осторожно прикусывает кожу на шее, а я всё больше теряю связь с реальностью. Не успеваю опомниться, как Костя уже завладевает блистером, слишком легко отобрав его из моей крепко сжатой ладони.

– Ну и что это такое? – разглядывает Костя таблетку, продолжая обнимать меня за талию одной рукой.

– Да просто лекарство, – выдаю я первое, что приходит на ум.

Какая глупая и очевидная ложь…

Костя хмурится. Заглядывает мне через плечо, поднимает со стола инструкцию, начинает читать. Хмурится ещё сильнее.

– Я думал, мы договорились, что ты не будешь пить эту отраву.

Смотрит так, что хочется провалиться сквозь землю. Мне даже на секунду становится стыдно. Но только на секунду. Потом я, к счастью, вспоминаю, что никто не вправе распоряжаться моим телом кроме меня самой.

– Мы не договорились. Ты просто настаивал на своём, а я промолчала.

Костя сминает инструкцию в кулак и бросает получившийся комок бумаги обратно на стол. А мой блистер со спасительной таблеткой сует себе в карман.

Я злюсь. В груди начинает печь, щеки пылают.

– Ты не можешь решать это за меня, – резко произношу я, выпятив вперёд подбородок.

– У моего друга жена после такой таблетки несколько лет не могла забеременеть, – спокойно отвечает Костя. – Пойми, это не шутки, маленькая.

– Я всё понимаю, но к детям пока не готова, – упрямо стою я на своём.

– Иногда происходит то, к чему мы не готовы, такова жизнь.

– Я сама буду решать.

– Я тебе не позволю.

– Не имеешь права!

– Не имею. Но всё равно сделаю.

Я не знаю, что ещё ему сказать. Внутри всё клокочет от гнева и бессилия. Как он может так поступать со мной?! Нельзя так. Нельзя.

– Отдай таблетку.

– Нет.

– Хорошо! Тогда я куплю себе новую.

Отталкиваю его и устремляюсь к выходу, но меня тут же перехватывают за локоть и рывком возвращают обратно. Заключают в крепкие объятия, прижимают к себе. Гладят зачем-то по голове.

– Ну всё, успокойся, – требуют, утыкаясь носом в мою макушку.

Я тяжело дышу, придавленная щекой к Костиной груди. Его рубашка умопомрачительно пахнет парфюмом. Тяжёлая ладонь скользит по моей спине, ласково поглаживая. Но на меня ничего не действует. Возмущение, негодование, обида разрывают грудную клетку изнутри. Пытаюсь высвободиться из объятий, пыхтя, как паровоз.

– Почему тебя так пугает возможное материнство? – спрашивает Костя, наконец позволив мне отстраниться.

– Тебе не понять.

– Ты объясни, я все-таки попробую.

Гневно смотрю в его невозмутимые глаза.

– Знаешь, меня не столько материнство пугает, сколько твоя настойчивость.

– Я ведь хочу как лучше.

– Ты лишаешь меня выбора!

– Хочешь выбор?

– Да, было бы неплохо.

– Хорошо. – С непроницаем лицом Костя достаёт из кармана блистер с контрацептивом и протягивает его мне. – Можешь выпить, если так сильно хочется. Но в таком случае я уйду, и единственное, что будет связывать нас дальше, это работа.

Я не верю своим ушам. Смотрю на него, широко распахнув глаза, чувствую себя так, будто меня только что ударили. Становится больно. Очень больно и обидно до слез. Вот и всё. Конец сказке. А я-то, дура, размечталась. Ничего я для него не значу. Ослушалась один раз – и всë, больше не нужна.

– Уходи, – сдавленно произношу я.

Непослушными руками кое-как выковыриваю таблетку из упаковки, хватаю со стола стакан с водой. И уже подношу пилюлю к губам, когда моё запястье грубо перехватывают.

– Вот значит как? Тебе совсем наплевать, уйду я или останусь? – интересуется Константин, грозно глядя мне в глаза.

– Это тебе на меня плевать! – с обидой выпаливаю я.

– Мне на тебя? – изумлённо вскидывает он брови. – Блять, да было бы мне на тебя плевать, я бы сам тебе эту таблетку в глотку засунул!

Я вжимаю голову в плечи и трусливо хлопаю ресницами. Ничего не могу с собой поделать. Наверное, разгневанные мужчины будут пугать меня теперь до конца жизни.

Костя, видя мою реакцию, кажется, злится ещё сильнее. Резко выпускает из захвата моё запястье, отступая на шаг назад.

– Пей, если хочешь.

Разворачивается и уходит. Уверенно шагает к двери, даже не оборачиваясь.

Мне хочется плакать. Но я держусь. Часто дышу, пытаясь остановить назревающую истерику. И в последний момент, когда Костя уже берётся за дверную ручку и тянет её на себя, отчаянно выкрикиваю:

– Подожди!

Он замирает. Оборачивается, смотрит на меня вопросительно.

Я подхожу к урне и демонстративно выбрасываю туда чёртову таблетку.

– Твоя взяла.

Костя опирается плечом на дверной косяк, складывает руки на груди и продолжает сверлить меня тяжёлым взглядом.

– Ну а если ты все-таки забеременеешь? Побежишь потом делать аборт тайком от меня?

– Нет, – отвечаю я осипшим вдруг голосом. – Если ты не бросишь меня, не побегу.

– Иди сюда, – устало произносит он.

Я послушно плетусь к нему, замираю в двух шагах, а Костя берёт меня за руку, притягивает к себе и заключает в объятия. В которых я, к своему стыду, мгновенно плавлюсь.

– И родишь мне ребёнка? – вкрадчиво произносит он, согревая горячим дыханием мою макушку.

У меня внутри полный диссонанс. Мы знаем друг друга без году неделю, Костя даже ещё не развёлся до конца со своей женой. Откуда такое сильное желание заделать мне ребёнка? Или он со всеми так поступает? Этакий пацифист, сторонник улучшения демографии в стране и отец-героиня в одном флаконе? Интересно, сколько же тогда у него по свету детей? Много, наверное. Даже страшно представить. Одно успокаивает, учитывая Костин характер, такой мужчина наверняка заботится обо всех.

Ох, ну и попала же я…

Надо было выпить таблетку прямо в аптеке, не отходя от кассы. Зачем только я потащилась обратно в палату? Идиотка.

– Я все-таки надеюсь, что беременности не произойдет. У меня сейчас безопасное время цикла, таблетка была больше для перестраховки.

Костя запрокидывает голову и тихо смеётся.

– Ну ладно. Пусть будет так.

И целует меня в губы. Жадно, пошло, до чертовых горячих мурашек по всему телу. Боже, как же мне хорошо с этим мужчиной… Только ради одних таких вот мгновений, наверное, можно и родить.

Костя отстраняется, смотрит в глаза затуманенным голодным взглядом. У меня в груди и внизу живота сладко щекочет, кажется, сейчас он набросится на меня и утащит в постель. Но вместо этого Костя облизывает губы и вдруг неожиданно серьёзно произносит:

– Мне Никитин звонил. Сказал, что ты хочешь лечиться дома.

Я сразу ощутимо трезвею, с губ срывается тяжелый вздох.

– Это ты мне тоже не разрешишь?

– Разрешу. Только при условии, что это будет мой дом.

Мои брови ползут вверх сами собой.

– И что, ты теперь всё будешь за меня решать?

– Конечно, нет. Только в вопросах, касающихся твоего здоровья и безопасности.

– Это какой-то беспредел, Костя, – недоумённо качаю я головой.

– Почему беспредел? Я просто хочу заботиться о тебе. Разве это плохо?

– Против моей воли – плохо.

– Разве ты не хочешь, чтобы я о тебе заботился?

Это мне нечем крыть, и я растерянно замолкаю. Конечно, хочу. Но у нас ведь ещё не те отношения. Или уже те? Чёрт, кажется, я совсем запуталась…

– Я и сама могу о себе позаботиться, – упрямо задираю я нос.

– Я знаю. Все мы можем. Ты скажи, хочешь ли этого от меня или нет? Только будь честна со мной и с собой.

Я снова тяжело вздыхаю и утыкаюсь лбом в Костино плечо.

– Да, наверное, хочу…

Шумно втягивая носом воздух, Костя сжимает меня в объятиях до хруста костей.

– Ну и всё тогда, вопрос закрыт.

41

Костя

Не знаю, что на меня нашло. Какой черт вообще дёрнул меня ставить Тае такой дебильный ультиматум? Откуда взялась эта уверенность, что она выберет первый вариант? Видимо, мои мозги окончательно поплыли. Теперь злость уже отступила, но в теле до сих пор таится паршивая слабость от мысли, что я мог потерять своего с таким трудом заполученного светлячка.

Мужик должен держать слово, иначе он не мужик. Эта идея с младенчества настолько глубоко въелась мне в подкорку, что вряд ли я бы смог потом перешагнуть через себя и нарушить данное слово. И снова бы только смотрел на малышку Таю издалека или находился бы рядом, но не мог прикоснуться. Одной тупой фразой обрек бы себя на ежедневную персональную пытку. Я так помешался на этой девушке, что о других даже думать не хочу…

Обнимаю её крепче, шумно выдыхаю в мягкие волосы, и постепенно меня отпускает. Всё хорошо. Я отделался лёгким испугом. Светлячок остаётся со мной.

Не знаю, почему перспектива забеременеть настолько пугает малышку, но она все-таки выбрала меня. И пусть надеясь на удачу, но ведь рискнула. Значит, не хочет меня потерять. Черт, никогда бы не подумал, что чьё-то желание оставаться со мной будет вызывать у меня такой щенячий восторг. Кажется, я реально повернулся на этой девушке.

Да что говорить, если я даже о презервативе забыл из-за своего жадного нетерпения, такое со мной вообще впервые в жизни. Рядом с Таей рассудок мне машет ручкой, а его место занимают голые инстинкты. Надо как-то собраться уже, что ли, взять себя в руки. Конечно, перспектива стать отцом в самое ближайшее время меня ничуть не огорчила, даже наоборот, я обрадовался такой возможности. Но светлячок моей радости не разделил.

И молчком, главное, побежала покупать эту дрянь противозачаточную. Не знаю, что больше меня напрягло: то, что она даже не попыталась обсудить проблему, приняла решение, забив на мои слова, будто я для неё пустое место. Или же страх, что по моей милости Тая может заполучить проблемы со здоровьем. Второго я бы себе точно не простил. Особенно учитывая, что именно Таю теперь вижу матерью своих будущих детей. Только её. Если, конечно, малышка на это когда-нибудь согласится. Теперь я уже ни в чем не уверен.

Да, наверное, я не подарок. Но вроде бы и не самый плохой… Почему никто не хочет от меня детей?

В дверь позади нас стучат, вынуждая отойти и разомкнуть объятия, чего мне ужасно не хочется. А вот Тая с радостью отскакивает от меня сразу на добрых пару метров.

В палату входит Илья, держа в руках тонкую папку с бумагами. Жмёт мне руку:

– Привет.

Морда кирпичом, куда деваться. Так меня это бесит. Чёртов моралист. И ведь не знает ни хрена, зачем вообще совать свой нос в чужое дело?

Зато на Таю смотрит с таким теплом, что хочется ему уебать.

– Ну что, ты не передумала? Может, всё-таки полечишься у нас?

– Нет, не передумала, Илья Сергеевич, – скромно отвечает малышка.

– Ну что ж, – вздыхает Никитин, доставая из папки несколько листов, покрытых мелким печатным текстом, – тогда вот держи назначения. Там всё написано, какой препарат в какой дозировке когда принимать. Если будут вопросы, позвонишь. А это твоя диета. Здесь все продукты, которые можно, а здесь – которые нельзя. И еще, до конца лечения соблюдай половой покой. Никакого секса.

Буквально на глазах Тая пунцовеет, согласно качнув головой, а я перевожу взгляд на Илью, силясь понять, он издевается? Или правда нельзя? Ладно, потом погуглим. Если это шутки у него такие, не знаю, что с ним сделаю.

– Ну всё, выздоравливай, – мило улыбается, гаденыш, моему светлячку и поворачивается ко мне: – Костя, можно тебя на минуту?

Выходим из палаты, отходим в конец коридора к окну. Илья опирается плечом на стену и обыденно интересуется:

– Как супруга поживает?

– Понятия не имею, – сухо отвечаю я. – Мы разводимся.

– Ясно. Извини.

– Ничего.

– Слушай, Кость, я все понимаю, но то, что вы с Таей устроили здесь ночью… У меня весь персонал сегодня с утра это обсуждает. Так нельзя.

Черт, а мне казалось, мы почти не шумели. Да уж, неловко вышло… Надеюсь, другие пациенты не разбегутся теперь из-за нас.

– Виноват, Илья, извини, – дружески хлопаю я его по плечу. – Больше не повторится.

– Если у тебя всё серьёзно с Таей, то я очень за вас рад. Она хорошая, милая девушка. Ты только не обижай её.

– Да что ты меня за чудовище какое держишь? – снова начинаю раздражаться я. – С чего вдруг я должен её обижать?

Илья примирительно улыбается:

– Да нет, конечно, не за чудовище. Ты тоже хороший человек, Кость. И друг. Я никогда не забуду то, что ты для меня сделал. Но иногда ты можешь конкретно так перегибать палку, я больше за это переживаю.

– Ты лучше за себя переживай, – с нажимом произношу я, глядя на Илью из-под бровей.

– Ладно, больше я тебе ничего говорить не буду, – сдаётся он.

– Вот и хорошо.

Возвращаюсь в палату к Тае. Малышка уже собралась, стоит у зеркала в обуви и верхней одежде, ждёт меня. Хмурая какая-то. Подхожу, обнимаю её за плечи.

– Всё в порядке?

Кивает.

– Да.

– Поехали?

– Да.

Держу Таю за руку, пока идём по коридорам, спускаемся вниз. Мне не даёт покоя её печальная мордашка. Чувствую за это свою вину. И невольно думаю о том, что сказал Илья.

Да, я знаю, что перегнул. Сам испугался. Сделал выводы, в дальнейшем буду думать, прежде чем что-то ей говорить. Или делать. Черт, я ведь по всем статьям облажался. Трахнул больную, слабую, с температурой, прямо в палате клиники друга. О защите забыл. Да еще и шантажировал с этой таблеткой. Мудила с Нижнего Тагила, блять. Конечно, Тая будет грустная. Ещё и переживает, вдруг залетела от такого мудилы.

Я исправлюсь, маленькая, прости. Крепче сжимаю её руку и ловлю на себе печальный взгляд.

– Костя, я, наверное, все-таки лучше полечусь у себя дома, – негромко произносит она.

Мне хочется ответить скупое и твердое «нет», но помня о только что данном мысленно обещании исправиться, выдавливаю из себя:

– Почему?

Тая безразлично пожимает плечом:

– Сексом заниматься нельзя.

– Думаешь, я позвал тебя к себе только из-за секса?

– Не знаю, – отвечает она, отводя взгляд. – Просто зачем лишний раз соблазняться.

– Когда я говорил, что хочу заботиться о тебе, то это и имел в виду. Пальцем к тебе не прикоснусь, пока Никитин не разрешит, обещаю.

Тая возвращает мне своё внимание и глядит исподлобья:

– Всё-таки я лучше поеду домой. Не обижайся, мне просто так будет спокойнее.

И снова мне до жути хочется настоять на своём. Челюсть плотно сжимается, но я приказываю себе угомониться.

– А твой отец? Он часто себя так ведёт?

Светлячок смущается и опускает взгляд.

– Нет. Только когда пьяный. И они с мамой в основном ругаются, меня он не трогает.

Я молчу некоторое время. Потом беру малышку за руку, вынуждая посмотреть мне в глаза.

– Тая. Я погорячился сегодня, когда сказал, что уйду, если ты выпьешь таблетку.

Тая оторопело хлопает глазами несколько раз.

– То есть ты уже не возражаешь, если я выпью её? – настороженно интересуется она.

– Мне по-прежнему не нравится эта идея. Тем более ты говорила, что риск забеременеть сейчас минимален. Но если для тебя это принципиально, давай сначала хотя бы проконсультируемся с врачом.

– Костя, а можно вопрос? – сужает глаза светлячок, склонив голову набок.

– Конечно.

– У тебя есть дети?

– Нет.

Тая удивленно смотрит на меня, будто ожидала услышать совсем другой ответ.

– Ты поэтому так? Так сильно хочешь ребёнка?

– Только не подумай, что я специально в тебя кончил. Нет. Я правда тупо забыл про презерватив. Но если бы ты забеременела, я был бы рад.

Малышка растерянно вздыхает.

– Кость, я просто ещё даже никогда не задумывалась о детях. У меня не было ещё… таких отношений. И с тобой мы познакомились совсем недавно, я не успела даже ничего понять…

– Я знаю. Если бы не история моего друга с этими таблетками, я бы может и не полез в бутылку. Давай просто договоримся на будущее, что станем вместе всё обсуждать, прежде чем принимать такие решения.

– Давай.

– Так что ты решила? Рискнём? Или пойдём к врачу? – киваю себе за спину я. – Пока ещё не уехали отсюда.

– Давай рискнём, – взволнованно отвечает светлячок.

– Уверена?

– Вроде да.

Я довольно прикрываю глаза.

– Ну тогда, может, и лечиться ко мне поедешь? Не знаю, как ты, а я вряд ли без тебя долго продержусь. Буду каждый день приезжать и напрашиваться в гости.

Наконец-то на губах светлячка появляется долгожданная улыбка:

– Ну давай хотя бы заедем, я вещи свои заберу?

Теперь приходит мой черед улыбаться:

– Ура.

42

Мы заезжаем к Тае, как и договаривались. Жду у подъезда. Забираю небольшую дорожную сумку из её рук, когда малышка, наконец, выходит.

Радуюсь, как пацан. Будто первый раз с девушкой наедине остаюсь.

По дороге заезжаем ещё в аптеку и магазин, покупаем всё необходимое, и я вновь ловлю кайф от таких простых и обыденных дел рядом с моим светлячком.

Мне, как назло, названивают с работы, но я всех шлю куда подальше, хотя раньше никогда себе такого не позволял. Хочу этот день посвятить Тае. А может, и всю следующую неделю тоже. Только бы не случилось никакого форс-мажора.

Приезжаем в мою квартиру. Показываю малышке полупустую гардеробную – моих вещей в ней всего ничего. Тая скромно улыбается, говорит, что для её скромного багажа достаточно и одной полочки в шкафу, а я в ответ на это предлагаю устроить шопинг сразу после выздоровления.

– Спасибо, но это уже точно лишнее, – упрямо крутит головой малышка.

– Как хочешь.

Целую в висок и чувствую, что её кожа снова горячее, чем должна быть.

– Кажется, у тебя опять температура.

– Наверное, жаропонижающее перестало действовать. Я ещё в магазине почувствовала себя хуже.

– А почему мне не сказала? Давай-ка ложись в постель.

– Сейчас, вещи разложу…

– Я сам разложу.

Подхватываю свою девочку на руки и несу в спальню.

– Костя, – вздыхает она, обнимая меня за шею. – Я так скоро привыкну передвигаться исключительно у тебя на руках и разучусь ходить. Что ты потом будешь со мной делать?

– Буду постоянно носить на руках, мне нравится.

Таечка улыбается и утыкается носом в моё плечо.

Я тоже улыбаюсь, как дурак. Из нас могла бы получиться настоящая семья. Даст бог, так и будет.

Укладываю малышку в постель, но не успеваю отойти, как Тая поднимается с явным намерением встать с кровати.

– Куда? – недоумеваю я.

– Да мне же лекарство нужно принять!

– Лежи, я сейчас всё принесу.

Иду за медикаментами, возвращаюсь и высыпаю всё содержимое пакета на постель рядом с Таей. Нахожу назначения Никитина, ищу нужные препараты.

– Тут написано – внутримышечно? – удивляюсь я, внимательнее вглядываясь в текст.

– Да, Илья Сергеевич предупредил, – кивает малышка. – Я ему сказала, что сама себе смогу поставить.

– Хм, я бы на это посмотрел.

– Костя! – Тая со смехом отбирает у меня лист с назначениями. – У тебя наверняка есть дела, ты можешь ими заняться, а я сама разберусь с лечением.

– Нет, всё самое важное я уже сделал и планировал остаток дня провести с тобой.

– Тогда… – Светлячок хитро прищуривается и протягивает мне распечатку с диетой. – Может быть, ты приготовишь обед? Что-нибудь из этого меню?

– Легко, – усмехаюсь я, забирая бумагу из её рук. – Что тут у нас… Разрешается: хлеб чёрствый, вегетарианские супы, нежирные отварные мясные и рыбные блюда, овощи, разнообразные крупы, яйца всмятку. Так… Ну, яйца всмятку я точно могу.

– Уверен? – ухмыляется Тая. – И сколько минут их надо варить?

– А их надо варить?

Малышка снова заливается смехом.

– Ох, кажется, останусь я голодной!

Смотрю на неё с теплом и не могу не улыбаться.

– Не останешься, не бойся. Сейчас всё будет.

Прихватив с собой лист с диетой, отправляюсь на кухню. Яйца всмятку… Усмехаюсь себе под нос. Будет тебе, светлячок, королевский обед с компотом, котлетами и овощами на пару. Ты даже не подозреваешь, насколько богатый у меня жизненный опыт. Я умею практически всё.

Выкладываю на стол купленные продукты из пакетов и сгораю от любопытства, как там Тая справится с уколом. В конце концов, решаю подсмотреть одним глазком.

Тихо подхожу к спальне, заглядываю в дверной проём. Тая стоит голой попой к зеркалу, с приспущенными пижамными штанами и шприцем в руке наизготовку. Извернулась таким образом, чтобы видеть нужную часть ягодицы и прицелиться в неё иглой.

Как же я вовремя.

Малышка так сосредоточена на своём действии, что даже не замечает меня. Зажмуривается, заносит руку, но в последний момент не решается воткнуть иглу. Куксит мордашку и жалобно хнычет, вызывая во мне прилив умиления и нежности.

– Эх ты, салага, – подхожу я к ней и отбираю шприц. – Дай сюда.

Тая краснеет и мгновенно натягивает штаны обратно на свой аппетитный зад.

– Ой, Костя… А ты умеешь?

– Нет в этой жизни чего-то, что я не умею.

Малышка недоверчиво приподнимает бровь:

– Да ну? Правда?

– Отвечаю.

– Спорим, есть?

– Давай. На что?

– На желание.

– Договорились. Только сначала укол.

Тая отдаёт мне спиртовую салфетку нетвердой рукой.

– Может, лучше я сама все-таки?

– Снимай штаны.

Светлячок взволнованно вздыхает, поворачивается ко мне спиной и приспускает резинку пижамных штанов, оголяя свои прекрасные ягодицы только наполовину.

Я подхожу ближе, встаю на одно колено так, что мягкое место светлячка оказывается прямо напротив моего лица. Стягиваю ниже пижамные штаны и забываю, что собирался делать.

Её задница роскошна. Просто идеальна. Не могу удержаться, чтобы не потрогать. Кладу ладонь на ягодицу, аккуратно сжимаю. Слышу, как Тая охает, но продолжает стоять неподвижно. Это чертовски заводит.

Нежно глажу её задницу, завожу ладонь ребром между ног, прижимаюсь к мягкой беззащитной плоти. Очень горячей и влажной.

Блять, трахаться нельзя. Я всё ещё не погуглил, но сейчас уже понимаю, что Илья не стал бы шутить такими вещами.

Легонько, едва касаясь, глажу Таины прелести снизу. Дразню и себя, и малышку. Удивительно, что она совсем не возражает. Упёрлась ладонями и лбом в зеркало, тяжело дышит. Ещё и ноги расставила чуть шире. И что вот мне с ней делать?

Закатываю глаза к потолку, мысленно матерюсь и заставляю себя убрать пальцы с запретного места. Быстро провожу спиртовой салфеткой по крайней верхней стороне Таиной ягодицы и втыкаю в неё шприц.

– Ай! – жалобно вскрикивает малышка.

– Т-ш-ш, уже почти всё.

Медленно ввожу лекарство, вытаскиваю иглу, закрывая спиртовой салфеткой место укола. Чмокаю светлячка в сладкую попку и натягиваю обратно пижамные штаны.

– А теперь в постельку.

– Так нечестно! – хнычет моя девочка.

– Ты слышала, что сказал наш добрый доктор Никитин? Соблюдать постельный режим. А трахаться нельзя.

– Костя! – возмущённо цокает языком Тая и снова звонко смеётся.

Я подхватываю её на руки и заваливаю спиной на постель.

– Лежи, отдыхай, а я пошёл готовить еду.

– Давай я помогу?

– Нельзя.

– Ну хотя бы проконтролирую!

Я отрицательно качаю головой и решительно поднимаюсь с постели. Строго смотрю на малышку:

– Лежать. Отдыхать. Выздоравливать.

– Ох, мужчины же совершенно беспомощны на кухне, – забавно вздыхает она, перекатываясь на бок и подпирая рукой щеку.

– И кто тебе вбил в голову эту глупость?

– Это общеизвестный факт.

– Это общеизвестный бред. Настоящие мужчины могут всё.

Тая загадочно улыбается.

– Кстати. Наш спор в силе? Ты выполняешь любое мое желание, если я найду то, что ты не умеешь делать.

– В силе, – с азартом подтверждаю я. – Ну а если я всё-таки сумею это сделать, то ты выполняешь любое моё.

– Только в пределах разумного! – вскидывает она указательный палец.

– Само собой, – усмехаюсь я.

– Хорошо. Я тогда буду думать.

– Думай, думай. А я пошёл на кухню.

– Костя…

– М? – оборачиваюсь я.

– Ты идеальный мужчина.

Снова не могу не улыбнуться.

– На самом деле нет, светлячок. Я просто пытаюсь тебя захомутать.

– Кто? – округляет свои и без того большие глаза малышка.

– Что – кто?

– Как ты меня назвал?

– Как?

– Светлячок?!

Её изумлённое лицо – это просто чудо какое-то. Невозможно не умилиться.

– Тебе не нравится? – едва сдерживая улыбку, интересуюсь я.

– Нравится… – растерянно отвечает она. – Просто как-то неожиданно. Почему светлячок?

– Я мысленно с первого дня нашего знакомства тебя так зову. Ты светлая вся, и внутри, и снаружи. С тобой поговоришь, и на душе становится светлее. Поэтому светлячок.

Тая садится по-турецки на постели, обнимает себя за плечи и впивается мне в глаза каким-то необычным взглядом.

– Что такое? – всё-таки улыбаюсь я.

– Еще никто никогда не говорил мне ничего подобного, – взволнованно поясняет малышка.

Я пожимаю плечами:

– Не все могут открыто говорить о том, что думают.

– Дело не в этом. Просто… я думала, что нравлюсь тебе только внешне, понимаешь? Потому что все всегда смотрят только на это. И плевать, что я чувствую. И чувствую ли вообще. Как будто кукла какая-то, а не живой человек.

– Ты очень красивая девушка, Тая. Но для меня это не главное. Ты нравишься мне далеко не только из-за внешности. И поверь, мне не плевать на твои чувства.

Она молчит. Смотрит на меня своими бездонными глазищами, лишь изредка хлопая ресницами. А я смотрю на неё и ощущаю какое-то странное жжение в груди. Правильно ли делаю, что говорю всё это? Но с другой стороны, почему не сказать? Это ведь правда. Я ни в чём сейчас не приврал. И откуда взялись эти дурацкие сомнения?

Наша с Таей игра в гляделки начинает затягиваться, в конце концов я устало вздыхаю:

– Ладно, хватит мне зубы заговаривать. Пошел я готовить, а то ты и правда у меня голодной останешься. Илья мне потом плешь проест.

– Угу, – потерянно кивает малышка.

– Лежать и отдыхать, – напоминаю я ей.

– Угу, – снова кивает она, на этот раз слегка улыбнувшись.

И демонстративно заваливается на подушку, снова заставляя меня улыбнуться. Как бы сильно ни хотелось мне подойти и завалиться рядом, всё же разворачиваюсь и ухожу на кухню.

43

Пока готовлю на кухне, становится жарко. Снимаю с себя рубашку, остаюсь в одних джинсах. Так и подмывает сходить в спальню к Тае, посмотреть, чем она там занимается. Но терплю. Честно говоря, боюсь превратиться в одержимого маньяка, жаждущего контролировать каждый вдох своей жертвы. Не стоит отнимать у малышки личное пространство. Я и так уже её сегодня достал.

Мясорубки и большинства другой необходимой кухонной утвари в этой квартире у меня нет, поэтому обхожусь подручными средствами. Мясо на котлеты мельчу ножом. Пароварку сооружаю из кастрюли и металлической сетки для гриля. Пытаюсь сообразить, когда последний раз сам что-то готовил, и не могу – настолько это было давно. Но удивительным образом помню, как и что нужно делать.

Через час с небольшим обед готов. Я накрываю на стол и наконец позволяю себе сходить к Тае. Ожидаю найти её спящей, но кровать в спальне оказывается пуста, а из ванной комнаты доносится шум воды. Меня тянет туда, как магнитом. Подхожу ближе и с удивлением обнаруживаю, что дверь ванной не заперта. Наоборот, даже слегка приоткрыта.

Интересно, Тая случайно забыла закрыть её? Или намеренно таким образом испытывает судьбу?

Стоит представить малышку обнажённой под струями душа, как член в штанах сразу радостно поднимает голову. Нет, друг, сегодня даже не рассчитывай.

Плотно прикрываю дверь от греха подальше и возвращаюсь на кухню. Чтобы отвлечься, навожу порядок, сгружаю грязные чашки в посудомоечную машину.

Тая появляется через пятнадцать минут. Красивая, нежная и беззащитная. Босая, с влажными волосами, разбросанными по плечам. И в одной неприлично короткой шёлковой сорочке на тонких лямках.

– М-м-м, как вкусно пахнет! – тянет носом девочка, набирая в грудь воздух, отчего её упругие полушария под сорочкой живописно приподнимаются.

Я смотрю на эту картину и дурею от желания наброситься и растерзать.

Что ты делаешь со мной, Тая? Испытываешь? Издеваешься? Или тебе просто наплевать на запреты врача?

– Где твоя пижама? – спрашиваю я хрипло, слишком сильно сжимая в руке кухонное полотенце.

Тая, не стесняясь, рассматривает моë полуобнаженное тело.

– Я закинула её в стиральную машину, надеюсь, ты не возражаешь? – с игривой улыбкой произносит она.

– Я сейчас разложу тебя вот на этом самом столе, если ты не оденешься, – указываю я глазами на обеденный стол.

Малышка смущенно улыбается и отводит взгляд.

– Кроме этого, я взяла с собой только джинсы и свитер. Могу надеть их, если хочешь.

Тяжело вздыхаю. Беру со спинки стула свою рубашку, накидываю Тае на плечи и запахиваю на груди, едва сдерживая себя, чтобы не облапать крошку за вываливающиеся из декольте аппетитные прелести.

– Садись, – строго указываю я на стул. – Есть сейчас будем.

– Костя, а можно я тебя обниму?

И не дожидаясь ответа, светлячок крепко обвивает меня руками. Гладит мою спину нежными пальчиками, трётся носом и щекой о моё плечо, прижимается упругой грудью с твёрдыми торчащими сосками сквозь скользкую невесомую ткань своей сорочки. У меня дрожь проносится по телу от этой чувственной близости.

– Ты чего добиваешься, м? – рычу я, грубо хватая малышку за задницу и крепко сжимая обе ягодицы в ладонях.

– Ай! – пищит Тая. – Уколы!

– Прости, – целую я её в уголок рта.

Обхватываю пятерней за шею и снова целую. Целую, целую, как сумасшедший. Сладкие губы, щеки, нос, лоб, скулы, веки, подбородок – всё, что попадается мне на пути.

Потом отрываюсь кое-как, разворачиваю светлячка от себя на сто восемьдесят градусов и почти силой усаживаю на стул.

Ставлю перед ней тарелку, наливаю в фужер компот. Себе же хочется налить чего-нибудь покрепче, но решаю не рисковать. Алкоголь в крови – хана самоконтролю. Тая и без того сегодня будто специально нарывается.

Обхожу стол и занимаю место напротив неё. Пробую свои шедевры высокой кухни, не чувствуя вкуса еды. Когда вся кровь отлила к паху, поглощать пищу и получать от этого какое бы то ни было удовольствие почему-то ни черта не выходит. Мучает голод иного характера. Стараюсь не думать о том, что утолить его в ближайшие дни не получится.

Зато Тая уплетает содержимое своей тарелки с завидной скоростью, будто и не терлась об меня сосками минуту назад.

– Господи, как вкусно, Костя! Поверить не могу, что это ты сам приготовил! Ты что, раньше работал поваром?

– Типа того, – улыбаюсь я. Не могу не радоваться её аппетиту. – В ресторанном бизнесе.

– Ого! А я тоже работала в ресторанном бизнесе, только официанткой, – хмыкает она с полным ртом.

– Я знаю.

– Ну да, точно, ты же всё обо мне знаешь.

– Не всё. Но многое.

– А расскажи что-нибудь о себе? Почему у тебя не сложилось с женой?

Такой резкий переход в теме разговора на секунду выбивает меня из колеи. Меньше всего сейчас хочется беседовать с Таей о Нике. Но я сам предлагал малышке задавать мне любые вопросы. А значит, хочу – не хочу, должен отвечать.

– Мы просто не подходим друг другу, – в итоге равнодушно произношу я. – У неё одни взгляды на дальнейшую жизнь, у меня другие.

– И только поэтому вы решили разойтись?

– Ты считаешь, этого мало?

– Но ведь все мы разные и на жизнь смотрим по-разному. Если человек дорог, всегда можно договориться, найти компромиссы.

– Не всегда, маленькая.

– А ты правда её никогда не любил? Почему тогда вы поженились?

– Потому что нам было удобно вместе. Я уже говорил.

Тая кладёт приборы на стол, отодвигает от себя пустую тарелку и пронзительно смотрит мне в глаза.

– А ты меня не обманываешь, Кость?

– Зачем мне тебя обманывать?

– Не знаю. Мужчины часто лгут, чтобы добиться своего.

– У меня другие методы, – усмехаюсь я.

– Какие?

– Самые действенные.

Тая склоняет голову набок и растягивает губы в кокетливой улыбке:

– Заинтриговал.

Я только в очередной раз вздыхаю. Лучше тебе не знать, какими они бывают, маленькая. И намеренно перевожу тему, указывая взглядом на её тарелку:

– Ты поела?

– Да, спасибо, всё было очень вкусно!

– Может, добавки?

Тая отрицательно крутит головой:

– Нет, спасибо, я и столько-то обычно не ем. Просто было ну очень вкусно.

Против воли улыбаюсь. Даже если она неискренне хвалит, всё равно приятно.

– Тогда марш в постель.

– А ты со мной не пойдёшь? – с надеждой глядя на меня, спрашивает малышка.

– Не знаю, не знаю…

– Пойдём, – настойчиво повторяет она и смотрит на меня тем самым своим взглядом. Порочным, дерзким, многообещающим. Пробуждающим во мне что-то темное и опасное.

– Уверена? – интересуюсь я негромко.

Тая часто кивает, сексуально закусив нижнюю губу.

Я перестаю что-либо понимать. Что там Никитин говорил про половой покой? Может, мне это послышалось? Или я что-то неправильно понял?

Достаю из кармана телефон и забиваю в поиск фразу «половой покой это». Ага, половое воздержание, преимущественно вагинальный секс… Поднимаю взгляд на Таю.

Подмечаю всё. Как блестят её глаза, как порозовели щеки. Как поднимается и опускается от учащенного дыхания грудная клетка малышки. Как едва заметно бьётся тонкая венка на её шее. Девочка явно возбуждена, явно хочет от меня чего-то. Точнее, совершенно ясно, чего, но… Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Просто не верю своей удаче. Неужели нашёл такую же сумасшедшую, как я сам?

– Ну пошли, – медленно произношу я, неотрывно глядя в её расширенные зрачки.

Мы одновременно встаём из-за стола. Тая поворачивается и выходит из кухни первой, я иду шаг в шаг следом за ней. Как привязанный, будто на аркане. Весь в предвкушении, но всё ещё до конца не верю, что не ошибся.

Заходим в спальню. Тая забирается на кровать, садится лицом ко мне, подогнув под себя ноги. Я усаживаюсь напротив и притягиваю малышку к себе. Целую её в губы пошло и грубо. Заваливаю спиной на постель. Она ахает и тихонько стонет, выгибаясь подо мной, тем самым окончательно срывая мне крышу.

Отрываюсь от её губ, облизываю свои, ловлю плывущий, затуманенный взгляд.

– Ты ведь понимаешь, что мне нельзя засовывать в тебя свой член?

Тая несколько раз согласно кивает.

– Мы можем попробовать… кое-что другое, – робко произносит она, глядя мне в глаза.

Господи, девочка, что я там тебе говорил о любви? Забудь. Я тебя уже люблю. И где ты только раньше была?

Я обхватываю ладонью её затылок и снова проталкиваю свой язык ей в рот. Упиваюсь её губами, её податливостью, желанием. Свободной рукой по очереди сжимаю тугие полушария. Ловлю пальцами мелкие камешки сосков и ласкаю их сквозь тонкую шелковую ткань. Тая снова ахает и снова тихонько стонет. Это сводит меня с ума. Тяну декольте её сорочки вниз, обнажая острые вершины, тут же накрываю одну из них губами. Как же я голоден. И то, каким образом я собираюсь утолить свой голод, рвёт крышу почище любого наркотика.

Сжимаю в кулак гриву мягких волос малышки, с нажимом веду большим пальцем по её припухшим губам. Проталкиваю палец в девичий рот и хрипло приказываю:

– Соси.

Тая шире распахивает свои потрясающие глаза и послушно смыкает губы на моём пальце. Всасывает его в себя, отчего сквозь мой позвоночник проходит лёгкий разряд электричества. Член стоит колом, ноет, требуя как можно скорее оказаться на месте пальца. Но я терплю, ловя непередаваемый кайф от контакта с мягким скользким языком моей девочки. Она прикрывает глаза, послушно работая губами, а я меняю большой палец на указательный и средний, толкаюсь ими глубже, задевая гортань малышки. Тая начинает задыхаться, и я позволяю ей сделать вдох, сразу после продолжаю исследовать и готовить. Ресницы малышки растерянно и часто порхают, она вся дрожит в моих руках.

Блять, больше не могу…

Расстегиваю ширинку одной рукой, освобождая стояк. Устраиваю малышку полусидя на подушках. Встаю на одно колено и приставляю член к её губам.

Смотрю на сладкую, словно пьяный. Как она послушно открывает рот и пропускает меня. Как доверчиво смотрит исподлобья. Рука сжимается в её волосах. Другой глажу девочку по щеке, пока она пытается взять глубже, чтобы доставить мне максимум удовольствия. Дурею от кайфа. Ещё никогда, наверное, и ни с кем мне не было так хорошо.

44

Кажется, я впервые за долгое время наконец-то натрахался. Чувствую себя довольным и удовлетворённым. Разглядываю спящую на моём плече Таю. Осторожно, чтобы не разбудить, поглаживаю светлую прядку её волос у виска.

Такая красивая девочка. Так сладко сопит, разомкнув ярко-красные натруженные губы. Мой ангел порочный.

Устала. Замучил я тебя. Сама напросилась, глупая.

И всё же совесть слегка терзает меня за то, что я сотворил со своим больным светлячком. Когда первый раз кончил, забрызгав спермой её лицо и губы, меня начали одолевать сомнения. Правильно ли я вообще понял Таю, этого ли она хотела? Может, малышка рассчитывала на лёгкий петтинг, а я ей член начал пихать в рот. Петтинг, конечно, тоже был. После того, как я отблагодарил Таю за минет глубоким поцелуем. И было кое-что ещё. Стянул с неё нижнее бельё. Не мог же я оставить девочку без удовольствия? И это чудо, какой Тая оказалась чувственной. Стоило лишь слегка прикоснуться к её промежности, надавить пальцем на сочную мякоть, как сладкая уже выгнулась и задрожала от оргазма. Без всякого стеснения широко расставила в стороны стройные ножки, открыла моему взору свои прелести. Я смотрел на них и чувствовал непреодолимое желание впиться губами. Почувствовать вкус этой девочки на языке. Никогда раньше не испытывал ничего подобного. Не знаю, можно ли было делать это, и не нарушил ли тем самым Таин «половой покой», но я начал целовать её там. И обезумел окончательно от нереального запаха сладкой, от крышесносного вкуса. А малышка будто испугалась сначала, может, не ожидала, попятилась назад, но я крепко схватил её за бёдра, и уже через минуту Тая сладко стонала, хватая ртом воздух, комкая руками простынь, и вскоре зашлась в ещё одном оргазме. А мне снова нужно было что-то делать со своим налившимся до отказа стояком. И я не придумал ничего лучше, чем вновь использовать прекрасный ротик малышки. «Половой покой» же, мать его.

Тая после двух оргазмов была не в адеквате, и я просто трахал её рот, намотав на кулак волосы. Как животное, позабыв о гуманности. Кончил и снова до одури целовал сладкие губы, пропитавшиеся моим собственным запахом и вкусом.

А потом мы долго лежали и обнимались. Я гладил её волосы. Она гладила мою грудь. Водила нежными пальчиками, даря ни с чем не сравнимые ощущения. Это было даже круче, чем секс. И в конце концов малышка уснула на моём плече. Сладкая такая. Моя прелесть.

Глядя на неё, чувствую, как у самого глаза начинают слипаться. Хоть время ещё детское, но всему виной приятная усталость. Да и почему бы не отрубиться в такой шикарной компании?

Обнимаю Таю крепче, с кайфом закрываю глаза и почти уже проваливаюсь в сон, когда по закону подлости где-то поблизости начинает трезвонить моя мобила.

Матерясь про себя, с ловкостью ниндзя выбираюсь из объятий светлячка, чтобы не разбудить, и отыскиваю в брошенных на полу джинсах трубу.

– Да, – рыкаю я в трубку, даже не успев срисовать номер звонящего.

– Здравствуй, Костенька, – раздаётся оттуда голос старого товарища. – Как дела твои? Как жизнь?

Уже один тот факт, что он мне позвонил, заставляет напрячься.

– Здравствуй, Марат. – Выхожу из спальни и плотно закрываю за собой дверь, стараясь делать это максимально бесшумно. – Спасибо, не жалуюсь. Твоими молитвами. Сам как поживаешь?

– Ой, у меня всё как обычно. Трудимся не покладая рук. Ну и отдыхать не забываем.

– Как без этого.

– Конечно.

– Случилось что, или ты так просто звонишь?

– Я бы рад так просто тебе позвонить, но на этот раз, увы, случилось. Ты что, Костенька, врагов себе нажил? Тут ко мне люди приезжали, тобой интересовались…

Не то чтобы я сильно удивлён. Вообще-то, чего-то подобного и ожидал. Но один хрен приятного мало.

– Что за люди? – не без раздражения интересуюсь я.

– Серьёзные люди. Я объяснил им, конечно, что тебя трогать нельзя. Но решил предупредить на всякий случай. Мало ли что, сам понимаешь…

– Ясно. А подробнее можешь рассказать, Марат?

– Могу. Но не по телефону. Приезжай в гости.

– Когда тебе удобно?

– Для тебя в любой день время найду. Набери меня только заранее.

– Хорошо, договорились. Спасибо, что позвонил.

– Не за что. До встречи, дорогой.

45

Две недели спустя

Тая

– Алло, мам? Привет.

– Привет, дочь. Ну как ты там?

– Нормально, мам. Ты как?

– Я тоже нормально.

– Отец что?

– Пока, тьфу-тьфу, не пил. Исправлюсь, говорит, на работу буду устраиваться. Как твой Константин с ним поговорил, так будто подменили человека. Не знаю, правда, надолго ли хватит…

– Костя сказал, что если папа сам не справится, то в клинику его положит.

– Ох, дай бог здоровья этому твоему Константину! Если он действительно нам так поможет, век не забуду. Неужели услышал наконец Господь мои молитвы, даже не верится…

– Я верю, мам, что теперь всё у нас будет хорошо.

– А ты сама, кстати, всё? С концами к нему переехала?

– Не знаю, мам. Костя не хочет, чтобы я уезжала. Но я все-таки думаю, надо возвращаться домой. Неправильно это всё как-то. Уже давно выздоровела, не хочу злоупотреблять гостеприимством.

– А что, тебе плохо у него?

– Нет, не плохо, мам. Наоборот. Костя очень… заботливый.

– Так и оставайся тогда! Пока предлагают. Такой мужчина! Видный, серьёзный. При деньгах. Что тебе ещё надо?

– Дело не в этом, мама. Костя нравится мне. Сильно нравится. Просто…

– Так тем более тогда! – грубо перебивает меня мама. – Я вообще не понимаю, как такой мужчина может кому-то не понравиться? А если ещё и заботливый, как ты говоришь, то вообще цены ему нет. Красивая ты, Тайка, пользуйся, пока можешь. Пока предлагают. Не упускай свой шанс.

Я болезненно морщусь. Ненавижу, когда она заводит эту свою песню.

– Не начинай, мам. Я просто хочу, чтобы у нас с Костей всё было хорошо.

– А зачем тогда уезжать, если он просит остаться?

– Это сложно объяснить. Ты всё равно не поймёшь.

– Я бы на твоём месте мёртвой хваткой в него вцепилась. Смотри, потеряешь, потом локти будешь кусать!

– Ну всё, мама, хватит! Потом созвонимся! Пока!

Со злостью жму на кнопку, сбрасывая вызов, и прячу телефон в карман. Зажмуриваюсь, тру виски.

Зачем только я ей позвонила? Такое классное настроение было с утра, а теперь на душе будто камень повис.

Сую руки в карманы, невидящим взглядом смотрю на вход в супермаркет, ожидая Галю – свою новую коллегу по работе. Через пару минут она, наконец, выходит, ступая гордой походкой из-за раздвижных стеклянных дверей. Галя – наш новый офис-менеджер. Она заняла место Марины и почти вдвое старше меня, но на удивление лёгкий и приятный в общении человек. Когда я вернулась в офис после больничного, мы с ней как-то сразу подружились, стали вместе иногда ходить на обед, болтать о том о сем. И это стало моим спасением, потому что весь остальной коллектив, включая даже Татьяну Ивановну, после моего возвращения странным образом изменился. Коллеги теперь общаются со мной… очень осторожно. Будто я представляю для них какую-то опасность. Не знаю, связано ли это с тем, что мы с Костей теперь приезжаем и уезжаем из офиса вместе, или сыграло роль скандальное увольнение Марины. Но мне было некомфортно. Наверное, я бы точно почувствовала себя здесь изгоем, если бы не Галя.

– Сливового не было, я тебе абрикосовое взяла, вот, попробуй, – протягивает она мне мороженое в яркой блестящей упаковке. – Оно тоже классное.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Никогда такого раньше не видела в магазинах.

– Оно недавно появилось, вкуснющее! Я раньше такого ещё не встречала. Сейчас попробуешь и тоже в него влюбишься, вот увидишь.

Снова улыбаюсь. Разворачиваю упаковку и откусываю кусочек холодного лакомства.

– М-м-м, и правда! Очень вкусно, Галь!

– А я тебе что говорила!

Галя распаковывает своё мороженое, и мы отправляемся в сторону нашего офиса, поедая сладость и непринуждённо болтая обо всякой ерунде.

На улице уже совсем тепло. Почти лето. Звонкое пение птиц слышно даже сквозь шум автомобилей, бесконечным потоком проносящихся мимо. Как же хорошо!

Неприятный осадок после разговора с мамой растворяется в свежем весеннем воздухе, его место занимает нечто иное. Радостное, щемящее, лёгкое чувство, которое невозможно описать словами. Наверное, это счастье.

Я так люблю Костю. И как ни странно признаваться в этом самой себе, но я уверена, что не заблуждаюсь на этот счет. Я люблю его. Чувствую это всем сердцем. И мне кажется, чувства мои взаимны. Пусть он говорит, что не верит в любовь, и видит этот мир более рационально. Но я не могу не замечать, с каким теплом Костя на меня смотрит. С какой нежностью прикасается. С какой страстью набрасывается в постели. Еще никто никогда не относился ко мне так, как он. Никто так не заботился. Даже моя мама, когда я была маленькой. Если это всё не любовь, тогда я не знаю, что такое любовь.

И всё же какой-то маленький червячок сомнений постоянно точит меня изнутри. Я всё время пытаюсь поймать паразита за хвост, определить его природу, понять, откуда взялось внутри меня это неприятное создание? Но каждый раз противный червяк изворачивается и ускользает, не позволяя себя изучить.

Что не даёт мне покоя?

Я полностью доверяю Косте, не спрашиваю, как обстоят дела с разводом у них с женой. Может быть, в этом причина? Может, стоит спросить?

Или мне не хватает романтики. Совместных походов в кино, цветов и прогулок за ручку в парке, как тогда, в моём сне. Однако представить брутального Костю с легкомысленным букетом в руках довольно сложно. Каждый раз против воли улыбаюсь, воображая эту картину.

Да не так уж это и важно для меня на самом деле. Нет, вряд ли причина моих терзаний в отсутствии пресловутой романтики. Но что же тогда?

Может, мне не хватает серьёзных намерений со стороны Кости? Хотя он мне жить предлагает вместе, казалось бы, куда ещё серьёзнее? Неужели я предложения руки и сердца от него жду? Но это ведь совсем смешно. Мы знакомы сколько? Месяц? О какой свадьбе может идти речь? Тем более, если Костя только что развёлся или даже ещё не успел, разве захочется ему снова так быстро жениться на ком-то другом? Только сумасшедший будет торопиться с этим на его месте. Да я и сама спешить не хочу…

Тогда что же не так?

Может, это со мной что-то не в порядке? Может, я просто поломанная слегка и не могу наслаждаться в полной мере своим счастьем, даже когда нет никаких поводов грустить? Или мне просто страшно, что всё это временно. Что я вижу только чудесный сон, который скоро закончится, и придется вернуться в свою старую, привычную, но такую опостылевшую жизнь. С больной мамой, пьющим отцом, безденежьем и презрением к самой себе за собственную ничтожность.

Распрощавшись с Галей в холле офиса, возвращаюсь на своё рабочее место. С удовольствием погружаюсь в любимые цифры, давно смирившись с отстранённой холодностью Татьяны Ивановны.

Порой хочется спросить у начальницы, что не так? Что я сделала, по её мнению, такого плохого? Из-за чего её отношение ко мне изменилось? Но я не решаюсь задавать такие вопросы. Боюсь услышать ответ, каким бы он ни был. Ведь и так примерно знаю. Люди склонны сами додумывать причины поступков других людей, и чаще всего эти причины представляются им самыми дурными. Оправдываться, если за тобой нет никакой вины, унизительно. Пусть думают, что хотят. По большому счету меня это не касается.

За работой время летит быстро. Я и не замечаю, как проносятся два часа. Наверное, и дальше не замечала бы, но отвлекает бульканье телефона – пришло сообщение. Бросаю взгляд на экран, и по губам невольно расползается улыбка.

«Зайди ко мне»

Костя немногословен, но что-то подсказывает мне, что он написал, потому что соскучился. Ведь я сама безумно скучаю по нему в течение всего рабочего дня.

Удивительно, как реагирует на него мой организм. Я ещё только собираюсь пойти к любимому, а сердце уже ускорилось, заставляя трепетать от волнения. Мы же видимся каждый день, спим в одной постели. Откуда это смущение? Откуда мандраж? С тех пор, как я вышла на работу после больничного, ещё ни разу не оставалась с боссом наедине в его кабинете. Может, все дело в этом?

Достаю из сумки маленькое зеркальце, чтобы убедиться, что с макияжем всё в порядке. Поправляю выбившуюся из хвоста прядку волос у виска, поднимаюсь и на слабых ногах отправляюсь на аудиенцию к начальству.

Робко постучав в дверь, вхожу в кабинет. Костя сидит за своим столом в вальяжной позе, откинувшись на спинку кресла. Брутален и прекрасен. Ему так идет этот кабинет. Его строгий стиль в одежде, дорогие часы на запястье. До сих пор не верится, что я с ним.

Сегодня мы провели чудесную ночь и вместе приехали на работу, но я чувствую себя так, будто передо мной совершенно другой человек. Мой босс, директор компании, а я всего лишь подчиненная, которую он зачем-то вызвал к себе в кабинет. Волнуюсь так, будто меня сейчас могут строго отчитать за что-то.

Все-таки удивительная вещь – наше сознание. Какое мощное влияние на него может оказать всего лишь смена обстановки.

– Закрой дверь, – властно произносит Костя без тени улыбки на губах.

Я растерянно оборачиваюсь – дверь вроде бы уже закрыта. До меня медленно доходит, что босс просит запереть её на ключ, и по телу тут же проносится волна легкого трепета.

Делаю, что велено.

– Сюда иди, – раздаётся следующий приказ.

Меня всё больше охватывает волнение. По лицу любимого ничего не возможно понять. Что он задумал? Надеюсь не… Черт, заниматься сексом прямо на работе, в его кабинете, это очень горячо, но вместе с тем и аморально. Вдруг кто-то из коллег услышит нас? Увидит, заметит, что я слишком долго здесь была, догадается? На меня и без того косо смотрят. Нет, я так не могу. Или могу?

Костя так смотрит на меня, что внизу живота разливается сладкая истома. Сердце бьется всё чаще, дышать становится труднее.

– Что ты задумал? – спрашиваю я, не узнавая свой собственный голос.

Босс сужает глаза, немного отъезжает на кресле назад от своего стола и хлопает ладонью себе по колену.

– Сюда. Иди.

Я делаю судорожный вздох. Ноги подгибаются уже от одного его взгляда. Но я иду. Шаг за шагом несмело приближаюсь, чтобы быть нагло схваченной и усаженной на мужские колени.

Меня сжимают во властных объятиях, целуют, заставляя мгновенно потерять связь с реальностью. А потом вдруг резко поднимают вверх и укладывают грудью на стол, выбивая весь воздух из легких.

– Ты что творишь? – на вдохе шепчу я, пытаясь обернуться.

Но меня надежно придавливают к столу. Горячие губы жалят шею, заставляя с ног до головы покрыться мурашками. Наглая рука задирает узкую юбку практически до поясницы, делая мою позу совсем неприличной. Сильные мужские пальцы мнут ягодицы, забираются под трусики, где мгновенно становится мокро. Это так невыносимо остро, приятно и горячо, что я вновь проваливаюсь в забытье на какое-то время. Тихо стону от нарастающего с каждой секундой удовольствия, выгибаюсь, резко выпуская носом воздух, когда пальцы любимого проникают глубоко в меня.

– Знаешь, как долго я мечтал уложить тебя на этот стол? – тихо рычит на ухо Костя, наматывая на кулак мой хвост.

И хоть я возбуждена до предела, отчего-то такой вопрос вызывает у меня не самую приятную ассоциацию.

– И многих… ты на него вот так… укладывал? – задыхаясь от ощущений, прерывисто спрашиваю я.

– Больше никого…

– Никого никогда?

– Мы не так давно в этом офисе…

– Ах ты!.. – Пытаюсь вырваться, мгновенно взбесившись от вспышки ослепляющей ревности.

– Лежать! – приказывает Костя, вновь надежно придавливая меня к столу своим весом. – Шучу я, шучу…

Его пальцы все ещё внутри, делают такие невыносимо приятные вещи, что хочется кричать. Я не могу сопротивляться. А вскоре и совсем забываю, что хотела.

Перед глазами всё плывёт. Я поджимаю пальцы ног от удовольствия. Туфли сваливаются на пол. Слышу, как шелестит упаковка презерватива. И глухо стону, когда моё лоно таранит Костин огромный член.

Каждый раз это происходит будто впервые. Очень сильно, мощно, за гранью реальности. Я теряюсь в своих ощущениях, забываю, как дышать, из груди рвется крик, но Костя зажимает ладонью мой рот.

Мне хорошо с ним. Боже, как хорошо… И это даже не самое подходящее слово. Классно, круто, невероятно, ослепительно… Сомневаюсь, что существует в мире что-то лучше секса с любимым мужчиной. Он во мне так глубоко, а я в нём. В его объятиях, в его сердце.

Громкий стук в дверь заставляет нас замереть и испытать жестокое разочарование. Сначала просто разочарование, а немного позже и испуг. Точнее, не знаю, как Костя, а я точно пугаюсь. Кто-то ломится в его кабинет, дёргает ручку, тарабанит кулаком, будто случился пожар.

46

Костя резко выходит из меня, поправляет трусики, опускает вниз мою юбку. Помогает подняться со стола и усаживает в своё кресло. После стягивает с себя презерватив, выбрасывает его в урну для бумаг и идёт к двери, на ходу застегивая штаны. По внутренностям проносится ледяная волна от осознания, что сейчас кто-то войдет сюда и увидит меня растрепанную, сразу поняв, чем мы тут занимались. Я судорожно поправляю волосы, подавляя острое желание залезть под стол, чтобы спрятаться, или рвануть в шкаф. Но это было бы слишком нелепо.

Пока любимый проворачивает замок и тянет ручку на себя, я вся скукоживаюсь на его кресле, мечтая провалиться сквозь землю. Но уже спустя мгновение чувствую невероятное облегчение – Костя не собирается впускать в свой кабинет пришедшего, лишь слегка приоткрывает дверь и загораживает проход своей широкой спиной.

– Константин Георгиевич, извините, что отвлекаю! Но там вам из больницы звонят, я пыталась соединить, но вы трубку не брали!

С удивлением узнаю голос Гали. Господи, она что, сумасшедшая? Никогда раньше не замечала за ней такого неадекватного поведения. Зачем было так ломиться, Костя же теперь уволит её!

– Я сейчас ещё раз попытаюсь соединить, вы только ответьте!

– Я сейчас занят. Пусть перезвонят позже.

От Костиной интонации даже у меня мурашки по коже идут. Кажется, он сейчас просто убьет бедную Галю на месте. Но на удивление, мою новую приятельницу грозный тон босса ничуть не пугает, и вместо того чтобы развернуться и уйти, она взволнованно продолжает:

– Константин Георгиевич, я их уже просила перезвонить, но там просто очень важно, ваша жена у них в реанимации в тяжелом состоянии! Они вам на сотовый не дозвонились, поэтому набрали рабочий номер!

– Ника? – удивленно переспрашивает Костя. – А что случилось?

– Если я правильно поняла, на неё напали и… жестоко избили.

Костя молчит какое-то время, а мне вдруг становится дурно.

– Возьми у них контакты и отправь мне, я перезвоню позже.

– Но там срочно…

– Я сказал, возьми контакты! – рычит Костя так, что даже мне становится страшно.

– Хорошо, – растеряв прежнюю уверенность в голосе, испуганно отзывается Галя, – я поняла. Изви…

Конец её фразы грубо обрывается громким хлопком двери.

Костя разворачивается, идёт к своему столу, но даже не смотрит на меня. Берет телефон, набирает какой-то номер, прикладывает к уху.

– Лёша, нужно поговорить. Сейчас.

И сразу же сбросив вызов, убирает телефон в карман. Только после этого переводит взгляд на меня.

– Тая, мне нужно уехать.

– Я могу чем-то помочь?

– Если до конца рабочего дня не вернусь, домой поедешь с Лёшей.

Быстро киваю и поднимаюсь с кресла, не желая отнимать у любимого лишнее время. Костя обходит стол, приближается ко мне, обнимает.

– Ты только не надумай там себе ничего лишнего, ладно?

Отстраняюсь и с непониманием смотрю на него.

– А что я могу надумать?

– Не знаю, – напряженно улыбается любимый. – Просто не беспокойся ни о чём. Всё хорошо.

– У твоей жены, кажется, не очень, – неуверенно возражаю я.

На это Костя ничего не отвечает. Его челюсть плотно сжимается, взгляд становится отчужденным. Еще через секунду он выпускает меня из рук и отправляется к шкафу, чтобы забрать из него пальто.

– Пойду работать, – тихо произношу я, не спеша перемещаясь к двери.

– Иди, – не оборачиваясь, бросает босс.

Выскальзываю из кабинета и, не поднимая глаз, спешу к себе.

Татьяна Ивановна делает вид, что не замечает моего появления, но сейчас я ей за это только благодарна. Смотрю в монитор и не вижу перед собой ни одной цифры. Все символы на экране сливаются в сплошные размытые линии, будто у меня резко упало зрение на черт знает сколько диоптрий.

«Не надумай себе ничего».

Да я понятия не имею, что обо всём этом думать!

Его жену избили. Да так, что она попала в реанимацию. Кошмар какой-то… Но кто это сделал? Зачем? Или, наверное, правильнее спросить – за что? Может, грабители какие-нибудь… Не думала, что в наше время такое возможно.

Наверное, я очень плохой человек. Произошло чудовищное событие, никому не пожелаешь такого. И мне, конечно, очень жаль, что это случилось с Костиной женой. Но тошно сейчас совсем из-за другого. Выходит, Костя так и не развёлся.

И как бы я ни успокаивала себя, как бы ни уговаривала не делать поспешных выводов, этот факт режет ножом по живому.

Ника. Красивое имя. Наверное, и сама она тоже очень красивая. Наверняка ей сейчас понадобится помощь и поддержка близкого человека. Костя хороший, он, конечно, не бросит жену в беде. Будет рядом, возможно, станет ухаживать за ней так же, как за мной во время болезни. Может, поймёт, что она всё ещё для него дорога, и передумает разводиться…

Господи, какая я ужасная! Зачем думаю обо всём этом?!

Ещё неизвестно, насколько там все плохо, лишь бы Ника выжила, и не было никаких страшных последствий! Как я могу в такой момент ревновать и беспокоиться о себе?

Пытаюсь вытряхнуть мрачные мысли из головы и заняться делом, но ничего не выходит. Так и продолжаю тупо пялиться в монитор, не в силах сложить два плюс два.

– Тая? Ты домой не собираешься? – вырывает меня из анабиозного состояния голос начальницы.

Заторможенно смотрю на часы – уже начало седьмого.

– Нет, Татьяна Ивановна, еще поработаю немного.

– Ну как знаешь. Я поеду. До свидания.

– До свидания.

Вскоре хлопает дверь, и я остаюсь в кабинете одна. Сижу, как пришибленная, всё ещё не в состоянии собрать себя в кучу.

Звук включен, но я на всякий случай проверяю телефон – Костя не звонил и не писал. Работать я вряд ли сегодня смогу, и по-хорошему нужно бы ехать домой. Но только куда? К себе? К нему? Но у меня ведь нет ключей. Вот дерьмо.

Вздрагиваю, когда в зловещей тишине дверь кабинета резко открывается, но тут же выдыхаю, увидев на пороге Галю.

– Ты здесь? – спрашивает она и, плотно прикрыв за собой дверь, быстрым шагом идёт к моему столу. – Там тебя какой-то Алексей ждёт в холле…

– Алексей? – удивлённо переспрашиваю я.

– Он сказал, ты в курсе. И просил предупредить тебя.

– Ах да… – Запоздало вспоминаю, что Костя говорил о каком-то Лёше.

– Ты его знаешь? Жутковатый тип, – понижает голос Галя, присаживаясь на край моего стола.

– Нет. То есть, да. Почему жутковатый? – сбивчиво произношу я.

– Не знаю. Такой шрамище через всё лицо. Б-р-р, – ёжится Галя.

– А-а-а. Понятно, – безразлично отзываюсь я, думая о том, куда, интересно, этот Лёша меня повезёт. К Косте или моим родителям? Если к Косте, то неудобно получится, у меня ведь нет ключей. А может, это знак, и мне на самом деле пора вернуться домой?

– …хотя кто уж на самом деле жуткий, так это наш шеф. Ты вообще давно здесь работаешь? Не знаю, как тебе, а мне что-то неспокойно с ним наедине оставаться. Особенно после сегодняшнего…

Фокусирую взгляд на приятельнице, не сразу улавливая смысл её слов.

– О чём ты говоришь?

Галя как-то нервно вздыхает и дёргает плечом.

– Тай, ты такая хорошая девчонка, ты только не обижайся на меня, если что. Я, может, зря вообще всё это, но ты такая юная ещё… Я просто… Как бы тебе сказать… Ай, ладно, не обращай внимания.

– Нет, погоди, – хватаю я её за запястье, не давая спрыгнуть со стола и уйти. – Договаривай.

Галя снова вздыхает.

– Ты только не обижайся, ладно?

– Да какие обиды, говори уже!

– В общем… В офисе поговаривают, что ты с Константином Георгиевичем как бы это… встречаешься?

– О боже… – вздыхаю я, прикрывая глаза рукой.

– Если ты не хочешь это обсуждать, то не нужно, Тай, я всё понимаю. Просто мне тревожно за тебя.

Открываю глаза и впиваюсь в собеседницу острым взглядом:

– С чего вдруг?

– Ты ведь знаешь, что он женат?

– Допустим.

– Так вот, сегодня его жену сильно избили. Она в больницу попала, в реанимацию, представляешь? А когда я прибежала к нашему шефу об этом сообщить, он меня просто послал. Даже не пожелал узнать подробности. Там из больницы ему звонили, хотели переговорить, а он даже на звонок не ответил! Я не знаю, как так можно вообще. Но это ещё цветочки, Тая. Знаешь, что самое страшное?

– Что? – удрученно спрашиваю я.

– Мне кажется, он сам вполне мог приложить к этому руку.

– К чему?

– К избиению своей жены! Нанял кого-нибудь, да и всё!

Мои брови против воли ползут высоко на лоб.

– Ты сдурела, что ли? – выпаливаю я со злостью.

– Дай бог, чтобы я ошибалась, Тай, – спокойно отвечает коллега. – Просто неделю назад я случайно услышала его телефонный разговор с женой. Константин Георгиевич говорил ей о разводе, а она, судя по всему, была настроена категорически против. И шеф ей угрожал.

– Да ладно? – скептически усмехаюсь я.

– Прохладно, – передразнивает меня Галя. – Может, я ошибаюсь, конечно, может, зря я тебе всё это рассказала, и ты теперь перестанешь со мной общаться. Но просто хотя бы будь осторожна. Лично я не знаю, возможно, даже уволюсь. Страшно с таким человеком работать.

– Конечно, ты ошибаешься! Костя… Константин Георгиевич – очень хороший и добрый человек. Он бы ни за что такого не сделал.

Кажется мне, или Галя начинает смотреть на меня с жалостью. И это просто вымораживает! Но я понятия не имею, что ещё добавить к своим словам. Ведь эти обвинения – полнейший бред.

– Ну, я не могла тебя не предупредить, – разводит руками коллега, неловко сползая с моего стола. – Пойду. Не забудь про Алексея в холле.

47

С чувством полнейшего омерзения к своей новой подруге собираюсь домой. Выключаю компьютер, забираю свои вещи. Как она могла подумать такое о Косте, да ещё и высказать вслух? Наверное, и правда нашей с Галей дружбе конец. Не смогу я больше свободно общаться с ней, как раньше.

Всё, что она наговорила мне – полнейший бред. Даже одна только мысль о том, что это может быть правдой, оскорбительна по отношению к Косте. Ведь он совсем не такой. Подобный поступок просто несопоставим с его личностью. Я уверена, Костя никогда бы не причинил вред женщине, тем более своей бывшей жене. Ни при каких обстоятельствах.

Ну и что, что он хладнокровно избил Игоря на моих глазах? Это ведь совсем другое. Игорь это заслужил. И Игорь – мужчина. Мерзкий Макс тоже заслужил наказание. Я считаю, всё было справедливо. И ведь оба они не попали в реанимацию? Хотя Игорь, возможно, и попал…

Нет, даже думать не хочу об этом! Костя не такой. Нет, нет и нет. Я просто умру, если это окажется правдой!

Мысленно даю себе по щекам. Прекратить истерику. Соберись, Тая.

Перекинув через руку пальто, нацепляю на себя маску невозмутимости и безразличия, после чего выхожу в холл.

Ко мне навстречу с дивана поднимается парень или, скорее, молодой мужчина.

– Добрый вечер, Тая, – вежливо произносит он, приближаясь. – Меня зовут Алексей. Константин Георгиевич попросил отвезти вас домой.

Как и говорила Галя, лицо этого мужчины пересекает длинный белёсый шрам. Но я бы не назвала его жутким. Да, шрам выглядит весьма… необычно. Но в остальном Алексей вполне располагает к себе. Выглядит очень элегантно, на нём явно недешёвые часы и костюм, а взгляд – прямой, открытый, внимательный. Этот человек совсем не похож на обычного водителя. Хотя кто знает. Может, просто Костя ему хорошо платит.

– Добрый вечер, Алексей, – приветливо отвечаю я. – Приятно с вами познакомиться. Идёмте.

На лифте спускаемся вниз, выходим из здания. Мой провожатый следует за мной чуть-чуть позади, будто телохранитель. Может, он и есть телохранитель? Вообще, конечно, непохоже. По крайней мере, из тех бодигардов, что мне приходилось встречать, ни один даже близко не напоминает этого Лёшу. Наверное, всё же он просто водитель.

На парковке Алексей учтиво открывает мне заднюю дверцу большой черной машины. Мне неловко заговорить с ним, выяснить, давал ли Костя распоряжение, куда именно меня доставить. Поэтому я решаю просто попросить подвезти меня домой к маме. В конце концов, после того, как Костя освободится, сможет сам туда заехать за мной и забрать.

Когда Алексей занимает водительское место, я называю ему адрес маминой квартиры и прошу:

– Вы не могли бы отвезти меня туда?

– Боюсь, что нет. Константин Георгиевич просил доставить вас в его квартиру.

– Ну что ж, а я прошу вас отвезти меня домой к родителям. Если вам не сложно, конечно.

– К сожалению, я не могу этого сделать.

Такой ответ вызывает у меня недоумение.

– Хорошо, – растерянно улыбаюсь я. – Тогда я, пожалуй, доеду на такси.

Берусь за ручку, чтобы выйти из машины, но открыть дверь не успеваю – раздаётся характерный щелчок, и замки блокируются.

Ещё до того, как я успеваю понять, что это может значить, в груди расползается скверное предчувствие.

– Что вы делаете? – настороженно интересуюсь я.

Алексей разворачивается ко мне лицом и подавляюще смотрит в глаза. Теперь этот молодой человек нравится мне уже намного меньше, чем во время нашего знакомства.

– Константин Георгиевич попросил отвезти вас в его квартиру, – с нажимом произносит он. – И я настоятельно советую вам послушать его.

– Во-первых, у меня нет ключей от Костиной квартиры, – терпеливо объясняю я. – А во-вторых, вы сейчас разблокируете дверь и выпустите меня из машины. Вы не можете удерживать меня здесь силой.

– Я всего лишь выполняю свою работу, – невозмутимо отзывается Алексей. – Вы можете позвонить Константину Георгиевичу. Если он позволит отвезти вас к родителям, я это сделаю. В противном случае мы едем в его квартиру. Насчёт ключей не переживайте, они у меня есть.

Мне окончательно становится не по себе.

– И что же, вы сами будете открывать мне дверь? – нервно усмехаюсь я. – Чёрт, да я вообще не хочу с вами никуда ехать, вы мне не нравитесь!

– А придётся, – тихо заявляет этот неприятный человек, отворачиваясь к лобовому стеклу и запуская двигатель.

Растерянно хлопаю глазами, совершенно не понимая, что происходит. Меня начинает мелко потряхивать от смеси безотчетной паники, возмущения и страха. Непослушными пальцами выуживаю из сумки телефон, отыскиваю Костин номер в списке контактов и жму на иконку с зеленой трубкой.

Длинные гудки. Один за другим. Один за другим. Костя не отвечает, срабатывает автоответчик. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!

Звоню снова. На этот раз везёт больше. После пятого по счёту длинного звукового сигнала из динамика, наконец, раздаётся голос любимого:

– Да, Тая?

– Костя, у нас тут какое-то недоразумение с Алексеем, – торопливо выпаливаю я в трубку, – он не хочет везти меня к маме домой, говорит, ты сказал, что только в твою квартиру…

– Тая, мне сейчас некогда, делай, как Лёша говорит.

– Но я хочу поехать к себе домой!

– Там что-то случилось?

– Нет, но…

– Если нет, тогда ты едешь ко мне. Всё. Вечером поговорим.

– Но… – Я не сразу нахожусь, что возразить, а потом бросаю взгляд на экран и понимаю, что меня уже никто не слушает. Костя сбросил вызов.

Медленно убираю гаджет в карман, чувствуя себя полной идиоткой. Совершенно не понимаю, что происходит. Знаю только, что мне это всё совсем не нравится.

48

Алексей открывает дверь Костиной квартиры, пропускает меня внутрь, после чего входит сам. Я разворачиваюсь к нему и смотрю в упор, сложив руки на груди. Он что, собирается остаться здесь со мной? Этого еще только не хватало.

Меня просто разрывает от злости и возмущения. Даже во времена отношений с Игорем никто из его подчинённых не позволял себе так со мной обращаться. Будто я рабыня подневольная без права голоса.

Но Алексей, кажется, даже не замечает моего гневного взгляда. Подходит к панели домашней сигнализации на стене и начинает производить с ней какие-то манипуляции.

– Что вы делаете? – раздражённо спрашиваю я.

– Настраиваю сигнализацию. Вы не можете покинуть квартиру до приезда Константина Георгиевича. Также не следует открывать окна, иначе через пять минут здесь будет наряд ОМОНа. Датчики движения и тепловые я отключил, внутри квартиры можете перемещаться свободно.

– Вы что, собираетесь меня тут закрыть?

– Это вынужденная мера. Для вашей же безопасности.

– Вы издеваетесь?

– Ничуть.

– Что, черт возьми, происходит?!

– Просто меры предосторожности.

– Это из-за того, что избили его жену? Мне тоже угрожает опасность?

– Вам ничего не угрожает, но поостеречься определенно стоит. Могу я ещё чем-нибудь помочь?

– Да уж помогли, спасибо…

– Тогда всего доброго, Тая.

С этими словами Алексей выходит из квартиры и захлопывает за собой дверь. Еще через пару секунд я слышу щелчки проворачивающегося замка.

Не могу поверить, что это происходит со мной на самом деле.

Разуваюсь, убираю пальто в шкаф, забрав из кармана телефон. Отправляюсь на кухню, на ходу печатая сообщение Косте:

«Когда ты приедешь?»

Наверное, лучше мне стоило ему позвонить, но после того, как он бесцеремонно бросил трубку, просто не решаюсь.

Костя не торопится отвечать, и это крайне меня нервирует. Наливаю себе чай и печатаю еще одно сообщение:

«Этот Алексей запер меня в твоей квартире. Это вообще нормально?»

Чай допит, а ответа всё нет. И даже не прочитано.

Забираюсь с ногами на кухонный стул, обнимаю себя за колени. Гипнотизирую лежащий на столе гаджет.

Нет, я же так с ума сойду.

Решаю занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься. Изучаю содержимое холодильника, задумав приготовить ужин. Не сказать, что я в этом сильна, но с помощью интернета удаётся за пару часов сотворить овощное рагу и котлетки.

Костя появляется на кухне так внезапно, что я от испуга подпрыгиваю на месте с лопаткой в руке. Очевидно, из-за шипения котлет на сковороде я не услышала, как он вошёл в дом.

– М-м-м, как вкусно пахнет, – улыбается Костя как ни в чем не бывало. – Ты умеешь готовить?

Подходит ко мне, обнимает за талию, хочет поцеловать в губы, но я отстраняюсь.

– Костя, что происходит?

– Всё хорошо, светлячок, – мягко отвечает он. – Не переживай.

– Что хорошего-то? – повышаю я голос, вырываюсь из его объятий и пячусь назад, выставляя вперед лопатку в качестве мнимой защиты. – Что с твоей женой?!

Костя движется на меня, неотвратимый, как танк. Отбирает лопатку из рук, бросает её на стол. И обнимает, невзирая на моё сопротивление. Я не хочу сейчас никаких объятий, пытаюсь оттолкнуть его, выкручиваюсь из рук, но он всё равно ловит за талию, разворачивает к себе спиной и крепко прижимает к груди.

– С Никой всё будет в порядке, – устало произносит Костя мне в макушку. – Угрозы жизни уже нет. Я отвёз её к Никитину, теперь она в надёжных руках.

– Но кто это с ней сделал?

– Один нехороший человек. Он за это ответит, не переживай.

– Но зачем он так поступил?!

– Потому что он конченый урод. К сожалению, такие иногда встречаются, маленькая.

– И мне тоже угрожает опасность?

– Тебе – нет. Тебя я как зеницу ока берегу.

– Костя… – Я разворачиваюсь и взволнованно смотрю ему в глаза.

– Не беспокойся ни о чём, – заверяет меня любимый.

Его ладони ложатся на моё лицо, губы накрывают губы. Я моментально плавлюсь, задыхаюсь от любви и нежности к этому мужчине. Обнимаю за шею, льну всем телом.

Люблю… Как же сильно люблю…

– У меня есть чувство незавершённости… – шепчет на ухо он, вызывая сладкий трепет внизу живота. – Мы сегодня днём кое-что не закончили…

– Давай сначала поедим, я же специально для тебя готовила…

– Давай сначала… Я тебя… А потом поедим…

Крепко прижимая меня к своему мощному телу одной рукой, другой Костя задирает мою юбку и ловко стягивает трусы. Потом усаживает на подоконник голой попой, вынуждая широко развести ноги в стороны. Его пальцы касаются лона, нежно массируют, проникают в него, но я не нуждаюсь в подготовке. Там уже слишком мокро. Бедра сводит сладкой судорогой от вспыхнувшего нестерпимого желания. Я ловлю ртом воздух и получаю жаркий поцелуй. Сама нетерпеливо расстегиваю ширинку на брюках любимого, ласкаю пальцами его налитый кровью член. Костя утыкается лбом в мой лоб, прикрыв глаза от удовольствия. Шумно выпускает носом воздух из лёгких. А потом задирает одну мою ногу высоко вверх, закидывает себе на плечо, вынуждая упереться спиной в стекло, и резким движением входит в меня. Так туго и глубоко, так невыносимо восхитительно и остро, что из груди непроизвольно вырывается крик.

* * *

Дорогие читатели, если вам нравится книга, не забудьте поставить лайк.

Для автора это очень важно.

49

Костя

Как же мне крышу рвёт от этой девочки. Не могу насытиться ею, каждый раз трахаю и с ума схожу. Тая тяжело дышит, упирается мне в грудь ладонями. Вхожу до отказа, губами впиваюсь в шею. Малышка откидывает голову, вскрикивает и сладко стонет.

– Костя… – Мое имя звучит как музыка из её уст.

– Да, маленькая?

– Мне так хорошо с тобой…

Эти слова – лучшее, что я когда-либо слышал в жизни.

– Мне тоже, маленькая… Мне тоже…

Наклоняюсь к её губам и жадно впиваюсь в них. Насытившись вдоволь, сжимаю крепче ягодицы малышки и тараню членом её восхитительно тесную вагину. Вершина кайфа уже близко, совсем близко. Ещё немного, и я кончаю… Едва успев выскочить. Поливаю спермой внутреннюю сторону Таиного бедра и заодно подоконник. Чёрт, её столько, будто я год не трахался.

Обнимаю свою девочку, целую, осторожно снимаю с плеча стройную ножку, пытаясь отдышаться. Сдираю с себя прилипшую к телу рубашку, вытираю ею бедро малышки. Тая дрожит вся. Кое-как сводит ноги. Всхлипывает.

– Всё хорошо, малыш?

– Да, – прикрывает она глаза, слабо улыбаясь.

Вдруг хмурится и настороженно ведёт носом. И одновременно с ней я начинаю улавливать запах гари.

– Чёрт, Костя, котлеты! – выпаливает светлячок, отталкивая меня и ловко спрыгивая с подоконника.

В одну секунду Тая оказывается у плиты. Выключает её, хватает лопатку и сосредоточенно проверяет, насколько всё плохо.

– Чёрт, они подгорели! Ну вот, что ты наделал! – жалобно восклицает она. – Говорила же, давай сначала поедим!

Я не могу сдержать улыбку. Подхожу сзади к своей девочке, обнимаю её, одной рукой придерживая перепачканный спермой член.

– Ну не так уж все страшно. Совсем чуть-чуть подгорели.

– Ничего себе, чуть-чуть! Костя, я же два часа их готовила! Теперь всё выбрасывать!

– Зачем выбрасывать? Я съем.

Светлячок поворачивается ко мне и недоверчиво прищуривается.

– Издеваешься?

– Нет, я абсолютно серьёзно. Я съем всё, что подгорело. А тебе верхушки отдам, договорились?

– Ну вот, ты мне готовил шикарные обеды, а я тебя угольками буду кормить?

Усмехаюсь и ласково треплю её по волосам. Такая она милая, когда злится.

– Я непривередлив в еде, маленькая. Мне очень приятно, что ты готовила для меня, и я с удовольствием всё съем.

– Ты на всё готов, чтобы я не расстраивалась, да? – тяжело вздыхает моя девочка.

– На многое.

– Не надо мне таких жертв. Ничего страшного, подгорели и подгорели. Я приготовлю новые.

– Не вздумай. Сказал же – съем. Сейчас только в ванную схожу.

Тая склоняет голову набок, и её губы трогает недоверчивая улыбка.

– Ты сумасшедший, Кость?

А меня буквально затапливает теплом от её горящего взгляда. Когда Тая такая довольная и улыбается, становится ещё красивее. Век бы смотрел, любовался.

– А ты думала. Ещё не знаешь, с кем связалась.

– Мне стоит бежать, пока не поздно? – игриво спрашивает малышка.

– Уже поздно. Не сбежишь, даже если очень сильно захочется.

Тая сглатывает с застывшей на губах улыбкой. Я усмехаюсь, трогаю сгибом пальца кончик её носа и удаляюсь в ванную.

Когда возвращаюсь на кухню, сладкая уже ждёт меня за столом. Сидит с загадочным видом, улыбается. На тарелке тушеные овощи и подгоревшие котлеты.

– Кость, я правда не расстроюсь, если ты не станешь это есть.

Вместо ответа выдвигаю стул, сажусь и начинаю поглощать приготовленный специально для меня ужин. Тая смешно морщит носик, наблюдая за мной. Даже не подозревает, глупая, какое на самом деле удовольствие мне доставляет эта пища.

Хоть убей, не помню, чтобы кто-то из моих женщин раньше готовил для меня еду. Казалось бы, такая обыденная вещь. И довольно распространённая. Но почему-то именно мне с этим никогда не везло. Подгоревшие по моей вине котлеты закрыли мою давнюю мечту. С большим аппетитом съедаю всё, переложив на тарелку своей женщины наименее пострадавшие кусочки.

– Спасибо, малыш, было очень вкусно.

– Ты всё-таки издеваешься, – удрученно произносит она, лениво орудуя вилкой.

– Зря ты так, светлячок. Это действительно очень вкусно. Подумаешь, немножко пережарились.

– Ага, немножко пережарились, – скептично хмыкает Тая. – Совсем чуть-чуть.

– Примерно треть своей жизни я мог только мечтать о такой еде.

Взгляд моей девочки неуловимо меняется. В нём снова безошибочно читаются сострадание и боль.

Мысленно одергиваю себя. Нельзя упоминать при светлячке о своём детдомовском детстве. Тая слишком ранимая. Из-за всего переживает. А я хочу видеть только её лучистый взгляд.

Наверное, впервые в жизни я не веду себя, как эгоист. Я реально последнее время думаю не о себе, а только о том, чтобы Тае было хорошо. Чтобы ничего не расстраивало моего светлячка, чтобы она ни в коем случае не грустила. И мне плевать, какими способами я этого добьюсь. Даже если придется убить кого-то и выпустить кишки.

Хотя какой, к чёрту, не эгоист? Эгоист! Причем, нахрен, конченый. Да, я думаю о Тае. Но только потому, что мне нравится свет, который исходит от этой девочки, и я хочу, чтобы она продолжала светиться. Для меня.

Улыбаюсь, как идиот, жру тут, трахаюсь, будто ни в чём не бывало, а по идее мне сейчас паршиво должно быть из-за того, что случилось с Никой. Ведь в этом есть часть моей вины. Да что уж там, это мой конкретный проёб. Я не позаботился об её охране, хотя должен был.

Сука, ну как я мог догадаться, что у гниды Игорька настолько отсутствуют понятия и моральные рамки? Ко мне, падла, не смог подобраться и решил таким поганым образом отомстить. Жену мою избить. Женщину. Слабую. Беззащитную. Которая вообще не при делах, не виновата, сука, ни в чём. Кем, блять, надо быть, чтобы до такого додуматься?

Урод. Я еще думал его пожалеть. Точнее, не его самого, а его детей. Дети ж ни в чем не виноваты. Но эта падаль сама себе приговор подписала. Нельзя такую тварь на свободе оставлять. Придётся его детям дальше как-то без отца справляться.

Ничего. У них дедушка хороший. И мама вроде неплохая.

Но это ладно. Вопрос решённый. Самое поганое, что Ника теперь думает, будто это я нанял людей, чтобы её избили. Черт меня тогда дёрнул за язык ляпнуть – если она по-хорошему не даст развод, значит, будет по-плохому. Я ж, блять, просто имел в виду, что сделаю это через суд без её согласия. А Ника решила, будто я чудовище одноглазое.

И ведь прожили вместе два года, неужели она ни капли не узнала меня за это время? Всерьез допустить, что я способен на такое…

И как назло, правду не объяснишь. Я хоть и мудила знатный, но способен себе представить, каково ей будет услышать, что на неё напали по наводке бывшего любовника моей девушки. Пусть уж лучше думает на меня. Один хрен – проёб мой. Я виноват.

– Хочешь, я каждый день буду что-то вкусненькое для тебя готовить? – взволнованно произносит Тая, касаясь моей руки и вырывая тем самым из раздумий.

– Да моя ты хорошая. Каждый день не нужно. Только когда сама захочешь.

Сжимаю её ладонь своей, подношу к губам и целую тонкие пальчики, неотрывно глядя в глаза.

50

Несколькими днями позднее

Тая

Вот уж действительно, когда ты знаешь, что есть на свете человек, который тебя любит… Ладно, не буду пока использовать это слово. Человек, которому ты дорога. Да. Вот так – человек, которому ты дорога. Так вот, если есть на свете такой человек, то все неприятности, всё, что раньше могло жутко расстраивать и вгонять в депрессию, начинает казаться просто недостойной внимания ерундой.

Я знаю, что нужна Косте, знаю, что рядом со мной он счастлив, ну или мне так кажется… И всё остальное неважно. Неважно, что в офисе на меня по-прежнему смотрят косо, неважно, что с Галей мы больше не разговариваем. Здороваемся только, и то почти что сквозь зубы. Главное, у меня есть ОН. Мой любимый мужчина, моя вторая половина, моя опора и защита. С ним ничего не страшно. С ним я со всем справлюсь и всё преодолею.

Вообще, если не придавать значения неприятным мелочам, моя жизнь сейчас напоминает мечту. У меня есть любимая работа, погружаясь в которую я не замечаю, как пролетает время. Есть идеальные отношения, потрясающий секс, забота и нежность. Отличная зарплата, в конце концов. Наконец-то не нужно переживать, что в следующем месяце мне нечем будет платить по счетам. И просто обалденное настроение! Каждый день я просыпаюсь с радостным предвкушением нового дня, а не с мыслью «черт, снова эта грёбаная реальность». У меня всё замечательно. И я благодарна вселенной за то, что она столкнула меня с Костей и кардинальным образом изменила всю мою жизнь. О большем не смею и мечтать.

Звук пришедшего сообщения вырывает меня из мыслей и заставляет обратить внимание на лежащий на рабочем столе телефон.

«Таечка, привет! Как твои дела? Чем занята?»

Лялька. Невольно расплываюсь в улыбке. Давно мы не списывались, я очень соскучилась.

«Привет, Ляльчик! Все хорошо, работаю. Ты как?»

«Я непонятно…»

«В смысле?»

«Кое-что случилось…»

Хмурюсь, глядя на сообщение подруги. Грудь сковывает тревогой.

«Что случилось, не томи?»

«Кажется, я беременна!»

Тревога внутри меня моментально сменяется ощущением теплой радости за подругу.

«Ого! Поздравляю, дорогая моя! Это же просто супер-новость! А почему непонятно-то?»

«Спасибо! Ох, сложно объяснить, что со мной сейчас творится. Мне вроде бы и радостно, и в то же время так страшно!»

«Почему страшно?))))»

«Не знаю. Это сложно объяснить»

«Разве вы с Даниилом не хотели этого?»

«Хотели. То есть, он говорил, что хочет»

«Так он, наверное, на седьмом небе от счастья?»

«Да я ему еще не сообщала. Он сейчас в командировке с отцом, только завтра вернётся. И я хочу ещё к врачу сходить, чтобы убедиться наверняка. А то мало ли что. Сегодня на вечер записалась»

«Напиши мне потом, после приема/больницы, ладно?»

«Тай, а ты можешь пойти со мной? Волнуюсь жутко! Заодно пообщаемся, не виделись сто лет»

«Конечно, Лялечка. Во сколько и куда приехать?»

«Приём в семь. Ты ведь до шести работаешь? Давай я за тобой прямо на работу заеду? Кстати, я тебе не говорила, что права получила? Теперь я настоящий автолюбитель!»

«Ух ты, поздравляю! Нет, не говорила. Заезжай тогда, конечно. Адрес сейчас напишу»

Печатаю Ляльке адрес нашего офиса, отправляю и, получив в ответ три смайлика с поцелуями, гашу экран.

Улыбаюсь, отложив телефон, – рада за Ляльку невероятно! Но одновременно почему-то чувствую себя слегка неуютно. Будто я только что поступила как-то неправильно или некрасиво. По отношению к Косте. Словно маленькая девочка, которая сказала подружке, что пойдёт на вечеринку, не спросив у мамы разрешения. Только ведь я не маленькая. И Костя – не моя мама. Я вовсе не должна отпрашиваться у него куда-либо. Достаточно просто поставить в известность. Точно так же, как это делает он сам, когда уезжает без меня по делам. Логично же? Только тогда откуда это неудобное чувство в груди?

Снова беру телефон и открываю диалог с любимым.

«Костя, я пообещала подруге съездить с ней за компанию к врачу сегодня после работы, ты не возражаешь?»

Отправляю. Смотрю на буквы, вновь испытывая внутренний дискомфорт. Зачем было приписывать вот это «ты не возражаешь?». Будто я и правда разрешения у него спрашиваю. Наверное, всё из-за той ситуации с Алексеем. Хоть и понимаю умом, что Костя таким образом заботился обо мне, всё равно остался осадок.

Ответ любимого приходит через десять секунд:

«Я вас отвезу»

Хмурюсь. Костя, в отличие от меня, не потрудился узнать, не возражаю ли я.

Пальцы вновь быстро бегают по сенсорной клавиатуре:

«Не нужно, Кость. Моя подруга на машине, она заедет за мной»

На этот раз ответа приходится ждать дольше. Экран успевает погаснуть. Гипнотизирую его, с каждой секундой нервничая всё сильнее.

Да что со мной такое? И правда, как маленькая девочка. Раздражаю сама себя.

Наконец, приходит ответ:

«Что за подруга?»

«Ляля. Ты её не знаешь. Мы с детства дружим»

«Куда именно вы поедете? Давай я тебя оттуда тогда заберу»

«Не нужно, она меня подвезёт, мы ещё поболтать хотели. Езжай домой, а я, как только освобожусь, сразу приеду к тебе. Или боишься, что сбегу?)» – печатаю я, в конце фразы расплываясь в улыбке.

«Нет, этого не боюсь. Сбежать у тебя вряд ли получится)»

Улыбаюсь ещё шире. А потом вздыхаю, качая головой. Да уж, от него не сбежишь, с таким-то тотальным контролем. Но что же сделаешь, так Костя заботится обо мне. Его можно понять, учитывая, что совсем недавно произошло с его женой.

«Кость, не беспокойся обо мне. Я поеду на машине с подругой, она за рулем. Что может случиться с нами средь бела дня в больнице? Если вдруг Ляля потом не захочет везти меня домой, я тебе позвоню, обещаю»

«Договорились»

Отправляю ему целый ряд маленьких красных сердечек. И просто таю, растекаясь сиропом по стулу, получив в ответ точно такой же ряд.

Господи, я даже представить себе не могла, что мой суровый мужчина знает, где на клавиатуре находятся смайлики!

51

– Господи, как я по тебе соскучилась!

Лялька душит меня в объятиях на парковке возле моего офиса, и я крепко сжимаю её в ответ. Тоже соскучилась безумно. Отстраняюсь, смотрю на подругу с улыбкой:

– Ты выглядишь просто супер! Прям светишься вся изнутри!

– Правда? А мне кажется, я наоборот сегодня как из трубы выскочила! Как с утра тест сделала, так места себе найти не могу.

– Не волнуйся ты так, – смеюсь я. – Радоваться надо. Я, если честно, даже немножко тебе завидую белой завистью. Это ведь классно!

– Ох, ладно, поехали скорее в клинику. Мне уже не терпится получить подтверждение… кхм, диагноза.

Усаживаемся в машину, Ляля пристегивает ремень, концентрирует внимание на зеркалах, аккуратно выезжает с парковочного места.

– Ничего, что мы без музыки? Я, если честно, не понимаю, как некоторые ездят с орущими из окон песнями, меня это так от дороги отвлекает…

– Ничего, конечно. Думаю, это с опытом придёт.

– Ну да, наверное. Но пока не пришло, ты не обращай внимания, если я периодически буду уходить в астрал? На сложных участках я даже вести диалог нормально не могу.

– Не беспокойся, я буду молчать всю дорогу, – провожу я пальцами по губам, имитируя застегивание молнии.

– Нет! Я могу слушать! Ты рассказывай давай, что новенького у тебя? Как там дела… – Лялька поворачивает ко мне голову и многозначительно играет бровями. – С Константином?

– Ну… Мы вместе, – улыбаюсь я.

– Правда?!

– Да, – ещё шире расплываюсь я в улыбке.

– Ух ты! Как круто, Тай! Поздравляю! – с восторгом выдаёт подруга, но потом спохватывается: – Ты счастлива с ним?

– Да, очень, – киваю я, довольно прикрывая глаза.

– Я так рада за тебя, солнце!

– Спасибо, Ляль.

– Но я хочу подробностей! Рассказывай давай, как у вас всё сложилось? Ты всё-таки сама тогда к нему подошла? Или он так просто не сдался, м-м-м?

Я снова смеюсь и начинаю делиться с Лялькой воспоминаниями о том самом дне. Конечно, очень выборочно… Но это доставляет мне настоящее удовольствие.

До пункта назначения мы доезжаем быстро. Высунув от усердия язык, Лялька старательно паркуется между двумя дорогущими иномарками. А я с удивлением обнаруживаю, что мы находимся у до боли знакомого мне медицинского центра.

– Ого, вот это совпадение! – поражённо выдаю я, бросая взгляд на вывеску.

– Что такое? – отстранённо отзывается подруга.

– Это клиника Костиного друга. Я уже была здесь несколько раз.

– Это одна из лучших клиник в городе, хорошие у твоего Кости друзья.

– Он и сам у меня хороший. Точнее, самый лучший.

Наконец заглушив машину, Лялька поворачивается ко мне и смотрит с загадочной улыбкой.

– Что? – смущаюсь я.

– Так классно видеть тебя влюбленной и счастливой.

Не нахожусь, что на это ответить, и просто отмахиваюсь.

– Сплюнь!

– Тьфу-тьфу-тьфу, – произносит Лялька и стучит по приборной панели.

– Надо по дереву, – включаю я зануду.

Подруга растерянно оглядывается, а потом три раза стучит себе по голове.

– Ой, да брось, – закатываю я глаза, и мы обе снова ржем.

– Идём уже. А то я скоро лопну от нетерпения.

Провожаю Лялю до нужного кабинета и остаюсь рядом на диванчике ждать. Откидываюсь на спинку, прикрываю глаза и улыбаюсь сама себе, как идиотка. Думаю о Косте, конечно. Впервые за последние дни я выбралась куда-то без него и жутко скучаю. Хочется уже скорее домой к нему, обнять и слушать его голос. А еще до рези в пальцах хочется написать ему сообщение, но сдерживаюсь. Зачем? Мы ведь скоро увидимся. Иногда полезно поскучать.

Подруга появляется из кабинета, сияя ярче сверхновой.

– Ну что? – подскакиваю я с дивана.

Она кивает, довольно зажмурившись.

– Ура! – бросаюсь я ей на шею.

– Погоди, погоди, мне ещё на УЗИ надо сходить.

– Ну хорошо, идём.

Мы переходим в другое крыло клиники, Лялька скрывается в очередном кабинете, а я присаживаюсь на ещё один диванчик дожидаться подругу. Снова откидываюсь на спинку и уже собираюсь погрузиться в мысли о Косте, но отвлекает распахнувшаяся дверь напротив. Оттуда, слегка прихрамывая, выходит молодая женщина в брючном костюме. Я машинально бросаю на неё взгляд и чувствую болезненный укол в груди. Лицо этой женщины лицо изуродовано лиловыми синяками и кровоподтёками.

Такие невозможно получить, упав откуда-нибудь и ударившись. Её явно избили.

Поздно спохватившись, отвожу взгляд. Человеку наверняка и без того несладко, а тут я ещё пялюсь. Но женщина не торопится уходить. Делает несколько шагов и вдруг останавливается напротив меня.

Мне до ужаса неловко снова на неё посмотреть. Создаю видимость, будто меня шибко интересует происходящее в конце коридора. Хотя там ровным счётом ничего не происходит. А женщина почему-то всё стоит и стоит передо мной. Когда игнорировать её присутствие уже становится невозможным, я всё-таки поворачиваю голову. И понимаю, что всё это время женщина смотрела на меня.

Становится жутко не по себе. Еще до того, как успеваю осознать причину ситуации, все внутренности сворачиваются в колючий ком. Костину жену совсем недавно жестоко избили. И она лечится здесь, у доктора Никитина. Неужели это…

– Тебя случайно не Тая зовут? – разносится глубокий грудной голос в пространстве.

– А… откуда вы знаете? – сипло спрашиваю я, сглотнув.

– Знаю. Видела на фотографии.

Теперь у меня больше не остаётся сомнений. Это точно она. Костина жена.

Даже несмотря на разбитое лицо – статная, ухоженная, изящная. Намного эффектнее и ярче меня. Если бы не эти синяки…

Не понимаю, почему, но вдруг становится невыносимо находиться с ней наедине в пустом коридоре. Резко поднимаюсь с дивана и собираюсь уйти:

– Извините, но мы незнакомы.

– Так вот, значит, какая ты, причина всех моих бед.

Резко оборачиваюсь.

– Не понимаю, о чём вы.

– Всё ты понимаешь. Я – жена Майского.

Её взгляд прошивает насквозь враждебностью и льдом. Мне хочется исчезнуть, раствориться на месте. Или просто бежать. Но ноги налились свинцом и приросли к полу.

– Послушайте, мне очень жаль, что с вами произошло… такое. Но я тут ни при чём.

– Это мне тебя жаль. Ты, глупая, пока ещё не понимаешь, с каким страшным человеком связалась. Наверняка радуешься, думаешь, что выхватила счастливый билет.

Каждое её слово бьёт куда-то очень глубоко под кожу. Не понимаю, как ей это удаётся, но под рёбрами начинает глухо ныть. С каждой секундой всё сильнее и сильнее.

– Извините, мне нужно идти.

– Будь осторожна, девочка. У этого человека нет сердца. Он холодная, расчетливая машина, лишённая сострадания и жалости. Боже упаси тебя пойти ему наперекор.

Я застываю на месте, так и не успев сделать шаг.

– Это… он вас избил?

Ника горько усмехается и стирает рукой набежавшие на глаза слёзы. Мне становится дурно. Я почти физически ощущаю её боль.

– Не сам лично. Но те ублюдки передали мне от него привет.

– Я не верю, что это он… – произношу я одними губами, испытывая острый недостаток кислорода.

– Беги от него. Пока не поздно.

Стою, как оглушённая. Если до этого момента ещё была какая-то надежда на лучший исход, то теперь она умерла. И не осталось ничего, кроме ледяного ужаса, тихо пожирающего меня изнутри.

Ника уходит, хромая на одну ногу. А я так и остаюсь стоять, потерянно глядя ей вслед.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем из кабинета УЗИ выпархивает Лялька, улыбаясь во весь рот и пихая мне под нос черно-белый снимок, на котором ничего не разглядеть.

– Тая? Что-то случилось? – встревожено спрашивает она, заметив моё состояние.

Я выдавливаю из себя улыбку.

– Ничего, Ляльчик. Всё в порядке. Отвезёшь меня домой?

52

– О, ты? – удивлённо выглядывает мама из кухни, когда я вхожу в квартиру и запираю за собой дверь.

– Да, я, мам.

– А чего это?

– Просто.

Мама перекидывает полотенце через плечо и выходит в прихожую.

– Случилось что? Поссорилась со своим?

– Давай потом, – морщусь я, сбрасывая туфли.

Не обращая внимания на колкий взгляд, скрываюсь в комнате. Замираю на пороге, разглядывая расположившегося на полу с какими досками отца. Он что-то старательно вымеряет уголком, потом берет молоток и начинает в одну из досок вбивать гвоздь.

Настолько непривычная картина кажется мне почти сюрреалистичной.

– Папа?

– А? Тая? Привет! Я тут это… ящик на балкон сколотить хочу. Для маминой рассады, – смущенно бормочет отец, тут же отворачиваясь от меня.

Если бы я сейчас была в менее подавленном состоянии, наверняка сочла бы такие перемены чудом. Но мне слишком тяжело и больно в груди, чтобы испытывать ещё какие-нибудь эмоции.

Стук молотка бьет по мозгам, а голова моя и без того жутко раскалывается. И я поспешно ретируюсь на кухню к маме.

– Есть будешь? – интересуется она.

– Нет, спасибо. Налей чаю, пожалуйста, если можно.

– Что случилось-то? – настороженно спрашивает родительница, доставая из шкафа кружку. – Расскажи хоть в двух словах.

– Да ничего не случилось, просто заехала вас с отцом увидеть, что, нельзя?! – срываюсь я.

Мама оборачивается и смотрит на меня с осуждением.

– Можно, конечно. Только я же вижу, что ты сама не своя.

– Мама, просто оставь меня в покое! Можно я побуду немного одна?!

– Да, пожалуйста! – обиженно бросает она и уходит из кухни, вернув на место кружку.

А я падаю лицом на стол и начинаю рыдать. Пытаюсь делать это бесшумно, но не получается. Всхлипы прорываются наружу. Ну и пусть. Мама всё равно ни за что больше не подойдёт ко мне после того, как я на неё накричала. Слишком гордая. А отец и подавно.

Немного успокоившись, встаю и наливаю себе чай сама. Делаю глоток горячей жидкости и невольно морщусь. Гадость. Всего пару недель дома не жила, быстро же я успела отвыкнуть от вкуса дешевых пакетиков. Надо будет купить домой нормальную заварку, да сразу побольше упаковок.

Достаю из кармана телефон, снимаю блокировку экрана, открываю наш с Костей диалог. Смотрю на два аккуратных ряда сердечек, и глаза снова наполняются слезами.

Неужели я снова так жестоко ошиблась?

Нет, нет, нет, пожалуйста, нет. Господи, пусть это всё окажется ложью!

Не могу, не хочу в это верить, я просто умру, не знаю, как буду жить дальше, если Костя окажется таким!.. Но как узнать наверняка?

Он говорил, что Нику избил какой-то нехороший человек, но какой?! Господи, моя крыша сейчас рухнет!

Ну как Костя может оказаться таким? Он ведь очень добрый. И заботливый. Хотя Игорь тоже был добрым и заботливым поначалу… Нет, я не хочу допускать даже мысль, что они могут быть похожи!

Я так люблю Костю. Так не хочу его терять. Моё сердце не выдержит, если всё, что между нами было, окажется ложью. А наша любовь – только моей очередной фантазией.

Что же мне делать…

Пью противный чай, пытаюсь заставить себя думать, но ничего не выходит. Не вижу никаких решений.

Может, спровоцировать его? Разозлить, довести до состояния бешенства и посмотреть, что он будет делать?

Нет, наверное, я слишком труслива для подобных экспериментов… Но как ещё выяснить правду?

Эх, как жаль, что не могу посоветоваться с Лялькой! Она беременна, ей нельзя сейчас беспокоиться. А узнав такое, она точно будет бояться за меня и переживать. Не хочется омрачать её счастье своими проблемами.

Пиликает входящим сообщением телефон, заставляя вновь обратить на него внимание. Сердце обжигает, словно кипятком, но через секунду я понимаю, что это не от Кости, и шумно выдыхаю.

«Привет, Таечка! Как дела? Что нового?»

Пишет знакомая из прошлой жизни. Так странно видеть это имя на экране, уже лет сто, как мы перестали общаться. Что ей могло понадобиться?

«Привет. Все хорошо. Как у тебя?»

«У меня всё замечательно, как всегда! Ты слышала, что Рудковского твоего посадили?»

Невольно округляю глаза. Вот это новости. Игоря посадили? Господи, что эта сволочь ещё натворила? Наверняка что-то ужасное, раз не спасло даже положение и деньги.

«Он не мой. Не слышала. А за что?»

«Да я знаю, что вы расстались, но думала, мало ли, может, как-то поддерживаете связь. Никто точно не знает за что. Ходят слухи, будто там всё серьёзно, вроде как с коррупцией связано или какой-то подобной фигнёй. Думала, у тебя смогу подробности узнать»

«Нет, я ничего не знаю»

«Ясненько. А ты сейчас с кем?»

«Ни с кем»

«Никак не везёт? Сочувствую»

Её сообщение задевает что-то внутри. Губы растягиваются в горькой ухмылке.

«Спасибо»

«Хочешь, с одним дядечкой тебя познакомлю? Ему, правда, почти семьдесят, зато щедрость 80 lvl. Если ты ему понравишься, он всё, что захочешь, для тебя сделает. Хоть каждый день тачки меняй»

К горлу подкатывает приступ тошноты. Как же мерзко это всё. Неужели я тоже раньше была такой?

«Спасибо, не надо. Я как-нибудь сама»

«Ну смотри. Пиши, если передумаешь»

На это ничего не отвечаю, просто гашу телефон.

Игоря посадили за коррупцию? Вот это да. Я думала, он неприкасаемый. У них же там всё подвязано друг с другом, не могли его посадить просто так, наверняка дорогу кому-то перешёл.

Потрясённо замираю.

Чёрт, я ведь совсем забыла про нашу последнюю встречу в ресторане. Когда Костя впечатал его в пол и заставлял извиняться передо мной. Я так боялась, что Игорь будет мстить Косте, причинит ему какой-то вред. Как я могла об этом забыть?! А теперь Игоря посадили. Это просто совпадение? Или Костя оказался более влиятельным, чем Рудковский, и с большим количеством связей?

Перед глазами всплывает изувеченное лицо Ники, а в голове проносится её фраза:

«Боже упаси тебя пойти ему наперекор»

По спине ползут колючие мурашки.

Вздрагиваю, когда телефон в моих руках оживает и начинает громко звонить.

Костя.

Веду пальцем по экрану, принимая вызов. Чувствую, как потеют ладони, а в горле застревает ком.

– Алло.

– Где ты, светлячок?

Интонация, с которой Костя это произносит, кажется мне зловещей. Сердце сжимается так сильно в груди, что становится физически больно.

– Я ещё с подругой в больнице, – зачем-то вру я, опасаясь признаться, что нарушила своё обещание и не поехала сразу к нему.

– Так долго? – И снова эти бархатно-вкрадчивые ноты в его голосе заставляют меня поёжиться.

– Да… тут… очередь. Скоро уже приеду. Ты дома?

– Зачем ты меня обманываешь, Тая? – На этот раз вопрос звучит холодно и твёрдо, а моё сердце ухает вниз.

Мне страшно. Теперь по-настоящему страшно.

– Ты что, следишь за мной? – сипло спрашиваю я, едва шевеля губами.

– Для твоей безопасности.

Мне не хватает воздуха. Не могу сделать вдох. Игорь тоже следил за мной. А потом избивал, выясняя, что за отношения между мной и его другом, с которым меня угораздило случайно встретиться в торговом центре и пообщаться. Тот флиртовал, а я не знала, как отвязаться. Пыталась перевести всё в шутку, улыбалась…

Не могу поверить, что Костя тоже это делает. Следит за мной. Зачем? Господи, зачем?!

– Так почему ты меня обманываешь? – напоминает о себе строгий голос из динамика.

– Извини. Я просто хотела заехать к родителям.

– А для чего скрывать это от меня?

– Извини.

– Не нужно извиняться, я просто хочу понять причину.

Сглатываю и молчу, панически соображая, что можно придумать.

– Ладно, – устало вздыхает трубка. – Потом поговорим. Выходи, я жду тебя у подъезда.

– Хорошо.

Сбрасываю вызов, меня всю трясёт.

Он ничего мне не сделает. Если я смогу придумать правдоподобное объяснение тому, что соврала, он не тронет меня.

53

Часом ранее

Костя

Захлопываю ноутбук, бросаю взгляд на наручные часы, которые показывают уже начало десятого. За окном темно, а Таи всё нет.

Стараюсь не включать параноика – за светлячком присматривают, к тому же прямой угрозы её безопасности больше нет. Наверняка после больницы девчонки решили заехать перекусить или кофе выпить, да засиделись, заболтались. Не должна же Тая отчитываться передо мной за каждый свой шаг?

Вздыхаю. Всё так, но на душе один хрен неспокойно.

Стучу пальцами по крышке ноутбука. Соскучился по своей ясноглазой девочке, сил нет. Как долго она там ещё будет гулять со своей подружкой?

А может, встретить малышку? Поехать к тому месту, где они сидят, и подождать. Типа я хотел сделать сюрприз.

Усмехаюсь себе под нос – практически романтиком стал. Может, ещё цветов Тае купить? А почему бы и нет. Девушки любят такие вещи. Светлячку наверняка будет приятно.

Ну всё, решено.

Подрываюсь с дивана, накидываю легкую куртку, забираю с полки ключи от машины и вылетаю из дома. Пока еду в лифте, выясняю по телефону местонахождение Таи и немного удивляюсь, узнав, что это дом её родителей.

Они с подружкой решили к Таиной маме на чай заскочить? Или случилось что? Хотя, если бы случилось, Тая наверняка позвонила бы или написала.

Снова я нагнетаю. Всё хорошо.

Заезжаю по дороге в цветочный магазин, выбираю самый роскошный букет, бросаю его на заднее сидение и мчу дальше.

Улыбаюсь сам себе, как идиот. Меня чуть не подбрасывает от нетерпения. Поскорее хочется увидеть, как малышка отреагирует на букет.

Черт, я ведь ни разу в своей жизни никому не дарил цветов. Не понимаю почему. Не видел в этом смысла, что ли. Казалось какой-то ерундой. Или просто не возникало раньше такого острого желания кого-то порадовать. Ради одной улыбки светлячка я готов на многое.

Паркуюсь у знакомого подъезда и набираю номер Таи.

– Алло, – отзывается трубка нежным голоском.

Я чувствую прилив тепла в области груди. Соскучился, пиздец.

– Где ты, светлячок?

– Я ещё с подругой в больнице, – вдруг выдаёт она как-то испуганно.

– Так долго? – Хмурюсь. Как в больнице? Её охрана что-то напутала? Да нет, не может такого быть.

– Да… тут… очередь. Скоро уже приеду. Ты дома?

Голос её не такой, как обычно. Неестественный, слишком тонкий. Не умеет Тая врать. Но зачем врёт? Ничего не понимаю…

– Зачем ты меня обманываешь, Тая?

– Ты что, следишь за мной?

– Для твоей безопасности.

Молчит.

– Так почему ты меня обманываешь? – терпеливо повторяю я свой вопрос.

– Извини. Я просто хотела заехать к родителям.

– А для чего скрывать это от меня?

– Извини.

– Не нужно извиняться, я просто хочу понять причину.

Снова молчит. Да что такое-то? Ни хрена мне это не нравится.

– Ладно, – выдыхаю я. – Потом поговорим. Выходи, я жду тебя у подъезда.

– Хорошо.

Появляется через пару минут. Бегло осматриваю с ног до головы – визуально всё в порядке. Только бледная и напряженная какая-то. Выхожу из машины, иду навстречу, обнимаю, целую прохладную щеку.

– Привет, малыш. Случилось что-то?

Она как каменное изваяние в моих руках. И вроде обняла в ответ, но ощущение такое, будто её заставили это сделать.

– Нет. Всё нормально.

В глаза не смотрит. Губы плотно сжаты. Обиделась, что ли, на меня? Но за что? Ещё сегодня утром всё было прекрасно. И позже в переписке тоже, сердечки мне отправляла. Я так поплыл, казалось бы, ерунда какая-то, а до жути было приятно.

Придерживая за талию, веду Таю к машине. Открываю дверь, помогаю сесть.

Сам забираюсь за руль, запускаю двигатель, трогаюсь с места.

– Где твоя подружка?

– Домой уехала.

– А ты чего к родителям решила?

– Просто так.

У меня позвоночник сводит от её скупых ответов и скованного вида. Что-то явно произошло. Но Тая почему-то не хочет мне об этом говорить. Интересно, почему?

– Так зачем ты меня обманула?

– Извини. Я просто хотела заскочить к родителям ненадолго. И потом сразу поехать к тебе.

– Это я уже понял, – начинаю раздражаться я. – Почему просто не сказала, что ты у родителей?

– Боялась, ты разозлишься, что я тебя не предупредила заранее.

Ну это просто пиздец. Я открываю рот, да так и не нахожусь с ответом. Теряю дар речи. Она прикалывается сейчас? Или я в её глазах действительно такой тиран?

– Тая… С чего бы я на тебя злился? Ты не обязана отчитываться передо мной за каждый шаг.

Она молчит, уставившись в одну точку перед собой.

Я полностью дезориентирован. И зол. Ненавижу, когда чего-то не понимаю. Светлячка будто подменили.

– Тая. Никогда больше меня обманывай, пожалуйста.

– Хорошо, – кротко кивает она.

– Ну ты чего такая, а? – устало спрашиваю я, на ощупь нахожу её хрупкую ладонь и легонько сжимаю прохладные пальцы.

– Просто устала.

– Ну хорошо…

Приезжаем домой. Уже наверху я вспоминаю о забытом на заднем сидении машины букете. Но забиваю на него, решив, что сейчас, наверное, не самый подходящий момент. Тая ведёт себя всё так же холодно и отстранённо. Не смотрит на меня, прячет взгляд. Это вымораживает просто.

Уже башка болит от попыток понять, что с ней происходит. Обидел кто-то, что ли? Но почему не хочет говорить? Может, отец что выкинул? А Тая жаловаться на него не хочет. Да, вполне может быть…

Чёрт, я свихнусь от этих догадок.

– Ты голодная? – спрашиваю я, помогая малышке снять пальто.

– Нет.

– У мамы поела?

Кивает.

– Посидишь со мной тогда? Я ещё не ужинал.

– Хорошо.

Моем руки, перемещаемся на кухню. Светлячок усаживается за стол, я разогреваю для себя заказанную в ресторане еду, а Тае наливаю кофе, который она так любит. Ставлю перед ней дымящую чашку.

– Хочешь что-нибудь сладкое?

– Нет, спасибо.

Занимаю место за столом напротив малышки. Смотрю ей в глаза и в очередной раз терпеливо спрашиваю:

– Что произошло?

– Ничего, – упрямо повторяет она.

– Я ведь всё равно узнаю. Расскажи лучше сама.

Наконец, Тая вскидывает на меня свои огромные глаза, и её щёки вмиг вспыхивают румянцем.

– Зачем ты следишь за мной? – выпаливает она возмущённо.

Я прикрываю на секунду глаза и с облегчением выдыхаю. В этом, что ли, весь вопрос?

– Я ведь уже сказал – для твоей безопасности.

– Почему мне угрожает опасность?

– Больше не угрожает. Я просто привык всё держать под контролем, Тая. Мне спокойнее, когда я знаю, что за тобой присматривают, вот и всё.

Малышка хлопает глазами и смотрит на меня так, будто я монстр какой-то. А потом вдруг спрашивает с вызовом:

– А если я тебе изменю, что тогда будет?

Тупо моргаю несколько раз и медленно поднимаю брови. Это что еще, блять, за вопросы такие?

– Хочешь мне изменить?

– Ответь на вопрос, – требовательно произносит она. – Что будет, если я так поступлю?

– Мы расстанемся, – пожимаю я плечами.

– Я тебе изменила.

Чего?

Так, стоп. Она разыгрывает меня сейчас? Что за дебильная шутка? Или это не шутка? Но когда бы она успела изменить?

Как бы там ни было, шутит Тая сейчас или нет, это всё мне ни хрена не нравится.

– Когда. С кем, – выцеживаю я сквозь зубы, глядя на неё из-под бровей.

– Сегодня в больнице. С твоим другом Никитиным.

В груди как-то странно колет. Режет. Блять. Сука. С Никитиным? Сегодня?

Кажется, уже слишком много подробностей для розыгрыша. Получается, она сейчас серьёзно это всё?..

Блять.

Встаю и выхожу из-за стола, так и не притронувшись к еде. Подхожу к окну, скольжу невидящим взглядом по огням ночного мегаполиса.

Не понимаю, что происходит. Вроде бы мозг информацию переварил, но сознание никак не хочет её принимать. Бред какой-то. Тая? С Никитиным? Как это возможно?

Сегодня утром ещё улыбалась мне, ластилась, сердечки отправляла…

А Илья? Он же сам недавно мне говорил, что патологически верен жене. Какого чёрта? Это между ними такая страсть вдруг вспыхнула? Чувства? Помню, как он на неё смотрел, температурил постоянно, боялся, что обижу девочку… Чёрт. Это… просто какой-то треш.

Поэтому она так странно себя сегодня вела? Поехала к родителям, обманула, перепуганная была всю дорогу.

– По обоюдному согласию? – глухо спрашиваю я, не оборачиваясь.

Не знаю, зачем интересуюсь. И так ведь понятно уже всё. Где Никитин и где насилие. Да и он, черт возьми, красивый мужик. Что у меня не вяжется? Тая такая… Только слепой не западёт. А Никитин далеко не слепой. Всё логично. Логично. Просто. До тошноты логично, понятно и просто. А я дебил, олень конченый. Сам же их свёл.

Тая что-то говорит за моей спиной, всхлипывает, но я не слушаю. Не вижу смысла дальше вести диалог. В башке будто вакуум образовался. И так противненько звенит.

Достаю из кармана телефон, набираю Лешу.

– Можешь подъехать сейчас ко мне? Таю нужно отвезти домой к родителям.

Сбрасываю вызов, оборачиваюсь.

Она стоит напротив меня, вся в слезах.

– Это неправда, слышишь? – бормочет. – Прости меня, я наврала, дура, у меня ничего не было с Ильёй Сергеевичем, я его даже не видела сегодня! Просто подруга по совпадению выбрала именно его клинику, и я была там, но между нами ничего не было, клянусь!

– Наврала… – эхом отзываюсь я с горьким скепсисом.

Задний ход включить решила, но уже поздно, девочка. О таких вещах не лгут.

– Да! Я просто хотела посмотреть на твою реакцию! Нельзя же так, ты следишь за мной, запираешь в квартире, контролируешь постоянно…

– Сегодня наблюдение с тебя будет снято. Собирай вещи и спускайся вниз, сейчас подъедет Лёша, отвезёт тебя домой.

Тая смотрит на меня невыносимо виноватым взглядом, вся красная, слёзы катятся по щекам и опухшим губам. Я вспоминаю как целовал сегодня эти губы, эти щеки, глаза её небесные, и кончик носа, и скулы, и подбородок… Внутри всё дико болит, будто там свежая ножевая… Или, скорее, рваная.

– Костя, прости! Я просто дура!

– Пошла вон.

Она смотрит на меня с дрожащими губами, окончательно дорывая мне сердце. Потом разворачивается и выбегает из кухни. Блять, а я-то думал, меня давно уже ничего не способно выбить из колеи.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем в прихожей хлопает входная дверь.

По-хорошему надо было пойти, проводить до машины. На улице уже ночь. Но я не могу. Не могу сдвинуться с места.

54

Что может быть хуже утра, когда ты просыпаешься и понимаешь, что в твоей жизни произошло дерьмо?

Ещё вчера в это же самое время ты был абсолютно счастлив, хотел жить, хотел горы свернуть и бросить к её ногам, а сегодня всего этого уже нет. Ничего не осталось, кроме рваной дыры в груди.

Вот, значит, какая эта самая любовь? Никогда не знал её, нахер она сейчас на меня свалилась?

Сколько женщин у меня было до Таи. Они приходили и уходили, но ни разу ещё я не чувствовал ничего подобного. Будто умер кто-то. И потерю не восполнить, равновесие не вернуть, боль утраты ничем не притупить.

Никитин, сука. Друг насри в круг. Я бы лучше яйца свои сожрал, чем на его женщину позарился. Как он мог? Хочется убить его нахер. Превратить его смазливую рожу в месиво. Я бы так и сделал, наверное, попадись он мне сейчас под руку.

С нажимом провожу по лицу ладонью. Сдохнуть бы и не вставать никогда с этой постели.

Но всё же заставляю себя подняться. Иду под холодный душ, выпиваю крепкий горький кофе и еду в офис. Предварительно выбросив из тачки в мусор никому не нужный теперь букет.

Интересно, приедет Тая сегодня на работу? Мне придётся уволить её. Не смогу я находиться с ней в одном помещении, даже если мы вообще не будем там пересекаться.

От мысли этой паршиво. Не хочу её наказывать за то, что сделала. Тая не жена мне и клятву верности не давала. Да и вообще девчонка ещё. Все мы совершаем ошибки. А может, и не ошибка это вовсе для неё. Может, и правда великая любовь там у них с Никитиным вспыхнула, мать его… Он красивее меня. Умнее. Проницательнее. Наверняка нежнее. Блять… Я не смогу. Видеть её каждый день. Да просто знать, что она рядом. Лучше устроить Таю в другое место… Чёрт, да я даже этого не смогу!

На красном светофоре хватаюсь за телефон, открываю диалог с Никитиным и, одним глазом поглядывая на дорогу, остервенело тычу пальцем в экран.

«Теперь ты несёшь ответственность за Таю. Не знаю, что там у тебя случилось, помутнение рассудка или великая любовь, но за свои действия отвечай. Она хорошая девочка, сам говорил. Вот и позаботься о ней. И на глаза мне лучше не попадайся, если жить хочешь»

Отправляю. Швыряю мобилу на приборную панель. Сжимаю обеими руками руль и резко вдавливаю педаль газа, как только загорается зелёный.

* * *

Никитин перезванивает, когда я уже паркуюсь у офиса. Мне не хочется брать трубку, не хочется слышать его долбанный голос.

Выхожу из машины, смотрю по сторонам, пацан какой-то у низкой спортивной тачки стоит курит.

– Слышь, парень, дай сигарету.

– У меня вейп.

– Похер, давай сюда, – рычу я.

Протягивает мне ярко-голубую пластиковую хреновину, брезгливо оглядываю её, вытираю об рукав и затягиваюсь. По вкусу похоже на фруктовый кальян, только непонятно, что за отрава внутри.

– Лучше бы ты нормальные сигареты курил.

– От них же воняет.

– А ты девочка, что ли, конфетками пахнуть?

Пацан равнодушно пожимает плечами. Стоит в своих подвернутых штанишках, башку в плечи втянул, скукожился весь, замёрз, или что с ним? И правда как девочка, блять. Что за молодежь пошла. В годы моей юности он бы точно не выжил.

А телефон в моём кармане всё звонит и звонит. Я понимаю, что сам как девочка себя сейчас веду. От Никитина тошнит, но игнорировать его звонки – не выход.

Извиниться, наверное, хочет. Ну пусть извинится. Лишь бы не сорваться потом, не поехать к нему и не поломать к чертям собачьим.

– Да, – принимаю я звонок, выдыхая носом густой дым.

– Кость, я что-то не понял, что за дичь ты мне там написал? – раздаётся из трубки нихера не виноватый голос Никитина.

– Не понял ты? – цежу я сквозь зубы. – Тая вчера мне всё рассказала.

– Что она рассказала?!

– Что вы трахались, блять!.. – рявкаю я в трубку, возвращая пацану вейп. Тот испуганно забирает его из моей руки и мгновенно ретируется.

– Костя, – вкрадчиво произносит Никитин, – я к твоей Тае пальцем не прикасался. Я жену люблю. Ты забыл?

– Я понимаю, что стрёмно в таком признаваться, но будь мужиком, Никитин. За свои поступки надо отвечать.

– Да не трогал я её, клянусь! – повышает он голос. – Костян, ты чего? Да я бы никогда в жизни! Я тебя уважаю, за многое тебе благодарен! И, блять, я жену свою люблю!

Ого, Никитин матерится? Это что-то новенькое. Может, он правду говорит? И Тая вчера мямлила, что вроде как проверить меня хотела… Неужели действительно соврала? Но, блять, как до такого можно додуматься вообще?!

– Она вчера была в твоей клинике, так?

– Да? Да я понятия не имею! Я ее вчера точно там не видел! Ну хочешь, записи со всех камер тебе покажу?

– А покажи.

– Приезжай, посмотришь всё, что захочешь. У меня везде камеры, кроме уборных, если Тая у нас вчера была, можно хоть весь её маршрут отследить!

– Сейчас приеду. А не боишься, что если я не найду на записях подтверждения твоих слов, то просто убью тебя нахер?

– Убивай. Только имей в виду, что совесть моя перед тобой чиста.

* * *

Прыгаю обратно в тачку и мчу в клинику к Никитину. Мотор в груди работает на износ, почуяв надежду на воскрешение.

Никитин встречает меня озлобленной рожей. Озлобленной смазливой рожей, которую мне до боли в суставах хочется переломать.

Но я всё больше начинаю верить в то, что слова Ильи могут быть правдой.

Только, если между ними ничего не было, зачем тогда Тая так сказала? Что она хотела проверить? В чём смысл, где логика? Нихера не могу понять.

Но вскоре понимаю. Илья просит охранника показать мне на мониторе все передвижения Таи внутри клиники. Сначала они с подружкой ходят по кабинетам, а потом в кадре появляется Ника. Она подходит к Тае, разговаривает с ней о чем-то. Откуда они вообще знают друг друга?! Закончив диалог, Ника уходит, а Тая как остолбеневшая стоит на месте еще несколько минут, пока к ней не возвращается её подружка.

Блять…

– Ника еще здесь? – спрашиваю я у стоящего за спиной Ильи.

– Нет, уехала сегодня утром. Я ее выписал, дома долечится.

– Понял. Тогда, пожалуй, съезжу к ней домой.

Поднимаюсь со стула, иду к выходу. Оборачиваюсь.

– Илюха… извини.

– Я, если честно, так и не понял, что у вас там происходит?

– Всё нормально у нас. Просто недоразумение небольшое вышло.

* * *

Квартира Ники оказывается пуста, я еду в наш дом, где застаю будущую бывшую жену за сбором вещей. Точнее, вещи собирают нанятые люди в серой униформе, а Ника только раздает им указания.

Заметив меня, поджимает губы, бледнеет.

– Ты же на работе должен быть, – нервно произносит она и, прихрамывая, отступает назад.

Пока ехал сюда, был злой как чёрт, собирался вытрясти из Ники каждое слово, сказанное Тае в больнице, но сейчас, глядя на испуганный вид бывшей жены, на её разбитое лицо, не могу сдвинуться с места. Чувствую себя последней свиньёй.

– Не переживай, я заберу только свои вещи, ничего из того, что ты покупал сюда – не трону, – взволнованно заверяет Ника.

– Тебе не обязательно перевозить вещи отсюда. Дом останется твоим.

Брови бывшей жены ползут наверх.

– Это что, шутка такая?

– Нет. Я так решил.

– С чего вдруг такая щедрость? – истерично усмехается она.

– А я разве когда-то был жмотом?

– Нет, но это же… дом!

– Это будут мои тебе извинения. За то, что случилось. И компенсация за моральный ущерб.

– Я не понимаю, – хмурится Ника. – Тебя совесть замучила, что ли? Откуда вдруг такое благородство?

– Можно и так сказать, – устало вздыхаю я. – Ника, то, что произошло с тобой, сделал человек, которому я перешёл дорогу. До меня он добраться не смог и решил таким образом отомстить. Формально ты всё ещё моя жена. Я виноват, что не предусмотрел, не защитил тебя. Прости меня за это.

– Костя…

– И вообще за всё прости.

Ника потрясённо качает головой.

– Так значит, это не ты?!

– Нет, конечно.

– Господи… – Она закрывает ладонью рот.

– Прости за то, что был груб, когда требовал развод. Эта девочка, с которой я встречаюсь, Тая… она очень дорога мне. Я влюбился, как пацан, понимаешь? У нас с тобой всё по-другому было. Я не нужен был тебе настолько, а ты – мне. Из нас получилась хреновая пара, ты и сама это знаешь. Мы бы с тобой всё равно рано или поздно разошлись. Ты встретишь ещё своего человека и будешь счастлива с ним.

– Вряд ли я встречу кого-то… – с горечью произносит Ника.

– Встретишь, – заверяю я её. – Если захочешь.

– Костя. Неправильно всё это. Давай продадим дом и поделим деньги. Хотя бы так. Ты его купил. Я не могу…

– Я всё решил, Ника. Дом остаётся тебе. У тебя сын взрослый уже, ему тоже нужно будет где-то жить. А я не бедствую, слава богу. Заработаю ещё.

– Я тоже заработаю, – упрямо возражает бывшая жена.

– Не сомневаюсь. И всё же.

Мы смотрим друг другу в глаза в молчаливой схватке. Потом Ника сдаётся. Отворачивается на время, закрывает ладонью лицо. Потом возвращает на меня совершенно поменявшийся взгляд и закусывает губу.

– Кость. Я вчера видела эту твою девочку. У Никитина в клинике случайно пересеклись. Наговорила ей про тебя всякого…

– Я знаю.

– Она как, нормально?

– Не очень, но я с этим разберусь.

– Прости.

– Больше не трогай её, ладно?

– Можно, я извинюсь перед ней?

– Можно.

55

Несколькими часами ранее

Тая

Битый час стою перед зеркалом, разглядывая свои опухшие от слёз глаза, безрезультатно пытаясь замазать тональным кремом синие тени под ними. Всё ещё сомневаюсь, стоит ли ехать в офис. Но как я могу не поехать? Я ведь там официально трудоустроена. Да и работа ждёт. Татьяна Ивановна вчера просила сделать важный отчет, который я пообещала закончить сегодня к обеду.

Но прежде всего я должна попытаться поговорить с Костей. И как можно скорее, нельзя тянуть. Попросить прощения ещё раз, объяснить всё… Господи, наверное, он теперь никогда меня не простит. И не поймёт. Какая же я дура. Своими руками убила нашу любовь, растоптала наше счастье. Никогда себе не прощу…

Я думала, мир рухнет, превратится в страшный сон, если Костя окажется мерзавцем. А выяснилось, настоящий кошмарный сон – это когда ты сама, своими руками причиняешь боль любимому человеку. Невозможно вынести чувство вины.

До сих пор перед глазами стоит его лицо, этот полный боли взгляд…

Как я могла подумать, что Костя способен на что-то ужасное? Он благородный, справедливый, заботливый, он настоящий мужчина. Мечта. Не представляю свою жизнь без него. Мне никогда такого больше не найти. Да и не хочу я никого другого.

Ну почему я по жизни такая идиотка? Как можно совершать такие тупые поступки?

Если он меня не простит, я не знаю, как дальше жить. А он, скорее всего, не простит.

Глаза снова становятся влажными, я запрокидываю голову назад, чтобы не потекли слёзы и не испортили с таким трудом сделанный макияж.

Пора идти. Простит Костя меня или нет, я всё равно должна попытаться. Господи, да я на коленях готова его умолять, если потребуется!

Надо идти. И так уже опоздала.

На улице жара, солнце слепит. Бегу на станцию метро и ровно на две секунды опаздываю на уходящий в нужном направлении поезд. Чёрт…

Умираю от тяжести в груди, пока жду следующий.

В вагоне страшная давка, кое-как держусь на ногах. От общественного транспорта я тоже довольно быстро успела отвыкнуть.

До офиса добираюсь вымотанная не только морально, но и физически.

Не спала всю ночь, со вчерашнего обеда ничего не ела. Всю трясёт то ли от волнения, то ли от слабости.

– Доброе утро, Тая! – встречается мне в холле Галя. – Всё в порядке?

– Да, в порядке, – сухо отвечаю я. – Константин Георгиевич у себя?

– Нет, еще не приезжал. – Галя сужает глаза. – Поссорились?

Чудится мне, или в её тоне звучит упрёк. Мол, я тебя предупреждала. В груди вспыхивает острое желание ударить её в этот момент. За то, что лезла не в свои дела и заморочила мне мозги.

Но я лишь награждаю коллегу презрительным взглядом и шагаю дальше.

В коридоре мне преграждают путь несколько других моих коллег, имен которых я до сих пор не запомнила. Они о чем-то беседуют между собой, но когда я прохожу мимо, резко замолкают. Нарочито вежливо здороваются, да так и продолжают играть в молчанку, пока я не прохожу мимо.

Спиной чувствую их взгляды.

Чувствую, как кровь в венах начинает закипать. Успокаиваю себя – ничего особенного не случилось. Обычная ситуация. Коллеги давно уже смотрят на меня косо, зачем сегодня расстраиваться ещё и из-за этого? Мне и без них проблем хватает.

Чёрт, а если Костя сегодня вообще в офис не приедет?

Тогда я должна ему написать. Или позвонить. Сказать, что хочу поговорить. Он не откажет. Не может отказать… Даже если до сих пор верит в мою ложь. Он не жестокий человек. Теперь уже я точно ни за что не поверю в это.

Захожу в свой кабинет.

– Доброе утро, Татьяна Ивановна.

Падаю за стол, тихо бесясь из-за того, что не получаю от начальницы ответной вежливости. Смотрю на нее в упор.

– Ты опоздала, – не отрывая взгляд от монитора, произносит она.

– Да, я просто сегодня всю ночь не спала… – Договорить фразу и извиниться за опоздание я не успеваю, в меня впиваются таким злым взглядом, что дар речи мгновенно пропадает.

– Вот это наглость… – шипит начальница. – То есть, если ты спишь с директором, значит, на работу можешь приезжать во сколько пожелаешь?! Общие правила для тебя не писаны, да?!

От шока я открываю рот. Кровь бросается в лицо, в груди всё горит.

– Ч-что вы себе позволяете? – заикаясь, кое-как произношу я.

– А что, думаешь, ты у нас такая неприкосновенная личность? – едко интересуется Татьяна Ивановна. – Что смотришь? Весь офис знает, за что уволили Маринку! А мне плевать, пусть Константин Георгиевич и меня увольняет. Устроили тут… Фу, противно смотреть.

Каждое её слово сочится презрением и ядом. Меня просто потряхивает от этой тирады. Срываюсь с места, как ошпаренная, и пулей вылетаю из кабинета. В коридоре всё еще беседует о чем-то та самая стайка коллег, и снова при виде меня все замолкают.

Какой-то страшный сон.

Стрелой проношусь мимо них, пересекаю холл, вылетаю наружу, истерично жму кнопку лифта.

И на улице не останавливаюсь. Иду, иду, иду куда-то, максимально быстрым шагом, едва не переходя на бег.

Внутри всё клокочет. На глазах снова слёзы, и плевать уже на макияж. На всё плевать.

Задыхаюсь от быстрого шага. В боку колет. Лёгкие режет. Приходится сбавить скорость. Но мне невыносимо хочется убраться как можно быстрее и как можно дальше от этого места. Словно это может спасти.

Иду мимо остановки, рядом тормозит какой-то автобус. Сажусь в него, понятия не имея о маршруте. Просто еду, прислонившись лбом к стеклу, реву.

Постепенно становится легче. Слёзы высыхают, внутри поселяется оглушительная пустота.

Делаю несколько глубоких вдохов, окончательно успокаивая себя. Хватит истерить. Ничего сверхъестественного не произошло. Я действительно сплю с директором. Точнее, спала… Черт, только не реветь снова. Не реветь!

Надо просто позвонить Косте. И сказать ему, что хочу поговорить.

Слезы все-таки снова начинают бежать по щекам. Не могу я! Не могу!

Если сейчас он холодно ответит мне, что нам не о чем говорить, я просто этого не перенесу! Я умру!

Снова дышу, истерично тру глаза, пытаясь прийти в себя.

Хватит уже. Успокойся.

И всё равно тяжело, и всё равно паника, горечь, стыд, обида разрывают изнутри.

Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

Господи, что мне делать?

Смотрю невидящим взглядом в окно. Пытаюсь понять, где я, куда уехала. И вдруг обнаруживаю, что район мне знаком. Через остановку будет мой паб, где я раньше трудилась официанткой.

Невольно вспоминаю это приятное время. Да, работа была тяжелой, но зато какой хороший там был коллектив!

А может, это знак? Не просто же так я села именно в этот автобус, который привёз меня именно к этому месту?

Не хочу больше работать у Кости. Не знаю, простит он меня или нет. Даже если простит, вряд ли наши отношения когда-нибудь снова станут прежними. Доверие уже не вернёшь. Но даже если он простит, не хочу видеть ни Галю, ни Татьяну Ивановну, ни кого-либо ещё из своих нынешних коллег.

Автобус тормозит на той самой остановке, я выхожу.

На улице достаю из сумки зеркальце и влажные салфетки, вытираю размазанную тушь, привожу себя в порядок.

Захожу в паб. Еще рано, посетителей никого, за стойкой Стёпа. Завидев меня, радостно вскидывает брови и широко улыбается.

– Тая! Какие люди! Иди сюда!

Выходит и заключает меня в крепкие объятия. Я сжимаю его в ответ, снова чуть не реву. Стёпа искренне рад меня видеть, это так трогает.

– Как ты? Как твои дела?

– Да все нормально, Стёп. Просто мимо проезжала, думаю, дай загляну к вам. Ты как? Как семья?

– Да всё как обычно, – тепло улыбается Стёпа. – Ты работаешь где-то сейчас? Я так и не понял, чего ты ушла. Не попрощалась даже, никому ничего не сказала.

– Обстоятельства так сложились, Стёп. Но знаешь, я бы с удовольствием к вам вернулась, если бы меня взяли.

– Так возвращайся! Алла как раз сейчас здесь, сходи к ней, думаю, она с удовольствием тебя обратно возьмёт.

– С чего ты это взял? – со смешком спрашиваю я.

– А почему нет? Ты всегда образцово работала, одна из лучших была, – уверенно заявляет Стёпа.

Я только пожимаю плечами. Не рассказывать же ему настоящую причину увольнения.

– Даже не знаю.

– Ну сходи, попробуй хотя бы. Не возьмет так не возьмет, что ты теряешь? Хотя я уверен, что возьмет.

А действительно, почему бы и нет?

Игоря посадили, значит, причин отказывать мне в трудоустройстве, по идее, быть уже не должно.

– Ладно, уговорил, пойду, попытаю счастья.

Иду в кабинет администратора, немножко волнуюсь. И в то же время верю в успех. Не просто так ведь все карты сошлись. Я случайно приехала в эту часть города, и жена владельца оказалась здесь, несмотря на ранний час.

Стучу, заглядываю. Изо всех сил стараюсь приветливо улыбаться.

– Алла Эдуардовна, доброе утро! Можно к вам?

– Тая? – удивленно смотрят на меня в ответ. – Ты… зачем здесь?

Набравшись смелости, шагаю в кабинет и прикрываю за собой дверь.

– Аллочка Эдуардовна, я хотела попроситься обратно к вам на работу. Очень нравилось мне у вас, скучаю. Пожалуйста, не откажите!

Алла тяжело вздыхает, снимает очки, кладет возле клавиатуры и пронзительно смотрит в глаза.

– Тая, мне казалось, я тебе доходчиво объяснила, почему пришлось попросить тебя уйти.

– Я знаю, Аллочка Эдуардовна, но обстоятельства ведь изменились! Игоря Рудковского посадили, вы, наверное, не слышали? Думаю, ему теперь ещё долго будет не до того, чтобы портить мне жизнь.

– А причем тут Рудковский… кто, Игорь? Я вообще такого не знаю.

– Но… Разве это не он обращался к вашему мужу с просьбой меня уволить?

– Нет. Это был другой человек.

– Как другой? Но… Кто?!

– Тая, я не могу тебе сказать, мы, кажется, уже это обсуждали. И пожалуйста, не приходи больше сюда, иначе мне придется попросить охрану тебя не пускать.

Растерянно хлопаю глазами, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.

– Хорошо. Я поняла. Извините.

56

Костя

Уезжаю от Ники и сразу, не успев вывести тачку за территорию дома, набираю Таю. По салону один за другим разносятся длинные гудки.

Светлячок трубку не берёт.

Матерюсь. Набираю снова. Получаю тот же результат.

Порываюсь выяснить у своих людей её местонахождение, но вовремя вспоминаю, что вчера велел всё наблюдение снять.

Без особой надежды звоню в офис – Таи там нет. Заезжаю домой к её родителям. Любовь Семёновна любезно сообщает мне, что её дочь ночевала дома, но утром уехала на работу. Благодарю женщину, возвращаюсь в машину. Снова звоню в офис. Выясняется, что Тая утром действительно туда приезжала. Но почти сразу ни с того ни с сего уехала.

Да блять.

Бью кулаком об руль.

Где она, чёрт возьми?

Лёгкие горят от жгучей потребности как можно скорее увидеть, прояснить всё и задушить в объятиях. Съесть сладкие губы. Закрыться дома вдвоём, утащить её в спальню, отключить телефон и не выходить сутки.

Снова набираю Таин номер. На этот раз мне наконец везёт – малышка отвечает на звонок. От звука её голоса на том конце провода плавлюсь. Хочется телепортироваться любым способом туда, где она сейчас, сгрести в охапку и больше не отпускать.

– Где ты? – хрипло произношу я, сжимая руль и готовясь сорваться в любом направлении, как только она назовёт адрес.

– Гуляю.

– Где именно гуляешь?

– По городу.

– Где именно по городу?

– По улицам.

– Тая, не беси меня…

Из трубки слышится тяжкий вздох.

– Костя… Пожалуйста, услышь меня. То, что я сказала тебе вчера про измену – это неправда. Не знаю, что на меня нашло, зачем я ляпнула это. Я даже не видела вчера Илью Сергеевича. Между нами ничего не было и быть не могло. Он даже не нравится мне, как мужчина.

– Я знаю, Тая. Успокойся. Просто скажи, где ты. Я приеду, и мы поговорим.

– Я не знаю, где я. Где-то. На какой-то улице, возле какого-то сквера.

Терпеливо выдыхаю через нос.

– У тебя геолокация на телефоне работает?

– Да. Вроде.

– Приложение какое-нибудь с картами есть? Да хоть такси?

– Есть. Сейчас посмотрю местоположение и скину тебе.

– Договорились. Жду.

Сбрасываю звонок, терпеливо нервничаю, уткнувшись подбородком в ребро телефона. Спустя пару минут, наконец, приходит сообщение с адресом. Мчу туда как угорелый.

Паркуюсь у нужного сквера, выхожу из машины, звоню Тае.

– Я приехал. Ты где?

– Я здесь. Прямо перед тобой.

Поднимаю взгляд и вижу её. Идёт мне навстречу в легком голубом платьице до колена и распахнутой вязаной кофточке. Светлые волосы треплет ветер, они то и дело разлетаются вокруг головы светлячка пушистым облаком. Мой прекрасный ангел. Только лицо печальное, немного припухшее, заплаканное. Хочется обнять его ладонями и покрыть поцелуями каждый сантиметр. Только чтобы улыбнулась моя девочка и перестала грустить.

Иду навстречу, крепко обнимаю, чувствуя, как от ощущения её хрупкого тела в моих руках, в груди всё вибрирует и горит. Зарываюсь носом в волосы, жадно вдыхаю любимый запах, не могу надышаться им. Моя девочка. Глупышка. Разве можно так шутить? Я чуть не сдох вчера, ты меня чуть не убила.

Малышка беспомощно прижимается ко мне, обвивает своими тонкими ручками и начинает плакать. Глажу её по голове, успокаиваю, целую в макушку.

– Ну всё, всё. Я не злюсь, я знаю, что произошло. Ника рассказала мне.

Тая отстраняется и вскидывает на меня свои прекрасные покрасневшие глаза.

– Она сказала, что ты страшный человек и что нельзя идти тебе наперекор, – удручённо произносит малышка.

– И ты решила проверить? Таким образом?

– Да. А что ещё мне оставалось делать?

– Сказать мне правду. Всегда говори мне правду. Всё как есть. Если у тебя возникают вопросы, задавай прямо. Слышишь? Никаких больше проверок и никакой лжи. И всё у нас будет хорошо.

Хочу снова обнять её, но Тая не позволяет. Выставляет вперед ладонь, отступая на шаг назад.

– Есть один вопрос. Очень важный.

Подавив порыв шагнуть за ней и заключить в объятия силой, заставляю себя кивнуть.

– Задавай.

– Я уже спрашивала тебя об этом, но хочу спросить ещё раз. Только пожалуйста, ответь честно. Поклянись, что ответишь честно.

– Клянусь, – не раздумывая, говорю я.

– Ты имеешь отношение к моему увольнению из паба? – спрашивает она.

И смотрит так пронзительно. Будто уже знает ответ.

Блять. Ну это-то сейчас к чему?!

Понимаю, что второй раз обманывать Таю – не лучшая идея. Тем более, сразу после того, как сам просил о честности.

– Тая… Ты очень понравилась мне. Я не знал, как по-другому сблизиться с тобой… Ты даже по телефону со мной разговаривать боялась.

Всё же шагаю к ней, норовя взять за руку, но Тая отшатывается и резко отдёргивает ладонь.

– Не трогай меня!

Её глаза снова наполняются слезами.

Мне кажется, у меня сердце сейчас выскочит из груди.

Да, это конкретный косяк, Костян. Ей сейчас, наверное, пиздец как неприятно.

Как она вообще узнала об этом, блять?

– Господи… – всхлипывает малышка, зажимая ладонью рот.

Плачет. Снова плачет. Хрупкие плечи мелко подрагивают.

Мне хочется обнять её, прижать к себе изо всех сил, зацеловать, заласкать. Но не подпустит ведь. Не позволит.

– Как я могу доверять тебе после этого? – жалобно спрашивает она у меня сквозь слёзы. – А если бы я не позвонила тебе тогда? Если бы я… пошла и в реку прыгнула?

– Из-за какой-то работы официанткой? – морщусь я.

Её заплаканные глаза возмущенно распахиваются.

– А ты знаешь, что для меня значила эта работа?! Как мне там было хорошо?! Я не просила тебя мне помогать, не просила лезть в мою жизнь! Я не хотела встречаться с тобой, влюбляться в тебя, мне не нужно было это всё, а ты меня практически заставил, принудил!

Мои зубы непроизвольно сжимаются. Тая снова, кажется, не в себе. Что попало несёт. Беру её за локоть, аккуратно, но крепко, и тяну в сторону машины.

– Так, всё. Успокойся. Поехали домой.

– Нет, отпусти!

Она вырывается, на нас начинают оборачиваться прохожие. Скручиваю её по рукам так, чтобы не могла пошевелиться, и прижимаю к себе.

– Ус-по-кой-ся, – цежу я по слогам ей в макушку.

Терпеливо жду, пока Тая затихнет, перестанет вырываться. И когда, наконец, это происходит, продолжаю, понизив голос:

– Я был неправ. Прости.

Проблема в том, что я произношу это неискренне, потому что совсем не раскаиваюсь. И Тая, наверное, это чувствует.

– Я такой, понимаешь. С детства привык стены лбом прошибать. Вижу цель, не вижу препятствий. Не умею я по-другому, не знаю, как. Прими меня таким, какой есть.

– Я не могу так, понимаешь? – судорожно всхлипывает она. – Когда всё решают за меня, за моей спиной, когда за мной следят, запирают в квартире, не спросив моего мнения и даже не объяснив толком ничего! А потом ещё твою жену жестоко избивают, а она плачет и говорит мне, что это ты сделал!

– Тая…

– Костя, я не знаю, что мне делать. Мне кажется, я скоро просто свихнусь…

И я понятия не имею, что мне делать. Как себя вести. Оправдываться с детства ненавижу. Если тебя заведомо считают дерьмом, то смысла никакого нет. Но для Таи готов сделать исключение. Для неё я готов сделать хоть тысячу исключений. Да только вряд ли это сейчас поможет. Что бы я сейчас ни сказал ей, это только усугубит. Тая теперь так сходу мне уже не поверит.

Ослабляю хватку, просто обнимаю светлячка, глажу по голове. Прости, маленькая. Я накосячил. Причем накосячил жёстко.

– Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Скажи, я всё сделаю. Только не плачь.

– Не знаю… – выдыхает светлячок.

– Хочешь, отвезу тебя к Нике прямо сейчас, и она извинится за всё, что наговорила?

Тая отстраняется и смотрит на меня шокированно:

– Ты что? Конечно, нет.

– Тогда скажи, что мне сделать?

– Отвези меня домой, пожалуйста.

Невольно напрягаюсь. Не могу. Не хочу сейчас с ней разлучаться. Ничего другого ты не могла попросить?

– Поедем ко мне, хорошо? – предлагаю я ей, стараясь сделать свой голос мягким.

Но Тая возражает:

– Я хочу побыть одна.

– Дома у тебя родители.

– Они не в счёт.

– Меня не хочешь видеть, да? – раздражаюсь я.

– Я просто хочу немного побыть одна. Пожалуйста, Костя.

Злюсь. Хоть и понимаю, что сам виноват. Но чертовски злюсь на неё.

– Как долго? – спрашиваю я, холодно глядя ей в глаза. – Когда я снова тебя увижу?

Тая опускает взгляд.

– Я не знаю.

– На работу завтра заеду за тобой.

– Нет. Я больше не хочу работать у тебя. Пожалуйста, не заставляй меня приезжать туда. Я хочу уволиться.

Ну пиздец. Я не верю своим ушам. Хочется встряхнуть Таю, чтобы очнулась – какую она там трагедию себе сочинила на ровном месте? Всё нормально ведь, мелкие неурядицы, зачем так париться из-за ерунды? Нам хорошо вместе, Тая расцветает рядом со мной. Какого хрена это всё?

Хочется перекинуть её через плечо, затолкать в машину и увезти к себе в квартиру силой. Закрыть там, ласкать и трахать до тех пор, пока не перебесится и не оттает.

Да только снова потом ведь скажет, что заставил, принудил.

Не хочу больше так, надоело.

Не хочет – не надо. Заставлять больше не стану. Всё должно быть взаимно, в конце концов.

– Хорошо. Я отвезу тебя домой. Заявление на увольнение можешь отправить в офис почтой, сегодняшним числом.

57

Утро следующего дня

Тая

Кажется, будто из меня выкачали все силы, всю жизненную энергию, и осталась только оболочка, внутри которой блуждают фантомные боли.

Лежу на кровати, не в силах подняться. Позади ещё одна бессонная ночь. Мама уже два раза звала поесть, но я не могу. Просто нет сил. Даже на это.

Не знаю, что делать, что думать. Костя вчера отвёз меня домой, мы сухо попрощались, и он уехал. Наверное, это конец. И мне так больно от этой мысли, что хочется выть.

Не понимаю, что со мной не так. Почему я всё время совершаю ошибки. Одну за другой. А самое страшное, не могу разобраться, в чём именно ошибаюсь?

Наши отношения с Костей… Я была так счастлива еще два дня назад. Но выходит, что это был обман. Не знаю, виновен ли Костя в произошедшем с Никой, не верю в это, не хочу верить, но в том, что он поспособствовал моему увольнению из паба, теперь сомнений нет. Разве это нормально? Вынуждать меня обращаться за помощью, настаивать на близости, будучи женатым, когда я категорически была против?

Ну, может, не так уж и категорически… Но ведь он мог сначала развестись? Дать мне время захотеть отношений с ним? Я бы сама к нему пришла. Без давления и обмана. И всё сложилось бы по-другому. А теперь…

Неужели всё закончится вот так?

Мне хочется умереть. За эту ночь я вдруг чётко осознала, что не могу без него. Пусть он делает со мной всё, что захочет. Пусть решает за меня. Пусть держит взаперти. Пусть хоть весь город показывает на меня пальцем и плюёт мне в спину, но без Кости я не могу. Я пустая без него, нежизнеспособная. И когда только я так успела влюбиться?

Я морально уже почти готова ползти на коленях к Косте и умолять его простить меня за то, что вчера отказалась поехать к нему. Но это ведь ненормально? Что дальше будет со мной? И зачем ему такое ничтожество?

Внутренний голос подсказывает, что Костя уже во мне разочаровался. Иначе почему он так легко сдался? Сначала стены лбом прошибал, а теперь просто оставит меня в покое?

Ещё с этой работой так по-дурацки получилось… Наверное, решил, что я из-за него уволиться хочу. Я думала, Костя поинтересуется хотя бы, почему, но он ничего не спросил. И я, дура, не сказала. Хотя что я могла сказать? Не жаловаться же ему на косые взгляды коллег… И Татьяну Ивановну. Она, конечно, удивила так удивила. Но я не хочу, чтобы кого-то снова увольняли из-за меня. По себе знаю, как тяжело искать работу с плохой историей за плечами.

Достаю телефон из-под подушки и долго гипнотизирую его взглядом. Пропущенных нет, сообщений тоже.

Да всё, не позвонит Костя больше мне и не напишет!

И правильно сделает. Зачем я ему такая строптивая? Уверена, щелкни он пальцами, и очередь выстроится из более покладистых красоток намного лучше меня.

Быть может, он уже так и сделал…

Роняю голову на подушку и снова беззвучно реву.

Мама подходит, теребит за плечо.

– Тая, вставай уже, восемь скоро. Тебе на работу разве не надо?

– Не надо, – глухо мычу я. – Уволилась я.

– Что?! Ты с ума сошла?!

– Мам, давай потом поговорим…

– Ну уж нет, давай сейчас! Что там у вас происходит с Константином? Ты же говорила, что все хорошо?

– Мама, оставь меня…

– Нет уж, не оставлю! Ты смотри мне, держись за него! Такой мужчина! Поссорились поди? Что ты опять натворила? Говори давай!

Встаю с постели и ухожу в ванную, закрываюсь там. Мама стоит за дверью, что-то кричит. У меня закипает мозг. Понимаю, что дома не останусь.

Умываюсь, наношу макияж, пулей вылетаю из ванны к шкафу, надеваю первое, что попадает под руку, и сбегаю на улицу.

Сажусь на лавочку во дворе, понятия не имея, куда идти.

Возникает мысль позвонить Ляльке, но сразу отметаю её. Не хочу грузить беременную подругу своими проблемами. Пусть наслаждается счастьем.

Погода такая чудесная, уже совсем весна. Деревья покрылись молодой зеленью, солнышко слепит глаза, в воздухе так вкусно пахнет сладостью.

А на душе кошки скребут.

Достаю телефон, снова гипнотизирую его, размышляя о том, что не так уж я и нужна Косте, раз он не звонит. О каких чувствах может идти речь, если человек не готов идти на компромиссы? Да и не обещал он мне чувства. Только заботу и ответственность. Которые я успешно отвергла.

В этот самый момент мой телефон оживает, заливаясь громкой трелью в моих руках.

От неожиданности я едва не подпрыгиваю на лавке.

Но на экране светится незнакомый номер, и всё внутри вмиг падает, вызывая щемящую боль в груди. Не он. Это не он. Не Костя.

– Алло, – безразлично отвечаю я.

– Тая?

Какой-то строгий женский голос. Может, из офиса звонят, из отдела кадров? Хотят поинтересоваться, где моё заявление на увольнение.

– Да.

– Здравствуй, Тая. Это Ника, супруга Майского. Бывшая.

58

Вхожу в ресторан, прижимая к груди клатч. Ноги на каблуках от волнения заплетаются, едва не падаю. Но, к счастью, удерживаю равновесие, избежав конфуза.

Девушка с приятной улыбкой встречает меня у входа и провожает за свободный столик. Я приехала сюда чуть раньше оговоренного с Никой времени, боялась опоздать.

Жена Кости пригласила меня пообедать вместе. Я сначала хотела отказаться, но в последний момент согласилась. Не знаю зачем. Наверное, потому что я сумасшедшая. Но уж очень любопытно узнать, что она от меня хочет.

Интересно, будет угрожать? Или снова рассказывать, какой страшный человек её бывший муж? Но если он действительно такой страшный, зачем тогда я ей понадобилась? Ещё раз дать добрый совет? Спасибо, в это я уже не поверю. В любом случае, что бы она ни сказала, у меня появится повод позвонить Косте. Да, на этот раз я обязательно ему позвоню и всё-всё выложу. Пусть знает, чем обернулась для меня его забота.

Ника появляется ровно к оговоренному часу, минута в минуту. Вот это пунктуальность.

Я замечаю Костину жену сразу, как только она входит, и первое мгновение просто замираю на месте, чувствуя, как нарастает неприятный трепет в груди. Ника потрясающе выглядит. Совсем иначе, по сравнению с тем, какой я встретила её в больнице. Сегодня Костина бывшая жена с королевской осанкой гордо вышагивает, стуча каблуками по гладкому напольному покрытию. Не дожидаясь, пока сотрудница ресторана подойдет к ней, сама цепким взглядом осматривает зал, находит меня, приветствует сдержанным кивком и движется навстречу. На лице ни одного намёка на недавние побои – как она сумела так быстро избавиться от синяков?

Подходит, выдвигает стул, садится.

– Ну здравствуй, Тая.

Прохладно улыбается. Мне всё больше не по себе. Чувствую себя маленькой, незначительной, серой на фоне этой женщины – такая у неё мощная энергетика. Даже несмотря на то, что я надела свой лучший костюм, тщательно готовясь к нашей встрече, целый час потратила на макияж, прядка к прядке укладывала волосы.

Стараюсь держать лицо, казаться невозмутимой, чтобы Ника не дай бог не догадалась, как сильно в этот момент я понимаю Костю. Понимаю, почему он выбрал в жёны именно её. И как горит от этого моё сердце в груди. Кажется, ещё немного, и оно разорвётся на куски от ревности.

Ника очень красивая женщина. Просто королева.

Задираю вверх подбородок, копируя её улыбку. Произношу с достоинством:

– Здравствуйте, Ника. Вы прекрасно выглядите.

– На мне примерно тонна косметики, – небрежно усмехается она. – Мой визажист творит чудеса.

– А так и не скажешь, что тонна, – пристально вглядываюсь в её лицо я, слегка прищуриваясь. – Выглядит очень естественно. И, смотрю, не прихрамываете уже…

– Мне поставили блокаду. Сегодня важный день на работе. Некогда болеть, – невозмутимо сообщает моя собеседница, принимая из рук официанта меню.

Мы быстро делаем заказ, я прошу принести мне только кофе, а Ника – зеленый чай и салат.

Вновь оставшись наедине, мы с ней какое-то время разглядываем друг друга.

– О чем вы хотели поговорить со мной? – напряженно спрашиваю я, готовясь ко всему.

Ника выдерживает небольшую паузу, после чего вдруг совершенно неожиданно заявляет:

– Хочу извиниться перед тобой. За тот наш разговор в клинике Никитина. Я была немного… не в себе.

У меня буквально пропадает дар речи. Я ожидала от этой женщины чего угодно, но только не извинений!

В чём подвох? Может, таким образом Ника хочет расположить меня к себе, чтобы потом было проще добиться желаемого? Что она задумала?

Делаю глубокий вдох, откашливаюсь, так не вовремя поперхнувшись воздухом, и аккуратно пытаюсь прощупать почву:

– Вы сказали, что это Костя организовал нападение на вас?

Ника на секунду прикрывает глаза, будто собираясь с мыслями, после чего с едва уловимым недовольством в голосе произносит:

– Я так думала.

– А сейчас уже не думаете? – недоверчиво уточняю я.

– Уже нет.

– Почему?

Опершись двумя локтями на стол, Ника скрещивает пальцы в замок и слегка наклоняется вперёд, пристально вглядываясь в мои глаза.

– Понимаешь, Тая… Как бы тебе объяснить… Костя – хороший человек. Замечательный мужчина. Слишком резкий иногда, бескомпромиссный, но благородный и справедливый. Он бы никогда, ни при каких обстоятельствах не совершил поступок, в котором я его обвинила.

– Получается, вы его оговорили? – с недоумением спрашиваю я. – Но зачем?!

– Нет, я не преследовала такой цели, – отрицательно крутит головой моя собеседница. – Я действительно думала, что это он. Говорю же – не в себе была.

Официант приносит наш заказ, прерывая разговор, раскладывает на столе приборы и вскоре незаметно исчезает.

Я делаю несколько жадных глотков своего кофе, пытаясь переварить услышанное. Значит, Ника забирает свои слова обратно. Признаёт, что всё сказанное о Косте – неправда. Черт, чего она хочет от меня? Неужели попросит оставить его в покое и не разрушать их семью?!

Ника пробует принесенный ей салат, состоящий, кажется, из одной травы, задумчиво пережёвывает, отпивает из своей чашки. Потом снова сосредотачивает внимание на мне.

– Развод – это всегда ошибка, – произносит она с налётом горечи в голосе. – Неважно, допущенная при выборе партнера или в неудачной тактике построения отношений с ним. А я ненавижу допускать ошибки. Хоть это и неправильно. Ошибаются все, надо уметь принимать это, делать выводы и двигаться дальше. Но такая уж я. Мне очень тяжело признавать собственные промахи. Комплекс отличницы, слышала о таком? Слишком велик соблазн переложить ответственность на кого-то другого.

– Я не совсем понимаю, зачем вы всё это мне говорите… – настороженно произношу я.

– Мне проще было поверить в то, что Костя – последняя мразь, чем признать, что это я виновата в нашем разрыве, – довольно резко отвечает Ника, раздраженно взмахнув рукой.

Я снова чувствую себя неловко. Уверенность в том, что Ника задумала грязную игру по отношению ко мне, начинает стремительно таять.

– Мне кажется, виноваты всегда оба, – смущенно произношу я, пожимая плечами.

– В нашем случае – виновата я.

– Почему вы так думаете?

– Если бы я вела себя иначе, Тая, ты бы никогда не появилась в жизни Майского. Костя пытался наладить отношения между нами, ему хотелось семейного уюта, детей… А я просто отмахнулась от его потребностей. Потому что была помешана на своей работе. Дети и карьера – понятия несовместимые. А я слишком много сил и времени вложила в это, чтобы сейчас взять и бросить.

Мне всё больше становится не по себе. Похоже, она раскаивается. Похоже, хочет попытаться исправить ситуацию. Похоже, всё ещё любит Костю… Неужели моя первая догадка была верна, и Ника собирается попросить меня дать им шанс?

Господи, пожалуйста, нет. Только не это!

– Зачем бросать, – холодно произношу я, собираясь скорее выяснить её намерения. – Наверняка можно что-то придумать, как-то совместить.

– Карьеру и маленького ребёнка? – хмыкает Ника. – Нельзя. Поверь мне, нельзя. Это невозможно. Что-то одно в любом случае пострадает. Жертвовать работой я пока не готова. А заставлять страдать ребёнка из-за своих амбиций – жестоко. К сожалению… или к счастью, в этом вопросе я как была, так и осталась категорична.

– И… какой же выход? – теряюсь я.

Ника снисходительно мне улыбается:

– Ну как же? Выход уже найден. И приведён в исполнение. Разве ты забыла?

– То есть… Вы не собираетесь пытаться всё исправить? Я имею в виду, вы не будете бороться за Костю? – не верю я своим ушам.

– Бороться? – удивляется она. – Девочка моя, подумай немного, если я не могу дать ему то, что он хочет, какой смысл бороться? Что из этого выйдет? Да и поздно уже бороться. Я его потеряла. Теперь он твой.

Сердце в груди пропускает удар.

Мой? Как это понимать? Почему она так говорит?

– Костя очень хочет детей, – продолжает свою речь Ника, не обращая внимания на моё замешательство. – Ты роди ему ребёнка, обязательно. Он будет счастлив. А лучше роди сразу двух. А когда они подрастут – уже занимайся карьерой и самореализацией. Это самый идеальный вариант для женщины, поверь мне на слово.

– Подождите, – отрицательно кручу я головой, совершенно не улавливая, что происходит. – Я не понимаю, как вы можете говорить мне всё это? Вы, по идее, должны меня ненавидеть!

Ника снова снисходительно улыбается и смотрит на меня, как на несмышлёного ребёнка.

– Милая моя, за что мне тебя ненавидеть? На твоём месте могла оказаться любая другая девушка. С моей стороны гораздо логичнее было бы ненавидеть Костю. Ведь это он ушёл от меня. Ты мне никто, а он был близким человеком. И именно он причинил мне боль. Но Майского я тоже не могу ненавидеть, потому что понимаю причины такого его поступка. Ему было плохо со мной, а с тобой, наверное, хорошо. На его месте я бы даже не извинялась.

Меня просто до глубины души поражают её рассуждения. Нет, в общем и целом всё, что она говорит, звучит убедительно, но… Но как же можно этими доводами заглушить чувства? Боль? Ревность? Обиду… Как?!

– А вы… любили его? – неуверенно спрашиваю я.

– Ох, детка, ну какая любовь? – усмехается Ника. – Ты ещё так юна и наивна.

Становится так неприятно. Будто она меня глупой назвала. Невольно вспоминаю слова Кости, который тоже отрицает существование подобного явления.

– И вы туда же. Что такого плохого в любви, не пойму? – недовольно бурчу я.

– Подрастешь, поймёшь, – поучительно произносит моя собеседница.

– Нет, вы объясните, – завожусь я. – Потому что мне кажется, что я люблю Костю. Мне физически плохо без него. Я дышать нормально не могу, если мы в ссоре, есть не могу, спать не могу! Что это, если не любовь?!

Ника негромко смеётся, и мне становится совсем обидно.

– Милая моя, это гормоны, – просмеявшись, отвечает она. – Потребность в дофамине, который ты получаешь с ним. Эндорфины. Адреналин, возможно. Вот и всё. Ты это поймёшь со временем. Хотя, может, и не поймёшь, если будешь счастлива с Костей. Обычно разбираться в таких вещах учит плохой опыт.

– Какой, например?

– Ну вот я в твоём возрасте влюбилась в своего первого мужа. Примерно так же. Есть не могла, спать не могла. Тоже думала – любовь! Вот он мой принц, мой герой! Ну и что, что ленивый? Бесперспективный? Да нет, это только кажется. Просто пока слишком молод. Выпить любит? Ну а кто не выпивает? Очень многие. Мы поженимся, и он перестанет. Главное, что это моя любовь! Мне все говорили: не вздумай с ним связываться, жалеть потом будешь, но я не слушала. Вышла замуж, родила и попала прямиком в ад. Без денег, с маленьким ребёнком и мужем алкоголиком. До сих пор с содроганием вспоминаю то время. А если бы я умнее тогда была, выбирала бы себе мужа по его личностным качествам – не пришлось бы мне проходить через ад в свои девятнадцать лет. И был бы у моего сына нормальный отец, а не чмо. Так что, любовь любовью, но думать надо головой, а не другими местами.

– Да, наверное, вы правы… – растерянно произношу я, немного шокированная её историей.

– Но тебе, в отличие от меня, повезло влюбиться в нормального мужика, так что наслаждайся. Я слышала, ты работаешь у него? Это вообще нонсенс. Косте действительно, похоже, башню от тебя снесло, раз он на это согласился.

– Почему вы так считаете?

– Потому что он всегда говорил, что работу и личное смешивать категорически нельзя. Принцип у него такой был. А принципы у него все, знаешь, железобетонные. Что-то не припомню никаких исключений. Ты вот первое.

Едва сдерживаю рвущуюся наружу идиотскую улыбку. Сердце с вновь вспыхнувшей надеждой так и забилось в груди. Только… Вчера я сказала Косте, что хочу уволиться. От воспоминания, как именно я это сделала, всё стремительно падает вниз.

Господи, какая же я дура…

Наверное, лицо моё тоже стекает вниз, потому что Ника вдруг наклоняет голову вправо и смотрит на меня вопросительно:

– Что такое?

– Я уволилась, – глухо признаюсь я.

– Почему?

– Не сложилось… с коллективом.

– Вот как?

– Да.

Ника склоняет голову в другую сторону, продолжая заинтересованно разглядывать меня:

– Почему?

– Ну, потому что никому не нравятся мои неуставные отношения с Костей. А моя начальница так вообще меня ненавидит. Взъелась за то, что Костя уволил из-за меня Марину.

– Марину? – хмурит свои идеальные по форме брови Ника. – Эту выскочку невоспитанную? Правильно сделал, что уволил. Я бы на его месте давно её уволила. Если сотрудник не предан своему руководителю, это бомба замедленного действия. Надо же было иметь наглость позвонить мне и начать рассказывать о похождениях моего мужа… Может, если бы Костя сам поведал мне о тебе, я бы совершенно иначе отреагировала.

– Да, – грустно киваю я. – Тут я с вами согласна. Это ужасно.

– А ты вроде бухгалтер, если я правильно помню? – вдруг резко переводит тему Ника. – Как себя оцениваешь? Ты хороший специалист?

– У меня не особенно много опыта, но диплом с отличием. И пока весь офис не узнал о нас с Костей, начальница меня хвалила.

– Если хочешь, я могу помочь тебе найти новое место. Все-таки зря Костя свой принцип нарушил, работу и личное лучше разделять.

– Вы правда сделаете это для меня? – неверяще хлопаю я глазами.

Просто сюр какой-то. Бывшая жена Кости предлагает мне помощь с трудоустройством. Такое бы даже в самом странном сне мне не приснилось.

– Сделаю, – невозмутимо пожимает плечами Ника. – К себе не возьму, сама понимаешь, плохая идея. Да и штат у меня сейчас укомплектован. Но порекомендую тебя кому-нибудь из знакомых топов. Что скажешь?

– Ох, – изумлённо выдыхаю я, пребывая в полной растерянности. – Есть одна проблема. У меня запись в трудовой плохая имеется. Я незаслуженно ее получила. Из-за этого долго не могла никуда устроиться по специальности, работала официанткой. Пока Костя не взял меня к себе…

– Девочка, да ты просто ходячая проблема, – иронично произносит Ника.

– Не то слово, – снова вздыхаю я, отводя взгляд.

– Но я всё равно тебе помогу. Есть у меня пара нужных людей, за которыми должок. По моей личной просьбе они тебя возьмут. Только учти, без всяких привилегий. Я попрошу лишь дать тебе шанс, а дальше – как себя проявишь. Но ты уж постарайся проявить с лучшей стороны, не подведи меня, хорошо?

– Не подведу, – ошеломлённо отвечаю я, всё ещё отказываясь верить в происходящее. – Обещаю, не подведу.

– Ну и отлично.

– Но… Ника… Зачем вам это нужно?

Ника подпирает кулаком подбородок и загадочно улыбается.

– Беру пример с твоего возлюбленного. Учусь у него великодушию.

59

Распрощавшись с Никой, решаю немного прогуляться пешком по нарядным центральным улицам. Погода стоит прекрасная, весеннее солнышко припекает, и даже в моём лёгком жакете становится жарко. Снимаю его и, перекинув через руку, бодро шагаю дальше. Наверное, если бы не люди вокруг, я бы точно поскакала вприпрыжку, как в детстве, настолько у меня чудесное настроение.

Хочется скорее увидеть Костю. Поговорить с ним. Не понимаю, из-за чего вообще мы вчера поссорились? Ведь нет никакой причины! Недоразумение нелепое просто. А я развела трагедию на ровном месте. Дурочка. Смешно!

Решаю ему позвонить. Прямо сейчас. Чем быстрее, тем лучше. На ходу достаю из сумочки телефон, тыкаю пальцем в заветный контакт и с замирающим сердцем в груди прикладываю гаджет к уху…

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Не поняла. Телефон отключил? Зачем?

Набираю снова. Тот же результат.

Не успокаиваюсь, пока не проделываю это еще несколько раз подряд.

Да что ж такое? Странно, не припомню, чтобы Костя раньше так хоть раз делал.

Может, занят? На важной встрече какой-нибудь. Или добавил мой номер в черный список…

Да нет. Костя бы так не поступил. Скорее всего, занят. Надо просто перезвонить позже.

Но так хочется быстрее его увидеть!

Может, поехать в офис? Конечно, я не горю желанием пересекаться с Галей, и тем более с Татьяной Ивановной, но мне жизненно необходимо срочно переговорить с любимым, иначе я просто взорвусь!

Решено. Поеду в офис. Даже если Костя умчался куда-то на встречу, под вечер обычно всегда возвращается. Там я его и дождусь. Заодно заявление на увольнение напишу.

Бегу к ближайшей станции метро и вскоре уже шагаю к до боли знакомому зданию. Становится немного грустно, что больше не буду приезжать сюда. Но это неважно. Работу и личное действительно лучше разделять, а для меня самое главное сейчас – это помириться с Костей.

Как я и опасалась, в холле почти с порога сталкиваюсь с Галей. Она смотрит на меня то ли с тревогой, то ли с жалостью, не могу понять. Но в любом случае мне это неприятно. «А должно быть безразлично», – мысленно одёргиваю себя.

– Привет, Тая, – пытается улыбнуться мне бывшая приятельница, вот только улыбка её выходит жалкой.

– Здравствуй, – сухо киваю я.

– У тебя всё хорошо? Видела, как ты вчера вылетела из офиса…

– У меня всё замечательно. Константин Георгиевич у себя?

– Нет. Он улетел сегодня в Новокузнецк. Срочная незапланированная командировка.

– А-а-а…

Немного теряюсь. Вот чёрт.

– Вы всё-таки поссорились? Он такой злючий с утра был, – понизив голос, сообщает коллега.

– Да всё нормально, – отмахиваюсь я, поморщившись.

– Ты сегодня с утра когда не появилась, я думаю, ну всё. Кажется, приплыли. У Татьяны Ивановны спросила про тебя, а она тоже на меня собак спустила.

– Галь, всё нормально, – с нажимом повторяю я, строго глядя ей в глаза.

– Хорошо-хорошо, я не лезу, – примирительно поднимает она ладони. – Просто волновалась. Давай помиримся, Тай, будем снова общаться. Мне не хватает наших обедов.

– Боюсь, не получится, – отрицательно качаю я головой. – Я больше не буду здесь работать.

– Как?! – широко распахивает глаза Галя.

– Нашла другое место.

– Тая… – горестно тянет бывшая приятельница, сдвинув брови домиком. – Как жаль…

Я почему-то начинаю нервничать.

– Костя надолго в командировку? Чёрт, то есть, Константин Георгиевич?

– Не знаю, он меня попросил только в одну сторону билет купить.

– Так он недавно вылетел, получается? Просто его телефон недоступен.

– Да, сейчас должен быть как раз в самолете. К вечеру туда прилетит.

– Ясно. Значит, вечером дозвонюсь. Галь, я пойду в кадры, заявление напишу, ладно? Давай, пока.

– Подожди, Тай. Ну может, ты сначала с шефом поговоришь всё-таки? – жалостливо предлагает Галя, придержав меня за локоть. – Может, передумаешь увольняться?

– Так я не из-за него увольняюсь, – усмехаюсь я.

– А из-за кого?

– По другой причине. Не забивай голову. Ну всё, пока.

Быстро ухожу, пока она не привязалась с новыми вопросами. Захожу к кадровикам, пишу заявление, делая вид, будто не замечаю их плохо скрываемых насмешливых переглядываний. И тороплюсь как можно быстрее покинуть это неприятное место.

Еду домой.

Настроение уже не так прекрасно, как еще меньше часа назад, но стараюсь не грузиться. Костя сейчас в самолёте. Мало ли какие срочные дела могли возникнуть у него? Вечером он прилетит, увидит мои пропущенные и перезвонит. Или я сама ещё раз наберу его.

Всё хорошо ведь? Нет повода грустить.

Просто я соскучилась до ужаса, вот и не могу успокоиться. Эта ссора выкачала из меня все соки. Приеду домой, посплю, отдохну, да и время пройдёт.

Но поспать мне так и не удается. Вернувшись домой, долго лежу в постели, ворочаясь с боку на бок, чувствую сокрушительную усталость, но уснуть не получается. Может, дело в накачанном в кровь адреналине из-за недосыпа, может, из-за того что мама ходит мимо моей кровати туда-сюда, то к шкафу, то на балкон. То ли из-за мыслей, что не хотят отпускать Костю и сегодняшний разговор с его бывшей женой. Которая оказалась совсем не плохим человеком.

Мне до сих пор сложно представить, смогла бы я так себя повести на её месте. Кажется, нет. Мое сердце разрывалось бы на куски от боли, я бы даже взглянуть не смогла на ту, что увела любимого. А уж тем более посоветовать родить ребенка или даже двух!

Это всё кажется таким абсурдом, что я невольно хихикаю.

Зато теперь понятно, почему Костя так категорически был настроен против экстренных контрацептивов. Он просто очень хочет семью, детей.

От этой мысли сердце мгновенно затапливает теплом, а губы расплываются в улыбке. Не верится, что он выбрал именно меня для осуществления своей мечты. Его не остановило ни моё прошлое, ни мой вредный характер.

Теперь меня уже ни капли не пугает его напористость, его железная уверенность в своём выборе. Теперь меня это наоборот, подкупает. Костя так сильно хотел быть со мной… Грудную клетку сводит от сокрушительных эмоций – мои чувства к нему так сильны, что хочется кричать об этом на весь мир! Зажмуриваюсь и улыбаюсь, как сумасшедшая.

Я хочу, я очень хочу создать с ним семью, родить ему детей. Прожить вместе долгую и счастливую жизнь! Уверена, с ним по-другому невозможно…

А я ведь тогда так и не приняла таблетку. Мы договорились рискнуть. О боже…

Улыбка сползает с моего лица, трепет в груди сменяется не менее сильным волнением. А что если я уже беременна?!

Когда там у меня должны начаться месячные?

Достаю из-под подушки телефон, нетерпеливыми пальцами тычу в экран, открывая женский календарик. Ага, нет, еще несколько дней…

Но я не чувствую никаких признаков их приближения, грудь не набухла, низ живота не тянет, и поясница ни капельки не болит. Может, я и правда беременна?!

Закутываюсь в одеяло как гусеница, ворочаюсь в нём. Нет, теперь я точно не усну. А что если действительно? Внутри всё так и вибрирует от переживаний.

Сбрасываю с себя одеяло, сажусь на кровати, растерянно накрываю ладонью живот. Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Малыш, ты есть внутри? Или пока нет?

Улыбаюсь сама себе как идиотка.

И как теперь жить эти несколько дней, дожидаясь месячных? Я же с ума сойду!

Нервно кусаю губы пару минут, потом приходит идея. Снова хватаю телефон и набираю Ляльку.

– Привет, Таечка! Я так рада, что ты позвонила! Как у тебя дела? – верещит из трубки подруга, едва устанавливается связь.

– Привет, Ляльчик! У меня всё хорошо. Как у тебя? – напряженно произношу я в ответ. Не терпится закончить с любезностями и перейти к главному.

– Замечательно! Даниил вчера вернулся из командировки, я ему рассказала новость, он просто на седьмом небе от счастья! Всю меня засыпал цветами – буквально засыпал, Тай! Просыпаюсь сегодня, а вся спальня в цветах! В том числе и постель, и всё-всё вокруг!

– Вау… – восхищенно выдыхаю я. – Какой он у тебя романтик!

– Да!

– Ну я очень рада за вас, Лялечка. Очень-очень! – широко улыбаюсь я, хоть подруга и не может видеть мою улыбку.

– Спасибо, моя дорогая. Ну а ты там как?

– Да всё нормально, спросить у тебя кое-что хотела. Как у специалиста, так сказать.

– Ага, спрашивай.

– У нас с Костей был момент, когда… в общем, я тоже в теории могу забеременеть.

Из трубки доносится восторженный вопль:

– О-о-о-о-о…

– Погоди, – смеюсь я, прерывая подругу. – Я не знаю, произошло это или нет, до месячных еще несколько дней, но мне невтерпеж выяснить.

– Понимаю! Вот было бы круто, если бы мы с тобой одновременно, – хихикает в трубку Лялька, но потом вдруг осекается: – А он… Ну вы с ним это… разговаривали? Он как вообще насчёт детей? Замуж тебя хоть позовёт, если что?

– Надеюсь, что позовёт, – вздыхаю я. – Мы с ним вчера немного поссорились. Но вообще, насколько я знаю, он хочет детей.

– А чего поссорились?

– Да так, из-за ерунды.

– Ну, значит, помиритесь.

– Да, я думаю, да. Я что спросить у тебя хотела. Я сейчас могу как-то узнать, произошла беременность или нет? Если тест, например, купить? Я просто слышала, будто они уже только после задержки могут что-то показать…

– Хм, ну да, они обычно с первого дня задержки работают. Ну можно ещё на УЗИ сходить. Там уж тебе точно скажут.

– Да?

– Да. Но можешь и тест попробовать для начала. Вдруг покажет. Спроси в аптеке, вроде бывают там какие-то сверхчувствительные.

– Поняла. Спасибо, солнце, за совет.

– Давай, напишешь потом, что там.

– Договорились.

Сбрасываю звонок и, вся на взводе от предстоящего, открываю приложение с картами на телефоне. Ищу ближайший к дому медицинский центр, где можно пройти УЗИ. Не хочу тратить время на тесты, они могут дать недостоверный результат, а к тому времени, как Костя выйдет на связь, мне необходимо знать правду.

Спустя час я уже сижу под дверью нужного мне кабинета, ужасно волнуюсь. Пробую снова набрать Костю, но его телефон по-прежнему отключен. Значит, любимый пока всё ещё в самолёте. Храни его Бог.

Вскоре меня приглашают на процедуру, предлагают оголить нижнюю часть туловища по пояс и лечь на кушетку. Растерянно смотрю, как женщина в белом халате натягивает на узкий вытянутый датчик аппарата УЗИ презерватив.

– А-а-а… это зачем? – осторожно спрашиваю я.

– Вам ни разу не делали трансвагинальное УЗИ? – интересуется доктор.

– Не-е-т…

– Не беспокойтесь, это абсолютно безболезненная процедура. Такой способ позволяет получить наиболее точную картинку и не требует наполнения мочевого пузыря.

– А. Ясно.

Я слегка смущена. Ну что ж, это медицинская процедура, а они редко бывают приятными. В конце концов, приём у гинеколога в разы интимнее.

– Разведите немного ноги и согните в коленях, – просит врач.

Я делаю так, как она говорит, и в меня вводят эту штуку. Ощущения странные, но доктор не обманула, процедура действительно безболезненная. Прикрываю глаза и почему-то думаю о Косте. Так остро не хватает его присутствия в эту минуту. Мне, словно маленькой девочке, хочется, чтобы он сейчас был рядом и держал меня за руку. Сжимаю ладонь, представляя, что это происходит, и сразу становится чуточку легче.

В кабинете полумрак, врач кликает мышкой, увеличивая изображение на мониторе. Молчит.

– Ну что там? Не видно, беременна я или нет? – не выдержав, спрашиваю я.

Доктор поворачивает ко мне голову.

– Нет. А вы планируете беременность?

Мне слышится лёгкое удивление в её тоне, но я не придаю этому значения. Потому что оглушена её резким «нет».

Как… жаль. Мне очень хотелось, чтобы было «да».

Наверное, это глупо, но я уже почти сроднилась с мыслью, что внутри меня мог появиться малыш.

– Нет, не планировала, просто был незащищенный половой акт, и я думала, что возможно…

– Нет. Беременности точно нет. Вы до этого момента ни разу не проходили обследование половой системы?

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Вам не ставили бесплодие?

– Что?

– Вас направили на это исследование по какой причине?

– Меня не направляли. Я сама…

– Ясно. Я сейчас напишу заключение, вам с ним необходимо будет обратиться к своему лечащему врачу.

– Зачем?

Ничего не могу понять. У меня какие-то проблемы с половой системой? Почему она спросила о… бесплодии?

Чувствую, как всё холодеет внутри. Боже… Пожалуйста, нет. Только не это.

60

Костя

Олег встречает меня в аэропорту, идёт навстречу, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Привет, дружище. Спасибо, что выручаешь.

Жму ему руку и крепко обнимаемся.

– Да брось.

– Извини, что заранее не предупредил. Но кто бы мог подумать, что у меня сразу и директор производства, и заместитель из строя выйдут. А я Даше эту поездку уже полгода обещаю. Если бы всё снова отменилось, она бы расстроилась сильно.

– Всё в порядке, Олег, не переживай, – отвечаю я, перехватывая удобнее дорожную сумку. – Знаешь, это даже вовремя. Мне сейчас просто необходимо отвлечься от своих забот и голову немного проветрить.

Идём к выходу из здания.

– А что у тебя случилось? – интересуется Олег.

– Да никак общий язык не найду… со своей женщиной.

– С Никой? Или…

– Или, – отрицательно качаю я головой. – С Никой всё. Вчера подписали бумаги о разводе. Теперь только Тая. Я рассказывал тебе о ней.

Олег поворачивает голову и удивлённо вскидывает брови:

– Та самая девочка, к которой ты подкатить боялся?

– Ага. Подкатил всё-таки на свою голову.

– А что случилось-то?

– Влип в неё, Олег, по полной программе. Не могу просто. А она как не хотела особо, так и не хочет. Всё не то, всё не так, боится меня до сих пор. Не знаю, как дальше вообще, что с ней делать.

– Походу это любовь, – усмехается друг. – Сколько лет тебя знаю, ничего подобного припомнить не могу.

– Ага. Походу. А делать-то что? – вздыхаю я.

Олег хитро прищуривается.

– Девушка хорошая?

– Самая лучшая.

– Тогда женись, брат.

Бросаю на него усталый взгляд.

– Ага, а она так взяла и согласилась.

– А ты спрашивал?

– Нет.

– Ну так спроси.

– Как легко всё у тебя, а, – усмехаюсь я.

– А зачем усложнять?

Да уж. Действительно, зачем? По губам расползается горькая улыбка. Боюсь, не смогу я объяснить другу, зачем.

– Ладно, давай лучше о делах. Какие у меня задачи?

Олег объясняет, что к чему, пока идем через здание аэропорта на парковку. С трудом концентрируюсь на его словах, потому что не могу перестать думать о Тае.

Как только самолет приземлился, я первым делом включил телефон и проверил входящие. От Таи ничего. Ни одного пропущенного. Ни одного месседжа.

Это угнетает.

Из аэропорта едем с Олегом сразу на производство, потом в головной офис. Мобильник разрывается от звонков, всем что-то от меня надо. Всем, кроме Таи. С её стороны по-прежнему тишина.

Уже по дороге домой, Олег заруливает на заправку и выходит из машины, а я не выдерживаю и набираю светлячку сам. У них, должно быть, уже поздно, но я не могу. До одури хочу услышать её голос. Хотя бы убедиться, что она в порядке.

И мандражирую, как пацан. Если Тая пошлёт меня сейчас куда подальше, не знаю, что буду делать. Одна часть меня рвётся поехать к ней, силой забрать к себе, запереть, посадить на цепь, что угодно, но сделать своей. А другая часть меня говорит – нахер тебе это нужно? Насильно мил не будешь. Проще вырвать с корнем из сердца, переболеть и забыть.

Несколько длинных гудков – и наконец я слышу нежный голос светлячка. И в груди вмиг накаляется всё.

– Костя, – произносит она на выдохе. Будто ждала. Будто рада меня слышать. Или мне это только кажется.

Но беззвучно выдыхаю сам. Даже если кажется – трубку хотя бы взяла.

– Привет, малыш.

– У тебя всё хорошо? Как ты долетел? – взволнованно спрашивает сладкая.

Это так приятно слышать. Неужели и правда волновалась? Может, даже звонила, просто уведомления по какой-то причине не дошли. Ведь откуда-то она узнала, что я улетел. Специально искала или в офисе была и случайно услышала?

– Да, всё хорошо. Ты на работу ездила?

– Ездила. Не дозвонилась до тебя, хотела поговорить. И заодно заявление об уходе написала.

У меня всё падает.

– Не передумала, значит? – спрашиваю я холодно.

– Костя, я думаю, работу и личное лучше не смешивать.

Теперь совсем ничего не понимаю. Если не смешивать, логичнее было бы не увольняться, разве нет?

– Я не понял, ты только с работы уйти хочешь? Или от меня тоже? – с нажимом интересуюсь я в лоб.

– Пока только с работы, – выдаёт светлячок.

Издевается, что ли?

– В смысле «пока»?! – зверею я.

– Костя, я люблю тебя… – внезапно проникновенно шепчет она.

Это признание оглушает меня на время. Слепая злость, владеющая всем моим существом ещё минуту назад, сменяется чем-то совершенно иным. Огромным, тёплым, щемящим. Но этот процесс завершается неполноценно. Словно тормозится в конце, не позволяя расслабиться и испытать кайф. Инстинкты улавливают какой-то подвох в её признании. Будто есть что-то ещё, некое «но», просто Тая не произносит его вслух.

– Я тоже. Люблю. Тебя… – глухо произношу я.

Не знаю, правильно ли это. Насколько искренны мои слова. Ведь не так давно уверял её, что никакой любви нет, и я в неё не верю. Но не ответить на признание не смог.

Слышу из трубки тихий всхлип. Потом ещё один.

– Ты что там, плачешь?

– Да не обращай внимания, – тихо всхлипывает малышка, – я… Просто… Просто всё навалилось так последнее время…

– Маленькая моя… – Сжимаю зубы, медленно выдыхая носом воздух. Если бы кто-нибудь только знал, как хочется сейчас оказаться рядом и обнять её. Согреть в своих руках, занежить, заласкать. Стереть каждую слезинку с её прекрасного личика и покрыть всю-всю поцелуями. – Может, ты прилетишь ко мне в Новокузнецк? Я здесь на целую неделю. Раньше вернуться не смогу.

– Нет, Кость. Мне нужно тут небольшое обследование пройти. Я, кстати, хотела спросить, ты не против, если я обращусь к Илье Сергеевичу? – уверенно произносит Тая, безуспешно стараясь сделать голос ровным.

– А что случилось? Ты заболела? – хмурюсь я.

– Нет. Просто была на приёме у врача, и мне нужно сдать кое-какие анализы…

– Конечно, не против. Я позвоню ему, предупрежу, что ты приедешь.

– Спасибо.

Не могу понять, что меня гложет. Что не так. Вроде бы помирились, всё хорошо. Признались друг другу в чувствах… Но будто осталась между нами недоговорённость какая-то. Препятствие. Которое дико хочется разнести.

– Светлячок, ты не злишься на меня больше?

– Нет, не злюсь. Костя, я встречалась с твоей бывшей женой…

Вот так новости. Мои брови сами собой ползут вверх.

– С Никой?

– Да. Она мне позвонила, предложила вместе пообедать. Мне стало любопытно, что она хочет, и я согласилась.

– И? Что она тебе сказала?

– Извинилась за первую нашу встречу. За то, что наговорила о тебе плохого. Сказала, что на самом деле ты очень хороший человек. И ещё предложила мне помощь с работой, в поиске нового места. Я согласилась, надеюсь, ты не против?

Меня слегка напрягает эта информация. Лезть к Тае с предложениями о работе я Нику не просил. И без неё разобрались бы. Но светлячок уже согласился. И вряд ли ей понравится, если я сейчас выскажусь против. Поэтому сдерживаю себя. Лучше позже обсужу этот вопрос с Никой.

– Почему ты согласилась?

– Мне показалось, она искренне хочет помочь.

– Что ж, если ты считаешь, что это хорошая идея, я не возражаю…

– Ещё она сказала, что ты очень хочешь детей.

Ничего себе. Это у них такая задушевная беседа была?

– Да, малыш, хочу, – удивлённо признаю я.

– А если… не получится?

– Что не получится?

– Если у меня не получится родить тебе ребенка?

Тяжело вздыхаю.

– Тая, я понимаю, что вёл себя слишком настойчиво по отношению к тебе всё это время. Но обещаю, что не буду больше давить. Ни в чём. Всё должно быть взаимно.

– Но если я не смогу родить? Никогда? – взволнованно спрашивает светлячок.

– Откуда такие мысли, маленькая? Что там Ника тебе опять наговорила?

– Да ничего, я просто так…

– Я понимаю, что после всей этой нервотрёпки тебе вряд ли хочется думать о таких вещах. И не нужно. Просто будь со мной. Дай мне шанс доказать, что я достоин стать отцом твоих детей. Я докажу, светлячок. Я всё для тебя сделаю.

– Не нужно ничего доказывать, Кость. Я не сомневаюсь, что ты достоин. Ты добрый и справедливый, ты самый лучший. И ты достоин всего самого лучшего.

– Самое лучшее для меня – это ты.

Тая ничего не отвечает. Но через пару секунд из трубки снова доносится всхлип.

– Ты что там, опять нюни распустила? – сержусь я. – Тая. Я запрещаю тебе реветь, когда меня нет рядом. Слышишь? Я должен иметь возможность обнять тебя и успокоить. Только так можно. И то чуть-чуть.

– Всё-всё, я не реву, – шепчет она в трубку, но я слышу, что врёт.

– Дико соскучился по тебе.

– Я тоже.

– Звони мне каждый день, поняла? Как можно чаще.

– Поняла.

– И пиши.

– Хорошо.

– И фотографии присылай.

– Эм-м-м…

– Желательно, где ты голенькая.

Слышу, как Тая тихонько смеётся на том конце провода. Ну вот, так-то лучше. Сам улыбаюсь, как идиот.

Чёрт, это будет самая долгая в моей жизни неделя.

61

Неделю спустя

Костя

По прилёту в Москву заезжаю домой только для того, чтобы принять душ и переодеться. Время неумолимо стремится к концу дня, а я безумно хочу увидеть своего светлячка. Она ждёт меня.

Прошедшие семь дней были настоящей пыткой. Я соскучился до одури. Не знаю, как люди умудряются поддерживать отношения на расстоянии, свихнуться ведь можно. Хотя сам ещё недавно состоял в браке с Никой, и мы не виделись неделями, находясь в одном городе. С Таей я бы так не смог. С ней всё по-другому.

Мне не хватает её катастрофически. Нежного запаха, сладких губ, прикосновений. Чудо, что существует сотовая связь и можно услышать хотя бы голос. Но и тут соли добавляла неуловимая отстраненность малышки. Может, у меня на фоне нездоровой тяги к ней развилась паранойя, и всё это плод больного воображения, но постоянно казалось, будто Тая держит дистанцию между нами. Она больше не признавалась мне в любви, не говорила, что скучает. На вопросы отвечала как-то односложно. И ни одной своей фотографии так и не выслала, как я ни пытался намекать. Намеренно прямо не просил и не настаивал, потому что обещал не давить больше ни в чём. Хочу, чтобы у нас всё было взаимно, по обоюдному желанию и согласию. И пока мне чертовски не хватает от Таи этой самой взаимности.

Стою в пробке, задумчиво рассматриваю прохожих за окном и натыкаюсь взглядом на такую картину: крупный бородатый мужик выходит из цветочного магазина с пышным букетом, разговаривает с кем-то по телефону и лыбится как идиот.

Невольно вспоминаю свой неудачный опыт с покупкой цветов для Таи. И думаю о том, что надо было всё-таки тогда подарить их ей. Сразу, как только малышка из подъезда вышла. А потом уже выяснять отношения. Может, мы и не поссорились бы…

Включаю поворотник, перестраиваюсь в правый ряд, к обочине, и паркуюсь. Иду в тот самый магазин, из которого вышел бородатый мужик, покупаю самый роскошный букет. Пора мне учиться по-человечески ухаживать за своей девушкой, а не набрасываться на неё, как дикое животное, силой заставляя уступить.

Закидываю цветы на заднее сиденье, возвращаюсь за руль и снова наслаждаюсь всеми прелестями столичных пробок. За неделю успел от них отвыкнуть. Всё бы ничего, но страшно не терпится обнять светлячка.

Добравшись, наконец, до нужного мне дома, глушу мотор и звоню Тае сказать, что приехал. Сам выхожу из машины, забираю цветы с заднего сиденья и терпеливо жду у подъезда. Чувствую себя странно. Реально каким-то подростком. Волнуюсь. Боюсь чего-то. Кажется, будто так хрупко между нами сейчас всё…

Светлячок выходит на улицу через несколько минут. Видит меня с букетом, и глаза её восхищённо распахиваются. А я смотрю на неё и не могу налюбоваться. Красивая, как ангел. Длинные волосы светлым пушистым облаком рассыпаны по плечам. Свободные спортивные брюки и толстовка ничуть не скрывают её притягательную фигуру. Стройные ноги, тонкую талию, объемную грудь. Мне хочется затискать малышку, задушить в объятиях и целовать, целовать, пока губы не опухнут… Моя самая прекрасная на свете девочка.

– Привет, малыш. Это тебе.

Шагаю навстречу и протягиваю ей букет. Он едва помещается в Таиных руках. Сладкая смотрит на него так восторженно, с наслаждением вдыхает аромат полураскрытых тугих бутонов. И поднимает на меня светящийся взгляд. Хлопает ресницами.

– Костя… Спасибо…

Я испытываю непередаваемый кайф от её эмоций. Казалось бы, всего лишь цветы. Почему я раньше этого не делал?

– Я так соскучился по тебе, ты не представляешь…

Забираю букет из её рук, чтобы не мешал, и наконец обнимаю малышку. Так крепко, что с её губ срывается стон.

– Я тоже безумно скучала, Костя…

Ну наконец-то! Наконец-то я это услышал!

Вдыхаю жадно её запах, скольжу губами по виску, дурея уже от одних только прикосновений. Как ошалелый, впиваюсь в любимые сладкие губы, толкаюсь языком в горячий рот, готовый съесть её прямо здесь и сейчас.

– Люблю тебя, – шепчу я ей между поцелуями, не задумываясь, для чего. Это выходит само собой.

Но Тая не отвечает на мои слова взаимностью. Вместо этого кладёт ладони мне на грудь и почему-то пытается отстраниться.

Это напрягает. Едва сдерживаюсь, чтобы силой не пресечь её попытку сбежать от меня. Уступаю. Выпускаю из своих лап.

– Костя, нам нужно поговорить, – как-то слишком робко произносит она, пряча от меня взгляд.

Это напрягает ещё сильнее.

– Что случилось?

– Давай только не здесь.

– Давай, конечно. Поехали, поужинаем где-нибудь? Заодно поговорим. Или, если хочешь, можем поехать ко мне?

– Лучше давай поужинаем. Я только занесу домой цветы, хорошо?

Протягиваю ей букет.

Тая натянуто мне улыбается и, обхватив двумя руками цветы, убегает в подъезд.

Дурацкое предчувствие мучает меня, и я, хоть убей, не понимаю, гоню я или есть на то основания.

Тая быстро возвращается назад, и я везу её в ресторан. В такой, где обычно бывает безлюдно.

Всю дорогу держимся за руки и молчим. Я чувствую – с моей девочкой что-то не так. Но, стиснув зубы, не тороплю её, не давлю, не требую немедленно объяснить, в чём причина. Терпеливо жду, когда заговорит об этом сама.

Она решается на это лишь после ужина. К счастью, сегодняшний вечер не стал исключением, и в выбранном мной заведении пусто. В зале мы одни. Тая практически ничего не съела. Отодвигает от себя едва тронутое блюдо и поднимает на меня печальный взгляд. От которого в груди начинает мерзко тянуть.

– Ты очень хороший, Костя, – негромко произносит она, перебирая пальцами лежащую на столе салфетку. – Правда. Я никогда ещё не встречала мужчин, похожих на тебя. И очень счастлива, что мы познакомились. Очень благодарна тебе за всё. И никогда не забуду, что между нами было…

Чёрт, кажется, мои страхи были небезосновательны. Тихо бешусь. Мы же в любви друг другу признавались? Что ещё может быть не так?!

– Так, стоп, – грубо прерываю я её. – Это что за базар такой? В смысле, ты не забудешь? Ты к чему клонишь?

– Подожди. Не перебивай меня, пожалуйста, – жалобно просит Тая.

А мне кажется, у меня сейчас несварение случится. Или крышак снесёт к чёртовой матери, и я переверну этот стол.

Что, блять, она там ещё себе придумала?!

– Костя, не смотри на меня так, пожалуйста. Сначала выслушай!

Заставляю себя выдохнуть и медленно кивнуть.

Боже, дай мне сил не наломать сейчас дров…

Тая набирает в грудь воздуха, будто собирается нырнуть в воду, и на выдохе произносит надломленным голосом:

– Я… не могу иметь детей.

И смотрит на меня так пронзительно.

Все мои разрушительные эмоции, вся злость в один миг испаряется. Сменяется недоумением. Не может иметь детей? Какого чёрта?..

– Я надеюсь, это не очередная твоя дурацкая проверка? – резким тоном интересуюсь я, сдвинув брови.

– Нет, ты что, – отвечает она, втягивая голову в плечи, и голос снова срывается: – Конечно, нет…

– Так ты за этим обращалась к Никитину? Обследование какое-то надо было тебе пройти? – осеняет меня.

– Да, – глухо отзывается Тая. – Мне нужно было убедиться, что другой врач правильно поставил диагноз. И Илья Сергеевич подтвердил.

– Значит, ты поэтому такая отмороженная была всю прошлую неделю? Почему сразу мне не сказала?!

– Я хотела сначала убедиться.

– Тая… – с осуждением качаю я головой.

– Прости.

– И что? Это лечится? Есть какие-то варианты?

Тая снова набирает воздух в лёгкие, прежде чем заговорить.

– Понимаешь, это врождённая патология. Как мне объяснили, ничего сделать нельзя.

– Значит, мы найдём других врачей. Которые смогут что-нибудь сделать.

– Костя, мне в двух клиниках уже сказали одно и то же! Причем одна из этих клиник – лучшая в городе и принадлежит твоему другу! – срывается Тая на крик.

– Успокойся…

Она закрывает лицо руками и снова сдавленно произносит:

– Прости.

Я встаю, обхожу стол, сажусь рядом с малышкой и перетягиваю её к себе на колени. Тая утыкается мне в грудь и начинает плакать. А я обнимаю её, глажу по спине и прижимаюсь губами к макушке.

– Ну всё, успокойся.

– Я какая-то проклятая. Не знаю, зачем я вообще на этот свет родилась. Ненавижу эту жизнь, это всё…

– Прекрати.

– Я не хочу жить…

Беру её лицо в ладони и заставляю посмотреть на меня.

– Эй, а как же я? Обо мне ты подумала? Говорила вроде, что любишь? Что это было, просто слова?

– Очень люблю, Костя, – произносит она с горечью. – Но зачем я тебе такая? Ты хочешь настоящую семью, мечтаешь о детях. А я что могу тебе дать? Ничего. Со мной твои мечты никогда не сбудутся. И что бы мы сейчас ни чувствовали друг к другу, будущего у нас нет.

– Ошибаешься.

– Ну в чём я ошибаюсь? Конечно, ты меня не бросишь даже такую неполноценную, ты ведь самый благородный на свете мужчина! Но и мне ни за что совесть не позволит лишить тебя возможности стать отцом!

– Мы можем усыновить ребенка.

Тая несколько раз моргает. Отчаянье в её взгляде постепенно меняется на недоумение и растерянность.

– Но… разве ты не хочешь родного? Свою плоть и кровь? Частичку себя?

– Не хочу, если для этого мне придётся отказаться от тебя. Без тебя я уже давно ничего не хочу. И вообще, Тая, я не слишком сентиментальный человек. Вот это всё – плоть и кровь, частичка себя – не трогает меня совершенно. Ребёнок – он и есть ребёнок. Ты либо любишь его и заботишься, либо нет. Моим родителям было плевать, что я их плоть и кровь, когда они сдавали меня в детский дом.

Тая смотрит на меня своими огромными, как небо, глазами, которые снова начинают наполняться влагой. Потом вдруг резко обнимает, да так крепко, что я поражаюсь – откуда в моей хрупкой девочке столько сил?

– Да, ты прав, – горячо произносит она, отстраняясь и снова заглядывая мне в глаза. – Давай усыновим ребенка. Я очень хочу это сделать. Возьмем мальчика. И девочку. Мы будем заботиться о них, будем любить сильно-сильно, как родных! Даже больше родных! У нас будет настоящая семья! Дружная, счастливая! Я очень хочу это сделать, Костя, пожалуйста, давай сделаем это?!

Кладу ладонь на её затылок, целую несколько раз соленые от слёз губы, после чего согласно киваю:

– Мы сделаем это, малыш. Но сначала ты выйдешь за меня замуж. И у нас будет медовый месяц. Или, лучше, медовый год. Не знаю, как скоро буду готов делить тебя с кем-то ещё, даже с нашими будущими детьми…

– Боже, Костя… – глотая слёзы, проникновенно шепчет Тая. – Ты хоть представляешь, как сильно я люблю тебя?!

– Ты мне зубы не заговаривай. Согласна замуж за меня идти или нет? – с напускной строгостью интересуюсь я, пряча за этим свой сумасшедший восторг.

И наконец на губах сладкой расцветает улыбка. Появляются крошечные морщинки в уголках глаз, словно маленькие лучики солнца. Мой светлячок светится. Смотрит на меня со смешливым укором и светится.

– Конечно, согласна. Ты ещё думал, я откажусь? Ни-за-что!

Сграбастываю её в объятия, снова жадно целую. И тоже, кажется, весь свечусь.

Эпилог

5 лет спустя

Тая

– Мамочка, а вдруг Дед Мороз не сможет зайти в наш дом, двери-то закрыты!

– Не переживай, моя красавица, у дедушки Мороза есть ключики от всех-всех дверей.

– Бедненький! Ему, наверное, так тяжело их все с собой носить! Ключи же железные!

Невольно смеюсь, наклоняюсь к кроватке и обнимаю свою малышку.

– Катенька, ты разве забыла? У Деда Мороза есть волшебный мешок, в котором помещаются подарки для всех деток. Ключи наверняка туда тоже поместятся.

Миша возмущенно цокает языком со своей кроватки, переворачивается на бочок, к нам лицом, и подпирает рукой щеку.

– Мама, ну зачем ты её обманываешь? Нет никакого Деда Мороза. Вы сами с папой подкладываете под ёлку подарки ночью, пока мы спим.

Целую Катюшку в обе щечки, поправляю пижамку и укрываю одеялом. А после пересаживаюсь на кровать к сыну.

Треплю густую копну рыжих волос на его головушке. Такой умненький он у нас. Не по годам.

– Ну конечно Дед Мороз есть, Миша. Разве ты сам его не видел вчера на празднике?

– Это был просто переодетый актер!

– Неправда! Это был настоящий Дед Мороз! – надувает губки Катюшка, приподнимаясь на своей постели.

– Конечно, настоящий, – улыбаюсь я и, наклонившись к Мишиному ушку, тихо шепчу: – Не огорчай сестру.

Сын недовольно закатывает глаза.

– Всё равно не понимаю, зачем этот цирк? – шепчет он мне.

– Чтобы верить в чудо, малыш, – глажу его по голове я. – Это очень важно. Без этой веры жить в нашем мире слишком трудно, мой хороший.

Дверь приоткрывается, запуская к нам узкий луч света от лампы в коридоре, и в детскую входит Костя.

– Котята, а вы почему ещё не спите, м? – ласково журит он нас. – Время видели сколько?

– Папочка, расскажи нам сказку! – тут же подскакивает на постели Катюшка.

– Лучше расскажи что-нибудь о самолётах, – тут же с азартом подхватывает Мишутка.

– Ну нет, сегодня никаких сказок, – строго качает головой муж. – Сегодня нужно поскорее уснуть, чтобы Дед Мороз мог спокойно выполнить свою работу. Вы же хотите завтра под ёлкой найти подарки?

– Хотим-хотим! – подпрыгивает на кровати Катюшка.

Мишутка снова демонстративно закатывает глаза, приставляет к виску два пальца, имитируя пистолет, и делает вид, что стреляет.

Я тихонько смеюсь, глядя на него. Мой маленький скептик.

– Тогда быстро ложимся в кроватки, закрываем глаза и тихо-тихо лежим, чтобы поскорее заснуть, – поучает наших котят Костя. – А мы с вашей мамой пойдём в свою кроватку. Мы тоже хотим получить свои подарки.

– А можно я пожелаю спокойной ночи малышу? – невинно хлопая глазками, спрашивает Катюшка.

Костя недовольно закатывает глаза:

– Можно.

Я тихонько усмехаюсь, глядя на любимого. Вот с кого Мишутка срисовал этот жест.

Катюшка ловко выпутывается из одеяла, спрыгивает с кроватки и подбегает ко мне. Кладёт маленькие ладошки на мой заметно округлившийся животик и ласково гладит.

– Спокойной ночи, сестренка, – нежно щебечет малышка.

– Не называй его сестренкой, – тут же недовольно бурчит Миша. – Вдруг будет брат?

– Я хочу сестренку! – капризно топает ножкой Катюшка.

– У меня уже есть сестренка…

– А у меня нет!

– Так, всё, быстро спать, – напоминает о себе Костя.

– Сейчас, еще мамочку поцелую! – Катюшка забирается ко мне на колени и крепко обнимает за шею.

Я с нежностью прижимаю её к себе, меня всю переполняет любовь.

– Мамочка, а когда малыш родится, ты не разлюбишь нас с Мишей?

Я незаметно вздыхаю и обнимаю дочурку крепче. С тех пор, как мы с Костей рассказали детям о моей беременности, Катя спрашивает меня об этом каждый день.

Три с половиной года назад мы усыновили Катю с Мишей. Хотели взять сначала одного ребенка, чтобы проверить, насколько справимся, всё ли у нас получится. И когда пришли в детский дом, сразу увидели Катюшку. Ей тогда было почти три года, но она ещё не разговаривала. Просто подошла и обняла меня. Я сказала Косте, что вот он – наш ребенок. Раз мы её самую первую встретили, значит, это судьба. А потом, когда мы пошли к директору, оказалось, что у Кати есть старший брат. Ему уже шесть лет. И директору детдома очень не хотелось бы разделять их, отдавая в разные семьи. Тогда мы с Костей приняли решение, что заберём сразу обоих.

Так у нас появилось два маленьких счастья. Сначала наши котята были очень тихими. Всего боялись. На всё соглашались, будто, если откажут нам в чём-то, мы можем передумать и вернуть их обратно. Страшно переживали из-за любого своего малейшего промаха. Если случайно чашку разбили, или не получилось сделать что-то хорошо. Но постепенно всё изменилось. Наши малыши оттаяли. Начали чаще улыбаться. Стали нам доверять. И это бесценно. Я очень горжусь собой и Костей, что мы смогли, мы справились, стали хорошими родителями и настоящей семьёй. Оказывается, это совсем другая жизнь. Непростая, полная волнений и переживаний, сомнений в себе и работы над собой, но такая счастливая! И как же меняются ценности в жизни с появлением детей.

– Конечно нет, милая, – ласково глажу я доченьку по спине. – Никогда в жизни я вас не разлюблю! Просто сейчас у меня два маленьких счастья, а скоро будет три. Вот и всё.

– А можно я буду сама катать колясочку? – доверчиво спрашивает малышка.

– Конечно можно, зайка.

Довольная Катюшка спрыгивает с моих колен и бежит целоваться с Костей.

– Папочка, а ты не разлюбишь нас с Мишей?

– Никогда в жизни, – подхватывает её на руки любимый.

Смотрю на Мишу. Он лежит на подушке и глядит на меня совсем не по-детски умными глазами. Ничего не говорит и не спрашивает, но я чувствую, что его тоже беспокоит этот вопрос. Наклоняюсь и целую сына в щеку.

– Ты-то, надеюсь, знаешь, что мы с папой всегда будем любить вас с Катюшкой больше жизни?

– Знаю, мам, – серьёзно отвечает сын.

Мы ещё обнимаемся и целуемся все по очереди несколько раз, пока Костя не начинает сердиться на нас уже по-настоящему. И лишь тогда котята быстренько укладываются на места и послушно закрывают глазки.

Я гашу ночник, отключаю гирлянду на ёлке, и мы с любимым потихоньку выходим из детской комнаты.

Миновав короткое расстояние до нашей спальни, Костя жадно подхватывает меня на руки и тащит в нашу необъятную кровать. Я упираюсь и хохочу, но это лишь сильнее раззадоривает моего ненасытного мужа. Каждый день он ревностно дожидается отбоя у детей, чтобы закрыться в нашей спальне и устроить разврат. Да, вот так он это называет, а я каждый раз смеюсь. Надо сказать, последние месяцы наш разврат стал самым нежным на свете развратом. Костя обращается со мной будто с хрустальной. Очень боится причинить вред малышу.

Моя беременность – настоящее чудо для нас обоих. Мы не ждали, не мечтали даже, уже давно смирились с положением вещей. Но примерно четырнадцать недель назад это случилось. Месячные никак не начинались, я думала, что эта задержка – всего лишь последствия очередного гормонального сбоя. Но всё-таки поехала в больницу. И там долго не могла поверить в сказанное врачом.

Случилось чудо. Все разводили руками. Илья сказал, что в своей практике такого ещё не встречал. Лялька с Даниилом дарили нам в этом году на годовщину свадьбы огромную плюшевую рыбу. Уж не знаю, чья это была идея, они утверждают, что их Софьюшка потребовала купить нам с Костей именно такой подарок. Но даже зная приметы, я не спешила заострять на нём внимание. Однако теперь можно сказать, что это сработало! Я в такие вещи, конечно, не верю, но всё равно получилось забавно. Софьюшка с Катюшкой у нас, кстати, настоящие подружки не разлей вода. А вот Мишутка очень подружился с Костиком, сыном Даши и Олега Тумановых, Костиных друзей. Впрочем, теперь я искренне называю их и своими друзьями тоже. Хоть мы и редко видимся, всего несколько раз в год, когда Тумановы прилетают в Москву или мы к ним, в Новокузнецк. Но с Дашей мы очень быстро нашли общий язык и каждый раз не можем наговориться.

А еще я немного общаюсь с Никой в социальных сетях. В прошлом году она снова вышла замуж и сейчас тоже ждёт ребёнка. Это немного странно, что мы поддерживаем с ней связь, и Костя не слишком одобряет нашу переписку, но открыто об этом не говорит и мне не запрещает. Я просто благодарна его бывшей жене за то, что она не отравила нашу любовь обидами и ненавистью, а приняла его выбор, да ещё и помогла мне найти любимую работу. На которой я тружусь до сих пор, несмотря на то, что собираюсь уже во второй по счету декретный отпуск. На этот раз мне больше повезло с коллективом, они моя вторая семья, и я хожу на работу, как на праздник.

А ещё одна моя семья, мама с папой, тоже наладили, наконец, свою жизнь. Папа больше не пьет, занялся столярным делом, а мама устроилась на работу в оранжерею и, благодаря помощи нашего дорогого друга Ильи, больше не мучается со своим слабым здоровьем.

Удивительно, как здорово сложилась моя жизнь. Я до сих пор порой не верю в своё счастье и не устаю благодарить за него Господа. Ведь казалось, что выхода нет. Но стоило поверить – и наступила светлая полоса. Всё сложилось так, как я даже не смела мечтать.

Оглядываясь назад, понимаю, что всё было не зря. И верю, что впереди нас ждёт только лучшее. Без этой веры в нашем мире нельзя. Никак нельзя.

11 октября 2022 года

От автора

Вот и подошла к концу история Кости и Таи, и я по традиции хочу от всей души поблагодарить своих дорогих читателей. За то, что прожили её вместе со мной, делились мыслями в комментариях, спорили и поддерживали. Я бесконечно люблю вас и очень ценю ваше внимание. Пусть в жизни каждого из вас всегда побеждает добро и любовь. И обязательно будет место для чуда. Главное верить в это, лично я искренне верю.

Ну и, как обычно, я не прощаюсь!

В скором времени я планирую написать отдельный роман о полюбившемся многим герое – докторе Никитине Илье Сергеевиче. Подписывайтесь на меня, чтобы не пропустить:)

Content

Моя маленькая слабость

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

Эпилог

От автора